Витория Маник

Нейтральная зона

История Михаила Демина и Валерии Задорожной

© Маник В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Плейлист

Ты счастлива – Ева Власова

Двое – Гузель Хасанова

Я растоплю твое сердце – Зара

Бабочки – Полина Гагарина Цунами – Рита Дакота

Лампочка – Асия

Обезоружена – Полина Гагарина

Секунду назад – «Ночные Снайперы»

Солдаты – Юлия Паршута

Пираньи – Анна Седакова

Сильная девочка – АИЛИ

Пустота души – ANIVAR

Фея – SHAMI

Настоящую – WHITE GALLOWS

Лего – Ваня Дмитриенко

Необходимый – Гузель Хасанова

Ты болишь – Тима Акимов, Асия

Ты прекрасен – Анет Сай

Новости – Ирина Дубцова

До дома – TEMNEE

Электричество – Рита Дакота

В комнате – NЮ

Касаться – Банкес

Зачем – WHITE GALLOWS

Целуй – Антон Токарев

Мой океан – Elman

Не надо быть сильной – Миша Марвин

Моя Вселенная – Паша Чемп

Я с тобой – Согдиана

Свадебная – Elvira T

Стаи китов – Рита Дакота

Все персонажи и события вымышлены

Любые совпадения случайны

Глава первая

Ева Власова – Ты счастлива

Лера

«Если через пять минут ты не приедешь, то пойдешь на хоккей в гордом одиночестве», – всплывает на экране сообщение от Ксюши.

Я поднимаю взгляд на информационное табло в вагоне и, к счастью, следующая станция моя.

Фух, успеваю.

Опаздывать на какие-либо встречи вообще не в моем стиле, но именно сегодня все складывается с точностью до наоборот. Вначале я проспала, потом готовила ужин для мужа и дочери, а вишенка на торте: в моем доме сломался лифт, из-за чего спуск на первый этаж занял больше пяти минут. Казалось бы, мелочь, но, когда ты и так уже задерживаешься почти на полчаса, эта мелочь приравнивается к катастрофе.

Как только поезд останавливается на нужной станции, я выскакиваю из первого вагона и бегу к центру платформы, где меня уже ждет Ксюша с недовольным взглядом.

– Прости, пожалуйста. Я правда не хотела заставлять тебя ждать, – искренне извиняюсь и крепко обнимаю ее.

– Так уж и быть, но с тебя капучино во время перерыва, чтобы не расслаблялась, – с недовольным ворчанием улыбается она в ответ.

– Да хоть два, главное, не бросай меня сегодня, – продолжаю свой подкуп, пока мы идем к выходу из метро.

– Остановимся на одном. Я уже превысила за сегодня свою ежедневную дозировку кофеина втрое. Когда-нибудь эта работа сведет меня в могилу, – отвечает устало.

Ксюша работает ассистентом крупного блогера, которая напрочь забывает о количестве часов в сутках. Подруге частенько приходится сидеть за рабочими задачами до глубокой ночи, а утром, ни свет ни заря, нестись в университет. В прошлом году она решила все-таки получить высшее образование, и теперь снова в свои двадцать пять корпела над учебниками.

– Сегодня же суббота! Неужели твоя мегера не дала тебе выспаться? – спрашиваю, пока пытаюсь замотать большой шарф вокруг шеи. Январские морозы как-то неожиданно ударили именно сегодня, «радуя» нас отметкой «минус двадцать три градуса» на термометре.

– Вначале да, а потом любимая матушка, которая решила, что настало время субботней генеральной уборки. Одним словом, паршивый денек, – отмахивается Ксюша и ежится от холода, как только мы выходим на улицу.

– Прости, что вытащила тебя сегодня, но я обещала Максу, что приеду поддержать Олега на этой игре. Он с женой уехал к маме в деревню и никак не смог вырваться на домашнюю игру.

– Ой, да ладно, кто в наше время откажется от того, чтобы встретиться с известной командой вживую? Билеты раскупили еще на прошлой неделе, даже те, что стоили безумных денег!

Подруга у меня в прошлом преданный хоккейный фанат. Отец брал ее на все игры любимой команды, тем самым прививая любовь к жестокому спорту. Я же далека от всей этой темы настолько, что, кроме клюшки и шайбы, не знаю ровным счетом ничего. У меня хоккей ассоциируется только с выбитыми зубами, драками на льду и мужчинами, похожими на машину для убийств.

– Я писала вчера Олегу, он сказал, что на входе нам дадут пропуска, чтобы мы могли пройти к раздевалкам и встретиться с ребятами из его команды, – с улыбкой пускаю в ход последний козырь.

– Ого! Что же ты сразу не сказала? Я бы привела себя в божеский вид.

Она, конечно же, прибедняется. Ксюша – из той категории девушек, которые даже мусор ходят выбрасывать при полном параде. Вот и сейчас ее пепельные волосы идеально уложены, а на лице эффектный макияж, кричащий: «Она готова к нападению».

На ее фоне тут только один гадкий утенок – я. Во всеоружии своего полного отсутствия косметики.

– Ксюша, ты потрясающе выглядишь, да и я не уверена в том, что парням после игры будет дело до твоего внешнего вида. В прошлом году, когда Олега взяли в команду, он как-то приехал с тренировки и выглядел, мягко говоря, уставшим. Спустя десять минут вырубился на диване у друзей и проспал всю вечеринку.

– Не рушь мои фантазии. Может, там сейчас сидит мой будущий муж, а я не успела приготовиться к встрече, – смеясь, она пританцовывает на месте, пока мы стоим в очереди на вход.

Полгода назад по ее инициативе они расстались с Женей, и теперь подруга активно пытается найти мужчину своей мечты, который не будет, как бывший, заморачиваться над каждой пылинкой в их доме. Женя оказался тем еще педантом, все время бурчащим из-за разбросанных вещей и немытой посуды. Они на пару с его мамой всю душу вымотали, пытаясь приучить неряшливую девушку к порядку, но проще сдвинуть танк, чем принудить ее к чему-то, что она не любит.

На входе охрана изрядно треплет нам нервы, требуя билеты, которых у меня, естественно, нет. К счастью, Ксюша оказывается более осведомленной в этой теме. Она доходчиво объясняет, что мы должны быть в особом списке, который составляется участниками команды.

Как выясняется, нам изначально нужно было зайти через другой вход, предназначенный для семьи и прессы. Там нам выдают пропуска со шнурком, чтобы мы повесили их на шею, и спустя пятнадцать минут возни ведут к нужным местам.

– Ух ты! Смотри, как близко ко льду мы сидим. Да за такие места люди платят десятки тысяч, между прочим! И вон скамейка штрафников буквально в метре от нас. Обалдеть, – восторженно щебечет подруга, оглядываясь по сторонам. Я же не разделяю ее радости и почему-то живо представляю шайбу, летящую прямо мне в лоб. Прозрачная изгородь между катком и нами не внушает особого доверия.

– Расслабься, шайба вряд ли перелетит так высоко. Либо по пути растеряет всю скорость и упадет сразу на пол, – улавливает мое беспокойство Ксюша, спешно успокаивая.

– Имей в виду, в случае чего я воспользуюсь тобой как живым щитом, – отвечаю, пока разглядываю толпу.

Народу и правда очень много. Мне почему-то казалось, что хоккейные матчи проходят менее оживленно, а тут яблоку негде упасть: тысячи человек разместились по всей арене и оживленно машут руками.

– Ой, смотри, парни вышли на раскатку перед игрой, – кричит Ксюша, указывая рукой в сторону льда, где уже катаются несколько игроков с клюшками. Взглядом отыскиваю номер 47 с фамилией «Фокин» на форме. Олег один из самых молодых парней в своей команде, ему не так давно исполнилось девятнадцать, но, по словам его брата, он уже подает большие надежды.

Все, что мне известно о команде, в которой играет Олег, это название «Торнадо» и сине-желтый цвет формы. Я, конечно, пыталась по пути загуглить и почитать правила для чайников, но не поняла ни слова.

Неожиданно, прямо позади нас, кто-то очень громко кричит: «Торнадо, вперед!» – почти оглушая нас. Я подскакиваю на месте и оборачиваюсь, чтобы одарить виновника убийственным взглядом, но его клич тут же подхватывают фанаты с другой стороны арены, превращая все в огромную какофонию звуков.

– Боже, неужели так будет всю игру? – недовольно бурчу подруге.

– Не-а, дальше только хуже. Да не смотри ты на меня волком! Хоккей – эмоциональная игра, тут всегда шумно. Ты втянешься по ходу, – со смешком отвечает она, вновь переводя взгляд на лед.

– Сомневаюсь, – выдыхаю обреченно.

– Смотри, это, часом, не тот, за кого мы должны болеть?

Перевожу взгляд на лед и ухмыляюсь. Олег стоит прямо напротив нас за изгородью, улыбаясь во все тридцать два зуба. Машу ему рукой в приветственном жесте и забываю про смущение, когда кричу: «Удачной игры!» – в надежде, что он расслышит среди этого шума.

В ответ Олег кивает, улыбаясь еще шире, после чего разворачивается и возвращается к команде.

– Он такой красавчик, – умилительно пищит Ксюша, когда смотрит вслед Олегу с блаженным восторгом на лице.

– Уйми свои яичники, ему только месяц назад исполнилось девятнадцать, – со смехом пытаюсь воззвать к разуму подруги.

– Всего-то шесть лет, тоже мне разница в возрасте.

– Лучше расскажи мне немного о правилах, пока игра не началась, – отвлекаю внимание от персоны Фокина другим способом.

Следующие пятнадцать минут Ксюша пытается ввести меня в курс дела и рассказывает обо всем, что касается хоккея. Оказывается, сейчас идет что-то вроде отборочных матчей по всей стране в борьбе за звание чемпиона. Она называет еще с десяток терминов, которые я, конечно же, не понимаю, но звучит серьезно. Сам факт того, что каждая команда играет шестьдесят восемь игр только в первом этапе, шокирует. Это же в каком ритме живут члены команды, чтобы помимо тренировок еще ездить по всей стране? Безумие, не иначе.

Игра начинается неожиданно. Вроде только заканчивается гимн, и вот уже хоккеисты катаются по льду со скоростью ветра. Фанаты повсюду скандируют кричалки в поддержку обеих команд.

Как-то много лет назад я ездила на футбольный матч с друзьями, и там была похожая атмосфера. Шум, гам вперемешку с суетой.

По словам Ксюши, противники Олега с громким названием «Буйволы» приехали из Нижнего Новгорода. Как связаны рогатые животные из Африки с хоккеем – понятия не имею, даже не спрашивайте. Красно-черная форма их команды ярко выделяется на фоне наших сине-желтых, что крайне удобно, когда ты в процессе отслеживаешь, кто есть кто.

Я очень стараюсь не выпускать из внимания шайбу, которая летает по льду, и каждый раз вздрагиваю, когда она приближается ко мне. Да-да, фобия с прилетевшей в лоб черной штуковиной никак не хочет отпускать мой разум.

Внезапно Олег уезжает со льда, а вместо него на площадку выскакивает игрок из будки, где находится вся команда.

– Что случилось? Почему он больше не играет? – взволнованно обращаюсь к подруге, как только Фокин скрывается в толпе запасных членов команды.

– Ну ты, конечно, растяпа. Для кого я пятнадцать минут тут разглагольствовала о правилах игры? Это обычная смена игроков, они будут делать так множество раз, чтобы иметь возможность немного передохнуть или сменить тактику. Если кого-то удалят – игру приостановят, а фамилию штрафника объявят, – успокаивает Ксюша, разжевывая мне все, как ребенку. Ну не виновата я, что вообще ничего не понимаю в этих нудных правилах. Катается тут сборище мужиков в амуниции с шайбой туда-сюда, вот и вся игра.

– ГО-О-О-ОЛ! – громкий гудок раздается по всей арене. Люди вокруг резко подскакивают со своих мест. Они восторженно аплодируют и выкрикивают кричалки.

– Нам тоже надо вставать? – тихо спрашиваю Ксюшу. Я так и не успела понять, кто кому в итоге забил.

– Можешь сидеть, но хотя бы похлопай. «Торнадо» забросили шайбу в ворота «Буйволов», – заливаясь смехом, отвечает она и встает, хлопая в ладоши.

Так, ладно, я же пришла сюда поддержать, верно? Поэтому я повторяю за Ксюшей, стараясь не думать, как глупо сейчас выгляжу.

Уже позже, на экране, где транслировали повтор, я увидела, что на пятой минуте игры первое очко нашей команде принес игрок под номером «девятнадцать», Михаил Демин. Все-таки, когда пересматриваешь моменты в замедленной съемке, становится хоть немного понятно, что происходит. Я, конечно, не разобралась, какой прием он там использовал, но выглядело красиво.

Первый период заканчивается со счетом 1:0 в нашу пользу.

Во время перерыва я успеваю напоить подругу горячим кофе, а себе беру облепиховый чай, который так кстати продается в буфете. Хоть я предусмотрительно оделась потеплее, все равно продрогла.

– Удивительно, что твой муж еще ни разу тебе не позвонил, – произносит Ксюша, заметив, когда я в очередной раз проверила уведомления на телефоне.

– Зачем ему это делать?

– Ну ты оставила его с дочерью одного. Сомневаюсь, что он легко это воспринял, – мягко сказано. Костя три дня ходил с недовольным лицом и при каждом удобном моменте напоминал про хоккей.

– Камилла была рада остаться с папой, и он тоже. – Я решаю оставить при себе все сказанное мужем и не омрачать наш вечер домашними пересудами.

– Повторяй это себе почаще, вдруг поверишь, – беззлобно хмыкает Ксюша, но больше не поднимает эту тему.

Во втором периоде «Буйволы» пытаются отыграться и забивают одно очко, но все тот же Демин спустя пару минут возвращает нам лидерство. Люди вокруг так громко кричат его фамилию, что, кажется, она останется в моей памяти навечно.

– Нет, ну ты видела, как играет, а? – говорит Ксюша, после того как девятнадцатый номер приносит второе очко.

– Он какой-то крутой мужик, да? – с любопытством спрашиваю в ответ.

– Не то слово. По очкам он один из лучших игроков прошлого сезона. Кубок они не выиграли, но Демин играл бесподобно. Папа говорил, что его множество раз пытались выкупить другие клубы, но тщетно. Он верен «Торнадо» вот уже восемь лет. Лучший центральный нападающий за всю историю существования команды, – с необъятным восторгом рассказывает Ксюша, пока я пытаюсь откопать в памяти информацию о том, кто такой центровой и что он делает. Хочется спросить, но в итоге прихожу к выводу, что хватит с меня на сегодня фактов о хоккее.

Третий гол в ворота противников закидывает Олег. Я так радуюсь этому, что даже подскакиваю вместе со всеми и хлопаю изо всех сил. Если бы не мое смущение, можно было бы выкрикнуть речовку, которую я успела выучить за это время.

На втором перерыве мы с подругой решаем остаться на своих местах. Есть не хотелось, да и с такими ценами в буфете можно разориться, поэтому, во благо наших кошельков, решаем не дергаться.

К концу игры на арене становится напряженнее. За последние десять минут противник сравнял счет, сделав две успешные передачи в наши ворота. Невооруженным глазом видно, что команды уже изрядно вымотаны, игроки все чаще сменяют друг друга на льду. Еще и счет 3:3 не внушает особого энтузиазма.

– Если никто не забьет до конца, то назначат овертайм, – рассказывает Ксюша, когда на табло идут последние три минуты.

– Это что за зверь? – не удерживаюсь от вопроса.

– Дополнительное время в случае ничьей. В этой игре не бывает равного счета по итогу. Поэтому есть овертайм и буллиты.

Ага. Понятно. Наверное…

Когда последняя минута начинает свой отсчет, я заметно нервничаю. Встаю и неотрывно смотрю на лед. Заразительный это спорт, оказывается, особенно когда есть за кого поболеть.

Внимательно отслеживаю движения Олега, который уверенно ведет шайбу, обходя противников.

«Ну давай, Фокин. Давай», – мысленно поддерживаю друга и нервно покусываю ногти. Дурная привычка, знаю, но никак не могу отделаться от нее.

Олег стремительно подъезжает к воротам соперников, дает пас тому самому игроку под номером «девятнадцать», который успевает перехватить шайбу и одним движением клюшки закидывает ее в ворота «Буйволов» на последних секундах. Тут даже я не могу удержаться и кричу громкое: «Ура!», счастливо улыбаясь и радуясь за команду.

Может, не так уж и плох этот хоккей.

Глава вторая

Гузель Хасанова – Двое

Лера

– Может, нам все-таки не стоит идти? – спрашиваю Ксюшу, которая уверенно движется в сторону раздевалок, где сейчас находятся участники команды.

– Ты с ума сошла? Упустить такой шанс встретиться с хоккеистами лицом к лицу? Ну уж нет, – крепко хватает меня за руку и с упорством тащит дальше по коридору.

Честно, это, мягко говоря, странно. Мы с Олегом знаем друг друга лет пять точно, но никогда не общались особо близко. Он был младшим братом моего друга, вечно пытался пробраться на наши тусовки и погулять с ребятами постарше. Однажды на Новый год Олег задорно отжигал с моей дочерью, и я прониклась к нему сестринской любовью. Поэтому, когда Макс попросил поддержать его брата, даже не думала отказаться. Теперь же чувствую себя неловко, словно попусту навязываюсь человеку.

Когда мы подходим к нужной двери, вокруг уже толпятся люди, которые, судя по камерам и микрофонам в руках, являются прессой.

– Давай постоим тут. Олег все равно нас увидит, когда выйдет, – говорю Ксюше и останавливаюсь чуть поодаль.

В кармане вибрирует телефон. Вытащив его, я смотрю на экран. Костя.

– Слушай, я отойду вон туда за угол, ладно? Надо ответить на звонок, вдруг что-то с Камиллой, – показываю Ксюше имя звонящего абонента.

– Ага, как же. Муженек просто пытается опять контролировать каждое твое движение, – скривившись, недовольно отвечает она.

– Да ладно тебе, он просто волнуется, – пытаюсь встать на защиту мужа, которого так недолюбливает подруга.

– Или его высочество не может разогреть себе ужин, – не унимается она, но молча кивает, видимо, на мою просьбу подождать, пока я поговорю. Ксюша у меня еще та феминистка, когда дело касается домашних обязанностей или семейного быта.

К счастью, за углом никого не оказалось, и шум гораздо меньше.

– Да, Кость, что-то случилось? – произношу я взволнованно, стараясь говорить громче, чтоб наверняка.

– Когда ты вернешься? Прошло три часа, вообще-то, – недовольно отвечает муж, пока на фоне звучат знакомые звуки его любимой онлайн-игрушки, за которой он проводит все свободное время.

– Матч только закончился. Сейчас поздравлю Олега с победой и поеду домой.

– А что, эсэмэс ему отправить нельзя было? Мало того что я в свой выходной сижу с Камиллой, так ты еще тратишь время не пойми на что. Сдалась тебе эта игра, – в очередной раз начинает меня отчитывать. Мы три дня только и делаем, что собачимся из-за моего решения пойти на хоккей.

– Ничего страшного, уже через час буду дома. Ты как раз успеешь выспаться перед завтрашней сменой, – пытаюсь погасить конфликт, который вновь набирает обороты.

– Делай что хочешь, – отвечает своей излюбленной фразой и бросает трубку. Ну вот, опять обиделся, а я же ничего такого не сделала. Всего лишь хотела поддержать нашего друга, между прочим. Макс предлагал ему пойти, но муж отмахнулся от приглашения со словами, что делать ему тут нечего. Конечно, лучше же в стрелялку рубиться днями напролет.

Делаю глубокий вдох, через силу улыбаюсь и выныриваю из темного угла. Как раз в этот момент дверь раздевалки открывается и оттуда друг за другом выходят мужчины в спортивных костюмах с большими сумками на плечах. Подбегаю к Ксюше, чтобы не бросать ее одну.

Знакомую светлую макушку замечаю почти сразу, но не успеваю подойти, как его перехватывает журналистка. Невооруженным глазом видно, как сильно Фокин измотан, хоть и старается держаться уверенно, с улыбкой на лице.

Сколько его помню, он всегда был таким. Веселый, задорный, немного наивный, но это, наверное, в силу возраста. С Олегом никогда не бывает скучно. Он так заливисто умеет рассказывать шутки, что потом еще полчаса смеешься от души.

Когда дотошная журналистка переключается на другого игрока, Олег замечает нас. В два шага преодолев расстояние между нами, он крепко обнимает меня, приподнимая.

– Эй, поставь меня на место. Не дай бог спину сорвешь, – вскрикиваю и пытаюсь выбраться из этих удушительных объятий. Хоть Фокин и не такой огромный, как остальные игроки, но все же намного выше моих метра пятидесяти с хвостиком.

– Ой, скажешь тоже. Да я, между прочим, в зале вес в два раза больше твоего тягаю, – со смешком хвалится Олег, но все-таки опускает обратно.

– Поздравляю с победой! Ты был самым крутым игроком, – хвалю и теперь уже сама крепко обнимаю его за пояс.

– Самый крутой у нас Демин, но я тоже ничего, – игриво подмигивает в привычной ему веселой манере и выпускает из объятий.

– Корону поправь, хоккеист, съезжает, – произношу я со смешком, щелкнув Олега по лбу.

– Да? Секундочку, – и он, подыгрывая, поправляет рукой несуществующую корону.

Я громко смеюсь, хлопая ладонью по его груди. Какое позерство.

– Знакомься, это моя подруга Ксения. Принимай в список своих фанатов, – отдышавшись, я машу в сторону подруги и представляю их друг другу.

– Приятно познакомиться. Олег, – окинув подругу оценивающим взглядом, он протягивает ей руку.

– Лера права, ты отлично играешь. Мне понравился твой пас на последних секундах. Было красиво, – не удерживается от комплимента Ксюша и одаривает Фокина своей лучшей улыбкой. Вот же обольстительница. Олег заметно растекается, на его щеках проступает румянец. Ох, подруга, ну что ты творишь с юным талантом нашей страны.

– Надеюсь, он был так же прекрасен, как и ты, – пускает в ход комплименты хоккеист, а я от такого неприкрытого флирта громко фыркаю.

– Так, голубки, мне, вообще-то, домой нужно, – со смехом пытаюсь потушить романтические флюиды между ними. Плюсом ко всему я понимаю, что если задержусь, то придется снова оправдываться перед Костей.

– Умеешь ты испортить момент, Задорожная, – недовольно бубнит подруга.

– Пойдемте, я вас провожу через служебный выход. Там народу поменьше, да и к метро ближе. Ты же без машины сейчас? – спрашивает Олег, махнув в сторону коридора за нашей спиной.

– Макс сказал, да? – делаю выводы, пока мы с Ксюшей идем следом.

– Лер, если у вас прям сложно с деньгами – ты скажи, я могу ведь и одолжить, – предлагает Олег искренне, видимо, зная всю ситуацию в моей семье.

– Спасибо, но мы сами как-нибудь справимся. Костя кредит взял, чтобы закрыть долги, – делюсь с ним информацией, которую умалчиваю ото всех, кроме Ксюши.

– Он совсем из ума выжил? Вначале просрал все, что было, а теперь еще в кабалу лезет. Лер, вот ты объясни мне, как так выходит, а?

– Костя просто решил сэкономить на страховке. Сказал, что все так ездят и ничего, а потом по закону жанра въехал в тот «Мерседес». Нашу ремонтировать смысла не было, она и так разваливалась. Еще счет, который нам выставил владелец пострадавшей машины, лег мертвым грузом. Денег с продажи «Логана» не хватило, пришлось брать кредит, – устало рассказываю о произошедшем. Костю, конечно, не оправдываю, но всякое бывает, выплывем как-нибудь.

– В довесок к тем, что у вас и так есть? – спрашивает Олег и бросает в мою сторону взволнованный взгляд.

– Типа того. На самом деле, Костя взял неплохую сумму, которой можно было перекрыть наши долги, но вместо этого он решил вложиться в какую-то крипту, а когда все обрушилось, просто не успел вывести деньги.

– Пипец! – ругается Фокин и нервно передергивает плечами. – Ты, конечно, извини, но он тупой, как пробка. Кто в наше время еще верит этим финансовым пирамидам в Сети?

– Ну без лоха и жизнь плоха, как говорится, – горько хмыкаю я.

– Да уж, но ты от моего предложения зря отказываешься. Так хоть на процентах сэкономите. Только имей в виду, я деньги дам тебе, иначе этот просрет их еще где-нибудь, – продолжает предлагать помощь. Только вот брать в долг у друзей, еще и такую большую сумму, я уж точно не буду.

– Спасибо за поддержку, Олеж, но пусть сам расхлебывает. Я на себя такую ответственность брать не хочу.

– Ну смотри сама, если что, имей в виду, – произносит предельно серьезно.

Меж ребер екает от заботы, которую Фокин проявляет по отношению ко мне. В наше время ценно иметь друзей, желающих помочь в трудной ситуации.

Выхожу на крыльцо, прощаюсь и еще раз поздравляю Олега с победой. Улыбка на лице друга перед уходом стоила того, чтобы прийти сегодня.

– Зря ты от помощи отказалась. Фокин за сезон такие бабки гребет. Ему одолжить тебе миллион – раз плюнуть, – говорит Ксюша с недовольным лицом. Все это время она молчала, видимо, ждала, пока уйдет Олег, чтобы не сказать пару лестных о моем муже в присутствии его знакомого.

– Ага, а Костя скажет, что раз я взяла, то мне и отдавать. Где я потом такие деньги достану? – раздраженно взмахиваю руками. На секунду теряю равновесие и поскальзываюсь прямо на лестнице, с которой спускаюсь. Мгновение, и я лежу на земле, чувствуя пульсирующую боль в лодыжке. Вот же черт, как больно!

– Лера, ты убиться решила? – вскрикивает Ксюша, подбегая ко мне, и пытается помочь встать. Пробую подняться, но понимаю, что вряд ли смогу опереться на поврежденную ногу.

– По ходу, вывихнула лодыжку, – обреченно подытоживаю и стараюсь не думать о том, как адски ноет нога.

– Надо ехать в травмпункт, вдруг перелом, – предлагает подруга, пытаясь ощупать мою ногу.

– Да я даже до такси сейчас дойти не смогу, упаду снова.

– Позвони Олегу. Вдруг он может помочь.

– Неудобно как-то. Может, сейчас посижу и отпустит.

– Неудобно спать на потолке. Не хватало еще, чтобы ты себе почки отморозила. Звони давай или дай сюда телефон, я сама наберу, – отчитывает меня Ксюша. Достаю телефон из сумочки и набираю номер Фокина.

Спустя несколько длинных гудков он отвечает на звонок.

– Да, Лер, забыла что-то?

– Слушай, тут ситуация произошла неприятная. Я на лестнице поскользнулась и, похоже, вывихнула лодыжку, – выдыхаю в трубку и невольно морщусь. Терпеть не могу навязывать другим свои проблемы, но тут вроде как ситуация обязывает.

– Ты где сейчас? Там же, у выхода?

– Ага. Пыталась встать, но не получается устоять на одной ноге. Можешь помочь дойти до такси?

– Да, через минуту буду. Эй, Миш, поможешь там… – окончания фразы уже не слышу, но понимаю, что он обратился к кому-то рядом. Черт, не хватало, чтобы Олег притащил с собой товарища по команде, пытаясь вызволить меня из беды.

– Ну что? – спрашивает Ксюша, переминаясь с ноги на ногу.

– Сказал, что сейчас будет.

Ровно через минуту дверь служебного входа открывается и оттуда выходят две мужские фигуры в спортивных костюмах. Олега узнаю сразу, а вот второй человек мне незнаком. Или подождите… Да, точно. Это же тот самый Демин, чье имя скандировали на трибунах. Вот же засада!

– Как ты умудрилась упасть? – спрашивает Олег, подойдя ближе, и окидывает меня настороженным взглядом.

– Скользко, так еще и плитка – чистое убийство в такой мороз, – пытаюсь оправдать свое бедственное положение.

– Специально для таких случаев есть вон та резиновая дорожка, – указывает Олег за мою спину. Там, припорошенное снегом, имеется прорезиненное покрытие, которое я в темноте не заметила.

– Да блин, не могли они, что ли, им всю лестницу покрыть?

– Обязательно передам твое недовольство администрации, а пока давай спасем тебя.

Фокин подходит и пытается подхватить меня за талию, но нога резко начинает пульсировать. С губ срывается мучительный стон.

– Малой, отойди, дай я посмотрю, может, там перелом, – впервые с момента их прихода, Демин дает о себе знать. Я даже на какое-то мгновение забыла о его существовании.

Голос у него еще такой интересный, вроде говорит мягко, но между тем с легким налетом грубости. Необычно и как-то уж очень взросло.

Олег отходит в сторону, пропуская ко мне Демина, который, встав напротив, приседает и сразу опускает глаза на мою ногу.

Что ж, и мне приятно познакомиться.

Молча ощупывает поврежденную лодыжку, слегка надавливает, а потом едва заметно кивает и наконец-то поднимает взгляд.

Во-первых, Демин Михаил (к счастью, удается вспомнить не только его фамилию) намного старше, чем я подумала изначально. Его фото вблизи транслировали на экране при повторе закинутых им шайб. Увидев лично, я бы дала ему лет тридцать пять навскидку, не меньше.

Во-вторых, сейчас он выглядит намного суровее за счет деталей, который могу разглядеть вблизи. Морщины вокруг его глаз, нахмуренные брови, волевой подбородок и нос с небольшой горбинкой. Интересно, а зубы у него все целы?

Мне почему-то всегда казалось, что в хоккей играют только молодые парни, до двадцати пяти лет максимум. Где взять столько здоровья, чтобы носиться по льду в зрелом возрасте? Хотя, если уж оценивать внешность Демина, выглядит он прекрасно, но не так, чтобы назвать его красавцем. Вот Олег – да. Он прям миловидный и привлекательный по общепринятым меркам, а Михаил же более брутальный, серьезный и в глазах столько мудрости, что сразу добавляет ему несколько лет. Высокий рост и широкие плечи делают Демина похожим на медведя.

«Ну все, Задорожная, теперь и ты поплыла», – думаю я про себя, немного смущаясь под его пристальным взглядом.

– Перелома нет, обычный вывих, но я бы посоветовал наложить лангету и все же показаться врачу, – спокойно и немного нравоучительно произносит Демин, не прекращая смотреть мне в глаза.

– Да, сейчас только такси вызову и поеду в травмпункт. Мне бы только без происшествий дойти до дороги, – отвечаю нервно, смущаясь под таким пристальным вниманием.

– И зачем тебе туда ехать? У нас на стадионе работают отличные врачи, – вскидывает брови Михаил.

– Я же не участник команды, почему они должны со мной возиться?

– Слушай, Дем, я не уверен, что так можно… – встревает в разговор Олег, стоящий за мной, но не успевает договорить, потому что его грубо обрывают на полуслове.

– Если правильно просить, все можно. Иди дверь открой, я сам ее отнесу, – немного резко произносит Демин. Я даже не успеваю уточнить, что значит «отнесу», как одним движением он подхватывает меня под ноги и спину, без проблем поднимая. Все, что остается, – это по инерции обхватить руками мужскую шею и тихо вскрикнуть.

– Ты с ума сошел? Я же тяжелая!

– Ага, очень. Моя амуниция весит больше, чем ты, а я с ней еще играть умудряюсь, – все в той же грубоватой манере, с издевкой, отвечает он. Демин с легкостью продолжает подниматься по ступенькам к служебному входу, держа меня в колыбели своих рук.

Перевожу взгляд за огромное плечо Михаила и отыскиваю глазами семенящую позади подругу. Ксюша ошарашенно смотрит на меня и одними губами произносит:

«Охренеть!»

Да уж, подруга, ты, как обычно, невероятно права.

Глава третья

Зара – Я растоплю твое сердце

Лера

Михаил молча заносит меня в здание спорткомплекса и размашистым шагом идет по коридору. Мне так неловко, что хочется провалиться сквозь землю. Я даже не хотела звонить Олегу! Теперь не только его напрягаю после сложной игры, а еще и Демина в довесок. Представляю, что он обо мне думает: какая-то неуклюжая идиотка умудрилась не посмотреть по сторонам, из-за чего развалилась прямо у входа.

Теперь Михаилу проходится таскать меня, вместо того чтобы отдыхать. Дались ему эти врачи? Помог бы дойти до такси, и все, но нет же – несет меня с уверенностью в том, что не откажут в помощи. Хотя, на самом деле, я тоже в этом уверена. Есть в Михаиле что-то такое, отчего с ходу понимаешь: ему не откажут. Вот Олег другой: менее самоуверенный, поэтому и дергается сейчас нервно, хоть и старается не подавать виду.

– Можешь достать у меня из кармана телефон? – неожиданно произносит Демин.

– Я? – спрашиваю растерянно и тут же жалею. А кому же еще, если Ксюша и Фокин идут впереди нас?

– У меня руки заняты. Он в правом кармане, – раздает команды.

О’кей, ладно.

Убираю одну руку, которой цепляюсь за его шею, и опускаю ее в щель между нашими телами, предусмотрительно созданную им. Достав искомый предмет, я протягиваю Михаилу, слишком поздно осознавая, что конечностей за это время у него не прибавилось.

– Пароль: «181920». Набери Игоря Сазонова из списка контактов и включи громкую связь, – еще несколько команд слетает с его губ. Я сильнее теряюсь.

Не поймите меня неправильно, но смартфон в наше время, невероятно личная вещь. Там хранится все, что важно для человека: начиная с заставки и заканчивая личными переписками, уведомлениями. Вот так просто раздавать пароль кому попало даже я не решусь, а он, не моргнув глазом, делится со мной. Очень неожиданно столкнуться с таким доверием и открытостью.

Я застываю в руках Михаила и удивленно смотрю на него, тут же встречаясь с карими глазами. Что я пытаюсь там найти? Да черт его знает.

Почему-то молча киваю и перевожу взгляд на смартфон, чтобы выполнить инструкции.

Я честно стараюсь не смотреть на уведомления, которые сразу после разблокировки телефона всплывают на экране, но они сами сыплются сверху. Вот, например, какая-то девушка поздравляет его с победой, а следом еще одна, и еще. Причем все с одним и тем же посылом: приглашают бурно отметить этот самый выигрыш.

От последнего сообщения я откровенно смущаюсь, чувствуя, как щеки покрываются красными пятнами:

«Поздравляю с победой. Заезжай после, выражу свою глубокую благодарность за хорошую игру».

Нетрудно догадаться, на что намекает девушка. Зачем-то, поддавшись порыву, я перевожу взгляд на правую руку Михаила, которой он обхватывает меня за плечи. Кольца нет, значит, не женат. Или, может, во время игры он его снимает, чтобы не помять?

Лера, о чем ты вообще думаешь?

Одергиваю себя и наконец-то нахожу нужный контакт в огромном списке. Спустя пару гудков на том конце раздается бодрый голос:

– Привет, Миш, поздравляю с победой. Не застал тебя в раздевалке, хотел лично пересечься.

– Спасибо. Ты сейчас где? У меня к тебе важное дело, – отвечает Демин, подходя к лестнице, и начинает подниматься. У него даже дыхание не сбивается при такой нагрузке. Я же хожу по ступенькам с одышкой, а ему хоть бы хны. Во мне пятьдесят восемь килограммов чистого веса, если прибавить сюда одежду, то все шестьдесят. Страшно подумать, какие физические нагрузки им приходится совершать, чтобы потом с такой легкостью таскать лишний вес.

– Так у себя. Случилось чего?

– Девушку посмотришь? Она лодыжку подвернула, а вести в травму долго, – буднично рассказывает врачу мою историю.

– Чирлидерша?

– Нет, моя подруга, – не моргнув глазом, врет Демин. Ну какая я ему подруга? Он, вероятно, даже имени моего не знает.

– Посмотрю, конечно, не бросим же мы ее в беде. Или мне лучше спуститься?

– Я сам донесу, минуты через две будем, – и, резко наклонив голову, он тычет носом прямо в телефон, скидывая вызов. Со стороны это выглядит так забавно, что я не сдерживаюсь и хихикаю, вновь привлекая внимание.

Михаил никак не комментирует мою реакцию, но я успеваю заметить, как уголок его губ дергается от сдерживаемой улыбки. Сейчас он уже не кажется таким серьезным, как раньше. Да, все еще выглядит как медведь, но в такой близости воспринимается проще.

Медпункт расположен на втором этаже. Пнув ногой дверь, Демин заходит в кабинет. Олег с Ксюшей ждут нас снаружи. Видно, что Фокин не горит желанием объясняться перед врачом команды, поэтому с легкостью вручает руководство Михаилу.

Комната, где мы оказываемся, очень похожа на обычный кабинет. Если бы не кушетка, стоящая у стены, то разницу заметить сложно: никаких тебе белых больничных стен, вместо них бежевые обои; у окна стоит письменный стол; рядом стеллаж, заполненный книгами; плазменный телевизор, висящий на стене напротив. Примерно так я представляю рабочее место мозгоправа, а не лечащего врача хоккейной команды.

– Добрый вечер, меня зовут Игорь Николаевич, – здоровается со мной мужчина и встает напротив кушетки, на которую меня усаживает Демин.

– Здравствуйте, я Валерия, можно просто Лера, – говорю я с мягкой улыбкой, стараясь вести себя менее неловко.

– Ну, тогда для вас я тоже просто Игорь. Показывайте свою ногу, – вежливо обращается ко мне Игорь.

Я пытаюсь наклониться в жалкой попытке снять ботинок. Оказывается, это делать крайне неудобно, когда каждое движение ноги продолжает напоминать о себе тупой болью.

– Что ты маешься, дай сюда, – встревает вечно бурчащий Демин. Он подходит ближе, расстегивает и снимает ботинок, а следом аккуратно стягивает носок.

Можно мне, пожалуйста, отключиться? Если я еще хоть пять минут буду сидеть и сгорать от стыда вперемешку с благодарностью к Демину, то сойду с ума. Вначале таскает меня по лестницам, теперь вот обувь снимает. Что дальше? Укутает в плед и утащит в свою берлогу?

– Спасибо, – благодарю его за помощь, стараясь не встречаться с ним взглядом. Лицо ощутимо полыхает от смущения.

Игорь удивленно смотрит на Михаила, но никак не комментирует происходящее. Он пододвигает стул, садится и начинает осмотр.

Спустя пару минут манипуляций с моей поврежденной конечностью Игорь наконец-то заканчивает.

– Небольшой вывих и отек, но ничего серьезного. Я наложу эластичный бинт, дам обезболивающее – и через пару дней станет легче. Сейчас запишу название мази от ушибов. Наносить надо трижды в день, дать ей впитаться и после снова замотать лодыжку тугой повязкой. Если будет сильно болеть, то можно выпить анальгетик, но лучше всего минут на десять прикладывать что-то холодное к ушибу. Через неделю от травмы не останется и следа. Главное, не нагружать ногу и по возможности больше лежать, – инструктирует меня врач. Я мысленно прикидываю, как все это провернуть с пятилетней дочерью, которая вечно норовит попасть в неприятности. Ее же в садик нужно водить, кормить, заниматься с ней… Куда я теперь со своей ногой? Сомневаюсь, что Костя по такому случаю возьмет выходные, да и они в нашем финансовом положении очень некстати. Наверное, придется звонить маме. Вдруг она сможет посидеть с Камиллой хотя бы пару дней?

Недовольно морщусь, когда представляю ее гневную тираду. Я молодец, конечно, хорошо сходила на игру.

– Слушай, Игорь, я отойду ненадолго, присмотри за ней пока, – обращается к другу Демин, говоря обо мне в третьем лице.

– Михаил, спасибо большое за помощь, но я не хочу тебя задерживать. Олег с Ксюшей помогут мне добраться до такси, когда обезболивающее подействует, – испытывая неловкость за оказанную помощь, я пытаюсь отказаться от его дальнейшего участия.

– Вернусь через десять минут. Сиди здесь и жди, – произносит тоном, не терпящим возражений. После чего он размашистым шагом выходит из кабинета.

– Невыносимый человек, – бубню себе под нос и закатываю глаза. Командует тут, слово вставить не дает, а я же о нем беспокоюсь, между прочим!

– Есть такое. Сколько его знаю, он всегда был таким. Но вы не сердитесь, Миша не со зла, просто привык все вокруг контролировать. Такая уж работа у капитана, сами понимаете. – Видимо, Игорь успевает услышать мое недовольство и встает на защиту своего друга.

– Нет, вы не подумайте ничего плохого, я очень ему благодарна. Просто мне не хочется отвлекать человека после такой сложной игры, – пытаюсь оправдаться перед Игорем. Решит сейчас, что я эгоистичная женщина, которая нос воротит.

– Поверьте, Демин редко делает то, что ему неудобно. Раз уж вызвался помочь, то доведет дело до конца. Характер у него не сахар – это верно, но зато ответственный.

В ответ на реплику Игоря решаю промолчать. Да и что тут скажешь? Приятно, конечно, когда о тебе хоть кто-то заботится, только вот сложно принять подобное от чужого человека.

Наконец-то обезболивающее действует, и мне удается без чужой помощи натянуть носок на больную ногу, но ботинок пока решаю отложить. Вряд ли туда влезет забинтованная лодыжка, которая, кажется, за это время опухла сильнее.

Достаю телефон, чтобы набрать Ксюшу и попросить помочь выйти из кабинета. Не хочется еще больше задерживать врача.

Прежде чем открыть список контактов, я натыкаюсь на сообщение от подруги.

«Демин отправил нас с Олегом домой. Сказал, сам поможет тебе добраться до дома. Такой мужик крутой. Я бы на твоем месте хваталась за него всеми конечностями».

Да блин, они сегодня все сговорились, что ли? Весь день не везет, так еще и подруга подставляет. Вот же зараза! Доеду до дома и выскажу все, что думаю о ее выходке.

Вешаться на Демина в моих планах вообще не значится, хватит того, что он меня на руках носит. И вообще, я замужем, ни о каком «хватай» тут и речи быть не может.

Аккуратно слезаю с кушетки с намерением выйти хотя бы в коридор, но не успеваю и шагу ступить, как Михаил входит в кабинет. За это время он успел переодеться: теперь вместо спортивного костюма на нем джинсы и зимняя куртка.

– Я же сказал сидеть и ждать, что непонятного? – произносит Демин, недовольно смотря на меня.

Видимо, это был риторический вопрос, потому что, не дожидаясь ответа, он вновь подхватывает меня на руки. Та-а-ак… Беспомощно сидеть в его объятиях становится дурной привычкой.

– Я могу сама дойти, если буду держаться за опору. Необязательно меня носить, – пытаюсь возразить и ерзаю в его руках.

– Тебе же сказали не нагружать ногу, так что сиди спокойно и не дергайся, – говорит Михаил и поворачивается к удивленному Игорю. – Сбрось мне эсэмэской, что ты ей выписал, и спасибо за помощь.

Даже знать не хочу, зачем ему эта информация. Я уже успела понять, что у этого человека на все есть свои причины.

На улицу мы выходим молча, хотя мне очень хочется снова поспорить по поводу права передвигаться самостоятельно, но тогда я задержу Михаила еще на какое-то время. Так и быть, пусть донесет до остановки, а там уж я вызову такси и отпущу его домой.

Достаю телефон из сумочки, висящей на поясе. Выглядит это крайне нелепо, пока в другой руке я держу ботинок. Открываю службу такси и вбиваю домашний адрес. Глаза в ужасе распахиваются, когда я вижу стоимость поездки. Да уж, вот этих трат мне сейчас ну очень не хватало. Повышенный спрос, будь он проклят, решает окончательно опустошить мою карту.

– Отнеси меня, пожалуйста, вон на ту остановку. Я вызову такси, – обращаюсь к хмурому Демину, который, кстати, идет в противоположную от нужной мне локации сторону.

– Я обещал Олегу доставить тебя домой, так что сам отвезу.

– Господи, Демин, я не настолько беспомощная! Мне, между прочим, еще пару дней справляться самой или дома тоже на руках таскать будешь? – не выдерживаю я, устав от бесконечного прессинга с его стороны. Сколько можно? Нашелся мне тут спаситель слабых и обездоленных.

– Я бы, конечно, помог, но мы завтра летим в Казань на игру, так что придется тебе самой как-то справляться, – буднично произносит Михаил, словно говорит о погоде. Это он сейчас пошутить пытается или опять серьезен? Боже, помоги мне спокойно дожить этот день, пожалуйста.

– Тебе кто-нибудь говорил, что с тобой невозможно вести конструктивные диалоги? – обращаюсь к высокомерному Демину.

– Почему же невозможно? Я готов выслушать все твои замечания, но не обещаю прислушаться. Вполне конструктивно, – отвечает он с ухмылкой.

– Ага, спасибо большое за разъяснение. Понятия не имею, как бы справилась без этого, – продолжаю бурчать, хотя обычно предпочитаю отмалчиваться. Видимо, мои запасы вежливости прилично истощились за это время.

Спустя пару минут мы подходим к черному внедорожнику, или, точнее сказать, он подходит, потому что я все еще покоюсь у него на руках.

Демин наконец-то опускает меня на ноги, попутно придерживая за локоть. Не без помощи Михаила сажусь в машину. Мысленно подмечаю, что переднее сиденье полностью отодвинуто назад. Неужто он спускался сюда и специально подготовил мне место? Судя по тому, что в машине очень тепло и на полную работает печка, так и есть.

От такой заботы внутри что-то екает, видимо, проржавевшее сердце. Высокомерный засранец, но как приятно ненадолго стать центром внимания такого человека. Что я там говорила Ксюше о взбунтовавшихся яичниках? Мне самой не помешает притормозить. Нельзя так заботиться о женщинах. Мы существа слабые вообще-то, особенно когда с нами так возятся.

Надо прекращать. Он вызвался помочь, а я уже выпустила на свободу всю стаю полумертвых бабочек в животе.

– Вбей в навигатор свой адрес, а я отойду ненадолго, – протягивает вновь свой телефон и под мой явно ополоумевший взгляд захлопывает дверь.

Так хорошо, навигатор, да?

Мысленно даю себе подзатыльник и снимаю смартфон с блокировки. Хорошо, что с прошлого раза запомнила пароль.

Я честно стараюсь не думать о поведении Демина, пока ищу нужное приложение. Помимо стандартных программ у него скачано несколько мессенджеров, музыка и что-то, связанное со спортом. Больше ничего. Никаких тебе сайтов знакомств, игрушек, да тут даже приложений с фильмами нет. Он что, вообще им не пользуется? Как же тогда Михаил развлекается, пока курсирует между городами во время соревнований?

Стоп. Какое мне до этого дело?

Навигатор нахожу быстро. К счастью, уведомлений больше не приходит. Достаточно с меня прошлых впечатлений и познаний о талантах его фанаток.

Вбиваю нужный адрес, кладу телефон на приборную панель и стараюсь игнорировать рой мыслей в голове.

Ладно, я понимаю, почему в прошлый раз он доверил мне свой смартфон. Все-таки я действовала под его бдительным присмотром, да и руки у него были заняты, чтобы сделать все самому. Теперь-то что? Он оставил меня один на один с его телефоном, и при желании можно просмотреть всю галерею, звонки и сообщения. Вдруг я захочу, например, продать его компрометирующие снимки прессе? Или, того хуже, пойду изучать личные переписки? Понятное дело, что делать я этого не намерена, но кто так слепо доверяет первому встречному?

Вот даже взять меня и Костю. Мы в браке почти шесть лет, но за это время я ни разу не читала его сообщения, да и пароля не знаю, если уж начистоту. Как-то сразу сложилось, что есть личные границы и единственный, кто их по первости нарушал, – это Костя. У него в принципе проблемы с доверием, так что мужу понадобилось время, чтобы научиться мне верить. Я в его смартфоне никогда не копалась, да и зачем? Если человек хочет соврать, он это сделает и умело заметет следы. Демин же вряд ли предварительно почистил телефон. Невыносимый человек, который идет вразрез со всем, что я знаю. Помогает мне, хотя мог бросить эту затею в самом начале. Доверяет слепо, будто мы с ним нечто большее, чем незнакомцы.

Я устало выдыхаю и прячу лицо в ладонях, пытаясь хоть немного прийти в себя. Мысли беспорядочно блуждают в голове, но в итоге приходят к очевидному выводу: Демин мне нравится. Да и как тут устоять после его фантастической игры на льду, оказанной помощи и открытости, с которой он ко мне относится?

Еще и привлекательный, хотя нахал, спору нет. А я, между прочим, замужняя женщина. Женщина, муж которой за последние два часа ни разу не позвонил, чтобы спросить, куда делась его жена. Обещала же вернуться через час, и, уверена, он успел заметить, что я задерживаюсь. Тем не менее Костя плевать хотел на мою безопасность. По его мнению, деваться мне с тонущего корабля некуда: у нас же ребенок и ворох кредитов.

Приеду домой, он закатит очередной скандал по поводу того, что я бросила его с дочерью, а после будет рубиться в игрушку, отмахнувшись от моей больной ноги, словно это пустяк, недостойный его внимания. Как тут, прикажете, душить бабочек в зародыше, когда перед тобой живой пример того, что бывают заботливые мужчины?

Демин не просто помогает женщине в беде, он молча принимает решения, касающиеся ее благополучия, и напрочь игнорирует возражения на этот счет.

До него меня на руках никогда не носили, разве что дедушка в детстве!

Боже мой, ну откуда же ты взялся, такой идеальный Мишка, и что мне теперь делать?

Глава четвертая

Полина Гагарина – Бабочки

Лера

Демин возвращается быстро, не давая возможности хоть немного покопаться в своих мыслях. Умом понимаю, что надумываю лишнего. Даже будь я одинокой девушкой, не обремененной браком, какова вероятность, что такой мужчина обратит на меня внимание?

Вокруг него сотнями вьются наверняка красивые и доступные женщины, выбирай любую. Я же самая обычная и не обладаю выдающейся внешностью. Фигуру с натяжкой можно назвать стройной. Парочка лишних килограммов отложились в бедрах. Талия без изгибов, грудь – уверенная двоечка, благо не обвисшая за время кормления, но если вспомнить растяжки, оставшиеся после беременности, такой себе предел мужских мечтаний. Круглое лицо, впалые щеки, пухлые губы, острый вздернутый нос и большие карие глаза. Ресницы, кстати, у меня красивые, от природы длинные и густые. А вот темно-русые волосы длиной чуть ниже плеч, наоборот обделены объемом. В итоге, если делать общий вывод, заурядная. Не самая красивая, но и не страшная.

Середнячок, как однажды назвал меня муж. Он у меня вообще мастер комплиментов. Сам Костя крупный мужчина, с избыточным весом, в котором обвиняет меня все пять лет брака. Безусловно легче кинуть камень в мой огород, вместо того чтобы задуматься, что живот у него появился аккурат после пристрастия к парочке бутылок пива после работы.

Да, такой себе брак у нас получается, но многие живут так же. У меня в жизни слишком мало примеров удачных союзов, чтобы сравнивать. Мама любит упоминать, что мужик мне вообще-то с квартирой достался, и пашет как вол, пока я дома сижу. Не бьет меня, не курит, не запойный. Предел мечтаний по меркам старшего поколения. А то, что в игрушки рубится и кредитами обложился, так это жена виновата. Села на шею, ребенка родила рано, на работу не выходит. Вот он и развлекается как умеет. Главное, дома сидит, вместо того чтобы налево ходить.

Мама у меня вообще уникальная женщина по части советов касательно брака. Она привыкла тянуть все на себе, живя рядом с мужем-тунеядцем, поэтому стандарты идеального мужчины понизила до «зарабатывает – и ладно». Костя в ее глазах тот самый идеал, снизошедший до моей неказистой персоны. Я не жалуюсь, уже привыкла. Тем не менее на душе кошки заскребли, когда попала в зону внимания Михаила. Иногда не хватает этой пресловутой заботы в обычной жизни.

– Держи, – протягивает пакет с логотипом аптеки. – К списку, что прислал Игорь, добавил парочку эластичных бинтов и взял два вида обезбола. Один попроще, если холод поможет, однако по себе знаю, что в первые двое суток хрень это все. Так что взял еще один, посильнее, но им лучше не злоупотреблять. Он в виде порошка, думаю – разберешься, – произносит Демин и выезжает с парковки.

– Михаил, это правда чересчур, я бы сама могла купить, – пытаюсь хоть как-то оправдаться, но получается плохо.

– Давай поговорим конструктивно, раз уж тебе так хочется. Скажи, ты уверена, что сможешь без проблем добраться до аптеки в ближайшее время? – спрашивает напрямую и смотрит на меня, пока мы стоим на светофоре.

– Ну если медленно, то, наверное, да.

– По всей видимости, скакать ты планировала без одного ботинка, когда на улице двадцатиградусный мороз, – не удерживается от колкости Демин, высокомерно поднимая бровь.

– Ладно, но я могла бы попросить кого-то сходить, – решаю не уточнять, что дома имеется муж. Костя вряд ли станет заморачиваться с такими вещами, но существует же доставка, в конце концов. Двадцать первый век на дворе.

– И тут мы приходим к логичному выводу, что этим человеком оказался я, – уничтожает большую часть моих аргументов одной фразой. По всем пунктам и правда получается, что мне бы понадобилась помощь, а он вновь стал моим спасителем.

– Скажи, по какому номеру могу скинуть деньги, и сколько должна за лекарства, – сдаюсь я, принимая поражение.

– Ты почему такая упертая, а? Я же не бриллианты тебе подарил, чтобы эти копейки возвращать, – недовольно кривится Демин, отчитывая меня.

– Потому что не знаю, чем отплатить тебе за помощь. Мы с тобой даже толком не знакомы, а ты меня на руках носишь и лекарства покупаешь, – я повышаю голос, устав от чужой заботы… Он же как таран прет и прет, а мне расплакаться хочется, потому что никогда такого не испытывала до сегодня.

– Я Миша, ты Лера. Все, считай, познакомились. Теперь можешь с чистой совестью забрать лекарства.

– Как у тебя все просто получается. Постоянно помогаешь девицам в беде? Ты, случайно, не подрабатываешь спасателем в свободное от игр время? – перехожу в атаку, лишь бы не расклеиться окончательно.

– А зачем усложнять? Тебе нужна была помощь, я оказался рядом, и у меня есть возможность помочь. Так поступил бы каждый мужчина на моем месте, – спокойно отвечает Миша, игнорируя мою истерику.

– Не каждый, уж поверь, я знаю, о чем говорю, – бурчу недовольно.

– Ну значит, хреновые тебе мужики попадались до этого, меня по ним не равняй, – после слов, сказанных таким серьезным тоном, спорить больше не хочется.

Демину же не объяснишь, какой он по своей манере уникальный человек. Заботливый, до этих бабочек в животе, которые развели внутри меня целый баттерфляриум.

Замолкаю на пару минут и пытаюсь немного отдышаться. Я понимаю, что зря нападаю на него. Миша искренне пытается помочь, он не виноват в моих тараканах.

– Ладно, прости, что вспылила. Просто не люблю навязываться и быть должной. Мне бы и правда пришлось туго, не окажись ты рядом, – покорно произношу спустя время и поворачиваюсь в сторону Миши. Он ухмыляется, пока едет к моему дому, попутно сверяясь с навигатором.

– Обязательно подумаю о подработке спасателем, раз уж у меня так хорошо получается, – добавляет шутливо и искренне улыбается.

Впервые за то недолгое время, что мы знакомы, Демин сбрасывает свою суровую маску. Теперь он кажется моложе на несколько лет, становясь еще более привлекательным. Хотя, казалось бы, ну куда уж больше? У меня вон, предательские мурашки бегают по телу от его улыбки.

– С учетом графика, в котором живут хоккеисты, не так уж много спасенных людей получится, – говорю я, вспомнив, сколько игр они проводят за один сезон.

– Плотные тренировки мы возобновляем в середине июня, начиная подготовку к предсезонным играм. Но даже в межсезонье свободного времени намного больше. Самый загруженный период с сентября по май, когда проходит чемпионат.

– Получается, нормально вы отдохнуть можете только полтора месяца?

– Да, считай полноценный отпуск. Не двадцать восемь дней, побольше, и нам хватает, – пожимает плечами Миша. Со стороны звучит так, будто он трудится в офисе, а не занимается жестоким спортом.

– А как же праздники? Больничные, на худой конец. Мне страшно даже подумать, какие травмы можно получить во время игры. Я всего лишь лодыжку вывихнула, и уже выпала из жизни на несколько дней.

– Праздничные выходные у нас тоже имеются, но не такие длинные. Первый матч в этом году был четвертого января. Касательно больничных, тут сложнее. Понимаешь, хоккей – это контактный вид спорта, тут неизбежны физические травмы. Поэтому у нас в команде всегда есть замена, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств было кому выйти на лед. В прошлом сезоне я перед финалом заработал открытый перелом руки, из-за чего выбыл до самого конца. Так что больничные, конечно, имеются, но не хотелось бы бросать команду. – Тут мне неожиданно вспоминается фраза Ксюши, что выиграть кубок им так и не удалось. Замена – это, конечно, хорошо, но я видела, как играет Демин, и, возможно, без него команда просто не смогла вырваться вперед.

– Мне всегда казалось, что хоккеисты заканчивают свою карьеру довольно рано, – произношу я, так и не погуглив, сколько лет Демину, хотя была такая мысль, когда осталась с Игорем в медпункте.

– Средний возраст варьируется от тридцати до сорока лет, бывают разные случаи. Все индивидуально. Мне тридцать два, и я планирую отыграть еще около двух сезонов. Можно больше, но не думаю, что в этом есть смысл.

– Почему?

– Выносливость уже ни к черту. Я принесу больше вреда, чем пользы, если буду разваливаться после каждой игры, – непринужденно отвечает Миша.

Есть в нем эта легкость, с которой он рассказывает о своей карьере. Не пытается набить себе цену, как любят делать молодые парни. Тот же Олег, который хоть и сдерживается, но частенько говорит, что у него впереди много славных лет в хоккее. Ему нравится сама возможность быть победителем. У Демина нет этого бахвальства. Даже когда люди поздравляют его с победой, как, например, Игорь, он принимает это без каких-либо эмоций.

– И чем же занимаются хоккеисты, когда выходят на пенсию? – я продолжаю развивать тему, потому что говорить с Мишей оказывается легко. Он не пытается сгладить острые углы, честно рассказывая обо всем.

– Чаще всего тренерством. Набирают свою команду, а дальше все по новой. Турнир, отборочные, только уже контролируешь игру с трибуны. Есть еще варианты стать комментатором, пойти в судейство. В общем, все, что связано со спортом, но без физического участия на льду.

– Ты планируешь стать тренером? – спрашиваю с любопытством. Мне очень хочется узнать о нем побольше. Можно, конечно, прошерстить Интернет, но когда Миша так близко и готов делиться информацией, вопросы сами слетают с губ.

– Да, для себя я не вижу ничего другого. В прошлом сезоне, когда получил перелом, мне уже предлагали оставить лед и набрать свою команду, но я решил еще несколько лет отыграть, набраться опыта. Там жизнь покажет, – как бы невзначай бросает Демин, имея в виду, что на льду может произойти все что угодно. Иногда есть такие травмы, после которых выбора не остается.

За разговором даже не замечаю, как мы подъезжаем к моему дому. Парковка, как обычно, битком, и подъехать к подъезду оказывается той еще проблемой. Приходится покружить немного, пока такси освободит проезд.

– Запиши мой номер телефона и пусти дозвон, пока я паркуюсь, – произносит Миша, не глядя в мою сторону.

– Зачем? – спрашиваю в лоб, потому что причин продолжать общение у нас не осталось.

– Честно? Понятия не имею, пусть будет. Кто знает, когда я могу пригодиться в следующий раз, – предельно честно отвечает Демин, не пытаясь юлить. Да откуда же ты взялся такой честный и открытый? Любой другой соврал бы, придумал какую-то несуществующую причину, а он говорит прямо, удивляя своей искренностью.

– Я думаю, это будет лишним, – говорю очень тихо, отказываясь. Какой бы прекрасной ни казалась сказка, в которую я окунулась с его помощью, суровая реальность куда хуже. Дома меня ждут муж, ребенок, с десяток проблем, требующих моего внимания, а у него игры, слава и, уверена, множество побед. Мы с ним из разных миров.

– Лера, я знаю, что ты замужем. У тебя кольцо на пальце, – поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд. А я ведь совершенно забыла про обручальное кольцо. – И то, что у тебя есть дочь, тоже понял. Она на заставке твоего телефона, – продолжает Демин, не дав мне вставить слова, пока паркуется у подъезда. Значит ли это, что у него нет детей, раз на заставке картинка с логотипом его клуба? Черт, опять меня не туда несет. Мы сейчас вроде как выясняем причины, по которым у нас нет повода продолжать общение.

– Тогда ты понимаешь, почему нам не стоит обмениваться номерами, – озвучиваю мысль, которая лежит между нами.

– Я не пытаюсь сделать тебе непристойное предложение и влезать в твой брак. Хотя муж у тебя так себе, если делать выводы о всей ситуации в целом. Ты ни разу не попыталась набрать ему за последние пару часов, и обратилась к Фокину. Поэтому предлагаю обменяться номерами, чтобы в случае чего тебе было кому позвонить, – все так же предельно честно отвечает Демин, при этом попадая в самую суть. Потому что у меня не только муж не очень, но и брак так себе.

Принимаю положительное решение на эмоциях. Чтобы не передумать, сама беру телефон Миши. Дрожащими руками набираю свой номер и пускаю дозвон. Плевать. Подумаю обо всем этом завтра.

– Спасибо тебе большое за сегодня, – благодарю со всей искренностью, что имеется в запасе.

– Лер, я твои «спасибо» могу уже в банку собрать и на полку поставить. Заканчивай ты с этим, – довольно мягко отвечает Демин, никак не комментируя мой фортель с его телефоном.

– Ладно, это было последнее на сегодня, можешь закрывать банку с благодарностью от моего имени, – говорю я шутливо, немного сглаживая напряжение, витающее в воздухе.

– Подожди тут, помогу тебе зайти в подъезд, – бросает он, выходя из машины. Обходит ее и открывает дверь с моей стороны. Привычным за этот вечер движением Демин подхватывает меня на руки, вытаскивая из салона.

– Если ты не перестанешь носить меня на руках, есть вероятность, что я разучусь ходить, – с недовольством опять начинаю отчитывать его.

– Не волнуйся, чтобы мышцы атрофировались, тебе понадобится не меньше двух месяцев, – со знанием дела сообщает Миша и снова улыбается, одаривая меня мурашками второй раз за сегодня. Он вообще стал каким-то другим, после того как мы поговорили в машине. Менее зажатым и не таким серьезным.

– Прекрасно. Я рада, что у меня еще есть шанс остаться на своих двоих.

– Уже через пару дней сможешь слегка опираться на ногу, но не переусердствуй. Лучше первые четыре дня дать мышцам отдохнуть и восстановиться.

– Постараюсь выполнить ваши рекомендации, доктор, – иронично подкалываю профессиональный тон Демина.

Подойдя к подъезду, он наконец-то ставит меня на ноги, придерживая за локоть. Свободной рукой достаю ключи и открываю дверь. Дальше двигаюсь с особым усердием. Мне в прямом смысле слова приходится на одной ноге прыгать до лифта. Миша вновь пытается взять меня на руки, но я пресекаю эту попытку. Пора бы уже начинать справляться самой, ну или используя хоккеиста для опоры еще пару минут. Так что путь до лифта занимает больше пяти минут, но, несмотря на недовольный взгляд, Демин молчит.

Нажимаю кнопку лифта, на мгновение пугаюсь, что его так и не успели починить с момента моего ухода. Когда металлические створки открываются, я выдыхаю. Страшно представить, каким могло быть мое восхождение на пятнадцатый этаж с такой травмой. Хотя, уже немного зная Мишу, я думаю, туда он бы опять понес меня на руках.

– Ты дальше справишься или мне подняться? – уточняет он, когда помогает зайти в кабинку.

– Уж один метр до квартиры я как-нибудь доскачу.

– Ладно, но я на всякий случай подожду пару минут тут, в случае чего наберешь мой номер, – не унимается Демин со своей гигантской заботой.

– Миш, езжай домой, ничего со мной не случится. Ты устал после игры, а вам завтра лететь, – с мягкой улыбкой смотрю на Демина и наконец-то отпускаю его руку, за которую держусь.

– Хорошо, ты все запомнила насчет обезболивающих?

– Да запомнила я! Иди уже, – еще мгновение Демин смотрит так, словно пытается объять меня одним взглядом. В итоге он кивает и выходит из лифта.

– Пока.

– Пока, – говорю я, нажимая номер своего этажа.

Когда створки закрываются, измученно откидываю голову назад и упираюсь ею в зеркало. Расставание с Мишей оказывается еще тем испытанием. По ощущениям, я словно обрезала какую-то невидимую ниточку, образовавшуюся за вечер. Уверена, он все равно простоит эти две минуты и только потом поедет домой. Демин до самого конца останется таким же упертым, каким показался изначально. И я совру, если скажу, что мне не нравится эта безусловная забота с его стороны. В памяти так некстати всплывает Мишина улыбка. Та самая – первая. Бабочки внутри затихают из-за накатившей грусти.

Почему в моей жизни все не может быть проще?

Глава пятая

Рита Дакота – Цунами

Лера

Домой я захожу с большим трудом. Оказывается, не так уж и просто прыгать, когда вместо твердой руки хоккеиста цепляешься за шершавую подъездную стену. Порог квартиры напоминает настоящую полосу с препятствием, удивительно, как я не падаю, поскользнувшись на придверном коврике.

– Мамочка плишла, – громко кричит Камилла, выбегая в коридор. Искренняя улыбка, которую дарит мне дочка, действует словно успокоительное. Все проблемы перестают казаться такими уж страшными, когда рядом с тобой это кареглазое маленькое чудо.

– Привет, зайка, – держась за дверной косяк, я обнимаю Камиллу и, наклонившись, целую в темную макушку.

– Я так скучала, мамочка. Тебя долго не было, – недовольно морщит она свой носик, смотря грустными глазами. Вот именно по этой причине я крайне редко оставляю ее с папой. Камилла очень привязана ко мне, и каждый раз стоит вернуться, она не отходит от меня несколько часов. Понимаю, что нужно учить ребенка существовать не только в обществе мамы, но пока нам это не очень удается.

– Прости, малыш, но мама подвернула ножку, и ей пришлось задержаться, чтобы показаться врачу, – говорю я, отпрыгивая в сторону стоящего рядом пуфика, и аккуратно сажусь.

– Где? Покажи? – тут же реагирует дочь, но, заметив повязку, садится на пол и начинает разглядывать мою ногу.

– Ками, не сиди на полу, он холодный! – восклицаю я, припоминая плохо работающее отопление в квартире. Но дочь, естественно, игнорирует замечание. Она наклоняется ниже и легонько целует пострадавшую ногу.

У нас с детства повелось: если где-то болит, надо обязательно оставить лечебный поцелуй. Поэтому с чувством выполненного долга Камилла подскакивает и с улыбкой смотрит на меня, уверенная в волшебном выздоровлении.

Ох, детка, если бы все было так просто.

– Мамочка тепель здолова, – с восторгом констатирует дочь.

– Спасибо, малыш, мне намного легче, но, к сожалению, маме понадобится немного времени, чтобы нога перестала болеть, – пытаюсь объяснить ребенку, почему лечебный поцелуй не сработал мгновенно.

– А если я много-много лаз поцелую, то плойдет? – не унимается Камилла, напоминая еще одного человека, который так же не сдается, когда дело касается моего здоровья. Зря Демин переживал, что обо мне некому позаботиться. Целых шестнадцать килограммов имеются, правда, пока не особо опытных, но мы наверстаем.

Когда я все же убеждаю дочь, что мою болячку не так легко вылечить, она вызывается помочь мне снять пальто, а следом и ботинок. Все это Камилла скидывает одной кучей внутри шкафа с верхней одеждой, но за старания я все равно ее благодарю.

Прыгая на одной ноге, я наконец-то добираюсь до гостиной, где за компьютерным столом восседает Костя. Он даже не смотрит в мою сторону, продолжая громко щелкать мышкой и стучать по клавиатуре. У нас, знаете ли, в доме принято разговаривать только между ка́тками[1], чтобы не отвлекаться от игры. Плюсом уверена, он сидит сейчас обиженный на весь мир, особенно на меня, за то, что опоздала и оставила с ребенком сверх оговоренного времени.

– Мамочка, я кушать хочу, – произносит Камилла позади.

– А что ты кушала, пока мамы не было? – спрашиваю настороженно.

– Банан, яблоко и конфету, – честно отвечает Камилла, махнув в сторону своего столика, где лежат остатки ее ужина.

– Костя, почему ты не покормил Камиллу? – напрочь игнорируя его игру, я обращаюсь к мужу, но в ответ получаю привычное молчание. Он либо не слышит, либо демонстративно продолжает делать вид, что меня здесь нет.

– Да можешь ты хоть раз оторваться от долбаного компьютера и ответить на вопрос?! – кричу я, стремительно выходя из себя.

– Что тебе от меня надо? – недовольно произносит Костя, все-таки отпуская мышку, и поворачивает голову в мою сторону.

– Почему ты не накормил дочь?

– Потому что она не просила, – с легкостью отвечает горе-папаша, будто это может сойти за достойное оправдание.

– Камилла не обязана тебя просить, ты должен сам контролировать такую простую вещь, как прием пищи! – продолжаю ругаться, потому что это повторяется каждый раз, стоит мне оставить их один на один.

– Она не маленькая, если хочет есть, пусть скажет об этом. Что сложного?

– Ты же взрослый человек, понимаешь, что она не станет сама просить суп, если может самостоятельно добыть себе сладкое.

– Ну раз не просила, значит, не хотела. Если тебе что-то не нравится, занимайся этим сама, а не шатайся где попало до позднего вечера, – не упускает возможности уколоть меня за опоздание.

– Если ты не заметил, я подвернула ногу и мне нужно было показаться врачу, прежде чем приехать домой, – машу в сторону повязки, которую отлично видно с высоты его кресла.

– И? Это что-то меняет?

– Да, и правда, как я могла подумать, что муж начнет переживать из-за моей травмы. Судя по всему, мне надо было скакать сюда на одной ноге, чтобы разобраться со всем самой! – продолжаю распаляться все больше. Этот конфликт был неизбежен с самого начала, так смысл откладывать?

– Ты сама поперлась на этот сраный хоккей, а теперь жалуешься, что навернулась? Осталась бы дома, ничего бы не произошло.

– Костя, я не могу сидеть дома постоянно, мне тоже иногда нужно проветриться и отдохнуть.

– От чего? Сидишь дома целыми днями. Ты и так отдыхаешь постоянно, а я, между прочим, весь день потратил на ребенка, вместо того чтобы отдохнуть перед сменой, – заводит свою любимую шарманку. Хотя он прекрасно осведомлен о причинах моей временной безработности. Камилла слишком много болеет и часто остается дома. Последний мой работодатель после трех больничных за два месяца попросил написать заявление по собственному. Никому не выгодно держать место за человеком, который постоянно отсутствует даже по уважительной причине.

– Я тебе уже тысячу раз предлагала, давай поменяемся местами. Сиди дома с ребенком, а я выйду на работу. Раз уж, по-твоему, так легко содержать быт и отдыхать сутками напролет.

– Ага, разбежался. Мужик в семье должен зарабатывать деньги, а борщи варить – это твоя обязанность, – вновь отмахивается от моего предложения. Причем, когда я тоже приносила доход в дом, мне все равно никто не помогал. Та же уборка, стирка, готовка, к которым добавлялась еще и работа. Попробуй уместить все это в одни сутки.

– Тогда прекрати каждый раз тыкать мне тем, что я сижу дома.

– Заметно, как ты сидишь дома.

– Господи, впервые за пару месяцев я попросила тебя посидеть с ребенком, а ты вывернул все так, словно делаешь это постоянно.

– Какая разница, сколько раз? У меня сегодня выходной, но тебя дома не было, так что не вижу смысла в твоей истерике. – Он заканчивает разговор, отворачиваясь обратно к компьютеру и продолжая игру.

На глаза наворачиваются предательские слезы. Как же я устала от этого вечного нытья с его стороны, что он делает для нас все, а мы, такие неблагодарные, не ценим стараний.

Первые пару лет с момента выхода в декрет то, что Костя не сидит с Камиллой, казалось какой-то мелочью. Он всегда много работал – с раннего утра до позднего вечера. Да и с маленьким ребенком справиться нелегко. Поэтому я добровольно заточила себя дома, выбираясь на встречи с подругами вместе с дочкой. Позже стало сложнее, потому что декретные платить перестали, а жить надо. Попыталась выйти на работу, когда дочери исполнилось три, но надолго там не задержалась. Ей очень трудно далась адаптация в саду. Через каждые три дня Камилла расстраивала соплями до подбородка.

В прошлом году я опять отдала Камиллу в сад. Стало как-то полегче и, найдя место в офисе с четким пятидневным графиком до пяти вечера, я решила попытать счастье снова. Стоит ли говорить, что именно после этого дочь стала болеть чаще, особенно с приходом холодов? Мы обсудили это с Костей и решили, что я пока посижу дома с Камиллой, а он возьмет больше смен на работе.

Все ухудшилось, когда мы, переехав в свою квартиру, доставшуюся в наследство после смерти отца Кости, взяли кредит на ремонт. Взяли, казалось, не так уж много, но это заметно ударило по семейному бюджету. Потом добавился кредит на крутой игровой компьютер для мужа и смартфон для меня. Было ли тяжело? Безумно.

Костя решил выйти на вторую работу, чтобы платить по счетам. Устроился курьером на машине в интернет-магазин с плавающим графиком. Денег хватало, и мы выдохнули. Взамен появились десятки конфликтов на фоне его усталости. Костя все чаще стал цепляться к тому, что я сижу дома, пока он сам надрывает спину. Однажды я сильно психанула, собрала Камиллу, наши вещи и уехала к матери, которая так пропесочила мне мозг, что в итоге, когда Костя приехал мириться, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к мужу. Скандалов не убавилось, но я научилась с ними жить, обходя острые углы.

Все ухудшилось три месяца назад. Костя попал в аварию с участием дорогой иномарки и оказался виноватым. Суд, лишение прав, отсутствующая страховка – это сыграло не в нашу пользу. С работы курьера Косте пришлось уволиться, взять кредит, чтобы расплатиться с потерпевшей стороной, и потерять все в финансовой пирамиде, вместо того чтобы погасить другие долги. Теперь вот живем на мизерную часть денег, которая остается от зарплаты после оплаты счетов, и на пособия, выдающиеся нам как малоимущей семье.

Классная жизнь, не правда ли? Да, мне тоже кажется, что полное дерьмо.

Я смахиваю подступившие слезы и, молча разворачиваясь, прыгаю в сторону кухни. Оказывается, накормить дочку ужином не так уж и просто, пока ты пытаешься лавировать с тяжелой кастрюлей, попутно держась хоть за какую-то поверхность. Несколько раз психую, хорошенько матерюсь под нос, а после с горем пополам разогреваю суп.

Оставляю малышку на кухне в обществе любимых мультиков (да, я горе-мать, но без них сейчас никуда) и прыгаю в спальню.

Квартира у нас двухкомнатная, типовой советской планировки в старом доме. Сквозь пластиковые окна, конечно, не дует ветер, но батареи справляются плохо, и зимой везде стоит собачий холод.

Чтобы переодеться, мне понадобилось десять длинных минут, необычайная гибкость и немного везения. Поэтому, когда наконец-то ложусь в кровать, нога не просто ноет, а адски болит, что хочется на стену лезть. Не выдерживаю и прошу Камиллу принести пакет с лекарствами, оставленный в коридоре. Сама я вряд ли встану после того, как растянулась на матрасе.

Помимо искомых обезболивающих, наталкиваюсь на необычную находку, которая в итоге заставляет меня расплакаться. На самом дне пакета лежат два батончика гематогена, который мне покупала бабушка в детстве. Сущий пустяк, но от этого поступка настолько веет теплом Миши, что слезы бегут по щекам непроизвольно. Он ведь не просто так взял сразу два, допуская мысль о моей дочери, которая обязательно захочет такой же. Тихо всхлипывая, я прижимаю батончики к груди, как самую большую драгоценность. Не нужны мне все эти дорогие подарки, бриллианты, о которых говорил Демин. Достаточно вот такой молчаливой поддержки и заботы.

Лежа в одиночестве, я десятки раз прокручиваю в голове сегодняшний вечер. Каждый брошенный Мишей взгляд сейчас ощущается острее, ближе, пробираясь в каждую щель моего сердца, окутывая нежностью. Всего несколько часов бесконечной доброты, искреннего сочувствия и сугубо мужской теплоты хватает, чтобы завоевать мое внимание. Только куда теперь девать всю эту так некстати вспыхнувшую симпатию?

Успокаиваюсь, когда Камилла приходит в комнату и находит меня в слезах. Приходится сказать, что все из-за ноги, а не потому, что у ее мамочки душа страдает. Под пристальным взглядом дочери выпиваю обезболивающее. Вот люди говорят, рожайте детей, чтобы было кому в старости подать вам стакан воды. Камилла же у меня девочка находчивая, поэтому приносит сразу пятилитровую бутылку и пустой стакан. Пока она волочит ее по полу, я громко смеюсь, попутно приходя в себя. Жизнь у меня не сахар, но дочка в ней самая большая драгоценность.

Беру смартфон, который бросила рядом на подушку, и разблокирую экран. Среди уведомлений нахожу пропущенный вызов и сохраняю в список контактов. Подписываю одним емким словом: «Спасатель». По имени не рискую, на всякий случай. Костя хоть и не шерстит в моем телефоне, но перестраховаться стоит. Да и хочется обозначить Мишу как-то особенно, значимо для себя. Поэтому «спасатель» подходит идеально.

Вначале я порываюсь написать ему в мессенджере: «Спасибо за гематоген», – все еще дрейфуя в нежности после его поступка. Но немного поразмыслив, понимаю, что в нашем случае это будет лишним. Если когда-нибудь столкнемся, тогда и скажу, а вот так, через сообщение, будет навязчиво. Он, вообще-то, мне номер оставил на крайний случай, вот пусть так и остается.

Следующим пунктом в списке моих дел стоит звонок маме. Не откладывая в долгий ящик неизбежное, я набираю ее номер.

– Привет, Лер, ты чего звонишь так поздно? – слышу голос мамы на том конце провода. Отнимаю телефон от уха и смотрю на время: начало двенадцатого. Ух ты, я как-то даже не додумалась посмотреть на часы с момента произошедшего на лестнице. Это получается, домой я приехала вместо семи вечера в десять? Теперь ясно, почему Костя так злится.

– Прости мам, не подумала, что уже ночь на дворе, – оправдываюсь, хотя в любом случае вряд ли позвонила бы раньше.

– Тебе повезло, что мы только ложимся, – недовольно высказывается мама, имея в виду себя и моего отчима Диму. Они в браке уже пятнадцать лет, но за эти годы он так и не стал для меня близким человеком. У нас очень натянутые отношения, о причинах которых вспоминать сейчас не хочется.

– Слушай, знаю, что у тебя всего два выходных, но не могла бы ты приехать к нам с ночевкой завтра? – спрашиваю я вежливо, мысленно выставляя барьер между мной и словами, которые сейчас, несомненно, польются в мой адрес.

– Зачем? Куда ты опять намылилась, что тебе нужна моя помощь? – начинает мама свою гневную тираду, даже не выслушав причины и делая собственные выводы.

– Я подвернула ногу, ходить не могу, а Костя завтра уходит на сутки. Некому посидеть с Камиллой и отвезти ее на танцы вечером.

– Да в кого ты такая неуклюжая родилась? Надо же под ноги смотреть, когда по улицам ходишь. – Ну вот пожалуйста, о чем я и говорю. Никаких тебе «Как ты себя чувствуешь, Лера? Тебе что-нибудь нужно? Была ли у врача?», вместо этого сплошные укоры и нравоучения.

– Да смотрю я под ноги, просто холодно и скользко. С каждым бывает, – пытаюсь оправдаться перед матерью.

– Мне тоже скользко, но я же ноги не выворачиваю на улице. Это все твоя невнимательность, между прочим. Косте теперь оплачивать лекарства, а мне тратить время и ехать через весь город. Совсем не думаешь о других, все о себе да о себе, – никак не успокаивается мама, продолжая свою тираду. Она у меня никогда не была ласковым родителем. Вначале спихнула меня на бабушку с дедом, а когда тех не стало, вынужденно взялась за воспитание. Любовью в наших отношениях и не пахнет. Сколько ее помню, она всегда работала, редко возвращаясь раньше десяти вечера. Я с первого класса научилась заботиться о себе сама, попутно убираясь в доме, чтобы не получить воспитательных шлепков за беспорядок.

– Слушай, если не получится, так и скажи. Справлюсь как-нибудь сама, – не выдерживаю я, грубо обрывая прямо посреди ее монолога.

– А ты чего сразу злишься? Я что, неправа? Слушать надо, когда тебе правильные вещи говорят. Приеду, конечно, кто тебе кроме родной матери поможет. Явно не твои подружки, которые с тобой только развлекаются, – бросает камень в огород моих друзей. Это у нас самая излюбленная тема для споров. Сколько бы друзья ни выручали меня, ей всегда мало. Надо было сразу звонить Ксюше, но я отчего-то решила, что в этот раз мама не откажется посидеть с внучкой. Наивная идиотка.

– Если у тебя есть дела, скажи прямо, мам. Я найду кого-то еще.

– Нет, ну вы посмотрите на нее, какая самостоятельная нашлась. Что ж ты сразу мне позвонила, а не кому-то?

– Ладно, поняла тебя. Не надо приезжать, – не дав маме вставить еще хоть слово, я кладу трубку. Моя чаша терпения на сегодня переполнена, аж через край вытекает.

Открываю мессенджер и пишу Ксюше с просьбой приехать завтра. Она, как настоящий друг, без какого-либо нытья соглашается. Договорившись созвониться утром, мы желаем друг другу спокойной ночи. Следом на телефон падает сообщение от мамы.

«Ну и бросай трубки дальше. Взрослая шибко стала? Никуда я не поеду с таким отношением. Вот помучаешься завтра и будешь знать, как хамить матери!»

Вначале я хочу проигнорировать ее выпад, но, помня обо всех прошлых выходках, все же пишу, что с Камиллой посидит Ксюша. Так я хоть буду уверена, что матушка не нагрянет с неожиданным визитом «доброй воли». Она мою подругу люто ненавидит еще со школы, называя высокомерной выскочкой. Впрочем, я вряд ли найду хоть одного человека в своем окружении, кто понравится вечно ворчащей Марине Викторовне.

После изматывающего разговора я убираю телефон под подушку и даю Камилле указания перед сном. Самостоятельная дочь сама чистит зубы, переодевается в пижаму и ложится к себе в кроватку. Под утро она обязательно переползет ко мне, но я продолжаю бороться за раздельный сон. Мы с мужем еще с моей беременности спим отдельно, что, по мнению мамы, является одной из причин проблем моих отношений с Костей. Муж и жена должны спать в одной кровати – так гласит непреложная истина, придуманная черт знает кем, но успешно проповедуемая моей родительницей. На самом же деле, нам просто так удобно. Вначале мешал огромный живот на поздних сроках беременности. Потом Камилла, долго не желающая расставаться со мной даже во сне. Мы настолько разучились спать с Костей в одной кровати, что, попробовав пару раз, бросили это дело. Жарко, места мало, и дочь, вечно приползающая ранним утром под мой бок. В итоге муж спит в гостиной на диване, а мы с Камиллой в спальне.

– Мамочка, а когда я плоснусь, ты уже поплавишься? – спрашивает малышка, как только ложится в постель.

– Нет, зайка, но завтра приедет тетя Ксюша и поиграет с тобой. Вместе сходите на танцы, хорошо?

– Ула-а-а-а. Я люблю Ксюшу, она холошая, и ей нлавятся мои куклы, – радостно рассказывает дочь. У них особая связь. Может, потому что в одной из них живет вечный ребенок, не исчезающий с возрастом?

– Засыпай, малыш, сладких снов. Я тебя люблю, – шепчу дочери.

– Я тоже тебя люблю, мамочка, – отвечает Камилла и, обнимая плюшевого мишку, закрывает глаза.

Не знаю, сколько проходит времени, когда просыпаюсь от настойчивых поцелуев в ухо. Вначале я думаю, что это дочь, но, быстро сориентировавшись, узнаю фигуру Кости, нависшую надо мной.

– Задорожный, ты совсем ополоумел? Я же сказала, что подвернула ногу. О каком сексе может идти речь? У тебя мозги из ушей вытекли? – шепчу я злобно, пытаясь не разбудить Камиллу, и отталкиваю Костю от себя подальше.

– Ну и черт с тобой, не очень-то и хотелось, – обиженно бурчит он и, встав с кровати, выходит из комнаты.

Пусть обижается сколько душе угодно. Это же надо додуматься приставать ко мне, когда я едва ли могу двигаться без посторонней помощи?

У Кости есть привычка сглаживать все проблемы сексом. Типа кинул одну палку, и все, конфликт исчерпан. Вроде как глупо ругаться после того, что было ночью. Я первые пару лет даже любила в нем эту черту. Будучи уверенной, что секс после ссоры лучше. Брехня. Он у нас паршивый, с какого угла ни посмотри. Искра, которая была в самом начале, давно исчерпала себя, превратив все это в ужасное понятие «супружеский долг». Спишь с мужем, потому что так положено.

Я не ханжа, несколько раз пыталась привнести в нашу интимную жизнь былое желание, но сдалась. Никакое белье, разговоры и даже игрушки не пробудили в Задорожном желание подумать обо мне по пути к собственной разрядке. Предварительные ласки? Забудьте. Костя знать не хочет о подобном. А уж о ласках ниже пояса и мечтать не приходилось. Он мне еще в начале отношений пояснил, что такие вещи делать для него табу. Вот если я встану на колени, так это с радостью, а когда дело касается ответной услуги, я могу пойти на хрен, пожалуйста. Задорожный не был моим первым мужчиной, так что мне известно, как бывает иначе. Но будучи юной влюбленной в него дурочкой, я не задумывалась о важности такой детали.

Мы познакомились, когда мне только стукнуло девятнадцать. Все было как у всех. Недолгие ухаживания, влечение и неожиданная беременность спустя три месяца отношений. Так родилась новая ячейка общества, именуемая Задорожные. Если бы не Камилла, этот брак развалился бы еще в зародыше. Иногда я задумываюсь, любила ли Костю хоть когда-то, пусть даже в самом начале, или просто желала сбежать из-под вечного материнского контроля. Ответа, кстати, так и не нашла, потому что все хорошее затерлось на фоне безжалостной бытовухи.

Говорят, любовь живет три года, все остальное привычка. Вот и я теперь медленно гасну, ненавидя свою вредную привычку.

Глава шестая

Асия – Лампочка

Лера

– И что, ты даже не написала ему в эсэмэске «спокойной ночи»? – разочарованно вздыхает Ксюша после моего длинного рассказа обо всех событиях вчерашнего вечера.

– Как ты себе это представляешь? Мне человек номер дал для экстренных ситуаций, а не для личных переписок, – спорю я, пытаясь хотя бы немного отстоять свою позицию.

– Лера, для таких ситуаций он мог дать тебе номер службы психологической помощи. Она, по всей видимости, очень нужна, раз ты не можешь разглядеть очевидного.

– Очень смешно, решила сменить профессию и завоевать место в женском стендапе? – словесно кусаю подругу в ответ.

– Ага, буду рассказывать историю о том, как моя лучшая подруга просрала свое счастье.

– Да что ты преувеличиваешь? Демин просто помог мне из добрых побуждений, на этом все. Ксюш, хватит додумывать, чего нет, – кривлюсь я, устав отбиваться от нападок.

– Лера, он тебя на руках носил. Врача заставил осмотреть твою ногу, лекарства купил, домой подвез. Господи, да этот человек, горячий как черт, купил вам с Ками гематоген. Ты только представь, какое лицо было у провизора, когда этот шкаф попросил добавить к чеку два батончика. Зуб даю, хоккеисты там бывают часто, но такое просили впервые, – и, в дополнение своих слов, она округляет глаза, пародируя того самого работника аптеки.

Я не сдерживаюсь: прикрываю рот ладонью и смеюсь, стараясь не разбудить Камиллу, отдыхающую на дневном сне.

– Ладно, признаю, этот маленький презент выбивается из общей картины.

– Не так уж много тебе надо для счастья, Лера, всего-то рублей сто и капелька бычьей крови, – подмигивает с заразительной улыбкой на лице.

– Ой, лучше не напоминай. Я как узнала, из чего делают гематоген, пожалела, что уплетала его в детстве.

– Даже тот самый, подаренный Деминым, есть не будешь? – вскинув бровь, с любопытством уточняет подруга.

– Камилла умяла оба после завтрака, лишив меня права выбора, – усмехаюсь я, вспомнив, с каким наслаждением дочь ела неожиданно полученное угощение.

– Вот же сладкоежка мелкая. Ее матери впервые за долгое время вручили подарок, а она его нагло стащила, – с любовью ругает мою дочь. Можно было рассказать Ксюше, что я сохранила на память упаковку из-под батончиков, но даже для меня это звучит слишком жутко. Ей только дай повод, чтобы еще больше покопаться в моей голове.

– Я, кстати, все еще не простила тебе, что вы с Олегом оставили меня вчера одну, – припоминаю их молчаливый побег.

– Так мы же хотели остаться, и Олег пытался поспорить с Деминым, но быстро сдался. Нам очень настоятельно посоветовали оставить вас одних, – играя бровями рассказывает Ксюша, как будто намеренно упуская детали.

– Да говори уже, партизанка.

– Когда Михаил вышел из медпункта один, Фокин не на шутку испугался. Видимо, решил, что у тебя перелом или, может, сердечный приступ, я не знаю. Он во время ожидания сидел дерганый. Вскочил с места и давай пытать Демина, тот молча стоял, слушал. Поначалу показалось, будто он намеренно Олега провоцирует, а потом как выдал грозным тоном: «Ты почему ее до такси не проводил?» Будь я на месте Олега, обделалась бы стопудово. Вроде и вопрос задал, но отвечать не хотелось. Короче, видок у Демина был, мягко говоря, устрашающий. – Ксюша неловко пытается изобразить серьезное лицо Миши, но выходит правдоподобно.

– Так зачем Олегу нас провожать, если мы на метро ехать собирались? – я задаю встречный вопрос, не до конца понимая произошедшее.

– Фокин это ему и сказал, на что получил: «Ты пару тысяч на такси для подружки не нашел?» Вот тогда я поняла, почему Демин так вспылил. Он, видимо, решил, что у вас с Олегом шуры-муры. Фокин, конечно, быстро пришел в себя и объяснил, что ты жена друга его брата, мол, пришла поддержать из вежливости, но добрее Михаил не стал. Наоборот, словно загрузился больше. Уточнил у Олега, не надо ли оповестить мужа, может, тот подъедет заберет. После этого мы с Фокиным одновременно заржали, прекрасно понимая, что Костя ну уж точно свою жопу не поднимет. Олег ему как мог объяснил, что муж у тебя эгоистичная свинья. Это я, кстати, цитирую, на минуточку, – уточняет подруга, видимо, снимая с себя тем самым все обвинения. Да и повода для обиды у меня нет: то, что Костя свинья, я и сама успела ночью убедиться.

– В итоге Фокин сказал, что вызовет тебе такси и донесет на руках, если понадобится, пытаясь откреститься от Демина. Я думаю, Олег уже и сам пожалел, что попросил капитана о помощи. Вроде как героем был Олег, а у него забрали все лавры. Мне кажется, ты нравишься ему, но он не решился проявить себя из-за наличия мужа. Ну или, точнее, нравилась, потому что, прости, подруга, тут я тебя немного обскакала, – хмыкает Ксюша, с коварной улыбкой на губах.

– Ты что, обхаживаешь ребенка? С ума сошла? – восклицаю я, переживая за ее здравомыслие.

– Ребенок – скажешь тоже. Ему девятнадцать, а не девять. И, между прочим, он сам ко мне клинья подбивать начал, когда предложил оплатить такси до дома. Взял номер, теперь вот строчит сообщения постоянно. Фокин, конечно, милый, но какой же навязчивый, сил моих нет.

– А ты что хотела от молодого парня? Да, Олег профессиональный спортсмен, но, увы, это не отменяет его эмоциональной незрелости.

– Ничего, страшного. Я девочка взрослая, воспитаю, – подшучивает Ксюша.

– Погоди, он что, тебе действительно понравился? Не просто для развлечения, а на полном серьезе? – уточняю я, заметив блеск в ее глазах. Она только на первый взгляд взбалмошная, внутри же еще тот холодный айсберг, когда дело касается чувств.

– Я бы сказала скорее да, чем нет. Просто Олег такой милый, что его нежность меня греет. Представляешь, он мне сегодня написал: «Доброе утро, солнышко». В семь утра я кто угодно, только не солнышко, о чем ему, естественно, поведала. И тут Фокин выдает гениальную фразу: «Ну хочешь, по утрам буду называть тебя тучкой?» Я смеялась, как дурочка, минут десять. Идиотский подкат, а все равно тронуло.

– Ну все, растеклась девчонка. Мне тебя тоже тучкой называть, чтобы ты не ныла в голосовых, пока едешь с утра в универ? – подкалываю я, посмеиваясь от происходящего.

– Пф, ты себя видела вообще, когда про Демина рассказываешь? Тут еще надо посмотреть, кто из нас в итоге поплыл.

– Стрелки не переводи, лучше рассказывай давай, чем история с Мишей и Олегом закончилась. А насчет симпатии Фокина ко мне – это ты зря. Он, скорее, испугался получить нагоняй от старшего брата. Все-таки я там оказалась именно по просьбе Максима, – проясняю ситуацию. Олег вроде как должен был за мной присмотреть в случае чего и испугался ссоры с братом из-за собственного недосмотра. У них в семье всем заправляет Макс, взявший на себя эту роль после смерти отца. Он хоть и любит младшего брата, но всыпать словесно может за любую провинность.

– Да ничем особым. Демин ему сказал, что таксист дойти тебе не поможет, поэтому лично отвезет домой в целости и сохранности. Фокин вначале поспорил, но в итоге сдался. В общем-то, все, – пожимает плечами Ксюша, заканчивая свой рассказ.

– Мне Олег писал утром, спрашивал про ногу, предлагал помощь. Даже извинился за то, что не додумался проводить до метро, – рассказываю я, вспомнив утреннюю переписку с Фокиным.

Поначалу я пыталась успокоить друга, ведь в его обязанности уж точно не входила такая опека. Лишь когда следом пришло сообщение от Макса с извинениями за бестолкового брата, все встало на свои места. Мы с женой Макса довольно хорошо общаемся, и он часто присутствует, когда я делюсь с подругой проблемами в семье. Они оба постоянно предлагают мне помощь, а Макс пытается чисто по-мужски иногда опекать нас с Камиллой.

– Нашел тоже из-за чего, мы же с ним, считай, купидонами подработали, когда смылись, оставляя тебя с Деминым наедине, – произносит Ксюша, а в глазах ни капли раскаяния.

– Оставь эти замашки сводницы для себя. Между мной и Мишей ничего не может быть. Если ты забыла, то у меня есть муж, – вновь пытаюсь утихомирить подругу. С началом нового дня произошедшее потеряло всю романтичность, которой я по глупости окружила его в своей голове.

– Твой муж мудак, Лера, о чем ты прекрасно осведомлена, но все равно пытаешься оправдать его поступки. Посмотри правде в глаза – ваш брак развалился задолго до встречи с Деминым. Да, вероятно, у вас ничего не получится с Михаилом, но, может, это хороший пинок под зад, чтобы пересмотреть свою жизнь в целом?

– И что ты мне предлагаешь? Собрать вещи, вернуться на шею к матери? Она выгонит меня к мужу следующим утром. Снимать квартиру, не имея работы, я попросту не смогу. Костя неидеален, но он работает, благодаря чему у моего ребенка есть крыша над головой и еда в холодильнике, – привычные оправдания слетают с губ. Это все только на словах просто. Взял вещи, ребенка и оставил позади неудачный брак. А дальше?

– Ты сейчас меня только не перебивай и послушай, хорошо? – с серьезным лицом говорит Ксюша. Разговор приобретает не самый лучший оборот, но я все равно киваю. – Моя мама через две недели уезжает к сестре в Иркутск. Тете Свете снова назначили курс химиотерапии, и она хочет побыть с ней рядом, на случай не самого лучшего исхода. Пока планирует задержаться на пару месяцев, ну а дальше решит по обстоятельствам. У нас, конечно, не хоромы, сама понимаешь, в однушке живем, но это лучше, чем ничего. Переезжай ко мне, Лер. Найдешь работу удаленно, с Камиллой в случае чего помогу. Продукты там, коммуналку возьму на себя. С твоими пособиями первое время вытянем. Ну а как мама вернется, снимем квартиру где-нибудь подальше, чтобы сэкономить. Я давно уже хочу съехать, вместе платить будет легче. Решайся, подруга. Идеальный порядок не обещаю, но хорошую компанию уж точно, – добавляет она шутливо последнюю фразу, пытаясь хоть как-то разрядить напряженную атмосферу.

После такого улыбаться все равно не тянет и хочется только покрепче обнять Ксюшу. За всю мою жизнь ко мне с такой любовью не относился никто. Мама открестилась, стоило только девятнадцатилетней дочери покинуть родительское гнездышко. Бабушка с дедушкой умерли слишком рано. Папу своего я никогда не видела, потому что мама рожала меня исключительно для себя, назвав свою беременность эгоистичным поступком юности. В итоге получилось так, что я осталась без поддержки родственников. Сейчас же подруга предлагает мне больше, чем кто-либо за всю мою жизнь.

– Спасибо за предложение, Ксюш, я ценю это, правда. Но не уверена, что готова так рисковать, – отвечаю неловко, хотя голос в голове ухватился за этот шанс, предательски нашептывая поступить иначе. Меня же в браке действительно держит только чувство долга и забота о ребенке.

– Я не прошу тебя принять решение прямо сегодня. Просто подумай об этом на досуге. Взвесь все риски, посмотри вакансии по удаленной работе. Лер, иногда в жизни нужно рискнуть, чтобы обрести свое счастье, – говорит серьезно и внимательно смотрит исподлобья. Я поддаюсь порыву бесконечной признательности за ее доброту, наклоняюсь и крепко обнимаю подругу.

– Обнимашки-и-и, – за спиной раздается громкий крик дочери. Через секунду она запрыгивает прямо на нас, крепко сжимая наши шеи своими маленькими ручками.

– Кто это тут у нас проснулся? А ну иди сюда, моя маленькая обезьянка, – восклицает Ксюша и, перетащив малышку к себе на руки, начинает щекотать. Громкий детский смех разливается по комнате.

Несмотря на мои уговоры, подруга решает остаться у нас с ночевкой. Ей с утра ко второй паре, поэтому с утра она успевает отвести Камиллу в садик и после заехать домой переодеться. Мы все утро смеялись, когда я стала будить их громким кличем: «Я тучка, тучка, тучка, а вовсе не медведь». Его подхватила Камилла, и мы уже вдвоем пели под недовольный взор подруги.

Нога болит не так сильно, и отек почти полностью сошел, что позволяет мне слегка опираться на стопу при хождении. Я все еще напоминаю пингвина и двигаюсь крайне медленно, но прогресс налицо.

Оставшись одна дома, я собираюсь поспать еще час до прихода Кости со смены, но сна, как назло, ни в одном глазу. Вот что за напасть? Когда времени поваляться с утра нет, ты обязательно будешь ходить как сонная муха, но при малейшей возможности недосып пропадает, и ты беспокойно ворочаешься. Послав все попытки отдохнуть, я спустя десять бесполезных минут беру телефон и открываю новостную ленту в соцсети.

Внезапно перед глазами появляется пост Олега о предстоящей игре в Казани. Он, как обычно, призывает фанатов поболеть за команду и оставляет ссылку на онлайн-трансляцию. Мельком прочитав пост, понимаю, что прямой эфир начнется только в половине третьего. Ссылку сохраняю на всякий случай и в комментариях желаю удачной игры.

Мысли о Мише возвращаются, стоит только остаться в тишине. Вот и сейчас, когда вокруг нет свидетелей моей слабости, я открываю подписки Олега, ища нужную фамилию. Немного сомневаясь, будто Демин может поймать меня с поличным за подглядыванием, все же открываю профиль. Фотографий у Миши мало, и все касаются исключительно профессиональной деятельности. В отличие от Фокина, он не делает никаких анонсов предстоящих игр. Добавил только парочку скринов из интервью, в которых упоминается его команда. Подписок у него тоже немного, а вот подписчиков с лихвой. На каждой фотографии несколько тысяч лайков и сотни комментариев под ними. Все это, конечно, далеко до популярности известных блогеров, но фанатов хватает.

Раз его профиль мне ничего не дает, пора бы обратиться к великому Гуглу. Забиваю в поисковик фамилию «Демин» и добавляю к ней названии хоккейного клуба. Интернет выдает биографию Михаила первой ссылкой.

Родился семнадцатого июля в Москве. Занимается хоккеем с пяти, к восемнадцати годам начал профессиональную карьеру. Восемь лет назад подписал контракт с хоккейным клубом «Торнадо», где играет по сей день. Дважды становился обладателем Кубка Гагарина в составе своей команды. Второй сезон подряд избран капитаном. В статье подчеркнули еще несколько его достижений за время хоккейной карьеры.

При упоминании личной жизни Демина, спотыкаюсь и несколько раз перечитываю. В девятнадцать лет женился на актрисе Анастасии Деминой, развелся в двадцать четыре. С тех пор никаких дополнений нет.

Я не сдерживаюсь, вбирая в поиск имя его бывшей жены и нахожу похожую статью. Оказывается, она достаточно известная актриса, которая давно живет за границей и воспитывает трехлетнего сына вместе со вторым мужем. Я просматриваю несколько фотографий Анастасии, восхищаясь ее необычайной красотой. Длинные ноги, осиная талия, небольшая грудь, лицо словно с обложки глянцевых журналов, длинные светлые волосы до середины спины. Если она выглядела хотя бы вполовину так же хорошо, когда вышла замуж за Демина, то понятно, почему он выбрал ее. Анастасия из тех женщин, кому смотришь вслед, когда они проходят мимо. Утонченная, изысканная, невероятно привлекательная.

Блокирую смартфон и отбрасываю его в сторону. Зачем только полезла в Интернет на эти поиски. Понятное дело, что такой мужчина, как Миша, вероятнее всего, был женат. Хоккеисты обычно рано женятся и начинают строить семью, о чем мне поведал Олег еще в прошлом году. Когда у тебя есть деньги, но мало свободного времени между играми, хочется, чтобы дома ждали. Интересно, ждет ли Демина кто-то сейчас? Хотя, если припомнить те сообщения, что я увидела позавчера, желающих там предостаточно. И вообще, какого черта меня это волнует? Что у меня, своих дел нет? Дался мне этот хоккеист. Вначале обложил со всех сторон вниманием, а у меня теперь вон бабочки умирают без его заботы. Бесит.

Я нервно откидываю одеяло, аккуратно вставая с кровати. Ничто не убивает любопытство лучше, чем домашняя рутина, вот ею и займусь.

Костя возвращается домой минут через сорок, продолжая делать вид, что меня попросту не существует. Отказ позапрошлой ночью пошатнул его эго, об этом говорят его невербальные сигналы. Поначалу хотела извиниться: что дурью маяться и копить обиду. Однако, немного поразмыслив, решила, причин для извинений у меня нет. Из нас двоих именно он постоянно косячит, так вот пусть теперь сам идет на мировую.

Стараясь избегать недовольных взглядов мужа, снова скрываюсь в комнате. Я, пытаясь убрать постиранные вещи, хромаю между сушилкой и шкафом туда-сюда.

Неожиданно раздается звонок в дверь, хотя гостей мы не ждем. Костя в это время уже спит после суток, поэтому шаркать до входа приходится самой. Открываю дверь, где встречаюсь с двумя мужчинами не самой приятной наружности. Оба высокие, с заметной щетиной на лице.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – вежливо здороваюсь, но все равно действую настороженно.

– Добрый день, Константин Задорожный здесь проживает? – интересуется один из них, окидывая меня внимательным взглядом.

– Да. – Мой голос заметно дрожит, потому что ухмылка на лице одного из мужчин выглядит, мягко говоря, пугающе.

– А не могли бы позвать его, нам поговорить с ним нужно, – произносит мужчина, с каждой секундой устрашая все больше.

Хочу вначале спросить, что им нужно, но под пристальным взглядом двух пар глаз не решаюсь. Наплевав на боль в лодыжке, я разворачиваюсь и стремительно иду в гостиную.

Костю удается растолкать только с третьего раза. Когда вкратце рассказываю о гостях на нашем пороге, он заметно меняется в лице. Резко бледнеет и покрывается красными пятнами. Не пытаясь ничего объяснить, Костя подскакивает с дивана, попутно натягивая штаны, и выходит из комнаты. Я семеню следом, но муж, вместо того чтобы пригласить мужчин в квартиру, выходит с ними на площадку и закрывает дверь.

Проходит пятнадцать минут, прежде чем Костя, белый как простыня, возвращается обратно. Он словно постарел на несколько лет за этот короткий отрезок времени. Молча садится рядом на диван и смотрит невидящим взглядом перед собой.

– Что происходит? Кто эти люди? – тут же начинаю свой допрос. От неизвестности сводит желудок.

– Люди Крамольского, – безжизненным голосом говорит он, так и не посмотрев в мою сторону.

– Подожди, того самого, в чью машину ты врезался?

– Да. Они приходили, чтобы узнать, когда я выплачу долг за ремонт его «Мерседеса».

– В каком смысле? Мы же взяли кредит, и ты расплатился с ним пару месяцев назад, – я недоуменно вскидываю бровь, пытаясь уложить в своей голове сказанное Костей.

– Не совсем.

– Что значит – не совсем? Ты что, просадил на той крипте все деньги, которые взял в банке? Весь миллион? – кричу я, подскакивая на ноги. Боль простреливает в лодыжке, но сейчас это последнее, о чем думаю.

– Ну мы с ним созвонились после суда и договорились, что он подождет полтора месяца, пока я соберу нужную сумму. И не дождавшись звонка, потому что денег у меня нет, он послал своих людей, – дергано отвечает Костя и наконец-то смотрит мне в глаза.

– Господи, ты с ума сошел? Ладно. Я смирилась с тем, что ты просрал то, что предназначалось, чтобы закрыть кредиты, но это уже просто ни в какие ворота. Костя, у тебя в голове есть хоть одна разумная мысль? Чем прикажешь расплачиваться с Крамольским? Или, может, у нас завалялось под диваном лишних семьсот тысяч? – взрываюсь я, мечась по комнате туда-сюда, как загнанный зверь.

– Продадим квартиру, возьмем попроще, где-нибудь в Подмосковье. Я все посчитал, мы даже в плюсе окажемся, – спокойно делится планами на ближайшее будущее, словно говорит о погоде на завтра.

– Посмотрите, какой молодец, все он придумал. А о нас с Камиллой ты подумал? У нее тут садик, танцы. Да это же наш дом, в конце концов. Плюс половина квартиры принадлежит твоей матери. Валентина Георгиевна не даст своего согласия на продажу. Тем более если узнает, что ты в долгах по самые уши.

– Значит, продам только свою половину, – повышает голос Костя.

– Да тебе этих денег даже на однушку не хватит после выплаты всех долгов. Предлагаешь снова нам с ребенком по съемным квартирам таскаться? Костя, ты же понимаешь, что не только себя подставил, но и меня?

– Ничего страшного, возьмем ипотеку. На первоначальный взнос уж точно хватит. Да, я виноват, что мне теперь, повеситься? У всех бывают проблемы, не мы первые, не мы последние. Именно из-за твоего вечного нытья решил умолчать. Тебя вообще это касается мало. Крыша над головой будет. Садик Камилла сменит. Лучше прекрати орать, мне завтра утром на работу, – и, в дополнение своих слов, он ложится на диван, поворачиваясь ко мне спиной.

Я же теряю дар речи оттого, что он обвинил меня в собственном вранье. Тот шаткий мирок, который по глупости я продолжаю именовать семьей, рассыпается на глазах. Одно дело жить с Костей ради благополучия дочери, совершенно другое – с мужчиной, рискующим нами не моргнув и глазом.

Камилла достойна другой жизни, где она всегда будет уверена в том, что ее не выкинет за порог очередной взыскатель отцовских долгов. И раз уж Костя не может обеспечить дочери хорошего будущего, придется взять все в свои руки.

Решение я принимаю сразу, не оставляя даже минуты на раздумья. Перекантуюсь две недели с Камиллой у Фокиных, они мне много раз предлагали помощь. Потом перееду к Ксюше и наконец-то подам на развод. Все, хватит, поиграли в семью. Отныне свои проблемы Костя пусть решает сам, без балласта в виде нас с дочерью. Этот корабль шел ко дну слишком долго, а теперь у меня есть возможность сбежать раньше, чем он окончательно потонет.

Захожу в комнату, сажусь на кровать и обвожу ее взглядом. Прикидываю, какие вещи придется взять на первое время. В это время приходит ответ на мой комментарий от Фокина под его постом в соцсети. Смотрю на время, до игры чуть больше двух часов.

Дико хочется сделать одну глупость, лишь бы прогнать этот грязный туман, окруживший со всех сторон. Еще полчаса назад я не решилась бы на подобное, ощущая себя обязанной всем вокруг. Тем не менее сейчас, когда стою на руинах своей жизни, мне необходимо сделать что-то для себя.

Открываю мессенджер, пролистываю контакты до нужного и отправляю простое, но емкое сообщение:

Я: Удачной игры!

Спасатель: Спасибо.

Проходит меньше минуты, прежде чем получаю такой же односложный, как и сам Демин, ответ. Я даже расстроиться не успеваю, как следом падает второе сообщение:

С: Ты в порядке?

Я: Да.

Нет, я не в порядке, но обязательно буду. Скоро.

Глава седьмая

Асия – Лампочка

Лера

Последняя неделя была похожа на американские горки. Начиная с того дня, когда я узнала, что Костя должен деньги Крамольскому. За это время всплыло много всего, о чем так долго умалчивали общие друзья.

Макс признался, что уже три раза давал Косте в долг, который он, естественно, не вернул. В общем болоте эта сумма – мелочь, но то, что друга подставил, неприятно. Ему помогали лишь из-за наличия маленького ребенка. Деньги Фокину я верну сама, восприняв долг конкретно перед этим человеком очень лично, ведь он помогает нам с Камиллой все это время.

В дополнение к моему развалившемуся браку друзья добавили пристрастие Кости закидывать деньги на компьютерную игру. Я даже не подозревала, что он тратится на подобные вещи. Однако бывший частенько кичился перед друзьями после покупки оружия или экипировки для прокачки персонажа. Стоит это, кстати, немало, тем более за предмет, который ты даже потрогать не можешь.

Короче, если делать общий вывод, врали мне часто и основательно, но я по невероятной глупости не видела дальше своего носа. Воспитывала дочь, крутилась как могла, пока муженек занимал деньги и сливал их куда только можно.

Съехала я быстро. В тот же день после прихода людей Крамольского позвонила Максу. Повезло, что друзья живут в одном районе и не придется перестраивать жизнь полностью. Обрисовала Фокину все в общих чертах и попросила помочь. Он вместе с его женой Светой забрал Камиллу из сада, а когда они пришли домой, мы поговорили на кухне. Костя все это время спокойно спал, даже не догадываясь, что я обсуждаю детали переезда.

Когда друзья уехали, достала чемодан, сумки и стала собирать вещи. Дочери объяснила, что мама с папой будут жить отдельно: она со мной, он один. Удивилась ли я, когда Камилла никак не выдала своего расстройства? Нет. Либо эту дамбу прорвет позже, либо ребенок настолько не привязан к отцу, что ей попросту все равно, будет ли он рядом.

Костя проснулся поздно вечером, когда я укладывала Камиллу спать. Он даже в комнату не зашел, чтобы пожелать ей спокойной ночи, хотя они не виделись два дня. Удивительно, почему я ждала реакции от дочери, когда отец, видимо, забыл о ее существовании.

Разговор о разводе завела тогда же ночью, не видя смысла прятаться и убегать, как трусиха. Макс предлагал во избежание конфликта вначале съехать, а поговорить потом, на нейтральной территории. Я отмела эту идею сразу, решив остаться единственным честным человеком в этой семье.

Костя принял мое решение бурно. Вначале обвинял, что я такая неблагодарная женщина, бросаю его сразу, как на горизонте появились проблемы. Не стала напоминать, что живем мы в этом дерьме уже несколько лет. Потом завел шарманку, мол, без него я никто и звать меня никак. Кому нужна разведенка с маленьким ребенком на руках? Правильно, никому. Он вот терпел меня все эти годы, а я же хозяйка никакая, в постели бревно и только и умею, что пилить несчастного мужика. Бывший вообще в пылу злости много нового поведал о моей скромной персоне.

Финалом шоу одного актера были заверения в том, что я приползу к нему через пару месяцев и буду молить о прощении. Отпустил в добрый путь с уверенностью в скором нашем возвращении. Сказать мне на это было нечего. Так что я молча встала, сняла обручальное кольцо, положила его на компьютерный стол в гостиной и ушла спать. Мне даже плакать не хотелось. Напротив, с моих плеч словно упал тяжелый груз, наполняя невероятной легкостью. Я слишком долго искала оправдания и идеализировала свой брак. Должны же были эти розовые очки однажды разбиться?

На следующий день Макс приехал рано утром, под недовольный взгляд Кости забрал Камиллу и отвел в детский сад, чтобы не мешала перевозить вещи. Когда он вернулся, Задорожный уже уехал на работу, при этом успев пару раз напомнить мне, какая же я эгоистичная стерва. Интересно, сколько лет бывший муж вынашивал оскорбления по мою душу, чтобы его так прорвало? Похоже, много.

Мы с Максом собрали большую часть наших с дочерью вещей, оставив только детскую кроватку и несколько сумок с одеждой не по сезону. Часть отвезли в его гараж, чтобы не занимали место дома. Ночью того же дня мы с Камиллой уже спали в двухкомнатной квартире Макса и Светы. Договорились, что если все сложится с Ксюшей, то мы съедем через две недели, а если нет, останемся у них на какое-то время. Я понимала, насколько опрометчиво поступила, доверившись друзьям. Однако ситуация из разряда «сейчас или никогда» требовала решительных действий. Если и погорю в процессе, то хотя бы буду уважать себя за попытку.

Когда все уснули, я тихонько вышла на кухню и в наушниках посмотрела прошедшую игру «Торнадо» в Казани. Старший брат успел похвастаться, как команда Олега почти всухую раскатала противников, но хотелось лично узреть это. Демин играл потрясающе, хоть и не закинул ни одной шайбы. Я все три часа, не отрываясь от экрана, с восторгом наблюдала за его передвижениями, а потом, окрыленная, отправила ему сообщение, поздравляя с победой, и легла спать. Первая ночь моей новой жизни. Чувствуете запах скорых перемен? Я – да.

Остаток недели прошел в привычной рутине. Нога иногда ныла, и приходилось ходить прихрамывая, но я смогла самостоятельно отводить Камиллу в сад и на танцы. В свободное время помогала друзьям по дому, пока они были на работе. Света несколько раз шутила за ужином, что готова в любое время предоставить мне жилье и нанять личным поваром. Никакой неловкости, которой я так страшилась раньше, боясь попросить помощи, в помине не существовало. Мы, наоборот, весело проводили свободное время. Друзья развлекали неуемную Камиллу и помогали мне в поисках работы.

Тут на выручку пришла начальница Светы, предложившая мне место на горячей линии их сети цветочных магазинов. График составляется заранее между мной и второй девочкой лично. Мы сами выбираем, в какие дни и сколько часов работать. Главное, чтобы одна из нас всегда была на связи с восьми утра до десяти вечера. На первое время мы день поделили пополам. Так получились смены на полдня. Для работы мне понадобятся только ноутбук, Интернет и микрофон. Зарплата нормальная, я рассчитывала на меньшее. Если добавить сюда детские пособия, то нам с дочерью точно хватит. Договорились, что я выйду на смену через три недели. У них как раз увольняется второй оператор службы поддержки, и я сменю его после ухода.

В общем жизнь постепенно приходила в норму, и вдалеке замаячил просвет после нескольких лет темноты. Единственное, что не давало спать спокойно, помимо Демина, – это мама. Я так и не решилась сказать ей о предстоящем разводе. После того случая с просьбой помочь мы не общались. Написать сообщение в духе: «Привет, мам, я развожусь», – так себе идея. Может, на следующей неделе, когда наберусь смелости, съезжу к ней сама и расскажу лично.

– Жаль, что вас с Ками не будет сегодня. Знали бы заранее, попросили бы Олега обновить списки приглашенных. Он пытался вчера, но мест не осталось, – говорит Света, ожидая Макса в коридоре.

– Ничего страшного. Я вообще не уверена, что Камилла сможет высидеть три часа. Даже если на льду катается ее любимый Олежа, – усмехаюсь я, припоминая тот самый Новый год, когда дочь решила таким образом переиначить имя Олега. Уж очень ей понравилась живая лошадка в его лице, которую она ласково назвала Олежа. Мы все посмеялись, но среди друзей прозвище прижилось.

– Максим успел дать Олегу нагоняй за то, что он не смог организовать вам проход на арену. Надо было слышать, когда он сказал: «Что значит – нет билетов? Ты звезда или кто?» Бедный Олег выкручивался как мог. Буду вот сегодня приводить в чувства пострадавшую психику ребенка, – рассказывает Света. Она всегда старается сгладить жесткую воспитательную сторону Макса в отношении младшего брата.

– Передай от меня Олегу удачи. Даже в случае проигрыша, он все равно самый лучший.

– Обязательно. У них сейчас график бешеный, его поймать можно только на арене во время домашних игр. Вот завтра один день перерыв, а послезавтра летят в Питер. Благо потом следующие три игры пройдут на домашнем поле. Две в Москве, одна в Мытищах.

– Сколько им осталось до конца первых отборочных?

– Вроде пять матчей до конца февраля. Потом все будет зависеть от результатов, – неуверенно отвечает Света. Она в хоккее понимает не больше моего, о чем Олег ей постоянно напоминает.

– Ты, главное, кричи погромче, за нас обеих, и берегись шайб, – шучу я, прекрасно зная, насколько Света по натуре тихий человек.

– Тоже задаешься вопросом, не прилетит ли она тебе в лоб, да?

– Никогда не знаешь, что именно может прилететь тебе в голову. Клюшка там или шайба.

После моих слов мы обе хохочем, и когда наконец-то приходит Макс, полностью обвешанный вещами с эмблемой «Торнадо», я провожаю друзей.

Последняя их игра была в Казани. Когда той ночью я отправила Демину поздравление, получила в ответ сдержанное «Спасибо». Больше мы не общались.

Возвращаюсь в комнату, сажусь на диван и погружаюсь в свои мысли. Камилла в это время рисует за журнальным столиком.

Стоит написать Мише или нет? Будет ли это навязчиво с моей стороны? В первый раз принять решение было гораздо легче. Давило чувство обиды на мужа. Сейчас все сложнее.

Достаю телефон из кармана и открываю диалог с Деминым. С нашей переписки прошло пять дней, но кажется, будто целая вечность. Бросаю взгляд на время последнего посещения, был в Сети пять минут назад.

Ай, черт с ним, была не была.

Я: Удачной игры!

С: Спасибо, – приходит ответ практически сразу.

Скоро буду открывать банку благодарностей от имени Демина. Я улыбаюсь, вспоминая брошенную им фразу.

– Камилла, хочешь посмотреть, как Олежа играет в хоккей? – предлагаю дочери, когда до начала игры остается десять минут.

– Что такое хоккей? – уточняет малышка и недоуменно поднимает глаза.

– Ну это такая игра, где дяденьки катаются на льду и палками пытаются закатить шайбу в ворота, – простыми словами стараюсь объяснить ребенку, но нужных слов находится мало.

– Что такое шайба? – еще больше запутывается Камилла.

– Давай я тебе покажу? Заодно увидишь Олежу.

– Олежу я люблю, хочу посмотлеть, как он бегает с палкой, – с улыбкой на лице прыгает она, воодушевленная своей фантазией.

Чтобы найти, где посмотреть прямую трансляцию матча на телевизоре, мне понадобилось двадцать минут и, естественно, Гугл. Потом еще с десяток жалких попыток рассказать Камилле о хоккее. Куча вопросов: «Что это? Для чего? Почему? Зачем?» – почти взрывают мозг. В итоге она расстраивается, что не может уследить за номером 47, под которым играет Олег, и рыдает от негодования. Возвращаю привычные мультики, а сама продолжаю смотреть трансляцию на телефоне.

«Торнадо» отыгрывают почти идеально. В дополнительном времени им все же удается победить со счетом 5:4. Две из пяти забитых шайбы принадлежат Демину. Прости, Фокин, но у меня теперь свой фаворит.

Как только игра заканчивается, я отправляю Мише сообщение с поздравлениями. Действую быстро, чтобы не передумать, и убираю телефон подальше. Иначе буду вздрагивать от каждого звука, в надежде увидеть самое желанное. Эти сообщения – моя единственная слабость.

Остальной вечер проходит в суматохе: готовлю ужин, купаю Камиллу, встречаю радостных друзей. Только укладывая дочь спать, я добираюсь до телефона. Там уже пару часов дожидается ответное сообщение Миши. К моему удивлению, не одно.

Спасатель: Спасибо.

С: Ты в порядке?

Вот уже второй раз он интересуется моим состоянием, а я не могу ничего выдумать кроме односложного ответа.

Я: Да.

По опыту ожидаю, что наша переписка завершится быстро, но Миша продолжает удивлять.

С: Тебя сегодня не было.

Ох ты, неужто у нас завязался диалог? Это что-то новенькое.

Я: Билеты закончились, и не удалось найти еще парочку.

Отвечаю сухо и емко. На излишнем волнении даже про эмодзи забываю.

С: Ясно.

Вот и поговорили. Даю себе мысленный подзатыльник. Ни одного встречного вопроса с моей стороны. Тут еще надо подумать, кто из нас менее общительный.

Маюсь еще минут десять и бросаю эту затею. Приятно, конечно, что он заметил мое отсутствие, но сказать мне на это нечего. Безрезультатно пытаюсь отмахнуться от зудящих мыслей и нервно ворочаюсь. Спустя полчаса неудавшихся попыток уснуть беру телефон, чтобы пролистать ленту. В эту же минуту падает еще одно уведомление в мессенджер.

С: Спокойной ночи.

Смотря на телефон, я заливаюсь робким румянцем и отправляю ответное пожелание.

Я: Спокойной ночи.

Блокирую экран и поднимаю глаза к потолку с блаженной улыбкой. Бабочки в животе снова порхают, получив новую дозу эндорфинов. Так и засыпаю с образом Миши перед глазами.

После этой ночи мы с Деминым входим в своеобразную рутину. Каждый день он присылает мне «Доброе утро» и «Спокойной ночи» примерно в одно и то же время. В ответ я делаю то же самое, не решаясь начать диалог. Лишь раз разбавляю однотипные сообщения: желаю удачной игры в Питере и поздравляю с победой после. Заодно добавляю в свою баночку еще два «Спасибо» от Миши.

Взглянуть на нашу переписку со стороны, можно сделать вывод, что мы два идиота, которые боятся сделать шаг навстречу друг другу. О чем мне поведала Ксюша при встрече.

У них с Олегом все как-то разладилось за эти дни. Подруга нервничала, что никак не получалось встретиться, и общение само собой сошло на нет. Мы от души посмеялись над тем, что последние две недели дергаемся из-за двух хоккеистов, хотя еще недавно знать их не знали. Обоюдное помешательство.

Вечером в пятницу все идет по привычному ритму. Я уже уложила Камиллу и собиралась пойти поболтать с Максом о предстоящем переезде к Ксюше, который мы запланировали на понедельник. Ее мама улетает завтра, но Макс все выходные занят, поэтому решили подождать пару дней. В кармане вибрирует телефон, и я удивляюсь, увидев сообщение от Демина. Он обычно пишет на пару часов позднее.

С: Пришли мне свою фамилию и подруги, чтобы я мог внести вас в список на завтра.

Мне приходится трижды перечитать, чтобы понять, о каких списках вообще идет речь. Только спустя пару минут приходит осознание: Демин таким образом приглашает меня на игру.

Я: Не уверена, что смогу прийти.

Отказываюсь я, прекрасно помня о Камилле.

С: Все равно отправь, если получится – приедешь.

Я: Тогда билеты пропадут, вдруг они кому-то нужнее.

С: Лера, пришли фамилии.

Демин не унимается, продолжая настаивать. Я уже успела забыть, каким он бывает твердолобым.

Я: Задорожная Валерия и Смирнова Ксения.

Миша из тех людей, кто все равно сделает по-своему, я лишь облегчаю ему задачу.

С: Завтра в 19:00. Пропуска получите на входе.

С: Спокойной ночи.

Я: Спокойной ночи.

В полном шоке от произошедшего я выхожу из комнаты, попутно скинув Ксюше скрин переписки. Вряд ли смогу сейчас внятно объяснить, что нам вроде как забронировали места на завтрашнюю игру. Она и сама хотела пойти, чтобы встретиться с Олегом, но не решилась попросить для себя билет. Получается, теперь он есть, а я все еще не понимаю, с кем оставить Камиллу.

– Лер, ты чего такая загруженная, случилось чего? – спрашивает Света, когда я захожу на кухню.

– Слушай, а ты хочешь сходить завтра на хоккей? – блуждая в своих мыслях, спрашиваю и сажусь за стол.

– Нет. Смысл мне туда идти без Максима. Я аплодирую только с его подсказки. Будет уморительно, если начну хлопать в ладоши, когда забьют в наши ворота, – посмеиваясь, отвечает она, за что получает недовольный взгляд от мужа, сидящего напротив. – А ты думаешь сходить вместе? Если очень хочешь, то пойдем, конечно, но надо спросить Олега. Мы ему неделю назад сказали, что нас не будет.

– Ничего страшного, найдет билеты, – бурчит Макс, попивая кофе.

– Да у меня вроде как уже есть пропуск на игру, – говорю нерешительно. Мне неловко рассказывать о поступке Миши. Еще вчера мы обсуждали с ними подачу документов на развод, а сегодня другой мужчина приглашает меня на хоккей.

– Малой тебя позвал? Вечно ему нужны зрители, чтобы покрасоваться, – делает выводы Макс, не упуская возможности побурчать на Олега. Ну точь-в-точь как старый дед.

– Нет, меня Демин пригласил, – признаюсь неохотно.

На секунду повисает тишина, пока они смотрят удивленно на меня.

– Ты общаешься с Михаилом Деминым? – первым начинает Макс.

– Ну не то чтобы общаюсь. Так, иногда переписываемся.

– И он заказал пригласительные на твое имя?

– На меня с Ксюшей. Я сказала, что вряд ли смогу пойти – у меня же Камилла. Но он все равно добавил нас в список, а мне обидно, что билеты пропадут, – рассказываю скомканно.

– Лера, за тобой ухаживает Демин? Вот это да! – восклицает Света, которая все это время молчала.

– Скажешь тоже, ухаживает. Да мы виделись всего один раз, когда он помог мне после того падения на лестнице. Подвез до дома, мы обменялись номерами на всякий случай. Вот иногда перекидываемся сообщениями, ничего особенного. Понятия не имею, зачем он позвал меня на игру, – начинаю сыпать оправданиями. Сложно объяснить, почему мне хочется получить одобрение со стороны друзей. Вроде между нами с Деминым нет ничего, кроме десятка односложных сообщений, а ощущается как целая история, которую я от них скрывала.

– Лер, ты чего? Это же классно. По словам Олега, он крутой мужик. Максим вон тоже каждую игру его нахваливает, – поддерживает Света с улыбкой.

– Не нахваливаю, а констатирую факт. Демин – отличный хоккеист, и рейтинг у него высокий, – спорит Макс, при этом как раз таки расхваливая Мишу.

– Да-да. Мы опустим все твои «Демин вообще монстр. Ты видела, какой он пас сделал? Красавчик», – продолжает Света, пытаясь повторить восторженный голос мужа, и хихикает. Они постоянно беззлобно подкалывают друг друга.

– Ладно вам, я тоже видела его на льду, он правда хороший хоккеист, – я влезаю в их разговор, пытаясь утихомирить взбунтовавшуюся парочку.

– Лер, если ты хочешь пойти, то не вижу причин для отказа. С Камиллой посидеть могу я, а вечером Максим приедет и поможет. Мы справимся, – предлагает Света и смотрит на мужа прищурившись. В поисках поддержки, не иначе.

– Да, справимся конечно. Я за эти пару недель так прокачался в играх с куклами, что могу говорить голосом Эльзы, – со смешком подхватывает Макс. Они с Камиллой каждый вечер устраивают чаепития в компании ее любимых принцесс. Принца у дочери не нашлось, так что Максу выпала честь изображать женского персонажа.

– Мне неудобно просить вас. Мы с Ками и так свалились вам на голову, а тут еще няньками приходится подрабатывать.

– Ой, да брось, Лер, нам несложно. Да и тебе надо развеяться немного. Ну и Олега поддержишь заодно, – заботливо произносит Света.

– Лер, из меня так себе советчик по части отношений. Хороший хоккеист не всегда значит, что он хороший человек. Тем не менее, если ты хочешь пойти, иди. Мы со Светой поможем, чем сможем, – сдержанно говорит Макс, без осуждения.

– Да меня, скорее всего, по-дружески пригласили, не придумывайте лишнего. Мне бы для начала с Костей развестись, – пытаюсь призвать друзей к благоразумию. Сидят тут с серьезными минами, как будто замуж выдают, не меньше.

– Ну тогда и обсуждать нечего. Ты идешь на игру, а мы со Светой посидим с Камиллой, – Макс ставит окончательную точку в разговоре и подмигивает с улыбкой.

– Спасибо большое вам обоим. Не представляю, что бы я без вас делала.

– Лера, заканчивай эти сопли и давайте обговорим, как будем перевозить вещи в понедельник, – отмахивается Макс, переходя к теме, которую мы должны были обсудить изначально.

Уже позже, ночью, лежа в кровати, снова перечитываю сообщения Демина.

Казалось бы, еще две недели назад я была уверена, что мы видимся в последний раз, а теперь сама иду на встречу.

Как там сказала Ксюша, без риска нельзя обрести свое счастье? Может, пора немного рискнуть?

Глава восьмая

Полина Гагарина – Обезоружена

Лера

– Поверить не могу, что мы действительно пришли сюда по приглашению Демина, – не сдерживая эмоций, произносит Ксюша в третий раз за прошедшие пять минут с прибытия на арену. Сегодня мы сидим почти на таких же местах, что и на прошлой игре.

– Умоляю тебя, заканчивай восторгаться. Ты так не радовалась, когда мы были здесь раньше, – измученно выдыхаю.

– Знаешь ли, имею право. За моей подругой ухаживает один из лучших хоккеистов страны, – Ксюша разводит руки, изображая масштабы величия Миши наглядным примером, – а я, считай, в первом ряду наблюдаю за развитием вашего романа.

– Ты вынуждаешь меня пожалеть, что я взяла тебя с собой.

– Хочу напомнить, что в списках значится и мое имя в том числе. Так что Демин пригласил нас обеих. Кто я такая, чтобы отказывать такому мужчине, – добавляет с иронией в голосе.

– Скажи еще, что пришла сюда не ради встречи с Олегом, – напоминаю о человеке, разговоров о ком Ксюша тщательно избегает последние полчаса с момента нашей встречи.

– Кто такой Олег? Я таких людей не знаю. У меня имеется только один высокомерный подросток, который в режиме радиомолчания уже пятый день.

– А как же «шесть лет – это не разница»? Или нет, подожди, это лучше: «ему же девятнадцать, а не девять», – повторяю ее слова сказанные ранее.

– Это было помутнение разума, ретроградный Меркурий, – кивая, как болванчик, продолжает оправдываться Ксюша. Выглядит она при этом очень нелепо, и я взрываюсь громким смехом.

– Ага, планеты поменяли свое движение, и ты поняла, что ваши знаки зодиака несовместимы, – добавляю я, продолжая хохотать.

– Вот именно! Когда там родился Фокин? Напомни.

– 28 ноября.

– Видишь, Стрелец, а я Близнец. Уверена, если открыть гороскоп, мы самые не подходящие друг другу люди, – выдает она, эмоционально размахивая руками.

– Прекрасно, виноваты звезды. Давай подадим в суд и отвоюем моральный ущерб за потраченные нервные клетки. Ты, случайно, не знаешь, кто занимается такими делами?

– Знаю, мозгоправ, – сдается она, и мы вместе смеемся.

Немного придя в себя, я наконец-то перевожу взгляд на лед.

– Да не высматривай ты своего любимчика, у них раскатка начнется только через пять минут, – ехидничает Ксюша, поймав меня с поличным.

– Понятия не имею, как себя вести. Мне двадцать пять, я уже старая женщина. Флирт в списке моих умений не значится.

– Для начала не упоминай слово «старая» в контексте нашего возраста. У тебя, конечно, есть седые волосы, но это лишь первые признаки и их можно скрыть краской для волос.

– Так вот почему ты красишься! Прячешь проступающую седину? – поддеваю в ответ на ее замечание. Я прекрасно знаю, что все с моими волосами в порядке. Трижды проверила за утро.

– Ага, скрываю мудрость под маской легкомысленной блондинки, – смеется Ксюша. – Лер, прекращай нервничать, у тебя коленки дрожат.

– Не могу. Я чувствую себя цирковой обезьянкой, – опускаю взгляд на ноги и скрещиваю их в лодыжках.

– Ну, тогда твое представление начинается, хоккеисты выходят на лед, – неожиданно говорит Ксюша, и боковым зрением я вижу, как она машет в сторону площадки.

Посмотреть хочется безумно, но я не могу оторвать глаз от своих ног, которые начинают дрожать еще больше.

– Вот это да! Лера, ты должна это увидеть, – восторженно произносит Ксюша, дергая меня за плечо.

– Я боюсь, – говорю шепотом и надеюсь, что она меня слышит.

– Повернись и посмотри, тебе станет легче.

– Не могу…

– Да повернись ты в конце концов! – повышает голос Ксюша, и я резко перевожу глаза на лед.

За пластиковой перегородкой, прямо напротив нас стоит Демин с довольной ухмылкой на лице. На этот раз он сбрил щетину, и в ярком свете я вижу заметную ямочку на правой щеке. За эти недели я настолько отвыкла от него, что теперь пытаюсь напитать свое истосковавшееся сердце.

– Пожелай ему удачной игры, – шепчет Ксюша.

– Зачем? – спрашиваю тихо, не отрывая взгляда от Демина.

– Ты делаешь это каждую игру, а он чего-то ждет. Давай же, Лера, хватит трусить! – поясняет громче. Ей со стороны, наверное, виднее, потому что мой мозг сейчас не способен обрабатывать информацию.

Преодолевая невероятное стеснение, я встаю, словно это поможет быть громче, и кричу: «Удачной игры». Демин в ответ произносит коронное «спасибо», которое я успешно читаю по губам, и возвращается к команде.

– Если бы можно было забеременеть от улыбки, то через девять месяцев я бы стала матерью, – говорит Ксюша, как только Миша отъезжает.

– Уйми свои яичники и спасибо за помощь. Я бы точно не додумалась пожелать ему удачи, – благодарю ее, опускаясь на сиденье.

– Неудивительно. Его внимание предназначалось тебе, но даже меня покорила его ямочка. Держись, подруга, нам еще нужны трусики хотя бы до конца игры, – подтрунивает Ксюша, на что я недовольно кривлюсь.

– Избавь меня от своих сальных шуточек.

– А ты сотри эту блаженную улыбку со своего лица, – бросает шпильку в мой адрес.

– Сильно покраснела, да? – спрашиваю я, представляя, как выгляжу со стороны.

– Честно? Как рак. Надеюсь, Демин был очарован твоей красотой и не заметил.

– Боже! Мне словно пятнадцать, и со мной пытается познакомиться самый популярный парень в школе.

– Зато можно с уверенностью сказать, что флиртовать уже необязательно: на кого попало таким взглядом не смотрят.

– Да брось, он всего лишь проявил внимание, – пытаюсь утихомирить ее бурную фантазию.

– Лера, иногда мне кажется, что у тебя мозгов столько же, сколько у инфузории туфельки.

– У нее их нет.

– Вот именно, – добавляет недовольно, но я оставляю ее комментарий без ответа.

На арене звучат первые аккорды гимна, обе команды выстраиваются в две линии напротив друг друга. Наши сине-желтые и бело-голубые противники.

– Фокин, кстати, тоже нас видел, – говорю я, пока мы стоим в ожидании окончания церемонии начала игры.

– Знаю. Вместо того чтобы нормально раскататься, пялился на меня во все глаза, – отвечает Ксюша с явным раздражением в голосе.

– Только ты можешь жаловаться на подобное, обвиняя его в непрофессионализме. Улыбнулась бы парню для проформы.

– Не дождется. Пусть Фокин принесет команде сегодня победу, а там посмотрим, сколько благодарности я буду готова ему выделить.

Звучит гудок, и под аккомпанемент фанатского клича начинается игра.

Половина первого периода проходит мимо меня. Стараюсь прийти в себя и хотя бы немного расслабиться. Поведение Демина прилично пошатнуло мое спокойное состояние.

Я втягиваюсь только к середине, внимательно следя за шайбой. Противники с названием «Северсталь» к этому моменту успели открыть счет и закинуть шайбу в наши ворота.

– Нет, ну ты видела, что творит этот позер? – говорит Ксюша, повысив голос, и вскакивает.

– Какой?

– Фокин! Он же специально на рожон лезет и прессует соперников.

– Разве не этим занимаются хоккеисты?

– Лера, он нарушает правила и цепляет тех, кого не должен. В хоккее нельзя таранить того, кто не ведет шайбу, – о’кей, запишем это в мою воображаемую тетрадочку фактов о хоккее.

Спустя несколько секунд судья, громко свистнув, приостанавливает игру. Меня больше не удивляют частые остановки матча. Такое происходит едва ли не каждые пару минут.

– Я же сказала! – кричит Ксюша, махнув рукой в сторону льда.

Громкий голос диктора произносит, что 47-му номеру объявлен малый штраф с удалением на две минуты.

– Подожди, это Олега удалили? – недоуменно переспрашиваю.

– Да. Толкнул соперника. Какого черта он сливает игру?

– Может, случайно? – ищу оправдания Фокину.

– Нет, я знаю, как он играет. Сейчас Олег позерствует и пытается привлечь внимание. Надеюсь, ему хватит двух минут на переосмысление.

Вздохнув, я не решаюсь спорить с Ксюшей.

Первый период мы заканчиваем со счетом 1:0 не в нашу пользу. Настроение на арене напряженное. Фанаты поддерживают любимую команду изо всех сил, выдавая кричалки практически без остановки. Хоккеисты из нашей команды агрессивно атакуют противника, все чаще удерживая шайбу на их половине. Демин трижды пытался пробиться к воротам, но его всегда умело перехватывали на половине пути и выводили из игры. Я со счета сбилась, сколько раз Мишу толкнули за эти двадцать минут. Сердце предательски стонет от переживаний.

– Лер, может, ну его, этот хоккей, поехали лучше напьемся? – с заметной усталостью произносит Ксюша.

– Хотелось бы, но вряд ли нам удастся расслабиться, пока игра не закончится.

– Зависит от того, сколько алкоголя мы успеем выпить за это время.

– Прекрасный план. Всегда мечтала спиться из-за хоккея.

– Не обессудь, но в случае проигрыша я украду тебя в ближайший бар. Можно в компании с Деминым. Угощу его безалкогольным пивом в знак поддержки.

– Фокина взять не хочешь?

– Нет. С сегодняшнего дня у меня аллергия на мужчин младше меня, – отмахивается с недовольной гримасой на лице.

Второй период мы встречаем без особого энтузиазма. Олега дважды штрафуют на две и четыре игровые минуты. В итоге Ксюша, окончательно поникнув, демонстративно утыкается в телефон. Я делаю вид, что не замечаю ее любопытных взглядов, которые она бросает на лед.

Демину тоже перепадает парочка штрафных минут. Хотя с учетом реакции зрителей, виноватым они его не считают. Наконец-то из оцепенения всех выводит игрок с номером 36, когда закидывает шайбу в ворота соперников. Соколов Роман на восемнадцатой минуте приносит своей команде первый гол. Ничья тоже не лучший результат, но всяко легче, чем проигрыш.

Воспользовавшись перерывом, я успеваю позвонить Свете, чтобы узнать, как они справляются. Камилла немного хнычет, услышав мой голос, но быстро переключается, когда Макс втягивает ее в новую игру.

Друзья тоже параллельно смотрят матч и переживают за Олега. Макс отпускает парочку нелестных комментариев, но в голосе звучит очевидное волнение. Света просит поддержать Олега после игры, игнорируя недовольное бурчание мужа на этот счет. Пообещав выполнить ее просьбу, я возвращаюсь на трибуны.

Третий период проходит намного легче. Фокин вновь выходит на лед и практически сразу приносит команде второй гол. Сердце Ксюши растопить не удается, но ее заметно отпускает.

Игра заканчивается со счетом 2:1 в нашу пользу. Я же делаю для себя вывод, что, зная финальный счет заранее, смотреть матчи в записи гораздо удобнее.

Как в прошлый раз, мы с Ксюшей стоим возле раздевалки и ждем, когда хоккеисты выйдут. Подруга нервно переминается на месте, но старается держаться. Если бы не мое желание встретиться с Деминым, она бы дала деру.

Первым из раздевалки выходит Олег, и когда журналисты пытаются взять у него интервью, он молча их игнорирует. Заметив нас, он быстро преодолевает расстояние, но не спешит обниматься.

– Давайте отойдем. После сегодняшнего они от меня не отстанут, – говорит Фокин.

Мы с Ксюшей киваем, и втроем идем за угол. Надеюсь, успею перехватить Мишу, когда он выйдет.

– Эй, чемпион, иди сюда, – поворачиваюсь к Олегу с мягкой улыбкой на лице, и раскрываю руки для утешительных объятий.

– Да какой я чемпион? Тренер мне завтра башку оторвет на тренировке, – недовольно бурчит Фокин, но все же крепко обнимает меня.

– Невозможно всегда быть идеальным, Олеж. Главное, что вы победили, остальное неважно, – пытаюсь утешить его, поглаживая по спине.

– Скажи это моему брату. Вот уж кого точно не порадует сегодняшняя игра.

– Посмотри на меня, – прошу я Олега и, отодвигаясь, обхватываю его лицо ладонями. – Тебе только девятнадцать лет, а ты уже невероятно талантливый хоккеист. На арене скандируют твое имя, но именно Максим гордится больше всех. Просто он слишком черствый, чтобы сказать это. Посмотри на поступки своего брата: он ходит почти на все домашние игры, смотрит каждый матч по телевизору, скупил чуть ли не весь ассортимент магазина с атрибутикой вашей команды. Олеж, его забота в действиях, а он твой главный фанат, – смотря прямо в глаза, я со всей искренностью пытаюсь донести ему правду.

– Света и мама говорят то же самое.

– Ну вот и послушай умных женщин. А если нужно потешить свое эго, ты всегда можешь обратиться к нам. Обещаю восхвалять твою персону, пока тебе не станет легче, – со смешком потрепав его за щеки, я наконец-то опускаю руки.

– Это слишком заманчивое предложение, чтобы от него отказаться.

– Пользуйся и не благодари, – говорю ему и машу головой в сторону подруги, которая молча стоит рядом.

– Привет, – выпрямившись, он поворачивается к Ксюше. Тут даже сомневаться не приходится в его симпатии. То, с какой нежностью он смотрит на нее, лучше любых слов.

– Играл ты дерьмово, – не тушуясь, бросает она в него гневный взгляд.

– Знаю.

– Хотя пас в конце был красивый. Не такой, как ты, конечно, но мне понравилось.

Я выдыхаю, когда Ксюша наконец-то успокаивается и хвалит Олега. Ну вот, может же, когда хочет.

– Я готов забить еще тысячу, если после каждого ты будешь называть меня красавчиком, – возвращаясь в свою привычную обаятельную оболочку, вещает Фокин с улыбкой.

Не мешая друзьям выяснять отношения, я выглядываю из-за угла. Ищу взглядом Мишу, но в коридоре среди хоккеистов его нет.

– Слушай, Олеж, а где Демин?

– Его тренер вызвал к себе почти сразу после игры. Наверное, он ушел до вашего прихода.

– Понятно. – На душе как-то резко становится тоскливо. Ну, значит, не судьба нам встретиться, попытаю удачу в другой раз.

– Я так и понял, что это он достал вам эти места. Другой бы не смог.

– В каком смысле?

– Это наш последний матч с «Северсталью» в региональном чемпионате. Билеты разобрали две недели назад.

– Тогда как он смог добавить нас в список?

– Вы сидели на местах, предназначенных семье Демина. Он всегда бронирует их для родителей на домашних играх.

– А где были они?

– Не знаю. Это тебе придется выяснить у него.

Очень интересно, как я должна это сделать, если его тут так некстати нет. Не писать же человеку сообщения с допросом о семье.

Достаю телефон и проверяю сообщения в мессенджере. Пусто. Судя по статусу, Миша был в Сети четыре часа назад. Видимо, еще не успел добраться до него после игры. Пишу ему привычное поздравление и возвращаюсь к разговору с друзьями. Подумаю, как поговорить с ним обо всем позже.

Мы болтаем еще минут пять, после чего они решают проводить меня до метро. Олег с Ксюшей собираются посидеть в баре недалеко от арены и отметить победу. От предложения пойти с ними я отказываюсь: у них впервые появилось время побыть наедине, и не хочется рушить такой момент. Олег порывается вызвать такси, памятуя произошедшее, но я быстро пресекаю это желание. На улице за эти недели немного потеплело, упасть, как в прошлый раз, мне не грозит.

– Да идите уже, я дойду сама, – говорю со смешком, как только мы оказываемся у подножия той самой лестницы. – Опасное место мы прошли, вам незачем провожать меня в противоположную сторону.

– Уверена? – уточняет Олег, окидывая меня внимательным взглядом.

– Конечно, справлялась же как-то до этого. Обещаю не рассказывать Максиму.

– Спасибо, что пришла, Лер. Обещаю звонить тебе каждый раз, когда братец будет невыносим.

– Поставлю переадресацию на номер Ксюши, она справится с этим важным заданием, – говорю я и под недовольный возглас подруги, разворачиваясь, ухожу.

Громкая мелодия входящего вызова застигает меня в паре метров от входа в метро. Взглянув на смартфон, я читаю имя абонента и останавливаюсь.

– Привет, – отвечаю на звонок с волнением.

– Ты где? – спрашивает Демин без приветствия.

– Захожу в метро.

– Стой там и не двигайся, – даже не успеваю ответить, потому что он скидывает вызов.

Усмехаюсь и убираю телефон обратно в карман. Почему-то такое поведение Миши нисколько не удивляет. Он заранее пресек мои попытки воспротивиться, как обычно, принимая собственное решение. У этого человека каждый шаг продуман наперед.

Подвигаться мне все же приходится: подхожу к краю дороги, чтобы Демин смог меня увидеть.

Темная машина останавливается на обочине рядом со мной, и оттуда выходит Миша, одетый в спортивный костюм. На улице пятнадцатиградусный мороз, а он в тонкой толстовке и кроссовках. Подходит к двери и открывает ее для меня. Быстрым шагом преодолеваю расстояние, окидывая Мишу недовольным взглядом, сажусь на подогретое сиденье.

– Демин, я, конечно, понимаю, что вы, хоккеисты, привыкли морозиться, но на дворе февраль вообще-то, – говорю ему, как только он возвращается в тепло салона.

– Не стал тратить время, чтобы переодеться, и да, спасибо, – с ухмылкой отвечает Миша.

– За что?

– За поздравление. На сообщениях я тоже время сэкономил, – продолжая ухмыляться, добавляет он.

Ох уж эта ямочка…

Лучше бы не брился, без нее было как-то легче.

– Ты серьезно? Миша, я вполне могла сесть сама. Нет никакого смысла расхаживать по улице без куртки.

– А вот и наши любимые конструктивные диалоги, да? – посмеиваясь, припоминает он мое замечание, сказанное в прошлый раз. Вместо того чтобы ехать, он ставит машину на аварийку и препирается со мной.

– Это вообще слабо похоже на диалог, потому что ты все равно делаешь по-своему.

– Лер, я был там меньше минуты и даже не успел почувствовать холода, – старается говорить мягче и смотрит в упор.

– Я умываю руки, ты невыносим.

– Повторяешься.

– А ты не меняешься.

– Какой есть. Лучше скажи, почему не дождалась меня после игры?

– Олег сказал, что тебя вызвал тренер. Мы не знали, насколько это затянется.

– Я взял телефон с собой, но забыл включить звук. Когда не увидел пропущенного, решил, что ты еще внутри.

– Ничего страшного, мы же не договаривались встретиться.

– В следующий раз дождись меня, ладно? – спокойным голосом просит Демин, тем самым как бы намекая, что это не последняя наша встреча.

– Хорошо, – соглашаюсь после секундной заминки.

Мы оба замолкаем, и салон погружается в тишину. Поднимаю взгляд и смотрю на Мишу. Во время разговора он сел вполоборота и, закинув руку на руль, рассматривает меня так же внимательно.

Кроме исчезнувшей щетины вроде ничего не изменилось с прошлой встречи, но я словно знакомлюсь с ним заново. Теперь уже будучи почти свободной женщиной, имею возможность без угрызений совести разглядывать его и подмечать детали. Темные волосы, короткие на висках и длинные на макушке, сейчас немного взъерошены. Два небольших шрама на лице. Один на правой брови, рассекающий ее пополам, шириной не больше пары миллиметров. Второй немного крупнее, слева на подбородке. Глубокие морщины в уголках его глаз. Крупный нос с горбинкой, вероятно полученной во время игр в хоккей.

– Лер, – приглушенным голосом Миша первым нарушает тишину. В этой атмосфере, окутавшей нас, все вокруг приобретает совершенно другой оттенок, более личный.

– Да, – отзываюсь так же тихо. По коже бегут мурашки, дыхание сбивается с ритма.

– Ты такая красивая.

Глава девятая

«Ночные Снайперы» – Секунду назад

Миша

– Ты такая красивая, – поздно ловлю себя на мысли, что говорю это вслух. Слова непроизвольно срываются с языка.

Идиот!

Я же хотел просто подвезти ее до дома, не обременяя наше общение неуместным вниманием с моей стороны. В итоге сделал только хуже. Считаю ли я Леру красивой? Безусловно. И все же говорить об этом вслух было опрометчиво. Она замужняя женщина, у нее есть дочь, и наше общение лишь блажь с моей стороны.

В этой истории с самого начала все складывается не так. Начиная с нашего знакомства, когда я согласился помочь ей. Заканчивая встречей сегодня, которой у нас быть не должно. Тем не менее из раза в раз я поступаю в обход собственного здравомыслия.

Что я теперь должен сделать? Извиниться? Вероятно, так будет правильно, но найти нужные слова у меня не получается. Поэтому делаю то, что умею лучше всего, отмалчиваюсь. Лера выбирает такую же тактику, и салон снова погружается в тишину, нарушаемую лишь урчанием двигателя.

Никто из нас не решается на разговор, и я не придумываю ничего лучше, кроме как отвезти ее домой. Беру телефон с подставки, попутно бросаю взгляд на притихшую Леру. Она нервно перебирает кончик шарфа, опустив взгляд на свои руки. Проштрафился я основательно. Нахожу в истории навигатора ее адрес и выезжаю на дорогу. Чтобы заполнить тишину, негромко включаю музыку. Глубокий голос Арбениной так уместно поет про секунду назад. Да уж, отмотать бы время назад и взять слова обратно, чтобы вернуть былую легкость нашего общения.

С Лерой мне изначально понравилась естественность, с которой нам удавалось разговаривать. Она не пыталась утаивать свои мысли, задавала вопросы не из вежливости, а с искренним интересом. Эмоционально спорила и отстаивала свою свободу. Благодарила от чистого сердца. Эта непринужденность ощущалась очень необычно. Я уже успел позабыть, каково это, общаться с человеком просто так, без отсылки на мой статус и деньги. Друзья, команда, семья – все имеется. Но вот чтобы с чужим человеком разговаривать и не испытывать неловкости? На моей памяти такое впервые.

– Миш, а ты куда меня везешь? – впервые за двадцать минут отмирает Лера. Вот казалось бы, взрослый мужик, тридцать два года все-таки, но ее «Миш», сказанное шепотом, выбивает весь воздух из легких. И ведь даже не подозревает, что творит со мной своей нежностью.

Демин, она замужем!

В сотый раз за эти недели напоминаю себе мысленно. Немного отрезвляет.

– Вот это ты, конечно, молодец, вовремя опомнилась. Вдруг я тебя украсть собрался, а ты сидишь, не сопротивляешься, – пытаюсь пошутить и вернуть наше общение в привычное русло.

– Куда? В берлогу свою? – оттаивает Лера.

– А можно? Ты только скажи, сменим курс, – я игриво подмигиваю, поддерживая непринужденную атмосферу.

– Звучит заманчиво, но дома меня ждет один маленький медвежонок, в лице дочери, – напоминает она.

– И как же зовут маленького зверя?

– Камилла.

– Необычное имя, сколько ей? – впервые заговорив о жизни Леры, я не упускаю момента узнать больше.

– Пять, у вас, кстати, дни рождения в один день, – неожиданно выдает себя с головой. На ее щеках проступает смущенный румянец.

– Читала обо мне, значит?

– Читала, – со вздохом признается в содеянном.

– Много хорошего вычитала?

– Не особо. Ты еще тот партизан, даже фотографии не выкладываешь.

– У меня за последний год штук пять наберется с натяжкой.

– Ну вот их бы и выложил, порадовал фанатов.

– Сомневаюсь, что им нужны фотографии моей собаки. Я же не сказал о наличии себя на этих снимках, – с улыбкой подмигиваю.

– Зачем тебе домашнее животное, если ты постоянно в разъездах?

– Хотелось, чтобы кто-то ждал, – отвечаю абсолютно честно.

– Люди обычно начинают с жены и детей, а уже потом заводят собаку. Ну, знаешь, чтобы было кому за ней присмотреть, – иронично подмечает Лера. Не сомневаюсь в ее осведомленности касательно моего первого брака. Об этом довольно много статей из-за популярности бывшей жены.

– Родители присматривают за Цезарем, пока меня нет. Воспитывают пса, раз уж внуков нет.

– Кстати о родителях, как так вышло, что мы с Ксюшей заняли их места на игре? – спрашивает о том, что хотел утаить. Ставлю сотню, без длинного языка Фокина тут не обошлось.

– Лер, я играю в хоккей с пяти лет. Можешь представить количество матчей, на которых им довелось присутствовать? Одним меньше, одним больше.

– Все равно это неправильно. Я чувствую себя ужасно, что им пришлось остаться дома, пока мы с Ксюшей пользовались чужими привилегиями.

– Обещаю в будущем быть предусмотрительнее, – звучит очень самонадеянно. У Леры нет никаких поводов ходить на мои игры, но мне безрассудно хочется видеть ее на трибунах.

– Так куда мы все-таки едем? – вновь повторяет заданный ранее вопрос. Мне нравится, как доверчиво она относится к моим решениям. Да, иногда может взбрыкнуть, но в итоге сдается.

– Домой везу, Лер, куда еще? В навигаторе сохранился адрес.

– Что-то не так? – спрашиваю прямо и поворачиваю на знакомую улицу.

– Я тут больше не живу, Миш, – вновь так же ласково, как и в прошлый раз, говорит Лера. Мне требуется немного времени, чтобы осмыслить услышанное.

– В каком смысле? – Я продолжаю задавать вопросы, несмотря на нежелание Леры откровенничать, и паркуюсь на ближайшее свободное место.

– Мы с Камиллой переехали почти две недели назад, – со вздохом рассказывает она. Я не упускаю в ее словах отсутствие третьего человека.

– А муж?

– Только мы, – не пытаясь прояснить ситуацию, коротко отвечает Лера.

– Я ничего не понимаю. Вы поругались? – бью наугад, потому что сама она рассказывать не спешит.

– Что-то типа того, да. Я завтра подаю заявление на развод, – сбрасывает на меня бомбу, при этом смотрит в глаза нерешительно. Я опускаю взгляд на ее руку, только сейчас заметив, что обручального кольца там больше нет.

– Он тебя бил? – спрашиваю первое, что приходит в голову, попутно внимательно осматривая Леру. Понятное дело, что явных синяков нет, я бы заметил, но вдруг пропустил детали. Не знаю, что буду делать, если она даст положительный ответ. Возможно, сломаю ему пальцы на руках.

– Костя? Боже упаси! Нет, конечно, – немного повысив голос, отрицает Лера.

– Изменял? – не сдаваясь, я продолжаю перебирать варианты.

– Не знаю, вроде нет. С поличным пойман не был, если ты об этом.

– Лер, мы будем играть в угадайку, или, может, расскажешь, что произошло?

– Я не готова пока обсуждать это, правда. Если совсем коротко, мы с ним слишком разные люди. Понимаю, тебе хочется знать все, такой уж у тебя характер, но сейчас не время. Для начала мне надо самой разобраться, – говорит Лера, устало откидывая голову на изголовье сиденья.

– Ты сомневаешься в своем решении?

– Нет, сдавать назад я не собираюсь. Просто все как-то шатко сейчас. Это нелегко – брать все в свои руки, после пяти лет брака.

– А дочка?

– Она еще маленькая и не понимает картины в целом. Может быть, позже поймет, заскучает по отцу, но пока Камилла счастлива сменить обстановку, – с искренним волнением рассказывает Лера. Тут невооруженным глазом видно, насколько она озабочена чувствами дочери.

– Где вы сейчас живете? – пользуясь мгновением ее откровенности, пытаюсь узнать детали произошедшего.

– Пока остановились у друзей. Знаешь Максима, старшего брата Олега? Они с женой очень помогли мне.

За то недолгое время, что мы с Лерой знакомы, уже успел понять, насколько ей неловко полагаться на кого-то кроме себя. Поэтому я не удивляюсь, уловив в ее голосе благоговение по отношению к друзьям. Она такая открытая и честная. Может, это в ней и подкупает.

– Что планируешь делать дальше?

– В понедельник перееду к Ксюше на пару месяцев. Пойду работать, там, может, подкоплю немного и сниму квартиру. Я стараюсь наметить план, но в нем много недостающих деталей.

Предложение помощи едва ли не срывается с языка, в последний момент успеваю остановиться. Сомневаюсь, что она готова принять от меня хоть какое-то участие.

– Если нужна помощь с переездом, обращайся, – предлагаю самое малое и решаю не действовать нахрапом.

– Спасибо, но Максим обещал помочь. У нас не так уж много вещей, мы справимся быстро, – мягко отказывается она, ничуть не удивляя своим выбором.

– Хорошо, – бросаю взгляд на приборную панель, уже начало двенадцатого. Завожу машину и, попросив у Леры новый адрес, выезжаю на дорогу.

– Ты не против, если мы заедем на заправку? – спрашиваю, когда замечаю почти пустой бак. Доехать хватит, но хочется немного побыть с Лерой наедине. Старательно отмахиваюсь от лишних мыслей после известия о разводе. Две недели тормозил себя, стоило только позволить себе подумать о чем-то большем касательно Леры. Я остановился на дружбе и придерживался выбранной стратегии, помня о наличии мужа. Лера мне нравится как женщина, и будь мы в другом положении, мои ухаживания были бы неизбежны. Но не уверен, что ей сейчас в жизни нужны дополнительные сложности. С одной стороны, стало легче из-за разрыва с мужем, а с другой – усложнилось еще больше.

– Да, конечно, – отвечает Лера, и мы заезжаем на ближайшую заправку.

– Не знаю как ты, но я бы выпил кофе. Будешь? – День был чертовски длинным, а мне еще минимум час ехать за город. Впервые жалею, что купил дом вместо квартиры. Хорошо, хоть пробок нет, так бы совсем встрял.

– Лучше чай, боюсь не усну, если выпью кофе, а Камилла просыпается очень рано.

– Оказывается, у нас с ней есть еще что-то общее помимо дня рождения. Я встаю каждый день в половине шестого.

– Какой кошмар, Демин! Моя дочь ранняя пташка, но не настолько, – громко восклицает Лера и недовольно морщится. Мой смех заполняет салон.

– Не поверишь, я еще каждый день бегаю в это время, – продолжаю хохотать, когда вижу неприязнь на ее лице.

– Ты кто? Монстр?

– Хоккеист, – говорю я со смешком и выхожу из машины.

Стою на кассе в ожидании напитков и вдруг замечаю шоколадные эклеры, очень удачно расположенные прямо перед носом. Сам я редко позволяю себе сладкое, стараясь придерживаться правильного питания. Мало кто знает, каким являюсь сладкоежкой на самом деле. Поэтому поддаюсь порыву и беру парочку.

– Держи, – вернувшись в машину, протягиваю чай Лере. – А это вам с Камиллой, – достаю из пакета упаковку с эклерами.

– Прекрати подкармливать нас сладким, у Ками такими темпами зубы испортятся, – ворчит она, но при этом старается сдержать улыбку.

– Это же шоколадные эклеры, кто в здравом уме откажется попортить ради них зубы?

– А гематоген? – напоминает Лера о моей прошлой импульсивной покупке.

– Это было лекарство, не считается.

– Выкрутился, да? – прищурившись, спрашивает она, не найдя, чем крыть мои аргументы.

– Работа такая, сама понимаешь, – ухмыляюсь я.

До дома друзей Леры мы добираемся за двадцать минут. По пути успеваем немного перекинуться будничными рассказами. Так я узнал, что Лера никогда не стояла на коньках. Она поделилась своим страхом остаться без пальцев, если неудачно упадет на льду. Я снова смеялся, пока она недовольно бурчала, что мои конечности целы только благодаря перчаткам, которые надеты во время игры.

Еще узнал о ее ненависти к шайбам. Лера спросила, не прилетала ли когда-нибудь шайба в голову людям на трибунах. Я не стал рассказывать, что несколько игр назад лично попал болельщику в лоб, неудачно выбив шайбу за ограждение. Благо обошлось без последствий. С невинным лицом я соврал.

– Спасибо, что подвез, – произносит, как только останавливаемся у нужного подъезда.

– Обращайся, – киваю в ответ, но не спешу покидать салон, чтобы открыть ей дверь. Мне настолько легко и комфортно в ее компании, что хочется продлить это ощущение подольше.

– Ну, пока? – неуверенно говорит она, продолжая сидеть.

Сейчас, в приглушенном свете, ее карие глаза кажутся черными, почти бездонными. Чем дольше я в них смотрю, тем ниже падаю, проваливаясь глубже и глубже в поисках дна. Не контролируя своих действий, я протягиваю руку и убираю ей за ухо выбившуюся прядь волос. Кончиками пальцев едва заметно дотрагиваюсь до белоснежной кожи на щеках. Через мгновение одергиваю себя, опомнившись, и опускаю руку.

Лера необычайно красива, при этом естественна. Ей не нужна тонна косметики, потому что от природы уже имеет все самое лучшее. Я невольно подмечаю детали, попутно любуясь ею. Подрагивающие густые ресницы. Пухлые губы, слегка потрескавшиеся от мороза. Едва заметные морщинки вокруг глаз, выдающие возраст. Странно, никогда раньше не испытывал желания вглядываться в женщину больше пары минут, но от Леры не могу оторваться. Маленькая, хрупкая, беззащитная. Все инстинкты внутри требуют укрыть ее в безопасном месте и оберегать.

Попал ты, Демин.

Она отмирает первой и резко начинает суетиться, пытаясь открыть заблокированные двери.

– Сиди здесь, – говорю, я и выхожу из машины.

– Я же больше не инвалид, чтобы ты со мной носился, – вновь пытается спорить, но от протянутой руки не отказывается. Ее маленькая ладошка тонет в моей.

– Нет, но во избежание новых травм лучше подстраховаться.

– Тут же не скользко, – пытается вырвать ладонь из моей хватки. Я мягко сжимаю в ответ, чтобы прекратить эти поползновения, не желая отпускать ее руку. Игнорирую недовольство Леры, иду в сторону подъезда. Ей ничего не остается, кроме как пойти следом.

– Только не говори, что собираешься вновь провожать меня до лифта, – произносит, как только мы останавливаемся у подъезда.

– Я бы хотел, но ты, вероятно, начнешь спорить.

– Вот именно, – кивает и вновь дергает рукой, которую, к несчастью, приходится отпустить. Сейчас, как и во время игры, в голове бегут секунды заканчивающегося времени. Жаль, тут не положен овертайм, хотя бы ненадолго.

– Пока, – говорю первым и отступаю в сторону, когда она открывает дверь.

– Спокойной ночи, – бросает Лера на прощание и скрывается в подъезде, не дав мне шанса ответить.

Трусишь, маленькая?

Домой добираюсь к часу ночи. Цезарь радостно машет хвостом и выбегает на улицу, как только открываю входную дверь. Останавливаюсь на крыльце, пока пес задорно носится по участку, и вдыхаю морозный воздух. Невольно вспоминаю, как Лера ругала меня за отсутствие куртки. Когда в последний раз кто-то отчитывал меня за такие простые вещи? Может быть, еще в детстве, когда то и дело выходил на улицу без шапки. Эта неожиданная забота с ее стороны откликается в сердце.

За последние несколько недель мои чувства по отношению к этой девушке неоднозначно обретают внушительный вес.

Я знал, что Лера для меня табу. Слишком безупречная, чтобы запятнать ее интрижкой за спиной мужа. И хотел ли сам этой возни? Вряд ли. У меня достаточно женских контактов в телефоне, не обремененных подобными условностями. Я вообще все чаще стал задумываться о том, что меня ждет с выходом на пенсию. Почти все товарищи по команде уже давно женаты, а те, кто помладше, только ступили на путь доступных женщин, тянущихся к возрастающей славе и деньгам. Мне это приелось еще в восемнадцать, когда устал возвращаться в родительский дом и приобрел первую недвижимость. Поэтому, повстречав Настю, я загорелся, как спичка.

Мы познакомились в клубе совершенно случайно. Столкнулись в коридоре, слово за слово, обменялись номерами. Как мужчине мне льстило, что из десятка ухажеров, которые всегда кружили вокруг Насти, она выбрала меня. Не откладывая в долгий ящик, я сделал предложение спустя пару месяцев отношений.

Первый год мы еще как-то уживались, пытались притереться друг к другу, закрывали глаза на все недостатки. Основной причиной недомолвок был хоккей. Меня часто не бывало дома: тренировки, матчи, чемпионат.

Ко второму году добавилась моя ревность. Настя тогда училась на третьем курсе театрального и много времени проводила в обществе однокурсников. Ревновал дико, пытался контролировать каждый шаг, и все это отразилось на нашем браке. По неопытности мы часто скандалили, но так же бурно мирились. Секс был единственной составляющей, где у нас царила идиллия.

Все окончательно испортилось за полгода до развода. Настя уже окончила школу-студию МХАТ, и карьера актрисы стремительно летела вверх. Я как раз хотел подписать первый пятилетний контракт с «Торнадо» и начал все чаще говорить о детях. Она о них даже слышать ничего не хотела. У нее съемки, кино, показы. Выпасть из жизни на год, чтобы потом спихнуть ребенка на няню в жалкой попытке восстановить былую популярность? Или поставить на кон успешное актерское будущее и сменить его на пеленки, распашонки? Настя не готова была пожертвовать успехом. Частые скандалы стали неотъемлемой частью нашей жизни. Я отказывался принимать ее позицию, она отстаивала свое право на возможность строить карьеру.

Развелись мы по ее инициативе. Насте предложили большую роль в Европе, и она ухватилась за этот шанс. Особо сильных чувств у нас к тому времени не осталось, поостыло. Да и будущее мы видели по-разному.

После Насти я больше не встретил девушки, с которой захотел бы построить семью. Да и с моим графиком эта задача кажется непосильной. Родители давно просят внуков, а мне их просто делать не с кем. Женщины в моей жизни имеются, понятное дело, монахом не был, но такой, чтобы зацепила? Нет. Сбрасываю напряжение временами, а потом теряюсь в рабочих буднях и даже не вспоминаю, с кем был накануне.

Лера стала первой женщиной, на которую я обратил внимание не с целью одной встречи. С первого взгляда оценил миловидную внешность, искренность в действиях и безусловную честность, читающуюся во взгляде. Зависть даже кольнула, когда я наблюдал за ней со стороны, невольно заметив в коридоре. Лера так открыто смеялась и обнимала Фокина, поздравляя с победой. Захотелось похожей женской теплоты в своей жизни. Протянул руку помощи, потому что имелась возможность. Зачем мучиться, если можно решить проблему здесь и сейчас? Потом узнал, что она замужем, однако это особо ничего не меняло. Да, не жена Фокина, друга его брата, но суть остается прежней – Лера была занята.

Отвез домой, затолкнул произошедшее подальше, но то и дело вспоминал о ней. Зацепила меня, признаю. Красивая, добродушная, открытая. Общение с ней как глоток свежего воздуха в моей однообразной жизни. То, что муж у нее дерьмо, я сам понял, да и Фокин не шибко лестно о нем отзывался. И все же это не повод, чтобы лезть в чужую семью из-за неожиданно вспыхнувшей симпатии. Эмоции поутихли, затерлись на фоне тренировок.

Когда она прислала первое сообщение, расценил как вежливость с ее стороны. Потом поздравила с победой, и конкретно от нее это было слышать приятнее, чем от других людей. Может, все дело, что в честности Лериных слов сомневаться не приходилось.

Те несколько дней до первой домашней игры стал чаще думать о ней. Пришел к выводу, что можно остаться друзьями. Раз муж у нее так себе, могу подставить плечо, если понадобится. Почему бы и нет? Глупая мысль, но я искал любое оправдание, желая увидеться с ней снова.

Когда Лера не приехала на игру, расстроился, чего греха таить. Настроился на возможную встречу и обломался. Спросил прямо, все ли в порядке. Я же другом стать собрался, значит, в случае чего могу прийти на выручку. Я много действий совершил, прикрываясь этим статусом: сообщения каждый день, билеты на игру. Родителям сказал, что хочу пригласить друзей, когда попросил накануне остаться дома. Все кажется таким простым, когда тебе есть чем крыть.

Теперь вот, зная о ее проблемах с мужем, я наконец-то могу признаться хотя бы себе, что так себе у нас выходила дружба. Просто ухватился за единственное возможное оправдание, потому что Лера пробуждает во мне такие чувства, о которых успел забыть за эти годы: защищать, радовать, заботиться.

По-хорошему, мне бы не лезть в ее жизнь сейчас и позволить ей разобраться со всем самой. Дать время встать на ноги, оправиться от неудачного брака. Я ведь тоже не предел мечтаний. Резкий, вспыльчивый, трудоголик до мозга костей. Близкие люди часто называют коротко и емко – «Эмоциональный сухарь». И все же я понимаю, что, имея на руках не лучшие карты в виде ее мужа, находил себе оправдания. Навряд ли смогу притормозить сейчас.

Достаю из кармана телефон, открываю мессенджер, и пишу привычное за эти дни: «Спокойной ночи)», добавляю в конце смайлик.

Ну вот, не такой уж я и сухарь.

Глава десятая

Юлия Паршута – Солдаты

Лера

Утро началось, как обычно, ни свет ни заря. Камилла еще в половине седьмого запрыгала на диване и начала требовать все сразу: завтрак, мультики, конфеты. Ничего необычного, с этого всегда начинается мой день. Но после почти бессонной ночи хотелось не исполнять прихоти ребенка, а просто поспать. К обеду стало немного легче. Камилла отвлеклась на игрушки, после того как выпросила второй эклер (чертов Демин), и я смогла выдохнуть.

Вчера, вернувшись домой, мне никак не удавалось выкинуть из головы прошедший вечер. Удивительно, насколько легко делиться с Мишей своими мыслями. Он в своей излюбленной манере пытался выведать о причинах развода, но дал мне право самой решать, о чем рассказывать. В итоге я поведала ему даже больше, чем планировала. Например, о тех шатких планах на будущее, которые имею сейчас.

Мы с ним словно старые друзья, которые встретились после долгой разлуки. Шутим, откровенничаем, спорим, и это не ощущается чужеродно в свете недавнего знакомства. Наоборот. От этого веет близостью и теплом. Однако я не врала, когда сказала, что пока не готова делиться деталями своего расставания с мужем. Мы слишком мало знакомы, чтобы вываливать на него настолько непривлекательную правду. Хочется оставить эту легкость между нами хотя бы на какое-то время.

Поначалу, когда Миша назвал меня красивой, я растерялась. Приятно до мурашек, но при этом очень неловко. Что обычно на такое отвечают женщины? Не скажешь же, что я тоже считаю его привлекательным. Чувствовала себя неопытной малолетней девочкой. Смелости не хватило даже поблагодарить, и я трусливо молчала, пока не поняла, что мы едем к старому адресу. До последнего откладывала момент истины. Была мысль выйти из машины, а после вызвать такси и поехать к Фокиным, чтобы избежать вопросов. И все же пришла к выводу, что это слишком трусливо даже для меня. Набралась смелости, рассказала и отстояла свое право на недосказанность.

Все еще с трепетом вспоминаю, как он коснулся моей щеки. Я дважды ловила себя на моменте, когда, краснея, как школьница, притрагивалась к этому месту, пытаясь воскресить ощущение от его шершавых пальцев. Мне бы документы на развод подавать, а я лежу, как блаженная, и вновь вспоминаю детали. Например, как Демин притащил эклеры, сообщая коротко, что они для меня и ребенка. Уверенно оспорил мои протесты и даже пошутить успел. Он вообще вчера был более открытым. Не пытался юлить, когда я задавала вопросы о его жизни. Вспомнить только, как легко он поведал, что собаку завел, лишь бы кто-то ждал. Ну какой мужчина станет рассказывать такое девушке? Только тот, который, вероятно, уверен в себе. И Демин именно такой: самоуверенный, прямолинейный, открытый, иногда излишне дотошный, но при этом чрезвычайно добрый.

– Планета вызывает Леру, ты куда там уплыла в своих мыслях? – со смешком спрашивает Света. Видимо, я так задумалась, что даже не заметила, когда она зашла в гостиную.

– Прости, не выспалась, – я устало вздыхаю и сажусь, оглядываясь. Камилла продолжает играть с игрушками, тихо напевая под нос знакомую песню из мультика. Света же садится рядом со мной, как только освобождаю немного места на диване.

– Хочешь, присмотрю за Камиллой, а ты немного отдохнешь? Я уже выполнила все дела на сегодня и свободна.

– Спасибо большое, но у меня через два часа встреча с юристом. А ты и так согласилась посидеть с ней, пока меня не будет.

– Ой, Лер, прекрати, мне несложно. Плюс мы ляжем спать на дневной сон. Я лично с радостью воспользуюсь таким оправданием своего безделья, – хихикает Света.

– Не упоминай сон в моем присутствии, пожалуйста. Я уже две кружки кофе выпила за утро, но все еще готова вырубиться даже стоя. Понятия не имею, как Мише удается начинать свой день в такую рань, – он прислал мне сообщение утром, вновь добавив смайлик в конце. Я минут пятнадцать улыбалась, перечитывая короткую фразу. Демин и смайлики, кто бы мог подумать.

– Вы уже успели пообщаться сегодня? – спрашивает Света, но при этом смотрит с теплотой. Невооруженным глазом видно, как ей нравится мое общение с Мишей.

– Не то чтобы пообщаться. Он, как обычно, сообщением пожелал доброго утра в половине шестого, на этом все.

– Во сколько? Демин вообще спит?

– Не поверишь, он в это время еще и бегает.

– Фу! Какой ужас! – морщится она, мотая головой, а после мы обе взрываемся громким хохотом.

– Знаешь, а я рада, что он появился в твоей жизни. После Кости тебе не помешает немного отключиться и перенаправить энергию в другое русло, – отдышавшись, неожиданно делится она своими мыслями.

– Брось ты, Свет. Единственное, что сейчас имеет значение, – это Камилла. Мне бы для начала встать на ноги, чтобы быть уверенной в ее благополучии. Да и мы с ним просто друзья, – отмахиваюсь от слов подруги. Им с Ксюшей нравится идеализировать наше с Мишей общение, вкладывая в это слишком большой смысл. Этим сплетницам только дай пищу для разгулявшейся фантазии.

– Разве это плохо? Тебе сейчас хороший друг тоже не помешает.

– Может быть, ты и права, не знаю.

– Лера, у тебя есть ужасная черта игнорировать предлагаемую помощь. Однако невозможно постоянно нести все на своих плечах. Позволь себе немного расслабиться и дай людям возможность бескорыстно помочь.

– Я уже обратилась к вам с Максом. Еще Ксюша с этим переездом. Куда мне к этому списку добавить Демина?

– Ну и что? Помощи мало не бывает. Дело твое, конечно, но я бы не стала отказываться, когда такой мужчина хочет помочь, – пожимает плечами Света и встает с дивана.

Она, безусловно, права, я понимаю. Тем не менее это не мешает мне чувствовать себя должной за оказанную поддержку. С детства повелось, что за добро надо платить, и я жду, когда жизнь взыщет с меня долги.

Оставляю Камиллу с подругой и уезжаю на встречу с юристом. Знала, что с мужем предстоит разводиться через суд. Макс посоветовал обратиться за помощью к его знакомому и составить заявление. Чем я и занимаюсь все полтора часа. Оказывается, это не так уж и сложно, когда вам, по сути, делить нечего, разве что мебель, нервные клетки и мой смартфон, взятый в кредит. Требовать с Кости алименты я не собираюсь. Захочет, пусть помогает Камилле, ну а если нет? Справлюсь сама. У бывшего и так достаточно проблем, за которые ему еще полжизни расплачиваться с кредиторами.

В итоге мы успешно составляем заявление, которое юрист отправит почтой в суд и копию Косте. Выхожу из юридической конторы с ощущением скорой свободы. За эти пару недель мы так ни разу и не разговаривали с бывшим. Я, понятное дело, контактов не искала. Костя тоже отмалчивался, игнорируя наличие дочери. Его, вероятно, слабо заботит, как она живет, чем питается и здорова ли вообще. Подобное поведение очень хорошо характеризует его отцовские чувства. Во всей этой ситуации одним нерешенным вопросом остается моя мама, которой я так и не рассказала о предстоящем разводе. Может, настало время позвонить?

Сажусь в автобус и достаю телефон, чтобы набрать ее номер, но в этот момент на экране появляется входящий вызов от Светы.

– Вы уже проснулись? – спрашиваю, как только отвечаю на звонок. С моего ухода прошло пару часов, а Камилла обычно спит не меньше трех.

– Лер, а ты скоро? – взволнованный голос подруги не на шутку пугает.

– Уже еду обратно, что-то случилось? Ками в порядке?

– С ней все хорошо, она еще спит, но тут к тебе гости приехали и очень настаивают на личном разговоре, – чуть ли не шепотом говорит Света, словно пытается скрыть от кого-то этот разговор.

– Костя приехал? – это первое, что приходит на ум. Он единственный знает, где живет Макс.

– Нет, тут его мама, – удивляет меня Света.

Неужели сыночек успел пожаловаться любимой матушке на сбежавшую жену?

– Буду через полчаса, и прости за доставленные неудобства, – извиняюсь перед подругой. Мало им нас с Камиллой, так еще и мои бывшие родственнички решили явиться без приглашения. Адрес Валентина Георгиевна явно взяла у любимого сына и, вместо того чтобы позвонить, не придумала ничего лучше, чем явиться лично.

Отношения у нас с Костиной мамой, мягко говоря, не очень. Она свято верит, что ее сыночек лучший человек на планете, а я в его жизни приживалка. Бывшая свекровь редко упускала момент напомнить, на чьи средства я живу. Костик же золотой мальчик. Светило ее жизни. Подобрал такую нищую, страшную и совершенно неряшливую меня, а теперь вот страдает. Это я еще приуменьшаю, упуская большую часть оскорблений. Понятное дело, она никогда не говорила их прямо. Сыпала оскорблениями, умело пряча их за мнимой заботой и комплиментами. Единственная радость, что Валентина Георгиевна живет в глухой деревне, и за все эти годы смогла приехать только в роддом на выписку. Иронично, что именно развод заставляет ее сделать это во второй раз.

Когда приезжаю, бывшая свекровь ждет на кухне, преспокойно попивая чай. Окидываю ее внимательным взглядом и сажусь напротив.

– Здравствуйте, Валентина Георгиевна, – начинаю разговор первой, пока она пытается глазами прожечь во мне дыру.

– Здравствуй, Валерия. Знаешь, я не удивлена, что не застала тебя в квартире. Бросила дочь с чужими людьми, а сама небось по мужикам бегаешь, – с ходу начинает нападать бывшая свекровь, не пытаясь больше играть роль «заботливой» женщины.

Замечаю Свету на пороге кухни. Она смотрит на меня, взглядом спрашивая, надо ли ей вмешаться. Я отрицательно мотаю головой. Эту битву мне нужно выиграть самой.

– Я не должна перед вами оправдываться, но все-таки скажу, что ездила подавать документы на развод, – стараюсь говорить уверенно, хотя коленки предательски дрожат.

– Нет, ну вы посмотрите на нее. Значит, утянула мужика в долговую яму, а теперь бросаешь?

– Хочу вам напомнить, что в долги Костя влез сам. Я его не заставляла брать кредит, а потом вкладывать деньги в сомнительную организацию.

– Так это он все ради тебя сделал. Хотел денег заработать, чтобы содержать семью. Ему в этом никто не помогал, знаешь ли, – в сотый раз напоминает о том, что я не работала. Она стабильно раз в пару месяцев звонила примерно с такой же формулировкой.

– Не надо перекладывать на меня Костину безответственность. Я неоднократно предлагала выйти вместо него на работу, пока бы он сидел с Камиллой.

– Можно было водить ребенка в сад и работать. Где это видано, что девочка в пять лет постоянно дома сидит? Меня-то хоть не обманывай, я тебя насквозь вижу. – Интересно, что же такого видит эта невероятно проницательная женщина? Ей не объяснишь частые болезни Камиллы. Я уже однажды слушала, что виновата в упущенном здоровье ее внучки. Мать из меня такая же, как и жена, то есть никакая. Если верить Валентине Георгиевне.

– Извините, но я не понимаю, для чего, собственно, нужен этот разговор? Костя отныне свободный мужчина, и вы ему обязательно поможете найти невесту, которая будет его достойна, – наконец-то не выдерживаю и пытаюсь закончить этот цирк.

– А с деньгами нам что прикажешь делать? В долги, значит, вы влезли вместе, а платить ему? Так дела не делаются, Валерия.

– Вы предлагаете мне помогать Косте финансово? Серьезно?

– Я не предлагаю, а говорю как есть. Отдавать их вы будете оба. Еще не хватало, чтобы он долю в квартире продал. Отец не для того столько лет на нее горбатился.

– Ну уж нет. Максимум, в чем я могу ему помочь, это отказаться от алиментов. Однако выплачивать за него долги я не собираюсь, – стараюсь говорить максимально сдержанно, но получается слабо. Хочется взять телефон, набрать бывшего мужа и заставить его забрать свою ополоумевшую мамочку. Это же надо придумать, помогать Косте деньгами! А дочери он своей помочь не хочет? Если бы не пособия, которые пришли не так давно, и помощь друзей, я бы жила сейчас без копейки в кармане.

– Будешь. Если не хочешь по-хорошему, значит, будем судиться и заберем у тебя Камиллу. Поживет пока со мной в деревне, а ты как раз деньги заработаешь. Квартиры у тебя нет. Официально нигде не работаешь. Как ты собираешься воспитывать ребенка? Любой суд в этом случае примет сторону отца. Еще надо подумать, с кем девочке лучше, – выдает бывшая свекровь, при этом говорит совершенно серьезно. Неужели вот с таким человеком я имела честь породниться? Внутри поднимается такой ураган ненависти, что я готова вскочить из-за стола и выкинуть ее за шкирку из квартиры.

– Что здесь происходит? – неожиданно на кухню входит Макс и, судя по его разгневанному лицу, угрозы Валентины Георгиевны он слышал прекрасно.

– А вы еще кто такой? Неужели ты Костику рога наставить успела? – восклицает неуемная женщина, продолжая сыпать «комплиментами» в мою сторону.

– Я собственник этой квартиры и друг Валерии. А вы, как я понимаю, мама Кости? – обращается к ней Макс, встав рядом со мной. Словно он пытается прикрыть меня от разгневанной бывшей свекрови.

– Приятно знать, что вы так осведомлены о жизни моего сына. Как только не стыдно якшаться с замужней женщиной! Не боитесь, что она вам тоже рога наставит или кредитов навесит? – Она продолжает нападать, совершенно не стесняясь в выражениях.

– Вы, вероятно, упустили, когда я сказал, что являюсь другом Леры. А насчет долгов вашего сына, так он и мне задолжал. Двадцать тысяч. Не хотите расплатиться? Раз уж так переживаете за его благополучие, – говорит он с откровенной иронией в голосе. Мы оба прекрасно понимаем, что никто их отдавать не собирается. Точно не Валентина Георгиевна.

– Ну вот пусть Валерия и отдает, что ж вы с меня спрашиваете? Я вообще-то пенсионерка и за долги сына ответственности не несу.

– Как же? Разве вы не об этом сейчас разглагольствуете? Родители ответственны за своих детей побольше, чем жены. Если ваш сын не может отвечать за самого себя, то я могу спросить эти деньги с вас. Вы так не считаете? – продолжает Макс с нажимом, при этом нахально улыбается при виде растерянности на лице так называемой пенсионерки.

– Да что вы себе позволяете? Будете меня уму-разуму учить? Я без вас разберусь, за что мне нести ответственность! – восклицает бывшая свекровь и наконец-то встает.

– Вот что я вам скажу… извините, не знаю как к вам обращаться.

– Валентина Георгиевна, – подсказываю я, впервые с его прихода открыв рот.

– Спасибо. Так вот, Валентина Георгиевна. Во-первых, вы сейчас покинете мой дом и больше никогда не явитесь сюда без приглашения. Во-вторых, касательно развода и вашего плана отобрать ребенка. Так уж вышло, что я все услышал. Бросайте эту идею и дайте людям мирно разойтись. Мой брат известный хоккеист. Можете себе представить, какие у нас связи? Мы вас не просто алименты платить заставим, но и квартиру отсудим при должном усердии. Оно вам надо? Идите с миром, а сыну своему передайте, что я жду возвращение долга в ближайшее время, – заканчивает свою пламенную речь Макс, впервые используя статус младшего брата в таком контексте.

Сомневаюсь, что у Олега есть хоть какие-то связи, о которых сейчас вещает Макс. Однако Валентина Георгиевна этого не знает. Она смотрит перед собой, глаза распахнуты в ужасе, то и дело хватает ртом воздух. Бывшая свекровь позорно сбегает, оставляя все нелестные комментарии при себе.

Как только входная дверь громко хлопает, я наконец позволяю себе выдохнуть. Если бы не Макс, так вовремя вернувшийся домой, понятия не имею, чем бы все закончилось. Когда бывшая свекровь пригрозила отобрать у меня дочь, хотелось выцарапать ей глаза, защищая ребенка. Как она только посмела пугать меня такими вещами, чтобы вынудить платить Косте деньги? Что должно быть у человека в голове? Страшно подумать, что будет, если она не отступится и действительно попытается это сделать. Надеюсь, у бывшего мужа хватит ума образумить свою мать.

– Лера, успокойся. Никто не отберет у тебя дочь. Надо будет, наймем лучшего адвоката. Благо деньги есть где взять, – говорит Макс, замечая мой испуганный взгляд. Ладони потные, коленки ходуном ходят.

– Спасибо тебе большое, но думаю, до этого не дойдет. Ты, знаешь ли, очень убедителен, когда угрожаешь, – пытаюсь отшутиться и прийти в себя хоть немного.

– Мне Света позвонила, как только эта мадам заявилась. Знал, что нельзя вас наедине оставлять, но не успел приехать быстрее. Пробки, будь они неладны, – недовольно бурчит и опускается на стул, где недавно сидела незваная гостья.

– Ты вообще не обязан был приезжать, но я очень этому рада. Как только Косте в голову взбрело дать ей ваш адрес?

– Ничего нового. Он с легкостью позволил своей матери решать его проблемы. Не удивлюсь, если он сидит и ждет, когда она притащит тебя домой, как провинившуюся собачонку.

– Сомневаюсь, что Валентина Георгиевна жаждет моего возвращения. Уж очень ей мешала моя персона в жизни сына. А вот от денег моих она бы не отказалась, это да. – В голове не укладывается, что бывшая свекровь решила настаивать на совместной оплате долгов. Удивительно, как не попросила взять на себя их все.

– Если я правильно понял из разговоров друзей, Костян пытается продать свою долю в квартире. Может, поэтому его мать так дергается.

– Наверняка, но мне до этого дела нет. Лишь бы мирно развестись и разойтись по разным сторонам. Большего от него не прошу, – вздыхаю и прячу лицо в ладонях.

Боже, как же достало все это. Почему нельзя просто расстаться без всех этих разборок? Зачем обязательно трепать нервы и устраивать дешевые скандалы в угоду униженному самолюбию?

– Лер, это, случайно, не твой телефон разрывается в коридоре? – спрашивает Макс, пока я продолжаю утопать в жалости к себе и ненависти к бывшему мужу. Поднимаю голову, прислушиваюсь. Черт, правда ведь мой! Подскакиваю и бегу к сумочке, где лежит телефон.

На экране высвечивается знакомое имя абонента, сердце екает, пока на лице невольно расползается улыбка.

– Привет, – я отвечаю на звонок, стараясь не выдать радости, бьющейся в груди.

– Привет, ты занята? Я не вовремя? – спрашивает Демин, на фоне слышны мужские разговоры и… удары клюшек?

– Нет, все в порядке, просто не сразу услышала звонок. Что-то случилось?

– Вообще-то, да. Хотел узнать, во сколько вы завтра планируете перевозить вещи? Ты, конечно, отказалась от помощи, но я все же хотел бы помочь, – вновь предлагает помощь Демин.

– Миш, мы правда справимся сами. Да и у вас в это время тренировка. Именно поэтому Олег не сможет приехать, – неохотно делюсь с ним информацией о своей осведомленности его расписанием. Я же не виновата, что Макс пытался запрячь брата, а тот отказался из-за подготовки к матчу в Мытищах.

– Значит, помощь все-таки нужна? – не унимается Демин и делает из сказанного собственные выводы.

– Это Макс пытается эксплуатировать брата, а не я. Вам и без меня хватает физических нагрузок.

– Вы днем планируете перевозить вещи, да?

– Да, хотим управиться с двенадцати до часу. Максим отпросился на время обеденного перерыва, – рассказываю о наших планах. Я знаю, что тренировка у них с десяти до трех, и Миша никак не успеет помочь. Хотя его порыв очень отзывается внутри. Важно ведь не столько физическое участие, сколько желание. А этого добра у Демина хоть отбавляй.

– Понял. Тогда перейдем ко второму насущному вопросу. Ты сможешь прийти на игру в пятницу? В Мытищах, – спрашивает Миша, и я теряюсь на некоторое время. Мы как-то не обсуждали его желание видеть меня на играх.

«Да ты охренел, Сокол, можно же аккуратнее», – в трубке неожиданно раздается мужской возглас, в котором узнаю Олега.

– Ты что, на тренировке? – интересуюсь у Миши. Теперь понятно, почему я слышала звуки ударов клюшками.

– Да, поэтому советую отвечать быстрее. Чувствую, Сокол сейчас заработает большой штраф, – произносит Демин с усмешкой в голосе. Зачем звонит сейчас, неужели не мог позвонить после?

Так о чем мы? Ах да, Мытищи.

– Миш, я вряд ли смогу прийти. Мне не с кем оставить Камиллу, – отказываюсь от предложения, при этом не пытаюсь скрыть истинных причин. Я очень хочу поехать, но так уж складываются обстоятельства.

– Бери с собой. Там арена не такая большая и народу будет меньше, – не растерявшись предлагает Демин. Это значит, мне придется познакомить его с Камиллой. Он же обязательно решит подвезти нас позже. Понятное дело, по-дружески, но нужно ли это сейчас? Понимаю, что все это слишком быстро развивается, и уж тем более не хочу навязывать ему свою дочь.

– Сомневаюсь, что она высидит так долго.

– На крайний случай оставлю тебе ключи от машины, и вы сможете подождать меня там, – уверенно продолжает отбиваться от моих аргументов и предлагает варианты. Чем прикажете крыть эту заботу?

– Миш, ну зачем мы тебе там нужны? Ками обязательно начнет хныкать или, того хуже, закатит истерику.

– Если зову, значит нужны. Просто попробуй, вдруг ей понравится, и у тебя больше не будет поводов отказываться.

– Думаешь на опережение, да? – спрашиваю я с улыбкой, все еще сомневаясь в собственном решении. Так хочется наплевать на все и действительно попробовать.

– Всегда. Соглашайся, Лер, – выдыхает Демин, и в его голосе так много надежды, которая ломает мое сопротивление.

– Хорошо, мы придем, – не нахожу в себе сил отказать ему. Все это так стремительно. У меня проблем вагон, а все равно хочется порадовать Мишу.

– Спасибо. Оставлю ключи от машины на входе, возьмешь вместе с пропуском.

– Да брось, мы справимся. Погуляем по коридорам, если что.

– Не спорь, просто имей в виду, что они там будут. Я бы с радостью устроил сеанс конструктивных диалогов, но мне уже пора бежать, – подшучивает Демин и быстро сворачивает разговор. Не сомневаюсь, что в споре победителем все равно остался бы он.

– Пока.

– Пока. И кстати, Лер, ради шоколадного торта тоже можно попортить зубы, – бросает Миша напоследок и отключается.

В смысле? Какой шоколадный торт?

Какой, я узнаю через час, когда встречаю курьера на улице. Демин заказал нам торт, но в связи с тем, что не знал точного адреса, оставил мой номер. Теперь вот сидим все вместе и пьем чай. Камилла с радостью уплетает свой кусок, даже не подозревая, кто одаривает ее сладостями. Света заговорщически подмигивает, догадываясь, кто виновник торжества. Макс тоже улыбается, то и дело бросая на меня любопытные взгляды.

Ну а я? А что я? Сижу вот, ем торт и думаю о том, что не такая и ужасная эта жизнь. Особенно когда в ней есть один наглый хоккеист.

Глава одиннадцатая

Анна Седакова – Пираньи

Лера

– Что значит – тебе уже помогают? – спрашивает Макс на том конце провода, пока я наблюдаю, как мои вещи покидают его квартиру.

– Думаю, без Демина тут не обошлось, – отвечаю я другу, не до конца понимая происходящее.

Десять минут назад мне позвонил некий Андрей, представившись водителем службы доставки. Объяснил, что на мое имя заказана перевозка вещей из точки «А» в точку «Б». Конечный пункт оставили неизвестным. Демин не в курсе, где живет Ксюша. Я уже пыталась дозвониться Мише, чтобы прояснить ситуацию. В ответ услышала ожидаемые гудки. Ладно, пока он тренируется, я попытаюсь сохранить всю злость, чтобы выдать ему по первое число.

– Лер, даже не знаю, мне сейчас смеяться или злиться, – говорит Макс, при этом в голосе отчетливо слышна усмешка. А мне вот не до веселья.

– Он опять все сделал по-своему, понимаешь? Хотя я русским языком сказала, что не нуждаюсь в помощи. На каком языке прикажешь с ним говорить? На китайском? – выпаливаю часть своего негатива, хотя надо бы протерпеть пару часов и высказать все тому, кто спровоцировал мое недовольство.

– Упертый мужик, согласен. Но придется признать, что этот поступок не так уж плох, – пытается успокоить Макс. Он, вероятно, как мужчина понимает Демина. Я же сейчас хочу ворваться на тренировку и, топая ногой, пытаться отстоять свое право голоса. Решил он, смотрите, какой молодец. Давайте ему еще медаль выдадим как самому заботливому хоккеисту на планете.

– Ты, наверное, можешь не приезжать. Доберусь до Ксюши на такси следом за грузовой машиной, – оставляю при себе все недобрые комментарии касательно действий Миши.

Я же коплю негатив? Коплю!

– Да я уже паркуюсь, так что отвезу. Спускайся, как закончите.

– Хорошо, мы почти все, – говорю Максу и смотрю на последнюю коробку, которая осталась в квартире.

Спустя пятнадцать минут сажусь в салон к другу. Перед этим оставляю конечный адрес водителю.

– Лера, прекращай злиться. Любой нормальный мужчина на его месте поступил бы так же, – Макс начинает отчитывать меня, как только мы трогаемся с места.

– Да конечно! Ты давно таких нормальных видел? Я нет, – отстаиваю свою позицию и продолжаю спорить.

– В зеркале, каждое утро.

– Это ты специально сказал, чтобы я ненароком не усомнилась в твоей нормальности?

– Именно. Помогло? – усмехается Макс, чем раздражает еще больше. Ох уж эта мужская солидарность.

– Дело даже не в том, что он помог. С этим жить можно, хотя бесит ужасно. Меня напрягает, что Демин сомневается в моей способности справляться самой. Я же объяснила, что у нас все схвачено.

– Не уверен, что он думает с такой позиции. У него есть желание и возможности. Зачем сдерживаться?

– Как минимум затем, что мы друг другу чужие люди. Часто ты помогаешь едва знакомым девушкам в беде?

– Нет, но вспомни, как я себя вел, когда познакомился со Светой. Мне пришлось перекроить рабочий график, чтобы забирать ее из университета каждый день. Она, кстати, тоже ужасно злилась, а теперь вот называет самым романтичным поступком.

– Не сравнивай. Ты уже тогда по Светке слюни пускал, точь-в-точь мастиф. Не хватало только хвоста, стоящего по струнке при виде желанной самочки, – хохочу я, вспоминая, как он по пьяни душу изливал, что она ему отказывает в свидании. Света оказалась недотрогой и заставила будущего мужа побегать.

– Кое-что определенно стояло, колом причем. Она же меня три месяца на голодном пайке держала, даже поцеловать не разрешала, – говорит Макс и вместе со мной взрывается громким смехом. Да уж, забавное было время.

– Зато видишь, окольцевал в итоге. Считай, не зря страдал, – немного успокоившись, говорю другу. Им бы наконец-то детей желанных завести. Я знаю, как сильно эта тема беспокоит Свету. Родит еще, когда придет время.

– Так я это все к тому, что иногда ради понравившейся женщины ты готов пойти на многое. Даже если это посягает на ее право на самостоятельность. Мы же, мужчины, просты как пять копеек. Есть возможность – помогаем, если нет – ищем варианты. Другого не дано, – вновь возвращается к изначальной причине моего недовольства.

– Максим, и ты туда же, да? Вначале Ксюша мне все уши прожужжала, потом Света, теперь ты. С чего вы взяли, что я нравлюсь Демину? Мы виделись дважды и то с натяжкой.

– Я не говорю о любви, но почему бы ему не испытывать к тебе симпатии? Вот если отбросить все «за» и «против», он же тебе нравится?

– Кому вообще в здравом уме он может не понравиться? Красивый, честный, заботливый. К тому же хоккеист, чье имя скандируют тысячи людей. А кто я? Почти разведенка с пятилетней дочерью на руках. Женщина – мечта, – иронизирую я, пытаясь объяснить Максу, насколько абсурдна идея с симпатией такого человека, как Миша.

– Разве наличие неудачного брака и ребенка делает тебя плохой женщиной? Лер, по тебе сохли все свободные парни, когда Костя впервые нас познакомил. Да чего греха таить, я тоже завидовал другу, что такая девушка досталась именно ему. Вы к тому же самые первые поженились, когда никто из нас не задумывался о подобном. И вот мы наблюдаем, как Костян ходит с довольной рожей: ему дома борщи варят, рубашки стирают, постель греют. Не завидовал разве что тупой. Я до Светки вообще считал тебя лучшей женщиной. Привлекательная, хозяйственная и своя в доску. Сколько раз мы отплясывали на праздниках, а потом плакались друг другу в жилетку, напившись? С тобой можно веселиться и говорить по душам. Так почему ты считаешь, что Демин не может разглядеть того же? – заканчивает свою пламенную речь Макс, оставляя меня в шоке.

Кто бы мог подумать, что когда-то я была девушкой, которая нравилась парням в нашей компании. Я не считаю себя первой красавицей, но и страшной вроде никогда не была. По молодости ухажеры всегда крутились рядом. Перед тем как встретить Костю, уже имела за плечами опыт отношений. Не самых хороших, однако вспомнить есть что. Просто сейчас мне далеко не восемнадцать, к былой беззаботности добавился груз ответственности. С десяток лишних морщин и огромный ворох проблем.

– Потому что я не чувствую себя такой уверенной в себе, как раньше, – наконец-то отвечаю Максу, перебрав в голове все причины своих тараканов. Правильно говорят, что женщина с возрастом теряет веру в собственную привлекательность.

– Дать бы Костяну по шее за то, что загнал тебя в это болото. – Не в первый раз за эти недели он изъявляет подобное желание.

– Да ну, брось, его вины в моих комплексах нет.

– Так уж и нет? Сколько тебя помню, ты всегда с Камиллой или дома делами занимаешься. За последние годы совсем пропала с радаров. На общие вечеринки приходил только Костя. А все почему? Потому что дочь оставить не с кем. Хоть бы раз посидел с ней вместо тебя.

Я умалчиваю слова бывшего мужа, что это только его друзья и мне там места нет. По сути, ведь правда. Они все дружат еще со школьной скамьи. Меня с ними познакомил Костя. И мы, вопреки его недовольству, успели сдружиться.

– Я не отрицаю, что он не самый лучший муж. Наломал дров, вел себя изрядно самовлюбленно, но Костя работал как вол. Обеспечивал нас с Камиллой всем необходимым. Когда ему сидеть с дочерью, если его дома поймать можно только глубокой ночью?

– Лера, прекрати искать ему оправдания. Ты достаточно лет кормила себя этим в браке. Он точно не пример нормального мужика, если уж на то пошло.

– Ну и что прикажешь делать? Обвинить его во всех грехах? Тогда чем я буду лучше Валентины Георгиевны? В развалившемся браке всегда виноваты двое, – недовольно пытаюсь объяснить другу. Костя не такое вселенское зло, каким они его окрестили.

– Для начала перестань брать чужую вину на себя. Никто и не думает, что ты станешь поливать бывшего дерьмом. Сделай правильные выводы и живи дальше для себя, без оглядки на прошлый, не очень светлый опыт. Если равнять каждого последующего мужчину на Костю, ничем хорошим это не закончится.

– Я не сравниваю их с Деминым. Просто мне сложно поверить, что такой человек, как он, может заинтересоваться мной.

– Это уже вопросы к твоей самооценке, Лер. Я вот нисколько не удивлен. Отношусь ли я к этому настороженно? Возможно. Тем не менее Демин поступает как нормальный мужчина. Даже если тебе кажется, что он тем самым задевает твое право на самостоятельность. Ты взрослая женщина и всегда можешь поговорить с ним.

– Поговорить? С Деминым? Проще разрушить бетонную стену, чем достучаться до этого наглого хоккеиста! – восклицаю я. Сколько у нас с ним было таких диалогов, где в итоге я чувствовала себя идиоткой, а он в сотый раз оказывался прав?

– Ну не знаю, можешь постучать ему по голове клюшкой, вдруг получится? – со смешком предлагает Макс и поворачивает на улицу, где живет Ксюша.

– Обязательно одолжу одну у Олега, – усмехаюсь и заканчиваю разговор на легкой ноте.

Может быть, Макс прав, и я слишком бурно реагирую на поведение Демина. Когда ты годами привыкаешь нести ответственность за себя в одиночку, любое проявление заботы воспринимается остро. А участия Миши в моей жизни сейчас неожиданно много. Мне бы с половиной справиться для начала.

Когда мы приезжаем, Ксюша ждет нас дома. Она специально ушла с последней пары, чтобы помочь перенести сумки. После того как я рассказала Ксюше о поступившей от Демина помощи, она, естественно, растекается хвалебными комментариями в его адрес. Я уже говорила, что мои друзья – предатели?

Квартира у подруги однокомнатная. Поэтому они с мамой постарались создать для каждой из них свой угол. Посреди комнаты поставили фальшстену, разделяющую пространство пополам. Получилось что-то вроде двух небольших комнат, одна из которых проходная. Именно в ней мы будем жить с Камиллой. Двухместный диван, телевизор и комод. Места маловато, но нам хватит.

Мы с Ксюшей разобрали большую часть вещей, когда перезванивает Демин. За всей этой суматохой я успела забыть о произошедшем, но стоило увидеть имя входящего абонента, начала злиться по новой.

– Привет. Я освободился и готов выслушать все твои аргументы. Говори адрес, подъеду, – с ходу начинает Миша, и выбивает меня из равновесия своим предложением. Мне даже ругаться больше не хочется.

– Зачем тебе приезжать? – спрашиваю у Миши и вижу любопытный взгляд подруги, сидящей рядом.

– Ну ты же планируешь отчитать меня за содеянное?

– Возможно.

– Тогда оставлю за собой право выбрать, как ты это сделаешь. Не люблю вести эмоциональные разговоры по телефону. Я закончил тренировку и могу подъехать в ближайшее время, – раскладывает по полочкам Демин. Уверена, делает это специально, прекрасно зная, что ругаться, когда он сидит в полуметре от меня, я не смогу. Мне же одного его взгляда достаточно, чтобы растерять всю смелость.

– Мне в шесть надо забрать Камиллу из сада, – произношу первое, что приходит в голову. Хотя, судя по реакции Ксюши, которая усердно тыкает в себя пальцем, она охотно заберет ее сама. Ну уж нет, я пока не готова так легко сдаваться.

– Прекрасно, подвезу заодно, – спокойно предлагает Демин, не считая это достаточным основанием для отказа.

– Мы можем поговорить по телефону, и тебе не придется ехать ко мне через весь город.

– Можем, но я согласен слушать твои аргументы исключительно лично. Не очень удобно спорить за рулем.

– Ты же все равно будешь за рулем, когда я окажусь рядом.

– Лер, давай отложим эти споры до моего приезда. Просто пришли адрес сообщением и жди, – как обычно не сдается Демин, при этом я отчетливо слышу иронию в его голосе.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– А ты не думай, просто присылай. Об остальном подумаем вместе, – и вновь эта искренняя теплота ломает мое сопротивление.

– Хорошо, но обратно мы доберемся сами, – до игры, на которую пойдем с Камиллой, осталось всего пять дней. Мне необходимо время, чтобы свыкнуться с мыслью об их знакомстве. Я не готова столкнуться с этим сегодня.

– Хорошо, – в кои-то веки не спорит Миша и сбрасывает вызов.

– Если ты опять скажешь, какой он классный, я тебя придушу, – говорю улыбающейся Ксюше и попутно отправляю адрес Демину.

– Ну он же правда классный. Ты сама не видишь? – спрашивает подруга, при этом демонстративно отодвигается от меня. Предусмотрительно.

– Вижу! Именно в этом вся проблема. Если я надумаю лишнего, а окажется, что он со мной просто дружит – что тогда делать? – говорю я, откидывая голову на спинку дивана в жалкой попытке собраться с мыслями.

– Еще не видела ни одного мужика, который так усердно навязывал бы дружбу. Демин за тобой ухаживает, Лера. Протри свои воображаемые очки, ты уже очевидные вещи не замечаешь.

– Вместо них надо надеть розовые, да? – иронизирую я, стараясь задушить предательскую надежду в зародыше.

– Вот ты всегда из крайности в крайность прыгаешь. Не понимаю только одного: зачем? Что тебе мешает наслаждаться вниманием с его стороны? – Похоже, сегодня день откровенных разговоров. Вначале Макс, теперь Ксюша, следом будет Миша. Они решили окончательно мне мозг препарировать?

– Мешает наличие собственного сердца. Я не могу рисковать влюбиться в Демина, чтобы по итогу остаться не у дел. У меня Камилла, куча обязательств впереди. Как минимум развод. Если я добавлю к этому разбитое сердце, что от меня останется?

– Вот это ты далеко унеслась в своих планах на будущее. Считаю, без бутылки красного полусладкого тут не разобраться. Пока ты ездишь за Камиллой, я сбегаю в магазин. А вечером мы обсудим все «за» и «против» вашего теоретического союза. Можно даже Меладзе добавить в это уравнение, – говорит Ксюша и игриво водит бровями.

Идея с вином звучит очень заманчиво. Когда я последний раз так расслаблялась с подругой? Уже и не вспомню. Может, год-два назад.

– Ладно, но для начала помой посуду, умоляю. На твою раковину можно повесить табличку «Биологическая опасность». Ты пытаешься убить себя бактериями? – хохочу, когда вижу отвращение на лице Ксюши. Она готова на все, лишь бы не мыть посуду. Этот процесс она ненавидит даже больше, чем мытье полов. Знал бы Олег, какое счастье его ждет впереди.

Спустя сорок минут пререканий с Ксюшей, которая искала причины увильнуть от посуды, на телефон падает сообщение от Демина.

С: Выходи, я у подъезда.

Я: Хорошо.

– Ксюша, прекрати гипнотизировать раковину. Тарелки в ней не испарятся чудесным образом, – говорю подруге, пока надеваю куртку и ботинки.

– К сожалению. Если найдешь меня мертвой на кухне, знай – я боролась до конца.

– Так и скажу Олегу: ее убила собственная неряшливость.

– Можешь позвать его сделать искусственное дыхание. Обещаю проснуться, как Белоснежка от поцелуя прекрасного принца.

– Пока, принцесса, обещаю не задерживаться, – покатываясь со смеху, я прощаюсь с Ксюшей. Под ее мучительный стон и грохот тарелок, выхожу из квартиры.

Настроение благодаря подруге заметно поднялось. Поэтому в машину к Демину я сажусь с улыбкой.

– Привет, – говорю излишне радостно.

– Не знал, что ты будешь так счастлива меня отчитать, – отвечает Миша.

– На самом деле я бы очень хотела провести воспитательную беседу. Но тебе повезло, что у меня хорошее настроение, – пытаюсь быть серьезной, но, видя улыбку и ямочку (будь она неладна) на лице Демина, я не могу сдержать хихиканье.

Докатилась, Задорожная!

– И кому мне надо сказать спасибо за спасение?

– Ксюше, но, думаю, Фокин будет рад взять эти полномочия на себя.

– Теперь понятно, почему он на тренировках витает в облаках, а потом сидит в раздевалке и улыбается телефону, – делится он со мной информацией, которую обязательно надо рассказать Ксюше. Судя по рассказам, их свидание после игры прошло очень хорошо, и они снова переписываются сутками напролет.

– Она убьет его, если он из-за этого будет плохо играть.

– После того что было в субботу, у него нет выбора, кроме как выложиться на льду. Георгич полчаса орал на Фокина в кабинете. А теперь при каждой удобной возможности напоминает его провал.

– Неужели у вас не бывает такого, что эмоции затмевают все во время игры?

– Бывает всякое, но надо учиться оставлять лишнее за бортом, – совершенно серьезно говорит Миша и протягивает мне телефон с открытым навигатором. Сам в это время заводит машину и выезжает со двора.

– Я думаю, Олег просто очень молод и пока не умеет сдерживать свои эмоции. Все приходит с опытом, – пытаюсь встать на защиту друга, пока ввожу адрес детского сада.

– Верно. Тренер тоже это понимает, но показательная казнь – в нашем случае самый действенный способ.

– Тебе бы тоже она не помешала после проделки сегодня, – наконец-то придя в себя, вспоминаю о причине нашей встречи.

– Мы же вроде решили обойтись без казни?

– Да, но это не значит, что я согласна с твоими действиями.

– Ты не обязана во всем соглашаться со мной. Но когда дело касается твоего благополучия, я хочу иметь право голоса.

– Демин, это не право голоса! Нельзя принимать решения, касающиеся другого человека, в одностороннем порядке, – не сдерживаюсь и повышаю голос. Злюсь еще больше, когда вижу довольную ухмылку на его лице.

– Давай по порядку, тебе нужно было переехать сегодня?

– Да, но я сказала, что у меня уже есть помощники в этом деле.

– А еще ты сказала, что твой друг пытался привлечь к этому делу Олега, – припоминает недавний разговор, и тут меня осеняет, к чему он ведет. Точь-в-точь как в прошлый раз.

– И ты, естественно, взял на себя роль Фокина, который не смог приехать. Я правильно понимаю?

– Все верно. Приехать лично я не мог по той же причине, но нанять людей вполне. Видишь, ничего сложного.

– Иногда мне кажется, что тебя невозможно переспорить. Любая моя жалоба обязательно встретит с полсотни твоих протестов.

– Есть некоторые плюсы, когда твой отец адвокат. С детства учишься хулиганить так, чтобы можно было найти оправдание, – рассказывает о себе Миша, добавляя в мою копилку еще один факт его жизни.

– А мама у тебя кто по профессии? – не упускаю момента узнать о нем больше.

– Мама в прошлом учительница младших классов. До сих пор удивляюсь, как им удается уживаться вместе. Отец постоянно жалуется на ее излишнюю доверчивость, а она пытается доказать, что люди гораздо лучше, чем он думает.

– Ты очень близок с ними? – спрашиваю я, делая выводы из его слов. Любовь к семье видно невооруженным взглядом.

– Да. Я единственный ребенок. Поэтому всю родительскую любовь они отдали мне. Отец старался воспитывать строго. Однако, когда жена то и дело подкармливает сына булками, вопреки строгой спортивной диете, получается не очень продуктивно.

– Рос хулиганом?

– Не без этого, но спорт свое дело сделал. Все дни по минутам расписаны, времени на остальное не оставалось, – пожимает плечами Миша и внимательно смотрит на меня, пока мы стоим на светофоре.

Только сейчас понимаю, что впервые вижу его при дневном свете. Без приглушенного освещения в машине или ярких софитов на льду. В этот миг он кажется более реальным. Словно обычный человек, а не иллюзия.

– Ты всегда хотел заниматься хоккеем? – спрашиваю первое, что приходит в голову, лишь бы заполнить образовавшуюся тишину. Рядом с Мишей легко забыться и уплыть далеко в свои мысли.

– Наверное, да. Я с пяти лет стою на коньках. Мне была дорога либо в хоккеисты, либо в фигуристы. Представь меня в лосинах, – говорит Демин, и я не сдерживаю смеха. Перед глазами вижу этого большого медведя в трико – уморительное зрелище.

– Да, хоккей в этом случае выбор получше, – соглашаюсь я, не прекращая смеяться.

– Кстати говоря, у меня для вас с Камиллой кое-что есть, – произносит Демин и, повернувшись вполоборота, достает пакет с заднего сиденья.

– Только не говори, что это снова сладкое. Я серьезно говорю, моей дочери скоро понадобится стоматолог.

– Нет, на этот раз решил обойтись без него. Если найдешь на дне пакета шоколад, сделай вид, что не заметила, – заговорщически подмигивает и протягивает мне очередной презент.

– Демин, у тебя какие-то проблемы со сладким, да?

– Типа того. Мне его есть категорически запрещено. А так хоть немного поощряю свое пристрастие к сахару.

– Прекрасно, значит, ты у нас пассивный сладкоежка?

– Точно! Спасибо за подсказку для будущих аргументов, – восклицает Миша с улыбкой на лице.

Я недовольно мотаю головой и оставляю при себе комментарии. Вместо этого открываю пакет, где нахожу две розовые шапки с эмблемой «Торнадо». Что я там говорила про бабочек в животе? Да они у меня изо рта скоро выбираться начнут из-за перенаселения. Ну как этот человек может быть с виду таким серьезным, при этом совершать настолько милые поступки?

– Решил, что если приучать ребенка к хоккею, то надо сразу обозначить, за какую команду болеть, – комментирует Миша, пока я рассматриваю шапки, стараясь удержать себя в руках: хочется, как маленькой девочке, броситься в объятия Демина и крепко обнять его.

– Спасибо большое, Миш, – со всей нежностью, имеющейся в моем ржавом сердце, благодарю его. Не только за шапки, но и за заботу, внимание. Просто за то, что он такой, какой есть.

– Не за что, – говорит Миша и неожиданно протягивает руку к моей, крепко сжимая дрожащую ладонь. Во мне сейчас так много эмоций и чувств, что тело само выдает меня с головой.

До самого детского сада мы едем, держась за руки. Никто так и не решается нарушить момент словами.

В этом кроется вся наша симпатия друг к другу. Потому что с Мишей не только говорить хорошо, но и молчать.

Глава двенадцатая

АИЛИ – Сильная девочка

Лера

– Валерия Сергеевна, вы не могли бы уделить мне минутку? – обращается ко мне воспитательница Камиллы.

– Да, конечно. Малыш, ты пока переодевайся, я сейчас подойду, – говорю дочери и, дождавшись ее кивка, иду следом за воспитателем.

– Что-то случилось? – спрашиваю, как только мы оказываемся вне зоны слышимости Камиллы.

– Это бы я хотела уточнить у вас. Извините, что лезу не в свое дело, но мы обязаны держать руку на пульсе, когда дело касается благополучия детей. Подскажите, пожалуйста, у вас в семье сейчас все нормально? – с искренним волнением интересуется Надежда Михайловна. Она женщина старой закалки, но человек хороший. В меру справедливая, когда надо, может детей успокоить, однако всегда делает это сдержанно.

Ее вопрос выбивает меня из колеи, заставляя гонять непрошеные мысли. О разводе с мужем я, естественно, не сообщала. Вряд ли Костя изъявит желание забирать дочь без моего ведома.

– Мы с мужем в процессе развода, – решаю не скрывать. Уверена, причина разговора кроется именно в этом.

– Я так и подумала. Камилла, как я понимаю, в курсе, что вы с ее папой больше не вместе?

– Мы поговорили, но она ни разу не проявила эмоций по этому поводу. Думаю, из-за смены места жительства. Камилла рада пожить с нашими друзьями, которые с ней играют и балуют.

– Понимаете, дети очень легко принимают плохие новости, пока их можно заменить хорошими. Однако, когда эйфория заканчивается, они начинают действовать иначе. Сегодня мы начали готовиться к 23 февраля и учить стихи. Мы же не знали о ваших проблемах, поэтому дали ей четверостишие, в котором упоминается папа. Камилла расплакалась и наотрез отказалась его поздравлять. Она уверена, что он ее не любит. Нам с преподавателем музыки понадобилось время, чтобы успокоить ребенка. Думаю, вам стоит поговорить с дочерью еще раз и объяснить, что ваш развод никак не влияет на чувства по отношению к ней.

К концу рассказа Надежды Михайловны я не знаю, чего хочу: то ли расплакаться от обиды за дочь, то ли пойти зацеловать ее и убедить в своей абсолютной любви. Я же знала, что наш с Костей развод обязательно аукнется, но надеялась обойтись минимальными потерями. Зря.

– Спасибо большое, что рассказали. Я поговорю с Ками, но не обещаю убедить ее участвовать.

– Валерия Сергеевна, дело ведь в другом. Малышке сейчас важно знать, что оба родителя любят ее несмотря ни на что. Ваша задача: мягко объяснить ситуацию ребенку. Желательно, с участием отца.

Это все прекрасно. Однако воспитателю не понять, что отцу до дочери дела нет. И причина кроется как раз в отсутствии той самой любви. Не в моих силах заставить Костю любить Камиллу.

– Хорошо, сделаю все возможное. Если подобное повторится, не могли бы вы позвонить мне сразу? Я приеду.

– Конечно, – соглашается она. Ей не очень нравится моя просьба со скрытым упреком.

Да, я недовольна. Когда твой ребенок разревелся в саду из-за такого, надо оповещать родителей. Это же не ерунда, которую можно оставить без внимания. Мне было бы гораздо легче завести с дочерью разговор, разбираясь в проблеме сразу, а не спустя несколько часов. Они бы мне еще через неделю рассказали.

– Надежда Михайловна сказала, что ты плакала сегодня, – начинаю, как только мы выходим на улицу.

– Ябеда! – восклицает Камилла и от обиды надувает щеки. Один в один как хомячок.

– Малыш, это ее работа – рассказывать мне, когда ты расстраиваешься. Ты плакала из-за папы, да?

– Нет, я плакала, потому что не хочу лассказывать стишок.

– Почему ты не хочешь?

– Его надо лассказать папе, а я не хочу. Он меня не любит, – говорит недовольно, но в голосе отчетливо слышна грусть.

– Камилла, папа тебя любит. Просто у него сейчас нет времени. Ты же знаешь, как он много работает. Мы теперь живем не с ним, поэтому ему сложно найти возможность приехать к тебе, – стараюсь вложить в слова всю искренность, которой у меня не так много. Ищу оправдания поведению Кости только потому, что боюсь ранить ребенка еще больше. Надо бы встретиться с бывшим мужем, и объяснить, насколько важно его участие в жизни дочери. Камилла не виновата в нашем развалившемся браке. Если являешься отцом, то будь им до конца.

– А мы больше никогда не будем с ним жить? – спрашивает дочка и смотрит на меня своими большими глазками, в которых так много надежды. Почему мне казалось, что она не привязана к нашему дому? Я сделала поспешные выводы, приняла решение за нас двоих, но чувствами ребенка не озаботилась. Хреновая из меня мать получается. Чувство вины перед дочерью накрывает с головой.

– Прости, детка, мамочка с папочкой больше не могут жить вместе. Но ты всегда сможешь съездить к папе в гости, если захочешь, – предлагаю альтернативу, однако не знаю, как собираюсь реализовывать ее на практике.

– Мамочка, ты больше не любишь папу?

– Камилла, папа всегда будет особенным человеком для меня, но, к сожалению, мы не сможем быть вместе. Мне пока сложно объяснить тебе почему, но обещаю, когда ты станешь постарше, я все расскажу. Хорошо? – Понимаю, что это вряд ли тянет на достойное оправдание. Но дельные мысли, как назло, не лезут в голову. Не могу же я сказать ребенку, что не люблю Костю. Тогда весь ее мир, построенный за эти годы, разрушится. Я постараюсь сохранить хотя бы воспоминания.

– Холошо, а можно мы поедем к папе на выходных?

– Давай я напишу ему и узнаю, когда он свободен. Если папа будет дома, то вы обязательно увидитесь. Договорились, малыш?

– Угу, – кивает Камилла, но в ее действиях мало энтузиазма. Мне кажется, она чувствует, что вероятность встречи очень мала. Ставлю мысленную пометку: приложить все возможные силы и убедить Костю провести время с ребенком. Понятия не имею, что буду делать в случае отказа.

Когда мы переступаем порог дома, Ксюша внимательным взглядом считывает мое настроение. Новая кукла в руках дочери говорит обо мне слишком много. Да, я не лучшая мать и скатилась до подкупа, но на войне все средства хороши.

– Насколько все плохо – от одного до десяти? – спрашивает Ксюша, пока Камилла моет руки. Ставлю тарелку с ужином в микроволновку и поворачиваюсь к подруге.

– Сто, – выдыхаю с надрывом.

– Тогда хорошо, что я взяла две бутылки вина. – Она пытается добавить энтузиазма в мою жизнь, но получается слабо.

– Она хочет увидеться с Костей, а я в его желании не уверена.

– Лер, ты же понимаешь, что твой бывший делает это специально? Он манипулирует ребенком, чтобы вынудить тебя вернуться.

– Сомневаюсь, думаю, Костя не задумывается о чувствах дочери. Он привык, что мы всегда рядом, но как будто не являемся частью его жизни.

– Тогда зачем Камилле такой отец, который вспоминает о дочери, лишь когда она маячит перед глазами?

– Любой ребенок любит своих родителей не за поступки, а потому что они просто есть. Она пока слишком маленькая, чтобы делать выводы и оценивать поведение. Он ее отец. Это достаточный повод для любви.

– И ты, конечно, попытаешься воззвать к его совести? – спрашивает недовольно, хотя Ксюша, думаю, знает, как я поступлю.

– Не осуждай меня. Для счастья дочери я сделаю все от меня зависящее, даже если для этого придется унижаться перед Костей.

– Глупая. Нельзя заставить человека любить, просто потому что так нужно.

– Согласна, но можно принудить его выполнять свои обязательства. Мы вместе приняли решение сохранить беременность. Значит, и нести ответственность должны тоже вместе.

– Ага. Я посмотрю, как ты попытаешься. И когда Костя опустится до манипуляций, не жди, что останусь в стороне.

– Даже боюсь представить, что ты собираешься делать, – со смешком говорю я, пока накрываю на стол.

– На моей стороне восемьдесят пять килограммов живого веса и клюшка в придачу. Я придумаю, как их использовать, – играет бровями Ксюша, припоминая одного очень идейного хоккеиста.

– Только Олега нам не хватало. Оставь парнишку в покое, ему и так несладко, – тут к слову приходится история, которую мне рассказал Демин. В итоге ужин проходит под громкий смех Камиллы, когда Ксюша очень мило намекает на будущую расправу над своим ухажером. В такие моменты дышать становится легче и давление в груди ненадолго отпускает.

Пока укладываю дочку спать, я решаю не оттягивать разговор с бывшим и отправляю ему сообщение.

Я: Привет, нужно встретиться и обсудить дальнейшие планы на будущее.

Звучит не очень, но я успела выпить бокал вина, поэтому спишем все на поплывший разум. К моему удивлению, Костя отвечает сразу.

К: Хочешь вернуться?

Я: Нет. Я подала документы на развод. В ближайшее время придут к тебе по почте.

К: Тогда не вижу причин для встречи.

В груди поднимается привычная за эти годы злость. Причин он не видит? Так я очки подарю.

Я: Если ты забыл, у нас есть дочь. Она хочет общаться с отцом.

К: У меня нет на это времени.

Я: Костя, она по тебе скучает. Ты должен понимать, что занимаешь не последнее место в ее жизни.

Пытаюсь надавить на его отцовские чувства. Неужели так сложно найти всего пару часов для встречи? Я не прошу перекроить ради этого всю жизнь.

К: Если тебя так заботят чувства нашей дочери, то не надо было уходить.

Я: Значит, я виновата в твоем нежелании видеть дочь?

К: Я не сказал, что ты виновата. Опять додумываешь. У меня сейчас нет времени, чтобы с ней встречаться.

Я: И что прикажешь делать? Ждать? Ты можешь найти пару часов в свой выходной? Я сама привезу ее.

К: Куда?

Я: Куда скажешь. Могу домой.

К: Не ты одна переехала. Я сдал квартиру неделю назад.

Неожиданно. Только вчера приезжала бывшая свекровь и скандалила, а сегодня я узнаю, что бывший съехал с квартиры. Теперь понятно, почему Валентина Георгиевна так озабочена нашим разводом и долгами сына.

Я: Тогда скажи, где ты сможешь встретиться.

К: В ближайшие пару недель у меня не будет такой возможности. Как только появится время, я напишу.

Понимаю, что вести с ним дальнейшие переговоры не имеет смысла. Он редко делает то, о чем его просят. Наш брак – живое тому доказательство. Единственная, за кого обидно, – это Камилла. Я, как мама, естественно, хочу дать дочери самое лучшее. По этой причине решилась на развод. Глупо было думать, что Костя резко одумается и начнет скучать по ребенку. Из-за работы он видел ее не каждый день, а свободное время тратил на компьютерные игры. Их общение всегда было натянутым. И все же ребенок страдает, даже не имея этих крохотных минут в обществе отца. Девочки зависимы от внимания папы. Я пыталась однажды объяснить это Косте, но достучаться до этого человека невозможно.

Камилла очень ранимая и невероятно добрая. С самого детства она почти не мучает меня истериками, оставаясь спокойной даже там, где она могла бы показать эмоции. Плачет редко, поэтому ее реакция в саду так сильно меня волнует. Единственное, что она делает со всей душой, – это любит. Камилла из тех детей, кто постоянно демонстрирует нежность и ласку. При этом ждет того же в ответ. Наши отношения с ней с самого начала построены на тактильности. Больше обнимашек, поцелуев, касаний. Костя никогда не был человеком, который может проявить мягкость, но даже он понимал, насколько для нее это важно. Часто, чтобы она не мешалась рядом, он мог погладить ее по голове или обнять по приходе домой. Со стороны было видно, что он делал это без особого энтузиазма, но Камилла привыкла. Теперь она страдает из-за недостатка этой скупой ласки.

Поворачиваюсь к спящей рядом дочке. В свете ночника видно, что ее густые волосы разметались по подушке. Губки забавно сложены в форме бантика. Маленькая ножка покоится на огромном медведе, который расположился на большей части половины дивана. Камилла такая крохотная, но при этом занимает столько места в моем сердце. Только ради нее я готова бороться с любыми сложностями этой жизни, лишь бы дочь была счастлива. Наклоняюсь вперед и оставляю поцелуй на ее темной макушке.

– Я люблю тебя, малыш, – шепчу тихо, чтобы не разбудить.

Выхожу из комнаты и иду на кухню, где ждет Ксюша. Я сажусь напротив и пинаю ее ногу, чтобы она отвлеклась от телефона.

– У Фокина ежедневные тренировки, дай ему поспать немного, – говорю с усмешкой. Скорее всего, это именно Олег разрывает ее телефон сообщениями.

– Я пытаюсь, но он не слушает, – отвечает подруга и подтверждает мою догадку.

– Пробовала не отвечать?

– Вчера. За час он прислал сорок сообщений. Олег ужасно упертый. Почему ты не предупредила заранее?

– Как будто это могло помочь, – посмеиваюсь я над недовольством Ксюши.

– Ладно, спишем его поведение на профдеформацию.

– Считаешь, все хоккеисты такие?

– Ну, если судить по поведению твоего и моего, то да.

– Прекрати называть Демина моим, это не так, – отмахиваюсь от ее слов и подливаю вина в бокалы. План был вначале напиться, а потом душу изливать. Я слишком трезва для таких разговоров.

– Ну конечно. Именно поэтому, уставший как собака, он едет к тебе послушать твое нытье.

– Я не ною, а пытаюсь отстоять свое право на самостоятельность.

– Теперь мы приходим к резонному вопросу: для чего? Чем, по-твоему, Демин ущемляет твои права? Тем, что подвозит до дома? Или помогает с переездом? Лера, твои оправдания смехотворны. Знаешь, кто ущемлял твое право на самостоятельность?

– Костя?

– И она получает десять баллов за сообразительность. Тебе запрещали работать, встречаться с подругами, отдыхать. Вот как выглядит ущемление твоих прав не только на самостоятельность, но и на жизнь. Теперь переложи это все на Демина и скажи, что он занимается тем же.

– Почему все пытаются заставить меня сравнить Мишу с Костей? Я и так знаю все минусы бывшего мужа.

– Пф, невозможно сравнить розы с дерьмом. Просто хочу, чтобы ты перестала перекладывать ошибки одного мужчины на другого. – Ксюша отвлекается на новое сообщение в телефоне и ненадолго оставляет меня со своими мыслями.

С одной стороны, она права. После того, как длительное время я следовала укладам жизни мужа, мне хочется проявить себя. Демин же не дает мне такого права, из раза в раз подставляя свое плечо, на которое я могу опереться. Легко рисковать, если рядом такой мужчина, но когда набивать собственные шишки?

С другой стороны – поведение Миши направлено только на заботу обо мне. Он не решает, где мне работать, сколько проводить времени с друзьями, и старается всегда подстроиться под мои желания. По всем пунктам получается, что я бодаюсь с человеком, который лишь проявляет внимание, но не пытается перекроить меня под себя.

– Лер, чего ты боишься на самом деле?

– Наверное, любить. Если мы говорим о глобальном.

– Почему?

– Потому что нет ничего хуже разбившихся надежд. Страшно полюбить человека, который не сможет ответить тебе взаимностью.

– И ты думаешь, что Миша не ответит тебе взаимностью?

– Да, этого я тоже боюсь. Но еще больше меня страшит, что не смогу дать ему то, чего он хочет больше всего. Семью. Демину тридцать два, мне кажется ему нужны жена, дети и уверенность в завтрашнем дне. А что есть у меня? Ребенок. Неудачный брак. И с десяток комплексов в придачу.

– Знаешь, я тоже не лучшая невеста. Готовка? Стирка? Уборка? У меня при мысли о подобных вещах глаз дергается. Слишком скрупулезная, когда дело доходит до работы. Прямолинейная до тошноты. И что мне теперь, не строить свое счастье?

Мы редко говорим о комплексах Ксюши, особенно после ее расставания с бывшим парнем. Она полгода ждала кольцо, сохраняла фотографии свадебных платьев в телефоне, потом разорвала отношения с Женей. Но только я знаю, как она ждала бывшего на пороге с извинениями. А три недели назад мы узнали, что он женится. Вот так стремительно, после пары месяцев отношений. Хотя с Ксюшей они прожили три года. Все это сыграло свою роль в формировании ее отношения к мужчинам. И то, что она дает шанс Олегу, говорит очень много о ее чувствах к нему.

– И что ты предлагаешь нам обеим?

– Рискнуть, Лера. Забыть обо всех «но», перестать искать причины избежать боли. Может быть, Демин не твой человек, а Олег не мой. Выяснить это можно только одним способом, если дать им шанс проявить себя.

– Думаешь, оно того стоит? – спрашиваю искренне.

– Я вообще не думаю. Просто живу, – отмахивается она, отпивая вино из бокала.

– Мне нельзя принимать импульсивных решений, от этого зависит будущее Камиллы. Что, если они с Мишей не смогут найти общий язык? Что тогда делать?

– Ты опять начинаешь рассуждать наперед. Отбрось все возможные варианты событий и позволь жизни самой показать тебе истину. Вы же идете на хоккей в Мытищах?

Я уже успела рассказать ей о предложении Демина в надежде, что она тоже сможет пойти. К сожалению, в этот день она занята на работе.

– Да. Надеюсь, у меня хватит смелости поехать. Чем ближе момент их встречи, тем страшнее, – я мысленно подсчитываю оставшиеся дни: их осталось всего четыре.

– Нет, вы поедете. Если надо, я выгоню вас метлой из квартиры. Ты посмотришь на взаимодействия этих двоих и уже потом сделаешь свои выводы. Даже одна встреча поможет побороть многие страхи. В любом случае никто не заставляет тебя общаться с Деминым. Ты можешь прекратить, когда захочешь.

– Сложно сопротивляться, когда он ежедневно осыпает меня своей заботой, – ухмыляюсь я, вспомнив шапки, которые лежат в коридоре.

– Это, дорогая моя, называется ухаживания. Ты за время брака забыла, что это такое. Теперь вот получаешь сполна.

– Ага. Еще бы к этому бонусом шли услуги детского стоматолога. Он опять подарил Камилле шоколад.

– Говорю же, крутой мужик. Демин не видел нашу принцессу, а она уже растопила его сердце. Только представь, что с ним будет после встречи, – подмигивает Ксюша и улыбается.

– Подарит ей шоколадную фабрику?

– Ха! Чур, я первая в очереди за бесплатными сладостями, – отвечает она, и мы смеемся.

– Я завтра поеду к маме, подстрахуешь с садиком, ладно? – спустя минут десять вспоминаю о грядущей поездке.

– У-у-у. Отрастила яйца, чтобы поговорить с Миссис Зло? – недовольно морщится Ксюша при упоминании моей матери. У них за плечами многолетняя вражда, приправленная взаимной ненавистью.

– Будет хуже, если она узнает это от Валентины Георгиевны. – Удивительно, что бывшая свекровь до сих пор не оповестила маму. Они с ней не то чтобы лучшие подруги, но общаются довольно часто. Сошлись на обсуждении моей неказистой персоны.

– Тогда, считаю, мы обязаны сегодня напиться. Может, с похмелья у тебя будет достаточно побитый видок, чтобы продавить ее на жалость, – предлагает Ксюша и достает из холодильника вторую бутылку вина, хотя мы первую еще не закончили.

– Мою маму не заставят плакать даже страдающие щеночки, а я уж тем более. – Но от идеи напиться не отказываюсь.

– Выпьем за крутых хоккеистов и будущих свекровей, которые будут плакать во имя страдающих щеночков, – говорит Ксюша свой тост, и под приглушенный хохот мы чокаемся бокалами.

В итоге вторая бутылка вина улетает следом за первой. И когда на сцену выходят песни Меладзе, догоняемся бутылкой текилы.

Если завтра утром я проснусь живой, то встреча с мамой меня точно не убьет. Но обо всем можно подумать завтра, сейчас время петь:

«А внутри соленая, словно кровь,

Текила-любовь…»

Глава тринадцатая

ANIVAR – Пустота души

Лера

Утро начинается как в аду. Головная боль настолько сильная, что я не могу оторвать голову от подушки целых пятнадцать минут. Пропускаю четыре будильника и только потом поднимаюсь с кровати. Ксюша стонет не тише меня. Опаздывает на пары, но все же продолжает лежать плашмя. Единственная, кто рада наступлению дня, – это Камилла. И как истинная волшебница, приносит по стакану живительной воды. Я не помню, кто из нас с Ксюшей первый потянулся к текиле, но дать бы этому человеку по рукам. Дважды.

В итоге мы обе закидываемся обезболивающим и, пошатываясь, выползаем из квартиры. Я отвожу Камиллу в сад, а подруга отправляется на пары. Мне бы в восемнадцать столько стремления к учебе, может быть, поступила бы в университет.

От идеи поехать к маме не отказываюсь, хотя теплая кровать безумно манит. Если хочу поставить окончательную точку и закрыть все гештальты – это мой шанс. На следующей неделе начинаются рабочие будни, а там неизвестно, будет ли шанс вырваться.

Телефон звонит, когда еду в автобусе и пытаюсь немного поспать. Не глядя, я беру трубку и прикладываю к уху.

– Да, – это слабо похоже на ответ, скорее, стон умирающего животного.

– Лер, ты в порядке? – взволнованный голос Миши немного отрезвляет разум. Только сейчас понимаю, что не отправила ему привычное пожелание с утра.

– Ничего такого, что не смогут решить пара таблеток обезбола и кружка горячего кофе, – стараюсь отвечать бодро, но с таким похмельем все попытки тщетны.

– Ты заболела? – не унимается Демин, пытаясь докопаться до сути.

– Ровно на сутки, пока алкоголь окончательно не выветрится из организма, – звучу как заправский алкаш, но меня даже это волнует слабо.

– Так у тебя похмелье? – наконец-то понимает Миша, и в его голосе отчетливо слышна усмешка.

– Будь проклята текила и Меладзе в придачу, – бурчу я, открывая глаза. Смотрю в окно в надежде, что не проспала нужную остановку.

– А Меладзе тут при чем?

– Песни у него хорошие. Жизненные.

– Понятно, много выпили? – не прекращает допрос.

– Две бутылки вина и пол-литра текилы. На двоих, – уточняю намеренно. Такое количество для нас с Ксюшей звучит как смертельная доза.

– Собутыльник, надеюсь, выжил?

– Ага, она даже на пары поехать смогла. Если Фокин рядом, посоветуй ему заказать для дамы своего сердца такси. Поверь, сегодня она это оценит.

– Обязательно передам, у нас как раз закончилась тренировка.

Я отнимаю телефон от уха и смотрю на время. Десять. Во сколько надо начать заниматься, чтобы к этому часу освободиться?

– Вы там ночевали? – спрашиваю у Миши, как только возвращаю телефон к уху.

– Нет, собрались в семь утра. У тренера потом летучка. Решили, что это куда лучше, чем вечер.

– Я уже говорила, что хоккеисты монстры? Никогда не знаешь, чего ожидать от человека, который может бегать на льду так рано.

– Было дело, да, но, говорят, зло прекрасно, когда оно на твоей стороне. – Тут очень удачно подходит прозвище, которым еще Ксюша окрестила мою маму. Можно зло будет сегодня на моей стороне, пожалуйста?

– Как хорошо, что я в твоем списке хороших людей.

– Обещаю предупредить заранее, если это изменится. Чем планируешь заниматься до конца дня? – спрашивает Демин, переводя тему.

Интересно, что нужно сделать, чтобы попасть в немилость к этому добрейшему человеку?

– Еду поговорить с мамой, она еще не знает о моем разводе, – делюсь я с ним информацией, поздно понимая, что последнее можно было оставить при себе.

– Напряженный разговор планируется? – попадает точно в цель своим вопросом.

– Ну, рада она точно не будет. Костя как бы ее любимчик.

– А ты, получается, по другую сторону?

– Что-то вроде того, да.

– Ну тогда присылай адрес, заберу тебя после и отвезу домой. Или ты потом в садик за Камиллой?

Я не упускаю того, что он всегда помнит о моей дочери. Но даже это слабо помогает на фоне его желания забрать меня от мамы.

– Зачем тебе приезжать? – спрашиваю настороженно.

– Ну ты же сказала, что с такого похмелья нет ничего лучше такси. Готов попробовать себя в новой роли, – шутит Демин, однако я слишком встревожена, чтобы смеяться.

– Демин, я не твоя дама сердца.

– Хочешь поговорить конструктивно? Уверена, что готова отбиваться от моих аргументов? – игнорирует мое возмущение.

Что мы там вчера решили с Ксюшей? Рисковать?

– Я соглашусь, но только потому, что уже с утра потратила два часа на пробки. И если к такси бонусом идет кофе, – впервые по собственной воле не спорю с Мишей. Мне сейчас очень хочется немного его заботы, после того как мама выльет кучу нелестных комментариев в мой адрес.

– Ну вот и прекрасно. Сколько тебе понадобится времени на разговор?

– Час, максимум полтора. Думаю, успею закончить к твоему приезду.

– Если что, не торопись, я могу подождать в машине.

– Лучше бы ты меня вообще отговорил, – бурчу недовольно, пока выхожу из автобуса.

– А ты бы послушала?

– Вряд ли. Есть вещи, в которых я хочу оставить за собой последнее слово, – говорю искренне, хотя ценю его за предоставленный выбор.

– Тогда готов выступить слушателем после.

– Спасибо, – благодарю от всего сердца. Именно это мне и будет нужно.

– Лер, ты не обязана слушать все, что говорят тебе окружающие.

– Она моя мама, – говорю я шепотом, останавливаясь у подъезда.

– Даже близкие люди могут причинять боль. Обещай мне, что уйдешь, если будет чересчур, ладно? – Демин не переубеждает меня, и это говорит о нем лучше любых слов. Жаль, я не могу ему сказать, что разговор будет не просто чересчур, он будет невыносимым. Это еще одна битва, которую я обязана выстоять в одиночку.

– Хорошо, – вру Мише и стремительно прощаюсь, чтобы он не успел распознать ложь.

Пока еду на седьмой этаж, отправляю Демину адрес. Когда подхожу к двери родительского дома, застываю, жадно вдыхая воздух.

«Все будет хорошо, Лера!» – говорю себе мысленно и нажимаю на дверной звонок.

– Явилась – не запылилась, – встречает на пороге мама, распахивая дверь, и жестом приглашает войти.

– Привет, – говорю я, входя в квартиру.

Они живут в двушке, которую мама купила в ипотеку несколько лет назад. До этого мы всю жизнь прожили на съемных и копили на первоначальный взнос. Я уже успела съехать к моменту их переезда. Ей пришлось много работать, чтобы сделать ремонт, но она гордится тем, какой вклад внесла в свой дом.

– И все? Обычное привет? Извиниться не хочешь? Ты игнорировала мое существование больше двух недель, Лера! Это разве нормальное отношение к матери? – начинает она с порога свою пламенную речь. Я не удивлена, что она воспринимает мой приезд как своеобразную попытку вымолить прощение.

– Прости, мама, – привычное извинение слетает с губ. Я привыкла говорить только то, что она хочет услышать. Делаю это на автопилоте и не думаю о смысле сказанного.

– Все приходится из тебя вытягивать. Без моей подсказки даже слова сказать не можешь. Как ты только дожила до своих двадцати пяти, будучи такой бесхребетной.

Тут бы добавить «с твоей помощью», но оставляю всю иронию при себе.

– Мам, я приехала по делу, – снимаю верхнюю одежду и прохожу следом за ней на кухню. Отчима не встречаю, он, вероятно, прячется в комнате. Мы оба избегаем друг друга до последнего, пока встречи не миновать.

– Камилла в садике? – игнорирует мои слова и продолжает говорить только о том, что волнует именно ее.

– Да. Ты слышала, что я сказала? – переспрашиваю, пока сажусь на диван и подтягиваю ноги под себя. Знаю, что она ненавидит, когда я так делаю, но мне необходимо сжаться в кокон, чтобы почувствовать себя защищенной. Руки складываю на коленях и нервно перебираю пальцами.

– Все я слышу. Тугоухостью пока не страдаю, – отвечает она, но садиться рядом не спешит. Мама вообще редко сидит на месте. Ее неуемный характер требует постоянного движения. Вот и сейчас она протирает столешницу, одновременно включая чайник.

– Заваришь мне кофе? На улице дубак, ноги продрогли, – пытаюсь хоть немного разбавить напряженную обстановку.

– А я давно говорю тебе, что надо шапку носить, – не упускает возможности напомнить о моей нелюбви к головным уборам.

Зачем шапка, если есть капюшон? Попробуй объясни это моей маме.

– У меня замерзли ноги, а не голова.

– Сути не меняет. Кофе не дам, нечего организм гробить. Тебе еще детей рожать, чаю попьешь, – вновь принимает решение за меня. Я оставляю при себе комментарий, что она кофе пьет литрами.

– Хорошо, теперь мы можем вернуться к разговору?

– Денег у меня нет. Можешь не просить. Мне еще за ипотеку платить в этом месяце. – Не давая вставить слово, мама делает свои собственные выводы. Что очень странно, потому что последний раз я просила у нее взаймы очень давно. И ее нравоучения отмели желание делать это когда-либо снова.

– Да при чем тут деньги вообще? Я о другом приехала поговорить, – повышаю голос, потому что устала от ее неуместных комментариев.

– Ну так говори. Сама тянешь, а теперь злишься. Никто не виноват, что ты ходишь вокруг да около, – говорит мама и ставит на столик рядом с диваном кружку чая.

– Мы с Костей разводимся, – бросаю бомбу и закрываю глаза в ожидании неизбежного. Проходит около тридцати секунд, и я открываю глаза, смотря на притихшую мать. Она стоит, сверля меня внимательным взглядом. Ждала, значит, когда обращу на нее все внимание.

– В каком смысле разводитесь? – уточняет она, но не спешит отчитывать.

– Ну а как люди разводятся? Через суд.

– Никакого суда. Встаешь и едешь мириться с мужем. Слышать не хочу, почему тебе взбрела в голову подобная мысль. Разводиться она собралась. Вы на нее посмотрите, – вскидывает руки и наконец-то садится на стул рядом.

– Я уже подала документы. Никто мириться не собирается.

– Значит, заберешь свои документы! Ты о дочери подумала? О Костике? Досталась же мужику в жены такая дура. Ты ему спасибо должна сказать, что он терпит твои выходки.

– Он в долгах как в шелках. Костя не выплатил деньги за ремонт машины, пострадавшей в ДТП, и должен почти два миллиона рублей, – начинаю оправдываться в слепой надежде, что мама поймет меня и мое решение.

– А кто в этом виноват? Он пашет на семью, пока ты жопу просиживаешь. В семье всем должна заправлять жена и контролировать бюджет. Если ты по собственной тупости позволила ему распоряжаться деньгами, значит, виновата. Костя хотел подзаработать для вас с Камиллой. Ты хотя бы знаешь, каково это – работать? Он устал.

– Хочешь сказать, что я должна была отобрать у него зарплату? Как ты себе это представляешь? – смотрю на маму удивленно. Она, как и Валентина Георгиевна, выдает самые безумные версии.

– А вот так! Женщина в семье шея, и только от нее зависит, в какую сторону посмотрит мужнина голова. Но о чем я тебе рассказываю. Ты же уже сбежала с тонущего корабля. – Она даже не замечает, как ее слова бьют наотмашь. Вместо того чтобы проявить понимание, обвиняет меня.

– Что мне оставалось делать? Остаться без жилья и по съемным мыкаться?

– Даже если так. Тебе самой не стыдно бросить мужика, который для тебя все делает? Где ты собралась искать еще одного идиота? А жить вы с Камиллой у меня собираетесь? Если хочешь повесить это мне на шею, то я не твой муж. Со мной такой фокус не пройдет.

Интересно, если бы мне с дочерью и правда негде было жить, я бы тоже не нашла у нее пристанища?

– Мы с Костей разъехались две недели назад. И как видишь, с сумками на порог к тебе никто не заявился.

– Хочешь сказать, что таскаешь мою внучку черт знает где? Лера, неужели я воспитывала тебя такой плохой матерью? Отобрала отца у ребенка и сидишь довольная. На что ты жить собираешься? Побираться? Или заставишь мужа платить тебе алименты? Я тебе помогать деньгами не собираюсь.

При упоминании дочери в груди болезненно сжимается сердце. Даже мама успевает подумать о чувствах внучки, а я это упустила. Стараюсь отмахнуться от ее слов, но они зудят на подкорке.

– Не нужны мне алименты! Я уже нашла работу и где жить. Весь этот разговор только для того, чтобы оповестить тебя о происходящем.

– Выросла? Можешь позволить себе кричать на мать? Послушай меня, Лера. Помирись с мужем. С долгами рассчитаетесь по чуть-чуть. Денег от продажи вам хватит на новую квартиру, пусть не в таком хорошем районе. Ты должна понимать, что Костя – твой лучший вариант. У вас ребенок, в конце-то концов. Сейчас в тебе говорит гордость, а что потом будешь делать? Такие мужчины на дороге не валяются, – бросает в мою сторону высокомерный взгляд. – Ты, деточка, далека от идеала. Мужика ублажать надо, ценить, а не сбегать при первых трудностях. Будь лисой, а не дурой. Если ты его упустишь, то потеряешь свой единственный шанс на нормальную и сытую жизнь.

Сколько раз за эти годы я слышала подобные слова. Сотни? Тысячи? Мама даже не допускает мысли, что я чего-то стою без дополнения к Косте. Он в ее глазах идеален, а я получила золотой билет.

– Неужели, по твоему мнению, я настолько плоха, что не смогу построить свою жизнь с кем-то еще? – сама не знаю, зачем спрашиваю. Просто хочется узнать, что обо мне думает мама. Человек, который, по идее, должен быть моей поддержкой и опорой.

– Лера, ты готовишь не очень. Хозяйка никакая. Мать тоже не самая лучшая. Внешности выдающейся у тебя нет. Чем ты собралась держать мужика? Причинным местом? Так таких, как ты, вагон и маленькая тележка. Тебя в будущем ждет либо алкаш, либо тунеядец. Может, хуже, тот, кто руку поднимать будет. Ты мать и должна заботиться о дочери. Желать для нее самого лучшего, и нет ничего лучше родного отца.

Вот, значит, как мама оценивает мои шансы? Алкоголик. Безработный. Домашний тиран. Выбирай любого, как говорится.

– Мам, я уже приняла решение и менять его не собираюсь. Если не сложится, значит, буду одна. Мне для счастья достаточно дочери, – говорю честно и пытаюсь сдержать подступающие слезы.

– Ну раз так, то иди. Оставайся дурой до конца. Когда пожалеешь, не приходи ко мне плакаться. Я знаю, что права, но, видимо, с дочерью не повезло, умная больно. Отобрала у ребенка отца, молодец. Горжусь тобой, Лера! Надеюсь, когда она вырастет, то припомнит содеянное, – машет руками мама, забивая последний гвоздь в крышку моего гроба.

Внутри все обрывается после этих слов. Собственная мать считает меня виноватой в мучениях дочери. Сюда же накладываются воспоминания о слезах Камиллы, и весь груз вины ощущается просто неподъемным. Если я такая плохая, то зачем вообще нужна? Для чего продолжаю трепыхаться, как рыба, выброшенная на берег?

Словно безвольная кукла встаю с дивана и иду в коридор. Слова мамы не слушаю, они звучат фоном. Если она снова пытается унизить меня, пусть не старается. Я свой самый главный критик.

Молча надеваю куртку и обувь, хватаю сумочку. Когда выхожу за дверь, на нее не смотрю. Нет ничего хуже, чем видеть разочарование на лице матери.

До лифта еще сдерживаюсь, но как только створки закрываются, предохранители перегорают. Громкие всхлипывания срываются с губ. Я стараюсь удержать их, прикрывая рот ладонью. Кусаю кожу в надежде, что боль поможет прийти в себя, но становится только хуже.

Не оправдавшая ожиданий дочь.

Разочарование собственного ребенка.

Никчемная жена.

Что еще можно добавить в этот список?

Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух. Спускаюсь по лестнице до ближайшей лавочки, на которую сажусь, потому что ноги отказываются идти, и опускаю на нее руки. Ладони обжигает холодный снег. Хочется, чтобы было больно не только внутри, но и снаружи.

Почему никто не может любить меня просто так? Ни за какие-то заслуги, успехи или действия, а без причины.

Вероятно, в этом уникальны дети. Только они могут бескорыстно любить со всей самоотдачей. А что, если Камилла и правда пожалеет в будущем? Вдруг я отбираю у ребенка отцовскую любовь? Мне сложно понять важность таких отношений. Отца в моей жизни никогда не было. Был дедушка, но он умер, когда мне едва ли стукнуло восемь. Не зря же говорят, что отцы одни из самых важных людей в жизни девочек. Костя не самый лучший папа, но у Камиллы он хотя бы есть.

В сумочке звонит телефон, по инерции отвечаю на звонок.

– Лер, ты в порядке? – спрашивает Миша на том конце провода. В этот раз нет сил на привычную ложь.

– Нет, – шепчу, громкие рыдания звучат следом.

– Маленькая моя, ты где? – впервые слышу такую нежность в голосе Миши. Второй поток рыданий прорывается наружу, и я плачу, пока стоны боли слетают с губ.

Нет, нет, нет! Только не он!

– Миш, ты езжай домой, а? Не надо меня забирать… Я сама, ладно? – шепчу между всхлипами и, не находя больше слов, я сбрасываю звонок.

Почему в душе такой разлад? Неужели за эти годы я так и не смогла отрастить броню против маминых слов? Раньше очень часто плакала, когда мы ссорились. Постоянно искала причины в себе и разбирала недостатки. Шла на попятную – это же мама. Она плохого не желает. Просто у нее такая жестокая забота, но она же есть. Мирилась, ведь, несмотря на все, я люблю ее безумно. Той самой детской наивной любовью ребенка к родителю. Но разве в ответ она не должна делать то же самое? Это не любовь, если ты унижаешь свою кровь и плоть.

Плачу навзрыд, дрожу всем телом: то ли от холода, то ли от эмоций. Я не сразу замечаю, как теплые руки обхватывают мои обледеневшие ладони. Поднимаю заплаканные глаза и вижу перед собой Мишу, сидящего на корточках. Осматривает меня с головы до ног, а потом делает то, что необходимо сейчас больше всего: крепко обнимает и прижимает к себе.

– Я тут, моя маленькая. Все будет хорошо, слышишь? Я обещаю, – тихий шепот на ухо не дает возможности сдержаться.

Вцепляюсь руками в ворот его куртки, крепко сжимая, и прячу нос в его шее. Пока горькие слезы бегут по щекам.

Забери мою боль, пожалуйста…

Я больше не вынесу…

Глава четырнадцатая

SHAMI – Фея

Миша

Крепко обнимаю дрожащую Леру и пытаюсь согреть своим теплом. По-хорошему, надо идти в машину, но ей нужно время, чтобы прийти в себя. За все тридцать два года я никогда не видел таких слез на грани отчаяния. Лера сотрясается в рыданиях, и у меня нет слов, которыми смог бы облегчить эту боль. То, что разговор с мамой вряд ли будет приятным, понял ранее из слов, сказанных по телефону. Однако подумать не мог, чем все закончится в итоге.

– Тише, тише, все будет хорошо, – шепотом говорю на ухо и продолжаю поглаживать по спине. Подрагивающие руки Леры цепляются за мою куртку, притупляя пылающий гнев. Если бы мог, ворвался бы в квартиру ее матери и потребовал ответы на свои вопросы. Чем такая хрупкая девушка заслужила подобное отношение к себе? Как родная мать может нести столько страданий своему ребенку? Мои родители тоже нелегко приняли развод с Настей, но опускаться до унижения? Никогда. Мы все взрослые люди и имеем право распоряжаться своей жизнью без чужого осуждения. С учетом того, что я понял о муже Леры, без него ей будет гораздо легче.

Краем глаза замечаю, как открывается дверь подъезда. Поворачиваю голову на звук и встречаюсь с разгневанным взглядом немолодой женщины. То, что это мать Леры, понимаю сразу: они слишком похожи внешне, чтобы перепутать.

– А вы еще кто? – обращается ко мне с плохо скрываемым раздражением.

Услышав знакомый голос, Лера в моих руках напрягается. Неохотно размыкаю объятия и помогаю ей встать.

– Друг Валерии, а вы, как я понимаю, – мама? – спрашиваю резко.

– Не припомню в окружении своей дочери таких друзей, – демонстративно акцентирует внимание на последнем слове.

– Не влезай, я сама, – шепчет Лера.

– Тебе необязательно с ней разговаривать, – говорю достаточно громко, чтобы услышала эта женщина, стоящая неподалеку.

– Ошибаешься, – грустно хмыкает Лера и, глубоко вдыхая, поворачивается в сторону матери. Мысленно прикидываю, стоит ли мне оставить их наедине, но решаю, что мое присутствие не помешает.

– Что тебе нужно, мам? – Лера расправляет плечи, словно готовится к битве.

– Вначале объясни, кто этот мужчина и почему вы воркуете прямо на моих глазах. Разве так поступает замужняя женщина? – надменно уточняет мать Леры, целенаправленно указывая на ее статус.

– Во-первых, я в процессе развода, если ты забыла. Во-вторых, Миша уже сказал, что является моим другом, – оправдывается она, хотя, по моему мнению, эта мадам достойна меньшего.

– Если так ты видишь дружбу, то неудивительно, что Костик решил развестись.

– Это я ушла от твоего любимого зятя, а не наоборот. Еще есть вопросы?

– Как ты со мной разговариваешь? Сама развалила свой брак, а теперь ведешь себя словно…

– Достаточно, – прерываю женщину на полуслове. Я не собираюсь слушать оскорбления по отношению к Лере.

– Миш, остановись, – пытается успокоить, но на сегодня с меня хватит терпимости.

– Садись, я сейчас, – протягиваю ей ключи и киваю в сторону стоящей неподалеку машины.

– Демин, мы сами разберемся, – пытается поспорить Лера. Плюю на все возражения, которые обязательно услышу позже. Одним движением подхватываю ее на руки и под недовольное сопение несу до пассажирской двери.

– Прекрати спорить, лучше сделай, как я прошу, хорошо? – говорю, как только опускаю Леру на ноги.

– Ты не понимаешь. Мама найдет способ продолжить этот разговор, мы лишь оттягиваем неизбежное, – возражает она, пытаясь обойти меня и вернуться к подъезду.

– Послушай меня внимательно. Унижения – это не диалог, Лера. Только ты можешь решить, что делать со своей жизнью. Мать не имеет права осуждать твой выбор. Позже, если ты захочешь, вы можете обсудить все спокойно. Сейчас лучше всего уехать и дать время остыть вам обеим, – стараюсь говорить сдержанно, хотя нервы натянуты как струна.

– Она лишь подкопит свое недовольство, чтобы выдать мне его в полном объеме позже, – не сдается Лера, продолжая сыпать аргументами.

– Значит, прекрати общение. Все просто.

– Это же моя мама. Я не могу выбросить ее из своей жизни, – добавляет она.

– Иногда людей необходимо держать на расстоянии, насколько бы близки они ни были. Сколько еще оскорблений ты готова выдержать только потому, что она твоя мать? Дай ей время примириться с твоим разводом. Если зять окажется дороже собственной дочери, то нужна ли тебе такая мать?

– Я хочу верить, что это забота с ее стороны. Да, слишком жестокая, но она есть.

– Лера, ты ищешь оправдания, потому что истина лежит на поверхности. И она далеко не так прекрасна, как тебе хочется. Садись в машину, я вернусь через минуту, – открываю дверь и жестом указываю на сиденье.

– О чем ты хочешь с ней поговорить? – спрашивает настороженно, но все же садится.

– Всего лишь попрощаться. Напомни, как зовут твою маму?

– Марина Викторовна.

– Оставайся в машине, пожалуйста, – говорю Лере. Слова, которые я собираюсь сказать, лучше оставить между мной и ее матерью.

Возвращаюсь к подъезду, где все еще стоит Марина Викторовна, высокомерно вздернув бровь.

– По какому праву вы увозите мою дочь? – начинает она первой, не давая мне вставить слова.

– Буду краток, у меня нет времени на длительный разговор. Ваша дочь уже две недели живет у друзей, вместо того чтобы обратиться к собственной матери. Поддержку, которую должны были оказать вы, Марина Викторовна, она получает от чужих людей. Вам не кажется это странным? И ей понадобилось две недели, чтобы рассказать вам о разводе. В будущем Лера и вовсе может решить прекратить с вами любое общение. Подумайте о том, насколько вам важно общаться с дочерью и внучкой. Пересмотрите свои взгляды.

– Вы мне угрожаете? – повышает голос Марина Викторовна, указывая на себя пальцем.

– Предупреждаю. Кто знает, какое влияние имеют на жизнь Леры друзья. Они, в отличие от вас, протянули руку помощи.

– Я ее мать! Она обязана меня слушать! – выкрикивает достаточно громко, что, вероятно, слышно даже соседям. Актриса из нее получилась бы отличная.

– Люди не всегда делают то, что должны. Вам ли не знать? – иронично хмыкаю я, намекая на поведение несостоявшейся матери.

– Неужели вы думаете, что слова зазнавшегося мальчишки могут меня напугать? – презрительно бросает в мою сторону.

– Вы ошибаетесь, если считаете меня достаточно незрелым, чтобы подкрепить свои слова действиями. Времена, когда за Леру некому было вступиться, закончились. Всего доброго, Марина Викторовна, надеюсь, вам хватит ума сделать правильные выводы. – И не дожидаясь ее ответа, я возвращаюсь в машину.

– Что ты ей сказал? – произносит Лера, как только сажусь в салон.

– Ничего такого, о чем она сама не догадывается. Лучше скажи мне, зачем ты поехала сюда, если знала заранее, какой будет реакция? – говорю я, пока завожу машину и выезжаю на дорогу в сторону ее дома.

– Что мне оставалось делать? Кто-то же должен был рассказать ей о разводе. Лучше это буду я, чем свекровь, – с большой неохотой отвечает она.

– Дай угадаю, они очень похожи друг на друга?

– Типа того. Единственное различие лишь в том, что мама Кости не хочет сохранять этот брак. Она всегда считала меня раковой опухолью в жизни своего сына, – хмыкает Лера, грустно улыбаясь.

– У этих женщин определенно найдется тема для сплетен на ближайшие время, сомневаюсь, что Марина Викторовна упустит мою персону, перебирая причины развалившейся семьи.

– Ты на себя намекаешь?

– Скажем так, твоя мама любит делать преждевременные выводы. Она назвала меня зазнавшимся мальчишкой. Даже не помню, когда в последний раз обращались ко мне в подобном тоне, – подшучиваю я, вспомнив слова.

– Прости за это, пожалуйста. Не надо было позволять вам общаться, – оправдывается Лера, стыдливо пряча глаза в ладонях.

– Прекрати. Ты не обязана извиняться за чужие слова. Твоя мать может говорить все что угодно. Я последний человек, кого волнует ее мнение.

– Мама не имела права оскорблять тебя. Одно дело – высказываться обо мне, совершенно другое – принижать моих друзей.

– Единственный человек, кого задевает ее поведение, это ты. Лера, нельзя брать всю вину на себя и оправдывать тех, кому даром не сдалось прощение.

– Я понимаю, что воспринимаю все близко к сердцу. Однако мне сложно игнорировать слова, которые попадают точно в цель. Кому, как не матери, знать, где находятся мои болевые точки, – произносит устало и откидывается на спинку кресла.

– Близкие люди не станут использовать такое оружие.

– Попробуй объяснить это Марине Викторовне, – хмыкает Лера.

– Никто не вынуждает продолжать с ней общение. Ты всегда можешь положить трубку, если разговор тебе неприятен. Иногда подобное необходимо, чтобы научить уважать твои границы.

– Взрослая «я» согласна с твоими словами, но вот ребенок во мне тянется к материнской любви. Из раза в раз я пытаюсь отыскать то, чего нет.

– Сколько бы раз ты ни давала человеку шанс, он вряд ли изменится, пока сам этого не захочет. Пора Марине Викторовне научиться делать первые шаги.

– Скорее уж планета вымрет, чем моя мать признает свои ошибки, – подшучивает Лера, улыбаясь натянуто. Пора заканчивать эти неутешительные разговоры.

– Я пока умирать не собираюсь, так что дадим этому миру еще один шанс, – поддерживаю непринужденную атмосферу своей иронией.

– Спасибо, что оказался рядом сегодня, и прости за проблемы, которые свалила на тебя, – поворачиваясь, тепло улыбается Лера. Наконец-то приходит немного в норму. Ее слезы – худшее, что я видел за последние годы. Вокруг меня сплошная рутина: хоккей, дом, друзья – подобные проблемы отрезвляют.

– Я же обещал быть твоим слушателем на сегодня, помнишь? – подмигиваю и стараюсь говорить бодро. В воздухе все еще витают отголоски произошедшего.

– Тогда имею право потребовать обещанный ко-фе, – напоминает о забытом мною условии встречи.

– Проштрафился, признаю. Сейчас заедем на заправку и добавим недостающий элемент, – говорю я шутливо, наслаждаясь хорошим настроением Леры.

– Ой, да брось, это необязательно. Я лучше бы выпила горячего глинтвейна, только без красного вина в составе.

– Имеешь что-то против него? – подначиваю я, помня о веселой ночи, которую девушки провели сегодня.

– Против алкоголя в целом. Похмелье, знаешь ли, с годами легче не становится, – иронизирует она, недовольно морщась.

– Ну текилу с вином мешать не рекомендуется в любом возрасте.

– Фу, не произноси эти слова вместе. Мне тошно при одном упоминании выпитого.

– Договорились, но вопрос с глинтвейном все еще остается открытым. Сомневаюсь, что мы найдем такой напиток на заправке.

– Последний раз я пила его года три назад, на новогодней ярмарке в центре.

– Ты про ту, что на Манежке? – уточняю я, слабо помня о праздничных мероприятиях.

– Да, но не думаю, что она работает сейчас. Февраль все-таки.

– Посмотри в Интернете. Если я правильно помню, то они открыты до конца зимы, – снимаю с подставки свой телефон и протягиваю Лере.

– Демин, ты должен прекращать доверять свой смартфон кому попало, – говорит она недовольно, но все же берет его.

– Ну, во‐первых, я не считаю тебя кем попало, а во‐вторых, мне нечего скрывать, – непринужденно пожимаю плечами.

– Ты сказал мне пароль в первые пять минут нашего знакомства, – напоминает Лера.

Я все еще не понимаю, почему для нее это так важно. Компрометирующих фоток у меня нет, сообщений, интересных прессе, тоже.

– И? К чему ты клонишь?

– Ну знаешь, обычно люди хранят в телефоне важные вещи. Переписки там, пароли от банка, поисковые запросы не для чужих глаз. Вдруг я захочу слить эту информацию в Сеть? – прищуривается она, будто следователь на допросе.

– Ты уверена, что эта информация хоть кому-то нужна? – усмехаюсь я.

– Демин, прекрати смеяться, мы обсуждаем важные вещи. Например, твое безоговорочное доверие, – продолжает бурчать недовольно.

– Хорошо, давай поищем в моем телефоне тайны известного хоккеиста. Открой галерею и пролистай фотки, – предлагаю, чтобы развеять сомнения на мой счет.

– Нет, это личное, – противится, но в глазах блестит озорной огонек.

– Считай, я даю тебе свое разрешение покопаться в моем нижнем белье, открывай.

– Хорошо, но имей в виду, если там будет что-то постыдное, я не дам тебе об этом забыть, – подначивает Лера.

– Можешь даже слить это репортерам, – шутливо добавляю.

– А вот и возможность заработать появилась, – смеется она, открывая фотографии.

– Я бы не сильно рассчитывал на это, – усмехаюсь, пока Лера листает галерею.

– Демин, это нечестно! – восклицает спустя минуту.

– Компромат не найден, да? – хмыкаю, когда она недовольно опускает телефон.

– У тебя там всего двадцать пять фотографий, на половине из них собака. Остальное – скрины расписания матчей. Это абсурд!

– Может, с переписками тебе повезет больше? – играю бровями и предлагаю продолжить исследование.

– Ну уж нет, это слишком.

– Боишься? – провоцирую ее любопытство.

– Ты сам напросился! – заявляет Лера, открывая мессенджер.

– Звучит очень устрашающе.

– Миш, ты вообще читаешь, что тебе пишут? – спрашивает она, находя сотни неотвеченных сообщений.

– Только самое важное. Все, кто знает меня достаточно близко, могут позвонить.

– У тебя за последние дни диалог только со мной, – произносит растерянно.

– Да. Родители, тренер, друзья давно привыкли, что мне проще набрать. Это будет гораздо удобнее.

– Ты не любишь переписываться?

– Скажем так, говорю я быстрее, чем пишу.

– Демин, как можно в двадцать первом веке быть настолько социально независимым? – спрашивает в недоумении.

– Ну, все не так плохо. Я читаю новости, слушаю музыку, смотрю фильмы.

– Хорошо, тогда как ты знакомишься с девушками? – вопрос застает меня врасплох.

– Обычно. В клубах, или друзья любят сводить меня со свободными подругами. Есть еще варианты? – вопросительно вскидываю бровь.

– Да, сайты знакомств. Это когда заводишь профиль, лайкаешь понравившуюся девушку и, если у вас взаимная симпатия, начинаешь общение.

– Лера, мне известно, что это такое. Я, конечно, старый, но не древний. Просто предпочитаю видеть собеседника лично.

– А потом он говорит, что не древний, – хмыкает она.

– Так, что там дальше по списку. Запросы в браузере?

– Нет, ты слишком скучный. Оставлю немного интриги на будущее, – подмигивает и вбивает в поиске расписание работы ярмарки.

– Я прагматичный.

– То есть скучный. Кстати, нам повезло, ярмарка и правда работает до конца февраля. Глинтвейну быть! – восклицает Лера, возвращая телефон на место.

– Последний раз был там лет десять назад. Интересно, насколько все изменилось, – рассуждаю я, пытаясь вспомнить хотя бы отдаленные детали. Ездил чисто для галочки, когда Настя устраивала экскурсию друзьям из другого города.

– Ну, перед Новым годом это круто заряжает праздничным настроением. Лучше всего вечером, когда вокруг мерцают гирлянды. Но вот народу там в выходные тьма, так что сейчас лучшее время.

– А как же социальное развитие? – иронизирую я.

– Будем считать, что мы оба не особо общительные персоны, – подшучивает она.

До площади мы добираемся спустя час. По пути успеваем перекинуться забавными историями из детства. Так я узнал, что Лера до ужаса боится пауков и змей. Однажды дед вытащил ее на рыбалку. Будучи маленькой и любопытной, она полезла в камыши, чтобы сорвать парочку. Среди растений встретила первого в своей жизни ужа. Лера криком перепугала не только всю рыбу, но и отбила у деда любое желание брать ее с собой в будущем. На все мои заверения, что эти ползучие абсолютно безопасны, брезгливо отмахнулась.

Взамен я рассказал, как однажды воровал малину на соседнем участке. Мы тогда с родителями ездили к родственникам на дачу. Любимой ягоды у них, к несчастью, не нашлось, а вот у соседа были десятки кустов вдоль забора. Я, преисполненный желанием, залез на эту хилую конструкцию и свалился прямиком в колючие кусты. Орал так громко, что сбежалась едва ли не вся округа. А потом все выходные ставил новый забор вместе с отцом. Теперь при виде малины испытываю фантомную боль, словно множество иголок впивается под кожу. Лера десять минут хохотала над тем, что тридцатидвухлетний мужик дергается при виде безобидных ягод. Можно сказать, я вручил ей весомое оружие против себя. И что-то мне подсказывает, она однажды обязательно воспользуется этим.

– Демин, я просила только глинтвейн, – произносит недовольно, как только я возвращаюсь к нашему столику. Стулья тут не предусмотрены, а Лера так и норовит упасть на скользкой брусчатке. Мы сюда добрых пятнадцать минут ползли, как черепахи, пока моему терпению не пришел конец и я не вынудил ее подхватить меня под руку.

– Считаю, что это будет огромным упущением, уйти с ярмарки без ее главного атрибута, – произношу с улыбкой, протягивая крендель с корицей и трдельник с арахисовой пастой, упакованный с собой.

– Дай угадаю, второй для Камиллы? – прищуривается она, кивая на пакет.

– Да, – нагло ухмыляюсь.

– Демин, с твоими сладостями нам понадобятся услуги стоматолога.

– Хочешь, подарю сертификат в частную клинику? Хотя я тут вычитал, что у детей в ее возрасте молочные зубы только начинают выпадать.

– Зря я не посмотрела твои запросы в браузере, – бубнит она, но от презента не отказывается.

– Ну, теперь поезд ушел. Оставлю при себе все аргументы в пользу сладкого, которые раздобыл за это время, – говорю я, отпивая кофе. В отличие от Леры, немного кофеина мне сейчас не помешает. Из-за ранней тренировки пришлось проснуться в четыре утра, чтобы успеть на пробежку.

– Страшный ты человек, Миша, особенно если на твоей стороне всемогущий Гугл.

– На войне все средства хороши.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда Камилла закатит одну из своих истерик в пятницу, – произносит она с издевкой, бросая в мою сторону настороженный взгляд.

– Спасибо за предупреждение, обещаю быть во всеоружии. Ты, кстати, рассказала ей про хоккей? Надеюсь, шапка задобрила суровую девочку.

– Не успела, вчера все как-то развалилось вечером. После неприятного разговора с воспитательницей у меня из головы вылетели наши планы, – говорит с досадой. Помнится, расставались мы на хорошей ноте.

– Насколько все плохо?

– Говоришь, как Ксюша. Она встретила меня на пороге почти таким же вопросом.

– У тебя на лице такая печаль, что неудивительно. Чем вызвано недовольство воспитателей в детском саду?

– Камилла плакала и отказалась учить стих, – произносит неохотно, но все же делится личными проблемами.

У нас с Лерой очень натянутые отношения касательно откровений относительно ее жизни. Понимаю, что для доверия необходимо время, но так и подмывает узнать больше.

– А причина кроется явно не в отсутствии желания, я прав?

– Да. Это же праздник для пап в том числе. И она, мягко говоря, не особо хочет поздравлять его.

– Почему? – продолжаю пытать в поисках ответов.

– Понимаешь, у них с Костей сложные отношения. Камилла очень нежная девочка и любовь считывает физическими проявлениями. Такими, как объятия, поцелуи, ласка. Если ее лишить подобного внимания, она очень быстро делает выводы. Вчера Ками сказала, что папа ее больше не любит.

– Когда они виделись в последний раз?

– Больше двух недель назад.

– И за все это время отец не нашел дня, чтобы встретиться с дочерью? – спрашиваю я, не скрывая презрения.

– Нет. Мы пытались пообщаться на эту тему вчера. Вышло хуже, чем я предполагала. Понятия не имею, как объяснить Камилле, что она вряд ли увидится с папой в эти выходные, – тоскливо произносит Лера, откусывая большой кусок кренделя. Тема печальная, но с набитыми щеками выглядит она крайне забавно.

– У вас были планы на эти дни?

– Не совсем, просто я обещала поговорить с Костей о встрече. Дети иногда излишне наивны, так что уверена, Камилла тешит себя надеждой. Попробую поговорить с Максимом, может, они со Светой проведут с нами вечер. Дочке, как и любой девочке, необходимо немного мужского внимания, – мы ненадолго замолкаем, пока каждый из нас блуждает в собственных мыслях.

– А что, если я украду вас в воскресенье? – предлагаю, когда план рождается в голове. Осуществить будет сложновато, но вполне реально.

– В смысле украдешь? – с опаской интересуется Лера.

– Поедем учиться кататься на коньках. Мы тренируемся недалеко от основной арены. Вечером тренировочный лед пустует, и вам с Камиллой никто не помешает. Только скажи заранее размер ваших ног. Сомневаюсь, что мужские коньки подойдут, – хмыкаю я, мысленно прикидывая, как договориться с администрацией клуба. Не то чтобы никто не делал так раньше, но подстраховаться стоит.

– Миша, вы никогда не встречались с Камиллой, а ты уже планы на выходные строишь. Что, если она воспримет тебя в штыки? – пытается воспротивиться Лера, как обычно, сомневаясь.

– Не делай преждевременные выводы. Посмотрим, как все пройдет после матча. В случае успеха можно покататься на коньках. Соглашайся. Когда еще хоккеист будет учить вас стоять на льду? – подмигиваю я, стараясь сгладить напряжение.

Невооруженным глазом видно, что она переживает о нашем с Камиллой знакомстве. У меня на этот счет более простое мнение: если к детям относиться хорошо, они это подмечают, делая то же самое.

– Ладно, тогда давай решать проблемы по мере их поступления. Нам бы первую встречу пережить, – неохотно соглашается.

Неожиданно в кармане раздается звонок телефона.

– Да, Сокол, у тебя что-то срочное? – спрашиваю я, отвечая.

– Демыч, вытащи меня из отдела полиции в Гольяново.

Глава пятнадцатая

WHITE GALLOWS – Настоящую

Миша

Мне понадобилось два часа беспрерывных разговоров по телефону, чтобы вытащить друга из обезьянника.

После его звонка я завез Леру домой, вкратце объяснив происходящее. Обещал держать в курсе и позвонить вечером. Я стараюсь не забегать вперед и не строю планы, но моя симпатия к Лере довольно очевидна. Только время покажет, получится ли из этого что-то стоящее.

– Все хорошо. Сейчас подпишут нужные документы и отпустят, – отвечаю отцу на том конце провода. Пришлось позвонить ему, чтобы обратился к друзьям в верхах и замял дело. Он давно отошел от работы адвоката, но продолжает поддерживать нужные связи.

– Лев Сергеич обещал не делать запись в личное дело. Понимает, как это отразится на хоккейной карьере Ромы. Плюс, пострадавшая сторона претензий не имеет. Считай, отделались легким испугом, – делится обстоятельствами дела. Ему, как никому другому, известно, что попади такое в прессу, друга могут выкинуть из команды.

– Спасибо за помощь, заеду позже, только Сокола отвезу домой.

– Ты там с ним помягче, сам знаешь, как дела обстоят. – Он для них давно стал вторым сыном, часто присутствуя на семейных встречах. Рома болтливый и уже успел поведать свою слезливую историю. Знатно его тогда разморила баня и бутылка водки на троих. Отец не сильно сентиментальный человек, но даже его проняло.

– Принято, до встречи, – сворачиваю разговор и кладу трубку.

Спустя пять минут из отдела выходит Рома и, заметив мою машину, садится на пассажирское сиденье.

– Демыч, только не начинай. Сам знаю, накосячил, – оправдывается с ходу. Вид у него помятый, но дежурная улыбка на месте. Сколько его знаю, он выдает приподнятое настроение постоянно. Снимает маску лишь на льду.

– Позвони Кате, она уехала отсюда полчаса назад, чтобы забрать ребенка из школы, – оставляю при себе все комментарии касательно произошедшего.

– Я же сказал ей, чтобы уезжала сразу. Вечно делает все по-своему, – говорит раздраженно и набирает номер.

– Ее муж отказался писать заявление, – добавляю недостающий факт в стремительное освобождение.

– Знаю. Уверен, не без ее участия, – закатывает глаза и нервно постукивает пальцами по бедру. Он всегда на подрыве, когда дело касается его бывшей девушки. Готов под пули броситься, да только она вряд ли оценит.

– Катя, прекращай реветь, все нормально, – произносит измученно, но голос становится мягче. – Меня забрал Демин… Нет, последствий никаких не будет. Твой муж отказался писать заявление, – недовольно кривится. – Да ты что? Прямо так и сказал?.. Можешь передать ему, пусть засунет свое прощение себе в задницу! – агрессивно реагирует на сказанное Сокол, сжимая руку в кулак. – Прекрати искать оправдания. Лучше забери сына и езжай домой, я приеду вечером… Даже не вздумай ехать в больницу. Еще раз говорю, мне его претензии до фонаря. Пусть скажет спасибо, что я ему только руку сломал, а не череп, – слушаю друга вполуха, пока выезжаю в сторону его дома. Нам для счастья только тяжелых телесных не хватало. – Вытри слезы, Артем не должен знать о произошедшем. Скажи, что папа приедет позже. Все поняла?.. Вот и славно. Пока. – Рома завершает звонок, устало откидывая голову на спинку сиденья. Последний год дался ему непросто, особенно сейчас, когда плей-офф на кону.

– Чем проштрафился ее муж в этот раз? – спрашиваю с любопытством. Совру, если скажу, что это первая стычка между Соколом и мужем Кати. Они периодически портят друг другу жизнь, но до мордобоя раньше не доходило.

– Он ее ударил, прикинь! Я приехал за Катей, чтобы вместе забрать сына из школы. Подъезжаю, а они опять скандалят у подъезда. Вначале решил не вмешиваться: если нравится, что он ссыт ей в уши, то флаг в руки. Как я понял, она его послала. А взамен получила пощечину. У меня в ушах до сих пор стоит звон от удара. Дальше, сам понимаешь, что было. Если бы мужики не выскочили из машин рядом, я бы ему все кости переломал, – нервно достает из куртки сигареты и прикуривает.

– Откуда тогда менты взялись?

– Этот их и вызвал. Орал, что засудит меня. Обещал уничтожить мою карьеру, а потом отправить за решетку, – хмыкает Рома, прекрасно понимая, что это слабо осуществимый план. Проблем, конечно, мог доставить немало, однако связей у мужа Кати гораздо меньше, чтобы посадить.

– Почему решил забрать заявление?

– Катя расстаралась. Он все что угодно сделает, чтобы перед ней выслужиться. Посмотрите, какой я хороший муж, все для нее сделаю. Даже ее бывшего прощу. Святой человек, блин! – иронизирует Сокол. Эта вражда длится полтора года, но с каждым днем набирает оборот.

– Разве Катя не подала на развод?

– Подала, но суд второй раз дает время на примирение сторон. Его мать вроде как тесно дружит с судьей, поэтому и оттягивают неизбежное.

– Может, стоит вмешаться? Хочешь, поговорю с отцом?

– Я предлагал Кате. Детей у них совместных нет. Мы еще год назад оформили совместную опеку над Артемом. Имущество она делить отказывается, оставляет ему машину и квартиру, нажитые в браке. Единственное, что мешает разводу, это его гребаное отрицание. Мы играли в Питере, когда проходило второе заседание. Новиков явился в зал суда с цветами и пламенной речью о великой любви. Прямо там умолял Катю дать ему еще один шанс. Она, естественно, отказала, но этот жест очень растрогал судью. В итоге им дали дополнительный месяц. Демыч, знал бы ты, как я задолбался. Четыре месяца длится эта бумажная волокита, а он продолжает обивать ее порог, – обессиленно рассказывает Сокол.

Мы с ним давно не разговаривали по поводу его отношений с Катей. Последний раз был еще осенью, после начала регионального чемпионата. Роме нравится делать вид, что его слабо заботит происходящее: улыбается и давит своим наигранным энтузиазмом, – поди разбери, какие тараканы у него в голове.

– Артем как к этому относится?

– Никак. Новиков хорошим отчимом никогда не был и все шесть лет брака держался холодно. Мы с сыном поговорили на эту тему. Он сказал, что все понимает и желает маме только добра. Тема иногда звонит мне, когда Катя рыдает вечерами.

– И ты, естественно, бросаешься к ней на спасение? – хмыкаю я, прекрасно зная ответ.

– Ненавижу себя за эту слабость, но как только представлю ее в слезах, туман перед глазами. Вот скажи мне, Демыч, что она в нем нашла? Деньги? У меня их больше. Верность? Тоже минус: из-за измен разводится.

– Намекаешь, что ты более выигрышный вариант?

– Я ее с первого класса люблю! Почти двадцать три года. Нашему сыну уже десять.

– Которого она четыре года воспитывала в одиночку, – напоминаю другу о том, что отцом он стал не так уж давно. Если бы не случайная встреча полтора года назад.

– Это было ее решение оставить Артема и не оповестить об этом.

– Сокол, не мне тебя уму-разуму учить. Тебе тридцать скоро. Но это ты сказал Кате, что хоккей любишь больше. Она поступила глупо, однако в этом есть своя логика.

– Я был молодой и глупый, сейчас все по-другому, – в очередной раз защищается Сокол. Они с Катей расстались, когда обоим было девятнадцать. Его пригласили в команду из другого города, а она осталась рядом с больным отцом. Их отношения на расстоянии не продержались долго. Рома строил карьеру, пока Катя воспитывала их ребенка, о котором решила умолчать, чтобы не мешать бывшему жениху.

– Ты, как обычно, хочешь все и сразу.

– Да. Мне она нужна, понимаешь? Ни хоккей, ни слава и деньги. Только Катя с Артемом. В этом году заканчивается контракт, и пошло все к черту.

– Решил не продлевать?

Мы с ним пришли в команду одновременно, вероятно поэтому и сдружились. Оба новички, полные рвения, не имеющие семьи за плечами. Я подписал два контракта по пять лет, он выбрал первый на три и второй на пять. Летом ему должны предложить новый.

– Нет. Наигрался уже. Заберем кубок, а дальше наберу свою команду. Хочу быть поближе к сыну.

– Ну вот, к тому времени твоя Катька разведется. Там уж дело времени, когда она сдастся, – подшучиваю я, не собираясь переубеждать друга. Ему последнее время хоккей как кость в горле. Все чаще срывается во время тренировок или матчей. Количество закинутых шайб за этот сезон можно пересчитать на пальцах одной руки.

– Слушай, Демыч, а ты ведь тоже не все договариваешь. Среди пацанов слушок ходит, что у тебя завелась подружка, – переводит тему Сокол. Хоккеисты еще те сплетники, когда дело касается женщин. Если я держусь особняком, это не значит, что слуха у меня нет. Сейчас в центре внимания, конечно, Фокин, после поведения на последнем матче, но и мою персону стороной не обошли.

– Пусть ходит, мне до этого дела нет, – отмахиваюсь я.

– Но девушка все же имеется? – не унимается друг, нащупав нужную информацию.

– Допустим.

– Будешь молчать до последнего, да? – Он знает мой характер, поэтому не пытается лезть в голову. Я всегда оставляю личное вне обсуждений. Перемывать косточки – это по части Сокола.

– Если все сложится, познакомлю.

– И на том спасибо. Уважь мое любопытство, расскажи хотя бы самую малость. Я тебе, считай, душу излил, а ты отмалчиваешься.

– Лера тоже в процессе развода, – решаю поделиться только по причине общей проблемы. Меня теперь очень заботит, не затянется ли процесс на несколько месяцев. Я, в отличие от Ромы, наблюдать со стороны не намерен.

– Да ну на хрен? Еще скажи, что ребенок от тебя имеется, – удивленно вскидывает бровь.

– Ребенок у нее есть, но не мой. Тут только ты успел обзавестись потомством, – добавляю шутливо.

– Девочка? Мальчик? Сколько лет? – словно бабка на базаре, продолжает вытягивать детали.

– Девочка. Пять лет.

– А Лере сколько?

– Двадцать пять, – рассказываю неохотно, хотя сам узнал только неделю назад. Разница в семь лет меня не особо пугает.

– Неплохо. Демыч, вот ты постоянно все скрываешь. Однажды женишься, а я узнаю об этом только тогда, когда первенец родится.

– Трепать языком – по твоей части.

– Подожди, пока о Лере не узнает твоя мама. Она внуков ждет, а ты, считай, преподносишь ей Святой Грааль в виде маленькой девочки, – глумится Сокол.

– Они встретятся на игре в Мытищах.

– И ни одна из сторон об этой встрече, естественно, не в курсе? Как обычно, идешь ва-банк.

– Если я расскажу об этом заранее, Лера даст деру. Она знакомить дочь со мной боится, а тут сюрприз в виде моих родителей.

– Антонину Павловну предупреди хотя бы. Ей много времени не потребуется, чтобы сложить два и два. Задушит еще своим энтузиазмом и спугнет девчонку, – продолжает наставлять Рома.

– Я уже думал об этом. Камилла впервые идет на игру. Возможно, помощь развлечь ребенка не помешает, – рассуждаю я вслух, поворачивая на знакомую улицу. Мы с Соколом купили соседние участки после первого большого гонорара. Родители живут тут недалеко.

– Идея хорошая. Когда собираешься обрадовать Антонину Павловну? – подозрительно интересуется.

– Тебя подброшу и заеду к ним. Я обещал отцу поговорить о твоих сегодняшних приключениях.

– Отлично! Поехали вместе. Заодно поблагодарю Геннадия Сергеевича за помощь, – восторженно хлопает в ладоши Сокол, как неуемная малолетка.

– Хочешь перемыть мне кости?

– Естественно. Событие мирового масштаба. Михаил Демин рассказывает о наличии девушки. Если бы не твой брак с Настей, они давно бы решили, что ты гей. Это я со слов Антонины Павловны передаю, кстати, – покатываясь от смеха, рассказывает Рома.

– А потом ты удивляешься, почему Катя не считает тебя достаточно серьезным, – не упускаю возможности поглумиться в ответ.

– Юмор помогает справляться с трудностями.

– Откуда ты взял подобную глупость?

– В Гугле, – произносит абсолютно серьезно, но через мгновение сдается и взрывается громким хохотом. Я в ответ лишь хмыкаю, паркуясь у родительского дома.

Спустя полчаса после приезда, полсотни милых лобызаний Ромы с матерью и разговора с отцом, мы наконец-то садимся за стол. Мама чхать хотела на наш режим и правильное питание. Она с детства пихала мне булки, несмотря на злобные взгляды отца, и причитала о жестокости спортивной диеты. Поэтому, естественно, накрыла стол в лучших традициях жертвы холестерина. Тут тебе горячая шарлотка, салат со свежими овощами, заправленный майонезом, пюре с подливой, жареные котлеты и солянка. Я стараюсь как можно реже позволять себе такое питание, но иногда устоять невозможно. У Сокола подобных проблем нет, он всегда в состоянии набора массы. Так что под одобрительный взгляд моей гостеприимной мамы накладывает всего да побольше.

– Миш, а я тебе салат отдельно заправила, – говорит мама и ставит передо мной тарелку без майонеза. Масло не лучшее решение, но ценю ее старания.

– Спасибо, хотя от солянки я бы тоже не отказался, – хмыкаю я, кивая на друга, который уплетает суп.

– Правда? Отлично. Я тебе туда пару долек лимона брошу, чтобы жир впитал, – подрывается и начинает суетиться.

– Мам, брось, мне не сложно сделать самому, – пытаюсь воспротивиться, но сталкиваюсь с ее недовольным взглядом и остаюсь на месте. Этой женщине только дай возможность проявить излишнюю заботу.

– Ром, я тут подумал, Катя же может подать ходатайство о нарушении регламентирующих сроков рассмотрения дела в суде. Они не имели права давать вторую отсрочку без наличия весомых аргументов, – произносит отец, припоминая недавний разговор в кабинете.

– И сколько они будут рассматривать это заявление? Быстрее срок выйдет. Вот если в третий раз откажут в разводе, тогда другой разговор.

– Согласен. Повезло, что у них нет общих детей. Тогда бы дело могло занять не один год, – на последней фразе давлюсь салатом и кашляю.

– Миш, ты чего? – спрашивает мама, пока Рома похлопывает по спине, подозрительно прищурившись. Партизан хренов.

– От чего зависит увеличение срока? – обращаюсь к отцу, когда прокашливаюсь.

– Тут много факторов. Алименты, дележка имущества, порядок общения с ребенком, определение его места жительства. Можно долго таскать супругу по судам, если не прийти к общему решению. А ты с какой целью интересуешься? – обращается он ко мне, смотря исподлобья.

– То есть вариантов кроме мирного урегулирования нет? – игнорирую вопрос, заданный отцом.

– При хорошем адвокате можно сократить срок. Лазейки в законе найдутся, если хорошо искать. Развод будет в любом случае, вопрос лишь в том, сколько времени для этого потребуется. И все-таки, есть причина, по которой тебе это так интересно?

– Демычу нравится девушка с ребенком, – сдается Сокол первым, за что получает взгляд, обещающий скорую расправу. Пусть начинает молиться, завтра на тренировке он ползком будет искать выход со льда.

– Я так и подумала! – восклицает мама, театрально вздыхая.

– Она уже подала документы на развод? – игнорируя спектакль, с холодным рассудком продолжает отец. Этим я пошел в него.

– Да, несколько дней назад.

– Когда назначат судью, напиши мне имя. А лучше всего мне переговорить с девушкой, и в случае необходимости представлять ее интересы на заседании.

– Ген, ты же больше не практикуешь, – встревает в разговор мама.

– И что? Лицензию у меня никто не отбирал. И я полгода назад участвовал в процессе нашей соседки, – напоминает отец про случай, когда родственник пытался отобрать имущество у знакомой пенсионерки.

– Давайте мы не будем торопиться. Лера в детали своего развода меня не посвящала. Я интересуюсь исключительно на всякий случай, – пытаюсь призвать к порядку разбушевавшихся родителей.

– Значит, Валерия, – произносит мама, стремительно подмечая необходимую информацию. Жизнь с адвокатом и не такому научит.

– Имей в виду, затягивать с этим вопросом не стоит. Лучше на берегу решить с супругом все детали и прийти на суд, имея соглашение о мирном урегулировании, – добавляет отец, успев ухватиться за дело, которого пока, по сути, нет.

– Я понял. Обсужу это с ней, а потом дам тебе знать. – Слабо представляю, как буду объяснять Лере, почему рассказал о ее разводе. Ну, Сокол, удружил.

– Это, случайно, не из-за нее мы с Геной остались дома во время прошлой игры? – не унимается с допросом мама. Смотрит внимательно, наверняка пытаясь подметить малейшее изменение в мимике.

– Допустим, – отвечаю уклончиво.

– И у нее есть ребенок?

– Допустим, – продолжаю иронизировать под одобрительный смешок отца.

– Заканчивай ерничать. Лучше расскажи мне, кто эта девушка? Сколько лет? Почему разводится? У нее сын или дочь? Давно вы знакомы? – мама ожидаемо взрывается десятком вопросов. Сокол в этот момент заливается громким смехом, едва ли не хрюкая. Если он подавится, пусть сам себя спасает.

– Тоня, оставь сына в покое, – пытается помочь отец, но если мама нашла след, ее уже не собьешь.

– Ну уж нет. Миша впервые за эти годы соизволил заговорить о девушке. Я обязана знать, к чему нам готовиться, – отмахивается она, продолжая терзать меня взглядом.

– Так, ладно. Ее зовут Валерия, двадцать пять лет. Дочь Камилла, ей пять. О причинах развода не скажу, захочет, сама расскажет. Знакомы недолго, поэтому прекращайте делать преждевременные выводы. Это все, что вам нужно знать на данный момент, – делюсь краткой информацией касательно Леры, заканчивая концерт по заявкам. По недовольному лицу матери вижу, что ей мало, но придется довольствоваться этим.

– Надеюсь, мы с отцом приглашены на игру? – зрит в корень и, вероятно, строит мысленную цепочку на ближайшее будущее.

– Об этом я и хотел с вами поговорить. Лера впервые приведет дочь на матч в Мытищах. Можете подстраховать ее в случае необходимости? Я оставлю им ключи от машины, но лучше, если они будут не одни.

– Это же отличные новости, Миша! Надо испечь кексов для Камиллы. Ты, случайно, не знаешь, есть ли у нее аллергия на орехи? Хотя ладно, сделаю обычные, – начинает суетиться мама, словно игра уже сегодня, а на дворе только вторник.

– Папа, обещай мне сдержать ее в случае необходимости, – я вымученно вздыхаю, кивая на восторженную маму.

– Проще удержать товарный поезд, чем Тоню, которая услышала о маленьком ребенке, – хмыкает отец.

– Мама, Лера понятия не имеет, что вы там будете. Постарайся быть сдержанной, – предпринимаю еще одну попытку воззвать к ее благоразумию.

– Демыч переживает, что она убежит, когда узнает о знакомстве с родителями, – продолжая посмеиваться, добавляет Сокол. Он определенно роет себе могилу.

– Все будет хорошо, тебе не о чем переживать. Мы с Лерочкой обязательно найдем общий язык. Я буду сама любезность, – заверяет мама.

– Вот это и пугает больше всего, – бурчу себе под нос.

Если Лера переживет общение с Антониной Павловной, можно считать, что рубеж пройден. На этом фоне знакомство с Камиллой кажется мне сущим пустяком.

Глава шестнадцатая

Ваня Дмитриенко – Лего

Лера

Время до пятницы пролетело настолько стремительно, что я не успела собраться с мыслями. За три дня множество раз металась между поиском достойной отговорки и аргументами пойти на матч. Ксюша вынудила меня написать список «за» и «против», а потом спорила с каждой причиной отказа. Даже Камилла с легкостью приняла поход на хоккей, радостно рассекая по дому в новой розовой шапке. Единственная, кто сопротивлялась, – это я. Засыпала с абсолютной уверенностью отказаться утром. Просыпалась воодушевленная смелостью непременно пойти на матч.

За этими переживаниями проблемы с мамой отошли в сторону. Она неоднократно звонила, писала сообщения, пока я не отправила ее контакт в черный список. Изначально мы попробовали поговорить мирно. Удивительно, что она позволила мне высказать свою точку зрения на причины развода. Однако мама всегда останется собой: очередная порция оскорблений не заставила себя ждать.

Последний разговор закончился гнусной манипуляцией прекратить со мной любое общение. Я лишь ускорила процесс, когда заблокировала ее номер. После роковой встречи с мамой внутри что-то надломилось. Возможно, моя непоколебимая надежда на ее понимание. Придет время, и мы обязательно поговорим. Но не раньше, чем я буду уверена, что смогу отстоять свое право на свободу выбора.

С Мишей мы не виделись со вторника. Мне все еще стыдно, что он стал свидетелем моей истерики. В довесок выслушал парочку нелестных комментариев в свой адрес от мамы. Я хотела снова извиниться, когда он позвонил во вторник вечером. Однако его расспросы касательно развода спутали все карты. Отвечала, скорее, по инерции, пока пыталась упорядочить мысли.

Демин не пытался лезть в причины, больше интересуясь юридическими формальностями. На вопрос, зачем ему это, поведал о своем разговоре с отцом, который вызвался представлять мои интересы в суде. Сказать, что этот факт выбил почву из-под ног, ничего не сказать. Миша воспользовался моей растерянностью и обещал обсудить все позже. Я даже отказаться от помощи его отца не успела. Демин в своей излюбленной манере стремительно завершил разговор и положил трубку.

Про историю со своим другом отозвался коротко: решили без последствий. Подробности оставил при себе.

Остальные дни мы перекидывались привычными сообщениями утром и вечером. Теперь я понимаю, что имел в виду Миша, когда называл себя не особо общительным человеком. По телефону он и правда разговаривает более охотно.

– Как вы планируете добираться на игру? – спрашивает Ксюша, пока мы вдвоем обедаем. Утром все же решила отвести Камиллу в сад и забрать пораньше.

– В смысле, как? Ногами, – иронизирую я, не до конца понимая, к чему она клонит.

– Я имела в виду на такси или общественным транспортом, – закатывает глаза.

– Своим ходом. Путь, конечно, не близкий, но за полтора часа справимся.

– Уверена? Час пик в электричке так себе приключение.

– Ты цены на такси видела? И нет никаких гарантий избежать пробок. – Ближайшая рабочая смена в понедельник. На оставшиеся деньги нам с Камиллой нужно прожить еще две недели до аванса.

– Лучше в пробке, но с комфортом. Давай я оплачу вам такси, – предлагает Ксюша, которая только вчера забила холодильник продуктами.

– Прекрати. Заберу Камиллу в пять, и мы без спешки приедем к половине седьмого на арену.

– Ладно, но если ты собираешься передумать, то только через мой труп, – говорит она грозно, тыча в меня вилкой.

– Так вот откуда этот жест доброй воли. Хочешь собственными силами доставить нас на матч? – усмехаюсь я.

– Именно. Ты сегодня Камилле трижды померила температуру. Как только не додумалась подогреть градусник на батарее, – глумится Ксюша над моим отчаянием утром.

– Он электронный, – бурчу недовольно. Подобная идея и правда приходила в голову.

– Хвала прогрессу за отказ от ртутных градусников, – не удерживается от подколки.

– Скажи спасибо, что они вымерли после окончания школы. Как бы ты прогуливала уроки без мнимой простуды? – подшучиваю я, вспомнив низкую посещаемость Смирновой.

– Сочувствую современным детям. У них отобрали все прелести учебы. Подумать только, электронный дневник! А как же вырывание страниц? Подделывание подписей учителей? Вранье про домашнее задание? – возмущается Ксюша на новую электронную систему образования.

Камилла через полтора года пойдет в первый класс. Страшно представить, что я буду делать, когда дойдет до учебы, если даже сейчас она не очень рада редким занятиям в саду.

– Ну могу сказать точно, что пороли бы меня куда больше. Помнишь, как мы с тобой исправляли мои тройки в аттестате? Мама до сих пор свято верит, что я знаю химию и геометрию на твердую пятерку, – припоминаю я, мы со Смирновой дружим с первого класса и шкодили всегда вместе.

– Я и ты в вечерних платьях, дрожащие от страха в школьном туалете. Романтика, – потешается Ксюша, вспоминая наш выпускной.

– Надеюсь, Камилла будет учиться лучше. Не представляю, как буду помогать ей с уроками.

– Советую копить на репетиторов уже сейчас. Вы с Костей умом не блещете. Кстати, о горе-папаше, он объявлялся?

После разговора с Мишей я все-таки написала бывшему мужу с просьбой встретиться. Сказала, что хочу обсудить детали развода и готова подъехать в любое удобное для него место. Костя ответил, что занят и позвонит позже. Видимо, время для звонка еще не наступило. Ксюше рассказала обо всем в тот же вечер и упомянула предложение Демина-старшего. Подруга едва ли не прыгала от радости, что Мишина семья готова помочь. Мне понадобилось полчаса, чтобы усмирить ее взбушевавшееся воодушевление.

– Нет, и не удивлюсь, если Костя и на суде не появится, – говорю недовольно и встаю из-за стола.

– Может, так вас быстрее разведут.

– Мы с юристом обсуждали такой вариант. Лучше всего получить от Кости письменное согласие на развод.

– Для этого с ним надо встретиться. А у него времени даже на это нет, – возмущается Ксюша и под шумок ставит грязную тарелку в раковину.

– Я готовила, ты моешь, – напоминаю ей о нашей договоренности.

– Такими темпами мне придется покупать посудомоечную машину, – стонет она, но все же берется за дело.

– Прекрасная идея, заберем ее с собой на съемную квартиру, – добавляю шутливо. Мы каждый день боремся с Ксюшиной нелюбовью к уборке. Маме Ксюши надо памятник поставить за титаническое терпение.

– Или один прекрасный, молодой хоккеист подарит мне ее на день рождения, – подмигивает Ксюша.

– Ты родилась в июне, – хмыкаю я, выходя из кухни. Камиллу забирать через час, не помешает собраться.

– Совру, что в марте, – кричит вслед. Иногда мне жаль Фокина, что ему на голову свалилась Ксюша.

Их роман стремительно развивается, и они все чаще проводят время вместе. Практически ежедневно он вытаскивает ее на свидания, возвращая довольную ближе к ночи. А я потом еще два часа слушаю, какой Олег замечательный. Даже Макс звонил на днях и спрашивал об отношениях младшего брата. Он не сильно в восторге от разницы в возрасте, но счастье Олега говорит о многом.

За десять минут до выхода из дома мне неожиданно звонит Миша.

– Через час за вами приедет машина, – ошарашивает с ходу.

– Зачем?

– Чтобы отвезти на игру.

– Демин, мы сами справимся, – недовольно отмахиваюсь от этой идеи.

– Лера, вам ехать с тремя пересадками, – очевидно подготовившись к спору, начинает сыпать аргументами.

– Все еще нет, – продолжаю стоять на своем.

– Камилла устанет в дороге и уже к началу игры начнет капризничать, – не унимается Миша, используя мою дочь как тяжелое оружие.

– Ты действуешь нечестно! – восклицаю я, не находя, чем крыть эту атаку.

– Мы играем не на домашнем поле. В ином случае оставил бы за тобой право выбора.

– Знаешь, ужасно раздражает, когда ты принимаешь решение самостоятельно.

– Знаю, но согласись, в этот раз у меня веские причины, – говорит он, не скрывая удовольствия.

– А когда-нибудь было иначе?

– Не в моих интересах раскрывать эту тайну. Я заказал такси к половине шестого на адрес Ксюши. Успеете собраться? – спрашивает Демин, успешно переводя тему. Бросаю взгляд на настенные часы и понимаю, что времени маловато.

– А ты можешь поменять точку на сад Камиллы? Я планировала поехать сразу оттуда, и, вероятно, мы не успеем вернуться домой.

– Договорились.

Попрощавшись с Мишей, заканчиваю сборы.

На пороге успеваю поболтать с Ксюшей, которая действительно выходит провожать меня с веником, чем вызывает мой безостановочный хохот. Услышав рассказ о подвиге Демина, она, естественно, отпускает в его сторону парочку комплиментов. Знал бы он, какого фаната заслужил своей настойчивостью.

Такси забирает нас с Камиллой с опозданием в десять минут. Неожиданный снегопад ухудшает ситуацию на дороге. В итоге вместо часа пути мы тратим еще полчаса на пробку. Весь путь я места себе не нахожу и нервничаю из-за задержки. Камилла моих волнений не разделяет. У дочери есть мультики, комфортное кресло и припасенные мною мармеладки.

К арене мы подъезжаем, когда матч уже пять минут как начался. Тратим еще десять на входе, пока забираем пропуска и нас провожают к местам. Моя нервозность достигает апогея, когда я вижу, что за это время команда соперников успела закинуть шайбу. Прошло только девять минут игрового времени, а картина уже так себе.

– Мамочка, а где Олежа? – спрашивает Камилла, как только мы садимся. Арена в этот раз действительно меньше. И наши места расположены чуть дальше от будки штрафников, но в первом ряду.

– Ты помнишь, под каким номером он играет? – Мы обсуждали это в такси, но я слабо надеюсь на ее память.

– Семнадцать? – невинно улыбается дочь, хлопая ресницами.

– Нет, Ками, сорок семь. Четыре и семь. Попробуй отыскать его на льду, – предлагаю я, махнув рукой в сторону поля. Тем времени нахожу взглядом девятнадцатый номер, который стремительно идет в атаку. За пару игр я так и не разобралась в правилах, но все же чувствую себя увереннее.

– Мамочка, смотли, там Олежа, – кричит Камилла, привлекая излишнее внимание. Тут довольно шумно, тем не менее в такой напряженный момент получается громко.

– Малышка, пожалуйста, будь потише, ладно? – пытаюсь призвать ее к порядку.

– Но тогда он не услышит меня, – печально произносит она, насупившись.

– Олег занят важным делом, и его нельзя отвлекать. Обещаю, после игры вы обязательно пообщаетесь, – предлагаю альтернативу.

– Холошо, – к счастью, соглашается Камилла, с интересом смотря на лед.

– За кого так рьяно болеет такая милая леди? – обращается к нам женщина, сидящая рядом.

– За Олежу, – с гордостью отвечает довольная дочь.

– А за какую команду играет Олежа? – очень тепло интересуется соседка, рассматривая Камиллу. Я уже привыкла, что милое личико дочери не оставляет людей равнодушными. Большие глаза, пухлые щечки, губки бантиком – маленький ангел во плоти.

– «Торнадо», – отвечаю вместо Камиллы, когда вижу ее растерянный взгляд.

– Сорок седьмой, Фокин, – добавляет женщина, догадываясь, о ком мы.

– Да, он мой лучший длуг! – уверенно говорит дочь, хотя виделась с ним от силы раз пять. – У вас тоже длуг иглает? – спрашивает Камилла, быстро потеряв интерес к игре. Она не особо любит сближаться с чужими людьми, но когда я рядом, делает это более охотно.

– Нет, там играет мой сын, – дружелюбно отзывается соседка. У меня начинают крутиться шестеренки в голове, подкидывая не лучшие выводы.

– А какой у него номел? – интересуется дочь, пока я мысленно читаю молитву, чтобы догадки не оправдались. Иначе сегодняшний день закончится смертью одного хоккеиста.

– Девятнадцать, Михаил Демин, – произносит чуть громче. Я же закрываю глаза, желая стать невидимой. Неужели он не знал, что мы будем сидеть рядом, когда бронировал места? Кого я обманываю, конечно, знал! И специально умолчал об этом! Демин же вечно думает на двадцать шагов вперед. Если я не умру в ближайшие два часа, то отомщу ему со всей жестокостью. Например, куплю килограмм малины и разукрашу его высокомерное лицо!

– Мамочка, там иглает сын тети, – воодушевленно говорит Камилла, и мне приходится открыть глаза.

– Угу, девятнадцатый номер, я слышала, – отвечаю скованно. Интересно, будет очень ужасно, если мы с дочерью убежим отсюда? Желательно, на машине Миши, чтобы отомстить.

– Я Антонина Павловна, а вы, как я понимаю, Валерия? – обращается ко мне мама Демина. Господи, она даже знает, кто мы такие!

– Можно просто Лера, приятно познакомиться, – собирая всю волю в кулак, я вежливо отвечаю. Спасибо, хоть не запинаюсь при этом.

– А я Камилла, – встревает в разговор дочь, которая смотрит то на меня, то на Мишину маму.

– Очень рада знакомству с тобой, – протягивает руку Антонина Павловна, пожимая маленькую ладошку. – Можешь называть меня баба Тоня, – предлагает она, заговорщически подмигивая.

– Баба Тоня, – повторяет Камилла, а потом довольно произносит: – Мне нлавится.

– Прекрасно, а этот молчаливый мужчина – Геннадий Сергеевич, но для тебя он дед Гена, – немного отодвинувшись, она открывает обзор на мужчину, сидящего рядом с ней.

Перевожу взгляд и рассматриваю отца Миши. Почему я не заметила его до того, как мы сели? Сходство с сыном очевидно. Это более взрослая версия Демина. Даже ямочки идентичны.

– Приятно познакомиться, – сдержанно кивает нам с легкой полуулыбкой.

– Миша предупредил нас, что Камилла первый раз на хоккее. Я захватила домашних кексов и компот, если она проголодается, – дружелюбно произносит Антонина Павловна, похлопывая по увесистой сумке на коленях.

– Лучше сразу скажи, что принесла с собой полноценный обед, – хмыкает Геннадий Сергеевич.

– А вдруг малышка захочет котлет вместо кексов? Я просто подготовилась, – защищается она.

– Поверьте мне, Камилла душу продаст за сладкое, – произношу шутливо.

– Миша тоже был таким раньше. Сейчас у него это правильное питание. Ботва сплошная да курица. Разве так должен питаться мужчина? – возмущается Антонина Павловна.

– Он профессиональный хоккеист, Тоня, – вздыхает Геннадий Сергеевич, не отрывая взгляда ото льда. Он единственный, кому есть дело до игры. Камилла в это время крутит головой, с любопытством разглядывая кричащих фанатов.

– Ну не фигурист же, – восклицает мама Миши, закатывая глаза. Со стороны их перепалка выглядит довольно забавно.

– Весь свой энтузиазм он тратит на Камиллу. Я со счету сбилась, сколько сладостей он купил ей за последнее время, – вставляю свои пять копеек в их разговор.

– Правда? Они уже успели познакомиться? – интересуется Антонина Павловна, удивленно вскидывая бровь.

– Пока нет, решили сделать это после матча.

– Это же прекрасно. Миша очень любит детей. Они обязательно найдут общий язык, – воодушевленно отзывается Антонина Павловна. Мне бы ее уверенность не помешала.

– Мамочка, а пло какие кексы говолила баба Тоня? – интересуется дочь, уловив самое важное в нашем диалоге. Под общий смех Антонина Павловна достает выпечку и с удовольствием кормит мою дочь.

В теплой атмосфере проходят первые два периода. Камилла довольно быстро заскучала, но мама Миши была готова к этому исходу, захватив с собой карандаши и альбом, где они вместе вырисовывали буквы. Я не сразу вспомнила, что она работала учителем начальных классов.

Антонина Павловна терпеливо помогала Камилле с прописью. Наблюдать за ними было сплошное удовольствие. Родные бабушки никогда не тратили столько времени на внучку. И уж тем более не хвалили за успехи, с нежностью гладя по голове, как мама Миши.

– Лера, ты не против поговорить? – произносит Геннадий Сергеевич во время второго перерыва.

– Да, конечно, – соглашаюсь настороженно, но пересаживаюсь на свободное место рядом.

– Миша сказал, ты в процессе развода. – Заметив мой взволнованный взгляд, брошенный на дочь, он добавляет: – Не переживай, рядом с Тоней все дети словно зачарованные. Она умеет концентрировать их внимание на себе.

– Я заметила, – говорю с улыбкой.

– Ты обдумала вариант с моим участием в суде? – спрашивает прямо. Видимо, достаточно осведомлен о нашем разговоре с Мишей.

– Да, но не уверена, что это необходимо, – произношу уклончиво.

– Супруг готов подписать мирное соглашение?

– Я не знаю. Костя уклоняется от встреч, а по телефону обсуждать такие вопросы глупо.

– Тогда мое участие лишним не будет. Его нежелание видеться можно интерпретировать по-разному. Например, он хочет таким образом развестись на удобных ему условиях, – со всей серьезностью говорит Геннадий Сергеевич.

– Например?

– В моей практике довольно часто отцы выбивали отказ от алиментов, затягивая процесс, – пожимает плечами.

– Я на них не претендую. Имущества у нас совместного тоже нет. Встречи с дочерью не ограничиваю.

– Непогашенные кредиты, взятые во время брака у вас есть?

– Да, но они оформлены на Костю. Я даже не созаемщик, – отвечаю растерянно.

– Если деньги были потрачены в интересах семьи, он имеет право потребовать совместную выплату.

– Подождите, получается, я по закону обязана взять на себя половину кредита? – Тут слова бывшей свекрови приобретают другой смысл.

– Смотря на что вы их потратили. С автокредитом или ипотекой, конечно, легче, но если это потребительский кредит, нужно доказать совместную трату.

– Один из них на мой телефон и его компьютер.

– Тогда достаточно предоставить чеки о покупке. Оставшуюся сумму долга разделят пополам.

– А если он взял кредит и вложил деньги в обвалившуюся финансовую пирамиду?

– В таком случае это его обязанность, не твоя. Для любого взыскания нужны подтверждающие документы.

Шумно выдыхаю скопившееся напряжение. Если бы суд обязал меня выплачивать половину долгов Кости, все бы закончилось плохо.

– Думаю, мне и правда нужен адвокат. Я сама не очень разбираюсь во всей этой правовой системе. Юрист, с которым я консультировалась, сказал, что с нашим случаем все просто.

– Любой подкованный адвокат может найти лазейку. Каждый год выходят десятки новых законов, и часто одно противоречит другому. Можно годами бороться в поисках правды. Сохрани мой номер, и когда тебе придет повестка на первое заседание, оповести меня. Подпишем соответствующие документы, чтобы я мог представлять твои интересы.

– То есть мне присутствовать не нужно? – спрашиваю, пока достаю телефон из сумочки.

– Нет. Я буду законным представителем и говорить от твоего имени. – Добавляю в контакты продиктованный номер.

– Мне очень неудобно об этом говорить, но сколько я буду должна? Понимаю, что подобные услуги стоят недешево.

– Лера, мой интерес исключительно личный. Это одолжение сыну, и за это я денег не возьму. Разве что попрошу пару бонусных очков для Миши, – подмигивает с теплой улыбкой.

– Спасибо вам большое. Честно говоря, понятия не имею, чем отплатить за вашу общую доброту. Миша и так делает для меня столько всего, что я задыхаюсь от чувства вины, – измученно выдаю откровение.

– Искренняя помощь не взыскивает долги. В отличие от судебных приставов, – усмехается Геннадий Сергеевич, мягко похлопав меня по руке.

Когда звучит сигнал, предупреждающий о начале третьего периода, возвращаюсь на свое место. Камилла с Антониной Павловной в сторону льда даже не смотрят. Они успели перейти от букв к цифрам и сейчас складывают простые числа. Еще с десяток таких плодотворных матчей – и дочь научится читать. Хотя игра сегодня и правда паршивая. Нашей команде отыграться поможет только чудо. 3:0 в пользу соперников. Ксюша тщательно следит за очками «Торнадо » и свято заверила, что место в плей-офф уже за ними. Каждый раз я обещаю себе немного разобраться в этих правилах, но сдаюсь на первой же странице Википедии: ужасно скучно, излишне нудно и полсотни сложных терминов. Вероятно, стать хоккейной фанаткой мне не светит.

За пару минут до конца игрового времени один из участников нашей команды приносит первое очко. Трибуны взрываются громким криком, отчего Камилла испуганно просится на руки.

– Тут очень шумно, – недовольно заявляет уставшая дочь.

– Потерпи пять минут, игра почти закончилась, – прижимаю ее к себе и целую в маленький носик.

– А потом пойдем поздлавлять Олежу? – интересуется она, не забывая о лучшем друге.

– Боюсь, поздравлять будет не с чем, но ты сможешь его приободрить.

– Он не выиглал, да? – заметно загрустив, Камилла кладет голову мне на плечо.

– Нет, малыш.

– Тогда ему нужны мои обнимашки, – приходит к правильному выводу и довольно улыбается. От былой печали не осталось и следа. Надо передать Ксюше, что ее обязанности временно исполняет моя дочь.

Игра заканчивается со счетом 3:1. Когда звучит финальный гудок, тревога снова возвращается. Я даже размышляю, не сбежать ли нам, но ключи от машины глушат эту идею.

– Лерочка, мы с Геной поедем. Раздевалка прямо по коридору, – произносит Антонина Павловна, останавливаясь напротив служебного входа.

– А вы разве не пойдете с нами? – За эти пару часов мы неплохо поладили. Однако больше всего она общалась с Камиллой.

– Нет, Цезаря надо покормить и выгулять. Миша обычно заезжает к нам на следующий после матча день.

– Малыш, попрощайся с Антониной Павловной и Геннадием Сергеевичем, – обращаюсь к дочери, которая уплетает оставшийся кекс.

– Пока, баба Тоня, – говорит с набитым ртом и лезет обниматься.

– Камилла, у тебя руки грязные, – возмущаюсь я.

– Ничего страшного, парочка крошек меня не пугает, – отзывается мама Миши и крепко прижимает Камиллу к себе. В глазах Антонины Павловны так много искреннего тепла, которое плавит мое материнское сердце. Даже Геннадий Сергеевич удостаивается объятий, хоть и более неловких.

– Очень рада нашему знакомству. Особое спасибо за помощь с Камиллой, она бы вряд ли усидела эти часы без вас, – от всей души благодарю родителей Миши. Оказалось, что я зря страшилась их.

– Мы тоже очень рады. Надеюсь на повторную встречу в ближайшее время. Камилла просто чудесная девочка и очень способная ученица, – хвалит Антонина Павловна с доброжелательной улыбкой.

– Всего доброго, Лера. Буду ждать твоего сообщения, – кивает Геннадий Сергеевич. Они с женой машут Камилле на прощание и разворачиваются в сторону выхода.

Мы же с дочерью открываем служебный вход, показывая пропуска охране, и идем навстречу новому знакомству.

Надеюсь, мои нервные клетки когда-нибудь восстановятся после сегодняшнего дня.

Глава семнадцатая

Гузель Хасанова – Необходимый

Лера

К моему удивлению, в этот раз репортеров в коридоре нет. Тут довольно узко, и будь народу побольше, пройти было бы сложно. Вероятно, их отсутствие связано с этим. Помимо нас только несколько человек, которые тоже ожидают хоккеистов. Молодой парнишка лет десяти смутно напоминает одного из участников команды. Предполагаю, что это чей-то сын. Детей кроме них с Камиллой больше нет. Интересно, а где тогда ждут остальные члены семьи? Ставлю себе мысленную пометку спросить у Ксюши. Кому, как не ей, знать обо всех деталях жизни любимой команды.

В этот раз мы ждем гораздо дольше, чем обычно. Камилла за это время успевает дважды пожаловаться на усталость и по итогу забирается ко мне на руки.

Первым из раздевалки выходит Рома Соколов, про которого я успела погуглить после произошедшего во вторник. Он не успевает двинуться с места, как на него налетает тот самый парнишка с громким криком «папа». Теперь понятно, почему он показался мне знакомым. Очевидную схожесть сложно не заметить. Следом к ним подходит девушка, но вместо объятий, слабо кивает и холодно здоровается. По языку тела можно сделать выводы, что из общего у них только сын. Одергиваю себя за излишнее любопытство и отвожу взгляд.

Камилла первой замечает Олега и настойчиво требует опустить ее на пол. Она стремительно бежит к нему, не обращая внимания, что он смотрит в другую сторону.

– Фокин, лови! – кричу, привлекая внимание. Быстро сориентировавшись, друг замечает Камиллу и успевает подхватить ее на руки.

– Вот это да! Привет, маленькая обезьянка, – произносит он с лучезарной улыбкой на лице.

– Обнимашки-и-и! – восклицает дочь, обвивая шею Олега. Крошечная Камилла довольно комично смотрится на фоне крупного Олега. Тепло обнимая ее, он преодолевает небольшое расстояние между нами.

– Привет, Лер, не ожидал тебя сегодня увидеть. Тем более с дочкой, – растерянно говорит Фокин.

Макс со Светой вновь уехали в деревню и не смогли присутствовать.

– Привет. Да вот, решили сделать тебе сюрприз, – прикидываюсь дурочкой и вешаю ему лапшу на уши.

– Серьезно? Вас Ксюша попросила, что ли? Или Макс? – не видя подлога, удивляется Олег.

– Кто знает, – наивно пожимаю плечами, из последних сил сдерживая улыбку.

– А билеты у вас откуда? Погоди… Ты меня разводишь, да? – наконец-то приходит в себя Фокин и хитро улыбается.

– Совсем чуть-чуть, – хихикаю я.

– Вы небось по душу Демина приехали. Я уж было уши развесил от привалившего счастья, – усмехается беззлобно и щелкает Камиллу по носу.

– Да ладно тебе. Она пришла исключительно ради встречи с тобой. Правильно, малыш? – обращаюсь к довольной дочери, все еще сидящей на руках Олега.

– Олеже нужны мои обнимашки! – восклицает она и неоднократно кивает.

– После такого дерьмового матча особенно.

– Фокин! – повышаю голос, когда ругательство слетает с его губ.

– Упс, извиняюсь, – стыдливо почесывает затылок.

– Мамочка, что значит дель… – любопытно начинает Камилла, но не успевает договорить, как Олег закрывает ее рот ладонью.

– Не-а, обезьянка. Забудь это слово, оно очень-очень плохое. Тете Ксюше не понравится, если ты повторишь его за мной, – с притворным испугом добавляет.

– Только не произноси «тетя Ксюша» в ее присутствии. Поверь, это понравится ей гораздо меньше, – добавляю с иронией и получаю в ответ понимающий смешок.

Не сразу замечаю, как за спиной Фокина появляется знакомая фигура. Выпрямляюсь по стойке смирно и глубоко вдыхаю. Не могу оторвать встревоженный взгляд от Демина. Ищу в его спокойном лице поддержки. По его губам читаю такое необходимое: «Все хорошо» и стараюсь взять себя в руки.

С легкой полуулыбкой Миша выходит из-за спины Олега.

– Привет, – произносит нарочито мягко и встает рядом со мной.

– Привет, – говорю я, после чего поворачиваюсь к дочери.

– Обезьянка, знакомься, это дядя Миша. Мамин друг и мой товарищ по команде, – приходит на выручку Фокин.

– Я Камилла, – настороженно представляется дочь.

– А я Миша. – Демин намеренно убирает приставку «дядя» и с широкой улыбкой протягивает руку. Камилла смущенно пожимает его ладонь, но быстро отдергивает.

– Мамочка, это сын бабы Тони? – шепотом спрашивает она, немного наклоняясь в мою сторону. За прошедший матч мама Миши неоднократно упоминала сына в разговоре.

– Да, малыш, – киваю я, игнорируя ошарашенный взгляд Олега. Камилла неожиданно начинает возиться на руках друга, и он опускает ее на ноги.

Она уверенно подходит к Мише и достает из кармана куртки конфету.

– Баба Тоня сказала пеледать тебе, – протягивает ему леденец, лежащий в маленькой ладошке. – Она сказала, ты тоже любишь сладкое, – смущенно улыбаясь, рассказывает Камилла.

В эту секунду мне хочется найти Антонину Павловну и крепко обнять. Она заранее дала возможность этим двоим сблизиться. Лучшего варианта я бы придумать не смогла.

– Спасибо большое. Знаешь, у меня тоже кое-что для тебя есть, – опускаясь на корточки перед Камиллой, говорит Демин ласково. Он, конечно, все еще выше ее, но своими действиями заметно сглаживает разницу в росте.

– Плавда? – оживляется дочь в предвкушении.

– Да. Мама сказала, что тебе они понравились. – Демин открывает карман сбоку сумки и достает оттуда два батончика гематогена. Такие же, как в прошлый раз. Кладет их ей на ладонь взамен забранному леденцу.

– Мамочка, смотли! – восклицает довольная дочь и машет ими, пританцовывая на месте.

– Что надо сказать, Ками? – стараясь говорить уверенно, я напоминаю о вежливости.

– Спасибо! – искренне благодарит она и внезапно обнимает Мишу за шею. Поступок дочери обескураживает. Камилла далеко не из тех, кто так быстро идет на контакт. Удивительно, что может сотворить парочка гематогена. Меня они тоже тогда подкосили.

Смотрю на них, стоящих в объятиях друг друга, и тревога постепенно ослабляет удушливые тиски своих щупалец. Взамен приходит долгожданное спокойствие.

– Отклой, пожалуйста, – говорит Камилла, отпуская Демина, и протягивает ему батончик. Она умеет открывать сама, хоть и зубами, но ее раздражает кропотливая деятельность.

– Камилла, ты недавно съела четыре кекса, – обращаюсь к сладкоежке, которая едва ли остановится самостоятельно.

– Я только один, можно? – поворачивается ко мне и хлопает своими невинными глазками. Демин же в это время открывает упаковку. Мне ничего не остается, кроме как согласиться.

– Хорошо, но только один, – бурчу недовольно.

– Холосо, – соглашается она, забирая гематоген у Миши, тут же откусывая побольше. Нам определенно понадобится стоматолог, причем в ближайшее время.

– Лер, я, наверное, поеду. Вас же Демыч отвезет? – спрашивает Олег, хитро улыбаясь.

– Да, а ты за Ксюшей? – у подруги сегодня поздняя съемка в Подмосковье. Занимаются контентом для блога ее работодателя.

– Естественно. И лучше мне поторопиться. Ты знаешь, она ждать не будет, – хмыкает Фокин.

– Езжай давай, ухажер, – подтруниваю я, обнимая его на прощание.

– Обезьянка, иди сюда, – говорит жующей Камилле и подхватывает ее на руки. – Олежа поехал вызволять принцессу из лап злой королевы, – добавляет шутливо.

– Как плинц?

– Правильно. Так и передай тете Ксюше, что я ее принц, – глумится Фокин, целуя Камиллу в щеку.

– А ты точно спасешь плинцессу? – спрашивает дочь совершено серьезно.

– Конечно, – подмигивает он.

– Тогда пеледам, – довольная предстоящим подвигом Олега, целует его в ответ. Фокин опускает ее на ноги и, помахав на прощание, уходит.

– Мамочка, я устала. Когда мы поедем домой? – заметно погрустневшая дочь поворачивается ко мне.

– Ты не против, если Миша отвезет нас? – спрашиваю осторожно.

– А ты отнесешь меня на лучках? У меня болят ножки, – хныкает она, утирая покрасневший нос. Время почти десять, мы в это время обычно ложимся спать. Неудивительно, что она расстроена.

– Хочешь, я тебя понесу? – обращается к ней Миша мягко.

Измученный ребенок даже не думает отказаться и с легкость идет к нему на руки. Ей сейчас любая помощь в радость. Она удобно устраивает голову на плече Демина, широко зевая.

– Тебе удобно? – спрашиваю я Мишу, кивая на спортивную сумку, которая висит на другом плече. В ответ он только закатывает глаза и размашистым шагом идет на выход.

– Как провели время на трибунах? Не капризничала? – интересуется у меня, семенящей рядом.

– Ты сейчас тонко прощупываешь информацию касательно знакомства с твоими родителями? – говорю недовольно. Пусть не надеется на прощение за эту выходку.

– Если бы я предупредил заранее, ты бы нашла повод отказаться.

– Демин, так дела не делаются!

– Скажешь, я ошибаюсь? – ухмыляется он.

– Какая разница? Представь, каково мне было, когда я поняла, с кем сижу рядом, – продолжаю возмущаться и делаю вид, что он не попал в точку.

– Тебе нужна была помощь. Поверь, лучшей няньки, чем моя мама, не существует.

– Я заметила. Она хорошо подготовилась к встрече. Ведь ее соизволили предупредить заранее.

– С твоим недовольством еще можно справиться, а вот что касается мамы… Тут есть некоторые сомнения, – подшучивает Демин.

– Так, значит, ты из двух зол выбрал меньшее?

– Типа того, – подмигивает он, когда мы выходим на улицу.

– Честно говоря, Антонина Павловна очень помогла с Камиллой. Они всю игру занималась развивашками, – делюсь подробностями. Стоит признать, его поступок сыграл на руку.

– Это профдеформация. В прошлом году она выпустила последний класс и иногда скучает по школе.

– Твой отец, кстати, тоже заскучал по работе. Он предложил свою помощь в разводе. Скажи мне, Демин, есть хоть что-то, к чему ты не приложил руку? – возвращаюсь к своему недовольному тону, когда вспоминаю разговор с Геннадием Сергеевичем.

– Тут моей вины нет. Просто к слову пришлось, и я задал несколько уточняющих вопросов. Дальнейшая инициатива исключительно его заслуга.

– Стесняюсь спросить, как вы пришли к разговору о разводе? – подозрительно интересуюсь. Такие вещи без повода не обсуждают.

– У Сокола похожая ситуация, и они обсуждали детали.

– Подожди, ты про того самого Романа Соколова? Который попал в неприятности? – вспоминаю историю, из-за которой Миша стремительно уехал во вторник.

– Да. Отец помог ему выйти сухим из воды.

– Я видела его сына сегодня. Еще подумала, что у них очень холодные отношения с мамой мальчика. Он тоже в процессе развода?

– Нет, Сокол не женат. А вот Катя да. Вероятно, ее ты и видела.

– Но парнишка точная копия Ромы, – рассуждаю я вслух, пытаясь сложить правильную картинку в голове.

– Все верно. Артем его сын. Катя вышла замуж после рождения ребенка. Там сложная ситуация. Я туда стараюсь не лезть, – произносит довольно уклончиво.

Оставляю при себе все вопросы, хотя и любопытно.

– Открой вначале багажник, форму заброшу, – обращается ко мне Миша, когда мы доходим до машины. Я уже забыла, что ключи покоятся в моей сумочке. Снимаю сигнализацию и отдаю их ему. Пока он расправляется с вещами, открываю пассажирскую дверь и замираю на месте. Там на сиденье установлено детское кресло, которого раньше не было.

– Миш, а это откуда? – спрашиваю растерянно.

– Из магазина, Лер, или ты собиралась везти дочь на коленях? – говорит за моей спиной Демин.

– Ты купил автокресло? Для Камиллы?

В очередной раз удивляет своим поступком. Одно дело – безобидные сладости, но этот подарок – недешевое удовольствие.

– Да. И прежде, чем ты снова начнешь спорить, подумай о ее безопасности. Она явно не последний раз едет в этой машине. Какой смысл оттягивать покупку? – Не давая мне возможности вставить слово, Демин борется с возражениями.

Какие тут споры, когда мое сердце предательски екает? Миша заботится не только обо мне, но и о моей дочери. Правильно говорят, что путь к сердцу женщины лежит через ее ребенка.

Чтобы не развалиться окончательно, переключаю внимание на Камиллу. Поворачиваюсь к ним и только сейчас замечаю, что дочь преспокойно спит на руках Демина.

– Давай я сам, – говорит он, кивая в сторону салона. Мне остается только отойти в сторону, наблюдая за его движениями со стороны. Миша аккуратно усаживает Камиллу, после чего пристегивает и проверяет прочность ремней.

Позабытые бабочки в животе дают о себе знать. Мне до безумия хочется подойти к нему и крепко обнять. Без слов поблагодарить за все, что он делает для нас с дочерью. Какие аргументы искать, чтобы затормозить эту треклятую нежность? Это ведь не мимолетные ухаживания, а гораздо большее. Демин стремительно завоевывает мое сердце. Проникает под кожу. Становится невыносимо необходимым. Я безвозвратно влюбляюсь в этого мужчину и не уверена, что хочу притормозить.

– Миш, – обращаюсь к нему полушепотом, когда он закрывает дверь.

– Да? – поворачивается и смотрит внимательно.

В свете ночных фонарей, освещающих парковку, его глаза кажутся почти черными, бездонными. Словно то самое море, в которое я погружаюсь все глубже день ото дня. По крупицам окружает своим теплом и не дает тонуть в одиночестве.

Он мой спасательный круг.

– Спасибо, – шепчу тихо, с надрывом. Тело сотрясает крупная дрожь, и с губ срывается приглушенный всхлип.

– Иди сюда, маленькая, – говорит он с теплой усмешкой, раскрывая руки.

Сдаюсь на волю эмоций и шагаю в его крепкие объятия. Слезы бегут по щекам, и обессиленно я позволяю себе эту слабость.

– Тише-тише, все хорошо, – шепчет Миша, и я чувствую едва заметный поцелуй на виске.

– Ну зачем ты такой, а? – всхлипываю я, не в силах сдержать чувства.

– Какой?

– Необходимый, – вздыхаю надломленно.

– Это плохо? – спрашивает осторожно и сжимает сильнее, почти до боли.

– Да. Я же не смогу так, понимаешь? Одна потом не справлюсь, – говорю с опустошающей откровенностью.

– Не будет потом, Лер. Обещаю, – заверяет пылко. И мне так хочется поверить. Дать маленькой девочке внутри себя надежду на лучший исход.

Мы молчим, пока я пытаюсь успокоиться. Миша не торопит, просто крепко обнимает и изредка осыпает мою голову ласковыми поцелуями. В его действиях так много нежности. Это отзывается сильнее страсти. Сильнее любых слов. Акт безусловной привязанности. Нечто большее, чем можно ощутить телом. Сейчас за нас говорит душа.

– Поехали домой, – шепчу я, когда наконец-то нахожу в себе силы заговорить.

Миша молча кивает и размыкает объятия, но не спешит садиться. Он смотрит внимательно, стирая большим пальцем оставшиеся у меня на щеках слезы.

– Пообещай мне, – просит решительно.

– Что?

– Больше не плакать, – твердо произносит он, не терпя отказов.

– Даже от счастья? – хмыкаю шутливо.

– Ладно, только в этом случае, – сдается с улыбкой.

– Обещаю.

– Умница, – хвалит он и, наклоняясь, оставляет ласковый поцелуй на лбу.

– Камилла, наверное, замерзла, – поздно спохватываюсь я, когда понимаю сколько времени прошло.

– У меня автозапуск. Машина давно работает на холостом ходу, – кивает Миша на нее. Я даже не заметила постороннего шума. Настолько погрузилась в собственные переживания.

– Мне надо проверить слух, – намекаю на собственную беспечность.

– Садись в машину. Ты почти полчаса на морозе стоишь.

– Сколько? – ошарашенно вскрикиваю и достаю телефон, чтобы проверить время: половина одиннадцатого.

– Лера, садись, – вновь напоминает Миша.

Быстро обхожу машину и сажусь в салон.

– Знаешь, мог бы поторопить меня пораньше, – отчитываю я Демина, говоря негромко, чтобы не разбудить Камиллу.

– Обязательно учту на будущее, что с ориентацией во времени у тебя тоже проблемы, – подшучивает он, выезжая на дорогу.

– Ты намекаешь на мои успехи в хождении по льду?

– У тебя их нет.

– Вот именно! – шепотом восклицаю обиженно.

– Ничего страшного, в воскресенье наверстаем, – напоминает о нашей недавней договоренности.

– Я еще не спрашивала у Камиллы, хочет ли она поехать.

– Думаешь, откажется?

– Не знаю. Хоккей, скажем так, мало ее впечатлил, – пожимаю плечами.

– На крайний случай придумаем что-нибудь другое.

– Миш, у тебя ежедневные тренировки. Лучше бы ты потратил время на отдых, а не на нас, – вздыхаю я и поворачиваю голову в его сторону, рассматривая суровый профиль.

– Ерунду не говори, – отмахивается, бросая на меня укоризненный взгляд.

– Сколько у вас еще игр до конца чемпионата?

– Одна. В пятницу на домашнем поле. Потом перерыв до начала плей-офф. Он начинается первого марта.

– Получается, у вас будет только пять дней на отдых?

– Тренировки никто не отменял.

– Ксюша сказала, что у вас впереди безумный график предстоящих игр.

– В четвертьфинале мы выходим на лед через день. Дальше зависит от результатов.

– И все это время вы будете ездить между городами? – сыплю вопросами, чтобы хоть немного понимать, чего ожидать. За эти несколько недель Миша играл в основном дома.

– Между одним городом. У каждой из команд будет свой соперник. С ней мы сыграем от четырех до семи игр.

– Кто решает, сколько матчей будет?

– Победы. Играют до четырех побед. По опыту могу сказать, что обычно матчей около шести. Усталость сказывается на обеих командах.

– И когда все закончится?

– Тебе в лучшем случае сказать или в худшем? – ухмыляется Демин.

– Я не думаю, что вы вылетите быстро. Сегодня был первый проигрыш за все время нашего знакомства.

– Если дойдем до финала, то последний матч в конце апреля. Но вероятность выбыть есть на любом этапе.

– Тебя не огорчают проигрыши? – искренне интересуюсь. Демин не выглядит расстроенным сегодняшним исходом.

– Уже нет. Может, в первые несколько лет было, но сейчас привык. Когда поражений больше двадцати только за время регулярного чемпионата, они начинают восприниматься фоном. Делаешь работу над ошибками и играешь дальше.

– У тебя совсем нет мании величия, – удивляюсь я.

– Почему же? Есть. Ты, например, частенько считаешь меня излишне самоуверенным, – подшучивает Демин.

– Значит, это издержки профессии?

– Возможно.

– Безусловно, полезный навык для будущего тренера, – иронизирую я.

– Это ты с Георгичем не знакома. Вот где непробиваемая уверенность.

– А Георгич, как я понимаю, тренер?

– Да. Суровый мужик, но справедливый. Мы с ним поначалу не сошлись, однако с годами научились взаимодействовать.

– Дай-ка угадаю, два упертых хоккеиста боролись за то, кому решать, как правильно вести себя на льду? – спрашиваю язвительно.

– Верно, но я быстро смекнул, кто умнее, и согласился с его тактикой ведения игры.

– Это чем-то похоже на Геннадия Сергеевича. Он умеет задавать правильные вопросы и видит суть проблемы.

– Отец в прошлом успешный адвокат. Работал в основном по финансовым делам, но консультировал в любом направлении. Было время, когда не самые законопослушные люди заезжали на чай.

– Хочешь сказать, что Геннадий Сергеевич помогал криминальным авторитетам? – удивленно распахиваю глаза. Отец Миши, хоть и не выглядит мягкосердечным, однако опасным тоже.

– Всякое бывало. В те годы каждый вертелся как мог, чтобы заработать. Тем не менее нас с матерью это никоим образом не коснулось.

– Даже удивительно, насколько у тебя разные родители. Там, где Антонина Павловна болтлива и горяча, Геннадий Сергеевич молчалив и холоден.

– Противоположности притягиваются. У Сокола точно так же. Катя айсберг, он вулкан, – хмыкает Демин.

– Подожди, так они же больше не вместе? – подмечаю я недавний разговор.

– Сейчас да, а дальше жизнь покажет, – завуалированно поясняет, не вдаваясь в детали. Интересно, именно различие в характерах притягивает меня к Мише?

Спустя десять минут мы доезжаем до моего дома. Тратим еще три на споры, кто понесет Камиллу, где я вновь остаюсь проигравшей стороной. Мне достается роль консьержа, который занимается дверьми и лифтом. Ксюши дома еще нет, но это ожидаемо. Она еще вчера предупредила меня, что раньше поздней ночи не вернется. Миша аккуратно укладывает спящую малышку на расправленный диван и ждет в коридоре, пока я сниму с нее верхнюю одежду.

– Спасибо большое за помощь, – говорю я, выходя из комнаты.

– Не за что.

– Я напишу тебе завтра, когда узнаю о планах дочери насчет катка, – добавляю, чтобы заполнить неловкую тишину. На чай не приглашаю, да и время близится к полуночи.

– Хорошо.

Застываем в молчании. Я не знаю, как поступить. Безумно хочется подойти и обнять Мишу на прощание, но смелости не хватает. Он внимательно наблюдает за мной, после чего закатывает глаза и говорит:

– Лера, иди сюда.

И раскрывает свои объятия второй раз за сегодня. Я неуверенно делаю шаг, и он обхватывает меня крепкими руками. Мы замираем на пару минут и стоим в тишине. Единственный издаваемый звук – это гулкие удары моего сердца.

– Спокойной ночи, – шепчет он на ухо, оставляя теплый поцелуй на виске.

– Спокойной ночи, – шепчу в ответ и разрываю контакт.

Молча наблюдаю, как Миша подмигивает и выходит из квартиры. Я закрываю за ним дверь, прислоняюсь к ней лбом, шумно выдыхая. Внутри трепещут мириады бабочек, пока каждая клеточка наполняется нежностью Миши.

Противоположности притягиваются, а мы с Деминым слишком разные, поэтому нас необратимо влечет друг к другу. Осталось только выяснить, к чему это приведет.

Глава восемнадцатая

Тима Акимов, Асия – Ты болишь

Лера

Утро субботы началось совершенно не по плану. Вместо того чтобы поспать лишний часок, пришлось подскочить в самую рань. Причиной послужил звонок от консьержки в доме Кости. Оказалось, в квартире прорвало батареи, а жильцов дома нет. Единственный номер, который был у нее, – мой. Оставив Камиллу с Ксюшей, я поехала туда, пытаясь дозвониться бывшему мужу и даже писала гневные сообщения – без толку.

Половину дня я провела в скандалах с затопленными соседями и управляющей компанией. Первые требовали получить компенсацию за испорченный ремонт, вторые пытались переложить эту вину на нас. В итоге я психанула и решила оставить все как есть. Это больше не моя ответственность, пусть Костя сам разбирается.

К обеду приехали молодые парень с девушкой, которые сняли квартиру у Задорожного. Они тоже попытались дозвониться до него, но тщетно. Единственное, чем я могла помочь: по возможности устранить ущерб. Мы втроем вытерли воду, которая растеклась едва ли не по всей квартире. Ламинат, к сожалению, вздулся, и его придется менять. А мой любимый ковер отправился прямиком на помойку. В остальном больше ничего не пострадало, чего не скажешь о соседях снизу.

Я воспользовалась моментом, что приехала на старую квартиру, и собрала часть вещей, которые Костя свалил мешками в кладовой. Он оставил все жильцам, забрав только компьютер и свою одежду. Попрощалась с ребятами и вышла из дома. Мысленно пожелала им удачи касаемо требования у бывшего мужа заменить ламинат.

Далеко уйти я не успеваю, сталкиваюсь на лестничной клетке с уже знакомыми ранее людьми Крамольского.

– Здравствуйте, – здороваюсь первой, хотя общаться с ними нет никакого желания.

– Добрый день, Константин дома? – спрашивает один из двух мужчин, бросая подозрительный взгляд на большую спортивную сумку в моих руках.

– Нет, он сдал квартиру, – говорю настороженно.

– Даже так, – хмыкает удивленно. – Вы же Валерия, его жена, правильно? – задает вопрос с улыбкой, больше похожей на оскал.

– Мы в процессе развода, – информирую кратко, в надежде избежать дальнейшего диалога.

– Понимаете, Валерия, ваш муж игнорирует звонки и уклоняется от уплаты долга, – притворно вежливо говорит мужчина, намеренно указывая на статус наших с Костей отношений.

– Увы, ничем не могу вам помочь. Мои звонки он тоже оставляет без ответа, – стараюсь никак не выдать своего волнения.

– Ну что же вы сразу открещиваетесь? Константин пока еще ваш законный муж, – хмыкает он и достает сигарету, прикуривая.

– Это он был участником аварии. Поэтому он и будет возмещать ущерб, – произношу немного резче, чем стоило.

– Ну мы оба знаем, что денег у него нет. Иначе этого разговора сейчас бы не было. – Тон его голоса постепенно меняется, становясь более угрожающим.

– У меня их тоже нет.

– Тогда вам необходимо их найти. Моему шефу нет дела, кто из вас расплатится, – пожимает плечами мужчина, окидывая меня хмурым взглядом.

– Я не собираюсь брать на себя ответственность за долги Кости. Вам стоит обратиться к нему напрямую, – стараюсь держаться уверенно, хотя от страха трясутся руки.

– У вас же маленькая дочь, верно? И ей непременно нужны родители в добром здравии, – не убирая хищную улыбку с лица, затягивается сигаретой.

– Вы мне угрожаете? – спрашиваю я прямо, делая трусливый шаг назад.

– Ну что вы, Валерия, какие угрозы. Мы же цивилизованные люди. Я лишь предупреждаю, что деньги нужно вернуть. Желательно в ближайшие время, – произносит он, нарочито медленно растягивая каждое слово.

– Обратитесь к Косте, – повторяю, словно заезженная пластинка.

– Зачем нам такие сложности? Согласитесь, гораздо проще найти женщину с ребенком, чем мужчину без официального места жительства.

– Вы можете поискать его у матери или на работе, – предлагаю варианты, лишь бы убрать себя из этого уравнения.

– Вот видите. У вас даже есть план дальнейших действий. Осталось только найти мужа и собрать нужную сумму, – пожимает плечами, после чего вызывает лифт.

– А если я не найду Костю? – интересуюсь боязливо и внимательно слежу за их действиями.

– Не должно быть «если», Валерия. В ином случае наш разговор повторится, и он будет куда менее доброжелательным, чем сейчас, – предупреждает мужчина, тушит сигарету ногой и заходит в приехавший лифт. – До скорой встречи, – бросает он на прощание, пугающе подмигивая.

Когда я остаюсь одна, нервно выдыхаю, оседая на бетонный пол. Ноги отказываются держать, сотрясаясь мелкой дрожью. В панике достаю телефон, набираю номер бывшего мужа, но ответа, естественно, не получаю.

Господи, что же мне делать? Где я должна найти почти семьсот тысяч?

Люди Крамольского ясно дали понять, чего будет стоить мой отказ. В отличие от Кости, продавать мне нечего. Ни единого имущества за душой. Получается, если я не найду бывшего мужа, мне придется брать кредит или занимать деньги у друзей. И недавнее предложение Олега о помощи приходится как нельзя кстати.

К слову о Фокиных.

Дрожащими руками набираю номер Макса. Он может иметь хоть какое-то представление о месте жительства Задорожного. Вдруг бывший муж поделился этой информацией с ребятами в компании.

– Привет, Лер, как дела? – бодро спрашивает Макс.

– Ты знаешь, где живет Костя? – Не расхаживая вокруг да около, я задаю насущный вопрос.

– Нет. Димон говорил, что он снял комнату в общаге, но где именно, не знаю, – рассказывает растерянно.

– Можешь позвонить ему и спросить поточнее? Пожалуйста, – на последнем слове самообладание дает трещину, и я всхлипываю.

– Лера, что происходит? Ты где? – взволнованно говорит Макс, когда слышит мой испуганный голос.

– Люди Крамольского требуют заплатить долг, – шепчу я и начинаю тихонько рыдать.

– Где ты? Дома? – тревожно требует ответа, пока на фоне слышен беспокойный голос Светы.

– Я в подъезде. Около квартиры Кости, – объясняю между всхлипами, рукой стирая бегущие слезы.

– Так, послушай меня внимательно. Ты сейчас выйдешь на улицу и будешь ждать меня около подъезда. Поняла? Я буду через десять минут, – инструктирует решительно. – Лера, ты слышала? – повторяет он снова, не дождавшись ответа.

– Да, хорошо.

– Жди на улице, я уже выезжаю, – и завершает вызов.

На дрожащих ногах встаю, поднимаю тяжелую сумку. Поначалу хочу оставить ее прямо тут, но забрать будет некому. Держась за стенку, я дожидаюсь лифта и с трудом захожу внутрь.

В голове хаотично мечутся мысли – каждая последующая хуже предыдущей. Я знаю, что это были не пустые угрозы. Когда Костя побил чужую машину, был ужасно напуган. Доброжелательные сотрудники ГИБДД настоятельно рекомендовали заплатить. Оказалось, что Крамольский известный в узких кругах бизнесмен. Однако Задорожный несколько раз называл его бандитом. Я, понятное дело, усомнилась: за окном давно не девяностые. Теперь же, после пережитого ужаса, готова поверить во все сказанное. Можно попробовать обратиться в полицию, но что я предъявлю? Прямо мне никто не угрожал. Всего лишь настойчиво попросили возместить деньги за принесенный ущерб. А то, что денег у нас таких нет? Так это, как говорится, ваши проблемы. Вот вы их и решайте.

Я выхожу на улицу, делая вид, что не заметила заинтересованный взгляд консьержки. Зачем, спрашивается, платить им деньги, если они пускают всех подряд. Явно же мужчины оказались внутри не без ее участия. Только и могут, что косточки перемывать жильцам!

Сажусь на занесенную снегом лавочку, сумку бросаю рядом. Если бы не она, можно было избежать этой встречи. Эти десять минут промедления стоили мне огромных денег и нервов. Хотя, что мешает Крамольскому отправить своих церберов выжидать меня у детского сада? Я лишь ускорила неизбежное.

Вытираю оставшиеся на щеках слезы. Минута жалости к себе закончилась. Сейчас необходимо приложить все усилия и разыскать Костю. Пусть продает квартиру, берет еще один кредит, занимает. Мне без разницы! Надо будет, я его силой притащу в банк. Он же не настолько тупой, чтобы рисковать своим ребенком. В любом случае эту проблему необходимо решать. Нельзя вечно прятаться и надеяться, что все уладится само собой.

Машину Макса замечаю не сразу, только когда она останавливается возле подъезда. Первой выходит Света, следом Макс. Они оба комично выглядят: в пижамных штанах и наспех застегнутых куртках. Сразу видно, что время на сборы сократили до минимума.

Друзья сорвались спасать меня по первому зову, и их искренняя тревога отзывается в сердце. Не каждый родственник готов сделать и половину того, что для меня делают эти двое.

– Слава богу, ты в порядке! – выдыхает Света, крепко обнимая.

– Нормально все, не волнуйся, – робко улыбаюсь и пытаюсь немного утихомирить испуганную подругу.

– Я так перепугалась. Макс же ничего толком не объяснил. Выскочил из квартиры как черт из табакерки. Хорошо хоть успела в машину запрыгнуть, – делится она, не размыкая объятий.

– Ты меня сейчас задушишь, – хриплю я, пытаясь хоть немного отодвинуться.

– Ой, прости, – восклицает она, наконец-то отпуская меня. Свете несвойственно так открыто проявлять чувства.

– Ничего страшного. Простите, что так всполошила вас. Я очень растерялась, – говорю друзьям и поднимаюсь со скамейки.

– Лера, забей, лучше пошли в машину. Расскажешь, что случилось и как вышло, что ты оказалась в квартире Задорожного, – отмахивается от моих извинений Макс, подхватывая сумку. Невооруженным взглядом видно, насколько ему не нравится мое местоположение.

– Не бурчи, – одергивает его Света, семеня следом вместе со мной.

– Ага.

– Не обращай внимания, он все еще расстроен из-за вчерашней игры. Олеже уже перепало с утра за проигрыш, – оправдывает мужа и открывает мне дверь в машину.

– Я не расстроен, а зол. По очкам они упали в таблице на второе место, – говорит Макс, когда мы оказываемся в салоне.

– Там разница в один балл, нашел причины для переживаний, – не унимается Света.

– Осталась всего одна игра до распределения соперников.

– И? «Торнадо» в любом случае участвуют в плей-офф. Один проигрыш этого не изменит, – продолжают спорить эти двое, бросая друг в друга гневные взгляды.

– Так, брейк, ребята. Мне для счастья только вашей ссоры не хватает, – встреваю я в их перепалку. Они одновременно поворачиваются назад и недовольно смотрят в мою сторону.

– Зачем ты приехала сюда? Почему не попросила помочь? – Макс переключает внимание на меня и обвинительно спрашивает.

– В квартире прорвало батареи. Дома никого не было, чтобы открыть дверь, – вкратце пересказываю события.

– Ты последняя, кого это должно волновать. Звонили бы Костяну или дверь выломали, – раздраженно отвечает друг и заводит машину, выезжая со двора.

– Он не берет трубку. Я пыталась дозвониться ему все утро. Соседи же не виноваты в его беспечности, – оправдываюсь.

– Нельзя вечно решать проблемы за него. Когда-нибудь Косте придется взять ответственность за свою жизнь.

– Ну вы же мои решаете.

– Это другое, – бурчит Макс, бросая на меня недовольный взгляд в зеркало заднего вида.

– Он отец моего ребенка, и нам придется взаимодействовать. Ничего хорошего не выйдет, если мы будем игнорировать существование друг друга, – стараюсь говорить сдержанно, хотя получается так себе.

– Что там с Крамольским? – переводит тему Макс, оставляя мои слова без ответа.

– Его люди приехали, чтобы потребовать долг. Вместо Кости нашли меня и решили, что нет разницы, кто будет платить, – с горечью отвечаю я.

– А на хрен они пойти не хотят? – хлестко подмечает Макс, вздергивая бровь. Хотела бы я быть достаточно смелой, чтобы уточнить это у тех головорезов.

– По всей видимости, нет. Мне довольно четко дали понять, что будет в случае отказа.

– Они тебе угрожали? – испуганно спрашивает Света.

– Достаточно завуалированно, чтобы можно было обвинить их в этом.

– По закону ты не обязана гасить долги бывшего мужа, – сурово констатирует друг.

– Думаешь, такого человека, как Крамольский, сильно заботит закон? – фыркаю я.

– И что они тебе сделают? Шантажировать будут, как мать Костяна? Интересно, чем?

– У меня нет никакого желания выяснять это на собственной шкуре. Постараюсь найти Костю, пусть продает квартиру.

– А если не найдешь?

– Значит, буду занимать или возьму кредит. Макс, у меня Камилла. Я не в том положении, чтобы рисковать ее безопасностью, – выдаю вполне реальный план действий на ближайшее будущее. В моем случае нет места для необдуманных поступков.

– Сколько еще ты будешь разгребать дерьмо бывшего?

– А что ты предлагаешь? Бросить все на самотек и ждать, когда нас с Ками зацепит ударной волной? Извини, такой вариант мне не подходит, – резко обрываю дальнейшие обсуждения. Макс может говорить что угодно, но пока моя дочь в зоне риска, я не смогу оставаться в стороне.

– Да ничего тебе Крамольский не сделает. Пугает, чтобы продавить, а ты паникуешь.

– И у него неплохо получается. Слушай, Макс, твоя позиция мне ясна. Я не прошу тебя участвовать в спасении Задорожного. Просто попробуй выяснить у парней, где он живет. Дальше разберусь сама, – звучит достаточно грубо, но я устала, что каждый пытается указать мне, что делать.

– Я не отказываюсь помочь. Просто Костя этого и ждет, что ты спасешь его задницу…

– Максим, хватит, – перебивает Света. – Лера сама может решать, что ей делать.

– Поверьте, мне важно ваше мнение, и я стараюсь к нему прислушиваться. Но есть вопросы, в которых нет места для гордости, – говорю примирительно. Я не осуждаю Макса за его слова. Он всегда защищает близких ему людей, но бывает излишне резким.

– Ладно. Будем действовать по обстоятельствам. Сейчас поедем к нам, обзвоним пацанов. Если достанем адрес, то нагрянем туда. Договорились? – уже гораздо спокойнее инструктирует Макс.

– Хорошо, только Ксюше позвоню и предупрежу, – соглашаюсь я. Чем раньше мы начнем поиски, тем лучше. Кто знает, через сколько Крамольский вновь заявит о себе.

Следующие несколько часов мы обзванивали всех знакомых Задорожного. Нам даже удалось найти контакты его коллег по работе, но ничего путного они не сказали. Костя еще неделю назад ушел в отпуск на месяц. Скрепя сердце, я нашла в себе силы и позвонила бывшей свекрови. Валентина Георгиевна довольно грубо высказалась на мой счет, однако о местоположении сына тоже не была осведомлена. Задорожный как в воду канул. У меня оставался последний вариант, где можно попробовать разузнать про бывшего мужа. Есть у нас на районе один захудалый паб. Мужики часто встречаются там после работы, чтобы выпить пива. Мы с Максом поехали туда в надежде выяснить, давно ли там появлялся Костя.

По всей видимости, низкие цены, отсутствие минимальных требований к посетителям и удачное расположение делали свое дело. Иначе как объяснить, что субботним вечером в заведении яблоку негде упасть. За все годы отношений с Костей я ни разу здесь не была. Он называл это сугубо мужскими посиделками, где женам места нет. В принципе, не так уж и много я потеряла, с учетом контингента, наводнившего зал.

– Пошли поговорим с барменом. Если Костян был тут в последнее время, то он вспомнит, – произносит Макс, перекрикивая стоящий шум.

Я киваю и иду следом за другом, стараясь держаться как можно ближе к нему. Еще не хватало, чтобы кто-то из пьяных мужиков посчитал меня прекрасным дополнением вечера.

Пока мы ждем, когда освободится бармен, телефон вибрирует в сумочке. Я стремительно достаю его, молясь, чтобы это был Костя, решивший перезвонить после десятка неотвеченных. Однако вместо него вижу имя Миши.

– Слушай, я отойду на улицу, ладно? Надо ответить, – обращаюсь к Максу. Мне присутствовать при разговоре не обязательно, он вполне может справиться сам.

– Держи, – протягивает ключи от машины, – лучше пережди там. У входа обстановка еще хуже.

Забираю ключи и киваю: я уже успела оценить мужчин, громко выясняющих отношения на крыльце. Пока иду к выходу, отвечаю на вызов.

– Привет, не занята? – с трудом разбираю слова Миши сквозь шум.

– Погоди минутку, – говорю громко, чтобы он услышал. Стремительно пересекаю зал и поднимаюсь по лестнице.

– Все. Теперь могу говорить, – когда выхожу на улицу, продолжаю разговор.

– Ты не занята? – интересуется настороженно. Он однозначно услышал грохочущую музыку на фоне.

– Нет, все в порядке.

– Уверена? – произносит с подозрением.

– Да. Просто встретилась с друзьями, но уже собираюсь домой, – бессовестно вру. Я не собираюсь рассказывать Мише о своем реальном времяпрепровождении. В его случае неведение во благо.

– Хорошо. Ты так и не написала насчет завтра, – напоминает Демин о наших планах с катком. Со всей этой суматохой они вылетели из головы.

– Черт! Прости. Я совсем забыла спросить Камиллу.

– Ничего страшного. У меня завтра тренировка до трех, а потом планировал забрать вас.

– Ты уверен, что хочешь провести весь день на льду? – уточняю я. Мало ли, может, Миша предпочитает по-другому проводить свободное время.

– Иначе как мы обезопасим тебя в зимнее время? – подтрунивает он.

– Ага, коньки с острыми лезвиями – звучит довольно обнадеживающе, – не отказываюсь от иронии.

– Ну, там будем только мы. Так что могу гарантировать, что твои пальцы останутся целыми.

– Ты серьезно организовал нам пустой каток? – удивляюсь я и останавливаюсь около машины.

– Есть другой вариант научить тебя кататься?

– Ты слишком самонадеян, раз думаешь, что у меня получится хотя бы стоять на коньках.

– Звучит как вызов, – хмыкает Демин.

– Лера, ты почему не в машине?

Испуганно подскакиваю на месте и резко оборачиваюсь.

– Ты меня до смерти напугал, – дергано говорю стоящему напротив Максу.

– Все хорошо? – встревоженно интересуется Миша.

– Да, извини. Слушай, мне надо идти, напишу тебе позже, – не дожидаясь ответа, заканчиваю вызов.

– Я же сказал тебе ждать в машине, – отчитывает меня Макс, протягивая ладонь.

– Милостыню просишь? – вопросительно вскидываю бровь, кивая на его руку.

– Ключи.

– Ах да, прости.

– У тебя вообще чувство самосохранения отсутствует, – бурчит недовольно, когда мы садимся в машину.

– Почему же? Я быстро бегаю.

– Собралась удирать от бухих мужиков?

– На моей стороне их заплетающиеся ноги, – подмигиваю шутливо. – Что там с Костей? – перевожу тему, когда вспоминаю, зачем мы приехали.

– Есть две новости: хорошая и плохая.

– Порадуй меня.

– Он был здесь пару дней назад.

Прекрасно. Теперь понятно, чем Костя занят, когда я прошу уделить мне и Камилле немного времени.

– А плохая?

– Задорожный пил в долг и обещал занести деньги на следующий день.

– Как я понимаю, после этого его никто не видел? – Существует ли хоть один человек, которому не задолжал мой бывший муж? Это действительно звучит как дерьмовый анекдот.

– Именно. Так что вероятность поймать его здесь уже невелика. Но я оставил бармену свой номер: если Костя появится, он позвонит.

– Макс, я одного не понимаю, куда он сливает деньги? Зарплата, отпускные, сдача квартиры – если собрать все вместе, там наберется приличная сумма, – с учетом того, что он не тратится на обеспечение нас с Камиллой. Да и комната в общаге едва ли стоит дорого.

– Не знаю, Лер. Костя очень азартный человек и мог влезть куда угодно.

– Где мне его искать? Не буду же я ходить с фотографией Задорожного по местным общагам.

– Как вариант, подать в полицию заявление о пропаже, – пожимает плечами Макс, предлагая слишком отчаянную идею.

– Угу. Они его найдут и притащат ко мне на порог, – иронизирую я, устало закрывая глаза.

– Тогда ждем. Все наши держат руку на пульсе. Костян на мели, возможно, попросит у кого-то в долг.

– А если Крамольский объявится раньше?

– Решим. У нас со Светой тысяч двести найдется, остальное Олег добавит.

– Ты же понимаешь, что я не смогу вернуть деньги в ближайшее время? – Мысленно прикидываю, сколько лет у меня уйдет, чтобы скопить такую сумму.

– Во-первых, тебя никто не торопит. Во-вторых, я надеюсь, что возвращать их будешь не ты. Мы с братом не такие опасные люди, как Крамольский, но почки отбить можем, – хмыкает Макс и заговорщически подмигивает.

Отличная тема для заголовков новостей: «Подающий надежды хоккеист подался в коллекторы».

– Ладно, неопасный человек, будем решать проблемы по мере их поступления, – подшучиваю над другом, чтобы немного разрядить напряженную обстановку.

– Не ссы, Лер, прорвемся. Но обещай мне проставиться, когда разведешься с Задорожным.

– Отмечу этот день в календаре красным, и будем каждый год отмечать это знаменательное событие.

– Да уж, на разводах я еще не гулял, – усмехается Макс.

– В моем случае это будет помпезнее, чем свадьба.

– Так вы же просто расписались в ЗАГСе.

– Вот именно.

Глава девятнадцатая

Анет Сай – Ты прекрасен

Лера

– Ну сколо мы уже поедем? – в сотый раз за сегодня спрашивает Камилла. Я успела пожалеть, что вообще согласилась на эту авантюру.

Как только мы проснулись, я первым делом поинтересовалась у дочери о ее желании покататься на коньках. Она даже дослушать не успела: радостно вскочила с кровати и побежала собираться. Камиллу мало интересовало, что выезжать нам через семь часов. Поэтому теперь она чуть ли не каждые десять минут донимает меня этим вопросом.

– А давай ты позвонишь Мише и спросишь, а? – предлагаю альтернативу. Он еще полчаса назад написал, что выезжает, о чем я по глупости сообщила дочери. С того момента интервал между вопросами сократился до пяти минут. Раз уж Демин вызвался, пусть тоже страдает.

– Холошо, звони! – крайне самоуверенно заявляет дочь.

– Имей в виду, говорить будешь сама, – добавляю с нажимом. Камилла не очень любит выходить из зоны комфорта. Она чаще пасует, когда дело доходит до решительных действий.

– Звони, – продолжает настойчиво. Удивительно, на что готовы дети ради развлечений.

– О’кей, ладно, – сдаюсь я, набирая номер Демина.

– Алло, – отвечает он спустя пару гудков.

– Мы сколо поедем? – не тратя времени, с ходу начинает Камилла. Ей, знаете ли, не до приветствий.

– Привет, Камилла, – вполне бодро здоровается Демин, ничем не выдавая удивления.

– Пливет, сколо поедем? – упорно повторяет.

Извините, товарищ хоккеист, у ребенка есть более насущные вопросы.

Я громко усмехаюсь, наблюдая за требовательным лицом дочери.

– Скоро, – издевается Миша, увиливая от точного ответа. Что, несомненно, раздражает Камиллу.

– А сколо – это сколько минут? – прищуривается малышка и сверлит взглядом экран смартфона.

– Ну, не знаю, – посмеивается Демин. – Давай посмотрим, кто быстрее, ты или я? Если успеешь выйти на улицу до моего приезда, получишь приз.

Камилла реагирует со свойственным ей ребячеством:

– Я выиглаю! – восклицает дочь, срываясь в коридор. Обо мне она, естественно, забывает, намереваясь выиграть любой ценой.

– Ты чудовище, – негодующе информирую Демина и встаю, чтобы успеть перехватить дочь.

– У вас фора в минут десять, – со смешком делится тайной.

– Поверь, ей хватит пяти, – хмыкаю я, сбрасывая вызов. Теперь бы самой успеть собраться.

На улице мы оказываемся первыми. Мне пришлось на ходу застегивать куртку и заматывать шарф. Камилла вообще выглядит, мягко говоря, взъерошенно. Она наотрез отказалась поправлять торчащие волосы, чтобы не тратить драгоценное время. Ладно хоть шапку надела, и на том спасибо.

Спустя пару минут знакомая машина паркуется возле подъезда. Когда Камилла видит идущего к нам навстречу Демина, срывается с места. Я не успеваю ее поймать. По пути она поскальзывается, едва ли не влетает в ноги Миши, но крепкие руки подхватывают Камиллу.

– Хэй, осторожнее, – предупреждает он, устраивая ребенка удобнее.

– Я выиглала! – торжествует дочь с довольной улыбкой. После чего протягивает руку, требуя награду.

– Это была заслуженная победа, – хвалит Миша и достает из кармана два шоколадных яйца. – Отдашь второй маме?

– Зачем? – настороженно хмурится Камилла, прижимая к груди выигрыш.

– Ну вы же обе оказались быстрее меня.

Дочери требуется несколько секунд на раздумья. Она не привыкла делиться своими вещами. Это одна из проблем, которая меня беспокоит. Мы даже игрушки в садик не носим по этой причине.

– Холошо, – сдается нехотя и протягивая мне один киндер.

– Спасибо, малыш, – встаю на цыпочки и целую дочь в щеку. Демин исподтишка наблюдает за нами и подмигивает, когда сталкиваемся взглядами.

В машине отдаю Камилле телефон с мультиками, чтобы отвлечь от дороги: иногда ее укачивает во время движения. После недолгой мысленной дилеммы сажусь рядом с Мишей. С одной стороны, лучше быть поближе к дочери, с другой – ей до меня в ближайшее время дела не будет. Решаю рискнуть и посмотреть, что из этого выйдет.

– Привет, – здороваюсь с Деминым, когда мы трогаемся с места.

– Привет, нормально вчера добралась? – После того, как я стремительно свернула разговор прошлой ночью, он прислал пару взволнованных сообщений. Интересовался, все ли в порядке и не нужна ли помощь. Я ответила, только когда вернулась домой.

– Да, Фокин довез меня в целости и сохранности.

– Младший или старший? – вопросительно поднимает бровь и окидывает меня заинтересованным взглядом.

– Старший. А есть принципиальная разница?

– Тогда бы это оправдало помятый вид Олега на тренировке. – К сожалению, причина кроется не в ночных тусовках.

Они с Ксюшей сильно поругались из-за ее нежелания знакомиться с мамой Олега. По мнению подруги, их отношения развиваются излишне стремительно. На самом деле Ксюша, имея неприятный опыт знакомства с матерью Жени, избегает повторения. Даже мои заверения в том, что Людмила Максимовна прекрасная женщина, не помогли. Всю ночь влюбленные провели за гневной перепиской, так и не придя к компромиссу.

– Они с Ксюшей поругались.

– Проблемы в раю? – подшучивает Демин.

– Типа того. Она не хочет знакомиться с его семьей.

– У меня есть решение этой проблемы, – я быстро понимаю, к чему он клонит.

– Ага, собрать всех на трибунах, – закатываю я глаза.

– Работает безотказно, – глумится он, заслуживая мой гневный взгляд.

– Страшный вы человек, господин Демин.

– Ты хотела сказать – умный? – ухмыляется.

– И очень скромный.

– Видишь, сплошные плюсы.

– Мы сколо плиедем? – произносит Камилла за спиной Миши, пряча обертку съеденного яйца. Да уж, ненадолго хватило мультиков.

– Через тридцать-сорок минут, – отвечает Демин.

– Мамочка, а можно мне послушать Эльзу? – неожиданно переключает свое внимание.

– Конечно, давай включу на телефоне.

– Нет. Хочу, как у дяди Максима, – хнычет недовольно.

– Камилла, боюсь, Мише не очень понравится эта идея. – Я вообще знаю мало людей, кто в здравом рассудке захочет ее услышать.

– Почему нет? Включай, – уверенно произносит Демин, не зная, на что соглашается.

– Имей в виду, ты сам напросился.

– Все так плохо?

– Даже не представляешь насколько, – хмыкаю я.

Подсоединяю свой телефон к динамику машины и включаю ненавистную мелодию. Довольная Камилла с первых аккордов берет нужную ноту и подпевает. Когда начинается припев, включаю погромче. Подхватываю дочь, в два голоса напевая:

Отпусти и забудь,

Что прошло уже не вернуть…

В какой-то момент Демин запоминает слова, присоединяясь к нам на припеве. Так мы едем весь путь, с громким смехом надрываем связки под плейлист из мультфильма «Холодное сердце».

– Скажешь, если будет больно, – Миша обращается к Камилле, когда завязывает коньки.

– Холошо, – кивает дочь, не отрывая взгляда от катка. В ее глазах отчетливо читается восторг, без единого проблеска страха. Я же данного рвения не разделяю.

– Обещай, что будешь крепко ее держать, – встревоженно прошу Мишу, который переоделся первым и сидит теперь на корточках перед Камиллой. Да-да. В коньках. Господи, я не уверена, что смогу в них стоять прямо, а он умудряется даже присесть.

– Лера, все будет в порядке.

– Миша – это лед, там скользко.

– А я хоккеист.

– Не помогает, – дергано отмахиваюсь от его аргумента.

– Просто доверься мне, – пытливо смотрит в глаза.

– Хорошо, но меня ты туда не затащишь. Даже не надейся!

– Видишь, там стоят две белые конструкции?

Нахожу взглядом на льду что-то наподобие ворот, только без сетки. Одна поменьше, другая побольше.

– Что это?

– Опоры. Они предназначены для детей, которые только учатся кататься. Опоры идеально скользят и дают возможность удержаться на льду.

– Типа, как ходунки?

– Да. Я сейчас покажу Камилле, как ими пользоваться, и ты поймешь принцип.

Миша помогает мне надеть коньки, после чего берет Камиллу на руки и выходит на лед. Мне требуется несколько попыток, чтобы подойти к бортику. Это чем-то напоминает хождение на каблуках, только менее устойчиво.

Следующие десять минут с улыбкой наблюдаю за счастливой дочерью. Миша крепко держит ее под мышки и помогает катиться вперед. Она несколько раз поскальзывается, но это не умаляет ее детского энтузиазма. Камилла внимательно слушает все наставления Демина, пытаясь повторить движения на практике. Спустя несколько неудачных попыток все же понимает суть. Миша разворачивается и, держа ее за ладошки, едет спиной назад. Когда дочь находит собственный ритм, заливисто смеется, довольная успехом.

Со стороны это выглядит довольно просто, и кажется, что у меня все получится. Ровно до того момента, пока Демин не помогает мне выйти на лед. Ноги отказываются стоять прямо и мгновенно разъезжаются.

– Умоляю, верни меня обратно, – испуганно прошу я, цепляясь за руки Миши. Мы даже метра проехать не успели.

– Успокойся и выдохни. Чем больше ты боишься, тем сильнее дрожат ноги.

– Как я могу успокоиться, если сейчас сверну себе шею? – вскрикиваю я, снова теряя равновесие.

– Лера, для этого тебе надо хотя бы ехать, – посмеивается Демин, стоящий за моей спиной.

– Куда ехать? В преисподнюю?

– То есть вариант с раем ты даже не рассматриваешь? – подшучивает он и медленно отталкивается вперед.

– Мне слишком нравится грешить, чтобы думать об этом.

– И какой же твой самый большой грех?

– Лень, конечно! А ты что подумал?

– Оставим это в тайне, – хмыкает он.

– Только не говори, что посчитал меня блудницей. Вот уж точно не ожидала от тебя подобного, – иронизирую я.

– Ну почему сразу блуд? Может, ты страдаешь чревоугодием.

– Ага. Сожру тебя, если не вернешь меня обратно к трибунам.

– Бери пример с дочери, она отлично справляется, – перевожу взгляд на Камиллу, которая едет, держась за опору.

– К счастью, проблемы с координацией не передаются по наследству.

– Вообще, ты тоже немного преуспела. Посмотри сколько мы уже проехали.

За словесной перебранкой я не заметила, как мы преодолели половину круга.

– Если бы меня не толкал один самоуверенный хоккеист, то грош цена моим успехам.

– Будем считать, что я твоя опора, – произносит Миша и ловким движением разворачивается, быстро перехватывая мои ладони.

– Никогда так больше не делай, – нервно отчитываю я, на секунду потеряв поддержку.

– Иначе ты не научишься. Согни немного ноги в коленях и попробуй оттолкнуться.

– Нет. Я упаду.

– На твоих коньках впереди есть зубья. Используй их, чтобы продвинуться. О’кей, ладно.

Выдыхаю измученно и пытаюсь осуществить сказанное. К моему удивлению, это работает. Спустя пару повторений начинаю ехать немного увереннее. Вероятно, со стороны это выглядит нелепо, но уже что-то.

– А вам не мешают эти зубья во время игры? – интересуюсь у Миши, пока цепляюсь ими за лед.

– У нас их нет. Тут важно уметь балансировать. Центр тяжести смещаем вперед и ставим ногу под небольшим углом, чтобы оттолкнуться.

– Тогда как вы едете спиной?

– Перемещаем вес с одной ноги на другую, толкаясь назад. Сейчас покажу.

В панике крепко хватаю его за руки. Стараюсь следить за движениями Миши, но, когда он стремительно начинает набирать скорость, вскрикиваю.

– Остановись! – В ответ Демин еще быстрее перебирает ногами. – ДА ОСТАНОВИСЬ ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! – кричу во все горло. Он резко тормозит, из-за чего я врезаюсь в него.

– Теперь поняла? – спрашивает Миша, удерживая меня за талию.

– Я поняла, что хочу тебя убить! Ты с ума сошел? А если бы мы упали? – отчитываю его и ударяю ладонью по груди.

– Каким образом? Думаешь, можешь сбить меня с ног? – подмигивает он игриво, двигаясь вперед.

– Будь сейчас рядом клюшка, я бы двинула ею по твоему самоуверенному лицу.

– За это можно вылететь до конца матча, кстати.

– Прекрасно! Несите клюшку! Я хочу покинуть лед.

– Она осталась в машине, – хохочет Миша, но все же подвозит меня к выходу на трибуны.

– Слава богу, уже думала, что не вернусь сюда живой, – выдыхаю я, ступая на устойчивую поверхность.

– Может, попробуешь покататься с опорой?

– Нет уж, спасибо. Мне тебя в этой роли было достаточно, – открещиваюсь и сажусь на лавочку.

– Трусиха, – хмыкает беззлобно. – Пойду учить юное дарование, она посмелее мамочки будет.

– Удачи в этом нелегком деле, – иронично даю напутствие и развязываю коньки. Лучше сразу исключить вариант возвращения на лед. Желательно навсегда.

Достаю телефон, чтобы проверить сообщения и вызовы, и нахожу несколько пропущенных от отчима. Мамин номер все еще в черном списке. Вероятно, устав ждать, она пошла другим путем.

Несколько минут обдумываю, стоит ли перезванивать, но решаю узнать, что хочет мама.

– Почему мне приходится искать способ, чтобы поговорить с собственной дочерью? – начинает с ходу, как только отвечает на звонок.

– И тебе привет, мама, – вымученно вздыхаю.

– Ты несколько дней игнорируешь мое существование. Вдруг я уже умерла!

– Не преувеличивай. Судя по бодрому голосу, тебе это не грозит.

– А ты, вероятно, только и ждешь, когда я помру, оставив тебя в покое.

– Мам, хватит додумывать лишнего.

– Что еще мне прикажешь делать, если моя дочь отказывается со мной разговаривать? – делает вид, будто причин для этого нет.

– Ты собралась снова скандалить? Если так, то я сейчас занята.

– Стесняюсь спросить, что такого важного происходит, раз у тебя не найдется пары минут.

– Мы с Камиллой катаемся на коньках.

– Совсем с ума сошла? Решила угробить ребенка? А ты на ровном месте ноги выворачиваешь. Забыла, как недавно ногу повредила?

– Я не настолько глупая, чтобы ехать в одиночку. Мы тут с другом, – рассказываю неохотно.

– Дай-ка угадаю. Тот самый отвратительной мужлан, который хамил мне? – умышленно приукрашивает мама.

– Его зовут Миша, и никто тебе не хамил. – Мы уже неоднократно спорили на тему Демина. Она пыталась меня убедить, что он чуть ли не вселенское зло. Из-за чего в итоге я и заблокировала ее номер.

– Ты думаешь, я глухая? Этот твой друг угрожал мне. Подумала бы лучше, с кем якшаешься, еще и с ребенком.

– Это единственное, ради чего ты позвонила?

– Ох, извини, что отвлекаю, – язвит мама. – Я тут общалась с Валей, она сказала, ты ищешь Костика. Неужто одумалась и решила восстановить семью?

– А про то, что его за долги разыскивают, тебе рассказать забыли? – произношу сквозь зубы. Стоит только вспомнить, куда меня втянул бывший муж, и злость моментально берет свое.

– Знаешь, дорогая моя, деньги не на деревьях растут. Костик крутится, как может. Ему необходимо время, чтобы собрать нужную сумму.

– Это тебе Валентина Георгиевна поведала? Слушай больше, – огрызаюсь я. Именно из-за того, что все жалеют Задорожного, он ведет себя настолько безответственно.

– Сама-то много сделала, чтобы помочь мужу?

– Почему я вообще должна исправлять его же ошибки? Не надо перекладывать на меня вину за сумасбродное поведение Кости.

– Моя хата с краю, ничего не знаю. Так получается, Валерия? – обвинительно заключает мама. Она все годы в браке сама принимает решения за отчима. Неудивительно, что он в итоге повис у нее на шее, свесив ноги.

– Я отказалась от алиментов и готова одна обеспечивать нашу дочь. Большего ему предложить не могу, а если бы даже могла, вряд ли стала это делать.

– Посмотрите, какое благородство. Это тебе твой новый мужик смелости придает? Думаешь, ты ему нужна со своими проблемами? – Несложно догадаться, о ком идет речь.

– При чем здесь Миша вообще? Я, в отличие от бывшего мужа, не перекладываю проблемы на чужие плечи.

– Давно такой самостоятельной стала? – спрашивает насмешливо.

– Так, ладно, я поняла, что содержательного разговора у нас не выйдет. Всего хорошего, мама, – завершаю разговор и скидываю вызов.

Надеюсь, однажды она смирится с моим разводом. В ином случае наше общение обречено. Я готова многое стерпеть, выдавая грубые слова за заботу, но всему приходит конец. Маме необходимо понять, что не все в жизни происходит по ее указке. Криками и скандалами я вряд ли смогу отстоять свое право на жизнь без родительского надзора.

– Мамочка, смотли! – восторженно кричит Камилла, когда Миша хватает ее за талию и подкидывает вверх. Мое сердце в панике замирает, и я выскакиваю на лед, чтобы подстраховать дочь. Слава богу, Демин ловит Камиллу, крепко прижимая к груди.

– Ты совсем ополоумел? А если бы она упала! – кричу я, с трудом сохраняя равновесие. Что довольно сложно, когда ноги разъезжаются на скользкой поверхности.

– Не двигайся, – предупреждает Миша, но слишком поздно. Потеряв баланс, я поскальзываюсь и падаю на спину, ударяясь копчиком.

– Зачем ты побежала? – произносит он, опускаясь передо мной на колено. Камилла в это время крепко хватается за его шею.

– Хотела поймать ее, – оправдываюсь я и с трудом сажусь.

– Лера, ты себя удержать прямо не можешь.

– Ну не все такие ловкие, как ты, – говорю с сарказмом.

– Маме больно, да? – печально спрашивает Камилла, оглядывая меня с головы до ног.

– Все хорошо, малыш, но давайте закончим на сегодня это травмоопасное развлечение? – умоляюще смотрю на дочь.

– Холошо, – вздыхает она, явно недовольная просьбой.

– Мы обязательно приедем снова, – произносит Демин, замечая печаль в глазах ребенка. Мне хочется добавить «Только через мой труп!», но сдерживаюсь, когда вижу счастливую улыбку дочери. Она умеет обезоруживать.

– Кто-нибудь поможет мне доползти обратно? – бессильно молю о помощи. Едва ли я выживу, если попытаюсь добраться самостоятельно.

– Сейчас, только отнесу Камиллу, – подрывается Миша и спустя пару минут сгребает меня со льда. Оказываясь у него на руках, я даже не возмущаюсь, в моем случае иной способ чреват последствиями.

Они довольно быстро переодеваются, и Камилла снова, как обезьянка, заползает на Демина. У нее нет никаких проблем в использовании его в качестве своей лошадки. Еще немного – и дочь разучится ходить.

– Камилла, ты можешь идти сама, – пытаюсь вызволить Мишу из наглой эксплуатации.

– Я устала, – манипулирует она и демонстративно кладет голову на его плечо.

– Миша тоже.

– Да ладно тебе, мне несложно, – встревает Демин, мягко улыбаясь. Он сегодня необычайно доволен, аж за версту видно. И ни одного признака усталости, хотя с утра успел потренироваться.

– Тогда не жалуйся, если в твоем присутствии она перестанет ходить самостоятельно, – язвительно говорю я, идя следом.

– Хочу кушать, – хнычет Камилла, когда ее усаживают в автокресло.

– Потерпи немного, приедем домой и поужинаем.

– Я хочу сейчас! – морщится она недовольно, надувая губы.

– Ты не получишь мое шоколадное яйцо, – быстро разгадываю ее коварный план.

– Ну пожалуйста, мамочка. Я очень голодная, – умоляет и хлопает ресничками. Актриса драматического театра в действии.

– А давайте заедем куда-нибудь перекусить? Как насчет пиццерии? – предлагает Демин.

– Я люблю пиццу! – моментально переключается дочь, наметив новый курс. Конечно же, это лучше супа, ожидающего дома.

– Ты же устала. Никто тебя не понесет снова, – вздергиваю я бровь и смотрю на нее с укором.

– Ладно, я пойду сама, – дуется Камилла.

– Обещаешь?

– Обещаю, – вздыхает поверженно.

– Прекрасно, тогда ты заслужила пиццу.

– Только без колбасок. – Камилла ест исключительно «Маргариту». Если же в куске будет что-то кроме сыра и соуса, дочь будет ковырять его до победного.

– Договорились.

– Что вы имеете против колбасы? – посмеивается Демин, слушая наш разговор.

– Даже не спрашивай, это распространяется исключительно на пиццу и Камиллу, – отмахиваюсь я.

– Значит, ты составишь мне компанию в уничтожении пеперони? – заговорщически подмигивает.

– Несомненно.

– Отлично, а то уж, думал, придется везти остатки Цезарю. Он, в отличие от Камиллы, такой шанс не упустит, – шутливо рассказывает о своем псе.

– Кто такой Цезаль? – интересуется дочь, услышав необычное имя.

Я не успеваю остановить Демина, прежде чем он отвечает:

– Моя собака.

Я со стоном откидываю голову на спинку сиденья и жду неизбежного.

– Мамочка, я тоже хочу песика, – начинает она до боли привычную шарманку.

Камилла не просто любит собак, она их обожает. Все собаки, что попадаются у нас на пути, становятся жертвами этой одержимости. Погладить бездомного пса? Легко. Ее совершенно не беспокоят грязь, блохи и вероятность быть покусанной. Дочь свято верит, что все собачки милые и очень добрые. Лучше бы она любила кошек, они хотя бы редко встречаются на улицах.

– Камилла, ты же знаешь, что нам негде его держать, – в тысячный раз объясняю элементарные вещи.

У Кости аллергия на шерсть, и мы не могли завести питомца, когда жили вместе. Сейчас тем более. Не тащить же пса в квартиру Ксюши.

– Но у Миши есть песик, а у меня нет, – всхлипывает Камилла. Если бы я могла, то купила сразу парочку.

– Слушай, а хочешь познакомиться с Цезарем? – неожиданно предлагает Миша, поворачиваясь к плачущему ребенку.

На что он намекает? Вопросительно вскидываю бровь и смотрю недоуменно.

– Хочу! Мамочка, можно? – слезно умоляет Камилла, хотя я понятия не имею, что происходит.

– Мы можем поехать ко мне, где они смогут поиграть. Правда, Цезарь у родителей, но они живут рядом, – абсолютно серьезно сообщает о планах.

И что прикажете делать? Камилла обязательно расплачется в случае отказа. Предполагаю, что на это и рассчитывает Демин, который намеренно спросил вначале у Камиллы.

– Я тебя убью! – угрожающе шиплю сквозь зубы. Пусть даже не надеется на быструю смерть. Это будет больно. И очень, очень долго!

– Значит, да? – Они с Камиллой сверлят меня пытливым взглядом.

– Вы оба предатели! – восклицаю я, скрещивая руки на груди.

– Едем знакомиться с Цезарем, – резюмирует Демин и под счастливый крик ребенка заводит машину.

Уже можно говорить, что я сожалею об их знакомстве?

Глава двадцатая

Ирина Дубцова – Новости

Лера

Как только мы поехали, Демин набрал номер отца и кратко объяснил ситуацию, рассказав о нас с Камиллой. Антонине Павловне хватило буквально трех минут, чтобы перезвонить с пламенной речью. Она очень яростно настаивала на совместном ужине. Причем говорила так громко, чем, вероятно, напугала всю округу.

Мне ничего не оставалось, кроме как уважить ее желание, особенно после помощи с Камиллой. Да и дочь безумно обрадовалась, когда услышала о встрече с бабой Тоней.

Коттеджный поселок оказался за городом. Миша сказал, что специально искал место подальше от столичной суеты и выхлопных газов. Стоит отдать должное, воздух тут совершенно другой: свежий, чистый, из-за чего дышится намного приятней.

Мы останавливаемся около высокого забора, по всей видимости, достигнув точки назначения. Как ни странно, но я совершено не испытываю волнения по поводу предстоящей встречи. Мама Миши – крайне радушный человек, и я неосознанно тянусь к ее теплу.

– Вот черт, мы же с пустыми руками! – внезапно понимаю, что я даже не подумала прихватить тортик к чаю.

– Поверь, это было бы лишним. Мама, вероятно, устроила целый пир в честь встречи, – отмахивается Демин, выходя из машины.

– Мы ехали час, а не неделю.

– У нее свои секреты, – загадочно хмыкает Миша, помогая Камилле выбраться из автокресла.

– Какие? Скатерть-самобранка?

– Почти. Пошли, и сама все узнаешь.

Стоит нам только открыть калитку, как навстречу в фартуке и с широкой улыбкой выбегает Антонина Павловна.

– А вот и моя сладкая булочка, – приветствует Камиллу, крепко ее обнимая.

– Пливет, баба Тоня. – К счастью, дочь не забывает о вежливости.

– Как покаталась? – спрашивает явно осведомленная о наших приключениях Антонина Павловна.

– Мне очень понлавилось, – делится дочь своими впечатлениями.

– Я заказывал доставку коньков на их адрес. Не знал, смогу ли забрать сам из-за тренировок, – оправдывается Миша, верно истолковав мой вопросительный взгляд.

– Тоня, прекрати держать детей на морозе, – застает врасплох Геннадий Сергеевич, появившийся на пороге.

– Ой, и правда, пойдемте в дом. Я там уже вторую партию пирожков поставила. Камилла, ты же любишь пирожки с ягодным вареньем?

– Люблю! – естественно, поддакивает. Эта девочка готова уплетать любую еду, в которой имеется сахар. Ее воля, она бы его даже в суп добавляла.

– Интересно, а с малиной пирожки есть? – шепотом спрашиваю у Миши. Не могу сдержать смешок при виде его скривившегося лица. Неужели он думал, что я позволю себе забыть такую важную информацию?

– Издеваешься? – вскидывает бровь.

– Нет, как ты мог подумать обо мне такое? – я театрально вздыхаю, прикладывая руку к груди.

– Действительно. Надеюсь, что однажды не найду ее в своем ужине.

– Я бы не была так уверена, – бурчу под нос, чтобы он не услышал.

Мы здороваемся с Геннадием Сергеевичем и вместе заходим в дом. Не успеваем и шагу ступить, как из коридора вылетает огромный коричневый лабрадор. Если бы не Демин, успевший перехватить пса, он бы сбил Камиллу с ног.

– Знакомьтесь, это Цезарь, – махнув рукой на пса, говорит Геннадий Сергеевич.

– Мама, смотли! Он такой класивый! Можно я поглажу? – подпрыгивая на месте, щебечет довольная дочь. Ей и дворняжка по уши в грязи кажется самым прекрасным животным.

– Давай ты вначале разденешься, а потом поиграешь с собакой, хорошо? – предлагаю альтернативу. Иначе в ближайшие полчаса она никого, кроме Цезаря, слушать не будет, а он, к сожалению, обделен возможностью говорить.

– Холошо, – кивает взбудораженно и едва ли не за секунду скидывает с себя верхнюю одежду.

– Присмотришь за ними? Я покажу Лере дом, – обращается Миша к отцу.

– Конечно присмотрит, ему не помешает размять косточки, – встревает в разговор Антонина Павловна, которая в это время следит за Камиллой и, как бдительная волчица, контролирует все действия собаки.

– Тоня, оставь ребенка в покое. Максимум, что может сделать Цезарь, это слизать ей лицо, – нравоучительно говорит Геннадий Сергеевич.

По итогу они все уходят вглубь дома, оставляя нас с Мишей наедине. Он помогает мне повесить куртку в шкаф и жестом приглашает пройти.

– На этом этаже четыре спальни. Одна родителей, другие для гостей. Вон та дальняя комната – кабинет отца. Два санузла и в принципе все, – рассказывает Демин, как только мы поднимаемся на второй этаж.

– Зачем им столько спален, если ты живешь отдельно?

– Для внуков, очевидно. Мама была преисполнена мечтой, что у нее их будет минимум трое, – хмыкает Миша, показывая каждую комнату.

Они и правда больше напоминают детскую. В каждой стоит односпальная кровать, а стены выкрашены в нейтральный теплый оттенок. Невысокие шкафы как будто рассчитаны на детей, чтобы с легкостью доставать одежду.

– А кабинет зачем? Разве твой отец не отошел от работы?

– В целом да, но он часто консультирует друзей и знакомых. Ты, кстати, не знаешь имя судьи, назначенного на твое дело?

– Пока нет, но у них срок до середины марта.

– Если хочешь, отец может помочь и ускорить этот вопрос, – как бы невзначай предлагает Миша.

В других обстоятельствах я, возможно, и согласилась бы, но для начала надо найти бывшего мужа. Смысл в заседаниях, если его там не будет?

– Пока не стоит, пусть все идет своим чередом, – отказываюсь мягко.

– А что насчет пятничной игры? Вы придете? – переводит тему Миша, не заостряя внимания на моем отказе.

– Во сколько? Я приступаю к работе с завтрашнего дня. Надо свериться с графиком.

– В шесть тридцать.

– Давай я позже посмотрю и скажу тебе точно?

– У тебя нестабильные выходные?

– Плавающие. На следующей неделе я отдыхаю в субботу, но работаю в воскресенье. Потом наоборот.

– Погоди. Ты отдыхаешь только один день в неделю? – притормаживает и бросает на меня недовольный взгляд.

– Я по полдня работаю. Смены с восьми до трех или с трех до десяти. Один выходной в неделю отрабатываю двойную смену.

– А Камилла? Кто будет забирать ее из сада?

– Ксюша учится до трех и может подстраховать в случае необходимости.

– Лер, ты же понимаешь, что это катастрофически мало свободного времени? – спрашивает недоуменно.

Соглашусь, маловато, но в моем случае выбирать не приходится.

– Это единственный вариант удаленной работы. – Будь я уверена, что Камилла не свалится с простудой, пошла бы в офис. Однако, имея неприятный опыт, я могу сказать наверняка: такого счастья ждать не стоит.

– Может, лучше поискать более комфортный вариант?

– Сказал человек, который проводит большую часть жизни на льду, – шутливо бросаю камень в его огород.

– Аргумент, – хмыкает Демин.

– На самом деле я рада вернуться к работе. Она придает важности каждому дню и дает возможность двигаться к намеченной цели, – размышляю я вслух, спускаясь за ним по лестнице.

– И какая же у тебя цель? – окидывает он меня любопытным взглядом из-за плеча.

– Подарить Камилле счастливую жизнь.

– Только ей? А как насчет себя?

– Так далеко я не заглядываю, – безразлично пожимаю плечами. Мне бы дочери будущее обеспечить, а о себе можно подумать потом.

Будучи матерью, ты часто отодвигаешь собственные желания. Да и что такое счастье в моем понимании? Когда-то я думала, что любящая семья – это предел совершенства. Сейчас, прожив пять лет в неудавшемся браке, я понимаю, насколько мои мечты были далеки от идеала.

Мы с Мишей быстро проходимся по первому этажу. У его родителей просторная гостиная с выходом на веранду. Еще одна гостевая комната, прачечная, котельная и гигантская кухня, которая определенно является сердцем дома. Посреди нее стоит длинный стол, способный уместить по меньшей мере дюжину человек. Угловой кухонный гарнитур поражает своим масштабом. Кухня словно сошла со страниц интерьерного журнала. Именно так выглядит мечта любой хозяйки.

– У вас потрясающий дом, – говорю я, когда Демин оставляет нас наедине с Антониной Павловной и уходит проверить, как Камилла справляется с Цезарем.

– Спасибо большое. Я старалась приложить руку к строительству, после того как Миша купил этот участок.

– Это он сделал вам такой подарок?

– Да. Мы хотели сами купить, но разве с ним поспоришь? – по-доброму отчитывает сына.

– Вот уж точно. Миша настолько упертый, что порой жутко раздражает, – недовольно морщусь, пока присаживаюсь на стул.

– Это он в отца такой. Ты знала, что Гена потащил меня в ЗАГС спустя две недели после первой встречи?

– Нет, Миша не рассказывал о вашем знакомстве, – отрицательно качаю головой.

– Я только начала работать в школе и многое воспринимала близко к сердцу. Тогда в моем классе учился мальчик. Хорошенький такой, добрый. Частенько родители поздно забирали его после уроков, но всегда извинялись за неудобства, ссылаясь на загруженность на работе. Однажды я заметила синяки у ребенка, но не придала особого значения: он же мальчишка, и игры у них порой травмоопасные, – пока в один из дней никто так и не пришел за ним. – Антонина Павловна заметно меняется в лице, тоскливо смотря перед собой. – Я решила самостоятельно отвезти ребенка. Да и мальчик уверял, что мама точно дома. Я нашла ее едва живую на кухне на полу. Входная дверь была открыта настежь, но никто из соседей даже не подумал проверить почему. Вызвала «Скорую», мальчика я забрала к себе, ожидая, когда полиция разыщет его отца. После выяснилось, что это он избил свою жену и регулярно поколачивал сына.

– Боже, – выдыхаю с ужасом. Мороз бежит по коже, стоит только представить маленького ребенка и женщину, подвергшихся физическому насилию. – Надеюсь, его посадили?

– Мама мальчика подала заявление, и ей назначили государственного адвоката – Гену. Мы познакомились, когда он приехал взять мои показания и просил выступить в суде. Холеный, самоуверенный, дерзкий. Мне ужасно не понравились его грубые слова касательно поведения пострадавшей женщины. О чем я, естественно, поведала ему в резкой форме, – произносит с усмешкой.

– Не самое лучшее первое впечатление, – подмечаю я.

– Это точно. Уж не знаю, что у Гены было в голове, но он стал встречать меня после уроков и оказывать знаки внимания. Я открещивалась как могла. Даже соврала, что у меня есть жених. Этот же черт упертый стал еще настырнее, напрочь забывая о манерах. В итоге сказал, что раз мой жених не зовет меня в ЗАГС, то он сделает это сам. Усадил в машину и привез подавать заявление.

– Неужели вы так легко согласились?

Не помню, когда в последний раз слышала нечто более захватывающее. Обычно люди спокойно знакомятся, влюбляются и приходят к решению создать семью. Да, иногда вмешивается незапланированная беременность, как у нас с Костей, но все же.

– Нет, конечно! Однако Гена если чего-то хочет, то добьется любой ценой. Он на протяжении месяца возил меня к ЗАГСу, пока я не сдалась. Подкупила его настырность. Да и чего греха таить, понравился мне. Вот и живем по сей день вместе, – заканчивает свой рассказ с улыбкой.

– А что случилось с семьей того мальчика?

– Увы, женщина забрала заявление. Они всей семьей переехали после того, как ее выписали, – Антонина Павловна не скрывает разочарования.

– Но как же так? Неужели полиция не могла повлиять на нее? А ребенок?

– Такое часто случается. За годы работы Гены я повидала более страшные вещи. Женщины регулярно терпят унижения ради сохранения семьи. Кто-то боится, а кто-то думает, что лучше уже не будет. Держатся за собственные иллюзии и ищут оправдания, – вздыхает Антонина Павловна и возвращается к плите.

В ее словах есть правда. Мой брак с Костей тоже шит белыми нитками. Я каждый раз тешилась надеждой, что однажды все наладится. По глупости слушала маму, которая частенько говорила о своих знакомых. Им, мол, живется куда хуже, и мне грех жаловаться. Ее мерило слишком занижено в условиях современной жизни. Главное, не пьет, не бьет, не изменяет, остальное же вполне можно вытерпеть.

– Вам, наверное, нужно помочь с готовкой? – спохватываюсь я, заболтавшись.

– Ну что ты, Лерочка, отдыхай. Еще минут пять – и все будет готово, – отмахивается Антонина Павловна.

Она очень расстаралась для простого ужина. На столе уже стоит несколько салатов, сырная нарезка и те самые пирожки. Мне понадобилось бы часа два-три, чтобы повторить подобное.

– Как вы только успели все это сделать? – машу рукой в сторону стоящих блюд.

– Я всегда держу под рукой заготовки. Привыкла готовить большими порциями, поэтому многое замораживаю. Очень выручает, когда надо быстро накрыть стол.

Так вот о чем говорил Миша. Получается, у Антонины Павловны не скатерть волшебная, а холодильник.

Ужин проходит в потрясающей, теплой атмосфере. Я уговариваю Камиллу поесть вначале борщ и только потом приступить к сладкому. На выручку приходит Миша, который обещает после еды взять ее погулять с Цезарем.

Сам он от выпечки отказывается, за что получает недовольное ворчание матери. Однако видно, как она старается подстроиться под питание сына. Специально нарезала побольше свежих овощей, а на гарнир персонально для него сварила рис вместо спагетти.

Мне безумно импонируют отношения в их семье. Они уважают границы друг друга, нет надменности и осуждения. Я на пальцах одной руки могу пересчитать, сколько раз мы с мамой мирно ели за одним столом. Это всегда заканчивается скандалом. Может быть, поэтому мы с Костей редко ели вместе, чтобы не омрачать прием пищи лишними скандалами.

– Потрясающе, правда? – произносит Антонина Павловна, поймав меня на подглядывании.

После ужина Миша взял Камиллу и Цезаря поиграть во дворе. Мне предложил посидеть на веранде, с горячим чаем. Предусмотрительно выдал теплый плед, термос и перчатки. Только шапки-ушанки не хватает. Вот сижу теперь, наблюдаю, как Демин и Камилла носятся по участку от пса. Громкий детский смех разносится, наверное, на весь поселок.

– Вы про что? – спрашиваю я с любопытством, смотря, как она садится в кресло рядом.

– О Мише с Камиллой. Они выглядят счастливыми, – тепло улыбаясь, кивает в сторону разыгравшейся компании.

– Так и есть. Ками трудно сходится с новыми людьми, но он быстро нашел к ней подход.

Я еще за ужином заметила, что дочь тянется к Мише. Чего только стоят ее попытки накормить его пирожками. Ему пришлось сделать пару укусов, чтобы утихомирить заботливого ребенка. Мне она, кстати, ни одного не предложила. Все лавры вновь принадлежат Демину.

– Дети легко распознают эмоции. Они всегда знают, когда к ним относятся искренне. Особенно девочки. И для них много значит мужское внимание. Из этого формируется модель поведения в будущем.

– Я стараюсь делать все от меня зависящее, но не могу заменить ей отца, – вздыхаю отчаянно. Странно делиться подобным с Антониной Павловной, однако кто, как не мама, может меня понять. Друзья – это, безусловно, прекрасно, и все же наличие своего ребенка меняет взгляд на жизнь.

– Отец Камиллы не особо участвует в ее воспитании? – осторожно спрашивает она.

– Вроде того. Костя всегда держался с ней холодно, чаще отмахиваясь, если Камилла требовала внимания. Я думала, ему просто нужно больше времени, чтобы проникнуться любовью. Однако годы шли, а лучше не становилось, – неожиданно для себя делюсь с ней своими переживаниями. Я, как и Камилла, нелегко схожусь с новыми людьми.

– Отцовская любовь так же абсолютна, как и материнская. Ее невозможно взрастить со временем. Она либо есть, либо нет. Другого не дано.

– Знаю. Поэтому мне так больно за Камиллу. Я вижу, что ей недостаточно моей любви, но понятия не имею, как это исправить, – предательские слезы скатываются по щекам. Каждый раз, когда разговор заходит о дочери, сердце кровью обливается. Я утираю мокрые щеки, стараясь скрыть их от Антонины Павловны.

– Дай-ка обниму тебя. И прекращай плакать, а то я тоже начну. Мужчинам это очень не понравится, – пытается пошутить она, крепко обнимая меня.

– Спасибо вам большое. Вы так много делаете для нас с Камиллой: этот ужин, хоккей. Неудивительно, что Миша вырос таким потрясающим человеком. У него был достойный пример, – благодарю искренне. Столько тепла, сколько отдает эта семья, я не чувствовала никогда.

– Лерочка, наши двери всегда открыты для вас с Камиллой. Вы можете приезжать когда угодно, и мы будем рады, – поглаживая меня по спине, говорит Антонина Павловна. Еще больше слез прорывается наружу. Именно этих слов я ждала годами от собственной матери. И сейчас абсолютно чужой человек протягивает мне необходимое, не требуя ничего взамен.

– Что тут происходит? – произносит Геннадий Сергеевич позади нас. Я от неожиданности подскакиваю на месте, отстраняясь. Стыдливо тру глаза и пытаюсь восстановить дыхание.

– Ты зачем так пугаешь? Так до сердечного приступа недалеко, – отчитывает мужа Антонина Павловна, и мы поднимаемся на ноги.

– Нечего сырость разводить. Все это ваша женская сентиментальность. Чуть что, сразу слезы льете, – по-доброму ворчит Геннадий Сергеевич, но внимательно разглядывает жену в поисках причин для грусти.

– Ну не все такие безэмоциональные, как ты, – отмахивается Антонина Павловна.

– Так, все ясно, – вздыхает он. – Миша, давай заканчивай, или эти двое устроят нам потоп в феврале, – кричит сыну и привлекает к нам внимание. Демин тут же поднимается на веранду. Пытливо всех осматривает, после чего останавливает взгляд на мне.

– Ты плакала? – мгновенно считывает он.

– Это я расчувствовалась, ничего страшного, – оправдываюсь и натягиваю притворную улыбку.

– Врешь ты так себе, – просекает мою ложь. В два шага преодолевает разделяющее нас расстояние и притягивает к своей груди. А мне только и нужна его нежность, чтобы растаять, как кусочек льда.

– Правда все хорошо. Мы с Антониной Павловной лишь немного пооткровенничали, – спешу успокоить Мишу, попутно шмыгая носом.

– Точно? – все еще сомневается.

– Точно, – говорю уверенно. Он же не виноват, что любая забота вызывает у меня желание расплакаться.

– Ладно. Сейчас заберу Камиллу и поедем домой. Или хочешь остаться еще ненадолго?

– Я бы с радостью, но у тебя завтра тренировка, а мне надо подготовиться к работе, – за две недели я только пару часов потратила на чтение скриптов[2]. Придется вечером обложиться ими и зубрить до поздней ночи.

– Дай мне пару минут, – говорит Миша, целуя в макушку, после чего идет за Камиллой.

Поворачиваюсь, чтобы войти в дом, и сталкиваюсь c Антониной Павловной, которая задумчиво смотрит на меня. Видимо, она все это время наблюдала за нами. Щеки предательски краснеют, словно у школьницы, пойманной на хулиганстве.

– Может, ты и не знаешь, как все исправить, но у моего сына определенно есть план на этот счет. Причем в отношении вас обеих, – многозначительно подмигивает она, скрываясь за дверью.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять сказанное ею. Не знаю, как Камилла, но я точно исцеляюсь, когда Миша рядом.

Домой мы добираемся быстро. Дороги к ночи опустели, и пробок на въезде в город не было. Малышка уснула, стоило только тронуться. После изматывающей игры, плотного ужина и катания на льду это ожидаемый исход. В довесок Антонина Павловна собрала нам несколько контейнеров с едой. Отмахнулась от моих отказов и самолично поставила их в багажник.

Во время прощания я вновь поблагодарила ее за доброту. Если бы не бурчащий Геннадий Сергеевич, который подметил мое настроение, несомненно расплакалась бы. Они оба взяли с меня обещание навестить их в ближайшее время. Да и Камилла довольно поддакивала, требуя больше встреч с Цезарем. Этот пес прочно обосновался в ее сердце.

Мы с Мишей всю дорогу молчали, лишь пару раз перекинулись будничными разговорами. Я сверилась с графиком и рассказала ему, что в пятницу работаю до трех. Он пообещал забронировать места нам с Камиллой, также рядом с родителями. В этот раз спорить было ни к чему, я ведь и сама рада провести с ними немного времени. Кто в здравом уме откажется от помощи Антонины Павловны? Эта женщина рождена воспитывать внуков.

Демин вновь помогает мне поднять Камиллу в квартиру. На пороге нас встречает Ксюша с излишне счастливой улыбкой. Заметно, насколько ей нравится развитие отношений между мной и Мишей.

– Иди попрощайся, я сама, – шепотом прогоняет подруга, толкая меня в спину и начинает снимать со спящей Камиллы одежду.

Мне ничего не остается, кроме как выйти в коридор.

– Спасибо большое за сегодня, мы прекрасно провели время, – немного нервно говорю я, останавливаясь напротив Демина.

– Да, мне тоже понравилось. Надо повторить как-нибудь, – забрасывает удочку на будущее.

– Только без коньков, пожалуйста, мой копчик этого не переживет, – шутливо жалуюсь я, потирая поясницу.

– Заметь, упала ты в обуви.

– Хочешь сказать, катаюсь я лучше, чем хожу?

– Кто знает. Надо повторить для закрепления материала, – ухмыляется он.

– Ну уж нет. Такие уговоры точно не сработают.

– Я придумаю новые, – подмигивает с наглой улыбкой.

Вот же самоуверенный человек!

– Напишешь, как доберешься домой, ладно? – стараюсь говорить мягко, чтобы не выглядело неуместно. Хотя сама по себе моя просьба звучит навязчиво.

– Хорошо, – кивает он и, прерывая любые сомнения, привычным жестом раскрывает объятия. – Иди сюда. – Крепко обнимает на прощание.

Спустя мгновение чувствую едва заметный поцелуй в висок. Потом Миша немного отстраняется и выжидающе смотрит в глаза.

Хотела бы я быть достаточно смелой, чтобы сделать первый шаг. Миша ведь не из тех, кто будет ходить вокруг да около. Характер другой. Но он уважает мои границы и дает нашим отношениям возможность развиваться в медленном темпе. А мне, наоборот, до безумия хочется окунуться в омут с головой. Показать ему, что чувствую на самом деле. Однако я трусливо делаю шаг назад, так и не находя храбрости.

– Пока? – говорю полушепотом.

– Пока, – прощается Миша и после секундной заминки выходит из квартиры.

Я закрываю дверь, со стоном прислоняясь к ней лбом.

Какая же идиотка!

Неужели так сложно хотя бы раз пойти ему навстречу? Я же вижу все его трепетные взгляды, касания. Эти поцелуи в голову. Так не ведут себя друзья или знакомые. За всем этим скрывается симпатия. И единственная, кто тормозит это, – я.

– Иди, – произносит Ксюша позади.

– Куда? – резко разворачиваюсь и смотрю на подругу.

– За своим хоккеистом, конечно. Сколько еще ты будешь бегать? Хочешь умереть в одиночестве? – недовольно вскидывает бровь.

– Я не знаю. Вдруг это слишком рано? Или надумываю лишнего? – по привычке ищу оправдания.

– Лера, этот человек тратит на тебя все свободное время. Заботится, словно ты фарфоровая. Что еще тебе нужно, чтобы раскрыть глаза и увидеть истину?

– Какую? – спрашиваю, будто потерянный ребенок, в поисках ответов. Мне необходимо услышать, насколько верны мои догадки.

– Демин без ума от тебя! И ты будешь дурой, если не догонишь его. Действуй! – с заговорщицкой улыбкой протягивает мне плед Миши, которым он укрыл Камиллу перед выездом. Сейчас этот клочок шерсти словно мой упущенный шанс. Повод, чтобы решиться сделать первый шаг.

Готова ли я?

Конечно, да!

Хватаю плед из рук подруги, шепчу «спасибо» и выбегаю за дверь. Времени ждать лифт нет, поэтому стремительно спускаюсь по лестнице. Слава богу, Ксюша живет на третьем этаже, и через минуту я оказываюсь внизу. Запыхавшись, осматриваю улицу в поисках Миши. Он уже садится в машину, но замечает меня у подъезда и останавливается. Смело преодолеваю расстояние между нами.

– Ты плед забыл, – говорю я взволнованно, жадно хватая воздух.

– Только плед? – иронично вздергивает бровь.

– Да. Или еще что-то? – морщусь я.

– Это, – произносит твердо, и его губы затыкают мой рот, не давая ответить.

Миллиарды эмоций взрываются внутри меня, словно фейерверк. Кровь закипает от переизбытка чувств. Хочется не просто быть ближе, а слиться воедино. Существовать как один организм, без возможности разорвать контакт.

Отзываюсь на каждое движение, целую в ответ с неменьшим пылом. Миша свободной рукой прижимает сильнее.

Я растекаюсь в его объятиях. Ладонями обхватываю колючие щеки.

Не хочу останавливаться. Желаю сгореть в пылу этой необъятной нежности на грани одержимости. Задыхаюсь, но требую еще.

В эту секунду мы принадлежим друг другу всецело. Больше нет никаких ограничений. Нет недосказанности. Только нужда, страсть и безоговорочное доверие, с которым я вверяю ему свое сердце.

Сбереги его, пожалуйста…

Глава двадцать первая

TEMNEE – До дома

Лера

Следующие четыре дня проходят под девизом: «Выживи, если сможешь!» Иначе я это назвать не могу.

Во-первых, Камилла заболела. В понедельник утром проснулась охрипшая, с высокой температурой. Игры на снегу не прошли бесследно. Естественно, в сад мы не пошли, а врача вызвали на дом.

Во-вторых, работа оказалась гораздо труднее, чем я думала. Звонков было не просто много, а до хрена. В первый день на языке чуть ли не выскочила мозоль. Я была крайне удивлена потоком заказов для такой небольшой сети цветочных магазинов. Страшно подумать, какой объем работы будет перед Восьмым марта. К тому же Камилла сидела дома и постоянно отрывала по мелочам. Если бы не Ксюша, которая по возможности занимала ребенка, можно было увольняться на второй день.

В-третьих, Задорожный так и не объявился. Мы каждый вечер созванивались с Максом, но никто не знал, где находится Костя.

Вариант с заявлением о розыске перестал казаться таким уж плохим. Я же не черствая, а он отец моего ребенка. Вдруг что-то произошло. Тут, как ни странно, на выручку пришла Валентина Георгиевна. Она нехотя поведала о звонке сына. Тот просил у нее денег, а значит, Костя в добром здравии. Где живет, не сказал, да и будь иначе, бывшая свекровь вряд ли поделилась бы адресом. В общем, остается мне строчить ему гневные сообщения, которые он не читает, и уповать на его совесть. Когда-то же Костя должен очнуться и вспомнить о дочери, например.

Единственной радостью в течение этих дней был только Миша. Он заезжал каждый вечер после того, как Камилла засыпала. Привозил с собой фрукты, витамины, лекарства и еду, которая была собрана переживающей Антониной Павловной. Она взяла у сына мой номер и ежедневно интересовалась здоровьем малышки. Во время этих встреч Демин крал мои поцелуи, и поговорить мы толком не успевали. Те пятнадцать минут, отведенные на встречу, мы целовались как подростки.

Никто из нас не спешил придавать происходящему смысл, обличив все в слова. Только чувствовали, наслаждались и сходили с ума от желания. Кто бы мог подумать, что в свои двадцать пять, с неудачным браком за плечами, я буду мучиться от бешеного влечения. Миша тоже едва сдерживался. С каждым днем его касания становятся смелее, откровеннее. Вчера вот перетащил меня к себе на колени и руками блуждал под кофтой. Без откровенной пошлости, выше живота не поднимался, но было очень близко к грани. У меня и так кострище внутри, а он терзает еще больше. Если бы не болезнь Камиллы, наверняка давно утащил бы меня в свою берлогу.

Сегодня мы вряд ли увидимся. У них вечерний матч, а я не смогу пойти. Ксюша обещала Олегу присутствовать, Макс со Светой тоже собирались пойти. А мы с Камиллой будем болеть из дома. Дочке за эти дни стало намного лучше – лечение дает плоды. Но кашель и холод на арене несовместимы.

Пересылаю на почту сменщицы информацию о сегодняшних звонках и выхожу из программы. Камилла, к счастью, отдыхает на дневном сне, так что есть время поесть. Благодаря Антонине Павловне готовка выпала из моего расписания: у нас холодильник забит на неделю вперед.

Ставлю разогреваться пасту, когда телефон вибрирует в кармане.

– Привет, Миш, ты еще не на тренировке? – Хоккеисты собираются довольно рано перед матчем. Обсуждают стратегию и прочие моменты.

– Привет, как раз подъезжаю. Вы там как? Полегче? – Он часто звонит в течение дня, чтобы узнать о состоянии Камиллы.

– Все хорошо. Она иногда кашляет, но я думаю, это остаточный эффект. В понедельник к врачу на выписку. Но на матч, увы, не придем, там холодно. Не хочу рисковать.

– Я как раз по этому поводу и звоню. Что ты скажешь, если с ней посидят мои родители?

– В каком смысле? – недоуменно спрашиваю и опускаюсь на стул.

– Они заберут ее в течение пары часов, а после игры мы заедем за ней.

– Это очень заманчиво, но я не собираюсь обременять их этим. Тем более они тоже планировали быть на арене, – одно дело, когда Антонина Павловна помогает мне сидя на трибунах, совершенно другое – забирать Камиллу к себе домой.

– Лера, ты никого не обременяешь. Мама сама предложила эту идею и ждет только твоего согласия.

– Миш, так нельзя. Вдруг Камилла будет плакать или плохо себя вести? Во время болезни она не самый радушный ребенок.

– Эта женщина справлялась с оравой безумных первоклашек. Ты серьезно думаешь, что ее напугает одна капризная девочка? – не унимается Демин, продолжая бороться.

– И как после этого мне смотреть твоей маме в глаза? Сбагрила дочь, лишила похода на игру. Кто так поступает?

– Семья, Лера.

– Миш… – выдыхаю измученно. Порой он говорит такие фразы, от которых сердце разрывается.

– Соглашайся. Они скучают по ней, да и Цезарь – хороший способ расшевелить Камиллу, – выдает аргументы один за одним. Сразу видно, что готовился к этому разговору.

– Так нечестно! Ты используешь мои слабости против меня.

– Извини, но другого варианта уговорить тебя нет, – хмыкает довольно, при этом наверняка ни капли не раскаивается.

– Я очень-очень хочу поехать на матч, правда. Но он же не последний. Зачем я там? – предпринимаю еще одну попытку отказаться.

– Ты мне нужна. Именно там, сидящей на трибунах. Это достаточно весомый ответ? – говорит твердо, с нажимом. А я, будто слабовольная девчонка, таю от его слов.

– Да, – сдаюсь окончательно. Против такого любое сопротивление будет лишним.

– Отлично. Я уж думал передать право на уговоры Антонине Павловне. Она, кстати, собиралась это сделать, – шутливо рассказывает о намерениях своей матери. Причем нисколько не сомневаюсь, что именно так бы она и сделала. Эта женщина зря думает, что сын вырос упертым в отца. Тут еще надо посмотреть, кто из них более преуспел в передаче этого качества.

– Эй, не используй свою маму против меня. Это запрещенный прием.

– Ну мы же не обсуждали правила, так что для достижения цели я волен делать все что угодно.

– Имей в виду, моя месть будет жестокой, – стараюсь придать голосу более устрашающую интонацию. Со стороны, вероятно, звучу, как кряхтящая бабка.

– Жду не дождусь, – поддакивает Миша.

Мы быстро обсуждаем детали насчет Камиллы и прощаемся до матча. Ксюша еще не вернулась с универа, поэтому я отправляю ей краткий пересказ звонка Демина. В ответ получаю с десяток счастливых стикеров.

Ксюше не помешало бы сократить общение с Фокиным, он плохо на нее влияет. Слава богу, эти двое успели помириться и даже нашли компромисс касательно знакомства с родителями. Устроят семейную встречу после возвращения мамы Ксюши. По словам подруги – это даст ей фору в пару месяцев, чтобы привыкнуть к Олегу. Как будто сейчас они мало привязаны друг к другу. Еще немного, и он поселится на нашем придверном коврике.

Ох уж эта подъездная романтика.

Родители Демина приезжают через полтора часа. За это время я успела разбудить Камиллу, накормить и обрадовать предстоящей поездкой. Ее совершенно не расстроило мое отсутствие в этих планах. Достаточно было упомянуть бабу Тоню и Цезаря в одном предложении. Безусловно, я устроила дочери лекцию на тему хорошего поведения, однако большая часть прошла мимо ее ушей. Оказалось, гораздо важнее выбрать наряд, чем слушать нравоучения неуемной матери. Надеюсь, вечером мне не придется краснеть перед Антониной Павловной.

– Баба Тоня! – кричит Камилла, когда мама Миши выходит из машины. Малышка срывается с места, но я успеваю поймать ее за руку и чуть затормозить. Это вам не огромный хоккеист, который привык к столкновениям. Боюсь, хрупкая Антонина Павловна едва ли устоит на ногах.

– Привет, сладкая булочка, как ты себя чувствуешь? – она с нежностью обнимает ребенка.

– Холошо. Мама говолит, я здолова.

– Не полностью. Поэтому любые игры на улице на сегодня отменяются. Ты поняла? – вновь напоминаю дочери о словах, сказанных ранее.

– Не переживай, Лерочка, мы найдем, чем заняться в доме, – успокаивает мама Миши. – Например, баба Тоня может научить тебя печь пирожки, – подмигивает Камилле.

– С валеньем? – уточняет она, что вполне ожидаемо. При любом другом варианте энтузиазма будет в разы меньше.

– Конечно, – кивает Антонина Павловна и берет довольную малышку за руку.

– Вы уверены, что вам несложно посидеть с Камиллой? Я пыталась убедить Мишу, но он слишком упрямый, – беспокойно спрашиваю. Демин, может, и утверждал, что мама будет рада, однако иногда его уверенность выходит за рамки.

– Лерочка, мы только счастливы побыть с ней вместе. Гена даже собрал для Камиллы кукольный домик.

– Какой домик? – опережает меня дочь и задает вопрос первой.

– Ой! Вот теперь он будет бурчать. Я раскрыла его подарок раньше времени. Деда Гена купил тебе большой дом для кукол, – рассказывает Антонина Павловна. Дочери требуется чуть больше времени, чем мне, чтобы понять услышанное. Спустя несколько секунд она радостно визжит и подпрыгивает на месте.

– Можно я пойду к деду Гене? – обращается ко мне Камилла с широкой улыбкой.

– Только поцелуй мамочку на прощание, – наклоняюсь я ниже и получаю свой самый быстрый чмок. Сейчас малышке до меня дела нет. Она полностью поглощена предстоящей встречей.

– Не забудь сказать спасибо! – кричу ей вслед.

– Холошо, – не оборачиваясь отвечает, подбегая к ожидающему у машины Геннадию Сергеевичу.

– Я чувствую себя ужасно неловко, что вы потратились на Камиллу, – говорю Антонине Павловне, когда остаемся одни.

– Мы с Геной последние десять лет только и мечтали о внуках. Вы с ней для нас как благословение. Дом наконец-то наполнится детским смехом, а жизнь смыслом, – эмоционально отвечает она, затрагивая струны моей души. Со дня знакомства прошло лишь пару недель, но кажется, будто миновали годы.

– Спасибо вам большое. Вы даже представить не можете, что эти слова для меня значат. У нас в семье никогда не было теплых отношений, и все это для меня в новинку, – поддавшись чувствам, я обнимаю маму Миши. Такому человеку хочется отдать все тепло, которое моей матери всегда было не нужно.

– Это тебе спасибо. Я впервые вижу своего сына таким счастливым, – обнимает она в ответ.

– Не знаю, как Миша, но я с ним точно счастлива, – говорю искренне.

– Присмотрись к его улыбке и найдешь ответы на все свои сомнения, – подмигивает Антонина Павловна, выпуская из своих объятий. После чего мы перекидываемся парой слов о Камилле и прощаемся.

До начала матча два часа. Если убрать время на дорогу, то на сборы остается катастрофически мало времени. Ксюша приезжает за десять минут до выхода, и мы обе носимся по дому, словно бешеные кошки.

Сегодня захотелось быть чуть привлекательнее, чем обычно. Миша уже видел меня в самом скромном виде, а надо хоть иногда разбавлять замученный облик. Платье вряд ли подойдет для похода на хоккей, поэтому остановилась на обтягивающих темных джинсах и шелковом черном топе с кружевной оборкой. Поверх надела теплый кардиган крупной вязки. Красота – это прекрасно, но на арене холодно.

Я даже нанесла макияж, хотя делаю это только по праздникам. Подкрасила ресницы, брови. Нарисовала стрелки и потратила на них уйму времени. Губы оставила нетронутыми. С учетом количества поцелуев, вошедших в мою жизнь, о помаде можно забыть. Демин сотрет ее при первом удобном случае. Распустила волосы и вытянула их утюжком. Они у меня от природы немного вьются, отчего обычно выглядят слегка неряшливо.

Смотрю на себя в зеркало и оцениваю старания. В целом очень неплохо. Повседневно, но более привлекательно, чем всегда.

– Ты надела кружевное белье? – спрашивает подруга, как только вы выходим из квартиры.

– Зачем? Я на матч еду, а не к нему домой, – уточняю недоуменно.

– Ну вы же можете пошалить на заднем сиденье в машине, – играет бровями Ксюша, вызывая лифт.

– Так вот чем вы занимаетесь с Фокиным по ночам!

– В том числе, – коварно улыбается.

– Боже. Напомни мне никогда не садиться в машину Олега, – брезгливо морщусь, оказавшись посвященной в их развлечения.

– Ой, да ладно, будто ты никогда не делала этого раньше, – отмахивается Ксюша, заходя в лифт.

– Делала, но мне было восемнадцать.

– Прошло семь лет, а не сорок. Мы все еще молоды и можем отрываться, как раньше.

– Вот уж нет. Я предпочитаю заниматься сексом на кровати.

– Ага, желательно с задернутыми шторами, ночью и бесшумно, – иронизирует она.

– Типа того, да, – пожимаю плечами. Я не скажу, что считаю себя скромницей. Однако, прожив жизнь с Костей и имея маленького ребенка, я выглядела именно так, как описала Ксюша.

– Бедный Демин, ему досталась монашка.

– Я не монашка! Просто веду себя менее вызывающе, – стараюсь защититься.

– При этом звучишь как монашка.

– Не понимаю, зачем мы об этом говорим, если в ближайшее время секс между мной и Мишей вряд ли случится, – отмахиваюсь от слов Ксюши, когда выходим на улицу. Холодный ветер сразу задувает под куртку.

– Вы наконец-то останетесь наедине больше чем на полчаса. Что мешает по пути заехать к Демину и немного развлечься?

– Камилла. Я не собираюсь заставлять родителей Миши сидеть с ней, а самой в это время мять его простыни.

Плюс ко всему для этого слишком рано. Мы еще не обсуждали то, что происходит между нами. За эти дни как-то к слову не пришлось.

– Когда наконец-то решишься осчастливить мужика, дай мне знать. С радостью присмотрю за твоей дочерью и дам возможность тебе предаться разврату, – подшучивает она, открывая заднюю дверь машины Фокиных. В связи с тем, что всем сегодня по пути, они предложили довезти нас до арены.

– Мне кажется, или я слышала слово «разврат»? – спрашивает Света, как только мы оказываемся в салоне.

– Уговариваю Леру закончить целибат и пошалить с Деминым, – нескромно рассказывает Ксюша, вгоняя меня в краску.

– У вас уже дошло до петтинга? – с интересом уточняет Света, под недовольное ворчание мужа. Ему эта тема нравится не больше меня.

– Что, простите?.. – недоуменно переспрашиваю, мало понимая, о чем идет речь.

– Я же говорю – монашка. Ты что, никогда не слышала об этом? – встревает Смирнова, окидывая меня удивленным взглядом.

– Нет.

– О’кей. Проведем тебе сейчас экспресс-курс по сексуальным отношениям, – воодушевленно начинает Ксюша.

– Вы уверены, что я должен присутствовать при разговоре? – говорит Макс, выезжая на дорогу.

– Там нет ничего, что ты не делал, – подмигивает Света.

– Да вы издеваетесь? Не хочу я никакой экспресс-курс. И обсуждать секс с Мишей тоже. Давайте, пожалуйста, закроем эту тему, – призываю эту шайку к порядку.

Каждый раз, когда Света и Ксюша оказываются на одной территории, почти все разговоры заканчиваются чем-то подобным. Ладно Смирнова, с таким нравом от нее еще можно этого ожидать, но Фокина? Она же с виду божий одуванчик. За милым личиком скрываются порочные демоны.

– Полностью поддерживаю, – добавляет Макс, который оказался в нашем женском кругу.

– Вы оба – убийцы веселья, – вздыхает Ксюша, но больше не настаивает.

Я громко выдыхаю и расстегиваю куртку. После таких нервных разговоров стало слишком душно. Не успеваю ничего понять, как Смирнова наклоняется ко мне и оттягивает пальцем кардиган вместе с топом, осматривая бюстгальтер.

– Все-таки кружевное, – шепчет она так, чтобы услышала только я.

– Это не из-за того, что ты подумала, – сопротивляюсь и слегка ударяю ее по руке.

– Как скажешь, – притворно соглашается Ксюша, но заговорщически подмигивает, возвращаясь на свое место.

Ладно. Может, я немного юлила, когда сказала, что не готова к такому развитию событий. Однако это не отменяет Камиллы. Я и правда не собираюсь развлекаться с Деминым, пока его мама сидит с моей дочерью. А надела этот комплект, потому что он придает уверенности, когда знаешь, что скрывается под одеждой.

Будь мы с Мишей в другом положении, не стала бы сопротивляться и поддалась химии между нами. За эти дни мне неоднократно приходил в голову образ, как его сильное тело нависает надо мной. Я уверена, Демин точно знает, что нужно делать в постели.

Страшно представить, сколько женщин успели познать власть его страсти. Раньше я нечасто испытывала ревность, но с Деминым все меняется. Мне эгоистично хочется быть для него особенной. Неуверенная девушка внутри меня боится не оправдать его ожиданий, но я стараюсь не зацикливаться на этом. Если и рисковать, то по-крупному.

– Тут так много народу, – говорю я, когда мы садимся на свои места на арене. Олег с Мишей постарались, чтобы мы были рядом, и заняли целый ряд. Около меня пустуют три кресла, вероятно, рассчитанных на Камиллу и его родителей. Единственные свободные места на всей арене. Это первый раз, когда я вижу такое количество болельщиков.

– Последняя игра в региональном чемпионате. От итогов сегодняшнего матча зависит, кто будет нашим противником в плей-офф, – со знанием дела рассказывает Макс. Он, как обычно, обложился вещами с эмблемой «Торнадо».

– А можно поподробнее? – уточняю намеренно. Надо же когда-то начинать разбираться в правилах и терминологии. Мы с Мишей не вешали ярлыки на наши отношения, но за глаза я считаю себя девушкой хоккеиста.

– Все команды поделены на две конференции по географическому принципу. В этом году их двенадцать с Востока и одиннадцать с Запада. В региональном чемпионе они играют только в пределах своей конференции. Восемь лидеров от каждой попадают в плей-офф. 1/8 чемпионата формируются между командами из одной Конференции. Первая команда с восьмой, вторая с седьмой и так далее. К четверти финала, останется по четыре лидера с каждой стороны. Сейчас «Торнадо» занимает вторую строчку, но для уверенной победы нам необходимо занять первую. Понимаешь, к чему я клоню? – заканчивает свой доклад Фокин, из которого я усвоила разве что половину.

– Возможно, – отвечаю уклончиво, чтобы не выглядеть круглой дурой в глазах друга.

– Макс, это бесполезно, я уже пыталась, – вздыхает Ксюша, сидящая рядом со мной.

– Короче. Если мы сегодня выиграем, то нам достанется команда, которая сыграла хуже всех в нашей Конференции. Тем самым у нас повысится вероятность прохождения дальше, – более подробно объясняет Макс. Так гораздо лучше.

– Не переживай. Ты не единственная, кто просто наслаждается игрой, – поддерживает Света с теплой улыбкой. Приятно знать, что я не одинока.

– Лера, попросила бы Демина рассказать подробнее, – предлагает Макс.

– Ну уж нет. Я не собираюсь выставлять себя идиоткой еще больше, – отмахиваюсь от этой идеи. Мы с Мишей очень редко затрагиваем тему хоккея, и в такие моменты мне остается только кивать, чтобы не опозориться.

– Олегу повезло, что я более подкована, чем ты, – говорит Ксюша с усмешкой.

– Я бы не назвала это везением. После матча ты отчитываешь его за каждый косяк.

– Стимулирую, а не отчитываю.

– Правда? Значит, твои гневные речи на протяжении всей недели из-за проигрыша были стимуляцией? – хмыкаю я, вспоминая недовольство Ксюши.

Она на полном серьезе стращала Олега отсутствием секса в случае повторного провала. Поэтому сегодня он рискует на некоторое время остаться с синими яйцами.

– Конечно. Вот увидишь, он выложится на все сто. И его ждет награда за старания, – подмигивает она с коварной улыбкой.

– Напоминаю, что вы говорите о моем брате, – с недовольством произносит Макс, прекрасно понимая направление нашего разговора.

– Мне кажется, или ты стал более сварливым? Неужели старость постучала в твои двери? – обращается к нему Ксюша насмешливо. Их общение всегда состоит из беззлобных подколов.

– Я старше тебя всего на год, – хмурится Фокин.

– Возраст – это просто цифра. Ментально тебе, вероятно, сто.

– А тебе пятнадцать, – не сдерживается Макс и подшучивает в ответ.

– Заканчивайте свои словесные баталии. Команды выходят на лед, – встревает Света, прекращая разворачивающийся балаган.

Мы синхронно переводим взгляд на поле, где я быстро нахожу Демина. Он останавливается рядом с членами команды соперников, где они все обмениваются рукопожатиями. После чего поворачивается в нашу сторону. Его внимательный взгляд пробирает до костей, и я смотрю на него, пока он сокращает расстояние до меня. Миша с полуулыбкой останавливается напротив разделяющей нас перегородки. Эти ямочки определенно стали моей погибелью. Набираю в легкие побольше воздуха и, преодолевая стеснение, кричу:

– Удачной игры!

Демин удивленно вскидывает бровь, явно не ожидая от меня подобной смелости. Его губы медленно растягиваются в широкой улыбке. Для всех вокруг Демин – хладнокровный хоккеист, но рядом со мной он сбрасывает эту маску. Только для меня обнажает свою чувственную сторону. Лишь слепой не увидит, что Миша переполнен счастьем и причина этого – я.

Между нами словно протянута крепко связывающая наши души невидимая нить.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Демин вернулся к команде. По ощущениям это длилось вечность, но едва ли заняло больше пары минут. Я окончательно пришла в себя только после громкого гудка, оповещающего о начале игры.

– Все хорошо? – взволнованно спрашивает Света, заметив мою отрешенность.

– Да, я в порядке. Задумалась, – стараюсь придать голосу беззаботность. Сложно объяснить, что творит со мной человек, находящийся по ту сторону перегородки.

– Знаешь, теперь я понимаю, почему ты так легко сошлась с ним.

– Почему?

– Он так смотрит на тебя, будто ты единственный человек во всем мире, который имеет значение, – благоговейно отвечает Света.

– Именно так я себя и ощущаю, когда он рядом, – делюсь с ней своими чувствами. Миша не просто присутствует в моей жизни, а делает ее своим приоритетом.

– Я очень рада за тебя, Лер, – она сжимает мою руку, выражая поддержку.

– Спасибо, – киваю, сжимая ее ладонь в ответ.

До всех событий я и не подозревала, что рядом со мной есть такие потрясающие друзья. Когда мы поженились с Костей, то я отгородилась от других людей. Мне казалось важным тратить ресурсы на создание своей семьи вместо того, чтобы общаться с друзьями. С каждым годом количество встреч неумолимо сокращалось, а я не придавала этому значения. Сейчас понимаю, что как бы ни сложилась моя жизнь в будущем, эти люди будут ее частью.

– Смотрите! – вскрикивает Ксюша, тем самым отвлекая от мыслей. Я перевожу взгляд на лед, и мне требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться. Олег уверенно ведет шайбу по льду, обходя противников один за одним. Члены команды освобождают ему путь, не подпуская соперников ближе, и, сделав бросок, Олег забивает первый гол. Ксюша подскакивает на месте, громко аплодируя.

– Возможно, ее мотивации не так уж и плохи, – шепчет Света, вставая, чтобы похлопать. Я усмехаюсь, но понимающе киваю. Смирнова умеет держать окружающих в тонусе.

Первый период заканчивается со счетом 2:1 в нашу пользу. Второй гол забил Рома Соколов. Оказалось, его сын вместе с мамой сидит прямо позади нас. Мальчишка эмоционально радовался за отца и привлек мое внимание. Я старалась не пялиться на его маму, но то и дело бросала взгляды в ее сторону. Мне было очень интересно, что за история связывает их с Ромой. Если вспомнить ту мимолетную встречу в коридоре, от былой сдержанности нет следа: Катя (к счастью запомнила ее имя) нервно передергивает плечами, то и дело ежится, словно от холода, но тем не менее взволнованно смотрит на лед, кусая губу.

Идея приходит в голову неожиданно, и, поддавшись порыву, я беру вторую чашку кофе, когда во время перерыва выхожу позвонить Антонине Павловне. Ребята остались на трибунах, чтобы обсудить игру. Быстро узнав о самочувствии дочери, возвращаюсь обратно и, сев на свое место, поворачиваюсь к Кате.

– Прости за навязчивость, но ты, кажется, замерзла. Надеюсь, тебе нравится кофе, – дружелюбно протягиваю ей стакан в надежде, что не выгляжу странно.

Катя удивленно смотрит на меня, но кофе берет.

– Спасибо, – растерянно благодарит она, недоуменно поморщившись.

– Я Лера, подруга Михаила Демина, – добавляю быстро.

– Меня Катя зовут, а это Артем, – немного потеплев, рассказывает она и кивает в сторону парнишки, увлеченно играющего в телефоне.

– Приятно познакомиться. Извини, что я так нагло влезла. Мне показалось, кофе не будет лишним, – стараюсь оправдать свое навязчивое поведение.

– Спасибо большое. Я всегда жутко мерзну, а на арене тем более. Мне казалось, в прошлом приспособилась к этому, а теперь вот привыкаю заново, – вздыхает устало и отпивает из стакана.

– Раньше часто бывала на матчах? – осторожно спрашиваю, чтобы не нарушить личные границы Кати.

– Даже не представляешь насколько. С восьми лет Рома таскал меня на все тренировки. Считай, большую часть юности я провела на трибунах, – хмыкает она с едва заметной улыбкой.

– Вы так давно знакомы?

– Мне было семь, когда он переехал в квартиру по соседству. Получается, почти двадцать лет.

– Ничего себе, – удивленно говорю я. Теперь понятно, почему она так переживает за игрока.

– Есть такое. Артем тоже занимается хоккеем, но из-за работы я редко присутствую на его тренировках.

– Пошел по стопам отца? – вопрос слетает с губ раньше, чем успеваю себя притормозить. Кто знает, как она отнесется к моей излишней осведомленности.

– Он всегда тянулся к этому спорту, – пожимает плечами.

– Ну еще бы. Когда папа хоккеист, иначе и быть не может.

– Угу, – неловко кивает она, опуская взгляд.

Когда звучит гудок, оповещающий о начале второго периода, поворачиваюсь обратно.

Неизвестно, какие отношения у них с Ромой. Возможно, моя фраза затронула нечто личное. Надеюсь, однажды Миша поделится со мной этой историей. Оставляю все мысли на потом и погружаюсь в игру.

Глава двадцать вторая

Рита Дакота – Электричество

Лера

Во втором периоде ситуация на поле складывается не в нашу пользу. Команда противников успешно забрасывает две шайбы, тем самым вырываясь вперед. Болельщики изо всех сил стараются поддерживать «Торнадо», поэтому арену сотрясают сотни громких кричалок. А я схожу с ума от волнения. Миша никогда не был излишне эмоционален или агрессивен во время игры. Ему присуще быть таким же холодным, как лед под его коньками. Однако сегодня все наоборот.

Это началось с того момента, как Соколова грубо выбили из игры.

В середине второго периода противник с такой силой толкнул Рому на борт, что показалось, мы слышали хруст костей. Матч приостановили, и медики поспешили на помощь. Судя по тому, как Соколов держался за руку, тот хруст вполне мог быть реальным переломом. К счастью, Рома ушел со льда, твердо стоя на ногах, а не лежа на носилках.

Катя вместе с сыном покинули трибуны, уйдя следом за Соколовым. Ее испуганный вскрик во время столкновения Ромы с бортом все еще пульсирует у меня в голове.

Организаторам понадобилось пятнадцать минут, чтобы урегулировать конфликт и призвать команды к порядку. Виновник отделался лишь пятиминутным штрафом за грубую игру.

Когда он вновь вступил на лед, Демин пошел в атаку, используя любую возможность, чтобы добраться до него. Даже я, человек, который слабо разбирается в хоккее, понимаю, что его поведение выходит за рамки правил, установленных игрой.

– Все это плохо закончится, – нагнетая обстановку, произносит Ксюша. Пару минут назад она предусмотрительно схватила меня за руку, когда заметила мои дрожащие пальцы.

– Его надо выводить с поля, – соглашается Макс, не отрывая взгляда ото льда. Эти комментарии служат бензином для моего волнения. Я и без них прекрасно вижу, что Миша в поисках мести перестал отдавать отчет своим действиям.

Каждый раз, когда Демин приближается к тому самому противнику, рядом оказывается один из членов команды «Торнадо»: парни намеренно защищают своего капитана от непоправимых ошибок.

Услышав гудок, оповещающий о конце второго периода, я громко выдыхаю в надежде, что Мише хватит времени, чтобы прийти в себя. Однако быстро меняю свое мнение: не уходя со льда, Демин отбрасывает клюшку и шлем в сторону и подъезжает к команде противников. Одним точным движением под шумный возглас толпы он выдергивает виновника столкновения обратно на лед.

За все время общения с Мишей мне удалось увидеть несколько граней его характера, но впервые я смотрю на ярость. Нахмуренные брови, губы сжаты в тонкую линию, глаза светятся, словно два черных оникса.

Я совру, если скажу, что этот облик не пугает до чертиков.

– Да держите вы его! – вскрикивает Макс, подскакивая, но его голос теряется в какофонии звуков. Единственное, что я успеваю увидеть, перед тем как толпа хоккеистов закрывает мне обзор, – это кулак Демина, летящий прямо в лицо соперника.

Не знаю, сколько еще ударов он успевает нанести, но парни из его команды буквально под руки утаскивают сопротивляющегося капитана с поля. Медики быстро обступают пострадавшего, но, к счастью, он отмахивается от помощи и самостоятельно покидает поле.

– Повезет, если Демина не отстранят от следующей игры, – говорит Ксюша, когда фанаты наконец-то затихают.

– Было бы лучше, если бы он ударил его во время матча. Затевать драку во время перерыва – грубое нарушение, – добавляет Макс свою ложку дегтя.

– А вы можете просто заткнуться? – не выдерживаю я, обрывая друзей. Мне и без их нагнетания тошно.

– Лер, ты в порядке? – спрашивает Света, единственная, кто тоже молча наблюдала за происходящим.

– Нет, – признаюсь искренне. Понятия не имею, что делать в такой ситуации, и должна ли я как-то помочь Мише.

– Слушай, тут в здании небольшой торговый центр. Там обязательно найдется кафе. Пойдем посидим где-нибудь, пока все не разрешится, – Света мягко предлагает покинуть матч.

Неуверенно киваю вместо ответа. Даже если Миша избежит удаления, в чем я очень сомневаюсь, мне вряд ли высидеть двадцать минут до конца матча. Страшно подумать, каково сейчас Кате, которая переживает за Рому. Может быть, у этих двоих и не все гладко, но ужас в ее глазах говорит сам за себя.

До сегодняшнего дня травмы, полученные во время игры, проходили мимо меня. То есть о их наличии я, конечно, знала, но чтобы наблюдать воочию? Такого не было. Эти парни рискуют своим здоровьем каждый раз, когда выходят на лед. И нет никаких гарантий, что все закончится хорошо.

Спустя десять минут, мы со Светой находим небольшое кафе и заказываем по бокалу вина. Подруга взяла на себя выбор напитков, посчитав кофеин слишком слабым лекарством для моих растревоженных нервов. Ксюша с Максом остались на трибунах до окончания матча. За что я очень им благодарна. Как бы эти люди ни были мне близки, но только Света умеет держать под контролем свои эмоции. Мне для переживаний хватает собственных волнений.

– Ну как ты? Получше? – спрашивает подруга, опускаясь на диванчик рядом со мной.

– Наверное, – неоднозначно пожимаю плечами.

Казалось бы, ну чего я нюни развела? Демин жив, здоров. Это не ему сломали руку или же съездили по морде. Однако меня заботит еще и его моральное состояние, которое, безусловно, пошатнулось после произошедшего. Как в итоге на нем скажутся последствия сегодняшней драки? Для Миши хоккей больше, чем работа, в которую он вкладывает все силы и время. Это его жизнь.

Что будет с человеком, если у него отобрать смысл вставать по утрам? Особенно когда на кону такие важные игры. Он капитан команды и любые действия, сделанные им, повлияют на них тоже. Огромный груз ответственности, свалившийся на плечи.

– Я уверена, что все разрешится. Тебе не о чем беспокоиться, – говорит Света, ласково поглаживая меня по спине.

– А если его отстранят от игры? – Я знаю, насколько серьезно он относится к хоккею.

– Слушай, меня не назовешь экспертом, однако Демин, скорей всего, знал, чем рискует. Тебе нужно немного успокоиться и дождаться, когда вы сможете поговорить. Какой смысл накручивать себя попусту?

– Я даже не знаю, что потрясло меня больше. Увидеть, каким опасным может быть хоккей, или неизбежные последствия для карьеры Миши. – Я опускаю голову и прячу лицо в ладонях.

– Переживать за близких нам людей вполне нормально. Ты знала, что Людмила Максимовна наотрез отказывается смотреть игры Олега? Он обижается, но ему пока сложно понять, как глубоки ее переживания. Особенно после смерти мужа.

Только узкий круг людей, приближенных к семье Фокиных, помнит, каким ударом для них стала потеря отца. Макс с тех пор намного реже смеется и все чаще проводит время в родительском доме. Олег же полностью сконцентрировался на карьере, чтобы обеспечить семью финансовой независимостью.

Они оба негласно поделили свои обязанности.

– Поэтому Макс так рьяно болеет за брата? Пытается возместить недостаток внимания? – Все эти фанатские атрибуты, которыми обкладывается он, теперь не кажутся излишними.

– Вроде того. Пару раз мы пытались поговорить с Людмилой Максимовной, но она очень упертая. Хотя у нее точно имеется расписание игр своего сына. И она всегда звонит Максиму спустя час, спрашивает, как там ее младшенький. Олег не в курсе этих разговоров.

– Может быть, стоит рассказать ему? – предлагаю я. Уверена, он оценит, что маме не все равно.

– Максим не хочет в это влезать. Это тайна, которую он хранит для Людмилы Максимовны.

– И ты с этим согласна?

– Скорее нет, чем да. Однако моего мнения на этот счет никто не спрашивает. Все, что я могу сделать, это дать Олегу свою безусловную поддержку. Хотя Ксюша точно справляется с этой задачей, – хмыкает Света, пытаясь разрядить обстановку. Ей тоже нравятся отношения, которые развиваются у нашей подруги с Олегом.

– Даже не знаю, кто из них больший ребенок. Они так часто ругаются, что мне сложно отследить, насколько все хорошо или плохо, – с улыбкой я мотаю головой, вспоминая шумные разговоры Смирновой накануне. Она не стала вводить меня в курс дела, просто распалялась, насколько Олег незрелый. Надо было предложить ей взглянуть в зеркало, она нашла бы там его точную копию.

– Милые бранятся, только тешатся. Я вообще считаю, что их скандалы – это своеобразная прелюдия. Чем громче ссора, тем ярче оргазмы, – шутит Света.

– Надеюсь, ты говоришь подобное не из собственного опыта, – недовольно скривившись, я делаю глоток кислого вина. Все что угодно, лишь бы скрыть негодование. Обсуждать личную жизнь своих друзей – это сверх моего понимания.

– Ты видела Максима? У него что ни день, то новый повод для скандала. Мне же надо извлекать из его характера выгоду, – заговорщицки подмигивает.

К моему удовольствию наш разговор прерывается мелодией моего телефона. Под недоуменный взгляд Светы, которая прочла имя абонента, я отвечаю на звонок.

– Привет, – стараюсь говорить бодро и скрыть свое волнение.

– Ты уехала? Тебя не было на трибунах, – спрашивает настороженно.

– Я думала, тебя удалят до конца матча.

– Если быть точным, то на три матча. И да, еще дали двадцать минут удаления, которые я отсидел в будке штрафников.

– Боже, Миша, мне так жаль!

– Ерунда. Ничего такого, с чем я не справился бы. Лучше скажи, где мне искать тебя. Ты в такси? – Демин с легкостью отмахивается от ситуации, как от назойливой мухи.

– Нет, мы со Светой в кафе на территории торгового центра.

– Сможешь выйти на парковку? Куча репортов набежала, не хочу столкнуться с кем-либо из них в ближайшее время.

– Да, конечно, буду через пять минут. – Я молниеносно подскакиваю с дивана, удерживая пошатнувшийся бокал с вином.

– Слушай, а в том кафе, случайно, не продаются эклеры? – Неожиданный вопрос Миши сбивает с толку.

– Какие эклеры?

– Шоколадные. Если найдешь, то возьми мне парочку.

– У тебя же диета, – недоуменно говорю.

– Да пошла она к черту, – со смешком добавляет, после чего отключает вызов.

Если сладкое поможет ему справиться со стрессом, то я готова купить даже шоколадный торт.

Чтобы осуществить желаемое, мне потребовалось больше десяти минут и немного фантазии. Света лишь посмеялась над моим рвением, когда я пыталась отыскать кондитерскую в рекордно короткие сроки. Вооружившись огромным тортом, который нашла в супермаркете, я сажусь на пассажирское сиденье машины Демина.

– Подожди, – говорю, пока достаю из пакета все необходимое для моего плана. Со стороны можно подумать, что я сошла с ума, но, когда идея пришла мне в голову, она не казалась такой абсурдной.

Поставив три свечки, которые прихватила в магазине, я подожгла их под недоуменный взгляд Миши.

– Хочу напомнить, что мой день рождения не сегодня, – хмыкает Демин, кивая на сюрприз.

– Мы отмечаем твой незапланированный отпуск. Задувай. – Я протягиваю ему торт, стараясь не засмеяться, видя замешательство на его лице.

– А желание мне положено? – спрашивает он, вскидывая бровь.

– Конечно, в этом же вся задумка.

– Ла-а-адно, – протягивает Миша, после чего закрывает глаза и, загадав желание, задувает свечки. – Готово.

– Надеюсь, ты загадал победить в чемпионате, – хмыкаю я и даю ему пластиковую ложку, которую захватила в кафе.

– Разве смысл желания не в том, чтобы оставить его тайной? – с улыбкой спрашивает и отламывает кусок торта.

– Тогда давай договоримся, что, когда оно сбудется, ты мне обязательно расскажешь.

– Не боишься, что придется долго ждать?

– Два месяца не такой уж большой срок.

– Кто знает, сколько времени понадобится для его осуществления, – неоднозначно говорит Миша и отправляет ложку в рот. Довольный стон срывается с его губ.

– Вкусно?

– Безумно. Ты должна попробовать, – говорит с набитым ртом.

– Ну уж нет, у кого-то из нас должны остаться здоровые зубы, – мотнув головой, я отказываюсь от его предложения.

– У меня все еще есть номер хорошего стоматолога. Плюс ко всему, вдруг мое желание не сбудется, если я не разделю этот торт с тобой. Так что мы обязаны насладиться им вместе. – С лукавой улыбкой Миша тычет ложкой мне в губы, и ничего не остается, кроме как согласиться.

Вероятно, стоило потратить чуть больше времени на поиски, потому что на вкус торт отвратителен. Слишком сладкий, с заметным привкусом пальмового масла.

– Его невозможно есть, – кривлюсь я, когда кусок сладкого месива встает у меня в горле.

– Да ладно тебе, неплохо, – спорит Демин, уплетая очередной кусок.

– Ты как Камилла. Ей тоже все равно, что это, если там в составе много сахара.

– Моя мама не сильна по части выпечки. Пироги ее максимум. Поэтому мне всегда доставались пирожные и торты из местного магазина. Скажу тебе, что конкретно этот гораздо вкуснее.

– Напомни мне как-нибудь испечь тебе домашний. После него ты не сможешь есть покупные.

– Хочешь окончательно нарушить мою диету? – беззлобно спрашивает Миша, наконец-то отложив ложку. Почти половина торта успешно уничтожена.

– Это разовая акция, сильно не обольщайся.

– Дашь притронуться к прекрасному, а потом отберешь. Кто же так поступает? – Демин намеренно делает вид, что огорчен, и прикладывает руку к груди. При этом в глазах мерцает озорной огонек.

– Женщины, – хмыкаю я, убирая пакет с остатками десерта на заднее сиденье.

Как только мы выезжаем с парковки, я набираюсь смелости, чтобы заговорить о произошедшем во время матча.

– Как Рома? – начинаю с самого безопасного и важного на данный момент.

– Перелом в двух местах. Его увезли на рентген сразу после осмотра наших медиков, – с обманчивым спокойствием произносит Демин, крепко сжимая руль.

– Как скоро он сможет выйти на лед?

– Мы думаем, что пострадал плечевой сустав. Это минимум два месяца лечения и еще один на реабилитацию. Сокол не вернется до конца чемпионата. Получается, сегодня был его последний матч, – громко выругавшись, Миша резко тормозит на светофоре. От былой легкости не осталось и следа.

– Почему последний? Рома поправится и вернется к осени полностью здоровым.

– Сокол отказался продлевать контракт. Он уходит из команды. – Миша бросает в мою сторону печальный взгляд, после чего возвращает внимание на дорогу.

– Почему?

– Тебе официальную версию или настоящую?

– Дай угадаю, все дело в Кате и сыне? – Мне этот вариант кажется наиболее правдоподобным. За последнее время эти двое стали все чаще всплывать в разговорах.

– Да. Сокол хочет сконцентрироваться на семье. Артем делает большие успехи в хоккее, но ему не хватает хорошего тренера. Рома планирует взяться за его обучение.

– И ты не рад, что он покидает команду? – предполагаю вслепую.

Как я поняла из рассказов, они с Ромой одновременно пришли в команду и это послужило фундаментом для их дружбы.

– Наоборот. По моему мнению, Сокол исчерпал свой ресурс, и хоккей не приносит ему былого удовольствия.

– Однако тебя все равно что-то беспокоит.

– Ты про мою реакцию на поле?

– Я не так уж хорошо тебя знаю, но ты не кажешься человеком, которого легко вывести из себя.

– Все было иначе. Я зол не потому, что у моего друга отобрали шанс достойно завершить карьеру… Хотя из-за этого, наверное, тоже. Но это не основная причина.

– Расскажи мне, – шепчу я и кладу ладонь на его бедро, выражая поддержку.

– Это началось в первом периоде. Я сразу заметил, что один из «Ястребов» провоцирует Сокола. Между ними случались словесные перепалки, но во время игры у меня не было времени думать об этом. Тренер тоже заметил проблему, но мы оставили все разборки до перерыва. Оказалось, что это Новиков, старший брат мужа Кати.

– Как я понимаю, отношения у бывшего и Ромы не заладились?

– Мягко говоря. Мы с Георгичем решили разыграть эту ситуацию в нашу пользу. У Новикова очень меткий удар, и Сокол должен был держать его подальше от наших ворот. Из-за этого я был слишком далеко, когда на Рому наехали. Нам надо было оставить его на скамейке и доиграть самим. «Ястребы» все равно вылетели бы из чемпионата.

Теперь все становится понятно.

Реакция Миши вызвана, скорее, чувством вины, что он не смог заранее предугадать реакцию противника. Будучи капитаном, Демин выбрал то, что лучше для команды, и в итоге пострадал его друг.

– Ты ни в чем не виноват. Откуда вам знать, что какой-то взбесившийся родственник захочет мести? Это стечение обстоятельств. – Я стараюсь говорить мягко, чтобы не давить на Мишу. Он по-своему отстоял честь друга, и теперь его команда лишилась двух игроков.

– Я не хотел, чтобы все так обернулось. Думал выбить его из игры, но потом гнев поутих. Во время смены Георгич сразу сказал, что их команда использует ту же тактику. Они намеренно уводят мое внимание от ворот. Поэтому я выбросил эмоции за борт и сконцентрировался на победе.

– Но это не помогло?

– Нет. Я услышал, как Новиков хвалится перед сокомандниками. Что-то вроде – рука за руку: Сокол сломал руку его брату, он сломал ему. Мститель хренов. Лучше бы он спросил своего родственничка, за что конкретно ему прилетело от Сокола. – Миша со злостью пару раз ударяет по рулю. Ему бы сейчас не в машине сидеть, а немного выпустить пар с боксерской грушей. Да и не помешало бы обработать побитые костяшки, которые вновь начали кровоточить.

– Что тебе сказал тренер? – увожу тему подальше от злосчастного Новикова, иначе есть риск не доехать до дома. Я стараюсь не обращать внимания на спидометр, но Демин определенно едет больше сотни.

– Ничего хорошего. Рвал и метал, но, когда это не возымело должного эффекта, отправил в отпуск на пару недель. Если не вылетим из плей-офф, вернусь к четвертому матчу.

– Уже знаете, с кем будете играть? – Я помню, что на ближайшие матчи у них будет только один соперник.

– С «Буйволами» из Нижнего Новгорода. Первые две игры на нашей арене, следующая на их, – успокоившись, Демин немного сбрасывает скорость.

– Ну и чем займешься в незапланированном отпуске? – говорю я с улыбкой, переводя разговор в шутку.

– Например, научу тебя кататься на коньках, – хмыкает он, обхватывая рукой мою ладонь.

– Ни за что! Убиться на льду не входит в мои планы.

– Трусишь? – спрашивает с вызовом.

– Да. И мне не стыдно это признать.

– Однажды я заставлю тебя снова выйти на лед.

– Удачи тебе в этом нелегком деле, – иронизирую, но оставляю попытки спорить дальше. С Деминым никогда не знаешь, какие аргументы припасены у него в рукаве.

Когда мы подъезжаем к дому его родителей, время уже половина одиннадцатого. Мне ужасно стыдно, что я оставила дочь так надолго. Понятное дело, мы с Мишей стали жертвами обстоятельств, и все же это не умаляет моего чувства вины.

На пороге нас встречает Геннадий Сергеевич вместе с Цезарем, радостно бегающим вокруг.

– Здравствуйте, простите, что мы так долго, – здороваюсь первой, пока Миша идет сзади.

– Здравствуй, Лера. Ничего страшного. Тоня даже не обратила внимания на время, она весь вечер была поглощена Камиллой, – говорит с теплой улыбкой, которая исчезает, как только он переводит взгляд мне за спину.

– Мама еще не знает? – спрашивает Миша, останавливаясь рядом со мной.

– Нет. Она не смотрела матч, – Геннадий Сергеевич сохраняет присущее ему хладнокровие.

– Но ты смотрел, – с горькой ухмылкой произносит Миша.

– Смотрел. Как Роман?

От моего внимания не ускользает, что Геннадий Сергеевич не спешит отчитывать сына за произошедшее. Будь на его месте моя мама, она бы устроила скандал эпических масштабов.

– Двойной перелом руки, жить будет.

– Главное не голова, остальное срастется. Матери расскажешь потом сам. Они с малышкой уснули полчаса назад.

И это все? Геннадий Сергеевич даже не стал затрагивать тему отстранения Миши. Я даже не знаю, удивляться или радоваться такой реакции.

– Уверен, мама будет только счастлива, – насмешливо добавляет Миша, опираясь на перила у крыльца.

– Еще бы. Она весь сезон причитает, что редко видит тебя. Сколько тебе дал Георгич? Неделю или две?

– Две, но к тренировкам возвращаюсь после третьего матча.

– Ему сейчас не до тебя. После потери двух нападающих надо менять всю расстановку в команде. Звездное время для Головина и Фокина.

– Ничего страшного, справятся, – отмахивается Миша без сожаления в голосе. Он вообще выглядит крайне спокойным, несмотря на свое отстранение. Впрочем, у Деминых это семейное.

– Вы-то сами что планируете? Останетесь у нас или у тебя? Я думаю, будет лучше, если Камилла поспит сегодня здесь. Они с Тоней уснули в нашей спальне.

До этого момента мне и в голову не приходило, что буду делать дальше. Будить ребенка посреди ночи и везти через весь город – так себе идея. Однако обременять родителей Миши еще больше, кажется излишне наглым.

– Пап, ты не оставишь нас на минутку? – обращается Миша к отцу. Кивнув, Геннадий Сергеевич скрывается за дверью.

– Демин, нет. Я не собираюсь стеснять вас еще больше, – отказываюсь с ходу.

– С чего ты взяла, что вообще кого-либо стесняешь?

– Они провели с ней весь вечер, а теперь еще и ночь. Это неправильно.

– Лера, они последние десять лет мечтали о внуках. Камилла им в радость. – Миша протягивает руку, беря меня за локоть, и прижимает к груди.

– Я чувствую себя ужасной матерью, – бурчу ему в куртку.

– Почему? Ей тут нравится. Мои родители счастливы. У них в кои-то веки появилась возможность подарить кому-то свою любовь. Единственная, кто сомневается, – это ты. – Демин нежно поглаживает меня по спине, успокаивая нервы.

Сейчас, стоя в его теплых объятиях, мне впервые не хочется взваливать на себя ответственность. Это же так просто, отпустить контроль. Но предательское чувство вины грызет изнутри.

– Мне все равно придется ее разбудить, я же не буду спать в кровати твоих родителей, – предпринимаю еще одну попытку поспорить.

– Или мы можем поехать ко мне и забрать Камиллу утром.

– Это ты так меня в гости зовешь? – поднимая голову, я смотрю на Мишу, иронично вскинув бровь.

– Завтра ко мне приедут ребята из команды с семьями. Мы обычно отмечаем окончание регулярного чемпионата. Я хочу, чтобы ты и Камилла тоже пришли. Ничего особенного, просто немного еды в приятной компании.

– Миш, тебе не кажется, что все развивается слишком быстро? Я даже еще не развелась.

– Вопрос твоего развода скоро решится. Вы же с Камиллой тут надолго. Тогда какой смысл откладывать знакомство с моими друзьями? Это вряд ли будет страшнее, чем знакомство с Антониной Павловной. – Демин старается говорить с юмором, пока мой разум зацепился за слово «надолго».

Миша твердо уверен, что мы с дочерью определенно будем в его будущем.

Возможно, именно эта фраза уничтожает те крохи моего сопротивления, которые еще теплятся в разуме. С Деминым не бывает иначе. Каждый раз, когда я пытаюсь выставить стены и притормозить события, он умело обходит препятствия.

Не знаю, любовь ли это, а может, только ростки крепких чувств, но Демин – мой ориентир.

– Поехали, посмотрим твои хоромы, – соглашаюсь с улыбкой.

Я выбираю путь, следуя за ним, навстречу общему будущему.

Глава двадцать третья

NЮ – В комнате

Лера

Миша не стал возвращаться в дом, чтобы попрощаться с отцом, а ограничился телефонным звонком. Со стороны это было похоже на излишнюю спешку из-за страха, что я изменю решение. Удивительно, как в таком серьезном человеке уживается не присущее ему ребячество и многолетняя мудрость. Демин определенно человек контрастов.

– В этом доме живет Рома, – говорит он, когда мы проезжаем мимо кованых ворот, за которыми скрывается двухэтажный коттедж, слабо освещаемый уличным фонарем. В ночи сложно разглядеть какие-то детали, но он определенно больше, чем у родителей Демина.

– Зачем ему так много места, если он живет один?

– Тот же вопрос ты можешь задать и мне. Нам показалось это отличной инвестицией на будущее.

– Разве не проще жить поближе к арене?

За годы жизни вблизи удобной инфраструктуры мегаполиса сложно оценить прелести загородного дома. Хоккеисты, должно быть, тратят приличное время на дорогу, особенно если учесть всю суровость пробок.

– Называй нас затворниками, но когда ты находишься среди остервенелой толпы, то мечтаешь о тишине. Да и родители грезили о большом участке. Мы, можно сказать, монополизировали этот поселок, – хмыкает Демин, сворачивая на подъездную дорожку возле его дома.

– В каком смысле? Хочешь сказать, что кроме вас с Ромой тут есть еще хоккеисты?

– Пятеро парней из моей команды, но лишь две семьи живут круглый год. Остальные только в межсезонье.

– И тебе нравится, что вы пересекаетесь так часто? – Когда я работала в офисе, мои коллеги были последними людьми, с кем я хотела бы встречаться по выходным.

– Мы все как одна большая шведская семья.

– Демин, ты же знаешь, что это понятие несет за собой значение группового брака? Ну, там, обмен партнерами?.. – сдерживая смех, я наслаждаюсь ужасом на лице Миши.

– Плохое сравнение. Забудь, что я это сказал, – отнекивается он, когда понимает свою ошибку.

– Никогда, – хмыкаю и добавляю его оговорку в копилку для будущих подшучиваний.

Я оглядываю дом Миши, когда мы выходим из машины. Честно сказать, именно так он и выглядел в моих фантазиях: двухэтажное бревенчатое здание; окна в пол, чтобы пропускали как можно больше солнечного света; длинная терраса; вдоль тропинки, ведущей к входу, растут невысокие ели.

Этот дом, словно лесничий домик, только в несколько раз крупнее. Идеальная берлога для Демина.

– Спорим, у тебя и камин имеется? – подшучиваю я.

– Два. В спальне и в гостиной.

– Любишь впадать в спячку под треск огня? – намекаю на его схожесть с медведем не только в имени.

– Не осуждай, пока не попробуешь. Это довольно расслабляюще, – хмыкает он, открывая входную дверь.

– Ловлю на слове.

Изнутри дом сохранил свою уникальную красоту. Взамен привычных ровных стен та же текстура бревна, что и снаружи. Теплое освещение лишь подчеркивает цвет дерева. Я бы не удивилась, найдя на стенах чучела животных или трофейное оружие. Но вместо них вижу несколько фотографий Мишиной семьи и команды. Если описывать атмосферу дома, на ум приходит только одно слово: уют. Ты словно находишься где-то далеко, посреди глухого леса, в полной изоляции от мира.

– Потрясающе, – восхищенно говорю я, заходя в огромную гостиную. В центре расположился угловой диван. Рядом с ним деревянный журнальный столик. Напротив камин и плазменный телевизор на стене. Вдоль другой стены большие окна, смотрящие на участок. Скорее всего, утром отсюда открывается потрясающий вид.

– Когда я был маленький, родители каждое лето возили меня в Карелию. Мы всегда снимали один и тот же дом возле озера. Это место почти точная его копия.

– Ты ездил туда после того как вырос?

– Конечно. Каждый год. Летом обязательно свожу вас с Камиллой, там потрясающая природа и воздух. – Демин с легкостью планирует наше совместное будущее, отчего у меня перехватывает дыхание.

– Мне бы весну для начала пережить, – намеренно не заостряю внимание на его словах. В моей жизни все слишком неоднозначно. Находясь рядом с Мишей, очень легко забыть о проблемах, которые, несомненно, меня настигнут по возвращении.

– Ты голодна? Многого не обещаю, но пару бутербродов с чаем осилю. Есть еще шоколадный торт, – предлагает Демин, пока разжигает огонь в камине.

– А кроме чая есть что покрепче? – После пережитого стресса я согласна даже на ту кислую бурду, которой меня поила Света.

– Есть виски, коньяк и вино.

– Вино подойдет. Можно даже с бутербродами.

– Понял, – кивает Демин и уходит за едой, оставляя меня одну.

Воспользовавшись моментом, я наконец-то добираюсь до телефона. Первыми в глаза бросаются несколько десятков сообщений от Ксюши. Она извиняется за свое поведение на арене, но уже следом подшучивает над моим побегом с Деминым. Также есть сообщение от Макса, который беспокоится, все ли в порядке. Оповестив Смирнову, чтобы не ждала сегодня, я отвечаю Фокину. В конце добавляю несколько улыбающихся эмодзи для пущей убедительности.

Среди уведомлений не сразу замечаю пропущенный от Кости, который звонил два часа назад. После нескольких дней безуспешных поисков и сотен неотвеченных вызовов он впервые вышел на связь.

Недолго думая, я набираю его номер.

– Привет, Лер, – осипший голос Задорожного раздается в трубке спустя пару гудков. Подумать только, как кто-то, казавшийся близким, спустя короткое время может ощущаться настолько чужеродно.

– Ты в порядке? – спрашиваю обеспокоенно. Все дни, потраченные на его поиски, я умело себя накручивала. Лишь благодаря щедрости Валентины Георгиевны не стала обзванивать морги и больницы.

– Я в такой заднице, Лер. – Слова Кости едва ли назовешь понятными. Что-то среднее между мычанием и стоном.

– Задорожный, ты пьяный?

– А что мне остается? Вы с Камиллой ушли. Крамольский требует бабки. Мать еще постоянно звонит с упреками.

Я с трудом разбираю бессвязную речь.

– Где ты? – Вести нормальный разговор и уж тем более требовать ответа, когда он в пьяном дурмане, смысла мало. Мне бы только узнать, в какую дыру спрятался бывший муж.

– Если я скажу, ты отправишь своего этого цербера. Мне оно не надо, – вначале удивляюсь, откуда он знает про Демина, но, немного пораскинув мозгами, быстро понимаю, к чему Костя клонит.

– Максим хочет помочь. Он твой друг. – На самом деле у Фокина другие мотивы. Однако если ложь поможет вычислить местоположение Задорожного, я готова рискнуть.

– Ага, как же. Какой он мне, на хрен, друг, когда жену мою из-под носа увел, – повышает голос, и на фоне слышен звук бьющегося стекла. У нас с Костей бывало разное, но чтобы такое? Никогда.

– Никто меня не уводил. Я сама ушла. Лучше скажи мне, где ты. Мы все еще можем исправить, – продолжаю безбожно врать. Все, что мне необходимо, – это привести его в чувства и отправить разгребать кучу проблем.

– Лер, переведи мне денег, а? У тебя же они есть? Конечно есть. Малец такие бабки загребает в своем хоккее. У Фокиных этого добра теперь навалом, – говорит с нескрываемой завистью. Задорожный всегда любил считать чужие деньги. Оно и понятно: когда у самого гроши, легче перебирать чужое.

– Нет. Скажи мне адрес, где ты находишься, и я привезу тебе все необходимое. – То титаническое терпение, которое я прикладываю, сдерживая свой гнев, достойно похвалы. Безумно хочется высказать все, что думаю о бывшем муже, но это никак не ускорит моих поисков.

– Значит, не дашь. Ну и пошла ты тогда, – выплевывает с ненавистью, после чего бросает трубку.

Вот же говнюк!

Все мои надежды мирно урегулировать конфликт тают на глазах. Однако если включить здравомыслие, то чего я добьюсь от Кости? Ну найдем мы его, а дальше что? Продать долю в квартире не вариант. Валентина Георгиевна скорее костьми ляжет на пороге, защищая собственность умершего мужа. Еще один кредит Косте наверняка не дадут. Ему бы этот миллион выплатить. Не в полицию же подавать, в конце-то концов.

Хотя со всей злостью, что у меня имеется, я с радостью вырежу ему обе почки. Будь моя воля, оставила бы его разбираться со всем в одиночку. Однако Крамольский, который дышит в спину, не то, что я могу игнорировать. Неужели и правда придется просить помощи у Фокиных? А потом годами выплачивать долг за свой неудавшийся брак? Макс, конечно, сказал, что планирует трясти деньги с Задорожного, но беру-то их я. И ответственность нести тоже мне.

Куда ни посмотри, сплошное болото.

– Ну как ты тут? – неожиданно произносит Демин, пугая меня до чертиков. Я уже успела позабыть, где нахожусь.

– Все хорошо, – натягиваю на лицо притворную улыбку. Миша – последний человек, который должен знать об ужасах, наводнивших мою жизнь. Мне нравится мир, в котором мы существуем, когда остаемся наедине. Страшно испортить это зыбкое счастье.

– Я добыл нам несколько видов сыра, колбасу и хлеб. Была еще куриная грудка с овощами, но не думаю, что ты оценишь, – воодушевленно рассказывает, пока ставит на столик наш импровизированный ужин.

После звонка любая еда встанет у меня поперек горла. А вот вино – то, что доктор прописал. Слишком иронично искать покоя на дне бутылки, когда Костя, вероятно, сделал то же самое.

– Алкоголик в этот вечер только один? – спрашиваю я, когда Миша садится рядом с чашкой кофе в руках, а мне протягивает бокал белого вина.

– Отнюдь. Коньяк в моем напитке имеется, – с лукавой улыбкой салютует кружкой.

– Вот уж не думала, что смогу за один вечер пошатнуть твой устоявшийся режим. Вначале торт, теперь алкоголь. Что дальше по расписанию? Проспишь утреннюю пробежку? – прячу за подшучиванием внутреннюю тревогу.

– Будем честны, я был первым, кто начал нарушать правила. – Поддерживая игривый настрой, Демин напоминает о своем поступке на поле.

– Ты сильно расстроен своей отставкой? – не хотела затрагивать эту тему, но вопрос сам слетает с языка.

– Смотря что считать огорчением. Да, я подвел команду, и они будут вынуждены играть на пределе своих возможностей. И все же мой моральный компас остался на верном пути, – глубокомысленно рассуждает Миша.

Я так и вижу, как колесики вращаются в его голове, мысленно просчитывая все варианты.

– А как же стремление победить, несмотря ни на что?

– Я уже давно не испытываю куража, когда дело касается хоккея. Выиграли? Прекрасно. Проиграли? Попробуем снова. Сплошная рутина.

– Однако ты продолжаешь играть, – с любопытством подмечаю я, отпивая из бокала. Едва ли у Миши не хватает возможностей оставить хоккейную карьеру.

– Не все бросают работу, когда достигают вершины карьерной лестницы. Тренерство – новый виток, где я не чувствую себя достаточно опытным. Играть самому – это путь меньшего сопротивления, – пожимает плечами Демин и смотрит на поленья, потрескивающие в камине.

– Разве, будучи капитаном, ты не выступаешь в роли наставника для команды?

Мне слабо понятны тонкости хоккея, но я сравниваю его с работой внутри офиса: руководитель обычно направляет сотрудников и обучает других, опираясь на собственный опыт.

– Для меня тренерство схоже с потерей контроля. Одно дело, когда ты координируешь со стороны, совершенно другое – иметь возможность исправить лично.

– Мне кажется, это вопрос доверия. Тебе проще положиться на себя, чем передать контроль в чужие руки.

Сложно не заметить, как его подход к жизни похож на мой. Я постоянно пытаюсь быть тем человеком, который предпочитает полагаться только на себя. Именно поэтому мы с Мишей так часто спорим, когда каждый из нас стремится удержать контроль.

– А как же великая истина «хочешь сделать хорошо, сделай это сам»? – иронично подмечает Демин.

– Так что может быть лучше, чем команда, которую ты тренируешь самостоятельно? – спрашиваю с вызовом.

Нет, я не убеждаю Мишу оставить лед. Просто сложно игнорировать его сомнения по части тренерства. И дело тут не в отсутствии опыта, которым он прикрывается.

– Через два года узнаем, насколько я хорош без клюшки, – хмыкает Демин, плавно уводя разговор от этой темы.

– Почему именно такой срок?

– Тогда истечет мой пятилетний контракт.

– Это же твой второй в этом клубе, да? – смутно припоминаю, что вычитала в Гугле.

– Да. Было еще несколько предложений три года назад, но я не очень люблю менять обстановку.

– Ох уж эта твоя привычка просчитывать все наперед, – говорю со смешком. Мне ли не знать о его манере поведения.

Дальнейший диалог мягко переходит на более личные темы. Мы с Мишей неожиданно затрагиваем его распавшийся брак. Так я узнаю немного больше о характере Демина. Их история с Настей немного напомнила меня и Костю. Тот же принцип скоропалительного создания семьи. Неизбежная притирка, которая не выдержала бытовухи. Легко сойтись с человеком, пока внутри горит огонь страсти и чувств.

Демин вскользь рассказывает о причинах развода. Что-то о разности взглядов и нежелании двигаться в одном направлении. Возможно, не будь у меня Камиллы, мой брак с Костей закончился бы по тем же причинам. С появлением ребенка ты неизбежно находишь причину остаться. Мой собственный страх, связанный с отсутствием отца, я проецирую на дочь. И все же невозможно сохранить то, что разрушилось окончательно. Мы с Задорожным построили семью уже на треснувшем фундаменте, которая неизбежно рухнула со временем.

Разговор становится более игривым не без помощи двух бокалов вина, выпитых мною. Пара шуток – и вот я уже сижу на коленях Демина, интимно водя ногтями по его затылку.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – полушепотом спрашиваю и обвожу языком пересохшие губы.

– О чем же? – так же тихо отзывается Миша, внимательно наблюдая за моими движениями.

– Я так и не получила сегодня свой приветственный поцелуй, – стараюсь говорить соблазнительно, но будем честны, из меня так себе обольстительница. Чего только стоят эти слова, которые произношу со всей имеющейся храбростью.

– Ты уверена?

Несложно догадаться, к чему может привести этот поцелуй.

Два человека, охваченных страстью, в пустом доме. Вполне закономерный исход. И я совру, если скажу, что не мечтала об этом, особенно последние дни. Поэтому мой ответ очевиден:

– Абсолютно.

Как только фраза слетает с губ, Демин сбрасывает всю сдержанность. Он обхватывает мою шею одной рукой, прижимаясь в глубоком поцелуе. Отдаленно подмечаю вкус кофе с едва заметным оттенком коньяка. Я не являюсь ярым фанатом крепкого алкоголя, но после таких поцелуев вполне могу стать зависимой.

Наши языки вступают в битву за первенство. Контроль – в топку. Только непреодолимая жажда быть ближе. Впитать друг друга и иссушить до дна. Руки хаотично скользят по телу, пытаясь объять все сразу. Волосы, шея, плечи. Пальцы заметно дрожат от избытка чувств, скопившихся за дни, когда приходилось сдерживаться. Нет сил прерваться даже для того, чтобы сделать необходимый вдох. Если мне суждено умереть от недостатка кислорода, то я умру счастливой.

В нашем поцелуе нет ничего размеренного. Он напористый, агрессивный, жаждущий. Первым отрывается Миша, давая мне возможность перевести дыхание. Теплые губы скользят вдоль моей шеи, ниже. Тем временем умелые пальцы расстегивают кардиган. Обжигающее дыхание на ключице пускает по коже мириады мурашек. В голове ничего не осталось, только звенящая тишина и потребность в большем.

Придвигаясь ближе, я слегка наклоняюсь вперед. Кончиками пальцев цепляю край Мишиной футболки и снимаю ее, чтобы добраться до его кожи. Руками провожу по грубым волоскам на груди. Демин, воспользовавшись заминкой, вновь возвращается с жарким поцелуем. Он посасывает мою нижнюю губу, слегка прикусывая ее. Боли нет, но на контрасте усиливает ощущения. Мой громкий стон нарушает тишину гостиной.

– Маленькая моя, – шепчет с придыханием. – Красивая…

Сжимает ладони, которые успели перекочевать на мои ребра.

Я даже ответить ничего не могу, настолько поглощена чувствами, которыми переполнена до краев. Только неразборчивое мычание вперемешку со стонами. А Демину этого как будто достаточно, чтобы понять все, что невозможно выразить словами. Притягивает ближе. Чувствую, как его твердый член упирается в развилку моих бедер. Давит на нужную точку. Одежда между нами служит барьером к желаемому.

Ладонями вцепляюсь в его плечи и крепко обхватываю. Неосознанно двигаюсь, чтобы создать необходимое трение. Обоюдный хриплый стон слетает с наших губ. Целую в ответ так же алчно, как и он. Пытаюсь передать весь тот водоворот желания, пробудившегося в теле.

Я даже подумать не могла, что так бывает. Ярко, горячо, на грани. Весь мой прошлый опыт словно испарился, оставляя после себя голые инстинкты.

Пытаюсь запомнить все сразу. Его короткую щетину, которая оставит раздражение на коже. Влажный язык, скользящий у меня во рту. Ощущение шершавых мозолей на коже. Сердце бьет набатом в унисон с Мишиным.

Хочется большего. Соприкосновения кожа к коже. Чтобы не просто быть ближе, а спаять друг друга телом и душой. Отрываюсь от его губ и одним движением снимаю с себя топ, расстегиваю бюстгальтер. Оставляю за бортом все стеснение. За годы в браке привыкла заниматься сексом в темноте, взрастила комплексы из-за растяжек, оставленных беременностью. Сейчас все это не имеет значения.

Демин останавливается лишь на миг, охватывая обнаженную грудь жаждущим взглядом. В его глазах отражается потребность и восхищение. Это еще больше подкрепляет мои ощущения: рядом с ним я чувствую себя желанной. Необходимой.

Накрывает ртом сосок, сжимает, с силой втягивает. Громко, постанывая, я двигаю бедрами в поисках разрядки. Вцепляюсь ладонями в его волосы, прижимаю к себе. И Миша словно чувствует, насколько я близка. Считывает реакции тела. Поэтому опускает руку, стремительно расстегивая джинсы, и запускает ее внутрь.

Как только его пальцы оказываются на моих влажных складках, тело сотрясает крупная дрожь. Разум, мысли – все испаряется. Двигаюсь сама, сильнее вдавливая его в себя. Распирает от переизбытка чувств.

Указательный палец Миши кружит вокруг клитора. Вначале один палец, а следом второй, входят внутрь. Порочно, но так одурманивающе. Откидываю голову назад и опускаю бедра ниже. Чувствую, как он двигается вверх и вниз. Рвано выдыхаю. Демин добавляет ощущений, обхватывая губами другой сосок, и сжимает его сильнее. Кусает, следом зализывает языком. Эта боль только усиливает мою потребность в нем. Хочу, чтобы был внутри меня. Почувствовать, как растягивает своей плотью. Хочу быть наполненной им без остатка.

– Мало… – полустону-полухриплю я. Не могу говорить связно. Мозг с трудом перерабатывает мысли.

– Не здесь, – сипло отвечает Миша, после чего подхватывает меня, покидая жар моего тела. Мычу негодующе, пока Демин несет куда-то. Краем глаза замечаю лестничные перила. Веки будто свинцом налиты, и мне сложно открыть глаза, пока его губы то и дело целуют в шею, плечо, ключицу.

Проходит не больше минуты, прежде чем мы с Мишей, полностью обнаженные, опускаемся на кровать. Остатки одежды остались где-то по пути от лестницы до спальни. Последнее, что запомнила, как сбросила свои джинсы и белье у изножья кровати.

– Черт, у меня презервативы в машине, – хрипло говорит Демин, нависая сверху. Я же в это время успеваю обхватить его ногами за пояс, притягивая к себе. Контрацепция – последнее, о чем могу думать, когда его горячее тело так близко.

– Я здорова, – отвечаю сбивчиво и приподнимаю голову, чтобы поцеловать Мишу в шею. Веду языком вдоль кадыка, смакуя вкус его тела. На краю сознания мелькает благодарность за использование презервативов после беременности.

– Я тоже, нас регулярно проверяют. – В конце он шумно выдыхает, когда зубами прикусываю мочку уха. Руками веду вдоль крепких мышц на его животе.

– Ты на таблетках? – опускает ладонь ниже, туда, где нуждаюсь в нем больше всего. Проводит пальцем по влажным складкам, едва задевает клитор.

Мотаю головой вместо ответа. Пытаюсь изо всех сил цепляться за его слова, но слишком сложно прогнать туман страсти.

Последние проблески здравомыслия между нами тают, когда я ладонью обхватываю его член, проводя вверх. Вижу, как Миша теряет контроль, шумно выдыхает.

– К черту, – выдает хрипло и вжимается в мои губы поцелуем. С этой секунды он больше не мешкает, грубо нависая сверху. Его мощное тело придавливает меня к кровати.

Демин обхватывает ладонью мою руку, которая сжимает его член, и заводит мне за голову, удерживая.

– Смотри на меня, – требует. В глазах читается голод и страсть.

Мы два оголенных провода, искрящих на километры вокруг.

Свободной рукой он сжимает мое бедро, отводит в сторону, подстраиваясь. Чувствую головку члена, которая скользит сквозь влагу. Поддавшись порыву безрассудного желания, я поднимаю голову и кончиком языка обвожу его губы. Кусаю нижнюю.

– Блин! – выдает сипло. Опускает голову в пространство между моими плечом и шеей. Колючая щетина колет кожу, пуская по телу дрожь.

Всегда сдержанный Демин балансирует на грани контроля. Лишь его болезненная хватка на моем бедре выдает всю силу его вожделения.

Мне же, наоборот, хочется послать подальше его сдержанность. Бессовестно трусь своими складками вдоль его члена, получая импульсы приближающегося оргазма. Выгибаюсь, насколько возможно, и рукой обхватываю спину Миши, притягивая его к себе.

Между нами не остается даже миллиметра свободного пространства. Соприкасаемся обнаженной кожей. Ногтями впиваюсь, вероятно, оставляя следы.

Это не просто секс, а уже нечто большее: животная страсть под управлением инстинктов.

Демин поднимает голову, смотрит в глаза в поисках ответного желания. Неужели сомневается? Неужели не видит, как сгораю рядом с ним?

– Пожалуйста, – шепчу я.

Он вздрагивает всем телом от звука моего голоса и мольбы, кричащей изнутри. Отводит бедра назад и глубоко входит в меня одним резким толчком. Остатки воздуха покидают грудь вместе с протяжным стоном. Хочу трогать его в ответ, жадно целовать, но Демин не дает мне сделать ни единого движения. Удерживает руку и бедро.

– Подожди, – шепчет он, судорожно переводя дыхание.

Подаюсь навстречу тягучему толчку. Хочу быстрее. Яростнее.

Приподнимается надо мной, едва ли не покидая тело, чтобы погрузиться снова, гораздо резче, чем ранее. Стонем в унисон от наслаждения. Его хриплый, мой отчаянный.

Толчки становятся алчными, быстрыми, глубокими. Оргазм приближается с бешеной скоростью. Миша вновь опускается на мое тело, кладет руки на талию, помогая двигаться навстречу его движениям. Управляет моим телом в необходимом ритме. Ногтями царапаю его спину. Нахожу его губы, впиваюсь в рот.

Трение, созданное телами от близкого контакта, подстегивает меня. Секунда, две – и я чувствую, как лечу с обрыва. Долгожданная разрядка сметает все. На периферии слышу свой крик.

Никогда раньше со мной не было подобного. Чтобы так быстро и так сильно кончить. Прочувствовать все грани освобождения, до сжатых пальцев на ногах. Мечусь от импульсов внизу живота, сжимаю бедра.

Демин, ощутив мой финал, срывается остервенелыми толчками. Кусает кожу, до которой может дотянуться. Его сердце отдается мне в грудь. Проходит не больше минуты, пока я дрейфую на остатках наслаждения, прежде чем он с громким рыком делает последний толчок. Выходит из меня и кончает на живот. Ощущение его горячей спермы лишь усиливает наслаждение.

Доказательство общего помешательства.

Усталость наваливается неподъемным весом. Смыкаю глаза на мгновение, чтобы перевести дух. Разум заволакивает туманом. Последнее, что слышу: тихий смешок Демина – и проваливаюсь в сон.

Глава двадцать четвертая

Банкес – Касаться

Лера

Первое, что замечаю, когда открываю глаза, – это отсутствие света. В комнате стоит полумрак, но едва заметный блеск солнца пробивается сквозь плотные шторы. При малейшем движении виски простреливает болью. Вино, выпитое вчера, не прошло бесследно. Алкоголь в принципе становится моей дурной привычкой, хотя раньше я позволяла себе расслабиться не чаще пары раз в год. Видела бы меня сейчас мама. Мало того что проснулась с бодуна, так еще и в постели другого мужчины.

При мысли о Мише и произошедшем вчера стыдливый румянец покрывает щеки. Вседозволенность, с которой отвечала на его ласки, как умоляла о большем, – это так непохоже на меня прежнюю. Раскрепощенность не мой конек. Помимо всего, есть взявшееся из ниоткуда чувство предательства. Несмотря на заявление о разводе, я все еще являюсь замужней женщиной, разделившей близость с другим мужчиной. Считается ли это изменой? Но если это грех, то как же прекрасно было предаться ему.

Я досконально помню слова, сказанные Мишей. Его страсть. Желание, граничащее с безумием. Язык не повернется назвать произошедшее просто сексом. Мы слились не только телами, но и душой. Испытали чувство, которые так хочется назвать одним емким словом. Однако я храню его глубоко в своем сердце, по-детски опасаясь быть отвергнутой. Как бы громко ни кричали о себе действия Демина, но страх признаться первой остается со мной.

Медленно поднимаюсь с кровати и взглядом ищу остатки своей одежды. Ничего. И как мне выйти из комнаты? Щеголять в неглиже выше моих сил. За неимением других вариантов укутываюсь в одеяло с головой и встаю. Половина кровати, на которой спал Миша, ожидаемо пуста. Я слышала будильник, вероятно, установленный на пять утра, но проснуться не смогла.

Подхожу к окну и распахиваю шторы, впуская солнечный свет. На улице неожиданно ясная погода. Даже деревья, растущие на участке, не потревожены ветром. Вокруг стоит звенящая тишина. Отчасти пугающая. Слишком давно я не просыпалась после первого секса с парнем, и сейчас сложно понять, каким будет утро. Появится ли неловкость между нами или все вернется в привычную колею?

Делаю глубокий вдох, даю себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями, и выхожу из комнаты. Дом Демина большой. Я быстро прохожусь по коридору второго этажа, ища уборную. После трех дверей, за которыми обнаружила еще две спальни и кабинет, нахожу искомое.

Пространство ванной довольно обширно. Помимо душевой, имеется две раковины, биде и даже небольшое джакузи в углу. Теплый пол под ногами приятно греет ступни. Света из окна достаточно, чтобы обойтись без дополнительного освещения.

Поворачиваюсь к зеркалу и понимаю, что видок у меня ужасный. Макияж заметно расплылся, рисуя мешки под глазами. Волосы топорщатся из-под одеяла, в котором укрылась с головой. Трачу минут десять в жалкой попытке привести себя в божеский вид. Благо в ящиках нашлась новая зубная щетка. А вот расчески не оказывается, и мне приходится довольствоваться руками.

Сочтя свой вид более-менее вменяемым, рискую отправиться на поиски Миши. Обхожу первый этаж, но его не нахожу. Лишь чашка дымящегося кофе на островке говорит о недавнем присутствии хозяина. Нагло забираю чужой напиток и иду в гостиную. Сквозь панорамные окна наконец-то вижу знакомую фигуру.

Демин в легком спортивном костюме тренируется на участке. Рядом с ним бегает счастливый Цезарь, то и дело отвлекая. Вооружившись тапочками, стоящими в коридоре, я выхожу на террасу сквозь раздвижные двери. Миша настолько поглощен бегом на месте, что не замечает меня. Проходит около пяти минут, за которые я успеваю выпить почти весь кофе, когда он разворачивается в мою сторону.

– Ты куда вышла? Простынешь! – восклицает он, преодолевая расстояние между нами. На улице и правда холодно, но вид, открывающийся передо мной, стоит того.

– Тут еще надо подумать, кому из нас грозит заболеть, – хмыкаю я, намекая на его легкую одежду.

– Уж точно не мне, – со смешком говорит Миша, притягивая меня в свои медвежьи объятия. Опускаю голову и холодным носом утыкаюсь в его грудь. Он вздрагивает, но не спешит отойти. Глубоко вдыхаю до боли знакомый аромат мускуса и корицы с примесью пота. Как обычно: горячее тело греет получше любого одеяла.

– Забавный видок, – подшучивает Демин.

– Я не нашла свою одежду, – мычу ему в шею.

– Прости, думал, ты проснешься позже.

– Может быть, твои ранние подъемы заразны? – говорю со смешком.

– Или я впервые за несколько лет проспал. Время почти десять.

– Камилла! – с испугом подскакиваю на месте. Она всегда встает рано и, вероятно, давно бодрствует.

– С ней все в порядке. Когда я бегал, то заскочил к родителям. Они как раз проснулись и пекли блинчики вместе с моей мамой, – успокаивает Демин.

– Антонина Павловна, наверное, думает обо мне самое худшее. Мало того что оставила дочку на ночь, так и утром не явилась, – чувствую вину перед родителями Миши.

– Да ну брось. Они были так поглощены готовкой, что даже не спросили про тебя, – видно, Демин не разделяет моих терзаний. Может быть, я и правда зря переживаю. Родители Миши неоднократно показывали свое искреннее желание общаться с Камиллой. Пройдет время, прежде чем я перестану смотреть на это сквозь призму отношения родных бабушек к внучке.

– Хорошо, поверю тебе на слово. Давай только заберем ее побыстрее, ладно? – бросаю оливковую ветвь Мише. Должна же я хоть иногда соглашаться с его мнением без лишних пререканий.

– Ты вообще-то прервала мою тренировку, – подозрительно начинает Демин.

– И? Хочешь закончить и поехать после?

– У меня есть идея получше. – Под мой недоуменный взгляд, он забирает из рук кружку с кофе, допивая одним глотком. После чего опускает ее на столик, стоящий рядом, и игриво подмигивает. Я успеваю только громко вскрикнуть, когда Миша подхватывает меня и закидывает себе на плечо, будто мешок с картошкой. Тапочки слетают с ног, подставляя оголенные ступни навстречу холоду.

– Что ты делаешь? – взбудораженно спрашиваю, пересекая порог дома вверх ногами. Руками цепляюсь за его спину в поиске опоры.

– Несу нас в душ. Будем тренироваться вместе, – дурачится Демин и действительно несет меня в ванную.

Если горячий секс будет в моем расписании ежедневно, то я готова примириться с таким спортом.

Когда мы оказываемся в машине, чтобы забрать Камиллу, время близится к обеду.

– Твоя мама точно поймет, почему мы задержались, – бурчу недовольно. Сексом в душе все не закончилось, и Демин решил испытать мою спортивную выдержку на практике. Переодеваться в его присутствии было плохой идеей.

– То есть факт совместно проведенной ночи тебя не смущает? – фыркает Миша, забавляясь моим негодованием.

– Ты мне не помогаешь, – стараюсь говорить серьезно, но при виде его усмешки получается фальшиво.

– Да ладно тебе, Лер. Нам давно не восемнадцать, чтобы прятаться по углам.

– Хочешь сказать, что в восемнадцать ты прятал своих подружек? – шутливо цепляюсь за сказанную фразу.

– В этом не было необходимости. Я тогда уже съехал от родителей. То ли дело в семнадцать, – говорит лукаво и поигрывает бровями.

– Так-так-так, намечается еще одна история твоего позора в мою копилку? – смеюсь я, коварно потирая ладони. Мне подойдет любое оружие, которое смогу использовать против него. План с малиной вынашиваю по сей день.

– Скажем так, привести довольно громкую девушку в родительскую квартиру было дурной идеей.

– Только не говори, что они слышали, как ты занимаешься сексом…

– Именно так. Наутро мама мучилась головной болью из-за недосыпа, а отец подшучивал минимум месяц, – посмеивается Миша.

– Ладно. Теперь мне не так страшно встречаться с Антониной Павловной. Я хотя бы не испортила ей сон, – даже не пытаюсь сдерживать смех.

– Рад, что мы прояснили этот момент, – хмыкает Демин и заводит машину. – Кстати, ты не забыла, что мы сегодня собираемся с парнями из команды? – неожиданно напоминает.

Я, естественно, выбросила это из головы из-за насыщенных событий вчерашнего вечера.

– Вот черт! Надо же приготовиться, стол накрыть. Сколько у нас есть времени? – начинаю мельтешить на месте. Может, мы с Деминым и не обсуждали статус наших отношений, но не хочется ударить в грязь лицом.

– Лера, успокойся. Это лишь дружеская встреча, чтобы отметить окончание сезона. Кроме шашлыков и выпивки ничего не планируется. – Миша кладет ладонь на мои дергающиеся колени в утешающем жесте.

Я же привыкла встречать гостей пышным столом и извечным желанием выслужиться. Такие привычки сложно искоренить.

– Давай хотя бы заедем в магазин. Сделаю пару салатиков и мясо замариную, – предлагаю альтернативу, пока мысленно просчитываю необходимые продукты. Много обещать не могу, все-таки не Антонина Павловна, но небольшой стол накрыть получится.

– Ты ведь не сдашься, да? – усмехается Миша.

– Нет, – говорю твердо.

– Ладно, но обещай мне сильно не напрягаться. Хорошо?

Я киваю в ответ, мыслями уходя в планирование. Интересно, сколько закусок нужно, чтобы накормить хоккейную команду?

У родителей Демина мы проводим критически мало времени. Сжатые сроки тяжело дышат в спину. Антонина Павловна, конечно же, предлагает свою помощь в организации, но я мягко отказываюсь. Камилла по пути в магазин выглядит излишне огорченной отъездом. Спасает только скорая встреча с Цезарем. Надо ли мне ревновать собственную дочь к собаке? Ей она рада гораздо больше, чем мне.

Спустя час мы возвращаемся в дом Миши. Он стойко держался в супермаркете и никак не комментировал стремительно пополняющуюся продуктовую тележку. Лишь изредка недовольно мотал головой. Может, моя мама и не пример ярого гостеприимства, но приучила делать это с размахом.

Демин берет на себя Камиллу, и они уходят в гостиную, оставляя меня знакомиться с кухней. К счастью, вся необходимая посуда имеется. Не удивлюсь, если появилась она с подачи Антонины Павловны. Миша не кажется тем человеком, кто знаком, кроме базовых блюд, с готовкой. Об этом говорит полупустой холодильник с изобилием фруктов и овощей.

От нарезки салатов меня отвлекает телефонный звонок. На мгновение ожидаю увидеть имя бывшего мужа на экране, но это всего лишь Ксюша.

– Значит, белье пригодилось, – с ходу подтрунивает она.

– И тебе привет, – усмехаюсь я, ставя разговор на громкую связь.

– Опустим твою вежливость. Меня интересуют все горячие подробности прошедшей ночи, – возбужденно продолжает свой допрос. Где я так согрешила, что мне в друзья досталась эта девушка?

– Уймись, пожалуйста, – стону устало. Обсуждать секс с Мишей кажется мне слишком личным. Особенно если учесть длинный язык Ксюши и ее отношения с Олегом. Они оба в состоянии ребячества большую часть времени.

– Даже не мечтай. Я ждала этого больше, чем ты.

– Едва ли, – хихикаю в ответ. Ладно, возможно, она не одна остается подростком в душе.

– Черт! У вас и правда был секс, да? – вскрикивает Ксюша.

Я от неожиданности подпрыгиваю на месте и стремительно хватаю смартфон. Еще не хватало, чтобы Миша услышал.

– Да не кричи ты так, – одергиваю я ее, выключая громкую связь.

– Вот же Демин красавчик. Взял твой непробиваемый бастион, – восторженно вещает подруга. Дай волю, она и с транспарантом на площадь выйдет.

– Ксюша, прекрати, ради бога, – предпринимаю еще одну попытку успокоить ее. Мне с головой хватило рассказов о том, как они проводят время с Олегом. У Смирновой нулевая сдержанность.

– Так и быть, оставим подробности до личной встречи, но имей в виду: я вытяну из тебя все. Абсолютно все, – говорит с твердой уверенностью. Надо будет, она и до пыток опустится.

– Вы с Олегом тоже приедете к Мише? – перевожу ее на более безопасную тему.

– Прости, но мы пас. Моя мегера просит подготовить розыгрыш для ее блога. Буду весь день обзванивать спонсоров.

– А Олег? – Я не стала уточнять точный список гостей и ограничилась только количеством из восьми человек и пяти детей.

– Его тоже не будет. Он собирался к брату поехать. Максим попросил помочь с чем-то, – в принципе ничего удивительного. Фокины – очень сплоченная семья и всегда стараются проводить выходные совместно. Вероятнее всего, они поехали к матери в деревню. Они в прошлом году взялись делать ремонт, но до сих пор не закончили.

– Жаль, – вздыхаю я. Хотелось бы, конечно, иметь рядом хоть одно знакомое лицо. Мне сложно сходиться с новыми людьми, и дополнительная поддержка друзей не помешала бы.

– Тебя ждать сегодня? Я уверена, что ты поразила Демина в постели, но он же не предложил тебе переезд? – вновь подтрунивает она. Подколы на этот счет будут преследовать меня еще очень долго.

– Если ты не забыла, но мне завтра работать целый день.

– Зачем оно тебе? Увольняйся. Уверена, найдется один хоккеист, который возьмет все финансы на себя. – Я же говорю, никакого фильтра.

– Ксюша!

– Лера! – насмешливо копирует мою нравоучительную интонацию.

– Увидимся вечером. Мне надо успеть закуски сделать, – сворачиваю разговор. Мы едва ли обсудим что-то более важное, чем моя интимная жизнь.

– Спорим, что ты размахнулась на десяток блюд и о десерте не забыла? – знающе подшучивает.

– Ну, не десяток… – увиливаю от прямого ответа.

– Девять? – иронизирует.

– И тирамису, – вздыхаю я, бросая взгляд на холодильник, где пропитывается торт.

– Кто бы сомневался, – хмыкает Ксюша. Она неоднократно становилась жертвой моего гостеприимства.

– Хочешь, и тебе привезу кусочек? – Она, может, и не любитель сладкого, но слабости и у нее имеются.

– Спрашиваешь еще. Конечно. Только возьми два, а то Камилла мне и крошки не оставит.

– Договорились, – усмехаюсь я и, попрощавшись, заканчиваю разговор.

К приходу гостей мне остается доделать только две закуски. Миша с Камиллой редко заглядывали на кухню, будучи слишком увлеченными игрой. Им показалось отличной идеей заняться дрессировкой собаки. По итогу измученное животное убежало от них ко мне и скрылось под столом. Я всего раз отвлеклась, чтобы уложить взбудораженную дочь на дневной сон. Демин в это время ушел во двор, чтобы заняться мангалом.

За эти часы бытовой рутины я неоднократно ловила себя на мысли, как комфортно мы существуем вместе. Каждый занят своим делом и не взваливает на другого все сразу. Сколько было в моей жизни встреч, когда Костя беззаботно отдыхал, оставляя организацию на меня? Десятки?

Я понимаю, что сравнивать бывшего с нынешним так себе затея, но неосознанно продолжаю. Каким бы прекрасным ни был Демин, однако жизнь научила меня постоянно искать подвох. Я заведомо отношусь ко всему настороженно, боясь наступить на те же грабли. Достаточно моей неосмотрительности по части контрацепции, о которой не захотела думать ночью и в душе. Мы воспользовались презервативом только в третий раз. Однажды такая оплошность подарила мне дочь и пять лет опыта. Демин не Костя, но не хотелось бы начинать отношения с еще одной незапланированной беременности.

– Привет. – От апатичных мыслей, меня отвлекает Катя, стоящая в дверном проеме кухни. Неосознанно подпрыгиваю на стуле.

– Привет, прости, не видела, как ты вошла.

– Ничего страшного. Рома часто говорит, что я передвигаюсь бесшумно, – говорит с полуулыбкой. Сложно не заметить ее неловкость и бегающий взгляд.

– Это просто материнский опыт, прокачанный с годами, – пытаюсь разрядить обстановку невинной шуткой. Катя не единственная, кто чувствует себя не в своей тарелке.

– Нужна помощь?

– Я почти все, осталось только как раз нарезать свежих овощей, – киваю на миску, куда сложила помытые продукты.

– Принято, – воодушевленно кивает и становится рядом.

– Как Рома? – спрашиваю осторожно. Не знаю, насколько они близки в настоящем, но я помню, какой испуганной она была вчера.

– Пять часов в неотложке. Гипс минимум на два месяц. Дальше реабилитация.

– Получается, он пропустит этот сезон? – До окончания чемпионата осталось чуть меньше двух месяцев.

– И все остальные. Рома уходит из хоккея и планирует заняться тренерством. – Катя недовольно морщится. Мы с Мишей уже говорили об этом ранее, но я, естественно, позабыла все.

– Ты не очень рада такому решению?

– Скорее, причинам, по которым он это делает. Сокол хочет вернуть упущенные годы с сыном и проводить с ним больше времени.

– Разве это плохо?

– Артему десять. Ему не нужен еще один надзирающий родитель. Он со мной едва справляется, – она пытается отшутиться, но получается так себе.

– Думаешь, это излишняя жертва?

– Безусловно. Потратить столько лет, чтобы уйти на пике карьеры? Пять лет ничего бы не изменили. Теме нравится сама мысль о крутом отце-хоккеисте. Теперь же получается, Рома жертвует всем ради него.

– Ты пробовала поговорить с ним об этом? Может, есть шанс переубедить?

– Это же Сокол. Сколько бы разумных доводов ты ни привела, он остается верен своему пути. Ему идеально подойдет фамилия Баранов. Такой же упертый, – хмыкает Катя с грустной улыбкой.

– Мне кажется, подобная черта характера присуща всем хоккеистам, – поддерживаю я. Уверена, Демину тоже подошло бы такое описание.

– Вот уж точно. Артем испытывает меня на каждом шагу. Растить сына и так непросто, а уж хоккеиста тем более.

– Он намеренно пошел по стопам отца?

– Ты ведь не знаешь всю историю, не так ли? – спрашивает с горькой усмешкой. Мне всегда казалось, что я упускаю какую-то деталь, но Демин не спешил меня просвещать.

– Если только в общих чертах. О разводе и вчерашнем конфликте на матче, – туманно делюсь информацией. Может быть, Миша вообще не должен был делиться со мной личными проблемами друга.

– Рома узнал о наличии сына полтора года назад, – рассказывает Катя, усердно нарезая овощи и не поднимает взгляда.

Я замираю, пытаясь переварить сказанное.

– Подожди. Ты не рассказала ему про беременность? – удивленно распахиваю глаза. Я не полиция нравов, но это даже для меня звучит диковато. Теперь желание Ромы провести больше времени с сыном звучит оправданно.

– Не хочу грузить тебя. Говоря кратко, Сокол бросил меня ради хоккея, а я не стала обременять его ребенком.

– Ничего себе!

Я в жизни слышала разное, но такое? Никогда. Рома не кажется человеком, который бежит от обязательств. Хотя сложно сделать вывод без личного знакомства.

– История достойная бульварного романа, – иронизирует Катя.

Неудивительно, что Миша оставил все в секрете. О таком мало кому расскажешь.

– Значит, гены, – возвращаю разговор к изначальной точке. Я уже достаточно влезла в чужую жизнь. Жаль, Ксюши сегодня нет. Вот уж кто не упустил бы возможность покопаться в чужом белье.

– Звучит забавно, но именно после просмотра игры «Торнадо» Артем потянулся к хоккею. Хотя было бы логичнее пойти по стопам дяди.

– Это ты про того парня, который вчера затеял драку?

– Да. Старший брат моего мужа. Он всегда был излишне вспыльчивым. Ему поводов не надо.

Я не упускаю, как Катя говорит о своем муже без добавления «бывший». Вроде обе находимся в одинаковом статусе, но относимся к нему по-разному. Эх, как же иногда не хватает Ксюшиной тяги к чужой драме.

– Как дела, девочки? Помощь нужна? – Рома влетает на кухню, будто ураган, несмотря на свою травму. От плеча до кисти руки красуется гипс, наполовину скрытый бандажом.

– Моральная? – вскидывает бровь Катя и кивает на его поврежденную конечность.

– Я могу шутить, чтобы поднять ваше настроение, – подмигивает он.

– К тебе вернулся юмор? Помнится, ты всю ночь стонал от боли, когда мы были в травмпункте, – язвительно подмечает Катя. От той сдержанности, которую я видела ранее, не осталось следа. Рядом с Ромой она ведет себя открыто, почти агрессивно.

– Я пытался разжалобить тебя, – невинно хлопает глазами Соколов и ловко подхватывает кусочек огурца, нарезанного Катей.

– Еще раз залезешь грязными руками, и я лишу тебя единственной работающей конечности, – устрашающе тычет в его сторону кончиком ножа.

– Сказал бы я, какая конечность у меня исправно работает, но ты же на нее и намекаешь, Одинцова? – подтрунивает Рома с хитрой улыбкой.

Их спор выглядит довольно комично. Катя выступает в роли озлобленной фурии, а он насмешливо провоцирует.

– Я Новикова.

– Ненадолго. Соколова тебе больше подходит, – не унимается Роман. Он с легкостью отбивается от колких фраз и давит своей харизмой.

– В твоих снах, – отмахивается Катя.

– Тогда, считай, они вещие, – подмигивает ей и игнорирует злобное бурчание с ее стороны. – Кстати, нас еще не представили. Я Рома, – впервые за прошедшие несколько минут он обращается ко мне.

– Лера, приятно познакомиться, – вежливо киваю и пожимаю протянутую ладонь.

Мы с ним впервые сталкиваемся лично. Я, можно считать, заочно с ним знакома. Да и сложно не узнать человека, чье лицо транслирует экран на поле.

Рома выглядит моложе Миши, особенно с ямочками из-за неугасающей улыбки. Квадратный подбородок, пухлые губы, крупный нос. Глаза зеленые, которые унаследовал его сын. И волосы такие же светло-русые. Телосложением даже крупнее Миши, особенно эти широкие плечи. Хоккеистов, случайно, не пичкают стероидами?

– Ты только не думай, что она всегда такая колючая, как ежик. Бережет все иголки для меня, – кивает в сторону Кати, которая в ответ на его слова недовольно насупилась. Ну точно, ежик. Ей подходит.

– Иди с миром, а, пока меня не обвинили в рукоприкладстве, – вздыхает Катя.

– Смотря куда ты приложишь руку, – подмигивает Рома.

– Соколов!

– Да ухожу я, Одинцова, ухожу. – Закатывая глаза, он разворачивается и идет на выход.

– Я Новикова! Смирись с этим, – упорствует Катя под мой смешок. Наблюдать за ними сплошное удовольствие.

– Никогда, – бросает напоследок Сокол и скрывается за дверью.

– Он всегда такой веселый? – уточняю со смешком… Рома, как тот самый шут, который есть в каждой компании. Хорошее настроение из него льется рекой, что заразно для окружающих.

– К сожалению, да, – усмехается Катя. Может быть, между ними и не все гладко, но шутки Соколова достигли своей цели. Он добился ее улыбки.

Хорошо сработано, Сокол.

Зря я страшилась знакомства с друзьями Миши. Мы довольно быстро нашли общий язык, и былая неловкость испарилась. Помимо нас с Катей были еще две девушки. Жены его товарищей по команде. И в дополнение к ним пятеро разновозрастных детей. Самой маленькой девочке всего несколько месяцев, а самому старшему уже шестнадцать. Камилла быстро подружилась с новоиспеченными друзьями и на правах вожака пошла знакомить всех с собакой. Стоит ли говорит, что пес стал звездой этого вечера?

Мужчины ушли на улицу заниматься мясом, а женщин оставили греться в доме и смотреть за детьми. Коварный финт, который не все из нас оценили. Таня, одна из жен хоккеиста, которая с младенцем, быстро сориентировалась. Вооружив мужа слингом, отправила его вместе с дочкой дышать свежим воздухом. Артем быстро сдружился с парнем постарше и почти весь вечер рубился с ним в приставку. Все дети были при деле, что дало нам возможность немного посплетничать.

Мои зарождающиеся отношения с Деминым, конечно, не остались за бортом. Одни беззлобно подшучивали над павшим перед женскими чарами капитаном. Другие искренне радовались. Никаких осуждающих взглядов или злобных перешептываний. Они с легкостью приняли меня в свой клуб, и мы даже запланировали совместный поход на матч. Оказалось, что у членов семьи есть своя ложа на трибунах. С удобными креслами и личным баром. Это Демин завел привычку выкупать места поближе к полю, и несколько товарищей поддержали идею. Сидеть подальше от летающей шайбы – звучит отлично. Так я хотя бы перестану дергаться во время игры.

– Это ты называешь не переусердствовать? – Неожиданно Миша появляется за спиной, пока я нарезаю тирамису. Его большие ладони ложатся на мою талию, прижимая ближе.

– Если только самую малость, – зачерпнув ложкой кусочек десерта, я протягиваю ему.

– Продолжаешь нарушать мой режим? – подмечает шутливо, но от предложения не отказывается.

– Ты в отпуске. Имеешь полное право.

– М-м-м, очень вкусно. Лучше вчерашнего шоколадного торта, – стонет от удовольствия и съедает очередную порцию, протянутую мной.

– Демин, все лучше, чем та химическая дрянь, которую ты ел.

– Ну, раз уж у меня нарушение режима, тебе и справляться с моими поглощенными калориями, – недвусмысленно намекает на утреннюю тренировку. Руками скользит ниже и сжимает ягодицы.

– Мне надо домой, завтра на работу. И у нас с Камиллой нет вещей, – стараюсь сохранить рассудок, хотя так хочется поддаться искушению.

– Мы можем съездить и взять все необходимое. Поработаешь отсюда, – не сдается Демин. Соблазняет больше, когда оставляет поцелуи на оголенном плече.

– Я буду занята весь день. Плюс Камилле в понедельник к врачу. – Я откидываю голову набок, подставляя шею его губам. Прикрываю глаза от приятных ощущений.

– Тут свежий воздух, и Камилла не хочет уезжать, – томно шепчет на ухо. Этот человек привык идти до конца в своих убеждениях.

Я почти сдаюсь, когда у меня в заднем кармане вибрирует телефон. Использую его как буфер, чтобы не отвечать Мише, и принимаю звонок от Макса.

– Лера, ты где? – взволнованный голос друга быстро отрезвляет.

– У Миши, что случилось? – вытягиваюсь по струнке. Демин быстро считывает мою реакцию и прислушивается к разговору.

– Мне позвонили, Костя в баре. Я уже выехал, ты со мной? – хватает пары секунд, чтобы быстро проанализировать ситуацию и продумать план действий: вызвать такси, забросить Камиллу к Ксюше, доехать до бара – слишком много потерянного времени.

– Макс, мне надо минимум два часа. Ты сможешь его удержать? – Я выхожу из-за кухонного острова, но не успеваю выскочить за дверь. Миша хватает меня за руку, останавливая на месте. В глазах недоумение и настороженность.

– Естественно. Он с места не сдвинется до твоего приезда, – решительно говорит друг. Его не меньше меня достала эта неопределенность.

– Держи меня в курсе. Я напишу, как буду подъезжать, – инструктирую Макса и безуспешно пытаюсь высвободиться из крепкой хватки Демина.

– Добро, – соглашается Макс и кладет трубку.

– Ты никуда не поедешь, пока не объяснишь, что происходит, – настойчиво произносит Демин. Понятное дело, что, подслушав разговор, он быстро сложил два и два.

– Мне правда надо ехать, – говорю уклончиво. Сейчас нет времени на откровенную беседу. Миша должен остаться вне моих проблем, связанных с бывшим мужем.

– Ты либо рассказываешь, либо я еду и узнаю все сам. Выбирай, – уверенно сокращает мои варианты.

– Миша, оставь это, пожалуйста, – опускаюсь до мольбы. Стыдливо прячу глаза. Я искренне хочу оставить его в неведении. Достаточно того минимума, с которым он уже столкнулся.

– Лера, посмотри меня, – требует твердо. Поднимаю испуганный взгляд и с опаской смотрю на Демина.

– Миш…

– Я тебя люблю, – говорит он решительно, рассыпая мой мир в щепки.

Глава двадцать пятая

WHITE GALLOWS – Зачем

Миша

Я знаю, что подобрал не самое удачное время для откровений. Кто-то скажет рано, другой обвинит в задержке. Слова никогда не были моей сильной стороной. Мы с Лерой изначально пошли не той дорогой, обоюдно скрываясь от обсуждения чувств. Да и разве нужны они, когда поступки говорят за себя? Стала ли недосказанность причиной для ее сомнений? Тогда вот моя правда: я любил ее вчера. Люблю сегодня. И уверен, что буду любить до конца жизни.

– Я не знаю, что должна сказать, – затравленно шепчет дрожащим голосом. Вижу панику в карих глазах.

– На мои слова? Ничего. Я говорю это не для того, чтобы услышать в ответ то же самое, а просто так, чтобы ты знала, – предусмотрительно борюсь с ее возражениями. У Леры всегда найдутся аргументы, чтобы поспорить.

– Мне страшно, – выдыхает измученно, прячет голову на моей груди. Она так часто напоминает маленького ребенка, которого обделили заботой. Иногда взрослая не по годам, но до боли ранимая. Одна из причин, почему я стремлюсь уберечь ее от любой опасности.

– Если ты еще не поняла, то мы вместе. Это значит, что с сегодняшнего дня все твои проблемы стали моими. Я не буду стоять в стороне, пока ты расхлебываешь все в одиночку, – наперекор своим резким словам мягко поглаживаю ее по голове. Мы обязаны были обсудить все гораздо раньше. Теперь же вынуждены разбираться в краткие сроки.

– Я не знаю с чего начать, – постепенно опускает защитные ставни, которыми закрыла свою жизнь.

– Начни со звонка. Это был брат Олега?

– Угу, – чувствую кивок на груди.

– Что он хотел? – давлю намеренно.

– Максим нашел Костю. Мне надо срочно приехать.

– Хорошо. Зачем?

– У него есть долг, который теперь требуют с меня, – неохотно делится Лера. Ладно, этого мало, но для начала достаточно. Остальное можно узнать постепенно.

– Дай мне пятнадцать минут. Пока собери все необходимое.

– Миш, ты не обязан ехать со мной, – предпринимает очередную попытку отгородиться. Я дал ей достаточно времени, чтобы рассказать о себе, и ждать больше не собираюсь.

– Ты слышала, что я сказал минуту назад? Мы вместе. Во всем.

Целую в макушку и оставляю одну. Пусть подумает немного. Я не из тех людей, кто закрывает глаза и ждет счастья на пороге. Лера мой человек. Если для совместной жизни мне надо собственноручно разобраться с ее проблемами, я готов.

Времени, чтобы объяснить друзьям о причинах столь стремительного завершения банкета, у меня нет. Поэтому оставляю Рому за главного и звоню матери. Лера будет недовольна моим решением, но ребенок останется здесь. Там, где я смогу обеспечить ей должную безопасность.

– Ты уверен, что не нужна помощь? – спрашивает Рома, перехватив меня в коридоре.

– Можешь оказать ответную услугу и позвонить моему отцу позже. Я почти уверен, что разобью морду Лериному мужу.

– Тогда ты обязан взять меня. Я почти вылетел из команды. Пара грязных заголовков ничего не изменят, – Сокол ухмыляется, но оставляет все вопросы на потом. Ему по собственному опыту известно, что иногда кулаки лучше любых слов.

– Нет. Ты мне нужен здесь. Тем более со сломанной рукой. Успокой маму, если понадобится, не сомневаюсь, что она надумает себе самое ужасное.

– Худшей просьбы быть не может. Антонина Павловна сведет нас всех с ума в твое отсутствие. Что мне с ней делать?

– Не знаю. Пошути, например, – отмахиваюсь я. На повестке вечера есть куда более важные вопросы.

– Очень смешно.

– Сокол, просто сделай то, что я прошу.

– Хорошо, но ты мне будешь должен. Я, считай, жизнью своей рискую, утешая твою мать.

– У нее будет Камилла, это сбавит напряжение.

– Надеюсь, – неуверенно соглашается и пропускает меня в гостиную.

Лера уже успела надеть верхнюю одежду и как раз пытается оторвать Камиллу от игры.

– Малыш, пойдем, нам нужно ехать, – слышу дрожащий голос Леры. Она изо всех сил старается подавить волнение.

– Моя мама будет с минуты на минуту и присмотрит за Камиллой, – встреваю в разговор.

– Зачем? Мы завезем ее к Ксюше. – Она, по всей видимости, успела продумать минимальный план действий. К сожалению, он не совпадает с моим.

– Нет. Она останется здесь с Ромой и моими родителями. Так будет лучше для всех, – намеренно подчеркиваю последнее слово.

Отныне я учитываю потребности не только Леры, но и ребенка. Нам сейчас не нужен лишний стресс. Я понятия не имею, кому задолжал бывший муж и как далеко они готовы пойти. Мне по юности хватило отцовских криминальных историй. Сейчас другое время, но старые способы выманивания долгов все еще в ходу.

– Я не хочу втягивать твою семью.

– Ответь мне на один довольно простой вопрос. Ты моя женщина? Только подумай хорошенько, потому что обратного пути не будет.

Мне плевать на зрителей, столпившихся вокруг нас. Парни из команды давно привыкли, что я не хожу вокруг да около. Всегда говорю прямо и требую этого ото всех. Мне жизненно необходимо, чтобы Лера поняла все сама: за своих близких я стою намертво.

– Миш, мы можем обсудить все позже? – пытается уйти от ответа.

Увы, маленькая моя, не сегодня.

– Я хочу услышать ответ здесь и сейчас, – твердо стою на своем. Пусть веду себя варварски и давлю. Пусть вынуждаю принять очевидное. Я буду сносить каждую ее стену, если придется.

– Твоя, – едва заметный шепот срывается с ее губ. Слишком неуверенно и робко. Однако мне и этого достаточно.

– Тогда позволь мне решить теперь уже наши проблемы.

Лера смотрит на меня своими карими глазами так, словно знакомится заново с человеком, который стоит рядом. До этого дня я всегда предоставлял ей право выбора. И куда все привело? Сблизились телами, но укрыли самые нелицеприятные стороны жизни. Жесткий ли я человек? Определенно. Еще опекающий, скрупулезный и редко считающийся с чужими желаниями. У меня дурной нрав и чудовищный характер. Один брак уже развалился из-за моего стремления скрыть худшие части себя. Второго раза не будет. Я такой, какой есть.

Вместо ответа Лера отводит глаза и прощается с дочерью. Дает свое молчаливое согласие. Хотел бы я уметь говорить нужные слова. Утешить ее. Но чего нет, того нет.

Мама предусмотрительно отмалчивается, когда мы сталкиваемся на выходе. Ей не нужно ничего объяснять. Она уверена в моем выборе и знает, что к любым вопросам я всегда подхожу с трезвой головой. Если нужна помощь, протянет руку безмолвно. Таковы отношения в семье Деминых. Лере еще предстоит узнать все на собственной шкуре.

– Давай по порядку. Как так вышло, что Костя влез в долги? – спрашиваю, когда мы выезжаем на трассу.

– Он не продлил страховку и попал в аварию. – Отставив споры, Лера наконец-то посвящает в тонкости. Она все еще не спешит смотреть на меня, трусливо пряча взгляд в окне.

– Почему этим вопросом не занимаются судебные приставы?

– Он договорился с потерпевшей стороной в ближайшее время отдать деньги за ремонт.

– Каким образом? Как я понимаю, нужной суммы у него нет. – Будь все иначе, этого разговора не было бы.

– Костя взял в кредит миллион и продал машину.

– Но все равно не заплатил? – Это похоже на игру в сто вопросов. Лера продолжает противиться рассказывать.

– Нет. Костя попался на удочку финансовой пирамиды. Вложился и потерял все, когда она обвалилась.

Очень популярная проблема в современном мире. Как казино, только под другим соусом.

– Кому он должен?

– Мы никогда не встречались лично. Я знаю только фамилию – Крамольский.

– Мне сложно понять, как в это уравнение вписываешься ты. Пусть пострадавший обращается в суд и взыскивает деньги по закону.

– У меня сложилось впечатление, что этот человек слабо верит в правовую систему, – с горькой усмешкой иронизирует. В этой истории точно есть двойное дно.

– Ты же сказала, что не встречалась с ним.

– На днях я ездила в квартиру Кости. Там батареи прорвало, а консьержка не смогла ему дозвониться. Двое мужчин от Крамольского пришли в поисках бывшего мужа, а нашли меня. – Лера вздрагивает всем телом, вспоминая встречу.

Несложно догадаться, насколько она напугана. Одна хрупкая девушка против двух мужчин. Паршивый расклад. Мне трудно оставаться сдержанным, зная, что она столкнулась с этим в одиночку. Один телефонный звонок, и я бы нашел решение. Ее несговорчивость вредит нам обоим.

– Что они сказали? – понижаю голос на октаву. Не хочу пугать ее. Вся моя злость направлена на ее бывшего мужа. Я будто нахожусь посреди агрессивной хоккейной игры и готов ввязаться в драку.

– Ничего хорошего. Им все равно, кто будет отдавать долг. Я или Костя. Мы женаты, а значит, обязательства лежат на нас обоих. Говоря их словами, женщину с ребенком найти гораздо легче.

– Черт, Лера! Ты могла просто позвонить мне! – ненамеренно срываюсь, о чем сразу жалею, когда она дергается. – Прости…

– И что бы я тебе сказала? – перебивает раздраженно. – Привет, Миш, мой муж задолжал бандиту, не одолжишь денег? – эмоционально взмахивает руками и переходит в наступление. После ее коматозного состояния я приветствую это проявление чувств.

– Да, Лера! Именно так ты должна была поступить.

– Издеваешься? Я тебе не какая-то девица в беде, которая спит и видит, что придет принц в хоккейной форме, спасая ее.

– Сколько еще ты будешь прятаться в своем коконе? Я может, не принц, но могу помочь.

– Как? Отсыплешь пару золотых монет с барского плеча?

– Надо будет, так и сделаю.

– Демин, я не хочу оставаться должной тебе. Кто угодно, только не ты, – умоляюще пытается посмотреть в мои глаза.

– А кто? Фокин? Вы все благополучно потратили время. Какая еще проблема должна произойти, чтобы ты научилась полагаться на меня? Лера, я рядом здесь и сейчас. Тебе не надо даже просить о помощи.

– Миша, для начала сбавь скорость, – кивает на спидометр, который зашкаливает под двести. Неохотно опускаю ногу с педали и глубоко вдыхаю. В нас обоих кричат невысказанные эмоции.

– Как ты планировала разбираться с долгом? – поумерив пыл, спрашиваю гораздо спокойнее.

– Хочу попробовать заставить Костю продать половину квартиры. Если не получится, то возьму в долг у Олега.

– Я дам тебе деньги. – Вопрос по этой части не стоит. Мне необходимо вытащить Леру с наименьшими потерями. Заставить бывшего мужа поставить подпись в документах о разводе и закрыть дверь в ее прошлую жизнь. Они с Камиллой Мой главный приоритет.

– Кто сказал, что я возьму?

– Значит, отвезу Крамольскому лично. Мне не впервой идти против тебя.

– А завтра заявится кто-нибудь еще, кому должен Костя. Ты всем будешь платить? – спрашивает враждебно.

– Буду. Я сделаю все, чтобы обезопасить тебя и Камиллу.

– Покупаешь меня, получается? – сворачивает на кривую дорожку. У нее разгон от страдалицы до злобной фурии меньше секунды.

– Это не товарно-рыночные отношения.

– А мне кажется, наоборот. Как я буду тебе в глаза смотреть? Демин, мой брак просуществовал пять лет на чувстве долга и вины. Хочешь устроить с нами то же самое?

– Хочешь сказать, я должен молча смотреть?

– Да, Миша. Только так у нас получится создать нормальные отношения.

Мы оба замолкаем, давая друг другу время переварить сказанное. Мое нутро кричит от негодования, сопротивляясь такому варианту. Оставить Леру решать все самостоятельно? Трясти деньги с бывшего и залезать в долги, когда мне достаточно доехать до ближайшего банка. Что значит один миллион для хоккеиста, который так и не научился тратить деньги? Явно прямо противоположное, что для женщины с ребенком без нормальной работы.

Я не просто могу себе позволить заплатить, а хочу этого. Можно закрыть глаза на все протесты Леры и сделать по-своему. Но однажды, будучи еще женатым, я слишком часто поступал в обход желаний Насти. Продавливал свое едино верное мнение, попутно забывал слушать жену. На каждое ее «нет» я слышал только согласие. Вопрос, касающийся детей, был единственным, где она не прогнулась. И вместо того, чтобы услышать ее доводы, я подписал контракт с «Торнадо». Думал, это сподвигнет Настю ради семьи отказаться от карьеры. Самолично потоптался на ее амбициях. Неудивительно, что через две недели получил документы о разводе.

Лере далеко до самоуверенности моей бывшей жены. Она молчаливо смирится и продолжит жить дальше. Но какой преградой это станет для нас? Я оступился раз. Будет ли второй?

Чувства, которые есть к Лере, не идут ни в какое сравнение с прошлым опытом. Тогда я был наивным юнцом, державшим мир на ладони. Мне нравилась красивая женщина рядом. Страсть между нами. Эйфория от победы в матчах. Наглый, самоуверенный эгоист – будет хорошим описанием прошлого меня. Самопровозглашенный самец.

Сейчас я хочу крепкую семью. Любящую женщину рядом. Теплоты и уюта в доме. Пару-тройку детей. И Лера единственная, с кем я вижу эту жизнь. Она – центр моего будущего. Я должен прислушиваться к ней, иначе весь желаемый мир рухнет вместе с ее уходом.

Как только раскладываю мысли по углам, мозг уверенно берет новое направление. Лера не хочет брать мои деньги? Хорошо. Значит, мы просто не станем платить.

Открываю список контактов и, включив громкую связь, звоню отцу.

– Все в порядке? – спрашивает первым. По-обыденному сдержанно, без излишних эмоций.

– Мы еще не доехали, я по другому вопросу, – протягиваю руку и обхватываю сжатые ладони Леры. Мысленно обещаю ей сделать правильный выбор.

– Дай мне минуту, – просит отец, вероятно уходя подальше от подслушивающей матери.

– Что ты хотел? – К нему возвращается адвокатский тон.

– Насколько хорошо ты знаешь человека с фамилией Крамольский? – Моя маленькая мышка, сидящая рядом, шумно вдыхает. К сожалению, как бы мне ни хотелось, но отца придется втягивать. Либо так, либо мы едем в банк.

– Лично не встречался, но у нас есть общие знакомые. У него несколько сетевых магазинов в городе. Если мы про его официальную деятельность говорим, – то, что Крамольский нечист на руку, вполне очевидно.

Законопослушные граждане не отправляют своих людей с угрозами. Поэтому я сделал ставку на отца. За ним еще осталось внушительное уважение теневой стороны нашей страны.

– Бывший муж Леры задолжал ему крупную сумму.

– И заплатить он не может?

– Нет.

– К ней уже приходили сборщики долгов? Самый действенный способ – это надавить на семью, – отец рассуждает вслух. Его давно не пугают способы, которыми пользуются в погоне за наживой.

– Приходили.

– Тогда советую закрыть долг. Желательно все сразу. Максимум, что я могу, это договориться об отсрочке.

– А если попросить его взыскивать деньги только с бывшего мужа? – Мой единственный вариант, как пережить все с наименьшими потерями. Обезопасить их с Камиллой, не используя собственные средства.

– То есть ты хочешь, чтобы я попросил оставить семью в покое? Сынок, я не волшебник.

– Тогда найди мне его контакт, и я…

– Попридержи коней, – перебивает с упреком. – Сделаю пару звонков, а потом будем думать.

– Миша, я же просила тебя, – начинает Лера, как только отец кладет трубку.

– Разговор был о моих деньгах, а не личном вмешательстве, – растеряв большую часть гнева, я говорю с ухмылкой.

– Если с тренерством не получится, ты всегда можешь стать юристом.

– Знаю, – соглашаюсь с ее оценкой. Мне эти знания с самого детства в голову вкладывали. Отец хоть и делал ставку на спорт, но дополнительную возможность прокормить будущую семью предоставил.

Место, куда мы приезжаем с Лерой, больше напоминает советскую рюмочную. Вокруг входа толпятся полувменяемые мужики, громко споря. Каждый второй выглядит закоренелым алкашом, хотя на вид им не больше тридцати.

Притягиваю Леру поближе к себе. Крепко обнимаю за талию.

– Максим сказал, они ждут внутри, – кивает на входную дверь.

Приятного мало, но выбора у нас нет.

Спускаемся по крутой, узкой лестнице. Из помещения валит смердящий запах алкоголя и кальяна. Громкая музыка давит на уши. Удивительно, как легко закрыть глаза на ужасную обстановку, если в меню есть дешевый алкоголь. Иной причины для продолжения работы этого заведения я не вижу.

Обстановка внутри ожидаемо паршивая: обшарпанные стены; повидавшие многое диванчики с пятнами на обивке; шатающиеся столики; парочка стареньких плазменных телевизоров. Однако, несмотря на все минусы, народу много. Я смог насчитать всего тройку свободных мест. Не удивлюсь, если узнаю о многочисленных случаях алкогольного отравления.

– Лерчик, привет, сто лет тебя не видел! – перед нами останавливается невысокий мужчина средних лет. В отличие от окружающих он хотя бы трезв.

– Привет, Денис, ты тут какими судьбами? – несмотря на мой протест, Лера делает шаг вперед и обнимает старого знакомого.

– Так Макс позвонил. Он почти всех наших позвал. Не приехал только Кирилл. С семьей на море греется, чертяга, – беззлобно усмехается.

– Ты нас не проводишь к столику?

– Вас? – намеренно уточняет.

Я вижу, что он бросает взгляды в мою сторону, и рука, вернувшаяся на талию Леры, красноречиво говорит о наших отношениях. Да, я территориальный мужчина.

– Ой, прости, забыла представить, это Михаил…

– Демин, – заканчивает за нее собеседник. – Мы все смотрим игры Олега. Сложно не узнать капитана команды.

– Можно просто Миша, – сглаживаю скомканное знакомство и протягиваю ладонь.

– Денис, – пожимает руку. – Хорошо ты отделал того парня. За дело, – вспоминает о моем вчерашнем срыве на поле. Так себе причина для похвалы. Она стоила моей команде трех игр без меня.

– Так где нам искать всех? – Лера возвращается к цели визита.

– Пошли. Мы в углу обосновались.

За столиком собралось пятеро мужчин, среди которых вижу Олега и его брата. Я киваю им вместо приветствия, концентрируя все внимание на искомом человеке.

Мужа Леры определить несложно. Он хоть и держит голову прямо, но степень опьянения точно выше среднего. Встреть я его раньше, никогда бы не подумал, что он ее муж. Затасканная одежда, избыточный вес, всклокоченные волосы – на вид все признаки упущенной жизни.

– Смотрите, кого я нашел по пути из туалета, – произносит Денис, обращая внимание присутствующих на нас.

– Привет, – произносят они хором, здороваясь больше с Лерой, чем со мной. Костя единственный, кто остается безучастным. Вместо этого сверлит бывшую жену злобным взглядом.

– Все же натравила своего цербера? – произносит сипло.

– А как иначе мне тебя найти? – выпрямив спину, она отражает его словесную атаку. Были ли такие сражения обыденностью в ее браке?

– Ты же ушла. Так скатертью дорожка. Бегать за мной не надо, – заявляет самоуверенно.

– Мне надо, чтобы ты подписал документы о разводе и отдал деньги Крамольскому. После можешь проваливать на все четыре стороны.

– Вот как ты заговорила? А мне долги выдать не хочешь? Там сумма побольше наберется, – со злорадством говорит ублюдок.

– Я тебе ничего не должна.

– Разве? А кто вернет деньги, потраченные на твое содержание? Хочешь остаться чистенькой? Не дождешься, Лера, – торжествующе улыбается он.

– Это же ты вынудил меня сидеть дома, – растерянно произносит Лера, сбитая с толку его обвинениями.

– Я вкладывался в семью. Раз ты уходишь, верни потраченные деньги. Так и быть, ограничусь миллионом.

По инерции я делаю шаг вперед, желая заткнуть его пасть. Зачем ему рот, если из него не выходит ничего хорошего? Насколько нужно быть уродом, чтобы выставлять чек за содержание семьи?

– А это у нас кто? Нашла нового спонсора? – он кивает на меня, только сейчас заметив. Осматривает с отвращением, без единого признака узнавания.

– Заткнись! – встревает Фокин-старший, но его слова не достигают должного эффекта. Напротив, провоцируют еще одну порцию дерьма.

– Мужик, беги от нее, пока не поздно. Иначе она и тебе ребенка на шею повесит, а потом высосет все деньги. Проститутки и то обходятся дешевле, – хмыкает удовлетворенно. Он совершенно уверен, что делает мне одолжение. Мразь.

Единственная причина, по которой я оставляю его слова без ответа, это наличие рядом Леры. Она судорожно вдыхает, прикрывая глаза. Вот-вот сорвется и разрыдается. Боюсь притронуться к ней, чтобы не причинить боль. Мои руки сейчас едва ли способны на нежность.

– Олег, уведи ее, – обращаюсь к единственному знакомому человеку. Мне крайне необходимо убрать ее отсюда, с последствиями справимся позже.

– Миш, я… Я справлюсь, – говорит она тихо, но заикается. Губы дрожат, и в глазах скопились непрошеные слезы. Ага, как же!

– Сейчас, Олег! – повторяю командным голосом, который часто использую на тренировках. У меня нет времени трепаться.

Фокин с полминуты сомневается, но все же выходит из-за стола и под протесты Леры уводит ее подальше.

Вот теперь можно разговаривать.

– Демин, он того не стоит, – говорит Фокин-старший, когда я жестом прошу его встать. Он перекрывает мою цель.

Не стоит? Да этот ублюдок достоин гораздо большего, чем несколько кулаков! Будь я не в ладах с собственной головой, опустился бы до убийства. За каждую слезу, что Лера пролила. За каждый день, проведенный рядом. Неудивительно, почему она так боится довериться, когда ее систематически унижали годами. Мать, муж и черт знает кто еще. Я с радостью воздам по заслугам каждому из них.

– Встань! – повторяю несказанное ранее. Мне плевать, что Фокин считает правильным. Нутро кипит от гнева с каждой секундой промедления. Резко дергаюсь вперед под порывом кипящей ненависти. Вытаскиваю ублюдка за грудки, бросаю на пол. Рядом разбивается посуда, которая упала, когда я протащил его по столу.

– Уже не так весело? – говорю гневно. В последний момент удерживаю себя от удара ногой под его ребра. У меня еще остались принципы: я не бью лежачих, хоть и хочется.

На мгновение вокруг повисает тишина. Громкая музыка стихла, и все присутствующие обратили внимание на потасовку. Костя с трудом садится, шипя от боли в порезах, оставленных осколками.

– Хочешь бить? Бей. Мне терять нечего, – произносит едко. Он только при бывшей жене храбрился. А как она ушла, растерял те крохи самодовольства. Легко издеваться над теми, кто слабее. Достаточно показать ему силу, и он сдувается, как воздушный шарик.

– Это не решит нашу проблему, – впервые я говорю разумно, сдерживая ярость.

– Думаешь, я тебя боюсь? Ты хоть представляешь, что со мной сделает Крамольский? – выплевывает с горечью. Старается скрыть страх, который никак не касается меня. Вся злость испаряется при виде его отчаяния. Нет смысла учинять расправу, когда он сам знает, в каком дерьме оказался. Костя до ужаса напуган.

– Тогда ты должен понимать, что они сделают с ней, если не получат деньги, – целенаправленно давлю на его совесть. Если бездействует при страхе за свою шкуру, то, может, ради семьи попытается.

– Да нет у меня бабла! Было бы, давно бы отдал, – рявкает он, размахивая руками.

– Значит, найди. Продай квартиру, – размеренно предлагаю варианты. Любые попытки спорить с ним неуместны. Как бы я ни хотел отыграться за прошлое, делу это не поможет. Гораздо легче плюнуть на все, закрыть долги собственноручно. Лишняя головная боль. Альтернативу же ищу ради Леры. Потому что мне важно не только ее физическое благополучие, но и душевное.

– Я пытаюсь! Мать уперлась и отказывается подписывать документы.

– Значит, старайся лучше. Прекрати прятаться от Крамольского и попроси отсрочку. Выведи Леру из-под прицела. Пока ты скрываешься, они будут давить на нее.

– Я думал, ей просто нужна мотивация. Взяла бы деньги у Олега – и дело с концом.

Стоит отметить, в этот раз Костя сделал верную ставку. Лера не он, и будет искать способы спасти своего ребенка. Не вмешайся я, именно так бы она поступила: взяла бы на себя чужие обязательства и решила проблемы бывшего мужа.

– Мне плевать, что ты думал. У Леры денег нет, точка. Поднимай задницу и разгребай свое дерьмо самостоятельно. – Костя замолкает, словно обдумывает сказанные мною слова. Надеюсь, у него хватит смелости, чтобы направить свою жизнь в верное русло.

– Она ведь больше не вернется ко мне? – спрашивает сипло и задает, скорее, риторический вопрос. К нему только сейчас начинает приходить понимание, что семья потеряна. Их разрыв – это не временные сложности. Лера ушла окончательно и бесповоротно.

– Единственное хорошее, что ты сделал, – это отпустил великолепную женщину. Подпиши документы о разводе и дай им шанс жить счастливо.

Может быть, однажды он будет хотя бы хорошим отцом, раз мужем не вышло. Ну а если нет? То у них всегда буду я.

Его поражение стало моей победой.

Глава двадцать шестая

Антон Токарев – Целуй

Миша

– Ты правильно поступил, – одобрительно говорит Максим, когда мы выходим из бара. Костя остался внутри, молча сидящим на полу. Никто из его друзей не протянул руку помощи, бросая презрительные взгляды. Знали ли они, какую тварь пригрели у себя на груди?

– Едва ли, – выдыхаю устало. Одобрение Фокина мне точно без надобности. Я сам могу поторговаться с собственной совестью. Не отвечать на оскорбления в адрес Леры стоило мне титанических усилий. Затруднительно оставаться разумным, когда эмоции берут верх.

– Это могло стоить тебе карьеры, – пожимает плечами Максим. Если он думает, что хоккей стал причиной моей сдержанности, то у нас с ним разные взгляды на ценности. Вылететь из команды меня не пугает. Гораздо важнее чувства Леры. Чем бы ей помогло необоснованное насилие? Достаточно страхов, с которыми мы сражаемся.

– Миша! – охваченный ужасом крик Леры прерывает мысли. Поворачиваю голову и вижу ее, бегущую в нашу сторону. Волосы взъерошены, глаза красные от слез. Сорвалась-таки?

Падает в мои руки, крепко обнимая за пояс. Дышит рвано и шепчет что-то тихо, не разобрать слов.

– Все хорошо, – успокаиваю с ходу. Ее слезы хуже ржавого ножа под ребра. Сколько ни бьюсь, но всегда находится причина для них.

– Я так испугалась, – всхлипывает и дрожит всем телом.

Обхватываю рукой ее подбородок и большим пальцем поглаживаю по щеке. Ледяная совсем.

– Вот уж не думал, что я такой страшный, – хмыкаю с иронией. Стараюсь отшутиться и стереть с ее лица печаль. Не удивляюсь, когда она еще больше хмурится: за эти недели научились считывать эмоции друг друга, неизбежно раскрывать фальшь в словах.

– Костя… он ведь намеренно провоцирует, понимаешь? А у тебя хоккей и еще чемпионат впереди. Как представлю, что ты из-за меня репутацию испортишь…

Лера не спешит заканчивать фразу. Да и зачем? Все понятно без слов. Достаточно пары заголовков о капитане команды, размахивающем кулаками в баре. Сколько звезд потухло из-за бульварных газетенок? Не зря я так всполошился, когда Сокол в мусарню загремел. Мы хоть и спортсмены, но даже нам необходимо поддерживать приличный образ. Это особенно сложно при наличии смартфона у каждого встречного. Один ролик – и годы работы в унитаз.

– Я беспомощных не бью, Лер, не волнуйся, – выдаю полуправду. Останься я один на один с ее бывшим мужем, дело могло бы приобрести более кровожадный характер. Задорожный вот не стесняется бить тех, кто слабее, пусть и словесно.

– Прости меня, пожалуйста. Я правда не хотела тебя втягивать, – виновато прячет глаза.

Не могу удержаться и прижимаюсь к ее губам в быстром поцелуе. Неужели сомневается еще? Я ради нее пойду на любые риски.

– Мы вместе, помнишь? – спрашиваю тихо. Смотрю ей в глаза и пытаюсь не только словами донести мысль. Пусть сама видит все чувства, которые с легкостью я готов обнажить.

Любовь. Восхищение. Преданность.

Она не просто проникла в мою голову, а пустила себя по венам. Не разорвешь, не вытравишь.

– Да, – выдыхает едва заметно. Ладонью гладит по щеке с нежностью. В глазах читаю такой же океан чувств, которые сам выдаю. Если это одержимость, то обоюдная.

Тут некстати за спиной хлопает дверь, выпуская пьяный гомон и напоминая о том, где находимся. Да и о зрителях в виде Фокиных забывать не стоит. Обо всем лучше дома поговорить и поспать бы не помешало.

– Мы там покумекали с барменом. Предъявлять за потасовку не будут. Только посуду попросили оплатить, – говорит один из знакомых Леры, останавливаясь рядом.

– Сколько я должен? – спрашиваю прямо.

– Да брось, не каждый день видишь капитана хоккейной команды лично. Мне это явно дешевле билетов на матч обошлось, – отмахивается от предложения.

– Костя как? – Фокин-старший не поддерживает приподнятое настроение друзей. Он один из немногих, кто разделил с Лерой ее проблемы. Протянул руку помощи, когда другие отказались. У меня в то время права голоса не было.

– Зализывает раны, – Денис неоднозначно пожимает плечами.

– Бухает, значит?

– Вроде того. Мы его счет закрыли, дальше пусть банкет сам оплачивает.

Я вижу разочарование, с которым о Косте отзываются друзья. Да и друзья ли они теперь? Я бы на их месте с полсотни раз подумал, нужен ли такой соратник. Задорожный явно не человек чести.

– Что дальше делать будем? Крамольский ведь не отстанет, – скорее риторически интересуется Максим.

– Мы с парнями поговорили. Тысяч пятьсот наскребем. – Никто из присутствующих не остается равнодушным. Тем не менее каждый, вероятно, догадывается, что мы с Олегом вполне можем покрыть всю сумму. Мне для этого и Фокин без надобности.

– Спасибо за помощь, но я дальше сам, – совершенно искренне благодарю их за отзывчивость. Приятно знать, что рядом с Лерой еще есть неравнодушные люди. Однако теперь это мои проблемы.

– Ты уверен? – Максим с сомнением смотрит, считывая реакцию. Я для него чужой человек и доверять мне оснований нет.

– Уверен, – говорю твердо. Лера с Камиллой отныне исключительно моя зона ответственности. В ответ Максим кивает.

– Лер, тебя подвезти? – обращается к притихшей в моих руках Лере. Она все это время молча слушает, что идет вразрез с ее обычным поведением. Неужели дает мне право самому разобраться? Может, это и не доверие, но определенно путь в нужном направлении.

– Спасибо, я справлюсь, – сдержанно отказывается. – Рада была повидаться с вами, пусть и при таких обстоятельствах.

– Ерунда, Лер, обращайся, – высказывает общее мнение Денис.

Костя уважение друзей, может, и потерял, но ее это не коснулось.

Быстро попрощавшись, мы с Лерой возвращаемся в машину. Через пару минут она засыпает, свернувшись на сиденье. Понимаю, как сильно сегодняшний вечер измотал ее морально.

Останавливаюсь на светофоре и аккуратно смахиваю прядь с ее щеки. Кончиками пальцев прохожусь по белоснежной коже. Даже во сне Лера обеспокоенно хмурит брови. Одному богу известно, сколько лет она тащит груз ответственности на своих плечах. Мы никогда не вдавались в подробности ее брака, но вывод сделать довольно просто.

Можно ли быть счастливым с человеком, который выставляет тебе счет за годы совместной жизни?

Психологическое насилие оставляет за собой не менее глубокие шрамы, чем телесное. Единственная причина силы Леры – безоговорочная любовь к ребенку. Ради дочки продолжает бороться.

Когда я был моложе, неоднократно задумывался, каким буду отцом. Хватит ли сил и ума, чтобы воспитать достойного человека? Мало вкладываться физически, нужно же найти баланс между воспитанием и любовью. Со вторым у меня явно проблемы. Мой отец большую часть времени посвятил работе, стараясь преуспеть во благо семьи. Мать, наоборот, душила излишней заботой и часто закрывала глаза на проделки. Сын-подросток – то еще испытание для женщины. Спорт сыграл немаловажную роль в моей дисциплине, которой так недоставало от отца. Проблемы, безусловно, были, но страх вылететь из хоккея заметно поубавил хулиганские повадки.

Другое дело – воспитывать девочку. С ней нельзя говорить на языке мужского авторитета и необходимо мягко обходить углы.

Сегодня мне впервые пришлось в одиночку столкнуться с этим препятствием. Камилла наотрез отказывалась возвращаться в дом, чтобы погреться. Никакие аргументы не срабатывали, и она начала громко плакать. На долю секунды задумался, надо ли позвать Леру, но быстро отмел эту мысль. После пяти минут беспричинного плача выбрал единственную известную мне тактику. Ту самую, которую практикую с ее матерью. Сгреб в охапку и крепко обнял. Удивительно, но сработало. Камилле хватило пары минут, чтобы забыть о причинах для слез и в приподнятом настроении вернуться домой. Маленькая, но все же победа.

Не знаю, что такого особенного в этих двух женщинах, но они молниеносно заняли почетное место в моем сердце. Я готов в лепешку расшибиться, исполняя любую их прихоть.

Домой мы приезжаем ближе к полуночи. На подъездной дорожке стоит машина отца и горит свет на террасе.

– Уже приехали? – сонно спрашивает Лера, как только глушу двигатель.

– Да. Сейчас поговорю с отцом и отпущу их домой, – оборачиваюсь к ней. Она устало потирает глаза и недовольно морщится.

– Не знаю, как завтра будить Камиллу. Выезжать придется в шесть утра, – рассуждает вслух. Одна из особенностей Леры: просчитывать на сто шагов вперед, забывая обо мне в процессе. Она напрочь отказывается возложить на меня хотя бы часть своих обязанностей.

– Что тебе нужно для работы? – начинаю с простого. Гораздо легче оперировать аргументами, имея на руках нужные карты.

– Мой ноутбук и микрофон.

– Ксюша сможет собрать сейчас все необходимое и отправить с курьером? – Хотел бы я предложить Лере отказаться от работы. Однако для нее это единственная возможность чувствовать свою независимость.

– Миш, зачем такие сложности? Лучше мы с Камиллой поедем домой. Я и так задержалась у тебя, – ожидаемо отказывается от моего предложения.

Вероятно, я слишком устал, чтобы спорить.

– Хорошо, разбужу вас завтра, – соглашаюсь для вида. Мне не доставит сложности провернуть все без ее участия. Олег вряд ли откажется помочь и поделится номером своей девушки.

– Спасибо тебе большое, – в очередной раз благодарит.

– За что? – спрашиваю с нажимом. Я прекрасно понимаю, о чем она: Лера все никак не хочет принимать мою бескорыстную помощь.

– За сегодня, да и вообще за все, – смотрит своими глазами прямо в душу.

– Когда ты перестанешь благодарить меня?

– Никогда, – с вызовом вскидывает бровь.

Вижу, как пытается перевести тему, но на сегодня хватит откровенных разговоров. Утро вечера мудренее.

– Иди в дом, а я пойду поговорю с отцом, – оставляю на ее губах быстрый поцелуй и выхожу из машины. Сказать хочется многое, но по Лере видно, что она пока не готова услышать и половины. В чувствах я уже признался, с остальным будем разбираться постепенно.

Отца нахожу на террасе в компании Сокола и початой бутылки виски. Последнее мне определенно необходимо после всех событий.

– Как Камилла? – спрашиваю я, опускаясь на свободный стул. Под любопытный взгляд друга наливаю приличную порцию виски и проглатываю одним глотком. Вовремя я оказался в отпуске: тренироваться с похмелья – та еще пытка.

– Хорошо. Тоня уложила ее час назад в гостевой комнате, – кивает отец, прикуривая сигарету. Он давно бросил, но изредка позволяет себе эту слабость.

– А Катя и Артем? – обращаюсь к молчаливому Соколу. Сомневаюсь, что он отпустил их далеко от себя. У них тоже достаточно проблем, связанных с Катиным мужем.

– Отправил домой недавно. Теме завтра на тренировку.

– К тебе или к ней?

– У них теперь один дом, – хмыкает неоднозначно, но на губах играет заговорщицкая улыбка. – Я пойду, наверное, поговорим завтра? – намеренно избегает лишних вопросов.

– Конечно. Спасибо, что остался помочь, – пожимаю протянутую руку. Не вижу смысла задерживать Сокола. Дома его ждет своя головная боль.

– Будешь должен. Антонина Павловна нескоро простит мне сегодняшний вечер, – с притворным драматизмом бросает напоследок.

Перед матерью, безусловно, придется объясниться за стремительный побег сегодня, но, надеюсь, не в ближайшее время.

– Как Валерия? – первым разговор начинает отец. Он задумчиво смотрит перед собой, перебирая пальцами пачку сигарет, оставленную Соколом.

– Расстроена, но она справится, – не вдаюсь в подробности. Отец и без меня успел сделать собственные выводы о сложившейся ситуации. Я ни в коем случае не обвиняю Леру, но расклад у нас крайне паршивый.

– Он должен семьсот двадцать три тысячи. Плюс пятнадцать процентов за просрочку, – все так же задумчиво рассказывает отец.

– У него этих денег нет, – этого достаточно, чтобы догадаться, как прошла наша поездка. Сомневаюсь, что отец рассчитывал на такой легкий исход.

– Зато они есть у тебя, – прямо предлагает вариант, который может решить все проблемы. Однако в этом уравнении есть одно «но».

– Лера не хочет брать мои деньги, – в моем голосе отчетливо слышно негодование.

– И это говорит о том, что ты сделал хороший выбор. Она видит в тебе гораздо больше, чем банковский счет, – одобрительно заключает отец.

Уверен, что он помнит детали моего развода. Настя никогда не была охотницей за деньгами, но для успешной карьеры ей нужен был стартовый капитал. Квартира, купленная мною до брака, оказалась хорошим вложением. Я даже не стал оспаривать запрос бывшей жены и молча отдал ей все документы. Отец никогда не считал это правильным.

– Однако ее нежелание все усложняет, – недовольно передергиваю плечами.

– Крамольский готов оставить Леру в покое взамен на ответную услугу с нашей стороны, – искоса глядя в мою сторону, отец намеренно затягивает ответ. Уверен, он уже оценил риски, которые могут быть, если согласимся с требованием Крамольского.

– Какую?

– Мы сдадим ее мужа людям Крамольского. Ему не нравится тратить время на поиски. – Заметно, что отцу претит такая идея.

Мы оба понимаем, что ничего хорошего для Кости эта встреча не сулит. Понятное дело, убивать его никто не станет, но пару костей сломать могут. Делает ли меня отсутствие сострадания плохим человеком? Возможно.

– Хорошо, – быстро соглашаюсь. Благополучие бывшего мужа не является моей заботой. Настало время ответить ему за свои поступки.

– Дай мне знать, когда будешь готов, – без лишних нравоучений отец поднимается с кресла. Насколько бы сильно ему не нравилось мое решение, любые комментарии он оставил при себе.

Отец из тех людей, кто дает право самому ошибиться и получить от жизни урок. В этом кроется суть моего взросления: сколько бы ошибок я ни совершил по пути к карьере хоккеиста, они были только моими.

– Спасибо, – оборачиваюсь к уходящему отцу. Без его помощи я бы пошел путем наименьшего сопротивления. Вероятно, он стоил бы мне Леры.

– Не за что, сынок, – говорит на прощание и оставляет меня одного.

Скорее всего, втягивать отца было не лучшей идеей. Однако так уж повелось в нашей семье, что именно он выступает как человек ума и здравомыслия. Я, напротив, привык действовать решительно, иногда забывая взвешивать все важные аспекты.

Это как в хоккее.

У тебя есть приблизительный план, по которому ты строишь игру и стараешься не отходить от конечной цели. За всем этим стоит работа тренеров, аналитиков и опыт каждого игрока. Я имею на руках инструкции, но пишут их другие люди. Поэтому меня не влечет оказаться вне поля. Там придется опираться на свой ум, вместо силы.

– Все хорошо? – приглушенный голос Леры за спиной прерывает мысли.

Я киваю, не оборачиваясь. Знаю, что должен поделиться с ней словами, сказанными отцом, но не знаю, как она их воспримет. Костя – близкий для Леры человек, а я планирую отдать его тем, кого он боится больше всего. Станет ли она защищать шкуру бывшего мужа? Или доверится мне?

– Миш, – вновь раскурочивает душу своим мягким голосом.

Неосознанно вздрагиваю, когда крепко обнимает со спины. Теплое дыхание щекочет шею.

Жадно вдыхаю запах ванили и кокоса. Понимаю, что становлюсь зависимым от нее, но мне катастрофически мало Леры. Хочу, чтобы каждый угол моего дома был наполнен ее теплом. Любоваться улыбкой любимой женщины и знать, что у нас есть завтра.

Накрываю ее холодные руки на моей груди, сжимаю крепко. Застыть бы в этом мгновении и забыть обо всем.

– Иногда мне кажется, что это все сон, – шепчет она, прижимаясь ближе. – Будто проснусь утром, а тебя в моей жизни и не было.

Передергивая всем телом, резко втягиваю воздух в легкие. Ее откровение прошибает до самого нутра.

Когда я последний раз был кому-то нужен? Не деньги, не слава, а человек, который скрывается за всей этой мишурой. Лера с первых дней насквозь видит мой внешний фасад, добираясь до глубины души, истосковавшейся по ласке.

Встаю и медленно оборачиваюсь. Одним взглядом пытаюсь объять образ любимой женщины, стоящей рядом. Такая маленькая, едва до плеча достает макушкой, но в глазах океан чувств – не выплыть, не спастись.

Знал ли я до нее, что на самом деле значит любовь? Когда хочется сблизиться не только телами, но и разумом. Разделить на двоих все беды, так кстати упомянутые в брачных клятвах. До Леры я вряд ли верил в божий промысел и единение душ, но рядом с ней готов стать верующим.

Сгребаю в охапку, нахожу ее рот. Пытаюсь выразить все, на что не находится слов. В голове пульс бьет набатом, стирая здравые мысли. Лера отвечает на поцелуй так же ненасытно, кусая мои губы в ответ. Жадно сжимает руками волосы на затылке, до боли стягивая их. Не размыкая объятий, я приподнимаю ее на руки и иду в тепло дома. По пути оставляю хаотичные поцелуи на каждом участке оголенной кожи. Вдыхаю с рваным хрипом.

– Хороший мой… Любимый… – судорожно признается в чувствах. Лера, похоже, не дает себе отчета в словах, полностью поглощенная общей нуждой. Не говорит, скорее шепчет.

Мысленно прикидываю расстояние до спальни. Слишком далеко. Краем глаза замечаю стоящий рядом диван. Не лучший вариант, но нам обоим сейчас не до комфорта. Лишь бы избавиться от одежды и добраться до желанного тела.

Прижимаю Леру к спинке дивана, расстегиваю ей куртку, следом стягиваю топ. Действую варварски, но сил на нежности не осталось. А она не противится, со стоном встречая каждое прикосновение жадных рук. Безуспешно пытается расстегнуть молнию на моей куртке.

Отрываюсь на мгновение, чтобы избавиться от одежды, взглядом удерживаю ее внимание. Пусть видит, как накрыло от страсти, которой до нее не знал. Только она в мыслях каждую секунду. Отбрасываю на пол бесполезные тряпки и вновь прижимаюсь ближе. Стонем оба от соприкосновения голой кожи.

Сгребаю волосы, вынуждаю ее поднять голову. Прохожусь по шее и ниже: то ли поцелуи, то ли укусы. Лерины стоны звучат симфонией нашей страсти. Сквозь бюстгальтер обхватываю губами торчащий сосок. Сжимаю зубами до боли. Языком зализываю раны. Чувствую, как в ответ она впивается ногтями в спину и последние крохи здравомыслия тают на глазах.

– Прости, – извиняюсь за грубость. Изнутри разрывает на части желанием. Остановились оба, встречаясь глазами. Пытаясь сказать мысленно все, что скопилось в душе. Любовь, граничащая с отчаянием. Зачем пустые разговоры, когда достаточно вот так, глаза в глаза.

– Мой.

– Моя.

Произносим одновременно. Одним емким словом обозначаем намерения. И этого хватает, чтобы сорваться.

Не знаю, кто первый бросается навстречу, но стоит нам соприкоснуться грудью, весь мир испаряется.

Грубым движением расстегиваю пуговицу на ее джинсах, дергаю вниз, спуская до щиколоток. Лера успевает только вдохнуть, как я разворачиваю ее спиной к себе. Губами прохожусь вдоль позвоночника, оставляя поцелуй на каждом позвонке. Я алчно покусываю, желая дотянуться до каждого миллиметра кожи. Оставить свои следы везде, где могу дотянуться.

– Маленькая моя… – обжигаю словами на выдохе.

Одной рукой сгребаю ее волосы, другой дергаю молнию на своих брюках. На подкорке разума скользнуло, что надо бы притормозить. Дать обоим перевести дыхание, но Лера, словно почувствовав мои сомнения, подается назад всем телом. Выгибается с протяжным стоном. Какое уж тут промедление, когда накрывает обоих.

Отодвигаю в сторону белье, на секунду скольжу пальцем по влажным складкам. Горячая и совершенно готовая принять меня. Я подаюсь вперед, впечатывая тело Леры в диван, вхожу одним толчком. Целую шею и скольжу щетиной по коже. Оставляю красные борозды. Двигаюсь остервенелыми толчками. Звуки шлепков разносятся по гостиной. Я тяну ее за волосы к себе, ближе, желая поглотить каждый вздох, слетающий с губ. Пальцы вдавливаю в бедро, насаживаю на член.

Ни миллиметра не оставляю между нашими телами. Сколько синяков найду на ней утром, оставленных в порыве страсти. Она же такая хрупкая, а я не могу подавить звериные инстинкты, добравшись до желанного.

Чувствую, как Лера сжимает изнутри, и понимаю, что долго не протяну. Эмоции накалены до предела. Рукой я нахожу клитор, круговыми движениями подводя ее к краю, где балансирую сам. Считываю дрожь Лериного тела, ртом глотаю стоны. Секунда, две, и она кончает, с силой сжимая зубы на моей губе.

Отпускаю сдержанность, вбиваюсь твердыми толчками и, чувствуя ее оргазм, взрываюсь следом. Вновь забыв о контрацепции, я кончаю в Леру. Совершено обезумевший, хочу оставить в ней своего ребенка. Привязать окончательно. В ушах громко бьет пульс, оглушая.

Мне требуется не меньше минуты, чтобы прийти в себя. Отодвигаюсь немного, чтобы дать Лере возможность дышать полной грудью.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, мягко погладив ее по позвоночнику.

Вместо ответа она медленно кивает, не оборачиваясь. Видно, размотало обоих, что говорить не хочется. Поэтому, подтянув джинсы, которые я даже не успел до конца снять, поднимаю Леру на руки. С нежностью целую в припухшие от укусов губы. Не могу сдержать улыбки, когда смотрю на нее, разомлевшую в моих объятиях. Румянец покрывает щеки – сама невинность, еще пять минут назад громко стонавшая при каждом толчке.

Лера почти засыпает, пока наспех смываем остатки страсти в душе и добираемся до постели.

– Надо проверить Камиллу, – говорит она сонно, опустив голову на подушку. Едва ли Лера сейчас готова к такому подвигу.

– Я схожу, – беру на себя эту обязанность и, оставляя на ее виске поцелуй, я встаю с кровати. Успеваю натянуть треники к тому моменту, когда Лера проваливается в глубокий сон. Она неосознанно сгребает мою подушку, утыкаясь в нее носом. Смешок слетает с моих губ.

Знает ли она, что даже в забытьи ищет меня рядом? Прошлой ночью Лера, словно обезьянка, обвивала меня своими ногами. Держала так крепко, что я с трудом выбрался. Отвык спать не один, но впервые приветствовал неудобство. И я готов каждую ночь выступать персональной подушкой, лишь бы она оставалась рядом.

Камиллу мама предусмотрительно уложила в соседней комнате. Она лежит «звездой» на огромной кровати и громко посапывает. Морщит маленький носик при вдохах.

Подхожу ближе, чтобы выключить свет на прикроватной тумбочке. Камилла, услышав шаги, протягивает руку, но глаз не размыкает. Ладонью шарит по простыни, видимо, в поисках матери. Не придумав ничего лучше, я ложусь рядом и придвигаю ее к себе. Она, найдя необходимое тепло, утыкается носом в мое плечо и засыпает. Кто бы мог подумать еще пару месяцев назад, что в моем доме будут спать две девочки, за которых я готов отдать жизнь?

Меня трудно назвать сентиментальным человеком. И все же когда дело касается их обеих, просыпается та нерастраченная любовь, спавшая годами.

Можно ли полюбить не только женщину, но и ее ребенка? Раньше я бы с сомнением отнесся к подобному. Однако Камилле, как и ее маме, не понадобилось на это много времени. Где-то между совместными играми и заботой о ней появилась любовь. Не знаю, так ли любят отцы своих детей, но я думаю, что пойду на многое ради ее счастья. Хочу стать для Камиллы хорошим отцом, которого ей так недоставало в прошлом.

Так ли важно кровное родство, когда благополучие ребенка становится твоим приоритетом? Мой ответ – нет. Они обе самое важное, что у меня есть.

Глава двадцать седьмая

Elman – Мой океан

Лера

Резко подскакиваю на кровати. Не сразу понимаю, что лежу в постели одна, а Демина и след простыл. Сотни вопросов заполняют мысли и не сразу удается зацепиться за самое важное. Камилла.

Одежду найти – та еще задача, поэтому отставив в сторону стеснение, я нагло одалживаю штаны и футболку у Миши. Дохожу до комнаты, где спала дочь, но нахожу пустую кровать. Спускаюсь с лестницы, по пути осматриваю каждый угол. Понимаю, что Демин вряд ли оставит ее одну, тем не менее все равно волнуюсь. Кто знает, вернулся он с пробежки или нет.

– Они плиголят, – слышу звонкий голос дочери, когда подхожу к кухне.

– В рецепте сказано: надо держать пару минут, прошла только одна, – серьезным голосом отвечает Демин.

– Плиголят, – не сдается Камилла, абсолютно убежденная в своих познаниях.

Иду на звук и нахожу самую милую картину, которую могла увидеть этим утром: Камилла сидит на острове, а в полуметре от нее стоит Демин, орудуя лопаткой. Они оба так поглощены процессом, что не замечают моего присутствия. Опираюсь на дверной косяк, с наслаждением впитываю происходящее.

– Ладно, давай перевернем, – соглашается Демин, и они внимательно смотрят на плиту.

– Челные, – выдает дочь, недовольно поморщившись. Не могу сдержать смешок, когда Миша недоуменно почесывает затылок.

– Что вы делаете? – спрашиваю я, заходя на кухню.

– Мамочка! – тут же подрывается Камилла, обращая внимание на меня. Уже собирается спрыгнуть со столешницы, но Миша предусмотрительно опускает ее на пол.

– Мы печем блинчики, – делится дочь, подбегая, и крепко обнимает за ногу.

– Правда? – удивленно вскидываю бровь и бросаю взгляд в сторону Демина. Помнится, с кулинарными способностями у него не очень. Он в ответ лишь пожимает плечами.

– Да, но они подголели. Можешь сделать новые? – просит малышка, махнув в сторону плиты.

– Конечно, солнышко, – говорю я, целуя дочь в макушку. Замечаю остатки муки на ее футболке. Неужели вместе занимались готовкой?

Помогаю Камилле взобраться на высокий стул и подхожу к Мише.

– Я сделал все, что мог, – говорит он, пока рассматриваю обуглившееся тесто на сковороде.

– Даю пятерку за старания и двойку за реализацию, – шутливо киваю на неудавшиеся блины. У Демина вся черная футболка покрыта мукой и тестом. Таким неопрятным я его еще не видела. Волосы растрепаны, длинная щетина и сонный взгляд. Сколько он успел поспать ночью?

– На Ютубе все выглядело просто, – оправдывается Миша, почесывая подбородок. Разочарованно бегает глазами по телефону и сковороде. Видимо, в рецепте забыли упомянуть, что жарить надо на среднем огне.

– Угу, – хихикаю я, отбирая лопатку из рук недоумевающего Демина. Блинчики – это вам не шайбу по полю гонять. Тут нужен другой подход.

– Доброе утро, – произносит Миша и оставляет целомудренный поцелуй на моей щеке. Неосознанно перевожу взгляд на Камиллу. Мы с Деминым хоть и перешли рубеж близких отношений, но для дочери такой скачок может быть чреватым. Ей, к счастью, до нас дела нет, она увлеченно перебирает лежащие рядом ягоды.

– Малина? – удивленно спрашиваю.

– Даже не спрашивай, – вздыхает Миша, с отвращением смотря на ненавистные ягоды.

– Ты знаешь, что Камилла их обожает?

– Теперь да. К моего огромному сожалению.

– Откуда они появились в твоем доме? – сомневаюсь, что подобное можно найти в холодильнике Демина.

– Из супермаркета. Мы ездили в магазин, пока ты спала, – делится утренними приключениями.

– Черт возьми! Который час? – только сейчас вспоминаю о работе.

– Все в порядке, сейчас семь утра, – произносит он, заметив мое беспокойство.

– Надо срочно собираться. У меня смена в восемь, – подрываюсь, но не успеваю и шагу ступить, как Демин берет меня за руку, удерживая.

– Не надо никуда ехать. Курьер еще час назад привез все необходимое.

– В каком смысле?

– Я позвонил Олегу, и они с Ксюшей организовали доставку. – Даже не пытается отрицать, что вновь взял все в свои руки. Хотя я просила об обратном. Теперь понятно, почему сдался вчера с такой легкостью.

– Миша, – выдыхаю отчаянно. Ну как прикажете с ним спорить, если он любые доводы разума отметает?

– Лера, – с иронией повторяет за мной и ухмыляется. Знает же, что я недовольна, но дожимает неиссякаемым энтузиазмом.

– У меня тут и вещей нет. Не могу же ходить только в твоих, – предпринимаю очередную попытку поспорить. Понятное дело, зря, домой я не успею.

– Этим твоя подруга тоже озаботилась. Она собрала сумку для вас с Камиллой, – не скрывая удовольствия, Миша отмахивается от моего аргумента.

– Ты нас заточить в своем доме решил? – с усмешкой спрашиваю.

– Кто знает, – хмыкает он, широко улыбаясь.

– Мамочка, я хочу блинчики, – встревает Камилла, прерывая наш разговор.

Спустя полчаса, за которые Демин успевает принять душ, а я наспех приготовить завтрак, мы собираемся за столом.

– Во сколько она проснулась? – спрашиваю Мишу, пока дочь уплетает блины со скоростью света. Еще бы было иначе: Демин прикупил ей баночку шоколадной пасты вместо начинки. Мне с трудом удалось сократить порцию до двух столовых ложек.

– В пять, – отвечает Демин. Он, в отличие от нас с Камиллой, выбрал на завтрак яичницу. Я сделала вид, что не заметила, как он украдкой стащил несколько блинчиков. Таким темпом его диета сойдет на нет.

– Во сколько? – давлюсь кофе. Моя дочь – ранняя пташка, но для нее подобное чересчур.

– Всему виной мой будильник.

– Удивительно, как она его услышала, а я нет. – Вчера я заметила, что в доме Миши мне спится гораздо лучше. То ли из-за отсутствия шумного мегаполиса за окном, то ли всему виной он сам.

– Я ночью пошел проверить Камиллу и вырубился там же, – посмеиваясь говорит Демин.

– Ты остался с ней? Зачем?

– Она беспокойно спала. Я прилег, чтобы успокоить ее, и сам не заметил, как уснул, – буднично рассказывает, словно в этом нет ничего особенного. Миша в очередной раз потрясает мой мир одним поступком. Много ли отцов, которые сделают хотя бы половину из того, что делает он?

– Я готова кататься на коньках, – говорит Камилла, отодвигая пустую тарелку.

– В смысле? – не до конца отойдя от произошедшего, меня вновь огорошивают. Когда они только успевают?

– Мы решили не мешать тебе работать и поехать на арену. – Демин намеренно относит задуманное к их общему решению. Хотя я на сто процентов уверена в том, кому именно принадлежит эта затея.

– Камилла, но мамочка не сможет поехать с тобой, – обращаюсь к дочери. Она до этого дня никогда не проводила время с другим мужчиной, разве что с Костей. Однако те случаи вряд ли можно назвать совместным досугом.

– Можно я поеду с Мишей? – Дочь, в отличие от меня, нисколько не напугана. Возможно, не так уж и не права Ксюша, когда говорит, что мне надо прекращать с таким рвением опекать ребенка. Вначале вот Антонина Павловна, теперь Демин. Они неустанно участвуют в ее жизни. И Камилла с радостью идет на контакт, хотя раньше боялась отойти от меня больше чем на два шага. В чем секрет семьи Деминых?

– Ты уверен? – обращаюсь к Мише. Я ни в коем случае не сомневаюсь в его ответственности. Он уже доказал свою способность позаботиться о Камилле.

– Абсолютно, – твердо подтверждает. Взглядом выдает такую же уверенность. Если бы не сидящая дочь напротив, я бы определенно расцеловала его сейчас.

– Ладно, езжайте. Только обещай мне слушаться Мишу, хорошо? – Камилла, естественно, напрочь игнорирует мои слова, услышав самую важную часть.

– Ула-а-а! – с громким счастливым криком выпрыгивает из-за стола и несется в сторону лестницы, на второй этаж. Она явно не испытывает никакого стеснения, разгуливая по чужому дому.

– Иди сюда, – говорит Миша, как только Камилла скрывается за углом. Притягивает к себе на колени.

С недавних пор он стал частым инициатором наших соприкосновений. Я же до последнего боюсь показаться навязчивой.

– Ты должен вечером отвезти нас домой, – напоминаю скорее себе, чем ему. С Мишей легко забыться и поддаться чувствам. Особенно когда он так напирает. Бороться с Деминым сложно, а с его нежной версией и вовсе невыносимо.

– Зачем? – Словно кот, наевшийся сметаны, он трется носом о мою шею. Замурлыкать осталось.

– Миш, мы не можем съехаться, – говорю отчаянно. Совместные выходные прошли замечательно, если убрать из памяти встречу с Костей, но жить вместе? Кто так делает после пары месяцев знакомства?

– А если я скажу, что хочу этого? Лер, мы оба взрослые люди. Нет причин годами бегать вокруг да около, – в противовес своему серьезному заявлению, он оставляет поцелуи на моем плече. Дурманит разум. Демин прекрасно знает, как сложно думать, когда тело отзывается на ласку. Предательские мурашки выдают с головой.

– У меня Камилла. Обязательства перед Ксюшей. Да я еще замужем, в конце-то концов, – рывком встаю с его колен, предусмотрительно создавая между нами расстояние. Если нам предстоит важный разговор, то хочу остаться в здравом уме. У Миши всегда все просто: пришел, увидел, победил. Тем не менее он не учитывает другие переменные. Как говорится, вижу цель, не вижу препятствий. Я так не умею.

– А еще ты, возможно, беременна, Лер, – как бы невзначай подмечает о забытых нами средствах защиты.

Неосознанно вздрагиваю, стоит лишь представить, какую ошибку могла совершить. В моей жизни уже имеется один брак, построенный на незапланированной беременности. И чем он закончился в итоге?

Неоправданными надеждами. Долговой ямой. Взаимными упреками.

Кем я буду, пойдя во второй раз по кривой дорожке?

– Лера, не паникуй. Я пошутил. – Миша резко поднимается со стула и обхватывает ладонями мои щеки. Вынуждает смотреть в глаза. В отличие от меня он абсолютно спокоен. Моя вероятная беременность нисколько его не пугает. Напротив, Демин всем видом демонстрирует готовность стать отцом.

– А вдруг я правда забеременею? Надо же что-то делать. Таблетки там выпить. Прошло всего ничего, время есть, – тараторю сбивчиво. Сама в уме перебираю, когда были месячные. Пару недель назад вроде. Как раз середина цикла.

– Глубоко вдохни и медленно выдохни, – инструктирует спокойно, вместе со мной вбирая воздух в легкие. Повторяю по инерции. К третьему подходу меня немного отпускает.

– Теперь послушай. Только внимательно, хорошо? – дожидается моего кивка, чтобы продолжить. – Ты вправе решать сама, хочешь ли еще одного ребенка. Я не настаиваю и приму любой твой выбор, но вы с Камиллой моя семья. Понимаешь? Предполагаемый ребенок ничего не изменит. Я в любом случае люблю вас обеих. – Миша произносит каждое слово с абсолютной убежденностью. Ясно дает понять, какое место мы занимаем в его жизни.

И ведь не только обо мне говорит. Он мою дочь принимает без капли сомнений. До леденящего ужаса страшно поверить, что однажды Миша может предать нас. В сотый раз напоминаю себе, что они с Костей непохожи. Я по привычке накладываю плохой опыт на единственное хорошее имеющееся сейчас. Жду подвоха и прикрываю тылы в случае неудачи. Демин, в отличие от бывшего мужа, слов на ветер не бросает.

– Миш, я так тебя люблю, – опускаю голову ему на плечо и нахожу силы сказать то, о чем боялась даже подумать. Казалось, если оставлю признание при себе, будет не так уж больно потерять Демина. Глупая. Мне без него дышать тяжко, какое уж тут расстаться. Умереть легче.

– Знаю, – нисколько не удивляется Миша. Он, видимо, давно понял, какие чувства испытываю к нему. Слова для этого не нужны.

– Камилле завтра к врачу и в садик, – намеренно увожу разговор. Сказанное слабо притупило мои страхи, но тут остается уповать на судьбу. Раз суждено родить Демину ребенка, то я не буду той, кто уничтожит такую вероятность на корню.

– Лер, а у тебя права есть? – неожиданный вопрос Миши немного дезориентирует.

– Да. За рулем несколько месяцев не сидела, но в целом вожу неплохо, – недоуменно хмурю брови.

– У мамы машина есть. Она ей не пользуется почти. Разве что до магазина доехать. Давай мы у нее одолжим на время? Поживете с Камиллой у меня до начала игр, а там посмотрим, как дальше.

– Типа демоверсия семейной жизни? – хмыкаю полушутя. Голова переполнена хаотичными мыслями и спорить нет никаких сил. Мне бы для начала половину разговора переварить.

– Хорошо подмечено, – ухмыляется Миша.

– И как ты планируешь реализовать эту идею?

– В дневные смены можешь поработать у Ксюши, чтобы после сада не возвращаться сюда. В вечерние я сам буду забирать Камиллу. Что скажешь?

– А подумать можно? – спрашиваю с иронией. Вряд ли я способна на более содержательный ответ.

– До вечера справишься?

– Постараюсь, – выдаю со вздохом.

Как теперь работать после всего этого? Никак.

Стоит сесть за ноутбук и попробовать сконцентрироваться на рабочих задачах, как мысли стремительно перетекают в другую сторону. То и дело взвешиваю все «за» и «против». Даже беру ручку, чтобы записать плюсы и минусы, но к первому могу отнести исключительно наличие Демина. Колонка минусов же растет. Какая уж тут работа, когда решаются вопросы жизни и смерти? Утрирую, конечно, но по ощущениям обдумываю довольно важные вещи.

Во время обеденного перерыва звоню единственному человеку, кто виртуозно справляется с моими сомнениями.

– Привет, пропажа, – Ксюша игриво отвечает на звонок. Я так привыкла видеть ее каждый день, что при звуке родного голоса становится тоскливо.

– Привет. Есть минутка? – сегодня воскресенье, и, скорее всего, Фокин оккупировал все свободное время Ксюши.

– Так-так, не нравится мне твой тон. Что случилось? – подозрительно произносит. Она одна из немногих, кто знает меня лучше, чем я себя.

– Не волнуйся, ничего серьезного. Просто нужно услышать мнение еще одного человека. Сама я плохо справляюсь.

– Опять сомневаешься в своем хоккеисте, да? – зрит в корень проблемы и, как обычно, видит меня насквозь.

– Угу. Миша предложил пожить вместе до возвращения на лед.

– И что в этом плохого? Тебе там не нравится?

– Наоборот. У него чудесный дом, да и Камилла довольна, – неоднозначно выражаю мысли. Я вроде сомневаюсь, а потом сама нахожу плюсы.

– Боишься поспешить, да? – словно прочитав мои мысли, Ксюша быстро понимает причину для беспокойства.

– Я только два месяца назад ушла от Кости. А Демин мне совместную жизнь предлагает. Это ненормально! – на последней фразе эмоции берут верх. Выдаю всю степень своих переживаний, которые не смогла сформулировать Демину.

– Знаешь, что ненормально? Упустить Демина. Ты же не дура, Лера, и сама понимаешь, какое счастье встретить своего человека, – не без укора отчитывает Ксюша.

– А если я ошибусь? – спрашиваю притихшим голосом.

– Тогда отряхнешься и пойдешь дальше. Вот скажи мне, ты как свою жизнь строить собираешься? Бегать от каждого мужика, потому что твой первый брак провалился? Очнись, Лера!

– Я об этом вообще не думала. Мне бы Камиллу на ноги поднять, а остальное само сложится.

– Как оно должно сложиться, если ты боишься? Думаешь, если притормозить, то узнаешь Демина лучше? Брось это. Я три года потратила на человека, чтобы в одночасье остаться у разбитого корыта. Женя никогда плохим не был, знаешь ли. Сколько мне тогда Олега испытывать, десятилетие? Да я состарюсь быстрее. – Ксюша намеренно сравнивает наши жизни. Мы ведь обе стоим на рубеже новых отношений, имея за плечами неудачный опыт. Может, она и не была в браке, но очень этого хотела.

– А Камилла? Родной отец вычеркнул из своей жизни. Как мне рисковать еще ее чувствами?

– Слушай, Лер, а зачем тебе вообще нужен Демин, если ты его заведомо окрестила хреновым мужиком? Раз он такой плохой, то собирай манатки и дуй домой.

– Миша не плохой, – рьяно защищаю Демина.

– А тебя послушать, так выходит, наоборот. Он с тобой не в игры играет, между прочим. Вы оба рискуете провалиться, но Демин в тебе почему-то не сомневается, – гневно говорит Ксюша. Она умеет все вывернуть так, что мне стыдно становится за собственные мысли.

– Я имею право на сомнения.

– Имеешь. Только думать забываешь. Лера, за счастье надо бороться. Вы с ним не враги, а союзники. Запомни это, – заканчивает свою пламенную речь и целенаправленно молчит: дает мне время переварить ее слова.

Да и что тут скажешь?.. Ксюша права. Я трусливо избегаю сближаться с Мишей, пока он в одиночку сражается с моими страхами. За два месяца ни словом, ни делом Демин не позволил мне усомниться в его намерениях. Брался решать любые проблемы, даже когда я отходила в сторону. Он ведь тоже рискует, заводя отношения с женщиной, у которой такой багаж за спиной. А я дальше своего носа не вижу. Сколько еще ему предстоит воевать за наше счастье? А вместо того чтобы встать с ним рядом, я создаю дополнительные препятствия.

Закрываю глаза, шумно выдыхаю и опускаю голову на стол. Внутри будто обрушилась стена, за которой пряталась все эти месяцы. Наконец-то позволив себе поверить в лучшее.

– Ты как себя чувствуешь? – заботливо спрашивает Ксюша, растеряв былой гнев.

– Освобожденной, – признаюсь с мягкой улыбкой. В мыслях такая легкость, что непривычно даже.

– Терапия прошла успешно, с вас пять тысяч, – подшучивает подруга. Ей всегда удается направить мое настроение в положительное русло. Понятия не имею, за какие заслуги она появилась в моей жизни.

– А как же наш план снять квартиру и стать мужененавистницами? – со смешком напоминаю о былом разговоре.

– Ты давно на наших хоккеистов смотрела? Я определенно не могу ненавидеть мужчин, пока Олег маячит на горизонте.

– Понимаю, – хмыкаю в ответ. Сложно оставаться холодной, когда тебя любят с таким рвением.

Мы с Ксюшей болтаем еще минут пять, прежде чем прощаемся. Подруга взяла с меня клятвенное обещание дождаться ее завтра у нее дома и наконец-то посплетничать. С удовольствием припомнила, что выпытает все грязные подробности. Ее неуемный энтузиазм на этот счет давно не пугает.

Под конец перерыва пытаюсь дозвониться до Миши, но тщетно. Им с Камиллой явно не до разговоров. Оба дорвались до желанного льда. Демин час назад успел прислать их селфи, где они улыбались на фоне катка, и пропал с радаров. Если так дело пойдет дальше, то его галерея пополнится не только снимками собаки.

Оставшийся рабочий день проходит быстро. После общения с Ксюшей я больше не трачу время на сомнения. Поэтому с легкостью погружаюсь в рабочие задачи. Прерываюсь, когда Камилла с Мишей возвращаются домой, но надолго не задерживаются, предпочитая поужинать у его родителей. У меня времени озаботиться этим не было. Да и после недавнего банкета еды осталось много. Однако Камилла настаивает забрать Цезаря, заодно перекусить пирожками бабы Тони. Судя по ее приподнятому настроению, катание на коньках прошло отлично. Миша успел пошутить, что ей самое место в женской сборной по хоккею.

Только через мой труп. Хватит нам одного спортсмена в семье.

– Спит? – спрашиваю Мишу, отложив в сторону ноутбук. Они приехали полчаса назад, и Камилла устало клевала носом на его плече. Я хотела сама уложить дочь, но надо было закончить отчет.

– Отключилась в процессе надевания пижамы, – усмехается Демин, садясь рядом на диван.

– Неудивительно. Вы весь день развлекались.

– Она поспала пару часов в пробке на обратном пути, но набегалась с Цезарем после ужина. Он, кстати, сейчас выступает в роли ее персональной подушки, Камилла со слезами на глазах умоляла позволить ей взять пса к себе в кровать. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– Боюсь представить, на что теперь похоже постельное белье.

– Все нормально. Я помыл ему лапы перед этим. Он частенько спит у меня в ногах, особенно зимой.

– Получается, Камилла лишила тебя обогревателя? – шутливо толкаю его в плечо.

– То есть ты мою постель греть не собираешься? – Демин вскидывает бровь, смотря исподлобья.

– Скорее, ты меня согревать будешь. Я вечно мерзну.

– Так и быть, возьму на себя эти обязательства, – усмехается он, оставляя на моем виске быстрый поцелуй. – Кстати, насчет машины, отец днем припарковал ее у ворот. Если ты, конечно, согласна.

От меня не ускользает, что Миша дает возможность отказаться. Безусловно, станет спорить, но выбор предоставляет.

– Я тут подумала, что все твои привычки нарушила. Ну, знаешь, ранние подъемы, отказ от сладкого. Скажут потом, что я испортила их капитана, – изо всех сил стараюсь сдержать улыбку, которая так и норовит выдать с головой.

– Ты серьезно? – в недоумении спрашивает Демин, явно неготовый отбиваться от настолько абсурдных аргументов.

– Угу, – мычу я в ответ, сжимая губы. Моего терпения хватает ровно на секунду. Взрываюсь громким смехом, когда Миша удивленно округляет глаза: редкое явление абсолютной растерянности на его лице.

– А я ведь реально поверил, – все еще не отойдя от шока, он потирает лицо ладонью.

– Полезно иногда меняться местами. Ты вот вечно почву у меня из-под ног выбиваешь, и ничего, справляюсь, – иронично подмечаю я, отдышавшись.

– Мстишь, значит? – приподнимает бровь и подозрительно прищуривается.

– Учу, Демин, – фыркаю я.

– Ну тогда у меня есть для тебя пару уроков. Например, попробуй не смеяться, – не дав мне шанса отпрянуть, Миша одним движением наваливается всем телом и начинает щекотать.

Проваливаю урок с заливистым смехом.

Глава двадцать восьмая

Миша Марвин – Не надо быть сильной

Лера

– Камилла, мы опаздываем, – кричу дочери с порога. До сада осталось чуть меньше часа, но утренние пробки непредсказуемы. Обычно мы встаем раньше, хоть и не без помощи Демина, однако позавчера он улетел в Нижний Новгород на матч. Каждый раз, когда Миша отсутствует, я пропускаю будильник.

В кармане вибрирует телефон, не глядя, я отвечаю на вызов.

– Вы проснулись? – запыхавшись после утренней пробежки, спрашивает Демин. Мы с Камиллой так и не смогли полностью разрушить его график, но сместили на пару часов.

– Ты не мог позвонить пораньше? – раздраженно отчитываю.

– Опять проспали? – хмыкает со знанием дела. Я неоднократно жаловалась на свою неспособность проснуться вовремя.

– Да, Ксюша мне голову оторвет, если опоздаю. – За последние полтора месяца мы с ней вошли в своеобразную рутину: когда Олег уезжает на игры, я выступаю в роли ее водителя. Так мы успеваем перекинуться сплетнями по пути до универа.

– Уже сегодня ночью я буду дома и вернусь к своей роли будильника, – с весельем в голосе успокаивает Демин. До конца чемпионата осталось всего ничего.

– Ты уверен, что сам доберешься от аэропорта?

– Тебе незачем мотаться попусту. Такси никто не отменял.

– Напиши перед вылетом. Я вряд ли усну до твоего возвращения. – Мне без него и вовсе трудно заснуть. Поэтому с таким трудом встаю утром после почти бессонной ночи.

– Как и всегда, Лер. Ладно, у нас тренировка через час. Езжайте осторожно.

– Хорошо. Целую. Пока.

– Целую, – завершает разговор и кладет трубку.

В сад мы, к счастью, успеваем, а вот за Ксюшей не совсем. Поэтому я нисколько не удивлена, когда она садится в машину с недовольным лицом.

– Прости, – извиняюсь я, трогаясь с места.

– Тебе повезло, что первой парой мировая экономика. Терпеть ее не могу.

– Камилла потеряла куклу и наотрез отказывалась ехать без нее, в огромном доме Миши это как искать иглу в стоге сена.

– Хочешь сказать, что не проспала? Ты была онлайн в три часа ночи, – подозрительно прищуривается.

– Ладно, это тоже, – признаю свою вину.

– Жду не дождусь, когда матчи закончатся.

После моего окончательного переезда к Мише они с Фокиным тоже решили съехаться. Но из-за плотного графика Олега отложили эту идею до конца чемпионата.

– Ты уже присмотрела варианты? – Ксюша ищет квартиру вблизи университета, чтобы не тратить время на дорогу.

– Да, но их разбирают как горячие пирожки. Надо сразу ехать и смотреть, так что без Олега пока никак.

– Осталось потерпеть пару недель, – подбадриваю Ксюшу. «Торнадо» отлично начали финальные игры и успели выиграть два матча. Им до кубка не хватает еще двух побед.

– Я надеюсь, что все закончится в скором времени. Кстати, когда мы поедем обмывать твой развод? – стремительно переводит тему.

Первое заседание прошло три недели назад, но Костя на суд не явился. В итоге нам дали отсрочку и назначили второе слушание через месяц. Геннадий Сергеевич сказал, что в случае повторной неявки судья вынесет решение в мою пользу.

– Если Костя снова проигнорирует заседание, то через шесть дней.

– И долго ты планируешь оставаться Задорожной?

– Боже упаси. Дай мне вначале заявление о разводе получить, – отшучиваюсь я. Мы с Мишей полтора месяца живем вместе и уж точно не думали узаконивать отношения.

– Ты зря надеешься, что Демин позволит долго ходить с этой фамилией.

– Может, я не хочу замуж?

– Кто тебя спрашивать будет? – хмыкает Ксюша.

– Ну как минимум регистратор в ЗАГСе.

– Ага, так и вижу твое громкое «нет». Хочешь сыграть роль сбежавшей невесты?

– Звучит, как отличный сюжет для бульварного романа, – хихикаю я.

Кто-нибудь бросал хоккеиста в день свадьбы?

Оставив Ксюшу около крыльца университета, я собираюсь ехать домой, но меня настигает неожиданный звонок от отчима. С мамой мы не общались со времен разговора тогда на арене, хотя я и вытащила ее из черного списка.

– Алло, – настороженно беру трубку. Сомневаюсь, что мама стала бы звонить с номера Игоря, не попробовав перед этим набрать со своего.

– Лера, приезжай срочно. Марине плохо с сердцем, – встревоженный отчим пугает не на шутку.

Мне требуется по меньшей мере секунд десять, чтобы переварить услышанное.

– Ты «Скорую» вызвал? – спрашиваю дрожащим голосом. Сама в это время выезжаю с парковки, не до конца отдавая отчет своим действиям. Была ли там двойная сплошная?

– Да, вот-вот должны приехать.

– Держи меня в курсе. Я буду через полчаса, – скидываю вызов.

Пока лечу к родительскому дому, успеваю накрутить себя до нервного тика. Не дай бог с мамой что-то серьезное. Я же себя всю жизнь винить буду. Наплодили обид, а толк от них какой? Да, мама далека от идеала, но она моя семья. И сколько бы плохого ни было, я всегда буду ее любить.

За прошедшие недели много раз порывалась наплевать на гордость и позвонить первой. Даже обсуждала этот вопрос с Мишей. Однако мы оба решили, что в этот раз мама должна первой сделать шаг навстречу. Слишком много болезненных слов легло между нами мертвым грузом. Я, словно обиженный ребенок, по глупости ждала от нее извинений. Чего теперь стоят мои детские обиды? Разве я и раньше не знала, какой у мамы характер? При той суровой жизни, которую она прожила, странно ожидать от нее мягкости.

Помню, как всего раз видела маму плачущей. Она ведь ни одной слезы не проронила на похоронах своих родителей. Держалась до последнего и твердо раздавала указания. Лишь изредка опускала взгляд, но быстро возвращалась к реальности. А тогда сидела и рыдала взахлеб. Мне тогда едва исполнилось семнадцать. Мама, вероятно, впервые позволила увидеть себя с другой стороны: измученной тяжелой работой, бытом и бог знает чем еще.

Причина оказалась довольно простой на самом деле. Усталость. Отчима в очередной раз обманули и не заплатили за работу. Он вообще редко приносил доход, но у него всегда находилось множество оправданий: работодатель паршивый, штрафы бешеные, график тяжелый. Восемьдесят процентов времени он находился в поиске. Пока мама надрывала спину для оплаты счетов.

В тот день отчим явился домой без гроша в кармане, и ей предстояло в одиночку оплачивать предстоящий платеж по ипотеке. Вместо привычного скандала мама расплакалась на кухне. Дала волю чувствам, которые сдерживала годами. И я рядом с ней пускала слезы от сострадания. Для меня в тот день многое изменилось. Обида за одинокое детство и за суровое воспитание испарилась, оставив после себя гигантское чувство уважения. Вероятно, поэтому все последующие годы я находила оправдание любому сказанному мамой слову. Пусть грубому, но она по-другому не умеет. Такой уж это человек.

За те сорок минут, что трачу на дорогу, пропускаю себя через мысленную мясорубку. По итогу скатываюсь в такое огромное чувство вины, что впору идти грехи отмаливать. Ровно до того момента, пока не встречаю на пороге вполне бодрую мать.

– Явилась-таки, – с ходу бросает обвиняющим тоном. Я в ответ лишь открываю рот, но ответ подобрать не могу. Буквально минуту назад готова была душу продать ради нее, а по итогу и незачем.

Прозвучит ужасно, но я бы гораздо легче восприняла, найдя ее действительно больной. Это было бы наименее сокрушительно для моего мира.

– Ты соврала, – констатирую очевидное. В голосе проскальзывает такое чуждое для меня равнодушие.

– Не вздумай читать мне морали. Лучше на себя посмотри. За два месяца ни одного звонка матери. Я воспитывала тебя по-другому.

Удивительно, но сказанные слова впервые не затрагивают меня. Мама изо всех сил старается удержать маску, однако я вижу ее настоящую. С широко открытыми глазами, без гнетущего чувства вины.

Она напугана.

Контроль над моей жизнью ускользает, и мама хватается за любой способ вернуть былое величие.

– Я тебя люблю, – произношу искренне, но твердо.

– Думаешь, что сможешь меня задобрить, если…

– Помолчи и дослушай, – обрываю на полуслове. Дни, когда мама управляла мной, подошли к концу. – Я тебя люблю, и всегда помогу в случае необходимости. Но я больше не собираюсь слушать твои упреки. Если ты хочешь продолжить общение, то пересмотри взгляды на наши взаимоотношения. Единственная, кто может все исправить, – это ты. Подумай об этом, мама, – абсолютно спокойно говорю то, что хотела сказать годами.

Я никогда не делала ничего плохого и старалась следовать ее наставлениям. По глупости считала себя не оправдавшей надежды дочерью. Мама завысила планку, до которой мне так хотелось дотянуться. Я всегда буду ее ребенком. Но грушей для битья? Больше никогда. Марине Викторовне придется найти новую жертву. Я не намерена терпеть унижения, чтобы потешить ее чувство собственной важности. Пусть попытает счастья с мужем для разнообразия.

На этот раз мама та, кто не находит ответа. Она быстро сдувается, когда встречает ответный упрек. Оказывается, победить свои страхи легко, достаточно знать, как с ними бороться.

– Выздоравливай, мам, в твоем возрасте опасно нервничать. Говорят, сердце пошаливает, – с неуместным весельем я оставляю на ее щеке поцелуй и, разворачиваясь, ухожу.

Выхожу на улицу и вдыхаю свежий весенний воздух. С груди будто камень падает.

Хочется сказать, что вся заслуга за смелость принадлежит мне, но, увы, это не так. День за днем Миша маленькими шагами исцеляет мою раненую душу. На своем примере показывает, какой должна быть семья. Без взаимных унижений, грубо сказанных слов и притаившихся обид. Ругаемся ли мы? Безусловно. Характер у него не сахар. Однако он всегда находит слова, чтобы мирно решить конфликт. Когда необходимо, признает ошибки и делает выводы.

Демин учит меня самому простому – любить себя. Принимать такой, какая я есть, и не пытается слепить идеальную женщину. Возможно, путь к успеху будет длинным, но его любовь – мой бронежилет. И когда я снова оступлюсь, он будет ждать меня дома, чтобы приложить к моим ранам подорожник из своей любви.

– Лерочка, мы справимся, – говорит Антонина Павловна, которая зашла в гости перед отъездом в город. Она вызвалась забрать Камиллу из сада, чтобы дать мне возможность посмотреть игру Миши. Пусть нас разделяют сотни километров, он утверждает, что нуждается в моей поддержке.

– Я все еще считаю это глупостью. Ну как ему поможет мое высиживание у телевизора? – Закатывая глаза, я опять недовольно бурчу. С момента, как Демин вернулся к команде, такая ситуация повторяется каждый матч. Либо я сижу на трибуне, либо смотрю прямую трансляцию по требованию Его Величества.

– Дай ему покрасоваться перед своей женщиной, – усмехается Антонина Павловна. Ей, напротив, очень нравится такое рвение сына. Как и Ксюше, которая нарекла поведение Миши чертовски романтичным.

– Неужели ему мало фанатов, скандирующих его имя?

– Но вы с Камиллой самые важные из них, – подмигивает с теплой улыбкой. Антонина Павловна точно знает, что сказать, чтобы перевесить чашу весов в сторону Миши.

– Ребячество, – беззлобно отмахиваюсь от сказанного.

– Любовь, Лерочка, – хмыкает в ответ. – Ладно, я поехала. Хочу забрать малышку пораньше и покормить перед тренировкой. Ты видела, как их кормят в саду? Суфле из отварного мяса! В жизни бы не стала есть подобную гадость, – кривится Антонина Павловна.

За эти недели она плотно вжилась в роль бабушки и вступила во все родительские чаты. Неудивительно, что она мгновенно стала любимицей всех воспитателей. Она взяла на себя организацию подарков, накормила своими пирогами всех детей и даже успела получить грамоту за лучший скворечник. Демин на это отвечает коротко и емко: дорвалась.

– Надеюсь, вы обойдетесь без мучного. Тренер Камиллы переживает за ее вес.

Какой же спорт выбрала моя дочь? Естественно, тот, что связан с коньками. Камилла решила стать фигуристкой. Спасибо хоть не хоккеисткой. Выезды вместе с Мишей на арену дали свои плоды. Отныне в нашей семье два спортсмена. К огромному огорчению новоявленной бабушки.

– Ой, больно много они знают об обмене веществ ребенка, – отмахивается Антонина Павловна, под шумок отодвигая сумку. Догадываюсь, что она там прячет. Меня, в отличие от недовольства Миши, забавляет ее упорное игнорирование правильного питания. Главное, Камилла счастлива, остальное мелочи.

– Сейчас принесу ключи от машины, – говорю я, вставая с дивана. Споры насчет диеты дочери – это по части Демина.

Антонина Павловна останавливается на пороге и с хмурым взглядом осматривает меня.

– У тебя все хорошо? – настороженно спрашивает она, отбросив былую беззаботность.

– Да, конечно, – отвечаю растерянно.

– Глаза заплаканные у тебя, Лерочка, – поражает своей проникновенностью. Со стычки с мамой прошло несколько часов, но Антонина Павловна видит меня насквозь.

– Ой, ерунда, ничего серьезного, – притворно улыбаюсь я, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты же знаешь, что мои двери всегда открыты, если тебе нужно с кем-то поговорить? – Она кладет руку на мое плечо в знак поддержки.

– Все правда хорошо, но я ценю вашу заботу, – со всей искренностью благодарю. Может, однажды я научусь делиться своими переживаниями с мамой Миши, но не сегодня.

– Сплетничаете? – за спиной Антонины Павловны появляется высокая мужская фигура. Мы обе от неожиданности подскакиваем на месте, не услышав шагов.

– Роман, ну кто так подкрадывается к женщинам? Я ведь и сумкой огреть могу, – выдает мама Миши, прижимая ладонь к груди.

– Признаю, виновен. Впредь буду топать погромче, чтобы не рисковать получить тяжкие телесные, – шутливо подмигивает и одной рукой приобнимает Антонину Павловну. Роме буквально на днях сняли гипс, но рука двигается плохо, поэтому большую часть времени он носит бандаж для поддержки.

– Ты сегодня рано, – говорю я, когда он останавливается рядом.

Поразительно, но мы очень сдружились за полтора месяца. Все началось с совместных походов на матч. У Сокола невероятный талант находить позитив во всем. Так что шутки сделали свое дело, и теперь мы смотрим игры вместе. Гораздо веселее, когда рядом есть персональная Википедия: я неплохо прокачалась в своих познаниях в хоккее.

– Хотел до магазина пройтись, но увидел открытые ворота и решил проверить, все ли нормально, – он пожимает плечами, объясняя неожиданное появление.

– Если ты хотел фисташковое мороженое, то я прихватила парочку по пути домой, – со знанием дела подмигиваю Роме.

– Волшебница! – расплывается он в счастливой улыбке.

Интересно, все ли хоккеисты такие сладкоежки?

Мы еще минут пять разговариваем с Антониной Павловной, прежде чем она уезжает за Камиллой, и возвращаемся в дом. Рома по привычке заваливается на диван, прихватив с собой мороженое. Я оставляю его настраивать телевизор, а сама поднимаюсь наверх, чтобы взять телефон.

Наша с Мишей традиция обмениваться сообщениями перед матчем жива по сей день. Просто претерпела некоторые изменения: теперь в конце каждого послания я добавляю «люблю», а Демин вместо привычного «спасибо» отправляет ответное «люблю». Мы не стали в одночасье воркующими голубками, но такие детали значат для нас очень много. Миша шутливо говорит, что воображаемая баночка с посланиями о любви нравится ему гораздо больше.

Вообще романтика – это не по части Демина. Однако он всегда возвращается после выездных игр с охапкой цветов. Молча вручает под мое ворчливое бурчание и затыкает рот поцелуем. Камилла тоже не остается без подарка, получая баночку свежей малины, которая, к счастью, заменила сладкое. Вместо того чтобы сыпать словами, Миша проявляет свою любовь поступками.

В первое время для нас с дочерью такое отношение было очень непривычным. Если я еще как-то справлялась, то Камилла отнеслась настороженно.

Когда эйфория после знакомства сошла на нет, она стала искать подвох. Отстранилась от Миши и все чаще избегала общения. Мы оба были напуганы ее поведением. На родителей Демина такое отношение со стороны ребенка не распространялось. Значит, причина крылась именно в Мише. После долгих размышлений и попыток поговорить мы наконец-то нашли ответы.

Камилла защищала свое сердце.

Однажды она в очередной раз расплакалась и наотрез отказалась ехать с Мишей на каток. Он, устав от метаний, осторожных фраз, просто схватил плачущего ребенка на руки и крепко обнял. Вероятно, это стало последней каплей для них обоих. Уже позже, когда рыдания дочери стихли, она шепотом спросила:

– Ты тоже меня бросишь? – словно испуганный котенок, вцепилась руками в его куртку.

Я навсегда запомню тот взгляд Миши. Полный такой необъятной ненависти, что будь Костя рядом, он бы упал замертво. Я видела Демина разным, злым тоже, но чтобы настолько охваченным гневом? Казалось, еще секунда – и он взорвется от избытка эмоций. Однако вместо этого Миша шумно выдохнул. Громко так, с надрывом. С нежностью разомкнул объятия и поставил Камиллу на пол.

На долю секунды я допустила мысль, что он отправится на поиски горе-папаши, который причинил боль своему ребенку. Но я даже подумать не могла, какую картину увижу. Взрослый мужчина, совершенно ничего не должный маленькой девочке, опустился на колени. На колени перед моим ребенком! Взял ее заплаканное личико в ладони, тем самым заставив поднять глаза.

– Я никогда тебя не брошу. Никогда.

Не просто обещание давал, клялся. Всем своим видом показывал, что он в ее жизни навсегда.

Камилла вряд ли полностью осознавала поступок Миши. Маленькая еще. Но я поняла. Неподвижно стояла и смотрела на человека, который преподнес мне целый мир в своих руках. Это даже не любовь, нет, слишком слабое слово, чтобы описать чувства к Мише. Это преданность. Моя непоколебимая вера ему.

После того дня все изменилось. Для всех нас. Больше не было разделения, где отдельно есть Миша и я с Камиллой. Мы стали семьей. Строили планы на совместное будущее и больше не сомневались в своей роли в его жизни. Подобрали детский сад для Камиллы. Обустроили детскую. Я уволилась с работы, чтобы полностью посвятить время семье. Перестала волноваться из-за того, что живу за счет Миши. Благоустраивала быт так, чтобы нам всем было комфортно. Мы словно перешли ту невидимую границу, за которой нас ждало счастливое будущее.

Я: Удачной игры, люблю.

Отправляю Мише сообщение и жду ответа. Проходит меньше минуты, прежде чем признание падает в ответ. Перед началом матча он всегда держит телефон поблизости в ожидании моей эсэмэски. Только потом концентрируется на предстоящей игре.

На самом деле я не подозревала, что Мише это настолько важно. Пока Олег беззлобно не пошутил на этот счет при встрече. Его, видимо, порядком достали шуточки парней из команды, и он таким образом решил сместить все внимание на капитана. Безуспешно. Нам с Деминым до романтичного Фокина далеко.

Уже собираюсь спуститься вниз, когда звонит телефон. На экране высвечивается имя абонента, которое я точно не ожидала увидеть. Что понадобилось бывшей свекрови?

– Здравствуйте, – настороженно отвечаю на звонок.

– Ты довольна, дрянь?! – сквозь зубы с ненавистью говорит Валентина Георгиевна.

– О чем вы? – спрашиваю растерянно.

– Не строй из себя невинную овцу! Я знаю, что ты все это специально подстроила. Думаешь, выйдешь чистенькой? Не дождешься! – рокочет в трубку.

– Подождите, я не понимаю…

– Чего ты не понимаешь? Как сдала моего сына этим тварям? Я тебе за все отомщу, слышишь? За все! – прерывает на полуслове очередным потоком необоснованных обвинений.

– Валентина Георгиевна, вы можете объяснить, что случилось? – повышаю голос, чтобы хоть как-то успокоить взбешенную бывшую свекровь.

– Мой сын в больнице! Переломанные ребра, отбитые легкие. Да на нем живого места нет! А все потому, что ты загнала его в эти долги! – Колени предательски дрожат, и я оседаю на пол спальни.

– Я тут ни при чем, – шепчу с ужасом.

Как же так? Неужели люди Крамольского, не получив деньги, перешли к решительным действиям?

– Да конечно! Кто тогда им адрес моей сестры дал? А ведь дурочкой прикидывалась, документы она отправить хотела. Ага, как бы не так! Сдала моего сына этим нелюдям, чтобы себя обелить! – с желчью продолжает обвинять Валентина Георгиевна.

Ведь правда было такое: звонила ей неделю назад с просьбой подсказать местонахождение Кости. Решила перед повторным заседанием отправить мирное соглашение о разводе, но явно не для того, чтобы сдать его Крамольскому. Миша уверил меня, что решил вопрос, и долг останется только на Косте. Поэтому больше не поднимала этот вопрос.

Как Крамольский узнал адрес? Хаотично перебираю в мыслях предположения. Геннадий Сергеевич… Он единственный, кто знал. Отец Миши занимался подготовкой и отправкой документов. Неужели они с Мишей провернули все это за моей спиной?

Не может быть… Он бы не стал…

Перед глазами вновь всплывает тот ненавистный взгляд. Мог ли Миша таким образом отомстить Косте? Конечно мог.

Боже мой…

– Я не знала, – дрожащим голосом выдыхаю отчаянно.

– НЕ ВРИ! Все ты знала! Будь проклят тот день, когда ты переступила порог нашего дома! Думаешь, можешь избежать правосудия? Бог все видит. Вот и живи со знанием, что сделала с моим сыном. Ты – ничтожество.

Валентина Георгиевна бросает трубку, оставляя после себя полные ненависти слова, звенящие в моей голове. Телефон падает из рук с громким стуком, но мне до этого дела нет. Хриплые рыдания срываются с губ с немым криком. Жадно глотаю воздух. Боль простреливает во всем теле, сгибая пополам. Не сразу понимаю, где болит, кажется, будто везде. Изнутри и снаружи.

Моргаю часто, пытаюсь увидеть сквозь пелену слез. Повторный спазм приводит в чувства, и я замираю на месте. Прошибает холодным потом. С ужасом опускаю глаза, и от увиденного мир останавливает движение.

Красное пятно на светлых джинсах неумолимо растет.

Пожалуйста, нет… Только не это… Умоляю…

Я же еще не успела никому сказать, о чем догадывалась последнюю неделю. Намеренно ждала окончания чемпионата…

Нет… Нет… Нет…

Боюсь пошевелиться.

– Лера, ты в порядке? – спрашивает Рома, появляясь в дверном проеме. Одним взглядом охватывает все пространство и падает на колени рядом. Руками сжимает плечи.

– Я его теряю… – шепчу с отчаянием. – Я теряю ребенка…

Опускаю веки, и все погружается в темноту.

Глава двадцать девятая

Паша Чемп – Моя Вселенная

Миша

– Она еще спит, – шепотом говорит мама, как только я вхожу в палату. Осматриваю помещение, пока не нахожу Леру. Румянец постепенно возвращается к щекам, но выглядит она все еще мертвецки бледной.

– Спасибо, что присмотрела, – говорю я, опускаясь на стул рядом с кроватью.

Лера никак не реагирует, когда я беру ее ладонь. Прижимаюсь губами к холодной коже. Прошло уже несколько часов после того, как ее перевели из реанимации, но она до сих пор не проснулась.

Угроза раннего выкидыша. Так сказал врач, когда я приехал. Не знаю, что это: удача или божий промысел, но Лера вовремя оказалась в больнице. Они чудом успели сохранить ребенка. Если бы Сокол не повез ее лично, а остался дожидаться «Скорую», все могло сложиться иначе.

– Я видела, что она не в порядке, но так спешила за Камиллой, – дрожащим голосом произносит мама, глотая слезы.

Эти часы, проведенные в ожидании, стали для моей семьи адским испытанием. Мама держалась до последнего, но, когда врач вышла и сказала, что угроза миновала, она сорвалась. Устояла на ногах благодаря поддержке Сокола. Нам удалось ее утихомирить спустя час и с помощью внушительной дозы успокоительных.

– Ты ничего не могла изменить. Перестань винить себя.

Мама вбила в голову, что останься она рядом, могла бы помочь Лере. Однако это едва ли могло предотвратить произошедшее. Как нам объяснили, у Леры произошла отслойка плаценты и наряду с этим открылось обширное кровотечение. Все случилось за доли секунды.

– А если бы она потеряла ребенка? – выдыхает испуганно.

– Мам, пожалуйста, хватит. Лера и малыш в порядке. Лучше езжай домой, поспи. Как только что-то изменится, я тебе позвоню, – стараюсь говорить мягко. Мы уже прошли все стадии горя, не уверен, что смогу справиться с еще одним всплеском эмоций. Удивительно, как продолжаю сохранять спокойствие.

– Может быть, мне забрать Камиллу?

– Нет. Сейчас ей лучше побыть с Ксюшей, а тебе отдохнуть.

Ребенку не стоит видеть, в каком состоянии находится бабушка. Это лишь напугает Камиллу.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке! – обрубаю резко. Усталость дает о себе знать, и уже не так легко удерживать контроль. – Послушай, время пять утра. Камилла, вероятно, спит. Ксюша отведет ее в садик, а потом, когда ты отдохнешь, съездишь за ней. Хорошо? – предлагаю альтернативу, чтобы смягчить грубость. Нам всем сейчас нелегко.

– Хорошо, сынок, – кивает мама и поднимается с дивана, стоящего в углу. Кажется, что за эти часы она постарела лет на десять: мешки под глазами, опухшее от слез лицо, сгорбленная вся.

– Давай я тебе помогу, – подрываюсь со стула, но мама останавливает меня, выставив ладонь перед собой.

– Не надо. Гена ждет в коридоре. Останься лучше с нашей девочкой, – с безграничной любовью и тоской всматривается в Лерино лицо. После чего на нетвердых ногах выходит из палаты.

Сажусь обратно и придвигаюсь к кровати. Будь у меня возможность, лег бы рядом, чтобы согреть теплом своего тела. Лера всегда мерзнет, когда спит, в шутку называя себя тепличной девочкой. Она даже по дому ходит в шерстяных носках, хотя повсюду установлен обогрев полов. Сколько ночей я провел с обнимавшей меня в поисках тепла Лерой? Теперь кажется слишком мало.

Не могу не винить себя за то, что был так далеко, когда она нуждалась во мне. Я ей клятву дал быть рядом всегда, но слово свое не сдержал. По гроб жизни буду обязан Соколу за спасение жизни Леры и моего ребенка.

Я начал подозревать, что Лера беременна, еще пару недель назад. Явных признаков не было, но грудь стала чувствительнее, вкусы в еде поменялись, да и перепады в настроении, которые ей несвойственны. Молча подмечал все изменения. Мне казалось, Лера сама не понимает, в каком положении находится. Поэтому промолчал.

Сложно не задаваться вопросом, помогло бы избежать риска, если бы она знала с самого начала. Я мало что понимаю в процессах, которые происходят внутри женского тела, однако есть же витамины для беременных, медицинский осмотр. Я спрашивал у лечащего врача, что послужило причиной для угрозы выкидыша, но она разводит руками. Слишком много факторов, которые могли пошатнуть здоровье Леры. Главное, что они успели вовремя предотвратить худшее.

Вздрогнул всем телом, вспоминая, как узнал о произошедшем. Шел второй перерыв, когда Сокол позвонил тренеру. Без излишних деталей, коротко объяснил ситуацию. На матч я больше не вернулся. Вылетел домой ближайшим рейсом, попутно поднимая на уши всех знакомых врачей. Старался действовать с холодным рассудком. Эмоции бы только помешали, а Лере жизненно необходимо, чтобы я все держал под контролем. Поэтому задвинул гнев и отчаяние подальше, за бетонную стену в своей голове.

Родителям я позвонил, приземлившись в аэропорту. К тому моменту Леру уже перевели из реанимации в отдельную палату. Очень помогло тесное знакомство Сокола с главврачом больницы. Когда-то тут выходили его мать после автомобильной аварии. Так что некоторые привилегии удалось заполучить в кратчайшие сроки. Первым объяснился с отцом, чтобы он подстраховал с юридической стороны. По документам я Лере никто и не могу принимать решения касательно ее лечения. Оказалось, что, имея в родственниках подкованного юриста, можно получить доверенность задним числом. Стыдно ли мне за подлог? Нисколько.

Мама приняла известие о Лере тяжело. Хоть и старалась держаться сдержанно при Камилле. Исключительно ради нее мама держалась до самого приезда в больницу, где отдала ребенка ожидающей Ксюше. Она была единственной, кто смог приехать и кому бы я доверил Камиллу. Каких же усилий мне стоило делать вид, что все в порядке, когда малышка испуганно озиралась по сторонам в холле больницы. Вынужденно соврал о несуществующей простуде у Леры. Сработало.

Остальные часы прошли, как в тумане. Разговоры с врачами, семьей, друзьями. Они одновременно обрушились с зудящим волнением. Каждый из них хотел знать все в мельчайших деталях, в то время как я почти неспособен был изъясняться словами. Сквозь зубы повторял: «Все хорошо». Пытался убедить не только их, но и себя. Вера была единственным движимым механизмом, помогающим мне справляться.

Устало я опускаю голову на Лерину руку, целуя костяшки пальцев. Почти сутки без сна, но мозг в состоянии боевой готовности. Мысленно воспроизвожу прошедшие часы и перебираю в памяти все сказанное. Боюсь упустить нечто важное, о чем позабыл в суете.

Сам не замечаю, как проваливаюсь в беспокойный сон, но резко выпрямляюсь на стуле. Обшариваю глазами палату в поисках того, что нарушило покой.

– Миша, – хриплый шепот резанул слух. Перевожу взгляд на Леру, не в силах выдавить хоть слово. Горло сжимает тисками, лишая воздуха. Единственное, на что хватает сил, это крепко сжать ее ладонь.

Сдерживаемые чувства вырываются из груди громким стоном отчаяния. Вся агония боли, страха и вины надламывает нечто важное внутри.

Я никогда не плакал, будучи излишне равнодушным. Да и были ли в моей жизни причины? Но сейчас глаза предательски печет, будто песка насыпали. Смаргиваю слезы и перевожу дыхание.

– Прости… – едва заметно шепчет она.

– Маленькая моя. Любимая, – выдаю рвано. Если кто-то и должен просить прощения, то только я. За то, что не сберег. Рядом не был.

– Я так хотела сказать тебе, – говорит сбивчиво, захлебываясь слезами. – Хотела подарить две победы в один день, – поднимает дрожащую руку и кладет на живот. – Наш малыш…

– Жив, – произношу я твердо, отметая любые сомнения на этот счет.

– Господи, Миша! – громко всхлипывает. Спустя миг срывается плачем. Мне кажется, таким способом она выпускает наружу страхи, которые успели заполонить голову.

Встаю и обнимаю крепко. Даю ей возможность выплакать боль. Готов забрать все, лишь бы она справилась. Глажу волосы, целую в макушку. Без слов показываю готовность выстоять ради нас обоих. Ради нашей семьи. Как бы ни было тяжело, я вытяну, главное, пусть рядом будет.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем рыдания стихают. Лера поднимает голову от моего плеча, смаргивает слезы. Смотрит в упор.

– Я так виновата, – признается едва слышно.

– Нет. Это случайность, твоей вины в этом нет, – отвечаю с уверенностью.

– Не надо было брать трубку, но я даже не подумала. И к маме ехать тоже не стоило, – рассказывает она сбивчиво, мотая головой.

– Ты о чем? – недоуменно хмурюсь.

– Костя в больнице, – поднимает заплаканные глаза. Меня не обвиняет, нет. По привычке взваливает всю вину на себя. – Ты знал, да? – с грустной улыбкой предполагает она.

Знал ли я? Нет, но догадаться несложно. Ведь частично был причастен к его страданиям. Узнав от отца адрес Кости, я позвонил Крамольскому. Сдал координаты взамен полной амнистии по отношению к Лере. Я сделал то, что посчитал лучшим для своей семьи. Его благополучие – не моя зона ответственности. Понятное дело, что Крамольский искал Задорожного не для светской беседы. Однако я и минуты не потратил на переживания за его шкуру.

– Позвонил, значит, – не пытаюсь сокрыть очевидное.

– Валентина Георгиевна. Я ведь у нее узнала адрес Кости. Кричала, что я выменяла его жизнь взамен на свою. Только вот я никому не говорила.

«Кроме моего отца», – додумываю вместо нее.

– Лера… – безуспешно ищу оправдания своим действиям. Вроде поступил правильно, но с совестью посоветоваться забыл.

– Не надо. Я все понимаю. Сама лишила тебя выбора, когда запретила выплачивать долг. А я ведь даже не задумалась, как ты все решил. Главное, нас с Камиллой оставили в покое. Глупо, да? – сухой смешок слетает с ее губ.

– Нет, не глупо. Ты мне доверилась, а я не оправдал ожиданий, – говорю виновато. Хотел бы я изменить свое решение, но сделанного назад не воротишь.

– У тебя свой моральный компас, Миш. Просто он у нас с тобой смотрит в разные стороны.

– Прости меня, – опускаю голову на ее макушку. Прячу взгляд, полный вины. Знаю, что моих извинений недостаточно, но ничего другого предложить не могу.

– Не за что прощать, Миш. Мы оба виноваты. Только вот от наших поступков пострадал невинный ребенок, понимаешь? Одна ошибка могла стоить ему жизни, – отодвигаюсь от Леры и кладу руку на еще плоский живот. Мысленно обещаю себе, что никогда больше не подвергну его риску. Ни этого ребенка, ни свою семью.

Невозможно стать счастливым, пока идешь вверх по головам других. Жизнь – дорогое удовольствие, и однажды она выставит счет. Вопрос в том, насколько велика будет расплата.

– Он правда в порядке? – произносит Лера спустя несколько минут гнетущего молчания.

– Да. Повезло, что Рома был рядом. Иначе…

Язык не поворачивается произнести вслух, как мог закончиться вчерашний день. Я готов понести любое наказание за свои действия, но не ценой жизни своего еще не рожденного ребенка.

– У меня с утра живот потягивало, но я списала все на переживания из-за мамы. В обед поспала чуть-чуть и отпустило. А потом этот звонок Валентины Георгиевны. Как-то разом слишком много волнений.

– А мама твоя тут при чем?

Я знаю, что они давно не общались. Лера хоть и порывалась позвонить, но в последний момент откладывала. Мое отношение к Марине Викторовне нисколько не изменилось. Человек, который ставит гордость выше своего ребенка, вряд ли достоин уважения.

– Она попыталась на меня надавить. Попросила отчима соврать о больном сердце и ждала на пороге. Видимо, думала, что я все забуду из-за страха ее потерять, – рассказывает сухо, но в голосе сквозит обида.

В очередной раз корю себя за отсутствие. Будь я рядом, можно было бы избежать всего этого. Хотя, где гарантии, что Марина Викторовна не нашла бы другой способ. Как мы теперь знаем, ложь числится в арсенале ее манипуляций чувствами других.

– Почему мне не позвонила?

– И что бы я сказала? Как по глупости сорвалась через весь город, чтобы выслушать очередную порцию упреков?

– Лера, ты не можешь изменить человека только потому, что хочешь этого.

Марина Викторовна из тех людей, кто свято верит в собственное превосходство. И ждет, когда все вокруг будут танцевать исключительно с ее позволения.

– Я знаю, но это не мешает мне надеяться.

– Она твоя мама, я понимаю. Однако ты не можешь принимать ее слова близко к сердцу. Это оружие, которое используется против тебя.

– Больше нет. В моей жизни появился человек, чьим словам я верю больше. – С бескрайней нежностью Лера обхватывает мое лицо ладонями. – Твоим.

Ее доверие – один из тех даров, которые я никогда не буду принимать как должное.

– Я тебя люблю, – произношу это так уверенно, насколько могу. Чтобы никогда не подумала даже усомниться в моих чувствах.

– Я тоже тебя люблю, – отвечает она так же решительно, и у меня нет ни одной причины думать иначе.

По рекомендации лечащего врача еще одну ночь мы проводим в больнице. Лере предстоит сдать последние анализы, и если все будет хорошо, то ее отпустят домой сегодня вечером. Мое нежелание оставлять ее одну пробудило очередную порцию споров. Чем Лере не угодил этот прекрасный диван? Ну да, ноги свисают. Но я настолько устал за прошедшие сутки, что готов расположиться хоть на полу, в изножье ее кровати. В итоге Лера сдалась, так и не найдя аргументов, чтобы выставить меня за дверь. Если она думала, что раньше я был упертым, то, боюсь, моя новая оберегающая версия покажется ей кошмаром.

– Ты все взял? – спрашиваю Сокола, как только мы выходим из машины. Отец идет следом, никак не комментируя ситуацию.

– Да, но я все еще считаю эту затею полным дерьмом.

– У тебя есть другие предложения? – бросаю раздраженный взгляд на друга. Плевать на его доводы рассудка или задетую гордость.

– Заявление накатай. По-любому же есть статья за причинение морального вреда.

– Предлагаешь с его мамочкой по судам таскаться?

– Ну конечно, лучше давай бабок им отвалим. Так мы теперь с падалью разговариваем? – произносит Сокол, не скрывая гнева. Его излишне сильно задели последствия от сказанного матерью Задорожного. Рома тот, кто нес Леру на руках, пока она могла потерять ребенка. Такое для кого угодно станет личной проблемой.

– Я пришел не разговаривать, Сокол. А спасать свою семью без риска для их жизни. Разные вещи, – отмахиваюсь от его слов. Пусть мое решение покажется для кого-то слишком мягким. Но я попробовал действовать радикально – и к чему это привело?

– Имей в виду, если она там, я сдерживаться не собираюсь, – зло добавляет Сокол, тем самым оставляя попытки переубедить меня.

– Вставай в очередь, – бросаю через плечо и вхожу в двери больницы.

К сожалению, или может, к счастью, но человека, повинного в состоянии Леры, мы не встречаем. Я не мстительный человек, да и женщин бить тоже не собираюсь, однако для нее сделал бы исключение. Возможно, звучит крайне неприятно, но Валентину Георгиевну и человеком назвать нельзя. А уж тем более женщиной.

Чтобы попасть к Задорожному, хватает одной крупной купюры и немного обаяния Сокола. Рядом с ним любая девушка растекается лужицей, особенно признав в нем известного хоккеиста. Отец моего подхода не разделяет, но продолжает молча стоять рядом. Он здесь исключительно из-за своей профессиональной деятельности.

В палату Кости я захожу один. Мне своих эмоций хватает за глаза, а Сокол едва ли станет молча стоять в сторонке.

– Ты кто такой? – заметно струхнув, интересуется Задорожный. Уверен, для него сейчас любой незнакомец кажется угрозой.

С презрением я осматриваю его, подмечая последствия «встречи» с людьми Крамольского, множественные ссадины, багровые синяки на лице, рука от плеча до кисти сокрыта гипсом. Если они таким способом хотели мотивировать должника платить, то приложили массу усилий.

– Твой золотой билет, – отвечаю холодно. Не мои проблемы, что Задорожному память отшибло.

– Чего? Если ты от Крамольского, то я пытаюсь достать деньги, но мало что могу, лежа здесь, – дергается в сторону, однако убежать со сломанной ногой ему вряд ли удастся.

– Не мельтеши, я лежачих не бью, – обрываю оправдания. Нет никакого удовольствия тратить время на общение с ним.

Достаю из нагрудного кармана сверток, собранный Соколом, и бросаю на кровать.

– Что это? – растерянно спрашивает Костя, с жадностью рассматривая пачку денег. Знаете, как выглядит человек в состоянии наркотической ломки при виде долгожданной дозы? Так вот мужчина передо мной мало чем от них отличается.

– Твой долг Крамольскому и еще пятьсот тысяч сверху.

– Чё за бред? Ты меня разводишь? – поднабравшись смелости, он заметно расслабляется. Интересно, это деньги ему храбрости добавляют?

– Разводишься ты. С Лерой. И прямо сейчас, – наконец-то подхожу к сути своего визита. Задорожному хватает меньше минуты, чтобы переварить услышанное.

– Ты тот самый мужик, да? Который был с ней в баре, – словно у него есть на то причины, ухмыляется с довольным оскалом.

– Я тот, кто предоставляет тебе возможность закрыть долги и спасти свою шкуру, – цинично подмечаю.

– Зассала Лерка? Знал, что надо просто надавить хорошенько, и она как миленькая найдет бабки. Чего только отнекивалась, – тут мой контроль трещит по швам.

В два шага преодолеваю расстояние между нами и рукой обхватываю его шею. Приподнимаю над кроватью под громкий болезненный стон Задорожного.

– Еще одно слово о ней, и ты жрать будешь через трубочку до конца жизни. Я понятно объясняю? – сквозь зубы произношу каждое слово. Вместо ответа он испуганно кивает, хрипя от недостатка кислорода.

Разжимаю пальцы и отхожу на безопасное расстояние от кровати. Держусь за остатки утекающего рассудка. Если бы не обещание, которое дал Лере утром, удавил бы прямо здесь.

– Сейчас ты подпишешь документы на развод и добровольно откажешься от родительских прав на Камиллу.

– Она моя дочь, – говорит с хрипом и боязливо отшатывается на кровати.

– Хорошо, тогда сделки не будет, – безразлично пожимаю плечами и протягиваю руку, чтобы забрать деньги.

– Подожди! – подрывается Костя, загребая пачку в свои руки. Вот и все его отцовские чувства, которые он продал за пару золотых монет.

– Помимо этого подписываешь расписку, в которой обязуешься выплатить деньги. Это будет моим гарантом. Как только ты подойдешь к Камилле или Лере хотя бы на метр или напомнишь о себе, я стрясу с тебя каждый рубль. Ясно? – сомневаюсь, что у Задорожного появится желание повидать дочь, но я заведомо исключаю подобные риски.

– Почему я должен тебе верить? – с сомнением спрашивает.

– У тебя два варианта: или взять деньги и спокойно все закрыть, или ждать, когда Крамольский вернется за долгом. Выбирай.

Задорожному хватает минуты на принятие решения. Стоит ли удивляться, что спустя полчаса я выхожу из больницы с документами, где имеется его подпись? Костя больше переживал за последствия расписки, нежели за свою дочь. Возможно, я неправ в том, что отбираю у Камиллы возможность общаться с родным отцом. Однако, надеюсь, с возрастом она поймет, почему я поступил именно так. И нужен ли ей такой родственник.

В любом случае Лера поддержала эту идею. На этот раз я не собирался действовать за ее спиной. Разрешения не спрашивал, но в известность поставил. Она приняла все мирно. Вероятно, так же как и я, устав оттого, что Костины долги отравляют нашу жизнь. Единственное, о чем попросила, сделать все мирно. С этой просьбой я смог смириться, хотя в какой-то момент хотелось дать волю гневу. Но я уже подорвал ее доверие однажды и повторять не намерен.

– Ну что, когда в ЗАГС? – хмыкает Сокол, хлопнув по плечу.

– Скоро узнаешь, – ухмыляюсь довольной улыбкой. Впервые за прошедшие дни могу вдохнуть полной грудью.

– Ты что-то задумал? – подозрительно косится, а отец довольно улыбается, зная о моем плане заранее.

– Возможно, – отмахиваюсь я и иду к машине, чтобы забрать свою семью домой.

Глава тридцатая

Согдиана – Я с тобой

Лера

– Ты кушай давай. Тебе сейчас силы нужны, – вновь причитает Антонина Павловна, придвигая ко мне тарелку с лазаньей.

– Если я буду есть такими порциями, то к концу срока не войду в двери, – шутливо усмехаюсь и рукой обвожу контейнеры, которые она привезла из дома.

– Ой, скажешь тоже. Я, когда Мишу носила, сметала все подряд, а из роддома вышла, словно и не рожала вовсе.

– У меня с Камиллой так было. Она ведь крупная родилась – четыре четыреста. А теперь кожа да кости. – При упоминании дочери сердце сжимается. Мы еще никогда не расставались так надолго. Даже в те редкие ночевки у Антонины Павловны я всегда бежала к ней ранним утром.

– Она тоже скучает, – мягко произносит Антонина Павловна, верно подмечая мое волнение. Они с Геннадием Сергеевичем утром отвезли Камиллу в сад, а после приехали в больницу. Миша наотрез отказался оставлять меня одну, пока он разбирается с Костей.

Испытываю ли я муки совести на этот счет? Отнюдь нет. Мой первый брак закончился нашим общим провалом с Задорожным, но я устала позволять ему и дальше тянуть себя вниз. Это решение – мой откуп от прошлого во имя счастливого будущего. Жаль только, что именно Мише выпала доля расплачиваться по нашим счетам. За это я, вероятно, никогда не перестану чувствовать вину.

Неожиданно дверь открывается, но вместо врача на пороге появляется мама. Глазами мечет молнии.

– Так вот почему ты от меня прячешься, – без стеснения входит в палату и громко хлопает дверью. Антонина Павловна подпрыгивает на стуле, оборачиваясь в сторону нарушителя спокойствия.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю вместо приветствия.

– Как что? Приехала проведать свою дочь, конечно, – словно с барского плеча, протягивает свою озабоченность моим здоровьем.

– Кто тебе рассказал? – Я не настолько глупа, чтобы самолично звонить матери. Ей до моего благополучия дела нет. Она явно приехала с наигранным жестом доброй воли.

– Точно не ты, – отвечает язвительно. – А я ведь правда подумала, что моя дочь поумнела. И вот, пожалуйста, залетела от первого встречного! – обвинительно машет в сторону кровати, где лежу я.

– Вы бы тон свой сбавили, дамочка, – встревает Антонина Павловна с заметным негодованием. Мама только сейчас замечает еще одного зрителя ее спектакля и удивленно тупит взгляд.

– Простите, это вы мне? – высокомерно вздергивает бровь.

– А вы видите здесь кого-то еще? – в той же манере отзывается мама Миши. Нарочито медленно она поднимается со стула, встает передо мной, загораживая. Вся мягкость, что я привыкла видеть в ней, исчезает в одно мгновение. Сейчас Антонина Павловна, как никогда, напоминает мне своего сына.

– Будьте добры, покиньте палату и дайте мне поговорить с дочерью, – с наигранной вежливостью мама указывает на дверь.

– И не подумаю, – хмыкает Антонина Павловна. К сожалению, увидеть выражение ее лица я не могу. В отличие от своей матери. Она мигом теряет самообладание, переводя разъяренный взгляд в мою сторону.

– Лера, немедленно попроси эту женщину выйти! – приказывает громко. Давит своим авторитетом. К ее сожалению, отныне у меня иммунитет.

– Вначале прекрати орать, – обрубаю твердо. Мама, опешив от моего резкого тона, растерянно моргает. – Антонина Павловна имеет право сама решать, где ей находиться.

– Я хочу поговорить наедине, – прищуривается с недовольством, но хотя бы кричать перестает.

– А ты уверена, что я хочу говорить с тобой? – не сдаю позиций. Копирую ее же нравоучительный голос. Благо было у кого поучиться.

– Я твоя мать, – произносит это так, словно наше кровное родство является весомым аргументом.

– Ну не президент же, – иронично усмехаюсь. – Ты зачем приехала? Нотаций мне почитать?

– Я здесь, чтобы проведать свою дочь.

– У меня все прекрасно. Довольна? Можешь ехать, – говорю сухо.

Меня этими лживыми фразами не проведешь. Беспокоится она, ага, как же. Небось сорвалась, чтобы узнать, почему ее дочь забеременела без материнского согласия.

– Это ты называешь прекрасно? После мужа еще кровать не остыла, а там уже успел отметиться какой-то мужик. Я тебя не так воспитывала.

Вот, пожалуйста. Получите, распишитесь, как говорится. Ни о каком переживании там и не пахнет. Это только я могу срываться к ней, искренне волнуясь.

– Вы вообще-то о моем сыне говорите. – Антонина Павловна не остается безучастной.

– Что ж вы тогда не научили своего сына по койкам чужих жен не прыгать? – Мама быстро находит новую жертву для обвинений.

– Да как вы смеете так…

– Что здесь происходит? – разозленный Демин входит в палату и обрывает Антонину Павловну на полуслове. Одним взглядом охватывает происходящее. Когда встречается с моей мамой, меняется в лице.

– Ты! – со злостью выдыхает Демин, делая шаг в ее сторону.

– Миша! – вскрикиваю испуганно и резко встаю с кровати. После почти двух суток в положении лежа дрожат ноги. Я лишь иногда вставала до туалета не без помощи Демина. Поэтому опираюсь на спинку стула, чтобы сохранить равновесие.

– Лера, – одновременно с Мишей произносит Антонина Павловна, подхватывая меня под руку.

– Все в порядке, я, возможно, разучилась ходить, но это мелочи, – пытаюсь пошутить и немного разрядить напряженную обстановку. Миша моего жеста не оценивает, но благо меняет курс: подхватывает меня на руки и мягко опускает на кровать.

– Больше никогда так не делай, – цедит он сквозь зубы, сверля недовольным взглядом.

– А ты не давай повода, – едва слышно отвечаю, чтобы никто, кроме него, не услышал.

– Так вот кто отец ребенка, стоило бы догадаться, – хмыкает мама, нисколько не испугавшись произошедшего.

– Мам, выйди, пожалуйста, – игнорируя высказывание, уже гораздо спокойнее Миша обращается к Антонине Павловне.

– Но она…

– Пожалуйста, – повторяет он твердо, не давая ей закончить предложение. Антонине Павловне ничего не остается, и она выходит из палаты.

– Теперь ты, – поворачивается к моей маме, но руками находит мою ладонь. Понимаю, что таким способом пытается сдержаться от импульсивных действий.

– Не тыкайте мне. То, что вы спите с моей дочерью, не дает права так со мной разговаривать.

– Мама, ты можешь хотя бы раз помолчать? – не выдерживаю я. Развела тут целый спектакль.

– Хочешь сказать, я должна молча принять, как моя замужняя дочь порочит свое имя?

– Давно ли ты интересовалась ее юридическим статусом? – Миша намеренно игнорирует требование моей матери.

– Развелась, значит. И что дальше? Выскочишь за этого нахала? Еще скажи, ребенка ему родишь, – разочарованно произносит. Видимо, ее мой развод задевает до глубины души. Костя всегда был идеальным кандидатом на роль зятя, помалкивая и впитывая каждое слово тещи.

– Послушай меня очень внимательно. Я не Лера и слушать твое дерьмо не буду. Ни сегодня, ни когда-либо еще, – Демин напрочь утрачивает любое самообладание. Сжимаю крепче его руки, чтобы остановить в случае необходимости. – Поэтому ты сейчас молча выйдешь за эту дверь и закроешь ее с той стороны.

– С чего бы? – она вскидывает бровь, однако говорит гораздо тише, чем раньше. Миша в состоянии гнева пугает даже меня.

– Потому что я так сказала, – отвечаю самостоятельно. Сколько еще Миша будет вместо меня бороться с людьми, которые отравляют мою жизнь?

– Ты не можешь выставить меня. Я твоя мать, Лера.

– С меня достаточно. Тебя, Кости, его матери. Не хочешь принимать мою семью? Тогда уходи, – отрезаю возможность для дальнейших споров. Я уже дала ей столько шансов исправить положение, но она не воспользовалась ни одним. Как сказал Миша: «Мы не можем изменить человека, если он сам того не хочет».

Мама еще минуту молча ждет, что я возьму свои слова обратно, но, так и не дождавшись, выходит. На прощание бросает полный презрения взгляд. Ничего нового. С ее презрением я прожила двадцать пять лет и вполне переживу это сейчас.

Может быть, год назад я бы почувствовала вину за то, как обошлась с ней. Вспомнила бы все хорошее, что она для меня сделала. Нашла бы оправдание. Мне всегда с легкостью удавалось закрывать глаза на самые неприятные моменты. И неважно, о ком идет речь: муж, мама, свекровь. Молча глотала обиды, будучи абсолютно неуверенной в себе.

Опытный психолог нашел бы причины в отсутствии ласки и любви, которых меня лишили в детстве. Или я сама выбрала путь наименьшего сопротивления? Не знаю.

Однако в одном я уверена точно: рядом с Мишей я становлюсь сильнее и смогу научиться любить себя. Со временем.

– Так малины захотелось, – говорю я, головой упираясь в грудь Миши. На лицо лезет неуместная улыбка.

– Сейчас? – недоуменно морщится. Он продолжает гневно сжимать ладони.

– Угу, давай купим по пути домой?

– Много? – хмыкает он, постепенно приходя в себя.

– Много, – отвечаю со смешком и позволяю себе мысленно закрыть дверь в прошлую жизнь.

Неделю спустя

– Ксюша-а-а, – с громким криком Камилла срывается с места и прыгает в раскрытые объятия моей подруги.

– Привет, моя обезьянка, – оставляет поцелуй на детской щеке. – Как дела?

– Хорошо, – мысленно аплодирую Антонине Павловне за победу над буквой «р». Педагог в семье – полезное дополнение.

– Пришла поболеть за Олежу? – Ксюша кивает на лед, куда скоро выйдет наша команда.

– Нет, за Мишу.

Извини, Фокин, но у девочки новый фаворит.

– Эх, придется тогда мне поддерживать Олежу. – Ксюша наиграно выпячивает губу, громко вздыхая.

– Но он же твой принц, – недоумевает Камилла.

– Да? Это он тебе сказал?

– Угу. Принцесса тетя Ксюша, – ни о чем не подозревающая дочь сдает Фокина с потрохами.

– Молчи! – встреваю я, прерывая любую бранную речь из уст подруги.

– Ну какая же я тетя, обезьянка. Просто твоя очень молодая подруга Ксюша.

– А кто тогда принцесса? – Камилла спрашивает недоуменно, пытаясь разобраться, что к чему.

– Не знаю, но пусть она его поддерживает, а мы дружно поболеем за Мишу. Договорились?

Я не могу сдержать смех, слушая самую идиотскую обиду из всех возможных. А ведь Фокина предупреждали. Ему остается только выиграть матч в попытке выслужиться перед своей королевой драмы.

– Я убью его, – сквозь зубы шипит Ксюша мне на ухо, садясь рядом.

– Не нравится быть тетушкой? – поддеваю с усмешкой.

– И ты туда же?

– Да ладно тебе, звучит гордо. Тетя Ксюша.

– Ага, для сорокалетней, – отмахивается она. – Как поживает мой пузожитель? – с нежностью опускает руку на мой плоский живот.

– Это звучит даже хуже, чем «тетя», – недовольно морщусь. – Ребенок в порядке, чего не скажешь обо мне, – вздыхаю я.

После выписки в наш дом постучался токсикоз. Выживаю на крекерах и воде. Любая другая пища в организме не задерживается. Впрочем, как и жидкости.

– Держись, подруга, этому миру скоро понадобится еще один хоккеист, – иронично хмыкает Ксюша.

– Не дай бог. Мне спортсменов за глаза хватает. Лучше пусть будет юрист.

– С ума сошла? Такой генофонд пропадет. Ну уж нет, мы определенно ждем хоккейную звезду.

– Вдруг это девочка? – говорю с весельем. Все вокруг, включая самого Демина, совершенно уверены, что будет мальчик. Мы с Камиллой единственные ждем девочку. К слову, весть о пополнении семьи дочь приняла легко. Ей, видите ли, скучновато, а тут подружка намечается. Боюсь, до совместных игр Камилле придется ждать минимум года четыре.

– Всегда можно попытаться еще раз, – подмигивает Ксюша.

– Через мой труп. – Мне бы для начала этот токсикоз пережить.

Арена взрывается громким гулом. Казалось бы, еще не так давно я ненавидела все это, а сейчас не могу сдержать улыбки. С появлением Миши в моей жизни и хоккей стал ее неотъемлемой частью. Иногда мне даже грустно от мысли, что однажды это закончится. Демин же не всегда будет играть. Поэтому я наслаждаюсь оставшимся временем.

Сегодня финальная игра чемпионата России по хоккею в этом сезоне. «Торнадо» отыграли шесть матчей, выиграв три из них. Демин отсутствовал на последних двух, если не считать того, с которого уехал неделю назад. Эту игру он тоже хотел пропустить, не желая выпускать меня из поля зрения.

Миша превратился в опекающую версию своей мамы. Пичкает меня едой, по расписанию водит на прогулки, помогает буквально во всем. А это только первый триместр. К третьему он мне даже ходить самостоятельно не позволит?

В итоге Демин согласился сыграть последний матч сезона, но с некоторыми изменениями. Так наша группа поддержки, состоящая из Фокиных, Соколова с сыном, родителей Миши, Ксюши, ну и меня с Камиллой, оказалась в ВИП-ложе.

Как и рассказывали жены хоккеистов из команды Демина: у семьи есть отдельная огороженная зона на трибунах. Теперь мы сидим гораздо выше, без риска получить шайбой по голове. Да еще и в удобных креслах с персональным баром. Всегда бы так.

Демин буквально упрятал меня от толпы и летающих предметов. К моему огромному удовольствию. Возможно, есть плюсы в его чрезмерной опеке.

– Мам, смотри, там Миша, – дергая меня за руку, Камилла указывает в сторону льда.

Мне не нужно сидеть вблизи, чтобы разглядеть до боли знакомые ямочки и довольную улыбку. Я могу воспроизвести по памяти каждую черту лица любимого. Поднимаюсь на ноги и шепчу под нос: «Удачной игры. Люблю». Не нарушаю привычки.

Он кивает и переводит взгляд на Камиллу. У них недавно появился свой ритуал, который заставляет умиляться всех болельщиков: малышка посылает ему воздушный поцелуй, а Демин ловит его ладонью и прижимает к груди. Подобная картина – настоящее испытание для моего переменчивого настроения.

– Я бы сказала тебе держать свои трусики, но, боюсь, ты их давно потеряла, – подшучивает Ксюша, стараясь говорить шепотом.

– Боже, ты неисправима.

– И именно за это ты меня и любишь. – Поигрывая бровями, она возвращается на свое место. Как только Олег справляется…

Первый период заканчивается с нулевым счетом. Обе команды со всем рвением борются за победу, и никто не планирует легко сдаваться. Демин успевает поймать один малый штраф, а вот Олег почти половину времени провел на скамейке штрафников. Макс и Ксюша всем своим видом показывают негодование.

– Ты в порядке? – произносит Света, опускаясь рядом на свободное кресло.

– Замечательно, еще бы в туалет не бегать каждые две минуты, – со смешком делюсь своими страданиями. За полчаса игры я выходила уже четыре раза.

– Понимаю, меня только ко второму месяцу отпустило, – поздно спохватывается Света и испуганно смотрит за спину. Макс в это время увлеченно спорит с Ксюшей.

– Ты беременна? – пытаюсь шепотом передать всю степень своего удивления.

– Да, одиннадцать недель, – Света смущено улыбается.

– Почему Максим не знает? – несложно догадаться, из-за кого шушукаемся.

– Готовлю сюрприз ему на день рождения.

– Вау, Света, я тебя поздравляю, – от всей души крепко обнимаю подругу.

– Спасибо, только не говори Максиму, что узнала первой. Он не простит, – драматично закатывает глаза.

– Обещаю.

– Как у тебя вообще дела? Мы так давно не виделись, будто целая жизнь прошла. – Света не так уж далека от правды. Последние несколько месяцев изменили мое прошлое до неузнаваемости. Кажется, будто это было не со мной.

– Хорошо, очень хорошо, – не нахожу более точного слова, чтобы описать свои чувства.

– Заметно, ты словно светишься изнутри. Вроде та же Лера, которую я знаю, но в то же время совершенно другая.

– Счастливая, – подсказываю я.

– Верно. А Камилла как? – Света кивает на малышку, сидящую на руках у Геннадия Сергеевича. Их отношения не сразу стали доверительными, но с подачи Антонины Павловны со временем укрепились.

– Она наконец-то обрела большую любящую семью. Думаю, Камилла тоже счастлива.

До встречи с Мишей я часто называла дочь замкнутой. Она редко сходилась с другими людьми и настороженно шла на контакт. Словно искала подвоха в каждом встречном. Я единственная, кому было позволено видеть ее настоящей. Но с появлением Деминых счастье Камиллы доступно всем. Она больше не боится доверять и показывать свои чувства другим. Впервые моя дочь не зависит от меня. С одной стороны, грустно, что я перестала быть центром ее мира. Однако нет ничего важнее счастья дочери. И если для этого нужно потесниться в ее сердце, то я сделаю это с радостью.

До конца матча мы со Светой болтаем обо всем, что произошло с момента нашей последней встречи. Я испытываю огромную благодарность перед ними за помощь, которую они оказали. Уверена, не будь со мной рядом преданных друзей, то я не скоро бы ушла от Кости.

Люди привыкли говорить, что если тебя не устраивает твой брак и жизнь, то ты всегда можешь уйти. Брехня. Непросто взять на себя ответственность и заново построить уверенное будущее без твердой почвы под ногами.

Моему прошлому было далеко до идеала. Если сравнить это с домом, то он скорее напоминал полуразвалившуюся хибару, имеющую с самого начала треснувший фундамент. Но это все еще был дом с крышей над головой. Идти в неизвестность, где нет ничего, кроме ощущения свободы? Не каждый готов. Мои друзья дали мне инструменты, с помощью которых можно было построить новое жилище… А Демин вместе со мной возводит новые стены. Разница с прошлым браком в том, что теперь у моего нового дома чертовски крепкий фундамент.

– ДА-А-А! – громкий крик Макса тонет в какофонии звуков со всей арены.

За десять секунд до окончания основного времени Олег смог прорваться к воротам противников. И, получив пас от капитана команды, закинуть победную шайбу этого сезона.

Со счастливым смехом болельщики поднимаются с мест и поздравляют друг друга с победой. Из-за гормонов мы со Светой не можем удержать слез радости. Утираем мокрые щеки с понимающими улыбками и присоединяемся ко всеобщему безумству.

На поле развернулась грандиозная сцена вручения Кубка Гагарина. Все участники команды и тренерский состав вышли на лед. С трибун слышны громкие аплодисменты и радостные визги фанатов. Вдоль борта расстелили красную дорожку, чтобы вручить награду победителям.

Миша берет кубок из рук судей и вместе с командой «Торнадо» поднимает его вверх, демонстрируя всей арене. От этой картины перехватывает дух. Месяцы трудоемкой работы, ежедневных тренировок, побед и поражений наконец-то окупились. Все ради этого момента.

Проходит около пяти минут, прежде чем на поле происходит неожиданная возня. Демин оставляет команду радоваться победе, а сам отъезжает в сторону.

– Что происходит? – спрашиваю Ксюшу, которая тоже не отрывает взгляд от поля.

– Понятия не имею, – подозрительно прячет взгляд. Я уже собираюсь устроить допрос, но позади подруги останавливается Рома.

– Лер, можно тебя на минутку? – протягивает здоровую руку.

– Да, конечно, – недоуменно киваю.

– Спустимся вниз. Демину срочно надо поговорить с тобой, там что-то случилось. – Рома хватает мою ладонь и тянет за собой. Я даже не успеваю сказать Антонине Павловне, чтобы присмотрела за Камиллой.

– Все в порядке? – взволнованно интересуюсь я, следом за ним преодолевая лестничные пролеты внутри здания.

– Не волнуйся, там какие-то организационные вопросы, – отмахивается Рома, но в глаза не смотрит.

Происходящее выглядит крайне странно. Понятия не имею, зачем я понадобилась Мише в такой важный момент.

Мы проходим мимо раздевалок, по пути встречая репортеров и сотрудников арены. Никто из них нас не останавливает, а некоторые смотрят со странной улыбкой.

– Что происходит? – предпринимаю очередную попытку получить ответы от Ромы.

– Подожди пару минут и все узнаешь, – говорит он не оборачиваясь.

Я заметно нервничаю, пока мы идем по проходу к выходу, откуда выезжают хоккеисты.

– Только не говори, что я должна выйти на лед, – судорожно дергаю Рому за руку. Всеми силами я стараюсь игнорировать любопытных людей, сидящих на трибунах. Вместо ответа меня твердо подводят к краю хоккейного поля, где уже стоит Олег.

– Вези аккуратно, – серьезно предупреждает Фокина Рома и отпускает мою руку, отходя в сторону.

– Куда везти? – испуганно озираюсь по сторонам, но никто не спешит на помощь.

Олег кивает и, напрочь игнорируя мои слова, поднимает меня на руки.

– Верни меня обратно! Сейчас же! – требую дрожащим голосом и крепко цепляюсь за мокрую форму Фокина.

– Не ссы, Лер, не уроню, – хмыкает он и едет к центру поля.

Мне до безумия страшно, стыдно и бог знает что еще. Тысячи людей вокруг наблюдают за нами. Не будь риска отбить себе копчик, я бы давно выпрыгнула из хватки Олега и побежала куда глаза глядят.

Спустя несколько секунд – а по ощущениям тысячу – меня бережно опускают на лед. Аккурат напротив Демина, стоящего посреди поля. Он максимально сосредоточен и не отрывает взгляда от моего лица. Парни из команды окружают нас кольцом, и арена затихает, молча ожидая развязки. И теперь я начинаю понимать, к чему все идет. Я всхлипываю еще до того, как Миша произносит первое слово.

– Помнишь, ты хотела подарить мне две победы в один день? – спрашивает он, вспоминая наш недавний откровенный разговор.

– Миша… – судорожно выдыхаю. Невозможно говорить, когда дыхание спирает от избытка чувств.

Демин принимает это за ответ и опускается на одно колено передо мной. Протягивает бархатную коробочку, в которой лежит кольцо. Сквозь слезы не могу ничего толком разглядеть, лишь жадно хватаю воздух.

– Ты выйдешь за меня?

Глава тридцать первая

Elvira T – Свадебная

Лера

– Я упаду в обморок! – в панике говорю Ксюше.

– Нет, не упадешь, – уверенно отвечает она и в очередной раз утирает мой поплывший макияж.

– Мне страшно.

– То есть отказывать перед тысячей людей тебе было не страшно? – иронично вскидывает бровь.

– Я не отказала, – оправдываюсь за свой поступок на арене.

Когда Миша опустился на одно колено и предложил выйти за него, я так переволновалась, что вместо кивка, начала мотать головой. Надо было видеть недоумение на его лице: Демин точно не готовился к такому ответу. Ладно хоть я быстро пришла в себя и выпалила громкое «да». Однако камера, снимавшая весь этот процесс и транслирующая в прямом эфире, засняла мое полное фиаско.

– Не отмазывайся. У меня есть видеодоказательство.

Боюсь, Ксюша еще долго будет припоминать содеянное. Прошло уже три месяца, но она не сдается.

– Во всяком случае, я же здесь, – обвожу рукой комнату, в которой мы находимся.

– Естественно! Ты думаешь, я бы позволила тебе не прийти на собственную свадьбу?

– Почему мы не могли просто расписаться в ЗАГСе? – вновь завожу свою шарманку.

Я ненавижу находиться в центре внимания, но Демин был непреклонен. Единственное, в чем он пошел навстречу, – это сократил список гостей до минимума. Однако даже пятьдесят человек пугают меня до чертиков.

– Потому что ты выходишь замуж за хоккеиста. Или он должен был не приглашать свою команду? – Ксюша выступает доводом рассудка на протяжении целого дня. Мне же хочется, как маленькой девочке, захныкать и сослаться на несуществующую болезнь.

– Возможно, моя идея сыграть свадьбу в Вегасе была не такая уж плохая.

– Лера, всего один день – и можешь дальше прятаться в вашем доме, – беззлобно подшучивает над моим собственноручным заточением.

Миша не звезда мирового масштаба, но все же медийная личность. Поэтому пресса начала активно разнюхивать обо мне. Я получила много предложений дать интервью и рассказать нашу историю знакомства. А на мой профиль в социальных сетях подписалось по меньше мере несколько тысяч человек. Благо он закрыт от посторонних. Демин от комментариев касательно нашей личной жизни отказался. Лишь дал одно сухое интервью после того матча и поблагодарил всех за поздравления.

Я почувствовала себя так, словно я из семейства Кардашьян, и почти месяц не выходила из дома. Разве что за Камиллой до сада. Воспитатели у нас люди далекие от спорта, так что никто неуместных вопросов не задавал.

– Ну как вы тут? – произносит Антонина Павловна, входя в комнату. Она сегодня необычайно красива. Нежно-розовое платье в пол мягко струится по телу. Темные волосы собраны в высокий пучок, открывая длинную шею.

– Она трусит, – Ксюша сдает меня с потрохами.

– Ничего страшного, я тоже боялась. Однако по опыту могу сказать, что Демины отказов не принимают, – говорит с усмешкой.

– Если ты снова заплачешь, то пойдешь к алтарю с раскрасом, как у панды, – отчитывает Ксюша, заметив мои увлажнившиеся глаза.

Ничего не могу поделать со своими бушующими гормонами. Вот вчера, например, я расплакалась из-за пересоленного салата. Демин, уже привыкший к моим перепадам настроения, пошутил, что я снова в него влюбилась.

– Как Камилла? – перевожу тему и спрашиваю у Антонины Павловны.

– Замечательно. Она уже отсчитывает минуты до своего выхода.

Мы долго думали, как обыграть передачу невесты. Отца, который мог бы сопроводить, у меня нет. Собирались попросить Геннадия Сергеевича, или, на худой конец, я вышла бы одна. Однако Камилла, посмотрев вместе со мной с десяток свадебных видео, тоже захотела пройтись по белой дорожке. Миша поддержал, сказав, что будет символично, если мы будем вдвоем. По факту ведь я не одна вступаю в новую семью, но и она тоже. Демин хочет официально стать отцом Камиллы и удочерить ее, дав свою фамилию.

Изначально, когда Миша впервые озвучил эту идею, я сомневалась. Было странно, при живом отце записывать нового. Но, проведя несколько ночей в раздумьях, я поняла, что Демин таким образом намеревается оградить Камиллу: кто знает, как Костя может попытаться влиять на нашу жизнь в будущем.

Сейчас он полностью лишен родительских прав. Мы виделись на суде, где нас окончательно развели, и там же я согласилась с его отказом от отцовства. Юридически он никогда больше не сможет потребовать восстановления родительских прав. И все же страх за Камиллу остается.

Я не хочу, чтобы мой ребенок рос безотцовщиной. Так что мы с Мишей решили, что по отношению к Камилле будет честно создать ей равные условия с будущим малышом. Геннадий Сергеевич обещал заняться вопросом удочерения сразу после свадьбы.

Вот так и получилось, что у алтаря Демин встретит нас вместе.

– Девочки, пора. – Голос Сокола звучит за закрытой дверью. Он и Ксюша будут свидетелями на свадьбе.

– Так, я пошла. А ты не вздумай больше рыдать, поняла? – напоследок отчитывает подруга, окидывая меня внимательным взглядом.

– Даже от счастья? – шутливо бросаю вслед.

– Даже от него. Я целый час рисовала твои стрелки. Будь добра, сохрани их до конца вечера.

Ксюша выходит из комнаты и, подхватив своего компаньона, уходит.

– Знаешь, я давно хочу сказать тебе большое спасибо, – говорит Антонина Павловна, когда мы остаемся наедине.

– За что?

– За то, что сделала моего сына счастливым. Я годами наблюдала, как Миша сосредоточенно играет в хоккей, забывая о личной жизни. После того как Настя бросила его, Мише ничего не оставалось, кроме работы: раз уж с семьей не вышло, он решил добиться успеха в карьере.

– Я думала, они обоюдно договорились развестись.

– Это он так говорит. Но я видела все, что предшествовало разрыву. Настя не выдержала конкуренции с хоккеем. Она устала ждать, пока он найдет баланс между работой и семьей. Мой сын отказался от семьи, свято веря, что ни одна женщина не захочет мириться с его частым отсутствием. Наверное, этот опыт был ему нужен, чтобы увидеть то, что гораздо важнее погони за успехом, – любовь.

– Думаете, он любил ее меньше, чем хоккей?

– Я уверена в этом. Иначе сейчас он играл бы роль домохозяйки, а его жена покоряла западный олимп.

– Я никогда не стала бы заставлять его выбирать между карьерой и собой.

– Тебе никогда и не придется. За это я и хочу сказать спасибо. За возможность любить и быть любимым в ответ. – Антонина Павловна крепко обнимает меня, с нежностью поглаживая по спине. Невозможно удержать слезы, поэтому я громко всхлипываю на ее плече.

– Я так сильно его люблю, – эмоционально выдаю всю степень глубины чувств. Иногда мне кажется, что умру от переизбытка эндорфинов.

– Знаю, и он тоже, – кивает мама Миши. – Только прекращай, пожалуйста, плакать, или твоя подруга нам этого не простит, – намеренно упоминает угрозу Ксюши, чтобы разрядить обстановку.

– Это точно, – говорю я, шмыгая носом, и утираю остатки слез. Наспех привожу себя в порядок.

– Готова?

– Да, – решительно киваю и выхожу из комнаты, чтобы встретиться со своим мужчиной.

Маленькая ладошка Камиллы – единственное, что удерживает меня от гнусного побега. Стоит только подойти к выходу на террасу, где установлен свадебный алтарь, я начинаю паниковать. Дочь моих волнений не разделяет, с радостью пританцовывая на месте.

Начинают звучать первые аккорды песни, и перед нами распахивают двери.

– Мамочка, идем? – дергает за руку Камилла. Мне ничего не остается, кроме как последовать за своим ребенком.

Половину пути прохожу словно в тумане. Я стараюсь игнорировать гостей, сидящих по обе стороны от прохода, и рассматриваю белую дорожку под ногами. Шаг за шагом преодолеваю расстояние. К горлу подступает комок нервов, но я усердно борюсь с ним, считая каждый вдох и выдох.

Один, второй, третий.

Сквозь музыку слышу шепот людей вокруг. Сбиваюсь с ритма. Поднимаю испуганный взгляд и сталкиваюсь глазами с карими омутами будущего мужа.

Все сомнения, которые оставались в моем сердце, моментально испаряются. Он гавань, к которой так стремится пришвартоваться моя лодка.

Не разрывая зрительного контакта, я уверенно иду к Мише.

Он никогда не был таким красивым, как сегодня. Черный костюм идеально сидит по фигуре, подчеркивая крепкие мышцы. Гладко выбритый подбородок. Волосы аккуратно уложены назад. В солнечных лучах они кажутся не черными, а скорее коричневыми. Но больше всего меня манят его глаза, в которых отражается весь спектр волнений, скрывающийся за океаном любви.

Знала ли я полгода назад, что буду готова изменить всю свою жизнь ради этого момента?

Словно кадры киноленты, в мыслях проносится наше первое знакомство. Когда я сидела на холодных ступеньках, Миша впервые посмотрел мне в глаза. В одно мгновение покорил мое сердце и больше не покидал его.

– Малышка, иди сюда, – сидящая на первом ряду Антонина Павловна обращается к Камилле.

Дочка неохотно отпускает мою руку, но все же уходит, оставляя стоять в одиночестве напротив Миши. Я невольно морщусь, потеряв физическую поддержку близкого человека.

Демин, заметив мое волнение, перехватывает пустую ладонь и крепко сжимает. Дает необходимое тепло, которого была лишена.

– Уважаемые гости, мы рады приветствовать всех вас и благодарим за то, что собрались здесь, чтобы разделить с Валерией и Михаилом счастливый момент: рождение их семьи, – восторженный голос регистратора заполняет тишину.

Я вполуха слушаю торжественную речь, неотрывно смотря на Мишу. Хочу, чтобы видел бескрайнюю любовь, которая смогла расцвести в моем сердце только благодаря ему.

– Михаил, Валерия! Если вам есть что сказать друг другу, прошу вас, скажите это сейчас.

Я возвращаюсь к моменту церемонии, когда подходит время для клятв. Делаю глубокий вдох и начинаю первой:

– До встречи с тобой я никогда не задумывалась, какой должна быть любовь. Мне казалось, она всегда идет рука об руку с болью. Но потом появился ты и открыл ее истинное предназначение. Любовь – это дар, который может излечить раны, а не наносить новые. Сегодня я клянусь беречь этот дар до конца своей жизни. Обещаю идти с тобой рядом и без страха смотреть в будущее. И я клянусь любить тебя в радости и в печали до последнего вздоха. – Миша вздрагивает всем телом, до боли сжимая мою руку.

Знаю, что он не из тех людей, кто с легкостью обнажает чувства. Мысленно готовлюсь к тому, что единственная скажу клятву. Однако он откашливается и вместо молчания потрясает своим признанием:

– Я никогда не умел красиво говорить, но рядом с тобой слова сами приходят на ум. Ты, вероятно, не знаешь, но я влюбился в тебя еще до первого знакомства. Мы отыграли домашний матч, и я вышел из раздевалки, где заметил тебя. Подумал, как повезло мужчине, рядом с которым есть такая женщина. И вот сегодня я завидую самому себе, потому что являюсь этим мужчиной. Не знаю, какие бури будут у нас на пути, но обещаю уберечь от каждой. Клянусь посвятить этому всю жизнь. Ты – моя судьба. Моя вечность. Мое самое заветное желание.

Миша произносит слова с твердой уверенностью, которая не оставляет сомнений. Мое прошлое начало рушиться задолго до встречи с ним, но он стал таким необходимым толчком, чтобы заново построить будущее.

Сквозь слезы наблюдаю за финалом регистрации. Дрожащей рукой я надеваю кольцо на палец Миши, приняв свое.

– Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Можете закрепить свой брак…

Регистратор не успевает проговорить последнее слово, прежде чем Демин прижимается к моим губам с победным поцелуем. Счастье со вкусом соленых слез.

– Жена, – говорит Миша, нехотя отрываясь. Соприкасаемся лбами и смотрим друг на друга с нежной улыбкой.

– Муж, – отражаю его интонацию. Глазами высказываем все, на что не хватает слов.

Говорят, единства душ не бывает, но мы готовы стать исключением из правил.

– Устала? – спрашивает Миша, спустя несколько часов после завершения церемонии. Празднование стремительно завертелось, и времени перевести дух было крайне мало.

– Немного, – говорю полуправду. На самом деле вымотана жутко, но не хочется омрачать такой день своим нытьем.

– Осталось бросить букет невесты и разрезать торт, а потом можно ехать домой.

– Давай вручим его Ксюше и дело с концом? – предлагаю альтернативу.

– Мне кажется или я слышала свое имя? – встревает подруга, которую я не заметила за своей спиной. Она сегодня дала фору ведущему и почти всю свадьбу провела самостоятельно.

– Держи, – протягиваю ей букет. Уверена, в скором времени она пойдет к алтарю. Демин на мое действие лишь хмыкает, приобнимая за плечи.

– Не надо, Лер, – неуверенно отказывается Ксюша и бросает неоднозначный взгляд в сторону Олега. Я заметила, что между ними будто кошка пробежала, но списала все на очередную ссору. Они ругаются так же часто, как дышат.

– Почему?

– Давай потом обсудим, ладно? Пошли, лучше бросишь его для тех, кто нуждается в нем больше, – отмахивается с фальшивой улыбкой и насильно тянет на танцпол.

Попытать свое счастье выходят не только девушки, но и Рома. Под всеобщий смех становится в первую линию, с азартом размахивает руками. Никто не удивляется, когда Сокол профессионально ловит букет.

– Прости, Катена, но придется нам идти в ЗАГС, – игриво шутит Сокол, преподнося награду своей спутнице. Катя в ответ закатывает глаза, демонстративно встает и выходит из зала.

За последние месяцы мы стали очень близки с ней. Поэтому мне ли не знать, каково ей сейчас.

– Болван, – беззлобно отчитываю Рому, проходя мимо него за Катей. У него, к сожалению, нет чувства такта, когда дело касается этой женщины.

Нахожу подругу на улице, сидящей в одиночестве, и слышу тихие всхлипы.

– Уходи, не хочу с тобой разговаривать! – говорит она со злостью, не оборачиваясь.

– Это я, – произношу шепотом и сажусь рядом.

– Ой, Лера, прости. Думала, Рома пришел. – Катя старается скрыть слезы, но лишь сильнее размазывает потекший макияж.

– Не обижайся на него. Ты же знаешь, что он не со зла, – оправдываю поведение Сокола.

– Я так устала бороться с ним. Как еще мне объяснить, что я его не люблю, а? – раздраженно передергивает плечами и достает из сумочки пачку сигарет. Встает со стула, чтобы не дымить в мою сторону.

У нас за эти месяцы появились некоторые общие привычки: я выступаю ее слушателем, а она держит меня подальше от своей пагубной зависимости.

– Кто сказал, что ты его не любишь? – вскидываю бровь и смотрю исподлобья. Катя может тысячу раз убеждать всех в отсутствии чувств к Роме, но из-за кого попало так не переживают.

– Я! Мне давно не восемнадцать, и вся любовь осталась в прошлом.

– Хорошо. Тогда зачем ты продолжаешь звонить ему по ночам?

– Не знаю, – выдыхает рвано и затягивается сигаретой.

– Знаешь, чему меня научила жизнь после встречи с Мишей? Что любовь не всегда выглядит так, как мы к тому привыкли.

– Лер, ну о чем ты? Я себя после развода собрать по частям не могу.

В отличие от меня Катя своего мужа любила. Поэтому их разрыв оказался для нее крайне болезненным. Не помогают и бесконечные попытки бывшего вернуться в Катину жизнь. Или, точнее сказать, двух бывших, если приписать сюда и Сокола. В этой истории я топлю за успех второго.

– Думаешь, я могла? Разведенка с прицепом, без работы и крыши надо головой. Прекрасный материал для создания семьи, – иронично подмечаю я.

Мне, может, и легко было отказаться от Кости, но это не значит, что я была готова к новым отношениям. Демин методично завоевывал мое сердце, иной раз действуя настойчивее Сокола.

– Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое. Перестал приезжать, отвечать на звонки, маячить на горизонте. Мне надо самой научиться жить, а не полагаться на Рому.

– Извини, Кать, но пока ты сама не перестанешь давать ему ложную надежду, он не отступится.

Рома ведь не глупый или импульсивный, как Олег. Да и Катю знает с детства, особенно где нужно надавить. Она неосознанно тянется к нему, просто пока еще не до конца осознает этого. Может быть, плохо, что Рома стал для нее своеобразной подушкой безопасности, куда Катя приходит, чтобы выплакать боль из-за другого человека. Однако Сокол определенно понимал, куда влезает и что его там ждет.

– Прости меня. Разревелась на твоей свадьбе, еще и эта выходка с букетом, – вместо ответа переводит тему.

У нас с ней всегда так: как только я подхожу слишком близко к сути, Катя стремительно уходит от разговора – еще один признак того, что она не готова отказаться от Ромы.

– Какая же свадьба без слез? – хмыкаю я, делая вид, будто не заметила ее маневра.

– Осталось кому-нибудь подраться.

– Лучше не надо.

Мне на сегодня хватает захватывающих приключений. Теперь бы добраться до дома и выспаться.

Однако без происшествий все же не обходится. Под конец вечера, когда почти все гости разъехались, бомба между Ксюшей и Олегом рванула. Мы даже суть конфликта понять не успели, застали только финал. Подруга с громким криком: «Да пошел ты!» – разбила бокал и вылетела из ресторана. Вызвала такси и уехала не попрощавшись. Олег тоже от объяснений отказался, прыгнул в машину, отправляясь следом за Ксюшей.

Я не стала никому из них звонить, давая время самим разобраться. С меня достаточно одной драмы на сегодня. Если Ксюша захочет выговориться, она найдет меня в любое время дня и ночи. Когда-то подруга была той, кто поспособствовал началу наших с Мишей отношений. И всякий раз уничтожала любые сомнения. Пришла моя очередь ответить взаимностью. Желательно завтра, а лучше послезавтра.

– Готова ехать домой? – спрашивает Миша, накинув мне на плечи свой пиджак.

– Да, – киваю я, беря своего мужа за руку.

Возможно, мы с Мишей не стали идеальной историей любви, но это наша история. И она такая, какая есть. Другой мне не надо.

– Поехали домой.

Двадцать пятое ноября.

Матч «Торнадо» – «Северсталь»

– Нам только что стало известно: во время второго периода капитан команды «Торнадо» Михаил Демин стал отцом. От всей души поздравляем его с рождением сына.

Эпилог

Рита Дакота – Стаи китов

Спустя три года

Лера

– Лер, ты не видела, куда я положил телефон? – Миша заходит в дом, попутно вытирая пот со лба. Погода сегодня не слишком теплая, но игры с детьми – дело тяжелое. Такое кого хочешь заставит попотеть.

– На тумбочке, возле кровати. А зачем тебе? – бросаю вслед и продолжаю собирать продукты в корзинку.

– Камилла хочет сделать несколько снимков для бабушки.

– А свой телефон она куда дела? – спрашиваю Демина, когда он возвращается на кухню.

– Обещай не злиться, ладно? – начинает издалека, и мне уже не нравится тон, которым он это произносит.

– Только не снова…

– Да. Она его утопила, – выдыхает поверженно.

– Миша! Это третий телефон за лето!

– Камилла хотела сфотографировать свой улов и нечаянно уронила его в озеро, – виновато рассказывает Демин.

Не удивлюсь, если он специально упустил факт о преднамеренном утоплении гаджета. Камилле недавно исполнилось девять, но она уже не расстается с телефоном ни на минуту.

– Все. Хватит. Мы больше не купим ей новый. Пусть вначале научится следить за своими вещами.

– Лер…

– Нет, Миша! Даже не вздумай спорить. Если так дело пойдет, то можно будет закупать их коробками.

– Тут такое дело…

– Ты пообещал ей новый, да? – прерываю на полуслове. Камилла виртуозно манипулирует Мишей.

– Она очень расстроилась. Я не придумал ничего лучше, – растерянно почесывает затылок и смотрит взглядом милого кота из «Шрека». Пока дочь манипулирует им, он отыгрывается на мне.

– Как и в прошлые два раза, – ворчливо отчитываю Демина.

– Да ладно тебе, ну подумаешь – телефон. Главное, сама в озеро не упала, – пытается заглушить мой гнев и с нежностью обнимает за плечи.

– Ты слишком ее балуешь. Она никогда не научится отвечать за свои поступки.

– Я ее не балую, а люблю. Это разные вещи, – с легкостью говорит о своих чувствах.

За три года, что мы в браке, Миша научился не только действиями показывать свои чувства. Со мной подобное работает безотказно, и я растекаюсь лужицей от его слов.

– Пап, ну ты скоро? – Камилла влетает в дом, но, когда видит меня, отступает к двери. Она знает, что я не такая всепрощающая.

– Стоять! – твердо останавливаю дочь и делаю шаг в ее сторону. Миша неохотно размыкает объятия, но отходить не спешит.

– Мам, я не специально, – начинает оправдываться. Взглядом мечется между мной и Деминым в поисках его поддержки.

– Камилла, ты не можешь просто портить вещи и ждать, когда их заменят на новые.

– Тогда почему Паше покупают игрушки, если он ломает старые? – обидчиво скрещивает руки на груди.

Камилла немного ревнивый ребенок и частенько пытается перетянуть внимание на себя. Сколько же крови она нам выпила, когда брат только родился. Комнаты ломились от подарков, подаренных Деминым.

– Ему три года. Он не знает, что делает.

– Так, девочки, давайте мы не будем ругаться. Камилла пообещала впредь внимательнее относиться к своим вещам. Если такое повторится, мы обязательно обсудим, какое наказание она получит. Хорошо? – Миша примирительно встает между нами.

– Ладно, – соглашаюсь я. В нашей семье роль плохого полицейского досталась мне.

– Камилла? – вопросительно вздергивает бровь Демин и смотрит на молчаливого ребенка. У нее с недавних пор проблемы с признанием вины.

– Прости. Я больше так не буду, – закатывает глаза, но хотя бы извиняется. Черт бы побрал этот детский протест.

– Умница, – хвалит Демин, оставляя на макушке дочери поцелуй. Камилла расплывается в счастливой улыбке и от былого недовольства не остается и следа.

– Предатели, – провожаю взглядом уходящую парочку и ворчу под нос.

Уже гораздо позже, когда мы собираемся у костра, чтобы поужинать, Камилла подходит ко мне.

– Мам, я не хотела говорить про Пашу. Я знаю, что он маленький, – виновато прячет взгляд и теребит пальцами куртку. Без назидательной беседы от Миши тут не обошлось. Он может множество раз становиться на сторону Камиллы, однако всегда обсуждает ситуацию после. Просто, в отличие от меня, делает это мягко.

Демин оказался великолепным отцом для наших детей. В меру добрым, но справедливым. Бывает, что я не справляюсь с воспитательным процессом, и он самолично решает любые проблемы. Съездить в школу, чтобы обсудить плохую успеваемость? Легко. Помочь с уроками? Без проблем. Они с Камиллой даже мальчиков обсуждают, к огромному негодованию опекающего папочки. У меня с дочерью такой связи нет. Демин в ее жизни занимает самую верхнюю строчку. Иногда мне не хватает былой близости с Камиллой, но я понимаю, как важно для девочки внимание отца.

– Ты же знаешь, что я люблю вас одинаково, да? – опускаюсь на корточки перед дочкой и беру ее ладошку в свою.

Мой самый большой страх, что Камилла когда-либо почувствует себя ненужной. Родной отец за три года ни разу не объявился. Ни одного звонка или сообщения. Словно его никогда и не было в нашей жизни. Быть может, в Косте живет страх остаться должным финансово, но я думаю, все гораздо проще: Задорожный никогда не любил нас достаточно, чтобы попытаться наладить общение ради дочери. Мне понадобились годы для осознания этого. Я простила бывшему мужу все ошибки и оставила в памяти только хорошие воспоминания. Особенно благодарность за дочь. Надеюсь, у Кости все сложится, и он будет счастлив.

Однако Камилла помнит своего отца и, несмотря на всю любовь Миши, не может забыть предательства с его стороны. К несчастью, рождение Паши усугубило ее недоверие. Мы изо всех сил стараемся показать Камилле, что они с братом в равной степени важны, но я не всегда могу сохранить баланс между ними: Паша еще маленький и требует слишком много внимания. Поэтому Миша проводит больше времени с Камиллой, тем самым ненамеренно отгораживая ее от меня.

– Знаю, – шепотом отвечает малышка, но в глазах стоят слезы.

– Иди сюда, – сгребаю Камиллу в крепкие объятия и прячу увлажнившиеся глаза. – Я очень-очень сильно тебя люблю.

Целую в голову. Вдыхаю до боли знакомый аромат ее волос. Быть может, мы не так близки, как раньше, однако она всегда будет моим первым ребенком. Той, ради кого я готова была свернуть горы и покорить целый мир.

– Я тоже тебя люблю, мам. Прости меня, – хнычет дочка, вновь напоминая ту маленькую девочку из прошлого.

– Всегда, малышка. Я прощу тебя всегда, – сжимаю крепче и оставляю на темной макушке свои слезы.

– Пойду помогу Паше. Он хочет поиграть с Цезарем, но не может далеко бросить мяч, – Камилла отступает, вытирая мокрые глаза.

Обещаю себе, что по возвращении домой постараюсь больше времени проводить с дочерью. Миша покинул команду в этом году и теперь чаще бывает дома, постепенно привыкая к тренерской деятельности.

– Конечно, – целую в покрасневшую щечку и отпускаю. Камилла убегает на поляну, где уже резвится брат вместе с собакой.

Паша родился здоровым, четырехкилограммовым богатырем. И с годами становится все больше похож на своего отца: темные волосы, узнаваемые ямочки, крупный нос. Лишь глаза унаследовал от бабушки – ярко-зеленые. Что выглядит забавно на фоне наших карих. Характер у него тоже в породу Деминых: молчаливый и упертый. Если Паша чего-то хочет, то добивается это любой ценой. Никого не напоминает?

– Ты в порядке? – спрашивает Миша, набрасывая мне на плечи теплый плед.

Июль в Карелии далек от столичной жары. Днем температура едва ли дотягивает до двадцати, а к ночи становится около тринадцати градусов. Однако мы каждый год приезжаем сюда, чтобы полюбоваться природой и провести время вдали от суеты большого города. Множество озер, бескрайние леса, чистейший воздух. Миша всегда заранее продумывает туристический маршрут, чтобы показать красоты этого края. Я влюбилась в это место с первой поездки. И с радостью возвращаюсь сюда.

– Как ты думаешь, мы хорошие родители? – задаю встречный вопрос.

– Я не уверен, что можно ответить без взгляда со стороны. Но я уверен, что мы даем детям все самое важное: любовь, заботу, преданность. А дальше жизнь покажет, какими они вырастут, – философски подчеркивает Демин.

– Боюсь, что даю им недостаточно, – выдыхаю я, опираясь головой на его плечо. У нас всегда так: в моменты, когда кажется, что я запуталась, он выступает за нас общим фронтом. Поддерживает и направляет.

– Разве мы выглядим как люди, которым чего-то не хватает? – Миша поднимает мою голову, обхватив подбородок пальцами. Заставляет смотреть в глаза, давая найти ответы не только в словах, но и в его мыслях.

– Нет, – выдыхаю полушепотом.

– Лера, благодаря тебе я самый счастливый человек. Ты даешь мне все, что нужно, и даже больше. Тебя просто не может быть недостаточно. Не мне, не нашим детям.

Демин произносит слова с твердой уверенностью, как и годы назад. Взглядом показывает верность своих суждений. Я могу оступиться с десяток раз, но он всегда будет на моей стороне. Охранять семью от любых невзгод. Даже если они прячутся в моей голове.

Моя мама никогда не верила, что брак можно построить, опираясь на мужчину. Она учила меня верить только себе и самолично вершить свою судьбу. Тем не менее конкретно этот мужчина никогда меня не предавал. Не обидел ни словом, ни делом. Он всегда шел напролом и боролся за нас, когда я не могла.

Делает ли это меня слабой? Возможно. Однако я не боюсь быть слабее его, пока он стоит на страже.

Демин мой дом. Мое «навсегда».

– Я люблю тебя. – Я прижимаюсь к его губам, читая в глазах ответное признание.

«Я тоже тебя люблю».

Мы встретились, когда казалось, что невозможно построить счастье на руинах прошлых жизней. И вот спустя три года я могу сказать, что возможно все.

Главное, найти своего человека.

Конец

Примечания

1

Слово «катка» происходит от сленгового геймерского выражения – катать, что означает – играть в компьютерную игру.

2

Скрипт – это набор команд, прописанных в коде, которые необходимы для выполнения задачи.

Content

Витория Маник
Нейтральная зона

Плейлист

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Эпилог

Примечания