Евгения Горская

За шаг до ненависти

© Горская Е., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

20 мая, понедельник

Владислав появился, когда Инна совершенно измучилась. Ничего необычного в том, что директор приходит, когда вздумается, не было. Инне стоило спокойно заниматься своими делами, а потом равнодушно похвастаться ему, как много она успела сделать.

Спокойно заниматься своими делами не получалось. Инна смотрела на часы и боялась, что Владислав может совсем не появиться, и тогда она будет мучиться вечер, ночь и еще неизвестно сколько.

Вообще-то она могла в любой момент ему позвонить, но навязчивости Влад терпеть не мог, и она изо всех сил старалась его не раздражать.

Ее никто не заставлял влюбляться в него так, что без него жизнь замирала, сама виновата.

Дверь хлопнула, когда она в который раз подошла к окну. Офисную стоянку видно было плохо, ее почти полностью закрывала зелень, а курилка из четырех стоявших квадратом лавочек просматривалась отлично. На одной лавочке весело болтали две молодые программистки. Петр Бардин, отвечающий в фирме за техническую сторону дела, девочек хвалил.

Инна повернулась на стук двери.

Владислав зло дернул стул около ее стола и молча сел, вытянув ноги. Ноги у него были длинные, прямые и мускулистые. Две с половиной тысячи лет назад греческий скульптор мог бы ваять с него бога.

Владислав молча закинул руки за голову. Инна подошла, села в кресло, тронула мышку, чтобы оживить экран компьютера.

Владислав молчал, и она осторожно спросила:

– Что так поздно?

Он потер лицо ладонями, зажмурил глаза и неохотно прошептал.

– Илона разбилась. Насмерть.

Инна резко выпрямилась в кресле.

Когда бывшая жена директора еще не была бывшей, она часто наведывалась в фирму. Владислав злился, рявкал на жену, но та, в отличие от Инны, на это большого внимания не обращала, хихикала и строила смешную гримаску. Гримаска Илоне шла. Ей все шло, жена директора была красавицей. Инна тогда Илоне завидовала.

Инна варила ей кофе, улыбалась, выслушивая пустую болтовню, и мечтала, чтобы красавица Илона поскорее исчезла. Варить кофе в обязанности Инны не входило, к тому времени она хорошо понимала, что является Владиславу отличной помощницей и без нее ему придется трудно.

– ДТП? – отчего-то Инна тоже заговорила шепотом.

– Упала с велосипедом с обрыва, – Владислав по-прежнему говорил очень тихо. – На даче.

– Несчастный случай?

Он не ответил, зло сжал губы. Инна терпеливо ждала, когда он заговорит снова.

– Черт… Хорошо, что успел развестись, иначе был бы теперь в подозреваемых.

Он развелся два года назад и совершенно неожиданно для Инны. Тогда он уже заезжал в ее съемную квартиру, но поводов для ненужных надежд не давал. Он и сейчас их не давал, но тогда она еще не делила свою жизнь на дни, когда она с ним, и все остальные.

А в марте умерла его теща, оставив дочери немыслимое, по Инниным представлениям, наследство. То есть она точно не знала, в какую сумму наследство можно оценивать, но вполне резонно предполагала, что такую сумму ей не заработать даже за пару десятков лет.

Владислав на похороны тещи сходил. Инне тогда пришлось принимать за него потенциальных партнеров из Бразилии.

– В подозреваемых? – внезапно накатил страх, неуместный, необъяснимый. – Полиция считает, что это не несчастный случай?

– Черт их знает, что они считают! Напрямую этого не сказали. Полдня мучили, – зло и тихо пожаловался он.

Шептать, слава богу, перестал.

Шепот действовал на Инну угнетающе.

– Слава богу, что успел развестись! – повторил Владислав и зло усмехнулся. – Мужья всегда первые подозреваемые.

Она помолчала, борясь со страхом, и не удержалась:

– Влад, а кому теперь достанутся деньги?

Он снова потер лицо.

В мрамор просилась не только его фигура, лицо тоже. Со своей бывшей женой они составляли завидную пару.

– Никому. Или всплывут какие-нибудь дальние родственнички, черт их знает.

Он тяжело поднялся со стула, отпер дверь в свой кабинет. Дверь мягко хлопнула.

Илона как-то упоминала, что ее отец умер еще до того, как Владислав на ней женился. Илона тогда расспрашивала Инну про семью, та послушно отчитывалась, ну и Илона кое-что рассказала.

Владислав про родственников Инну никогда не спрашивал. Впрочем, все, что могло его интересовать, было в ее анкете.

Он не спрашивал ее ни про родственников, ни про друзей, ни про что-то еще, выходящее за рамки служебной деятельности.

Он не спрашивал, она не рассказывала.

Рядом с ним у нее не было своей жизни, но это ей даже нравилось.

Инна снова тронула мышь. Она потеряла полдня, и это непростительно. Контакты с бразильцами нужно налаживать, от этого зависит не только ее будущее, но и Владислава тоже. Им никто не поможет, кроме самих себя.

* * *

О том, что Илона погибла, Вера уже знала. В деревне новости разносятся быстро.

– Упала на том самом месте, – еще в субботу сказала мама.

На том самом проклятом месте четыре года назад сломалась Верина жизнь.

Стояло жаркое лето. Вера крутилась перед зеркалом в старых шортах и новом топике и ужасно себе нравилась. Конечно, у нее не было таких длинных и стройных ног, как у Илоны, но и те, что имелись, Веру вполне устраивали.

У нее все тогда было так хорошо, что в это даже немножко не верилось.

Она с отличием окончила одно из лучших художественных училищ, оформлялась в престижную дизайнерскую фирму и торопилась к Федору, который ждал ее на опушке леса.

В тот день мама работала. Вера заперла дом, сунула ключи в потайное место под крыльцом и вывела велосипед на улицу.

Велосипед был новый и дорогой. К тому времени врачи уже неплохо зарабатывали, и хороший велосипед для Веры мама могла себе позволить.

Они не могли себе позволить многое другое, например квартиру в Москве, но о той Вера не мечтала.

Она спешила к Федору, удивляясь, как мягко скользит новый велосипед по неровной дороге. Совсем недавно прошел ливень, на мокрой траве ярко поблескивали капли, и, подъезжая к повороту дороги, Вера порадовалась, что вечером не нужно будет поливать грядки на их крошечном участке.

Машина у поворота не притормозила, промчалась быстро, но не настолько, чтобы Вера с перепугу шарахнулась к обрыву. Машина ее не задела. Никто не виноват в том, что она не удержалась на мокрой дороге.

Она помнила, как влажная трава холодила голые руки, когда она скатывалась в овраг.

Больше она не помнила ничего.

Вера распахнула окно, села за рабочий столик. Совсем рядом защелкал соловей. Тот поселился в смородине под окном, и теперь мама и Вера обходили куст стороной, чтобы не спугнуть птичку.

Она достала из пакета ювелирные камни, которые прислала очередная заказчица, осторожно разложила на столе. Камней было много, Верину фантазию заказчица не ограничивала, с работой не торопила, и Вера с удовольствием начала примерять камни в будущее колье.

Занятие, которое она начала как хобби, успело перерасти в профессию.

Профессия Веру устраивала.

Четыре года назад дизайнерская фирма обещала какое-то время сохранять за ней вакантное место, но Вера от того отказалась сразу и решительно.

Молодую хромоножку тогда все жалели, а Вера жалости не хотела.

У нее тогда была одна цель в жизни – стать нормальной, как прежде.

Сейчас, пожалуй, можно было сказать, что цели она достигла.

Она больше не хромала, и шрамы на ноге были практически незаметны.

Вера начала осторожно передвигать камни. Она любила неожиданные и непривычные сочетания. Кому-то из заказчиц это не нравилось, кого-то приводило в восторг.

Тех, кому ее работа не нравилась, было меньше, заказов на вполне сносную жизнь ей хватало.

Участкового Ивана Артемова она заметила, когда он поднимался на крыльцо.

– Привет, – вошел участковый.

– Здрасьте, – поздоровалась Вера.

– Женщина на твоем месте в субботу упала, – Иван подвинул стул, сел рядом с Верой. – Слышала?

– Слышала, – вздохнула Вера.

В «ее месте» на повороте дороги около обрыва еще четыре года назад установили бетонные столбики. Илону они не спасли.

– Я ее знала, Илону.

– В курсе, – кивнул Иван.

Он был в курсе всего, что происходило на его участке. У них хороший участковый.

– Она тебе звонила на днях. Зачем?

– Ни за чем, – Вера передвинула очередной камень. – Просто так. Она всегда мне звонила, когда сюда приезжала.

Илона звонила, спрашивала про здоровье, весело щебетала. Вера ждала, когда можно будет распрощаться до следующего раза.

– Мы с ней вместе учились.

Последнего можно было не сообщать, Иван наверняка это знал.

– Думается мне, Вера, что кто-то помог ей скатиться.

– Как это? – Вера с удивлением оторвалась от камней. – Ее специально столкнули?

– Может быть, специально столкнули. Может быть, случайно.

– И… кто?

– Выясняем.

Иван помолчал.

– Если что вспомнишь… Ну, ты девушка не глупая, понимаешь. Позвони.

– Позвоню, – пообещала Вера.

Вспоминать ей было нечего, Илона осталась в прошлой жизни.

Участковый ушел. Вера снова подвигала камни и решительно смела их в кучу.

Работать расхотелось.

* * *

Телефон в кармане дернулся, когда Федор заканчивал занятие со студентами. Пара была последней, он, не зайдя на кафедру, вышел с территории университета, по привычке выкурил сигарету перед тем, как сесть в машину, и только тогда вспомнил о пропущенном вызове.

Звонил Владислав. Федор не видел его несколько лет и давно собирался номер из контактов удалить.

Не то чтобы он этого звонка ожидал, но и не слишком удивился, мать вчера рассказала, что Илона упала с обрыва еще неудачнее Веры.

Из подружки детства Илона давно превратилась в чужую неинтересную женщину, и сказать, что Федор из-за трагедии сильно переживал, было бы большим преувеличением.

Перезванивать Владиславу не хотелось, но Федор перезвонил.

– Ты знаешь, что Илона разбилась? – зло и нервно спросил Владислав.

– Знаю. – Федор отошел к забору университета. За ним зацветала желтая акация. Такие в городе почти не росли, да и в дачном поселке тоже. Он много лет их не видел. Или просто не обращал внимания.

– Она ехала к тебе?

– Нет! – опешил Федор. – С чего ты взял? Меня и на даче не было!

Последнего не надо было говорить, не Владислава дело, где Федор находился.

У Илониного мужа странным образом всегда получалось не то чтобы заставлять Федора оправдываться, но как-то подавлять. Словно был начальником, а Федор подчиненным, и Владиславу нравилось постоянно это подчеркивать.

Может быть, именно поэтому Федор отказался идти в фирму Владислава, когда тот настойчиво его приглашал и соблазнял хорошей зарплатой. Быть подчиненным Федор не любил.

– А где это произошло, знаешь?

– Знаю.

– Федор, она не могла там скатиться! Она это место обходила за десять метров! Мне показалось, что и менты в несчастный случай не верят.

Владислав зло и отрывисто бросал слова, словно имел право требовать от Федора отчета.

– Прими мои соболезнования! – Федор решительно отошел от акации за забором. – Если понадобится помощь, звони!

– Подожди! – Владислав тяжело вздохнул. – Как ты думаешь, кто мог ее?..

– Понятия не имею! В прошлом году я видел ее один раз, мы две минуты поболтали около магазина. В этом году тоже встречал один раз. Влад, мне очень жаль, и я тебе сочувствую.

Федор сел в машину.

– Мы два года назад развелись.

Этого Федор не знал и слегка удивился. Он понятия не имел, где Илона подцепила будущего мужа, но допускал, что тот связями тещи умело пользуется. Даже, пожалуй, был в этом уверен.

Впрочем, Илона была красивой девушкой, на такой можно жениться и без связей ее матери.

– Прими мои соболезнования! – повторил Федор, не зная, полагается ли это говорить бывшим мужьям.

Владислав наконец-то выдавил:

– Пока!

Федор бросил телефон на соседнее сиденье. Тронул машину, медленно проехал вдоль тротуара, притормозил у поворота в сторону дома, но неожиданно подал машину влево и уверенно направился к МКАДу.

В этом году он на даче еще не был. В прошлом приезжал два раза, привозил маме лекарства, которые она просила. Лекарства были поводом, на самом деле родители хотели, чтобы он отдыхал на природе. Отдыхать Федор не желал, от предложений искупаться в пруду отказывался и дольше пары часов у родителей не задерживался.

Жить на даче ему разонравилось после того, как Вера сказала, чтобы он не приходил.

Он не сразу в это поверил, он ужасно ее жалел и еще несколько раз пытался навестить в больнице. Пришлось поверить, она отказывалась с ним разговаривать.

Ездить на дачу стало удобно, часть дороги теперь можно было проехать по почти пустой платной трассе, и он успел добраться до знакомой развилки, когда вечер только начинался.

Дорога через деревню шла широкая, он мог, никому не мешая, остановиться у Вериного дома, но почему-то запарковал машину, не доезжая до домов, и пошел пешком.

* * *

Звонка от тещиного сердечного друга Владислав ожидал. Если бы тот не раздался, пришлось бы звонить самому. Какие-то вопросы после смерти Илоны им придется решать вместе. Владислав до сих пор был прописан в Илониной квартире и имел полное право там появляться.

Ключи Илона у него демонстративно отняла, но он еще давно, когда даже не думал о разводе, сделал себе дубликат и держал его в рабочем столе на случай непредвиденных обстоятельств.

Ключи у него были, но говорить об этом Владислав не желал. Он хотел только одного: чтобы со смертью бывшей жены все стало ясно и его оставили в покое.

Илона считала, что Владислав уходит в никуда, на улицу, но теща рассудила по-иному, отнять у него фирму не попыталась и вообще к разводу дочери отнеслась с юмором. Теща была умной женщиной.

В отличие от дочери.

– Здравствуйте, Марк Семенович, – в меру печально ответил Владислав.

– Здравствуй. Про Илону знаешь уже?

– С полицейскими сегодня беседовал.

– Я тоже… побеседовал.

Сердечный друг яркой громогласной тещи был ее полной противоположностью: невзрачный, говорил тихо, тещины указания выполнял беспрекословно и, если бы не веселый огонек в глазах, казался бы мужем-подкаблучником из анекдота.

– У меня ключи от Надиной квартиры. Приезжай, заберешь.

– Так… я им никто, – растерялся Владислав.

– Я тоже никто, – напомнил Марк. – От Илониной квартиры у тебя ключи есть?

– Нет.

– Их тоже забери. И от дачи. – Марк помолчал. – Не хочется, чтобы к их вещам черт знает кто прикасался.

– Вы можете доказать, что много лет жили с Надеждой Антоновной, – осторожно предположил Владислав. – У вас наверняка есть права на имущество.

На самом деле Марк с тещей постоянно не жил, только являлся по первому требованию. Но когда она заболела, от нее не отходил.

– Кончай! – оборвал Марк. – Давай договоримся, когда приедешь.

– Сейчас! – решил Владислав. – Если вам удобно.

– Мне в любое время удобно. Приезжай, я у Нади в квартире.

– Через час приеду, – прикинул Владислав, сунул телефон в карман, запер кабинет.

Инна смотрела на него тревожными глазами.

– Поеду в квартиру тещи, – зачем-то доложил он, хотя давно взял за правило ни о чем, кроме служебных дел, с ней не разговаривать. – Скорее всего, не вернусь.

Она кивнула.

Ему повезло, что она у него есть. Она никогда ничего не просила и не требовала. Не каждая женщина на это способна.

В нарушение правил Владислав быстро чмокнул ее в лоб. До сих пор в офисе он ни разу такого себе не позволял.

Сидя в кабинете, он не заметил, что прошел дождь. На асфальте блестели мелкие лужи. Идя к машине, лужи он обходить не стал и подошвами испачкал коврик под сиденьем. Грязи Владислав не выносил, нужно будет заехать на мойку.

Илона бы сейчас посоветовала ему отправить на мойку Инну.

Бывшая жена никогда не делала того, что могла поручить другим. Непонятно, у кого она научилась таким правилам, теща и по магазинам ходила сама, и готовила, и ездила на мойку.

До тещиного дома он доехал быстрее, чем предполагал. Когда-то квартира в элитном доме его поразила. Обилием антикварных вещей она походила на не самый захудалый музей.

Илона тогда уже твердо решила сделать Владислава своим мужем и навязчиво демонстрировала свое материальное положение.

На самом деле это Владислава скорее отталкивало, чем привлекало. Положение бедного мужа при богатой жене не казалось ему заманчивым. Он собирался использовать тещу только как трамплин.

Использовать как трамплин не получилось. Во-первых, Владислав не любил быть просителем, а во‐вторых, настоящих нужных связей у нее не было.

Впрочем, он ушел бы от Илоны, даже если бы связи были.

Он не Марк. Он не способен быть мальчиком на побегушках.

Марк изменился за те несколько месяцев, что Владислав его не видел. Он и на тещиных похоронах выглядел плохо, а сейчас показался совсем старым. Может быть, потому что на щеках виднелась седая щетина.

Тещин гражданский муж молча отступил от двери, впуская Владислава.

На дорогой мебели была заметна пыль.

* * *

Сосредоточиться на работе удалось. Вера разложила камни, сфотографировала, пририсовала в фото предполагаемые серебряные вставки. То, что получалось, ей нравилось, она отправила эскиз заказчице и убрала камни в шкатулку.

Есть не хотелось, но она поставила на плиту заботливо приготовленный мамой обед. Посмотрела в окно и увидела поднимающегося на крыльцо Федора.

До этого он приходил зимой, в Верин день рождения. Принес букет роз, Вера вежливо поблагодарила, давая понять, что визит ее не радует.

Она тогда готовилась к очередной операции и не хотела думать ни о чем другом. Операция предстояла чисто косметическая, мама от нее отговаривала. Деньги на операцию дал отец. У того давно была другая семья, Вера уже не воспринимала его как близкого человека, но деньги взяла. Операция стоила немало.

Розы, которые принес зимой Федор, через сутки начали вянуть, и Вера букет выбросила.

Федор с крыльца робко улыбнулся ей в окно, она ответила тем же.

– Привет, – вошел он.

– Привет, – ответила Вера, отходя от плиты.

– Как дела? – Он по-прежнему смотрел на нее с жалостью и испугом, как будто она продолжала быть хромоножкой.

– Нормально, – пожала Вера плечами. – Как ты?

Соловей под окном защелкал, засвистел.

Федор топтался у двери, и она вежливо предложила:

– Проходи.

Он послушно опустился на стоявший у стола стул, Вера подошла, села напротив. Специально подошла, чтобы он видел, что она не хромает. И пожалела, что на ногах старые домашние брюки, под ними не видно, что нога у нее такая же, как прежде, никто не догадается, что внутри железка.

– Илона разбилась насмерть. – Федор прятал глаза, как будто боялся долго смотреть на Веру. – Слышала?

– Слышала, – кивнула Вера. – Участковый сегодня приходил.

– Я вчера от мамы узнал. А сегодня Влад позвонил. Он сомневается, что это был несчастный случай.

– Участковый тоже сомневается.

Федор поправил очки на носу. Вера знала, жест машинальный, означающий, что Федор напряженно думает. Иногда он пытался поправить очки, даже когда тех у него на носу не было.

– Ты ее в этом году видела?

– Нет, – покачала головой Вера. – Она мне звонила пару дней назад, мы немного поболтали. Это очень благородно, звонить несчастной бедной подружке.

Федор быстро на нее посмотрел. Раньше он не одобрял, когда Вера ехидно о ком-то отзывалась. Наверное, и теперь не одобряет.

– Я не видела ее четыре года, – улыбнулась Вера. – С несчастной бедной подружкой можно поговорить по телефону, встречаться – это уже лишнее.

– Влад сказал, что они развелись.

– Может быть, – Вера пожала плечами. – Мне Илона про развод не рассказывала.

Илона продемонстрировала Вере будущего мужа, когда стало ясно, что Вера Федору очень нравится. То, что Федор из двух подруг выбрал Веру, поразило обеих. Вера подозревала, что Илона так и не смогла ей этого простить. Не потому, что красавица подруга имела виды на Федора, просто никто не смел замечать других девушек, если рядом была Илона.

До встречи с Федором Вера считала, что так и должно быть. Илона по праву затмевала всех девочек в группе.

Влад Вере не понравился. Он смотрел на нее снисходительно, и она в его присутствии чувствовала себя полной замухрышкой.

Он и на Федора попробовал смотреть снисходительно, но это у него не получилось.

– Я давно ничего про Илону не знаю, Федя, – объяснила Вера. – Если ты думаешь, что я могу подсказать, кто мог желать ее смерти, ты ошибаешься. Я понятия не имею, кто ее убил, и, если честно, мне это не очень интересно.

Он опять быстро на нее посмотрел, только на этот раз глаза не отвел. Во взгляде был не только вопрос, жалость тоже. Господи, как она устала от жалости!

– Почему?

– У каждого своя жизнь, – туманно объяснила Вера. – Федя, ты извини, у меня дела.

Федор послушно и молча поднялся, тихо прикрыл за собой дверь.

Борщ мама сварила вкусный, но Вера есть его не стала. Взяла в руки телефон, посмотрела почту. Рассылки от интернет-магазинов удалила, не глядя, а в единственное письмо от незнакомого адресата заглянула.

Письмо было без темы и текста и содержало одно вложение.

На хорошей качественной фотографии Вера в коротком платье шла мимо распустившихся кустов.

Платье было новое, она надевала его только один раз, в прошлую субботу. В тот день, когда Илона покатилась с обрыва, как когда-то Вера.

А кусты тянулись вдоль дороги на подступах к обрыву.

Губы пересохли мгновенно, во рту сделалось горько, противно. Вера облизала пересохшие губы и быстро удалила письмо.

* * *

– Чайку хочешь? Больше здесь ничего нет. Минералка есть, – вспомнил Марк. – Только теплая. Холодильник я давно выключил.

– Не хочу, – отказался Владислав. – Спасибо.

– Все ключи на тумбочке. И от этой квартиры, и от Илониной, и от дачи.

Лицо у тещиного гражданского мужа было серое, морщинистое. Он сильно сдал за прошедшие месяцы, дело не в седой щетине.

– От Илониной квартиры ключи возьму, – решил Владислав. – Я там прописан. А остальные… Зачем они мне?

– Так и мне незачем. – Марк прошел в комнату, которая служила теще рабочим кабинетом, сел в компьютерное кресло.

На лежащем на столе ноутбуке тоже был виден слой пыли. Похоже, материным компьютером Илона не пользовалась.

Владислав подвинул стоявший у компьютерного стола стул, сел рядом с Марком. Стол с ноутбуком и кресло создавали впечатление офиса.

Владислав не помнил, чтобы теща когда-либо работала дома.

Когда заболевала, звонила в офис, требовала подробных отчетов, но никогда не просила прислать ей документы по почте. Владислав сомневался, что она умеет пользоваться текстовыми редакторами.

Теща болела, когда они оформляли совместную заявку на тендер. То есть тогда она еще не была его тещей. Подписать документы можно было и на следующий день, но теща потребовала доставить их немедленно, Владислав их повез. Сам, потому что он кое-что подправил в документах и теща могла потребовать объяснений. Надо было отправить секретаршу, в текст теща не заглянула, подмахнула и отодвинула – забирай.

Владислав до сих пор не понимал, специально она тогда его вытребовала, чтобы познакомить с дочерью, или это вышло случайно.

Дочь оказалась выше всяких похвал. Он едва не ахнул, когда она отперла ему дверь. Тонкая, высокая, стройная, с роскошными светлыми волосами, она могла быть моделью в самом требовательном агентстве.

– Вы на машине? – спросила его Илона, когда мать подписала бумаги. – Отвезете меня домой?

На самом деле, она не спрашивала, приказывала, но тогда Владислав этого еще не понял.

Он не понял, что ему приказывают, и когда она, доехав до своего дома, помедлила перед тем, как выйти из машины.

– У вас завтра свободен вечер? Не хотите сходить со мной на одну скучную-прескучную, – тут она состроила милую гримаску, – тусовочку?

– Хочу, – кивнул Владислав.

С такой роскошной девушкой он согласен был идти куда угодно.

– Счастье, что Надя не дожила. – Марк откинулся на спинку кресла.

Владислав был с ним согласен. Хоронить детей последнее дело.

– Надя прожила трудную жизнь. – Марк посмотрел на ноутбук, отвернулся. – Всего сама добилась, одна.

Про Илониного отца и теща, и ее дочь вспоминали редко. Раз в году ездили на кладбище. Сопровождать их Владислава Илона не заставляла.

Ее отец был то ли ученым, то ли инженером, заняться бизнесом не пытался и, как предполагал Владислав, уважением в семье не пользовался. Умер он от инфаркта еще относительно молодым, и теща нудно внушала дочери, что за здоровьем нужно постоянно следить.

– Женщине всегда одной трудно. А Наде тем более все время приходилось себя ломать, слабая она была, ранимая.

– Слабая? – поразился Владислав и озадаченно покачал головой. – Ее коллеги с вами не согласились бы.

– Ей приходилось себя ломать, – Марк поморщился, снова покосился на компьютер, вздохнул. – У тебя какие-то предположения есть?.. Кто мог Илону ненавидеть?

– Никаких! Я понятия не имел, как она живет. – Владислав подумал и запоздало спросил: – Вы тоже предполагаете, что это не был несчастный случай?

– Допускаю. – Марк поднялся, подержался за стол. – Ключи от этой квартиры я себе оставлю. Буду заглядывать иногда.

Владислав промолчал. Не стал напоминать, что он тоже здесь не хозяин.

Запер за Марком дверь, прошелся по квартире и начал методично и внимательно перебирать тещины бумаги.

Документов, которые он искал, в квартире не было.

21 мая, вторник

К маминому приходу Вера приготовила завтрак. Сварила рисовую кашу, накрыла кастрюльку полотенцем, достала яйца, чтобы опустить их в кипяток и сделать в мешочек, и вышла на крыльцо. За растущей у забора калиной медленно проплыл рейсовый автобус, фыркнул, останавливаясь, и через несколько секунд из-за калины вышла мама.

– Встала? – На крыльцо мама поднималась тяжело, она уставала за суточные дежурства.

– Встала, кашу сварила, – улыбнулась Вера.

– Умница!

Завтрак мама ела через силу, чтобы не обидеть Веру.

Работа на «Скорой» сил отнимала много, после дежурства их ни на что не оставалось, даже на то, чтобы нормально выспаться. Мама проваливалась в сон и через пару часов вставала с еще более тяжелой головой.

– Пойди погуляй, Верочка.

Мама переживала, что Вера заперла себя в доме, как в келье. Робко уговаривала поискать работу в Москве. Иногда через многочисленных знакомых узнавала, куда требуются дизайнеры, ненавязчиво сообщала о вакансиях Вере.

Прятаться от жизни в двадцать шесть лет ненормально, и обе это понимали.

– Погуляю, – улыбнулась Вера.

Теперь, пожалуй, можно уже не прятаться. Она больше не хромоножка.

Тренькнул телефон, пришла эсэмэска от заказчицы, вчерашний эскиз ей понравился. Вера заодно со страхом заглянула в почту, нового письма от внезапно появившегося шутника не было.

Неожиданно она пожалела, что вчерашнее письмо удалила. Надо его найти, шутника. Она вычеркнула из жизни четыре года и не даст никому портить ей остальные.

– Прогуляюсь прямо сейчас. – Вера вымыла мамину тарелку. – А ты ложись, спи.

Ей повезло, что в тот проклятый день дежурила мама. Благодаря ее связям Веру отвезли не в районную, а в московскую больницу.

Но и московская больница не могла совершить чуда. Чудо совершила она, Вера. Она поставила себе цель стать нормальной и стала.

Переносила одну операцию за другой, терпела боль и не позволяла себе отчаиваться.

И теперь она не даст какому-то мерзавцу с ней шутить.

Она найдет шутника!

Вера вышла за калитку, через забор поздоровалась с новой соседкой, склонившейся над кустом пионов. Новые соседи купили несколько лет пустовавший дом и использовали его как дачу. Новая соседка без конца прибегала к маме, когда ей мерещились болезни, истово благодарила за очередную консультацию и упорно пыталась подобрать Вере жениха. В прошлом году уговаривала познакомиться с сыном подруги, чудесным, замечательным молодым человеком. Вере стоило больших трудов отбиваться от соседкиных услуг.

Одуванчики вдоль дороги кое-где уже побелели. Длинные ветви стройной молодой березы у развилки мелко подрагивали на слабом ветру.

Вера повернула направо, к оврагу. В незапамятные времена здесь был карьер, там добывали то торф, то еще что-то. Потом техника уехала, а яма с торчащими из нее железными балками осталась.

Весной яма наполнялась талыми водами, маленькая Вера с подружками делали плот и пытались на нем плавать. Мама Веру за это ругала.

Вера остановилась около растущего у края обрыва куста калины и опять пожалела, что удалила гадкую фотку. Кажется, на фотке Вера находилась как раз здесь.

У куста стоял полосатый дорожный столбик.

Вера огляделась, закрыла глаза, представляя вчерашнюю фотографию. Подняла веки, огляделась.

Она никого не встретила в субботу, ни здесь, ни дальше, у лесной опушки.

В субботу она была уверена, что ее никто не видит.

В субботу даже ни одна машина не проехала мимо.

Скрыться шутник мог только за кустами, тянущимися через поле от края леса.

Она медленно подошла к кустам.

Свежая майская зелень казалась нетронутой.

Впрочем, она всегда казалась нетронутой, даже когда в ней бродили грибники, заглядывая под каждый куст.

Вера лазила в кустах долго, ободрала об какую-то ветку здоровую ногу.

Кроме грязной смятой банки из-под пива, никаких следов человека в кустах не нашлось.

* * *

Инна весь вечер ждала Владислава, заснула поздно и будильник едва расслышала.

Торопясь, выпила утреннюю чашку кофе, но глаза подкрасила, стараясь не спешить, аккуратно. Появляться в офисе с небрежным макияжем она никогда себе не позволяла. Даже когда ее жизнь не была сосредоточена на Владе.

Она почти не опоздала, но Владислав был уже на месте.

– Пришла? – Он недовольно выглянул из кабинета, услышав, как она хлопнула дверью.

– Пришла, – улыбнулась Инна.

Он подержался за дверь, сердито ее толкнул и, подойдя к Инниному столу, уселся рядом.

Он уже давно предлагал Инне пересесть в соседний офис, чтобы у нее было нечто вроде маленького кабинетика, но она отказывалась. Ей хотелось быть к нему поближе.

Он был злой и измученный.

Хлопковая рубашка с закатанными рукавами казалась мятой.

Она не предполагала, что смерть бывшей жены сможет настолько выбить его из колеи. Смерть тещи оставила его, в общем-то, равнодушным. А тещу он уважал и даже вроде бы по-своему любил.

– Влад, кто будет хоронить Илону? – осторожно спросила Инна.

– Черт… Не поинтересовался. Позвоню Марку.

Владислав никогда не расспрашивал Инну про ее семью, а о своей иногда рассказывал. То есть о бывшей семье. Про собственных родителей тоже упоминал, но гораздо реже. Раньше он иногда просил Инну покупать цветы, когда отправлялся в гости к теще, и потом жаловался, что его заставили скучать весь вечер. Однажды Илона потребовала, чтобы Инна подыскала им с Владиславом отель, когда начальник собирался в отпуск. Владислав потом жаловался, что скучал около моря и пальм.

Инна на скуку не жаловалась. Она его ждала и радовалась, когда он к ней приезжал.

Из окна светило солнце. Владислав поморщился, отодвинулся вместе со стулом.

Инна любила яркое солнце и легкие летние платья. Прошлым летом мечтала поехать с Владиславом туда, где жарко, но в отпуск он ее не позвал, и она радовалась солнцу в родном городе.

Владислав достал из кармана джинсов телефон, сжал в руке.

– Как ты думаешь, у Илоны был мужик?

Вопрос был риторический, она ничего не могла знать о его бывшей жене.

На самом деле кое-что она знала, но говорить ему об этом было нельзя.

– Наверное. – Инна пожала плечами.

Илона не была похожа на дурочку вроде Инны, которая будет тратить годы на ожидание счастья.

– Спроси у Марка, – посоветовала Инна. – Считаешь, мужику надо сообщить?

Владислав зло поморщился, промолчал.

Она знала, о чем он думает. В смерти Илоны были неясности, и ему хотелось, чтобы возможный убийца поскорее был найден. Это нормально, любить ясность.

Мужчина у Илоны был.

Илона позвонила в офис через пару месяцев после развода.

– Выпиши мне пропуск, – лениво потребовала она.

– Владислава нет, – растерялась тогда Инна.

– И не надо! – засмеялась Илона. – Выпиши поскорее, пожалуйста, я уже внизу.

Она вошла в приемную в распахнутой шубке из пушистого искусственного меха. Инна подозревала, что шубка стоит не дешевле натуральной.

Илона пошла к окну, повернулась к Инне. За окном шел снег, пушистый, крупный. Как в сказке про Снежную королеву.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – весело улыбнулась Илона. Она смотрела с такой ненавистью, что Инна сжалась. – Не раскатывай губы, Владик на тебе не женится!

Инна тогда почувствовала, как лицо багровеет. В детстве она легко краснела, и все над ней подшучивали. Но с тех времен прошло много лет, она уже давно выросла.

Илона улыбалась, но Инне казалось, что жена шефа скалится, как хищница. А еще красавица Илона показалась ей тогда некрасивой, похожей на крысу.

– Он на тебе не женится! – повторила некрасивая Илона, идя к двери.

Дверь за женой шефа хлопнула, Инна взялась руками за горящие щеки. Оттолкнула компьютерное кресло, на котором сидела, прошлась по приемной, остановилась у окна, глядя на пушистый снег.

Илона выбежала из-под козырька здания, легкой походкой подошла к стоявшей у тротуара машине, рядом с которой курил мужчина. Снег мешал отчетливо видеть, но не заметить, что пара быстро обнялась, как не делают посторонние, было невозможно.

О том, что приезжала его бывшая жена, Инна Владиславу не сказала.

Ей было жаль красавицу Илону, которая не поленилась приехать, чтобы сказать Инне гадость.

В дверь заглянула главный бухгалтер. Владислав кивнул той и ушел в кабинет.

* * *

Велосипед обогнал Веру, когда она подходила к лесу.

– Гуляешь? – остановилась рядом с ней Ксения.

С Ксенией Веру познакомил Федор, как и со всей своей дачной компанией. В дачной компании Вера чувствовала себя чужой.

Ксения была старше Веры года на три, и до Вериного падения они едва ли сказали друг другу больше десятка слов, но, как ни странно, Ксения была единственной из приятелей Федора, кто навестил Веру в больнице. И еще более странно, что приход Ксении Веру не раздражал. С Федором она отказывалась разговаривать, а с Ксенией нет.

– Гуляю, – улыбнулась Вера.

– Ты отлично ходишь! Прекратила бы ты комплексовать! – сердито посоветовала Ксения.

Про свои комплексы Вера ей не рассказывала, подруга отличалась проницательностью.

– Прекращаю.

– Ну и умница! – Ксения, ведя велосипед, пошла рядом с Верой. – Федька перестал приезжать, как ты в себя ушла.

Вера промолчала.

– Знаешь, что Илона насмерть разбилась?

– Знаю, – кивнула Вера.

Майский лес был еще сырым. На дорожке появились лужи, грязь.

– Пойдем обратно, – поморщилась Ксения.

– Пойдем, – Вера согласно повернула назад.

Подруга ей мешала. Впрочем, едва ли Вере удалось бы обнаружить в лесу следы шутника. Она не Шерлок Холмс и даже не участковый Иван.

– Говорят, они с Владиславом развелись, – поделилась Вера.

– Да? – равнодушно удивилась Ксения. – Может быть. Мы с Илоной закадычными подругами никогда не были, она со мной особо не делилась.

– Как твои-то дела? – спохватилась Вера. – Как Денис?

Ксения вышла замуж еще до того, как Вера с ней познакомилась. Денис носил длинные волосы, стягивая их в хвост, все видимые части тела у него были покрыты татуировками, он играл в какой-то малоизвестной рок-группе и абсолютно не соответствовал своей скромной жене.

Денис Вере не нравился.

На подруг Ксении Денис поглядывал насмешливо, а на собственную жену еще и со скукой.

Раньше, до падения, Вера Ксению жалела. Подруга мужа обожала, а он того не стоил.

– Нормально. Группа отлично выступает, но на большую сцену пробиться… Сама понимаешь! А я недавно из командировки приехала, месяц вкалывала, как проклятая. Решила пару дней на даче отдохнуть, а тут… Хоть бы забор там поставили, чтобы больше никто не калечился!

Ксения остановилась. Дорога разделялась на две, одна вела к дачному поселку, другая к деревне.

– Зайди ко мне, – позвала Ксения. – Посидим, поболтаем.

– В другой раз, Ксюша, – отказалась Вера. – У меня срочный заказ.

– Все ювелиркой занимаешься?

– Все занимаюсь.

– Ну и зря! Попробуй в Москве куда-нибудь устроиться. А то просидишь в деревне до пенсии.

– Я подумаю, – улыбнулась Вера.

Странно, но пустые Ксюшины слова не раздражали. Наверное, потому что говорила она их искренне.

– Приходи! Мне одной скучно.

Ксения села на велосипед, скрылась за кустами. Волосы у нее тоже были стянуты на затылке, как у Дениса, только хвостик выглядел жалко. Волосы у Ксении так себе.

Она не была ни красавицей, ни дурнушкой, просто хорошей заботливой женой. Могла бы быть счастлива в браке, если бы вышла не за рок-музыканта, который явно с ней скучал, а за кого-нибудь попроще, без лишних амбиций.

Вера свернула к деревне.

Мама уже проснулась.

– Встретила Ксению, – поделилась Вера. – Она месяц была в командировке, а теперь отдыхает на даче. Одна. Без Дениса. Как ты думаешь, мам, это нормально? Он в Москве, а она здесь.

– У нее муж какой-то артист? – Мама включила чайник, достала из холодильника банку варенья.

Прошлогоднего варенья оставалось много, в этом году ягоды лучше заморозить.

– Музыкант.

– Считается, что артистическая среда не совсем соответствует традиционным ценностям.

– Считается, – подтвердила Вера и вздохнула. – Мне Ксюшу жалко.

– Ну и напрасно! Это тебе она кажется несчастной, а ей может нравиться преданно ему служить и ничего для себя не требовать.

Вера усомнилась.

– А так бывает?

– В жизни все бывает, – засмеялась мама.

Защелкал соловей. Вера, слушая птичку, тихо прошла в свою комнату, переоделась в домашние джинсы и достала шкатулку с камнями заказчицы.

Письмо пришло через пару часов, когда она решила сделать перерыв в работе.

* * *

Инна правильно посоветовала побеспокоиться насчет похорон, странно, что он сам об этом не подумал.

Владислав набрал тещиного друга и отчего-то обрадовался, когда тот ответил. Как будто Марк стал одним из немногих, кто мог ему помочь.

Ему никто не мог помочь. Только он сам.

– Марк Семенович, кто будет хоронить Илону? – Владислав подошел к окну, поправил жалюзи, чтобы солнце не било в глаза.

– Я. Я узнавал, это можно сделать, хотя я и не родственник. – Усталый немолодой голос странным образом успокаивал. – У тебя какие-то пожелания насчет дня есть?

– Мне все равно.

Теперь сквозь жалюзи улицу было не видно, и Владислав опять их поднял.

Под козырек здания подтягивались опаздывающие коллеги.

– Марк Семенович, у Илоны был молодой человек? Она успела кого-нибудь себе подыскать вместо меня?

– Думаю, что был, – не сразу ответил тещин друг. – Но ни матери, ни тем более мне она об этом не говорила.

Два молодых человека и девушка вышли из-под козырька, закурили у лавочек. Парни и девушка в его фирме не работали, но успели примелькаться. Девушка сбросила пиджачок, подставила плечи солнцу.

– Я перед Илоной виноват, Владик. Хотел относиться к ней как к дочери, а не получилось.

– Это не ваша вина.

Илона тещиного приятеля откровенно презирала. Когда Марк услужливо выполнял тещины указания, смотрела на него с откровенной усмешкой. Но сама приказывать Марку не пыталась, на это ума хватало. Ума не хватило на другое. Она отдавала приказания Владиславу и в конце концов вывела его из терпения.

– Как сказать… Она нуждалась во внимании. Надя много работала, уставала, на ребенка времени не оставалось.

– Илона давно не была ребенком, – напомнил Владислав.

Ему в детстве тоже не хватало внимания, но он много учился, а потом работал, и никому претензий не предъявлял.

Марк помолчал.

– Я Илону мало видел. Когда ты от нее ушел, она при мне всего пару раз приезжала. – Он опять помолчал и вспомнил: – Но о своих увлечениях она Наде не рассказывала, я бы знал. – В трубке опять постояла тишина. – Не веришь в несчастный случай?

– Не верю, – признался Владислав. – Илона к обрыву никогда не приближалась, на этом месте покалечилась ее подружка.

– Я тоже не верю! Илона всегда отличалась осторожностью. Будут какие-то предположения, поделись.

– Поделюсь, – пообещал Владислав.

– Определю день похорон – позвоню.

Владислав опять опустил жалюзи, но включать компьютер не стал. Подошел к столу, постоял.

Ему необходимо знать, как продвигается следствие. Дергать ментов глупо, да они и едва ли начнут делиться с ним подробностями.

Оставался Федор. Других приятелей Илоны Владислав знал еще меньше. Родители Федора с тещей дружили, они наверняка поинтересуются, как умерла детская подружка сына. Спросят у участкового, тот часто по поселкам болтается.

Вариант был не оптимальный, но других не просматривалось, и Владислав набрал Федора.

* * *

Сегодня занятий у Федора не было, он собирался закончить статью, которую вымучивал уже месяц и клятвенно обещал добить за две недели. Садиться за статью было лень, и он этот момент оттягивал.

Владислав позвонил, когда оттягивать дальше стало невозможно. Не написать ни строчки в свободный день даже для лентяя Федора чересчур.

– Возьми ключи от Илониной дачи, – попросил Владислав. – Ты там хоть иногда бываешь, заглядывай. Больше совсем некого попросить.

Федор опешил. Отвечать за чужое имущество ему совершенно не хотелось.

– Насколько я знаю, родственников у Илоны не осталось. Дача ничья, – уговаривал Владислав. – Я Илоне, как ты понимаешь, совсем посторонний.

– Давай, – неожиданно решил Федор.

Илона давно была чужой неинтересной женщиной, но ее загадочная смерть не давала ему покоя, хоть он себе в этом и не признавался.

Возможно, потому что он был одним из немногих, кто знал: мотив был у Веры.

Думать о Вере было тоскливо и больно.

– Давай вместе съездим, – обрадовался Владислав. – Посмотрим, все ли в порядке с ключами, и заберешь.

Бывшему Илониному мужу хотелось поскорее отделаться ото всего, что связывало его с бывшей женой.

– Как соберешься ехать, позвони.

– Поехали прямо сейчас, – решил Федор.

Время для поездки оказалось хорошее, через час он подхватил Владислава у одной из станций метро, и до Илониного поселка они добрались без пробок.

Вопреки ожиданиям Федора, экс-муж не спешил поскорее покинуть загородное жилище бывшей жены, прошелся по комнатам, поднялся на второй этаж. Болтаться по чужому дому вместе с Владиславом у Федора желания не было.

– Я поеду, Влад! – взяв связку ключей, крикнул Федор.

Ключей, помимо тех, что привез Владислав, нашлось еще два комплекта.

Владислав показался на винтовой лестнице.

– Езжай. Спасибо, Федор. А я осмотрюсь немножко и все запру.

– Пока!

– Подожди! – Владислав спустился на пару ступенек. – У вас с Илоной много общих знакомых…

– Я почти не бываю на даче и давно никого не видел, – перебил Федор.

Он пожалел, что поддался внезапному порыву связать себя с Илониным домом и с ней самой.

– Я-то здесь дольше не был, – с неожиданной тоской сказал Владислав.

– Пока, Влад! – Не дослушав Владислава, Федор вышел из дома.

Выехал из чужого поселка, доехал до своего.

Как и когда родители познакомились с Илониными, он не знал. Летом дети играли около пруда, взрослые их сопровождали. Однажды маленькая Илона построила из песка замок, а маленький Федор его разрушил. Илона плакала, Федора отругали.

С подросшей Илоной они ездили на велосипедах в лес. Однажды заблудились, с трудом нашли обратную дорогу.

«Останусь здесь», – решил Федор, подъехав к собственному участку, и пожалел, что не догадался захватить компьютер. Со статьей все-таки не следовало тянуть.

Войдя в дом, он включил чайник. Вышел на крыльцо, выкурил сигарету и понял, что делать здесь ему совсем нечего.

Достал телефон, чтобы предложить Владиславу, если тот еще не уехал, довезти его до Москвы, но, подержав мобильный в руке, сунул назад в карман и, не заперев дом, медленно пошел к деревне.

В этом году выдалась ранняя весна, трава вдоль дороги была уже густая, пышная. Весна не всех радовала, где-то половодье затопило целые населенные пункты. У Федора ничего не затопило, но и радости весна не принесла.

Его вообще мало что радовало с тех пор, как Вера его оттолкнула. Хотя сказать, что он все эти годы сильно страдал, тоже было бы преувеличением.

Он не страдал и не радовался, он как будто разучился испытывать эмоции.

Вера покачивалась, полулежа в гамаке. Посмотрев на него, когда он стукнул калиткой, притормозила босой ногой. Сланцы стояли около гамака.

– Привет, – сказал Федор.

– Привет, – кивнула она.

– Влад дал мне ключи от Илониной дачи. Попросил приглядывать. Дача вроде бы теперь ничья.

Вера молча смотрела мимо него.

Ему хотелось прислониться к яблоне за спиной, но мешали ветки.

– Тебе неприятно меня видеть? – Федор попытался поймать ее взгляд.

– Ну за что за глупости, Федя! – поморщилась она.

Раньше ему не приходилось ловить ее взгляд. Раньше она все время смотрела в его сторону.

– Почему ты меня прогнала, Вера?

У нее было очень бледное лицо, как будто она живет не в деревне, а в подземелье.

Живущих в подземелье Федор не знал, но представлял именно такими.

– Вера!

– Федя, ну зачем все это вспоминать! – Она наконец на него посмотрела.

Где-то совсем близко засвистел соловей.

– Если не хочешь вспоминать, давай начнем сначала.

Он спугнул соловья, соловей замолк.

– Это невозможно!

– Почему, Вера?

Какие-то эмоции у него еще оставались, ему до смерти захотелось немедленно забыть нелепую разлуку и снова чувствовать, что они связаны чем-то светлым, невидимым и крепким.

– Ты ведь меня жалел, Федя? – Вера грустно улыбнулась.

– Жалел, – признался он.

– Я не хочу жалости! – Она резко выдохнула. – Это оскорбительно, понимаешь?

Ее серые глаза сейчас казались голубыми. Наверное, в них отражалось небо.

– Нет! – сказал Федор. – Не понимаю!

– Ну не понимаешь, и не надо, – она невесело фыркнула и качнула ногой гамак.

Подул ветер, зашелестели яблоневые листья. Солнце закрыла небольшая туча.

Вера посмотрела на небо, встала с гамака.

Вряд ли немедленно пойдет дождь. Федор помешал ей наслаждаться отдыхом.

Она, сунув ноги в сланцы, пошла к крыльцу, но неожиданно повернулась.

– Федя, где ты был в субботу?

– В Москве, – солгал он.

Она взбежала на крыльцо, тихо хлопнула дверью.

Федор побрел назад.

* * *

Нужных бумаг не оказалось и здесь. Дом был большой, теща построила его несколько лет назад, но мебели в доме имелось немного. По шкафу в двух комнатах наверху, предназначенных для тещи и Илоны, и стенка внизу, в гостиной.

Еще в комнате тещи стоял письменный стол, но бумаг не оказалось и там.

Владислав почувствовал, что паникует. Постоял около стола, стараясь выровнять дыхание.

Он не паниковал, когда в пятницу вечером приехал к Илониному дому в Москве и долго сидел в машине, ожидая, когда она выйдет из подъезда. В том, что она выйдет, он уверен не был и даже не слишком на это надеялся, понимая, что, скорее всего, потратит вечер впустую.

Она вышла, когда начало смеркаться, и села в подъехавшее к подъезду такси.

Он не паниковал. В квартиру поднялся, выждав минут десять, обыскал свой письменный стол и книжные полки. В его стол Илона не залезала, там не появилось ни одной лишней бумаги. Тумбочку с документами под книжным шкафом исследовал особенно тщательно, но и там нужного не нашел.

Он слегка удивился, когда, посмотрев на часы, увидел, что уже одиннадцатый час, но и тогда не запаниковал, а спокойно запер квартиру, спустился на лифте вниз и снова сидел в машине.

Илона не вернулась ни в двенадцатом часу, ни в первом.

Уехала на дачу, решил Владислав и по ночной Москве поехал домой.

Обычно жена проводила за городом выходные, потому что в будни дачный поселок пустел, а одиночества Илона не выносила.

Ехать на дачу надо было в будни, но он на свою беду отправился туда на следующий день, в субботу. Он давно там не был, следовало оглядеться, чтобы потом, когда решит проникнуть в теперь уже чужой дом, не попасть на глаза ни соседям, ни охранникам.

К тому же в том, что жена на даче, он полностью уверен не был. Она не старушка-пенсионерка, ей больше подходит провести ночь не на даче в одиночестве, а с любовником где-нибудь в отеле.

Он поехал в субботу на дачу, потому что ему не терпелось найти компромат немедленно и ни о чем другом он думать не мог.

Он бы и сейчас не мог думать ни о чем другом, если бы в субботу не произошло самое страшное.

Владислав снова прошелся по дому, пнул попавший под ноги пуфик, закрыл дверь на ключ, но, подумав, снова ее отпер и из дома вызвал такси. На электричке добираться быстрее, но ему не хотелось идти по поселку. Слишком велика вероятность нарваться на знакомых, которые начнут задавать идиотские вопросы.

Ждать такси пришлось минут двадцать. По дороге Владислав передумал и вместо своего домашнего назвал адрес Инны.

Она, видимо, только что приехала из офиса, открыла ему в той же блузке, в которой утром была на работе.

Она так радовалась, когда его видела, что вначале ему казалось, что она притворяется.

Потом поверил, она не играла.

Это было удивительно и со временем стало необходимым.

Илона совершила ошибку, когда начала приказывать ему при Инне.

– Я приехала забрать Владика, – услышал он прошлой осенью голос жены за дверью.

Что ответила Инна, он не разобрал.

За окном лил дождь. Еще не топили, в офисах работали обогреватели. Свой ему пришлось оттолкнуть ногой, когда выходил из кабинета.

– Собирайся! – улыбнулась ему Илона. – У нас сейчас будет важная встреча. Забыл?

Важными она называла все встречи, на которые считала нужным тащить его. В тот раз, кажется, шла в гости к подружке, которая пригласила какого-то известного художника. Владислав подозревал, что известен художник был только ничтожному кругу лиц.

Про встречу с художником Илона сказала ему утром, и он еще тогда ехать с ней отказался. Поморщился:

– Я занят, Илона. Езжай одна.

– Не капризничай! – Жена ласково засмеялась. – Ты уже большой мальчик.

Инна старательно стучала по клавиатуре.

– Я не поеду, Илона!

– Поедешь! Не тяни время, мы опоздаем!

На ее светлых волосах поблескивала дождевая пыль, она бежала от машины без зонта.

Владислав молча взял жену за локоть и вывел из кабинета. Потом, так же держа ее за локоть, ехал с ней в лифте и шел под дождем к машине.

– Ты об этом сильно пожалеешь! – прошипела Илона.

– Я вечером заберу свои вещи, и больше мы вместе жить не будем.

Дождь был холодный, капли стекали за шею.

– Ты будешь долго об этом жалеть! – Она не верила, что он способен от нее уйти.

Да и он, кажется, тогда еще не очень в это верил. Это была не первая их ссора.

Владислав вошел в квартиру и обнял Инну.

25 мая, суббота

О предстоящих похоронах сказал Федор. Позвонил, передал, что Владислав просит сообщить однокурсникам. Вера позвонила нескольким девочкам.

– Не хочется идти, – пожаловалась она маме.

– На похороны мало кому хочется идти. – Мама торопилась на работу. – Но ты же понимаешь, что это невозможно.

Вера этого не понимала. Илона никогда не была ей близкой подругой.

Идти не хотелось, но она встала по будильнику, надела черные шелковые брюки и темно-синюю блузку. Для похорон должно быть в самый раз.

Сунула в сумку приготовленный мамой черный шелковый шарфик на случай отпевания в церкви. Шарфик можно было не брать, священник прочел молитву в морге.

Народу на похоронах оказалось немного: Владислав, отчим, однокурсницы Катя и Лиза и дачные приятели, то есть Федор, Вера и, как ни странно, Ксения. Веру удивило, когда Ксения позвонила ей накануне и предложила довезти до морга. Ксения с Илоной близкими подругами никогда не были.

Вера согласилась, конечно. Добираться на электричке, а потом на метро – удовольствие то еще.

Вера всех здесь знала, даже Илониного отчима, а чувствовала себя ненужной и лишней. Перекрестилась несколько раз вместе со священником, скорбно постояла у гроба, терпеливо посидела на поминках.

Первым уехал отчим. Мужчина сильно постарел. Пожалуй, он один казался по-настоящему горевавшим.

Когда такси отчима отъехало, оставшиеся немного постояли у входа в ресторан.

– Поедем? – повернулась к Вере Ксения.

– Поедем, – кивнула Вера.

На поминках совсем не говорили о том, как могло произойти, что не стало молодой женщины, и в этом было что-то ненормальное. Илона не девяностолетняя бабушка, тихо скончавшаяся в своей постели.

Веру понять можно, она так долго думала о своих болезнях, что разучилась сочувствовать и сопереживать. Но все остальные?..

Впрочем, обвинять других всегда проще, чем себя.

Однокурсницы пытались Веру расспрашивать, но она мало что могла сообщить, самой бы кто-нибудь рассказал.

– Ксюша, ты веришь в несчастный случай? – спросила Вера, когда они отъехали от ресторана.

– Ну… А что же еще может быть? – удивилась Ксения, не отрывая глаз от дороги, она была аккуратным водителем.

Светофор впереди загорелся красным, Ксения остановила машину, вопросительно посмотрела на Веру.

Вера пожала плечами.

– Ты думаешь, ее убили, а потом сбросили в овраг? – серьезно предположила Ксения.

Вера опять пожала плечами.

– Это вряд ли. – Светофор разрешил ехать, Ксения тронула машину, перестала смотреть на Веру. – Убийство полиция сразу бы определила.

Выходило, что с Ксенией Иван подозрениями не поделился, только с Верой. Дачников много, а Веру Иван с детства знал, она для него своя.

Ксения высадила Веру у развилки, та помахала рукой отъезжающей машине и достала из сумки телефон.

В телефон весь день хотелось заглянуть, но она оттягивала этот момент. Заглядывать в телефон было противно и даже страшно. Вера объясняла себе, что бояться нечего, но все равно боялась. Кто-то затеял с ней недобрую игру, в которой ей отводилась роль жертвы.

Нового послания от шутника не было. Писем не было уже несколько дней, со вторника. Как ни странно, от этого становилось еще противнее и страшнее.

На фото, которое мерзавец прислал во втором письме, Вера переместилась вдоль кустов на несколько шагов.

Второе письмо она удалять не стала.

Вера неторопливо дошла до поворота дороги, осмотрелась, открыла присланное шутником фото и, не жалея шелковых брюк, полезла в кусты.

Она топталась минут двадцать, но все кусты на противоположной стороне дороги казались одинаковыми, и место, с которого шутник ее снимал, она не вычислила.

Выбравшись из кустов, она постояла, пытаясь восстановить в памяти ту роковую прогулку. Вспомнить хоть что-то, наводящее на след шутника, не удалось. Когда она здесь проходила, ничто не казалось ей подозрительным.

* * *

Ехать после похорон к Инне Владислав не собирался, но, вызывая такси, набрал не свой адрес, а ее.

Когда она отперла ему дверь, пожалел, что не заехал домой. Хотелось снять с себя все, напоминающее о похоронах, о смерти, постоять под душем, смывая остатки неприятных воспоминаний.

Постоять под душем он мог и у Инны, но ограничился тем, что снял серую рубашку и бросил ее на стул.

Стульям в ее квартире был не один десяток лет, по-хорошему, их надо было давно отправить на помойку, но квартиру Инна снимала, и было бы глупо заменять чужую хозяйскую мебель на новую.

Он тоже снимал квартиру и тоже не мог похвастаться меблировкой, но его убогий интерьер не смущал, а Инну стало жалко.

– Как все прошло? – спросила она, аккуратно повесив брошенную рубашку на спинку стула.

– Нормально, – буркнул Владислав. – Чаю сделай, крепкого. Голова гудит.

Прошел вслед за ней на кухню, сел в углу стола, вытянул ноги.

На Инне было короткое домашнее платье и тапочки на соломенной подошве.

Илона ничего такого никогда не носила. Она разгуливала по квартире в широких брючных костюмах или кимоно до пят. Из душа выходила, завернувшись в полотенце.

– Народу много было?

– Мало. Пара институтских подружек, пара дачных.

Инне хотелось спросить, не выяснилось ли каких-то новых обстоятельств, но она умела не задавать лишних вопросов.

Из нее получится идеальная жена.

Жениться, что ли?

Увидев Инну, никто из мужчин дар речи не потеряет, но от жены это и не требуется.

Достаточно того, что она умная и хорошенькая.

– Я тебе не рассказывал, как однажды Илонина подружка сломала ногу? – внезапно спросил Владислав.

Он знал, что не рассказывал. Он давно научился держать свои проблемы при себе, а сейчас почему-то захотелось поделиться.

– Нет. – Инна с удивлением повернулась к нему от стоявшей на рабочей столешнице микроволновки.

К чаю она разогревала в микроволновке пирожки из ближайшей пекарни. Иногда она приносила пирожки из пекарни на работу, угощала приятельниц-коллег и Владислава.

Под дешевым коротким платьем виднелись стройные ноги.

– Плохо сломала. Больше года на костылях ходила.

О том, что Вера ходит на костылях, через год после несчастного случая рассказала Ксения. Владислав с Илоной встретили ту около пруда, Илона с подружкой поболтала, Владислав молча скучал, глядя на серую воду.

День был прохладный, не для купания.

Он бы предпочел поваляться с планшетом в гамаке, но Илоне хотелось прогуляться, и он послушно ее сопровождал.

Иногда было проще выполнять ее желания, чем пытаться от нее отбиться.

– Это случилось на даче несколько лет назад. Там есть одно опасное место, дорога зигзаг делает и одной стороной примыкает к оврагу. Вообще-то там мало кто ездит, только местные.

Микроволновка звякнула, но Инна не пошевелилась.

– Не помню, зачем Илону в тот день понесло в город. В общем, она проезжала опасный поворот, а подружка ехала навстречу на велосипеде. Илона ее не задела, я потом внимательно осмотрел машину. Она утверждала, что даже не видела Веру.

– Подруга упала в овраг?

– Да. Илонину машину кто-то заметил. Какие-то люди на дороге, к счастью, были, вовремя вызвали «Скорую».

Инна переступила ногами, но к микроволновке не обернулась.

– Знаешь, я не удержался, сходил к Вере в больницу. Где-то через месяц после этого… происшествия. Попытался ее расспросить, но она сказала, что ничего не помнит. Все она помнила!

Все она помнила! Бледная Вера смотрела на него со злой насмешливой улыбкой.

– Ей потом несколько операций сделали. Она долго хромала. Несколько лет.

Про операции тоже говорила Ксения. Илона равнодушно ее слушала.

– Сегодня она была на похоронах. Не хромала.

– Влад! – Инна наконец-то разжала губы. – Почему ты это вспомнил? Эта девушка… Вера… могла отомстить?

Владислав неопределенно пожал плечами.

– Она мечтала вырваться из своей деревни. Радовалась, что ее берут на работу в Москву. Она своей хромоты сильно стеснялась, в Илониной компании больше ни разу не появилась. Сидит в деревне, занимается какой-то надомной работой. А она с Илоной училась, могла бы что-нибудь получше себе найти.

Илона иногда звонила Вере. Болтала обо всякой ерунде, а потом весело сокрушалась, что бывшая подруга совсем себя похоронила.

– И парень ее вроде бы бросил. Он тоже перестал появляться в компании.

Неожиданно Владислав пожалел, что начал все это рассказывать.

Свои проблемы нужно решать самому.

Первейшая проблема – это бумаги. Компромат.

Со второй проблемой он ничего не мог сделать. Только ждать.

Инна достала тарелку с пирожками, поставила на стол.

* * *

Решение поехать на дачу пришло неожиданно. Вернувшись с похорон, Федор выпил чаю, почитал в интернете новости, поглядывая на часы и жалея, что нельзя лечь спать прямо сейчас. Спать ему не хотелось, ему хотелось убить время. Поскучал он минут сорок, потом сунул ноутбук в рюкзак и быстро пошел к метро.

Он давно не ездил на электричке. Те теперь шли через всю Москву, больше не требовалось тащиться до вокзала. Федор удобство оценил, сэкономил минут двадцать. Когда вышел на платформу, только начинало смеркаться.

Постоял у тропинки, ведущей к поселку, и пошел в обход, к оврагу.

Пахло лесом, майской свежестью.

Веру он увидел, немного не дойдя до обрыва. Она успела переодеться, серые джинсы и зеленая блузка терялись на фоне разросшегося кустарника.

Она испуганно обернулась, услышав его шаги.

– Привет, – сказал Федор. – Гуляешь, да?

Вера отошла от кустов.

– Влад оставил мне ключи от Илониной дачи. Просил поглядывать. Сам не знаю, на кой черт я их взял.

Он зачем-то снял с плеча рюкзак, повесил на руку.

Она молчала.

Он никак не мог привыкнуть к новой Вере, которой нет до него никакого дела. Прежняя Вера ему иногда снилась. Сны были нерадостные, они с прежней Верой постоянно ссорились.

– Пойду взгляну на дачу.

– Возьми меня, – неожиданно попросила Вера.

На секунду ему показалось, что она стала прежней.

Наверное, потому что она наконец-то на него посмотрела.

Только на секунду, потом отвела глаза.

О чем разговаривать с новой Верой, он не знал, и до Илониного поселка они шли молча.

Напротив калитки, перегораживая дорогу, стояла синяя «Ауди». Федор обошел машину, сунул в замок калитки ключ.

– Здравствуйте! – звонко произнес за спиной женский голос.

Федор обернулся.

Молодая мама, придерживая висящего у нее на груди в слинге ребенка, широко улыбалась и весело его разглядывала. Маме было лет двадцать, а ребенку пара месяцев.

– Здравствуйте, – поздоровался Федор.

Топтавшаяся у него за спиной Вера вежливо улыбнулась молодой соседке.

– Теперь вы будете здесь жить? – с любопытством спросила соседка, мельком посмотрев на Веру.

Ребенок шевельнулся, она поцеловала его в макушку.

– Нет, – объяснил Федор. – Жить я здесь не буду. Буду иногда приходить.

– А кто будет жить?

– Пока никто.

– Ужас! – Соседка вспомнила о недавно погибшей Илоне, сделала скорбное лицо.

То есть постаралась сделать, скорбеть у нее не получалось.

– Я вас знаю, – весело доложила девушка. – Вы из поселка за поворотом, да? Вы раньше к Илоне приходили. Давно, еще когда я маленькая была.

Федор кивнул.

– А в четверг вы приходили? В четверг в доме свет горел.

– Нет, – удивился Федор. – Не я.

– Кто-то приходил. – Соседка пожала плечами. – Я свет в окне видела. На втором этаже. А когда подошла к забору, света уже не было.

– Ошибиться вы не могли? – усомнился он.

– Могла. – Она опять весело пожала плечами. – Но я обычно не ошибаюсь.

Ребенок заворочался, наморщил личико. Соседка, придерживая младенца, полезла в машину, достала из нее сумку.

Федор вошел в калитку, придержал ее, пропустив Веру.

В чужом доме был полумрак, он зажег свет. Напомнил себе, что центральный автомат нужно отключить. И воду нужно отключить, если Владислав этого не сделал.

Вера нерешительно огляделась, пошла по лестнице на второй этаж.

Поднимаясь за ней, Федор в который раз пожалел, что взялся за охрану чужого имущества.

На втором этаже комнат было четыре. Вера остановилась у первой, замерла у двери. Комната, судя по всему, служила Илоне спальней. Широкая постель была не застелена.

Вера подошла к постели, а он не стал. Ему было неприятно заходить в чужую женскую спальню.

Наверное, Вере тоже это было неприятно, потому что она быстро из нее вышла.

Федор хотел пройти дальше, но Вера осталась у двери в спальню.

– Другие комнаты посмотрим? – обернулся к ней Федор.

– Федя, она ночевала не одна, – тихо сказала Вера.

– С чего ты взяла? – удивился он и опять вернулся к спальне.

– Постель смята с обеих сторон.

Она смотрела на него, но это не была прежняя Вера.

– Ну и что! – отчего-то ему захотелось возразить.

Вера промолчала.

Он заглянул в другие комнаты. Сыщик из него так себе, но комнатами явно давно никто не пользовался.

Он помнил, что нужно отключить электричество и воду, но почему-то этого не сделал. Вышел вместе с Верой из дома и запер дверь.

На улице заметно темнело.

Над ухом прожужжал то ли жук, то ли муха.

– Я хочу узнать, что произошло, – неожиданно призналась Вера. – Я это узнаю!

Они вместе прошли по вечернему поселку, вместе свернули к деревне.

Федор тоже изменился, не только она. Прежний Федор немедленно посмеялся бы над ее желанием поиграть в мисс Марпл, теперешний Федор промолчал.

Как когда-то давно он проводил ее до калитки.

Раньше они всегда здесь тайком целовались.

Когда он дошел до своей дачи, стало совсем темно.

Около дачи стояла родительская машина.

– Федя! – Мама так обрадовалась, что ему стало совестно. – Ну наконец-то! Надеюсь, останешься на все выходные?

– Останусь, – пообещал Федор.

Ноутбук при нем, можно и здесь поработать.

О том, что у него теперь ключи от Илониной дачи, он рассказал родителям за ужином. И о том, как прошли похороны.

Родители скорбно помолчали.

– Наследство достанется Владиславу? – грустно поинтересовалась мама.

– Нет, они развелись, – объяснил Федор. – Насколько я понимаю, оно не достанется никому.

– Надя с Марком много лет жила, – вздохнула мама. – Нужно было брак зарегистрировать.

– Думаешь, Марк был бы сейчас счастлив от того, что ему досталась дача? – усмехнулся папа.

– Да нет, не думаю. Но… как-то уж совсем грустно, когда никаких наследников не остается. Марк где-то преподает, да?

– В юридической академии. – Папа встал, принялся мыть посуду.

Федор вышел на крыльцо, закурил.

Если Илонин отчим работает в юридической академии, у него должно быть полно знакомых с погонами и соответствующих связей.

Вера может не стараться, отчим побеспокоится, чтобы истина была установлена.

Около висящего над крыльцом фонаря закружилась ночная бабочка. Федору стало жаль одинокого мотылька, бьющегося об бесчувственное стекло.

26 мая, воскресенье

Впервые, лежа рядом с Владиславом, Инна не чувствовала себя счастливой. Обычно она забывала про все свои неурядицы, и мечтала, чтобы он никогда от нее не уходил, и удивлялась, что можно быть такой счастливой. Сегодня она тоже не хотела, чтобы он уходил, но чувствовать себя счастливой не получалось.

Все сломалось, когда вчера вечером раздался звонок.

– Что?! – Владислав выпрямился на постели. – Ты уверен?

Собеседник что-то недолго ему объяснял, Владислав поблагодарил, бросил телефон на тумбочку.

Инна снова легла ему на плечо, провела рукой по груди.

Он ее руку не сбросил, но она почувствовала, что это ему сейчас не нужно, и сама слегка отодвинулась.

Владислав молча смотрел в потолок.

На секунду ей стало обидно, что она так долго его ждала, а счастливого свидания не получалось, а потом вдруг стало страшно.

Страх передался от него, от Влада.

– Кто звонил? – тихо спросила Инна.

Она не была уверена, что он начнет объяснять, но он ответил:

– Сосед по даче. Позавчера соседи видели свет в окнах. На даче кто-то был. – Влад зло кусал губы.

Она не понимала, отчего можно испугаться.

– Там есть что красть? – мягко улыбнулась она.

На этот раз он не ответил.

– Позвони Марку, – посоветовала Инна. – Может быть, это он приезжал?

– Поздно уже, – Влад посмотрел на часы, повернулся к ней, обнял.

Обнимать ее ему не хотелось. Просто нужно было забыться от того непонятного, что его мучило.

Жаль, что она так хорошо его чувствует. Это мешает быть счастливой.

Инна проснулась среди ночи и поняла, что больше не заснет.

Она считала, что знает о нем все. Она не понимала, чего он может бояться.

«Мне показалось, – отругала себя Инна. – Я всегда выдумываю то, чего нет».

– Никогда не думай о плохом, – полушутя учила когда-то бабушка. – Мысль материальна, не прогнозируй плохого в своей жизни. Думай только о хорошем. Это трудно, но достижимо.

Инна очень любила бабушку и долго не могла прийти в себя, когда бабушка умерла.

Она и в Москве осталась не только потому, что там проще найти нормальную работу, но и потому, что без бабушки родной город не то чтобы перестал быть родным, но как-то опустел.

Инна осторожно выбралась из постели, накинула домашний халат. Не включая свет, вышла в прихожую, нащупала в сумке пачку сигарет.

Она курила мало и редко, но пачку в сумке зачем-то постоянно держала, как будто та была валидолом, который носят при себе сердечники.

Она вышла на балкон, закурила.

После раннего апрельского тепла начало мая выдалось аномально холодным, с заморозками и даже снегом. Снег падал на распустившуюся сирень под балконом, и Инна переживала, что куст погибнет. Она включала обогреватель, но даже он не помогал согреться.

С сиренью ничего страшного не случилось, она по-прежнему зеленела и почти касалась балкона.

Сейчас погода наконец пришла в норму, но в тонком халатике ночью было холодно. Инна загасила сигарету, не докурив, и снова нырнула в постель.

Она давно пообещала себе никогда не лезть в дела Владислава, но заснула с твердым намерением узнать, что его испугало.

Она одна могла помочь ему, если помощь потребуется.

* * *

Ксению Федор заметил, возвращаясь из магазина со свежим хлебом.

Ксения выехала из боковой улицы, повернула к лесу, но, заметив его, остановила велосипед.

– Привет, – приближаясь, поздоровался Федор.

– Привет, – улыбнулась она.

На голове у нее была соломенная шляпа-панама, а на носу веснушки. Почему-то вчера он их не заметил. Веснушки придавали ей задорный вид.

– Решил приехать? В прошлом году я тебя, по-моему, вообще здесь не видела.

– Да нет, я приезжал пару раз. – Федор переложил сумку с хлебом в другую руку. – Ксюш, ты Илону лучше всех знала. У нее был парень?

– У нее был Влад! – От удивления глаза у Ксении сделались круглыми.

– Они развелись еще позапрошлой осенью.

Ксения похлопала глазами, закусила губу. Ресницы у нее были светлые и прямые, как у коровы в каком-то детском мультике. Корова в мультфильме была красивая и добрая, но маленький Федор ее почему-то жалел.

– Так вот почему Илона в прошлом году редко приезжала. – Ксения озадаченно покивала, поставила ногу на педаль, снова опустила на землю. – На мой день рождения приехала, посидела немножко и ушла. Про развод ничего не сказала.

Подул ветер, Ксения придержала шляпку рукой. Ветер был холодный, резкий.

– Я и Веру звала, но она не пришла. Сказала, что не сможет, занята. На следующий день подарок принесла. Федя, почему она не хочет нас видеть?

Глаза у Ксении сделались задумчивые, грустные.

Федор молча пожал плечами и запоздало поинтересовался.

– Как Денис?

– Нормально. На гастролях. – Она задумалась. – Федь, а кому теперь Илонина дача достанется, Марку Семеновичу?

– Понятия не имею. Вроде бы они с Илониной мамой официально женаты не были.

– А чья же будет дача? – недоумевала Ксения.

– Не знаю.

Подруга неодобрительно повела головой, уехала.

Федор отнес хлеб домой, заставил себя сесть за компьютер. Через час решил, что статья получается неплохая.

Крикнул родителям, что немного прогуляется, вышел за поселок, постоял, глядя на темнеющий впереди лес, и свернул к деревне.

Между ней и лесом тянулось поле. Еще несколько лет назад его засевали клубникой, теперь от той никакого следа не было, поле покрывала неровная трава. То ли местные фермеры сменили род деятельности, то ли нашли поля получше. То ли их вовсе не стало, фермеров.

В деревню он не пошел. Сел на траву у кустов, где вчера встретил Веру.

Мысли текли лениво, неповоротливо.

Собственно, их особо и не было, мыслей.

На край обрыва, откуда упала Илона, он старался не смотреть. За растущей у обрыва травой виднелся дальний лес, до которого Федор иногда доезжал на велосипеде. Лес ничем не отличался от того, что начинался прямо за поселком, но казался чужим.

Трава слабо покачивалась, когда поднимался ветер. Федор ветра не ощущал, кусты от него защищали.

Вера появилась, когда он лениво решал, возвратиться в Москву на электричке или вместе с родителями на их машине. Электричка казалась предпочтительнее.

Вера появилась из-за поворота и сразу его увидела.

Федор неуклюже встал, отряхнул джинсы.

– Я думал, ты спросишь, что я здесь делаю, – вздохнул он.

– Что ты здесь делаешь? – усмехнулась она.

Ей не хотелось его видеть, и она не пыталась это скрыть.

– Тебя жду, – объяснил Федор.

* * *

Неизвестность изматывала.

После звонка Федора к неизвестности прибавился страх.

Если кто-то, тайком посетивший дачу, искал документы, настоящие проблемы только начинаются.

Владислав выключил воду в душе, вытерся, вышел из ванной.

Он давно старался быть сильным и независимым, сколько себя помнил. В последние годы ему казалось, что он таким и стал.

Не стал. Сейчас ему хотелось спрятаться за кого-то по-настоящему сильного и мудрого.

Жаль, что он не верил в бессмертие души, а то попытался бы посоветоваться с покойным дедом.

Тот никогда не терял самообладания и маленького Владика учил на любую ситуацию смотреть со стороны.

Что со стороны, что изнутри его теперешняя ситуация выглядела паршиво.

– Завтракать будешь? – ласково спросила Инна.

Она его настроение чувствовала, старалась быть незаметной.

Обычно его это устраивало, даже нравилось, а сейчас почему-то разозлило.

– Нет, – отказался Владислав. – Поеду.

На тебя не угодишь, улыбнулся бы сейчас в усы дед.

Дед был бы прав, на него, Владислава, не угодишь. Илона желала им управлять, и он не смог этого выносить. Инна полностью ему подчиняется, и это вызывает у него жалость и раздражение.

Уж лучше бы чего-нибудь потребовала! Обиделась бы на какую-нибудь ерунду, заплакала. Устроила бы скандал! Это могло бы отвлечь от настоящих проблем.

– Поеду, Инна. – Владислав небрежно ее поцеловал, вызвал такси.

Машина подошла быстро, когда спустился вниз, желтая «Тойота» уже стояла у подъезда.

До дома Владислав не доехал, попросил остановить у ресторана в двух кварталах. Тот уже открылся, но, кроме Владислава, посетителей еще не было.

Он заказал яичницу, которую вполне мог бы съесть у Инны, и кофе.

Нужно понять, как документы попали к Илоне.

Она ничего в них не поняла бы, если бы просто нашла их у матери в столе.

Кто-то ей объяснил.

Молодой азиат-официант принес заказ. Аппетита не было, но Владислав принялся медленно жевать.

Он всегда старался быть сильным и независимым, как учил дед.

Он организовал свою фирму еще в университете. Дела шли так себе, но считать себя независимым позволяли.

Независимость была мнимой, но тогда Владислав этого не понимал.

Выигрывать тендеры без соответствующих знакомств оказалось трудно, это потом он сумел кое-как раскрутить фирму, а тогда, еще до женитьбы, хватался за любой вариант.

Предложение пропустить через фирму некоторую сумму за небольшой процент поступило от университетского приятеля. Тот, в отличие от Владислава, еще студентом устроился в одну из ведущих фирм по их тематике и правдами и неправдами старался сделать там карьеру.

Владислав немного подумал и согласился. На счет фирмы поступила приличная сумма, а на следующий день чиновника, ведавшего распределением госбюджета, по статьям которого переводились деньги, арестовали по коррупционной статье.

Владислава тогда спасла будущая теща. С Надеждой Антоновной у них была намечена встреча насчет совместной деятельности. Владиславу казалось, что держался он хорошо, но будущая теща что-то заподозрила и напрямик спросила:

– Что ты такой хмурый? Неприятности?

Теща за редким исключением всех звала на ты. Получалось это у нее по-своему мило и не обидно.

– Если неприятности касаются фирмы, признавайся сразу. Мы теперь партнеры, я должна знать все про твои дела.

Будущая теща злоупотребляла косметикой, но и броский макияж выглядел на ней мило.

– Или с девушкой поссорился? – усмехнулась она.

Губы в тот день у нее были накрашены кроваво-красной помадой.

И тогда, и сейчас Владислав не понимал, почему решил довериться полузнакомой тетке.

Будущая теща его спасла.

– Не догадывалась, что ты идиот, – озадаченно покачала она головой.

Через два часа она продиктовала ему номер счета, на который нужно немедленно сбросить деньги. Потом подсказала, как правильно оформить налоговую отчетность.

И все прошло гладко.

Аппетита не было совсем, Владислав отодвинул несъеденную яичницу.

Не факт, что надзорные органы тогда им бы заинтересовались, не факт, что получение денег закончилось бы для него трагически, но страху он натерпелся.

Сейчас было все то же самое. Какой-то следователь, или кто он там, может или посмотреть сквозь пальцы на его причастность к тем незаработанным деньгам, или уцепиться и состряпать дело.

С ним случилось то, чего он всю сознательную жизнь старался не допустить: он попал в зависимость от чьей-то злой воли.

Владислав отпил кофе, отодвинул чашку, расплатился и вышел из ресторана.

* * *

Он еще ничего не сказал, но Вера, медленно пойдя по дороге, тихо попросила:

– Федя, не надо!

– Почему? – Он пошел рядом. – Почему, Вера?

За растущей у обрыва травой показались крыши Илониного поселка. Если внимательно посмотреть, можно найти ее дачу.

Вера резко остановилась. Он едва на нее не налетел.

– Федя, ты очень хороший. Но… не надо. Меня это обижает, понимаешь!

– Нет, – честно сказал он. – Не понимаю!

У нее были грустные несчастные глаза.

Раньше, в прошлой жизни, у нее никогда не было несчастных глаз.

Они у нее ласково светились, даже когда она читала грустные книжки. Над ними она плакала.

– Мы не на равных, Федя.

Она опять пошла дальше, но он ее остановил, повернул к себе за плечо.

– И в чем неравенство?

– Если ты не понимаешь, объяснять бесполезно. Но думаю, что понимаешь. – Она повела плечом, столкнула его руку.

– Я не понимаю! – Он не дал ей идти дальше.

– Я не хочу, чтобы ты ухаживал за мной из жалости! – Ему показалось, что она сейчас заплачет. – Это унизительно! Не хочу!

– Да при чем здесь жалость! – Федору захотелось ее потрясти, чтобы перестала молоть чушь. – Я хочу тебя видеть! Я все время о тебе думаю! Вера, на что ты обиделась?

– На судьбу. – Она грустно усмехнулась. – Считай, что нас развела судьба.

– Не буду я ничего считать! – Он взял ее за плечи и не дал вырваться. – Ты мне нужна! Ты мне необходима! И я буду к тебе приходить!

– Федя… –  Она все-таки высвободилась. – Ну пожалуйста, не надо! Ты же жил без меня все эти годы.

– Я не жил, – честно и зло сказал Федор. – Я прозябал. А больше не хочу! Я буду к тебе приходить, и мне плевать, что ты об этом думаешь!

Она знала, он умеет быть упрямым.

Вера повернулась, медленно пошла в сторону деревни.

– У меня в ноге протез, – через несколько шагов тихо заговорила она. – Его не видно, но я-то знаю. Я инвалидка.

Он зло сжал губы.

– Нога иногда болит, иногда немеет. Тогда я начинаю хромать.

– Вер, перестань! – попросил он. – Ты мне нужна, и я от тебя не отстану! Заболит нога – вызовем врача.

Он потерял долгих четыре года и больше не собирался терять ни одной минуты.

До деревни они шли молча.

У калитки Федор не дал ей молча уйти, повернул к себе, провел рукой по щеке и наклонился к губам.

Вера быстро его отодвинула, но он успел вспомнить, какие мягкие и теплые у нее губы.

На обратном пути он задержался у обрыва. Все бетонные колышки были целы, никакая машина не могла столкнуть Илону.

Четыре года назад колышков не было.

Он недолго ждал Веру у леса, потом поехал ей навстречу. Здесь, на этом самом месте, стояла «Скорая», а Вера лежала на носилках.

Она была без сознания и очень бледная, и в первую секунду Федору показалось, что она мертвая.

– Отойди! – отодвинул его тогда участковый Иван. – Мешаешь!

Полицейская машина стояла поодаль, Федор не сразу ее заметил.

Дернулся и зазвонил телефон в кармане джинсов.

– Федя, мы собираемся, – сказала мама. – Поедешь с нами?

– Поеду, – решил Федор.

Завтра утром у него занятия. К ним еще предстояло подготовиться.

* * *

Сейчас было хуже, чем когда он решился получить задарма свои проценты.

Тогда опасность была конкретной и ясной. Сейчас Владислав не знал, откуда ждать удара, и это было ужасно.

Он, конечно, говорил себе правильные вещи. Даже если кто-то искал на даче те проклятые бумаги, скорее всего, он ничего не нашел. Не мог найти, Владислав внимательно осмотрел дачу.

И вообще совсем не факт, что кто-то на даче был, бдительные соседи могли ошибиться.

Правильные рассуждения помогали слабо. Единственное, что он мог, это приказать себе не впадать в истерику. Но метался по квартире, как тигр в клетке.

Для начала следовало вычислить того, кто объяснил Илоне, что бумагами она держит Владислава за горло.

Илона позвонила ему тринадцатого, в понедельник. Накануне он ночевал у Инны, и та шутя пожаловалась, что ждет завтра неудачного дня.

Неудачным день оказался для Владислава.

Бывшая жена позвонила утром.

– Я хочу тебе кое-что показать, – проворковала она. – Уверяю, тебе будет интересно.

Что-то неприятное он почувствовал уже тогда.

– Покажи, – равнодушно согласился он.

– Спустись в пиццерию через час. Я подъеду.

Она отключилась.

К расположенной рядом с офисом пиццерии он подошел, злясь на себя, что идет у Илоны на поводу.

В эту пиццерию они иногда заходили, когда ее черт приносил к нему на работу. Кормили здесь неплохо.

Стоял ненормальный, жуткий для мая холод. Накануне даже шел снег. Владислав в легкой ветровке замерз, пока шагал к пиццерии.

Как ни странно, Илона уже сидела в зале. Он думал, что придется ее ждать, и собирался уйти, если она опоздает больше, чем на пятнадцать минут.

Бывшая жена весело помахала ему рукой, не дожидаясь, когда он сядет рядом, полезла в сумку и притянула ему лист бумаги, с интересом наблюдая за реакцией.

Он замер, посмотрев на текст и цифры.

Илона радостно улыбалась.

Владислав оттолкнул руку с принтерным листом и молча вышел.

Потом пожалел, что не стал с ней разговаривать и не выяснил, чего она хочет.

Впрочем, это он и без выяснений знал. Она хотела ему отомстить.

Он снова прошелся по квартире, остановился у окна.

Погода вернулась к норме. Во дворе шли по дорожке две пожилые соседки, ведя на поводках собачек. Соседки были одеты по-летнему.

Нужно позвонить бухгалтерше, решил Владислав.

От нее невозможно было скрыть то, что он тогда сделал. Бухгалтерша одна была в курсе.

Никаких вопросов она ему не задавала, но через пару недель после того, как составила липовый налоговый отчет, уволилась.

Это было кстати. Ему не пришлось ломать голову, как от нее отделаться.

Он достал телефон, посмотрел в контакты. Слава богу, ее номер сохранился.

– Слушаю! – Она отозвалась не сразу, он успел решить, что не ответит.

– Здравствуйте, Светлана Борисовна. – Он отошел от окна и зачем-то снова к нему вернулся. Соседок с собачками под окном уже не было. – Владислав Коптин.

– Я вас узнала.

Бухгалтерша была тихая, неприметная. Иногда ему казалось, что она его побаивается.

– Простите, что беспокою, – покаялся он. – Мне нужно с вами поговорить.

– Ничего страшного. Слушаю вас внимательно.

Она и раньше так разговаривала. Как будто немного развлекалась.

Он ошибался, она никогда его не боялась.

– Не хочу по телефону, – сказал Владислав. – Уделите мне пять минут. Максимум десять.

– Подходите ко входу в парк, – она назвала адрес. – Годится?

– Годится, – с облегчением выдохнул он. – Через час.

– Хорошо.

Он приехал раньше. Вход в парк не был главным, сюда заходили только местные. Пенсионеры, родители с детьми.

Светлану он заметил, когда она переходила улицу.

Она совсем не изменилась. У нее была такая же короткая стрижка и те же очки в тонкой оправе.

Он точно знал, что ей за пятьдесят, но выглядела она гораздо моложе.

На ней было длинное светлое платье. На работу она никогда не ходила в платьях, только в брючных костюмах.

Она тоже увидела его издалека. Пропустила молодую пару с детской коляской и, подойдя, посмотрела на него с явным любопытством.

Владислав молча провел ее через калитку, свернул влево, туда, где парк больше походил на лес.

Несмотря на воскресный день, народу здесь почти не было. Дорожку перебежала юркая белка.

– Почему вы уволились? – проводив белку глазами, спросил он.

Светлана пожала плечами и еле заметно улыбнулась.

– Мне давно предлагали другую работу. И я решила согласиться. Та история… Она каким-то боком вылезла?

Оттого, что она угадала сразу, ему странным образом стало легче.

– Вылезла, – вздохнул он. – Пару недель назад меня попыталась шантажировать бывшая жена.

– Жена, если я не ошибаюсь, дочь Надежды Воронковой?

– Да, – кивнул Владислав. – Надежда Антоновна умерла зимой.

Из-за кустов навстречу вынырнул мужчина с собакой. Владислав помолчал.

– Я не стал жену слушать, – он усмехнулся. – Но испугался сильно.

Светлана понимающе кивнула.

– В прошлую субботу с женой произошел несчастный случай. Вчера ее похоронили.

Они свернули на поперечную дорожку, потом еще на одну.

– Я узнал, что кто-то пару дней назад проник на дачу. Перед этим я обыскал и дачу, и квартиру жены, бумаг там не было. Или я плохо искал.

За кустами блеснула вода, они вышли к пруду.

– Я никому ничего не рассказывала, и меня никто не спрашивал. – Светлана подошла к пустой лавочке, села.

Владислав опустился рядом. У другого берега плавал одинокий белый лебедь.

– Что было в бумагах?

– Банковские реквизиты, суммы. Я не взял у жены бумаги, теперь жалею. Это все могло быть у Надежды Антоновны, это же она помогла тогда мне выпутаться.

Светлана кивнула.

– Я подумаю об этом, Владислав, – она невесело усмехнулась. – Меня это тоже касается.

Ее это тоже касалось. Если кому-то в погонах захочется вернуться к тому старому делу, нервы потреплют им обоим.

Сумма, которую они перечисляли, по меркам настоящей коррупции была ничтожной, недаром органы тогда не стали до нее докапываться. Но даже ничтожная сумма могла им дорого обойтись.

Владислав поднялся.

– Что случилось с вашей женой?

В очках у Светланы отражался пруд, глаз он не видел.

– Неудачно упала на даче с обрыва.

Он подумал, не сесть ли опять рядом с ней, но остался стоять.

– Мне ее совсем не жалко. Это ненормально?

Черт… Он даже с Инной не способен так откровенничать.

Светлана неопределенно повела головой. Умница, не стала говорить пошлостей.

Идя к выходу, он запутался в дорожках и дважды возвращался к одному и тому же старому пню. Считается, что в таких случаях водит леший.

* * *

Новых писем не было. Впрочем, ей редко писали, только заказчицы, но и те чаще обходились мессенджерами.

То ли у шутника закончились фотки, то ли ему надоело так развлекаться.

Новых писем не было, но это не успокаивало. Даже, пожалуй, наоборот. Вере так хотелось немедленно найти мерзавца, что она через силу съела приготовленный мамой ужин и снова отправилась за деревню.

У опасного поворота было пусто, на этот раз Федор ее не ждал.

Она в который раз походила около кустов и неожиданно пошла к дачному поселку. Единственным, кому она могла рассказать о письмах, был Федор. Еще мама, но ее Вера старалась от неприятностей оберегать.

Рассказать хотелось немедленно. Она больше не могла оставаться со своими страхами наедине.

Одна она шутника не найдет, ей нужна помощь.

Поселок изменился с тех пор, когда она была здесь в последний раз. Кое-кто перестроил дома, у соседей Федора вдоль забора теперь росли рябины. Раньше их не было.

Калитка оказалась заперта, окна дома не светились.

Внезапно Вера почувствовала подступающие слезы. Она не плакала ни разу с момента аварии, даже когда ей было очень больно.

Она не заплакала. Разучилась, наверное. Вера отошла от калитки, постояла и прошла чуть дальше, к дому Ксении. В этом доме тоже не горели окна, но калитка оказалась не заперта.

Ксению Вера увидела, только когда та ее окликнула. Ксения валялась в гамаке с наушниками в ушах.

Вере она обрадовалась, это было заметно.

– Ну наконец-то! А я уж думала, не придешь.

– Хорошо, что ты не уехала, – улыбнулась Вера. Подумала и села в гамак рядом с подругой.

– В Москве одной совсем тоскливо. Здесь как-то легче. – Ксения толкнула гамак ногой. – Денис на гастролях… А работать я могу и на удаленке. У нас в фирме все так делают, в этом смысле мне с работой повезло. Я в офис чаще всех хожу, чтобы Денису не мешать.

Кроме плодовых деревьев, на участке у Ксении не росло ничего, даже цветов. Только трава была аккуратно пострижена. Вера сомневалась, что Ксения сделала это сама, наняла кого-нибудь.

– Твои родители здесь не живут? – спросила Вера.

– Они никогда здесь по-настоящему не жили, – засмеялась подруга. – Они дачной жизни не любят. Когда я маленькая была, жила здесь с бабушкой. А теперь бабушки нет, и я одна.

– Я твою маму помню, ты на нее очень похожа, – вспомнила Вера.

– Иногда родители, конечно, приезжают, но им дача в тягость. Если бы не я, продали бы. Ты не зябнешь? А то в дом пойдем.

– Нет, – отказалась Вера. – Хороший вечер, теплый.

Где-то близко тихо прожужжал жук.

– Вера… –  Ксения снова качнула гамак. – Ты всерьез думаешь, что Илону кто-то столкнул?

– Я не знаю.

Ненависть к шутнику ненадолго отступила, а теперь вернулась снова.

– Но как ты думаешь? Такое могло быть?

– Не знаю.

– Мне это в голову не приходило до того, как ты об этом заговорила, – вздохнула Ксения. – А теперь я только об этом и думаю.

– И до чего додумалась? – улыбнулась Вера.

– Ни до чего! – Ксения покусала губы. – Мне кажется, я тем утром, ну… когда это случилось с Илоной… Мне кажется, я видела Влада. Около станции. Я за молоком в очереди стояла, а он в толпе с электрички прошел. Но я не уверена, – быстро поправилась Ксения. – Высоких мужиков много.

Кажется, она пожалела, что затронула эту тему. Вера ее понимала, вольно или невольно подруга бросала на Влада тень нехороших подозрений.

– Я не знала, что они развелись.

– Я тоже не знала, – кивнула Вера. – Во сколько это было? Когда ты его видела?

– Утром, – Ксения пожала плечами. – Когда молоко привезли.

Машина с фермерским молоком приезжала к станции часов в десять.

– Вера, я не уверена, что это был он, – торопливо напомнила подруга.

– Я поняла. – Вера снова качнула гамак.

– Кстати, – встрепенулась Ксения. – Как тебе фотки, которые я прислала? Ты не ответила.

– Ты прислала? – Вера притормозила гамак ногой.

– Я. – Ксения с удивлением к ней повернулась. – Сидела в поле, снимала лес. А ты по дорожке шла. Когда домой приехала, стала рассматривать фотки. Ты так отлично получилась! Правда?

Вера кивнула. Она сошла с ума, считая, что кто-то хочет ее шантажировать.

Ксения сняла ее около леса. Никто не строит против нее козни.

– Я хотела тебя окликнуть, но ты уже ушла.

– Я не знала, что это ты, – призналась Вера. – Всю голову изломала.

– Но я же тебе раньше свои шедевры посылала, – укоризненно напомнила подруга. – С того же адреса.

Раньше Ксения увлекалась фотографией, пропускала пейзажи через какие-то мудреные фоторедакторы. Пейзажи получались необычные, иногда поразительно красивые.

Лучшие подруга вешала в доме.

– Это давно было, – смеркалось, Вера встала. – Для меня как будто в прошлой жизни.

– Кончала бы ты дурить! – вздохнула Ксения. – У тебя все есть для счастья. Федька тебя любит.

– Федька меня жалеет! Жалость – не любовь!

– С жиру ты бесишься!

– Я?! – поразилась Вера. – Ты меня точно ни с кем не путаешь?

– Не путаю! У тебя отличная специальность, у тебя любящий парень, а ты строишь из себя отшельницу убогую! От мира удалилась!

– У меня в ноге протез, Ксюша. Его не видно, но я-то знаю.

– Кончай! – поморщилась Ксения. – Если нравится себя жалеть, валяй! Только потом жизнь пройдет, не вернешь.

– Пока, Ксюша, – вздохнула Вера.

– Не обижайся!

– Я не обижаюсь.

– Приходи почаще! Пока.

Ксения снова легла в гамаке.

Небо еще не стало окончательно темным, большая желтая луна на нем казалась бледной.

Проходя мимо дачи Федора, Вера снова посмотрела на окна. Они по-прежнему не горели.

Неожиданно Вере мучительно захотелось забыть эти долгие четыре года, когда она говорила Федору, чтобы он уходил, и мечтала, чтобы он остался.

Она и без Ксении знала, что Федька ее любит, но зачем-то убеждала себя в обратном.

Мучила и себя, и его.

Только подходя к деревне, она поняла, что плачет.

Платка у нее не было, и она вытерла глаза и нос подолом топика.

* * *

Номер Марка Владислав набрал, сев в машину.

Машин вдоль паркового забора было припарковано много. Впереди какая-то дама копалась в багажнике, почти упираясь задом Владиславу в капот. Дама была массивная, создавалось впечатление, что она способна подвинуть задом его машину, если это ей потребуется.

– Марк Семенович, – стараясь не замечать спину перед капотом, сразу спросил Владислав. – Вы приезжали на дачу в четверг?

– Двадцать третьего? – уточнил Марк.

– Двадцать третьего, – поторопил Владислав.

– Не приезжал. Я там был на следующий день после… происшествия. И дачу осмотрел, и место, где нашли Илону.

– Соседи видели свет в окнах. Сам я с соседями не разговаривал, Федор Варнеев выяснил. Я ему запасные ключи отдал. Вы не возражаете?

– Не возражаю! – недовольно отмахнулся Марк. – Кто-то должен за дачей присматривать.

– Марк Семенович, что могли искать на даче?

Дама наконец-то отошла от багажника, села за руль, уехала, освободила перед Владиславом парковочное место.

– Запасные ключи есть у участкового. Больше я ключей никому не давал, – Марк помолчал. – Я там редко бывал, ты же знаешь. Но Федю помню. Хороший был мальчишка, серьезный такой. Даже странно, что они с Илоной дружили, они мало похожи.

На освободившееся место въехал темный джип.

– Вы ничего нового не узнали? – решился Владислав.

– Не узнал, – помедлив, ответил Марк. – Но сделаю все, чтобы узнать.

Теоретически возможность что-то узнать у Марка была, он когда-то работал не то в прокуратуре, не то в полиции. Но это было очень давно.

– Узнать бы, с кем она разговаривала в последнее время, – помечтал Владислав.

– С кем разговаривала, известно. Я взял у участкового списки – и вызовов, и контактов. Ее телефон остался целым, это проблемой не было.

– Пришлите мне!

– Сейчас сброшу. Спасибо, что позвонил. Любопытно, кто мог наведаться в запертый дом. Соседи в поселке не похожи на домушников.

– Вот и мне так казалось, – подтвердил Владислав.

Эсэмэски пришли через несколько секунд.

Контактов у бывшей жены было много, но задуматься заставил один. Илона зачем-то хранила телефон его заместителя.

Петр Бардин был для Владислава не меньшей находкой, чем Инна. Инна брала на себя всю бумажную волокиту, Петр – техническую сторону дела. Владиславу оставалось только контролировать и определять стратегию.

Из джипа выбралась семья, мама, папа и две девочки лет двух-трех. Одного ребенка за руку взял отец, другого мать. Семья чинно прошествовала к калитке.

Пару раз Илона заставала Петра в кабинете Владислава, когда врывалась в фирму, и только. Жена никогда не расспрашивала его о заместителе. Владислав не был уверен, что она помнит, как Петра зовут.

Черт!.. Выходит, что помнила.

Владислав сжал руль.

Решение пришло сразу. Помочь может только Инна.

Он еще немного посидел, сжимая руль.

Он будет зависеть от Инны всю жизнь, если решится рассказать ей правду.

Всего не скажу, успокоил он себя. Она умненькая, но я вовремя ее отодвину.

Полного успокоения мысль не принесла, но другого выхода у него не было, и он тронул машину.

Инна так обрадовалась и засияла, когда его увидела, что он искренне ее пожалел.

Даже любовь нельзя превращать в зависимость, учил дед. Умей контролировать свои чувства.

Инна не знала, что нельзя ни от кого зависеть. Ей никто не объяснил.

Владислав молча ее обнял, не решаясь сразу перейти к делу.

– У меня ничего вкусного нет, – прошептала она. – Хочешь, закажем ужин?

– Потом. – Он потряс головой, мягко ее отодвинул, прошел в комнату.

В квартире была абсолютная чистота, ни пылинки. Но что-то выдавало, что свою квартиру Инна не любит. Наверное, отсутствие безделушек, которые обычно нравятся женщинам.

Впрочем, квартира была съемная, и любить ее было бы довольно странно.

– Инна, у меня неприятности, – прошептал он.

Она молча подскочила. Испуга в черных глазах еще не было, только внимание и легкое беспокойство.

– У тебя есть что-нибудь выпить? – Отчего-то он оттягивал момент, когда нужно будет объяснить ей, что от нее требуется.

Оттягивал, вопреки совету деда все неприятное делать сразу. Отложенные неприятные дела давят на психику.

– Нет, – виновато пролепетала она.

– Ну и ладно! Обойдусь. – Он сел на диван, который она по вечерам превращала в постель, и на секунду закрыл глаза. – Еще до женитьбы я влез в одну авантюру…

Инна остановилась перед ним, внимательно слушая.

– Если это вскроется, меня можно будет притянуть по старому коррупционному делу. – Он говорил все правильно, в черных глазах появился страх. – Надежда Антоновна тогда меня выручила.

– Ты поэтому женился на Илоне? – быстро спросила Инна.

– Ну конечно! – поморщился он, чтобы сделать ей приятное. – Иди сюда!

Она села рядом, он притянул ее одной рукой.

Она все схватывала на лету. Ему потребовалось несколько минут, чтобы описать проблему.

– Сегодня я разговаривал с бухгалтером, который тогда у меня работал. То есть работала. К ней никто не обращался.

Инна со страхом заглядывала ему в глаза.

– Марк прислал мне список контактов из телефона Илоны.

– Он в курсе?

– Нет. – Владислав потерся щекой о черные волосы и поправился. – Думаю, что нет. В контактах я нашел телефон Бардина. Я думал, Илона разговаривала с ним только в моем присутствии. Я вообще не помню, чтобы она с ним разговаривала, только здоровалась.

Черные глаза смотрели, не мигая.

Владислав замолчал. Нужно, чтобы она решилась сама.

Она выбралась из его рук, подошла к окну.

– Я попробую узнать, – наконец произнесла она.

Владислав облегченно выдохнул. Использовать женщину было противно, но другого выхода не имелось.

* * *

Мама легла рано, закрылась в своей комнате. Вера посидела на крыльце, глядя на проступившие на темном небе яркие звезды.

Федор хорошо знал карту неба, показывал Вере созвездия. Как их найти, Вера тут же забывала. Не потому что жаловалась на память, просто звездное небо было ей неинтересно.

Еще ей было неинтересно, когда Федор рассказывал о своих научных планах. Вера кивала, делала вид, что слушает…

Что-то неладное творится с ней сегодня, она опять почувствовала, что плачет.

– Федя хороший мальчик, – устало сказала мама года два назад, когда Федор в очередной раз пришел к Вере, а та через пару минут его выставила.

Тогда она еще сильно хромала.

Вера пошарила рукой по ступеньке, на которой сидела, нащупала телефон.

Очень хотелось немедленно позвонить Федору и сказать правду. Она все эти годы думала о нем, даже когда ей казалось, что не думает.

Хотелось сказать, что лучше него никого на свете нет, а она просто дура и не стоит его любви. Оттого, что она не стоит его любви, снова потекли слезы.

Телефон зазвонил сам, Вера торопливо, чтобы громкий звонок не разбудил маму, ответила однокурснице Лизе.

– Сегодня девять дней, – грустно напомнила Лиза.

– Да, – прикинула Вера. – А я не вспомнила.

К вечеру посвежело, она зябко передернула плечами.

– Жалко Илонку.

Лиза всегда всем сочувствовала и за всех радовалась. Илона считала однокурсницу дурой.

– Жалко, – солгала Вера. Жалко ей было только себя.

– Странно так… Похоронили человека и стали дальше жить.

– Так всегда бывает.

Вера знала, что так бывает не всегда. Если с Федей, не дай бог, что-нибудь случится, она не сможет дальше жить. Она умрет в ту же минуту.

– Ты знала, что Илона с Владом развелись? – Вера тихо вошла в дом, на крыльце стало совсем холодно.

– Нет! – удивилась подруга.

– Они развелись больше года назад.

– Так вот почему… –  Лиза замолчала.

– Что почему?

Вера включила свет, задернула в кухне занавески. Можно было этого не делать, окна плотно закрывали от посторонних глаз ветви яблонь.

– Владик мне не показался сильно убитым. Когда у меня тетя умерла, дядя так переживал!.. Родители боялись, что он инфаркт получит. Или инсульт.

– Из-за бывших жен инсульт не получают. Лиза… –  помолчав, решилась Вера. – У нас считают, что Илону кто-то столкнул. Понимаешь?

– Как это?.. Кто считает? – От волнения голос у Лизы охрип.

– Мне участковый сказал, что у полиции есть сомнения. Я живу рядом с ее дачей.

– То есть ее убили?

– Вроде того, – вздохнула Вера. – Я вчера была у нее на даче. Вместе с одним соседом, он за дачей присматривает. Я уверена, Илона ночевала не одна. Понимаешь, постель смята так… по-особому. На двух подушках обычно никто не спит.

– Но… если она свободная женщина, зачем ей одной ночевать!

– Незачем, – согласилась Вера.

– Илона скрытная была. Я и про Влада узнала, только когда она на свадьбу позвала. – Лиза подумала, помолчала. – Леве Кодрину она раньше очень нравилась. Давно, еще до Влада. Помнишь?

– Помню.

За Илоной многие ухаживали, и Лева тоже. Его Илона выделяла, Кодрин подавал большие надежды, о себе был высокого мнения, а подруга именно таких и предпочитала.

– Я Леве позвонила, сказала про похороны, но он идти отказался. Сослался, что у него выставка и он не может отлучиться.

– Где выставка, знаешь?

– В каком-то маленьком салоне. Так, ерунда, только одно название, что салон. – Лиза продиктовала Вере адрес и вздохнула. – Но меня и в таких не выставляют. За это платить надо…

– Если что-нибудь вспомнишь про Илону, где она бывала в последнее время, с кем общалась, позвони, – попросила Вера.

Илона была неправа, называя Лизу дурой. Мозги у подруги работали нормально.

– Полиция установит, что произошло, – неуверенно сказала Лиза.

– Установит, – без особого энтузиазма согласилась Вера.

Лиза попрощалась, Вера подержала телефон в руке, снова вышла на крыльцо и набрала номер Федора.

– Федя, я хочу тебе кое-то сказать, – быстро, чтобы не передумать, прошептала она.

– Что? – напрягся он.

– Я люблю тебя!

Вера сбросила вызов и выключила у телефона звук.

Все, что она хотела сказать, она сказала.

Ночь выдалась холодной, но она еще какое-то время постояла на крыльце.

27 мая, понедельник

Петр заходил к Владиславу дважды. Один раз, когда Инна едва успела включить компьютер, и второй – перед обедом. Инна пыталась придумать повод, чтобы заговорить с заместителем директора, но не смогла. У нее общих дел с Петром не было.

Ей повезло, когда она решила наведаться в бухгалтерию. Она увидела стоявшего у лифта Петра, выходя из кабинета. Инна бросилась к столу, схватила сумку и успела вовремя, вошла в лифт сразу за ним.

– Обедать? – вежливо и равнодушно поинтересовался Петр.

– Обедать, – кивнула Инна.

Зам у Влада был долговязый и немного нескладный. Коротко подстриженные волосы странным образом ухитрялись торчать во все стороны.

У Инны иногда возникало желание причесать Петра мокрой щеткой.

Когда лифт остановился на первом этаже, Петр пропустил ее вперед, Инна вместе с небольшой толпой пошла к столовой и почувствовала Петра за своей спиной, только когда встала в очередь.

Готовили в столовой отлично. Инна взяла окрошку и рыбу-гриль. Она несколько раз хотела сделать такую рыбу дома, но так и не собралась. Влад не предупреждал, когда приедет, а готовить для себя было лень.

Пустых столиков в столовой было много, Инна села подальше от стойки, к стене. Петр огляделся и направился с подносом к ней. Хорошим психологом она себя не считала, но была уверена, он предпочел бы пообедать в одиночестве.

– Хорошо, что наконец-то наступило тепло, – доедая окрошку, вздохнула Инна.

– Хорошо, – подтвердил он.

Он тоже ел окрошку, а на второе взял отбивную.

– Я люблю лето, – продолжила Инна.

Процесс соблазнения давался ей плохо.

– Кто же его не любит!

Почему ей казалось, что она сумеет его разговорить?

Дальше нести чушь она не стала. Молча доела рыбу, запила вишневым соком, пожелала Петру приятного аппетита, поставила грязные тарелки в предназначенную для этого стойку и вышла во внутренний дворик.

Сегодня было жарко по-летнему. В такую погоду хорошо пройтись босиком по теплой траве. В родном маленьком провинциальном городишке она так бы и сделала.

Инна подошла к ближайшей лавочке, села, подставив лицо солнечным лучам. Солнце было в дымке, не слепило.

Надену завтра платье, решила Инна. И сандалии.

До сих пор она приходила в офис исключительно в брюках, интуитивно угадав, что деловой стиль Владиславу нравится.

Она так привыкла делать то, что нравится ему, что о собственных желаниях позабыла.

А сейчас почему-то вспомнила.

На крыльцо вышел Петр, огляделся.

Инна сделала вид, что его не видит.

Зам, не торопясь, спустился с крыльца, прошел мимо Инны по асфальтовой дорожке и свернул в сторону метро.

Инна, вздохнув, поднялась в офис. У нее давно был доступ ко всей документации фирмы, не понадобилось идти к офис-менеджеру, исполнявшему обязанности отдела кадров.

Петру Бардину был тридцать один год, он учился вместе с Владиславом. Коренной москвич, живет на Садовом кольце. В официальном браке не состоит.

Что Владислава на месте нет, она поняла только через пару часов, когда услышала, как в его кабинете надрывается внутренний телефон.

Инна подошла к его двери, подергала. Кабинет был заперт.

Он не в первый раз уезжал, ничего ей не сказав, но почему-то стало неприятно, обидно.

Она вернулась к компьютеру, поводила мышкой. И внезапно показалась себе лишней, ненужной за этим компьютером и в этом офисе. Такое бывало с ней раньше, когда вся ее жизнь еще не была сосредоточена на Владиславе. Тогда ей часто хотелось уехать из Москвы и никогда не возвращаться. Она знала, что не уедет, перспектив в родном городе не было никаких.

Инна зло тряхнула головой и заставила себя включиться в работу.

* * *

Фото готовых работ Вера отправила заказчице еще вчера, но ответила заказчица только утром и порадовала: работы ей понравились.

Можно было устроить себе выходной, не приступать немедленно к следующему заказу.

Мама уехала на работу, Вера вымыла оставшуюся после завтрака посуду.

Запел соловей.

– Я отличный ювелир, создаю уникальные вещи, – похвасталась Вера соловью. – У меня полно заказов. А сегодня я буду отдыхать.

Соловей на несколько секунд замолчал и засвистел снова.

Вера постояла около окна, быстро прошла в свою комнату, открыла шкаф. Новых вещей там было мало, одежду она покупала редко и неохотно, только чтобы не расстраивать маму. Вера вытащила легкие брюки-капри, приобретенные прошлым летом и до сих пор не покидавшие шкафа, и блузку, которую надевала только пару раз. На шею повесила чокер, изготовленный полгода назад для очень капризной заказчицы. Та от чокера отказалась, Вера изготовила для нее другой, а старый оставила себе.

Оглядев себя в зеркало, Вера осталась довольна.

Дорога до места, где выставлялись картины Левы Кодрина, оказалась не близкой. Лиза была права, полноценным салоном небольшую выставку-продажу в торговом центре на окраине Москвы назвать было трудно. Но Лиза не ошиблась и в другом: ей, как и большинству художников, даже такая выставка не по карману.

Леву она увидела сразу. Он с равнодушным видом и с телефоном в руках сидел в углу и скорее походил на охранника, чем на автора картин на стенах.

Лева почти не изменился за прошедшие пять лет.

– Привет, – улыбнулась, остановившись перед ним, Вера.

Наверное, и она не сильно изменилась, недоумение у Левы в глазах появилось только на секунду.

– Привет. – Он лениво улыбнулся и неохотно поднялся с обшарпанного стула.

– Отличные работы! – похвалила Вера.

Те действительно были неплохие. Не лучше и не хуже, чем у Лизы.

Нужно поинтересоваться у подруги, как она продает свои картины.

Лева равнодушно пожал плечами.

У него была фигура спортсмена и белозубая улыбка.

В училище он Веру почти не замечал. Он вообще мало кого замечал, кроме Илоны.

– Полиция считает, что Илону убили, – вздохнула Вера.

Она не смогла бы объяснить, почему поняла, что он испугался.

– Что? – скривился он. – А я здесь при чем?

Лева зло оглядел помещение.

Кроме них в зале находились трое: женщина с девочкой лет десяти и пожилой мужчина с палочкой.

Посетители не обращали на них внимания.

– Когда ты ее в последний раз видел? – шепотом спросила Вера.

Лева опять огляделся, дернул головой и вышел из зала.

Вера от него не отставала.

– Когда ты ее видел?

– Что с ней произошло? – Он остановился у стены. – Лиза сказала, несчастный случай…

– Илона упала в овраг. Так неудачно, что это вызывает вопросы. Я живу рядом с ее дачей, у меня знакомые в полиции.

Народу было мало не только на Левиной выставке, во всем торговом центре тоже. Только у стойки кафе в конце коридора толпились несколько человек.

– Лева, ты с ней встречался в последнее время?

Он молчал.

– Она с кем-то ночевала на даче в последнюю ночь, – вздохнула Вера.

– С мужем, наверное, – криво усмехнулся Лева. – У нее муж был, не только любовники.

– Лева, я от тебя не отстану, – заверила Вера. – Ты с ней встречался?

Он упрямо смотрел в стену.

Ему очень не нравился этот разговор. Стена была такая же серая, как его лицо.

Но разговор он почему-то не прерывал.

– Полиция меня расспрашивала про Илонины контакты, – на ходу сочинила Вера. – Ну… с кем она могла провести ночь.

Странно, раньше она не умела быть такой хорошей лгуньей. Возможно, потому что не пробовала.

– Илона развелась с Владиславом больше года назад. – Вера прислонилась к стене.

Эта новость его удивила, Лева быстро на нее посмотрел и опять отвел глаза.

– Она поздравила меня с днем рождения прошлой зимой, – помолчав, выдавил он. – Несколько лет не поздравляла и вдруг позвонила. Мы поболтали, встретились. И…

Женщина с девочкой вышли из зала, направились к выходу.

– Мы встречались пару раз в неделю. Я снимаю квартиру, она ко мне приезжала.

Половина торговых помещений сдавалась. От пыльных закрытых дверей и витрин становилось совсем тоскливо.

– Два месяца назад она приезжать перестала. Каждый раз ссылалась на какую-то ерунду.

Говорить это Леве было неприятно. Мнения о себе он был высокого, а Илона второй раз его отшила.

– В прошлую пятницу я ей позвонил… Уговаривал, как дурак. Хотел выяснить, что происходит. Она сказала, что в выходные будет занята…

Со стороны кафе по коридору прошла средних лет пара, люди поискали глазами вывеску, отправились смотреть Левины картины.

– Вечером я к ней поехал. Без звонка. Поздно отправился, когда выставка уже закрылась. – Лев покусал губы. – Припарковался, немного не доезжая до подъезда, вышел, посмотрел, окна у нее горели. И тут каким-то чудом заметил мужика в соседней машине. Мог и внимания на него не обратить… –  Лев невесело усмехнулся. – В машине сидел ее муж. А до этого она говорила, что муж у нее в длительной командировке. Уж не знаю, бог меня спас или черт. Но ситуация могла сложиться так себе. Как в анекдоте. В общем, я уехал и больше ничего про Илону не знаю.

Он посмотрел на Веру, несильно стукнул кулаком по стене.

– Мне от полиции скрывать нечего, я всю субботу на выставке провел.

Вера кивнула.

Он двинулся к своим картинам, но неожиданно остановился.

– Телефон свой скажи… Если не возражаешь.

Вера не возражала. Продиктовала свой номер, внесла в контакты его.

Федор позвонил, когда она выходила из торгового центра.

* * *

Неизвестность изматывала, как и невозможность немедленно что-то предпринять. А от каждого телефонного звонка противно екало сердце.

– Не превращайся в неврастеника, – посоветовал бы дед.

Владислав и сам знал, что превращаться в неврастеника последнее дело, но сердце мерзко сжалось, когда позвонил Марк.

– Я решил съездить на дачу, – доложил тещин приятель.

– Возьмите меня! – Владислав заставил себя улыбнуться.

– Поехали, – равнодушно согласился неофициальный тесть. – Сам поедешь или меня подхватишь? Я собирался такси вызывать.

– Подхвачу, – решил Владислав.

Надо было поторопиться, пока не начались пробки. В Москве их еще не было, стоять пришлось только у светофоров.

На даче Владислав видел Марка всего пару раз. Впрочем, он и сам ездил туда неохотно и обычно врал Илоне про неотложные дела.

Иногда жена устраивала ему сцены, иногда обходилось без этого.

Теща никому сцен не устраивала.

– Завтра мы едем на дачу! – объявляла она.

Последний такой разговор Владислав помнил. Это было летом перед разводом, ему тогда очень хотелось поехать к Инне, но теща устроила семейный ужин, а ей он старался никогда не отказывать.

– Мы – это кто? – уточнил Марк.

– Мы – это я и ты! – засмеялась Надежда Антоновна и повернулась к Владиславу. – Вы поедете?

– Поедем! – ответила за них обоих Илона.

– Я не смогу! – сказал Владислав.

Теща тогда посмотрела на него иронично, а Марк с сочувствием и любопытством.

– Это еще почему? – у Илоны задрожали губы.

– Потому что у меня дела, – весело объяснил он.

Ему показалось, что теща и Марк его поддерживают.

Марку нравилось потакать теще, но они оба понимали, что это игра. Теща приятеля ценила и уважала.

Илона зря старалась копировать мать, но она не была Надеждой Антоновной, а Владислав – Марком.

Он тогда не поехал на дачу, но и наведаться к Инне ему не удалось, Илона тоже осталась в Москве.

Очередной светофор замигал, Владислав остановился перед пешеходным переходом.

Марка там, где они договорились встретиться, он заметил метров за тридцать. Марк, ссутулившись, стоял на краю тротуара.

Он и прежде слегка сутулился, но сейчас это было особенно заметно.

Владислав прижался к тротуару, остановился в неположенном месте, несостоявшийся родственник быстро сел рядом. Какой-то «Форд» сзади нервно посигналил.

Ближе к МКАДу машин стало больше, но настоящие пробки еще не начались, до дачного поселка они добрались быстрее, чем он предполагал.

– Останови, водички куплю, – попросил Марк у расположенной рядом с железнодорожной платформой торговой точки.

Он зашел в магазинчик, больше похожий на сарай, Владислав потоптался у машины, разминая ноги. С удовольствием вдохнул чистый загородный воздух.

Ксению он в первый момент не узнал. Девушка подъехала к магазину, поставила велосипед у стены и обернулась к Владиславу.

– Влад? – неуверенно сказала она. – Привет!

– Здравствуй, Ксюша, – опередил Владислава выходивший из магазина с бутылкой воды Марк.

– Здравствуйте, Марк Семенович.

Владислава и раньше удивляло, что редко бывавший на даче Марк знал всех Илониных подружек.

Разговаривать с Ксенией им было не о чем. Соболезнования она уже выразила, еще на похоронах, а других тем не намечалось.

– В отпуске? – поинтересовался Марк.

– На удаленке работаю, – отчиталась она и продолжала стоять рядом.

Из-под кепки-бейсболки выбивались неровные пряди.

Фигурка у нее была неплохая. Если бы одевалась более женственно, не казалась бы бесполой, неинтересной.

Он поразился, когда узнал, что она замужем за рок-музыкантом.

Марк огляделся, задумался и предложил, кивнув в сторону оврага.

– Давай-ка съездим к тому месту!

Он не уточнил, к какому. Умственно отсталых здесь не было.

– Туда сейчас можно напрямую проехать? – задумался Владислав. – Я два года здесь не был, если не считать поездки два дня назад. Раньше надо было огибать деревню.

Ему меньше всего хотелось снова попасть туда, где лежала мертвая Илона.

Раньше от станции до оврага прямой дороги не было. То есть она имелась, но проехать по ней мог разве что трактор. Дорогу залили асфальтом либо в прошлом году, либо этой весной. Он отметил это, огибая поселок в ту проклятую субботу.

Ксения быстро и с удивлением на него посмотрела.

Глаза она тут же отвела, но он тоскливо понял – видела.

Она его видела…

Глухо забилось сердце и пересохло во рту.

Он не знал, что умеет так пугаться.

– Проехать можно, – сказал Марк.

– До свидания, – быстро попрощалась Ксения.

Слава богу, Марк не заметил, как эта дура уставилась на Владислава. Как раньше молча смотрел на дорогу, так и продолжал.

Владислав остановил машину сразу за поворотом, съехал на обочину, к кустам.

И опять сердце тоскливо сжалось. Сначала надо было равнодушно поинтересоваться, где оно, то самое место. Впрочем, по-настоящему опасное место здесь только одно. Разбиться насмерть где-то еще проблематично.

– Здесь? – держась за руль, спросил Владислав.

Марк не ответил. Молча вышел из машины, постоял у края оврага.

Владислав постоял за его спиной.

В поселок они въехали молча.

– Я все здесь заснял, когда был, – Марк заговорил, только отпирая дом. – Посмотрим, что изменилось.

Он бросил ключи на стол, достал телефон, включил видео, которое записал несколько дней назад. Владиславу такое в голову не пришло. Камера тещиного друга медленно обходила стены, мебель. Марк останавливал видео, они внимательно осматривали комнату за комнатой.

Если злоумышленники здесь и были, то ушли ни с чем. Или с чем-то, спрятанным в немногочисленных шкафах.

На Илонину постель оба старались не смотреть. На постели были смяты обе подушки.

Потом Марк еще раз обошел дом, заново снял на видео пустые комнаты. Владислав сопровождать его не стал, подождал у входной двери.

Ему казалось, что мучительнее неизвестности от пропажи документов ничего быть не может, а на самом деле настоящий страх появился только сейчас, когда Ксения вытаращила на него глаза.

Она не могла меня видеть около оврага, он пытался себя успокоить. Она бы уже давно заявила в полицию.

Уговоры помогали слабо, он еле дождался, когда высадил Марка и наконец остался один.

* * *

Петр заглянул, когда рабочий день подходил к концу. Молча прошел мимо Инны, дернул дверь в кабинет Владислава.

– Заперто! – хмуро пробурчала Инна.

– А где он? – недовольно повернулся к ней Петр.

Инна молча пожала плечами.

– Уехал? – добивался Петр.

– Уехал, – вздохнула она.

– Черт… –  Он зачем-то снова потряс дверь.

– Если очень нужно, позвони ему, – посоветовала Инна.

Вообще-то она давно взяла за правило никому не давать пустых советов. Тем более когда их не спрашивают.

Петр на глупости отвечать не стал, сердито сжал губы, задумчиво посмотрел на Инну и неожиданно улыбнулся.

– Я завтра утром на важную встречу еду, хотел последний вариант презентации показать. Ну значит, отправлюсь без благословения.

Он впервые заговорил с ней. Раньше только здоровался и хмуро спрашивал, на месте ли Владислав.

– По почте пошли, – Инна зачем-то дала еще один совет.

– Ну конечно послал, – поморщился Петр.

Когда он вышел, она посмотрела на план работ, который корректировала каждый квартал, но доделывать его не стала. Выключила компьютер и ушла с работы раньше положенного времени.

К метро она шла медленно. После недавних холодов пышно цвели растущие вдоль тротуара каштаны. Когда три недели назад их засыпало снегом, Инна боялась, что деревья погибнут.

У самых дверей метро она неожиданно замедлила шаг, повернулась и наперерез редкой толпе направилась к расположенному рядом торговому центру. Туда она заходила редко, цены здесь были не по ее зарплате, а просто так глазеть на витрины удовольствия не доставляло.

Что-то сегодня с ней случилось. Она обходила бутик за бутиком, рассматривала одежду, обувь. Разглядывала ценники, заранее понимая, что для нее все дорого. Если бы не ценники, неискушенный покупатель мог бы решить, что одежда с барахолки. Безумной цены мятые платья выглядели скромно.

На кого эти бутики рассчитаны, она не понимала ни раньше, ни теперь. Дамы, способные выложить за скромный браслет более трети миллиона, по бутикам около метро не ходят. Такие дамы ездят с личным водителем и покупают браслеты где-нибудь у синего моря.

Инна поднялась на третий, последний этаж, заметила кафе. Не хотелось ни есть, ни пить, но она попросила чай и пирожок с вишней, повернулась, выбирая столик, и увидела сидевшего в двух шагах Петра.

Тот пил кофе и внимательно на нее смотрел.

Инна поставила на краешек его столика чайник и блюдечко с пирожком и вежливо спросила:

– Не возражаешь?

– Не возражаю, – серьезно кивнул он.

Она не забывала о том, что должна выяснить, не обращалась ли Илона к Петру за подробностями давней финансовой аферы, в которую вляпался Владислав. Но почему-то приступать к этому было неприятно.

Впрочем, выбора не было. Даже если Влад на этот раз отделается простым испугом, опасность может подкрасться позднее.

– Ты знал жену Владислава? – вздохнула Инна, наливая чай из чайника в чашку.

– Красивая женщина, – Петр кивнул и отпил кофе.

Мата Хари из Инны не получалась, углубляться в тему Петр не собирался. Она переоценила свои силы.

Он допил кофе, поднялся из-за стола и вежливо улыбнулся.

– До завтра!

– До завтра, – попрощалась Инна.

Эскалатор увез его вниз, Инна доела пирожок.

Она не сумеет помочь Владу. Она даже не приблизилась к цели.

Вряд ли он ожидал от нее немедленных результатов, но она почувствовала себя виноватой, беспомощной и бесполезной. Если Влад приедет вечером, в беспомощности и бесполезности придется признаться.

Он не приехал. У Инны еще оставалось время, чтобы все исправить.

* * *

У входа в торговый центр сновали посетители, Вера отошла к стене.

– У меня только что кончились занятия, – сказал Федор. – Я сейчас приеду.

– Забери меня, – попросила Вера и назвала адрес.

– Минут через сорок, – прикинул он.

– Хорошо.

Так было и раньше. Он не пытался выяснять на ходу, где она и чем занимается, а потом требовал отчета. Отчитываться перед ним Вере нравилось.

Она вернулась в торговый центр, съела мороженое и снова вышла на улицу. Нога не болела. На самом деле она не болела уже давно, и последний хирург рекомендовал ей забыть о травме, но Вера села на лавочку. Она привыкла беречь ногу.

Федора она увидела, когда он подошел почти вплотную.

– Почему ты меня прогоняла? – тоскливо спросил он, садясь рядом.

– Не вспоминай об этом, – попросила Вера.

Он молча прижал ее голову к своей шее.

Мама заболела, когда дочь училась в первом классе. Вера жила с бабушкой, иногда та возила ее в больницу к маме, порой ее навещал папа. С мамой все обошлось, болезнь удалось задавить в зародыше. Но когда через два года Вера вернулась в родной дом, папы там уже не было.

– Не надо его осуждать, – говорила мама подросшей Вере. – Его можно понять, я долго болела.

Вера ни прощать, ни понимать не хотела.

Впрочем, прощения и понимания отец от нее не требовал.

Он мало интересовался Верой, она им еще меньше.

– Я сейчас разговаривала с одним однокурсником, – доложила Вера. – С Левой Кодриным. Он когда-то за Илоной ухаживал.

Лавочка стояла напротив входа в метро. Из него периодически вываливалась небольшая толпа.

– Последние полтора года они с Илоной встречались. А два последних месяца Илона стала его избегать. В субботу Лева весь день провел здесь, у него тут картины выставлены. Я ему верю.

Федор заглянул ей в глаза.

– Я хочу знать, кто убил Илону, – призналась Вера. – Для меня это важно.

Ей необходимо, чтобы убийца был пойман. Чтобы никому в голову не могло прийти, что это могла сделать Вера.

Она была уверена, что именно на это намекал шутник, когда еще не знала, что того не существует, а фото прислала Ксения.

У нее был мотив, и об этом многие знали.

И Федор об этом знал.

– Это мог быть просто несчастный случай, – напомнил Федор.

– Иван в этом сомневается, – поморщилась Вера.

Из метро вышла дама в модном светлом платье и белой соломенной шляпке. Она держала у уха телефон и улыбалась.

– Пойдем, – Федор встал и потянул Веру за руку.

Вера проводила даму глазами.

– Подожди, – остановила она Федора.

Она снова вернулась в торговый центр, нашла бутик, в котором видела похожие шляпки, и купила первую из тех, что предложила ей продавщица.

Шляпка мало подходила к ее укороченным брюкам, но снимать ее Вера не стала.

Она и в машине сидела в шляпе, пока Федор вез ее по уже заметным пробкам.

– У тебя ключи от Илониной дачи при себе? – спросила Вера, когда они подъезжали к поселку.

– В рюкзаке, – кивнул Федор. – Хочешь заехать?

Осмотреть дачу еще раз было необходимо. С кем-то Илона провела ночь, и нужно хотя бы попытаться найти следы этого кого-то.

– Нет, – покачала головой Вера. – Потом. Позже.

Федор остановил машину у своего участка, Вера по-хозяйски открыла калитку, прошла по дорожке, подождала, когда он отопрет дверь дома и, приподнявшись на цыпочки, успела поцеловать ему шею, подбородок. Потом Федор накрыл ее губы своими.

28 мая, вторник

Проснулся Владислав рано, до будильника. Какое-то мгновение он вчерашнего страха не помнил, потянулся, глядя на пробивающиеся в щель между шторами солнечные лучи. И тут страх навалился снова, тяжелый, мучительный.

Нужно продумать, что отвечать, если кто-то еще видел его на даче. Отрицать, что там был, не стоит, он мог попасть под камеры на платформе. Есть ли там камеры, он не знал, но исходить нужно из худшего варианта.

Он поехал на дачу, чтобы забрать оттуда свои вещи. Какие именно, надо продумать особо. Например, старый ноутбук. Ноут несколько лет валялся на даче, Владислав привез его, потому что без компьютера всегда чувствовал себя неуютно, но, кажется, так ни разу и не включил. Предполагалось, что ноут может понадобиться, если он на даче застрянет, а в фирме случится что-то срочное и в него потребуется заглянуть.

Он на даче не застревал, он там не знал, куда себя деть от скуки.

Зачем ему понадобился старый компьютер, тоже можно продумать потом. Например, вспомнил про старые разработки, которые имеет смысл освежить.

Владислав встал, раздвинул шторы, босиком прошел на кухню, включил чайник.

На даче он увидел Илону, не захотел с ней связываться и поехал назад, в Москву.

Это было почти правдой и выглядело достоверно.

Теперь надо продумать, как и когда он вернулся назад.

Электричка не подходит, миновать камеры невозможно.

Чайник щелкнул, он залил кипятком пакетик.

Остается автобус.

В том, что он вернулся на автобусе, не могло быть ничего подозрительного. Он и раньше, когда жил с Илоной, иногда пользовался автобусом.

Легенда казалась правдоподобной, Владислав с облегчением выдохнул.

Нельзя паниковать, напомнил он себе. Пока все нормально.

Он отпил чай. Тот был горячий, обжигал губы.

Потом заставил себя съесть яичницу, снова выпил чай.

Кажется, со страхом удалось справиться.

В офис он приехал раньше обычного.

Инны еще не было. Еще никто из коллег не явился.

Телефон зазвонил, когда Владислав включил компьютер.

– Не разбудила? – робко извинилась бывшая бухгалтерша.

– Ну что вы! – он заставил себя улыбнуться. – Я уже работаю.

– Единственное, что я могла вспомнить… Не уверена, что это что-то значит…

– Светлана Борисовна, не тяните! – мягко поторопил он.

– У вас работал… Петр, кажется. Фамилию забыла. По технике вас замещал.

– Бардин? – подсказал Владислав.

– Да, точно! Петр Бардин.

– Он и сейчас работает.

– Бардин мог быть в курсе того, что тогда произошло. Мы при нем обсуждали транши у вас в кабинете. Помните?

– Нет, – признался Владислав.

– Я тогда еще удивилась, что вы при нем заговорили, не попросили заглянуть позднее. Впрочем, кто же знал, что от денег придется срочно избавляться!

– Светлана Борисовна, спасибо! – искренне поблагодарил Владислав. – Спасибо!

– Не за что!

Он подержал телефон в руке перед тем, как положить на стол.

Бардин!

Даже если Петька тогда ничего не понял, потом, если Илона показала ему бумаги, два и два не сложить не мог.

Владислав сжал подлокотники кресла.

Если Владислава не станет, фирма перейдет к Петьке. Сменит название, возьмет к себе коллектив, воспользуется связями Владислава – и все!

Владислав отпустил подлокотники, несколько раз сжал кулаки. Медленно и глубоко подышал.

Встал, оттолкнув кресло, выглянул в секретарскую.

Инна уже сидела за компьютером, ласково засияла, увидев его.

Он улыбнулся, сел рядом с ее столом.

– Вчера пришлось съездить с Марком на дачу. – Он провел пальцами по ее руке.

– Там что-нибудь прояснилось? – быстро спросила она.

Черные глаза смотрели на него с надеждой.

– Нет! – поморщился он. – Что там может проясниться!

Инна отвела глаза, как будто в чем-то провинилась.

Она часто вела себя так, будто была перед ним виновата. Даже когда он впервые поехал к ней домой и потом пожаловался, что придется что-то врать жене.

Врать необходимости не было, он сразу пресек все Илонины попытки его контролировать.

– Илона ночевала не одна… –  Владислав вытянул ноги, вместе со стулом отъехав от стола.

– Мужчину кто-то видел?

– К сожалению, нет. То есть я не знаю. Постель смята, в мойке две чашки. Две рюмки. Под мойкой пустая бутылка. Раньше она одна спиртного не пила.

Он откинулся на неудобную спинку. Нужно поменять в офисе стулья, эти никуда не годятся.

Инна слушала его замерев, как умная собака, ожидающая команды хозяина.

Ничего больше Владислав говорить не стал, но ему казалось, что Инна все понимает. Он ее торопил.

Он снова погладил ее по руке и молча вернулся в кабинет.

* * *

– Спи, – прошептал Федор. – Я поеду, а ты спи. Мне сегодня зачеты принимать.

Вера открыла глаза, погладила его по лицу, по векам под очками.

Очки он всегда надевал сразу, как только открывал глаза.

– Я боюсь от тебя уезжать, – невесело признался он. – Приеду, а вместо тебя…

– Не вспоминай! – быстро попросила Вера. – Этого больше будет!

Он поцеловал ее в нос и встал с постели.

– Звонить мне можно после четырех.

Она кивнула.

Около двери он снова к ней повернулся, и она пообещала:

– Я буду тебя ждать.

Федор молча и грустно на нее посмотрел.

Она несколько лет трепала ему нервы. Он правильно бы сделал, если бы послал ее куда подальше и нашел себе другую девушку.

– Пока! – Он наконец улыбнулся. – Ключи положи в пепельницу на крыльце.

– Положу, – кивнула она. – Пока.

Вера полежала несколько минут, глядя на небо за окном. Небо было синее, безоблачное.

Занавесок у него в комнате не было и раньше. Но до сих пор она ночевать у него не оставалась.

Спать не хотелось. Вера оделась, спустилась вниз.

Федор оставил ей завтрак – на тарелке лежали накрытые бумажным полотенцем бутерброды. Завтракать в чужом доме она не стала, взяла в руку новую ненужную шляпку, вышла на крыльцо, заперла дверь. Ключи, как велел Федор, положила в пепельницу. Та была старинная, бронзовая. Вера ни разу не видела, чтобы Федор или его родители когда-нибудь бросали в нее окурки.

Машину Федор оставил у ворот, справедливо решив, что на электричке доберется быстрее.

Вера вышла на улицу.

Поселок только просыпался. Еще не было слышно детских голосов. Только на соседнем участке какая-то неугомонная огородница склонилась над грядками.

Заходить в гости было непозволительно рано, но она дошла до участка Ксении, открыла незапертую калитку.

Дверь в дом была распахнута. Вера неуверенно сделала еще несколько шагов.

Над ровно постриженной травой порхала белая бабочка.

– Привет! – выскочила на крыльцо Ксения. – Милые бранятся, только тешатся?

Вера неуверенно улыбнулась.

– Видела, как вы с Федькой вчера приехали, – засмеялась Ксения.

На ней было то ли короткое платье, то ли длинная туника. Под платьем-туникой виднелись стройные ноги.

Почему-то когда она надевала свои обычные шорты, ноги такими стройными не казались.

– Заходи, позавтракаем.

– Нет, спасибо, – отказалась Вера, подойдя к крыльцу. – Ксюша… Когда ты видела Влада, он шел с электрички? Ну… в тот день?

– Я не уверена, что это он! – Ксения перестала улыбаться. – Я же тебе сразу сказала, что не уверена!

– Я понимаю, – примирительно кивнула Вера. – Тот человек, который был похож на Влада, шел от электрички?

– Не знаю! – Разговор Ксении не нравился. – Послушай! Если ты кому-нибудь расскажешь… В полиции я этого не подтвержу! Шел мужик, похожий на Влада. Все!

– Да не собираюсь я никому говорить!

– Мало ли что мне могло показаться!..

– Ксюш, не злись, – попросила Вера. – Никому я ничего говорить не буду! Я сама хочу понять, что произошло.

– Илона упала с обрыва! – насупившись, буркнула Ксения. – Там опасное место. Тебе ли не знать!

– Я хочу узнать, с кем она ночевала, – стараясь не замечать, что Ксения злится, призналась Вера. – Знаешь… Я ее терпеть не могла. Я ее ненавидела! А теперь чувствую себя виноватой.

– Это в чем же ты можешь быть виновата? – вздохнула Ксения. – Нравится тебе себя изводить!

– Если она не сама упала, а никому дела нет… Плохо это, Ксюша, ты же сама понимаешь.

На перила крыльца села трясогузка, посмотрела на Ксению, потом на Веру, чирикнула и улетела.

Перила стоило бы покрасить.

– Илона после развода встречалась с одним нашим однокурсником. А потом перестала.

– Откуда ты знаешь? – Ксения наконец-то проявила интерес.

– Я с ним разговаривала. Я ему верю. В пятницу он приехал к ее дому в Москве и видел там Влада. Тот сидел в машине. Лева его увидел и сразу уехал. Ксюша, он в то утро шел от электрички?

– Черт его знает, – задумалась Ксения. Она больше не сердилась. – Как он сходил с платформы, я не видела. Мог из магазина идти.

Ксения еще раз позвала ее завтракать, Вера снова отказалась.

Время было еще раннее, но маму дома она уже не застала. Маме приходилось много работать, на полторы ставки.

* * *

Влад вышел из кабинета, когда от Инны только что удалилась офис-менеджер. Та была дамой обстоятельной, задумчиво прикидывала, сколько канцелярских принадлежностей необходимо купить и нельзя ли обойтись меньшим. Инна несколько раз пыталась завизировать платежку, но дама продолжала рассуждать.

Ей так же, как и Инне, проводить рабочий день в одиночестве было скучно.

– Уходишь? – спросила Влада Инна.

Он кивнул, задержался у ее стола.

– Приедешь вечером? – жалобно спросила она, вопреки правилу не связывать его никакими обещаниями.

Он тяжело вздохнул, посмотрел мимо Инны.

У него проблемы, а она лезет к нему с дурацкими вопросами.

Владислав наклонился, погладил ее по руке и еле слышно напомнил:

– Помоги мне…

Инна кивнула. Она не забывала, что ему нужна ее помощь, она только очень боялась, что не справится, не сумеет.

Он надеется на нее и не знает, что она беспомощная и бесполезная.

Влад ушел, тихо прикрыв дверь. Инна открыла домашнюю почту. Ничего нового не было, ей редко писали. Родителям она звонила раз в неделю, с немногочисленными подругами разговаривала еще реже.

Хлопнула дверь, Инна обернулась.

– Привет! – бросил ей Петр, идя широкими шагами к кабинету Владислава.

– Его нет, – проинформировала Инна.

– А где он? – не дойдя до двери, остановился Петр.

– Уехал.

Он недовольно сжал губы и так же быстро пошел назад.

– Петр! – остановила его Инна.

– Да?

Инна молчала, он подошел ближе.

Только что ей казалось, что сердце бьется ненормально часто, а сейчас оно вроде бы совсем остановилось.

Такое с ней бывало, когда она много лет назад боялась прыгать в бассейн. Она страшилась не воды и не того, что утонет. Она боялась, что опять не сможет поплыть, и мама вновь начнет сокрушаться, что дочь ни на что не способна, даже на то, что умеют все дети, и маме опять придется выкручиваться на работе, чтобы возить ее в бассейн.

Мама продолжала ее возить и тогда, когда Инна научилась плавать, но жаловалась, что тратит на дочь все силы, а Инна этого не понимает и не ценит.

– Что? – поторопил ее Петр.

– Ты был любовником Илоны? – мрачно спросила Инна.

Он посмотрел на нее сначала с искренним недоумением, а потом с живым любопытством.

– Какой Илоны? – серьезно уточнил он.

– Жены Владислава, – вздохнула Инна.

– Нет, не был, – он и это сказал серьезно.

Инна в серьезный тон не верила, глаза у него смеялись.

– А что, у шефа проблемы с женой?

– Проблемы, – подтвердила Инна. – Она умерла.

Петр помедлил, подвинул стул и сел. Глаза у него смеяться перестали, они сделались задумчивыми.

– Когда умерла?

– В прошлую субботу. То есть в позапрошлую. Восемнадцатого.

Петр пригладил пятерней волосы. Те продолжили торчать в разные стороны.

– Почему ты спросила, не был ли я ее любовником? – Петр через стол наклонился к Инне.

Вот теперь он говорил серьезно.

Инна молчала.

Она не только беспомощная и бесполезная, она еще и дура. Сначала нужно было продумать разговор, потом начинать.

– Я не знал, что Илона умерла, – тихо сказал Петр.

– Владислав давно с ней развелся, – объяснила Инна. – Полтора года назад. Она ему уже не жена.

– Понятно… –  он помолчал. – То-то я заметил, что она давно в офисе не появляется.

Инна зачем-то поводила мышкой, оживила экран компьютера.

– Так почему ты спросила, не я ли ее любовник?

– Так… –  Инна пожала плечами.

– Отчего она умерла?

– Как-то неудачно упала. Я точно не знаю.

У него были необычные глаза, зеленые. Она таких раньше никогда не видела.

Зеленые глаза смотрели внимательно.

– Почему тебе пришло в голову, что я мог быть ее любовником?

Инна опять пожала плечами и неожиданно испугалась, что сейчас заплачет. Слезы были где-то рядом.

– Я обычно не лезу в чужие дела, – Петр усмехнулся. – Но ты меня сильно заинтриговала. Больше ничего рассказать не хочешь?

Инна опустила глаза.

Он поднялся.

– Петр… –  торопливо попросила она. – Не говори Владиславу! Пожалуйста!

– Не скажу, – пообещал он. – Не беспокойся.

Дверь хлопнула, Инна прижала ладони к щекам. Те горели.

* * *

Вера не помнила, чтобы ей когда-то так легко работалось. Колье для новой заказчицы сложилось в голове с первого раза. Вера разложила на столе камни, фурнитуру. Сфотографировала, дорисовала предполагаемые вставки, отправила фото заказчице. Та идею одобрила.

День прошел незаметно, она удивилась, когда посмотрела на часы.

Шедшего по улице Ивана она заметила, когда вышла на крыльцо, подставила лицо мягкому солнцу и пообещала себе в дальнейшем не лениться, выносить рабочий столик в сад. В такую погоду нельзя сидеть дома.

– Иван! – крикнула участковому Вера.

Участковый остановился, она торопливо направилась к нему. Домашние шлепанцы бежать мешали.

– Здравствуй, – Иван подошел к калитке.

Я могу бегать, успела удивиться Вера. Раньше она бегать не пыталась.

– Здрасьте, – поздоровалась она, открыв калитку. – Иван… Вы меня подозреваете?

Он не стал делать вид, что не понимает. Он нахмурился и неохотно выдавил:

– У меня нет оснований считать, что это ты.

– Иван! – Она вцепилась в штакетину. – Вы меня подозреваете?

– Нет. – Иван достал сигарету, закурил. Помахал рукой, отгоняя от Веры дым.

– Почему не подозреваете?

– Я немножко разбираюсь в людях, – хмуро объяснил участковый. – Ты и не стала бы так мстить, и давно бы себя выдала, если бы даже решилась.

– Я не собиралась ей мстить! – зло выпалила Вера.

– Не сомневаюсь. Ты прекрасно понимаешь, что с тобой произошел несчастный случай. В нем скорее бога можно винить, чем кого-нибудь еще. И вообще… Виноватых помимо себя ищут или совсем тупые, или свихнувшиеся, а у тебя с головой все в порядке.

– Я там в тот день проходила, – признаваться не хотелось, но Вера призналась. – У обрыва никого не было. Я свернула к полю, дошла до леса. Меня там Ксения Совкова видела, дачница из ближнего поселка. Она меня сфоткала.

– Я в курсе. – Иван снова помахал рукой, отгоняя дым от Веры. – Ксения въехала в поселок, как раз когда мне насчет происшествия позвонили. Ты проходила мимо того места до того, как все произошло. Иначе не успела бы дойти до леса. Компания у пруда отдыхала, оттуда склон хорошо видно…

– Я знаю! – перебила Вера.

– Молодежь заметила, что велосипед на склоне в кустах повис. Не было велика – и вдруг появился. После этого незамеченным никто пройти бы не смог, они сразу туда помчались. Если бы не эта компания, потерпевшую могли бы долго не заметить.

– У меня алиби, да?

– Да, – хмуро подтвердил Иван. – Алиби.

Вера отпустила штакетину.

Иван затоптал окурок, сдвинул ногой в траву.

– Ты хоть один случай знаешь, чтобы осудили невиновного?

– Нет, – призналась Вера.

– Так какого лешего тогда алиби искала! Никто тебя не подозревал и не подозревает! В полиции такие же люди работают, как везде. А ты о них думаешь, как о мерзавцах или идиотах!

– Я так не думаю, – пролепетала она.

– Вот и не думай!

Иван сердито дернул головой и пошел дальше. Вера вернулась в дом.

Соловей под окном коротко пощелкал. Вера в ответ попыталась ему посвистеть, но получилось плохо.

Потом позвонил Федор, она пообещала встретить его у электрички.

Времени до назначенной встречи было еще много, она успела приготовить маме ужин, а уходя, написала записку: «У меня все хорошо. Целую».

Когда она запирала дом, соловей опять защелкал. Это было странно: обычно птичка замолкала, когда кто-нибудь находился на крыльце. Его гнездо было совсем рядом.

Вера пошла к калитке, соловей расчирикался громче, как будто пытался о чем-то предупредить. Вера в ответ опять тихо посвистела. На этот раз получилось лучше.

* * *

Обычно Инна уходила с работы позже, когда основная масса сотрудников уже покидала здание, а сегодня спустилась вниз вместе с основным потоком. Один лифт даже пришлось пропустить, желающих поскорее вырваться на свободу скопилось много.

Вечер был мягкий, теплый. Даже жаркий. Она пошла медленно, чтобы подольше побыть под вечерним солнцем.

Коротко посигналила стоящая у тротуара машина. Инна на нее внимания не обратила, ее после работы никто не поджидал. Петр догнал ее через несколько метров. Бесцеремонно потянул за руку, оттащил к краю тротуара и сокрушенно покачал головой.

– Ты меня сильно заинтриговала, и я покопался в интернете. Нашел чат однокурсников. Девушки сокрушаются по поводу безвременной кончины Илоны.

Инна по поводу безвременной кончины Илоны не сокрушалась, но ернический тон показался ей неприятным, неуместным.

– Конечно сокрушаются! – поморщилась она. – Нормальные люди смертям не радуются.

Петр посмотрел на нее с любопытством.

– Это был несчастный случай или убийство?

– Я не знаю, – Инна пожала плечами.

– Почему ты спросила, не был ли я ее любовником?

Она промолчала.

– А сама-то ты почему так заинтересовалась женой шефа? Меня стала расспрашивать…

Инна неопределенно повела головой.

– Вообще-то хорошо, что ты меня предупредила, – весело рассуждал Петр. – А то выяснится, что это убийство, придут менты, начнут допрашивать, а я дурак дураком, ничего не понимаю.

Что он боится полиции, похоже не было.

– Черт… Если бы не этот твой интерес, я бы сейчас спокойно домой ехал, а теперь приходится голову ломать, – пожаловался он. – Задала ты мне загадку!

Из Инны не получилось Маты Хари. Она не только ничего не выяснила, но и насторожила Петра, и теперь что-то от него узнать будет еще сложнее.

Мама права, она ни на что не способна.

– Хочешь, отвезу тебя домой?

– Нет, – захлопала глазами Инна.

Захлопала не потому, что сильно удивилась вопросу, потому что начал лететь тополиный пух и лез в глаза.

– Точно не хочешь? – уточнил он.

– Точно.

– Жаль.

В том, что ему очень хотелось куда-то ее везти, Инна сомневалась.

– Тогда пока! – Петр зашагал к своей машине, она пошла дальше.

Впереди ждал обычный тоскливый вечер.

Она поплелась совсем медленно, как старушка, и неожиданно, не дойдя до метро, свернула на узкую улицу, по которой еще ни разу не ходила.

Мама была права, когда сокрушалась, что Инна ничем не интересуется. Она не знает даже близлежащих улиц.

Улица привела к маленькому уютному скверу. Инна подошла к свободной лавочке, поставила на нее сумку и достала телефон.

Влад упоминал пару раз, как называется железнодорожная станция, где находится его дача. То есть дача Илоны. Память у Инны была хорошая, название станции она помнила.

Надо было ехать домой и ждать Влада, но она, удивляясь собственной решимости, посмотрела в интернете, с какого вокзала ходят до чужой дачи электрички, вернулась к метро и через полчаса вошла в полупустой вагон.

Петр странно на нее действует. Сидеть дома и ждать Влада ей решительно не хотелось.

Добираться было недолго. Когда она вышла на нужной станции, солнце еще не село.

* * *

Проверить, как сейчас ходят автобусы от дачи до Москвы, было необходимо, за прошедшие два года могли измениться и номера автобусов, и маршруты. Чувствовать себя преступником, которому необходимо алиби, было противно, но эту неприятную работу кроме него выполнить никто не мог, и Владислав решил покончить с этим поскорее.

На электричке он поехал и потому, что не хотелось толкаться в пробках, и потому, что имело смысл все-таки прокатиться на автобусе. Маршруты за два года действительно могли измениться, и будет лучше, если он увидит это собственными глазами.

Все пошло не так с самого начала – войдя в вагон, Владислав увидел Федора. Илонин приятель сидел спиной к двери и смотрел в окно. Владислав отступил в тамбур.

Надо было выйти на первой же остановке, дождаться следующей электрички, но поскорее покончить со всем этим хотелось так сильно, что ждать он не стал. Прошел в соседний вагон и сел лицом к двери.

Народу в поезде было немного. Сначала он помещался на сиденье один, потом подсела предпенсионного возраста тетка, съела мороженое, тщательно вытерла руки влажной салфеткой и принялась читать бумажную книгу.

Лежавший в кармане рубашки телефон дернулся и зазвонил, когда поезд прошел пару остановок. Номер высветился незнакомый. Владислав покосился на читающую соседку, ответил.

– Владислав? – неуверенно отозвался женский голос. – Извините, это Марина, Илонин мастер. Парикмахер. Вы меня помните?

Парикмахершу он помнил смутно. Во время ковида однажды, вопреки мерам по изоляции, привозил ее к Илоне. Ему тогда так осточертела эта изоляция, что он был согласен привезти не только парикмахершу, но и черта из преисподней.

Парикмахерша была тощенькая, маленькая и Владислава заметно стеснялась.

– Да, Марина, здравствуйте. – Владислав отвернулся к окну.

– Простите, что беспокою… Не могу дозвониться Илоне. Она должна была ко мне прийти в пятницу, а не появилась. И не позвонила. И телефон у нее отключен… Я понимаю, вы давно не живете вместе, но, может быть, у вас сохранился телефон ее мамы? Я беспокоюсь. Илона такая обязательная…

Это было правдой. Жена копировала мать во всем, никогда никуда не опаздывала, не заставляла себя ждать и ужасно этим гордилась.

Владислав снова покосился на соседку.

– Марина, я не могу сейчас разговаривать. Через полчаса перезвоню, хорошо?

– Да, конечно, – виновато проблеяла парикмахерша.

Он сунул телефон в карман.

На платформу Владислав вышел, пропустив вперед нескольких толпящихся у двери пассажиров. Федор маячил метрах в двадцати. Рисковать Владислав не стал, спустился с дальнего от дачных поселков конца платформы.

Захотелось пить, но зайти в магазин Владислав не рискнул, медленно пошел к остановке московских автобусов.

Кроме него на дороге почти никого не было, только впереди седой мужчина катил сумку-тележку.

Владислав на ходу достал телефон, перезвонил парикмахерше.

– Илона умерла, – тихо сказал он, стараясь идти медленно. Будет лучше, если его никто не увидит, даже незнакомый мужик с тележкой. – Она упала в овраг на даче. Там есть одно опасное место, это не первый несчастный случай.

В трубке стояла тишина.

– Марина! – позвал он.

– Да, – хрипло отозвалась парикмахерша.

– Это случилось восемнадцатого, в субботу. Двадцать пятого ее похоронили.

В трубке опять постояла тишина.

– Спасибо, – наконец выдавила она.

Он чуть не ляпнул «не за что», вовремя сдержался.

Мужик впереди свернул к тянувшимся слева деревенским домам, к трассе Владислав подошел в одиночестве.

Остановка находилась на прежнем месте. Рядом с ней теперь открыли супермаркет, раньше его не было. Пить хотелось еще больше, но он и в супермаркет заходить не стал, посмотрел на табличку с номерами автобусов и через пару минут сел в первый подошедший.

Следом за ним влезли две массивные тетки, устроились впереди. Обе на сиденьях помещались с трудом.

– Недавно ребенка на переходе сбили, слышала? – громко спросила одна.

– Не ребенка, парня молоденького, – поправила вторая. – Кошмар! Светофор включают на две секунды, я еле успеваю перейти, а пожилым что делать?..

Тетки болтали всю дорогу и ужасно раздражали.

Маршрут за два года не изменился. Автобус привез его к одной из окраинных станций метро.

Теперь стоило продумать, как он мог в ту проклятую субботу добраться отсюда до дома. Такси не годится, вызов можно элементарно проверить. Метро не годится тоже, сейчас на всех станциях камеры.

Пошел пешком?.. А почему нет? В тот день была чудесная погода.

Он достал телефон, посмотрел, сколько должен занять пеший маршрут. Получалось три часа.

Годится, решил Владислав. Он молодой и здоровый, три часа ходьбы для него – не запредельный маршрут.

Рядом остановилось такси, выпустило пожилую пару.

Сначала шел пешком, потом сел в такси, подправил Владислав легенду.

Так получалось достовернее.

Сначала шел пешком, потом увидел такси, высаживающее пассажиров, спросил водителя, не подвезет ли. Вызов оформлять не стал, расплатился наличными.

Это не только выглядело достовернее, это было почти правдой.

В тот день он подъехал к дому на такси, и его могли видеть.

Легенда выглядела правдоподобно. Он не напрасно потратил время.

* * *

Инна вышла из машины, огляделась. От платформы только что отошла электричка, небольшая толпа пассажиров спускалась по двум расположенным по краям платформы лестницам.

Рядом с ближайшей лестницей на крыльце небольшого магазинчика курила продавщица лет пятидесяти. У нее были ярко-синие веки и ярко-красная помада. Как ни странно, избыточный макияж женщине шел. Продавщица с интересом наблюдала за двумя подростками, суетящимися около пристегнутого к перилам крыльца магазина велосипеда.

Инна нерешительно направилась к магазину.

– Вспомни, куда ты ходил, – советовала продавщица.

Подросткам, мальчику и девочке, было лет по четырнадцать.

Мальчишка зло тряс цепь, которой был пристегнут велосипед. Девочка, держась за руль второго велосипеда, стояла рядом. Вид у нее был испуганный.

– Что случилось? – спросила Инна.

– Ребята ключ потеряли, – охотно объяснила продавщица, весело оглядев Инну.

– Перекуси кусачками, – посоветовала Инна парню.

– У них нет кусачек, – ответила за мальчишку продавщица.

Инна вздохнула, полезла в сумку, достала пилку для ногтей. Когда-то папа таким способом отпер замок в гараже. Хороший замок так примитивно не отпирается, но велосипедный замочек надежным не выглядел.

– Это точно твой велосипед? – на всякий случай уточнила Инна.

– Точно!

Все трое ответили хором. Мальчишка сердито, девочка возмущенно, а продавщица одобрительно.

– Я сама видела, как он его пристегивал, – заверила продавщица, бросила окурок в урну и неохотно вернулась в магазин.

К Инниному удивлению, открыть замок она смогла за нескольких секунд. Подростки раз пять ее поблагодарили.

– У вас тут недавно был несчастный случай. – Инна бросила пилку в сумку. – Женщина упала, разбилась насмерть. Не знаете, где это случилось?

– Там, – девочка показала на уходящую за лесополосу дорогу.

– Рядом, за первым поворотом налево, – уточнил мальчик.

– Она заехала за ограждение, – неодобрительно покачала головой девочка.

– У нас все знают, что там опасное место, – добавил мальчик. – Мы сто раз властям писали, чтобы карьер засыпали. Надеемся, хотя бы теперь сделают!

То ли оттого, что строгие подростки выглядели забавно, то ли просто так, непонятно почему, Инне стало весело.

Она несколько лет только и делала, что ждала Владислава и боялась ему надоесть, а сейчас почувствовала себя в каком-то другом мире. В другом мире она почему-то ничего не боялась.

– Вы той женщине знакомая, да? – спросил мальчик.

– Вы из полиции? – спросила девочка.

– Я журналистка, – соврала Инна. – Спасибо, ребята.

– Это вам спасибо.

Инна направилась к дороге.

Когда миновала платформу, подошла следующая электричка, толпа снова потекла по лестницам, и за людьми подростков видно не стало.

Идти через лес было замечательно. Вдоль дороги тянулись кусты и деревья. У кустов вились синие стрекозы.

Над ухом прожужжал жук. Инна помотала головой, но жука не увидела.

Место за первым поворотом налево совсем не казалось опасным. Тем более что по краю дороги стояли бетонные столбики ограждения.

Инна зашла за столбики, заглянула вниз, в овраг. Место и сейчас не показалось опасным. Крутой и глубокий овраг местами был покрыт травой, местами темнел голыми пятнами. Но опасным не выглядел, казался мягким.

Сзади послышался шорох, из-за поворота выехали подростки. Мальчик остановился рядом с Инной и кивнул.

– Правильно! Это то самое место.

Девочка к краю не подъехала, остановилась на асфальте.

– Неужели здесь можно разбиться насмерть! – не поверила Инна.

– Можно, – вздохнул мальчик. – Здесь метров шесть-семь, не меньше. А внизу железные балки, видите?

– У женщины где-то здесь была дача? – Инна повернулась к мальчику.

– Она из поселка, который рядом со станцией, – ответила девочка. – Это самый старый поселок, его построили, когда здесь еще ничего не было, и оврага тоже.

– А нашему поселку только десять лет, – объяснил мальчик. – Нам повезло, что землю выделили, а то сейчас застраивают все многоэтажками, а отдыхать людям негде.

– Спасибо, ребята, – улыбнулась детям Инна.

Подростки поехали дальше, она вернулась к станции.

Пока ждала электричку, веселая легкость пребывания в новом мире отчего-то исчезла. Инна вернулась в свой мир, в котором она ждала Влада, боялась ему надоесть или сделать что-то не так и была самой счастливой на свете, когда он ее обнимал.

Обратная дорога показалась долгой.

Инне так захотелось увидеть или хотя бы услышать Влада немедленно, что она нарушила свое правило. Поднялась в квартиру и сразу ему позвонила.

– Влад, я боюсь, что все испортила, – призналась она. – Я сказала Петру, что Илона умерла.

– Ничего страшного, – успокоил он. – Я не делаю из этого тайны.

– Или он очень хороший актер, или… Мне не показалось, что он убит этой новостью. Либо он это уже знал, либо ему до Илоны никакого дела нет и не было.

– Выясни, Инночка! Кроме тебя мне никто не поможет. Поговори с девочками, я-то не могу этого сделать.

Инна не помнила, чтобы до этого он называл ее Инночкой.

– Влад… Приедешь сегодня? – не сдержалась она, нарушая правило никогда ему не навязываться.

– Поздно уже. До завтра, Инночка.

– До завтра, – повторила Инна.

Университет она окончила так себе, с троечками, и очень умной себя не считала. Но даже не очень умной Инне было понятно, что она нужна ему только тогда, когда от нее что-то требуется.

Сейчас требовалось узнать, был ли Петр любовником Илоны.

Инна бросила телефон в сумку, посмотрела в зеркало. То было хозяйское, старое и темное, но даже мутное стекло не могло скрыть бледного лица.

* * *

Там, где Вера раньше его встречала, у ограждения на краю платформы, ее не было. Федор, уставившись на пустой пятачок, остановился, мешая сходившим с электрички пассажирам. Ему только показалось, что прошлое вернулось и о том, что он может быть ей не нужен, надо забыть раз и навсегда. Какая-то женщина задела его большой сумкой, он качнулся, как будто разучился крепко стоять на ногах. Раньше Вера никогда не опаздывала, она бежала к нему через толпу и висла у него на шее.

Вернуться в прошлое невозможно.

Он подошел к ограждению, на ходу доставая из кармана телефон. Во рту пересохло, он облизал губы. Хотелось пить.

– Федя! – Вера, стоя на земле у платформы, замахала ему рукой. – Федя!

– Что ты там прячешься! – рявкнул Федор и засмеялся. – Перепугала меня… Я уж думал, ты опять сбрендила.

– Иди сюда! – Она замахала быстрее. – Иди скорее!

Федор сбежал по лестнице. Она быстро к нему прижалась и тут же потянула за руку в сторону, к самым путям.

– Вера! – не понял он. Прятаться под платформой он любил, когда ему было лет семь.

– Там Влад, – быстро объяснила она. – Влад Илонин.

– Ну и что!

Прошлое вернулось. Раньше он часто ворчал на Веру. Она не обижалась.

– Я уверена, что Ксюша его в тот день видела, – прошептала она. – Она не признается, но я уверена.

– Если тебе интересно, можем подойти, спросить, зачем он приехал, – продолжал ворчать Федор. – Можем спросить, не приезжал ли в тот день.

Вера, не глядя на Федора, нетерпеливо смотрела на сходящих с лестницы пассажиров.

Толпа поредела. Больше с платформы никто не спускался.

Федор, вздохнув, поднялся по ступенькам. Платформа была пуста.

– Ну и где он! – ворчал Федор по старой привычке.

Неожиданно он поймал себя на том, что тоже хочет выяснить, что в действительности произошло с давней детской подругой. Это было странно, Илона давно его не интересовала.

– Дурью какой-то из-за тебя занимаюсь! Тебе показалось, рослых мужиков много, я тоже высокий. Ксения хоть понимает, что могла ошибиться, а ты!.. Придумываешь какую-то ерунду!

Вера вздохнула.

Он чмокнул ее в нос, потянул за руку к переезду, но тут же остановился и прошептал:

– Я без тебя не жил. Мне все было неинтересно.

Она ласково и виновато тронула его за руку.

Прошлое вернулось. Оставалось только окончательно в это поверить.

Он все время винил ее, а надо было себя. Он не должен был от нее уходить, даже когда она не хотела его видеть.

– Не вспоминай! – в который раз попросила Вера.

Она всегда чувствовала, о чем он думает.

– Не буду, – пообещал Федор.

За переездом он повернул не к своему поселку, а к Илониному. Ничей пустой дом темнел на зарастающем травой участке. За соседним забором молодая мама, сидя в плетеном кресле, качала детскую коляску.

– Здравствуйте, – подойдя к калитке, тихо окликнул ее Федор.

– Здравствуйте! – вскочила соседка, непонятно чему обрадовавшись.

Заглянула в коляску и подбежала к забору.

– Вы пришли проверить дом, да? – Она весело оглядела и Веру, и Федора.

– Мы пришли с вами поговорить, – улыбнулся Федор.

– О чем? – удивлялась она тоже весело.

– Вы видели, когда Илона в последний раз приехала?

– Ну да! – Девушка положила руки на забор. – К нам папа должен был приехать, мы его ждали! Он всегда на выходные приезжает. Но Илона приехала позже нашего папы, мы уже в доме были. Я в окно увидела, что такси остановилось. Илона вышла и мужчина.

– Какой мужчина? – быстро спросил Федор.

Соседка пожала плечами.

– Я его не разглядывала. Они ушли на участок, их было не видно. Наверное, ее муж. Раньше они всегда вместе приезжали.

– А утром вы мужчину видели?

– Нет. – Она на секунду перестала улыбаться. – Утром мы видели, как Илона уехала на велосипеде. Поздоровалась через забор. Ужасно ее жалко! Вечером участковый пришел. Но в поселке все уже знали, что она разбилась.

Ребенок закряхтел, девушка бросилась к коляске.

– Спасибо! – поблагодарил Федор.

– Зайдем? – кивнула на пустой дом Вера.

Федор махнул рукой – незачем.

– Ты не устала?

– Нет, – Вера потрясла головой.

– Хочешь, приеду за тобой на машине?

– Не хочу!

Пахло чем-то приятным, терпким. После майских холодов зацвело все и сразу. Мама опасалась, что холод растения убьет, но ничего страшного не произошло. Природа живуча.

29 мая, среда

Владислав опаздывал, и Инна впервые была этому рада. Меньше любить Влада она не стала, только к этому чувству добавилось что-то настолько обидное, что даже думать об этом не хотелось.

Заглянул Петр, дернул дверь кабинета.

– Его нет, – вздохнула Инна.

– А где он?

Она пожала плечами.

Петр недовольно пошел назад.

– Черт… Когда он появится, не знаешь?

Инна покачала головой – понятия не имею.

Он подумал, сжав губы, и оценивающе на нее посмотрел.

– Ты что кончала?

– Бауманку, – буркнула Инна.

Она знала, какой вопрос будет следующим.

– И какого лешего ты здесь сидишь?

– Я здесь работаю, – вздохнула она.

– И какого лешего ты здесь работаешь?

– Неважно! Так получилось.

Она терпеть не могла таких вопросов. Она здесь работала, потому что ей нравилось делать то, что нужно Владу.

То ли оттого, что она правильно угадывала, что Петр сейчас спросит, то ли оттого, что ее образование его удивило, Инна невольно улыбнулась. Не то чтобы ей опять стало легко и весело, как вчера, когда она смотрела на забавных подростков, но и не так тоскливо, как до этого.

– Нет, правда, Инка?

Инка вместо Инны прозвучало по-особенному, как будто их связывало что-то вроде давней дружбы. И от этого, как ни странно, настроение тоже начало выправляться.

Вообще-то она не помнила, чтобы Петр когда-нибудь называл ее по имени. Иногда ей казалось, что он даже не знает, как ее зовут.

– Так получилось, – повторила Инна.

С Владиславом ее связал однокурсник. Его работа у Владислава не устроила, а Инна согласилась сразу. У нее было еще одно предложение, но там Инну брали с испытательным сроком, а этого она боялась.

– Ты когда-нибудь работала с презентациями?

– Работала, – вздохнула Инна. – Когда диплом делала.

– Помоги мне, – попросил он. – Я в самом деле не успеваю. Картинки я сделал, но их хорошо оформить надо. Сделай красивенько. Подбери шрифты, цвета. У женщин обычно это хорошо получается. Или ты занята очень?

– Не очень, – улыбнулась Инна. – Присылай, я попробую.

Он шагнул к двери, но, взявшись за ручку, обернулся.

– Инка… Я вот подумал… А уж не наш ли шеф жену прикокошил?

Зеленые глаза смотрели на Инну весело.

– Ты что, с ума сошел?! – ахнула Инна.

Петр засмеялся.

– Бред какой! – Инна почувствовала, что краснеет.

– Ну извини! – непонятно за что извинился Петр.

Дверь хлопнула, она достала из ящика стола зеркальце. Так и есть, щеки пылали.

Презентацию он прислал через пару минут.

Инна принялась рассматривать схемы, менять цвета и градиенты. И удивилась, что время до обеда пронеслось незаметно. Работа успокаивала.

* * *

Подслушанный в автобусе разговор Владислав вспомнил утром. Тетки его спасли. Он полез в интернет посмотреть, что за ДТП случилось у автобусной остановки, только потому что ехать на работу было еще рано, и потом в буквальном смысле похолодел от страха, что мог этого не сделать.

Черная «Тойота Камри» наехала на пешехода не на переходе, на повороте к супермаркету, метрах в двадцати от остановки. Не факт, что водитель был виноват. Потерпевший, охранник магазина с азиатским лицом, на свою беду непонятно за какой надобностью оказался на проезжей части, но многочисленные свидетели, тщательно снимавшие на свои телефоны последствия трагического происшествия, почему-то были на стороне молодого охранника.

Владислав скорее бы пожалел водителя.

Если бы был способен жалеть кого-то, кроме себя.

ДТП произошло минут за тридцать до трагедии с Илоной.

Тетки его спасли. Он мгновенно попался бы на вранье, если бы не они.

Все хорошо, успокоил себя Владислав.

ДТП даже усиливало его алиби.

Он скажет, что видел ГИБДД и «Скорую», когда подошел к остановке. Интересоваться подробностями не стал, не настолько он любопытен.

Все нормально.

Телефон зазвонил, когда он почувствовал, что совсем успокоился.

Ну не совсем, конечно, почти. Чувствовать себя в полной безопасности обстоятельства не позволяли.

– Мне нужно с тобой поговорить, Влад, – виновато сказал тещин приятель.

– По телефону или встретимся? – Потом Владислав удивлялся, что никакой опасности в тот момент не почувствовал.

– Встретимся! – Марк настаивал по-прежнему виновато. – Могу приехать к твоей работе.

– Не надо. – Владислав вышел в прихожую, посмотрел в зеркало.

Пожалуй, пора постричься.

Он повернул голову. Нет, со стрижкой пока можно не торопиться. Слегка отросшие волосы аккуратно курчавились.

– Я еще дома. Куда скажете, туда и приеду. Мне отчитываться не перед кем.

– К Наде. Через час.

– Хорошо, – кивнул Владислав.

До тещиного дома он добрался раньше, но Марк его уже ждал.

Тещина квартира была все та же, но показалась незнакомой и мрачной, а слой пыли на мебели стал заметнее.

Владислав пожалел, что согласился сюда приехать. Лучше бы в каком-нибудь ресторане поговорили.

Ему без тещиной квартиры мрачности хватает.

Владислав порадовался, что Марк прошел на кухню: кухня казалась менее мрачной.

Несостоявшийся тесть сел за стол, Владислав прислонился к подоконнику. Стол и стулья покупались при Владиславе, особого впечатления не производили, но стоили приличных денег. Теща боялась стулья заляпать, Владислав советовал ей приобрести для кухни что-нибудь попроще.

Неожиданно тоскливо кольнуло сердце: теща сейчас ему бы посочувствовала.

– Влад, зачем ты приезжал на дачу?

Губы пересохли мгновенно.

Слава богу, что знаю про ДТП, успокоил себя Владислав.

– Когда? – Как ни странно, голос прозвучал нормально.

Марк поморщился.

– Зачем ты приезжал, Влад?

– Как вы узнали? – Владислав вцепился пальцами в подоконник.

– Увидел тебя на записи с камер на платформе. У меня есть знакомые в полиции, была возможность посмотреть.

Владислав заставил себя разжать пальцы.

– Менты знают?

Удивительно, но не паниковать удавалось.

– Пока нет. Но сам понимаешь, это дело времени.

Владислав провел руками по лицу.

Марк смотрел спокойно и вроде бы даже с жалостью.

– Я хотел обыскать дачу.

На самом деле он хотел вытрясти из Илоны душу и отнять документы силой, но всю правду говорить нельзя, Марк ему не поверит. Ему никто не поверит.

– Накануне я обыскал московскую квартиру. Ключи у меня были, я вам соврал, что у меня их нет. Того, что мне было нужно, там не нашел. Поехал на дачу.

Владислав все-таки сжал подоконник. Ему была нужна лишняя опора.

– Илону увидел через поселковый забор, она ехала на велосипеде к воротам.

Губы продолжали оставаться сухими, он оторвался от подоконника, достал с полки чашку, выпил воды из крана. Снова прислонился к подоконнику.

– Я понял, что приехал зря, при ней дом не обыщешь. Пошел на автобус и вернулся в Москву. Все! Больше мне рассказать нечего.

Марк молчал.

– Около автобусной остановки стояла «Скорая». Там была какая-то авария, но я к толпе не подошел. Автобус подъехал, и я в него сел.

– Что ты искал? – Марк разжал губы не сразу.

– Ментам я скажу, что приехал забрать старый ноутбук. На самом деле мне нужно было другое, – почему-то Владиславу захотелось рассказать хотя бы часть правды. Наверное, потому что сказка про ноутбук выглядела откровенной ложью, а Марк дураком не был. – Когда-то я влип в одну историю… Получил деньги, которые не надо было получать. Надежда Антоновна мне тогда помогла от них избавиться.

– Это ты про фиктивные работы по техническому обслуживанию? – уточнил Марк.

Владислав кивнул.

– Я в курсе. Это я тогда подсказал Наде, что тебе нужно сделать. Когда-то я подобными делами занимался. Не в том смысле, что деньги отмывал, а в том, что дела такие вел. Я когда-то работал в прокуратуре. Копии платежек она тогда у тебя для меня потребовала, я посмотрел, все было сделано правильно.

– Спасибо, – глупо кивнул Владислав. – Илона меня шантажировала этими бумагами. Я хотел их найти. Но полиции я этого не скажу.

– Бумаги у меня.

Марк продолжал внимательно его разглядывать.

– Пару недель назад Илона пришла с ними ко мне, начала расспрашивать. Я в общих чертах рассказал. В целом она догадывалась, о чем идет речь. Возможно, Надя что-то ей рассказывала. Потом, через пару дней, я решил, что бумаги нужно забрать. Я не думал, что она начнет тебе угрожать, но такими вещами в целом шутить не стоит. Поехал к ней и заставил отдать. Припугнул. Объяснил, что это может быть для нее опасно. Она отдала, не сильно сопротивлялась. Она была осторожная девочка.

Владислав невесело усмехнулся.

– Можешь не беспокоиться, я их уничтожил. Надо было отдать тебе?

– Не надо. Спасибо.

– Не беспокойся, дело давно закрыто. Без команды сверху его не откроют. – Марк встал, тоже выпил воды. – Знакомых около поселка видел?

– Не заметил. Я по сторонам не смотрел. – Владислав переступил ногами, поудобнее оперся о низкий подоконник. – Похоже, Ксения меня видела. Она как-то странно отреагировала, когда мы с ней разговаривали.

– Я заметил, – кивнул Марк.

Кажется, все складывалось удачно.

– Твой уход стал для Илоны ударом. – Марк отвел глаза, уставился на книжные полки. – Мы с Надей отнеслись к этому спокойно, понимали, что счастлива девочка с тобой не будет, а Илона сильно переживала.

– Она сильно переживала, потому что потеряла объект для дачи указаний. Я был у нее на побегушках! – зло перебил Владислав.

– Не был ты у нее на побегушках. – Марк поднялся. – Вы просто не любили друга.

– Может быть.

– Парням из полиции я не скажу, что узнал тебя на видео. Но ты будь готов, что тебя разыщут.

Владислав кивнул.

Все складывалось удачно.

Впервые за все последнее время он снова почувствовал себя нормальным человеком.

То есть почти нормальным. Совсем можно будет успокоиться, когда полиция закроет дело о несчастном случае с Илоной.

Сев в машину, Владислав позвонил прежней бухгалтерше, обрадовал, что больше можно не волноваться. Тетку было жалко, он напрасно доставил ей лишнее беспокойство.

Владислав тронул машину, встроился в поток и снова вспомнил деда. Что-то в последнее время он часто его вспоминает.

Дед бы сейчас Владика похвалил. Дед советовал по возможности заботиться о людях, проявлять внимание. Для Владислава труда никакого, а люди это ценят.

Ценит его бывшая бухгалтерша Светлана Борисовна или нет, Владислава мало занимало, но доставлять кому-то беспокойство он и без дедовых советов не любил.

* * *

– Не появился? – После обеда Петр заглянул опять.

На этот раз дергать дверь кабинета начальника он не стал.

– Нет, – покачала головой Инна и отчиталась: – Я все сделала. Посмотри.

Петр склонился над дисплеем. Лицо у него сделалось серьезное, даже глаза сузились. Таким Инна его еще не видела.

– Класс! – внимательно пролистав слайды, он выпрямился и посмотрел на Инну с удивлением. – Класс! Спасибо!

Ужасно глупо, но от похвалы Инна заулыбалась, как студентка, успешно сдавшая зачет. Владислав никогда ее не хвалил. Если был доволен, молча кивал, если недоволен, морщился, указывал на недоделки.

Дверь хлопнула, Инна и Петр обернулись.

– Привет! – Владислав быстро отпер кабинет, кивнул Петру. – Ты ко мне?

Мужчины скрылись в кабинете, Инна занялась текучкой.

Мужчины вышли минут через десять. Петр отправился по своим делам, Владислав подошел к ней, потрепал по волосам.

Инне хотелось поймать его руку и поцеловать или хотя бы прижаться к ней щекой, но она сдержалась. Когда-то, еще когда он был женат, она поцеловала его в запястье, и Владиславу это не понравилось.

– Что я тебе, поп! – недовольно проворчал он.

Больше Инна таких ошибок не повторяла.

Он подвинул стул, сел и равнодушно спросил.

– Что вы с Петром обсуждали?

Спросил так, будто не просил узнать у Петра, что связывало его с Илоной.

– Я подправила ему презентацию.

– А… –  Владислав улыбнулся и снова потрепал ее по волосам. – Можешь гнать его в шею! Марк уничтожил бумаги. О тех проклятых траншах можно забыть. Кстати, это он через тещу тогда мне помог.

Владислав больше не казался таким напряженным, как все последнее время. Как же она сразу не заметила…

– Слава богу! – выдохнула Инна.

– Слава богу! – повторил Владислав. – Черт!.. Ты не представляешь, как я измучился!

– Представляю! – Она не сдержалась, через стол поймала его запястье, погладила.

Владислав отодвинул руку.

– Надо было сразу все рассказать Марку. Он один из немногих, кому можно верить.

Инне хотелось услышать, что еще верить можно ей, но этого Влад не произнес.

Впрочем, это и так ясно.

– Приедешь сегодня? – Она опять не сдержалась, обещала же себе никогда не навязываться.

Влад уставился на шкаф с папками. Он думал о чем-то своем, Инна не была уверена, что он ее вопрос услышал. Неожиданно он засмеялся и встал.

– Поехали! Нужно отметить конец мучений.

– Вместе поедем? – радостно ахнула Инна.

– Ну конечно! – Владислав поморщился, как будто уезжать и приезжать вместе было для них обычным делом.

Он был очень нежным и очень ласковым в этот вечер, и Инна почти забыла, что нужна ему, только когда от нее что-то требуется.

Он был очень нежным и очень ласковым, но, когда решил не оставаться до утра, Инна почему-то не огорчилась, как обычно.

Наверное, потому что была перед ним виновата и оттягивала момент, чтобы в этом признаться. Она наболтала Петру лишнего. Черт его знает, не раскопает ли Петр чего-то ненужного.

Внезапно ей так захотелось убедиться, что в прошлую субботу Влад находился в Москве и точно не может иметь отношение к несчастному случаю с Илоной, что она сделала то, чего никак от себя не ожидала. Когда он пошел в душ, она заглянула в его телефон.

Эсэмэски, приходившие ему от банка, успокоения не принесли. Единственной покупкой, которую Владислав совершил в прошлую субботу, был билет на электричку.

По цене билет соответствовал поездке на его бывшую дачу и обратно.

Она-то понимала, что Влад на убийство не способен, но полиция может так не думать.

Чудесный вечер сменился отвратительной бессонной ночью.

30 мая, четверг

Мама завтракала, читая бумажную книгу. Вера приподняла обложку, книга оказалась старым детективом.

– Я перееду к Феде, – Вера села напротив. – В Москву.

– Завтракать будешь?

– Буду. Мам, я хочу переехать к Феде!

– Я услышала. – Мама улыбнулась, сунула в микроволновку тарелку с кашей. Поставила на плиту кастрюльку с водой под яйца. Их Вера любила в мешочек.

– Ну так скажи что-нибудь!

– Верочка, ну что я могу сказать! Я хочу, чтобы ты была счастлива. По-моему, Федя хороший мальчик, надежный.

Микроволновка звякнула, мама поставила тарелку с кашей перед Верой.

– Когда ты хочешь переехать?

– Не знаю, – вздохнула Вера.

Она бы переехала сегодня, начала бы, как советует Ксения, искать нормальную работу и забыла бы об импланте в ноге. Но сначала нужно, чтобы со смертью Илоны все стало ясно. Конечно, у нее алиби, но… Ей будет спокойнее, если убийца сядет в тюрьму или экспертиза докажет, что никакого убийства не было.

Телефон зазвонил, когда Вера разложила камни.

– Марк Семенович, – представилась трубка. – Вера, можешь со мной немного поговорить?

– Могу, – удивилась Вера.

Разговаривать с Илониным отчимом ей не хотелось, и от этого стало стыдно. Марк единственный, кто искренне горюет об Илоне.

– Я сейчас здесь, на даче. Подойдешь к оврагу?

– Да, конечно, – как можно любезнее согласилась она. – Прямо сейчас?

– Если тебе не трудно.

– Мне не трудно.

Марк Семенович ждал ее, стоя спиной к обрыву. Его машину она заметила, только когда прошла поворот. Он припарковался на обочине новой дороги.

Илониного отчима она почти не знала. Он приезжал на дачу редко, и Вера не часто заходила к подруге домой. Она была уверена, что не узнает его, случайно встретив на улице, но на похоронах вспомнила сразу и еще тогда отметила, что Марк Семенович постарел. Сейчас он показался ей постаревшим еще больше.

Из-под серой льняной рубашки выглядывала морщинистая шея.

Еще изменились глаза. Раньше они у него были веселые, насмешливые. Теперь насмешки в глазах не было.

– Здрасьте, – вздохнула Вера.

– Здравствуй, – кивнул он и огляделся. – Покажи, как ты шла здесь в тот день. Припомни, что видела.

– Откуда вы знаете, что я здесь шла? – быстро спросила Вера.

– Беседовал с вашим участковым. – Марк внимательно посмотрел на Веру.

– Все было как всегда. – Она вернулась за поворот дороги, снова медленно вышла к Марку.

Прошла мимо кустов, про которые думала, что там скрывался шутник, пока не узнала, что его вовсе не было, а фотки присылала Ксения. Свернула на тропинку, ведущую к лесу.

Марк шел следом.

– Все как всегда.

– Машин на дороге не было?

Они снова вернулись к обрыву.

– Когда ты здесь шла, не было. А чуть раньше, позже? Слышала шум машин?

Вера задумалась и покачала головой:

– Не помню.

Когда она подходила к обрыву, какие-то звуки были. Но не голоса и не шум машин, это точно.

– Не помню, – неуверенно повторила Вера.

– Если вспомнишь, позвони. Номер мой у тебя теперь есть.

– Позвоню, – кивнула она.

Марк пошел к машине.

– Марк Семенович… –  неожиданно остановила его Вера.

Он повернулся.

– Вы допускали, что это могла сделать я? – выпалила она.

Она ненавидела Илону, и об этом многие могли догадываться.

– Меня это очень удивило бы. – Марк снова к ней подошел.

– У меня была причина ненавидеть Илону, – зло напомнила Вера.

Он провел рукой по волосам. Их у него было немного, и все седые.

– Я посмотрел видео с регистратора Илоны. Она тебя не задела. Ты упала не из-за нее. Ты считала ее виноватой?

Вера не ответила. Она лучше других знала, что произошел несчастный случай. Но почему-то продолжала ненавидеть Илону.

– Илона не видела, что ты упала. Я ей верю. Верил. Она капризная девочка, но в беде тебя не бросила бы.

Раздался шум подъезжающей машины, Марк тронул Веру за плечо, отводя к обочине. В сторону переезда проехал черный внедорожник.

– Меня очень удивило бы, если бы ты спустя пять лет начала мстить Илоне.

– Четыре года, – поправила Вера.

– Меня очень удивило бы, если бы ты вообще попыталась кого-то убить.

– Почему? – не отставала Вера. – Почему вас это удивило бы?

– Потому что я видел убийц на своем веку, – серьезно объяснил Марк. – Это люди со сломленной психикой. Они другие, не такие, как ты.

У нее тоже сломленная психика. Она четыре года отказывалась от своего счастья.

– Я не любила Илону, – зачем-то призналась Вера.

– Она тоже тебя не любила. Ей нравился Федя, а он предпочел тебя. Мы это, конечно, не обсуждали, но все было ясно. Илона переживала, выскочила замуж, а брак оказался неудачным. Мы все ищем виноватых на стороне. Не исключено, что она тоже винила в своих неудачах тебя. Но винить кого-то или даже ненавидеть и убить – это разные вещи. Очень разные.

Снова послышался шум машины, на этот раз мимо проехало желтое такси.

Трава на обочине щекотала ноги, Вера отступила на асфальт.

– Илона в последнюю ночь приехала на дачу с мужчиной, – сказала она. – Я разговаривала с соседкой.

Марк кивнул.

– Участковый тоже с соседями разговаривал. Утром соседи мужчину не видели. У тебя есть предположения, кто это мог быть?

– Нет, – неуверенно ответила Вера.

Предположение у нее было, но его необходимо проверить.

– Если появится, я вам позвоню, – пообещала она.

– Спасибо.

Марк уехал, подняв еле заметное облачко пыли. Ногу опять защекотало, Вера наклонилась, стряхнула с лодыжки муравья и быстро, забыв, что привыкла беречь ногу, пошла к деревне, на ходу доставая телефон. Она знала, что нужно сделать.

* * *

Так рано на работу Инна еще никогда не приходила. В пустом коридоре молодая уборщица-азиатка мыла пол, весело поздоровалась с Инной, та ответила. У девушки были очень густые черные волосы, собранные в небрежный пучок. Инна знала, пучок только казался небрежным, так красиво сколоть собственные волосы у Инны не получалось. Девушка сняла резиновую перчатку, достала ключ от подсобки, отперла дверь. Пальчики у нее были с аккуратным маникюром.

– Я у вас уже убрала, – увидев, какую дверь отпирает Инна, улыбнулась уборщица.

– Спасибо.

Инна бросила сумку на стул, включила компьютер и подошла к окну.

Скрытое за домами солнце ярко освещало стену соседнего корпуса. Унылое серое здание показалось незнакомым и совсем не унылым.

У входа в него еще почти никого не было. Коллеги стали подходить позднее, когда солнце переместилось, и серый корпус снова стал унылым.

Девочки-программистки подошли вдвоем, сразу заходить в офис не стали, покурили около урны. Неожиданно Инне захотелось подойти к девчонкам, поболтать ни о чем, посмеяться. Забыть о том, что она по собственной глупости возбудила у Петра нездоровый интерес к тому, что произошло с женой шефа.

Инна оторвалась от окна и спустилась вниз. Девочек у входа уже не было, около урны курили трое незнакомых мужчин. От служебной стоянки шел Петр.

Хоть бы Влад сейчас не появился, помечтала Инна и почти побежала Петру навстречу.

– Привет! – остановился он.

– Петр, – торопливо выпалила Инна. – Я хочу тебе кое-что сказать.

Он с веселым удивлением кивнул – говори.

Инна обернулась, переступила ногами и неуверенно предложила:

– Давай отойдем куда-нибудь.

Он вздохнул и молча пошел за угол их корпуса. Там стояли мусорные баки.

Беседовать около мусорных баков ему не понравилось, он двинулся дальше, но Инну место вполне устроило.

– Петр… –  остановила его Инна. – Послушай… Я жалею, что заговорила с тобой про Илону. Я иногда болтаю глупости.

Он продолжал смотреть на нее с веселым удивлением, но Инна странным образом уловила, что он сделался серьезным. Хотя и улыбался.

– Я от тебя услышал только одну глупость, – помолчав, вздохнул он. – Что я мог быть ее любовником.

– В ее контактах был твой телефон. – Смотреть на него ей отчего-то было стыдно, и она смотрела в сторону. – Мне удалось заглянуть в ее контакты. Не спрашивай, как, я не скажу. Это неважно.

– Вчера что-то произошло? – Петр потер подбородок. – Тебе больше не хочется знать, что произошло с дамочкой? Мне показалось, что раньше тебе этого хотелось.

– Да, – кивнула Инна. – Больше не хочется.

– Хорошо, я тебе не скажу, – засмеялся Петр.

– Петр… –  взмолилась Инна. – Пожалуйста… Забудь все, что я тебе сказала!

– А что такого ужасного ты мне сказала? Что я должен забыть? Что конкретно?

Щеки запылали. Инна тронула левую тыльной стороной ладони.

– Понимаешь, это непорядочно!

– Не понял! – зло напрягся он.

– Мне противно выведывать что-то за спиной Влада!

– Не выведывай, – лениво разрешил Петр.

Почему ей казалось, что она способна узнать у него все, что захочет?.. А ведь ей действительно так казалось.

– У тебя возникли подозрения, что женушку сбросил в яму Влад? – наклонился к ней Петр.

– Нет! – взвизгнула Инна. – Я точно знаю, что это не он!

Петр с интересом за ней наблюдал.

– И откуда же такая уверенность?

– Он был со мной в это время! – отрезала Инна.

– Поня-ятно, – усмехнулся он.

Инна повернулась и молча пошла за угол, к проходной.

Петр не стал ее догонять. Лифта пришлось подождать, но Петр к небольшой толпе ожидающих не подошел.

* * *

Федор не отвечал. Это было не удивительно, Вера знала, что у него в это время занятия. Дойдя до дома, она села на крыльцо, в очередной раз набрала номер.

Подлетела трясогузка, порхнула перед Верой, исчезла в ветвях яблони.

– Что случилось? – встревоженно ответил Федор.

– Ничего, – улыбнулась Вера и поискала трясогузку глазами. Не нашла. – Извини, что я названиваю. У тебя есть телефон Влада? Сбрось мне.

– Зачем? – Просьба Федору не понравилась.

– Хочу спросить, приезжал он сюда позавчера или нет, – вздохнула она. – Феденька, не спорь! Сбрось, пожалуйста.

– Он тебя пошлет куда подальше и будет прав! Кончай дурить!

Федор злился.

– Феденька, не сердись! – Вера сбросила сандалии, вытянула босые ноги. – Ты знаешь, где он работает?

– О господи! Это тебе еще зачем?

Он говорил тихо и торопливо. Спорить ему было некогда.

– Пока не знаю.

Прошлое возвращалось. Она успела забыть, как просто добиться от сердитого Федора всего, что необходимо.

– Пока, Федь. Сбрось, пожалуйста.

Вера потерла телефоном подбородок.

Эсэмэска пришла через несколько секунд.

Несколько минут понадобилось, чтобы, не вставая с крыльца, найти адрес фирмы.

Еще несколько минут потребовалось, чтобы надеть любимое платье и покрутиться перед зеркалом.

До покойной Илоны ей далеко, но в целом отражение порадовало.

Фирма располагалась недалеко от вокзала, в нескольких трамвайных остановках.

Вера зашла на огороженную территорию, села на лавочку, наблюдая за входом в здание, набрала уже внесенный в контакты номер.

– Здравствуй, Влад, – вежливо поздоровалась она, услышав мужской голос. – Вера Федулова. Мне нужно с тобой поговорить. Не по телефону. Я рядом с твоей фирмой.

Федор был не прав, Владислав прятаться от Веры не стал.

– Паспорт у тебя с собой?

– С собой, – кивнула Вера. – Вера Ивановна Федулова.

– Подходи через пару минут, тебе выпишут пропуск.

Владислав отключился.

Его кабинет она разыскала минут через десять, прошла через небольшой пустой офис, открыла дубовую дверь.

В кабинете Владислав был не один. Высокий, с Владислава, парень с веселым любопытством оглядел Веру.

– Здрасьте, – хмуро сказала Вера.

– Заходи, – без особой радости, но и без неприязни позвал Влад.

– Загляну попозже. – Незнакомый парень улыбнулся Вере и вышел.

– Какие-то проблемы? – Влад отъехал от стола.

Вера подвинула стул и села.

Стулья были удобные, с высокой спинкой.

– Ты был на даче в тот день, когда Илона упала? – Вера уставилась на развалившегося в кресле Влада. – Был? Тебя видели!

– Раз видели, значит, был, – усмехнулся он.

Хорошим психологом Вера себя не считала, но видела, он ее не боялся.

– Ты с ней ночевал?

Влад посмотрел на нее с веселым недоумением.

– Ты работаешь в полиции?

– Нет, – вздохнула Вера. – Я просто хочу понять, что случилось. У участкового есть сомнения по поводу несчастного случая.

Он оттолкнул кресло и встал. Прошелся по кабинету, снова подошел к креслу.

– Я тоже хочу понять, что случилось. Я с ней не ночевал. Я два года о ней не думал и еще двадцать собирался не думать!.. – Влад недовольно дернул губами. – Мне надо было попасть на дачу. Я утром приехал, подошел к поселку, увидел ее через забор и тут же уехал. Приехал на электричке десять сорок две, уехал на автобусе. Около остановки авария случилась, «Скорая» стояла. Кто меня видел?

– Неважно. Не скажу.

Он покачал кресло, подвинул его и сел.

– Мне нечего рассказать полиции, иначе я давно бы это сделал.

Вера молча поднялась.

– Сама занимаешься частным сыском или в компании с Федей?

Влад шутил, но весело ему не было.

– Сама, – кивнула Вера. – А позавчера ты приезжал? Я видела тебя на платформе.

– Приезжал. – Он подумал перед тем, как ответить.

– Зачем?

– Неважно! Не скажу! – передразнил он. – Будут успехи в сыскном деле, поделись!

– Поделюсь, – серьезно кивнула Вера.

Он ее не боялся, но не скрывал, что разговор ему неприятен.

Вере стало его жалко.

Она его понимала. Страшно и противно осознавать, что тебя могут заподозрить в убийстве. Она сама это пережила, когда получала по почте фотографии.

– О том, что ты был на даче, никто не знает, – зачем-то призналась Вера. – Только я и человек, который тебя видел.

– Ксения? – Владислав поднял на нее глаза. Глаза были усталые. – Забыл фамилию.

– Совкова, – подсказала Вера. – Ты ее тоже видел, да? Она стояла в очереди за молоком.

Владислав больше на нее не смотрел. Он лениво глядел в окно.

Вера тихо вышла из кабинета.

Обратная дорога заняла больше времени. Домой она вернулась под вечер.

* * *

Когда незнакомая девушка вошла в кабинет Владислава, Инна не видела, не вовремя спустилась в столовую. Пока ждала лифта, встретила утреннюю уборщицу. На той было модное длинное светлое платье. Инна себя пожалела, из них двоих уборщица больше походила на успешную даму, чем Инна.

Буду стричься в дорогих салонах и одеваться в бутиках, пообещала себе Инна. Это реально, в бутиках бывают скидки.

Девушка вышла из кабинета, едва Инна успела сесть за компьютер.

Девушка ласково улыбнулась, поздоровалась. У нее были светлые пепельные волосы до плеч, неприметное лицо и куда более скромное платье, чем у уборщицы. На шее оригинальные асимметричные бусы.

Но, как ни странно, скромная девушка казалась не менее модной, чем яркая уборщица.

Инна улыбнулась и поздоровалась в ответ.

Она не успела заглянуть к Владиславу, он сам вышел из кабинета, улыбнулся и сказал, что уезжает.

Настроение у него было отвратительное, это Инна поняла сразу.

Она не понимала только, как ему помочь.

Она посидела, закинув руки за голову, покачалась в кресле. Неохотно поднялась, прошла в маленький закуток, в котором стояли бутылки с водой, чайник, кофемашина и холодильник. Кофе пару раз в день делала себе Инна, чай пил Владислав. Холодильником не пользовался никто.

В закутке, вытянув ноги, сидел Петр.

– Что ты здесь делаешь? – ахнула Инна.

Вообще-то импровизированная кухня ей не принадлежала и пользоваться ею Петру никто не запрещал.

– Кофе пью, – лениво объяснил он и кивнул на пустую чашку на столе.

Инна открыла рот, закрыла, включила чайник.

– Можешь не лжесвидетельствовать, – вздохнул Петр. – Шеф признался, что был на даче в тот роковой день и час.

– Кому признался? – повернулась к нему Инна.

Странное начало происходить с ней в его присутствии. Она переставала быть нелепой и бесполезной.

Петр над ней посмеивался, но это не было обидно. Только забавно.

– Даме, – улыбнулся Петр. – Она поймала его на противоречиях, и бедному шефу ничего не оставалось, как сказать правду.

– Ты подслушивал! – возмутилась Инна.

Кухню от кабинета отделяла тонкая перегородка. Здесь было слышно если не каждое слово, сказанное в кабинете, то каждое второе точно.

– Вести свой бизнес довольно противно, – поморщился Петр. – Нужно играть по правилам, которые мне ужасно не нравятся. Я бы не смог.

– А тебе предлагают? – Чайник закипел, Инна залила пакетик кипятком.

– Абсолютно честно играть нельзя, – продолжал рассуждать он. – Но меня это не касается, и в этом смысле я способен работать с кем угодно.

Она поставила чашку на стол, села напротив Петра. Кухня была маленькая, тесная, сесть пришлось вполоборота.

– Но вот чего я точно делать не буду, это работать с убийцей!

– Влад не убийца! – зло прошипела Инна.

– Надеюсь!

Он поднялся, сполоснул чашку, сунул в сушилку.

– Петр, расскажи! – вздохнув, попросила Инна.

– Шеф признался ей… Ты видела девушку, которая к нему приходила?

– Видела.

– Она сказала, что Влада видели на даче. Какая-то Ксения. Влад отрицать не стал, сказал, что приехал на электричке, увидел жену и уехал на автобусе. Похоже, не врет. Если бы врал, придумал бы алиби позатейливее.

– Он не врет!

– Ты уверена? – засмеялся Петр.

– Уверена, – серьезно кивнула Инна. – Влад нормальный. Люди с нормальной психикой не убивают.

– Будем надеяться, что ты права. – Петр остановился около двери. – Жалко будет, если его посадят. Мы с ним неплохо сработались.

– Петр, не шути так, пожалуйста, – попросила она.

Он как-то странно на нее посмотрел, не то с усмешкой, не то с жалостью.

Из кухни было слышно не только то, что делается в кабинете, в секретарской тоже.

Дверь хлопнула через несколько секунд.

* * *

Сердце начало стучать, когда Вера вышла. Владислав потер грудь.

Сердце стоило поблагодарить, при Илониной подружке стучать не начало. И себя стоило похвалить, он держался прекрасно.

Помнил, что нельзя впадать в панику.

Паника подступала.

Настоящая паника, тяжелая. Недавний страх, что его привлекут по забытому коррупционному делу, не шел с ней ни в какое сравнение.

Ему никто не поверит…

Владислав снова потер грудь. Кажется, сердце успокаивалось.

Он больше не хотел ничего не делать и надеяться, что все само собой обойдется. Он этого не выдержит, помрет от инфаркта.

Он один точно знал, что несчастного случая быть не могло.

Оставался единственный вариант – найти настоящего убийцу.

Это трудно, но он обязан справиться.

Владислав выключил компьютер, попрощался с Инной, спустился к машине.

Телефон достал, сев за руль.

– Марина, вы сегодня работаете? – спросил он, когда парикмахерша ответила.

Почему-то ему, как недавно Вере, показалось необходимым ее увидеть, не ограничиться телефонным разговором.

– Нет, – растерялась женщина.

– Сможете со мной поговорить? Я подъеду, куда скажете.

– Я далеко живу. – Она растерялась еще больше.

– Ничего, – успокоил он. – Я подъеду в любое место.

Ехать пришлось к одной из окраинных станций метро. Владислав боялся парикмахершу не узнать, но вспомнил ее сразу.

Щуплая фигурка стояла у края тротуара.

Она тоже его узнала, следила за ним с немым вопросом, когда он подходил.

– Давайте отойдем куда-нибудь, – огляделся Владислав.

Рядом молодой азиат зазывал в цветочную лавку.

Она кивнула, провела Владислава между высоченными домами. За ними оказалась тихая, не похожая на окраинную улица. Вдоль тротуара росли широкие липы, под ними стояли лавочки. Марина подошла к ближайшей.

– Хорошо здесь у вас, – похвалил Владислав.

Ей было лет сорок – сорок пять. На лице ни грамма косметики. Обычно женщины в ее возрасте подкрашивают хотя бы губы, тем более если работают в салоне красоты. Впрочем, не исключено, что на работе она косметикой пользуется.

– Я не все вам сказал. – Владислав сел с ней рядом.

Место для беседы было идеальное, пешеходов на улице почти не наблюдалось.

Липа над головой тихо шуршала листвой.

– Полиция подозревает, что с Илоной произошел не несчастный случай.

Марина резко к нему повернулась.

Он напрасно считал ее дурочкой, глаза у нее были умные.

– Я ее не любил, – признался Владислав. – Но я хочу знать, кто ее убил. Не знаю почему, но мне это нужно. Помогите мне!

Она продолжала молча смотреть умными карими глазами, напомнив ему Инну. Та всегда слушала его, не мигая.

И еще напомнила бывшую бухгалтершу Светлану Борисовну. Та тоже умела слушать.

– Последнюю ночь она провела с мужчиной. Не знаете, кто это мог быть? По-моему, ближе вас у Илоны подруги не было.

Он лучше других знал, что у бывшей жены вообще не было подруг. Она отпускала нелестные характеристики, как только ласково прощалась с мнимыми подружками. Когда-то Владислава это удивляло, хотя бы при нем попыталась не быть стервой.

– Илона очень страдала, когда вы ее бросили. – Марина отвела глаза.

– Сомневаюсь! – не сдержался Владислав. – Она меня любила еще меньше, чем я ее!

– Не любить не означает не страдать, – женщина мягко улыбнулась. – Ваш уход ее ранил. Правда. Ей было обидно и больно. Со мной она откровенничала, потому что от подруг развод скрывала. А я обслуга, меня можно не стесняться.

По краю тротуара проехал на велосипеде разносчик еды, Владислав проводил его глазами.

– У Илоны был любовник?

– Ну конечно, – Марина опять улыбнулась. – Сначала какой-то бывший однокурсник. Но это так, несерьезно. Мальчик тянул на среднего художника, а Илоне хотелось большего. Чтобы ей все завидовали. Чтобы она не выглядела проигравшей рядом с вами.

– Она нашла подходящий объект? – повернулся к Марине Владислав.

– Не знаю, – посмотрела мимо него Марина.

Он ей не поверил. Она знала.

– Марина, скажите! – попросил он. – Не беспокойтесь, я в чужую жизнь не полезу. Но мне правда надо знать, что с ней случилось.

Она не пошевелилась, молча смотрела на клумбу с распустившимися мелкими цветочками.

Вздохнула и заговорила она через несколько секунд. Владислав успел решить, что больше не проронит ни слова.

– Илону ранило, что у вас роман с секретаршей. Она боялась, что вы на ней женитесь. Поменять Илону на секретаршу… Это было бы двойным оскорблением.

– Откуда она узнала? – опешил Владислав.

Марина вяло улыбнулась.

– Она за вами следила. Подозревала, что у вас другая женщина. Несколько дней ездила за вами по вечерам. В конце концов вы уехали с работы с секретаршей…

Около лавочки закружилась оса, Владислав отогнал ее рукой.

– Илона очень болезненно это перенесла. – Марина помолчала. – Ей было плохо и хотелось причинять боль другим. Так всегда бывает, это как цепная реакция.

Она поднялась. Владислав тоже быстро встал. Он был намного выше, ему приходилось к ней наклоняться.

– Марина… Помогите мне. Вы ведь знаете, кто он, правда?

Она не ответила, но и отрицать не стала. Она уходила очень быстро, почти мгновенно смешалась с редкими прохожими и как будто растаяла в небольшой толпе.

* * *

Инна закончила сводную таблицу по текущим договорам, покачалась в кресле и неожиданно поймала себя на том, что больше не может и не хочет ждать непонятной развязки. Владу некому помочь, кроме нее, но она-то существует!

Нужно только не бездействовать и ждать беды, а делать хотя бы то, что в ее силах.

Инна посмотрела на часы, выключила компьютер и впервые в жизни без разрешения покинула рабочее место, не дожидаясь окончания трудового дня.

Не то от внезапного самовольства, не то оттого, что день был по-летнему теплый и солнечный, привычные страхи, что она сделает что-то неправильное и всем станет ясно, какая она бесполезная, куда-то исчезли. Сделает что-то неправильное – исправит. Не ошибается только тот, кто не делает ничего.

Инна спустилась в метро, потом успела вскочить в отходящую электричку и меньше чем через полтора часа вышла на уже знакомую платформу.

Сегодня около магазина не было ни курящей продавщицы, ни суетящихся подростков. Инна вместе с остальными пассажирами спустилась на землю, огляделась и медленно пошла по дороге, ведущей к месту трагедии.

Пахло травой и лесом. Сначала впереди виднелся мужчина с большой сумкой, быстро отдаляясь от Инны, потом дорога совсем опустела. Дважды ее обогнали проезжающие машины. Инна вместе с дорогой повернула в очередной раз, остановилась, постояла у обрыва, попятилась назад и села в траву.

Упасть вниз можно было только при очень большом собственном желании. Илоне незачем было ехать вдоль оврага за дорожными столбиками, рискуя не удержаться на краю. В любом другом случае упасть в овраг невозможно.

Пустое белое такси проехало в сторону станции.

Инна сорвала травинку, принялась жевать.

Она лет пятнадцать не жевала траву.

В сторону станции проехала еще одна машина.

Нужно возвращаться, лениво подумала Инна. Скоро стемнеет.

Еще подумала, что Владислав может вечером к ней заехать и нужно подыскать какое-то объяснение, почему ее не оказалось дома.

Подыскать объяснение она не успела, из-за кустов выехали уже знакомые подростки. Увидев Инну, остановились, слезли с велосипедов.

– Здравствуйте, – поздоровался мальчик.

– Здравствуйте, – поздоровалась девочка.

– Привет, – улыбнулась Инна и поднялась. – Ребята, вы все здесь знаете. Где вы были, когда с женщиной случилось несчастье?

– В лесу, – с сожалением сказал мальчик.

– Когда мы к обрыву подъехали, там уже полиция была и «Скорая». И целая толпа собралась, – сказала девочка.

– В каком лесу? – быстро спросила Инна. – В этом?

Она кивнула на растущие за полем деревья.

Дети повернулись, посмотрели на уходящую сквозь деревья дорожку.

– В этом, – кивнул мальчик.

– Кого-нибудь встретили в лесу?

– Мужик какой-то шел, – нахмурился мальчик. – Просто так шел, сейчас в лесу ни грибов, ни ягод. Только комары.

– На опушке компания сидела, – припомнила девочка. – Пиво пили.

– Узнаете мужчину?

Педагогом Инна была никаким и никогда не думала, что сможет так легко беседовать с подростками.

Подростки посмотрели друг на друга и пожали плечами.

– А зачем вам это? – запоздало насторожился мальчик.

– Хочу восстановить картину происшествия, – вздохнула Инна. – Уж очень необычный случай. Читателям будет интересно.

Хилое объяснение подростков устроило.

Подмывало спросить, расспрашивала ли их полиция, но Инна сдержалась. Дети отличались бдительностью, не стоило их настораживать.

Подростки сели на велосипеды, поехали через поле к лесу. Инна пошла к станции.

Платформа, к которой подходили поезда, идущие к Москве, была пуста. Инна села на лавочку, подставила лицо закатным лучам. На противоположной платформе, прислонившись к ограждению, невысокая девушка ждала электричку из Москвы. Одета девушка была по-другому, в шорты и топик, но Инна узнала ее сразу. Это она приходила днем к Владиславу.

Подошла электричка, но Инна в нее не села. Спустилась с платформы, перешла железнодорожные пути, стала рядом с кустами растущей у платформы калины.

Подошла электричка из Москвы, платформа наполнилась людьми. Инна на какое-то время потеряла девушку из виду, потом заметила снова. Рядом с девушкой шел молодой человек. По сторонам пара не смотрела, но Инна глубже влезла в кусты.

А потом, удивляясь собственной сообразительности, достала телефон и несколько раз сфотографировала пару.

Следующей электрички пришлось ждать минут десять. За это время Инна хорошо рассмотрела фото. И чем дольше разглядывала, тем больше ей казалось, что молодого человека она где-то видела.

Электричка шла почти пустая. Инна смотрела в окно, понимала, что занимается ерундой, но почему-то совсем этого не стеснялась. Жаль, что не было человека, с которым можно посмеяться над ее сегодняшними приключениями.

В метро народу тоже уже почти не было, но на Инну навалилась внезапная усталость, и недавние приключения больше не представлялись забавными. Они казались тем, чем были: идиотизмом, в котором лучше никому не признаваться.

* * *

«Скорую» вызвали к соседке Аглае Никитичне. Аглая давно и с энтузиазмом занималась собственным здоровьем, по нескольку раз в день мерила давление и прибегала к маме за помощью при малейшем недомогании. Мама предполагала, что старушка благополучно проживет еще лет двадцать.

«Скорая» привезла не только бригаду врачей, но и маму. Вера подошла, когда мама прощалась с водителем Николаем.

Николаю было лет сорок. Вера знала его с детства.

– Какие уроды по дорогам ездят! – пожаловался Вере водитель. – Видит же, что «Скорая», а прет внаглую! Хорошо, что у меня регистратор, а то врежется такой ублюдок, а потом доказывай…

Вера сочувственно улыбнулась.

– Пока, Коля. Спасибо. – Мама пошла домой.

– Я пару недель назад на ДТП выезжал, так меня какой-то урод чуть не задел, – не отпускал Веру водитель.

– Восемнадцатого? – насторожилась она.

– Да не помню я, какое число было! Около супермаркета на шоссе парня сбили. В субботу, это точно. Там еще строительный рядом, народу около него было много.

– Коля, дай посмотреть регистратор! – Вера схватила водителя за руку. – Дай, пожалуйста!

– Зачем тебе?

– Надо! – засмеялась она.

– Ну если надо!.. – Он тоже засмеялся. – Тащи компьютер, успеешь переписать – хорошо. Ну а если не успеешь…

Вера успела. Врачи вышли от Аглаи, когда Николай вставил регистратор на место.

Надо было приготовить маме ужин, но Вера не могла оторваться от компьютера. В позапрошлую субботу машина Николая стояла так, что автобусная остановка была видна отлично. Вера успела несколько раз просмотреть запись. Владислава на остановке она не увидела. Впрочем, это ни о чем не говорило. Он мог подбежать, когда остановку загораживал остановившийся автобус.

Она увидела на записи Федора. Тот прошел мимо «Скорой», когда бригада только подъехала к месту аварии.

– Мамочка, я ухожу! – крикнула Вера, закрыв ноутбук. – Я встречаюсь с Федей.

Ждать электричку пришлось недолго, минут пять. Поезд подошел, Вера увидела Федора в середине платформы и рванулась к нему наперерез толпе.

– Федя, почему ты сказал, что не был на даче, когда упала Илона? – не дав себя обнять, быстро спросила она.

– Потому что я там не был! – замер Федор.

Мимо шли сошедшие с электрички пассажиры, мешали.

– Федя! Я тебя видела!

Ей только показалось, что прошлое вернулось. В прошлом она скорее не поверила бы собственным глазам, чем ему.

– Где? – разозлился Федор.

Когда он злился, у него твердел подбородок.

– На видеорегистраторе. – Вера пошла к лестнице по опустевшей платформе. – Около супермаркета произошло ДТП, там стояла «Скорая». У меня знакомый водитель со «Скорой» дал посмотреть регистратор. Я думала, высмотрю Влада, а увидела тебя!

– Я был в строительном. – Федор на нее не смотрел. – Приехал, купил доски для крыльца и еще всякую ерунду, оплатил и поехал назад в Москву. Машину родители должны были встретить.

Вера почувствовала себя виноватой, робко тронула его за руку.

Федор зло дернул рукой.

– Федя… –  жалобно позвала Вера.

– Мне не нравилось быть на даче без тебя!

– Федя! – Вера снова ухватила его за руку. – Ну не злись! Ну пожалуйста!

Федор вздохнул, обнял ее одной рукой.

– Какого черта ты высматривала Владислава?

– Он признался, что в тот день приехал на дачу. Думал, что Илоны там не будет, но увидел ее и уехал назад. На автобусе. Там произошло ДТП, он видел «Скорую». Мне кажется, он не врет, но на регистраторе я его не увидела, – объяснила Вера.

Вышло путано, но Федор понял, помолчал.

– Завтра я не приду, – пройдя через ворота поселка, вздохнула Вера. – Не уговаривай, Федя, я стесняюсь твоих родителей.

– Их не будет.

– Почему? – От удивления Вера остановилась.

Мимо пролетел жук. Она впервые в этом году увидела майского жука.

– Потому что они не хотят тебя смущать. Мама сама предложила, я не просил, – Федор засмеялся. Он больше не злился. – Я собирался увезти тебя в Москву. Решай, можем уехать, можем здесь остаться.

– Ты решай, – улыбнулась Вера.

Он и раньше решал за них обоих. Вера редко ему возражала.

– Здесь остаемся.

Еще один жук пролетел, когда они подошли к дому.

– Подожди, – остановила Федора Вера и дошла до калитки Ксении.

В саду той не было, и света в доме не наблюдалось, но калитка оказалась не заперта.

– Ксюша! – крикнула Вера, подойдя к дому.

Ей хотелось немедленно рассказать Ксении, что она не ошиблась, заметив Влада.

Вместо Ксении Вере ответила соседка, ходившая между грядок на соседнем участке.

– Кататься уехала. – Женщина неодобрительно покачала головой. – Целыми днями за компьютером сидит, а по вечерам катается.

– Пойдем, – недовольно поторопил Веру Федор.

– Пойдем, – вздохнула Вера. – К Ксюше попозже заглянем.

Они не заглянули к Ксении. Вдвоем они забывали обо всем постороннем.

31 мая, пятница

В начале одиннадцатого Инна закончила делать все, что являлось ее прямыми обязанностями. Просмотрела почту, распечатала для Владислава пришедшие письма. Как ни странно, он любил их читать на бумаге. Прикинула, чем еще можно занять длинный рабочий день, но тут тренькнул телефон – от Владислава пришла эсэмэска. В ней было сказано, что сегодня он едва ли появится.

У Инны тревожно сжалось сердце. Впрочем, оно все последние дни тревожно сжималось.

Она не положила телефон на стол. Она принялась опять рассматривать вчерашние фотографии и больше не сомневалась, что молодого человека рядом с девушкой в шортах она когда-то где-то видела.

Скорее всего, здесь, на работе. Потому что помимо работы и дома давно нигде не бывала.

Разум подсказывал, что не стоит проявлять инициативу. Недавно она ее проявила, и окончилось все плохо, она вызвала у Петра ненужное любопытство, и бог его знает, чем это обернется.

Разум подсказывал, что инициативу проявлять не стоит, но Владу некому было помочь, кроме нее.

Неожиданно мысль, которая раньше витала на краешке сознания, обрела ужасающую четкость. У Влада был мотив, Илона его шантажировала. Если полиция об этом узнает… О том, что может потом произойти, не хотелось и думать.

Инна, сжав телефон в руке, быстро прошла по коридору, заглянула в офис программистов.

Девочки-программистки весело болтали, сидя за ближайшим столом.

– Девочки, Петр здесь? – вежливо поздоровавшись, спросила Инна.

– Петь! – крикнула одна.

– Петя! – крикнула вторая.

Петр был старше их лет на десять. Инне никогда в голову бы не пришло обращаться к непосредственному начальнику так фамильярно.

Либо что-то не в порядке с девочками, либо с Инной.

Петр выглянул из-за заваленного проводами шкафа, молча удивился, увидев Инну, и вместе с ней вышел в коридор.

Инна протянула телефон, показала одну из вчерашних фотографий. На фото лицо парня было видно хорошо.

– Петр, ты знаешь, кто это?

Петр рассматривал фото внимательно.

– Где ты эту парочку подловила? – вернув телефон, с интересом спросил он.

– Неважно! Ты его знаешь?

– Сомневаешься все-таки, что шеф уж совсем не причастен?

– Петр, кончай! – поморщилась Инна.

– Неужели ездила на место преступления?

Неровная зелень и железнодорожные пути за кустами не давали сомневаться, что фотография сделана за городом.

– Ты знаешь этого парня?

– Видел пару раз. Федор… Фамилию не помню. Влад приводил его, заманивал. Сильный парень. В смысле, хороший программист. Я пожалел, когда он передумал к нам идти.

Петр вернул Инне телефон.

– Владислава на месте нет?

– Нет, – подтвердила Инна. – Сегодня не будет.

Неожиданно он взял ее одной рукой за плечо и заглянул в глаза.

– Чего ты все время боишься?

– Ничего! – дернула плечом Инна.

– Зачем ты сидишь в секретаршах?

Стукнула дверь, из соседнего офиса выплыла офис-менеджер, поздоровалась. Петр ответил, а Инна промолчала. Она офис-менеджера сегодня уже видела.

– Я однажды подобрал на улице щенка, – сказал Петр, проводив даму-менеджера взглядом. – Он у нас в семье лет десять прожил, и его все любили. Я тоже любил, но злился на него ужасно. Он смотрел такими несчастными глазами, как будто каждую минуту опасался, что его выгонят на улицу.

– Я тебе напоминаю бездомного щенка? – зло хихикнула Инна.

Щеки запылали, но она сделала над собой усилие, не стала до них дотрагиваться.

– Не то чтобы полностью, но немного напоминаешь.

Дальше слушать Инна не стала, рванулась к секретарской, хлопнула дверью.

Перед тем как достать из ящика стола зеркало, посидела, приложив к щекам ладони.

Щеки были красные, конечно. Еще и глаза заволокло слезами. Инна поморгала, чтобы прогнать их.

* * *

Заснул Владислав не поздно и пробудился не слишком рано, а голова была тяжелая, как после длительного перелета со сменой часовых поясов.

Не помог даже контрастный душ, который обычно хорошо взбадривал.

Сейчас взбодрить его могло только одно из двух: чтобы смерть бывшей жены признали несчастным случаем либо чтобы менты наконец вычислили того, кто ее столкнул.

Дед был прав, когда утверждал, что зависеть нужно только от себя самого.

Нужно звонить Марине, вновь уговаривать ее назвать Илониного любовника, делать что угодно, но только не смиренно ждать, когда минует черная жизненная полоса.

Черт возьми, полоса может почернеть еще сильнее!

Владислав заметил, что голова прояснилась, когда, дождавшись восьми, набрал Марину.

Она не ответила, через пятнадцать минут он позвонил снова, потом еще раз и еще.

Он не поехал в офис. Он звонил и слушал, что абонент не отвечает, злился на себя за то, что не может оторваться от этого бесполезного занятия, и снова тянулся к телефону.

В четвертом часу вместо коротких гудков механический женский голос сообщил, что аппарат абонента находится вне зоны действия сети.

Однажды нетерпение его уже подвело. В ту проклятую субботу, когда он решил вытрясти из Илоны компромат.

Подождал бы сутки, и не было бы сегодняшних проблем.

Нетерпение и сейчас подталкивало. Владислав не стал с ним бороться, поехал в квартиру жены и долго искал в выдвижном ящике книжной стенки визитку салона, в котором работала Марина.

Ящик был забит визитками почти доверху. К ящикам, в которых лежали Илонины бумаги, альбомы и краски, он никогда не прикасался. В них царил такой беспорядок, что прикасаться к ним было противно.

Впрочем, и она к его ящикам не прикасалась, на это у нее ума хватало.

Нужную визитку он нашел на самом дне, когда уже решил, что тратит время зря.

Название салона, адрес и телефон были напечатаны, телефон Марины Красновой вписан рукой Илоны.

У жены был поразительно красивый почерк, когда-то Владислава это сильно удивило.

Его мать зачем-то хранила старые письма, открытки. Похожим почерком писали предки Владислава. Только те каллиграфии учились, тогда это было принято, а Илона нет. Впрочем, она с детства обучалась живописи.

Нужно забрать себе письма деда, решил Владислав, глядя на визитку.

Он нетерпеливо набрал номер салона, подошел к окну. Внизу по детской площадке ползал малыш лет полутора. Молодая мама топталась рядом, болтая по телефону.

Повезло, телефон салона не изменился. Ему ответил ласковый женский голос.

– Скажите, пожалуйста, Марина работает сегодня? – спросил Владислав, отходя от окна.

– Н-нет, – почему-то не сразу проблеяла женщина.

– А завтра? – Он снова повернулся к окну. – Когда она будет?

– Ее не будет. – Администратор сдавленно кашлянула. – Могу предложить вам другого мастера.

– Не надо. Спасибо.

Он сбросил вызов, потер телефоном подбородок.

Он еще не понимал, что произошло, когда ехал к салону.

Уже начались летние дорожные работы, и ехал он неудачно, по пробкам. До закрытия оставалось полчаса, когда Владислав вошел в уютный маленький холл.

Стоявшие около стойки администратора три молодые женщины, повернулись к нему и дежурно улыбнулись.

Все три были красивы, каждая по-своему. Он отметил это машинально.

– Простите, – извинился он, подходя к стойке. – Я не могу дозвониться Марине.

Женщины как-то странно на него глянули. Он понял, что посмотрели они с испугом, только когда одна, стоявшая за стойкой, прошептала:

– Марина умерла. Сегодня.

* * *

Федор освободился рано. Принял зачеты у студентов даже быстрее, чем ожидал. Этот курс Федора радовал, откровенных дураков и бездельников на нем не было.

Основной поток дачников еще не подоспел, электричка была почти пустая. Федор позвонил Вере, сжал телефон и посмотрел на мелькающие за окном дома.

Мысль, которая не давала ему покоя со вчерашнего вечера, билась в мозгу и не отступала. Она появилась, когда Вера рассказала, как рассматривала запись с регистратора «Скорой» и пыталась увидеть Владислава на автобусной остановке.

Мысль была нехорошая. Не давала отделаться от ощущения, что повод избавиться от бывшей жены у Владислава был.

Дома за окном сменились лесополосой.

Федор открыл список контактов, мечтая, чтобы нужного в списке не оказалось. Звонить полузнакомому мужику было глупо, а выглядеть дураком Федор не любил.

Не повезло, контакт сохранился.

Федор тяжело вздохнул и ткнул на вызов абонента.

У абонента контакт Федора тоже сохранился.

– Федор? – с удивлением ответил Петр Бардин. – Привет.

С Петром Федор беседовал несколько раз, когда решал, не устроиться ли в фирму Владислава. Потом пару раз встречался на научно-технических конференциях и выставках. При встречах они едва ли сказали друг другу больше нескольких слов.

– Здрасьте, – поздоровался Федор. – Петр, Илона… жена Владислава спрашивала у меня ваш телефон. Где-то месяц назад. Простите, она вам звонила?

Федор мало что знал о бывшей подруге. Не знал даже, поменяла ли она фамилию. Отчего-то это неприятно кольнуло.

– Так вот оно что!.. – обрадовался Петр. – А я-то не мог понять…

– Она вам звонила?

– Нет. Она мне не звонила. Зачем я ей понадобился?

– Не знаю, – соврал Федор.

Илона позвонила, когда Федор ехал в университет, и настойчиво требовала, чтобы он немедленно с ней встретился. Занятий в тот день у Федора было мало, но встречаться с подругой ему совершенно не хотелось, и он от встречи пытался уклониться. Не сумел, Илона подстерегла его у проходной, и они минут сорок посидели в кафе. Илона совала ему под нос какие-то бумаги, Федор объяснял, что в бухгалтерии ничего не смыслит, и советовал обратиться к собственному мужу. Тогда он еще не знал, что Влад и Илона разведены.

– Не хочешь спросить Влада, обратись к кому-нибудь из фирмы, – отмахивался от Илоны Федор.

В бумаги он старался не смотреть, но название фирмы не увидеть не мог.

– У тебя чьи телефоны есть? – задумалась Илона. – Ты же в фирму ездил.

– Бардина, – вспомнил Федор.

Телефон Бардина подругу устроил, она записала номер и отстала от Федора.

Из кафе она выходила, не оглянувшись. У нее были длинные ноги, прямая спина и красивая легкая походка.

– Подожди! – заинтересовался Петр. – Она спросила у тебя мой телефон и не объяснила, зачем?

– Она спросила, есть ли у меня телефон кого-нибудь из фирмы. Она знала, что я какое-то время к вам ездил.

На соседнее сиденье опустилась молодая женщина с девочкой лет трех. На малышке было длинное платье с кружевами. Она с любопытством оглядывала пассажиров. Федор девочке улыбнулся.

– Я сказал, что у меня есть ваш телефон. Она записала номер.

– Ты знаешь, что она погибла?

– Знаю. Мы с ней дачные соседи.

– Федор… Почему ты спросил, звонила ли она мне?

Федор промолчал.

– С ее смертью что-то не так?

– Я не в курсе. Пока, Петр, – вздохнул Федор. – Извините, что побеспокоил.

В вагон вошла женщина с сумкой-холодильником, принялась предлагать пассажирам мороженое и воду.

Несмотря на запрет властей, торговля в электричках процветала и всех устраивала, и продавцов, и покупателей.

Купить бутылку воды Федор не успел, поезд уже подходил к станции.

* * *

Он постоянно боялся сорваться, но вместо паники навалилось тяжелое тупое спокойствие.

– Мы ничего не знаем, – тихо сказала та, что стояла за стойкой. – У нее сегодня выходной. Нам позвонили из полиции…

Не вовремя дернулся и зазвонил телефон в кармане. Владислав сбросил вызов.

– Из полиции к нам завтра придут, – сказала другая.

Из-за угла коридора показалась дама лет пятидесяти, остановилась у зеркала, покрутила головой.

Та, что за стойкой, занялась клиенткой.

Владислав молча вышел из салона, вернулся к машине. Сев за руль, достал телефон – сброшенный вызов был от Инны.

Разговаривать с ней не было ни сил, ни желания. Она сейчас сильно ему мешала. Он подержал телефон в руке и нехотя перезвонил.

– Влад, ты приедешь? – как он и ожидал, спросила она.

– Нет, – как можно спокойнее ответил он и неожиданно себя пожалел, он устал от Инны.

– Влад… –  Она замялась. – У тебя все в порядке?

– Да! Я позвоню, – пообещал он и бросил телефон на соседнее сиденье.

Тупое спокойствие мешало думать, он потер виски.

Из салона выпорхнула одна из женщин, недавно переминавшихся около стойки. Сбежала по ступенькам крыльца, пошла вдоль дома. Широкая юбка билась на вечернем ветру, женщина придерживала ее рукой.

«Дед! – мысленно позвал Владислав. – Что делать?»

Кажется, он впервые попытался заговорить с покойным дедом.

Это уже признак сумасшествия или еще нет?

Владислав снова потер виски и покосился на телефон.

Нужно поговорить с Марком. Больше не с кем.

Позвонить прямо сейчас ничто не мешало, но Владислав медлил.

Однажды он возил тещу к ее гражданскому мужу. Марк чем-то болел, гриппом, кажется, запрещал подруге к нему приближаться, но теща его не слушалась. Как получилось, что Владислав вызвался побыть таксистом, он уже не помнил. Он всегда старался сделать для тещи что-нибудь приятное. Не только потому, что она когда-то ему помогла, а так, непонятно почему. Наверное, потому что по-своему ее любил.

Адрес Владислав, конечно, забыл. Помнил только, что дом расположен сразу за одной из старых станций метро.

Владислав тронул машину, отъехал от салона, влился в поток.

Район совсем не изменился. Дом он узнал сразу. Вспомнил даже место, где тогда поставил машину. Сейчас оно было занято, припарковаться удалось только метрах в ста.

Он прошел через арку между домами, уверенно свернул к ближайшему подъезду. Номер квартиры он не помнил, потоптался, глядя на домофон. Повезло: дверь бесшумно распахнулась, выпустила старушку с палкой в одной руке и крошечной собачкой в другой. Старушка опустила собачку на крыльцо, Владислав вошел в подъезд. Уверенно поднялся на второй этаж и позвонил в ближайшую к лифту дверь.

Через несколько секунд Марк открыл дверь.

– Ты? – Он отступил, пропуская Владислава. – Заходи.

Вид у Марка был нездоровый, усталый.

Владислав вошел в просторную прихожую.

В прошлый раз он дальше прихожей не проходил, ждал тещу, сидя на стуле.

Прихожая с одной стороны была заставлена книгами, с другой увешана картинами.

– Проходи. – Марк провел его в комнату, сел за стол.

На столе лежал открытый ноутбук. Рядом с ним стояла фотография тещи в рамке.

– Сядь!

Владислав огляделся, уселся на узкий диван.

Марк терпеливо ждал, когда он заговорит.

– Мне пару дней назад позвонила Илонина парикмахерша. – Голос прозвучал хрипло, Владислав кашлянул.

– Воды хочешь? Чаю?

– Нет. Парикмахершу зовут Марина Краснова. Звали. Я ей сказал, что Илона умерла. А вчера я с ней встретился, пытался расспросить, не знает ли она про Илониных мужчин. Илона с парикмахершей откровенничала, ей одной сказала, что мы развелись.

Владислав покосился на фотографию. Теща грустно улыбалась.

Живая она была хохотушка, вселяла оптимизм одним своим видом.

– Марина уверяла, что про последнего мужика ничего не знает, но я ей не поверил. По-моему, она и не старалась, чтобы я поверил.

Владислав оторвался от тещиной фотографии.

– Сегодня опять хотел уговорить ее признаться, звонил, но безуспешно. Поехал в салон и… Там мне сказали, что Марина умерла. Подробностей они не знают, к ним завтра должны прийти из полиции.

– Название салона? – перебил Марк. – Адрес?

Владислав сказал.

Марк встал, прошелся по комнате. Он заметно похудел. Мягкие домашние брюки сползали с живота.

– Езжай домой, – остановился он перед Владиславом. – Попробую узнать, что случилось. Узнаю – позвоню.

На улице уже почти стемнело. На скамейке у подъезда сидел черный кот в ошейнике, внимательно посмотрел на Владислава желтыми глазами.

Мать верила в приметы, сейчас полушутливо посоветовала бы поплевать через левое плечо.

Деда материно суеверие злило, Владислав мать жалел. Ужасно глупо, но сейчас встреча с черным котом показалась нехорошим предзнаменованием. Через пару шагов он обернулся – кота на скамейке уже не было.

* * *

Оттого, что впереди были выходные, делалось совсем тоскливо. Выходные у Инны всегда проходили одинаково, она ждала Владислава и поэтому боялась надолго уйти из дома. Раньше, сразу после окончания университета, звонили университетские подруги, звали погулять, посидеть в кафе. Инна соглашалась недолго, пока еще относилась к Владу только как к начальнику.

Потом все изменилось. Она стала делить жизнь на те дни, когда его видит, и те, когда его ждет.

Влада упрекнуть не в чем, он ее не соблазнял.

Был лютый мороз, когда он любезно подвез ее до дома после работы.

– Подниметесь? – робко спросила Инна, когда машина остановилась рядом с подъездом.

Влад заколебался, Инна тронула его за руку и попросила:

– Поднимитесь…

Уговаривать его ей было стыдно, но желание побыть с ним подольше было сильнее.

Петр прав, она похожа на бездомного щенка, прибившегося к хозяину. С ним ей было хорошо, без него плохо.

– У человека должны быть семья и работа, – когда-то говорила бабушка. – У каждого человека, и у мужчины, и у женщины.

Под работой бабушка подразумевала любимое дело.

У Инны любимого дела не было. Она приходила на работу, чтобы видеть Влада и не помереть с голоду.

Инна повернула дисплей так, чтобы его не было видно от входной двери, и принялась раскладывать на экране пасьянс.

Тупое занятие помогло, время до вечера пролетело незаметно.

Петр заглянул, когда она решила, что можно ехать домой.

– Не появился? – он кивнул на кабинет Владислава.

– Нет, – покачала головой Инна.

Он вздохнул, подошел к Инне, заглянул в дисплей. Увидел на экране карты, подвинул стул и сел рядом.

– Мой телефон Илоне дал Варнеев. Федор Варнеев, которого ты утром мне показывала.

– Ты ему позвонил? – Инна выпрямилась на стуле.

– Он мне. Спросил, не звонила ли мне Илона. Сказал, что не так давно дал ей мой номер. – Петр вытянул ноги и закинул руки за голову. – Сдается мне, что у него по поводу смерти дамочки тоже есть сомнения. Хотя он это отрицал.

– Зачем Илоне понадобился твой телефон? – быстро спросила Инна.

– Федор не знает. – Петр пожал плечами. – Не исключено, что недоговаривает. Сказал, что Илона попросила телефон кого-нибудь из фирмы, Федор предложил мой, и ее это устроило. Они дачные соседи.

– Поня-ятно, – протянула Инна.

Понятно было немногое.

– Так что можешь доложить шефу, что контактов у меня с его бывшей женой не было. Это ведь он подослал тебя разузнать, откуда у нее появился мой телефон? – Петр наклонился к Инне.

– Нет! – вспыхнула она.

– Да ладно! – отмахнулся он. – Ты не могла знать, кто у Илоны в контактах.

Петр встал, подвинул стул на место. Посмотрел на Инну с мрачным любопытством и вышел.

Она немного посидела перед тем, как запереть офис. Здание уже опустело, вниз она спускалась одна в лифте. Из зеркала на нее смотрело унылое бледное лицо.

«Если в выходные будет хорошая погода, позагораю в парке», – пообещала себе Инна, сомневаясь, что выполнит обещание.

Скорее всего, она будет сидеть дома и ждать Влада.

Она потерявшаяся собачка, которая всегда ждет хозяина. Наверное, это ужасно, но другой жизни Инна не хотела.

Вечер выдался хороший, теплый. Таким вечером хорошо неспешно гулять по тихим улицам. Улицы около ее дома были тихие, но Инна по привычке шла быстро, как будто боялась куда-то опоздать.

1 июня, суббота

Ждать было тяжело, надоедать Марку стыдно. В неумении ждать было что-то недостойное, бабье. Владислав без интереса посмотрел в интернете новости, попытался читать начатый месяц назад детектив, отбросил книжку и принялся ходить по квартире. Ходьба не то чтобы успокаивала, но все остальное давалось еще тяжелее.

Комната в квартире была одна, но просторная и, слава богу, почти без мебели. В тесной комнатке он бы даже нескольких шагов не смог сделать.

Звонок раздался в начале одиннадцатого.

– Узнали что-нибудь? – нетерпеливо спросил Владислав, остановившись посреди комнаты.

Нетерпеливость его не красила, Владислав недовольно сжал губы.

– Она отравилась… –  Марк уверенно произнес название препарата, Владислав постарался запомнить. – Вещество редкое, используется в химической промышленности. Яд был в бутылке французского шардоне. Вино не из самых дорогих, но и не дешевое. Отпечатки на бутылке только ее.

Владислав подошел к окну. Во дворе пожилой мужчина с палочкой выгуливал старую облезлую колли. Оба хромали, и мужик, и собака.

– Убийство?

Дед бы сейчас неодобрительно заметил, что Владу следует взять себя в руки и не задавать глупых вопросов. Яду в дорогом вине взяться неоткуда, это не дешевая водка, купленная в сомнительном ларьке.

– Ребята разбираются. Она могла и сама…

– Где можно достать этот яд? – Владислав отвернулся от окна.

– Ребята с этим разбираются. Она много лет жила в квартире. – Марк продиктовал адрес. – Та раньше принадлежала ее мужу. Нашлись соседи, которые его помнят. Муж умер лет пять назад. После его смерти Марина начала выпивать. Какое-то время даже нигде не работала и вызывала у соседей опасения. Ну… ты понимаешь. Могла спьяну газ не выключить или квартиру спалить. Потом устроилась на работу и вызывать опасения перестала. Пьяной больше ее никто не видел, но соседка, которая ее обнаружила, утверждает, что периодически Марина спиртным баловалась. По утрам выглядела так себе.

– У соседки был ключ?

– Несколько лет назад Марина завела собаку, немецкого шпица. Работала она допоздна и в эти дни просила соседку гулять по вечерам с собакой. Думаю, что за это соседке приплачивала. Собака дорогая, хорошей породы. Девочка. Периодически Марина распродавала щенков. Собака все утро сильно лаяла. Соседка не выдержала, заглянула в квартиру… Вызвала полицию. Марина умерла ночью, около полуночи.

– У нее был выходной на следующий день, – вспомнил Владислав. – Могла позволить себе расслабиться.

За окном раздался кошачий визг, шипение. Владислав обернулся, но кошек не увидел. На лавочке у подъезда старушка-соседка в соломенной шляпке перебирала что-то в объемной сумке. Зимой старушка носила шляпку из норки.

– Марк Семенович, вы про меня не сказали?

– Нет. Я так понял, ты не хочешь светиться?

– Не хочу, – подтвердил Владислав.

Ему нельзя светиться. Ему никто не поверит.

– Если на бутылке только отпечатки Марины…

– Это ни о чем не говорит, – перебил Марк. – Она могла протереть бутылку, принеся домой.

– Марк Семенович! Таких совпадений не бывает! Я начал расспрашивать ее про Илониных мужиков и…

– Бывают еще и не такие совпадения! – опять перебил Марк.

– В подъезде есть камера? – Владислав мучительно соображал, что еще можно спросить.

– Есть. К Марине никто не приходил. В девять она вышла с собакой, в десять вернулась.

– Вы совсем не верите, что ее могли убить из-за нашего разговора?

– Я не знаю! Соберу факты, буду решать.

Таким резким, как сегодня, Владислав Марка не помнил. Странно, но резкость действовала успокаивающе.

– Гулять с собакой она ходила с рюкзачком за спиной. Бутылка в рюкзаке свободно помещалась. Пока это все, Влад.

– Спасибо.

– Подожди! – Марк помолчал. – Я оставался для Илоны единственным близким человеком. В том, что с ней случилось, моя вина! И я об этом помню со всеми вытекающими отсюда последствиями!

Под окном опять раздалось шипение. Владислав подскочил к окну, увидел разбегающихся кошек.

Те были серые.

* * *

День обещал быть теплым и солнечным. «Пойду загорать», – твердо решила Инна.

В прошлом году она иногда ходила в парк к пруду. Если находился свободный лежак, занимала его, а то сидела на лавочке, каждый раз обещая себе, что будет брать подстилку, чтобы не зависеть от наплыва отдыхающих.

На пруду жил одинокий лебедь. Инна его жалела, но брать для него какую-нибудь еду забывала.

Живет ли лебедь в этом году, она не знала.

И лежать, и сидеть было скучно, дольше часа она не выдерживала, возвращалась домой.

«Позагораю до обеда», – пообещала себе Инна. Надела купальник, сунула в рюкзак бутылку воды.

Телефон зазвонил, когда она взяла в руки ключи. Инна, торопясь, нашарила в рюкзаке телефон. Звонил не Владислав, мама.

– Привет, мам, – ответила Инна, посмотрев на себя в зеркало на стене прихожей.

Открытое платье, которое она всегда надевала, отправляясь летом в парк, ей шло. Нужно заколоть волосы, вспомнила Инна. Прошла с телефоном в ванную, подняла заколкой волосы с плеч.

– Как дела?

– Нормально, – Инна вернулась в прихожую. – Как у вас?

– У нас все в порядке! Что у тебя на работе?

– Все нормально.

– Ты по-прежнему не занята никакой конкретной работой?

– Я занята конкретной работой, – терпеливо объяснила Инна. – Я помогаю начальнику.

– С твоим дипломом нужно не помогать, а делать нормальную инженерную работу!

В трубке послышался неясный голос папы. Тот всегда старался защитить Инну. Обычно это не удавалось.

– Если ты сама не будешь себя ценить и уважать, другие тем более не станут этого делать!

Инна повернулась боком к зеркалу, заколка сидела в волосах криво.

– Если в этой фирме нет для тебя подходящей работы, ищи другую! Инженерный опыт нужно нарабатывать с первых дней, иначе будет поздно! Ну как ты этого не понимаешь!

– Я понимаю, – заверила Инна.

В трубке опять послышался папин голос.

Раньше папа скрывался от мамы в гараже. Сделал там для Инны небольшое рабочее место, собирал вместе с ней модели кораблей. Те Инне быстро надоели, но один недоделанный корабль до сих пор стоял на маленьком столике. Папа его почему-то не выбрасывал.

– Когда у тебя отпуск?

– Не знаю. Это зависит от текущих договоров.

– Надеюсь, ты приедешь?

– Постараюсь.

Папа скрывался в гараже, а Инна у бабушки. Та жила в нескольких троллейбусных остановках. Иногда Инна приезжала к ней после школы, иногда по вечерам.

По-хорошему, домик надо было бы отремонтировать, бабушка завещала его Инне, но на ремонт у нее денег не было.

– Пока, мам, – попрощалась Инна и неожиданно пожалела маму.

Инне нечем было ее порадовать. Мама мечтала гордиться дочерью, а Инна поводов не давала.

Она сунула телефон в рюкзак, взяла в руки ключи, но тут же снова бросила их на тумбочку, прошла в комнату и включила ноутбук.

Фотографию Владислава она решила поискать на сайте фирмы. В архиве, который был доступен только для сотрудников.

В архиве фотографий были сотни, с официальных мероприятий, с корпоративов.

Подходящую она нашла быстро, Влад выступал на какой-то конференции, стоял с микрофоном в руках. На нем был строгий костюм, под костюмом футболка.

Инна ту конференцию помнила. Она тогда напросилась послушать шефа, сидела рядом с Петром, смотрела на Владислава и совершенно не слушала, что он говорит.

Петр тогда тоже выступал. И на нем тоже был строгий костюм.

Инна послала фото себе по почте, сунула телефон в рюкзак, заперла квартиру, спустилась вниз, но пошла не к парку, а к метро.

В выходные электрички ходили часто. До уже знакомой платформы она добралась меньше, чем через час.

Надеясь увидеть подростков-велосипедистов, по окрестным дорогам она бродила долго. Не увидела.

* * *

Ехать к Марининому дому не было никакой необходимости. Владислав отлично понимал, что больше того, что сообщил ему Марк, узнать не сможет, менты свое дело знают. Ехать было незачем, но он поехал. Все равно ни о чем другом он думать не мог, а мерить комнату шагами бессмысленно и унизительно, он пока еще не в клетке.

Свою первую поездку в Москву Владислав помнил отрывочно. Мать говорила, что ему тогда было четыре года. Помнил карусели, помнил, как сидел с матерью в кабинке колеса обозрения. Но лучше всего помнил тигра в клетке. Та была просторная, за толстым стеклом. Огромный зверь ходил вдоль металлических прутьев, не глядя на посетителей зоопарка.

Мать рассказывала, что Владик заплакал и не захотел дальше смотреть на животных. Это Владислав забыл, помнил только, как ему было отчаянно жаль огромного сильного тигра. Он уже тогда понимал, что зверю в клетке плохо.

Вообще-то это мнение спорное. В неволе животные, как ни странно, живут дольше. Владислав-подросток сильно удивился, когда об этом прочитал.

Он бы в неволе жить не смог.

Больших пробок субботним утром быть еще не могло, но Владислав пошел к метро. Почему-то ему сейчас даже машина напоминала клетку.

Дом, в котором жила Марина, находился в нескольких минутах ходьбы от метро. Лавочка, на которой они недавно сидели, располагалась почти напротив дома. Теперь стало ясно, почему Марина тогда так быстро исчезла: она свернула во двор.

Ему повезло: дверь в подъезд оказалась открытой. В какой-то из квартир шел ремонт, рабочие таскали в подъезд стройматериалы.

Ждать, когда освободится лифт, он не стал, поднялся на шестой этаж пешком.

Долго звонил в дверь, надеясь, что выйдет кто-нибудь из соседей. Надежда оправдалась, когда он собрался бросить бесполезное занятие.

Подошел лифт, из него выпорхнула молодая особа и с интересом оглядела Владислава.

Ей было лет двадцать. Длинные розовые волосы, розовые губы и розовые румяна на щеках. Выглядела девчонка карикатурно, но мило.

– Вы сюда? – девушка кивнула на Маринину дверь.

– Сюда, – кивнул Владислав.

Она смешно открыла розовый ротик, закрыла, подумала.

– Вы кто?

– В каком смысле? – улыбнулся Владислав.

– Ну… Зачем вам Марина? Вы из полиции?

– Почему я должен быть из полиции? – вполне достоверно удивился Владислав.

– Ну… –  девчонка зачем-то огляделась по сторонам и шепотом объяснила: – Марина умерла.

– Что?! – еще более достоверно ахнул Владислав. – Я только пару дней назад с ней разговаривал!

Человеку постарше удивление могло достоверным и не показаться, но для девчонки сойдет.

– Она вчера умерла! Нас всех полиция допрашивала! – Девушка переступила ногами.

– При чем здесь полиция? – продолжал не понимать Владислав. – Марину что, убили?

Девушка пожала плечами.

– Сейчас знаете какие отравления везде! Все ленятся готовить, покупают готовую еду и травятся!

– Марина отравилась?

Девушка опять пожала плечами.

– Марину Екатерина Анатольевна нашла, – она кивнула на дверь напротив. – Вы у нее спросите. Только Екатерины сейчас нет, она по выходным с внуками сидит.

– Ты не знаешь, где Маринина собака?

– Взял кто-нибудь, – девушка равнодушно тряхнула головой. – Собака дорогая, такую наверняка кто-нибудь возьмет.

Равнодушие, с которым она говорила об оставшейся без хозяйки собаке, девочку не красило. Владислав не считал себя сентиментальным, но даже ему несчастное животное было жаль.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Выяснить, у кого сейчас Маринина собака, имело смысл. Собачники обычно хорошо друг друга знают.

Выйдя из подъезда, Владислав позвонил Марку. Тот не ответил. Дойдя до метро, позвонил снова, и снова безрезультатно.

Заметил ресторан, пообедал без аппетита. До вечера было еще далеко, но домой он не поехал, а принялся бесцельно ходить по близлежащим улицам.

Ходить по улицам было легче, чем по квартире, это не вызывало ощущения запертой клетки.

* * *

– Федя, оторвись от телефона, – Вера тронула Федора за руку.

Он улыбнулся, перегнулся через стол, чмокнул ее в лоб.

– Ты наелся?

– Да.

Вера собрала грязные тарелки, вымыла.

Закипел чайник, она заварила чай Федору и себе.

– Федя!

– Сейчас! – Вера ему мешала. Ему нравилось, что она ему мешает.

Название той компании, которая фигурировала в бумагах Илоны помимо фирмы Владислава, всплыло под утро. Наверное, ученые правы, утверждая, что мозг ничего не забывает.

Название всплыло и показалось знакомым, Федор где-то об этой компании слышал. Еще до того, как Илона привязалась к нему с бухгалтерской отчетностью. Фирму надо было проверить сразу, но рядом спала Вера, он полежал, не решаясь уйти от нее, и снова заснул через пару минут.

Вера отпила чай, вздохнула и тоже взяла свой телефон в руки.

– Все! – через пару минут сказал Федор. – Нашел!

Память его не подвела, фирма фигурировала в нашумевшем деле о коррупции. Федор тогда еще учился в университете и помнил только, как папа возмущался, что солидные компании позволяют втянуть себя в криминальные схемы. В фирме работал кто-то из его знакомых. Наверное, у знакомого неприятностей не было, больше папа о фирме не упоминал. Впрочем, Федор не слишком прислушивался к родительским разговорам.

Картина в голове складывалась неприятная, но четкая.

Пожалуй, Илоне было чем шантажировать Владислава.

Впрочем, это же вполне достоверно объясняло, почему Влад приехал на дачу и, увидев здесь Илону, вернулся в Москву.

– Что ты нашел? Федя!

– Подожди! – Федор быстро потыкал в экран.

– Алло! – весело ответил ему через несколько секунд Петр. – Еще что-нибудь вспомнил?

– Вспомнил, – кивнул Федор, глядя на Веру.

У нее были чуть припухшие после сна глаза, ему хотелось их поцеловать.

– Ты с Владом работал с самого начала? С основания фирмы?

– Да-а, – протянул Петр. – А что?

– Ваша контора когда-нибудь имела контакты с… –  Федор назвал попавшуюся на коррупционных схемах фирму.

– Не припоминаю. А что?

– Петр, проверьте, пожалуйста. Я потом вам все объясню.

Не факт, что он решится объяснять что-то полузнакомому Петру. Уж скорее будет разговаривать прямо с Владиславом.

Как ни странно, излишнего любопытства Петр не проявил.

– Вообще-то сегодня выходной, – засмеялся он.

– Я не прошу сегодня. Узнайте, когда сможете.

– Ладно. Ты меня заинтриговал. Пока.

Федор положил телефон на стол.

– Кто такой Петр? – потребовала Вера отчета.

– Петр работает с Владом. – Федор отпил чай. Тот остыл. Он отодвинул чашку и попросил: – Завари снова.

Вера вскочила, включила чайник.

– Вер, не приставай пока, – вздохнул он. – Будет что рассказать – расскажу.

Она послушалась, она всегда была умницей.

День шел так, как он мечтал. Мягко светило солнце, от легкого ветра еле заметно колыхалась трава.

Они дошли до леса, обогнули пруд. Вера попробовала ногой воду. Та была еще холодная.

Ксения проехала мимо, когда Вера покачивалась в гамаке, а он сидел на траве с ноутбуком на коленях.

Место он выбрал неудачно, экран отсвечивал. Пересаживаться в тень Федор не стал, закрыл ноутбук. Ему больше незачем занимать выходные работой, у него есть Вера.

– Ксюша! – вскочила Вера.

Ксения их заметила, вернулась, ведя велосипед.

Открыть калитку она не успела, оглянулась. За растущими вдоль забора кустами калины шел Иван.

– Привет! – хмуро буркнул участковый. Посмотрел через забор на подошедших Веру и Федора и обернулся к Ксении. – Тебе утром звонил Марк Семенович Линский. Зачем?

– Илонин отчим? – От удивления глаза у Ксении сделались круглыми. – Хотел, чтобы я показала ему, где была, когда Илона упала. Мы договорились встретиться в два, но Марк Семенович не пришел. Я не знала, что его фамилия Линский.

– Он не придет, – мрачно сообщил Иван. – Он в реанимации.

* * *

Подростков Инна увидела, когда ждала обратную электричку. Мальчик и девочка остановились около магазинчика, мальчик вошел внутрь, его подруга осталась сторожить велосипеды. Новый велосипедный замок они еще, судя по всему, купить не ус-пели.

Электричка уже приближалась, но Инна бросилась к магазину, расталкивая поднимающихся на платформу дачников. Вообще-то, желающих вернуться в Москву в субботу вечером было немного. Если бы у Инны имелась дача, она тоже не торопилась бы в город.

Она успела вовремя. Мальчик вышел из магазина с двумя маленькими бутылками воды.

– Привет, ребята! – подбежала к ним Инна.

– Здравствуйте, – солидно ответили дети.

– Я хочу вам кое-что показать. – Инна отошла от дверей магазина, дети послушно подвинулись вместе с ней.

Девочка смотрела на Инну с любопытством, мальчик строго.

Инна быстро нашла фото Владислава, повернула экран телефона к детям.

– Этого человека вы встретили в лесу?

Она поняла, что подростки узнали Владислава, раньше, чем они заговорили.

– Он кто? – строго спросил мальчик, подняв на Инну внимательные глаза. – Почему вы про него спрашиваете?

– Он преступник? – с любопытством спросила девочка.

– Да ну что вы! – засмеялась Инна. – Я же говорила, я пытаюсь восстановить полную картину того, как могло получиться, что молодая здоровая женщина гибнет средь бела дня во вполне цивилизованном месте. Здесь дело не в преступности.

– А в чем? – Заморочить мальчику голову было трудно.

– В равнодушии, – удивляясь собственной сообразительности, объяснила Инна. – Понимаешь… Кто-то не засыпал опасный карьер, кто-то просто прошел мимо…

– Этот человек прошел мимо, когда женщина упала в овраг? – ахнула девочка.

– Он прошел позже! – заверила Инна. – Но я хочу восстановить полную картину.

Мальчик и девочка посмотрели друг на друга, потом на Инну.

– Этот мужик похож на того, который был в лесу, – признал мальчик. – Он немного похож на одного моего соседа.

– Но стопроцентной гарантии мы не даем, – вставила девочка.

– Спасибо, ребята, – улыбнулась Инна.

– Не за что.

Следующая электричка подошла, едва Инна успела подняться на платформу.

Она села у окна в полупустом вагоне.

Мысли были тяжелые, неповоротливые. Только одна была ясной: Владислав в беде, и кроме Инны ему помочь некому.

Телефон зазвонил, когда она миновала здание вокзала. Едва ли Петр мог сообщить Инне что-то страшное, но ответила она, стараясь скрыть испуг.

– Могу сообщить тебе кое-что интересное, – весело предложил Петр. – Я сейчас на работе, проголодался ужасно. Хочу в красный ресторан зайти и тебя приглашаю.

Красным в фирме называли ресторан в соседнем доме, когда-то двери заведения были покрашены темно-красной краской. Двери давно поменяли, но название прижилось.

– Если тебе сюда тащиться неудобно, могу подъехать, куда скажешь.

– Мне удобно, – прикинула Инна.

От вокзала до работы ехать было недолго.

– Я там буду через пять минут. Подходи.

Вид у нее был не для ресторана, ноги в сандалиях запылились. Но собственные ноги Инну сейчас не волновали.

Она вошла в зал через двадцать минут и сразу увидела Петра. Столик он выбрал прямо напротив входа.

Петр замахал ей рукой и, когда она подошла, деловито спросил:

– Что ты будешь?

Перед ним стояла тарелка с отбивной и еще одна, с рыбным шашлыком.

Инна ничего не ела с самого утра, но на еду посмотрела равнодушно.

– Салат какой-нибудь, – решила она, садясь за стол.

Петр подозвал официанта, Инна полистала меню и попросила:

– Крабовый салат и вишневый сок. Пожалуйста, счет отдельно.

Петр ехидно пожал плечами.

– Что ты все время веселишься! – не выдержала она.

– Рад, что тебя вижу.

Как ни странно, зеленые глаза смотрели на Инну без обычной усмешки, серьезно.

* * *

– Линскому повезло. – Иван облокотился на калитку, но на участок не заходил. – Он машину на дороге бросил. Наверное, собирался в дом ненадолго зайти и уехать. Машина соседям мешала, соседка покричала, потом зашла в дом… Линский лежал на полу без сознания. Соседка вызвала «Скорую», та – полицию.

– Зачем полицию? – не поняла Вера.

– Кое-что им показалось подозрительным. Ты лучше у матери спроси, она на вызов приезжала, – посоветовал Иван. – Я пока сам мало что понимаю.

– Пойдемте посмотрим! – Вера схватила Федора за руку.

– Нет! – отрезал Иван. – Ни в дом, ни на участок заходить нельзя! Пока все не выясним.

– Там могут быть следы? – догадалась Ксения. – Марка Семеныча кто-то в доме поджидал?

Иван поморщился, не ответил. Подержал руками калитку и ушел.

– Позвони маме, – посоветовала Вере Ксения, проводив участкового глазами.

– Она не ответит, – покачала головой Вера. – Она звук в телефоне на работе отключает.

Вера знала, что мама не ответит, но дозвониться попробовала. Не дозвонилась.

– Марк Семеныч мне утром позвонил. – Ксения держалась за руль велосипеда и переступала ногами.

– Заходи, – открыл калитку Федор. – Что мы стоим, как…

Как они стоят, он не уточнил.

– Ксюш, покажи мне, где ты была тогда? – не тронулась с места Вера. – Я не понимаю, что Марк Семеныч хотел узнать.

– Я тоже не понимаю, – пожала плечами Ксения. – Я ему говорила, что была около леса.

– Давай прогуляемся, – попросила Вера.

Федор, конечно, потащился с ними. Они подождали, пока он запирал дом.

Ехать до леса было всего несколько минут, а идти через поселок и поле почти полчаса.

Наступающее лето чувствовалось во всем. Две недели назад еще не было мелких цветочков в траве. И лес не казался таким темным.

– Как выросла трава за это время! – словно прочитала Верины мысли Ксения.

Она остановилась, не дойдя до кромки леса метров пятнадцати, огляделась. Оставив велосипед на дорожке, отошла в сторону шагов на двадцать, опять огляделась и опустилась на траву около мелкой поросли.

– Я сидела где-то здесь. Трава еще маленькая была, я на велосипеде по ней ехала.

– Долго сидела? – зачем-то уточнил Федор.

Ксения пожала плечами и легла в траву, глядя в небо.

– День тогда теплый был, даже жаркий.

– Ксюш, а кого ты еще видела, кроме меня? – Вера села рядом с Ксенией.

Ксения опять пожала плечами.

– Голоса какие-то слышались. Я лежала, потом села, сфоткала лес, поле. Тебя увидела, тоже сфоткала. Ты прошла, и я поехала в поселок.

– Что же ты меня не окликнула? – Дорожка, по которой шла тогда Вера, находилась не так уж далеко.

Ксения вздохнула, закусила губу и призналась:

– У меня было плохое настроение.

Она поднялась, переступила ногами. По одной ноге полз черный муравей, Ксения смахнула его рукой.

– У меня было очень плохое настроение. Со мной это бывает. – Она вымученно улыбнулась.

Федор мешал. Без него Вера посоветовала бы подруге бросить все дела и лететь к мужу.

У Веры тоже всегда было плохое настроение, когда она не рядом с Федором.

– Ксюша, припомни, – не отставал Федор. – Кто-нибудь тебе встретился, когда ты ехала в поселок?

– Не помню! – Ксения раздраженно дернула головой. – Назад я ехала по дороге и по сторонам не смотрела.

Она быстро вернулась к велосипеду и крикнула:

– Я покатаюсь. Пока!

Федор подал Вере руку, поднял ее с земли.

– Денис на гастролях. – Вера посмотрела вслед Ксении. – Ксюше без него грустно.

– Нужно позвонить Владу. – Федор достал из кармана телефон. Слушать про Дениса и Ксению ему было неинтересно.

Пока он разговаривал с бывшим Илониным мужем, Вера смотрела на темную кромку леса, за которой скрылась Ксения.

Вечерело. В такое время местные старались в лес уже не заходить. Заблудиться ночью в лесу просто, выйти в темноте из леса – большое везение.

* * *

В расположенную напротив Марининой квартиры дверь Владислав позвонил ровно в семь, слабо надеясь, что хозяйка уже вернулась. Дверь распахнулась сразу. Видимо, женщина только что приехала: на полу в прихожей стояла большая сумка.

Хозяйке было лет шестьдесят, и смотрела она на Владислава настороженно.

– Извините, я Маринин друг, – Владислав кивнул на соседнюю дверь. – Ваша соседка сказала, что вы ее обнаружили…

Женщина молча и строго его изучала.

– Мы должны были сегодня встретиться…

Его появление даму не только не обрадовало, оно даже любопытства не вызвало. Тетке явно хотелось поскорее заняться своими делами.

– Вы не знаете, где ее собака?

– Мужчина из соседнего дома взял, – сверля Владислава глазами, процедила женщина.

– Телефона его вы не знаете? – жалобно спросил он. – Или адрес?

– А зачем вам? – Хозяйка оглянулась на свою сумку, будто та могла исчезнуть из прихожей.

– Хочу убедиться, что с собакой все в порядке.

– Подождите!

Женщина захлопнула перед ним дверь и, к удивлению Владислава, даже ее заперла.

Через минуту замки опять прошуршали, дверь открылась.

В руках у хозяйки была визитка.

– Вот. Он мне дал. Возьмите, мне-то она зачем!

Она протянула Владиславу визитную карточку.

Поблагодарить ее он не успел, дверь захлопнулась.

Визитка принадлежала врачу-стоматологу Борису Александровичу Тимохину. Владислав к стоматологам, слава богу, пока ни разу не наведывался, но у Илоны похожие визитки валялись.

Владислав набрал номер стоматолога, спускаясь по лестнице.

– Слушаю вас, – мужской голос ответил, когда Владислав вышел из подъезда.

– Простите, я по поводу собаки, которую вы взяли. – Он медленно пошел вдоль дома.

– Вы хотите забрать Долли? – перебил мужчина.

– Если она вам не в тягость, то нет, – признался Владислав. – Я Маринин друг, только сегодня узнал, что… что Марины больше нет. Хотел узнать, что стало с Долли.

– Ну… Она переживает конечно. Не ест ничего. Но мы настроены ее оставить.

– Спасибо, – непонятно за что поблагодарил Владислав. – Вы Марину знали? Для меня это все… просто удар какой-то!

– Когда молодая женщина умирает, хорошего мало.

– Вы ее знали?

– Ну как… У нас раньше была собака, в прошлом году умерла. Здоровались, когда встречались.

Из-за угла показалась пара. Мужчина лет сорока с телефоном у уха и женщина, ведущая на поводке белую пушистую собачку. Собака понуро тащилась за женщиной.

Как выглядят шпицы, Владислав представлял слабо, но рискнул, спросил.

– Простите, вы сейчас на улице? По-моему, я вас вижу.

Мужчина закрутил головой.

– Я вас вижу! – сказал Владислав.

Пара тоже его увидела, остановилась. Собака устало опустилась на асфальт.

– Мне вашу визитку дала Маринина соседка, – подходя, объяснил Владислав.

Мужчина сунул телефон в карман. Жена казалась ровесницей мужа. У нее были светлые кудряшки, очки в темной оправе и умные глаза.

– Я вчера заметила Долли во дворе, – слегка поморщилась женщина. – Я шла с работы, Долли сидела у подъезда. Через час мы вышли погулять, Долли все еще сидела.

Женщина наклонилась, погладила собаку. Та не отреагировала.

– Мы стали расспрашивать, что происходит, – продолжил мужчина. – Вышли на соседку с четвертого этажа. Поднялись к ней…

Он посмотрел на жену, она прижалась к его плечу.

– Хорошо, что вечер был, – вздохнула жена. – По вечерам собачники гуляют, дети. Иначе ничего бы не выяснили.

– Соседка сначала заявила, что себе собаку оставит, – усмехнулся мужчина. – Говорила, что собиралась за ней спуститься. В конце концов мы заплатили ей десять тысяч и ушли с Долли. Думаю, она переживает, что продешевила.

– Если вы передумаете оставлять Долли, позвоните мне, – попросил Владислав.

– Мы не передумаем! – быстро ответила жена.

Муж погладил ее по руке и внимательно посмотрел на Владислава.

– Что произошло с Мариной?

– Ведется следствие. – Владиславу больше всех хотелось узнать, что произошло с Мариной. – Пожалуйста, сохраните мой телефон, мало ли что… Меня зовут Владислав.

Мужчина кивнул.

Женщина наклонилась, взяла собаку на руки.

Владислав попрощался, пошел к метро. На ходу набрал Марка, телефон абонента оказался отключенным.

Поехать можно было либо домой, либо к Инне, но видеть ее встревоженные глаза было еще тоскливее, чем ощущать себя в клетке.

Федор позвонил, когда Владислав подходил к дому. Он слушал Федора и тупо смотрел на дверь собственного подъезда. Голова оставалась ясной, только сразу навалилась противная слабость, как в кошмарном сне, когда нужно убежать, а ноги не слушаются.

С ногами все оказалось в порядке, он легко поднялся по лестнице на свой этаж. Двигался он легко, а ощущение противной слабости не проходило.

* * *

– Говори! – когда официант отошел, потребовала Инна.

– Забыл спросить, выпить не хочешь? – Петр снова заговорил насмешливо. – Я вообще-то за рулем, но могу здесь машину оставить.

– Не хочу!

– Жаль, – он вздохнул. – Я бы выпил.

– Ради бога! – пожала плечами Инна. – Пей, я не возражаю.

– Одному не хочется.

– Петр, ну хватит! – поморщилась Инна. – Говори! Я устала и хочу домой.

Официант поставил перед ней тарелку, отошел. Инна попробовала салат. Тот был так себе, дома можно сделать вкуснее.

– Не исключено, что у шефа был повод желать смерти своей жене.

Инна медленно положила вилку на тарелку.

– Утром мне позвонил Федор Варнеев. Парень, фотку которого ты показывала. – Петр положил в рот кусочек отбивной, с удовольствием прожевал. – Попросил выяснить, имела ли наша фирма дела с некой конторой. Название я тебе говорить не буду, не суть. Контора засветилась в одном коррупционном расследовании. Вопрос меня заинтересовал, я, как видишь, не пожалел выходного, приехал в офис. Поднял бухгалтерскую отчетность. В официальных отчетах никаких связей не нашел.

Он снова с удовольствием сжевал кусок мяса.

– Но поскольку человек я любопытный и дотошный, то сделал еще кое-что. – Он заговорщицки наклонился к Инне. – Когда-то, когда сервера иногда сбоили, я подключил автоматическое ежедневное архивирование всего содержимого бухгалтерских и еще кое-каких компов фирмы. Потом мы от этого отказались, ограничились обычным копированием на сервер. Не буду утомлять тебя подробностями. Главное в том, что связь с засветившейся конторой я нашел. Наша фирма получила от конторы некую сумму и очень быстро от этих денег избавилась. В бухгалтерскую отчетность эти операции не попали. Короче, ситуация такая – если у кого-то возникнет желание доставить шефу массу неприятностей, достаточно предоставить эту инфу соответствующим органам. Что-то мне подсказывает, что инфа эта у Илоны была. Кроме как от нее, Федору это узнать было не от кого. Тогдашний бухгалтер давно уволилась, шеф едва ли стал бы такой информацией делиться.

Во рту пересохло, Инна отпила сок.

– Точно не хочешь выпить? – весело улыбнулся Петр.

– Точно, – буркнула Инна.

– Федору я пока про свои находки не сказал. – Петр посерьезнел и снова ехидно улыбнулся. – Как думаешь, сказать?

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – она тоскливо вздохнула.

– Хочу посоветоваться.

Ему было весело наблюдать за Инной. Он развлекался.

– Петр, чего ты от меня хочешь?

– Черт его знает… –  Он задумался. Или сделал вид, что задумался. – Мне тебя жалко. Уж очень ты стараешься всем угодить. Я это давно заметил, не сейчас.

– Я никому не стараюсь угодить. Я просто делаю свою работу.

– Твоя работа менять в бухгалтерии картриджи?

Бухгалтерши действительно иногда просили Инну привести в порядок принтер. Она сидела в соседнем офисе, а инженера нередко приходилось ждать по полчаса.

Ничего унизительного в этом она не видела.

– Мне это ничего не стоит! – объяснила Инна и зло добавила: – У меня хорошее техническое образование!

– Чтобы поменять картридж, образование не нужно, – усмехнулся Петр.

– Петр, это не твое дело!

– Не мое, – согласился он и насмешливо улыбнулся. – Как полагаешь, позвонить Федору?

– Я уважаю Владислава и верю ему, – тихо сказала Инна. – И не хочу, чтобы у него были лишние неприятности.

Петр отодвинул пустую тарелку и принялся за рыбу.

– Терпеть не могу влезать в чужие дела. – Рыбу он тоже ел с удовольствием. Странно, что при таком аппетите у него ни грамма лишнего веса. – Мне в общем-то все равно, кто рядом со мной находится. Но все до известного предела. Портить себе анкету записью, что я работал в сомнительной фирме, я не буду. Поэтому сейчас я Федору звонить не стану. Ты довольна?

Инна промолчала.

– Сейчас звонить не стану, черт его знает, как Федор распорядится информацией. А насчет того, что потом, обещаний дать не могу. Там видно будет…

Инна поискала глазами официанта, расплатилась.

– Подожди, я тебя отвезу, – попытался остановить ее Петр.

– Спасибо, сама доберусь.

Инна вышла из ресторана и поняла, что действительно устала. Ноги гудели, она не привыкла много ходить пешком. Она отошла к соседнему дому, чтобы снова не столкнуться с Петром, и вызвала такси.

2 июня, воскресенье

То, что рассказал Федор, в голове укладывалось плохо.

С Мариной все объяснимо, женщина была далека от всякого криминала, ей подсунуть отраву больших трудов не составляло, но Марк… Он когда-то работал в прокуратуре, всякого насмотрелся. В то, что его мог отравить какой-то дилетант, верилось слабо. Еще меньше – в то, что рядом с Владиславом орудует профессиональная банда.

Ни Илона, о которой он расспрашивал парикмахершу, ни Марк, ни даже компромат на фирму для профессиональных преступников интереса не представляли. Профессионалы интересуются настоящими деньгами, а не полунищим средним классом. А Марину даже к среднему классу отнести трудно.

Подожди, останавливал себя Владислав. Еще ничего не доказано.

Федор несколько раз повторил, что пока отравление не доказано, просто у врачей и полиции появились подозрения.

Федор прислал телефоны участкового и справочной больницы, куда отвезли Марка. И участковому, и в больницу Владислав позвонил еще вечером. В больнице номер уже не отвечал, а участковый, когда Владислав объяснил, кто он такой, велел позвонить утром.

– Поздно уже, – недовольно сказал участковый. – Пока приедете, ночь будет. Завтра будут готовы результаты экспертизы, тогда и поговорим.

Ночь Владислав почти не спал, ворочался с боку на бок, смотрел на часы и мечтал, чтобы поскорее наступило утро. А на рассвете задремал, разбудила уныло и равномерно пиликающая птичка за окном. Раздражала она ужасно, он закрыл окно, включил кондиционер, выпил чашку чая и поехал на дачу.

Участковому позвонил, добравшись до поселка. Федор вчера сказал, что посторонним заходить на участок запрещено.

– Подъезжайте к дому, я подойду, – велел участковый.

Владислав остановился у ворот, с тоской посмотрел на стоящую за забором на участке машину Марка. Видимо, кто-то из соседей завез ее во двор: Федор сказал, что Марка обнаружили, потому что машина стояла на дороге и мешала проезду.

Он опять, уже в который раз, набрал номер больницы и снова послушал длинные гудки.

Участок сильно зарос травой. При теще такого никогда не было.

Мужчина появился незаметно, Владислав заметил его, когда тот был уже метрах в десяти.

Лицо казалось знакомым. Они с Илоной приезжали на дачу не часто, но и не настолько редко, чтобы совсем не знать здешних жителей.

– Я Владислав Коптин, – представился Владислав.

– Я вас узнал, – кивнул мужчина и открыл калитку. – Пойдемте.

Запрет заходить на участок, по-видимому, касался только Федора и других любопытствующих.

Участковый поднялся на крыльцо, отпер дом. Два стоящих около кухонного стола стула были сдвинуты. Владислав помнил, что они стояли ровно, когда они с Марком отсюда уходили.

– Он лежал здесь, – участковый показал на пол около стола. – На столе стояла бутылка воды и стакан. Отпечатки на них только Линского.

– В бутылке что-то было? – Владислав продолжал стоять около порога.

Когда он появлялся здесь в последний раз, уже не было ни тещи, ни Илоны, но дом не казался чужим. Без Марка дом показался чужим, и Владислав почувствовал себя воришкой, случайно сюда проникшим.

– Официальных данных еще нет. – Участковый обвел глазами гостиную. – Предварительно… Яд там был. Название хитрое, я не запомнил. На химических производствах используется. У вас есть знакомые химики?

– Нет, – Владислав покачал головой. – Не припомню.

– Постарайтесь вспомнить, это важно.

Владислав кивнул.

– Бутылку он взял здесь или привез с собой? – Он заставил себя отойти от порога. – В доме была вода в бутылках.

– Похоже, взял здесь.

Участковый кивнул на стоящие под кухонным окном бутылки. Их оказалось семь. Владислав не помнил, сколько их было раньше.

И теща, и Илона воду в канистрах не покупали: поднимать тяжело, наливать неудобно.

Владислав достал телефон, торопясь, начал искать видео, которое снял Марк, в последний раз обходя дом. Участковый подошел, заглянул через плечо в экран.

– Марк снимал, когда мы отсюда уходили.

– Я понял, – кивнул участковый.

– Соседи вроде бы видели огонек в окне. Мы приехали, проверили. Следов постороннего не нашли.

– Соседка ваша говорила, что свет в окне видела, – кивнул участковый.

– Взял здесь, – подтвердил Владислав.

На экране под кухонным окном стояло восемь бутылок.

Он растерянно посмотрел на участкового.

– Остальные бутылки тоже нужно проверить!

– Проверим. Хотите что-нибудь еще посмотреть в доме?

– Нет.

– Тогда пойдемте!

Владислав послушно вышел за участковым из дома.

– Как проехать к вашей больнице? – идя к машине, спросил он участкового.

– От строительного направо. Но вас к нему не пустят. Он в реанимации. Я полчаса назад с врачом разговаривал. – Участковый шел, не оборачиваясь. – Состояние тяжелое, но врач считает, что шансы есть.

– А я звонил и не дозвонился, – зачем-то пожаловался Владислав.

– Справочная еще не работала. – Мужчина остановился у машины. – Вы знали, что Линский сюда поехал?

– Нет. Я утром с ним виделся, он не сказал, что собирается на дачу.

Нужно рассказать ему про Марину. Любезным и доброжелательным назвать мужика было трудно, но почему-то он вызывал доверие.

Рассказать Владислав не решился.

– Звоните, если что-нибудь вспомните.

Владислав покивал.

Участковый исчез так же быстро, как появился. Шагнул за кусты и исчез.

Владислав снова посмотрел на машину Марка. В охраняемом поселке с машиной ничего произойти не могло, но ему хотелось забрать ее отсюда. Почему-то заросший травой дачный участок казался самым неподходящим для нее местом.

Из соседнего дома выбежала молодая хозяйка. Ее окликнул мужской голос, девушка засмеялась, вернулась в дом.

Владислав сел в машину, выехал из поселка.

Пожалуй, стоит поговорить с Федором. А еще лучше с Верой.

Он съехал на обочину и достал телефон.

* * *

Расспросить маму хотелось немедленно, но Вера понимала, что нужно дать ей хотя бы немного отдохнуть после смены, и терпела.

Телефон Федора ожил, когда она решила, что маме уже можно позвонить.

– Привет, Влад! – Федор с трубкой у уха сел в плетеное кресло.

Плетеные кресла на даче появились, когда Вера пыталась вычеркнуть его из своей жизни.

Вера прислушалась.

– Участковый сказал, на вызов Верина мама приезжала, – говорил Федор.

Вера к нему подбежала, он включил громкую связь.

– Я хочу с ней поговорить!

– Ты где? – вместо Федора спросила трубку Вера.

– У поворота к станции. Я на машине.

– Подъезжай к нашим воротам, – предложила Вера, успела удивиться, что уже считает дом Федора своим, и поправилась: – К поселку Федора.

Федор усмехнулся, обнял ее одной рукой, она чмокнула его в щеку, не сдержалась и прошептала в ухо:

– Мне не верится, что все это правда…

– Это все правда! – проворчал он. – Если бы ты столько лет не дурила!..

– Федя!

– Ну ладно, не буду, – он засмеялся. – Пойдем!

Федор был прав, когда на нее злился. Она отняла годы счастья и у него, и у себя. Понимать это было горько.

Влад успел подъехать к воротам, курил, топчась около машины.

Что-то в нем изменилось за те пару дней, что Вера его не видела. Он больше не казался уверенным в себе бизнесменом, которого Вера отрывает от важных дел. Он нервно затягивался и тоскливо косился то на нее, то на Федора. Вера его пожалела.

Мама была дома. Когда они все трое вошли на участок, она лежала в гамаке с книгой.

– Это Владислав, мам, – представила Вера Влада. – Муж Илоны. Иван нам вчера сказал, что ты приезжала на вызов к Марку Семеновичу.

– Этот мужчина… –  Мама отложила книгу, села в гамаке. Нахмурилась, припомнила фамилию: – Линский, отчим Илоны? Я не знала.

– Отчим, – кивнула Вера.

– Хорошо, что у него нашлись права. Иначе и фамилию бы не знали.

– Мам, почему ты вызвала полицию?

– Потому что кое-что мне показалось подозрительным, – мама заговорила строгим докторским голосом. Обычно она так говорила, когда сердилась на Веру.

– Что показалось подозрительным? – поторопила Вера.

– Ну, например, пена на губах. Вам стоит поговорить с нашим участковым, – посоветовала мама Владу.

– Уже разговаривал, – кивнул он. – По предварительным данным, яд был в бутылке минералки.

Мама удовлетворенно покивала. Она была собой довольна, она хороший доктор, не ошиблась, заподозрив отравление.

– Как вы думаете, Марк выживет? – тихо спросил Владислав.

– Все, что можно, было сделано!

– Мам, ну скажи ты нормально! – разозлилась Вера.

– Гарантий вам никто не даст! – отрезала мама, но тут же смягчилась, ободряюще посмотрела на Влада. – Надеюсь, что все обойдется.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Хотите чаю? – Мама вспомнила, что она хозяйка. – Я по дороге купила торт.

– Нет, – за всех отказалась Вера. – Пока, мам.

Соловей запел, когда она и Владислав вышли за калитку. Федор на минуту задержался около мамы.

Мужчины соловьиных трелей не заметили.

– Куда вас подвезти? – спросил Владислав. – Я хочу в больницу заехать.

Вера посмотрела на Федора и решила.

– Никуда. Мы пешком прогуляемся.

Владислав мялся, не садился за руль.

– Больница за строительным магазином, – подсказал Федор.

– Черт… –  прошипел Владислав, огляделся по сторонам и решился: – Марка не первого отравили.

На дороге появилась соседка, весело оглядела их маленькую компанию, поздоровалась с Верой.

– Давайте отъедем, – поморщился Владислав. – Стоим тут у всех на виду…

Вера и Федор послушно сели в машину. Остановился Владислав сразу за деревней, не доехав до поворота у оврага.

– Я недавно разговаривал с Илониной парикмахершей. – Он вполоборота повернулся к Вере и Федору. – Илона с ней дружила, только ей сказала, что мы развелись. Она тебя, случайно, с парикмахершей не знакомила?

– Нет, – покачала головой Вера.

– Вспомни, может, она что-то говорила о ней. Все равно что, даже если это какая-то мелочь. Парикмахершу звали Марина. – Владислав отвернулся, посмотрел на деревья за окном машины. – Марина мне сказала, что у Илоны был парень из бывшей группы…

– Да, – подтвердила Вера. – Я с ним разговаривала. Он этого не скрывает.

– Однокурсник ее мало устраивал. У нее появился кто-то другой.

– Да, – Вера и это подтвердила. – У Левы тоже сложилось такое впечатление. Илона стала его избегать. Кстати, он приезжал к ее дому накануне несчастья. Тебя увидел и уехал. Говорит, что ты сидел в машине.

– Сбрось мне потом его телефончик. – Владислав помолчал. – Когда Марина говорила об этом другом… Она сказала такую загадочную фразу – «Илоне хотелось причинять боль».

Мимо с ревом промчался мотоцикл. Рев был оглушительный.

– Я поговорил с Мариной в четверг. На следующий день ее нашли мертвой. Я рассказал об этом Марку, и на следующий день отравили Марка. Марине яд подмешали в вино, Марку в воду. Вы верите в такие совпадения?

– Верят в бога! – поморщился Федор.

– Илоне хотелось причинять боль… –  Владислав посмотрел на Федора, потом на Веру и вымученно улыбнулся. – Уж не тебе ли она хотела причинить боль? Когда-то ты Федора у нее отбила.

– У меня с Илоной никаких любовных связей не было и быть не могло! – опять поморщился Федор. – Меня никто раньше не отбивал и теперь не пытался. Кончай, Влад! Сам знаешь, что это бред.

Владислав отвернулся, опять посмотрел на деревья.

– Все это как-то связано с дачей…

Вера и Федор промолчали.

– Марк зачем-то сюда приехал…

– Он приехал, чтобы встретиться с Ксенией. Просил ее показать место, где она находилась, когда Илона упала. Ксения его ждала, но он не пришел, – хмуро объяснил Федор.

Владислав снова к ним повернулся.

– А с Ксюшиным мужем у Илоны мог быть роман? Вер, как ты думаешь?

– С Денисом? – растерялась Вера. – Сомневаюсь. Илону Лева Кодрин не устраивал, потому что он средний художник. Зачем ей средний музыкант? Лева хоть сам картины пишет, а Денис в группе играет. Таких музыкантов… И вообще, он на гастролях. Нет, я в это не верю!

С минуту все посидели молча.

– Звони, если что. – Федор открыл дверь.

Вера вслед за ним выбралась из машины. Владислав поехал в больницу.

– О чем ты разговаривал с мамой? – вздохнула Вера. Почему-то она продолжала жалеть Влада.

– О том, что мы решили пожениться. – Федор пожал плечами.

– А мы так решили? – улыбнулась она.

– Да! – Он хотел что-то добавить, но не стал, молча пошел назад к даче.

* * *

Решение пришло неожиданно, под утро. Единственное, что она могла сделать, это уничтожить электронный архив с оставшимся в нем компроматом.

Скорее всего, Петр успел скопировать нужные файлы к себе, но об этом можно подумать потом.

Инна поехала бы в офис прямо сейчас, если бы была уверена, что в здание пускают в любое время суток.

Она поехала к девяти. Поздоровалась с сонным охранником, поднялась на свой этаж.

Пустое здание казалось чужим, незнакомым. Даже мягкие сандалии, казалось, гулко стучали по полу коридора.

Иногда программисты по выходным работали в офисе, Инна не раз слышала, как они напоминали начальству о своих отгулах. Появится ли кто-то сегодня, она не знала, понимала, что нужно какое-то объяснение на случай, если ее здесь застукают, но придумать что-то более или менее внятное не смогла. Впрочем, едва ли кто-то начнет требовать от нее отчета.

Она отперла секретарскую, потом кабинет Владислава. Пароль от его компьютера она знала, сотни раз видела, как он его набирал. Пароль был нехитрый: имя и дата рождения.

Компьютер поддался со второго раза. Дату рождения нужно было отделить от имени дефисом.

Добраться до архива она сумела, на это ей университетских знаний хватило. Их оказалось недостаточно, чтобы найти то, что в детских сказках называлось «не знаю что». Искать надо было перевод, полученный от неизвестной фирмы и отправленный другой неизвестной фирме через сутки-двое. Транзакцию, не вошедшую в итоговую бухгалтерскую сводку.

К двум часам она поняла, что не сможет найти нужные файлы не только за пару часов, но и за несколько суток.

К четырем поняла, что вообще перестала соображать.

Дважды она варила себе кофе, но тот не помогал. Свежей голова не становилась.

Нужно кончать, понимала Инна. Тяжелая голова внимательности не способствует.

Понимала, но упрямо просматривала файлы.

Дверь секретарской хлопнула в седьмом часу. К этому времени Инна так обалдела, что не удивилась и не испугалась, а только глупо похлопала глазами, когда в двери появился недоумевающий Владислав.

– Что ты здесь делаешь? – Он поразился не меньше Инны.

– Пытаюсь уничтожить улики. – Инна хихикнула и откинулась в его кресле.

Подголовник был ей высоковат.

Нужно было уступить кресло ему, но она слишком устала, чтобы исполнять роль секретаря.

Владислав подошел, заглянул ей через плечо.

– Влад, сядь, – попросила Инна и указала ему на стул, на который обычно садились его подчиненные.

Как ни странно, он послушался.

– Ты, наверное, разозлишься, но я прямо спросила Петра, почему в телефоне Илоны был его номер.

Инна обреченно посмотрела на Владислава.

Он внимательно слушал.

– Это удивительно, – Инна вздохнула, – но он мне объяснил. На днях ему позвонил какой-то Федор… Фамилию я не запомнила. Вроде бы ты должен его знать.

Говорить половину правды было проще, чем придумывать что-то на ходу.

Владислав кивнул.

– Этот Федор попросил Петра выяснить, имела ли твоя фирма дела с фирмой, которая проходила по коррупционному делу. Жалко, я так и не знаю, как та фирма называлась, мне было бы легче искать.

Владислав продолжал молчать.

– В общем, сначала Петр ничего не нашел. А потом покопался в архиве, в который тогда сбрасывал все из компов, и нашел. Влад, он нашел то, что было у Илоны.

Владислав поднялся, подошел к окну.

– Что он собирается с этим делать? – не глядя на Инну, спросил он.

– Если не врет, то пока ничего. Пока даже не собирается говорить Федору, что нашел компромат.

– Ты хотела уничтожить архив? – Владислав продолжал смотреть в окно.

Инне хотелось, чтобы он к ней повернулся.

– Да. Но я не смогла найти ничего подозрительного. Не знала, за какой период нужно искать.

– Не возись. Я сам все сделаю.

– Влад, повернись ко мне, – попросила Инна.

Он послушно повернулся, подошел, снова сел на стул.

– Влад, кто я тебе? – спросила она.

Она никогда этого не спросила бы, если бы так сильно не устала.

– Ты? – он задумался. – Ты мне друг.

Инне хотелось услышать что-то другое.

– Знаешь, у меня никогда не было друзей. Ну… таких, задушевных. Приятели были, конечно. Раньше я думал, что единственным другом был мне дед, а теперь понимаю, что ошибался. Дед оставался дедом. Хотя я очень его любил и уважал.

Владислав невесело улыбнулся, погладил ее по руке.

– Ты мой друг. Я рад, что ты у меня есть. Ты единственная, кому я могу доверять.

Внезапно он напомнил ей однокурсников.

Инна училась в мужском университете, и, конечно, мальчики за ней ухаживали. Они были разные, но объединяло их одно: Инна не видела в них мужчин. Она не нашла среди них того, за которым можно было спрятаться от всех бед. Наоборот, ей казалось, что она им если не мама, то нечто вроде старшей сестры.

Это Инну решительно не устраивало.

Настоящего мужчину она увидела во Владе.

Влад был мужественный и сильный, и она рядом с ним чувствовала себя слабой.

Теперь все стало не так. Он больше не казался ни мужественным, ни сильным.

– Я очень устала, – пожаловалась Инна. – И не ела ничего с утра.

– Езжай домой. Хочешь, вызову тебе такси?

Он не предложил отвезти ее домой и не объяснил, зачем сюда приехал.

Она ему друг только в том смысле, что всегда готова его спасать. Как умная преданная собака.

Он не спросил, как ей удалось вызвать Петра на откровенность. Это было хорошо, не пришлось врать, скрывать, что выдала Петру много лишнего. Но почему-то очень обидно.

От такси Инна отказалась. Поколебалась, не зайти ли в красный ресторан поужинать, не зашла, поехала на метро домой.

* * *

Бывшая бухгалтер Светлана Борисовна позвонила, когда Владислав въехал в черту города. В больнице ему сообщили примерно то же самое, что сказала Верина мать. Не обнадежили, но и готовиться к худшему не предложили. От тревоги за Марка все остальные мысли не то чтобы отошли на второй план, не может отодвинуться страх оказаться в тюрьме, но как-то притупились.

Владислав прижался к тротуару, ответил бухгалтеру.

– Я вот что подумала… – робко пролепетала женщина.

Сейчас эта ее робость раздражала ужасно.

– Помните, тогда все наши файлы сбрасывались на сервер?

– Помню! – напрягся Владислав. – То есть нет, забыл. Спасибо, что напомнили.

– Я еще тогда хотела промежуточную документацию стереть, но не знала, как это сделать, а вас беспокоить не стала. Решила, что вы сами догадаетесь. Архив еще существует?

– Думаю, что нет. Но проверю. Прямо сейчас. Светлана Борисовна, спасибо! – искренне поблагодарил он.

Как же он мог не вспомнить про архив!

Он должен был озаботиться этим еще тогда, семь лет назад!

Но тогда он слишком радовался, что сумел выпутаться.

Владислав снова встроился в поток.

В телепатию он не верил, но застав Инну за просмотром архива, пожалуй, готов был поверить во что угодно.

Искать, остался ли в архиве компромат, он не стал, удалил всю информацию семилетней давности к чертовой матери, сунул в рюкзак служебный ноутбук и поехал к дому Марины.

Неприветливая соседка оказалась дома. На этот раз она открыла дверь в длинном цветастом халате и отчего-то выглядела еще более суровой.

Владислав достал из бумажника две пятитысячные купюры.

– Я хочу заглянуть в Маринин телефон. При вас посмотрю.

– Не знаю… – Женщина посмотрела на купюры. – Вроде бы его полиция взяла.

– Посмотрите, может быть, у нее был еще один. Многие старые телефоны не выбрасывают. Может быть, есть планшет. Он меня тоже устроит.

Женщина колебалась.

– Я посмотрю при вас, – повторил Владислав.

Она помедлила, скрылась в квартире, но на этот раз дверь от Владислава не заперла. Через несколько секунд появилась с ключами, открыла Маринину дверь.

Владислав внутрь заходить не стал, даже не заглянул. Терпеливо стоял на площадке.

Соседка вышла с планшетом. Симки в нем не было, подключиться к интернету он не мог. Владислав сел на ступеньку лестницы, подключил планшет к ноутбуку, переписал содержимое. Протянул соседке планшет вместе с купюрами.

– Не знаете, родственники у Марины есть? – Планшет тетка взяла, а купюры словно не заметила.

– Не знаю. – Владислав продолжал протягивать деньги.

– Вроде бы брат у нее есть…

– Не знаю, – повторил он.

– Надо как-то сообщить! А как?..

– В салоне могут знать, – предположил он. – Если родственники есть, они же заметят, что у нее телефон не отвечает. Выяснят.

– Выяснят, – устало согласилась соседка.

– Возьмите деньги.

– Не возьму, – она покачала головой.

– Почему? – Что она откажется от денег, он ожидал меньше всего.

Она отвечать не стала. Отнесла планшет в квартиру, заперла дверь.

Владислав попрощался, пошел по лестнице вниз.

Он с утра ничего не ел, но голода не ощущал. Хотелось крепкого горячего чаю.

Чай он сделал, едва войдя в квартиру. Не спеша выпил и только после этого занялся содержимым чужого планшета.

Ему повезло. В планшете оказался список контактов. Женщины любят копировать информацию, это он и по теще знал, и по Илоне. Не исключено, что список был старый, но даже старый список лучше, чем ничего.

В контактах Марины и Илоны нашлись два совпадающих номера – телефон салона, в котором работала Марина, и телефон Ксении.

Звонить в одиннадцатом часу не полагалось, но он позвонил.

– Владислав Коптин, – радуясь, что женский голос ему ответил, быстро сказал Владислав. – Извини, Ксюша, что так поздно.

– Влад? – напряженно удивилась она. Не похоже, что звонок ее обрадовал.

– Скажи, пожалуйста, ты знала Илонину парикмахершу?

Сквозь липу за окном просвечивали горящие окна дома напротив. Владислав подошел, задернул занавеску.

Кухонные желтые хозяйские занавески с цветочками ему не нравились, они больше подходили женщине. Владислав давно хотел их поменять, но так и не собрался.

– Марину? – теперь Ксения удивилась искренне. – Марина мой мастер! Это я познакомила с ней Илону. А что? Зачем тебе Марина?

– Марина умерла.

– Что?! – Она ахнула, как и любой другой на ее месте. – Откуда ты?..

– Знаю! – заверил Владислав. – Она умерла в пятницу. Накануне я с ней разговаривал.

Ксения молчала.

– Я тоже разговаривала с ней пару дней назад, – наконец выдавила она. – Откуда ты знаешь, что она умерла? Отчего она могла умереть?

– От некачественного спиртного.

Цветочки на занавеске раздражали ужасно. Владислав прошел в комнату. Здесь занавески были однотонные, нормальные.

– Она выпивала, да… –  Ксения тяжело вздохнула. – Я очень давно ее знаю. К ней еще моя мама ходила. И сейчас ходит. У Марины муж долго болел, потом умер. Но в руках она себя всегда держала, это не мешало ей быть отличным мастером. Она даже в каких-то конкурсах побеждала.

– Ксюша, она тебе позвонила, или ты ей?

– Она. Сказала, что решила пойти в отпуск. Она меня всегда предупреждала, что в отпуск уходит. У меня короткая стрижка, мне часто приходится к ней наведываться. Я сказала, что приду после отпуска. По-хорошему, постричься надо было, но уж очень неохота в Москву лишний раз ехать. Про Илону ей сказала, но она об этом уже знала. По-моему, она обиделась, что я ей сразу не позвонила.

– Она знала. Я ей сказал. Ты не знаешь, у нее родственники есть?

– Брат точно есть, она о нем иногда рассказывала. Раньше в такси работал, сейчас не знаю. Господи, какой кошмар!

– Да уж, – согласился Владислав. – Извини, что я так поздно.

– Ничего страшного. Я редко ложусь раньше двенадцати.

Владислав вернулся на кухню, отдернул ненавистные занавески и немного постоял у окна. Смотреть на липу было приятнее, чем на цветочки на желтом фоне.

3 июня, понедельник

Мама возилась с кустом роз. Его ей подарила какая-то благодарная пациентка, и мама уже месяц старательно за ним ухаживала. Кажется, розы прижились – Вера разглядела проклюнувшийся бутон.

– Завтракать? – Мама распрямилась, быстро обняла Веру, стараясь не прикасаться к ней руками в грязных перчатках.

– Не хочу, – отказалась Вера. – Надо работать, пока заказчицы от меня не отказались.

– Верочка, нужно искать нормальную работу. Надомницей хорошо быть на пенсии.

– Мама! – Вера улыбнулась. – Я подумаю над этим. Тебе помочь?

– Не надо, я уже закончила. – Мама стянула перчатки, бросила их на ступеньку крыльца. – Пойдем есть торт.

– Федя хочет, чтобы мы переехали в Москву. – Вера вслед за мамой вошла в дом. – Мама!

– Я слышу, Верочка. Ты же знаешь, для меня твое счастье дороже всего остального. По-моему, Федя хороший мальчик.

– По-моему, тоже, – засмеялась Вера.

– Жалко, нет молока. – Мама открыла холодильник, достала коробку с тортом. – Я даже нормальную кашу сегодня не смогла сварить. Теперь фермерская машина через день приезжает, ужасно неудобно. Когда у меня выходной, их как назло нет.

– Купи в магазине.

– Вот еще! – Мама скривилась. – Хотя… Все ругают современные продукты, а на самом деле весь мир их ест, и ничего, люди дольше живут, чем в прошлые века.

Вера включила чайник, достала чашки, блюдца.

– Настоящая «Прага», – похвалила торт мама.

– Здорово! Мам, машина с молоком по определенным дням приезжает?

– Вторник, четверг, воскресенье.

– Да? – удивилась Вера.

Чайник закипел, она заварила чай, разрезала торт.

– И давно так?

– С месяц уже. С мая. Ужасно глупо! Летом могли бы на дачниках зарабатывать.

Торт оказался чудесный, но Вера съела его, не замечая вкуса. Наспех вымыла посуду.

– Я прогуляюсь.

– Ты же собиралась работать!

– Прогуляюсь и поработаю.

Ксению она застала за компьютером в саду. Рабочее место подруга организовала уютное: столик, лавочка, над ней тент. Вере тоже иногда хотелось поработать на свежем воздухе, но она ни разу так и не вынесла из дома коробки с фурнитурой.

Ксения подняла на Веру удивленные глаза.

Они у Ксении светло-карие, почти желтые. Почему-то раньше Вера не замечала, какие необычные и красивые у подруги глаза.

– Ксюша, где ты видела Влада? – выпалила Вера. – По субботам молоко не привозят!

Ксения растерялась, переложила ноутбук с колен на столик.

– Ксюша!

Подруга посмотрела куда-то мимо Веры. Круглое конопатое личико внезапно показалось Вере осунувшимся, бледным.

Ксения вздохнула, обреченно посмотрела на Веру.

– Около леса? – спросила Вера.

Ксения кивнула.

Вера переступила ногами.

– Когда возвращалась в поселок. – Ксения смотрела мимо Веры. – Он шел по боковой тропинке, которая от твоей деревни ведет к лесу. Я отметила, что мужик вроде на Влада похож. Но сомневалась, я к тому времени его больше года не видела. Послушай, я не подтвержу Ивану!

– Да я не собираюсь ему говорить!

– Во-первых, я действительно не уверена, что это был он. До сих пор не уверена! А во‐вторых… Если бы он хотел убить Илону, выбрал бы способ понадежнее. Сразу разбиться насмерть… Это Илоне сильно не повезло. Я еще могу допустить, что он ее ненамеренно толкнул. Ну… поссорились… Но убить жену там, где постоянно кто-то ходит, ездит… Нет, не верю! Он не идиот!

– Она уже не была ему женой, – машинально поправила подругу Вера.

– Я не подтвержу Ивану! – решительно повторила Ксения. К удивлению Веры, она чуть не плакала.

– Я не собираюсь ему говорить, – повторила Вера.

Умный убийца не стал бы убивать Илону в относительно людном месте. Он сделал бы это тайком.

Например, отравив бутилированную воду, которую Илона когда-нибудь обязательно выпила бы.

– Марк Семенович отравился бутилированной водой, – вздохнула Вера. – Знаешь?

– Не-ет. – Ксения похлопала желтыми глазами. – Откуда же мне знать!

– Бутылки с водой хранились у них на даче.

– О господи! Кошмар какой-то! Он сейчас в больнице, да?

– В больнице. Мама надеется, что все обойдется.

Домой она вернулась под соловьиные трели. Но, когда Вера разложила фурнитуру у открытого окна, соловей умолк.

* * *

На работу Инна опоздала, но ненамного. Надела утром шелковые брюки с очень подходящей по цвету блузкой, которые с удовольствием носила прошлым летом, и внезапно показалась себе старомодной бабкой. Не хватало только берета на голове.

Инна бросила брюки и блузку на стул, достала из шкафа короткое платье, которое купила осенью с большой скидкой, срезала с него ярлычки, погладила и с удовольствием покрутилась в нем перед зеркалом. К платью подошли бы какие-нибудь оригинальные бусы, вроде тех, что были на девушке, которая недавно приходила к Владиславу, но и с голой шеей платье смотрелось неплохо.

По дороге она смотрела на свое отражение в окнах магазинов и очень себе нравилась. Такое с ней редко случалось. Обычно она в окна магазинов вообще не заглядывала.

Владислава еще не было, и она помечтала, чтобы все его неприятности поскорее закончились.

Чтобы он опять стал сильным и непохожим на ее бывших однокурсников.

Петр ворвался в офис, когда она включила компьютер.

– Кто уничтожил архив? – со злой усмешкой навис он над Инной. – Ты или?.. – Он кивнул на дверь кабинета Владислава.

Веселиться оснований не было, но ей стало смешно, и она с трудом сдержалась, чтобы глупо не хихикнуть. Грозного Петра она не боялась.

– Понятия не имею. – Инна пожала плечами и постаралась показаться озабоченной. – Пропало что-то важное, да?

Он с еле заметной усмешкой на нее посмотрел и вдруг перестал быть грозным. Потер подбородок и сел на стул рядом с ней.

– Скажи ему, – он дернул головой в сторону кабинета, – чтобы не переживал. У меня всегда было правило в чужие дела не лезть, и я его не нарушу. Пусть спит спокойно.

Он подвинул стул, вытянул ноги. Обувь у него была размера сорок пятого, не меньше.

– У меня есть несколько предложений. Насчет работы. Прямо сейчас увольняться не буду, сначала подумаю. Но уйду обязательно.

– Это тоже ему сказать? – Инна кивнула на кабинет.

– На твое усмотрение. – Он устроился на стуле поудобнее, закинул руки за голову. – Обычно я советов не даю, но тебе дам. Отлипни от него. Найди нормальную работу, по специальности. И держись подальше от всего незаконного.

– Меня еще мама учила закон не нарушать, – согласно кивнула Инна. – Я так и делаю.

– Инка, я серьезно.

И опять, когда он назвал ее Инкой, ей показалось, что их связывает что-то вроде давней доброй дружбы. Хотя нет, другом она приходится Владиславу. С Петром у нее что-то другое.

Инна вздохнула. Ничего у нее с Петром нет. Просто он хороший парень и Инну жалеет.

Она и сама себя жалела.

– Знаешь, я давно понял, что в жизни плохих людей больше. Это грустно осознавать, но это так. И я стараюсь держаться от них подальше.

– Влад честный и порядочный! – вырвалось у Инны.

– Честные и порядочные не участвуют в коррупционных схемах. – Петр усмехнулся. – Это сейчас вроде как норма, но не для меня. Я свою репутацию ценю.

– Цени. – Инна пожала плечами.

Петр поднялся, посмотрел на Инну с высоты своего немаленького роста.

– Если хочешь, возьму тебя с собой на другую работу. Фирму я постараюсь выбрать хорошую, не прогадаешь.

– Зачем я тебе? – серьезно поинтересовалась Инна.

Он подумал и улыбнулся.

– Ты похожа на щенка. Не хочу оставлять тебя в плохих руках.

– Кончай, Петр, – поморщилась Инна. – Не смешно.

– Инка… –  Петр над ней наклонился. – А ведь не факт, что шеф женушку не пришиб.

– Петр! – взвизгнула Инна. – Прекрати!

Щеки запылали. Она прижала к ним тыльные стороны ладоней.

Петр посмотрел на нее с любопытством и вздохнул.

– Успокой его. И сама не психуй. Я никому ничего не скажу.

Он пошел к двери.

– Я стерла архив, – не поворачиваясь к нему, сказала Инна.

Несколько секунд в офисе стояла тишина.

Повернуться к Петру Инна не успела, дверь негромко хлопнула.

Через пару минут дверь снова хлопнула. Инна повернулась.

– Инночка, у Лены компьютер к принтеру не подсоединяется. Помоги, пожалуйста, – попросила главный бухгалтер.

– Извините, Вероника Сергеевна, – Инна виновато улыбнулась. – Позвоните программистам. У меня много работы.

* * *

Ехать в больницу не имело смысла, ему вчера сказали, что быстрого выздоровления ждать не стоит, но Владислав поехал. С трудом пробился к врачу из реанимации, опять выслушал, что яд действует на все органы, а сердце у Марка Семеновича слабое.

Надо было позвонить Инне, она изо всех сил старается ему помочь, а он о ней почти не вспоминает. И вообще, он совсем перестал думать о работе, а это в наши нелегкие времена недопустимо. По инерции фирма может работать очень недолго.

Разговаривать с Инной не хотелось, ему сейчас ни с кем не хотелось разговаривать, кроме какого-нибудь врача, который пообещает, что Марк вот-вот придет в себя.

На солнце было жарко. Пока шел к машине, неожиданно подумал искупаться. Илона воду не любила, изнывала от скуки, пока он переплывал пруд. Пруд Владислав переплывал несколько раз – и потому, что это доставляло удовольствие, и чтобы насолить жене. Он не приглашал ее составлять ему компанию!

Черт возьми, зачем он на ней женился! Это было не нужно ни ему, ни ей.

Ксения позвонила, когда он подошел к машине. Владислав с тоской посмотрел на экран, отгоняя противное предчувствие новых проблем.

Предчувствие себя оправдало.

– Влад, я хочу тебе кое-что сказать, – быстро выпалила Илонина подруга. – Я тебя видела! Я в тот день видела тебя, когда ехала от леса в поселок.

– Ксюша, ты где? – как можно спокойнее спросил он.

– На даче.

– Я сейчас подъеду. Какой у тебя участок? Я забыл.

Голос звучал вроде бы обычно, а пальцы сделались слабыми.

– Возьми себя в руки! – брезгливо сказал бы сейчас дед.

Взять себя в руки удалось. Когда он подъехал к калитке Ксении, с пальцами все было в порядке.

Она увидела его машину, еще когда он подъезжал. Не дожидаясь, пока он выйдет, дернула дверь и села рядом.

– Ксюша, я Илону не убивал! – Владислав пытался поймать ее взгляд, но у него не получалось. Она сидела к нему в профиль и смотрела в окно.

Профиль у нее был красивый, его не портил даже немного неправильный нос.

У Илоны в лице изъянов не было, но он почему-то никогда не заглядывался на лицо жены.

– И я ничем не мог ей помочь! Поверь мне…

– Влад, мне все равно! – Она повернулась, подняла на него глаза.

– Я ее не убивал! Я ее даже не видел!

Надо было сказать, что там, на крутом склоне, он не видел ее живой, но говорить это было бессмысленно, ему никто не поверит.

– Влад, я просто хочу тебя предупредить. Так получилось, что я сказала об этом Вере. Сначала врала, что видела тебя около станции, но Вера поймала меня на лжи. – Ксения грустно усмехнулась. – Я предупредила, что в полиции ничего не подтвержу. Я не подтвержу, Влад, в этом можешь не сомневаться.

– Послушай, Ксюша…

– Я не любила Илону. Я ее терпеть не могла. Она была бессердечная стерва, никогда никого не жалела и не любила. Я рада за тебя, что ты ее бросил!

– Я ее не убивал, Ксюша!

– Знаешь, я очень любила дачу… –  Ксения снова отвернулась к окну. – А теперь… Вера без конца напоминает про Илону, сама отключиться не могу. Не хочу больше здесь оставаться, вернусь в Москву. Сегодня же.

– Хочешь, я тебя отвезу? Или ты на машине?

– Я не на машине, но не надо. – Она покачала головой и снова посмотрела на Владислава. – Я просто хотела тебя предупредить. Вера сказала, что не собирается никому про тебя рассказывать, но…

Наверное, Ксению надо было поблагодарить, но у него почему-то не поворачивался язык.

– Я тебе очень сочувствую, Влад! У меня, слава богу, стопроцентное алиби, – она невесело улыбнулась. – Меня участковый видел, когда я в поселок вернулась. Я бы не успела сделать крюк от оврага до леса и потом до поселка. И у Веры алиби. Я ее видела там, у леса. Я ее даже сфоткала. Господи, как дико, что я всерьез рассуждаю об алиби!

Ксения взялась за ручку двери, помедлила и снова повернулась к Владиславу.

– Как Марк Семенович? Я дружу с Верой, я в курсе.

– Он поправится! – отрезал Владислав. – Он поправится, и мы все выясним!

Она быстро вышла из машины и побежала к калитке.

За воротами поселка Владислав свернул к трассе, остановился около опущенного железнодорожного шлагбаума.

Беда подступала со всех сторон. Рано или поздно правда о том, как он вернулся в Москву в тот проклятый день, вылезет. Его попытки обеспечить себе алиби больше не прокатят.

Он беседовал с Мариной накануне ее смерти…

У него была возможность отравить питьевую воду на даче…

Судьба как будто играла с ним в нехорошую игру.

Он окажется первым подозреваемым во всем этом, если попадет в поле зрения полиции.

Шлагбаум загудел, машины поползли через переезд.

Владислав съехал на обочину, набрал участкового, попросил назвать точное наименование вещества, обнаруженного в питьевой воде. Экспертиза уже пришла, Иван продиктовал трудно произносимое наименование.

Владислав мог бы себя похвалить, он не ошибся. Марину и Марка отравили одним и тем же ядом.

Солнце светило в глаза, он опустил козырек над стеклом.

Выход представлялся только один: самому найти убийцу.

Пропустив белое такси, Владислав встроился в поток.

Отравитель как-то связан с химией.

Единственный из его знакомых с химией был связан только Федор, университет, в котором он преподавал, имел химическую направленность. Владислав удивился, когда узнал, что Илонин приятель устроился туда работать, высот в специальности достичь там было трудно, преподавал Федор математику. Пошел бы в его фирму, толку было бы больше.

Впрочем, на выбор Федора ему было наплевать и тогда, и сейчас.

Ближе к МКАДу начались пробки. Они злили, добавляли нервозности, как будто счет пошел уже на минуты и он может не успеть сделать самое главное.

* * *

Сегодня Федор освободился рано. Он правильно сделал, что поехал на машине. Вернуться на дачу удалось до пробок.

Ему очень хотелось перевезти Веру в Москву. Во-первых, тратить без малого четыре часа на дорогу мало кому понравится. А во‐вторых и главных, жить с ней в Москве означало что-то более крепкое и основательное, чем ночевки на даче. Крепкого и основательного ему хотелось, он только сейчас начал по-настоящему понимать, как плохо ему жилось без Веры.

Она что-то делала с камнями, сидя у окна.

– Я приехал, – подойдя к окну, проворчал Федор.

Надо прекратить постоянно ворчать. Не только ее вина в том, что они потеряли несколько лет, его тоже.

– Уже! – ахнула Вера.

– Мама дома?

– Спит.

– Раз здороваться не нужно, я тебя на крыльце подожду, – решил он.

Она выскочила через минуту, нырнула в его руки совсем как раньше, и он глупо и беспричинно заулыбался, не замечая этого.

День был чудесный, теплый, и он неожиданно этому порадовался. Обычно на погоду он не обращал внимания.

– Ксюша видела Влада не у станции, – вздохнула Вера, сев в машину. – Он шел по тропинке от спуска в овраг, когда она подъезжала к поселку. Она до конца не уверена, что это был Влад.

Федор промолчал, нахмурился.

Его тоже не отпускали мысли о Владе. Петр не звонил, но и без Петра было ясно, что каким-то образом фирма Влада в коррупционном деле замешана. Илоне тогда очень хотелось, чтобы Федор это подтвердил.

Впереди, у участка Ксении, стоял серый «Рено». Раньше такой машины Федор у подруги не видел.

Вера вылезла, открыла ворота. Он медленно в них заехал.

– Федор!

Он не сразу узнал подбежавшего к забору мужа Ксении. Он давно не видел Дениса.

– Где Ксюшка?

– Не знаю! – опешил Федор.

Денис зло потряс забор. Руки у него от пальцев до плеч были покрыты тату. Шея тоже.

Качнуть забор не удалось, тот был крепкий, родители поставили его пару лет назад.

– Дом заперт!

– Позвони ей, – посоветовала Вера.

Денис ударил по штакетине кулаком, рванув калитку, зашел на участок.

Торчавшие из-под шорт икры тоже были в татуировках.

– Она отключила телефон! Она спятила!

У Дениса по-бабьи дрожали губы.

Вера быстро открыла машину, достала с сиденья сумку, из нее телефон, потыкала в экран. Поднесла телефон к уху и через полминуты бросила опять в сумку.

– Отключен? – спросил Федор.

Вера молча кивнула.

– Она знала, что ты должен приехать? – спросил Федор.

– Знала! – Денис фыркнул. – Она мне сказала, что хочет развестись, и велела, чтобы я освободил ее квартиру! – Он медленно и зло повторил: – Чтобы я убирался из ее квартиры! Она завела себе мужика?

Это он спросил, глядя на Веру.

– Мы не следим за соседями! – отрезал Федор.

Вера, отодвинув Дениса, рванулась к дому Ксении. Взбежала на крыльцо, подергала дверь, огляделась. Федор за ней еле поспевал.

Велосипеда рядом с домом не было, но гамак по-прежнему висел. И тент над лавочкой не был убран.

– Что мне теперь делать? – жалобно заныл здоровенный Денис.

– Уйти из ее квартиры! – зло посоветовала Вера.

Денис не удивился и даже вроде бы не обиделся. Растерянно тер подбородок и переминался с ноги на ногу.

– Квартира принадлежит Ксении? – зачем-то решил уточнить Федор.

Вообще-то ему не было дела до чужих квартир и семейных разборок.

– Ей! Это ее бабки квартира. – Денис повернулся к нему, смотрел жалобно, как ребенок.

– Съезди к ее родителям.

– Ездил уже. Квартира заперта, ключей у меня нет. – Денис вздохнул. – Они на лето куда-то на юг уезжают. Дом там у них вроде. Что мне теперь делать-то?

– Освободить Ксюшину квартиру, если она не хочет с тобой жить! – такой решительной и сердитой Федор Веру, пожалуй, никогда не видел.

– Да с какой стати-то! Она с ума съехала? Звонила, звонила, трепалась как ни в чем не бывало, а потом вдруг написала, что жить со мной не хочет!

– Когда написала? – быстро спросил Федор.

– В субботу! Ни с того ни с сего! В среду еще нормально разговаривали! У нее помешательство? Хоть бы объяснила, в чем дело!

– Денис, ты не маленький, – поморщилась решительная Вера. – Если женщина не хочет с тобой жить, ее не заставишь.

– Господи, что мне теперь делать!

– Снять квартиру! Пока не снял, переезжай в отель! – Вера заглянула за угол дома, вернулась.

– Или к бабе какой-нибудь! – усмехнулся Федор и запоздало спросил: – Ты знаешь, что Илона умерла?

– Слышал! – зло отмахнулся Денис. Сейчас его не интересовали чужие проблемы.

Федор взял Веру за руку и, не оглядываясь, пошел домой.

Денис за ними не последовал. Когда через полчаса они отправились в магазин за продуктами, «Рено» на дороге уже не было.

Вообще-то, соседу следовало посочувствовать, но сочувствия Денис почему-то не вызывал.

– Федя, я беспокоюсь, – вечером пожаловалась Вера. – У Ксении телефон все еще отключен.

– Не хочет с супругом разговаривать, – отмахнулся Федор.

– Не хочет разговаривать, могла бы заблокировать номер. Зачем телефон отключать! Ей с работы звонят…

Ему не хотелось думать о Ксении.

Вечер был такой же чудесный, как прошедший день, и им с Верой было очень хорошо вдвоем.

* * *

Узнать что-то новое можно было либо в салоне, либо у той же унылой Марининой соседки. Проехав МКАД, Владислав выбрал салон.

Повезло, на ресепшене сидела та же женщина, что и несколько дней назад. Она его узнала.

– Пытаюсь разыскать Марининых родственников, – подойдя к стойке, объяснил Владислав. – Квартира ее заперта, соседи ничего не знают.

Из-за угла коридора выбежала девушка лет двадцати, с удовольствием оглядела себя в зеркало. За ней вышла работница салона в фирменном халатике. Владислав подождал, пока девушка расплатится.

Женщина в фирменном халатике попрощалась с клиенткой, исчезла.

– Брат ее в субботу приезжал, – женщина за стойкой вздохнула. – Забеспокоился, что телефон не отвечает. Он Маринку иногда подвозил, хороший парень, приветливый. Мы с ним иногда болтали.

– Телефон его у вас есть?

В прошлый раз женщина показалась ему молоденькой, на самом деле ей было не меньше сорока. У нее было красивое лицо с минимумом косметики. Она могла служить неплохой рекламой заведению, в котором работала.

– Брата зовут Михаил. – Женщина, не задав лишних вопросов, достала телефон, продиктовала номер. Владислав внес его в контакты. – Он в таком ужасе был, когда узнал, что Марина умерла!.. Мы боялись, что в аварию попадет. Хорошо, что я догадалась у него телефон спросить, надо же знать, когда похороны. И вообще… Коллектив у нас не сказать чтобы дружный, но когда такая беда…

Мягко прозвенел звонок над головой. Женщина дистанционно отперла входную дверь, улыбнулась вошедшей клиентке. Той было лет шестьдесят.

– Нина! – крикнула администратор.

Показалась давешняя женщина в халатике, увела клиентку.

– Простите, а вы Марине кто?

– Сам не знаю, – честно признался Владислав. Жаль, что дальше пришлось врать, дама за стойкой ему нравилась. – Мы с ней виделись-то всего несколько раз, я собирался у нее щенка купить. А теперь мне кажется, что я ей вроде как не посторонний.

– Я вас понимаю, – вздохнула женщина.

Едва ли она его понимала.

– Марина говорила, что собирается в отпуск. – Насчет этого стоило выяснить.

– Нет! – Женщина искренне удивилась. – Насчет отпуска она ничего не говорила. Девочки обычно задолго предупреждают, надо же расписание согласовать.

Снова звякнул дверной звонок, появилась новая клиентка. Владислав попрощался, вышел из салона.

Марина внезапно решила пойти в отпуск, предупредила постоянных клиенток раньше, чем согласовала отпуск с начальством? Очень может быть, едва ли ее заставили бы работать насильно.

Но какая-то причина срочно пойти в отпуск должна быть.

Владислав сел в машину, набрал брата Марины. Михаил не ответил.

Подъезжая сюда, Владислав заметил ресторан с летней верандой. Есть не хотелось, но он дошел до ресторана, сел за стоящий за искусственным кипарисом столик, заказал отбивную.

Опять позвонил Михаилу. Абонент не отвечал.

* * *

Владислав не появился и не позвонил. Обычно в таких случаях Инна мечтала услышать наконец его голос и ни о чем другом не могла думать. Сейчас ей тоже хотелось услышать его голос, который сказал бы, что все неприятности позади. Но теперь к тоскливому ожиданию добавилось еще одно неприятное чувство: Инне было очень себя жалко.

То, что недавно казалось нормой – постоянно его ждать и радоваться, когда она с ним, – сейчас виделось чем-то унизительным и стыдным. Собственно, так оно и было. Даже бабушка, не только мама, ужаснулась бы, посмотрев сейчас на страдающую Инну.

Она страдает, а Владиславу на нее наплевать.

Инна выключила компьютер, не дожидаясь окончания рабочего дня, заперла офис и пешком спустилась вниз. Петра она увидела, выйдя из здания. Петр дымил около входа. Вообще-то курить здесь не полагалось, но все так делали.

– Ну как, поговорила с шефом? – с интересом спросил он, бросив окурок в урну.

Инна молча его обошла, но он не отстал, пошел рядом.

– Нет, правда, Инка, поговорила? – Петр заглянул ей в лицо.

Инна опять промолчала. И внезапно испугалась, что, если заговорит, заплачет.

Рыдать прилюдно было недопустимо даже для нее, не только для мамы и бабушки.

– Инка! – Он остановил ее, ухватив за плечо.

Наверное, они напоминали выясняющую отношения пару. Это было немногим лучше, чем рыдать у всех на виду.

Инна повела плечом, сбросив его руку.

– Пойдем в ресторан!

– Зачем? – вздохнула Инна. Слава богу, слезы не полились.

– Как это зачем! – поразился он. – Поужинать, поговорить…

– Мы уже поговорили!

– Еще о чем-нибудь поговорим. – Он не собирался ее отпускать.

– Петр, зачем тебе это?

– Мне приятно провести вечер с красивой женщиной.

Кажется, он сказал это серьезно. Не веселился, как обычно.

Инне никто не говорил, что она красивая. Она догадывалась, конечно, что не дурнушка. Но и не Илона, царствие ей небесное.

– Пойдем. – Петр потянул ее в сторону красного ресторана.

Она понимала, что все это глупо и не нужно, но почему-то пошла. И даже порадовалась, что надела новое красивое платье.

– Что ты будешь, опять салатик? – Он подвел ее к тому же столику, что и в прошлый раз.

– Шашлык, – неожиданно решила Инна.

Вообще-то она старалась вечером плотно не наедаться, но правила на то и нужны, чтобы их хотя бы изредка нарушать.

– Правильно, – похвалил он. – Пить что будем? Французское красное?

– На твое усмотрение.

Официант сегодня был другой. Петр сделал заказ, отдал меню.

– Я сегодня отказала девочкам из бухгалтерии, – зачем-то призналась Инна, покосившись на сидящую за соседним столиком пожилую пару. – Вероника просила подсоединиться к принтеру, а я не помогла. И мне теперь стыдно.

– Это не твоя работа.

– Да. Но мне все равно стыдно. – Инна подняла на Петра глаза и невесело засмеялась. – Это из-за тебя. Ты на меня плохо влияешь.

– А ты не позволяй никому на себя влиять, – серьезно посоветовал он.

Инна хотела сказать, что у нее это обычно не получается, но только вздохнула.

– Я давно понял, что нужно все решать самому, – Петр помолчал, пока официант поставил перед ними тарелки, наполнил рюмки. – Еще в школе. У меня родители искусствоведы, меня прочили в художники. Считали, что способности у меня есть. И рисовать я любил. А потом вдруг понял, что выбирать нужно самому, и предпочел технику. И не ошибся, я люблю свою работу.

– Я тоже сама выбрала технический вуз, – улыбнулась Инна. – Только я терпеть не могу свою работу.

– Выбери другую, – Петр поднял рюмку. – За все хорошее?

– За все хорошее, – согласилась Инна.

Она не то чтобы забыла о Владе, но страдать перестала.

И неожиданно опять, как недавно за городом, почувствовала себя свободной. Как будто попала в какой-то другой мир, в котором никому ничего не была должна и могла делать все, что захочет.

Тоска вернулась, когда Петр на такси отвез ее домой.

* * *

Михаил ответил, когда Владислав вышел из ресторана.

– Извините, я друг Марины, – быстро заговорил он в трубку. – Можно мне с вами поговорить?

– Слушаю вас. – Голос у брата был усталый.

– Я хочу знать: что произошло с Мариной? У полиции появились подозреваемые?

Владислав посторонился, пропуская к ресторану молодую семью с двумя детьми. Один ребенок, девочка лет трех, обиженно хныкала.

– Нет у них подозреваемых. Говорят, что работают…

По тротуару непрерывно шли прохожие. Прохожим до Владислава дела не было, но суета вокруг мешала.

– Ее собаку соседи взяли. – Владислав пошел по краю тротуара навстречу автомобильному потоку. – Если хотите, я вам телефон сброшу. Но по-моему, собака попала в хорошие руки.

– Знаю. Я вчера с ними разговаривал.

Навстречу тащился уборочный трактор, заглушал голос в трубке.

– Михаил, извините, можно я к вам приеду? – решился Владислав. – Марина мне не чужая была. Я приеду, куда скажете.

– Ну… –  Восторга голос не выразил. – Я сейчас у нее дома. Знаете, где она живет?

– Знаю, – быстро сказал Владислав. – Спасибо.

Доехать до окраины Москвы быстро не удалось, уже начались пробки. В дверь квартиры он позвонил, опасаясь, что Михаил его не дождался.

К счастью, брат еще не уехал. Через несколько секунд дверь открылась.

Увидеть такого молодого человека Владислав не ожидал. Парню было лет двадцать пять, не больше.

Глаза у него были заплаканные.

– Меня зовут Владислав.

– Проходите, – парень посторонился.

Футболка с надписью «МЧС» жалко висела на щуплой фигуре.

Что в квартире жила женщина, было ясно с первой минуты. На кресле, накрытом цветастым пледом, сидел большой плюшевый медведь. Он был старый, еще советский, сейчас таких игрушек уже не делали. Впрочем, Владислав мог и ошибаться, он детских игрушек не покупал.

– Миша, ты допускаешь, что она могла наложить на себя руки? – Владислав покосился на медведя.

– Нет! – Губы у парня дрогнули. – Она никогда бы такого не сделала!

Он прошел в комнату, плюхнулся в кресло, взял медведя на руки и уткнулся в него щекой.

Владислав сел на стоящий напротив диван. На нем лежала маленькая подушка с ручной вышивкой. Подушка была старая. Похожая валялась у тещи, та утверждала, что подушке не менее полувека, а наволочку вышивала еще тещина бабка. Илона уговаривала мать выбросить это старье.

– Нужно узнать, где и с кем Марина встречалась в последний вечер, – сказал Владислав. – Кто-то же ей подсунул бутылку с ядом.

Парень кивнул.

– Я вчера с собачниками пытался разговаривать. – Глаза у него были злые и несчастные. – С теми, которые Долли взяли, познакомился. Только ничего толком не выяснил.

– Это быстро не делается, – успокоил Владислав. – Ваши родители где, в Москве?

– В автокатастрофе погибли. Давно уже, когда мне двенадцать лет было. Меня Маринка вырастила, она на пятнадцать лет старше. – Михаил еще крепче прижал к себе медведя. – Похороны в субботу будут. Вы придете?

– Приду. Ты в салон позвони, скажи. Женщины там хорошо к Марине относились.

Михаил опять кивнул.

– Миша, у Марины были близкие подруги? Или друг?

– Любовник, в смысле? – Михаил зло хмыкнул. – Не было у нее любовника! Мужики все кругом женатые, а она к этому серьезно относилась. Случайных связей не приветствовала. Меня ругала, что я на своей девушке долго не женюсь. – Он помолчал и наконец поинтересовался: – А вы Марину откуда знаете?

– Моя жена к Марине стричься ходила. Дружила с ней.

– Жена на похороны придет? – Количество людей на похоронах парня волновало.

– Ее сейчас нет в Москве.

– Жалко. – Парень посмотрел на стоящие на книжной полке часы. – Попробую сегодня опять с собачниками поговорить.

Владиславу повезло, он не успел вызваться составить парню компанию.

– Марину накануне с каким-то мужиком видели. Она днем на лавочке с ним сидела. Без Долли. Хорошо, что собачники все друг друга знают, а то бы я и этого не выяснил.

Предательски не вовремя застучало сердце. Владислав как можно равнодушнее посмотрел в окно. За окном был виден стоявший напротив дом с множеством окон.

Если его опознают, он станет первым подозреваемым.

– Ты сохрани мой телефон. – Владислав поднялся. – Звони, если что-нибудь новое узнаешь. Если помощь будет нужна, звони, ладно?

Михаил вместе с ним вышел в прихожую.

Владислав кивнул на его футболку.

– В МЧС служил?

– Друг подарил. Он в МЧС работает, им часто такие выдают, он их изнашивать не успевает. Я вам позвоню насчет похорон, когда все точно буду знать, хорошо?

– Обязательно.

Лифт Владислав ждать не стал, сбежал вниз по лестнице. Сердце больше не стучало, но лучше от этого не становилось. Если он попадет в поле зрения полиции, ему конец. Ему никто не поверит.

4 июня, вторник

Сегодня у Федора занятий не было, будильник не звонил, и Вера проснулась поздно, в десятом часу. Осторожно, чтобы не разбудить спящего Федора, выбралась из постели, спустилась на первый этаж. В окна светило солнце. Она включила чайник и вышла на крыльцо под утренние лучи.

Солнце обмануло: воздух на улице был холодный, а ветер резкий. Вера поежилась в тонкой футболке, вернулась в дом. Заварила себе чай, поднялась в спальню за телефоном и набрала Ксению. Телефон у подруги по-прежнему был отключен.

Надо было накинуть что-то на плечи, но она помчалась к Ксении, не обращая внимания на холодный ветер. Дом по-прежнему был заперт, гамак и тент колыхались на ветру.

Забыв про больную ногу, она побежала назад, взлетела на второй этаж.

– Федя!

Федор потянулся, открыл глаза.

– Ты уже встала?

– Федя, Ксюши нет дома, и у нее не отвечает телефон! – Вера прислонилась к косяку двери.

Раньше, в прошлой жизни, Федина мама хотела покрасить косяки и двери и советовалась с Верой, какой цвет краски выбрать. Подразумевалось, что Вера с ее художественным образованием разбирается в дизайне интерьера лучше хозяйки.

Косяки так и остались некрашеными.

Натуральное дерево Вере нравилось больше. Наверное, Фединой маме тоже.

Федор снова потянулся, но уже без удовольствия. Отбросил одеяло, встал.

– Нужно узнать, где велосипед! – лихорадочно соображала Вера.

– Залезть в дом? – сердито уточнил Федор, натягивая джинсы. – Окно разбить или дверь взломать?

Он злился и имел на это право. Ситуация была идиотская.

Ксения не обязана перед ними отчитываться. Они ей никто.

– На улице холодно, – предупредила Вера.

Федор на предупреждение внимания не обратил, вышел на улицу в одной футболке. Вера, схватив ветровку, еле за ним поспевала.

Ничего нового они узнать не могли. Федор так же, как она несколько минут назад, подергал дверь. Потянувшись на цыпочках, заглянул в окно. Подошел к стоявшему около ворот гаражу. Тот оказался не заперт, он заглянул внутрь. Вера, отодвинув его, тоже заглянула.

В гараже стояли два велосипеда. Один с маленькими колесами, для города, и тот, на котором Ксения обычно каталась – приметный, с желтыми полосками на руле.

Еще в гараже стояли два ящика с инструментами и в углу лопаты и грабли.

Из соседнего дома вышла женщина, поежилась.

– Здрасьте, – крикнул ей Федор.

– Федя? – женщина их заметила, засмеялась. – Привет!

– Ксюша уехала? – Федор подошел к разделявшему участки забору. – Дом заперт, а велосипед в гараже стоит.

– Раз велосипед стоит, значит, уехала. Она без велосипеда с участка не выходит. – Женщина поежилась, обняла себя руками. Вообще-то, сильно мерзнуть она не могла, на ней был вязаный кардиган. – Опять холодает! Мало нам майских заморозков было!

– А вчера вы ее видели? – не отставал Федор.

– Видела днем. Она в машину садилась, когда я из магазина шла.

– В свою машину? – быстро спросил Федор.

– В машине мужчина сидел. Молодой. А кому машина принадлежит, откуда же мне знать… –  Женщина засмеялась. – Ближе к вечеру Денис приезжал. Ты Дениса знаешь, Федя?

– Знаю. Он вчера ко мне заходил.

– С гонором парень. Не здоровается. – Она вздохнула. – Говорят, в модной группе играет. Ходили на его концерты?

– Нет.

– Мой внук ходил как-то. Говорит, ничего особенного. Но самомнения у этих музыкантов!..

Мужской голос из дома позвал женщину.

Федор отошел от забора.

– Пойдем, – кивнул он Вере, на ходу доставая телефон из кармана джинсов.

Вера тоскливо оглянулась на запертый дом.

– Мам, ты случайно не знаешь телефон Ксюшиных родителей? Домашний, мобильный не надо… Да так, Ксении дозвониться не можем… –  заговорил Федор в трубку. – Жалко! У нас все нормально, да. Пока!

Он сунул телефон в карман и отрицательно покачал головой. Его родители по-соседски общались с родителями Ксении много лет. Наверное, когда-то знали и их городской номер, но тем, конечно, уже давно никто не пользовался.

– Ксюша собиралась уехать ненадолго, – тихо сказала Вера. – Если бы она уехала в Москву, заперла бы гараж.

Федор не ответил.

Холодный ветер колыхал листья деревьев.

* * *

Сегодня Инна не опоздала, пришла, как обычно, раньше всех. Владислав не появился и не позвонил.

В половине одиннадцатого она не выдержала, позвонила ему сама.

– Влад, ты придешь на работу? – робко спросила Инна.

– Сегодня вряд ли, – неохотно ответил он. – Там что-нибудь срочное?

– Нет. Просто… –  Она хотела сказать, что беспокоится о нем, но сдержалась. Вспомнила, что обещала никогда ему не навязываться. – Мне нужно с тобой поговорить, Влад.

– Слушай, мне сейчас неудобно разговаривать. – В трубке слышался шум. – Я в машине. Минут через двадцать перезвоню.

Он отключился. Перезвонил не через двадцать минут, через полчаса.

– Что случилось? – Беседовать с ней ему не хотелось.

– Мне нужно с тобой поговорить! – Инна зачем-то оглянулась на дверь. Как будто кто-то мог войти в офис совершенно бесшумно.

– Инна, я тороплюсь! Не тяни!

– Влад, тебя видели около леса, – выдохнула Инна.

Он молчал, не стал делать вид, что не понимает, о чем она говорит.

– Мне было страшно за тебя. – Инна не отрывала взгляд от двери. – И я поехала туда, к Илониной даче. Ты несколько раз говорил, как называется остановка… В общем… Я поехала, поговорила с местными подростками. Выдала себя за журналистку. Они показали, где женщина разбилась…

Владислав молчал.

– Они видели тебя около леса. Сначала сказали, что какой-то мужик им навстречу шел, а потом я показала твою фотку, и они тебя узнали. Я не хотела тебе об этом говорить, но все-таки решила сказать. Влад!

– Я слушаю! – откликнулся он.

Больше ей сказать было нечего, и теперь молчала она.

– Пока, Инна. Мне сейчас действительно неудобно разговаривать.

Он не стал ни объяснять, ни оправдываться, ни ругать ее за то, что полезла не в свое дело.

Она отвернулась от двери, сжала в руке телефон.

С трудом заставила себя просмотреть служебную почту.

Очень хотелось снова ему позвонить и сказать наконец правду. Та заключалась в том, что она не хотела больше ждать в одиночестве и бояться за него. Она хотела быть рядом с ним в горе и радости. Она бы постаралась ему совсем не мешать и не быть в тягость.

Дверь хлопнула, но оборачиваться Инна не стала.

Петр протопал к ее столу, сел напротив, кивнул на кабинет Влада.

– Не появлялся?

– Его сегодня не будет, – сказала Инна.

– Я хочу со следующего понедельника в отпуск пойти. – Петр устроился поудобнее, вытянул ноги. – За оставшиеся дни хвосты подчищу и уйду. И сразу после этого уволюсь.

– Напиши заявление.

– Напишу. – Он немножко покачался и наклонился к Инне. – Мое предложение остается в силе. Пойдем со мной! Пойдем, не теряй квалификацию в секретаршах.

– Спасибо, я подумаю.

Уйти с Петром было заманчиво. Почувствовать себя свободной, забыть Владислава…

– Работу я тебе подыщу интересную.

– Это вряд ли, – улыбнулась Инна. – Мне неинтересно программировать, скучно.

– А в секретарях весело?

– Тоже скучно. Но жить на что-то надо.

Петр с интересом на нее посмотрел.

– Ты поэтому такая несчастная? Не нашла места в жизни?

– Петр, давай меня не обсуждать!

– Давай не обсуждать, – согласился он. – Обедать пойдем?

Петр прав, ей нужно отцепиться от Владислава, который вспоминает о ней, только когда ему что-то от нее нужно.

Начать отцепляться можно прямо сейчас. Пообедать с веселым Петром, у которого нет и быть не может неприятностей, потому что он старается все плохое обходить стороной.

Едва ли Петр внезапно в нее влюбился, но… Ему приятно провести время с красивой женщиной, а ей с умным ироничным мужчиной. Почему нет?

– Не пойдем! Я сейчас домой поеду. – Инна наклонилась, выключила компьютер.

– Тоже вариант! – похвалил он, поднимаясь. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на скуку.

Дома скуки было не меньше, но там Инне не нужно было никому улыбаться и ни с кем разговаривать. Дома она прямо в офисной одежде легла на диван, уставилась в потолок и заплакала.

* * *

Больше всего Федору хотелось начать нормальную жизнь. Отвезти Веру в его квартиру, которую родители приобрели, когда он оканчивал университет, а на дачу приезжать изредка, когда захочется.

Он доел приготовленную Верой яичницу с колбасой, сунул тарелку в мойку.

Вера молча пила чай, уставившись в стол.

– Давай прогуляемся до конторы, – вздохнул Федор.

Вера послушно поднялась, схватила ветровку.

Ветер уже не казался таким резким, а солнце начало припекать. Он мало обращал внимания на погоду, но нового похолодания не хотелось.

– Денис Ксюшкиным родителям ужасно не нравился, – неожиданно сказал он, сворачивая на центральную улицу.

Она так и называлась – Центральная. Таблички с названиями улиц повесили, когда жители начали массово заказывать продукты в онлайн-магазинах.

– Она за него выскочила, еще когда училась. Ее мама приходила к моей, жаловалась. – Федор усмехнулся. – Если бы он классическую музыку исполнял, они бы так не переживали. А рок у них ассоциировался со всякими опасностями вроде наркотиков и случайных связей.

Солнце припекало, он распахнул ветровку.

– Мне он тоже не нравился. – Вера быстро улыбнулась. – Соседка подходящее выражение нашла – с гонором. Федя, может, позвонить Ивану?

– Да кончай ты! – Федор поморщился. – Можно сразу «112» позвонить! Сказать, что у соседки сутки телефон не отвечает и мы сильно беспокоимся. Вообще-то мы о ней мало что знаем, но вы ее поищите, пожалуйста!

Злиться нужно было не на Веру, а на себя. Он понимал, что твердых оснований для паники нет, а от нехороших предчувствий тоже избавиться не мог.

Им сильно повезло, обычно контора работала только по выходным, но на этот раз поселковая председательша оказалась на месте. Она была всего лет на пять старше Федора и приобрела участок несколько лет назад, но отличалась такой активной общественной деятельностью, что поселок дружно проголосовал за нее, когда старый председатель отказался от надоевшей работы.

Жаль, он забыл, как ее зовут – то ли Юля, то ли Оля.

– Федя! – непонятно чему обрадовалась председательша и с веселым интересом оглядела Веру. – Привет!

Непостижимым образом председательша знала в поселке всех.

– Можно нам посмотреть записи с камеры? – ласково улыбнулся Федор Юле-Оле.

Камеру в поселке повесили еще лет десять назад. Папа был уверен, что дело это зряшное, от местных воришек не спасет, те через центральные ворота не ходят, но деньги родители, конечно, сдали.

– Да ради бога! – засмеялась председательша. – Смотрите на здоровье!

И снова им повезло: председательше кто-то позвонил, и она умчалась, не попытавшись выяснить, почему Федора заинтересовали записи. Наверное, звонок был важный, Юля-Оля отличалась большим любопытством.

Как подключиться к камере, он знал. В прошлом году сам налаживал конторский компьютер после очередного сбоя. Элементарной компьютерной грамотностью в поселке обладали многие, но председательша тогда вызвонила почему-то именно Федора.

Магазин открывался в десять. Раньше четверти одиннадцатого соседка возвратиться из магазина не могла, но записи он начал просматривать с девяти часов вчерашнего дня.

Сначала машины из поселка только выезжали. Потом въехал строительный грузовичок.

А потом ворота открыл Владислав.

* * *

Марк дышал мелко и часто. На трубки, идущие от его носа, Владислав старался не смотреть.

Приставать к врачу он не стал. Гарантий тот не даст, а на лучшее Владислав и без его советов надеялся.

Выходя из реанимации, он воровато огляделся и торопливо сунул врачу пятитысячную купюру.

– Не надо. – Доктор брезгливо отодвинул его руку, но Владислав сумел засунуть купюру ему в карман.

Доставать купюру врач не стал, только недовольно покачал головой.

В больничном дворе сильный порыв ветра подтолкнул в спину, как будто напоминал, что время уходит и нужно торопиться.

Время уходило, а он по-прежнему не видел выхода.

Стало даже хуже. Теперь еще Инна может начать подозревать его бог знает в чем. Или уже подозревает.

Звонок от Федора раздался, когда он садился за руль. Тоскливо екнуло сердце: хороших новостей Владислав не ждал, помедлил перед тем, как ответить.

И с облегчением выдохнул, когда Федор зло спросил:

– Где Ксения?

– Черт возьми, откуда я знаю!

На территорию больницы въехала «Скорая».

– Ты приезжал вчера в поселок! Я сейчас смотрю видео с камеры над воротами. Тебя видели, когда она садилась в твою машину!

– Она села на две минуты! Мы поговорили, и она вышла. Посмотри внимательно, в моей машине нет пассажира!

– Она собиралась куда-нибудь уезжать?

– Собиралась. – Владислав откинулся на спинку сиденья. – Сказала, что хочет уехать в Москву. Я предложил ее подвезти, она отказалась, и я уехал. Послушай, в чем дело?

– У нее вторые сутки отключен телефон. Гараж не заперт. – Федор недолго помолчал. – Приезжал Денис, в Москве ее нет.

О господи! Только этого не хватало!

Если еще и Ксения пропала, с которой он разговаривал, не исключено, что последним…

Менты им обязательно заинтересуются, не могут не заинтересоваться.

– Федор, я понятия не имею, где она! Правда.

Федор молчал.

– Ну ладно, пока! – наконец выдавил он.

– Подожди, – остановил его Владислав. – Вера с тобой? Дай ей трубочку.

– Да, Влад, – тут же послышался Верин голос.

– Ты знала Илонину парикмахершу? Ты к ней ходила?

– Нет. – Вера удивилась.

– А Ксения про нее тебе ничего не говорила?

– Нет. – Вера удивилась еще больше, но он ничего объяснять не стал.

Он должен сам во всем разобраться.

И как можно скорее.

– Тогда все! Пока! – Он бросил телефон на соседнее сиденье.

Едва ли он мог увидеть на даче что-то новое, но ничего другого, как снова заехать туда, в голову не приходило.

Заводить машину на участок не стал, оставил на дороге.

Начал накрапывать дождь. Пока шел к дому, холодные капли противно текли по шее.

Бутылок под окном больше не было. Наверное, менты взяли их на экспертизу.

Владислав сел за обеденный стол, потер виски.

Едва ли убийца хотел отравить Марка. Тот не собирался здесь жить. Он не прикоснулся бы к бутылке, если бы неожиданно не захотел пить.

Яд предназначался Илоне.

Владислав поднялся наверх, обошел комнаты, снова спустился вниз.

Заглянул в холодильник, тот был пуст.

Марк выключил его, когда приезжал сюда в самый первый раз, еще без Владислава.

Дождь за окном усилился, капли громко застучали по подоконнику.

Илона всегда держала минералку в холодильнике. Допивала одну, клала в холодильник другую. Теща занудно причитала, что минеральную воду пить вредно, но дочь ее не слушала.

Владислав снова сел за стол.

Марк выключил холодильник и поставил стоявшую там бутылку к остальным. Владислав бы сделал точно так же.

Порыв ветра распахнул входную дверь. Владислав встал, захлопнул дверь, прислонился к ней спи-ной.

Соседка видела в окнах свет… Убийца вернулся, чтобы забрать бутылку? Илона была мертва, и яд оказался не нужен? Очень похоже. Но бутылки в холодильнике не было, он не знал, какую именно взять, а все унести не мог? Тоже очень похоже.

Соседка крутилась около дома, он боялся попасть ей на глаза.

Дождь за дверью усилился, стучал по крыльцу.

Убийца здесь, где-то рядом.

Он где-то рядом, а менты вот-вот прицепятся к Владиславу.

Владислав, не отходя от двери, набрал Федора.

– Ты знаешь про такое вещество?.. – торопливо продиктовал Владислав труднопроизносимое название яда.

– Да я вообще в химии не очень, – опешил Федор и тут же догадался: – Этим Марка Семеныча отравили?

– Да. – Владислав свободной рукой достал из кармана ключи. – У вас в универе это используется? По идее там должны быть хорошие химические лаборатории.

– Понятия не имею!

– Ладно, пока.

Владислав сунул телефон в карман, запер дверь, зачем-то подергал ее для верности и побежал под дождем к машине.

Дождь кончился минут через пять, когда он выехал из поселка.

* * *

Заглянуть в поселковую документацию Федор догадался, только выйдя вместе с Верой из конторы.

– Черт… –  Он вернулся в кабинет председательши, начал снимать с полок толстые папки с подшитыми в них бумагами.

Вера стояла рядом молча, не мешала.

Московский адрес и городской телефон родителей Ксении он нашел быстро, Юля-Оля держала бумаги в порядке.

Дача формально принадлежала родителям, и в конторе хранились их контакты.

Федор сфотографировал запись, поставил папку на место.

– Поедем туда? – наконец подала голос Вера.

– Поедем, – вздохнул Федор.

Лил дождь, пришлось переждать его в конторе. Молодой веселый охранник-азиат ел чебурек, сидя на шатком стуле. Второй чебурек, лежащий перед ним на таком же шатком столике, предложил Вере и Федору.

Вера улыбнулась парню, отказалась от угощения.

После дождя потеплело, зачирикали птички. Лужи на дороге быстро уходили под землю.

Когда они выехали на трассу, о недавнем дожде ничто не напоминало.

Ксении в родительской квартире не оказалось. Федор долго звонил в дверь, несколько минут.

– Федь, ты веришь Владу? – тихо спросила Вера, когда они снова сели в машину.

Он понимал, что она имеет в виду. Он всегда ее понимал.

Влад был рядом с местом, где упала Илона. Влад разговаривал с Ксенией, после чего та пропала.

Ксения видела Влада рядом с местом гибели Илоны и совершенно неожиданно исчезла.

– Верить нужно фактам, – пробурчал Федор.

Факты говорили не в пользу Владислава.

– Поедем домой, – решил он. – Вечером еще сюда заглянем.

Вера впервые была в его квартире, и на какое-то время он забыл и о Ксении, и о Владиславе.

Ксения невольно напомнила о себе сама. У Веры звякнул телефон, она посмотрела на экран и радостно ахнула.

– Нашлась, слава богу!

Пришедшая эсэмэсэка сообщала, что телефон Ксении снова находится в сети.

Вера принялась тыкать в экран, Федор крепче прижал ее к своему плечу.

Пару минут телефон Ксении был занят, а потом снова оказался вне зоны действия сети.

– Прячется от супруга. – Федор поцеловал Веру в висок, провел губами по щеке. – Вер, тебе со мной хорошо?

Он знал, что она скажет, но ему хотелось услышать это снова.

* * *

Единственное, что он еще мог сделать, это поехать к Илоне и как следует обыскать квартиру. Что-то должно указать на мужика, с которым она ночевала на даче.

Зачем надо было тащиться на дачу? Почему не провести ночь в Москве?

Утром мужика никто не видел, он провел ночь с Илоной и исчез.

Или он ушел от нее еще вечером?

Владислав миновал МКАД, вопреки подсказкам навигатора поехал путем, которым всегда возвращался с дачи. Илона обычно болтала что-то, сидя рядом. Он уже думал о работе, и в эти минуты Илона особенно раздражала.

Он думал о работе и хотел увидеть Инну. Он быстро привык к ней, к тому, что она всегда его ждет и на нее можно положиться. Она сделалась его тылом вместо умершего деда. Странно, что он понял это только сейчас.

Нужно ей позвонить, решил Владислав, стоя перед очередным светофором.

Тот загорелся зеленым, он проехал перекресток, прижался к тротуару. Достал телефон, но набрал не Инну, а Михаила.

Сначала надо не оказаться под подозрением у ментов.

Владиславу показалось, что парень ему обрадовался.

– Что-нибудь узнал вчера, Миш? – спросил Владислав. – Ты собирался еще раз с собачниками поговорить. Поговорил?

– Поговорил. Мы вместе с Борисом Александровичем гуляли, который Долли взял. Только ничего толком не узнали. Я бы вам позвонил. – Парень помялся. – Соседка с нашего этажа Марину вечером видела. Она с какой-то девушкой разговаривала во дворе. Но девушку соседка не рассмотрела, темно уже было. Да она и не разглядывала, зачем ей.

– Какая соседка? – Владислав сжал телефон. – Я двух соседок видел, молоденькую, у которой дверь рядом, и старую, которая Марину обнаружила.

– Молоденькая. Снежана.

– Понятно… Про похороны что-нибудь новое есть?

– Нет пока. Я вам позвоню.

Снова появляться у дома Марины было опасно. Михаил пристает ко всем с расспросами, насторожил соседей. Не дай бог кто-нибудь опознает Владислава, вспомнит, как он сидел с Мариной на лавочке.

Днем сидел, а ночью ее не стало.

Ехать было опасно, но он поехал. Ничего не делать еще опаснее.

К Михаилу заходить не стал, сразу позвонил в соседнюю дверь. Из квартиры доносилась громкая музыка. Пожилая соседка Екатерина Анатольевна наверняка сделает при случае Снежане замечание.

Музыка стихла, девушка Снежана распахнула дверь и смешливо ахнула.

– Ой! Здрасьте!

– Здрасьте, – улыбнулся Владислав. – Михаил сказал, что вы видели Марину вечером. Расскажите мне, пожалуйста.

– Да нечего рассказывать! – Девушка пожала плечами. – Было бы что, я бы сразу сказала. Они во дворе стояли, а Долли рядом бегала. Я за хлебом выбежала, пришла домой, есть хочу, а хлеба нет. Когда назад из магазина шла, их уже не видела. Я и полицейским это сказала.

– Девушка была с собакой?

Снежана пожала плечами.

– Опишите ее хотя бы приблизительно, – попросил Владислав. – Девушка высокая, маленькая? Худая, полная?

– Обычная. Да не разглядывала я ее! – Снежана взъерошила себе волосы и вздохнула. – Невысокая, ростом с Марину.

Снежана была выше Марины на полголовы, не меньше.

– Не худая и не толстая. Обычная.

– Волосы короткие, длинные?

Снежана подумала.

– Она ко мне лицом стояла. Волосы на лицо не падали, либо сколоты были, либо стрижка короткая. Я не заметила, правда. Она за велосипед держалась.

– Какой велосипед?

Снежана опять подумала.

– Обычный, дорожный. Не с маленькими колесиками. – Она покусала губы. – Думаете, эта девушка Марину отравила? Господи, кошмар какой!

– Нет, я так не думаю, – успокоил Владислав. – Спасибо тебе!

– Не за что!

Владислав поколебался, не заглянуть ли к Михаилу, не зашел, спустился к машине.

С велосипедом у него ассоциировалась только одна девушка – Ксения.

Но она едва ли поехала бы в Москву с велосипедом. Во-первых, вечером в электричках много народу, неудобно велик везти. И передвигаться по запруженным вечерним улицам замучаешься.

Нет, в данном случае велосипед говорил о том, что Марина разговаривала не с Ксенией. Скорее всего, велосипедистка жила где-нибудь поблизости.

Мимо на самокате проехала молодая мусульманка в платке и длинной юбке.

Владислав посторонился, сел за руль и продиктовал навигатору адрес своей бывшей жены.

* * *

Вера начала посматривать на часы в начале пятого.

– Поехали, – вздохнул Федор и пробурчал: – Думаешь, она обрадуется, если нас увидит?

– Федь, но… –  продолжать Вера не стала, и так все ясно.

– Ладно, поехали!

Чем скорее они увидят Ксению в добром здравии, тем скорее начнут заниматься собственной жизнью.

Дверь им снова никто не открыл. Машину Федор сумел приткнуть только у соседнего дома, въезд во двор Ксении загораживал шлагбаум. Из машины нужный подъезд виден не был, и они уселись на лавочке во дворе.

– Черт знает что! – ворчал Федор.

Вера виновато молчала рядом.

Начал летать тополиный пух, лез в глаза.

– Мне завтра экзамен принимать, – Федор поморщился, поморгал. – Давай здесь останемся, не поедем на дачу.

– Хорошо, – послушно кивнула Вера.

Всегда бы она его так слушалась!

Время тянулось медленно. Пропустить Ксению они не могли, подъезд был хорошо виден, но через час Федор снова позвонил в пустую квартиру.

На их лавочке, увлеченно болтая по телефону, успела устроиться девушка в спортивном топике и шортах. Пришлось сесть на соседнюю. Теперь, чтобы видеть подъезд, приходилось сидеть вполоборота.

Если они не отыщут Ксению, пожалуй, нужно будет сказать участковому.

Не сегодня, конечно, и не завтра. Через пару дней.

Проводить несколько дней в чужом дворе Федору решительно не хотелось.

Он достал телефон, злясь, что не догадался сделать это сразу. Лучше собственного отца его никто не проинформирует.

– Пап, – косясь на Веру, спросил Федор. – Тебе знакомо такое вещество?.. – Он продиктовал название.

К химическим терминам он привык с детства и, в отличие от многих, названия запоминал легко.

Отец когда-то мечтал, что Федор продолжит его дело, но повзрослевший Федор к химии никакого интереса не испытывал.

– Я понимаю, что это органика, но все-таки?

– Хорошо, что хоть это понимаешь! – проворчал папа. – Мне такое не знакомо. Посмотреть в справочнике?

– Посмотри, пап, – попросил Федор. – Пожалуйста.

Девушка упорхнула с соседней лавочки, они пересели на освободившееся место.

Отец перезвонил через несколько минут.

– Вещество используется в фармакологии.

– Это яд?

– Федя! – Отец глупых вопросов не любил. – Обычная соль тоже яд, если ее объесться.

– Пап, этим отравился Илонин отчим. Марк Семенович. Ты его помнишь?

Вера прижалась к его плечу, он щекой провел по ее волосам.

– Марк?! Что с ним?

– Он в реанимации. У них на даче питьевая вода в бутылке была отравлена. Я тебе потом подробно расскажу. Это вещество может использоваться в домашних целях?

– Не знаю, Федя. Я с ним не работал! – Папин голос зазвучал недовольно. – Все, что можно использовать в домашних целях, проще купить в магазине!

– Спасибо, пап. Я вам с мамой потом все расскажу. Пока.

Федор сунул телефон в карман.

– Вещество используется в фармакологии.

Вера кивнула.

– Ты не мерзнешь?

– Нет.

– А то сходи к машине за ветровкой.

– Не хочу, – она потрясла головой. – У тебя есть телефон Дениса?

Федор снова достал телефон, посмотрел контакты. К собственному удивлению, номер Дениса нашел.

Когда-то их дачная компания казалась дружной.

– Нужно узнать, где Ксения работает.

– Я понял! – поморщился Федор и проворчал: – Ксюшка сейчас проводит время с каким-нибудь мужиком, а мы тут…

Какое-то время они еще прождали Ксению. Дениса Федор набрал, когда начало темнеть.

* * *

Краснота с опухших заплаканных глаз уходить не хотела. Инна попеременно прикладывала к ним то холодную воду, то горячую, набирая ее в ладони. Привести себя в порядок хотелось не только потому, что Влад мог неожиданно приехать. Потому что смотреть на себя в зеркало было противно.

Телефон зазвонил, когда она поняла, что лучше не станет.

Инна бросилась в прихожую, торопливо достала телефон из сумки. Звонил Петр. Она помедлила перед тем, как ответить.

– Ты дома? – с интересом поинтересовался он.

– Дома, – хмуро призналась Инна и пожалела, что призналась.

Петр ей не начальник, она перед ним отчитываться не обязана.

Она сейчас ни перед кем не обязана отчитываться, рабочий день уже закончился.

– Отлично! – обрадовался он. – Спускайся, я приглашаю тебя в ресторан.

– У тебя под рукой нет красивой женщины? – фыркнула Инна. – Девочек своих пригласи, они рады будут!

– Девочки мне в офисе надоели. Они стараются, конечно, но мне с ними скучно.

– Петр, перестань, – попросила Инна. – Со мной тебе точно весело не будет, и ты это знаешь.

– Ничего, я потерплю. Спускайся, Инка, я тебя внизу жду.

– Спасибо за приглашение, но я не пойду! – отрезала Инна. – Извини, у меня другие планы на вечер.

Она сбросила вызов, сунула телефон в зарядку. Едва ли он сильно разрядился с утра, но она всегда заряжала его по вечерам.

Опять подступили слезы, но она не дала им политься, поморгала.

То ли оттого, что Петр ждал внизу, то ли потому что внезапно поумнела, Инна показалась себе такой жалкой, что даже признаваться в этом было противно. Она навязалась женатому мужику и не хочет, как выражается Петр, от него отцепиться.

Ужасно, если это заметил не только Петр.

Инна осторожно подошла к окну. У подъезда стояли две пожилые соседки. Одна жила этажом выше, с ней Инна познакомилась, когда дом с опозданием подключили к отоплению. Соседка пришла выяснять, горячие ли у Инны батареи, и они обе дружно поругали управляющую компанию. Вторая женщина жила где-то еще выше. С обеими Инна вежливо здоровалась.

Петра внизу видно не было.

Отойти от окна она не успела, раздался звонок в дверь. Пока она шаркала к двери, повторился.

Инна отперла дверь и молча уставилась на Петра.

В руках у него была бутылка вина.

– Не хочешь в ресторан, давай посидим у тебя, – засмеялся Петр.

– Зачем тебе это? – устало спросила Инна.

– Я попробую объяснить за рюмочкой.

Она понимала, что не надо его впускать. Влад может внезапно приехать, и это создаст лишние проблемы.

Впускать его было нельзя, но Инна молча посторонилась.

Она устала от бесконечного ожидания.

Петр с интересом огляделся в прихожей, по-хозяйски прошел в кухню.

– Можно заказать еду на дом. Заказать?

– Могу сварить пельмени, – вздохнула Инна.

– Пельмени – это хорошо. Я всеядный.

Он уселся в углу стола, куда обычно садился Влад.

Инна поставила на плиту кастрюлю с водой. Еще в холодильнике была нарезка колбасы. Инна достала ее. Поставила на стол тарелки и рюмки.

Их она купила в прошлом году. Рюмки были дорогие, их стоило покупать в собственную квартиру, а не в чужую. Она понимала, что покупка ненужная, но почему-то не пожалела денег.

– Петр, зачем ты пришел?

Он подумал перед тем, как ответить.

– Захотелось, и пришел.

Вода закипела, Инна бросила в нее пельмени.

– Мне не нравится, что ты все время грустная. Правда. Мне тебя жалко.

– Я для тебя вроде бездомного щенка?

– Нет! – резко ответил он. – Щенков мне жалко больше. Щенок не может за себя постоять, а человек обязан! – Он оглядел кухонную стенку. – Где у тебя штопор?

Инна выдвинула один из ящиков, он откупорил бутылку.

Он не пытался ее поцеловать или остаться подольше.

Они выпили вино, как старые друзья, поболтали ни о чем и по-приятельски простились.

Она не понимала, зачем он пришел, но провести вечер с ним было лучше, чем рыдать в одиночестве.

5 июня, среда

Вечером Денис на звонки не отвечал.

Утром, проводив Федора на работу, Вера позвонила Денису снова, но он и на этот раз не ответил.

Внезапно почувствовать себя хозяйкой не получалось, в чужой квартире было непривычно и скучно. Дома она могла занять себя работой, а здесь делать было нечего.

Мысли о заброшенной работе добавляли беспокойства. Заказчицы ее не торопили, но Вера старалась успевать в срок без лишних напоминаний.

Она смотрела на часы и снова набирала то Дениса, то Ксению. Денис не отвечал, телефон Ксении по-прежнему был выключен.

Денис ответил в половине двенадцатого.

– Ну слава богу! – с облегчением выдохнула Вера. – Мы тебе со вчерашнего вечера звоним!

– Ксюшка нашлась? – зло проворчал он.

– Нет! Мы вчера весь вечер прождали ее около родительского дома, она не появилась. Денис, где она работает?

– Послушай, откуда я знаю!

– Ты не знаешь, где работает твоя жена?! – поразилась Вера.

– А зачем мне! – Он негодовал искренне.

– Ты сейчас где? – помолчав от изумления, спросила Вера. – Я хочу узнать, где Ксюша работает. Человек пропал. Если мы ее не найдем, нужно заявить в полицию.

– Заявляй! – лениво бросил Денис. Но потом все-таки спохватился, связываться с полицией ему не хотелось. – Я дома.

– Дома у Ксюши?

– У себя! – рявкнул он. – Это наше общее жилье! Она так просто от меня не отделается! Мы восемь лет в браке! Я ее восемь лет содержал! А теперь она меня без ничего хочет на улицу выставить! Она будет долго жалеть!..

Вера не знала, сколько Денис зарабатывает. Не исключено, что и много. Но четыре года назад об их группе мало кто знал, и выступали они только в маленьких клубах. Ксения из-за этого очень переживала.

Кто кого из них содержал, большой вопрос.

– Поищи какие-нибудь бумаги! – зло приказала Вера. – Ксюша постоянно работала дома, название фирмы в каких-нибудь черновиках должно быть. Посмотри, если у тебя ее рабочий телефон!

– Фирма называется… –  Искать бумаги Денис не стал, выдавил из себя название. Что-то он все-таки о собственной жене знал. – Но я точно не уверен. Где находится, понятия не имею!

Кем Ксюша работает, Вера спросить не успела, он отключился.

Сведения о фирме в интернете нашлись. Вера торопливо оделась, надеясь, что информация не устарела, и меньше чем через час подошла к кирпичному офисному зданию. Фирм в здании располагалось много, но табличка с названием, которое ей было нужно, слава богу, висела тоже.

Мрачное здание было окружено небольшой зеленой территорией. Несколько лавочек под навесом служили курилкой.

Вера примостилась на одной из лавочек.

Территория была ухоженная, рядом со зданием зеленели аккуратные клумбы.

К курилке подходили молодые и не очень молодые люди, переговаривались, смеялись. На Веру никто внимания не обращал. Иногда курильщики загораживали Вере вход в здание, тогда она от лавочки отходила. Потом снова возвращалась.

Ксению Вера не пропустила чудом. Ксения шла от ворот ко входу и была совсем не похожа на ту Ксюшу, к которой Вера привыкла.

На ней был красивый легкий офисный костюм, а волосы курчавились рыжеватым нимбом.

– Ксюша! – закричала Вера, рванувшись к подруге.

Ксения медленно повернулась.

У новой Ксении были огромные, вполлица глаза и строгие красивые губы. Глаза стали больше от умело наложенных теней, на губах же не было даже помады, но отчего-то они тоже казались новыми.

– Ты?! – удивилась Ксения. – Что случилось?

Новой Ксении не хотелось видеть Веру, и она этого не скрывала.

– У тебя черт знает сколько времени отключен телефон! – рявкнула Вера. – На участке все разбросано, а тебя нет! Мы беспокоились!

Ксения посмотрела на Веру с мягкой ироничной улыбкой. Та была невеселая.

– Не думала, что кто-то начнет обо мне беспокоиться!

Федор оказался прав. Ксения была всего лишь соседкой по даче и не собиралась посвящать их в свои дела.

– Приехал Денис… –  попыталась объяснить Вера.

– И начал поливать меня всякими нехорошими словами? – Она опять невесело улыбнулась.

– Ксюша, я правда беспокоилась.

Вера хотела напомнить, что на даче творится черт знает что и беспокойство возникло не на пустом месте, но почему-то не сказала.

Подруга была умна, сама все понимала.

– Пойдем посидим где-нибудь. – Ксения огляделась. – Стоим тут на самом проходе. Здесь кафешка за углом.

– Не надо, – Вера покачала головой. – Я и так тебя задерживаю.

– Я могу не спешить. Фирма принадлежит папе. Я там простым инженером числюсь, папа хочет, чтобы из меня сделали специалиста. Но отношение ко мне особое, сама понимаешь. Пойдем в кафе, там неплохо.

– Нет, – Вера опять покачала головой.

– Ну давай хотя бы уйдем с дороги. – Ксения отошла к ограде.

Вдоль нее росли крохотные веселые березки. Наверное, их посадили только в этом году.

– Вообще-то фирма еле-еле концы с концами сводит, но даже небольшой доход лучше, чем никакого. Папа мечтает, чтобы я подхватила его дело, но из меня бизнесвумен вряд ли получится. Для этого особый талант нужен. А мне лень и незачем.

– По-моему, Денис хочет с тобой судиться, – вздохнула Вера.

– Пусть попробует! – фыркнула Ксения. – Я к папе редко за помощью обращаюсь, но тут он все свои связи поднять сумеет!

Около одной березки порхала белая бабочка.

– Я не держу на Дениса зла. – Ксения последила за бабочкой глазами. – Пусть живет, как хочет. Мне просто надоело быть мамкой, нянькой и прислугой.

Бабочка метнулась к соседней березке и пропала.

– Это из-за вас с Федькой. – Подруга грустно улыбнулась. – Я на вас смотрела и понимала, что гублю себя непонятно ради чего. Для меня всегда Денискины проблемы были важнее своих. С какой стати! Пусть теперь его поклонницы обслуживают!

Ксения заметила знакомого за Вериной спиной, поздоровалась.

– Как ты меня разыскала? Через Дениса?

Вера кивнула.

– Спасибо, что беспокоилась! Правда. Не думала, что кому-то понадоблюсь, кроме мамы с папой. Но им я исправно звоню каждые два дня. – Ксения покусала губы. – Надо включить телефон. Я его отключила, чтобы не передумать, не видеть ничьих звонков. Теперь не передумаю. Займусь фирмой, начну жить, как хочу. – Она провела пальцем по свежему березовому листику и посмотрела на Веру. – Есть человек, который меня любит. Я рада, что решилась к нему уйти.

Она опять увидела за Вериной спиной знакомого, улыбнулась и кивнула коллеге.

– Пока! – Ксения тронула Веру за руку, помедлила и быстро пошла ко входу в офис.

Походка у нее тоже была новая, легкая. Легкая походка не могла обмануть Веру: счастливой подруга не выглядела, и Вера ее жалела.

* * *

Ничего нового врачи опять ему не сказали. Сегодня в реанимации дежурила женщина. Ей было под пятьдесят, она смотрела на Владислава понимающими глазами и произносила дежурные фразы. Он и ей попытался сунуть купюру, но врач отстранилась так решительно, что настаивать он не стал.

Сейчас Марк был особенно необходим. Сейчас он мог бы сильно Владиславу помочь.

В больничном дворе расцвели тюльпаны. Владислав прошел мимо пестрых клумб.

Марк мог бы сильно помочь, но действовать приходилось одному.

Догадка появилась вчера, к утру переросла почти в уверенность, и Владислав боялся спугнуть удачу.

Вчера он снова просмотрел Илонину почту. Личных писем не появилось, только рассылки от интернет-магазинов. Он сам не понимал, зачем полез в рассылки, и теперь запоздало пугался, что мог этого не сделать.

Помимо различных скидок на одежду и прочую ерунду, Илоне сообщали о намечающихся концертах современной музыки.

Покойная теща считала себя театралкой, не пропускала ни одного модного спектакля. Предлагала билеты дочери, но Владислав к культурной жизни не стремился, а Илона вполне обходилась записями из интернета.

У нее вообще так себе было с музыкальным слухом. Когда начинала что-то напевать, редко не фальшивила. Даже Владислав спел бы лучше, если бы у него была такая потребность.

Он начал искать, какие билеты на концерты она покупала, скорее из любопытства, чем от появившейся догадки. Она должна была что-то покупать, иначе рассылки не приходили бы.

Догадка забрезжила еще до того, как он нашел письма с электронными билетами.

Илона четырежды покупала один билет на концерты группы, в которой играл Денис Моргунов.

Представить себе бывшую жену, идущую куда-то в одиночестве, Владиславу было трудно. А вот если после концерта она проводила время с кем-то из музыкантов…

Черт… Без Марка он не сможет разыскать таксиста, который вез парочку на дачу.

Владислав пропустил въезжавшую в больничные ворота «Скорую», подошел к оставленной неподалеку машине.

Надо поминутно восстановить, что происходило в то чертово утро.

Он сел за руль, развернулся и поехал к повороту, где увидел тогда валяющийся на дороге велосипед Илоны. Велосипед был точно ее. Жена почему-то выбрала модель с нелепым красным багажником.

Дорога была пуста. Владислав съехал на обочину, вышел из машины.

Трава заметно подросла. Сейчас здесь все выглядело по-другому.

Отсюда боковой въезд в поселок Ксении виден не был. Он прошел с полкилометра, пока не увидел ведущую к поселку дорожку.

В то утро он уходил не этой дорогой. Он бежал за тянущимися справа кустами.

Осенью в кустах умелые грибники умудрялись находить подосиновики. Владиславу это всегда казалось чудом, место было довольно людное. Впрочем, он и в глубоком лесу редко находил хорошие грибы. У него таланта грибника не имелось.

Владислав прошел еще несколько метров.

В то утро он и к лесу подошел не там, где была дорожка, ведущая к поселку.

В то утро он шел по какой-то заросшей тропинке.

Пропуская подростков-велосипедистов, отступил за деревья.

Про подростков он почти забыл, Инна напомнила.

Владислав повернул назад. Дойдя до обрыва, влез в кусты, как тем утром, за кустами дошел до леса. Подросшая трава идти быстро мешала.

Марк мог бы сейчас сильно ему помочь…

Заходить в лес он не стал, повернул назад, на ходу набирая Веру.

* * *

Владислав опять не появился. Надо было ему позвонить. В конце концов, у коллег могут возникнуть вопросы, а Инна не знала, что им отвечать.

Звонить ему она не стала. Не считает нужным поставить в известность, когда появится, и не надо. Это его фирма и его заботы.

А о ней он вспоминает, только когда ему от нее что-то нужно.

Она просмотрела почту, ничего срочного не обнаружила и начала делать заготовки для будущего квартального отчета.

Петр появился перед обедом. Кивнул на кабинет Влада и фыркнул.

– Нету?

– Нету, – вздохнула Инна.

– И не звонил?

– Не звонил.

Петр задумчиво потрепал свои волосы и сел рядом с Инниным столом.

– Обедать пойдем?

– Не хочу, – капризно отказалась Инна.

Она не знала, что умеет капризничать, раньше никогда не пробовала.

– А как насчет вечера?

– Еще не решила.

– Надумаешь, я всегда готов, – Петр засмеялся.

– Зачем тебе это надо? – вздохнула Инна. – Только не говори, что внезапно в меня влюбился, я не поверю!

– Нет, этого не скажу. Хотя… Черт его знает, – всерьез задумался он. – Мне хочется как-то тебя развеселить. Правда. Я не люблю, когда люди страдают.

– Я не страдаю!

– Ну… Ты несчастная какая-то. Я дискомфорт испытываю, когда тебя вижу.

– Не смотри, – посоветовала она.

– Да я раньше и не смотрел. А теперь вот увидел. – Он улыбнулся. – Ты ко мне в кафе подсела, несла чушь какую-то и ужасно меня боялась. Было очень забавно. Владику надо было узнать, откуда у его супруги мой телефон, да?

Инна молча посмотрела в окно. Жалюзи на окне висели криво, а на голубом небе застыло рваное облако.

– Скажи ему, чтобы не переживал, копии платежек я себе не оставил. Вообще-то он не дурак, понимает, что с электронными копиями к ментам не сунешься. Но я и с настоящими документами бы не пошел. Во-первых, такие дела раскручиваются только по чьей-то указке, а во‐вторых… Я не люблю доставлять неприятности. Никогда этого не делал и впредь не собираюсь. Так что ты ему скажи, успокой.

Облако по небу все-таки двигалось. Но очень медленно, почти незаметно.

– Ты не забыла про мое предложение насчет работы?

– Не забыла.

– Решайся! Не пожалеешь. Я сделаю из тебя хорошего айтишника.

– Спасибо.

Он вздохнул, потянулся, вытянув руки, и озадаченно засмеялся.

– Может, я и правда в тебя влюбился?.. Сижу здесь с тобой, и уходить не хочется.

– Не влюбился, – хмуро заверила Инна.

– Ты уверена? – Он немного поразмышлял, нахмурив лоб, встал и наклонился над Инной. – Подумай насчет вечера. Мне нравится проводить с тобой время. Ты не дура, а это сейчас редкость. Подумай. Я загляну попозже.

Дверь мягко хлопнула. Инна немного посидела в тишине и взяла в руки телефон.

– Влад, ты приедешь сегодня? – быстро спросила она, услышав голос Владислава.

– Скорее всего нет. Там все нормально?

– Все нормально.

Петр считает, что она не дура, но даже дура поняла бы, что Влада дела фирмы сейчас не интересуют.

Про ее дела он тем более не спросил.

Нужно провести вечер с Петром. От ее добровольного заточения никому лучше не становится.

Инна встала и поправила жалюзи.

Облако куда-то исчезло. Небо было голубым и чистым.

* * *

Супермаркет был большой, но ассортиментом и качеством продуктов не поражал. Впечатлял разве что только ценами. Впрочем, те и у них в городе постоянно росли.

Телефон зазвонил, когда Вера, сложив купленные продукты в целлофановый пакет, проходила через двери-вертушку.

Доставать телефон с пакетом в руках было неудобно, но она успела вытащить его из сумки до того, как звонки прекратились.

– Привет! Ксения нашлась? – отрывисто спросил Влад.

– Нашлась. – Вера отошла от дверей супермаркета. – Она на работе. Я только что туда подъехала и с ней поговорила. Телефон у нее по-прежнему отключен. Она решила бросить своего Дениса.

– Это хорошо!

Вера не поняла, к чему относилось его «хорошо». То ли к тому, что Ксения нашлась, то ли к тому, что бросила мужа.

– Она говорила, что сфоткала тебя около леса, когда Илону нашли. Пришли мне эту фотку. Пришли прямо сейчас! Сможешь?

– Смогу, – удивилась Вера.

– Давай! Я жду.

Пакет в руках мешал, но она торопливо нашла нужное письмо, отправила фотографию Владу через мессенджер.

Придя домой, хотела немедленно перезвонить Владу, узнать, на кой черт ему понадобилось ее фото, да еще так срочно, но внезапно что-то в фотографии смутило, и Вера начала пристально вглядываться в собственное изображение.

Она злилась и нервничала, пока не знала, что фото присылает Ксения. А потом, когда все выяснилось, обрадовалась и больше на снимок не смотрела.

Кусты, на фоне которых она шла на фото, были очень похожи на те, что росли около обрыва. И песчаная дорожка на фото была похожа на дорожку на обочине.

Она же отлично училась в училище, почему она сразу не заметила странности?..

Вера, сжав телефон в руке, быстро прошлась по комнате Федора. Открыла его ноутбук, подключила к нему телефон.

На большом экране странности не исчезли, стали заметнее.

Солнце освещало кусты и Веру по-разному. На кусты свет падал со стороны фотографа, на Веру справа. И еще Вера не отбрасывала тени. Как вампир.

Она торопливо набрала Федора. Он не ответил. Он принимает экзамен.

Вера помедлила, сжав телефон, и набрала Влада.

– Это фотошоп! – выдохнула она.

– Как ты догадалась?

– Тени падают по-разному. Не понимаю, как я сразу не увидела!

Влад помолчал.

– Я нашел место, с которого она снимала кусты. У березы на стволе характерный рисунок.

В квартире было тепло, даже жарко, но пальцы внезапно стали холодными.

– Она не могла меня видеть! Я там был, но видеть меня она не могла. Где она работает?

– Влад, я поеду с тобой!

– Она пыталась меня подставить! Она специально говорила тебе, что видела меня! Она подталкивала тебя сказать об этом участковому! Кстати, почему ты сразу к нему не побежала? Даже когда она якобы пропала?

– Я тебе верила! – тоскливо соврала Вера.

Она не верила Владу. То есть не до конца верила.

Она не побежала к Ивану, потому что хотела разобраться сама.

Потому что одно время сама боялась оказаться подозреваемой и понимала, как трудно доказать правду.

А еще она верила отзывчивой доброй Ксении.

– Где она работает?!

– Ты сейчас где? – медлила Вера.

– На даче! – зло выдохнул он. – Около леса. Диктуй адрес, не тяни!

Ксения создала себе алиби, используя Веру и фотошоп?.. Ей надо было доказать, что она находилась вдали от места происшествия?..

– Влад, я хочу сначала сама с ней поговорить! Послушай!.. Все это странно, но это не означает, что она толкнула Илону!

– Поговоришь в моем присутствии! Где она работает? – Голос в трубке дрожал от злости и нетерпения.

Вера продиктовала адрес и снова поехала к мрачному кирпичному зданию.

* * *

Машину он поставил, не доезжая метров десяти до шлагбаума, перегораживающего подъезд к офису. До окончания рабочего дня оставалось еще несколько часов, с офисной стоянки никто не выезжал.

Владислав прошелся мимо огораживающего территорию забора, заглянул внутрь. Несколько человек курили во дворе, кто-то выходил из здания, кто-то к нему подходил.

Сыщик из него так себе. Веру он заметил, когда она откуда-то из-за кустов подошла к нему вплотную.

– Давно ждешь? – Она ему мешала.

Спровадить бы ее куда-нибудь…

– Минут сорок. Я думала, ты будешь дольше ехать.

– Иди в машину! – Он протянул ей ключи. – А я обойду забор, посмотрю, есть ли еще выход.

– Влад, она не шпионка. – Вера мягко попыталась его остановить. – Она не будет уходить через задние дворы.

– Бери ключи!

– Лучше я здесь подожду. – Она отступила к кустам.

– Как хочешь!

Пожалуй, так даже лучше. Из машины Ксению можно пропустить, если сослуживцы начнут выходить сплошным потоком.

Забор примыкал к другому зданию. За ним располагалась своя стоянка.

Владислав повернул назад. Дворами наверняка можно уйти незамеченным, но Ксения едва ли станет это делать. Вера права, она не шпионка.

Веру он заметил, только когда снова заглянул на территорию. Она по-прежнему стояла у забора за кустами.

– Пойдем в машину, – позвал Владислав. – А то кто-нибудь бдительный в нас террористов заподозрит.

Ксения была не похожа на ту, к которой он привык, но он узнал ее сразу.

Стройная женщина, не глядя по сторонам, легкой походкой направлялась прямо к Владиславу.

– Быстрей! – прошипел он Вере и отступил за забор.

Вера замешкалась, припала на одну ногу. Он забыл, что с ногой у нее проблемы.

Ксения их увидела, конечно. Она не шпионка, но и они не мастера сыска.

Она была уже метрах в десяти. Она остановилась, прижимая к себе маленькую сумочку.

Он своим телом всегда гордился. Тело и на этот раз не подвело. Он успел схватить ее за руку прежде, чем она метнулась назад.

– Можешь звать ментов! – прошипел Владислав. – Я не возражаю!

Она как-то сразу обмякла. Он потащил ее к машине, как мешок с тряпьем. Втолкнул в салон, сел рядом и вырвал сумку, в которую она вцепилась двумя руками.

На бледном лице резко обозначились веснушки.

Ему хотелось вцепиться в это лицо.

Вера, подбежав, села на переднее сиденье.

– Ксюша, ты видела, как Илона упала, да?

Ксения молчала.

– Ксюша, любая экспертиза определит фотошоп…

Он был хорошим айтишником. Ксения пыталась удалить исходное видео, но он его нашел. Фотошоп сохраняет исходные файлы.

Видео снималось из кустов, некоторые кадры загораживали листья. Ксения успела туда залезть, когда он подбежал.

Он увидел Илонин велосипед, заглянул в овраг…

Ксения начала снимать, когда он спустился в овраг. Илона была мертва. Он до сих пор помнил ужас от вида пустых глаз.

Он сразу понял, что ему никто не поверит. Наклоняясь, подбежал по дну оврага к пологому склону, по которому только и можно было подняться, взлетел наверх. Побежал к лесу, по дороге пнув Илонин велосипед ногой, чтобы не привлекал внимания.

– Ксюша, ты боялась, что тебя заподозрят?

Видео начиналось с того, как он вылезает из оврага и отбрасывает велосипед в сторону. Потом он сразу исчез за кустами, камера метнулась в сторону, и на экране появилась Вера.

Все заняло несколько секунд, меньше минуты.

Владислав повернул экран телефона Вере.

– Марину видели соседи, когда она с тобой разговаривала, – сказал Владислав, глядя почему-то на Веру. – В городе везде камеры, тебе не удастся отвертеться!

Смотреть на Ксению у него сил не было.

Вера едва ли поняла, о чем он говорит, но объяснять Владислав не стал.

– Меня смущало, что ты потащилась в Москву с велосипедом, пока я на карту не посмотрел. Одна из станций находится рядом с Марининым домом. Очень удобно! На даче все подтвердят, что ты каталась, никто ничего не заподозрит. Марина была готова рассказать, что Илона – любовница твоего мужа, и ты ее убила! Она не собиралась в отпуск, я проверял. Тебе нельзя было попадать в поле зрения полиции. Деревенский участковый не заметит фотошопа, а экспертиза сразу определит! Так ведь, да?

Он скосил глаза. Лицо Ксении казалось мертвым, но ему и в мертвое лицо хотелось вцепиться.

– Заблокируй двери! – приказал он Вере.

Это было лишнее, Ксения не пыталась вырваться.

* * *

Петр не стал дожидаться конца рабочего дня, пришел в начале четвертого.

– Как насчет вечера? – Он уселся около ее стола.

– Никак, – буркнула Инна.

– Соглашайся! – ласково засмеялся он. – Тебя это ни к чему не обязывает. В постель я тебя не потащу…

– Почему не потащишь? – неожиданно заинтересовалась Инна.

– Потому что ты не согласишься!

Ему было весело. Инна почувствовала себя кем-то вроде подопытного кролика.

– Ты из тех, кто к этому серьезно относится. По-моему, напрасно, но дело твое.

– А ты относишься несерьезно?

Дурацкий у них выходил разговор. Примитивный и глупый.

– В зависимости от обстоятельств. Давай прямо сейчас смоемся! Выбирай ресторан!

– Мне все равно, – внезапно согласилась Инна. – На твое усмотрение.

Лучше провести вечер с веселым Петром, чем в заточении. От ее одиночества лучше никому не станет.

– Умница! – похвалил он, вставая. – Через минуту за тобой зайду.

Зашел он не через одну минуту, через тринадцать.

До конца рабочего дня оставалась еще уйма времени, когда они сели за столик в красном ресторане.

Он не спросил, что она хочет, сделал заказ за них обоих. Отчего-то это Инне понравилось.

Проводить с ним время было легко и приятно.

– Как тебя занесло в Бауманку? – с интересом спросил он, когда официант наполнил бокалы.

Чужому Петру было интересно расспрашивать Инну, а Владу нет.

– Мне легко давалась математика, – вздохнула Инна. – Теперь жалею.

– Я же тебе уже говорил, смени профессию!

– Как будто это так просто! – Она засмеялась. – Родители мне помогают, конечно, но не могу же я до пенсии сидеть у них на шее!

С ним было легко разговаривать. С Владом у нее никогда так не получалось.

Он ненавязчиво расспрашивал, она отвечала. И даже неожиданно пожаловалась, как трудно одной в чужом городе. Инна никому раньше не жаловалась, даже бабушке. Петр ее не пожалел, но и это вышло легко и не обидно.

Она удивилась, когда заметила, что они просидели за столом больше двух часов.

– Погуляем, или решишься ко мне поехать? – расплатившись, засмеялся Петр.

– Погуляем, – встала Инна.

– Жаль. – Он пропустил ее вперед, толкнул дверь.

Вечер был хорош. Дневное тепло еще не успело смениться ночной прохладой.

Они прошли несколько остановок метро, пока Инна поняла, что устала.

Петр достал телефон, чтобы вызвать такси, и шепнул ей в ухо:

– Поедем ко мне!

– Не поедем! – засмеялась Инна. – Знаешь же, что я не соглашусь! Зачем спрашиваешь?

– Ну… Вдруг ты передумала! – Он вбил в компьютерное приложение ее адрес, заказал машину, сунул телефон в карман. – Не бойся, я не сексуальный маньяк. Я просто шучу. Мне нравится тебя дразнить.

– Ты всех дразнишь?

Прохожих на улице было мало. Наверное, потому что началось лето, разъехались школьники, и скоро разъедутся студенты.

– Нет, не всех. Но с тобой у меня возникает желание пошутить. С чего бы это, не знаешь?

– Знаю, – улыбнулась Инна и заговорщицки прошептала: – Тебе ведь хочется увести меня у Влада, да?

Он озадаченно покачал головой и засмеялся.

– Не без этого. До чего же приятно иметь дело с умной женщиной! Если честно, я ему всегда немного завидовал. Так, чуть-чуть. Приехал из захолустья, сам себя сделал. Не факт, что у меня на это хватило бы умения.

Он улыбался, но улыбка внезапно показалась Инне не насмешливой, а неприятной, хищной.

И сам Петр показался не веселым и добрым, а жестоким и равнодушным.

Он старается обходить неприятности, и ему все равно, что будет с теми, кто вовремя от неприятностей не спрятался.

– Но на самом деле мне с тобой действительно приятно проводить время. Сам удивляюсь.

– Машина пришла, – Инна кивнула на остановившееся у тротуара такси и быстро села в машину первой.

Стемнело. Как назло, на этаже перегорела лампочка, и квартиру пришлось отпирать в почти полной темноте.

* * *

– Я ее не толкала! – прошептала Ксения.

– Ментам объясняй! – прошипел Владислав. – Я тебя не выпущу!

– Ксюша, хочешь, я позвоню Ивану? – хрипло предложила Вера.

До боли хотелось, чтобы Ксения немедленно объяснила, что все это только глупое стечение обстоятельств.

– Иван нормальный, он все поймет.

– Я хочу позвонить адвокату! – Ксения смотрела мимо Веры. Глаза у нее были сухие и усталые. Она отлично собой владела.

– Звони! – Влад протянул ей телефон.

Она быстро и уверенно ткнула в экран.

– Кирилл Васильевич, у меня проблемы.

Представляться она не стала. Видимо, адвокат неплохо ее знал.

Ксения назвала адрес, протянула телефон Владу, но он не взял, и она положила телефон на колени.

– Она знала, как мне больно… Она даже не пыталась скрыть, на показ выставляла!

Ксения говорила то ли для Веры, то ли для себя. Влад брезгливо от нее отвернулся.

– Мне Денис запрещал на концерты приходить. Говорил, ему это мешает. Я тайком приходила, садилась на галерке. А она являлась, усаживалась в первом ряду, лезла к нему с цветами… Он потом приходил под утро. Я на дачу поехала, чтобы этого не видеть, но она и тут меня достала! Специально привезла Дениса, чтобы мне больнее было. Он обещал приехать вечером, а явился утром! Ночью я к ее даче ходила, видела их обоих в окне. Денис пришел, чаю выпил и уехал. Вечером он улетал, сказал, что хочет спокойно собраться. Лишнего получаса со мной не пробыл! – Ксения немного помолчала. – Я не собиралась ее толкать! Я ее видеть не хотела! Я случайно с ней столкнулась на дороге!

– На дороге ты, может, и случайно столкнулась. А воду отравила тоже случайно?! Или начнешь утверждать, что это не ты?! – не выдержал Владислав. – Потом хотела отравленную бутылку унести, но не смогла найти? У тебя были ключи от Илониной дачи?

– Нашла у Дениса в кармане, – как ни странно, Ксения ответила. – Две связки. Одна от ее дачи, у них один ключ такой… характерный, с бороздкой. Вторая, наверное, от московской квартиры, я не проверяла. Я ключи вытащила, а Денис даже не заметил. Наверное, решил, что потерял.

Она продолжала устало смотреть в окно.

– Я поняла, что и его видеть не могу. Не могу и не хочу!

– Угу! – зло усмехнулся Влад. – Когда поняла, что менты могут докопаться, что твой Денис с Илоной спал, решила сама его бросить. Вроде как не очень он тебе и нужен!

– Где ты жила в последние дни? – зачем-то спросила Вера.

Сидеть молча было уж совсем невыносимо.

– Мы тебя около родительской квартиры караулили. У тебя правда новый мужчина?

– Нет у нее никакого мужчины! – с отвращением бросил Влад.

– У тети, – как ни странно, Ксения Вере ответила. – Она в отпуске, а у меня ключи есть.

Телефон у нее на коленях зазвонил, Ксения ответила адвокату, и почти сразу к машине подошел толстенький человечек в очках.

– Отвезти тебя? – спросил Влад, когда Ксения пересела в машину адвоката.

– Отвези, – решила Вера.

Ногу тянуло. Она неудачно повернула ее, когда Влад потащил ее к машине.

Федора дома еще не было, и Вера минут сорок сидела на диване, машинально массируя бедро. Потом в двери заскрежетал ключ, она вскочила встретить Федора, вцепилась ему в рубашку и долго не отпускала.

– Это Ксения. Денис подло с ней поступал, – наконец прошептала Вера. – А ненавидела она Илону и отомстить хотела ей.

– Он поступал с ней так, как она давала с собой поступать! – зло отрезал Федор.

Он мягко отодвинул Веру, переобулся и снова обнял.

Нога ныть перестала, Вера о ней даже не вспомнила.

6 июня, четверг

Владислав проснулся рано, до будильника. Хотелось чаю, но он не рискнул встать, чтобы не разбудить Инну.

Вчера он ее испугал. Она растерянно замерла в дверях, увидев в прихожей свет.

– Ничего, что я без разрешения? – спросил он, выходя из кухни.

– Ничего, – улыбнулась Инна. – То есть хорошо.

Она сбросила сандалии, сунула ноги в тапочки.

Ему очень хотелось ее обнять, но он почему-то продолжал стоять у стены.

– Я ходила с Петром в ресторан, – вздохнула она, проходя в ванную.

Дверь она не закрыла, он видел, как она моет руки.

– Ты в него влюбилась? – Он хотел пошутить, но, кажется, не получилось.

– Нет. – Она вытерла руки.

Выйти из ванной он ей мешал.

– Слава богу! – Владислав попытался улыбнуться. – А то бы пришлось отбивать тебя назад. Я ошибся, ты мне не друг.

Инна смотрела на него с веселым недоумением.

– То есть друг, но…

– Подруга? – подсказала она.

– Ты мой тыл. – Он протянул руку и перетащил ее через порог ванной. – Ты все, что у меня есть. Только я раньше этого не понимал.

Черные глаза были совсем рядом.

Владислав осторожно притянул ее голову к своей груди.

– Я устала тебя ждать, – тихо пожаловалась она.

Она устала его ждать, и в какой-то момент ей захотелось вырваться на свободу.

На свободе было хорошо, там она ни от кого не зависела. Там был веселый и злой Петр, который тщательно обходит чужие неприятности, чтобы они его не задели.

Инне свобода не понравилась. Жизнь пуста, когда некого ждать.

– Я постараюсь больше не пропадать, – пообещал он. – Я нашел убийцу. Вообще-то не я один, но это неважно. Она пыталась меня подставить!

Он говорил путано, что было ему не свойственно, но Инна понимала.

– Я в то утро увидел, как Илона выезжает из поселка на велике. Она всегда ездила к пруду. Я побежал по короткой дороге, вдоль забора. Когда на асфальтовую дорогу выбежал, увидел ее велик. Он на дороге валялся. Я заглянул в овраг… Она лежала на дне. Она была мертвая, когда я спустился. Я испугался, рванул наверх. Думал, меня никто не видит, а эта сука снимала видео. Компромат против меня был бы убойный. Но потом поняла, что и сама под подозрение попадет, по-другому видос использовала.

Инна в его руках не шевелилась.

– Я столкнул велик в овраг и побежал к лесу. Через лес прошел к соседней железной дороге. Там семь километров. Около станции на такси сел, не рискнул на электричке ехать.

Он замолчал, потерся щекой о ее волосы.

– Почему ты мне ничего не говорил? – Инна заглянула ему в глаза.

– Потому что ты ничем не могла мне помочь.

Она вздохнула, обняла его за шею.

– Я думала, что не нужна тебе.

– Ну и дурочка! – Он подумал и попытался объяснить. – У меня отец хороший, но я всегда его жалел. Он в школе работал. И сейчас работает. И всегда маме жаловался, что его там обижают. На самом деле он отличный учитель, и все это знают. Он жаловался, мама его жалела. И мне это жутко не нравилось. И деду тоже. Дед отца презирал.

Инна уткнулась лбом ему в плечо.

– Я всегда старался быть похожим на деда.

Они так и стояли около двери в ванную.

– Петр будет увольняться, – вспомнила Инна.

– Черт с ним, – отмахнулся Владислав. – То есть жалко, но не смертельно.

– Еще он хотел тебе передать, чтобы ты не переживал насчет бухгалтерских документов. Он не пойдет в полицию.

– Марк сказал, что мне ничего не грозит. Дело давно закрыто, а вновь открывают такие дела только по команде сверху. Да и в этом случае мелким переводом никто заниматься не будет. Я Марку верю, он знает свое дело.

Инна зашевелилась, открыла глаза.

– Мне нужно съездить к Марку. – Владислав повернулся, поцеловал спутанные волосы. – А ты поспи еще. Хочешь, выключу будильник?

– Возьми меня, – попросила Инна.

– Поехали, – улыбнулся он. – Только тебе придется меня подождать около больницы.

– Подожду, – улыбнулась она. – Мне не привыкать.

Сегодня был замечательный день. От Марка больше не тянулись трубки.

– Я знал, что вы поправитесь, – наклонился над ним Владислав.

– Говорят, мне сильно повезло. – Голос у Марка был слабый, хриплый, а глаза, как и раньше, умные.

– Это Ксения.

Марк кивнул.

– Вы догадывались?

– Подозревал.

– Таксист опознал ее мужа? – догадался Владислав.

– Да.

– Она отравила воду, а потом приходила, чтобы забрать отравленную бутылку. Непонятно только, где она смогла достать яд.

– У меня, – улыбнулся Марк бледными губами. – У меня был приятель химик, он эту дрянь использовал, чтобы тараканов изводить. Вещество для человека опасности не представляет, если его, конечно, внутрь не принимать. А всяких вредителей отпугивает, и мышей тоже. Надя мышей боялась, а они на даче водились. Это сейчас всяких средств много, тогда ничего эффективного в продаже не было. Я ругался, когда Надя о средстве соседям проболталась. Оно не предназначено для массового использования.

Представить, чтобы Марк мог когда-то ругаться на тещу, Владиславу было трудно.

– Я тогда допрос обеим устроил. Надя еще никому из бутылки не отлила, не успела. Илона тоже утверждала, что к бутылке не прикасалась, но, как теперь понятно, обманула. Ксения тогда часто к ней приходила.

Марк заговорил медленнее, устал.

– Илона продолжала оставаться ребенком, сама мучилась и хотела других мучить. Ее жестокость была детской, она бы ее переросла.

Владислав в этом сомневался, но возражать не стал. Поспорить они могут потом, когда Марк поправится.

Инна никогда бы так не поступила, даже в пять лет.

– Привезти вам что-нибудь? Компьютер?

Марк покачал головой.

– Помоги домой добраться.

– Конечно. Сегодня?

– Сегодня, пожалуй, не доеду. Я позвоню.

Он закрыл глаза. Владислав тихо вышел из палаты.

Инна в наушниках сидела в машине.

Когда они возвращались в Москву, пошел дождь. Ненадолго, минут на десять. А потом снова засветило солнце.

Content

Евгения Горская
За шаг до ненависти

20 мая, понедельник

21 мая, вторник

25 мая, суббота

26 мая, воскресенье

27 мая, понедельник

28 мая, вторник

29 мая, среда

30 мая, четверг

31 мая, пятница

1 июня, суббота

2 июня, воскресенье

3 июня, понедельник

4 июня, вторник

5 июня, среда

6 июня, четверг