Юлия Евдокимова

Придет серенький волчок

«Лично мне казалось, что кулинарные книги интереснее уже быть не могут, но вот, пожалуйста, Юлия Евдокимова ловко это сделала. Для меня Евдокимова – настоящее открытие, как и жанр кулинарного детектива».

(Полина Парс, книжный блогер, член жюри премии «Русский детектив»-2022).

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

(Журнал «Италия»).

Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел.

И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого.

(От Матфея 12: 43-45)

Закалывая вампира, следует быть осторожным, не допустить, чтобы бабочка, которая вылетает из могилы, когда открывают гроб, улетела.

Иначе мести вампира следует ожидать жителям деревни в течение следующих семи лет.

(Сербские правила)

Все совпадения персонажей и событий случайны.

Запутались в майской зелени дымки из труб. На побережье в конце весны народ уже к пляжам стягивается, а здесь, в горах, пока еще зябко даже днем.

К вечеру холод с ближних гор окутывает деревню, но уютно светят окна, растоплены печи, сладко пахнет печеными перцами к ужину.

Днем было шумно. Тарахтел на ферме трактор, дети играли в парке – брали штурмом деревянную крепость; зазывал радушный хозяин в конобу на плескавицу, да на бурек с домашним сыром, разливал шливовицу по запотевшим рюмкам.

Но вот опустилась ночь и стихло все.

Вышла на темное небо луна, засиял шпиль церкви в ее холодном свете. Замер городок, лишь одинокие шаги слышны за окном, торопится человек в спасительное тепло родного дома.

Где-то залаяла собака и тут же смолкла, словно испугалась своего лая. Вздрогнула и покосилась пожелтевшая вывеска на мастерской портнихи-кроячицы, а может, домике обувщика- обучара…

Потемнели синие горы, заворчал недовольно лес. Словно предчувствуя что-то, на миг замерли семьи за накрытыми столами, притихли младенцы в колыбельках.

И раздался из глубины леса волчий вой, мелькнула тень у старой башни. Неужели вукодлак-оборотень почуял луну и вышел на свою страшную охоту?

Люди проверили засовы, задвинули плотнее занавески, прижались друг к другу и в центре городка, и на Гроблянской улице, где окна выходят на погост старого кладбища.

Немногочисленные монахи в маленьком монастыре из камня, обожженного солнцем и высушенного ветрами, тоже услышали вой. Они отрезаны от мира, дай Бог к июлю сойдет снег в горах и дороги станут проходимыми. А пока трепещет пламя свечи от истовой братской молитвы.

Пережить бы всем ночь, а завтра снова выйдет солнце и развеются страхи…

Глава 1.

– Люди, опомнитесь! – невысокий толстенький священник встал на пути толпы. – Вы что, в средневековье живете? Это ж подсудное дело, да и негоже прах тревожить! – Он раскинул руки, заслоняя дорогу. Толпа остановилась. Расступились первые ряды и вышел вперед широкоплечий, высокий мужчина средних лет.

– Вучетич, ты-то как согласился на это безумие? – Священник укоризненно покачал головой.

– Я тебе так скажу, оче Слободане, – мужчина, которого священник назвал Вучетичем, откашлялся. – Я мэр этой деревни и несу ответственность. Люди напуганы. Когда в деревне подряд умирают люди, да без причины, это странно. Сам же знаешь, что Петара видели, люди не сочиняют!

– Да вы сами могилу Петара в прошлом году разворошили и глогов колац – кол боярышниковый в сердце вбили. Это уголовное преступление! Ты, мэр, должен был об этом сказать. Доиграетесь, власти примут меры.

– Бабочка! – пошли шепотки по толпе. – Бабочка тогда вылетела. Все бесполезно!

– А девчонка, Радойка, умерла, прямо у речки нашли, твои власти что сказали? С горы упала. Да она по этим горам сколько ходила и вдруг упала. Нет, от власти какой толк!

– Ты бы, оче Слободане, лучше с нами пошел, да литию отслужил, святой водой покропил, чем на дороге руками размахивать…

– Тут ни лития, ни вода не помогут, – проворчал кто-то в толпе. – А то не знаете!

Священник повысил голос:

– Опомнись, Вучетич! Я пойду с вами на кладбище. И литию отслужу. Но прах тревожить не дам.

– Уйди с дороги, оче, не зли народ!

– А вы меня не пугайте. Я пуганный, когда в осаде албанской неделю сидел, и то живой перед вами.

Шепотки смолкли, люди в первых рядах отвели глаза, застыдились.

– Ваши суеверия – полная чушь! – Толпа зашумела, задвигалась. – Терпения нет дослушать? А вы помолчите, послушайте. Есть у меня один человек. Давно его знаю и уважаю. Столкнула раз судьба. Человек опытный, такие расследования проводил, что нашим пугалкам не чета. Позвоню я ему сегодня, попрошу, пусть приедет. А до той поры – никаких глупостей.

Снова заговорили все разом.

– Тихо! – Крикнул мэр Вучетич. – Я согласен. Что за человек, откуда? Наш?

– Не наш. Тем и хорош, что нашими суевериями не связан. Если есть тут что – разберется. Все поняли? И чтобы никаких глупостей. А теперь и литию отслужим.

– Уверен, что чужака надо звать? – тихо спросил мэр у священника, когда толпа распалась и люди неспеша потянулись в сторону кладбища.

– Уверен. Он справится. Мы с ним в Косово встретились, верю ему.

– Откуда хоть он?

– Из Италии. Не гримасничай. Ручаюсь за него. И вот еще что. Народу говорить не стал, тебе скажу. Епископ Илий из Котора своему начальству в Ватикан написал.

– Этого еще не хватало! Причем тут католики?

– А при том, что католиков в Черногории двадцать тысяч. Их это тоже касается.

– И что? Ватикан-то что?

– А из Ватикана, по слухам, очень серьезный человек приезжает. Мое руководство встречу готовит.

Глава 2.

В аэропорту их уже ждали. Мужчина в форме пограничной полиции склонился над перстнем на руке брата Марко – единственным кардинальским отличием, если бы не воротничок-колоратка, и не догадаешься, что пред тобой священник

– Все уже прибыли, вас ждут, Ваше Высокопреосвященство.

Брат Марко молча кивнул, и они с Сашей последовали за полицейским.

Девушку переполняли противоположные чувства.

Она до сих пор удивлялась, как за минуту решилась отправиться совсем в другую страну, отказаться от разговора с Лукой, уже непонятно, женихом, или просто знакомым… Конечно, и раньше всякое случалось: она ехала в маленький российский городок, куда автобусы ходили лишь раз в сутки, ужасалась ведьмам в горах итальянской Базиликаты, летела маленьким самолетом на юг, в Калабрию, чтобы стать свидетелем серьезной операции подразделений анти-мафии. Но каждый раз множество людей знало, где она находится, все поездки были заранее подготовлены. А тут?

Видимо, чемодан сыграл свою роль, с багажом ты подсознательно готов к путешествию, да еще и страх перед разговором с Лукой, которому она не могла объяснить своего резкого охлаждения… Так и не решила, что сказать комиссару, вот поездка и оказалась спасением.

С другой стороны, она прекрасно знала, что с братом Марко, вернее, кардиналом Марко Ридольфи, она в надежных руках и в полной безопасности. К легкому испугу добавлялась радость: как давно она хотела увидеть человека, который не только показался всесильным героем в проклятом чешском замке, но и спас расследование карабинеров в Венеции, когда власти собирались вывести из-под удара важных персон.

Было и третье чувство: предвкушение. Охота за оборотнем, на которую отправлялся глава конгрегации вероучения, когда-то называвшейся Святой Инквизицией, звучала нереально, захватывающе, и даже сказочно. Но оставалась, оставалась еще неуверенность и, надо честно признаться, легкая дрожь.

Их проводили в небольшую комфортную комнату, совсем не похожую на привычный зал ожидания. Обернулась высокая фигура у окна и девушка ахнула, забыв тревогу.

– Иван!

Молодой сотрудник папской миссии в Праге, чешский аристократ Иван Рожмберк, их постоянный спутник во времена пражских приключений, изменился за пять-шесть лет, что они не виделись.

Из него получился бы идеальный приходской священник в английской глубинке, с парой детишек и задорной кругленькой женой, все, как в английских сериалах. Со временем долговязая фигура расплывется, уже тогда было заметно, с каким трудом молодой человек поддерживает свою стройность; ежик светлых волос начнет редеть, а щеки округляться. Но семьи не предвиделось, Иван связал жизнь совсем не с англиканской, а с католической церковью.

За эти годы он погрузнел, прибавил солидности, исчезла юношеская неловкость в присутствии высокого начальства. Но знакомо залились румянцем щеки, когда молодой человек обнял Сашу в ответ на ее объятие и они воскликнули хором:

– Иван! Глазам своим не верю!

– Алессандра! Глазам своим не верю!

– Что ты… то есть вы… падре… тут делаете?

– Ну, во-первых ты всегда звала меня по имени, а во-вторых это, скорее, вопрос к тебе! Ну и сюрприз!

– Джованни работает со мной. Он прекрасно проявил себя в Чехии, во время известных вам событий, и я пригласил его на пост одного из моих секретарей, – прервал их восклицания брат Марко. – Но я не вижу еще одного члена нашей маленькой команды…

– Sono qui, я здесь. – Незамеченная никем фигура поднялась с дальнего дивана.

И Саша окончательно потеряла дар речи, увидев Карло Бальери, знаменитого Лиса, объекта ее долгой платонической влюбленности. Бывший советник премьер-министра по вопросам мафии и один из руководителей дирекции криминальной полиции Италии уже два года, как ушел в отставку и, как обещала пресса, собирался выпустить уже вторую книгу о своих громких расследованиях. Никто не называл его иначе, чем Лис. Прозвище это бывший высокопоставленный полицейский получил благодаря хитрости и даже коварству, с которыми раскрывал самые серьезные преступления и арестовывал самых опасных преступников, всегда опережая их на шаг.

– Eminenza! Ваше Высокопреосвященство, – Лис пожал руку кардиналу, затем Ивану и повторил уже звучавшие сегодня слова:

– Аликс, какой сюрприз!

– Как… что… – на другие слова Саша оказалась не способна.

– Давайте разберемся в полете, – улыбнулся кардинал. – Не будем нарушать график вылета.

***

Небольшой самолетик с буквами VIA на желтом фоне на боку ждал на летном поле.

«Буду искать лица твоего, Господи» – прочла Саша над дверью в салон и снова покрылась мурашками. Это не со мной происходит… Мне это снится. И даже ущипнула себя, да так больно, что вскрикнула, вызвав всеобщее удивление.

– Алессандра, не пугайся. Ты никогда не слышала про Vatican Airlines? – Шепнул Иван.

Она покачала головой.

– Эта авиакомпания существует с 1979 года, только не совершает обычных рейсов. Но сегодня имеются и транспортные самолеты, которые доставляют грузы в места катастроф и стихийных бедствий, и самолеты для поездок паломников. – Пояснил молодой священник. – Два часа – и мы на месте.

– А куда мы летим? – Наконец поинтересовалась Саша под общий смех.

– В Тиват. Аэропорт Черногории.

Самолет набрал высоту, тут же подали по бокалу просекко. Паломникам, небось не подают, подумала Саша, с удовольствием отпив глоток холодного игристого вина, пузырьки приятно щекотали горло. И наконец отпустила тревога.

– Так как вы оказались в одной компании?

– Почти случайно, – рассмеялся брат Марко. – И мне в голову бы не пришло, что вы знакомы. Бальери тоже улыбнулся, и кивнул.

Давным-давно на Карловом мосту в Праге издалека она приняла брата Марко за Карло Бальери. Сейчас, видя двух мужчин рядом, она поняла, что между ними нет ничего общего.

Брат Марко худощав, выше ростом, собран и аскетичен. Бальери расслаблен, тем более сейчас, когда груз важной должности больше не давит на его плечи. Вальяжен, любовь к высокой кухне и дорогим костюмам никуда не делась, одежда несомненно известных марок, а просекко он сначала пригубил, потом слегка поморщился, но отпил.

Главное отличие было неуловимым, но ощутимым: рядом с братом Марко Бальери выглядел тем, кем он и был на самом деле– простым парнем с юга, несмотря на образование, незаурядный ум, манеры. Разница была более, чем заметна.

– Мы знакомы довольно давно, – продолжил кардинал. – И когда Карло позвонил его знакомый, он сразу связался со мной. Я тоже получил письмо и за последние годы это, пожалуй, самый интересный случай, попавшийся мне на глаза.

Саша молчала, ожидая продолжения.

– Мне позвонил знакомый священник. Православный, – уточнил Бальери, а Сашу обдало теплой волной, как давно она не слышала хрипловатого голоса Лиса! – Мы встречались в Косово… но, собственно, это не важно.

– Как это не важно! Вы были в Косово?

– Мы проводили расследование вместе с силами КФОР. Группа албанцев захватила деревню, было много жертв. Трое священников и десяток местных жителей укрылись в небольшом монастыре, туда албанцы проникнуть не смогли и устроили осаду. Больше недели сербы и священники прожили в стенах монастыря без еды, воды почти не было. Среди них был протоиерей Слободан Йекич. После освобождения монастыря велось расследование, мы познакомились и подружились со Слободаном.

– Так что случилось? Почему он позвонил?

Кардинал протянул Саше свой телефон.

Девушка увеличила фотографию письма, прочитала и брови непроизвольно поползли в верх.

***

«Eminenza (Ваше Высокопреосвященство),

Позволю себе побеспокоить Вас по одному странному, но в то же время тревожащему поводу.

В последнее время, примерно в течении года, жители горных районов Черногории и примыкающих к ним районов Южной Сербии обеспокоены странными происшествиями в этих краях. Возрастают суеверия и даже в приморских городах моя паства задает вопросы, на которые у меня нет ответа. Ходят слухи, что вернулся древний вампир, о котором еще в XII-XIII веках ходили многочисленные слухи.

Как известно, «вампир» – единственное слово из сербского языка, вошедшее в прочие мировые языки, и, по мнению большинства историков, мифы и легенды о вампирах пошли именно с Балкан.

Ситуация, при полном равнодушии местных властей, принимает все более тревожащие формы, вампиру приписывается несколько необъяснимых смертей, жители уверяют, уверяют, что упокоенные на кладбище люди посещают их по ночам. Боюсь, что распространение суеверий становится необратимым, что несет угрозу нашей Христианской вере.

Убедительно прошу Вас прислать компетентных специалистов для разрешения ситуации на месте.

С искренним уважением, остаюсь Вашим покорным слугой, Божией милостью епископ Илий Ракич.

Каттаро, Монтенегро.»

***

Саша хмыкнула: – Он это всерьез? Там не только оборотни, но и вампиры? Мы будем ловить графа Дракулу? Простите, но это смешно.

– «Дракула» Брэма Стокера увидел свет в 1897 году, на 7 лет позже книги «Девяносто лет спустя» Милана Глишича, на ту же тему. – Ответил Иван. – Самый старый документ, в котором используется термин «вампир», относится ко второй половине XIII века, когда сербский священник в номоканоне 1262 года обличает суеверную веру крестьян в то, что затмения солнца и луны происходят, когда их съедает оборотень-вампир.

– Так оборотень или вампир? – Саша все еще думала, что над ней подшучивают.

– В Сербии, а соответственно и в Черногории, это один персонаж. Его называют вукодлак.

От этого слова внутри зародилась непонятная тревога. Надо же, как емко… Сразу представляется полная луна, темный лес, волчий вой.

– Но это же сказки?

Кардинал открыл сумку, достал сверток, осторожно развернул и протянул Саше книгу.

Она не менее осторожно раскрыла страницы, написанные вязью.

– Что это? Я не могу прочитать ни слова.

– Это редкая книга за которой я и приезжал во Флоренцию. Документальные свидетельства XVIII века, опросы крестьян и землевладельцев, описание местных поверий и мифов. Северная Сербия с XVII века входила в состав Австрийской империи и эмиссаров императора уполномочили разобраться со странными историями, связанными с вукодлаками. Слушайте. – кардинал забрал книгу у Саши, нашел нужную страницу. – Я своими словами, тут такие формулировки, что голову сломаешь.

***

« Все началось в начале XVIII века с Договора в Пожареваце в 1718 году. Мирный договор заключили между Османской империей, Габсбургами и Венецианской республикой. Часть сербской территории, которая была под Османами, отходила Австрии. Между 1718 и 1739 годами слухи о предполагаемых случаях вампиризма в Сербии достигли двора Карла VI. Власти решили отправить двух врачей и офицеров Глазера и Иоганна Флюкингера на новые территории для расследования. Их отчет подтверждает существование вукодлаков, на основании расследованных случаев вампирских «эпидемий» на территориях Сербской равнины.

Один из первых случаев вампиризма и, безусловно, наиболее подробно документированный, можно отнести к некоему Петару Благоевичу, сербскому крестьянину, который официально умер в 1725 году. Он жил в Кисильево, деревне в восточной Сербии, и считалось, что после смерти он превратился в вампира. После того, как он «вернулся» после смерти, в деревне погибло 9 человек. Все задокументировано в отчете, подписанном императорским провизором Фромбальдом, чиновником австрийской администрации, присутствовавшим при эксгумации Петара. Сенсационность его показаний превзошла все ожидания.

Люди утверждали, что Петар приходил к ним ночью, пытаясь их задушить. Доктор Радован Казимирович также упоминает об этом случае, отмечая, что даже жене Петара Благоевича пришлось бежать из деревни после «визитов» покойного мужа. После девятой предполагаемой жертвы жители села решили провести эксгумацию тела Благоевича, чтобы увидеть, превратился ли он в вампира. По распространенному мнению, он определенно будет считаться вампиром, если имеются следующие симптомы: вздутие живота, следы крови на глазах, носу, рту, наличие отросших волос, бороды, ногтей и полное отсутствие гниения. На эксгумацию вызвали православного священника. Несмотря на то, что разрешения вышестоящих чиновников не получено, жители деревни решили не ждать, чтобы не допустить новых смертей. медицинских записей об умерших не существует, поэтому причины их смерти остаются невыясненными.

Тело предполагаемого вампира было выкопано, опасения жителей подтвердились. На теле Петара Благоевича действительно обнаружены все обычные признаки вампиризма. Затем жители совершили ритуал вбития кола из боярышника в сердце вампира. Австрийский чиновник дистанцировался от этого ритуала, так как до конца не имел уверенности. Подробный доклад был представлен императору и опубликован в венской газете «Wienerisches Diarium».

***

– Это не может быть правдой! – Заявила Саша. – Ну вот просто не может быть.

– Вы готовы были поверить в злобных духов, живущих в проклятом чешском замке, но не в вампиров? – улыбнулся кардинал.

Саша кивнула.

– Есть еще один документ, на сей раз изданный Югославской академией в Загребе в конце XIX века. – Сказал Иван. – Там также собраны свидетельства многочисленных встреч с вукодлаками, на многих диалектах, и истрийском, и турецком, и старохорватском.

– Вампир, пьющий кровь… даже смешно.

– Вукодлак не пьет кровь. Вукодлак убивает. – Сказал кардинал и на несколько минут воцарилась тишина.

– Вукодлак – это волк-оборотень. И к сожалению сегодня это совсем не сказки для жителей горных деревень. Мой знакомый священник еле остановил толпу, собиравшуюся на кладбище, вскрывать могилы умерших за последнее время односельчан. А мэр, – тут Бальери откашлялся, скрывая улыбку. – мэр издал приказ прибить на все двери в домах деревянные кресты и носить в карманах чеснок.

– Не пугайтесь, Алессандра. – Иван улыбнулся. – Конечно мы не будем ловить вукодлака в темном лесу. Наша задача – наоборот доказать, что его не существует, разобраться в мистических, по мнению жителей, смертях. Неофициально, конечно. Мы просто туристы.

Вот это я влипла… – который раз в своей жизни подумала Саша. Как в кино! Но зато в какой компании!

Глава 3.

Горы, появившиеся за стеклом иллюминатора, отличались от Альп.

Может, все дело в размерах самолетика, но не только: эти горы казались неприветливыми, голыми, темными.

Самолет приземлился в небольшом аэропорту на берегу моря, горы подступали совсем близко, а залив напоминал норвежские фьорды.

Через пять минут вся компания уже вышла из стеклянных дверей на абсолютно пустую дорогу, ни такси, ни автобусов, лишь пара машин, припаркованных у обочины.

Иван схватился за телефон, когда ответили, нажал на громкую связь. Затараторил женский голос и тут же отключился. Все пожали плечами, а Саша расхохоталась до слез. Спутники недоуменно смотрели на девушку, но как перевести на итальянский фразу, которую она услышала: «покусачу зад».

– Они… задыхалась от смеха Саша, – они тут точно все вампиры! Эта женщина сейчас укусит чью-то задницу и приедет.

Иван попросил девушку вбить эти слова в переводчик в телефоне, увидев перевод, она развела руками: «сейчас освобожусь».

– Так вас зачем взяли? – теперь смеялся кардинал.– Вы же братья-славяне, должны понимать по-сербски! Алессандра, Джованни, вы меня удивляете!

Саша с Иваном переглянулись. А потом девушка, читая объявление на стене о том, что кто-то «да невознесехося» сообщила что тут надо быть специалистом по церковнославянскому, а никак не по нормальным человеческим языкам!

Минут через десять на большой скорости подлетел минивэн, резко затормозил, из него выскочила высокая, статная женщина средних лет. Протянула каждому руку: – Бранка. Добар дан.

Прошло немного времени и за окном возник невероятно красивый залив. Огромные горы спускались к воде со всех сторон, окружая старинный город за толстыми крепостными стенами. Картина напоминала северную часть озера Гарда, только остро пахло морем.

Машина притормозила, Бранка выскочила из-за руля и скрылась в каком-то киоске с большими окнами. Вернулась через пять минут с кучей свертков.

– Вы же голодные с дороги, – сообщил google переводчик на телефоне.

Еще пять минут и берег моря оказался в нескольких метрах, а Бранка махнула рукой: – За мной!

В современном двухэтажном доме совсем рядом с крепостными стенами старого города им отвели четыре квартиры. Все квартиры шли в ряд, разделенные лишь небольшими перегородками на балконах, а дом выстроили не в высоту, а в длину, вытянув вдоль берега моря.

Саше досталась маленькая двухкомнатная квартирка. Двери обеих комнат выходили на балкон, ветер трепал занавески, пахло морем, а еще безумно ароматной смесью меда, лимона и апельсинов – так благоухали деревья перед домом. А за окном на фоне высоченных мощных гор по бухте плыл огромный круизный лайнер.

– Какие тут вукодлаки? Тут на горах чахлые кустики, некуда им спрятаться. – сказала Саша, когда они все собрались в квартирке Ивана за столом.

Бранка расстаралась: в свертках оказалась и жареная картошка, и курица, и овощи на гриле, в духовке гостям оставили сырно-шпинатный пирог а четыре бутылки красного вина Вранац, по одной на каждого гостя, ждали в середине стола.

– Вот это гостеприимство! – ахнули гости. – А говорят, итальянцы радушно встречают!

Подняли бокалы, вдыхая аромат соленого ветра, сладких апельсинов и горьких лимонов с балкона.

– Это курорт, а не командировка, – зажмурился от удовольствия Иван, щеки его раскраснелись, но на сей раз не от смущения. – Действительно, какие тут вукодлаки, полный релакс!

– Мы с Карло, – кардинал кивнул на Бальери, – выбрали Котор в качестве базы. Боюсь, условия в горных деревнях вам не понравятся, да и нужно сначала все визиты вежливости совершить, все же я вторгаюсь на территорию сербской церкви. И со своим епископом должен встретиться. Так что у нас есть пара дней, чтобы освоиться.

– Ваш епископ написал в письме после даты – Каттаро А что это?

– Так это Котор по-итальянски.

После короткого отдыха кардинал в сопровождении брата Ивана отправился по делам, а Саша с Бальери – в старый город, благо до моста через узенький ручей, ведущего к старым крепостным воротам, всего пять минут ходу.

Котор был прекрасен, вот только размеры его разочаровали Сашу. На третьем круге по городу местный бомж стал кивать им, как старым знакомым.

– А ведь Неаполь помог мне закрыть гештальт! Или как это правильно называется? – вдруг подумала Саша.

Недавно исчезли проблемы в отношениях с графом Роберто, они снова стали близкими друзьями, и вот теперь, болтая с Бальери о пустяках на улицах старого приморского города, Саша почувствовала, что ушла прежняя неловкость, недосказанность, робость. Она спокойно звала его Карло, смеялась над шутками… сколько же времени было упущено, а как прекрасно она могла общаться с Лисом! Новая, спокойная, уверенная в себе Саша нравилась ей самой. Как же здорово, что она согласилась на эту поездку!

И Лис стал другим. То ли ушла тяжесть ответственности важной должности, то ли он чувствовал, что больше не нужно ставить барьеры в отношениях с Сашей, ускользать от ее восторженной влюбленности, но он казался проще, мягче… а может, она просто смотрит на Бальери другими глазами, без напряжения безответной любви?

Поужинали легко, там же, в старом городе. Кардинал с Иваном так и не появились.

– Смотрите, сколько птиц! – показала Саша на темные силуэты, вокруг фонаря среди темной листвы, когда они с Бальери возвращались домой.

– Аликс, это летучие мыши!

Саша вздрогнула и бегом припустила в подъезд.

В квартире она закрыла дверь, ведущую на балкон из гостиной, но оставила открытой в спальне, хорошенько занавесив. Вроде с выключенным светом мыши не залетают?

Девушка улеглась в кровать, натянула одеяло и почти уснула, дыша морем, как вдруг подскочила в полусне от грохота. Сжалась в подушках, не понимая, что происходит. Потом услышала удар грома, да такой, что казалось, дом подпрыгнул. Где-то истошно заверещали сирены. И вот уже молнии засверкали одна за другой.

Саша осторожно вылезла из кровати, встала босыми ногами на моментально остывшие плиты на полу, подошла к балконной двери.

Погасли все огни, еще недавно весело перемигивавшиеся на той стороне бухты, горы слились с ночным небом и водой залива. Вдали громкоговорители на сербском и английском языке предупреждали всех, кто еще в горах, немедленно спуститься в город.

Теперь только молнии освещали бухту, становилось светло как днем, но в следующий миг все погружалось в темноту, чтобы тут же снова озариться светом.

Саша сложила промокший шезлонг на балконе, закрыла дверь. Пол у балкона уже залило дождем. Она закуталась в одеяло, пытаясь согреть заледеневшие ноги. Молнии прекратились, гром затихал, но густая тьма окутывала все за окном. Электричество так и не включилось.

Девушка вспомнила свои слова: – Ну какие тут вукодлаки?

Где-то в районе желудка поселился холодок и больше не хотелось смеяться.

Глава 4.

Подскочив на кровати от телефонного звонка Саша посмотрела на часы и не поверила своим глазам. Девять утра! Ночью она была уверена, что не сомкнет глаз, а не заметила, как провалилась в сон. За окном светило солнце и только мокрая листва напоминала о вчерашнем катаклизме. Надо же! Ни разу в жизни она не видела подобной грозы. И даже тосканская гроза в подметки не годилась вчерашнему ужасу. А утром- такая красота, словно ночные ужасы просто приснились.

Девушка наконец протерла глаза и взяла в руки телефон. Три сообщения и один пропущенный звонок, все от Ивана.

– Ну, ты и соня, – засмеялся молодой падре. – Ты хоть вчерашнюю грозу заметила, или всю проспала?

– Ее трудно было не заметить. Три мужика рядом, и ни один не поинтересовался, не умерла ли я от страха!

– Два священника, – поправил Иван. – И если тебе нужна была помощь, ты бы давно уже билась в наши двери. Ладно, проехали. Все уже позавтракали, я иду встречать важную персону.

– Какую персону, куда?

– На площадь за домом.

– Две минуты, и я с тобой!

– Лучше просыпайся, приводи себя в порядок и подтягивайся ко мне. Как самого молодого меня лишили личного пространства и переговоры пройдут в моем номере.

***

Саша умылась и собралась быстрее любого спецназовца и через пару минут уже толкнула незапертую дверь в квартиру Ивана.

Налив себе чашку кофе – не для того же ее позвали, чтобы вытирать пыль и готовить всем завтрак, нет? – девушка плюхнулась в кресло. Что толку выставлять себя дурой и рассказывать о вчерашнем ужасе от грозы, не детский сад…

Дверь распахнулась и появился Иван, придержал дверь, широким жестом пригласил гостя. Все поднялись навстречу.

В комнату вошел высокий православный священник в черной рясе с золотым крестом на груди, украшенным драгоценными камнями. Коротко подстриженная борода, темные волосы, собранные в хвост, и яркие карие глаза за стеклами очков в золотой оправе. Он был хорош! Не рядовой священник без сомнения, и дело тут не в драгоценном кресте, а во всем облике, в харизме, заметной с первого взгляда.

Показалось, что присутствующие уменьшились с его появлением. А собственно… так оно и было. Даже Иван со своим немаленьким ростом доходил ему в лучшем случае до уха

– Ваше Высокопреосвященство… – священник склонил голову, обратившись по-английски.

– Ваше Высокопреподобие, – кивнул в ответ кардинал. – Синьоры, позвольте представить вам архимандрита Дамиана, специального представителя сербской православной церкви по международным делам. – Он говорил по-английски и присутствующие кивнули. Ага, значит Бальери понимает английский язык! В Иване Саша не сомневалась.

– Просто Дамиан. Мы с вами достаточно знакомы, чтобы отставить официальные обращения.

– Просто фра Марко, – улыбнулся кардинал. И представил Бальери и Сашу.

– Очень приятно, – сказал по-русски серб, узнав, что Саша из России. – Он поставил на стол бутылку красного вина, которую до сих пор держал в руках.

– Придется тренироваться, мы на Балканах! – Вино разлили, подняли бокалы.

– Итак, что мы знаем на сегодня? Мне сказали, что вы в курсе ситуации, архимандрит Дамиан.

– Примерно год назад в деревнях в горах Дурмитор в Черногории и по другую сторону гор, в деревнях Южной Сербии, пошли слухи о возвращении вукодлака. Вы знаете, о ком я говорю, верно? Привела к этим слухам череда непонятных смертей вполне здоровых взрослых людей. Жители черногорской деревни отправились на кладбище, разорили могилу одного недавно умершего – ходили разговоры, что покойного видели по ночам на окраине. Мэру еле удалось замять скандал. Рассказывают о волчьем вое по ночам, якобы так выть обычный волк не может. Люди напуганы, в панике они чуть не разнесли кладбище. Местному уважаемому священнику, отцу Слободану, удалось их остановить. Как я понимаю, – архимандрит вежливо склонил голову в сторону Бальери, – он пригласил вас разобраться в ситуации.

– Вы не просто в курсе, вы очень хорошо владеете ситуацией, – ответил Бальери. Пока все вежливо и дипломатично танцевали друг вокруг друга, присматриваясь и определяя будущие взаимоотношения.

– Сербская церковь предоставила вам два автомобиля, ведь вы наверняка намерены отправиться в горы, в те самые деревни. По нашим дорогам вы не сможете вести машину сами. В некоторые места даже в мае невозможно проехать, да и горные дороги узкие, с одной стороны гора, с другой- пропасть. Поэтому за рулем буду я, а во втором автомобиле – отец Коста, мой секретарь.

– Дело не только в дорогах, – пробормотал Бальери, – понятно, что вы не оставите нас без присмотра на свое канонической территории.

– Не оставим. И без присмотра и без помощи не оставим. План такой: завтра мы отправимся в деревню на черногорской стороне.

– Почему завтра? – Удивилась Саша.

– Потому что такое путешествие нельзя предпринимать без посещения наших святынь. Сегодня нас ждут в двух монастырях. А завтра, насколько мне известно, кардинал служит мессу в кафедральном католическом храме Святого Трифона, и католики со всей страны собираются приехать на службу. Потом и отправимся.

– Но ведь мы теряем день, даже два дня… – удивилась Саша.

– Здесь не торопятся, уважаемая Александра. Но это не значит, что мы будем сидеть на месте. – Архимандрит встал. – Машины ждут, как будете готовы, выходите на стоянку на площади.

– Погодите! А почему… почему вдруг этот самый вукодлак появился именно сейчас? Откуда он взялся?

– Хороший вопрос. – Улыбнулся Дамиан. – По нашим поверьям оборотни любят жить на водяных мельницах. Год назад во время грозы разрушилась мельница на реке Таре, проходящей через черногорскую границу. По легенде именно там жил Сава Саванович, самый знаменитый сербский вампир. Жители считают, что в момент обрушения мельницы что-то нарушилось, и дух его вышел на свободу. – Он еще раз поклонился, заправил драгоценный крест за пазуху, оставив на виду лишь толстую цепь, и вышел за дверь.

– Ну, что, все готовы? – поднялся и брат Марко.

Саша хотела пожаловаться, что кроме крохотной чашечки кофе и бокала вина у нее во рту маковой росинки не было, но опасалась, что ее просто оставят дома. Так что она промолчала, забежала за сумкой и обула кроссовки. Кто их знает, этих черногорцев, может, по горам придется добираться до монастырей. Глянула на свои джинсы… выгонят, как пить дать выгонят из святых мест в джинсах и без платка! Но может, в такой компании обойдется?

***

На площади ожидали две светлые машины с распахнутыми дверями. Рядом вели неспешную беседу архимандрит Дамиан и невысокий молодой священник с короткими вьющимися волосами, отец Коста, как его тут же представили. Хотя насчет невысокого Саша погорячилась, это рядом с Дамианом все казались маленькими.

Дамиан вежливым жестом показал брату Марко на одну из машин, подошел к водительской дверце. Остальные не трогались с места в нерешительности, и Саша быстренько подскочила к тому же автомобилю, открыла дверцу и плюхнулась на переднее сиденье рядом с Дамианом. Иван хотел что-то сказать, но передумал и вместе с Лисом загрузился во второй автомобиль.

Какие виды открывались за окном! Дамиан по-английски коротко рассказывал, где они едут; когда снизу под горой открылся умопомрачительный пейзаж с крохотными островками в заливе, церковками на них множеством снующих то к островкам, то к берегу лодочек, каменными домами и колоколенкой, она ахнула от восхищения. Легкая голубоватая дымка парила над озером то скрывая, то вновь открывая волшебный пейзаж.

– Пераст. – Коротко сообщил Дамиан. – вам обязательно надо сюда приехать.

А вершины становились все выше, и все больше гор оставалось внизу, под ногами, но туда лучше не смотреть, ведь тогда сразу понимаешь, что машина на большой скорости несется по узкой извилистой дороге над пропастью…

Вдруг на огромной высоте появилась белая церковь, вросшая в скалу. Машин становилось все больше, многие люди шли пешком с палками в руках и рюкзаками за спиной, некоторые сворачивали с дороги на тропинки и даже крутые ступеньки, ведущие в гору.

– Вот и конец мне пришел, – подумала девушка, ненавидящая подъемы. Но обошлось, машина поднялась на самый верх по извилистой дороге, где на поворотах от страха сжималось сердце. Их не останавливали, вернее, пытались, ведь проезд для машин и туристических автобусов закрывался задолго до самого монастыря. Но увидев через опущенное стекло машины архимандрита Дамиана, охранники кланялись и отступали.

На самом верху темные рясы замелькали вокруг их провожатого; он что-то тихо скомандовал, и остановилась очередь к мощам святого, а их маленькую группу провели в опустевший зал.

– Я без платка, – шепнула Саша отцу Косте, изумленно на нее воззрившемуся. – Ну, в смысле, мне туда нельзя, наверное?

Отец Коста секунду переваривал услышанное, потом лицо его посветлело.

– У нас, как и Греции, платки не носят, слишком долго мы были под турками. Платок- это мусульманство, христиане в платки не заворачиваются. – И еще тише прибавил: – Какое это может иметь значение? Помнишь? Даждь ми, сыне, твое сердце.

Саша испуганно сжалась, когда ей помазали лоб елеем от мощей самого почитаемого из сербских святых, Василия Острожского. Потом на голову возложили крест, а монахи вокруг что-то пели непривычными византийскими распевами. Она так ничего и не почувствовала, кроме смущения, несмотря на торжественность лиц ее спутников. А еще было ужасно неудобно перед людьми, которые карабкались на гору, а теперь вынуждены ждать, пока важные персоны покинут храм в скале.

Они снова погрузились в машину, а Саша, окончательно оробев, тихо спросила Дамиана, а нет ли тут противоречия, что и католиков елеем помазали?

Тот улыбнулся:

– К Святителю Василию Острожскому идут за исцелением независимо от конфессии, и христиане, и мусульмане.

– Ничего себе!

– Далеко в горах Черногории есть древний монастырь. Как раз там, куда мы едем. Но пока снег не сошел, туда не доберешься, дай Бог к июлю. В том монастыре есть необычная фреска: стоят рука об руку христианин и мусульманин.

– Как это? – окончательно разбились на мелкие кусочки все Сашины стереотипы.

– Мусульманин- это мальчик из боснийской сербской семьи Соколович, который был отобран у родителей в порядке «девширме» – принудительного набора способных юношей-христиан – и обращен в ислам. Мехмет Соколлу-Паша, такое имя получил мальчик, вырос сначала до поста сокольничьего, а потом стал Великим Визирем трех султанов, фактически управлял империей на протяжении долгого времени. Но он никогда не забывал о своих корнях. Именно он стал вдохновителем строительства знаменитого моста через Дрину в Вышеграде между Сербией и Боснией, увековеченному в романе нобелевского лауреата Иво Андрича. Он помог своему брату, выбравшему монашество, стать первым сербским патриархом, когда был восстановлен Печский патриарший трон в 1557 году… Пятьсот лет на фреске древнего монастыря стоят рядом два брата – православный патриарх и мусульманский Великий Визирь, неожиданный символ того, что две веры могут жить в мире, бок о бок.

– Офигеть, – только и сказала Саша по-русски, а Дамиан по-русски же ответил:

– Это Балканы!

Девушка только тут заметила, что машина давно остановилась, из другого автомобиля все уже вышли, и ждут лишь их. Застеснялась, выскочила, огляделась.

Уходила вдаль аллея между высокими деревьями, вымощенная булыжником площадь расстелилась перед высоким строгим каменным зданием и простой колокольней.

– Где мы?

– А мы, собственно, в Острожском монастыре. Там, наверху, церковь и мощи, а здесь сам монастырь, куда туристам и паломникам вход закрыт.

Настоятель монастыря игумен Сергий прошествовал по двору, как военный – чеканя шаг, показалось даже, что по-военному опоясана ряса портупеей, а не поясом. Как узнали позже гости, когда-то он дослужился до чина полковника сербской армии.

Их пригласили в полутемный зал, усадили за стол, поставили перед каждым стакан воды. И пошла по рукам чаша с абрикосовым вареньем. Каждый зачерпывал, съедал ложку варенья, запивал прохладной водой и передавал чашу дальше.

– Традиция, – шепнул отец Коста, – традиция Острога.

А дальше как по команде включились звуки: разговоры, шутки, появилась на столе бутылка «шливы» – сливового сербского самогона, за ней нехитрые закуски. Языки смешивались, одновременно говорили по-сербски и по-русски, по-английски и по-итальянски, уже непонятно было, кто кому переводит.

– Я вообще удивляюсь, как он приехал,– говорил игумен,– с его-то занятостью. Прямо сюрприз! Ну, тут понятно, раз история такая случилась, правильно, что приехал. Кому еще, кроме него разбираться! Даже до нас слухи дошли.

– Прекрати, она же русская и понимает по-сербски,– смеялся Дамиан, – не раскрывай ей всех секретов.

– Конечно, по-сербски, это вы тут по-английски шепчетесь, – не унимался игумен, – По-сербски будем говорить!– и снова повернулся к Саше и под

шливовицу пошли монастырские байки, над которыми она животик надорвала.

Впервые за годы общения с итальянцами Александра почувствовала, что не поймут они всей глубины, ни один перевод не спасет, хоть на итальянский, хоть на английский переводи. Поэтому умирают от смеха сербы и черногорцы и их русская гостья – и лишь вежливо улыбаются итальянцы.

– Тут у них цыганская семья живет неподалеку, куча детей мал мала меньше, – рассказывал отец Коста. – Так игумен их покрестил.

– Подожди, я сам расскажу,– вмешался тот.– Мать цыганка сама пришла, попросила. А я решил их проверить, говорю, как окрещу- все, не будет вам от нас помощи, ни денег, ни продуктов. А то ишь повадились, на довольствие в монастыре встали.

– А она?

– Крести, отче, говорит, все равно крести. Окрестил. Прошло немного времени, спрашиваю, вы хоть «Отче наш»-то выучили, охальники чумазые?

– Выучили, отче!

– А ну, расскажите! И жду, что услышу привычное: Оче наш, који си на небесима…

– А они?

– А они хором: Оче наш, оче Сергие, дай нам денюжку!

Время пролетело незаметно, пришла пора расставаться, но так не хотелось! Саша давно не чувствовала себя настолько легко и тепло.

Каждому гостю досталось множество маленьких бутылочек с освященным маслом и святой водой. Дамиан о чем-то пошептался с настоятелем, кто-то подал знак, и выстроились монахи. А настоятель передал Дамиану кожаный футляр. Архимандрит открыл его и Саше в руки лег образ Василия Острожского в серебре с золотой короной нимба, в которой вспыхивали маленькие драгоценные камни. Святой Василий смотрел строго и печально.

«Благослов манастира Острог» – сияли золотые буквы на бордовом кожаном футляре.

Саша заплакала и залепетала что-то вроде:

– Да вы что все, с ума сошли? Да так же нельзя! Да я же не могу, я же не возьму!

Футляр снова закрыли, а ее подтолкнули к выходу:

– Пошли, времени мало. – И она пошла, прижимая к груди подарок.

***

Машина спускалась вниз по серпантину, а ошеломленная Саша печалилась, что никогда уже не сядет за старинный дубовый стол, не услышит смешных историй игумена Сергия, это казалось невосполнимой потерей!

Конец дня прошел для нее скомкано, хотя их принял глава черногорской митрополии в монастыре в Цетинье, открыли раку с десницей Иоанна Крестителя, а потом снова подавали шливовицу в маленьких рюмочках. Саша все еще плыла в каком-то облаке то ли счастья, то ли умиротворения, душой оставаясь в монастыре из старого камня под высокими деревьями ровно посередине огромной горы.

– Вот теперь все готовы. – Изрек Дамиан на обратном пути.

Неужели для них это так важно, не отправляться в странную экспедицию в глушь, не получив «поддержки с Небес»? Саша не могла понять, хорошо это или плохо, нравится ей странная сербская архаика, другого слова она и подобрать не могла, или нет.

Ехали молча, но Сашу мучило чувство вины. Наконец она решилась, обернувшись вполоборота спросила одновременно и православного архимандрита и католического кардинала:

– Это же неправильно, да? Люди сбивали ноги, из последних сил карабкались на гору, всю дорогу читая молитвы. С вами все понятно, но я? Я не должна была переходить им дорогу, это неправильно, что я попала в вашу компанию и для меня вот так окрылись все двери. Без малейшего усилия! Это ж не считается!

Кардинал улыбнулся:

– Алессандра, вы спорите с промыслом Божьим? Не вам решать, как и что должно происходить.

Дамиан кивнул:

– Именно так. Значит именно так вам и нужно было. А кому-то нужно идти, долго ждать своей очереди, о чем-то подумать в пути.

– Вот ведь я попала! С одной стороны католический кардинал, с другой – православный архимандрит. Кто еще мог так вляпаться?!

Представители обеих конфессий хором расхохотались:

– Не бойтесь, нимб у вас не вырастет.

А девушка обиженно пробурчала:

– Если бы мы приехали сюда на экскурсию, то вечером можно было собирать вещи и улетать.

– Это почему? – Удивились ее спутники.

– А потому что мы всю страну за день посмотрели. Ведь все исколесили, со всех сторон!

Этой ночью Саша спала так крепко, как не спала даже в Тоскане. Ее не пугали ни летучие мыши, ни раскаты далекого грома в горах. И даже предстоящее путешествие в горы казалось совсем не опасным.

Как она ошибалась…

Глава 5.

– Звони, звони в колокола! Вукодлак пришел! Вукодлак уже близко!

Отец Слободан выскочил из дома, едва успев натянуть подрясник. Несколько человек бежали к церкви, махали руками, кричали.

– А ну-ка успокоились! – Громовой голос, неожиданный для невысокого толстенького священника, разогнал морок, люди остановились.

– Что случилось? Уже среди бела дня у вас волки бегают? Совсем разум потеряли!

– Рассказывай, – вытолкнули вперед высокого, крепкого мужчину с обветренным лицом.

– Горан, и ты туда же? Волков испугался? Ты ж охотник, сколько ты этих волков пострелял!

Мужчина потупился, замялся.

– Оче, это не совсем волк…

– Плохо дело, оче, – заговорили все разом.

Отец Слободан поднял крест, который так и держал в руке, не успев надеть на шею. Крест засиял золотом на солнце и люди снова опустили глаза.

– Успокоились? Давайте по порядку. Только не все сразу. Ты, Горан, мужик разумный. Рассказывай.

– Тут такое дело… Я решил дом отписать… ну, мало ли что, все под Богом ходим, так вот чтоб никого не обидеть решил все заранее сделать. Нотариуса пригласил из центра, из Жабляка. А тут утром Драган, с которым мы вместе в лес ходим, зашел с утра, позвал в горы.

– На охоту позвал? А охота сейчас разрешена? – Строго нахмурился священник.

– Ну, это… если только зайца… так я вот чего… Драган сказал, оленей видел. Не, не подумайте, мы только на зайцев. Но посмотреть-то хочется на оленей!

– Ты давай ближе к делу, я тебе не полиция, разбираться с незаконной охотой.

– Так я и говорю… в лес позвал. Ну, Драган. А я не пошел, я нотариуса ждал.

– А что сам к нотариусу не съездил?

– Так надо осмотреть все, чтоб все по правилам, ничего не упустить.

– Ты дальше, дальше рассказывай.

– Так я рассказываю… В общем, один Драган в горы пошел. А потом нотариус позвонил, что не сможет сегодня. Ну, я и пошел за Драганом, чего дома сидеть. Я ж знаю, по какой тропинке он ходит. В общем, спускался я с того склона, – махнул он рукой в сторону ближней горы, – в долину. Смотрю- а на косогоре, на другой стороне, стоит Драган. И прямо весь красный.

– Почему красный?

– Солнце так падало. Не подумайте чего, оче Слободане.

– Ты давай без прикрас. А то я как фильм ужасов смотрю. – Две женщины захихикали, забыв, что только что вопили в панике.

– В общем, чем ближе я подходил…

– Нет, тебе точно романы писать! Ну, подошел, дальше что? До вечера будем тут стоять, тебя слушать?

– Подошел. А у него, смотрю, штаны и рубашка порваны, испачканы в грязи, сам еле дышит. Ну, я взял его сумку и ружье, и повел его в деревню, обратно. Как он дух перевел, так рассказал.

Не успел он войти в лес, как увидел оленей. И пошел за ними, так и забрел в чащу. Ну, он это… понял, что тут не выстрелишь, ветви мешают. Нет, мы не охотились, это он так… в общем, не стал он стрелять. Повернул обратно, слышит, рычит кто-то. Смотрит- а там овраг весь папоротником зарос, оттуда и рычат. Ну, Драган попятился, и тихонько, чтоб зверя не потревожить, пошел дальше. Метров, говорит, двадцать прошел, тут огромный волк как выскочит из оврага, как бросится на него! А Драган оступился, нога попала под корень дерева, даже курок взвести не успел. Волк на него прыгнул, пытался вцепиться в горло.

Народ ахнул, хотя явно не первый раз слышали весь рассказ. Горан приободрился и продолжил, явно придумывая половину событий.

– А он его прикладом! А тот в сторону отлетел, а потом как вскочил и снова прыгнуть собрался.

– Кто на кого?

Горан даже не отреагировал. – А Драган успел выхватить охотничий нож, и храбро шагнул навстречу. И они сошлись в смертельной схватке!

Без сомнения Горан услышал эту фразу в каком-нибудь фильме и теперь щегольнул, чтобы произвести впечатление на односельчан. Он приосанился, расправил плечи, словно сам участвовал в «сражении».

– Драган охотник опытный, успел намотать куртку на руку и подсунул ее в пасть волку. Пока тот пытался прокусить куртку, Драган ударил волка своим острым ножом и отсек лапу зверю! Волк заскулил и исчез в чаще. Драган хотел пойти добить его, но потом решил вернуться в деревню. Он взял отсеченную лапу, положил в сумку и пошел. Как вышел на косогор, так и я как раз подошел с другой стороны.

– Где лапа?

– Это вот самое главное. Я тоже спросил, где лапа, он велел мне открыть его сумку. – Народ снова ахнул, одна из женщин закрыла лицо руками.– Ну, так я открыл сумку, а там… – Горан выдержал паузу. – А там только кровью испачкано, и никакой лапы нет. А из сумки вылетела огромная бабочка.

– А Драган сейчас где?

– Пьет он. Как до деревни дошли, он весь затрясся и сказал, что в лес никогда больше не пойдет. Ну и… пьет, в общем.

– Первый раз на охотника волк напал?

– Ну, не первый… но лапа!

– А что лапа? Друг твой в горячке лапу в сумку-то и не положил.

– А кровь?

– А нож был в сумке?

– Был, вроде.

– Вот тебе и кровь. От ножа. А зверь раненый в лес убежал. Драгану твоему уколы бы от бешенства поделать, и в лес по одиночке не надо соваться. Вот и вся ваша история.

– Вукодлак это… точно, вукодлак. Чтоб средь бела дня волк на человека нападал?

– С вукодлаком разберемся. Сегодня приедет мой знакомый. Да не один. Слышали, наверное, что весь пансион у тетки Аны сняли? Вот они и едут. А теперь все по домам. Захотите исповедаться – милости прошу. А то навели шума! Только люди притихли, тут опять вы со своими криками.

Глава 6.

Выехали поздно. Пока кардинал служил мессу, а потом общался с прихожанами, Саша с Бальери устроились на балконе, благо можно было спокойно разговаривать через невысокую перегородку. Девушка закинула ноги на ограждение, дышала морем, апельсинами и медом и ей совершенно не хотелось ехать непонятно куда, разбираться с мифическими вукодлаками.

Они с Лисом плотно позавтракали пирогами с сыром, черногорской ветчиной – пршутом и оливками, и теперь Бальери рассказывал об успехе своей первой книги и делился идеями следующей.

– Не жалеете, что ушли в отставку? Совсем- совсем?

– Совсем-совсем не жалею. У меня появилось море свободного времени, я встречаюсь с друзьями, которых давно не видел, не вскакиваю по ночам от звонков. А общения стало еще больше, презентации моей книги прошли в разных странах, я стал много путешествовать. Жена довольна, – он покосился на Сашу, впервые за все время знакомства упомянув жену.

Эк я его напугала своими взглядами с придыханием, – подумала девушка, представляя, какой же романтической дурой она казалась Лису. Даже покраснела.

– Но работа давала вам власть. Вы могли снять трубку и решить любой вопрос.

– А связи никто не отменял. Заметьте, Аликс, сегодня я в вашей компании, и прилетел в Черногорию на самолете Ватикана.

Он единственный звал е этим именем, в честь царицы Александры, и это было так приятно! И все же… Саше стало совсем стыдно. Неужели ее очарованность Лисом была связана не только с его харизмой, но и с положением в обществе? С другой стороны часть харизмы в том и заключалась: всесильный Лис, выходящий победителем из любых схваток с преступниками, хотя это и звучит как заголовок газетной статьи.

Но Лис – писатель? Это не укладывалось в голове. И какой же он молодец, что не отвечал на ее восторженное обожание… как бы она чувствовала себя сегодня в компании брата Марко и Ивана?

Стук в дверь отвлек от грустных мыслей. На пороге стоял Дамиан.

– Еще не вернулись? – понятно, что спрашивал он о «коллегах». Саша помотала головой, и пригласила монаха в комнату.

– Дамиан, а вы из Черногории?

– Нет, я серб. Из Южной Сербии. Это недалеко от Черногории.

– И вы всегда были… э… монахом?

– Нет, конечно. Я закончил факультет международного права белградского университета. Успел повоевать с боснийцами. А потом… принял монашество.

– После войны?

– Это не связано. В моей семье есть традиция, многие ее члены принимали постриг.

– А родители? Не расстроились?

– Наоборот. Считают честью. А если вы про продолжение рода, то у меня есть брат и у него с этим все в порядке. – Дамиан рассмеялся.

– Так вы сразу стали монахом в Черногории?

– В то время это была одна страна. А начинал я свой путь в том монастыре в горах, о котором вам рассказывал. Помните, про фреску? Через год я стал его настоятелем.

– Вы же говорили, что там до июля не проедешь!

– Бывают в жизни периоды, когда нужна тишина… Но это продлилось не долго. Сейчас живу в Белграде, не так давно получил степень американского

университета по международному праву и степень университета в Салониках по каноническому праву. Я много времени провожу за границей, Александра. Моя сфера – международные дела церкви.

– Он не рассказал вам, Аликс, что несколько раз выходил к разъяренной толпе албанцев, которые собирались громить православные храмы. – Раздался голос с балкона. – Лис перешагнул невысокий барьер и появился в дверях. – Что выходил под пули черногорской полиции, когда прошлое правительство решило отнять у сербской церкви храмы. Это в перерыве между выступлениями в Совете Европы.

Дамиан отмахнулся.

– Я был там не один.

– Почему же вас к нам… как это сказать… прикрепили? Из-за кардинала, чтобы соответствовать его рангу?

Серб помолчал. Потом ответил:

– Скорее потому, что мне знакомы эти места, эти люди и эти истории.

На лестнице послышались голоса, возвращались брат Марко с Иваном.

– Я жду в машине. Соберите необходимые вещи дня на три.

– Мы будем ночевать в горах?

– Туда-сюда каждый день не наездишься. Уйдет часов пять, не меньше.

***

Дорога тянулась нестерпимо долго и нудно. Временами казалось, что машина танцует под музыку французских вальсов, пойманных на какой-то волне. Она кружилась: пять метров вправо- десять влево, и кружились головы у пассажиров.

И это еще хорошо, что вальсы, весь первый час пришлось слушать греческие псалмы, выводимые мужским хором. Брата Марко музыка совершенно не раздражала, он удобно расположился на заднем сиденье и просматривал бумаги, не обращая внимания на красоты, а для Дамиана псалмы несомненно были привычным аккомпанементом в пути. В конце концов Саша не выдержала и пообещала орать во весь голос русскую попсу, если тягомотина немедленно не прекратится. Ну, вальсы – так вальсы…

Но виды! Как только пропали из виду деревни, за окном машины появились такие пейзажи, что только успеваешь затаить дыхание, как снова восклицаешь– ах! – на следующем повороте. Густые леса, зеленые луга, узкие быстрые речки, снежные шапки над высоченными горами. Навстречу не попадалось ни одной машины и казалось, сербский монах развлекается, еле касаясь руля и продолжая выписывать повороты.

– Маленькая страна, за день объедешь! А дорога все не кончается, – ворчала Саша. Голова кружилась, хотелось выйти из машины, лечь в траву на зеленом лугу и послать всех очень надолго и очень далеко.

– Вчера всю страну посмотрели, – ехидно сказал Дамиан, вспомнив Сашины слова. – Теперь и на крышу забрались.

– На какую крышу?

– Дурмитор называют крышей Черногории. Крепитесь, Александра! Или можно называть вас Саша?

– Конечно, можно! А долго еще?

Монах указал вперед. Расступился густой лес и огромной темной тучей нависла впереди гора, да такая, что вершины в облаках почти не было видно. Внизу у самой горы притулились небольшие скромные домики, некоторые казались такой рухлядью, что в них страшно было бы заходить.

Машина проехала вдоль деревни, а Саша с тоской вспоминала средневековые тосканские борго. Такой бедноты она, конечно, не ожидала.

Но вот Дамиан притормозил, и повернул влево. Среди густых деревьев метрах в трехстах от ближайших домов стоял приличный с виду двухэтажный деревянный коттедж. Монах вышел из машины, привычным жестом поправил цепочку от скрытого под темным жилетом креста. Но это не обмануло хозяйку коттеджа, сразу определившую, кто здесь главный.

Вслед за ней выкатился невысокий полный священник, поцеловал руку Дамиану – Ваше Высокопреподобие! – Вежливо поздоровался с остальными и крепко обнял Лиса.

– Я уж решил время не терять… распорядился… Ана сейчас покажет вам комнаты, и соберемся в столовой, обед готов. Сразу и поговорим.

На первом этаже располагалась маленькая стойка регистрации и столовая с парой дубовых столов, большой печью и кухней, откуда доносились умопомрачительные запахи. Так как ни ресторанов. ни даже магазинов на пути Саша не заметила, она тут же поинтересовалась у хозяйки, можно ли здесь поужинать. Сколько можно голодать! А еще говорят о неспешной жизни в Черногории… в Италии уже три раза поели бы, и обстоятельно.

– Dinner… э… supper! – но хозяйка непонимающе улыбалась. Мол, и рада бы помочь гостье, но не понимаю ни слова. – Ужин! – Наконец сказала Саша по-русски.

– Вчера! – Заулыбалась еще шире хозяйка.

– Нам не надо вчера, нам надо сегодня! Ну, и завтра, наверное!

Хозяйка снова что-то залопотала, пару раз показала на столовую и повторила: – Вчера.

Сзади раздался смех. – Она говорит, что ужин здесь, в столовой. Все будет готово. – Дамиан явно наслаждался сценой.

– Она говорит, что вчера!

– Она говорит, что ужин! Не вчера, а «вэчера» – это ужин по-сербски. А вчера – юче. Сегодня – данас. Завтра – сутра.

– Слушайте, как вы на этом языке разговариваете? Ну, ладно, ужин – вчера, а завтра – с утра…

– Су́тра, Саша!

– Так вот, даже это ладно! Но как, как можно сказать «трг» или «крст» – как это можно выговорить! Без единой гласной!

– А вы тяните букву р. И тогда не будет никаких проблем.

И Саша зарычала, выговаривая «крррррст» под смех монаха.

Отец Коста попытался распрощаться с компанией, заверив, что ему было безумно приятно, (хотя он заметно тяготился ролью переводчика). Но Бальери и Иван схватились за молодого священника, ожгли умоляющими взглядами. Без Косты они потеряли бы всякую связь с миром.

– Не волнуйтесь, Коста появится завтра, я за этим прослежу. Сам лично его привезу, – заверил Дамиан, а Саша расстроилась:

– Так вы не останетесь с нами?

– Нет, но я буду приезжать каждое утро. А пока давайте, наконец, услышим от уважаемого протоиерея Слободана, что же здесь случилось.

Наступила тишина, пока хозяйка ставила на стол огромную сковороду со скворчащим мясом и картошкой.

– Jagnjetina ispod sača!

– Ягнятина! – перевел Коста. – Золотистая картошечка, сочные томаты, кольца репчатого лука, бульон и белое вино. Все просто запекается в печи. А сач- вот этот котел так называется, – кивнул он на сковородищу.

Хозяйка уже несла новые блюда.

– Zeljanica! – она гордо водрузила на стол целый противень с ароматным пирогом с поджаристой корочкой.

– Его пекут на тонком тесте с большим количеством начинки из рассольного сыра, яиц и зелени.– важно пояснил Коста.

Под коричневой корочкой скрывалось тесто, пропитанное сыром, мятой, еще какой-то зеленью. Горячий, нежный и влажный пирог одним видом вызвал острый приступ голода.

Бутылки белого и красного вина, уже знакомый Вранац и прохладный легкий Крстач еле уместились в центре заставленного стола. Тишина прерывалась лишь звуками разливания вина в бокалы.

Наконец все было съедено подчистую, люди откинулись на спинки стула. Какое тут обсуждение, тут полежать бы!

Стол тут же опустел, но на месте тарелок оказались рюмки и бутылка со светлой жидкостью.

– Дуньевач! – Коста разлил до краев обжигающий, ароматный айвовый самогон.

– Вам же ехать! Да в темноте и по таким дорогам! – ахнула Саша.

Сербы посмотрели на нее с удивлением – о чем это она беспокоится? А девушка вспомнила прочитанное где-то: серба не перепьет даже русский. Когда наши падают под стол, сербы только начинают разгоняться. Да, не зря и в монастырях и за столом сразу подносят ракию, сербский самогон. Тренированные они тут!

– Так что тут происходит, отец Слободан?

Пожилой священник вздохнул.

– Даже не знаю, с чего начать… Год назад умер в деревне младенец. Вроде бывает такое, врачи только руками разводят, как-то это называется… вроде синдром внезапной младенческой смерти. Прошло месяца три – умерла девушка, Радойка. Упала со скалы в лесу, оступилась, говорят. И такое бывает, но люди заволновались. Полиция посчитала несчастным случаем, а народ зашептался, что была она бледная как смерть и не кровинки в лице, когда нашли. Можно подумать, в смерти все красавцы писаные с румянцем на щеках. Но бесполезно возражать, раз вбили себе в голову, что вукодлак проснулся, это надолго.

– А чего он проснулся, если спал лет пятьсот?

– Воденицу разрушили.

– Кого? – Шепотом спросила Саша, а Коста так же шепотом пояснил: – Мельницу водяную.

– Тогда ураган прошел, много деревьев поломало, воденица-то тоже из дерева, и очень старая, еще с тех времен, пятьсот лет назад. Вот через месяц все и началось. А потом Петар погиб. Молодой, здоровый парень. Отец той малышки, что первой умерла, кстати. Поскользнулся на мокрой траве и упал на вилы.

– Что, вот так сам упал и напоролся?

– А у него врагов не было. Веселый парень, отзывчивый. Полиция ничего странного в его смерти не нашла. Шел сено ворошить, вместе с вилами в яму и упал. Жена его, Светла, почернела от горя после смерти дочки, тут вообще не в себе стала. Через три дня рассказывает- муж, мол приходил, сама видела. Спаслась, лишь затворив все окна и двери. И мать поддакивает, тоже, мол, видела. Глупые люди! Если уж верят, так вукодлака никакие засовы не остановят, а она, вишь, заперлась. Ну, тут народ и стал видеть везде Петара, как ночь, так тень у забора – значит он, Петар. Все собрались, пошли на кладбище, могилу раскопали, и колом боярышниковым сердце покойнику пронзили. Как я не пытался остановить – бесполезно.

– Значит, избавились от вукодлака?

– Говорят, бабочка из могилы вылетела, поймать не смогли.

Саша хихикнула.

– А не смейтесь, по нашим поверьям, это вукодлак обратился – и вылетел. Зря протыкали колом.

Все молчали – что тут скажешь!

– Ну, пока все ясно… один кто-то, та же ваша Светла, всех взбаламутила и теперь пол страны встало на уши. Много ли людям надо! И с каждым днем эти истории обрастают новыми подробностями, как всегда бывает. – Брат Марко пожал плечами. – Пока не вижу каких-то странностей…

– Вот вы сказали, ему запоры не страшны, – влезла Саша. – А вроде без приглашения вампир не может войти в дом.

Все уставились на девушку.

– Это ты откуда взяла?

– В фильмах… – тут Саша поняла, какую глупость сморозила.

– По нашим поверьям неумершие попадают в дом через замочную скважину, через трубу, через окно. Вы еще не были в деревне, не видели, потом заметите перевернутую метлу, воткнутую в дверную ручку, это для защиты. Еще говорят, надо ругаться нецензурно на перекрестках, на мостах, любят такие места вампиры.

Все дружно рассмеялись.

За окном потемнело, но не только из-за сумерек – начал накрапывать дождик.

– Так что делать будем? Зря я вас всех зазвал? – Отец Слободан явно расстроился.

– Не зря, – заверил брат Марко. – Люди действительно взволнованы и мы должны объяснить им, что ничего страшного не происходит. Не зря мы приехали. Завтра оглядимся, с народом поговорим, надеюсь, наши сербские коллеги нам помогут, – он кивнул на Дамиана и Косту.

– Не зря, – поддержал и Бальери. Что-то насторожило Лиса, это было заметно даже внешне, исчезла рассеянность и вальяжность, взгляд стал цепким и собранным. – В вукодлака я не верю, но что-то у тебя тут, Слободан, происходит. И вот это мы выясним.

Пожилой священник оживился:

– Чем могу – помогу. Так с чего завтра начнем?

– А завтра в деревне мало народа будет. – Тетка Ана собирала рюмки.

– Зашто? Это почему? – Удивился отец Слободан.

– Сутра кои дан? (– Завтра какой день? – перевел Коста).

Все пожали плечами. Тетка Ана разразилась длинной эмоциональной речью в которой Саша услышала лишь два более-менее четких слова. Виларка и веле.

Когда поток слов иссяк, Коста перевел, под хмурое выражение лица отца Слободана:

– Завтра день, когда виларка может впадать в транс. И народ поедет в Топольницу, это деревня с сербской стороны, часа полтора по горам. У них там каким-то чудом оказалась влашская виларка, давно живет, они и ездят. Хотят виларке вопросы задать. Про вукодлака.

– Ничего не поняли. – все, кроме усмехающегося Дамиана, переглянулись и пожали плечами.

– Давайте я объясню. – Дамиан снял очки, положил на стол, потер пальцами веки. – Издавна в Сербии существовали женщины, которые отвечали на безответные вопросы, излечивали людей, которым не помогала медицина, особенно в восточной Сербии, Влахии. Этих женщин называют виларками, от слова виле- нечисть, или в единственном числе – вила. По народному поверью эти способности проявляются у тех женщин, кого во младенчестве или в подростковом периоде похитили феи и провели так называемую инициацию. Виларки слышат фей, которые и отвечают на вопросы, но если виларка неправильно передаст людям послание- ее ждет жесткое наказание.

– И как они слышат фей?

– Виларка впадает в транс, если не получается- помогает себе песнями и танцами. Ее иногда называют шойманка.

– Шаманка! – Сказала по-русски Саша.

Дамиан кивнул: – Примерно так. Виларка может впадать в транс всего несколько дней в году, и люди со всей округи, а иногда из других концов страны приезжают, чтобы получить свои ответы. В транс впадают либо рано утром, либо вечером.

– А как они лечат?

– Лечение происходит в течение всего года. Для этого не надо впадать в транс. Но это уже другая история. Вы, Саша, девушка эмоциональная, вам это действо понравится. Виларки зовут фей по именам, называют их сестрами, имена всегда одни и те же, хотя виларки живут далеко друг от друга и не общаются между собой. Они говорят, что феи красивые и длинноволосые молодые женщины, одетые в белое или черное.

– Офигеть. Это легенды такие?

– Это не легенды, это наша действительность и сегодня.

– И церковь… церковь как к этому относится?

– Посмотрите на отца Слободана. На его лице все написано. Но явление существует и мы вынуждены это признавать.

– А как феи наказывают виларок?

– Виларка может на какое-то время потерять слух или способность говорить, может тяжело заболеть, потерять способность двигаться или может произойти несчастный случай. Феи жестоки, когда виларка неправильно отвечает людям.

– Так мы завтра поедем в сербскую деревню?– Саша умоляюще посмотрела на спутников.

– Это интересно… думаю, нужно поехать. Даже из обычного любопытства , – брат Марко улыбнулся. – Никогда не упускаю таких возможностей.

– Приготовьтесь встать на рассвете, а мы заночуем в монастыре по соседству. Иначе пока мы доедем до дома, в Никшич, где живет Коста, придется сразу ехать обратно.

Все вышли на улицу проводить сербских священников. Стало очень свежо, в воздухе разлился аромат хвои. Уже не видны были горы, лес казался сгустками черноты среди ночи. Вдали залаяла собака, ей ответила другая, огни деревенских домов мерцали сквозь лапы огромных елей вокруг пансиона. Саша поежилась.

– Не волнуйтесь, Александра, – подмигнул ей Дамиан. – Нечисть пропадает с первым криком петуха, об этом еще ваш Гоголь писал. А мы как раз с петухами и тронемся.

Вот и пойми его, успокаивает, или издевается!

Сашина комнатка была маленькой и очень простой, комфорт которских апартаментов остался позади. Кровать, тумбочка, простенький коврик, ванная комната с душем и большое окно под самым потолком. Ни телевизора, ни интернета…

Девушка надела спортивную куртку и натянула одеяло под подбородок. Дождик снова застучал по крыше и вместе с ароматами леса в окно потянуло холодом. Стояла такая тишина, что в ушах звенело.

Свежий воздух, обильная еда, вино и айвовая ракия сделали свое дело: она уснула, как только закрыла глаза и не услышала далекого волчьего воя. И тем более не услышала, что этой ночью ему ответил другой волк.

Глава 7.

Никаких шаманок и виларок не хотела Саша в четыре утра, когда в дверь забарабанили. Пусть себе едут, главное, чтобы ее оставили в покое и дали поспать.

– Как знаешь! – сказал Иван, увидев заспанную, завернутую в одеяло девушку, открывшую ему дверь. – Потом не жалей!

Саша вернулась в кровать, не разматывая одеяло упала на подушку, но сон не шел. Упустить такую возможность? Она вскочила, быстренько умылась, оделась и рванула вниз со второго этажа прыгая через ступеньки.

Все уже позавтракали. и она на ходу запихнула в рот кусок горячего пирога с домашним сыром, обожглась, запила кофе и обожглась еще больше, залила пожар водой и, стараясь не разевать сильно рот, чтобы на обожженный язык не попадал воздух, выползла на деревянную террасу пансиона.

Еще было темно, рассвет прятался за горами. Шумели моторы двух машин, но они не одни встали в такую рань, вдали двигались огоньки, значит деревенские уже в пути.

Девушка никогда не встречала рассвет в горах. Даже оказавшись в горной Тоскане она вставала, когда уже рассветало, да и большей частью осеннее небо было покрыто тучами. И сейчас Саша с восхищением смотрела, как окрашиваются снежные шапки в розовый цвет, как вспыхивают золотые солнечные искорки в дымке в низинах, как бежит по лугу семья оленей солнечного золотистого цвета. Весь сон прошел.

Дамиан выглядел хмурым, усталым, глаза покраснели, ему явно не хотелось разговаривать и почти час они ехали в молчании.

Наконец показалась какая-то деревня и мост на огромной высоте над узкой рекой, горы по обе стороны реки покрывал густой непроходимый лес. Дамиан притормозил, за ним притормозила вторая машина.

– Кофе, – односложно пояснил монах.

Маленькое кафе уже открылось и все с удовольствием выпили по чашечке кофе, окончательно проснувшись. Саша пила осторожно, переживая за обожженный язык. Но разве могла она молчать, и так час в машине молчала!

– Надо же, у вас моки не найдешь! Везде турецкий кофе, в турке, – резюмировала девушка.

– Тссссс! – шутливо поднес палец к губам Коста. – Не говори здесь этого слова. Кофе у нас варят византийский!

Она встала у перил, с опаской глядя вниз. Сумасшедшая высота и совершенно дикие места!

Подошел Дамиан, тронул за плечо и показал вдаль, где на крохотной поляне у реки виднелись несколько домиков, казалось, лес выдавливает их в реку.

– Топольница. Нам туда.

Еще полчаса серпантина и узкой дороги, зажатой настоящей лесной чащей, и они въехали в деревню. Издали слышалось пение.

***

На крохотной деревенской площади собралась толпа. Они решили не мешать, встали на небольшом пригорке, наблюдая за действом со стороны.

Женщина средних лет в светлой одежде и платке, скрывающим волосы, пела, раскачиваясь и закатив глаза. Вокруг стояла тишина, люди боялись лишний раз вздохнуть.

– В поле, покрытом цветами, я иду, иду с сестрами на Крш, вверх, вверх.

В поле, покрытом цветами, я с сестрами спускаюсь к грушевому дереву; мои сестры заставляют меня залезть на грушевое дерево.

Они молоды, мои сестры. В поле, покрытом цветами, я иду, я иду с сестрами на Крш, вверх, вверх, – Шепотом переводил Коста. – Крш – гора такая.

Между пением женщина плакала, умоляла о чем-то, потом сияла от счастья. Это был настоящий транс, она словно видела тех, кого не могут видеть остальные, говорила с ними, пела для них и просила. Нечто подобное Саша встречала в фильмах, когда показывали спиритические сеансы, но то, что происходило сейчас на ее глазах, совсем не похоже на фильм. В полной тишине толпа ждала, затаив дыхание.

– Сейчас она окончательно впадет в транс и ее уведут в дом, а люди будут по одному заходить и задавать вопросы. – Прошептал Коста.

Виларка вдруг обмякла, ее успели подхватить под руки и повели с площади, толпа вздрогнула, словно очнувшись, люди, стараясь ступать как можно тише, потянулись вслед. Но кто-то не выдержал, нарушил тишину, закричал; Саша поняла лишь одно слово – «вукодлак».

– Он все испортил, она сейчас выйдет из транса, – снова прошептал Коста. – Криком все испортил.

Толпа замерла. Вдруг виларка остановилась, все вдохнули и не выдохнули. А женщина не глядя вытянула руку вперед, показывая туда, где стояли Саша со спутниками. И произнесла фразу тихо, еле слышно, но в такой тишине все услышали бы и шепот. Два слова различила Саша, ей показалось, что шаманка сказала «нэпомник» и «крсник».

Ее повели дальше, а толпа облегченно выдохнула, но теперь люди не могли молчать, их переполняли эмоции, они шикали друг на друга и тут же не выдерживали и снова шептались.

– Ради этого стоило проснуться чуть свет, – сказал брат Марко.

– Никогда такого не видел, – поддержал Бальери.

– А как же колдуньи Базиликаты?

– Там совсем другое. Там дар, а здесь… даже не знаю, как сказать… такое ощущение, что эта женщина действительно находится в другом мире.

– Ваши шаманы на Алтае ведь занимаются тем же? – Брат Марко повернулся к Саше.

– Не знаю. Никогда не видела… Вроде похоже… ну, по описанию. А что она кричала? Я так испугалась, когда она показала на нас. Мне даже показалось, что на меня.

– Она просто показала в сторону, не важно в какую, – объяснил Дамиан. – Вы действительно очень эмоциональны, Саша.

– Да у меня ноги подкосились!

– А что она сказала? – Поддержал брат Марко.

– Тот мужчина, что закричал, спросил, как спастись от вукодлака. А она ответила, назвав вуколака «нэпомник».

– Да, я тоже услышала это слово! И еще «крсник».

– Нэпомник- это тот, чье имя нельзя называть. Ну, то есть нельзя произносить слово вукодлак. Он просто нэпомник, его не помнят, не знают.

– А «крсник»?

– Она сказала, что нэпомник уйдет, потому что придет крестник.

– И что это такое?

– Не что, а кто. Есть люди, которых Бог уполномочил бороться с нечистью. Они рождаются редко, и чаще всего в одном старом сербском роде, и сразу можно узнать, что это крестник: ребенок рождается как бы в рубашке, в плаценте на его голове.

– А как он борется с нечистью? Это типа охотников на вампиров?

– Ох, много сериалов вы смотрите, Аликс! – Засмеялся Бальери.

– Когда крестник спит, душа его улетает на битву с нечистью. Она может принять облик зверя, чаще всего волка, поэтому крестников называют этим именем- Вук, или Вукашин, или Вукан. То есть волк – вук. Но сегодня это просто весьма популярные сербские имена. Так теперь называют многих.

– Жить с именем Волк? То еще удовольствие.

– Это нормальное сербское имя.

– В общем, у меня уже мозг взрывается. Верните мне нормальную жизнь! – Сказала Саша.

– Вы правы, пора выбираться из этой чащи, – ответил брат Марко. – И завершать нашу миссию. Поговорим с людьми, убедим, что это все суеверия. Ничего мистического в деревенских историях я не вижу.

– Теперь это будет еще сложнее. – Вздохнул Коста. – Виларка им подтвердила, что вукодлак пришел…

***

Дорога по горам вымотала, да и впечатления остались не слабые. Когда еще увидишь впавшую в транс шаманку, указывающую на тебя пальцем!

Саша зашла в свой маленький неуютный номер, устало присела на кровать, собираясь с мыслями. За окном на разные голоса пели птицы, по-прежнему пахло хвоей, но теперь это был аромат прогретых солнцем иголок и даже в сыроватую комнату через маленькое окошко вплывало тепло.

Оставаться в номере не хотелось, лучше посидеть на деревянных ступенях террасы, да и в деревне хорошо бы осмотреться, а кому надо, тот найдет ее по телефону.

В птичий гомон за окном вклинились два мужских голоса, говорили по-сербски. Один голос она узнала сразу же – архимандрит Дамиан. Второй звучал тише, вроде Коста, и хотя голоса были слышны хорошо, девушка не понимала ни слова. Она встала, собираясь выйти на улицу, как вдруг два слова взорвались у нее в голове.

– Замыслим укус? – Спросил Дамиан.

Что-то ответил Коста, но охваченная ужасом девушка уже не слушала, рванулась из комнаты, надо же предупредить остальных! И тут же споткнулась на лестнице, с грохотом полетела вниз и приземлилась на четвереньки, на удивление ничего не сломав. В этакой позе и застали ее выбежавшие на шум спутники. Подобного позора она в жизни не чувствовала…

На грохот прибежали и священники с улицы. У них буквально открылись рты, когда Саша, задыхаясь, вскочила на ноги, и тыча в них пальцем, как еще недавно виларка, шустро отступила назад, где ее вовремя поймал Бальери.

– Да что случилось? Что происходит? Аликс, что с вами?

Брови Дамиана и Косты вообще уползли куда-то высоко на лоб, да так там и остались после слов девушки.

– Они… – Саша по-прежнему тыкала указательным пальцем в черные фигуры, – они нас обманывают! Они… они вампиры! У них заговор! Они… они нас хотят укусить!

– Аликс, у вас температура? – Бальери все еще крепко держал девушку.

Дамиан сделал шаг вперед, но она завопила:

– Не подходите!!!

Брат Марко , знаком показал Бальери отпустить Александру, взял ее руки в свои, очень мягким голосом сказал:

– Смотрите на меня, Алессандра. Смотрите мне в глаза. Вот так, хорошо. Я держу ваши руки, все хорошо. Со мной вы в безопасности. А теперь спокойно скажите мне, что случилось.

– Я слышала… – прошептала Саша. – Я все слышала! Дамиан сказал: замыслим укус!

Громовой хохот сербов потряс ее еще больше, чем падение с лестницы.

– Саша!!! Я тебя прошу!!! Молим те! Не пытайся понять сербский, он не похож на русский! – Слезы текли из глаз Дамиана, он снял очки, и пытался вытереть глаза рукавом монашеской рясы. Никак не мог сдержать смех.

– «Замисли укус» на сербском это по-русски «представь вкус»! Мы говорили об обеде!

Саша стояла, боясь поднять взгляд. Вот как объяснить эти лингвистические непонятки итальянцам? Дамиан, правда, попытался и все хотя бы поняли, что дело в схожести звучания и различии значений слов в языках. Она виновато оглядела присутствующих:

– Может, мы все по-английски будем говорить?

И тут с улицы раздался вопль ребенка и женский крик:

– Позор тэбэ, Лазаре!

Это было уже слишком.

– Да что ж это такое? Я то ли на страницах Библии, то ли славянского фэнтези, и разговариваете вы тут как на церковных службах, и слова непонятно что означают, и шаманки с феями разговаривают, да еще и вукодлаки бегают!

Дамиан уже нес из столовой рюмку вильямовки – грушевого самогона, который Саша проглотила и не поморщилась.

– Так может… поедим? – умоляющим тоном спросил Коста.

Саша поплелась вместе со всеми к машинам. Кто ее теперь всерьез будет воспринимать? Вот в Италии она как дома, а здесь… но потом вспомнилась теплота Острожского монастыря и она немного приободрилась.

– У нас есть поговорка: нэ зна да ли е дошао, или пошао. – Тихо сказал Дамиан, когда она усаживалась на сиденье рядом с ним.

– Боюсь спросить, что это означает, – уныло ответила девушка.

– Это поговорка о растерянном человеке, который не знает, что ему делать, ни вперед, ни назад, совершает беспорядочные действия. Дословно: неизвестно, пришел он или ушел. Вернитесь к нам, Саша. Я понимаю, что для вас все странно и непривычно, но я понимаю, что вы не случайно попали в эту компанию. Будьте собой, ведите себя так, как привыкли, и все управится. Не пытайтесь найти смысл в словах, которых не понимаете.

– Простите меня, – прошептала девушка. – Я такая дура!

Монах улыбнулся: – Все наладится.

***

Они отправились на обед в небольшую деревенскую конобу – «харчевню», лучшего слова для этого заведения не подберешь. На вывеске на деревянном заборе красовалось слово «этно», кудахтали куры, раздавались прочие звуки деревенской фермы. Все утопало в цветах, кувшинах, украшенная цветами старая телега брошена посреди двора, как элемент декора.

На деревянном столе появились привычные бутылки красного и белого вина, только Крстач сменился на шардоне. Последовали сыр, ветчина, огромные ломти помидоров, и на здоровенном круглом горячем хлебе им подали по шесть длинных чевапчичей – местных кебабов на каждого. К мясу принесли каймак- взбитые в масло сливки. И как мало нужно было Саше, чтобы прийти в себя! Всего-то наесться от пуза.

За обедом к ним присоединились отец Слободан и незнакомый высокий и крепкий мужчина средних лет, оказавшийся мэром Здравко Вучетичем.

– Тут не обессудьте, верят у нас виларкам, да и нет оснований не верить, – мэр почесал голову. – Вот про вукодлака она сказала, да еще при всех- это плохо. Теперь никого не убедишь в обратном. Что делать-то будем?

Отец Слободан кивал головой, слушая мэра.

– Вы хотели с людьми поговорить…

– Поговорим. Сегодня же вечером и поговорим. И с Драганом вашим, или как его с Гораном, на которого волк напал, и с семьей Петара, вашего «вампира». – Заверил брат Марко. – Но моя миссия на этом выполнена. Я не увидел ничего, что свидетельствовало бы о потусторонних силах. Обычная деревенская жизнь и суеверия, тем более, паствы моей в этих краях нет и наше присутствие, – он кивнул на Ивана, – излишне.

– Это вы правильно, – закивали отец Слободан и мэр. – Недовольны люди, что Ватикан вмешался.

– Вот девушку мы зря взбаламутили. Только напугали. Утащили в чащу лесную из Флоренции. Так что, Алессандра, завтра добро пожаловать с нами, полетим обратно.

Отец Слободан озабоченно посмотрел на Бальери. Тот сразу ответил:

– Я останусь. Суеверия не моя забота, а разобраться со смертями нужно. Когда причины будут ясны, тогда и народ успокоится. Только я так понимаю, что переводчика мне уже не достанется, – улыбнулся он Косте.

– Справимся! – Заверил отец Слободан. – Общими усилиями справимся.

– Вы, как я понимаю, тоже возвращаетесь в Белград? – Брат Марко повернулся к Дамиану.

– Я буду неподалеку. Боюсь, Карло нужна будет помощь, вряд ли черногорской полиции понравится вмешательство иностранца.

– Я писатель, – расплылся в улыбке Бальери. – Я больше не официальное лицо. Собираю материал для книги. О вукодлаках и виларках, а что, интереснейшая тема!

– И тем не менее. Тема деликатная.

– Я рад буду вашей помощи, – заверил Лис.

Саша почувствовала, что все взгляды обращены на нее. Почему-то особенно неуютно было от взгляда Дамиана, словно он радаром просвечивал ее насквозь.

Где-то там за горами плескалось море, жарило майское солнышко, а потом два часа- и любимая Флоренция. А здесь… Жизнь в этих сумрачных горах не комфортная, странная, совсем непонятная. И вообще она потом отсюда не выберется…

– Я остаюсь, если Карло не возражает. Я хочу разобраться в этой истории. Никогда не представляла, что так бывает, никогда не видела шаманок, тем более славянских, не думала, что сегодня люди могут верить в оборотней! И все же за этим стоит какая-то другая история, я согласна с Карло. Я остаюсь!

– А как ты вернешься? Ты собираешься в Италию или в Россию? – Спросил Иван.

– В Россию. Из Белграда есть самолет без пересадки. А до Белграда…

– А до Белграда поезд или машина, разберемся, – почему-то обрадовался отец Слободан.

– Ну, если вы так уверены… это моя вина, что вы оказались здесь, и билеты с меня. Напишите мне, когда соберетесь домой и я все обеспечу, и транспорт до Белграда тоже. Это входит у нас в привычку, Алессандра, – брат Марко засмеялся, – то в чешском замке нечисть ловим, то в Венеции преступников в масках. Вот поймаете вукодлака, придется официально брать вас на службу!

– А жить будете у меня, в приходском доме, – включился отец Слободан. – Негоже тратить деньги, раз на помощь приехали. надеюсь, вас не напугает, что двери в домах священников не закрываются, каждый, кому необходимо, может прийти в любое время дня и ночи. Но комнаты у меня отдельные, места много! – тут же заверил он.

– Ну, вот и договорились. Сегодня поговорим с жителями, а завтра в Котор. Карло и Алессандра заберут свои вещи, только как они вернутся?

– Я привезу. У меня дела в тех краях, а потом я тоже вернусь сюда. – Сказал Дамиан.

– Только у меня еще один вопрос.– Пока вы все здесь.

Все снова опустились на скамью и воззрились на Сашу. Девушка даже смутилась, но раз уж начала…

– Вы собрались здесь, в общем-то, по одной причине, кроме Карло. Его мотивация мне понятна, друг попросил о помощи и речь идет о непонятных смертях односельчан. Но вы, брат Марко – не просто католический священник, а кардинал, занимающий один из самых высоких постов в Ватикане. Православный архимандрит, тоже не простой, я правильно понимаю? Дамиан занимает важный пост в своей церкви, и вдруг приехал в эту глушь. Мой вопрос – почему? Почему вы сюда приехали? Убийства или случайные смерти – не ваша компетенция. Вы всерьез ожидали, что в этих горах живет вукодлак? Вы в это верите?

Ответом стало молчание.

– Погодите… – Саша глазам своим не верила. – Вы хотите сказать… вы верите, что в XXI веке в Европе бродит оборотень?

– В Южной Европе. На Балканах. – Поправил Дамиан.

– Это имеет значение?

Монах пожал плечами :

– В таких вопросах необходимо быть точным.

Иван вынул из сумки книгу, ту самую, что показывали Саше в самолете. Открыл страницу. На старой гравюре сгорбленная волосатая фигура, очевидно, оборотень, бежала с женщиной на руках, та была мертва, или без сознания, тело безвольно свисало с рук – или лап – существа. Его преследовала безликая толпа деревенских жителей с факелами.

– Ужас. – Честно сказала Саша. – Но это средневековье, а я говорю о сегодняшнем дне. Да простят меня Дамиан и Коста, но такие суеверия существуют в глухих балканских деревнях лишь потому, что высокие технологии сюда еще не добрались.

– А что изменилось? – В глазах Дамиана загорелся веселый огонек.

– Как что? Технологии, интернет, да все изменилось! Раньше на грозу смотрели и думали что это Юпитер или Перун жезлом машет, или чем он там махал.

– А в людях, Саша? Что изменилось в душах людей? Во всех странах интернет пестрит объявлениями о гаданиях, о провидцах и оракулах. Вчера мы сами стали свидетелями. как толпа людей собралась получить ответы у виларки. Утром они были на службе в церкви, на днях пойдут на исповедь, и все это не мешает искать подсказки высших сил. Так почему не существовать оборотню?

– Так можно и в Бабу-ягу поверить, и в русалок! – тут Саша осеклась и вспомнила заснеженный российский городок, лицо царевны-вампирши в ледяной горе и плеск русалки в полынье. Нет, не может такого быть, это ей просто привиделось, она уверена! – Но дальше спросила уже тише и без прежнего пыла: – Так вы верите?

– Я не думаю, что нам нужно вооружаться крестами и переплавлять подсвечники и ложки на серебряные пули, – ответил брат Марко. – Беда в том, что иногда там, где мы видим суеверия, встречается что-то более странное и пугающее…

– Что вы имеете в виду?

– Помните наш разговор у чешского замка? Зло редко выглядит ужасным, чаще оно кажется милым и не опасным, с цветочными кадками у стен, увитых плющом. И там, где человек творит зло, бесам делать нечего.

– Но как и в Чехии вы снова приехали, лично вы. И не говорите, что просто засиделись в своем кабинете!

– Я изучаю зло, дорогая Алессандра. – Брат Марко – нет, теперь перед ней снова сидел кардинал, глава могущественной конгрегации, бывшей некогда Святой Инквизицией, – Мы читаем о нем в новостях, слышим рассказы, но его нельзя изучать академическими методами. Что реально, а что выдумки – эти вопросы веками мучают ученых разных специальностей, но в первую очередь нас- священников. Я изучаю человеческое зло: откуда оно исходит, что оно делает с людьми, как ему следует противостоять. Я исследую эту тему около полувека, но до сих пор не готов признать публично, что разбираюсь в ней.

Саше стало не по себе, а кардинал продолжал:

– Чтобы изучать зло, вы должны встречаться с ним лицом к лицу. Люди, творящие его, не выстраиваются в очередь к твоему кабинету, чтобы исповедаться. Иногда их приходится искать. И я ищу их. Это ответ на ваш вопрос, дорогая Алессандра?

– Зло это всегда вопрос выбора. – Вместо Саши ответил Дамиан.

Кардинал кивнул. – Всегда.

А сербский монах продолжил:

– Есть разница между намерением и действием. Любое разумное существо несет ответственность за последствия своих действий, независимо от того, каковы были предполагаемые последствия.

– То есть, зло во имя добра все равно зло?

– В этом и выбор, Саша. Зло во имя добра остается злом и не может быть оправдано. Нет благих целей, если во их имя совершается зло. Потому что тогда оно побеждает.

– Видите, в какую философскую межконфессиональную дискуссию вы вовлекли нас, Алессандра! А еще удивляетесь, почему я вас пригласил, – пошутил кардинал, нет, снова брат Марко. И сразу спало напряжение.

***

– Вы хотели поговорить со мной, Алессандра. – брат Марко мягко взял Сашу под локоть и отвел чуть в сторону, когда все вышли из харчевни.

– Да, но это не философия, это очень личное… я запуталась… я даже не знаю, как это объяснить. Вот вроде я сделала выбор, и тут же начинаю сомневаться, метаться, не могу решиться и просто пускаю все на самотек, не решаюсь даже поговорить, объясниться, просто убегаю.

– Дорогая Алессандра… вы очень сумбурно объяснили. Знаете, когда все станет правильно и так, как надо, у вас не будет необходимости делать выбор. Если приходится совершать что-то в личных отношениях через силу, то не надо этого делать вообще.

– Я должна вам рассказать… вам же нравился комиссар Дини… мы с ним снова вместе… вернее, не так… были вместе, а я… я совершила кое-что…

– О чем теперь жалеете?

– Нет. Ни минуты не жалею.

– Алессандра… вы хотите исповедаться? Так вам к архимандриту Дамиану.

– Нет, я не могу…

– Потому что вы воспринимаете его как мужчину, а не священника. Что ж, это комплимент, значит я соответствую своему призванию!

Саша покраснела.

– Я серьезно. Но вы можете поговорить с отцом Слободаном.

– Я не об исповеди… это же про опущение грехов?

– Это о покаянии. В первую очередь о покаянии, дорогая Алессандра.

– А я не каюсь… я не жалею.

– Вот мы и добрались до сути! Вам неудобно перед комиссаром Дини. Но вы не жалеете, что эта история случилась. А если бы она повторилась еще раз?

– Ну… я бы старалась не поддаться… если бы была в браке.

– Но вы даже не возразили, что этого не может случиться еще раз. И не сказали ни слова о любви, а лишь о браке – официальном статусе.

Саша снова покраснела.

– Ну вот, вы все поняли без моей помощи! Все ясно и прозрачно, а вы все усложняете, потому что считаете себя порядочным человеком.

– Я не порядочный человек?

– Вы очень порядочный человек, Алессандра! Вы замечательный человек, и я невероятно рад знакомству с вами. Я говорю лишь о вашем подходе к самой себе.

Саша покраснела в третий раз, но уже по совершенно другому поводу. А брат Марко закончил:

– Помните, случайностей не бывает! Эта поездка заставила вас задуматься о многих важных вещах, и я этому рад.

И хотя ничего, казалось бы, не изменилось, Саша почувствовала, что гора спала с плеч. Неожиданно стало легко и она изумленно пробормотала:

– Вот как это у вас получается… кардинал?

– Почти пятьдесят лет практики, дорогая, – расхохотался брат Марко и они присоединились к остальным.

***

Весь вечер в сопровождении отца Слободана и мэра Вучетича брат Марко и Карло Бальери ходили по деревне и общались с жителями. Коста, надеясь уже завтра вернуться к прежней жизни, переводил энергичнее, чем обычно.

Охотник Драган ничего не добавил к рассказу друга, правда, у него не получился такой захватывающий боевик, как у Горана. Он мялся и никак не мог связать мысли вместе, выражался короткими фразами. Стойкий дух алкоголя легко объяснял эту манеру.

– Ну, волк… ну, напал… а я… я ему лапу… того… в сумку положил.

– А куда она делась?

– Нэ знам.

– Может, уронил в лесу, с перепугу мимо сумки положил?

– Можэ.

– Бабочку видел?

– Лептирицу?

– Да.

– Нэ знам. Можэ.

***

Красивая, статная женщина лет пятидесяти открыла дверь.

– С дочкой говорить не дам. Она до сих пор в себя не пришла. Со мной говорите, все расскажу.

– Радойка, девушка, которая упала со скалы, у вас работала?

– Да, у меня в магазине. Хорошая девочка, светлая. Прямо лучик солнца! А потом решила уволиться. Я очень переживала, но раз уж решила… Говорила, хочет уехать в Белград, там больше возможностей. Она ж одна была, родители умерли, а что одной – хозяйство не потянуть.

– Она официально уволилась?

– Ну, заявление не писала, у нас все просто. Сказала, что уезжает, и все.

– И зарплату получила?

Женщина удивилась. – Конечно, я ей заплатила, все, как положено.

– А ваша внучка?

– Лола? Ох, наша Лола… она была здоровой малышкой, полгодика уже исполнилось, когда… вот такое случилось… горе большое…

– Катерина, а врачи дали заключение?

– Конечно, у меня все документы есть, мы ведь обращались за экспертизой. Я их от дочки прячу, не надо ей напоминать. Что сделаешь… так Бог решил.

– А с Петаром что случилось?

– Так полиция же приезжала, и врачи тоже. Сам упал, говорят.

– Соболезнуем вашей дочери… и ребенок, и муж… это очень тяжело.

– С мужем они отдалились после смерти дочки, моя Светла его винила, что Петар живет, как прежде, а он винил дочку, что слишком горюет и смысл жизни потеряла. Так что она и не плакала по мужу. Но не судите, чужими они стали.

– Все же с вашей дочерью хотелось бы поговорить. Светла якобы видела Петара, он приходил к ней… после смерти.

– Многие видели. Многие говорили. И я видела. Смотрю – тень у амбара. Пригляделась- а это Петар. А с дочкой не надо говорить, тревожить. Врач запрещает.

– Вам не показалось?

– Не показалось, точно видела Петара.

***

– Не верю я в эти сказки. – отец Петара горько вздохнул. – Люди как вобьют себе в голову, так ничем не выбьешь. Могилу разорили. Уж как мать плакала, умоляла не трогать – бесполезно. Ну какой он вампир? Петар был хорошим мальчиком. А все знают, честный человек не может стать вампиром. Вы сомневаетесь, что Петар честный? Нет, говорят. Ну так что тогда? Зачем разорять могилу?

– Вампиром можно стать, если над телом умершего пробежало животное или птица пролетела, – изрек мэр.

– Сказки это все! Уж ты, Вучетич, знаешь. Зачем могилу осквернять? Ведь колом проткнули! Все любили Петара, пока живой был, а теперь мертвому покоя не дают. Хоть отец Слободан пытался их остановить, а что толку! В церковь ходят, а священника не послушали… эх, люди! А теперь и нас сторонятся… Уехать бы, да куда? Может, хоть вы поможете, докажете, что никакой Петар не вампир!

***

Надья Стефанович, женщина лет шестидесяти с прямой спиной и горделивой осанкой покачала головой:

– Ничего я вам сказать не могу. Не видела никакого Петара. Но раз Катерина видела, и дочка ее, Светла, и другие в деревне – значит точно это он был. Я с Катериной лет тридцать дружу, она женщина серьезная, врать не будет. Да после такого горя, как у них стряслось, зачем ей врать, сами посудите?

– Тетка Надья, вы же травами занимаетесь, людей лечите?

– Лечу! И никакого худа в том нет. Я людям помогаю.

– Говорят, Радойка, погибшая полгода назад девушка, к вам часто заходила.

– Учила я ее. Она хотела в травах разбираться… у нее талант был! Этот талант развить- цены б ей не было

– В лес она тогда за травами пошла?

– Кто ж ее знает? Хорошая девочка была, ни от какой работы не отказывалась, и в магазине у Катерины работала, и с детьми сидела, и убирала, если кому помочь надо. Хорошая девочка.

***

– Они не переборщили с чесноком? – Саша принюхалась. Похоже, чеснок был не только в пышущей жаром плескавице – плоской котлетище размером с тарелку, но и в жареных перцах, да и с кухни доносился стойкий аромат чеснока.

– Не переживайте, Саша, – засмеялся Дамиан. – Ближайшие две недели вампир нам всем точно не страшен! А в этой деревне чеснок теперь главный продукт на ближайшие годы.

Истошно залаяли собаки. Все замолчали, прислушались. В окно потянуло запахом гари.

– Надо посмотреть, что там случилось, – отец Слободан первым поднялся из-за стола.

Глава 8.

К вечеру в деревню снова пришел холод. Стоило солнцу спрятаться, как в воздухе появился пар от человеческого дыхания.

Милица привыкла, что здесь, высоко в горах, солнце вставало гораздо позже, и заходило раньше, чем в долинах или на побережье. Теплым лучам требовалось гораздо больше времени чтобы рассеять ночной холод, а ночь быстро впитывала дневное тепло. Глубокое озеро в середине леса лишь добавляло сырости. Но, как и большинство односельчан, Милица прожила здесь всю жизнь и не замечала неудобств.

Этим вечером Милица неспешно шла домой, погруженная в свои мысли. Магазин Катерины уже закрылся и только со стороны конобы, харчевни Небойши Желанковича на соседней улице, тянуло теплом и даже сюда доносилось потрескивание дров. Шум голосов показался слишком громким для обычного деревенского вечера.

Молодая женщина думала об удаче. Пусть каждый день ей приходилось проводить по часу, а то и больше, в дороге, ведь автобус ходил от силы дважды в день. Но она нашла работу в Жабляке, куда приезжают туристы и чувствовала себя почти миллионершей. Здесь, в деревне, кроме пары ферм и работы не было; вон тетка Ана открыла пансион, сын вложился в строительство, а большую часть времени пансион стоит закрытым, даже деньги потраченные не отбили. Так что история с вукодлаком оказалась тетке Ане на руку, сейчас все номера выкуплены этими приезжими. А там, глядишь, туристы потянутся в их Богом забытый уголок. А что? Чем вукодлак не туристический бренд!

Милица начала мыслить как работник туристической сферы вот что год работы в Жабляке сделал! Она задумалась: а может открыть турфирму и завлекать туристов местными страшилками? Вот здесь удача ей как раз очень нужна. А эти сегодняшние приезжие… даже смешно. Что они понимают в здешней жизни и их традициях? Говорят, уже собрались уезжать. И правильно, лучше не позориться.

Как и все она боялась вукодлака. Однажды даже поддалась общей панике и побежала к церкви в колокол звонить, но отец Слободан вовремя их остановил. И правда, какой вукодлак среди бела дня нападет на охотника? Только бешеный волк.

Черный дым поднялся над крышами. Что там жжет Небойша? Даже глаза заслезились. Она повернула за угол и ахнула: горел дом тетки Надьи.

***

Пока доедут пожарные из Жабляка, все превратится в угли. У Надьи же весь дом в сухих травах! Люди бежали с ведрами, тянули поливные шланги, но огонь не унимался. Только бы не перекинулся на другие дома.

– Надья, где тетка Надья? – Хозяйки дома нигде не было видно.

Наконец прибыла пожарная машина из Жабляка, огонь потушили, лишь тлели угли и дым все еще стелился над крышами деревни.

– Хозяйки не видно нигде! – волновались деревенские.

Двое пожарных осторожно вошли в дом, крыша вот-вот могла рухнуть и погрести их под собой. Почти сразу же вышли, покачали головами:

– В полицию надо звонить.

Отец Слободан тихо молился, вокруг смолкли разговоры, люди поникли, переживая за деревенскую травницу.

– Там она, – вполголоса рассказал старший из пожарного наряда священнику, а Коста так же вполголоса перевел. – Тут полиция пусть разбирается, вызвали уже из Жабляка.

– Задохнулась в дыму?

– Пока ничего сказать не могу, это дело экспертов.

***

Поздно вечером, почти в ночь, мэр Здравко Вучетич приехал в лесной коттедж на окраине деревни, где остановились гости.

В свои сорок семь он был мэром уже пять лет, как и отец до него; народ снова проголосовал за члена семьи Вучетичей. И сколько помнил себя Здравко, в деревне никогда ничего не случалось. Да, собственно, и во всей Черногории.

Понятно, что встречались мелкие мошенничества, а уж обсчитать, облапошить туриста, взвинтить цены – любимое прибрежное занятие. Он сам однажды на побережье столкнулся с возмущением приезжих из Белграда, которым подали пилечу чорбу – куриный суп. Увидев суп, те устроили настоящий скандал, а хозяин ресторанчика у моря лишь смеялся: – Это у вас в Белграде чорба, а мы тут для туристов готовим, им и так нормально.

Это не было преступлением. В конце концов, все эти иностранцы – немцы, британцы, американцы, а с недавнего времени и японцы, вот только русских стало намного меньше – приезжают в Черногорию потому, что у них есть лишние деньги на глупости. Нормальный черногорец разве поедет далеко от дома? У туристов есть деньги, которые они должны тратить, так что плохого, что эти деньги переходят в карман владельцев ресторанчиков и лавочек. А голодный турист все съест, назови национальным блюдом, еще и переплатит.

Мелких мошенников не трогали, если только они не становились настолько жадными, что могли опозорить город.

Далее шли карманники и квартирные воришки. Но их было так мало, что даже не стоило принимать во внимание. Были и те, кто воровал в отелях и апартаментах, этих полиция в большинстве своем находила, но туристы сами виноваты, зачем бросать деньги и ценные вещи у всех на виду!

Это не значит, что насилия никогда не было. Конечно, было. Некоторые мужчины избивали своих жен, но последние годы этого в деревне не случалось. Парни угоняли мотоциклы и разбивали витрины но опять же не в их деревне, что тут угонять и разбивать! Черногорские городки и деревни настолько малы, что провинившемуся тяжело спрятаться среди людей, которые знают его с детства.

Туристы сами не праведники. Напиваются, дерутся… Но и это все на побережье, лишь зимой приезжают туристы в Жабляк, покататься на горных лыжах. А в их деревню и случайно не забредают. И вдруг убийство…

Сегодня мэр Вучетич впервые в жизни испугался. А еще его переполняла обида. Такого просто не должно было случиться в его деревне!

– Тело увезли в Подгорицу в столицу, на экспертизу. Обещали дня через два результат. Все переполошились, говорят, следователь из столицы приедет. Я вас вот о чем попросить хочу, – мэр оглядел печальных гостей, – у нас страна маленькая, все на виду… не было у нас в деревне никогда убийств. У вашего гостя опыт есть, вы рассказывали. – Теперь он почти заискивающе смотрел на отца Слободана и Карло Бальери. – Я договорюсь с властями. Помогите с расследованием! Извинявам се… молим вас!

Бальери кивнул.

– А ведь мы пару часов назад говорили с синьорой… Если это действительно убийство, скорее всего, оно связано с тем разговором. Убийца торопился, вся деревня знает, что мы уезжаем, дождись – и действуй. А он не выдержал, поспешил.

– Но что такого могла сказать тетка Надья?

– Она говорила, что девочка – Радойка приходила к ней учиться, собирать и использовать травы, что талант у нее был. Что Светла – мать умершего ребенка – видела своего мужа, ну, или его призрак. И мать Светлы, Катерина, тоже видела. Вот и все.

– Возможно, дело не в том, что она сказала, а том, чего она еще не сказала.

– Этого мы уже не узнаем.

– Как следователь я бы сейчас изучал, с кем общалась Надья, где была, кто к ней приходил. Соседей бы опросил.

– Это маленькая деревня. Никуда она не ходила, только в лес, за травами. А общались с ней все, все приходили.

– Тем более могли видеть, кто заходил в тот вечер. Мы знаем и время – четкий временной промежуток между нашей беседой с Надьей и началом пожара. Это всего часа два.

– Давайте все отдыхать, завтра в дорогу.

– Карло, вы останетесь? – спросила Саша. – Может, вам привезти вещи из Котора?

– Я поеду. Завтра тут будет работать полиция, зачем мешать. А к нашему возвращению как раз будет заключение экспертов. Я могу надеяться, уважаемый мэр, что вы сможете ознакомить нас с этими бумагами?

– Я договорюсь. – вместо мэра ответил Дамиан.

Резко распахнулась дверь в столовую и на пороге показался мужчина лет пятидесяти. По левой стороне его лица текла кровь. Бешеными глазами мужчина обвел присутствующих:

– Он напал на меня!!! Вукодлак!

– Погодите, погодите, сначала успокойтесь! – – Бальери взял со стола несколько салфеток, подал мужчине, тот приложил их к щеке. – Идите умойтесь, а потом все нам расскажете.

Перевода не потребовалось, Коста показал, куда идти, проводил мужчину до дверей.

Тот появился минут через десять. Кровь почти остановилась и на левой щеке были отчетливо видны три глубоких царапины. Он все еще прикладывал к ним чистую салфетку.

– Рассказывайте, что случилось.

– Меня зовут Йован. Я учитель в Жабляке. Машина у меня сломалась, а на последний автобус я не успел. Поехал на проходящем, вышел на перекрестке и пошел через лес.

– И не боялись?

– Я всегда считал, что это сказки и глупости.

– И что случилось?

– Я услышал шорох, но не успел обернуться, кто-то напал на меня сзади. Я пытался вырваться, а потом ткнул назад крестиком, что на шее, на цепочке. Он… это существо… отшатнулся, только успел порезать мне щеку.

– Вы его видели?

– Нет, он напал сзади, а потом я сразу побежал. Не оглядывался.

– Завтра нужно показаться врачу и экспертам в Жабляке.

– Да какие там эксперты!

– А сегодня идите домой, успокойтесь. Разрешите сделать фото?

Мужчина кивнул. Бальери достал мобильный телефон и сфотографировал царапины на щеке, попросив разрешение.

– Ну, хоть что-то вы можете сказать о нападавшем?

– Он… он пах шерстью… ну, знаете, как пахнут собаки… И еще он очень быстрый.

– В каком смысле быстрый?

– Он появился ниоткуда. И также быстро исчез.

– Вы же не видели, убегали

– Нет, не видел. Но он не стал меня догонять. Он просто исчез.

– Это могла быть женщина?

– Нет, он был выше меня, а я не маленького роста. И он очень сильный.

– Все позади. Идите домой, отдохните, а завтра покажетесь врачу. Расскажете вечером, что сказал врач.

– Я не вернусь.

– Куда не вернетесь?

– Сюда. Завтра я уеду первым же автобусом в Жабляк и останусь там, сниму комнату в пансионе.

– Ну, если вы уверены, что так будет лучше…

– Вы не понимаете…

– Чего мы не понимаем?

– Через два дня полнолуние. Он выйдет на охоту…

Глава 9.

Учителя с трудом успокоили, отец Слободан и мэр Вучетич отправились проводить его до дома.

Перед уходом священник что-то долго доказывал Дамиану, убеждал, тот пожимал плечами. Пару раз прозвучало имя – оче Василие, отец Василий, но теперь Саша уже ни в чем не была уверена, если дело касалось сербского языка.

Девушка спала плохо, снились тени с когтистыми лапами, она вздрагивала, просыпалась, долго ворочалась, потом снова забывалась короткими кошмарными снами. Вторая почти бессонная ночь подарила ей темные круги под глазами, глаза покраснели и взглянув на себя в зеркало, она увидела идеальный портрет вампирши. Или как там оно по-сербски- вампирицы.

Остальные выглядели отдохнувшими, словно каждый день деревенские учителя врываются с воплями об оборотнях, а рядом бегают жители деревни с боярышниковыми колами. Все с аппетитом плотно позавтракали, Саше же кусок в горло не лез, подташнивало и хотелось побыстрее унести ноги из этих ненормальных гор.

С каждым крутым поворотом, с каждой парой метров вниз с горы, настроение поднималось и щеки порозовели. Через час езды она бы не отказалась от кофе, а лучше с омлетиком, да с сосисками, и бекон бы не помешал – но где ж тут среди лесов такое приготовят…

Часа через три перед ними открылся вид на всю Бока-Которскую бухту с высоты. Дамиан и Коста остановили машины, все высыпали полюбоваться на красоту. Сверху бухта казалась крохотной.

Но вот она начала стремительно приближаться, и вскоре машины остановились возле длинного дома на самом берегу.

И словно кто-то махнул волшебной палочкой: все осталось позади, темные горы, маленькие деревни, страхи, ночная сырость, пронизывающая маленький пансион. Как будто ничего и не было. А еще два часа – и Флоренция.

Брат Марко понял, о чем думает Саша, когда они пили кофе и белое вино в номере Ивана, а девушка заглатывала куски пирога с домашним сыром, приготовленного хозяйкой к приезду гостей.

– Алессандра, подумайте еще раз. Пожалуй, вам лучше лететь с нами, в конце концов я же несу за вас ответственность! Я доверяю Карло и не менее уважаемому архимандриту Дамиану, но все же мне неспокойно. В тех местах мы все чувствовали себя не в своей тарелке. Так может, достаточно негативных эмоций?

Саша уже готова была сказать, что она улетает с братом Марко и Иваном. А потом ее словно подтолкнул кто-то, зашептал в ухо, что и Флоренция еще будет в ее жизни, и этот морской берег не первый и не последний, а в темные заколдованные горы, где бродит вукодлак, она никогда уже не попадет. И девушка вздохнула, покачала головой и заверила, толком не прожевав пирог:

– Нет, я не передумаю. Все нормально!

Они крепко обнялись на прощание, гостям из Ватикана пора было в аэропорт. Брат Марко еще раз напомнил Саше, что обратный билет с него, и вообще она должна регулярно писать, сообщать новости. Иван тоже просил не пропадать и писать хоть иногда.

Девушка грустно смотрела вслед машине: встретятся ли они еще раз? Говорят, Бог любит Троицу, значит будет и третий раз. Теперь все проще, у нее есть для связи телефон Ивана. Так что грустить не о чем. Вот только… Почему так быстро собрался и уехал брат Марко? Понятно, что у него могут быть важные дела, да и никаких потусторонних сил в истории с вукодлаком не замешано, предстоит разгадать обычную детективную загадку. И все же это не похоже на Марко Ридольфи, с которым познакомилась она в Праге. Так почему же он уехал?

***

– Вы устали с дороги, отдыхайте, в Дурмитор мы поедем завтра. – архимандрит Дамиан тоже собрался откланяться. – Я заеду за вами утром.

– Мы же хотели просто собрать вещи, – удивилась Саша.

– Отец Слободан напомнил мне об одном старом знакомом, чьи знания могут пригодится. Я хочу его навестить, но дорога долгая и даже я, привычный к горам, буду потом не в силах возвращаться в Дурмитор.

– Отец Василий! – Вырвалось у девушки.

– Вы опять подслушивали, Саша? – Рассмеялся Дамиан. – Да, я хочу поговорить с одним знакомым монахом. У вас в России его бы назвали старцем.

– А где он живет?

– Он отшельник. Живет в крохотном монастыре на острове на Скадарском острове.

– А я… – И кто ее, уставшую и не выспавшуюся, за язык дернул? – А можно мне… пожалуйста!!!

– Я пас, мне нужно подумать, поискать нужную информацию в сети, с коллегами бывшими связаться, – Бальери поднял ладони кверху. – Я остаюсь.

– Саша… – Дамиан задумчиво оглядел девушку. – Вы, конечно, можете поехать со мной… Но уверены, что силы есть?

– Угу. – Кивнула Саша ни в чем не уверенная. Но уж так заманчиво это звучало, монастырь на острове и монах – отшельник!

– Тогда жду в машине.

***

Машина быстро, часа за полтора долетела до Скадарского озера. Горы сменились мягкими зелеными холмами, то и дело встречались указатели на отели и винные ресторанчики, видимо эти места популярны у туристов. В одной из деревень они проехали причал для корабликов, предназначенных для туристических прогулок по озеру.

Само озеро оказалось намного больше, чем Саша представляла.

Но потом все изменилось. Следующие два часа дорога снова петляла и снова повороты каждые три метра. Кипарисы и виноградники остались внизу, холмы теряли растительность, превращались в голые камни.

– Похоже на Италию? – Улыбнулся Дамиан. – Капри годов эдак шестидесятых, похоже?

– Вполне, – согласилась Саша.

– Нам не светит кабриолет на серпантинах Капри. Но эта дорога немного скрасит разочарование.

А дорога становилась все больше похожей на Грецию или Сицилию. Камни, горы, далеко внизу огромное озеро, иногда приходилось останавливаться и пережидать, когда пробегут овцы. Вдали вырастали горы в снежных шапках.

На одном повороте, где не только машины не разъедутся, а люди не разойдутся, любопытный ослик заглянул в машину. А еще… змеи. Они вставали в стойку по обеим сторонам дороги, шипели и это было просто сюрреалистическое зрелище.

– Темные силы не хотят, чтобы мы доехали, – Саша даже не шутила.

– Они греются на солнышке, а машина мешает, тревожит, – ответил Дамиан совсем не так, как она ожидала.

На очередном повороте он остановил машину, показал на озеро. Далеко внизу, был виден маленький остров, от которого отдалялась крохотная точка.

– Видите лодку? Отец Василий раньше нас будет на берегу.

– А давно он живет на острове?

– Лет двадцать пять. Когда он впервые приехал сюда, то кроме каменных руин ничего не было, а у него самого с собой только хлеб, который к утру от влажности весь заплесневел. – Буду выживать с Божией помощью, решил Василий. И за эти годы полностью восстановил церковь и здание монастыря XIII века. А хозяйство какое завел! Удивишься! – Дамиан неожиданно перешел на «ты». – Я тебе больше скажу, он по образованию инженер и смастерил солнечные батареи, так что все удобства имеются.

– Так он вообще оттуда не уходит? Все двадцать пять лет?

– Нет, а зачем ему? Все есть. Деньги там не нужны, а когда нужны, он приплывает в деревню, продает свои настойки, овощи. Правда лодка у него, говорит, недавно сломалась, пришлось просить у соседей в женском монастыре, чтобы нас встретить.

– А откуда он знает что нас надо встречать?

– Саша, мы в XXI веке! У него есть телефон.

Тут пискнул и Сашин телефон: добро пожаловать в Албанию.

– Мы в Албании?

– Конечно, тут как раз граница.

На берегу копошилось несколько чумазых мальчишек, они оживились, встречая лодку, а тут еще и машина приехала.

Дамиан высыпал им горсть мелочи, попросил за машиной присмотреть. Вынул два больших пакета из багажника и шагнул на песок. Саша, спотыкаясь на песочном берегу, заторопилась вслед.

Седой очень худой старик с длинной бородой в монашеском одеянии радостно шагнул навстречу и замер, словно на стену наткнулся. Вопросительно взглянул на Дамиана и не нужно было слов, чтобы понять – женщину он никак не ожидал увидеть. Саша притихла, а старик нахмурился, отвернулся, полчаса, пока плыли по озеру, на Сашу даже не смотрел.

А лодка скользила между небом и землей, казалось, в мире нет ничего кроме облаков на небе и облаков в озере…

В монастыре уже суетился молодой монах, зазванный в помощь по поводу приезда начальства в лице архимандрита Дамиана. А попали они на остров через калиточку. Старик отпер большой навесной замок (чтобы туристы на лодках не любопытствовали, – пояснил Дамиан), пригласил гостей. Каменистая тропа вела через роскошный сад к старинной церкви и двухэтажному зданию из того же камня, что и церковь.

К этому моменту у Саши так разболелась голова! Она сто раз пожалела, что напросилась с Дамианом. И отшельник ей не рад, и жара с долгой дорогой по серпантинам окончательно вымотала. Она шаталась и боялась, что стошнит ее прямо тут, на острове, или она просто ляжет под фруктовое дерево и тихо помрет.

Первым делом старец открыл бутылочку настойки из апельсиновых цветов, гордо показав батарею всех прочих ликеров, и налил рюмку размером с наперсток.

– Прощай, здоровье, – подумала осоловевшая Саша, но ведь не откажешь, и так старый монах хмурится.

Тут же получила следующий наперсток.

– Душица, – сказал Дамиан.

Девушка обреченно влила в себя и этот наперсток – и в первый момент не поверила. Ни головной боли, ни тошноты, словно не было изнуряющей дороги и мир снова заиграл яркими красками.

– Живу я просто, – сказал отшельник. – Ем, что Бог послал.

Сегодня по поводу приезда важного гостя Бог послал картошку в мундире, тазик оливок, козий и коровий сыр, копченого карпа и осьминога огромного размера, маринованного в бочке в ракии и лимонном соке. Таял во рту осьминог, просто ум отъешь! А еще видов 10 разных варений, от апельсинового до фигового и видов 10 ликеров, домашний гранатовый сок.

Они сели за стол под каменными сводами. Старший по чину освятил трапезу и потекли разговоры.

– Откуда осьминог в озере? – словно невзначай поинтересовался Дамиан.

– Албанец привез.

– Какой албанец? – нахмурился архимандрит

– Православный! – не моргнув глазом ответил старец.

Пили за Сербию и Россию, за то, что остров, которого нет на картах, введет санкции странам, которые против России.

– Вот вам кукиш, а не мои ликеры!

И как положено – за любовь, за впервые за двадцать лет вступившую на землю скита ногу женщины.

– Сначала я обиделся, – признался отшельник. –Но потом понял, почему ты ее привез. Вот и спасибо тебе, впервые в скиту женским духом запахло. А наше монашеское счастье-то что?– хитро посмотрел он на Дамиана, – сиди и смотри. Вот и вся наша монашеская радость.

–Я здесь царь,– объявил он.– выборы провел. Избран единогласно. Оппозиция,– он кивнул на кошку, выглядывавшую из кустов,– была против, но я ее подкупил. Рыбой. Так что правлю полномочно. А потом провел экскурсию по своим погребам, где на каждую баночку и бутылочку наклеена бумажка с днем изготовления, показал свой «кабинет» – с лампой у окна.

– Читать люблю. – признался. – Спасибо Дамиану, новых книжек привез. А тут мастерская была, когда-то я крестики делал, из оливкового дерева. Долго над каждым работал, почти полгода. Теперь глаза не те, давно уже не делаю. А тебе сделаю. Но подождать придется.

– Как же я его получу?

– А он привезет, – лукаво кивнул старец на Дамиана.

Он взял Сашу за руку и вывел на улицу, к кипарисам и ярусам деревьев и трав, овощей, и цветов. Показал каждую травку, рассказал, для чего она. А потом показал небольшой прямоугольник, поросший зеленой травой.

– Могилка моя будущая. Красивое место, правда? – и увидев, как намокли Сашины глаза, тут же дернул ее за руку: – Пошли посмотрим. А вдруг туда уже кто-то залез.

– Отец Василий!!!! – замахала она руками, куда только слеза делась.

Две черепахи приползли, подставили шеи, а старец чесал им за ухом.

– Любят они это,– перехватил ее взгляд и видя, как умилилась Саша, добавил шепотом: – А суп из них какой!

– Отец Василий!!!!

– Ешь, – ругался старый монах, кивая на очередной огромный кусок осьминога. – Ешь хоботницу! Не лезет? А ты на одной ноге попрыгай – оп, провалилось. На другой попрыгай – оп, и туда провалилось. А потом на обеих – вот и место освободилось!

И этот человек только что жаловался, что сербский забыл за эти годы, не говоря о русском, и запирал на замок калитку острова, чтобы туристы случайно не заплыли!

– Сыр попробуй. – Новая банка вытаскивалась из погреба. Это лекарство!

– От чего?

– Как от чего? Да от плохого настроения!

И обиженно – монаху, присланному в помощь: – Ты что бутылку вина ставишь на стол, там же бидон есть! – И под общий хохот: – А теперь прошу в салон! – это они от трапезного стола перешли на каменную террасу, увитую виноградом. И тут уже была торжественно поставлена на стол бутыль шливовицы.

– Вино для литургии я тебе привез, будешь за нас молиться. – кивнул на пакеты Дамиан. – Ну, а теперь к делу. Девушка пока отдохнет, а мы книги твои почитаем.

– Нет уж, девушка с вами! – похоже, начиналось самое интересное.

***

«De masticatione mortuorum in tumulis» – прочла Саша на обложке старинной книги.

– Что это?

– Говорил же, отдыхай на солнышке, – засмеялся Дамиан. – «Мертвецы, которые жрут в своих могилах», сочинение одного немецкого автора. Одно из самых полных исследований вампиров.

– И что там написано?

– А много чего. Вот например, – Дамиан переводил с латыни медленно и четко, – Имя индийской богини Кали является дополнением к официально непризнанной цыганской святой Саре (Сари). По легенде, цыганка Сара служила Деве Марии и Марии Магдалине и высадилась с ними на побережье Франции. Цыгане до сих пор проводят церемонию в ночь на 25 мая в той самой французской деревне, где должно состояться мероприятие. Поскольку святилище Сары (Кали) находится под землей, подозревается ночное поклонение «цыганской святой», а среди выдвигаемых версий была причастность культа Сары Кали к сатанизму и организованным вампирским оргиям.

В цыганском фольклоре вампиров часто называют просто мулло (мертвые). Считается, что вампир возвращается и творит зло или пьет чью-то кровь, обычно родственника, который стал причиной его смерти или не соблюдал надлежащие погребальные обряды, или который охранял имущество умершего, а не уничтожал его, как того требуют обычаи. Женщины-вампиры могут вернуться, вести нормальную жизнь и даже выйти замуж, но мужа они истощат.

– Ничего себе!

– Цыгане в Косово считали, что вампиры невидимы для большинства людей. Однако их могут увидеть брат и сестра, близнецы, родившиеся в субботу, если оденут нижнее белье наизнанку. Если такие близнецы есть в деревне, то она может быть защищена от вампиров. Увидев вампира, близнецы должны сразу убежать.

– Ага, разозлятся на кого-то и назовут вампиром, и невинного человека колом проткнут.

– Тебе вот это больше нужно, – отец Василий достал книгу на сербском. – Како постати вукодлак у стварном животу, што је потребно за то.

– Что? – удивилась Саша.

– Дай-ка сюда! – заинтересовался Дамиан. – Как стать оборотнем и что для этого нужно, сербский справочник.

– И как? Бывают же такие книги! Да еще старинные!

– А вот как. – Дамиан перелистал страницы. – Существует древний ритуал, позволяющий на некоторое время превратиться в оборотня. Преимущество этого обряда в том, чтобы стать сверхъестественным существом только тогда, когда это необходимо. Вы не будете зависеть от луны или каких-либо других факторов. Для ритуала нужно получить кровь животного, в которое хотите превратиться. Церемония проводится в полнолуние. Нужно приготовить зелье: кровь животного, немного родниковой воды, три черные свечи.

Ровно в полночь зажгите три свечи, затем смешайте в одной емкости кровь и родниковую воду. Эликсир должен получиться не очень жидким, но и не густым. После того, как ингредиенты хорошо перемешаны, произнесите пять раз заклинание. Затем перелейте жидкость в подготовленную красную стеклянную бутылку. После этого поставьте емкость с эликсиром как можно выше. Очень важно, чтобы никто не увидел этот эликсир. Он должен простоять в укромном месте семь дней. В течение этого времени необходимо каждый день доставать бутылку и читать над ней заклинание. Теперь в необходимых случаях вы можете использовать эликсир. Всего за несколько секунд вы обретете силу животного и станете неуязвимым.

– Ты веришь, что это действует?

– Я верю, что охотник, который ходит в лес с ружьем, может получить кровь волка. И убедить себя, что заклинание действует.

– Но как узнать, кто это? Там вся деревня охотится!

Дамиан перелистал несколько страниц.

– Обычно люди, превращающиеся в оборотней, имеют очень грубый вид. Высокие, широкоплечие, с густыми волосами по всему телу. Они очень осторожны и грубы. Не говорят на отвлеченные темы, не высказывают своего мнения по поводу тех или иных ситуаций. Однако такое спокойствие может смениться резкими вспышками безудержного гнева. В определенные дни такие люди просто выходят из-под контроля. Они всячески стараются себя сдерживать, заметно, что человек борется сам с собой. Даже самое простое приветствие может разозлить оборотня, а невинная брошенная шутка приведет к скандалу.

– Но они же не превращаются, например, в волков?

– Эта книга уверяет, что искусство стать вукодлаком заключается в том, чтобы наделить себя силой животного, не теряя при этом человеческого лица.

– Ну, учитывая, какие огромные и волосатые мужики в деревне, они там все оборотни!

– Оче Василие, погуляй с девушкой на свежем воздухе, а я пока почитаю. Иначе она своими вопросами меня доконает!

Саша хотела обидеться, интересно же! Но вдруг увидела еще одну книгу, тоже старую, с драконом в пламени на обложке.

– Вот-вот, посмотрите картинки, – не оборачиваясь сказал Дамиан.

***

– Я ничего не понимаю, но это похоже на историю какого-то рода.

–Это история двух старых сербских родов, Лазаревичей и Бранковичей. Слушай, – старый монах раскрыл книгу.

– Vuk Branković je bio srednjevekovni srpski velmoža, vladar Kosovske oblasti i najznačajnija politička figura, Gospodar Srbljem i Podunavlju. Nakon kosovske bitke u Srbiji se postavilo pitanje ko će biti naslednik kneza Lazara.

– Я и говорю, что ничего не понимаю! Это же по-сербски написано.

– Вук Бранкович был средневековым сербским вельможей, правителем края Косово и самым важным политическим деятелем, властителем Сербии и Дуная. После битвы за Косово в Сербии встал вопрос о том, кто станет преемником князя Лазаря, им стал Вук Бранкович, женившийся на дочери князя. Родили они трех сыновей, Гргура, Джураджа и Лазара…

Тихий голос старца умиротворял. Саша почувствовала, как после всего съеденного и выпитого в тишине озера ее веки закрываются. Голос доносился издалека, из тумана, она слушала но не вникала, как основал Вук монастырь Хиландар на Святой горе Афон, про сыновей его и внуков, потом про правнуков… а ведь такая обложка была на книге… дракон в пламени, а оно вон как… Она совсем провалилась бы в сон, голова клонилась, но вдруг резко проснулась.

– Drugi sin despot Srbije sin Grgur… родил другой сын деспот Сербии Гргур сына Вука. Правнука первого Вука Бранковича. Despot Vuk Branković, Vuk Grgurević, Zmaj Ognjeni Vuk je stekao veliki ugled, koji najbolje pokazuje njegovo, u narodu poznato ime, Zmaj Ognjeni Vuk.

– Что-что? Какой змей огненный?– она окончательно проснулась.

– Змай Огньены, это по-вашему, по-русски… как бы сказать… дракон. Именно под этим именем был известен Вук Бранкович народу.

– Дракон? И что Дракон?

– Основал Змай Огньены Вук Бранкович монастырь в горах, для своего слепого отца. И так и продолжалась кровь князя Лазара, деспота сербского, кровь Вука, деспота сербского в детях их и до сих пор живёт кровь Лазаревичей и Бранковичей. И тот сын, что силой обладает, родится с особым знаком, называется Вуком. Дана Вуку Бранковичу Господом сила великая, душа его становится волком и летит на битву со злом. И отступает вукодлак перед драконом огненным рода Бранковичей.

– Ничего себе. И тут про оборотней, да еще и драконов. Прямо какой-то скандинавский эпос!

Старец не успел ничего ответить, как раздались аплодисменты. В двери стоял Дамиан и медленно хлопал в ладоши:

– Ты, оче Василие, хорошую сказку выбрал для нашей гостьи. Другой не было? – Саша впервые увидела, как грозен может быть сербский монах. И что ему не понравилось?

Но старец не смутился, его гневом архимандрита не проймешь.

– Сама гостья выбрала. Своей рукой взяла.

Дамиан покачал головой.

– Не забивай ей голову сказками, и так уже от каждой тени шарахается. Нас с отцом Костой за вампиров приняла.

Старец засмеялся, да так, что слезы утирал.

– Вот спасибо, что приехали, порадовали вы меня, насмешили.

– Ну да, – пробормотала Саша, – я уже привыкла, что меня тут за шута держат.

Спускались сумерки и Дамиан засобирался домой.

– К ночи только вернемся, пора в дорогу.

И снова на дорожку – наперстки с настойками.

– Пей, не бойся. А с собой возьми вот что, – и Саша еле подняла пакет с вареньями – из инжира, из апельсинов…

– Поклонись, поклонись образам перед дорогой, – отец Василий завел Сашу в свой кабинет. Она не знала, что делать, потому просто поклонилась, чувствуя себе полной дурой. Пошла к выходу, остановилась прочитать надпись по-русски на одной из икон, и вдруг мороз по коже:

« Уже позже, чем ты думаешь…»

С воды бесшумно взлетали лебеди, на озеро с далеких гор на черногорской стороне спускалась сумеречная дымка. Глядя из машины на одинокую худенькую фигурку отца Василия на берегу, с поднятой на прощание рукой, Саша представила, как дернет он за веревку, обвязанную вокруг мотора, и поплывет лодка на крохотный остров. Вспомнила одинокую точку на воде – и остров и лодка были такими маленькими! – и заплакала. Второй раз за эту поездку не удержалась, плакала, размазывая тушь, ткнувшись в плечо Дамиана, оставляя мокрые разводы на черной рясе.

Почти в полночь они остановились у стен маленького старого города Будвы. Пили белое вино, море набегало на берег прямо у ног, горели свечи в стаканах на пластиковом столике.

– Однажды мы отыщем случайно плоский камешек,

на котором написаны два имени наших.

И тогда мы вспомним его- этот день:

счастье, с опозданием понятое,

навеки потерянное.

Тяжкий вздох, острая боль от ножа.

Тогда мы вспомним его…

Ложась спать, Саша нашла в интернете стихи, которые прочитал Дамиан. Их написал болгарский поэт Андрей Германов. И не было других слов, настолько полно выражавших ее чувства.

Глава 10.

По дороге в горы Бальери поделился новостями. Пришло заключение о смерти тетки Надьи. Она не задохнулась в дыму, ей перерезали горло острым ножом. К сожалению, огонь уничтожил все следы.

– Без сомнения мы имеем дело с живым человеком, а не с волком-оборотнем. Но и это народ не убедило. Отец Слободан рассказал, что мужики с утра вооружились инструментами и отправились на реку, чинить мельницу. Надеются, что это умилостивит вампира. Он устал взывать к разуму и махнул рукой, пусть делают, что хотят, лишь бы могилы не разоряли.

– Если верить старой книге, которую мы нашли у отца Василия, то оборотню и не надо становиться волком. Он остается в человеческом облике, просто обретает силу зверя, и на него не действует луна. Так что его никогда не распознать.

– Саша, вы тоже поверили в оборотня? – Улыбнулся Дамиан. – Хорошо, что вы дальше не читали!

– Я поверила в человека, который возомнил себя оборотнем. А что там дальше?

– Дальше там рассказывают о вампирах, одетых в белое, которые спокойно среди бела дня расхаживают среди людей. Был такой Михайло Катич, вельможа из ордена Дракона.

– Как Дракула?

– Собственно, да. Отец Влада Цепеша, Влад II, потому и носил имя Дракула, что состоял в ордене Дракона. Так вот могилу этого Катича до сих пор не смогли найти и по местным легендам он и сегодня бродит среди людей. Красавец был, кстати, женщины штабелями к его ногам падали.

– Да вы тут все… как корабельные сосны. Красавцы под два метра, – пробормотала Саша. – Вот только кто из красавцев – убийца?

– Я не все новости рассказал. – Бальери нашел что-то в телефоне, пробежал глазами, – не буду занимать вас научными подробностями, но я еще вчера отправил фотографию царапин на шее у учителя Йована своим коллегам. Тем более, что наш учитель сходил к врачу, удовольствовался прописанной мазью и ни к каким экспертам не пошел.

– И что коллеги?

– Коллеги заключили, что царапины могли быть нанесены только человеком, никак не зверем.

– Ну вот, я ж говорила, что это человек!

– Аликс, я еще не закончил. Такие раны можно нанести лишь в одном случае. – Бальери хитро усмехнулся.

– Не томите! В каком?

– Стоя спереди. Лицом к лицу с учителем Йованом.

***

– Ужасная смерть, - сокрушался отец Слободан, когда Дамиан привез Сашу и Лиса в деревню. – Хорошо, что Надья не сгорела заживо, но легче от этого не становится…

Они снова сидели все вместе за деревянным столом в коттедже. Отсутствие брата Марко, Ивана и даже Косты ощущалось так сильно, сразу стало чего-то не хватать. Хотя Саша видела Бальери в деле и была уверена, что Лис во всем разберется, ей было бы спокойнее в присутствии брата Марко. Кардинал Ридольфи по-прежнему казался ей всемогущим… Зачем же он уехал? Она даже задала этот вопрос вслух.

– Это каноническая территория сербской православной церкви. В Которе Ватикан еще мог действовать, но не здесь. Это во-первых. А во-вторых мы же все понимаем, что речь идет о преступлении, совершенном человеком. И это уже не сфера церкви. – Пояснил Дамиан.

– Но ты же остался! Хотя и твоя миссия фактически закончена.

– Считай, что я прикрываю вас оттуда, – рассмеялся Дамиан, показав пальцем куда-то вверх. – Поддержка с воздуха. А если серьезно, то без меня никто не разрешит Карло даже просто с людьми говорить. Так что я остаюсь до конца этой истории.

– И что мы теперь будем делать?

– Версии две. – Ответил Бальери. – Первая – кто-то начитался старых книг или наслушался старых преданий и решил, что сможет стать оборотнем. Для этого, как вы прочитали в своей «книге ведьм», ну, то есть оборотней, он должен иметь три черных свечи и родниковую воду, что совсем не проблема, и волчью кровь.

– И знать заклинание! А где он его возьмет? – Спохватилась Саша

– В той же книге, – Ответил Дамиан.

– Так оно там было? Что ж ты…

– Что ж я его не прочитал? А зачем?

– Так вот, уважаемые специалисты по оборотням, у нас вопрос о крови зверя. Либо охотник добыл ее сам, либо кто-то купил у охотников. Значит, нам нужно опросить всех охотников.

– Тот, кто добыл сам, не признается.

– Что не мешает с ним поговорить.

– А тот, кто купил, скорее всего сделал это не в своей деревне.

– Я так понимаю, что вы пользуетесь определенным влиянием, Дамиан. Так хорошо бы настроить полицию на опрос охотников в соседних деревнях.

– Рассказав им, что кто-то решил стать оборотнем и купил волчью кровь? Увольте! За кого они меня примут! Но мысль здравая и я подумаю, что можно сделать.

– Карло, вы сказали, первая версия. Значит у нас есть и вторая?

– Во-вторых кто-то убил тетку Надью. Значит, она изначально могла быть мишенью, и воспользовавшись суетой вокруг вукодлака он совершил то, что давно планировал. Надо пристально изучить ее жизнь. Или убийца боялся, что женщина что-то нам расскажет. Что-то настолько важное, что за это можно поплатиться жизнью. Поэтому мы должны начать с главного вопроса: почему ее убили?

– Есть и третья версия. Этот человек просто сошел с ума.

– Нет Аликс, для этого он слишком осторожен. Но если говорить о первой версии, я согласен, ненормально хотеть превратиться в оборотня.

– Зачем ему это?

– А вот теперь вы и задали самый интересный вопрос: зачем? У любого действия есть причина. И если мы эту причину найдем, мы поймем все.

***

Сход жителей назначили на вечер. Мэр Вучетич уговаривал Дамиана и Бальери выступить перед народом, оба отказались. И устроились за деревьями на небольшом расстоянии от площади, так, чтобы все слышать, но не бросаться в глаза.

Дамиан переводил на английский, чтобы Бальери и Саше все было понятно.

Мэр превзошел самого себя, сотрясая воздух крепко сжатым кулаком.

– Неизвестный убийца без предупреждения нанес жестокий удар! Наша местная жительница, известная всем тетка Надья Стефанович была убита, Йован Горанович, уважаемый учитель наших детей, едва спасся. Ваше присутствие здесь сегодня показывает, что вы готовы сплотиться и ради себя самих помочь в борьбе со злом!

В толпе кивали, одобрительно перешептывались.

Все единогласно проголосовали за восстановление водяной мельницы. Вучетичу придется теперь изыскать деньги, чтобы заплатить за хорошее дерево, да и за работу плотников.

– А потом мы можем заинтересовать туристов! Водить экскурсии на мельницу. Это будет туристический бренд, – горячо доказывала молода женщина по имени Милица.

Эта идея всем понравилась, но вспомнив, почему понадобилось восстанавливать мельницу, народ немного растерялся.

– Какие тут туристы! А если их вулкодлак сожрет?

– Это все американцы. Они везде гадят! Это ЦРУ наверняка. Распылили что-нибудь, вот вукодлак и проснулся!

– Что ты чушь порешь! Это ураган мельницу сломал, вот он и пришел!

– Не, точно знаю, американцы!

Мэр подглядывая в записку, переданную ему заранее Дамианом, попросил всех вспомнить позавчерашний день, когда сгорел дом тетки Надьи.

– Да вроде видела ее с утра, в магазин к Катерине ходила.

– А я до обеда к ней за травой заходила, желудок болит и болит, без ее травы никак. Ох, так это ж и меня там сжечь могли! – спохватилась женщина средних лет.

А вот к вечеру никто к тетке Надье не заходил, и возле дома ее никого не видели.

– Она ж в самом конце улицы! Это и спасло деревню, ветер в ту сторону был и огонь не перекинулся на соседний дом. А там со стороны леса заходи сразу во двор – тебя никто и не увидит.

– Мужики, – мэр снова заглянул в записку. – Никто волчью кровь у вас не покупал? Свои, или чужие. Не было такого заказа?

Мужчины переглянулись. – Не было. Никто не просил. А на что она сдалась?

Отец Слободан, сидевший рядом с мэром с ответственной миссией, внимательно вглядывался в лица.

Ну, вот Драган двух слов связать не может. И вспыльчив. И охотник. Но чтобы захотел стать оборотнем? Нет, не для его умишка это. И не просто так бы захотел, его обидеть кто-то должен сначала. Или опасность угрожать. Не с дуру же! И опять- одно дело захотеть стать оборотнем, другое- убить. Нет, не Драган, этот без причины не стал был. Горан – тот наоборот – болтает, не остановишь, какой из него оборотень.

Йован? У того поджилки затряслись, как уехал в Жабляк со своими царапинами, так и сидит там теперь, в деревню носа не показывает. Нет, не могут наши мужики. Подраться- да, а чтобы такие штуки замыслить… нет, не могут.

– Правильно, травницу убили – так все на уши встают! А когда оборотень Радойку убил, всем было наплевать! – Крикнула девушка из сидевшей на отшибе группы молодежи. Те пришли поглазеть, полюбопытствовать, сели подальше.

И снова раскричался народ:

– Да как это все равно! Да я сразу говорил, что с Радойки все и началось!

– Сходы-то не собирали!

–Ладно, они теперь до ночи ругаться будут, – вздохнул Дамиан. – ничего интересного мы тут не услышим.

– А я уже услышал. – Бальери пристально смотрел на группу молодежи. – Я хочу поговорить с той девушкой, что про Радойку кричала.

– Попросим отца Слободана, устроит разговор.

– Что они зациклились на этом оборотне?

– Карло, эти люди живут в другом мире, нежели вы. В здешних маленьких, отрезанных от цивилизации деревнях все слышали от бабушки сказки про вукодлака. И не забывайте, именно отсюда пришло слово вампир, так полюбившееся западной цивилизации, что книги и фильмы на эту тему не выходят из моды. А здесь это реальность. Мельница на реке – дом, где всегда жил знаменитый вампир, вой из глубины леса- это оборотня потревожила луна. Это повседневная жизнь! И если мэр распорядился повесить связки с чесноком на двери – это тоже часть повседневной жизни.

– И вы, церковь, спокойно на это смотрите?

– Церковь вместе со светскими властями еще двести лет назад сажала в тюрьму и штрафовала за вбивание кола из боярышникового дерева в грудь покойнику. Но вам не кажется, что эти события намного безобиднее, наивнее, чем то, что происходит в сегодняшнем мире? Может быть, после бомбардировок Белграда вашим замечательным НАТО истории о вукодлаке спасают психику?

– И все же… я бы не удивился в Румынии, откуда родом Дракула, но здесь…

– В маленьком городке Земун, сегодня пригороде Белграда, стоит башня Янко Сибинянина. Это сербское имя Яноша Хуньяди, героя войны с турками и воеводы Трансильвании. Однажды его сын станет знаменитым венгерским королем Матиашом Корвином. В 1445 году на съезде представителей высшей венгерской аристократии Хуньяди был избран князем Трансильвании, а в 1446 году – надором (регентом) Венгрии, от имени малолетнего короля Ласло V Постума. В 1448 году, получив золотую цепочку от папы, Янош Хуньяди возвращается на поле битвы, свергает с валашского престола Влада III Цепеша (более известного как Дракула), но вскоре проигрывает в сражении на Косовом поле из-за измены сербского князя.

После смерти Хуньяди в Земуне, в результате вспыхнувшей эпидемии чумы, заклятый враг его Влад III Цепеш торжественно отпраздновал смерть своего врага, пригласив на пир епископов и бояр с жёнами и слугами, а затем пересажав гостей на колья. Помните эту знаменитую историю, вошедшую в несколько фильмов?

– Вы что, хотите сказать… Дракула имел отношение к этим местам?

– Я хочу сказать, что это Балканы, дорогой Карло. То, что вы считаете легендой, наша история.

– Дамиан, а что за князь стал предателем?

Лицо сербского монаха потемнело.

– По преданию им был Вук Бранкович.

– Дракон? Змей Огненный?

– Нет, первый деспот Бранкович, тот, что основал монастырь Хиландар на Афоне. За предательство на святой косовской земле наказал Господь род Бранковичей.

– Как наказал?

– Ты же слышала, что читал Василий. Этот род призван бороться с нечистой силой и один из сыновей рождается именно для этого. Он рождается крестником.

– Поэтому ты и рассердился, что отец Василий прочел мне про род Бранковичей… ой… Дамиан, у него такие книги в кабинете… он… он один из них, да?

– Ты опять веришь сказкам, Саша!

***

Они сидели на террасе коттеджа, шелестел лес, спускались сумерки.

– Карло, однажды вы мне сказали, что если все непонятно, надо идти наоборот. Ну, то есть не с начала к концу, а с конца к началу. Может, попробуем?

– Давай сначала зададим себе вопросы. Почему появился вукодлак?

– Так мельница…

– Ответ не верный. Мы же не о легендах. Почему здесь? Именно в этой деревне? Почему именно сейчас, ну, то есть год назад. Что тогда случилось?

В любой деревне в Южной или Восточной Сербии могла произойти эта история. В любой соседней деревне в Черногории. Но она случилась здесь. Почему?

– Значит, надо узнать, что такого случилось здесь год назад, после чего пошли слухи о вукодлаке.

– Конечно. И думаю, наш уважаемый мэр обязательно что-нибудь вспомнит.

– Мне пора. – Дамиан устало поднялся. Да и вам пора отдохнуть. Зря вы не приняли предложение отца Слободана. Вдвоем в коттедже на краю деревни… Может, передумаете?

– Так лучше. Ни от кого не зависеть. Мы запрем двери и будем спать спокойно. Ни у кого нет причины нам вредить, уважаемый падре Дамиано.

– А вукодлак? – архимандрит закатил глаза и тихо провыл в темноту: – ууууууу!

– Да иди уже! – Саше и самой было немного не по себе, а он издевается!

***

Вот и Дамиан уехал. И наступила непривычная тишина. По-прежнему суетилась Ана, выставляя на стол свои шедевры, а как назвать по-другому, ведь такого печеного перца Саша нигде не ела! А к перцам снова каймак, и огромные куски бараньего бока из печи.

Люта печена паприка и правда оказалась лютой, ох, какой лютой! Пришлось запивать пожар огромный количеством вина. Этот перец подавался в масле, холодным, да ещё и с чесноком. Саша сразу вспомнила анекдот про суровые нитки. В анекдоте продавец заверял покупателя, что нитки действительно суровые, к ним даже подходить страшно. Вот и перец был так лют, что даже есть страшно!

Когда Ана залепетала что-то про "вонилице" Саша забеспокоилась, хорошо Бальери, он славянские языки не понимает! А тут мучайся, что воняет и причём тут гости. Оказалось, что так называется традиционное печенье, и совсем не "о" в этом слове, а буква "а", от слова ваниль. Хотя звучать лучше не стало, но гугл переводчик успокоил.

Казалось, ещё недавно Саша умирала бы от счастья ужиная с Бальери, да ещё оставшись с ним на ночь в одном коттедже. А теперь вокруг образовалась пустота.

Вот тут всегда сидел брат Марко, мягко направлял беседу, шутил; рядом смущался Иван, так до конца и не привыкший к своей важной роли секретаря всемогущего кардинала; горячился мэр, волновался отец Слободан, пытался успеть со своим переводом Коста, ни разу не успевший нормально поужинать. Оказалось, что у Косты русская жена и двое детей и он настоятель собора, построенного на деньги, выделенные российским царём. Об этом рассказал Дамиан по дороге с озера.

И конечно, Дамиан, успевавший и успокоить Слободана, и приструнить мэра, и дать отдышаться и поужинать Косте, и поддразнить Сашу.

Их места пусты. И даже разговор у Саши с Бальери не клеится, разве что о делах.

– Чем завтра займёмся?

– Поговорим с девочкой, подружкой Радойки.

– То есть вернёмся к началу?

– А начинать всегда надо с начала. Пока полиция ищет зацепки по убийству Надьи, мы мешать не будем, мы о прошлых событиях поговорим. Ну, что, спать? Долгий был день, у тебя вон глаза закрываются.

Они поблагодарили Ану за ужин, а хозяйка попросила Бальери спуститься через десять минут, чтобы закрыть дверь изнутри, как раз домоет посуду и отправится домой, а им на ночь лучше запереться!

Бальери заверил Сашу, что проверит все входы и окна и девушка отправилась в свою неуютную комнату.

Видимо, Бальери тоже чувствовал беспокойство:

– Телефон не выключай, положи рядом. Если что-то сразу звони! – Крикнул он вслед.

Саша выключила свет, надела спортивный костюм- околеешь в этой сырости! – и привычно натянула одеяло по подбородок. Но стоило лечь, как сон испарился, словно не было долгого переезда и насыщенных дней. Обычно она любила спать в темноте, но здесь темнота была неправильная, слишком густая и тёмная. Ха-ха, сказала она сама себе. Тёмная темнота, молодец!

Хотелось звуков, чтобы лаяли собаки, проехала машина, послышались голоса. Хоть свет фонаря- и то веселее, но единственный фонарь стоит с другой стороны коттеджа.

Сон так и не шёл. Саша старательно прислушивалась, ну хоть один звук, хоть какой-то – и она сразу заснёт.

Словно в ответ на ее просьбу зашуршали ветви высоких елей, будто кто-то их задел. Она вся сжалась, прислушиваясь. Нет, наверное, ветер. Карло точно проверил всё окна?

Но теперь шаги послышались прямо под окном. Нет, это нельзя назвать шагами, это другое… словно пробежала большая собака.

Когда в глубине леса раздался вой, Саша чуть не подпрыгнула в кровати. Разве так воют волки? Хотя она ведь никогда и не слышала волчьего воя… И вдруг вой раздался совсем рядом, в двух шагах от коттеджа.

А если Карло спит и не слышит, а окна не проверил? Она встала и тихонько вышла из комнаты, спустилась по лестнице. Двери номеров на первом этаже заперты. В столовой горит одинокий огонёк на электропечи.

Девушка хотела включить свет, но тогда она будет на виду, а сама не увидит ничего. И подсвечивая фонариком телефона, осторожно подошла к окнам. Здесь как раз светил фонарь, и можно было рассмотреть заасфальтированную дорожку, тёмные силуэты деревьев по обе стороны. Вроде деревенские дома не так и далеко, но огни не пробиваются сквозь густую листву.

Вой не повторился, никаких собак не было видно. Всё спокойно и по-прежнему тихо.

Надо было жить у отца Слободана… Не тряслась бы от каждого шороха, как здесь на отшибе от деревни. Наверное она уже засыпала и ей приснился и вой и звук собачьих лап.... Саша развернулась и пошла к выходу.

Шлеп! Что-то тяжёлое, но мягкое ударило в стекло

Девушка подпрыгнула не месте, закрыла рот руками, телефон грохнул об пол. От этого звука она пришла в себя, присела, взяла телефон. Уф, даже стекло не разбилось!

Саша выпрямилась, но тут замигал фонарь за окном и вскоре потух. Девушка оказалась в полной темноте.

На улице снова что-то зашуршало. Саша осторожно подошла к окну и тут же отшатнулась, опять чуть не выронив телефон. Прямо перед её лицом с той стороны окна висела в воздухе огромная летучая мышь. Казалось, она смотрит прямо в глаза испуганной девушке.

– Нет, она не может меня видеть. Вроде мыши видят в темноте, но здесь же стекло…

Осторожно, шаг за шагом, Саша пятилась к двери. Удивительно, что ничего не свалила! Но вот наконец дверь, и она, перепрыгивая ступени, понеслась в свою комнату, заперлась, потом передумала и отперла дверь, ведь случись что, как Бальери ворвётся в комнату!

Запрыгнув на кровать, завернулась в одеяло с головой, чтобы уже ничего не видеть и не слышать.

Глава 11.

– Почему вы не постучали или не позвонили? – удивился утром Бальери.

– Вы бы сказали, что волки и летучие мыши в лесу это нормально.

– Я и сейчас скажу, что это нормально, – Лис намазывал каймак на ломоть тёплого хлеба.

– Ну, вот. И ругались бы, что разбудила из-за глупостей.

– Ругался бы. Но какое это имеет значение? Вам же было страшно и надо было звать меня на помощь. Не важно, что я сказал бы, надо было позвонить.

– Я пошла проверить окна.

– Аликс, мы достаточно знакомы, чтобы не сомневаться: я проверил и запер всё, что нужно! Мне показалось, что вас смущает Бальери-писатель, вы всё время смотрите на меня с подозрением – кто это влез в шкуру Карло? Так вот я вас заверяю: Карло остался тем, кем он был всегда. И ничего не потерял. Вернее, даже приобрёл: свободу.

Саша покраснела и начала извиняться, и вообще он ошибается, и…

– Если помните, заключение по ранам на шее у учителя Йована мои коллеги прислали мне так же быстро, как делали всегда. Всё, закончим этот разговор. Пора пообщаться с господином учителем! Так что нам предстоит поездка в Жабляк, но сначала побеседуем с девушкой, которая так рьяно защищала вчера погибшую подругу.

***

– Радойка была замечательной девушкой! Знаете, из тех, кого невозможно не любить. Она никому не делала зла, наоборот старалась всём помочь.

– Вы дружили?

– Нет, мы не дружили, она общалась со всеми ровно, но ни с кем не сошлась близко. Разве с теткой Надьей, вечно они над травами сидели.

– Нам сказали, что родители девушки умерли и ей достался дом.

– Нет, мать её жива, она в Белграде. А здесь жили её бабушка и дедушка. Радойка с родителями приезжала сюда в детстве, потом они уезжали куда- то в другую страну, но после смерти отца её мать вернулась в Белград.

– А Радойка выбрала вашу деревню?

– Она приехала пять лет назад, когда унаследовала дом. Здесь вырос её отец. И ей так понравилась наша неспешная жизнь, что она решила остаться, только никак не могла решить, чем же заняться.

– А из парней она с кем-то здесь познакомилась?

– Нет, парня у неё не было.

– Спасибо, Иванка. Мы свяжемся с её матерью

***

Номер телефона матери добыл отец Слободан, он же включил громкую связь и задавал вопросы, которые подсказывал Бальери.

Мать рассказала, что Радойка почти не делилась с ней новостями о своей жизни. Знает лишь, что сначала ей всё нравилось, но в прошлом году она вдруг резко засобиралась домой.

– Она работала в магазинчике Катерины?

– Да, она говорила, что ещё убиралась в одном гостевом доме и сидела с детьми, когда родителям надо было куда-то отлучиться. И ей всё нравилось, но последнее время с детьми она уже не сидела.

– Почему?

– Не знаю. Она не говорила. Неожиданно позвонила, сказала, что возвращается в Белград, а дом продаст.

– Не сказала, почему?

– Нет, я очень удивилась. Ведь ей так нравилось, спокойная жизнь, свежий воздух, природа красивая, и до моря гораздо ближе, чем из Белграда. И вдруг решила вернуться и срочно… Я обрадовалась, но и удивилась.

– Но вы спросили?

– Конечно! Радойка ответила, что просто надоело, это было ошибкой переезжать в черногорскую деревню.

– А личная жизнь?

– Дочь говорила, что у неё никого нет. Но мне показалось, что с кем-то она встречается. Я же говорю, она не особо делилась. Но я же мать, я чувствовала, что она стала радостнее, стала немного другой. Ну, думаю, расскажет, как приедет. А оно вон как обернулось. Зачем она в горы пошла в тот день… Да чего уж теперь…

– А если бы она рассталась с парнем, могла…

– Вы думаете, она сама? Нет, такого не могло быть. Это несчастный случай, моя дочь совсем не такая, она бы никогда…

– Она не упоминала легенды? Может, что-то про вукодлака.

– Нет, никогда. Она современная девушка, таким не интересовалась.

Бальери о чём-то задумался, закончив разговор.

– Что? – затормошила его Саша. – Вроде ничего важного мать не сказала. Что вас заинтересовало? Я же вижу!

– Пойдём-ка ещё раз с Иванкой поговорим.

Отец Слободан постучал в двери простенького дома из темного дерева, такого же, как и большинство в деревне.

– Так я всё рассказала. – удивилась открывшая им Иванка. – И вообще мне пора, у меня занятия в колледже в Жабляке во вторую смену.

– Мы ненадолго. Всего один вопрос. Мать Радойки сказала, что она сидела с детьми, а потом перестала. Не знаешь, почему?

– Как это почему? Хоть все знали, что она не виновата, но всё равно перестали её звать, да она и сама не хотела.

– В чем виновата?

– Так ни в чем. Это Светла её обвиняла и проклинала.

– Светла? У которой умерла маленькая дочь?

– Ну, да.

– Радойка с ней сидела?

– Да, и в тот день как раз…

– В какой день?

– Когда Лола умерла. Ну, малышка.

– Так Радойка поэтому решила уехать?

– Да, она чувствовала себя виноватой. И Светла её проклинала.

– Почему ты раньше об этом не говорила?

– Вы не спрашивали.

***

– Погодите, то есть выходит, что Радойка сидела с девочкой, когда та умерла? – ахнула Саша, когда они вышли на улицу.

– Выходит, так. Что ж ты, отец Слободан нам раньше не сказал? – Покачал головой Бальери.

– Сам не знал! Я тогда на две недели уехал в Острог, а сюда приезжал служить молодой священник. Светла тогда в больницу попала с нервным срывом, а Катерина не приходила на исповедь. Вернее, приходила, но ничего про Радойку не говорила. Они потребовали медицинскую экспертизу, получили, выяснилось, что девочка умерла сама, на этом всё и завершилось.

– А Светла, когда вернулась? Не заходила?

– Светла уже год из дома не выходит, ни с кем не разговаривает.

– Она ж мужа погибшего увидела, как же не выходит?

– Так это мать её рассказала. Катерина.

– Еще интереснее. Мы сейчас съездим в Жабляк, а по возвращению поговорим с Катериной. Только ты, отец Слободан, ничего ей пока не говори.

***

Автомобиль Дамиана уже стоял возле коттеджа, но владельца не было видно.

Нашелся монах на центральной улице, окруженный пожилыми мужчинами. Разговор шел на повышенных тонах, правда распалялись мужики, а Дамиан смотрел на них насмешливо, и молчал. от чего они все больше водили в раж.

– Вот полюбуйся на них, оче Слободане! – Дамиан обвел рукой своих собеседников. Те снова начали что-то горячо доказывать уже местному священнику, а Дамиан перевел для Саши с Лисом: – Собрались в сербскую деревню, где у местного фермера Живана есть вороной жеребец.

– Зачем им жеребец?

– Поверье! Проведи под узцы вороного жеребца, и он укажет место, где могила вампира. Не сможет через нее переступить. Останется раскопать и вбить мертвецу в сердце кол, да под молитвы Слободана, вон, смотрите, с пеной у рта уговаривают.

Слободан явно уступал напору. Дамиан снова повернулся к мужикам и сказал тихо, но так, что все услышали и наступила тишина:

– Отлучу. За ересь. И священника вашего на пенсию, раз не справляется.

Мужики тут же заволновались, заверили, что отец Слободан не причем. и вообще они не решили еще ничего, так, обсуждали, но отца Слободана трогать точно нельзя!

– Церковь вам не указ, я понял. – мужики снова залопотали извинения, даже животы втянули, в струнку вытянулись перед грозным архимандритом.

Тот по-прежнему говорил тихо и спокойно: – Кодекс Душана забыли? Так я помню. Мађионством људи из гробова ваде я сажижу, с оноло које би то. учинило, платиће враждебно, а распопиће се поп који је дошао на то.

– Когда людей вынимают из могил колдовством и сожжением, любая деревня, которая сделает это, заплатит штраф, и если какой-либо священник

участвует в этом, пусть отнимут у него священство. – тихо перевел отец Слободан.

– Отца Слободана не дадим в обиду. Нас наказывай! – выступил вперед один из мужиков.

– Вернемся – поговорим, кого наказать. А пока все по домам. Дел нет?

– Есть оче, – совсем поникла вся компания и побрела по улице.

– А как же отец Слободан? – забеспокоилась Саша.

– И ты поверила, что его выгонят? – улыбнулся Дамиан. – С ними иначе нельзя. Сами готовы биться, но Слободана в обиду не дадут. Вот и разошлись.

Пожилой священник вздохнул, но явно остался доволен таким горячим заступничеством своей паствы.

***

Жабляк отличался от их деревни разве что масштабами, да и то не сильно. Зато здесь было побольше ресторанчиков и даже несколько отелей виднелись вдалеке.

В остальном- те же бедные домики и простенькие пансиончики, еще не растаявший снег на высокой горе и темная до черноты полоса густого леса вокруг. Улиц тоже раз-два и обчелся, и не особо людно.

– Здесь зимой оживленно, а летом мало кто приезжает, – рассказал Дамиан. – Сейчас пообщаемся с учителем и сразу в полицию. Я договорился.

– Зачем в полицию? – удивилась Саша.

– Поговорим о прошлогодних событиях. – Лис что-то сосредоточенно обдумывал.

Ага, значит успели все решить между собой, а я узнаю в последний момент…

Школа оказалась современным трехэтажным зданием. Во дворе группками собирались старшеклассники в спортивных костюмах или джинсах, все в куртках, май здесь совсем не лето. На вопрос, где найти «у́читэль Йоване» переглянулись и пожали плечами.

– Нэ знам.

Пришлось идти в кабинет директора.

При виде внушительной фигуры Дамиана с драгоценным крестом на груди, пожилой директор, как недавно мужики, сразу подобрался, почти по-военному доложил -Йован три дня не появлялся, позвонил, сказался больным, отгулы взял. Конец учебного года уже, столько дел, а он… и передал «поздрав владыке». – Митрополиту Черногорскому привет передал, пояснил Дамиан. – Я с ним часто встречаюсь.

Директор представления не имел, что Йован переехал в пансион.

– Ну, по пансионам мы бегать не будем, поедем сразу в полицию, им удобнее всех обзвонить, тут пансионов не много. – Дамиан завел мотор и вскоре они оказались в центре, где наконец-то увидели более современные и высокие постройки.

– Александар Стойкович, – приветствовал их начальник полиции, мужчина средних лет в форме. Пригласил в кабинет и конечно на столе тут же появились крохотные рюмочки для ракии, а из шкафа торжественно вынули бутылку.

– Сомнений, что это несчастный случай у нас не было. Девушка та, Радойка Стоянович, сама со скалы упала.

– Не могло быть самоубийством?

– В таких случаях записку оставляют, или какой-то повод должен быть.

– Так может и был. Говорят, обвиняли ее в смерти младенца.

– Да кто обвинял? Мы со всеми поговорили, кроме матери ребенка никто не обвинял. Она продолжала работать в магазине, у бабушки умершего младенца, нет, не было повода. И потом девушка травы собирала, там, откуда она упала, рюкзак остался, и травы разложены, видимо собирала по пучкам.

– Почему люди заволновались? Говорили бледная была, без крови.

– А вы видели румяные трупы? Простите, – полицейский взглянул на Сашу, но та помотала головой, все, мол, нормально. Тут другое… даже сказать неудобно… но глупости это все.

– Рассказывайте, это важно. Наша задача сейчас – прекратить глупые суеверия. Сами понимаете, вандализм на кладбище не дело.

Полицейский вздохнул.

– Мы заключение о вскрытии никому не показывали, но сами знаете, как оно в наших местах. У девушки справа на шее было два прокола.

– Прокола?

– Как если бы… два клыка… но судмедэксперт не исключает, что девушка могла наколоться на что-то падая с горы, или это укусы насекомого.

– Падала и шею проколола?

– Вы не подумайте, у нас мысли не возникло, что это что-то…потустороннее.

– А мужчина, Петар?

– Тот в яму упал.

– Тоже упал? Не много ли у вас падает, кто со скалы, кто в яму…

– Так это ж разные вещи.

– Можно посмотреть заключение о вскрытии?

– Да я вам все дело покажу. Собственно, и дела-то не было.

Дамиан переводил Саше и Бальери постановление о прекращении дела. Эксперт посчитал, что Петар запнулся на краю ямы в своем сарае.

– Яму кто вырыл?

– Пишут, много лет там была, как в погребе хранили там закрутки и вино.

– А вилы откуда?

– Вилы в руках держал, собирался сено выгрести в сарае.

– И на них упал? Спиной?

– Да уж, хитро извернулся. Но мотивов для убийства ни у кого не было, да и теща почти сразу прибежала, говорит, за углом была, услышала крик. Никого рядом не видела.

– Отпечатки пальцев с вил брали?

– Брали, но чужих отпечатков нет, только тещи она пока вилы вытаскивала, все своими руками заляпала.

– А теща? Не могла на зятя затаить обиду, что с дочкой ее плохо живет?

– Так она наоборот на стороне зятя была. Уговаривала дочь за ум взяться. Но что там поделаешь, с головой плохо.

– А дочь?

– Дочь спала, она тогда на сильных антидепрессантах была, все время спала. Потом ее сразу в клинику отвезли. Нет, уважаемые, тут все чисто.

– Есть новости по убийству Надьи Стефанович?

– А этого я вам сказать не могу. Идет расследование.

Дамиан молча взялся за телефон.

– Вы кому звоните? – Забеспокоился полицейский.

– Министру внутренних дел, мы с ним давние друзья. – Дамиан не успел набрать номер, полицейский вскочил и придержал его за руку. – У меня тут повышение намечается… обещали в город забрать… не надо звонить, я все покажу.

– Орудие убийства нашли?

– Нет, не нашли, да там все выгорело. Даже со вскрытием проблемы были.

– Так чем горло перерезали?

– Его не только перерезали. Его потом еще и порвали.

– Как порвали?

– Как будто какими-то зубьями. Эксперты затрудняются определить предмет.

– Опять клыки?

– Только если с коронками, – рассмеялся полицейский. – зубья точно железные.

– Это могла быть перчатка с когтями?

– Могла, но это нереально, такое только в фильмах бывает.

– Да у вас тут чего только не бывает, хлеще, чем в фильмах. На волка жалобы поступали? Что округу терроризирует, воет не по-волчьи?

– Это вы шутите? Тут с волками мужики просто разбираются. Кто пойдет жаловаться!

В кабинет заглянул полицейский, которому поручили обзвонить пансионы, пока шел разговор. На вопросительные взгляды покачал головой: – Йован Горанович ни в одном пансионе не останавливался. Может, у знакомых в доме, а в пансионах пусто.

– Следствие об убийстве Надьи идет, найдем того, кто это сделал, не сомневайтесь. Рано или поздно – найдем, деревня маленькая. все на виду.

– И мотив пока неизвестен?

Полицейский покачал головой. – Были мелкие деревенские ссоры, но ничего серьезного. Работаем!

***

– Вот те на! – протянула Саша. – Наш перепуганный до смерти учитель так испугался, что исчез бесследно.

– А чего ему пугаться? Он знает, кто на него напал. А вот почему сочинил историю про вукодлака- вопрос.

– И к чему мы пришли?

– К началу, дорогая Аликс. Мы наши отправную точку, от которой и потянулась ниточка ко всей истории.

– Смерть младенца?

– Именно. Нужно еще поговорить с молодежью в деревне, не могла Радойка молчать и ни с кем не откровенничать. И с Катериной поговорим еще раз. Нужно узнать по всех деталях, что произошло в тот день.

– А укусы? Странно, правда? На шее девушки.

– Кто-то ударил ее в шею ледорубом. Есть тут озеро? Рыбаки зимой рыбу ловят? Или воткнули карандаш. Или ручку. Она упала и кто-то на тонких каблуках наступил ей на шею. Два сильных укуса комара или мошки. которые она расчесала. Вы видели, как кусают иногда комары или мошки, Аликс? Чисто вампиры! Хотите, придумаю другие объяснения?

– Что угодно, но не вампир-вукодлак?

– А вы все еще думаете, что здесь бродит вампир? Люди легче верят в безумное, чем в правдоподобное. Нет, дорогая Аликс, эта история совсем не о вампирах.

Ей показалось, или Дамиан еле заметно усмехнулся?

Глава 12.

На похороны Надьи Стефанович собралась вся деревня. Саша с Лисом ждали у церкви, потому что Лис не понимал ни слова из того, что говорили и пели и чувствовал себя чужим, а Саша просто не любила ни отпевания, ни похороны.

Когда процессия отправилась на кладбище, девушка заметила высокую женщину лет сорока, державшуюся особняком. Она ближе всех стояла к могиле, первой бросила на гроб землю, и сразу отошла в сторону. Пустое пространство между ней и остальными жителями бросалось в глаза.

– А кто это? – спросила Саша, совсем забыв, что здесь вряд ли говорят по- русски.

– Черка! – ее поняли, но что сказали? Ответившая женщина разразилась целой речью, из которой Саша поняла лишь два слова, обращенных к старику: – Кàжи, дѐдо?

Дамиан, который снова появился неслышно и стоял у нее за спиной, перевел:

– Она говорит, это дочь Надьи. Но в деревне ее не знают, Надья тут лет тридцать живет, а никогда о дочери не говорила. Наверное, не поддерживали отношения.

Когда могильщики взялись за лопаты, дочь тетки Надьи развернулась и пошла к выходу. Саша тут же порысила за ней.

– Добар дан!

– Добар дан,– холодно ответила женщина.

И что дальше говорить? Саша решила поинтересоваться, говорит ли дочь Надьи по-английски. Та удивленно подняла брови, но кивнула.

Ага, может с посторонней, не деревенской она и пообщается? Саша объяснила, что она приезжая, но была знакома с теткой Надьей, и выражает соболезнования.

– Гадать, что ли ходили? – Криво усмехнулась женщина.

– Почему гадать?

Женщина лишь покачала головой.

Саша тут же предложила выпить кофе в пансионе, никто не будет мешать, надо же немного отдохнуть!

Видимо незнакомка и сама собиралась куда-то зайти, но не хотела общаться с деревенскими. Она неожиданно улыбнулась, от чего лицо сразу стало мягким, и согласилась.

В коттедже Саша, не представлявшая как варят кофе в турке, заварила чай, с утра остался пирог с домашним сыром, так что было чем угостить гостью.

– Вы, наверное, удивляетесь, почему я не осталась на пȯмен? (Это слово женщина сказала на сербском) Я не знаю никого в этой деревне и мать практически не знала. Мы не общались.

– Давно?

– Да всю жизнь,, лет тридцать точно. Удивлены?

Девушка закивала.

– Моя мать из Влахии. Вы иностранка, не знаете предрассудков связанных с влашскими женщинами.

– Виларки? Шаманство?

– О, так вы в теме! На самом деле не каждая влашская женщина – виларка. Их совсем немного. Вы слышали что виларками становятся только в том случае, если девочку похитили феи? – Женщина рассмеялась. – Меня, кстати, зовут Невена.

– Приятно познакомиться, я Александра. Конечно, слышала.

– Так вот моя мать решила, что она виларка. Смешно! У нее, конечно, ничего не получалось, поэтому она понадеялась, что получится у дочери, то есть у меня. Мы жили в деревне недалеко от Белграда, отец работал на ферме, а мать работать не собиралась и домом толком не занималась. Когда мне исполнилось шесть лет, мать поняла, что я безнадежна, и она лишь тратит время. Тогда она стала присматриваться к другим девочкам, была уверена, что можно воспитать виларку, если заниматься травами, проводить время на природе. В конце концов они с отцом разошлись, а мать… мать сказала, что будь я котенком, она бы меня утопила, потому что я бесполезна.

– Ничего себе!

– Я росла с отцом, потом он устал заниматься ребенком и отправил меня к тетке, сестре матери, в соседнюю деревню. Так тетка меня и вырастила.

– А почему вы все говорите тетка, а не тетя?

– Тетья? Что это? По-сербски сестра матери это тетка!

– И вы никогда не общались с матерью?

– Никогда. Тетка часто с ней перезванивалась, говорила, что мать хотела бы наладить отношения, что она раскаивается. Но я же понимаю, что это не искренне!

– Почему не искренне? Надья была не молода, может, хотела исправить ошибки!

– Она рассказывала сестре, что наконец встретила очень талантливую девушку из которой получится виларка, ее наверняка заметят феи. Она учила эту девушку собирать травы, гордилась ей. И тут же заявляла, что горе- бесталанная дочь!

– Нда… я бы тоже наверное не захотела с ней встречаться…

– Я занимаюсь маркетингом, работаю в Белграде в хорошей компании, у меня есть друг, моя жизнь налажена. Я не хотела вмешательства сумасшедшей женщины…

– Теперь дом унаследуете вы? То есть… простите… дома больше нет…

– Вот и хорошо. Продать его никому не продашь в такой глуши, тем более, у меня сербский паспорт. А теперь и головной боли нет, что бы я делала с домом? Да я и не хочу от этой женщины никакого наследства!

– А откуда этот дом?

– Мать его купила, когда получила деньги после смерти родителей. Они с сестрой продали родительский дом, тетка взяла деньги, на которые мы и жили, а мать купила дом. Тогда это была одна страна.

– А ваш отец?

– Он умер. Александра, я не хотела иметь с этой женщиной ничего общего, но она не заслуживала такой смерти. Надеюсь, убийцу найдут.

– А вы не помните имени девушки. с которой занималась Надья?

– Нет, мне же тетка рассказывала, она имени не называла, а может, я просто не помню.

– А если спросить тетку?

– Тетка умерла год назад. Она была мне настоящей матерью, не Надья…

– Может, хоть что-то вспомните?

– Больше ничего… так, обрывки… я же не вникала. Год назад она учила эту девушку собирать травы, они каждый день утром и вечером ходили в лес и надеялись, что ее заметят феи… Боже, как это все нелепо! Но мне пора, спасибо за чай, Александра. Мне пора на автобус. Я не хотела провести весь день за рулем, и взяла билеты на поезд.

– Но вы все-таки приехали!

– Да, потому что она моя биологическая мать.

***

Саша пересказала все, что узнала от Невены, за обедом, когда к их компании присоединился отец Слободан.

– Могу поспорить, что этой девушкой была Радойка. Мы же знаем, что она не вылезала от Надьи.

– Запудрила мозги девке своими глупостями, – заворчал Слободан.

– И возможно, Радойка упала с горы на глазах Надьи, раз они вместе ходили в горы.

– Или… – Лис помедлил. – Или Надья видела, кто столкнул Радойку со скалы.

Саша не успела ответить, что и сама думает так же, отвлекли крики с улицы.

Женщина истошно голосила, мужчины успокаивали, громко кричали дети.

– Пойду, посмотрю, – поднялся Слободан.

Все потянулись за ним, но он махнул рукой: – Разберусь сам.

Вернувшись, расстроенно покачал головой.

– Видно, не соврал Драган. Бешеный волк объявился.

Оказалось, что семеро детей, четыре мальчика и две девочки от девяти до тринадцати лет под предводительством тринадцатилетнего Войи, местного трудного подростка, с которым не справлялись родители, отправились в лес несмотря на категорически запреты. Впрочем, недалеко ушли. Как рассказывают дети, внезапно стих ветер, даже листья на деревьях перестали шевелиться. Младшая девочка испугалась и заплакала, зачинщику тоже стало не по себе, но он пытался уговорить друзей идти дальше. Внезапно затрещали кусты, из них выскочил громадный зверь. Детей спасло то, что Войя не растерялся, велел всем держаться вместе. Старшие мальчики пошли в лес с большими сучковатыми палками и теперь выставили палки вперед; девочки начали бросать камни с дороги. Зверь некоторое время стоял, глядя на них, потом развернулся и убежал.

– Может, придумали?

– Нет, мужики с ружьями уже сходили на то место, никого не нашли, но отпечатки лап крупной собаки или волка заметны отчетливо.

– Странно. Он напал на Драгана, охотника с ружьем а на мелюзгу не стал. А как выглядел зверь?

– Описывают по-разному. Младшие девочки рассказывают, что это чудовище: шерсть дыбом, глаза горят, размером с теленка. Мальчики говорят, что просто большой волк. Но страшно стало всем, даже у Войи спеси поубавилось. Теперь сидят по домам, наказанные.

– Повезло компании, что был с ними местный хулиган. Разбегись они по лесу, кто-то точно стал бы добычей зверя.

– Прямо Жеводанский зверь… фильм такой был.

Несмотря на жаркий день, Саше стало не по себе. Словно разом похолодало, а солнечный свет померк. Ведь она тоже слышала, как бежала у коттеджа большая собака прошлой ночью. А потом… тут девушку передернуло. Потом летучая мышь огромных размеров смотрела на нее через стекло. Или у нее как у местной ребятни от страха все увеличилось в размерах?

– Эти ваши… – она вдруг вспомнила, как называла оборотня виларка, потому что слово это нельзя произносить, а о нем нельзя помнить, – эти ваши «непомники» только в волков и бабочек превращаются?

– Опять сериалы? – Засмеялся Дамиан. – В кого еще они должны превращаться?

– В летучих мышей…

– У нас говорят, что вукодлак превращается в черного зверя, а крестник – в белого. А уж в какого именно, не известно. – Ответил отец Слободан.

– Оче Слободане, и ты туда же! – Рассмеялся Дамиан.

– Да ну вас! – махнул рукой старый священник. – И меня заразили эими глупостями.

– Давайте-ка забудем о сказках, и навестим нашего потеряшку Йована. Пока мы ищем его в Жабляке, он, возможно, преспокойно сидит дома!

***

Дом Йована ничем не отличался от других домов на улице, такой же двухэтажный, простой. У нас в России в садоводческих товариществах дома поприличнее, – подумала Саша. Уж очень ветхо смотрелось темное, словно мокрое дерево.

На самом деле дома были вполне крепкими, просто такое дерево непривычно русскому глазу.

На стук никто не открыл.

– Смотрите, дверь в сарай не заперта. – Лис нахально отправился осмотреть чужую собственность, Дамиан не отставал.

Лис первым исчез в сарае, за ним Дамиан и тут же сунулась Саша. Но Дамиан тут же вновь появился в дверях:

– Не надо тебе на это смотреть.

Саша вздрогнула, но все равно попыталась войти. Странно, что Дамиан ее пропустил.

В первый момент девушка не поверила своим глазам. В сарае… не было ничего. Наваленный в углу хлам, несколько больших пустых бутылей из-под вина и одинокая метла, прислоненная к стене.

Она снова обвела взглядом сарай. Обернулась, и увидела довольные лица Бальери и сербского монаха. Так Дамиан решил подшутить? На глаза даже слезы выступили, слов не было.

– Да вы… да вы… да как вам не стыдно! Ну нельзя же так!

Ладно серб, но Лис-то знает, как полезна она была в расследованиях, и он туда же, стоят, лыбятся, довольные.

– Аликс, простите… вы просто совсем другая, непривычная, хотелось немного вас взбодрить. в Италии вы бы уже со всей деревней познакомились, все сплетни знали, и море версий сплели. А здесь вы словно потухли. Не обижайтесь. но я вас просто не узнаю!

– А как я могу знакомиться и разговаривать, если мы здесь друг друга не понимаем. Они говорят по-сербски, я – по-русски, здесь все не так, даже не так, как в России. – Она все еще обижалась. – Мы здесь привязаны к Дамиану и его машине, шагу без него ступить не можем, но главное – к переводу. И то я познакомилась с Невеной, иначе бы вы про Надью ничего и не знали! Она тут тридцать лет прожила, а шифровалась, я за полчаса узнала больше, чем ее земляки за столько лет!

– Аликс, не кипятитесь! Мир?

Дамиан тоже состроил виноватую физиономию:

– Мир? Не обижаешься? Врѐдна жѐна!

– Я еще и вредная? – Саша чуть не обиделась снова, но Дамиан тут же объяснил: – Это комплимент, я сказал, что ты полезная женщина!

Они вернулись к дому. Обошли вокруг. Одно из окошек на втором этаже оказалось открытым.

– Что же Йован, так и оставил окно? – Дамиан снова постучал в дверь.

Тишина. Но показалось, что внутри слышно какое-то движение.

– Йован, то я, архимандрит Дамьан, отвори! – эти слова и по-сербски были понятны.

Послышались шаги, дверь распахнулась и на пороге появился учитель Йован. На шее налеплен пластырь, но заметно, что царапины почти прошли.

– Что же вы не открывали? Мы долго стучали.

– Что вам надо?

– Мы волновались, искали вас в Жабляке, вы исчезли, никому не сказав ни слова.

– Я не хочу никуда ехать и ни с кем разговаривать. Имею право оставаться дома. Как только починят машину, уеду на побережье.

– Вас и в деревне никто не видел.

– Я не выхожу. Мне хватило той ночи.

– Мой дом-моя крепость? Спрятались?

– Мое дело, хочу- и прячусь.

– Окошечко вот только…

– Что окошко?

– Не затворили. Никто не заберется?

– Что вы от меня хотите? Мое дело, закрывать окно или нет.

– Брешь в вашей крепости!

– Уходите отсюда, я не обязан с вами разговаривать.

– Может, вы не так боитесь оборотня, как рассказываете?

– Вы видели! Вы видели меня в ту ночь! Я еле вырвался! Вас бы на мое место, вообще убежали бы отсюда, из этих проклятых гор!

– А может, это вы видели?

– Не понял?

– Может, это вы видели того, кто нанес эти царапины?

– Вы с ума сошли! Убирайтесь отсюда!!

***

– И в полицию ведь не сообщишь. Раз сам не стал подавать заявление. Дамиан остался на ужин, и тетка Ана расстаралась. На середину стола она водрузила пуньену тиквицу – большую тыкву, фаршированную мясом и рисом, и запеченную в печи. Рядом пристроилась тарелка с несчетным количеством кальмаров на гриле, дольками лимона и жареными перцами.

– Как, как это все можно съесть? – Жаловалась Саша, которая совсем недавно ругалась, что ее в этой поездке не кормят. – Слушайте! – вдруг округлила она глаза. – Я удивлялась, что все здесь медленно, даже заунывно как-то.

Дамиан удивленно поднял брови:

– Заунывно?

– Ну, я хотела сказать уж очень неспешно, лениво.

– Полàко!

– Что?

– Неспешность. так это здесь называется. И в Сербии тоже.

– Так вот! Неспешно, тягуче, но… но мы же здесь всего пять дней! Как в такой нудности столько событий могло случиться за пять дней, а я даже не заметила? Мне казалось мы тут две недели уже, а мы… всего пять дней! Две ночи на побережье и сегодня третья ночь здесь. Как??? Это какая-то иллюзия!!

– Балканы! – как и много раз до этого ответил Дамиан.

Тетка Ана появилась с подносом, на котором запотевшая бутылка айвового дуньевача соседствовала с рюмками. Рюмок оказалось пять на троих.

Не дожидаясь вопроса Ана кивнула на дверь. Там уже приглаживал волосы перед зеркалом отец Слободан, а рядом мялся красивый и представительный мужчина далеко за шестьдесят, он кого-то сразу напомнил Саше.

– Се́дите, мо́лим вас. – Дамиан пригласил к столу.

– Хва́ла на го́стопримству, – поклонился незнакомец.

Дальше разговор пошел на смеси языков, от чего у Саши – конечно от этого, совсем не от 45 градусной ракии! – зашумело в голове.

– Лекар Милован Ковачевич. Милко. – представился незнакомец.

– Милко- врач из Жабляка, – объяснил отец Слободан. Он приехал ко мне сегодня поговорить.

– А ведь я видела вас! – Вспомнила Саша. – Вы были на похоронах тетки Надьи, но стояли в стороне. – Точно, вот откуда знакомо его лицо, но тогда девушка побежала за Невеной и на остальных не обращала внимания.

– Живѐли! – все подняли рюмки. Саше этот традиционный тост очень нравился, в нем слышалось что-то и про жизнь, и про здоровье, и про «вопреки всему», в общем, живы будем-не помрем.

Оказалось, что Милко уже несколько лет был другом сердечным тетки Надьи. Женщина отказывалась афишировать их связь, и сама ездила к вдовцу-доктору в Жабляк; сюда, в деревню, он за все годы лишь пару раз и приезжал.

– Я и замуж звал, но она все о своей миссии твердила.

– Какой миссии?

– Я не знаю, как объяснить…

– Вы про девушку Радойку, которую должны встретить феи?

– Вы знаете???

– Да, она рассказала сестре, а сестра племяннице, дочери Надьи.

– Я видел дочь на похоронах. И подошел к ней потом, после поминок, увидел на автобусной остановке и подошел. Она – Надья – говорила, что очень любит свою дочь и виновата перед ней. Она так плакала, когда рассказывала о дочери.

– И что сказала Невена?

– О, вы знаете, как ее зовут! Невена сказала, что слышать об этом не хочет. Она причинила матери столько страданий… Ее отношение и отказ от общения убивали Надью.

– Но убило ее нечто другое. Скажите, а больше ее ничто не беспокоило? Может быть она видела что-то, и потом не знала, что делать…

– Надья говорила… Однажды она сказала, что у нее на глазах случилось нечто страшное. Но вправе ли она судить? Мучилась, нужно ли рассказать полиции, или что случилось – то случилось, ничего не исправить, и можно лишь сделать несчастными других людей.

– Она так и сказала- людей? Не одного человека?

– Так и сказала.

– Надья не называла имен?

– Нет, никогда… Я же видел, ее что-то мучает, настаивал, вот и рассказала. Но о ком это и что произошло – никогда не говорила.

– И вы не пошли в полицию.

– Я любил и уважал Надью. Это было ее решение и я не вправе об этом говорить.

– Но пришли к отцу Слободану и теперь к нам.

– Я хочу, чтобы убийцу нашли.

– Хотя бы приблизительно вы представляете, о чем шла речь?

– Нет. Теперь вы понимаете, что если я пойду в полицию, то меня просто отправят домой и никто не примет всерьез.

– Может, еще что-то вспомните? Может, Надья говорила, о ком-то. все, что угодно. Она же рассказывала о жителях деревни.

– Нет, не помню. Хотя… помнится, один раз она увидела в Жабляке свою подругу. И посмеялась, что, мол, мы скрываемся, и подруга скрывается, не хочет афишировать свою любовь.

– Что за подруга?

– Она не сказала.

– То есть она увидела мужчину и женщину, которых не ожидала видеть вместе?

– Да, именно так.

– Ну хотя бы что-то еще о них… пусть не имена, но что-то она сказала?

– Сказала, что ей легче, она зависит лишь от себя, а у подруги нет будущего.

– Почему?

– Потому что у нее нет права на личную жизнь. И еще сказала, что феи не простят.

– Ей самой?

– Мне показалось, что она говорила о ком-то другом. Но я не спрашивал, эту тему мы вообще не затрагивали, иначе бы поссорились. Я не понимал и не понимаю до сих пор этих глупостей. Надья была бы жива и жила нормальной жизнью, не придумай себе эту «миссию».

– Почему вы пришли к отцу Слободану и теперь к нам?

– После разговора с вами Надья забеспокоилась. даже отменила нашу встречу. Она все повторяла, что не знает, что делать. Я предложил сходить с ней в полицию. Но она ответила, что эти люди не убийцы, и никому больше не причинят зла. А получилось все наоборот…

– Все-таки не один человек…

***

– О, как! Нет права на личную жизнь. То есть она замужем. – Сказала Саша, когда они распрощались с «лекарем» Милко и отцом Слободаном. – Или у них тут у всех сложности с жизненной миссией. Совершенно сумасшедшая тетка это Надья. Ну, с дочерью поругалась, но что за шиза с девушками? Хорошо, пусть все это существует, но нельзя же насильно заставить фей обратить внимание на девушку, сколько она ее, года два по лесам водила? Доводилась. Одна упала со скалы, второй горло перерезали.

– Я думаю, нам нужно еще раз поговорить с Катериной. Дамиан, – Бальери повернулся к монаху, – эксперты точно уверены, что горло Надье перерезал мужчина?

Дамиан набрал номер начальника полиции в Жабляке, извинился, что беспокоит вечером. Поговорив минут пять, поблагодарил и повернулся к терпеливо ждущим его собеседникам.

– Судя по направлению и силе удара это могла быть и женщина, но для этого нужно либо быть очень сильной, либо находиться в состоянии возбуждения. А вот по времени смерти есть изменения, они провели повторную экспертизу, определили, что между временем смерти и пожаром прошло примерно двенадцать часов. Он сыпал терминами я не буду их вам повторять.

– То есть Надью могли убить ночью, а пожар устроили на следующий день к вечеру, примерно так?

– Похоже, что да. Убийца хорошо подготовился. Заранее приготовил орудие с клыками.

– Чтобы сошло за вукодлака.

– Который пришел в дом, загрыз женщину и убежал? Смешно. – Лис снова обратился к монаху: – Дамиан, нужно поговорить с мэром и организовать встречу. Так, чтобы можно было вывести фото на большой экран. Это реально? И еще… я понимаю, что не сезон, но можно найти 10-12 яблок?

– Яблок?

– Да. Желательно спелых.

– Хм… думаю, найдем. И с мэром поговорим.

***

– Зачем вам яблоки? – спросила Саша, когда Дамиан уехал и они с Лисом отправились спать.

– Увидите. Пока ничего не скажу.

– Вы уже знаете, кто убийца?

– Догадываюсь. Но у нас нет доказательств. Если убийца сам не признается, мы ничего не сможешь предъявить. Единственный свидетель мертва.

– И что же делать?

– Думаю, есть способ заставить убийцу признаться. Давайте спать, Аликс. Завтра долгий день.

Трудно поверить, что сегодня всего лишь шестая ночь в Черногории. Нереально, вот как эти дни умудряются так растянуться? Бальери заверил, что запер двери и проверил все окна, значит нет смысла проверять.

Но снова не шел сон. Саша прислушивалась к каждому шелесту листьев, каждому шороху за окном. А потом вдруг миллион маленьких ножек затопали по крыше – этой ночью из-за гор пришел дождь. И хотя в комнате стало еще более сыро и промозгло, Саша наконец спокойно уснула. Ведь какой уважающий себя вукодлак будет ходить по мокрому лесу, да и летучие мыши отсидятся на чердаках!

И чем сильнее стучал дождь, тем крепче спала девушка этой ночью.

***

А Карло Бальери не спалось. Его знаменитая интуиция никогда не подводила. Вот и сейчас все было ему ясно. Случись эти события в Италии, он уже головы поотрывал бы сотрудникам за медлительность, давно нашел необходимые улики, да их и искать не надо, подозреваемые на первом же допросе во всем бы признались, тетка Надья права, они в душе совсем не убийцы. Были. До того момента, как совершили убийство самой Надьи. Это уже был рассчитанный, подготовленный шаг. И он изменил все. Прав был кардинал Ридольфи, зло, даже во имя любви, даже от отчаяния, остается злом. И стоило сделать шаг, как зло поселилось в душе и передалось другим людям и привело к новому убийству.

Бальери ни минуты не сомневался, что он на правильном пути. Пусть он иностранец и нет в его руках тех инструментов, что позволяли быстро вычислить преступника на родине, но завтра все будет завершено, убийцы ответят за совершенные преступления. Остались лишь маленькие детали, которые утром встанут на свои места.

Но было кое-что еще, то, чего он пока не понимал и не мог сформулировать даже в своей голове.

Он поворочался недолго, потом встал, оделся, и тихонько, чтобы не потревожить Алессандру, спустился вниз.

Эх, Алессандра… как же теряется человек в непривычной обстановке. В Италии она бы уже пол страны на уши подняла, со всеми подружилась, все рассказали ей свои секреты, а здесь, в этом темном лесу в горах, среди суеверий и старых легенд она растерялась. Но это пошло ей на пользу! Алессандра из самоуверенной и бесшабашной девицы неожиданно превратилась в ранимую, слабую, ее хочется оберегать и защищать. Бальери улыбнулся в темноте, вспомнив с теплотой обиженные глаза девушки, когда они подшутили над ней в сарае. Даже застыдился слегка.

Он вышел в заднюю дверь на кухне, чтобы не греметь основной, выходящей на террасу.

Ливень стих, превратился в слабый дождик, еле слышно шелестящий по еловым веткам, остро пахло хвоей и мокрыми листьями.

Лес стоял черной стеной, ни огонька, ни ветерка, отойди на пару шагов и не найдешь дороги, непонятно, в какой стороне деревня. Лес молчал, лишь дождь тихо шуршал в листве, он не стучал по крыше коттеджа, а падал мягко, скатывался на деревянные перила террасы, обволакивал все вокруг туманной пеленой… И в этой тишине таилось то, что Бальери пока объяснить не мог. Лучше бы слышались звуки, чем висело дождливо-туманное безмолвие, скрывающее старые предания.

Два еле заметных красных огонька вспыхнули в черноте леса, пробились сквозь легкую туманную дымку. Кто-то закурил? Огни далекой машины, так поздно спешащей домой, пробили туман? Или это взгляд древнего опасного зверя встретил взгляд человека?

– Ты – волк, а я – Лис, – усмехнулся Бальери. – И завтра Лис поймает того, кто приписал тебе убийства. А остальное – не мое дело.

Он вернулся в дом, осторожно, стараясь не шуметь, запер за собой дверь. Пригладил промокшие волосы и отправился в свою комнату.

Как же он не любил такие расследования…  намного проще арестовать члена мафиозной группировки. А когда речь идет о несчастных людях, тяжело принимать решения. Но они совершили преступления, а значит, должны быть наказаны. В этом и суть профессии, которую он когда-то выбрал. Как и кардинал Ридольфи, он всю жизнь боролся со злом, и лучше не думать, что у этой борьбы нет конца, даже если маленькая частичка зла будет уничтожена это уже победа.

Бальери вздохнул и отправился спать. Завтра трудный день.

Глава 13

Утром за завтраком Лис был рассеян, прихлебывал кофе, делая пометки в своем блокноте.

Саша, прекрасно выспавшись ночью, наконец-то завтракала с аппетитом, заедая йогуртом традиционный пирог с сыром, клевала ветчину и оливки, пила уже вторую чашку кофе. Через открытое окно в столовую вплывала свежесть. Уже показалось из-за гор солнце, поздно они сегодня встали. Зато как сверкали лучи в мокрой хвое, словно тысячи бриллиантов усыпали ели за окном!

Отец Слободан пришел пешком, сказал, прогулка после утренней службы бодрит. Тетка Ана расстаралась для деревенского священника, даже разогрела вчерашнюю «тиквицу» с рисом и мясом, а тот и не отказывался, принимал с благодарностью, ел с видимым удовольствием.

Прошумел за окном автомобиль, разлетелись брызги из большой лужи, когда Дамиан парковался у крыльца. И вот его высоченная фигура заслонила дверной проем.

– Вам удалось пообщаться с начальником полиции?

– Да, все, как договорились. И вот все даты, мы уже поговорили в клинике.

– Вы о чем? – Саша переводила глаза с одного на другого.

– А народ удалось собрать?

– Договорились вечером, когда все закончат работу.

– Ну, тогда пошли в магазин Катерины.

***

Девушка за прилавком сказала, что Катерина будет позже, у нее какие-то дела дома. Пришлось отправляться к ней домой.

– Что вам? – женщина стояла в проеме двери, не собираясь приглашать в дом.

– Мы бы хотели поговорить с вашей дочерью.

– У вас нет права. Вы не полиция. Уходите. Я вам все рассказала.

– Вы предпочитаете, чтобы вашу дочь вызвали в полицию?

– Моя дочь ни с кем не будет говорить. Она в тяжелом психическом состоянии, Врач категорически запретил волноваться.

– Какой врач?

– Что значит, какой врач? Ее лечащий психиатр, в клинике.

– Который не видел Светлу уже год?

Женщина осеклась. Потом схватилась за ручку двери, потянула на себя, но Бальери крепко держал дверь за ручку с другой стороны.

– Так Светлы не было в клинике? – Удивилась Саша.

– Была. Сразу после смерти дочери. Но ее достаточно быстро стабилизировали, и даже отпустили домой продолжать лечение. За день до смерти Радойки. А еще через день она снова вернулась в клинику, состояние резко ухудшилось. Что случилось в эти два дня, уважаемая Катерина?

Женщина молчала.

– Когда Светла вернулась из клиники, все даты у меня вот здесь, в блокноте, – Бальери показал исписанные цифрами и заметками страницы, – прошла пара недель и погиб ее муж, Петар. Вам не кажется это странным?

В окне второго этажа вздрогнула занавеска. Женщина по-прежнему молчала.

Подъехали две полицейских машины. Сотрудники вышли и направились к дому.

– Зачем вы сюда приехали? – Перевода не требовалось, все понятно по ненависти, с которой Катерина смотрела на Бальери. – Дочь не причем. Это я их убила.

– Не надо выгораживать Светлу.

– Она больной человек! Это не она! – женщина кричала, когда полицейские надевали ей наручники.

– Позаботьтесь о девушке, – Дамиан кивнул полицейским внутрь дома. – Ее нельзя оставлять одну.

Офицеры вошли в холл. Появились через пару минут.

– Там никого нет.

– Помогите! Она ушла в горы! Нельзя ей туда! – Катерина рвалась из машины.

– Где это место?

– Поехали, я покажу! Спасите мою дочь!!!

***

– Когда она могла убежать?

– Когда мы разговаривали, я видела, как дрогнула занавеска, – сказала Саша.

– Значит мы отстаем не больше чем на пятнадцать минут. – Машины пришлось оставить, дорога в лес начиналась за домом, и проезда там не было. Катерину вели с собой в наручниках.

– Снимите, – попросил Дамиан старшего офицера. – Она никуда не денется.

Лесная дорога быстро закончилась возвышенностью. Оттуда тропа повела вверх, растительность здесь представляли лишь трава и невысокие кустики. Справа все выше поднималась гора, слева обрывалась пропасть.

За следующим поворотом они увидели хрупкую одинокую фигурку на каменистом откосе.

– Светла! Светла, девочка. уйди оттуда! – Катерина рванулась к дочери, но та сделала еще шаг вперед и полицейские удержали женщину.

Девушка что-то закричала.

– Говорит, не приближаться, иначе прыгнет.

Пока полицейские удерживали мать, Саша вдруг рванулась вперед.

– Куда? Вернись!

– Она же не понимает по-русски! – крикнул Дамиан.

Но Саша уже шла к девушке. Та сделала еще один шаг к краю.

– Светла! – Девушка оглянулась и в глазах мелькнуло недоумение. – Ты меня не знаешь, я Александра. Не надо прыгать, этим ничего не изменишь.

– Нэ желим да живим! У таком свету нэ желим да живим!

– Нэ можно! – сказала Саша единственное, что она запомнила из сербского языка кроме приветствия.

Оказалось, что за спиной ее стоит Дамиан, снова подобрался бесшумно. Он заговорил по-сербски. Девушка вздрогнула. Посмотрела вниз, в пропасть. Потом подняла глаза вверх.

Монах подтолкнул Сашу вперед. Та сделала еще шаг, протянула руку.

– Дай мне руку. Все будет хорошо. Дай руку.

Девушка несмело протянула руку. Саша так же медленно подошла к ней, их руки встретились. И тут же одним прыжком рядом возник Дамиан, схватил обеих в охапку, оттащил от края пропасти.

Полицейские выпустили Катерину, которая бросилась к дочери, схватила в объятия. Обе рыдали.

– Что ты ей сказал? – Тихо спросила Саша Дамиана.

– Сказал, что покончив жизнь самоубийством она не встретится с дочерью на небесах.

***

– Она решила уехать! Погубила нашу девочку, разрушила нашу жизнь, и думала, что все сойдет с рук! Мы медленно умирали, моя дочь сошла с ума, и моя жизнь закончилась вместе с ней! А она решила просто уехать и припеваючи жить в другом месте!

Начальник полиции разрешил Лису и Дамиану и, конечно, Саше, наблюдать за допросом за непроницаемой стеклянной стеной, их не было видно, зато им все было хорошо видно и слышно. Саша впервые оказалась за такой стеной, до сих пор видела их только в сериалах.

Дамиан переводил.

– Вы же уверяли, что любили Радойку, что она была доброй и светлой девушкой.

– Была. Пока не завела шашни с Петаром. Вы думаете, почему она бросила Лолу одну? Она ворковала с Петаром на улице. Он уверял, что с Радойкой было приятно общаться, и ничего большего, но мы-то видели, как него горели глаза. А Светла в депрессии после родов потеряла вкус к жизни. Вместо того, чтобы помочь жене, он сторонился Светлы и даже с Лолой не умел обращаться.

– Почему вы пригласили Радойку в тот день?

– Мне нужно было отвезти дочь к врачу, на Петара никакой надежды, он боялся оставаться один с ребенком.

– С чего вы взяли что Радойка с Петаром была на улице?

– Сама сказала. Кричала. что оставила девочку только на минуту.

– Но у вас же было заключение, что это естественная смерть, один из случаев внезапной младенческой смерти.

– Если бы Радойка была рядом, возможно, внучку еще можно было спасти.

– Ваша дочь призналась в двух убийствах.

Женщина заплакала.

– Когда она вернулась из больницы, я думала, все наладится. Но оказывается, она притворялась, хотела поскорее вырваться домой, отомстить Радойке. Если бы я это поняла… В то утро я не видела, как дочь вышла из дома. Она вернулась в ужасном состоянии, сказала, что убила человека. Я сначала не поверила… Пошла туда, спустилась под гору. Нашла Радойку.

– И воткнули ей в шею острый предмет?

– Это была спица… я плела кружево… так и побежала, с ним… засунула в карман фартука… там маленькие спицы…

– Зачем?

– Я не знала, что делать, потом вспомнила разговоры, что раз водная мельница разрушена, вампир может вернуться. Вот и…

– Что вы сделали потом?

– Потом сразу увезла дочь обратно в клинику, сказала, что у Светлы галлюцинации, психоз.

– Если бы вы сразу все рассказали и в полиции и врачу, то Светла не попала бы в тюрьму. Ее отправили бы на лечение.

– Я не могла допустить, чтобы ее заперли в психушке на всю жизнь.

– И чего вы добились? Ее все равно отправят на принудительное лечение, а вы попадете в тюрьму. И погибших не воскресить.

– Я хотела спасти мою дочь…

– Что случилось с Петаром?

– Они собирались разводиться. Петар уже жил у родителей, в тот день он пришел помочь по хозяйству. Все случилось у меня на глазах, я увидела из окна. Светла с такой силой воткнула ему в спину вилы… Она кричала… Я выбежала, увела дочь в дом, дала лекарство. Она уснула. А я побежала туда… к сараю… Хорошо, что никто не видел… Я вытерла рукоять вил, столкнула тело в яму… потом сама спустилась, как будто хотела вытащить вилы. Тогда полиция не определит как именно он упал. Сказала, что все случилось на моих глазах. Так и было, только… не так.

– Что произошло с Надьей?

– В тот день она пошла в горы за Радойкой. И увидела, что произошло. Сначала молчала. Потом пришла ко мне, рассказала, уговаривала отправить Светлу на лечение. Я сказала, что она уже в больнице, что ничего не исправить, не надо еще больше наказывать мою дочь.

– Она согласилась не рассказывать полиции?

– А что бы это изменило? Разрушила еще одну жизнь?

– Так и разрушила. Петар был бы жив.

– Она, как и все, поверила, что Петар случайно упал в яму. Тем более, что я снова увезла дочь в больницу и все думали, что она давно там находится. Поэтому она молчала. Радойку не вернуть, а про Петара она не знала.

– Призрак Петара – ваша выдумка?

– Да… я не думала, что он всем тоже начнет мерещиться, и что пойдут разорять могилу, протыкать его колом… Но я уже не могла это остановить.

– Но ваша дочь не убивала Надью.

– Нет. Надью убила я.

– Почему?

– Вы стали задавать вопросы, Надья опять заколебалась, пришла ко мне, сказала, что нужно рассказать правду, у Радойки осталась мать, она должна знать.

– И вы решили ее убить?

– Я должна была защитить дочь.

– Как вы ее убили?

– Я перерезала ей горло. Она стояла спиной, я схватила ее сзади и полоснула ножом спереди.

– А железные зубья?

– Какие зубья?

– Кроме раны от ножа там были следы от металлически зубьев.

– Я никаких зубьев не видела.

– Как вы подожгли дом?

– Я не поджигала…

– Не сам же он сгорел. Дом подожгли.

– Это не я… Там могло как-то загореться… я не знаю…

– Не лили бензин на травы и не поджигали?

– Конечно, нет. Может, я случайно опрокинула канистру…

– Когда вы пришли к Надье?

– Вечером. Уже поздно. Сказала, что нам надо поговорить.

– Дом подожгли следующим днем. Кому вы рассказали, что произошло?

– Никому.

– Не правда. Кому вы рассказали? Мы все равно найдем этого человека.

– Никому.

***

Саша в ужасе слушала признания женщины. Можно ли защищать дочь ценой других жизней? И ладно Светла, больная девушка, и видимо, давно больна, а роды и потом потеря ребенка усугубили ее состояние. Но Катерина! Убить свою близкую подругу. Кошмар какой-то.

– Но получается, что она вернулась и подожгла дом?

– Думаю, это была не она.

– Карло, но откуда вы знаете?

– Помните, врач Милко рассказал, что Надья увидела в Жабляке подругу с мужчиной и посмеялась, что не одна она скрывается?

– То есть вы думаете, что это был друг Катерины, которого она не хочет называть?

– Уверен.

– Но как мы его найдем?

– Аликс, как там говорил Эркюль Пуаро? Напрягите серые клеточки! Все же ясно!

– Нет… я не понимаю… погодите… учитель Йован, которого поцарапали, стоя к нему лицом? И он знал, что это Катерина, но выгораживал ее?

– Вы почти угадали.

– Почти? Но как мы докажем, что это он?

– Сегодня в пять вечера у нас встреча в мэрии.

– И что она даст?

– Увидите. Есть у меня одна идея. Помните, я просил найти яблоки?

Глава 14.

Народ неохотно собирался в зале двухэтажного каменного строения с вывеской «Управа». Многие бы и не пришли, но мэр Вучетич ругал, совестил, уговаривал, к каждому нашел подход, хотя и сам не понимал толком, зачем это все.

Бальери и Саша сели в первом ряду, на них косились, и ведь не спросишь, «мушкарац»– мужик – иностранец, по-сербски не понимает, а «девојка», судя по выражению лица, сама ничего не понимает, только на спутника таращится.

– Сѐстра, – откашлявшись, обратился к ней мужчина со второго ряда, но Саша не поняла больше ни одного слова, он и оставил бесполезное занятие.

За стол «президиума» уселись мэр Вучетич и отец Слободан. Перед ними поставили поднос со спелыми, прошлогодними яблоками из чьи-то запасов. Десять яблок так сияли наливными боками, что Саше ужасно захотелось попробовать хоть кусочек, рот наполнился слюной и она не сводила глаз со стола.

Шепот становился все громче, перешел в ропот, но тут появилась высокая фигура Дамиана и при виде важного церковного чина все умолкли. В полной тишине Дамиан попросил включить компьютер. Все уставились на белый экран на стене.

После обеда Бальери и Дамиан долго о чем-то говорили, прогуливаясь по дорожке среди высоких елей. Сашу в свои беседы не посвятили и она сгорала от любопытства, зачем Бальери собрал народ и причем тут яблоки. Да и зачем ему понадобился компьютер и экран – девушка тоже не представляла. Немного повеселев от осознания своей полезности и загордившись – если бы не она, неизвестно, спасли бы Светлу, или та все же бросилась в пропасть – Саша снова сникла. Неужели так трудно было рассказать, что они задумали?

Дамиан какое-то время в полной тишине смотрел в зал, потом ткнул пальцем:

– Ты, ты, ты, еще вы, мужчина, вот вы, да, – выходите сюда, ко мне. Да не бойтесь, я не кусаюсь.

Десять человек неуверенно, переглядываясь, вышли, встали рядком. Среди них оказался и учитель Йован. Лет около пятидесяти, высокий, немного нескладный, уже без пластыря на щеке; хотя царапины были хорошо заметны, они заживали, покрывшись тонкой корочкой. Как и другие Йован переминался с ноги на ногу, пытаясь куда-то пристроить руки. Интересно, как Вучетич уговорил его прийти? Сейчас-то, у всех на глазах, он не мог отказать архимандриту и не выйти, тем более в компании односельчан.

– Перед вами 10 яблок. – Это Саша хорошо поняла, а вот следующую фразу- нет.

– Он попросил их подойти, и вонзить пальцы в яблоки, – прошептал ей на ухо Бальери. – Он достал телефон и держал наготове.

– Что??? Вонзить??? Зачем??? А вы снимать собираетесь? Что происходит?

– Тсс, – поморщился Лис, – сейчас все поймешь.

Мужики переглядывались, даже посмеивались, нерешительно подошли к яблокам, а потом решились, расплылись в улыбке и с силой вонзили ногти в блестящие бока яблок.

– Можете возвращаться, – скомандовал Дамиан. Мужики переглянулись в недоумении, только вошли во вкус, и вообще, что это вообще было? – А Бальери уже подскочил с телефоном к яблокам, сфотографировал три справа.

Парень за компьютером кивнул, видимо. Бальери переслал фото на компьютер.

– Овог тренутка! Сию минуту! – Парень производил какие-то манипуляции в компьютере, все замерли, не зная, чего ожидать.

На экране появилось фото щеки с глубокими окровавленными царапинами. тут же рядом появилось фото яблока.

Никто ничего не понял.

– Душан! – Объявил парень.

Фото сменилось.

– Петар.

Никто по прежнему ничего не понимал. не понимала и Саша.

– Йован. – Новое фото яблока со следами ногтей появилось на экране. И зависло.

Люди, включая Сашу, недоумевали, зачем все эти фотографии. И вдруг кто-то в зале крикнул:

– Исте узорке! Они ж одинаковые!

Дамиан сделал шаг вперед, блеснуло золото оправы его очков.

– Йоване, дрàги пријатељу. Зàшто…

Дальше Саша не слушала, потому что до нее, наконец, дошло.

Следы ногтей на щеке Йована, сфотографированные Бальери в тот вечер, и следы ногтей на яблоке, сделанные им на глазах у всех, были абсолютно одинаковыми. И сейчас Дамиан интересовался, как Йован может это объяснить.

Учитель Йован медленно поднялся. Обвел взглядом зал, и вдруг рванул к открытому окну. Перемахнул через подоконник и исчез из виду.

Народ зашумел, все вскочили, мэр пытался навести порядок и предложил расходиться по домам, представление окончено.

Когда в зал вошли двое полицейских, Дамиан укоризненно покачал головой, мол, вовремя, как всегда.

– Полàко! – фыркнула Саша. Здесь даже полиция не торопится.

Полицейские по рации вызвали подкрепление, чтобы отправить одну группу в лес, другую в дом Йована.

– Перчатку наверняка найдут. – сказал Бальери.

– Какую перчатку?

– С зубьями, которая вонзилась в горло Надьи.

– Как вы догадались? С яблоками? Это невероятно!!

– Когда я узнал, что раны были нанесены спереди, а не сзади, как заключили мои эксперты по фотографии, помнишь, я отправил ее коллегам? Я быстро понял, что Йован сам нанес себе глубокие царапины. Конечно, он мог кого-то выгораживать, но то, что учитель вернулся в деревню, да еще и окно в доме не закрывал, подтвердило, что опасности он не видит. И зачем кому-то царапать учителя в лесу? Будь это действительно встреча с незнакомцем, Йована и след бы простыл, он же трус, это заметно.

– Нифига себе! А почему яблоки?

– Потому что кожуру яблока, как и человеческую кожу, не так-то просто проткнуть ногтями. Главное, чтобы яблоки были не слишком жесткие, поэтому попросил найти спелые.

– Но почему не сказал полиции?

– О чем? О том, что чудик сам себя проткнул в лесу? Это не преступление.

– И ты его спровоцировал?

– Именно.

– Вот это да… вот это постановка! И никто, в том числе Йован, ни о чем не догадался. А потом поздно было. Откажись он- тоже попал бы под подозрение.

Я теперь поняла… поняла, почему вас прозвали Лисом. Карло, это гениально! Это круче любого детективного фильма… вы… вы супер, у меня слов нет. Зачем вы ушли в отставку, вас никто не может заменить!

– Ну вот, – заулыбался Бальери, – а как вы на меня смотрели, Аликс! На вас было написано: что этот пенсионер тут делает?

– Неправда! – Саша покраснела. – Ну… совсем чуть-чуть! – разве можно врать, Лис видит насквозь. – Но перчатку могут и не найти, он наверняка избавился от улики.

– Помните, сарай во дворе Йована? – тут слегка смутился Бальери, ведь там они с Дамианом так некрасиво подшутили над Сашей. Вернее, подшутил Дамиан, но Карло искренне смеялся и получил удовольствие о той сцены.

– Помню, к сожалению.

– И что вы там увидели?

– Я там ничего не увидела. Того, что должно быть, по словам Дамиана.

– Вспоминайте, Аликс.

– Метла. Хлам в углу.

– Какой хлам?

– Всякий. Разный.

– Вот! – Бальери поднял вверх указательный палец. – Судя по той куче хлама, да и по двору дома, Йован ничего не выбрасывает. Помните, в Жабляке мы заглядывали в класс, где он преподает?

– Так мы просто на минутку заглянули. Почти не помню.

– И в классе тоже было много вещей, которые давно пора выбросить. но Йован, похоже, маниакально привязан ко всяком хламу, который никогда не пригодится. И перчатку он отмоет, но не выбросит.

Его слова подтвердили полицейские.

– Есть!

Маленькие острые грабли отломали от рукоятки и вставили в перчатку конюха. Толстую, кожаную, напоминающую перчатку для соколиной охоты. Ее нашли в чулане дома, аккуратно завернутую в пакет. Грабли вместе с ручкой лежали отдельно, в сарае, замотанные в толстую тряпку. Экспертиза наверняка обнаружит там ДНК кожи Надьи.

– Но зачем?

– Что зачем?

– Зачем он пробрался в дом Надьи, воткнул грабли в горло мертвой женщины, а потом еще и поджог дом?

– Чтобы защитить любимую женщину. Она не призналась, что кому-то рассказала об убийстве Надьи, защищая Йована. Он совершил геройский поступок в ее глазах.

– Кошмар… и все ради любви… Но это какая-то неправильная любовь! Ведь Светлу могли сразу отправить на лечение, и Петар, и Надья были бы живы, а Катерина могла устроить жизнь с Йованом.

– Она мать. Я ни в коем случае не оправдываю убийства, но согласись, что в этом случае их обеих очень жалко. Несчастная, свихнувшаяся на почве потери ребенка молодая женщина – и ее мать, которая не хотела, чтобы дочь попала в психбольницу навсегда, да еще и прослыла убийцей в глазах деревни.

– А Йован все же не мужик. Воткнуть грабли в мертвую женщину… ужас какой-то. Да и глупо это все. Экспертиза же определила, что это железные зубья, а не клыки волка.

– Он думал, пожар уничтожит все следы.

– Ага, и вукодлак устроил пожар.

Бальери лишь развел руками. В голову его мы не залезем…

***

Тетка Ана хлопотала у печи.

– И гле, што сам радим! Смотри, что я делаю, – Она показала Саше стеклянную банку, где рядами уложены красные и зеленые сладкие перцы без кожицы, залитые оливковым маслом. – Зимница! Фантастичног окуса!

– Это на зиму, вкус- фантастика! В печь их, прямо так, целиком, – переводил Дамиан, привалившись к дверному проему, с бокалом шардоне в руках. – Пока не почернеют. Потом снимаешь кожицу, и прямо так, целиком их в банку, слоями, посыпав чесноком и полив маринадом. Масло, уксус… Ана говорит, она тебе потом запишет рецепт, тебе же понравилось?

Золотой крест снова исчез в складках рясы, лишь цепочка осталась, но никто при взгляде на Дамиана не усомнится, что перед ним высокопоставленный клирик.

– Кисела паприка! – Гордо сказала Ана.

Вареная картошка, смешанная с сербской брынзой, более похожей на фету и большим количеством зелени заняла почетное место за столом. Каждому выложили на тарелку большой кусок бараньей ноги. И конечно, перцы- айвар, кисела паприка, а еще люта паприка, которую Саша теперь лопала без опаски и с удовольствием. И решила обязательно купить пару бутылок айвовой ракии, дуньевач, несмотря на крепость, пился легко, главное- не злоупотреблять. Привыкшая и итальянской виноградной граппе, Саша удивилась разнообразию сербской ракии. Лȯзовача – ракия из винограда, кàйсиевача – ракия из абрикосов, дўньевача – ракия из айвы, крўшковача – ракия из груш, вѝльямовка – ракия из груши Вильямс; Ябуковача – ракия из яблок (заставившая девушку смеяться до слез, до чего ж неприличное название!). А еще ȯраховача – настойка на недозревших грецких орехах, темного цвета, мѐдовача – настойка на меду, травàрица – настойка на травах. И это не весь список!

На десерт тетка Ана выдала каждому по большому печеному яблоку с брусникой внутри, ну, и ракия конечно появилась на столе, куда без нее!

– Ну, что, завтра организуем всем транспорт и послезавтра все по домам?– Спросил Дамиан.

Ему не успели ответить. Хлопнула дверь и в столовой появился мэр Вучетич, запыхавшийся, взволнованный.

– Я решил не звонить… сам зайти… в общем, полиция нашла Йована.

– Далеко не убежал! – ухмыльнулся Бальери.

– Может, и убежал бы… ищи его потом в Боснии или в Македонии… но…

Что-то было не так в выражении лица мэра, в том как смущенно он отводил глаза.

– Упал со скалы в темноте? Или сам бросился? – Ахнула Саша.

– Не упал… его загрыз волк.

– Что???? – хором ахнули уже все.

– Когда его нашли, он был еще жив. Истек кровью, и умер в Скорой.

В столовой повисла тишина. Никто не знал, что сказать.

– Он успел сказать…

– Что? – У Саши замерло сердце.

– Вукодлак.

– Есть пословица. – нарушил тишину Дамиан. – Волк всегда волк, ягненок всегда ягненок, Сколько не строй из себя волка, если ты ягненок, так и будет…

– В общем, завтра все мужики собираются идти на волка. С утра в горы идут.

– Найдете ружье? – Поднял брови Бальери.

– Для вас- найдем.

Расходились с ужина молча. Дамиан заторопился в монастырь, чтобы не беспокоить монахов поздно ночью. Бальери отправился спать, ему вставать на рассвете. Отец Слободан и тетка Ана как-то засуетились, заторопились, чтобы вместе идти в деревню, Дамиан предложил их подвезти и Ана впервые не возражала, когда Саша предложила помыть посуду.

Она осталась одна в притихшем доме. Лишь на втором этаже спал Бальери. Саша не сомневалась, что спал, с его-то психикой! А у нее внутри поселилась тревога. Нет, конечно, это бешеный волк. Но торжество от раскрытых преступлений сменилось беспокойством. Оно возникло где-то в животе, накатывало волнами то вверх, от чего холодом обдавало все внутри и колотилось сердце, то вниз, и тогда дрожали и слабели ноги.

Саша гнала страхи, но они вновь возвращались и даже механически действия, когда она мыла и протирала тарелки и бокалы, не успокаивало.

Наконец она закончила уборку, выключила свет в столовой, задержавшись на мгновение в дверях. В проеме окна мирно светил фонарь, никто не бился в стекло, не оставлял следы лап под деревьями. Она осторожно поднялась по лестнице, по привычке не заперла дверь, но плотно закрыла форточку и забылась тревожным сном, постоянно просыпаясь, отмахиваясь от кошмаров и снова проваливалась в дрему.

Плохо спали и в деревне. Еще с вечера наказали детям никуда не выходить на следующий день, даже в школе завтра делать нечего. Кто-то оставил свет в коридоре и в кухне, а кто-то лег с зажженной лампой в спальне. Жены прижимались к мужьям, те ворчали, но тоже чувствовали себя не уверенно, с женой под боком все же спокойнее, умиротворяли вечные домашние ценности- уют, тепло, семья…

Не спал отец Слободан, молился, просил Господа уберечь деревню. Не спал мэр Вучетич, вот, вроде все закончилось, и нет больше страхов, и на тебе! И если с убийством он представлял, что делать, то как бороться с вукодлаком?

Не спал и Бальери, не угадала Саша. Он ругал себя, что поддался общему сумасшествию, и вообще это все чертовщина неправдоподобная, но долго смотрел в окно и говорил мысленно туда, в темноту:

– Ну, что же ты, мы же договорились! Я же нашел убийц… и это наше право судить и наказывать…

– Кто сказал тебе, что это ваше право? – зашептал древний лес.

Бальери помотал головой: померещится же! И отправился спать, с головой завернувшись в одеяло, чтобы ни шорохи, ни шепот больше не беспокоили.

Братия маленького монастыря высоко в горах, где еще не сошел снег и не открылись дороги, встала на ночную молитву. Трепетало пламя свечей, колыхалась в нем фигура в оттоманском платье на старинной фреске: Соколлу Паша не первый век смотрел на своего брата, сербского патриарха, занявшего древний косовский трон.

А вокруг монастыря, деревни, черного ледникового озера, густого леса смыкалась ночь, все крепче сжимая горы в крепких прохладных лапах. Словно тревожилась, охраняла лес, оттягивала пробуждение утра, ведь не человеческое это дело – вмешиваться там, где другие силы царствуют уже не первую тысячу лет

И такими крохотными казались люди и их домики на фоне вечности…

Глава 15.

Уже с утра на центральную площадь вытащили столы, женщины расставили бутыли с вином и нехитрые закуски: всегдашний перец, пироги, сыр и ветчину. Всем вместе ждать веселее, а с едой и вином и время проходит быстрее. Даже детишки нет-нет, да прибегали, матери сердились, хватали за руки, уводили домой.

– Смирися, Дунья!

– Престани за тим, Душане!

Саша присоединилась к Ане, помогала резать хлеб, старалась держаться поближе.

Время шло медленно, вот уже и солнце встало прямо над площадью. Облака неслись по небу, тени то накрывали крыши домов, то снова уносились куда-то вслед за облаками.

Оживленные разговоры стихли, уже все переговорили, перемыли всем косточки, повздыхали над печальной судьбой Катерины и Светлы, утерли слезы, вспоминая Петара. Многие разошлись по домам.

Лишь ближе к вечеру послышался шум моторов, площадь оживилась, заволновалась.

Первым показался старенький пикап. Из кабинки выскочили два мужика, к ним присоединились Бальери и еще один охотник из ближайшей машины. Что-то тяжелое выгрузили прямо на площадь, развернули брезент.

Толпа хором выдохнула.

На брезенте лежал мертвый волк. Огромных размеров, с окровавленной оскаленной пастью. Кто-то уже подтаскивал кирпичи, из них сделали круг -волка и брезент обложили со всех сторон.

Саша с ужасом смотрела, как бегут люди с боярышниковыми кольями чтобы проткнуть сердце оборотня. Тут она закрыла глаза и открыла лишь тогда, когда послышался треск. Брезент облили бензином, подожгли и вот уже пламя охватило и останки волка, и колья.

Люди словно сошли с ума. Рухнули все преграды, ушли страхи, все, что накопилось за этот год у них внутри, выплескивалось сейчас в криках, песнях, танцах. Откуда-то появились музыканты с бубнами, гармошками и обязательным барабаном, загудели трубы. Рекой лилось вино, пустели бутыли с ракией, все новые закуски выносили на столы из домов.

И Саша не удержалась, пела, не понимая ни слова, кружилась в танце вместе со всеми, пару раз попала в пару к Бальери. Его густые волосы, длинноватые для государственного чиновника, но так подходящие писателю, падали на глаза, но Лис продолжал кружиться и подпрыгивать вместе с остальными охотниками. Даже отца Слободана вытащили в круг, он неумело топтался, и отмахивался, но в конце концов поддался общему сумасшествию.

Лишь к полуночи стихло веселье. Все выдохлись, расходились по домам, оставив столы и бутыли до утра. Одинокий голос выводил печально: едино знам, да све ме боли, едино знам, да йош те волим… И не нужен был перевод, понятно, что эта песня о боли и любви…

– Почему так часто любовь – это боль? – Спросила Саша, когда они с Лисом возвращались в коттедж по стихающим улицам.

Завтра начнется обычная нормальная жизнь, без страхов и суеверий, они снова уползут в самые дальние уголки души этих людей и затаятся надолго, потому что сегодня враг повержен, люди победили и нет больше страшного вукодлака. Да и не было, но поди, докажи им!

– Наверное, так устроен человек, – ответил Бальери. – Мы не ищем легких путей. Вы замечали, Аликс, что взаимная любовь быстро перерождается в другое чувство? Это тоже любовь, но другая, в ней нет страсти, есть узнавание близкого человека, есть теплота, но уже не вздрагивает сердце. Иногда любовь превращается в трагедию, в ненависть между двумя людьми. Но лишь та, что оборвалась на пике, остается с нами навсегда, как несбывшаяся мечта, как воспоминание о чем-то прекрасном, что однажды случилось с нами…

Саша кивнула. Все именно так. И ее несбывшаяся любовь навсегда останется с ней, как и воспоминание о Неаполе, и наверное, это лучше, чем разочарование и охлаждение.

– Жаль, вы не увидели Црно Езеро, когда были в Жабляке. Оно прекрасно! – вздохнул отец Слободан.

Они с Аной пошли провожать гостей до коттеджа.

– А что это?

– Черное озеро? Эта два озера, большое и малое, оставшиеся еще с доледникового периода. Небольшие, всего полтора километра в длину, но глубокие, около пятидесяти метров.

– А почему Черное?

– На дне растут водоросли, которые, если посмотреть с горы, окрашивают озеро в черный цвет. И еще леса, здесь они густые, темные, благодаря им эти горы и называют черными, а заодно и страну – Монтенегро, черная гора.

– Далеко от Жабляка?

– Три километра.

– Отсюда, от нас ближе, всего полчаса пешком, дорога идет через лес. Как раз за моим коттеджем. – Ана покачала головой. – Но вы заблудитесь, лучше не ходить, это местные знают все тропы. Чуть в сторону- и заблудитесь. Да и не успеете, завтра к обеду уже в дорогу.

У коттеджа распрощались, Саша отправилась спать, время перевалило за полночь, а завтра долгая дорога.

А Бальери и отец Слободан еще долго гуляли под елями вокруг коттеджа, вспоминали старые времена. Под звук их голосов то ли на итальянском, то ли на сербском, то ли на английском, она и заснула.

– Жаль, Дамиан сегодня не приехал. Хотя что ему делать на сельском празднике… – было последним, что пришло в голову, и Саша провалилась в сон.

Глава 16.

Удивительно, но она выспалась за короткое время, видимо вчерашнее сумасшествие с песнями с танцами отняло все силы, и девушка как рухнула на кровать, так в той же позе и проснулась. Причем чуть свет. Зато с сил – хоть отбавляй.

За окошком под крышей темно, но это не ночная чернота, а серая, предрассветная. Глянула на часы- шесть утра. Сон полностью испарился. Тогда она встала, оделась и вышла на улицу.

Было темнее, чем обычно, что вчерашние облака превратились в тучи и закрыли все небо. Наверное, скоро начнется дождь.

Саша прошлась вокруг коттеджа, вдыхая свежий утренний воздух. Жаль, что она так и не увидела знаменитого Черного озера. Хотя… почему не увидела? Полчаса, сказала Ана. По дороге прямо от коттеджа.

Девушка посмотрела на дорогу, уходящую в глубь леса, подумала мгновение и смело отправилась в путь.

Дорога была ровной, лишь слегка петляла и изредка поднималась в верх и опускалась вниз, зато идеальный асфальт, где тут заблудишься!

На одном из поворотов открылась картина редкостной красоты: высокая гора поднимается мягким конусом, лес на подступах, зеленый луг и крохотная горная речка, почти ручеек, через которую легко перепрыгнуть. Так пахло травами! А еще медом от незнакомых цветов, они только-только проснулись, поднимали крохотные заспанные головки. Саша прыгнула через речку, стряхнула росу, которой окатили ее толстые еловые лапы, завизжала от счастья, понеслась по еще мокрой траве, не жалея кроссовок. Какой здесь воздух! Как жаль, что они уезжают…

Она взобралась на пригорок, спустилась, завернула за высокие деревья, а когда остановилась, оказалось, что и луг и дорога пропали из виду. Девушка проверила телефон – ну конечно, никакой доступности, да и откуда она тут, в диких горах. Но раз есть тропинка- куда-то она ведет. Вот только в правильную ли сторону…

Где-то далеко загремел гром. А здесь, на верхушках высоких деревьев, заиграли лучи солнца, окрашивая листву в теплые золотистые тона. Но тут же исчезли, потемнело и даже в лесу ощущалось дуновение холодного ветра.

Неожиданно ветер смолк и наступила тишина, такая, что Саша слышала собственное дыхание. Совсем стемнело, словно вернулась ночь, видимо огромная туча накрыла лес. И хотя все страхи остались во вчерашнем дне, стало не по себе. Она раздумывала, то ли двигаться вперед, то ли переждать дождь под деревьями. И услышала шорох веток.

Саша обернулась.

На тропе позади нее, метрах в двадцати, стоял волк. Огромный, куда там вчерашнему, побежденному храбрыми охотниками. Волк смотрел на девушку. Темный, совсем не похожий на тех волков, что она видела в зоопарках. Сделал шаг, слегка пригнулся. Сейчас последует прыжок. Бежать некуда.

Сердце ушло в пятки. Может, в кино люди бегут или забираются на деревья, в реальности она замерла, не в силах двинутся с места.

Сейчас он прыгнет…

Но вдруг волк выпрямился, подался назад. Зашуршали листья за спиной. Девушка осторожно, вполоборота попыталась посмотреть, что у нее за спиной. И похолодела. Пот не каплями а ручьями потек за воротник спортивной куртки. Теперь все. Два зверя разорвут ее на клочки.

Второй волк вышел из-за ее спины, встал на тропе перед девушкой. А первый – черный, громадный, снова попятился и исчез среди леса. Она готова была поклясться, что волк просто растворился среди деревьев, бесшумно исчез в никуда.

Волк на тропе перед Сашей был таким же огромным и страшным. Но теперь она не боялась.

Вспыхнули лучи солнца, ушла темнота и кончики шерсти зверя тоже окрасились золотом. Словно нимбом окутал его солнечный свет. Волк обернулся, в глубине его глаз вспыхнуло пламя далеких, первобытных костров. И словно растаял в золотом солнечном свете.

– Отец Василий… – прошептала Саша. Неужели она увидела, как встретились силы света и тьмы, крестник и вуко… нет теперь ей не хотелось произносить это слово, и непомник, потому что не надо тревожить, не надо вспоминать это существо. Виларка была права. Он пришел! Как пришел и крестник, потому что в мире должно существовать равновесие, иначе мир рухнет…

Она сползла на мокрую траву, приходя в себя, но не в силах расстаться с окружившим волшебством. Потом расплылась в улыбке, поднялась и бодро пошагала по тропе. Через пару минут деревья расступились и она оказалась на берегу озера.

Ни души не было на его берегах. Безмолвной стеной стоял густой древний лес, над которым высилась одинокая гора, покрытая снегом. На зеркальной глади воды замерла одинокая пустая лодка ярко красного цвета, словно неведомый дизайнер постарался, поставил яркое пятно на черно-зеленом фоне.

И вдруг хлынул дождь, но солнце не исчезло и струи дождя превратились в потоки золотого света. Золотые нити пронзали доисторический лес, проникали в черную воду ледникового озера и ничего чудеснее этой картины нельзя было себе представить…

Дождь вскоре закончился. Сразу остро запахло хвоей, от чистоты воздуха кружилась голова. В двух шагах нашлась асфальтированная дорога и Саша пошла, потом побежала по ней, промокшая насквозь, но ужасно счастливая. Она торопилась в коттедж, боясь расплескать ощущение счастья, переполнявшее душу.

Они позавтракали вдвоем с Бальери. Отец Слободан пришел провожать, посетовал, что Александра не пришла на утреннюю службу. Как же, в дорогу- и без благословения! Покряхтел, но благословил. Ана вручила два свертка, один большой, с едой, второй маленький. – Потом посмотришь, подарок!

Уже приехала машина с молодым священником за рулем, с ним девушке предстояло ехать в Белград. Билеты на самолет из Белграда до Москвы утром прислал Иван.

Бальери с отцом Слободаном уезжал в Тиват на побережье, откуда собирался вылетать в Рим.

Прибежал мэр Вучетич, вручил Лису пакет с вином и ракией, как тот не сопротивлялся, пришлось брать.

– Мы у вас в долгу!

– Да-да, – подтвердил отец Слободан, переводя речь мэра.

Лишь один человек не приехал их проводить. Александра вздохнула, загрузила чемоданы в машину, что ж, значит – без прощания.

Но тут среди деревьев показалась знакомая машина.

Хотя Дамиан не праздновал с ними до ночи, он выглядел усталым и не выспавшимся. Он обнялся с Бальери, а потом и Саша кинулась Карло на шею.

– Увидимся! – Засмеялся Лис. – Обязательно увидимся, Аликс!

Вот он сел в машину и махнул рукой, минута- и авто отца Слободана скрылось за деревьями. Молодой священник тоже уселся за руль, а девушка все медлила.

– Я… я понимаю, что ты ужасно занят. У тебя все время звонит телефон, ты его из рук не выпускаешь и летаешь повсюду. Но можно я буду иногда тебе писать? Я же не побеспокою слишком сильно?

– Саша, ты можешь писать мне когда захочешь. Ты заставляешь меня улыбаться. Не знаю почему, но это так.

Архимандрит поднял руку в благословении. А Саша бросилась и ему на шею, и даже чуть растерялась, когда Дамиан обнял ее в ответ и даже звонко чмокнул в щеку.

Она села в машину, но все же решилась, так ее переполняли эмоции. Выскочила, подбежала к сербскому монаху.

– Я… я хотела спросить… Ведь отец Василий правда крестник, да? Из старинного рода Бранковичей? Поэтому и уехал так быстро брат Марко, понял, что не надо вмешиваться, здесь другие силы должны вступать в бой!

Брови Дамиана поползли вверх.

– Саша, как тебе такое приходит в голову? Я думал, ты давно забыла о наших суевериях и старых сказках. Не придумывай всякие глупости!

Она вздохнула и села в машину, водитель завел мотор.

Архимандрит снял очки, протер их. Все еще держа в руках, взглянул на девушку, почувствовав ее взгляд. Пламя древнего костра на миг вспыхнуло в глубине его темных глаз и тут же погасло…

А Саша сидела, онемев, пока не скрылась из глаз высокая фигура в черном, а потом деревня, а за ней и горы растаяли вдали и сменились сербскими равнинами.

***

В аэропорту Белграда Саша наконец-то открыла маленький сверток, подаренный теткой Аной. В стеклянном шаре медленно кружилась Черногория: Острог, Котор, Жабляк…

А потом она сделала то, что хотела и боялась сделать всю дорогу: набрала в поисковике слова «сербская церковь, отдел международных связей, архимандрит Дамиан». И прочла строки, в которых теперь не сомневалась. Имя в миру – Вук Бранкович.

Дома она не удержалась, позвонила лучшей подруге Соньке, рассказала обо всем: об острове монаха Василия, о старых книгах, о золотом волшебстве, о волке у древнего озера.

– Сань, вечно у тебя то русалки плещутся, то царевны-вампирши во льду тают. Вспомни, как рыбак рассказывал, что это огромная щука махнула хвостом в полынье…

– И что?

– А то, что ты поверила в сербские легенды, а потом с перепугу волки в лесу померещились. Ты, наверное, уснула там под деревом, вот и привиделось.– Ее серьезная и ответственная подруга как всегда в своем репертуаре. – Какие оборотни, какие охотники на нечистую силу, ты взрослая женщина! Давай, приезжай в гости, у нас тут точно нечисть не водится.

Саша положила трубку и долго смотрела в окно на синее небо, зеленую листву, яркое солнышко.

Действительно, ну какие оборотни в XXI веке!

***

Говорят, ничто не исчезает бесследно, и наши тени обречены вечно скользить в тех местах, где мы были когда-то.

Там, в вечности, застыл крохотный остров.

Можно представить себе, как скользит камера: ближе и ближе и вот уже каменное здание, где на увитой виноградом террасе сидит небольшая компания. Седой старец грустно улыбается высокому человеку в черной рясе с золотым крестом на груди. Светловолосая девушка восхищенно разглядывает старинные книги.

А камера отъезжает, и остров уменьшается в размерах, чтобы стать только точкой на горизонте.

И исчезнуть во времени и пространстве, где эта застывшая картинка навсегда сохранится в вечности…

Как и тот единственный день, которому не дано повториться.

8 рецептов сербской и черногорской кухни

1. Печена паприка – печеный перец

Берем красные и зеленые сладкие перцы, хорошо промываем, вытираем насухо и отправляем либо в духовку на фольгу при 200С.

Кожица должна почернеть. В процессе несколько раз переворачиваем, чем лучше пропеклась и почернела кожица, тем лучше она снимется.

Кладем перцы на тарелочку и заворачиваем в полиэтиленовый пакет. Ждем, пока обмякнет. Теперь снимаем кожицу (может, даже придется споласкивать перцы, потому что слишком жженая кожица будет сильно пачкаться).

Что делать с плодоножкой и семенами зависит от того, для чего мы эту паприку запекли.

Ее можно сделать с яйцами: из расчета 1 яйцо на 2 перчика очистить перчики от плодоножки, порезать лентами, слегка обжарить и залить яйцами, посолить. Подают с хлебом.

Можно замариновать, тогда получится «кисела паприка».

В этом случае ничего не вычищаем, смешиваем растительное масло и уксус в пропорции 1 ст л уксуса на 2 ст л масла, солим, добавляем острый перчик (или пару колечек, зависит от вкуса) и мелко нарезанную петрушку.

Берем стеклянную емкость, выкладываем паприку слоями, посыпаем каждый слой мелко порезанным чесноком и поливаем маринадом.

Оставляем в холодильнике на час, а лучше всего сделать вечером и есть на следующий день.

***

2. Еще один вариант маринованных перцев – кисела паприка.

Ингредиенты:

Маринад на 1 кг перца:

1 некрупная головка чеснока (мелко порезанная, но лучше давленная через пресс)

уксус 9% 1 ст л

масло растительное 2 ст л

черный перец горошком – 5-6 горошин

1\3 ч л сахара

1\2 ч л сахара

Готовим:

Делаем «печену паприку» как в предыдущем рецепте. Выкладываем красный, зеленый, желтый- любой сладкий перец в духовку на фольгу так, чтобы не соприкасался друг с другом. Запекаем при 200С полчаса, несколько раз переворачивая.

Очищаем от черной обугленной кожуры. Осторожно, чтобы сохранился сок,

который образуется внутри перцев.

Теперь делаем маринад, смешав все ингредиенты. Хорошенько размешиваем, чтобы растворились сахар и соль, смешиваем с соком из перцев.

Дальше как в предыдущем рецепте выкладываем слоями, заливаем маринадом и отправляем на ночь в холодильник.

***

3. Айвар- одна из главных овощных закусок.

Ингредиенты:

5 кг очищенной паприки (црвена месната паприка – красная мясистая паприка)

3 кг очищенных баклажанов, порезанных крупными кусками.

3 л воды

100 мл уксуса

150 мл растительного масла

3 ст л соли

3 ст л сахара

500 мл растительного масла дополнительно

Готовим:

Берем большую кастрюлю, наливаем воду, добавляем масло, уксус, соль и сахар.

Отправляем туда же целые перцы и порезанные на куски баклажаны, варим, пока перец не будет готов (протыкаем вилкой или ножом).

Теперь выкладываем овощи, даем стечь лишней жидкости.

Дальше перемалываем овощи на мясорубке, добавляем 500 мл растительного масла, ставим на медленный огонь и тушим 2 часа. Время сокращать не рекомендуется. Конец приготовления определяем по внешнему вид, смесь становится пышной и плотной.

Пока готовим, постоянно помешиваем.

Айвар выкладывают в стерилизованные банки, закручивают и хранят как обычные домашние консервы.

В дальнейшем айвар едят как закуску или намазывают на бутерброды, добавляют в холодные закуски, в сыр, и так далее.

***

4. Кальмары с картофельными оладьями из сербского конака

Ингредиенты:

Кальмары 800 г

Помидоры черри 400 г

Чеснок 20 г

Тимьян 2-3 веточки

Мед 20 г

Вустерский соус 20 мл

Сыр сербская брынза 80 г

Молодой репчатый лук 50 г

Соль по вкусу

Ингредиенты для гарнира:

Картофель 400 г

Петрушка (со стебельками) 30 г

Желток 1 яйца

Мука 50 г

Соль и перец по вкусу

Готовим оладьи:

Картофель очищаем и натираем на крупной терке, солим. перчим, добавляем мелко нарезанную петрушку.

Теперь добавляем желток и муку, все перемешиваем и лепим небольшие шарики. (Один на ладонь, но не слишком большой, как классические оладьи).

Сплющиваем шарики в оладьи и обжариваем на сковороде в большом количестве растительного масла.

Готовим кальмары:

Кальмары очищаем от перепонок и прочих внутренностей, снимаем шкурку если надо, и варим в кипящей подсоленой воде примерно 3 минуты.

Сливаем воду, откладываем кальмары.

Разогреваем в сковороде растительное масло обжариваем кальмары до золотистой корочки на сильном огне, откладываем.

Мелко режем помидоры черри, добавляем соль, мед и мелко нарезанный тимьян. Перемешиваем. Тушим 5-7 минут на среднем огне. Теперь добавляем вустерский соус, брынзу, мелко нарезанный лук, все перемешиваем, пока теплое. Соус готов

Подаем, выложив на тарелку оладьи и кальмаров, поливаем соусом.

***

5. Свинина в апельсиновом соусе из черногорского ресторана

Ингредиенты:

Свиное филе 800 г

Горчица 60 г

Мед 50 г

Чеснок 3 зубчика

Соевый соус 20 мл

Морковь 300 г

Тимьян 3 веточки

Апельсин 2 шт (для соуса)

Сметана 20% жирности

Готовим:

Делаем маринад для мяса:

Смешиваем горчицу, мед, чеснок и соевый соус. Режем мясо на порционные куски, выливаем сверху маринад, ставим на полчаса в холодильник, можно и на ночь.

Морковь и апельсины (разрезанные на половинки) кладем в форму для запекания, подсаливаем, посыпаем тимьяном и готовим в духовке при 180С примерно 15 минут.

Мясо вынимаем из холодильника и обжариваем с обеих сторон. Откладываем. В сковороду добавляем сок из формы для запекания, сметану, подсаливаем, перчим, перемешиваем.

Подаем мясо, полив соусом.

***

6. Черногорский пирог Зеляница

Ингредиенты:

На стандартную упаковку бездрожжевого слоеного теста (идеально тесто фило) понадобится

Пучок укропа

Пучок базилика

Небольшой пучок зеленого лука

Горсть черных оливок без косточек

Соль, перец по вкусу

Немного растительного масла

200 г раскрошенной сербской брынзы (феты)

Яйцо для смазывания

Готовим пирог

Пласты теста аккуратно раскатываем в одном направлении(примерно 50 на15 см), смазываем маслом, оставляя несмазанными края, выкладываем на бумагу для выпечки.

Для начинки все ингредиенты смешиваем, оливки и зелень режем мелко. сыр крошим. Солим, перчим.

Начинку выкладываем на длинные куски теста, с помощью бумаги сворачиваем в тугую колбаску, закрепляем края, заворачиваем спиралью, укладывая все остальные «колбаски» в форму для запекания. Поверхность смазываем взбитым яйцом. Пирог выпекаем при 180С примерно полчаса.

Иногда его делают заливным, смешивая несладкий натуральный йогурт и минеральную воду 2:1. заливаем спираль пирога и также ставим в духовку. В этом случае тесто фило обязательно.

Заливной сербский пирог делают и с мясом, начиняя «колбаски» заранее обжаренным фаршем.

Я делаю с мясом из теста фило и чаще всего заливной пирог.

***

7. Пребранац – запеченная фасоль с колбасками по-сербски.

Ингредиенты:

белая фасоль – 300г

репчатый лук – 700г

чеснок – 3-4 зубчика

копченые колбаски – около 200г

лавровый лист – 1 шт.

соль, перец – по вкусу

черный перец горошком

сладкая паприка (молотая) – 1 ч л

острая паприка (молотая) – 1/2 ч л

помидоры – 4 шт.

растительное масло.

Готовим:

Берем фасоль, промываем под проточной водой. Высыпаем фасоль в удобную емкость, заливаем воду так, чтобы фасоль погрузилась полностью. Оставляем на ночь, не меньше 10-12 часов.

Затем фасоль перекладываем в кастрюлю, заливаем водой, ставим на плиту и доводим до кипения. После этого первую воду сливаем. По желанию, можно промыть фасоль под проточной водой.

Наливаем новую горячую воду на два пальца выше уровня фасоли. К фасоли добавляем очищенную луковицу, перец горошком, лавровый лист и варим без соли до готовности (примерно, 1-2 часа). При необходимости воду доливаем.

Готовую фасоль откидываем на дуршлаг. Полностью остужаем. Воду, в которой готовилась фасоль, оставляем.

Когда фасоль почти готова, пассируем лук в растительном масле, добавляем обе паприки.

В керамическую жаростойкую форму выкладываем поочередно слои лука и фасоли.

Сверху выкладываем колбаски, некоторые еще полоски сладкого перца добавляют. Выкладываем сверху очищенные от кожицы нарезанные помидоры. Вливаем немного воды, в которой варилась фасоль, примерно на треть.

Выпекаем в духовке при 180С примерно час.

Подают и горячим и холодным.

***

8. Яблоки по-деревенски из Черногории

Ингредиенты на 2 порции

яблоки крупные – 2

сахар – 30 г

брусника – 30 г

сахарная пудра по вкусу.

Готовим десерт:

Из яблок удаляем сердцевину. В образовавшееся углубление кладем бруснику, смешанную с сахаром. Запекаем в духовке примерно 20 минут при 180С.

Можно подавать и горячими, и холодными.

При подаче посыпаем сахарной пудрой.

С благодарностью к людям, когда-то показавшим совсем не туристическую Черногорию и Сербию, за путешествие «по позиву» – по приглашению сербской православной церкви. За невероятную теплоту и душевность, за «настоящий» не туристический Острог, за остров-монастырь Старчева Горица и восхитительную еду.

Отдельное спасибо за рецепты Владо Ракчу, хозяину этно конобы в Смедерево и Бранканелле Кабрич из Котора за рецепты Черногории.

Content

Юлия Евдокимова
Придет серенький волчок

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

8 рецептов сербской и черногорской кухни