Пенелопа Уорд

Антибойфренд

© Болятко О., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Кэрис

Обезьяньи яйца

Скрип кровати был похож на царапанье ногтей по железу. Мой сосед Дикон не часто приводил домой женщин, но когда приводил – черт, он уж точно не сдерживал себя. Он имел их с редкой энергией и неутомимостью.

Сегодняшняя ночь выдалась особенно бурной, и шум, казалось, только усиливался, стоило мне немного задремать. А когда меня что-то разбудит, я потом долго не могу снова уснуть. Матерям предлагают спать, когда спит их ребенок. Так вот, это совершенно невозможно, если в соседних апартаментах живет холостяк.

Комната моей дочери Санни находилась в другом конце квартиры, так что, к счастью, шум, доносящийся из апартаментов 5В, не будил ее. Но спальня Дикона располагалась прямо за стеной моей спальни. Я слышала, как движется кровать, и до меня совершенно явственно долетали все звуки удовольствия – стоны, вопли, вздохи. А в качестве бонуса я чувствовала, как вибрирует стена за моей головой. К несчастью, это было единственным моим участием в сексуальных играх за последний год.

Вы, наверное, думаете, что я должна была постучать в стену, но я чувствовала, что у меня нет права вмешиваться. В конце концов, он был одиноким мужчиной в самом расцвете сил, живущим в собственной квартире. Он имел право заниматься сексом. И он не был виноват в том, что стены у нас такие тонкие.

Все было бы ничего, если бы это быстро заканчивалось. Но он отличался редкой выносливостью. Словно кролик из рекламы батареек «Энерджайзер»!

Я уже говорила, что Дикон был чертовски горячим парнем? Я встречалась с ним мельком всего лишь несколько раз, но мне было трудно не пялиться на его точеное лицо с квадратным подбородком, заросшим элегантной щетиной. И то, что я знала, как он выглядит, не улучшало ситуацию. Да, я была недовольна, но представлять, что происходит за стеной, было не таким уж бедствием. Моего разыгравшегося воображения было достаточно, чтобы я не могла уснуть.

Теперь вам понятно, в какой незавидной ситуации я находилась.

В конце концов все стихло. Скрип кровати и сексуальные звуки сменились приглушенным смехом и разговорами.

Пытаясь снова уснуть, я поклялась себе, что, когда в следующий раз столкнусь с Диконом в коридоре, я тактично объясню ему ситуацию. Он явно не подозревал, что наши кровати находятся так близко друг от друга, ведь он ни разу не бывал в моей квартире. Это будет очень неловкий разговор, но у меня нет выхода. Мне необходимо высыпаться. Я не работала, но уход за шестимесячной дочерью отнимал у меня все силы.

Санни была очаровательным результатом кратких отношений с моим боссом, закончившихся тем, что он вернулся к своей бывшей жене еще до того, как узнал, что я беременна. Обнаружив, что я вынашиваю его ребенка, он не захотел иметь дела ни со мной, ни с ним. Так что я растила дочь практически без какой-либо помощи, за исключением тех денег, которые он присылал мне, когда бывал в настроении. Хочу отметить, что, когда я познакомилась с ним, он уже больше года жил раздельно со своей женой.

Я всегда говорила себе, что выйду на работу, когда Санни исполнится шесть месяцев. Но мы уже дожили до этой вехи, а я все еще не работала. Я скучала по возможности выходить из дому и общаться с людьми, и мне очень хотелось пойти работать хотя бы на неполный день. Но оплачивать няню – проще сказать, чем сделать. Не говоря уже о том, что я не совсем была готова оставить Санни на попечение чужого человека. Но я заставляла себя принять наконец решение, потому что медленно сходила с ума без общения со взрослыми людьми. Интересно, мое желание оставить Санни и пойти работать делало меня плохой матерью?

И даже когда мой любвеобильный сосед не будил меня, этот вопрос не давал мне спокойно спать.

* * *

На следующий день Санни погрузилась в свой дневной сон, который обычно давал мне передышку на полтора часа, а в редких случаях и на три. Это время было для меня единственным грешным удовольствием. Это время я посвящала себе. Поначалу, когда она засыпала, я на маленькую громкость включала передачу «Молодые и беспокойные». Я не была фанатом этого шоу, но оно напоминало о моем детстве, когда я пропускала занятия в школе по болезни, а моя бабушка ухаживала за мной.

Я всегда очень нервничала, оставляя спящую Санни в одиночестве даже на минуту, которой мне хватало, чтобы сбегать за почтой. Так что после обеда я обычно летела вниз по лестнице к почтовому ящику, а потом как можно быстрее неслась обратно. Все это занимало у меня меньше минуты, и я никогда не выходила из дому, не взяв с собой радионяню.

Сегодня, когда я подходила к двери, Дикон выходил из своей квартиры.

– О, привет, Кэрис! Как дела?

Исходивший от него восхитительный аромат заставил мое тело напрячься. Он, как и всегда, был невероятно красив. Сегодня на нем была бежевая замшевая куртка с меховым воротником. Его синие глаза, выделявшиеся на фоне загорелого лица, блестели в свете флуоресцентных ламп над головой. И этот же свет придавал медный оттенок его обычно темным волосам. Он был намного выше меня – около шести футов и двух дюймов по сравнению с моими пятью футами и четырьмя дюймами.

Это был мой шанс поднять вопрос о прошлой ночи. Но теперь, когда он стоял, возвышаясь надо мной, и его мускусный запах щекотал мои ноздри, я не могла найти подходящих слов. Но я была полна решимости объясниться с ним. Сейчас или никогда.

Мой пульс участился. Все еще с трудом переводя дыхание после того, как взбежала по лестнице, я сказала:

– Ну, честно говоря, в ответ на ваш вопрос… Я бы рада была сказать, что у меня все в порядке, но прошлой ночью мне никак не удавалось заснуть. Так что бывало и лучше.

Он нахмурился:

– Мне очень жаль слышать это.

– На самом деле это в некотором роде ваша вина.

Дикон наморщил лоб:

– Моя вина?

– Да. Не знаю, в курсе ли вы, но ваша кровать находится прямо рядом с моей, только через стену. Ваши… упражнения… прошлой ночью разбудили меня. И мне долго не удавалось снова заснуть.

«Бум!»

«Вот так!»

«Я сказала это».

Дикон на мгновение закрыл глаза:

– Черт. Простите. Я не знал, что вы находитесь так близко от меня.

– Да. Это все равно что… быть прямо там, с вами.

– Ну, это было очень невежливо с моей стороны. Мне следовало пригласить вас присоединиться к нам.

«Что?» Мне показалось, что кровь бросилась мне в голову.

Он поднял руки в знак того, что сдается:

– Шучу. Знаете, когда я смущен, я частенько неудачно шучу.

Заправив прядь волос за ухо, я сказала:

– Я знаю, что вы шутите.

– Конечно, шучу. – Он улыбнулся. – Но впредь я буду более сдержанным, теперь, когда знаю, что вы все слышите. Вам следовало бы предупредить меня.

Я склонила голову набок:

– И как бы это выглядело? Не могла же я вломиться в квартиру к голым людям? Я поэтому и завела этот разговор сейчас.

– Вы правы. Но, как я понимаю, прошлая ночь была не единственной, когда вы слышали то, что происходит в моей спальне?

Я опустила глаза:

– Нет, не единственной.

– Вы могли бы постучать мне в стену.

– Я не из тех, кто мешает людям в их… интимных делах. Я просто хочу, чтобы вы ясно представляли себе ситуацию. И давайте больше не будем это обсуждать.

– Может быть, нам стоит договориться о каком-нибудь сигнале?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, например, если я вас беспокою, вы громко включаете какую-нибудь песню, чтобы дать мне знать об этом. – Он щелкнул пальцами. – Что-нибудь забавное, типа «Звуки тишины» в исполнении Simon & Garfunkel.

– Невозможно включать что-либо громко, когда спит ребенок.

Улыбка сползла с его лица.

– Видите? Это показывает, насколько я бестолков. Бестолков и виноват, Кэрис. Я постараюсь больше не беспокоить вас.

– Уж расстарайся, жеребец этакий! – донеслось из-за двери одной из квартир.

Мы с Диконом дружно оглянулись. И я заметила, как приоткрылась дверь миссис Винсбангер, чья квартира находилась по другую сторону от квартиры Дикона. Должно быть, старушка подслушивала наш разговор. Она жила одна, и я часто замечала, как она выглядывает из-за приоткрытой двери, шпионя за соседями.

Дикон поморщился:

– Миссис Винсбангер обожает меня.

– Очевидно, я не единственная слышала вчера ваши упражнения, – сказала я.

Он густо покраснел. И меня удивило, что он так смутился. Я думала, он более самоуверен.

– Я передвину кровать к другой стене. Так будет лучше.

– Ну, это было бы здорово, если вас не затруднит.

– Нисколько.

Радуясь, что разговор на эту тему окончен, я с шумом выдохнула:

– Ну, хорошо, не буду вас больше задерживать.

Но Дикон не сдвинулся с места, внимательно изучая мое лицо.

– Вы в порядке?

– Да. А что?

– Вы кажетесь совершенно измотанной.

«Ну, еще бы! Я не спала ночь, пытаюсь успеть сделать как можно больше дел за единственный час в течение дня, когда я свободна, а только что у меня был самый неловкий в моей жизни разговор!»

– Ну, такая у меня жизнь. У меня бывает чуть больше часа, чтобы пообедать и немного отдохнуть перед тем, как моя дочь проснется после дневного сна.

– А-а-а. – Он почесал подбородок. – Сколько ей?

– Шесть месяцев.

Дикон знал, что я мать-одиночка. Однажды он помог мне донести до дома продукты, пока я управлялась с Санни и ее коляской.

Я уже собиралась открыть дверь в свою квартиру, но он остановил меня.

– Вам что-нибудь нужно?

Я не совсем поняла, что он имеет в виду.

– В смысле?

– Ну, что-нибудь из магазина? Может быть… кофе? Я сейчас ухожу по делам, но на обратном пути могу зайти куда-нибудь.

– Это меньшее, что ты можешь сделать, обезьяньи яйца! – крикнула из-за двери миссис Винсбангер.

Она явно продолжала слушать наш разговор.

– Неужели она обозвала меня обезьяньими яйцами? – прошептал он.

И в тот момент я не выдержала. Я залилась смехом, и прошло не меньше минуты, прежде чем я смогла снова заговорить. Дикон тоже смеялся, но, мне кажется, больше из-за моей реакции.

– Понятия не имею, почему она обозвала вас обезьяньими яйцами. Но я уже много недель так не смеялась.

После того как я наконец успокоилась, Дикон повторил свой вопрос:

– Итак, я спросил вас, не купить ли вам кофе или чего-нибудь еще.

Его предложение заставило меня задуматься. Так редко кто-то интересовался, не нужно ли мне что-нибудь. У меня было несколько хороших подруг в городе, но они работали и вели активную светскую жизнь. И они вряд ли могли оказаться рядом среди дня и предложить мне купить что-нибудь в магазине. А учитывая, что в Нью-Йорке стояла поздняя осень, на улице было уже холодно. И нужна была очень веская причина, чтобы вынести Санни на улицу.

Но, честно говоря, мне до смерти хотелось латте из «Старбакса». Люди без детей считают посещение кофейни самым обыденным делом. Но ради этого не стоило тащить Санни на улицу.

– Я бы с радостью выпила ванильный латте из «Старбакса», если вам это по дороге, – сказала я наконец.

– Заметано. – Он улыбнулся. – И все?

– Одну порцию ванильного сиропа было бы чудесно.

– Одну порцию. Понял. Что-нибудь еще?

– Разве этого недостаточно? Это не предмет первой необходимости. Я не должна была грузить вас этим.

– Грузите. Что еще вам нужно? Серьезно. Это меньшее, что я могу сделать после того, как не дал вам спать прошлой ночью.

«Грузите. Ого! Сразу лезут в голову непристойные мысли!»

– Вы не моя нянька.

– Кэрис… – Его голос сделался серьезным, и он медленно и членораздельно произнес: – Что. Вам. Еще. Нужно? Я могу зайти в магазин.

На самом деле было кое-что, что мне было отчаянно необходимо.

– Подгузники? – нерешительно спросила я.

– Хорошо. – Он рассмеялся. – Но вам придется помочь мне с этим. Я никогда в жизни не покупал подгузники.

Но прежде чем я успела сказать ему размер, он протянул мне свой телефон. И я замерла, когда наши руки на мгновение соприкоснулись.

– Наберите ваш номер. Я напишу вам из магазина, чтобы уж точно купить именно то, что нужно.

Я послушалась, а потом вернула ему телефон, снова испытав удовольствие от прикосновения его руки к моей. В моем положении даже такие мелочи имели значение.

Он убрал телефон в карман:

– Что-нибудь еще?

– Нет, пока больше ничего не приходит на ум.

– Хорошо. Если передумаете, дайте мне знать.

– Спасибо. Я, правда, правда очень благодарна.

– Свяжемся позже, – сказал он и пошел по коридору к выходу.

Я стояла у своей двери и смотрела ему вслед. Вид со спины был таким же замечательным, как и спереди. И более того, похоже, Дикон был внутри таким же замечательным, как снаружи.

– Одну порцию, блин! – услышала я голос миссис Винсбангер, после чего она захлопнула свою дверь.

* * *

Сообщение пришло примерно через полчаса.

Дикон: Итак, я в секции подгузников. Здесь огромный выбор.

Я улыбнулась. «Благослови его Господь». То, что мой сексуальный сосед стоит в растерянности в секции подгузников, было и трогательно, и забавно. Какая-нибудь ничего не подозревающая мамочка заработает инфаркт, когда пойдет за подгузниками и наткнется на него.

Кэрис: Подойдут любые подгузники размера 2.

Дикон: «Хаггис» или «Лавс»?

Кэрис: Что дешевле.

Дикон: А какие ей нравятся больше?

Кэрис: Хаха, мы это еще не обсуждали. Она пока не говорит.

Дикон: О! Хорошо.

Кэрис: Но мама предпочитает то, что дешевле.

Дикон: А что вам нравится больше?

Кэрис: Я никогда не сравнивала. Подойдут любые.

Последовала пауза, и я решила, что он уже что-то выбрал. Но потом пришло еще одно сообщение.

Дикон: Ого… вот так поворот сюжета!

Я рассмеялась.

Кэрис: Что?

Дикон: Здесь есть еще и «Памперсы».

Кэрис: Просто выберите что-нибудь одно. LOL.

Дикон: Несколько женщин идут мне на помощь. Они думают, что я в ней нуждаюсь.

«Конечно. Готова поспорить, что их волнуют не подгузники!»

Мне нужно было выбрать что-то, чтобы прекратить его мучения.

Кэрис: «Лавс» замечательно подойдут.

Дикон: Хорошо, я взял.

Кэрис: Спасибо.

Дикон: Что-нибудь еще, раз уж я здесь?

Мне нужны были тампоны и дезодорант, но я не посмела бы послать его за ними.

Кэрис: Нет. Спасибо. Это все.

Спустя несколько секунд он прислал еще одно сообщение:

Дикон: Что такое пипи-типи?

«Боже! Его нужно как можно скорее вытащить из детской секции!»

Я начала писать:

Кэрис: Это нахлобучка на вашу письку.

Дикон: Нахлобучка на МОЮ письку? Вы считаете, что после прошлой ночи она мне необходима?

Я была поражена, что он снова затрагивает эту тему. И еще тем, как безудержно я смеялась в тот момент. Я за этот день смеялась больше, чем за все прошедшие годы. Оставалось надеяться, что я не разбужу Санни.

Кэрис: Это для младенцев мужского пола, чтобы они не писали на людей.

Дикон: А-а-а! Тогда мне не о чем беспокоиться. Я уже давно ни на кого не писаю.

«Вот черт!» Куда заведет нас этот разговор?

Кэрис: SMH[1].

Дикон: В любом случае непохоже, что у них есть мой размер.

«Бог мой!»

Дикон: Ну, хорошо. Сейчас я точно ухожу отсюда!

Но теперь уже я была на взводе.

* * *

Когда Дикон вернулся через полчаса, Санни еще спала.

Он вручил мне пакет с подгузниками. А в руках у него была картонная подставка с двумя стаканами кофе.

Он протянул мне мой стакан.

– Я взял вам самый большой стакан. Не знаю, может, это слишком?

– Кофе не может быть слишком много. – Я улыбнулась и взяла у него из рук стакан. – Спасибо.

Я подошла к своей сумке и достала кошелек.

Но он остановил меня:

– Ни за что. Я плачу за все.

– Я не могу позволить вам заплатить.

– Просто примите это в качестве извинения за то, что я не дал вам спать прошлой ночью.

– Но я должна заплатить хотя бы за подгузники.

– Нет, не должны.

– Серьезно, я не могу…

– Нет, можете. Я не возьму ваши деньги. Так что уберите кошелек.

Я никогда не умела принимать подарки, но сдалась:

– Хорошо, спасибо.

Я сделала глоток горячего пенистого латте и закрыла глаза. И от удовольствия застонала, возможно, слишком громко.

– Это похоже на те звуки, которые доносились из моей спальни прошлой ночью, – рассмеялся Дикон.

Я чуть не поперхнулась.

Должно быть, я покраснела, потому что он добавил:

– Это слишком?

– На самом деле нет. Я ценю, что вы так легко воспринимаете ситуацию и не считаете меня стервозной соседкой. – Я сделала еще один глоток кофе. – Как вкусно. Я уже давно не пила такого.

– Когда захотите кофе и не сможете выйти за ним, дайте мне знать. Я сбегаю. Кофейня прямо на нашей улице.

Как бы соблазнительно это ни звучало, я не стану в обозримом будущем просить Дикона покупать мне кофе. Больше всего на свете я не хотела показаться навязчивой.

Я прищурилась:

– Почему вы такой милый? На вас нельзя сердиться.

– Я не подозревал, что вам хотелось рассердиться на меня. – Он рассмеялся и огляделся по сторонам. – Ваша дочь еще спит?

– Да. Уже почти два часа, больше, чем обычно. Хотя иногда она может проспать и три. И я очень довольна. Не так часто мне выпадает возможность передохнуть два часа.

– Ну, в таком случае мне лучше не вспоминать об обезьяньих яйцах. Иначе вы начнете смеяться и разбудите ее.

И я снова рассмеялась, прикрыв рот рукой, чтобы заглушить звук.

– О, мой бог, это было так смешно!

– Я уже говорил, что миссис Винсбангер очень любит меня? – спросил он. – И всегда смотрит на меня с презрением и негодованием.

– Вы что, на самом деле видели ее? Я обычно вижу лишь ее чуть приоткрытую дверь, когда она шпионит за соседями в коридоре. Кажется, я видела ее всего раз или два.

– Один раз я пытался помочь ей донести какую-то сумку, но она отказалась и наградила меня самым подозрительным взглядом. Можно было подумать, что я собирался ограбить ее. А я просто хотел помочь. – Он достал телефон. – Давайте поищем.

– Поищем что?

– Обезьяньи яйца. Может быть, я чего-то не понял. – Дикон начал печатать в поисковой строке. – Здесь говорится, что «обезьяньи яйца» – это жаргонное обозначение мужчин, которые из-за раздражений на коже ходят особой походкой, как обезьяны. – Он посмотрел на меня. – Ну и дерьмо. Звучит не так уж приятно. – Он снова перевел взгляд на экран. – Ой! Вы только подумайте! «Обезьяньи яйца» – это еще и несъедобный фрукт, который используют для защиты от насекомых. Он отпугивает пауков.

– Каждый день узнаешь что-то новое, – рассмеялась я.

– Спасибо миссис Винсбангер.

Дикон закатил глаза и убрал телефон.

Черт, у меня уже болели щеки от смеха. Беседа с Диконом заставила меня снова осознать, как мне не хватает общества взрослых людей.

Он взял с подноса свой стакан, и я заметила на его левом запястье татуировку. Мне стало интересно, насколько большой была татуировка. Помимо рисунка, там было какое-то слово, но я увидела лишь конец – «ти». Это что, имя? Рути? Загадка.

У Дикона были большие и самые красивые руки, с яркими венами и грубоватой кожей. Длинные пальцы. Дикон был воплощением мужественности. Я заставила себя отвести от него восхищенный взгляд и сосредоточиться на надписи на стакане, который Дикон держал в руке. Он, похоже, заказал тройную порцию эспрессо без молока. Крепкий напиток для крепкого мужчины.

Он заметил, что я смотрю на его стакан.

– Они неправильно написали мое имя. Бикман. У кого может быть такое имя, черт возьми?

– На самом деле у моего отца, – сказала я, сдерживая улыбку.

– Вы это серьезно?

Улыбнувшись, я покачала головой:

– Нет.

– Ага, Кэрис шутит. Может быть, она не просто ханжа из соседней квартиры.

– Эй! – рассмеялась я.

Дикон подмигнул мне:

– Вы же знаете, что я шучу.

– Ну, я тоже могу похвастать, что мое имя постоянно пишут с ошибкой. По большей части они пишут «Кэрин». – Я пожала плечами. – Такое случается очень часто.

Он посмотрел мне в глаза.

– Кэрис – очень редкое имя. И мне оно очень нравится.

Было что-то в его взгляде. Он фокусировал на вас все свое внимание. И его глаза были похожи на два луча света, которые затмевали весь остальной мир.

Чувствуя, что мои щеки краснеют, я сказала:

– Спасибо. Это валлийское имя.

– Вы валлийка?

– Моя мама наполовину валлийка.

– Это очень красивое имя.

По моему телу пробежали мурашки, словно он похвалил что-то более важное, чем мое имя.

Мои чувства обострились из-за того, что смешались два моих любимых запаха – поразительный запах Дикона и восхитительный аромат эспрессо. И мое тело реагировало на роскошного мужчину, стоявшего передо мной, – того, кто прошлой ночью заставил женщину кричать от удовольствия.

Дикон подошел к дальней стене комнаты. Я с восхищением смотрела на него, а он разглядывал фотографии, стоящие на книжных полках. На большинстве из них была изображена Санни, но он взял в руки одну из моих фотографий. Я замерла, когда он перевел удивленный взгляд с фотографии на меня.

– Вы были балериной?

Я кивнула:

– Да. Была… несколько лет. Но, как видите, больше ею не являюсь.

– Вы были профессиональной балериной?

– Да. Я была примой в балете Манхэттена.

Если и до этого его взгляд казался мне пронизывающим, то он не шел ни в какое сравнение с тем, каким он посмотрел на меня сейчас.

– Вау. – Он снова взглянул на фото. На нем я стояла в позе «арабеск». Он смотрел на фото так долго, что я почувствовала себя неуютно. – Почему вы больше не танцуете?

Я нервно сглотнула, не готовая к такому разговору:

– Я получила травму и вынуждена была завершить карьеру.

Эти слова, произнесенные вслух, оставили привкус горечи у меня во рту.

Дикон застыл, словно был потрясен тем, что случилось со мной:

– Простите. Должно быть, вам пришлось нелегко.

– Да, это было непросто.

Дикон пристально смотрел на меня, и с каждой секундой я все больше чувствовала себя обнаженной.

– Это был самый тяжелый период в моей жизни, – призналась я наконец.

– А что вы делали… потом? Когда уже больше не могли танцевать?

– Я несколько лет работала менеджером в той же компании.

– И что случилось с этой работой?

Я пожала плечами.

– Случилась Санни.

– А-а-а. – Он вздохнул и поставил фотографию на место. – Конечно.

То, что он казался искренне заинтересованным, побудило меня к откровенности.

– Ну, это на самом деле укороченная версия. Более длинная версия включает мои отношения с директором труппы. Чарльз – сын бывшего владельца компании. И он занял эту должность по наследству. Когда я работала на него, он уже жил раздельно со своей женой. И он бросил меня и вернулся к ней, но перед этим я успела забеременеть.

– Вот дерьмо, – сказал Дикон, подходя ко мне.

– Да. – Я выдохнула. – Моя беременность никак не повлияла на наши отношения. И, честно говоря, я в любом случае не приняла бы его назад. У него уже было двое детей, и, хотя он рассказал о Санни своей бывшей жене, теперь снова ставшей настоящей, он предпочел не говорить детям об их единокровной сестре. И попросил не указывать его имя в свидетельстве о рождении.

– И он совсем не поддерживает ее?

– Он время от времени дает мне некоторую сумму. Очень мало, но и это помогает. Я принимаю от него деньги, потому что не позволяю своей гордости ущемлять интересы дочери.

– Ну, с его стороны это подло – не принимать более активного участия в ее жизни.

– Честно говоря, я предпочитаю, чтобы в настоящий момент его не было в ее жизни. Лучше совсем не иметь отца, чем чувствовать себя отвергнутой отцом, которого видишь время от времени.

Он внимательно посмотрел мне в глаза:

– Звучит так, словно вы сами прошли через это.

Каким-то образом это становилось похожим на прием у психотерапевта. Дикон обладал неким качеством, которое заставляло меня чувствовать, что я могу сказать ему все что угодно и он меня не осудит.

– Вы не ошиблись, – сказала я. – Мой отец не часто виделся со мной. – Я тряхнула головой и опустила глаза. – Впрочем, вам нет необходимости выслушивать историю моей жизни. Вы принесли мне кофе. А на большее вы не подписывались.

– Вы шутите? Я ведь сам задаю вам вопросы. Простите за любопытство. – Он сделал глоток кофе. – Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что вы всегда меня интересовали – и ваша жизнь, и то, что стало с отцом вашего ребенка. Это меня не касается, но я все равно часто думал об этом.

Я вздохнула:

– Что ж, теперь вы знаете.

– Да.

Дикон улыбнулся.

А поскольку он, казалось, не спешил уходить, я решилась спросить о том, что интересовало меня.

– Ну а что вы? Чем занимаетесь вы, Дикон? Вы родились в Нью-Йорке?

– На самом деле нет. Я родом из Миннесоты. Я переехал в Нью-Йорк из Калифорнии несколько лет назад, потому что хотел сменить обстановку. Но я могу работать в любом месте.

– А чем вы занимаетесь?

– Я разрабатываю интерактивные игры для компании, которая находится в Азии.

– Звучит здорово.

– Это решительно не та карьера, о которой я мечтал, но это интересная работа. Наши приложения очень популярны и приносят хороший доход. Так что это дает мне некоторую гарантию занятости в непредсказуемой индустрии развлечений.

– Значит, вам не нужно ходить в офис?

– Большую часть времени я работаю дома. И лишь иногда хожу в нью-йоркский офис компании на встречи. Головной офис компании находится в Японии.

– Это отличное положение дел.

– Верно. Но иногда дома трудно заставить себя сесть за работу. Я постоянно отвлекаюсь.

– Да. Кажется, как-то днем я слышал, как вы отвлекаетесь.

– Ой! – Он поморщился. – А я-то думал, что хорошо справился с тем, чтобы изменить ваше первоначальное мнение обо мне. Похоже, мне это не удалось.

Я рассмеялась:

– Я пошутила.

Удивительно, как быстро я стала чувствовать себя свободно в его обществе. И мне нравилась его компания.

– В любом случае, – сказал он, – работа на удаленке хороша тем, что можно работать в любое время суток. Так что если я весь день валяю дурака, то могу наверстать упущенное ночью.

– Как здорово иметь такую свободу действий. И я подумала сейчас, что мне стоит тоже поискать похожую работу. Может быть, вы знаете кого-то, кто ищет сотрудников?

– Нет, так сразу и не скажу. Но я буду иметь вас в виду. Какую работу вы ищете?

– Ну, у меня только небольшой опыт в административной работе. Так что, может быть, помощник на удаленке? Однако я готова попробовать что-то новое. У меня степень по общеобразовательным дисциплинам, но я столько лет занималась балетом, что мое резюме очень короткое. Я всегда думала, что буду делать карьеру в балете.

– Конечно, – кивнул он. – Это естественно.

Я принялась крутить в руках зеленую крышечку от своего стакана с кофе.

– Какое-то время отсутствие работы меня устраивало. Я так и планировала, что буду сидеть дома с Санни, но мне кажется, что для моего психического здоровья было бы неплохо уходить из дома пару раз в неделю или найти занятие, которое не вынуждало бы меня покидать дом. Хотя очень сложно найти идеальную работу. И я решительно не готова уходить от Санни пять дней в неделю.

Дикон шумно выдохнул:

– Дети все меняют, верно?

– Да. Совершенно. Эти шесть месяцев прошли как в тумане. Я замкнулась в своем мирке. Но я ни на что не променяла бы все это. Моя дочь для меня все.

– Что ж, на мой взгляд, вы проделали отличную работу. Она выглядит очень счастливым ребенком. Вы хорошая мама.

От его слов у меня сильнее забилось сердце. Кажется, мне никто прежде не говорил такого. Я и сама знала, что каждый день выкладываюсь по полной, но было приятно, что кто-то оценил это.

– Спасибо, Дикон. Вы очень милый.

– Я не часто такое слышу.

Наши глаза встретились. А потом он внезапно посмотрел на свой телефон.

– Ладно, мне следует дать вам насладиться остатком вашего короткого отдыха перед тем, как она проснется.

Я хотела сказать ему, что нет необходимости уходить, но вместо этого произнесла:

– Я рада, что вы кое-что узнали обо мне сегодня. Теперь вы не будете думать, что я всем недовольная ханжа.

– А вы, надеюсь, будете рассматривать меня не только как распутника, живущего по соседству.

– Ну, к этому я еще не готова. – Я подмигнула. – Но мы на правильном пути.

Он рассмеялся:

– Берегите себя, Кэрис. И, если вам понадобится что-нибудь, только скажите слово.

Я подняла брови:

– Какое именно?

Он почесал подбородок.

– Ну, пусть будет… обезьяньи яйца.

Я рассмеялась:

– Отличный выбор.

Когда он направился к двери, я крикнула ему вслед:

– Спасибо еще раз за подгузники и за кофе!

Он обернулся, одарив меня ослепительной улыбкой, от которой у меня заныло сердце.

– Подгузники и кофе. Не могу сказать, что меня когда-нибудь прежде благодарили за такую комбинацию. – Он подмигнул. – Рад быть вам полезным.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней, едва не теряя сознание.

«Что происходит, Кэрис?»

«И не думай. Он не согласится иметь с тобой дела даже под дулом пистолета». Просто мое изголодавшееся сердце приняло благотворительный жест мужчины за начало какого-то нереального романа.

Прикончив остатки кофе, я раскрыла пакет, который он принес.

Там было кое-что еще, кроме подгузников.

Маленькая мягкая игрушка. Свинка Пеппа.

И беруши.

Глава 2

Кэрис

Заклинатель детей

Спустя пару недель я отправилась с Санни на прием к педиатру. И решила воспользоваться случаем и поужинать с моей подругой Симоной в ресторане, который находился рядом с клиникой.

– Как прошел осмотр у педиатра? – спросила Симона, изучая меню с блюдами дня.

– Отлично. Доктор сказал, что вес в норме для ее возраста.

– Я рада это слышать. – Она оторвала глаза от меню. – А как ты?

Я помедлила, не зная, что на это ответить:

– Хорошо… хорошо.

Не было смысла рассказывать ей о моих повседневных проблемах. Мы с Симоной вели такой разный образ жизни, что она, скорее всего, не поняла бы меня. Одна из ведущих балерин города, Симона занимала то место, которое заняла бы я, если бы не получила травму. Она была востребованной примой, которая выступала по вечерам, спала до полудня, днем ходила на репетиции и вела активную светскую жизнь. Во многих отношениях я получала опосредованное удовольствие от такой жизни, общаясь с ней. Так что вместо того, чтобы признаться, что я по большей части чувствую себя одинокой и обеспокоенной состоянием своих финансов, я просто ответила, что живу хорошо.

– Ты заботишься о себе? – спросила она.

– Ты хочешь знать, ухаживаю ли я за собой?

– Ну, да. Уделяешь ли ты время себе?

Я посмотрела на Санни, сидевшую на детском стульчике. Ее щеки раскраснелись, скорее всего, от только что сделанной прививки. Доктор предупредил меня, что у нее может немного подняться температура.

Я потрогала лоб дочери.

– Я отдыхаю, когда она спит, но у меня нет возможности часто выходить из дому, например на массаж или что-нибудь в этом роде. У меня просто нет на это времени.

В этот момент нам подали еду, и на время Симона перестала задавать вопросы. Мы сосредоточились на наших бургерах и картошке фри.

– Ты подумываешь о том, чтобы выйти на работу? – неожиданно спросила Симона.

Вытерев кетчуп с губ, я ответила:

– Если найду кого-то, кому смогу доверить Санни. Но мне нужно будет взвесить все за и против.

– Очень жаль, что твоя мать живет далеко от тебя.

«Это просто смешно!»

– Ну, я в любом случае не уверена, что она справилась бы с этим.

Я любила маму, но она не была способна ухаживать за Санни. Она родила меня и моего брата, когда была совсем молоденькой, и сказала мне, что теперь, когда ее дети выросли, настало время получить удовольствие от жизни. Несколько лет назад она переехала из Нью-Джерси, где я росла, во Флориду. И она ясно изложила свою позицию, когда я пару раз намекнула, что была бы очень благодарна, если бы она чаще приезжала к нам.

Симона внезапно встрепенулась, словно ее осенило.

– Знаешь, Синтия говорила мне, что они хотят нанять нового менеджера по связям с общественностью. И почему бы ей не рассмотреть твою кандидатуру? Я хочу сказать, что ты знаешь о балете все. Ты привлекательна, когда не одеваешься, как запарившаяся мамочка, и у тебя представительная внешность. Готова поспорить, что ты могла бы работать дома, писать пресс-релизы и все такое прочее. Тебе, вероятно, пришлось бы посещать офис лишь время от времени, по особым случаям.

Симона выступала не с той труппой, в какой работала я. И, поскольку я ни за что не вернулась бы работать в свою старую компанию, учитывая, что отец Санни все еще был там директором, работа у конкурентов была бы идеальной.

Я оживилась:

– Правда? Ты думаешь, она захочет рассматривать меня в качестве кандидата?

– Она все время говорит, как восхищается тобой. И не обижайся, но мы часто говорим с ней о том, какое это несчастье – то, что ты получила травму на пике своей карьеры. Ты во многих отношениях стала легендой. Всем интересно, что было бы, если бы Кэрис Кинкейд не сошла со сцены.

Ее слова ранили меня прямо в сердце. Но я всегда старалась подавлять отчаяние, которое охватывало меня при мысли о том, что я больше не смогу выступать на сцене.

– Я предпочла бы танцевать, а не быть легендой. Но приятно знать, что меня уважают посмертно.

– Посмертно? Ты еще не умерла, Кэрис!

– Я знаю, но для мира балета я все равно что мертва.

– Посмотри на это с другой стороны. Если бы ты не получила травму, ты все еще танцевала бы, но ты, скорее всего, не сблизилась бы с Чарльзом, и Санни никогда не появилась бы на свет. И как бы мы сейчас ни ненавидели Чарльза, он подарил тебе Санни. Все в жизни случается не просто так.

– Ну, что ж, я решительно не жалею о том, что родила ее, так что в этом ты права.

Я посмотрела на дочь. Санни улыбалась, словно понимая, что мы говорим о ней. Я так любила ее маленькое личико, похожее на тыковку. В ручке она держала свинку Пеппу, которую купил для нее Дикон, и размахивала ею.

– Какая славная игрушка, – заметила Симона.

– Ее купил мой сосед. Тот парень из квартиры 5В.

Ее глаза расширились.

– Тот горячий красавец, который выходил из квартиры, когда я в последний раз была у тебя?

– Да. Дикон.

– И он купил ей игрушку?

Я кивнула:

– Он пару недель назад ходил в магазин по моей просьбе и купил игрушку в качестве сюрприза. И все это после того, как я отругала его за то, что он слишком громко трахался с кем-то накануне ночью.

Симона прижала руку к губам:

– Вот дерьмо. Ты отругала его?

– Да. Это был немного неловкий разговор, но Дикон отнесся серьезно, когда я попросила его впредь быть потише.

Симона откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Готова поспорить, мне известно, как решить эту маленькую проблему.

– В смысле?

– Он может мешать тебе спать по-другому – ну, знаешь ли, с твоей стороны стены. – Она подмигнула. – Тогда ты не будешь жаловаться.

– Очень смешно, – отмахнулась я.

Но почувствовала, как в животе запорхали бабочки. Не могу сказать, что эта идея не приходила мне в голову. Но прежде чем я успела пояснить, почему этого никогда не будет, Симона встала.

– Прости, мне нужно бежать. У меня вечером свидание, и я должна подготовиться. Я поговорю с Синтией о вакансии и дам тебе знать, что из этого получится, хорошо?

И я почувствовала одновременно и тревогу, и возбуждение.

– Спасибо. Я очень ценю твою помощь.

Я встала, чтобы обнять Симону, а она поцеловала мою дочь в макушку.

После того как Симона ушла, я скормила Санни пару баночек детского питания.

Позже, одевая ее и готовясь уходить, я, как обычно, обратилась к ней, хотя она и не могла ответить.

– Что ты думаешь? С тобой все будет в порядке, если я вернусь на работу? Я не хочу оставлять тебя, но мне нужно зарабатывать на жизнь.

Она что-то пролепетала, и я поцеловала ее в лоб.

– Мы что-нибудь придумаем, хорошо? Как всегда.

* * *

Тем вечером, подходя к нашему дому, мы с Санни столкнулись с Диконом и его «подружкой» – рыжеволосой красоткой. Они шли нам навстречу с противоположной стороны здания. И мне стало интересно, не она ли была у него той ночью две недели назад.

Увидев меня, Дикон поднял руку:

– Привет, Кэрис!

– Привет!

Я остановилась с коляской у входной двери.

– Постойте, я открою дверь, – сказал он.

Дикон открыл дверь, и я вкатила коляску внутрь. Обычно я складывала ее и поднималась на второй этаж, держа в одной руке коляску, а в другой – ребенка. Но, как только я взяла Санни на руки, Дикон сложил коляску и понес ее по лестнице, а его подружка молча последовала за ним.

– Спасибо за помощь, – сказала я.

– Не за что. – Он улыбнулся. А когда мы поднялись на наш этаж, он наконец сказал: – Это Кендра.

– Приятно познакомиться, – пробормотала Кендра. – Ваша дочка просто прелесть.

– Спасибо.

Когда мы подошли каждый к своей двери, Дикон поставил коляску на пол и прислонил ее к стене рядом с моей квартирой.

И тут он заметил игрушку в руках у Санни.

– Ей понравилась свинка, да?

– Да, – улыбнулась я. – Это был хороший выбор. Спасибо вам.

Кендра повернулась к нему и выдохнула:

– Вау… ты купил ей игрушку? Как это мило.

– Именно, – сказала я. – И она очень помогла успокоить ее сегодня.

– А что случилось сегодня? – озабоченно спросил Дикон.

– Мы ходили к врачу.

Он прищурился:

– Все в порядке? Она что, заболела?

– Нет, просто плановый медосмотр.

– Все хорошо?

– Да. Спасибо. Ей нужно было сделать прививку, а это всегда сопряжено со стрессом. Но все прошло гладко.

– Рад это слышать. – Он улыбнулся. – Ну… желаю вам, ребятки, спокойной ночи. А мы планируем провести мирный тихий вечер. – Он подмигнул мне. – Может быть, поиграем в парчиси[2].

– Что ж, желаю вам славно провести время. У меня теперь есть беруши на случай, если ваша игра станет шумной.

Он рассмеялся:

– Спокойной ночи, Кэрис.

– И вам тоже. – Я помахала Кендре. – Было приятно познакомиться с вами.

– Взаимно, – улыбнулась она.

И я вошла в квартиру, заглушая ревность.

* * *

Позже, ближе к ночи, Санни разошлась не на шутку. Она плакала не переставая, и я уже проклинала себя за то, что позволила сделать ей прививку. Я позвонила по горячей линии в медицинскую службу, и мне сказали, что температура 38,8 совершенно нормальна для нашей ситуации и нет необходимости везти дочь в больницу. Они сказали, чтобы я просто понаблюдала за ней и позаботилась о том, чтобы она пила достаточно жидкости.

Я принесла Санни в свою спальню, потому что не могла оставить ее одну в таком состоянии. Мне казалось, что, если я буду держать ее на руках, это поможет, но, похоже, ей было все равно. И то, что я носила ее на руках, просто позволило мне почувствовать себя лучше.

Я ходила по комнате, укачивая ее, но она продолжала кричать. Я еще никогда не видела ее такой.

В дверь постучали, и я едва услышала стук из-за ее крика.

Черт! Наверное, кто-то из соседей пришел жаловаться. Мне совсем не улыбалось в тот момент разбираться с этим.

Я подошла к двери и посмотрела в глазок.

Это был Дикон. Вспомнив, что он привел домой девушку, я съежилась. Мы поменялись ролями. Теперь уже мы мешали ему.

Открыв дверь, я не дала ему шанса что-либо сказать, поспешно заговорила сама:

– Я знаю, мы беспокоим вас, но я никак не могу успокоить ее. Простите нас. У нее повысилась температура, думаю, из-за прививки, и я не могу ее утихомирить. Так что, если вы хотите пожаловаться, как в свое время сделала я, это будет только справедливо, но я ничего не могу поделать…

– Кэрис, успокойтесь. Все в порядке, – сказал он, кладя руки мне на плечи.

От этого неожиданного прикосновения меня словно ударило током, и я перестала молоть вздор. С шумом выдохнув, я сказала:

– Я не могу успокоиться. Моему ребенку плохо.

– Я пришел не для того, чтобы жаловаться. Я никогда бы так не поступил. Она явно не виновата в том, что ее что-то беспокоит.

– Тогда почему вы здесь?

– Я хотел убедиться, что у вас все в порядке.

Мое сердце смягчилось, но я не позволила себе расслабиться.

– Вы не обязаны заботиться обо мне, Дикон.

– Я знаю. Но мне хочется. Наверное, я ничего не смогу сделать, но я не могу слышать, как ребенок кричит два часа кряду, и не предложить свою помощь.

И тут до меня дошло, что Дикон бросил свою цыпочку, чтобы прийти ко мне. «Кендра».

– А где Кендра?

– Вернулась к себе домой.

– Из-за шума?

– Она… ей нужно рано вставать на работу, так что она уехала спать.

– Значит, Санни нарушила сегодня ваши планы. Мне очень жаль.

На самом деле мне вовсе не было жаль.

Он лишь отмахнулся:

– Все в порядке.

– Когда все будет позади, вы сможете отомстить мне – потрахать кого-нибудь очень громко и очень долго.

Я ожидала, что он рассмеется, но вместо этого он сочувственно посмотрел на меня. Мне тут же захотелось взять свои слова назад.

– Вы не пробовали искупать ее в холодной воде? Я не эксперт, но разве это не снизит температуру? Я помню, моя мама так поступала с моим младшим братом, когда он был маленький и у него был жар.

Это было так очевидно, но почему-то не пришло мне в голову, как и тем чертовым медсестрам, с которыми я разговаривала по горячей линии.

– Знаете что? Это хорошая идея. Я сейчас же наполню ванну холодной водой. Вы не подержите ее, пока я сбегаю в ванную и включу воду?

Дикон растерянно огляделся по сторонам. Он что, ищет причину для отказа?

– Э-э-э… Конечно, – сказал он наконец.

Я передала ему Санни и на мгновение залюбовалась, каким милым выглядел Дикон, держа на руках ребенка и осторожно покачивая его.

Я поспешила в ванную, не желая долго испытывать его терпение. Я и так уже испортила ему вечер. Налив воды в ванну, я померила ее температуру, чтобы убедиться, что она прохладная, но не слишком холодная. Закрыв кран, я заметила нечто странное. В квартире было тихо.

В первый раз за всю ночь. Санни не плакала. Я тут же перепугалась. «Она что, умерла?»

Я бросилась назад, в гостиную, но прежде чем я успела что-нибудь сказать, Дикон прижал палец к губам.

– Она только что заснула, – прошептал он.

Но я все еще не успокоилась.

– Вы уверены, что она дышит?

– Абсолютно уверен. Я чувствую и слышу это. – Дикон продолжал покачиваться из стороны в сторону. – А я боюсь перестать двигаться, потому что именно так я и усыпил ее.

Я смотрела, как он качает ее, и мои яичники готовы были взорваться. Этот парень был сексуален даже без ребенка на руках. Но сейчас? Он был сногсшибателен.

– Я не понимаю, почему мне не удавалось усыпить ее, а вы подержали ее на руках всего пять минут…

– Сам не понимаю, почему так произошло. – Он посмотрел на нее и сказал: – Но я должен признаться честно – когда вы попросили меня подержать ее, я готов был сбежать. Но все оказалось так просто. – Дикон пожал плечами. – Неплохо для парня, который в первый раз в жизни держит на руках младенца, верно?

У меня раскрылся рот от удивления.

– Вы никогда не держали на руках ребенка? Вы шутите.

– Нет, – рассмеялся Дикон.

– Поразительно.

Санни так уютно устроилась в его больших руках. Неудивительно, что она заснула. Это было все равно что лежать в теплой двуспальной кровати, а не в ее крохотной колыбели с неудобными пружинами.

– Я думаю, ничего не случится, если вы перестанете укачивать ее. Обычно, если она засыпает, ее трудно разбудить.

Он очень тихо спросил:

– Может быть, мне лучше уложить ее в кровать?

Мне было слишком приятно смотреть на него с ребенком на руках, чтобы самой предложить это.

– Давайте уложим ее в колыбель.

Дикон пошел следом за мной в комнату Санни. Он осторожно положил ее в колыбель, и поначалу показалось, что все благополучно завершилось.

Мы на цыпочках пошли к двери, надеясь, что все плохое уже позади, но тут услышали, как Санни пошевелилась.

Черт!

И снова раздался крик.

– Проклятье! – простонал Дикон. – Мне казалось, я был очень осторожен.

– Так и есть. Это не ваша вина. Она иногда чувствует, когда ее кладут в колыбель. Такое уже случалось. А сегодня она, должно быть, еще более чувствительна, потому что ей плохо.

Я взяла ее, но она снова плакала не переставая. Все вернулось на круги своя.

– Может быть, мне стоит попытаться снова укачать ее? – спросил он.

– Я не могу злоупотреблять вашим вниманием. Это не ваша…

– Нет проблем, Кэрис. Честно.

Дикон протянул руки, и я снова передала ему Санни. Он направился назад, в гостиную, и на этот раз сел на краешек дивана, продолжая покачивать малышку.

Медленно, но верно в течение нескольких минут ее плач становился все тише, пока наконец не прекратился совсем. Санни снова заснула в своей большой «кровати».

Я в изумлении покачала головой:

– Ей решительно нравится спать у вас на руках.

Дикон с улыбкой посмотрел на Санни.

– Если хотите что-нибудь сделать, приступайте. Потому что, думаю, я не скоро встану с места.

– Не можете же вы сидеть с ней так всю ночь.

– Почему бы и нет?

– Потому что уже поздно. Разве вам не нужно спать?

– Сну придают слишком большое значение. Плюс не забывайте, что я работаю дома, так что смогу поспать завтра днем, если мне захочется, а работой займусь попозже.

После того как я весь вечер потела от волнения, мне отчаянно нужно было принять душ. Обычно я принимала ванну каждый вечер перед сном, но из-за того, что Санни заболела, сегодня вечером мне не удалось сделать это. «Это будет ужасно, если я приму его предложение?» Мне было противно чувствовать себя нуждающейся в его благотворительности, но, если он какое-то время не собирается уходить, почему бы не воспользоваться этим?

– Я быстро приму душ, если вы не возражаете.

– Не спешите. Я побуду здесь.

Несмотря на его слова, в душе я не смогла расслабиться. Так что вымылась очень быстро, но потратила некоторое время на то, чтобы расчесать мокрые волосы и наложить консилер, стараясь скрыть темные круги под глазами. Мне хотелось выглядеть хорошо в присутствии Дикона, пусть даже в этом было трудно признаться себе и пусть ничего из этого не выйдет. В моей квартире находился исключительно привлекательный мужчина, и, если у меня была возможность выглядеть не слишком плохо, я готова была воспользоваться этой возможностью. В конце концов, я же не планировала, что он придет ко мне сегодня вечером.

Но прежде чем направиться в гостиную, я приоткрыла дверь своей спальни, чтобы насладиться видом Дикона с Санни на руках и чтобы он при этом не заметил на моем лице слепого обожания.

Глава 3

Дикон

Даже и не думай об этом

Я был уверен, что мои яйца заснули. Или если не до конца заснули, то решительно онемели из-за неподвижности. Боясь разбудить ребенка, я не шевелился все то время, пока Кэрис принимала душ.

«Как я вообще вляпался в такую ситуацию?»

Ну да. Я переживал за Кэрис и хотел показать ей это. Но я никак не думал, что на самом деле смогу помочь ей. Потому что, черт возьми, что я знал о младенцах? Совершенно ничего. И всегда считал, что лучше будет, если так оно и останется. Такая огромная ответственность. Меньше всего я ожидал, что мне будет вполне комфортно держать малышку на руках. Или что она на самом деле захочет этого. Похоже, этой малышке я по какой-то причине понравился.

Когда в комнату вошла Кэрис, меня как током ударило. Ее длинные прямые светлые волосы были влажными и распущенными. Я прежде никогда не видел ее с распущенными волосами. Она обычно закалывала их, что тоже очень шло ей, поскольку у нее была красивая шея. На Кэрис была короткая ночная сорочка, облегавшая ее стройное миниатюрное тело. Кэрис была очень привлекательна и грациозна. Меня совсем не удивило, что она была балериной, хотя обычно она не выставляла напоказ свое тело. Да и зачем ей было это делать? Ее приоритетом был уход за дочерью. И ей вовсе не было нужды производить на кого-то впечатление.

Но черт возьми! По какой-то причине я чувствовал себя неловко из-за того, что разглядывал ее при таких обстоятельствах. С первого момента, как я увидел ее, я решил, что она очень сексуальна. Но то, что она была чьей-то матерью, автоматически делало ее недосягаемой.

– Все в порядке? – спросила она.

– Отлично, – прошептал я. – За исключением того, что мой зад онемел, потому что я не двигался. Но я боюсь, что, если передам ее вам, она проснется.

Она рассмеялась:

– Вы просто святой, Дикон. Не бойтесь передать ее мне, пусть даже она и проснется. Вы не обязаны заботиться о нас.

Может, и нет, но я не хотел, чтобы Санни снова расплакалась. По крайней мере, хоть один из нас – Санни – умудрялся спать в такой ситуации.

Кэрис села на диван рядом со мной и посмотрела на своего ребенка.

– Я все еще не могу прийти в себя от того, что вы никогда прежде не держали на руках младенца и с первой попытки у вас все так хорошо получилось.

– Угу. Она поддалась. Это нечестно.

Кэрис улыбнулась. Было приятно видеть, что она немного расслабилась. Она была очень напряжена, когда я помог ей донести коляску, а это было еще до того, как начался весь этот крик. На самом деле Кэрис казалась напряженной почти все время. Но винить ее за это нельзя. Ей хватало проблем.

Но у нее на самом деле была очаровательная улыбка. И мне, если на то пошло, необходимо было перестать замечать это. У этой девушки было словно написано на лице: «Даже и не думай об этом!» Я никогда не стал бы встречаться с женщиной с ребенком. Я никогда не собирался связываться с детьми. Ведь неизбежно наши отношения с соседкой закончились бы разрывом. Но связываться с ребенком, который болезненно отнесется к этому разрыву? Ну уж нет, спасибо. И не важно, что Кэрис была так интригующе прелестна, – я на это не поддамся.

Но она завораживала меня. Еще до того, как я что-то узнал про нее, я был уверен, что в ней таится нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Дело было, возможно, в ее глазах – они словно пытались рассказать вам что-то. Я долго не мог понять, что именно. Но, когда я увидел фото из ее балетного прошлого, все встало на свои места. Жизнь, которую она вела, оборвал несчастный случай.

Это я мог понять. Может быть, я с самого начала почувствовал, что в нас есть что-то общее. Может быть, именно поэтому меня влекло к ней с того момента, как я заглянул в ее глаза.

Мне хотелось больше знать о ее прошлом, но я боялся показаться излишне любопытным.

Однако она застала меня врасплох, когда сама проявила любопытство:

– Итак… со сколькими женщинами вы встречаетесь одновременно? Я время от времени слышу их голоса в вашей квартире, но я не знаю, это одна и та же подружка или их несколько.

Она покраснела:

– Простите, что лезу не в свое дело. Просто мне любопытно.

– Все в порядке. – Я вздохнул и пожал плечами. – Я встречаюсь со многими женщинами. Не буду врать. Но я не сплю со всеми подряд, как вы, вероятно, считаете. Вопреки всеобщему мнению, это довольно скучно.

Она сжала губы:

– М-м-м… Интересно, что вы сказали это.

– Почему?

– Я заметила, что вы… ну… – Она заколебалась.

«К чему она клонит?»

– Что?

– Ну, когда я слышала эти звуки…

– Да? – подстегнул я.

– Я заметила, что все это длится очень долго. И мне интересно, дело в вашей выносливости или…

– В скуке? – рассмеялся я.

– Да. Именно.

Я кивнул:

– Хорошо. Сказать правду? Иногда это происходит от отсутствия интереса. Люди не машины. Мне нравится секс, я люблю заниматься им с подходящей девушкой. Но бывают времена, когда я не в настроении или между нами не возникает та химия, на которую я рассчитывал.

– Простите, что задаю вам такие вопросы. Просто я хочу погрузиться в эмоции, общаясь с человеком, который на самом деле регулярно занимается сексом.

Может быть, это был глупый вопрос, но я все равно его задал:

– А вам что мешает делать это?

– Довольно сложно выходить в люди и встречаться с кем-то, когда на руках грудной ребенок. Я даже не могу долго находиться в ванной.

– Ну, если вы поместите свое фото в Интернете, я уверен, что образуется очередь из парней, желающих навестить вас.

Она поежилась:

– Это немного страшно. Я должна быть разборчивой, впуская кого-то в дом с ребенком.

– Согласен. Я просто пошутил – не в том, что касается кучи парней, а в том, что это безопасная и разумная опция для вас.

– В любом случае партнер на одну ночь – это не мое. У меня таких никогда не было, и я не думаю, что сейчас подходящий момент, чтобы заводить их.

С каждой секундой мое любопытство росло.

– Ваши последние отношения были с отцом Санни?

– Да. – Она посмотрела на дочь. – Он был старше меня, властный, влиятельный, авторитетный человек, который внушил мне ложное чувство безопасности. Но он, как выяснилось, просто использовал меня, чтобы скоротать время, а потом решил вернуться к своей бывшей жене. Это было больно, но я получила хороший урок. Я поняла, что нужно быть очень разборчивой в вопросах доверия. – Выражение ее лица сделалось задумчивым. – Но, как я всегда говорю, я в результате родила Санни. Я не планировала стать матерью так рано, но я ни на что не променяла бы свое теперешнее положение.

– Сколько вам лет? – спросил я.

– Двадцать четыре.

Черт. Она оказалась моложе, чем я думал.

– А сколько лет вам? – спросила она.

– Двадцать девять.

– Совсем старик. – Она улыбнулась. – Шучу. Я примерно так и думала.

– А сколько лет вашему бывшему?

– Тридцать восемь.

Мне стало интересно, предпочитает ли она мужчин постарше, или это было исключением. Меня многое интересовало в Кэрис. Хотя это было не мое дело.

Ребенок, казалось, был погружен в глубокий сон. И, глядя на ее прелестное маленькое личико, миндалевидные глаза и крохотный носик-пуговку, я набрался смелости спросить о том, что всегда хотел узнать. Оставалось надеяться, что Кэрис не обидится.

– Когда вы узнали, что у Санни…

Она закончила за меня:

– Когда я узнала, что у Санни синдром Дауна?

– Да. Надеюсь, вы не обиделись, что я спросил об этом?

– Совсем нет. Я люблю, когда меня спрашивают об этом. Не нужно бояться этого. – Она посмотрела на Санни. – Я не знала до тех пор, пока она не родилась.

Моим первым побуждением было сказать что-то типа «должно быть, вы были в отчаянии». Но почему она должна была быть в отчаянии? Потому что ее дочь не похожа на других детей? Я дал Кэрис продолжить, потому что не хотел сказать что-то не то.

– Конечно, это был шок. И сначала я расстроилась, словно это было какой-то потерей, но это только потому, что я в то время очень мало знала о синдроме Дауна. Мои познания основывались на реакции других людей, которые говорили что-то вроде «мне очень жаль». Можете себе представить? Но они были так неправы, пусть даже делали это из лучших побуждений. «Мне жаль» говорят, когда кто-то умирает, а не когда рождается. Надеюсь, что в будущем никто мне не скажет «очень жаль». Потому что он получит от меня хорошую выволочку.

«Вот видите? Мой инстинкт, подсказавший, что лучше промолчать, меня не подвел».

– И сколько прошло времени, прежде чем вы осознали, что этого не стоит бояться?

– Я связалась в Интернете с родителями других детей с синдромом Дауна, и это оказался целый новый мир. Когда видишь, что их дети счастливы, здоровы, общительны, понимаешь, что все не так, как ты боялась из-за страха и отсутствия информации.

– Ну, я сегодня точно узнал много нового для себя. Я никогда прежде не встречал детей с синдромом Дауна. Но сейчас я вижу, что она здоровый и счастливый ребенок.

Мы разговаривали шепотом, а Санни продолжала крепко спать.

– Не поймите меня неправильно, – сказала Кэрис. – Ее ждут вызовы, с которыми не сталкиваются обычные дети. Но в основном наша повседневная жизнь протекает так же, как если бы у нее не было синдрома Дауна. – Она посмотрела куда-то вдаль. – Когда меня спрашивают, что с ней или что я чувствую по этому поводу, я отвечаю, что ей повезло получить лишнюю хромосому, и на этом заканчиваю разговор.

Мне это очень понравилось. Я кивнул:

– Все зависит от точки зрения.

– Верно. И я не считаю ее неполноценной. Возможно, особенной. Но ни в коем случае не неполноценной. – Кэрис принялась крутить в руках ниточку, которую сняла с дивана. – Меня предупредили, что она начнет говорить очень поздно. Но с ней с рождения занимаются специалисты. Они приходят к нам пару раз в неделю. Ей, возможно, придется изучить язык жестов перед тем, как она начнет разговаривать. Но я найму лучших докторов. И сама постараюсь научиться всему, чему смогу. Я уже вижу, что она пытается общаться со мной. И пусть даже она не сможет произносить слова так чисто и быстро, как другие дети, мы справимся.

Я восхищался Кэрис и до этого, но сейчас стал уважать ее и восхищаться ею еще больше. Эта девушка была потрясающей. Вот бы всем проблемным детям повезло иметь такого родителя!

Но то, что она сказала дальше, ранило меня прямо в сердце.

– Единственное, что меня задевает, так это реакция окружающих. Знаете, люди иногда видят ребенка и наклоняются к нему, чтобы получше его рассмотреть? Ну, и с нами такое случается. И иногда я вижу, как с их лиц сходит улыбка и вместо нее появляется сочувствие, когда они видят, что она отличается от других детей. И мне становится больно из-за того, что ее считают несчастной, способной вызывать лишь сочувствие. – Ее глаза увлажнились, и она поспешно вытерла их. – Меня это бесит, Дикон. Простите. Я нечасто говорю об этом.

– Спасибо, что поделились этим со мной.

Этот разговор заставил меня по-новому взглянуть на людей с особенностями.

Она посмотрела мне в глаза:

– Спасибо вам, что не побоялись спросить.

Я посмотрел на милое личико Санни с новообретенным чувством надежды.

– Вы думаете, стоит попытаться снова уложить ее в кроватку?

– Да, думаю.

Я осторожно поднялся с дивана. Было очень приятно размять ноги и снять напряжение с одеревеневшей задницы и яиц.

Я пошел вслед за Кэрис в детскую и снова осторожно положил Санни на матрасик. И очень тихо вышел из комнаты. Наверное, никогда в жизни я еще не ходил так медленно.

Когда мы снова вернулись в гостиную, Кэрис сказала:

– Наверное, вы уже можете вернуться к себе.

– Намек понят.

– Ой, я не собиралась прогонять вас, если вы хотите остаться. Я все равно слишком напряжена сейчас, чтобы заснуть. Я какое-то время еще буду бодрствовать. И я получаю удовольствие от общения со взрослым человеком.

Для меня было редкостью так долго общаться с женщиной без всяких ожиданий. И я тоже получал удовольствие от общения с ней. Огромное удовольствие. Кэрис была очень естественной. Настоящей. Рядом с ней мне не было нужды очаровывать ее или притворяться кем-то, кем я не был на самом деле. Я мог быть просто самим собой. И это было здорово.

Когда Кэрис поняла, что я не тороплюсь уйти, она посмотрела в сторону кухни.

– Могу я предложить вам… – Кэрис заколебалась. – Черт, я даже не знаю, что вам предложить. У меня нет никакого алкоголя, за исключением нескольких бутылок шампанского, которые я не умею открывать. Я очень редко пью. А для кофе уже поздно. Но у меня есть горячий шоколад.

Я рассмеялся:

– На самом деле, звучит заманчиво. Если бы мне предложили на выбор алкоголь или горячий шоколад, я выбрал бы шоколад.

Она пошла в кухню, и я последовал за ней. Она достала из шкафа пару пакетиков и налила в чайник воду.

Я осторожно отодвинул стул и сел. И, хотя события этим вечером развивались не так, как я планировал, я чувствовал себя умиротворенным. Я не знаю, было ли дело в том, что я ничего не ожидал от нее, но в ее обществе я чувствовал себя так спокойно. Мне было очень приятно быть просто в дружеских отношениях с женщиной.

«Значит, в таком случае тебе не стоит пялиться на ее задницу, когда она наклоняется над плитой!»

Тонкая ткань ночной сорочки облегала ее ягодицы, предлагая моему взгляду слишком соблазнительную картину.

Кэрис оглянулась и посмотрела на меня.

– Черт!

– Что?

«Неужели у нее есть глаза на затылке?»

– Чайник засвистит, когда нагреется. Я об этом не подумала. Это может разбудить ее.

– Но мы можем выпить… теплый шоколад?

Она рассмеялась.

– Я буду внимательно прислушиваться и сниму чайник с огня, когда вода начнет закипать. – Она прислонилась к столешнице и в ожидании скрестила руки на груди. – Это забавно, от скольких вещей отказываешься ради того, чтобы не разбудить ребенка. Иногда ночью я думаю, стоит ли открыть банку минералки и рискнуть разбудить ее.

– И вы решаете, что не стоит, а потом оказывается, что ваш уважаемый сосед пригласил к себе девушку и все равно будит ее?

– Нет. – Кэрис рассмеялась. – Вы не давали спать только мне. Ее комната находится вдалеке от нашей с вами стены. Но, к несчастью, она расположена прямо рядом с кухней.

– Я все-таки переставил кровать, просто чтобы вы знали.

– Я с тех пор ничего не слышала, так что это, очевидно, сработало.

По правде говоря, после того как Кэрис сообщила мне, что все слышит, я занимался сексом в своей квартире всего один раз. И я так старался не шуметь, что Кендра решила, будто что-то случилось. Теперь, когда я знал, что Кэрис может услышать меня, я не мог не думать об этом. И я, наверное, извращенец, потому что мысль о том, что она все слышит, меня только возбуждала.

Когда вода начала закипать, Кэрис бросилась к чайнику и сняла его с огня. Она налила воду в две чашки, смешала ее с содержимым пакетиков и передала мне мой шоколад.

Я посмотрел на надпись на чашке, которую мне дала Кэрис.

– Мне всегда хотелось попить из чашки, на которой написано «Классная, нахальная и немного испорченная».

Она засмеялась:

– Простите. У меня не так много чашек.

– Но мне это очень нравится. Спасибо. Я не пил горячий шоколад целую вечность.

– Я предложила бы вам взбитые сливки, но это слишком шумно – выдавливать их из баллона.

– Я подозреваю, что вы на что-то намекаете своему распутному соседу, – пошутил я.

– Я бы не решилась, – рассмеялась она.

Наступило неловкое молчание, но спустя несколько секунд она сказала:

– В любом случае нам лучше перейти в гостиную, чтобы не разбудить ее.

– Э-э-э… да. Так будет лучше.

Мы сели на диван, каждый в своем углу, и стали тихо пить горячий шоколад.

– Я надеюсь, вы не обидитесь, если я задам вам еще один личный вопрос? – начал я.

Она облизнула губы:

– Хорошо…

– Из-за чего вы не смогли больше танцевать? Что у вас была за травма?

Она покачала головой:

– Вы мне не поверите.

– Почему?

– Потому что это очень нелепо.

– Ну, теперь мне еще любопытнее.

– Я упала на лестнице и сломала лодыжку, – призналась Кэрис. – Можете себе это представить?

Я с шумом выдохнул:

– Бог мой!

– Вот что так трудно пережить. Я сломала ногу даже не во время танца или чего-нибудь такого же важного. На самом деле все это очень грустно.

Я проникся к ней горячим сочувствием.

– И как скоро вы поняли, что это поставило крест на вашей карьере?

– Я не думала, что это затянется надолго, пока компания не расторгла наш контракт. Я думала, что они дадут мне время восстановиться и что я в конце концов вернусь на сцену. Но, как видно, они решили, что моя травма – это слишком большой риск для них. Врачи, похоже, пришли к выводу, что у меня даже после операции будут постоянные проблемы с лодыжкой, так что позиция медиков только укрепила компанию в их решении.

– Вы, должно быть, были в шоке.

Она сделала глоток шоколада и кивнула.

– Это все равно что умереть – умереть для того будущего, на которое вы рассчитывали. Мне пришлось пересмотреть всю свою жизнь. И очень долго мне казалось, что я блуждаю в полной темноте. И только когда появилась Санни, я поняла, что была рождена для другой роли.

Черт. Ее слова проникали мне прямо в душу. Это было удобным случаем рассказать ей мою историю. Она увидит, сколько у нас с ней общего. Но в конечном счете это был не самый подходящий момент для признаний. Мы говорили не обо мне, а о ней. К тому же было уже поздно, и мне не хотелось ворошить прошлое.

Мы еще немного поговорили, а потом она посмотрела на свой телефон, чтобы узнать время.

– Мне надо немного поспать на случай, если она снова проснется.

– Да. Конечно.

Я поднялся с дивана.

Она протянула руку, чтобы забрать у меня чашку:

– Спасибо вам за все, Дикон.

– Спасибо за шоколад. Было очень приятно поговорить с вами и познакомиться поближе.

– Да, и заходите еще, когда Санни не будет поднимать на ноги весь дом.

– Обязательно зайду, – сказал я, стоя в дверях. – Спокойной ночи.

Вернувшись в свою квартиру, я продолжал думать о Кэрис, представлял себе, как она выглядела, когда танцевала. Ну, хорошо, признаюсь, часть времени я представлял ее себе танцующей обнаженной. И это останется моим маленьким грязным секретом.

Но по большей части я не мог избавиться от старой, знакомой боли в груди, которая вспыхнула, когда она заговорила о своей травме. Я знал не понаслышке, каково это, когда рушатся все твои мечты.

Глава 4

Кэрис

Пообещайте не смеяться

Слабый шум улицы был единственным звуком в комнате, в которой я с волнением ожидала Синтию Бордо, директора компании «Сити Балет». Мы с Синтией познакомились много лет назад, когда я работала в труппе ее конкурентов.

Наконец она вошла в комнату и села на свое место напротив меня, скрестив руки на груди.

– Итак, начнем с самого главного, Кэрис. Почему вы считаете, что будете самой лучшей кандидатурой на позицию менеджера по связям с общественностью?

Заставив себя казаться уверенной, я выпрямилась.

– Потому что я знаю все об этом бизнесе. Не только с точки зрения танцовщицы, но и с точки зрения администрации, в которой я работала пару лет после травмы. Этот опыт, а также мои литературные и ораторские способности делают меня лучшим выбором.

Синтия принялась крутить в руках ручку:

– Но у вас нет опыта в области пиара. Так что я сомневаюсь, что вы годитесь для этой работы.

– Да, я никогда прежде не занималась связями с общественностью. Но у меня есть опыт длительного общения с прессой из-за моей травмы. И у меня получалось всегда делать хорошую мину при плохой игре, так что это сделало меня готовой к любым вызовам, с которыми я могу столкнуться. Для меня, например, не составит особого труда написать пресс-релиз. На самом деле, готовясь побороться за эту позицию, я уже записалась на курсы, которые обучают основным навыкам в этой профессии.

– Ну что ж, очень рада, что вы так активны. Это доказывает, что вы заинтересованы получить эту работу.

– Очень заинтересована, Синтия.

– Должна сказать, на меня произвело впечатление то, что после травмы вы смогли преодолеть свое горе и решили продолжать работать в вашей компании на другой позиции. Мне нравится, что вы предпочли остаться и работать в этой области.

– Ну, я танцевала всю свою жизнь и старалась делать это профессионально. Так что, внезапно лишившись этой возможности, я была не готова покинуть труппу. Травма не повлияла на мою любовь к балету.

– А что заставило вас уволиться? Ваша беременность или что-то другое?

– Я ушла с работы, чтобы ухаживать за дочерью.

Она склонила голову набок:

– А почему вы вдруг решили вернуться на работу?

– В последнее время я стала чувствовать себя не удовлетворенной жизнью. Мне нравится быть дома, но я думаю, что настало время снова вернуться к работе. К тому же существует еще и финансовый аспект. Но то, что какое-то время я провела дома, дало мне заряд энергии, необходимой для моей дальнейшей работы. И я с нетерпением смотрю в будущее.

Синтия вздохнула:

– Я осознаю, что сейчас у вас много забот. И, скажу честно, когда я рассматривала вашу кандидатуру, меня больше всего смутило то, что вы не сможете появиться в офисе в любой момент, когда понадобитесь. – Она снова скрестила руки на груди. – Я согласна, большую часть вашей работы вы сможете делать дома, но будут возникать обстоятельства, когда вы будете нужны нам здесь. Иногда мы не сможем даже предупредить вас заранее. Например, внезапно объявится какой-нибудь инвестор. Вы уверены, что сможете спешно найти кого-то, кто посидит с вашим ребенком в ваше отсутствие?

В глубине души я знала, что это будет самой большой проблемой. Но я не могла позволить ей захлопнуть дверь перед моим носом. Я была уверена, что найду способ справиться со всеми проблемами.

– Я эксперт в импровизации, Синтия. После травмы я смогла извлечь из ситуации максимальную пользу. А когда я забеременела, я ничего не знала о воспитании детей, так что и в этом мне пришлось импровизировать. И мне так нужна эта работа, что я готова на все, лишь бы у меня все получилось. Могу ли я пообещать вам, что буду появляться в офисе всегда, когда понадоблюсь? Нет. Но я могу пообещать, что приложу все усилия для этого. И, если у меня когда-нибудь это не получится, я буду работать в десять раз усерднее, чтобы возместить это, чтобы показать вам, что я предана своему делу.

Я с шумом выдохнула.

Синтия кивнула:

– Я не сомневаюсь, что это будет отличным рекламным ходом, если мы привлечем к работе человека, такого уважаемого в нашем деле. Не говоря уже о том, что вы работали у нашего конкурента, так что это будет дополнительным бонусом для нас. Я давно ищу возможность утереть нос Чарльзу.

Я улыбнулась. Если это поможет мне получить работу, я готова на все.

Синтия постучала ручкой по столу:

– Вот что я скажу. Дайте мне время все обдумать. У меня назначены собеседования еще с несколькими претендентами, и я хочу дать им такой же шанс, как и вам. Когда мы примем решение, я вам позвоню.

То, что она будет беседовать с другими претендентами, которые наверняка имели больше опыта, чем я, заставило меня занервничать. Но я постаралась не показать виду.

– Отлично. – Я кивнула и встала. – И если у вас возникнут еще какие-то вопросы, напишите мне на электронную почту или позвоните. Я надеюсь, что вы дадите мне шанс проявить себя.

Она потянула мне руку:

– Кэрис, очень приятно было снова увидеться с вами. Вы такая же хорошенькая, как и прежде.

Выйдя из офиса, я направилась к Симоне, чтобы забрать Санни. Поскольку Симона жила поблизости, она по своей доброте предложила посидеть с моей дочерью. Но у нее не было никакого опыта общения с детьми, так что я постаралась не задерживаться на случай, если что-то пойдет не так.

По дороге я на ходу просматривала свою почту. И, к моему изумлению, на мое объявление о поисках няни для ребенка на неполный рабочий день пришло несколько ответов. Я думала, что будет трудно найти желающих на такую работу. Но, похоже, я недооценила стремление людей не быть связанными слишком жестким графиком.

Во мне зародилась надежда. Может быть, все сложится хорошо.

* * *

Позже, после того как мы с Санни вернулись домой, в мою дверь постучали.

Посмотрев в глазок, я улыбнулась. За дверью стоял Дикон, держа в руках два стакана кофе из «Старбакса». В последнее время он даже не посылал мне сообщений, когда отправлялся за кофе. Он просто покупал мне латте, когда проходил мимо кофейни.

– В настоящий момент вы для меня самый замечательный человек, – сказала я, протягивая руку за кофе. – Огромное вам спасибо. Вы даже не представляете, как мне это сейчас нужно.

Дикон окинул меня удивленным взглядом:

– Посмотрите только! Вы выглядите отпадно.

Я все еще была в облегающем черном платье, в котором ходила на собеседование. Волосы я распустила и немного завила. И это был самый цивильный наряд из всех, в которых меня видел Дикон.

– Когда нужно, я могу привести себя в порядок.

– Куда вы ходили?

Я не ответила, протягивая руку к сумочке, чтобы достать кошелек и расплатиться с ним за кофе, хотя и знала, что он снова откажется брать у меня деньги.

Дикон поднял руку:

– Стоп! Я не возьму у вас деньги.

– Почему вы снова платите за мой кофе?

– Потому что вы не просили меня покупать его вам. Я сделал это по своей инициативе. А теперь пейте и уберите свои деньги.

– Вы меня балуете, Дикон. И, учитывая, что у меня нет никакого дохода, я очень вам благодарна. – Я сделала глоток и улыбнулась. – Но вскоре все может измениться, – пропела я.

Он выпрямился:

– Вы устроились на работу?

– Пока нет. Но именно поэтому я и разоделась. У меня сегодня было собеседование.

– Шутите? И на какую работу?

– Менеджер по связям с общественностью в балетной труппе, с которой я еще не работала.

Он широко улыбнулся:

– Фантастика! Это идеальная работа для вас.

– Ну, праздновать еще рано, они пока не приняли меня на работу. К тому же мне нужно решить, что делать с Санни, если они меня примут. Я, вероятно, смогу большую часть времени работать дома, но будут ситуации, когда мне нужно будет явиться в офис, иногда очень срочно. Вот почему мне пришлось заняться поисками няни.

– У вас уже есть кто-то на примете?

– На самом деле да. Есть одна компания, которая предоставляет услуги нянь. Мне посоветовала ее подруга моей подруги. И они сегодня пришлют мне несколько человек на собеседование. Я поговорю с ними со всеми, хотя компания и так проверяет их на предмет наличия соответствующего опыта. Учитывая, что я просила, чтобы у претендентов был опыт работы с особенными детьми. – Я сделала глоток. – Я лишь молюсь, чтобы все получилось.

– Ну, моя бабушка говорит, что, если ты настроен позитивно, если веришь, что все получится, все и на самом деле получится. Мы понятия не имеем, насколько сильно наши настроения влияют на нашу жизнь.

– Мне придется поработать над этим.

Дикон сел на диван и взял в руки лежавший на нем с прошлого вечера клубок ниток.

– Что вы вяжете?

– Я хотела научиться вязать, но у меня плохо получается. Я хотела связать шапочку для Санни.

– Пообещайте не смеяться, хорошо? – сказал он.

– Что вы хотите этим сказать?

– Не смейтесь над тем, что я вам сейчас скажу.

Но он не успел ничего сказать, потому что зазвонил мой телефон.

Дикон махнул рукой:

– Ответьте. А я расскажу вам кое-что попозже.

Я пошла к телефону, а Дикон подошел к Санни, лежавшей в детских качелях, присел рядом с ней на корточки и стал что-то говорить ей.

Посмотрев на экран телефона, я увидела незнакомый номер.

– Алло?

– Кэрис? Это Синтия.

Я откашлялась:

– Добрый день, Синтия.

Я посмотрела на Дикона, вытаращив глаза. Он помахал мне рукой.

– Я долго раздумывала после вашего ухода, – сказала Синтия. – И считаю, что нужно доверять своей интуиции.

Мое сердце бешено заколотилось в груди.

– Да.

– И моя интуиция сказала, чтобы я не тратила время на два других собеседования. Я просто должна предложить эту работу вам. Учитывая вашу историю, сомневаюсь, что кто-то еще сможет вложить всю свою душу в эту работу.

У меня буквально отвисла челюсть.

– Вы это серьезно?

– Да. Мои поздравления. Работа ваша, если вам она нужна.

– Да, нужна! Спасибо вам!

Дикон, широко улыбаясь, показал мне большой палец.

– Я полагаю, вам нужно какое-то время, чтобы решить проблему с няней для вашей дочери. Почему бы не выйти на работу, скажем, через три недели? Дайте мне знать, если вам понадобится больше времени.

Я несколько раз моргнула и ответила:

– Конечно. Это просто замечательно.

Я с трудом сдерживала себя, чтобы не запрыгать от восторга.

– Я напишу вам на почту и назначу конкретную дату. Приготовьтесь первые три дня провести в офисе для обучения.

– Хорошо.

– На связи.

– Синтия… – сказала я, прежде чем она повесила трубку.

– Да?

– Спасибо, что дали мне шанс.

– Я уверена, что вы меня не разочаруете.

– Не разочарую.

– Поздравляю вас.

– Спасибо.

Положив телефон на стол, я замахала руками и завопила:

– Не могу поверить, что я получила эту работу!

– Ура! – закричал Дикон, потом шагнул ко мне и обнял.

Вау!

Я этого не ожидала, но оказаться в его объятиях было очень приятно. Теперь я на собственном опыте поняла, почему моей дочери это так понравилось.

Дикон отстранился:

– Я так рад за вас, Кэрис.

– Будет так здорово, если все получится.

– Не «если», а «когда». Вы обязательно справитесь. Вы должны верить в это.

– Вы правы. Я обещала поверить в это, и я поверю. – Я улыбнулась. – Спасибо, что напомнили.

– Умница.

– Хотите отпраздновать это со мной сегодня вечером? – спросила я, чувствуя легкое головокружение. – Я угощаю. Настаиваю на этом.

Улыбка сползла с его лица.

– Черт. Я очень хотел бы. Но я пообещал кое-кому сходить сегодня в театр. Она уже купила билеты, так что…

– О мой бог! – Я взмахнула рукой. – Вам нет необходимости объяснять.

– Нет, есть. Потому что я очень хотел бы отпраздновать это с вами сегодня вечером. Это на самом деле важное событие.

Я почувствовала себя последней дурой, пригласив его. Может быть, то, что я получила эту работу, внушило мне ложное чувство уверенности.

– Не стоило ожидать, что у вас нет ничего лучшего в планах, чем праздновать со мной. Да еще экспромтом.

– Почему? Мы же друзья, верно? А друзья часто празднуют вместе.

Ну вот. Меня официально произвели в друзья. Не то чтобы я не ожидала этого. Но, полагаю, в глубине души я надеялась на что-то менее платоническое. Хотя связываться с распутным соседом было не лучшим выбором.

– Перенесем на другой день, хорошо? – сказал он.

И, поскольку ему нужно было готовиться к свиданию, через несколько минут Дикон ушел.

Когда дверь за ним закрылась, я подошла к Санни, которая мирно лежала в качелях.

– Похоже, мы будем праздновать с тобой одни. Думаю, закажу суши для себя, а тебя накормлю пюре из сладкого картофеля. Что скажешь? Подойдет?

Она дрыгнула ногами и одарила меня лучезарной улыбкой.

И тут я вспомнила, что Дикон хотел что-то рассказать мне перед тем, как позвонила Синтия. Он просил меня не смеяться. Но я уже смеялась, вспоминая об этом. Даже не зная, над чем я, черт возьми, смеюсь.

* * *

В тот вечер, после того как Санни уснула, я устроилась у телевизора с суши и бутылкой розового шампанского, которую нашла в холодильнике. Она стояла там еще до того, как родилась моя дочь.

Включив телевизор, я стала смотреть какое-то развлекательное шоу. Вот так я и праздновала. Но не стану жаловаться. По крайней мере, мне было что праздновать.

Я уже почти прикончила суши, когда мне на телефон пришло сообщение. Это была фотография бокала с шампанским.

Дикон: За ваше здоровье.

Я в ответ послала ему свою фотографию с шампанским.

Кэрис: Ваше здоровье!

Дикон: Здорово!!! Рад, что вы празднуете.

Кэрис: Как вам, понравился спектакль?

Дикон: Хороший. Но мне уже хочется отправиться домой и лечь спать.

Кэрис: Отправиться домой в одиночестве?

Дикон: Да. Сегодня я не в настроении.

Кэрис: Ну что ж, бывает и так. Плохо. Но, по крайней мере, я сегодня высплюсь;-)

Дикон: Совершенно верно.

Кэрис: Простите, не сдержалась.

Дикон: Переживу.

Кэрис: Но это не объясняет, почему вы пишете мне в разгар свидания. Надеюсь, она сейчас не рядом с вами?

Дикон: Нет. Шампанское мы пили раньше (но в вашу честь). Я сейчас в туалете.

Кэрис: Как мило с вашей стороны писать мне оттуда.

Дикон: Я не сижу на толчке. Не беспокойтесь.

Кэрис: Ну что ж, уже это хорошо.

Дикон: Чем вы закусывали шампанское?

Кэрис: Я заказала суши от «Мику».

Дикон: Это хорошее место. А вы пробовали когда-нибудь суши от «Ичиго»?

Кэрис: Нет.

Дикон: Правда? Вам необходимо их попробовать! Я на этой неделе куплю их и принесу вам.

И я уже со слишком большим нетерпением ждала этого дня. Но тут я кое о чем подумала.

Кэрис: Эй, что вы тогда хотели мне сказать? Когда попросили меня не смеяться над вами? Мне позвонили по поводу работы, и у вас не было возможности сказать то, что вы хотели. LOL.

Дикон: Вот видите? Вы уже смеетесь.

Кэрис: Простите.

Дикон: Вам правда хочется это знать?

Кэрис: Да.

Дикон: Я вязал в свое время.

Кэрис: Что? LOL. Правда?

Дикон: Я же просил вас не смеяться.

Кэрис: Я на самом деле не смеюсь. Клянусь. По крайней мере, вслух. Я просто не ожидала услышать такое.

Дикон: Это отдельная история. Меня в некотором роде заставили. Расскажу вам все, когда мы в следующий раз будем пить кофе. Мне лучше вернуться к моей спутнице, не то она подумает, что я здесь мастурбирую.

И я тут же живо представила себе эту картину.

Кэрис: Что ж, возвращаю вас вашей партнерше.

Дикон: А я возвращаю вас вашей шипучке.

Кэрис: Спасибо, что вспомнили обо мне.

Дикон: Желаю вам приятно провести вечер.

Кэрис: Мне не даст покоя разыгравшееся воображение. Я буду думать о том, как вас заставляли вязать под дулом пистолета.

Дикон: Все было не так плохо. Но близко к этому.

Мой палец застыл над клавиатурой. Мне отчаянно хотелось написать, чтобы он зашел ко мне, когда вернется домой. Но я не стала этого делать.

И тут он снова написал мне.

Дикон: Хорошо. Расскажу вам по-быстрому. Когда мне было шестнадцать, я попал в плохую компанию. И родители заставили меня на лето переехать к бабушке. Мне позволялось выходить из дому только на тренировки по футболу. И сразу же возвращаться домой. В то время бабушка непрерывно что-то вязала для неимущих. Свитеры, шарфы и все такое прочее для грядущей зимы. И она заставила меня научиться вязать. Заставляла меня сидеть по вечерам с ней и помогать.

Я не смогла сдержать улыбки.

Кэрис: Вау! Как это мило!

Дикон: В то время я был чертовски раздражен всем этим. Но когда мы отвезли все, что связали, неимущим семьям и я увидел улыбки на лицах детей, мне уже не казалось это таким уж унизительным занятием.

Кэрис: Какая замечательная история.

Дикон: Унесите ее с собой в могилу. Я не могу позволить, чтобы мою репутацию подпортил слух о том, что я вязал по вечерам в обществе старой леди.

Кэрис: Обещаю. LOL.

Дикон: Хорошо. Теперь мне точно пора идти.

Кэрис: Хорошего вам вечера.

Дикон: И вам тоже.

Он завершил нашу переписку тремя смайликами. И мне захотелось отшлепать саму себя за ту радость, которую я испытывала оттого, что он явно не питал сильных чувств к своей спутнице. Этим вечером он думал обо мне.

Глава 5

Дикон

Сколько входит, столько и выходит

Я знал, что сегодня у Кэрис был первый рабочий день. За прошедшие несколько недель она провела собеседования со множеством претендентов на должность няни для Санни. Наконец она выбрала женщину, которая ей очень понравилась. Это была бывшая воспитательница детского сада, вышедшая на пенсию и подыскивающая какое-то занятие с не очень плотным графиком.

Я встал в пять утра и отправился в тренажерный зал, а на обратном пути забежал в кофейню за кофе, чтобы отнести его Кэрис до ее ухода на работу. Если она уже успела выпить кофе, сегодня лишний стаканчик ей не повредит.

Держа в руках картонный поднос с кофе, я постучал в ее дверь.

Кэрис открыла, и по ее лицу я понял, что что-то случилось.

– Что происходит?

Ее голос дрожал.

– Шэрон, та женщина, которая должна была сегодня посидеть с Санни, позвонила только что. У ее мужа проблема с дыханием, и она должна везти его в больницу. Она не сможет прийти сегодня. – По ее щеке покатилась слеза. – Это мой первый рабочий день, а я не смогу приехать в офис. – Кэрис с шумом перевела дыхание. – Это конец, Дикон. Я пропала.

Вот дерьмо!

– А агентство не может прислать вам кого-то еще?

– Нет, они не смогут найти кого-нибудь так быстро. Мне нужно выходить через десять минут. – Она покачала головой. – Придется объяснить ситуацию Синтии и попросить перенести мой выход на работу на завтра. Но, честно говоря, на ее месте я сказала бы, чтобы такая безответственная кандидатка не трудилась приходить завтра.

Я разозлился. Это было так нечестно. Кэрис так старалась все предусмотреть. Готовилась. Это не ее вина. И ей нужна была эта работа. Возможно, она больше никогда не сможет найти такую идеальную работу.

Она этого не знала, но мы были родственными душами. Я слишком хорошо понимал, каково это – кардинально менять свою жизнь. Найти то, что даст вам цель в жизни после того, как ваш мир рухнул.

Мой внутренний голос настаивал, чтобы я предложил ей свою помощь. Хотя для меня это будет сильным стрессом. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы преодолеть свой страх.

И хотя я, наверное, сошел с ума, я не мог позволить ей сдаться.

– Как думаете, вы сможете за десять минут научить меня всему, что я должен делать, присматривая за Санни?

Кэрис посмотрела на меня, не веря своим ушам. И вытаращила глаза.

– Не надо, Дикон.

– Да ну же. Мы теряем время. Мы знаем, что я уже умею ее укачивать. Так что еще я должен знать?

Но она просто стояла, явно в шоке.

– Покажите мне, как менять подгузники.

– Вы это серьезно?

– Да. Пойдемте. Вы же не хотите опаздывать?

Она достала Санни из манежа и повела меня в детскую.

Кэрис, явно сбитая с толку, показала мне весь процесс смены подгузников.

Она говорила очень быстро.

– Просто сложите грязный подгузник и положите его в корзину.

– Это достаточно легко, – спокойно сказал я, хотя меня приводила в ужас эта история с подгузниками.

– Этот подгузник только описан, но, если она покакает, просто поднимите ей ножки вот так и вытрите ее влажной салфеткой. Хотя я вытираю ее и после того, как она пописает.

Она продемонстрировала мне, как вытирать пухлую попку Санни.

Я сглотнул. Сейчас она не покакала, но шансы, что она сделает это в ближайшем будущем, были достаточно велики. Я приказал себе не волноваться из-за этого заранее. Хотя не могу сказать, что меня радовала эта перспектива.

– Вот отсюда берете чистый подгузник и надеваете на нее.

Я выдохнул:

– Выглядит очень просто.

– Ну, все зависит от ситуации, но самое главное – следите, чтобы она не упала с пеленального столика. И если вы не поменяете подгузник вовремя или не вытрете ее достаточно хорошо, это не конец света.

После этого Кэрис уложила Санни в качели и повела меня на кухню, чтобы показать, где находится детское питание.

– Эту молочную смесь просто налейте в бутылочку, которую я ставлю рядом.

Кэрис поставила на столешницу баночки с питанием, которые мне понадобятся, и положила рядом пластиковую ложку.

А потом села и стала писать график кормления.

– Утром она уже поела, так что следующее кормление должно быть в восемь часов. Пюре из бананов. Обычно она ест по утрам рисовую кашу, но ее сложнее готовить, так что кашей я накормлю ее вечером.

Я кивнул, изо всех сил стараясь все запомнить.

– Не беспокойтесь, я все вам написала – что ей давать и в какое время.

Я почесал затылок:

– Хорошо… понял.

– Обычно я меняю подгузник в десять часов. А потом примерно каждые два часа.

Я нервно сглотнул, но постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

Кэрис взяла одну из баночек:

– Около одиннадцати ей нужно дать этот сладкий картофель с горошком. А потом еще одну бутылочку молочной смеси.

У меня начала кружиться голова.

– Понял.

– В полдень попробуйте уложить ее спать. Но сначала поменяйте подгузник. Напишите мне, если у вас не получится уложить ее. Обычно нужно просто положить ее на спину в кроватку и включить радио. И можно оставить ее одну. Даже если она еще не спит. Она обычно засыпает под звуки музыки.

Стараясь выглядеть уверенным, я кивнул:

– Звучит несложно.

– Некоторые дети спят днем дважды, но она спит только один раз. Так она крепче засыпает ночью.

– И вы в прошлый раз говорили мне, что она спит от одного часа до трех?

– Да. Я удивлена, что вы помните это. – Кэрис улыбнулась. – Но да, это совершенно непредсказуемо.

– Хорошо.

– После того как она проснется, я даю ей еще одну бутылочку смеси. Как правило, это бывает около трех часов дня. А в следующий раз ее нужно кормить уже вечером, и к тому времени я вернусь.

Я посмотрел на свой телефон, чтобы узнать время. С того момента, как я пришел сюда, прошло десять минут. Значит, ей нужно уже уходить.

– Вы опоздаете. Не беспокойтесь о нас. Идите.

– Вы уверены?

– Да.

– Спасибо. Спасибо. Спасибо. Я ваша должница, Дикон.

Она стала собирать вещи.

– Не забудьте ничего, – сказал я и взял с подноса стакан с кофе. – Возьмите кофе с собой.

Она взяла у меня стакан и в последний раз огляделась по сторонам.

– Телефон я взяла, кошелек тоже… – Она вздохнула и подбежала к качелям, чтобы поцеловать Санни в макушку. – Пока, детка. Будь умницей, веди себя хорошо с Диконом. – Кэрис посмотрела на меня. – Не могу поверить, что говорю это – с Диконом.

Я тоже не мог в это поверить.

– С нами все будет в порядке.

– Напишите мне, если я буду вам нужна. Пишите в любое время.

– Хорошо, но я напишу лишь в том случае, если произойдет что-то из ряда вон выходящее, например пожар.

– Бог мой, даже не шутите так, – сказала она и поспешила к выходу.

Я закрыл за ней дверь, и в квартире наступила оглушительная тишина.

Санни смотрела на меня, и я был рад, что она выглядела умиротворенной. По крайней мере, хоть один из нас не нервничал.

– Хорошо… Насчет того, что с нами все будет в порядке… Я просто притворялся, чтобы твоя мама не волновалась. Я в панике, малышка. Ты должна мне помочь. Никаких сюрпризов, и мы справимся.

Она издала восторженный вопль.

– Хорошо, остынь немного. Судя по графику твоей мамы, в следующий раз мы должны будем поесть в восемь часов.

Я потер подбородок.

– На самом деле мне нужно сходить к себе за ноутбуком, чтобы я мог поработать, когда ты уснешь. Я возьму тебя с собой. Тебя это устроит?

Расстегнув ремни, я вынул ее из качелей.

Мы отправились в мою квартиру, и, держа правой рукой Санни, в левую я взял ноутбук, немного вяленой говядины и чипсы. Я не знал, что из нормальной еды есть у Кэрис в холодильнике.

На обратном пути я на секунду остановился у зеркала, которое висело на стене рядом с входной дверью. Смеяться мне или плакать при виде того, как я держу в одной руке ребенка, а другой прижимаю к себе лэптоп и говядину с чипсами? Увидев себя в зеркале, Санни расплылась в беззубой улыбке. От радости ее миндалевидные глаза превратились в щелочки.

Черт, она просто прелестна!

– Тебе нравятся зеркала, да? Ну, по крайней мере, теперь я знаю один из способов занять тебя, если все остальное не сработает. – Я начал шептать ей на ухо: – Скажу тебе по секрету, я тоже их люблю. Я слишком долго смотрю на себя перед тем, как выйти из дома. Но не признаюсь в этом никому, кроме тебя.

Она засмеялась, словно поняла меня. Но скорее всего, она просто все еще радовалась своему отражению.

Когда мы вернулись в квартиру Кэрис, пришло время кормить Санни завтраком. Но, когда я усадил ее на стульчик, она начала плакать.

Черт. Я знал, что это плохая идея.

– Что случилось? Что я сделал не так?

Я говорил с Санни так, словно она могла ответить мне.

После того как я взял ее на руки, плач смолк. Она смотрела на меня заплаканными глазами, и я понял, что сегодня будет повторение той ночи. Санни хотела, чтобы я держал ее на руках.

– Ого. Мы опять за свое?

Она лишь продолжала смотреть на меня, а потом улыбнулась.

– Нет, нет, нет. К чему это? Ты хочешь подлизаться ко мне? Чтобы я держал тебя на руках? Не выйдет.

Но ее улыбка сделалась еще шире.

Я во второй раз усадил Санни на стульчик. И она снова завопила.

– Черт, – сказал я. А потом мысленно обругал себя за то, что чертыхнулся при ней. – Ты этого не слышала.

Снова взяв ее на руки, я кое-как открыл баночку с бананами. Закончилось тем, что я кормил ее стоя. Она, должно быть, была очень голодна, потому что открывала рот прежде, чем я успевал набрать в ложку очередную порцию бананов.

– Ну что, малышка? Ты голодна, да?

И тут до меня дошло – сколько входит, столько и выходит. Я выбросил эту мысль из головы, снова поклявшись себе, что разберусь с этим тогда, когда у меня не будет другого выхода.

Ложка наконец коснулась дна баночки, и она опустела.

Санни облизнула губки.

Кэрис оставила на столешнице еще одну баночку с бананами, поэтому я решил, что надо продолжать. И Санни прикончила вторую баночку так же быстро, как и первую.

Все еще держа малышку на руках, я взял кусок бумажного полотенца, включил воду, чтобы намочить его, и вытер ее рот.

– Ну, хорошо. Первый шаг завершился успешно. Веди себя хорошо, ладно? Я попытаюсь устроить тебя на качелях, чтобы просмотреть свою почту.

Но, как только ее попка коснулась сиденья, Санни начала ерзать и разразилась плачем.

Черт!

Я сказал себе, что нельзя идти у нее на поводу. Пусть плачет. Но я сдался после пяти минут нервного расхаживания по комнате под ее плач.

– Хорошо, хорошо. Ты победила.

Я взял Санни на руки.

Мы пошли к дивану и сели.

– Нам нужно отвыкать от этого, Санни.

Но теперь, успокоившись, она посмотрела мне в глаза. Было интересно наблюдать за ребенком, который смотрит на тебя с невыразимым удивлением. О чем она думает? Или, может быть, она лишь видит свое отражение в моих глазах?

И тут она снова улыбнулась.

По крайней мере, она была довольна.

А я уже был полностью вымотан. Я провел с ней всего два часа, но мне казалось, что я нахожусь здесь уже несколько месяцев. Если бы мне вчера сказали, что я окажусь сегодня один на один с ребенком в чужой квартире, я бы умер от страха. Но все было не так плохо, просто непривычно. Утомительно, да. Но теоретически я мог понять, почему люди любят детей, особенно когда те спокойны.

Когда часы пробили десять, я с ужасом осознал, что настало время менять подгузник. Я встал и пошел с Санни в ее комнату. «Пожалуйста, не какай».

Положив Санни на пеленальный столик, я снял с нее подгузник и с облегчением обнаружил, что она всего лишь пописала.

Один – ноль в мою пользу.

Стараясь вспомнить все, что показала мне Кэрис, я как можно быстрее надел на Санни чистый подгузник.

Вернувшись в гостиную, я посмотрел на часы. Господи Иисусе! Неужели сейчас всего лишь половина одиннадцатого?

Мне казалось, что уже прошла целая вечность.

В одиннадцать часов я накормил ее сладким картофелем с горошком. А потом дал выпить бутылочку смеси, как мне было велено. И все это время я держал Санни на руках, чтобы она не вопила.

Она с удовольствием выпила смесь и рыгнула с оглушающим грохотом.

В половине двенадцатого пришло сообщение от Кэрис.

Кэрис: Как у вас дела?

Я громко рассмеялся. Что будет, если я отвечу честно?

«Санни не дает мне спустить ее с рук, моя рука затекла, а я пытаюсь решить, как мне вытереть свой собственный зад, когда мне приспичит. Как ты делаешь все это день ото дня, Кэрис? КАК ТЫ ДЕЛАЕШЬ ЭТО?»

Я записал голосовое сообщение, потому что, держа на руках Санни, не мог печатать.

Дикон: Все замечательно. Делаю все по графику. Она только что пообедала и выпила свою смесь.

Кэрис: Потрясающе! Я ваша вечная должница.

Дикон: Как ваш первый рабочий день?

Кэрис: Замечательно! Я так рада, что смогла выйти на работу! Мне многому нужно научиться. Но я полна оптимизма и уверена, что справлюсь.

Дикон: Ну, продолжайте в том же духе. А я держу все под контролем.

Кэрис: Спасибо вам еще раз!!!

Дикон: Всегда к вашим услугам.

Я повернулся к малышке.

– Не заставляй меня лгать, Санни. Хорошо? Мы должны изменить ситуацию прежде, чем вернется твоя мама.

Снова усевшись с ней на диван, я стал считать минуты до ее дневного сна. И все еще не представлял, как мне удастся заставить ее лежать в кроватке без воплей во всю глотку.

Когда Санни снова улыбнулась, я прищурился.

– Это ты к чему? Тебе нравится видеть мои мучения? Я не рожден для этого, знаешь ли. Между нами говоря, я вообще не должен быть сегодня здесь. Не обижайся, но я не хочу иметь дела с детьми. – Я наклонился и прошептал ей на ухо: – Но… кажется, я начал понимать, почему некоторые люди хотят детей. Твоей маме повезло, что у нее такая славная дочка.

Я совершил ошибку, уложив Санни к себе на грудь, когда лег на диван и включил телевизор. Через несколько минут она уже спала, а я боялся пошевелиться.

Я размышлял, есть ли у меня хоть какой-то шанс перенести ее в кроватку. Любое движение было рискованным. Но мне отчаянно нужно было посетить туалет.

Поднявшись с дивана, я как можно медленнее пошел в ее комнату. Я еще никогда в жизни не двигался так осторожно, укладывая Санни в кроватку. И это было чудом – то, что малышка не шевельнулась. Она продолжала спать, и ее грудь поднималась и опускалась в такт дыханию.

Я на цыпочках вышел из детской, и знаете, что я сделал, вернувшись в гостиную? Я начал танцевать. Я танцевал, размахивая руками и покачивая бедрами. И смеялся над собой. Я, взрослый мужик, танцевал под дверью детской, потому что впервые с восьми часов утра смог свободно вздохнуть.

Но Кэрис проделывала все это каждый божий день. Снова и снова. Я пробыл с ребенком всего несколько часов и уже думал, что заслужил какую-нибудь награду. Наверное, я был идиотом, считая, что это большой подвиг – уложить ребенка спать. Но мне было все равно. Я молча танцевал, отчаянно вращая задом.

В рекордное время я проделал все, что мог. Я сходил в туалет. Я улегся с ногами на диван и съел вяленую говядину. Я прочитал все письма, которые пришли мне на электронную почту. И я никогда в жизни так не торопился, потому что понятия не имел, сколько у меня еще есть времени до того, как моя свободная жизнь закончится.

Мой телефон зазвонил, и никогда еще мне так не хотелось разбить этот гаджет. Я поспешно отключил звук и включил вибрацию.

Мне пришло сообщение.

Кэти: Как насчет того, чтобы вместе пообедать?

Конечно же, я знал, что ее интересует вовсе не обед. Кэти – это девушка, с которой я перестал встречаться несколько месяцев назад. И меня удивило, что ее все еще интересует «обед», учитывая, что я не звонил ей все это время.

Мысль о свидании в настоящий момент была смехотворной. Мне хотелось написать ей: «Конечно, приходи. Но если ты издашь хотя бы малейший звук, мне придется убить тебя».

Дикон: Не смогу. Я сегодня очень занят.

Кэти: Может быть, в другой раз?

Дикон: Прости. Да.

Санни проспала почти три часа. Я немного расслабился, поработал над своей новой программой и ответил на некоторые электронные письма. Я считал, что мне необыкновенно повезло, – пока она не проснулась.

Глава 6

Кэрис

Больше общего, чем вы думаете

Я вошла в дом и сразу же услышала звук льющейся воды. Синтия отослала меня домой в половине третьего с кучей документов для изучения. И я была очень рада, что смогу освободить Дикона пораньше.

– Дикон? – крикнула я.

– Я здесь, – услышала я в ответ.

О нет. Это совсем не хорошо.

Войдя в ванную, я сказала:

– Я бы спросила, что случилось, если бы уже не догадалась.

Дикон держал Санни на вытянутых руках, пока ванна наполнялась водой. И вся попа и спина моей дочери были испачканы какашками.

– Влажные салфетки не справились бы с этим, – сказал он.

Его лоб был покрыт испариной.

Я закатала рукава своего пиджака и забрала у него Санни.

– Дальше я сама.

Дикон поспешно вышел из ванной. Я думала, что он побежал в туалет, чтобы его вырвало, но он вскоре вернулся с банным полотенцем.

– Теперь я знаю, где вы их держите. В маленьком шкафчике в коридоре.

– Спасибо. Вам нет нужды оставаться здесь. Вы выглядите измученным. Мне очень жаль, что так случилось.

Я начала отмывать Санни.

– Все нормально. В любом случае вы в последнюю минуту спасли меня. – Он продолжал стоять в дверях, пока я мыла Санни. – Мне хочется услышать, как прошел ваш первый рабочий день, и рассказать вам, как мы тут справлялись с Санни. Почему бы мне не сбегать пока в «Старбакс» за кофе?

– Это отличная идея.

После того как Дикон ушел, я посмотрела на свою дочь, которая теперь смеялась и била ладошками по воде. Она уже училась сидеть, так что мыть ее стало намного легче.

– Что ты сотворила с Диконом, а? Не могла подождать, пока я вернусь?

Санни загулькала.

Я наклонилась, чтобы поцеловать ее в макушку.

– Я так скучала по тебе сегодня!

Вытерев и одев Санни, я отнесла ее в гостиную и положила на игровой коврик.

А спустя несколько минут в дверь постучал Дикон.

Я открыла дверь, и он протянул мне кофе.

– Вы просто душка, – сказала я, снимая крышку со стакана.

При виде Дикона Санни расплакалась.

Он покачал головой:

– Ну, нет, не выйдет. Твоя мама уже дома. И тебе не нужно проситься ко мне на ручки.

У меня отвисла челюсть.

– Только не говорите мне, что она весь день плакала, если вы не брали ее на руки?

Он заколебался:

– Не весь день. Только когда она не спала.

– Бог мой, Дикон! Не надо было позволять ей это. Пусть плачет, сколько влезет. Иначе она никогда не оставит вас в покое.

– Я знаю. Но она так жалобно смотрит, и ее нижняя губка начинает дрожать. И я просто… сдаюсь.

– Она бессовестно эксплуатирует вас.

Дикон сел на диван и откинулся на спинку.

– Честно говоря… когда я вышел на улицу, мне показалось, что я уже несколько лет не выходил из дома. Как вы справляетесь?

– Со временем привыкаешь. Вначале это все очень волнующе. И я чувствовала то же самое почти каждый день. Но потом становится легче.

– Ну, я выражаю вам мое глубочайшее почтение. – Он вздохнул. – Расскажите, как прошел ваш день.

Он хлопнул меня по ноге, и его рука на мгновение задержалась на моем бедре. Но потом он отдернул ее, словно сделал что-то такое, чего не должен был делать.

И конечно же, мое тело сразу отреагировало. Я ощущала его прикосновение и после того, как он убрал руку. Я откашлялась.

– День был на самом деле потрясающим. Синтия показала мне офис. У меня есть свой кабинет, и он очень большой. Мы просмотрели несколько пресс-релизов, которые написал их бывший менеджер по связям с общественностью. И она рассказала мне о компании – сколько в ней танцовщиков, их имена, данные, положение в труппе и все такое прочее. День пролетел незаметно, а потом она отпустила меня. Отправила домой изучать разные документы. А я была счастлива вернуться домой пораньше.

– А я был счастлив, когда вы вошли в дом.

– Это было своевременное появление, разве нет? – рассмеялась я. – Серьезно, Дикон, вы сегодня спасли мою задницу. Но у меня хорошие новости. В компании по найму персонала заверили, что Шэрон обязательно приступит к работе завтра утром, так что больше мы не столкнемся с такой проблемой. Как видно, это была ложная тревога, и ее муж уже дома и отдыхает.

– Это не было такой уж проблемой. Пусть Санни и настаивала на том, чтобы я носил ее на руках, но мне было интересно с ней.

Я знала, что он говорит это просто из вежливости. И я действительно чувствовала себя его должницей.

– Да. – Дикон щелкнул пальцами. – Я выяснил, что она любит зеркала.

– Верно. Как вы узнали об этом?

– Мы пошли ко мне, чтобы я взял свой ноутбук, а когда мы остановились перед зеркалом, она начала смеяться.

– Да. Она испытывает кайф, глядя на себя. – Дикон пристально посмотрел мне в глаза, и я спросила: – Что?

– Ничего. Вы замечательно выглядите. Не знаю, успел ли я сказать вам это сегодня утром.

От его комплимента я покрылась гусиной кожей.

– Спасибо.

Было бы очень легко неправильно понять его и решить, что я его интересую, особенно когда он так смотрел на меня. Но я знала, что это не так. Если даже он и испытывал влечение ко мне, я понимала, что он не переступит черту. Ведь он отлично знал, какой образ жизни я веду.

Но я все равно очень ценила его общество и его дружбу.

– Могу я приготовить вам ужин в эти выходные? – спросила я.

Он сделал еще один глоток кофе и поставил стакан на кофейный столик.

– Вы будете работать всю неделю, заботиться о Санни, и вы хотите еще приготовить для меня ужин?

– Но вы в буквальном смысле спасли мою работу. И я знаю, что вы откажетесь взять у меня деньги. Но для меня важно как-нибудь отблагодарить вас за сегодняшний день. И мне кажется, лучшее, что я могу сделать, – это пригласить вас на ужин. Я на самом деле люблю готовить. Просто я это нечасто делаю, потому что мне некого кормить.

Дикон кивнул и помолчал несколько секунд, словно обдумывая это.

– Хорошо. Конечно.

Я улыбнулась, стараясь казаться не слишком возбужденной:

– Да? Выбирайте день. Пятница или суббота?

Он проверил свое расписание на телефоне.

– Пятница подойдет.

Я широко улыбнулась:

– Значит, решено.

– Мне что-то принести с собой?

– Нет. Я настаиваю, чтобы вы ничего не приносили. Но, поскольку я уже хорошо знаю ваши привычки, подозреваю, что вы все равно что-нибудь принесете. Так что бутылка вина будет к месту.

* * *

Вся остальная неделя прошла без происшествий. Моя новая сиделка, Шэрон, в следующие два дня появлялась у меня без опозданий, и Санни, похоже, она нравилась не меньше Дикона. В четверг и пятницу я работала дома, как и было запланировано. Синтия сказала, что хочет, чтобы я в первые несколько месяцев приходила в офис по крайней мере два раза в неделю, но выбирать, в какие именно дни, она предоставила мне. Шэрон, похоже, такая договоренность устраивала, и мы с ней решили, что каждую неделю будем выбирать эти дни, основываясь на ее пожеланиях.

Поскольку в пятницу я работала дома, я смогла пораньше закончить дела, чтобы успеть приготовить ужин для Дикона. Продукты, которые я заказала онлайн, доставили вовремя, так что я начала готовить около пяти. Я решила приготовить цыпленка в панировке с ризотто в качестве гарнира, салат с куриной грудкой и жареную брюссельскую капусту с клюквой, беконом и миндалем. А на десерт я заказала шоколадный торт. Я сказала Дикону, что жду его в половине девятого, надеясь, что к тому времени Санни уже будет спать.

После долгого стояния у плиты я решила быстро принять душ, уложив Санни спать в восемь часов. Я с рекордной скоростью приняла душ, потому что мне нужно было успеть одеться и подкраситься до прихода Дикона.

И хотя я знала, что это был всего лишь невинный дружеский ужин, я не могла справиться с бабочками, порхавшими в животе. Меня невероятно влекло к Дикону, пусть даже наше с ним общение ни к чему не приведет. Не стоило ничего ожидать. Мы вели слишком разный образ жизни. Он был совершенно свободен и вовсю наслаждался своей свободой. И на его месте я, наверное, делала бы то же самое.

К тому же он прямо сказал мне, что мы с ним «друзья». Так что было очень глупо с моей стороны нервничать из-за его прихода.

Я надела серое облегающее платье-свитер, доходившее до середины бедра, и высокие кожаные сапоги. Может быть, для тихого вечера в квартире это было чересчур, но я славно поработала на этой неделе, и мне хотелось торжественно отпраздновать это. Я наложила макияж, но не успела подкрасить ресницы, как в дверь постучали.

Я пошла открывать дверь с сильно бьющимся сердцем, и это было доказательством того, что, как бы я ни уверяла себя, что наши отношения исключительно платонические, я сама в это не верила.

Дикон держал в руках цветы и бутылку вина.

Он окинул меня испытующим взглядом с ног до головы.

– Вау. Э-э-э… вы выглядите потрясающе, черт возьми!

Я покраснела:

– Спасибо.

Он протянул мне букет:

– Это вам.

Я взяла у него разноцветные тюльпаны.

– Вам ни к чему было покупать цветы.

– Но и вы не обязаны кормить меня ужином.

Я понюхала бутоны:

– Я все жду, когда вы продемонстрируете мне свою худшую сторону. Но вы милы до безобразия, Дикон. Я решительно ошибалась на ваш счет.

– Распутники могут быть очень милыми. Иногда мы даже покупаем цветы для наших друзей.

«Друзей». Я поняла намек.

– Еще распутники умеют вязать, – подмигнула я ему.

– Ох. – Он улыбнулся, стиснув зубы. – Вы же обещали, Кэрис.

Когда я окинула его взглядом, мое тело напряглось. На нем был темно-зеленый свитер, джинсы и черные кожаные туфли. Рукава свитера были закатаны, и я впервые смогла разглядеть татуировку на его левой руке.

– Я прежде не видела вашу татуировку. Она покрывает всю вашу руку?

Он взглянул на тату:

– Нет, только до локтя. Я сделал ее восемь лет назад, когда переехал в Калифорнию. Это было только началом. С тех пор я понемногу увеличивал ее.

Это был сложный рисунок из роз, крестов, птиц и прочих вычурных деталей. И теперь я смогла прочитать имя, написанное курсивом вокруг его запястья. Кэти.

– Кэти – моя бабушка, – сказал Дикон.

– А-а-а. – Я улыбнулась, неожиданно испытав чувство облегчения оттого, что мне не было нужды ревновать его к какой-то женщине, которую я уже рисовала в своем воображении. – Я видела часть слова и прежде и решила, что это имя вашей бывшей подружки. Но мне не хотелось показаться чересчур любопытной.

– Нет. Всего лишь имя моей бабушки.

– Это очень трогательно.

До меня донесся запах его одеколона. Я никогда еще не видела Дикона таким сексуальным. И пусть мы были только друзьями, все равно я была рада, что на сегодняшний вечер он принадлежит мне.

Откашлявшись, я сказала:

– Надеюсь, вы не возражаете, если мы будем ужинать в гостиной, как можно дальше от комнаты Санни?

– Поверьте, если я что и усвоил на этой неделе, так это то, в какую передрягу можно попасть, когда ребенок просыпается. Иногда может случиться настоящая катастрофа.

Я на мгновение закрыла глаза, вспомнив о катастрофе, которую я застала, когда вернулась с работы.

– Простите. Но это было так смешно!

– Я рад, что вам так кажется. Я пришлю вам счет от психотерапевта. – Он рассмеялся. – Давайте откроем вино?

Он поднял бутылку красного вина, которую держал в руках.

– Да. Я сейчас вернусь.

Я направилась в кухню. Мое сердце бешено стучало. Я достала штопор и два бокала, а потом вернулась в гостиную.

Моя рука коснулась руки Дикона, когда он брал у меня штопор. И при этом мимолетном прикосновении меня бросило в жар. Это было доказательством того, как отчаянно я нуждалась хотя бы в малейшем контакте с мужчиной. Я чувствовала себя очень жалкой из-за того, что после Чарльза у меня никого не было.

Пробка издала характерный звук, а потом Дикон разлил вино по бокалам. Мы сели друг напротив друга. И по мере того как он расспрашивал меня об успехах в работе, я начала пьянеть от вина.

А потом он демонстративно понюхал воздух.

– Между прочим, то, что вы приготовили, пахнет чертовски здорово, что бы это ни было.

«Я только что думала то же самое о вас – как здорово вы пахнете». Я поднялась.

– Может быть, приступим к еде?

– Черт, да. У меня уже урчит в животе.

Он пошел следом за мной на кухню, и, пока мы накладывали еду в тарелки, я живо ощущала каждое движение его тела.

– Черт возьми, Кэрис. Это выглядит фантастически. Мне, наверное, придется придумывать разные поводы для того, чтобы вы и дальше готовили для меня.

«Вы читаете мои мысли».

Мы принесли наши тарелки в гостиную и сели на пол у кофейного столика.

Мы с Диконом почти прикончили бутылку вина, с аппетитом поглощая цыпленка с ризотто, которого я приготовила.

– Где вы научились так готовить?

Я вытерла губы:

– По большей части я самоучка. Я считаю, что каждый может приготовить любое блюдо, следуя рецепту. Но большинство людей почему-то думает, что они по какой-то причине не смогут этого сделать. Хотя это совсем не так уж сложно.

Он допил вино, остававшееся в его бокале.

– А я как раз один из тех людей, которые полагают, что спалят квартиру, если попробуют готовить. И мне стоит купить новые сковородки. Те, которые у меня есть, чертовски дешевые, и я всегда обжигаюсь, когда дотрагиваюсь до ручек. Я полагаю, это знак, что мне лучше держаться подальше от кухни.

Я рассмеялась:

– Ну, мне приятно готовить для кого-то.

– Готов в любое время быть вашим подопытным кроликом. Я не ел домашней еды с тех пор, как в последний раз летал домой в Миннесоту.

– А разве ваши женщины никогда не готовили для вас?

– Что-то не припомню. Но я и не ждал, что они будут готовить для меня.

Я улыбнулась:

– Да… им не нужно уметь готовить.

Его улыбка была какой-то нерешительной.

– Я знаю, о чем вы думаете. Вопреки тому, что вы имели в виду, все крутится не только вокруг этого. Они должны быть достаточно умными и славными. Но, честно говоря, вокруг так много никчемных девиц.

– Должно быть, это очень разорительно – вести светскую жизнь?

– Если вы планируете ухаживать за кем-то в этом городе, приготовьтесь к тому, что придется потратить целое состояние на выпивку и рестораны. Честно говоря, я люблю просто посидеть дома. Но я знаю, что потом буду жалеть, если не заставлю себя выйти из дому. Просто мне кажется, что в моем возрасте я должен вести себя именно так.

– Я завидую вашей свободе. Я не стала бы ничего менять в своей теперешней жизни, но мне иногда так не хватает возможности свободно распоряжаться своим временем.

– В понедельник я уже понял это, – сказал он.

– Да. – Я рассмеялась. – Моя жизнь по большей части прямая противоположность вашей.

Он помолчал, глядя мне в глаза долгим взглядом.

– Вы говорите, наши жизни… наши жизни такие разные. Но у нас больше общего, чем вы думаете. Есть кое-что, чего я еще не рассказывал вам.

Я моргнула:

– Правда?

Он кивнул:

– Мы с вами очень близки. А вы даже не знаете почему.

Я поставила свой бокал на столик и чуть придвинулась к нему.

– Ну вот, вы пробудили во мне любопытство.

Дикон разлил остатки вина по нашим бокалам, а потом снова повернулся ко мне.

– Вы как-то сказали, что, когда перестали танцевать, почувствовали себя так, будто то будущее, которого вы ожидали, умерло. Я это очень хорошо понимаю… потому что моя карьера тоже оборвалась в результате несчастного случая.

У меня упало сердце.

– Правда?

– Я нечасто говорю об этом. Точнее, я вообще об этом никогда не говорю. Кажется, с тех пор как я переехал сюда, я рассказал обо всем лишь одному человеку.

Я немного подалась к нему:

– Что случилось, Дикон?

Я затаила дыхание.

Он замер, словно собираясь с силами, готовясь поведать мне о своем несчастье.

– Мой отец – Джед Мэтерс, главный тренер футбольной команды Миннеаполиса. А я был основным защитником в команде штата Айова, их главного соперника. О нас очень много писали в прессе.

Я наконец выдохнула.

– Вау. Вы играли в футбол?

– Я готовился к карьере в Национальной футбольной лиге. Но… все закончилось, когда я попал в аварию.

У меня заныло под ложечкой. Нет! Я инстинктивно положила руку ему на плечо.

Он посмотрел на мою руку и продолжил:

– Я столкнулся со встречной машиной туманным вечером. Мне повезло, что я вообще остался жив, но нога была раздроблена, и моя карьера футболиста закончилась.

Я мучительно сопереживала ему.

– Мне очень жаль. Как давно это было?

– Чуть более девяти лет назад. Мне было двадцать, и я учился на втором курсе университета. Вся моя жизнь строилась вокруг спортивных ожиданий моего отца. С самого раннего возраста футбол был главным в моей жизни. – Он посмотрел куда-то вдаль. – После несчастного случая я больше не знал, кто я и что мне делать дальше.

Эти слова пронзили мое сердце. Услышать их из уст Дикона… это было совершенно нереально.

– Я всем сердцем понимаю вашу боль.

Он снова посмотрел мне в глаза:

– Я знаю. Именно поэтому я так неловко прервал наш веселый ужин, чтобы поделиться с вами.

– Я рада, что вы это сделали. Расскажите мне поподробнее, что случилось дальше.

Он с шумом выдохнул:

– Мой отец и я… наши отношения не пережили этого. Мы не знали, как нам общаться теперь, когда нас больше не связывал футбол. Долгое время я чувствовал себя совершенно бесполезным. Со временем мой младший брат заменил меня в глазах отца. Он стал его новой надеждой. И хотя Алекс так и не попал в НФЛ, на несколько лет отец сосредоточил все свои ожидания на нем, чтобы забыть, каким разочарованием стал для него я.

Мое сердце сжалось от боли.

– Это была не ваша вина.

Дикон нахмурился:

– На самом деле – моя. В ночь аварии я смотрел на навигатор, когда в меня врезалась машина. Да, был сильный туман, но я все равно виноват в том, что был недостаточно внимателен.

– Вы были один в машине?

– Нет. И это было хуже всего. – Он сглотнул. – В тот день со мной была моя девушка.

Я внутренне напряглась:

– Она пострадала?

Он заколебался. Я знала, что это пробуждает в нем болезненные воспоминания.

– Она не сильно пострадала, нет. Но… – Он замолчал. На мгновение мне показалось, что он хочет рассказать обо всем подробнее, но он просто сказал: – После этого наши отношения были уже не такими.

– А люди в другой машине не пострадали?

Он на секунду закрыл глаза.

– Нет.

Я кивнула, испытав облегчение.

– Простите, что задаю так много вопросов.

– Нет, мне полезно поговорить об этом. Обычно я держу все это в себе.

– Так что… что вы сделали, чтобы снова встать на ноги после этого?

– Ну, после травмы вы решили продолжить работать в балетной труппе. Вы не захотели покинуть тот мир, который так любили. Со мной все было наоборот. Я не хотел иметь ничего общего с футболом, если не мог играть сам. Общаться со своими друзьями-футболистами, с отцом и его командой… это ввергало меня в депрессию. Так что я перевелся в Калифорнийский университет, подальше ото всех, и всерьез занялся учебой.

– И вы больше так и не переезжали на Средний Запад?

– Нет. С тех пор я чувствовал себя чужим в семье. Я близок с мамой и бабушкой, но мне трудно общаться с отцом и братом. Я люблю их, но мои отношения со всеми резко изменились после несчастного случая.

– У вас один брат?

– Да. Алекс на два года моложе меня. А у вас есть братья или сестры?

– У меня тоже есть брат. – Я глубоко вздохнула, все еще переваривая то, что он мне рассказал. – Вау. Представить только, я думала, что не знаю никого, кто мог бы понять мою ситуацию. И все это время вы были прямо за стеной.

Он посмотрел мне в глаза:

– Сумасшествие, правда?

Глава 7

Дикон

Черный лебедь

Было так хорошо поделиться всем этим.

Я уже давно хотел рассказать Кэрис о своем прошлом, но все время что-то мешало. И когда она пригласила меня на ужин, я принял это приглашение отчасти потому, что это дало бы мне возможность наконец рассказать ей все.

– С того самого момента, когда вы поведали мне о вашем несчастном случае, – сказал я, – я чувствовал себя очень близким вам. Словно сама судьба свела нас, людей, переживших похожую драму.

Я тут же пожалел о сказанном. Слишком мелодраматично. Это была правда, но я не хотел, чтобы Кэрис неправильно поняла меня. «Судьба свела нас».

Я поправился:

– Я не хотел выглядеть…

– Несчастливые люди любят общаться друг с другом. Я вас поняла. – Она улыбнулась. – И я рада, что вы поделились со мной.

Она положила свою изящную ручку мне на плечо. Мне не хотелось, чтобы Кэрис дотрагивалась до меня, потому что всякий раз, когда она это делала, мое тело живо реагировало. Но я не имел права так реагировать на Кэрис. Мое влечение к ней стесняло меня. Она была первой женщиной, которую я искренне считал своим другом. И наши отношения были бы намного проще, если бы я не представлял постоянно, как я накрываю своим телом ее стройное тело.

Я еще никогда не встречал такой женщины. Кэрис была чертовски элегантной. Длинная прекрасная шея. Гладкая, как фарфор, кожа. Волосы как шелк. И она вовсе не нуждалась в макияже. Но дело было не только в ее физических данных. В ней было внутреннее изящество. В том, как она держалась. Если бы мне нужно было описать ее одним словом, это было бы слово «утонченность».

Даже в обычный день мне было трудно не замечать ее красоты. Но сегодня вечером она подчеркнула свою сексуальность, надев эти чертовы сапоги, доходящие до колена, и тонкое серое платье, которое облегало ее фигуру. Я не мог не пялиться на нее, и я искренне надеялся, что она ничего не заметит, потому что это создало бы неловкую ситуацию.

Кэрис была для меня недоступна. Последнее, что ей было нужно, – это путаться с таким типом, как я, учитывая, что уже почти десять лет я не в состоянии завязать с кем-то серьезные отношения.

«Понял, Дикон?»

– Знаете, почему еще я рада, что вы все рассказали мне? – спросила она, отрывая меня от моих мыслей.

– Почему?

– Потому что теперь я знаю, что мне не нужно делать хорошую мину в вашем обществе. Я часто пытаюсь сделать вид, что меня не огорчает то, что случилось с моей карьерой. Что материнство компенсирует все, чего я лишилась. Но беда в том, что я заставляю себя поверить в это. И тот, кто лишился своей мечты при схожих обстоятельствах, не купится на это.

– Да, – прошептал я. – Я-то уж точно знаю, как это тяжело.

Я умирал от желания обнять ее, подержать за руку, отвести волосы с ее лица – сделать хоть что-нибудь из того, что мне так хотелось. Но я не мог. Мои глаза были прикованы к ней, и я не знал, как контролировать то влечение, которое мучило меня. Я не знал, куда девать свои чертовы руки, потому что единственное, чего мне хотелось, – это протянуть их и дотронуться до нее. Чтобы быть связанным с ней физически так же, как мы были связаны эмоционально. Но я сдержался.

Слава богу, она рассеяла напряжение.

– Совсем забыла! – неожиданно сказала она. – У меня же есть торт!

Когда она поднялась и начала собирать тарелки, чтобы отнести их на кухню, я тоже встал:

– Позвольте помочь.

Она подняла руку:

– Нет! Оставайтесь здесь. Чем меньше народу будет на кухне, тем лучше. Если Санни проснется, она ни за что не оставит вас в покое, и вы не сможете есть торт.

Садясь на диван, я рассмеялся про себя. «Нельзя съесть пирог и сохранить его». Пословица идеально подходила к создавшейся ситуации. Смогу ли я продолжать дружеские отношения с Кэрис, не произведя на нее неверного впечатления? Мне хотелось продолжать с ней существующие отношения, но, учитывая мое растущее влечение к ней, было ли это возможным? Мне следует быть осторожным, может быть, стоит отступить на шаг.

Кэрис вернулась в гостиную, держа в руках две тарелки с гигантскими кусками шоколадного торта. Она вручила мне одну тарелку и села. Потом отправила в рот огромный кусок торта и застонала.

– Простите. Я всегда очень возбуждаюсь при виде шоколада.

Кэрис рассмеялась, прикрывая рот рукой.

«Что ж, а я очень возбуждаюсь, наблюдая за тем, как вы едите его». И тем не менее я продолжал смотреть на ее губы, предвкушая каждое их движение и наслаждаясь звуками, которые срывались с них.

И чем дольше я смотрел на Кэрис, тем больше жалел, что не видел, как она танцует.

– Вы все еще танцуете?

Ее глаза сузились.

– В смысле?

– Я знаю, что вы больше не выступаете. Но вы когда-нибудь… танцуете… когда вы одни… просто для себя? Может быть, это глупый вопрос. Простите.

– Нет. Это совсем не глупый вопрос. – Она вытерла губы. – На самом деле иногда танцую. Просто чтобы убедиться, что я все еще могу это делать. Не так, как я делала бы это на сцене, но да, иногда я надеваю пуанты и замираю в арабеске перед зеркалом. – Она слегка покраснела. – Не могу поверить, что призналась в этом.

– Я думаю, это просто замечательно. А что такое арабеск?

Она указала на фотографию в рамке, стоящую на книжной полке:

– Арабеск – это то, что я делаю на этой фотографии. Это одна из самых сложных поз, хотя выглядит простой. Я хочу сказать, ее непросто сделать правильно. Идеальный поворот… нога, поднятая вверх… расслабленный локоть… Невозможно найти двух людей, которые делали бы это одинаково, потому что тела у всех разные. – Покачав головой, она сказала: – Ну вот, я опять о своем. – Она закатила глаза. – Я фанат балета.

«Она так чертовски мила».

– Ваша страсть заразительна. Но то, что вы прекратили каждый день заниматься чем-то, не значит, что вы не можете испытывать любви к этому делу. Это внутри вас.

Она заколебалась.

– Вы хотите, чтобы… – Она покачала головой. – Не важно.

Мое сердце забилось сильнее. О чем, черт возьми, она хотела спросить меня? Мне необходимо было знать это.

– Скажите то, что собирались сказать.

Ее щеки покраснели.

– Хотите посмотреть видео, на котором я танцую?

Я испытал облегчение. Господи! На долю секунды яподумал, что она спросит меня, хочу ли я чего-то еще. Неужели я вправду подумал, что она пригласит меня в свою спальню? «Черт, Дикон. Переключи свой мозг на что-нибудь другое».

– С огромным удовольствием.

– У меня есть диск с записью моего выступления. Я не смотрела это видео уже сто лет.

– Несите диск. Я умираю от желания увидеть это.

Она поднялась с дивана.

– Хорошо, сейчас принесу.

Она отправилась за диском, а я вытер вспотевшие ладони о джинсы.

Вскоре она вернулась, и я мог бы поклясться, что ее руки дрожали, когда она вставляла диск в DVD-плеер.

– Вы волнуетесь из-за того, что решили показать мне это?

Кэрис смущенно улыбнулась:

– Немного.

– Не стоит.

Она нажала кнопку «воспроизведение». Сначала камера была далеко, и было трудно различить Кэрис в толпе.

– Меня легко узнать. Я в черном, – сказала она, указывая на экран. – Это «Лебединое озеро».

– Черный лебедь. Я не видел этого балета, но знаю о нем достаточно, чтобы понять, что вы Черный лебедь.

– Вы, наверное, смотрели фильм с Натали Портман, – рассмеялась Кэрис.

– Да, действительно смотрел.

Я сидел как завороженный. Оркестровая музыка, освещение – это было сказочно.

Парень в обтягивающем трико высоко поднял Кэрис, а она с потрясающей гибкостью сделала шпагат в воздухе. После приземления она сделала восхитительно изящный оборот. Ее улыбка сияла уверенностью и гордостью, когда она поднялась на цыпочки и вскинула руки, словно потянулась к звездам. Она сама была звездой. И, глядя на все это, я еще острее осознал, что она потеряла. Это было не хобби. Это было призвание. И мое сердце пронзила боль, когда я подумал о том, что она лишилась всего этого.

Ее партнер, казалось, был на сцене лишь для того, чтобы подчеркнуть ее талант. Он водил ее по сцене, но все внимание было приковано к ней. А она просто сияла, когда танцевала одна. Без партнера, который вторгался в ее личное пространство, Кэрис летала по сцене, свободная, как птица. И безупречная.

– Я чувствую себя так, будто могу читать ваши эмоции, – сказал я ей. – Не только по выражению вашего лица, но и по вашим движениям.

– Это, пожалуй, самый большой комплимент, который вы могли мне сделать.

– Правда?

Она кивнула:

– Одна из моих преподавательниц говорила, что в этом заключается разница между хорошим танцов-щиком и великим танцовщиком. Она говорила, что наша цель не в том, чтобы красиво двигаться и развлекать публику, а в том, чтобы в танце передать наши эмоции. И тогда те же эмоции испытают люди, которые смотрят на нас. Так что я всегда старалась не забывать об этом.

– Это чертовски здорово. – Я посмотрел ей в глаза. – Правда.

Ее глаза увлажнились.

– Спасибо.

Впервые за долгое время я чувствовал, что готов расплакаться. И это не имело никакого отношения кмоему собственному дерьму. Какую потерю она пережила. Нет, весь мир пережил потерю, когда эта женщина перестала танцевать. Эмоции, захватившие меня, были слишком сильными. Пора было уходить, пока я не сделал или не сказал что-то, о чем потом пожалею. Я не хотел показаться грубым и уйти прежде, чем она выключит DVD. Но я поклялся себе, что уйду при первой возможности.

– Я потрясен вашим талантом, – сказал я, когда видео подошло к концу. – И еще раз спасибо, что поделились этим со мной.

– Пожалуйста.

Кэрис положила диск в коробку и какое-то время смотрела на нее, прежде чем закрыть.

– Думаю, мне пора возвращаться домой, – сказал я.

Она, похоже, удивилась.

– Э-э-э… хорошо. Да. Полагаю, что уже поздно.

– Да.

Мы стояли и смотрели друг на друга. В напряженной тишине прошло несколько секунд. Самым правильным мне казалось в этот момент поцеловать ее, хотя я и знал, что это будет ошибкой.

Кэрис потерла руки:

– Спасибо, что пришли.

– Вы шутите? Это вам спасибо, что пригласили меня. И за потрясающую еду, и за то, что выслушали мою душераздирающую историю. И особенно за то, что поделились со мной этим видео. Это так много значит для меня.

– После того, что вы рассказали мне сегодня, я на самом деле чувствую себя лучше.

– Да. – Я улыбнулся и после нескольких секунд неловкого молчания сказал: – Ну… спокойной ночи.

Я не был готов к тому, что она протянет руки и обнимет меня. Я замер. Но после того как прошел первоначальный шок, я расслабился в ее объятиях. Почувствовав, что мое сердце забилось чаще, я сделал шаг назад, прежде чем она смогла заметить, какой эффект произвело на меня ее прикосновение.

Я кивнул и, не сказав больше ни слова, как в тумане, направился домой.

Глава 8

Кэрис

Вы заглянули в мою посылку?

Прошло несколько дней, прежде чем Дикон снова связался со мной. У меня было такое чувство, что он нарочно держит дистанцию, потому что во время нашего ужина мы чуть не переступили черту – может, не на физическом уровне, но уж точно на эмоциональном. Смотреть видео, на котором я исполняла партию в «Лебедином озере», – все равно что отлепить пластырь от раны, которая еще не до конца зажила. Но почему-то после этого у меня появилось чувство, что пластырь мне больше не нужен. Я снова вернулась в прошлое, пусть даже всего на несколько коротких мгновений, и это оказало терапевтический эффект. И все благодаря тому, что Дикон открылся мне первым.

То, что он рассказал о своем прошлом, помогло мне почувствовать себя не такой одинокой. Я никак не ожидала, что мой счастливый и удачливый сосед пережил такую трагедию.

Я получила от него сообщение в понедельник днем, когда Санни спала.

Дикон: Привет! Мне доставили посылку, которая предназначалась вам. Курьер перепутал наши квартиры. И я вскрыл ее, прежде чем осознал, что на ней нет моего имени. Хотите, я поставлю ее у вас за дверью?

Мне показалось странным, что он хочет оставить посылку за дверью, а не зайти с ней ко мне. Еще одно свидетельство того, что он избегает меня. И меня это очень расстроило.

Кэрис: Да, конечно. Спасибо.

Я не помнила, какого черта я заказала. Я недавно сидела до поздней ночи у компьютера, заказывая всякую ерунду, которая была мне не нужна. Я почти все покупала в интернет-магазинах, потому что так было проще, и в посылке могло оказаться все что угодно, от детского питания до шампуня и тампонов.

Прошло несколько минут, прежде чем я открыла дверь и обнаружила на пороге коробку средних размеров. Она была вскрыта. Я занесла ее в квартиру и заглянула внутрь.

Упаковка с пустышками.

Банановые чипсы.

Желейные конфеты из черной лакрицы.

«Женский путеводитель по самоудовлетворению».

У меня упало сердце.

О нет!

Теперь я точно знала, почему он предпочел не стучаться в мою дверь.

Я провела остаток дня, переживая из-за того, что подумал обо мне Дикон, увидев эту книгу. Я не знаю, почему меня это так волновало. Может быть, потому, что я могла показаться очень одинокой или отчаявшейся? Или я была смущена из-за того, что мне вообще понадобилось пособие, чтобы научиться доставлять себе удовольствие? В два часа ночи идея купить эту книгу казалась мне забавной. Но сейчас? Совсем нет.

Мне очень хотелось бы совсем забыть об этом. Но я хорошо знала себя. Когда я в следующий раз увижу Дикона, смущение будет написано у меня на лице. И я буду умирать от чувства неловкости. И предприму жалкую попытку оправдаться.

Лучше будет прямо сейчас хладнокровно признать этот факт и покончить с этим. Схватив телефон с ночного столика, я напечатала:

Кэрис: Привет.

Он ответил почти сразу же.

Дикон: Привет. Все в порядке? Вы обычно не пишете мне в такое время.

Кэрис: Все в порядке. Вы не дома?

Дикон: На самом деле я лежу в постели.

Кэрис: Я вас разбудила?

Дикон: Нет. Я смотрю документальный фильм. Что случилось?

Я немного помедлила, собираясь с духом, чтобы написать это.

Кэрис: Вы заглянули в мою посылку?

Фу. Получилось плохо. Или, может быть, это идеальное начало чертовски неловкого разговора?

Дикон: Что? LOL.

«Спасибо, что не стали уточнять, Дикон». Я попробовала перефразировать:

Кэрис: Я полагаю, вы видели, что было в коробке, которую вы оставили у меня под дверью?

Мое сердце бешено колотилось, а перед глазами летали черные мушки.

Дикон: Да, и должен признаться, я очень удивлен.

Мое сердце заколотилось еще быстрее, но прежде чем я успела ответить, он прислал следующее сообщение:

Дикон: Никогда бы не подумал, что вы любите лакричные конфеты. Это самая большая гадость.

Бог мой!

Кэрис: Очень мило с вашей стороны притворяться, будто вы не видели ту книгу.

Я крепко зажмурилась и внутренне напряглась.

Дикон: Какую книгу?;-)

Кэрис: Смайлик вас выдал. Вы знаете, какую книгу.

Дикон: Я не хотел говорить о ней. Это меня не касается.

Кэрис: Я хотела первой заговорить об этом. Я немного смущена.

Дикон: Я не собирался заговаривать об этом. Но в любом случае я ни за что не пристыдил бы вас из-за того, что вы испытываете такой естественный интерес. Это было бы не просто неправильно. Это было бы лицемерно.

Кэрис: Лицемерно, потому что у вас есть подобная книга? LOL.

Дикон: Нет. Потому что самоудовлетворение – мое любимое занятие. И в нем я просто ас.

Кэрис: Значит, вам такая книга не нужна?

Дикон: Я смог бы сам НАПИСАТЬ такую.

Ну что ж…

Кэрис: Я знаю, что мне не из-за чего испытывать смущение, но я все равно чувствую неловкость из-за того, что вы видели ее.

Дикон: Почему?

Кэрис: Потому что у вас могло создаться впечатление, что я не в силах разобраться со своей собственной вагиной! Я не так безнадежна. Просто мне показалось, что, поскольку я живу одна… мне нужна дополнительная мотивация. И решила посмотреть, что говорится в этой книге. В два часа ночи это показалось мне хорошей идеей.

Дикон: А вы уже начали ее читать?

Кэрис: Нет.

Дикон: Я ее пролистал.

Вот дерьмо! Все еще хуже, чем я думала!

Кэрис: Правда?

Дикон: Да. И не думаю, что это то, что вам нужно.

Кэрис: В смысле?

Дикон: Вы на самом деле хотите говорить об этом?

Кэрис: А разве мы уже не говорим?

Дикон: Хорошо. Просто хотел уточнить, потому что минуту назад вы казались такой смущенной.

Кэрис: Я уже справилась с этим. И что вы там вычитали?

Дикон: Это какое-то клиническое исследование. То, что оно описывает… там слишком много хореографии. Честно говоря, мне было скучно, хотя я должен был бы возбудиться. Беспокоиться о том, куда, черт возьми, деть свою руку… это не поможет кончить.

Кэрис: Да, похоже, мне не стоит ее читать.

Дикон: Я уверен, что вам нужны лишь бокал хорошего вина и горячее порно. Книга, которую вы купили, заставит вас слишком напряженно размышлять. А вам нужно НЕ думать. Главное в самоудовлетворении – не техника. Главное – отключиться до такого состояния, когда вам захочется трогать себя. И когда это происходит, вы уже не думаете о том, как вы это делаете.

Мне внезапно стало жарко. Мои соски затвердели, пока я несколько раз перечитывала его последнее сообщение.

Дикон: Но это только мое мнение.

Кэрис: И вы проделываете это? Наливаете себе бокал вина и смотрите порно?

Дикон: Иногда.

Кэрис: Вам всегда нужно порно, чтобы кончить?

Дикон: Нет. Все зависит от настроения. Иногда мне оно вовсе не нужно.

Кэрис: Когда, например?

Дикон: Когда меня заводит кто-то или что-то. А иногда я завожусь вообще без причин. Если я испытываю стресс, мне нужен какой-то стимул.

Кэрис: Понимаю.

Если бы он только знал, как меня возбудила наша переписка! До этого момента я не осознавала, как это мне было нужно. Мускулы у меня между ног уже болели. И в этом заключалась вся ирония, потому что это подтверждало его правоту. Если вы достаточно возбуждены, техника не имеет значения. Я знала, что, если сейчас дотронусь до себя, я кончу – и все из-за нашего разговора и из-за того, что теперь я представляла себе, как выглядит Дикон, когда мастурбирует.

Я хотела знать еще больше – что именно его заводит, кто в последний раз заводил его, о чем он думает, когда кончает в одиночестве. Мне не нужна была эта чертова книга. Мне нужно было вот это – но я не смела попросить его об этом.

Вместо этого я закончила разговор прежде, чем выставила бы себя полной дурой.

Кэрис: Пора спать. Спасибо, что поболтали со мной.

Наступила небольшая пауза.

Дикон: Спокойной ночи.

* * *

Через пару дней мне доставили какую-то коробку. Учитывая мое недавнее увлечение онлайн-покупками, я понятия не имела, что там.

Когда я открыла коробку и вытащила содержимое, я не поняла даже, что это такое. Это было похоже на мужские кожаные трусы, но на заднице была вырезана огромная дыра.

Какого дьявола?

И тут я посмотрела на имя, указанное в квитанции. Дикон. Но адрес был мой.

Ничего не понимая, я взяла телефон. Однако я не могла даже напечатать сообщение, потому что меня душил смех.

Кэрис: Вы что, заказали штаны с дырой и послали их мне?

Дикон: Вау! Как быстро их доставили.

Кэрис: Значит, это не ошибка? И что, теперь мне следует спросить, что вы собираетесь с ними делать?

Дикон: Это шуточный подарок моему другу Эдриану. Мы постоянно посылаем друг другу прикольные вещицы в качестве розыгрыша. Он жаловался, что ему нечего надеть на костюмированную вечеринку. Вот я и нашел ему костюмчик.

Кэрис: И вы послали их мне, почему?

Дикон: Хотел увидеть вашу реакцию. Плюс я решил, что так мы с вами поквитаемся. Вы случайно послали мне книжку с инструкциями по мастурбации. А я послал вам штаны с вырезом на заднице.

Кэрис: Это мило с вашей стороны.

Дикон: Спасибо. Просто стараюсь быть хорошим другом.;)

И тут случилось самое худшее. Я собиралась послать ему смайлик со смеющейся рожицей. Но вместо этого нажала на рожицу с высунутым языком.

Ох! Этот смайлик был первым в списке, потому что чуть раньше я отправила его Симоне в ответ на фотографию с ее десертом. Я только что послала высунутый язык в ответ на штаны с дыркой на заднице!

Дикон: Что это?

Кэрис: Простите! Не тот смайлик! Я случайно нажала на него. Я собиралась послать вам смеющуюся рожицу.

Дикон: Значит, вы все же не увлекаетесь лизанием задниц.

У меня отвисла челюсть.

Дикон: Не то чтобы в этом было что-то плохое.

Я была в шоке.

Дикон: Я переборщил?

Кэрис: ДА, самую малость.

Дикон прислал мне рожицу с застегнутым на молнию ртом.

Я швырнула телефон на кровать, все еще испытывая смущение, но при этом смеясь.

Глава 9

Кэрис

Мы только друзья

Осень пролетела незаметно, и не успела я опомниться, как в Нью-Йорке наступила зима. Я не могла поверить, что моей дочери уже девять месяцев. За прошедшие пару месяцев наша дружба с Диконом окрепла, но оставалась дружбой и ничем более.

Он решил не ехать домой в Миннесоту на Рождество, вместо этого отправившись с друзьями кататься на горных лыжах. И за время его отсутствия меня навестила мама, приехавшая на два дня из Флориды. Но и этого мне хватило с лихвой. К концу ее визита я была уже сыта по горло ее критикой в мой адрес и невежественными вопросами о Санни. Я люблю свою мать, но долго выносить ее не могу.

Наступил январь, и я с надеждой смотрела в будущее. На работе у меня все складывалось хорошо, и Синтия предоставила мне больше полномочий.

Поскольку сегодня я работала в офисе, мы с Симоной решили пообедать вместе. Мы давно не виделись с ней, так что у нас было о чем поговорить. Я только сейчас рассказала ей о том дне, когда Дикон сидел с Санни, – о том дне, когда он спас мою задницу.

Симона промокнула свою пиццу салфеткой, чтобы удалить жир.

– Не могу поверить, что он целый день сидел с ней. Настоящий бойскаут.

– Да. Это просто удивительно.

Симона прищурилась, изучающе посмотрев на меня:

– Он тебе нравится…

– Нет, – покачав головой, солгала я. – Не в том смысле.

«Сказала девушка, которая спустя два месяца все еще мастурбирует под самоучитель по мастурбации».

– Почему нет?

– Потому что он мой друг. У нас с ним все не так.

Я откусила кусочек пиццы.

– Ты что, пытаешься убедить в этом себя?

– К несчастью, нет, – проговорила я с набитым ртом. – У Дикона было достаточно возможностей сделать первый шаг. Я не интересую его в романтическом плане.

– Но он тебе нравится, и, если бы ты думала, что интересуешь его, ты хотела бы, чтобы он стал твоим бойфрендом?

Внезапно мне сделалось жарко. Я фыркнула.

– Бойфрендом? Дикон? Дикон – прямая противоположность бойфренду.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что он не из тех, кто готов остепениться. Он слишком любит свою холостяцкую жизнь.

Симона уставилась на меня, словно пытаясь понять, что я прячу за попыткой скрыть свои чувства. Но я не готова была признать, что мои надежды уже не раз разбивались в прах.

Сделав большой глоток воды, я решила быть относительно честной.

– Меня влечет к нему, поняла? Признаю это. И очень сильно влечет. И может быть, иногда мы почти флиртуем, но это не означает, что я жду чего-то большего. У нас с ним совершенно разная жизнь. Зачем одинокому мужчине, живущему в Нью-Йорке, девушка с ребенком?

– Не нужно быть такой строгой к себе. Ты очень красивая женщина. И похоже, он ничего не имеет против Санни. – Симона склонила голову набок. – Сколько ему лет?

– Двадцать девять.

– М-м-м. Скоро разменяет четвертый десяток. Почему ты думаешь, что он не изменится и не захочет обзавестись семьей? Он, похоже, хорошо ладит с детьми.

– Ну, ладно. Не преувеличивай. – Я рассмеялась. – То, что он по-соседски помогает мне, не означает, что он готов взять на себя бремя заботы о нас с Санни. За ним увивается куча женщин без обузы.

Симона посерьезнела:

– Но откуда ты знаешь, что он не захочет иметь дела с Санни?

От ее слов у меня сжалось сердце. Одна лишь мысль о том, что какой-нибудь мужчина не захочет иметь дела с моей дочерью или, того хуже, сначала подружится с ней, а потом ее бросит, ужасала меня.

– Я просто знаю это, Симона. Он не раз тактично давал мне понять, что не хочет иметь дела со мной – с нами – в этом смысле. Он всякий раз тут же уходит, когда атмосфера между нами хотя бы слегка накаляется. Ответ я вижу в языке его тела и в его поведении. Ему не нужно ничего говорить, чтобы я поняла его позицию. И меня это вполне устраивает. Мы с ним просто друзья. Если честно, это очень здорово – иметь возможность обратиться за помощью к человеку, который живет прямо за стеной, и не переживать из-за возможных осложнений.

– Очень жаль. Мне кажется, что из вас вышла бы прекрасная пара.

Чувствуя, что краснею, я посмотрела на телефон:

– Черт. Мне нужно уходить, иначе я опоздаю.

– Это способ избежать неловкого разговора?

Я рассмеялась, встала и положила на стол двадцатидолларовую купюру.

– Этого с лихвой хватит, чтобы оплатить мой обед. Я позвоню тебе. Давай в ближайшее время еще раз пообедаем вместе.

* * *

Когда я вернулась в офис, Синтия попросила меня остаток дня провести с нашим потенциальным инвестором, Нейлом, и поездить с ним по городу. Она собиралась сама заняться этим, но ее срочно вызвали домой.

Нейл был сыном Альберта Спектра, мультимиллионера, который многие годы щедро вкладывался в искусство. Ходили слухи, что жена Альберта, Джинни, которая недавно умерла, перед смертью завещала часть своего состояния одной из двух самых известных балетных трупп в Нью-Йорке. Но, очевидно, какая именно труппа получит деньги, должен был решить ее сын Нейл.

Мы с ним сходили на выставку в «Метрополитен». А потом он выразил желание попить кофе и задать мне несколько вопросов о нашей компании. Я предложила ему отправиться в «Старбакс» рядом с моим домом, чтобы вернуться не слишком поздно. У Нейла был водитель, так что я никак не затрудняла его.

Но, когда мы пришли в «Старбакс», выяснилось, что Нейл хочет больше узнать обо мне, а не о компании.

– Кэрис, Синтия рассказала мне кое-что о вашем прошлом, о том, что вы выступали в труппе вашего нынешнего конкурента. И мне очень хочется побольше узнать о вас.

– У меня самые теплые воспоминания о моей работе в той компании как в качестве балерины, так и в качестве администратора.

– Вот я и надеялся, что, поскольку у вас есть опыт работы с обеими труппами, вы сможете помочь мне.

Мне было не очень понятно, к чему он клонит, но я кивнула и сделала глоток латте.

– Конечно.

Нейл сложил руки:

– Это решение очень важно для меня. Все это так много значило для моей матери. Она выросла в этом городе в бедной семье. И одним из редких удовольствий, которые они могли себе позволить, были походы с ее бабушкой на балет. И балет помог матери пережить трудные времена, когда ее мама – моя бабушка – сильно болела. Так что, как вы уже знаете, она в своем завещании попросила сделать щедрое пожертвование в адрес одной из трупп по нашему выбору.

– Простите, что спрашиваю, но почему вы думаете, что она была бы против того, чтобы просто разделить эти деньги поровну между двумя компаниями?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Полагаю, она считала, что нужно отдать всю сумму одной компании, чтобы эта поддержка был ощутимой. Она просила перечислить деньги той компании, которая, по нашему мнению, больше этого заслуживает. Я всего лишь исполняю ее волю.

– Понимаю.

– Я не так силен в искусстве, как моя мать, но отец поручил мне принять решение. Я многое узнал, посетив обе компании, и этот опыт помог мне лучше понять то, что моя мать так сильно любила.

– Мы очень признательны вам за то, что вы так серьезно подходите к этому. Но, мне кажется, можно с уверенностью сказать, что любое решение не будет ошибочным.

Он сделал глоток эспрессо:

– Должен признаться, что вы гораздо великодушнее, чем ваши конкуренты.

– Что вы хотите сказать?

– Джентльмен, с которым я разговаривал при посещении той труппы, в деталях рассказал мне, почему не нужно отдавать предпочтение вам, вместо того чтобы рассказать мне о достоинствах своей компании. Честно говоря, это мне не понравилось.

Чарльз. Я знала, что это был он, но не посмела назвать его имя, чтобы не переходить на личности.

– Так что сегодня… мое знакомство с вашей компанией было более приятным, – сказал Нейл. – И в основном благодаря вам.

Он явно намекал на то, что его интересует нечто большее, чем мой профессиональный опыт.

Спустя пару минут я с изумлением увидела, как в кофейню входит Дикон. Хотя это не должно было удивлять меня. Он каждый день заходил в «Старбакс», но сама я оказывалась там очень редко.

Когда Дикон увидел меня, его глаза слегка расширились.

– Кэрис… привет. – Он повернулся к Нейлу и протянул ему руку. – Я Дикон, сосед Кэрис.

– Нейл Спектра.

Дикон кивнул и повернулся ко мне.

– Не ожидал увидеть вас здесь в такое время суток. Я думал, что вы на работе, на другом конце города.

– На самом деле я все еще на работе. Нейл – наш потенциальный инвестор. Так что у нас деловая встреча. И мы решили попить кофе здесь, чтобы я могла вовремя вернуться домой.

– Наша встреча на самом деле деловая, – вмешался Нейл. – Но Кэрис удалось заставить меня забыть об этом. С ней так приятно общаться.

Дикон пару секунд мрачно смотрел на Нейла.

– В этом я с вами полностью согласен. – Он посмотрел на меня и кивнул. – Ну что ж, не буду вам мешать. Я просто зашел за капучино по дороге домой.

Я улыбнулась:

– Увидимся позже.

Дикон встал в очередь. Мне показалось или ситуация была немного неловкой? Я смотрела на Дикона, который стоял у стойки в ожидании кофе. Он, казалось, был чем-то обеспокоен. Может быть, ему было неприятно увидеть меня в обществе Нейла? Но, скорее всего, я принимала желаемое за действительное.

Спустя несколько минут Дикон прошел мимо нас со своим кофе, в это время Нейл что-то говорил мне. Не прерывая его, чтобы попрощаться, Дикон просто подмигнул мне и пошел к выходу. Я смотрела ему вслед, раздумывая над тем, не решил ли он, что между мной и Нейлом что-то есть.

И, как оказалось, Нейл словно угадал мои мысли.

– Надеюсь, вы не сочтете это неуместным, Кэрис, но я на самом деле получил удовольствие от общения с вами. Может быть, до моего возвращения в Палм-Бич на следующей неделе вы позволите мне пригласить вас на ужин?

Бог мой! Нейл был привлекателен, умен и успешен. Было очень соблазнительно принять его предложение. Но к чему? Он даже жил не здесь. А смешивать бизнес с удовольствием было плохой идеей, как я уже убедилась на горьком опыте.

– Очень мило с вашей стороны пригласить меня, и я польщена, но, боюсь, у меня нет такой возможности. Не знаю, упоминала ли Синтия об этом, но у меня маленький ребенок. Я мать-одиночка. Так что мне не так легко найти сиделку.

Нейл вытаращил глаза и впервые за весь день, казалось, лишился дара речи.

– Синтия не упоминала об этом, – сказал он наконец. – Вы так молоды. Я и предположить не мог…

– Да. Ребенок и для меня явился сюрпризом.

Я могла бы воспользоваться случаем и рассказать ему, что мужчина, с которым он общался у конкурентов, был незадачливым папашей моей дочери. Но я не стала делать этого. А Нейл после моего признания больше не уговаривал меня встретиться с ним. Очевидно, наличие ребенка было достаточным сдерживающим фактором.

Мы просидели в кофейне еще почти целый час, и разговор снова вернулся к делам. Нейл расспрашивал меня о моей карьере балерины и о том, как могут быть использованы деньги в наших компаниях.

Когда наконец пробило пять часов, я испытала чувство облегчения, что мне нужно пройти всего один квартал, чтобы очутиться дома.

Но, подойдя к двери, я с изумлением обнаружила, что в моей квартире играет музыка.

И непросто музыка. Это была старая песня «Би Джиз» «Как сильна твоя любовь».

«Би Джиз»?

Я знала о них лишь потому, что моя мама любила диско.

Я решила, что Шэрон любит музыку семидесятых, но, открыв дверь, увидела стоявшего в прихожей Дикона. Музыка доносилась из его телефона.

Какого черта?

Глава 10

Дикон

Подарок на день рождения

Вернувшись к себе, я не мог перестать думать о Кэрис и о том парне в «Старбаксе». Черт. Почему меня это так беспокоит? А меня сильно задело, когда я увидел ее с тем пижоном, который смотрел на нее так, будто готов был проглотить. Я всегда говорил себе, что из моего влечения к Кэрис не может выйти ничего хорошего, и все же не мог не заревновать. Вот такая неразбериха. И снова мне на ум пришла старая пословица. Нельзя съесть пирог и сохранить его.

Может быть, это и было деловым свиданием, но Кэрис явно не уйдет с него, не получив приглашения на что-то большее. И почему бы ей не принять это приглашение? Он, казалось, был вполне приличным типом.

В любом случае это было лишь вопросом времени – когда она начнет снова встречаться с мужчинами. Она испытывала естественные нужды, как подтвердила ее книжка про мастурбацию. Но я не стал говорить Кэрис, что ей нужен хороший секс с партнером, а не самоудовлетворение, сознавала она это или нет. И я не мог бы стать этим партнером. Хотя и не собирался поощрять ее встречи с другими засранцами, которые ее не стоят.

Мой кофе остыл, и я попытался заставить себя вернуться к работе, но никак не мог сосредоточиться. И вовсе не потому, что думал о Кэрис. Я думал о Санни. Она не переставала плакать. С ней находилась Шэрон, так что я знал, что она в хороших руках. Но после того, как Санни проплакала полчаса кряду, я решил наведаться туда и выяснить, все ли в порядке.

Дверь открыла Шэрон, выглядевшая совершенно измотанной. Мы уже встречались с ней однажды, так что она знала, кто я такой. И Кэрис все время говорила ей, что в случае чрезвычайной ситуации она может обратиться ко мне.

Шэрон подняла свободную руку, прижимая другой Санни.

– Я не могу успокоить ее. Я поменяла ей подгузник. Накормила. Я ничего не понимаю. Раньше такого не случалось.

Я пощупал лобик Санни:

– В чем дело, Санни?

Температура ее тела казалась нормальной. Я протянул руки и взял ее у Шэрон.

Санни всхлипнула и затихла.

– О нет, только не это. Такой номер больше не пройдет. Должен быть другой способ успокоить тебя.

Шэрон, казалось, позабавило происходящее:

– Она всегда замолкает, когда вы берете ее на руки?

– Да, почти всегда.

– Как это мило.

– Мило, пока вы не попытаетесь спустить ее с рук.

Когда я положил ее в качельки, она снова расплакалась. Но я был решительно настроен помочь Шэрон найти решение, которое не вовлекало бы меня.

Я достал телефон и, наклонившись к Санни, сказал:

– Мы сейчас найдем что-нибудь, что тебе понравится.

Я включал песню за песней, и ни одна из них не смогла остановить ее рыдания, пока мы не добрались до песен семидесятых. Я включил песню «Би Джиз» «Оставайтесь живыми».

Глазки Санни широко раскрылись, и она прислушалась. Я стал кивать головой под музыку, наблюдая за тем, как она постепенно замолкает с удовлетворенным видом.

– Неужели мы нашли способ? – спросила Шэрон.

Когда закончилась песня, началась следующая в исполнении Донны Саммер. И это Санни не понравилось. Она снова расплакалась. Так что я решился на эксперимент. Я снова завел ту же песню «Би Джиз», и точно, Санни снова затихла. После этой песни заиграла следующая, но уже другого исполнителя. И Санни снова зарыдала.

Все ясно, «Би Джиз» был вне конкуренции. Мне стало интересно, что ей нравится – песня или тембр их голосов. Поэтому я включил «Как сильна твоя любовь», более медленную балладу. Санни опять замолчала и стала внимательно слушать.

Неужели мы напали на золото?

Я загрузил на свой телефон весь альбом «Лучшие песни «Би Джиз».

И в этот момент в квартиру вошла Кэрис. Не представляю, что она могла подумать.

Она выглядела озабоченной.

– Что здесь происходит? Почему вы здесь, Дикон?

– Дикон – гений, – сказала Шэрон. – Он обнаружил, что Санни нравится «Би Джиз». Она перестает плакать, когда их слушает. Он услышал, как она плачет, и пришел к нам на помощь.

– Ну, она перестала плакать, как только я взял ее на руки, но я не хотел, чтобы это вошло у нее в привычку, – пояснил я. – И решил попробовать что-нибудь новенькое. «Би Джиз» оказалась единственной группой, которая ей, по всей видимости, понравилась.

У Кэрис отвисла челюсть.

– «Би Джиз»? Но это же прошлый век. Что заставило вас подумать о них?

– Мне просто повезло, – сказал я. – Когда случайно заиграла их композиция, Санни сразу же успокоилась.

– Это так странно. Но… спасибо, что вы это обнаружили.

– Я загрузил целый альбом с их лучшими песнями. И пришлю вам ссылку, чтобы он был у вас под рукой.

После ухода Шэрон мы продолжили крутить песни из альбома. Кэрис подошла к качелям и поцеловала Санни в макушку. А потом сбросила туфли, упала на диван и закинула ноги на кофейный столик. Меня охватило страстное желание помассировать их, но я сдержал себя.

– Ну и денек! – вздохнула Кэрис.

– Все так плохо?

– Тот парень, с которым вы меня видели, – потенциальный крупный инвестор. Синтия навязала его мне, потому что у нее что-то случилось дома. Я была вся на нервах, стараясь произвести хорошее впечатление.

– Но мне показалось, что вы произвели колоссальное впечатление.

– Да, настолько колоссальное, что он пригласил меня на свидание.

Я сглотнул:

– Правда?

Она кивнула:

– Но его интерес сразу угас, как только я упомянула, что у меня есть ребенок.

Несмотря на мою ревность, я оскорбился. Хотя это и выглядело лицемерием, учитывая, что сам я никогда не хотел иметь детей.

Я сжал руки в кулаки:

– Он сказал что-нибудь неприятное?

– Нет, нет. Ничего такого. Но его тон изменился. Он перестал флиртовать и стал более сдержанным. – Кэрис махнула рукой. – Но это не важно. Я в любом случае никуда бы с ним не пошла.

Я не должен был испытывать радость, услышав это. Я должен был хотеть, чтобы она встретила мужчину, который сделал бы ее счастливой. Но вместо этого моя ревнивая задница обрадовалась из-за того, что Кэрис не захотела иметь дела с тем богатеньким самоуверенным придурком.

– Мне нужно напиться сегодня, – сказала она. – А ведь я почти не пью.

– После того как уложите Санни, вы просто обязаны выпить. Вы это заслужили.

Она повернулась ко мне.

– Спасибо, что пришли на помощь. Но вы не обязаны были это делать.

– Ну, теперь, когда я знаком с Санни, мне трудно игнорировать ее плач. И я просто очень рад, что мы обнаружили способ успокаивать ее.

Наши взгляды на мгновение встретились, и она спросила:

– У вас на сегодняшний вечер грандиозные планы?

Я заколебался, не зная, что ответить. У меня и вправду были планы – свидание с женщиной, с которой я познакомился в Интернете. Хотя я и не ждал этого свидания с большим интересом.

– Э-э-э… просто ужин.

Кэрис подняла бровь:

– Кто-то интересный?

– Еще не знаю. Вердикт вынесу позже. Я еще не встречался с ней.

– Вот как! Ну… если что-то не сложится… ну, вы понимаете… если она не согласится пойти к вам поиграть в парчиси, может быть, вы зайдете и выпьете со мной?

Поиграть в парчиси. Я вспомнил, как однажды использовал это выражение в качестве эвфемизма для слова «секс».

– Да. Может быть.

Меня прошиб пот, и я заволновался. Кэрис понятия не имела, как сильно мне хотелось этим вечером поиграть в парчиси с ней.

* * *

Ее звали Элли, она работала в системе водоснабжения города и любила посещать караоке-бары. Вот и все, что я усвоил. Вся остальная информация влетала мне в одно ухо и вылетала из другого.

Я был бы рад поверить, что она просто не в моем вкусе, но знал, что дело совсем в другом. Я не переставал думать о Кэрис – о ее приглашении и о том, принять ли мне его. За исключением того ужина, наши встречи происходили при свете дня и были совершенно невинными. И то, что она пригласила меня выпить поздно вечером, все меняло.

Элли была достаточно привлекательна. В другое время я пригласил бы ее к себе выпить рюмочку на ночь глядя. Но сегодня вечером это меня не интересовало. Хотя, можете мне поверить, я хотел бы испытывать интерес.

Наконец настал момент, когда пора было уходить из ресторана и определяться, что делать дальше. И Элли задала вопрос, который вынудил меня принять решение.

Когда мы вышли на улицу, она заправила за ухо прядь своих волнистых светлых волос.

– Не хотите посмотреть, как я живу? У меня маленькая, но уютная квартирка. Мы могли бы выпить у меня, вместо того чтобы идти куда-нибудь еще.

«Читай: не хочешь ли отправиться ко мне и перепихнуться?»

Я буквально слышал, как в моей голове формируется ответ:

– Знаете, у меня завтра рано утром важная встреча. Так что мне лучше отправиться домой.

– А-а-а. – На ее лице было написано разочарование. – Как жаль. Я с удовольствием еще пообщалась бы с вами.

– Может быть, в другой раз? – Я выдавил из себя улыбку.

– Да-а.

Но по ее тону я понял, что она отлично знала – следующего раза не будет.

Расставшись с Элли, я поймал такси и поехал домой.

Мои ладони вспотели, когда я писал сообщение Кэрис, стоя под ее дверью. Я много раз был у нее дома, но на этот раз все было по-другому.

Дикон: Вы не передумали насчет того, чтобы выпить?

Ответ пришел почти сразу же.

Кэрис: Нет.

Дикон: Я у вашей двери. Не хотел стучать, боялся разбудить Санни.

Через несколько секунд дверь открылась.

– Привет.

– Привет.

При виде Кэрис я нервно сглотнул.

На ней были черные легинсы, подчеркивающие стройность ног, и винтажная футболка. Ее волосы были влажными. Должно быть, она только что вышла из душа. Мой взгляд опустился ниже и упал на ее босые ноги. Ее ногти были покрыты светло-розовым лаком, похожим на цвет пуантов. Очень подходяще. Кэрис даже не старалась хорошо выглядеть, но мне казалось, что я еще никогда не видел ее такой красивой.

Черт.

Она несколько раз моргнула и удивленно посмотрела на меня.

– Я не думала, что вы зайдете.

Проходя следом за ней в квартиру, я спросил:

– Почему?

– Ну, просто у меня было такое ощущение.

Я возвышался над ней, не сводя с нее глаз, и меня обуревали противоречивые чувства. Она была права, я не планировал заходить к ней. Но она ошибалась, полагая, что мне было интереснее общаться с кем-то еще. Совсем наоборот. Меня не просто физически влекло к Кэрис, это было что-то гораздо более сильное. Я никогда прежде не испытывал таких чувств, и это меня пугало.

– Она легко заснула? – спросил я.

– М-м-м? – Казалось, Кэрис была так же растеряна, как и я.

– Санни. Санни легко заснула?

– После нескольких прослушиваний всего альбома «Лучшие песни «Би Джиз»? Да.

Кэрис зевнула и рассмеялась.

– Вы сказали, что будете готовы выпить со мной, но, похоже, я пришел слишком поздно.

Она покачала головой.

– Мне кажется, устало только мое тело, а мозг бодрствует. Просто день был тяжелым. Но мне совсем не хочется спать. Хотя я не уверена, что мне хочется пить так поздно. – Она закатила глаза. – Боже, мне двадцать пять лет, а я говорю как старая леди.

– Двадцать пять? Я что-то упустил? Когда вам исполнилось двадцать пять?

Она опустила глаза.

– Сегодня.

Что? Я вытаращил глаза.

– Кэрис… сегодня ваш день рождения?

– Да.

– Почему вы не сказали мне об этом?

Она пожала плечами:

– Потому что не хотела, чтобы вы чувствовали себя обязанным остаться со мной. Я хотела, чтобы вы пришли сюда, потому что вам захотелось выпить со мной, а не потому, что вы пожалели меня в день моего рождения.

Вау. Если бы я знал, я, конечно же, поменял бы свои планы.

– Сказать честно… – начал я.

– Да?

– Я пришел не для того, чтобы выпить, – признался я. – Я пришел потому, что мне хочется общаться с вами. Но, если бы я знал, что сегодня ваш день рождения, я обязательно пришел бы раньше. Мы могли бы заказать суши. Жаль, что вы не сказали мне.

Это было мое самое честное признание за все наше с ней знакомство. Может быть, было опасно признавать, что я этим вечером бросил бы все, чтобы быть с ней, но это было правдой.

Кэрис покраснела:

– Простите.

– Черт возьми, девушка, четверть века бывает только раз в жизни!

Я почесал затылок, лихорадочно соображая, а потом направился к двери.

Она пошла следом за мной:

– Куда вы идете?

– Не беспокойтесь обо мне. Я вернусь через пару минут.

* * *

Я сделал все, что мог сделать за такое короткое время. Забежав в два продовольственных магазина, расположенных по соседству, я ухитрился купить Кэрис торт и подарок.

Меня все еще поражало, что она собиралась позволить этому дню закончиться вот так, не сделав ничего особенного в честь своего двадцатипятилетия.

Кэрис посмотрела на торт, который я раздобыл. Скорее всего, он был изготовлен несколько дней назад. Он был покрыт оранжевой и голубой глазурью, и, если бы у меня было больше времени, я смог бы написать на нем «С днем рождения, Кэрис!». Но приходилось довольствоваться тем, что есть.

– Итак, просто представьте себе, что на нем написано «С днем рождения, Кэрис!», хорошо?

Она улыбнулась:

– Ценно внимание, а это был очень трогательный жест. Спасибо.

Мы сели на пол и стали есть торт вилками прямо из коробки.

– Он не так плох, – сказал я с набитым ртом.

– Не уверена, что хочу знать, где вы раздобыли торт в такой поздний час, но должна сказать, что он очень хорош.

К ее зубам прилип кусочек голубой глазури, и у меня возникло мучительное желание прижаться губами к ее губам и слизнуть этот кусочек.

Вау.

Нужно чем-то отвлечься.

Я сунул руку в карман и достал оттуда поздравительную открытку, которую купил в одном из супермаркетов.

– Там не было большого выбора, так что, надеюсь, вам понравится эта открытка.

Кэрис взяла ее у меня из рук.

– Обожаю «Мейси»[3]. Может быть, я как-нибудь оставлю Санни с сиделкой и проведу целый день за шопингом. Это будет восхитительно. – Она отложила открытку в сторону и погрузила вилку в торт. – Вы так потратились. И вы не обязаны были делать это. Вы заставляете меня чувствовать себя какой-то особенной.

Я перестал жевать:

– Но вы и вправду особенная. Вы стали мне по-настоящему хорошим другом.

Ну вот, я снова попытался дать определение нашим отношениям, по большей части чтобы напомнить себе, что я не могу переступать черту, хотя в тот момент мне отчаянно хотелось сделать это.

Кэрис, казалось, что-то вспомнила:

– Ой! Я совсем забыла! У меня на самом деле тоже есть кое-что для вас.

Кэрис исчезла в своей спальне.

Она вернулась, держа в руках что-то вязаное, но я не смог идентифицировать этот предмет.

Кэрис с гордостью улыбнулась.

– Ваша история с вязанием вдохновила меня сделать еще одну попытку. – Она протянула мне свой шедевр. – Я сделала это для вас. Догадаетесь, что это?

Я не хотел обидеть ее. Но этот предмет не был похож ни на что. Может быть, чехол для маленького зонтика? Что это, черт возьми? Честно говоря, больше всего это было похоже на… носок для члена.

– Это вязаный презерватив? – спросил я наконец.

Она прижала руку к губам.

– О, мой бог! – Посмотрев на результаты своего труда, она сказала: – Вообще-то вы правы. Он выглядит в точности как презерватив. Черт. Но это не он.

– Так значит, это не носок для члена? – поддразнил ее я.

– Это чехол на ручку вашей сковородки. Вы сказали, что постоянно обжигаетесь, когда готовите в ваших дешевых сковородках. И я сделала для вас это. Я считала себя такой умной! Кроме того, вязать чехол было намного проще, чем шапку. Я нашла инструкции в Интернете. Но, как видно, получилось у меня что-то другое.

Она была так чертовски мила! И она помнила, что я рассказал про свои чертовы сковородки.

– На самом деле это просто здорово. Я даже не предполагал, что такое существует. Спасибо, что подумали обо мне. И обещаю, что не стану примерять это на себя.

Кэрис покраснела и спрыгнула с дивана.

– Может быть, все-таки выпьем, а? Я чувствую, что у меня открылось второе дыхание.

Слизав глазурь с губ, я согласился:

– Хорошо. Да.

Кэрис сходила на кухню и принесла большую бутылку розового шампанского.

– Это моя последняя бутылка. У меня несколько месяцев стояли в холодильнике две бутылки. Я их поставила туда еще до рождения Санни. Первую я открыла в тот вечер, когда обнаружила, что меня приняли на работу. Но сейчас я не знаю, как открыть ее, не разбудив Санни.

Я взял у нее бутылку.

– Давайте я отнесу ее к себе и там открою.

– Отличная мысль, – улыбнулась Кэрис.

После того как я вернулся с открытой бутылкой, мы сели на диван с фужерами в руках.

– Итак… – Кэрис сделала большой глоток. – Поскольку вы сейчас здесь… я делаю вывод, что ваше свидание прошло не так успешно, как вы, должно быть, надеялись.

Меня огорчило, что она думает, будто я общаюсь с ней только тогда, когда у меня ничего не получается с кем-то более интересным. Ну, разумеется, я сам произвел на нее это ложное впечатление.

– Честно говоря…

Слова вертелись у меня на кончике языка. Я чуть не сказал, что специально ушел со свидания так рано, потому что хотел прийти к ней. Но решил не говорить ей этого.

– Да. Свидание было просто… так себе.

С каждым глотком чувствуя себя все раскрепощеннее, я взобрался на диван с ногами. Она сделала то же самое. Ее голые пальчики на ногах дразнили меня. Обычно пальцы на ногах не были тем, что привлекало меня. Но пальчики этой девушки? Мне хотелось взять каждый из них в рот и насладиться их вкусом. Черт. Мне срочно нужна помощь.

Кэрис прикончила шампанское и поставила фужер на кофейный столик. Потом она посмотрела на потолок и сказала:

– Знаете… я раньше часто представляла, какой будет моя жизнь, когда мне исполнится двадцать пять лет. И она сейчас совсем не похожа на ту, о которой я мечтала. Но меня все устраивает.

Я повернулся к ней:

– Так и должно быть. Вы все делаете правильно. Вы потрясающая мать, и ваша карьера идет в гору. Вы добились большего, чем многие в вашем возрасте.

Она улыбнулась, но ее взгляд был отрешенным, словно она смотрела в пустоту.

– О чем вы думаете? – спросил я.

– Нейл – тот парень, с которым вы сегодня меня видели, – сказал, что, когда посетил наших конкурентов, мужчина, с которым он разговаривал, практически поливал нас грязью.

И тут до меня дошло.

– Отец Санни…

Кэрис кивнула:

– Да.

– Какой засранец.

Она вздохнула:

– Я много говорю о том, что он бросил свою дочь, но я нечасто размышляю о том, что он сделал со мной. И то, что я услышала сегодня, разбередило мои старые раны.

Меня охватила злость при мысли о том, какую боль он ей причинил. Мне хотелось выбить из него все дерьмо.

– Хотите поговорить об этом?

– Не слишком. Мне очень не хочется вспоминать о нем сегодня, но чем больше я думаю о том, что он мог наговорить Нейлу, тем больше я впадаю в ярость. Я уверена, он знает, что я теперь работаю у его конкурентов. И можно было бы ожидать, что он хотя бы попытается не топить компанию, которая практически кормит его ребенка.

Мои пальцы сжались в кулаки.

– Одно дело – конкурировать с кем-то и хотеть победить. И совсем другое – подставлять ножку конкуренту.

– Вот именно. – Она с шумом выдохнула и тряхнула головой. – Как бы там ни было, прошу прощения. Я не должна была говорить о нем.

– Все в порядке. Вам нужно выговориться. Можете смело изливать мне душу.

Кэрис на мгновение закрыла глаза:

– До него у меня был очень небольшой опыт. Когда я училась в старших классах, там, в Джерси, у меня был бойфренд. Но меня больше волновал балет. Переехав в Нью-Йорк, я время от времени встречалась с мужчинами, но ничего особенного. Чарльз был первым мужчиной, которому я отдала свое сердце. Это были мои первые серьезные отношения. И из-за этого горького опыта пройдет еще очень много времени, прежде чем я смогу снова довериться мужчине. Но проблема в том, что я… – Она покачала головой. – Это не важно.

– Не останавливайтесь. Что вы хотели сказать?

– Это немного неприлично…

Теперь она уже заинтриговала меня.

– Неприлично? Вы забыли, при каких обстоятельствах мы сблизились? Я король неприличия, помните? Нет никаких запретных тем, Кэрис.

Она покраснела. А потом наконец сказала:

– Хорошо… я собиралась признаться, что мне… не хватает секса. И к несчастью, для этого мне нужен мужчина. Но сейчас я не в том положении, чтобы довериться кому-то. Я не могу впустить в свою жизнь мужчину. Вот такая проблема.

Мой член затвердел, а сердце бешено заколотилось в груди.

– Как давно у вас ничего не было?

– Ну, посчитайте сами. Санни девять месяцев. И еще девять месяцев беременности. Так что восемнадцать месяцев.

Бог мой! Я понимал, что с рождения Санни у нее никого не было, но как-то не задумывался об этом. Я не мог себе представить, как прожить без секса даже несколько месяцев. Но полтора года? Это убило бы меня.

Я судорожно сглотнул:

– Это чертовски большой срок.

– И что самое ужасное, после рождения Санни что-то произошло с моими гормонами. Они сошли с ума, и я постоянно нахожусь в возбуждении. И, как вы могли догадаться по той несчастной книге, я пытаюсь облегчить свое состояние. Но ничто не сравнится с прикосновениями мужчины. Так что я все время испытываю неудовлетворенность и отчаяние.

«Трахни меня».

Услышав это, я чуть не кончил и не испачкал свое белье. Еще никогда в жизни разговор так не возбуждал меня. Мои гормоны бушевали отчаяннее, чем гормоны у подростка. Больше всего на свете мне хотелось помочь Кэрис испытать оргазм. Прямо здесь и сейчас.

– Вы так потрясены, что лишились дара речи? – спросила она.

Бог знает, сколько прошло секунд. Но я знал, почему молчал, – слова, которые просились на язык, были очень опасными. И, если я заговорю, они вырвутся наружу.

По мере того как секунда проходила за секундой, потребность сказать это становилась невыносимой.

Мой голос был едва слышен:

– Я могу довести вас до оргазма… если хотите.

Она резко повернулась ко мне:

– Что?

Я откашлялся:

– Я могу помочь вам кончить. Это не будет половой акт, но я могу подарить вам чертовски замечательный оргазм.

Я словно лишился рассудка.

Она немного отстранилась:

– Я не нуждаюсь в благотворительности, Дикон.

Черт. Она неправильно все поняла.

– Нет. Я предлагал это не в качестве благотворительности. Это не так. Позвольте мне выразиться иначе. – Я сделал глубокий вдох, а потом с шумом выдохнул. – Я буду счастлив довести вас до оргазма.

Кэрис недоверчиво смотрела на меня:

– Я не поэтому рассказала вам о своем состоянии, не для того, чтобы вы предложили мне свою помощь. Я просто изливала душу…

– Я знаю. Я знаю, что вы не ожидали услышать такое от меня. Честно говоря, я и сам этого не ожидал. Но, когда вы сказали, что хотите испытать оргазм, я мог думать только о том, что очень хочу помочь вам в этом.

Она ошеломленно смотрела на меня, и в воздухе повисло напряжение. Мое сердце бешено колотилось, и я лишь надеялся, что не совершил огромной ошибки, которая могла стоить нам нашей дружбы.

Кэрис несколько раз моргнула:

– Я ценю ваше предложение. Но не могу принять его. Потому что это будет игра в одни ворота, если вы подарите мне оргазм, но при этом мы не будем заниматься сексом.

«Тогда давай переспим», – предложил мой внутренний голос. На самом деле этот голос исходил откуда-то ниже моего пояса. Но, как бы мне этого ни хотелось, это было слишком опасно.

– Вы недооцениваете то удовольствие, которое испытывает мужчина, даря женщине наслаждение.

Мне казалось, что этим вечером я совсем лишился здравого смысла. Слова вырывались помимо моей воли.

– Я не могу позволить вам сделать это.

Ее лицо было пунцовым, как свекла.

Я не хотел ставить ее в неловкое положение, но похоже, преуспел в этом. Теперь было самое время прекратить этот разговор.

– Хорошо. Справедливо. Простите, если я перешел черту.

Она выдохнула и закрыла глаза.

– Нет. Все в порядке.

Я наблюдал за ней, а она, казалось, глубоко задумалась. Мне было интересно, о чем она думала, но я боялся спросить. Лучше держать язык за зубами. Он и так довел меня до беды.

Спустя какое-то время Кэрис повернулась ко мне.

– Предполагается, что теперь мы вернемся к нормальной беседе?

– Можем попытаться. – Я выдавил из себя улыбку. – Я начну. – Откашлявшись, я спросил: – Итак, как вела себя Санни, когда вы укладывали ее сегодня вечером?

– Вы уже спрашивали меня об этом.

– Верно. – Я почесал подбородок. – Черт. Хорошо. Вы видели объявление о том, что они повышают стоимость аренды квартир?

– Да. Это ужасно.

– Не получается, да?

– Нет. – Она нервно рассмеялась. – Совсем не получается.

Глава 11

Кэрис

Используй меня

Мы с Диконом закончили тем, что включили старый голливудский фильм. Но я не слышала ни слова из того, что говорили актеры. Атмосфера была очень неловкой. Своим предложением Дикон шокировал меня.

Выражение его лица было непроницаемым. Он молча сидел рядом со мной и смотрел фильм. Я не могла понять, о чем он думает. Был ли он разочарован тем, что я отвергла его предложение, или ему было все равно?

Я же не могла перестать думать об этом и не была уверена, что это когда-нибудь изменится. Смогу ли я теперь думать о чем-либо другом в его присутствии?

Но меня мучил и другой вопрос – почему я не подумала над его предложением? В мою дверь уж точно не ломились роскошные мужчины. А я доверяла Дикону и знала, что он предложил свою помощь из лучших побуждений. Он не собирался причинить мне боль. Он заботился обо мне и хотел помочь мне расслабиться, при этом оградив меня от необходимости впускать в свою жизнь посторонних мужчин.

Следующие несколько минут я невидящим взглядом смотрела на экран и размышляла над тем, не стоит ли мне передумать.

У меня голова шла кругом. «Как именно он хотел довести меня до оргазма? Губами и языком? Перестань думать об этом. Это разрушит нашу дружбу. Но бог мой! Как это было бы?» При всем смятении, которое я испытывала, я чувствовала, как мое лоно увлажнилось при одной лишь мысли о том, что могло бы быть.

Уже перевалило за полночь, и фильм подходил к концу. Я взглянула на Дикона и обнаружила, что он не смотрит на экран. Он смотрел на меня.

Когда он сообразил, что я застала его за этим занятием, он начал извиняться.

– Простите, если я все испортил, Кэрис. Я…

– Я хочу этого, – вырвалось у меня.

У него отвисла челюсть.

– Вы хотите… чего?

Мое дыхание участилось.

– Вы хотите заставить меня сказать это?

Он выпрямился:

– Да. Мне нужно услышать это.

Я почти прошептала:

– Я хочу, чтобы вы помогли мне испытать оргазм.

Его дыхание сбилось.

– Вы уверены?

Я посмотрела ему в глаза, чтобы он понял, что я говорю совершенно серьезно.

– Да.

По его шумному дыханию я поняла, что не я одна испытывала возбуждение.

– Вы должны пообещать мне кое-что, – сказал он, всем корпусом поворачиваясь ко мне.

– Хорошо, – прерывающимся голосом ответила я.

Мои ладони вспотели, и я отчаянно нервничала, но при этом с каждой секундой возбуждалась все сильнее.

– Тогда перестаньте думать. Просто лягте и расслабьтесь. Не думайте ни о чем, просто наслаждайтесь моментом. А когда вы кончите, я уйду. Никаких неловких разговоров. Я собираюсь доставить вам удовольствие, только и всего. И, когда мы увидимся в следующий раз, мы не будем говорить об этом или анализировать происшедшее. Прежде всего, пообещайте мне это.

Дойдя до точки невозврата, я уже готова была согласиться на что угодно.

– Обещаю.

– Хорошо. Потому что превращать то, что должно доставить радость, в нечто, вызывающее тревогу или беспокойство, непродуктивно.

– Я вас поняла. – Изо всех сил стараясь убедить его, я кивнула. – Я согласна.

Пристально глядя мне в глаза, он в последний раз спросил:

– Уверены?

– Да.

После долгой паузы он наконец сказал:

– Пойдемте в вашу комнату.

Он поднялся и протянул мне руку. С сильно бьющимся сердцем я взяла его за руку, и он повел меня в мою темную спальню. Он не стал зажигать лампу, но в окна падал свет от уличных фонарей, так что в спальне было достаточно светло, чтобы я могла видеть его.

Неужели это происходит на самом деле?

Мои колени дрожали. Я села на кровать, испытывая одновременно и волнение, и возбуждение. Я понятия не имела, что Дикон собирается делать со мной, я лишь знала, что позволю ему делать все что угодно. При всем моем волнении я была невероятно возбуждена.

Очевидно, мое волнение было заметно.

Он положил руки на мои ноги, чтобы унять их дрожь.

– Вы в порядке?

– Да, уверяю вас. В полном порядке.

Его голос был тихим и очень серьезным.

– Есть что-то, что для вас неприемлемо? Какие-то недопустимые ласки? Что-то, чего вы не хотите?

Его слова еще больше возбудили меня. Мне было все равно, что он будет делать.

– Нет. Делайте все, что захотите.

Дикон на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с мыслями. Стоя у края моей кровати, он прошептал:

– Ложись.

Дикон посмотрел на меня, потом положил свои большие теплые ладони мне на живот и бережно начал стягивать с меня легинсы. Когда он полностью снял их, мои бедра покрылись гусиной кожей.

Он сел на краешек кровати и начал растирать мои ноги.

– Ты замерзла. Давай согреем тебя.

Когда он провел своими загрубевшими ладонями по моим ногам, я практически растаяла под его прикосновениями. Они были такими приятными, хотя мне до сих пор не верилось, что все это происходит в действительности. Прошло так много времени с тех пор, как меня касался мужчина. Но чтобы меня касался Дикон? Это было воплощением всех моих самых диких фантазий.

Спустя пару минут я почувствовала, как его пальцы скользнули под резинку моих трусиков. А потом он осторожно стянул их с меня. Мой клитор уже пульсировал, а Дикон еще даже не дотронулся до него.

– Сними футболку.

От его повелительного тона я задрожала. Я стащила футболку через голову, но не стала снимать бюстгальтер в основном из-за того, что это был единственный предмет одежды, оставшийся на моем теле.

Дикон наклонил голову и начал покрывать поцелуями мой живот. Прикосновения его рук были невероятно приятными, но не шли ни в какое сравнение с прикосновениями его губ. А щетина на его подбородке слегка царапала мою кожу.

А потом я почувствовала, как его пальцы приблизились к моему лону. Я была почти смущена тем, насколько я уже была мокрой.

– Господи, Кэрис!

– Что? – тупо спросила я.

– Ты такая мокрая. Это восхитительно.

Как только его пальцы погрузились в мое лоно, мои мускулы сжались. Прошло так много времени с моего последнего общения с мужчиной. Я вся напряглась, но спустя несколько секунд расслабилась. А когда его большой палец коснулся моего клитора, я содрогнулась от наслаждения.

Дикон ритмично двигал пальцами, всякий раз погружая их в меня все глубже. Прошло всего около минуты, а я уже могла бы кончить, если бы захотела.

И все это время он не отрывал взгляда от моего лица. Казалось, он отчаянно хотел видеть мою реакцию. Он положил руку мне на грудь, и его пальцы стали теребить мой бюстгальтер.

– Сзади или спереди?

На секунду я подумала, что он спрашивает, как я хочу, чтобы он взял меня, но потом сообразила, что он хочет знать, где застежка моего бюстгальтера.

Мои соски затвердели, и я расстегнула застежку спереди и швырнула бюстгальтер на пол.

Дикон внезапно прекратил ласкать меня и убрал руку, и мой клитор начал пульсировать сильнее, требуя продолжения ласки.

Дикон взобрался на кровать и встал на колени надо мной, так что я оказалась зажатой между его ногами. Он был намного больше меня, и мне доставило огромное наслаждение оказаться в полной его власти. Он наклонил голову и коснулся губами моего соска. И при этом издал самый сексуальный стон. Его губы терзали мой нежный сосок, а я обхватила Дикона руками за шею и притянула к себе. Мои пальцы зарылись в его густые шелковистые волосы, и я начала извиваться под ним, потому что мое тело жаждало большего.

И он дал мне это большее. Он снова погрузил свои пальцы в меня и стал ритмично двигать ими, в то же время посасывая мои соски.

Я чуть не кончила, когда он пробормотал:

– Черт. Ты еще более мокрая, чем была. Поразительно. – Он сделал паузу и посмотрел на меня. – Ты поразительна.

Даже в своем затуманенном страстью состоянии я сказала себе, что должна принимать эти слова с большой долей критики, учитывая обстоятельства.

А он круговыми движениями большого пальца ласкал мой клитор, который готов был взорваться. Но, если я думала, что это вершина наслаждения, я ошибалась. Потому что Дикон перестал ласкать мои груди и клитор и стал медленно покрывать поцелуями мой живот, спускаясь все ниже и ниже, пока его голова не оказалась между моими бедрами. Я не была уверена, хочет ли он этого. Но я решительно надеялась, что хочет. И, как выяснилось, так оно и было.

Бог мой!

Дикон шире раздвинул мои ноги, и при первом прикосновении его языка к моему клитору я издала звук, которого прежде никогда не издавала. Дикон в ответ тоже застонал.

– Ты такая вкусная, Кэрис. Я всегда чертовски хотел попробовать тебя на вкус.

От его слов по моему телу пробежала дрожь. А он начал усиленно работать языком, лаская мой клитор.

Мне казалось, что, хотя мое тело было здесь, мысленно я перенеслась в какую-то параллельную реальность. Меня больше не беспокоило, как я выгляжу или насколько я мокрая. Я уже была на грани, схватив голову Дикона и направляя его движения, в то время как его язык погрузился в меня.

– Вот так, хорошо. Держи меня за голову и показывай, что тебе нравится. Используй меня, – пробормотал Дикон.

«Используй меня».

Я почти достигла оргазма. Но я напрягла мышцы и потянула его за волосы в попытке продлить все это, потому что мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Его прерывистое дыхание и звуки, которые он издавал, доказывали, что для него это не просто акт доброты. Дикон терял голову вместе со мной, и больше всего мне хотелось доставить ему такое же наслаждение.

Я ахнула. Черт!

Несколько минут я с трудом сдерживала себя, но потом выдохнула:

– Я хочу почувствовать твой член внутри, Дикон.

Я сама не поверила, что сказала это. Но полагаю, когда вам чего-то очень хочется, у вас нет выбора, кроме как попросить об этом.

Несмотря на то что я только что с мольбой попросила его трахнуть меня, он не пошевелился. Более того, он еще сильнее зарылся лицом у меня между ног.

Он что, не слышал меня? Или притворялся, что не слышал? Я не хотела быть чересчур навязчивой, поэтому решила не повторять свою просьбу, как бы мне ни хотелось, чтобы он трахнул меня.

Он стал погружать свой язык в мое лоно, а я впилась руками в простыни, потому что чувствовала, что приближается конец.

Его щетина царапала нежную кожу моих бедер, а он отчаянно работал языком, остановившись лишь на несколько секунд, чтобы пробормотать:

– Черт возьми. Я никогда не смогу насытиться тобой.

Мои внутренние мышцы начали сокращаться. Я уже была на грани оргазма, и Дикон знал это.

– Кончай. Прямо сейчас. Пока мой язык ласкает тебя.

Этих слов было достаточно, чтобы я погрузилась в пучину наслаждения.

Я приподняла бедра, когда почувствовала выброс адреналина. Мне было мучительно тяжело не издавать ни звука, пока я переживала самый мощный оргазм в своей жизни. Волны наслаждения прокатывались по моему телу. И когда я наконец обмякла, Дикон все еще продолжал ласкать меня языком, словно желая насытиться свидетельством моего оргазма.

Мое тело было блаженно расслабленным, пока я приходила в себя после невероятного, самого эротичного приключения в моей жизни – приключения, которое я никогда не смогу забыть.

Наконец Дикон начал покрывать поцелуями мой живот, двигаясь выше и выше. Но он ни разу не поцеловал меня в губы. Я решила, что это как-то связано с установленными им границами. Попыткой избежать излишней интимности. Но мне страстно хотелось, чтобы он хоть раз поцеловал меня в губы, которые буквально дрожали от желания.

Однако я была в этот момент наверху блаженства, так что ничто не могло разочаровать меня. Потому что я только что пережила лучший оргазм.

Когда Дикон поднялся с кровати, я даже в полумраке смогла разглядеть выпуклость на его джинсах. Я знала, что он должен быть возбужденным, но мне было приятно видеть доказательство этого. Мое тело было уже готово ко второму раунду. Мне хотелось лечь рядом с ним и проделать еще очень многое.

Но этому не суждено было случиться.

Дикон наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

– Поспи теперь.

Как следовало отреагировать сразу после того оргазма, который он заставил меня испытать? Можно было сказать лишь одно:

– Спасибо тебе.

– С днем рождения, красавица, – произнес Дикон.

А потом вышел из комнаты и медленно закрыл за собой дверь.

* * *

Проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что простыни еще хранят аромат одеколона Дикона. Меня снова охватило острое желание. Я заставила себя встать, но продолжала чувствовать прикосновения его языка.

Однако, когда мои голые ступни коснулись холодного пола, меня словно током пронзило осознание того, что произошло.

Вот дерьмо!

Дикон лежал на мне прошлой ночью.

Он подарил мне оргазм – в мой день рождения, – а потом сбежал, словно за ним гнались черти.

Как я теперь посмотрю ему в глаза? Как смогу непринужденно разговаривать с ним, смотреть на его губы и не думать о том, каково это, когда его язык находится внутри меня. Как смогу я забыть его стоны, когда он ласкал меня так, словно умирал от желания? Или как он назвал меня поразительной, погружая в меня свои пальцы? Боже, его слова. Его чертовы слова:

«Используй меня».

«Используй меня».

«Используй меня».

Я, как в тумане, пошла в комнату Санни и обнаружила, что она уже проснулась, но лежала молча, что для нее было редкостью.

– Спасибо, что так долго спала, малышка. Потому что маме на самом деле это было необходимо.

Но мой мозг все еще пребывал в оцепенении.

Сменив подгузник, я отнесла Санни на кухню и посадила на детский стульчик.

А спустя несколько минут мой телефон запищал.

Дикон: Доброе утро.

Что я, черт возьми, должна была ответить?

Кэрис: Доброе утро.

Дикон: Ты в порядке?

Я не знала, пишет он мне просто из вежливости или на самом деле хочет знать, что я думаю этим утром. Мне хотелось написать ему о своих чувствах, о том, как я боюсь, что теперь все будет уже не так, о том, что я не могу перестать думать о нем, что мечтаю о его ласках. Но я остановилась на простом варианте.

Кэрис: Да. Все отлично.

Дикон: Хорошо. Просто решил проверить, как ты.

Что еще я могла сказать? Снова поблагодарить его за прошлую ночь?

И, чтобы не выглядеть дурой, я не стала ничего писать ему.

И он тоже отключился.

Глава 12

Дикон

Слон в посудной лавке

Мой друг Эдриан помахал рукой перед моим носом.

– Эй, старина! В чем дело? Ты такой отстегнутый.

Эдриан был одним из моих близких друзей в Нью-Йорке. Когда я впервые приехал в этот город три года назад, мы с Эдрианом изредка встречались в парке и беседовали. В то время я жил в гостинице и подыскивал себе квартиру. Закончилось тем, что я переехал к нему и гостил, пока не нашел себе постоянное жилье. Эдриан, наверное, был моим самым близким другом в настоящий момент. Но я никогда не говорил ему о Кэрис, потому что он видел меня насквозь.

Прошло два дня после дня рождения Кэрис, и я решил согласиться на предложение Эдриана пообедать вместе, чтобы выбраться из своей чертовой квартиры.

Я посмотрел в меню и отмахнулся.

– Да ничего, все в порядке.

– Как скажешь. Но, если хочешь поговорить, я здесь.

– Я капитально лоханулся, – сказал я, закрывая меню и откладывая его в сторону.

– Хорошо. А если поподробнее?

– Я переступил кое с кем черту, которую не должен был переступать.

– Кое-кто – это женщина, как я полагаю.

– Да, и она, как предполагалось, мой хороший друг. В этом-то все и дело.

– Значит, ты переступил черту с подругой? Это древняя история, приятель. Нет ничего страшного в том, чтобы выйти за пределы дружеского общения, если это вас устраивает. Ты же взрослый человек.

– Но все очень сложно. Эта девушка… она особенная. И ей пришлось многое пережить. Так что она заслуживает стоящего человека, который будет рядом с ней и с Санни долгое время. А я не тот человек.

– Постой… – Его глаза сузились. – Санни? Кто это?

– Ее дочь.

– Ага. У нее есть ребенок. – Похоже, он начал понимать всю сложность положения. – Сколько ей?

– Девять месяцев.

Он вытаращил глаза.

– Младенец?

Я рассмеялся:

– Да.

– А где ее отец?

– Отсутствует. Он исчез, когда обнаружил, что она беременна. Похоже, тот еще тип. Вернулся к своей бывшей жене.

– И как зовут твою пассию?

– Кэрис, – улыбнулся я.

– Красивое имя.

– Да, и она особенная – в хорошем смысле.

Он прищурился:

– Она на самом деле тебе нравится. Я это вижу. Сколько я тебя знаю, ты ни разу так не говорил ни об одной женщине.

Я задумался над его словами.

– Мы с ней стали очень близки. У нас с ней много общего. Она была балериной, потом из-за травмы ее карьера оборвалась.

– Вот черт, совсем как у тебя. – Он рассмеялся. – Ну, не та часть, которая касается балета. А само положение.

– Да, нас это связывает. И мы с ней на одной волне. Разговаривать с ней легко и комфортно. И она прекрасна – и снаружи, и внутри. А как она справляется с тем, что выпало на ее долю! Она просто воплощение благородства.

Его это, казалось, позабавило.

– А ее дочь – прелестная малышка. Даже за то короткое время, что я знаю ее, Санни ко мне привыкла. Она знает меня. И это опасно. Я не хочу, чтобы она скучала по мне, когда наши отношения неизбежно прекратятся. – Я вздохнул. – И все еще осложняется тем, что они живут за стеной.

– Черт, понял. Это твоя соседка. Та, с которой ты пил кофе.

– Да.

– Я не сразу сложил два и два. – Эдриан выглядел озадаченным. – Мы с тобой никогда не обсуждали это, но почему наличие ребенка для тебя проблема? Разве ты не хочешь когда-нибудь стать отцом? Или ты просто не хочешь стать отцом ребенку другого мужчины?

Мне стало больно при мысли, что можно отвергнуть Санни из-за того, что она не моя кровь и плоть. Дело было не в этом. Дело было во мне, а не в ней. Она заслуживала лучшего отца, чем я.

– Я давно принял решение не заводить детей.

У меня были на то свои причины, просто я не хотел обсуждать их в тот момент – или в какой-нибудь другой.

– Почему?

– По личным причинам. И, если я не хочу иметь детей, нечестно связываться с женщиной, чья жизнь вращается вокруг ее дочери.

– Но если все так обстоит, что произошло? Ты споткнулся? – Он слегка наклонился ко мне и прошептал: – Ты трахнул ее?

– Да нет. Так далеко не зашло. Но и то, что произошло, не должно было случиться.

– Что именно ты сделал?

По какой-то причине мне не хотелось делиться подробностями. Что странно, поскольку мне никогда не было трудно говорить о сексе. Но мне хотелось защитить Кэрис. Я не собирался целовать, а потом хвастаться этим.

Я поднял руку:

– Не важно, что мы сделали. Но мне просто кажется, что я теперь не смогу смотреть на нее по-старому. И это угнетает меня, потому что я не хочу потерять ее дружбу.

Эдриан почесал подбородок:

– Если бы ты не жил в соседней квартире, можно было бы избегать ее.

– В этом-то и проблема. И я, черт возьми, не хочу избегать ее. Я просто не хочу испортить все еще больше, чем уже испортил.

– Ты думаешь, что она питает к тебе чувства?

В глубине души я был уверен в этом.

– Возможно.

Долгое время я сомневался. Но с некоторых пор, даже еще до ее дня рождения, я заметил, как она смотрела на меня – возможно, так же, как я смотрел на нее. И то, что произошло между нами, подтвердило, что ее по меньшей мере влечет ко мне. Сколько живу, я буду помнить, как она умоляла меня трахнуть ее. Притвориться, что я ее не расслышал, было почти невозможно, и с тех пор я почти ни о чем другом не думал. Мои мысли все время возвращались к ее словам, к острой потребности в ее голосе. И я всю ночь был возбужден, даже после мастурбации. Я до утра не мог заснуть, не в состоянии забыть ее вкус, все еще чувствуя его на языке, ощущая ее аромат на моем теле. И в настоящий момент я опять возбудился при одной лишь мысли о ней.

Эдриан вывел меня из задумчивости:

– Значит, если она испытывает к тебе чувства, а ты на сто процентов уверен, что не хочешь ничего большего, чем дружба, общение с ней заведомо приведет к катастрофе. Ты не можешь получить и то и другое. Похоже, ты дошел до точки невозврата. Переступив определенную черту в отношениях с женщиной, нельзя вернуться просто к дружбе с ней. Говорю тебе это, опираясь на собственный опыт. Нельзя съесть пирог и сохранить его.

Опять эта чертова поговорка. Она просто преследовала меня. Только сейчас слово «съесть» вызвало в моем воображении ее сладкую киску. И мой член затвердел.

Я покачал головой:

– Я не хочу потерять нашу дружбу, но в то же время не думаю, что смогу забыть то, что было между нами.

– Не думаю, что у тебя есть выбор. Ты уже разрушил вашу дружбу. И, честно говоря, было ли это всего лишь дружбой, если тебя влекло к ней с самого начала?

Эдриан был прав. Почти с первого дня нашего знакомства я вынужден был бороться с моим влечением к Кэрис.

– Так что мне теперь делать?

– Перестань стараться сохранить дружбу. Мне не хочется тебя расстраивать, но это ситуация типа «либо сри, либо слезай с горшка». Если ты будешь продолжать общаться с ней, вы обязательно опять переступите черту. И кто-то из вас будет страдать.

Эдриан всегда был прямолинеен и редко ошибался. И мне было больно, что в этом случае он прав. Нечестно играть с чувствами Кэрис. Я хотел быть рядом, если понадоблюсь ей, но мне нужно перестать пытаться сблизиться с ней, раз уж я не могу доверять себе.

* * *

Несмотря на предупреждения Эдриана, проходя мимо «Старбакса» по пути домой, я зашел туда и взял латте для Кэрис. Я планировал заглянуть к ней и посмотреть, изменилось ли что-нибудь в наших отношениях. Если изменилось, я буду знать, что непоправимо все испортил. Но, если случится так, что она будет вести себя нормально, это будет означать, что я не окончательно разрушил нашу дружбу.

Подойдя к ее двери, я послал Кэрис сообщение, чтобы ненароком не разбудить Санни.

Спустя несколько секунд Кэрис открыла дверь.

– Привет.

Ее лицо было раскрасневшимся.

– Привет, – сказал я.

И меня сразу же переполнила неизъяснимая энергия, отличная от всего, что я обычно чувствовал.

Я протянул кофе.

Кэрис взяла его.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Войдя в квартиру, я на мгновение опустил глаза. – После той ночи я… э-э-э-э… я хотел зайти повидать тебя… прощупать ситуацию. – Я закрыл глаза и поправился: – Черт! Просто увидеть тебя.

Господи Иисусе! Я не пробыл здесь и минуты, а уже вел себя как идиот. Можно сколько угодно говорить себе, что я должен вести себя нормально, но теперь, в ее присутствии, я не был способен на это. Ее запах ударил мне в голову, и я опять вспомнил, как зарывался лицом в ее киску. Я понял, что никогда не смогу ощущать ее запах и не терять при этом голову. Это было безнадежно, и я был идиотом, думая, что можно вернуться к прежним отношениям.

– Я рада, что ты зашел, – сказала Кэрис, густо покраснев.

Тут я заметил лежащую на игровом коврике и дрыгающую ногами Санни, поставил кофе на столик и подошел к ней.

Опустившись на одно колено, я сказал:

– Привет, солнышко. Как твои дела?

Никогда я еще так не радовался присутствию Санни, потому что в настоящий момент она была тем буфером, в котором я так отчаянно нуждался. Она загулькала, но не стала плакать, чтобы я взял ее на руки.

Я повернулся к Кэрис:

– Как идет терапия с «Би Джиз»?

– Поразительно. Я недавно поставила их альбом, и это привело ее в отличное настроение. Это просто чудо. Видишь, она даже не плачет, чтобы ты взял ее на руки. Похоже, мы отучили ее от этой привычки.

– Кто бы мог подумать, что все это время требовались лишь сладкоголосые певцы диско? – Я поднялся с пола. – Рад был помочь.

В молчании прошло секунд пятнадцать, но я готов был поклясться, что чувствовал себя так, будто прошло пятнадцать минут.

А потом мы одновременно заговорили.

– Ты первая… – сказал я.

И тут она произнесла те слова, которых я так боялся:

– Относительно той ночи…

Начинается.

Мое сердце бешено заколотилось в груди.

– Да…

– Я не хочу, чтобы между нами была напряженность.

Я с шумом выдохнул, радуясь, что она сказала то, что я и сам хотел сказать.

– Я тоже, Кэрис.

– И для этой напряженности нет причин, правда? – Она пожала плечами. – Я хочу сказать, мы оба взрослые люди.

Я усилием воли заставил себя быть честным.

– То, что случилось… в тот момент казалось таким правильным. А сейчас я думаю, что, возможно, зашел слишком далеко. Ты мне очень нравишься, и я ни за что не хотел бы сделать что-то, что могло бы разрушить нашу дружбу.

Она несколько раз моргнула и прошептала:

– Она не разрушена.

Я испытал громадное облегчение, хотя и не совсем поверил ей. Но я хотел поверить.

– Я рад, что ты это сказала. Ты даже не представляешь, как я рад.

Но у меня опять болезненно сжалось сердце, потому что, хотя слона в комнате больше не было, невысказанное напряжение осталось. Что бы мы ни говорили друг другу, что-то все-таки изменилось. Мы с трудом подбирали слова, а я не мог посмотреть на Кэрис и не вспомнить, какова она на вкус. На самом деле я вообще не мог смотреть на нее. А ее взгляд не отрывался от моих губ. И если я зашел, чтобы проверить, можно ли вернуться к прежним нормальным отношениям, мы оба провалили этот тест.

Надо отдать ей должное за попытку убедить себя, что мы можем вернуться к нашей прежней дружбе. Но это не работало, потому что я видел в ее глазах, что и она тоже чувствует изменение в наших отношениях.

Эдриан был прав. Чертовски прав, и я не знал, что мне теперь делать.

И я закончил тем, что выбрал трусливый выход из ситуации.

– Ну, хорошо, у меня назначены телефонные переговоры с моим боссом. Я просто зашел, чтобы отдать тебе кофе и узнать, все ли у тебя в порядке.

– Спасибо.

Она улыбнулась, но эта улыбка показалась мне фальшивой.

Вот дерьмо!

Я подошел к Санни:

– Не обижай маму.

Она вытащила изо рта игрушку, которую грызла, и широко улыбнулась. Не знаю почему, но от ее улыбки у меня защемило сердце. Может быть, в глубине души я знал, что буду видеть эту улыбку намного реже. Если, конечно, смогу сделать то, что обязан сделать.

Глава 13

Кэрис

Он был не один

Мне трудно в это поверить, но я хотела бы, чтобы Дикон никогда не прикасался ко мне. Я хотела бы, чтобы он не стонал, осыпая меня ласками. Я хотела бы, чтобы он не дарил мне самый поразительный оргазм в моей жизни. И мне хотелось стереть из памяти ту ночь, потому что после нее все стало по-другому.

Я не была совсем тупой. Я понимала, что он намеренно отдалился от меня после моего дня рождения. Прошла уже неделя, и с каждым днем становилось все яснее, что мы разрушили замечательную дружбу. Но больше всего меня беспокоила абсолютно тщетная надежда, которая зародилась во мне с той ночи, – надежда, что каким-то образом Дикон решит, что ему нужно нечто большее, нежели дружба. И тем не менее он не объявлялся уже несколько дней. Раньше он все время заходил ко мне с кофе, но теперь решил дистанцироваться от меня. И я не винила его за это. В последний раз, когда он зашел ко мне, атмосфера между нами была до крайности неловкой. И я очень переживала из-за этого. Раньше такого не было – конечно, сексуальный подтекст присутствовал в наших отношениях, но неловкости в них не было никогда.

Бедняжка Санни.

Размышляя о Диконе, я так рассеянно кормила Санни, что весь ее подбородок был в рисовой каше.

– Прости, маленькая. Мамины мысли сегодня очень далеко.

К счастью, Санни лишь широко открыла рот для следующей ложки каши. Так легко было доставить ей удовольствие!

После утреннего визита физиотерапевта я решила, что нам лучше выбраться из дома. Я нашла неподалеку группу «Мама и я», поэтому упаковала подгузники, и мы вышли из дома, чтобы сменить обстановку.

В течение часа я занималась йогой с Санни на руках, и ей, кажется, это очень понравилось. Я разговорилась с другими мамочками, одна из которых была, как и я, матерью-одиночкой. Было чертовски приятно выбраться из дома, и я поклялась себе делать это почаще. Обычно я уходила только на работу или в продовольственный магазин. Пора это изменить.

После занятий мы с Санни отправились в «Старбакс». Я протерла детское креслице, посадила ее туда и стала кормить бананами, попутно прихлебывая свой латте. Начался дождь, и я обрадовалась, что мы недалеко от дома.

День выдался очень спокойным, но все сразу же изменилось, когда в кофейню зашел Дикон. Стеклянная входная дверь была покрыта каплями воды, так что я не видела его, пока он не вошел внутрь, и у меня не было даже пары секунд на то, чтобы приготовиться. При виде него мое сердце забилось чаще. Но что самое плохое – он был не один.

Я узнала его спутницу – Кендра, рыжеволосая девушка, которую он до этого приводил домой.

Ну почему такое случается все время? Оба раза, когда я заходила сюда, я сталкивалась с ним. Может быть, в глубине души я надеялась, что столкнусь с ним. Но уж точно я не надеялась увидеть ее в его обществе.

Когда наши взгляды встретились, я судорожно сглотнула от напряжения.

У него не было выбора – он вынужден был подойти к нам, но мне хотелось, чтобы мы с Санни стали невидимыми и избежали этой неловкой встречи.

– Привет, Кэрис, – коротко сказал Дикон.

– Привет. – Я не смела посмотреть на него, поэтому повернулась к Кендре. – Рада снова видеть вас, – солгала я.

Очень печально, что мне легче смотреть на нее, чем на него.

– Я тоже, – отозвалась она.

Он положил руку на головку Санни.

– Привет, солнышко.

У меня сжалось сердце, когда я увидела, как просветлело ее личико. Я испытывала те же чувства, когда видела его. Санни стала махать ручками и ножками.

– Как давно вы здесь? – спросил Дикон.

– Не так долго.

Мой ответ был очень коротким, и я все еще избегала смотреть на него. Я ничего не могла с собой поделать. То, что Дикон был с Кендрой, причинило мне боль, и я была не в настроении вести светскую беседу.

Он, вероятно, почувствовал мое состояние.

– Ну, я, пожалуй, оставлю вас, – сказал он. – Приятного вам вечера.

– Да, – буркнула я, все еще не глядя на него.

Я знала, что он привел ее сюда не для того, чтобы причинить мне боль, но все равно мне было очень больно. Он проводил время с ней, вместо того чтобы проводить его со мной.

Я мучила себя, украдкой наблюдая за ними, пока они стояли в очереди. Когда он достал бумажник, чтобы расплатиться, мой взгляд упал на его большие сильные руки. Руки, которые так интимно прикасались ко мне, которые заставили меня испытывать такие чувства, каких я прежде не испытывала. Руки, которые вскоре прикоснутся к ней.

Мой желудок сжался от жгучей ревности, которая охватила меня.

* * *

Вечером, когда я решила, что день уже не может быть хуже, зазвонил мой телефон. Я посмотрела на экран и обнаружила, что это Чарльз – отец Санни.

Почему он звонит?

– Алло?

– Кэрис…

– Чего ты хочешь?

– Поздравить тебя с тем, что твоя компания получила деньги Нейла Спектра.

– Спасибо. Не стоит.

– И я хотел узнать, как вообще у тебя обстоят дела.

Он это серьезно?

– Почему? Раньше тебя это не волновало.

Он вздохнул:

– Я знаю, что какое-то время у нас с тобой были трения. И я очень сожалею об этом.

Я посмотрела на Санни, которая мирно играла в качелях, не имея понятия о том, что ее «отец» в этот момент скармливает мне какое-то дерьмо.

Я слегка поперхнулась.

– Тебе следует сожалеть о том, что ты не признаешь свою дочь, разве что подбрасываешь нам какие-то деньги. Вот о чем ты должен сожалеть.

– Я знаю. И я сожалею об этом. Правда.

– Ну что же, уже слишком поздно. У тебя был шанс.

Он помолчал, а потом сказал:

– Я чертовски лоханулся.

– Зачем ты звонишь, Чарльз?

После некоторой паузы он ответил:

– Я хочу увидеть ее.

– Почему? Почему сейчас?

– Потому что она моя дочь.

– Постой… до тебя только что это дошло? Я думала, что ты не хочешь иметь дела с ней. По твоей просьбе на ее свидетельстве о рождении даже нет твоего имени.

– Я знаю. Мне было страшно, Кэрис. В то время Вайолет пригрозила мне, что отберет у меня все, если я признаю Санни. Она не хотела, чтобы Талия и Ксавье знали о ней. И до сих пор не хочет. Я все сделал не так. Я не должен был поддаваться на ее угрозы.

– И что заставило тебя понять это сейчас?

– Дома все плохо. И мне стало ясно, что я не должен был отказываться от того, что было у нас с тобой. Я совершил ошибку, отказавшись не только от Санни, но и от тебя. Но я по-настоящему любил тебя, Кэрис. Не знаю, о чем я думал, вернувшись к этой женщине, когда мог быть с тобой. Но я пытался сохранить семью.

Ну и наглец!

– О да, понимаю. Ты спасаешь одну семью, отказываясь от другой. Это логично.

Неужели он на самом деле считает, что я поддамся на это собачье дерьмо? Он очень сильно опоздал.

– Пожалуйста, выслушай меня, Кэрис. Я…

– Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Чарльз, но…

– Скажи, что поговоришь со мной. – Его голос зазвучал громче. – Скажи, что не станешь отгораживаться от меня. Скажи, что подумаешь о том, чтобы разрешить мне увидеться с дочерью.

Посмотрев на Санни, я заколебалась.

– Не знаю. Я до сих пор испытываю к тебе негативные чувства, а у нее поразительная интуиция. Она сразу это поймет. Я не хочу привносить в ее жизнь негативную энергию. И уж точно не хочу, чтобы ты вошел в ее жизнь, а потом снова бросил ее. Я не доверяю тебе и никогда не буду доверять.

– Я готов признать свою вину. Но пожалуйста, скажи, что согласна поговорить со мной. Может быть, со временем ты согласишься, чтобы я виделся с Санни – на твоих условиях.

– Ты собираешься рассказать о ней своим детям? Потому что я не позволю тебе видеться с ней, если ты не готов признать ее, как признал их.

– Ты же знаешь, что у меня нет выбора. Вайолет не хочет, чтобы они знали о ней. И я понимаю ее. Они еще слишком малы. Когда они повзрослеют, я смогу рассказать им обо всем. Я правда планирую сделать это.

Это был единственный аргумент, который я более-менее могла понять. Это будет потрясением для его детей – узнать, что их отец прижил ребенка от другой женщины. Ксавье было тринадцать лет, а Талии – десять. Его младшая дочь была еще слишком мала, чтобы понимать, что такое секс.

Я несколько секунд молчала.

– Поговори со мной, Кэрис.

– Я, честно, не знаю, что сказать. Ты меня запутал. Я думаю, что ты не достоин видеть ее, но в то же время Санни имеет право знать, кто ее отец, пусть даже он и оказался таким трусом и лжецом. Я обдумаю все за и против и решу, смогу ли я позволить тебе общаться с ней.

– Это уже неплохо. – Он шумно выдохнул. – Спасибо. Это я и надеялся услышать.

Глава 14

Дикон

Меня зовут Дик

Спустя несколько дней после встречи с Кэрис в кофейне Кендра снова была у меня. Она наклонилась, чтобы что-то поднять с пола.

– Что это? – спросила она.

Это была пустышка. Удивительно, как я не увидел ее раньше.

– Где ты это нашла?

– Под этим столиком. Я ставила там свои туфли и обнаружила ее.

У меня в прихожей стоял маленький столик, на который я обычно клал свои ключи. Столик стоял прямо рядом с зеркалом – с тем зеркалом, в которое так понравилось смотреться Санни. Я даже не заметил, как она уронила пустышку.

Я взял пустышку у Кендры и посмотрел на нее. И у меня стало тяжело на сердце. Не прошло и двух недель после того, как я поклялся держаться подальше от них. Но я уже скучал по Санни. Я скучал по Кэрис. Я скучал по ним обеим.

– Как здесь оказалась пустышка?

Все еще глядя на пустышку, я сказал:

– Это пустышка ребенка, который живет за стеной, – Санни. Я однажды сидел с ней, когда Кэрис нужно было уйти. Должно быть, она ее оборонила.

– А-а-а. – Кендра склонила голову набок. – И что там у них?

– В смысле?

– Почему там нет отца?

Когда Кендра в первый раз увидела Кэрис, я сказал, что она мать-одиночка. Но Кендре вовсе ни к чему было знать историю Кэрис. Так что я только пожал плечами.

– У них не сложилось.

– Очень плохо. Ребенок слишком мал для того, чтобы рядом с ним не было отца. Особенно учитывая ее состояние. Какой стыд.

Я замер. А потом ощутил выброс адреналина.

– Почему стыд?

– Ну, сам знаешь…

– Нет, не знаю. – Мой тон был резким. – Почему это стыд?

– Стыд, потому что он бросил неполноценного ребенка.

Кровь вскипела в моих жилах.

– Она не неполноценная. – Я стиснул зубы. – Совсем. Ты поняла?

– Бог мой! Я не имела в виду ничего плохого.

– Возможно, она выглядит не так, как все, но у Санни все в порядке. Людям давно пора понять это. Она совсем такая же, как и другие дети. И счастливее многих. Не понимаю, почему бы ей, когда она вырастет, не стать такой же, как и все остальные. Просто у нее есть лишняя хромосома. Вот и все.

– Хорошо. – Кендра подняла руки, сдаваясь. – Прости, если расстроила тебя.

– Ты не расстроила меня. Просто я решил просветить тебя на этот счет.

Ее голос смягчился:

– Я поняла.

Мы замолчали, а потом Кендра отправилась в ванную.

Мне было немного неудобно, что я так резко говорил с ней, но теперь я мог понять досаду Кэрис. Синдром Дауна никак не влиял на мироощущение Санни. Он влиял только на то, какой окружающие видели ее.

* * *

Кендра и я молча смотрели телевизор, до вечера мы вообще не разговаривали.

После того как мы выключили телевизор, она взяла меня за руку и повела в спальню. Мы уже какое-то время не занимались с ней сексом, и чуть ранее она дала мне понять, что сегодня настроена это исправить. Но я не знал, смогу ли сделать это. Я не только не был в настроении в этот вечер, но и знал, что Кэрис услышит звуки, которые будет издавать Кендра. Я ни за что не мог поставить Кэрис в такое положение. Но я не могу вечно соблюдать обет безбрачия, если я всерьез собрался продолжать жить своей жизнью.

Когда мы с Кендрой начали целоваться, я… не почувствовал ничего.

А потом звук плача за стеной убил мои последние надежды. Даже несмотря на то что моя кровать стояла теперь в другом углу комнаты, подальше от стены Кэрис, я все еще отчетливо слышал плач Санни.

После того как я отстранился, Кендра закатила глаза.

– Нет, это просто дежавю.

Я вздохнул:

– Да, полагаю, ты права.

– Что… у этого ребенка есть радар, который посылает ей сигнал всякий раз, когда мы собираемся заняться сексом?

– Да. Это довольно забавно, – сказал я.

Она раздраженно скрестила руки на груди.

– Я совсем не нахожу это забавным. Рада, что тебя это веселит.

Кендра, похоже, была больше раздосадована тем, что я нахожу это забавным, а не тем, что нас прервали.

– Знаешь что? – Она спрыгнула с кровати. – Мне лучше уйти.

– Ты собираешься уйти из-за того, что ребенок плачет?

– Нет, Дикон. Я ухожу, потому что ты считаешь это забавным, потому что наша интимная жизнь на самом деле тебя не интересует. И еще я ухожу потому, что ты просверлил мне новую дырку в заднице, когда я пожалела бедного ребенка.

Я молча вышел вслед за ней из комнаты, не пытаясь уговорить ее остаться. И так же молча наблюдал, как она надевает туфли.

Кендра театральным жестом накинула пальто на плечи.

– Позвони мне, когда у тебя пройдет желание смеяться надо мной или отчитывать меня.

И она со стуком захлопнула за собой дверь.

Я чувствовал себя засранцем, потому что мне было наплевать на ее явное огорчение. На самом деле я испытал облегчение, когда Кендра ушла. Я продолжал встречаться с ней лишь для того, чтобы заглушить мысли о Кэрис. Кендра была для меня лишь отвлекающим фактором, а она заслуживала большего. Так что пусть злится и пусть найдет себе кого-то другого, с кем она могла бы проводить время.

А у меня были более важные планы на сегодняшний вечер. Я очень хотел отправиться к Кэрис, чтобы выяснить, не нужно ли ей чего-нибудь. Санни все еще плакала, потом заиграла группа «Би Джиз», и я обнаружил, что на этот раз это не успокоило малышку. Я решил, что это для меня самый подходящий момент.

Когда я подходил к соседской двери, сердце бешено стучало у меня в груди. В качестве предлога для визита я решил использовать найденную мною пустышку.

Когда Кэрис открыла дверь, я не поверил тому, что увидел. Я ожидал, что она будет запыхавшейся и взъерошенной из-за Санни. А вместо этого на Кэрис было черное платье с блестками, и она выглядела на миллион баксов.

Она куда-то собралась?

Кэрис стояла с плачущей Санни на руках, и мне показалось, что у нее сбилось дыхание.

– В чем дело? – спросила Кэрис.

– Ты куда-то уходишь?

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, она с шумом выдохнула:

– Чего ты хочешь, Дикон?

«Мне тоже очень приятно видеть тебя».

Я поднял руку и покрутил пустышкой у нее перед носом.

– Я хотел вернуть вот это. Нашел у себя на полу. Мне, наверное, следовало вымыть ее, но я решил, что ты все равно бросишь ее в посудомоечную машину. Я понятия не имею, как положено обрабатывать такие вещи.

Кэрис кивнула. То, что она была так холодна со мной, меня не удивило. Я знал, что она разозлилась, увидев меня в прошлый раз с Кендрой. Но я просто хотел избавиться от своего помешательства на Кэрис и попытаться вернуть те наши прежние отношения, какими они были до того, как я так капитально лоханулся.

Санни дрыгнула ногами, словно пыталась вырваться из рук Кэрис.

Я протянул руки к ней:

– Можно я?

Кэрис посмотрела на Санни, потом на меня, словно принять мое предложение было нелегким решением. Но в конце концов передала мне Санни.

Устроившись у меня на руках, Санни затихла и лишь тихонько всхлипывала.

Покачивая ее, я спросил:

– Что случилось с «Би Джиз»? Я слышал, как ты заводила их. На этот раз не помогло?

– Нет. Надо полагать, они исчерпали свой потенциал… как и многие другие.

Ох. Я притворился, что не понял ее намека.

– Обидно. Нам придется придумать что-нибудь еще.

Несколько минут в комнате царило неловкое молчание.

– Зачем ты пришел сюда? – спросила Кэрис. – Сомневаюсь, что для того, чтобы вернуть эту грязную пустышку.

Я посмотрел на Санни, собираясь с мыслями.

– Я хотел узнать, как ты поживаешь. Мы довольно долго не виделись.

– Ну, в настоящий момент не очень хорошо, Дикон. Потому что предполагалось, что сегодня вечером я буду присутствовать на важном мероприятии, а Шэрон не смогла прийти.

Вот дерьмо.

– Почему ты не позвонила мне? – спросил я не подумав.

– А ты не знаешь ответа на этот вопрос?

Конечно, мой вопрос был очень глупым.

– Когда ты должна быть там?

– Пятнадцать минут назад.

Я махнул рукой.

– Иди. Я побуду с ней.

Кэрис покачала головой:

– Я не могу позволить тебе этого.

– Кэрис… Я знаю, что испоганил нашу дружбу. И мне очень жаль. Но я все еще испытываю к тебе теплые чувства. И я не хочу, чтобы ты пропустила мероприятие, если оно важно для тебя. Так что просто прими мое предложение, чтобы не злить своего босса. А обсудим мы все, когда ты вернешься. – Кэрис все еще молчала, и я решил надавить на нее. – Тебе нужна эта работа. Сейчас не время думать о гордости.

Она вздохнула:

– Я не знаю…

– Посмотри, какая Санни сейчас спокойная. У нас все будет в порядке.

«У нас все будет в порядке».

«У Санни и у меня? Конечно».

«У тебя и у меня? Не уверен».

Несколько раз моргнув, она наконец сдалась.

– Хорошо.

– Вот и отлично, – сказал я. – А теперь иди, чтобы не пропустить чего-нибудь важного.

Кэрис стала поспешно собирать свои вещи, схватила сумочку и залпом выпила стакан воды. На ней были туфли на высоких каблуках с красной подошвой. Черт, ее ноги смотрелись изумительно в этих туфлях. У меня потекли слюнки, когда я с восхищением смотрел на ее маленькую тугую попку, обтянутую платьем. А потом меня пронзила ревность при мысли о мужчинах, которые будут пялиться на Кэрис этим вечером.

Когда она приблизилась ко мне, я глубоко вдохнул ее аромат.

Она поцеловала Санни в макушку:

– Будь хорошей девочкой.

А потом наконец посмотрела на меня:

– Я вернусь не слишком поздно.

– Не спеши. Оставайся там, сколько тебе будет нужно.

Кэрис направилась к двери, и меня снова окутал аромат ее духов.

После ее ухода я посмотрел на Санни.

– Мы договорились, верно? Никаких сюрпризов сегодня вечером. – Я прижался лбом к ее лобику. – И ты сама знаешь, что я имею в виду.

Она улыбнулась, и я снова подумал, как скучал по ее невинному, лишенному критики одобрению. Никто никогда не смотрел на меня так, как Санни Кинкейд. А я этого не заслуживал. Мне хотелось бы как-то предупредить ее, что не стоит привязываться к мужчине, живущему в соседней квартире. Все закончится тем, что я разочарую ее, как разочаровывал многих людей, доверявших мне.

С Санни на руках я стал расхаживать по гостиной.

– Ты когда-нибудь задумывалась над тем, кто я такой, черт возьми? Ты, наверное, считаешь меня странным большим парнем, который иногда приходит, чтобы подержать тебя на руках. – Я улыбнулся. – Но в любом случае… Я Дикон. Ты можешь сказать «Дикон»? – Я указал на свою грудь. – Дикон.

Она загулькала.

Санни позволила мне положить ее на игровой коврик, что меня очень удивило.

Большую часть следующего часа я провел, сидя на диване и глядя, как Санни играет на полу.

– Дикон, – постоянно повторял я, чтобы посмотреть, не попытается ли она произнести мое имя.

И я уже почти сдался, когда услышал, как она сказала что-то похожее на «дик».

А потом повторила:

– Ди-ик.

Она все время что-то лепетала, и это могло быть всего лишь совпадением, но я убедил себя, что она пытается сказать «Дикон». Или, может быть, «Дик». Но меня устраивал любой вариант. Дикон или Дик. Я готов был согласиться на любое слово, начинающееся на букву «д».

Но мои радостные размышления прервал стук в дверь. Я решил, что это Кэрис, которая вернулась пораньше, хотя это было странно.

Открыв дверь, я пожалел о том, что сначала не посмотрел в глазок. Потому что это был мужчина, которого я не знал. Ему было около сорока, и он был одет в черный смокинг.

– Вы кто? – спросил он.

Я напрягся:

– Может быть, я должен задать вам этот вопрос?

– Я Чарльз, отец Санни.

Какого черта? Стиснув зубы и сжав кулаки, я процедил:

– Кэрис знает, что вы здесь?

Он не ответил, и я понял, что Кэрис не знает.

Этот тип был совсем не таким, каким я себе его представлял. Его внешность была довольно посредственной, у него был светлые волосы, и ростом он не вышел. В общем и целом Кэрис могла найти кого-то намного интереснее.

– Позвольте, я угадаю… Вы рассчитывали увидеть беззащитную старушку, которая сидит с вашим ребенком? И вы хотели пробраться в этот дом в отсутствие Кэрис?

Когда он шагнул вперед, я рукой преградил ему путь:

– Нет. Оставайтесь там. Я вас не впущу.

Он с досадой выдохнул:

– Послушайте, как мужчина мужчине, я просто хочу увидеть свою дочь. Я пробуду здесь всего несколько минут.

– Как мужчина мужчине? – фыркнул я. – Настоящий мужчина не стал бы тайно пробираться в квартиру своей дочери, потому что он постоянно присутствовал бы в ее жизни.

– Слушайте, я иду на тот же прием, куда отправилась Кэрис. Мой коллега сказал мне, что она уже там. Так что я подумал, почему бы мне просто не заглянуть сюда, чтобы увидеть Санни, не расстраивая при этом ее мать. Я не собирался причинять никому никаких неприятностей.

Он попытался заглянуть в комнату через мое плечо, но я развернулся так, чтобы он не мог ничего увидеть.

Я сложил руки на груди:

– Ну, этого не будет, если только Кэрис не даст разрешения.

Он поморщился:

– А вы кто?

– Меня зовут Дик. И я предлагаю вам уйти до того, как я разозлюсь.

Он с досадой выдохнул, хмыкнул и пошел по коридору к выходу.

Когда он скрылся из виду, я закрыл дверь, а потом вернулся в гостиную. Санни все еще мирно играла на полу.

Я взял ее на руки и прижал к себе, испытывая острое желание защитить малышку. Меня разозлило, что бывший бойфренд Кэрис старался провернуть это дерьмо и теперь мне придется рассказать ей об этом.

Санни смотрела на меня, но на этот раз без улыбки. Может быть, она чувствовала, как я зол.

– Ты заслуживаешь лучшего, чем этот засранец. Мне жаль, что у тебя такой дерьмовый папаша. Но твоя мама полностью компенсирует это.

Я поднес Санни к окну, и мы стали смотреть на движущиеся по дороге машины.

– Сказать тебе по секрету, Санни? – Не дождавшись ее ответа, я произнес: – Ну, ладно, в любом случае скажу. – Я посмотрел на нее. – На самом деле я все испортил с твоей матерью. Может, намекнешь, как исправить дело?

Спустя несколько секунд я почувствовал вибрацию в районе ее попки.

Ну, полагаю, это и был ее ответ.

Глава 15

Кэрис

Смирись с этим

Я рано ушла с приема, не сумев расслабиться, зная, что Дикон сейчас сидит с Санни. Может быть, если бы наши отношения были другими, меня меньше беспокоила бы эта ситуация.

А когда объявился Чарльз, я поняла, что пора уходить. Я не была удивлена его появлению – здесь присутствовали все, занятые в этой области, но от этого мне не стало легче. Мне удалось избежать столкновения с ним, пока я общалась с нужными людьми, что входило в мои обязанности. А потом я сказала Синтии, что мне нужно уйти. Она не возражала, поскольку я все-таки какое-то время провела там.

Было одиннадцать часов, когда я вошла в свою квартиру. И я была очень удивлена, обнаружив, что Санни лежит не в своей кроватке, а на груди Дикона. Оба они мирно спали на диване. Я на мгновение залюбовалась ими, и мое сердце сжалось.

«Ну почему ты такой славный и в то же время такой засранец, Дикон?»

Я на цыпочках подошла к ним и осторожно высвободила Санни из его объятий.

Дикон открыл глаза:

– Эй. Ты только что пришла?

– Да. Нужно отнести ее в кровать. Я быстро.

Я положила Санни в ее кроватку и немного подождала, чтобы убедиться, что она не проснулась. Она продолжала крепко спать, и я вернулась в гостиную. Дикон уже поднялся с дивана, и его густые волосы цвета меди были взъерошены. Он стоял, засунув руки в карманы, и казался напряженным.

– Я должен кое-что сказать тебе, – заговорил он.

У меня упало сердце.

– Что-то случилось?

– Заходил твой бывший. Он знал, что тебя нет дома. И попытался воспользоваться ситуацией, чтобы увидеть Санни.

– Бог мой! Что? – У меня заколотилось сердце. – Он знал, что я буду на приеме. Он пришел туда намного позже меня. И теперь понятно почему. Не могу поверить, что он сделал это.

– Мне хотелось стукнуть его, но вместо этого я его прогнал. Он явно не ожидал увидеть здесь меня.

– Да, я уверена в этом.

Я прижала руку к груди.

– Мне не хотелось расстраивать тебя, но я должен был сказать тебе об этом.

– Спасибо, что справился с ситуацией.

– Санни в это время играла на коврике. Не думаю, что она обратила внимание на нас. Он в прошлом уже отмачивал что-нибудь такое?

Я покачала головой:

– Нет, но на днях он неожиданно позвонил мне и попросил позволения навестить ее. Я сказала, что должна обдумать это. Как видно, этот ответ его не устроил.

– А почему ему внезапно так захотелось увидеть ее?

– Я еще не поняла, искренне ли он хотел этого, или у него была какая-то задняя мысль. Он упомянул, что у него проблемы с женой.

Дикон поджал губы:

– Ты полагаешь, что он попытался использовать Санни, чтобы снова сойтись с тобой?

– Не думаю. Мне кажется, его бывшая жена все это время не позволяла ему видеться с Санни. А сейчас, когда они в ссоре, он, вероятно, решил, что это хорошая возможность сделать то, что он должен был сделать уже давно. Может быть, у него все-таки есть сердце и он чувствует себя виноватым.

Дикон прищурился:

– Но ты же не собираешься снова довериться ему? После всего того дерьма, которое он совершил? Пообещай мне, что не впустишь его снова в свою жизнь.

– Я не собираюсь снова вступать с ним в отношения. – Я выдохнула. – Но, хотя мне не нравится его сегодняшняя выходка, после его звонка я разрывалась на части. Санни заслуживает того, чтобы знать, кто ее отец, и видеться с ним. Пусть даже он и не достоин ее любви. Я еще не решила, как поступлю, но его появление здесь не слишком помогает мне в этом. – Я вздохнула. – Еще раз спасибо тебе за то, что ты защитил Санни.

– Я ни за что не подпустил бы его к ней.

Закрыв глаза, я с шумом выдохнула и опустилась на диван.

– Чарльз был вторым мужчиной, которому я поверила. И оба они подвели меня.

– Первым был твой отец.

Его догадка была правильной.

Я кивнула.

Когда Дикон сел напротив, я вдруг осознала, насколько мне не хватало общения с ним. Мне было необходимо вернуть нашу дружбу, так что я решила быть откровенной.

– Знаешь, что самое поразительное? Когда мама была в моем возрасте, она тоже связалась с мужчиной намного старше нее. Это был мой отец. И он тоже бросил маму и вернулся к жене. Ну не странно ли?

– Ты не шутишь?

– Нет. Это к разговору о том, что история повторяется. Хотя в отличие от Чарльза мой отец все еще жил со своей женой, когда начал встречаться с мамой. И у него было трое детей. Сценарий почти такой же, хотя у Чарльза не трое детей, а двое.

– А ты когда-нибудь встречалась с детьми своего отца?

– Нет.

Он затронул больную тему. Когда я была совсем маленькой, отец иногда навещал меня. Но к тому времени, как я доросла до того, чтобы что-то помнить, он исчез. Он жил в Делавэре, и его дети живут там же. И никто никогда не пытался связаться со мной. Хотя через общих друзей я узнала, что мой отец все-таки рассказал своим детям обо мне. Вот так. Но я хочу лучшего для Санни. Только я не знаю, что будет лучшим в этой ситуации с Чарльзом.

– Ты говорила, что у тебя есть брат, – сказал Дикон. – У вас разные отцы?

Я кивнула.

– Мама вышла замуж за моего отчима через несколько лет после моего рождения. Он отец моего брата Аарона. А потом они развелись, и его я тоже больше почти не видела. Милая семейная жизнь, правда?

– У всех свое дерьмо, Кэрис. – Он положил руку на спинку дивана и устроился поудобнее. – У моих родителей внешне были хорошие отношения, но отец всегда уделял гораздо больше внимания своей карьере футбольного тренера, чем семье. Я знаю, что у них с мамой за все эти годы было достаточно трений. И я уверен, что отец изменял маме, но никогда не признавался в этом. Ни одна семья не может похвастать идеальными отношениями. Но я осознаю, что мне повезло иметь обоих родителей в отличие от многих.

– Да, и у Санни тоже не будет обоих родителей.

Его взгляд стал мягким.

– У Санни потрясающая мама. Я знаю, ты сделаешь все, чтобы она ни в чем не нуждалась, и прежде всего в любви и в чувстве защищенности. – Дикон посмотрел на свои ботинки, а потом поднял глаза, и наши взгляды встретились. – Прости, что я вел себя как засранец.

Покачав головой, я сказала:

– Все в порядке, Дикон.

– Нет, не в порядке. Я трусливо избегал общения с тобой вместо того, чтобы все с тобой обсудить. Прости меня, Кэрис, я был кретином.

– Может быть, самую малость, – согласилась я. – Но в глубине души я понимаю тебя, Дикон. И в том, что случилось в тот вечер, я тоже виновата. Я была… возбуждена. Мы оба выпили слишком много, и нас занесло. А теперь ты не знаешь, как справиться с напряжением, которое возникло между нами. Потому что ты думаешь, что мы можем быть только друзьями. И ты не можешь… заниматься со мной этим. Я это понимаю.

Его, казалось, разрывали противоречивые эмоции.

– Похоже, ты считаешь, что я держался подальше, потому что недостаточно хотел тебя? Это не так. Я уже давно, еще до того вечера, боролся со своими чувствами к тебе. И проблема не в том, что я якобы не хочу тебя, а в том, что я не слишком хорош для тебя и уж точно не слишком хорош для Санни. У меня не было нормальных отношений бог знает как давно, и в прошлом я часто причинял боль людям, которые были мне дороги. Я не хочу, чтобы все закончилось тем, что я причиню боль тебе или Санни – особенно Санни.

Я восхищалась его честностью, но мне было больно, что он подтвердил мои опасения. У нас с ним не было ни единого шанса.

– Понятно.

Я вздохнула. Кто я такая, чтобы просить его довериться своим чувствам? Я сама никому не доверяла.

А он тем временем продолжал:

– Я притворялся, что то, что случилось в день твоего рождения, было только для тебя, но и я хотел этого больше, чем ты можешь себе представить. И я хотел большего. Но не мог позволить себе этого. Я не хочу сделать тебе больно, Кэрис. Ты одна из самых лучших людей, каких я только знаю, и ты хороший друг, а я переступил черту. Но уже слишком поздно. Я знаю, что разрушил нашу дружбу, что бы ты ни говорила.

– Ты прав, – согласилась я. – Ты разрушил ту дружбу, которая была между нами. И не потому, что я зла на тебя или стала меньше тебя уважать. Просто я не могу перестать думать о том, какой была та ночь, или о том, что я испытала чувство жгучей ревности, увидев тебя с Кендрой. Я не могу контролировать свои эмоции. И, как бы я ни хотела, чтобы мы не испытывали неловкости, мы все равно будем ее испытывать.

– Да. Мне ли этого не знать. – Он выдохнул. – Но я не хочу лишиться нашей дружбы. И я не хочу причинить тебе боль. Так что скажи, что мне теперь делать.

Был только один способ справиться с ситуацией, если только один из нас не решит переехать.

– Я думаю, что мы должны вести себя по-взрослому. Мы должны смириться с тем, что будем испытывать чувство неловкости и позволим себе испытывать его. Или нам придется расстаться навсегда. Но мне хочется знать, что я могу обратиться к тебе, когда ты будешь мне нужен. И если при этом я буду испытывать неловкость из-за некоторого сексуального подтекста в наших отношениях, пусть будет так. Я хочу пить с тобой кофе и рассказывать тебе, как прошел мой день. Я не хочу терять тебя, Дикон. Так что, похоже, у нас есть только одно решение. Смириться с этим.

Он какое-то время молча смотрел мне в глаза.

– Я тоже не хочу рвать наши отношения. На самом деле не хочу. Я так ценю твою дружбу!

– Значит, договорились. Заметано.

Его губы дрогнули в усмешке.

– Хоть ты и моложе меня, ты намного взрослее, знаешь?

– Ну, мне пришлось быстро повзрослеть.

– Да. Верно.

Я поднялась, намекая ему, чтобы он сделал то же.

– И еще раз спасибо тебе за сегодняшний вечер, – сказала я.

– Всегда к твоим услугам, Кэрис.

Я закрыла за ним дверь, зная, что пройдет много времени, прежде чем я смогу уснуть.

Глава 16

Кэрис

Огорошенная

Шесть месяцев спустя

За последние несколько месяцев произошло много изменений, помимо того что холод сменился жарой.

Стоял июль, моей дочери был уже год и три месяца, и она пыталась ходить, хотя пока безуспешно. Время летело очень быстро. Мне казалось, что ей лишь вчера исполнился годик. Когда в апреле у нее был день рождения, я устроила небольшую вечеринку в своей квартире, на которую пригласила нескольких подруг из клуба «Мама и я». Еще там были Симона и, конечно же, Дикон. Чарльз же, напротив, не был в числе приглашенных. Он продолжал время от времени звонить мне и постоянно извинялся за то, что тогда заявился в мой дом без приглашения, но меня все еще не привлекала идея позволить ему видеться с Санни. Хотя я понимала, что в один прекрасный день разрешу ему это.

Я все еще продолжала бороться с моими чувствами к Дикону. Кендра ушла в прошлое, но в мае он начал встречаться с новой девушкой – Рэйчел. У нее были длинные темные волосы и большие зеленые глаза, и она работала в каком-то модельном агентстве. Она была просто роскошной, и я ненавидела ее. Он не скрывал от меня свою связь с ней, но я все равно страдала. Вся ситуация была невыносимой. Я не знала, насколько у них все серьезно, но их отношения стали для меня последней каплей.

Если мы с Диконом хотели оставаться друзьями, я должна была принимать все, как принял он, когда я в прошлом месяце решила начать ходить на свидания. Я сообщила Дикону, что Шэрон вечером придет посидеть с Санни, а я отправлюсь на первое за тысячу лет свидание. Это был неловкий разговор. Могу поклясться, что Дикон казался охваченным ревностью. И он потребовал, чтобы я сказала ему имя этого парня, чтобы он мог навести о нем справки в Интернете.

С Шоном Колмсом я познакомилась в соцсетях. Но свидание закончилось ничем – он не произвел на меня большого впечатления. После этого случая я ни с кем больше не встречалась, но было приятно, что я все же решила тряхнуть стариной. Богу известно, что мне нужна была некоторая практика.

Дикон приносил мне кофе почти каждый день. Он почти ничего не говорил о Рэйчел, что меня вполне устраивало. Внешне создавалось впечатление, что наша дружба пережила испытание, которое выпало на ее долю в январе, на мой день рождения. И было очень важно, чтобы я не выдала себя и не показала, что мои чувства к нему стали только сильнее. Я хотела Дикона больше, чем когда бы то ни было. И всякий раз, когда Рэйчел оставалась у него, я была в отчаянии.

В отчаянии.

Я думала, что мои смешанные чувства к нему были единственной проблемой, связанной с ним. То есть думала так до одного прекрасного дня, когда он зашел ко мне с дежурным стаканом кофе. Его непривычно серьезный вид сказал мне, что что-то не так.

– Что случилось? – спросила я.

– Ты сразу это заметила, да?

– Да. Я хорошо знаю твое лицо. Сегодня на нем нет улыбки. Что-то произошло? С твоей семьей все в порядке?

– Ничего такого. Все хорошо. – Он вручил мне кофе. – Позволь мне сначала поздороваться с Санни. А потом поговорим.

Он подошел к качелям, на которых сидела Санни, и дольше, чем обычно, задержался около нее, гладя по голове и шепча ей всякий вздор.

Меня охватило плохое предчувствие.

– Что происходит, Дикон?

Он выпрямился.

– У меня есть кое-какие новости.

Мое сердце забилось чаще.

– Ну…

– Меня повысили.

Мое первой реакцией было… замешательство.

– Это здорово. Это же хорошо, верно?

– Да. Зарплата увеличивается почти вдвое. Что прекрасно.

– Вау!

– Но единственная проблема состоит в том, что… новая должность требует, чтобы я работал в офисе в Токио. Мне придется переехать туда.

– Ох!

У меня упало сердце.

Дикон нервно сглотнул:

– Это новая для меня должность управленца, и мне меньше придется заниматься программированием. Так что работать удаленно не удастся. Мне придется каждый день ходить в офис, потому что я буду обучать людей работать с нашим программным обеспечением. Но при этом я все еще буду продолжать работу над старой линейкой игр. Так что это подразумевает, что мне придется работать напряженнее, но это редкая возможность продвинуться по карьерной лестнице.

У меня ушла целая вечность на то, чтобы сформулировать ответ. Несмотря на противоречивые эмоции, которые вызывал во мне Дикон – ревность, желание, досаду, – ничто не было таким ужасным, как мысль о том, что он может исчезнуть из моей жизни.

– Вау… не знаю, что и сказать, Дикон.

Он шумно выдохнул:

– Я еще не решил, соглашаться или нет. Это ужасно, верно? Когда происходит что-то хорошее, но за это нужно так дорого заплатить? Мне нравится моя здешняя жизнь, и я не хочу уезжать.

Сдерживая слезы, я пробормотала:

– Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал. Ты мне… как родной. Словно мы семья.

– Я знаю. И я испытываю такие же чувства к вам. Ты даже не представляешь, как я хочу остаться. Но в то же время… я разрываюсь. Эта возможность может вылиться во что-то большее, даже если я продержусь там всего год, а потом вернусь.

Слово «вернусь» дало мне какую-то надежду. Но кого я пыталась обмануть? Если Дикон уедет на целый год, все уже будет совсем по-другому.

Но я взяла себя в руки, чтобы отнестись к происходящему с позиции его лучшего друга.

– Это возможность, которая выпадает только раз в жизни. Я хочу сказать… ты же не можешь отказаться?

Он какое-то время молчал, словно обдумывая это.

– Наверное, нет. – Он кивнул. – Наверное, я должен согласиться.

– Ну, вот и ответ.

Он уставился в пол и пробормотал:

– Черт!

Шок, который я испытала, сменился отчаянием. Ему не только предложили работу на другом конце света, но он и соглашается на нее.

Дикон уезжает.

Не будет больше каждодневных разговоров. Не будет больше кофе. Не будет чувства защищенности оттого, что он находится прямо за стеной. Не будет надежды, что в один прекрасный день он опомнится и снова потеряет контроль над собой в моем присутствии – и на этот раз уже не отпустит меня. Все мои надежды рухнули.

– Как давно ты узнал об этой вакансии?

– Примерно месяц назад. Я предложил свою кандидатуру, но не думал, что она будет принята. Вот почему я не говорил тебе об этом.

Я смотрела перед собой невидящим взглядом, переваривая это.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я покачала головой:

– Не совсем. Но мне придется это пережить. – Мне стоило огромного труда сдержать слезы. – Я буду скучать по тебе.

– Я тоже буду скучать по тебе. – Он нахмурился. – На самом деле я еще вчера узнал, что получил эту работу, но не знал, как сказать тебе. Я ужасно спал в прошлую ночь. Не мог подыскать слова, чтобы не расстроить тебя.

Я знаю, что он говорил искренне, что будет скучать по мне. То, как он смотрел на меня, заглядывая в глаза, заставило меня похолодеть.

– Когда тебе нужно уезжать?

– Они сказали, что я должен приступить к работе примерно через месяц. Нужно еще договориться с домовладельцем о досрочном расторжении договора.

Я чувствовала себя ужасно, но попыталась изобразить оптимизм.

– Значит, у нас еще есть немного времени?

– Да, – пробормотал он.

Внезапно Дикон протянул руки и обнял меня. Мы долго стояли, прижавшись друг к другу. Я в отчаянии прильнула щекой к его груди. Слушая биение его сердца, я не знала, чувствовал ли он, что мое сердце разрывалось от горя.

* * *

Две с половиной недели после признания Дикона пролетели слишком быстро.

Он смог договориться с домовладельцем и начал упаковывать вещи – понемногу каждый день. Домовладелец сказал, что он может оставить мебель для следующего жильца, так что Дикону не нужно было беспокоиться о том, чтобы освободить квартиру. Он был рад, что ему не приходится ломать голову над тем, как вывезти свое имущество.

Каждый день он приносил мне кофе, и мы притворялись, что все хорошо, хотя все было совсем плохо. И каждый новый день был печальнее предыдущего.

В его предпоследний уик-энд в Нью-Йорке мы решили предпринять кое-что, чего никогда раньше не делали, – уехать на выходные из города. Поскольку Санни никогда не бывала на побережье и погода обещала быть жаркой, мы взяли в аренду машину и решили отправиться в Хэмптонс[4]. Смена обстановки должна была отвлечь нас от происходящего или стать одним из способов сказать друг другу «прощай».

У друга Дикона, Эдриана, был домик в Ист-Хэмптоне, и он предложил нам бесплатно переночевать там. Мы планировали выехать рано утром в субботу и вернуться в воскресенье. К радости от возможности провести время с Диконом примешивалась горечь оттого, что я знала – мы можем больше никогда не увидеться. И в то же время я именно поэтому согласилась на его предложение уехать на побережье.

Я поручила ему сходить в магазин и купить все необходимое для пляжа.

Сообщение пришло из магазина.

Дикон: В чем разница между подгузниками для плавания и обычными?

Бог мой, начинается!

Кэрис: Обычные подгузники слишком тяжелые и спадают, когда они мокрые.

Дикон: Надо же. Какая хрень.

Кэрис: Да. А подгузники для плавания не спадают.

Дикон: Почему?

Кэрис: Я вообще-то об этом не задумывалась, но предполагается, что они не впитывают влагу.

Дикон: Тогда зачем они вообще нужны? Похоже, они просто создают ложное ощущение защищенности.

Кэрис: Полагаю, они просто пропускают мочу в воду. LOL.

Дикон: Какая напрасная трата денег. Почему бы ей не искупаться голышом?

Кэрис: Подгузник защитит ее купальник.

Дикон: Ну, хорошо, здесь три вида подгузников для плавания.

Я начала смеяться.

Кэрис: Любые подойдут.

Дикон: Как можно повторно использовать подгузник для плавания? На них написано, что они многоразовые. Кому придет в голову это делать?

Кэрис: Можно забрать подгузник домой и выстирать его.

Дикон: После того как он прожарится на солнце на пляже? Стоит ли вообще с ними заморачиваться? И что, если она сходит по-большому?

Кэрис: Тогда, вероятно, лучше будет выбросить его.

Дикон: Значит, они все-таки одноразовые.

Кэрис: Хорошо. LOL. Купи одноразовые.

Дикон: Единственные подгузники ее размера голубые с мальчишескими рисунками.

Кэрис: Она это переживет.

Дикон: Подожди! Повезло! Одна пачка с цветочками.

Кэрис: В общем-то, это не имеет значения. Но с цветочками будет здорово.

Дикон: Я беру кучу ведерок и лопаток.

Кэрис: Нам не понадобится больше одного комплекта. У нас же только Санни.

Дикон: И я. И ты. Нам нужны ведерки, Кэрис. И лопатки.

Кэрис: Хорошо. LOL.

Дикон: А что насчет панамки?

Он прислал фото какого-то предмета, напоминавшего розовую шляпку.

Кэрис: Для кого это? Для моей бабушки?

Дикон: Для Санни.

Кэрис: Но это ведь женская шляпка?

Дикон: Не знаю. Может быть.

Кэрис: Я уверена, что она будет ей очень велика. В любом случае у меня уже есть для нее панамка.

Он прислал мне свое фото в шляпке, которая сползала ему на нос.

Дикон: Ты права, она очень большая. Хорошо… идем дальше. Солнцезащитный крем.

Кэрис: Выбери с самым высоким SPF. Детский, рассчитанный на нежную кожу детей.

Он прислал мне фотографию крема.

Дикон: Этот самый лучший.

Кэрис: Откуда ты знаешь?

Дикон: Из отзывов покупателей.

Кэрис: Ты прочитал отзывы?

Дикон: Да.

Это было невероятно трогательно.

Кэрис: Спасибо. Бери этот.

Дикон: У нее есть солнцезащитные очки? Ты не включила их в список.

Кэрис: Нет. Но это хорошая идея.

Дикон: Я нашел совсем маленькие! И направляюсь домой.

Кэрис: Хорошо.:)

Улыбка сползла с моего лица. Мне будет так этого не хватать!

Мне казалось, что мое сердце сжимает обруч. Я продолжала смотреть на телефон, а по моей щеке ползла слеза.

Глава 17

Дикон

Почти как семья

Припарковав арендованную машину у дома, я взбежал по лестнице, чтобы помочь Кэрис вынести наши вещи.

– Ты готова?

– Да, – сказала она, держа на руках Санни, на которой уже красовалась панама.

Я коснулся рукой панамы:

– Она выглядит в ней прелестно.

– Да, и хотя по ее имени можно подумать, что она любит солнце, на самом деле ее светлая кожа очень быстро сгорает.

– Ну, Санни, можешь не беспокоиться на этот счет, потому что Дик купил тебе защитный крем.

Когда я перевел взгляд на Кэрис, то увидел на ее лице ослепительную улыбку.

– Что? – спросил я.

– Ничего. Просто я счастлива, что мы проведем это время с тобой.

От ее слов у меня сжалось сердце. Она понятия не имела, в какой депрессии я был все утро, хотя и делал вид, что тоже счастлив. Я каждую секунду спрашивал себя, правильно ли я принял решение уехать. И надеялся, что наша поездка отвлечет меня.

Путь до Хэмптонса был долгий, и дорога была загруженной. Неудивительно, что в такую отличную погоду у многих появилась та же идея, что и у нас. Мне понадобилось некоторое время, чтобы закрепить кресло Санни на спинке моего сиденья. Оно было обращено спиной к дороге, но мы могли видеть ее маленькое личико в зеркале, которое Кэрис прикрепила к спинке сиденья. Большую часть пути мы ставили на магнитофоне композиции «Би Джиз», в результате чего Санни вела себя относительно спокойно. В какой-то момент она даже заснула.

Мне было трудно поверить, что я уеду всего через неделю. Хоть я и привел все свои дела в порядок, я не был готов покинуть Нью-Йорк. Я распрощался с Рэйчел, с девушкой, с которой встречался в последнее время. Не то чтобы это были какие-то особые отношения. Мы уже давно не виделись. Мне было хорошо с ней, но я знал, что у нас нет будущего, даже если бы я не уезжал. И я простился с ней без особых сожалений. Но проститься с Кэрис и Санни? К этому я еще не был готов. Уехать от них было все равно что сорвать пластырь с раны, потому что мне было очень трудно сказать им «прощайте».

После долгого пути мы наконец подъехали к дому Эдриана. Это был маленький коттедж с двумя спальнями – идеально для нас. Главная улица городка была в шаговой доступности, а до пляжа – всего пара минут езды.

Кэрис улыбалась, когда мы вышли на солнышко.

– Это просто поразительно, Дикон. Посмотри, сколько здесь солнца. Еще раз спасибо, что ты пригласил нас.

Я внес Санни в дом:

– Ты шутишь? Я не хотел бы оказаться здесь ни с кем другим.

Когда Кэрис улыбнулась, мое сердце пронзила боль. Я так долго боролся со своими чувствами к ней. Но продолжать бороться сейчас было почти невозможно.

Мы поставили складной манеж в спальне, в которой должны были спать Санни и Кэрис. Не было необходимости искать кроватку на одну ночь. Кэрис сказала, что Санни иногда спала прямо на игровом коврике, без подушки и одеяла, так что я надеялся, что она уснет в манеже. В противном случае мне придется всю ночь таскать ее на руках. И, по секрету скажу, я не стал бы возражать, потому что дни, когда я мог успокоить Санни и заставить ее улыбнуться, скоро останутся позади. Очень скоро я исчезну из ее жизни, и она, полагаю, даже не будет помнить меня. Мне было больно думать об этом, но то, что Санни забудет меня, было к лучшему, разве нет? Разве не этого я хотел?

Я хлопнул в ладоши, заставляя себя перестать думать обо всем этом.

– Итак, сначала на пляж или за продуктами, чтобы уже не думать об этом?

– Солнце не сядет еще очень долго. И в любом случае я предпочитаю идти на пляж, когда оно уже не такое сильное. Так что, может, сначала в супермаркет?

– Вы подождете, пока я схожу в магазин, или пойдем все вместе?

– Лучше пойдем все, – сказала Кэрис. – Я хочу сама выбрать продукты, чтобы приготовить славный ужин.

Мы вернулись в машину и поехали к ближайшему супермаркету, который оказался магазином натуральных продуктов и находился в двух милях от коттеджа. Кэрис была похожа на ребенка в отделе сладостей, с удовольствием разгуливая между полками. Санни стала кукситься, так что я старался развлечь ее, пока ее мама ходила по магазину. Я знал, что Кэрис давно не удавалось спокойно погулять по магазинам, и мне хотелось, чтобы она не спешила и получила удовольствие.

В какой-то момент я сел вместе с Санни за столик в фудкорте. Там подавали горячее, так что это был настоящий ресторан.

Женщина, сидевшая за соседним столиком, улыбнулась. Но, когда Санни повернулась к ней, выражение ее лица резко изменилось. У меня упало сердце. Это был в точности такой взгляд, который описывала мне Кэрис и который она часто видела на лицах окружающих. Это было ужасно. Подозреваю, что Кэрис ничего не говорила в таких случаях. Но я не смог сдержаться.

– Простите.

Женщина повернулась ко мне и снова улыбнулась.

– Да?

– Я не мог не заметить, как изменилось выражение вашего лица, когда моя маленькая подружка повернулась к вам. Я знаю, вы не хотели обидеть нас, но вам следует знать, что нет причин испытывать к ней такие чувства. Она самый счастливый ребенок из всех, кого я знаю. И самый красивый. Сейчас она не понимает, что означает выражение вашего лица, но когда она станет постарше, то сможет понять, что думают люди, когда так смотрят на нее. Так что приберегите ваше сочувствие для тех, кто в нем нуждается.

Женщина нахмурилась, растерявшись:

– Я… простите. Я не имела в виду ничего плохого. Я сделала это неосознанно.

Вместо того чтобы ответить, я поднялся и понес Санни на улицу подышать свежим воздухом. Она положила головку мне на плечо, и я поцеловал ее в макушку. Моя реакция на ту женщину была, возможно, слишком агрессивной, но из-за моего скорого отъезда у меня шалили нервы. Наверное, мне просто хотелось защитить Санни теперь, потому что позже я уже не смогу этого сделать.

Немного успокоившись, я вернулся в магазин, и вид улыбающейся Кэрис вернул меня к действительности. Она направлялась к нам, толкая перед собой полную тележку.

– Здесь просто потрясающе. Простите, что я так долго, просто мне нечасто удается всласть походить по магазину.

– Я знаю. Вот почему я оставил тебя одну. Не спеши.

– Нет, я уже закончила. Пойдем расплатимся, чтобы успеть погреться на солнышке.

Вернувшись в коттедж, мы разобрали сумки, и Кэрис понесла Санни в свою спальню, чтобы переодеться.

Из спальни Кэрис вышла в сарафане, под которым был надет купальник. Бретельки купальника были завязаны на шее. А на Санни был крохотный купальник в горошек и такая же панамка.

Я дернул Санни за панаму:

– Ты готова идти на пляж?

Она задрыгала ногами и завопила.

Пока они переодевались, я уложил еду и напиткив сумку-холодильник. Мы загрузили вещи в машину и тронулись в путь. Пляж находился в нескольких минутах езды от коттеджа.

Припарковавшись, мы нашли идеальное место подальше от других отдыхающих.

Мы постелили одеяло, а потом Кэрис достала игрушки, которые я специально купил для этого случая.

Мое внимание на несколько мгновений отвлек джек-рассел-терьер, игравший на песке.

А когда я повернулся к Кэрис, она уже сняла свой сарафан. Мое сердце учащенно забилось при виде нее, одетой только в бикини. Я ждал и в то же время боялся этого момента. И сразу же вид ее грудок, обтянутых бюстгальтером, напомнил мне о том, какие они на вкус, как идеально они умещались в моих ладонях, которые зачесались от нестерпимого желания прикоснуться к бархатной коже ее живота. Ее тело было идеальным. Я еще ни разу не видел ее раздетой при свете дня. И я не мог не пялиться на Кэрис. А когда наши взгляды встретились, она покраснела, и я понял, что она отлично знает, о чем я думаю.

– Я собиралась намазаться кремом, – сказала она. – Но думаю, в этом нет надобности, поскольку солнце уже не очень сильное. А Санни я основательно намазала еще дома.

Я знал, что прикосновение к ней убьет меня, и тем не менее во мне проснулся оппортунист, который не мог сдерживать себя.

– Лучше перестраховаться, чем потом болеть. – Я схватил бутылочку. – Давай я намажу тебя.

Кэрис перевернулась, и я стал натирать ее спину лосьоном. У нее была самая гладкая кожа из всех, которых мне довелось касаться. И мой член моментально затвердел. Это было плохо. Закончив массировать ее спину, я снова повернулся к джек-расселу, надеясь, что моя эрекция пройдет прежде, чем Кэрис успеет ее заметить.

– Можно я тоже намажу тебя?

– Да. Спасибо.

Теперь у меня уже не было ни малейшего шанса побороть эрекцию. Прикосновение мягких рук было просто волшебным.

Я с шумом выдохнул, а Кэрис продолжала массировать мои плечи.

– Спасибо, – сказал я, когда она закончила.

Я не поворачивался к ней, чтобы она не увидела, как я возбужден.

Уставившись на гулявших по песку чаек, я старался успокоиться. Когда уже можно было повернуться, я увидел, что Санни хлопает ладошками по песку. Она явно наслаждалась происходящим.

Следующие пару минут Кэрис несколько раз бегала к воде, чтобы наполнить ведерки.

Я не мог сдержать улыбки.

– Не верится, что Санни в первый раз оказалась на пляже. Я так рад, что ей здесь нравится.

– Да. Мне нужно найти способ почаще возить ее на пляж, это нелегко, когда живешь в городе.

Схватив свое ведерко, я построил замок из песка, который Санни очень скоро разрушила. Мы веселились от души. Люди с улыбками смотрели на нас, вероятно, полагая, что мы семья. В определенном смысле мы и были семьей. Псевдосемьей. Почти с самого начала я чувствовал себя так, словно Кэрис и Санни были моей семьей, хотя и отчаянно пытался подавить эти чувства.

Санни с удовольствием возилась в песке, потом мы решили, что ей пора искупаться, пока не село солнце и не стало слишком холодно. Мы по очереди держали ее, а она плескалась и смеялась. Я приподнимал ее над волнами так, что те только задевали ее ножки. И не мог вспомнить, когда в последний раз получал такое удовольствие. Что-то в обществе Санни заставляло забывать все ненужное дерьмо. Ее улыбки и смех были заразительны.

Когда мы вышли из воды и вернулись на свое место, Кэрис завернула Санни в полотенце и какое-то время держала ее на руках, укачивая и глядя на воду. Океанский бриз играл ее мокрыми волосами. Волосы Кэрис были выкрашены в розовый блонд, но, когда намокали, казались рыжевато-коричневыми.

Пока они сохли, я открыл сумку-холодильник и достал пиво. А потом стал наблюдать за Кэрис и Санни. Я никогда не забуду эти мирные и счастливые моменты. Я никогда не забуду их.

Струйки воды стекали по гладкой коже Кэрис, и я умирал от желания слизнуть их. Мой член дернулся, и я обругал себя за то, что превратил такой невинный момент в нечто другое.

Когда Санни снова начала возиться в песке, Кэрис повернулась ко мне, и я не смог отвести взгляд от ее груди. Мои глаза были прикованы к ней, и этого нельзя было не заметить. Я не мог сдержаться. Кэрис была так чертовски прекрасна.

А в следующий момент горсть мокрого песка ударила мне в лицо. Я был так увлечен, мысленно раздевая Кэрис, что не заметил, как Санни приготовилась бросить в меня песок. И это уж точно привело меня в чувство. Мы с Кэрис расхохотались, а Санни завопила.

Я должен был испытывать умиротворение, но в груди у меня нарастало тревожное стеснение. И я был уверен, что это мой мозг боролся с моим сердцем.

* * *

Позже Кэрис отправилась принимать душ, а я в гостиной присматривал за Санни. В последнее время она пыталась ходить, держась за мебель. Но я никак не ожидал, что она пойдет самостоятельно. Она сделала шаг по направлению ко мне и тут же села на попу. Но все равно это была достойная попытка.

Кэрис говорила мне, что в отличие от обычных детей, которые начинают ходить в годовалом возрасте, дети с синдромом Дауна обычно пытаются пойти годам к двум. Санни было всего пятнадцать месяцев, так что она явно шла с опережением графика, потому что решительно была настроена ходить.

Я включил телевизор и лег на диван, не ожидая, что она снова попробует пойти. Но краем глаза я увидел, как она, не держась ни за что, сделала один шаг, потом другой. Она шла ко мне!

– Вау! – воскликнул я, вскакивая с дивана.

Стараясь сохранить равновесие, Санни шла ко мне на дрожащих ногах и широко улыбалась. У меня сильно забилось сердце, и я протянул к ней руки. Она улыбнулась еще шире и упала мне на руки.

О, мой бог! Санни пошла по-настоящему. Она ходит. Она ходит! Вот дерьмо. Я увидел ее первые шаги, а Кэрис в это время была в чертовом душе! Она все пропустила!

Подхватив Санни на руки, я бросился к ванной и постучал в дверь.

– Кэрис!

– Да?

– Санни только что пошла! Она сделала несколько шагов!

– Ты шутишь? – воскликнула Кэрис.

– Нет! Жаль, что у меня не было в руках камеры, но все произошло так быстро!

Я услышал, как она выключила воду.

А спустя пару секунд Кэрис выскочила из ванной, завернутая в полотенце и с мокрыми волосами.

– Не могу поверить, что пропустила это. Я уже несколько недель безуспешно пытаюсь заставить ее идти ко мне. Она старалась, но у нее ничего не получалось.

– Я знаю. И я чувствую себя чертовски виноватым. Я даже не звал ее. Она просто… пошла.

Кожа Кэрис была ярко-розовой, возможно, из-за горячего душа. Она покачала головой.

– Она любит тебя, Дикон. Для мотивации ей достаточно того, что ты просто существуешь.

Я сглотнул, не зная, что сказать на это. Я не хотел, чтобы Санни любила меня. Иногда мне хотелось, чтобы она забыла меня сразу же, как только я уеду, и не удивлялась, куда я запропал.

Я посмотрел на что-то лепечущую Санни, а потом повернулся к Кэрис:

– Почему ты думаешь, что она любит меня?

– Полагаю, у нее есть внутреннее чутье, которое позволяет видеть, что в тебе есть что-то хорошее – что-то, чего остальные не замечают. – Она подмигнула мне. – Шучу.

И она отправилась в спальню, чтобы одеться.

После того как она вышла из спальни, мы попытались еще раз уговорить Санни походить. Но, несмотря на наши уговоры, она не повторила свой подвиг. И выставила меня чертовым вруном.

* * *

Я стоял, облокотившись о столешницу, и наблюдал за тем, как Кэрис готовит ужин, а Санни играет со своими игрушками в манеже. Треска с лимоном и пряными травами запекалась в духовке, а Кэрис в это время резала салат.

И опять я не мог оторвать от нее глаз, не в силах перестать думать о том, что в ее жизни в обозримом будущем появится какой-то чертов счастливчик. Это будет его жизнью – он будет так же умиротворен, как я в этот момент. Но в отличие от меня он не причинит им боли, которую я неизбежно причинил бы. Я знал, что недостоин Кэрис, но это не меняло моих чувств к ней. И мысль о том, что я должен уехать, была невыносимой.

Я с ума схожу по ней.

И я готовился бросить тех, к кому так привязался. Я отказывался это признать, но я жил и дышал мыслями о Кэрис, вероятно, с того первого же раза, когда мы с ней пили кофе. Просто она не догадывалась об этом. А я был слишком труслив, чтобы признаться себе в своих чувствах. Но из-за своего прошлого я не мог доверять себе. Я обязательно рано или поздно причиню им боль. И будь я проклят, если позволю этому случиться.

Глава 18

Кэрис

Прикажи мне остаться

В следующий после нашей поездки уик-энд я заставила себя нарядиться, несмотря на то что моя жизнь катилась под откос. Это был тот вечер, которого я так боялась. Друг Дикона, Эдриан, устраивал для него прощальную вечеринку в ресторане в центре города. Шэрон, которая искренне полюбила Дикона после того, как он пришел к ней на помощь и провернул номер с «Би Джиз», без колебаний согласилась посидеть с Санни в субботу вечером, чтобы я могла пойти на вечеринку.

В эти дни я нечасто наряжалась в пух и прах и выходила из дому на светские мероприятия, так что я приложила усилия и надела сексуальное ярко-розовое платье и туфли на высоченных блестящих каблуках, о чем, я была уверена, мои ноги позже очень пожалеют. И я использовала свой новый выпрямитель для волос – еще одну мою ночную покупку, – чтобы уложить их крупными волнами. Мое желание произвести впечатление на друзей Дикона казалось глупым, учитывая, что он собирался уехать через два дня. Но, если быть честной, я знала, что хочу произвести впечатление на Дикона. Что было просто нелепо. Неужели я надеялась, что, кинув один лишь взгляд на меня, он, как по волшебству, решит никуда не уезжать и откажется от работы, за которую ему будут платить вдвое больше? Очень умно с моей стороны.

Перед тем как я ушла, Шэрон сказала мне:

– Кэрис, если по какой-то причине вы решите провести ночь вне дома, я могу поспать на диване. Мой муж не будет возражать, если я останусь ночевать у вас. А я с радостью отдохну от его храпа.

Я прищурилась:

– Я не собираюсь уходить на всю ночь. И вернусь, чтобы поспать.

На ее лице появилась лукавая улыбка.

– Ну, я подумала, что, может быть, вы с Диконом захотите побыть… одни.

Я почувствовала, что должна прояснить ситуацию:

– Вы же знаете, что у нас с ним не такие отношения, правда?

– О да, я знаю… я просто… просто чувствую, что там что-то есть, и представляю, как ему, должно быть, тяжело уезжать. Я подумала, что, может быть, вам захочется проститься с ним как следует. Ну, сами знаете…

Она подмигнула мне.

Она это серьезно? Мои щеки вспыхнули.

– Этого не произойдет.

Она кивнула:

– Хорошо. Я просто хотела сказать вам, что могу остаться на ночь. Думала, что вам, возможно, будет неловко просить меня об этом.

– Спасибо, но в этом не будет необходимости. – Она изучающе смотрела на меня, и я сочла нужным продолжить: – Я хочу сказать, что я не то чтобы не хочу этого. В глубине души я этого хочу… Просто у нас не сложилось, а теперь он уезжает.

И это было больше того, что я должна была сообщать своей сиделке.

– Ну, что-то подсказывает мне, что при первом же взгляде на вас в этом платье он потеряет голову.

Я улыбнулась. Она давала мне ложную надежду, ненужную надежду. Я поцеловала Санни на прощание и направилась к выходу.

Миссис Винсбангер открыла свою дверь, когда я шла по коридору. Это было редким событием. Она никогда не открывала свою дверь, только подглядывала в глазок. На ней были цветастый халат и меховая шапка. Не знаю, может быть, она была постоянно простужена, но меховая шапка была непременным атрибутом ее наряда. Шапка, безусловно, выглядела нелепо посреди лета. А миссис Винсбангер было далеко за семьдесят, и ее рост не превышал четырех футов и пяти дюймов.

Я посмотрела на нее:

– Здравствуйте, миссис Винсбангер.

Она вздернула подбородок:

– Я слышала, что этот жеребец переезжает?

– Да. На самом деле я иду на его прощальную вечеринку.

– Я уже давно не слышала шума в его квартире. С того самого дня, когда вы отчитали его.

Если подумать, она была права. С того самого дня, когда я сказала Дикону, что слышу все звуки в его спальне, там всегда царила тишина. Я знала, что он занимался сексом и после этого, но, вероятно, делал это за пределами своего дома. Либо это, либо он скотчем заклеивал рты своим подружкам. Я поежилась.

– На самом деле с тех пор он стал мне очень хорошим другом, миссис Винсбангер. И мне очень жаль, что он уезжает.

– Наблюдать за ним – мое любимое занятие. У него шикарная задница.

Она подмигнула мне и захлопнула свою дверь.

Черт! Да она похлеще меня!

* * *

Друзья и коллеги Дикона собрались в отдельной комнате, которую забронировал Эдриан в ресторане в центре города. Это было собрание хорошо одетых молодых тридцатилетних людей, которые пили и смеялись. Среди них было немалое количество привлекательных женщин, и мне стало интересно, со сколькими из них у Дикона были отношения, которых у него не было со мной.

И тут я увидела Дикона, стоявшего в углу и разговаривавшего с двумя мужчинами. Он выглядел таким невероятно красивым в рубашке поло, которая облегала его мускулистую грудь. Его густые волосы были причесаны тщательнее, чем обычно, он был выше большинства мужчин в комнате и выделялся из толпы. Я была уверена, что большинство присутствующих женщин хотели бы взобраться на него, как на дерево, включая и меня.

Он пока еще не заметил меня. Я какое-то время наблюдала за его разговором с друзьями. Дикон потягивал какой-то янтарный напиток и казался немного отрешенным. Я подумала, может быть он нервничает из-за предстоящего отъезда. Дикон оглядывался по сторонам, словно искал кого-то. Меня? Когда его взгляд упал на меня, он широко улыбнулся, извинился перед друзьями и направился ко мне. Может быть, он все-таки искал меня?

К моему удивлению, он наклонился и обнял меня, шепча на ухо:

– Спасибо огромное за то, что ты пришла.

От его горячего дыхания у меня по спине пробежали мурашки.

– Я ни за что на свете не пропустила бы это событие.

Выпустив из объятий, он окинул меня взглядом с ног до головы.

– Кэрис… ты… – Дикон запнулся. – Ты выглядишь потрясающе!

Чувствуя, что мои щеки покраснели, я посмотрела на свое платье.

– Спасибо. Я старалась. Мне хотелось хорошо выглядеть на твоей вечеринке.

– Тебе нет нужды стараться. Ты так красива. Всегда. Даже когда одета в чертову футболку с кофейными пятнами. Но сейчас… у меня просто перехватывает дыхание.

Я не знала, как реагировать на это, но на несколько секунд мы оказались в каком-то изолированном мире. Все остальные куда-то исчезли.

А потом Дикон взял меня за руку:

– Пойдем. Я хочу познакомить тебя с моими друзьями.

Я наслаждалась теплом его руки, пока мы шли через зал.

Дикон подвел меня к группе людей, стоящих в углу, и представил нескольким друзьям и паре коллег, которые работали в той же компании, что и он.

К нам присоединился красивый мужчина с темными вьющимися волосами и широкими плечами.

– Вы, должно быть, Кэрис.

Удивившись, что кто-то знает мое имя, я улыбнулась:

– Да.

– Я много о вас слышал. – Он протянул мне руку. – Я – Эдриан.

– Очень рада познакомиться с вами. Дикон тоже без конца говорит о вас.

– Не уверен, что это правильно. – Он подмигнул. – В любом случае я рад, что теперь увидел женщину, которую знал только по имени.

– Я тоже. И спасибо вам огромное за то, что дали воспользоваться вашим коттеджем. Мы замечательно провели там время.

При воспоминании о нашей поездке в Хэмптонс на мгновение сделалось грустно.

Дикон прошептал мне на ухо:

– Что тебе принести выпить?

И снова, когда его дыхание обожгло мне кожу, мое тело ожило. Это «празднество» решительно требовало чего-то покрепче, чем моя обычная норма.

– Мартини?

– Сделаю.

Дикон вышел из комнаты и направился к бару, расположенному в соседнем зале. Когда он отошел, мне показалось, что в комнате стало холоднее. Мне было горько думать о том, что произойдет через пару дней.

Вернувшись с напитками, Дикон, должно быть, заметил мою печаль.

– Все в порядке? – спросил он, протягивая мне мартини, в котором плавало несколько испанских оливок.

– Да… На меня просто временами накатывает тоска из-за того, что ты и вправду уезжаешь.

Дикон медленно кивнул:

– Странно, что мы никогда никуда не выбирались вдвоем, как сейчас, за все то время, сколько мы знакомы.

Заставив себя улыбнуться, я ответила:

– Лучше поздно, чем никогда.

– Наверное. Да. Но мне хотелось бы, чтобы у нас было больше времени.

Он сделал большой глоток из своего стакана.

Я наколола оливку на зубочистку и отправила ее в рот.

– Как настроение?

Дикон вздохнул и уставился в свой стакан.

– Честно?

– Да… честно.

– Не слишком хорошее. Вечеринка замечательная. – Дикон огляделся по сторонам. – Но все кажется мне каким-то нереальным. Последние часы пролетают слишком быстро.

– Я знаю. Думаю, что на самом деле осознаю все только тогда, когда ты уже уедешь.

Он уставился на меня, а потом его взгляд скользнул по моему телу.

– Ты так красива, Кэрис, что на тебя больно смотреть.

Мои соски затвердели, а сердце забилось сильнее. Но прежде чем я смогла ответить, один из его друзей прервал наш разговор.

– Вот он, виновник торжества, – сказал подошедший к нам мужчина и похлопал Дикона по спине. – Пойдем, нам нужно твое присутствие, чтобы заключить пари.

– Прости, – сказал Дикон, когда друг потянул его за собой. – Я вернусь очень быстро.

– Все в порядке, – со смехом отмахнулась я, стараясь не думать о том, что он только что сказал.

Пока Дикон разговаривал с друзьями, ко мне подошел какой-то парень и протянул руку.

– Привет. Я Скотт.

– Привет, – сдержанно ответила я, будучи не в настроении вести светскую беседу. – Я Кэрис.

– Кэрен?

– Нет, Кэрис.

– Ага. Прелестное имя. Вы здесь с Диком Мэтерсом?

– Я его подруга. Мы живем в соседних квартирах.

– Понимаю. Не могу не восхищаться тем, как вы прелестны. Розовый, безусловно, ваш цвет. Я надеюсь, Д. не станет все время удерживать вас около себя?

Когда Дикон заметил, что я разговариваю со Скоттом, его глаза потемнели. Он отошел от друзей и направился ко мне. Его глаза метали молнии.

– В чем дело, Скотт?

– Ничего особенного. Просто болтаю с Кэрис.

Дикон схватил меня за руку:

– Ты нас извинишь?

И в следующую секунду он уже тащил меня в бар в соседнюю комнату.

– Хочешь еще один коктейль? – спросил Дикон.

– Что все это значит? – ответила я вопросом на вопрос.

– Мне не нравится этот тип.

– Тогда почему он здесь, на твоей вечеринке?

– Я не приглашал его. Он друг моего друга и пришел на вечеринку с ним. Я знаю, что был груб с ним, но мне наплевать. Я не хочу, чтобы он приближался к тебе. У него отвратительная репутация в том, что касается женщин.

Лоб Дикона блестел от пота. Он, казалось, сильно нервничал, и я решила оставить эту тему.

Дикон пошел к бару и вернулся с напитками – какой-то янтарной жидкостью для себя и еще одним мартини для меня. Я молча смотрела, как он пьет из своего стакана.

– Ты в порядке? – спросила я.

Дикон скорчил гримасу, словно алкоголь обжег ему горло, а потом вытер губы тыльной стороной ладони.

– Может быть, я совершаю ошибку? – сказал он наконец.

– Ты имеешь в виду свой переезд?

– Да. Я хочу сказать… я счастлив здесь. И я совсем не хочу никуда уезжать. Но я чувствую себя обязанным переехать, потому что это открывает передо мной большие возможности. Хотя я все время думаю о том, что, возможно, пожалею о своем решении. – Я молчала, и Дикон покачал головой. – Что теперь говорить об этом? Я уже освободил квартиру, а в среду должен приступить к работе. Надо полагать, уже слишком поздно идти на попятную.

Я впервые осознала, что у него были серьезные сомнения. Я была уверена, что он с радостью принял эту перемену в жизни, учитывая деньги, которые ему предложили. И мое мнение относительно всего этого не слишком бы ему помогло – оно было бы чересчур предвзятым. Так что я старалась сделать так, чтобы он не жалел о принятом решении. Но мое сердце кричало: «Не уезжай! Пожалуйста, не уезжай!»

Но, если он никогда не хотел вступать в близкие отношения со мной, может быть, и хорошо, что он уезжает. Может быть, он должен уехать, чтобы дать мне шанс забыть о нем. Так что, остался бы Дикон или уехал, все равно я была обречена испытать боль, потому что не могла справиться со своими чувствами к нему.

– Когда ты улетаешь? – спросила я.

– Утром в понедельник, в половине девятого.

У меня на глазах навернулись слезы, но я усилием воли не дала им пролиться.

– Мне нужно попрощаться с Санни, – сказал он. – Я не знаю, как это лучше сделать. Мне кажется, она заметит мое отсутствие и будет переживать. Я не хочу, чтобы она расстраивалась. Но с другой стороны, я чувствую, что должен объясниться с ней, пусть даже она не сможет всего понять.

Боль пронзила мое сердце при мысли о том, что он попрощается с моей дочерью, которая, как я знала, очень любит его. И я уже не смогла сдерживать свои эмоции. Мне нужно было срочно удалиться, чтобы выплакаться.

Я коснулась рукой его плеча:

– Я скоро вернусь, хорошо? Мне нужно в туалет.

Не дожидаясь ответа, я стала пробираться сквозь толпу к единственной туалетной кабинке, расположенной в дальнем углу. Постучав, чтобы убедиться, что там никого нет, я вошла в кабинку и вытерла слезы, которые, как я видела в зеркале, уже катились по моим щекам.

«Черт. Черт. Черт. Почему ты не сказала ему, чтобы он остался, когда у него были сомнения? Может быть, он послушал бы тебя. Может быть, он остался бы».

Я знала, что это сумасшествие. Было бы эгоизмом просить его не уезжать ради своих корыстных целей. Но он выглядел расстроенным сегодня вечером, разве нет? Словно хотел, чтобы кто-нибудь назвал ему серьезную причину остаться. Однако, несмотря ни на что, я знала, что это проигранная битва. Грусть, которую испытывает сегодня Дикон, вполне естественна и быстро пройдет. Он улетит в Токио, устроится на новом месте и приступит к новой интересной работе. И забудет о нас.

У меня в воображении возникла картинка, как Дикон бродит по ярко освещенным, бурлящим жизнью улицам незнакомого города. Он сможет заполучить любую красивую японскую женщину, которая ему приглянется. И они все будут рады броситься в объятия обаятельного и роскошного американца.

Кто-то постучал в дверь туалета. Черт. Я слишком задержалась здесь. Дикон начнет беспокоиться, куда я пропала.

– Выхожу!

Мои глаза все еще были красными. Если я сейчас вернусь к нему, Дикон догадается, что я плакала. Но, поскольку кто-то ждал за дверью, я вынуждена была покинуть туалет. Мне придется на несколько минут выскользнуть на улицу, прежде чем я вернусь к Дикону.

Я открыла дверь и увидела стоявшую у туалета женщину. Она выглядела раздраженной.

Я прошла мимо нее и направилась к выходу. Холодный воздух остудил мое лицо. Я прижалась спиной к кирпичной стене, собираясь достать пудреницу и привести себя в порядок, прежде чем вернуться на вечеринку. Спрятать слезы с помощью макияжа было настоящим вызовом, но я как-нибудь справлюсь. Но спрятать свои чувства? Это никогда не было моей сильной стороной, особенно когда они накатывали на меня с такой силой, как в тот вечер.

Но прежде чем я успела достать зеркальце из сумки, я услышала голос Дикона.

– Кэрис, господи! Эдриан сказал мне, что видел, как ты выходила из комнаты на улицу, и я не знал, что и подумать. Я… – Он запнулся. – Ты плачешь?

Как я могла отрицать это? Я шмыгнула носом.

– Прости. Мне не хотелось, чтобы ты видел меня такой. Я вышла, чтобы подышать свежим воздухом. – Я невидящим взглядом уставилась на дорогу. – И я чувствую себя глупо из-за того, что ты появился в такой момент. Просто… когда ты говорил все это – о том, что тебе жаль уезжать и что ты хочешь попрощаться с Санни, – на меня снова нахлынули все те чувства, которые мучают меня с того момента, когда ты сообщил о своем отъезде. – Я посмотрела на него. – Дикон, что, если после понедельника я больше никогда не увижу тебя? Это ужасно. Прости, что не могу сдерживать себя. Я не хотела показывать своих чувств.

Я закрыла глаза, жалея о том, что обнаружила свою слабость. И тут его ладони прижались к моим щекам. Я распахнула глаза, чтобы тут же снова закрыть их, когда его горячие губы коснулись моих губ. Я на мгновение затаила дыхание. Мои ноги чуть не подогнулись, и я растаяла в его объятиях. А когда я осознала, что это происходит в действительности, я приоткрыла рот, чтобы его язык скользнул внутрь, и вспомнила, каково это – когда этот язык касался других частей моего тела. Но, несмотря на ту упоительную ночь, сейчас все было по-другому – более страстно. Я впервые ощущала вкус его губ, вдыхала его запах, как кислород. И я никак не могла насытиться им.

Его язык исследовал контуры моих губ, его грудь прикасалась к моей груди, а моя спина была прижата к кирпичной стене здания. Сердце Дикона бешено колотилось в его груди. Я подняла руки и обняла его за шею, ближе притягивая к себе и вдыхая его сводящий с ума запах. Я смутно чувствовала, как мимо нас проходят люди, и до меня доносились обрывки их разговора.

Дикон застонал:

– Черт, Кэрис!

Его затвердевший член упирался мне в живот, а мой клитор пульсировал от нестерпимого желания. Если бы Дикон захотел трахнуть меня прямо там, у чертовой дороги, я позволила бы ему это.

Не знаю, сколько прошло времени, но мне казалось, что наш поцелуй длился несколько минут. Ни он, ни я не хотели прерывать его. Я была уверена, что это сделает наше расставание еще более горьким, но это соображение не могло заставить меня оторваться от него. Ничто не могло заставить меня оторваться от восхитительного вкуса его губ и от его кружащего голову запаха.

Дикон наконец прервал наш поцелуй, слегка куснув меня за нижнюю губу.

Он с трудом переводил дыхание, опершись руками о стену по обеим сторонам от меня.

– Твои чертовы губы. Я так долго мечтал об этом! И все оказалось еще лучше, чем я ожидал. Я мог бы целовать тебя целую вечность.

– Я хотела бы, чтобы ты никогда не останавливался, – сказала я, все еще обнимая его за шею.

В его глазах отражался свет уличных фонарей.

– Я пойду извинюсь перед друзьями и скажу, что мне нужно уйти. Половина из них уже так пьяны, что даже не заметят моего отсутствия. А потом мы поедем ко мне и поговорим. Хорошо?

Я понятия не имела, что нам еще нужно обсудить, но кивнула, потрясенная происходящим. Дикон ушел, а я осталась ждать его, потирая голые руки.

Спустя несколько минут он вышел из дверей, схватил меня за руку и повел к краю тротуара. И, как по волшебству, тут же появилось свободное такси. Дикон поднял руку, останавливая его. Мы сели на заднее сиденье, и Дикон назвал водителю наш адрес.

Я не могла поверить, что он ушел с вечеринки, устроенной в его честь. Дикон держал меня за руку, и его нога прижималась к моей, отчего все мое тело напряглось. Мне хотелось оседлать его прямо там, в такси. Но напряжение, царившее между нами, было не только сексуальным. Мне хотелось, чтобы он снова поцеловал меня, но он отвернулся и смотрел в окно. Что бы он ни хотел обсудить со мной, это явно не давало ему покоя. И всю дорогу до нашего дома Дикон был сдержанным и отстраненным.

Заплатив водителю, мы вышли из машины, вошли в дом и поднялись по лестнице. Было странно проходить мимо своей двери, не заходя туда проверить, все ли в порядке у Санни. Дикон несколько мгновений не мог вставить ключ в замок.

Я с сильно бьющимся сердцем вошла в его квартиру. Я впервые была здесь одна, без Санни. Я посмотрела в зеркало – то зеркало, которое так нравилось моей дочери. Мои губы распухли, помада размазалась по лицу, а волосы были в полном беспорядке. Что случится сегодня ночью?

Дикон бросил ключи на стол. Он все еще казался напряженным. И не сказал мне ни слова с той минуты, как мы ушли из ресторана. Я огляделась по сторонам. Его квартира выглядела опустевшей. Посреди комнаты стояла большая коробка, которую он, очевидно, собирался отправить в Японию. В углу стоял большой чемодан, на котором не было никаких наклеек. И мне стало нестерпимо горько.

– Ты что-нибудь выпьешь? – спросил Дикон.

– Только воды.

Я прошла вслед за ним в маленькую кухню, впервые обратив внимание на то, как похожи были наши с ним квартиры.

Дикон взял из шкафа стакан, открыл холодильник и налил в стакан фильтрованную воду из кувшина. Потом протянул стакан мне, и я залпом осушила его. Вода показалась мне дождем, выпавшим в пустыне.

Дикон протянул руку за моим пустым стаканом:

– Еще?

– Нет. Спасибо, – сказала я, возвращая ему стакан.

Дикон со стуком поставил стакан на столешницу. Глядя на меня, он тяжело дышал.

– Прикажи мне остаться, – наконец сказал он.

Я вытаращила глаза:

– Что?

– Я не был честен с тобой, Кэрис.

– Я не понимаю…

Сердце выпрыгивало у меня из груди.

– Я дал тебе понять, что есть вещи, которые для меня важнее тебя, – работа, на которую я согласился, деньги… Но я хотел лишь одного – быть с тобой. Я уже говорил, что борюсь со своими чувствами к тебе, но я говорил это так, словно могу контролировать их или забыть о них. Но я хочу быть с тобой, Кэрис. Не только как с другом, а во всех остальных смыслах. И то, что я не говорил тебе этого, делает меня лжецом.

Я должна была бы сказать что-нибудь, но не могла выговорить ни слова. Я была в шоке.

– После того как я официально вступил в новую должность, меня не оставляло чувство, что я сделал огромную ошибку. И с каждым днем это чувство становилось все сильнее. Но беда в том, что это большой риск. Большой риск для тебя, Кэрис. Я не знаю, достоин ли я тебя. И я не могу дать тебе гарантии, что не испорчу все рано или поздно. – Дикон приблизился ко мне, его губы почти касались моих. – Но я хочу остаться. Мне просто нужно знать, что и ты этого хочешь. Возможно, это станет самой большой ошибкой в твоей жизни, но, если ты прикажешь мне остаться, я останусь.

Сердце бешено стучало у меня в груди.

– Я хотела попросить тебя остаться с той минуты, как ты рассказал мне, что собираешься уехать. Но я не думала, что такое возможно. Я считала, что эта работа очень важна для тебя.

– К черту работу. – Дикон прислонился лбом к моему лбу, и его дыхание участилось. – К черту работу. Прикажи мне остаться.

По моей щеке прокатилась слеза, и я прошептала:

– Останься.

И в то же мгновение он впился в мои губы еще отчаяннее, чем тогда, у ресторана.

– Ты нужна мне, Кэрис. Прямо сейчас, черт возьми! – прорычал Дикон.

Он приподнял меня, обернул мои ноги вокруг своей талии и понес в свою спальню. Я словно плыла по воздуху, а наши губы были по-прежнему слиты.

Он опустился на кровать, подмяв меня под себя.

– Скажи мне, чтобы я остановился, если ты этого не хочешь.

– Нет, – выдохнула я. – Пожалуйста, не останавливайся.

Я перевернулась на живот, потому что молния на моем платье находилась на спине. Дикон расстегнул молнию и перевернул меня лицом к себе. Стянув с меня платье, он с легкостью расстегнул бюстгальтер и отбросил его в сторону. Холодный воздух коснулся моей груди, и мои соски затвердели. Мое тело покрылось гусиной кожей.

– Я так скучал по этим прелестным грудкам, – простонал Дикон и взял мой сосок в рот. – Я мечтал о них каждую ночь с твоего дня рождения.

Мой клитор пульсировал, словно на грани оргазма. Я была уже невероятно мокрой, а мышцы между ног сжались от желания почувствовать его внутри себя.

Дикон покрыл поцелуями мою грудь, потом живот.

– Ты такая роскошная, Кэрис. И я чертовски люблю твое тело.

Он снова стал целовать мою грудь, а потом накрыл губами мои губы.

Я не могла насытиться его губами и ароматом его одеколона. Я взялась за полы его рубашки и стащила ее с него. Отбросив ее, я сильнее прижалась к нему, наслаждаясь прикосновением мускулистого торса к моей обнаженной груди. Его тело вдавливало меня в матрас. Я всегда хотела почувствовать, каково это, когда он лежит сверху. И то, как наши обнаженные тела прижимались друг к другу, казалось мне раем. Мышцы у меня между ног резко сократились, готовые принять его.

Дикон прервал поцелуй для того лишь, чтобы сказать:

– Ты самая прекрасная девушка из всех, до кого мне приходилось дотрагиваться. Никак не думал, что такое может случиться. Это буквально осуществление моей самой заветной мечты.

Мне было наплевать, если он говорил это лишь под воздействием страстного желания. Я так отчаянно хотела его, что каждое слово казалось мне прекрасным.

Он на мгновение отстранился, чтобы стянуть с меня трусики. Я извивалась, чтобы помочь ему в этом. А потом он снова взял в рот мой сосок и стал еще сильнее сосать его. Никто еще не обращался с моим телом так свободно, так властно.

Проводя пальцами по его волосам, я чувствовала, что взорвусь, если он вскоре не погрузится в меня. Дотронувшись до его талии, я расстегнула его ремень и отбросила его в сторону. Потом расстегнула его брюки и запустила в них руку, чтобы коснуться его члена.

– Полегче, – пробормотал Дикон. – Ты понятия не имеешь, красавица, как я близок к концу. Если ты дотронешься до меня, я могу кончить прямо тебе на руку.

Дикон протянул руку к ночному столику и порылся в ящике. Достав упаковку презервативов, он оторвал верхний.

– Ты уверена? – спросил он.

– Да, уверена.

Его губы изогнулись в улыбке, и он страстно поцеловал меня. Потом зубами вскрыл упаковку презерватива. Спустив трусы, он всем телом лег на меня. Я чувствовала, как его горячий, огромный член уперся мне в живот. Мне отчаянно хотелось дотронуться до него. Дикон поцеловал меня, и его член скользнул по моему клитору. Я сильнее прижалась к нему.

Он оторвался от моих губ и поспешно надел презерватив. Я с восторгом наблюдала за ним, поражаясь размерам его покрытого венами члена. Я часто представляла себе, как может выглядеть Дикон обнаженным, но действительность превзошла все мои ожидания. Он был великолепен – прекрасно сложен и невероятно мужественен.

Я обхватила пальцами его член и стала медленно ласкать его.

– Осторожнее, – предупредил Дикон. – Когда будешь готова, погрузи его в себя.

Мне было трудно преодолеть желание сделать это немедленно, но я стала нежно поглаживать его головку. Я спала всего с несколькими парнями, но, безусловно, еще никогда не была так готова к сексу.

Не в силах дольше сдерживаться, я направила его член к своему влагалищу.

Он мгновенно погрузился в меня.

– Че-е-ерт, – выдохнул Дикон. – Прости. Я не мог больше ждать.

Его член был таким огромным, что мне стало немного больно. Когда он полностью погрузился в меня, я обхватила Дикона ногами вокруг талии.

Он начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее.

– Черт. Ты так бесподобна, Кэрис. Так чертовски бесподобна, красавица. Господи!

Не знаю, может быть, оттого, что я давно не занималась сексом или его член был слишком толстым, но к моему восторгу примешивалась боль. Хотя меня это не смущало. Я хотела испытывать эту боль.

– Я никогда – никогда – не получал большего удовольствия, чем удовольствие оттого, как твоя влажная киска сжимается вокруг моего члена. Это самое прекрасное чувство на свете!

Я стала извиваться под ним.

– Трахни меня жестче, Дикон!

– Если ты не перестанешь так двигаться, я не смогу уже сдерживать себя. Ты такая тугая. Просто невероятно.

Я напрягла свои внутренние мышцы, еще крепче сжимая его член.

Его тело содрогнулось, и Дикон простонал:

– Че-е-ерт!

Я положила руки ему на ягодицы, направляя его движения. Он еще глубже погрузился в меня. И я снова сжала мышцы вокруг его члена.

– Прекрати. Я чуть не кончил, – рассмеялся Дикон.

И разумеется, я напрягла мышцы еще сильнее.

– Ты плохая девочка. И за это я буду трахать тебя еще жестче.

Шире разведя мои ноги, Дикон стал так быстро и жестко двигаться, что я готова была кончить в любую секунду. Я задержала дыхание, надеясь продлить это ощущение. И, когда он прикусил зубами мой сосок, я чуть не достигла оргазма.

А потом Дикон впился губами в мои губы, целуя меня властно, уверенно. Это так отличалось от нашего первого «эксперимента». То, что я могла чувствовать его всего, наслаждаться его вкусом, его запахом, ощущением его члена внутри меня и, самое главное, осознанием того, что я дарю ему такое же наслаждение, стократно усиливало мое возбуждение.

Дикон, тяжело дыша, внезапно замедлил свои движения, и его поцелуи стали сдержаннее. Мне хотелось большего, а он старался оттянуть неизбежный конец. Его волосы растрепались и спутались, и мне нравилось, что он утратил контроль над собой и что я стала этому причиной.

Он понемногу снова начал двигаться быстрее, и я приподняла бедра ему навстречу. Внезапно мои мышцы начали сокращаться, и мощный оргазм волнами накрыл меня.

– Я кончаю, – выдохнула я, теряя контроль над собой. – О, мой бог! Дикон!

– Слава богу!

Дикон задрожал, наконец позволив себе не сдерживаться. Он глубоко вошел в меня, и я сквозь презерватив почувствовала тепло его спермы. Дикон громко застонал, и этот звук эхом разнесся по комнате.

Наши движения замедлились, но мне хотелось, чтобы его член вечно находился внутри меня. Немного придя в себя, Дикон отстранился, и мне сразу же сделалось холодно.

Он поцеловал меня в нос:

– Я сейчас.

Все еще не придя в себя, я с восхищением смотрела на его великолепно сложенное тело, когда он встал с кровати, чтобы избавиться от презерватива.

Неужели это происходит в действительности?

Дикон только что оттрахал меня – очень жестко.

И он никуда не уезжает?

Мне казалось, что это самый восхитительный сон. И я не хотела просыпаться.

Дикон вернулся в постель и потерся носом о мою шею.

– Я не хочу ложиться спать без тебя. Можно переночевать в твоей квартире?

– У меня есть идея получше.

Схватив телефон, я написала Шэрон сообщение:

Кэрис: Ваше предложение провести ночь с Санни все еще в силе?

Она ответила через несколько секунд:

Шэрон: Да. Не нужно ничего объяснять. У вас очень тонкие стены.;-)

Упс! Я даже не смутилась, потому что в состоянии эйфории не могла испытывать никаких других чувств, кроме неземного блаженства.

* * *

Солнце уже светило в окна спальни Дикона, когда я проснулась и увидела, что он смотрит на меня. Как долго он наблюдал за мной спящей?

– Неужели прошлая ночь была не сном? – спросила я.

Он наклонился и поцеловал меня в кончик носа.

– Нет.

– И ты никуда не уезжаешь?

– Как я могу уехать после того, что было этой ночью? – Дикон прижал меня к себе, и его твердый член коснулся моей ноги. – Мне нужно больше, Кэрис, гораздо больше. Я хочу тебя. Каждый день, черт возьми!

Теперь, когда сексуальный туман в голове немного рассеялся, я смогла задать разумный вопрос:

– Какой бы потрясающей ни была эта ночь, меня все еще немного настораживает, что ты так быстро изменил свое решение уехать. Что, если ты так же быстро изменишь решение остаться, когда здравый смысл вернется к тебе?

Дикон закрыл глаза и кивнул, по-видимому, понимая мою озабоченность.

– Честно говоря, я принял решение остаться не так уж внезапно. Как я тебе и говорил вчера, я все время сомневался, не совершаю ли ошибку. Я уже признался, что боролся со своими чувствами к тебе. Я очень хотел быть с тобой, но боялся, что недостоин тебя и Санни. В прошлом я совершал ошибки, которые не хотел бы повторять…

Он помолчал, а потом провел рукой по лицу.

– Не знаю, как выразить все это. Когда я увидел тебя плачущей – это стало поворотным моментом. Этого было достаточно, чтобы я ухватился за тот шанс, о котором мне все время говорило сердце. Я не хочу причинить тебе боль. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Это все, чего я хотел всегда.

Это звучало восхитительно, но мои сомнения все еще не рассеялись.

– А что ты скажешь на работе?

Он вздохнул:

– Собираюсь сказать им правду – что я совершил ошибку, что я напрасно думал, будто могу расстаться с людьми, которых люблю. Они заслуживают того, кто сможет полностью посвятить себя работе, а не того, кто сходит с ума по женщине и каждую секунду сожалеет о том, что расстался с ней. Не беспокойся, на эту позицию у них куча претендентов. Компания не пострадает. – На его лице промелькнула тень сомнения. – А если они меня уволят, я найду другую работу. Хотя я рассчитываю на то, что мне не придется делать этого.

– А что с твоей квартирой? Хозяин уже успел найти новых жильцов?

– Понятия не имею. Это так важно?

– Черт, нет. Просто подумала.

– Надеюсь, что смогу остаться здесь. А если нет, кажется, я знаю кое-кого, кто согласится приютить меня, пока я не найду себе новое жилье.

При мысли о том, что Дикон поселится у нас, меня на мгновение охватил восторг. Хотя это было бы слишком быстрым развитием отношений. Я не хотела сильно обнадеживать себя.

Я покачала головой:

– Прости, у меня голова все еще идет кругом. Не могу поверить, что ты остался.

Дикон взял меня двумя пальцами за подбородок:

– Пообещай мне кое-что.

– Что?

– Что мы посвятим какое-то время тому, чтобы узнать друг друга еще лучше. Раз в неделю мы будем нанимать сиделку, я заплачу за это. Я хочу, чтобы мы выходили куда-нибудь и проводили время вдвоем, только ты и я. Пусть даже всего час или два.

– С удовольствием.

Дикон положил руку мне на затылок и притянул к себе, чтобы поцеловать. Наши обнаженные тела соприкоснулись, и я почувствовала, как Дикон возбужден.

Я слышала звуки, которые издавала за стеной Санни. И, хотя она была совсем рядом, в квартире Дикона я чувствовала себя так, словно была на другом конце света.

Дикон провел рукой по моей спине, остановившись на моей заднице. Его напряженный член все еще упирался мне в ногу.

– Я, наверное, должен вернуть Санни ее маму, но мне не хочется, чтобы ты покидала мою кровать.

– Но мне и правда пора идти. Шэрон нужно ехать домой. – Я провела большим пальцем по его восхитительным губам. – Ты зайдешь к нам сегодня?

– Как насчет того, чтобы я купил нам завтрак и принес его к тебе?

– Это будет здорово. Очень мило с твоей стороны.

– Не слишком мило. У меня есть низменные мотивы.

– Какие?

– Я хочу накормить мою девочку, чтобы она была достаточно энергичной, когда я займусь ею.

«Мою девочку». Он даже не подозревал, что эти слова сделали со мной.

– Не беспокойся. Я далеко не обессилена.

– Хорошо, потому что я далеко не закончил с тобой.

Глава 19

Дикон

Произнеси мое имя

Прошло три недели с того дня, как я решил остаться в Нью-Йорке, и не было ни единого мгновения, когда я пожалел бы о своем решении. Я чувствовал себя самым счастливым парнем на земле. Мне удалось сохранить работу, несмотря на то что я разозлил руководство своим решением. И квартира тоже осталась за мной, потому что хозяин не успел еще сдать ее кому-то другому. Но, что важнее всего, я заполучил девушку своей мечты, отбросив все свои страхи и позволив себе любить ее.

Кэрис нашла новую сиделку, которая каждые выходные на несколько часов оставалась с Санни, пока мы уходили на свидание. И часы, проведенные наедине, были для меня драгоценными.

Сегодня как раз был такой день, и мы замечательно проводили время. Мы отправились в кафе позавтракать и разговаривали, сидя у окна и поглощая вафли и бесчисленное количество чашек кофе. Было дождливое утро в Нью-Йорке, так что последний час нашего свидания мы провели в моей квартире, пока не настало время возвращаться к Санни.

Я только что вышел из душа и увидел картину, которая была прекраснее всего, что я мог представить в своем воображении.

Кэрис, обнаженная, танцевала у большого зеркала в моей спальне. Так грациозно, как настоящая балерина. Она стояла, подняв руки, а потом поднялась на цыпочки так легко, словно ничего не весила. На секунду она опустилась на пятки, а потом высоко подняла правую ногу. И сделала полный оборот. Обнаженная танцующая звезда балета Кэрис Кинкайд была самым красивым зрелищем за весь год, а может, и за всю мою жизнь.

Она подпрыгнула, увидев, что я наблюдаю за ней, и прижала руку к груди.

– Бог мой! Ты напугал меня.

– Это было чертовски здорово, – сказал я, входя в комнату.

– Ты вернулся раньше, чем я ожидала. Я бы не стала…

– Я знаю. Вот что было здорово – увидеть тебя в твоей естественной среде. – Я провел ладонью по гладкой коже ее спины. – Ты красива и отважна. Мне жаль, что я не видел тебя на сцене. Но увидеть тебя танцующей обнаженной в моей спальне? Это почти как самый прекрасный сон.

Она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня. Мне очень понравилось, что она не бросилась одеваться, что она не стеснялась своей наготы в моем присутствии.

– Мне бы очень хотелось увидеть тебя играющим в футбол, – сказала Кэрис. – Я знаю, как тебе горько думать о тех днях, но готова поспорить, что ты был невероятно хорош.

Я вздохнул:

– Мне очень хотелось бы играть. То, что твоя карьера прервалась, не означает, что ты больше не сможешь делать этого. Я это понимаю. Но всякий раз, когда я подумываю о том, чтобы поиграть ради удовольствия, я трушу. Я уже много лет не дотрагивался до футбольного мяча. Хотя я понимаю, что, если смогу найти способ играть время от времени, это будет полезно. Это станет терапией. – Я приблизил губы к ее губам. – Может быть, в один прекрасный день я сделаю это. Ты вдохновляешь меня.

Кэрис обхватила меня ладонями за ягодицы:

– Могу представить, как сексуален ты был в форме.

Я все еще хранил свою старую форму в коробке в дальнем углу гардеробной. Это было единственным талисманом, который я таскал за собой повсюду, куда бы ни переезжал. Я подошел к гардеробной и достал коробку. Когда я вытащил из нее свою темно-синюю форму, мое сердце забилось чаще. Я даже не дотрагивался до нее с того дня десять лет назад, когда убрал ее в коробку. Увидев свой номер и надпись «Мэтьюз» на спине, я похолодел.

Кэрис приоткрыла рот:

– Бог мой! Неужели это…

Я кивнул:

– Моя форма.

– Номер 8.

Я вздохнул:

– Да.

Надев форму через голову, я сразу почувствовал, что она стала мне мала. После колледжа я нарастил мускулы. Я посмотрел на себя в зеркало. Кэрис стояла рядом со мной, восхитительно обнаженная. И я был выше нее почти на фут.

Она подошла ко мне со спины и обняла меня за талию.

– Я знаю, что тебе было нелегко надеть ее.

– Ты вдохновила меня. Ты всегда это делаешь.

Я повернулся и посмотрел на Кэрис.

Она озорно улыбнулась:

– В этой форме ты немного возбуждаешь меня.

Я приподнял бровь.

– Да? – Я прижался к ее обнаженному телу. – Ты хочешь трахаться с защитником, грязная девчонка?

– На самом деле да. Хочу. Но только если этот защитник ты.

Я опустил руку и погрузил палец в ее лоно.

– Черт! Ты уже мокрая.

Кэрис покраснела:

– Когда я с тобой, это происходит очень быстро.

Мой член был готов взорваться, а я еще даже не вошел в нее. Я никогда в жизни не был таким ненасытным, как в последние несколько недель с ней. И этот момент был вершиной наших интимных отношений.

Ее руки скользнули под мою форму, а я продолжал ласкать ее клитор, в то же время целуя ее в губы. С каждым ее стоном я возбуждался все сильнее, пока не понял, что больше не могу терпеть. Мы упали на кровать. Несмотря на то что мы занимались сексом всего полчаса назад, я снова страстно хотел Кэрис.

Я поспешно вытащил презерватив из тумбочки и натянул его на окаменевший член, не в силах сдерживать потребность оказаться внутри Кэрис.

И в ту секунду, когда ее горячая тугая вагина сжала мой член, я чуть не кончил.

Хотя я помнил, что за стеной находится сиделка, я не мог сдержаться, энергично двигаясь, отчего кровать скрипела и ударялась о стену. Пройдет какое-то время, прежде чем я смогу снова сделать это, – по меньшей мере до вечера. И это время покажется мне очень долгим. Что я могу сказать? Мы наверстывали упущенное.

– Дикон, – выдохнула Кэрис, когда я в очередной раз погрузился в нее.

Мне чертовски нравилось, когда она произносила мое имя во время секса. Мне нравилось все, что она говорила во время секса. Она была не слишком многословна, но, когда она что-то говорила, это почти доводило меня до оргазма.

– Произнеси мое имя еще раз.

– Дикон.

– И еще. – Я глубже погрузился в нее. – Скажи мое чертово имя.

– Дикон… Дикон… Дикон.

– Черт, Кэрис. Что мне делать с тобой? Я все время хочу тебя.

Она обхватила меня за ягодицы и приподняла бедра.

– Бери меня в любой момент, когда захочешь.

И тут я кончил. Я выстрелил спермой преждевременно, чего со мной не случалось с университетских дней. Но в последнее время это происходило часто.

– Черт. Прости. Просто я не могу контролировать себя, когда я с тобой.

– Все в порядке. Я люблю, когда ты теряешь контроль.

Отдышавшись, я повернулся к Кэрис:

– Мне, наверное, нужно сделать успокоительный укол. Что-нибудь противоположное виагре.

– Ты слышал, чтобы я жаловалась?

Она одарила меня восхитительной улыбкой.

Поскольку я кончил до того, как кончила Кэрис, я зарылся лицом у нее между ног и через несколько минут губами и языком довел ее до оргазма.

Потом мы лежали, прижавшись друг к другу, наслаждаясь последними минутами нашего свидания.

Прижимая ее к себе, я признался:

– Я не помню, когда еще был так счастлив. Спасибо, что помогла мне не устоять перед тобой, что я не совершил огромную ошибку и не отправился в Токио.

– Ты делаешь меня такой счастливой. Но при этом ты пугаешь меня, – признала она.

Я кивнул, но мое сердце сжалось. У нее было множество причин бояться, потому что я сам сказал ей, что по жизни обречен все портить. Однако я поклялся себе сделать все, что в моей власти, чтобы на этот раз такого не произошло.

– Я знаю, что пугаю тебя. И это моя вина. Я с колледжа не вступал в серьезные отношения с женщинами. Мне и не хотелось в них вступать, пока я не встретил тебя. Ты изменила меня. Рядом с тобой мне хочется стать лучше. Но я все еще не доверяю себе. Причиной тому неуверенность в себе, которая мучила меня долгие годы. Но это мои проблемы, и они не имеют никакого отношения к тому, что я чувствую к тебе.

Кэрис глубоко задумалась.

– У всех свои тараканы, Дикон. Я не планировала снова вступать в отношения. Я уже закрыла для себя эту страницу. Так что в определенном смысле мы оба заново учимся жить.

Я улыбнулся. Ее слова согрели меня, заставили почувствовать, что мне нет необходимости искать все ответы прямо сейчас.

– Я потерял слишком много времени, беспокоясь о будущем. Давай просто жить одним днем. Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы не причинить тебе боль.

– Я беспокоюсь не о себе. Ты же сам знаешь это?

Санни. Я кивнул:

– Знаю.

Она взяла меня за руку и переплела свои пальцы с моими.

– Но ты прав… Давай жить сегодняшним днем.

* * *

Около двух часов дня Кэрис отправилась к себе, а я пошел в тренажерный зал, чтобы сжечь немного энергии. После чего встретился с Эдрианом в «Старбаксе» рядом с моим домом. Мы не виделись с той прощальной вечеринки, которую он устроил в мою честь почти месяц назад и которая оказалась напрасной тратой сил и времени.

Глядя, как я подхожу к столику с капучино в руках, Эдриан расплылся в улыбке.

– Что ты так смотришь на меня? – спросил я, выдвигая стул.

– Ничего. Просто счастлив видеть тебя и сгораю от желания услышать, чем ты занимался, – хмыкнул он.

– Ты хочешь сказать, что тебе любопытно, как это я потерял голову из-за женщины.

– Никогда не думал, что доживу до этого дня, приятель.

– Ну что ж… это случилось.

Я сделал глоток кофе и улыбнулся.

– Как только я увидел ее, я понял, что ты не дашь ей ускользнуть от тебя.

Я прищурился:

– Правда?

– Когда я увидел, как она выглядит, я сразу смекнул, что ты в беде. А то, как ты рванул, когда к ней подошел тот тип? Это окончательно убедило меня. Я подумал: «Как этот парень собирается отправиться на другой конец света, когда он так явно влюблен в эту девушку?» – Эдриан рассмеялся. – А потом ты ушел со своей чертовой вечеринки, чтобы отправиться за ней.

Влюблен, да? Он только что произнес слово, которое описывало мое отношение к Кэрис. Я знал, что это точное обозначение моих чувств, но я не признавался в них ни себе, ни кому-то другому, ни тем более Кэрис. Может быть, настало время это исправить.

– Я рад, что смог взглянуть правде в глаза до того, как уехал в Японию.

– Итак, что все это означает? Вы живете вместе?

– Нет. Мне удалось сохранить за собой квартиру. И мы не спешим, хотим лучше узнать друг друга.

Он приподнял брови:

– И все?

– Да, и это тоже. Очень много этого. Но мы еще и выкраиваем время, чтобы выйти из дома и побыть где-нибудь наедине. Это непросто, так что мы стараемся использовать каждую минуту, когда мы вместе.

– Тогда… если позволишь спросить, что, черт возьми, изменилось?

– Что ты хочешь сказать?

– Ты прежде говорил, что никогда не хотел связываться с женщинами с детьми, что никогда не хотел стать отцом. Твои чувства к Кэрис все изменили? У нее волшебная вагина, которая заставляет тебя хотеть иметь детей?

Это заставило меня внутренне содрогнуться. Он только что нащупал мое больное место, единственное, что мучило меня, единственное, что не давало полностью расслабиться, когда дело касалось моих отношений с Кэрис. Я научился ценить присутствие Санни в моей жизни, однако страх взять на себя ответственность за нее, страх подвести ее по-прежнему парализовал меня. Но мой эгоизм не давал посмотреть в лицо моим сомнениям, потому что я получал слишком большое удовольствие от общения с Кэрис.

– Я все еще пытаюсь разобраться в себе, – ответил я.

Я не собирался обсуждать это с Эдрианом ни в тот момент, ни вообще когда-либо. День был замечательным, и я хотел, чтобы и его остаток был таким же.

– Я очень полюбил Санни, – сказал я. – И я хочу для нее самого лучшего. Только время покажет, являюсь ли я этим «лучшим».

– Ну что ж, справедливо. Я перестану допрашивать тебя. Просто мне не хочется увидеть тебя в затруднительном положении.

– Принимаю. Спасибо за то, что переживаешь за меня. Я просто стараюсь быть честным с ней на всех этапах нашего пути.

Эдриан переменил тему и заговорил о гонках «Формулы‐1», и я с облегчением выдохнул.

После ухода Эдриана я встал в очередь, чтобы купить латте для Кэрис. Мы расстались всего пару часов назад, а я уже соскучился по ней. И я осознал, насколько глубокими стали мои чувства к ней.

Когда бариста взяла стакан, чтобы приготовить кофе для Кэрис, я попросил фломастер, чтобы кое-что написать на нем.

С бьющимся сердцем я ждал у стойки. Бариста налила латте в стакан, закрыла его крышкой и повернулась ко мне.

– Ванильный венти для… – Она запнулась. – Я люблю тебя, Кэрис?

Я поднял руку и улыбнулся.

– Это мне.

Глава 20

Кэрис

Гол

В следующие два месяца наше с Диконом неуемное влечение друг к другу только росло. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Мы занимались сексом почти каждую ночь. Дикон приходил ко мне после того, как я укладывала Санни. Мы общались – разговаривали, пили вино, а потом набрасывались друг на друга, как животные. А утром он уходил к себе.

К счастью, днем у нас было назначено свидание. Стояла прохладная сентябрьская суббота, и мне не терпелось выйти из дома и насладиться осенней погодой, как только придет сиделка. К несчастью, у меня начались месячные, так что на этот раз секса не будет.

Дикон в этот день вышел из дому по делам и согласился купить мне кое-что. Среди прочего он должен был купить тампоны «Супер».

Вскоре после его ухода я получила сообщение:

Дикон: Какая разница между «Супер» и «Супер Плюс»?

Кэрис: У «Супер Плюс» больший размер, и они хорошо впитывают. Но на самом деле я не заметила большой разницы между ними.

Дикон: А я? «Супер Плюс» или «Супер»?

Кэрис: Безусловно, «Супер Плюс».

Дикон: Значит, когда дело касается меня, ты замечаешь разницу?

Я закатила глаза.

Кэрис: О да!

Дикон: Черт. Не хотел бы я быть «Нормальным». Или, того хуже, «Тонким». (Я вздрогнул.) Это было бы ужасно.

С этим парнем шопинг всегда превращался в приключение. Он перестал посылать сообщения, и я решила, что он нашел все, что нужно, и ушел из магазина.

Но спустя несколько минут пришло новое сообщение:

Дикон: Как ты думаешь, Санни это понравится?

Он прикрепил фотографию, на которой с широкой улыбкой держал в руках маленькую игрушечную тележку, заполненную пластмассовыми фруктами и овощами.

Кэрис: Сложно сказать. Но мне она кажется просто чудесной.

Дикон: Покажи ей фотографию. И посмотри, как она отреагирует.

Я пошла с телефоном туда, где играла Санни. Когда я показала ей фотографию, она заулыбалась. Но я подозревала, что улыбку вызвала не игрушка.

Кэрис: Она улыбается. Но я почти уверена, что улыбается она тебе. Она тоже без ума от тебя, как и я.

Дикон: Я чертовски люблю тебя, Кэрис.

Сердце выпрыгивало у меня из груди.

Кэрис: И я чертовски люблю тебя.

Дикон: Только не путай слова «люблю» и «хочу»… потому что я еще и хочу тебя. Но я люблю тебя даже больше, чем хочу.

С того дня, когда он пришел из «Старбакса» со стаканом, на котором было написано «Я люблю тебя, Кэрис», наши с ним беседы почти всегда заканчивались тем, что он говорил мне, как он меня любит. И мне не надоедало слышать это. В тот раз понадобилось почти десять минут, прежде чем я заметила надпись на стакане. Но когда я ее увидела, я разрыдалась. И с тех пор наши отношения становились все лучше и лучше.

Все было просто идеально, за исключением того, что я все еще не понимала, почему Дикон так не верит в свою способность быть хорошим партнером. Его действия доказывали обратное. Но кое-чего все-таки не хватало. А я не хотела давить на него, потому что у нас все было так хорошо. И тем не менее его предостережения преследовали меня. Иногда я боялась, что в один прекрасный день он проснется, осознает, какую ответственность взвалил на себя, и исчезнет.

* * *

Но пока Дикон и я стали виртуозами в том, чтобы извлекать максимум из того недолгого времени, которое мы проводили вдвоем. Как только появлялась сиделка, мы направлялись к нему и занимались сексом, чтобы убедиться, что наше желание не остывает. Потом мы выходили из дома, перекусывали где-нибудь и с наслаждением гуляли по городу. Сегодня, не имея возможности заниматься сексом, я использовала то время, которое мы проводили в его квартире, чтобы доставить ему удовольствие и сделать минет. При этом я ласкала свой клитор, пока мы одновременно не кончили. Удовлетворенные, мы приняли душ и отправились на наше свидание.

Мы с Диконом решили отправиться в Центральный парк. Проехав несколько остановок на метро, оставшуюся часть пути мы прошли пешком. По дороге Дикон остановился у одной из витрин. Взяв меня за руку, он повел меня в магазин. На полке лежал футбольный мяч, на котором было написано: «Я люблю Нью-Йорк».

Дикон взял его и начал крутить на пальце.

– Не хочешь переброситься со мной мячом?

Дикон не дотрагивался до мяча со времен учебы в колледже. Это было знаменательным событием.

– Конечно, хочу. Я в восторге оттого, что ты решил попробовать поиграть.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

– Я решил, что пора.

– Это будет моя первая игра в футбол, – объявила я.

Дикон приподнял брови:

– Неужели?

– Я полная невежда во всем, что касается мячей, а из всего круглого я умею управляться только с твоими яйцами, – пошутила я.

– Тогда, может, оставить все как есть? – подмигнул он.

Когда мы добрались до парка, Дикон показал мне, что нужно делать. Он встал у меня за спиной, обнял меня одной рукой и стал учить правильно держать мяч.

– Положи средний палец вот сюда, на начало шнуровки.

Он поцеловал меня в шею.

– Я думала, что это урок игры в футбол.

– М-м-м. Я не могу удержаться. Когда я рядом с тобой, мне хочется все время дотрагиваться до тебя. Компенсировать все те месяцы, когда я держался подальше от тебя, полагаю. А теперь я помешан на тебе.

Я улыбнулась. Мое тело откликалось на его близость и жаждало его прикосновений каждую секунду, когда мы были вместе. Так что я была помешана на нем не меньше. У меня никогда не было таких отношений – полностью удовлетворяющих и сексуально, и эмоционально. Я думала, что люблю Чарльза, пока он не бросил меня. Но я и близко не испытывала того, что испытывала с Диконом. И, если у нас ничего не сложится, это будет для меня самой большой катастрофой.

Дикон взял у меня мяч и стал показывать:

– Когда бросаешь мяч, он должен катиться с твоих пальцев вот так, чтобы задействовать вращательный момент.

Я попыталась несколько раз скопировать его движения, но у меня ничего не вышло.

– Иди сюда, – сказал он. – Давай покажу тебе, какое положение нужно принять для броска.

Он снова встал у меня за спиной, и его теплое тело согревало меня. Он просунул руку между моих ног, заставляя раздвинуть их. Тепло его прикосновения заставило мое тело мучительно желать большего.

– Нужно поставить ноги на ширине плеч, вот так. – Он коснулся моей задницы. – Согни немного ноги в коленях. И не двигай ими, а двигай торсом и плечами из стороны в сторону. – Он обнял меня и начал нежно вращать мое тело. – Видишь? Вот так ты должна двигаться, когда готовишься бросить мяч.

– Только если твой возбужденный член не будет упираться в мою задницу, как сейчас, – рассмеялась я.

– Если хочешь, мы займемся и этим. – Он поцеловал мою шею сзади. – Я не мог трахнуть тебя сегодня, поэтому особенно возбужден. Не обращай на меня внимания.

– О, я совсем не против.

Дикон с трудом оторвался от меня. Мы стали перебрасываться мячом, и мое сердце было исполнено радости при виде улыбки на его лице. И всякий раз, когда мне удавалось поймать мяч, Дикон аплодировал мне.

Наконец он уложил меня на землю и стал целовать мою шею. Наша игра закончилась, и мы лежали на траве, не обращая внимания на взгляды, которые бросали на нас люди.

– Сегодня ты особенно красивая, – сказал он. – Может быть, потому, что ты казалась такой счастливой, когда мы играли, и это подчеркнуло твою естественную красоту.

Я обхватила ладонями его щеки:

– Счастье очень красиво, правда?

– На тебя столько всего свалилось, что иногда я забываю, как ты молода. Сегодня ты молоденькая беззаботная девушка.

– Я так счастлива, что мы сделали это.

– Первый шаг, верно? – Он улыбнулся. – Я никогда бы и близко не рассматривал возможность снова дотронуться до мяча, если бы тебя не было со мной. Я всегда говорю тебе это и сейчас повторю… Ты вдохновляешь меня, мотивируешь меня стать сильнее. И сейчас я чувствую эту потребность стать сильнее, как никогда в жизни. Потому что я должен быть сильным ради тебя – и ради Санни.

Неужели он начинает рассматривать возможность стать отцом для моей дочери? Он говорил мне, что не хочет иметь детей. Я старалась особо не обнадеживаться, поклявшись себе, что буду жить одним днем. Но меня интересовало кое-что еще.

– Ты рассказал обо мне своей семье?

Он несколько раз моргнул, словно удивившись моему вопросу.

– Моя мама знает о тебе. И я уверен, что она рассказала о тебе отцу, хотя ему я ничего конкретного не говорил.

– Ты рассказал ей о Санни? Что у меня есть ребенок?

Затаив дыхание, я ждала ответа.

– Да. Конечно. Я не стал бы скрывать это.

Несмотря на то что его заверения немного успокоили меня, этот разговор получался неловким.

– Как твоя мама отнеслась к тому, что ты встречаешься с женщиной с ребенком?

– Она лишь хочет, чтобы я был счастлив. Это все, чего она когда-либо хотела. Мой отец всегда настроен критически, и я уверен, что он найдет повод воспротивиться любому моему решению. Он по натуре оппозиционер. Вот почему я не слишком откровенничаю с ним.

– А что насчет твоего брата? Ты часто с ним общаешься?

– Мои отношения с Алексом стали намного лучше, чем были раньше. Я несправедливо злился на него долгие годы. Когда я окончил колледж, он только начинал футбольную карьеру, и, хотя я был горд за него, я пребывал не в том душевном состоянии, чтобы стать частью его жизни. Это означало, что мне пришлось бы снова столкнуться с тем миром, который я потерял. И я плохо справлялся со всем этим.

– А чем он занимается сейчас?

– Работает на консалтинговую компанию в Миннеаполисе. Время от времени мы созваниваемся, но я не разговаривал с ним с тех пор, как мы с тобой вместе. Это я виноват, что у нас не сложились отношения. И я знаю, что это то, над чем я должен поработать.

– И когда ты планируешь увидеться со своей семьей в следующий раз?

– Предполагается, что я поеду домой на Рождество.

– А-а-а.

Это означало, что на праздники его не будет с нами.

– Но я запланировал все это до того, как мы стали близки, – уточнил он. – И мне очень хотелось бы встретить Рождество с тобой.

Я улыбнулась:

– Уверена, что семья по тебе соскучилась, но я тоже хотела бы встретить Рождество с тобой.

– Может быть, я съезжу домой на несколько дней и вернусь в канун Рождества. Мы что-нибудь придумаем. – Дикон сменил тему: – А что насчет твоей семьи? Ты не так много говоришь о своей маме и о брате. Ты не встречаешься с ними на Рождество?

– Моя мама приезжает в Нью-Йорк раз в два года. И с прошлого Рождества мы с ней не виделись. В этом году она едет со своим бойфрендом на Карибские острова. А мой брат Аарон работает фотографом в туристической компании. Он сейчас в Праге, и мне кажется, что он не планирует в этом году возвращаться в Штаты. Вот и все. Это вся моя семья. Я люблю их, но мы видимся гораздо реже, чем хотелось бы.

– Я удивлен, что твоя мать не хочет почаще общаться со своей внучкой.

Я пожала плечами. Я не могла не согласиться с ним.

– Моя мать всегда была довольно холодной. Просто у нее такая натура. Она приезжала, когда родилась Санни, и на прошлое Рождество была у нас. С тех пор мы с ней не виделись.

Мне хотелось сказать Дикону, что его я считаю более близким человеком, чем родных по крови людей. Но это было бы слишком. Я старалась не говорить ничего такого, что могло бы заставить его почувствовать себя чем-то обязанным нам. Я хотела, чтобы он первым принял решение относительно нас. Он, конечно, постоянно говорил, что любит меня, и я лишь надеялась, что у его любви нет срока годности.

– Ну что ж, твоя мать даже не знает, чего она лишается в лице своей внучки. – Его улыбка была немного грустной. – Кстати, о Санни, как ты думаешь, она достаточно большая, чтобы оценить прелесть поездки на ферму?

– На ферму с животными?

– Да. У семьи парня, с которым я работаю, есть ферма. Одна из тех, за посещение которых люди платят деньги. Я нашел ее сайт в Интернете. У них есть животные, которых можно погладить и потискать, и сувенирный магазинчик. Как ты думаешь, ей понравится такая поездка?

– Черт, если не понравится ей, уж я-то точно получу удовольствие. Но я думаю, ей понравится. Она очень оживляется, когда видит на прогулке собак.

– Тогда нам нужно определиться с датой. Может быть, на следующие выходные, если погода будет хорошей?

– Звучит очень заманчиво. – Я посмотрела на часы. – Нам пора выдвигаться. Сиделка должна уйти через полчаса.

– Черт. Хорошо. – Он поднялся и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. – Наши свидания всегда пролетают так быстро.

– Верно. И я рада, что ты настоял на том, чтобы мы ходили на свидание каждую неделю. – Я смущенно улыбнулась. – Это очень важно – иметь возможность побыть вдвоем.

– Я хочу, чтобы иногда ты принадлежала мне одному.

Мы выпили кофе у палатки по пути к подземке. И даже это казалось мне восхитительным, когда мы были вдвоем. Мне казалось, что я постепенно возвращаюсь к той Кэрис, какой я была до рождения Санни. Мне очень нравилось быть матерью, но до тех пор, пока я не стала уделять время и себе, я и не догадывалась, как сильно мне не хватало некоторых моментов. А теперь мне казалось, что у меня есть все.

Это я заново обретала себя или Дикон помог мне почувствовать себя цельной личностью?

Глава 21

Дикон

Последние слова

Я арендовал машину для поездки в Пугкипси. Дорога была свободной, и это мероприятие оказалось решительно хорошей идеей. Я придерживал Санни, сидевшую верхом на одном из пони в Арчвуд Фармс. Она всегда была очень счастливым ребенком, но при виде пони пришла в такой восторг, которого я прежде еще не видел.

После поездки на пони я пошел к маленькой палатке за кофе для себя и Кэрис, а она тем временем повела Санни к заросшей травой полянке, на которой лежали большие тыквы. Санни уже умела ходить самостоятельно, пусть и немного неуверенно.

Я заказал наши напитки, и женщина, которая, как я знал, была одной из владелиц фермы, улыбнулась мне.

– Похоже, ваша дочь прекрасно проводит время. Я так рада, что вы смогли приехать сегодня.

Мы недолго разговаривали с ней по приезде, но я не знал, что она решила, будто я отец Санни. Я открыл было рот, чтобы поправить ее, но внезапно сказал:

– Спасибо. Да… это стоило такой долгой поездки.

Неужели я на самом деле рассматривал возможность стать отцом Санни?

– Знаете, – сказала она, – мы здесь практикуем иппотерапию. Она специально разработана для детей с особенностями. Ваша дочь еще слишком мала, но, может быть, стоит подумать о том, чтобы заняться этим в будущем.

– А что это такое? – спросил я.

– Ну, поездки верхом улучшают как физические, так и когнитивные навыки. С точки зрения физических навыков поездки верхом развивают координацию и грубую моторику. А когнитивный аспект включает развитие внимания, общения и ориентации в пространстве.

– У вас есть какая-нибудь информационная брошюра, чтобы я мог взять ее домой?

– Конечно.

Она открыла ящик стола и вынула оттуда брошюру.

– Спасибо. Вы очень добры.

Предвкушая, как расскажу об этом Кэрис, я сунул брошюру в задний карман.

Пока хозяйка готовила кофе – со сливками и с сахаром, – я размышлял над тем, что, если посторонний человек принял меня за отца Санни, сама Санни тоже могла прийти к такому выводу. Неужели Санни считает меня своим отцом? На самом деле я единственный мужчина, которого она знает. И что я чувствовал по этому поводу? Но мне не хотелось в этот момент искать определения для чего-либо выходящего за рамки моих отношений с Кэрис. Она была моей девушкой. И я много раз недвусмысленно говорил ей об этом. Но ее дочь… у меня не было точного определения ее роли в моей жизни, за исключением того, что она часто делала меня по-настоящему счастливым. Я получал огромное удовольствие, если мог заставить ее улыбнуться. И хотя мне трудно было признать это, я понимал, что люблю Санни. Но я поклялся себе, что никогда не стану иметь дела с детьми. Я не заслуживал этого. И лучше всего было жить одним днем.

Женщина прервала мои размышления, протягивая два стакана дымящегося кофе. Я взял пластмассовые крышечки и накрыл стаканы.

– Можно мне еще одно из этих? – спросил я, указывая на розовые пирожные на палочках.

– Конечно.

Расплатившись, я вышел из палатки и обнаружил, что Кэрис и Санни идут по направлению ко мне. Они пока еще не заметили меня, и я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться красивой женщиной, принадлежавшей мне, и ее прелестным ребенком. Санни, державшая в руках тяжелую тыкву, чуть не упала. Но тут Кэрис заметила меня и наклонилась к Санни, чтобы указать ей на меня. Выражение лица Санни, когда она увидела меня, стало по-настоящему счастливым. Она пошла быстрее, радуясь, что я рядом, и гордясь, что держит в руках тыкву. Это была крохотная тыква, но в ее маленьких ручках она казалась огромной.

Добравшись, Санни протянула тыкву мне. Она хотела подарить ее мне. И у меня сжалось сердце. Я не заслуживал пьедестала, на который водрузил меня этот маленький ангелок. Доверие, которым она меня наградила, было искренним и безусловным. Я никогда прежде не сталкивался с таким.

– Что ты делала? – Я присел на корточки, положил пирожное и поставил кофе на землю и протянул к ней руки. – Это мне?

Ее щечки зарделись, словно она застеснялась. Это было так трогательно!

Я взял в одну руку тыкву, а другой притянул к себе малышку.

– Спасибо тебе большое. Я очень люблю тыкву, – прошептал я ей на ухо. – И еще я люблю тебя.

И я сказал это совершенно искренне. Я любил Санни.

Наши с Кэрис взгляды встретились. Теперь она знала, что творится в моем сердце. И я все больше и больше сдавался перед лицом того факта, что, если я и не выбирал такую жизнь, она сама выбрала меня. И я чувствовал себя самым счастливым человеком из всех живущих.

А что касается сомнений, которые терзали меня? Голос, говоривший мне, что я недостоин всего этого? Голос, говоривший, что я неизбежно все испорчу, как портил всегда, когда дело касалось чего-то важного? Мне придется научиться посылать его к черту.

* * *

На обратном пути мы поставили диск с «Би Джиз» и открыли окна, когда выехали на шоссе.

Санни нравилось, когда ветер дул ей в лицо, она смеялась и вопила от восторга. Мы обнаружили, что ей это нравится, случайно, когда я по ошибке открыл не то окно.

Ее светлые волосы развевались на ветру, а глазки были полузакрыты.

– Ей нравится риск! – прокричал я, заглушая шум. – Может быть, она станет байкером, когда вырастет?

Кэрис рассмеялась:

– Будем надеяться, что не станет. Я сойду с ума от беспокойства.

– А если это будет делать ее счастливой?

Она пожала плечами:

– Мне придется смириться.

– Честно говоря, – признался я, – не думаю, что смогу сохранять спокойствие, если Санни будет раскатывать на мотоцикле. Я с ума сойду от тревоги.

Кэрис положила руку мне на колено:

– Ты такой милый.

И это были последние слова, которые я услышал перед аварией.

Глава 22

Кэрис

Единственное утешение

Два месяца спустя

Сегодня ко мне должна прийти Симона, и мне будет нелегко рассказывать ей о том, что произошло за последние два месяца. Мне не хотелось говорить об этом, но настало время спустить пар. И сегодня я расскажу обо всем, пусть это и будет мучительно. Я сегодня снова переживу то, что было для меня кошмаром, от которого я не могла проснуться. В некоторых отношениях эти недели пронеслись очень быстро, но, с другой стороны, мне казалось, что я не видела Дикона целую вечность.

Когда я просыпалась утром, проходило несколько секунд, прежде чем ко мне вместе с осознанием реальности приходило осознание того, что Дикона больше нет.

Дикон уехал.

И сколько бы я ни прокручивала в голове все, что произошло, я никак не могла смириться с тем, что он покинул Нью-Йорк. Но было ли это сюрпризом для меня? Нет. Он предупреждал. Он говорил, чтобы я не доверяла ему, но я его не слушала. Разве на этот счет нет поговорки? Когда люди показывают тебе, кто они есть на самом деле, поверь им. Но мне почему-то казалось, что я смогу изменить его, что любовь ко мне прогонит его страх связи с женщиной с ребенком.

Но после аварии что-то в нем сломалось. Дикон замкнулся, и я не могла вернуть того мужчину, которым он был до того.

Десять лет назад авария разрушила его карьеру, так что это какое-то посттравматическое стрессовое расстройство. И где бы он сейчас ни был, я надеялась, что ему оказывают помощь, в которой он так нуждался.

Прошло больше месяца после отъезда Дикона, и я впервые расскажу обо всем Симоне. Когда случилась авария, Симона была в Париже, выступала в шоу. И хотя она вернулась уже несколько недель назад, я была слишком подавлена, чтобы встречаться с ней. Но она настояла на том, чтобы прийти.

Вскоре она пришла, держа в руках два стакана кофе из «Старбакса». Это был первый кофе из «Старбакса» с тех пор, как уехал Дикон. Я держалась подальше от кофейни, потому что все там напоминало мне о нем. Я больше никогда не смогу смотреть на стакан из «Старбакса» без того, чтобы не вспомнить, как Дикон в первый раз сказал, что любит меня.

Симона поставила стаканы на стол и обняла меня.

– Я в полном замешательстве, Кэрис. Помоги мне понять, что, черт возьми, случилось в мое отсутствие?

Я взяла стакан с кофе. Даже вкус латте напоминал мне о Диконе. Мой взгляд задержался на имени Симоны, написанном на стакане. И по моей щеке покатилась слеза.

Я стерла ее.

– Господи. Я обещала себе, что не буду плакать.

– Тебе необходимо выговориться. – Симона огляделась по сторонам. – А где Санни?

– Спит.

– Это хорошо. Сможем поговорить.

Мы сели на диван, держа в руках стаканы с кофе. Я уже рассказывала Симоне об аварии – как в нас врезалась машина, когда мы возвращались домой из Пугкипси. Мы получили ушибы и царапины, серьезно не пострадали. По крайней мере, физически. Но я не рассказывала Симоне о том, что произошло после. Она лишь знала, что мы с Диконом расстались.

– С чего бы начать? – Я сделала глубокий вдох и с шумом выдохнула. – День, когда произошла авария, был таким чудесным. Мы возили Санни на ферму. И мы были похожи на маленькую семью. Дикон сказал Санни, что любит ее. И это было так замечательно.

– Это все было до аварии?

Я кивнула:

– Авария произошла, когда мы возвращались домой. Человек на грузовике врезался в бок нашей арендованной машины, и мы отскочили к отбойнику. У нас было открыто окно там, где сидела Санни, так что скрежет был оглушительным. Все случилось так быстро. Мы ничего не могли сделать, чтобы предотвратить столкновение. Хотя, думаю, Дикон так не считает.

Она вздохнула:

– Я не понимаю…

– Я тоже, правда, Симона. – Я покачала головой. – Ну вот, мы все на всякий случай отправились в больницу, но нас достаточно быстро отпустили домой. И после этого Дикон очень изменился. Он все больше времени проводил у себя дома взаперти, подальше от нас. Он винил себя за то, что случилось, говорил, что его реакция была недостаточно быстрой, что ветер помешал ему сосредоточиться на дороге.

– Но это же была не его вина, – настаивала Симона.

– Да, но он чувствовал, что не смог защитить нас. Пожалуй, если бы мы все не были пристегнуты, мы могли бы погибнуть.

– Но вы же были пристегнуты. Почему он так строг к себе?

Я вздохнула:

– Все это пробудило в нем тяжелые воспоминания. Он попал в аварию, когда учился в колледже, и это стало концом его спортивной карьеры.

Она кивнула:

– Поняла… ужас.

– Я пыталась обсудить с ним, что он чувствует, но он лишь продолжал винить себя, говорить, что Санни могла погибнуть и виноват в этом был бы он. Я надеялась, что со временем все изменится, он придет в норму, но этого не случилось.

– И когда он уехал?

– Через несколько недель после аварии. Однажды вечером он пришел к нам. Я пошла принять душ, а он в это время присматривал за Санни. – Я закрыла глаза при воспоминании об этом. – Когда я вышла из ванной, он не сразу увидел меня и продолжал говорить с Санни. И в конце он сказал: «Я знаю, что ты не будешь помнить меня, но я тебя никогда не забуду».

Симона прижала руку к груди и побледнела.

– Нет!

– Я спросила: «Дикон, о чем ты говоришь?» И он резко обернулся в шоке оттого, что я стою позади него, завернутая в полотенце. – Я немного поколебалась. – Он плакал. Я никогда не видела ничего подобного. И все твердил: «Прости меня, Кэрис. Прости. Я не могу этого сделать. Мне так жаль».

Симона погладила меня по спине:

– Бог мой! И что ты сделала?

Я покачала головой:

– У меня сдали нервы. Я начала кричать: «Я знала, что ты сделаешь это. Я знала, что ты так поступишь со мной». И это было чистой правдой. Он с самого начала предупреждал, что может причинить мне боль, что сделает это не намеренно, но это все равно случится. А я его не слушала. Я, черт возьми, не слушала, и все это только моя вина.

– А как он отреагировал на твои крики?

– Он просто молча смотрел на меня. Ему нечего было сказать. Он попытался обнять меня, но я не позволила ему дотронуться. Я сказала, чтобы он уходил. Я не хотела слышать то, что он мог сказать мне. Это уже не имело значения, раз он не был готов бороться за нас.

– Господи Иисусе, Кэрис! Где он сейчас?

– Он еще несколько дней был здесь и звонил мне, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, но я не отвечала на его звонки. Я знаю, что взрослый зрелый человек так себя не ведет, но мне было слишком больно. И в конце концов он прислал мне сообщение, что уезжает на неопределенный срок в Миннесоту и что ему очень жаль.

– Как он может переехать в Миннесоту, когда вся его жизнь протекает здесь?

– Он может работать из любой точки мира. А там живет его семья.

– А соседняя квартира все еще за ним?

– Как видно. Во всяком случае, я не заметила, чтобы там поселился кто-то другой.

Симона покачала головой:

– Мне так жаль, что все так сложилось.

Я пожала плечами:

– Лучше сейчас, чем лет через пять, когда я еще глубже увязла бы в этих отношениях.

Я пыталась показать себя сильной женщиной, но в душе знала, что это не так. Почти каждую ночь я засыпала в слезах, молясь, чтобы все это оказалось лишь дурным сном и чтобы, когда я проснусь, Дикон лежал рядом со мной. Но то чувство защищенности, которое я испытывала в его присутствии, теперь было лишь далеким воспоминанием. И даже несмотря на то что он разбил мне сердце, я скучала по нему. И скучала даже больше как по другу, чем как по любовнику.

– Что, если он опомнится, вернется и станет молить тебя о прощении? – спросила Симона.

В глубине души я знала, что он уехал не только из-за нас с Санни. У него были свои проблемы, и эта авария отбросила его назад в прошлое, в ту тьму, в которую он был когда-то погружен. И хотя я это понимала, я не могла забыть причиненную мне боль и простить его. И даже если бы я могла простить его, доверие было бы подорвано.

Я закрыла глаза:

– Все кончено. Даже если он вернется, я не смогу довериться человеку, который уже однажды бросил меня и может сделать это еще раз. И я беспокоюсь не только о себе. Мне нужно думать о Санни. Лучше в настоящий момент ни с кем не связывать свою жизнь. Это слишком рискованно. Дикон был моей единственной попыткой, и она закончилась полным провалом. Я больше не стану рисковать своим сердцем.

Симона посмотрела на меня с выражением смятения на лице:

– Это все так ужасно. Но я надеюсь, что, когда твои раны затянутся, ты изменишь свое решение. Это пройдет не скоро, но никогда не стоит терять надежду, Кэрис. Ты еще так молода.

Смогу ли я полюбить снова? В настоящий момент я уж точно так не думала.

Я потерла виски:

– Не знаю, Симона. Я правда не знаю.

* * *

После ухода Симоны я пошла будить Санни. Когда я меняла ей подгузник, она сказала нечто, что повергло меня в шок.

– Диик.

У меня сжалось сердце. Может быть, мне это только показалось? Она не говорила «Диик» ни разу с его отъезда. Неужели она начала осознавать, что он уехал навсегда? Или тот звук, который она издала, был лишь совпадением?

Но все равно я была вынуждена сказать ей:

– Дикон уехал, солнышко. Мне очень жаль.

Наверное, я скорее напоминала об этом самой себе. И оставалось лишь надеяться, что Санни тоже начнет забывать о нем. Это было единственным утешением – она слишком мала, чтобы помнить о нем.

* * *

Вечером я только устроилась на диване, чтобы посмотреть телевизор, как зазвонил мой телефон. Очень немногие могли позвонить мне в такое время дня. Звонок заставил меня подпрыгнуть при мысли о том, что это мог быть Дикон.

Но это был не он.

Вместо того чтобы поздороваться, я сказала:

– Что тебе нужно, Чарльз?

Хотя я заставила себя согласиться с тем, чтобы он повидал Санни, после отъезда Дикона я была не в состоянии начинать новую главу в жизни. Так что каждый раз, когда Чарльз звонил, я по-прежнему давала ему один и тот же ответ – я не готова к тому, чтобы он навестил Санни.

– Я уже сказал тебе, что не сдамся. Я буду звонить, пока не получу тот ответ, который мне нужен. Я хочу видеть свою дочь.

Но у меня не было настроения вести этот разговор.

– У тебя нет никаких прав навещать ее, так что я не обязана давать тебе этот ответ. И, если я позволю тебе повидаться с ней, это будет всего лишь моя добрая воля.

– Хорошо. Я понял. Но я не могу сдаться, Кэрис. Я не сдамся. Я совершил огромную ошибку и неправильно повел себя после ее рождения. – Он шумно выдохнул. – И еще прошу прощения за то, что пытался увидеть ее без твоего разрешения. Как я уже говорил, больше этого не случится.

Мне нужно было перестать оттягивать неизбежное. Или, возможно, у меня больше не было сил сражаться, так что я сдалась.

– Хочешь увидеть ее?

– Да, – ответил он незамедлительно.

– Приходи завтра к часу дня.

Чарльз издал вздох облегчения:

– Спасибо, Кэрис. Спасибо.

* * *

На следующий день на пороге стоял Чарльз с огромным медведем, который был больше Санни.

Я шагнула в сторону:

– Входи.

Чарльз окинул меня взглядом с ног до головы:

– Ты прекрасно выглядишь.

Это было просто смешно, учитывая, что я даже не пыталась наложить макияж. И я намеренно надела джинсы и футболку.

Чарльз огляделся по сторонам:

– А где Санни?

– Она спит. Нужно разбудить ее. Обычно я не бужу ее, разве только в особых случаях.

Когда я сказала ему, чтобы он приходил к часу дня, я не подумала о том, что в это время Санни может спать. Но я решила не перезванивать ему, потому что хотела как можно быстрее покончить с его визитом.

– Можно пойти с тобой, когда ты станешь будить ее?

Я пожала плечами:

– Конечно.

Сидя в гостиной, мы говорили о пустяках, и это было так невыносимо, что я решила разбудить Санни пораньше, хотя мне это и не нравилось.

Чарльз пошел следом за мной в ее комнату.

Я взяла Санни на руки, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться. Заметив стоявшего рядом со мной Чарльза, она не проявила к нему никакого интереса.

– Привет, красавица, – сказал он, похоже, взволнованно.

Санни продолжала с сомнением смотреть на него. Может, она чувствовала царившее между нами напряжение.

– Я Чарльз, – сказал он. – Прости, что я так долго не навещал тебя. Прости, пожалуйста.

У него, похоже, перехватило дыхание.

Это было искренне? Возможно. Хотя этого было недостаточно, чтобы я могла забыть все, что он сделал – или не сделал. Я не могла пока простить его, но я буду стараться сделать это. И я верю, что она ему не безразлична. И я верю, что он жалеет о своем поведении.

Чарльз пошел следом за нами в гостиную. И мы молча сидели и наблюдали, как Санни на полу играет со своими игрушками, среди которых теперь был и гигантский медведь, которого принес Чарльз.

– Я кое о чем спросил тебя как-то, но ты не ответила. Так что я повторю свой вопрос. Что за мужчина был с Санни в ночь приема? – внезапно спросил он.

У меня сжалось сердце.

– Я все еще считаю, что это не твое дело.

– Знаю, что не мое. Просто мне любопытно.

– Это был мой бывший бойфренд, – признала я.

– Бывший? А что случилось?

– Это не важно.

Чарльз кивнул и оставил эту тему. И мы опять стали молча наблюдать за Санни. Она лепетала и взвизгивала, пытаясь разговаривать с огромным медведем.

Чарльз потер руки и повернулся ко мне.

– Что мне сделать, чтобы мы смогли наладить отношения? Я знаю, что навсегда потерял шанс снова стать твоим любовником. Но, черт возьми, Кэрис, мне нужно как-то исправить ошибки, которые я сделал. Я хочу, чтобы мы могли общаться как цивилизованные люди, может быть, даже как друзья. Я знаю, что это маловероятно, но может же человек мечтать?

Я покачала головой:

– Не знаю.

Он посмотрел на потолок и вздохнул.

– Кэрис, когда я в первый раз увидел тебя, я сразу же потерял голову. Не знаю, осознаешь ли ты, насколько я тогда был влюблен в тебя. Я восхищался твоей красотой и элегантностью задолго до того, как ты получила травму и стала работать у меня. Но мне пришлось скрывать мое увлечение тобой, потому что в то время я был женат. А когда мы с Вайолет расстались, это наконец дало мне свободу ухаживать за тобой. Я всегда чувствовал, что не стою тебя. Но я любил тебя. Правда, любил, и люблю до сих пор. Больше я любил только своих детей. И я все больше осознавал, насколько тяжело они переживают грядущий развод. Я начал размышлять над тем, правильное ли принял решение, уйдя из семьи. Я убедил себя, что мне следует вернуться к Вайолет, хотя это было плохой идеей. Я смалодушничал. Но, конечно, в тот момент я не знал, что ты беременна. А к тому времени, когда я узнал об этом, я уже принял решение попытаться спасти свой брак. А она начала угрожать мне. Я…

– Я уже знаю, почему ты…

– Пожалуйста, дай мне закончить, – прервал он меня.

Я раздраженно выдохнула.

– Когда Вайолет узнала о твоей беременности, она пригрозила, что сделает так, чтобы я никогда больше не увидел Талию и Ксавье, если я не оставлю тебя и не отрекусь от Санни. И мне предстояло выбрать – причинить боль детям, которых я знал, или ребенку, которого я никогда не видел. Я принял это решение под влиянием страха. И я стыжусь, что поступил так с тобой. И если мне придется всю оставшуюся жизнь заглаживать свою вину, я готов к этому.

Я знала, что Вайолет была против того, чтобы ее дети узнали о существовании Санни, но я понятия не имела, что она шантажирует Чарльза детьми. А я еще не знала, как отнестись к этому.

– Не знаю, что и сказать. Честно, не знаю. Я уже полностью вычеркнула тебя из нашей с Санни жизни.

– И я полностью заслужил это. – Он немного помолчал. – Я рассказал Талии и Ксавье о Санни.

У меня округлились глаза.

– Что?

– Я пошел против воли Вайолет, но мне надоело, что меня постоянно шантажируют.

– Ты всегда говорил, что они еще слишком малы, чтобы все понять.

– Так и есть. Но я решил, что чем дольше я буду это скрывать, тем сильнее они будут шокированы. И тем дольше они не смогут общаться с сестрой.

С сестрой? Я поверить не могла, что он использовал это слово.

– Но ты же осознаешь, что твоего имени нет в ее свидетельстве о рождении, так что формально она им не сестра.

Он посмотрел на меня:

– Она их кровная сестра, Кэрис. Я не имею права скрывать ее от них.

– И что ты им сказал?

– Правду. Что, когда мама и папа жили врозь, я влюбился в очень красивую женщину и у нас с ней родился ребенок. Я показал им единственное фото Санни, которое у меня было, – то, которое Симона выложила в соцсетях. Я рассказал им о том, что у нее синдром Дауна, объяснил, что это такое, и признался, какие ошибки я совершил. И извинился перед ними так же, как сейчас извиняюсь перед тобой.

У меня голова шла кругом.

– Это все слишком…

– Я знаю. Но я должен был сказать тебе все это. Я устал чувствовать себя негодяем. Мне необходимо поступить правильно. И пусть моего имени нет в ее свидетельстве о рождении, я все равно ее отец, Кэрис. И всегда буду ее отцом.

Меня затошнило. Он не заслуживал того, чтобы я дала ему второй шанс, но в жизни Санни не было другого мужчины на роль отца. И на эту роль сейчас претендовал ее биологический отец. Я не вправе принять решение, которое позже может огорчить ее.

– И чего ты ожидаешь от меня? – спросила я.

– Сначала немногого. Я просто хочу время от времени видеться с ней. Начнем, скажем, с одного раза в месяц. Я хочу, чтобы она знала меня, пусть даже не как отца, а как друга. И я хочу, чтобы со временем мои дети познакомились с ней. Я знаю, что мне нелегко будет заслужить твое доверие. Но я сделаю для этого все, что в моих силах.

Глава 23

Кэрис

Приятно снова встретиться

В последующие шесть недель Чарльз доказал, что не шутил, поклявшись снова завоевать мое доверие. И я оценила, что он готов был подчиняться моим правилам, вернувшись в мою жизнь.

В дополнение к тому, что он послушно соблюдал график посещений, он стал регулярно переводить на мой счет деньги. Я никогда не отказывалась от его подачек в прошлом, но теперь, уже не за спиной Вайолет, он стал переводить мне деньги каждый месяц. И я не собиралась отказываться. Санни заслуживала его поддержки.

Мы договорились, что для начала он будет навещать ее дважды в месяц. Я позволила ему приходить на несколько часов в субботу. Мы выходили с Санни гулять, и она постепенно привыкала к нему и даже несколько раз улыбалась в ответ на его бесконечные попытки рассмешить ее. Но это никак не походило на ее привязанность к Дикону.

Чарльз не настаивал на том, чтобы его называли папой, и я была рада этому. Он называл себя Чарльзом, и я была решительно настроена, чтобы так и оставалось в обозримом будущем.

Как-то в солнечную, но морозную январскую субботу мы с Чарльзом сводили Санни в магазин игрушек, а потом собрались где-нибудь угоститься чем-нибудь вкусненьким. Для мороженого было слишком холодно, но Санни увидела кафе, на вывеске которого красовался огромный рожок с мороженым, и стала настойчиво указывать на него.

Мы сдались и вошли в кафе, и за одним из столиков я увидела друга Дикона, Эдриана, сидевшего там с какой-то женщиной. Мы шли прямо по направлению к ним. Мне хотелось развернуться и пойти в другую сторону, но не улыбалось объяснять свое поведение Чарльзу. И я заставила себя идти дальше. В конце концов Эдриан мог не увидеть меня или не узнать.

Но, к несчастью, как только мы поравнялись с ним, он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Он прищурился от яркого солнца и приложил ладонь ко лбу наподобие козырька.

– Кэрис?

Я изобразила удивление и улыбнулась.

– Привет!

– Не уверен, что вы узнаете меня. Мы встречались всего один раз. Я друг Дикона, Эдриан.

Он улыбнулся.

– Конечно, я узнала вас. Как поживаете?

– Хорошо. – Эдриан повернулся к Чарльзу. – А вы?

– Я Чарльз. – Он протянул руку. – Отец Санни.

Они пожали руки, и на лице Эдриана я прочитала шок. Мне хотелось все объяснить ему, но зачем? Какая разница, если он сделает неправильные выводы? Я не обязана объясняться перед ним – или перед Диконом.

Санни сразу же прониклась доверием к Эдриану и мило улыбалась ему, поглощая свое мороженое. У меня забилось сердце от волнения, что он заговорит о своем друге.

Но вместо этого Эдриан просто кивнул и сказал:

– Было приятно снова увидеться.

– Мне тоже, – ответила я.

Я испытала облегчение. Эдриан, скорее всего, был в курсе происшедшего. И не было смысла заговаривать об этом. Хотелось ли мне спросить, как поживает Дикон? Да. Но я не была готова услышать ответ. Я не хотела знать, что он снова встречается с женщинами или вообще процветает в каком бы то ни было смысле. Это было бы чертовски больно.

– Кто это? – спросил Чарльз, когда мы отошли на приличное расстояние. – Ты казалась такой напряженной.

Я с шумом выдохнула:

– Это друг моего бывшего бойфренда.

– Того парня, которого я видел у тебя? Этого бойфренда?

– Да. Антибойфренда. Дикона, – с горечью сказала я. – Других бойфрендов у меня не было.

– Я уже несколько раз спрашивал, что у тебя с ним случилось, и ты так и не ответила мне. Полагаю, если я сделаю еще одну попытку, ты отреагируешь так же?

– Я предпочитаю не говорить об этом.

– Хорошо. Понял. – Он положил руку мне на спину. – Но когда-нибудь я все-таки уговорю тебя рассказать мне все.

Я покачала головой. Обычно в течение дня мне удавалось не думать о Диконе. Но Эдриан пробудил во мне болезненные воспоминания.

– Кстати, я так и не рассказал, что случилось, когда я признался Вайолет в том, что говорил с нашими детьми о Санни.

Не слишком удачная смена темы.

– И как она приняла это?

– Не слишком хорошо, но не сделала ничего радикального. Она не слишком довольна мною, но это и неудивительно. – Он пожал плечами. – Теперь, когда дети все знают, им не терпится познакомиться с Санни. Они сказали Вайолет, что хотят увидеть свою сестру. И она особо не возражала.

– Правда?

– Да. Она смирилась.

Я на мгновение остановилась:

– Итак, что это значит?

– Это значит, что я буду счастлив, если ты позволишь как-нибудь прийти вместе с ними.

Как это ни было неприятно, я не хотела, чтобы Санни прошла через то, через что пришлось пройти мне. Я ни разу не встречалась со своими единокровными братьями и сестрой. И я боялась за будущее Санни, если вдруг что-то случится со мной. Хотя я искренне надеялась, что Санни сможет жить нормальной жизнью, но что, если ей понадобится больше помощи, чем обычным людям? И мысль о том, что у нее будут брат и сестра, чтобы присмотреть за ней, очень меня успокаивала.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Ты уверен, что готов к этому?

– Они уже привыкли к мысли, что у них есть маленькая сестра. И мне кажется, что им нужно с ней познакомиться, чтобы почувствовать, что все это произошло в действительности. Они милые, доброжелательные дети, и я думаю, что все пройдет лучше, чем можно представить.

– Тогда я согласна. Я не хочу, чтобы Санни не знала брата и сестру.

Чарльз с облегчением выдохнул:

– Спасибо. Если бы я мог, я поцеловал бы тебя.

Я подняла руку:

– Даже и не думай об этом.

– Человек имеет право мечтать. – Он подмигнул. – Но не будем торопить события.

Чарльз был сумасшедшим, если думал, что я когда-нибудь соглашусь снова впустить его в свою жизнь. Помимо того, что я не могла простить его, я теперь осознала, что никогда по-настоящему не любила его. Мои чувства к Дикону были совсем другими. Несмотря на то что наша связь закончилась, чувства, которые я испытывала к нему, нельзя было стереть из памяти. Даже если бы я очень этого хотела.

Глава 24

Дикон

Помеха любовным утехам

– На что вы пялитесь? – спросила она.

Черт. Как долго я рассматривал ее? Я не хотел ее смутить. Просто… Я не мог оторвать от нее взгляда. Всю эту неделю мне удавалось не думать о Кэрис. А потом я встал в очередь к кассе в супермаркете, куда пришел за покупками для моей бабушки. И кассирша здесь выглядела как взрослая версия Санни. Неужели она подумала, будто я рассматриваю ее из-за того, что у нее синдром Дауна? Черт. Я вовсе не из-за этого смотрел на нее.

– Простите. Я знаю, что пялился на вас. Но это потому, что вы похожи на одного человека, который дорог мне. И которого я больше никогда не увижу. Я не хотел показаться невежливым.

Она закатила глаза, и я рассмеялся, потому что уже представлял себе, что Санни вырастет и станет такой же дерзкой, как эта девушка. И мое сердце сжалось от боли при мысли, что я могу больше никогда не увидеть Кэрис или Санни.

Прошло три месяца после моего отъезда из Нью-Йорка, и моя тамошняя жизнь уже казалась мне такой далекой. Я все еще не знал, как поступить со своей квартирой. Я платил за аренду, что было для меня необременительно, потому что я бесплатно жил в доме бабушки. Бабушка была рада моему обществу и моей помощи, а я был рад, что могу жить в Миннесоте не у родителей. Я не знал, сколько намерен оставаться здесь, но возможность возвращения в Нью-Йорк пока не рассматривал.

Кассирша вручила мне чек. На ее бейдже было написано имя – Отум.

Я кивнул и улыбнулся.

– Хорошего вам дня, Отум.

Она одними губами сказала:

– Отвали.

Мило.

Я снова не смог сдержать улыбку. Сегодня у меня выдался забавный день.

* * *

Одной из особенностей проживания с бабушкой было то, что она всегда видела меня насквозь и не мирилась ни с каким дерьмом. Я отказался рассказывать ей, почему вернулся домой в Миннесоту. Я еще не был готов обсуждать это с кем-либо из моей семьи. Но в то время, как все остальные не приставали ко мне с расспросами, бабушка настойчиво пыталась выудить у меня правду.

Пока я выкладывал из сумки продукты, она наблюдала за мной из гостиной, сидя в своем кресле.

– Знаешь, я не такая тупая, как ты думаешь.

Я замер, держа в руках пакет с крупой, который собирался положить в шкаф.

– Ты о чем, Ба?

– Я знаю, что здесь замешана женщина. Что еще это могло быть?

Я продолжил разбирать продукты, пытаясь справиться со сковавшим меня напряжением.

– С чего ты это взяла?

– А с чего бы еще ты уехал из самого замечательного города в мире, чтобы поселиться у меня? Разбитое сердце – единственная причина, которая может заставить человека сбежать и вернуться в то место, которого он избегал многие годы.

В этом она была права. Я всегда, как чумы, избегал Миннесоты.

Я вздохнул:

– Ты права. Это действительно связано с женщиной. Но это не то, что ты подумала. Это я разбил ей сердце, а не наоборот. Но я еще не готов обсуждать это.

Бабушка нахмурилась:

– Ты что, поселился у меня насовсем?

– Нет. – Я помедлил. – По крайней мере, не думаю. – Я взял пакет чипсов и помахал им в воздухе. – А что? Тебе не терпится, чтобы я уехал? Мне казалось, что тебе нравится мое общество.

– Хотя мне иногда нравится, что мой взрослый внук-засранец живет здесь, твоей бабушке время от времени нужно, чтобы дом был в ее полном распоряжении.

– Для чего?

Она выразительно посмотрела на меня, словно думала, что я без слов должен понять ее. Но я не понимал.

– У меня есть друг, которого я не могу пригласить с тех пор, как здесь поселился ты.

Мысленно скребя в затылке, я все еще не понимал. И тут меня осенило.

Ого.

Ого!

Черт меня побери!

– Я мешаю твоим развлечениям, Ба?

Господи! А я-то все время гадал, от кого я унаследовал это.

– Я не говорю, что ты не можешь жить здесь. Но пару ночей в неделю ты мог бы ночевать у брата.

– А я-то думал, что помогаю моей милой бабусе, составляя ей компанию и бегая по магазинам! А теперь выясняется, что я просто помеха любовным утехам! – Я покачал головой. – Ну что ж, спасибо, что просветила меня.

* * *

Обнаружив, что мешаю личной жизни бабушки, я договорился с братом, что буду ночевать у него несколько ночей в неделю.

В отличие от бабушки и родителей, которые жили в пригороде, Алекс поселился в центре Миннеаполиса. С рюкзаком за спиной я подошел к его дому. Подняв голову и посмотрев на высокое здание, я испытал ностальгию по городской жизни.

Ну, не столько по городской жизни, сколько по тому, что оставил в том городе.

Поднявшись на лифте, я постучал в дверь брата.

Он открыл.

– Привет, старина.

– Привет.

Мы обнялись, сурово и по-мужски похлопывая друг друга по спине. Бросив рюкзак на пол, я огляделся по сторонам. Мебель выглядела новой. В квартире стоял замечательный запах. Мой маленький братец далеко ушел с тех пор, как я уехал из дома в Калифорнию после колледжа. Алекс был чуть ниже меня ростом, но похож на меня.

– Я почти не видел тебя с самого твоего приезда, – сказал он. – Рад, что бабушка выперла твою задницу из дома.

– Итак, какие планы на сегодняшний вечер? – спросил я.

– Линдсей приедет после работы, и мы все отправимся ужинать.

– Замечательно. Не могу поверить, что живу здесь уже три месяца и до сих пор не познакомился с твоей девушкой.

Он открыл бутылку пива и протянул ее мне.

– Ты в порядке? – спросил он, открывая бутылку для себя.

– Да. А что?

Я сделал глоток пива.

– Все не могут понять, почему ты вернулся. – Алекс отрыгнул. – Не пойми меня неправильно, дело не в том, что мы не рады твоему приезду. Но что-то с тобой происходит. И мы пытаемся понять, что именно. Ты же знаешь, что мне можешь доверить все, верно?

Значит, он и мои родители говорили обо мне. Черт, вот дерьмо!

– Да. Знаю. И я поделюсь с тобой. Только не сейчас.

– Хорошо. В любом случае сегодня будем развлекаться. Заставим тебя отвлечься. Я приготовил для тебя музыкальный кабинет в качестве спальни.

– Здорово. Спасибо, дружище. Я очень это ценю. Если бы я знал, что наша бабушка такая озорница, я бы давно перебрался к тебе.

– Это самый плохо скрываемый секрет в мире, – рассмеялся он. – Но я рад, что она выставила твою задницу.

Мы с Алексом устроились на диване с пивом в руках и следующие полчаса провели за воспоминаниями о нашем детстве.

Нашу беседу прервал звонок в дверь.

Алекс открыл ее, и в квартиру вошли две девушки.

– Линдс, наконец-то ты познакомишься с моим старшим братом, – сказал Алекс, целуя ее в щеку. – Я думал, что нам придется слетать в Нью-Йорк для этого, но он сам приехал домой.

Линдсей была невысокого роста, с длинными черными волосами, что показалось мне интересным, потому что, насколько я помнил, Алексу всегда нравились блондинки. И мне стало жаль, что я так многого не знаю о своем брате.

– Так здорово познакомиться с вами, – сказала она, протягивая мне руку. – Вы словно мифический персонаж, которого никто не видел. И я счастлива, что вы наконец здесь.

– Да, я тоже.

Она повернулась к своей подруге:

– Это Хэлли. Я подумала, что сегодня проведем вечер вчетвером, чтобы вы не чувствовали себя третьим лишним.

Отлично! Это заговор? Алекс наверняка знал об этом.

– Мне на самом деле очень приятно познакомиться с вами, Дикон, – сказала Хэлли. – Вы так похожи на Алекса.

– Простите. С этим я ничего не могу поделать.

С длинными каштановыми волосами и огромными глазами, Хэлли была очень привлекательна. В былые времена свидание вслепую было бы для меня приятным сюрпризом. Но при сложившихся обстоятельствах я не был рад. А теперь, когда мой брат поставил меня в такое положение, придется смириться и попытаться получить удовольствие от вечера.

Закончили мы тем, что пошли в ближайший стейк-хаус. Очутившись в заполненном людьми ресторане, я почувствовал себя так, словно оказался снова на Манхэттене.

Когда во время ужина зазвонил мой телефон, я засомневался, надо ли отвечать, не покажется ли это невежливым. Я посмотрел на экран. Эдриан.

Я не разговаривал с ним уже несколько недель. Когда я покинул Нью-Йорк, он был шокирован тем, что я порвал с Кэрис, и не мог понять, почему мне понадобилось возвращаться в Миннесоту. Я решил не рассказывать ему об аварии и, не желая углубляться в причины своего решения, оставил его во вполне понятном состоянии недоумения. Он не давил на меня. Он был убежден, что я опомнюсь и в самое ближайшее время вернусь в Нью-Йорк, полагая, что, скорее всего, у меня просто возрастной кризис, потому что мне недавно исполнилось тридцать.

Не желая прерывать ужин, я не стал отвечать на звонок. Но, когда мой телефон зазвонил во второй раз, я забеспокоился, что что-то случилось. Было очень не похоже на Эдриана звонить два раза подряд. Его сестра лечилась от онкологии, и я испугался, что что-то случилось с ней. Я извинился и, выйдя из-за стола, отошел немного в сторону.

Телефон перестал звонить раньше, чем я успел ответить, так что я сам перезвонил Эдриану.

Через несколько гудков он ответил:

– Привет.

– Привет, старина. Что случилось? Все в порядке?

– Да. Все в порядке.

Мой пульс стал понемногу замедляться.

– Хорошо. Обычно ты не звонишь два раза кряду. Я испугался, что что-то случилось с Натальей. Видишь ли, я сейчас ужинаю с братом и с его девушкой. Я просто вышел из-за стола.

– А, ясно. Понимаешь, меня кое-что беспокоит, так что я решил позвонить тебе во второй раз, надеясь, что ты ответишь.

– Что тебя беспокоит? – спросил я.

– Я не знал, говорить тебе об этом или нет, но это гложет меня весь день.

Мой пульс опять участился.

– Что случилось?

– Я сегодня столкнулся с Кэрис в кафе.

Мое сердце остановилось. Буквально остановилось.

– Что с ней? Она в порядке?

– Да. Ничего плохого. Но она была не одна. С ней была Санни. И… отец Санни.

Отец Санни? Это какая-то ошибка. Кэрис едва разговаривала со своим бывшим, вряд ли она захотела бы встречаться с ним.

– Постой. Откуда ты знаешь, что это был он?

– Он сам мне представился. Они выглядели вполне довольными. Малышка ела мороженое.

У меня сжалось сердце. Это известие ошарашило меня.

Может быть, Кэрис разрешила Чарльзу общаться с Санни, но меня беспокоило, что после моего отъезда она могла почувствовать себя беззащитной и сделала что-то, чего в нормальном состоянии не сделала бы. Он мог воспользоваться этим ее состоянием. Может быть, это не имело никакого отношения ко мне, но во мне стала закипать ревность, смешанная со злостью и недоумением.

Я невидящим взглядом смотрел на оживленную улицу и не знаю, сколько времени прошло до моего следующего вопроса:

– Она что-нибудь сказала тебе?

– Просто поздоровалась. Это был короткий обмен любезностями. У меня такое чувство, что она предпочла бы притвориться, что не заметила меня, если бы я позволил ей сделать это. Но ты же знаешь меня. Никто не может пройти мимо моей общительной задницы. – Я снова погрузился в молчание, и он спросил: – Ты слушаешь?

– Да… да. Просто пытаюсь переварить услышанное.

– Прости, если это не мое дело. Но я просто прикинул, что на твоем месте предпочел бы знать это.

– Спасибо, что рассказал мне.

– Я все еще не понимаю, что у вас произошло, но знаю, как много она в какой-то момент значила для тебя. Надеюсь, она не дает этому типу манипулировать собой.

У меня стучало в голове. Этого боялся и я. Но было и что-то еще. Услышав, что она была в кафе с Санни, я почувствовал, как я скучаю по ним, как многого я лишился.

– Прости, мне нужно возвращаться.

– Да. Повеселись с братом. Не дай всему этому испортить твой вечер.

Черта с два.

– Хорошо, старик. Береги себя.

После этого я не мог уже думать ни о чем, кроме Кэрис. Сошлась она снова со своим бывшим или нет, я навсегда потерял ее. Я подписал себе приговор, когда исчез из ее жизни.

Глава 25

Дикон

Все мы крепки задним умом

С моего приезда в Миннесоту я старался не оставаться один на один с отцом. Я ужинал у родителей, но ушел до того, как у отца появился шанс зажать меня в углу. Он пока еще не сказал мне ничего такого, что могло бы причинить боль, но мне совсем не хотелось, чтобы он, как и прежде, начал критиковать меня. Мне вовсе не нужно было, чтобы он заставил меня почувствовать себя неудачником, я и так считал себя полным дерьмом, сбежав таким подлым образом от Кэрис.

Но, как оказалось, я недолго смог прятаться от него. Как-то раз, расчищая дорожки у дома бабушки, я поднял голову и увидел красный грузовичок отца.

Я воткнул лопату в снег и оперся о нее, наблюдая за подходившим ко мне отцом. Он протянул руку и стряхнул снег с моей куртки, а я почувствовал, как вытаращились мои глаза. Отец очень редко дотрагивался до меня. После того как по приезде я коротко приобнял его, у нас с ним не было других физических контактов – ни рукопожатий, ни похлопываний по спине.

Я отступил на шаг:

– Что случилось, папа?

– Я прикинул, что, если ты не спешишь навестить меня, лучше мне самому отыскать тебя.

– Да. Я был занят, помогая бабушке по дому.

Он посмотрел на длинную дорожку, которую я очищал от снега:

– Да, вижу.

Я снова начал сгребать снег:

– Как мама?

У папы изо рта шел пар от мороза.

– В порядке. Но ей хочется, чтобы ты почаще заглядывал к нам.

Моя лопата скрипнула, дойдя до бетона.

– Я скоро навещу вас.

– Кроме того… – начал отец. – Я хотел бы поговорить с тобой.

Начинается. Мне сейчас прочитают лекцию о том, что я впустую трачу свою жизнь и не использую свои способности, продолжая работать в той сфере, которая не приносит хорошего дохода. Отец припомнит все мои прошлые ошибки, а я жестоко пожалею о том, что вообще решил вернуться домой. Именно этого я и избегал как чумы, с тех пор как приехал сюда.

– Так вот, несколько недель назад я заметил кровь в своей сперме, – начал он.

Что?

– Я сделал кое-какие тесты, и выяснилось, что у меня рак простаты.

Я застыл на месте, опершись о лопату, чтобы не упасть. И посмотрел отцу в глаза.

– Рак?

– Мне нужно пройти курс химиотерапии. Они думают, что опухоль достаточно маленькая, так что ее можно лечить, но это не совсем ранняя стадия. Это стадия 2В, так что врач рекомендует агрессивную терапию. Но прогноз благоприятный.

У меня поплыло перед глазами. Мой отец всегда был образцом крепкого здоровья и силы. И если такое случилось с ним, значит, это может случиться с кем угодно.

– А Алекс в курсе?

– Да, но я просил его не говорить тебе об этом. Я хотел сказать это сам. И продолжал ждать, когда ты придешь, но ты так и не появился. Так что я решил, что мне необходимо все рассказать тебе перед химиотерапией, до нее осталось несколько дней.

Несколько дней?

Я вдохнул в легкие морозный воздух:

– Прости, папа. Если бы я только знал, я…

– Я понимаю. – Отец посмотрел на небо, потом перевел взгляд на меня. – Послушай… я знаю, что у нас долго были не очень хорошие отношения… слишком долго. И в этом виноват я один. Как бы я ни был разочарован тем, как сложились обстоятельства, ты мой сын. Я должен был поставить на первое место тебя, а не свои чувства. Эта история с раком заставила меня пересмотреть свою жизнь, и, к несчастью, я вижу больше ошибок, чем могу сосчитать.

Но вина была не только на нем.

– Я убежал. Ты не можешь налаживать отношения с тем, кого нет рядом. Так что виноват не ты один. Я сделал это почти невозможным.

– Очень долго я считал, что в жизни нет ничего важнее моей карьеры. Важнее футбола. И только когда осознаешь, что смерть может оказаться совсем близкой, начинаешь понимать, какая все это ерунда.

Я не верил своим ушам.

– Все мы крепки задним умом.

Отец посмотрел на свои ботинки, потом пнул ногой снег.

– После аварии мне следовало уделять больше внимания тебе и твоей боли, – сказал отец, снова посмотрев на меня. – Я не должен был думать лишь о том, что все это значило для меня. У меня была одна мечта – чтобы ты попал в НФЛ. Я хотел только одного – чтобы ты добился успеха. Я был в отчаянии и не знал, как справиться с этим. Поэтому я замкнулся в себе и молчал все эти годы. Ты, вероятно, решил, что я разочарован в тебе, но по прошествии лет я все больше понимал, что единственный, в ком я разочарован, – это я сам.

Я оценил его откровенность, но сейчас было не время позволять ему чувствовать себя виноватым.

– Все в порядке, папа. Я не хочу, чтобы ты сейчас переживал из-за этого. Это все в прошлом. Ты должен сосредоточиться на настоящем и поправиться. Стресс может причинить много вреда.

Отец покачал головой:

– Я тогда не осознавал, что успех нельзя измерить славой или деньгами. Потому что, когда ты умрешь, ты не унесешь это с собой. И в конечном счете семья – это все, что у меня есть. И я должен приложить все усилия, чтобы наладить отношения не только с тобой, но и с твоей матерью, и с твоим братом. Но особенно с тобой.

– Не знаю, что и сказать, папа. Я в шоке. Это было последнее, что я ожидал услышать.

– Тебе и не нужно ничего говорить. – Он вздохнул. – Нет, не так. Скажи, что придешь сегодня на ужин. Скажи, что мы проведем вместе какое-то время перед тем, как я начну это гребаное лечение.

И это было самым меньшим, что я мог сделать.

– Конечно. Да.

У нас с отцом было столько разногласий, но все это улетучилось в ту секунду, когда я осознал, что могу потерять его. Конечно, прогноз был достаточно хорошим, но я не мог выбросить из головы мысль, что у меня не так уж много времени на то, чтобы помириться с отцом.

* * *

Следующие несколько недель я много времени проводил с отцом. И хотя он настаивал на том, чтобы поговорить о прошлом, к счастью, этих разговоров было немного. По большей части мы просто пытались лучше узнать друг друга. Конечно, это общение иногда было просто изматывающим, но бывали и хорошие моменты, вроде игры поздней ночью в карты или, как ни смешно, в парчиси.

Моя мама, Алекс и я по очереди сопровождали отца на процедуры. Он взял отпуск на работе и даже стал подумывать о выходе на пенсию.

В один из таких дней мы сидели с ним в приемной.

– Почему ты здесь? – внезапно спросил он.

– О чем ты? Я здесь, чтобы поддержать тебя.

– Я имел в виду не в клинике. Я имел в виду, почему ты в Миннесоте, а не в Нью-Йорке? Тебе же так нравилось жить там, разве нет? Ты же не собираешься привыкать к роли бабушкиного слуги?

Посмотрев на свой стакан с кофе, я хмыкнул.

– Ты можешь поговорить со мной, – сказал отец. – Так что случилось?

Наступило молчание. Я размышлял, сказать или не сказать правду.

– Это длинная история.

– Я похож на человека, который куда-то торопится? Поговори со мной.

Если бы несколько месяцев назад мне кто-нибудь сказал, что первым человеком, кому я расскажу о Кэрис, станет мой отец, я бы не поверил этому. Я допил кофе, скомкал стаканчик и швырнул его в стоявшую неподалеку урну.

– Я порвал кое с кем, кто мне очень дорог. Я не знал, как смотреть ей в глаза. Поэтому я сбежал. Это трусость, но у меня не было выбора. Она живет в соседней квартире.

И я рассказал ему все о Кэрис, о Санни и об аварии. Во всяком случае, отцу-то я не должен был объяснять, как на мое решение повлияло мое прошлое. Он отлично понимал, что так напугало меня.

– Знаешь… – сказал он. – Боязнь потерпеть неудачу – очень сильное чувство. Я всегда боялся потерпеть поражение в своей карьере. И я явно потерпел неудачу в роли отца. Но десять лет назад мне казалось, что это неважно. Теперь я смотрю на все совсем по-другому.

– Я никогда не считал, что моя проблема возникла из-за страха потерпеть неудачу, – сказал я.

– Но это именно так. Ты боишься не оправдать ожиданий других людей. Боишься причинить им боль. Тебе следует спросить себя, заслуживаешь ли ты пожизненного приговора за что-то, что случилось, когда ты практически был еще ребенком. В чем на самом деле ты был не так уж виноват.

– Ты знаешь, что я чувствую.

– Я знаю, во что ты заставил себя поверить, но пришло время перестать винить себя.

– Ты столько лет злился на меня, – сказал я. – И я удивлен, что ты не считаешь меня виноватым.

– Я злился, что такое случилось, но я никогда не считал, что ты был виноват. Та машина ехала слишком быстро, а ночь была туманной. Ты на секунду отвлекся, разбираясь, как тебе ехать. Ты не был пьян. Ты не лихачил. И даже если бы ты не отвлекся на навигатор и твоя реакция была бы более быстрой, никто не гарантирует, что ты мог бы предотвратить аварию.

– Но, если ты так считал, почему вел себя так, будто я был виноват?

– Потому что я был озлоблен на жизнь. И вымещал эту злость на тебе, о чем очень жалею, сынок. Это было несправедливо. Прости, что я не сказал тебе этого раньше.

Прижавшись затылком к стене, я с шумом выдохнул:

– Авария с Кэрис… Это показалось мне возвращением моих кошмаров.

– Да, я понимаю. Но никто же не пострадал. Так что, наверное, было еще что-то, кроме аварии, что заставило тебя сбежать из Нью-Йорка?

– Дело было не в аварии, а в том, что эта авария заставила меня осознать. Она заставила меня понять, что мне нельзя доверять, что я не смогу уберечь их. А ответственность за ребенка, она такая… огромная. Ее жизнь была в моих руках не только в тот день, она была бы в моих руках и во все последующие дни. Так много опасностей, и я могу все испортить.

– Значит, ты предпочтешь, чтобы кто-то другой воспитывал ребенка, которого ты явно любишь, и заботился о твоей любимой женщине, только из-за того, что ты боишься потерпеть неудачу? Могу тебя порадовать – это лучший способ потратить впустую свою жизнь. И позволь сказать тебе, если с тобой случится что-то вроде того, что случилось со мной, ты пожалеешь, что не взял быка за рога и, когда у тебя был шанс, не позволил себе любить тех, кто тебе дорог. Если бы я сейчас был одинок, мне было бы не слишком здорово. Все, что у меня есть, – это моя семья. Я так долго воспринимал твою мать как нечто само собой разумеющееся. Но сейчас она стала для меня надежной опорой, несмотря на то что у нас с ней не всегда все было гладко. И где бы я был без нее, без тебя, без твоего брата? Без всех вас, которые по очереди сидят со мной в клинике, чтобы я не чувствовал себя одиноким?

Я повернулся к нему:

– Я рад, что могу быть здесь с тобой.

– Ты уже исполнил свой долг передо мной. И я бы предпочел, чтобы ты вернулся из-за долга перед самим собой.

– Я не могу вот так оставить тебя.

– Конечно, можешь. Ты сможешь через маму следить за моим прогрессом. И я всего лишь в нескольких часах перелета от тебя, если тебе понадобится снова прилететь сюда. Не используй меня как предлог, чтобы спрятаться от того, с чем ты боишься разобраться. Тебе, так или иначе, все равно придется вернуться в Нью-Йорк. И рано или поздно тебе придется объясниться с ней.

Сделаю ли я это? Или просто откажусь от квартиры и перееду куда-то еще, чтобы не сталкиваться постоянно с Кэрис?

– Я подозреваю, что она снова впустила в свою жизнь отца Санни. И я ему не доверяю. Но я чувствую, что и мне нельзя доверять.

– Тут ты попал в самую точку. Ты не доверяешь себе. Доверять себе очень рискованно. Тебе следует принять тот факт, что все стоящее в жизни чревато риском потери. Может быть, то, что ты не можешь разобраться со своими проблемами сейчас, – это следствие твоего нежелания разобраться со своим прошлым. Ты вместо этого берешь и убегаешь.

– А как мне разбираться со своим прошлым, когда прошло уже десять лет?

– Может быть, тебе стоит повидаться с Беккой, узнать, как она поживает.

После аварии мы с моей бывшей быстро расстались. Она предпочла порвать со мной, а я уехал из города. Но все эти годы я очень часто думал о ней. И чем больше времени проходило, тем труднее мне было решиться поговорить с ней.

Может быть, отец прав. Может быть, мне было необходимо услышать, что с ней все в порядке.

– Спасибо за совет, папа. Я подумаю об этом.

* * *

Этим же вечером я решил поискать Бекку в соцсетях.

Она оказалась первой же Беккой Хендерсон, которая высветилась на экране, потому что у нас с ней было несколько общих друзей. Какое-то время я просматривал ее фотографии. И ее знакомое лицо – покрытое веснушками и обрамленное длинными каштановыми волосами – почти мгновенно перенесло меня назад в прошлое. Мы не были «друзьями» в этой соцсети, так что мне было доступно лишь несколько фотографий, по большей части очень старых. На одной из них Бекка была с черным лабрадором. И на странице не было никаких сведений о ее теперешней жизни. И хотя по сарафанному радио я слышал, что она все еще живет здесь, я не знал о ней ничего. Я понятия не имел, где находится ее дом, потому что мы встретились, уже учась в колледже в штате Айова.

Я сделал глубокий вдох и нажал кнопку «добавить в друзья».

Это было началом. И, если она проигнорирует мой запрос, на этом все и кончится. Но, если отзовется, может быть, она согласится поговорить со мной. Я вышел из соцсети и вошел в почту, чтобы немного поработать. А спустя несколько минут пришло уведомление, что Бекка добавила меня в друзья.

Вау.

Ну, хорошо.

Она не прислала мне сообщения, так что я принял это за намек, что мне позволено сделать первый шаг. Я нажал на ее «профиль», чтобы отправить сообщение. Несколько раз я начинал писать, а потом все стирал. Пока не успокоился на самом простом варианте.

Привет, Бекка. Сколько воды утекло! Как у тебя дела?

Я стал с волнением ждать ее ответа, надеясь, что он будет доброжелательным и что она не испытывает ненависти ко мне.

Глава 26

Кэрис

Сообщение

Это был знаменательный день. Я впервые позволила Чарльзу провести время наедине с Санни, без моего присутствия. План выглядел вполне невинным. Чарльз пришел ко мне со своими детьми, и они все отправились погулять.

Талия и Ксавье недавно познакомились с Санни. И сегодня они пришли к нам в третий раз. Дети на самом деле прониклись симпатией к Санни, а ей они явно понравились. И, позволив им встретиться, я приняла одно из немногих правильных решений за последний год.

Итак, пока Санни была занята с Чарльзом и его детьми, я отправилась по своим делам, заодно давая себе передышку. Я испытывала смешанные чувства, оставив Санни с ними, но за последние несколько месяцев Чарльзу удалось отчасти вернуть мое доверие. И хотя я ни за что снова не доверила бы ему свое сердце, я знала, что он был хорошим отцом другим своим детям. И у меня не было причин беспокоиться о Санни, пока она была на его попечении.

К тому же маме нужна была передышка. Няня приходила к Санни только на то время, которое я проводила в офисе, поэтому потратить целый час на себя было просто мечтой. Так что, когда Чарльз предложил мне это, я согласилась, но все равно не уходила далеко от дома. Я забежала в аптеку, находившуюся на моей улице, чтобы купить кое-какие туалетные принадлежности, а потом посидела в кафе за углом. Если я понадоблюсь Чарльзу, я поблизости.

Попивая кофе за уютно расположенным в углу столиком, я просматривала свой телефон и делала кое-что, чего, наверное, делать не стоило. Некоторое время назад я установила на смартфоне приложение с играми, которые разрабатывались в компании Дикона. Это казалось мне единственным звеном, связующим меня с ним. И время от времени я просматривала их новые игры, зная, что он приложил к ним руку. Иногда я даже играла в них. Да, я знаю, что выгляжу жалко. Но это казалось мне единственным способом чувствовать себя ближе к Дикону без необходимости общаться с ним.

Когда я стала изучать персонажей в новой игре, кое-что заставило меня затаить дыхание. Одна из главных героинь выглядела необычно и в то же время показалась мне такой знакомой. Она была красавицей, как моя Санни, и было похоже, что у нее синдром Дауна. Ее звали Отум.

Я не знала, как давно Дикон создал ее, до нашего разрыва или после, но из-за этой находки у меня на сердце стало намного тяжелее, чем было в последнее время.

* * *

Спустя несколько дней Шэрон пришла к нам вечером, чтобы присмотреть за Санни. Меня тошнило от волнения, потому что я только что закончила одеваться, собираясь на первое официальное свидание с тех пор, как мне разбили сердце. Я решила принять приглашение на ужин от парня, с которым познакомилась в Интернете. Если я сейчас не заставлю себя начать жить заново после истории с Диконом, я никогда этого не сделаю. И, может быть, в какой-то момент я уже не буду заставлять себя, а стану испытывать удовольствие от свиданий. Но такой момент еще не наступил. А до тех пор придется притворяться.

– Ты выглядишь сногсшибательно, Кэрис, – сказала Шэрон. – Ты встречаешься с тем парнем в безопасном месте?

– Да. Конечно. На такси в ресторан и из ресторана прямо домой.

– Это хорошо. – Она улыбнулась. – Не беспокойся о нас с Санни. Желаю хорошо провести время.

Почти в два года Санни начала говорить, указывая на разные предметы. Два раза в неделю к нам приходил логопед, чтобы обучать ее новым словам. И я старалась повторять как можно чаще те слова, которые, по моему мнению, она пыталась произнести. Заодно мы с ней учили язык жестов, чтобы ей было проще общаться, пока она не научится произносить больше слов.

– Мама скоро вернется, хорошо?

Моя девочка протянула ко мне ручонки и заплакала.

– Нет, мама.

В последнее время она все больше привязывалась ко мне, может быть оттого, что начала взрослеть.

Испытывая чувство вины, я вышла из дома к ожидавшей меня машине. В течение всей поездки я смотрела в окно, которое было покрыто каплями дождя. И меня охватила грусть, которая была под стать унылой погоде. Мне бы чувствовать себя счастливой, отправляясь на свидание. Но я тосковала по Дикону, страстно хотела снова очутиться в его объятиях и понимала, что этого больше никогда не случится. Горе на самом деле накатывает волнами, и мое всегда накатывало в самый неподходящий момент.

Войдя в ресторан, я обнаружила, что парень, с которым я встречалась, – Питер – занял для нас освещенный свечами столик в углу.

При моем приближении он поднялся, и его глаза расширились.

– Кэрис, в жизни вы еще красивее. – У него практически потекли слюнки. – Вау.

– Спасибо.

Питер был красив – не так неотразим, как Дикон, но достаточно привлекателен. Достаточно. Неужели все теперь в моей жизни будет таким? Достаточно привлекателен. Достаточно хорош. В тот момент меня устроил бы любой мало-мальски приличный мужчина, с которым я могла бы безопасно отвлечься, в чем я отчаянно нуждалась с тех пор, как Дикон бросил меня.

Из нашей переписки я знала, что Питер работает с особенными детьми, но я не осознавала, пока мы не разговорились, что среди них есть ученики с синдромом Дауна. Это дало нам тему для разговоров в течение всего ужина. Я так старалась извлечь как можно больше информации из нашей беседы, что мне даже стало жалко этого парня.

– Если вы захотите как-нибудь прийти ко мне на занятие и увидеть, что мы там делаем, буду счастлив стать вашим экскурсоводом, – сказал он. – Даже лучше, я могу отвести вас посмотреть на дошкольные классы. Я не веду там занятий, но вы сможете увидеть, что будет изучать Санни, когда начнет подготовку к школе.

– Знаете что? Я ведь поймаю вас на слове. Возраст дошкольного обучения уже не так далек, и мне пора подумывать об этом.

Я уже начала подозревать, что судьба специально свела меня с этим парнем, чтобы я задумалась об образовании Санни.

– Если вас не обидит мой вопрос… – внезапно сказал Питер. – Вы сказали, что это всего лишь второе ваше свидание по знакомству в Интернете. Поэтому я решил, что после рождения Санни у вас не было серьезных отношений?

Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, но я решила быть честной.

– Нет, у меня в течение нескольких месяцев были серьезные отношения. Сначала мы просто дружили, а потом это переросло в нечто большее.

– Понимаю. И что случилось?

Я и так чуть не плакала по пути в ресторан. А если я начну рассказывать, что случилось у нас с Диконом, я совсем потеряю самообладание.

– Я бы не хотела вдаваться в подробности. Скажем так – он запаниковал и вернулся в Миннесоту. Он был хорошим человеком, но, полагаю, просто не судьба.

– Хорошо, – кивнул Питер и переменил тему.

В течение следующего часа мы просто поддерживали легкий разговор. Я обнаружила, что Питер вырос в Нью-Джерси, недалеко от Вейна, в котором выросла я. Мы никогда не пересекались, может быть оттого, что он был на семь лет старше меня. Но мы с удовольствием обсудили все заведения, в которых любили проводить время, включая мою любимую забегаловку.

Питер оказался добрым и внимательным человеком, и должна признаться, я на самом деле получала удовольствие от общения с ним. Точнее, до той минуты, пока сообщение на телефоне не изменило течение вечера.

Нет. Оно просто перевернуло мой мир.

Шэрон: Все в порядке, Кэрис. Но я хотела предупредить тебя. К нам заходил Дикон, он хотел увидеть тебя. Похоже, он вернулся в Нью-Йорк.

Глава 27

Дикон

Построить с нуля

Чего ты, черт возьми, ожидал, Дикон?

Ты исчез на четыре месяца, вернулся без предупреждения и думал, что тебя встретят с распростертыми объятиями?

У Кэрис в квартире была Шэрон, которая присматривала за Санни. А самой Кэрис дома не оказалось. Шэрон не сказала, куда отправилась Кэрис, но я легко сложил два и два.

Черт. Меня затошнило.

Сначала я хотел позвонить ей, чтобы предупредить о своем возвращении. Но потом решил, что лучше сразу прыгнуть в огонь. Мне так многое нужно было сказать ей, но сегодня вечером этого не случится.

Около часа я расхаживал по своей квартире, прислушиваясь ко всем звукам в надежде услышать, что Кэрис вернулась домой. Когда я услышал, как открывается ее входная дверь, и до меня донесся приглушенный звук разговора, я понял, что Кэрис вернулась.

У меня повысился пульс, пока я размышлял, пойти или не пойти к ней. Я не думал, что она пришлет мне сообщение, узнав, что я заходил к ней. Может быть, лучше подождать до утра?

В одном я был уверен: я ни за что не усну в эту ночь.

* * *

Кэрис так и не позвонила и не написала мне. С чего бы ей это делать? Но я уже был готов получить от нее вопрос: «Какого черта ты вернулся?»

С трудом встав с кровати, я оделся и пошел на кухню за кофе. Глядя, как кофе капает из кофемашины в чашку, я чувствовал, что мой желудок сводит от волнения. Сердце бешено стучало при мысли о встрече с Кэрис. Я не знал, с чего начать, и вообще, захочет ли она выслушать меня?

Я сидел за столом и прихлебывал кофе, прокручивая в голове все возможные сценарии и зная при этом, что ни один из них никуда не годится. Выпив две полные чашки – достаточно, чтобы меня начало трясти от возбуждения, – я заставил себя встать.

Когда я подошел к ее двери, адреналин в моей крови зашкаливал.

Я неуверенно постучал, тише, чем обычно, потому что испытывал стыд за то, что причинил боль Кэрис. Что уехал от нее.

Когда она открыла дверь, по непроницаемому выражению ее лица я понял, что она ожидала меня.

Несмотря на волнение, мое тело ожило впервые за долгое время, потому что, черт побери, я почти забыл, как она красива. Только сейчас при виде меня в ее глазах были боль и замешательство, а не радость. И я заслуживал этого. Я никогда больше не хотел покидать ее, и я знал, что не покину – во всяком случае, по своей воле. Но я понятия не имел, как убедить ее в этом.

Очень долго мы стояли молча, глядя друг на друга, пока я наконец не собрался с духом и не сказал:

– Привет.

– Привет, – прошептала Кэрис.

Я откашлялся:

– Можно я войду?

Она кивнула и посторонилась, давая мне пройти.

И мы снова уставились друг на друга, теперь уже в другом месте.

– Ты прекрасно выглядишь.

Она ничего не сказала, и по этому я понял, каким нелегким будет наше объяснение.

На Кэрис была черная обтягивающая водолазка. И что-то подсказывало мне, что она выбрала этот наряд, защищавший ее, как доспехи, специально для моего визита, которого она, скорее всего, ожидала.

Санни играла на полу. Бог мой, Санни! Я был ошеломлен. Она так выросла. Ее светлые волосики отросли и были собраны в маленький пушистый хвостик. Когда она подняла голову и увидела меня, она коротко посмотрела мне в глаза и перевела взгляд на свои игрушки, словно я был для нее незнакомцем.

У меня сжалось сердце.

Она что, не помнила меня? Прошло всего четыре месяца. Хотя как посмотреть – это можно было расценивать и как целую эпоху. И наверное, для маленького ребенка так оно и было.

Я подошел к ней и присел на корточки.

– Привет, Санни. Я скучал по тебе.

Она посмотрела на меня, протянула одну из своих игрушек и что-то пролепетала. Но она вовсе не выглядела такой восторженной, как раньше. И я не мог винить ее. Но было больно, что меня не встретили той заразительной улыбкой, которую я так любил.

Я положил двух маленьких пластмассовых кукол в игрушечную машинку, которую мне дала Санни, и подкатил машинку к ней.

Я обернулся и посмотрел на Кэрис, она стояла, скрестив руки на груди. Если бы она могла, то натянула бы водолазку себе на голову.

Мне предстояла нелегкая задача, и оставалось лишь молиться, чтобы не было слишком поздно. Я поднялся и подошел к Кэрис.

– Я заходил вчера вечером. Тебя не было дома.

– Я знаю.

– Полагаю, Шэрон сказала тебе.

– Сказала.

И я не смог сдержаться:

– Ты была с кем-то?

– Да. У меня было свидание.

Я похолодел, и в моей крови забушевал адреналин.

– С Чарльзом?

Кэрис прищурила глаза.

– С Чарльзом? Нет. С чего ты это взял?

– Эдриан сказал мне, что видел вас вместе, так что я подумал, что, может…

– Нет. Я была одинока, но не до отчаяния. Хотя уже некоторое время Чарльз прилагает усилия, чтобы поближе узнать Санни.

– С твоего согласия? Он не вынуждал тебя…

– Все в порядке. Это был мой выбор.

Я кивнул и посмотрел на свои ботинки.

– Значит, ты с кем-то встречаешься…

Она немного поколебалась, прежде чем ответить:

– Это было первое свидание. Он был очень мил, но после того, как Шэрон написала мне, что ты вернулся, было трудно сосредоточиться.

Я испытал огромное облегчение. Я чуть было не извинился за то, что испортил ей вечер, но, черт возьми, я был в восторге оттого, что сдержался. Сейчас, когда она стояла передо мной, я не мог понять, как вообще позволил себе расстаться с ней, не мог представить, что женщина, которую я так люблю, может оказаться в объятиях другого мужчины.

Ее тон сделался холоднее.

– Зачем ты вернулся?

Сделав глубокий вдох, я сказал:

– Потому что настало время. Мне нужно многое объяснить, но я не стану винить тебя, если ты не готова выслушать меня.

– Только вчера я думала, что больше никогда не увижу тебя. Так что прости, но я не знаю, как отнестись к твоему появлению, Дикон.

– Я знаю, что не имею права на твое внимание. Ты в положении хозяйки, Кэрис. Если ты не в настроении говорить со мной сейчас, скажи, когда будешь готова выслушать меня. Но нам необходимо поговорить. Я готов ждать, сколько тебе потребуется свыкнуться с мыслью, что я вернулся. Я здесь, и я больше никогда никуда не уеду.

Ее губы задрожали.

– Предполагается, что я в это поверю?

– Ты не обязана верить мне. Ты не обязана доверять мне, тем более что я не назвал тебе причин для доверия. Но это правда.

Когда она начала плакать, я чуть не потерял остатки самообладания. Мне так отчаянно хотелось обнять ее. Но я понимал, что у меня нет на это права.

Она вытерла глаза:

– Мне нужно время.

– Я понимаю.

Я часто представлял себе этот момент, мое возвращение. Но в моем воспаленном мозгу он был не таким болезненным. А теперь я оказался в совсем другой реальности, в той реальности, где вместо того, чтобы заставить Кэрис улыбаться, я причинял ей боль. В той реальности, где Санни не узнавала меня. Я должен был снова построить наши отношения с нуля – если Кэрис вообще позволит мне это.

Глава 28

Кэрис

Только кофе

Несмотря на то что Дикон обещал дать мне время прийти в себя, он написал мне спустя несколько дней, прося встретиться с ним в обеденный перерыв в один из дней, когда я работала в офисе. Я согласилась. Нам нужно было поговорить не при Санни.

Я выбрала пятницу, но вместо того чтобы встречаться в обеденный перерыв, я попросила сиделку задержаться, чтобы встретиться с Диконом после работы. Я не знала, как буду чувствовать себя после нашего разговора и сколько он займет времени, так что мне не хотелось возвращаться после него в офис.

Когда я вошла в кафе «Старбакс», Дикон ждал меня за столиком в углу. Я в первый раз после его отъезда в Миннесоту пришла в это место. Он выглядел до боли красивым, одетый во все черное. И нервно перебирал пальцами, оглядываясь по сторонам. Когда он увидел меня, его губы сложились в неуверенную улыбку. Он поднялся.

Подойдя к нему, я поняла, что он не знает, как поступить – обнять меня или нет. В конце концов, он нагнулся и коротко поцеловал меня в щеку. Мои соски затвердели, едва он прикоснулся ко мне, напоминая о том, какую власть имел этот мужчина над моим телом. Но я не могла позволить физическому влечению влиять на мои решения.

– Прости, я опоздала на несколько минут, – сказала я, усаживаясь за столик напротив.

– Прости, что я поторопил тебя, попросив встретиться со мной. Но я просто уже не в состоянии ждать.

– Может быть, это к лучшему, потому что не думаю, что когда-нибудь буду готова к этому объяснению.

Дикон кивнул.

– Я понимаю. – Он указал на стойку и поднялся. – Позволь купить тебе твой любимый кофе.

Он пошел к стойке, а у меня в животе заурчало, но не от голода, а от волнения.

Он вернулся и протянул мне стакан с кофе.

– Вот, возьми. С ванильным сиропом, именно так, как ты любишь.

Я посмотрела на его имя, написанное черным маркером на стакане, потом подняла глаза.

Когда наши взгляды встретились, Дикон слегка улыбнулся. Мне инстинктивно захотелось улыбнуться в ответ, но я не позволила себе этого.

– Спасибо за кофе.

– Всегда пожалуйста.

Он был немного не таким, каким я видела его в последний раз, после его возвращения. Его взгляд стал увереннее. Он, похоже, был исполнен решимости достучаться до меня сегодня.

Дикон откашлялся:

– Я понимаю, что у нас не слишком много времени, так что начну сразу.

Продолжая молчать, я сделала глоток кофе.

– Прежде всего, я никогда не смогу загладить свою вину за то, что так запаниковал после нашей аварии. Мой отъезд был неправильным шагом. В тот момент мне казалось, что я оказываю тебе услугу, но сейчас я смотрю на это по-другому. – Дикон выдохнул. – Авария… она пробудила во мне тяжелые воспоминания, и я не сумел справиться с этим. – Он закрыл глаза. – Я кое-чего не говорил тебе, и то, о чем я умолчал, и вызвало такую реакцию, которая, вероятно, не была понятна тебе.

У меня упало сердце. Я всегда подозревала, что он рассказал мне не все.

Он сделал глубокий вдох.

– В результате той аварии тогда, в колледже, моя девушка, Бекка, тоже пострадала. Она не погибла, как я тебе и говорил. Но… я не сказал тебе, что она была беременна.

Он нервно сглотнул.

Я почувствовала, как расширились мои глаза.

– Она была на пятом месяце и в результате аварии потеряла ребенка.

Меня охватило сочувствие.

– Мне жаль. Мне так жаль, Дикон!

Он кивнул и уставился на свой стакан.

– Так что, хотя крах моей футбольной карьеры был ударом, мое горе усиливало осознание того, что я не смог предотвратить аварию, в которой погиб мой нерожденный ребенок. Это было настолько важнее футбола! Прости, что я никогда об этом тебе не рассказывал. Мне было слишком стыдно.

Я протянула руку, и Дикон взял ее и переплел свои пальцы с моими.

– После аварии Бекка впала в депрессию, что вполне понятно. И учитывая, что и я был в депрессии, наши отношения были обречены. Начнем с того, что мы были еще очень молоды. – Он сжал мои пальцы. – Как бы то ни было, мы расстались, а вскоре я перевелся в другой колледж и покинул штат. Вот и все.

У него сейчас мог быть десятилетний ребенок. Я отняла руку. В тот момент прикасаться к нему было мучительно больно.

Дикон провел рукой по волосам.

– Я в тот раз сбежал от своих проблем, Кэрис. До недавнего времени я не мог разобраться с ними. И лишь встретив тебя, я начал позволять себе хотя бы изредка вспоминать о тех днях. – Он начал рвать салфетку. – Но потом случилась наша авария, когда мы возвращались домой с фермы… – Он на мгновение крепко зажмурился. – Это отбросило меня на десять лет назад. Я не смог защитить своих самых любимых людей, и это напугало меня до чертиков. И я запаниковал, охваченный страхом, что мне на роду написано причинять боль людям, которых я люблю.

Я отвела глаза в сторону:

– Это действительно кое-что объясняет, но я не понимаю, почему ты не мог рассказать об этом мне, почему мы не могли вдвоем преодолеть твои страхи.

Он покачал головой:

– Я не могу точно объяснить, почему отреагировал таким образом, почему не сел и не обговорил все с тобой, как делаю это сейчас. Мне было стыдно, я был потрясен, и, наверное, сбегать – это мое всегдашнее решение. Именно так я и поступил после первой аварии, и моим первым побуждением было поступить так же снова. Я знаю, это был ужасный поступок, но я осознал, что не покончил с тем, что случилось тогда в колледже. Я просто похоронил свою боль. Вернувшись в Миннесоту, встретившись с людьми, которых, как я считал, я так глубоко разочаровал, я начал бороться со своим прошлым. К несчастью, я причинил боль тебе и разочаровал тебя.

– А что случилось в Миннесоте?

– Многое. Я не хочу сейчас обсуждать это, но…

– Расскажи мне, – перебила я. – Мы сейчас здесь для этого, так что расскажи мне все.

Дикон начал рассказывать о диагнозе его отца и о том, как он снова примирился с отцом и со всей остальной семьей. Но больше всего меня удивило то, что он приберег напоследок.

– Перед возвращением в Нью-Йорк я решил поискать Бекку в соцсетях. Я не виделся с ней с тех пор, как десять лет назад уехал из дома. Отец убедил меня, что мне очень важно закрыть эту главу моей жизни, поскольку большая часть вины, которую я испытывал, была связана с тем, что Бекка пострадала из-за меня.

Меня внезапно охватила ревность. Это, наверное, было самой сильной эмоцией из всех, что я испытала в течение этого разговора.

Он что, возобновил отношения с Беккой?

– Что дальше? – спросила я.

– Ну, я нашел ее страничку в соцсетях. Мы немного пообщались, а потом решили вместе поужинать.

Как ни злилась я на Дикона из-за его бегства и как бы меня ни огорчило известие о гибели его ребенка, ничто не могло сравниться с той жгучей ревностью, которую я испытала при мысли о том, что он снова возобновил отношения с женщиной, которую когда-то, похоже, любил.

– Мы встретились в ресторане рядом с ее домом. Я сказал ей, что нет необходимости говорить о прошлом, если она не хочет, но она не возражала. И это было совсем не так, как я ожидал – или боялся.

– Ты любил ее?

– Я думал, что любил. Но, честно говоря, я не уверен, что это была любовь. Я был так молод. Я сам не знал, чего хочу. А когда мы узнали, что она беременна, мы решили жить вместе из-за ребенка. Но потом все рухнуло.

Проглотив комок в горле, я спросила:

– И что сказала тебе Бекка, когда вы встретились?

Дикон с шумом выдохнул:

– Она сказала, что первый год была в отчаянии, не только из-за потери ребенка, а еще и из-за нашего расставания. Но в конце концов пришла к выводу, что все случается не зря. Она стала посещать психотерапевта, чего не сделал я и что мне следовало, наверное, сделать. Через год после аварии Бекка вернулась в колледж. А пару лет назад познакомилась со своим теперешним женихом. Они живут в соседнем городке, у них есть собака.

Я выдохнула:

– Значит, она счастлива?

– Да, а я все эти годы думал, что она ненавидит меня и винит во всем. Но это было лишь отражением моего собственного отношения к себе. Теперь я знаю, что недопонимание может привести к годам ненужных страданий. Может быть, я хотел страдать, потому что чувствовал, что заслуживаю этого. Но я, безусловно, не должен был так страдать. И я не хочу повторять свою ошибку, хотя уже причинил ненужное страдание тебе. Я знаю это.

Мы еще помолчали, а потом он взял меня за руку и заглянул в глаза.

– То, что я так уехал, было огромной ошибкой. Я не оправдываю себя, просто пытаюсь объяснить, что я тогда думал, и показать тебе, что за это время я проделал большой путь. Я не знаю, что ты теперь думаешь обо мне и сможешь ли снова научиться доверять мне. Но я должен был сказать, что теперь я стал по-другому смотреть на жизнь. И я больше никуда не уеду. Даже если ты не захочешь дать мне второй шанс, я больше не уеду. Я все равно останусь рядом с тобой, невзирая ни на что, – если не как твой любовник, тогда как твой друг.

Я вздохнула, испытывая так много чувств одновременно:

– Я не знаю, что сказать. Я еще не переварила твое возвращение, не говоря уж обо всем, что ты рассказал мне. Я не знаю, можно ли верить, что ты снова не уедешь. Я не хочу проходить через все это во второй раз. Точнее, в третий. Я лучше останусь одна.

– Я понимаю, – сказал он спустя пару мгновений. – Могу я попросить тебя кое о чем?

– Хорошо…

– Позволь мне снова приносить тебе кофе. Никаких обязательств. Никаких обещаний. Просто кофе несколько раз в неделю.

Это казалось такой мелочью, но тем не менее означало, что я снова впущу его в свою жизнь. Может быть, лучше совсем не видеться с ним, пока я все не обдумаю? Он, правда, только что открыл мне свое сердце… И я теперь отчасти понимала, почему он уехал. В результате боль, отражавшаяся в его глазах, сделала невозможным сказать «нет».

– Хорошо. Только кофе.

Выражение его лица изменилось.

– Спасибо. Но для меня это гораздо больше, чем только кофе. Спасибо, что не захлопываешь дверь у меня перед носом, хотя я, наверное, и заслуживаю этого.

Прикончив кофе, мы вышли на улицу и расстались. Я хотела побыть одна, поэтому сказала, что мне нужно зайти в магазин.

Этой ночью я никак не могла заснуть, потому что тысячи мыслей крутились у меня в голове. Включая размышления о том, смогу ли я снова доверять Дикону. А перед глазами все время вставал образ прелестного ребенка с его глазами, который так и не родился.

Глава 29

Дикон

Как велика твоя любовь?

Вы наверняка слышали выражение «Жизнь не спринт, а марафон»? Ну, так вот, пытаясь снова завоевать доверие Кэрис, я словно медленно брел по грудь в воде. Но это того стоило, пусть даже мне причиняла огромную боль невозможность протянуть руку и коснуться ее. Спустя полтора месяца после моего возвращения в Нью-Йорк мои отношения с Кэрис начали понемногу налаживаться.

В один прекрасный день, когда мы сидели в гостиной и пили принесенный мною кофе, я протянул ей кое-что, что я сделал в Миннесоте.

Я вынул это из маленькой сумочки:

– Забыл отдать тебе. Это для Санни. Я связал это, пока был дома.

Кэрис с улыбкой стала рассматривать розовую шапочку.

– Ты связал это?

– Да. Бабушка пыталась изгнать меня из своего дома, потому что я торчал там безвылазно. Она хотела пригласить какого-то старого развратника, так что я мешал ей. Но я расскажу об этом как-нибудь в другой раз. – Я рассмеялся. – В итоге она заставила меня помогать ей вязать шапочки и шарфы, как в былые времена, полагая, что это заставит меня сбежать. Не уверен, что она подойдет Санни по размеру. Может оказаться велика.

– Ну, есть только один способ проверить это. – Кэрис подошла к Санни, занятой своими игрушками. И надела шапочку ей на голову. – Идеально.

Шапочка была впору, но, к несчастью, Санни она не понравилась. Она почти сразу же сняла ее и швырнула на пол. Это был яркий пример того, как мы с Санни общались после моего возвращения. Она иногда улыбалась мне, и в целом наши отношения слегка потеплели, но все равно все уже было не так, как до моего бегства. Она не льнула ко мне. Не обожала меня, как прежде. Но я был намерен вернуть ее расположение.

– Может быть, ей не понравилась пряжа, из которой связана шапочка, – сказал я. – Она немного кусается.

Выражение лица Кэрис смягчилось.

– Ценно внимание. Спасибо, что связал ее.

– Когда я был там, не было ни одного мгновения, чтобы я не думал о вас.

– Ты с кем-нибудь спал? – спросила она.

То, как она выпалила этот вопрос, сказало мне, что он давно вертелся у нее на языке.

– Нет! – поспешно заверил я ее. – Нет, не спал. Я не коснулся ни одной женщины после нашего расставания. Я думал, что ты это понимаешь. Но я рад, что ты спросила, раз у тебя были такие сомнения.

Кэрис покраснела, и она с шумом выдохнула. А мое сердце ожило. У меня появилась уверенность, что она не окончательно списала меня со счетов.

Она переменила тему:

– Как твой отец?

– Хорошо. У него не было никаких побочных реакций на лечение. Думаю, он сможет побороть свою болезнь.

– Я рада, – улыбнулась Кэрис.

И тут раздался стук в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – спросил я.

– Это Чарльз. Я сказала ему, что сегодня он может навестить Санни.

Вот дерьмо! До сих пор мне удавалось избегать встречи с отцом Санни, за исключением того случая много месяцев назад, когда я вышвырнул его из квартиры. Но теперь он приходил регулярно, так что, полагаю, мне пора бы уже смириться с этим.

Кэрис пошла к двери, и я поднялся с дивана.

Увидев меня, Чарльз был удивлен не меньше.

– Я еще не представила тебя Дикону, – сказала Кэрис.

Он протянул мне руку.

– Дикон. Давненько вас не видел. Хотя мне кажется, что, когда мы встретились в прошлый раз, вы сказали, что вас зовут Дик.

Мы пожали друг другу руки.

– Я очень ценю, что в тот раз вы так яростно защищали мою дочь.

Увидев отца, Санни подбежала к нему и обняла за ногу.

Он подхватил ее на руки.

– Привет, моя красавица!

Это было больно. Но он был здесь, когда меня не было. И этих нескольких месяцев было достаточно, чтобы та связь, которая была у нас с Санни, оборвалась. А у него появилась возможность занять мое место.

Чарльз опустился на пол и стал играть с Санни, а мы с Кэрис наблюдали за ними. Кофе мы допивали в молчании.

Я тем временем размышлял о нашем с Кэрис будущем. Может быть, мне никогда не удастся загладить боль, которую я ей причинил. Может быть, я смогу лишь заставить Кэрис забыть о ней. Но, как бы там ни было, я так и не смог пока решить, как этого достичь, как сделать Кэрис счастливой, ведь она так настороженно относилась ко мне.

Спустя примерно три четверти часа Чарльз поцеловал Санни в макушку и посмотрел на меня.

– Не хотите немного прогуляться со мной, Дикон?

Я посмотрел на Кэрис, она пожала плечами.

– Конечно.

Мы с Чарльзом вместе вышли из квартиры.

– Два трахальщика…

– Вы что-нибудь слышали? – спросил Чарльз. – По-моему, кто-то сказал… трахальщики?

Дверь миссис Винсбангер чуть приоткрылась.

Я кивком пригласил его следовать за мной по коридору.

– Это наша безумная соседка. Она любит шпионить за всеми и ругается как грузчик.

Чарльз рассмеялся, и я тоже. Как ни была безумна миссис Винсбангер, ей удалось немного растопить лед между нами.

Мы больше не сказали ни слова, пока не вышли из подъезда.

Чарльз сунул руки в карманы, и мы пошли по улице.

– Мне нет необходимости рассказывать о том, что случилось у нас с Кэрис, – сказал он. – Я уверен, вы и так знаете, что я сделал, как бросил ее в то время, когда она больше всего нуждалась во мне.

Я кивнул, приглашая его продолжать.

– Это было настоящим вызовом – заставить ее доверять мне настолько, чтобы подпустить к Санни. Но у нас в конце концов все наладилось. Я не заслуживаю второго шанса, и тем не менее Кэрис дала мне его.

Как ни был мне неприятен этот тип, его слова внушили надежду, что у меня не все так плохо.

– Я не стану лгать вам, Дикон. Если бы Кэрис согласилась снова принять меня, я был бы счастлив. Она красива, добра, и есть кое-что еще, чего вы не можете понимать, поскольку не знали ее в те дни, – она так талантлива!

– Мне жаль, что я не знал ее тогда.

– Я хочу сказать… несмотря на мои чувства, у нас с ней нет будущего. Она не любит меня так, как любит вас.

Мое сердце забилось сильнее.

– Откуда вы знаете, что она меня любит?

– Когда вы уехали, она долго отказывалась говорить о вас. Но в конце концов рассказала мне о том, что у вас произошло. Мне совершенно ясно, что ее чувства к вам все еще очень сильны. Но она просто боится, что ей снова причинят боль. К несчастью, все началось с меня. И если вы снова облажаетесь, ее сердце будет разбито в третий раз. А этого не должно произойти.

Я слегка повысил голос:

– Этого не случится.

– Вы можете доказать это. Если бы я думал, что у меня есть хоть малейшая надежда, я сейчас не давал бы вам советов. Я чертовски завидую тому, что у вас хотя бы есть шанс. Так что не упускайте его.

Я поднял бровь:

– Я удивлен, получив поощрение от врага.

Он рассмеялся:

– Когда я увидел вас в первый раз, вы мне не понравились. Вы вытолкнули меня за дверь и не позволили увидеть мою дочь. Но, честно говоря, я зауважал вас за это. Вы в тот вечер защищали Санни, чего в то время не мог делать я. Это должно было быть моей заботой как отца, а не вашей. Только сильные мужчины могут быть хорошими отцами своим детям. Но стать хорошим отцом чужим детям – на это способны лишь единицы. – Он остановился и посмотрел мне в глаза. – Если вам нужна Кэрис, если вы хотите построить жизнь с ней и с Санни, докажите ей это. Сделайте все, что для этого потребуется, и больше не совершайте ошибок.

– Я и не собираюсь.

Этот парень на самом деле удивил меня. Может быть, я не так уж сильно ненавидел его?

Чарльз кивнул:

– Я предпочитаю видеть ее с человеком, которого считаю приличным, а не с каким-нибудь засранцем из Интернета. Но вы должны понимать, что я тоже никуда не денусь. Я отец Санни. И я пытаюсь заслужить возможность быть рядом с ней. Но я готов разделить эту роль с вами, если вы тоже заслужите это.

– Я вас понял.

Никогда бы не поверил, что бывший бойфренд Кэрис сможет внушить мне решимость бороться до конца за то, что мне дорого. Но, возможно, самые лучшие уроки мы получаем от тех, кто имел все и потерял это безвозвратно.

Чуть позже, по возвращении домой, я обнаружил яркую розовую открытку, просунутую под дверь. На ней был изображен слон, а под ним написано: «Санни исполняется 2».

У меня сжалось сердце. Празднование ее дня рождения состоится через несколько недель.

Два. Куда летит время?

Это приглашение очень много значило для меня. Кэрис, несмотря на свои сомнения, хотела, чтобы я там присутствовал. И этот слон означал, что у меня все еще была надежда.

* * *

Спортивный зал в центре Молодежной христианской организации был украшен в розовых тонах. Там был надувной дом в виде замка, бассейн с мячами и полоса препятствий из мягких фигур.

В углу зала сидел Чарльз. Подруга Кэрис Симона, которую я видел всего один раз, прыгала с девочкой, бывшей, как я понял из их сходства, дочерью Чарльза.

Еще там было несколько маленьких детей с родителями, которых, по-видимому, Кэрис знала по группе «Мама и я».

Кэрис стояла у стола с закусками и напитками в обществе пожилой женщины. Она еще не заметила моего появления. Вокруг Кэрис висели розовые и серые шары. На столе красовался торт, украшенный большим слоном. А теперь в зале появился я, самый большой слон, человек, разбивший сердце Кэрис. Очень многие из присутствующих наверняка знают мою историю и станут с пристрастием присматриваться ко мне.

Я поставил огромную сумку, в которой лежал подарок для Санни, на стол, где уже лежали другие подарки.

Кэрис наконец заметила меня и жестом подозвала к себе.

– Дикон, это мой босс, Синтия.

Мог бы догадаться.

– Синтия… Это мой друг Дикон.

Друг. Вот так.

Синтии было около шестидесяти. Ее каштановые волосы были собраны в пучок, и она была воплощением элегантности. Именно таким я и представлял человека, который руководит балетной труппой.

Я протянул руку:

– Синтия, очень приятно познакомиться.

– Мне тоже.

Синтия улыбнулась, и по ее дружелюбному отношению я понял, что Кэрис, наверное, ничего не рассказывала ей обо мне.

Возможно, чувствуя между нами некоторое напряжение, Синтия извинилась, сказав, что хочет выпить пунша, и оставила нас одних.

– Я рада, что ты смог прийти, – сказала Кэрис.

– Меня не удержали бы даже дикие лошади. Или дикие слоны, – улыбнулся я.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала она, коснувшись моей руки, и ее щеки покраснели.

В последнее время я не всегда понимал Кэрис, но я знал, что физически ее все еще влечет ко мне. Однако вместо того чтобы радоваться этому, я испытывал грусть и разочарование, потому что отчаянно хотел ее. Я всегда говорил себе, что пойму, когда наступит подходящее время сделать первый шаг. Но это время все еще не наступило.

– Это была отличная идея – устроить вечеринку здесь, – сказал я.

– Ну, я понимала, что квартира не подойдет, и мне хотелось устроить ее в таком месте, где Санни смогла бы хорошо провести время.

– И тебе это удалось. – Я перевел взгляд на Санни, которая плавала в бассейне с мячами. – Только посмотри на ее лицо.

Кэрис улыбнулась дочери, а я получил возможность полюбоваться ее точеным профилем.

– Моя девочка получает такое удовольствие от общения с детьми. И они все еще слишком малы, чтобы понимать или обращать внимание на то, что она на них не похожа. Прекрасный возраст.

Я покачал головой.

– Ей было шесть месяцев, когда я познакомился с вами. Как, черт возьми, пролетело полтора года? – Конечно, это тут же напомнило мне, что четыре месяца из них я отсутствовал. Я нервно сглотнул. – Могу я чем-нибудь помочь тебе?

– Нет. Здесь все так замечательно организовано. Они позаботились обо всем. Доставили сюда пиццу и торт, а потом сами все уберут.

– Ну, если тебе понадобится помощь, чтобы отнести подарки в машину, я здесь. Я буду здесь до конца.

Я заглянул ей в глаза, имея в виду не только сегодняшний день.

– Буду иметь это в виду.

На Кэрис было розовое платье на тонких бретелях и с широкой юбкой. Кожа на шее покрылась розовыми пятнами. Я знал, что такое случается, когда Кэрис нервничает.

– Ты очень красива в розовом. Ты вообще красива. Так чертовски красива.

Она заправила за ухо прядь волос:

– Спасибо.

Может быть, я глазел на нее слишком долго, потому что она извинилась, сказав, что хочет поговорить с кем-то из родителей.

Остаток дня я провел, наблюдая за тем, как резвится Санни, и время от времени бросая взгляд на Кэрис. И думал о том, что этот день был бы совсем другим, если бы я не уезжал. Кэрис стояла бы рядом со мной, прильнув к моей груди, а я обнимал бы ее и наблюдал за тем, как играет Санни. И Санни была бы ближе ко мне, чем к Чарльзу. Но я напомнил себе, что я не был бы рядом с ними сейчас, если бы не запаниковал, не уехал домой, не изгнал бы своих демонов. Теперь я был уверен, что больше никогда не причиню им боли.

Потом Санни начала раскрывать подарки, и я с замиранием сердца ждал, когда она доберется до моего.

Наконец Кэрис протянула ей мой огромный пакет и достала из него поздравительную открытку.

– Это от Дикона, Санни. Что там? Давай посмотрим.

Санни, казалось, была больше очарована розовой папиросной бумагой.

Кэрис помогла ей достать из пакета огромного серого слона. Я решил, что если ей нравятся слоны, то, выбрав большого плюшевого слона, я не ошибусь.

– Если ты нажмешь ему на грудь, он будет петь песенку, – сказал я.

Кэрис нажала на грудь слона и буквально открыла рот, когда заиграла песня «Би Джиз» «Как сильна твоя любовь». Я понятия не имел, узнает ли ее Санни.

И был приятно удивлен, когда Санни прижала слона к груди и улыбнулась. Это была самая широкая улыбка, которой она одарила меня после возвращения. Ее глазки превратились в щелки, а очаровательная улыбка стала еще шире. Кэрис призналась мне, что после моего отъезда перестала ставить Санни альбом «Би Джиз», так что я знал, что она давно не слышала их песен. Но, помнила она их или нет, сейчас она явно прониклась к ним. Может быть, однажды она так же проникнется и ко мне.

Следующими подарки вручили Чарльз и его дети – гигантскую стопку детских книг. Чарльз читал Санни их названия, одна книжка называлась «Обезьяна-бандит и капризные яйца».

Стоявшая рядом Кэрис прошептала мне на ухо:

– Обезьяньи яйца.

Черт возьми! Я заулыбался в восторге оттого, что она помнит тот день, когда миссис Винсбангер назвала меня так. Я никогда не забуду тот день, наш первый кофе с Кэрис. Все началось с обезьяньих яиц, и в этот момент эти обезьяньи яйца внушили мне надежду, что не все потеряно.

Глава 30

Кэрис

Дрянная девчонка

Месяцы, прошедшие после возвращения Дикона, сильно напоминали мне первое время наших с ним отношений. Он был всегда рядом, когда я нуждалась в нем, но не переступал черту. Я знала, что он не смеет даже надеяться на то, что я позволю ему вернуться в мою жизнь.

Все это было неким дежавю, потому что Дикон снова стал хорошим другом, с которым мне отчаянно хотелось заняться сексом. Но я пока не могла позволить себе даже думать об этом. Я ждала, когда стану чувствовать себя на сто процентов уверенной в том, что он никогда больше не причинит мне боли. Но разве можно быть абсолютно уверенной в чем-либо?

Как-то в субботу Шэрон позвонила мне и сказала, что у нее выдался свободный день и, если я хочу, она может прийти и посидеть с Санни. Она прикинула, что я буду рада потратить какое-то время на себя. Я никогда не отказывалась от нежданной помощи, поэтому поблагодарила Шэрон и сказала, что с радостью ловлю ее на слове.

Она приехала через час. Поцеловав Санни на прощание и направившись к выходу, я осознала, что мне совершенно некуда идти. Я и не хотела никуда идти. Я хотела повидаться с Диконом. Я хотела остаться с ним наедине, чего из стратегических соображений не делала с момента его возвращения.

Но как я могу сделать это, не дав ему ложной надежды? И вообще, волновали ли меня возможные последствия? Мое тело было более чем готово, но мой мозг еще сомневался.

Застыв, я стояла у его двери минут пять, наверное.

– Дрянная девчонка… собираешься трахаться с этим жеребцом.

Я повернулась и увидела, как захлопнулась дверь квартиры миссис Винсбангер.

Черт.

Если даже она догадалась, наверняка Дикон тоже поймет, что означает этот неожиданный визит.

И тем не менее я вздохнула и решилась постучать в его дверь.

Дикон открыл дверь, и на нем было всего лишь белое полотенце, обвязанное вокруг талии. По голой груди стекали капельки воды. Бог мой! Я уже почти забыла, каким сексуальным было тело этого мужчины.

– Что случилось, красавица? Это приятный сюрприз.

Я уставилась на его торс:

– Прости, что помешала.

– Ты не помешала. Я просто принял душ после гимнастики. Я рад, что ты зашла.

Едва выговаривая слова, я пробормотала:

– Мне, э-э-э, неожиданно позвонила Шэрон. У нее свободный день, и она вызвалась посидеть с Санни. Так что я подумала, не захочешь ли ты провести время со мной.

Я не могла отвести глаз от его потрясающей груди, мускулистой и блестящей от воды. Он был еще более совершенным, чем я помнила. Дикон говорил, что в последнее время он больше занимается спортом, может быть чтобы приглушить сексуальный голод.

– Я с восторгом проведу время с тобой. – Дикон посторонился. – Заходи. Пожалуйста.

Мы стояли посреди его гостиной, глядя друг на друга, и я теряла голову от близости его тела.

На его губах появилась понимающая улыбка.

Черт. Он догадался.

– Что? – спросила я.

Его улыбка стала самодовольной.

– Мне нравится, как ты сейчас смотришь на меня.

– Я стараюсь этого не делать.

– Я знаю, что ты до настоящего момента прилагала все усилия, чтобы не остаться наедине со мной. Я это понимаю. Но… чего ты хочешь, Кэрис? – В его глазах читалось такое напряжение! – Потому что я чертовски уверен, что сейчас ты хочешь того же, чего и я.

Страстное желание, прозвучавшее в его голосе, эхом отозвалось в моем теле. Он обнял меня, и я прижалась лицом к его мускулистой груди.

– Как видно, я не умею ничего скрывать, – пробормотала я. – Даже миссис Винсбангер обозвала меня за то, что я пришла заняться с тобой сексом.

Он затрясся от смеха:

– Миссис Винсбангер думает, что все сутки напролет занимаются сексом.

Я подняла голову и встретилась взглядом с его горящими глазами.

– Я хочу тебя, – прошептала я.

Дикон кивнул:

– Но ты напугана.

– Да.

Он немного отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и обнял мое лицо своими большими загрубелыми ладонями.

– Пожалуйста, никогда больше не бойся меня.

Мое дыхание участилось.

– Прости.

Дикон поцеловал меня в лоб:

– И не смей извиняться.

Он поцеловал мой нос, а потом губы. Я приоткрыла рот, и его язык проник внутрь. Черт. Как приятно было снова ощутить его вкус!

Его ногти впились в мою кожу, а его голос был полон отчаянного желания.

– Это было чертовски долго для нас обоих. Если ты сейчас хочешь меня, Кэрис, пусть это ничего не значит. Просто используй меня. Используй, черт возьми. Позволь мне доставить тебе удовольствие. Я обещаю, это будет всего лишь секс, если ты так хочешь. Да, я готов сказать что угодно, лишь бы заполучить тебя. Потому что ты нужна мне. Но я обещаю больше никогда не причинять тебе боль.

Закрыв глаза, я кивнула, сгорая от мучительного желания.

И не успела я опомниться, как его руки оказались у меня под платьем. Он сдвинул в сторону мои намокшие трусики и погрузил в меня палец. У меня вырвался звук, полный удовольствия.

Я сжала мышцы между ногами, а Дикон принялся ласкать меня. Его губы впились в мои, а пальцы внутри меня ритмично двигались. И мое тело воспламенилось. Я вцепилась в его волосы, практически взбираясь на него. Как только он убрал руку и прижался ко мне своим затвердевшим членом, я поняла, что пропала. Пути назад не было.

– Кэрис, я собираюсь трахать тебя очень жестко. Ты хочешь этого?

– Да, – выдохнула я.

Я сорвала с него полотенце. Кончик его возбужденного члена блестел, и я не могла дождаться, когда он погрузится в меня.

Дикон расстегнул молнию у меня на спине и стянул платье. Приподняв меня, он обернул мои ноги вокруг своей талии, входя в меня одним уверенным движением. Сначала я испытала боль, но она тут же сменилась восторгом. Он был внутри меня, без презерватива, и такого мы еще с ним не делали.

– Черт. Я забыл, как это восхитительно, – пробормотал Дикон, двигаясь внутри меня.

Он прикусил зубами кожу на моей шее, двигаясь все быстрее, обхватив меня руками за ягодицы и держа на весу. Было что-то первобытно сексуальное в том, как он покусывал мою шею. И все это так отличалось от того, что было у нас в прошлом.

Внезапно он отстранился:

– Я должен надеть презерватив.

Мне очень не хотелось прерываться, но я знала, что он прав.

Он осторожно поставил меня на пол, и я с восхищением смотрела на его потрясающий зад, пока он шел в спальню. Дикон вернулся с презервативом в руках, разорвал обертку и быстро надел его на свой огромный член.

– Я хочу взять тебя на полу, на этом ковре, потому что Шэрон ни к чему знать, как жестко я буду трахать тебя. Я просто могу сломать кровать.

Я задрожала от возбуждения и послушно улеглась на ковер. Как только моя спина коснулась мягкого ворса, Дикон снова оказался внутри меня, проникая в меня глубоко и решительно. Вес его тела казался мне восхитительным. Как я скучала по всему этому! Наши губы слились в голодном поцелуе, наши руки сплелись. Каждая клеточка моего тела чувствовала себя связанной с ним, а он ритмично погружался в меня все глубже и глубже.

– Я люблю тебя, Кэрис, – тихо пробормотал Дикон. – Прости. Я говорил тебе, что это лишь секс. Но я чертовски люблю тебя, и я хочу, чтобы ты знала это сейчас, когда мой член внутри тебя. Я так тебя люблю. Ты не обязана отвечать мне. Сейчас это просто секс.

Но, как ни пыталась я убедить себя, что это просто секс, как только он сказал это, мои мышцы начали сжиматься еще сильнее. Я приходила в восторг, когда он просто трахал меня. Но то, что сейчас он занимался со мной любовью, заставило меня совсем потерять голову. Потому что, по правде говоря, я так любила этого мужчину, что меня не могли остановить ни страх, ни недоверие. Я всегда буду любить Дикона.

Но все мысли покинули меня, когда он подхватил меня под ягодицы и закинул мои ноги себе на плечи.

Он яростно двигался несколько секунд, а потом его тело стала сотрясать дрожь, и он застонал от удовольствия. Почувствовав, как его сперма заполняет презерватив, я тут же кончила, и это был самый потрясающий оргазм в моей жизни.

А Дикон все время повторял:

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, Кэрис. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

С трудом переводя дыхание, я лежала без сил на полу в квартире у Дикона, который нависал надо мной, а его член все еще был внутри меня.

Дикон опустился на меня и поцеловал в шею.

– Ты в порядке?

Я улыбнулась:

– Да.

Он прижал ладонь к моей щеке и коснулся губами моих губ.

А потом встал, демонстрируя мне свое потрясающее тело. Презерватив, наполненный его семенем, свисал с его члена.

Дикон пошел в ванную, чтобы снять презерватив, а потом вернулся и лег рядом со мной на ковер. Обняв сзади, Дикон прижал меня к себе.

Я повернулась и посмотрела на него.

– Не возражаешь, если я приму душ?

Он крепче прижал меня к себе.

– Конечно. Но при одном условии.

– Каком?

– Ты позволишь мне отвести тебя пообедать в наше любимое кафе.

Я улыбнулась:

– Звучит заманчиво.

Я села и уже собиралась направиться в ванную, когда он обхватил меня за талию.

– Иди сюда, – сказал он и еще раз поцеловал меня.

После того как он отпустил меня, я долго стояла под струями воды, наслаждаясь терпким запахом его геля для душа. И мои внутренние мышцы болели самым восхитительным образом.

Выйдя из душа, я пошла в комнату Дикона, чтобы одеться, и заметила на его столе раскрытую книгу, лежавшую обложкой вверх. «Уход за детьми с синдромом Дауна». Рядом лежала книга «Язык жестов».

Пока я мучительно решала, довериться ли Дикону еще раз, он уже смотрел в будущее, планируя свою жизнь с нами, когда я наконец буду готова к этому.

* * *

Всю следующую неделю мы не провели ни одной ночи врозь.

В один из дней он предложил сходить за покупками в супермаркет, поскольку Санни плохо себя чувствовала. Она почти никогда не болела, но в этот день у нее поднялась температура.

Одним из пунктов длинного списка были болеутоляющие таблетки для детей, поскольку у меня они почти закончились.

Дикон прислал мне сообщение из магазина.

Дикон: Дженерики на самом деле так же хороши, как и оригинальные лекарства?

Кэрис: Предполагается, что это одно и то же.

Дикон: Хорошо.

Спустя несколько минут он прислал еще одно сообщение.

Дикон: Не хочу рисковать. Куплю оригинал.

Я улыбнулась. Меня не переставали изумлять эти нежность и забота, которые скрывались под агрессивной мужественностью.

Кэрис: Хорошо.

Прошло несколько минут, а потом он прислал мне еще одно сообщение.

Дикон: Что такое свежие пенисы?

Кэрис: Что?

Он прислал фото моего рукописного списка.

Кэрис: Здесь написано «свежие персики». Прости, у меня ужасный почерк.

Дикон: Понятно. Кстати, мой пенис совершенно свежий. Но я понял. Персики. Свежие.

Он закончил фразу пятью смайликами.

Дикон: Смешно, но изображение персика символизирует задницу. Так что можешь представить себе, какие у меня сейчас мысли.

И он прислал мне изображение баклажана и персиков.

Кэрис: Это кстати. Купи еще и баклажан. Завтра попробую сделать баклажанную лазанью.

Дикон: Хорошо, мэм.

Некоторое время он ничего не писал. А потом прислал фото черных кружевных стрингов, которые он держал в руке.

Дикон: После всех этих разговоров о баклажанах и персиках я зашел в секцию женского белья, увидел это, представил тебя в них, стоящую передо мной. А теперь я стою с затвердевшим членом посреди магазина.

Дикон: Нужно встать в очередь в кассу, но пока мне небезопасно покидать эту секцию.

Дикон: Черт! Какая-то старушка рассматривает теплые штаны напротив меня, а я прячусь тут со своим членом.

Я согнулась от смеха.

Дикон: Я не шучу, кажется, старушка только что пукнула.

Дикон: Ну и дела!

Дикон: Готово. Я ухожу из этой секции. Передо мной тележка, за которой я прячу свой член. И благодаря старушке он уже не такой твердый.

Кэрис: Не мог бы ты вернуться домой, прежде чем попадешь в какую-нибудь переделку? LOL.

Дикон: Направляюсь домой. Со стрингами. Ты. Я. Сегодня ночью. Заметано.

Я вздохнула. У нас бывало всякое, но я действительно любила этого мужчину.

Дикон: Кстати, у тебя размер S?

Кэрис: Да, а что?

Дикон: Я подобрал тебе кое-что.

Кэрис: Угу. Дай угадаю. Блузку с огромным декольте?

Он прислал мне фото простой белой футболки, на которой была надпись: «Я люблю своего бойфренда».

От улыбок у меня уже болели мышцы лица.

Кэрис: Знаешь, до того, как мы стали близки, я обычно называла тебя «антибойфрендом».

Дикон: Правда? Ну что ж, антибойфренд нашел свою половинку.

Я вздохнула.

Кэрис: Поспеши домой.

Через пять минут пришло еще одно сообщение:

Дикон: Купил тебе кофе в «Старбаксе».

Он прислал фотографию стаканчика, на котором было что-то написано черным маркером. Я пригляделась и увидела, что там было написано «Кэрис любит пенис». Он отомстил мне за ошибку с персиками.

Эпилог

Дикон

Убедить Кэрис снова поверить в меня оказалось не таким простым делом, как я думал. А когда это наконец случилось, не было никаких формальных предложений или объявлений. Возвращение к нашей прежней близости происходило медленно и органично. Многие месяцы я каждый день доказывал ей, что больше никуда не убегу, и учился быть хорошим мужем для нее и хорошим отцом для Санни. И, поскольку я приложил к этому все силы, я в конце концов завоевал награду.

За пять лет, прошедшие с того момента, когда Кэрис вошла в мою жизнь, я многому научился, включая нижеследующее, в произвольном порядке.

Первое: слова ничего не значат, важны действия.

Второе: невозможно любить или не любить по своей воле. Все, что я говорил себе о том, что нельзя вступать в близкие отношения с Кэрис, не имело значения. С первого момента я вел обреченную на провал борьбу со своим мозгом.

Третье: полной свободы нельзя достичь, не простив себя. Я в конце концов обратился за помощью к психотерапевту, чтобы избавиться от страха перед поражением и боязни причинить боль другим. И я понял, как важно для выздоровления проникнуться сочувствием к самому себе.

Четвертое: все вертится вовсе не вокруг тебя, Дикон. Есть в жизни вещи поважнее, чем ты сам. Санни научила меня этому. Когда у вас есть дети, они всегда стоят на первом месте.

И самое главное – я понял, что кровное родство не делает вас семьей. Санни – моя дочь, и не имеет значения, что это не я зачал ее. Единственным неудобством стало то, что мне приходилось делить ее с Чарльзом. Она ни одного из нас не называла папой. Я был Диик, а он – Ча-Ча. Но мы оба считали себя ее отцами, и ни один из нас не хотел уступить другому. Так что мы смирились с тем фактом, что у Санни будет два отца, каждый из которых будет строго взыскивать с другого за ошибки.

Моя дочь умеет танцевать благодаря дочери Чарльза, Талии. В пять с половиной Санни все еще учится говорить. Мы с Кэрис почти всегда понимаем ее, но всем остальным не всегда удается ее понять. Однако нас заверили, что, если мы будем продолжать терапию, с возрастом ее речь улучшится. И она будет проходить те же фазы развития, что и обычные дети, но только по своему собственному графику. Никто не сказал, сможет ли Санни в будущем вести самостоятельную жизнь, но я очень надеюсь, что она добьется успехов во всем, к чему будет лежать ее душа. И я всегда, до самой смерти, буду поддерживать ее.

Конечно, я не полюбил бы так Санни, если бы сначала не влюбился в ее маму. Пару лет назад мы впервые оставили Санни с Чарльзом и полетели в Вегас, чтобы пожениться. Это были четыре восхитительных дня, когда моя прекрасная балерина принадлежала только мне. А вскоре после возвращения мы переехали в пригород, чтобы у нас был свой дворик.

Теперь мы уже стали типичными загородными жителями, и каждое субботнее утро мы проводим на стадионе, где наша детка играет в футбол. Я не только никогда не думал, что стану отцом, я уж точно никак не мог представить, что мое грандиозное возвращение в спорт будет заключаться в том, что я стану тренером по футболу у кучки спиногрызов. Школа, в которой училась Санни, разработала интегрированную спортивную программу, так что особенные дети играли наряду с остальными. И я решил, что вместо того чтобы наблюдать со стороны, я буду тренировать их команду – ну, знаете, на случай, если Санни понадобится моя помощь.

И знаете что? Она ей почти никогда не нужна. А я учился тому, чтобы позволять ей иногда падать. Но это было очень трудно.

Я помахал рукой Чарльзу, который сидел на скамейке вместе со своими старшими детьми. Они всегда присутствовали на всех играх, в которых участвовала Санни. Когда мы решили переехать, мы специально поселились неподалеку от Чарльза, поскольку он часто помогал нам с Санни.

Было очень здорово смотреть, как играет наша дочь. Ей нравилось общаться с другими детьми, а они, в свою очередь, помогали ей идти в нужном направлении. Она не всегда соблюдала правила игры и за прошедший сезон забила всего один гол с помощью кого-то из старших детей, но она всегда улыбалась. Для Санни никогда не существовало пункта назначения. Ее захватывало само путешествие. И, если она падала, она поднималась и бежала дальше. Многие могли бы поучиться этому у моей маленькой девочки.

Когда сегодняшняя игра наконец закончилась, Санни подбежала к Кэрис, которая наблюдала за игрой, сидя на одеяле на траве. Чарльз и его дети подошли к ним, чтобы похвалить Санни.

Меня задержали чьи-то родители, так что я не сразу присоединился к своей семье.

Когда я наконец освободился и подошел к Кэрис, то спросил:

– Готовы ехать домой?

Она кивнула и дернула Санни за одну из светлых косичек.

– Тебе нужно как следует отмокнуть в ванне, девочка. Давай пойдем домой и хорошенько тебя отдерем.

Я нагнулся и прошептал Кэрис на ухо:

– Ты сказала «отдерем»? Я бы не отказался, чтобы меня отодрали.

Она покачала головой, а я украл у нее быстрый поцелуй, а потом обнял ее за плечи. И мы все направились к машине.

Санни посмотрела на меня, а потом поднесла ко рту кулачок и лизнула его. Это был жест, означавший «мороженое». Будка с мороженым находилась на краю стоянки.

– Тебе сначала нужно пообедать, – сказал я.

Санни стала подпрыгивать на месте.

– Пжа, Диик!

Я вздохнул и полез в карман за бумажником.

– Ты слабак, – рассмеялась Кэрис.

Мы купили Санни ее замороженный гостинец и пошли к машине, которая была припаркована очень далеко, в самом конце стоянки, в тени большого дерева.

– Я сегодня так гордилась Санни, – сказала Кэрис. – И я рада, что не настояла на балете, потому что совершенно ясно, что она предпочитает спорт.

Кэрис теперь работала преподавателем в местной школе танца. Она пыталась заставить Санни заниматься у нее, но наша дочь лишь играла своей пачкой и строила мне глупые рожи. Танцы ее совсем не интересовали, но она сразу воодушевлялась, когда выходила на футбольное поле на тренировку или на игру.

– Ну, если Санни вырастет сорванцом, может быть, я уговорю вот этого потанцевать со мной.

Кэрис поцеловала в макушку нашего грудного сына.

– Если он предпочтет танцы, это будет его выбор, – сказал я.

Джек спал всю игру в кенгурятнике на груди у Кэрис. Ему было шесть месяцев – в точности как Санни, когда я познакомился с Кэрис. Мы решили не сразу рожать ребенка, чтобы все наше внимание было сосредоточено на Санни в ее первые годы. А когда Кэрис обнаружила, что беременна, она оставила свою работу в балетной труппе, чтобы уделять больше времени нашим детям и не проделывать долгий путь до города и обратно. Наш сын увеличил число членов нашей маленькой семьи до четырех. И теперь я уже лучше умел менять подгузники.

Мы подошли к машине, Кэрис усадила Джека в креслице, а я пристегнул Санни, которая продолжала есть свое мороженое.

Когда мы ехали по стоянке, Санни внезапно завопила:

– Рукоходы!

Она указала направо.

– Сегодня играть не будем, солнышко, – сказала Кэрис. – У нас нет времени. Может быть, в следующие выходные.

Мы поехали по тенистой аллее, и я увидел, что Кэрис улыбается.

– Чему ты улыбаешься, красавица?

– Когда я познакомилась с тобой, могла ли я подумать, что жеребец из соседней квартиры станет моим мужем и мы будем жить в пригороде с двумя детьми?

– И что я стану тренером по футболу. Не совсем то же самое, что самому играть на поле. – Я рассмеялся и пожал ее руку. – Но, знаешь, все теперь обрело смысл.

– Что именно?

– Все должно было случиться так, как случилось. Представляешь, что было бы, если бы я стал играть в НФЛ? Я никогда не встретил бы тебя. И, скорее всего, вляпался бы в какое-нибудь дерьмо. И, даю слово, я никогда не был бы так доволен жизнью. Все прежние годы я думал, что отказ от спортивной карьеры был самым худшим моментом в моей жизни… А посмотри на меня сейчас! Я ни за что не променял бы свою теперешнюю жизнь на спортивную карьеру.

Кэрис сжала мою руку:

– Когда ты сказал это, я кое-что вспомнила. Я когда-нибудь рассказывала, почему назвала дочь Санни?

– Нет.

– После ее рождения я лежала в палате совсем одна. Всю беременность я провела в тревоге, думая о будущем, и вдобавок ко всему я только что узнала, что у моего ребенка синдром Дауна. Страх буквально парализовал меня. – Кэрис несколько мгновений молчала, глядя в окно. – Накануне я родила ее, находясь в полубессознательном состоянии от неимоверного количества лекарств. После всего, что мне пришлось пережить, я впервые осталась наедине с Санни. Она с интересом посмотрела на меня, словно пытаясь понять, где она, черт возьми, находится. Я перевела взгляд на окно и увидела, как встает солнце. И я продолжала переводить взгляд с солнца, встающего над городом, на ее маленькое личико. Несмотря на то что она только что пережила труднейшие роды, она выглядела такой умиротворенной. Она была жива и довольна жизнью, устроившись у меня на руках. И в тот момент я осознала, что я больше не одна. У меня было все, что мне нужно. Санни[5]. Свет, который прогоняет тьму.

– Как красиво, – сказал я, чувствуя комок в горле. – Я всегда любил ее имя. Но теперь я люблю его еще больше.

В зеркале я видел Санни, чье лицо было перепачкано мороженым.

Свет, который прогоняет тьму.

– Ты помнишь, что чувствовала, когда увидела солнце в тот день, Кэрис? Я уверен, что это в точности то, что чувствовал я, в первый раз заглянув в твои глаза.

КОНЕЦ

Примечания

1

Акроним, обозначает «качаю головой от изумления».

2

Парчи́си, или «двадцать пять», – это американская адаптация традиционной индийской игры, которая зародилась ок. 500 г.

3

Сеть универмагов.

4

Популярный морской курорт.

5

Санни – от английского Sunny – солнечный.

Content

Пенелопа Уорд
Антибойфренд

Глава 1 Кэрис Обезьяньи яйца

Глава 2 Кэрис Заклинатель детей

Глава 3 Дикон Даже и не думай об этом

Глава 4 Кэрис Пообещайте не смеяться

Глава 5 Дикон Сколько входит, столько и выходит

Глава 6 Кэрис Больше общего, чем вы думаете

Глава 7 Дикон Черный лебедь

Глава 8 Кэрис Вы заглянули в мою посылку?

Глава 9 Кэрис Мы только друзья

Глава 10 Дикон Подарок на день рождения

Глава 11 Кэрис Используй меня

Глава 12 Дикон Слон в посудной лавке

Глава 13 Кэрис Он был не один

Глава 14 Дикон Меня зовут Дик

Глава 15 Кэрис Смирись с этим

Глава 16 Кэрис Огорошенная

Глава 17 Дикон Почти как семья

Глава 18 Кэрис Прикажи мне остаться

Глава 19 Дикон Произнеси мое имя

Глава 20 Кэрис Гол

Глава 21 Дикон Последние слова

Глава 22 Кэрис Единственное утешение

Глава 23 Кэрис Приятно снова встретиться

Глава 24 Дикон Помеха любовным утехам

Глава 25 Дикон Все мы крепки задним умом

Глава 26 Кэрис Сообщение

Глава 27 Дикон Построить с нуля

Глава 28 Кэрис Только кофе

Глава 29 Дикон Как велика твоя любовь?

Глава 30 Кэрис Дрянная девчонка

Эпилог Дикон

Примечания