Михаил Сетров

Воинствующая олигархия США против всего мира и нас

Правда.

Ничего, кроме правды.

Ошибки возможны, но ложь – никогда!

Издание 2-е, исправленное и дополненное.

© Сетров М. И., 2019

© ООО «Издательство Родина», 2019

Предисловие

Россия-СССР выполнила одну из важнейших своих исторических миссий – она показала человечеству, запутанному идеологической пропагандой, политической, экономической и военной паутиной капиталистических пауков-олигархов, как можно разорвать эту паутину всемирных кровососов. Показала пример более экономически эффективного и справедливого социально-политического строя, благодаря господству которого Россия восстала из пепла революции и гражданской войны и сумела спаси человечество от коричневой чумы, взращенной капитализмом.

Другой, незавершенной миссией России является задача преградить путь правящей элите США к мировому господству, стремящейся окончательно не только экономически, но и политически подчинить все остальные страны мира, лишить их той доли свободы и равенства, которую они завоевали в борьбе с фашизмом.

Проблема, однако, не в том, что кто-то хочет захватить власть над миром: в нынешней ситуации экономического и экологического хаоса это, возможно, было бы и не так уж плохо для судеб мира. Проблема в том, что властвующая олигархия пока что самой мощной экономически страны на Земле, интеллектуально и по уровню своей культуры не способна эффективно, разумно и справедливо править миром. Будучи безмерно алчной, развращенной своей экономической и политической властью почти над тремя континентами, она имеет цель захватить ресурсы остальных стран и, прежде всего России, обеспечить себя на следующее столетие. Путь к разбою может преградить только сохранившаяся мощь ракетно-ядерного потенциала России вкупе с народом Китая и Индии, которые только под этим российским «зонтом» избавлены пока от господства железной пяты американского империализма. Обеспечив себя ресурсами на ближайшее столетие и отодвинув экологически опасное производство в другие страны и на другие континенты, что они уже делают по отношению к Латинской Америке, правящая элита США окажется мало обеспокоенной глобальными проблемами человечества. А это и будет означать его конец – вместе, конечно, с безумцами из Вашингтона и Нью-Йорка.

Но дело не только в том, что в мире есть силы в лице олигархии США, стремящиеся под безобидной вроде бы вывеской глобализма захватить власть над миром в виде мировой империи Пан Америка – Америка везде! Однако, сама олигархия Северной Америки внутренне неоднородна, не только по своим деловым интересам, национальности (английский и ирландский кланы), уровню богатства, но и по политическому влиянию в стране и во всём мире. Вершину властной иерархии здесь занимают магнаты военно-промышленного комплекса и финансовые воротилы во главе клана Рокфеллеров. Они наиболее тесно связаны друг с другом, поскольку, как говорил ещё Дефо, «деньги как богатство порождают войны, они создают оружие, они одевают армии и ведут их для захвата новых богатств». Поэтому-то в войнах заинтересованы те, кто производит оружие и обеспечивает его производство финансами. А движет их поступками неутолимая алчность в получении прибыли и всё большего обогащения. Это, конечно, болезнь души, паранойя, издревле присущая многим людям. И эти люди постепенно сформировали социальный строй, соответствующий их болезненным устремлениям, названный Марксом капитализмом. Была сочинена идеологическая доктрина обоснования легитимности и добропорядочности этого строя, где сформулирован исходный его принцип «естественного права» частной собственности, её священности и неприкосновенности. И, конечно, идея свободного рынка, свободы предпринимательства и свободы конкуренции. Как будет показано в Очерках предлагаемой Книги далее, все эти догмы буржуазной идеологии, как и множество других, не только лживы по своей сути, но и находятся по отношению друг к другу в вопиющем противоречии.

Наиболее последовательно эти «принципы» реализованы и настырно пропагандируются как раз в «супердемократических» Соединённых штатах Северной Америки (в монархической Англии крупная собственность периодически национализируется, а значит, не является священной и неприкосновенной). Почему всё так происходит, и чем это грозит миру и нам с вами будет детально рассмотрено в предлагаемой Книге. Здесь лишь необходимо кратко изложить алгоритм становления власти олигархии США, её заговор в лице производителей оружия и финансовых магнатов против мира и нас, реализованного их кагалом ещё 100 лет назад в преступной организации «Консорция», преемницей которой сейчас является Трёхсторонняя комиссия Рокфеллеров.

На европейском континенте главным орудием Консорции была Англия в лице олигархии и её правительства. В Первой мировой войне победила Англия. Европа (континентальная) лежала в развалинах, потеряв более 10 миллионов человек (Англия только 740 тысяч и ее территория ничуть не пострадала), а ее претензии в Европе уже простирались и на всю Россию, которую англичане с французами договорились поделить «по-братски». Отсюда ясно, кто больше всех был заинтересован в общеевропейской и мировой сваре, кто ее исподволь готовил, а потом подзуживал дерущихся. Только английское руководство в лице наиболее влиятельного и активного его члена – Уинстона Черчилля могло заявить, что мировые войны «были отличной штукой».

Но Англия, как и сам господин, Черчилль, по существу, были лишь одним из главных орудий более мощных экономически сил своих кровнородственных братьев-пилигримов Нового Света, т. е. США. Эти «пилигримы» за счёт захвата лучших земель, как их недавних хозяев-индейцев, так и соседних государств, Мексики, например, беспощадной эксплуатации «черных и цветных» рабов, вновь прибывающих на континент белых братьев-сервентов, ещё не считающимися гражданами Союза и потому признаваемыми лишь «временными рабами», и самих малоимущих граждан штатов, прямого грабежа на больших дорогах Америки или пиратством на морях двух океанов – за счёт всего этого (но не только этого) они чудовищно обогатились, став вначале миллионерами, а потом и миллиардерами. Но на вершине пирамиды богатств оказались финансисты, а главное – производители оружия. Потому что оно было дорогим и его требовалось много: сперва для внутренней войны, которая быстро разрасталась по принципу «свободной конкуренции», а потом уж и для захвата колоний и рынка сбыта, прежде всего, сбыта оружия, которым штаты северной Америки уже совершенно перенасытились.

Ну, а если народы ближних и дальних стран воевать не хотят, и потому оружие им не нужно? Значит, нужно им найти врага, политическими, идеологическими и даже экономически средствами (подкупом правителей, например) заставить их начать войну, которая потребует много оружия. Альянс главных производителей оружия США и Европы, существовавший уже в начале ХХ века негласно, оформился в качестве тайной организации в 1913 году в Испании и получил название «Консорция». Это был заговор олигархии во главе с магнатами ВПК Соединённых штатов против всего человечества (более подробно об этом заговоре см. далее в Оч. 14). Заговорщики сумели столкнуть разноречивые интересы стран и развязали первую мировую войну. Вторую мировую они готовили уже более «профессионально» и целенаправленно, главным образом против Советского Союза, хотя и существование Британской империи их не устраивало. Но здесь у них не всё так получилось, как хотелось: Британская империя понесла урон, а вот Советский Союз в военном отношении только укрепился. В значительной мере «подвёл» их протеже Гитлер, сама Германия и патриотизм советского народа. Национальная идея воюющих стран перехлестнула рамки их принципа «Для бизнеса нет национальных интересов». Но главное они всё же сделали – несказанно обогатились, и кровь на полях Европы превратилась в американское золото. Холодная война, идущая до сих пор, так же является делом их рук, поскольку мир наживающуюся на войне олигархию никак не устраивает. Конечно, во всей этой политической игре обнаружилось странное, на первый взгляд, «происшествие»: страна «расы завоевателей» (по откровению сенатора Бивериджа) вдруг обнаружила «миролюбие», и заявила в лице своего президента о нейтралитете в мировом конфликте. Однако такого рода политика главного зачинщика войн полностью соответствовала целям Консорции. Они, в соответствии с китайской мудростью, хотели быть той обезьяной, что, сидя на вершине горы, наблюдает, как в долине дерутся тигры, и своими воплями разжигать ярость дерущихся. А когда «тигры» в лице Гитлера и Сталина поистребят друг друга, тогда можно и самим встрять в драку, забрав всё, что от них осталось. Планы эти в определенной мере нарушил их ставленник Гитлер и ими же инициированный «антикоминтерновский пакт». Они, как и Сталин, переоценили мудрость и хитрость Гитлера и его соучастников по «пакту»: т. е., как та взбесившаяся собака, напали не только на «Коминтерн», но и на самого хозяина, объявив США войну. Тогда и «хозяину» пришлось взять палку, чтобы взбесившиеся «собаки» грызли все-таки не его, а «этих русских».

А вот почему Гитлер (и не только он) вёл себя так странно, убедительных объяснений до сих пор не имеется. Здесь не проходит убеждение о его импульсивности и беспринципности: Гитлер обнаружил большую последовательность своих поступков, доказав это даже своей смертью, чем, положим, Черчилль, которого он называл лживой свиньёй, чего тот и не отрицал, заявив в своё оправдание, что для защиты правды нужно море лжи (каков софизм!). Но многое в его поведении, в том числе его поиск союза с ранее враждебной для него советской Россией, а потом не объяснимое ни с точки зрения здравого смысла, ни с позиции расчёта соотношения сил, условий ведения войны – становится понятным, если учитывать планы и цели Консорции в развязывании мировой войны. В этих планах, о которых Гитлер узнал от Муссолини, они были только пешками в большой игре американской олигархии, и будут убраны, выполнив свою роль. Учёт всего «выше (и ниже) сказанного» позволяет сформулировать новую версию причин и характера субъектов трёх мировых войн – двух «горячих» и одной «холодной», идущей до сих пор. Эта версия изложена в заключительном Очерке предлагаемой Книги.

Раздел 1

Россия и Запад, а между ними Польша

Очерк 1

Россия и Польша вчера и сегодня

Самой острой политической проблемой России в Восточной Европе всегда была и остается сейчас Польша. На отношениях Польши и России лежал (и лежит до сих пор) груз обид и взаимных поношений почти что тысячелетней истории. Когда-то в доисторические для России времена на нынешних ее землях и землях Польши по легенде поселились три брата – Лех, Родим и Вятко. Лех и дал основание роду, племени, а потом и целому народу – ляхам, т. е. нынешним полякам. Так что Лех Валенса, недавний президент Польши, всплывший из политического небытия и снова канувший в его лету на волнах русско-польских противоречий, носит древнее славянское имя и по своему характеру истинный лях. Конечно, легенда о трех братьях могла возникнуть и позже, постфактум, так сказать, но в любом случае она говорит о том, что соседние племена одного корня, имеют общего предка, т. е. они народы-братья, а их спор – спор семейный и посторонним лучше в него не вмешиваться. Но ведь вмешиваются, да еще как! Здесь уместно вспомнить слова А. С. Пушкина:

О чем шумите вы, народные витии,

Зачем анафемой грозите вы России?

Что возмутило вас – старинный спор с Литвой?

Семейный старый спор, уж взвешенный судьбой…

Вольности польских магнатов и шляхты как источник всех бед польского народа. Для Пушкина было ясно, кто победит – «кичливый лях иль гордый росс». (Ввиду объединения Польши и Литвы, её часто называли Литвой). Относительно нашей гордости Пушкин, конечно, преувеличил: она в большей степени была присуща польской шляхте, панам, но, к сожалению, это прекрасное качество души у них переросло в гордыню, спесь и кичливость, не имеющую под собой реальных оснований и потому обернувшихся для польского народа, да и самих панов большими несчастиями. Впрочем, Россия тоже испытала все прелести «вольности дворянства», которые привели страну к анархии, революционной смуте и братоубийству в гражданской войне.

В силу утвердившегося самодержавия русское дворянство не могло быть столь своевольным, как польское, и может быть потому Россия сохранила свою государственность до ныне, в то время как Польша четыре раза ее теряла. Конечно, истинные российские магнаты и шляхта – боярство – мало чем отличалась от своих польских собратьев: та же спесь и гонор, то же своеволие по отношению к верховной власти, жестокость в отношении к отданным им крестьянам, местничество и похвальба родовитостью. Но уже первые русские цари урезали права бояр, а когда они стали вносить в государственное управление смуту, то совсем свели их власть в государстве на нет; борьбу с российским шляхетством завершил Петр I, наделяя землей и чинами не тех, кто родовит, а тех, кто добросовестно служит отечеству. Правда, позже, при преемниках Петра I уже новое служилое дворянство, не без оглядки на своеволие польских панов, вернуло многие прежние вольности бояр, но, поскольку самодержавие царской власти сохранялось, то и эти «вольности» все же были ограничены. Польские же магнаты и родовитая шляхта полностью подчинили себе государственную власть, установив свою «речь посполитую», т. е. шляхетскую республику со своим парламентом-сеймом и выборным королем. Власть короля при всей ее пышности была номинальной, а действительно правил тот или иной шляхетский клан, завоевавший, чаще всего с помощью собственных или иноземных войск, право поставить своего короля, который и становится игрушкой в их руках. В этих условиях, имея непомерные претензии на землю и холопов соседей и порождая тем самым многочисленных врагов, находясь постоянно в состоянии внутренней смуты, Польша не могла долго сохранять свою самостоятельность.

Парадокс здесь заключается в том, что чрезмерное самомнение и самоуверенность, заносчивость, доходящая до комизма, в конечном счете оборачивалась раболепием перед иноземными правителями, которых они, однако, постоянно меняли, не обременяя себя верностью. В этом, собственно, и заключался их патриотизм, которым они так кичились, не задумываясь, однако, отдаться первому попавшемуся иноземному властителю, лишь бы он сохранил и увеличил их личные владения. Польская графиня Валевская говорила Наполеону в присутствии французского министра иностранных дел Талейрана, ставшего губернатором Варшавы: «Ваше величество, сделайтесь королем Польши, и вся Польша будет благословлять вас и пойдет за вами». Вся Польша не пошла за Наполеоном, но отряд дворян-офицеров таки последовал за ним в Испанию, где и лег костьми: не завоевав свободы для своей страны, они готовы были поработить другой народ для иноземного завоевателя. Правда, здесь нашла коса на камень – камнем оказался подлинный патриотизм испанского народа. Когда польские наёмники-гренадёры Наполеона врывались в женские монастыри Испании, они обнаруживали там покончивших с собой монашек с кинжалом в груди и везде испанцев-мужчин с вилами и топорами. Наполеон восстановил на время польскую государственность, но, конечно, не ради самой Польши. Старая лиса Талейран точно определил мотив этого жеста: «Если Польше дать самостоятельность, то она будет хорошей защитой от казаков». (Вот он – «санитарный» барьер!) Польша Наполеона от казаков не защитила, и они в 1814 году прогарцевали по парижским мостовым. Через сто лет Польша снова станет важнейшим элементом «санитарного барьера», теперь уже от российского коммунизма. Времена, как видим, меняются, меняется даже социальный строй, а вот политические доминанты Запада остаются все те же и по-прежнему, лишь иначе названные, направлены против России. Но мы оптимисты и потому верим, что правда восторжествует в сердце каждого честного поляка, а кровное родство окажется сильнее лжи врагов наших славянских народов. И даже сейчас, при господстве наследников Пилсудского и оголтелой антирусской пропаганды, 40 % поляков на стороне России. Когда же пробьет час, они встанут с нами рядом плечом к плечу. Порукой тому:

Мицкевич и Пушкин! Сегодня

Над европейской преисподней

Их речи вольные слышны.

Они сквозь мрак осатанелый

Глядят возвышенно и смело.

И значит – Польска не сгинела.

Она не враг моей страны.

Кто предал восставшую Варшаву? Истинно патриотичным бывает только сам народ, его же правящая элита в интересах сохранения своих привилегий и богатств всегда готова отдать страну любому завоевателю, лишь бы он имел желание и возможность соблюсти ее интересы. Дворянство, как господствующая сила прогнивших режимов стран Восточной Европы, утратив экономические и моральные основания своего существования, использовала для сохранения своей власти самый примитивный, но и самый действенный рычаг государственного управления – идеологию национализма, раздутого пропагандой до шовинизма и расизма. Национальное большинство страны натравливалось на меньшинства и на народ соседних стран, имея при этом к соседям территориальные притязания, причем это, как правило, взаимно. В общем-то, маленькие по территории и по числу населения, слабые экономически, а стало быть, и в военном отношении, все эти режимы готовились к войне и не только против столь же слабых стран-сателлитов, но и против великих держав. Так, Румыния лелеяла мечту приобрести не только Молдавию, но и всю Южную Украину. Польша планировала ни больше ни меньше как присоединить к себе всю Украину, чтобы Великая Польша была «от моря до моря». Они были в сговоре с фашистским руководством, планируя совместное нападение на Советский Союз, чтобы на основе предложенного Розенбергом «обмена», отдав Данциг, получить всю Украину. И это не мешало им морализировать по поводу «империалистических устремлений» великих держав.

Этот геополитический бред не выдумка, а реальность. Такие планы строил не только политический маньяк Пилсудский, но и деятели «польского правительства» в лондонской эмиграции. Они всерьез полагали, что после того, как русские и немцы окончательно истощат друг друга, Польша станет господствующей силой в Восточной Европе, Великой Польшей от моря до моря. Тут даже терпеливые англичане разводили руками и недвусмысленно крутили пальцами у головы. Ясно, что это были люди, утратившие всякое чувство реальности, но ведь они собирались снова управлять Польшей и, пользуясь антисоветскими кругами Англии, да и самим Черчиллем (это он был их «крестным отцом»), предпринимали шаги, приближавшие польский народ к новым катастрофам. И они случились: Варшавское восстание, задуманное лондонскими политиканами именно как политическая акция – взять власть в столице не позже, чем за двенадцать часов до прихода Красной Армии. Не подготовленное в военном отношении, не согласованное с действиями союзных войск (советскому командованию вообще не было известно о начале готовящегося восстания) – оно было жестоко подавлено немцами, которые в отместку значительную часть варшавян расстреляли, остальных, позорно сданных Бур-Комаровским, депортировали, а город разрушили до основания. Это было еще одно преступление буржуазно-помещичьей камарильи против своего народа. Что им жизни сотни тысяч своих сограждан, если они не смогут им править, не смогут вернуть своих имений и шляхетских привилегий! Но авантюристы тут же нашли виновных – это, конечно, не они и даже не немцы, а Красная Армия виновата, что не поспешила на помощь.

А она спешила, но здесь на Висле и по реке Норове проходила последняя стратегическая полоса обороны немцев на пути Красной Армии к находящейся рядом территории уже самой Германии, а Варшава на этой линии рассматривалась ими как главный узел всей обороны. Поэтому сопротивление немецких войск здесь было отчаянным, их командование стягивало сюда с других фронтов все новые и новые дивизии, которые сходу и почти непрерывно контратаковали советские части и Первую Армию Войска Польского, рвавшуюся к родной Варшаве. Командовал в этом районе, и совершенно не случайно, поляк по рождению, талантливый советский полководец маршал Рокоссовский. В кровопролитных боях 14 сентября было взято на восточном берегу Вислы варшавское предместье Прага – за рекой сама горящая Варшава. Но немцы сосредоточили здесь столько артиллерии, танков и минометов, что при любой попытке форсировать реку вода в ней закипала от взрывов. Несмотря на это и на возражение советского командования, бойцы Войска Польского бросились в Вислу спасать погибающую Варшаву, захватили плацдармы на западном берегу, но тут же были контратакованы и сброшены в Вислу.

Мужественный воин маршал Рокоссовский плакал, слушая грохот боя и видя клубы дыма над любимой Варшавой, где, как он полагал, была его родная сестра. Но и он, командующий фронтом, практически ничем не мог помочь сражающемуся городу: связи с повстанцами отсутствовали, и не ясно было, где находились они, а где немцы, поэтому отпадала возможность использовать артиллерию и авиацию. Пытались сбрасывать с самолетов оружие и продовольствие, но было ясно, что многие грузы попадут к оккупантам, что и было на самом деле. Желая опорочить советское руководство и разжечь ненависть поляков к русским, правоэмигрантская, особенно польская печать тогда и желтая пресса сейчас, твердят, что это Сталин нарочно приостановил наступление на Варшаву, чтобы дать немцам время подавить восстание. Между тем, Сталин настаивал на скорейшем ее взятии как главного узла сопротивления немцев на Висле, за которой уже просматривался Одер и Берлин, требовал от командующих соседними фронтами Жукова и Рокоссовского помочь восставшим варшавянам.

План операции по освобождению Варшавы был разработан давно, но осуществить его не удавалось из-за бешеного сопротивления немцев, контратаковавших советские наступающие войска, непрерывно бросая в бой лучшие части вермахта и войск СС, снятые с других фронтов. Они оттеснили наши части местами более чем на сто километров. Потери с той и другой стороны были огромны: только 2-я танковая армия в этих боях потеряла около 500 танков и САУ, и командование вынуждено было отправить ее в тыл для пополнения. Эти потери были в 4 раза больше, чем при взятии самого Берлина. Большие потери и усталость войск, с тяжелыми боями наступавших более двух месяцев, вынудили Ставку приостановить наступление и пяти фронтам перейти к жесткой обороне. Только правый фланг Белорусского фронта продолжал наступление на Варшаву. Сталин, обеспокоенный положением дел под Варшавой, приказал Рокоссовскому и Жукову «еще раз внимательно рассмотреть вопрос о Варшавской операции и, пока идет подготовка, организовать доставку оружия повстанцам. Он приказал также для установления связи сбросить парашютиста с рацией».

Парашютиста сбросили, но он был схвачен немцами. Сбросили другого и он, хотя и контуженный, все же был обнаружен повстанцами, приведен в сознание и представлен руководителю восстания генералу Бур-Комаровскому. Но тот заявил, что Варшава не нуждается в помощи Красной Армии. Позже этот политикан в генеральских погонах начнет переговоры с немцами о капитуляции. Позорно сдав восставших немцам, Бур-Комаровский вскоре появился в Лондоне и нагло врал журналистам, что русские отказались ему помочь. Между тем оказалось, что из Варшавы на другой берег Вислы под рекой был тайный ход, через который наш радист был возвращен назад. По нему, при желании Бур-Комаровского, можно было постепенно перевести части Войска Польского и Красной Армии в город, но лондонских авантюристов это не устраивало: им нужно было захватить столицу «за двенадцать часов до прихода Красной Армии». Лондонское «правительство» в лице Бур-Комаровского предпочло сдать варшавян немцам, лишь бы только в город не вошли первыми русские и армия Войска Польского.

Парадокс заключается в том, что, формально находясь на стороне союзников, воюющих с фашистской Германией, польская шляхта в лице лондонских сидельцев была реально «в душе» на стороне немцев, а не Красной Армии. Была не изжита иллюзия, бытовавшая со времен переворота пана Пилсудского, вступившего в сговор с Гитлером против советской России и надеявшихся тогда, что Германия поможет Польше разгромить ее, захватить всю Украину, как это уже было в двадцатых годах. Разгром немцами Польши и превращение ее в «генерал-губернаторство Великого Рейха» не отрезвило польскую шляхту и она, даже сменив покровителей, продолжала склоняться к немцам в борьбе политической, а отчасти и военной против России-СССР. Это выразилось не только в том, что в катынском вопросе она приняла сторону геббельсовских провокаторов, но и договорилась с немцами о «почетной» сдаче Армии Крайовой, а заодно и Армии Людовой. Бур-Комаровский, несомненно, выполнявший волю «правительства» в Лондоне, сдал варшавян немцам, отказавшись от помощи Красной Армии и Войска Польского, – что же это, как не предательство польского народа во имя заведомо иллюзорного сохранения своей власти над ним? Сейчас эти же наследники Пилсудского, «ура-патриоты» отдали Польшу в руки натовских генералов, готовых поставить на ее земле американские ракеты с ядерными боеголовками, направленными против России, и им, конечно, не подконтрольные. Этим они навлекают в случае войны на польский народ ответный атомный удар российских вооруженных сил. Безумие очевидно, но это у них, похоже, в крови.

Восстание варшавян было подавлено, а Варшава освобождена советскими частями и Войском Польским только 17 января 1945 года в ходе Висло-Одерской операции Советской армии. Дорого заплатили советские и польские воины за освобождение Варшавы. Только за август и первую половину сентября потери советско-польских войск в этом районе составили 283 тысячи убитыми и ранеными, 600 тысяч советских солдат отдали жизнь за освобождение Польши. И после этого находятся моралисты, считающие поведение лондонских подстрекателей верхом добродетели, а действия советского командования безнравственными. Ну а где же была «Армия Крайова», созданная лондонским правительством на территории Польши и насчитывающая более ста тысяч человек? Да, небольшая, но, может быть, лучшая часть ее была в Варшаве и была предательски сдана немцам. Но основной контингент ее, скрываясь в лесах, бездействовал. Да и что Армия Крайова могла в этих условиях сделать, если ее главной задачей, поставленной лондонскими политиканами, заключалась не в борьбе с немцами, а… в противодействии Красной Армии. В этом Армия Крайова смыкалась с задачами националистических банд Бандеры, хотя и между собой они тоже враждовали.

Но ведь была еще одна сила, взлелеявшая шляхетское правительство в эмиграции. Кстати, на нее-то и возлагало оно надежды восстановить свою власть в Польше. Эта сила благословляла все их авантюры и обещала всяческую помощь, в том числе и высадку морского и воздушного десанта. Это, конечно, английское правительство во главе с Черчиллем. Что же сделали они, чтобы помочь Варшаве? А ничего! Настолько «ничего», что немцы смогли для нанесения наступающим советским войскам в этом районе мощного контрудара снять с Западного фронта 18 дивизий и 4 бригады. А подстрекатель Черчилль только слал Сталину «тревожные» письма с просьбой усилить нажим на немцев. Имея в распоряжении (вместе с американцами) огромный воздушный флот с большим числом авиадесантных средств и немалый опыт десантных операций, англо-американское командование и пальцем не пошевелило для спасения Варшавы. Если, конечно, не считать несколько контейнеров, которые, дабы избежать потерь от немецких зениток, были сброшены с больших высот и потому почти что все оказались у немцев. Сбрасываемые советской авиацией контейнеры практически все попали к повстанцам, поскольку это делалось с низких высот, почти что с бреющего полёта.

Надо отдать должное военным: они в противоположность политикам без околичностей заявили: «Да, в создавшейся обстановке советские войска и не могли взять Варшавы». Еще бы! Они-то хорошо знали силу немецких контрударов. Когда в Арденнах Вермахт лишь одной танковой армией нанес его, они, побросав всю свою могучую технику, бежали без оглядки, призывая на помощь русских. Спасая союзников, долго готовившуюся Висло-Одерскую операцию мы начали на восемь дней раньше запланированного. В бешеных контратаках немцы исчерпали свои силы, и потому не до конца подготовленное наступление все же оказалось для них сокрушительным, их порядки смешались, и отступление стало беспорядочным, так что часто советские части оказывались окруженными отступающими немцами. За несколько дней преодолев пространство между Вислой и Одером, советские войска в нескольких местах сходу форсировали эту водную преграду и создали плацдармы для дальнейшего наступления, теперь уже на Берлин.

Польская шляхта предала свой народ в угоду собственным корыстным интересам и интересам их западных покровителей. Подобное поведение дворянства характерно для всех лимитрофных стран, но в Польше оно проявилось в крайне негативной и позорной форме. Предательство произошло гораздо раньше официально признанного начала Второй мировой войны, когда на предложение Англии и Франции о их совместых с Советским Союзом гарантиях защиты от германской агрессии, шляхетское правительство Польши от советских гарантий отказалось. Еще раньше оно отказалось пропустить советские войска к границе Чехословакии для ее защиты от немецких захватчиков и понятно почему: они сами имели захватнические замыслы против этой страны и совместно с Германией и Венгрией участвовали в ее разгроме после мюнхенского сговора западных «демократий» с Гитлером.

Так что вторая мировая, как уже отмечалось ранее, началась не 1-го сентября 1939 года, (так ныне утверждает Запад), а в период разгрома Чехословакии, когда в Европе начали рушиться границы государств, в чем панская Польша приняла самое активное участие на стороне фашисткой Германии, так что она была таким же агрессором, как и Германия с Венгрией, и зачинщицей второй мировой. Это было ее предательство мирового сообщества, противостоящего фашизму, за что она тут же и поплатилась, будучи разгромлена недавним союзником. И предательство продолжалось, теперь уж шляхетским правительством своего народа: оно бросило его на произвол судьбы, бежав в Румынию, ближайшую союзницу немцев, хотя значительная часть страны еще была не оккупирована; за ним вслед трусливо сбежал и главнокомандующий, оставив отступающую армию без руководства. Да, здесь им явно не хватало Пилсудского, бывшего полковника Русской Армии, хотя при столь очевидной невменяемости и трусости высшего руководства и он бы не помог Польше. А кто бы помог? Они всегда ищут дядю, чтобы, угодничая ему, самим ничего не делать. Может Франция, которая спонсировала польских панов в знаменитом 20-м году, поскольку еще раньше поляки своей кровью спасали Париж? (Русское командование по просьбе французов для защиты Парижа направило крупное, состоявшее из поляков подразделение, которое позже воевало уже против России, ставшей советской). Но сейчас Франция сама вскоре будет разгромлена, причем по той же причине предательства правительства и командующего. И тогда остался только дядюшка Буль, так что «правительство в изгнании» поселилось в Лондоне.

Здесь оно и начало свою злокозненную деятельность по дальнейшему стравливанию России и Польши в угоду западноевропейским и североамериканским врагам России, не забывая своих захватнических интересов, абсолютно нереальных по воплощению и фантастических по грандиозности. Этой фантастичностью и нереальностью грешило и их требование к Советскому Союзу вернуть Западные Украину и Белоруссию в состав Польши. Оно стало главным козырем в борьбе с советской Россией и возбуждении неприязни поляков к русским, а позже им стала и трагедия Катыни, преднамеренно приписанная советскому правительству.

Известный политический деятель Польши, прошедший вместе с Первой польской армией от Ленино до Берлина, Збигнев Залуский в своей книге «Сорок четвертый» (М., 1978) на основе обширного документального материала и собственных наблюдений вскрывает антинародный характер бывшего шляхетского правительства, тогда подвизающегося в Лондоне. Из страха надвигающихся вместе с крахом фашистской Германии революционных преобразований в самой Польше, его шляхетский интерес совпал с интересом поработителей Польши. Они сформировали принцип «двух врагов» – Советская Россия и Германия, но больше склонялись к Германии. А общность интересов заключалась в стремлении остановить продвижение на Запад Красной Армии, не желая, чтобы она вступила в Польшу, хотя другого способа освободить ее от порабощения и ускоряющегося истребления поляков не было. Западные союзники, застрявшие после дня «Д» во Франции и Бельгии, не только не собирались спасать Польшу от немецкого геноцида, но и сами бросали в бой оказавшихся на западе поляков, которые таким образом по безволию и пресмыкательству своего шляхетского правительства гибли тысячами. И вот, однако, в «Инструкции правительства Речи Посполитой для командования Армии Крайовой» от 27 октября 1943 года, т. е. еще до подхода Красной Армии к границам Польши они объявляли в пункте Б11: «Польское правительство заявляет объединенным нациям протест против нарушения – в результате вступление советских войск в Польшу без согласования с польским правительством, – польского суверенитета, информируя одновременно, что оно не будет сотрудничать с советским Союзом». Но как можно согласовать что-то, не вступая в сотрудничество? Ясно, что здесь преднамеренно создана тупиковая ситуация, призванная остановить советские войска и Первую польскую армию у границ Польши. Явный абсурд. Но не менее абсурдно заявление о некоем «суверенитете Польши» – в то время, когда она является генерал-губернаторством «Великого Рейха». Вступление советских и польских войск на территорию Польши как раз и имеет целью восстановить польский суверенитет, «профуканный» вами, господа шляхтичи, в сентябре 1939 года в результате игр с Гитлером, который обвел вас вокруг пальца. Но и здесь вы опять начинаете игру с ним, поскольку и он не заинтересован, чтобы Красная Армия переступила границу Польши, к которой теперь она уже подошла. Геббельс в листовке, миллионами разбрасываемой над расположением советских войск, буквально умоляет красноармейцев (он их так и называет) не переступать старой советской границы: «Вы уже достигли и частично перешли границы Советского Союза. Разве сталинская «Великая Отечественная война» не закончилась?» И далее он пугает наших бойцов конфликтом с союзниками, если они пойдут дальше. И такое вот откровение: «Уже три года ваши союзники обманывают вас, чтобы вы продолжали борьбу, они ведь еще в 41-м году обещали вам второй фронт. В течение трех лет вы в одиночестве проливаете свою кровь…» Что ж, как говорится, лжец врет и врет, да вдруг и правду скажет.

Совпадение интересов «лондонцев» и гитлеровцев З. Залуский называет игрой с дьяволом. Задачу противодействия Советской армии со стороны Армии Крайовой лондонцы определили в качестве особой операции «Буря». «Офицеры АК, едущие на восток осуществлять операцию «Буря», – пишет Залуский, – еще не знали, что их действия на «пороге Европы» трагически совпадут в пространстве и во времени с тем, что говорил в своей пропаганде враг…» А ведь через какую-либо неделю или месяц в тяжелых боях они сами – командиры партизанских соединений – будут молиться, чтобы красноармейцы не остановились «на пороге Европы». Потому что «для жителей Волынского округа приход Советской армии означал спасение от почти неизбежного истребления, которым угрожали им как немцы, так и украинские националисты». А польский генерал Андерс, которому советское правительство не только разрешило сформировать из бывших солдат и офицеров польской армии новую армию, вооружить её, но и переправить по его настоянию на Восток к англичанам, не постеснялся заявить американскому генералу Патону со смехом, что, «если бы его корпус оказался между немецкой и русской армиями, то ему трудно было бы решить, с какой из них он больше хотел бы сразиться». Такие вот шуточки. Но скорее всего генерал Андерс решил бы сразиться с Советской армией, поскольку лондонские политиканы в генеральских погонах, как и их «правительство» ставили задачу столкнуть с ней Армию Крайову, чтобы кровавой чертой разделить польский и советский народ. Трусливые и подлые людишки, прячущиеся за спиной своих давних хозяев. В инструкциях АК и переговорах с ее командирами «лондонцы» конкретизировали эту задачу. «Бур поставил точки над «i». Речь шла о том, чтобы вынудить Советский Союз применить против АК силу… Речь шла о том, чтобы пролилась кровь. О том, чтобы кровь, разочарование и горечь превратились бы в непреодолимую преграду, отделяющую Польшу от Советского Союза» – пишет Залуский. Советское командование, несмотря на имевшие место провокации отдельных польских офицеров, сохраняло выдержку и терпение, как бы не замечая этих провокаций, продолжая демонстрировать дружеское отношение к польским солдатам и их командованию.

Но «игра с дьяволом» сейчас, как и в 34-м, как и в 38-м годах оторванной от реалий жизни шляхты была дикой иллюзией потерявших всякие политические ориентиры людей. Действия подобных лишенных здравого смысла и совести политиканов, имели цель, опять же совпадающую с целью гитлеровцев, – вызвать конфликт между союзниками, как будто из-за лондонских сидельцев и их бредовых замыслов Черчилль будет ссориться со Сталиным, и на их стороне окажется новое германское правительство после назревающего переворота. Черчилль в своем кругу после провала заговора 20 июля 1944 года вздохнул облегченно, заметив, что неудача заговорщиков – к лучшему для союзников, поскольку иначе будет трудно объяснить безоговорочную капитуляцию Германии, которая в любом случае предпочтительнее каких-либо переговоров с ее новым руководством.

Но даже в случае успеха заговора, Польше, вопреки надеждам лондонцев, ничего «не светило». Дело в том, что идейный руководитель заговора Герделер предлагал, продолжая сопротивление большевикам, договориться с их союзниками «на основе возвращения всех завоеваний Гитлера. Всех, за исключением… Польши». Надежда «лондонцев» на то, что через столкновение АК с Советской армией и пролитая кровь поведет к конфликту и разрыву отношений между союзниками, была просто их наивной и глупой фантазией. Плевали англичане на их АК и самих поляков, гибнущих в Варшаве, если их надежда на спасение попавшей в окружение армии Монтгомери была связана только с наступлением русских, которые тем самым отвлекут немецкие части с Запада, что, кстати, и случилось. А передислоцированные дивизии немцев двигались к Варшаве и их могла бы остановить АК, специально сосредоточенная у немецких коммуникаций, и потому, вопреки надеждам сражающихся варшавян, не пришедшая к ним на помощь. Но… эшелоны с немецким воинством беспрепятственно двигались на восток, поскольку командованию АК была поставлена задача в интересах ослабления немецкого давления на английские части, идущие с запада эшелоны… пропускать. А с тем, чтобы они не вернулись на запад, разрушение коммуникаций начать только тогда, когда эти побитые Красной Армией дивизии побегут обратно.

Все эти маневры, как и самою сдачу Варшавы, Бур-Комаровский в сообщении в Лондон откровенно назвал «полезной политической игрой». Вот так эти политиканы в угоду своему хозяину играли судьбами не только сотен тысяч людей, но и самой Польши. Ведь в то время, когда гибли восставшие варшавяне, «Польша имела двести тысяч регулярных солдат под ружьем, 500 танков, 300 самолетов, несколько тысяч орудий…». Где они, почему не спасают от уничтожения свою столицу, варшавян – цвет нации? Потому что в это время они гибнут за интересы чужой нации. В Англии при польском правительстве существовал авиадесантный корпус с отборным составом добровольцев – летчиков и парашютистов. Он предназначался для действий на территории Польши. Но в самые кризисные дни Варшавского восстания «вопреки протестам командиров и солдат, несмотря на голодовку, объявленную всем составом бригады, и эта часть была передана под командование Монтгомери…». Что говорить, если защищая Англию, погибли две тысячи польских летчиков, а когда оставшиеся в живых требовали направить их под Варшаву, английский маршал авиации счел невозможным использовать их там, «ввиду слишком большого риска». А что же польское «правительство»? Оно, дабы не осерчали приютившие их хозяева, всегда с ними согласно. Опять предательство страны, которую они якобы представляют.

После поражения Варшавского восстания и роспуска Армии Краевой, как враждебного советскому командованию вооруженного формирования, оказавшегося в тылу Красной Армии, был арестован и осужден руководящий подпольный центр АК во главе с генералом Окулицким, оставленным для организации антисоветской деятельности. Все эти события делали положение лондонского эмигрантского правительства Польши безнадежным, поскольку оно окончательно утратило возможность влиять на события в своей стране. Созданный в первом же освобожденном польском городе и получивший наименование Люблянского, Комитет освобождения взял на себя функции управления на всей освобожденной территории Польши. Однако, имея поддержку и заинтересованность в нем английского правительства, эмигрантское правительство в Лондоне пыталось как-то восстановить свое влияние. Надо сказать, что в силу даже простой человеческой и патриотической солидарности многие в Польше, особенно в среднем слое, в среде обывателей, эмигранты пользовались определенной поддержкой, и советскому правительству с этим приходилось считаться. Большинство простых людей Польши слабо разбиралось в политике и плохо представляли зловещую роль своего руководства в трагической судьбе их страны: никто из них даже и не знал, что Советский Союз предлагал Польше защиту, готов был своей армией заслонить ее от немецкого нашествия, но из-за шляхетского гонора, а, главное, из боязни распространения с открытием советской границы «революционной заразы», возможности потери поместий и замков, шляхетское правительство самонадеянно отказалось от советской помощи. Оплакивая гибель Варшавы, большинство поляков даже не подозревало, что кровь их сограждан лежит на совести лондонских политических авантюристов. Следует, однако, заметить, что ответственность за те беды, которые Польша при более разумной политике могла избежать, польское руководство должно разделить с его покровителями и подстрекателями – английским правительством. Ведь это они заверяли поляков в немедленной помощи в случае немецкой агрессии, но, объявив Германии войну, ничего не сделали для защиты Польши; они же подстрекали начать восстание до прихода советской армии, чтобы первыми оказаться в столице, но опять же ничего не сделали, чтобы помочь восставшим (кроме нескольких контейнеров, сброшенных с самолетов, которые, однако, почти все попали к немцам).

Вся деятельность английского правительства здесь свелась к дипломатическим пассажам вокруг границ Польши и состава будущего ее правительства, как будто это сейчас было главное, т. е. дипломатическая пыль вместо реальной помощи. Действительный интерес англичан в Польше станет очевиден вскоре, когда Черчилль будет нудно торговаться со Сталиным по поводу расширения границ Польши на два-три километра в сторону Западной Украины. Но встанет на дыбы, когда Сталин предложит значительно увеличить польскую территорию за счет побежденной Германии, ранее отвоеванную у поляков – тут вся любовь Черчилля к Польше вмиг испаряется. Теперь уже Сталин говорил Черчиллю о необходимости сохранения независимой и сильной Польши, не скрывая, зачем ему это нужно: он был уверен, что через 20–30 лет Германия «сможет начать все сначала», и потому хотел видеть у границы России сильное и дружественное ей государство. Но в том-то и дело, что панская Польша в лице ее лондонских сидельцев никак не хотела становиться дружественной к своим соседям: да-да, они, эти безумцы, как их теперь и сами Черчилль с Иденом открыто называли, потеряв с ними всякое терпение, упорно выставляли территориальные притязания не только к Советскому Союзу, но и к другим своим соседям, например, Чехословакии. Их не смущал даже тот факт, что «спорные» земли были получены ими в соответствии с позорным Мюнхенским соглашением, и они вместе с Германией участвовали в разгроме Чехословакии.

И вот, Сталин, несмотря на все это, в интересах сохранения согласия с союзниками, в надежде в будущем иметь у границ России дружественное государство, считаясь с тем, что лондонское правительство имеет «определенное влияние в некоторых кругах» современной Польши, продолжал вести с ними дипломатические переговоры, не отбрасывая возможность участия его менее одиозных членов в ее будущем коалиционном правительстве.

После начала Отечественной войны Советский Союз легко установил отношения со всеми правительствами государств, пострадавших от гитлеровской агрессии, заявив о непризнании Мюнхенского соглашения, что особенно важно было для чехословацкого правительства Бенеша (Англия, кстати, сделала это гораздо позже). И только с польским правительством в Лондоне были сложности: в лице своего премьера Сикорского, прибывшего для переговоров в Москву в декабре 1941 года, оно потребовало восстановления границы, существовавшей до 1939 года, т. е. требовало возвратить в состав Польши Западную Белоруссию и Западную Украину, на что, конечно, Сталин не согласился, и Сикорский уехал ни с чем. Эти совершенно нереалистичные требования опирались, однако, на определенную поддержку англичан, а, главное, на расчеты, как пишет Д. Боффа, «что СССР выйдет из войны обескровленным и изувеченным, а Польша между тем утвердится в Восточной Европе как самое могущественное государство региона», хотя эти расчеты «выходили за всякие разумные пределы» (История Советского Союза. М., 1994).

Пули немецкие – домыслы шляхетские. После поражения немцев под Сталинградом и крутого перелома в войне подобного рода надежды стали улетучиваться, и им пришлось быть более сговорчивыми, но здесь возник новый предлог для конфронтации: весной 1943 года немцы заявили, что они обнаружили в деревне Катынь под Смоленском ров, заполненный трупами нескольких тысяч расстрелянных польских офицеров, обвинив в этом советские власти. Поляки в Лондоне тут же, не дожидаясь ответа Москвы на эти обвинения, подняли шум на весь мир, приняв версию германских ведомств и требуя организации международной комиссии для расследования дела. Создание такой комиссии и, тем более, ее работа в условиях, идущих в этом регионе боев, была заведомо нереальной. Правда, немцы комиссию, состоящую из представителей посольств, журналистов «нейтральных» стран и стран-сателлитов, и «свидетелей», собранных под дулом пистолета (а позже немцами же и уничтоженных), создали, но что она, возглавляемая немецкими эмиссарами, могла заявить, кроме как признать версию геббельсовской пропаганды? Стремясь уничтожить все признаки польской культуры и ее потенциал, Гитлер не считался ни с чем, истребляя при всякой возможности ее элиту, примером чему является уничтожение за одну ночь всей интеллигенции города Львова в 1941 году. Почему же они должны были посчитаться с польскими офицерами, которых советские власти не успели эвакуировать – это ведь тоже была элита польской (хотя бы и военной) культуры. В подтверждение той или иной версии выдвигается множество аргументов, но все они противоположной стороной не признаются достаточными. В последнее время наши политические мазохисты, якобы нашли какие-то «протоколы НКВД», подтверждающие немецкую версию, но кем, как и зачем фабрикуются такие «документы» мы уже знаем. «Правда о катынской трагедии, – пишет Д. Боффа, – так и не установлена с полной объективностью». Расстрел обреченных во рву – это обычный способ казни эсэсовскими зондер-командами, свидетельство тому Бабий Яр под Киевом, расстрел более ста тысяч советских военнопленных под Псковом как раз в это же время.

Немецкое руководство, убедившись после Сталинградской катастрофы и отступления на Северном Кавказе, что, вероятно, советскую территорию придется оставить, начало компанию, чтобы представить свои массовые казни гражданских лиц и военнопленных как действия «конвейера ГПУ». Брошюры и листовки под таким названием распространялись тогда на всей оккупированной немцами территории, так что обвинение советских властей в катынской трагедии – это лишь один из эпизодов большой фальсификации, осуществленной ведомством Геббельса. Впрочем, аргументация и сами приемы фальсификации событий советской истории, используемые этим ведомством, очень любимы многими «объективными» историками Запада, особенно, что касается истории войны, так что продолжающиеся временами вспышки полемики по ее более чем очевидным фактам, давно никого не удивляют.

Всплеск эмоций и дипломатических ходов по поводу Катыни был связан с публикацией книги Ю. И. Мухина «Катынский детектив» (1995). Как пишут издатели этой книги, «поляки при пособничестве Горбачева и Яковлева сфабриковали так называемое «Катынское дело» о якобы убийстве в СССР 8 тысяч пленных польских офицеров… В Польше 800 тысяч (!) родственников этих офицеров приготовились получить в России денежную компенсацию за убитых. Выход в свет в 1995 году книги Мухина поставил на этих алчных мечтаниях крест – даже полякам стало ясно, что польских офицеров расстреляли немцы и поэтому денег они не получат. «Катынский детектив» удостоился высшей награды – ее рассмотрел польский Сейм, депутаты которого выплеснули свое разочарованное негодование Госдуме России, но о денежной компенсации от России Польша вынуждена была замолчать». Правда, наша Дума извинилась перед Польшей за гибель польских офицеров, а вот их Сейм почему-то не извиняется по поводу гибели не восьми, не пятнадцати, а ста восьмидесяти тысяч пленных красноармейцев в их лагерях в 1920 году. Они все отрицают. Поэтому хочется спросить наших «думцев» – почему вы-то трясете, как вы сами полагаете, грязным бельем свой родины-матери? Или Россия вам не мать, вы просто подкидыши? Кто вас нам подкинул? И какое право вы имели извиняться, так легковесно «поверив» в заведомую ложь против своей страны, которую вы, якобы представляете?! Ваши «извинения» являются государственным преступлением против России! Ведь еще советской государственной комиссией, в которой учувствовал американский юрист, дочь американского посла в СССР Гарримана, было неопровержимо доказано свидетельскими показаниями и письменными источниками, в том числе письмами и дневниками польских офицеров, найденными комиссией на их трупах, датированными июнем 1941 года, тем самым доказывающими, что уже в начале войны они еще были живы. Об этом же свидетельствуют дневниковые записи поставленного оккупантами бургомистра Смоленска, где он пишет о расстреле польских военнопленных немцами. Об этом свидетельствуют материалы Международного Военного Трибунала в Нюрнберге, где уже заместитель этого бургомистра профессор Базилевский подтвердил факт расстрела немцами польских офицеров.

Эти документы невозможно подделать. А вот «документы», представленные самозваными обвинителями нашей страны в доказательство расстрела польских офицеров НКВД, как показал Конституционный Суд РФ, являются заведомой фальшивкой. Те четыре миллиарда долларов, что поляки требуют от нас, вы должны заплатить из собственного кармана (ваше супервысокое «содержание» как депутатов это позволяет), только не Польше, а России в качестве компенсации за незаслуженное оскорбление, и это будет минимальным наказанием за ваше государственное преступление.

О том, что это именно подлое оскорбление, инспирированное антирусской злобой польского шляхетства, подхваченное русофобской пропагандой Запада с целью дискредитации России, сейчас, в виду уж явной лживости обвинений, вынуждена писать даже наша «желтая» пресса. Так, в статье «Поляков в Катыне расстреляли немцы», напечатанной в «Экспресс газете» № 18 (май 2012 г.) Владимир Казаков пишет: «Европейская пропаганда использует против России фальшивые документы и лживые доказательства». Он приводит наряду с уже известными фактами расстрела поляков в Катыне немцами, ряд новых свидетельств такого рода. Как вообще можно игнорировать тот факт, что поляки были убиты из немецкого оружия – «вальтеров», крупнокалиберных пулеметов, немецких винтовок. Об этом свидетельствуют найденные на месте преступления гильзы от этого оружия. Или советское правительство заранее купило это оружие, чтобы потом обвинить в расстреле самих немцев, как это теперь «объясняют» фальсификаторы истории? Но ведь подобное «объяснение» смеху подобно и может быть рассчитано только на абсолютных идиотов. Кто же тогда в 40-м мог подумать, что немцы, с которыми у нас договор о ненападении, все же вскоре нападут? Конечно, возможность войны с Германией допускалась, но чтобы они дошли до Смоленска – это тогда никому и в голову не могло прийти. Ведь представлялось, что в случае нападения, мы его отразим «малой кровью, могучим ударом» и будем воевать уже на земле врага. Но главное даже не в этом, а в том (и это уже вообще никакими домыслами неопровержимо), что гильзы использованных патронов имеют маркировку 1941–1942 годов.

А то, как и зачем были сфабрикованы фальшивые документы, якобы существовавшие в советских архивах, сообщил в своем заявлении в Госдуму в 2010 году ее депутат, бывший заместитель Генерального прокурора СССР Виктор Илюхин, требуя рассмотреть факты подобного рода и принять соответствующее решение. Илюхин вскоре скоропостижно скончался, а вопрос был «замят». Суть же дела в том, как пишет Владимир Казаков, что из высказываний одного их главных «подельщиков» следует, «что в начале 90-х годов прошлого века была создана группа специалистов высокого ранга по подделке архивных документов, касающихся важных событий советского периода. Эта группа работала в структуре службы безопасности российского президента Бориса Ельцина… Работа членов группы хорошо оплачивалась, они получали продуктовые наборы»… Заявитель продемонстрировал «механизм подделки подписей Лаврентия Берия, Иосифа Сталина (были приложены копии листов)…. Непосредственное участие в написании текста (поддельных документов) принял полковник Климов». Кстати, сотрудник Конституционного Суда РФ, просто потешался над грубостью подделки документов «по Катыне», так что возникла уверенность, что подельщики это сделали нарочно, чтоб в них все же никто не поверил. Но ведь вот «поверили»! Поэтому наша Госдума и Правительство обязано извиниться перед российской общественностью за ошибку и официально заявить мировому сообществу, что поляков в Катыне расстреляли немцы, представив существующие неопровержимые тому доказательства.

Е. Прудникова и И. Чигирин в книге «Катынь. Ложь, ставшая историей (М., 2012) пытаются поставить точку в катынском деле, используя не эмоции и политические интриги, а исключительно факты.

Тогда же, советское правительство, ввиду столь поспешного и необдуманного заявления «лондонских» поляков, разорвало с ними отношения, видя их склонность принимать сторону немцев. Последняя возможность установить если и не дружественные, то хотя бы нормальные отношения с Россией, была потеряна бывшим польским правительством, когда в октябре 1944 года по настоянию Черчилля сюда прибыл их премьер Миколайчик. Под нажимом англичан он согласился на компромиссный вариант новой польской границы, но, вернувшись в Лондон, обнаружил, что его «соратники» об этом и слышать не хотят, и подал в отставку. Но и в этих условиях Сталин соглашался включить в Люблянский комитет (перебравшийся уже в развалины Варшавы и в качестве правительства осуществлявший гражданское управление на всей освобожденной территории Польши) менее антисоветски настроенную часть «лондонцев». Но их и это не устроило, им нужна была вся власть, хотя и право, и реальную возможность взять ее они давно потеряли. После освобождения всей территории Польши ее новое коалиционное правительство, включавшее членов различных партий, незамедлительно провело земельную реформу, национализировало значительную часть промышленности, изменило административное деление страны в соответствии с существенным изменением границы и приобретением новых территорий на севере и западе. Активно началось восстановление Варшавы, промышленности и сельского хозяйства, опиравшееся на помощь своей и Советской армий, советского правительства. В помощи, запрошенной на Западе, Польше было отказано. Дескать, раз вы с Россией, значит против нас.

Очерк 2

Фашизм как проявление деградации западноевропейской культуры

Западные «демократии» открещиваются от фашизма как от чуждой им идеологии и политической системы, однако эта идеология и система – их родное дитя. Национал-социализм является воплощением в реальность идей европейской философской «парадигмы» и идеологии индивидуализма в сочетании с традиционной жестокостью англосаксонского, германского и вообще «нордического» духа. Без этого были бы невозможны мировые войны, где в большей степени гибли не солдаты, а гражданские лица. И в этой преступной тенденции к геноциду преуспели как германцы, так и англосаксы. Конкретное выражение распад западноевропейской культуры как раз и получил во все усиливающемся стремлении к уничтожению не столько армии противника, сколько его гражданского населения. Североамериканские, английские и немецкие лагеря смерти, «ковровые» бомбежки жилых кварталов городов с уничтожением в одночасье сотен тысяч мирных жителей, атомные бомбардировки японских городов; зловещие планы американских генералов по тотальному уничтожению наших городов атомно-фугасными средствами с гибелью десятков миллионов граждан (причем, эти людоеды заведомо исходили из того, что армия при этом практически не пострадает и останется боеспособной) – разве это не потеря элементарной нравственности, не признак разложения культуры народа, терпящего правящую элиту с такой моралью?!

Самым подлым и вопиющим преступлением фашизма (и тех, кто его взрастил) против нашего народа была гибель более миллиона ленинградских жителей, которым преднамеренно не позволяли эвакуироваться из осажденного города, убивая всех, кто пытался его покинуть.

Подвиг ленинградцев в кривом зеркале фальсификаторов. Фальсификаторы не обошли мимо и факт беспримерной стойкости гражданского населения в сопротивлении немецким захватчикам, стремясь переложить ответственность за потери среди мирного населения с гитлеровцев на… советское руководство. Особо излюбленным примером лицемерных воздыханий является героическая оборона Ленинграда, где население проявило не меньше героизма, чем обороняющие его солдаты. Наиболее объемистая книга на западе, посвященная обороне Ленинграда, принадлежит все тому же Г. Солсбери, которая вышла в Англии в 1969 году под названием «Осада Ленинграда». Уже само название (не оборона, а осада) говорит явно за то, что он смотрит на событие исключительного исторического значения не со стороны обороняющихся ленинградцев, а с позиций осаждающих город захватчиков, что, конечно, он пытается всячески замаскировать, но это ему плохо удается. «Пользуясь приемом намеков и недоговоренностей, Солсбери пытается внушить читателям, что советское руководство, якобы, не уделяло должного внимания защите Ленинграда, и даже готово было сдать город противнику», – пишет Г. К. Жуков. И далее: «…Причину больших потерь населения он видит не в жестокости фашистов, а опять же в ошибках и промахах советского руководства». Но то, что Солсбери говорит в форме намеков или иносказаний, рецензенты его книги в Англии и США высказывают уже откровенно. Так, Эдвард Кренкшоу в рецензии на книгу Солсбери считает осаду Ленинграда результатом «смеси преступного равнодушия и ожесточенной политической борьбы», но, разумеется, не со стороны германского, а советского руководства. Однако даже на Западе не все одобрили книгу Солсбери. Как раз такие известные историки как Э. Дж. П. Тейлор и не менее известный английский писатель Ч. П. Сноу оба обнаружили суть задачи Солсбери – сваливая ответственность на советское руководство, обелить фашистских захватчиков. Но, как пишет Жуков, «авторы подобных книг бессильны изменить неопровержимые факты истории. В величии подвига ленинградцев, как в зеркале, отразилось превосходство советской морали, мужество и стойкость советских людей, их преданность идеалам социализма, превосходство советского военного искусства над военным искусством гитлеровского вермахта. Без признания этой аксиомы невозможно ни понять, ни объяснить ход и исход Великой Отечественной войны Советского Союза в целом и отдельных ее битв, в частности таких, как борьба за Ленинград».

Антисоветски настроенные историки и журналисты едины в стремлении опорочить советское правительство, обвиняя его в гибели миллиона ленинградцев, не заботясь, однако, об основательности обвинений и даже противореча друг другу в их выборе: одни обвиняют советское руководство в том, что оно готово было сдать Ленинград и потому не подготовило город к обороне, другие, наоборот, обвиняют его в том, что, не желая сдать северную столицу, пожертвовали ее населением. Но оба эти утверждения одинаково ложны. Безопасность Ленинграда всегда беспокоила советское руководство, и, собственно, это и было основной причиной всей «финской компании». И, конечно, никто город не собирался сдавать ни в 1917 году (кроме разве что Керенского и белых генералов), ни в 1941, хотя вероятность захвата его противником учитывалась. Именно поэтому еще до подхода немецких войск к Ленинграду началась эвакуация его жителей (прежде всего детей) и наиболее уникальных ценностей, и она продолжалась на всем протяжении блокады в той мере, в какой это позволяли обстоятельства. Было намерение вывезти на восток даже памятник Петру I «Медный всадник», однако от этого отказались, будто бы вспомнив легенду времен Отечественной войны 1812 года. Тогда, в ожидании похода Наполеона на Петербург, тоже собирались вывезти этот памятник на Север, но по настоянию Александра I оставили в Петербурге. Царю приснился вещий сон: к нему на коне явился Петр Великий и, простирая руку над городом, сказал: «Пока я здесь, ноги врага не будет в моем городе!» И снова «Медный всадник» занял в своем городе пост № 1. Павел Антакольский в те дни призывал его:

Медный всадник над славной рекой,

Старый друг вдохновенья в России!

Встань на вахту с простертой рукой!

Ты России сулил непокой, —

Так победу опять принеси ей.

Легендами жил, легендой стал для нашего народа подвиг Ленинграда, его Дорога жизни, пуск первого трамвая весной 1942 года. Немцев, осаждавших тесным кольцом Ленинград и в стереотрубы наблюдавших за его жизнью и, как им казалось, умиранием, поразил, и даже потряс этот, казалось бы, обыденный факт. Увидев в вечернем небе Ленинграда какие-то вспышки, командующий спросил с изумлением – что это такое? Они пустили трамвай – ответили ему, и генерала чуть не хватил удар; теперь стало ясно – города им не взять!

Первоначально группе армий «Север», которыми командовал фельдмаршал фон Лееб, была поставлена задача – взять Ленинград, основную часть жителей уничтожить, оставшихся в живых депортировать, а город сравнять с землей. Такая директива дана была Гитлером еще в июле 1941 года, но, столкнувшись с непреодолимым сопротивлением ленинградцев, Гитлер приказал окружить город, никого из него не выпускать и, лишив снабжения, уморить голодом. Вот как записано это распоряжение «фюрера» в дневнике верховного командования вермахта от 25 мая 1942 года: «Ввиду того, что 2,5 миллиона жителей Ленинграда могут быть эвакуированы в течение примерно 10 недель, фюрер приказал подавлять эту эвакуацию всеми средствами, чтобы не допустить улучшения продовольственного положения в городе…» (Г. Пикар. Застольные беседы Гитлера. Смоленск, 1993. Примечания, с. 305). А несколько ранее в «Волчьем логове» под Винницей Гитлер спокойно рассуждал за обедом о людоедстве в Ленинграде, где «теперь умирает примерно 15 тысяч человек» (там же). Когда же ему сообщили, что некоторое количество ленинградцев все же смогли по Ладоге эвакуироваться, он пришел в ярость и приказал своим люфтваффе уничтожать там с воздуха любые виды транспорта. И его славные ассы, пытаясь оправдать доверие фюрера, гонялись за каждой лодкой и баржей. Что ж, тому поколению еще и раньше приходилось слышать о подобных всплесках арийской культуры: расстреливать беженцев с воздуха фашистские стервятники учились еще в Испании, и тогда уже в наши школьные учебники вошли стихи поэта-очевидца:

Сожженный автобус, убитые дети,

валяются куклы в пыли…

Так встречены были культурой арийской

дети испанской земли…

Не приходится сомневаться в том, что Россию и ее народ ждала та же участь, что Гитлер «предначертал» Ленинграду. Об этом достаточно подробно и очень живописно поведал он своим сотрапезникам в ежедневных застольях в бункерах его Ставок в «Волчьем логове» и «Волке-оборотне». Эти мрачные наименования, как и партийная кличка Гитлера «Волк», должны были устрашить сперва немецкий народ, а потом уже и весь мир. Но не так черт страшен, как его малюют. Мир честных и смелых людей не испугался, не испугался волка-оборотня и русский народ, и потому его бредовые идеи остались примером вырождения европейской, да и вообще человеческой культуры в одной «отдельно взятой стране». Парадоксом здесь является то, что деградация культуры предрекалась и даже констатировалась для всей Европы соотечественником Гитлера, его теоретическим наставником Шпенглером в нашумевшей книге «Закат Европы». Правда, Шпенглер скоро понял, что его пророчества сбываются наиболее выпукло в его отечестве и именно в форме национал-социализма и потому от Гитлера политически отстранился. Несмотря на это, Гитлер вовсю использовал критику Шпенглера европейской, буржуазно-капиталистической, техницистской цивилизации в своих пропагандистских пассажах, хотя сам был порождением этой разложившейся культуры. Шпенглер в отношении «заката» Европы был, конечно, прав: ведь появление фашизма в недавно побежденной, ограбленной и униженной алчными колониальными державами стране было результатом европейской политической «культуры». То, что унижение и ограбление достаточно воинственного и политически активного народа в центре Европы добром не кончится, было ясно еще в двадцатых годах даже таким и не очень-то дальновидным, но известным политикам, как Керенский, называвший Версальский договор хищническим и несправедливым. Потом же, когда, воспользовавшись ущемленным самолюбием немцев, Гитлер захватил власть и открыто потребовал вернуть Германии утраченное, хищники сами поджали хвост и залебезили перед ним, всячески подталкивая экспансию нацизма на Восток. Правда, первой жертвой фашизма стала республиканская Испания. Все честные люди встали на ее защиту, но тут вдруг деятели «демократических» стран, еще недавно занимавшиеся дележом чужих стран и целых континентов, встанут в позу защитников международного права и принципа невмешательства, т. е., как тот Пилат, умоют руки.

Но напрасно: кровь детей Гернеке, а позже и Ковентри на их руках и никакой демагогией им в веках ее не смыть. Английской разведке, сумевшей расшифровать код немцев с помощью особой машины (это была заслуга будущего создателя информатики К. Шеннона), был известен день массированной бомбардировки Ковентри. Но, дабы не вызвать подозрения немецких служб относительно того, что их шифр раскрыт, британские власти ничего не предприняли ни в отношении усиления противовоздушной обороны города, ни предупреждения его жителей и их эвакуации. Ради того, чтобы немцы не изменили код, хотя вероятность этого была лишь предположительной, они обрекли на смерть собственных сограждан, тысячи женщин, детей и стариков. И после этого эти ханжи и лицемеры кого-то поучают и морализируют! И, господа, вы напрасно будете становиться в позу оскорбленной невинности, если вам скажут, что капли крови детей Ленинграда есть и на ваших руках. Может быть, вы-то и запамятовали: много крови пролито, всю не упомнишь, а мы помним, потому что это наша кровь.

Ленинград душил голодом не один маршал Лееб, но и другой, с Карельского перешейка, ваш выкормыш с семнадцатого года, бывший царский полковник, в сороковых уже «маршал» – Маннергейм. Он воевал теперь на стороне Германии, под Ленинградом, блокировал с севера Ладожское озеро, нападая на суда нашей Ладожской флотилии, помогая люфтваффе топить ленинградских детей и стариков. А что же вы? А вы сугубо из антисоветских соображений, предавая и нас, и собственных солдат, поддерживали (почти до конца войны) с Финляндией дипломатические и торговые отношения, укрепляя тем самым нашего врага. И именно ваш протеже Маннергейм поддержал кровожадные замыслы Гитлера в отношении Ленинграда, заявив ему, что Финляндия не заинтересована в существовании у ее границ этого города. Так что, высокородные джентльмены, в море крови, пролитой фашистскими изуверами, имеются и ваши ручейки. Не потому ли вы так упорно замалчиваете преступление немцев против Ленинграда, сваливая вину с преступников на жертву?

Кстати, наша «нерешительность» в отношении необходимости окончательного сокрушения финского милитаризма (она нам дорого обошлась) в значительной мере объяснялась «субъективным фактором». Им было то, что жена Рузвельта была финкой, имеющую в Финляндии родственников. Она, естественно, влияла на мужа и тот всячески поддерживал финнов, так что США объявили им войну только в 44-м году, когда поражение Гитлера и его союзников станет очевидным. Между тем, даже Англия сделала это в конце 41-го года. Да и сам факт непризнания США вхождения Прибалтийских республик в состав СССР, где была «чухонская» Эстония, также не в малой степени объяснялся этим «субъективным» фактором.

Наглая фальсификация истории войны (и не только войны) в политических интересах очевидна, но есть и другая, тоже очень важная причина искажения правды – непонимание сути происходящих событий из-за различия шкалы ценностей, различия самих этих ценностей, иного понимания целей и характера войны. Для нас война была не на жизнь, а на смерть, вопрос стоял о выживании России и связанных с ней наций, сохранения их государственности, возможности достойного существования.

Поразительно, но факт, что значительная часть нынешнего поколения нашей молодежи (но не только молодежи) не понимает причин ожесточенного сопротивления нашего народа немецким оккупантам. В печати даже возник эдакий невинный спор между мэтрами журналистики по поводу того, надо ли было нам выигрывать Вторую мировую войну или лучше было сразу сдаться. Так, М. Соколов в журнале «Октябрь» (№ 4 за 1992 г.) очень витиевато, но все же достаточно определенно утверждает, что полезнее было сдаться, поскольку, дескать, Вторую мировую мы выиграли, зато третью, теперь уже американцам и все тем же немцам, проиграли, так что зря тогда суетились. Проиграли, и слава богу. Раньше бы надо. Другой журналист и писатель Л. Аннинский его эдак нежно журит в том же журнале (№ 7 за тот же год): «Максим, ты не прав!» Аннинский отвечает приятелю, восхищаясь ловкостью его словесной эквилибристики, призванной прикрыть политическую непристойность. «Я искренне улыбнулся остроумию этого Соколовского хода, как и остроумию всей конструкции. Обычно об этом говорят проще (в основном молодые люди говорят, войны не помнящие): какого черта мы взяли Берлин? Надо было сдаться, и жили бы сейчас как в Западной Германии!» Аннинского, в свою очередь столь же ласково журит другой их коллега И. Фрадкин, дескать, тот не совсем правильно понял Соколова, но признает, что им правильно услышан «голос улицы».

Что же нас ждало, если бы мы сдались. Конечно, голос уличной шпаны, как и шпаны журналистской, еще не глас народа, но возникает вопрос, кто внушил «улице» эти мысли? Но тут уже не мешало бы господам журналистам вспомнить классику: «Чем кумушек считать трудиться…» Ведь сам Фрадкин (младший), казалось бы, делая полезное дело – участвуя в издании на русском языке «Застольных разговоров Гитлера», где из первых рук мы получаем вполне определенный ответ на вопрос – что было бы, если бы мы сдались? – предпослал книге Генри Пикара, записавшего разговоры своего обожаемого фюрера, статью со столь антисоветской злобой, отождествляя Гитлера со Сталиным, советский строй с нацистским режимом, что вопрос о том, где источник «голосов улицы», становится совершенно понятен: он – результат антисоветской и антикоммунистической истерии, развязанной самими партократами, которые билетом члена компартии скрывали подлое нутро, и продажными журналистами, вчера еще певшими режиму этих хамелеонов «Алилуя». Действительно, если советский строй был настолько мерзостен, что его можно сравнить разве что с фашистским режимом, то за что же воевали? Ведь наш народ не забыл, а если забыл, то ему стоит напомнить, что идею о том, что было бы лучше, если бы в той войне немцы победили, высказал также отнюдь не юнец какой-нибудь, а сам отец русской демократии, особа, приближенная и к Хрущеву, и к Брежневу, родной отец водородной бомбы, академик Сахаров. Неужто он не знал, чем грозила нам победа гитлеровской Германии? Конечно, знал. Но, видимо, нереализованные политические амбиции и полемическая запальчивость не всегда находятся в согласии со здравым смыслом и элементарной совестью.

Впрочем, застольные разговоры Гитлера, опубликованные в Германии еще в 1951 году, все ставят на свои места, дают ответы на вопросы, которые западным политикам и нашим «демократам» кажутся неразрешимыми, и потому они делают вид, что их нет. Например, почему Гитлер, не сокрушив окончательно ни Францию, ни Англию, двинулся на восток? Почему русских он упорно считал не арийцами, хотя с какой стороны ни брать их происхождение (славянское или кельтское), русские являются арийцами. Почему такие различные во всех отношениях люди, как Гитлер и Черчилль, поносившие друг друга последними словами, одинаково восхваляли Сталина и даже называли его гением? Почему в 1916 году русский солдат отказался воевать за Россию царскую, а в 1917 и за Россию «демократическую», а за Россию Сталина готов был живот положить?

На эти и многие другие вопросы Гитлер отвечает сам и ему в данном случае можно верить, поскольку он здесь, в своем кругу был достаточно откровенен, и его рассуждения не предназначались для оглашения. Так что же уготовил этот ариец с примесью семитской крови нам – «недочеловекам»? Исходные принципы политики «тысячелетнего рейха» по отношению к побежденной России Гитлер на совещании 6 июля 1941 года в «Волчьем логове» определил так: «…Этот гигантский пирог необходимо разделить наиболее сподручным образом для того, чтобы мы могли, во-первых, им владеть, во-вторых, им управлять, в-третьих, его эксплуатировать». В дальнейших беседах со своими сотрапезниками фюрер постепенно уточнял детали, конкретизировал принципы «эксплуатации». Для управления «оказавшимся под нашей властью целым континентом необходимы надсмотрщики со специфическими для восточных областей качествами». Будет выведена новая порода людей, истинных повелителей по своей натуре, которых, конечно же, никак нельзя будет задействовать на Западе: «вице-королей», которые будут «свободно обращаться с пистолетом» (Застольные разговоры… с. 28–29).

Весь европейский Восток от Польши до Урала по «перспективным» планам Гитлера должен быть онемечен, по возможности путем заселения этих земель немцами. На неудобных болотистых местах русского Севера останутся местные жители, но они должны забыть свой язык, свою культуру настолько, чтобы только понимать немецкую речь и прочитать на немецком языке приказы гаулейтеров, начальников округов. Гиммлер в «меморандуме» так определил характер обращения с «инородцами» на Востоке: «Для не немецкого населения Востока не должно быть выше, чем четырехклассная народная школа. В этой народной школе должны учить лишь простому счету до пятисот, написанию своего имени и тому, что господь бог требует слушаться немцев… Никаких других школ на Востоке не должно быть» (там же, с. 98). «Самое лучшее было бы, – разглагольствует фюрер позже в бункере, – если бы люди освоили там язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. Только к умственной работе их приучать не следует. Никаких печатных изданий. Кто-нибудь видел, чтобы европейская культура там дала достойные плоды? Возник духовный анархизм!» (там же, с. 96).

Чтобы ликвидировать двуязычие, т. е. полностью онемечить население восточных провинций рейха, Гитлер предлагает поучиться этому у своих соседей – французов. «Тут можно многому научиться на примере того, как действовали французы в Эльзасе. Невзирая на страдания живших там людей, они жестоко истребили все следы германского влияния и принялись планомерно заселять эти земли французами и насаждать здесь французскую культуру. Если действовать так же, беспощадно покончить с двуязычием и, переселив представителей тех народностей, которые не могут быть онемечены… то, благодаря такому радикальному шагу, все станет на свои места». А куда же «переселить» эти бестолковые народности, если вся Восточная Европа вплоть до Урала будет заселена немцами и «фольксдоичами», т. е. онемеченными инородцами? Только в могилу или крематорий, что прямо и говориться в плане «Ост», рассуждениях Гиммлера и самого Гитлера.

Конечно, в колониальной политике преуспели не только французы, есть чему поучиться и у англичан, опытных колонизаторов. «Когда заходит речь об открытии школ для местного населения, никогда не следует забывать, что на занятых нашими войсками восточных землях следует применять те же методы, которые англичане применяли в своих колониях… Ибо в нашу задачу не входит улучшать жизнь местного населения» (там же, с. 453–454). Какое уж тут улучшение жизни, если задача стоит в том, чтобы способствовать вырождению и вымиранию «инородцев».

«Мы заинтересованы в том, чтобы эти русские или так называемые украинцы не слишком сильно размножались: ведь мы намерены добиться того, чтобы в один прекрасный день все эти считавшиеся ранее русскими земли были полностью заселены немцами». С этой целью, во-первых, поощрять употребление противозачаточных средств (тех, кто будет этому препятствовать, Гитлер обещал самолично расстреливать); лишить всякой медицинской помощи, особенно «диспансеризации по немецкому образцу» и какой-либо «вакцинации местных жителей» (чума на их голову); в-третьих, пусть дохнут с голоду и нужно поощрять тех немецких руководителей, которые не стесняются «забрать последнюю корову» (там же, с. 261 и др.).

И, конечно же, самое радикальное средство вырождения русской нации – водка. Никакой государственной монополии, никаких преград к ее употреблению, только поощряющая реклама и дешевизна любого зелья. Освобожденный зеленый змий сделает с народом то, что не смогли бы тысячи душегубок. Здесь Гитлер за полную свободу для восточных инородцев – пусть разлагаются в условиях внутренней анархии, потому что противоположное – организация и порядок – сила и мощь нации. Гитлер высоко ценит поразительный эффект дисциплины и порядка в советской России, позволившей ей в кратчайший срок создать величайшую экономическую и военную мощь и при этом скрыть это от немецких дипломатов и генералов. Здесь Гитлер сравнивает Сталина с Карлом Великим, сплотившим в свое время немецкий народ. «Сталин тоже сделал для себя вывод, что русским для их сплочения нужна строгая дисциплина и сильное государство, если хочешь обеспечить прочный политический фундамент борьбы за выживание, которую ведут все объединенные в СССР народы, и помочь отдельному человеку добиться того, чего ему не дано добиться собственными силами, например, получить медицинскую помощь». И отсюда Гитлер делает вот какой вывод по поводу политики в отношении покоренной им России: «И поэтому, властвуя над покоренными нами на восточных землях рейха народами, нужно руководствоваться одним основным принципом, а именно: предоставить простор тем, кто желает пользоваться индивидуальной свободой, избегать любых форм государственного контроля и тем самым сделать все, чтобы эти народы находились на как можно более низком уровне культурного развития». Браво, Адольф! Ты на полвека опередил идею тех партократов России, которые скромно именуют себя демократами и, скрывая плагиат, делают все как ты предписал когда-то для нас, но не смог сам реализовать свои идеи. Этому тогда помешал наш народ, не желавший быть «на более низком уровне культурного развития». И недаром бывший известный диссидент-антисоветчик Владимир Максимов, обнаружив, куда они клонят Россию, назвал их демофашистами. Воистину, они наследники Гитлера. Но, увы! И здесь парадокс: Гитлер методами дезорганизации намеревался сокрушить чужую нацию в интересах, как он полагал, своего народа, а они его методами пытаются добиться самоистребления своего в интересах гегемонистских устремлений нынешних провозвестников нового мирового порядка, идущих опять под сенью орла – белоголового сипа-стервятника Америки и их звёздно-каторжанского флага.

Очерк 3

Различие ценностей Запада и России

Почему же все-таки дранг нах Остен, а не дранг ин Вест? Почему, не сокрушив Англию, главного своего соперника за господство в Европе, Гитлер ринулся на Советский Союз? Это многим, в том числе и Сталину, было непонятно тогда, как непонятно некоторым и сейчас. Казалось бы, совершенная нелогичность поведения германского руководства приводила всех в недоумение. Это недоумение стало даже более сильным ныне, когда стало известно, что Гитлер, а уж тем более его генералы, не были психически больными людьми, как это многие предполагали ранее. Они, конечно, были фанатами своей идеи (хотя и не все), но это они и сами понимали и гордились своим фанатизмом как самым ценным качеством сильной личности. К тому же фанатизм был присущ не только гитлеровцам, но и их противникам, например, тому же Черчиллю, фанатичному приверженцу идеи могущества Британской империи, ее целостности и незыблемости. Однако ответ очень прост и заключается в том, что Гитлер и не собирался окончательно сокрушать ни Францию, ни Англию, но хотел лишь, наказав их за Версальское унижение Германии и, установив в Европе свое главенство, поладить с ними. Конечно, при этом предполагалось, что при сохранении государственности и даже могущества, страны Западной Европы, а также и некоторые страны Восточной Европы (кроме Чехии и Польши, которые как политические субъекты будут ликвидированы) должны изменить свои границы в пользу «германского ядра Европы». Франция, например, должна вернуть Германии Эльзас и Лотарингию, а также захваченные в восемнадцатом году колонии и признать ее влияние или даже колониальные интересы на Ближнем Востоке (кладовой нефти). О большем в то время Гитлер не помышлял, и потому странным является повсеместное приписывание ему стремления к мировому господству. Конечно, такая мечта у Гитлера была, и иногда она прорывалась при разговорах в тесном кругу соучастников, и даже в печати «местного значения» для обывателя, но даже и самые фанатичные приверженцы нового мирового порядка понимали, что в предвидимом будущем Германия не в состоянии его установить. К этому было много непреодолимых препятствий, которые Гитлером вполне осознавались. Прежде всего, неизбежно было поделить мир с участниками «оси»: Италией – Египтом и частью французских и английских колоний в Африке, Японией – Дальним Востоком, Юго-Восточной Азией. Индии, как предполагал Гитлер, Англия должна предоставить независимость. В остальном все владения Франции и Англии будут сохранены. Гитлер был уверен, что после того, как Англия получит «взбучку», ее лидеры уразумеют свой интерес и присоединяться к Германии как гаранту… сохранения Британской империи. «…Конец войны, – говорил он ровно через месяц после нападения на Советский Союз, – положит начало прочной дружбе с Англией. Мы будем жить с ними в мире. Предпосылка – нокаут, который англичанин должен получить от того, кого он должен уважать: необходимо искупить позор 1918 года». Далее Гитлер пространно рассуждает об упадке английской культуры, но под конец заявляет: «И все же это тот народ, с которым мы можем заключить союз» (Застольные разговоры…, с. 27). От Англии, по его заявлению, Гитлеру ничего не нужно, кроме отказа ее от главенства на Европейском континенте, где отныне доминировать должна Германия. Поэтому в апреле 1942 года он говорит, что «был бы рад, если бы в этой войне с большевизмом на его стороне сражались английские флот и авиация. Но ход истории, – философически рассуждает далее Гитлер, – неотвратим, и ситуация неизбежно сложится так, что проблема сосуществования кровнородственных народов будет решена в борьбе: сильнейший будет верховодить слабейшим, дуализм недопустим» (там же, с. 166). Он высмеивает тех английских политиков, которые недооценивают силу германского рейха и «настолько косны и тупы», что смели ему перед войной заявить, что в случае, если она начнется, Германия станет доминионом Великобритании. «Единственным англичанином, действительно разбиравшемся в современной политической ситуации, был герцог Виндзорский, который хотел пойти навстречу нашим требованиям о возврате колоний…» – заявил Гитлер в мае 1942 года. Эти «косные и тупые» нынешние английские политики не заметили, что «ситуация изменилась и на периферии их империи объявились новые грозные противники – Россия, Япония и США», и вместо того, чтобы «попытаться достигнуть соглашения с Германией, стали искать дружбы с США» (там же, с. 282–283).

Именно США Гитлер рассматривает как наиболее опасного противника и Германии, и Британской империи, поскольку они сильны экономически, имеют большой флот и малоуязвимы на своем континенте. Правда, для фюрера утешительно, что Соединенные Штаты никогда не обладали высокой моралью, а управление этой огромной империей евреями сказывается на ней губительно. К тому же «Рузвельт… действует так подло и мерзко, что сразу видно: это не здравомыслящий человек, а явный безумец». И, хотя все это должно помешать США «выиграть борьбу за новый мировой порядок», но проблема для Германии и Англии остается, и поэтому «я рад за немецкий народ, который однажды увидит, как Англия и Германия плечом к плечу выступят против Америки» (там же, с. 38).

Против США должна, по Гитлеру, объединиться как крепость вся Европа (что сейчас и происходит). Гитлер говорит о создании единой Европы «во имя образования великого содружества», как о своем «вкладе в историю». Поскольку ожидать, что сплочение Европы произойдет в результате стремления «множества государственных деятелей» к единству невозможно, то «оно будет осуществлено исключительно силой оружия» (там же, с. 388). Собственно, война на Западе для него только и имеет подобную цель, а вовсе не как средство уничтожить соседние «кровнородственные» страны. Европа должна во всеоружии и как неприступная крепость встретить неизбежную в будущем «войну континентов». Во имя единства Европы и союза с Англией Гитлер готов был отказаться даже от колоний, он об этом прямо и говорит: «Я хотел прийти к соглашению с Англией на основе того, что колонии нам не нужны», поскольку связь Германии, к примеру, с африканскими колониями трудно осуществить (там же, с. 467). Поэтому он клеймит и всячески поносит нынешних руководителей Англии, особенно такую «слабовольную скотину, как Черчилль, который полдня пьянствует… и вот-вот впадет в маразм», за то, что они не понимают истинной пользы своей страны и, связавшись с еврейским руководством Америки и России, погубят империю. «Англичанин из… упрямства объявил войну Германии, чтобы окончательно потерять свои позиции в мире» (там же, с. 209).

Для Франции, частично оккупированной, но сохранившей государственность (коллаборационистское правительство в Виши все же обладало определенной независимостью и даже сохранило дипломатические отношения с некоторыми странами, воющими с Германией, например, с США), Гитлер тоже видел свои перспективы, если она выступит на его стороне. «…Ей (Франции) не придется уговаривать нас вернуть находящиеся в наших руках позиции на Ла-Манше…» (там же, с. 284). Изменения же ее границ, несправедливо возникших по Версальскому договору, Франция компенсирует «за счет новых земель в Центральной Африке» (там же). В противном случае Гитлер предрекает Франции потерю всех территорий (Мадагаскар, Мартинику, Индокитай, африканские колонии), которые заберут у нее США и Англия. Так уже, казалось бы, побежденную Францию Гитлер уговаривает присоединиться к Германии, а не «сидеть на двух стульях», рискуя оказаться на полу. В свете всех этих рассуждений Гитлера перестают быть «загадочными» его заявления о нежелании войны на Западе и поведении немецких войск уже во время войны, в частности, его «стоп-приказ», остановивший, казалось бы, неудержимое наступление танковых частей Вермахта на британские и французские войска под Дюнкерком. Он позволил англичанам полностью эвакуировать свой «экспедиционный корпус» (более 150 тысяч солдат). После войны немецкие генералы прямо говорили, что Гитлер «стоп-приказом» хотел умиротворить англичан, показав им, что не намерен воевать с ними всерьез. Правда, некоторые историки объясняют остановку наступления немцев под Дюнкерком какими-то опасениями Гитлера за свои войска, но это объяснение смехотворно: английский корпус и беспорядочно отступавшие французские войска были полностью деморализованы, находились в паническом состоянии и к обороне неспособны. Да и сам Гитлер не оставлял сомнений на этот счет: «Само собой разумеется, что наши закаленные в боях дивизии без труда справились бы с английскими сухопутными силами» (там же, с. 38). Невысокого мнения был Гитлер и об американской армии, считая, что, «окажись она на нашем месте, никогда не смогла бы вынести тяжкие испытания русской зимы 1941–1942 года» (там же, с. 283).

Странным кажется многим также «неожиданное» заявление Гитлера в октябре 1939 года, когда Польша была повержена, с Россией у Германии был договор о ненападении, и поэтому она могла передислоцировать свои войска на запад и «больно» ударить по своим строптивым соседям, объявившим ей войну: Гитлер предлагал Западу мир, созыв конференции для улаживания спорных вопросов. Англия и Франция приглашение к миру не приняли: французы надеялись со своей стодивизионной армией отсидеться за неприступной, как им казалось, линией Мажино, англичане за Ла-Маншем, прикрытом мощным военно-морским флотом. Некоторые считают предложение Гитлера о мире демагогическим, поскольку, дескать, он уже назначил день вторжения во Францию (12 ноября), был готов план вторжения в Англию («Морской лев») и, несмотря на миролюбивые заявления, подготовка к войне шла полным ходом. Но хорошенькая дата броска через Ла-Манш, который откладывался 14 раз, но так и не был реализован. И странно было бы, если, не получив положительного ответа на предложение мира, немцы перестали бы укреплять свою армию. Даже в своем «завещании» Гитлер сетует на то, что западные страны первые начали войну и не приняли его мирных предложений, когда войну еще можно было остановить. Значительное лицо в немецкой военной иерархии, бывший некоторое время начальником Генерального штаба Гудериан в своих мемуарах неоднократно подчеркивает, что на Западе Гитлер воевать не собирался, а Вермахт готовил для войны на Востоке. Операция же вторжения в Англию «Морской лев» была не больше, чем отвлекающий маневр для усыпления бдительности советского руководства. Вот что он пишет: «…Оставшиеся во Франции части занимались подготовкой к операции «Морской лев». С самого начала предстоящую операцию никто не воспринимал всерьез… Слабость авиации и флота (оставшихся во Франции) служила, на мой взгляд, лучшим подтверждением того, что Германия не собиралась воевать со странами Запада и не готовилась к подобной войне».

Гитлер и его сподручные (особенно Геббельс), непревзойденные провокаторы и демагоги, воевать на Западе все же искренне не хотели, не входило это в их стратегические планы, уж по крайней мере на ближайшие годы. В их планы входил разгром России, и только потому, что они опасались удара в спину из-за линии Мажино ста дивизий французской армии и расширения английского вмешательства на континенте, немцы после долгих колебаний решились нейтрализовать Францию и Англию военным путем. Причем нужно прямо сказать, что главную скрипку в принятии такого решения играл не Гитлер, а его генералы, которым не терпелось наказать своих давних военных противников, опозоривших их в восемнадцатом году. России же они боялись, памятуя заповедь Бисмарка и печальную участь Наполеона. Причем, они же (адмирал Редер) настояли на расширении фронта войны, включив туда Данию и Норвегию, где должны были разместиться базы для подводной войны против Англии.

Но каковы же причины «странной войны», дюнкеркского позора, когда немецкие генералы с усмешкой смотрели, как английские томми поспешно грузятся на свои суда и любые подручные средства, дав им возможность буквально «смыться» на свой остров, сохранения государственности капитулировавшей Франции, сдачи без боя немецких частей на Западе при яростном сопротивлении на Востоке, чем возмущался даже сам Гитлер, и т. д.? Ответа на эти вопросы нельзя дать, если не учитывать психологические особенности восприятия войны вообще и войны между соседями, в частности народами западных стран и их военной касты, без знания традиций и «этики» военных столкновений между действительно «кровнородственными» народами и землями.

На Западе редко военный конфликт означал противостояние насмерть, а, как правило, был лишь проявлением вздорности правителей, их кичливости, желания показать себя; в них не решалась судьба того или иного народа или страны – это были просто «семейные» разборки. После победы или поражения можно было сесть с противником за стол и отпраздновать событие, выслушать насмешки победителей, чтобы потом им отплатить тем же. Даже Петр I после победы над шведами под Полтавой, явно желая потрафить западным традициям и, конечно, на радостях не только усадил за праздничный стол пленных шведских генералов, но и пил за здоровье «учителей своих».

Впрочем, и в эту войну Борису Полевому, тогда военному корреспонденту «Правды», после окончания Сталинградской битвы удалось присутствовать на «смешной», как он выразился, генеральской вечеринке, где за столом были немецкие пленные генералы. Один из них даже вызвал всеобщие аплодисменты, попытавшись после основательного подпития спеть на русском языке «Шумел, горел пожар московский» с раскаянными словами Наполеона:

– Зачем я шел к тебе, Россия,

Европу всю держа в руках.

Об этом событии газеты не писали, а участникам сей странной вечеринки был хороший нагоняй из Москвы. Ни царская, ни советская Россия Женевской конвенции о военнопленных не подписывала, потому что по российским законам сдача военнослужащего при оружии, способного защищаться, считалась военным преступлением. Наказание за него – тюрьма или даже высшая мера наказания – расстрел. Суровость этого закона как в прошлые века, так и сейчас определялась наличием у России множества жестоких врагов и постоянной угрозы ее порабощения. Одним из примеров жестокости советского правительства и самого Сталина обычно признается то, что после войны многие вернувшиеся из плена солдаты и командиры оказались в лагерях, что, конечно, рассматривается как беззаконие. Однако, по отношению каждого из них лично было проведено расследование с выяснением условий пленения – сам ли ты сдался, будучи способным защищаться, или тебя сдал старший военачальник, который в этом случае вообще по закону подлежит расстрелу. Война для нас не игра в бирюльки. И, вступая в ряды Красной Армии, боец принимал Присягу и клялся защищать Родину, не щадя своей крови и самой жизни. Если же он по трусости, наущению посторонних лиц или собственному злонамерению бросил оружие и сдался в плен, то ему вполне законно грозит наказание, а не соболезнование и посылочки с печеньем. Не подписав Женевской конвенции, Россия-СССР ее положения, однако, строго соблюдала, хотя в некоторых случаях и верховное командование, и отдельные командиры, исходя из поведения вражеских солдат, пленных не брали. Так было под Москвой, когда Сталин, узнав о казни Зои Космодемьянской, приказал солдат и офицеров полка, совершивших расправу, в плен не брать.

Борис Полевой описывает по рассказу молодого кавалериста эпизод боев за Молдавию в 1944 году. Ограбленный румынскими оккупантами молдавский народ встречал нашу армию восторженно, а румынам это, естественно, не нравилось. «Когда наш полк Днестр форсировал, – рассказывает кавалерист, – они ведь что сделали? Еще бой идет, а он нас с высотки из артиллерии шпарит, а у нас артиллерия еще на переправе, откликнуться нечем… А бессарабцы к нам навстречу идут к берегу – бабы, ребятишки, старики, а впереди поп с ихними божьими знаменами. На высотке видят, что это мирные, но им досадно, что нас так встречают, вот и жахнули по ним картечью. Что было… Наш эскадронный не стерпел, кровь у него загорелась, шашку вырвал, на стремена встал. “Эскадрон, к бою! За убитых, – кричит, – за баб, ребят малых!” По лощине обошли их с тыла. Хотя они руки подняли, но мы их всех изрубили в капусту…» (там же).

Военные сражения для военной знати были лишь большими рыцарскими турнирами, а сами сражения – грандиозными спектаклями, разыгранными по давно установленным сценариям, имеющим святость ритуалов. Расписано было, когда кричать ура, когда и каким образом сдаваться, какие слова при этом произносить, какие знаки покорности представить победителю. Дни боев считались праздничными, и по их случаю одевались в самые великолепные костюмы. Даже в эту невиданную по своей жестокости войну отцы некоторых, особенно провинциальных городов, дискутировали вопрос о форме сдачи города: сколько гудков сирены дать, нужно ли выносить ключи города и т. д. Кроме того, каждый дом в городе или селе вполне индивидуально сообщал победителю о своей сдаче. Наши солдаты, на первых порах были поражены тем, что на каждом доме города, куда они вступали, висел белый флаг; российским гражданам не могло такое присниться даже в дурном сне. Разная шкала ценностей, различие самих ценностей.

Золото! Его роковая роль известна с древнейших времен: брат убивал брата; дети стреляли родителей; молодые женщины продавались старикам; друг доносил на друга. И по следам золота кровь, кровь, кровь… Эта роковая роль золота в современном «цивилизованном» мире не только не исчезла, но и многократно возросла: убьют за маленький браслет или золотую цепочку. В менталитете современного гангстерского Запада это в порядке вещей. Ну а немецкий солдат Второй мировой войны вообще законченный мародер. Под Калинином сдался в плен эсэсовец, эдакая белобрысая детина, белокурая бестия двадцати лет: под черным кителем подвешены мешочки, набитые кольцами, коронками, сережками, купюрами разного достоинства и разных европейских стран, откуда он попал сюда совсем недавно со своей дивизией. Мародер в страхе дрожит, падает на колени, просит не расстреливать. Переводчица не может на него смотреть, отворачивается, незаметно плюет от гадливости, шепчет: «Выродок!»

И как полная антитеза этой белокурой бестии, здесь же недалеко трое советских людей, умирающих от голода, полузамерзших, найдены разведчиками в овраге. У них тяжелая ноша – мешок с драгоценностями Рижского банка. Они несут его уже три месяца по оккупированной земле, ползут через фронт, чтобы вернуть стране ее достояние. Они молоды, совсем молоды – эти простые советские люди: девчушка, паренек в железнодорожной форме и подросток. С них никто не брал расписки, а просто передал с рук на руки умерший по пути кассир банка, которому тоже кто-то передал без описи эти богатства, поскольку банк был уже эвакуирован. И первой просьбой умирающих от голода – не «хлеба!», а где здесь поблизости государственный банк? И это не единичный факт. В Наркомфин СССР всю войну, и особенно в ее первые месяцы, поступали посылки с драгоценностями от анонимных лиц. Значит, люди не славы ради, а из сугубо патриотических чувств отдавали родине свои богатства, может быть даже ранее добытые незаконным путем, а теперь вот, когда отечество в опасности, они бескорыстно его возвращают, поднявшись (очень высоко) над своим эгоизмом.

Солженицын нагло врал, что наше население уходило караванами за отступающими немцами, «как за отечественными». А вот, что рассказывает Борис Полевой о времени освобождения города Великие Луки. Люди бежали из города по льду реки навстречу Красной Армии, рискуя жизнью, поскольку оккупанты расстреливали всех бегущих из пулеметов, минометов и артиллерийских орудий. К командиру полка из города сквозь линию огня проползли двое мальчишек. Они рассказали артиллеристам, где расположены огневые точки немцев, их штаб и сосредоточение военной техники, представив «карту», нарисованную на страницах ученической тетради. Полевой, далее рассказывает о «происшествии», от которого, по его словам, у него самого навернулись слезы: в только что освобожденном городе у штаба полка девушка с плачем кинулась на шею часовому, который отстранялся, говоря – «Нельзя, нельзя – я на посту!» Но девушка не обращала на это внимание, терлась щекой о колючее сукно солдатской шинели, целовала её, причитая: «Пришли, все-таки пришли, родные!»

Немецкое командование к концу войны уже кое-что поняло о характере советских людей и пыталось даже использовать это в своих интересах. Понимая, что население оккупированных районов будет восторженно встречать советских солдат, будут слезы и объятия, угнав на Запад основное население, оставляло специально собранных вместе заразно-больных, рассматривая их как бактериологическое оружие против Красной Армии, особо опасные «мины» замедленного действия. Но эти «мины» не срабатывали, потому что был упущен из вида другой аспект советского характера – патриотизм самих больных, их понимание, какая роль им уготована оккупантами. Поэт Е. А. Долматовский был свидетелем того, как подобная «мина» в городе Паричи не сработала. Советские солдаты, освобождавшие город, обнаружили на болоте целый лагерь с людьми за колючей проволокой. «Но жители лагеря, – пишет Долматовский, – проявили страшную силу воли. Когда мы бросились к лагерю на болоте (его оставили аккуратно – без боя, без стрельбы вокруг) и сокрушили колючую проволоку, тифозные больные, собранные сюда со всей округи, стали кричать, хрипеть, вопить: «Не подходите, браточки, мы заразные, товарищи любимые, не подходите!»

Различие ценностей, традиций и самого духа народа сейчас уже, можно сказать, зафиксировано в граните и бронзе. Есть в Европе два памятника, очень похожих внешне, посвященных мужеству защитников города, находящихся на противоположных концах континента и столь же противоположных по духу и самому пониманию подвига. Талантливый наш скульптор Аникушин, стремясь увековечить подвиг ленинградцев, не нашел, однако, ничего лучшего, как создать скульптурную группу, очень похожую на памятник защитникам города Кале на Ла-Манше. Но как же она оказалась не похожа по существу основной идеи подвига! Там отцы города, старцы в рубище, склонив головы, выходят навстречу осаждающему город противнику, по своей воле решив сдаться, чтобы спасти город от разграбления победителями. Очевидно, что подвиг здесь мыслится в самопожертвовании старейшин города ради сохранения имущества своих граждан. Для нас такой подвиг сомнителен со стороны старцев и уж совсем выглядит подлостью со стороны их сограждан, принявших от них эту жертву (если она вообще была). Трусливые бюргеры попрятались по домам, когда их убеленные сединами, наиболее уважаемые люди обречены на позор и унижение. И это памятник славы!

У въезда в Ленинград со стороны Пулковских высот, где проходили наиболее ожесточенные бои за город, путника тоже встречает бронзовый старик, но в его глазах не покорность, а гнев и… печаль, потому что на руках он держит умершую девушку. И за ним такие же лица его сограждан и штыки наперевес, оружие защитников города Ленина, стоявших насмерть и победивших.

Такое мужество граждан чуждо и даже страшно западному менталитету. Генерал Виттерсгейм, первым под Сталинградом прорвавшийся к Волге, тут же вернулся в штаб генерала Паулюса, своего командующего, и посоветовал ему убираться отсюда, пока не поздно. «Куда?» – «Да хоть в Польшу!». «Вы не верите в успех?» – спросил его Паулюс. «Как можно верить в успех, если за оружие взялись все жители города – от мала до велика! Женщины и дети лежат к нам головой с оружием, убитые. Они сражались, не бежали даже от танков. Это уже не война, это что-то иное… Здесь победить нельзя!» А другой известный потомственный военачальник, генерал Зейдлиц, которому Паулюс объяснил причину отставки Виттерсгейма, сказал, что он понимает его тревогу. «Этот сожженный город на Волге обойдется нам дороже, чем вся Франция». И это было не пророчество, а почти что констатация факта. Да, после разгрома под Сталинградом 6-ой армии, подпольные французские газеты писали, что русские отомстили за Париж – немецкая дивизия, первая (без боя) вступившая в него, – уничтожена. А почему без боя сдан Париж? Чтобы понять это, достаточно посмотреть кадры кинохроники: парижане на улицах толпами встречают вражеское войско. Правда, некоторые из них плачут (будем надеется, что не от радости), но большинство-то тянут руки в фашистском приветствии! Здесь же немецкие генералы видели совсем другое, и потому, как выразился Гитлер, «наши генералы запаниковали». Он и сам бы с удовольствием отступил, да поздно – уж слишком далеко зашли – территориально и аморально!

Но не только это. Как сказал на Нюрнбергском процессе Геринг, они ведь надеялись, что русские, перебив «жидов и комиссаров», будут их встречать как парижане. Однако, разочарование пришло уже под Москвой. На требование фельдмаршала Бока снова атаковать и непременно взять Тулу, начальник штаба танковой армии Гудериана (от которой из тысячи осталось только сто машин, а семьдесят из них они уже потеряли под Тулой) заявил командующему Центральной группы армий: «Сейчас не май месяц и мы не во Франции!» А Гудериан на требование самого Гитлера вновь атаковать Тулу, едва пробормотав: «Будет исполнено, мой фюрер», своим сказал, что он не сделает этого, даже если ему будет грозить трибунал. Да, действительно – Тула – это всё-таки не Париж!

А зачем все же шли? Гитлер неоднократно и недвусмысленно объяснял своим бестолковым соотечественникам и тем же генералам, что на Западе им делать нечего, все, что им нужно – они найдут на Востоке, в России: лес, руду, уголь, хлеб и, конечно, бесплатную рабочую силу. Поэтому, если мы завоюем восточные земли – это будет для нас и для всей Европы-крепости достаточное жизненное пространство, и тогда Германии не нужны будут и колонии, «учитывая, какими необычайно богатыми сырьевыми ресурсами располагают восточные земли» (Застольные разговоры, с. 467). Картину же колонизации Востока и ее цели наиболее красочно описал в своей речи перед руководством СС и полиции в сентябре 1942 года под Житомиром их шеф, обер-палач Гиммлер: «В ближайшие 20 лет мы должны заселить немцами германские восточные провинции от Восточной Пруссии до Верхней Силезии, все генерал-губернаторство (Польшу); должны онемечить и заселить Белоруссию, Эстонию, Литву, Латвию, Ингерманландию (это наш Северо-запад) и Крым. В остальных областях мы будем создавать вдоль шоссейных дорог небольшие города под охраной наших гарнизонов… Эти города-жемчужины сперва распространятся до Волги и Дона, а потом, как я надеюсь, и до Урала… Германский восток до Урала… должен стать питомником германской расы, так что лет через 400–500, если судьба даст нам такую передышку, ко времени конфликта между континентами, немцев будет не 120 миллионов, а целых 500–600 миллионов» (цит. по Д. Мельник, Л. Черная. Преступник, № 1, 1981, с. 352–353). Так что на всем нашем жизненном пространстве нацисты собирались жить долго, аж до пришествия «войны континентов» и выращивать здесь своих «белокурых бестий», элиту Европы-крепости. Фантастика или бред? И то и другое вместе. Но если бы наш народ сдался, то этот бред мог и реализоваться.

Еще в 1925 году в «Майн кампф», библии нацизма Гитлер писал: «Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под внешнеполитическим прошлым довоенных времен… Мы переходим, наконец, к политике будущего, основанной на расширении нашего пространства. Когда мы говорим о приобретении новых земель и нового пространства в Европе, то в первую очередь думаем о России и о подчиненных ей окраинных государствах» (там же, с. 350). Уже в 1938 году эту теорию-мечту Гитлер начал реализовывать практически и на первых порах даже очень успешно. И только советская Россия сумела его остановить, так что бред и остался бредом.

Раздел 2

Новые крестоносцы и что они нам несут

Очерк 4

Чьи идеи реализовал Гитлер?

Плагиат Гитлера, или Кто первый изобрел лагеря смерти. Первым сражением Второй мировой войны можно считать бои на испанской земле, где сошлись в схватке еще как бы инкогнито основные противники: германские нацисты и итальянские фашисты с одной стороны, и советские коммунисты вместе с антифашистами-интернационалистами всего мира – с другой. Последние, при злорадном похохатывании (в кулак) западных «демократов», проиграли этот бой, что окрылило фашистов и вдохновило на новые «подвиги». Ну а дальше Гитлеру путь был открыт, и здесь остается выяснить, откуда он взял все эти идеи антикоммунизма, аншлюса, аннексии, «дранг нах остен», расовую теорию и лагеря уничтожения, неужели этот циник все сам придумал?

Конечно, нет. Практически все его «идеи» – это плагиат вариантов буржуазной идеологии в эпоху промышленной революции, «заката Европы», социал-дарвинизма, мальтузианства. И, конечно, повторение давно сформировавшихся доктрин прусской военщины в эпоху промышленной революции и выражающей ее интересы философии индивидуализма и национальной исключительности немцев. Эстафета этой идеологии передавалась и раскручивалась, начиная от Фихте к Шопенгауэру, Штирнеру и далее к Ницше и Шпенглеру. Но не только это: его учителями и идеалом, как это он сам признает, были… англичане и их потомки – американцы-янки, они его практические наставники.

Гитлер буквально захлебывается от восторга, восхваляя колонизаторские успехи английских верхов (он высоко ценит расовую чистоту английской аристократии, презирая низы, как давно деградировавшие). Но в чем же преуспели английские верхи, чему у них можно поучиться? Во лжи! И именно этому излишне прямолинейным немцам нужно учиться у англичан. Правда, тут Гитлеру не хватает последовательности, и он почему-то яростно осуждает «нечестность» Черчилля, называя его лживой свиньей. «Ни одна раса в мире не лжет и не лицемерит так, как англичане, когда речь идет о политическом интересе», – говорит Гитлер и тут же объясняет пользу лжи: «Ну, как бы смогли англичане иначе властвовать в своей империи, не будь они такими великими лжецами?» И отсюда практический выход для немецкого народа: «Так и немецкий народ, если он хочет и должен занимать достойное место в мире, обязан научиться… всем остальным народам, например чехам, подобно англичанам лгать с самым искренним видом…» (Застольные речи, с. 209). Концентрационные лагеря как средство массового уничтожения людей гитлеровцы придумали не сами, они воспользовались опытом янки, первыми создавшими лагеря смерти для уничтожения индейцев, и примером англичан периода англо-бурской войны за колонии в Южной Африке накануне Первой мировой войны. Здесь они загоняли за колючую проволоку семьи своих соседей-конкурентов, таких же колонизаторов и колонистов – буров, как называли тогда осевших здесь голландцев, бельгийцев и немцев, и создавших свою республику. За колючей проволокой от жажды и голода погибло более 38 тыс. детей, женщин и стариков. Весь мир гневно осуждал английских насильников, и по всей России звучала песня:

Трансвааль, Трансвааль, страна моя,

Ты вся горишь в огне…

Тысячи добровольцев ехали тогда в Южную Африку (как позже в Испанию) сражаться за независимость молодой республики, в том числе и много русских, а среди них и брат Гучкова, будущего военного министра Временного правительства, теперь уже ратующего за войну против немцев в защиту англичан. А тогда братья проклинали их как поработителей и извергов, уничтожавших голодом и жаждой тысячи стариков, женщин и детей, оставленных за колючей проволокой под палящим солнцем Африки. Впрочем, это только эпизод в большом опыте колониальных войн Великобритании – зверства в Индии, Китае, в Северной Америке против аборигенов. И в России первый концентрационный лагерь как способ уничтожения людей был английским – на острове Мудьюг в Белом море под Архангельском, где на голых скалах были собраны пленные красноармейцы, гражданские лица, заподозренные в «большевизме». Все они были при бегстве англичан погружены на баржи и утоплены в море. Вообще, нацистам было у кого поучиться и они оказались хорошими учениками. Но «ученики» взвыли, когда «учителя» использовали новые методы массового уничтожения мирного населения против их собственного народа. Гитлер был потрясен, когда узнал о варварской бомбардировке портового города Любека. Это произошло в 1942 году в ночь на 29 марта. В налете участвовало около 300 английских бомбардировщиков, и они разрушили 4 церкви, ратушу, три музея, жилые кварталы старого города, всего 50 улиц. Позже еще более разрушительным бомбардировкам были подвергнуты другие приморские и в глубине страны старинные города. Причем, военные сводки отмечали, что портовые сооружения и военные объекты почти не страдали, будучи более защищенными противовоздушными средствами.

Но дело не только в размещении ПВО. Как заявил режиссеру вышедшего в середине 80-х годов в США фильма «От Гитлера до ракет MX» Джоан Харви, бывший генерал бундесвера Герт Бастиан, после войны выяснилось, «что многие предприятия в Германии не подвергались бомбардировкам, хотя они играли решающую роль в военной экономике и потому должны были быть первоочередными мишенями. Интересы финансового капитала не знают границ даже воюющих стран…». Действительно, вот 1944 год – год самых интенсивных бомбардировок Германии англо-американской авиацией, а между тем немецкая военная промышленность в это время увеличивает выпуск военной продукции почти в полтора раза. И в этом же году американский президент контролируемого нацистами «Банка международных операций», находящегося в Швейцарии, Томас Маккитрик прибывает в Базель в свой офис, чтобы быть участником приема новой партии золота из Германии в 20-ти килограммовых слитках общей стоимостью в 376 млн долларов: их источник – переплавленные коронки, браслеты и кольца из лагерей смерти. Это уже четвертая деловая поездка Маккитрика за время воины для совещаний с немецкими коллегами. А что из этого следует? А то, что американские финансовые магнаты, прежде всего Рокфеллер, как и магнаты ВПК, обогащались за счет фашистских лагерей смерти, были заинтересованы в их существовании и «производительности». После войны Маккитрик по распоряжению Рокфеллеров становится вице-президентом крупнейшего американского банка «Чейз нэшнл». Но если бы только банки! Ведь крупнейшие американские корпорации участвовали в создании военной машины гитлеровской Германии и не оставили ее без помощи во время войны. Так, заводы Форда в Германии, во Франции и других странах, оккупированных немцами, собственность «Дженерал моторс» «Опель» всю войну выпускали автомашины для немецкой армии и авиадвигатели для люфтваффе – так кто же их будет бомбить?! Кстати, именно на заводах «Опель» выпускались двигатели для первых турбинных истребителей, нанесших англо-американской авиации огромный ущерб, так что кровь английских и американских летчиков на руках их собственных магнатов. Вальтер Шелленберг – глава контрразведки СД был одновременно… одним из директоров американской корпорации связи – знаменитой ИТТ. Поэтому-то другой директор этой фирмы через Мадрид и Швейцарию занимался отлаживанием коммуникационной системы немецкой армии. Когда американцы и англичане стояли в очередь за бензином для своих автомашин, знаменитая нефтяная компания «Стандарт ойл Нью-Джерси» через нейтральные страны снабжала немецкие танки и транспортеры горючим и т. д. Об этом сообщает в своей книге-разоблачении «Сделки с врагом» американский историк Чарльз Хайям [там же]. А теперь пропаганда Запада уверяет нас, что это Америка бомбардировками сокрушила военную мощь Германии. Иначе говоря, англичане, а позже американцы бомбили беззащитные кварталы больших и малых городов, уничтожая сотни тысяч мирных граждан. Англичане оправдывали это варварство местью за преступление нацистов, хотя было ясно, что подлинные преступники и сама военная машина Германии при этом никак не страдали, а уничтожалось как раз беднейшее население городских кварталов.

Но вот что пишет министр вооружений Германии Шпеер: «В сущности, я давно уже понял, что, если бы вместо бесцельных ковровых бомбежек противник бы сосредоточился на центрах военной промышленности, исход войны был бы предрешен еще в 1943 году». А это значит, что американские монополии тогда были врагами человечества (и остаются ими до сих пор). Сейчас этот «корпоративный коллаборационизм» американской олигархии более фундаментально, на основе огромного литературного материала и собственных изысканий, проанализирован в монографии канадского историка Жака Р. Пауэлса: «США во Второй мировой войне. Мифы и реальность» (М., Алгоритм, 2016).

Гитлер не хотел вражды с западными соседями и, несмотря на объявленную ими войну, всячески избегал реальных военных действий, желая возникшее напряжение спустить на «тормозах». Англичане первыми начали бомбардировку Германии, в том числе Берлина. Как пишет Шпеер, «даже немецкие подводные лодки заняли выгодные позиции около французского линкора «Дюнкерк» (символичное название – М. С.), Гитлер не санкционировал атаку. Только воздушный налет на Вильгельмсхафен и потопление «Атении» заставили пересмотреть его политику». Гитлер приказал произвести интенсивную ответную бомбардировку Англии. Пострадало несколько английских городов и особенно Лондон. Английским правительством и прессой был поднят страшный шум, и бомбардировки немецких городов усилились, теперь уж под законным предлогом «справедливой мести». Тем же было оправдано и уничтожение крупнейшего культурного центра Германии, да и всей Европы – города Дрездена. Произошло это 13 февраля 1945 года и эта дата не случайна. Только что закончилась Ялтинская конференция, на которой были определены границы зон оккупации Германии союзниками. Несчастье Дрездена заключалось в том, что он оказался в советской зоне оккупации и потому должен был погибнуть, чтобы его культурные ценности не достались большевикам. По официальной сводке было убито 135 тысяч человек, еще больше ранено и искалечено; в общей сложности более 300 тысяч потерпевших – цифра соизмеримая только с трагедией Хиросимы.

Мотивы военного преступления имели чисто политический характер и направлены против Советского Союза, поскольку город в соответствии с решениями только что завершившейся Ялтинской конференции включался в советскую зону оккупации Германии. С этого момента начинается массированная бомбардировка территории Восточной Германии с целью уничтожения промышленного и людского потенциала. Кроме Дрездена были до основания разрушены такие крупные промышленные и культурные центры Германии, как Магдебург и Франкфурт на Одере. За всю войну непострадавший старинный город Бранденбург (бывший славянский город лютичей Бранибор) был разрушен вместе с заводами Опеля, авиационным и сталелитейным заводами за несколько часов до прихода советских войск 1–2 мая, когда Берлин уже пал. Это уже были акты не холодной, а очень горячей войны против союзника.

Как было осуществлено это злодеяние, нам подробно и красочно поведал американский писатель Курт Воннегут в предисловии к книге «Порождение тьмы ночной» (1991). (Это, между прочим, о ЦРУ). Он в это время как американский военнопленный работал в группе своих соотечественников на городской скотобойне, и во время бомбежки отсиживался в ее подвале-холодильнике глубоко под землей и потому только уцелел. Вот что он пишет: «…Город был чудесный, весь во дворцах, как Париж, и совсем не тронутый войной. Он считался «открытым» городом, в котором не должны вестись военные действия, поскольку там не было военной промышленности и сосредоточения войск. Тем не менее, американские и британские самолеты сбросили на город фугасные бомбы. Конкретно объектов летчикам не указывалось. Целью ставилось разнести город в щепу и загнать пожарных в подвалы. А затем по наколотой фугасками щепе разбросали сотни тысяч маленьких зажигалок, ну словно семена по свежевспаханному суглинку. Потом еще раз прошлись фугасками, чтобы пожарные носа не высунули, а тут и очаги пожаров разрослись, слились в одно апокалипсическое пламя. Крупнейшее вышло в европейской истории избиение людей, кстати сказать. Ну и что с того?.. От города ничего не осталось, кроме подвалов, в которых запеклись как пряничные человечки 135 тысяч Гансов и Гретель…» Описание чудовищного преступления дано преднамеренно цинично спокойно, даже ернически, чем автор подчеркивает циничную уравновешенность англосаксонского духа (Дрезден-то – центр Саксонии). 135 тысяч женщин, стариков и детей «испечено» заживо в подвалах-душегубках! Ну и что с того? Какие пустяки! Да, германцам все же далеко до англосаксов: их крематории Освенцимов, где они сжигали покойников, просто примитив по сравнению с дрезденским аутодафе. Было разрушено все, в том числе и знаменитая Дрезденская галерея с ее Сикстинской мадонной. Правда, картины были уже вывезены и спрятаны в горах в особо оборудованной шахте, но после бомбардировки электричество отключилось, и все картины отсырели. Советские солдаты нашли их в самом плачевном состоянии. Картины отправили в Москву, реставрировали и возвратили в Дрезден, где они и разместились в восстановленном здании галереи. Кстати, по поводу перевозки картин в Москву на Западе был поднят страшный шум, дескать, русские грабят культурные ценности Германии. То, что Геринг и Риббентроп вполне официально осуществляли в рамках специально созданных учреждений вывозку в рейх захваченных на оккупированных землях СССР культурных ценностей – об этом, конечно, – молчок! Всё окей! И об уничтожении немецких культурных ценностей англосаксами с воздуха – тоже ни звука. А вот русские…

Между прочим, по поводу «классового» различия в понимании значимости предметов искусства для человечества имеется, можно сказать, исторический парадокс или «казус». Так, наш великий писатель Федор Достоевский в своем романе «Бесы» в самом неприглядном виде изобразил бывших своих соратников-революционеров, называя их бесами и считая, что эти социалисты-материалисты и Сикстинскую мадонну пустят на растопку, чтобы сварить себе похлебку. Да, в середине девятнадцатого века у нас были такие революционеры, их называли нигилистами, но социалистами их представлять было бы неверно, поскольку они опирались на теорию борьбы за существование, героя и толпы, пренебрегали человеческой культурой. Этот период господства нигилистов в революционном движении отразил в своем романе «Отцы и дети» другой великий русский писатель И. С. Тургенев, причем гораздо глубже, чем Достоевский. У него нигилист Базаров при всех его «одиозных» взглядах – личность героическая и человечная.

Впрочем, история все поставила на свои места, а бесами, уже не предположительно, а реально уничтожающими «Сикстинскую мадонну», оказались люди, девизом которых являются выбитые на каждой купюре доллара ханжеские слова: «Мы верим в Бога!» Этот девиз, однако, может быть понят и буквально, если учесть, что их реальным богом являются деньги, или иначе (и более точно) – «Желтый дьявол». Только сатанисты, ни во что божеское и человеческое не верящие, могли совершить злодеяние такого масштаба, обрушив на жилые кварталы и объекты мировой культуры «открытого города» сотни фугасных и тысячи зажигательных бомб. На один город напало 4 тыс. тяжелых бомбардировщиков. Злодеяние с военной и любой точки зрения совершенно бессмысленное. И два месяца спустя, хотя основные трассы города были расчищены, по ним трудно было проезжать – стояло страшное зловоние от разлагающихся под развалинами трупов. И было их там не 135 тыс., как считалось официально, а не менее 200 тыс. – так заявил бургомистр Дрездена, поскольку в городе находились недавно прибывшие и потому не зарегистрированные десятки тысяч беженцев из других городов, спасавшихся от бомбежек в «открытом городе».

Действительное отношение советских людей к шедеврам мировой культуры выразила искусствовед Наталья Соколова, прибывшая из Москвы для осмотра картин Дрезденской галереи, найденных в каменоломне. У нее с командующим фронтом маршалом Коневым произошло несколько смешное, но очень знаменательное препирательство по поводу способа перевозки картин в Москву для срочной реставрации и «лечения» наиболее поврежденных. Конев предложил для перевозки свой «персональный» самолет. Искусствовед, как говорят, побледнела от страха. «Сикстинскую мадонну на самолете? Да бог с вами! Разве можно ее на самолете! Человечество нам не простит, если вдруг…» (А англо-американским воздушным бандитам оно это простило?) «Это отличный самолет с опытнейшим экипажем, – ответил командующий Соколовой, не понимая ее испуга. – Я сам на нем летаю». «Но вы же маршал, а она – мадонна!» – воскликнула Соколова. Конев засмеялся: «Что верно, то верно, разница действительно есть». Вариант с самолетом был отложен, а картины в Москву были отправлены поездом. После этого в штабах фронта в сомнительных случаях отшучивались: «Но ведь я не маршал и не мадонна».

Нашим солдатам и офицерам было тогда непонятно, зачем эти, уже совершенно бессмысленные разрушения и патологическая жестокость, когда война практически завершена. «Никак не пойму союзников, что это – глупость или подлость? – возмущается герой Сталинграда генерал Родимцев, рассматривая альбом видов города Дрездена, который ему предстоит брать, и который только недавно уничтожен союзниками. – За каким лешим вот теперь, когда до конца войны остались считанные дни, так вот разбомбить, разрушить, сжечь город, и какой город?!.. Главное, зачем они исторический центр бомбили, черт их побери. Заводы – так вот они слева, целехоньки, только что не дымят. Гитлеровцам отомстить за их варварство? Так они, гитлеровцы, вот в этом загородном аристократическом районе. Тут все цело, ни одного разбитого стекла, все цветет. Нет, прямо по центру, по дворцам, по театрам, по музеям, по старинным соборам ахнули. Не понимаю, ничего не понимаю… Мне его штурмовать, а я не хочу по нему стрелять, мне этот искалеченный город жалко…» Вот здесь и обнаруживается истинный характер русского человека: генерал Родимцев, тогда ещё полковник, не только видел, но и защищал руины Сталинграда от немецких захватчиков. А теперь он жалеет немецкий город и возмущается теми, кто его разрушил. Позже, когда Дрезден был сдан немцами, маршал Конев выразил по поводу гибели города и ее виновников такое же возмущение. «А я вот все думаю и никак не могу понять, – говорил он, – зачем это англо-американцам понадобилось? Для чего? С какой целью?.. Разгранлинии были четко установлены в Ялте и Тегеране. И не им, а нам предстояло брать Дрезден. И вот эти чудовищные налеты. С военной точки зрения – это нелепость. С общечеловеческой – дикое варварство… Да, у этих руин есть над чем задуматься…» Наиболее показательно и детально уничтожение «открытого города» показано в фильме «Дрезден» прогрессивного американского режиссёра Крамера. Своё военное преступление воздушные бандиты лживо оправдывают тем, что они хотят «расчистить путь» своей армии, хотя уже на Крымской конференции было определено, что Дрезден входит в сферу военных действий Красной Армии. И тут же они ханжески сетуют, что поскольку, дескать, «Красная Армия выдохлась», ей необходима помощь. Это притом, что «выдохнувшаяся» армия к этому времени увеличила свое артиллерийское обеспечение по сравнению с Вермахтом аж в 30 раз! (см. книгу американского историка Дэвиса Глана «Русское военное чудо»), а сами они в лице Черчилля постоянно просят помочь им, усилив на немцев нажим. А почему столь кардинально должен быть уничтожен именно открытый город Дрезден? Это они тоже объясняют, лживо уверяя, что именно там находится управление германской армии, и «если этот город уничтожить, то Берлин сразу же падёт». Чудовищность этой лжи заключается в том, что всем военным было уже тогда известно, где находиться этот центр – в Цоссене под Берлином и в самом Берлине.

Следует, однако, заметить, что и этот фильм фактически является средством завуалировать участие в этом преступлении американского руководства и его военщины, свалив вину на англичан. Здесь представлены только английские военные чины не очень высокого ранга, которые не могли ставить и обосновывать подобные цели, тем более определять, что «ныне критерием двойного удара являются города восточнее Эльбы». В фильме показано действие только английской авиации… и ни одного американского самолёта! Между тем, если англичане разрушали город в ночь на 13-е, а потом на 14 февраля, то американцы это делали весь день 13-го – такое у них было «разделение труда». За двое суток на один город было сделано более 4-х тысяч (!) самолётовылетов «летающих крепостей», и сброшено не менее 10 тысяч тонн зажигательных и фугасных бомб. Вероятно, разрушения были бы ещё чудовищнее, но большая группа бомбардировщиков сбилась с курса и бомбы сбросила на Прагу. Жак Пауэлс, в цитированной выше книге, посвящает гибели Дрездена целую главу. Он считает, что инициатива уничтожения Дрездена принадлежала Черчиллю, а Рузвельт с ним просто согласился. Это маловероятно, поскольку именно Рузвельт наиболее открыто проявил ненависть к немцам, ещё ранее заявив, что немцев вообще нужно… кастрировать. А на Ялтинской конференции, как бы оправдывая предстоящее уничтожение Дрездена и других городов Восточной Германии, он заявил, что немцы должны поплатиться за произведённые ими разрушения. А главным мотивом этого преступного деяния Пауэлс считает, ссылаясь на мнение других авторов и высказывания английских и американских чиновников, желание демонстрацией мощи англо-американской авиации устрашить русских. Безнравственность поведения англо-американского руководства по отношению к гражданскому населению воюющих стран, осуществляемого ими геноцида особенно очевидна в сравнении с позицией в этом вопросе советского правительства, которую еще в самом начале войны четко определил Сталин. Он сказал командующему Военно-морского флота Кузнецову, предлагавшему нанести бомбовый удар по Берлину силами морской авиации: «Мы с самого начала войны имели хорошую возможность наносить бомбовые удары по Берлину, однако сознательно не делали этого. Не хотели лишних жертв среди гражданского населения. Поскольку фашистское командование не посчиталось с нашим гуманным шагом, – его авиация бомбит мирное население Москвы, – естественно мы вправе принять ответные меры. Ставка разрешает вам, товарищ Кузнецов, нанести удары по Берлину». Советская авиация стала бомбить Берлин, но и здесь каждому самолету была строго определена конкретная цель военно-промышленного характера и никогда жилые кварталы города.

Конечно, ученики, как это и должно быть, кое в чём превзошли учителей, но и те не плошали, и по совести сидеть бы им в Нюрнберге на одной скамье с нацистской камарильей, а не злорадствовать над побежденными (отнюдь не ими) выучениками в качестве судей. Там бы нашлось место и господину Трумэну, отдавшему приказ на совершение преступления века – бомбардировке и уничтожению в одну секунду почти полумиллиона японских граждан Хиросимы и Нагасаки. Оно превзошло по циничности и масштабу даже дрезденские крематории-душегубки. Сами исполнители сходили с ума, а вот с господина президента как с гуся вода. А ведь душегубки с автомобильными отработанными газами, которые американский обвинитель совал в нос в Нюрнберге нацистам, были уже просто устаревшей технологией убийства в сравнении с атомным оружием, примененным против гражданского населения. От стариков и младенцев даже пепла не оставалось, только тень на камнях, а оставшиеся в живых были обречены нести в себе язву разложения и мучительную смерть. Чудом уцелевшая девочка, выйдя из подвала, вместо родного города увидела дымящееся поле, а на его окраине каких-то людей в красных халатах. Приглядевшись, она упала в обморок: это оказались люди с полностью обожженной кожей. Вы не находите, господа, что в подобные халаты стоило бы одеть тех, кто приказал совершить это чудовищное, не имеющее исторического прецедента преступление? Аморальность этого преступления американской военщины усугубляется десятикратно тем, что чудовищное оружие применено к лицам, которых совершающие страшную казнь палачи даже не знают, без всякой санкции каких-либо органов, без разбора, скопом, просто так, как бы шутя.

Да, преступников юмор не покинул, и самая большая бомба, кстати, окропленная капелланом святой водицей, была в шутку названа «Толстяком» в честь Черчилля, у которого в «высших сферах» была кличка Толстяк. Для Трумэна же, обрекшего на смерть ради сугубо политических амбиций совершенно непричастных к его политике людей, из которых он ни одного не знал даже по имени, не мог им предъявить какое-то обвинение, были просто «жертвы войны». Правда, сам президент и его пропагандистский аппарат пытались объяснить это чудовищное злодеяние необходимостью сохранить жизни американских солдат. Хорошенькое и, главное, очень морально выдержанное объяснение.

Наши любители достоевщины и пропагандисты (прямо или косвенно) американского образа жизни, например, Э. Радзинский, очень часто смакуют вопрос (применительно конечно к нашей действительности): можно ли пожертвовать жизнью одного ребенка ради спасения целого мира? И ответ, естественно, отрицательный. А ведь вот, господа, ваши кумиры спасали жизнь своих солдат (они так это мотивировали), обрекая на смерть тысячи детей; отчего же вы забыли столь выразительный пример? Но в том-то и дело, что эта «аргументация» была очередной ложью, так восхищавшей Гитлера в детях туманного Альбиона и их потомках. Около одного из японских городов, выбранных в качестве запасной цели бомбардировки, находился большой лагерь американских военнопленных, что было известно американскому командованию, и, однако, в планшетах летчиков этот город остался запасной целью, так что будь над Хиросимой или Нагасаки плотная облачность в день аутодафе, тысячи американских солдат разделили бы участь японцев. Да и в Дрездене погибло много английских и американских военнопленных, о которых англо-американскому руководству было известно. Об этом пишет цитированный выше канадский историк Жак Пауэлс. Нет, сбрасывая бомбы над Японией, они целились в советский народ, пытаясь его запугать (участь Японии уже давно была решена), что, кстати, Трумэн от своих чиновников и не скрывал. Узнав об успешном испытании атомной бомбы, он заявил: «Теперь у меня будет хорошая дубина против этих русских парней» (это о союзниках, спасавших его парней в Арденнах). Как вечный символ нравственного превосходства советского человека стоит в центре Берлина монумент Победы. На выставке его образцов главным для всех казался образец с фигурой Сталина во весь рост, выполненный Вучетичем. Осмотрел образцы и Сталин. «Слушайте, Вучетич, – спросил он, – Вам не надоел этот… с усами?» И, обратив внимание на стоявший в стороне и никем не замеченный образец памятника с солдатом, державшим на руках спасенного им мальчика, сказал: «Вот этого солдата мы и поставим в Берлине на высоком могильном холме». Он и сейчас там стоит, охраняемый солдатами русской армии. Кстати, этот памятник не есть лишь некий символ, а, если и символ, то основанный на реальном факте: на одной из площадей Берлина, где шел бой, немцы убили женщину с ребенком. Ребенок был жив и плакал. Советский солдат попросил командира «сходить за мальчонком». Солдата прикрыли огнем, и он сумел вынести ребенка невредимым. Солдата позже искали корреспонденты, но так и не нашли, и герой остался «неизвестным солдатом».

Здесь высвечиваются для всего мира высокие душевные качества русского, советского человека. Ведь солдата никто не посылал, рискуя жизнью, спасать дитя чужого народа, ведущего с ним войну, принёсшего столько бед его народу, убившего столь много его детей. Он сам попросил «сходить за мальчонком», потому что ребёнку грозит гибель и его нужно спасти. И неважно, чьего он роду-племени, для него это дитя человечье – и всё! Потому его помнят и в его честь слагают стихи. Вот поэт Симон Чиковани:

Встал над Берлином победитель-воин,

Чья вера в мир светла и горяча.

Ребенка поднял левою рукой он

И стиснул в правой рукоять меча…

В глазах солдата отсвет нивы спелой,

И он стоит, бессмертье обретя,

Своей рукой, уверенной и смелой,

Перенося в грядущее дитя.

Беспринципность западноевропейского «менталитета» как проявление деградации европейской культуры. Эта беспринципность и двурушничество особенно четко проявились во время Второй мировой войны и после неё. Некоторые авторы сборника «Сталинград» (М., 1995. Перевод с немецкого) отмечают забывчивость Запада по поводу значения победы над Вермахтом под Сталинградом, и о решающем вкладе Красной Армии в разгром фашистской Германии, называя эту забывчивость «поразительной». Но вот что сообщала пресса в те дни, когда Англия еще трепетала перед возможностью вторжения «гуннов», которое, однако, стало нереально ввиду их разгрома под Сталинградом: «Войско гуннов разбито наголову… В течение шести недель русские добились тройного успеха, каждый из которых превосходит любую из побед в этой войне» («Дейли Миррор»). Не вызывало тогда и сомнения, что русские спасли Англию: «Здесь, на самой окраине Европы, где уже начинаются азиатские пустыни, несколько замечательных гвардейских дивизий и отрядов местного ополчения, ставших могучим кровоточащим сердцем России, спасли европейскую культуру… и нашу Англию» («Дейли телеграф» от 18 января 1943 г.). 10 февраля, «Дейли геральд»: «В грядущих веках школьникам всего мира будут рассказывать о Сталинграде». «Возможно, – иронизирует английский историк Филипп Белл, – но это потребует большого напряжения фантазии… За истекшее время изменилось название города. Никто больше не восхищается Сталиным, исчезли памятники ему…» Вот так, в интересах мелких политиканов с нереализованными амбициями мы сами забываем свое прошлое, что горько аукнется в будущем. А тогда имя Сталин и город его имени были рядом и у всех на устах. Еще за два месяца до окончания битвы, результат которой уже был ясен, известная английская газета «Таймс» в передовице «Мистер Сталин, а не мистер Гитлер решил судьбу Сталинграда» писала: «Четверть века назад Ленин поручил Сталину отстоять этот город (тогда он назывался Царицын), и Сталин отстоял его тогда, как отстаивает его и сегодня». Этот лейтмотив, как отмечает Белл, не был случайным, поскольку защитники Сталинграда были уверены, что Сталин с ними, здесь, на передовой хладнокровно проверяет надежность боевых рубежей. Об этой легенде писали английские газеты. А 9 февраля они почти все опубликовали интервью с маршалом Жуковым и «тот утверждал, что Гитлера разгромил Сталин, лично руководивший наступательными операциями».

Но стоит ли удивляться тому, что на Западе прочно запамятовали, кто их спас, как удивляется этому американский историк У. Кимболл: «Забывчивость» в эпоху «холодной войны» по отношению к тому, что касалось решающей роли Советского Союза в пору Второй мировой войны, была просто поразительной. Вот один лишь пример высказывания вдумчивого наблюдателя за событиями на американской сцене, каким был Деннис Броган: «Третий рейх был побежден мощью Америки» [там же]. Впрочем, и по «окончанию холодной войны» мутный поток фальсификаций не только не убавился, а даже возрос как следствие усиления информационной войны Запада против России. Теперь уже в исключительную заслугу США ставится не только победа над фашисткой Германией, но и уничтожение Советского Союза, причем обе страны рассматриваются как «два националистических братства». Да, вот некий «романист» Том Вульф (которого советник нескольких президентов США Патрик Бьюкенен цитирует как выдающегося патриота Америки) желает, чтобы в честь Америки слагали стихи. За какие заслуги? А за то, что она та страна, «которая в завершившемся веке уничтожила два варварских националистических братства: германских националистов и русских коммунистов, две орды методично рыскавших хищников, по сравнению с которыми потехой бы показались гунны и мадьяры». Вот такой уровень политического видения у современных американских «романистов» и восхищающихся их бредом людей «высокой политики». И все это не мешает им славить главного советского коммуниста Горбачева, создавать фонд его имени, дарить виллу и обещать в ближайшем будущем соорудить ему памятник. Можно бы, конечно, все это назвать потехой, если бы не было обидно за поношение мадьяр-венгров, и за американский истеблишмент, так низко павший. Ведь в то трагическое время он не был так заносчив и слагал стихи в честь победы советских коммунистов в Сталинграде и на Курской дуге.

Апофеозом восхищения англичан успехами Красной Армии и той системы, которую она защищала, было празднование в Лондоне и других городах Англии ее дня – 23 февраля 1943 года: оно превзошло все, что видела в этот день даже Москва. Как пишет тогдашний советский посол в Англии И. М. Майский в книге «Воспоминания советского дипломата» (М., 1971), британское правительство торжественно отметило 25-летие Красной Армии в самом большом зале Лондона – Альберт-холле, где присутствовала вся верхушка официальной Англии – более 10 тысяч человек. Советское посольство осаждали многочисленные делегации с изъявлением уважения и восхищения советской Россией и ее Армией. На улицах городов прошли многолюдные демонстрации с просоветскими лозунгами и плакатами, на частных домах и государственных учреждениях висели красные флаги, звучал «Интернационал» и вообще, как замечает Белл, «красный цвет доминировал гораздо в большей степени, чем этого хотелось правительству». Апофеозом праздника было красное знамя на главном святилище Англии Кентерберийском соборе, вывешенное его настоятелем, и почетный меч английского короля, который прежде чем быть врученным Сталинграду, демонстрировался почти во всех городах Англии. Передавая на Тегеранской конференции этот меч в руки Сталина, Черчилль коротко и торжественно сказал: «Великому Сталину!»

И. М. Майский, по его словам, смотрел на окружающее и невольно думал: «Как фантастична жизнь! Мог ли кто-либо четверть века назад предположить, что заправилы Сити и Уайт-холла будут торжественно праздновать день рождения Рабоче-Крестьянской Красной Армии, грозы буржуазии? А вот случилось же это!.. Воистину, в политике никогда не говори «никогда».

В послании правительства США правительству СССР летом 1943 года говорилось: «Многие молодые американцы остались живы благодаря тем жертвоприношениям, которые были совершены защитниками Сталинграда. Каждый красноармеец, обороняющий свою родную землю, убивая нациста, тем самым спасает жизни и американских солдат. Будем помнить об этом при подсчете нашего долга советскому союзнику».

Действительно, ведь говорили же – «никогда не забудем», но как быстро забыли. Ровно через три года тот же Черчилль выступит с речью в Фултоне, где будет поносить последними словами советскую Россию, ее армию и объявит крестовый поход против них. А мистер Трумэн приготовит атомную бомбу как дубину «для этих русских парней».

Следует заметить, что история и здесь повторяется. Заискивание перед спасшей их Россией очень быстро сменяется страхом, злобой и желанием её уничтожить: так было после Второй мировой войны, так было после освобождения Россией Европы от порабощения её Наполеоном. Тогда подобное поведение правителей европейских держав очень эмоционально в своих стихах «Клеветникам России» раскрыл А. Пушкин, отмечая возникшую вдруг их самонадеянность и ненависть к нам. Они уже ненавидят нас…

За что ж? ответствуйте: за то ли,

Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли

Того, под кем дрожали вы?

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?

Доморощенные наставники Гитлера. Они были у него в недалеком прошлом или прямо под рукой. Правда, идея воли к власти, будучи общеевропейской ценностью, возникла аж в четвертом веке нашей эры в неусыпных трудах Августина Блаженного, который признавал главным атрибутом Господа Бога волю, а зло считал вещью относительной, рассматривая его лишь как отсутствие добра, доказав тем самым, что дьявола нет и Бог исключительно добр, а зло – пустяк, просто отсутствие чего-то. Да, вот Паскаль так и говорит, что «Всё от Бога и потому всё благо – зло есть только невидимое нами по близорукости благо».

Эта удобная философия была через сонм непризнанных классиков немецкой философии (здесь повезло только Фихте) усвоена если не самим Гитлером, то его докторами и теоретиками – Геббельсом и Розенбергом. Всепоглощающий индивидуализм – от Фихте к Шопенгауэру, а от него к Штирнеру, завершающего путь к белокурой бестии Ницше евангелием и манифестом одинокого волка – «Единственный и его собственность» (1845 г.). Из идеи Шопенгауэра о национальной исключительности немцев (Ницше, наоборот, немцев презирал) выросла расистская теория, которая была подхвачена и конкретизирована в 1895 году Турманом и Гетше, считавшими, что к 1950 году Европой будет управлять германская раса господ. Но и здесь не обошлось без североамериканского влияния янки: Гитлер и его доктор-расист Розенберг просто повторяли расистские пассажи американского сенатора Бивериджа, называвшего американцев расой завоевателей, и о необходимости «по зову крови» уничтожения других, неполноценных рас и цивилизаций. Подобные идеи пангерманизма подкреплялись теорией жизненного пространства географа Фридриха Ратцеля, который размещал Великую Германию в «Средней Европе», включающей в себя кроме самой Германии Бельгию, Румынию, Украину и Прибалтику. Так что все было предусмотрено до Гитлера: завоевание жизненного пространства, давления на Восток, аншлюсы и аннексии, покорение и порабощение «недочеловеков» белокурыми бестиями, Вотанами по силе, Зигфридами по здоровью, с беспощадностью в сердце и с волей к власти в голове. Жестокость фашистского режима, как и сам фашизм (национал-социализм) не была случайным явлением, спонтанно возникшим из идеи одного человека и его сообщников, – она была подготовлена всей историей западноевропейского милитаризма, где, однако, всегда выделялось прусское юнкерство. Бывший немецкий полковник, командир одного из полков 6-й армии Паулюса Л. Штейдле уже после войны, все обдумав, писал: «Годы между 1914 и 1945 не раз называли новым вариантом Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.)… Параллели возникают сами собой, если вникнуть в то, какой всеобъемлющий характер приняло падение морали в это тридцатилетие. Если уже тогда, согласно с так называемой военной целесообразностью, совершенно произвольные расстрелы военнопленных и заложников, грабежи и мародерство мотивировались «правом», если целое поколение училось мыслить и чувствовать исходя из такого ложного понимания права, то удивительно ли, что следующее поколение разработало технику уничтожения всего живого, массовых убийств и выжженной земли».

Даже блицкриг, как и главные идеи плана «Барбаросса» позаимствованы из опыта прошлого немецкого Генштаба. Еще в 1905 году, учитывая печальный опыт поражения России на Востоке и убедившись в слабости ее армии (как похоже на 40-е годы), начальник Генерального штаба германской армии фон Шлиффен выдвинул идею войны на два фронта в форме блицкрига: сперва неожиданно и всеми силами сокрушить Францию, а потом, развернувшись, столь же быстро сокрушить русскую армию, окружить ее у границы и уничтожить, не дав ей «уползти» вглубь российских пространств – иначе судьба Наполеона, опасался Шлиффен, повторится, но уже немцами. Блицкриг у Шлиффена в четырнадцатом не удался, – Францию спасла русская армия, как всегда неподготовленная, она двинулась на Пруссию и, спасши Париж, сама погибла в клещах Гинденбурга. И в 1939 году Франции предлагалась та же помощь России с еще не подготовленной к войне армией, но тут антикоммунистические настроения безвольного маршала Петена возобладали над здравым смыслом: Франция была сокрушена, а Россия получила еще два года передышки. Но это уже нюансы истории, которая, однако, поразительно повторяется. А народ? Он что же безмолвствует? Нет, народ вопит, причем громче всего все в той же Германии и ничего особо нового в его вопле не слышно: все тот же националистический психоз – и в четырнадцатом, и в сорок первом, и даже в сорок третьем: Зиг хайль! Даешь тотальную войну! Хваленая европейская культура сползала с народа как шелуха, а под ней первобытный зверь и вопль – убей! Как бы обобщая такого рода «феномены», поэт Максимильян Волошин писал:

Лохматый и косматый зверь,

сойдя с ума, очнулся человеком —

опаснейшим и злейшим из зверей.

Рейх-министр военной промышленности Альберт Шпеер хорошо знал и Гитлера, и немецкий народ, поэтому правильно определил, где были причины войны. «И Гитлер, и Геббельс, – писал он в своих мемуарах, – умели освобождать инстинкты толпы и играть на страстях, тлеющих под тонким слоем приличий…. Однако с высоты сегодняшнего опыта я вижу, что на самом деле сама толпа формировала и направляла этих политиков в соответствии со своими страстными желаниями и мечтами». Да, вот даже Геббельс, выходя из Спорт-Паласа, где толпа, разогретая им, вопила «Зиг хайль! Победа или смерть!», сказал – «Это был час идиотизма!». Сейчас уже даже в западных СМИ утверждается, что гестапо не могло бы выполнять свою истребительно-преступную роль без активнейшей роли основного населения страны – каждый сосед следил за соседом и доносил на него в полицию и гестапо. В такой среде очень легко стать Гитлером и он стал. Шпенглер, давший мотив критики упадочной культуры Европы Гитлеру, не принял национал-социализма, понимая, что там нет ни национализма, поскольку Гитлер презирает свой народ, ни социализма, поскольку он как чумы боится социальной революции (это, кстати, в речи 3 июля 1941 года сказал и Сталин).

Но закат Европы, ее культуры, трансформирующийся в технотронную цивилизацию, пронизанную погоней к наживе, продолжается. Рассвет можно было ждать с Востока, и такие надежды у Европы были, но и там темно.

Очерк 5

Антинародный характер власти олигархии США

Алчность как движущая сила буржуазного общества. Во всех слоях западного и нашего общества, кроме верхнего уровня правящей элиты, всегда существовало и существует сейчас одновременно два различных представления об источнике реальной власти в этих странах. Стремление к накоплению богатства и основанной на нём власти, превосходящему даже самые широкие потребности людей, является паранойей человечества, болезнью души, беспредельной алчностью. Дело в том, что накопительство такого рода, как болезненная потребность, оказывается неутолимой и потому человек, ею обременённый, вовеки не может быть счастливым, и при всём богатстве в душе остаётся нищим и тем он несчастлив. Здравый смысл простого человека, поэтическая, литературная и философская классика с библейских времен источник власти связывает с богатством, причем совершенно четко осознавая его, отнюдь не добропорядочное происхождение, вполне единодушно осуждают и саму власть такого рода, и ее «фундамент». «Бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности», говорил Платон. Ему вторит Сенека: «Они нуждаются, обладая богатством, – а это самый тяжёлый вид нищеты». Но и подлинно бедные страдают от алчности: «Девять из десяти человек обеднели… Алчность не знает границ. Страдает дух и плоть. Увы!» – сетует ещё в 1609 году префект Нанкина. Классика в ее осуждении стяжательства глубоко усвоена просвещенной частью человечества. Но вот, однако же, вместе существует в тех же умах представление о нынешних формах правления как о демократии, т. е. народовластии, власти людей, «удаленных» от богатств.

Этот неразрешимый парадокс западные СМИ и наши нынешние и не пытаются разрешать, рекламируя способ существования богатых бездельников, их всемогущество, и тут же, ничтоже сумняшеся, заливаются соловьями о прелестях демократии, ее победном шествии по земле. Даже наши советские идеологизированные СМИ, дежурно лягнув где-то власть денежного мешка, золотого тельца, желтого дьявола, капиталистических акул и так далее, тут же бились в истерике по поводу победы не той партии или не того кандидата в президенты, которых они хотели бы видеть. Как будто хрен не слаще редьки, как будто это не очередная комедия, разыгранная правящей верхушкой для своего обывателя. Кампанию по выборам западный избиратель давно окрестил бандвагоном, т. е. балаганом и, не желая в нем участвовать, выборы игнорирует, так что необходимый процент проголосовавших от числа всех имеющих право голоса опущен до нелепо низкого уровня – 25 %, делающего уже, можно сказать, законодательно демократию фикцией. Ведь нынешние президенты, сенаторы и конгрессмены в США избираются не более чем 15–20 % дееспособных граждан, между тем они действуют от лица всего населения штата или страны. Разве ж это не фикция?! Вместе с приходом «демократии» те же проблемы возникли и у нас: тот же балаган, тот же обман, только более откровенный. Просто там за 200 лет этой самой демократии они научились лучше прятать концы в воду, хотя и у них случаются промашки.

Так кто же властвует в буржуазных странах? Американские журналисты на такой вопрос отвечают без запинки: конечно, политики и президенты через государственный аппарат. Причем, чаще всего это говорится вполне искренне: вбивая подобную чепуху в головы обывателей, большинство представителей СМИ и сами в нее уверовали, а уверенность в своей правоте заражает и тех, кому СМИ промывают мозги, хотя, казалось бы, здравый смысл и более знающие люди говорят совсем другое. Поистине в иллюзиях живем, иллюзиями пробавляемся. Власть подлинных хозяев так хорошо замаскирована, а политики-лицедеи так умело играют свои роли, что комедия внешне превращается в респектабельную драму, а реально для народа оказывается истинной трагедией бесправия и экономического рабства. Подлинный лицедей в череде американских президентов Рональд Рейган был «избран» под аккомпанемент его требования о снижении налогов. Налоги действительно были снижены, но только для крупных фирм и в Америке, как писала историк К. Хопкинсон, «Многие стали еще богаче, чем прежде, однако увеличилось и число очень бедных американцев». Конечно, закон сохранения и в экономике действует: если где прибавилось, значит, в другом месте убавилось. Но, может быть, именно при Рейгане для многих в мире стало более ясно, кто действительно стоит за спиной президента США, насколько сам он не способен принимать ответственные решения. Произошел «прокол» в давно отработанной схеме поведения должностных лиц Соединенных Штатов в отношении тех, кто в действительности осуществляет власть и определяет политику страны в принципиальных вопросах. Когда Горбачев, затеяв перестройку, решил заручиться благоволением Запада, он встретился с президентом США Рейганом в Рейкьявике, где они обсуждали действительно важные вопросы разоружения и улучшения экономических отношений двух стран. Были достигнуты далеко идущие соглашения в этих вопросах, и переговоры подходили к концу, но ночью Рейгану позвонили из США, и утром Горбачев его не узнал: тот вновь заговорил языком Макартура, а СССР опять стал империей зла, все достигнутые договоренности были объявлены недействительными. Горбачев был в шоке, журналисты тоже, а Рейган гордо улыбался, как будто только что выиграл тур новых президентских выборов или спасся от судьбы Кеннеди. Западные свободные СМИ вопрос замяли, и наши журналисты, уже начавшие «перестраиваться», пробубнив, тоже замолкли, хотя скандал был очевиден, и не воспользоваться сенсацией было бы грешно. Да, но сенсация сенсации рознь: за некоторые можно и по шее схлопотать экономически, а то и физически. Вопрос о том, кто позвонил Рейгану в Рейкьявик, и что ему было сказано при этом, вероятно, никогда не будет раскрыт, даже если разговор и зафиксирован документально, как остаются сокрытыми от взгляда всезнающих американских СМИ документы расследования убийства Кеннеди. Хотя по прошествии 20 лет после события по американским законам секретность должна была быть снята (а почему, собственно, оно вообще секретно?), однако Верховный суд США постановил продлить секретность еще на 20 лет «в интересах стабильности и спокойствия Соединенных Штатов». Известно, что следы повели в ЦРУ, но оно, будучи само подчинено президенту, не могло принять столь кардинального решения. Значит, руководству ЦРУ был дан приказ кем-то, кто выше президента, могущественнее официальной вершины государственной власти.

Та же тайна окружает и смерть Франклина Рузвельта в апреле 1945 года. Официальная версия утверждает, что он умер от кровоизлияния в мозг, но сейчас в это мало кто верит и господствует мнение, что он был убит выстрелом в затылок во время позирования художнице, писавшей его портрет. На всякий случай, если факт убийства будет обнаружен, ЦРУ, дабы обвинить в нём русских, подставило Рузвельту русскую художницу. Разрывная пуля разрушила лицо и потому с президентом прощались при закрытом гробе. Подобная версия очень аргументированно излагается во многих статьях и книгах, об этом пишет уже цитированный выше Патрик Бьюкенен, хотя он, конечно, сторонник официальной версии. Впрочем, о том, кто и по чьему приказу убивает высокопоставленных и просто известных (и совсем неизвестных) лиц без обиняков, сообщает окружной прокурор Нового Орлеана Джимми Гаррисон в интервью журналисту газеты «Фри пресс». Сообщение было сенсационным, но «свободная пресса» США почему-то как в рот воды набрала, а почему – это видно из разоблачительного характера откровений прокурора.

Журналист: Какие параллели, если они имеются, существуют между убийствами Джона Кеннеди, Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди?

Гаррисон: Нет никакой «таинственности» в том, что происходит. Я думаю, что большинство людей в стране чувствуют это, хотя ловкая служба новостей делает вид, будто «таинственность» – самое лучшее из слов и больше беспокоится не о чем… С осени 1962 года Джон Кеннеди возглавил революцию против холодной войны. Контрреволюция убрала Кеннеди при помощи операции, организованной ЦРУ. Контрреволюция продолжается, вот и все. Они уничтожают каждого руководителя одного за другим, которые выступают против системы военной власти в США… В основе всегда одинаковая техника – обязательно «убийца-одиночка». Прокурор Орлеана без обиняков определил, кто властвует в США – «система военной власти». При встрече с Горбачёвым в Швейцарии, Рейган на его предложение мер по улучшению отношения между двумя странами с горечью признался, что сам он этих вопросов решить не может, и наш генсек выразил ему по этому поводу соболезнование.

Так что же это за правитель, власть которого выше президента – «избранника народа»? Ответ на этот вопрос можно найти даже в американской научной литературе и публицистике, причем не только в персоналиях, но и в методах реализации сверхуправления. Правда, здесь везде идет речь лишь о правящем классе и некоторых его представителях, непосредственно высветившихся в коридорах власти, власти «легальной», конституцией обусловленной. О «запредельной», сверхконституционной власти речь если и идет, то только научно-теоретически, без персоналий и показа конкретных механизмов ее реализации. Так, профессор университета штата Флорида Томас Дай в книге «Кто правит Америкой? Годы Картера» (1979), отмечал, что политическая власть прямо связана с властью экономической и от нее зависит, а управление экономикой сосредоточено в руках хозяев и управляющих 100 корпораций, владеющих более 55 % всех богатств страны. На долю других 2 миллионов американских фирм приходятся остальные сорок процентов, причем, концентрация богатств все возрастает, мощные корпорации поглощают малые фирмы, и здесь ни о какой свободной конкуренции не может идти речь. Пятой частью всего производственного потенциала страны владеют всего пять крупнейших корпораций, которые, в конечном счете, решают, «что, как и сколько будет произведено, какова будет себестоимость произведенного, сколько человек и кто именно будут заняты на производстве, какая у них будет зарплата». Они определяют, как будут распределяться товары и услуги, какая технология получит развитие, какие будут размеры прибыли и как она будет распределена и т. д. Где же здесь место для конкуренции и свободного рынка?

Однако над всей этой пирамидой экономической власти возвышается власть финансового капитала, банков, без кредитов которых даже самые мощные корпорации существовать не могут. Их в США много – более 13 тысяч, но только три из них владеют пятой частью всех финансов Америки, они наиболее устойчивы, надежны и кредитоспособны, а потому вся экономическая жизнь великой страны вращается вокруг них, а более всего вокруг самого влиятельного банкирского дома Рокфеллеров. И Белый дом со своей пирамидой государственной власти стоит у подножия этого дома, который подпирается несколькими кланами других финансовых и промышленных магнатов. И это, отнюдь, не фигурально, поскольку надправительственный орган, созданный Дэвидом Рокфеллером, так называемая Трехсторонняя комиссия, являющаяся наследницей первого «мирового правительства» – «Консорции», возникшего еще в 1913 году, регулярно собирается для координации экономических и политических действий стран Америки, Европы и Японии, причем, первым исполнительным директором «комиссии» был назначен по рекомендации Рокфеллера антикоммунист, антисоветчик и русофоб Збигнев Бжезинский.

Журнал «Форбс», считающий себя «рупором капитализма», поместил в 1982 году список 400 богатейших людей Америки, которые по убеждению издателей и правят страной. При этом журнал жалуется, что не смог заполучить несколько фотографий и хоть какие-либо более и менее подробные сведения о них. Большинство просто отказалось разговаривать с журналистами. Как, например, выглядит миллиардер Марс, возглавивший крупнейшую в мире компанию по производству кондитерских изделий, никто не знает. Правда, так ведут себя лишь «серьезные люди» Америки, капитал которых давно укоренился в стране, они обладают огромными связями и не боятся никаких потрясений, считая себя ее фундаментом и солью. Они действительно являются подлинными властителями Америки, да и не только ее, и потому могут и должны оставаться в тени – таково одно из условий их власти, таковы правила игры в условиях «демократии». Да, вот и активный защитник западных «ценностей», американский журналист и политолог, Николай Злобин в книге «Противостояние: Россия – США» (М., 2009, перевод с англ.) пишет, имея в виду бандвагон по выборам Буша-младшего, что тогда «Белый дом находился под давлением национальной бизнес-элиты». Как будто в другие времена бывает как-то иначе! Еще лорд Бенджамин Дизраэли писал: «Миром правят совсем не те люди, которых считают правителями те, кто никогда не заглядывал за кулисы». Более конкретно об этом пишет Андре Ардле: «За сменяющими друг друга правительствами чувствуется присутствие определенных сил, которые, собственно, и правят… Рядом с официальными министрами существуют организации, власть которых превышает нередко власть формальных министров». Глупые нувориши, только недавно дорвавшиеся до богатства путем спекуляций на бирже или на военных поставках, на аферах с нефтяными участками (так сделал свое состояние экс-президент Буш-старший), ведут себя нахально, хвалясь своей «удачей» и выставляя напоказ свое богатство. «Вакханалия имущих» буйствовала в Вашингтоне, да и во всей Америке в период правления администрации Рейгана, как никогда в истории США, администрации, насыщенной (поголовно) миллионерами, такими же нуворишами, как и сам Рейган. Старая буржуазная аристократия осуждала это буйство, поскольку самонадеянные «выскочки» ломали демократическую игру, высвечивая подлинных хозяев Америки, да и всех буржуазных стран. «Нынешнее правительство откровенно является правительством богачей», – писал Р. Надер в книге «Правящий класс Рейгана» (1982). Высветив основных участников «вакханалии имущих», Надер делает вывод: «Те, кто управляет совместно с президентом федеральным правительством, принадлежат, в основном, к деловому миру. Они рассматривают государство как инструмент, служащий максимальному обогащению частного бизнеса». Знал или нет Надер «классическое» определение буржуазного государства, но он здесь почти буквально повторил Ленина.

Значит ли, что только правительство Рейгана было инструментом власти богачей? Конечно, нет. Вот «скромный» президент Джимми Картер с имиджем богобоязненного арахисового фермера, популиста и «защитника бедняков». Но его помощник Ч. Кирбо мог успокоить Генри Форда III (короли!), будучи с шефом у него на приеме, что «когда Джимми станет президентом, бизнесменам будет очень хорошо. Джимми хочет создать справедливую налоговую систему (а разве она не справедлива?). Но он сам бизнесмен и любит делать деньги. А когда он их делает, то предпочитает сохранить их». Кому служит американское правительство, в том числе президент, совершенно откровенно высказался и Джордж Буш в своей автобиографии «Глядя в будущее» (1989), как бы между прочим сообщив, что, получив государственный пост, любой чиновник не должен забывать тех, кто способствовал ему в этом и обеспечить будущие успехи благодетеля, т. е. те фирмы и лица, кто внес вклад в его выборную кампанию. Но не все так думают. «Остаточный догматизм, который у нас отнюдь не исчез, нашептывает, что буржуазный политик способен лишь защищать интересы своего класса, и это главное и принципиальное, а подробности уже ни к чему, если не от лукавого». Процитированные слова принадлежат уже Геннадию Герасимову, написавшему послесловие к автобиографии Буша. Он, как бы споря с самим президентом США, да и наиболее серьезными критиками его правительства в самой Америке, считает, что оно все же служит не буржуазии, а всему американскому народу, что иные представления и есть лишь «остаточный догматизм», а всякие факты, их подтверждающие, как раз «от лукавого». Если сам Герасимов не лукавит, а искренне верит в то, что говорит, то ясно, что он находится в плену иллюзий, навеянных политической маниловщиной Горбачева и его «нового мышления». И поведение Рейгана в Рейкьявике должно было бы убедить и Горбачева, и Герасимовых, что факт службы американской, да и любой другой государственной администрации Запада своей финансово-промышленной олигархии есть очевидная истина. Утверждение же об их «народном представительстве» оказывается даже не иллюзией или лукавством, а преднамеренным обманом продажными СМИ и «объективными» историками населения своих стран.

Механизм и структура власти правящей олигархии «демократических» стран. Главный принцип бытия, сущность и условие сохранения «демократии» со времен ее рабовладельческой формы был и остается обман, ложь, представленная в качестве истины, черное, выданное за белое, безобразное, названное прекрасным. Само понятие демократии есть логический нонсенс, противоречие себе, несуразица. Народ по сути своей и по определению есть та большая часть населения, которой управляют, и сам собой он управлять не может, если, конечно, не понимать под управлением любую легитимную форму власти, в том числе диктатуру правителя или группы лиц, принятую основной массой населения. В этом случае любая форма правления оказывается демократией. Но нет. Демократией они называют только «представительную» власть, избранную большинством в процессе такого ритуала, как голосование, ставшего уже для приверженцев «демократии» сакральным, священным. Здесь мажоритальная система выборов, используемая и в шайке бандитов, злонамеренно отождествляется с властью народа.

Как выдвигался «представитель» демоса, и как создавалось большинство, голосовавшее за него, мы уже знаем: отец всех плебеев, патриций, претендующий на власть, покупает этих клиентов тем, что подкармливает их, а вместе с ними и философа-софиста, который или сам докажет толпе на площади, что претендент есть самый достойный из достойных, или научит, как это сделать ему самому. Рост количества нуворишей, жаждавших быть всенародно избранными, привел к небывалому росту числа учителей-софистов, учивших мудрствовать лукаво. На Востоке и в Древнем Израиле эту функцию выполняли «пророки», которых (даже если судить по Библии) были тысячи. Теперь эту роль в буржуазном обществе выполняет сонм адвокатов, судей, «объективных» историков и закупленные с потрохами представители средств массовой информации. Каждый уважающий себя буржуа сейчас имеет своего адвоката, задача которого заключается в том, чтобы подсказать хозяину, как обойти закон, а если тот все же попадется с поличным, то с пеной у рта доказать в суде, что его хозяин чист, аки голубь. И доказывают, причем, главное здесь – достаточно ли у «промахнувшегося» босса зеленых, грюндиков, чтобы подкупить суд и свидетелей.

Но откуда патриций брал средства, чтобы кормить клиентов и учителей-софистов? Конечно, от народа, который состоял из рабов и свободных хлебопашцев и к власти не имел никакого отношения, поскольку в выборах не участвовал. А что касается идеи использовать ложь во спасение престижа нуворишей, накопивших богатство прямым грабежом на большой дороге, обманом в торговых сделках или взяточничеством судей и сборщиков налогов, то до этого додуматься было не трудно: торговля, на основе которой богатели государства-полисы (их явные и тайные правители), всегда строилась на обмане, поскольку продавец хочет продать подороже, а покупатель купить подешевле. Для этого продавец-купец расхваливает свой товар сверх всякой меры, а покупатель доказывает, что он у него гнилой. В общем, все хороши, но от этого в человеческое общежитие как зараза проникает всепоглощающая ложь, а мораль и нравственность оказываются на задворках загнивающей культуры и еще теплится лишь в умах непритязательных поэтов и мудрецов, вроде Сократа, за что «демократическая» общественность и предлагает им чашу с ядом, а теперь вот гильотину или электрический стул. Лживая божба купца на рабовладельческом рынке сейчас выросла до всепроникающей рекламы, торговой или политической, где любой суррогат или экологически отравленный товар оказывается золотым, королевским, суперзвездным и т. д. Что же касается политической рекламы, то она побивает все рекорды лжи торговой, поскольку не только, как правило, предлагает гнилой «товар», но по существу и не товар вовсе, а его муляж, подставку. Истинный же властитель остался в тени своего никому из обывателей-избирателей невидимого града Китежа. Он смотрит, посмеиваясь, на этот балаган, поскольку уже давно избрал нужную пешку в исполнители воли его босса. Но ложь буржуазного общества еще не цель, а лишь средство ее достижения, а то, к чему оно стремится, хорошо известно – нажива, обогащение любым путем, и этот путь – путь лжи и обмана, прямого или косвенного грабежа. И его принцип – война каждого против всех вместе или порознь. Говорят, что здесь действуют волчьи законы, но не нужно обижать этих суровых, но честных животных: законы их общежития строжайше соблюдаются, у них нет института лжи, средств массовой информации, адвокатов и мафии.

Впрочем, в живой природе модель буржуазного общества, особенно близкого к североамериканскому, имеется. Это некоторые закрытые водоемы, где в биоценозе, т. е. живом сообществе господствует лишь один вид рыб: хищная щука или окунь. Экологическая или пищевая пирамида здесь построена так, что исходный поток энергии, движущийся наверх пирамиды, начинается с мальков, которые еще не в состоянии поедать своих собратьев и поэтому питаются тиной и всякими там инфузориями. А вот их поедают старшие братья двух-трехлетнего возраста, тех соответственно поедает более старшее поколение и так далее, до самых крупных хищников наверху пирамиды. Стало быть, здесь есть «трудящиеся» мальки, средний слой хищников, «элита» и «неприкосновенные» – правящая олигархия, которых уже никто не ест, если, конечно, они сами друг на друга не кинутся в эпоху кризиса (мор у мальков или в «среднем» слое). Случается, что удачливый рыбак вытаскивает в таком озере чудище о двух хвостах, с одной головой посередине. Оказывается, что это один хищник, не рассчитав силы, заглотал другого и подавился.

Конечно, структура этого биологического сообщества, называемая биологами каннибалистическим, соответствует буржуазному обществу лишь в принципе отношения слоев и потока энергии, то бишь капитала, являющегося символом энергии мышц рабочего или серого вещества интеллигента-труженика. Здесь живая масса и запас энергии в ней соответствуют размеру недвижимости и счета в банке, чем и определяется социальный вес его владельцев, тот уровень, который он занимает в этом лучшем из миров. Что он лучший, в этом можно не сомневаться, поскольку об этом прямо заявляет известный пропагандист американского образа жизни Карл Поппер. В своей двухтомной книге «Открытое общество и его враги», предназначенной, прежде всего, для того, чтобы убедить в этом нас, россиян, и опубликованной в 1992 году, где он так и пишет: «…Еще раз повторяю: открытые общества, в которых мы живем сегодня, – самые лучшие, свободные и справедливые…» Вот так. Но этого мало: капитализм, оказывается, выдумали Маркс и Ленин. Поэтому слово капитализм он везде берет в кавычки, заявляя, что он «нигде и никогда не существовал (выделено Поппером) на нашей прекрасной планете Земля – он реален не более чем дантовский АД».

Ну ладно, не будем ссылаться на Маркса-политика, описавшего не только ад первоначального накопления капитала, но и давшего теперь уже классическое определение ему, показав, когда и какая сумма денег становится капиталом и может давать прибыль (это-то усвоил любой грамотный бизнесмен). Но куда деть те же ставшие классикой книги Диккенса, Золя, Гюго, описавших ад рабочих трущоб и работных домов, романы Бальзака, живописующего алчность Ковиньяков и Гобсеков? Впрочем, можно найти свидетелей и гораздо ближе к истории капитализма США, например, Теодора Драйзера, Джека Лондона. А если опираться на науку, то современник и соотечественник Поппера Р. Мертон поспорит с ним по поводу «прелестей» современного капитализма США. О разрушающей общество алчности и жажде наживы он говорит сухим языком науки социологии: «Характерное для Америки придание чрезвычайного значения денежному успеху и культивирование честолюбия у всех, приводит, таким образом, к возникновению преувеличенных тревог, враждебности, неврозов и антисоциального действия» (Социальная структура и анемия. В кн. Социология преступности, 1966).

Денежный успех и личное честолюбие в Америке, да и вообще на капиталистическом Западе, считаются не только само собой разумеющейся основой бытия этого общества, но и единственным источником социального прогресса. Так, даже такой достаточно суровый критик политики США, как сенатор Фулбрайт с некоторой гордостью констатирует, что «нашу (американскую) экономику движет человеческий дух к приобретению, а политику – человеческие амбиции». Ему не кажется сомнительным проповедуемый им эпикуреизм Запада на фоне нищеты Востока: «Только в условиях материального достатка и политической демократии, что характерно в настоящее время для большинства стран Запада, человеческое общество может и готово отказаться от сурового аскетизма прошлого, который еще господствует в большинстве стран Востока. Только сейчас оно готово взять на вооружение философию, суть которой состоит в том, что жизнь, в конце концов, коротка, и нет никакого греха в стремлении насладиться ею». Хотел того или нет, но в этих двух фразах американский сенатор выразил все лицемерие философии западного (да и восточного) буржуа. У него получается, что западные «общества» в прошлом, а восточные – и по сей день не просто бедные или нищие, а сами сохраняют «суровый аскетизм», от которого, видите ли, можно отказаться. Софизм опытного политика заключается в том, что он – понятие нищеты или бедности «общества», т. е. народа, которые и прежде, и теперь чаще всего объясняются безмерной эксплуатацией собственной элитой или чужеземным захватчиком, а то и тех и других вместе, заменяет понятием аскетизма. Обычно человек принимает его добровольно под влиянием религиозных или философских воззрений. От нищеты и бедности народ всегда готов отказаться, но не может, аскет же – йог, дервиш, монах, отшельник – может отказаться от надуманного аскетизма, но не хочет, – в этом их (при внешнем сходстве) прямая противоположность. И, конечно, сенатор Фулбрайт знает это различие, но преднамеренно, из политических и идеологических соображений смешивает эти понятия, делает вроде бы невинную подстановку. Но она не невинна, она отражает классовый интерес господина сенатора.

Фулбрайт не мог не знать, что ни западная, ни восточная элита никогда не отказывали себе в удовольствии «насладиться жизнью», даже не думая о том, долговечна она или коротка; просто у них есть такая возможность. А вот у народа ее нет, и потому он и не может отказаться от «сурового аскетизма». В том числе та часть американского народа, которая по официальной статистике живет за «чертой бедности», а за этой чертой находится 15 % населения самой богатой страны в мире. В соседних же странах, ограбленных США (этого и Фулбрайт не скрывает), уже только 15 % жителей позволяют себе придерживаться эпикурейства и гедонизма. И на здоровье бы, если это было не за чужой счет, за счет тех, кто об Эпикуре и не слышал, а если и слышал, то быть его последователем ему не по карману. Этих бедняков и нищих Фулбрайт и Поппер пытаются обмануть извечным обманом, граничащим с насмешкой. Да, как у поэта и сто лет назад:

Они войдут и разбредутся,

И взвалят на спины кули.

И в желтых окнах рассмеются,

Что этих нищих провели.

Карл Поппер, похоже, смеется и над нами, пытаясь представить в розовых красках капиталистическую «реформацию» в нашей стране: «Много доброго, прекрасного и самоотверженного делается сегодня не только здесь, на Западе, но и в России». С тех пор, когда это было написано, прошло всего несколько лет, но их хватило, чтобы убедиться, что капитализм ведет к «мерзости запустения», безработице, обнищанию трудящихся, распаду социальной структуры, разложению культуры. Об этом красноречиво свидетельствуют не только патриотически-настроенные россияне, но и беспокоящиеся за судьбы западного мира европейцы, например, уже цитированный итальянский журналист Д. Кьезе. Он без обиняков заявил, что безобразия, творящиеся в России, есть зеркальное отражение процессов на капиталистическом Западе, который и перемалывает былую мощь России, созданную за 70 лет советской власти. О разграблении России нуворишами-прихватизаторами и их покровителях и пособниках из мафиозных джунглей Кремля пишет американский публицист Павел Хлебников в книге, которая так и называется «Крестный отец Кремля Борис Березовский или История разграбления России» (М., 2001). В качестве характеристики того, что сейчас делается «доброго, прекрасного и самоотверженного… в России», автор как аналогию подобных явлений на Западе приводит слова поэта Уильяма Батлера Йитс:

Все рушится, основы расшатались,

Мир захлестнули волны беззаконья:

Кровавый ширится прилив и топит

Стыдливости священные обряды.

У добрых сила правоты иссякла,

А злые будто бы остервенились…

Ширящийся кровавый прилив и остервенение злых проявились и на судьбе самого Павла Хлебникова – он был убит этими остервенившимися злыми.

Ставя в кавычки и отрицая существование когда-нибудь и где-нибудь такого явления, как капитализм, Поппер не находит, что возразить против самых существенных признаков капитализма, таких, как частная собственность на средства производства, наличие рынка сбыта и «свободной конкуренции». Он все сводит к тезису об обнищании трудящихся, которого, дескать, нет, а потому нет и капитализма. Империализм же развитых капиталистических стран, позволивший за счет ограбления зависимых стран улучшить положение своих рабочих и тем самым снизить накал их борьбы за уничтожение капитализма, Поппер считает выдумкой, лишь «изобретением вспомогательной теории» (Лениным). И тут же нам сообщает, что империализм все же был, но «либо сгинул, либо отказался от своей роли эксплуататоров других народов». (С логикой-то у этого философа тоже проблемы.) Значит, империализм был и есть, но лишь отказался от своей функции грабежа. Но зачем же он продолжает существовать и чем теперь занимается? Вероятно, благотворительностью. И народы Панамы, Венесуэлы, Доминиканской республики, Гранады, Чили и Вьетнама в этом теперь совершенно уверены.

Открыто-империалистический характер политики олигархии США. После доктрины Монро (Америка для американцев) и эпохи «изоляционизма» (хорошенькая изоляция – господство на двух континентах обеих Америк), США «открыли» для себя (силой) ту часть мира, которая поддалась их «открытию». Потому-то Поппер с такой настойчивостью и пытается заменить почему-то все же неприятное ему слово «капитализм» понятием «открытое общество». В этой связи биомодель капиталистического общества в виде замкнутого одновидового сообщества хищников-каннибалов должна быть дополнена моделью открытого бассейна, когда, например, два изолированных озера, в одном из которых господствуют только щуки, а в другом – окуни, оказываются соединенными каналом или ручьем. В этом случае щучье озеро можно именовать «открытым обществом», поскольку оно непременно «откроет» озеро окуневое и будет там господствовать, так что уровень «неприкосновенных», т. е. самых крупных хищников-окуней тоже станет добычей хищников-щук. Понятно, что в капиталистическом сообществе, где две или более наций окажутся в таком открыто-империалистическом отношении, установленном путем военной или экономической экспансии, живая масса отдельных хищников-рыб будет соответствовать «весовым категориям» капитала хищников-капиталистов. Причем, очевидно, что и «малькам» щук тоже кое-что перепадет от соседей окуней, поскольку они будут в состоянии пожирать их икру и мальков. Так что здесь модель и прототип в принципе совпадают один к одному. Отличие этих двух сообществ будет заключаться разве что в том, что у рыб, в отличие от хомо сапиенс, не будет защитников-адвокатов и таких вот моралистов, как Поппер, и в этом отношении оно будет честнее и «открытее», чем общество буржуа.

Конечно, под открытостью современного капиталистического общества Поппер понимает не только его экономические взаимосвязи с внешним миром, но и, главным образом, «информационную открытость», основанную на «свободе печати». Буржуазная свобода печати, однако, является такой же фикцией, как и само понятие демократии: прямая цензура здесь просто заменена цензурой экономической, и один обман – лживая реклама – становится условием другого. «Свободная печать» жестко зависит от рекламодателей, их денег: буржуазные СМИ более чем на 90 % обеспечивают свое существование за счет средств, поступающих от рекламы крупнейших фирм, и те диктуют, что говорить, что печатать, что демонстрировать. Да и хозяева издательств и телестудий не последние сошки в мире бизнеса, и потому их редакторы верно служат этому миру и ничему кроме него. И главная их идеологическая задача вовсе не в том, чтобы открыть глаза публики на сущность механизма власти капитала, а наоборот – замаскировать его демагогией о демократии, народоправства, чем такие как Поппер только и занимаются.

Способы и формы прикрытия власти сверхбогатых собственников. Власть промышленно-финансовой олигархии, механизм её власти сокрыты за целым рядом ширм не только идеологического, но и организационного порядка. Прежде всего это, конечно, конституция, которой защитники буржуазного строя потрясают каждый раз, когда требуется доказать демократичность их системы правления. Причем, одной из самых демократических конституций признается американская. Между тем, изначально конституция США была сформирована как основной закон рабовладельческого государства, и в ней не было даже свода законов о правах граждан: «билль о правах» появился под давлением средних слоев американского общества того времени гораздо позже, аж как 14 поправка к конституции. Рабовладельческий характер Союза североамериканских штатов подтвердил его Верховный суд перед самой гражданской войной, приняв постановление о неконституционности любого закона, ограничивающего рабовладение. Парадоксы «демократии» начинались уже с первых шагов борьбы за независимость английских колоний от метрополии, поскольку главными ее инициаторами были плантаторы Юга, а такой отец Союза, как полковник Джордж Вашингтон, был крупным плантатором-рабовладельцем. Поэтому-то негры-рабы бежали из «демократических» штатов к англичанам-монархистам, которые первыми запретили рабство (в США оно процветало еще более полувека).

Основой конституции Соединенных Штатов Америки был и остается принцип частной собственности, которая «священна и неприкосновенна», представляет собой основу свободы личности. Но это значит, что чем более богат человек, тем он свободнее и, наоборот, а, стало быть, погоня за наживой, в которой по конституции все равны, есть бег к неравенству, которое в этом случае будет неизбежно расти. Поэтому тогда и возник афоризм: «Мы равны в праве становиться все более неравными». Понятно, что вместе с ростом фактического неравенства как шагреневая кожа сокращается и формально провозглашенное политическое равенство. Но почему собственность священна и неприкосновенна, кто это придумал и навязал подобную формулу обществу? Конечно же сами богатые, которые стремились свои богатства не только сохранить, но и приумножить. В этом вопросе уже на американской почве столкнулись давние представления о собственности француза Жанн Жака Руссо и англичанина Джона Локка.

Создатель американской Декларации независимости, истинный демократ Т. Джефферсон был склонен к эйфории первых шагов рвущейся к власти буржуазии под лозунгом «Свобода, равенство, братство!». К идее собственности он относился сдержанно, не считая ее священной и неприкосновенной. Джефферсон придерживался точки зрения Руссо, что собственность возникла не на основе естественного права, а путем ее захвата сильным. Современное право собственности, прежде всего на землю, возникло тогда, когда кто-то первый, достаточно сильный и нахальный огородил участок земли и сказал: «Это мое!». Поэтому-то в Декларации независимости право собственности не однозначно с «неотъемлемым правом, к числу которых относится право на жизнь, свободу и стремление к счастью». Но уже в федеральной конституции возобладала английская идея естественного права собственности, впервые наиболее четко сформулированная философом Джоном Локком. Если право «естественное», то оно извечно, установлено самим Создателем и потому священно и неприкосновенно, и в этом весь фокус полемики вокруг естественного и общественного права. Но кто же прав? Конечно, Руссо и Джефферсон. Любое право, в том числе и на частную собственность, возникает лишь на определенной ступени развития человеческого общества, а на первых порах господствовало не право, а традиции и табу, которые частной собственности не предусматривали попросту потому, что ее еще не было. Право и возникает вместе с частной собственностью, но к ней не сводится. Вероятно, понимая шаткость своих позиций в обосновании незыблемости права частной собственности как священной, от Бога данной (им достаточно было присмотреться к жизни соседних индейских племен, чтобы убедиться, что у них еще нет частной собственности, а, стало быть, она и не извечна), отцы федеральной конституции Соединенных Штатов идут в ней на софистический подлог, расширяя понятие частной собственности до собственности вообще, т. е., научно говоря, совершают ошибку (преднамеренно) подмены тезиса. В широком смысле собственность включает в себя несколько ее видов, один из которых – личная собственность, которая, наряду с общественной действительно существует в человеческом сообществе изначально. Но не эти формы интересуют отцов федеральной конституции США, а только одна – частная собственность, собственность на землю и средства производства, как условие дальнейшего обогащения, а, следовательно, и эксплуатации, ограбления других в процессе «свободной конкуренции». Если отбросить все красивости фраз и смягчающие острые углы словеса, то по существу речь у них идет о праве быть независимым хищником, о праве сильного, основой и символом которого является частная собственность, ее размеры. В этой связи вне конституционного права оказались не только рабы, но и сервенты. Сервенты составляли большинство населения колоний и штатов, являясь не имеющими права собственности, зависимыми от властей переселенцами (практически «временные рабы»). Обосновывая их бесправие, один из «отцов конституции» заявил, что «невежественным и зависимым людям можно доверять общественные дела не больше, чем детям».

Соединенные Штаты Америки, таким образом, конституционно и по существу формировались богатыми для богатых. Недаром первая подпись под Декларацией независимости принадлежит «королю» бостонских купцов-контрабандистов Джону Хенкоку, а первый президент, не обладавший крупной собственностью, выходец из фермеров-бедняков и потому пытавшийся облегчить их судьбу, Авраам Линкольн в результате заговора богатой верхушки Севера и Юга был убит. Да и сам факт малочисленности жертв Гражданской войны в США, сравнительно, конечно, с революциями в Европе, отсутствие репрессий со стороны враждующих сил говорят о верхушечном характере борьбы: массы были вовлечены верхушкой преднамеренно и не понимали толком, за что они воюют. Богатая же верхушка Севера и Юга воевала за право господства друг над другом, причем большие претензии на это были у более богатых и лучше организованных северян. Южане же оказались в этом вопросе более «демократичными», настаивая на конфедеративном устройстве Соединенных Штатов и праве выхода штата из Союза, борясь вместе с тем за сохранение рабства.

Но вопрос о рабстве или его отмене все же не был главной причиной войны, хотя для северян он давно назрел экономически, поскольку мешал развивающейся промышленности создать рынок рабочей силы (рабский труд и машины были несовместимы). Более простой труд на плантациях табака и хлопка оправдывал рабство на Юге, и потому южане стояли за его сохранение. Это было важным экономическим противоречием правящей верхушки Севера и Юга, хотя для большинства свободного населения страны и эта проблема была малопонятна. Поэтому-то навстречу потоку негров, бегущих с Юга через северные штаты в английскую колонию Канаду, еще более мощный поток мелких фермеров и безземельных крестьян двигался на Юг, на свободные земли, чтобы избежать службы в армии северян. В этом смысле Гражданская война в Северной Америке была в значительной степени большой разборкой правящей элиты этой страны, отсюда и несхожесть ее с гражданскими войнами на европейском континенте.

То, что конституция есть лишь ширма для сокрытия реальной власти в стране, понимают и многие западные учёные. Так на конференции СИБА в Лондоне (1963 г.) известный биолог Алекс Комфорт заявил: «Несмотря на нашу готовность подписаться под программой, содержащей такие понятия, как свобода, равенство, братство, – ни одна страна не жила по своей конституции. Если бы Америка, как и Россия, жили по своей конституции, они были бы самым прекрасным местом для обитания» (203). В чём же причина такого положения вещей? На это отвечает другой участник этой конференции – Дональд Маккей: «Подобно доктору Комфорту, я очень обеспокоен тем, что мы не имеем никакой защиты от политиканов, вооружённых управляющей властью, в результате которой они привлекают на свою сторону большинство голосов, не неся при этом никакой ответственности за свою деятельность» (там же). Поэтому то, не менее важной ширмой, чем демократическая конституция, для сокрытия власти финансово-промышленной олигархии в США является институт выборности лиц, претендующих на заседание в Конгрессе и Белом доме, т. е. в законодательных и правительственных органах. Этот институт и выдается за основу и главный признак демократии, народоправства в США. Этот же институт оказывается и главной головной болью, ахиллесовой пятой власти господствующей элиты, поскольку чреват случайностями и требует больших усилий и средств для проведения через него нужных лиц. Фиктивно-формальный характер выборов, как уже отмечалось, давно стал очевиден для большинства населения «демократических» стран, и потому оно в основной массе их попросту игнорирует и к урнам приходит, несмотря на все усилия СМИ и самих кандидатов, их выборных комитетов не более 25–30 % от числа всех избирателей. Потому власти и вынуждены были снизить потолок минимального числа избирателей, принявших участие в голосовании до 25 %, что делает сами выборы уже вполне официально фикцией. Здесь уже не может быть никакой речи об избранных как представителях народа, если за них голосовало всего лишь 15–20 % избирателей. А между тем они далее действуют, якобы, от всего народа. Разве ж это не обман?

Поскольку Верховный суд США наиболее часто сталкивается с нарушениями и преступлениями в сфере мажоритарной выборной системы, как и во всех других областях жизни страны, то именно верховные судьи наиболее часто и откровенно заявляют о несовершенстве механизма реализации провозглашенной демократии. Так, судья Уильям Бреннан в 1985 году, выступая перед студентами колледжа, заявил: «Мажоритарные процессы управления могут показаться привлекательными, однако, в общем и целом они не работают». А это значит, что «в общем и целом» не работает и американская демократия (как, впрочем, и любая другая). Здесь софизм буржуа заключается в отождествлении власти народа с мажоритарным способом избрания управленца, кто бы это ни был – президент фирмы, страны, атаман разбойничьей шайки или вор в законе. Хорошим примером «эффективности» мажоритарной системы выборов является победа в Австралии, являющейся фактическим доминионом Англии, австралийских лейбористов, более «крутых» социалистов, чем их английские собратья. Так вот: губернатор, ставленник английского монарха и глава австралийского государства тут же распустил вновь избранный парламент и назначил новые выборы. После оголтелой антилейбористкой пропаганды лейбористы оказались в парламенте в меньшинстве. Теперь уже мажоритарность сработала, как им надо!

Дело, однако, не столько в том, что конгрессмены, сенаторы, судьи и губернаторы избраны лишь одной шестой частью населения, а в том, почему эта шестая часть проголосовала именно за них? Здесь «зарыта собака» всего вопроса о механизме власти господствующей элиты, и ответить на него, значит вскрыть неконституционность этой власти. Чтобы понять его принципы, необходимо, прежде всего, учесть противоречивость этого огромного конгломерата, называемого США, почему некоторые, склонные к юмору политологи называют его Разъединенными Штатами Америки. Но это мрачный юмор, поскольку противоречивость нынешней Америки чревата для мира большими потрясениями. Этот конгломерат включает значительную часть мирового промышленного производства и огромную военную мощь, направленность действий которых в этих условиях делается непредсказуемой.

Противоречия Соединенных Штатов имеют разные уровни и политическое значение: это и территориальные, и этнические, и классовые, и межгрупповые, сословные, религиозно-идеологические, половозрастные, психологические, внутренние и внешние. Главные из них, конечно, это противоречия между Юго-западом и Северо-востоком, что в значительной мере отражает и политика двух партий страны, противоречие между землевладельцами и промышленными фирмами, которым эта земля нужна для разворачивания производства: здесь борьба за землю часто превращается в настоящие сражения и мафиозные разборки с применением оружия и военной техники. В противоречие между промышленным и финансовым капиталом верх берут финансовые магнаты, но и промышленные гиганты-монополии, их хозяева не собираются сдаваться. Противоречие между недавно разбогатевшими людьми, нуворишами и старой буржуазной аристократией; между мелкой буржуазией и загнавшими их в угол крупными китами промышленного и финансового капитала; между «теневиками», крестными отцами мафиозных структур, преступным миром, разрастающимися на теле Америки как раковая опухоль, и честными идеалистами полиции, ведущими с ними безуспешную борьбу. И еще одно противоречие США, чреватое постоянными разборками и непредсказуемостью исхода борьбы: война английского клана в правящей элите против ирландского клана. Нельзя не упомянуть и противоречие между производителями цивильной продукции и военно-промышленным комплексом, паразитирующим на постоянно подогреваемых противоречиях с внешним миром, прежде всего, с Россией-СССР, и почти бесконтрольно транжирящего деньги налогоплательщиков. На жизни не только простых людей, но и верхов сказываются и более мелкие противоречия, например, между полицией и ФБР, ФБР и ЦРУ и т. д. Все эти практически неразрешимые противоречия США ставят вопрос о том, как же в этих условиях складывается несомненное единство интересов правящей элиты, имеющей в мире далеко идущие планы и прожекты? Насколько в этом случае эти прожекты реализуемы? И чем они нам грозят?

В 60-х годах, как уже отмечалось, крупнейшие социологи США Парсонс и Мертон, используя наиболее эффективный метод исследования социальных систем – структурно-функциональный анализ, попытались проанализировать социальную и политическую структуру Соединенных Штатов с тем, чтобы выяснить: почему при всем богатстве и мощи страны она перманентно находится в каком-либо виде кризиса – экономическом, энергетическом, политическом, этническом, военном и т. д. Но главным все же был вопрос о постоянном росте преступности по своему уровню, разнообразию видов и жестокости, превосходящей все другие страны. Почему, спрашивается, несмотря на большую численность и разнообразие органов правопорядка, их сверхсовременное оснащение всеми средствами борьбы с преступностью она растет вширь и вглубь общества, и человек этого общества оказывается не защищенным от нее? И здесь ученые мужи открывают для себя и, витиевато выражаясь, с прискорбием сообщают то, что критикам буржуазного общества было ясно всегда: демократическая по своему духу конституция страны кардинально не соответствует и никогда не соответствовала хищническому образу жизни господствующих классов и ее элиты. Поэтому, чтобы реализовать свою власть и свои цели обогащения, эти классы и, прежде всего их элита, вынуждены постепенно сформировать и поддерживать структуры и организации, находящиеся вне закона, но эффективно реализующие столь же незаконные и аморальные цели промышленно-финансовой олигархии.

Разрываясь между жаждой наживы и необходимостью сохранить вид респектабельности и законности, господствующая верхушка одной рукой наращивает полицейско-сыскные и карательные силы, а другой – прикрывает мафию от чиновников-идеалистов этих служб, когда те до нее добираются. Эти и другие социально-политические, экономические и идеологические противоречия постоянно ввергают страну в катаклизмы, они неизбежно снижали эффективность, в общем-то, высококвалифицированного и очень напряженного труда основной массы населения. Потому-то это общество и получило определение прогнившего, мафиозно-коррумпированного и неэффективного, требующего коренной «перестройки». Об этом публично и почти официально заявил человек, глубоко проникнувший в суть и святая святых Соединенных Штатов, в структуру и мафиозно-преступный характер их политической системы – председатель Верховного суда США Уоррен. Другой председатель Верховного суда США У. Бреннан, как уже отмечалось, в 1985 году, когда у нас началась «перестройка» с целью внедрения демократии американского образца с их мажоритарной системой выборов, студентам-юристам заявил, что эта система не работает.

Равновесие олигархической системы правления и постоянные колебания ее «весов» определяются, с одной стороны, антиобщественными, а потому преступными целями олигархии, которые она может реализовать лишь при помощи скрытых сил, а с другой – необходимостью сохранения определенного социального и политического порядка как условия производства обществом материальных и духовных благ, которые она стремится присвоить. Поэтому ей необходимо существование как мафии и масонства, так и государственного аппарата, ограничивающего возможность скрытых сил, чтобы держать их под контролем. Олигархии страшен выход из под контроля мафиозно-масонских организаций и их руководства в лице «великих мастеров» и «крестных отцов», поскольку, захватив власть в стране, они займут место самой олигархии и присвоят их богатства. Но и полное господство провозглашенной конституцией законности их тоже не устраивает, так как это не позволило бы безнаказанно присваивать национальные богатства. Дело в том, что экономика и политика находятся в жесткой зависимости друг от друга, будучи просто сторонами одного и того же социального процесса. Поэтому-то равноправие политическое, провозглашенное формально, но реально не существующее, в случае его реального осуществления уничтожит реальное экономическое неравенство. Чтобы этого не случилось, и основная масса народа не реализовала свои формально провозглашенные права, и существуют государственные средства «правопорядка» вместе с мафиозно-масонскими организациями, где они уже сливаются в одно орудие власти олигархии, ее незыблемости. Так что скрытые силы и легальные средства подавления в буржуазном государстве в своем единстве являются порождением власти буржуазии и гарантами ее сохранения. Это неизбежное зло, порожденное самим существом капиталистического строя. Слабым звеном и ахиллесовой пятой всей политической системы США, да и других «демократических» стран, как уже отмечалось, является избирательная система, где возможны сбои в формировании послушного олигархии аппарата власти. Здесь эта система непосредственно вступает в отношение с наиболее непредсказуемым по поведению элементом системы, источником всех богатств элиты – самим народом. А народ может не поддаться изощренным усилиям, промывающим мозги с потрохами закупленных олигархией СМИ. Да и сами средства массовой информации ввиду имеющихся противоречий в правящей элите могут занять не всегда подходящую позицию, среагировав на какую-либо сенсацию, до которых они падки, и тем самым поломать предвыборную игру (так пес-ищейка, идущий по заданному следу, сбивается с него, почуяв случайно встретившуюся подружку). В этом случае положение может спасти ступенчатый характер выборов, позволяющий внести коррективы на второй ступени, если на первой произошел сбой. Но главная надежда и последний аргумент – включение в действие мафиозной структуры и различных секретных служб (эти подводят редко). А если и это не помогло, и будет избран ненужный человек, то включается в дело вся государственная система секретных служб, сращенная с мафиозной структурой, и «счастливый избранник народа» физически устраняется (сердечный приступ, автомобильная катастрофа, покушение фаната-одиночки и т. д.; способов много, и они хорошо отработаны). Главная фигура во всей системе власти – президент страны, при монархическом правлении – премьер-министр. В США давно оговорена нужная персона на этот пост: претендент не должен быть бедняком, но и не очень богатым человеком, так, миллионер-середнячок, но не миллиардер. Обе крайности – бедный и слишком богатый – непредсказуемы и могут выйти из-под контроля; таких, если они «проскочили» вопреки ожиданиям, просто отстреливают. Жертвами этой «системы равновесия» стали с одной стороны Авраам Линкольн, не имевший крупной собственности, выходец из бедных крестьян, и Джон Кеннеди – миллиардер, глава мощного клана ирландского происхождения, пытавшийся осуществлять в меру самостоятельную политику, к тому же признавший невозможность сокрушить СССР… и Кубу военным путем. Все это было вопреки убеждениям властвующей олигархии, и потому Кеннеди тоже убрали. Кто это сделал, официальные власти скрывают, но есть убеждение даже в самих «штатах», «что ЦРУ, армия США и Линдон Джонсон причастны к убийству Джона Ф. Кеннеди».

Очерк 6

Мафиозно-масонская суть правления финансово-промышленной олигархии

Принцип буржуазных хищников: «Можно все, что не запрещено законом». А закон они фабрикуют сами. Моновидовая модель сообщества хищников отражает биологический аспект самого принципа перекачки энергии в качестве биомассы или валюты с уровня продуцентов-производителей к господствующему слою сообщества. В биологической природе этот принцип реализуется без какого-либо прикрытия, поскольку в ней еще нет морали, осуждающей хищничество и грабеж сильными более слабых. Не то в человеческом обществе, и потому хищники здесь вынуждены прикрывать свою неблаговидную деятельность идеологическим камуфляжем различных концепций. Например, теорией «свободной конкуренции», где уже как бы оправдано, что экономически слабый погибает, а более сильный в своей наглости и пронырливости побеждает, постепенно поднимаясь по ступеням пищевой, то бишь экономической пирамиды, «преуспевающие» захватят все больше «жизненного пространства» и расширят сферу «жизненного интереса». Эта теория с подобной терминологией давно стала банальностью в мире капитала и уже как бы освящена временем, стала непререкаемой истиной, хотя, прямо скажем, в мире животных такой алчности не наблюдается, и там хищник берет только то, что ему нужно для пропитания. Поэтому социально-экономическая модель хищничества должна быть дополнена элементом алчности, т. е. роста аппетита, который математически может быть изображен символом бесконечности. Не имеющая границ алчность одних приводит к голоду других. Известен афоризм: «Любовь и голод правят миром». Современные же попперы, проповедующие алчность, уверяют, что именно она правит миром, поскольку является единственным источником прогресса. Так алчность, голод или любовь? Можно с уверенностью сказать: вся триада в своем единстве и противоречии движет миром биологическим и социальным. Ведь жадность сама порождена голодом, а ее крайняя форма – алчность – уже на другом полюсе усиливает голод – круг замыкается. Разорвать его может только любовь, любовь-справедливость-благодать, противостоящие… закону, цивилизации. Здесь можно согласиться с Максимом Горьким, который писал, что «там, где правит любовь, мы, недавние звери имеем культуру, искусство и все великое, чем справедливо гордимся. Там же, где возбудителем наших деяний является голод, мы получаем цивилизацию и все несчастия, сопряженные с ней, все тяготы и ограничения, впрочем – необходимые недавним зверям. Самый страшный вид тупоумия – жадность, свойство зоологическое. Будь люди менее жадны, они были бы более сыты, более умны. Это не парадокс; ведь ясно: если бы мы научились делиться излишками, которые только отягощают нашу жизнь, – мир был бы счастливее, люди благообразнее». Да, вот и современный, уже цитированный английский историк Иэн Моррис движущей силой истории считает жадность, лень и страх людей. Все правильно, только вот Горький почему-то не видит более простую возможность сделать людей счастливее и благообразнее: необходимо создать такую социально-экономическую систему, в условиях которой само накопление излишков потеряет смысл, а это – коммунизм. Он, конечно, пока что «человечества сон золотой», но ведь и сны часто сбываются. Так не лучше ли попытаться его реализовать, а не пятиться опять в темное болото алчности, порождающее дикость и нищету?!

Недавно в Ленинграде (с подачи Собчака, вновь ставшего «Санкт-Петербургом») проходила философская конференция, на которой обнаружились и крупные западные бизнесмены, приехавшие поучить наших нуворишей уму-разуму. Так вот, эти идеологизированные хищники поставили нашим быстро переориентировавшимся софистам-мудрецам задачу философского обоснования добропорядочности понятий экспансии и алчности. Были указаны и возможные пути такого обоснования: сугубо социальный, не присущий биологическому миру феномен бесконечно растущего аппетита в экономической экспансии оказывается сугубо человеческим, а значит, и гуманным. Впрочем, нас, россиян, учить, только время зря тратить: все это мы давно знали, успели забыть и снова вспомнить, иначе и перестройки с яковлевской «реформацией» не было бы. Владимир Высоцкий это обнаружил еще в семидесятых, когда большое начальство стало вызывать его для прослушивания в авторском исполнении песни «Охота на волков». А в ней главная идея в том, что волк презрел волчий закон «нельзя за флажки» и, перемахнув через них, ушел от расплаты за овечек. Это как раз то дополнение к модели хищничества, которое характерно лишь для нарушителей закона в человеческом сообществе. Оно-то и восхитило партократов-хищников, обложенных «флажками» советских законов и параграфов партийного Устава: оказывается, за флажки все же можно и этим даже восхищаются. Поэтому-то «большой человек» и «аплодировал в конце»:

И об стакан бутылкою звеня,

Которую извлек из книжной полки,

Он выпил: «Да это ж про меня!

Про нас, про всех, какие к черту волки?!»

Андропов пытался было отстреливать любителей ходить за флажки, и дело вроде бы пошло, так что даже самый главный «любитель», министр внутренних дел Щелоков сам застрелился, да вот у генсека-охотника здоровья не хватило. С тех пор мы и покатились к биоэкономической модели с дополнениями. Красные флажки убрали, а с ними и мораль побоку, поскольку принцип хищников: «Можно все, что не запрещено законом». Ну а закон сфабрикован ими самими в соответствии с их аппетитом и возможностями «прихватизировать». Так что пришли в полное соответствие с западной моделью «открытого бассейна», то бишь общества.

Трудности у них и при данном устройстве пищевой пирамиды все же имеются. Ведь конституцию-то делали в запарке эпохи первоначального накопления капитала, а там – «свобода, равенство, братство» и еще эти всеобщие, равные выборы при тайном голосовании. Тогда-то при темноте народной это были пустяки, а теперь все грамотные и хотят, чтобы все было сделано, как сказано. Вот и пришлось изобретать не только теорию свободной конкуренции, но и иметь расходы на «свободные СМИ», столь же объективных историков и политологов. Но и это не все: ведь главная задача хозяев жизни не в том, чтобы журналисты их высветили как самых крупных акул мира бизнеса, а как раз наоборот, чтобы они так скромненько остались в тени. Действительно, кто же из уважающих себя организаторов «большого дела» хочет высветиться. Поэтому и придумали целую систему возрастающих степеней неизвестности. Впрочем, и придумывать не пришлось, поскольку все уже было изобретено мировой практикой масонства.

Современное буржуазное общество – точный сколок полутайного общества масонов, и особенно близка к ним нынешняя политическая система США. Особенностью современной политической системы капитализма является то, что она подняла масонство на общегосударственный, общенациональный уровень, оставив прежние масонские и мафиозные организации с их «архаическими», таинственно-мистическими формами лишь как один из элементов и орудий реализации своей власти. Сохранившиеся доныне (масонство и мафия) и исчезнувшие в недалеком прошлом (храмовники, иллюминаты и иезуиты) тайные организации создавались практически все в средние века и вполне с благими намерениями, но выродились в преступные сообщества с враждебными государству целями. Так, орден Храмовников, созданный в период крестовых походов на Ближнем Востоке, приобрел такую силу, что бросал вызов Византийской империи и, опираясь на награбленные богатства, намеревался установить мировое господство, подчинив себе и своих создателей – короля и Папу Римского. Но те тоже были ушлыми и, заманив храмовников в ловушку, почти всех перебили. Менее радикально, но по тем же мотивам были уничтожены орден Иллюминатов и орден Иезуитов, члены которых позже вошли в общество масонов, «вольных каменщиков».

Первоначально масоны или Франкмасоны действительно были обществами вольных каменщиков – их руками построены почти все восхищающие нас до сих пор готические храмы Европы, в том числе Кельнский собор. Особенностью этих обществ было то, что они строго хранили секреты своего мастерства, отбор неофитов был жесткий и обставлен почти мистическим ритуалом, напоминающим прием послушника в монастырь, но еще более таинственным. Мастерство и его секреты осваивались постепенно, и посвященный поднимался на ту или иную ступень в зависимости от своих способностей. Со временем в свою среду масоны стали принимать в качестве почетных членов лиц «высокородных» и «достопочтенных», очень далеких от профессии каменщика, и тем самым, наряду с «оперативным» (говоря их же языком) масонством, возникло и стало возвышаться над ним масонство «спекулятивное».

И это была чистая спекуляция в ее негативном смысле. Она-то постепенно избавилась от подлинных мастеров-каменщиков, лишь сохранив в качестве ритуалов и символов некоторые обряды и передник с мастерком, усилив при этом безмерно мрачную символику средневековья, устрашающие знаки казни и смерти. Но, главное, что сохранилось в масонстве от каменщиков – это ступени посвящения в тайны организации, добавив новые к первым трем ступеням (ученик, работник и мастер, составлявшим первичную организацию и называемую мастерской или ложей) совершенно неизвестные, но управлявшие ими. В управлении ложами существуют нюансы: одни непосредственно руководятся «великим мастером», являющимся главой нескольких лож, известный членам этих «мастерских», но которому и самому неизвестны лица, стоящие над ним; и тайное управление «независимыми ложами» более высокой тайной ступенью – капитулом через его членов, включенных в ложи в качестве «мастеров», но скрывающих свое членство в капитуле. Конечно, над капитулом стоит еще более тайная, но как бы уже и не масонская организация, скрывающаяся под какой-либо вывеской легального учреждения и для вящей конспиративности публично даже враждебной масонству. Таким образом, не только нижним этажам этой организации, но и промежуточным не известны лица и цели более высокого «эшелона» власти.

Если на нижней ступени масонской организации царит идиллия равенства, братства и выборной демократии, то на верхних все ужесточающаяся диктатура влиятельных лиц и их олигархических кагалов. Впрочем, еврейский кагал здесь ни при чем, поскольку по масонским уставам вплоть до середины восемнадцатого века евреев в ложи не принимали. Только получив политическое равноправие в западных буржуазных странах, евреи-богачи смогли занять свое «достойное» место в масонстве. И именно евреи были основателями масонства в Соединенных Штатах Америки, и самым видным из них был «Великий мастер» чарльстонской ложи Исаак Лонг. Но это не значит, что в современном американском масонстве они играют главенствующую роль: крупный капитал достаточно интернационален, и здесь не национальность, а размер капитала («живая масса» хищника) определяет их место на ступенях власти. Между тем, при всей своей значимости еврейский капитал ни в США, ни тем более в мире не является самым крупным (иначе бы Израиль не выпрашивал займы у Вашингтона и не лез к нему в долговую кабалу).

В Соединенных Штатах было, по крайней мере, семь масонских организаций (сакральное число), главной из которых является «Череп и кости», находящаяся на территории Йельского университета – кузнице кадров американской государственности. Здесь отпрыски правящей элиты в мрачных зданиях с толстыми стенами без окон, известными как «гробницы», проходят первый этап отбора на право участвовать в руководстве страной; здесь в масонском тайном обществе они получают те сведения о методах «демократического» управления, которых нет в университетских программах; здесь они идеологически обрабатываются в убеждении своей руководящей миссии и приобретают чувство единства со всей правящей элитой американского общества. Впрочем, при необходимости этот искус проходят и уже маститые неофиты. Так, в 1910 году экс-президент Соединенных Штатов Делоне Рузвельт, желавший избираться на новый срок, проходил масонское испытание в обществе «Ак-Сар-Бен»: он летал, ухватившись за канат, под звуки диких воплей и визга по каким-то темным коридорам, потом падал на вертящемся под его ногами глобусе в пропасть, потом кружился на огромной арене, сидя на платформе рядом с восковыми фигурами девиц и опять падал, но уже в мягкое сено.

Известный специалист в области масонств А. Селянинов в своей книге «Тайная сила масонства», изданной в 1911 году и переизданной в 1993, спрашивает, описывая этот ритуал: «Чем объяснить такое умопомрачение? В наш реалистический век в наиболее практичной и «передовой» стране совершаются какие-то дикие, бессмысленные обряды… причем роли клоунов исполняют государственные люди…» И тут же объясняет сей «феномен»: «Ключ к пониманию их поведения заключается в политическом значении тайного масонского ордена в стране с всеобщим избирательным правом. Общественные деятели желают заручиться масонской поддержкой на выборах… Но масонство даром не дает своей поддержки и требует от неофитов покорности ему, что бы в дальнейшей карьере служили его интересам». В общем, суть демократии «самой передовой» страны была ясна еще в начале 20-го века, еще более она ясна в наше время.

«Я всегда чувствовал себя чужаком в отношении того, ради чего, собственно, и был основан Йельский университет, на который с первых дней его существования была возложена миссия обращения ленивых и разболтанных отпрысков правящего класса в идеологически надежных лидеров истеблишмента», – пишет бывший студент этого университета Р. Розенбаум в журнале «Эсквайр» за сентябрь 1977 года. Он сумел под видом неофита проникнуть в «гробницу» и выведать некоторые тайны общества «Череп и кости», созданного генералом Уильямом Расселом в 1832 году, могучая фирма которого существует и сейчас, финансируя это тайное общество. В «разъединенных» штатах Америки существует несколько могущественных кланов, искони ведущих открытую и подспудную борьбу друг с другом за первенство в стране, и почти каждое из них имеет свое тайное общество, свой контингент и систему охраны, свои законы и традиции, представляя, таким образом, государство в государстве. Но все тайные общества в США все же находятся под влиянием «Черепа и костей» Йельского университета, постоянно, с точностью векового ритуала собираясь здесь на совещания и для осуществления совместных мистерий.

Вновь обращаемого в «гробнице» ждет устрашающая и таинственная символика и гроб с человеческими костями, куда его кладут для символического изображения смерти прежнего индивида с иллюзией возрождения в новом качестве – члена тайного общества. В гробу он должен исповедаться «как на духу» и выложить всю свою подноготную, все имеющиеся привычки, особенно «дурные», все связи дружеского, сексуального или политического характера, все, что он знает о себе и о других. Розенбаум не сомневается, что среди людей в странных балахонах, принимающих «исповедь» неофита, находятся агенты секретных служб и скрытые приборы, фиксирующие все действо. Неофит дает страшную клятву на верность членам общества, его идеям и целям, в сохранении его тайн, за что уже без всяких условий получает наличными 15 тысяч долларов и заверения, что в дальнейшем его финансовое благополучие будет полностью обеспечено. Но этого мало: вскоре он получает приглашение на Олений остров-курорт на реке Сант-Лоуренс, где он будет введен в круг «высшего света» страны – правящей элиты. Ей он теперь должен служить духом и телом и даже поделиться с ним «своими генами», тщательно проверенными в «гробнице», и выбрать здесь подругу жизни, замкнув тем самым круг зависимости.

Конечно, может возникнуть вопрос: а зачем все эти страсти молодцу, будущее которого его богатые родители давно обеспечили? Но дело как раз в том, что здесь такая разумная традиция учить своих щенков плавать: бросают их в воду. Утонуть ему не дадут, но побарахтаться и кое-чему научиться ему придется. Характерна в этом отношении и судьба экс-директора ЦРУ и экс-президента США Джорджа Буша. В своей обширной автобиографии (Глядя в будущее, М.: 1989) он поведал, как после окончания им того самого Йельского университета родители, миллионеры средней руки, послали его, своего сына на все четыре стороны добывать счастье с небольшой суммой денег. Он нашел приятеля, и они вдвоем отправились в Техас и занялись спекуляцией нефтеносных участков земли, в чем и преуспели, в конце концов, став тоже миллионерами. Такая вот идиллия. Однако, как свидетельствует Розенбаум, и Джордж Буш, ставший вскоре сотрудником, а потом и директором ЦРУ, дал обет верности правящей элите в гробу «Черепа и костей», став навек «костяшкиным», как зовут в США членов этого ордена. Это значит, что успехи Буша на поприще бизнеса не обошлись без помощи более опытных и имеющих в Техасе вес «братьев» (так они, масоны, зовут друг друга, забыв слово «господин»): ведь они же обещали ему безбедное будущее и успехи в карьере. Но об этом в пространной автобиографии Буша (старшего) ни слова; еще бы, ведь он дал обет молчания, да и умалять свои собственные заслуги в преуспеянии ему было ни к чему.

На Оленьем острове неофит ордена встретит людей высокой элиты, но все же это будут не те, кто властвует, а лишь те, кто правит от имени и по повелению «небожителей» Олимпа американского капитала, находящихся на самом верхнем уровне «отстраненности». Он встретит «брата» Ричардсона Дилуорта, управляющего состоянием Рокфеллера, но не самого хозяина или его отпрысков, верных служащих Дюпона и Моргана, но не их самих. Они не братья – они подлинные господа. Эти «бессмертные» и в гроб ради символики не лягут, им это ни к чему. С высоты своего Олимпа они смотрят вниз на суету своих слуг с презрительной усмешкой, лишь иногда, как бы нехотя, поправляя кое-что там, если давно заведенная машина где-то даст сбой. Масонство в этой машине лишь один из ее элементов, имеющий прежде всего идеологический характер. Но оно же организационно сплачивает весь этот невообразимо сложный конгломерат самой же верхушкой инициированных воль и интересов. С их неумеренным индивидуализмом и нереалистическими запросами, жаждущих занять как можно более высокое положение на ступенях власти и претендующих на привилегии олимпийцев.

Подготовкой отпрысков элиты к исполнению функций управления в олигархическом государстве занят не только Йельский, но и остальные десять привилегированных университетов США. Для этого существует целая системы полутайных студенческих обществ, скрывающихся за буквами греческого алфавита и осуществляющих отбор неофитов для масонских обществ. Отбор, таким образом, осуществляется в несколько этапов, имеет экономическую подоплеку и политический характер. Подавляющее большинство студентов этих платных вузов составляют лица, окончившие частные школы и колледжи, где бедняки, разумеется, не учатся. Плата же за учебу в университете составляет сумму шестилетнего заработка среднего рабочего, которому поэтому обучать своих детей в них не по карману. В тайные студенческие организации к тому же принимают только лиц, не имеющих либеральных и тем более коммунистических взглядов.

Практика показала, что масонство является хорошим инструментом сплочения этого конгломерата и ограничения претензий на олимпийство через животный страх смерти, особенно действенный в обрамлении мистики «загробных» ритуалов и демонстрации ужасов, ожидающих отступника. Наряду с экономическими рычагами, механизмом государственно-узаконенных секретных служб, масонство верно служит сохранению власти олигархии. Но бывают сбои, угрожающие самому существованию механизма этой власти: экономические, внутренние и внешнеполитические кризисы, сбои в избирательной машине и даже выход из повиновения послушных СМИ, когда в них жажда сенсаций перехлестывает через барьер здравого смысла экономической выгоды. Вот здесь-то и становится необходимым включение неприятного, но необходимого инструмента власти в «открытом обществе» – мафиозных организаций, пронизывающих все другие структуры власти и являющихся неизбежным следствием именно этой политической системы.

Мафия как форма организованной преступности возникла впервые еще более двух тысяч лет назад в Китае, позже названая Триадой. В Европе же к ним относят нидерландских гезов середины 16-го века (народных партизан, борющихся против испанских захватчиков). И уже позже франкмасонства возникает сицилийская мафия, первоначально, как Триада и гезы, имея нравственно безупречную цель существования – борьбу против иностранных захватчиков. Однако, в отличие от других форм партизанской войны или герильи, на острове Сицилия ее организаторами были не вожди из народа или политические деятели, а владельцы земли, крупные синьоры, не желавшие делить свою власть и барыши с оккупантами. Избавившись от захватчиков не без помощи континентальной Италии, крестные отцы местных крестьян и ремесленников, объединивших их демагогией островного патриотизма и патриархально-семейных отношений, создав на острове несколько такого рода кланов, тайно выступили уже против собственного правительства, став государством в государстве. Используя коррумпированность правительственных чиновников, сохранившийся на острове закон кровной мести и тайное убийство, ставшее в «освободительный» период нравственно оправданным, руководители мафиозных кланов установили на острове обстановку всеобщего страха и экономического гнета, от которой итальянские власти не могут освободить остров, да и самою страну до сего времени. Похоже, что они и не шибко в этом заинтересованы, а такие идеалисты, как комиссары Катания, теперь появляются очень редко. Принципы мафиозной организации преступности, паразитирующей прежде всего за счет государства и потому враждебной ему, постепенно проникали во все страны Европы и Америки и постепенно приспосабливались господствующей верхушкой, сращенной с мафией, для реализации своей власти в условиях «демократического» законодательства. Считается, что в США мафия появилась в двадцатых годах во времена сухого закона, но это не так: мафия изначально присуща американской государственности. Экономической основой ее становления был капитал, нажитый контрабандной торговлей, обходящей запреты на торговлю с другими странами, изданными английским правительством, в том числе и торговлей «живым товаром» – рабами. Первой подписью под Декларацией независимости, как уже отмечалось, стоит подпись бостонского «короля» контрабандистов. История убийства президента Линкольна также свидетельствует, что он погиб в результате заговора, организованного самой правящей элитой, в том числе руководством армии и органов правопорядка. А вот убийство Джона Кеннеди было осуществлено ЦРУ с использованием мафии и являлось уже результатом борьбы ирландского и английского кланов внутри самой американской олигархии.

Парадокс здесь заключается в том, что причиной убийства Кеннеди оказалось именно его сверхбогатство и излишняя свобода поведения как президента страны, его неуправляемость, что нарушало правила игры в олигархическом сообществе. Но как клан Кеннеди добыл эти богатства? Это в США тоже хорошо известно. Основателем клана и его «исходного капитала» был прадед Кеннеди, являвшийся в его время известным… бандитом на больших дорогах Америки. А известен он был именно свой беспощадностью, не оставляя в живых ни одного свидетеля. Но это, конечно, в Америке не есть некое исключение из правил, а как раз наоборот: такими знаменитыми предками только гордятся. Юная красавица на балу, эдакое эфемерное существо с гордостью объявляет, что её предком был знаменитый корсар, т. е. морской разбойник. И что же, кто-либо возмутился этим откровением? Отнюдь. Ей восхищённо аплодируют. Как пишет уже цитированный английский историк Иэн Моррис – «отцы-основатели США… были склонны использовать слово «демократия» для описания злоупотреблений, лишь на шаг выше правления гангстеров» (Почему властвует Запад…, с. 264). Но может быть сейчас демократия в США стала реальностью? Ха-ха! Моррис пишет далее, сравнивая разгул китайской мафии в лице контрабандистов в 14-ом веке с современностью: «Происходившее тогда на китайском побережье всё больше смахивало на современные полицейские телесериалы, такие как «Прослушка», где грязные деньги стирают различия между жестокими гангстерами, местными «достойными людьми» и мутными политиканами» (с. 441).

В России мафия как противогосударственная сила возникла довольно поздно, лишь после гражданской войны вместе с НЭПом в его атмосфере вседозволенности и политической неразберихи в форме теневой экономики, хотя ее зародыши можно обнаружить уже в период военной неустроенности. Конечно, разбойничье-воровские банды существовали всегда, но вряд ли характер их организации можно сравнить с современной мафиозной.

Что же касается масонства, то оно в Россию проникло при Петре I, но обнаружилось в полной мере лишь при Екатерине II, и уже в конце ее царствования ею было и разгромлено. Дело в том, что своего капитула в России не было и, будучи по своему характеру «иллюминатским», оно подчинялось шведскому ордену, т. е. стране, враждебной России. Павел I, как говорят, лишь из чувства противоречия всему екатерининскому (на свою голову) их снова разрешил, а Александр I, сам баловавшийся масонством, в 1822 году их опять запретил. Но они продолжали существовать тайно. Известно, что такие члены Временного правительства, как князь Львов, Гучков и Милюков, были масонами. Именно поэтому многие считают, что масоны заставили Николая II отречься, чтобы самим захватить власть в стране. Масонство у нас чаще всего сопрягают с еврейством, и обычно в ходу термин «жидо-масонство», но вот опять какой парадокс. В списке российских масонов, данных в цитированном альманахе «Из глубины времен» (за 1992 год), евреев нет, нет и наиболее известных социал-демократов (большевиков и меньшевиков), кроме разве что Максима Горького, считать которого большевиком можно только очень условно. Зато есть все известнейшие эсеры, в том числе Керенский, Кускова, Коновалов, Савинков, Авксеньтьев и др. И, конечно, кадеты и октябристы (Милюков, Родзянко, Терещенко, Гучков, Полковников и т. д.). Однако, парадокс на этом не заканчивается: в когорту российских масонов красной строкой вписаны почти все члены… семейства Романовых, в том числе дядя царя – главнокомандующий Русской Армией Николай Николаевич.

Одной из последних по времени больших работ о масонстве является книга Олега Платонова «Криминальная история масонства. 1731–2004 гг. Заговор против России» (М., 2005). Платонов значительно дополняет список российских масонов, данный А. Ивановым, Селяниновым и авторами альманаха «Из глубины веков», так что в нем практически все известные политические деятели первой половины двадцатого века, и особенно эпохи Великой русской революции. Это уже вызывает сомнения различного рода по поводу точности списка. Автор по каждой фамилии дает ссылку на источник информации, но многие из этих источников более чем сомнительны, в частности ссылки на современные печатные органы желтой прессы, сотрудники которых могут выдать любой бред; по поводу некоторых лиц автор и сам вынужден отметить неполную достоверность их масонства. И вообще, нужно сказать, что при всей солидности и известности О. Платонова как деятеля крайне правого толка, логика в изложении материала и его обобщения желает быть более строгой. Так, главным обобщением фактов деятельности мирового масонства является представление о его заговоре против России. Но тогда непонятно, кто в России ее представляет, поскольку все ее политические деятели, в том числе и семейство Романовых, – масоны. Получается, что масонство устроило заговор против самого себя; масон воевал с масоном – за что? Естественно, за власть над народом, т. е. подлинной Россией, которая и у правых, и у левых сама по себе в их рассуждениях не присутствует. Она заменена некими персонами, вроде «Государя», как сверхпочтительно Платонов везде именует Николая II: заговор-то, по Платонову, был именно против него и никого более, поскольку в заговоре участвовали и члены семейства Романовых. Впрочем, был и еще близкий царской чете человек – Распутин, по которому О. Платонов тоже уронил горькую слезу. Николай II и Распутин и были Россией, против которой (которых) был заговор масонов. Такое сочетание противоположностей не сможет принять даже современная российская идеология в ее извращенном «плюрализме». Все три русские революции Платонов считает заговором масонов против царя, а значит и России. Но сводить все социально-экономические и политические предпосылки Великой русской революции к заговору кучки масонов – это уж, извините, такая нелепость, которая просто не к лицу почтенному публицисту, это уж просто наивность обывателя, а не ошибка ученого.

Заговор небольшой кучки масонов на первом этапе революции действительно был, только прямо с противоположной стороны. Это заговор великокняжеской ложи и ее окружения в лице министров правительства «его величества» во главе с масоном Витте (он есть и в списке Платонова), заговор против русского народа, а, стало быть, и против России. Нет нужды повторять общеизвестное, что начало революции 1905 года спровоцировало царское правительство с согласия и участия «Государя» Николая. Народные массы и интеллигенцию столицы преднамеренно провоцировали агенты охранки, внедренные в различные политические группы и просто в среду рабочих, настаивая на политическом и даже вооруженном характере шествия к царю. Главный провокатор – агент охранки – поп Гапон, петиции рабочих, вначале имевшей скромные просьбы их экономического облегчения со стороны хозяев предприятий, преднамеренно придал остро-политический характер как оправдание расстрела просителей. Вызванные в столицу войска (более сорока тысяч солдат, драгун и казаков) не заслоняли улицы от демонстрации, а были ночью скрыты в глухих переулках, создавая для шествующих с иконами, святыми хоругвями и портретами царя ловушку, с целью не просто разогнать толпу, а нарубить как можно больше, «дать урок». Это что же – не заговор против собственного народа?! Подлейший из подлых. И, зная все это, Платонов считает возможным оправдывать царя, льстиво называя его «Государем», который, дескать, пал жертвой заговора, а не собственной интеллектуальной беспомощности и тупого упрямства в желании сохранить самодержавие, уже всеми в стране отвергаемое.

Платонов вполне серьезно уверяет нас, что тогда единственной силой, способной спасти Россию, была монархия в лице Государя Николая II. Но ведь была же и монархия, и Государь – так почему же они не спасли Россию от хаоса и распада? Почему Россию пришлось спасать «бандам большевиков», как их называет Платонов, от генералов-монархистов, от масонов-социалистов-революционеров, от кадетов и октябристов, от их зарубежных «братьев» – интервентов? Платонов прав, считая белогвардейцев силой, враждебной России, хотя и среди них были патриоты, заблуждавшиеся, однако, относительно истинных интересов русского народа. Как будто можно было воевать с ним, защищая отечество от него, как будто Россия и русский народ не одно и то же, будто русская держава может существовать без ее народа.

Внешний заговор против России был, только не жалкой кучки масонов, а тех, чьим слепым орудием они были. Заговор подлинных хозяев буржуазных стран Запада – богатейших дельцов, крупнейших магнатов промышленного и финансового капитала, владельцев земли – лендлордов, предводителей и отцов их семейных кланов, легальной формы мафии республиканской Франции и монархической Англии. К этому их подталкивали олигархи североамериканских штатов и Японии. Это они заранее поделили Россию на сферы влияния, обнаружив ее слабость и в русско-японской, и I-й мировой войнах, особенно после февральского переворота, когда Российское государство стало распадаться как карточный домик, так что уже многим казалось, что гибель России неотвратима. Кто ее спас, Платонов, конечно, знает, но этот «кто-то» для него только «банда», причем опять же «масонская». С Россией воевала не сотня масонов из списка Платонова (явно раздутого), а армии, вооруженные, конечно, не масонскими ложами, а конторами по заведованию дел олигархов, т. е. их государства, не без помощи и масонов, как послушных орудий олигархов-заговорщиков. Давно замечено, что мы – россияне – постоянно впадаем в крайности: если социализм – значит самый развитой, самый крутой; капитализм – то уж дальше некуда, без предела; о масонах заговорили – это уже или единственный свет в окошке, спасение мира и культуры, или исчадие ада, мировая язва. А они ни то и ни другое, а просто люди или играющие в культтрегерство, или вовлеченные в политическую игру хозяев жизни эпохи «свободного предпринимательства», легального и мафиозного бизнеса – и ничего более. Масонство лишь средство идеологического сплочения разношерстного истеблишмента буржуазного общества, орудие его хозяев. Поэтому раздувать значение масонства или даже мафии, забывая ту силу, которая их породила и которой они служат – это значит уподобляться той неразумной собаке, которая грызет палку, а не того, кто бьет ее этой палкой. Нападать только на эту «палку» олигархии, значит прикрывать от суда народа самою олигархию. Именно поэтому такое одностороннее раздувание значения масонства является идеологически и политически вредным. То же самое у нас в «еврейском вопросе»: если заговорили о евреях, то уж «евреи, кругом одни евреи», «если в кране нет воды, значит, выпили жиды» и так далее. В советское время в ответ на мещанский антисемитизм еврейская интеллигенция пыталась защищаться тем, что мы, дескать, давно уж не евреи. Даже с эстрады пели «Скажите, ради бога, какие мы евреи, когда и пару слов связать на идиш не умеем. Давно не молимся мы богу, нас вовсе не водили в синагогу. И если бы решить проблему носа, то не было б еврейского вопроса». В этом, кстати, была большая доля правды, потому что для сионизма «еврей» – понятие не этническое, а сугубо религиозно-идеологическое, а, в конечном счете – политическое: евреем является каждый, будь он хоть эфиоп или папуас, если только признает Тору и Талмуд священными книгами и молится Иегове-Элохиму. Мировое масонство всегда было неоднородно, не имело своего единого центра, в том числе и в начале XX-го века, когда, по Платонову, возник заговор мирового масонства против России. Только во второй половине ХХ столетия, когда североамериканская олигархия сочла себя достаточно сильной, чтобы установить мировое господство, одним из средств достижения подобной цели и стали масонские кагалы и капитулы. Возникла идея объединить их в одну мировую организацию, подчиненную капитулу «Черепа и костей» Йельского университета, кузницы кадров североамериканской государственности – этого комитета по заведованию экономических и политических задач олигархии. Собственно, буржуазия пытается сделать с масонством то, что власть имущие еще в эпоху римского владычества совершили с христианством, подчинив его целям своего господства. Масонство нельзя мазать одной черной краской, поскольку у некоторых капитулов вполне благородные цели и в определенной мере они враждебны буржуазному стяжательству, разложению им человеческой культуры и общечеловеческих ценностей. И если власть имущие часто просто «липнут» к масонству, то ими движет желание приобрести реноме защитников культуры. Это относится и к нашим царствующим особам и великим князьям (властью они и так обладали в полной мере и вполне легально).

Розенкрейцеры и Ложа П-2. Среди масонских лож и капитулов О. Платонов называет и розенкрейцеров, их в его списке «заговорщиков» против России очень много. Между тем, розенкрейцеры имеют несколько довольно различных по идеологической направленности организаций, практически не связанных друг с другом. Однако, они имеют одно общее начало – изощренный розыгрыш общественности XVII века немецким пастором Иоганном Андре, придумавшим основателя нового «братства» по имени Христиан Розенкрейцер, якобы жившим в XIV веке и создавшим «новый храм Святого Духа», сформулировавшим принципы братства розенкрейцеров. Поскольку эти принципы соответствовали духу передовой общественности того времени, то они быстро получили известность и на их основе стали создаваться уже реальные «братства» розенкрейцеров, куда входили даже Спиноза и Исаак Ньютон. Идеология розенкрейцеров имела и имеет антикатолическую направленность и близка к протестантизму (папа Римский здесь назван змием и Антихристом). Розенкрейцеры не признают расовой, половой или социальной дискриминации, считая, что все мыслящие люди должны трудиться на благо человечества, постигая законы Бога и природы. Иоганн Андре разработал и символику мифического братства, которая стала основой символики реальных братств, в том числе и других капитулов. «Всевидящее око» Господа Бога можно обнаружить в качестве масонского символа и на… долларе. Есть общество розенкрейцеров и в США с филиалами более чем в 50-ти странах. Так что и североамериканские масоны не едины, но современная олигархия пытается их объединить и использовать в своих глобалистско-империалистических целях. Во всяком случае, распространение принципов братства розенкрейцеров лучше, чем пропаганда буржуазными СМИ индивидуализма, эгоизма, алчности и стяжательства. Дух человечности не угас и среди народа Северной Америки, что отмечает и Платонов в другой своей работе. Возможно, в этом есть доля заслуг розенкрейцеров. Как справедливо отмечают авторы «Тайны всего мира», даже если манифесты розенкрейцеров, обнародованные более 400 лет назад, и были остроумными розыгрышами, то «они в полной мере отразили беспокойный и пытливый дух автора. Его призывы к братской любви, познанию мира и сотрудничеству между людьми бессмертны и созвучны настроениям лучших представителей человечества в любую эпоху».

В дореволюционной России была однопартийная политическая система в виде законодательно объединенного дворянского сословия, наследующего свои экономические привилегии и политические права, а в СССР его роль стала выполнять тоже единственная партия большевиков («красное дворянство»). В США их роль, только с меньшими претензиями и более рыхлой структурой, выполняет масонство. Главные же политические партии, вроде республиканской или демократической – это вовсе не партии, а комитеты по организации такого шоу для обывателя, как выборы, где, однако, реальное управление всем этим бандвагоном осуществляют как раз масоны, т. е. члены реальной политической партии, единственной и неповторимой. Иначе говоря, здесь тоже однопартийная система, только законом не установленная и потому как форма власти преступная (в отличие от дворянской партии или КПСС, чьи права руководящей силы законом подтверждены). Еще более важным отличием этих однопартийных систем является то, что верховенство власти дворянства и КПСС имело абсолютный характер, выше них никакой силы (кроме народа) не было. Народ в том и другом случае не управлял, но, поскольку он признавал (или терпел) власть дворянства белого или красного, то они были в этом качестве легитимны. В случае же с масонством, как организацией полутайной, законом в качестве власти не обоснованной, то их власть и не является законной. Более того – масонство, как власть, не обладает верховенством, поскольку оно является только орудием господствующей в обществе олигархии, власть которой по тем же причинам является нелегитимной и потому уже преступной (хотя считать ее таковой имеются другие, не менее веские причины).

Между масонской организацией «Череп и кости» и, положим, розенкрейцерами имеются ступени перехода от полной противоположности до реального совпадения организаций по целям и средствам их реализации. «Плюрализм» структуры масонства, как, впрочем, наличия множества политических партий, по своему реальному значению в обществе являющимися фикциями, свобода печати и плюрализм мнений, олигархию более всего устраивает. Такой анархизм ее потенциальных противников не позволяет обществу, в принципе враждебному олигархии, сформировать силу интеллектуального или политического характера для свержения власти финансово-экономических магнатов, суперхищников буржуазного зазеркалья. Подобная политика олигархии реализуется сознательно. Вот что писалось в американской «Газете для банкиров» от 25 августа 1924 года: «Разделяя массу избирателей на отдельные группы с помощью многопартийной политической системы, можем добиться того, чтоб они расходовали энергию, сражаясь в вопросах, которые на самом деле не имеют принципиальной важности».

«Плюрализм» позволяет при наличии экономической власти через подставные организации типа масонства, легальные политические партии и государственный аппарат и, как крайний случай – мафию, реализовать власть политическую, опять же в интересах усиления экономической мощи и средств ее сохранения. Неприкасаемых из зазеркалья страшит действующая легально централизованная сила любого характера, будь то или неуправляемый президент, главарь мафии, захвативший власть, магистр масонской ложи, объединивший все масонство и потому ставший слишком большой политической силой, генерал, решивший реализовать свои амбиции военной силой и др. Это всегда угрожает если не свержением, то ограничением их непререкаемого, но сокрытого за ширмой «демократии» господства. Вот почему выход из повиновения и грозящей захватом реальной власти в стране любой масонской или мафиозной организации приводит мировую олигархию в страх, и она включает в действие аппарат государственной власти, раньше закрывавшей глаза на их нелегальную деятельность. Пример тому с масонской ложей П-2, пытавшейся установить свою власть в Италии в 80-х годах.

Великий магистр масонской ложи, имевшей шифрованное обозначение П-2, Лючио Джелли, ворочавший огромными суммами и множеством тайных групп и организаций правого толка, попался, как это часто и бывает, на пустяке: какие-то недоразумения с налоговой инспекцией, которая сделала обыск на его даче и обнаружила список всех членов ложи – около тысячи человек. В списке оказались многие министры итальянского правительства, крупные чины армии и полиции, известные и малоизвестные мафиози, не менее известные журналисты, банкиры и католические «священнослужители». Скандал не удалось погасить и правительству пришлось уйти в отставку. Началось долгое и нудное следствие, которое, однако, имело такие результаты, что ложу пришлось запретить, а Лючио Джелли арестовать. Его, правда, вскоре выпустили, поскольку, дескать, у него больное сердце. Такие вот они сердечные в отношении крупных преступников. Целью организации был захват власти в Италии, и заговорщики были недалеко от успеха, поскольку сумели опутать мафиозной паутиной не только Италию, но и другие страны, особенно Восточную Европу. Джелли был приятелем Бенито Муссолини и… агентом военной разведки США (1941–1943 гг.). После создания в США ЦРУ (1947 г.) он стал его агентом, а когда в 1956 году ЦРУ (этот борец с терроризмом) организовало в Италии, Испании и Франции боевые подпольные группы из правых элементов для борьбы с коммунистами, ложа взяла на себя общее управление ими. Одна из подобных групп по приказу Джелли в 1980 году на вокзале в Болонье взорвала бомбу с целью создания в стране хаоса и страха, как предлог для установления диктатуры.

Наркобизнес, торговля оружием и банковские махинации позволяли финансировать подпольные группы в странах Восточной Европы, в частности «рабочий» профсоюз «Солидарность» в Польше. Они снабжали Леха Валенса, ставшего позже президентом Польши, антисоветской литературой и средствами собственной печати, являясь, таким образом, передаточным звеном ЦРУ – «Солидарность» – Ватикан. Да, в делах преступной «ложи» оказались замешаны наместники бога на Земле. Еще бы! Как это они смогли бы иначе продвинуть на святой престол своего человека? Так обнаружилась преступная цепочка: ЦРУ, мафия, правые деятели итальянского правительства, Ватикан, масоны. И эта цепь, как удалось выяснить идеалистам типа комиссара Катания, была крепко замкнута, а ее основанием были грязные деньги мафии и «легальных» банкиров, методы и технические средства ЦРУ, возглавляемого масоном-костяшкиным. Но идеалистам-полицейским их «удача» дорого стоила – многие из них поплатились жизнью. Был убит вместе со своей семьей и руководитель карабинеров генерал Фальконе, а банкир Р. Кольви ритуально казнен в Лондоне, куда он сбежал после недолгого ареста: в его кармане нашли битый кирпич – свидетельство несостоятельности члена ложи «вольных каменщиков». Кольви владел крупнейшим банком Италии «Амброзиано» и проворачивал большие дела. Вот как об этом пишут авторы книги «Все тайны мира»: «Банк «Амброзиано» брал деньги по всему миру и кредитовал компании в Южной и Центральной Америке, занимавшиеся отмыванием доходов, полученных от наркоторговли, контролируемой мафиозными структурами. С этой целью покупались легальные коммерческие предприятия или имущество на средства от преступной деятельности. Эти фирмы принадлежали холдинговой компании, которую, как выяснилось, контролировал Ватикан. Деньги направлялись итальянским политическим партиям, ложе П-2 и даже профсоюзу «Солидарность». Удивительная солидарность антисоветчиков, масонов, мафии, ЦРУ и Ватикана, не правда ли?

В советское время, особенно в период сталинского правления, о масонстве не могло быть и речи, если не считать КПСС одной «Великой ложей Востока». Но по сведениям А. М. Иванова, именно масоны, скрывавшиеся за партбилетом на самых ключевых постах в системе советской бюрократии, ускорили смерть Сталина и захватили власть в стране (Логика кошмара. – М.: 1993). В 1976 году в Турции вышла книга Хасан Чжена «Масонство в мире и в Турции», но тираж ее почти сразу же был уничтожен. Так вот, в книге Хасана дается список и советских масонов, которые в первом постсталинском правительстве заняли все ключевые посты, в том числе Поспелов (Фейгельсон), который был одним из авторов биографии Сталина, написанной, разумеется, в панегирических тонах и который также готовил Хрущеву доклад о культе Сталина. Главой же советского масонства, по Иванову, являлся не кто иной, как главный идеолог партии Суслов по кличке «серый кардинал». Именно он (а не Андропов) продвинул Горбачева на пост генсека, а тот потянул Ельцина; в общем, как в сказке – дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, Жучка за внучку… Да, была и «внучка» – Джуна Давиташвили, представительница Мальтийского ордена в Москве, которая посвятила в «рыцари» этого ордена и Б. Н. Ельцина. Круг замкнулся. И репку скоро вытащат – на съедение «костяшкиным».

Особенно рьяно на «костяшкиных» работает наш бессменный ренегат (предательство и измена у них в крови), бывший генсек и первый (и последний) президент Советского Союза, надевший теперь личину «социал-демократа». В Сан-Франциско в конце улицы с соответствующим названием – Масонская – на бывшей военной базе находится учреждение, получившее наименование «Фонд Горбачева», позже переименованное в Мировой Форум, председателем которого являлся как раз наш бывший генсек. В задачу «форума» входит подрывная деятельность на территории бывших республик СССР, в том числе и прежде всего – на Украине. А цель этой «деятельности» заключается в том, чтобы препятствовать этим республикам вновь соединиться в союзе с Россией. То, что он издавна работает на империю Пан Америка, понятно из его нынешней позиции глобализма (читай – американского империализма), которая является продолжением его «нового мышления», ставшего идеологией «перестройки» и последовательного разрушения могущества Советского Союза как последнего препятствия на пути американской олигархии к мировому господству. Его подлость сочетается с наглостью, проявляющейся в открытой демонстрации приверженности когорте этих «неприкасаемых» из буржуазного зазеркалья США. Горбачев не постеснялся провозгласить призыв к «новому мировому порядку», так знакомому по речам Гитлера и Черчилля с Трумэном, причем сделанному в Фултоне, то есть там, где Черчилль под аплодисменты американских сенаторов и самого Трумэна еще в 1946 году объявил Советской России войну на уничтожение во имя победы «руководства миром» Соединенными Штатами Америки.

Мафия и «легальный» капитализм. Слово в защиту… мафии. Представление о капитализме было бы неполным без выяснения того, как соотносятся друг с другом так называемый легальный капитализм, мафия и масонство в плане их морального веса в обществе. Панегирическая фанаберия по поводу великого значения капитализма, как источника общественного прогресса и его законности, сфабрикованная буржуазными средствами информации, находящимися на содержании у магнатов, ни на йоту не соответствует реальности. В том числе и в отношении морального превосходства легального бизнеса по сравнению с мафиозным: каждый из них стоит другого, а в отношении объема грабежа и «стрижки» граждан и государства легальный капитализм просто несравнимо превосходит мафию.

То, что мафия является порождением «развитого» капитализма в его конечной форме – империализма – в этом уже трудно усомниться. И это вовсе не «раковая опухоль» капиталистического спрута, а его высокоразвитый организм, обеспечивающий выживание этого спрута в современном мире. То, что капитализм с его «свободной конкуренцией» и «свободой предпринимательства» является благодатной почвой для процветания организованной преступности, или, как говорят мафиози, Нашего Дела, – это утверждал не кто иной, как основатель Козы Ностры «великий» Аль Капоне: «Наша Американская Система, назовем ее Американизм, назовем капитализм, назовем как угодно, дает любому из нас великий шанс и великую возможность, только если мы хватаем ее обеими руками и выжимаем из нее, сколько можем» [58]. «В Нашем Деле (что значит – Коза Ностра) мы любим капитализм. Мы отличные ребята, поверьте. Пока вы не должны нам денег» (там же). Мафия привередлива и подобно тому, как хищный лосось любит чистую воду, она предпочитает только чистый, стопроцентный капитализм. Даже ничтожное ущемление крупного капитала, как, например, в «национал-социалистической» Германии или Италии времен Муссолини, она мигрирует в североамериканские или мексиканские штаты. А уж социализм мафии вообще не по нутру, если, конечно, он «чистый»; а если с гнильцой, вроде «развитого», то там уже можно и обосноваться, хотя бы сперва в форме теневой экономики.

В Западную Европу мафия вернулась в полном своем могуществе только после II мировой войны вместе с англо-американскими войсками. Так, создатель преступного синдиката из враждовавших кланов США в конце двадцатых годов – сицилиец Сальваторе Лучано (Счастливчик) в качестве агента американской военной разведки помогал американцам в 1943 году захватить Сицилию, и мафия вновь вернулась в свой родительский дом. Различие между мафией и легальным капитализмом заключается лишь в том, что первая является необходимой частью последнего и его порождением, в остальном же различия между ними чисто внешнего порядка. Сущность любой организации определяется ее целью, а цель, между прочим, у мафии и легального капитализма одна и та же – сопряженное обогащение отдельных индивидов. Психологически-ментальная основа цели тоже однозначна – алчность. Формы организации одинаковы – бизнес (дело). Некоторые авторы считают целью мафии и легального капитализма власть, но власть – не самоцель, а средство обогащения. Правда, возможно возникновение установки на власть как цели, но это случается лишь при фетишизации власти, связанной с параноидальным состоянием психики политического деятеля в буржуазном обществе. «Здравомыслящему» бизнесмену власть не может быть самоцелью, поскольку без богатства ее все равно не удержать, а наличие его богатства автоматически дает собственнику власть, что становится основой дальнейшего обогащения и увеличения власти. Суть бизнеса, т. е. Нашего Дела, однозначность его цели и способа реализации, как у мафии, так и у легального капитализма есть нечто бесспорное и очевидное. Куртис Джонсон в книге «Менеджер мафии. Руководство для корпоративного Макиавелли» (английское издание 1996 г., русское – 2003) как бы говорит от лица самой мафии, которая сейчас во всем мире действует почти что легально, особенно в России (авторы книги «Все тайны мира», изданной в Англии в 1999 г., а на русском языке в 2001, называют русскую мафию самым беспощадным из всех преступных синдикатов и, раскрывая ее темные дела, ее наглость, представляют фотографию лимузина, сделанную у Московского Кремля, на котором рядом с московским номером – нью-йоркский, где крупно и открыто написано «Мафия»). Как мафия в лице теневиков и воров в законе пришла у нас к власти, хорошо раскрыто прямо по горячим следам Георгием Подлесских и Андреем Терешонком в книге «Воры в законе: бросок к власти». Авторы раскрывают не только механизм захвата власти силами криминала, но и представляют список наиболее авторитетных воров в законе – их почти 300 персон, причем 70 % из них – лица кавказской и «закавказской» национальности. И вот, что характерно: половина всех воров в законе кавказских национальностей, представленных в списке, – грузины. После этого нет оснований удивляться распаду грузинской государственности, еще недавно процветающей небольшой (всего 5 млн населения), но советской республики: воровская шайка развалила страну. А то, как подспудно формировалась у нас в эпоху брежневского попустительства и горбачевской перестройки мафия, раскрывают другие авторы – Т. Гдлян и Е. Додолев в книге «Мафия времен беззакония». Ими показаны драматические перипетии борьбы Андропова со среднеазиатскими преступными кланами, практически уже захватившими власть в республиках и растянувших свою паутину до Москвы. Стимул же к захвату власти – легализация преступного бизнеса.

«Бизнес, – пишет Джонсон, – это война. Твой план: устранить других, прежде чем они устранят тебя… А чтобы победить в войне, ты должен атаковать… Суть Нашего Дела – делать деньги. Делать их любым возможным путем, не задаваясь вопросами «зачем» и «почему». Как сказал Аль Капоне в далеком двадцать шестом, «как любой бизнесмен я лишь удовлетворяю спрос предложением». В мире легального бизнеса не возбраняется надувать потребителей, если тебя не ловят на этом. Так же как обдирать клиентов, врать, отрабатывать лохов, мошенничать с недвижимостью, играть с дутыми акциями, драть проценты, ставить на счетчик, так и что-нибудь новенькое, придуманное тобой. Только, если тебя не ловят на этом…Мы в Нашем Деле ощущаем себя именно так. Мы совпадаем с легитимным бизнесом во всех важных отношениях. Только мы откровенно заявляем, что мы – организация воров, а они этого не делают».

Одним из самых очевидных и неразрешимых противоречий капитализма является стремление каждого бизнесмена (в легальном бизнесе и в мафиозном) устранить конкуренцию, которая, однако же, провозглашена как основной принцип этой социально-экономической системы. Поэтому получается, что принцип свободной конкуренции находится в вопиющем противоречии с принципом свободы предпринимательства: если этот принцип реализуется, то не может реализоваться принцип свободной конкуренции и возникает монополия. Поэтому Джонсон и пишет от имени мафии: «Как и в легальном мире, наша цель – это устранение конкуренции, ее уничтожение… Если ты хочешь задрать цену на свой продукт (а к этому стремится каждый), стремись уничтожить конкуренцию». Такого рода операция осуществляется совершенно одинаковым способом в легальном бизнесе и мафиозном: «Субъектами финансово-промышленных империй, построенных больше века назад Морганом, были тесно сплоченные, эффективные организации, развивающиеся на общих интересах и образующих синдикаты, которые контролируют цену и объем выпускаемой продукции. Точно так же были образованы и субъекты империи Мафии, которые Джонни Торио создал в тридцатых годах, и которые процветают до сих пор. Преступные синдикаты и картельный капитализм, включая транснациональные корпорации времен мегакапитализма, являются одним и тем же» (там же).

Итак, господа либералы, – у Вас есть вопросы? Надо полагать, что из сказанного и вам ясно, что «лекальный» капитализм такое же сборище хищников, как и мафия. Конечно, можно согласиться с вами, что отличия все же есть. Но эти отличия не могут служить украшением капитализма, скорее наоборот – они говорят о том, что «легитимный» бизнесмен, особенно на уровне властвующей олигархии, хапает в тысячу раз больше, чем любой мафиози, и гораздо подлее его: грабеж, «стрижку» публики он, в отличие от «нелегала», который откровенно говорит – «Я – вор!», «легал» прикрывает устами своих либералов красивыми словами и громкими лозунгами о свободе, равенстве, демократии, братстве. Братство – оно есть, только не у вас. Вы своего ближнего, если он промахнулся («Акела промахнулся!»), сожрете тут же или выбросите в трущобы к отходам вашего общества. А у мафии жесткое, но реальное братство, и семью погибшего братка они никогда не бросят на произвол судьбы, его вдова и дети будут обеспечены на всю жизнь. Так что, как это ни парадоксально прозвучит, вам, господа либералы, относительно морали можно поучиться и у мафии.

Подлость «развитого» капитализма заключается уже в том, что это он порождает мафию как собственную крайнюю форму грабежа и необходимый инструмент самосохранения. Современная мафия все теснее сращивается с легальным капитализмом и, как отмечают авторы книги «Все тайны мира», в порядке отмывания грязных денег поглощают предприятия, банки, фирмы и целые картели «легалов», скупая их. Сейчас, глядя на богатого «супермена», трудно сказать – это легитимный буржуа или мафиози. Скорее – и то и другое вместе. Конечно, либерал может возразить, что ссылка на Аль Капоне по поводу общности двух форм капиталистического грабежа, стрижки публики «нелегитимна», хотя в отношении мафии они, конечно, согласятся, что та действительно грабит и стрижет публику. Но вот мнение о характере капитализма и для вас, наверное, весомого свидетеля – Абрама Линкольна. «В основном эти капиталисты действуют слаженно и гармонично, как оркестр на концерте, чтобы остричь публику».

Легальный капитализм в миллионы раз превосходит по числу человеческих жертв беспредел мафии. Наши пессимисты-государственники, указывая на мафиозный беспредел, пришедший вместе с капиталистами и «демократией», отмечают как неоспоримый факт, что вместе с тем растет число тайных убийств, в том числе и достаточно известных россиян. Оптимисты-либералы успокаивают публику, дескать, мафиози мочат друг друга, ну и пусть – чем больше, тем лучше. Но, во-первых, они «мочат» не только своих, но и тех, кто им мешает устанавливать свой порядок и свою власть в государстве. Авторы, уже цитированной книги «Все чудеса мира», пишут: «С распадом коммунистической системы в бывшем СССР пышным цветом расцвела преступность. Воспользовавшись слабостью власти, преступные группировки растащили государственное имущество и установили контроль над легальными сферами бизнеса». Все правильно, только власть-то сама и растаскивала государственное имущество, будучи как раз этой самой преступной группировкой, сфабриковав законы, обеспечивающие легитимность этого самого растаскивания. Мафия автоматически проникла во все поры государства и общества российского. Авторы «Всех тайн» рассказывают об убийстве генерального директора ведущей российской телекомпании, намеревавшегося убрать с экранов «глумящуюся над нами, нищими у храма» гнусную по своему вранью рекламу: это было против шерсти не столько даже мафии, сколько «легальному» бизнесу, дурящему нашего обывателя в интересах получения сверхприбыли путем той самой стрижки публики – и Листьева «убрали». Тоже случилось с журналистом Дмитрием Холодовым, намеревавшимся разоблачить связи советско-российских военных с мафией. Главным же мафиози был генсек Горбачев, продавший врагу самую мощную нашу группу войск в Восточной Германии, разрешив генералам и «советским майорам», как их всех зовут на Западе, реализовать военное имущество вплоть до самолетов и ракет. Идут годы, и с ними растет количество жертв мафиозного террора против честных граждан, возвысивших свой голос против грабителей и лжецов, в том числе и честных журналистов, отказывающих продать свою совесть. «Интенсивность убийств и избиений журналистов в нашей стране превзошла все мыслимые пределы. Причем особая мода последних двух-трех лет, не просто убийства, а садистское избиение с переламыванием костей рук и ног. Это сопровождается «обработкой» головы железной арматурой и тяжелыми дубинами из прессованного дерева».

Но разве это дело, даже если мафиози уничтожают только друг друга в процессе «разборок»: они что – не люди? Не российские граждане? Многие из них, между прочим, очень грамотные, волевые личности, крупные организаторы, и в другой социальной системе были бы чрезвычайно полезны и даже необходимы обществу. Именно капитализм создает условия и заказ на преступную деятельность, ее организованные формы. А человек, даже самый лучший по своим личностным качествам, попав в эту организацию, часто просто волею случая, в силу даже стадного чувства, называемого сейчас конформизмом, оказывается вовлечен в ее дела и уже служит ей «верой и правдой». Преступниками не рождаются – преступников формирует общество, его социально-экономическая и политическая система. И самой расположенной к формированию преступности из всех социально-экономических формаций оказался «развитой» капитализм в его стадии империализма.

Смешно даже сравнивать «результативность» по числу жертв разборок мафии и «разборок» легального капитализма, которые превращаются в лагеря смерти, уничтожение целых этносов как результат колониальной политики, в мировые и локальные войны за передел мира и захвата природных и людских ресурсов, рынков сбыта. Здесь счет людских потерь идет не на десятки и сотни человек, а на десятки и сотни миллионов. Собственно, при заказных убийствах, которые реализует киллер мафии, заказ-то исходит от «легитимного» босса, так что мафиози здесь лишь орудие, а не субъект убийства, который, однако, остается в тени, хотя и является истинным убийцей. «Убивец» Филька Шкворень из романа Шишкова «Угрюм река» объясняет своему «заказчику», заводчику Прохору Громову, что убить по приказу ничего не стоит, так как отмолить такой грех «пустяшное дело», ведь грех ложится на того, кто приказывает убить. А Громов успокаивает себя тем, что бог милостив, «да его, скорее всего, и нет». Впрочем, у нынешних «громовых» совесть так глубоко зарыта, что их она никогда не мучает.

В эпоху первоначального накопления капитала только одна Африка потеряла более 30 миллионов курчавых голов, погибших при их ловле, перевозке в трюмах утлых кораблей работорговцев, на плантациях и в шахтах «накопителей» капитала. Впрочем, и со своими подданными новые хозяева жизни не цацкались. Буржуазные социально-политические революции Европы обошлись в очень круглую сумму светлых голов человечества. Да и экономические тоже. Английский король Георг, сочувствуя прогрессу, поощрял так называемое «огораживание», когда «овцы пожирали людей», потому что молодой английской промышленности нужна была шерсть для ткацких фабрик. Крестьян-арендаторов лендлорды сгоняли с земли, и те вынуждены были или идти в работные дома фабрикантов на рабский труд, или становиться бродягами и, в конечном счете, оказаться на виселице по закону о бродяжничестве, изданному благородным королем Георгом. По этому закону по дорогам Англии было развешано 80 (восемьдесят) тысяч бродячих крестьян (некоторые авторы пишут о 70 тыс., но ведь разве все учтены?).

Что же касается мировых войн и последующих за ними локальных, то здесь борьба капиталистов за передел мира обошлась человечеству более ста миллионов жизней. Только в боевых действиях двух мировых погибло около 70 миллионов человек, фашистский геноцид в самой Германии составил более 15 миллионов жертв, близко к этой цифре англо-американские «мстители» уничтожили с воздуха гражданских лиц Германии и Японии. Потом были корейская, вьетнамская, ливийская, ближневосточные войны американской олигархии, в потугах завоевать мировое господство под предлогом борьбы с коммунистической угрозой. Тем же объяснялась их агрессия в Гватемале, Панаме, Гренаде и других странах Латинской Америки. Где уж тут мафии тягаться в соревновании с легальным капитализмом в численности жертв по уничтожению реальных или потенциальных конкурентов их бизнеса. Избавиться от предпосылок любых войн как чудовищного самоистребления человечества и всяческих преступлений как легального, так и мафиозного бизнеса можно только единственным путем – уничтожением капитализма как системы.

Секреты фирм и шпионаж в «открытом обществе» К. Поппера. Защитники капитализма, вроде Карла Поппера, главной его признаком называют открытость, отчего это оказывается даже и не капитализм, а «открытое общество» (капитализм им все же и самим не нравится). Однако, все это не более как жалкая уловка буржуа в оправдание своего существования: в истории (или предыстории) человечества не было более по-черному замкнутой системы, чем капитализм. Здесь каждая контора, каждое «предприятие», вид бизнеса или фирмы имеют свои секреты, скрывают свои дела. Почему? Ведь если ты действуешь законно, ведешь добропорядочный образ жизни, то тебе нечего скрывать. Но в том-то и дело, что буржуазный строй с его принципом «свободной конкуренции» и «свободой предпринимательства» ставит людей в такие отношения, когда твой «ближний» (а он здесь автоматически оказывается твоим конкурентом) твою добропорядочность и открытость может использовать в своих интересах тебе во вред. И поэтому тебе неизбежно требуется «закрыться», чтобы не потерпеть урон или даже погибнуть. Закрытое же, даже не только в силу человеческого любопытства, но ввиду «жизненной необходимости» всегда находятся желающие «открыть». Как говорил Конан Дойл устами Шерлока Холмса: люди больше всего любят чужие секреты. Почему? А чтоб поиметь гешефт и навредить конкуренту, который обнаруживается везде, даже в собственной семье (братья за наследство папаши, сестры в видах на богатого жениха и т. д.). Поэтому при капитализме возникла и процветает, кроме военной разведки, разведка экономическая.

«После распада коммунистического блока и окончания холодной войны, – пишут авторы «Всех загадок миру» в разделе «Призрачный мир промышленного шпионажа», – разведки получили новое задание. Давние политические и военные соперники – США и Россия – теперь конкурируют на глобальном рынке, используя секретных агентов для добывания информации, касающейся новейших технологий, слияния корпораций и деятельности ведущих компаний. Даже, казалось бы, дружественные государства шпионят друг за другом…» Да, в этом мире бизнеса дружба дружбой, а табачок – врозь. В этом открытом бассейне хищников-каннибалов дружба, даже если она называется «Сердечное согласие» (Антанта), всего лишь условный знак наличия общности интересов в каком-то отношении, и не более того: исчезает интерес – исчезает «дружба». Что же касается окончания холодной войны – то тут ошибочка – война продолжается с неослабевающей силой, только акценты несколько сдвинулись в сторону экономики, тем более что сами авторы говорят о «второй холодной войне». Но это не вторая, а все та же извечная война хищников друг с другом, формы которой меняются вместе с изменением военных и экономических реалий, теснейшим образом связанных одна с другой.

Человеческое сообщество теряет огромные финансовые и людские ресурсы в войне всех против всех, являющейся условием существования капитализма как системы. Апологеты капитализма уверяют нас, что эта война, названная «свободной конкуренцией», является условием прогресса. Чудовищный обман! Все как раз наоборот: «секрет фирмы» не только препятствует распространению информации о новшествах, широкому внедрению новых технологий, но и требует огромных, абсолютно непроизводительных затрат на сохранение их в тайне от «конкурента» и, соответственно, его траты на раскрытие ваших секретов. Разработка систем защиты секретов и методов разрушения этих систем конкурентами требует немыслимо больших расходов, как деньгами, так и людьми. Только официально считается, что в сфере экономического шпионажа задействовано около полумиллиона высококвалифицированных и высокооплачиваемых специалистов, а в сфере экономической разведки, ставшей самым процветающим бизнесом, годовой оборот около 4-х миллиардов долларов. Но реально, конечно, эти цифры во много раз выше.

Авторы «Всех тайн мира» считают, что шпионский бизнес исчезнет только тогда, «когда государства договорятся о запрещении промышленного шпионажа». Но это наивные надежды либерального толка. Пока есть «свобода предпринимательства», «свободная конкуренция» и «свободный рынок» сокрытие секретов фирмы останется необходимым, и столь же необходимым будет стремление эти секреты выкрасть. Только отбросив все «священные» принципы капитализма, можно ликвидировать шпионаж, все «легальные» и мафиозные, но одинаково подлые по своей лживости формы бизнеса или, как говорят мафиози – «Нашего Дела». Но это уже социализм, а он – гибель олигархии. И потому, пока существуют эти суперхищники буржуазного зазеркалья, будет подлый бизнес и его порождение – секреты фирм и шпионаж.

Раздел 3

Властвующая олигархия США против всего мира и нас

Очерк 7

Раса завоевателей Разъединённых штатов Северной Америки и её планы атомной войны против России

Две Америки. Когда говорят об Америке или американцах, то обычно имеют в виду Соединенные Штаты Северной Америки (полное исходное наименование страны) и их граждан, но это, конечно, тоже один из признаков гордыни и самомнения «янки». Имя это с большим правом принадлежит жителям Латинской Америки, поскольку происходит оно от имени Америго Веспуччи, но их называют не американцами, а мексиканцами, боливийцами, бразильцами и так далее. Лишены этого имени и подлинные американцы – племена и народности аборигенов, десять тысяч лет осваивавших эти два континента и создавшие здесь три цивилизации; их почему-то упорно называют индейцами, хотя название это заведомо ложное, поскольку истинные американцы к Индии никакого отношения не имеют (неисправленная ошибка Колумба). Испанцы, первые завоеватели двух континентов, себя американцами не называли, а вот англичане, прежде всего самонадеянные «святые люди» – пуритане, «обещающие спасение немногим и проклятье большинству», подлинными хозяевами Нового Света, американцами, считали себя. С тех пор так это и повелось, только гордыня охватила уже практически всех жителей северных штатов. И немудрено: эту пуританскую догму им вдалбливали в голову лихие репортеры и маститые историки более двухсот лет. Они теперь свое государство называют Америкой, как будто они одни на двух американских континентах. Да и официально они себя уже числят не штатами Северной Америки, а просто Америки. Америки вообще, хотя рядом тоже штаты – Мексиканские соединенные штаты. Но они для них как бы и не существуют, подобно, как и все другие народы двух Америк. Американца-янки легко отличить из тысячи людей других наций по его поведению – нахально-беспардонному, всепокупающему, победно-шумному и грубому. Он кажется человеком без комплексов, но это и есть его главный комплекс – наглая самоуверенность гражданина «самой богатой страны в мире». Но самое смешное в том, что так ведут себя прежде всего представители обывательского слоя США, мещане, в общем-то, в сравнении с элитой, люди нищие и дома у себя очень тихие конформисты. Подлинно богатые хозяева США ведут себя иначе: гордо-отстраненно, проходят незаметно, быстро, исчезая за спинами своих телохранителей и слуг. Вот и получается, что поскольку «подлинных» американцев никто не видит, то и судят обо всех жителях США по среднему слою, мещанам или мелким чиновникам, которые встречаются людям за границей. Но есть и другие американцы, граждане Соединенных Штатов, причем не только среди творческой интеллигенции, но и среди политиков высокого ранга. Они чтут большие заслуги своего народа и его элиты в создании высокой промышленно-технической и духовной культуры, экономической мощи США. Но видят границы этой мощи и этой культуры, склонность американцев к заносчивости, ввиду непонимания этих границ и гражданской, просто человеческой ответственности за те беды, которые американцы, уповающие только на силу, принесли невольно и преднамеренно другим народам. У США, их господствующей элиты есть позитивный вклад в общечеловеческую культуру, в том числе и в области политики, но, как считают эти «другие» американцы, негативный вклад, к сожалению, превышает позитивный. Это происходит ввиду преувеличения правящей элитой США своих возможностей, недостатка европейской культуры и самонадеянности силы. Один из таких американцев, сенатор Дж. Уильям Фулбрайт, свою книгу об Америке и ее внешней политике так и назвал «Самонадеянность силы», а один из заключительных ее разделов – «Две Америки», т. е. два взгляда на мир и на самих себя в самих Соединенных Штатах. Одна Америка, – пишет Фулбрайт, – Авраама Линкольна и Эдлая Стивенсона, другая – Теодора Рузвельта и современных сверхпатриотов. Первая – щедра и человечна, вторая – узка и эгоистична; первая – самокритична, вторая – самоуверенна; одна – здравомыслящая, другая – полна фантастических идей; одна – добродушна, другая – важничает; одна умеренна, другая – полна эмоциональной напряженности; одна – ищущая, другая – догматична; одна – рассудительна, другая – неосмотрительно заносчива в применении своей огромной силы. Соответственно, у этих двух Америк две морали: у одних – порядочность, у других – дух крестоносцев. Представитель первой Америки – Авраам Линкольн мог удивляться, что «кто бы то ни было осмеливался просить бога помочь добыть кусок хлеба, заработанный потом других». Но, будучи идеалистом-христианином, он предлагал согражданам: «Не будем осуждать других, и они не осудят нас». И его как идеалиста «другие», как раз те, что едят хлеб, добытый не их трудом, осудили на смерть и убили. Олицетворяющий же другую Америку Теодор Рузвельт, тот самый масон-неофит, что падал на глобусе земного шара в пропасть и летал по коридорам «гробницы», уцепившись за канат, осудил всю Латинскую Америку, как варварский континент, на подчинение США, «цивилизованной нации» с ее правом «полицейских функций», а при «необходимости» – военной интервенции. «Сейчас, – продолжает Фулбрайт, – развивается тенденция к более резкой и агрессивной американской внешней политике, которая по своему духу ближе к Теодору Рузвельту, чем к Аврааму Линкольну. Чем объяснить очевидную победу в мировоззрении господствующей элиты политики экспансии и крестовых походов, желания учить других жить по меркам американского обывателя? Фулбрайт считает, что тенденция гуманизма в США побеждена жестко-непримиримой философией пуритан. «Нашей истории и нашему национальному характеру присуща определенная черта, весьма сильно напоминающая по своему духу идеологию крестоносцев». Но, вероятно, здесь в объяснении причин агрессивности и экспансии военно-политических кругов и стоящих за ними заправил крупного капитала, особенно военно-промышленного комплекса, носит упрощенный характер. Американское «высшее общество» не склонно к аскетизму и строгости пуритан, здесь господствует совсем другой дух, дух разложения, присущий любому империализму, близкому к упадку, даже если внешне он выглядит могущественным. Рим погиб не под ударами варваров, а ввиду духовно-нравственного разложения правящего класса. Америка сейчас навязывает миру, в том числе нам, вовсе не строгости моральных принципов, а нравственное разложение в области семейно-брачных отношений, сексуальных извращений и разгула преступности, господства мафии в обыденной жизни и в «высокой» политике. Пуританизмом здесь и не пахнет. Зато пахнет самонадеянностью силы международных монополий и защищающей их интересы американской военщины. Собственно, вся книга Фулбрайта и посвящена демонстрации наглости этой силы, отражением которой является беспардонное поведение и отдельных граждан США в зависимых от них странах, что тоже довольно красочно показано в этой книге.

Пытаясь объяснить, почему американцев не любят за границей, он вспоминает, как еще во время войны англичане говорили, что янки «испорчены слишком высокой зарплатой, сексом и тем, что они здесь». Последнее особенно важно: а почему, собственно, они здесь и ведут себя как хозяева? Фулбрайт и не скрывает причину: «Хозяйское» поведение (янки) за границей объясняется во многих случаях тем, что американцы действительно являются почти хозяевами. Американские компании владеют значительной частью экономики других стран.… В данной стране могут находиться и американские солдаты…» А если их нет? О, население этой страны отдает себе отчет, что их жизнь зависит «от мудрости, с которой Америка использует свою огромную военную машину». Но мудрости-то, как отмечает Фулбрайт, как раз янки и не хватает, зато есть алчность и сила для её реализации. Вот и вся премудрость. А то – пуритане, дух аскетизма! Да и демократия тоже как-то не обнаруживается там, где присутствуют американские фирмы и их солдаты. «При всех наших благих намерениях государства, которые морская пехота Соединенных Штатов больше всех обучала демократии, не проявили особого демократизма». И далее Фулбрайт перечисляет страны, которым обучение морской пехотой не пошло впрок, их много: почти вся Латинская Америка, да и другие континенты хорошо знакомы с подобными методами обучения «империи всеобщего благоденствия». И как вывод: «Принеся с собой силу, без понимания, американцы оказали пагубное влияние на менее развитые страны мира». Все это верно, кроме разве что благих намерений и слабого понимания крестоносцев, зачем нужна сила американским компаниям и фирмам в чужих странах. Благие намерения, конечно, были, только не в отношении других народов, а по поводу более высоких прибылей этих самых фирм, выкачивающих их из «менее развитых стран». Было и понимание того, зачем нужна сила в виде авианосцев с морской пехотой на борту в территориальных водах стран, облагодетельствованных демократией американского образца: народы могли не понять благих намерений компаний, высасывающих из них последние соки.

Вот и получается, что Соединенные Штаты даже в лице своих лучших представителей, склонных к философии Линкольна, а не Теодора Рузвельта, все же и самою критику «крестоносцев» ведут, замазывая их подлинные цели – цели грабежа других народов. Они объясняют их экспансию просто «несовершенством людей», их склонностью к миссионерству и наставлению других на путь истинный. Хороши миссионеры с авианосцами и атомной бомбой!

Адольф Гитлер как последователь американского сенатора Альберта Бивериджа и американской олигархии. Показав в своей книге, что американскому экономическому и военному влиянию подчинены более половины стран мира. Фулбрайт с поразительной наивностью заверяет, что он не может даже подумать, «что Соединенные Штаты… могут приступить к завоеванию мира подобно Гитлеру или Наполеону». Председатель сенатской комиссии по иностранным делам, оказывается, не знает содержание доктрины Трумэна и Даллеса, где идея руководства миром обоснована как презумпция военной силы США, и этой идее их руководство всегда оставалось верным. Наполеону, переписавшему римское право на французский манер, было, у кого учиться, да и у Гитлера в учителях недостатка не было. Это ведь еще задолго до него американский сенатор Альберт Биверидж назвал американцев «расой завоевателей», заявив: «Мы должны повиноваться голосу крови и захватить новые рынки, а если нужно, то и новые земли… По предначертанию всевышнего неполноценные цивилизации и хиреющие расы должны исчезнуть перед лицом более высокой цивилизации благородного и более зрелого типа людей». Так что Адольф просто щенок по сравнению с этим Альбертом, а немцы – всего лишь слепые последователи янки, которые еще в XIX столетии созрели в своем благородстве уничтожить иные расы и цивилизации. То, что высказывание Бивериджа является не случайно брошенной фразой, а общая политическая декларация всего североамериканского истеблишмента и господствующей олигархии, совершенно определенно констатирует в своей статье «Мы англосаксы» Марк Твен. Он пишет: «Прошлой зимой (1906 год) на банкете в клубе, который называется «В дальних концах земли», председательствующий, отставной военный в высоких чинах, провозгласил громко и с воодушевлением: «Мы – англосаксы, а когда англосаксу что-нибудь надобно, то он идет и берет!» Заявление председателя вызвало бурю аплодисментов… Поистине, зрелище, достойное восхищения, – этот по-детски непосредственный, искренний, самозабвенный восторг по поводу зловонной сентенции пророка в офицерском мундире! Это попахивало саморазоблачением… Адвокаты, банкиры, торговцы, заводчики, журналисты, политики, офицеры армии, флота – словно сами Соединенные Штаты, прибывшие на банкет и полноправно высказывающие от лица нации свой сокровенный кодекс морали».

Сомнения Фулбрайта в священной миссии Соединенных Штатов установить над миром свое руководство выглядит прямо-таки странно, тем более что он сам отмечает, что их образование и началось с уничтожения племен аборигенов и захвата силой земель своих ближних соседей. В этом преуспели и мормоны, и пуритане, да и христиане других сект и конфессий, забыв на этот случай заповедь «не убий» и «не пожелай дома ближнего твоего, ни вола его, ни осла его». И, конечно, все грабежи и убийства прикрывались волей всевышнего и миссией спасти нехристей от геенны огненной, наставить их на путь истины. Вот и президент Мак-Кинли (кстати, тоже позже «отстрелянный») уже в конце XIX века, «освободив» от испанцев Кубу и установив над ней свой «протекторат», заодно захватил и Филиппины, но, конечно, с благими намерениями и по воле всевышнего. Он так и говорил, что бог указал Америке «дать филиппинцам образование, поднять и цивилизовать их, обратить в христианство… как наших братьев, за которых даже принял смерть Христос». Тут даже и сенатор Фулбрайт не выдержал: «Забавно, не правда ли, что голос божий совпал с тем, что говорили Теодор Рузвельт, Генри Лодж и адмирал Маган, эти империалисты 1898 года только потому, что… США должны иметь свои колонии». Не менее забавно и то, что империалисты и расисты Биверидж, Лодж и адмирал Маган – известные американские… историки. Из этого ясно, какую меру объективности и научности можно ждать от этих ястребов. И еще забавнее то, что, зная все это, Фулбрайт не верит в «историческую миссию» США завоевать мир. О том, что несли европейские и североамериканские колонизаторы колониальным народам, как исторический факт сообщает современный историк и социолог Иэн Моррис в книге «Почему властвует Запад»: «Регионы, избежавшие западной колонизации, индустриализировались быстрее, чем те, которые подверглись колонизации» (2016, с. 519).

Последователи и противники бивериджей в США. Ханжество американских крестоносцев, прикрывающих убийство и грабеж именем господа бога, высмеял один из тех немногих «первых» последователей Линкольна Марк Твен в своей «Военной молитве», которая в сокращенном виде звучит так: «Господи, боже наш, помоги нам разнести их солдат в клочья, помоги нам усеять их цветущие поля трупами их патриотов, заглушить грохот орудий криками их раненых, сравнять с землей их скромные жилища; помоги нам истерзать безутешным горем сердца их невинных вдов, чтоб бродили они… палимые солнцем летом, а зимой – дрожащие от ледяного ветра; ради нас, кто поклоняется тебе, о господи, развей в прах их надежды, сгуби их жизнь, продли их горестные скитания, утяжели их шаг, окропи их путь слезами, обагри белый снег кровью их босых израненных ног! С любовью и верой мы молим тебя об этом, того, кто есть источник любви, верный друг и прибежище всех страждущих, ищущих помощи со смирением сердца и покаянной душой. Аминь». Подобную молитву возносят к небесам не только ястребы-историки, но и их верные помощники – журналисты, неусыпно и популярно доводящие ее слова до тех «патриотов» Америки, которые истории не читают. Поэтому-то обыватель, в обыденной жизни не способный и мухи обидеть и, как говорит Фулбрайт, поможет нищему и даже бросит монету в церковную кружку, приходит в неистовство, когда газеты доносят до него призывы стереть в порошок соседнюю страну, готовый взять базуку, чтобы помочь своим геройским солдатам.

Правда, он с восторгом читает о том, сколько городов разбомбили летающие крепости, сколько сел сожжены напалмом. Но начинает почесываться, если из-за моря-окияна все чаще поступают цинковые гробы, прикрытые звездно-полосатым флагом, тем более, когда там трупы его знакомых или близких: здесь он может даже выйти на демонстрацию протеста, как это было в период корейской или вьетнамской войны. Но вот убитые похоронены, увечные отправлены в дома призрения, одна когорта историков и репортеров сменяется другой, и все начинается сначала. Теперь снова можно устраивать «Бурю в пустыне», бомбить Багдад, Ливию или сербов, учить демократии морской пехотой Доминиканскую республику, Гватемалу, Панаму и крошечную Гренаду, не имеющую даже своей армии, но которую так убоялся американский обыватель и его бравые генералы. Позор джунглям! – говорил в этом случае певец английских колониальных захватов Редьярд Киплинг. Англичане такие пустяшные вопросы решали просто: посылали на остров своих шпионов и миссионеров с джином и опиумом. Аборигены спокойно вымирали, так что все были довольны и никакого шума в Лиге Наций или печати. В военной молитве Марка Твена, несмотря на ее сатирический характер, не так уж много или почти ничего не преувеличено. Более того, он ведь в те времена даже не мог себе представить оружие, способное в одну минуту просто испепелить сотни тысяч людей так, что развеваются огненным вихрем не только солдаты, но и их «невинные вдовы» с детьми, ушедшие в небо в форме атомного гриба. А ведь и здесь ханжи не обошлись без военной молитвы с просьбой даровать победу загружаемому в тяжелый бомбардировщик с романтическим именем «Энола Гэй» «толстяку», первой атомной бомбе, сброшенной на людей. «Всемогущий, просили они, услышь молитву тех, кто любит тебя. Мы молим тебя быть с теми, кто взбирается к тебе на небо и несет погибель врагам нашим… Пусть дети твои, которые летят этой ночью, будут сохранены в безопасности твоей заботой, пусть они возвратятся невредимыми к нам. Аминь». Да, все как у Марка Твена, только без капли юмора и, без всякого сомнения, что это плагиат. Правда, было и новое: убийцы невинных вдов и детей уверяли самого бога (как позже Черчилль), что это чудовищное оружие создано по его воле. Здесь и сам сатана должен был перекреститься. Впрочем, что взять с солдат, они выполняли приказ, еще толком даже не понимая его преступный характер. Когда же командир Энолы Гэй поймет, что совершено его руками, он сойдет с ума. Ну а подлинные и подлые преступники, дети сатаны, что они?

Они в это время, сидя в уюте кают-компании крейсера «Аугуста» (т. е. святого), с нетерпением ждали результатов аутодафе. Президент США Трумэн говорил своему госсекретарю Бернсу: «После того, как в Потсдаме Сталин ничего не понял из моих слов об атомной бомбе (нашли дурака!), этот взрыв над Японией нам крайне необходим. Иначе «дядя Джо» может вообразить, что мое сообщение было просто блефом. Надо во что бы то ни стало вселить страх перед новым оружием… Самое страшное, если Япония капитулирует раньше, чем «Малыш» и «Толстяк» сделают свое дело». Командир крейсера приносит на имя Трумэна телеграмму военного министра Симпсона. Президент, пробежав ее глазами, громко и торжественно зачитывает: «Большая бомба сброшена. Первые сообщения свидетельствуют о большом успехе. Эффект даже больший, чем при испытаниях».

Что же эти правители полумира ужаснулись? Нет, они радостно поздравляли друг друга и в честь события глушили шампанское и виски. Еще до Потсдамской конференции, которую все откладывали, ожидая затягивавшегося испытания атомной бомбы, идея применить ее в целях шантажа России вызрела в Белом Доме и Пентагоне. Тогда Симпсон предупреждал Трумэна: «Недостаточно будет одного известия об успешности атомного испытания для того, чтобы повлиять на реальный баланс сил: сначала будет необходимо публично продемонстрировать это оружие путем «наложения его на Японию», чтобы таким образом оказать влияние на Сталина». Но, кляня Трумэна за преступление века, некоторые авторы изображают другого президента США – Франклина Рузвельта миролюбом, но он вовсе не был голубем. Это ведь не вице-президент Трумэн, который тогда, в марте 1945 года, как говорят, даже не знал об атомной бомбе (столь высока была секретность проекта), а Рузвельт наметил применить это оружие массового уничтожения против Германии. И жертвой должен был стать не Берлин и не Кельн или Мюнхен, а все тот же несчастный «открытый город» Дрезден, где не было ни военной промышленности, ни воинских частей вермахта. Но почему Дрезден? Да все потому, что он оказался в советской зоне оккупации и был культурным центром Германии. Поскольку создание атомной бомбы задерживалось, то именно Рузвельт и принял решение уничтожить Дрезден «обычным» оружием, как и десятки других городов и промышленных объектов, оказавшихся в советской зоне оккупации, что б эти русские подавились обломками.

Американцы не пощадили сотни тысяч невинных граждан. Но что там сотни тысяч людей – они ради своих диких амбиций шли на риск сжечь весь мир. Когда Трумэн спросил ученых, какова вероятность опасности для всей Америки или даже всего земного шара первого испытания атомной бомбы, ему ответили – такая опасность есть, но она маловероятна. Тут руководителю страны надо было бы призадуматься, но он, махнув рукой, разрешил начать испытания. В общем, пусть сгорит весь мир, но, быть может, мы выиграем. Здесь, между прочим, обнаруживается несколько странный парадокс: «демократ» Трумэн готов хоть сейчас сжечь весь мир, а вот Гитлер в этом отношении, как ни странно, был более осторожен. Альберт Шпеер, министр вооружения, отмечает равнодушие Гитлера к созданию атомной бомбы, в том числе и потому, что руководитель немецкого проекта Гейзенберг не мог заверить фюрера, что атомная реакция окажется управляемой. «Гитлера не приводило в восторг, – пишет Шпеер, – что покоренная им земля может превратиться в пылающую звезду. Иногда, правда, он шутил, что ученые не от мира сего и когда-нибудь подожгут земной шар…» Здесь моральные установки оказались не в пользу американского президента. Первое испытание атомной бомбы не сожгло мир, но сила взрыва оказалась все же в десять раз больше расчетной, т. е. расчет-то оказался все же очень неточным.

Но была и другая Америка, которая протестовала против применения ядерного оружия, а когда оно было применено, пришла в ужас. Сами ученые, создававшие бомбу, от имени участников всего «Манхэттенского проекта» предупреждали правительство США, что ее использование где бы то ни было будет гораздо более страшной катастрофой, чем Перл-Харбор. Они писали: «Если США первыми обрушат на человечество это слепое орудие уничтожения, то они лишатся поддержки общественности всего мира, ускорят гонку вооружений…» Но ястребы наплевали и на мировое общественное мнение, и на мнение самих создателей чудовищного оружия: верх над здравым смыслом взяла жажда власти и мирового господства, новой наживы в новом витке гонки вооружений. И это несмотря на то, что даже некоторые военные, в том числе такие известные и влиятельные, как генерал Эйзенхауэр, сомневались в разумности этой акции. Он позже писал, что выразил Симпсону свои мрачные предчувствия по поводу применения атомной бомбы «прежде всего, исходя из убеждения, что Япония уже была побеждена, и атомная бомбардировка будет совершенно излишней. И, во-вторых, потому, что я считал, что наша страна не должна шокировать общественное мнение применением оружия, использование которого больше не было обязательным в качестве спасения жизней американцев».

И если уничтожение двух провинциальных городов Японии вызвало в сфере госчиновников и подлинных хозяев Америки эйфорию, то простые американцы пришли в ужас. Об этом позже писал Бертольд Брехт, который находился в то время в Соединенных Штатах и был в кругу простого народа: «Когда в Лос-Анджелесе были получены первые сообщения, все уже знали, что это означает конец войны, возвращение сыновей и братьев. Но этот город возвысился до удивительной печали. Я слышал, что говорили кондукторы в автобусах и продавщицы на фруктовых рынках: в их словах был только ужас. Была победа, но в ней был позор поражения…» Уже сразу же после взрыва над Хиросимой в бортовом журнале бомбардировщика появилась запись: «Боже мой, что мы натворили!» И даже сам руководитель манхэттенского проекта Роберт Оппенгеймер заявил в1956 году: «Мы делали дело дьявола». Между прочим, существует версия, что Оппенгеймер вначале, еще до войны предложил разработку и создание атомной бомбы как оружия мировой революции Сталину, но тот от подобной идеи отказался, и тогда Роберт реализовал ее в США.

Эйфория и заносчивость правящих кругов США основывались на убеждении, что их монополия на атомное оружие продлится долго, а превосходство в этом оружии останется постоянным, тем более что «дядя «Джо» ничего не понял». Но Сталин не только все понял, но и давно знал о «Манхэттенском проекте», хотя бы уже потому, что о его существовании советское правительство предупредил один из его участников немец Клаус Фукс. Этот ученый, как и многие другие, не хотел, чтобы ястребы США сумели, обладая абсолютным оружием, установить свое мировое господство, которое человечеству не обещало ничего хорошего. Правда, это сообщение Клауса не имело каких-либо технических сведений, а советские ученые к тому времени (1942 год) имели все научные данные для реализации подобного проекта, и дело было лишь в огромных финансовых затратах и технических средствах, необходимых тогда для производства обычного оружия. Поэтому вопли американских чиновников и журналистов «Русские украли наши секреты!» не имели под собой достаточных оснований. Правда, писатель Владимир Лота в своей статье «Кто Вы, полковник Адамс?», опубликованной в еженедельнике «Аргументы и факты» (2001, № 11), повествует о нашем разведчике Артуре Адамсе, который, якобы добыл через участников Манхэттенского проекта не только технические данные, но и радиоактивные материалы, поступившие в лабораторию Курчатова. Достоверность подобной писательской версии, конечно, сомнительна, тем более что исходит от довольно-таки «желтого» издания, получающего к тому же от содержанки ЦРУ – радиостанции «Свобода» заказы на рекламу, а, стало быть, и деньги.

Но даже, если материалы и технические сведения манхетенского проекта в СССР и поступили, то они не могли иметь решающего значения для создания советской атомной бомбы. Материалы и технические разработки освобождения атомной энергии у нас существовали ещё до войны, но использование этой энергии предполагалось в мирных целях. Россия вообще не собиралась производить это чудовищное оружие, и потому советские физики вплоть до 1941 года продолжали публиковать в открытой печати результаты своих исследований в области проблем расщепления атомного ядра и возможности применения огромной энергии, выделяющейся в этом процессе. Разве что поэты-фантазеры пророчили использование ее в качестве страшного оружия. Так, А. Белый еще в двадцатых годах писал:

Мир рвался в опытах Кюри

Атомною лопнувшею бомбой…

Наглый шантаж руководства Соединенных Штатов заставил наше руководство и ученых начать и в предельно сжатые сроки создать атомное оружие и его носители. А когда проект был реализован, научный руководитель советского «Манхэттена» академик Курчатов мог смело заявить: «…Теперь всякий, кто осмелится поднять атомный меч против советского народа, от атомного меча и погибнет». Сообщение ТАСС и собственной разведки Пентагона о наличии у СССР атомного оружия произвело в военных и правительственных кругах состояние, близкое к панике, выраженное наиболее четко почти горестным восклицанием Трумэна: «Что же нам теперь делать?» А, собственно, что произошло: у противника, причем всего лишь потенциального, по крайней мере с его стороны, есть такое же оружие, как и у вас, причем даже менее отработанное и, стало быть, несовершенное, – что же паниковать? Но как же, были такие замыслы и прожекты прибрать к рукам весь мир, в том числе и ту шестую часть света, что закрашена в красный цвет, и закрасить его своим колером в полоску. А тут – на тебе! Вашингтон сам может стать Хиросимой. В этом, правда, всех успокоил главный американский специалист по русским вопросам профессор Кеннан: «…Советское правительство не желает и не ожидает войны с нами в обозримом будущем… В целом нет оснований полагать, что мы внезапно будем вовлечены в вооруженный конфликт с СССР».

Успокоились, но не совсем: а как же «наше руководство миром»? С «отбрасыванием коммунизма»? Ведь при таком раскладе сил можно и «копыта отбросить». Но Кеннан не унывает, он вновь летит в СССР, вынюхивает, исследует. Ему разрешено побывать в различных его уголках, беседовать с людьми разных профессий и уровня близости к власти. Его принимают дружески, открыто, как союзника по недавней войне, а у этого профессора-разведчика не дружба на уме, его мысли как змеи ищут, с какой стороны этих «добродушных Иванов» ужалить, да так, чтоб они не воскресли. И вновь те же мотивы сокрушения России любым путем, любыми средствами. Суть же ее в том, что с русскими можно говорить только с позиции силы и эти силы США должны как можно больше наращивать и постоянно давить на них в области вооружений, экономики и идеологии. Последнее особенно важно: необходимо так воспользоваться существующими внутри СССР противоречиями, обострив их до крайности, чтоб он сам развалился, а нам при этом остаться как бы ни при чём. И, конечно, никаких кредитов.

Военное и политическое руководство США воспринимает мнение своего идеолога почти как директиву, и на стол президенту кладутся все новые стратегические разработки, которые оказываются лишь подновленными старыми планами военного уничтожения советской России-СССР. Эти проекты, планы и разработки сороковых-пятидесятых годов давно уже не являются секретом, поскольку были позже опубликованы самим Вашингтоном и проанализированы как в советской, так и зарубежной политической литературе.

Здесь особо выделяются работы советского историка и политолога Н. Н. Яковлева, в том числе такая книга как «ЦРУ против СССР», опубликованная перед самой «перестройкой» накануне «нового мышления», которое стало как бы средством реализации изложенных в книге Н. Яковлева планов ЦРУ против СССР, отчего многим пришла мысль, что Горбачев просто хитрый агент этого ведомства США. Что же касается планов сокрушения СССР Федотова и Солженицына, то их содержание оказывается идеологическим обрамлением и современным обоснованием разрушительных планов Пентагона-ЦРУ. Но вот и здесь мы не обошлись без очередного парадокса. Два Яковлевых, и оба Николаевичи (но говорят, что просто однофамильцы), два советских профессора, но оказавшиеся совершенно по разным сторонам советско-американских «баррикад»: А. Яковлев – «скрытый» диссидент и вместе с тем главный советский идеолог, зав. отделом пропаганды ЦК КПСС воюет тайно и явно против КГБ, а его визави и однофамилец – против ЦРУ. На обложке книги Н. Яковлева белым по черному написано, что «ЦРУ защищает и пытается распространить на весь мир принцип, положенный в основу американской государственности – эксплуатация человека человеком». И тут же ниже – еще резче: «Классовая ненависть буржуазии находит свое выражение через деятельность Центрального разведывательного управления». У А. Яковлева, наоборот, в статьях и речах утверждается, что там, за «бугром» эксплуатации не видно, а лишь одна сплошная демократия. Беда просто с этими Яковлевыми. Но беда эта, как оказалось, все же не столь большой руки, лишь стоило Н. Яковлеву подобрать очки проамериканского образца, и сразу же у бывших советских профессоров возник полный консенсус. Этому помогла как раз случившаяся перестройка и сокрушение СССР, все, как и планировали ЦРУ-Солженицын и А. Яковлев с М. Горбачевым и Б. Ельциным. И вроде бы профессорский парадокс был разрешен, так что и вспоминать о нем никто не хотел. Но не тут-то было: у нас без них, парадоксов, как и без таких вот Яковлевых политическая жизнь не обходится, да иначе и нельзя – застой будет. Вот и появляется В. Максимов, бывший диссидент, написавший много антисоветских книг, где он громит, разумеется, не бесплатно, КГБ и где ни слова против ЦРУ, которое, конечно же, опора западной демократии, которую Максимов и противопоставляет «застенкам КГБ». А парадокс-то в том, что, увидев, к чему привело его и сотоварищей диссидентство, как орудие ЦРУ против России-СССР, он почти начисто отрекся от прежней позиции (и не он один) и выступил против ЦРУ на стороне КГБ, которого, правда, уже не существовало. Иначе говоря, Максимов и Н. Яковлев полностью поменялись ролями. И спрашивает теперь Максимов Н. Яковлева, почему он скурвился и обнимается с А. Яковлевым? И как быть с тем, что он писал об американском империализме и его орудии ЦРУ? Это что ж теперь уже неправда? «Правда-то оно, правда, но теперь это просто неактуально», – только и промямлил в ответ Н. Яковлев.

Конечно, неактуально, если по убеждению Максимова (а он своих коллег по прежней работе знает) значительная часть органов нашей «демократической» печати существует за счет того самого ЦРУ, а ФБР США уже в Москве действует легально, открыв здесь свое представительство. Нет, с нами не соскучишься. Но и веселого мало, хотя мы и на краю гибели часто склонны к юмору, как тот стрелец, что, идя на плаху, сказал царю: «Посторонись, государь, это мое место». На плаху истории определили Россию планы Пентагона и ЦРУ, а она все жива. Почему? Что у них не «сложилось» и что еще можно ждать от американской олигархии и их послушных орудий? Ответить на эти вопросы нельзя, не рассмотрев планы Пентагона-ЦРУ против России-СССР, и потому они, уже неактуальные для Яковлевых, очень актуальны для нас, россиян.

Давние планы Пентагона и ЦРУ уничтожения России-СССР военными средствами, и почему они не были реализованы. В первые два года войны, когда Красная Армия терпела поражения, и военная мощь Советского Союза не была развернута, правящие круги США и Англии еще не задумывались о проблемах послевоенного мира. Они считали, что из войны Россия выйдет столь ослабленной, что западные державы-победители продиктуют ей и Германии свою волю, представ в ореоле спасителей мира. Черчилль этих надежд и не скрывал и делал все, чтобы эта стратегия была реализована. Однако, сокрушительное поражение вермахта под Сталинградом и разгром его основной силы на Курской дуге продемонстрировали нарастающее могущество нашей страны и ее армии. Вот тогда (в конце 1943 года) американское руководство дало Комитету начальников штабов задание выяснить соотношение сил США и СССР на ближайшую перспективу их возможного столкновения или, по крайней мере, возможности Запада такого давления на Россию, которое заставило бы его «либерализовать» свой строй. Надо сказать, что означенный комитет пришел к неутешительным выводам и в августе 1944 года представил госсекретарю К. Хэллу «рекомендации», выводом из которых было следующее: «После поражения Японии первоклассными военными державами останутся только Соединенные Штаты и Советский Союз. В каждом случае это объясняется сочетанием географического положения, размеров и громадного военного потенциала. Хотя США могут перебросить свою военную мощь во многие регионы мира, тем не менее их географическое положение и военная мощь этих двух держав исключает возможность нанесения военного поражения одной из них другой, если даже на одной из сторон выступит Британская империя». Но руководство США в уныние не пришло, поскольку реализация «Манхэттенского проекта», казалось, была близка к завершению, и атомная бомба, зашифрованная как S-I, вот-вот должна была выйти не только на военную, но и политическую арену мира. Именно с ее помощью нас надеялись «либерализовать» и, как выразился военный министр Симпсон, исходя из позиции президента Рузвельта, «ввести Россию органически в лоно христианской цивилизации», не сомневаясь в возможности «использовать S-I для достижения этого…».

Итак, новые крестоносцы собирались осуществить нашу «либерализацию» и введение в лоно христианства апокалипсическими средствами, о которых не мог и мечтать Иоанн Богослов с его громами, молниями и Армагеддоном. Здесь, между прочим, становится понятна одна из причин, может быть, даже главная, постоянного откладывания высадки союзников в Европе и почему первый десант был осуществлен подальше от Германии: завершение «Манхэттенского проекта» задерживалось, а вместе с тем и отодвигалась реализация плана «наложения» атомного оружия на Восточную Германию как условие вывода реального противника из войны и шантаж, унижение противника потенциального, демонстрация перед ним несравненной мощи, что и должно было поставить его в военном отношении и политически на колени. Ученые не смогли (а, может быть, и преднамеренно тормозили) осуществить завершение работы в установленные им сроки. Это и вынудило западные державы перед лицом быстрого продвижения советских войск в Центральную Европу высадиться в Нормандии, а бомбу в качестве шантажа использовать для уничтожения не Дрездена и Магдебурга, а Хиросимы и Нагасаки. Еще до капитуляции Японии комитет начальника штабов Соединенных Штатов приступил к разработке новой войны, теперь уже против союзника – советской России. Причем, если на первых этапах этого планирования существовала оборонительная концепция, то уже вскоре заговорили о «превентивном ударе» по СССР и внесли поправки в директиву 1496/2 «Основы формулирования военной политики» и 1518 «Стратегическая концепция и план использования вооруженных сил США». На этом этапе планирования ведущая роль была за армейским командованием, и разведка лишь собирала и синтезировала информацию о противнике, т. е. СССР, но именно она тогда же наметила для атомной бомбардировки 20 советских городов и, прежде всего, Москвы и Ленинграда.

Каковы же причины и условия, определяющие возможность нанесения «превентивного», не спровоцированного удара по Советскому Союзу? Они очень просты: удар должен быть нанесен, если Россия создаст внутренние возможности «в конечном итоге напасть на США или создать оборону против нашего нападения». Значит, СССР должен был оставаться слабым и даже не иметь достаточной обороны против американской агрессии, а если… то он должен быть уничтожен. Наглость недавних плантаторов и рабовладельцев беспредельна. Но, может быть, Советский Союз проявляет враждебность к США и «свободному миру»? Но и этого не обнаружено. Об этом сообщает специалист по «русским вопросам» Кеннан, об этом же на основе разведданных осведомлены верхи военного планирования, что подтверждает М. Шерри в своей аналитической работе «Подготовка к следующей войне» (1977). Изучив позже эти планы и их обоснование, он пишет: «Советский Союз не представляет непосредственной угрозы, признало командование вооруженных сил. Его экономика и людские ресурсы истощены войной…. Следовательно, в ближайшие несколько лет СССР сосредоточит свои усилия на восстановлении». И, однако же, демагогия по поводу агрессивных намерений СССР и необходимости его «сдерживания» и «отбрасывания» не только не утихала, но и превращалась в истерию, выраженную фултонской речью Черчилля, доктриной Трумэна, планом Маршалла, сколачиванием вокруг СССР военных блоков и созданием тысячи военных баз. На волне этой истерии кардинально реорганизуется все государственное управление США, направленное на его милитаристские прерогативы: создается Совет национальной безопасности во главе с президентом, который наделен правами главнокомандующего, при СНБ учреждено Центральное разведывательное управление, организовано министерство обороны, пресловутый Пентагон. Внешне все это выглядит так, будто на США вот-вот нападут инопланетяне, поскольку на планете Земля нет таких сил, которые бы угрожали США.

Между тем, планы уничтожения Советского Союза становились все более конкретными и масштабными, так что уже не 20, а 70 советских городов оказались обречены на уничтожение атомным оружием, а все остальные – «обычными» фугасками стратегической авиации США с их 2 тысячами сверхтяжелых бомбардировщиков. По плану «Чриотир», составленному в середине 1948 года, война должна была начаться до 1 апреля 1949 года «с концентрированных налетов с использованием атомных бомб против правительственных, политических и административных центров, промышленных городов и избранных нефтеочистительных предприятий с баз в Западном полушарии и Англии». В первый месяц воздушного наступления планировалось сбросить на 70 наших городов 133 атомных бомбы, в том числе 8 – на Москву и 7 – на Ленинград; в последующее время еще 200 атомных и 250 тысяч тонн фугасных. Уже в первой фазе нападения планировалось уничтожить около 7 млн жителей советских городов, в последующем – и остальное их население. Так разве ж это не каннибалы?! Ведь уничтожить в первую очередь они вознамеривались мирное население, считая при этом, что воинские части, рассредоточенные по границам СССР, а также за ее рубежами, практически не пострадают, и в порядке мести в течение первого же месяца войны, сокрушив армии США и их сателлитов, оккупируют всю Европу, выйдя к Ла-Маншу и Гибралтару, захватят Скандинавию и Ближний Восток. А это значит, что даже если США уничтожат основное население городов, война еще сможет продлиться не менее двух лет, после чего, вероятно (?), СССР капитулирует. Эти бредовые и не в меньшей степени преступные планы сочиняли люди, усыпанные генеральскими и офицерскими звездами, военная «элита» североамериканских штатов. Но, что же с них взять, если даже министр обороны попросту свихнулся. И вот, однако же, его там помнят: в честь сумасшедшего коллеги назвали авианосец, который и сейчас, угрожая миру, бороздит мировой океан. Почему же все-таки эти сумасшедшие планы (или планы сумасшедших) не были реализованы? Конечно же, не из каких-либо моральных соображений, а сугубо из практических. Американских генералов не смущало, что, развязав войну на территории европейского континента, они ввергают в смертельную опасность все его население, в том числе находящееся вне зоны военных действий, поскольку все оно будет засыпано радиоактивным пеплом более чем от 300 атомных взрывов. Сама Европа, которую они, якобы, собираются защищать от коммунизма, будет коммунистами оккупирована. Где же логика или просто здравый смысл? Искать логику в планах сумасшедших бесполезно, но их эксперты пришли к выводу, что им самим не удастся оккупировать территорию России, что означает их фактическое поражение. Какие же обстоятельства помешают им сокрушить Россию? «Стратеги» их даже не скрывали, выделив вполне определенно политическое единство народа: «1) прирожденное мужество, выдержка и патриотизм русского населения; 2) отлаженный и централизованный механизм контроля Кремля в советской орбите..; 3) идеологическая привлекательность теоретического коммунизма (проговорились!); 4) доказанная способность советского режима мобилизовать прирожденный русский патриотизм в поддержку советских военных усилий; 5) способность русского народа и правительства в условиях крайней дезорганизации вести войну, как случилось в первые годы Второй мировой войны». И, конечно, еще одно обстоятельство: в соответствии с этими планами США должны были вести войну фактически один на один с СССР, союзники же были лишь номинально, а реально мало, чем могли помочь армии США или даже выступить против них хотя бы идеологически (Франция и Италия). Поэтому перед руководством США встала задача идеологически и организационно объединить их против СССР, что и было сделано в виде военного блока НАТО, к которому вскоре была присоединена ФРГ. И здесь у неуемных американских генералов и их хозяев возникли новые иллюзии по поводу уничтожения советской России.

Свести на нет политические факторы единства советского народа и правительства теперь решено было подавляющим военным превосходством и самым простым путем – полным уничтожением населения нашей страны. Генерал К. Лимен, командующий ВВС США в Европе считал это абсолютно реальным, высмеивая подсчеты разных факторов, когда США в состоянии «очистить от людей огромные пространства планеты, оставив только следы материальной деятельности людей». Такой вот умный генерал. Он, правда, тогда еще не знал, что у советов уже есть своя атомная бомба, а, узнав, еще больше стал шуметь: скорее уничтожим их, пока они не имеют их много. И новые планы: датой начала войны было установлено 1 января 1950 года. Теперь уже атомной бомбардировке должны были быть подвергнуты 100 городов Советского Союза. Проиграли с применением новых вычислительных машин нападение на 9 стратегических районов СССР и пришли к выводу, что при существующей системе его противовоздушной обороны потери уже в первом налете бомбардировщиков будут не менее 55 %, а это значит, что через два налета стратегическая авиация США будет уничтожена. Да, второй налет, скорее всего, совершить не удастся, так как летчики откажутся лететь: так уже было в прошлой войне, когда даже при потере 20 % самолетов психологическое состояние летного состава было близко к мятежу, а тут – 55 %! Да и русские, как сообразили эксперты стратегов, дремать не будут и нанесут по американским базам в Англии атомные удары, уничтожив их полностью и выведя Англию из войны. Опять получалась мрачная перспектива, тем более что через месяц русские оккупируют Ближний, Дальний Восток и всю Европу. А если так, то в чем же смысл войны? Более того, аналитики заявили, что ПВО не в состоянии полностью защитить территорию США и Аляски. Да и с союзниками возникла проблема: Англия со страха вообще заявила о своём нейтралитете. Пришлось снова дать отбой.

Но генералы и тут не угомонились, решив собрать силы всех стран НАТО, вооружить немецкий бундесвер, втянуть в НАТО новые страны, в том числе Испанию. Начало войны назначили на 1 января 1957 года. А у нас тогда уже без их давления началась хрущевская либерализация, коллективное руководство, критика культа личности и диссидентская «оттепель», т. е. все то, ради чего они, якобы, хотели нас освободить, предварительно пройдясь по нам атомным смерчем. Теперь и самым тупым генералам стало ясно, что дело не в этих липовых атрибутах «демократии», а в том, что Россию нужно, во что бы то ни стало уничтожить как главное препятствие на пути американской олигархии к мировому господству. И здесь еще один козырь в руках шизиков с манией мирового величия: намечающееся создание в десятки раз и более сильного, чем атомное оружие – водородной бомбы. И опять полный провал: начав создание водородной бомбы, как ответ на усилия американцев, советские ученые и техники создали первую транспортабельную водородную бомбу раньше, чем они. А первый в мире советский спутник окончательно разрушил надежды на военное превосходство США и уничтожение России военными средствами: она сама сейчас способна была уничтожить Соединенные Штаты даже более кардинально, чем это планировали американцы в отношении нее. (США особо уязвимы именно в атомно-ракетной войне ввиду высокой урбанизации страны и «скученности» её населения). Таков был наш ответ военным авантюристам, и это было яркое проявление победы разума и справедливости.

Но что же нас ждало после того, как новые крестоносцы приобщат нас путем ядерного крещения в огненной купели к «христианской цивилизации»? План уничтожения России-СССР пятидесятых годов, названный «Дропшет», ставит все точки над «и». Во-первых, это осознанный факт, что именно Россия, а не какой-то там СССР противостоит претендентам на мировое господство; русские, которых прежде всего и нужно уничтожить. Это, конечно, тоже не новость; из подобных же соображений и Гитлер строил свои планы геноцида «унтерменьшей», хотя надо прямо сказать, что его замыслы были все же менее радикальными, чем у американских захватчиков (он предполагал оккупацию России только до Урала, американские генералы – всей ее территории до Дальнего Востока включительно). Они считали, что именно атомное оружие меняет приоритеты, и если в первых двух мировых войнах страдали прежде всего окраинные земли и народности, то теперь «немедленные и концентрированные разрушения будут нанесены центральным районам Великороссии». Сказанное не значит, что другие республики СССР будут помилованы, просто их уничтожение является второочередной задачей, хотя их столичные города должны быть уничтожены вместе с Москвой и Ленинградом в первый же день атаки. В первый период войны, сбросив на советские города 300 атомных бомб и 250 тыс. тонн фугасных, нападающие уничтожат 85 % советской промышленности, что не позволит СССР восстанавливать военную мощь. Против же возможного наступления Советской армии на первых порах будет применена оборонительная тактика, а когда, не имея тыла, советские части выдохнутся, все войска НАТО в составе 250 дивизий общей численностью в 20 млн перейдут в контрнаступление и оккупируют страны Восточной Европы и территорию Советского Союза. Они, как и Гитлер когда-то, разделили Россию на зоны оккупации или «районы ответственности», в каждом из которых будет находиться соответствующее количество оккупационных войск общей численностью в 38 дивизий и четыре воздушных армии США. А что нас после этого ждало, очень красочно и откровенно ещё в 1947 году поведал, опираясь на речь Черчилля и «доктрину» Трумена, непосредственно из Нью-Йорка, оказавшийся там Г. Федотов. Если старовер Солженицын цели своей идеологии скрывает, то православный «социалист» Федотов, совершив новый идеологический кульбит, без обиняков указывает, на кого теперь в конце своей жизни он старается. В последних своих статьях он развивает тему федераций и империй, среди которых он выделяет как главные российско-советскую и североамериканскую. Причем, североамериканская, на его взгляд, даже не империя, а, скорее, федерация (хороша федерация с десятком политически и экономически зависимыми странами и «подмандатными» территориями на четырех континентах). Советский Союз он больше федерацией не называет, величая только империей и нет уже речи о том, что Россия покажет пример братского содружества народов. Еще недавно он восхищался тем, что в СССР на всех языках, в том числе с вновь созданной письменностью, огромными тиражами печатается классическая литература и произведения современных национальных писателей и поэтов. И вот – на тебе! Оказывается, что «на десятках языков Союза должны печататься и читаться только полные собрания сочинений Маркса и Ленина… с прибавлением од Сталину. Для этого понадобилось задушить национальные литературы (особенно украинскую и тюркскую)». Берем с полки томики произведений Тараса Шевченко и Ивана Франко на украинском языке, многократно переизданные и смотрим тираж – 200, 300, 500 тыс. экземпляров. Достаем том единственного издания собрания сочинений Сталина: тираж – 100 тыс. Ну а о тиражах всех русских и зарубежных классиков и говорить нечего – если сложить все изданные при советской власти их книги, то получится Монблан литературы – несколько миллиардов томов. Так зачем же Федотов лжет? А затем, что теперь ему нужно доказать «духовное» преимущество «мировой федерации» – империи Пан Америка перед советской империей.

Превосходство в материальной силе нового международного монстра над советской державой для Федотова вне сомнений: «В случае военного столкновения ее (Америки) победа несомненна». Писалось это в начале 1947 года, когда у США над СССР действительно было военное преимущество – атомная бомба, а доктрина Трумэна (как и фултонская речь Черчилля) объявила претензии Соединенных Штатов на «руководство миром». Итак, новый мировой жандарм с атомной бомбой в руках. А Федотов нас успокаивает: «Америка не мечтает о мировом господстве». Святая наивность или что похуже? Именно, похуже. Через несколько строк он уже пишет, что США «не чужда мысль о мировом единстве». В рамках ООН? Э, нет. Трумэн, как и Гитлер, верит, что «мировое единство» (читай, наша империя) может быть достигнуто только военным путем, и потому США готовятся к третьей мировой. Кто после победы будет гегемоном? Федотов наивно полагает, что это «кровнородственные» нации – Америка и Великобритания. Подобные иллюзии тогда разделял и Черчилль, потому так и старался в Фултоне подлить масла в огонь и бальзам на амбициозные души американских генералов и сенаторов. Но он вскоре разочаруется, обнаружив, что американцы, ни с кем свою власть делить не собираются, а Британская империя для них тоже помеха на пути к мировому господству. Ведь олигархия США во главе финансовых магнатов и магнатов военно-промышленного комплекса еще в начале ХХ века (их преступное объединение «Консорция») запланировали разделение существовавших тогда колониальных империй на отдельные, псевдонезависимые государства с неопределёнными границами, которые неизбежно станут воевать друг с другом. А соучастники Консорции будут поставлять им оружие и военную технику, и за счёт этого выкачивать из них природные и людские ресурсы, стравливая их с целью взаимоуничтожения (всё тот же принцип: разделяй и властвуй). Федотов живописует великие страсти в случае победы в предстоящей войне Российско-советской империи и восторгается возможностями противоположного варианта: «Менее ясен, но более светел другой вариант Империи: Пан Атлантика, или лучше Пан Америка. У свободных народов нет вкуса к насилию, и это прекрасно». Федотов еще не знает о Корейской, Вьетнамской войнах, агрессии США в Гватемале, Гренаде, в Панаме, Югославии, Ливии, Ираке, но он слишком просто запамятовал бессмысленность атомных бомбардировок Японии, ковровые бомбежки жилых кварталов городов Германии, уничтожение Дрездена и все это с гибелью миллионов гражданского населения, и многие другие преступления американской военщины. И это «отсутствие вкуса к насилию»? Федотовская идиллия тут же им и снимается, когда он заявляет, что «в результате двух страшных войн политическая мораль так низко пала, как, может быть, никогда за время всей христианской истории. Политическая фразеология находится в кричащем противоречии с политическими реальностями». Но ведь этим-то и грешит фразеология Федотова. Далее он вновь впадает в идиллию, утверждая, что у англосаксонского руководства «нет вкуса к власти».

Это у классиков колониализма, подчинивших уже своей экономической, политической и военной власти более чем полмира и жаждущих подчинить весь мир. «И это опасно», – добавляет Федотов. Кому же опасно отсутствие вкуса к власти у всемирных колонизаторов? Оказывается, строптивым народам, которые не захотят подчинить им свой суверенитет. «Заставить их войти в мировую Империю, организованную в форме федерации, нелегко». Почему? «К сожалению, народы… в наше время живут не разумом, а страстями. Они предпочитают резню и голод под собственным флагом… Потеря суверенитета пугает». Получается так, что если придут дядя Сэм с дядюшкой Булем, водрузят свои флаги, то все сразу станут сыты и прекратится резня. Непонятно только, почему ирландцы-католики этого никак не уяснят и уже более столетия ведут борьбу против британского владычества. И даже Черчилль при отсутствии «вкуса к власти», по выражению лорда Керзона, скучал по крови и громил Белфаст из тяжелых орудий флота ее Величества, за что и получил кличку «белфастский мясник». Да и по выкладкам Федотова сытой жизни не получится, потому что за прелести мировой империи народам придется платить победителю наличными. Он так и пишет: «Надо признать, что спасение мира (крестоносцы) стоит известных материальных жертв в пользу победителя… Юная федерация не может быть федерацией равных по существу, но лишь по форме. Нужна большая воля… чтобы добиться повиновения слабых в рамках демократической законности». Федотов хорошо усвоил принципы законности западной демократии, хитростью, шантажом, огнем и железом добивающейся «повиновения слабых». В общем, и здесь вылезает наружу ницшеанская «воля к власти» и сразу же вспоминаешь, чем все это кончилось в 1945 году.

Федотов нарисовал впечатляющую картину «светлого будущего» человечества под сенью известного стервятника – белоголового сипа Америки с его лаврами для победителя и стрелами для побежденных. «Но какая судьба ожидает Россию в случае ее поражения?» – спрашивает наш Илия и отвечает, ничего не тая: «Да, она, конечно, прошла бы через ужасы разорения, унижения, голод. Для большинства населения падение ненавистной власти, даже ценой временной иностранной оккупации, явится освобождением». И здесь уже к концу жизни Федотов переходит в Солженицына, только он, как пророк, более откровенен. «Раздел России все равно… предрешен. На плечи победителей ляжет добавочная тяжесть: организация хаоса на территории Восточной Европы. Мировая Империя – нелегкое предприятие. Но военная оккупация облегчит первые шаги». В общем, молодец Федотов, все разобъяснил и теперь нам только остается ждать гостей. И шаги заокеанского командора уже слышны в Восточной, да и Центральной Европе, на Балканах, например. Да что там Балканы! Они уже по Украине идут и на Крым зарятся. И хаос в форме «свободы и демократии» они организовали во всех бывших странах «народной демократии», оккупировав их, как и Прибалтику, приобщением к НАТО. Впрочем, и остальное все есть: разорение, унижение, голод. А большевиков, как и предрекалось, нет, причем давно, с конца пятидесятых, так что и воевали-то они неизвестно с кем, похоже, с теми, в кого большевики выродились, т. е. с их выродками, и, теперь они победителям ноги лижут.

Очерк 8

Вашингтон меняет приоритеты: нельзя взять снаружи – разложим изнутри

Подрывная деятельность ЦРУ против советского народа и его планы внутреннего разложения России-СССР: успех и поражение. В общем, ретивые генералы Пентагона все рассчитали, все учли, кроме одного – ответного удара наших ракетно-ядерных средств и тот же апокалипсис, как в Европе, так и в Северной Америке. Генералам на это все же указали, и они, не отказываясь от прежних планов и их целей, стали менять акценты, и здесь на первую линию борьбы с нами вышло ЦРУ и другие секретные службы США и их сателлитов.

Свою книгу «ЦРУ против СССР» Н. Н. Яковлев довольно эффектно завершает высказываниями двух ведущих руководителей американских служб политического сыска, определивших незадолго перед началом горбачевской «перестройки» у нас их внутренние (ФБР) и внешние цели. Заместитель директора ФБР Э. Миллер, опираясь на принцип «Вашингтон – третий Рим», сказал: «Рим простоял 600 лет, мы приблизились к своему 200-летию. Это не означает, что у нас осталось 400 лет. Мы должны остановиться и подумать о собственной защите. Какое инакомыслие и какие революционные речи мы можем терпеть в здоровой стране?» Итак, враг внутри, от него и нужно защищаться, борясь с инакомыслием и «революционными речами». Ну а как же тогда с правами человека, плюрализмом, свободой слова и печати? А никак! То есть инакомыслие, революционные (лучше контрреволюционные) речи пусть будут и как можно больше, но не у нас, а в других странах, прежде всего в СССР и его «сателлитах» – за что мы, службы политического сыска самых демократических штатов и боремся. Только вот насчет здоровья страны… Хм, хм! «Ныне экономическое положение скверное, доверие к правительству пало низко, – сообщает далее Миллер. – Наши революционеры за всем этим пристально следят. Поэтому ФБР должно сосредоточить свое внимание на всем этом». Но здесь вице-директор сыскного учреждения лукавит: ФБР следит «за всем этим» с тех пор, как оно было создано в начале ХХ века, периодически, однако, впадая буквально в истерику, переводя слежку в конкретные действия полицейского свойства против инакомыслящих американцев. Так было в семнадцатом году, когда на власть имущих в США напал «красный страх»; позже, после войны, в пятидесятых на волне маккартизма и уже в семидесятых, когда против бунтующей молодёжи и негров был брошен весь репрессивный аппарат американских ревнителей прав человека (в чужих странах). Собственно, события того времени и явились причиной озабоченности Миллера инакомыслием в США.

То, против какого инакомыслия воюют секретные службы западных буржуазных стран, какое мировоззрение их страшит, откровенно объясняет директор другого сыскного ведомства США – ЦРУ – мультимиллионер У. Кейси в сентябре 1983 года: «Жизнь пронизана политикой более чем когда-либо. Мир куда более взаимосвязан и опасен… Пришло время остановить сползание по скользкой дороге к коллективизму». Но один из главных американских сыскарей и шпионов, конечно же, лукавит, делая вид, что он за изоляционизм и что только сейчас вдруг они решили остановить сползание к «коллективизму». Он, конечно, за коллективизм в форме военных союзов вроде НАТО, СЕАТО, СЕНТО и т. д. Он за взаимосвязь мира в виде цепи военных баз США и идущих за ними представительств американских монополий и международных картелей, навязывающих странам всех регионов и континентов Земли экономическую зависимость от них. Но он против взаимосвязи и коллективизма народов, борющихся против нашествия военно-политических и экономических крестоносцев, идущих под сенью белоголового сипа США и их звездно-каторжанского флага.

Войну с коллективизмом такого рода США ведут со времен своего возникновения, когда они стремились внести семена раздора в отношения индейских племен по принципу «разделяй и властвуй», внося ту же смуту в отношения стран Латинской Америки. Против коллективизма в нашей стране они воюют с семнадцатого года в виде прямой интервенции, экономической блокады и системы эмбарго; в Китае с конца сороковых годов, в пятидесятых – против корейского и кубинского «коллективизма», в шестидесятых – против вьетнамского, а потом – целая цепь «миротворческих» акций: от Ливии, Панамы, Ирака, Сомали до Сербии. Так что вице-шеф ЦРУ просто пытается ввести почтенную публику в заблуждение по поводу прошлого миролюбия его страны и его ведомства. Соответственно, ЦРУ и было создано именно для того, чтобы остановить «сползание к коллективизму» в других странах (в своей стране и в странах Латинской Америки этим с начала ХХ века занималось ФБР).

Еще с тех времен, когда американские ястребы рассчитывали сокрушить Россию-СССР военными средствами, ЦРУ имело четкие инструкции по подрывной деятельности в нашей стране. Решение о начале психологической войны и других форм подрывной деятельности против Советского Союза приняло в декабре 1946 года, разумеется, не само ЦРУ, а правительство США, которое в свою очередь осуществляло предначертания стоящих в тени олигархов. Первоначально вообще предполагалось, что «тайные операции» против СССР и его союзников будет осуществлять госдепартамент и Пентагон. Но, «одумавшись», переложили это грязное дело на шпионское ведомство, которое и стало для него главным, а сама разведка лишь его прикрытием, в том числе финансовым (бюджет шпионской деятельности не подконтролен Конгрессу). Совет национальной безопасности США, созданный в тех же целях, что и ЦРУ, но стоящий над ним, в декабре 1947 года издал директиву для ЦРУ (СНБ 4/А), где определил характер и способы подрывной работы и психологической войны следующим образом: «Ведение пропаганды, в том числе с использованием анонимных, фальсифицированных или негласно субсидированных публикаций; политические действия с привлечением лиц без гражданства, изменников и поддержка политических партий; квазивоенные действия, включая помощь повстанцам, и саботаж; экономические действия, связанные с валютными операциями». Через полгода при ЦРУ было создано и специальное управление по подрывной работе, а новая директива (СНБ 10/2) расширяла и уточняла ее формы, уже совершенно определенно констатировала, что она ведется прежде всего против СССР. «Весной 1948 года Белый Дом считал, что война с Советским Союзом на пороге, – пишет крупный чиновник ЦРУ Г. Розицкий. – В умах работников управления специальных операций ЦРУ на этот счет не было никаких сомнений. Враг – Советский Союз, и «советская цель» – наша миссия. Мы профессионально и эмоционально посвятили себя только этой цели. Мы рассматривали себя участниками такого же крестового похода против Сталина, как против Гитлера. Мы работали днями и ночами без выходных в обстановке нарастающего напряжения. «Холодная война» была горячей для наших оперативников, на карте стояла жизнь агентуры. Даже ныне трудно определить общую атмосферу, в которой мы начали работу. На ум сразу приходят термины «истерия» и «паранойя». Что ж, суть и характер работы ЦРУ здесь оценены откровенно и точно: крестовый поход в условиях истерии и паранойи.

То, что политику Вашингтона делали люди «не в себе», свидетельствует не только «официально» свихнувшийся генерал Форрестол, но и поведение, особенно на склоне лет, «отца» американской разведки генерала Донавана. Он мог встать по стойке смирно перед собственным портретом, вывешенным в здании ЦРУ, и салютовать самому себе, взяв «под козырек». Последним видением Донавана перед уходом в мир иной, по свидетельству его биографов, были танки русских на Бруклинском мосту. Только психически больному человеку, тем более по своей должности обязанному знать реальное положение вещей, могло пригрезиться такое: у Советского Союза ни тогда, ни позже не было ни намерений, ни технических и военных возможностей доставить в Нью-Йорк танки в качестве военной силы. Зато изначальные установки Донавана для американских секретных служб по методам подрывной работы, в том числе психологической войны, как предпосылка последующей оккупации территории «противника», остаются в ЦРУ незыблемыми. Вот эти афоризмы сумасшедшего, почти-что реализованные в отношении России: «Пропаганда на заграницу должна использоваться как инструмент войны – искусная смесь слухов и обмана, правда – лишь приманка, чтобы подорвать единство и сеять смятение… В сущности, пропаганда – острие первоначального проникновения, подготовка территории, избранной для вторжения. Это первый шаг, затем вступает пятая колонна, за ними – диверсионные части или «коммандос», и, наконец, вступают дивизии вторжения».

Что ж, все это мы имели в достатке – пропаганда западных спецслужб через радиостанции «Свобода», «Свободная Европа», «Голос Америки», «Би-би-си», «Немецкая волна», через издание ЦРУ «самиздатовских» бредней экзальтированных интеллигентов или откровенных политических злоумышленников, собственных цереушных компиляций, штампуемых миллионными тиражами и контрабандой переправляемых в СССР. В этих пропагандистских снарядах, как и в сериях фабрикуемых «русскими институтами» политических анекдотов, замаскированных под бытовой, в полном соответствии с инструкцией Донавана смесь слухов и обмана приправлена толикой реальных фактов, являющихся лишь приманкой для обывателя. Причем, каждый вид издания или трансляции рассчитан на различный уровень культурной и политической подготовленности читателя или слушателя, отсюда четкое разделение функций и соответственно соотношение приманочных фактов и лжи у различных радиостанций и издательств, чем и отличается диверсионно-пропагандистская работа, положим, «Би-би-си» и «Свободной Европы», «Голоса Америки» и радиостанции «Свобода».

Но как наиболее ловко влезть в душу советскому человеку, чтобы легче «охмурить» его, заставить поверить в ту гору лжи, которая прячется за горсткой всем известных фактов? О, для этого тоже есть свои инструкции, изложенные в документе, так и называемом – «Психологическое наступление против СССР. Цели и задачи». Цели психологической войны – «разрушить единство советского народа», и для этого «нужно расширить существующий разрыв между советским народом и его правителями». Вполне в соответствии с софистическим приемом аргумента к личности и довода к публике, когда в целях усыпить бдительность слушателей, являющихся потенциальными, а то и реальными оппонентами, льстят им, говорят им об их высоких качествах, которые, дескать, соответствуют качествам пропонента, ЦРУ ставится задача № 1: «Вскрыть и развивать духовные ценности, моральные и этические концепции советского народа, особенно русского, и установить идентичность этих ценностей с ценностями свободного мира». Указываются и сферы, где нужно искать «идентичность»:

«а) Правдивость, сострадание, щедрость, любовь к семье, гостеприимство – вот некоторые ценности, дорогие советскому народу… Это общее достояние с народами свободного мира, но оно презирается правителями СССР». Очевидно, что здесь в бочку меда сладкоречивые сирены ЦРУ, как бы между прочим, плюхнули ложку дегтя, точнее – яда: авось, польстившись на мед, эти простаки проглотят и яд лжи, который и заключен в последней полуфразе. Перечисленные духовные ценности советского народа его новому поколению прививались советским правительством через радио, печать, художественную литературу, воспитывая, как говорил Г. П. Федотов, молодежь на благородных традициях русской и зарубежной классики, а не на бульварных романах и порнографии, как это делают буржуазные правители. А это значит, что цереушники лгут, будто советское руководство презирало ценности своего народа, да и не могло оно этого делать, будучи плоть от плоти, кровь от крови своего народа.

«б) Исторический вклад русских в различных творческих сферах свободного мира – философии, искусстве, науке – всегда признавался». Опять ложь: вклад России и Советского Союза на Западе и раньше, и сейчас бесстыдно замалчивается или извращается. Возьмите с полки в книжном магазине и сейчас продающуюся иллюстрированную «энциклопедию» «История открытий», изданную в Англии и переизданную в 1997 году у нас, перелистайте ее и убедитесь: они не только замалчивают успехи русской культуры, но и нагло извращают историю, дабы скрыть достижения России в науке и технике, в частности, в области географических открытий; Ломоносов, Ползунов, Попов, Яблочков, Сеченов, Павлов, Вернадский и Циолковский – никто не упоминается, как не упоминаются и их открытия и изобретения, осуществленные впервые в мире. Правда, в начале ХХ века мы сумели изобрести… огнетушитель. И это все. Зато более чем на сотне страниц описана история изобретения на Западе всех мыслимых устройств, а создание такого сооружения, как унитаз, подано на четверти страницы в восторженных тонах с красочным рисунком сей конструкции. А вот о первом спутнике Земли и полете человека в космос сообщено как бы между прочим двумя строчками текста. Описав деятельность всех западных академий наук, в том числе Люксембурга, авторы «энциклопедии» забыли упомянуть крупнейшее в мире научное учреждение – Российскую академию наук, сделав вид, будто ее не существует.

Географические открытия, оказывается, все сделаны западными мореходами, так что и Берингов пролив открыл не капитан русского флота Беринг в ходе организованной Российской академией наук экспедиции, а «голландский офицер» (Беринг по национальности был датчанин). Говорится и о неудачной попытке западных мореплавателей пройти из Атлантического океана в Тихий северным морским путем, а о том, что это впервые сделал казак Дежнев – ни слова, это имя в «энциклопедии» вообще не значится. Ну а как быть с открытием русскими мореходами нового континента – Антарктиды? А очень просто: сам континент вообще не упоминается, дабы не было соблазна сравнить русских моряков с западными, открывшими Австралию. Вот так они «признают и уважают» исторический вклад русских.

«в) …Политические и этические идеалы русского народа в основе такие же, как на Западе и проистекают из тех же духовных источников, они извращены в коммунистическом государстве, но не умерли». Здесь тоже все совсем иначе, чем на самом деле, или просто ложь. Этические установки русских со времен принятия христианства византийского толка, то есть православия, независимо от того, хорошо это или плохо, существенно отличаются от западноевропейских, что отмечал еще первый русский митрополит Илларион в своем послании «О законе и благодати». Не милосердие, а закон, часто превратно истолкованный, господствует на Западе, сухой рационализм и мелочный прагматизм в значительной степени извратили первоосновы христианства. Здесь церковь первая забыла заповедь «не убий!», сделав смерть «еретиков» и «ведьм» орудием «воспитания» народа и любимым зрелищем толпы, извращенной господствующим здесь насилием. Так что, господа, не нужно нас мешать с вашей грязью.

«г) То, за что советские люди сражались в годы революции, – мир, свобода и хорошая жизнь – для всех является основными концепциями, общими со свободным миром…». Вот уж здесь отцы-иезуиты от ЦРУ превзошли в казуистике и ханжестве своих праотцов: великий иезуит Лойола перевернулся бы в гробу от зависти, прослышав о том, какие «финты» выкидывают его последователи: ему бы не пришло в голову, дабы приобщиться к богу, льстить славословием сатане. Ведь для правящего класса США социальная революция, а тем более социалистическая – дело рук сатаны, от мира зла, а тут такие панегирики нашей революции, которую они сами всеми силами пытались задушить. Отношение американских верхов к революции откровенно раскрывает сенатор Фулбрайт в книге «Самонадеянность силы». Говоря о якобы существующем сочувствии американского правительства к социальным реформам в других странах, он замечает: «наше сочувствие превращается во враждебность, когда реформы сменяются революцией, а если дело касается коммунизма, как это часто бывает, наша враждебность принимает форму истерии». Форму истерии приняло отношение к русской революции американских правителей, и не мир они нам навязывали, а войну – сперва как «союзники», а потом – как враги.

«д) Заверить русский народ, что свободный мир не вынашивает никаких замыслов ни против них, ни против их страны, а лишь добивается для них свободы и процветания в дружественном и сотрудничающем мире». Эти перлы политической демагогии писались как раз в те дни (1951 год), когда составлялись новые планы нашего тотального уничтожения, причем в полном соответствии с новой военной доктриной, основанной на применении средств массового уничтожения (атомное, химическое и бактериологическое оружие); прежде всего, должна быть уничтожена Великороссия, а потом уже советские «украины». А что касается озабоченности ЦРУ нашей свободой, то позволительно спросить доброго дядюшку Сэма – а, какое, собственно, тебе дело до нашей свободы? Занялся бы ты, дядя, своими проблемами. Именно так и писал Фулбрайт по этому поводу: «А не лучше ли в таком случае сконцентрировать внимание на демократии у себя дома вместо навязывания ее всем…»

Впрочем, дабы мы не сомневались в искренности их «уважения и преданности» советским, и особенно русским, духовным ценностям, иезуиты от ЦРУ далее предлагают целый набор признаков добропорядочности, добронравия и добродушия дяди Сэма в отношении ко всему миру, а в особенности к России-СССР, похожий на набор отмычек проникающего в чужой дом злоумышленника. Разбросав по всем океанам и континентам, особенно вокруг России свои военные базы, подчинив военному и экономическому влиянию десятки стран во всех концах света, зачастую путем прямой военной агрессии, правители США в лице Белого Дома, Пентагона и ЦРУ не стесняются здесь заявить (пункт 1), что «США миролюбивы, уважают суверенитет и независимость народов и государств».

Пункт 2: «американцы проводят различие между советским народом и его правительством». Действительно, проводят (или проводили): будучи уверенными, что руководство СССР в случае планируемого нападения на Советский Союз, укрывшись в надежных бомбоубежищах, сохранится, они исходили из расчета, что уже в первый день атомной бомбардировки погибнут 7 миллионов советских граждан, на второй – 8, а в конечном счете будет уничтожено все городское население и значительная часть сельского. Более того, они считали, что при этом Советская армия не потерпит значительного урона. А это значит, что войну они планировали, прежде всего против нашего народа, а потом уж против армии и правительства. И эти каннибалы рядятся в овечью шкуру, чтобы предстать перед лицом простаков (если такие найдутся) в виде невинных барашков, эдаких народников-демократов.

Пункт 3: «США никогда не воевали с Россией». Нет, господа, это Россия никогда не воевала с Соединенными Штатами Америки. Даже у царского правительства хватило такта и мудрости не вмешаться на стороне монархической Англии в ее войне против республиканцев, борющихся за независимость Америки: Россия отказала Англии в военной помощи и объявила «вооруженный нейтралитет». А вот правители США вмешались в гражданскую войну русских, начав в 1918 году интервенцию против советской России.

Пункт 4: «США помогали советскому народу во Второй мировой войне еще до вступления США в войну с Германией». Да, это мы помним. Президенту Рузвельту хватило мудрости еще тогда начать помощь нашей стране, но эта мудрость была сугубо прагматического свойства: Советский Союз волей судьбы оказался на стороне кровнородственной для США Англии, уже ведущей войну с Германией, и ее победа была маловероятна в случае поражения СССР. США, помогая Советскому Союзу, помогали Англии. Зато другой высокопоставленный политический деятель США, уже через несколько лет ставший их президентом, – Гарри Трумэн проявит не меньшую прагматическую «мудрость» и будет яростно настаивать на отказе в помощи СССР, дабы предельно истощить «потенциального противника» Соединенных Штатов.

Пункт 5: «США продолжали помогать народу СССР даже после завершения боевых действий во Второй мировой войне». Но это уж «чистая» ложь: поставки по ленд-лизу практически были прекращены еще, когда шли бои в Германии, сразу после прихода к власти Трумэна.

Пункт 6: «американцы предоставили свои знания и опыт при строительстве промышленности в СССР». Это мы тоже помним. Но также знаем, что это была не инициатива американского правительства, а действия частных фирм, озабоченных поддержать свою деловую активность в условиях глубочайшего экономического кризиса периода Великой депрессии, и в их действиях не было и грамма меценатства, филантропии и каких-либо признаков бескорыстия… И так далее, в том же духе еще более десяти подобных панегириков самим себе, где фигурируют любовь американцев к науке и технике, размеры страны и смелость планов, дух пионеров и то, как они любят русские песни и музыку, наш театр и литературу и опять о собственном бескорыстии: «США помогают всем народам, где только могут, независимо от того, согласны они с политикой США или нет». Но разве ж это не наглое вранье?! Любой вид кредита любой стране Вашингтон жестко обуславливает требованием следовать в фарватере его политике, и именно это неприемлемое для свободолюбивых народов, ценящих свою независимость, вынудило и советское правительство после Второй мировой войны, как и остальные страны Восточной Европы, отказаться от «помощи» по плану Маршалла, а те страны Латинской Америки, Азии и Африки, что брали у США кредиты, теперь только и работают на выплату кредитору процентов по ним, то есть попросту оказались у Соединенных Штатов в долговой кабале. Таково их бескорыстие.

Весь этот набор идеологических отмычек сфабрикован для того, чтобы наш обыватель раскрыл перед политическими злоумышленниками свои души и «развесил уши», приняв вместе с похвальбой и лестью порцию идеологического яда, вносящего разлад в единство советского общества. И нужно констатировать, что методичное и медоточивое нашептывание на разных радиоголосах делало свое дело. А наши идеологи-пропагандисты вроде А. Яковлева то ли по злому умыслу, то ли по дурости вместо того, чтобы с фактами в руках разоблачить, в общем-то, очевидную фальшь подобных «откровений» западной пропаганды, глушили эти радиостанции и запрещали ввоз их литературы, чем еще больше разжигали интерес к ним нашего обывателя. Говорят, вода камень точит, и умело используемые психологические приемы по принципу лживой рекламы – повторяй чаще, ври хлеще – постепенно размывали основы социалистической идеологии и духовное единство советского общества, что и обернулось вначале «новым мышлением» Горбачева, перестройкой, а потом «реформацией» А. Яковлева и контрреволюцией Ельцина.

Очерк 9

Способы ЦРУ по разложению непокорных народов

Главное – разложить противника морально. То, как они это сделают, в 1945 году, сразу после окончания войны в Европе, вполне конкретно в своих «Размышлениях» о реализации американской доктрины против СССР разъяснит идеолог холодной войны Ален Даллес (начальник политической разведки США в Европе, позже ставший руководителем ЦРУ): «Окончится война, все утрясется и устроится. И мы бросим все, что имеем: все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного и необратимого угасания его самосознания. Например, из искусства и литературы мы постепенно вытравим его социальную сущность; отучим художников и писателей – отобьем у них охоту заниматься изображением и исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой БЕЗНРАВСТВЕННОСТИ. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, процветанию взяточников и беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов – прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, – все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности.

Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, и главную ставку всегда будем делать НА МОЛОДЕЖЬ – станем разлагать, развращать и растлевать ее. Мы сделаем из нее циников, пошляков и космополитов. Вот так мы это сделаем!». (Цитируется по изданию Восточного Рериховского общества «Урусвати – Живая Этика». – Сочи, 2000). Правда, высказываются сомнения в том, что эти планы действительно принадлежат Алену Даллесу. Но кому бы они не принадлежали, эти подлые по своей сути намерения, увы, были почти полностью реализованы в отношении нашей страны и народов бывших советских республик североамериканскими политическими разбойниками и их пятой колонной в Советском Союзе. Но особенно вопиюще откровенно это было сделано в отношении украинского народа в операции «Майдан».

Попытки идеализации белогвардейцев и… «Майдан». Западные русофобы и антисоветчики во главе «Мирового правительства» Рокфеллеров и Дюпонов в разрушении единства советского народа использовали различные приёмы оболванивания людей и способов закрепления «успеха» в этом подлом деле. Одним из приёмов сохранения среди российского населения результатов антисоветской пропаганды стала идеализация белой гвардии, которая началась ещё в процессе перестройки, но особо бурный характер она приобрела после контрреволюции недавнего партократа Ельцина. Это он организовал перенесение в Россию мощей одного из главных белогвардейцев – генерала Деникина, и стимулировал канонизацию Николая II как носителя идеи «белой России» и многое другое. В кинематографии был создан лирический образ любвеобильного адмирала Колчака, объявившего себя правителем России, будучи, однако, никем в России в этом не уполномоченный, а, стало быть, самозванец. Он покрыл Сибирь виселицами – реальный образ будущей России под десницей адмирала. Об этом в фильме «Адмирал Колчак», конечно, ни слова. И даже эстрада в этом «деле» очень преуспела.

В нём особо выделяется активность нашего известного эстрадного певца Александра Малинина. Он пытался идеализировать белое движение, воскресив его фольклор, отражённый в стихах и песнях эмиграции эпохи гражданской войны и двадцатых годов. Этот фольклор, конечно, касался «белых воинов», как выспренне величал белых генералов и офицеров в своём «Альбоме» генерал Денисов уже в эмиграции (1937 г.). И, естественно, творчество здесь солдатской массы и простых казаков не касалось, а только поручиков Голицыных и корнетов Оболенских. Именно поручик Голицын здесь представлен как символ России. «Да, поручик, вы России символ», поётся в песне «Белое на синем». «Синее» – это Черное море, а «белое» – пароходы интервентов, спасавших от гнева народа позорно проигравших и первую мировую, и войну со своим народом, а, стало быть, и с Россией, – «белых воинов». А пароходы эти белыми не были – «Корабль Император», на котором бежал в эмиграцию поручик Голицын был черного цвета. Но, видите ли, эти «белые» пароходы «увозили на себе Россию», т. е. поручиков Голицыных и корнетов Оболенских. Очень «борзая» попытка представить черное как белое, она, однако, полностью провалилась. Русский народ, с которым они воевали (и подспудно воюют до сих пор) не клюнул на их «белого червячка». В организованной ими же «викторине», где главным как раз был вопрос, кто из предложенного списка деятелей олицетворял Россию, был её символом. В нём представлен не только Николай II, но и много «белых воинов» высокого ранга. Так вот: русский народ выбрал своим представителем и символом России… грузина Сталина! В общем, с нами не соскучишься…

Выбор, кстати, свидетельствует о том, насколько наш народ далёк от шовинизма, а также о высоком уровне его здравого смысла. Для него важна не национальность деятеля, а то, насколько его деятельность служит интересам народа. Ну разве можно поставить здесь рядом русского мужика из крестьян, разрушителя России Ельцина и двух евреев – Левитанов – один, как художник воспел русскую природу, а от голоса другого, когда он начинал – «От советского информбюро…», наши враги за линией фронта корчились от ненависти и страха! Гитлер заявлял, что первым, кого он повесит, взяв Москву, так это диктора Левитана.

Да что там Гитлер – откровенный и жестокий тиран. Эти демократы, как они сами себя величают, наплевали на мнение народа, и вместо Сталина символом России провозгласили Александра Невского, и теперь ставят ему памятник, хотя таковой должен быть по велению народа поставлен Сталину, который, даже по мнению антикоммуниста Черчилля, был «гений и непреклонный полководец». Более того. На Ялтинской Конференции, вручая почётный меч английского короля, созданного в честь победы в Сталинграде, заявил: «Великому Сталину!». Это сказано не каким-то подхалимом и лизоблюдом Сталина, а крупнейшей политической фигурой Англии и постоянным противником «дяди Джо» на протяжении более сорока лет. А другой враг большевизма, Александр Керенский, после войны заявил: «Сталин поднял Россию из пепла, разгромил Гитлера, спас Россию и человечество!» Можно ли с ними спорить, не фальсифицируя историю, не прибегая к софистике и откровенной лжи.

Конечно, выбранный ими келейно, вопреки мнению народа, Александр Невский, известная личность российской истории, но всё-таки далёкая от современных проблем нашей страны, да и чрезвычайно противоречивая в отношении к русскому народу. Он был ставленником ордынского хана, и его интересы в России твердо защищал. Чего стоит его безжалостный разгром восставшей против ордынских ставленников-баскаков Твери. Русской крови в защиту татаро-монгол там было пролито очень много. Да, он прославился войной с Тевтонскими псами-рыцарями и потому остался в памяти народа, как герой и полководец, хотя тогда не был столь почитаем, а псковичи его, как призванного князя, ещё ранее прогнали обратно в Суздаль. Так что сравнивать эти две личности российской истории в заслугах перед Россией, с научно-исторической, да и просто житейской точки зрения, право же, неприлично.

Но почему всё-таки наш народ не воспринял белогвардейский фольклор? Да потому что его романтика, там, где ещё она есть, прямо противоположна романтике гражданской войны русского народа, которая у него до сих пор в крови. Вот даже нынешний его президент В. Путин, при встрече с журналистами с энтузиазмом воспроизвёл припев из песни времён гражданской войны: «Ведь от тайги до британских морей Красная армия всех сильней!» В песне отражена уверенность народа в себе и гордость за свою армию, что звучало и в словах Путина. А там что? Буквально скулёж по поводу потери власти и возможностей кутежа. «Опять один. На золотых погонах лежит парижских улиц вековая пыль». И далее: «Ах, господа, как хочется стреляться среди берёзок средней полосы!» О чем же еще их печаль и тоска? «Ах, господа, неужто вы забыли, как ваши кони мчали по Москве!» И непременно цыганщина и кутежи «у Яра»: «Наши кони проносятся к Яру, в аллеях цыганки заходят в дома…» И девочки, конечно: «А в комнатах наших сидят комиссары и девочек наших ведут в кабинет…»

А ещё мода и «кафе Парижа». «Весь потёртый и совсем не модный ваш мундир», – сетует Малинин. «Знаю, встретимся в кафе парижском, я вас по улыбке сразу отличу». Кафе, однако, им быстро надоели и стали прямо-таки как узилища. Да, другой офицер («песня «Белая гвардия») просто возмущен: «И нам судьба торчать в кофейнях Истамбула, взамен имея только крестик на груди». Многие современные россияне могут сказать: «Нам бы ваши кофейные заботы!» А символика? Всё тот же триколор, кстати, флаг вовсе не государственный, а торговый – у российского государственного флага совсем другие цвета. (Это Петр по совету голландца перевернул их триколор, сделав его флагом для российских торговых судов). И везде, конечно, «белые кони». Так и поётся: «Белая, белая гвардия, белые кони, да в черной крови!» Между тем в их войске белых лошадей было мало. А вот Чапаев, ведя в атаку свою дивизию, гарцевал на белом коне. Шедший же на него знаменитый тогда колчаковец Капель, как и всё его войско, которое он стройными рядами вёл в психическую атаку, были в черной униформе и с черным знаменем, на котором красовались череп и кости. Прямо-таки полк эсэсовцев! Чапаев, стоял на бруствере, покачивал головой и с восхищением говорил: «Хоро-о-шо идут!» Анка-пулеметчица, подпустив их ближе, начала эти стройные ряды косить, и те быстро смешавшись, уже беспорядочной толпой побежали обратно.

Вот и весь уровень их политического видения и вся их романтика. Так что же русский народ мог воспринять из подобного набора их «ценностей»? Тем более ясно, что он сам для них просто быдло. Да, в песне «Полк юнкеров» так и поётся: «…Господа юнкера, вам семнадцать, мне тридцать пять… Может, кто-то в минуту сомнений перед быдлом попятится вспять, кто-то в тоске по родине сдохнет в бардачном Париже…». Поэтому так и хочется сказать: «Капитан, ты совсем обезумел в ненависти к своей стране, её народу. Зачем ты повёл на убой вооруженных мальчишек-юнкеров, заведомо зная, что им не дадут уйти за враждебный стране рубеж, а тот, кто и прорвётся, все равно «в тоске по родине сдохнет в бардачном Париже»?

Безумие поручиков, корнетов и ротмистров ясно даже из подобного эмигрантского фольклора. Да, вот и их песнопевец, в конце концов это понял, и теперь в песне «Я тебя не предам, я тебя не покину!» (это о России) уже поёт о «хмельном угаре», и что он идёт в «пьяном ряду». А в песне «Распутин» ему видится уже совсем иная Россия, о которой печалятся поручики Голицыны: «На костях понастроили хором да дворцов, баре да бояре, да свора купцов.… Если пол России в кандалах да цепях – значит дальше гулять и сильней расшатать!» Об этих поручиках и корнетах, как потомках известных родов, пишет и другой, даже более нам известный корнет – Михаил Юрьевич Лермонтов:

А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов…

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда – всё молчи!..

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждет;

Он не доступен звону злата,

И мысли и дела он знает наперед.

Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:

Оно вам не поможет вновь,

И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь!

Да, суд состоялся. Только судил их не царь небесный, а земная грозная сила – русский народ. Это на заметку и нынешним наперсникам разврата.

У Малинина есть и «Майдан» – так называется одна из песен в его альбоме. Она оказалась как бы пророчеством и символом в литературно-поэтической форме недавних событий в Киеве с его «Майданом». В песне слепой бандурист торговой площади – майдана, просит: «Переведи меня через майдан!» Какого слепца недавно перевели через «Майдан»? И кто это сделал? Вопрос риторический: и слепец, и его «поводырь», который сам и ослепил «ведомого», известны. И характер Майдана оценивается точно: «Там тучи пьяные майданят на майдане». Состояние же ослеплённого тоже предсказано – «Качнулся он, всё у него в тумане…. А впереди майдана океан». Да, почти как у Ильфа и Петрова: земля кончается за Шепетовкой, а за нею – океан. Атлантический, разумеется.

Инициатор-поводырь Майдана в Киеве и героизации «белых воинов» у нас – один и тот же – заокеанский кагал олигархов – торговцев оружием, которым всегда нужна война как рынок его сбыта и которые поднаторели в этих целях туманить сознание простого народа, да и его «элиты». У этих «глобалистов» исходный принцип, ставший для них сакральным: «Для бизнеса нет национальных интересов!». Но в своих преступных целях наживы на крови народов путем их сталкивания друг с другом, они используют самый примитивный, но очень действенный инструмент – ими же разожженный оголтелый национализм. Впрочем, там, где народ противостоит их замыслам, они применяют противоположное средство. Через пропагандистский аппарат ЦРУ и все подконтрольные им СМИ, используя различного рода отщепенцев, «диссидентов», т. е. свою «пятую колонну», разрушают национальное единство не подконтрольного им народа. Таким способом было разрушено и единство народов СССР. Наличие его, по сетованию самого Бжезинского, признавал даже госдепартамент США, заявляя, что «народы Советского Союза уже сформировали национальное единство» и поэтому, представленная им программа его разрушения, будет неэффективной. Но программа «всё же стала выполняться». И десятки миллиардов долларов, брошенные на это «дело» своё дело, увы, сделали. А вот с героизацией «белых воинов», как и с захватом Крыма, у них не вышло, и здесь, десятки миллиардов баксов пошли прахом. Впрочем, любая потеря денег в подобных операциях олигархию не волнует, поскольку они не из их кармана, а из скудных средств налогоплательщиков.

О провале героизации белого движения в книге «Холодный восточный ветер русской весны» (М., 2014) пишет известный историк, доктор исторических наук, директор института системно-стратегического анализа А. И. Фурсов: «Сегодня можно сказать: попытка героизации белого движения, используя поручиков Голицыных и корнетов Оболенских, как оргоружие против красного периода нашей истории – провалилась» (с. 13).

Провал операции ЦРУ «Майдан». Выдающимся событием нашей современной истории явилось воссоединение Крыма с Россией. Россия пролила море крови, вначале против крымских татар, которые не раз сжигали Москву; потом при завоевании Крыма у татар и турок, как способа защитить свои южные границы; потом защищая Севастополь от европейских завоевателей вкупе с теми же турками. И, наконец, защита Крыма, а потом его освобождение от немецко-фашистских захватчиков. Здесь принесённые жертвы уже несравнимы со всеми прежними потерями. А Ялтинская конференция 1945 года стала навеки символом военного могущества советской России, признанного как Европой, так и Америкой. Однако, целостность и могущество России противоречило стратегическим задачам мировой олигархии в лице финансовых воротил и магнатов военно-промышленного комплекса Северной Америки, цели установления их мирового господства. И потому ещё до окончания развязанной их усилиями Второй мировой войны, которая заканчивалась совсем не так, как они планировали, эти наследники преступного Картеля начали принимать меры политического, экономического и идеологического характера по переигрыванию её результатов.

Первое, что они сделали, – физически устранили Рузвельта, будучи недовольными его излишне усложнённым и медленным маневрированием в решении их задач. К тому же, как они полагали, Рузвельт находится под сильным влиянием Сталина, выражавшегося и в том, что он согласился с его требованием выплаты Советскому Союзу 50 % репараций. Этого-то они никак не могли терпеть. А через три месяца и Черчилль будет отстранён от власти, и два угла треугольника «Большой тройки» исчезли. Остался один «угол» – Сталин, вот на него-то они и насели; началась холодная война с перспективой перерастания в третью мировую войну. Для этого с помощью продажной прессы и не менее продажных политиков был сформирован образ врага, коим «естественно» стал Советский Союз, в чём им помог и Черчилль своей фултонской речью, похоже, ещё не понимая всей чудовищно опасной «игры» этого преступного кагала. А когда, наконец, поймет, то быстро сменит «пластинку», будет оправдывать политику Сталина, и он у него вновь станет «гением и непреклонным полководцем». Руками своих ставленников-президентов, начиная с оголтелого Трумена и кончая уклончиво-обходительным Бушем-старшим, делами сформированной ими своей пятой колоны во главе с их «лауреатом» Солженицыным, властвующая олигархия разрушила великий союз подлинно свободных народов СССР. И они решили, что уже близки к своей цели и стали, продолжая политику «разделяй и властвуй», сталкивать с Россией не только бывшие республики СССР, но и отдельные субъекты Российской Федерации. И здесь оголтелое русофобство бандеровцев Галиции, которая очень непредусмотрительно была включена в состав Украины, оказалось находкой для ЦРУ. Ведь еще военный министр России Сазонов Николаю, желавшему забрать у Австрии «славянских братьев», убедительно говорил: «Государь, ну зачем нам это осиное гнездо! Пусть с ними австрияки и валандаются». Находкой для них было и то, что вожделенный ещё со «времён Очакова и покоренья Крыма» этот полуостров в Черном море оказался в составе Украины. А вожделенным для всех европейских, а потом и американских политиков он был потому, что им было известно – в виду особого географического положения полуострова Крыма, тот, кто им владеет, владеет и Черным морем.

Алгоритм захвата Крыма в ЦРУ представлялся следующим образом: овладев умами и националистическим безумием бандеровских активистов, снабдив через столь же обезумевших в своей русофобии (инициированной как раз ЦРУ и американским госдепом) «националов» лимитрофных стран деньгами и оружием, путём устройства беспорядков вроде пресловутого «майдана» захватить власть в Киеве, призвать американских «консультантов» и скроить из них вкупе с некоторыми оборзевшими русофобами «правительство» во главе со столь же обезумевшим в русофобии каким-либо олигархом-нуворишем, который и призовёт на землю Украины НАТО. Ну а дальше захват Крыма становится пустяшным делом: НАТО овладевает аэродромами полуострова и высаживает на них десантников США, а «приглашенные» авианосцы с морской пехотой на борту овладевают Севастополем. Весь Крым становится американской военной базой. Для подкрепления и надёжности овладения всем Чёрным морем НАТО с приглашения Саакашвили высаживается и на кавказском побережье, и теперь уже всё окей.

И вот они всё вроде бы сделали как надо: и майдан учинили, и провокационные выстрелы по одуревшим майдановцам посланники Саакашвили сделали, и «правительство» из своих ребят сварганили, и президента-олигарха поставили. А вот с призванием НАТО и захватом Крыма что-то не сложилось. Получалось, что только официально признанные 5, а на самом деле более 20 миллиардов долларов, потраченные на это «дело», пошли прахом. Как же здесь не взбелениться! Да, и сейчас Трамп по этому поводу (и не только по этому) прямо таки на ушах стоит. Он бы, конечно, и не стоял, если бы ему не приказали подлинные правители США из зазеркалья сменить реноме миротворца на президента-воителя (он ведь перед избранием заявлял, что США никто не угрожает, и даже грозился распустить НАТО, а тут вдруг такая воинственность). Понятно. Ведь поиметь судьбу Рузвельта или Кеннеди никому не хочется. Вот и Сирию не удалось превратить в Ливию, а ведь как хотелось! Здесь Русская армия не только имела большой полигон для проверки своих возможностей, но и несколько охладила пыл желающих ходить «дранг нах остен». Поэтому даже наш старый недруг Збигнев Бжезинский незадолго до своего ухода в мир иной прошелестел: «А ведь у русских хорошая армия». Это поняли даже восточные шейхи и заторопились в Москву. Да, хорошая. Наши солдаты не чета американским, которые не идут в атаку, если им своевременно не подвезли мороженого. Даже на сирийском «полигоне» это стало ясно всем. В Италии, например, нашему офицеру, окруженному террористами и вызвавшему огонь на себя, как герою, поставлен памятник, чего пока и мы ещё не сделали. Зато поторопились поставить памятник вешателю и растрельщику не только революционеров, но и крестьян, противившихся разрушению их общин – Столыпину. И это при истошном вое о репрессиях Сталина. Да, противоречивы мы и непоследовательны. И всё же, кажись, пусть и медленно, но вылезаем из затянувшего нас болота. И здесь немалая в том заслуга Владимира Путина. После моря крови, пролитой в течении аж 6-ти столетий за этот чёртов Крым, – взять его без единого выстрела! Это вообще феномен, это надо уметь! За Крым Россия должна поставить Путину памятник ещё при жизни.

«Голодомор» начала тридцатых годов как жупел русофобской пропаганды, и кто этот голодомор сотворил. Многих бед можно было бы избежать в начале коллективизации, не будь шептунов и совратителей и в лице бывших народников-эсеров, часто даже с партбилетом в кармане, и своих доморощенных деревенских духовидцев-раскольников, шептавших: «Не ходи в колхоз – там антихрист гнездо свил, не сдавай скотинку, она ведь твоя кровная, уж лучше сам и потреби с молитвою». И потребляли: на юге России и Украины, где основной тягловой силой на пашне были волы, волов вместе с другой живностью и порезали под чистую. В центральных и северо-западных областях скотинку тоже основательно «потребили», но кони как пахотная сила сохранились, и поля здесь были засеяны. На юге же хватились весной, а пахать-то и не на чем, так что основной массив пашни остался незасеянным, ну а потом, естественно, наступил великий голод и мор. Этот «голодомор» сейчас (да и ранее) щирые украинские самостийники и оборзевшие бандеровцы, в том числе и их президент, пытаются представить как преднамеренную попытку «москалей» в лице Сталина и его окружения изничтожить украинский народ. И это не просто бред повихнувшихся на национализме людей, а подлая ложь жаждущих власти политиканов, поскольку они не могут не знать действительных причин трагических событий того времени и тех усилий, которые советское правительство предпринимало для спасения людей от голодной смерти. Ведь если «москали» хотели наказать украинцев за их «самостийность», как твердят бандеровцы, так при чём же здесь жители всего юга России? Да и сама «идея», что какое-либо правительство станет преднамеренно морить голодом население собственной страны, могла прийти в голову только сумасшедшему.

В целях ликвидации голода советское правительство срочно собрало в запасниках музеев ценные (или даже не имеющих цены) картины знаменитых художников, драгоценные художественные, в том числе и алмазные, изделия, и отправило их в США. На эти средства там было закуплено 10 тыс. колёсных тракторов «Форзон», должных заменить вырезанных волов. На юге срочно были организованы МТС и созданы школы трактористов. На следующий год все поля были засеяны и с первым урожаем голод прекратился. (Кстати, Советский Союз вернул США тракторы, только теперь уже не на железных, а на резиновых колёсах. Североамериканские штаты купили у нас 10 тыс. тракторов «Беларусь». То же сделала и Канада).

Если СССР и был российской империей, то империей «наоборот». Известный на Западе политолог Риаз Али Шах, сейчас проживающий в Лондоне, на вопрос корреспондента еженедельника Аргументы недели (его статья «Новые белые господа» в № 1 за январь 2019 год) – «Есть ли что-то общее между колониальной политикой России и Запада?», ответил так: «Больше различий, причем кардинальных: Запад закабалял, Россия освобождала… Россия, а позднее СССР были империей «наоборот»: ресурсы шли из метрополии на окраины. Российский проект был цивилизационным. Тогда как Британия пришла покорять народы, чья цивилизация была на тысячелетия старше её собственной. Индия ко времени её покорения производила четверть ВВП планеты. Её технологии производства были на порядок лучше европейских. После 200 лет господства англичан Индия превратилась в нищее государство третьего мира.

По поводу истории голода в тридцатых годах на Украине Риаз Шах сказал: «Это не просто история, а современная лицемерная политика. Сейчас ведётся компания по признанию голода на Украине геноцидом. Но в той же Индии за время английского владычества от голода умерло несколько десятков миллионов людей, причем во время голода англичане не только не принимали мер по его прекращению, но и запрещали любую благотворительность, будучи заинтересованными в вымирании народа. Последний голодомор, унёсший 4,3 миллиона, был организован Черчиллем в 1943 году: он запретил разгружать, стоящие в Калькутте корабли с зерном, переправив их в Европу. Этот голодомор они почему-то геноцидом не называют, а Черчилль у них – светоч демократии, хотя место его в ряду самых кровавых тиранов».

Конечно, жгучий национализм, стремление к «самостийности» и здесь имеет свои внутренние и внешние причины. Внутренняя причина – естественное стремление любого народа к независимости своей страны. Внешняя – идеологическое, политическое и экономическое давление других стан и народов на данную нацию или национальность. И здесь нечего скрывать, что на украинский (или малороссийский) народ было огромное давление, как с востока, так и с запада. С востока Россия, точнее её царское правительство. Оно, теперь можно прямо сказать, совершенно безумно стремилось уничтожить всякие следы украинизма – запрещало сам украинский язык, по крайней мере в печати и служебных документах; если произведения украинских поэтов, писателей и вообще литераторов и печатались, то только на русском языке. Естественно, что такое давление, препятствующее развитию национальной культуры, не могло восприниматься украинской интеллигенцией иначе, как грубое насилие. К чести российской интеллигенции – она была на стороне украинской культуры и всячески стремилась её спасти. Яркий пример тому – самые известные писатели и художники России собрали деньги и выкупили из крепостной неволи тогда ещё молодого украинского поэта и художника, своим творчеством преобразившего всю украинскую культуру – Тараса Григорьевича Шевченко. А Шевченко был за свои стихи «написанные на малороссийском языке и самого возмутительного свойства» (из приговора суда) осуждён и сдан в солдаты. После смерти Николая I он под давлением на правительство петербургской интеллигенции был освобождён. Шевченко был не только патриотом Украины, но и борцом за дружбу народов, прежде всего украинского и русского. Этот мотив звучит во множестве его стихов, в том числе и в знаменитом «Заповите», где он завещает похоронить его после смерти «на Украйне милой»:

Поховайте да вставайте,

Кайдани порвите

И вражою злою кровью

Волю окропите.

И меня в семье великой,

В семье вольной новой

Не забудьте помянути

Незлым тихим словом…

Эту заповедь великого украинского поэта и художника нынешние украинские русофобы обходят стороной, будто его и не было. Помалкивают и о том, что когда наши народы «кайданы порвали», они объединились в братском союзе и стихи великого Кобзаря, как и других украинских поэтов, стали издаваться огромными тиражами на украинском и русском языках, да и на языках других народов великого Союза, а Украина в этом Союзе стала республикой, равной среди равных. А кто же наиболее активно настаивал на равноправии в создаваемом Союзе всех республик и праве их выхода из него? Владимир Ильич Ленин, памятники которому щирые самостийники, чаще всего по-воровски, ночью, чтоб народ не видел, посбрасывали. Но и Сталин, первоначально бывший за «автономизацию», но после того как Ленин, даже несколько грубо, «переубедил» «русских шовинистов», оказавшихся грузинами, уже в начале тридцатых годов стал активно проводить политику украинизации. Она выражалась в том, что все документы и переписка в рамках республиканского управления осуществлялись на украинском языке; были созданы новые с современным оборудованием типографии и соответствующие издательства, издававшие большими тиражами труды современных и былых ученых, писателей и поэтов, школьные учебники на украинском языке, переводные труды русских и зарубежных классиков и современных писателей.

Конечно, эйфория восстановления украинской культуры неизбежно порождала у экзальтированных интеллигентов идеи «самостийности», крайним выражением которой был призыв выхода из Союза. На это Сталину жаловался посланный для проведения «украинизации» Каганович, а первый секретарь ЦК компартии Украины Никита Хрущёв начал жестокие репрессии против «самостийников» с расстрелами, так что под его каток пошли и правые и виноватые, о чем Сталину сообщал Каганович. И тогда этому будущему борцу с культом личности и репрессиями Сталин по телефону сказал: «Уймись, дурак!» Современные самостийники, а тем более оголтелые бандеровцы обо всем этом и слышать не хотят, и памятники Сталину, если бы они были, они первыми низвергли с пьедесталов. Но тут в вандализме опередил их Никита Хрущёв, который, замазывая свои грехи перед украинцами, не только уничтожил памятники Сталину, но и «подарил» им Крым, заложив тем самым мину замедленного действия под дружбу и согласие между двумя братскими народами. Да, уже сразу же после присоединения Крыма к Украине в Киеве, ну и, конечно, во Львове, обнаружились скрытые самостийники, действующие, однако, довольно нахально. Они стали настырно проводить украинизацию Крыма, вводя везде, в том числе и в школах украинский язык, которого здесь никто не знал, поскольку население в основном было русское и вообще русскоязычное. Между тем, Хрущёв передачу Крыма лживо обосновывал тем, что, дескать, в Крыму в основном проживает украинское население.

Но это население подняло такую бучу против наглой «украинизации», что в ЦК КПСС пошел поток писем с жалобами, начались демонстрации протеста и акции неповиновения, которые испугали Хрущёва, и он сам вынужден был от имени ЦК «цыкнуть» на киевских националов, а кое-кого и сместить. Так что безболезненное возвращение Крыма в лоно России-матушки не так уж и удивительно: более 90 % жителей Крыма, в том числе и большинство украинцев, проголосовало за воссоединение с Россией, да и основной состав солдат Украинской армии добровольно перешел в состав Русской армии. Это и была демонстрация подлинного единства братских народов. Этим, конечно, были возмущены и шокированы господствующие в Киеве олигархи, приспешники и соучастники в антинародном «Деле» североамериканской и всей мировой олигархии, задача которой и состояла в том, чтобы столкнуть Украину с Россией. И в условиях их противостояния ещё ближе придвинуть к русской границы войска НАТО, захватить Крым, а высадив войска НАТО в Грузии, выйти к черноморскому побережью Кавказа, оккупировав тем самым весь этот регион, и стать полными хозяевами Черного моря. Такие вот планы ЦРУ и Пентагона, которые, конечно же, являются только слепыми орудиями «Мирового правительства» в лице Трёхсторонней комиссии Рокфеллеров и олигархов Европы и Японии. Этим планам помешало само население Крыма, никогда не признававшее его украинизацию, и еще в январе 1991 года на референдуме по поводу статуса Крыма, почти единогласно проголосовавшего за его независимость как автономной республики, о чём убедительно свидетельствует в своей книге «Россия и Запад – тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса. Почему мы так любим ненавидеть Россию» (М., 2016) известный швейцарский писатель, журналист и общественный деятель Ги Метан.

Приспешники олигархии США и их «пятая колонна» в России. Наши нынешние «демократы», дабы избавиться от обвинений в коллаборационизме и пособничестве американской олигархии в развале Советского Союза, уверяют нас в том, что СССР сам развалился «ввиду внутренних противоречий». Противоречия существуют в любом обществе, на любой стадии его развития, только противоречия эти имеют совершенно различный характер: одни являются источником саморазвития, другие – фактором саморазрушения. США, да и весь капиталистический Запад находятся в стадии деградации, а ее источником являются неразрешимые противоречия капитализма в его империалистической стадии развития. Что это так, нет нужды ссылаться даже на Ленина, об этом сейчас убедительно говорят и ярые защитники буржуазного строя, такие, например, как Патрик Бьюкенен, советник нескольких президентов-республиканцев, так и советник президентов-демократов Збигнев Бжезинский. Различие между ними заключается лишь в том, что Патрик абсолютно уверен в близкой гибели не только США, но и всего Запада, не видя при этом путей спасения. А Збигнев, тоже не отрицающий такой перспективы для капиталистического Запада во главе с Америкой, надеется на «еще один шанс». Его книга так и называется «Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы» (2007). Патрик же шансов уже не видит, и его книга озаглавлена вполне определенно: «Смерть Запада. Америка против Америки» (2004).

Несомненной заслугой Патрика Бьюкенена является то, что он выделил главный источник гибели, главное противоречие США, да и всего буржуазного Запада – буржуазный строй на стадии мегакапитализма, ведущий к внутреннему разложению в экономической, политической и национальной сфере. Конечно, этим ведущим политическим деятелям американской правящей элиты, да и всего Запада может быть поставлено в вину то, что это они череде американских президентов и всем западным политикам дали негодные советы, что и привело к кризису западного буржуазного общества. Ведь вот Збигнев Бжезинский вообще был назначен исполнительным директором «Мирового правительства» в лице «Трехсторонней комиссии», созданной Дэвидом Рокфеллером, преемницы возникшего еще в 1913 году преступной организации магнатов военно-промышленнго комплекса «Картеля».

Но не стоит преувеличивать роль этих личностей в историческом процессе: они были упорными и очень рьяными, каждый со своих позиций и в меру своих способностей защитниками интересов американской и вообще мировой олигархии. Капитализм был обречен просто в силу наступления упадка и разложения, присущего любой социальной системе на стадии исчерпания ее возможностей роста и процветания по закону предела прогресса. Ничего, как говориться, не попишешь – геронтология. Все это было ясно В. И. Ленину еще сто лет назад, тем более отчетливо это видно сейчас, и здесь отдельные, даже выдающиеся личности ничем капитализму в его стадии империализма как последней форме эксплуататорского строя помочь не могут. Разве что притормозить переход человеческого сообщества на более совершенную социально-экономическую стадию развития – к социализму. И именно только этим они, эти верные слуги мировой олигархии, и занимались, советуя президентам, как уничтожить «империю Зла», то есть Советский Союз – первую страну социализма. Социализма, находящегося в стадии прогрессивного развития, еще не достигшего точки перехода на более высокий уровень состояния общества – коммунизма, хотя уже неоправданно названного «развитым».

Враги социализма и вообще России, как страны, стоящей на пути американской олигархии к всесветской империи Пан Америка, стремились превратить ее движущие противоречия в разрушительные. Например, национальные различия советского народа превратить в национальную неприязнь одних народностей к другим. Об этом откровенно говорит сам Бжезинский, ему слово: «В качестве помощника президента в конце семидесятых годов, глубоко убежденного в том, что многонациональный характер Российской империи был ее ахиллесовой пятой, я предложил скромную закрытую программу, направленную на поддержку стремлений нерусских национальностей Советского Союза к независимости». Далее Збигнев сетует, что «запустить» ее в дело мешали представители госдепа, убежденные, что народности СССР уже превратились в единую нацию и потому программа их столкновения будет неконструктивной. Вопреки таким сомнениям, «программа все же стала выполняться». И далее:

«Парадоксально, что разгром нацистской Германии повысил международный статус Америки, хотя она и не сыграла решающей роли в разгроме гитлеризма. Заслуга в этом должна быть признана за сталинским Советским Союзом… И напротив, роль Америки в политическом поражении Советского Союза была действительно центральной… Поражение Советского Союза было результатом сорокалетних двухпартийных усилий, предпринимавшихся в течение президентства Гарри Трумэна, Дуайта Эйзенхауэра, Джона Кеннеди, Линдона Джонсона, Ричарда Никсона, Джеральда Форда, Джимми Картера, Рональда Рейгана и Джорджа Буша. Каждый американский президент внес свой вклад в такой исход дела. Но делали это и другие фигуры – такие как Папа Иоанн Павел II, лидер польского движения «Солидарность» Лех Валенса и инициатор разрушительной перестройки советской системы Михаил Горбачев».

В общем, молодец Збигнев, все точки над «i» поставил и даже заслуги первого президента СССР в разрушении великого единства народов не забыл отметить. Конечно, в эту компанию геростратов рядом с Горби, прозванного Меченым (по народному поверью – меченным дьяволом) нужно было бы поставить А. Яковлева, Собчака, Егора Гайдара, Бориса Ельцина, не говоря уж о Сахарове, Солженицыне и других истеричных диссидентов, давно проклятых народом.

И вот, находясь в состоянии гибельного кризиса, они продолжают строить планы уничтожения теперь уже России как таковой, убедившись, что всё же при всём своём успехе в борьбе с влиянием советской России, они не достигли полностью этой цели, оформившейся ещё в начале ХХ века. Причём, они по-прежнему планируют уничтожение теперь уже «либерализированной», капиталистической России оружием слова и словом оружия, раскрыв тем самым свои глобалистские, захватнические, а вовсе не идеологические цели, не отказываясь при этом от идеологического оружия и поддержки в нашей стране их пятой колонны. Об этом, по существу, говорит и зам. премьер-министра, ответственный за вооружение России и её безопасность Дмитрий Рогозин (Российская газета – Неделя № 144, 2013 г.): «Уже 10 лет в США прорабатывается концепция «молниеносного глобального удара»… В конце 2012 года Пентагон провёл компьютерную игру, результаты которой показали, что в результате удара по «крупной и высокоразвитой стране» с применением 3500–4000 единиц высокоточного оружия в течении 6 часов будет практически полностью разрушена её инфраструктура, и государство лишиться способности сопротивляться… По существующим в США оценкам, в результате такого удара может быть уничтожено 80–90 % нашего ядерного потенциала… Такая атака будет сопровождаться и мощным информационно-пропагандистским воздействием на население…» (выделено редакцией газеты). Рупором этого пропагандистского воздействия, конечно, будут агенты влияния и вся пятая колонна США. Так не стоит ли этих «колонистов», пока не поздно, отправить пароходом в страну «самой чистой демократии»?

Очерк 10

Требование к России покаяния как признание её греховности и несостоятельности

«И зовут к покаянию с вражьим мечом словоблуды!» Так поёт Кубанский казачий хор. И ещё: «Да разыдется тьма, замолчите, иуды! Бог не в силе, а в правде – правда в верных сердцах!»

Вольно или по недомыслию диссидентствующие «интеллектуалы» оказываются пятой колонной враждебных России сил и, охаивая свою страну, требуют от поруганного им народа покаяния в грехах, которые инакомыслы сами измыслили, извратив, фальсифицировав ее историю. Нередко эти политические Магдалины клянутся в верности своему народу, якобы, свой бранью они спасают его честь (очередной пример софистики). Правда, многие этого и не делают, а прямо и заявляют о своей ненависти к любимому отечеству, однако не спешат его покинуть, продолжая жить за его счет.

Покаяние, как очищение, или приглашение к греху? Вот какой вопрос приходит на ум, когда слышишь призывы к покаянию. Но кого и кто зовет покаяться? И в чем? Конечно Россию, русский народ и каждого из нас грешных. Причем, эти призывы возникают с постоянством какого-то поветрия уже не менее ста пятидесяти лет: первая половина ХIХ века – «западник» П. Я. Чаадаев, «Апология сумасшедшего»; вторая половина того же столетия – А. В. Никитенко, либеральный цензор, его «Дневник»; начало ХХ века – Д. С. Мережковский, «Больная Россия»; 1933 год – Г. П. Федотов, русский эмигрант, либеральный публицист и критик, «О национальном покаянии» (см. Сборник его работ в двух томах с характерным названием «Судьба и грехи России», 1992). И наше время, «эпоха» демократии Чубайсов – главный идеолог перестройки А. Яковлев, бывший зав. отделом пропаганды ЦК – свою объемистую книгу «Горькая чаша», тоже считает своим покаянием. Он так и пишет. «Книга эта – мое покаяние». Как опытный демагог, он использует все приемы софистики, чтобы ввести читателя в заблуждение, оправдать свое предательство бывших единоверцев, своей страны, вознесшей его (увы, без должного основания), на высшие ступени власти.

Но если бы Господь, в которого они вдруг «уверовали» (что произошло с нынешними «Магдалинами», но случалось и прежде), призвал их на суд праведный, осудил бы их на муки вечные или милостиво простил? Наверное, простил бы. Потому что все они, в том числе и атеисты, воспитаны в духе православных представлений об угодности богу согрешивших, но покаявшихся. Потому и каются, что живут в уверенности богоугодности их покаянного греха. Это уже в народе как аксиома: «Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься». Наш известный историк Н. И. Костомаров, анализируя нравственный облик и психологию Ивана Грозного, пишет: «Как только в нём просыпалась совесть или, лучше сказать, страх наказания на том свете, так сразу появлялся в его воображении успокоительный образ покаяния…», что примером служит его покаянное письмо в Кирилло-Белозерский монастырь. Оно «драгоценно и замечательно как образчик лицемерства, ханжества и самообольщения – всего того, что на протяжении веков плодило у нас искажённое, превратно понятое христианство».

В общем, очень удобная уловка для злодеев. Понатворит бед, понаграбит на большой дороге или в «большом бизнесе», а потом часовенку строит, музей откроет или какой-нибудь фонд создаст. Сравнительно с награбленным, это крохи, но, зато душе спасительно и лестно. Долго будут поминать душегуба добрым словом. Все буржуазное меценатство на этом построено. Во лжи живем, ложью прикрываемся.

В советское время меценатство, как и нищенство, исчезло, потому что была поставлена задача повышать благосостояние народа не случайными подачками нищенствующим, а добиться общего и закономерного улучшения жизни народа и ликвидации нищеты «в корне». Сейчас мы вернулись к дореволюционному нищебродству, опустившись к нему уже на общегосударственном уровне. Здесь у нас древние традиции. Как писал В. О. Ключевский, «нерасчетливая частная благотворительность древней Руси вскормила ремесло нищенства, стала средством питания праздности и сама нередко превращалась в холодное исполнение церковного приличия, в раздаче копеечек просящим вместо реальной помощи нуждающимся».

Но почему именно на Руси покаяние стало как бы первой приметой и символом нового социального и морального разлома, катаклизма? Потому что религиозно, а как следствие, и гражданственно, мы со времен первого митрополита-русича Иллариона живем не по Ветхому, а по Новому завету, не по закону, а по «благодати-справедливости». Так и спрашивали: «По закону тебя судить, али по справедливости?» И обычно отвечали: «Суди, батюшка, по справедливости». Ну а справедливость – она меры не имеет, тут, как бог на душу судье положит, так и будет. И закон сочинили соответственно сей благодати, так что он как дышло, куда повернешь, туда и вышло: вилка «от и до» такая, что и отпустить бедолагу можно, и на каторгу на десять лет упечь тоже будет «по справедливости». Знаменитый психоаналитик прошлого века Зигмунд Фрейд в статье «Будущее одной иллюзии» пишет: «Действие божественного правосудия неизбежно пресекалось божьей благостью: люди грешили, потом приносили жертвы или каялись, после чего были готовы грешить снова. Русская душа отважилась сделать вывод, что грех… в принципе богоугодное дело» (сб. ст. «Сумерки богов», М., 1989).

Впрочем, индульгенцию, как средство откупиться малыми затратами от адских мук за «грехи своея» придумали не русские, а западные католики, «паписты», поэтому и идея личного раскаяния как моральная лазейка для оправдания будущего греха там распространена не меньше, чем у нас. Но только у нас это раскаяние стало принадлежностью смены форм политики или идеологи и, поднявшись тем самым до уровня «национального раскаяния». И вот «шутка» в нашей современной прессе: «Что нового в школе?» – спрашивает у Вовочки папа. – «Про индульгенцию нам историчка прикольно рассказывала: представляешь, в Средневековье тот, у кого были деньги, мог безнаказанно совершать преступления! – Сейчас так же, сынок».

Правда, нынче под давлением западных стран-победительниц, желающих умерить гордыню немцев, германское правительство демонстрирует «свое раскаяние», но оно является чистым ханжеством: сам немецкий народ в своей массе никакого раскаяния не ощущает и к нему не склонен. Даже бывшие граждане ГДР, будучи достаточно напичканными нашей пропагандой, идею раскаяния не воспринимали. В откровенных беседах они говорили нам: «Оставьте эти сантименты. Похоже, что, если забыть прошлую войну и вину немцев, вам говорить будет не о чем». О том же говорит и Иоахим Видер, офицер разведки одного из полков 6-ой армии Паулюса в своей книге «Сталинградская трагедия» (М., 2004): «По мере того, как свиток лет отдалял нас от катастрофы на Волге, стремление осмыслить прошлое умирало, и процесс великого обновления и очищения от прежних грехов так и не совершился… Жажде наживы мешали воспоминания о недобром прошлом. Так создавалась атмосфера обманчивой неуязвимости, на почве которой произрастало сытое равнодушие и тупое пренебрежение к моральным и духовным ценностям» [с. 372–373]. Здесь весь моральный облик западного обывателя.

А вот мы уже и за прошлую войну, нам навязанную, бьемся в истерике раскаяния, придумав даже, что мы эту войну и начали. Но не склонен к раскаянию и наш народ, справедливо не ощущая за собой никакой вины, хотя те, кто действительно повинен в его бедах, пытаются свою вину свалить на преданный ими народ. Пролитую по их вине в междоусобицах кровь и вымирание нашего народа они в своем пиаре и гламуре не помнят, а когда им об этом вежливо так напоминают, они все надежды возлагают на милость господню и отдаленность его суда. Однако, как говорит сейчас народ и как писал известный венгерский поэт Шандор Петефи:

…Мы суда господнего не ждем.

Когда еще он будет – неизвестно.

И столько раз мы слышали о том,

Что милостив и благ отец небесный,

Так бесконечна к нам его любовь,

Что он простит проливших нашу кровь.

И потому с открытыми глазами

Над ними суд вершить мы будем сами…

Главный «грех» советской России – коллективизация, индустриализация и сталинские репрессии тридцатых годов. Но… сама история оправдала и коллективизацию, и индустриализацию в мобилизационном темпе и… жестокие чистки парт– и госаппарата, репрессии против перманентных революционеров, стремящихся в решающий момент российской истории вновь ввергнуть страну в смуту. Здесь такая цепь зависимостей: военная опасность требовала иметь для современного вооружения армии мощную индустрию с новыми, неизвестными ранее в России отраслями промышленности, и построить ее нужно было не за сто, не за двести лет, как это было на Западе, а за десять и ни годом более. Сделать это можно было лишь скрутив, а то и просто уничтожив разложившуюся в НЭПе гос– и партбюрократию, пройдясь по ней железной метлой, и не раз, и не два, пока госаппарат будет работать, как хорошо смазанный механизм, а страна станет управляемой. Это «наверху», в сфере правящей «элиты», «красного дворянства», сменившего дворянство «белое».

«Внизу», в среде рабочего люда и крестьянства тоже требовались крутые меры, но уже иного порядка. Здесь и без того анархичность и низкая дисциплинированность россиян, усиленные в НЭПе, могли быть преодолены лишь усилением революционной риторики по поводу строительства светлого будущего и суровостью трудового законодательства, требующего неукоснительного выполнения правил трудового распорядка и соблюдения трудовой дисциплины. И это вплоть до уголовного преследования, поскольку экономические «рычаги» при низком уровне притязаний к бытовым удобствам и пренебрежительном отношении к деньгам (сравнительно с западным обывателем) действовали слабее.

Как можно было выполнить эту двуединую задачу совершенствования механизма государственного и производственного управления и усиления дисциплины, исполнительности самих трудящихся? В тех условиях только через усиление репрессивного аппарата и ужесточени мер принуждения, в том числе методами агитации и пропаганды, броского многообещающего лозунга. Все критики этих суровых методов и бескомпромиссно осуждающие их моралисты, справедливо опирающиеся на общечеловеческий принцип «не убий», не могут, однако, ответить на вопрос, был ли у России тогда другой путь спасения своей государственности, а по существу и самой ее этнической общности перед лицом реальных планов германского фашизма их уничтожения?

Одной из причин поражения стран Западной Европы в период Второй мировой войны являлось наличие у них мощной «пятой колонны» гитлеровской Германии, предательские действия коллаборационистов против собственной страны. Поэтому-то так настойчиво пытались политики и журналисты выведать у бывшего американского посла в Советском Союзе Джозефа Дэвиса после нападения Германии на СССР, что он думает о возможных действиях пятой колонны немцев в России. На это Дэвис ответил коротко: «У них нет таких. Они их своевременно расстреляли». И в заключение сказал: «…Значительная часть всего мира считала, что знаменитые процессы над изменниками и чистки в 1935–1939 годах являются возмутительным примером варварства, неблагодарности и проявлением истерии. Однако в настоящее время стало очевидным, что они свидетельствовали о поразительной дальновидности Сталина и его близких соратников».

И конечно мораль этих судей в отношении России односторонне фальшива, двойная правда у них: «для них закон и равноправность», как и сто пятьдесят лет назад, «для нас – насилье и обман». Именно обман, иезуитская софистика. Раздувая до немыслимых размеров число жертв «сталинского террора», они помалкивают о терроре своих хозяев против собственного народа и народов других стран, ставших им неугодными соперниками по дележу колоний и их ресурсов, числе жертв их буржуазных революций и термидорианской контрреволюции. Поскольку они это так ловко «забыли», им не мешает об этом напомнить.

Необходимо напомнить о геноциде респектабельными буржуа под знаком креста колониальных народов Азии, Африки, двух Америк, Австралии, Новой Зеландии, островов Папуа и Новой Гвинеи. Рыночная торговля рабами процветала еще в середине XIX столетия, при этом они не считали зазорным ханжески упрекать Россию в сохранении крепостного права. При охоте на людей в африканских джунглях и при перевозке в трюмах перегруженных живым товаром кораблей погибало более половины рабов того общества, которое на своем знамени начертало свободу, равенство, братство. И все-таки такой «баланс» считался у них «очень выгодным». Но это, так сказать, не люди, черные (так они это оправдывали). Однако и с людьми других цветов кожи они тоже не миндальничали: участников Боксерского восстания в Китае и сипаев в Индии англичане расстреливали, привязав к жерлам пушек. Но если не уходить далеко от колыбели «самой чистой демократии» – американской, то и здесь успехи «бледнолицых братьев» по уничтожению подлинных американцев – индейцев, еще более впечатляющие. Во всяком случае, первые лагеря смерти придуманы были североамериканскими «демократами», в которые загоняли индейцев и уничтожали их целыми племенами голодом, штыком и пулей. Причем, особенной жестокостью отличались протестантские отцы-пилигримы – непримиримые христиане-пуритане и мормоны, да и официальные власти – вначале английский губернатор, а потом и президенты «соединенных» штатов, именуемых тогда Союзом, активно поощряли уничтожение краснокожих, платя за каждый скальп 20 долларов. (По тем временам это были огромные деньги – на них можно было купить несколько коров или хорошую лошадь). Строгие христиане-пуритане принцип «не убий» не распространяли не только на «краснокожих», черных и цветных, но и на белых братьев, если те не принадлежали к их религиозной конфессии (не были «ближними»).

Позже они эти лагеря смерти превратят в «охраняемые территории», резервации или заповедники, как хороший источник туристского бизнеса, в которых свободолюбивые американцы периодически восстают и их усмиряют, теперь уже автоматами и нервнопаралитическими газами с бронетранспортеров и вертолетов. Ранний опыт североамериканских демократов используют англичане в англо-бурской войне в Африке, а несколько позже и у нас на севере в Белом море. Так что уничтожать людей эсэсовцам было, у кого учиться, но своих учителей при всем старании они все же не превзошли: по сравнению с крематорием-Дрезденом, где за 30 часов при непрерывной бомбардировке было заживо (!) испечено сразу 200 тысяч женщин, стариков и детей, фашистские душегубки и крематории просто примитив. Уж не говоря о верхе технического совершенства истребления людей (причем, действительно невинных) – атомные крематории Хиросимы и Нагасаки. И все это без какой-либо необходимости, просто так, для демонстрации силы, непоколебимости и жестокости, перед которыми мир должен был вздрогнуть. Так чем же они лучше фашистов, которых они в Нюрнберге тащили на виселицу?

О преступлениях американской военщины и охранки промышленно-финансовой олигархии против России-СССР и террора в отношении собственного народа уже говорилось в печати. Здесь же нужно лишь сказать, что, даже, будучи в состоянии стабильности, западные страны, и особенно США, сохраняют эту стабильность (чисто внешнюю) путем постоянного напряжения полиции и скрытой борьбы охранных ведомств (от вездесущей налоговой инспекции до сверхсекретных служб различных форм и специализаций), не говоря уж о терроре мафиозных кланов, действующих почти что легально, поскольку сращены с госаппаратом и служат инструментом реализации власти господствующей элиты. Их жертвы неисчислимы и сравнимы лишь с потерями в гражданской войне. И здесь далеко ходить не стоит – достаточно посмотреть совершенно откровенное и высокохудожественно выполненное изображение американской действительности в отдельных фильмах и целых сериалах Голливуда и других киностудий. Суть этой действительности высвечивается уже в самих названиях разоблачительных фильмов (вроде «Жизнь – дерьмо», «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир», ряд полицейских сериалов вроде «Прослушка» и др.), так что становится понятна вся пошлость и подлость настырной демагогии о демократии, свободе слова и печати, свободе личности и т. д. и т. п., инициированной и оплачиваемой господствующей олигархией США и других стран Запада для сокрытия их тирании, их репрессий против инакомыслов, вплоть до сожжения на электрическом стуле (Сакко и Ванцетти, например). Впрочем, немыслимо жестокие репрессии в «стране чистой демократии» претерпели именно режиссёры и артисты американских киностудий за их показ подлинного характера этой «демократии». И именно на этих репрессиях высветился перед господствующей олигархией инициатор преследования служителей правды Рональд Рейган, этот предатель своих товарищей по искусству, за что истинными тиранами и был поставлен президентом супердемократических штатов.

Сталину пришлось управлять страной в условиях внешнего и внутреннего напряжения, когда недавно только окончившаяся гражданская война продолжала давать о себе знать скрытной (а иногда и открытой) борьбой политических групп и классов, вылившаяся во время Отечественной войны в коллаборационизм власовцев, прислужничество «бывших» оккупантам. Этот факт и опровергает утверждение антисоветчиков, будто Сталин выдумывал врагов народа – они были… и есть, несмотря на то что он их немало уничтожил. А это все, в свою очередь, свидетельствует, что принятый Сталиным тезис Троцкого об обострении классовой борьбы в ходе построения социализма не так уж далек от истины.

Жертвы этой борьбы огромны, но отнюдь не больше, чем потери западных стран в ходе их революций и контрреволюций, буржуазного термидора. Франция только в период своей Великой революции (это не считая последующих трех) только официально потеряла более 600 000 наиболее светлых голов и это буквально, поскольку цвет нации был уничтожен на гильотине. Но еще больше было вырезано, повешено, застрелено в ходе никем не санкционированных расправ как с роялистами и «попами», так и с санкюлотами и якобинцами. Это по меньшей мере вдвое (в абсолютном исчислении) больше, чем потери нашей страны от «красного террора» и сталинских репрессий. Но, если учитывать размеры населения Франции того времени и России периода революций, гражданской войны и сталинского правления, то цифры будут просто несопоставимы (даже если учитывать жертвы и белого террора).

Западная пропаганда и наши диссиденты без стеснения в десятки и даже сотни раз преувеличивают количество казненных в СССР по политическим мотивам, называя цифры в 10, 20 и даже 50 миллионов. Это злостная ложь. «Скрытый диссидент», а позже главный идеолог перестройки и ельцинской «реформации» А. Яковлев, назначенный Горбачевым председателем реабилитационной комиссии, при всем старании не мог «наскрести» более 765 тыс. расстрелянных, причем, как он сам признает, среди них лица, «совершившие действительно уголовные преступления». Сколько же расстреляно «политических» и уголовников, т. е. бандитов, убийц, поджигателей и крупных расхитителей государственного и колхозного имущества, агентов зарубежных разведок? Об этом А. Яковлев молчит, поскольку окажется, что по политическим мотивам приговорено не более 45 тысяч. Причем, среди них значительное число тех, кто сам нарушал законность и из личных побуждений осуждал невинных, т. е. сотрудников НКВД, в том числе Ягода и Ежов. Их деятельность Сталин определял как вредительство. Как бы то ни было, но после суда над Ежовым из тюрем и лагерей было возвращено большое число лиц, репрессированных в 1937 году, среди них практически все военные, в том числе и будущий маршал Рокоссовский. Иначе говоря, реабилитация невинно осужденных началась еще в довоенное время, и в 1940 году в заключении находились 2 миллиона граждан, что в семь раз меньше той цифры, которую дает А. Яковлев, ссылаясь почему-то на Вернадского, а не на документы, которые были у него в руках, и в 3 раза меньше, чем сейчас число осужденных в США, в этой «цитадели демократии», спустя сто пятьдесят лет после их гражданской войны. Так, спрашивается, где же ГУЛАГ – у них или у нас? Почему они о своем подлинно чудовищном «гулаге» помалкивают?

Но, как ни странно, именно яростный защитник американских «ценностей» Патрик Бьюкенен свидетельствует о наличии в США 6 миллионов уголовно-осужденных. Причем, значительную их часть составляют негры и латиноамериканцы: в городах половина мужского населения «гарлемов» находятся в тюрьмах или отпущены под залог. В стране только официально зарегистрировано 6 миллионов наркоманов, реально их в несколько раз больше. «Наркотики распространяются пандемически. Дети не желают учиться, сознательных детей унижают и бьют. Девочек насилуют члены молодежных банд, подсевших на наркотики и рэп». Господа, вы о такой демократии мечтали? Вами она успешно реализована теперь и в нашей стране. Всё познаётся в сравнении. Так вот: в конце тридцатых годов, у нас уголовно осуждённых было 2 млн, т. е. 1 % от населения, сейчас у них более 2 %, что вдвое больше, чем у нас тогда. На фоне такого «ГУЛАГа», без каких-либо очков видна суть американской «демократии».

Впрочем, у них не ГУЛАГ, а для осуждённых нечто гораздо более страшное. Фальсификаторы преднамеренно скрывают тот факт, что советский, да и современный российский лагерь для осуждённых – это вовсе не тюрьма, в которой обретаются американские заключённые. В тюрьме человек весь «срок» изнывает за мрачными каменными стенами, небо видит (если вообще видит) только в зарешеченном окошке высоко над головой и раз в сутки на маленькой прогулочной площадке за высокой каменной стеной. Советско-российский «зек» обретается в бараке с большим числом своих «братков», может выйти на обширный двор и видеть над головой небо и солнце, дышать свежим воздухом, пойти в лазарет, библиотеку, магазин, с жалобой к начальству, а по выходным дням и в клуб. Да, он работает (лагерь и называется «исправительно-трудовым»), но за работу получает, пусть и небольшую, зарплату и на неё может купить в магазине самое необходимое (кроме спиртного). Его труд, конечно, нелёгкий, например, на валке леса. Но в том же лесу совсем невдалеке работают «свободные» мужики, однако, выглядящие во всём гораздо хуже заключённых, потому что они свою высокую зарплату в большинстве случаев просто пропивают. Такой вольности у «зека» нет. Конечно, зона не санаторий и туда никто не просится… Однако можно услышать от удручённого зеленым эмием алкоголика и такое: «А не податься ли в зону, чтоб спастись от белочки?»

Главный фокус защитника американских «ценностей» Яковлева заключается в том, что он, будучи председателем реабилитационной комиссии, скрывает число реабилитированных после ХХ съезда КПСС и собственной комиссией. Почему? Да потому, что реально оправданных, т. е. незаконно осужденных будет совсем пустяк (относительно навранной антисоветчиками цифры, конечно): не более пяти тысяч, в том числе находившихся тогда в заключении, а не посмертно, если, конечно, не считать просто поголовно амнистированных. Разумеется, и эта цифра огромна и вызывает гнев в отношении тех, кто их невинно осудил. Но и она, как и во всех оценках численности репрессированных, преднамеренно во много раз завышена.

Практически, все приговоры тридцатых годов находились в соответствии с законами того времени и вина осужденных в рамках этих законов была доказана. В том числе, военных, вступивших в заговор или готовивших его, в частности, Тухачевского со товарищи. Конечно, в рамках нового режима можно сочинить новые законы, противоречащие старым и на этом основании реабилитировать преступников того времени. Однако, это будет юридически незаконно, поскольку закон обратной силы не имеет. Поэтому, оправдание осужденных в рамках прежних законов, само является преступлением, чем и была реабилитация советских военачальников и политических деятелей тридцатых и сороковых годов.

Стало быть, чудовищный «ГУЛАГ» не у нас, а в западных странах, прежде всего в США. Ошибки случаются в любым суде, и чаще всего в самом «демократическом»: здесь за деньги кого хочешь оправдают, хоть самого дьявола и ангела осудят, особенно если это необходимо в политических целях. На электрическом стуле сгорело немало невинных людей, и это нам известно не только из скандальных на весь мир историй, как с Сакко и Ванцетти или супругов Розенберг, но и из бытописания жизни Соединенных Штатов и других стран Запада. Таким образом, если учитывать критичность состояния советской России тридцатых годов в плане незакончившейся социально-экономической и политической стабилизации страны после пятнадцати лет революционных потрясений и гражданской войны, сверхсрочная необходимость индустриализации ввиду надвигающейся опасности Второй мировой войны и экспансии фашистской Германии на Восток, т. е. против России. Если это учитывать, то деятельность Сталина в главном должна быть признана правильной. Были ошибки, и Сталин после войны их признал. В. М. Молотов, человек принципиальный, и как соратник Сталина также признавал ошибки советского руководства, и в том числе генерального секретаря, справедливо заметил, что ошибки эти достаточно тяжелые, но неизбежные «при решении столь больших и сложных исторических задач».

Те, кто яростно осуждает репрессии 30-х годов у нас в стране, конечно же, исходят из опыта «правовых» государств Запада, прежде всего, из опыта США. Но вот как этот «опыт» выглядит на самом деле в глазах самих американцев. По свидетельству известного американского адвоката Френсиса Ли Бейли (Убийство в Верховном суде. М., 1991), треть находящихся в заключении американцев невиновны в предъявленных им обвинениях. Он на конкретных примерах показывает, как коррумпированная полиция подставляет невиновных, чтобы выгородить действительных преступников. Да и сама система «правосудия» создает условия осуждения невинных. «В своей книге, пишет Бейли, я коснулся некоторых специфических проблем: вреда, наносимого полицейскими опознаниями; недостоверности показаний очевидцев; абсурдности того, что только в середине судебного процесса защита получает возможность исследовать доказательства обвинения. Но основной порок системы в том, что, если колеса правосудия начали вращаться, сам факт невиновности становиться несущественным». И далее: «Есть что-то порочное в системе, вынуждающей адвокату сообщить невиновному человеку, что его невиновность для суда не имеет существенного значения. Что ему придется заплатить сумму, которая его ошеломит… И что он должен быть готов к тому, чтобы отправиться в тюрьму и отсидеть срок за преступление, которого не совершал» (с. 645–646).

Тогда посчитаем! Треть заключённых – это от 6 млн – 2 миллиона невиновных! 5 тысяч наших к их двум миллионам. Значит, у них невиновных, причём не в исправительно-трудовых лагерях, а в тюрьмах, находится в 400 раз больше, чем в «сталинском застенке». Но даже если Ли Бейли преувеличил цифру, положим, в 4 раза, то и тогда жестокость демократии американского образца оказывается в 100 раз чудовищнее сталинского режима, уж не говоря о брежневском. Многим, оглушенным оголтелой пропагандой «американского образа жизни», во всё это даже трудно поверить. Но математика и факты вещи строгие, и тут уж некуда деться – придётся с фактами согласиться. Так что, господа, вы всё-таки подумайте насчет справедливости и правового характера суда и режима вообще «самого демократического государства в мире».

Меру «демократичности» США наиболее наглядно демонстрирует время Великой депрессии на Западе. Спасением экономики и самого социального строя США был сговор нового президента – Франклина Рузвельта с господствующей олигархией, вынужденной перед лицом смертельной опасности несколько поступиться своими прибылями и одобрить не очень-то демократические акции государства. Например, требование к населению и корпорациям сдать под угрозой тюремного заключения («не более десяти лет») все имеющееся у них золото в казну. Кроме того, чтобы снизить безработицу и избежать социального взрыва были созданы трудовые армии в виде лагерей, куда без суда и следствия загонялась безработная молодежь – она теперь выполняла «госзаказ», строила автострады и кое-что другое. (Это, кстати, на заметку скорбящим о Гулаге, Беломорканале и др., куда граждане попадали за преступления и по суду, а не просто по случаю безработицы, как у американских демократов). Золота собрали много, так что ограбление народа оказалось успешным: пришлось для его хранения под статуей Свободы построить знаменитый форт Нокс, а доллар получил золотое обеспечение и тем самым укрепился, став мировой валютой. Основой его могуществу также послужила Вторая мировая война, позволившая США стать обладателями 70 % всего золотого запаса мира и экономическим гегемоном в нем. Однако, им не только война была мать родна, но и фашистские лагеря смерти, поскольку золотишко, собранное в них тоже оказалось в форте Нокс и в банках Рокфеллера. Ни один человек и ни одно правительство в мире не застрахованы от ошибок, хотя, конечно, ошибка ошибке рознь. Ошибки английского и французского правительств привели их страны к тому, что, хотя они оказались в числе победителей (благодаря СССР), но потеряли прежнее влияние в мире, утратили статус великих держав. Ошибки советского правительства, руководимого Сталиным, не помешали советской России стать как никогда ранее могущественной и влиятельной в мире, приобрести вес не просто великой державы, а сверхдержавы. И если мы в условиях руководства правительства национального предательства не были оккупированы войсками США и НАТО, то только благодаря тому ракетно-ядерному потенциалу, который был заложен в годы сталинского правления; Сталин и сейчас продолжает хранить Россию. Потому они на него и злобствуют до сих пор. И еще потому, что подобную же криминальную камарилью в свое время он вымел поганой метлой.

Где и у кого был застой. Первый послевоенный 1946 год был для Европы очень тяжелым, но особенно остро экономическую разруху ощущал советский народ: к тяготам перевода военной промышленности на производство мирной продукции прибавился почти повсеместный неурожай зерновых. Мало того, промышленность лихорадила потребность в ответ на американский атомный шантаж создавать атомные бомбы и их носители. Бывшие союзнички потребовали вернуть полученные по ленд-лизу автомашины и паровозы. Требование было заведомо злонамеренным, поскольку вся возвращаемая техника здесь же в Мурманске демонстративно бросалась под пресс. Несмотря на эти немыслимые трудности, советское правительство первым в Европе отменило карточную систему – этот важнейший признак действия законов госкапитализма или военного коммунизма. Тогда же, в 1947 году, была проведена денежная реформа. Воспевая успехи восстановления экономики Западной Европы, особенно быстрое развитие Западной Германии и Японии, темпы промышленного роста которых опережали намного темпы стран-победительниц, и, называя это экономическим чудом, западная пропаганда замалчивала действительное чудо еще более быстрого восстановления экономики СССР при сохранении и росте его военного могущества. Этот рост (создание атомного и ракетного оружия) был вынужденным, но он оставался фактом наряду с фактом одновременного роста благосостояния советского народа.

Конечно, и у нас в стране он не воспринимался как чудо, а скорее наоборот, казался слишком медленным: ведь мы хотели догнать и перегнать Америку, а до этого было слишком далеко, – уж очень разнились уровни экономического старта. И все же! К концу семидесятых годов мы опередили США по некоторым экономическим показателям, причем важнейшим для промышленности (производство чугуна, стали, цемента, минеральных удобрений, тракторов, шерстяных и хлопчатобумажных тканей, обуви, сахара, молока и яиц, добыча нефти) в 1,5–3 раза. Некогда лапотная Россия теперь производила почти вдвое больше кожаной обуви, чем Соединенные Штаты Америки.

К концу семидесятых годов на Западе был снова поднят великий шум по поводу советской военной угрозы. Действительно, к этому времени Советский Союз достиг паритета в вооружении со странами НАТО, но ведь это был всего лишь паритет, равенство в военной мощи, а вовсе не превосходство, так зачем же шум? А затем, что они очень любят свое превосходство и воспринимают равенство с ними или тем более превосходство над ними в чем-либо как катастрофу. Между тем равенство в вооружении противостоящих блоков не только не угрожало миру, а наоборот делало его более прочным. Только теперь Запад начал воспринимать наши призывы к сокращению вооружения, да и язык общения с нами стал другой: разговор с позиции силы утратил смысл, уже не было этого превосходства в силе. Кстати, даже такой зубр антисоветчины, как З. Бжезинский, признает, что наличие у США противовеса в качестве мощи Советского Союза мешало развитию военных конфликтов в мире. Он пишет: «В течение холодной войны любая реакция на гражданскую войну неизбежно становилась расширением конфликта сверхдержав, и это само по себе оказывало сдерживающее влияние на развитие ситуации».

Конечно, наше равенство в вооружении с Западом нам дорого досталось: снизились темпы роста производства, и это снижение стало позже предлогом для наименования всего этого периода временем застоя, хотя это наименование не отражает действительного положения вещей. Мы можем условно оценивать семидесятые годы как «застой» лишь относительно более высокого темпа развития в тридцатых годах и первых послевоенных пятилеток, но эта оценка будет совершенно неверной, если наши темпы развития в этот период сравнивать с темпами промышленного роста капиталистических стран – США и Японии с ее пресловутым экономическим чудом. Вот факты: с 1971 года по 1981 в СССР общее промышленное производство повысилось на 84 %, а в США только на 40 %, в Японии – на 60 %. Некоторые важные отрасли промышленности США (например, металлургическая) за десятилетие вообще сократила объем производства на 4 %, впав в состояние кризиса. Так, спрашивается, где же на самом деле был застой? Кстати, великий шум по поводу роста производства поверженной Германии и Японии, более быстрого, чем у западных стран, названного экономическим чудом, никаким чудом не был и объяснялся очень просто: они странами же победителями были избавлены от роста вооружения, экономически тормозящего рост цивильной промышленности. Так, Японии американцы в качестве «мести» навязали всего 1 % траты из бюджета на вооружённые силы, так что месть для Японии оказалась благодатью. Впрочем, Бжезинский в цит. книге замечает, что экономическое «чудо» Японии, несмотря на низкий уровень военных расходов, оказался «мыльным пузырём, который недавно лопнул». А вот подлинным чудом был рост производства в Советском Союзе, более быстрый, чем в Японии и Германии. И это при том, что расходы на вооружение в СССР превосходили японские и германские более чем в 20 раз! Это, однако, не мешало фальсификаторам-лжецам твердить о застое в советском производстве.

Зачем был нужен шум о «застое» в Советском Союзе понятно: враги России стремились доказать широкому кругу обывателей, которые думать не привыкли, что социализм – строй неэффективный, «застойный», а вот капитализм… В пропагандистской шумихе лжецов и фальсификаторов все изображалось до полного наоборот. Социалистическое государство, благодаря плановой экономике, смогло в интересах самозащиты и прочности мира, имея экономический потенциал в 5 раз меньше, чем противостоящие ему западные (и восточные тоже) государства, сумело создать равную их натовской вооруженной силе свою вооруженную силу. Как это вообще возможно, если строй «неэффективен»? Но мало того, при столь «крутом» росте вооружений, медленно, но верно росло благосостояние народа: возникло множество новых городов, особенно в Сибири, на Севере и Дальнем Востоке. В центральных областях вокруг старых городов появились новые кварталы современных жилищ, по количеству квартир превосходящих старый город в 2–3 раза. Люди из полуподвалов, бараков и «коммуналок» переезжали в отдельные квартиры. Квартиры обставлялись новой мебелью, у всех появились телевизоры и холодильники, о которых раньше можно было только мечтать. Мечты сбывались.

А промышленность? В «застойные» времена был осуществлен проект века – Байкало-Амурская магистраль, спрямляющая на тысячу километров путь на Дальний Восток. Но это была не просто железная дорога, а всестороннее освоение ранее глухой тайги, и это на три тысячи верст. Сооружены Красноярская и Саяно-Шушенская гидроэлектростанции, Братский электрический гигант на Ангаре, построены гидроэлектростанции на Волге и Днепре. Были созданы гиганты автомобилестроения: ВАЗ, КамАЗ, КрАЗ, Львовский и Павловский автобусные заводы, Кутаисский автозавод, РАФ, ЗАЗ и множество других более мелких автостроительных предприятий. Мало того – в «застойное» время Советский Союз осуществил большие проекты в развивающихся странах, помогая им встать на ноги, в том числе построил гигантскую гидростанцию на Ниле. Все это, не считая новых крупных предприятий ВПК. И после этого фальсификаторы-лжецы смеют талдычить о «застойном времени»!

Конечно, темпы промышленного роста в СССР постепенно снижались, возникли диспропорции в развитии отдельных отраслей промышленности, из-за нехватки рабочей силы затягивалось, а то и вообще приостанавливалось строительство важных объектов. Это было результатом неправильного планирования, что было обусловлено недостаточной мощностью планирующих учреждений, самого Госплана, их мизерным штатом, постоянно сокращавшимся в паранойе «борьбы с бюрократией», и нехваткой оргтехники, в том числе компьютеров. Советское государство постепенно теряло управляемость, падала роль партии в управлении страной, все большую власть забирали местные чиновники, создавая свою клиентуру, росла коррупция, а возникшая теневая экономика неуклонно втягивала в свою орбиту чиновников местных органов управления и партийного аппарата. В этих условиях самые благие и своевременные решения ЦК партии и советского правительства не выполнялись. Все это означало, что стране требуется серьезная перестройка аппарата управления, начиная с правящей партии, что было очевидно для многих лиц в верхнем эшелоне власти. Но был вопрос, каким способом это осуществить? Андропов рассчитывал, укрепив органы государственной безопасности, разгромить местные мафиозные группировки, вырвать уже проникшие в центральный аппарат корни мафиозного чертополоха прикавказских и среднеазиатских клановых группировок, восстановив тем самым управляемость страной. Время показало, что это был единственно правильный путь в условиях нашей страны. Но нам не повезло: Андропов вскоре после избрания на пост Генерального секретаря партии умер (говорят, что ему в этом «помогли»), а на его место пришел человек с совершенно иным пониманием путей развития нашей страны.

Это было трагедией для нашего народа, хотя тогда этого почти никто не понимал, а как раз наоборот: большинство, особенно молодежь, воспринимало его «новации» с энтузиазмом. Хотя и не сразу, но выявилось (а сейчас это всем очевидно), что Горбачев, пришедший к власти после Черненко, говоря словами Пушкина, был «правитель слабый и лукавый». Имея дар говорения округло, витиевато и ни о чем, он после маразматического бормотания Брежнева многим казался великим оратором и смелым провидцем. Но его «новое мышление» совершенно иллюзорно оценивало внутреннее и внешнее положение нашей страны; это была какая-то маниловщина в высокой политике, напоминавшая нам хрущевский «волюнтаризм» с его перекройкой экономической и административной карты страны. Только горбачевская перестройка была более опасной для целостности и экономического здоровья советского государства – она вела к катастрофе.

Кто должен покается в насаждении тоталитаризма и государственного бюрократизма? Бюрократизм и тоталитаризм – это основные штампы антисоветской пропаганды Запада и наших диссиденствующих «интеллектуалов». «Практический социализм – это управление бюрократии» – как и сонм его собратьев-либералов, утверждает, например, доктор экономических наук В. Корзун в своей книге «Россия и только Россия». А что же, при капитализме бюрократия отсутствует или она ничтожно мала, в сравнении с социализмом? Если это так, то почему же у нас после победы капитализма, сменившего социализм, даже в урезанной по территории и численности России бюрократический аппарат вырос вдвое по сравнению с аппаратом всего СССР? Об этом ничтоже сумняшеся говорит и сам Корзун, но будучи любителем бесконечных вопросов и вопросиков (без ответов), такого вопроса почему-то не задает. Потому что расхожий штамп антисоветизма о бюрократическом характере социализма окажется очевидной ложью. Нашему обывателю, часто сталкивавшемуся с администраторами-бюрократами (ведь он не сталкивался с буржуа-работодателем и его менеджерами, постоянно висящими над ним экономическим, да и административным гнётом), трудно поверить, что в капиталистической стране, такой, например, как США, бюрократов приходится на душу населения в четыре раза больше, чем в бывшем СССР. С засильем бюрократии на Западе сталкивается любой приезжающий туда не как турист, а по делам или как эмигрант. Известный антисоветчик-диссидент Буковский, попав при помощи секретных служб Запада и КГБ в райские кущи вожделенного капитализма, все же вынужден был хотя и нехотя, но признать, что западный бюрократизм похлеще советского, а самой небюрократической системой оказался комитет государственной безопасности СССР. Столкнувшись с проблемой чисто бюрократического свойства этот ценный фрукт, которого западные спецслужбы обменяли на секретаря компартии Чили Луиса Корвалана, даже обращался с просьбой к президенту США, но и тот заявил, что он этот вопрос решить не может, поскольку бюрократия всесильна. Но что там Буковский! Сам Рейган, когда в минуту откровенности Горбачев пожаловался ему на препоны советской бюрократии, почти расплакался, говоря о засилье в его аппарате бюрократов. Позже, когда из популистских соображений Ельцин заявил о его страстном желании кардинально урезать численность административного аппарата, академик Абалкин, тогда бывший премьер-министром, только руками развел: да как же, дескать, это возможно, если в связи с введением рынка и налоговой инспекции численность аппарата неизбежно должна возрасти в 2–3 раза

Ну и конечно, тоталитаризм. Как же без него обойтись, шельмуя социализм и советизм. Причем, Корзун прямо увязывает социалистический тоталитаризм с «нищетой экономики, разрухой в голове». Этот «растерянный человек» (у его книги есть подзаголовок – Записки растерянного человека), постоянно говорит о разрухе в голове, причем применительно к интеллигенции нынешнего, капиталистического этапа нашего пути, а тут вдруг оказывается, что и раньше при социализме с головой у нас было не все в порядке. Но здесь, наверное, этот интеллектуал излишне широко обобщает опыт коллег и свой личный. Диссиденты-антисоветчики, по заверению их же известного собрата Г. Климова, всегда были «не в себе», а если они не успевали попасть в психушку у нас, то их туда зачастую прятали любезные им западные «демократы».

Вот и с тоталитаризмом у них «пункт» – у нас они его видели, а там, на западе, они его почему-то не замечали. Ни тоталитаризма СМИ, ни секретных служб, ни бюрократии, ни налоговой инспекции, у которой на всякого, хоть что-то имеющего, есть свое досье, где известно не только содержание его счета, размер дохода, но и вся подноготная. Вот такого тоталитаризма у нас в России раньше никогда не было. А теперь уж точно по западным образцам – есть. Впрочем, опять же, как во сне, Корзун не замечает, что он только что говорил совсем противоположное: «диктатура капитала», мы «сменили административный гнет на экономический», что «к власти пришла олигархия, продолжается классическое сращивание капитала, крупной промышленности и власти» (с. 229). Вот именно – классическое, западное, с налоговой инспекцией, проникающей своими щупальцами и своей полицией во все поры общества, что и по определению Корзуна есть чистой воды тоталитаризм (с. 219). Это не мешает ему тут же определять социализм как «человечества сон золотой» (с логикой-то у них тоже проблемы).

Административного гнета можно избежать простым непослушанием, что наши граждане и делали вполне успешно, а вот экономический гнет вездесущ, поскольку людям всегда и везде «очень кушать хочется». Российский советский «рабочий от станка» мог своего мастера, а то и начальника цеха послать очень далеко, если что не по нему, не боясь, что его немедленно вышвырнут за ворота завода, поскольку там, на воротах объявления: «Требуются рабочие всех специальностей…». А вот, если за этими воротами стоит вместо этих объявлений миллион безработных – тут уж не поерничаешь и пьяным на работу не придешь, здесь или работай, как приказано, или убирайся к черту в очередь бюро по безработице. А там пособие дают не всем, а только законопослушным гражданам (или подданным). Так что и административный гнет здесь тоже на месте. Граждане же у них законопослушны не потому что они сроду такие хорошие, а потому что их веками учили кнутом, каторгой, виселицей, костром, распятием на кресте, гильотиной, а теперь вот и электрическим стулом. А Корзун думал, что это «богатая палитра либеральной демократии». В школах многих штатов США и сейчас официально применяются физические наказания в виде порки учеников, и в классах в назидание сомневающимся как украшение интерьера стоят прутья-фашины (откуда и происходит термин «фашизм»), а рядом звёздно-полосатый флаг. Это вкупе и символизирует суть американской демократии. Да и в английских колледжах и университетах вплоть до недавнего времени студентов за непослушание драли розгами, зато, говорят, джентльменами получались. У нас же джентльмены разве что на КВНе, да и то из юморной Одессы.

В связке с «тоталитаризмом» и «бюрократическим социализмом» у Корзуна и его коллег-«интеллектуалов» «заповедь социализма» – «Не высовывайся!», «Инициатива наказуема», «Моя хата с краю» и т. д. (с. 44). Но ведь это тоже бред или преднамеренная ложь. Именно в СССР от рабочих требовалась инициатива быть впереди других (передовики), вносить предложения по рационализации производства (новаторы), думать, изобретать (рабочие-изобретатели), заводские и городские доски почета, портреты передовиков и новаторов в газетах, выборы передовых рабочих и крестьян в органы власти и т. д. Японцы, понимая важность инициативы рабочих и служащих, все эти элементы новаторства и изобретательства ввели как обязательный минимум «хорошего рабочего», переняв это из советского опыта. А у Корзуна, видите ли, принцип социализма «Не высовывайся!». А там, в странах «либеральной демократии» всем предлагают «высовываться»? Но вот свидетельство знающего американский быт различных учреждений и, в том числе такого, как госдепартамент, сенатор Фулбрайт. «…Мы оказались перед дилеммой, – пишет он, – каким образом, если это вообще возможно, отдельная личность с полной безопасностью для себя может высказать искренне собственное суждение, как она может сохранить эту способность в обществе, где молчаливое согласие с пустой и гнетущей ортодоксальностью является самым надежным путем для продвижения… Оригинальность мысли, особенно на низших ступенях служебной лестницы, считается одним из проявлений наглости, если не хуже. Ценным и выгодным для карьеры качеством является «здравомыслие», под которым почти всегда понимается педантизм и посредственность» (с. 36). Такая вот «либерта» и «богатая палитра» самой демократической (по представлению корзунов) страны.

Да вот и социализм не стоит называть сном. Константин Паустовский устами одного из своих героев повести «Блистающие облака» правильно заметил, когда другой с энтузиазмом прочитал стихи Беранже:

Если к правде святой

Мир дорогу найти не сумеет,

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой…

«Не повторяйте этих плаксивых слов, – сказал он, – они недостойны современника Великой французской революции, они недостойны и нас, свидетелей величайших мировых потрясений. Я утверждаю, что мы нашли эту дорогу, и нечего насвистывать нам золотые сны».

Но, видите ли, для наших либералов социализм только сон, хотя всё же и золотой. Вообще это поразительно, как легко столь грамотные люди, да и жизненным опытом не обделённые, путаются, казалось бы, в самых простых вещах, и поэтому неизбежно возникает вопрос о причинах такого «легкомыслия». Что здесь больше – современной хлестаковщины, эдакого свободного порхания по древу познанию с желанием представить себя свободным художником с богатой палитрой либерального толка. Или действительно, как пишет Сергей Кара-Мурза, это потеря разума нашим интеллигентом. В любом случае, наблюдать такого рода деградацию сферы разума и просто здравого смысла очень печально, тем более в науке.

Почему при социализме человек более свободен, чем при капитализме, или что такое кредитное рабство. Современная наука, прежде всего в ее теоретической области находится в состоянии кризиса. Это особенно относится к фундаменту всех наук – теоретической физике. Здесь все, ранее казавшиеся незыблемыми понятия и принципы просто «поплыли», стали сомнительными или даже оказались ложными. Кризис возник как результат успехов экспериментальной области науки и практического применения ее новаций. Практика опирается на теорию, но она же питает ее новыми фактами и идеями, которые приходят в противоречие с прежними теоретическими представлениями, меняют их. Это внутренний источник нынешнего кризиса науки, но есть причины и внешнего, социально-политического характера. Научно-техническая революция, невиданная ранее концентрация производства и капитала вообще меняют условия существования и социально-экономические, политические позиции целых социальных групп, слоев, сословий и классов. Эти изменения в человеческом сообществе стали угрозой ранее незыблемой власти мировой олигархии, и она судорожно цепляется за все, что может затормозить подобный процесс. Поэтому, будучи ранее заинтересованной в определенной мере в научно-техническом прогрессе как источнике более весомой прибыли, теперь она пытается его затормозить, особенно в области энергетики.

Дело в том, что наиболее прибыльным бизнесом является (кроме торговли наркотиками и оружием) владение и спекуляция источниками энергии. Так, например, создали свой капитал экс-президенты Буши. Открытия же в области внеорганической энергетики, к примеру, на торсионной основе, получение энергии из «пустоты» (из мирового поля-вакуума), теории, разработанной, кстати, еще советским ВПК, всячески прячутся, а созданные на этой основе установки просто уничтожаются. Мировая олигархия, сидящая в значительной мере на газовой и нефтяной трубе (это и у нас в стране) не хочется оказаться не у дел, если исчезнет потребность в этих трубах, линий передач, электростанций на угле и нефти, отравляющих атмосферу Земли, когда автомобили будут ходить на основе экологически чистых источников энергии, например, водороде. Поэтому в «свободном и независимом» интернете мгновенно стираются все сведения об этих открытиях.

Если кризис в естественных науках задевает отдельные народы и человечество в целом лишь косвенно и сказывается практически не сразу, то в науках общественных, а тем более в экономике как науке, он обнаруживается прямо и непосредственно в экономических кризисах, что мы сейчас и наблюдаем. Конечно, плачевное состояние мировой экономики, в том числе российской, определены конкретными причинами социально-экономического и политического, даже психологического характера. Но, в конечном счете, именно состояние общественных наук, особенно политических, экономических и философских определяют экономические отношения между людьми, поскольку эти идеологические науки детерминируют политику, а она «не может не иметь первенства над экономикой». Но не маловажное (а часто определяющее) значение здесь имеет психология человека и такое его сильное чувство как алчность. Современное развитое общество как на Западе, так и на Востоке демонстрирует эту алчность потрясающе наглядно и откровенно. Именно алчность, как господствующей в обществе элиты, особенно ее финансово-экономической части, так и управляемого ею народа, особенно обывательской среды, породило современное кредитное рабство. Конечно, капиталистическое производство без кредита функционировать не может – кредит дает возможность начать «дело», независимо от того, что это за дело: производство подгузников или выращивание мака. Алчность здесь проявляется как стремление получить прибыль, и как можно больше. Кредит придуман финансистами как одна из форм обогащения собственников, а к чему это ведёт, откровенно пишет Иэн Моррис в книге «Почему властвует Запад»: «Неограниченный кредит означал войны без конца» (2016, с. 484). И так думали ещё двести лет назад: «Кредит вызывает войну: набирает армии, оснащает военные флоты, ведёт сражения, осаждает города; его справедливо назвать жилами войны, нежели сами деньги» (Даниэль Дефо) (там же). Тратя невообразимо огромные средства на постоянно идущие «малые» войны и на планируемую будущую мировую, США как государство погрязло в таких долгах, что их нельзя выплатить, не потеряв всё госимущество вместе с Белым Домом и Капитолием.

Но в данном случае речь идет не о военно-промышленном кредите, хотя именно его система порождает систему кредитования населения на бытовом уровне, которая часто ведет к зависимости типа крепостного, как в Японии с ее пожизненным наймом. Не менее наглядно то, как кредитование превращается в крепостную зависимость, демонстрирует становление крепостного права на Руси. Пришлого и еще свободного крестьянина землевладелец наделял участком земли и необходимыми средствами земледелия за большой процент урожая, который хлебопашец выплатить не мог и становился рабом боярина. Таким же рабом банковских систем становиться любой обыватель, взявший большой кредит для покупки дома, машины и проч. Причем здесь действует как алчность кредитора получить через проценты прибыль, так и алчность берущего кредит (этим финансовые грабители и пользуются) – получить вот сейчас, как бы на «халяву» большие деньги за незначительный взнос. А то, что его придется выплачивать много лет с большими процентами, и ты уже привязан к данному банку и никуда не двинешься – за тобой следят – об этом мало кто думает, спохватываются потом, но уже поздно – «поезд ушел». То, что банки, как и другие формы «бизнеса», грабят своих «клиентов», это уже само по себе стало общим местом, так что и известная шутка: «Подсудимый, вы почему ограбили банк?» – Тот горестно – «Он первый начал!». Эта жесткая система, построенная на алчности, однако, как та сколопендра кусает себя за хвост и начинает рушиться, если выпадает хотя бы одно звено – неспособность выплатить кредит. А если выпадает много звеньев, то это уже близко к катастрофе, что мы сейчас и наблюдаем в мировой экономике, да и у нас в стране.

Все чудовищные преступления промышленных и финансовых магнатов вкупе с их истеблишментом прикрываются демагогией о демократии и свободе личности, теориями о неизбежности войн, необходимости военной и экономической экспансии в качестве распространения в мире этой самой свободы и демократии, являющимися на самом деле управляемым хаосом как необходимого условия ловить рыбку в мутной воде. В буржуазном обществе все рабы: и собственники средств производства, и те, кого с помощью этой собственности грабят. Собственник «колотится» в непрерывной борьбе с конкурентами ради не только сохранения, но и приумножения собственности. Причем, он делает это не только будучи пленником собственной алчности, но и по необходимости противостоять давлению среды, всегда готовой его раздавить экономически, а то и физически. Состояние ни на миг не стихающей войны. Какая тут свобода, а уж о счастье и говорить нечего. Ну а те, кого его бурная деятельность оставляет без штанов, они свободны и счастливы? Вопрос риторический, но, конечно, с обратным знаком. Иногда представляется, что уж средний-то слой «развитых стран» как сыр в масле катается и тем счастлив. Но это чисто внешнее и поверхностное впечатление. Золотой миллиард Запада обретается в сети кредитного рабства, и каждый из этого миллиарда кредитно озабоченных «колотится» в паутине долгов, дабы выплатить проценты по ним, на них он только и работает. Он свободен? Ха-ха! Он же привязан к кредитору, который за ним следит, цепями, невидимыми, но более прочными и тяжелыми, чем железные. А налоговая инспекция – она ведь тоже не дремлет: не уплатишь налог – угодишь в тюрьму.

Вот картинка с натуры: Австрия, благодатная нейтральная страна с маленькой армией, чудесный город Бетховена и Моцарта Вена. Российско-советский турист берет такси, за рулем молодая женщина лет тридцати, чем россиянин очень удивлен: у нас такое случается, но все же редко, а это Вена, Австрия с ее принципом трех К для женщин, где главное кирха, кухня и киндер. Спрашивает, чья у нее машина. Фирмы. Почему она работает таксистом – нет мужа или он безработный? Муж есть и у него хорошая работа. Удивление растет: у вас много детей? У нас нет детей. Почему? Мы еще не можем их содержать. (?) У вас нет жилья? Нет, у нас хорошая квартира. И машина есть. Почему же вы с мужем оба работаете и не имеете детей? Нам ещё нужно выплатить кредит за квартиру и машину.

Вот теперь все ясно! Эти люди, как и миллионы других бьются в паутине кредитного рабства и народ при внешнем благополучии вымирает. Тысячи кредиторов, добрые дядюшки, навязывают деньги не думающему о завтрашнем дне обывателю, которому только сейчас покейфовать, а там будь что будет. А будет то, что уже есть – гонка по выплате долга и процентов по нему или тюрьма. Но кредитная система экономических отношений граждан «развитых стран» бьет по ним не только прямо, но и опосредованно через стимуляцию роста инфляции, обесценивая их накопления и доход. Ведь выплатой процентов по кредиту они содержат огромный контингент людей, ничего не производящих, но живущих безбедно, что в конечном счёте и обесценивает труд, взявших кредит. Парадокс, однако, заключается в том, что эти люди, существование которых обеспечивают должники через выплату процентов, сами тоже в долгу, «как в шелку», что касается и самих банкиров. Получается чудовищно огромное беличье колесо с вечной погоней за недостижимым. Но главное – всё это (как и многое другое) углубляет периодически возникающие кризисы, как неизбежный фактор капиталистической системы. А они ведут к безработице, экономическим трудностям населения и потере людьми жизненной перспективы. Так что, господа, наш «совок», как вы величаете советского гражданина, был неизмеримо свободнее и счастливее в своем неведении подобных потрясений и твердой уверенности в лучшем будущем в сравнении с этим золотым миллиардом, да и вами тоже. Вот ведь даже небезызвестной шлягерше Ксюше Собчак из известной породы хомячков тоже грозила тюрьма за неуплату налога. А ее подруги Пуси уже сидели в тюрьме.

Принципиальное значение характера социального строя для счастья людей и преимущество в этом советского строя в СССР вполне однозначно высказал известный на Западе биолог Дж. Холдэйн на конференции СИБА (Лондон) в 1963 году, когда жизнь у нас была всё же менее обеспеченной, чем в начале «перестройки»: «При всех своих недостатках общества, подобные Советскому Союзу, где мужчины и женщины рассматриваются как производители, могут предложить больше возможностей для счастья, чем общества, где людей рассматривают как потребителей и прилагают большие усилия, что бы увеличить спрос на различные товары». Погоня за недостижимым при неоправданном росте искусственно навязываемых новых потребностей не может обеспечить человеку ощущения счастья.

Кардинально решить эту проблему, то есть ликвидировать современную форму рабства и нищету трудового народа можно лишь одним путем – уничтожением капитализма как системы и построением социализма, но не «развитого», а подлинного. Но это, увы, очень трудно – слишком сильны еще силы социального зла – могущество и изощренность мировой олигархии, да и синдикатов организованной преступности, сращенных с олигархическими кланами тесными узами, в своем существе являющимися высшей формой подобных синдикатов. Это понимает и современное руководство России. В первом своем выступлении В. В. Путин, уже как Президент откровенно заявил, что у нас в стране правит мафия. Мафия его командой была потеснена, но не уничтожена. В своем драматическом обращении к народу Президент Д. А. Медведев прямо говорит, что попытка уничтожить коррупцию не удалась, и она приняла системный характер, что и означает господство в стране мафии. Где выход и что делать? Будить народ, усыпленный богатством прилавков с эрзац-продуктами и товарами зарубежного ширпотреба по бешеным ценам. Что это наша беда, народу еще нужно понять, почувствовать и осознать, понять, что в стране, да и во всем мире идет война, что враг у ворот, да и среди нас, что «вся Россия стала полем Куликовым, ополчился ворог быть нам иль не быть», как поет Кубанский казачий хор. Поет, что «… на земле родимой родина в опале, разгулялась погань и просвета нет… У небесной пристани меж добром и злом спит мое отечество непробудным сном». А потому призыв к нам – «Иди и буди равнодушных людей, ведь враг захватил много наших полей». Иди и буди! А мы что делаем? Латаем дыры прогнившего строя, в том числе в области экономических «теорий» капитализма, создавая ему видимость легитимности и респектабельности.

Конечно, российская интеллигенция, на себе испытав все прелести развитого капитализма, повернулась к нему спиной и теперь идет откат в сторону социализма, хотя о социализме все стыдливо помалкивают, делая вид, что ищется некий третий путь. Это, конечно, паллиатив, но, слава богу, хоть это есть. Однако если мы только таким способом будем будить народ, сила давления которого только и может изменить ситуацию, то он и через сто лет не проснется. Будить в большей степени нужно самою интеллигенцию, «вправлять мозги» тем (а их еще очень много), у кого «разруха в голове», кто еще с маниакальной добросовестностью твердит о «застое», «ужасах социализма», «советском тоталитаризме» и так далее. Но здесь уже недостаточно демонстрировать подлинный ужас капитализма наглядными картинками тирании промышленных магнатов и банковских воротил, о чём уже откровенно пишет даже проправительственный орган «Российская газета. Неделя» (№ 20 за 2013 г.). «МИР В ФИНАНСОВОМ КРИЗИСЕ, А СУПЕРБОГАЧИ ВСЁ БОГАТЕЮТ. В 2012 году 100 самых богатых людей планеты заработали 240 млрд. долларов. Этих денег достаточно, что бы покончить с нищетой в мире 4 раза, говорится в отчёте международного объединения по борьбе с бедностью Оксфам… Глобальный экономический кризис лишь способствует дальнейшему обогащению сверхбогатых, которые за последние 20 лет увеличили свою прибыль на 60 %, причём в кризис они обогащаются даже быстрее». А из этого следует, что мировая олигархия в лице сверхбогатых дельцов сама преднамеренно создаёт экономически кризисную ситуацию как условия ещё большего обогащения, и уже поэтому является врагом всего человечества.

Очерк 11

Инсинуации предателей Отечества и их покровители

Гитлер – ледокол мировой революции? В нашей русофобской литературе как раковая опухоль разрастается мазохистская идея греховности России в подготовке и развязывании Второй мировой войны с попыткой представить Гитлера жертвой панславизма и большевизма. Кому это нужно и зачем ясно: победа во Второй мировой войне советской России, освобождение ею Европы от фашизма стала гранитной скалой на пути антисоветской и антикоммунистической пропаганды, занозой во всей внутренней политике предательства интересов России, ее раздела – уж очень очевиден контраст патриотизма прошлого и коллаборационизма нынешних «хозяев жизни». Следовательно, нужно очернить, дезавуалировать в глазах широких масс, особенно молодежи это прошлое, идеологически преодолеть его.

Наиболее одиозными и, может быть, потому особенно опасными являются поползновения в этом черном деле некоего В. Суворова с его книгой «Ледокол» (М.: 1993) с подзаголовком «Кто начал Вторую мировую войну?». Автор безапелляционно отвечает – Советский Союз, Сталин. И даже пытается это доказать. Доказательством же является конгломерат лжи и реальных фактов – или превратно истолкованных, или не имеющих к делу отношения, т. е. все те же приемы софистики и просто дешевой демагогии. Ответ Суворова на им же поставленный вопрос одиозен и неправдоподобен, но в этом-то и вся «соль» – именно нелепость как необычный для печатного издания «финт» и должен привлечь внимание падкого на сенсации обывателя. Быть оригинальным, неважно, каким способом, чтобы при отсутствии других качеств выделиться из толпы; пусть ругают, лишь бы заметили – вот задача, которую ставит перед собой автор и преуспевает в этом – его заметили. Конечно, это главная и явная задача, но у него есть – это вытекает из содержания книги – другая задача, подспудная – заслужить одобрение и получить поддержку у сильных мира сего – за рубежом – это те силы, которые хотят закрепить успех в переигрывании результатов Второй мировой войны; у нас в стране – это адепты пятой колонны тех самых внешних сил. Кто заинтересован в подобных исторических пассажах, совершенно откровенно высказалась западногерманская «Ди вельт» по поводу книги Суворова: «Эта книга написана профессиональным разведчиком, а не историком, и это резко повышает ее ценность (?). Советские товарищи и их западные друзья будут в ярости. Без боя они не отдадут последнее «белое пятно» в их истории. Не слушайте их, читайте Ледокол! Это честная книга». Вот такая реклама, вполне по-немецки, почти как приказ – читайте! – и баста. Почему «Ди вельт» так яростно поддерживает «Ледокол» – понятно, ведь ледокол – это Гитлер, которого автор пытается, как того черного кобеля, отмыть до бела. «Как же, – радуется «Ди вельт», – оказывается, не одни мы говорим, что Германия только жертва Второй мировой войны, что не мы начали войну…» И, конечно, для «Ди вельт» необходимо, чтобы черное пятно фашистской Германии закрыло белое пятно сокрушившей ее России. Так белое и становится в некоторых «честных» книгах черным.

Но вот другая рецензия, в общем-то, благожелательной к автору лондонской газеты «Таймс» – это уже голос с другого берега Ла-Манша: «Суворов спорит с каждой книгой, с каждой статьей, с каждым фильмом, с каждой директивой НАТО, с каждым чиновником Пентагона, с каждым коммунистом и каждым антикоммунистом, с каждой советской песней, поэмой, романом, которые были написаны, спеты, выпущены, исполнены за последние 50 лет. Даже за одно это следует считать «Ледокол» самым оригинальным произведением современной истории». Сомнительная похвала, но она объясняет мотив автора, мотив Герострата – пусть все сгорит, но зато меня заметят. И хотя ничего сжечь, при всем старании Суворов не смог, но кое-кто его заметил: одни отвалили кругленькую сумму на распространение дикой смеси фактов и наглой лжи; другие, видя недостаточную основательность его аргументов, бросились подыскивать иные объяснения и документы. И, конечно же, нашли, ведь ум человеческий столь изобретателен и изворотлив, особенно ум журналистов, алчущий сенсаций. Но правда в любом случае остается правдой, а ложь – ложью. Конечно, лжецы выработали массу приемов для превращения белого в черное, и наоборот. Обычный способ для протаскивания лживых утверждений стар как само человечество: в массу общеизвестных истин как бы между прочим внедряется некоторая доза дезинформации, которую в таком непререкаемом и общепризнанном обрамлении трудно распознать. А потом ложь, получив, таким образом, статус правды, открыто используется. Этим способом Суворов и его единомышленники пользуются наиболее широко. Но они не гнушаются и прямой ложью без всякого обрамления в надежде, что их утверждения малоосведомленному читателю, а иногда и специалисту трудно проверить. Удивительно, однако, то, что ими «выдается» и очевидная ложь, отчего невольно кажется, что своих читателей лжецы считают наивными простаками. Но прежде чем привести примеры всех этих видов обмана, необходимо представить реноме, само лицо автора-враля, которое много объясняет, особенно мотивы и характер изложения «новой» версии Великой Отечественной войны (версия не нова, поскольку все это уже говорили Гитлер и его генералы).

В логике аргумент «к личности», т. е. опровержение тезиса оппонента путем дискредитации его как человека является запрещенным приемом. Но дело в том, что автор сам в предисловии, а также в аннотации издательства (которое обычно пишется самим автором) связывает антисоветский характер книги, ее цель – разрушить самое дорогое, что осталось у русского народа с собственным «статусом»… предателя и идеей фикс, которую он или должен изложить, выплеснуть в мир, или… сойти с ума. Уже с первых строк предисловия «к моему русскому читателю» автор бьется в истерике, и ошеломленный читатель, еще совершенно не знающий в чем собственно дело, невольно впадает в недоумение: «что это с ним?». «Простите меня. Если не готовы прощать, не читайте дальше этих строк, проклинайте меня и мою книгу, не читая. Так делают многие», – говорит Суворов. Глупость какая-то! Как можно прощать, или не прощать, проклинать и ненавидеть, если «не читать дальше этих строк»: ведь неизвестно еще о чем речь. Но мы ошибемся, если решим, что автор просто «не в себе». Это такой у них приемчик: если тебе говорят – не читай дальше, то это значит, что нужно читать обязательно и очень внимательно. Этот прием они, правда, приписывают другим, прежде всего – советскому руководству тридцатых и сороковых годов, что и позволяет им все вывернуть наизнанку и уверять всех, что так и было. Так, если в советских документах пишется «тактика обороны», то надо читать «тактика наступления», если «эшелон прикрытия», то читай – «эшелон нападения»; когда приказывают тщательно охранять объект, то это, якобы, означает, что его нужно уничтожить и т. д. Конечно, пользуясь этим методом словесной инверсии, уже можно доказать все что угодно, оправдать любой собственный бред и приписать его другим. Здесь логика и элементарная добросовестность автора теряет смысл.

Но вот что дальше: «Я замахнулся на самое святое, что есть у нашего народа, я замахнулся на единственную святыню, которая у народа осталась, – на память о Войне, о так называемой «великой отечественной войне». Это понятие я беру в кавычки и пишу с малой буквы. Простите меня» (как похоже на Солженицына). И дальше: «Вторая мировая война»… я пишу этот термин с большой буквы и доказываю, что Советский Союз – главный ее виновник и главный зачинщик. Советский Союз – участник Второй мировой войны с 1939 года, с самого ее первого дня. Коммунисты сочинили легенду о том, что на нас напали, и с того самого момента началась «великая отечественная война». Все эти страсти с большими и малыми буквами, хотя и являются чистейшей абракадаброй (сперва слово война, под которой подразумевается война СССР с Германией, пишется зачем-то с большой буквы, а потом заявляется, что это понятие принципиально писаться с большой буквы не должно), пустяки по сравнению с тем, что нам готовят дальше. «Эту легенду (об Отечественной войне) я вышибаю из-под ног, как палач вышибает табуретку». У кого? У своего народа. «Надо иметь жестокое сердце или не иметь его вообще, чтобы работать палачом, тем более палачом, убивающим национальные святыни великого народа. Своего собственного народа. Нет ничего страшнее, чем выполнять работу палача. Эту роль я принял на себя добровольно. И она доводит меня до самоубийства». Далее он не забывает напомнить, что своей книгой оскорбляет память миллионов погибших и несет горе живым, у которых висят дома фотографии не вернувшихся с войны. И снова: «Простите меня».

Мазохизм является обратной стороной садизма – это известный медицинский факт и очень похоже, что книга Суворова является ярким тому примером. Однако читатель не должен впадать в отчаяние по поводу возможного самоубийства автора бестселлера – это все игра. В тексте книги он найдет неоднократные его обещания написать другие книги и продолжить эту, т. е. на самом деле никто не спешит покинуть эту юдоль. И не думайте, что здесь понятия предатель, палач – это, так сказать, метафоры, иносказания. Суворов действительно предатель, поскольку, будучи советским разведчиком, еще в 1968 году переметнулся в английскую «Интеллежент сервис», выдав важные государственные тайны СССР, и был заочно советским военным трибуналом приговорен к расстрелу, и с тех пор ожидание казни висит над ним как дамоклов меч. Да, вот Николай Долгополов свою статью в еженедельнике «Российская газета» (№ 146) так и назвал – Ликвидаторы. А девиз ее – Над предателями-разведчиками занесен дамоклов меч. Далее Долгополов рассказывает, как успешно этот меч работает в отношении предателей даже сейчас. Правда, меч правосудия на Суворова-Резуна почему-то так и не опустился.

Чтобы законное возмездие не совершилось, Резуна охраняет английская разведка, которой он продался. В этих условиях действительно можно свихнуться. Правда, его поддерживали тогда и продолжают поддерживать сейчас свившие в Лондоне гнездо его единомышленники – бывшие советские диссиденты, по-прежнему кучкующиеся вокруг русского отдела Би-би-си, хотя, казалось бы, свое дело они уже сделали. Да и политика российского правительства вдохновляла на новые труды, но снять приговор никто не решается, поскольку и по новому российскому законодательству подобное деяние признается государственным преступлением. В советское время ГРУ имело за рубежом нелегалов-ликвидаторов, уничтожавших приговоренных к высшей мере наказания, но скрывшихся за рубежом предателей. Суворов (Резун), один из них, причем действующий довольно нахально: говорят, что он даже побывал в Москве. Почему же в отношении его правосудие не свершилось? Более того, нынешние высокопоставленные военные и историки считают возможным вести с предателем, осужденным на смерть, публичную полемику, и даже приглашают в Россию. Между тем, как отмечает Н. Долгополов, и сейчас, хотя официально ликвидаторов у нас нет, но и нынешних предателей, которых он прямо называет раковой опухолью и мерзавцами, возмездие все же настигает. Так, один из них недавно «случайно» подавился американским бифштексом, другой, тоже, как и Резун, пишущий о своих подвигах, неожиданно умер в ванне – «толи током убило, толи еще что…». А почему возмездие не сразу настигает предателя? «Разведка не тот вид деятельности, где ценится торопливость», пояснят Н. Долгополов.

Возникает вопрос: если Резун так переживает по поводу предательства, убиенных святынь, своего палачества, то зачем же он продолжает это делать, зачем написал книгу, которая по его словам должна вышибить из-под ног нашего народа «табуретку», т. е. веру в святость памяти об Отечественной войне? О, здесь большая хитрость, и книга является той соломинкой, за которую преступник хватается, чтобы отвести руку возмездия. Правда, он пишет, что не просит прощения за предательство, что приговоры справедливы, и даже намекает, что готов сам себя наказать, поэтому просит: «…Пусть не хлопочут те, кому предписано приводить их в исполнение: я сам себя накажу». А те и не спешат уже более тридцати лет, и есть надежда, что приговоры отменят. Для этого и нужна книга. Она, по мнению Суворова, его оправдание. Ведь зачем он совершил предательство и остался на Западе? Чтобы, дескать, написать книгу, которую в советской России он написать не имел бы возможности. Вот как все это он объясняет: «Но не подумайте, что, разрушая и оскверняя святыни, я нахожу в этом удовлетворение. «Ледокол» не принес мне радости. Наоборот. Работа над книгой опустошила меня. У меня пустая душа, а мозг переполнен номерами дивизий. Носить в мозгу такую книгу я долго не мог. Ее НАДО было (выделено Сув.) написать. Но для этого надо было бежать из страны. Для этого надо было стать предателем. И я им стал». Однако все эти пассажи – очередная ложь. Во-первых, написать дома книгу (любую!) он мог, и так называемый самиздат, книги диссидентов, написанные в СССР и опубликованные за рубежом тому свидетельство. Во-вторых, если бы даже он для столь великой цели, как разрушить наши святыни, решил уйти за рубеж, зачем же было выдавать государственные тайны своей страны? Нет, здесь одно предательство влечет за собой другое, это уже характер человека и, увы, людей с такими наклонностями у нас оказалось слишком много. И самая главная ложь: книгу Суворов начал писать не в те далекие годы, годы его предательства (1968 год, как это обозначено в конце книги), а много лет спустя, уже после того, как были написаны и опубликованы несколько других книг.

Об этом свидетельствует его друг и сподвижник, известный диссидент В. Буковский, сопроводивший «Ледокол» пространной рецензией. «Когда я впервые встретил Виктора Суворова, он уже бредил этой книгой, сыпал цифрами и фактами, буквально ни о чем другом говорить не мог, но изложить все это на бумаге не решался еще много лет: то ли не до конца верил собственным выводам, то ли боялся испортить идею, не надеясь, что его услышат» (в кн. «Ледокол», с. 342). Поистине, бог шельму метит – ведь рецензию Буковского он сам включил в свою книгу, а встретились они только в 1978 году, т. е. десять лет спустя после побега Суворова. Рецензия именует «Ледокол» как монумент человеческой слепоте. Слепцы – это весь мир, а Буковский с Суворовым – ясновидящие, но вот же такой ляп и просмотрели, но конечно не только этот – тут вся книга – сплошной ляп. Но откуда же у этих людей такое самомнение великих первооткрывателей, эдаких Коперников от идеологии? Не обычное ли это стремление высказать нечто этакое, сногсшибательное, тот случай, когда, как говорят, из-за красного словца не помилую отца. Именно так, но здесь-то это тоже буквально: «Мой отец был первой моей жертвой. Я у него просил прощения. Он меня не простил, и я снова прошу прощения у своего отца. Перед всей Россией. На коленях». Но, надо полагать, и сейчас тем более не простит, поскольку он отца опозорил уже открыто на всю Россию. Однако если приглядеться внимательнее к работе этого «Коперника», то… придется простить. Ведь у автора «Ледокола» просто мания величия. В самом деле: после того, как все (!) издатели русских книг за рубежом отказались его печатать, причем, как сообщает сам автор, отказались некоторые грубо, т. е. назвали книгу своим именем, ему стоило бы задуматься об оценке ее содержания и нравственной ответственности перед своей страной. Но нет – он по-прежнему уверен, что он своей книгой может ниспровергнуть разделяемые всем миром подлинные ценности русского народа, что она совершит переворот в умах русских людей. Вместе с тем свою книгу он сам без тени сомнения называет «вызовом обществу». А его псевдоним? Очень сомнительно в отношении ясности ума и светлой памяти человека, если он, будучи военным и пишущим о войне, присваивает себе имя великого русского полководца. И почему Суворов, а не Александр Македонский? Но, вероятно, ближе к истине было бы сразу назваться Наполеоном – тогда бы всем стало ясно.

Конечно, прочтя предисловие книги, можно было бы просто бросить ее в помойное ведро и пойти вымыть руки. Но это не просто сумасшедшая книга или книга сумасшедшего – это наглая идеологическая провокация против России, и кто-то ее настойчиво проталкивает на наш ныне свободный книжный рынок, рынок идей: ведь книга напечатана немыслимо огромным тиражом – миллион экземпляров только дополнительного тиража, и вновь переиздается. Такого тиража не удостоилось даже «Собрание сочинений И. Сталина» (всего-то 100 тыс. экземпляров). И поэтому приходится тратить время свое и читателя, чтобы разобраться в этой абракадабре. К тому же книга Резуна (это подлинная фамилия автора «Ледокола») нашла отклик в родственных душах некоторых наших журналистов, и они не только рекламируют этот пасквиль, но и пытаются подпереть его «идеи» с их точки зрения более основательными сведениями и рассуждениями. Собственно, новым и ошарашивающим каждого мало-мальски знающего историю человека утверждением Резуна является «открытие», будто Вторую мировую войну подготовил и развязал Советский Союз, советская Россия, ее руководство. Гитлер признавал, что Германия напала на СССР, и оправдывал агрессию необходимостью предупредить агрессию большевиков, спасти Европу от их порабощения. Этот аргумент нацистов Резун и берет на вооружение. Он здесь повторяет слово в слово геббельсовскую пропаганду, которая направлена была в виде листовок и на население оккупированных районов СССР. Листовки уверяли, что война начата по инициативе СССР для экспорта мировой революции, вестись она будет до последней капли крови, «в крайнем случае, наши вожди с нашим имуществом могут уйти за границу». Но буквально так же Геббельс обрабатывал и германских солдат. Немецкий полковник Л. Штейдле, находившийся в головных колоннах немецких войск, перешедших нашу границу, позже писал: «Вскоре наша головная походная застава наткнулась на недостроенные легкие полевые укрепления. Солдат в них уже не было. По всему было видно, что стройка началась давно… Мы были поражены увиденным. Ничем не подтверждалось, что готовилось наступление, которое мы предупредили. Где же противник, о котором геббельсовская пропаганда твердила, будто он приготовился смять нас невиданной массой людей и вооружения?»

Обстоятельства подготовки и развязывания Второй мировой войны глубоко проанализированы и обнародованы в обвинительном Акте Комитета главных обвинителей Международного военного трибунала по делу главных немецких военных преступников. На создании и работе этого трибунала настояло советское правительство, поскольку руководство западных стран предлагало уничтожить всю немецкую верхушку, СС и Генштаб, без суда и следствия. То, как и кем готовилась мировая бойня, причины и характер нападения фашисткой Германии на Советский Союз наиболее полно раскрыты во Вступительной речи Главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко, который в основном ссылается на немецкие документы и прежде всего высказывания самого Гитлера и главного исполнителя его воли в военных вопросах Кейтеля. Раскрывая преступный характер действия военной фашистской группы, Руденко прежде всего останавливается на высказываниях и действиях Кейтеля и Йодля, их попытках изобразить нападение на СССР как войну предупредительную, превентивную. «Некоторые подсудимые, заявил он, пытались лживо объяснить нападение на СССР как войну превентивную. Заявления эти в такой мере несостоятельны и противоречат установленным в Суде неопровержимым доказательствам (немецким же документам), что я не вижу необходимости отнимать время у Трибунала» (см. здесь и далее «Р. А. Руденко. Судебные речи и выступления» – М., 1987). То же самое по этому поводу сказал и Обвинитель от США Джексон: «Некоторые из подсудимых заявляют, что войны не были агрессивными, а их целью было защитить Германию от новой возможной опасности – «угрозы коммунизма», которая стала навязчивой идеей многих нацистов. С самого начала этот довод терпит крах». Однако, вот конкретные факты. Так, еще летом 1940 года в Рейхенхалле «Йодль провел первое совещание с офицерами своего штаба, на котором обсуждался вопрос о возможном нападении на Советский Союз». Впрочем, наиболее определенными являются высказывания на этот счет самого Гитлера, хотя на плане «Барбаросса» стоят подписи не только его, но и Кейтеля с Йодлем. Наши мозахисты-лжецы в печати и на телевидении в связи с «юбилеем» начала Второй мировой войны подняли шум, заявляя, что бедного Адольфа напасть на Польшу вынудили поляки и вообще его западные недоброжелатели, ну и советское руководство, конечно. Германия законно требовала Данциг, а ей отказали. Но вот что говорил сам Гитлер еще 23 мая 1939 года на совещании с высшими военачальниками: «Речь идет не о Данциге. Речь идет для нас о расширении жизненного пространства на восток … и остается решение напасть на Польшу при первой возможности». Задачу расширения жизненного пространства на восток Гитлер ставит еще в «Майн Кампф» (1925 год), имея в виду «Россию и прилегающие к ней территории», хотя эта «идея» разрабатывалась не только им: в новогоднем номере 1921 года газеты «Фелькишер беобахтер» излагается план крестового похода против Советской России, и «автор этой политики Альфред Розенберг». О грабительском характере идеи «Дранг нах Остен» и цели нападения на СССР совершенно определенно пишет сподручник Гитлера Геббельс: «Эта война не за трон и не за алтарь – эта война за зерно и хлеб, за обильный обеденный стол… война за сырье, за резину, железо и руду…» Что же касается угрозы со стороны СССР, то Гитлер сам ее и опровергает. Перед началом нападения он заявил главнокомандующему румынской армии Иону Антонеску, что, «находящаяся в его распоряжении информация свидетельствует о том, что Советский Союз не намерен воевать против Германии или Румынии».

Почему же версию о превентивной войне против СССР никто (кроме Резунова) не принимает всерьез? Да просто потому что спасители Западной Европы от «порабощения» успели уже сами жестоко ее поработить, так что теперь даже самый коварный удар по ним был бы актом милосердия, актом спасения народов Европы, потому что ничего более жестокого, чем гитлеровские лагеря смерти придумать, казалось, было уже нельзя (об атомной бомбе человечество еще не догадывалось). Так что даже если бы подобный удар по фашистской Германии и ее сателлитам советское руководство и планировало, то этот шаг мог быть осужден лишь самими гитлеровцами и их приспешниками, но никак не порабощенными ими народами, да и всеми честными людьми мира. Поэтому-то лицемерное морализаторство Резуна и его единомышленников (а их у него, слава богу, не много) воспринимается как кощунство, как желание оправдать гитлеровские преступления. И недаром именно в Германии, где еще немало реваншистов, «Ледокол» нашел наибольшее число почитателей. Резун хвалится тем, что там его книга переиздана восемь раз, не понимая, что это обнаруживает подлинную и подлую ее суть и тот факт, что германский дух реваншизма и милитаризма жив, и народам Европы, и особенно россиянам, нужно это помнить. Прогрессивный кинематографист Германии С. Лекинп свой фильм «Железный крест» (2002), направленный против последователей Гитлера и реваншизма, завершает словами Бертольда Брехта: «Люди, не спешите радоваться его поражению. Хотя весь мир поднялся и остановил ублюдка, но у суки, его породившей, вновь началась течка». И большинству людей теперь известна порода и родословная этой суки.

Отождествление мировой революции с мировым господством – расхожий подлог иезуитов-русофобов. Главным аргументом в подтверждение изначальной агрессивности Советской России и ее руководства Резун считает идею коммунистов о желательности и необходимости мировой революции. В этом «аргументе» нет ничего нового, поскольку все антикоммунисты выдвигают против Советского Союза и его руководства это обвинение, хотя никто из них, за очень редким исключением, не решался увязать идею мировой революции с вызреванием и развязыванием Второй мировой войны, поскольку всем было очевидно, что силы, ее готовившие и развязавшие, далеки от коммунистических идеалов, разве что «социалиста» Гитлера или того же Муссолини объявить коммунистами, а генеральный штаб японской армии признать коллективным членом Коминтерна. Резун не постеснялся утверждать, будто целью Гитлера в войне на Востоке было «установить настоящий социализм» (Ледокол, с. 56), а фюрер такой же социалист, как, например, Тухачевский. Сказано это «на полном серьезе», хотя всем было известно, что заигрывание с рабочими при помощи такого рода словечек было лишь средством установить социальный «консенсус» и услужить взрастившей его буржуазии (об этом он говорит с циничной откровенностью). Гитлера страшит победа лейбористов в Англии, и ему «ввергнутая в красный хаос Англия гораздо менее симпатична, чем консервативная». А поэтому, если бы ему пришлось выбирать между социалистом Криппсом («салонным большевиком») и консерватором Черчиллем, «то такая слабовольная скотина как Черчилль, который полдня пьянствует, ему все же во сто крат милее, чем Криппс» (Застольные разговоры, с. 132–133). Характер же фашистского социализма, который Гитлер не прочь внедрить и в Англии с помощью английских фашистов типа Мосли, так же очевиден из его разглагольствований: «Англичане должны разрешить назревшие социальные проблемы. Пока еще их можно, действуя разумно, урегулировать сверху. Но горе, если этого не произойдет! Тогда это сделает кипящая от гнева народная душа. Тогда – безумие, которое разрушит все». Но что же делать бедным англичанам? Конечно же, «надо будет лишь освободить фашистов… Такие люди, как Мосли, легко и играючи разрешили бы проблему, найдя компромисс между консерватизмом и социализмом, открыв широким массам путь и сохранив все, что нужно верхам» (там же, с. 68–69). Ясно, что для Запада гитлеровский социализм – это метод сохранить «все, что нужно верхам». Что же касается «настоящего социализма», который Гитлер собирался, и уже было начал строить у нас, на Востоке, то суть его мы знаем не только из плана «Ост», но и практически. Ведь Гитлер рассуждал об этом как раз под Винницей в «Волчьем логове», в центре оккупированной им Украины. И уже тогда резуны славили «новый порядок» и в качестве бургомистров и полицаев пытались его поддерживать кнутом и автоматом, уничтожая целые села и городки. Естественно, что для них эта война не была отечественной, а просто прислужничеством перед оккупантами. Сменив хозяев, они и сейчас холуйствуют и в новой Германии, и в старой Англии.

Обвинение советского руководства в стремлении к мировому господству основано антикоммунистами (с самого первого дня существования советской власти и до сего дня) на идее мировой революции, действительно существовавшей (и существующей до сих пор) в международном рабочем движении и вместе с идеей коммунизма перекочевавшей в Россию. Дело в том, что в соответствии с теорией К. Маркса коммунизм может победить лишь во всех странах мира или по крайней мере в наиболее развитых странах одновременно. Условием этого и должна быть мировая революция. Ленин, отступая от марксизма, в противоположность своему учителю Плеханову пришел к выводу, что социалистическая революция может победить и в отдельной стране, самом слабом звене капитализма, каковым ему и представлялась Россия в начале ХХ века. Социалистическая революция в октябре действительно победила и даже выдержала суровые испытания гражданской войны и интервенции всех могущественных капиталистических держав мира. Но построить социализм в одной стране в условиях капиталистического окружения Ленину казалось невозможным, и поэтому НЭП как средство переждать неблагоприятные условия, определявшиеся спадом революционного международного движения. Отсюда представление, что «НЭП всерьез и надолго». Эту точку зрения Ленина тогда разделяли и его ближайшие соратники Троцкий и Сталин. Но кризис НЭПа, обнаружившаяся неэффективность в экономическом, социальном и политическом плане привели Сталина к решению свернуть НЭП, начать строить социализм в «отдельно взятой стране». Это означало полный поворот в политике и отказ от ожидания мировой революции, сосредоточение усилий советских коммунистов и коммунистов всех стран на реализацию именно этой цели. Отсюда переориентация Коминтерна на поддержку и организацию всяческой помощи и защиты «первой страны социализма», а вовсе не раздувания «мирового пожара», хотя мировая революция оставалась теоретическим, точнее пропагандистским элементом новой его политики. Левые коммунисты, как в СССР, так и за рубежом были против такой переориентации целей Коминтерна, и Троцкий, как вождь этих «леваков», создал свой Интернационал с целью реализации его идеи перманентной революции, революции мировой и низвержения «кликов предателей революции», т. е. сталинского руководства в ВКП(б), путем внутренней «антибюрократической революции».

Попытка автора «Ледокола» в доказательство стремления Советского Союза к мировому господству опереться на идею мировой революции, ссылаясь при этом на Троцкого, является просто нелепостью. Действительно, Троцкий говорил о том, что не будь Сталина, не было бы Гитлера, но имел-то в виду совсем не то, что хочет доказать Резун. Сталин, с точки зрения Троцкого, не потому способствовал приходу к власти Гитлера, что стремился к мировому господству через мировую революцию, а как раз наоборот – своим отказом от вмешательства в дела Германии, недостаточной поддержкой немецких коммунистов в борьбе с Гитлером, как следствие, – отказа от мировой революции, замыкания в раковине «отдельно взятой страны». Книга всей жизни Троцкого, как об этом он сам говорит, «Преданная Революция» направлена именно на «разоблачение» Сталина как ренегата мировой революции, ее предательства, отхода от интернационализма в пользу российского национализма. Здесь Троцкий и видел общность между Гитлером и Сталиным. Но, кляня Сталина, он постоянно подчеркивает, что, несмотря на «предательство революции», Советский Союз остается социалистической страной, а гитлеровская Германия – страной фашизма, страной власти взбесившейся мелкой буржуазии, за которой, однако, стоит крупный германский и международный капитал. И это было верно.

Идеологически эксплуатируя идею мировой революции, антикоммунисты, и в том числе Резун, совершают незаметный для обывателя подлог, отождествляя этот тезис с политикой борьбы за мировое господство, хотя эти понятия противоположны не только по содержанию, но и по своей идеологической значимости. Мировое господство, означающее военное и экономическое закабаление одних стран другой (или другими), предполагает идеологию национализма и расизма, представление о наличии расы или нации господ и низших рас или наций. В идеи коммунистической мировой революции ничего подобного нет: ни господства одного народа над другим, ни преимущества одних наций по отношению к другому народу или народам. Как раз наоборот – марксистская теория предполагает равенство народов и рас, независимо от того, на какой ступени развития они находятся, а мировая революция является средством освобождения всех народов от внутренней и внешней эксплуатации. При этом в принципе отрицается возможность экспорта революции, поскольку таковая может произойти только тогда, когда вызреют внутренние условия для социального переворота в конкретной стране. Конечно, одно дело теория, другое – практика. В действительности нетерпение народов, партий и вождей может привести к вмешательству в процессы революционного преобразования посторонних сил в интересах ускорения этих процессов или наоборот – их подавления. Интервенция стран Антанты в России в период гражданской войны, вмешательство этих стран в революционный процесс во многих странах мира в послевоенный период является наглядным примером контрреволюционного вмешательства. А способствование установлению прокоммунистических режимов со стороны Советского Союза в странах Восточной Европы после Второй мировой войны, попытка революционной Кубы поднять революцию в соседних латиноамериканских странах (походы Че Гевары) – пример вмешательства в революционный процесс с целью его ускорения. Причем контрреволюционное вмешательство чаще всего и связано с идеей установления мирового господства, с попыткой сохранения колоний и «подмандатных» территорий.

Так или иначе, но марксистская теория отвергает экспорт революции и, конечно, там нет и речи об установлении господства одной нации над другой. Идея же мирового господства в идеологии и практике великих колониальных держав, тем более и практике германского нацизма, ставят принцип неравноправия и господства более развитой или более сильной, «чистой» расы или нации над другой в качестве исходного принципа международной политики. А это значит, что между идеей мировой революции и стремлением к мировому господству нет ничего общего. Их отождествление есть политическое и идеологическое жульничество, пропагандистский трюк, довольно примитивный софизм, как раз адептов тех сил, которые под прикрытием борьбы с мировой революцией (в которую давно никто не верит) стремятся установить свое мировое господство. Сейчас, по существу, единственной такой силой является североамериканский империализм с его идеей фикс – Пан Америка, Америка везде. Важным тезисом в подтверждение агрессивности Советского Союза у Резуна является утверждение, что наша страна была заинтересована в мировой войне, как средстве начать мировую революцию. В доказательство он приводит высказывания советских руководителей о неизбежности новой войны, и, хотя никто из них не говорит о ее желательности, Резун, ничтоже сумняшеся, им это приписывает. Эта выдумка и становится главным аргументом обвинения Советского Союза в подготовке Второй мировой войны. Для этого, дескать, Сталин помог Гитлеру прийти к власти и постоянно через коммунистическую агентуру «пришедших к власти нацистов Сталин упорно и настойчиво толкал к войне» (Ледокол, с. 12–13). Но здесь уж и Гитлер не согласен со своим защитником: «Советы представляли бы для нас страшную опасность, если бы им удалось с помощью выдвинутого КПГ лозунга «Не бывать больше войне!» убить в немецком народе солдатский дух. Ведь в то же самое время, когда они у нас… всеми средствами боролись за победу пацифизма, у себя в России они создали невероятно мощную военную промышленность» (Застольные разговоры, с. 450–451).

Резун буквально бредит, заявляя, что Советский Союз помог Гитлеру создать военную промышленность, предоставив «германским командирам все, что они не имели права иметь: танки, тяжелую артиллерию, самолеты, предоставил возможность увидеть секретные лаборатории и заводы, в том числе и танковые, смотрите, запоминайте, перенимайте» (Ледокол, с. 12). Непонятно, однако, почему все-таки они не запомнили и не переняли – у немцев не оказалось ни одного образца вооружения, сходного с советским, а появление нашего нового оружия оказалось для них полной неожиданностью. Им показывали, но только производство уже устаревших образцов, а вот Гитлер горько сетует, что в соответствии с договором о ненападении в течение года «сотрудничества» ему пришлось укреплять вооруженную мощь своего потенциального противника: «Они, воспользовавшись совершенно наглым образом его тяжелым положением, потребовали дать им приборы наблюдения за артиллерийским огнем, крейсеры и даже целые линкоры вместе с чертежами. А поскольку он тогда балансировал на краю пропасти, то вынужден был поставить им так же тяжелый крейсер» (Застольные разговоры, с. 172). Так кто же, спрашивается, кого вооружал? Но если верить Резуну, то «пакт Молотова-Риббентропа» был вершиной усилий СССР по вооружению Германии и подталкиванию ее к войне (Ледокол, с. 13). При этом он ненароком запамятовал «маленький фактик», что именно накануне прихода Гитлера к власти западные «демократии» выполнили его главные требования – отменили репарации и разрешили бесконтрольное вооружение, и именно с этого момента всякие военные отношения Германии и СССР свертываются, а уже в 1934 году пан Пилсудский заключает с Гитлером договор о ненападении, не скрывая, что он направлен против Советского Союза. Несколько позже то же сделала и Франция. И здесь, конечно, резуны молчат – все о’кей! Но когда после мюнхенской сделки «демократов» с Гитлером и их отказа заключить с СССР равноправный договор, направленный против агрессии Германии, Советский Союз заключил с ней договор о ненападении, о, вот здесь у резунов сразу прорезаются «моральные принципы» и богатый набор проклятий против «предателей, пособников фашизма» и т. д. И, конечно, это не Чемберлен, продавший Гитлеру Чехословакию, не наследники Пилсудского, отказавшиеся от помощи СССР в защите от немецкой агрессии и ввергнувшие тем самым польский народ в катастрофу, нет – предатель – это советская Россия и ее руководство, спасшие Европу от фашизма. Поразительно, однако, то, что уличают в предательстве целые народы и правительства люди, совершившие подобное преступление против своей страны и чуть ли не гордящиеся этим. «Я не прошу прощения за свое предательство и не желаю прощения за него», – заявляет Резун.

Инсинуации Резуна вокруг «танка-агрессора», вероломных уставов РККА, красного пакета агрессии и др. Общие рассуждения об агрессивности советского руководства, коммунистов вообще и советских в частности, Резун пытается подпереть фактами, которые достаточно известны, но они интерпретируются им в соответствии с задачей доказать свои домыслы и поэтому представлены в извращенном виде. Здесь в ход идет все – от характера и качества оружия до движения отдельных дивизий и содержания армейских уставов. Поэтому, если оружие советское, то оно обязательно оружие-агрессор, движение дивизий накануне нападения немцев, конечно же, предназначено для агрессии против них, уставы ничего не требуют, кроме тактики вероломства. Так, например, танк БТ (быстроходный танк) – агрессор, потому что на нашем бездорожье не годится, а применим только на западных автострадах и для них предназначен. Резун захлебывается от восторга по поводу качеств БТ, потому что эта модель создана «американским танковым гением Дж. У. Кристи». Правда, сами американцы, почему-то гения не поняли, хотя, казалось бы, танк и был предназначен для их автострад, а они все же выпускали танки другой модели. Здесь Резун просто похлопывает своих хозяев по бриджам, стараясь замолчать реального гения – советского конструктора Кошкина, создавшего лучший в мире танк – Т-34. Резун откровенно лжет, заявляя, что Т-34 – прямой потомок модели БТ. Если Т-34 прямой потомок американской модели, то почему же ни американцы и никто другой, имевшие БТ в чертежах, так и не смогли ни во время войны, ни после нее воспроизвести нашу машину? Да потому, что ни одним достоинством и ни одним недостатком БТ модель Кошкина не обладала. Он не был таким быстроходным, как БТ, что являлось единственным преимуществом американской модели, но зато имел мощную броню, обладал столь же мощным вооружением, высокой проходимостью и вместо бензинового двигателя – дизельный. Всех этих достоинств, а они для танка главные, не было у БТ, так что Т-34 был уникальной моделью, не имеющей ничего общего с американским вариантом «танкового гения». А то, что БТ предназначался только для западных автострад, – это выдумка Резуна, поскольку этими танками были укомплектованы мехкорпуса и стрелковые дивизии Красной Армии во всех военных округах, в том числе в Сибири и на Дальнем Востоке, где, понятно, автострад не имеется и за тысячи верст. Упоминая о том, что в арсенале Красной Армии появился новый танк Т-34, и что это якобы «прямой потомок БТ» (читай – тоже танк-агрессор), ни словом не упоминает о его качествах и что именно этими машинами заменялась устаревшая и очень неудачная модель БТ. Почему же? Да очень просто: вся версия о том, что танковая промышленность Советского Союза работала для войны на европейских автострадах, становится в этом случае совсем очевидной «лжой». Ведь Т-34 автострадным никак не назовешь. Но, спрашивается, зачем же их выпускали, если собирались напасть на Европу, зачем снимали с производства и отправляли в переплавку более подходящий для этих целей «танк-агрессор»? Такую же демагогическую канитель Резун развел и вокруг характеристик наших самолетов, считая их оружием агрессии, потому что советские истребители и штурмовики обладали мощным вооружением, как будто в обороне необходимо только слабое вооружение. И, конечно, Резун ни словом не обмолвился о тяжелой бомбардировочной авиации, которая всегда предназначалась для нанесения ударов далеко от своих границ и с большим основанием может быть названа современным оружием агрессии. СССР не имел мощной бомбардировочной авиации дальнего действия, машин было мало, и все они устарели конструктивно. Зато превосходной бомбардировочной авиацией, большой по численности и разнообразию моделей обладали такие миролюбцы, как англичане и американцы. Резун именно потому и помалкивает об этом виде оружия, что разговор на эту тему стал бы щекотливым для его нынешних хозяев. Такими же противоречиями и увертками грешат рассуждения Резуна и о значении для войны оборонительных сооружений. Собственно, тезис таков: если страна строит оборонительные сооружения (например, линия Маннергейма или линия Мажино), то она войны не хочет, а готовится к обороне, а если оборонительных линий не имеет или, имея, их разрушает, то это значит, что она готовится к агрессии. Резун так и спрашивает: зачем Советский Союз разрушил оборонительную линию на Западе, так называемую «линию Сталина»? И в соответствии со своей извращенной логикой отвечает – чтобы внезапно напасть на Германию, а потом и на всю Европу. Действительно, до сих пор не ясно, зачем разоружали и частично разрушили одну линию обороны, не успев построить другую? Ответ может быть гораздо более прост, чем все думают: не было здесь никакого умысла, а лишь глупость дуроломов вроде генерала Кулика, которых и тогда у нас было много. А генерал Кулик, после того как стал ясен огромный вред, нанесённый его деятельностью (и бездеятельностью) делу вооружения, был расстрелян. Это ведь он настаивал на отказе вооружения армии автоматами ППШ, демагогически заявляя, что это не военное, а полицейское оружие. Но ведь другую-то линию обороны все же строили на новых, отодвинутых на Запад рубежах, а значит собирались все-таки обороняться. Но нет – для версии Резуна это не годится, и поэтому начинается крутеж по поводу того, что, дескать, не так строили и не на тех направлениях (конечно, полководец Суворов, то бишь Резун, лучше знает, на каких направлениях нужно было строить). Но вот в чем загвоздка: наш критик заверяет мир, что мы готовились к агрессии с двадцатых годов, а линия обороны на западе нашей страны строилась в тридцатых годах, причем (и по мнению того же Резуна) линия неприступная, спрашивается зачем? Ведь по его версии мы с первых дней советской власти собирались нападать, а для этого оборонительная линия ни к чему. Опять неувязка, господин Резун, логика-то навыворот.

Революционная риторика двадцатых годов, призванная подчеркнуть верность коммунистов в условиях НЭПа идеалам революции, широко используется Резуном как доказательство изначальной агрессивности советского руководства, имеющего якобы «великую мечту» завоевания мира в целях господства над ним. Здесь он ссылается не только на высказывания Сталина, но и многих других руководителей страны. Так, в качестве эпиграфа первой главы, выносится высказывание М. Фрунзе о причастности партии коммунистов к освобождению рабочих всего мира: «Мы – партия класса, идущего на завоевание мира». Любому человеку, мало-мальски знакомому с «революционной» лексикой тех лет, понятно, что речь здесь идет о рабочем классе всего мира, стремящегося к своему освобождению от капиталистической эксплуатации. Но Резун всем содержанием этой главы придает дежурному высказыванию Фрунзе смысл откровения по поводу стремления советских коммунистов к мировому господству. И все цитированные им высказывания советских руководителей имеют именно такой характер подтасовки. Поскольку в тридцатых годах потребность в демонстрации верности революции отпала (шло бурное строительство социализма), то цитировать Резуну здесь нечего. Но теперь все его внимание устремляется на выискивание крамольных, с его точки зрения, идей в мемуарах советских военных деятелей различного ранга. Примером того, как фабрикуются такого рода откровения советских военных руководителей, якобы подтверждающих агрессивность советской военной тактики и стратегии, является утверждение Резуна с ссылкой на воспоминания маршала Рокоссовского по поводу начала войны и «особо секретного оперативного пакета», в котором будто бы лежал приказ нашим войскам о нападении на Германию. Действительно, в своих воспоминаниях Рокоссовский говорит об этом пакете и о том, что приказ вскрыть, мог исходить только от главы государства, поскольку он означал начало войны. Резун, однако, лжет, что такой приказ армии не был отдан сверху. Здесь опять вот такая маленькая подтасовочка: приказ о вскрытии пакета многие части не получили и вынуждены были вскрыть его на свой страх и риск, поскольку ясно было, что война уже идет. Но приказ о вскрытии особо секретного пакета многие части не получили не потому, что, как уверяет Резун, «22 июня 1941 года Сталин не дал приказа вскрыть Красные пакеты» (Ледокол, с. 171). Приказ был отдан, но до многих приграничных частей не дошел, потому что немецкая авиация и диверсионные группы разрушили телеграфную и телефонную связь в первые же часы войны. Эти виды связи в нашей армии тогда были единственными, радиосвязь еще не была освоена в должной мере, а там, где она была, немцы нарушали ее при помощи глушителей. Рокоссовский, как командир корпуса, рано утром 22 июня получил приказ вскрыть особо секретный пакет с литером «М» по телефону, но, конечно, не от правительства, а из штаба своей армии: приказ, естественно, отдавался не непосредственно каждой воинской части, а по ступеням военной иерархии.

Резун, конечно, все это знает, но преднамеренно лжет и подтасовывает. А по описанию событий того времени в мехкорпусе № 9, которым командовал генерал Рокоссовский, дело было так: «Смысл телефонограммы был предельно ясен: вскрыть особо секретный оперативный пакет» (Константин Рокоссовский. В кн. Полководцы. М.: 1995, с. 267). Итак, Резун лжет. Зачем? А затем, чтобы представить дело так, будто части Красной Армии имели особо секретный оперативный пакет с задачей перейти границу и напасть на Германию или ее союзников, но поскольку, дескать, Германия сама напала, упреждая агрессию (прямо по Адольфу), то приказ о вскрытии пакета и не был отдан, так как его содержание утратило смысл.

Рокоссовский действительно был в сомнении по поводу вскрытия «Красного пакета», но не потому, что он не получал соответствующего приказа; его смущало то, что распоряжение вскрыть пакет отдано не командующим армией, а дежурным по штабу; это в той ситуации было, в общем-то, понятно – воскресенье и раннее утро. На самом деле приказ был отдан, и в тех частях, до которых он дошел, пакет был вскрыт, но никаких указаний о переходе границы он не содержал. Так, мехкорпусу № 9 в «пакете» предписывалось выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель, где и развернуть боевые порядки. А это приграничные города Украины, и здесь предполагалось встретить напавшего на СССР врага, контратаковать и уничтожить, что и пытался сделать Рокоссовский, только силы оказались неравными. Еще бы! Прибыв незадолго до военных событий в мехкорпус № 9, который еще только формировался, Рокоссовский обнаружил в нем старую технику: «Потрепанные, устаревшие Т-26 да БТ. Явно пора их в отставку. Но дело не только в устаревших танках. Не хватает и автомашин. А те, что есть, тоже не первой молодости. Оставляет желать лучшего и боевая выучка командного состава». И это накануне грозных событий, когда, по убеждению Резуна, Красная Армия нацелена на агрессию против Германии и его отмобилизованного, великолепно оснащенного и имеющего большой опыт современной войны Вермахта.

Как Гитлер опроверг своего будущего защитника. Резун уверяет нас и весь мир, что Красная Армия должна была напасть на Германию не позднее как… 6-го июля 1941 года, и что Гитлеру просто посчастливилось опередить нашу агрессию на две недели. Этой бредовой идее посвящены главы: «Как Гитлер сорвал войну» (видите – не начал войну, а сорвал ее) и «Война, которой не было». Здесь Резун дал волю своей дикой фантазии и нарисовал ужас агрессии «красных орд» с пикантными деталями грабежа и насилия над населением комиссаров и их подручных. Предположение автора «Ледокола» настолько нелепо, что в него, конечно, никто не верит, даже сам… Гитлер, который, естественно, обосновывал свою наглую агрессию необходимостью предупредить нашествие «большевистских орд» на Германию и всю Европу. В ноте, врученной Шелленбургом Молотову утром 22 июня, когда война уже шла, война как бы и не объявляется, а Риббентроп просто сообщает, что ввиду возможной агрессии и в целях ее предупреждения германские войска перешли границу и займут некоторые наши территории. Нота, рассчитанная на дураков: вы, дескать, не беспокойтесь, мы тут на всякий случай у вас посидим малость. И в приказе Гитлера о нападении также говорится о необходимости защиты рейха от большевистской угрозы, об агрессии и т. д., все по обычному стандарту такого рода приказов. «Мольбы и слезы горьких вдов текут к престолу моему, а потому, а посему… свернем врага в бараний рог! За нами пушки, с нами Бог!» – так в поэтическом обобщении классика армянской литературы Ованеса Туманяна звучит обычный приказ агрессора, если он решил напасть на соседнюю страну.

Реально же Гитлер в ближайшее время не предполагал нападения со стороны Советского Союза, считая нашу армию не готовой не только к наступлению, но и к обороне. Иначе бы он и не напал. Уже в ходе войны, получив серьезные удары и обнаружив у русских большое количество откуда-то взявшейся новой техники, Гитлер задумался и порадовался за себя, что он своевременно нанес удар. Но и сейчас он не считал возможной русскую агрессию ранее как через… десять лет. Гитлер сетует, что Советы умело скрыли от него свои возможности к длительному и успешному ведению войны (не замечая, разумеется, что тем самым его собственные предвоенные заявления о большевистской опасности оказываются лицемерными). «И чем больше мы узнаем о том, что происходит в России при Советах, то больше радуемся тому, что вовремя нанесли решительный удар. Ведь за ближайшие десять лет в СССР возникло бы множество промышленных центров… и даже представить невозможно, каким вооружением обладали бы Советы, а Европа в то же время окончательно бы деградировала… превратилась бы в объект советской экспансии, направленной на установление мирового господства» (Застольные разговоры, с. 451). Очевидно, что расклад у Резуна такой же, как и у Гитлера, только Гитлер все же откровеннее и… «скромнее». Агрессии он вовсе не ждал, напал на советскую Россию исключительно как на слаборазвитую страну в целях расширения жизненного пространства, а идея возможной агрессии СССР у него возникла только сейчас, когда он, видите ли, больше узнал (на своей шее) о том, «что происходит в России при Советах», так сказать, постфактум. И у Гитлера нет и намека о возможной мировой революции, инспирированной Советами, тем более что и без нее, по его мнению, при таких темпах развития через десять лет Советы экономически добились бы своего, т. е. по общему убеждению Гитлера и Резуна – мирового господства.

Но вот что удивительно – и Гитлер, и Резун и иже с ними беспокоятся о некоей предполагаемой экспансии Советов в Европе, когда она уже была залита кровью и ограблена гитлеровской Германией, реальной, а не вымышленной экспансии, произошла ее реальная агрессия против СССР, а не предполагаемое нападение советской России на Германию, не фашисты спасали Европу от большевиков, а советский народ спасал европейцев от фашистских поработителей. Поэтому как-то даже дико читать разглагольствования этих людей с заведомо извращенной психикой: они яростно осуждают ими самими выдвинутые предположения о якобы существовавших намерениях советского руководства, хотя сами подобные же намерения самым чудовищным способом уже реализовали. Разве это не извращение?! Известный американский военный историк Дэвид Гланц в книге «Советское военное чудо. Возрождение Красной Армии. 1941–1943» (М., 2008) буквально высмеивает «идею» Резуна, называя ее «мифом о превентивной войне Сталина» (с. 26).

Извращенная логика мышления может любого человека привести к самым невероятным выводам, алогичным предположениям и немыслимым идеям. Увы, так и случилось с нашим антигероем Резуном. Невольно возникает вопрос (а от ответа зависит оценка его деятельности): Резун преднамеренно извращает логику суждений, чтобы сбить с толку читателя, или это результат нарушенной психики, что вполне естественно для человека, несущего бремя смертного приговора, исполнения которого он может ожидать в любую минуту? Действительно, вот он авторитетно и даже очень эмоционально заявляет: «Гитлер начал операцию «Барбаросса» без всякой подготовки!» И тут же добавляет: «Почему Гитлер так поступил, наверное, навсегда останется загадкой». Загадка! Но Резун на протяжении многих страниц своей книги уверяет читателя, что Гитлер, очертя голову, бросился в восточную авантюру, потому что Германии угрожала большевистская агрессия и не когда-то в будущем, а сейчас, в июле 1941 года. Тем более что это он повторяет всему миру известные откровения спасавшего свою шею фельдмаршала Кейтеля на суде в Нюрнберге, которые Резун страницей позже и приводит в качестве доказательства смягчающих обстоятельств вины Кейтеля и других нацистских преступников, требуя посадить рядом с ними или даже впереди них советских маршалов.

Но есть ведь и прямой ответ на «загадку» Резуна, которого он не может не знать – само содержание плана «Барбаросса», его цели, обоснование и сроки выполнения. Подготовка шла интенсивно и вполне успешно в смысле мобилизации, обучения армии, оснащения ее новейшей и совершенной техникой и оружием, а вот о тулупах и смене горюче-смазочных материалов даже и не думали: война с заведомо слабым противником (в этом они убедились в Польше и на Карельском перешейке, но, как сетовал позже Гитлер, русские здесь обманули их, представив убогую технику, необученную армию и слабое вооружение) виделась как блицкриг в течение двух-трех летних месяцев.

Блицкриг, таким образом, задуман давно, задолго до той «чудовищной» концентрации советских войск на западной границе, а стало быть и не может рассматриваться как ответ на предполагаемую и неожиданно обнаруженную опасность. Вся военная мощь вермахта готовилась для завоевания жизненного пространства на Востоке; спорить с этим – значит спорить с самим его создателем – Гитлером, который такую задачу перед Германией ставит еще в «Майн кампф» и упорно и последовательно ведет свою страну к этой цели. Спорить с этим – значит спорить с фактами или извращать их, что Резун и делает. На этом можно было бы и прекратить этот, в общем-то, бесполезный спор с человеком, не считающимся ни с фактами, ни с логикой. Однако речь идет не о полемике с отъявленным предателем, а о беседе с теми читателями, которые, возможно, не разглядят подлый смысл книги, ее чудовищную извращенность, что, кстати, как раз и может привлечь внимание многих, и на что, собственно, по всем правилам лживой рекламы направлены усилия автора и издателей, на чем строится их расчет. Поэтому-то необходимо остановиться еще на одном «аргументе» Резуна, который он считает особенно неотразимым: это наступательный характер стратегии и тактики Красной Армии, свидетельствующий якобы об агрессивных намерениях советских коммунистов.

Действительно, все разработки военных операций Генерального штаба Красной Армии и всех штабов ее подразделений характерно наступательные, уставы всех уровней так же отражают тактическое преимущество наступления перед обороной. Этот факт и использует Резун и другие защитники Гитлера в доказательство агрессивности советских вооруженных сил вообще и политики советского государства в частности, считая, что «открыв» этот факт, они и разоблачили коварство коммунистов. На самом деле Резун и его единомышленники ломятся в открытую дверь, поскольку активный, наступательный характер Красной Армии не только никем не скрывался, но и постоянно пропагандировался как наиболее успешный вид военных, да и политических действий любой армии и любого государства. Но, естественно, советская пропаганда требовала этих качеств от своей армии и своих политических деятелей, в том числе дипломатов. Однако никто и никогда не связывал наступательный дух армии с агрессивностью и коварством, хотя, как известно, в военном деле и эти качества не считаются аморальными. Общественная мораль межчеловеческих отношений здесь пасует, и в военном деле, как известно, обман противника считается не безнравственным поступком, а доблестью. Этих принципов придерживается любая армия мира и все политики.

Правда, советское государство на первых порах в пылу революционной риторики и идей борьбы с лживостью буржуазного государства пыталось вести политику равноправия в договорах, их открытости и даже поспешило опубликовать все тайные договоры царского правительства с другими странами. Это было ошибкой, и она вскоре, хотя бы и в своем кругу, была признана, поскольку делала уязвимой политику уже нового государства, которое, естественно, вынуждено было стать преемником государства российского. Кроме того выяснилось, что никто, кроме самих Советов, не собирается вести «честную» политику, а это ставит советское правительство в неравноправное и очень уязвимое положение. В общем, было признано, что в соответствии с народной мудростью – с волками жить – по-волчьи выть.

Активные же, наступательные действия армии определялись самим характером революционной борьбы, хотя в этом и не было ничего нового: русская армия всегда придерживалась наступательной, а не оборонительной тактики и стратегии. Суть этого принципа была четко выражена афоризмом А. В. Суворова – великого русского полководца, имя которого так нахально присвоил себе Резун: «Лучшим видом обороны является наступление». Сей девиз очень древний и, как считается, принадлежит Цезарю. Этот принцип был усвоен армиями всего мира и, конечно же, особенно глубоко русской армией. Чтобы далеко не ходить, достаточно вспомнить, что в августе 1914 года Германия объявила войну России, и, хотя та к войне была не готова, военные действия она начала с решительного наступления в Восточной Пруссии и в короткое время почти всю ее захватила. Естественно, что эту стратегию исповедовала и Красная Армия, тем более что начальником Генерального штаба армии стал бывший полковник Генштаба русской армии Б. М. Шапошников, который другой стратегии и не представлял. Резун, как бывший шпион и нынешний провокатор знал, конечно, что именно направленность действия разведок более всего выражает задачу страны – агрессия или оборона, а поэтому и помалкивает о характере советской разведки, которая наибольшие усилия направляла на контрразведку, т. е. оборону, а не самою разведку, как подготовку нападения. Об этом вполне определенно говорит в своей книге «Владимир Путин: внедрение в Кремль» (М., 2006) бывший сотрудник КГБ и ФСБ Евгений Стригин: «Вообще несколько большее предпочтение разведки (а значит – нападение) характерно для Запада, в нашей стране большее предпочтение отдавали контрразведке (а следовательно – защите)».

Резун приводит бесчисленное множество высказываний советских военачальников, Сталина и даже газеты «Правда» о том, что оборона СССР должна быть активной и наступательной, будучи убежденным, что это и есть доказательство изначальной агрессивности и коварства коммунистов. Он, например, не упускает и то, что Жуков, когда война уже шла в глубине нашей страны, продолжал требовать от армии наступать и наступать, контратаковать противника. Но требование наступательных действий в данных условиях, вероятно, даже неоправданное, как раз и говорит о том, что это не признак агрессивности и коварства, а всего лишь вид боевых действий. Ограниченность наступательной тактики обнаруживалась постепенно и была признана не сразу. Уже в ходе Московской битвы Сталин потребовал жесткой обороны на изматывание противника, хотя Жуков настаивал на контратаках резервными армиями. Резервные же армии были использованы для решительного и всеобщего контрнаступления только после того, как немцы выдохлись и сами перешли к обороне. Это и определило успех, несмотря на отсутствие превосходства над ними советских войск в силах. Позже эту тактику изматывающей противника обороны с последующим переходом в решительное наступление Жуков будет постоянно использовать и ему припишут ее как «Жуковский почерк».

Вообще следует заметить, что для принижения выдающихся способностей Сталина как полководца, преднамеренно возвышают над ним в этом качестве Жукова, несомненно, выдающегося полководца, но все же рангом ниже Сталина – и по интеллекту, и по реальной значимости в истории Отечественной войны. Так, например, по свидетельству Молотова, Жуков вообще предлагал сдать Москву. В том числе и такой факт, что свой командный пункт, находившийся близко к фронту, он просил Сталина перенести в город, к Белорусскому вокзалу, на что Сталин ответил, что если Жуков перенесет свой штаб в город, то он займет его место. В решимости же Сталина отстоять Москву до конца все убедились, когда на вопрос о времени эвакуации полка охраны он ответил: «Если будет нужно, я этот полк сам поведу в атаку».

Весь пыл «разоблачительных» пассажей Резуна оказывается не более чем стрельбой из пушки по воробьям, хотя и она у Резуна та же самая, что у классического враля – барона Мюнхгаузена. Но если сказки барона были забавными, то вранье Резуна злокозненно и зловредно, тем более что оно так и задумано, и притом не одним им.

Кто и зачем проталкивает домыслы предателей на наш ныне «свободный рынок» идей? За рубежом не нашлось ни одного издателя книг на русском языке, которые согласились бы напечатать «Ледокол». Почему? Ведь печатали же они другие антисоветские книги и местных антикоммунистов, и советских диссидентов, причем не менее «оригинальных», чем книга Резуна. В том то и дело, что в «Ледоколе» лживость антисоветских аргументов уж слишком очевидна для хоть мало-мальски знающих российскую действительность людей, историю России. Конечно, для среднего европейского гражданина-обывателя, т. е. как раз наиболее массового читателя, и такая стряпня сойдет, особенно, если она подана прямо-таки истерически-драматически. Ведь заявила же значительная часть опрошенных американцев по поводу юбилея Второй мировой войны, что Америка воевала с Россией на стороне Германии, а многие просто не знали, кто такой Гитлер.

Но вот у нас нашлось-таки издательство, согласившееся выпустить безграмотную, но крикливую кляузу, причем огромным тиражом. Нашлись и зарубежные спонсоры, субсидировавшие издание «Ледокола». Но печальнее другое, печально, что некоторые достаточно известные и, несомненно, талантливые журналисты и писатели подхватили «сенсацию», некое «открытие» Резуна и пропагандируют этот политический бред в своих книгах и статьях. Белинский писал (в письме к Гоголю), что если талантливый писатель покидает стезю правды, его покидает и талант. Это произошло с Эдвардом Радзинским. После прекрасных художественно-исторических эссе, повестей и романов, он решил тоже написать главную книгу своей жизни, книгу о Сталине, историко-публицистическую. Но и здесь, уже вопреки законам или канонам этого жанра он постоянно сбивается в литературщину и довольно лихо, но уже некорректно домысливает события, характеры, высказывания теперь уже не литературных, а исторических героев. А когда в конце книги появляется глава «Великая мечта», в Радзинском начинаешь узнавать… Резуна с его «Ледоколом»: тот же бред по поводу мировой революции, приписываемый Сталину, Большой войны (с большой буквы – читай – мировой), которую якобы СССР готовит миру, готовит через Гитлера (ледокол), его поддерживая и подталкивая. В общем, все тот же набор антисоветский инсинуаций. Доказательства? Все те же выдержки из дежурных стишков известных и совсем неизвестных советских поэтов вроде Павла Когана: «Чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя». Радзинскому, оказывается, и здесь мерещится мировая революция.

И, конечно же, вооружение страны. «Еще в тридцатых годах (еще до Гитлера) лихорадочно перевооружалась Красная армия» (Э. Радзинский. Сталин. 1997, с. 469). Конечно, это осуждается, поскольку «и Ворошилов, и Тухачевский готовились к Большой войне» (там же). Радзинский, как и Резун, пытается представить (в этом его ложь и злонамеренность), что война не намечалась, но она была Большой мечтой Сталина, и потому он сам и все его подопечные ее готовили – «еще до Гитлера». Вот это «до» и есть первая ложь. Что же, Гитлер еще не родился? Еще не создал нацистскую партию, отряды СД? Еще не было пивного путча, направленного против коммунистов? Еще не напечатана «Майн кампф» с призывом захватить жизненное пространство на Востоке? Радзинский прекрасно знает, что все это уже политические (и военные) реалии Германии, и потому его «до» есть ложь. Конечно, он может спрятаться за неясность этого «до», дескать, он имел в виду «до прихода Гитлера к власти». Но уже в конце двадцатых годов нацистская партия и ее политическое влияние росли как раковая опухоль, а в начале тридцатых это вообще государство в государстве с идеологией реванша и давления на Восток (дранг нах остен).

Впрочем, и кроме маячившей в недалеком будущем мировой войны, предопределенной Версалем и реваншизмом Гитлера, у Советского Союза было достаточно оснований беспокоиться о своей безопасности: в 26-м году Пилсудский совершил государственный переворот в соседней Польше, установив режим личной диктатуры и сформулировал задачу создания Великой Польши «от моря до моря», конечно, опять же за счет Советского Союза; на северо-западе другой диктатор Маннергейм выставил ряд территориальных притязаний, опять же к советской России и начал строить свою «линию»; на Дальнем Востоке китайские и японские милитаристы тоже предъявляют претензии и устраивают военные провокации. Но и старушка Англия не дремлет – она разорвала с СССР дипломатические отношения и угрожала войной. Разве в условиях такого мира трудно было прийти к мысли о неизбежности большой войны? И что нужно было делать России в этих условиях – разоружаться или вооружаться, может быть, даже «лихорадочно»? Кстати, о «лихорадочном вооружении» Красной армии: она в те годы не вооружалась, а, наоборот, – разоружалась и была сокращена вдвое до 26 кадровых дивизий и 36 территориальных, то есть до полумиллиона, вопреки настояниям Тухачевского, настаивавшего на трехмиллионной армии.

И дальше у Радзинского все по Резуну и даже сказочка про бедного курсанта, который чуть не свихнулся, обнаружив на занятиях противоречия между историей войны и тактикой наступления, что якобы и послужило поводом к предательству отечества и написанию удивительной книги, которую Радзинский и пересказывает, добавляя свои мазки. Но не только мазки. Если Резун в своей книге ставит вопрос-главу – «Был ли у Сталина план войны?», но ничего вразумительного сказать не может, кроме предположения, что, дескать, был план агрессии, то Радзинский пытается найти этот план и находит! Собственно, упоминание о наличии неких планов он обнаружит в работах военного историка, генерал-майора Д. Волкогонова, которому одному из первых разрешили работать в секретных архивах. Правда, Волкогонов приходит к выводу, что «Сталин не планировал нападения на Германию в 1941 году». Он аргументирует это тем, что «нигде ни слова об ударе по германским войскам, все документы требуют предпринять меры обороны». Но Радзинский не унывает, он литератор, умеющий выводить героя из любых немыслимо сложных ситуаций, выведет из тупика и Резуна, и самого себя. И он поджигает дымовую шашку своих домыслов, не раз уже использованную им в своей «книге жизни», когда аргументов не хватало или факты противоречили его писательской версии. Это удобный инструмент превращения белого в черное – «глубокий язык», где, как в зазеркалье, все наоборот. И он поучает: «…Старый работник Политуправления Волкогонов должен был знать цену идеологическим словам. «Оборона» – идеологическое слово. На «глубоком языке», как выяснилось уже в финскую войну (выяснил, конечно, он, Радзинский), оно часто означает «нападение» (там же). Видите, как изящно он вывернулся в безнадежной ситуации.

Правда, один небольшой прокол он допускает: вот это не совсем уверенное «часто». Что же, значит не всегда идеологическое слово «оборона» надо понимать как «наступление»? А если не всегда, то когда же нам включать этот «глубинный язык»? И следует ли в соответствии с этим языком наступление понимать как оборону? Ведь тогда при вашем цитировании советских руководителей, где они говорят о наступлении, надо понимать как разговор об обороне, и вместо разоблачения агрессии у вас получается подтверждение их великого миролюбия. Но вы ведь не этого хотели? В тех цитатах вы, конечно, о «глубоком языке» не думаете, здесь он вам ни к чему, и все понятия берутся в обычном, общепринятом смысле.

Интересная, а главное, очень полезная для вралей избирательность. И думаешь, ах, дорогой наш литератор, ну зачем же так ужом на сковородке… Но дальше извивы художественных мыслей становятся еще круче, и Радзинский, наконец, находит то, что искал. Вернее, он только думает, что нашел, а на самом деле здесь-то в секретных архивах и обнаруживается документальное опровержение их с Резуном идеи фикс. Правда, сам он этого почему-то не замечает, но вот наименование этого документа: «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками». Документ датирован 15 мая 1941 года, написан рукой Василевского, тогда заместителя начальника Генерального штаба, предназначен для Сталина от имени Жукова и Тимошенко. Ни подписи этих лиц, ни визы Сталина об ознакомлении с документом нет. На этом основании Волкогонов делает вывод, что «Соображения» Сталину доложены не были. Понимая, что при таком раскладе основных характеристик документа он документом не является (текст рукописный и ни одной подписи), Радзинский как за соломинку цепляется… опять, конечно же, за собственный домысел, и вдруг сообщает: «Но ситуация оказалась иной». В чем же иной? «Подписи действительно отсутствуют, но это совсем не значит, что документ не был доложен Сталину. Просто перед ним типичный рукописный черновик (подлинник, скорее всего, был уничтожен во время регулярных чисток архивов, ибо не должен был сохраниться документ, свидетельствующий о планах нападения СССР на Германию)» (там же).

Итак, опять «ситуация оказалась иной» лишь в том, что Радзинский вновь прибегает к вымыслу, ничем не подтвержденному, однако почему-то меняющему «ситуацию». Словечки вроде «скорее всего», «может быть», «очень вероятно» и т. д. призваны заменить факты, когда их у нашего литератора нет, а это с ним почему-то случается постоянно. В данном случае, однако, у Радзинского вновь хромает логика. Ведь если строгие ревизоры нашли якобы существовавший «подлинник» «Соображений», то почему же они не уничтожили рукописный черновик документа, который, конечно же, является не меньшей уликой, чем сам документ. Радзинский говорит, что «подобная кропотливая работа руководителей Генштаба не могла делаться без ведома Хозяина», но такая мысль должна была прийти любым читателям рукописного документа. К тому же рукописный текст на 15 страницах невозможно подделать, на это не способен никакой фотомонтаж, ни компьютерная графика. А вот подделать печатный материал и любые подписи не так уж трудно и потому рукописный вариант «Соображений» является более опасной уликой (если он вообще был уликой), чем «подлинник». Но дело в том, что, если бы даже «подлинник» и был (а он был), это не меняло «ситуацию», и вся суета вокруг него – всего лишь «тень на плетень» Радзинского. Гвоздь вопроса – в существе документа и времени его создания.

Во-первых, это не сам план действий, а лишь «соображения» по его составлению, т. е. примерный набросок плана, основные его идеи. Зачем – тоже ясно, – «на случай войны». А это значит, что вопрос о войне еще не решен. Кто же его решит, создав «случай»? Только противник, который «сможет выставить против СССР 240 дивизий». Когда противник выставляет на твоей границе большое число дивизий, он обнаруживает намерение атаковать, но это еще не атака. Для наступления он должен еще развернуть свои дивизии. Поэтому в «соображениях» и говорится: «Упредить противника в развертывании и атаковать…». Здесь ключевое слово «упредить», а не «атаковать», поскольку оно уже подразумевает не только атаку, но и ее предпосылку – это опережение противника, уже готового к атаке, т. е. обнаружившего свои намерения. Таков смысл этого военного термина, и изменить его можно только методом «глубинного языка», однако, это уже в любом случае – извращение.

Следует заметить, что серьёзной тактической (да и стратегической) ошибкой советского руководства, прежде всего Сталина как его руководителя, было «зацикливание» на этих 240 дивизиях: дескать, у нас их 140, у них 150 – этого им для наступления и прорыва обороны мало. Вот если 240 – тогда опасно! При этом не учитывалось, что их дивизии не только отмобилизованы, имеют большой опыт войны, в том числе по прорыву обороны (на польской границе и Мажино), но и вообще по штатному расписанию в 2, а то и в 3 раза больше наших. А, кроме того, полностью игнорировалось наличие у наших границ 40 дивизий союзников-сателлитов Германии, тоже полностью отмобилизованных и готовых к войне, более крупных по составу, чем наши (румынские, венгерские, финские, а позже итальянские и даже одна испанская дивизия). Криминал Радзинскому здесь видится в том, что советское командование предлагает, не дожидаясь атаки немцев, атаковать первыми. Однако упреждение противника – это альфа и омега тактики и стратегии любой армии, и криминалом как раз оказывается то, что командование по трусости ли или нерасторопности этого не делает, как в случае с командованием французской армии в 1939 году и… советского командования в июне 1941. Первую мировую войну Вильгельм II начал в надежде, что он раньше, чем русские, за несколько дней закончит мобилизацию и развертывание армии и тем самым, опередив их, атакует первым. Но русское командование решило, даже не закончив мобилизацию и полное разворачивание армии, первым перейти в наступление и потому вначале имело успех, но неподготовленность армии в конечном счете привела к поражению.

Беда и вина советского руководства как раз и заключались в том, что они почти буквально «прошляпили» подготовку и развертывание немецкой армии, что Сталин и признал на банкете по случаю Победы в 1945 году. Ведь еще «сырая» записка «Соображений» была составлена лишь 15 мая 1945 года в то время, когда план «Барбаросса» в первом варианте уже намечал на эту дату начало войны. План «Барбаросса» разрабатывался около года, и несколько месяцев еще ушло на «освоение» его армией. Разумеется, разработку плана наш Генштаб мог и ускорить, но ранее зимы он не был бы готов, а зимой войну такого масштаба не начинают, так что все равно весна-лето 1942 года. Это значит, что утверждение Резуна и Радзинского о готовности и намерении Красной армии начать войну против Германии в 1941 году, тем более в июле этого года, является лживым от начала до конца.

К слову сказать, Радзинский ломится в открытую дверь, поскольку имеется отпечатанный и подписанный Тимошенко и Жуковым вариант «Соображений», несколько исправленный в отличие от рукописного его текста. И опубликован он задолго до выхода в свет книги Радзинского «Сталин», причем и в подписанном варианте речь идет об упреждении нападения немцев, что особо подчеркивается, и нет никакого намека о вторжении в самою Германию. Более того, «Соображения» тут же настаивают на расширении планов строительства укрепрайонов в 1942 году (Россия, которую мы не знали. Челябинск, 1995).

Говоря о решении Гитлера первым напасть на Советский Союз, и оправдывая его, Радзинский, как и Резун, утверждает, что, «зная о планах Сталина (пятилетних?), он готовил план «Барбаросса». Но как же можно знать о планах войны, которых еще нет, если только «Соображения» по их поводу обсуждаются, в то время как план молниеносной войны Гитлера давно составлен, утвержден, и армия готова к его выполнению? Мог бы Радзинский это объяснить изумленному читателю или он считает, что тот проглотит любую абракадабру, лишь бы она была подана с перцем и литературным гарниром?

Радзинский непринужденно рассуждает за Сталина (вполне в согласии с литературной традицией) по поводу признаков подготовки Гитлером войны с Россией: «Пугает? Возможно, сам боится? Хочет добиться каких-то гарантий? Ну что ж, дадим гарантии, отодвинем дивизии. А потом опять придвинем…» (там же, с. 488). Так, так. Резун говорит, что дивизии придвигались к границе, а его единомышленник сообщает (правда в «литературной» форме) прямо противоположное. Более того, страницей далее Радзинский, рассказывая о реакции Сталина на беспокойство маршала Тимошенко, приводит успокаивающую реплику Сталина: «Не пугайте нас, Германия попросту пытается провоцировать…» Вся описанная ситуация, как и сама реплика Сталина, говорит о том, что ни о каком нападении на немцев и речи не было, иначе… грех было бы не воспользоваться его провоцированием и, опередив Гитлера, бросить в наступление изготовившуюся для этого (по версии Резуна и Радзинского) Красную армию. А тут – «отодвинем дивизии».

Радзинский говорит, что Сталин не верил сообщениям, потому что верил в логику, а нападение Гитлера сейчас было бы алогично, безумно. Но рассуждения Резуна и Радзинского тоже заведомо алогичны и, стало быть… безумны? В отношении Резуна это определение вполне подходит, а вот у Радзинского, похоже, нечто другое: здесь смесь литературщины, журналистской жажды сенсационности и мистики. Недаром начало войны он увязал с вскрытием гробницы Тимура. То, что он глубокий мистик и иногда бывает «не в себе», Радзинский поведал в интервью «Российской газете» (№ 239, 2010), заявив, что «тиран (Сталин) живет во мне». И очень эмоционально вспоминал, что с ним происходило, когда он вел съемки на даче Сталина: «Здесь впервые в жизни я говорил так трудно, будто у меня на губах висел килограмм груза… Я понял, что моему герою не нравится то, что я говорю на его даче». В общем, ясно – у нашего литератора «сдвиг по фазе».

Очерк 12. Поправки к модели современного капитализма

К. Поппер был прав, заявляя, что современный капитализм совсем не тот, о котором писал Маркс. Действительно, не тот, и это уже отмечает Ленин, называя современный этап его развития империализмом и последней стадией эксплуататорского строя. Поппер империалистический характер современного капитализма отвергает напрочь, утверждая, что, если он и был империализмом, то в прошлом, а теперь он даже не капитализм, а нечто другое и должен именоваться «открытым обществом», что уже стало пропагандистским клише западных СМИ и политологии. Впрочем, функционирование капитала Поппер не отрицает, но считает, что он на Западе стал другим – акционерным и потому, вроде бы и не капитал вовсе, потому что собственность раздробилась на тысячи долей. Все это, однако, та же софистическая уловка уже на экономическом уровне, поскольку акционерная форма капитала есть лишь способ эксплуатации не только непосредственных производителей, но еще и держателей акций, используя их нищенские сбережения в корыстных целях путем сохранения в своих руках контрольного пакета акций. Дивиденды акционерам можно не выплатить по многим предлогам: экономический кризис, трудность конъюнктуры или ввиду банкротства, которое, как правило, организуется преднамеренно, предварительно распихав по другим банкам наличность. Впрочем, имеется и еще более простой способ провернуть аферу – собрать деньги и исчезнуть. Таких случаев история капитализма знает тысячи, и они происходят постоянно. Среди наиболее известных ограблений нескольких тысяч вкладчиков была афера с Панамским каналом, однако, и такие скандалы (как и у нас с МММ) обывателя ничему не учат, чем и пользуются продувные бестии всех мастей.

Но даже если представить самый благоприятный для держателей акций случай, когда некоторый процент (его тысячные доли) будет держателю выплачен, то меняет ли это положение в области социальной справедливости и равенства? Увы, увы! Держатель контрольного пакета акций, положим, в миллион долларов и акционер, вложивший тысячу долларов, получат прибыль, отличающуюся размером в тысячу раз. Если представить это не в абстрактных денежных знаках, а вещественно, например, в разовых обедах, то значит, что за время, которое миллионер съест свои тысячи обедов, акционер-тысячник пообедает лишь раз, т. е. у него в тысячу раз больше шансов умереть с голоду: это и есть буржуазное, «акционированное» равноправие, которым так восхищается Поппер и ему подобные апологеты «империи всеобщего благоденствия».

Современное буржуазное общество Запада действительно уже совсем не то и его капитализм не тот, о котором писал Маркс, но, конечно, не ввиду его частично-акционерного характера, а по совсем другим причинам и признакам. Под воздействием внешних причин (наличие в СССР социалистического способа производства с гораздо большим равенством людей и большей социальной справедливостью) и внутренних условий (затяжные экономические кризисы, стачечная борьба рабочих и служащих) капиталистический строй современных буржуазных стран значительно социализировался, занимая уже промежуточное состояние между капитализмом и социализмом. Самым мощным ударом по капитализму после начала строительства социализма в СССР была Великая депрессия, поставившая под вопрос существование капитализма, причем, прежде всего, именно в Соединенных Штатах Америки. Правящая олигархия вынуждена была перед лицом смертельной угрозы пойти на компромисс с принципами социализма в рамках «нового курса» Ф. Рузвельта. Была реально ограничена автономность монополий, созданы механизмы государственного планирования и регулирования промышленного производства, увеличена роль профсоюзов, выделено больше средств на бесплатное образование, медицинскую помощь, социальное обеспечение, пособия по безработице и др. То же с некоторыми нюансами (значительный объем национализированной промышленности) произошло и в буржуазных странах Европы (Англия, Франция, Германия). С тех пор некоторые страны Запада в литературе получили наименование социалистических, что, прежде всего, относится к Швеции и Швейцарии. Г. П. Федотов даже Англию в своих работах упорно наименовал социалистической страной (периодическое правление лейбористов и национализация ими значительной части промышленности). Но с большим основанием «социалистическими» могут быть в этом случае названы Израиль, где даже имеются коммунистические общины – кибуцы, и островной Китай – государство Тайвань, где 70 % промышленности является государственной, и правит одна партия – «Социалистический Гоминдан». Известный политический деятель крайне правого толка Патрик Бьюкенен в своей книге «Америка против Америки. Смерть Запада» (2004), считает, что главной причиной близкой гибели Америки (буржуазной Америки) является… социализм, как «прекрасный идеал европейских интеллектуалов», проникший в США и уже совершивший здесь революцию.

Буржуазия гонит социализм из дверей, а он солнечным светом пробивается через окна, как вешняя вода просачивается во все щели потрескавшегося железно-бетонного здания ее государственности. И винить здесь никого не приходится, поскольку социализм и коммунизм есть порождение европейской культуры. Вся ее философия и сама тенденция развития от Платона до коммун ессеев и первых христианских общин, от утопий Томазо Кампанеллы и Томаса Мюнцера до «утопического» социализма Сен-Симона и Фурье (оказавшегося реальным в Швеции и Швейцарии), от коммунизма Оуэна и Маркса до его воплощения у нас в России в качестве «развитого социализма» – вся она пронизана идеями равенства, социальной справедливости, осуждением частной собственности, эксплуатации человека человеком. Сама история показывает, что эти идеи неистребимы, и поэтому смешно слышать, когда провозглашают «крах коммунизма» (Бжезинский и др.), принимая желаемое за действительность, временную неудачу его «в одной отдельно взятой стране» как конец идеи и возможности ее воплощения. Известный наш специалист в области государственного управления Б.П. Курашвили справедливо писал уже в период утверждения у нас «рыночной экономики» (Страна на распутье. – М.: 1990): «История человечества – это процесс возрастания социального равенства и индивидуальной свободы. Предельное же выражение равенства и свободы, а также, разумеется, братства народов, и есть коммунизм. Он также вечен и неистребим, как жажда жизни. Как чарующая идея, коммунизм умрет только вместе с обществом».

Платоновская модель коммунизма и «привилегии» советской номенклатуры. В платоновском идеальном государстве, которое, однако, не было «платоническим», предполагалось существование трех общественных классов: мудрых философов-управителей, класс воинов-защитников и класс тружеников-производителей всех материальных благ – крестьян и ремесленников. Основой этого государства были четыре добродетели – мудрость, принадлежащая управителям, мужество как главное качество воинов и… умеренность в качестве главного свойства тружеников. Все сообщество объединяет важнейшая из добродетелей – справедливость. На первый взгляд может показаться, что эта первая модель справедливого общества не так уж справедлива, поскольку добродетель умеренности почему-то присуща только труженикам, а у высших классов совсем другие качества, но не стоит спешить. Дело в том, что у Платона модель коммунистического общества, в котором, как это ни странно может показаться, собственностью обладают только труженики, а управители и воины-защитники ничего своего не имеют, даже семьи, стало быть, и детей. Дети, конечно же, появляются, как плод свободной любви от свободных женщин, но отцы их не знают, и они воспитываются государством в качестве будущих воинов и правителей. Так что добродетель умеренности в данном случае реализует само государство, а у высших классов просто нет возможности проявить неумеренность. Стало быть, справедливость в этом классово-коммунистическом обществе все же торжествует.

Если судить по модели Платона, то советское общество действительно приблизилось к его «идеальному государству», по крайней мере в том, что высшая номенклатура партии и правительства полностью обеспечивалась государством, но без права на личную собственность, используемой ими «недвижимости» в виде дач и санаториев и такой «движимости», как их лимузины, поскольку все это оставалось государственным имуществом, и они теряли его вместе с должностью. Это касалось всех, даже генсеков и председателей Совета министров СССР. Так, по свидетельству того же Радзинского (в кн. «Сталин») все домочадцы Сталина были «выставлены» с его дачи через несколько дней после смерти «отца народа». То же произошло, по свидетельству Ю. Чурбанова, после смерти его тестя Брежнева, правда, не сразу, а лишь через пять лет. Жену Брежнева Викторию Петровну «в двадцать четыре часа выгнали с дачи, где она прожила последние тридцать лет» (Ю. Чурбанов. Я расскажу все, как было. – М.: 1992). И думаете, у генерального секретаря партии и главы государства был дворец? Ошибаетесь: маленький кирпичный двухэтажный домик. На первом этаже все технические службы и небольшой кабинет генсека, на втором – его спальня и маленькие детские комнаты (7-10 кв. м), вот и все! Где же Зимний, где Версаль, где, наконец, Белый Дом с роскошными апартаментами для президента всех Америк и его семьи?! Да что там Белый Дом – убогий флигель для слуг подлинных правителей полумира, территории которых с островами, дворцами и виллами разбросаны по всему свету всех географических зон, в «райских уголках» планеты. Тридцать семейств, тридцать кланов во главе с кланом Рокфеллера – они бессменны эти властители, их никто не выставит из их неправедным трудом нажитых дворцов.

Председатель Совета министров СССР Рыжков, когда Верховный Совет предложил ему сдать полномочия и удалиться на пенсию, взмолился: куда же я пойду, я – нищий, у меня нет ни собственной машины, ни дачи, которые есть у многих простых рабочих и служащих. Верховный Совет «сжалился» и оставил ему казенную дачу, но неспроста: это стало прецедентом для прихватизации бывшими и нынешними государственных дач и лимузинов. И это под истошный вой продажных СМИ о привилегиях руководства партии и страны в прошлом. Верхом истерии по поводу привилегий стала объемистая книга тоже «бывшего», но еще в 1972 году перебежавшего на службу к немцам в ФРГ М. Восленского «Номенклатура» (М., 1991). Этот предатель не постеснялся высчитывать разницу цен в рабочих столовых и столовых Совмина и ЦК, видя в этой разнице привилегию «господствующего класса». Он, конечно, не осведомлён, что некогда наше нищее крестьянство в некоторых «отдельно взятых колхозах», ставшими миллионерами, настолько приблизились к коммунизму, что в их столовых любой колхозник мог пообедать бесплатно. Понимая, что никто не поверит в то, что подобная разница цен в столовых (а тем более их бесплатность) может отличить один класс от другого, при том, что на ее фоне баснословными привилегиями выглядят ставки и богатства любого чиновника американского или боннского департамента, Восленский вынужден отметить, что разница есть, но, дескать, она снимается различием жизненного уровня народа СССР и капиталистических стран.

Это утверждение является примером все той же софистики и прямым обманом «вдумчивого читателя». Жизненный уровень нашего народа действительно ниже западного, и различие это возникло не без помощи буржуазии Запада. Помощью белогвардейцам и прямой интервенцией она раздувала гражданскую войну в России, экономической блокадой душила молодое государство, мешая подняться ему на ноги. Она сумела направить экспансию гитлеровской Германии на СССР, а оказавшись с ним в союзниках, преднамеренно затягивала открытие второго фронта в Европе, предпочитая ждать, когда советский народ истечет кровью, а его силы окончательно истощатся. Потом они начали холодную войну, ввергнув нас и весь мир в новую гонку вооружений, в которой мы, истощенные только что закончившейся войной и имея экономический потенциал в пять раз меньше, чем потенциал стран НАТО, вынуждены были создавать достаточно мощное вооружение, чтобы не быть физически уничтоженными, отстоять свою независимость и свободу. В этих условиях, конечно, мы не могли, несмотря на более эффективную организацию труда (отсутствие безработицы, забастовок и кризисов), создать более высокий уровень жизни, чем имеет западный средний слой населения, хотя у нашего народа и в этом были свои и немалые преимущества (обеспеченность работой, бесплатным образованием и медицинским обслуживанием, более ранний выход на пенсию, низкие цены на детские вещи и предметы культурного назначения, книги, например, и др.).

Навеянная пропагандой западных СМИ, состоящих на службе олигархии «развитых стран», наша диссидентствующая интеллигенция твердила тогда, как твердит и сейчас о «нищете» советского народа в сравнении с «золотым миллиардом» Запада, умалчивая конечно об этих преимуществах советского человека. И, разумеется, ни слова о духовном его преимуществе перед западным обывателем-буржуа, его гордости первопроходства, первородстве людей, прокладывающих человечеству путь к справедливости и правде, где не будет богатых и бедных, царству людей, реализующих в труде и борьбе «человечества сон золотой». Вот как это выразил еще полвека назад, в эпоху хрущевской «оттепели» в 1956 году поэт Леонид Мартынов:

По мненью богачей,

Мы – беднота…

А мы

Не богачи, не бедняки,

Мы те, которых не бывало прежде.

И прошлогодняшнии ярлыки

Вы к нашей не пришпилите одежде.

Сказать точнее:

Есть у нас черты,

В которых ни малейшей капли сходства

С чертами богачей и бедноты…

Здесь речь идет о праве первородства!

Да вот, можно сказать, исторический факт: бежавшие в период «перестройки» на историческую родину евреи и «русские немцы» сейчас повально бегут обратно с «богатого» Запада и Востока даже в более бедную, чем в советское время, Россию. Бегут, пренебрегая экономическими потерями, в том числе и весомыми пособиями, получаемыми ими там, «за бугром», как беженцы. Какова же тогда подлинная причина бегства с «исторической» на подлинную родину тысяч людей? Только духовно-нравственная. Не может ужиться советский человек (а это люди старшего и «среднего» возраста) в среде жуткого меркантилизма, мелочного стяжательства, индивидуализма и эгоизма, духовного одиночества западного обывателя, взращенного за четыре столетия господства торгашей, их пропаганды этого самого индивидуализма, эгоизма и «бережливости», ставшей просто манией любым путем «делать деньги». Здесь сосед не товарищ, не сябр, а потенциальный или уже реальный конкурент, за которым нужно следить и при малейшей возможности доносить на него в полицию. Для советского, русского человека все это – кошмар!

Но для россиянина, кто бы он ни был по национальности, важен не только духовный «климат» родины-России, но и ее природы, малой родины. Недаром еврей Павел Коган, погибший за советскую Россию в 1942 году, в грозном 41-м писал, споря с «космополитами»:

И пусть я покажусь им узким

И их всесветскость оскорблю,

Я – патриот. Я – воздух русский,

Я землю русскую люблю.

Я верю, что нигде на свете

Второй такой не отыскать,

Чтоб так пахнуло на рассвете,

Чтоб дымный ветер на песках…

И где еще найдешь такие

Березы, как в моем краю!

Я б сдох как пес от ностальгии

В любом кокосовом раю.

Хрущевская уравниловка и «привилегии» гос– и партаппарата. Господин Восленский (как и Солженицын, как и многие другие предатели своего отечества), ссылаясь в данном случае на различие уровня жизни нашей страны и Запада, совершает обычный для лжецов подлог, поскольку это различие к вопросу о том, где действительно были (и есть) у правящей элиты немыслимые по размеру и численности привилегии, не имеет отношения. Уровень привилегированности правящего слоя, степень его отдаленности от управляемого народа определяется не различием его уровня жизни относительно народа других стран, а только в отношении своей элиты, различия с ней в уровне дохода или каких-либо прав. Так каковы же были различия тогда у нас между «господствующим классом» и народом, с одной стороны, и уровень привилегий подлинно господствующего класса у них тогда и теперь, с другой?

Здесь абсурдность уверток Восленского настолько очевидна, что об этом даже неудобно и говорить. Но надо, потому что уж больно нахальны в своем вранье господа-апологеты. Восленский не мог не знать, например, сколько получает директор даже крупного завода, т. е. управляющий высшего класса и высококвалифицированный рабочий на этом же заводе. Одинаково! 300–400 рублей в месяц. Причем директор, в отличие от рабочего, не может ограничиться 8-ми часовым рабочим днем, а чаще всего или даже постоянно задерживается на работе допоздна за ту же самую плату. Рабочий же, если его попросят поработать сверхурочно, получит двойную оплату (она по закону положена) и в этом случае может в месяц заработать вдвое больше, чем директор. Вот такие привилегии, только у кого? Конечно, эта уравниловка ни к чему хорошему не вела, кроме как к потере ответственности у управляющего аппарата и поиску других средств повышения своей престижности.

Но, может быть, на самом верхнем этаже советской и партийной элиты дело обстояло иначе? Отнюдь. Сколько, например, получал министр союзного ведомства? Ставка 600 рублей, (представляете – рабочий 300, а министр только вдвое больше! А многие шахтёры-стахановцы и передовики имели заработок больше ставки министра). Вместе с представительскими доплатами – что-то немногим более тысячи, конечно, машина и дача, но это уже казенное – теряешь портфель, исчезают и сии «привилегии». Первый заместитель министра внутренних дел генерал-лейтенант, по свидетельству Ю. Чурбанова, получал вместе с доплатой за генеральское звание тысячу сто рублей. В командировки летал рейсовыми самолетами, как все советские граждане; у министра самолета тоже не было, но он его при необходимости «фрахтовал» в Аэрофлоте. У партийной «номенклатуры» ставки были еще ниже. Так, консультант Генерального Секретаря ЦК КПСС, доктор наук, профессор, имел оклад в 400 рублей и ни копейки больше (иметь где-либо дополнительный приработок не имел права, да и времени); обычная трехкомнатная квартира на семью и коллективная дача (с общими кухней и туалетом) где-нибудь в пригородах Москвы. Вот и все привилегии при работе не 8, а 10–12 часов в день. Так что позавидовать такому «кремлевскому сидельцу» не мог даже рабочий, поскольку он имел зарплату почти как профессор, а работал гораздо меньше, да и дача у него была не казенная, а своя.

Конечно, такая уравниловка не могла всех устроить, тем более что высоты власти подсказывали пути обхода советских законов, параграфов партийного устава и специальных для любителей ходить «за флажки» инструкций. Вот и министр внутренних дел СССР Щелоков тоже пытался кое в чем их преодолеть, устроив, например, закрытый магазин, где имелись дефицитные товары для определенного круга лиц, приобретал не вполне законным путем картины известных художников, охотился в заповедниках и еще кое-какие «мелочи». Брежнев при его нежестком характере нередко «журил» министра, но и только; председатель партийного контроля Пельше не раз вызывал его «на ковер», но с министра как с гуся вода… до поры, до времени, а потом… потом лишился высокой должности и сам оказался под следствием. В результате жена, не выдержав его упреков в стяжательстве, застрелилась (или её застрелили при покушении на Андропова?), и сам бывший министр, как говорил когда-то поэт, лег виском на дуло. Тогда же «всыпали» за подобные же штуки и секретарю Ленинградского обкома Романову, а кое-кого, например, замминистра рыбной промышленности за аферу с икрой и валютой расстреляли. Так что такого рода «привилегии» любителям ходить за флажки, обходились не дешево, и они вовсе не были, так сказать, правилом или обыденным делом, как это представляет западная пропаганда и нынешняя желтая пресса.

Но зачем, спрашивается, был поднят этот истерический шум вокруг «привилегий номенклатуры»? Да потому, что именно эту номенклатуру существующий в СССР уровень «привилегий» правящей элиты, близкой к всеобщей уравниловке, как раз и не устраивал, и потому-то ею и был совершен контрреволюционный переворот, дабы уравняться в подлинных привилегиях с западной государственной и частнокапиталистической «номенклатурой». Как видим, мы и здесь не могли обойтись без парадокса: чтобы избавиться от равенства внутреннего со своим народом, нам нужно было уравняться в правах и привилегиях с правящей элитой буржуазных стран и, конечно же, под шум о великих принципах равенства и свободы. Вот что по этому поводу пишет Владимир Максимов: «Придя к власти на демагогии борьбы с привилегиями, Ельцин, в чем он сам, по крайней мере в простоте душевной, признается, решил, что с ними бороться не надо, а выбивать их как можно больше. В полном соответствии с этим обустраивается повседневный быт самого президента и его окружения. Страна практически отдана на поток и разграбление чиновничеству и мафии… под бурные аплодисменты демократической общественности» («Самоистребление», с. 167).

Под вопли о привилегиях партократов наиболее пронырливые из них и те, кто рвался, но не попал в эту когорту (Жириновский, например), разрушив сдерживающую их алчные поползновения систему, несказанно обогатились, в тысячи раз превзойдя по богатству советскую номенклатуру. Одной из слабостей Брежнева, правителя одной шестой части мира, было коллекционирование лимузинов и у него их было десять штук. Но зарплата этого властителя была таковой, что на нее он и за всю жизнь не мог бы купить хотя бы одну такую машину – их ему подарили более богатые правители, по сравнению с Советским Союзом, – нищих стран. Эти машины, однако, были не его собственностью, а государственным имуществом. После его смерти эти машины были переданы различным государственным учреждениям и лишь четыре (не самые лучшие) достались его внукам [155]. А сколько их сейчас у некогда заштатного служащего, отец которого по национальности юрист, – у В. Жириновского? Сотни! Не потому ли он теперь такой ярый враг коммунизма?! И пусть он теперь не шумит, дескать, это не его машины, а акционерного общества: контрольный пакет «общества» у кого, кто использует в свою пользу нищенские вклады других акционеров?

Размах привилегий буржуазного истеблишмента и что такое справедливость. Ну а каков же западный идеал, к которому стремится наша нынешняя суперноменклатура? О, здесь высоты, о которых мог только мечтать любой сановник царского правительства. Если советский директор завода или объединения получал вдвое больше, чем средний рабочий и столько же (а иногда и меньше), чем высококвалифицированный, то директор крупного завода или фирмы в США часто имеет доход почти в сто раз больше, чем рабочий любого уровня квалификации этой самой фирмы. Несомненно, что управляющий вносит значительный вклад в получение фирмой прибыли или прибавочной стоимости, но не в сто же раз больше, чем рабочий! Здесь уже кроется чудовищная несправедливость буржуазного общества, и она может быть объяснена только алчностью власть имущих и задавленностью трудящихся как экономически, так и духовно, преднамеренно сформированным у них низким уровнем притязаний путем «промывания мозгов» вездесущими СМИ и такими вот защитниками, как господин Поппер и Восленский. Западный рабочий и обыватель давно отчаялись в возможности изменить что-либо в свою пользу путем борьбы: они убедились в могуществе сил аппарата подавления, созданного господствующей олигархией для защиты награбленных богатств и условий их приумножения. После контрреволюционного переворота Ельцина-Гайдара точно такая же ситуация возникла и у нас в стране: бывшие советские директора предприятий, ставшие директорами акционерных «обществ», где контрольный пакет оказался как раз у них, тоже, как и на Западе, стали иметь почти в 100 раз больше, чем рабочий, и кроме зарплаты обогащаться за счёт производства путём финансовых махинаций и присвоения различного рода привилегий. Вице-премьер и министр финансов в правительстве Ельцина, рьяный поборник буржуазных реформ, вынужден был, однако, в своей книжке «Заметки об очевидном» (М. 1994) заметить, что директора «даже при наличии денег не платят зарплату и пускают их на свои цели. ГАЗ получил отсрочку платежей в бюджет, а на «сэкономленные» деньги купил ваучеры для приватизации в интересах директора. Люди не получают зарплату, а директора обзаводятся импортными автомобилями и даже самолетами… Директора забыли про производительность и качество, снижение издержек». Вот вам и вся эффективность буржуазного производства, которой восхищается даже наш нынешний премьер-министр. А в чём причина такого провала? В потере контроля государства над этими товарищами, ставшими господами.

Правда, после жесткой критики такого положения вещей и возмущения общественности руководство страны приняло законодательные меры к ограничению уровня зарплат определённой группы менеджеров. Но надо полагать, что, находясь «у руля» производства и фактически являясь его хозяевами, они найдут способы возмещения своих «убытков».

Столь большое различие в доходах между аппаратом и управляемой массой все же является лишь подачкой властителей своим придворным, дабы они не «снюхались» с вожаками «толпы», были отделены от них непроходимой гранью интереса, основанного все на той же алчности к приобретению. Это всего лишь мизер в сравнении с тем, что имеют они сами, так как их доход не в сто и не в двести раз больше дохода подлинных производителей всех материальных и духовных благ, а в миллионы и миллиарды раз отличаются от возможностей простого человека. Что же, господин Восленский не слышал о существовании этих подлинно привилегированных господ, скрывающихся за ширмой частной собственности, которая «священна и неприкосновенна»? Эту буржуазную «максиму» как закон для всех они придумали сами или за них поработали восленские с попперами? Подсовывая нам их тоже богатых, но все же только жалких слуг, как верх привилегированности западного истеблишмента, Восленский совершает идеологический подлог, прикрывая своих подлинных, но столь от него отдаленных хозяев, что он и сам мало что о них знает, потому что он просто холуй их штатных слуг. Но вот эта холуйская стряпня, ставшая «за десятилетие классической», оказавшая «большое влияние на развитие политологической мысли», была на «ура» встречена уже давно переродившейся и разложившейся нашей «номенклатурой» в разгар перестройки как идеологическая основа захвата подлинных привилегий по западному образцу за счет ограбления своего народа.

Карл Поппер в своей, теперь уже тоже «классической» апологетике буржуазного строя, кокетничая «объективностью», признает, что общества этой формации «далеки от совершенства. Они, признаюсь, далеки от обществ, основанных в первую очередь на любви и братстве». А на чем же тогда основано ваше общество, господин Поппер? Впрочем, вопрос риторический, поскольку и без попперов ясно, что главный принцип этого «открытого бассейна» – алчность непрерывно ведущих друг с другом войну хищников на основе «свободной конкуренции», как это умильно они называют. Все это, однако, не мешает Попперу заявить: «…Я, тем не менее, еще раз повторяю: открытые общества, в которых мы живем сегодня, самые лучшие, свободные и справедливые… из всех когда-либо существовавших. И действительно, много доброго, прекрасного и самоотверженного делается сегодня не только здесь, на Западе, но и в России». Что доброго и прекрасного делается в России, мы лучше Поппера знаем. После того, как новые хозяева жизни, копирующие образцы западного «открытого общества» опустили жизненный уровень народа вниз на три этих самых уровня, российский народ от безработицы, роста преступности, голода, болезней и взаимного истребления стал быстро вырождаться и вымирать. Естественно, что с позиций Поппера это добрые дела и вообще все прекрасно, потому что они этого и добивались. Такая вот «опера» Карла Поппера: «Все хорошо, прекрасная маркиза!».

Этот балаганный философ, претендующий на лавры классика, поскольку это он один среди первых придумал заменить дурно пахнущее слово «капитализм» благозвучным понятием «открытое общество», не сможет убедить нищего безработного, копающегося на улице Нью-Йорка в мусорной куче у подножия небоскреба Рокфеллера или Дюпона, будто для него господа делают «много доброго, прекрасного и самоотверженного», что общество, в котором он прозябает, самое справедливое на земле. Хороша справедливость, когда у одного миллиарды, а у другого – ни гроша. Ведь один человек не может быть в тысячу, миллион, миллиард раз умнее, способнее, чем такой же, как он, средний гражданин страны (дебилизм в семьях морганов и дюпонов даже больше выражен, чем в среде простого народа ввиду династической замкнутости этих кланов). Спрашивается, почему же дебил такого семейства еще до рождения обеспечен в миллион раз больше, чем ребенок бедного фермера или рабочего с их же завода, который должен все начинать сначала и пробивать себе путь с очень малой вероятностью «выйти в люди»? Где здесь справедливость и равенство в возможностях достижения успеха, о котором поют трубадуры «открытого общества»?

Кстати, еще в начале XX века Савва Морозов, боявшийся сойти с ума, на успокаивающие реплики отвечал:

– Бросьте! Я знаю. У нас и в Соединенных Штатах одно и то же: третье поколение крупных промышленников дает огромный процент нервно и психически больных, дегенератов…

А ведь эти дегенераты теперь уже в седьмом колене собираются править миром!

Революция менеджеров, или зачем нужен хозяин? Да, вопрос о том, зачем крупной фирме и производству вообще хозяин, если ими руководят управляющие, встал давно, но только в 50-х годах ХХ столетия на Западе он обнаружился со всей остротой. Там заговорили о революции менеджеров, т. е. переход реальной власти в развитых странах в руки управляющих и окончательном отстранении хозяев-собственников от дел при сохранении ими номинального контроля. Контрреволюция в нашей стране, как переход от социалистических принципов к частной собственности, осуществлялась якобы в интересах повышения эффективности народного хозяйства, поскольку, дескать, хозяин, частник, больше заинтересован в прибыльности своего предприятия, чем анонимный собственник – государство. Пропаганда строилась (и до сих пор строится) на демагогии по поводу гуманизма, индивидуализма, правах личности, частной собственности, как основе личной свободы индивида, демократии и других прелестях буржуазного общества, к которым 90 % его граждан не имеют отношения. Что же касается значимости хозяина для эффективности производства, то ее давно опровергла сама буржуазная практика, превратившая собственника в обывателя, «стригущего купоны», а дело передоверившего управляющему-менеджеру и потому ставшего в обществе «чистым» паразитом.

Конечно, в эпоху первоначального накопления капитала хозяин был основой не только его приобретения (независимо каким путем), но и организатором производства, центром его управления и совершенствования. Здесь его роль в создании прибавочной стоимости несомненна, и, несмотря на эксплуататорский характер его деятельности, он здесь не паразит, а важное звено всего производства, его «перводвигатель». Даже сейчас в капиталистических странах с высокоразвитой промышленностью значение собственника сохраняется в значительной части фермерства, остатках ремесленного производства, мелкой торговле и сфере услуг. Но и здесь все убыстряется поглощение мелких хозяйств и предприятий крупными объединениями монополистического характера, так что, например, в гостиничном комплексе все большую роль играют мощные фирмы, предприятия которых разбросаны по всему миру. Ее хозяин уже не в состоянии не только управлять каждым из них, но, зачастую, даже не видел их в глаза, а контроль за прибылью осуществляет лишь по отчетам управляющих. Нечего уже говорить о крупнейших объединениях в легкой и тяжелой промышленности, в военно-промышленном комплексе – хозяин для этих сфер производства давно «потерян», и революция менеджеров здесь стала фактом.

Диалектика капитала, который в процессе своей концентрации социализируется и переходит в свою противоположность, становясь общественным богатством, давно выяснена. Но вот вопрос о том, почему же происходит его концентрация, остается в тени, поскольку это уже не столько экономическая проблема, сколько психологическая. А психология собственника такова, что, чем больше у него есть, тем больше ему хочется, т. е. это алчность хищника, но не биологического (там алчность ограничена физиологической потребностью), а социального, у которого такая «потребность» приобретения оказывается беспредельной. Но это только психологически, а реально ее ограниченность определяется способностью индивида лично с возрастающим капиталом управиться. Подставляя вместо себя посредника-управленца, он в конечном счете рискует быть вообще от капитала отстраненным, в чем и заключается не только социалистическая революция с выстрелами «аврор» и взятием «зимних», но и скрытая революция менеджеров, пришедшая к ним тихой сапой. Как тут не сказать, что «жадность фраера сгубила». Впрочем, до победы социальности над индивидуализмом хищников еще далеко, поскольку их власть укоренилась во всей системе политического управления развитых капиталистических стран с их мощной системой подавления.

Подводя итог очерку системы механизмов господства финансово-промышленной олигархии западных «демократий», почти «классической» формой которых является система ее правления в Соединенных Штатах Северной Америки, можно представить ее в виде некоей вербальной схемы. Моновидовая модель сообщества хищников в замкнутом и открытом бассейне-«обществе» была показана выше. Но это только принципиальная схема или график движения энергии (капитала) с нижних уровней (трудящиеся-мальки) через промежуточные ступени на самый верхний уровень, где царствуют уже никем более не пожираемые, но постоянно между собой грызущиеся суперхищники, короли бассейна-сообщества. С энергетической точки зрения схемы биологического открытого бассейна и человеческого «открытого общества» совпадают почти один к одному, так что и математический аппарат для их исчисления будет один и тот же. И это понятно: ведь и человечество тоже моновидовое сообщество, наименовавшее себя не без претензии гомо сапиенс, человек разумный. Что гомо – это понятно, но относительно сапиенса у самих же людей часто возникают сомнения. Ведь у биологических хищников нет такого явно неразумного свойства, как беспредельная алчность: так люди и говорят, – чем больше ешь, тем больше хочется. Подобного дикого аппетита у зверей не наблюдается. Поэтому модель человеческого сообщества требует дополнения в виде этого самого показателя беспредельной алчности.

Нельзя не сказать и еще об одном существенном отличии двух моделей, не украшающем человеческое сообщество: в биоценозе, если малек – первичный накопитель энергии не попадет в течение энного времени в пасть хищнику, то он поднимается на новый уровень, сам уже становясь «первичным хищником» (в человеческом сообществе это примерно мелкий лавочник). Иначе говоря, у животных, в том числе рыб, вопрос стоит принципиально: поднимись на новый уровень иерархии или умри, потому что вечно мальком ты быть не должен, даже если захочешь, не сможешь. Не то у людей. Родился в семье крестьянина-бедняка или рабочего, значит, обречен (по крайней мере, статистически) всю жизнь, вплоть до естественной или насильственной смерти, оставаться трудящимся-мальком, накапливающим стоящим над тобой «хищникам» (в кавычках и без оных) энергию-капитал.

Конечно, есть еще «социальная мобильность», о которой радостно оповестили мир западные социологи и привели примеры, как бедный фермер Джон стал миллионером. Но они забыли сказать, что на эти единичные примеры перехода в другую «страту» остаются десятки миллионов, прозябающих внизу или даже рухнувших еще ниже «за черту бедности», так что мобильность-то чаще всего оказывается минусовой и все восторги по ее поводу социологов-оптимистов просто смехотворны. Биологические хищники в открытом бассейне, между прочим, добросовестно пополняют уровень мальков икрой, капиталистические же хищники в «открытом обществе» свое семя вниз не бросают, а икру едят сами. Но все это подается как гордый отказ от каннибализма, поедания ближнего, хотя на самом деле поедание продолжается, только теперь уже растянутое на целую жизнь, соответственно сокращенную (постепенно высасывается сила мышц, энергия сердца и ума).

Все сказанное выше – лишь социологические дополнения к биологической модели человеческого сообщества, отчего и сама модель уже может быть названа биосоциальной. В сугубо цивилизационном плане, модель буржуазно-капиталистического, олигархического общества, совершенно облыжно названного демократическим, тоже проста и почти один к одному соответствует иерархическому строению масонского общества, которое на нижнем уровне является умеренно открытым (функционирует легально, подчиняется законам) и совершенно «демократическим» (здесь все якобы равны и потому называют друг друга братьями). Но на каждом новом уровне иерархии замкнутость общества увеличивается, а пропорционально растет и секретность того, что в нем творится, дисциплина становится непререкаемой, а цели оказываются совершенно противоположными тому, что провозглашалось на первом, «демократическом» уровне. Выборные лица, действующие на первых уровнях, смутно представляют цели тех, кто в их понимании существует выше, но совершенно им неизвестен, если, конечно, они сами не являются членами правящей олигархии или их прямыми ставленниками («великие мастера» или президенты, премьер-министры, руководители военных ведомств и секретных служб).

Очерк 13

Не рой могилы другим…

«Почему погибнет Америка». Так назвал одну из своих книг Олег Платонов. В ней очень много верного, почти все верно, но есть «нюансы», с которыми трудно согласиться, многое требует уточнения, тем более что автор нередко противоречит сам себе. Собственно, основное кредо в отношении США достаточно четко и резко-определенно выражено им в предисловии к книге: «…Богоборческая, античеловеческая и в высшей степени тоталитарная система, подобная американской, вообще не имеет права на существование, как любая империя зла. Система американизма, то есть паразитического существования за счет чужих ресурсов, насилия, обмана, эксплуатации и ограбления других государств, должна быть уничтожена общими усилиями человечества. Иначе ему не выжить. Америка – это не государство и не нация. Это просто большая территория, на которой временно проживают выходцы из разных стран. Главное в том, что Америка лишена главной основы прочной государственности – национального ядра, государственного народа. То, что именуется американским народом, является не качественно-ограниченной и самобытной определенностью, а искусственным конгломератом чуждых друг другу лиц, объединенных общей страстью к потреблению и наживе и инстинктивным страхом ответственности за общее преступление перед человечеством. Такой конгломерат может существовать консолидировано только на относительно коротком отрезке времени и, как показывает история, рассыпается при первых серьезных трудностях, с которыми Америке еще не приходилось по-настоящему сталкиваться и на пороге которых она уже стоит» (О. Платонов. Почему погибнет Америка. – Краснодар, 2001).

Что же это за трудности, с которыми США скоро придется столкнуться? О. Платонов видит шесть «разломов», которые этот «искусственный конгломерат» погубят. Это национальный, расовый, финансовый, экономический, экологический и международный «разломы». Автор предлагает международному сообществу в целях разрушения Империи Зла объединиться и действовать против нее по этим разломам: способствовать возникновению на территории независимых индейских республик, отделению от США некоторых штатов, например, Аляски, Гавайев, Техаса, Нью-Мексико, Флориды и других. Поддержать борьбу негритянского населения за реальное равноправие и справедливость, создание негритянских самоуправлений там, где они преобладают численно, например, в Нью-Йорке и Вашингтоне, и обнародовать Меморандум об угнетенных народах США с применением против них международных санкций. Способствовать разоблачению и ликвидации фиктивной стоимости доллара как средства финансовой экспансии США, грабежа других стран. Возврат США их долларов неизбежно обострит до крайности расточительно-потребительскую экономику и поведет ее к краху. Мировое сообщество должно обложить США особым налогом, равным ущербу, нанесенному экологии Земли (пять процентов населения планеты дает более половины всех вредоносных для ее экологии промышленных отходов и газов от личных автомобилей). Агрессивно-потребительская политика США привела к тому, что между ними и большинством стран планеты существует и все углубляется противоречие, которое янки, в силу отсутствия сдерживающих внутренних механизмов, ликвидировать не могут. Кардинальный вывод О. Платонова таков: «…Самая антигуманная система не может полностью разрушить человеческое в человеке. Чингисхан и Гитлер с их антигуманными системами были обречены, потому что противоречили божественной природе человека. По этой причине фатально обречена и Америка, именно поэтому она погибнет». Несомненной заслугой Олега Платонова является то, что он долгое время странствуя по Европе и США, собрал и опубликовал «досье» на преступное по своему замыслу, целям и средствам их достижения «мирового правительства» и мировой закулисы. Высвечены для широкой общественности России ландскнехты североамериканского империализма – горбачи и трубачи «нового мышления» и глобализма как идеологической ширмы новых крестоносцев, выступивших против всего мира и нас, за господство над нами. Но прежде всего, необходимо выяснить, о какой Америке идет речь – их ведь много: Южная и Северная, Центральная и, в широком смысле – Латинская Америка. У Платонова речь идет о Соединенных Штатах Америки, точнее СШСА. Но ведь и СШСА не однозначны – есть, как правильно отметил сенатор Фулбрайт, две «Америки» – Джефферсона, Линкольна и Стивенсона, добавим Марка Твена, Джека Лондона и Драйзера, с одной стороны. А с другой – короля контрабандистов Хеннока, Мак-Кинли и Делоне Рузвельта, Трумэна и Даллеса, Голдуотера и Маккарти, Рейгана и аж двух Бушей. Обе эти Америки существуют в рамках исторически сложившейся системы северного американизма, представляя разные ее стороны. Да, Америка Хеннока и Делоне Рузвельта, пуритан и мормонов победила на государственном уровне Америку Джефферсона и Линкольна. Их вклад в мировую культуру различен, как различны Добро и Зло. Но Добро североамериканцев не погибло и не погибнет, оно живет в общественном сознании народа, и, как отмечает и сам Платонов, превалирует даже после двух столетий пропаганды господствующей олигархией алчности, жестокости, насилия, наживы и беспримерной самонадеянности в непогрешимости их силы.

О. Платонов справедливо называет «систему американизма» хищничеством. Но разве в этом ее специфика? Отсутствием подобного свойства не страдает ни одно «развитое» государство Европы и Азии: они, как и США, согласовав с ними стоимость своей валюты и уровень зарплаты «среднего» рабочего и служащего и «средней прибыли» собственников, неэквивалентным обменом с «развивающимися» странами поглощают их природные и людские ресурсы, сами занимаются в основном и главным образом самообслуживанием, сервисом. А что касается прямого грабежа и истребления других, не понявших их миссионерскую деятельность племен и народов, то янки было у кого в этом поучиться. Испанские конкистадоры-католики уничтожили не меньше индейцев и их самобытных цивилизаций, чем позже пришедшие английские пуритане, мормоны и англикане-протестанты. Но Вест-Индия была лишь повторением Ост-Индии, Австралии, Новой Зеландии и островов Зеленого мыса.

Здесь кроме богобоязненных англичан хорошо «поработали» и голландцы, и бельгийцы, и французы, и португальцы, и все те же испанцы. Как пишет Иэн Моррис, к 1580 году количество серебра в Европе удвоилось, а у Габсбургов стало в 10 раз больше, чем раньше. И какой ценой? Ценой гибели сотен тысяч аборигенов. Так, добыча серебра из боливийской горы Потоси, по свидетельству одного испанца, на которого ссылается Иэн Моррис, «Каждая монета в один песо, отчеканенный в Потоси, стоил десяти жизней индейцев». Африка: «Более двенадцати миллионов африканцев было угнано в рабство, и еще более их было уничтожено самыми различными способами, – пишет датский этнограф Йенс Бьерре. – Мир грабил Африку, воруя у нее людей, золото, медь, алмазы, слоновую кость». Уничтожены не только отдельные племена, но целые группы народностей (бушмены, бергдамы, гогентоты и др.), от которых остались небольшие группы, загнанные в резервации, в которых люди влачат жалкое существование и вымирают. Их лишили собственной земли, захваченной колонизаторами европейскими, и… животных в огромных заповедниках. Заповедники оказались высокодоходным бизнесом, где охотиться все же разрешают, но не исконным бушменам-охотникам, а богатым бездельникам из Европы или Америки. «Так был сделан выбор. Животных предпочли людям», – замечает Йенс Бьерре (Затерянный мир Калахари. – М., 1964).

Погибнет не Америка, а олигархический строй СШСА… Промышленная революция, да и вся европейская цивилизация являются результатом ограбления не просто отдельных народов и племен, а сразу нескольких континентов. Алчность же североамериканских хищников в значительной степени подогревалась завистью к этим грабителям, опередившим их на целых два столетия. (См. откровения английского историка Иэн Морриса в книге «Почему властвует Запад», М., 2016). Теперь вот они стремятся наверстать «упущенное», также как и «национал-социалистическая» Германия, фашистская Италия и милитаристская Япония пытались это сделать более полувека назад, но потерпели крах. Потерпит крах и олигархия североамериканских штатов, но не «Америка» и даже не американизм, поскольку в нем добра все же не меньше, чем зла. «Американизм» на российской почве появился в эпоху бурного строительства железных дорог в России «пореформенной». «Американцами» тогда звали ловких дельцов-подрядчиков и некоторых уподоблявшихся им инженеров. Но, увы, эти «деловые люди» все дело сводили к жульничеству и в этом, как отмечает К.М. Станюкович в статье «Русские американцы», напечатанной впервые в 1870 году, все видели единственный их признак американизма. Бизнес, конечно, построен на обмане и умении «обойти» конкурента любым способом. Но на одном обмане реального дела не построишь – нужны организаторские способности, знание технических возможностей средств, да и вообще большая человеческая активность, чем потомки отцов пилигримов, людей смелых и с авантюрной жилкой, были наделены с избытком. Наряду с большой «настырностью» и самомнением удачливых дельцов, активность, организаторские способности, смелость в принятии рискованных решений, техническая грамотность и есть отличительная особенность «американизма». Эти качества необходимы любому современному управляющему и инженеру, оставляя дельцу-хозяину с его адвокатом алчность, стяжательство и обман таких же прохиндеев-конкурентов и милостивое к ним государство с его продажной Фемидой и коррумпированным чиновничеством. В Северной Америке создана могучая цивилизация, базирующаяся частично на европейской культуре, частично на созданных, очень специфических элементах новой, прежде всего технической культуры. Нельзя сбрасывать со счетов североамериканской культуры и научный потенциал, который неизбежно становится важной частью мирового наследия науки. Конечно, несомненно и то, что доля технологических новшеств США постепенно уменьшается, но это вполне естественно, поскольку научно-техническая революция охватывает все большее количество стран. Однако не стоит преувеличивать, как это делает Платонов, вклад в эту революцию Японии, да и других азиатских стран, Китай, например, поскольку их технический прогресс паразитирует на прошлых и нынешних успехах европейской, советско-российской и североамериканской науки.

Северная Америка создала технически, да и художественно могучую индустрию кинематографии, телевидения и просто «видения». В кинематографии и видеофильмах Голливуда и других подобных «империй» отображено всесторонне современное североамериканское общество, вся эта огромная урбанизированная и технитизированная страна со всеми ее достоинствами и недостатками. Причем необходимо отметить, что негативный образ «Америки» и самого «американизма» воспроизводится даже более полно и откровенно, чем их позитивный вклад в культуру. Правда, острота прямой и косвенной критики американского образа жизни обычно снижена благородством цели главного героя, который из борьбы с мафией, коррумпированными чиновниками полиции и ЦРУ, продажной юстицией выходит победителем. Но это личная победа героя-одиночки, а общественное зло остается непобежденным.

Погибнуть поэтому должна и непременно погибнет не «Америка» как страна или человеческое сообщество, а та политическая мафиозно-масонская система, созданная за двести лет североамериканской олигархией, то есть должна исчезнуть власть, которая уже поколеблена социально-экономическим прогрессом, в том числе невиданной концентрацией производства, социалистическим движением и тихой революцией менеджеров. Именно зримая опасность их всевластию и всемогуществу заставляет олигархию всех развитых стран идти «ва-банк» – открыто использовать военную силу, самим возглавлять различного рода неправительственные и законом не предусмотренные (а, стало быть, преступные) «руководящие» органы, вроде «Консорции», «Общества круглого стола», Бильдербергского клуба, Трехсторонней комиссии, Мирового Форума (Фонд Горбачева) и др. Все это, однако, не спасет олигархию от краха, уже хотя бы потому, что между отдельными магнатами, претендующими на главенство в «мировом правительстве», существуют непримиримые противоречия, имеющие не только региональный, но и межконтинентальный характер (Европа – Северная Америка – Азия и между ними тоже как континент – Россия). Вот ведь и главные финансовые магнаты Европы и Америки Ротшильд и Рокфеллер в конкурентной борьбе схватились насмерть. Похоже, Адольф Гитлер был прав, предсказывая в будущем войну континентов, только сроки начала и характер этой борьбы он не мог предвидеть.

Гибель США и всего Запада они предрекают сами… Олег Платонов правильно выделяет те противоречия, которые должны непременно погубить существующий ныне в Северной Америке политический строй, но, во-первых, он не видит даже более важные предпосылки ее гибели, а во-вторых, как и все наши либеральные интеллигенты обходит вопрос о социально-политической, классовой стороне процесса вызревания нового мирового катаклизма. А ведь она, как это правильно отмечает А. П. Паршев, должна проявиться, если уже не в рамках внутринационального конфликта, то на международном уровне как восстание эксплуатируемых народов против развитых стран-эксплуататоров. Подобное «восстание» развивающимся странам можно легко (во всяком случае, юридически и административно) осуществить, поскольку развитые страны Европы и Северной Америки вывезли к ним свой капитал в виде промышленных предприятий и учреждений сервиса (гостиницы, кафе, рестораны, торговые дома и т. п.). Стоит этим странам перекачанный к ним по причине дешевой рабочей силы и поощрительно низких налогов капитал национализировать, как страны-«доноры» экономически рухнут. Экономический крах неизбежно приведет к политическим катаклизмам развитых стран, которые сейчас сами мало чего производят, а за счет ограбления других стран занимаются в основном самообслуживанием – отсюда пресловутый высокий жизненный уровень среднего слоя.

Но все это до поры до времени, а там… а там читайте «Империализм как высшая стадия капитализма» В. И. Ленина – узнаете, как все началось и чем кончится. Впрочем, и современные эксперты предрекают современному империализму то же, что и 90 лет назад обещал Ленин. Так, на самом высоком международном уровне это было сделано Генеральным секретарем Конференции ООН по окружающей среде и развитию Морисом Стронгом в 1992 году в Рио-де-Жанейро: «Существующая ныне модель роста и связанная с ней структура производства и потребления не являются устойчивыми для богатых и не могут быть взяты на вооружение бедными. Следование по этому пути может привести к концу нашей цивилизации… Расточительный и разрушительный образ жизни богатых не может бесконечно сохраняться за счет жизни и условий существования бедных и природы». Еще более определенно это высказал кандидат в президенты США Альберт Гор, заявив, что потребительско-рыночное мировоззрение ведет нацию к гибели.

Ведущие эксперты США по вопросам войны и выживания западной цивилизации давно уже предрекают вероятность в ближайшем будущем войны континентов или, как они ее называют – «войны четвертого поколения». Причем, они же пессимистически сморят на возможность победы Запада в ней. А главную причину возможного поражения они видят как раз в замкнутости политической системы США и приверженности власти к «мультикультуре», т. е. тому самому плюрализму, обеспечивающему олигархии условия ее выживания, позволяющему сохранение интеллектуальной и политической анархии в обществе и не позволяющему формированию политической и интеллектуальной силы, способной свергнуть власть магнатов. Но, что же эти магнаты, не понимают, куда они своей политикой ведут народ, а за ним и самих себя? Ведь не идиоты же они все. Есть среди них немало умудрённых жизненным опытом и большим знанием людей – и вот всё же танком прут в пропасть, утратив не только элементарную логику, но просто здравый смысл, сами роют себе могилу, но туда за собой они готовы потянуть и все современное западное общество.

Так, Уильям Линд, директор Центра культурного консерватизма Фонда свободного Конгресса США еще в 1989 году предрекал новый характер войны, в которой обездоленные страны Востока и Латинской Америки будут «обходить» в своей борьбе с «богатыми странами» их мощные вооружения, ведя партизанскую войну, так что тяжелые бомбардировщики по цене каждый в два миллиарда долларов, как и ракетно-ядерное оружие, авианосцы со спутниками окажутся бесполезными. Теракт 11 сентября 2001 года подтвердил это предположение, и эту дату можно считать началом войны континентов, или войны четвертого поколения, в которой капиталистическому Западу и, прежде всего, США победа «не светит». Другой, уже цитированный ранее военный эксперт США Ральф Питерс, пытается выяснить истоки ожесточения и ненависти населения «бедных стран» и их психологию «на таком уровне, который наша цивилизация игнорировала два тысячелетия. Мы не можем более списывать всю вину за зверства и дух жестокости на счет дьявола, ошибочных идеологий или даже лишений трудного детства… Америка, которую они видят, столь богата и сильна, что она не может не быть хищником. Она не могла не грабить нас, чтоб достичь такого богатства. Она не имеет права быть такой богатой. И это несправедливо, что мы не можем быть такими же богатыми». Но может быть богатая верхушка бедных народов будет в помощь Западу? Увы! «Даже те, кто получает подачки со стола богатых, в душе ненавидят Запад. Именно здесь лежат корни ненависти… Именно среди «бедных» следует искать противников США в будущем». Но есть еще один грозный фактор, грозящий гибелью Северной Америке – наркотики. Здесь североамериканское общество особо выделяется даже среди «развитых» стран. И здесь то убойное место, удары по которому может свалить даже этот колосс на стальных ногах, причем распад грозит уже не просто политической системе, а нации в ее демографическом, этническом аспекте. Эти удары стихийно из экономического интереса и преднамеренно из интереса политического наносятся как раз теми странами, которые янки (или гринго, как их тут презрительно величают) ограбили и политически удушили. Известная кинофирма «Фокс – ХХ век» (США) создала фильм «Любимец Бога» о бывшем диктаторе Панамы, генерале Нарьеге, еще ранее бывшем агенте ЦРУ, его ставленнике, но решившим проводить самостоятельную политику и потому ставшим неугодным янки. На территории собственной страны Нарьега вынужден прятаться от армии США, прикатившей в столицу Панамы прямо на танках, которая его все же «вычислила», а сброшенный парашютный десант арестовал, посадив в тюрьму гражданина чужой страны. Такое у них правовое государство и демократия без границ. Своему бывшему ставленнику ЦРУ предъявило стандартное обвинение в торговле наркотиками (как будто они раньше этого не знали). Еще будучи на свободе, Нарьега объясняет представителю посольства Ватикана, где он прячется, что такое США. «Они обвиняют нас, что мы торгуем наркотиками, но ведь они их требуют у нас и рады, когда мы их поставляем, и это понятно. Ведь это же разложившееся общество – от школьника до президента: оно, составляя только 5 % населения Земли, потребляет более 60 % наркотиков, производимых в мире». Да, действительно, как заявил известный американский режиссёр Крамер, это «безумный, безумный, безумный мир». И если это безумие не будет прекращено, то этот мир неизбежно погибнет. А прекращено оно может быть только тогда, когда будет уничтожена алчность собственников вместе с их собственностью на средство производства и любой «капитал» – они есть основа всех преступлений уголовного и политического характера, они сведут в могилу общество, где нет контроля над эгоизмом хищников.

В этом ей помогут и те, кто уже преднамеренно, в качестве зловещей мести за зло, причиненное соседним и дальним странам алчными янки, выращивает в джунглях Центральной Америки опиум для североамериканского народа. Когда журналисты упрекают партизан сельвы за то, что они, будучи людьми, политически грамотными, занимаются этим неблаговидным делом, те отвечают так: «Гринго-обезьяны ограбили нас, поставив над нами жестоких диктаторов, теперь они еще и травят нас, перенеся к нам экологически вредное производство химических веществ, и наши народы вымирают. У нас нет других средств борьбы с ними, как только наркотики, до которых янки очень охочи. Так что пусть получат то, что заслужили». Чудовищная философия, но она действует, и США, если они не изменят свой социальный строй, не умерят свою алчность, уже с этой стороны ждет погибель.

Увы, ужас наркомании «развитых» стран имеет свою историческую подоплеку и свой исторический парадокс: опиум – это тот бумеранг, который был запущен тогда еще только развивающимися капиталистическими странами в зону их колониалистических устремлений, и теперь он возвратился к ним, но уже обновленный новыми технологиями его производства и потому более опасный. А ведь когда-то, стремясь покорить дикие, с их точки зрения, народы, силой навязывали им наркотики, джин и христову веру. Китай, например, вел против колонизаторов и их зелья настоящую войну, которая так и была названа «опиумной». Теперь те же народы возвращают своим благодетелям их зелье и уже, как положено, с процентами. Так что и здесь историческая справедливость как бы торжествует, но прямо скажем, лучше бы основы для нее вообще не существовало изначально.

То, что США и весь буржуазный Запад гибнут, разлагаясь демографически, этнически – этого не скрывают и самые ярые защитники капитализма. Правда, уже цитированные выше З. Бжезинский и П. Бьюкенен акцентируют внимание не на наркотиках (похоже этот фактор для них давно привычен), а на катастрофическом снижении уровня рождаемости населения, особенно белого (что, конечно, связано и с уровнем потребления в стране наркотиков). Так, в США белого населения европейского происхождения осталось только 60 процентов; как считают эксперты, к середине 21-го столетия белых сохраниться только процентов сорок. Население же Европы к концу этого века сократиться на две трети от нынешней численности. Да, получается почти так, как предрекал Европе Павел Антакольский еще в середине прошлого века:

Прощай, прощай, прощай,

Великая, тупая,

В огне ста тысяч вольт,

В чеканке и резьбе!

Ты гибнешь все равно,

Час только жить тебе.

Но «великой и тупой» оказалась не только Европа, но и Америка. В чем причина? Наркотики? И наркотики, конечно, но они только следствие других, более веских оснований. П. Бьюкенен правильно выделяет его – социальный строй, но, конечно, и здесь сваливает «с больной головы на здоровую». Оказывается, причиной снижения рождаемости является… социализм – «прекрасный идеал европейских интеллектуалов на протяжении нескольких поколений». Как же социализм в капиталистической Европе и Америке может совершать столь ужасные вещи? Оказывается, высокой зарплатой женщинам.

Правда, далее он сам соглашается, что повысить деторождаемость можно, увеличив пособия на детей. А ведя анализ конкретных причин вырождения западных стран и не замечая противоречия «исходному тезису», констатирует вполне определенно, что именно капитализм в его развитой форме привел страны Запада к столь печальным результатам. Вот его собственные высказывания и цитирование других «авторитетов»: «Бизнес, крупный и малый, предлагает вполне привлекательные условия, чтобы вытянуть талантливых женщин из домов и уберечь от материнства, по причине которого они могут стать «неподходящими для компании». Но почему же женщины идут на это? «А потому, отвечает Элинор Миллс, что основными заботами моего поколения, к несчастью, является внешний вид и деньги». Вот чем оборачивается для народа буржуазный принцип делать деньги! А еще – принцип индивидуализма, конкретно проявляющийся эгоизмом, как мужчин, так и женщин, не желающих обременять себя семьей и детьми. Да, Бьюкенен так и пишет: «Права индивидуума стали важнее требований семьи». И еще: «Мы можем смело сказать – зов «богов рынка» для большинства современных женщин стал гораздо значимее, чем слова книги Бытие: «Плодитесь и размножайтесь, наполняйте землю…». Поклонение Мамоне, Мамониз стал верой англосаксонского мира… Мы утратили нашу веру в прекрасное, благородное и справедливое» (там же).

Все это верно, а значит социализм здесь совершенно ни при чем, все как раз наоборот: именно с установлением социалистического строя у нас в стране население росло как никогда быстро и со времени окончания гражданской войны к 1940 году выросло на 58 миллионов – размер такой страны, как Италия. К 1985 году прирост населения СССР составлял 8 %, непосредственно России-РСФСР – 5 %. Но вот к нам пришла буржуазная Мамона вместе с алчностью прихватизаторов и обнищанием народа, и рождаемость автоматически упала ниже возросшей смертности – страна стала деградировать и вымирать – все как на капиталистическом Западе. Так зачем нам это нужно!

Очерк 14

Заключительный. Кагал магнатов ВПК и финансовых воротил США как поджигатель мировых и локальных войн

В предыдущих очерках данной книги в рамках фактов и логики их связи рассмотрено отношение Запада к России, место и роль в современном сложном и нестабильном мире Соединённых штатов Северной Америки в лице властвующей элиты, определяющей принципиальные аспекты жизни великой страны, её влияние на весь мир. Сама эта элита имеет несколько уровней экономической и политической значимости. Вершину господствующего Олимпа занимают богатейшие магнаты военной промышленности и финансовые дельцы, определяющие мировой климат войны и мира. В этом отношении особенно показательна эпоха Второй мировой войны в плане её подготовки, развязывания и переплетения государственных и лично-властных интересов, сил и уровней интеллекта.

Вопрос о подспудных причинах решения Гитлера напасть на СССР. Подобный вопрос невольно напрашивается ввиду уж явно здесь алогичного поведения Гитлера, вплоть до проявления его безумия. Генералитет, конечно, согласился начать войну, но это соглашение было вынужденным. И не только под давлением его властной ауры, способности гипнотически подчинять людей, усиленной к тому же успехами Вермахта в Польше и разгромом Франции с её стами отмобилизованными дивизиями и непреступной линией Мажино при поддержке крупного контингента войск Англии. Это впечатляло. Имело значение и традиционная дисциплинированность прусского офицерского корпуса. Но безумие в рамках объективного положения вещей было всё же настолько очевидным, что это почти в одно и то же время обнаружили столь различные люди, как Сталин («Они что, там с ума сошли?») и посол Германии в СССР Шелленбург: «Я считаю это безумием!» – заявил он от себя, передавая Молотову меморандум об объявлении войны.

Конечно, безумное решение было принято не в июне 41-го, а годом раньше. Но исторически оно определено почти что тысячелетие назад в эпоху Карла Великого в форме призыва-лозунга – «Дранг нах Остен!». Да, швейцарский журналист и известный политический деятель Ги Меттан свою книгу, уже цитированную ранее, так и назвал: «Россия и Запад – тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса». Так что Гитлер здесь только пешка в большой игре Запада по завоеванию мирового господства. Конечно, и пешка может стать ферзём, по поводу чего Гитлер и его сподвижник, русский немец Розенберг, и суетились еще в 20-х годах прошлого столетия, объявив крестовый поход против России.

Но у матери-истории очень капризный и непредсказуемый характер: её сыновья и пасынки иногда делают такие политические кульбиты, что только диву даёшься. Конечно, в этом очень показательным является поведение одиозной личности Шикельгрубера-Гитлера. Но что там Гитлер – фигура в истории случайная и психически неуравновешенная с довольно мутной родословной. Куда показательнее здесь оказывается личность более основательная физически, духовно и по происхождению – Уинстон Черчилль. Этот потомок славного рода Мальборо выделывал на политической сцене такие номера, что с ним сравнивать Шикельгрубера даже неудобно. Так, будучи главным организатором интервенции против России и воюя с Красной армией, а, стало быть, и со Сталиным, как одним из её руководителей, настаивая на разрыве дипломатических отношений Англии с Советским Союзом в 20-х годах, в сороковых он уже лучший друг дядюшки Джо и пособник Красной армии. Празднование же её 25-летия в Лондоне, да и во всех городах Англии с уличными шествиями, с красными флагами, интернационалом, с торжественным заседанием всей верхушки Англии в крупнейшем зале Лондона – Альберт-Холле – как это понимать? Здесь даже советский посол в Англии того времени И. М. Майский, по его словам, смотрел на окружающее и невольно думал: «Как фантастична жизнь! Мог ли кто-либо четверть века назад предположить, что заправилы Сити и Уайт-холла будут торжественно праздновать день рождения Рабоче-Крестьянской Красной армии, грозы буржуазии? А вот случилось же это!.. Воистину, в политике никогда не говори «никогда». И действительно, ровно через три года руководитель всех этих торжеств Черчилль в Фултоне будет поносить последними словами Советский Союз, его армию и объявит крестовый поход против них. А через 4 года, сразу же после создания в СССР атомной бомбы, он роль поджигателя войны сменит на реноме всемирного миротворца, после смерти Сталина будет оправдывать его политику и назовёт его гением.

На фоне столь непредсказуемого поведения политика мирового уровня (что там «русская непредсказуемость»!) и повороты в политике Гитлера, такие как заключение «пакта» с Россией, а через два года нападение на неё – не кажутся уж столь удивительными. И все же попытка обоснования целей этих поворотов с военных и даже экономических позиций, а тем более здравого смысла, обнаруживает характер их нелепости и бессмыслицу, которые никак не снимаются существующими объяснениями поведения Гитлера, да и всего руководства Германии. Макиавеллизм Гитлера? Так это главный инструмент всей английской (да и не только английской) политики. Уж тот же Черчилль в этом Гитлеру сто очков вперёд даст, и тот не зря называл его лживой свиньёй, предлагая излишне принципиальным немцам учиться лжи у англичан. Впрочем, Черчилль во лжи оказался тоже «правдивым», не отрицая, что он лжец, и даже сформулировал «диалектический» принцип, объясняя свою лживость: «Что бы защитить правду, нужно море лжи». Каков софизм! Можно подумать, что в море лжи не потонет правда, которую ты якобы защищаешь!

Гитлер проявил принципиальность не только в фанатическом проведении своих замыслов, каковы бы они ни были, но и доказал её даже своей гибелью. Ведь он мог легко скрыться из осаждённого Берлина, оставив двойника, который, кстати, существовал. Но он категорически отвергал все предложения на этот счёт и требовал от всех немцев стоять до конца, причём как на Востоке, так и на Западе, отказывался от начала сепаратных переговоров с западными «демократиями», хотя они уже и велись, но за его спиной. Причём, эта фанатическая и по существу уже бессмысленная «принципиальность», проявлялась в Гитлере в совершенно безнадёжных условиях, которые в этом отношении никак несравнимы с положением Германии в конце 30-х, начале 40-х годов. Так что изменение политики Германии в отношении Советской России нельзя объяснить только импульсивностью Гитлера или его какими-то его страхами по поводу нападения Красной армии. Правда, во время застольных речей в «Волчьем логове» он сетовал, что в случае возникновения альянса между СССР и западными «демократиями», он бы оказался перед пропастью и потому вынужден был вооружать Красную армию, и вообще идти большевикам на все уступки. Но здесь Гитлер лукавил, пытаясь оправдать свою непоследовательность в отношении к СССР, поскольку никакой пропасти тогда у Германии не было, и она находилась в «расцвете сил». А о реальном положении он был прекрасно осведомлён и уже в начале 41-го года заверил Антонеску, что, по его сведениям, Россия не намерена воевать ни с Германией, ни с Румынией, тем более что альянса у СССР с Англией и Францией не получилось, а США вообще объявили о своём нейтралитете в европейском конфликте. Защищать Польшу? Но между СССР и Польшей отношения были более чем холодные, а от гарантий России она сама отказалась. Известно, что, планируя нападение на Польшу, Гитлер был уверен, что западные страны не вмешаются. Где же здесь для Гитлера пропасть?

Кстати, Гитлер здесь ошибся, но не очень. В исторической литературе почему-то не поставлен само собой напрашивающийся вопрос: зачем Англия и Франция объявили войну Германии, если воевать с ней не собирались. Об этом говорит характер «странной войны», когда солдаты, находящихся формально в состоянии войны сторон, на нейтральной полосе играли в футбол, а офицеры враждующих стран ходили друг к другу на чашечку кофе. Сейчас уже известно, что со странами Западной Европы и Гитлер воевать не собирался. Воевать с Германией её ближайшие соседи тоже не имели желания. Ведь не для того они возрождали военную силу Германии, чтобы потом воевать с ней, а тут вдруг – «начало мировой»! Об отсутствии планов войны Германии со странами Западной Европы пишет «честный солдат» Гудериан, об этом же говорит и сам Гитлер в своём «Завещании», сетуя, что Англия и Франция первыми объявили войну и не приняли его призывы к миру. Может быть, причина в договоре о ненападении Германии с советской Россией? Но ведь наличие этого договора делала войну «демократий» с Германией вообще для них грозящей катастрофой (что, кстати, и случилось). В свете всего этого данное объявление войны является для всей Европы полным абсурдом и бессмыслицей, тем более что надежда «демократий» – США – объявили о своём нейтралитете в Европейской сваре. Ответ на вопрос, «кто здесь виноват?», видимо, нужно искать по известному принципу – «смотри, кто в этом заинтересован». А заинтересован в этом был только тот, кого мир в Европе, да и во всём мире, совершенно не устраивал – кагал магнатов ВПК США и их финансовых воротил, как соучастников преступного сговора «Консорция». Это они через своих «агентов влияния» в лице ставших их орудием крёстных отцов европейской мафии и великих магистров масонства, воспользовавшись воинственностью военного министра Англии, ставшего его премьер-министром Черчилля, заставили Англию и Францию объявить абсолютно не соответствующую интересам этих стран войну Германии, которая ввиду этого несоответствия и стала «странной».

Пропасть же у Гитлера, да и всей Германии возникла, причём прямо с противоположных сторон: после поворота в сближении с СССР его творца и попечителя – Консорции – кагала олигархов США, готовившего его для сокрушения Советской России, но тот так «коварно» их подвёл; и со стороны России, когда он столь коварно на неё напал, нарушив существующий договор о ненападении – его поражение здесь было неизбежным, поскольку, как правильно заявил своему народу Сталин, – «Наши силы неисчислимы, победа будет за нами!». Но чем же всё-таки объяснить это «странное» поведение признанного лидера сильнейшей в то время державы Западной Европы? Ведь все его помыслы со времён написания «Майн кампф» и вплоть до 38-го года были направлены на создание силы, способной сокрушить Россию «и окружающие её страны», а тут вроде бы ни с того, ни с сего решено облагодетельствовать своего главного врага.

Благодеяния, если исходить из его планов в ближайшее время напасть на эту страну, были просто поразительны. В самом деле: был предоставлен большой, даже, можно сказать, огромный по тем временам кредит в 200 миллионов очень весомых тогда германских марок сроком на 7 лет, с выплатой кредита в первые 2 года, под незначительные проценты. В счёт этого кредита СССР были поставлены редкие тогда станки-автоматы, химические лаборатории, различного рода технологии промышленного производства; вооружение, в том числе цейсовские прицелы для артиллерии, много боевых кораблей, в их числе тяжелый крейсер с чертежами, позволявшими советской стороне «клепать» подобные крейсера в любом количестве. Более того, немцы тогда безвозмездно передали нам эскадрилью новеньких Мессершмитов, лучших в то время истребителей. Но это, так сказать, военно-экономические благодеяния. Однако, политические уступки, а в некоторых случаях и территориальные, были не менее поразительными. Если Запад по поводу вхождения Прибалтийских республик в состав СССР буквально «становился на уши», а США его никогда не признавали, то Германия на эти территориальные приращения России-СССР не возражала, как и на воссоединение Бессарабии с Россией, рекомендовав Румынии здесь «не ерепениться» и вернуть России отнятое в Гражданскую войну. Более того, они вернули по требованию СССР Литве захваченную ранее у неё Клайпеду. Да и в войну немцев с западными странами Советское правительство дипломатически вмешивалось вполне успешно: оно, например, настоятельно рекомендовало Гитлеру не нарушать нейтралитет Швеции, и Вермахт его действительно соблюдал. Не возражал Гитлер и против присоединения ещё недавно вооружаемой им Финляндии к Карело-Финской ССР. Более того, немецкие подводные лодки топили в Балтийском море английские транспорты с оружием для воюющей с СССР Финляндии. О том, что Гитлер не собирался в предвидимом будущем воевать с Россией, говорит и то, что прибалтийских немцев как возможную в случае войны с СССР его пятую колонну он начал депортировать в Германию, и все желающие действительно переселились в «фатерланд». Об этом же говорит и то, что «Генеральный план Ост» первоначально касался только Польши, а территория СССР была включена лишь после нападения на него. Кроме прямых свидетельств того, что тогда Гитлер в ближайшем будущем не планировал войны с Россией, а договор с ней принимал «всерьёз и надолго», имеются и косвенные доказательства. Например, то, что он Словакию, ликвидировав суверенитет Чехии, оставил независимым государством, что противоречило бы планам его возможного нападения на СССР, поскольку территория Словакии была бы удобным коридором для прохода к советской границе. Об этом пишет цитированный выше историк А. Фурсов.

Но есть уж совсем курьёзные доказательства такого рода. Кажется неправдоподобным тот факт, что Гитлер незадолго до нападения на нас наградил советского лётчика, сбившего в Испании 15 немецких самолётов (а в войну ещё более 40) высшим орденом Рейха, железным крестом с дубовыми листьями. Но что было – то было! Характерно в этом отношении и то, что за полгода до подписания «Плана Барбаросса» группа советских лётчиков была приглашена для знакомства с немецкой военной авиатехникой, обмена опытом и участия в испытании её новых образцов. Среди делегатов был и советский асс, герой Испании, боевой лётчик и испытатель новой авиатехники, наш современный Чкалов (он умер только в 2011 году) и такой же, как Чкалов, воздушный хулиган, Иван Фёдоров. Он и в Германии совершил хулиганство, за что, однако, не только не был наказан, но и получил прямо из рук Гитлера высшую награду Рейха. Дело в том, что на испытание новейшего истребителя «Хейнкель – 100», появлению которого в Люфтваффе придавали особое значение, прибыло всё руководство Германии во главе с Гитлером и Герингом… и приглашенная делегация советских лётчиков. Назначенный на испытательный полёт лётчик почему-то задерживался и «публика» уже стала волноваться. И тут все ахнули: из толпы советской делегации вышел Иван Фёдоров и побежал к стоявшему невдалеке Хенкелю, залез в кабину самолёта, завёл его и взлетел. Сделав в небе несколько фигур высшего пилотажа, которые вообще в программу испытаний не входили из опасения гибели лётчика, посадил самолет и подрулил его на прежнее место. Все присутствующие сперва были в шоке, а потом в восторге. Гитлер встретил «хулигана» рукопожатием и пригласил к себе на обед (это во мнении окружающих было высшей данью уважения). После обеда Адольф вручил Фёдорову красивую коробку. Раскрыв её в гостинице, он обнаружил железный крест с дубовыми листьями, о котором мог только мечтать любой асс третьего Рейха. Казалось бы, наградой можно было и возгордиться, но Иван Фёдоров повёл себя, с точки зрения общавшихся с ним немцев, не только странно, но и вызывающе. Когда на следующий день его спросили, почему он не надел орден, Иван сделал удивлённое лицо и, небрежно загнув ногу, показал на каблук, на котором вместо подковы был прибит железный крест. Такое оскорбительное пренебрежение к высшим ценностям элиты и её верхов другой страны, тем более заведомо пытающихся установить, если и не дружественные, то лояльные отношения с нашей страной, этому, увы, не способствовало. Как не способствовала этому и политика наших верхов, в том числе экономическая. Немцы поставляли нам современную технику, в том числе вооружение, новые технологии, а мы им что… Поставки по кредиту Германия за 2 года, как это и было определено соглашением, почти-что полностью завершила, а мы им выплатили только треть кредита, поскольку возврат кредита должен был продолжаться ещё 5 лет. Ну а чем же расплачивался Союз с немцами? Кроме кормового хлеба, немного бензина и машинного масла (все это не более 15 % от общей суммы) – все остальное не имело какого-либо жизненного значения: жмых, пакля, турбоотходы, щетина, хлопок и его отходы, рыбий пузырь, пух и перо… Правда, вот марганцевая и железная руда, но не обогащенные и с малым содержанием ценного продукта, так что немцы начали было от руды отказываться, но Сталин на них цыкнул и они умолкли.

Разочарованный в возможности получения из России полноценных природных ресурсов, в которых Германия так нуждалась, и подлинного альянса СССР с пактом «Ось», Гитлер, даже уже утвердив план нападения на него, (чтобы получить ресурсы силой, о чём он и Геббельс откровенно заявляли) продолжал надеяться, что русские «одумаются» и изменят своё отношение к Германии. Это видно… из самого плана «Барбаросса! В нём есть параграф, который недвусмысленно определяет мотив «фюрера» в его намерениях, но которого мы почему-то упорно не замечаем (вероятно, потому что он кардинально меняет наши устоявшиеся представления): «1У. Все распоряжения, которые будут изданы главнокомандующими на основе этой директивы, должны совершенно определённо исходить из того, что речь идёт о мерах предосторожности на тот случай, если Россия изменит своё нынешнее отношение к нам…» (выделено нами). Недвусмысленность и категоричность этого приказа, а значит, и его весомость для самого плана, очевидны. Более того, далее так же определённо говориться о том, что сроки приготовлений «ещё не назначены», хотя это уже декабрь 1940 года. Этот политический игрок явно колебался, и мы здесь не сумели предотвратить качнуться ему в сторону войны с нами, мы продолжали «качаться» в сторону Запада, в том числе и «Дальнего». И создаётся впечатление, что даже 21 июня Гитлер надеялся, что русские «одумаются» и, устрашась надвигающейся грозной силы, «изменят своё нынешнее отношения к нам». Об этом свидетельствует не только тот факт, что наше посольство в Берлине было закрыто только на четвертый день войны и всё это время над ним развевался советский флаг. Но и то, что в меморандуме, переданном Молотову через 4 часа после нападения нет слов об объявлении войны, а просто сообщается, что немецкие войска, ввиду возможной агрессии СССР, перейдут его границы и займут её некоторые территории. Более того: своим союзникам-сателлитам (Венгрии, Румынии и Финляндии) Гитлер приказал объявить войну России тоже только на четвёртый день после его нападения, т. е. 26 июня, не желая, чтобы те поломали его политическую игру. А это, с военной точки зрения, тоже было большой глупостью, поскольку значительно ослабевало силу первоначального удара. Здесь, похоже, действовал постоянно используемый Гитлером и его сатрапами метод шантажа и угроз, который они применяли по отношению к СССР и другим странам, что особенно откровенно касалось Англии. В этом проявлялась примитивность и недальновидность всей политики фашистской Германии, уповающей только на военную силу, неспособность учесть силы традиций, патриотизма и вообще идеологии противостоящих ей стран и народов. Но и мы в лице Сталина и его окружения не смогли понять, учесть и использовать этот примитивизм политики Гитлера как игрока. Не понята была и глубина политического макиавеллизма, изощрённости и жестокости английских верхов и их американских наследников в лице властвующей олигархии, имеющей цели «руководства миром», для достижения чего для них все средства хороши. И что на пути к империи Пан Америка главным препятствием, подлежащим уничтожению, является СССР, советская Россия. Похоже, Сталин, зная цели Гитлера установить с Россией подлинно союзнические отношения, потому и не придавал большого значения концентрации немецких войск у нашей границы, считая это способом шантажа что бы вынудить угрозой нападения пойти на подобный союз. На опасения на этот счёт наркома обороны он ответил ему: «Не пугайте нас – Германия просто Россию провоцирует». Прозападные иллюзии Сталина, да и всей нашей «элиты», существовали всю войну, вплоть до фултонской речи Черчилля, хотя и здесь речь шла о конкретных личностях, а не о всей политике Запада во главе с США, её русофобском характере. В нашей исторической литературе, да и в публицистике как-то обходится стороной само собой напрашивающийся вопрос о нелепости экономических и военно-политических благодеяний страны в отношении той, на которую вскоре собирались напасть. Правда, Ю. Мухин в статье «Кредит» пишет: «Если бы перед войной СССР сумел взять кредит у своих предполагаемых союзников по будущей войне – у Англии или США, – то и это уже было бы подвигом. Но взять перед войной кредит у совершенно очевидного противника – это невероятно». Но Мухин эту «невероятность» считает лишь заслугой Сталина, хотя на самом деле она определялась «невероятными» интересами Гитлера, как игрока. Некий парадокс в поведении Гитлера обнаруживает и Л. Безыменский, удивлявшийся (в книге «Особая папка «Барбаросса», 1973), что ступенями к её появлению был захват только капиталистических государств, «в том числе и тех, которые могли бы в определённой ситуации стать военными союзниками и идеологическими партнёрами Гитлера в походе против Советского Союза. Антикоммунизм Гитлера и других немецких политиков был весьма своеобразным: он вовсе не мешал им глотать одно капиталистическое государство за другим…» (с. 161). Но сей парадокс у Л. Безыменского тоже оказался необъяснимым, хотя он объяснялся характером Гитлера как игрока, для которого значение политических терминов определяется не принципами, а ситуацией в игре. Что говорить, если теоретический наставник Гитлера и самый ярый русофоб и антикоммунист, прибалтийский немец Розенберг в 1918 году изъявлял желание вступить в РСДРП(б)! В Иваново-Вознесенске он общался с Фрунзе и просил его содействия по вступлению в большевистскую партию. Фрунзе ему отказал в этом, поскольку, дескать, его здесь никто не знает. Конечно, экономические, политические и военные (поставки современного вооружения) благодеяния в отношении страны, на которую тут же собирались напасть – это уже на уровне безумия. Безумие, конечно, было, но оно определялось отнюдь не только уровнем интеллекта Гитлера и его генералов: многие из них были уверены в невозможности сокрушить новую Россию с её огромной территорией и наличием столь же огромных ресурсов. Даже Кейтель, эта тень «фюрера», прозванного за это «Лакейтелем», убеждал Гитлера не совершать рискованного шага. Но Гитлер этот шаг совершил. Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, недостаточно знать внутреннюю ситуацию Германии и уровень интеллекта её военной элиты того времени – здесь важнее определить силу давления на них внешних факторов. Главным из них была сила промышленно-финансовых магнатов Германии и Англии, их деньги, без которых Гитлер никогда бы не пришел к власти. Это они в лице Крупа и Шахт, не только финансировали все его выборные компании, но и письменно потребовали от президента Гинденбурга поставить Гитлера председателем правительства (Гинденбург был категорически против этого). Но за спиной немецких и английских магнатов стояла более могучая экономическая и политическая сила – кагал магнатов военно-промышленного комплекса и финансовых воротил США с их преступной организацией «Консорция». О ней уже шла речь ранее, но для понимания «парадоксальности» поведения Гитлера и самой Германии, необходимо более глубокое знание причин возникновения этого сговора, его целей и средств их достижения.

Заговор олигархии США против всего человечества. Этот заговор сейчас концентрированно выражен деятельностью и самим существованием олигархической организации главного финансового магната США Рокфеллера – Трёхсторонней комиссии как «Мирового правительства», о которых выше уже шла речь. Это «правительство» возникло не сейчас, оно начало формироваться ещё в начале ХХ века и называлось тогда «Консорция», объединив главных производителей оружия США и других стран. Оно уже тогда подчинило себе многие североамериканские и европейские организации масонов и мафии в целях проникновения в системы правления всех стран мира и для собственной защиты от их органов безопасности. Эти органы, не входивших тогда в их кагал Японии, Италии и Франции, вели с Консорцией, если и не войну, то тайное расследование её деятельности по целям, методам и средствам. Известными руководителями органов безопасности Италии был генерал Рудольфо Сандини, а во Франции генерал Гастон Леже. До Леже этим вопросом во Франции занимался полковник Ришар, но он был убран Консорцией путём устройства авиакатастрофы. Таким же путём они убрали и генерала Сандини, но тут уж руками самого Муссолини, купив его обещанием не препятствовать ему в реализации захватнических планов. Генерал Леже, будучи сам членом масонской ложи во Франции, уже ставшей орудием Консорции, ею же и был умерщвлен, причём, его же собственной охраной. Так они расправились со своими главными противниками. К слову сказать, и сам магистр великой ложи во Франции, приговоривший Леже к смерти, вскоре был убит его же «братьями» по ложе (слишком много знал).

Но против этой преступной организации олигархов-милитаристов выступали и честные граждане Северной Америки, оказавшиеся втянутыми в неё различными способами, но скоро обнаружившими её преступный характер. К ним, в частности, относятся журналист Питер Магнуссон, вне Консорции известный как Левиафан. И Джеронимо Монти, достаточно крупная фигура олигархического кагала, но выступившего против него открыто и потому вынужденного бежать – сперва во Францию, а потом и в Италию к Сандини. Он, как и Сандини, был убит его же охраной уже после гибели генерала. Журналист Магнуссон – «Левиафан», сам посланный Консорцией на переговоры с Муссолини, не счёл возможным выполнить противоречащую его взглядам преступную миссию. Он застрелился в гостинице, будучи уже в Риме, после переговоров с сотрудником Сандини, русским эмигрантом Русецким, бывшим, однако, советским разведчиком (почему советской разведке и стали известны события и документы этого времени). Магнуссон, как позже и генерал Сандини, оставил посмертное письмо-обращение к человечеству, с предупреждением о грозящей ему опасности (1932 год). В этих письмах борцов против Консорции в концентрированном виде изложена история возникновения, преступные цели и средства кагала олигархов-милитаристов, сейчас ставшей «Трёхсторонней комиссией» Рокфеллера, поэтому их необходимо здесь изложить.

Магнуссон – «Левиафан»:

«Люди! Я Питер Магнуссон, пятидесяти семи лет, протестант, женат, имею двоих детей. Это письмо я пишу в здравом уме, после многих лет размышления о поступках своих и других людей. И чем больше я думаю, тем крепче моя уверенность в том, что я должен уйти из жизни. Пусть простят меня мои близкие и мои друзья, но иного выхода я не мог отыскать, хотя занимался этим много лет. Дело в том, что я оказался вовлеченным в дело противоправное и грязное. С юности оказавшись в числе братства «вольных каменщиков», достиг я там высоких и почётных степеней. Я и сейчас верю в самосовершенствование человека, но братство стало одной из рук всемогущего спрута, тянущего человечество в бездну. В 1913 году в Мадриде было создано объединение военных промышленников, поклявшихся не вести друг с другом конкурентной борьбы. Отныне решено было создать многонациональные компании на акционерных началах, монополизирующих всё производство оружия. Единственным критерием стал священный принцип: «В бизнесе нет национальных интересов». (Вот суть и преступные цели и нынешнего «Глобализма», М. С.) В то время в объединение входили представители четырёх стран: Соединённых Штатов, Англии, Франции и Германии. Однако, германские представители очень скоро заняли раскольничью позицию в объединении, потому что их интересы не были в должной мере соблюдены. Германия получила право только развивать судостроение для изготовления подводных лодок. Артиллерийское же вооружение было отдано на откуп Франции, ущемляющей интересы Крупа и других промышленников. В годы войны связи не возобновлялись, и объединение развивалось как однородное. Франция так же отошла, и командные позиции занял англо-американский капитал. С 1920 по 1929 год хилое дитя выросло в Монстра. Это чудовище подмяло под себя силы еврейства, мечтающего о своём государстве в Палестине и исповедующего учение господина Герцеля, масонство, мафию, фанатиков-националистов во всех концах земли. Цели: создание на месте нынешних колоний Азии, Африки и Латинской Америки карликовых государств с неясной пограничной структурой, заведомо обречённых на противоборство друг с другом. Они должны получать оружие, машины, финансовую помощь в кредит от государств «чистой зоны», куда войдут Западная Европа, Северная Америка, Австралия и Новая Зеландия. Здесь – высшая промышленность, точная механика и никаких сырьевых разработок. Всё сырьё должно идти из стран диаспоры, тех самых, что обречены на постоянное военное противоборство. Этот людоедский замысел – залог сохранности «чистой зоны». И в то же время страны этой «зоны» должны иметь мощные армии и такое оружие, которое обеспечивало бы победу в любой войне с восставшими вассалами в диаспоре. Я верю в бога, верю в людей, и всеми силами старался помочь тем, кто противостоит монстру. Я под именем Левиафан поставлял ценную информацию разведкам Японии и Италии, не вовлечённых в деятельность Картеля, надеясь, что они будут оплотом против него. Я жестоко ошибся, и иронией судьбы стало то, что именно меня послали в Италию, чтобы купить поддержку и сотрудничество с Картелем господина Муссолини. Взамен он получит поддержку его претензий в отношении Ливии и Аббисинии. Я не могу исполнить эту миссию, потому что считаю её аморальной как человек и как христианин. Я знаю возможности Картеля сводить счёты со своими противниками: два дня назад я узнал, что стойкий борец с Картелем генерал Леже убит в Париже. Теперь очередь за слишком много знающим генералом Сандини. Это и было целью моих переговоров с его представителями, и теперь я ухожу, глубоко презирая цели и методы Картеля. Я ещё надеюсь, что люди, прочитав это письмо, осознают всю величину опасности, им грозящей. Картель поддерживает самые чёрные силы в мире. Миллионами долларов, фунтов стерлингов и франков вскармливается партия господина Гитлера в Германии, чья задача воссоздать военную мощь Германии и всеми силами обрушиться на Россию. Эта несчастная страна должна быть расчленена и стерта с лица земли. Я полагаю, что так и будет, потому что она ещё не оправилась после прошлой войны.

Потеряв надежду быть услышанным, я ухожу из этого мира, оставаясь в последние мгновения жизни с вами, люди. Если вы не хотите того, что задумали озлобленные мудрецы Картеля, не позволяйте производителям пушек пускать их в ход. Это ведёт к всеобщему концу.

Да благословит вас бог, люди!

Левиафан»

Более детально история, цели и методы Картеля раскрыты в посмертном письме генерала Сандини, представленного как беседа или интервью с бывшим сотрудником Картеля Джеронимо Монти.

Рудольфо Сандини:

«Я, генерал-лейтенант итальянской армии Рудольфо Сандини, опасаясь покушения на мою жизнь со стороны объединённых сил так называемого Картеля и вступившего с ним в сговор главы итальянского правительства Бенито Муссолини, желаю сообщить миру о грозящей ему опасности, опасаясь чего и предпринимается попытка уничтожить меня. Сообщаю следующее: если мир узнает об изложенном здесь, меня уже не будет в живых, потому что публикация этого материала обговорена с моим ближайшим другом только в случае моей гибели.

Много лет я занимался сбором информации о так называемом Картеле, за что и приговорён им к смерти. Этот документ составлен мною лично в виде беседы с одним из бывших сотрудников Картеля, гражданином США Джеронимо Монти, наиболее информированном об этом адском объединении в силу того, что он много лет исполнял все его поручения. Теперь он свободен и хочет помочь предотвращению зловещих планов Консорции.

Вопрос: Кто входит в состав руководящего Совета Картеля?

Ответ: Лиц, фамилий, общественного положения этих людей не знает никто. Существует несколько фондов, во главе которых стоят директора, нанятые посредниками, чья прежняя деятельность тщательно изучена и мировоззрение подходит к желаемому. Распоряжения исполнительному директору выдаются в письменном виде, отпечатанные на машинке и уничтожаемые сразу же по прочтении.

Вопрос: Где находится центр управления?

Ответ: С 1913 по 1920 год центр находился в Испании и Швейцарии. В данный момент центр находится в окрестностях Сан-Франциско, в так называемой Секвоевой роще. Там зона, куда доступ запрещён даже официальным лицам Соединённых Штатов. Так называемые кампусы, целые дворцы, где отдыхают самые богатые люди Америки. Но это только звено, а где мозг – никто не знает. Вероятно мозг – это самые богатые люди, которые периодически и по необходимости собираются в различных уголках земли. Они надёжно ограждены от праздного любопытства прессы и других беспокоящих факторов.

Вопрос: Кто, на ваш взгляд, какая сфера капитала определяет основной состав членов Картеля? Ответ: Это люди, безусловно связанные с военной промышленностью. Все решения Картеля направлены на создание структур, позволяющих убрать ограничения именно с пути военной промышленности. Вопрос: Каковы цели Картеля?

Ответ: Создание межнациональных компаний на акционерной основе. Прекращение конкурентной борьбы между капиталами разной национальности. Ужесточение контроля за сырьевыми ресурсами в зависимых странах. Постоянное поддержание там междоусобной борьбы, где широко использовалось бы поставляемое им оружие. Подавление освободительной борьбы в странах с большими запасами сырьевых ресурсов, важных для военной промышленности.

Вопрос: Есть ли возможности для осуществления целей Картеля?

Ответ: Пока их мало. Картель наталкивается на национальные интересы и их противоречия. Так что часто приходиться устранять лишь недавно поставленных у власти людей, которые быстро убеждаются в недоброжелательности Картеля в отношении интересов их страны, и начинают политически лавировать. (Что и произошло с Гитлером, М. С.).

Вопрос: Эти примеры известны. Меня интересует, каковы методы Картеля?

Ответ: Комиссия специальных экспертов изучала весь опыт противостоящих сил, начиная от нидерландских гезов до современной мафии. Поэтому Картель сумел объединить силы, стоящие на противоположных полюсах. Положим, национал-социалистов господина Гитлера, призывающего к резне евреев, и сионистов господина Герцля; христианские круги, требующие освобождения Иерусалима от мусульман и воинствующих мусульманских догматиков. Секрет в том, что эти силы внешне выглядят независимыми, но они подчинены палочке общего дирижера. И каждый из них может вести свою индивидуальную партию в пределах определённой им «мелодии».

Вопрос: Против кого сейчас направлено остриё атак Картеля?

Ответ: Несомненно, против России как носительницы большевизма. В 1913 году среди первых участников заседания Картеля был русский промышленник из Баку. Однако, уже в 18-м году он был устранен, то есть убит, но так, что трудно было подумать, что это политическое убийство.

Вопрос: А возрождение Германии?

Ответ: Картель очень хорошо знает цели господина Гитлера. Поэтому он ведёт его к власти, что бы он потом напал на Россию. Но Гитлер, уничтожив Россию, серьёзно ослабит себя и будет уничтожен кем-либо другим. Он – только орудие. Вопрос: Снова об исполнительных директорах. Кто они? Ответ: Это временщики. Когда они «исполнят» обусловленную им задачу, их убирают. Методы отработаны. Сейчас – Гарольд Браун. Вероятно, он доживает последние дни: слишком долго работает и слишком много знает.

Вопрос: Какой приём в арсенале Картеля является самым любимым?

Ответ: Убийство политических деятелей. Это самый дешевый и эффективный метод. Ведь политика – это конкретный человек. Убери его, и нет политики. Всё, что здесь сказано и записано, подтверждаем лично подписями, а также генерал Сандини – своей печатью.

Генерал-лейтенант его королевского величества

военно-воздушных сил Рудольфо Сандини

Гражданин Соединённых Штатов Джеронимо Монти

Совершено в Неаполе, в палаццо Филомарино

20 декабря 1932 года».

Здесь, как говориться, комментарии излишни. Однако, стоит заметить, что уже через месяц после этих событий Адольф Гитлер придет к власти, а 4 февраля в Калифорнии будет убит выстрелом в затылок исполнительный директор Картеля Гарольд Браун, поскольку он исполнил свою роль до конца.

Более подробное описание событий того времени можно найти в книге Олега Кириллова «Заговор» (М., Воениздат, 1988).

Причины парадоксальности поведения гитлеровского руководства, самой Германии в тридцатых-сороковых годах. Представленные выше факты истории и логика их взаимосвязи позволяют сформировать новую концепцию событий первой половины 20-го века, их причин и движущих сил, не впадая в истерику литератора и обойдясь без уничижительных терминов, вроде «абсурд», «безумие», «нелепость», всего неистощимого богатства русского языка на этот счёт. Все события истории (или предыстории) человечества, как и любые состояния бесконечного мира в своей сущности определены предшествующими событиями и состояниями их внутренней и внешней среды, т. е. детерминированы их причинными и функциональными связями. Поэтому для выяснения сути сиюминутных событий часто становится необходимым вернутся к событиям далёкого прошлого. Это особенно важно в исторических исследованиях.

В отношении между Россией и Германией, как в прошлом, так и в настоящем, наиболее выпукло проявляется отношение Запада к России, что здесь нет необходимости детально анализировать, поскольку это совсем недавно уже сделано в ранее цитированной книге швейцарского исследователя Ги Метана, название которой говорит само за себя: «Россия и Запад: тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса. Почему мы так любим ненавидеть Россию» (М., 2016). Правда, Ги Меттан, ни противоречивость руководства Германии в отношении к России, ни внешнюю обусловленность этой противоречивости, не рассматривает. Именно поэтому на этих вопросах здесь сконцентрировано внимание, и они являются основой нового взгляда на события ХХ века. Восстановление картины исторических событий первой половины ХХ века, наиболее близкой к истине (абсолютной истины здесь добиться невозможно), как уже отмечалось, хотя бы и в общем виде, неизбежно начинать «от Адама». Это потому, что значимые события истории в своей глубинной сущности детерминированы исходными состояниями данного общества, будь это одна страна или целая цивилизация.

Логику восстановления истины, или, как теперь говорят, алгоритм происходящего в эпоху двух мировых войн, можно представить различным образом. Если идти «от Адама», то им будет Карл Великий. Его «величие», похоже, в том и заключается, что это от него идёт клич Запада «Дранг нах остен!», остающийся действенным до сих пор. Позже им вдохновлялись тевтонские рыцари, за ними шведы, а там появляется и Бонапарт со своими наполеоновскими замыслами, завоеватели Крыма (середина ХIХ столетия). И, наконец, век ХХ. Здесь на военно-политическую и экономическую, а позже и на идеологическую арену мира выходят Соединённые штаты Северной Америки. Это наиболее политически беспардонное, морально разложенное, мафиозно-коррумпированное государство. Оно до предела начинено оружием и наркотиками (от школьника до президента), с невообразимо огромным «ГУЛАГом» (6 млн уголовно-осуждённых – это 2 % населения сидит в тюрьме), полицейское по характеру (огромная по штату и вооружению полиция, национальная гвардия, ФБР, ЦРУ и ещё 8 суперсекретных служб полицейско-сыскного назначения), нагло-агрессивное, тоталитарное, по своему существу олигархическое государство, облыжно-демагогически провозглашаемое как демократическое. Его модельный образ – моновидовое каннибалистическое сообщество хищников. Идеология хищников формировалась постепенно в процессе уничтожения племён подлинных хозяев североамериканского континента; потом, или даже одновременно с этим, они стали захватывать земли соседей и, в конечном счёте, подчинили своей власти народы двух американских континентов. Это у них называлось «Америка для американцев» (доктрина Монро). Но американцами они считали только себя – остальные именовались мексиканцами, боливийцами, бразильцами, и так далее. Но аппетит приходит во время еды, и он у хищников рос по формуле геометрической прогрессии. Им уже мало было двух континентов – теперь они стали приглядываться к остальным, прежде всего к Европе и Азии (Африку они уже почистили, обеспечив свои плантации и рудники рабами-неграми). Стала вырисовываться идея мирового господства, красиво названная: «Наше руководство миром». А его установление тоже было идеологически обосновано: «Мы англосаксы, а если англосаксу что-либо надо – он идёт и берёт». Каким образом? Это тоже точно определено, поскольку американцы – это «раса завоевателей» (сенатор Биверидж).

В начале ХХ века возникло и первое «мировое правительство» самых алчных военно-экономических хищников – магнатов военной промышленности и финансовых воротил США – пресловутый «Картель». Поскольку источник их богатств – прибыль от производства оружия, то они «жизненно» заинтересованы в войнах, как рынка его сбыта. Поэтому ими были спровоцированы и развязаны две «горячие» мировые войны, одна холодная, идущая до сих пор, и десятки «локальных». В горниле этих войн погибли сотни миллионов наиболее дееспособной части человечества и неисчислимые материальные и духовные богатства, в том числе в процессе производства огромного числа бессмысленного в жизнедеятельности человека оружия и всего обеспечения армии. Не будь этих чудовищных потерь, можно было бы построить рай на земле.

Вожделения всемирных хищников распространялись не только на пять известных континентов, но, главное, на евразийский, для них загадочный континент под названием «Россия», или «Раша». И первоначально в их Консорцию входил магнат из Баку – собственник больших нефтяных участков. Но здесь вскоре они столкнулись с ещё более таинственным, угрожающим всем их замыслам явлением – социалистической революцией, большевиками и «совдепией». На них напал «красный страх». Пришлось начать с ними войну не на жизнь, а на смерть, которая хорошо вписывалась в общий лозунг Запада «Дранг нах остен». К тому же они быстро обнаружили своих попутчиков и союзников в этом давлении на восток: Гитлера и Розенберга с их расистскими заморочками и ненавистью к России, что соответствовало представлению и планам «расе завоевателей». Они стали их вести к власти в Германии и возрождать её военную мощь. Но проблемой Консорции был национальный интерес «отдельно взятых стран» и их руководства, противоречащий их сакральной максиме – для бизнеса нет национальных интересов.

Президент Франции Пуанкаре, националист по духу, оказавшись в отставке, не мог понять, как и почему это произошло. С недоумением говорил он начальнику сил безопасности генералу Леже, что на него и всю Францию уже несколько лет давит какая-то скрытая тёмная сила, и предлагает ему выяснить, что это за сила и каковы её цели. Пуанкаре они отстранили политическими средствами, избежав устранения физического. Своего ставленника, ярого националиста Гитлера, Консорция, наоборот, всячески поддерживала и защищала, спасая от покушений, политически расчищая путь Германии к военному могуществу, как силе, способной сокрушить Советскую Россию. Здесь национализм Гитлера и его окружения соответствовал её глобалистким целям. Гитлер не знал о Консорции и её целях, считая, что ему способствуют германские промышленники, страшившие прихода к власти коммунистов. И потому, в угоду своих спонсоров, их демонстративно беспощадно уничтожал, ведя оголтелую антикоммунистическую пропаганду. По этой причине магнаты германской промышленности действительно его финансировали и всячески поддерживали, но за их спиной стояла Консорция, в которую непосредственно они в неё сейчас не входили, однако, о ней и её целях были осведомлены ещё с 13-го года, являясь тогда её соучастниками, с её целями соглашаясь.

Вся эта идиллия рухнула, когда Гитлер от своего учителя и друга Муссолини по секрету узнал о Консорции, её целях и средствах их достижения, связях с мафией и масонами, то, что существование каких-либо империй и рейхов, кроме одной империи Пан Америка, не предусматривается. А он со своим другом Муссолини и императором Хирохито с их Антикоминтерновским пактом только пешки в большой игре американских магнатов, и, ослабнув в войне с Россией до предела, Консорцией же будут убраны с игрового поля каким-либо другим их ферзём или английской королевой.

Такая перспектива Гитлера не устраивала и он, имея высокий уровень самомнения, решил начать свою мировую игру, повернув фронт на Дальний Запад, против США с их Консорцией и её глобалисткими целями. И здесь Советский Союз в его глазах становился не врагом, а союзником. После переговоров участников Антикоминтерновского пакта он был преобразован в альянс, названный «Ось», т. е. ось всей мировой политики. В неё предполагалось включить и Советскую Россию, как кладовую природных ресурсов, обеспечивающую ими Ось на Западе и Востоке в борьбе с Консорцией (Япония через Магнусона о целях Консорции была осведомлена и потому вела с ней борьбу изначально). Но почему Россия теперь вдруг должна была сама отдать им те ресурсы, которые ранее они собирались взять силой? Во-первых, США в лице Консорции оказались общим врагом как Оси, так и России, и потому её «долг» помочь другим членам альянса тем, чего у неё в достатке. При этом принимались в расчёт и большие мобилизационные возможности Красной армии. В «мирное» же время Россия по сходной цене будет передавать природные ресурсы на условиях бартера, получая взамен технику, технологии и вооружение, которого у неё недостаточно или вообще нет. Причём все подобные сделки могут быть осуществлены на условиях льготного кредита, предоставленного России. Такого рода схема отношений между Россией и бывшими её противниками-антикоминтерновцами один к одному реализована в экономическом соглашении Германией с СССР августа 1939 года как по характеру поставок, так и по выплате кредита.

В апреле 1940 года Япония также заключила с СССР договор о ненападении сроком на 5 лет, причём, как заявил Гитлер адмиралу Редеру, он лично предложил это японцам. Тогда он ещё сам был инициатором подобного альянса.

Но всё это «сердечное согласие» просуществовало недолго, и через два года Германия напала на Советский Союз. Почему? Что случилось? Ничего не случилось, но советское руководство не пошло на союз с державами, всегда враждовавшими с Россией. Одно дело договор о ненападении, получение кредитов и взаимовыгодная торговля, другое – военные соглашения с дележом чужих территорий, война с США, с которыми у советской России нет особых противоречий, кроме идеологических – но не воевать же из-за них! Тем более, что эти противоречия имеются со всеми государствами Оси. Что же касается Консорции, то у нас ей не придавали серьёзного значения, считая частной организацией богатых людей, а их политические «фантазии» далёкими от реальных целей американского государства. Эта опасная иллюзия в умах нашего руководства и интеллигенции сохранилась до сих пор, перенесённая теперь на преемницу Консорции – Трехстороннюю комиссию Рокфеллеров, как «Мирового правительства».

Вся новая политическая «концепция» Гитлера, поддержанная многими генералами Генштаба, рухнула, и он был вне себя. Представители антифашистской организации в Германии «Красная капелла», работавшей на советскую разведку, сообщали в Москву: «Гитлер взбешен. С русскими не удалось договориться». О чём же Гитлер не смог договориться с русскими? Об этом нам в своих мемуарах поведал… Черчилль. Молотов был приглашен в Берлин на переговоры. В их начале прозвучала воздушная тревога. Риббентроп с Молотовым спустились в бомбоубежище. Закрыв дверь, Риббентроп сказал: «Вот мы и одни. Теперь можно заняться дележом». Молотов: «А что скажет Англия?» – «Англии уже нет, она не великая держава». Молотов с удивлением: «А зачем мы тут сидим, и чьи это бомбы падают?»

На решение Гитлера вновь начать «борьбу с большевизмом» и «русским варваром, барбароссой», не менее важное влияние оказало нескрываемое недовольствие промышленных магнатов поворотом в сторону их заклятого врага – коммунистической России. Здесь были прямые и косвенные угрозы по принципу – мы тебя породили – мы тебя и убьём! Гитлер понимал, что за давлением немецких магнатов стоят щупальца заокеанского спрута. У него оказалось две диллемы, и обе гибельные: покушение его внутригерманских врагов, не предотвращенное силами Консорции; или уничтожение его той же Англией, а то и самой Америкой после того, как он истощит силы Германии в борьбе с Россией. Гитлер, как игрок, выбирает второе, поскольку гибель здесь лишь предположительна и по времени отдалена. А главное – это реализация его давних планов и огромное игровое поле, где можно вкупе с Японией и Италией в лице теперь уже ставшего ненавистником Консорции Муссолини, нанести удар самонадеянным янки. Заберем у России ресурсы силой, а там, будь что будет! В этом с ним дуче был согласен, который так и заявлял уже накануне явного поражения: «Я не страшусь никакого конца. Для меня главное в жизни – игра!».

Конец этих двух мировых игроков оказался очень сходным. Игрой «ва-банк» можно объяснить и кажущийся политически безумным шаг Муссолини и Гитлера – объявить вслед за Японией войну США. Между тем, этот шаг полностью соответствовал изначальной цели руководства стран «Оси» – уничтожению главного их соперника в борьбе за мировое господство – США в лице Консорции. Гитлер и его генералы не планировали уничтожения государств Западной Европы, но лишь хотели продемонстрировать мощь Германии и «искупить позор 18-го года». Более того: Гитлер свою «историческую миссию» видел в том, чтобы силой объединить Европу, сделав её крепостью. Против кого? Против США! Так ненавистна ему стала Америка в лице Консорции. Его ненависть была столь велика, что даже на краю гибели он не хотел идти с ними ни на какие переговоры.

Что же касается Японии, её руководства, то их ненависть к США была даже более непримиримой, а в отношении к России более последовательной. У них, в отличие от Гитлера и Муссолини, была не игра, а борьба за выживание. Имел значение и опыт Халхин-Гола. Поэтому они не только не объявили войну СССР, на чём упорно настаивал Гитлер, но столь же настойчиво предлагали ему замириться с Россией, понимая, что война на два фронта непосильна Оси и грозит ей гибелью. Они по-прежнему предлагали включить Россию в «Великий Евразийский блок», противостоящий экспансии Северной Америки.

В связи «со всем вышесказанным» возникает и такой каверзный вопрос: а не лучше ли было нам согласиться с предложением Германии о союзе в борьбе с олигархией США в лиц её «Консорции»? С их преступными планами мирового масштаба, конкретно реализованными в развязанной ими Второй мировой войне как способа уничтожения главного препятствия на пути к мировому господству – России-СССР? Здесь возникает широкое поле размышления на тему: «А что, если бы…». Конечно, нам решиться на такой шаг мешало представление о режиме Германии того времени как фашистском и бесчеловечном, а также то, что Япония и Германия были «извечными» врагами России. А что, Англия и Франция для нас были извечными друзьями? Кто же тогда пытался отнять у России, отстоящий от них на тысячи вёрст Крым в период «севастопольской страды»? Кто в 12-м году сжёг Москву и пытался взорвать Кремль? С кем, если не с Англией, Россия столкнулась у своих границ в Средней Азии, удалённой от английских на десятки тысяч километров? Кто, если не христолюбивая Англия поджучивала турок-мусульман захватить Кавказ, из-за чего Россия и вынуждена была вести здесь кровопролитную войну? Кто, если не Англия с Францией, подталкиваемые уже Консорцией, договорились о разделе России во время Великой Русской революции и гражданской войны, начав интервенцию против новой России? Кто готовил Германию, возрождая её военную мощь, с целью уничтожения Советской России? Англия, под эгидой Консорции.

Это об их благожелательности в отношении к России. Что же касается христианского милосердия янки, то тут в жестокости они, несомненно, превзошли Гитлера, тем более что в этом он был их примерный ученик. Ведь лагеря смерти изобрели они, уничтожая индейцев целыми племенами. Ну и англичане не подкачали – их лагеря в Трансваале, где они уничтожали буров целыми семьями, тоже впечатляют. Как и их лагеря у нас в Белом море, где заключенных, убегая, они погрузили на баржи и утопили. В общем, гитлеровцам в деле уничтожения людей было у кого поучиться. Да и расовую теорию не Гитлер изобрёл: это ведь американский сенатор Биверидж задолго до Гитлера определил янки как «расу завоевателей», считая, что сам Господь предназначил их для уничтожения «хиреющих рас и неполноценных цивилизаций». И с крематориями янки тоже преуспели: по сравнению с крематорием-Дрезденом, где за несколько часов было заживо (!) испечено 200 тыс. детей, женщин и стариков, немецкие крематории просто примитив. Но верхом технического совершенства и беспощадности были «пещи огненные» Хиросимы и Нагасаки.

И всё это как принцип уничтожения человечески-живого с сохранением всего технически-материального в качестве условия производства новых средств уничтожения. Да, задачей при бомбардировке Германии и Японии ставилась ликвидация «рабочей силы», а не промышленности и технических средств, что провозглашалось вполне официально. Эта «максима» озверелых хищников распространялась не только на идущую Вторую мировую войну, но и на все планируемые в будущем. Командующий воздушными силами США в Европе генерал Лимен предлагал уничтожить всё население СССР, высмеивая всякие там подсчёты и выбор средств преодоления патриотизма русских, если США сейчас способны уничтожить на огромных пространствах всё живое, «оставив лишь следы материальной деятельности людей». Так что Третий рейх и Пан Америка в отношении алчности и жестокости – два сапога-пара, но сапог и пята янки куда тяжелее и «чугунистее» немецкого. Это теперь нам (хотя и не всем) ясно. А тогда, в тридцатых, да и сороковых, всё казалось наоборот. Отсюда и молотовское – «А что скажет Англия?». Англия в лице Черчилля уже через год после войны горячей в Фултоне «сказала», объявив нам войну «холодную» как преддверие войны атомной, а сенаторы и генералы янки будут благодарить «Толстяка» за правильное понимание поставленных им ближайших задач. Поэтому-то вновь и вновь возникает вопрос: А не лучше ли было не отказываться от заманчивых предложений Оси, а занять гибкую позицию благожелательного нейтралитета, как это сделали Испания, Швеция и Швейцария. Вести с партнёрами Оси взаимовыгодную торговлю, снабжая их необходимыми ресурсами, продолжая укреплять свою экономику. И так, на всякий случай, держа недалеко от границ тысяч десять Т-34 и КВ и несколько воздушных армий. В этом случае ни одна из воюющих сторон не была бы заинтересована воевать с нами, хотя каждая бы старались втянуть нас в неё на своей стороне. Здесь уж наша признанно-эффективная дипломатия должна была сделать своё дело. Потому что в соответствии с народной мудростью – с волками жить – по-волчьи выть. И сколько жизней самых лучших из лучших мы бы сохранили, сделали всю страну цветущим садом, и, не угрожая никому, были бы самыми могущественными в мире.

Да, всё это кажется в прошлом, но это прошлое нас «сегодняшних» по-прежнему бьёт по голове. С кем мы сейчас воюем в Сирии? Всё с той же Консорцией, только теперь в лице «Мирового правительства» Рокфеллеров и Дюпонов. А ведь как умилялись вкрадчивым голосам «Голоса Америки» и цереушной «Свободы». Да. Так и пели «Ах, Америка, звезда моя!» (А. Малинин). Допелись. Хлеб стал дороже в тысячу раз. Так кто мы после этого?! Не стоит называть – и так ясно…

Конечно, потихоньку очухались, но не все… Ещё есть последователи собчаков, яковлевых, горбачевых и даже ельцыных. Увы! У них имеется и свой «электорат», они пытаются пролезть в президенты. Но их время всё же прошло безвозвратно, потому что всё громче звучит: «Народ против!». И это уже никогда, никакими «голосами», сколько бы они ни вопили по «ящику», им не преодолеть. Беда лишь в том, что эти пожиратели народных средств, зримо мешают нам выбраться из той ямы, в которую они, как пятая колонна, помогли американской олигархии нас столкнуть. Поэтому остаётся наш неизменный вопрос: Что делать?

Предположительный ответ на него дан в книге автора «Благая весть России от науки», М., 2014.

Content

Михаил Сетров
Воинствующая олигархия США против всего мира и нас

Предисловие

Раздел 1 Россия и Запад, а между ними Польша

Очерк 1 Россия и Польша вчера и сегодня

Очерк 2 Фашизм как проявление деградации западноевропейской культуры

Очерк 3 Различие ценностей Запада и России

Раздел 2 Новые крестоносцы и что они нам несут

Очерк 4 Чьи идеи реализовал Гитлер?

Очерк 5 Антинародный характер власти олигархии США

Очерк 6 Мафиозно-масонская суть правления финансово-промышленной олигархии

Раздел 3 Властвующая олигархия США против всего мира и нас

Очерк 7 Раса завоевателей Разъединённых штатов Северной Америки и её планы атомной войны против России

Очерк 8 Вашингтон меняет приоритеты: нельзя взять снаружи – разложим изнутри

Очерк 9 Способы ЦРУ по разложению непокорных народов

Очерк 10 Требование к России покаяния как признание её греховности и несостоятельности

Очерк 11 Инсинуации предателей Отечества и их покровители

Очерк 13 Не рой могилы другим…

Очерк 14 Заключительный. Кагал магнатов ВПК и финансовых воротил США как поджигатель мировых и локальных войн