Анна Богинская

Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях

Жить жизнь. Свобода от манипуляций

© Богинская А.А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

В этой книге нет оглавления – только содержание. Каждая ее составляющая – грань в отношениях между мужчиной и женщиной. Мужчины – часть нашей жизни, самая важная ее часть. Благодаря им мы рожаем детей, благодаря им мы развиваемся, благодаря им мы пишем книги.

Эта книга в очередной раз показывает, насколько все мы, женщины, разные. И в то же время дает возможность осознать, насколько мы одинаковы. Эта книга помогает пройти путь от состояния «жить» до состояния «жить жизнь». Эта книга рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции.

Все события и действующие лица вымышлены, любые совпадения случайны.

Содержание

ЖИТЬ

Знакомство

Впечатление

Симпатия

Влечение. Близость. Секс

ЖИТЬ ЖИЗНЬ

Уважение

Доверие

Отношения

Июльское утро медленно разгоралось в жаркий день. Когда ощущение ночной прохлады заставляет замереть небо, а прозрачная кристальность накрывает город. И воздух в ожидании горячего дня еще наполнен свежестью.

Анна ехала по залитой солнцем улице, и ее переполняло чувство радости от созерцания окружающего мира. Ясная погода, свежий утренний воздух, музыка в автомобиле… Вот девушка в вечернем платье переходит дорогу: возвращается после бурной ночи. Мужчина на светофоре кричит ей: «Вы прекрасны! Хорошего вам дня!» Ощущение жизни в каждом мгновении завораживало.

После той боли, которую Анна испытала три месяца назад, в ее жизни наконец воцарилась гармония. Гармония – в душе и в мыслях. Осталось решить вопрос со здоровьем. И эта последняя нить, связывавшая ее с прошлым, память о нем, поселившаяся в ее теле, тоже, как она надеялась, готовилась стать прошлым.

Ей тридцать лет. Никогда раньше она не ощущала себя так, как сейчас. В последнее время она часто повторяла: «Мне тридцать – и я чувствую себя шикарно! Я точно знаю, чего хочу, точно знаю, как этого достичь, и при этом уже не дура». Если б она только знала, как легкомысленны эти слова.

Анна была из тех людей, о которых говорят: личность. Рано начала свой путь к успеху и достигла его. Обладала незаурядной внешностью. Вызывала восхищение – и не только у мужчин: стала примером для многих женщин. Человек с непростой историей. Женщина, сделавшая себя сама.

Конечно, не без помощи «инструментов» жизни – тех самых уроков саморазвития, которые жизнь дает нам с таким мастерством. Но, несмотря на весь свой опыт, Анна продолжала верить в хорошее, говоря себе: «Люди не приходят в мою жизнь просто так. Иногда они ломают и лепят меня, чтобы я стала тем, кем должна быть».

Маленькая брюнетка – короткая стрижка, большие глаза. Это то, что запоминалось с первого мгновения при встрече с ней. И еще духи. Менялась погода, а вместе с ней и одежда. Белые, ниспадающие складками брюки, бежевая блузка, такого же цвета сумочка и серебристые балетки – выбор сегодняшнего июльского утра. Но аромат ее духов, стрижка и глаза оставались неизменными. Возможно, именно этим она и запоминалась.

Анна припарковалась и быстрым шагом направилась к клинике: до назначенного часа оставалось всего несколько минут, а опаздывать было не в ее правилах. Опыт деловых переговоров и постоянная работа над собой сделали свое дело: пунктуальность стала неотъемлемой чертой характера.

Она стремительно вошла в приемную:

– Доброе утро! Я записана на девять часов к Матвею Анатольевичу.

Девушка-администратор с умным видом заглянула в журнал регистрации, словно на это время было записано еще человек пять.

– Анна Богинская? Доктора еще нет. Присаживайтесь.

Анна кивнула и села. Современная клиника, соответствующий интерьер: сочетание белых и серых тонов наводило на мысли о чистоте и новых технологиях.

По телевизору шел комедийный сериал – специально для таких, как она, ожидающих доктора. Так как других занятий не нашлось, Анна погрузилась в перипетии заурядной истории. В какой-то момент ее накрыло беспричинное чувство – то, которое мы часто называем предчувствием. «Что это?» – промелькнуло в голове.

Из открывшегося лифта быстро вышел высокий брюнет в солнцезащитных очках.

– Доброе утро, простите за опоздание, – скороговоркой произнес он. Кому именно адресовались эти слова, сказать сложно: то ли Анне, то ли девушке на ресепшен, то ли героям сериала, то ли всем сразу.

Брюнет тут же растаял в глубине коридора. Пару минут спустя он материализовался вновь со словами:

– Богинская? Проходите.

Анна взглянула на часы: 9:22. Встала и пошла за ним. Он открыл дверь кабинета, и яркий солнечный свет пронзил каждую клетку ее тела. Ну почему так солнечно, солнечно до слез? Окно в кабинете во всю стену, и утреннее июльское солнце пользовалось этим без стеснения: жалюзи оказались не в силах остановить всепроникающий свет. Она осмотрелась: в отличие от приемной, здесь преобладал белый цвет.

– Вы, наверное, йогой занимаетесь? – неожиданно спросил доктор. – Вы типичный учитель йоги, – уверенно продолжил он.

«Необычное начало, – подумала Анна, – я вообще-то на приеме у врача». Она окинула его взглядом: брюнет метра два ростом, спортивного телосложения, лет тридцати. У нее не возникло мысли, что он красив, – скорее наоборот: в нем было что-то отталкивающее. Высокий брюнет – такую характеристику она дала бы ему с первого взгляда.

– Присаживайтесь, – сказал врач, указывая на стул.

Стол стоял параллельно окну, поэтому хозяин кабинета расположился спиной к свету. Анне же пришлось сесть лицом к ослепительному проему.

– Давайте познакомимся, – продолжил он. – Меня зовут Матвей Анатольевич. Я не женат, не гей, люблю Нью-Йорк, и еще я маммолог-онколог – пластический хирург, – судя по всему, он решил сообщить ей все свои базовые характеристики в порядке их значимости.

«Странное представление для врача, – подумала Анна и улыбнулась. – Какая мне разница, женат он или нет и зачем об этом говорить? Ну да ладно. Врачи часто со странностями».

Она продолжала, не стесняясь, разглядывать его. Легкая небритость и общая неопрятность. Такое впечатление, что он проспал после вечеринки или не ночевал дома. А может, и то и другое? «Молодость и свобода. Жизнь бьет ключом», – подумала Анна. Тот возраст, когда мужчины не обременяют себя обязательствами и мыслями о будущем – одним словом, прожигают жизнь по полной. Отсутствие маникюра – она терпеть не могла мужчин без маникюра, а тем более врачей. В собеседнике чувствовалось легкое смятение, перераставшее в волнение. «Неуверенность? А может, стеснение? Непонятно: я же пациентка. Странный высокий брюнет без маникюра, – вынесла она окончательный вердикт. – Хотя… Какая мне разница? Главное – выяснить, что он за врач».

– Меня зовут Анна. Я тоже люблю Нью-Йорк, – ответила она в заданном им тоне, прикрывая глаза от света: июльское солнце не просто слепило, оно рвало сетчатку на части.

«Ну почему, почему так ярко?» – не переставала думать она.

– Вы не выспались? – непонимающе спросил он. Где ж ему было понять ее, сидя к окну спиной. – Наверное, слишком рано для вас? Нет, ну мне прямо неловко! Хотите кофе?

– Солнце, – ответила она, останавливая поток словесных реверансов.

– На что жалуетесь? – перешел он к делу.

– У меня в груди уплотнение.

Последовала череда стандартных вопросов, которые обычно задают врачи. Необычным было одно: его пристальный взгляд. Не глубокий, а долгий. Люди редко так смотрят в глаза. Тем более врач – пациенту. Пристально. Неотрывно. Долго. Ее охватило незнакомое чувство, которого она не испытывала раньше. Непонятное, даже глупое волнение, смятение и стеснение.

– Раздевайтесь. Я вас осмотрю, – мягко сказал он.

Анна сняла блузку и легла на кушетку. Он подошел к ней и наклонился. Она наблюдала. Ей важно было понять, что он представляет собой как врач. Он принялся осматривать ее грудь. Нащупал уплотнение. И неожиданно замер. Анна отчетливо увидела, как расширились его зрачки. Он не просто прощупывал – он считывал. Тактильно считывал. По его отсутствующему взгляду, микроприкосновениям, застывшему в напряжении телу она поняла, что он видел эту опухоль лучше любого сканера. «Это талант. Он хороший врач. Интересно, он вообще осознает, насколько он хороший врач?» Она прониклась уважением: ее всегда восхищали люди, которые занимаются тем, чем должны.

– Это не онкология, – прошептал он чуть слышно, как будто в трансе. – Это фиброаденома, примерно полтора сантиметра.

Анна посмотрела на него совсем другими глазами. Ей было с кем сравнивать: она уже побывала у нескольких докторов, и каждый из них вгонял ее в стресс, диагностируя онкологию, но интуиция говорила обратное. Анна смотрела на него и принимала решение: «Я могу довериться ему». Его зрачки сузились. Он убрал руки. И снова превратился в странного высокого брюнета без маникюра.

– Одевайтесь. Это не онкология, – уверенно сказал доктор. Анна застегивала блузку. – Формально я, конечно, не имею права так говорить без результатов биопсии. Но все же у вас фиброаденома. – Анна села на стул. Матвей Анатольевич улыбнулся: – Сразу хочу сказать, что походы к целителям, выкатывания яйцами, прием биодобавок и прикладывание капусты не помогут. Это не рассасывается, – с иронией заметил он. Анна ответила ему улыбкой. – Варианта два: наблюдать или оперировать. Но вы должны знать, что фиброаденомы иногда перерождаются в онкологию – я видел такие случаи.

Анна посмотрела ему в глаза:

– Матвей Анатольевич, мне рекомендовали вас как врача, способного сделать операцию так, что даже шрама не останется. Если я решусь, вы возьметесь меня оперировать?

– Я сейчас не занимаюсь такими операциями. Мой основной профиль – пластическая хирургия, инъекции, – он оценивающе взглянул на ее лицо. – Вот вам бы я порекомендовал вколоть ботокс, чтобы убрать мимические морщины. – Он опять показался ей странным. – Хотя у меня есть действующая лицензия, – вернулся он к теме разговора, – и я могу вас прооперировать. Но мне нужно получить разрешение руководства и уточнить, сколько будет стоить такая операция, – сказал он после некоторого раздумья.

– Как проходит операция?

– Под местным наркозом. Можно сделать так, что шрама не будет, – он взял в руки телефон и стал показывать фотографии в подтверждение своих слов, глядя ей в глаза и временами чуть касаясь ее руки.

«Какое-то слишком странное, можно даже сказать, интимное поведение у него, нарушение границ», – подумала Анна, но на фоне серьезности предстоящего эта мысль лишь коснулась ее сознания, подобно крылу бабочки, коснулась – и улетела.

– Скажите, Матвей Анатольевич, если бы я была… – Анна подбирала правильное слово, – скажем, вашей родственницей, что бы вы мне посоветовали?

Он пристально посмотрел на нее.

– Хороший вопрос. Если бы вы были моей женой… – он замолк, видимо, тоже перебирая варианты, – или сестрой, я настаивал бы на операции. Хотя бы для того, чтобы не думать о том, во что это может переродиться, – пояснил он. Анна кивнула. – Я напишу, как только уточню стоимость. А вы сейчас сделайте УЗИ. И еще нужно сдать анализ на гормоны.

Он протянул ей визитку. Анна встала, он тоже.

– И пообещайте мне, что вы не будете искать ответы на свои вопросы в интернете. Я вас очень прошу! – на тон выше обычного произнес он. На прощание он с улыбкой пожал ей руку, пристально глядя в глаза. Анна почувствовала тепло прикосновения и заметила, что его глаза цвета горького шоколада. – Лучше пишите или звоните мне.

– Я буду очень стараться, Матвей Анатольевич. Спасибо. Буду ждать сообщения. Приятно было познакомиться. Берегите себя, – Анна улыбнулась и вышла из кабинета. Наконец-то этот свет перестал ее слепить.

УЗИ подтвердило диагноз и размер фиброаденомы, окончательно убедив ее в том, что этому доктору можно довериться. Из клиники она уходила в странном возбуждении, граничившем с эйфорией. Ее захлестывал целый спектр эмоций, от позитивных до каких-то новых и пока неясных, которым она еще не могла дать ни названия, ни определения. Почему-то вдруг захотелось курить, хотя она давно уже не испытывала такого желания. Отогнав от себя эту мысль, она медленным шагом пошла к парковке: интуиция что-то настойчиво твердила ей, но она пока не слышала, что именно.

* * *

Матвей Анатольевич написал приблизительно через час.

«Добрый день еще раз. Цена операции в клинике «Совершенство» составит 5000 грн. (операция плюс медикаментозное обеспечение). Образец тканей отправляется на анализ в гистологическую лабораторию. По поводу операции посоветуйтесь с родственниками и примите решение. Всегда к Вашим услугам».

Анна перечитала сообщение несколько раз. Цена вызвала у нее, мягко говоря, удивление. Она прекрасно знала, сколько стоит такая операция. Минимум десять тысяч. А тут еще и в «Совершенстве», одной из самых дорогих клиник Киева. «Может, это персональное отношение ко мне?» – мелькнула мысль.

Зазвонил мобильный телефон. Ритм дня начал затягивать в обычный круговорот дел. Жизнь продолжалась, даря радость от созерцания ее течения и множество приятных событий. В последнее время Анну очень радовало новое, незнакомое до настоящего момента состояние внутренней свободы. Когда можешь заниматься тем, чем хочешь, общаться с теми, кто приятен, делать то, что нравится.

Вечером по пути домой она наблюдала багряный закат. Он предсказывал, что завтра снова будет жаркий июль, который принесет с собой новые впечатления.

Вдруг острая боль пронзила горло. «Я что, заболеваю?» – подумала Анна.

* * *

Болезнь настигла неожиданно – вирус свалил Анну с ног. Резкая боль в горле, наглухо заложен нос, высокая температура… Она лежала дома одна. Это новое для нее состояние – болеть в одиночестве – и потому непривычное. Анна вообще не привыкла болеть. Не хотелось читать, не хотелось смотреть фильмы – не хотелось ничего. Уже второй день она лежала и терпеливо ждала, когда организм победит недуг.

В мыслях она все время возвращалась к операции. А ночью ее тревожили кошмары. «Почему вдруг заболела летом? Почему сегодня? Почему сейчас? Стресс из-за операции? – думала она. – Нет, не может быть». Она давно уже стала стрессоустойчивой – это свойство натренировала в ней жизнь. Слишком много событий она пережила. Казалось, что их хватит на несколько книг и фильмов.

Размышления прервал телефонный звонок: «Туся».

– Привет, как ты себя чувствуешь?

– Жду, когда это состояние закончится, – призналась Анна. Туся вздохнула.

– Аника, я скоро буду. Приеду сварить твой любимый щавелевый борщ.

– Жду тебя! – обрадовалась Анна.

Тусин звонок поднял ей настроение. Она нуждалась в заботе.

* * *

Высокая брюнетка с зелеными глазами, женщина в расцвете сил – ей чуть больше сорока пяти. Подруга. Она сопровождала ее по жизни последние десять лет, молча неся венец спасения и поддержки. Они многое прошли вместе, проверив друг друга на верность. Дружба, не отягощенная конфликтами и личными амбициями, так как делить им нечего, а зависть отсутствует напрочь. Есть только любовь и свет. Туся всегда появлялась, когда было тяжелее всего. И исчезала, когда все налаживалось. Анна даже часто думала о ней как о матери, а не как о подруге.

Туся появилась минут через пятнадцать, неся пакеты и заботу. Она обеспокоенно взглянула на Анну и молча покачала головой. Проверила, какие лекарства та пьет и что в холодильнике, накормлен ли кот и какая атмосфера в доме. В этом вся Туся. Женщина-поддержка, женщина-мать, женщина-земля, как про себя называла ее Анна. Рядом с такой ощущаешь стабильность. Некоторых людей судьба посылает нам в те моменты, когда труднее всего или когда нужна забота.

Традиция с гордым названием «щавелевый борщ» давала чувство стабильности. Неизменность происходящего. Туся со своим борщом олицетворяла точку опоры, в которой Анна иногда так нуждалась.

Дело совсем не в том, что Анна не могла приготовить такой борщ сама: за долгие годы наблюдений она изучила рецепт до мелочей. Ей нравилось следить за каждым движением Туси и раз за разом видеть определенную последовательность ее действий, которая, как Анна давно заметила, никогда не менялась. Ей нравилась забота, с которой Туся варила этот борщ для нее. Борщ из родных рук – символ того, что рядом с тобой есть люди, способные тебя любить и поддерживать. Просто так, только потому, что ты есть.

Анна вообще ценила традиции, дававшие точку опоры. Ходить по воскресеньям в церковь, заезжать на рынок, где тебя все уже знают и ждут. Возвращаться домой и готовить обед любимому и детям. Это идеальная картина жизни. Ее мечта.

Анна лежала на диване в гостиной и наблюдала за тем, как Туся творит свой обряд, в ожидании разговора по душам. Такие разговоры тоже были частью традиции.

– Что ты решила с операцией? – нарезая зелень, спросила подруга.

– Еще не знаю. Пока я выздоравливаю и жду борща, – с улыбкой ответила Анна. – А что думаешь об этом ты?

– О чем? О том, почему ты заболела, или об операции? – уточнила Туся.

– Обо всем говори, – смиренно ответила Анна, готовясь к наставлению.

Ей нравилось, когда Туся учила ее жизни. Подруга прекрасно знала, что Анна все равно поступит по-своему, но не оставляла попыток предупредить и научить. Анна же любила Тусю за то, что никогда не слышала от нее слов: «Я же тебе говорила…».

– Ну ты же знаешь, что тело всегда подсказывает нам, что мы делаем не так. – По образованию Туся – медик, хотя давно уже не работала по специальности. Она верила в психосоматические причины болезней. – Вот, например, иммунная система. Иммунитет – это способность организма отделять свое от чужого, поддерживать свое хорошее и уничтожать все, что своим не является. Понимание того, что есть «Я» и есть что-то, что к моему «Я» не относится. Иммунитет – способность защищать «Я» и целостность. Слабый иммунитет – когда «Я» есть, но защита слабая: человек не умеет говорить «нет» чужеродным вещам. Нужно отделиться от того, что к тебе не относится. Чтобы не прилипало.

Анна слушала ее молча. Туся продолжала делиться познаниями о причинно-следственных связях болезней.

– Или вот, например, твой нос. Почему ты сейчас не дышишь? Сколько лет я тебя знаю, у тебя всегда болит горло. Почему же сейчас нос? Нос – основной орган дыхания, а дыхание обеспечивает жизнь. Заложенный нос свидетельствует о неспособности человека жить полной жизнью. Эта проблема часто возникает у тех, кто подавляет свои чувства, так как боится страдать. Иногда человек нюхом чует что-то плохое. У него возникает недоверие и страх. Заложенный нос может означать также, что его владелец на дух не переносит какого-то человека, вещь или ситуацию в своей жизни, – закончила она мини-лекцию.

– Так я-то что из этого делаю? Вокруг меня нет таких людей, которых я не переносила бы. Может, это просто вирус? – улыбнулась Анна.

– Ну, девочка, это ты сама определись. Я даю тебе информацию для размышления, – наставительным тоном ответила подруга.

– Тогда моя фиброаденома – это что?

– Ну, если по Луизе Хей, это оскорбление, нанесенное партнером. Удар по женскому самолюбию. С этим-то ты согласишься? Точно про тебя. Прими, что твое тело всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет, – Туся внимательно посмотрела на Анну. – Так что с операцией делать будешь? – резко сменила она тему разговора. – Я считаю, что нужно сделать. Удалить это напоминание о прошлом.

– Ты же меня знаешь. Я боюсь даже уколов, а тут такое… Страшно в первый раз! Наркоз и скальпель. Не знаю, пока не решила.

– Ну а хирург этот доверие вызвал? Он знает, что ты к другим врачам ходила?

– А зачем ему об этом знать? Матвей Анатольевич по сравнению с предыдущим просто ангел. Помнишь мой шок и истерику от посещения «светилы»? – Анна внутренне сжалась, вспомнив визит к тому врачу. – В Матвее Анатольевиче хоть человечность есть. Мне показалось, что он талантливый врач и я могу ему довериться. Странный, но талантливый. Странность – частый недостаток талантливых людей, – усмехнулась Анна, вспомнив свое первое впечатление.

– А в чем странность?

– Он долго смотрит в глаза.

Туся рассмеялась.

– Гипноз или шизофрения? – сквозь смех спросила она.

– Да ну тебя! – с улыбкой отмахнулась Анна.

Они говорили о многом: о жизни, о решениях в прошлом, которые приводят нас к настоящему… Шутили и смеялись, грустили, анализировали и ели борщ. Туся, как всегда, спрашивала: «Ну как? Такой, как всегда, или лучше?» Анна же неизменно отвечала: «Тот был вкусный, но этот еще лучше!» Две подруги, понимающие друг друга с полуслова, искренне любящие друг друга и желающие друг другу добра.

Туся уехала. Анна легла в кровать и задумалась: «Ну как можно было сказать: «Вам ботокс нужен»? Я все понимаю: это бизнес. Пришла на операцию, так пусть еще и ботокс сделает. Но как-то поделикатнее надо, что ли. Ну, например: «У вас такие красивые глаза. Они стали бы еще лучше, если бы вы вкололи ботокс». Нужно ему пару книг порекомендовать о техниках продаж». Мысли об операции следовали за мыслями о докторе. Она принимала решение. И главной причиной этого решения был не страх того, что опухоль может во что-то переродиться, а желание избавиться от напоминания о прошлом.

* * *

Солнечный свет разбудил Анну. Она чувствовала себя значительно лучше. Видимо, пока она спала, иммунная система, напротив, работала. А может, Тусин борщ сделал свое дело. Нос снова дышал, да и общее самочувствие улучшилось, поднялось настроение. Она начинала ощущать себя собой, возвращаться к своему естественному состоянию. Открыла ноутбук, горя желанием соприкоснуться с социумом, а заодно развлечься за утренним кофе. В социальной сети болталась переписка с врачом.

«Напишу ему сейчас, а то завтра передумаю. Нет, неловко: все-таки воскресенье. Да неважно. А то передумаю», – размышляла Анна, пока ее пальцы стучали по клавиатуре, набирая текст.

«Доброе утро! Ну что Вам сказать? Мужчина Вы, Матвей Анатольевич, прямо скажем, незабываемый!!!))) Трудно припомнить, чтобы о ком-то еще я думала так долго и основательно))) Не знаю даже, о чем больше – об операции или о ботоксе))) И какой из этих двух диагнозов меня больше испугал – пока тоже не определилась)))

Воспользовалась Вашим советом))) Родственник – а именно Мать – сказала, что вопрос не к ней: она не врач, пусть профессионал решает. А Вы сказали, что своей родственнице такую процедуру сделали бы. Доверюсь профессионалу! Переспала с этой мыслью три ночи))) Так как советоваться больше не с кем, решение приняла. Боюсь очень. Но – будем делать. Появилось много вопросов. А я дала Вам обещание в интернете ответы не искать. Пока мужественно держу слово))) из последних сил))) Когда я могу Вам позвонить, чтобы это было удобно? Или запишете меня на консультацию?

P. S. Радостно-шутливый тон сообщения объясняется тем, что в дополнение к двум диагнозам, которые Вы мне поставили, я умудрилась еще подхватить то ли ОРЗ, то ли ОРВИ, то ли грипп, то ли все вместе взятое. Последние три дня состояние у меня такое, будто меня подбросили пять раз, а поймали только два))) Это, видимо, для того, чтобы моя работа не отвлекала меня от мыслей о здоровье))) Сегодня задышал нос, и приток кислорода в мозг сделал свое дело))) Я в очередной раз подумала, что человеку, в сущности, очень мало нужно для радости и эйфории. Так что желаю Вам солнечного настроения, которое на самом деле может быть обусловлено всего лишь бесперебойным поступлением кислорода)))»

Она нажала «Отправить».

* * *

Воскресенье разгоралось. Анна точно знала, как хочет провести этот день: с Олей. Это ее единственная подруга-ровесница.

Они очень похожи, вылеплены из одного теста, как говорила себе Анна, думая о ней. Похожи их судьбы, взгляды на жизнь, реакции на события. У них с Олей те редкие взаимоотношения, при которых можно не слышать человека несколько месяцев и проговорить после этого всю ночь. Частота общения не влияла на их близость, которая казалась предопределенной свыше. Она возникла в момент их знакомства и продолжалась одиннадцать лет.

Последние десять лет Оля жила в Нью-Йорке, где прошла путь от нелегальной иммигрантки до гражданки США. Там она получила образование, профессию, работу. Ее биография иллюстрировала известное понятие «американская мечта» и была достойна экранизации – это тоже их роднило. Сейчас Оля в Киеве, и наступил один из тех редких дней, которые они могут провести вместе.

Анна заехала за подругой после обеда. Они собирались в загородный ресторан. От города далеко, но Анне очень нравилась дорога туда. Хорошая трасса, сосновый лес по сторонам, высокая скорость и музыка. Ресторан располагался на берегу озера. На территории жили кролики, утки, маленькие кабанчики. В этом живописном уголке ощущалась чистота и очарование первозданной природы, Анна называла его местом силы.

Она парковалась, когда телефон просигналил о сообщении в Facebook[1]. «Андрейчук Матвей».

«Добрый день! Ваш стройный рассказ выдает в Вас явный талант прозаика. Чтобы не тратить Ваше время, мы можем созвониться завтра в 11:00 и окончательно спланировать даты и дальнейшие действия».

Улыбаясь, Анна прочла ответ еще раз и ощутила секундную эйфорию. Оля, наблюдавшая за реакцией, спросила:

– Кто это? Поклонник?

– Нет, врач, который будет делать операцию, – задумчиво ответила Анна.

– Интересная реакция на переписку с человеком, который будет тебя резать, – игриво заметила Оля, намекая на нечто большее.

– Не выдумывай! – остановила ее игру Анна.

Они сидели на берегу озера. Кормили уток. Ели шашлык. Делились подробностями своей жизни, спрашивали друг у друга совета. Говорили о политике, о родителях.

День был велик. Велик для Анны. После событий, произошедших с ней несколько месяцев назад, она решила наслаждаться каждой минутой. Она научилась быть благодарной каждому, кого встречала на своем пути. Научилась ценить мгновения, когда ты можешь быть там, где хочешь, с тем, с кем хочешь, и делать то, что хочешь. Когда ты можешь позволить себе быть собой – жить жизнь.

Она смотрела на солнечный свет над озером, пробивавшийся сквозь марево, на проплывавших мимо уток. Чувство глубокой благодарности к жизни пронизывало всю ее душу. Оля наблюдала за ней и, будто прочитав ее мысли, вдруг сказала:

– Ань, ты знаешь, как я тебе благодарна.

Анна перевела непонимающий взгляд с уток на подругу.

– Ты помнишь, когда мы увиделись впервые? – неожиданно спросила та.

– Нет.

– На семинаре. Я смотрела на тебя и думала: «Как она одета!» На тебе были туфли из ЦУМа, а на мне – джинсы за десять долларов.

– А теперь я прошу тебя продать мне твои туфли за восемьсот долларов, а ты не соглашаешься, – пошутила Анна, смущенная этим разговором.

Оля засмеялась, но все равно продолжила:

– И я подумала: раз ты смогла, значит, и у меня получится. И уехала в Нью-Йорк. Потом мы начали общаться и дружить. Ты даже представить не можешь, сколькому я у тебя научилась…

Анна почувствовала, что у нее внутри что-то сжалось.

– Да ладно, Оля. Это не я, это ты.

Подруга отрицательно покачала головой.

– Я же знаю о тебе все. Ты испытала много боли, Аня, – она замолчала. – Люди часто черствеют после такого. Почему ты – нет?

Любому другому можно было бы и не отвечать на этот вопрос, но не Оле. Анна посмотрела ей в глаза.

– Мы никогда не знаем, к чему готовит нас жизнь и почему мы должны усвоить те или иные уроки. Только оглядываясь назад, спустя время, понимаешь, кем ты стал благодаря случившемуся. Насколько сильнее, или умнее, или мудрее. А кто-то после таких событий стал бы завистливее, мстительнее, озлобленнее. Если я сдамся, я стану такой же: озлобленной, эгоистичной, завистливой, закомплексованной своими травмами и болью. Погрязшей в жалости к себе, – Анна вздохнула. – Я не хочу быть такой. Не хочу быть человеком, который мстит миру или другим людям за то, что кто-то сделал что-то не так. Я не могу стать такой. Я себе этого не позволю. – Она видела, что синие глаза подруги стали еще ярче – выступили слезы. – Я хочу быть человеком, который черпает знания в опыте собственной жизни. А еще помогает медитация и постоянная работа над собой! – улыбнулась Анна, надеясь, что ответила на вопрос.

Но Оля не унималась.

– Ты тоже знаешь обо мне многое. Но никогда не осуждала. Несмотря ни на что, гордилась мной и всегда говорила об этом. И даже когда я была в чем-то неправа, ты находила слова, чтобы возвысить меня в собственных глазах. Спасибо тебе за то, что ты есть, – прошептала она с дрожью в голосе.

– Оль, я очень тебя люблю и очень горжусь тобой, – с нежностью сказала Анна.

– В моем окружении много людей, и о каждом я могу сказать что-то плохое. А о тебе – нет. За эти десять лет ты ни разу не проявилась негативно. Ты осознаешь вообще, насколько ты другая в этом мире?

– Не перегибай, у меня тоже много недостатков. – Оля посмотрела на нее с сомнением. – Я, например, перфекционистка, не терплю лжи. Это очень плохое качество. Попробуй поживи с таким человеком. Да много чего еще негативного во мне есть…

Оля улыбнулась.

Звук СМС прервал их разговор. Анна потянулась за телефоном.

«Сегодня праздник Ивана Купалы. Приглашаем отметить его вместе с нами. Будем прыгать через костер, плести венки, купаться. Начало в 21:00. Клуб «Дача»».

Анна воодушевилась: она давно мечтала поучаствовать в этом празднике. Продолжать прерванный разговор не хотелось. Она и без того знала, что хотела сказать подруга. Их отношения давно преодолели ту черту, за которой слова уже не нужны, чтобы понять друг друга.

– Ты готова к незабываемому приключению сегодня? – интригующе спросила Анна.

И тут же почему-то начала писать сообщение доктору:

«Добрый вечер! Пишу как говорю, а говорить – моя профессия))) Если только я не на приеме у маммолога-онколога)))) Но кто-то умный когда-то сказал: «Преврати талант в профессию – и ты никогда не почувствуешь усталости». Я ее не чувствую))) Может, в этом что-то есть. В любом случае спасибо. Приятно слышать это от Вас. Перезвоню завтра. Хорошего вечера!»

* * *

Анна предвкушала интересное приключение. Во-первых, новый опыт, во-вторых, соприкосновение с языческой традицией. Можно загадывать желания, и неважно, сбудутся они или нет, – важен сам процесс загадывания. От ресторана, в котором они находились, до загородного клуба минут сорок езды. Они ехали, слушали музыку и говорили, говорили, говорили… Как хорошо, когда есть люди, с которыми можно говорить обо всем на свете, о том, что ты думаешь и чувствуешь, и они никогда тебя не осудят. Перед началом вечернего праздника доктор прислал сообщение:

«Отвечаю Вам «приятно» на «приятно»! Такой вот каламбур. Вечер планируется определенно приятный в поезде Днепропетровск – Киев. Надеюсь, Ваш вечер будет более комфортным, чем верхняя полка купейного вагона. Хорошего вечера!»

Анна почему-то очень обрадовалась этому посланию, довольно странному, если учесть статус их отношений: «врач – пациент». По шкале от нуля до ста ее радость можно было оценить в сто баллов. Но не потому, что он в поезде, а потому, что объяснил, где он. Впервые она подумала: «Может, он и не странный – просто я ему нравлюсь».

Она написала шутливый ответ:

«Ой, Матвей Анатольевич, даже не знаю, как Вас поддержать. Во всем нужно искать позитив. Я в таких ситуациях стараюсь думать о хорошем, например: лучше семь раз покрыться потом, чем один раз – инеем))) Мой вечер определенно приятнее. Как раз подъезжаю к загородному клубу. Буду праздновать Ивана Купалу в компании подруги. Прыгать через костер, плести венки, купаться в озере и загадывать желания. Хотите, что-нибудь загадаю для Вас? Ну, например, чтобы всегда и во всех поездах у Вас была нижняя полка и кондиционер))))»

Они подъехали к ресторану. Повсюду витало ожидание праздника и шла подготовка к нему: музыканты настраивали инструменты, официанты сновали из одного зала в другой, сотрудники разжигали костер.

Солнце привычно уходило за горизонт – так же, как делало это миллиарды лет. Особенным был только воздух. Вы знаете, как пахнет июль? У него необычный запах – тепла и жизни. Манящий и знакомый каждому существу на планете. Запах продления жизни, пика расцвета природы. Запах страсти. Этот вечер и этот праздник пахли июлем.

Подруги вышли на берег озера. Столики на белом песке устланы белыми скатертями. Обстановка даже лучше, чем Анна могла представить себе. Табличка о бронировании повеселила: «Резерв. Две девушки-красотки». Анна улыбнулась: хороший маркетинговый ход. Откуда им знать, что за девушки приедут и какие они красотки? Но все равно приятно.

Они сели за столик. Оля улыбалась: ее тоже радовало это приключение. Анна же читала сообщение от доктора:

«Загадайте, чтобы, когда я буду бронировать ж/д билеты, мне всегда выпадало сообщение: «Ваших летных миль хватает на первый класс авиаперелета»».

Она рассмеялась: ей нравились мужчины с юмором.

Вечер набирал обороты. За столиками расположились компании. Для них этот праздник был поводом, для Анны – процессом. Девушка с венком на голове подошла к ним, неся на подносе печенье с предсказаниями.

– Узнайте свою судьбу, – улыбаясь, она протянула поднос.

Анна взяла одно.

– Возьмите еще. Мне кажется, вам нужно два. Анна засмеялась и протянула руку за вторым.

Она разламывала свои печенья с внутренним трепетом: все-таки сегодня день гаданий. Надписи гласили: «Если собираетесь кого-то полюбить, научитесь сначала прощать» и «Делай то, что подсказывает тебе твое сердце». Если бы она только могла представить в тот вечер, насколько правдивыми окажутся эти слова!

Вечер продолжался. Костер горел, а девушки плели венки из трав. Анна занималась этим впервые. Сколько веры в этом процессе! В каждое движение она вкладывала надежду на счастливое будущее.

Анна пустила венок по воде вместе со свечой. И он не утонул, что очень ее обрадовало. Они прыгали через костер, загадывая желания. Стихия огня очищала и в то же время давала искру надежды. Потом любовались фейерверками и запускали в ночное небо горящее сердце. Стрелки часов уже приближались к одиннадцати, когда осталось соблюсти последний ритуал – искупаться в озере. Гости пока не собирались это делать, занятые поглощением еды и алкоголя. Анна подумала о том, что еще полчаса – и вода остынет. Помня, что вчера еще лежала с температурой, она встала и пошла к озеру.

Вода оказалась теплой, как чай. Венки со свечами плыли вдоль берега.

«Ну что же, придется стать первой!» – она сняла платье. Заходя в темную глубь, Анна думала: «Сегодня день очищения от боли и переживаний прошлого». Она плавала, наслаждаясь своими ощущениями. Столько ярких, незабываемых эмоций в один день! День был велик.

Подплывая к берегу, Анна увидела мужчину с полотенцем. Она медленно прошла между венками с горящими свечами. Он приблизился к ней и укрыл полотенцем.

– Как вода? – тихо спросил он, вытирая ее.

Он вел себя так, словно они знакомы много лет. Хотя ей нравились мужчины, умеющие быстро принимать решения и переходить в наступление, такой напор оказался неожиданным.

По лицу Анны скользнула улыбка:

– Теплая, как июль.

Сегодня ей не хотелось ни знакомств, ни флирта. У нее совсем другое настроение. Молча взяв платье, Анна пошла переодеваться. А когда возвращалась к столику, увидела, что незнакомец уже ждет ее там, мило болтая с Олей.

Похоже, этот Медведь не собирается отступать. Он был именно таким – Большим Медведем. Не толстым, а именно большим. Лет сорока – сорока пяти. Хорошо одет и надушен необычным одеколоном.

– Меня зовут Михаил.

Анна улыбнулась, вспомнив пришедшее ей на ум сравнение: прямо в точку. «Не отстанет. Единственный способ избавиться от него – быстро уехать из ресторана», – подумала она. Тем более что уже одиннадцать, а она хотела вернуться домой до полуночи.

– Анна. Присаживайтесь, Михаил, – смиренно сказала она.

– Ты очень красивая! – начал он.

Но комплимент произвел обратный эффект. Она терпеть не могла мужчин, без разрешения переходящих на ты. А чего еще ждать от Медведя?

– Ты замужем? Сколько тебе лет? Дети есть? – задавал он прямые вопросы – слишком прямые для пятиминутного знакомства. И, не дожидаясь ответов, рассказывал о себе: – Я не женат. Был когда-то. Есть сын. Ты из Киева? А в каком районе живешь? А я в Конча-Заспе. Занимаюсь газовым бизнесом. А ты чем занимаешься?

Анна смотрела в его темные медвежьи глаза и думала: «Откуда ты взялся?» Она сказала, что замужем. Но ему было все равно. Он шел дальше – напролом.

– Дай мне свой номер. – Анна отрицательно покачала головой, знаком прося официанта принести счет. – Нет, мне обязательно нужно с тобой встретиться, еще раз увидеть тебя. – Анна улыбнулась и снова покачала головой. – Давай машинами поменяемся, тогда точно будет повод для встречи. Я тебе дам свой мерседес, а ты мне свою машину.

– А вдруг моя машина лучше, чем мерседес? – игриво спросила она. Такого в ее жизни еще не было. Был случай, когда парень бросил мобильный телефон в открытое окно ее автомобиля. А потом звонил на него и просил вернуть. Но это что-то новенькое.

Официант принес счет. Анна потянулась за кошельком. Михаил дотронулся до ее руки, останавливая:

– Я оплачу ваш счет.

Анна взглянула на него с улыбкой. «Отказаться?»

– Спасибо, очень приятно. Хорошего вечера, – и встала из-за стола.

Они ехали по ночной трассе. Оля смеялась, вспоминая Медведя. И его лицо, когда он получил отказ. Не помогли ему ни мерседес, ни газовая труба. Подруги рассуждали об отношениях между мужчиной и женщиной, о мужских поступках. Воскресенье подходило к концу. Ровно в полночь она вошла в свою уютную квартирку. Кот Буржуй дремал в спальне, совсем не беспокоясь о хозяйке.

Анна принимала горячий душ, думая о планах на понедельник и о том, что нужно будет позвонить доктору. О предсказаниях из печенья. О жарком июле. Она чувствовала, что сегодня важный день в ее жизни – день завершения ее реабилитации и восстановления. Что завтра начнется новый этап. И что прожитое воскресенье принесло ей кое-что новое: она поймала себя на том, что ждет сообщения от странного высокого брюнета без маникюра.

* * *

Утро понедельника началось с завтрака – обезжиренного творога. Анна приучила себя завтракать, так же как развила в себе много других полезных привычек. Раньше она ненавидела творог, но со временем полюбила его. Не всегда то, что мы любим, нам полезно. Иногда нужно заставить себя отказаться от того, что нравится, и полюбить то, что не нравится. Она обладала редкой волей, благодаря которой много раз преодолевала барьеры, поставленные жизнью. Тренировки по утрам три-четыре раза в неделю – тоже привычка, которую она заставила себя полюбить.

Ритм ее жизни – завтрак, медитация, фитнес, друзья, работа. Жизнь текла как река – в берегах привычного распорядка дня.

Выйдя из душа, она взглянула на часы: одиннадцать. Взяла мобильный телефон и набрала номер доктора. Длинные гудки. Он не ответил. Перезвонил минут через пятнадцать – сказал, что должен идти в операционную и наберет в два.

Анна погрузилась в рабочий процесс, в обычный ритм понедельника. Но в два часа дня поймала себя на мысли, что ждет звонка. Доктор не звонил, зато кто-то набирал с незнакомого номера уже в третий раз.

– Слушаю.

– Добрый день, красавица. Это Михаил.

Медведь пробивался сквозь заросли отказа.

– Добрый день, – холодно ответила она.

– Что делаешь? Тебе не интересно, где я взял твой телефон?

Анна улыбнулась. Он ожидал услышать от нее возглас удивления и восхищения. Можно было бы подыграть, если бы она планировала общение с ним, но не в данном случае.

– Нет. Вы взяли его у администратора ресторана, – подчеркнуто вежливо, на вы, ответила Анна и подумала: «Сейчас начнется атака».

– Что делаешь сегодня вечером? – проглотив огорчение, поинтересовался ухажер.

– Лечу с любимым мужем на Мальдивы на месяц, – медленно, с расстановкой и ударением на слове «любимый» сказала она, надеясь, что до собеседника дойдет эта фраза.

– Я знаю, что ты не замужем.

Анна понимала: скорее всего, он уверенно говорит о своей догадке. В ресторане ему не могли дать такую информацию. Ей же не хотелось ни в чем его убеждать.

– Тогда в обед, – настаивал он. – Я приеду, куда скажешь. Можем покататься на яхте. Можно завтра. Просто дружеская беседа. Хочу увидеть тебя!

– Я больше не могу разговаривать, – она положила трубку.

«Что с тобой делать, Медведь? Откуда ты взялся? Впрочем, недели через две исчезнешь», – подумала она. И вздохнула.

Мужчины обращали на Анну внимание, но она отвечала взаимностью очень немногим. Ее давно перестали волновать их газовые трубы, мерседесы и яхты. Гораздо больше ее привлекали мужчины, способные задеть ее мозг, – она называла это именно так. Интересное общение и эмоции. Ментальный контакт. И отношение. Своим переходом на ты он показал свое отношение к женщинам в целом. Неуважение или невоспитанность – она не хотела в этом разбираться. Да и этот «проморолик»: мерседес, вилла, яхта. Зачем об этом говорить? «Как дети! Какой реакции они ожидают? При слове «мерседес» я должна начать строить глазки, а услышав о газовой трубе, признаться в любви?» Анна взглянула на часы: уже три. Ее начинало раздражать то, что доктор не звонит. Она ждала звонка все более нетерпеливо. Усилием воли Анна заставила себя переключиться на работу.

* * *

Доктор позвонил почти в пять. Они поговорили об операции, о дате, о том, что нужно сделать биопсию. Анна спросила: «Где ее делают?» Он ответил: «В поликлинике по месту жительства». И, замолчав на несколько секунд, добавил: «Я сам вам сделаю. Приезжайте в клинику в среду. Я узнаю, сколько стоит этот анализ, и пришлю сообщение». Анна вслушивалась в его глубокий, бархатный, низкий голос. Этот голос проникал в ее душу. Этот голос завораживал. Неожиданно для себя Анна очень взволновалась во время разговора.

Матвей Анатольевич прислал сообщение минут через десять:

«Докладываю. Прием анализов – с 9:00 до 10:30. В какое время Вам удобно? У меня операции с 10:30. Пакет анализов – 400 грн.».

Анна опять удивилась цене. Это дешево. Биопсия стоила дороже.

«Опять персональное отношение ко мне или я придумываю?» И написала в ответ:

«Спасибо))) Тогда я буду в 9:30. Вам же еще нужно к операции подготовиться. Пересмотрела свое расписание. 30 июля – подходящая дата для операции.

О, еще забыла рассказать. Желание для Вас загадала))) Так что, если весь год проведете в самолете, знайте, кого благодарить)) Как говорится, бойтесь желаний своих, ибо они имеют свойство исполняться)))»

Ответ не заставил себя ждать:

«За загаданное желание спасибо. Вы замечательный и светлый человек!»

Анна перечитала сообщение доктора и как будто снова услышала голос, который так поразил ее сегодня. Она вспомнила свое первое впечатление. Странный высокий брюнет без маникюра – с завораживающим голосом. «Почему я не обратила внимания на его голос при первой встрече? Может, у него тогда было неудачное утро или бессонная ночь?»

Зазвонил телефон.

– Я уже подъехал. Спускайся!

– Выхожу, – ответила она.

«Подумаю об этом завтра. А сегодня меня ждет приятный вечер», – Анна брызнула на себя духами и вышла из квартиры.

* * *

Она снова ехала на прием в клинику. Солнечное июльское утро. Машины пробирались по загруженным улицам мегаполиса. Кто-то вел автомобиль раздраженно – видно, опаздывая. Кто-то – спокойно, никуда не спеша. Каждый в своем ритме. В ритме своей жизни. Анна же волновалась: то ли из-за биопсии, то ли из-за доктора. Воображение рисовало ей, как длинная игла проникает в тело.

Припарковавшись возле клиники, она быстрым шагом направилась к входу, ловя на себе взгляды прохожих. Узкая белая юбка до колена, поверх белой футболки такой же белый кружевной пиджак. Ярко-коралловая сумка перекликалась с того же цвета ногтями и нижним бельем. Летний загар дополнял образ яркой брюнетки.

Все в том же взволнованном состоянии она резко открыла дверь, поприветствовала девушку на ресепшене и села в кресло. Достала планшет и погрузилась в чтение книги. Она уже приготовилась к тому, что доктор опоздает минут на двадцать. Вскоре Анна почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но не стала отрываться от экрана. Секунд через тридцать она услышала знакомый голос.

– Доброе утро. – Анна повернула голову. – А! Это планшет! А я было подумал: какой большой телефон у такой миниатюрной девушки.

– Доброе утро.

– Пойдемте! – пригласил Матвей Анатольевич.

Он рад ее видеть. Это читается во всем: в том, как он выглядит, улыбается, идет – слегка подпрыгивая. Он выбрит и надушен. В его карих глазах горит огонь. Огонь есть и в ее глазах. Волнение, вызванное симпатией. Они зашли в кабинет. Сегодня помещение показалось другим – таким же белым, но без слепящего света.

– Больно будет?

Он посмотрел в глаза.

– Нет. Обещаю, – сказал доктор мягко, но уверенно. Анна разделась и легла на кушетку.

– Вы смотрели вчера футбол? – спросил он.

– Нет, я не смотрю футбол. Я вообще не смотрю телевизор, – призналась она. – А вы смотрите?

– Нет, я тоже не смотрю футбол. Просто хочу заговорить вам зубы. Но для девушки с вашим интеллектом это не та тема. С вами лучше говорить о Гете или Ницше, – сказал он, подходя к ней.

– Дам вам совет. Когда не знаете, о чем говорить с человеком, спросите его о нем самом: люди любят говорить о себе.

– Что вы любите?

– Я не люблю ни Гете, ни Ницше. Я люблю наблюдать за людьми. За поведением, за причинами поступков. Я собираю истории. Это мое хобби.

– Значит, вам нравится изучать людей. Ну я же говорил, что с вашим талантом прозаика нужно писать книжки, – напомнил он фразу из своего сообщения.

– Может быть, когда-нибудь одна из подмеченных мною историй и выльется в книгу, – Анна улыбнулась: ей было приятно, что он оценил ее талант.

– У меня тоже есть книга, точнее брошюра, – научная работа по психологии.

– Интересно было бы почитать.

– Все готово, – почти шепотом сказал доктор.

Анна не ощутила ничего. Полная безболезненность. «И стоило так себя из-за этого накручивать?» – подумала она. А вслух произнесла:

– Я могу поставить еще одну галочку в списке причин доверять вам, Матвей Анатольевич.

Доктор улыбнулся в ответ. Она одевалась. В атмосфере кабинета витала эмоция. Анна пока не могла дать ей определение, но обозначила ее правильно. Словно под воздействием эмоции, он все рассказывал и рассказывал о себе.

– Я же недавно в Киеве. Всего три месяца. Как говорят, еще не развращен столицей. – Он подошел к столу.

– Столица развращает только тех, кто это позволяет, – уверенно ответила Анна. И тут же спросила: – Откуда приехали?

– Из Днепропетровска. Но родом из глубинки. А почему вы так уверены, что я не позволю себя развратить? – слегка смущаясь, проговорил он. – Присаживайтесь.

Она села на стул и стала наблюдать. Высокий брюнет, густые волосы, модная стрижка, спортивное телосложение, правильная осанка, карие глаза. Нет. Глаза цвета горького шоколада. Его профиль далеко не идеальный. Но интересный. Он ей нравился.

Доктор заполнял форму. Анна взглянула на его руки. Красивые длинные пальцы с маникюром. «Маникюр! Он прочитал мои мысли или в первый раз я пришла не в тот день?» – подумала она. Он нравился ей все больше. В нем она ощущала чистоту и молодость. Она вдруг поняла, что чувствуют взрослые мужчины, заводя роман с неопытной девушкой. Она видела его сейчас именно таким. Начинающим карьеру в столице, амбициозным и слегка наивным. Какой она сама была двенадцать лет назад, когда начинала свой путь. Ей хотелось видеть его таким.

– Все зависит от человека. Я вот не позволила. Хотя я тоже не из Киева, приехала двенадцать лет назад, – ответила Анна. Но ей хотелось узнать больше о нем. – Как вы попали в Киев, по знакомству?

– Нет, что вы! Сам обивал пороги клиник. И вот меня взяли. Теперь работаю, завоевываю себе место под солнцем.

Анна поняла, что сейчас самое время задать интересующий ее вопрос.

– Да, Матвей Анатольевич, я вижу, у вас очень плотный график. Как же ваша девушка это выдерживает? – вглядываясь в его лицо, спросила она.

Ей было важно, не что он скажет, а как он это сделает. Ответ прозвучал молниеносно:

– Девушка? Я одинок, как Робинзон!

По его мимике и жестам Анна увидела, что эта фраза давно отработана до мелочей. «Он произносил ее сотни, а может, и тысячи раз. «Хотите, я стану вашей Пятницей?» Наверное, такого ответа он ждет, – внутренне улыбаясь, подумала она. – Интересно, сколько Пятниц уже ждет тебя в Киеве, доктор?»

А Матвей Анатольевич продолжал – пафосно и без запинки:

– Знаете, как одиноко, когда приходишь вечером в квартиру, где тебя никто не ждет?

– Заведите себе кота, – ответила она, нарушая его сценарий.

– Кстати, я очень люблю котов! – с улыбкой воскликнул он.

– Вы? – недоверчиво переспросила Анна. – Мужчины редко любят котов, тем более мужчины-хирурги.

– А я люблю! – пристально глядя ей в глаза, повторил Матвей Анатольевич. Анна улыбнулась. – А еще красивым девушкам с большими глазами я делаю красивые губы, – не отводя взгляда от ее глаз, неожиданно сменил он тему разговора.

«Опять перекрестная продажа. Сегодня предложение было лучше, чем в прошлый раз. Сегодня он во всем лучше, чем в прошлый раз», – с иронией подумала она. Но вслух произнесла, ничем не выдавая своих мыслей:

– Матвей Анатольевич, вы формируете у меня комплекс неполноценности. В прошлый раз – ботокс, теперь – губы. В следующий раз поговорим об имплантах в грудь? – ирония рвалась наружу.

– Я? – в его вопросе звучало наивное удивление. – Что вы! Пластические хирурги, напротив, убирают комплексы, – заметил он и не без пафоса продолжил: – Мы работаем, чтобы нести в мир красоту – важнейшую силу, преобразующую мир!

Анна всматривалась в него, еще не решив для себя окончательно, кто он. То актер с громкими высказываниями, то наивный мальчик. Она удивлялась этому редкому проявлению личности – смеси заученных фраз и открытости. «Может, за заученными фразами он скрывает свое смущение?» – эту догадку она пока оставила без ответа.

«Может, мое поведение не похоже на стандартную реакцию пациенток? Наверное, большинство отвечают иначе. Как-то так: «Вы считаете, я плохо выгляжу? Расскажите, что мне сделать, чтобы выглядеть лучше. Ой, доктор, запишите меня немедленно!»»

– Вы действительно думаете, что, если девушка вставит в грудь импланты, ее комплексы исчезнут? – спросила Анна. – Ровно через три месяца на фоне новой груди ей покажется большим или маленьким ее нос. Комплекс убирают в голове.

Они выходили из кабинета.

– Я бы с удовольствием продолжил нашу беседу, но у меня сейчас операция. И все-таки нам обязательно нужно встретиться и обсудить это! Отдадите образец на анализ и сообщите мне о результатах. Хорошего дня! – он пожал ей руку на прощание.

– Успешного дня! Берегите себя, – ответила она и пошла на ресепшен оплатить визит.

Из клиники Анна выходила в приподнятом настроении. Каждый испытывал такое чувство хотя бы раз в жизни. Чувство, рождающееся при встрече двух незнакомых людей, между которыми возникает магия взглядов, жестов, эмоций. Симпатия. Он ей однозначно нравился. И она была уверена, что это взаимно. Он готовился к этой встрече. Странный высокий брюнет без маникюра превратился в интересного высокого брюнета с маникюром и очень сексуальным голосом. Она улыбнулась этим изменениям. «А говорят, что первое впечатление всегда правильное. Не всегда!» Ее сегодняшние выводы о докторе подтверждали это.

День был солнечным. И не только потому, что на календаре июль, но и потому, что она чувствовала его тепло внутри себя и пребывала в состоянии эйфории после встречи с доктором. Идя к машине, она анализировала свои ощущения.

Она вообще всегда все анализировала. Такова ее работа, и такова ее жизнь. Так функционировало ее мировосприятие – через анализ. Она считала: если понять причину, которая привела к следствию, то сможешь управлять этим следствием в будущем. «Это что, любовь с первого взгляда? Нет, я в такие истории не верю. Любовь приходит намного позже. После пятисот взглядов как минимум». Анна не верила во внезапные глубокие чувства: как можно полюбить того, кого не знаешь? «Это влюбленность», – поставила она себе диагноз.

Она ехала по городу, анализируя каждый момент общения с доктором, и получала все больше подтверждений этому выводу. И вдруг поняла, что не знает, куда едет: она передвигалась по городу бесцельно. «Куда я вообще еду? А, биопсия».

* * *

Анна достала планшет и написала доктору сообщение:

«Добрый день! Сделала все, как Вы сказали, – мне выдали результат за пятнадцать минут. Это всем так? Или мне повезло?))))) На анализ крови записалась на понедельник. Девушка на ресепшене шепнула, что лучше прийти в 9:30 – уже не будет очереди. Благодарю за приятное, безболезненное общение))) Редко когда можно использовать словосочетание «безболезненное общение» в прямом смысле».

Сегодня у нее все получалось. Бывают такие редкие дни. Или, может, ее внутреннее состояние вызывало ответную реакцию у мира. Ей выдали результат цитологии через пятнадцать минут. Работа тоже радовала. И Женя опять позвонил после их вчерашней встречи и пригласил на ужин. Ей почему-то совсем не хотелось с ним встречаться, но она не смогла отказать. Это означало бы обмануть его ожидания. Она знала: он хочет ее увидеть.

Женя – ее поклонник. Причем поклонник с перспективой. Пакет «Улучшенный плюс». «Стандарт» – это стабильный доход, квартира и машина. Но главное – Женя адекватный. Ухаживал красиво, но не надоедал. Она понимала его – все, что он хотел сказать или спросить. Общение, в котором нет недосказанности и непонятых взглядов. Он не боялся ее – наоборот, восхищался. Поэтому она и присвоила ему статус «улучшенный». «Плюсом» же стало то, что он никогда не был женат и не имел детей. Внешне он тоже вызывал интерес. По его поведению она понимала, что он не ищет с ней секса на одну ночь. Женя – занятой человек, но всегда был пунктуальным. Свой мобильный он держал на столе. Отлучаясь на короткое время, никогда не брал его с собой, а разговаривал всегда при ней. Для Анны это очень важный показатель: ему нечего скрывать от нее. Они общались две недели, и она осознавала: пора решать, что делать с этим общением дальше. Все в Жене было хорошо, кроме того, что даже после пятисот взглядов он так и не вызвал состояние эйфории. Может, потому, что он высокий понятный шатен с серыми глазами? А эйфорию, видимо, вызывали только высокие и непонятные пока брюнеты.

* * *

Они договорились встретиться в ресторане на набережной. Анна любила панорамные рестораны. Для нее вид из окна имел значение.

А если ему еще и соответствовала кухня, то заведение попадало в категорию любимых.

Теплый вечер. На ней длинное розовое платье с желтыми воланами вместо рукавов и открытой спиной. Яркое сочетание розового и желтого. Она любила длинные платья, но никогда не носила их с обувью на каблуках. Считала, что это моветон. Длинное платье с каблуками позволительно носить в одном случае: если оно вечернее.

Женя ждал у входа. Он всегда встречал ее, даже если уже сидел за столиком. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. Высок, одет со вкусом: светло-лимонная рубашка с узким воротом и светло-серые, зауженные книзу брюки – стиль «современная классика». Он и сам был «современный классик» – положительный герой из красивых романов. Женя приобнял ее и поцеловал в щеку.

– Запах твоих духов – я скучаю по нему. – Потом отошел на шаг и оценивающе посмотрел на нее. – Ты шикарна, Аня. Впрочем, как всегда. Голодна? – Она кивнула. – Пойдем, буду кормить мою шикарную голодную девочку, – открывая дверь ресторана, сказал он.

Столик в углу – с лучшим видом, а главное – тихий. Женя обсуждал с партнером по телефону важный проект. Официант принес напитки, и в образовавшейся паузе Анна жила жизнь. Она наблюдала, как бежит за окном река, напоминая о течении жизни и о том, что все изменится. Хорошо тебе или плохо – все изменится. Женя пристально смотрел на нее, пытаясь что-то уловить и понять.

– Ты сегодня какая-то другая. Что-то в тебе изменилось, – медленно проговорил он. И, как настоящий мужчина, ринулся в бой, пытаясь выяснить причину перемены. – Как прошел день?

– Все изменится. Плохо или хорошо – все изменится, – озвучила она свою мысль, отвечая ему. Он улыбнулся в ответ.

Они обсудили, как прошел ее день. Потом – его. Он говорил о работе: делился планами, спрашивал о ее мнении, а Анна комментировала, стараясь поддержать его. Для нее это тоже важный показатель. Мужчина рассказывает женщине о делах, когда видит с ней совместное будущее. Кроме того, Женя искренне интересовался ее жизнью. Он всегда спрашивал, что она чувствует, о чем думает. Анна взглянула на картину на стене – это был «Портрет Венеции». Именно портрет: гондолы между домами, мостики над каналами. Насыщенные, яркие краски передавали неповторимость этого города. Она очень любила Венецию – одно из немногих мест на земле, куда она хотела бы вернуться, и не раз. Женя поймал ее взгляд.

– Тебе нравится картина? – Она кивнула в ответ и поделилась чувствами, которые вызывал у нее этот город. Собеседник слушал ее с легкой улыбкой на губах, в его взгляде читалась искренняя забота. – Хочешь, я куплю ее для тебя?

Анна посмотрела на него. «Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино», – в очередной раз подумала она, а вслух произнесла:

– Она мне очень нравится, и я благодарна тебе за внимание и желание порадовать меня, но мне некуда ее повесить: она слишком большая.

У него зазвонил телефон, прерывая их беседу. Анна опять посмотрела на холст и осознала смысл сказанного. Один вопрос и один ответ, ясно характеризующие их отношения. ««Хочешь, я подарю тебе?» Он хочет подарить, но ему нужно мое согласие», – подумала она. А собственный ответ удивил ее еще больше: ««Ты идеален, и я благодарна тебе, но мне некуда». Может, пока некуда? А чуть позже место найдется? Как хорошо, что он не вник так глубоко в смысл нашего разговора».

Женя положил трубку.

– Тогда мне придется подарить тебе поездку в Венецию. Когда я вернусь, слетаем туда на пару дней. В твоей душе обязательно найдется место для воспоминаний о наших романтических выходных, – улыбаясь, завершил он тему.

– Ты уезжаешь?

– Да, меня не будет долго, – он сделал акцент на слове «долго» и наблюдал за ее реакцией. – Сегодня вечером я улетаю в Харьков на три дня, вернусь в воскресенье. А в понедельник полечу в Швейцарию на пять дней – нужно подготовить документы для перевода денег. А потом в Сингапур – заключать контракты, о которых мы сегодня говорили. Постараюсь управиться там за неделю. Так что меня не будет минимум две недели, – закончил он.

Анна опять отметила для себя, что он ничего не скрывает. Всегда рассказывает, что делает и где. Она точно знала, что именно он хочет услышать от нее:

– Я буду скучать по тебе. Но твой проект на первом месте. Мне будет очень не хватать твоего внимания и общения, – она увидела, что на его лице промелькнула радость. Ей хотелось сказать ему что-то приятное.

– Я буду звонить и напоминать о себе. Обещай, что не натворишь глупостей, пока меня не будет!

Она не знала, что ответить. Ей не хотелось давать обещание, которое она, возможно, нарушит. Она старалась не обещать того, что не сможет выполнить.

– Ты же знаешь, что я помню о тебе. Но проект сейчас самое важное.

Думай о нем.

Они ехали по ночному городу. Ей нравился спокойный и уверенный стиль его вождения, без рывков и нервов. Как и сам Женя – уверенный в себе и потому спокойный, сильный внутри. Она знала, что есть сила внутренняя и внешняя. Тот, кто силен внутри, не нуждается в демонстрации своей силы. Образец идеального мужчины.

Анна смотрела на него, и ее захлестнула волна благодарности за время, подаренное ей жизнью. «Может, отсутствия Жени хватит для того, чтобы в моей жизни появилось место для его предложения?»

Они стояли на светофоре. Женя взял ее за руку. Его рука теплая и нежная. Ему понадобилось пять свиданий, чтобы решиться на эту близость – всего лишь взять за руку. Пять свиданий! Он поднес ее руку к губам и стал покрывать долгими поцелуями, задумчиво глядя вдаль. И неожиданно спросил:

– Может, прилетишь ко мне в Сингапур? Мой помощник оформит все документы, пока я буду в Швейцарии.

Светофор переключился на зеленый. Женя с сожалением убрал ее руку от своих губ.

– Не хочу отвлекать тебя от проекта. И потом тридцатого у меня ответственное мероприятие.

Анна специально умолчала об операции. Рядом с ней были друзья, способные ее поддержать. А проект Жени мог завершить только он. Меньше всего ей хотелось стать причиной его неудачи на финишной прямой. Она не собиралась мешать ему жить жизнь. Эмоциональное состояние важно для достижения результата. Потом, когда он вернется победителем, она расскажет.

И еще не сказала ничего потому, что чувствовала: он способен прилететь раньше, чтобы вот так держать ее за руку после операции. Она знала, что если бы доктор увидел его, то никогда бы ни на что не решился.

Они подъехали к дому Анны. Женя нажал на кнопку, и консьерж поднял шлагбаум. Припарковав машину, Женя вышел и открыл пассажирскую дверь. Подавая руку, он вдруг привлек Анну к себе, обнял и нежно поцеловал в глаза. Потом еще раз крепко обнял. Они стояли так минут пять. Он просто запоминал свои ощущения. Она же запоминала эти сильные объятия, чтобы найти для него место в своей жизни.

* * *

Входя в квартиру, Анна думала: «Как хорошо, что Женя летит сегодня в Харьков. А то неизвестно, чем бы закончился вечер». Она открыла ноутбук. Доктор прислал сообщение – еще в девять вечера:

«Только что из операционной. Напишите мне заключение цитлогии».

Почему-то в этот момент ей стало очень жаль и идеального мужчину, и доктора, и себя. Женю – потому что он искренне надеется, а у нее пока нет для него места. Доктора – потому что он оперирует, а она ужинает с Женей. Себя – потому что у доктора, возможно, тоже нет для нее места. Влюбленность на несколько секунд затмили уколы совести.

Анна написала:

«Представить не могу, как Вы устали (грустно как-то мне стало). Берегите себя.

Читала цитологию 10 минут. Почерк как всегда))) Цитограмма может соответствовать клиническому диагнозу «фиброаденома с признаками пролиферации клеточных элементов». Это хорошо или плохо? Хорошего вечера!»

Ответ пришел быстро:

«Все по плану! Теперь Вы член тайного общества (еще таинственнее масонов) – людей, умеющих читать врачебный почерк. Хорошего вечера!»

* * *

Анна спала как дитя: видимо, количество событий и эмоций требовало компенсации сном. За завтраком она поняла, что мобильный телефон не звонил со вчерашнего дня. На дисплее светилось двенадцать пропущенных вызовов и одно сообщение. Вчера она забыла включить звук после деловой встречи. Женя написал: «Доброе утро!» Она ответила, что утро действительно доброе. Анализируя вчерашний день, она думала, что даже то, как мужчина желает тебе доброго утра и как часто звонит, может сказать о нем многое. Анна всегда обращала внимание на поступки, а не на слова. Сегодня четверг – время напряженной работы в офисе. Она просматривала ежедневник, когда раздался телефонный звонок. «Гала».

– Доброе утро! – обрадовалась звонку Анна.

– Ты куда пропала вчера? Звонила тебе целый вечер! Ты обещала позвонить после биопсии и пропала. Аннет, я же волнуюсь! – выплеснула Гала беспокойство.

– Прости меня, я эгоистка.

Гала – единственная подруга, которая знала об Анне все. Все подробности ее жизни, включая личную. Ее трудности, ее успехи и поражения, боль и радость. Ее настоящие чувства. Их дружба была длиною в жизнь.

Гале пятьдесят. Она имела острый ум и умела сказать правду. Но в то же время умела слушать. Ее собственная жизнь уже давно была благополучной и стабильной, и общение с молодой подругой пробуждало в ней множество полузабытых эмоций.

– Что там с биопсией? Ответ есть?

– Рака нет, – успокоила Анна.

Гала закричала от радости:

– Слава богу, что эта тема закрыта! Если бы ты только знала, как я переживала! Что еще, какие новости?

– Еще – я влюбилась. – В трубке повисла тишина. – Гала, я влюбилась.

– В кого? – спросила та испуганно.

– В своего доктора, – серьезно ответила Анна.

– С чего вдруг? – недоверчиво спросила подруга, видимо сомневаясь в реальности происходящего.

– Я и сама не понимаю. Вот так, влюбилась – и все.

– Мы же с тобой это обсуждали всего месяц назад. Я говорила тебе: детка, побудь одна, – Гала была шокирована и причитала, не сдерживая эмоций. – Слишком мало времени прошло после Стаса. Свидания, общение – ладно. Но зачем влюбляться? Ты говорила, что не хочешь серьезных отношений ни с кем. Что тебе очень нравится твое состояние свободы… – Когда шквал причитаний стих, она спросила: – Почему в него?

– Когда он смотрит мне в глаза, меня как током бьет. Что-то неконтролируемое. А этот голос! У меня мурашки по спине ползут, – призналась Анна.

– Сколько ему лет?

– В Facebook написано, что тридцать.

– Аннет, ты сошла с ума! – категорично заявила Гала.

– Я понимаю, что он молод. Что, вероятно, он избалованный женским вниманием пластический хирург, у которого вереница баб. Что у меня вообще никогда не было отношений с ровесниками. Что, скорее всего, он ездит на метро. Что это все бесперспективно. Я это понимаю! Но чувствую к нему то, чего не испытывала ни разу.

Гала помолчала, затем озвучила последний аргумент:

– А что с Женей будешь делать? На полочку поставишь?

– И почему я должна с ним что-то делать? Женя улетел минимум на две недели. – Анна подробно описала их прощальный вечер – говорила обо всем, ничего не тая: – Женя! Он же опять тянет меня в серьезные отношения. Мне опять придется выйти замуж. Почему все мои романы всегда должны перерастать в брак? Тем более что нас связывают всего несколько ужинов. Я даже не целовалась с ним еще. – Гала вздохнула. Анна продолжила, почувствовав, что пробила броню: – Я не хочу ничего серьезного с доктором, я понимаю, что это дорога в никуда. Я всего лишь хочу легких отношений. Только зажигательный секс, без обязательств и далеко идущих планов. Июльский роман, который поможет мне окончательно забыть ужас пережитого со Стасом, – успокаивала она Галу.

На второй линии кто-то пробивался в третий раз. Анна взглянула на дисплей: «Михаил Медведь».

– Опять Медведь выполз из берлоги, – отвлеклась она от темы. – Гала, не ругай меня! Я думала, что моя истерзанная душа уже не способна на влюбленность.

– Смотри сама, – смирилась Гала. – Главное, чтобы твое зализывание ран с доктором не привело к новым ранам, еще более глубоким. – Затем, помедлив, спросила: – А он как реагирует на тебя?

– Пациент скорее жив, чем мертв, – пошутила Анна и принялась пересказывать подробности своего последнего посещения клиники.

* * *

Часы показывали 12:00, когда она выбежала из дома. День обещал быть насыщенным. Три встречи и еще работа в офисе.

Но, несмотря на круговорот дел, она постоянно возвращалась мыслями к доктору. Ее не могли отвлечь ни работа, ни звонки идеального мужчины. В голове вертелось множество вопросов. Знает ли он, что она свободна? Вдруг пришла мысль о статусе в социальной сети – там ведь написано, что она замужем. Понимает ли он, что нравится ей? Не стара ли она для него? А может, она вообще не в его вкусе? И еще эта врачебная этика. Решится ли он? Обычные глупые вопросы влюбленной женщины.

Вечером она вернулась домой уставшая и влюбленная. Ей не хотелось ни книг, ни фильмов – хотелось с кем-то поговорить. Она зашла в социальную сеть. Ее желание материализовалось в лице очень хорошего приятеля Кости, с которым она дружила лет пять.

Они познакомились случайно, в отеле, где Анна вела семинар. Сначала Костя пытался ухаживать за ней, но с ним были жена и самые красивые дети в мире, а для Анны это табу. С тех пор они дружили, иногда флиртуя, иногда поддерживая друг друга. Их общение носило стихийный характер. Они могли не выходить на связь полгода, а потом переписываться в чате до утра. Костя – романтик до мозга костей. Он писал талантливые стихи и вообще слыл разносторонней личностью. Ей импонировало его чувство юмора, ей нравилось говорить с ним обо всем, ей было с ним весело и интересно. Оказалось, что у них много общего: их привлекали одни и те же книги, фильмы, мелодии. Они одинаково смотрели на мир.

Костя: «Привет, как ты?»

Анна: «Я хорошо. Ты как?»

Костя: «Пойду в политику. Если сейчас начну, года через три буду депутатом. Что думаешь об этом?»

Анна: «Думаю, что это не твое».

Костя: «А что мое?»

Анна: «Твое – это заработать денег, положить их в банк, купить дом на берегу Средиземного моря, жить на проценты и писать стихи».

Костя: «Как хорошо ты меня знаешь! Это точно мое. Но будут ли читать мои стихи?»

Анна: «А какая тебе разница? Ты же живешь на проценты!»

Костя: «))) Как твои дела?»

Анна: «Все как обычно, кроме того, что я влюбилась».

Костя: «Кто он?»

Анна: «Хирург, который будет меня оперировать».

Костя: «Расскажи о нем».

Анна вкратце рассказала об их встрече, об операции по удивительно низкой цене и о своих чувствах.

Костя: «Так чего ты хочешь?»

Анна: «Хочу светлых эмоций. Ничего серьезного, никакого контроля. Как вспомню, что со Стасом было. Тридцать звонков в день. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Не хочу так».

Костя: «А он как?»

Анна: «Мне показалось, что я ему нравлюсь. Он сказал, что свободен. Вопрос в том, пригласит ли он меня на свидание. И когда?»

Костя: «Не понял».

Анна: «Он же недавно приехал в Киев. И еще операция. Есть же врачебная этика».

Костя: «Напиши ему и пригласи сама! Он сам никогда не решится».

Анна: «Почему?!»

Костя: «Ты себя со стороны вообще видела? Красивая, умная, успешная. А он? Кто он? Начинающий хирург. Он тебя боится. Молодость».

Анна: «Я не могу написать. Я никогда никого не приглашала на свидание первой».

Костя: «Я понимаю, что ты привыкла к другому, но здесь так не будет».

Анна: «Я не стану это делать. Я знаю: если мужчина хочет, его ничто не остановит».

Костя: «))) Мне когда-то понадобилось все мое мужество, чтобы подойти к тебе в холле отеля! А я был уже успешный бизнесмен».

Анна: «Может, ты и прав(((Но я подожду. Впереди операция».

Костя: «Подожди-подожди. Ждать придется долго! Лет пять!»

Анна: «О, доктор мне лайк поставил на детской фотографии».

Костя: «Чувствует наш разговор…)))»

Анна: «О, убрал!)))»

Костя: «Ты как это увидела?»

Анна: «Я как раз на монитор смотрела».

Костя: «Видишь, я прав. Он тебе лайк поставить не может, а ты: «На свидание пусть сам пригласит». Нереально для него. Свидание будет, только если ты пригласишь. Пиши письмо, я сказал».

Анна: «А что писать-то?»

Костя: «Я тебе сейчас напишу. Я же мастер эпистолярного жанра! Жди».

Анна: «Я вот думаю: а вдруг мне это чувство Жизнь послала, чтобы я легче пережила операцию? Вообще меня ничего не беспокоит, как под наркотой».

Костя, пять минут спустя: «Матвей, так случилось, что в силу определенных причин и жизненных обстоятельств однажды я приняла для себя решение быть искренней. Я привыкла, что в миллионном мегаполисе нет места для открытых взглядов и наивных иллюзий. Возможно, это возвышающий обман, но что-то произошло, и я думаю о Вас. Предлагаю встретиться, чтобы проверить правдивость моих предположений и чувств. Говорить будем о хирургии.) Шучу. Всецело доверяю Вам в этом вопросе, поэтому – о книгах, кино и музыке. Назначайте время и место. Ах да. Можно я сама выберу уютное заведение, учитывая Ваш недолгий опыт пребывания в Киеве? Мне бы хотелось узнать Вас лучше».

Анна: «Ты издеваешься надо мной?!!!)))) Я в жизни такое не отправлю!!!»

Костя: «Ничего не меняй. Просто отправь».

Анна: «Вдруг он откажется, и тогда моя сказка сменится явью».

Костя: «Дурак он, что ли?»

Анна: «Доктор три фотографии мои лайкнул!)))))»

Костя: «Е**нул для смелости!)))»

Анна: «Прямо сейчас))) И статус про Буржуя тоже лайкнул. Я тоже так подумала, что накатил!)))) Может, еще вмажет и письмо напишет?))) Или самой спросить, что за смелость такая проснулась?)))) Типа: Матвей Анатольевич, сколько нужно выпить, чтобы аж три фотки лайкнуть?)))))»

Костя: «Не надо ничего спрашивать. Протрезвеет – удалит))»

Анна: «))) Смеюсь до слез!»

Костя: «Три стопки выпил на каждый лайк))))»

Анна: «Сопьется: у меня 300 фоток!)) Три фотки лайкнул и вышел из Facebook».

Костя: «П****ц. Он крут».

Анна: «Это было какое-то прозрение!)))»

Костя: «Лег спать».

Анна: «Недолгое прозрение».

Костя: «Х*ли героям!))»

Анна: «У меня истерика))))) Нужно эту переписку про лайки сохранить».

Костя: «Я же тебе говорю: пиши сама. Он не решится. Он тебе свой характер уже сейчас показал. Хирурги вообще странные люди. Ты, главное, будь собой. Но тебе этого не нужно говорить. Ты никогда не притворяешься».

Они переписывались еще долго – о жизни и о любви. Костя был в ударе. Шутки били из него фонтаном. Она получила то общение, которого искала.

* * *

Анна проснулась в приподнятом настроении. Она вспомнила вчерашнюю переписку с Костей и улыбнулась. Однако совет друга не выходил из головы. Она занялась фитнесом, чтобы переключиться. А на 12:00 уже назначена встреча в офисе.

По дороге она все время возвращалась мыслями к письму, чувствуя, как в ней происходит внутренняя борьба. Она никогда не инициировала свидания с мужчинами, так как считала, что это не ее функция. Мужчины, которые встречались в ее жизни, всегда сами делали первый шаг.

Когда Анна возвращалась домой, начался летний ливень. Капли стучали по стеклу. Она вспомнила завораживающий голос доктора. Если бы не этот голос, то можно было бы и не начинать. Анна наблюдала за дождем, и ей вспомнилось высказывание: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь.

Войдя в квартиру, она сразу открыла ноутбук. Костя прислал сообщение в чат:

«Привет. На что решился хирург? Лайки отменил наш стратег?»

Анна засмеялась: Костя явно переоценивал ее решительность. В этом вопросе решительность ушла в отпуск. Она написала ответ.

Анна: «Привет. Лайки не убрал – это уже прогресс!!! Нигде не убрал. Что и следовало доказать. Еще год – и он решится))) Видимо, ты все-таки прав».

Костя: «Как это? Нет реакции на мое письмо?»

Анна: «Я ему не отправила».

Костя: «Ты передумала?»

Анна: «Не могу решиться. Мне кажется, что я пру как танк. И испугаю его окончательно».

Костя: «Отправляй, я сказал».

Анна: «Давай я хоть текст отредактирую под себя».

Текст был готов через пять минут. Но Анна тянула. Прошло двадцать минут.

Костя: «Где ты? Отправляй! Это п****ц! Я сам волнуюсь))) Пойду выпью. Тебе налить?»

Анна: «Ты же не пьешь???!!!! О, может, мне тоже накатить, чтобы решиться? Текст почитай, мастер эпистолярного жанра!)))

«Добрый день, Матвей Анатольевич! Как Вы себя чувствуете?

Я крайне редко проявляю инициативу – честно говоря, никогда. Поверьте, мне это очень нелегко))) Волнуюсь, как… даже не знаю, когда так волновалась.

Матвей, так случилось, что в силу определенных причин и жизненных обстоятельств однажды я приняла для себя решение быть искренней. Честность – мое жизненное кредо, благо, я могу себе это позволить. Я знаю, что иногда ум мешает нам жить))) Сегодня, наблюдая за окном ливень, я почувствовала, что лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить, сожалея.

Я привыкла, что в миллионном мегаполисе нет места для открытых взглядов и наивных иллюзий. Возможно, это возвышающий обман, но что-то со мной произошло, и я думаю о Вас. Мне бы хотелось узнать Вас лучше. Чувствую, что двум свободным людям легкое и интересное общение пойдет на пользу.

Предлагаю встретиться, чтобы проверить правдивость моих предположений))) Говорить будем о пластической хирургии) с точки зрения маркетинга))) Шучу. Всецело доверяю Вам в этом вопросе, поэтому будем говорить о чем пожелаете))) Учитывая Ваш плотный график, назначайте время и место.

P. S. Ваш ответ ни в коем случае не повлияет на наши взаимоотношения доктора и пациентки. Ну, это так, на всякий случай!)))»»

Костя: «Сделать и пожалеть?! Это намек на какую-то оргию…)))»

Анна: «Ты уверен, что это нужно, или подождем? Меня, блин, всю трясет. Я столько в жизни прошла, а тут вообще не знаю, что со мной».

Костя: «Отправляй. Отправляй. Отправляй».

Анна: «Костя, не могу решиться. Надо выпить для храбрости».

Костя: «Перешли мне его имя, я отправлю)))»

Анна: «Может, мне ему сначала другое письмо написать? «Здрасьте, доктор, тра-ля-ля! Как Вы? Хочу отправить Вам письмо и не могу решиться». Вдруг он скажет: «Не отправляйте»?»

Костя: «Жми!!!)))»

Анна: «Надо выпить все-таки! Руки трясутся так, что чуть коньяк не пролила. Не поверишь!!! Ща отпустит».

Костя: «Мне кажется, это розыгрыш. Не можешь ты переживать из-за такой чепухи. Я бы вообще всем отправил. Это ты у нас принцесса гордая!»

Анна: «Представляешь, из-за такой ерунды могу переживать. О! Коньяк начал действовать».

Костя: «Не верю я уже тебе. Ты все выдумала. Нет никакого хирурга. Это ты в меня влюбилась))))»

Анна: «Смотрю, коньяк уже и на тебя подействовал))) Я текст вставила».

Костя: «Интересно, кого-нибудь когда-нибудь от меня так перло? Кто-нибудь когда-нибудь был готов написать мне такое письмо? Буду верить, что написали, но не отправили, как ты!»

Анна: «Может, еще что-то добавить в письмо?»

Костя: «Добавь себе коньяка и жми».

Анна: «Я хочу отправить, когда он не будет онлайн».

Костя: «Е****ться можно! Он бухал вчера всю ночь. Онлайн до вечера теперь. У него два хобби: резать и сидеть в Facebook. Я боюсь, что он окажется скучным, а ты уже будешь любить меня. Это сценарий для фильма. Отдай продюсеру переписку. Спонсором выступит Медведь».

Анна: «))) Я все-таки подожду. Он выйдет минут через пять».

Костя: «А смысл?»

Анна: «Чтобы он не умер от разрыва сердца. Или я не умерла, если, прочитав, он удалит свой профиль)))»

Костя: «Пока мы будем ждать сутки, от разрыва сердца умру я! Он скорее почку кому-нибудь удалит, чем свой профиль)))»

Анна: «А ты что думаешь? Ответ будет через три минуты???))))»

Костя: «Смотря как далеко от квартиры магазин)))»

Анна: «Я думаю, что ему тоже бутылочка понадобится. Все, мне уже хорошо. Вышел. Я отправляю и выхожу».

Костя: «Отправила?»

Анна: «Я это сделала! Сто пятьдесят коньяка и минус десять лет жизни. Я в шоке!»

Разговор вернулся к Косте и его планам. Прошел час.

Анна: «Мне никто не пишет, а я уже пьяная. Я так поняла, что напугала его окончательно. Если не ответит, напишу ему: «Матвей Анатольевич, Вы живы?»».

Костя: «Если не ответит – приеду и надаю ему по его медицинской шапке».

Анна: «Сегодня утром у меня была надежда и хороший хирург – теперь нет надежды и, похоже, нужно искать нового хирурга)))»

Костя: «Может, со следующим хирургом письмо лучше сработает. Имя поменяем – и все!)))»

Анна: «Коньяк отпустил уже. Я без претензий. Я же сама письмо отправляла. Мое решение».

Пять минут спустя.

Анна: «Я в шоке! Он не написал, он позвонил!»

Костя: «И что сказал?»

Анна: «Что хочет меня увидеть – сегодня или завтра, как я захочу. Почему он позвонил?»

Костя: «Потому что тоже выпил))) Ты только протрезвей перед выходом».

Анна: «Я уже трезвая. Я сказала – сегодня. До встречи еще два часа. Совсем отпустит. Я самая счастливая в мире!))) Спасибо тебе. За то, что заставил меня!!! Я тебя обожаю!)))»

Костя: «Кого – меня или его? Ты запуталась окончательно».

Анна: «Тебя по-другому обожаю!!! Все, я в душ!!!»

Анна стояла под душем и не могла поверить: он позвонил! Ее накрыла эйфория, которой она никогда не испытывала. Если бы он только знал, чего ей стоило отправить это письмо. Ей все равно, что будет дальше и как пройдет эта встреча. Она благодарна ему за ответ. За то, что он не отверг ее – хотя бы сейчас, в этот самый момент. В момент, когда она наступила на горло своим принципам. «Почему из-за него?» – подумала Анна.

Она вышла из ванной. Мобильный сигналил о сообщении. Матвей Анатольевич: «Опаздываю на сорок минут». Она написала: «До встречи». А вслух произнесла:

– Хорошо, у меня есть дополнительные сорок минут, чтобы прийти в себя.

* * *

Она ехала на встречу, предвкушая что-то новое. Так бывает, когда ты еще не понимаешь, но уже чувствуешь. Чувствуешь, что это важно для тебя и что это изменит твою жизнь. Хотя пока еще не знаешь как. Волнение то накрывало, то откатывалось.

Наконец-то она могла надеть на встречу с ним то, что хотела, а не то, что удобно расстегнуть на приеме у врача. То, что в ее понимании было символом женственности, то, на что мужчина никогда не сможет претендовать. Она надела платье. Яркое длинное платье. Коралловое… нет, скорее оранжевый неон: наверное, мало есть людей в этом мире, способных точно сказать, что это за цвет. Неоново-желтое ожерелье и такого же оттенка тонкий поясок на талии. Серебристые балетки и ярко-оранжевая сумка. Несомненно, смелый выбор (она любила сочные цвета). И у нее есть для этого убедительная причина: лето.

Она ехала в такси и думала о Стасе. О том, что иногда случаются события или, вернее, решения, над которыми мы не властны. Еще недавно – всего лишь три месяца назад – она была убеждена, что ее жизнь предопределена на долгие годы и в ней больше нет места ни флирту, ни выбору наряда на первое свидание. Что больше никогда не испытает она волнение в ожидании встречи, опыт познания человека, который может занять очень важное место в твоей жизни. Она уже и не помнила, что делают на первом свидании. Почти три года отношений со Стасом стерли этот файл из банка ее памяти как ненужную информацию, которая уже не пригодится никогда. Вспомнились слова Кости: «Будь собой». Это все, что она могла сейчас, после пережитого стресса. Быть собой.

Такси привезло ее к торговому центру: Матвей предложил встретиться там. Ей было все равно – хоть на другой планете! Главное – предложил. Она приехала вовремя: пунктуальность Анны иногда злила даже ее саму. Она так долго работала над этой чертой характера, что утратила способность опаздывать даже тогда, когда сама этого хотела. А ведь первое свидание подразумевает опоздание на пятнадцать минут. Анна никогда не бывала в этом торговом центре, но, выйдя из такси, поняла, что у него три входа, а доктор не уточнил, какой из них имел в виду. Она подошла к центральному, встала на парапет и набрала его номер:

– Матвей, Матвей Анатольевич, – она еще не определилась, как называть его теперь, – я на месте. А какой… – она не успела договорить.

– Я вас вижу. Это яркое пятно – точно вы! – не дослушав, воскликнул он.

Анна повернула голову и сразу же увидела Матвея. Рост выделял его в толпе не хуже, чем ее – яркий наряд. Анну всегда тянуло к высоким мужчинам. Он стоял на светофоре в ожидании зеленого. Джинсы и футболка – видимо, ехал с работы, не было времени переодеться. Он ведь не знал, что сегодня Костя и коньяк найдут способ заставить Анну написать письмо. Она наблюдала за ним, пытаясь прочувствовать это мгновение: когда то, что ты рисовал себе в мыслях, нежданно происходит, происходит здесь и сейчас. К ней шел не тот высокий странный брюнет без маникюра и не тот высокий брюнет с маникюром и сексуальным голосом в костюме врача. К ней по зебре шел высокий брюнет в джинсах. Мужчина, который пробудил в ней глубинные эмоции. Коснулся каких-то струн ее души, о существовании которых она сама до сих пор не знала.

– Пойдемте, здесь есть одно уютное заведение, – сказал он, галантно подавая руку, чтобы помочь ей спрыгнуть с парапета.

Они зашли в торговый центр. Совершенно новое, современное семиэтажное здание. Стекло и металл. Магазины. Пестрая толпа. Он шел уверенно, точно зная куда. Их разница в росте радовала Анну. При ее ста шестидесяти пяти сантиметрах ей очень нравились высокие мужчины. Наверное, дело не столько в сантиметрах, сколько в контрасте – ощущении себя маленькой девочкой рядом с таким спутником.

– Какой у вас рост, Матвей Анатольевич?

– Сто девяносто четыре, – ответил он, глядя на нее сверху вниз. Они остановились возле стеклянного лифта. Он нажал на кнопку и неожиданно спросил:

– Вы библиотекарь?

Анна посмотрела на него с удивлением, вспомнив его предположение о преподавателе йоги. Может, он действительно странный? А может, прочитал книгу «Как познакомиться с девушкой»? Сейчас среди мужчин популярна подобная литература. Анна тоже читала книжки на эту тему: ей нравилось изучать рекомендации о том, как произвести впечатление на женщину. Такое начало уже во второй раз очень точно вписывалось в типичный сценарий знакомства. Обычные или, правильнее сказать, неподготовленные мужчины скорее спросят: «А чем вы занимаетесь?» А отрепетированные фразы должны вызывать удивление или замешательство. Она, кстати, и раньше не понимала, почему именно «библиотекарь». Ей казалось: если бы мужчина использовал обращение «Вы случайно не актриса? Мне кажется, я вас где-то видел!», это было бы намного интереснее. Наверное, так тоже рекомендуют, просто ей не попадалось на глаза.

– К сожалению, нет. Я всего лишь маркетолог. Хотя всегда мечтала быть библиотекарем, – улыбаясь, ответила она.

«Может, мой файл о первом свидании еще не полностью стерт и его можно восстановить?»

Теперь настал черед Матвея взглянуть на нее с удивлением.

– Странно, а на вид типичный библиотекарь, – пошутил он.

Зашли в лифт. Она украдкой наблюдала за доктором. Он не производил впечатление человека, который волнуется. Скорее наоборот: оставался спокойным и уверенным, чувствовал себя комфортно. Об этом говорил язык его тела. Стараясь скрыть, что изучает его, Анна щебетала о всякой ерунде: о том, что впервые в этом торговом центре, о том, как прошел день. Наверное, со стороны это напоминало волнение, но для нее это был способ отвлечься. Ей не терпелось увидеть, куда он ее поведет.

Место, которое мужчина выбирал для первого свидания, было для нее своеобразным тестом. Она сама придумала его когда-то. И всегда настаивала на том, чтобы решение принимал поклонник. Выбор и его скорость давали возможность сделать первые выводы о том, насколько быстро мужчина способен сориентироваться и взять на себя ответственность. Мужчины, которые начинали мямлить что-то вроде «Ну, я не знаю, что тебе нравится и куда ты хочешь пойти», автоматически теряли баллы. Ей нравились способные найти место для романтической встречи, уверенные в том, что делают все правильно, а значит, уверенные в себе. Место определяло отношение к ней и показывало, к чему он привык. Анна считала, что мужчина на уровне подсознания должен предпочесть заведение, в котором он уже был и в котором ему комфортно, чтобы не отвлекаться на изучение обстановки. Поэтому выбор кавалера мог многое сказать о нем самом. Если он приводил на первое свидание в «Макдоналдс», это говорило о том, что он вообще не понимает, кто она такая. Нет, ей нравился «Макдоналдс», но не на первом свидании. А поскольку они встретились в торговом центре, этот лифт, поднимавший их на седьмой этаж, мог привезти не только к «Макдоналдсу», но и к чему-то похуже.

Двери кабинки открылись – и Анна выдохнула с облегчением. Итальянский ресторан со стильным дизайном в белых и пастельно-зеленых тонах. Кроме того, Матвей уверенно выбрал столик у окна, что тоже обрадовало. Вид на город был хорош, да и интерьер заслуживал внимания, но все это не вызывало интереса. Она смотрела на него – на него одного. В этом месте ее интересовал только он.

Они сели за столик. Заказали два лимонада и кофе для нее. Повисла неловкая пауза. Он, видимо, не знал, с чего начать.

Завязался разговор ни о чем. Официантка, поставив на стол кувшин с лимонадом и чашку с кофе, отошла к другому столику. Доктор пристально посмотрел Анне в глаза. Опять этот долгий взгляд.

Анна ответила ему тем же. Она давно перестала бояться таких взглядов. Она сама умела смотреть людям в глаза, но он делал это по-особенному.

– У вас очень красивые глаза, невероятно красивые, – нарушил молчание он.

Она слышала много разных комплиментов о своих глазах и не только, но в сочетании с этим голосом и взглядом цвета горького шоколада банальная похвала ввела ее в состояние эйфории. Не успела она сполна насладиться этим ощущением, как он продолжил:

– Но ботокс нужно сделать.

Анна засмеялась.

– Я, кстати, хотела поговорить с вами об этом, Матвей Анатольевич. Я понимаю, что такое перекрестные продажи, но вам нужно поработать над техникой. Она у вас иногда хромает.

– Как вы смотрите на предложение перейти на ты? – Она кивнула в ответ, и он продолжил: – Смотрю на тебя и думаю: на какую актрису ты похожа?

Анна чуть не подавилась лимонадом. «Ну точно книжку прочитал – правда, не ту, что читала я». Но она готова слушать этот голос бесконечно, даже если он говорит фразами из книг.

– Разные есть мнения. Чаще всего говорят, что на Вайнону Райдер из «Осени в Нью-Йорке», – проглотив лимонад, ответила она. – А ты что думаешь?

– Точно, на Вайнону Райдер! Согласен с мнением большинства, – подтвердил Матвей. – Так ты тоже любишь Нью-Йорк?

Анна кивнула. Рассказала, что бывала там много раз, так как ее близкая подруга живет в Нью-Йорке, что по роду своей деятельности бывает в США и старается летать через Нью-Йорк, что собирается туда в сентябре, что Оля сейчас в Киеве и это с ней она праздновала Ивана Купалу. И тут же спросила, что он знает о Нью-Йорке и за что его любит.

– Дело в том, что аист, когда нес меня, перепутал адреса и вместо Нью-Йорка залетел в Нью-Николаевку. Вообще-то я должен был родиться в Нью-Йорке. – Анна засмеялась его шутке. Она была уверена, что шутка поросла мхом, но все равно смеялась. – Я был там два раза. Я знаю о Нью-Йорке все, – уверенно продолжил он и стал перечислять достопримечательности из туристической программы. – Побывал в «Русском самоваре». Культовое место. Бродский – мой любимый поэт!

Анна ужинала в этом ресторане много раз, но о Бродском слышала впервые.

– Кто это? – не скрывая своего незнания, спросила она.

Не в ее правилах утвердительно кивать, чтобы произвести впечатление, поддакивая тому, о чем понятия не имеешь. Она умела честно сказать, что чего-то не знает, и спросить, чтобы узнать.

– Ты не знаешь Бродского? Так, мне пора уходить! – продолжал шутить он, делая акцент на «так» – он сильно тянул гласную в этом слове, и в его исполнении оно звучало как «т-а-а-а-а-а-к». – Дам почитать, у меня много его книг. Пациентки дарят в знак благодарности.

И вдруг хорошо поставленным голосом начал декламировать:

– Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из-под ног, как палуба, когда плюет на человечество твое ночное одиночество…[2]

Он читал с чувством, проникновенно. Анна слушала его и понимала, что, скорее всего, это отработанная программа. Но он был настолько необычен, ярок, интересен, что она решила перестать анализировать и просто отдаться общению. Они разговаривали обо всем и ни о чем. У него оказалось потрясающее чувство юмора. Она понимала его шутки и смеялась от души. Неловкость исчезла, между ними возник какой-то особенный контакт, похожий на чувство единения. И в какой-то момент он взял ее за руку. Просто так. Без причины. Естественно и легко.

– Ты не против? Я тактильщик. Мне нужно дотронуться, чтобы понять, – объяснил он.

Анна движением головы показала, что не против: она такая же, ей тоже нужно потрогать, чтобы понять. Это ее устраивало. Смущала только скорость: спустя час общения он уже держал ее за руку. Почему-то в этот момент вспомнился идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино, которому понадобилось намного больше времени, чтобы сделать это. «Может, это любовь с первого взгляда?» – мелькнула мысль.

– Мне нужно в дамскую комнату, – сказала Анна, и он поспешил показать, куда идти.

Она шла в уборную, размышляя об этом сближении. Анне вполне хватило пяти минут, чтобы проанализировать свои ощущения. Интуиция подсказывала ей, что здесь что-то не так. Она думала: «Он говорит с той же скоростью и интонацией, что и я. Его позы – он отзеркаливает меня. Взял за руку – тактильный контакт. Это НЛП, прием, который называется «раппорт». Может, я сумасшедшая?» Анна знала, что такое НЛП, – в свое время она активно изучала эти техники для успешного ведения переговоров, но уже много лет не пользовалась ими. В какой-то период жизни она решила, что это манипуляция, и стала больше работать над собой, а не над способами повлиять на других людей. Но ее вывод объяснял происходящее: чувство, что ты знаешь человека много лет. Беспричинное доверие. «Хотя какая сейчас разница, раппорт это или любовь? Мне нравятся эти ощущения. Время покажет», – поставила она точку. И вернулась за столик.

– Пойдем отсюда. Погуляем, – предложил он.

Она кивнула в ответ. Он попросил счет. Они продолжили болтовню и вскоре оказались на улице. Неожиданно он взял ее за руку, и дальше они пошли, уже держась за руки, как пара, которая давно вместе. Такое поведение было очень необычным, впрочем, как и все их свидание, но она продолжала наслаждаться прикосновением его теплой ладони.

Стемнело. На улицах зажглись огни. Пробуждалась ночная пятница – время клубов и караоке. Ночь с пятницы на субботу всегда самая «быстрая» для свободных людей и особенная для мужчин. Ночь знакомств, эмоций, свиданий и случайного секса.

Они переходили через дорогу к парку, как вдруг хлынул дождь. Настоящий вечерний ливень после жаркого дня, один из тех, что начинаются внезапно и так же внезапно стихают. Держа Анну за руку, Матвей быстрым шагом направился к арке ближайшего дома, чтобы укрыться от крупных капель и переждать. Они оба чувствовали, что этот дождь закончится быстро.

Анна приподняла подол длинного платья, чтобы не намочить его, и, смеясь, произнесла:

– Я, наверное, странно выгляжу: девушки обычно выбирают для первого свидания юбку покороче и каблуки повыше, чтобы произвести впечатление на такого парня, как ты.

Он улыбался в ответ. Они стояли под аркой. Он придвинулся вплотную и спросил:

– Тебе не холодно?

– Нет, мне весело. Чувствую себя как в семнадцать лет. Романтика. Давно не попадала в такие ситуации, – она перевела взгляд на него. – Матвей, я хочу поблагодарить тебя.

Он посмотрел на нее с удивлением. Она продолжила:

– Хочу поблагодарить за то, что ответил на мое письмо этой встречей. Мне было очень нелегко отправить его тебе. Ты даже представить не можешь, насколько, – ей вспомнился Костя и его сообщение: «Отправляй, отправляй, отправляй!». – Мне казалось, я умру, если ты напишешь, что тебе неинтересно, – призналась она. – Мое сердце этого не выдержало бы. Я никогда не приглашала на встречу первой. Мне было трудно переступить через себя.

– Да ладно. Разве я мог по-другому? Ты мне тоже понравилась еще при первой встрече, и я решил, что после операции приглашу тебя на свидание. – Пока он говорил, дождь пошел на убыль. – Ты не спешишь домой? Может, еще кальян покурим где-нибудь?

– Нет, не спешу. Уверена, что кот переживет мое опоздание, – смеясь, ответила она: ей не хотелось расставаться с ним. Они пошли в ресторан. Его тоже выбрал Матвей. Стас ценил кальян, он был гурманом, поэтому Анна знала лучшие кальянные и лучших специалистов в этом деле. Но ей не хотелось идти туда, где они бывали со Стасом, да и признаваться в своей опытности тоже желания не было. Она знала, что это неправильно – говорить об увлечениях своих бывших, совпадающих с увлечением того, кто сейчас с тобой.

Она ни разу не посмотрела на часы – она утонула в этом свидании. Разговор не прекращался ни на минуту. Она рассказывала о себе. О работе, о карьере. О том, что много путешествует. О том, что он еще не знает, что такое Нью-Йорк и США. Что Лос-Анджелес нравится ей больше. О пеликанах, ныряющих на побережье Санта-Моники. О том, что в сентябре ее ждут Гавайи и что в феврале у нее полностью оплачен перелет на двоих в Лос-Анджелес. Он шутливо падал на колени, говоря, что она – женщина его мечты, и просил взять его с собой. Кроме увлечения стихами, о себе Матвей не рассказал почти ничего.

Но и этого хватило, чтобы понять, что у них было много общего: любимая еда, страсть к путешествиям, к здоровому образу жизни. Анна не услышала вопросов, которые всегда задают мужчины, чтобы узнать больше о женщине. Она, напротив, хотела узнать о нем как можно больше, но подстраивалась под его темп. «Может, для него еще не время? А может, он скромный парень и ждет, что я сама начну рассказывать что-то о себе? А может, ему все равно? А может, это его возраст?» – перебирала она возможные причины. Анна никогда не общалась с мужчинами-ровесниками. Ее мужчины были старше, да и подруги тоже.

Они зашли на летнюю площадку ресторана. Он находился в самом сердце Киева – в скоплении ночных клубов и караоке-баров, в которых бурлит ночная жизнь. Народ разогревался. С трудом нашелся один свободный столик. Матвей заказал кальян.

– Может, по бокалу вина? – перекрикивая музыку, спросила Анна. Ей хотелось узнать его отношение к алкоголю, полное отсутствие которого на первом свидании показалось ей странным. Обычно так не бывает – мужчины всегда уговаривают выпить хотя бы бокал, чтобы расслабить и разговорить женщину. Напоить же пытаются для других целей. А вот к мужчинам, которые не пьют вовсе, она относилась с опаской. Ее жизненный опыт подсказывал, что полное воздержание от алкоголя, как правило, указывает на проблемы с ним.

– Я стараюсь не употреблять алкоголь. – Анна посмотрела на него удивленно. – Боюсь стать алкоголиком: у моего отца с этим проблема, – прямо и, как ей показалось, честно ответил он. – Хотя давай по бокалу красного вина.

«Значит, иногда все-таки употребляет».

Матвей вдыхал и выдыхал дым кальяна и пристально смотрел на нее. Ей казалось, что он о чем-то думает. Он смотрел неотрывно, проникая взглядом в каждую ее клетку. Впервые за вечер это стало смущать – и даже немного пугать. Какие-то внутренние программы, называемые инстинктом самосохранения, хотели избавиться от этого взгляда. Она закрыла глаза рукой и спросила:

– Почему ты так смотришь?

Он не отвечал. Она убрала руку с глаз и опять посмотрела на него. И почему-то именно сейчас обратила внимание на то, как они сидели за столом. Может, сработал ее аналитический ум, может, интуиция, а может, гремучая смесь того и другого. Он сидел на стуле ровно, откинувшись назад, а она – наклонялась вперед, чтобы быть ближе. Это тоже техника НЛП – она ее знала и сама когда-то использовала на переговорах. Человек, откидывающийся назад, обладает большим влиянием, чем тот, кто к нему наклоняется. Наклоняясь, ты показываешь, что собеседник для тебя важнее, чем ты для него. В помещении с громкой музыкой это показалось ей странным. Люди могут вести себя так интуитивно, но это редкость. В такой обстановке они оба должны быть слегка наклонены друг к другу. Анна захотела проверить, что он сделает, если она тоже отклонится. Если это не техника, он потянется к ней. Она откинулась на спинку стула и повторила вопрос:

– Почему ты так смотришь?

Матвей продолжал молчать, не меняя позы, а потом тихо что-то ответил. Из-за громкой музыки она не могла расслышать что и, естественно, автоматически подалась к нему.

– Ты красивая! – сказал он громко, чтобы она услышала. – У тебя очень необычные черты лица.

Он по-прежнему смотрел ей в глаза, держа ее за руку в клубах кальянного дыма. Анна тоже смотрела на него. Ей не хотелось быть перед ним «в образе», не хотелось подстраиваться или играть роль. Она смотрела на Матвея и понимала, что ее цель в этих отношениях – только эмоции. Его молодость и манила, и пугала ее. Она считала, что первое осознание ценностей у мужчин происходит годам к тридцати пяти. Мелькнула мысль: «А что я вообще здесь делаю? В этом месте, с этим мальчиком, для которого я, скорее всего, очередная игрушка». Анна привыкла к другому. Она привыкла быть призом, а не гоняться за кем-то. Может, это и есть новый опыт? Она решила быть здесь и сейчас, не думая о том, что будет дальше. Сейчас есть только он, Матвей, заставляющий ее испытывать новые эмоции.

Анна наслаждалась вечером. Недавние события научили ее ценить каждое мгновение, живя здесь и сейчас. Научили говорить то, что думаешь, не беспокоясь о последствиях. Научили всегда быть честной с собой и с людьми. Жить жизнь.

Матвей продолжал курить кальян, молча смотря на нее. Кальян закончился, вино тоже. Разговора не получалось из-за музыки. Они попросили счет. Анна заплатила за вино. Ей не хотелось, чтобы тратился только он. Она так решила. Хотя, если бы кто-то спросил ее, почему она так поступает, она не смогла бы ответить. Может, потому что понимала: он только начинает свой путь, а может, не хотела его пугать или смущать расходами. Она так чувствовала – она так сделала.

Июльская ночь в сердце Киева только начиналась. Но для них она подходила к концу. Первое свидание и так уже затянулось. Если бы она хотела с Матвеем серьезных отношений, то рассталась бы с ним уже после двух часов общения еще в торговом центре: два часа – максимум для первого свидания. Но от доктора она хотела совсем другого. Поэтому могла позволить себе просто жить: не как правильно, а как хочется.

Матвей вызвал такси, две машины. Приехала одна. Он отошел, чтобы перезвонить диспетчеру и выяснить, где вторая.

– Второй машины не будет, – подойдя к ней, сообщил он. – Может, сначала тебя завезем, а потом я поеду?

– Конечно. Какая разница? – Анна направилась к такси.

Автомобиль нес их по ночному городу в направлении ее дома. Анна смотрела в окно, а мозг, как компьютер, анализировал происходящее. Трюк с двумя такси уже был в ее жизни. Она даже рассмеялась: история произошла в этом же месте, в центре Киева. Может, так делают все мужчины, которые сюда ходят? Скорее всего, он ждет, что она пригласит его на кофе.

– Почему ты смеешься? – спросил Матвей.

– Хочешь ко мне на кофе? – спросила она. – Приглашаю. Только без секса. Зайдешь?

Она понимала, что вряд ли узнает, было ли вызвано второе такси. Матвей не из тех, кто расскажет всю правду. Да и ответ был ей безразличен – она хотела проверить другое.

– Да, – испуганно ответил он.

«Испуганно» – правильное слово. Анна посмотрела на Матвея, искренне пытаясь понять, что его напугало. Он на несколько секунд превратился в другого человека, сомневающегося в своем решении.

– Не бойся, приставать не буду. Обещаю, – успокоила она, положив руку ему на колено. – Тебе у меня понравится. Захочешь остаться – есть удобный диван в гостиной. Ты чем-то напуган? – не сдержалась она.

– А вдруг меня там ждут три амбала? – пошутил он.

– Ну, это было бы глупо с моей стороны: тебе же мне операцию делать, – парировала она. – Так что не обижу. Могу вкусный ужин приготовить. Ты голоден?

Матвей покорно кивнул в ответ, как человек, у которого нет выбора.

Такси подъехало к шлагбауму. За ним находился один из лучших жилых комплексов в Киеве: четыре двадцатипятиэтажки с развитой инфраструктурой и охраной.

– Нажмите кнопку «7Г» и скажите, что везете Анну.

Водитель произнес волшебные слова – и шлагбаум поднялся. Выйдя из машины, Матвей подал ей руку и осмотрелся. Анна засмеялась.

– Не бойся: двенадцать камер по периметру возле подъезда. Полиция найдет твое тело! – ее веселило состояние ночного гостя, но она не могла понять, чем оно вызвано. – Да и амбалов не будет – будет Буржуй. Но еще неизвестно, что хуже, – пошутила она.

Они зашли в подъезд. Консьержка уже спала. Тихо пересекли просторный мраморный холл и вызвали лифт. Матвей выглядел все таким же смущенным, как человек, который не знает, что делать. Анна и сама смущалась: это первый мужчина, которого она впускала в свою обитель.

Она переехала сюда три месяца назад. Когда в ее судьбе наступил переломный момент, когда жизнь началась заново. Было два предложения: ждать месяц квартиру в соседнем доме или взять эту, несколькими этажами ниже. Она не могла ждать: ей нужно было немедленно сменить обстановку.

Анне нравилась ее келья, как она называла свою квартиру. Современный интерьер в фиолетово-зеленых тонах – необычное решение, в котором продумана каждая деталь. Шестьдесят пять квадратных метров: гостиная, совмещенная с кухней, спальня, кабинет, гардеробная и, конечно, ванная. Большая ванная. Все практично и со вкусом, а главное – уютно, как ей казалось. Буржуй встречал в коридоре.

– Привет, Буржуй. Я не одна, – поприветствовала она кота, включая свет. – Буржуй, это Матвей. Матвей, это Буржуй. Он знает обо мне все, так что, если ты ему понравишься, он все тебе расскажет. Только боюсь, что через двадцать минут общения с Буржуем ты будешь мечтать об амбалах. Чувствуй себя как дома.

Матвей молча изучал обстановку. Анна пошла к холодильнику.

– Как насчет лосося с салатом? – спросила она, понимая, что гость голоден.

– Вы и мертвого уговорите! – эту фразу он произнес, словно актер в театре. – Это лучшее, что я мог бы представить, – добавил он уже в обычной манере.

Анна принялась готовить ужин, тайком наблюдая за ним. Он осматривался в квартире. Это нормально для мужчины: новая территория, нужно убедиться в ее безопасности. Буржуй прилип к нему. Для нее это был важный индикатор. Самый важный – отношение ее кота. И не менее важный – отношение Матвея к коту. В глубине души она боялась, что Буржуй его не примет. У Стаса с Буржуем не сложилось. С тех пор она решила, что мужчина, неспособный полюбить или хотя бы принять тех, кто ей близок, даже если это кот, – не ее мужчина.

Матвей рассматривал интерьер. Гостиная, совмещенная с кухней, развернулась на тридцать пять метров. Большое окно – во всю стену. Кухню зеленого цвета отделял от гостиной стол – полубарный-полуобеденный, широкий, но в то же время высокий, по бокам которого стояли два барных стула. Получалось, что один из сидевших за столом находился в кухне, а другой – в гостиной, зато сидели они друг напротив друга. В другом конце комнаты расположился буквой Г фиолетовый диван. Стена за ним была полностью зеркальной. По другой стене протянулась полка с сувенирами. Анна – педантка: даже рисунок на тарелке и цвет стаканов сочетались с интерьером квартиры.

– Сколько лодочек и картин! – неожиданно выдал Матвей.

– Я собираю лодочки со всех островов, где бываю, и акварели со всего мира. Это только то, что удалось разместить. Их намного больше, – ответила Анна. – И еще магниты на холодильник, – движением головы она указала на агрегат, снизу доверху залепленный магнитиками. Она много путешествовала и объездила минимум полмира.

– Эта квартира соответствует тебе, – проговорил он.

Анна выложила кусочки лосося и салат на тарелку. Поставила рюмки и налила коньяк: остатки дневных переживаний.

– А что ты ищешь в отношениях с мужчиной? – неожиданно спросил Матвей.

Первый значимый вопрос за вечер. Она выждала несколько секунд, чтобы подобрать правильные слова.

– Ищу отношений, которые не мешали бы мне быть той, кто я есть, – мягко сказала она.

Это самый честный ответ. Она не уверена в том, что готова вступить в новые, как говорится, серьезные отношения. Но ей нужен мужчина, который стер бы воспоминания о недавнем прошлом.

Она потягивала коньяк, а он выпил залпом. Анна наблюдала за тем, как он ест. Его манера поглощать пищу не вызывала у нее отторжения. Это тоже было своеобразным критерием отбора. Очень часто, наблюдая за мужчиной, она отмечала, что ее раздражает то, как он ест. И как показал опыт, если в этом вопросе нет понимания, скорее всего, его не будет и в остальном.

– Хочу, чтобы партнер не мешал мне жить мою жизнь. А я не буду мешать ему жить его жизнь, – продолжила Анна. Матвей посмотрел на нее удивленно. – Созидающие отношения – вот чего я ищу. Я точно знаю: если люди друг друга созидают, все остальное приложится, – глядя ему в глаза, сказала она. – Я не хочу, чтобы меня кроили и ломали. И я не хочу никого ни ломать, ни кроить. Не хочу, чтобы напрягали.

Он смотрел так же удивленно. Может, его удивил сам ответ, а может, то, как она говорила. Он ничего не сказал – не прокомментировал и не стал задавать уточняющие вопросы. Анна перевела тему разговора:

– Хочешь завтра в кино на «Трансформеров-3»?

– Ты любишь «Трансформеров»? – спросил он, явно получив новый повод для удивления. Анна отрицательно покачала головой. – Ты две предыдущие части смотрела?

– Не-а. Я в кинотеатре была, когда там фигуры трансформеров поставили, и подумала, что хочу сходить. И все. Зачем любить для этого, а тем более две предыдущие части смотреть?

– Ты как ребенок, – задумчиво проговорил он.

Его смущение ушло. То ли рюмка коньяка сделала свое дело, то ли он уже освоился на новой территории. Матвей опять стал собой, озорным мальчишкой. Он снова шутил, читал стихи Бродского и даже свои собственные – с экрана телефона. Рассказывал ничего не значащие истории, которые даже не запоминаются. Анна смеялась: ей очень нравился его юмор. Она смотрела на Матвея и не могла поверить в то, что он в ее квартире, что она слышит этот будоражащий голос, что смотрит в карие глаза, что он здесь, рядом. По крайней мере, он не раздражал ее тупостью или примитивностью. Напротив, он ей нравился, правда, пока еще совершенно непонятно почему. Он был интересен, казался особенным, не таким, как все.

Уже начинало светать. Июльские ночи коротки. А эта пролетела как мгновение. Анна посмотрела на него.

– У меня завтра семинар в десять утра. Нужно поспать хотя бы пару часов. Ты как? Останешься или поедешь? – Она наблюдала за его реакцией. – Я могу постелить на диване.

– Я останусь, – медленно проговорил Матвей.

Анна стелила ему в гостиной, анализируя происходящее. Настал момент проверить, что он будет делать. Его поведение – вот что она хотела увидеть. Он сидел на стуле в метре от дивана, болтал и наблюдал за ней. Она не чувствовала в нем неловкости – напротив, ему было комфортно. Ни стеснения, ни удивления не улавливала она в его мимике. Он просто наблюдал. Анна закончила расстилать постель, положила полотенце на диван и, неспешно поворачиваясь к нему, проговорила:

– Ну что? Спокойной ночи. Или, может, сладких снов? – Она засмеялась. – Утро уже.

– Почеши мне голову, – медленно произнес Матвей, беря ее за руку и притягивая к себе.

– Хорошо. Но ты помнишь, что секса не будет.

– Угу.

Анна запустила руки в его густые темные волосы и стала нежно водить пальцами по затылку. Матвей, как большой довольный кот, двигал головой в такт ее движениям. Ему нравились ее прикосновения. Анна продолжала: она видела, что его зрачки расширились. Ей было любопытно, на сколько его еще хватит, сорвется он или нет. Но он ничего не делал – просто продолжал издавать звуки. Звуки удовольствия.

– Тебя не смущает то, что мы впервые встретились вне клиники, ты ночуешь у меня в квартире и я чешу тебе голову? – не выдержала Анна. Ей часто не хватало выдержки.

– Не-а, – словно в трансе ответил он. – У меня такое чувство, будто мы знакомы всю жизнь.

Анна резко убрала руки.

– Ладно, давай спать, а то твоя просьба может привести сегодняшний вечер к неожиданному итогу. А нам еще операцию делать!

– Конечно, секса не будет, – сказал Матвей и вернул ее руки себе на голову. – Еще чуть-чуть. Голова – моя эрогенная зона…

Анна не сопротивлялась: ее интересовало, что он будет делать дальше и будет ли. Она знала: секс исключен. Она приняла это решение, еще когда предлагала зайти на кофе. Не потому, что она его не хотела или у нее были правила, – хотя правила, конечно, тоже были. Ей требовалось время, чтобы настроиться на мужчину. И она понимала, что психологически еще не готова. Но Матвей ничего о ней не знал и должен был показать себя. Никакого тактильного контакта с его стороны не было. Он продолжал наслаждаться ее прикосновениями.

– Ладно, будем спать, – спокойно сказал он.

Анна улыбнулась ему и ушла в спальню. Она оставила дверь приоткрытой, чтобы слышать, как он уснет. Но Матвей взял ноутбук и включил фильм. Анна уснула первой.

* * *

Она проснулась раньше, чем прозвенел будильник. Утро вливалось в открытое окно с пением птиц, звонко утверждая, что на дворе, без сомнения, лето. Анна улыбнулась, вспомнив события вчерашнего дня. Дверь спальни оказалась открытой, и она видела, как он спит, видела его профиль. Матвей лежал на спине, тихо посапывая. Анна смотрела на него и анализировала то, что произошло. Она обладала этой способностью – находиться здесь и сейчас, получать удовольствие от текущего момента, но спустя короткое время хладнокровно препарировать произошедшее рассудком.

Матвей не такой наивный и простой, каким хочет казаться. Ее не пугал этот вывод, напротив – вполне устраивал. Жаль, что Матвей держался довольно закрыто. Может, виной тому молодость, а может, несмотря на нее, он уже знал, что большинство девушек ищут серьезных отношений и, пока они верят в их возможность, они открыты. Анна же ценила честность: будь он прямолинеен с ней, ей было бы проще. Но не ему. Или он не умел по-другому. Но и его выбор Анну устраивал. Она просто нуждалась в мужчине, который сотрет из ее памяти тяжелые воспоминания.

Она встала с кровати и, отключив будильник, чтобы он не разбудил ее гостя, тихо направилась в душ. Струи текли по телу. Ей нравилось ощущение горячей воды на коже – оно всегда добавляло жизненных сил. День предвещал множество событий, и к ним нужно подготовиться. Она не думала о Матвее. Она решила, что подумает о нем, когда он проснется. Сейчас же ее мысли были заняты работой и тем, как она будет выглядеть на семинаре. Это тоже выработанная привычка: решать вопросы по очереди.

Анна вышла из ванной, отправилась на кухню и включила чайник. В большое окно она видела, как просыпается мир. Утро, солнце, дымка над парком, оставленные во дворе машины – все это было частью ее жизни, частью ее утра. Но в то утро добавилось что-то необычное: присутствие мужчины в доме. Присутствие другой энергии, других вибраций. Что-то чужое в ее квартире.

Матвей зашевелился.

– Доброе утро, – сонно сказал он.

– Доброе. Будешь кофе?

– Угу.

Он потягивался на диване, как большой довольный кот.

– У меня есть для тебя чашка из города, который называют Большим яблоком, – улыбнулась она, вспомнив о его привязанности к Нью-Йорку. – Как спалось?

– Мне снилось, что меня в Америке арестовала полиция, – задумчиво сказал он. – А ты?

– А я крепко спала, – ответила Анна, подавая ему кофе. – Мне скоро нужно уезжать, но, если хочешь, можешь остаться.

– Нет, я поеду, – ответил Матвей. – Подвезешь меня до метро?

Магия вчерашнего дня куда-то исчезла. Анна смотрела на него другими глазами. Почему-то все ее отношения с мужчинами начинались именно так – с ночи, проведенной в разговорах до рассвета, а затем с такого вот утра, в котором на магию не оставалось и намека. Только один раз все было иначе – и в итоге закончилось печально.

– Хорошо. Мне к десяти. Так что есть еще час времени. Что будешь на завтрак – обезжиренный творог, овсянку, омлет или все вместе?

– Омлет, – лаконично ответил он, направляясь в ванную.

Анна достала из холодильника яйца. Омлет сегодня почему-то получился только со второго раза. Первый она пересолила и выбросила в мусорное ведро, а вторым Матвей позавтракал. Пятнадцать минут тишины. «Все-таки магия закончилась».

Он пил кофе, сидя на диване, и вдруг сказал:

– Иди сюда. Хочу на тебя посмотреть.

Такого она еще не слышала. Интересно, что он хочет увидеть. Анна молча направилась к нему и села рядом. Он внимательно рассматривал ее.

– У тебя идеальное лицо с точки зрения пластической хирургии. Идеальный нос, части лица, – он замолчал, продолжив осмотр. Потом повернул ее голову в фас и профиль. – Губы тоже красивые – форма и контур. С глазами вообще понятно. Ты очень красивая, Аня! – сказал он, будто ставя диагноз. – По твоему лицу можно книги писать для пластических хирургов – идеальное лицо, – сделал Матвей заключительный вывод.

– Это был комплимент или диагноз? – смеясь, спросила она. Магия возвращалась.

– Комплимент пластического хирурга, – он продолжал пристально рассматривать ее лицо, иногда дотрагиваясь до носа или губ. Казалось, он ее изучает.

– Какие планы на день? – спросила Анна, подсознательно пытаясь перевести тему на что-то обыденное.

– Поеду домой спать, а вечером идем на «Трансформеров», как договаривались, – сообщил Матвей. Потом неожиданно слегка отодвинул ее на край дивана, быстро развернулся и, положив голову ей на колени, попросил: – Почеши меня, как вчера.

Анна погрузила руки в его шелковистые густые волосы и неожиданно поняла, что она не испытывает стеснения. Наоборот, для нее это совершенно естественно – вот так гладить его по волосам, словно они знакомы давным-давно. Нет ни сомнений, ни неуверенности.

Кто он для нее? Откуда взялось это чувство – ощущение единства с человеком, которого ты не знаешь, но которого при этом готова оставить в квартире одного и уехать на семинар. Ты, женщина, которая всегда крайне неохотно пускает людей в свой дом. Почему-то с ним это казалось органичным, естественным. То, что она всегда считала ненормальным, с ним стало нормой. Может, это и есть то, чего все ищут, то, что люди называют второй половинкой? Она размышляла, продолжая гладить его по волосам, шее, спине.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросил Матвей.

– Я думаю, что у меня такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь.

* * *

Анна выбрала столик на свежем воздухе. Отель, в котором проходил семинар, располагался в самом центре Киева. На первом этаже размещался итальянский ресторанчик, который летом обзаводился террасой. На столике стоял кофе. И у нее оставалось еще полчаса до прихода первых участников. Она думала о семинаре, но ее смущало собственное состояние. Она чувствовала себя непривычно, не так, как всегда. Вроде бы ничего не случилось. Но появилось не то чтобы предчувствие, нет, – появилась дрожь, словно тебя знобит, только дрожь в душе. Душу слегка потряхивало. Зазвонил телефон. Матвей? Это было бы естественно: мужчины всегда названивают вначале. Но нет. Гала.

– Приветствую тебя в это солнечное утро, – смеясь, поздоровалась Анна.

– Привет! Как все прошло вчера? – без долгих прелюдий начала подруга. – Я полночи не спала, ждала твоего звонка. Думала, ты мне позвонишь, когда закончишь. А ты не звонишь и не звонишь!

– Еще не успела. Только закончила, – интригующе ответила Анна и сделала паузу.

Гала не выдержала и двух секунд.

– Рассказывай все немедленно! – потребовала она.

Анна кратко описала события предыдущего дня, умолчав о своих выводах и эмоциях. Как будто пересказывая фрагменты фильма о ком-то, не о себе. Гала периодически задавала простые вопросы «Во что ты была одета?» и «Что он сказал?».

– Что-то я не слышу восторга в твоем голосе. Тебя что-то смущает? – Гала знала ее слишком хорошо.

Анна замерла на несколько секунд, как человек, который впервые должен озвучить не очень радостные мысли. И все-таки решилась на это:

– Он совсем не так прост, как кажется. Я практически уверена, что он знает техники быстрого соблазнения.

– Я вообще не понимаю, о чем ты сейчас, – смущенно перебила подруга. Она принадлежала к тем женщинам, которые убеждены, что наука взаимоотношений мужчины и женщины общеизвестна.

– Все его поведение, – задумчиво сказала Анна, – раппорт, техники НЛП и потом еще эта история с двумя машинами, – рассуждала она вслух.

– Не понимаю, – уже напряженно сказала собеседница.

– Хорошо, давай по порядку, – спокойно предложила Анна. Ей часто требовалось озвучить свои мысли, чтобы понять себя. – Представь, что ты обычный парень, который только что приехал в Киев. К тебе на прием пришла пациентка. Она тебе нравится. Ты решил пригласить ее на свидание после операции. Она приглашает тебя сама, – Анна сделала паузу, как актер, сгущающий краски. – Ты будешь волноваться на этом свидании? – с расстановкой спросила Анна, сделав акцент на слове «волноваться». Слушательница молчала, поэтому она ответила сама: – Конечно, будешь! Если только ты не привык к тому, что тебя всегда приглашают.

– Ань, а ты не преувеличиваешь? – засомневалась Гала. – Люди разные. Его реакция может быть защитной.

– От чего ему защищаться? – Анна искренне не понимала: люди защищаются, когда на них нападают. Он должен был волноваться, а значит, смущаться. Этого не было. Но она решила не акцентировать на этом внимание и согласилась: – Хорошо. Тогда поговорим о технике соблазнения. Знаешь, что такое пикап?

– Не-а.

– У меня такое чувство, что ты с другой планеты, Гала! – с легкой иронией воскликнула Анна. – Ты никогда не читала книжку «Как затащить девушку в постель за два часа» или что-то в этом роде?

– Не-а, – задумчиво повторила подруга, видимо вспоминая все книги, которые прочла в своей жизни. – Зато я могу написать книжку «Как затащить мальчика в постель за час». И поверь, она будет популярна! – пошутила она, скорее всего, прикрывая свое смущение.

– А я читала, и не одну, – продолжила Анна, реагируя на ее юмор. – Ты не знаешь о моей любви к литературе для мальчиков?

– Честно говоря, не знала о твоем хобби! – наигранно задумчиво призналась Гала и шутливо добавила: – Все девушки увлекаются макраме, а ты – чтивом для мальчиков.

– Ничего удивительного в этом нет: мальчики сейчас «продвинутые», поэтому приходится тоже быть в курсе. Молодое поколение, интернет и гугл! Они все хоть одну статейку, да прочли. Впрочем, как и девочки о мальчиках.

– Расскажи!

– Итак, начнем наш урок о техниках быстрого соблазнения, – тоном учительницы произнесла Анна.

– Подожди-подожди, я ручку и блокнот возьму! – перебила «ученица».

– Записывай! Рассказываю то, что помню, – поддержала шутку Анна. И уже серьезно продолжила: – Техника соблазнения проста как дважды два. Первое: начинаешь общение с девушкой с необычной фразы, с того, к чему она не привыкла, с чего-то неординарного. Второе: создаешь с ней раппорт. Объясню кратко. Подробно не успею – скоро семинар. В гугле дочитаешь, – опять пошутила Анна. – Визуальный и тактильный контакт, техника отзеркаливания, и, конечно, ты любишь все, что любит она. Третье: во время свидания ты меняешь три места, – Анна сделала паузу, ожидая вопроса, но его не последовало – видимо, Гала на самом деле записывала. Пришлось задать его самой и самой же ответить: – Почему три? Потому что у большинства девушек есть «правило трех свиданий». Никакого секса без трех свиданий.

– Почему три? – удивленно спросила Гала. Похоже, у нее такого правила не было.

– А я не знаю, – честно призналась Анна. – Может, их мамы так воспитывают. Но в этом негласном правиле говорится, что свидания должны быть в разные дни. Поэтому подсознание дает зеленый свет, как только сменяются три места. И неважно, за целый день или за два часа. Четвертое: уводишь девушку в «место секса» – к себе или к ней домой. Лучше к ней. Если мальчик все сделал правильно, то к этому моменту у девочки такое чувство, словно они знакомы всю жизнь. Пятое: даешь ей до себя дотронуться и говоришь, что секса не будет. Шестое: секс, – Анна замолчала, специально сделав паузу, но Гала, видимо, ждала продолжения, интуитивно чувствуя, что это не конец урока. – Но есть еще три очень важных правила, которых всегда придерживаются такие мальчики. Собственно, по ним их и можно узнать в толпе.

– Какие?

– Правила очень простые, – Анна замолчала на несколько секунд, вспоминая вечерние события. – Первое: никакого алкоголя – он ослабляет контроль, а после секса девушка будет думать, что он всему виной, и рассказывать, что ее напоили и воспользовались. Второе: не задавай вопросов. Зачем засорять себе голову? Все равно завтра будет следующая. Третье: никогда не приставай к ней – ее это оттолкнет. Она сделает все сама. И потом ты всегда сможешь сказать: «Ну ты же сама захотела!» Вот, собственно, и все, – подытожила Анна.

– Я в шоке! Что, так просто? – не могла поверить Гала.

– Конечно, просто. Этот парень – твой идеал. Ты искала его всю жизнь. У вас столько общего! Он тот, о ком ты мечтала! – с чувством ответила Анна.

– И что, Матвей с тобой все это сделал?

– Я тебе все по порядку расскажу, а ты мне скажешь, сделал или нет. Ты же теперь специалист по быстрому соблазнению. Итак, начнем. Мы пришли в торговый центр. С чего он начал? «Вы в библиотеке работаете?» – неожиданная фраза, «введение в удивление».

– А что? Фраза как фраза, – прокомментировала подруга.

– Ты знаешь, ко мне с разными фразами подкатывали. Но эту я услышала впервые. А во время нашей первой встречи он спросил, не преподаю ли я йогу. Он хотел узнать мою систему восприятия, чтобы подстроиться. НЛП. – Гала молчала: видимо, аргументы по первому пункту закончились. Анна продолжила: – Второе: через десять минут общения он взял меня за руку. Ты считаешь, это нормально для парня, которого вдруг пригласила на свидание понравившаяся ему девушка?

– Ну, он просто решительный, – Гала продолжала выступать адвокатом Матвея.

– Парню на ауди с бизнесом и жизненным опытом понадобилось для этого пять свиданий. Вдумайся: Жене потребовалось пять свиданий! Я могу перечислить тебе всех своих поклонников – никто из них так не делал. Никто! Гала, это ненормально, это как минимум необычно.

– Ну, не знаю. С этим можно поспорить, – задумчиво произнесла собеседница.

– Хорошо, дальше. Мы были в ресторане. Потом гуляли – второе место. Потом кальян. Три места?

– Да, три. Ну, может, он не мог с тобой расстаться?

– Может. Тогда сидел бы себе в ресторане до закрытия. Мужики ленивые, поверь. Да ты и сама знаешь. Или тебе примеры нужны?

– Ты права, ленивые. Примеры не нужны, – «адвокат» начинал сдаваться.

– А теперь самое интересное: место секса. – Анна рассказала о двух такси.

– Ты хочешь сказать, что пригласила его к себе специально? – удивилась Гала.

– Да, – не скрывая гордости за себя, призналась Анна. – Мне было важно посмотреть, что он будет делать.

– И? Что он сделал? – в голосе подруги чувствовалось нетерпение.

– Ни-че-го, – по слогам произнесла Анна. – Представляешь? В том-то и дело, что ничего. Любой нормальный мужик хоть попытался бы. А он сказал: «Почеши мне голову». Все по сценарию.

– Аннет, может, у тебя горе от ума?

– Может. Но если это не сценарий, тогда есть только два объяснения его поведению: либо я ему неинтересна в сексуальном плане, либо ему неинтересен секс вообще. Но эти выводы нелогичны, так как он сказал, что я ему понравилась. Логичен другой вывод: у парня не нервы, а стальные канаты. А, и еще. Не было алкоголя, не было вопросов обо мне. Его ничто не интересовало: ни мое прошлое, ни настоящее. Знаешь, он был то актером на сцене, то мальчишкой. Я уже не в первый раз это замечаю. А утром он еще раз повторил трюк «дотронься до меня», – Анна продолжала иронизировать. – Так что, похоже, он читал не статейку, а как минимум книжку. Да еще и потренироваться, как я вижу, успел.

– И как, сработало? Что, секс был?

– Секса не было. Ты же меня знаешь. – На другом конце линии раздался вздох разочарования. – Можно не продолжать? – дразня Галу, спросила Анна.

– А что было?

– Мне показалось, что у него было легкое раздражение в мой адрес, когда я везла его к метро. Мне кажется, он на мороз упадет сегодня, – Анна замолчала, но потом все-таки решила закончить мысль: – Зачем ему со мной возиться, если в Киеве есть множество более простых вариантов?

– Ты расстроилась? – в голосе подруги чувствовалось сожаление.

– Из-за чего? – вопросом на вопрос ответила Анна.

– И что будешь делать дальше?

Анна увидела в толпе знакомые лица, которые напомнили ей, зачем она там находится.

– Время покажет. Пока, иду вести семинар. Созвонимся чуть позже.

– Доброе утро! – окликнула она идущих.

До начала семинара оставалось несколько минут. Все было как всегда, разве что те, кто знал ее ближе, отметили, что она слегка взвинчена.

* * *

Семинар прошел стандартно. Такие выступления давно стали частью ее жизни, на них не влияли ни погода, ни состояние здоровья, ни фазы луны, ни горести или радости личной жизни. Наверное, это и называется профессионализмом. Анна часто задумывалась об этом. Особенно когда на душе было нелегко. Люди лечат. Вернее, не люди, а общение с ними. Заставляет забыть обо всем. Если бы они только знали, как часто они ее спасали. Спасали своим вниманием и уважением. Своими взглядами. Своим восхищением. Если бы они только знали, сколько раз она выступала перед ними после каких-то негативных событий в жизни, разорванная в клочья. Если бы они только знали… То уважали бы ее еще больше.

Анна спешила домой. Она устала. Ее «батарея питания» садилась и нуждалась в зарядке. Требовалась пауза, чтобы вдохнуть и выдохнуть. Побыть несколько минут в своих стенах в тишине. Тишина была ее зарядным устройством.

Анна зашла в квартиру. Накормила кота. Быстро сняла туфли на каблуках и короткое платье. Постельное белье на диване и неубранный после завтрака стол напоминали о ночном госте. «Кинотеатр, – думала она. – И кто меня вчера за язык тянул? Как быстро анализ происходящего меняет наше отношение к людям и событиям. Еще вчера мне понадобилось полбутылки коньяка, чтобы пригласить доктора на свидание, а сегодня я думаю, как не пойти в кино, потому что нет сил. А может, нет желания? А может, это защитная реакция? Бойтесь ваших желаний, ибо они имеют свойство исполняться. За все нужно платить».

Она открыла сумку, чтобы достать мобильный: во время семинаров он всегда работал в беззвучном режиме. На экране два пропущенных звонка от Жени и два сообщения. Первое от Жени: «Привет. Перезвони». Второе от Матвея: «Когда закончишь, перезвони». «Буду звонить в порядке очередности», – решила она.

Женя вчера не набирал – видимо, был занят. А может, ждал, что она позвонит. А она совсем забыла о нем из-за Матвея. Анна нажала кнопку вызова. Абонент ответил со второго гудка:

– Привет! Куда ты пропала?

– В смысле, пропала? Не отвлекаю от подготовки к победе. Рада тебя слышать.

– Я тебе вчера СМС писал, – объяснил он. Ей нравился его спокойный тон и понимание того, что сейчас не стоит обострять. – Как ты там без меня?

– Не видела твои СМС. Может, пропустила. Подожди, сейчас посмотрю. Или давай отвечу на них устно, – засмеялась Анна. Она действительно их не видела. – Работала сегодня, а вчера готовилась, – коротко пояснила она: ей не хотелось врать, но сказать правду тоже странно. – Ты завтра прилетаешь? – сменила она тему.

– Да. И сразу улетаю. У меня будет очень мало времени. Сможешь со мной встретиться – позавтракать? Хочу увидеть тебя перед вылетом, – честно признался он.

– Конечно, встречусь. Приеду куда скажешь, хоть в аэропорт. Подстроюсь под тебя. Понимаю, что ты будешь торопиться.

– Ты идеальная женщина, Аня!

– Я всего лишь умею водить машину, и у меня больше свободного времени, так как я никуда не лечу завтра. Но все равно приятно услышать это от идеального мужчины, – сделала она ответный комплимент. Ей хотелось подбодрить его, а заодно немножко успокоить свою совесть.

– Я прилетаю завтра в десять утра. А самолет у меня в четыре. Может, позавтракаем в «Андер Вандер» в 10:30? Сможешь проснуться так рано? – заботливо спросил Женя.

– Смогу. Я же сказала, что полностью в твоем распоряжении.

Он был открыт с ней, а ей нравилось, что с ним не нужно ничего усложнять. И что ее простые ответы на робкие порой вопросы его радовали. Видимо, она действительно ему очень нравилась.

– Ань, ты только не обижайся и пойми правильно. Я очень хочу еще послушать твой голос. Но меня ждут пятнадцать человек в переговорной. Я выбежал без объяснений, чтобы поговорить с тобой. Я еще никогда не улетал так надолго. Весь офис меня уже ненавидит: мало того что я продержал их вчера до одиннадцати вечера, так еще и сегодня заставил всех выйти на работу, чтобы все успеть, до того как я улечу…

– Да, конечно, беги. Рада была тебя услышать, и до завтра!

– Увидимся завтра. Я буду очень ждать встречи. И когда буду вылетать, позвоню, чтобы тебя разбудить.

Идеальный Женя. Интересно, идеальный во всем или только по отношению к ней? От него она никогда не слышала никаких стихов и заученных фраз. Анна мало встречала таких людей – людей, которые могли позволить себе быть собой. Они настолько самодостаточны, что не нуждаются в дополнительном антураже. Женя был именно таким. Нормальным в ее понимании. И как приятно он сказал: «Хочу послушать твой голос», и честно: «Хочу увидеть тебя».

Она открыла сообщения в телефоне. Да, он действительно написал вчера два СМС: «Работаю, но продолжаю помнить о тебе» и «Уже, наверное, поздно тебе звонить. Спокойной ночи». Лаконично, но приятно. Приятно, что, несмотря на свою занятость, он помнит о ней и находит время на сообщения и звонки. Это было еще одним подтверждением ее правила: когда мужчина хочет общения, он ищет возможности, а когда не хочет, у него придуманы оправдания. Она зашла в «Исходящие»: «Андрейчук Матвей Анат.». И нажала кнопку вызова. Гудок. Второй. Третий. Он не ответил. Анна радостно выдохнула. Она направилась в спальню и легла на кровать. «Может, проспит».

Раздался сигнал входящего вызова.

– Привет. Ты спишь, что ли?

– Ага. Сплю, – сонно сказал Матвей.

– Если бы ты только знал, как я тебе завидую! Так, может, останешься дома? – с надеждой в голосе спросила она.

– Не-а. Я последователен в своих действиях. Договорились идти в кино – значит, идем, – растягивая слова, ответил он. – Ты как?

– Я только домой зашла. Хорошо. Как мужчина скажет. Идем – значит, идем. Можешь посмотреть в интернете, во сколько сеанс в «Ультрамарине»? Я забыла и планшет, и ноутбук в машине.

– Хорошо. Я перезвоню, – и отключился.

Анна держала в руке мобильный. С одной стороны, радовала последовательность Матвея. В голову закралась мысль о преувеличенности выводов утреннего анализа. С другой стороны, от разговора осталось чувство неудовлетворенности. «Ну, спит человек», – попыталась оправдать его она.

Анна лежала на кровати. Ей показалось, что сейчас она самая счастливая на свете. Всего лишь ее кровать. Всего лишь полежать в тишине. Тишина длилась недолго – звук СМС прервал ее минут через десять. Матвей: «Есть в 18:45 и в 21:15». Анна взглянула на часы: 16:35.

– О нет! – простонала она вслух, но ответила: «Во сколько ты хочешь?»

Через минуту пришло сообщение: «21:15. Поспи несколько часов – я волнуюсь за тебя».

«Слава богу!» Анна написала: «Ты самый лучший на планете!!! Встречаемся в 20:30 там. Попьем кофе перед началом. Сможешь найти дорогу?» – «Я разберусь», – пришел ответ. «Как мало мне нужно для счастья: всего лишь поспать пару часов».

* * *

Анна подъехала к кинотеатру, как всегда, вовремя. Оставила машину на стоянке и быстрым шагом направилась к лестнице. Она хорошо знала этот развлекательный центр – один из самых крупных в Киеве. Здесь находился не только кинотеатр, но и боулинг, несколько ресторанов и баров и бессчетное множество всевозможных игровых зон – для детей и взрослых.

Ей не удалось уснуть. Она пролежала несколько часов, глядя в потолок, погруженная в свои мысли. Но этой тишины хватило, чтобы восстановиться. Настроение приподнятое. Она опять стала девушкой, которая умеет радоваться всему, что происходит вокруг. И сегодня у нее появился дополнительный повод. Все-таки то, чего она очень хотела, произошло. Она побывала уже на одном свидании с доктором, теперь ей предстояло второе. Анна поднималась по лестнице, когда заиграл рингтон.

– Ты уже здесь? – весело спросила она.

– Нет. Я опаздываю. Я немного заблудился, – ответил Матвей. Ей опять нравился его голос.

– Ну что же, тебе простительно: ты недавно в Киеве. Позвони, когда будешь подходить. Я тебя встречу. Здесь много лестниц и разных входов, – сказала она и положила трубку.

Анна поднялась на открытую террасу кафе на втором этаже. Лето – не хотелось сидеть внутри. Погода успела поменяться несколько раз за день, словно повинуясь ее настроению. Солнечное утро сменилось дождем, но к вечеру опять распогодилось. Жара спала, но было по-летнему тепло.

Она спокойным шагом приближалась к столику. Посетители бросали на нее взгляды. Экстравагантное яркое платье, короткая стрижка и шлейф ее любимых духов. Анна пользовалась ими уже лет семь, и они стали ее визитной карточкой. Сегодня она решила надеть то самое розовое платье, в котором ужинала с Женей. Выбрала именно его по нескольким причинам. Во-первых, оно произвело впечатление на Женю, значит, и на Матвея тоже произведет. Во-вторых, это платье восхищало не только мужчин, но и женщин.

Анна расположилась за столиком и заказала кофе. Ей нравилось сидеть вот так на летней террасе, наблюдать за людьми, за миром. Она могла читать книгу. Могла просто созерцать. У нее уже давно исчезла потребность в постоянном общении с кем-то. Этому она тоже научилась сама. Анна воспитала в себе любовь к таким моментам. В свое время ей понадобилось много сил, чтобы преодолеть страх одиночества. Страх, который она заглушала постоянным общением с кем-то. Страх, который заставил ее быть в отношениях восемь лет. Она не знала, откуда он взялся. Может, причиной послужило то, что она рано вылетела из-под родительского крыла: в шестнадцать лет Анна стала практически самостоятельной. А может, что-то из раннего детства. Она не знала точно. Но многие годы панически боялась жить одна, поэтому рядом с ней всегда кто-то находился. Если не мужчина, то друзья. И даже если мужчина куда-то уезжал, то приходили жить друзья. И однажды она решила это изменить. Анна заменила этот свой страх любовью. Она приучила себя «жить без».

Может, поэтому она не чувствовала раздражения из-за того, что Матвей опаздывает. Он опаздывал даже в места, которые знает. Даже на прием. Кроме того, сейчас у него есть железное алиби: он ехал в этот развлекательный центр впервые. Зазвонил мобильный. «Гала».

– Привет! – взяла трубку Анна.

– Привет. Что делаешь?

– Жду Матвея Анатольевича в кинотеатре.

– Ага, он все-таки не слился, как ты прогнозировала, – радостно заметила подруга. – Я же говорила, что ты преувеличиваешь.

– Еще не вечер, не обольщайся. Да и потом, ему еще меня оперировать. Нужно этику соблюсти, перевести в дружбу.

– А я думаю, что он хороший мальчик. Просто любит книжки читать и с перепугу все, что знал и не знал, испробовал на тебе, – защищала его «адвокат».

– А перепуг от чего, Гал?

– Чтобы такого зверя, как ты, завалить, обычными разговорами не обойдешься, – пошутила подруга.

– Ты, кстати, не права сейчас. Я с Матвеем Анатольевичем веду себя как очень позитивная девочка. Я, конечно, такая и есть, но он пока не понимает разницы между позитивностью и наивностью. Поэтому ошибочно считает меня наивной.

– Ну, так что ты решила? Что будешь с ним делать? – допытывалась Гала.

– Пока нахожусь в состоянии «без ожиданий». Знаешь мое правило? «Не очаровывайся, чтобы не разочаровываться». Все в его руках. Я открыта для общения. Я свободна. Я никому ничего не должна. Так что живу жизнь и наслаждаюсь. Буду оставаться открытой. Пока у меня нет причин ему не доверять. – В телефоне послышался звук второй линии. – Гала, Матвей звонит. Перезвоню.

– Где ты? – переключила она на него.

– Иду от вокзала.

– Хорошо, я встречу тебя возле центрального входа.

Анна знала, что идти ему минут десять, и опять набрала Галу.

– Что, уже? Еще опаздывает? – удивилась та.

– Уже идет от вокзала. Так о чем мы? – Анна пыталась вспомнить, на чем прервался разговор.

– Ань, а может, это твое больное воображение? У тебя после жизни со Стасом тотальное недоверие к людям. Он сам был параноиком и тебя сделал такой же. Подумай об этом.

– Может. Но тогда почему оно не включилось с Женей, например? – пыталась доказать отсутствие паранойи Анна.

– Может, потому, что Женя взрослее и ты знаешь таких, как он, а таких, как Матвей, не знаешь. Женя – уверенный и спокойный лев, знающий себе цену, которому уже не нужно никому ничего доказывать, только себе. Который четко представляет, какая женщина ему нужна и что с ней делать. А Матвей, он другой: он молод, обаятелен, красив, горяч, с легкой ноткой юношеского максимализма, еще и со шлейфом комплекса провинциала. Вот он тебе и кажется ненормальным.

– Хорошо, сегодня буду менее скептична и более открыта. Знаешь, вчерашняя эйфория первого свидания уже улетучилась. И у него, я думаю, тоже. Буду наслаждаться его голосом и глазами цвета горького шоколада. Обещаю отключить мозг, – смирилась Анна.

– Понимаю, Аннет, что для тебя это практически невыполнимо, но все-таки попытайся. Хорошего вечера! – подвела итог Гала и положила трубку.

Анна вздохнула. «Может, я действительно неправа? Подумаешь, книжку о пикапе прочитал. Это еще не говорит о том, что он спит со всем, что движется».

* * *

Анна опять наблюдала за тем, как он переходит дорогу. Легкое дежавю вчерашнего дня. По походке видно, что торопится. Только сегодня он слегка прихрамывал, но все равно шел быстро. Узкие джинсы, футболка, волосы уложены наверх, рюкзак за спиной. Подросток.

«Что я здесь с ним делаю? И что вообще с ним делать?» – в который раз прозвучало в голове. Он подбежал к ней и слегка присел, имитируя падение на колени и как бы вымаливая прощение. Анна рассмеялась.

«Нет, не подросток – мальчишка!» – подумала она. Его поведение подкупало.

– Привет! Ну наконец добрался! – радостно воскликнула Анна.

Она ощутила волнение. Оценивать свое отношение к нему на расстоянии и находиться с ним рядом – совершенно разные вещи. Она опять почувствовала, что кровь бурлит в ее жилах и ее тянет к нему. Несмотря ни на что. Она была готова простить ему тридцатиминутное опоздание, которое не простила бы многим. Матвей окинул ее взглядом, но промолчал. Оглянулся по сторонам: ведь он здесь впервые.

– Ты действительно хочешь на «Трансформеров»? – спросил он.

– А ты нет? Можем не идти. Это не принципиально. Пойдем кофе попьем и решим.

Они прошли на летнюю террасу и сели за столик. Подошел официант, и Матвей заказал два кофе.

– А ты что хочешь? – задала Анна наводящий вопрос.

– Это «Трансформеры-3». Я предыдущие не смотрел. Будет неинтересно. Нет, наверное, так неправильно. Ты хочешь идти – значит, идем.

– А давай бросим монетку. Пусть судьба примет решение, – предложила Анна. Матвей посмотрел на нее с удивлением и полез за монетой. – Ну, естественно, ты орел, я решка.

– Ты бросишь или я? – по-джентельменски уточнил Матвей, держа монету в руке.

– Бросай.

Выпал орел. Судьба в виде Матвея распорядилась обойтись сегодня без «Трансформеров».

– Поедем в одно уютное место курить кальян. Я знаю ресторан на Подоле. Мне здесь не нравится, и кофе здесь дерьмо. – Он жестом попросил официанта принести счет.

* * *

Они приехали в ресторан, который выбрал Матвей. Анна не возражала: она открыта для нового, да и выбор места помогал лучше узнать человека. Ей хотелось, чтобы ему было комфортно.

Ресторан назвали в честь известного романа японского автора. Анна когда-то пробовала его читать, но не заинтересовалась и бросила на середине, но название запомнилось. Заведение располагалось на тихой улице вновь отстроенной Воздвиженки – живописной элитной части старого Киева. Интерьер, естественно, был в лаконичном японском стиле. Анна любила такие места. Ей понравился выбор Матвея. Они сели за столик на террасе. Матвей заказал кальян, чай и десерт, она – кофе.

Анне хотелось глубины общения или элементарного узнавания его, но пока откровений не следовало, и она поддерживала выбранный им темп. Матвей же по-прежнему ничего не спрашивал о ней самой. Это опять показалось странным. Ее аналитика не отключалась. Анна видела, что он ведет себя как мужчина, который совершенно не заинтересован в девушке. Она понимала, что неинтересна ему, и не понимала, почему тогда он здесь. Да и сегодня он казался ей совсем другим. «Может, это усталость?» – думала она.

– Что у тебя с ногой? Я заметила, что ты прихрамываешь.

– Не знаю. Ступня болит, – ответил Матвей, выпуская струю ароматного дыма. – Пройдет. Но пешие прогулки по ночному Киеву на сегодня отменяются.

Матвей продолжал рассматривать ее. Она видела: он не смотрит, а именно рассматривает. Словно она музейный экспонат, а он пытается понять, нравится ему этот экспонат или нет. Она не привыкла к такому. Поэтому не знала, как реагировать. Чтобы отвлечься, Анна стала смотреть по сторонам. Летний Киев. Уютная атмосфера ресторана. Аппетитные ароматы блюд. Приятная музыка. Шум голосов. Ей отчаянно захотелось зафиксировать в памяти этот момент. Это ощущение полного спокойствия внутри. Ощущение гармонии и благодарности жизни за то, что она дарит такие мгновения. Мгновения красоты и чувственности.

– Ты очень странно одеваешься, Аня, – неожиданно вынес вердикт Матвей. – Ты носишь длинные платья, а у тебя красивые ноги. Я видел сегодня утром, когда ты была в коротком.

– Я странно одеваюсь? – его вывод слегка шокировал. Анна могла ожидать чего угодно, только не намека на плохой вкус. – По-моему, здесь нет никого, кто был бы одет лучше меня. Эксклюзивно – да, согласна, но странно – нет. – Она еле удержалась от едкой оценки его собственной манеры одеваться.

– Почему ты носишь такие длинные платья?

– А что плохого в длинных платьях? – парировала Анна. Матвей молча курил кальян. «Что это – проверка на уверенность в себе?» – подумала она и продолжила: – Я считаю, что нет ничего более сексуального, чем девушка в длинном платье. – Матвей смотрел ей в глаза, как всегда, долго и проникновенно. – Еще скажи, что и духи мои тебе не нравятся.

– Я их пока не понимаю. Тебе пошли бы другие. Хотя вчера, когда мы были в итальянском ресторане, я зашел в туалет и понял, что ты была там до меня.

– Так, Матвей Анатольевич, давайте сразу расставим точки над i, – полушутя-полусерьезно отчеканила она. – Во-первых, одежду, которую я ношу, ты не найдешь нигде, потому что я придумываю ее сама. Во-вторых, мои духи – это часть меня. Меня узнают по аромату не только в Украине, но и в Америке. Так что не стоит затрагивать эту тему.

«Почему я оправдываюсь? Могла бы молча улыбнуться и все. И вообще, это не в моем стиле – рассказывать, какая я вся из себя хорошая и со вкусом. Он меня задел! Значит, для меня все-таки важно ему нравиться. Или, может, я привыкла, что все всегда довольны моим видом?»

– А ты давно в Киеве? – сменил тему Матвей.

Она уже рассказывала ему об этом. Но, видимо, он не запомнил или тогда ему это было неинтересно.

– Двенадцать лет, – коротко ответила она.

Ей не хотелось вдаваться в подробности. Он же не спросил, как она начинала. Она вообще склонна отвечать мужчинам только на те вопросы, которые они задали. Анна не принадлежала к женщинам, которые за один вечер вываливают всю историю своей жизни, включая эпизоды с «козлами», которые их обидели. Она была убеждена, что это неправильно. Ей нечего скрывать, но перегружать его собой Анна не собиралась – ни его, ни кого-либо другого. Да и манера общения Матвея сегодня не располагала к развернутым откровенным ответам.

– А ты полон амбиций покорить Киев и Украину? – перевела она разговор на него. Анна знала, что мужчины обожают говорить о себе, и не сомневалась: Матвей не исключение.

– Да, амбиции бегут впереди меня! Моему другу понадобилось три года для того, чего я добьюсь за год. – Он пустился в рассказ о том, что для этого делает. Анна слушала его молча. Цифры, которые он называл, были реальными. Она не сомневалась в том, что достичь результата возможно. – Но мне кажется, что все движется слишком медленно. Как будто упирается в стену, которую невозможно сдвинуть.

– Я тебя понимаю, – ей хотелось поддержать его. – Когда я начинала, мне тоже иногда казалось, что ничего не изменится. Но теперь я точно знаю, что победителем становится тот, кто способен продолжать действовать, несмотря на внешнее отсутствие результата. Результат появится чуть позже. Поверь, пройдет время – и ты достигнешь того, чего хочешь. Но вспоминать ты будешь время становления, когда учился преодолевать себя.

– Две бутылки чудодейственного напитка! – неожиданно выпалил Матвей без всякой связи с предыдущим.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Анна. Она поняла, что он говорит о продукте, который она продвигала по работе, но не уловила, к чему относится его ирония.

– Ты говоришь со мной заученными фразами своих семинаров, – пояснил Матвей.

– Я говорю с тобой фразами из моего жизненного опыта. Поверь, ни одну из них ты не прочитаешь в книжке. И да, я умею говорить – это моя профессия. Спасибо, что отметил.

Она сказала это твердым, но спокойным и негромким голосом. Анна умела владеть собой. Ее трудно задеть или вывести из равновесия. Опыт общения с тысячами людей помог ей научиться контролировать себя.

Разговор сегодня явно не клеился. Решила взять паузу, так что встала и молча пошла в дамскую комнату. Анна чувствовала, что он смотрит ей вслед. Платье было полностью закрытым спереди, но на спине имелся разрез до пояса. И при ходьбе, когда она вставляла руки в карманы, он расходился, открывая ее голую спину и демонстрируя отсутствие нижнего белья. Незнакомая девушка сделала комплимент ее платью. «И что он мне тут пытается рассказывать?» – удовлетворенно улыбаясь, подумала Анна. Открыла дверь и просияла: она давно не видела таких оригинальных туалетов. На всей поверхности стола вокруг раковины стояла трава в горшочках – зеленая, яркая, живая трава. Анна восхитилась красоте и практичности такого решения. Это помогло ей опять переключиться на позитив, что она умела делать мгновенно. И к Матвею она возвращалась уже в приподнятом настроении.

– Там такой красивый туалет! – поделилась впечатлениями Анна.

– Уже одиннадцать. Ты, наверное, устала. Поедем?

Она утвердительно кивнула. Он рассчитался, и они направились к машине. Матвей шел рядом. Он галантно открыл водительскую дверь, пропуская Анну вперед, и в этот момент она ощутила легкое прикосновение теплой руки к своей голой спине. Анна посмотрела на него.

– Давай я отвезу тебя домой, – предложила она.

– Это как-то неправильно. Ты – девушка, – засомневался Матвей.

– У тебя нога болит. Если бы мы поменялись местами, ты бы меня отвез? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Вот и я так сделаю. И, кроме того, я люблю ездить по ночному Киеву.

* * *

Они ехали по набережной Днепра. Матвей восхищенно комментировал городские детали, которые для Анны уже давно стали привычными. А для него это новый город и новые впечатления. Вдалеке виднелась «Родина-мать».

– Ты когда-нибудь подходил с ней близко? – Анна кивнула в сторону памятника.

– Не-а. А что, туда можно подъехать?

– Да, можно. Хочешь, сейчас подъедем? Или ты очень устал?

– Поехали, интересно.

Анна уверенно вела машину: она хорошо знала дорогу. Когда-то Стас привез ее сюда впервые, а потом именно здесь сделал ей предложение. Как давно это было. С тех пор она сюда не приезжала. Они припарковались. Машин не было, людей тоже: видимо, все туристы уже разошлись. Матвей взял рюкзак с заднего сиденья. Анна уже во второй раз обратила внимание на эту привычку: держать свои вещи всегда при себе. Они поднимались по лестнице: от места парковки до подножия монумента нужно пройти метров двести. Матвей хромал.

– Я уже жалею, что привезла тебя сюда. Чуть-чуть осталось, – поддержала она его.

– Все нормально. Я же рыцарь! Тебе не холодно?

На улице стало ветрено. Он открыл рюкзак, достал из него кофту и молча набросил ей на плечи, подтверждая свое рыцарство действием. Анна с благодарностью приняла заботу. Ей нравилось заботиться о людях и нравилось, когда заботились о ней. Они подошли к площадке. Молча смотрели на памятник и на ночной Киев. Отсюда открывался изумительный вид. Вокруг статуи огромная территория была занята разнообразными сооружениями и скульптурами, составляющими единую глобальную композицию. Да и высота самой «Родины-матери» поражала, особенно если находиться у подножия.

– Красиво, – сказал Матвей. – Даже представить не мог, что здесь столько всего. Мне всегда казалось, что она просто на холме в парке стоит. Давай пройдемся.

– Ты уверен? – засомневалась Анна, беспокоясь о его ноге. Он кивнул в ответ. – Хорошо, давай сделаем круг и вернемся на парковку. Мне и самой интересно: никогда там не ходила.

Матвей опять превратился в мальчишку, открытого и веселого. Они шли мимо памятников, посвященных войне. Это были каменные скульптуры высотой метров десять. В основном – солдаты с оружием в руках. Но один из монументов изображал женщин военного времени – в платках и длинных платьях, с изможденными лицами и застывшим на них выражением глубокого горя. Матвей подошел ближе.

– Знаешь, что это? – спросил он. Анна отрицательно покачала головой. – Это очередь перед моим кабинетом в онкодиспансере, где я работал. – Анна грустно улыбнулась его горькой шутке. Он продолжил: – Ты представить себе не можешь, какой ад я прошел. Десятки женщин в день, нескончаемая очередь раковых больных. Я знал, как они пахнут. Ты знаешь, что грудь имеет запах? – Анна молчала, боясь спугнуть этот момент – момент, когда он начал открываться. Он говорил без горести, скорее с гордостью за себя. – Однажды мой друг позвонил и сказал, что у него есть пригласительный в новый стриптиз-клуб с приватными танцами, предложил пойти. Мы пришли. Я после работы. Девушка танцует, трясет грудью прямо перед моим носом и надеется меня возбудить. А я смотрю на нее и думаю: «Опять сиськи». Так что мне не до стриптиза с тех пор. – Анна не смогла сдержать улыбку: ей нравился его юмор. Матвей продолжал: – Я приходил домой и открывал бутылку, чтобы забыть обо всем. И при этом боялся спиться. Мне казалось, моя жизнь там и закончится, – он замолчал на несколько секунд. Вероятно, вспоминал события того времени. – Ты знаешь, я до сих пор не могу поверить, что я, парень из Новой Николаевки, сейчас здесь, в Киеве. Если бы несколько лет назад мне сказали: «Матвей, ты можешь летать в Нью-Йорк на свой день рождения или в Лондон на выходные», я бы ни за что не поверил. А теперь я здесь. Но комплекс провинциала все равно живет во мне!

– Какой комплекс? О чем ты? Люди и не из таких мест выбираются. – Анна никогда не смотрела на жизнь так. – Важно не где ты родился, а кем ты хочешь стать и что для этого делаешь.

– Ты не понимаешь. Новая Николаевка – это не город, это деревня. В меня никто никогда не верил. Моя мать всегда говорила: «Никуда не уезжай». Сначала она пыталась убедить меня остаться там, с этой очередью, когда я уходил в пластическую хирургию. Потом, когда сообщил, что еду в Киев, знаешь, что она сказала? – Анна отрицательно покачала головой. – «Не трать время зря. Вдруг там ничего не получится, а тут все потеряешь».

Анна слушала его. Для нее в его истории не было ничего нового и удивительного. Типичная история очень многих амбициозных людей. Она знала по себе, что это такое, когда в тебя не верят. Ее отец тоже был таким: не верил в ее будущее в чужой стране. Но это ее не остановило. Ее удивила боль Матвея и его отношение к прошлому. Их истории были похожими, а реакции разными. Он ожидал от близких правильного поведения, которое, как ему казалось, заключалось в вере и поддержке. Анна давно уже не ждала от родственников ничего, она принимала их такими, как есть. Она не стала отвечать ему своей историей. Но решила высказать собственную точку зрения, пытаясь изменить знак его эмоций с минуса на плюс, с обиды на благодарность.

– Я понимаю: нам всегда хочется «правильных» родителей с правильной, как нам кажется, реакцией в виде поддержки, – начала она, – но у жизни своя логика. Благодаря им мы становимся теми, кто мы есть. Знаешь, я заметила, что слабым людям дают сильных родителей, а сильным – наоборот. Наверное, этот выбор – способ поддержать. Те, кто обладают интеллектом и характером, выживают сами. А те, кто без характера, – скорее всего, не выжили бы, поэтому у них есть «тыл» в виде родителей или кого-нибудь еще. Важно не то, как с тобой поступали. Важно, какие выводы ты сделал, чему научился и как будешь поступать сам. Я благодарна своим родителям за все. Главное, что они мне дали, – это моя жизнь и мои гены.

А все остальное уже мой выбор. И, может быть, я тоже не согласна с их поступками в отношении меня. Но сегодня я точно знаю, что благодаря им я такая, какая есть.

– Я лишь хотел сказать, что наши родители закладывают в нас комплексы, которые мешают жить.

«Или помогают. Но мы понимаем это позже», – подумала Анна. Ей не хотелось склонять его к своей точке зрения. Ей хотелось, чтобы он больше говорил и она могла узнать его лучше.

– Ты, кстати, на кого больше похож – на маму или на папу?

– Ни на кого из них не похож. Я иногда думаю, что мой отец не мой отец, а иногда – что и мать не моя мать, – быстро ответил Матвей. – И теперь я здесь. Общаюсь со знаменитостями. Я часто думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь. Я верю, что люди, с которыми ты общаешься, влияют на твое будущее.

– Да, есть такое мнение, что шесть человек рядом с тобой определяют твое будущее, – поддержала его Анна. – Я согласна с этим, но никогда не оцениваю окружающих через призму «А что они могут мне дать?». Я не цинична.

– А я циничен, – подытожил Матвей.

Они подходили к лестнице, которая вела к парковке.

– Как твоя нога? – участливо спросила Анна.

– Болит, – ответил Матвей.

* * *

Она везла его домой. Он жил на окраине города. Харьковский массив. Но дорога к нему быстрая, без светофоров.

– Покажешь, где повернуть. Я не знаю точно, где эта улица.

Матвей утвердительно кивнул и неожиданно спросил:

– Может, зайдешь на кофе?

– Я не планировала. Ты меня не так понял. Я просто не хотела, чтобы ты добирался пешком с больной ногой.

– На кофе, Аня. Посмотришь, как я живу, – грудным голосом проговорил Матвей.

Анна посмотрела на него. «Почему нет? Смогу понять его лучше».

– Хорошо, но только ненадолго.

Она снова взглянула на него, отметив про себя, что он на несколько секунд опять то ли смутился, то ли испугался. Точно такое же выражение лица было у него вчера, когда она пригласила его к себе на кофе.

Припарковалась возле его дома. Высокая многоэтажка, каких в этом районе множество. Он открыл дверь. Анна удивилась тому, что подъезд чистый и даже горит свет, хотя и без консьержки.

– На удивление чистенько.

– У нас даже видеонаблюдение есть, – с шутливой гордостью сообщил Матвей.

– Какой этаж?

– Тринадцатый.

– Мое любимое число. Главное, чтобы соседка напротив не открыла дверь со словами: «Вот знаете, девушка, из всех, кто сюда приходил, вы мне больше всего нравитесь», – изобразила она старушку-соседку.

– Ты действительно так обо мне думаешь? – серьезно спросил Матвей.

– Я реалистка. И это история моей близкой подруги.

На его лице отразилось искреннее удивление:

– И чем она закончилась?

– Счастливо живут в браке уже десять лет.

Лифт открылся. Матвей подошел к двери и вставил ключ в замок.

– Заходи, – пригласил он, включая свет.

Анна прошла в коридор. Типовая квартира застройки пятнадцатилетней давности. Коридор в форме буквы «Г», прямо – гостиная, направо – спальня, в открытую дверь которой видна была двуспальная кровать. Слева от входа ванная, а за ней – кухня. Старенький ремонт под «евро». В глаза бросалось, что владельцы не слишком увлекаются дизайном.

– Две комнаты? – вслух удивилась она.

– Да, по-богатому! – пошутил Матвей, произнося «г» с характерным акцентом.

Он провел ее на кухню, дизайн которой оставлял желать лучшего еще в большей степени, чем отделка коридора и гостиной. Наверное, у владельцев квартиры вдобавок ко всему были проблемы с цветовосприятием. Сочеталось несочетаемое. Коридор бежевый, а кухня черная. Стены отделаны под черный мрамор. Деревянный стол и металлические стулья. Анна не понимала, как можно покупать такие вещи себе в дом. Ну нет вкуса – выбери простое решение: бежевое с коричневым. Впрочем, это не его квартира, по ней нельзя сделать выводы о нем. Однако то, что он был согласен жить в таком месте за собственные деньги, подсказывало ей, что тому должна быть какая-то причина. Месторасположение или цена в данном случае не подходили. Анна оценивала другое. Она рассматривала детали, которые характеризовали его, а не владельцев квартиры.

Матвей суетился.

– Кофе! Чем же тебя угостить? О, у меня есть еще конфеты. – Он нажал кнопку «Старт» на кофейном аппарате, открыл шкафчик и достал оттуда конфеты. Быстрым движением положил их на стол и направился к холодильнику: по негласному правилу таких квартир он традиционно стоял в коридоре. – Так, – он всегда растягивал «а» в этом слове. – Есть кефир и банан. Будешь?

– Нет, только кофе. Если есть – с молоком, – ответила она, отмечая важные детали.

«Чисто, как для молодого мужчины – очень чисто. А вот в холодильнике нет еды, значит, не ужинает дома». В подтверждение своим мыслям она увидела на столе книги по хирургии и рабочие записи: он чаще использовал этот стол для работы, чем по прямому назначению. Анна всегда обращала особое внимание на мелочи: она считала, что правда в мелочах.

– Как ты нашел эту квартиру? – Ей хотелось узнать, почему он не арендовал что-то получше или поближе к центру.

– Я, когда приехал в Киев, сначала жил вдвоем с другом в центре. Потом он переехал к своей девушке. Для меня одного та квартира была дорогой, нужно было быстро найти, куда съехать. А это квартира моих друзей из Днепропетровска. Они себе дом построили. Мне предложили переехать сюда, я согласился, – закончил он рассказ, наливая молоко в кофе.

– А ты не думал, что на те деньги, которые ты тратишь на дорогу, можно было бы снять хорошую однокомнатную где-нибудь поближе? – Это был вопрос, на который не ждут ответа. – Можно мне руки помыть? – Ее интересовало, есть ли в квартире что-то, что указывало бы на присутствие другой или других женщин.

Анна направилась в ванную, которая оказалась не менее безвкусно оформленной, чем кухня. Она осмотрела все беглым взглядом. Недорогой шампунь разрекламированной в свое время марки, щетина в раковине, оставшаяся после бритья. В ванной не так чисто, как в других помещениях, – видимо, этой комнатой Матвей пользовался чаще других. Гель для душа, зубная щетка, какие-то пробники из отелей. Конечно, она понимала, что, скорее всего, если бы ему было что скрывать, он не пустил бы ее к себе в дом. Она уверена, что он живет один. Ей важно понять, есть ли женщина, которая приходит сюда чаще других. Такая оставила бы след. Ванная и спальня – лучшие места для подобных исследований. В ванной никаких женских принадлежностей она не заметила, да и длинные волосы на глаза не попались. Она вернулась на кухню.

– Значит, живешь один.

Анна чувствовала, что вечер закончится гораздо лучше, чем начался. Она опять ощущала единение с Матвеем. Он же в подтверждение ее слов смотрел на нее, как всегда, долго, но уже с искоркой интереса. Они болтали о пустяках. Он шутил о Нью-Йорке, опять читал по памяти «Одиночество» Бродского – любимое стихотворение. Анна наслаждалась этим «коннектом».

– Ладно, мне пора, – сказала она, вставая.

Они пошли к выходу. Анна уже приблизилась к двери, но Матвей неожиданно взял ее за руку и потянул в гостиную.

– Только сначала почеши мне чуть-чуть голову, – попросил он. Анна засмеялась.

– Ты как кот, – сказала она, подчиняясь его движению.

Он усадил ее на диван, а сам лег, положив голову ей на колени.

– Отчего так предан пес и в любви своей бескраен? Но в глазах – всегда вопрос, любит ли его хозяин, – с чувством продекламировал он отрывок стиха.

Ей показалось, что это из какого-то фильма. Его голова лежала на ее коленях, он дышал ей в живот, Анна водила рукой по его волосам и шее, одновременно рассматривая обстановку комнаты. Светлый кожаный диван – то ли бежевый, то ли бледно-розовый, шкаф при входе в комнату, на журнальном столике в углу – старенький телевизор. На полу стоял прислоненный к стене графический портрет Матвея. Она поняла, что он сделан по фотографии: она видела этот снимок на его странице в Facebook. Печальный взгляд, исполненный страдания и мудрости, рожденной этим страданием. Указательный палец поднесен ко рту и словно призывает к молчанию. Портрет был похож на снимок, но не похож на Матвея. Руки точно не его. Видимо, художница (Анна чувствовала, что это именно художница) хотела сделать акцент на глазах и отдала им всю энергию, потеряв то, что важнее. Анне казалось, что сила этой фотографии не в глазах, а в руках.

– Кто рисовал портрет? – она решила проверить свои догадки.

– Пациентка, в благодарность за лечение, – ответил Матвей с интонацией, которая говорила о том, как приятны ему ее прикосновения.

Анна продолжала водить рукой по его волосам и шее, опускаясь по спине к пояснице. Он вздрогнул.

– Не останавливайся, – попросил он.

Она чувствовала, что он начинает дремать, впадает в состояние приятного полусна. Конечно, в этих прикосновениях был сексуальный подтекст – они таили в себе влечение. Она тоже испытывала влечение к нему, и ей нравилось ощущать взаимность. В них зарождалась страсть.

– Может, останешься? Я постелю себе на диване, а тебя положу в спальне, – предложил он.

– Я уеду, но не сейчас. Пока побуду с тобой, – сказала Анна полушепотом, слегка наклоняясь к нему.

Она чувствовала, что от прикосновений он засыпает, и хотела этого. Ей не хотелось разрывать возникшую связь – хотелось, чтобы эта связь окрепла. Ей некуда спешить. Она может побыть с ним, может отдать ему эти минуты. Матвей сопел, периодически его била дрожь. Анна продолжала водить рукой по его спине.

* * *

Анна подъезжала к ресторану, который находился в самом центре города, что означало проблему с парковкой. Но в такое раннее время, да еще в воскресенье, не так-то просто найти достойное место для завтрака. На обочине уже стояла Женина серая ауди. Она пунктуальна – Женя тоже. И это ей в нем нравилось. Зазвонил мобильный.

– Ты подъезжаешь? – услышала она спокойный голос.

– Конечно. Ищу место. А ты?

– Там Петя припаркованный тебя ждет. Моргни ему – он освободит тебе место, – сказал Женя.

Анна включила поворот. Петя отъехал.

«Вот так выглядит забота, – подумала она. – Если бы я писала книгу о том, как понять, нужна ты мужчине или нет, это был бы пункт номер один: обращайте внимание на мелочи – из них складывается полная картина».

Анна вышла из машины. Сегодня у нее настроение озорной девчонки, и ей это нравилось. Не хотелось платьев – хотелось озорства. На ней рваные джинсы и белая рубашка. Анна одевалась по-разному. Все зависело от настроения. Сегодняшнее называлось «Мне 20 лет».

Окна ресторана распахнуты настежь. Летом их всегда открывали, и, сидя за столиком у окна, можно было наблюдать за дыханием мегаполиса, видеть, как живет город. В «Андер Вандер» ей часто казалось, что она где-то за границей. Этот ресторан имел свою особую атмосферу, которая так нравилась Анне. Женя сидел за ее любимым столиком – как раз у открытого окна.

– Непривычный look, – используя модное слово, заметил он, вставая из-за стола.

– У тебя тоже, – в тон ему ответила Анна.

Он тоже в джинсах – она впервые видела его таким.

– Иди уже быстрее, – он не скрывал нетерпения.

Анна видела, что он ей рад. Вошла в ресторан. Женя обнял ее и прижал к себе, слегка оторвав от пола. В его движениях уже не ощущалось стеснения или, как она говорила, познания. Он обнимал ее как друг, который соскучился. Они перешли черту обычного знакомства – они стали друзьями. Конечно, еще не близкими, но уже не просто знакомыми. Женя прижимал ее к себе, слегка подбрасывая, опускал и поднимал опять. Не стесняясь, он самым настоящим образом тискал ее. Анне было приятно. Это соответствовало ее состоянию озорной девчонки. Официанты смотрели на них: они могли бы принять их за брата и сестру, если бы не букет на столе. А Женя шептал на ухо:

– Что у тебя за манера такая, Богинская, вечно пропадать куда-то? Не звонишь, не пишешь, не отвечаешь на СМС, – шутливо укорял он ее, продолжая обнимать. – Не вижу тебя и думаю: ерунда это все. А как увижу – опять сдаюсь. Откуда ты взялась на мою голову? – он вдыхал ее аромат, вдыхал ее саму.

Анна же, как довольная кошка, наслаждалась мгновением. Она знала, если мужчина говорит «Откуда ты взялась на мою голову?» и обращается по фамилии, значит, все серьезнее, чем он думал, и неожиданно для себя он понимает, что влюблен.

– Это тебе, – отпуская ее и указывая взглядом на цветы, сказал Женя. Ей не хотелось, чтобы он ее отпускал. Она соскучилась по настоящим мужским объятиям, сильным и искренним. Анна повернула голову, проследив за его взглядом. На столе лежали пионы. Тюльпаны и пионы – ее любимые цветы. Только это не совсем пионы – скорее, гибрид пионов и роз. От пионов им досталась форма, от роз – бархатистые лепестки. Женя подарил ей охапку белых бархатных цветов, завернутых в крафт-бумагу и перевязанных жгутом. Для Анны это означало высший пилотаж вкуса и стиля. Когда-то Стас тоже дарил пионы, только бордовые. Стас обладал безупречным вкусом и финансами, чтобы его демонстрировать. Он всегда дарил Анне шикарные цветы, и когда все закончилось, ей казалось, что уже никто и никогда не подарит ей ничего подобного.

Но Женин белый букет напоминал чистое полотно, на котором можно написать картину новой жизни.

– Это очень-очень-очень красиво! – восторженно тараторила она. Женя превзошел ее ожидания. Она уже тискала его в ответ. – Ты меня… поразил. Когда ты успел? И самое главное – где ты их взял? – изумленно спросила она. – Сейчас не сезон. – В ее голосе звучала благодарность за то, что этот букет небанален, а значит, Женя выбрал его сам.

– Кто хочет… – из-под его напускного смущения выпирала гордость за себя, за то, что он смог удивить, – … тот ищет возможности. Это же твои слова?

Он выпустил ее из объятий. Она видела, что Женя сегодня тоже в приподнятом настроении. Жаль, что причины для радости у них пока разные.

– Ты знаешь, что выбрал мой любимый столик?

– Не выбрал, а отвоевал. Я заметил, что тебе нравится сидеть у окна. Давай заказ сделаем, – предложил Женя, протягивая ей меню.

– Я буду тыквенный суп, чизкейк и кофе с молоком, – сказала она, не открывая меню. – Чизкейк вначале, перед супом.

– Необычный выбор для завтрака, – засмеялся Женя. – Ты всегда начинаешь с десерта?

– Да, всегда десерт вначале. Вдруг случится конец света, а я не успею съесть самое вкусное, – серьезным тоном ответила она.

Это фраза из фильма – она даже не помнила, из какого, но, когда ее спрашивали о десерте, всегда отвечала так. На самом деле она питалась так с самого детства. Ей нравилось после сладкого есть соленое: еда приобретала более насыщенный вкус, что ли.

– Ты серьезно? – он смотрел на нее с удивлением.

– Про конец света – нет, про десерт – да: я всегда так ем, – улыбаясь, успокоила она его.

– Ты тоже не перестаешь меня удивлять, – заключил Женя, жестом подзывая официанта.

– Я просто такая, какая есть, без масок и образов.

Женя сделал заказ за нее и за себя.

– Ну, рассказывай. Все дела успел переделать перед отъездом?

Женя стал делиться подробностями, забавно изображая офисных сотрудников и не переставая острить. Ей это нравилось. Незабываемое утро. Красивый ресторан, теплые лучи солнца, шикарные цветы, вкусная еда… Она ловила такие моменты. Анна называла это созерцанием. Созерцать мгновение. «Можно ли представить что-то лучшее? Разве что доктора на его месте», – подумала она. Женя говорил, а она наслаждалась теплом солнечных лучей, падающих ей на лицо. Вдруг он замолчал и внимательно посмотрел на ее.

– Знаешь, как называется цвет твоих глаз на английском языке? – Анна отрицательно покачала головой. – В русском языке такого слова нет, а в английском есть. У нас говорят: зелено-карие. А по-английски – hazel eyes, – он всматривался в ее глаза. – Глаза цвета лесного ореха, колдовского дерева. Эпитет «колдовской» тебе особенно подходит.

– Hazel eyes, – повторила Анна. – Никогда не слышала.

– Я часто думаю: что в этих глазах? – задумчиво сказал Женя. – В них есть такой… – он молчал, подбирая слова, – смысл и мудрость.

Официант принес еду для Жени и десерт с кофе для Анны.

– Какие планы на сегодня? – ее интересовало, сколько у него времени.

– У меня встреча здесь в 12:00, потом – в аэропорт. Расскажи лучше, что собираешься делать ты, пока меня не будет, – сменил он тему разговора.

– Жить, – улыбаясь, ответила она.

– Почему у тебя нет детей?

Неожиданно, как выстрел. Без подводок. Анне этот вопрос показался слишком серьезным. Ей не хотелось углубляться.

– Понимаешь, я в детстве не смогла вырастить тамагочи. С тех пор у меня психологическая травма, – отшутилась она.

Женя понял, что серьезного разговора не получится.

– Привезу тебе из Сингапура нового. Нужно залечитть твою травму. Будешь растить, пока не справишься.

Анна засмеялась.

Женя вспоминал ситуации из своей жизни – о том, как добивался того, чего хотел. Мужчины любят рассказывать о своих победах. Анна слушала. С ним время всегда пролетало незаметно. Звук Жениного мобильного прервал беседу. Анна увидела, как напряглись мышцы его лица при виде имени на экране. Он встал из-за стола, показав жестом, что выйдет на улицу. Анна сосредоточилась на тыквенном супе. Женя вернулся через несколько минут озадаченный, но довольный. Сел за столик и слегка отстраненно сказал:

– У меня важная деловая встреча с одним политиком. В 13:00 в «Праге». Знаешь какой-нибудь номер такси? Я отпустил водителя, он мотается по делам.

– Зачем такси? Я тебя подвезу. А после встречи Петя отвезет в аэропорт.

Женя кивнул в ответ, набирая номер человека, с которым договорился встретиться в «Андер Вандер». Тот согласился приехать в «Прагу» в 12:30 – вероятно, жил где-то рядом. Время позволяло им закончить завтрак.

* * *

Анна зашла в ресторан. Официантка сразу же вышла ей навстречу.

– Добрый день! – радостно воскликнула она. – Давно вас не было.

– Добрый день, Наташа! Принесите мне кофе с молоком. Я сяду на летней площадке.

– Как всегда, с записочкой? – уточнила, улыбаясь, девушка.

– Да, как всегда, – рассмеялась Анна.

Японский ресторан располагался в одном из зданий комплекса, где жила Анна. Он находился ближе других к ее дому, поэтому она часто бывала в нем. Анну узнавали все официантки. Каждая выходила поздороваться с ней. Некоторых она знала по именам. Наташа – очень скромная улыбчивая девушка. Анне нравилось, когда та ее обслуживала. Наташа принесла кофе и блюдце со скрученной в виде свитка небольшой записочкой с пожеланием на день. Своего рода маркетинговый ход ресторана. Анне очень нравились эти пожелания. Кроме того, она заметила, что они иногда сбывались. Она развернула записочку: «Счастье уже рядом».

– Ну как, хорошее пожелание? – спросила Наташа.

– Да. Спасибо.

Она сидела на летней площадке одна. В воскресенье народ начинал собираться позже. Мобильный просигналил о сообщении. Матвей: «Доброе утро?»

– Здравствуйте. Очень рада вас видеть, – услышала она голос за спиной.

Анна обернулась: другая официантка, Алина. С тарелочкой, на которой тоже лежала записочка.

– Добрый день, – поприветствовала ее Анна. – А мне Наташа уже принесла!

– Пусть будет еще одна.

– Спасибо огромное.

«Под лежачий камень вода не течет», – прочитала она. И написала Матвею: «А почему знак вопроса? У меня было доброе, солнечное, теплое утро! А теперь такой же день». Через тридцать секунд последовал ответ в виде телефонного звонка.

– Доброе утро! – ответила Анна.

– Доброе утро или день – я уже не знаю. Я только проснулся, – протяжно сказал он. – Что делаешь?

– Я открыла холодильник, увидела, что там только бутылка вина, и поняла, что так жить нельзя. Иду в супермаркет, но сначала решила зайти в ресторан – выпить чашечку кофе. Тут дали две записочки с пожеланиями на день: одну для меня, другую, сказали, для моего друга, – приукрасила она. – Первая: «Счастье уже рядом». Вторая: «Под лежачий камень вода не течет». Тебе какую?

– Мне «Под лежачий камень вода не течет». Твой голос…

– А что с ним не так? – спросила она, вспоминая вчерашний разговор об одежде и духах. Но он не обратил внимания на ее сарказм.

– Пробирает меня до глубины, – задумчиво сказал Матвей. – Какие планы на сегодня?

– У меня – грандиозные, – серьезным тоном начала Анна. – Сейчас пойду в супермаркет, а потом дома буду готовить еду, лежать в кровати и смотреть фильм или читать. – Матвей молчал. Ей показалось, что он не знает, как продолжить, поэтому помогла ему: – Может, хочешь присоединиться?

– Ага.

Анна посмотрела на часы: почти два.

– Тогда приезжай часам к пяти.

– Я смогу только к шести. Мне нужно статью дописать для сайта.

– Договорились.

Этот разговор не вызвал в ней волнение, она не анализировала ответы Матвея. Она находилась под впечатлением от встречи с Женей, от его заботы и от цветов. В данную минуту присутствие Жени в ее жизни было намного ощутимее, чем Матвея. Словно в подтверждение этого она увидела звонок от Жени по другой линии: он набирал ее во второй раз. Анна переключилась на него.

– Как прошла твоя встреча?

– А ты фартовая, Богинская.

– Да, есть такое, – пошутила она. – Что случилось? Выиграл в лотерею?

– Практически, – серьезно ответил он. – Ты знаешь, я сегодня подумал, что мы общаемся с тобой две недели и за это время все мои проекты сдвинулись с места и развиваются. А сегодняшней встречи я вообще ждал два месяца. Это все ты? – шутливо спросил он.

– Не-а, это не я, это ты, – в тон ему ответила Анна. – Но я очень рада за тебя.

– Извини, что так все скомканно сегодня получилось. Спешка, – оправдывался Женя.

– За что «извини»? Это жизнь. И твои цветы компенсировали все неудобства, а что не смогли цветы – довершил тыквенный супчик, – пошутила она. – Я очень рада, что ты все успел до вылета, рада за твои достижения. Я не из тех девушек, которые истерят из-за того, что мужчина работает, – пояснила она. – Ты уже в аэропорту?

– Еще нет. Жду Петю. – Чувствовалось, что он хочет сказать что-то важное. – Ань… Ань, ты очень хорошо водишь машину…

Анна засмеялась: он явно хотел сказать другое, но не решился.

– Так вот почему ты молчал всю дорогу? Боялся? – пошутила она.

– Я впервые вижу женщину, которая так хорошо водит. И это комплимент. Ты знаешь, я буду надеяться, что, когда вернусь, наши отношения продолжатся, – Женя все-таки решился. – Ты мне очень нравишься, Богинская, и я буду скучать.

– А я уверена, что у тебя все получится. Спасибо за прекрасные цветы и слова.

– Чем планируешь заняться в мое отсутствие? – осторожно спросил он.

– Буду делать то же, что и всегда, – безмятежно ответила Анна.

– Что именно? Ходить на свидания и влюблять в себя? – многозначительно уточнил Женя.

– Буду жить жизнь.

– Звучит пугающе…

– Звучит честно. У меня много дел. Время пролетит незаметно. Оно всегда так делает. Я тоже буду скучать.

Анна честно сказала ему то, что думала в тот момент. Они поболтали еще пару минут о его делах, она пожелала приятного полета. Женя был очень положительным мужчиной, каких мало, хотя на самом деле она совсем его не знала. И отдавала себе в этом отчет.

Она вспомнила Стаса. Тот тоже поначалу был героем из фильма. Они все были такие, ее мужчины. Импозантные, интересные, умные, успешные, умеющие красиво ухаживать. Анна часто думала, что в ее жизни было много мгновений, достойных экранизации. Романтические свидания и шикарные цветы, подарки и путешествия. Но больше всего она ценила сообщения и письма, которые они писали. Ей нравились письменные признания. Ее мужчины влюблялись в ее самодостаточность и уверенность, а потом делали все, чтобы сломать и подмять под себя. Она никогда не понимала их: за что и почему они это делают? Она давно научилась сдерживать силу своего характера в отношениях. Четко разделять поведение на работе и дома. И хотя дома она была мягкой кошечкой, Стас всегда пытался ее подавить. Может, мужчин заставляет поступать так страх потери? Страх, который появляется из-за неуверенности в себе? Наверное, она неосознанно умудрялась пробуждать в них этот страх. Она часто думала об этом, вспоминая прошлое.

Опять раздался звонок. «Гала».

– Добрый день. Я ждала звонка в шесть утра. Выбиваетесь из графика, – сходу пошутила Анна.

– Я всю ночь не спала, заламывала руки! – парировала Гала. Анна рассмеялась: подруга великолепна.

– Все в подробностях или в общих чертах? И о ком? – задала уточняющий вопрос Анна.

– Все и обо всех!

В этот момент Анне вспомнился период жизни до Стаса. Тогда вопрос «О ком именно?» был для нее естественным, но сейчас показался непривычным. Каким-то забытым, что ли. Каким-то не про нее, каким-то чужим. Анна принялась пересказывать вчерашний вечер.

– И ты уехала? – в нетерпении спросила Гала. – Или все-таки?.. – она замерла в ожидании: в ее реальности могло быть только второе.

– Да, уехала, – спокойно ответила Анна.

– Но почему?! – возмущенно и разочарованно воскликнула Гала: она уже находилась в состоянии «экшен» и ждала развязки в виде секса.

– Ты же знаешь: я доверяю течению жизни. И видимо, жизнь хотела, чтобы я вчера уехала, иначе она бы не назначила встречу с Женей на раннее утро, – терпеливо объяснила Анна. В ответ она услышала звук, который сложно описать, но, скорее всего, он означал возмущение. Вероятно, Гале хотелось, чтобы она меньше слушала жизнь и больше – тело. – Ты теперь не будешь со мной разговаривать никогда? – сделав ударение на слове «никогда», спросила Анна.

– Нет, конечно, но мне понадобится время, чтобы отойти от разочарования. Ты хотя бы поняла вчера, какой замечательный парень Матвей? – с надеждой спросила Гала.

– Матвей – да, замечательный парень. Хоть ты и просила отключить функцию «Анализ информации» в моем мозгу, я не смогла это сделать до конца, поэтому поняла вчера многое.

– Что же именно?

– Пикап присутствует однозначно, – кратко ответила Анна. – Я в этом убедилась. – Гала молчала, поэтому она пояснила, рассказав о его приглашении выпить кофе. – Схема повторилась. Три места и близкий тактильный контакт в месте секса. Я уверена в этом. Но я поняла кое-что еще.

– Что?

– Что Матвей – замечательный собиратель трофеев.

– А почему «собиратель трофеев»? То, что он знает про пикап, еще ни о чем не говорит, – Гала опять решила защитить его.

– В том-то и дело: вчера я поняла, что безразлична ему, а он все равно продолжает попытки затащить меня в постель.

– Аннет, а может, ты опять преувеличиваешь?

– К сожалению, нет. Я когда-то заплатила очень много денег за знания о мужчинах, чтобы быть уверенной. – В свое время Анна прочитала слишком много книг и посетила слишком много семинаров, чтобы продолжать оставаться в неведении относительно того, как мыслят мужчины. – Когда я уезжала, он проводил меня до машины. Заметь: в полусонном состоянии, и за это ему галочка. Но он попросил меня написать, когда я приеду, а я не написала специально. И ему было все равно. Он спал, – спокойно пояснила Анна свои выводы.

– Парень просто устал, – продолжала оправдывать его подруга.

– Гала-Гала… Мужчины, заинтересованные в женщине, так себя не ведут, – уверенно заявила Анна. – Он исчезнет после секса. Я для него очередной трофей.

– Я не верю, что ты ему неинтересна! – бушевала собеседница.

– Гала, как ты понять не можешь?! Ему тридцать лет, он красавчик, который каждый день знакомится с новыми женщинами (его профессия этому способствует) да еще владеет техникой быстрого соблазнения. Поверь, после секса он испарится, – многозначительно резюмировала Анна.

– Аннет, ты пессимистка! – глухим голосом вынесла приговор Гала.

– Не-а, я как раз реалистка. Меня другое смущает, – Анна замолчала, ища нужные слова. – Вчера, когда я гладила его по спине, со мной происходило что-то, что я ощущала впервые в жизни. Это меня пугает.

– Что именно? – Гала явно не понимала, о чем она.

– Я теряюсь рядом с ним, я… – Анна запнулась. – Я не я… – она опять замолчала, подбирая слова. – Я не могу это объяснить. Когда я с ним рядом… – она снова сделала паузу, пытаясь описать свои ощущения. – Скажу так: я могла бы провести на этом дешевом диване, в этой безвкусной квартире всю жизнь, гладя его по спине. Я понимаю, кто он, но беспричинно влюбляюсь в него. Может, это судьба? – спросила она многоопытную подругу.

Та вздохнула:

– И что ты будешь делать?

– А что я могу делать? Только наблюдать. Он сегодня опять со мной встречается. И мне это непонятно. Зато теперь я уверена: до секса он никуда не денется, – со вздохом сказала Анна.

– И что, совсем ничего нельзя сделать? – в голосе Галы звучало смирение.

– А что ты предлагаешь?

– Чувства пробудить, – мечтательно произнесла собеседница. Похоже, у нее проснулся спортивный интерес.

– Не уверена: я с такими, как он, не сталкивалась. Хотя логика проста: нужно нарушать сценарий, к которому он привык, – уверенно сказала Анна.

– Каким же образом?

– Продолжать свидания. Не идя у него на поводу, – акцентировала Анна. – Может, что-то изменится. Вчера мне показалось, что его отношение ко мне стало чуть-чуть другим. Хотя это тоже не совсем правда: его не интересовало, доехала я или нет. Как-то так вот получается.

– А что Женя?

– Женя точно пикап не использует, – засмеялась Анна и рассказала об их встрече, об огне в глазах, о цветах и заботе и о его серьезных вопросах. – Женя – нормальный мужчина. Вот он у меня недоверия не вызывает. Я во всех его действиях вижу заинтересованность. Но он мне почему-то совсем неинтересен. Я не волнуюсь рядом с ним, не испытываю стеснения или неуверенности. У меня нет эмоций. До встречи с Матвеем я думала, что они у меня уже атрофировались. Хотя, если вспомнить, как мы встретились сегодня, то, может, какая-то искра и пробежала. Но, скорее всего, причина этой искры – безразличие Матвея.

– Не поняла, – задумчиво прокомментировала Гала.

– Эту искру я назвала бы благодарностью за его отношение.

* * *

Анна проснулась от звука СМС и довольно потянулась на кровати. После супермаркета она проспала почти три часа. Похоже, ее батарейка села окончательно. Теперь зарядилась.

– Неужели я наконец-то выспалась?

Напротив кровати стоял будильник. Часы показывали 18:30. «Матвей сказал, что будет в шесть». Она взяла телефон. СМС пришло от него: «Задерживаюсь. Буду к семи». – «Хорошо», – написала она в ответ. А вслух с улыбкой произнесла:

– Да, Матвей Анатольевич, ваша пунктуальность не просто хромает – ей ноги оторвало.

Анна даже обрадовалась его задержке: она успевала принять душ.

Встала с кровати и направилась к холодильнику.

– И что будем готовить Матвею Анатольевичу? – продолжала она разговаривать сама с собой. – Будем готовить креветки. Пока вы доедете, доктор, они как раз успеют разморозиться.

Ее не раздражало, что он опаздывает. Она давно уже принимала людей такими, какие они есть. Кроме того, она знала, что время у мужчин течет совсем по-другому: они живут в другом ритме. И не только у мужчин – сама могла потеряться в творческом процессе, но всегда предупреждала, что задерживается. Он тоже предупредил.

Она потопала в ванную, вспоминая утренний разговор с Матвеем. Почему он прислал «Доброе утро?» с вопросительным знаком? Может, все-таки анализировал вчерашнее прощание и то, что она не написала. А может, перепутал знак, когда писал СМС. Да какая разница? Сегодня будет продолжение. Анна сушила волосы феном. Ей не хотелось наносить макияж. У нее нашлось хорошее оправдание: воскресенье, вечер, да и дома это будет выглядеть странно. Она решила надеть кружевное платье неоново-салатового цвета. Платье длинное, до пят, но полностью открыто вверху и обнажает плечи. Ей оно нравилось. По крайней мере, на Олю оно произвело грандиозное впечатление. Вроде бы по-домашнему, но все-таки неординарно.

Зазвонил телефон: «Туся». Они не общались несколько дней. Теперь Туся рассказала о своих семейных делах, Анна – об отношениях с Женей. Подруга еще не знала о последних событиях в ее жизни, и говорить с ней о докторе пока не хотелось. Туся очень отличалась от Галы, и Анна старалась оберегать ее от лишней информации: вряд ли она одобрила бы поведение Матвея. Разговор затянулся. Время пролетело незаметно. Анна взглянула на часы: четверть восьмого. Доктора нет. Она поймала себя на мысли, что ждет его. Она впервые ждала его. Ожидание. Незнакомое ей чувство. Она не выдержала и отправила СМС: «У нас все по плану?» Ответ пришел через пару минут. «Да, я буду». Она набрала: «До встречи. Напиши или позвони за полчаса. Можно я буду без макияжа?» Ответа не последовало.

– Молчание – знак согласия, – вслух заметила Анна. – Надо занять себя чем-нибудь. Начинать готовить нет никакого смысла. Он позвонит, когда будет выезжать, тогда и начну.

Потянулась за планшетом, собираясь почитать, но не смогла сосредоточиться на книге. Анна все время возвращалась в мыслях к Матвею. В восемь вечера набрала его, он не ответил. Появилось чувство раздражения. Он опаздывал уже второй раз. Анна продолжала думать о нем. Ожидание заставляло ее думать о нем. В восемь сорок зазвонил телефон, на экране высветилось «Андрейчук Матвей Анат.».

– Ты в каком доме живешь от дороги, во втором? – спросил Матвей.

На заднем фоне слышалось эхо подъезда.

– В третьем.

– А я уже десять минут звоню в дверь во втором, – засмеялся он. – Уже бегу!

«Странный он все-таки. Я же просила позвонить». Анна открыла дверь и стала ждать, когда Матвей выйдет из лифта. Буржуй сразу же отправился на площадку изучать обстановку. Он шел так уверенно, что создавалось впечатление, будто кот собирается вызвать лифт и пойти прогуляться. Ей было интересно, как он поведет себя дальше. Звук открывающейся кабины напугал его, и он сломя голову метнулся назад в квартиру. Анна рассмеялась. Из лифта появился Матвей. Он приближался к ней, наклонив голову набок, всем своим видом показывая, что извиняется за опоздание. Опять слегка сгибая ноги, имитируя падение на колени. Ну как можно на него злиться? Она рада его видеть.

– Ты такая красивая! – восхищенно воскликнул он.

– Я думала, ты позвонишь, когда будешь выезжать.

– Я уснул, – сказал в оправдание Матвей, но не извинился. Анна отодвинулась, впуская его в дом. Он поцеловал ее в щеку.

– Я не начинала готовить. Думала, начну, когда позвонишь, – сообщила она. – Будешь теперь помогать.

– Хорошо. Что будем готовить? – поинтересовался он, кладя кожаный рюкзак на диван в гостиной.

Ей нравились его сумки, они говорили о его безупречном вкусе. Она вообще обожала, когда мужчина ходил с сумкой. Она обратила внимание на этот стильный рюкзак шоколадного цвета еще вчера.

– Мне нравится твой рюкзак.

Анна опять окинула Матвея оценивающим взглядом: сегодня он чуть-чуть другой. Расслабленный. «Может, показалось?»

– Готовить будем салат с креветками. Хочешь? Могу еще сделать тебе китайскую лапшу. Тебе нравится такое?

– Вы и мертвого уговорите! – сказал он и подошел к кухонному столу. – Что мне делать?

– Чисти авокадо.

Она могла все сделать сама, но ей хотелось, чтобы он тоже участвовал.

– Как твоя статья? Дописал? – спросила Анна, доставая сковороду.

– Не дописал, – смущенно признался Матвей.

Анна продолжала наблюдать за ним. Ее не отпускала одна мысль… Она занималась едой, слушая его рассказ о статье и том, как он уснул. И вдруг ощутила головную боль…

Ужин был готов через двадцать минут. Анна поставила на стол тарелки, подошла к холодильнику, достала белое вино и молча протянула его Матвею вместе со штопором. Он открывал бутылку, она доставала бокалы. Беседа, вкусная еда – тихий воскресный ужин.

– Почему ты уехала вчера? – спросил Матвей, наливая вино.

– У меня утром были дела.

Анна приготовила салат с креветками и руколой – по своему фирменному рецепту. Она знала, что это вкусно, и знала, что такой салат умеет делать только она: сама его придумала. В основе лежал классический рецепт, но она изменила соус и добавила ингредиентов. Анна умела готовить, она применяла к еде логический подход, как и ко всему остальному. Если нужно, могла быстро сообразить целый обед. Но она никогда не готовила сложные блюда для себя: ее личное меню было аскетичным. И уже давно не готовила ужин ни для друзей, ни для мужчины. Для нее в этом было что-то забытое, и от этого ей стало неловко. Она молча накладывала ему свой фирменный салат.

– А у тебя телевизор работает? – спросил Матвей, движением головы указав на плазменную панель.

– Телевизор работает, но каналы не подключены, – ответила она и, поняв по его реакции, что для него это звучит странно, решила объяснить. – Я не смотрю его. В моей жизни был период такого негатива, что телевизор – это перебор. А если нужен фильм, то в интернете. Ты хочешь что-то посмотреть?

– Сегодня чемпионат мира по футболу, финал.

– Ты же вроде футбол не смотришь? – Она помнила: он говорил об этом.

– Ну так это же финал!

– Сейчас принесу ноутбук. Посмотрим онлайн. – Она направилась в спальню за гаджетом. Вернулась в кухню и принялась искать сайт, на котором можно посмотреть трансляцию.

– Ань, это очень вкусно. Никогда не ел такого вкусного салата.

– Ну хоть в чем-то угодила. Это хорошо, что тебе нравится моя еда.

Она придерживалась мнения, что если мужчине не нравится еда женщины, значит, они не совпадают во вкусовых пристрастиях. Момент, над которым стоит задуматься. Из компьютера донеслись звуки начала матча.

– А кто хоть играет? – Она вообще не следила за футболом.

– Аргентина – Германия. Я заметил, что у тебя на столе все то, что я ем, все здоровое, – сделал он комплимент то ли ее еде, то ли своему образу жизни.

– А ты за кого болеешь? – продолжила футбольную тему Анна.

– За Аргентину.

– А победит Германия, – машинально проговорила она. Анна и сама не поняла, почему так сказала. Интуиция.

– Не убивай меня! – с чувством воскликнул Матвей. – Откуда ты знаешь? Аргентина! – заявил он тоном заядлого болельщика.

– Не знаю. Чувствую. Или 0:0, и тогда будет… Как это называется? Пенальти? Или 1:0. Я редко ошибаюсь в таких прогнозах.

– Я не переживу! – пошутил Матвей.

Футбол начался. Матвей ел салат, потягивал вино и наблюдал за игрой.

Анна наблюдала за ним.

Ей не нравился его профиль. Нос слишком выступал по сравнению с подбородком. Рот тоже трудно назвать красивым. Его лицо не относилось к идеальным. Он чем-то походил на мистера Бина. Анна считала, что внешность мужчины не должна быть безупречно гармоничной. Но в целом его образ получался ярким. В нем было то, что важно для нее. Рост и спортивная фигура. Широкие плечи и бицепсы. Руки с длинными пальцами. На лице идеальными были глаза – глаза цвета горького шоколада в обрамлении пушистых темных ресниц. «И почему у мужчин всегда такие пышные ресницы?» Блестящие густые волосы. Ухоженная кожа, полное отсутствие морщин, даже мимических. Видно, что он ведет здоровый образ жизни. Хотя это мог быть и ботокс.

Он держался уверенно и спокойно. В его поведении она не заметила волнения, которое испытывает мужчина в начале отношений. И дело не в ней. Ответ лежал на поверхности: когда ты вступаешь в контакт с новыми людьми слишком часто, ты привыкаешь. Как с выходом на сцену: один раз в год это волнительно, а если каждый день – привычно. Для него такой вечер был привычным: этот спектакль он играл не раз, только в других декорациях и с другими героинями. Анна улыбнулась своей аллегории.

Матвей был расслаблен, слишком расслаблен. Она опять увидела в нем признаки мужчины после секса. Эта мысль уже в третий раз за вечер пришла ей в голову и поселилась там окончательно. Он пришел на свидание к ней после секса с другой. Это не удивляло. Таковы мужчины. По крайней мере, такие, как Матвей, умеющие произвести впечатление. У него непременно должен быть список «женщин для секса». Или одна несвободная женщина, с которой встречаются раз в неделю. У таких, как он, всегда полно любовниц в начале отношений. За таких, как он, приходится бороться.

Анна считала себя собственницей. Как и многие женщины, она была ревнива. Но он пока не принадлежал ей, а значит, переживать не из-за чего. Кроме того, он провел с ней вечер пятницы, субботы и воскресенья. Так что, скорее всего, с той, другой, у него не отношения – только секс.

– Почему ты так смотришь? – почувствовав ее взгляд, спросил Матвей и отодвинул тарелку.

– Пытаюсь понять, кто ты в моей жизни: урок или благословение?

– Конечно, благословение, – уверенно заявил Матвей.

Убирая за собой со стола, он аккуратно складывал посуду в мойку. Анна оценила его манеры. Мужчины редко способны убрать за собой посуду в гостях.

– Может, и так, – продолжила Анна. – После недавно пережитых событий, три месяца назад, во мне поселилась убежденность, что теперь я непременно буду счастлива и все будет хорошо.

– Так ты чувствовала звук застегивающегося замка на моей сумке, когда я собирал вещи в Днепропетровске? – пошутил Матвей.

– Урок тоже может стать благословением, – философски заметила она.

Головная боль усиливалась. Анна открыла шкафчик в поиске коробки с лекарствами. Матвей наблюдал за ее действиями.

– Что ты ищешь?

– Спазмалгон. Голова болит. – Она закрыла аптечку, так ничего и не найдя.

– Не нашла? Хочешь, я схожу в аптеку? – заботливо спросил он.

– Когда футбол закончится, посмотрим. Может, пройдет.

Ноутбук издал звук, оповещающий о том, что уровень заряда батареи меньше десяти процентов.

– А где зарядка?

– В спальне на тумбочке, – ответила Анна, и он направился в сторону спальни. – Так ты ложись там, тебе там удобнее будет, – бросила она ему вслед.

Вместо ответа из спальни послышались звуки размещающегося на кровати Матвея.

– А ты ко мне придешь? – громко спросил он.

– Загружу посудомойку и приду.

Анна механически складывала посуду. Мысли проносились одна за другой: «Может, все-таки побороться за него? Вопрос только в том, есть ли у меня сейчас силы, чтобы начинать выстраивать отношения с таким, как он. И потом я уже нарушила правила. И начать с начала не получится».

Она закрыла посудомойку и направилась в спальню. Матвей спал. Он уснул под звуки такого важного для него матча. Она взяла подушку и легла рядом, не прикасаясь к нему. Футбол она смотрела одна под тихий сап Матвея. Анна еле сдерживала смех: «Бедный мальчик, как же ты измотался сегодня! Целый день спал – и опять. Да, Богинская, что говорит твое золотое правило? Если тебе что-то показалось три раза, значит, так оно и есть».

Но ее ум жаждал новых доказательств. Анна смотрела футбол, думая совершенно о другом. Она понимала, что самое лучшее время задать Матвею вопрос – когда он проснется. Она хотела увидеть по его невербалике, как он соврет, хотела уловить его мимику.

Крик комментатора прервал ее размышления. «Гол!» – прозвучало на сто тринадцатой минуте матча. Матвей проснулся.

– Кто забил? – сонно спросил он.

– Германия. Осталось семь минут, так что предполагаю, что победит все-таки Германия, – тихо прокомментировала она происходящее.

– Ты – ведьма, – нежно сказал Матвей.

– Спасибо за комплимент. Ведьма – это ведающая женщина, то есть обладающая знаниями. К ней идут за советом.

Матвей продолжал дремать. Спустя семь минут комментатор обычным в подобных случаях взвинченным голосом объявил о том, что Германия – чемпион мира. Звук СМС на мобильном Матвея окончательно разбудил его. Он засмеялся, прочитав текст.

– Мой друг Славик пишет, что больше немецкие импланты в грудь ставить не будем, – поделился он, набирая ответ. Анна рассмеялась. – А я ему написал, что возьму биту и пройдусь по всем немецким машинам во дворе, – он продолжал набирать текст в телефоне. Матвей повернул экран к ней, демонстрируя свой пост в Facebook. – «Жизнь – боль!» – прочитал он.

– А еще объявите бойкот немецким колбаскам и пиву, – улыбаясь, развила идею Анна. Она в очередной раз подумала, что ей нравится его юмор.

– Как твоя голова? Сходить в аптеку? – опять заботливо спросил Матвей.

– Болит. Пойдем вместе сходим, – предложила она, вставая с постели. Он потягивался на кровати, прогоняя из тела остатки сна. Она пристально смотрела на него.

– А когда у тебя в последний раз был секс? – неожиданно для Матвея задала она подготовленный вопрос.

Сам вопрос был глупый. Она бы в жизни такого не спросила, но сейчас ей важно другое.

– Если-не-считать-мастурбацию-два-месяца-назад, – с ходу ответил он, вставая с кровати.

Анна еле сдержала возглас разочарования. По этому ответу нельзя понять, соврал он или нет. Этот ответ заключал в себе правду, но какую именно – неизвестно, поскольку реплику Матвей произнес слитно. Анна направилась в гардеробную за пиджаком.

«Ну как так? – возмущалась она про себя. – Как я не отреагировала сразу? Я не спрашивала про мастурбацию, я спрашивала про секс. Надо было так и сказать. Теперь уже бесполезно спрашивать! Придется задать сегодня еще несколько глупых вопросов».

* * *

До аптеки идти минут пять. Они болтали о его работе. Анна интересовалась современными технологиями омоложения и подробностями операций: по-видимому, повод, заставивший их выйти из дома, располагал к медицинской теме. Она положила под язык таблетку, как только пачка с лекарством оказалась в руках. Головная боль начала отпускать. Они шли уже в сторону дома, когда Матвей спросил:

– Так что у тебя случилось такого негативного?

Для Анны вопрос оказался неожиданным – она думала, что Матвей слушал ее вполуха. Значит, ошиблась.

– Я не хочу говорить об этом сейчас. Не потому, что я что-то скрываю, нет. Когда я буду готова, расскажу. Просто я пока не понимаю, как ты к этому отнесешься, – тихо ответила она.

– Расскажешь, когда будешь готова, – согласился он, беря ее за руку.

Прикосновение было приятным.

– А можно я тебе скажу нечто важное для меня? – Он кивнул в ответ. – Я такой человек… Может, странный, а может, нет. Я логик, Матвей. И уже достаточно взрослая девочка, чтобы многое понимать.

– Например?

– Например, что люди никогда ничего не делают просто так. Ими всегда движет причина. Я всегда пытаюсь понять эту причину.

– И? – протяжно спросил он. Его «и» звучало всегда как «и-и-и-и-и».

– И если я вижу несоответствие, то буду копать до бесконечности, пока не найду ответы на все свои вопросы. Поэтому лучший способ взаимодействия со мной – это правда, – Анна вздохнула. – Вот поверь: нет в мире правды, которую я бы не уважала.

– Например? – опять спросил Матвей, пытаясь понять, к чему она клонит.

Анна снова вздохнула.

– Со мной лучше прямо сказать: «Только секс – и ничего больше».

Матвей не дал договорить.

– Ань, если ты намекаешь, что мне нужен от тебя только секс, то это смешно, – перейдя на тон выше, ответил он. – Зачем бы я с тобой так долго возился? Мне что, не с кем переспать? – спросил он с легким возмущением.

«Ничего себе долго: целых три свидания. Да и переспать тебе тоже есть с кем, как я поняла», – с иронией сказала себе Анна, но вслух продолжила:

– Или «Давай будем друзьями».

– Я не понимаю! О чем ты?

– Я тоже не понимаю. Чего ты хочешь от меня, Матвей? – Он молчал, поэтому она продолжила: – По твоему поведению я вижу, что я тебе неинтересна. Я не понимаю, зачем тогда продолжать?

Матвей замедлил шаг, думая, что ответить. Анна наблюдала за ним.

– Ань, я отвечу тебе честно, – он замолчал, подбирая слова. – До вчерашнего вечера, может быть, так и было, но вчера я начал ощущать тебя по-другому. – Они подходили к подъезду. – Я отношусь к тебе серьезно, поэтому продолжаю, – закончил он, открывая дверь.

Консьержка без капли стеснения рассматривала его.

– Добрый вечер! – сказала Анна громко, а Матвею полушепотом пояснила причину пристального внимания: – Ты первый мужчина, который входит со мной в такое позднее время.

На лице Матвея появилась улыбка.

Они ехали в лифте. Анна взглянула на их отражение в зеркале и поймала его взгляд.

– Мы хорошо смотримся вместе, – заметил он.

Она улыбнулась в ответ. Молча вошли в квартиру. Анне требовалась пара минут, чтобы проанализировать и продолжить. Матвей сел на барный стул. Анна посмотрела на него.

– Хорошо. Если ты относишься серьезно, то почему я не чувствую никаких сексуальных позывов в свой адрес? Мне иногда кажется, что я тебе физически вообще неинтересна, так ведь? – задала она самый глупый вопрос в своей жизни.

Матвей бросил на нее пылкий взгляд.

– Иди ко мне, – протягивая к ней руки, своим особенным голосом сказал он.

Анна подошла к нему. Он обнял ее за талию и притянул к себе.

– Ты же сама сказала, что до операции секса не будет. Я боюсь до тебя дотронуться. Я не смогу остановиться, – прошептал Матвей. Ей казалось, что он поцелует ее. Но он только продолжал смотреть. – Можно я останусь у тебя сегодня?

Волна прокатилась по ее телу. Казалось, все, что есть радостного в жизни, перемешалось в один миг и родило это чувство.

– Оставайся, тем более что завтра я еду анализы сдавать в 9:30. И тебя завезу. Тебе постелить на диване? – слегка отклоняясь от него, наивно спросила она.

Матвей зарылся пальцами в ее волосы и короткими движениями касался головы. Прикосновения были приятными, но Анна понимала: он пытается показать, что что-то ищет.

– Что ты делаешь? – смеясь, спросила она.

– Ищу твои антенки, – серьезно сказал Матвей.

Анна заливисто рассмеялась.

– Ну а если серьезно? На диване? – уточнила она. Матвей убрал руки с ее головы и опять обнял за талию.

– Аня, я буду спать с тобой в спальне, – твердо сказал он.

Анна кивнула и направилась в спальню, чтобы расстелить постель. Мысль, пришедшая в этот момент в голову, заставила ее развернуться. Она посмотрела на него чуть исподлобья наивным, непонимающим взглядом. На лице Матвея ясно читалось: «Что еще?» Анна озвучила свою мысль:

– А как мы будем спать? В смысле, в чем? С тобой все понятно. А мне во что одеться?

Выражение лица Матвея изменилось с вопросительного на обескураженное.

– Аня, ты точно инопланетянка!

* * *

Гала заваривала кофе на кухне, ожидая, когда Анна выйдет из ванной. Подруга знала, что где находится, и действовала по-хозяйски. Этим она походила на Тусю. Обе не чувствовали себя в доме гостьями – подобно мамам, бывавшим у своих взрослых детей уже много раз. И даже когда, открыв шкафчик, не находили того, что им нужно, без тени сомнения перерывали содержимое остальных с возгласом: «И где это может быть?!»

И все же разница между ними есть. Гала знала мельчайшие подробности личной жизни Анны, знала ее мысли, ее взгляд на ситуацию. Могла спорить и отстаивать свою точку зрения по любому вопросу. С ней иногда возникала борьба. Но Анна всегда поступала по-своему. Даже когда подруга была не согласна. Анна всегда делала то, что считала правильным. Сама принимала решение и несла за него ответственность.

Туся с Галой выполняли разные функции в жизни Анны: она часто об этом думала и говорила им об этом не раз. Туся олицетворяла землю, которая всегда дает поддержку. Гала была воздухом, способным превратиться в вихрь. Но ей Анна могла сказать то, что думает: в этом воздухе она находила свою истину. Благодаря умению Галы выслушать Анна могла понять себя и принять решение, на которое Гала никогда не давила. Благодаря умению Туси поддержать Анна находила силы жить дальше в самые сложные периоды своей биографии. Туся всегда принимала решения Анны. И даже когда не одобряла их, спасала как могла, из последних сил. За десять лет дружбы Туся не приняла ее решение только однажды – не приняла Стаса.

Анна вышла из ванной.

– Туся тоже приедет, – сообщила Гала. – Правда, минут через сорок. – Анна посмотрела на нее вопросительно. – Ну что ты хочешь? Я звонила тебе пять раз! И уже день, два часа. Это же не утро воскресенья, – возмущенно оправдывалась подруга. – Поэтому набрала Тусю: у нее есть ключи – мы же волновались!

– Хорошо, что я взяла трубку. В этот раз вы вдвоем точно бы дверь с петель сняли.

– Ты про тот случай, когда ты проснулась от звука пилы по металлу?

– Я про тот случай, после которого у Туси появились ключи, – улыбаясь, ответила Анна.

Однажды она спала с закрытой дверью в спальне, а телефон остался в гостиной. Туся позвонила двенадцать раз и не дозвонилась. Поэтому Анне пришлось проснуться от звука пилы по металлу, с которой мастерски управлялся начальник службы безопасности Тусиного мужа. Сейчас они обе смеялись, вспоминая тот случай.

– В этот раз вам даже пила не понадобилась бы. Если бы вы вдвоем через сорок минут тут встретились, вы бы вынесли дверь беззвучно.

Гала смеялась, видимо представляя себе эту картину. Анна серьезно продолжила:

– Тогда и вправду была причина, а сейчас чего нервничать? Вроде поводов для суицида нет. Может девушка поспать, если не спала всю ночь, а деловая встреча назначена на пять вечера?

На самом деле Анна благодарна каждой из них за заботу и поддержку. И Тусе за ее пилу – тоже. В этой заботе вся Туся – иногда слишком мнительная, но всегда оберегающая. И Гале, которая всегда могла выслушать и помочь разобраться.

– Рассказывай, что вчера было, – ставя чашки с кофе на стол, потребовала подруга.

Анна быстро изложила события вчерашнего вечера и свои выводы насчет секса Матвея перед свиданием. Она хотела успеть до прихода Туси. Тусино мировосприятие таких выводов не выдержало бы: ее понимание мужского поведения сводилось к формуле «Любит – значит, верен». Гала же, имевшая более богатый опыт, знала, что «любит» – еще не значит «верен». У Анны своя позиция, подтвержденная ее опытом: возможно, и любит, но вначале может быть еще не верен. Она рассказала и об антенках, и об «инопланетянке».

Гала смеялась до слез. Зажигая сигарету, она воскликнула:

– Мне он нравится! Люблю мужчин с юмором! Ну и в чем ты спала?

– Давай лучше по-другому спросишь… – многозначительно произнесла Анна. – В чем я не спала? – Гала вопросительно посмотрела на нее, вдыхая табачный дым. Анна продолжила: – Я же всегда сплю обнаженной. Зашла в гардеробную, выдвинула шкафчик с нижним бельем и поняла, что все мои ночнушки несут несколько иной посыл. В моих ночнушках без белья – все равно что голой. – Гала смеялась. – Я серьезно подошла к вопросу, – продолжила Анна. – Поэтому надела белье и поверх ночнушку. Вроде как одетая.

– Аннет, ты точно инопланетянка! Матвей прав!

– Почему же «инопланетянка»? Я осознанно все это делала, – совершенно серьезно ответила Анна.

Подруга бросила на нее непонимающий взгляд.

– Гала, ну представь: ты – парень, у которого секс был два месяца назад. Рядом с тобой лежит девушка, которая, как ты недавно сказал, тебе очень нравится, – Анна сделала акцент на слове «очень». – Ты выспался во время такого важного для тебя финального матча чемпионата мира. Заметь: вкусно поужинал креветками, в которых, кстати, повышенное содержание белка. И вечерний моцион в виде прогулки совершил, – с иронией описывала она происходившее и напоследок сгустила краски: – Ты молод и горяч! – Она выдержала небольшую паузу, чтобы собеседница ярче представила себе ситуацию, и спросила: – Что бы ты сделала?

– Неважно, что сделала бы я, – в таком же тоне ответила Гала. – Важно, что делали мужчины в моей жизни, – анализируя свой опыт, сказала она и вынесла вердикт: – Они сорвали бы все эти ночнушки за пять секунд!

– Вот-вот, – поддержала Анна. – И Стас бы тоже сорвал или хотя бы попытался. А знаешь, что сделал Матвей? – многозначительно спросила она.

Гала выжидающе, но уже не вопросительно посмотрела на нее: их диалог явно наводил на мысль, что он сделал нечто другое. Анна спокойно продолжила:

– Матвей лег на бочок, обнял меня ручкой и сказал: «Нужно подумать о чем-то неприятном». – Гала удивленно вскинула бровь. – И через минуту засопел. – Подруга молчала: для нее такое поведение мужчины за гранью возможного. Для Анны же оно стало реальностью. – Представляешь? Спал себе сладким сном младенца.

Поразмыслив, Гала спросила:

– А ты?

– Я? Я не спала всю ночь! Не могла уснуть, не могла расслабиться ни на секунду. Я была в состоянии, которое испытывала впервые.

В глазах собеседницы читался вопрос. Анна продолжила:

– Я не могу спать, когда чего-то не понимаю. Мозг может анализировать до бесконечности, пока не выдаст правильный результат. Ты понимаешь, что значит его поведение?

Гала молча кивнула. Анна озвучивала свои мысли:

– Это очередное подтверждение того, что я права. Он пришел после секса. В сексе он не нуждался, он был удовлетворен. Мозг потратил на анализ три секунды. Это было просто заключение, – продолжала рассуждать вслух Анна. – Чего ж не спать? Хорошо. Еще три минуты я потратила на обуздание своего сексуального влечения. У меня был важный аргумент: я же знаю, что он собиратель трофеев. Я своих выводов не изменила, наоборот, вчера в них убедилась. Он парень, который знает, как получить от девушки секс быстро. Я могла бы сама начать приставать, но это означало бы проиграть. Я умею контролировать свое влечение, – спокойно сказала она.

– Объясни – не понимаю, – взмолилась Гала.

– Ну я же сказала тебе, что вчера у меня возникла мысль побороться за него.

Подруга кивнула, подтверждая, что теперь понимает, но продолжала смотреть вопросительно.

– Короче, я не спала всю ночь и рассматривала на своем черном глянцевом потолке эту картину, – подытожила Анна. – Хотя явных причин не было. Наоборот. Все вроде как «идеально», – Анна пересказала их разговор о том, что она интересна ему и он ищет серьезных отношений. – Понимаешь, почему он остался ночевать?

Гала не понимала.

– Он показал серьезность своего отношения ко мне. Пойми, что я хочу тебе объяснить. С одной стороны, вот он, парень, который приехал ко мне после секса. Но я достаточно взрослая, чтобы принять: таковы современные мужчины.

– Я бы сказала, мудрая, – уточнила Гала.

Анна продолжила:

– С другой стороны, он вроде бы и честен со мной. То, что он знает техники пикапа, – это же не повод относиться к нему как к чудовищу. Я тоже их знаю. Я не заметила во вчерашнем нашем разговоре лжи. Хотя вела себя как настоящая дура. Ты не представляешь, сколько сил мне понадобилось, чтобы задать вопрос: «Как ты ко мне относишься?»! – Анна не помнила точную формулировку, но смысл передала правильно. – Я первый раз в жизни такой бред спрашивала – в надежде увидеть его ложь.

– И что, увидела? – спросила Гала.

– Не-а. Ничего не увидела. Мне показалось, что он честен, – она замолчала. – Конечно, если бы он начал ко мне приставать, то сомнений вообще не возникло бы, – заключила она. – Но я не спала всю ночь! – Анна снова замолчала: ей требовалось время, чтобы сформулировать свои мысли. – Я не смогла заснуть рядом с ним. Значит, что-то не так. Значит, что-то меня беспокоит.

– Да ерунда все это! Просто разволновалась. Рядом с тобой другой мужчина, не Стас, – уверенно сказала Гала. – А что дальше? – задала она свой любимый вопрос, хотя Анна его совершенно не любила.

– Ой… – это было именно «оооййй» – не восклицание, а утверждение. – Я не знаю. Вначале это было что-то вроде «Отреагирует или нет?». После моей травмы со Стасом казалось, что я обречена, – Анна замолчала. На глазах у нее выступили слезы. – Мне казалось, что я просто хочу молодостью Матвея унять свою боль. Или даже не так… Благодаря ему поверить в себя. А теперь не представляю, что дальше, – она сокрушенно покачала головой. – Ты же знаешь: я привыкла к другой возрастной группе и к другому финансовому уровню. Ну, ты знаешь, к чему я привыкла, – Анна умолкла, понимая, что произнесет слова, которые Гала выслушает, Туся примет, а Люся не поймет никогда. Она продолжила: – Этот мальчик, именно мальчик, будит во мне какие-то инстинкты, которые совершенно не связаны с логикой. Весь мой жизненный опыт говорит одно, а чувства – совсем другое. Я влюбляюсь в него беспричинно. Мне очень хочется ему верить, хочется забыть все знания, отключить свою логику. Такие чувства я испытываю впервые. Я даже не могу назвать их любовью, – Анна сделала паузу. Собеседница смотрела вопросительно. – Мне хочется поверить и довериться! Хочется думать, что это судьба, что-то, что предопределено свыше. Знаешь эту историю про половинки? Я в нее никогда не верила. – Она помедлила и тихо добавила: – А с ним верю.

Гала молчала, закуривая следующую сигарету. Она знала, что Анна делится с ней искренне. Понимала, что подобное испытывала каждая женщина. Но Галу пугало новое состояние подруги. К тому же в тридцать лет такое признание звучало совсем иначе. Тем более после печального опыта, который приобрела Анна. И вдобавок ко всему Анна вечно все анализировала: такова ее суть. Поэтому услышать от нее о наивной любви для Галы было чем-то запредельным.

Их разговор прервало появление в гостиной Туси. Она открыла дверь своим ключом: звонка в квартире не было. Анна еще не успела подключить домофон, а скромного стука Туси они не услышали – вероятно, он растворился в звуке работавшей вытяжки, активно всасывавшей сигаретный дым. Но, скорее всего, Тусин стук потерялся за разговором по душам.

– Аня, почему она курит в твоей квартире? – вместо приветствия возмутилась Туся. – Ты же бросила курить! Почему ты ей позволяешь?

С возмущенным видом подошла к окну на кухне и демонстративно открыла его настежь, впуская июльскую жару в созданную кондиционером прохладу. Туся была борцом с курением. Она вообще боролась за идеалы. Гала продолжала спокойно выпускать сигаретный дым, совершенно не реагируя на Тусины эмоции. И, быть может, кому-то такая встреча показалась бы началом битвы. Но только не им.

Туся с Галой не были ни подругами, ни даже приятельницами. Они были женщинами, которые безгранично любили Анну, и это их объединяло. А еще знание телефонных номеров друг друга, с помощью которых они связывались, чтобы найти Анну, когда та не отвечала.

Туся обняла Галу и поцеловала ее в обе щеки, несмотря на дым.

«А может, они все-таки стали приятельницами?» – подумала Анна и поймала на себе взгляд Туси.

– Ты анализы сегодня сдала? – тоном учительницы спросила та.

– Не-а, – честно ответила Анна. Туся посмотрела на нее недоуменно. Анна пояснила: – Понимаешь, когда сегодня утром я уминала свой обезжиренный творожок на глазах у своего оперирующего хирурга, ему почему-то не пришло в голову, что перед анализами есть нельзя. – Гала захохотала, а Анна улыбалась, глядя на озадаченную Тусю.

Будучи высокоинтеллектуальной барышней, она точно поняла смысл сказанного. Она только не понимала, почему хирург ночевал у Анны. Но в этот момент Туся почему-то смотрела не на Анну – она смотрела на Галу, и в ее взгляде читался вопрос. Похоже, они с Галой все же стали подругами.

– Да, ее оперирующий хирург ночевал у нее сегодня – в спальне! – уточнила Гала, театрально указав пальцем на дверь комнаты. Туся глядела на Галу, как кобра на дудочку, не отрываясь. – Да, и наша Аннет влюбилась в него по полной, хотя они еще даже сексом не занимались, – проворковала Гала. – Да, Туся, я тоже не понимаю, как. Но вот так! – компенсируя некоторую путаность своих слов выразительной мимикой, заключила она.

– А Женя? – поинтересовалась Туся, вопросительно уставившись на Галу.

Слово взяла Анна, так как подруга ничего об этом не знала:

– Женя пишет СМС, – улыбнулась она, вспомнив, от чего проснулся сегодня утром доктор. – А я ему отвечаю.

* * *

– Я уже припарковалась. Где ты? – спросила Анна.

– Твой голос… Каждый раз ему удивляюсь, – сказал Матвей. – Я стою на светофоре.

– Что ты видишь? – Она всегда задавала этот вопрос, если человек не ориентировался на местности.

– Вижу перед собой ресторан.

– Я поняла. Иду к тебе.

Она уже заметила его. Он стоял к ней спиной – в наушниках и с модной стрижкой: виски выстрижены короче, а волосы в центре приведены в беспорядок, образуя своеобразный ирокез – тренд этого лета. Анна посмотрела на себя. Он опять был подростком – с ирокезом, в узких джинсах. Она же пришла в длинном платье, прямо с деловой встречи. Важной деловой встречи.

Она видела его, но он еще не видел ее. И у нее оказалось несколько секунд, чтобы понаблюдать. Анна не понимала его. В начале карьеры она не позволяла себе ничего, кроме одежды в классическом стиле: люди оценивают, как ты выглядишь. Перед ее мысленным взором промелькнуло то время. Тогда она ходила исключительно в деловых костюмах. Он же был в узких джинсах и черной футболке, с ирокезом на голове. Анна смотрела на него и думала: доверила бы она ему свое тело, если бы не чувство влюбленности? Скорее всего, нет.

– Обещай, что ты не будешь опять надо мной смеяться, – серьезно сказала она по телефону и пояснила: – Я в длинном платье. И я тебя вижу!

– А я тебя – нет, – ответил он и развернулся на сто восемьдесят градусов. – Теперь уже вижу, – он отключил наушники, подошел к ней и поцеловал в щеку.

– Ты постригся?

– Ага. Ну, куда пойдем? Я здесь ничего не знаю.

– Пойдем в одно красивое место. Тут недалеко, один квартал.

Они шли по центральной улице Подола. Мало кто знает, что это единственная улица в Киеве, на которой не растет ни одно дерево. Анна не любила этот район. У Стаса здесь был офис. Практически каждый метр хранил воспоминания о нем, сейчас эти воспоминания еще давили. Здесь проходили их первые свидания, здесь они встречались в обед и после его работы или же по каким-то важным поводам. Годовщины, дни рождения его друзей. И заявление в ЗАГС они тоже подавали здесь. Практически каждая улица Подола пронизана воспоминаниями. Они сплетались в паутину, которую не всегда видишь, но всегда чувствуешь. Она не любила эти места до Стаса и еще больше – после него. Уже во второй раз она отметила для себя, что Матвея тянет сюда, а ее это место отталкивает. Поэтому она вела его в один из немногих ресторанов, где они со Стасом не были.

Спокойный июльский вечер, нежный и романтический, окутывал теплом.

Матвей посмотрел на Анну:

– Что за манера – носить «буддистские» платья, когда такие красивые ноги? – Она промолчала. – Когда-нибудь я возьму скальпель и обрежу все твои длинные платья!

Платье действительно длинное – и очень красивое, как она считала. Одно из последних в ее коллекции. Цвета яркой зелени в сочетании с фиолетовым. Длинное зеленое платье с воланами от талии спереди до спины: зелеными сверху, фиолетовыми снизу. Фиолетовыми были и карманы, проглядывавшие из глубины, пуговицы и строчка. Кроме того, лиф платья расстегивался, открывая, что внутри оно тоже фиолетовое. Такова была задумка Анны: снаружи – ярко-зеленое, внутри – фиолетовое. Это платье, как никакое другое из ее гардероба, отражало натуру Анны: наружный зеленый указывал на жизнь в самом ярком своем проявлении, внутренний фиолетовый говорил о мудрости и знаниях. Но все это нужно уметь понять. Она гордилась этим платьем.

Анна подумала, что Матвею не нравится не само платье, а его длина. Сейчас она объяснила себе его замечание так. Хотя ей стало не по себе. Вроде ничего плохого не сказал, напротив, сделал комплимент ее ногам, а осадок остался. В этом весь Матвей!

Они зашли в ресторан. Летняя терраса была просторной и белой, а потому – светлой. Их пара выглядела странно. Такие женщины, как она, чаще заходят не в компании парней в узких джинсах, а в обществе мужчин в классических костюмах. У нее мелькнула мысль, что с Женей никогда не возникло бы подобного диссонанса. И со Стасом, и с другими. Может, опять сказывался возраст Матвея?

Они заказали кофе.

– Я отойду на пару минут, – сообщила Анна.

Возвращаясь из дамской комнаты, она выбрала дорогу через улицу – так быстрее пройти на летнюю террасу. Когда поднималась по ступенькам, высокий шатен, «дресс-кодом» напоминающий Женю, улыбаясь, сказал ей:

– У вас очень красивое платье – и очень необычное.

– Спасибо, – ответила она, понимая, что Матвей, скорее всего, слышит его слова.

– За что спасибо? Это вам спасибо, – улыбнулся незнакомец. – Сейчас редко встретишь девушку, которая понимает, как нужно одеваться, – продолжал восхищаться он ее образом.

Анна ответила благодарной улыбкой. Медленным уверенным шагом она шла к столику, за которым ее ждали Матвей и кофе.

– «Буддистское платье», говорите, Матвей Анатольевич? А мужчине вот нравится, – поддела она Матвея, не сдержавшись.

– Может, тебе с ним кофе попить? – холодно отрезал он.

Ей не понравился его тон, но понравилась реакция. В нем пробуждалась мужская самость или, по крайней мере, ее первые признаки.

Анна села рядом. Ей стало неинтересно и неуютно в этом ресторане. Хотелось движения. Или, может, это Подол заставлял ее ехать куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

– Надоели эти рестораны и кофе, – чуть капризно сказала она. – Может, уйдем отсюда, покатаемся?

– Угу, – ответил он и движением руки попросил счет.

Они шли по старой улице, на которой нет деревьев, но в которой есть неповторимое очарование. Анна знала все самые модные местные рестораны, но никогда не ходила здесь пешком. Стас имел манеру парковать машину в метре от входа. С Матвеем все по-другому. С ним для нее здесь появилась романтика, как тогда, на первом свидании, когда они стояли под аркой и пережидали ливень. Анна ощущала вкус жизни. Она не могла объяснить это Матвею – скорее всего, он не понял бы. Она чувствовала то, что сложно объяснить словами, то, что можно понять, только пережив. Пережив события, благодаря которым начинаешь ценить такие моменты. Мгновения, в которые ощущаешь запах, вкус, цвет и звук иначе. Мгновения, в которые ты ясно осознаешь, что значит жить. В которые ты замираешь в созерцании. Звучит глупо, но понять, что значит жить, помогает смерть.

– Знаешь, смотрю на тебя – и ты напоминаешь мне героиню из фильма «Завтрак у Тиффани», – многозначительно сказал Матвей.

– Ты опять будешь смеяться, но я не смотрела этот фильм, – честно призналась Анна.

– Не смотрела? – удивленно спросил он. – Обязательно посмотри! Это точно про тебя! Главная героиня, как и ты, днем ходила в вечерних платьях.

Анна засмеялась. Они уже приближались к машине.

– Знаешь, чем длинное платье отличается от вечернего? – шутливо спросила она. Матвей молчал. – Отсутствием каблуков. Ну что, куда поедем?

– Куда скажешь.

– Поехали к воде. Погуляем по набережной, – утвердительно сказала она.

* * *

Анна очень любила Киев летом. Цветущий, он становился еще красивее, чем обычно. Этот город обладал неповторимой энергией, двенадцать лет назад пленившей ее. Однажды она приехала сюда на несколько дней – и осталась на долгие годы. Она преклонялась перед его красотой и величием. И за это он принял ее. Он стал ее домом. Киев научил ее многому. Он превратил ее из девочки в женщину.

Они гуляли по набережной. Солнце уходило за горизонт. Матвей взял Анну за руку, и она смутилась. Для нее это давно забытое ощущение – смущаться в обществе мужчины. Она опять ловила себя на мысли, что он разбудил в ней какие-то дремавшие чувства. А может, даже разбудил чувства, которых она не испытывала никогда.

– Ты очень взбудораженная приехала, – констатировал Матвей. – Что-то случилось?

– Да много всего случилось после того, как я завезла тебя в клинику, – перед глазами пронеслись воспоминания о Гале, и о Тусе, и о работе. – День такой сумбурный, странный такой понедельник. – Он смотрел на нее вопросительно. – Я стараюсь не работать по понедельникам, – пояснила она. – Давно поняла, что это не мой день. Была очень важная встреча. – Он посмотрел заинтересованно. – Предлагают контракт в другой компании. И решение может изменить мою жизнь кардинально.

– Расскажи, – тихо попросил Матвей.

«Неужели его интересует моя реальность?» Для Анны это неожиданный поворот: Матвей впервые начал интересоваться ею. Обычно мужчин интересует не работа, а личная жизнь. «Может, я просто привыкла к другой возрастной группе?» – Анна поймала себя на том, что все чаще использует возраст Матвея как оправдание его реакций.

– А что тут рассказывать? Контракт очень выгодный. Мне предлагают пятьдесят тысяч долларов. Сразу. Только есть много «но».

Она специально уменьшила сумму, чтобы выглядеть в его глазах проще. В остальном же честно перечислила все аргументы, основываясь на своих знаниях и опыте маркетинга. Он слушал внимательно, вникая в каждое слово.

– Я не способна продавать то, во что не верю. Вот в чем проблема, – заключила она. – Хотя финансово это самое выгодное предложение в моей жизни. А ты что думаешь?

– Я, конечно, не специалист в твоем направлении, – начал он, – но мне кажется, что этот продукт намного хуже, чем тот, которым ты занимаешься сейчас, – он замолчал на пару секунд. – И потом, предлагая такие деньги, они обяжут тебя к определенным товарооборотам. Им же нужен результат! – он опять замолчал. – Это рабство на несколько лет. Отношения, дети, семья – как это будет?

Анна понимала, что это риторические вопросы, которые не требуют ответа. Его вопросы касались ее будущего. Осознанно или неосознанно он определял приоритеты в ее жизни. И это поразило. Ее восхитило то, что он способен видеть дальше сиюминутной выгоды. Или, может, просто сумма не произвела на него впечатления?

Вторая сторона медали была еще приятнее ей как женщине. Он думал сейчас не о выгоде, а о том, будет ли у нее время для отношений. Его мысли поразили еще и оттого, что сегодня по пути на Подол она думала именно об этом. Она знала о своей работе намного больше и отчетливо понимала важность своего решения. И что этот контракт даст действительно большие деньги, но заставит ее работать по двадцать часов в сутки на протяжении минимум двух лет. Она думала о том, что отношения со Стасом заточили ее совсем под другое. Что за последние несколько лет она стала слишком «домашней», чтобы пуститься в авантюру под названием «жизнь в самолете». Она это проходила.

Чувство, когда ты приезжаешь в город и ночью, просыпаясь в отеле, думаешь: «А где я сейчас?» И нажимаешь ноль на аппарате, стоящем рядом с кроватью в твоем номере, чтобы позвонить на ресепшен и убедиться, что права. Но чаще убеждаешься в том, что ошиблась. Нажав ноль, ты неожиданно для себя узнаешь, что находишься совсем не там. Таков опыт ее жизни, опыт ее становления в профессии. И может быть, сейчас настало время выйти на новые цифры, на другой уровень. Но Анну волновали не цифры в контракте, а то, к чему может привести ее решение.

Матвей продолжал рассуждать, но она уже слушала его невнимательно. Она думала о другом. О том, что нужно узнать больше о его прошлом.

– Поехали, я отвезу тебя в одно тайное место, – улыбнулась она. Анна хотела познать его. По поступкам человека в прошлом нельзя делать выводы о нем в настоящем: человек может измениться. Зато по реакции людей на его поступки в прошлом можно понять, на что он способен. Она точно знала, что реакция людей на поступки намного важнее, чем то, что рассказывает о себе сам человек.

Они ехали по вечернему Киеву. Ей захотелось включить музыку, в которой есть смысл.

– Как ты относишься к Лепсу? – спросила она.

– Мне он нравится.

Анна удивленно подняла бровь. Ее пристрастия к Лепсу почти никто не понимал: ни женщины, ни тем более мужчины. Стаса оно вообще злило. Он ревновал ее даже к Лепсу. Анна включила сборник, который записала сама.

Они двигались по набережной в сторону места, связанного с воспоминаниями о Стасе. Не с паутиной ощущений, как на Подоле, а с целым коконом воспоминаний. Место, где не каждый метр, а каждый сантиметр напоминал о прошлом.

Именно это место она видела из окон квартиры, в которой жила со Стасом. Именно здесь он купался круглый год, здесь преподнес ей первый подарок. Жизнь внесла свои коррективы. Жизнь заставляла показать это место Матвею. Он даже представить не мог, что это значит для нее.

Анна специально ехала туда, чтобы понять, пришло ли время для изменений. Что будет для нее важнее там – кокон воспоминаний или Матвей? Она чувствовала, что сейчас перевернет страницу своей жизни под названием «Стас». Или не перевернет. Способен ли этот парень с ирокезом стать ее новой главой? Вот что она хотела понять.

* * *

Залив Днепра. Мало кто в Киеве знал заезд сюда. Сюда нельзя попасть просто так: это место должны показать. Машина подъехала почти к самой воде. Вдалеке виднелся подсвеченный Южный мост. В темной глади днепровских вод отражались огни Киева. Анна нажала кнопку – и сиденья отклонились почти горизонтально.

Матвей молчал, вглядываясь в темноту вечернего Днепра: картина впечатляла. Они лежали – каждый на своем сиденье – и смотрели на воду. Но держались за руки, ощущая друг друга через прикосновение. Энергия, которая поселилась в машине, свет ночных огней Киева, место – все располагало к откровенности.

– Расскажи о своих прошлых отношениях, – спокойно попросила она, хотя внутри все горело: она видела отсюда окна квартиры, в которой они жили со Стасом, и воспоминания о прошлом жгли ее, как раскаленное железо.

– Что именно тебя интересует?

Анна мысленно улыбнулась: это классический уточняющий вопрос, который используют в переговорах, когда нужно быть откровенным, но не до конца. Это ее любимый, коронный вопрос в работе. Но она никак не ожидала услышать его от Матвея.

– Расскажи о своих серьезных отношениях, – тихо попросила она.

– У меня они были дважды. Одни – в студенчестве, на протяжении шести лет. Потом она вышла замуж и нарожала детей. Теперь мы друзья. – Матвей говорил спокойно, без эмоций – видимо, этот период жизни он завершил сам. Ему он безразличен. Это только часть его биографии. Биографии, которой каждый из нас обрастает к определенному возрасту.

– Другие длились два с половиной года, – его голос стал громче, и Анна поняла, что это он еще не отпустил.

– Как вы познакомились?

– Я приехал в Днепропетровск и искал квартиру. Она ее сдавала, – он непроизвольно сжал руку Анны. – Она нотариус, старше меня на шесть лет и с ребенком, – он замолчал.

Эти воспоминания явно ему неприятны – Анна чувствовала.

– Почему вы расстались?

– Однажды зимой я заболел. Она пришла с работы и говорит: «Пойди в гараж, разбери вещи». А у меня температура сорок. Я ей говорю, что болен. А она в ответ: «Тогда иди к себе, у меня ребенок в доме». При этом она прекрасно знала, что в квартире, где я жил, не работает отопление.

Волна негативных эмоций захлестывала его, он перешел на высокие ноты, рассказывая об этом. Анна наблюдала за ним. И поразилась его трансформации: всегда спокойный и веселый Матвей стал раненым зверем, в котором бурлили гнев и обида. Он отпустил ее руку и сел. Та женщина была для него тем же, чем Стас для нее. Боль воспоминаний, которые еще жгут. Разница в одном: Анна давно научилась прощать, а Матвей – нет. Его реакция кричала, что той женщине он ничего не простил.

– Я, конечно, не пошел к себе, поехал к другу. Но больше ей не звонил. А когда через две недели друг набрал ее, чтобы забрать мои вещи, она сказала, что выбросила их в мусорный бак. Представляешь, просто выкинула вещи – и все!

Анна внимательно смотрела на него. Еще три года назад она поверила бы в его историю, когда-то она была такой же наивной, как многие женщины, которые говорят: «Он такой хороший! А его бывшая – такая стерва!». Все изменилось. Теперь она точно знала, что женщины не могут вести себя так без причины. Его поступки провоцировали ее реакцию, ее отношение к нему.

– Ты изменял ей? – спросила Анна, пытаясь выяснить, на что могла так отреагировать женщина.

– Да, изменял! – громко заявил он. – Если об тебя все время вытирают ноги, ты пойдешь утверждаться «налево»! Я все для нее делал. Я пахал как лошадь, день и ночь! А ее ребенок делал все, чтобы помешать нашим отношениям!

В его голосе звучали эмоции, которые она заметила у него впервые: презрение, даже ненависть. Анна по-прежнему не понимала его мотивов.

– Я не понимаю тебя. Ты молод и талантлив. Почему терпел? Зачем быть в отношениях, в которых о тебя вытирают ноги? Развернулся бы и ушел.

– В постели все менялось, – пояснил Матвей.

Ему больно, ему все еще больно. Ей хотелось облегчить его боль, помочь увидеть ситуацию с другой стороны.

– Понимаешь, Матвей, – начала она, – люди не приходят в нашу жизнь просто так. Они приходят для того, чтобы помочь нам стать тем, кем мы должны стать. – Он слушал, но по выражению лица она догадывалась, что Матвей воспринимает ее речь как пустую болтовню. И несмотря на это, продолжала искать слова, которые он поймет: – Подумай, чему ты научился в этих отношениях, каким ты стал благодаря им. – Он молчал. – Например, ты научился тому, что на одном только сексе отношения не построить. Что у отношений есть и другие составляющие, такие как поддержка, верность, доверие, уважение, забота.

– Я заботился о ней, а она выкинула меня, как ненужный хлам! – на высоких нотах перебил он. – А знаешь почему? Потому что появился вариант получше! Вы, женщины, все такие!

Она поразилась его выводу и даже слегка возмутилась.

– Во-первых, не все! То, что она поступила так, еще не значит, что все такие. – Анна знала, что произнесет слова, которые ему, скорее всего, не понравятся, но все-таки решилась: – Во-вторых, давай будем честными до конца. Отношения – это дорога с двусторонним движением. И когда люди расстаются, не бывает так, что виноват кто-то один. Всегда виноваты оба. И твое поведение тоже провоцировало ее реакцию. Ты никогда не думал, что чувствовала она?

– Слушай, если ты такая умная и всепонимающая, что ж тогда до сих пор одна? – спросил он с ехидством в голосе.

Ему явно пришлось не по душе предположение, что он тоже может быть в чем-то виноват. Анна не обиделась: она давно уже знала, что люди часто используют для защиты нападение. Этот вопрос задал сидящий в нем раненый зверь. Вздохнув, она спокойно ответила:

– Матвей, ты ничего не знаешь обо мне. Всю свою сознательную жизнь я была в отношениях. Поэтому точно знаю, о чем говорю.

Он смотрел на нее, ожидая подробностей.

– Я была замужем два раза, – продолжала она. – Мои первые отношения длились восемь лет, вторые – почти три.

– Что же ты сейчас не со своим вторым мужем, а со мной здесь? – его раненый зверь продолжал нападать.

– Потому что, Матвей, в жизни бывают обстоятельства, над которыми мы не властны, – тихо ответила Анна, глядя на реку.

– Какие такие обстоятельства? – чуть спокойнее спросил он.

– Я не знаю, как тебе сказать. Я вообще не знаю, как сказать об этом мужчине – особенно мужчине, который мне нравится. Я не знаю, как ты к этому отнесешься, и совершенно не знаю, как это может повлиять на наши отношения. Поэтому я растеряна…

– Аня, у меня уже в голове такое рисуется, – слегка напряженно сказал Матвей. Он переключился – его тон стал спокойным, но нетерпеливым. – Говори уже!

Анна решалась: она понимала, что рано или поздно все равно придется рассказать. Может, как раз подходящее время: он поделился с ней самой большой своей болью, теперь ее очередь. Она собралась с силами.

– Мой муж Стас… Он умер. – Она замолчала на несколько секунд и произнесла самые страшные слова в своей жизни – она никогда не думала, что такое может случиться с ней в ее возрасте: – Я вдова, Матвей.

Ей нелегко. Она озвучивала эту реальность мужчине впервые в жизни. Она не знала, как он к этому отнесется. Может, это обстоятельство оттолкнет его? Она молчала в ожидании его ответа, но услышала возглас облегчения.

– Аня, ну ты и странная! Что тут такого? В жизни всякое бывает. Как я могу к этому относиться? Я хирург, смерть всегда рядом со мной. Люди рождаются и умирают. Такова наша природа. Жаль, что тебе пришлось такое пережить, но этот факт никак не меняет моего отношения к тебе, – Матвей улыбался. Он опять взял ее за руку. – Я уже себе такого понапридумывал, что ты и представить не можешь!

Анна выдохнула с облегчением.

– А насчет твоей истории… Я всего лишь хотела сказать, что нужно вынести для себя опыт, поблагодарить, простить – и идти дальше. Или ты хочешь к ней еще вернуться?

Он отрицательно покачал головой.

– Это все уже в прошлом. Только рубашку Yves Saint Laurent жалко, – со вздохом закончил Матвей.

Анна засмеялась:

– Я подарю тебе другую! И пусть это будет самое большое горе в твоей жизни!

Она чувствовала, что благодаря этому разговору они стали ближе. Матвей смотрел на нее.

– Ты очень красивая при этом свете, особенно твои глаза. Никогда не видел таких глаз ни у кого, – он сделал паузу, рассматривая ее, и наклонился ближе. – Знала бы ты, что со мной творится. Я говорю себе: раз я тебя оперирую, нужно подождать. «Матвей, соберись, думай об операции!» А потом смотрю на тебя и понимаю – вот дотяну до операции, все сделаю и скажу медсестре: «Я закончил». А она посмотрит на меня и скажет: «Я вижу, доктор, вы закончили везде, где смогли».

Анна засмеялась. С каждой его шуткой она влюблялась все больше.

– А потом – следующая мысль: «Матвей, тебе что, пять лет? Какая разница, до или после? Наоборот, нужно оперировать без напряжения. Во время операции нужно думать об операции», – меняя голос и интонацию, как актер, делился он диалогом из собственной головы. – Так и думаю об этом весь день. Это шизофрения, – нежно сказал он, наклоняясь еще ближе к Анне.

Если бы он только мог представить, что его голос делал с ней. Она чувствовала запах Матвея: его парфюм пах ванилью – очень необычный выбор для мужчины, но она обожала ваниль.

Матвей медленно провел ладонью по ее платью, от колена по бедру вверх. Она видела в его глазах огонь. Глядя на нее, он спросил:

– А ты что думаешь?

– Полностью согласна с вами, доктор. Более того, я вас прекрасно понимаю, – ответила она нарочито серьезным тоном. Слушая ее, Матвей улыбался. – Сегодня ночью я рассматривала отражения наших тел на потолке и думала о том же. Всю ночь думала, а утром, когда вы еще спали, а часть вас уже проснулась, думала еще больше.

Матвей засмеялся, прижавшись головой к ее животу.

– До операции мы точно не дотянем, это факт! – со вздохом заключила Анна. Матвей поднял голову и с надеждой заглянул ей в глаза. Он ждал согласия. Анна рассмеялась: – Но сегодня тоже никак. – Ожидание в его взгляде сменилось вопросом. Анна улыбнулась. – Вы плохо запомнили ответы на вопросы, которые задавали на приеме столь важной для вас пациентке, – в ее голосе звучала ирония. На лице Матвея непонимание. – Хорошо, объясню по-другому. В эту пятницу я иду сдавать анализ на гормоны, на пятый день цикла – как вы и сказали, доктор.

Матвей вздохнул и убрал руки.

– Тогда вези меня домой! – грустно сказал он.

Ей нравилось то, что он испытывал к ней. Она испытывала то же чувство. Влечение. По крайней мере, оно появилось. Она подняла сиденье и завела мотор.

* * *

Анна вернулась домой. Позади остался пышущий зноем день. Лето в этом году настоящее – жаркое и влажное, пахнущее раскаленным асфальтом мегаполиса.

А дома прохладно. Дома пахнет ванилью и корицей. Ее любимый запах. Интересно, что у всех она ассоциировалась с ароматом ее духов. Сотрудники, поднимаясь в лифте после нее, всегда знали, что она уже в офисе. Ее духи словно стали ее молекулой, принадлежащей только ей. А для нее дом пах корицей и ванилью. И когда она тискала Буржуя, тот пах так же. А те, кто были допущены к дому и к Буржую, знали, что кот пахнет корицей и ванилью и немножко ее духами.

Анна зашла в гостиную. Буржуй мирно спал. Для него лето было другим, равномерно прохладным: климат-контроль определял для него погоду.

Она пришла раньше, чем планировала. У нее отменилась встреча, но это не беспокоило – даже немного радовало. Она влюблена! Она наполнена Матвеем! Он позвонил утром и пожелал хорошего дня. Женя сегодня не прислал СМС. Это ее тоже обрадовало: она надеялась, что в Сингапуре он забудет о ней. Все сегодня легко и солнечно, как июль, как лето, как жизнь, которая бурлила в ней. Анна не планировала встречаться с Матвеем, она не ждала этого. Она знала, что у его друга завтра свадьба. И хоть он не говорил, в ее понимании это означало: мальчишник. Она решила, что поспит, а потом посмотрит «Завтрак у Тиффани» – или наоборот. Очередность не имела значения.

Анна открыла ноутбук, стоявший на столе в гостиной. В течение дня не нашлось времени зайти в Facebook. Там оказалась череда сообщений. Костя игриво спрашивал, кто в ее жизни самый важный мужчина. Сообщения по работе: вопросы о маркетинге и продукте. Но ее интересовал Матвей. Она ведь влюблена!

Матвей: «Привет, скажи свое мнение».

Дальше следовала ссылка на его персональный сайт.

Анна: «Посмотрю обязательно».

На самом деле она уже давно все посмотрела. Она досконально изучила его сайт и способы привлечения клиентов еще несколько дней назад, когда он говорил о своих целях. Уже тогда она проанализировала все и вынесла вердикт. Она была уверена, что результат, к которому стремится Матвей, достижим, однако были и свои сложности. Анна не хотела навязывать ему свое мнение, ей хотелось лишь подсказать, в каком направлении двигаться. Она понимала, что эффективно в его стратегии, а что нужно изменить. Однако она еще тогда решила, что скажет, только если он спросит. Он спросил. Это хороший знак: Матвей все-таки видел в ней женщину, способную дать ему ценный совет.

«Ладно, пойду пока посмотрю фильм, а потом напишу», – подумала Анна и, взяв Буржуя в одну руку, а ноутбук в другую, направилась в спальню. Фильм показался ей экстравагантным – он точно подходил к ее романтичному настроению. Уже близился финал, когда раздался звук нового сообщения в Facebook.

Матвей: «Что делаешь?»

Анна: «Сайт твой посмотрела. Тебе написать об этом или как? Сейчас смотрю «Завтрак у Тиффани»))) У нее очки, как у меня».

Матвей: «Расскажешь. Вот! А я что говорил».

Анна: «Что, мы действительно чем-то похожи? Как твой день?»

Матвей: «Похожи. Еще на работе. Как тебе фильм?»

Анна: «Уровень экстравагантности героини зашкаливает. Думаю, что единственное мое сходство с ней – это очки и Котик))))))) Ну ладно, пусть еще вечерние платья днем!))) Ты же пошутил вчера по поводу сходства?)))) Хотя ее фраза: «Я люблю его настолько, что ради него могла бы бросить курить…» или «Дай мне сумку, милый. Девушка не может читать такие письма ненакрашенной…»)))))»

Матвей: «Ты – удивительная девушка! И других таких нет! Хорошего дня».

Анна досматривала фильм, но думала о Матвее. Она еще не успела до конца проанализировать его и понять. Не хватало времени. Сейчас время появилось.

Он был травмирован – она точно это вчера увидела. Разочарование от прошлых отношений еще не отпустило его. Она поняла, что он не склонен искать причины в себе, что ему легче обвинить. Его мышление отличалось от ее. Как гласит пословица, когда ты указываешь пальцем на кого-то, другие три пальца указывают на тебя. Он еще указывал, а она уже давно перестала это делать и задавала вопросы лишь себе. Разочарование заставляло Анну анализировать, получать опыт и верить в лучшее. Во всех событиях жизни она находила причинно-следственные связи. Она искала ответы в себе, спрашивая: «Чему жизнь хочет научить меня этой ситуацией?» Она видела ценный опыт во всем: в предательстве, обиде, глупости, непонимании. Даже в смерти Стаса. Мир Матвея был проще. Ее – сложнее, потому что нужно было смотреть в себя, а это зачастую болезненно. «Насколько глубоко его разочарование и не переросло ли оно в цинизм по отношению к женщинам?» – вопрос, на который она пока не знала ответа.

Но эти мысли не могли изменить ее отношение к нему. Она влюблялась в него все больше с каждым свиданием, с каждым разговором, с каждым СМС. Все чаще ее анализ отключался. Такого с ней не случалось никогда. Она терялась рядом с ним. Скорость ее мысли рядом с ним замедлялась: то, что она привыкла анализировать во время встреч с другими мужчинами за доли секунды, с ним требовало долгого осмысления. Она могла собраться с мыслями только после встречи. Вчера она поняла это очень ясно. Ей нелегко давались слова, и она, оратор со стажем, почему-то не знала, как выразить свои мысли.

С ним она лучше чувствовала свои инстинкты, чем интеллект. Никогда еще инстинкты не руководили ее поведением. Теперь же все происходит именно так. А может, это и есть любовь? Может, с ней это впервые происходит по-настоящему? Анна достала МР3-плеер и включила медитацию. Захотелось расслабиться и отдохнуть от своих мыслей, от своего анализа. Она медитировала долго. К реальности ее вернул рингтон мобильного телефона.

– Привет! – прозвучал желанный, но расстроенный голос Матвея.

– Привет, – ответила Анна. Интонация точно передавала ее чувства к нему.

– Что делала?

– Медитировала.

– Слово «медитация» меня пугает!

Анна засмеялась.

– Ты ничего не знаешь о моей медитации. Будь спокоен: я не представляю себя травой или камнем. Захочешь – расскажу больше, – таким же спокойным голосом с нотой нежности сказала она. – Как ты?

– Услышал твой голос – и стало легче.

– Что-то случилось?

– День такой, – без объяснений ответил он.

Анна интуитивно почувствовала, что нужна ему.

– Хочешь поговорить об этом?

– Угу, – прозвучало в ответ. – Я заканчиваю работу через полчаса, – сообщил он. Анна удивилась. Его слова означали, что он хочет ее увидеть.

«А как же мальчишник?» – подумала она. Он продолжил: – Встретимся сегодня?

– Откуда тебя забрать?

* * *

Она выходила из своего прохладного ванильно-коричного дома в жаркий июльский вечер. Солнце забиралось за горизонт. Площадка возле подъезда окрасилась в тона июля. Июль делал все краски чуть желтее. Все оттенки имели примесь желтого – цвета солнца. Солнце было везде: и в цветопередаче мира, и в его ощущении. Тепло лилось на лужайки, деревья, асфальт, ограждения… Анна не спешила. Она вбирала в себя цвет и тепло июля.

К тому же она была убеждена: Матвей опоздает минимум на двадцать минут. Он такой, и она принимала его.

Она надела бежевое платье в мелкий желтый горошек. По ее меркам это платье короткое. До колена. И она надеялась, что Матвея оно порадует. Или хотя бы не даст повода говорить о длинных платьях, которые, в его представлении, ей не идут.

В цвет горошку окантовка на горловине и по подолу, карманы тоже желтые. Но больше всего ей нравилось ощущение от контакта с тканью. Плетение было нежным, прикосновение к платью – приятным. И еще: она надела его впервые. Это тоже символично. Ее дизайнер закончила пошив несколько дней назад. Это первое платье, которое только его. Созданное, когда она уже познакомилась с ним, и надетое для него. Анна наслаждалась вечером, ощущениями лета – наслаждалась жизнью.

Смерть Стаса научила ее радоваться простым вещам. Радоваться окружающему миру. Но эти эмоции, которые пробудил в ней Матвей, были другими. Может быть, впервые после смерти Стаса она чувствовала, как в ней пробуждается жизнь.

Сегодня она не торопилась – она наслаждалась. Ей казалось, то, что Матвей попросил совета, что звонит ей, несмотря на какие-то сложности, что хочет провести вечер с ней, вечер перед свадьбой друга, говорит: она ему уже интересна. Анна впервые почувствовала это. Вся она была в этот день теплой и нежной, как лучи заходящего солнца, как июль, как платье.

Она подъехала к месту встречи – станции метро рядом с клиникой. Видимо, с работы Матвей всегда ехал отсюда. Анна осознавала: раз он не предложил подъехать к клинике, значит, скрывает их отношения. Но она объясняла это врачебной этикой, а может, еще и тем, что он только начинал карьеру в Киеве и создавал себе имя. Зачем лишние слухи? Она поддерживала такой подход.

Матвей подошел через пару минут. Открыл дверь машины и сел рядом. Вздохнул и бросил рюкзак на заднее сиденье. Анна посмотрела на него. Она уже не сомневалась: что-то произошло.

– Что случилось?

– Да на работе, – сразу начал Матвей. – Этот Изотов, один наш врач, вывел меня из себя. Думает, если он меня старше, значит, прав. В пластической хирургии две недели, а умничает, как будто светило! Какая разница, сколько тебе лет? Важен ведь опыт! Или можно подумать, что он сделал столько операций, сколько я в онкологии женской груди? – возмущался Матвей.

Анна сразу поддержала его. Поддержала по двум причинам. Она по себе знала, что возраст не имеет значения – значение имеет опыт. А еще она поддерживала мужчину, который важен для нее. Анна взяла его за руку и посмотрела в глаза.

– Все будет хорошо! Вот увидишь! Сейчас все обсудим. Скажи только, куда ехать, – попросила она, чтобы переключить его внимание.

– Куда хочешь. Но я хочу кальян! – тем же возмущенным тоном ответил он.

– Хорошо, поедем в одно место, которое я люблю. Но оно за городом, – уточнила Анна. – Тебе время позволяет? – Он кивнул в ответ. – Рассказывай.

Матвей начал, Анна слушала внимательно, молча. Она знала, что надо выслушать до конца. Ему нужно выговориться – от этого станет легче. Когда эмоции закончились, он заключил:

– Славик говорит: «Не реагируй». А меня зацепило!

– Славик прав, – спокойно сказала Анна. – Такова жизнь, Матвей. Когда ты выбираешь путь развития, всегда находятся люди, которые не любят тебя за твою молодость или за твой талант. А больше всего – за твой опыт, полученный несмотря на молодость. За то, что ты лучше. Таковы люди, и это нормально. Вопрос не в том, что делают они, – вопрос в том, что делаешь ты, – заключила она. – Как ты реагируешь на их поведение.

– И Славик так говорит. «Ты работай! Время покажет, кто есть кто», – скопировал Матвей манеру друга.

– Он прав: ты работай – время покажет, – подтвердила Анна. – И поверь: все проходит, и Изотов тоже пройдет. Знаешь, сколько в твоей жизни будет таких Изотовых? – Матвей молчал. – Сотни. А может, тысячи. Такие, как он, заставляют быть еще собраннее, целеустремленнее. Благодаря им мы становимся успешными. Таков путь достижения результата.

Матвей посмотрел на нее с удивлением. Он только сейчас разглядел как следует Анну.

– Короткое платье? Тебе очень идет. Неожиданно… – сказал Матвей, и она почувствовала, что он взял ее за руку. Впервые за пятнадцать минут, хотя на протяжении всего разговора их ладони соприкасались. – У тебя такие красивые руки, – с легким удивлением сказал Матвей и задумчиво посмотрел на нее. – Вообще настроения не было сегодня, а тебя увидел – и все изменилось. Женщина! – тихо заключил он.

Анна заулыбалась. Это был важный момент их отношений. Она это чувствовала.

– Сейчас приедем – и станет еще лучше, – уверенно сказала она. – Там очень красиво.

Они ехали в ресторан, который она любила когда-то, но Стас его терпеть не мог, поэтому она не была там уже по меньшей мере год. Заведение находилось за городом, но недалеко. Кроме того, раньше там был хороший кальян. Матвея отпустило, и она взяла мобильный, чтобы заняться организационными вопросами. В ее мобильном сохранился номер администратора, и он ответил: телефон не изменился. Раньше в этот ресторан было очень трудно попасть. Несмотря на то, что был будний день, она решила уточнить, есть ли свободные места и кальянщик. Ей хотелось подарить Матвею приятный вечер.

В дороге они разговаривали. Анна, правда, больше слушала. Если бы он только мог понять, насколько она счастлива! Может быть, он тоже был бы другим? Не таким зацикленным на своих эмоциях – эмоциях, которые казались ей детскими. Таковы люди: они могут быть очень взрослыми в одном и настоящими детьми в другом. Так и Матвей: он очень взрослый в понимании смерти, но ребенок в такой ерунде, как соперничество или зависть. Анна же оставалась очень взрослой в зависти и соперничестве – она сталкивалась с ними сотни раз – но в отношении к смерти была другой. Ко всему привыкаешь. То, с чем сталкиваешься много раз, становится для тебя привычным. «Может, в этом опыт отношений? – неожиданно для себя подумала Анна. – Делиться тем, что привычно, чтобы сделать друг друга сильнее?»

Ресторан располагался у озера. Здесь имелся общий зал с закрытой террасой и еще много всего, но Анна любила это место за шатры. Она знала, что ничего подобного нет ни в Киеве, ни в его окрестностях. Она вообще не встречала такого нигде. На берегу озера раскинули самые настоящие шатры с диванами в арабском стиле – почти вровень со столом. На них не сидели – на них возлежали посреди огромного количества подушек. Однако шатры оказались недоступными. Во всяком случае, так сказал администратор. Он предложил им сесть в общей зоне. Но Анна знала: все должно быть красиво и романтично. Она хотела, чтобы Матвей тоже полюбил это место за шатры. Анна посмотрела администратору в глаза.

– Ваш ресторан – мой любимый. У меня карта постоянного клиента. Я хожу к вам много лет, порекомендовала вас множеству людей. И мы приехали за шатром! Неужели у вас хватит совести разочаровать меня? Я представить себе не могу, что вы настолько бессердечны! – полушутя-полусерьезно закончила она.

Администратор помолчал несколько секунд и произнес:

– Где вы хотите сесть? Выбирайте.

Анна повернула налево – туда, где располагались шатры. Ее любимый номер, как всегда, тринадцатый, с видом на озеро. Она уверенно шла к нему. Анна чувствовала себя счастливой: ее шатер, и рядом никого – эта часть ресторана сегодня для всех закрыта. Для всех, кроме них. Администратор, улыбаясь, протянул меню, сопроводив это движение стандартной фразой: «Официант примет ваш заказ», и удалился. Анна сняла босоножки: в шатре принято быть босиком.

– Теперь я понимаю, почему ты та, кто ты есть. Две бутылки чудодейственного напитка! – то ли восхищенно, то ли иронично воскликнул Матвей.

Анна не стала развивать эту тему. Умение договариваться казалось ей вполне естественным. Кроме того, этого администратора она знала в лицо, он давно уже работал здесь. И скорее всего, ключевым в принятии решения для него стало не то, что она сказала, а то, что администратор мог себе это позволить.

Кальянщик и официант приняли заказ. Она делилась своими умозаключениями, о которых Матвей спрашивал днем. Он достал ноутбук и записывал. Ее мысли, замечания, идеи. Анна делилась пока не всем, что заметила, – это только начало. Она не хотела перегружать его информацией. Хотела только направить. Она решила направлять его постепенно: пусть думает, что сам до всего дошел. Ей хотелось, чтобы он сам преодолевал свой путь, но если их отношения – это судьба, то с ее подсказками. Как маркетолог она понимала, что ее знания помогут ему сделать сайт эффективным, выбрать стратегию, но в его профессии нужен не только маркетинг, ему нужны еще пиар-технологии, чтобы достичь результата быстро.

Теплый июльский вечер. Они смеялись, в воздухе витала романтика – нежная и чувственная. Те эмоции, которые бывают лишь до секса. Восторг первых прикосновений, которые перерастают потом в нечто большее. Ей казалось, что он влюблен, – по крайней мере, в эту минуту. Заливисто смеясь, Анна спросила:

– Почему с тобой рядом я не могу связать и двух слов? Я превращаюсь в идиотку, которая не умеет говорить. Я, девушка, которая если что-то в жизни и умеет, так это говорить.

Матвей долго и проникновенно смотрел на нее. Затем выпустил дым и сказал – но не в ответ на ее вопрос – своим низким голосом необычайно нежно:

– Мне хорошо с тобой! Мне на удивление хорошо! Почему мне так хорошо с тобой? Почему ты меняешь мое настроение с грустного на радостное?

Он притянул ее к себе. Их глаза находились на расстоянии десяти сантиметров. Анна шепотом ответила:

– Потому что нам всем иногда нужна поддержка, и тебе тоже.

Их губы встретились. Они целовались! Для Анны этот поцелуй совершил настоящий переворот в жизни. Она не могла объяснить это Матвею. Он не понял бы. Да и зачем ему это знать? Вряд ли он смог бы проникнуться ее состоянием. Матвей целовал, но перед ее глазами стоял образ Стаса. Чувство, словно ее целуют впервые в жизни.

Все дело в ее травме. Выходя замуж, она считала, что эти отношения навсегда. Что больше никакой другой мужчина не прикоснется к ней, что никогда она не испытает чувства первого свидания или первого поцелуя, что жизнь определена. Не потому, что она была наивной, верящей в святость брака, а потому, что Стас любил ее эгоистично, собственнически, ревниво, маниакально. Она знала, что с ним в ее жизни будет только он, но жизнь распорядилась иначе. Ты предполагаешь, а бог располагает. Теперь Анна знала истинный смысл этой пословицы. Можно слушать и даже услышать, но понять и прожить – совсем другое. Эту истину она прожила. Для нее этот поцелуй был первым физическим соприкосновением с другим мужчиной после Стаса.

Она не знала, каким он будет, этот поцелуй. Она его хотела. Она его боялась. Он стал подтверждением того, что ее жизнь продолжается. А Матвей стал мужчиной, который открывал ее вновь. Он целовал ее. Образ Стаса исчезал. Исчез совсем. Осталось только удовольствие от поцелуя – нежного и проникновенного.

– Неожиданно, – сказал Матвей и опять поцеловал.

Они продолжали целоваться, когда почувствовали на себе чей-то взгляд, пристальный и бесцеремонный. Они одновременно повернули голову и увидели олененка – почти точную копию «принца леса». Только Анна почему-то была уверена, что это девочка. И она рассматривала их! Девочка-Бэмби тоже стала свидетелем и продолжением этого вечера – вечера нежности, влюбленности, чувственности.

– Матвей! Матвей! Это же Бэмби! Ты его тоже видишь? – воскликнула Анна, садясь на колени, чтобы рассмотреть животное.

Она увидела спину в пятнышках и взгляд. Взгляд Бэмби – такой наивный, такой добрый, такой своевременный. Она появилась словно для того, чтобы они запомнили этот момент.

Матвей наблюдал за Анной.

– Ты сейчас как маленькая девочка, – нежно сказал он.

– Рядом с тобой я и есть маленькая наивная девочка.

Матвей нежно притянул ее к себе и опять поцеловал.

* * *

День. Солнце светило в окно. Она проснулась от света, заполнявшего комнату. С кухни донесся звук мобильного – он звонил без умолку. Анна в полусонном состоянии пошла за телефоном. Номер был скрыт.

– Я слушаю.

– Ты не представляешь, как здесь красиво! – прозвучал веселый голос Жени.

– Привет. Рада тебя слышать, – улыбаясь, ответила Анна. – Говорят, что Сингапур – незабываемое место. Слышу, на тебя он тоже произвел впечатление.

– Как ты, Богинская? – радостно спросил Женя.

– Я как обычно. Расскажи, как твои дела, – сменила она тему.

Ей не хотелось врать, а рассказывать правду пока не время. Пусть закончит свои дела в Сингапуре.

– Я сегодня прилетел. Только что поселился в гостинице. Через два часа у меня начинаются переговоры. Приветственный ужин. Очень захотелось услышать твой голос.

Анна переводила его слова с русского на русский. Он волновался перед встречей и нуждался в поддержке.

– Жень, все будет хорошо. Все уже хорошо! Ты на финишной прямой – осталась техника. Ты же логик, ты понимаешь, что все уже приведено в состояние готовности и задний ход они не дадут. – Неожиданно для себя она вспомнила, что в Сингапуре живут китайцы, поэтому спросила: – Ты изучил их правила поведения на переговорах?

– Что ты имеешь в виду?

– Это же китайцы, у них очень своеобразные традиции. То, что для нас нормально, они способны воспринять как неуважение, – пояснила она.

– Не знал об этом. Когда они к нам прилетали, все нормально было, – задумчиво ответил Женя.

– Так они же к тебе прилетали: на твоей территории правила диктуешь ты, они их принимают. А на их территории иначе. Я же когда-то работала с китайцами, правда, это было очень давно. Но я запомнила это на всю жизнь. То, что я помню точно: нельзя надевать на переговоры черный, белый и голубой. Для них это цвета траура.

– А что тогда? Я, Богинская, сейчас в голубом костюме вообще-то, – шокированно сказал он.

– У тебя до встречи два часа, еще успеешь переодеться, – улыбаясь, подбодрила Анна. – У них принят красный и желтый, мне кажется, но я считаю, что это перебор. Надевай все что угодно, кроме черного, белого и голубого.

Она зевнула и спросила:

– Подарки привез?

Анна была уверена, что до этого Женя додумается без подсказок.

– Да, но боюсь уже говорить, что именно.

– Я тебе расскажу, что дарить нельзя. Нельзя дарить цветы – они тоже со смертью ассоциируются. Нельзя дарить нож, ножницы и прочие колюще-режущие предметы – будут восприняты как желание разорвать отношения. Часы тоже у китайцев ассоциируются со смертью. Алкоголь – тоже нет.

Она услышала вздох облегчения.

– Ничего этого нет! Хоть в чем-то повезло! – обрадованно воскликнул Женя. – Что еще?

– Чтобы подчеркнуть свое уважение к человеку, любой предмет подают двумя руками с легким поклоном. И все, что тебе будут давать, тоже бери двумя руками с легким поклоном. Когда визитку дадут, обязательно внимательно прочти и поблагодари. И еще очень важно: они всегда принимают решение у себя дома. Короче, если тебя домой приглашают, это уважение высшего уровня. – Анна продолжала: в ее голове будто открыли файл, которым она не пользовалась десять лет. – И еще им понравится, если ты выучишь пару приветственных слов на китайском языке. Они воспринимают это как уважение. А вообще ты лучше зайди в интернет и почитай информацию об этом. Я по памяти тебе рассказываю. На всякий случай проверь: может, в Сингапуре что-то по-другому.

– Ань, я вообще об этом не думал! Как хорошо, что тебе позвонил. Меня пока в ресторан приглашают, – Женя анализировал полученную информацию.

– Жень, все будет хорошо, вот увидишь! Ты, главное, если тебя домой пригласят, не забудь снять обувь при входе, – предупредила напоследок Анна.

– Пошел читать! Я тебя обнимаю, – сказал он и отключился.

Она рассмеялась: типичный целеустремленный мужчина. Ей нравились именно такие, способные сосредоточиться на результате.

Анна нажала кнопку чайника и достала из холодильника творожок. Почти обед. Опять зазвонил телефон: «Туся».

– Доброе утро! – поприветствовала Анна.

– Какое утро? Уже почти час дня! – Туся всегда делала акцент на правильном. – Ты только проснулась?

– Ага, – ответила Анна, заливая кофе кипятком. – Вчера после встречи с доктором накрыло такое вдохновение, что я до шести утра готовила новую лекцию. Представляешь? Впервые за три года – полностью новый материал! Так что сегодня на вебинаре буду ее давать.

– И чем же вдохновил доктор?

– Всем вдохновил!

Анна вспомнила события вчерашнего дня, но Тусе рассказала только о ресторане с Бэмби и их первом поцелуе. Подруга задыхалась от восторга.

– Наконец-то! И как?

– Поцелуй был приятным, неожиданно для меня. – Анна сделала паузу и продолжила: – Я рядом с ним веду себя как полная идиотка. Двух слов не могу связать! Что со мной?

– Ты влюбилась! – поставила диагноз Туся. – А он влюблен?

Анна задумалась: она вспомнила, что вчера – впервые за все время – Матвей позвонил и спросил, дома ли она. Пожелал спокойной ночи и, когда она сказала на прощание «Целую!», ответил, что теперь понимает, что это значит.

– Вчера мне показалось, что да.

– Я так рада за тебя! После всего, что ты пережила, мне так хочется верить, что это навсегда, – с надеждой в голосе сказала подруга.

– Ой, Туся, ты такая! – воскликнула Анна.

Туся с ее борьбой за идеалы и немного наивной верой в хорошее. Анна не хотела озвучивать все свои выводы насчет Матвея. Зачем? Время покажет.

– Что еще нового?

Анна пересказала разговор с Женей.

– Жалко мне его. Что будешь с ним делать? – поинтересовалась собеседница.

– А чего жалеть-то? Мы с ним друзья. Жизнь распорядилась вот так. Может, не судьба? Прилетит из Сингапура – поговорю с ним. Сейчас пусть работает. Зачем его расстраивать? – ответила Анна. Она понимала, что их ничто не связывает, кроме дружеского общения.

– Какие планы на день? Встречаешься с Матвеем?

– Нет, не встречаюсь: он уезжает за город на свадьбу друга. Поэтому сегодня я занимаюсь спортом, медитирую, а потом провожу вебинар.

– А вечером к тебе приеду я, – продолжила Туся. – А тебя не смущает, что он не позвал тебя пойти с ним на свадьбу?

– Нет, не смущает. Если бы это была свадьба на двести человек, то, конечно, я бы задумалась. Но там очень закрытое мероприятие, только близкие люди. Нас с Матвеем еще не связывают отношения, которые позволяли бы это, – пояснила Анна. – Как твои дела?

Туся сказала, что расскажет вечером, и отключилась.

Анна взглянула на телефон: Матвей еще не звонил сегодня. Она быстро нашла объяснение: наверное, занят подготовкой. Она чувствовала, как ее способность мыслить рационально отключается, зато по понятным причинам просыпается иррациональный подход к действительности. Анна положила телефон на стол и подумала: ей тоже очень хотелось бы верить, что Матвей – ее судьба. Отпив кофе, она открыла ноутбук. Матвей прислал сообщение в Facebook.

Матвей: «Доброе утро! Проспал зарядку. Какой файл? Ничего не понимаю».

Матвей: «Прочитал! Обещаю работать над собой! Хорошего дня».

Утром, прежде чем лечь спать, Анна отправила ему файл с новым материалом, который готовила всю ночь. Отправила, а потом пожалела об этом. Он не просил, а она отправила. Эмоции сделали свое дело. Она жалела, но ничего уже не могла изменить. Он все-таки прочитал.

Анна: «Веселой свадьбы!))) Не забудь поймать подвязку))))) Я тебя обнимаю и желаю солнечного настроения!!! Обнимаю)))) нежно-нежно».

* * *

Анна проснулась ночью. Она видела странный сон. Сны имели для нее огромное значение, так как нередко оказывались вещими. Но после того как она стала практиковать медитацию, они чаще носили предупреждающий характер. Она могла привести множество примеров своих сбывшихся снов.

В ту ночь ей снилось, что она находится в больнице и никак не может найти свои туфли, вернее одну туфлю. Ходит по палатам, ищет, а ее нигде нет. Она выходит на улицу и видит церковь. Из нее появляется священник. Она хочет пройти мимо, но слышит сзади голос Матвея: «Нужно попросить у него благословения!» Они подходят к священнику, и тот их благословляет. Но она не помнит, смогла ли найти туфлю. Ей кажется, что да, а может, и нет.

Она думала накануне о Матвее целый день. Ей становилось все труднее переключать свои мысли на кого-то или что-то другое. И это нормально для ее состояния – состояния влюбленности. Матвей позвонил днем. Они поболтали пару минут о свадьбе его друга. Он сказал, что завтра вернется в город и очень ждет встречи. В течение дня она отправила ему несколько сообщений в Facebook.

Матвей не ответил. Звонить она не хотела: «Зачем мешать? Пусть отдыхает». Вечером после ухода Туси отправила СМС: «Спокойной ночи! Ложусь спать. Верю, что тебе весело». В ответ получила: «Спокойной ночи! Не мигают, слезятся от ветра…»

А теперь этот сон. Она была убеждена, что он с кем-то познакомился на свадьбе. Он загулял. Хотя в их случае эта формулировка не совсем правильная. Они еще не вместе, но сон предупреждал ее о том, что на свадьбе что-то произошло. Она была уверена в этом. Интуиция не подводила ее никогда.

Она не могла уснуть и, чтобы успокоиться, стала медитировать. Медитация помогала думать. Разум возвращался. Она начала понимать, что происходит.

Чувства, захлестнувшие ее, как цунами, смыли все знания о мужчинах. О таких, как он, собирателях трофеев. Она слишком рано расслабилась и показала излишнюю заинтересованность.

Еще три года назад она бы в жизни не совершила такой ошибки. Нельзя забрасывать мужчину сообщениями, пока отношения не определены. Вчера она отправила ему много сообщений, а в ответ не получила практически ничего.

Она поняла, что значит его СМС. Это слова романса из рок-оперы «Юнона и Авось»: «Не мигают, слезятся от ветра безнадежные карие вишни. Возвращаться – плохая примета. Я тебя никогда не увижу». Он «поставил ее на полку» и переключился на новый объект.

Последнее, ночное сообщение стало самой большой ошибкой. Анна осознавала это. «Как я могла такое сделать?! Как удалить сообщение? Нужно спросить кого-то, можно ли это сделать в Facebook. Оля!» Анна вышла из медитации. Она открыла ноутбук, чтобы написать Оле: та точно знала ответ на этот вопрос.

Анна: «Ольчик, если сообщение написала, а человек его не прочитал… Он еще в Facebook не был. А я сообщение удалила. У него оно останется???»

Оля ответила через пару минут. К счастью, она в этот момент тоже не спала.

Ольга: «Да. Если написала и отправила, то оно у него».

Анна: «То есть если написала, то все??? Блин! Я удалюсь из сетей)))) Нужно сменить номер мобильного и искать нового врача)))))»

Ольга: «Почему это?»

Анна: «Доброе утро тебе, кстати».

Ольга: «Доброе)»

Анна: «Потому что, Оля, и на старуху бывает проруха! Уже поздно. Я все испортила».

Ольга: «Аня, не говори глупости))) Что поздно?»

Анна: «Я повела себя импульсивно! Да все нормально – будь что будет».

Ольга: «Все будет хорошо!»

Анна: «А в моей жизни все и так о-о-очень хорошо. Хочу в баню. Хочу смыть с себя этот позор!))) Что ты сегодня делаешь? Я так устала, что решила взять выходной. Хочу куда-то поехать, чтобы с ума не сойти от переживаний. 100 % чувства у меня какие-то есть, раз переживаю».

Ольга: «Какие чувства? У меня до полудня дела, а вечером думала к тебе. Как мы планировали».

Анна: «Тогда я поеду сама куда-то, а вечером увидимся».

У них была назначена прощальная вечеринка: Оля улетала в субботу в Нью-Йорк. Они запланировали эту встречу еще до первого свидания с Матвеем. Но за недавними перипетиями собственной жизни Анна совсем забыла об этом. Вчера она договорилась встретиться с Матвеем. Жизнь как-то разрешит эту задачу. Хотя после ее сообщения, может, уже и нечего разрешать. Матвей точно подумает, что она влюблена в него до потери пульса, и «поставит на полку». Она еле смогла успокоить свои эмоции. Да, и на старуху бывает проруха.

* * *

Раздался стук в дверь. Оля.

– Привет! – сказала Анна, впуская ее в квартиру. Они обнялись.

– Не хочу никуда идти, – с порога заявила гостья. – Мне нравится у тебя! И можно поговорить спокойно. Давай останемся дома, – предложила она, протягивая пакет.

Анна заглянула внутрь: вино и фрукты.

– Как скажешь, любимая. Ты же уже все решила! – Анне и самой не очень хотелось куда-то идти.

Они помыли фрукты, болтая о событиях дня, откупорили бутылку вина и расположились на диване в гостиной. Две девушки, или, скорее, молодые женщины, для которых разговор по душам в последний вечер перед расставанием намного важнее, чем выход в свет.

– Ездила сегодня в баню? – спросила Оля.

Анна отрицательно покачала головой.

– Обломалась! Я поняла, что баня очистит мое тело, но позор нужно стирать с души. Поэтому занималась спортом и медитировала, – улыбаясь, ответила она.

– Так что у тебя случилось утром? – спросила Оля. Она еще ничего не знала о последних событиях.

Анна кратко пересказала, что случилось и в чем ошибка. Оля смеялась: Анна умела окрасить юмором даже самые неприятные ситуации в своей жизни. Выслушав ее исповедь, Оля вынесла приговор.

– Да, действительно, и на старуху бывает проруха! Как же так? Девушка, к которой бегут за советом подруги со всех континентов, умудрилась так сплоховать? – продолжала «подкалывать» Оля.

К Анне действительно часто приходили за советом в вопросах взаимоотношений с мужчинами. Но Оля намеренно утрировала:

– Ты же эталон!

– Ольчик, сноровку потеряла. Три года без практики. Мне казалось, что я еще не готова к серьезным отношениям: слишком мало времени прошло после смерти Стаса. Пережитый стресс. Я просто хотела позитивных эмоций. А теперь признаю: влюбилась, как идиотка! – Оля улыбалась. – Я не выстраивала с ним отношения с самого начала. У меня эта мысль появилась только на третьем свидании. Я все правила нарушила с первой встречи. Думала, пусть идет как идет. Но сегодня ясно поняла, что с ним вряд ли получится расслабиться. Придется вспомнить все о мужской психологии. Утром много об этом думала… Можно ли исправить ситуацию, если правила нарушены с первого дня?

– И каков вердикт?

– Не знаю. Радует, что пока с ним не переспала. И эмоции вроде как смогла отключить. Мой честный прогноз – скорее всего, сольется после первого секса. Я на это настраиваюсь. Но постараюсь исправить ситуацию. Хочу дать нам шанс. Может, это действительно судьба? – задала она вопрос жизни.

– И что ты уже для этого делала?

– А у меня что, варианты были после моего вчерашнего «преследования» Матвея? – Оля смотрела вопросительно, и Анна ответила сама: – Вариант был только один: не звонить и не писать. Хорошо, что мое чувство позора этому способствовало.

– И что? – с интересом осведомилась подруга.

– Позвонил сам в двенадцать дня. Спросил, не забыла ли я его, почему не пишу и не звоню. Я ответила, мол, думала, что они там от праздника отходят. Мило поболтали. Рассказал обо всем. Сообщил, что скоро будут выдвигаться. – Оля довольно улыбалась. Анна продолжила: – Не спеши радоваться. Слушай, что дальше. Второй раз позвонил часа в три и заявил, что очень переживает из-за того, что со мной договорился и что я на него обижусь. Мол, даже не знает, как мне сказать, но все решили остаться. И он ума не приложит, как ему уехать: он ведь без машины. Во мне включился аналитик. Спрашиваю: «Ты не можешь? Если вопрос в том, чтобы тебя забрать, то нет проблем». Поняла, почему я спросила? – Оля отрицательно покачала головой. – Ольчик, это же все избито и примитивно. Эта фраза: «Не знаю, как тебе сказать». Типа, я бы приехал, но за городом и без машины. Он решил остаться! Или, может, не остаться, может, и уехать, но с другой. Пакет «Стандарт мужской лапши на женские уши». Сегодня, в частности, на мои.

– И что он ответил?

– «Некрасиво как-то. Все останутся, а я уеду». – Оля ждала продолжения. – Я, конечно, слегка разозлилась. Меня это задело. Сработал эффект обманутых ожиданий. Я к такому не привыкла. А Стас вообще в этом смысле был безупречен. Мне очень нравилось то, что он быстро принимал решения и нес за них ответственность. Потом я подумала: «А чего я, собственно, хочу?» Сама все правила нарушила, еще и не давала ему покоя вчера целый день. А потом думаю: «Все, что ни делается, к лучшему!» С тобой сегодня побуду, не отвлекаясь на Матвея, – закончила рассказ Анна.

– Ань, а может, это действительно так и он уехать не может?

Анна рассмеялась.

– Оль, ну ты даешь! Учу вас, учу! – нарочито назидательным тоном всезнающего гуру начала она. – Если бы было так, он бы уже наяривал десять раз на день. Логика. Раньше я делала скидку на то, что он на работе: трудно наяривать, когда ты в операционной стоишь. Но сейчас-то что? Его что там, на этой свадьбе, приковали к батарее и забрали телефон? Значит, не может. Из этого заключения вытекает следующий вопрос: почему не может? И логическая цепочка приводит нас опять к чему? – Анна вопросительно подняла бровь.

– К тому, что должна быть веская причина. С тобой не поспоришь, – вздохнула Оля. – Ты ревнуешь?

– Нет. Чего ревновать? Они все такие вначале, эти альфа-мужчины. Привыкли к тому, что женщины за ними бегают, что они приз. Поэтому их заводят только те, кого они не могут получить быстро. Или те, кто за ними не бегают. Такова жизнь. Завоеватели долбаные! Вместо того чтобы жить и радоваться. Сначала они уверены, что это будет быстро. Потом видят, что тут как-то по-другому все. Потом начинают присматриваться. Время им нужно, чтобы разобраться.

– Ань, но не всегда же так? – с надеждой спросила подруга.

– Бывают исключения. Но для этого нужно обладать очень глубоким пониманием жизни и самодостаточностью. Уметь увидеть ценность в женщине с первых минут. Это у мужчин годам к сорока приходит. А до сорока чаще вот так. Мне Матвей тоже на встрече в клинике показался светлым, наивным мальчиком. И что мы получили вчера? Это не плохо, это просто реальность современного мира. Самое глупое, что мы, женщины, сделали их такими! Сначала матери – неправильным воспитанием, потом подруги – легкодоступностью.

– А Женя?

Анна на пару секунд задумалась и ответила:

– Разница между Женей и Матвеем только одна: Матвей знает техники быстрого соблазнения. Он привык с первого свидания в постель укладывать, Женя – с третьего. Матвей изучил книжку, для него с его знаниями женщина проста. Женя же не знает техник, для него чуть-чуть по-другому. Женя укладывает в постель через внимание, через действия, Матвей – через техники. А цели вначале одинаковые: уложить в постель. Но поверь, если бы я повела себя с Женей по-другому, его бы уже не было. А теперь я для него Богинская! Знаешь почему? Потому что не получил меня быстро, потому что не пишу СМС, потому что не звоню. Смысл тот же. А он не звонит часто лишь по причине того, что в Сингапуре. И не забывай: у нас с Женей вообще никакой близости не было. А то наяривал бы из Сингапура. Их разговор прервал звук СМС на мобильном Анны. Оля машинально взглянула в сторону окна, думая, что Анна встанет взять телефон. Но она продолжала сидеть на диване.

– Ань, тебе нужно тренинги проводить! – восхищенно сказала подруга.

– Оль, какие тренинги? О чем? Я всего лишь понимаю, как устроено мужское мышление. У меня было много поклонников, но мало кто из них попал ко мне в постель. Кто-то получает жизненный опыт через вереницу мужчин, я – через знания. Я изучила их – что им нужно и чего они хотят. Но я не играю с ними. И с Матвеем не играю. С Женей тоже не играю. Но почему-то получить нужный результат намного легче, когда эмоций нет. Когда тебя волна не накрыла, как меня вчера. Я слишком рано расслабилась. Мне показалось, что он влюблен. Видимо, еще не настолько. Женя уже был бы влюблен, а он – нет. – Анна видела, что подруга ее не понимает. – Знаешь, чем профессионал отличается от любителя? Профессионал обладает знаниями и обширным опытом их применения. Любитель – просто опытом. Женя – любитель. Матвей – профессионал. Я никогда раньше не сталкивалась с профессионалами.

– И что делать с профессионалами? – наивно спросила Оля. Анна задумалась.

– Скорее всего, у Матвея трофеев больше. Ему больше времени на принятие решения понадобится.

Раздался звук вызова на мобильном. Анна вздохнула и подошла к телефону: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Это ты СМС прислал? – вместо приветствия поинтересовалась она.

– Какое СМС? – непонимающе спросил он.

– Неважно. Что делаешь?

– Думаю о тебе. А ты?

– У меня с Олей сегодня прощальная вечеринка, – мягко ответила Анна.

Она изменила свое отношение к ситуации внутри, но снаружи оставалась такой же. Открытой и нежной.

– И где вы?

Ей понравился вопрос: Матвей ее контролировал.

– Ты ревнуешь? – весело спросила Анна.

– Нет. Я не ревнивый, – уверенно ответил он.

– Не смогли выбрать, что надеть, поэтому остались дома. Пьем вино и говорим о жизни. – Анна не имела привычки врать, чтобы держать мужчину в напряжении. Наоборот, всегда старалась быть открытой. Ее раздражало, когда мужчина окутывал себя ореолом таинственности, поэтому она так не делала. – А ты чем занимаешься?

– Собираюсь идти на ужин. Мы же завтра увидимся?

– Я думала, ты уезжаешь в Днепропетровск, – удивленно напомнила Анна.

– Так я же вечером уезжаю. На работе буду до двух, а потом до поезда можем встретиться. Представить не могу, что уеду, не увидев тебя!

– Хорошо, я подстроюсь.

– Я перезвоню. Целую.

– Хорошего вечера! Целую, – ответила в том же духе Анна.

Матвей отключился. Она открыла СМС. Женя: «Богинская, сегодня туфли снять не забыл. Твоя фамилия тебе соответствует! Все даже лучше, чем я мог себе представить! Они были удивлены моими познаниями! Ты мне очень помогла! Выходи за меня)))))) Или хотя бы полетели в Венецию, когда вернусь». Анна рассмеялась.

– Вот тебе, кстати, и подтверждение моих знаний о психологии мужчин.

Она зачитала СМС от Жени и рассказала об их вчерашнем разговоре, объяснив причину его эйфории. Параллельно Анна набрала текст ответа: «Я очень рада за тебя! И что смогла быть полезной! Ты там напился китайской водки? Веселой ночи! Береги себя!» Она прочитала сообщение Оле. Та удивилась ее ответу.

– У них же ночь сейчас. Завтра утром проснется – будет жалеть: чувство вины и все такое. Мужчины могут странно себя вести из-за таких вот СМС или пьяных разговоров. Если это серьезно, он к этому разговору вернется. Если пьян, утром прочитает и подумает, что я приняла за шутку. Зачем ему лишний напряг? Пусть свой проект делает.

Оля опять посмотрела на нее с восхищением. Анна отложила телефон и продолжила:

– Так о чем мы говорили? Важно продержать, но не передержать! С Матвеем все, что можно было, я нарушила. Поэтому его нужно еще подержать. А потом посмотрим по ситуации. Все зависит от того, что он сделает. Но вообще, если серьезно, я вчера была на грани. Странно, что он сегодня позвонил. Может, мое сообщение не прочитал в Facebook?

– А он что-то говорил об этом?

Анна отрицательно покачала головой. Вспоминая текст, она опять подумала, что если бы читал, то это обязательно прозвучало бы в разговоре.

– Ань, а что дальше, после секса?

– Секс – это только первый этап. С него все начинается. До секса они мягкие и пушистые, после секса все меняется. Он думает, что завоевал. А ты должна продемонстрировать ему обратное. И тогда секс переходит в отношения – или не переходит.

– А тебе не кажется, что вы с Матвеем чем-то похожи? – задумчиво спросила Оля.

– Чем? Я не собираю трофеи. Я не манипулирую мужчинами, хотя, как мне кажется, он тоже мной не манипулирует. Он собирает трофеи! И это нормально для его возраста. У меня индивидуальный подход, а у него – стандартный. Я узнаю человека, он – нет. Я до сих пор тихо смеюсь, когда представляю, как он удивился, когда я его на диван спать уложила, а потом еще и в постель. Я бы на его месте хотя бы задала несколько вопросов.

– Ань, как в твоей голове все это помещается?

– Мне важно понять причинно-следственные связи. Это требует изучения. Медитация помогает думать. Знаешь, что меня смущает? – Она увидела вопрос во взгляде Оли. – С тех пор как Матвей появился в моей жизни, я все время ловлю себя на желании закурить. Значит, что-то меня беспокоит. – Ей уже не хотелось продолжать эту тему. – Что мы все обо мне да обо мне? Давай лучше о тебе. Какие планы по возвращении в Нью-Йорк?

– Я даже не знаю. Хотела с тобой обсудить. Собираюсь поменять работу. Хочу иметь свое дело, которое будет приносить удовольствие, – изливала душу Оля. – Ты же мне когда-то посоветовала начать писать для журналов. Может, еще что-то придумаешь?

Анна задумалась.

– Оль, знаешь, что важно понять? Твое предназначение, что ты любишь. Я много думала об этом в последнее время. Что до тридцати нами руководят амбиции. Мы занимаемся тем, что приносит деньги. А тридцать лет – период переоценки ценностей, когда хочется заниматься тем, что любишь. Мне кажется, в этом и есть секрет успеха. Найти свой талант и монетизировать его.

– И в чем мой талант? – задумчиво спросила подруга.

– Ольчик, мне кажется, что твой талант – писать статьи. Я тебе уже говорила об этом. И еще тебе нравится мода, – Анна сделала паузу. – Я бы предложила тебе вести блог. На тему шопинга. Так и назови его: «Шопинг в Нью-Йорке». Представляешь, сколько людей летают в Нью-Йорк на шопинг? Они ничего не знают ни о магазинах, ни о скидках. Ты можешь даже услуги предлагать в этом направлении. Будешь писать об этом в блоге, – Анна продолжала расписывать темы, которые может охватить блог, и во что это со временем может вырасти. – Как тебе идея?

Оля смотрела на нее завороженно.

– Прямо как Кэрри Брэдшоу, только писать будешь о шопинге в Нью-Йорке, – заключила Анна. – У тебя получится, я уверена!

Подруга действительно напоминала этот персонаж даже внешне.

– Ань, я тебя люблю! – воскликнула она. – Ты меня всегда вдохновляешь на новые свершения. Мне нравится эта идея!

Они продолжали рассуждать на тему «С чего начать?». Анна делилась своими мыслями, Оля – своими. Скорее сестры, чем подруги. Очень разные снаружи, но очень похожие внутри. Оля посмотрела Анне в глаза:

– Ань, а твое предназначение в чем? Направлять людей?

Анна кивнула, подтверждая, что, скорее всего, в этом.

– Оль, я с тобой поделюсь чем-то очень личным. Я ни с кем этим не делилась, – тихо сказала она. Собеседница замерла в ожидании. – Когда Стаса не стало и чтобы не сойти с ума и разобраться для себя во всем, я ударилась в семинары по глубинным вопросам человеческой психики.

– Хосе Сильва?

– Да. Один из тренингов, которые я прошла, назывался «Ты достоин!». Там была одна очень глубинная медитация. Ее цель – понять свое предназначение. Ты подходишь к зданию. Какое оно? Заходишь внутрь. В холле стоит стол. На столе лежат три предмета. Ты выбираешь один из них. После этого подходишь к первой двери – «Твое будущее на несколько лет». На столе стоит сундук. Ты приближаешься к нему: он закрыт. Ты должна открыть его своим предметом, который выбрала. Вторая комната – «Твое предназначение». Третья комната – «С помощью чего ты сможешь осуществить свои финансовые цели». В каждой комнате сундук.

Оля слушала затаив дыхание. Анна продолжала:

– В зале было много людей. Но далеко не у всех получилось открыть сундук с предназначением.

– А у тебя? – тихо спросила подруга.

– У меня все три сундука открылись! В первом лежали три предмета, один из них – книга. Во втором было два предмета: книга и мой браслет. В третьем тоже два предмета, и один из них – книга, – Анна замолчала. – Оля, ты понимаешь? В каждом сундуке была книга!

В глазах Оли читался шок.

– Ты должна написать книгу, – уверенно сказала она.

– Я понимаю, что книгу. Но о чем? О маркетинге? Не хочу. О чем будет моя книга? – спрашивала Анна не столько подругу, сколько жизнь.

– Не знаю, но уверена, что это будет что-то важное и интересное. Ты обязательно напишешь, я уверена.

Вместо ответа Анна улыбнулась.

– Ты прилетишь ко мне в Нью-Йорк в сентябре? – сменила Оля тему разговора.

– Ты же знаешь: я планирую. Надеюсь, с операцией все будет хорошо и мне удастся вырваться в сентябре на Гавайи – там конференция в этом году. Обязательно через Нью-Йорк.

– Я для тебя придумала обалденную программу, – интригующе заметила Оля. Анна смотрела вопросительно. – Когда прилетишь, поплывем на яхте с Димой в одно уникальное место. Его мало кто знает. Мы называем его «устричный пляж». На Лонг-Айленде находится. Там, Аня, устрицы прямо в воде, их так много – просто ловишь руками! Приготовим из них барбекю и запьем все шампанским. Место уникальное. Мы с Димой были в восторге! Ты такое видела?

Анна смотрела на нее восхищенно. Она уже рисовала эту картину в своем воображении.

– Теперь точно придется прилететь!

– Бери с собой Матвея. Хоть покажем ему, что такое настоящий Нью-Йорк, – хитро улыбнулась американка.

– Посмотрим, Оля. С Матвеем еще только воздушные замки. Но я чувствую, что ему бы понравился наш Нью-Йорк, – многозначительно глядя на подругу, сказала Анна.

Этот вечер был настолько душевным и доверительным, искренним и уютным, что в какой-то момент она поймала себя на мысли, что очень благодарна Матвею за его отсутствие. Что их общение с Олей в тот момент важнее всего в мире.

Они проболтали почти до часа ночи. Оля уехала, и образовавшуюся пустоту вновь заполнили мысли о Матвее. Ложась спать, Анна опять думала о нем. О своих переживаниях, которые становились все сильнее и начинали превращаться в чувства. Ее не отпускало беспокойство, предчувствие чего-то. Сегодня Матвей впервые нарушил ее ожидания. В ней зарождался неконтролируемый страх того, что это повторится.

* * *

Район, в котором находилась клиника Матвея, тоже был хорошо знаком Анне. Она жила здесь с первым мужем, здесь располагался их офис, здесь они проводили семинары, здесь был их «домашний» ресторан. Все это размещалось на двух соседних улицах, и на одной из них работал Матвей. Он начинал свой карьерный путь в Киеве с той же улицы, что и она. Совпадение или знак?

Анна зашла в «домашний» ресторан из прошлого. Можно ли назвать его рестораном? Все меняется, и это место тоже изменилось, а может, стала другой она. Теперь Анна предпочитала заведения другого уровня.

Она расположилась на летней террасе. Официантка приняла заказ и удалилась, Анна же рассматривала обстановку. Здесь она провела немало встреч и ужинов с друзьями, здесь отмечала праздники. Но ничто не давило на нее. В этом заведении она уже не попадала в тесный кокон воспоминаний. Разве что могла вспомнить о друзьях, которые по тем или иным причинам исчезли из ее жизни. Эта улица и этот ресторан стали частью ее биографии. Она не наведывалась в него больше шести лет. Теперь ее привела сюда встреча с Матвеем.

Официантка поставила на стол воду и пепельницу.

– Пепельница не нужна, – сказала Анна. – Как давно я у вас не была, – в ее голосе звучала грусть.

– Да, давно, – ответила девушка. Анна удивленно подняла глаза. – Вас, кажется, Анной зовут. Я вас помню. Вы совсем не изменились.

Анна не узнала девушку. Тогда у нее была здесь любимая официантка – Ксюша, но это точно не она. Невероятно! Ее до сих пор помнят. Но девушка ошиблась: она очень изменилась. Столько всего прожито за эти долгие шесть лет.

– А Ксюша еще работает?

– Да, она теперь директор. Отъехала буквально на час.

Анна удивилась еще больше. В этом месте она, как на машине времени, вернулась в прошлое. Здесь все замерло. Даже интерьер остался тем же, разве что на летней террасе добавили стекол.

– Передавайте ей привет.

Девушка кивнула и отошла. Анна взглянула на часы: 14:55. Они с Матвеем договорились встретиться в 15:00.

Анна нервничала. Она опять плохо спала ночью, мучимая опасениями, что встреча сорвется. Анна пыталась проанализировать свой страх, но не находила ему объяснения. Она никогда не волновалась из-за такой ерунды, как встреча с мужчиной. Тем более их связывало лишь одно романтическое свидание.

Утром она поехала сдавать анализ на уровень гормонов в крови. Клиника опять напомнила о нем. Потом Анна зашла в кафе. Она уже не могла терпеть неизвестность. Ей хотелось точно знать, будет встреча или нет. Чтобы избавиться от своего состояния, она позвонила Матвею, но он не взял трубку. Она написала СМС: «Доброе утро! Приветствую тебя в этом солнечном дне! Тебе удалось сегодня вырваться из бермудского треугольника под названием свадьба или ты все-таки останешься еще на один день?» В ответ получила звонок от Матвея.

– Доброе утро! – у него был радостный голос. – Да, вырвался, уже еду на работу. Мы же сегодня встречаемся?

– Да. У меня плотный график: хочу все успеть. Ты вчера сказал, что на работе до двух. А тебе еще нужно вещи забрать. Скажи, во сколько ты планируешь? – осторожно спросила Анна.

– Я уже все собрал. Позвоню в час, – в его голосе звучала уверенность. – Я соскучился по тебе!

– Я тоже соскучилась.

Матвей не позвонил в час, не позвонил и в два. Все это время она продолжала думать о нем. Ей почему-то казалось, что он не позвонит. Анна пыталась успокоиться и переключиться на что-то другое. Но не получалось: она продолжала ждать. Ждать его звонка. Она впервые в жизни так ждала звонка от мужчины. Ей казалось, что она теряет его. Матвей позвонил в 14:15 и спросил, где она. Анна как раз ехала в сторону своего дома. Но их разделяло несколько километров. Договорились встретиться в этом ресторане рядом с работой.

Анна взглянула на часы: 15:15. В этот момент зазвонил телефон: «Александр». Александр очень важный человек в ее бизнесе. А она забыла о встрече с ним, назначенной на 15:00. Она нажала «Ответить».

– Прости меня. Как я могла забыть? – вместо приветствия сказала она.

– Все в порядке, Аня, – как всегда спокойно, ответил он. – Тебя ждать сегодня?

– Меня не будет. Я совсем в другом месте, и у меня встреча. Извини, пожалуйста!

– Давай тогда в понедельник.

– Выбирай любое время, – пытаясь загладить свою оплошность, сказала она.

Анна положила трубку. «Как я могла?!» Она забыла о встрече впервые за пять лет! Все ее мысли были поглощены Матвеем.

«Что со мной?» Опять взглянула на часы: 15:25. Анна не выдержала и набрала номер. Матвей сбросил. «Может, уйти? Пора уже устроить ему взбучку за постоянные опоздания! Я злюсь. А почему я злюсь? Потому что жду его уже почти два с половиной часа. Он считает, что опаздывает на двадцать минут, а я – что на два с половиной часа, – честно ответила она себе. – У мужчин время течет по-другому. Нужно подумать о чем-то приятном. А может, цветы покупает?»

Она увидела Матвея. Он быстрым шагом переходил дорогу на светофоре. Без цветов. «Вот наивная дура!»

Он был в длинных шортах цвета хаки и белой футболке с надписью «Нью-Йорк», за спиной рюкзак. На ней же – платье, которое она купила как раз в Нью-Йорке. «Знак?» – подумала она, вспоминая вчерашнее приглашение Оли на устричный пляж.

Анна наблюдала за ним. Широкие плечи, высокий рост, атлетичен, но не перекачан, пропорционален (редкость при его росте), осанка Зевса. «Современный Зевс в шортах!» Для Анны мужчина в шортах – эталон сексуальности. А если к шортам добавлялись классические мокасины на босу ногу, она вообще не могла оторвать глаз. На нем было нечто среднее между мокасинами и кедами. Анна злилась на Матвея, но все равно продолжала любоваться им.

Он вбежал в кафе и, увидев ее недовольный вид, упал на колени. Упал на колени в центре зала! Быстро огляделся вокруг, видимо вспомнив, что он в общественном месте.

– Прости меня! – воскликнул Матвей, вставая и приближаясь к столику. Он бросил рюкзак на диван, стоявший напротив, и сел рядом. Анна продолжала молчать. Он наклонился к ее ногам и стал целовать колени. Он целовал ее колени! Такого в ее жизни еще не было. Целуя ноги, он говорил:

– Я не виноват. Пациентка пришла, у нее там есть сложности после операции. Я не мог уйти.

Она соскучилась по его глазам, соскучилась по голосу, по его запаху, она соскучилась по его прикосновениям. Только сейчас она поняла это. Матвей продолжал целовать. Она не могла долго злиться, тем более на него и тем более сейчас. Злость улетучивалась с каждым прикосновением. Матвей чуть поднял голову и посмотрел на Анну. Ее взгляд встретился с его глазами цвета горького шоколада.

– Прости!

Анна улыбнулась. Он увидел, что она уже не злится, поэтому выпрямился, но сел близко, обняв ее.

– Я соскучился по твоим необыкновенным глазам, – пристально глядя на нее, сказал он, прижал к себе и поцеловал в губы. – Ты очень красивая! Поехали к тебе – накормишь меня перед отъездом. Я голоден.

* * *

Анна открыла дверь.

– Привет! Заходи, – и направилась на кухню.

– Необычное платье, – услышала она. – Вообще не похоже на твой стиль! Такое молодежное, и такие красивые ноги и грудь! Ты сегодня совсем другая.

На Анне короткое платье в стиле babydoll из тонкого синего денима. Отрезной лиф и воланы перпендикулярно линии груди. Оно полностью застегивается на пуговицы, поэтому, расстегнув их вверху, можно показать достоинства груди. А не застегнув одну пуговицу внизу – еще больше обнажить ноги.

– Матвею тоже понравилось, – сказала Анна. – «Короткое джинсовое платье. Мне нравится. У тебя красивые ноги. Но тебе еще больше пойдет маленькое черное платье. Надеюсь увидеть тебя в таком», – копируя Матвея, процитировала она. – Кофе будешь?

Гала утвердительно кивнула.

– Как все прошло? – подруга жаждала подробностей так сильно, что даже заехала вечером. – Расскажи мне все-все-все!

– Все началось с того, что он целовал мне колени… – Анна сделала театральную паузу, выжидая, когда глаза Галы от удивления расширятся до нужного размера. Дождавшись нужного эффекта, она продолжила: – Потому что, как всегда, опоздал! Когда он уже цветы мне подарит?

– А ты определись, чего хочешь: чтобы колени целовали или цветы дарили? – строго сказала Гала.

Видимо, цветы не считались у нее приоритетом. Анна же понимала, что Матвей таким образом извинялся. Вопрос – за что: за опоздание или загул? Она не стала озвучивать эту мысль.

– Дальше что было? Рассказывай! – потребовала гостья. Анна продолжила.

– Ты человека накормила или у тебя, как всегда, в холодильнике шаром покати? – забеспокоилась собеседница.

– Накормила лососем и салатом. У нас было мало времени: два часа до поезда, – успокоила ее Анна. – Но мне показалось, что он ко мне не за обедом ехал. – Гала вопросительно посмотрела на нее, зажигая сигарету. Анна наливала в кофе молоко, вспоминая эту картину. – Гала, так романтично было! Как в кино. Когда мы домой ехали, начался дождь – ливень, июльский ливень. Пока пробежали двадцать метров от машины до подъезда, промокли до нитки, – восхищалась Анна, вспоминая, как они целовались в лифте, поднимаясь на этаж.

Гала не оценила ее эмоций и, выдыхая сигаретный дым, спокойно сказала:

– Я под этим ливнем сегодня тоже промокла до нитки. Вы заходите мокрые в квартиру – и-и-и?

Анна смотрела в окно, но на самом деле – вдаль, опять прокручивая эту сцену. Сцена романтики и страсти. Они вошли в квартиру, смеясь оттого, что мокрые. Матвей притянул ее к себе и начал целовать, проводя руками по плечам. Она вспоминала свои ощущения от его прикосновений. Влечение. Она ощущала, что происходит с его телом, с ее телом. Они хотели этого оба. Они сгорали от желания. Страсть. И как она вырвалась из его объятий. Ей понадобилась для этого вся сила воли.

– Я пошла к холодильнику и достала лосося, потом поставила его в печку на разморозку, – ответила Анна тоном Галы.

Подруга молчала: ей требовалось время, чтобы проанализировать услышанное. Видимо, она ожидала другого – и была недалека от истины.

Анна продолжала смотреть вдаль. Она вспоминала, как он догнал ее и опять прижал к себе, как его руки приподняли подол платья, оголив ноги, как он медленно проводил руками по бедрам вверх. Как он шептал своим сексуальным голосом: «Аня, я больше не могу терпеть! У меня нет больше сил! У меня все болит!» Его голос уничтожал последние остатки разума. Она хотела его до безумия, она была готова отдаться прямо сейчас. Но вспомнила вчерашнее решение: «Мы что, кролики? У тебя поезд через два часа! Как ты себе это представляешь?» Это была последняя попытка. Матвей замер и хрипло произнес: «Я так долго ждал, и это закончится банальным перепихоном? Ты права. Сделаем это, когда я вернусь». И выпустил ее из объятий. Еще пара секунд – и ей не помог бы ни характер, ни вчерашнее решение.

– И все? А секс?

Анна вообще забыла о Гале.

– Секс? – повторила ее вопрос Анна, возвращаясь из воспоминаний на кухню. – О сексе мы договорились. – Гала смотрела непонимающе. – Мы решили, что он произойдет, когда Матвей вернется из Днепропетровска. – Анна отвернулась от окна и уточнила: – В понедельник.

По выражению лица подруги она видела, что договориться о сексе – за гранью ее реальности. У Анны такое тоже впервые. Она одержала победу над собой, но чего ей это стоило!

– Знаешь, я оказалась права: он знает техники быстрого соблазнения.

– Он признался? – удивилась Гала.

– Нет. Он сказал, что никогда не ждал так долго. Я его спросила: «Обычно на третьем свидании?» Он ответил: «Что ты? Какое третье? На первом!», – копируя тон Матвея, произнесла она.

– И что дальше?

Анна опять посмотрела в окно. Ее вновь накрыли воспоминания о том, как Матвей долго не мог успокоить свое тело. Его узкие шорты не позволяли это скрыть. Анна же не могла успокоить свое тело до сих пор. Как он вслух думал о том, чтобы поменять билет и уехать позже или вообще не уезжать. Но пик они уже прошли, поэтому его ответственность перед пациентами и ее непреклонность помогли сдержаться.

– Что было дальше?

Анна опять повернулась лицом к Гале.

– Я отвезла его на вокзал. Мы целовались на вокзале все время и держались за руки. Гала, ты представляешь меня, целующуюся на железнодорожном вокзале прилюдно? – Та отрицательно покачала головой. – А я целовалась. Мне было все равно, даже если кого-то встречу.

– Ты влюбилась, – резюмировала Гала, выпуская дым следующей сигареты.

– В том, что влюбилась, сомнений нет. У меня так точно. Помнишь, как говорила Раневская? – Гала улыбалась в ожидании шутки. – Как узнать, влюблена ты в мужчину или нет? Очень просто: приди домой после свидания, сними трусы и подбрось их к потолку. Если прилипли, значит, влюблена. Мои бы прилипли уже к рукам!

Гала хохотала до слез.

– И что, ты проводила его прямо до перрона?

– Нет, мы расстались за десять минут до отправления поезда. Матвей сказал, что не хочет, чтобы я ходила по вокзалу одна. Проводил меня к машине.

– Это он молодец! Проявил заботу!

– Может, забота, а может, есть что скрывать, – спокойно сказала Анна.

– Ты намекаешь на то, что он уехал не один?

– Необязательно. Может, нужно еще позвонить кому-то.

– Аннет, мне кажется, у тебя мания преследования, – холодно заявила собеседница.

– Может. Но почему-то ее не было со Стасом, нет с Женей. Не могу в себе разобраться. Я почему-то не доверяю ему, хотя явных причин для этого нет. Посмотрим – его действия покажут.

Анна улыбнулась, вспомнив, что Матвей сказал на прощание: «Я надеюсь, что в купе не будет маленьких брюнеток с короткой стрижкой и большими глазами. Потому что, если будут, меня посадят за изнасилование! Готовься, Аня, к понедельнику – минимум пять раз!» И поцеловал. Этот его искрометный юмор! Кому-то непонятный, но она обожала именно такой.

* * *

Анна не любила вокзалы и аэропорты. Она вообще не любила места скопления людей. Она почему-то подумала – и эта мысль возникла уже не в первый раз, – что ощущение от места определяют люди: важно, с кем ты, а не где. Они с Олей пили кофе в ресторане аэропорта, смеялись, вспоминая события последних дней. И этот утренний кофе в аэропорту был необыкновенно красив.

– Ань, ты прилетишь ко мне в Нью-Йорк? – спросила Оля. Та кивнула в ответ. – Я буду тебя очень ждать!

– Ольчик, не могу поверить, что не увижу тебя несколько месяцев.

– Я очень люблю тебя, Аня.

– Я люблю тебя еще сильнее, – сказала Анна. В их словах о взаимной любви уже давно не заключалось признания – это факт, который они берегли. Связь, которая существовала между ними, чувства, которые их объединяли, нельзя объяснить или описать. Их можно только понять, ощутив. Анна часто думала, что эта дружба дана ей свыше. Может, из прошлой жизни, а может, награда в настоящей. Ей все равно: ум в этом вопросе вообще не хотел разбираться. Она благодарила жизнь. Благодарила за то, что в ее мире есть такие отношения – чистые и добрые, безусловные, а потому наполняющие.

– «Если души не умирают, значит, прощаться – отрицать разлуку», – вспомнила Анна цитату из любимого фильма.

– Может, когда-нибудь мы будем жить в одном городе? Было бы здорово… – вздохнула Оля. – Как Матвей?

– Матвей? – Анна задумалась на несколько секунд. – Мне кажется, что пациент скорее жив, чем мертв. – Оля посмотрела на нее вопросительно. – Начал писать СМС и звонить. Это уже прогресс! Кстати, а почему мой телефон молчит? – Анна принялась искать телефон в сумке. В ответ на ее поиски раздался звонок на мобильном Оли.

– Да, мама! Да, мы уже в аэропорту, – делая паузы, говорила подруга. – Да, зарегистрировалась. За перегруз ничего не платила. И еще у меня лучшие места. У меня все хорошо! – Оля замолчала: на время диалог превратился в монолог. – Да, скажу! Люблю тебя. Перезвоню, когда прилечу, – она положила телефон на стол и остановила Анну: – Не ищи! Ты забыла его у мамы. – И, многозначительно улыбнувшись, продолжила: – Мама просила передать, что тебе два раза звонил Андрейчук Матвей Анат. И еще есть СМС – она не смотрела, от кого.

– Пациент скорее жив.

Они рассмеялись.

– Богинская! Кто бы сомневался! – весело сказала Оля.

Анна чуть-чуть расстроилась: придется ехать за телефоном через весь город. «Видимо, жизнь лучше знает», – подумала она.

Анна неуверенно посмотрела на подругу:

– А я почему-то сомневалась и сомневаюсь…

– Аня, перестань! Прилетайте в Нью-Йорк! Поплывем на устричный пляж, проведем время вместе! Наш Нью-Йорк он еще не видел. Вообще, что он знает о Нью-Йорке? Маршруты туристической зоны?

Анна засмеялась, опять поймав себя на мысли, что они с Олей вылеплены из одного теста.

– Я ему тоже так сказала на первом свидании.

У них оставалось еще тридцать минут. Кто-то бы сказал: полчаса, а для них это две тысячи секунд. Секунд, которые летели, секунд, которые нельзя остановить. Но они их ценили. Неважно – где, важно – сколько. Еще две тысячи секунд они могли быть вместе! Не в Facebook или по телефону, а по-настоящему, глядя друг другу в глаза, видя эмоции и чувствуя друг друга. Для каждой из них этот разговор был важен в секундах. Может, ценность каждой секунды, проведенной вместе, и определяет значимость людей для нас?

Они говорили о жизни и смерти, о любви и вере – они говорили о себе. Они говорили об опыте. Однажды, когда ты становишься взрослым – и дело совсем не в возрасте, – разговоры о людях приобретают совсем другое направление. Они давно уже перестали обсуждать людей и их поступки. Перестали осуждать. Все, о чем они говорили, было попыткой понять. Вот чем они похожи: они старались понять.

Эти секунды закончились. Подруги обнялись. Каждый раз, расставаясь, они обнимались как в последний раз, в ожидании, когда начнется новый отсчет. Иногда Анна думала: сколько секунд, проведенных вместе, понадобилось бы им, чтобы надоесть друг другу? В математике нет такого числа.

Анна выходила из аэропорта какой-то покинутой, но не одинокой – может, свободной? Покинутой Олей, но свободной от мобильного телефона. Стресс XXI века – оказаться на улице без мобильного. Но сегодня стресса нет – только свобода. Когда нет телефона, не нужно ждать звонков. Это позволяет лучше ощущать мир. Анна много лет не смотрела телевизор. Может, следующий этап – отказаться от телефона?

Она возвращалась в город, наслаждаясь мгновениями полной свободы. Вела машину, любуясь красотой прозрачного июльского утра. Лучшим отдыхом для нее была поездка по хорошей трассе – руль и громкая музыка. Анна слушала песню Moon River в исполнении Andrea Ross. Эту песню из фильма «Завтрак у Тиффани» она слышала в разном исполнении, но манера Andrea Ross больше всего соответствовала тому, как Анна ощущала Матвея.

Эта песня казалась символичной, поскольку Оля улетала в Нью-Йорк. И в то же время ассоциировалась с влюбленностью и фильмом, где действие также происходит в Нью-Йорке. Эта песня проросла в нее, пустила глубокие корни воспоминаний. И если бы о них с Матвеем снимали кино, то их первый поцелуй под пристальным взглядом Бэмби, и бег под июльским ливнем к подъезду, и прощание на вокзале обязательно происходили бы под эту песню.

Под эту песню в ней пробуждались новые, незнакомые ранее чувства. Она поняла, что в понедельник начнется новый этап в ее жизни. Новая глава книги жизни под названием «Матвей». Ей отчаянно захотелось, чтобы на этой странице не было никаких воспоминаний. Хотелось, чтобы страница была чистой. Анна припарковала машину возле магазина. В нем продавалось все, что нужно для дома. Для спальни. Она хотела купить комплект постельного белья и полотенец – символ новой страницы ее жизни. Их первый поцелуй случился в платье под названием «Только его».

Ей хотелось сохранить эту традицию.

Матвей не знал об этом, и, скорее всего, эта традиция была бы ему непонятна и потому безразлична. Но для нее все было иначе. Ей хотелось сделать все, чтобы поддержать чистоту начала их истории. Ей хотелось дать шанс их отношениям. Дать шанс, несмотря на голос опыта и доводы разума, за которыми на самом деле мы часто прячем наши страхи и боль.

* * *

Анна проснулась оттого, что Буржуй отчаянно теребил ее лапой. Ей снилось, что она стоит в лесу и слышит журчание ручья. Свободное течение воды. Сквозь сон она почувствовала прикосновение кошачьей лапы. Кот всегда так делал, чтобы попросить есть или пить. Но на этот раз кот пронзительно мяукал. Для Анны это стало сигналом: что-то случилось. Она открыла глаза. Буржуй спрыгнул с кровати и быстро направился в сторону кухни. Анна пошла за ним.

Вода. Вода везде! Еще минут двадцать – и этот поток хлынул бы гостиную. Анна громко выругалась, пытаясь понять, что произошло. Прорвало трубу под раковиной на кухне. В беготне между ванной и кухней и звонком консьержке с просьбой срочно вызвать сантехника она неожиданно для себя осознала, что даже такая неприятность в воскресное утро не способна изменить ее внутреннее состояние. Состояние счастья. Не того глобального счастья под названием «Любовь к миру», а другого, обычного женского счастья от того, что ты влюблена в мужчину и это взаимно.

Она собирала полотенцем воду и выжимала ее в таз, думая совершенно о другом – думая о Матвее. Вчера он звонил много раз и писал СМС. Она наконец-то увидела в нем признаки заинтересованного мужчины. Они болтали в течение дня. Анна чувствовала, что у него есть эмоции. Пока это вряд ли можно назвать влюбленностью, но то, что он звонил и писал, – хороший знак. Кроме того, вчера она ездила ужинать со своими приятелями – Матвей попросил позвонить, когда она освободится. Осознанно или нет – это неважно, – он начинал ее контролировать. Это тоже знак. Все мужчины говорят, что неревнивы и никого не контролируют, но чем сильнее их чувства, тем больше в них самость. Анна считала это нормальным. Мужчина обязан контролировать все: свою жизнь, свое призвание, свою женщину, себя. Она написала СМС: «Доброе утро! Пусть твой день будет солнечным, а настроение – радостным. Скучаю. Обнимаю. Целую».

В дверь постучали. Сантехник сказал, что нужна деталь для раковины, он вернется через два часа и все исправит. Анна пошла в душ, намереваясь затем поехать на рынок за овощами и фруктами. Сегодня ей хотелось соблюсти свою традицию ходить по воскресеньям на рынок и в церковь. Побыть девушкой – счастливой, полной гармонии и благодарности к миру за такой солнечный день. Может, чуть наивной, но она могла себе это позволить.

* * *

Анна наслаждалась каждой секундой этого дня. Поехала в церковь и поблагодарила жизнь за свои чувства. Заехала на Владимирский рынок и накупила ягод. Июль – ее любимый месяц. Время клубники, голубики, ежевики, малины. Анна не торопилась – она наслаждалась.

Заходя с пакетами в квартиру, она услышала сигнал СМС. Матвей: «Кто рано в воскресенье встает, тому маркетинг больше дает». Анна отправила: «В воскресенье рано встает тот, у кого трубу прорвало)))». Вместо ответа раздался звонок.

– Доброе утро!

– Доброе, – сонным голосом ответил Матвей. – Так что у тебя случилось?

Анна рассказала о том, что ее разбудило. Он слушал, периодически вставляя шутки.

– Какие планы на день? – спросил он.

– Собираюсь ехать на пляж с Лерой и Игорем. Мы вчера договорились. А потом займусь уборкой после потопа. А ты?

– Пойду на обед к сестре. Воскресная традиция, когда я приезжаю.

– Это здорово! Мне нравятся такие обеды, когда семья собирается вместе и еда имеет неповторимый домашний вкус.

Они поболтали о том о сем. Разговор, в котором нет особого смысла, зато есть романтика.

– Позвони мне, когда вернешься домой! Я буду ждать! – сказал Матвей на прощание.

– Обязательно, – нежно ответила Анна.

Она посмотрела в окно. «Так и есть: он начинает меня контролировать.

И это хорошо».

* * *

Анна зашла в квартиру. После жары на улице воздух в квартире, где работал кондиционер, казался холодным.

Июльский зной. Но Анна обожала такую погоду. Ей нравилась жара. И общение на пляже, не отягощенное слишком серьезными разговорами. К Игорю приехал друг – архитектор, известный на весь Киев и вроде как даже на весь мир. Скорее всего, еще неделю назад эта встреча на пляже плавно перешла бы в дружеский ужин. Но сегодня ей не хотелось продолжения. Она была поглощена мыслями о Матвее.

Архитектор расстроился, когда она собралась уезжать раньше всех, и на прощание сделал комплимент ее длинному платью. Анна опять подумала о том, что всем мужчинам, с которыми сталкивала ее жизнь, нравился ее стиль в одежде. Всем, кроме Матвея. Пока она была на пляже, он не звонил. Ей это понравилось: она восприняла это как уважение к ее общению с друзьями. Со Стасом было не так. Стас бы уже позвонил тридцать раз и поинтересовался каждой минутой, проведенной там, где теоретически могут быть другие мужчины. Он всегда чрезмерно контролировал ее, хотя она никогда не давала повода.

Она набрала Матвея. Он сразу взял трубку.

– Привет!

– Я уже дома!

– Я тоже дома. Смотрю фильм.

– Интересный?

– Да. Я уже не в первый раз его смотрю. – Он стал рассказывать о фильме, снова удивляясь, что Анна его не видела. – Что будешь делать?

– Займусь домом.

– Да, завтра же «день икс»! Ты там свечи везде расставь.

– Ладно, пойду расставлять свечи. И стены перекрашу в спальне, чтобы этот «день икс» лучше запомнился.

– Поговори еще со мной. Хочу послушать твой голос, – нежно сказал Матвей.

– Все забываю рассказать тебе про устричный пляж.

Анна сообщила, что в сентябре собирается на конференцию и планирует посетить Нью-Йорк и что Оля приглашает их провести время вместе. Они поболтали еще минут десять и закончили на том, что он позвонит из поезда. Анна положила трубку.

Она знала: секс будет завтра. Она была уверена, что перенести – значит «передержать». Она действительно в него влюбилась. Только сейчас она окончательно осознала это. Вернее, не так: впервые призналась себе в этом. А еще знала, что сегодня тот день, когда он точно будет рядом, будет звонить и писать. Это воскресенье – последний день ее романтической влюбленности. День, когда можно быть наивной и не думать. Завтра все изменится. Завтра собиратель трофеев получит еще один, и все станет другим. Осознанно или нет, но его отношение и поведение изменятся. Таковы альфа-мужчины, а Матвей особенно. Она понимала, что после секса начнется новый этап их отношений. Период до секса всегда наполнен наивностью, период после должен быть наполнен мудростью. Если ты не оставишь наивность, он закончится слишком быстро.

* * *

Анна взглянула на часы: 20:30. Она ждала его. Она опять его ждала.

Утром Матвей прислал СМС: «Доброе утро! Я в Киеве. На работе до 19:00, а потом – к тебе. С нетерпением жду вечера». Они созванивались на протяжении дня несколько раз, обменивались СМС. Работа уже должна была закончиться, а он все не звонил. Анна опять почувствовала непреодолимое желание курить. Звонок: «Туся».

– Привет! Что делаешь? – радостно начала подруга.

– Злюсь! – выпалила Анна.

– На кого?

Видимо, Туся не восприняла ее слова всерьез: такой ответ слишком необычен для всегда позитивно настроенной Анны.

– Жду Матвея. Он сказал, что в семь заканчивает и приедет на ужин. Тусь, вот объясни мне, почему я так злюсь на него за эти вечные опоздания? И не звонит же!

– Ань, может, у него операция. Когда стоишь за операционным столом, позвонить невозможно, – попыталась оправдать его собеседница.

Анна молчала. Туся решила сменить тему:

– Что на ужин приготовила?

– Цыпленка запекла в духовке. Салат из свежих овощей. И ягоды – голубика, малина, ежевика, клубника – на десерт, – без лишних эмоций ответила Анна.

– Ого! Ты готовилась, – засмеялась подруга и попыталась подбодрить ее: – Аника, он приедет. Вот увидишь!

В этот момент пришло СМС. Анна открыла его, не прерывая разговор.

«Уже еду, скоро буду», – уведомил Матвей. Она прочитала сообщение вслух и перевела беседу в другое русло:

– Лучше расскажи, как ты.

Туся погрузилась в подробности последних событий своей жизни. Прокомментировав все, что интересовало подругу, Анна вздохнула:

– Тусь, мне нужно помедитировать, чтобы не послать его, когда он придет.

Анна и без Туси знала, что он придет. «Вопрос – когда? Может, послать его? А может, я злюсь на себя? Нет, не так: пытаюсь найти причину отодвинуть этот «день икс»? Скорее, я злюсь на него из-за того, что он не понимает меня вовсе. Для меня это шаг – впустить мужчину в свою постель после Стаса, а для него – стандартное завершение. Мне хочется романтики, а у него, видимо, более важные дела. Веду себя как девственница. А самое смешное – и чувствую себя так же.

Она погрузилась в медитацию, из которой ее вывел звонок мобильного.

– Я уже поднимаюсь, – быстро сказал Матвей.

Анна встала и направилась к двери. Она больше не злилась – она умела сливать свои негативные эмоции. Ей интересно, что он скажет. «Может, хоть цветы догадался купить?» – думала она, стоя возле открытой двери и ожидая, когда он выйдет из лифта. Матвей выбежал на площадку – как всегда, без цветов – и остановился на пару секунд, опустившись на колени. Анна посмотрела на него и подумала, что это уже становится привычным. Каждый раз он на коленях, потому что опоздал. Он вошел в квартиру и поцеловал ее.

– Ты голодный?

– Да, – он бросил свой рюкзак на диван и направился к столу.

– Может, шампанского?

Он отрицательно покачал головой. Анна накладывала еду в тарелку.

Она смущалась – никак не удавалось взять это чувство под контроль.

– Как прошел день?

– Извини. Попросил одного человека подвезти меня после работы. Ему нужно было заскочить на вокзал, но он задержался, а потом еще затеял разговор по душам – как-то неудобно было прерывать, пришлось все это слушать, – вздыхая, рассказывал Матвей. Он взял кусок цыпленка. – Вкусно пахнет!

Но вместо того чтобы приняться за еду, пристально посмотрел ей в глаза. Его взгляд длился минуты. Потом он молча отодвинул тарелку.

– Забыла! – воскликнула Анна. – У меня же есть для тебя подарок!

– Зубная щетка? – спросил Матвей.

Анна молча кивнула в ответ. Он продолжал смотреть на нее пристально, вглядываясь.

– Пошли! – неожиданно бросил он, протягивая ей руку.

– Может, поужинаешь?

– Потом!

Анна протянула ему руку – она понимала, куда он ее ведет, и не сопротивлялась. Она решила для себя, что это произойдет сегодня. Матвей открыл дверь спальни и удивленно спросил:

– А свечи?

– Ты серьезно? Я думала, ты пошутил.

– Я хочу тебя видеть.

Анна молча открыла шкафчик и достала свечи. Матвей снял футболку. От зажженных свечей комната наполнилась бликами огоньков. Он нежно притянул ее к себе и, глядя в глаза, стал снимать платье. Под платьем было белье желтого цвета. Покрытое ровным загаром спортивное тело Анны выглядело очень сексуально при свечах. Он расстегнул бюстгальтер и медленно провел по ее телу ладонями снизу вверх. Она видела их отражение в зеркале.

– Ты очень стройная, Аня, – тихо сказал он. – Такая нежная кожа…

Анна смутилась.

– Я думала, в одежде это тоже заметно.

Ей приятно услышать это от него – именно от него. Она в хорошей форме и знает это, но своими замечаниями по поводу одежды он заставил ее сомневаться в себе.

Матвей поцеловал ее живот, продолжая медленно гладить все тело. Он не спешил. Для нее это было необычно. Он впитывал ощущение Анны через прикосновения к ней. Она вздрагивала. Она никак не могла поверить, что стоит обнаженная перед мужчиной. Что к ней прикасается кто-то другой, не Стас. Казалось, что все это происходит не с ней.

– Тебя трясет… Ты меня стесняешься? – завораживающим голосом спросил он.

Анна кивнула. Матвей притянул ее и опрокинул на кровать. Поцеловал в губы. Ее продолжала бить дрожь. Матвей посмотрел своим долгим взглядом и опять поцеловал. Анна согласилась. Она поняла. Смирилась. Приняла. Ее жизнь продолжается.

* * *

Анна не спала – она снова не могла уснуть рядом с ним. Мысли кружились вихрем. «Почему я не сплю?» Она смотрела в глянцевый потолок, разглядывая в отражении их обнаженные тела. Молодой Зевс спал сладким сном, значит, ему комфортно. Ей – нет, раз она не спит.

«Может, я не могу привыкнуть к присутствию другого мужчины в моей постели? Может, после Стаса другой мужчина вызывает у меня напряжение?» Матвей обнимал ее во сне, тихо сопя. Ей нравилось слушать его дыхание. Нравился его запах, нравилась его кожа, его руки, его тело.

«Нет, дело не в этом. Что-то еще…»

Их первый секс был красивым и нежным. Матвей чувствовал ее – будто знал, чего она хочет. Она посмотрела на него. «Этот Зевс пока не владеет всем миром, но в сексе он бог», – улыбаясь, подумала Анна.

Что же не так? Раздражал презерватив, который он надел с самого начала. Не похоже на поведение влюбленного мужчины в порыве страсти – и это смутило. А еще смущала энергия их секса – мягкая. После прощального обеда перед его отъездом в Днепропетровск она ожидала от него бури, а получила нечто другое – то, что еще не могла точно описать. Совершенно другое, отличное от предыдущего опыта. Этот секс был бы понятным через месяц знакомства, но странным для первой ночи. «Может, когда у тебя за плечами слишком много первого секса, он перестает быть первым, он как бы продолжается? Меняются тела и лица, но для него это продолжение», – с горькой иронией подумала Анна. В этом сексе не хватало страсти.

Она не смогла открыться, она смущалась его. Но получила, что хотела. Собственно то, к чему стремилась. Анна хотела молодого красивого самца, который обнулит воспоминания о Стасе, сотрет прошлое и заставит понять, что жизнь продолжается, а заодно поднимет ее самооценку. Она это получила. Только что теперь делать с этим дальше? Нужны ли ей отношения с мужчиной, который слишком молод, чтобы понять ее ценность, и слишком зациклен на своей работе?

Матвей опоздал сегодня почти на три часа. Можно опоздать на пятнадцать минут, можно на полчаса, но на три часа и без адекватного объяснения – это перебор. Это неуважение. Анна давно уже знала, что отношения строятся в первую очередь на влечении, уважении и доверии. То объяснение, которое он озвучил, совершенно не оправдывало его. Наоборот, вселяло уверенность, что он был с женщиной. Иначе он написал бы или позвонил. Мужчины, которым нечего скрывать, так себя не ведут. У нее сложилось впечатление, что он «доигрывал» ее. Вся эта ситуация сегодня еще раз заклеймила его как собирателя трофеев. Тогда зачем оставаться? Тем более что она предлагала уехать, причем неоднократно. На что получила ответ: «Я не отношусь к тем мужчинам, которые покидают женщину после первого секса. Еще раз спросишь – и я обижусь!» Ей очень хотелось отправить его домой, но она не решилась это сделать.

Анна посмотрела на него. «Стоит ли вообще начинать бороться за тебя? А главное, есть ли у меня силы и желание для этого?»

Многие женщины ошибочно думают, что после первого секса они победительницы. Они расслабляются, и это роковая ошибка. Анна точно знала, что до первого секса трофей – женщина, а после роли меняются. Мужчина хочет трофей, но не хочет отношений. Поэтому первый секс – это только начало, первый этап. Второй – это непростой путь под названием «создание отношений». Создание сначала уважения, потом доверия и постоянного влечения. И только потом у мужчин появляется понимание ценности этих отношений.

А начинать этот путь с таким Зевсом она боялась из-за его молодости. Она опасалась того, что его молодость наделает столько глупостей, что к моменту победы уже не будет радости от нее. «И что в итоге? Мужчина, профессия которого – трогать чужую грудь. Мужчина, которому пациентки каждый день строят глазки. Смогу ли я расслабиться в отношениях с таким, как ты, Матвей? Смогу ли я тебе довериться? Или эта борьба затянется на долгие годы, пока тебе не стукнет сорок пять?»

Она чувствовала, что внутри разрастается раздражение, лианой обвивающее душу. Отчего оно появилось? Оттого, что влюбилась, а путь слишком сложный, с нарушением многих правил, которые сама проигнорировала? Или оттого, что будет нелегко, а результат неизвестен? Она не могла ответить на этот вопрос. Уже начинало светать, первые лучи солнца пробивались сквозь шторы. Ей захотелось в душ – смыть раздражение.

Анна вернулась в спальню. Еще раз посмотрев на Матвея, она подумала: «Вроде я получила то, из-за чего затевала эти отношения. Получила секс с ним. Но вместо радости у меня бессонница. Может, меня результат не устраивает? Может, я хочу большего? Может, я все-таки хочу быть с ним?» Она так и не поняла окончательно. Но уснула. Уснула хотя бы на пару часов.

* * *

Звук СМС разбудил ее. Утренние лучи проникали в комнату. Анна потянулась за телефоном. «Доброе утро! Как ты, Богинская?» – это был Женя. «Добрый день! Я проснулась. Как ты?» – ответила Анна. «Помню о тебе. Считаю дни и с нетерпением жду встречи!)))» – Женя явно флиртовал.

Анна вздохнула. Жаль, что эта встреча будет для Жени совсем не такой, какую он ждет. Матвей зашевелился.

– Доброе утро, – услышала она его сонный голос. – Кто это пишет тебе так рано?

Анна промолчала.

– Поклонник? – ехидно спросил он.

– Доброе утро, – нежно сказала она. – Завтрак?

Матвей, потягиваясь, притянул ее к себе.

– Ты вкусно пахнешь, – вдыхая ее аромат, все еще сонно сказал он. – Как ты относишься к утреннему сексу?

Анна относилась к сексу хорошо – независимо от того, какой он: утренний, дневной или вечерний. Зевс поцеловал ее.

* * *

Утренний секс стал достойным продолжением их красивой ночи. И он был таким же – нежным и чувственным. Ее вдруг посетила наивная мысль:

«Может, это то, о чем пишут в женских романах? Люди, созданные друг для друга, не нуждаются в том, чтобы долго узнавать партнера в постели?» Она точно чувствовала, что он ей подходит.

Лежа у него на плече, Анна вдыхала его запах. Запах ванили – он пах ванилью. Матвей гладил ее волосы.

– Ты в меня влюбилась уже?

Вопрос прозвучал неожиданно, но она еще была окутана ощущением их близости, поэтому ответила:

– Скорее да, чем нет. Учитывая, что влюбленность не подразумевает ответственности. А ты?

– Не смею требовать любви. Быть может, за грехи мои, мой ангел, я любви не стою! – вместо ответа продекламировал Матвей.

– Я поняла, твой ответ – нет.

– Почему? – удивленно спросил он.

– Потому что для того, чтобы сказать «да», нужны всего две буквы. Все остальные слова созданы, чтобы завуалировать «нет».

Анна замолчала: в ней опять просыпалось раздражение, оплетая душу ядовитыми лианами – тонкими, но цепкими.

– Может, ты не права или не совсем права. Может, я хочу, чтобы ты меня добивалась.

Тонкие лианы вдруг превратились в непроходимые джунгли. Он словно подтверждал ее ночные мысли. А эти слова вообще привели в состояние бешенства. Высший уровень цинизма – говорить человеку правду в глаза так, словно это шутка. Он выдавал эту правду без всякого стеснения. Анна села: хотелось видеть его лицо.

– С какого перепуга? Тоже мне, принц Датский! – лианы начинали выпускать яд. – Думаешь, я не понимаю, кто ты, Матвей? Или причины твоего поведения? Я слишком хорошо это понимаю! – Он смотрел на нее удивленно: явно не ожидал такого поворота. – Я получила от тебя то, что хотела. Понимаешь, Матвей, бывают расклады, когда ты играешь, а бывает, когда играют тебя, а ты продолжаешь думать, что ведешь игру.

Звук СМС прервал ее. Она намеренно потянулась за телефоном, понимая, что он наблюдает. Сообщение из банка – пробегая его глазами, она нежно улыбнулась стандартному уведомлению о поступлении денег на счет.

– Я в душ! – раздраженно бросил Матвей и встал с кровати.

Анна тоже встала и пошла на кухню – готовить завтрак. Она злилась на него, на его цинизм. Она злилась на себя. В такие моменты спасали простые методичные действия – приготовление завтрака относилось к их числу. Матвей вышел из ванной и молча сел на стул. Анна нарезала салат. Матвей рассматривал ее. Она чувствовала его взгляд.

– Смотрю на тебя и думаю: сколько мужчин побывало в объятиях этой валькирии?

Анна совсем не понимала, что он хочет сказать этим сравнением. Это намек на его ощущения от секса или предположение, что в ее жизни было много мужчин, раз она поняла, кто он? Она налила в стакан сок нони. Затем, поставив стакан перед ним и глядя прямо в глаза, сказала:

– В моей постели побывало мало мужчин, и почти все они стали моими мужьями. Единственные несерьезные отношения в моей жизни – с тобой.

Это чистая правда. Матвей сделал первый глоток.

– И после скольких бутылок нони тебе обычно делают предложение руки и сердца? Сколько мне еще осталось? – иронично спросил он.

– Я не собираюсь женить тебя на себе. Если бы собиралась, вела бы себя иначе.

– Как?

– Как же я могу рассказать тебе об этом? Вдруг я завтра передумаю?

Матвей пил сок, продолжая смотреть на нее. Анна поставила на стол завтрак:

– Я в душ.

«Что со мной? Что за реакция?» Она не могла понять себя до конца, сработал какой-то механизм защиты. Анна сделала это спонтанно – она не могла продумать ни этот разговор, ни свою реакцию на него. Какой-то инстинкт заставлял отвергать его, не говоря правды о том, что она чувствовала на самом деле. Бессознательное. Анна выдыхала. Она вышла из ванной уже в другом состоянии. Спокойная. Матвей ел. Она села напротив него. На ней короткая полупрозрачная ночная рубашка ярко-кораллового цвета и белье, подчеркивающее декольте. Матвей посмотрел на нее и сказал:

– У тебя очень красивая грудь, Аня. Поверь, я видел их немало.

Она засмеялась:

– Из уст маммолога звучит очень значимо.

Матвей заулыбался и спросил:

– Так твоя жизнь все-таки начала делиться на «до меня» и «после»? Твой лучший секс случился сегодня?

Анна продолжала смотреть на него. «Какой же ты все-таки циник! Мало того что внешне Зевс, так вдобавок еще и уверен, что в постели – бог. И ты, конечно, прав: мой лучший в жизни секс случился сегодня с тобой. Но тебе пока об этом знать необязательно». Она подошла к нему, обняла, заглянула в глаза цвета горького шоколада и произнесла:

– Все было хорошо, мой нежный.

* * *

Анна вошла в квартиру. День оказался слишком эмоционально наполненным. Она чувствовала себя совсем другой. Ее состояние стало иным, отличным от того, к которому она привыкла в последние месяцы.

В ее настроении или ощущении себя исчезла гармония, зато появилось нечто новое. Анна еще не понимала, что это, но это новое ее будоражило. Ей было непривычно ее состояние, собственное восприятие окружающего мира. Она пока не понимала, с чего начать читать эту новую главу своей жизни под названием «Матвей». Она морально устала и хотела спать. Несмотря на это, Анна открыла ноутбук.

Ольга: «Привет! Где ты? Претворила свой план в реальность?»

Анна заулыбалась и ответила: «Да, все произошло!»

Ольга: «Поздравляю! Я за тебя очень-очень рада!!! Как настроение?»

Анна: «Очень хочу спать. Славу богу, он сегодня тоже спит: завтра три операции. Только сейчас я понимаю, как благодарна ему за это».

Ольга: «И как ощущения?»

Анна: «Мои? Такое чувство уверенности в себе, что я могу увести Брэда Питта у Джоли))) А вот его…»

Ольга: «Его?»

Анна: «Мне показалось, что он в шоке».

Ольга: «???»

Анна: «Я ему с утра столько гадостей наговорила! А когда он мне в обед позвонил, еще добавила. Потом снова позвонил. Я сказала, что занята и говорить не могу. Он меня так раздражал почему-то. Опять это поведение, мне непонятное. Он, знаешь, живет в своем ритме жизни. Влюбленные мужчины так себя не ведут».

Ольга: «Гадости были по делу или психоз?»

Анна: «По делу. Я с утра словно завелась!»

Ольга: «О чем гадости?»

Анна: «Обо всем наговорила! Я не знаю, что со мной, у меня сегодня какой-то защитный механизм включился. Может, страх боли? А может, интуиция? Я не знаю, что это было. Вела себя отвратительно. Сама от себя в шоке».

Оля не допытывалась: она слишком хорошо знала Анну и не нуждалась в подробностях. Слово «гадости» они понимали одинаково.

Анна: «Потом в офисе такая история случилась. Пришла женщина и рассказывает, что у нее сын погиб. Что только с девушкой встречаться начал, что так счастлив был. И меня как накрыло, Ольчик! Я думаю: блин, чего я парюсь, вместо того чтобы наслаждаться жизнью? Вышла из офиса, набрала его и говорю: «Прости меня. Я такая стерва!» А он мне: «Я тоже целый день об этом думаю!»))) А я ему: «В этом мире, где война и смерть рядом, хочу сказать правду. Ты был незабываем, и все было замечательно!» А он мне: «Аня, это взаимно!»».

Ольга: «Правильно сделала, что позвонила!»

Анна: «Меня такое чувство вины накрыло. Ты не представляешь. Я ему еще написала СМС с извинениями».

Ольга: «Что он ответил?»

Анна: «Ответил «Целую нежно». И после всех моих гадостей он еще говорит мне: «Поехали вместе в Нью-Йорк»».

Ольга: «То, что он прислал это СМС, означает, что все окей. Ты же понимаешь».

Анна: «Время покажет. Раз он позвонил сегодня, он скорее в плюсе, чем в минусе. Хоть не слился на три дня после секса».

Ольга: «А как все прошло?»

Анна: «Олька, он такой красивый! Нет слов! Секс был отличный! Лучший первый секс в моей жизни. Знаешь, обычно в первый раз не все так гладко. Единственное, что меня смутило…»

Ольга: «???»

Анна: «Страсти не было. Все вроде так красиво, а вот этой энергии нет. Не могу понять, в чем причина».

Ольга: «Действительно странно».

Анна: «Хотя, с другой стороны, я же получила то, что хотела. Я покончила с прошлым. Вопрос – что дальше с Матвеем делать?»

Ольга: «Получай удовольствие!)))»

Анна: «Готова ли я к таким отношениям – с таким, как он?»

Ольга: «К каким?»

Анна: «С человеком, который сосредоточен на своей карьере и строит глазки пациенткам. Я действий не вижу с его стороны. Наверное, поэтому и разозлилась на него».

Ольга: «А ты что хотела – чтобы он сегодня отменил работу? Какого бы ты тогда была о нем мнения?»

Анна: «Честно – да, но я понимаю специфику его работы. Хотя Стас отменил, несмотря на всю его ответственность».

Ольга: «Не сравнивай: они разные. Стас тогда уже много достиг, а Матвей только начинает».

Анна: «А теперь я вообще очень ему благодарна. Сама с ног валюсь».

Ольга: «Во всем можно увидеть две стороны. Он ведет себя ответственно».

Анна: «Ответственно?! Он вчера опоздал на свидание на три часа. И я представила эту жизнь. Ой, короче! Что об этом говорить? Пусть все идет своим чередом – там разберемся».

Ольга: «Он пока тебе не показал, каких отношений ожидает. Дай ему время себя проявить. А сама получай удовольствие! Еще рано говорить об отношениях. Но про Нью-Йорк же заговорил?»

Анна: «Ольчик, это все пока слова. Я планов на будущее не строю никаких».

Ольга: «Дай ему время».

Анна: «Время все расставит по местам. Но все равно он странный. Мужчины себя так не ведут. Как он мой яд сегодня пережил, сама не понимаю. Как ты?»

Ольга: «Горло болит».

Анна: «Отчего? Бурная ночь?))))))»

Ольга: «Тут кондиционер как в морозилке. Так что пойду в аптеку».

Анна: «Звони Диме – у него есть лекарство от всех болезней)))»

Ольга: «))) Сказал, с работы заберет. И будет меня лечить…»

Анна: «Это так здорово! Олечка, пойду-ка я спать. Сил нет вообще».

* * *

День выдался суматошный. Город завяз в пробках, несмотря на то, что июль – период отпусков, а значит, свободных дорог. Анна торопилась на встречу. Зазвонил телефон. Не глядя на экран, она нажала «Ответить».

– Привет, я прилетел, – услышала она мужской голос с легким акцентом. Очень родной для нее голос.

– Привет! – обрадованно воскликнула Анна.

– Я еду в офис. Ты далеко? – спросил он, как всегда, спокойно. Но даже в этом ровном голосе Анна давно уже научилась различать эмоции. Он был рад ее слышать и хотел увидеть.

– Я тоже очень хочу тебя увидеть. Смогу быть минимум через час, не раньше.

– Я тебя подожду.

Анна быстро провела деловую встречу и снова села за руль. По пути несколько раз звонил телефон. Она не отвечала – не хотела, чтобы что-то отвлекало от дороги. Она торопилась к человеку, с которым у нее возникла самая крепкая эмоциональная связь в жизни. К мужчине, с которым она провела восемь лет. Который научил ее главному: искать ответы в себе. Который всегда позволял ей быть собой. Который принимал ее такой, какая она есть. С которым они вместе прошли путь становления. Он был ее первым мужем.

Мало кто знал историю их расставания. Оба были публичными людьми, и всегда их окружало множество слухов и домыслов, сплетен и надуманных историй. А в то, как все было на самом деле, немногие смогли бы поверить.

Однажды ночью Анна пришла к нему и спросила, думал ли он о том, какие у них цели. Он рассказал о своих, она – о своих. Она хотела детей и крепкого тыла, как ей тогда казалось, он – спокойствия и тишины. Она объяснила ему, что их цели не совпадают и, видимо, настало время каждому идти своим путем. Что их путь как пары закончился. Он был не согласен поначалу, но потом принял ее решение. Ведь бездействие – это тоже действие.

Анна могла бы заставить его осуществить ее цели, но не хотела этого делать. Она слишком хорошо знала: если его заставить, рано или поздно получишь сопротивление. Женщины, не понимавшие этого, ошибочно думали, что его внешняя мягкость позволяет лепить из него все что вздумается. Долгое время он мог соглашаться, но потом вулкан взрывался. И лава этого вулкана была непредсказуема.

Она никогда не забудет день, когда они разъезжались. Они проплакали на диване несколько часов: она плакала слезами, он – душой.

Его нордическое спокойствие часто путали с холодностью, но Анна одна из немногих знала, что за этой обманчивой невозмутимостью прячутся чувства, которые она давно научилась угадывать по мельчайшим подробностям его мимики. Она часто ловила себя на мысли, что никто не знает его так, как она.

Время изменило многое. Анна снова вышла замуж, он тоже встретил новую женщину, но она не так глубоко смотрела на жизнь, как Анна, и не слишком погружалась в его внутренний мир. Недавно у них родился ребенок. В этом заключалась ирония жизни: Анна так и не родила, а у него уже растет дочь.

Они не виделись почти четыре месяца. Это самое долгое расставание за двенадцать лет. Анна не знала, каким он стал теперь. В глубине души она боялась увидеть его после того, как его вулкан опять нашел способ взорваться: он пережил обширный инфаркт. Она опасалась изменений, которые могли произойти с ним.

Анна шла от парковки в офис. Люди здоровались с ней, она механически кивала в ответ. Быстрым шагом она поднялась на второй этаж бизнес-центра. Еще тридцать шагов – и она увидела его: он стоял посреди холла. Анна остановилась. Они сделали несколько шагов навстречу друг другу, бессознательно сокращая расстояние, разделявшее их, стремясь оказаться в объятиях друг друга. Они долго стояли, молча обнявшись. В офисе было полно народу. Эти люди стали невольными свидетелями их встречи. Офис замер, тихо наблюдая. Для всех она – замужем, он – женат, и их объятия казались странными. Мало кто мог понять, что между ними есть связь, которая существует несмотря ни на что. Которую не могут разорвать ни расстояния, ни события в их жизни, ни жены, ни мужья. Даже Стасу пришлось смириться с этим. В этой связи уже нет секса. Связь между ними чистая, как родник, живая, не обремененная обязательствами, обидами и претензиями, поэтому для многих непонятная. Между ними безусловная любовь.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала она.

– Но ты намного лучше. Впрочем, как всегда. У тебя есть время? Может, пообедаем?

– Ты же знаешь, что для тебя я всегда найду время. Дай мне пятнадцать минут.

Анна отошла от него, и офис снова наполнился звуками движений и разговоров. Таковы люди. Она уже давно смирилась с этим.

* * *

Они сидели в ресторане на первом этаже «Хилтона». Место красивое: центр города. Отель открылся совсем недавно. Они оба пришли сюда впервые. Им хотелось, чтобы первая встреча после такого тяжелого периода в их судьбах запомнилась чем-то очень красивым. Он пока не знал, что последние месяцы оказались тяжелыми не только для него. Этот ресторан вполне подходил – высший уровень элегантности и стиля. Официант принял заказ. Они не спешили – они хотели провести время вместе, никуда не торопясь.

– Как ты? – глядя в синие глаза, спросила Анна.

– Восстанавливаюсь. Врачи сказали, что я уже практически здоров, – ответил Арнис. – Как ты? Счастлива в семейной жизни?

Анна посмотрела на него. Может, не время говорить? Хотя какая разница? Рано или поздно все равно придется сказать.

– Стас умер, – глухо ответила она. Арнис шокированно посмотрел на нее. В его глазах читалось недоумение. – Да, апрель был нелегким: сначала ты, потом он. Я до сих пор не могу поверить, что это случилось.

Он взял ее за руку:

– Как ты?

– Я? Живу. Первое время было очень тяжело, – Анна перевела взгляд на ехавшие по дороге машины. – Потом начала вытягивать себя. Всеми способами, которые знала и не знала. Сейчас возвращаюсь к работе, – на ее глаза навернулись слезы. – Как это со мной случилось? – тихо спросила она.

Арнис замолчал на несколько минут. Достал из пачки сигариллу, закурил.

– Прими как данность, что жизнь заботится о тебе. Может, способы тебе не очень нравятся, но ей виднее. – Мудрый Арнис всегда знал ответы на все вопросы.

– Я что, не создана для семьи? Я думала, на этом все, моя жизнь предопределена навсегда. Думала, что всю жизнь теперь буду печь пироги и утюжить рубашки. Почему так?

Арнис задумчиво втягивал дым.

– Потому что, Аня, ты – великая женщина. И я говорю это не оттого, что хочу поддержать. А потому, что это факт. Я слишком много видел в жизни, и, поверь, мне есть с чем сравнить. – Она взяла его сигариллу и сделала затяжку. Арнис продолжил: – Может быть, ты создана для того, чтобы стать королевой или влиять на мир, но ты не создана для пирогов. Ты рождена, чтобы делать мир лучше.

– Представляешь, какова ирония жизни? Мы с тобой расстались из-за того, что ты не хотел детей и семью, а я хотела. И что мы получили? Тебе не кажется, что это урок для нас обоих? – философски спросила она.

– Урок? Это классика урока, Аня. Когда со мной все это случилось и я оказался на грани смерти, я думал о том же… Только мой урок еще продолжается, – улыбаясь, ответил он.

Анна рассмеялась. Его юмор могла оценить только она. Арнис очень мудр и глубок, он – личность, которая прошла слишком длинный путь самопознания и трансформации, чтобы не оценить иронию жизни.

– Арнис, мне кажется, я влюбилась, – честно призналась она.

Он посмотрел на нее:

– Я не знаю, кто он, не знаю, что ты чувствуешь, но хочу сказать тебе нечто очень важное. Пойми: твой мужчина должен прийти в твою жизнь и остаться в ней. Я очень прошу тебя: принимая решения, помни об этом.

– Почему? – непонимающе спросила она.

– Потому что тот, кто не понимает тебя и пытается изменить, – это не твой мужчина. Просто прими мои слова как данность, Аня. Никому, слышишь, никому не позволяй влиять на твое величие. Ты – великая женщина. Помни об этом всегда.

Анна смотрела на него с удивлением, а может, с благодарностью. Кому-то его слова могли бы показаться слишком пафосными и громкими – большинство людей так не изъясняется, но он другой.

Они проговорили три часа, держась за руки и делясь мыслями о познании себя и жизни. Анна рассказала об операции, он – о своем опыте отцовства. Они были близки – да, это самое правильное слово. Близки настолько, что стали неотъемлемой частью друг друга. Казалось, мир замер: никто не звонил и не слал СМС. Словно жизнь дала им это время, чтобы побыть вдвоем.

* * *

Обед закончился. Они расстались. Анна спешила домой: Матвей сказал, что придет сегодня после работы, и пообещал, что будет непременно вовремя. Она подъезжала к дому, когда раздался звонок.

– Привет! – радостно ответила Анна.

– Что делала сегодня? – спросил Матвей.

– Обедала с родственником. Теперь еду в сторону дома.

– Ты опять будешь на меня злиться, – вздохнув, начал он. – Я уже собрался к тебе, но у меня нарисовалась еще одна встреча. Важная, по работе, – он замолчал, видимо пытаясь уловить ее реакцию.

– Хорошо, – спокойно ответила Анна. «Арнис сказал, что я великая. А великие не устраивают истерик из-за таких пустяков». – Конечно, работа прежде всего. Тебя ждать сегодня или нет?

– Да, я буду, самое позднее – к восьми, – уверил он.

Она положила трубку. Несмотря на внешнее спокойствие, Анна злилась. Не потому, что он задерживался, а потому, что осознала: ее «ставят на полку». Невеселые мысли прервал Тусин звонок.

– Тусечка! – жалобно сказала она вместо приветствия. – Что ты делаешь сейчас?

– Я как раз подъезжаю к дому, – ответила подруга. Она жила в квартале от Анны. – Хотела спросить, что делаешь ты. Может, поужинаем? Поболтаем о жизни…

– Ты моя спасительница! Я тоже как раз подъезжаю. Через полчаса в «домашнем» ресторане.

Анна отключилась. Она не хотела ждать Матвея, сидя у окна. Это вообще не ее стиль – ждать кого-то. Ей нужно переключиться. Нужно отвлечься. Его и так стало слишком много в ее мыслях. Она не хотела говорить о нем. Хотела дождаться восьми часов, чтобы прожить его приезд или неприезд. Анна понимала, что сегодняшний вечер после их ночи – решающий: Матвей либо уйдет, либо останется.

* * *

Они сидели в ресторане, болтали о жизни – в основном о жизни Туси. Анна не хотела касаться темы Матвея, Туся не приставала с расспросами.

Анна вообще мало делилась с ней своими умозаключениями о мужчинах. Вряд ли Туся смогла бы принять то, что какой-то Матвей «поставил ее на полку». Тусино мировосприятие не вынесло бы этого. Она слишком любила Анну и не слишком хорошо разбиралась в психологии. Поэтому сегодня Анна больше слушала, чем говорила.

Ее взгляд упал на часы на Тусиной руке. 21:15. Анна вздохнула: он опять опаздывал. Это было ей непонятно. В работе он казался ей достаточно пунктуальным, но с ней вел себя иначе. Ее совершенно не беспокоили опоздания: есть люди, с которыми это происходит всегда, и с этим ничего не поделать – нужно принять. Но вновь опоздать на два часа без объяснений – это уже совсем другое, это хамство. Анна давно знала, что люди обращаются с тобой так, как ты им позволяешь. Сегодня это произошло во второй раз, и пришло время показать характер – с ней так не выйдет. Если позволить такое мужчине в начале, дальше будет только хуже.

Не прерывая беседы, Анна взяла телефон и написала Матвею: «Твои планы еще в силе?» Ответ пришел через пару минут: «Буду после десяти». Анна взбесилась: ни «здрасьте», ни «извини», ни одного нежного слова! Такое чувство, что он набирает это СМС под столом, чтобы не увидели. Скорее всего, сейчас он рассказывает свои стишки новому «трофею».

«Почему в мире не бывает сказок? Почему все сказки только в кино? А в жизни такие, как Матвей, всегда одинаковы. Почему нельзя просто быть счастливыми и узнавать друг друга? Почему мужчины, прошедшие жизнь, видят мою ценность издалека, а Матвею ее приходится доказывать. И вообще, с какой стати этот олень позволяет себе такое? Тоже мне, принц Датский!»

Она вздохнула. Ее ум уже просчитал варианты развития событий. В ее ситуации есть только одно правильное решение: попытаться вызвать уважение, или все закончится. Она взяла телефон и написала: «Не стоит, Матвей Анатольевич! Оставайтесь там, где Вы есть. Кусочки разбитых иллюзий мостят дорогу к новым возможностям. Приятного Вам вечера. Берегите себя». Нажала «Отправить».

Руки слегка дрожали. Анна понимала: если он решил закончить их отношения, то ее СМС может стать именно тем, чего он ждал. Тогда он не ответит. Если же она все-таки права и он с новым «трофеем», то СМС покажет ему, что она еще не «на полке». Если она ошибается, он перезвонит через пару минут.

Нужно отвлечься. Слушание уже не спасало. Пора говорить о чем-то или о ком-то важном для нее.

– А еще я сегодня с Арнисом обедала! – сообщила она Тусе.

– Да? И как он?

Анна принялась рассказывать об их встрече.

Они расстались с Тусей почти в одиннадцать. Прощальные объятия вернули то, от чего она пыталась отвлечься. Неспешно идя домой, Анна осознавала произошедшее. Матвей не ответил ей. Она понимала, что большинство мужчин после такого СМС перезвонили бы через минуту. Отсутствие же реакции говорило само за себя: она не нужна ему. Анна была реалисткой. Но пока шла, она еще надеялась. «Может, Матвей стоит у парадного?» Матвея не оказалось. «Может, в подъезде?» – цеплялась она за последнюю надежду. В подъезде он тоже не ждал, зато ждала консьержка.

– Как хорошо, что вы не поздно вернулись! – обрадованно воскликнула она. – А я вас жду, спать не ложусь! Вам тут кое-что передали.

Встав из-за стойки ресепшена, она быстрым шагом проследовала в свою комнату. Через несколько секунд вынырнула из нее с улыбкой в пол-лица и букетом ярко-алых роз.

– Вот тут еще записка, – протягивая букет, добавила она.

Эмоция, яркая, как вспышка фонаря, возникла в сердце Анны. Надежда. Анна поблагодарила консьержку и, пожелав спокойной ночи, направилась в квартиру. Она не хотела открывать конверт при посторонних. Несколько минут пути до двери длились вечность. Наконец она вошла к себе и слегка дрожащими руками открыла маленький конверт: «Несмотря на расстояние и время, я все еще помню запах твоих духов. Скучаю». «Женя!» – разочарованно подумала она.

Анна вздохнула.

– Ну почему я всегда права? – вслух спросила она Буржуя. Кот молча смотрел на нее.

Неприятно. Но инстинкт самосохранения говорил, что лучше сегодня, чем потом. В любом случае то, чего хотела с самого начала, она получила. «Бойтесь желаний своих, ибо они имеют свойство исполняться». Анна сняла туфли и пошла за вазой. Поставила в нее цветы, а саму вазу – на камин. Затем подошла к холодильнику и достала бутылку шампанского. Наполнила бокал.

– Ну что сказать вам, Матвей Анатольевич? Спасибо за прекрасную ночь. Вы были великолепны! Рада, что мы обо всем договорились. Непонятно только, зачем вы вчера звонили. Что, совесть мучает? Удобнее, когда девушка сама ставит точку? Да, понимаю вас.

* * *

Анна проснулась оттого, что в гостиной отчаянно сигналил мобильный.

«Нужно сменить мелодию на более спокойную», – сквозь сон подумала она. Звонили несколько раз. Пришлось встать и пойти за телефоном.

– Слушаю, – еще сонно ответила она.

– Здравствуйте! Меня зовут Наталья, я секретарь Николая Тимченко. Он внес вас в список VIP-приглашенных на вечеринку. Вы придете?

Николай Тимченко был знаменитым ресторатором.

– Когда?

– Девятнадцатого сентября. Тут написано, что если вы будете одна, то приглашение в VIP-сектор, если с супругом – то в общий.

Анна начинала приходить в себя.

– Так вы одна будете или с супругом? – продолжала допытываться секретарша.

– Передайте Николаю, что я не замужем, – пошутила Анна. – Давайте на двоих, ближе к вечеринке разберемся. Я же могу изменить свое решение?

– Да, конечно. Сохраните мой мобильный и перезвоните. Куда доставить пригласительные?

Анна продиктовала адрес и назвала удобное для доставки время.

– А приглашение Николай сам доставит? – снова пошутила она. Секретарша слегка смутилась и сказала, что курьер перезвонит.

Анна взглянула на часы: почти полдень. Вчера она долго не могла заснуть – переписывалась с Костей до утра. Уснула почти в шесть. Она переживала. Переживала из-за Матвея. Это новый опыт в ее жизни: расстаться с мужчиной после одной ночи. Она признавала, что влюбилась. Но лучше так, чем продолжать встречаться без уважения. Словно ей в поддержку, жизнь начала утро с этого звонка. Анна еще не знала, как сложится день, но была уверена, что жизнь продолжается. «Еще немного посплю». Опять раздался звонок – и опять незнакомый номер. «Что за атака незнакомых номеров с утра?»

– Здравствуйте, это магазин «СанЭлит», – услышала она. – Мы получили коллекцию редких очков – таких, как вы любите. Звоним вам первой!

Солнцезащитные очки были ее любимым аксессуаром. Кто-то помешан на туфлях, кто-то – на сумках, кто-то – на часах. Анна прошла все формы этих «зависимостей» и сохранила преданность только страсти к очкам.

– Я заеду после обеда.

«Жизнь продолжается! Почему бы не отметить это новыми очками?» – подумала она и швырнула телефон на кровать в надежде опять погрузиться в сон. Но сигнал СМС нанес ее надежде новый удар, и Анна опять потянулась за телефоном. «Как твое настроение сегодня?» Женя. Вчера она забыла поблагодарить его за цветы. Смирившись с тем, что мир не даст поспать, она встала и пошла на кухню варить кофе. Проходя мимо камина, взглянула на букет ярко-алых роз. Очень красивые. Женя активно набирал баллы на фоне Матвея. «Смотрю на твои цветы – и настроение однозначно становится лучше!» – честно ответила она. Но была уверена: Женя поймет совсем иначе.

Жизнь продолжалась. Анне хватало смелости быть честной с собой. Жизнь продолжалась, но настроения не было – оно исчезло еще вчера вместе с Матвеем. Она начинала волноваться при каждом сигнале мобильного и понимала, что еще надеется. Она все еще ждала. В то же время знала, что и это быстро пройдет. Слишком мало связывало ее с Матвеем.

Анна достаточно взрослая и слишком много прошла, чтобы страдать из-за такого долго. Внутри она почему-то оставалась спокойной, несмотря на внешние обстоятельства. Кроме того, она давно считала, что самая неприятная реальность лучше самой привлекательной иллюзии.

Сегодня четверг. Назначено несколько встреч. Но ей не хотелось работать. Она посмотрела на Буржуя.

– Все проходит – и это тоже пройдет. Что только с операцией теперь делать? Жизнь вырулит! – сказала она коту. – Не пойдем сегодня в офис! Нужно восстанавливать эмоциональное состояние. Спорт и медитация – вот чем мы займемся, Буржуй. И новые очки от солнца.

Спорт и медитация – это то, что спасало ее не раз. Ее формула восстановления после любого стресса: неважно, связан он с личной жизнью или с работой. Анна посмотрела в окно. Утро, синее небо, зелень парка, тепло солнца.

Замерев, она наслаждалась картиной внешнего мира и состоянием, которое называла «здесь и сейчас». Созерцание. Чувство благодарности накрыло ее. Она была благодарна жизни за то, кто она и как живет, за весь свой опыт, за Матвея тоже была благодарна. Благодарность – единственное, что она чувствовала. Анна не осуждала его и тем более не злилась. Даже не была разочарована: он ведь поступил так, как она и предполагала.

Звонок мобильного прервал созерцание. «Андрейчук Матвей Анат.». Радости нет – только удивление. Бесконечное тупое удивление. Телефон продолжал сигналить, Анна смотрела на него, застыв в бездействии. Она даже не могла понять, хочет ли отвечать. Но все-таки ответила.

– Я слушаю, – спокойно сказала она. Матвей молчал. – Я слушаю тебя, – повторила Анна.

– Я думал, ты не ответишь, – тихо произнес Матвей.

– Зачем звонить, если думаешь, что я не отвечу?

– Ты злишься на меня? – так же приглушенно спросил он. Его тон был каким-то подавленным.

– Нет, не злюсь. Я вообще не умею злиться. Я просто принимаю – и все. Тем более ты же все-таки позвонил.

– Что это было вчера?

– Я подумала, что ты хочешь остаться там, где ты есть, просто не знаешь, как сказать. Решила помочь.

– Я как раз ехал к тебе, когда получил СМС. Развернулся и поехал домой.

Анна не поверила. Когда мужчина чего-то хочет, его ничто не остановит. Матвей манипулировал немного по-детски. Он так и не понял, что позитивность – это далеко не наивность. Проверить его не представлялось возможным, поэтому она спросила:

– Что же ты не приехал, если так хотел?

– Женщина говорит, что видеть меня не желает, – я подчиняюсь.

– Очень удобная позиция, – не без ехидства прокомментировала Анна.

Матвей ехидства не уловил.

– Можешь сегодня встретиться со мной? – предложил он. – Мне нужно о многом поговорить с тобой.

– Когда и где?

– Я работаю до семи. Сможешь приехать на наше место в полвосьмого? – чуть радостнее спросил Матвей, но все равно еще приглушенно.

– До встречи.

* * *

Анна припарковалась в условленном месте. 19:40. Она опять улыбнулась оттого, что Матвей не обманул ее ожиданий: он, как всегда, опаздывал. Оставался верен себе. Сегодня она приобрела шикарные очки в белой оправе. Она надела белое платье изо льна с легким напылением серебра. До бедра прямое, а от бедра до колена волан. Бежевые босоножки на тонком каблуке идеально подходили к платью. Аромат духов завершал образ.

У Анны приподнятое настроение, но не потому, что она встречалась с Матвеем. Таково общее состояние души. Она даже не пыталась прогнозировать, о чем он будет говорить. Но, судя по всему, вчерашняя воспитательная программа дала результат. Она достала планшет и погрузилась в чтение. Книга увлекла, и Анна потеряла счет времени.

Она услышала стук в окно. Матвей дергал ручку, но двери были заблокированы. Анна нажала кнопку.

– Что читаете, Анна Александровна?

– Роман о вас, Матвей Анатольевич, – пошутила она. – Ги де Мопассан, «Милый друг».

– Прекрати немедленно! Ты узнаешь обо мне всю правду, – парировал он.

Она улыбнулась. Матвей молча положил рюкзак на заднее сиденье и сел на переднее. Анна закрыла планшет. Она не снимала солнцезащитные очки – она же женщина: ей нравилось ее приобретение и хотелось им похвастаться. Матвей тоже в очках от солнца. Она смотрела на него сегодня иначе. «Интересная штука – жизнь. Еще утром я была убеждена, что больше ни шуток, ни флирта между нами быть не может. Что мы обо всем договорились», – думала она.

Матвей вздохнул, снял свои очки, затем ее. Он смотрел ей в глаза долго, периодически вздыхая, изучал каждый миллиметр ее лица – и продолжал молчать. Опять этот бесконечный взгляд, проникающий в каждую клеточку тела, парализующий мысли, будоражащий чувства. Анна тоже смотрела ему в глаза. Неизвестно, сколько минут длился этот взгляд, по ощущениям – вечность. Казалось, окружающий мир замер, стихли звуки проезжающих машин, голоса людей. Звуки города растворились в этом взгляде. Вселенная исчезла. Остался только взгляд. Только этот непрерывный взгляд, в который он вкладывал свой, одному ему понятный смысл. Но для Анны в этом взгляде пока не было никакого смысла, а додумывать ей не нравилось. Поэтому она прервала молчание.

– Матвей Анатольевич, я как раз вчера читала статью по психологии. Там пишут, что если мужчина долго и пристально рассматривает лицо женщины, значит, он влюблен. Врут?

– После сегодняшней ночи скажу, что пишут правду, – тихо ответил он, продолжая смотреть на нее.

– И что такого случилось сегодня ночью?

– Я не спал всю ночь. Я думал о тебе…

– Непривычное состояние для вас, – с легкой иронией сказала Анна. Он наклонился к ней, но не для того, чтобы поцеловать. Он прижался щекой и вдыхал аромат ее кожи. – О чем думали?

– Я понял, что потерял тебя. Все вдруг показалось мне пустым и бессмысленным. Я почему-то очень испугался, представив, как буду жить без тебя, – он взял ее за руку. – Я не хочу жить без тебя.

Анна молчала. Его слова вызвали легкий шок. Он сказал намного больше, чем она могла представить. Анна знала, что такая встряска приводит мужчину к переоценке его отношения к женщине. Чувство потери часто рождает понимание ценности утраченного. Она поверила ему в этот момент. Она все-таки нужна ему! Он открыто говорит об этом. Матвей продолжил:

– Поехали к Бэмби. Покурим кальян.

Анна кивнула и завела машину. Им предстоял долгий путь к загородному ресторану. Город окрасился в тона летнего заката. Они ехали по свободным улицам Киева. Матвей наблюдал за ней, Анна смотрела на дорогу.

– Ты очень красивая, Аня. И платье у тебя красивое. И короткое! – восхитился он.

«Даже моя одежда ему сегодня нравится», – с улыбкой подумала она и через пару минут спросила:

– О чем ты хотел поговорить?

– Я не спал сегодня всю ночь, – повторил Матвей. – А потом, когда уснул на полчаса, мне приснился кошмар. Что моя бывшая на меня дело сфабриковала. Проснулся в холодном поту. Я вдруг подумал, что за все время, проведенное с тобой, мне не приснился ни один кошмар.

Анна молча слушала. Ей были непонятны его ночные кошмары, но сейчас не хотелось в этом разбираться.

– Я не понимал, насколько ты важна для меня, до вчерашней ночи. Я относился к тебе неправильно, не так, как ты заслуживаешь, – он замолчал. – Даже цветов тебе ни разу не подарил! – сказал он на высокой ноте, словно только что понял это. Помедлил несколько секунд и глухо продолжил: – Прости меня. И поверь: теперь все изменится.

Анна вела машину, думая о том, что он сказал. Он казался ей действительно каким-то растерянным и потому даже покорным. Он напоминал человека, который, пережив сильные эмоции, приходит к сложному решению. Анна вздохнула. Матвей продолжил:

– Мне так о многом нужно поговорить с тобой. Я даже не знаю, как рассказать обо всем, и не уверен, сможешь ли ты понять.

Анна вздохнула. Ей вдруг по-матерински стало жаль его.

– Хочешь, я помогу тебе начать?

Он молчал. Анна заговорила:

– Я прекрасно понимала, кто ты, Матвей, еще с первого свидания. Я с первой встречи знала, что женщины в твоей жизни проходят конвейером и, скорее всего, ты даже имен многих из них не запомнил.

Матвей продолжал слушать.

– Я многое видела. Например, когда был финал чемпионата мира, ты пришел ко мне после секса.

На его лице появилось удивление. Анна продолжала:

– Но было воскресенье, и я подумала, что вряд ли это что-то серьезное – скорее всего, просто секс.

Он удивился еще больше.

– Но когда ты загулял с кем-то на свадьбе и потом продолжил… После возвращения из Днепропетровска ты пришел со свидания. Пришел доиграть.

Матвей вжался в кресло: он был поражен. Они все еще ехали по городу. Анна говорила спокойным тоном: ни тени упрека – только констатация.

– Или ты думаешь, я не понимаю, что вчера ты был с женщиной? Скорее всего, с той же, со свадьбы.

Анна взглянула на Матвея. Он пребывал в полной растерянности. Его невербалика подтверждала, что все ее предположения попали в точку. Наконец Матвей обрел дар речи:

– Ты все это знала и молчала? – Он хотел понять почему.

– Матвей, ты перепутал мое позитивное мышление с отсутствием интеллекта, – улыбнулась она. – Похоже, я произвела на тебя впечатление полной дуры. Чтобы стать тем, кто я есть сегодня, без посторонней помощи и не через постель, достигнуть всего самостоятельно, нужно обладать не только знаниями и интуицией, но и умением анализировать. Я знала, что тебе нужно время, чтобы понять, кто я, поэтому молча наблюдала.

– А вчера тогда что было? – тихо спросил Матвей.

– Всему есть предел. Ты проявил неуважение, а со мной так нельзя. Я же говорила тебе когда-то: лучше сказать правду. Нет в мире правды, которую я не смогла бы уважать.

– Ты уже говорила это, – перебил он.

– Я понимаю, как ведет себя мужчина, когда он честен, и как, если есть что скрывать.

– И как же?

– Так, как ты, – копируя его тон, ответила она.

Они ехали по трассе. «Как же все-таки красиво лето!» – подумала Анна. Она чувствовала, что Матвей ждет продолжения.

– Мы с тобой уже миновали конфетно-букетный период. Правда, без конфет и букетов, – Анна не смогла сдержать иронию. Похоже, Матвею это было неприятно, и он отвернулся к окну. – Все начинается со знакомства, потом – впечатление, потом – симпатия, потом – влечение… И завершается сексом, – продолжала она. Он слушал. – Этот период закончился. А теперь нужно уважение, доверие, отношения. Если этого нет, зачем продолжать?

– Аня, я сегодня очень о многом думал. Я хочу продолжать. Все изменится, – отрешенно сказал Матвей.

Разговор оборвался. Видимо, Матвей нуждался в паузе. Анне пауза не требовалась: в ее голове уже давно все разложено по полочкам. Она хотела больше слушать, чем говорить. Все, что хотела сказать, она уже сказала.

Они припарковались возле ресторана. Матвей открыл ей дверь. Сегодня он другой: не внешне – внутренне. Без пафосных стихов и искрометного юмора. «Может, действительно что-то понял?» Но, несмотря на это, Анна все еще смущалась его – странное чувство. Рядом с ним она становилась неуверенной. Матвей выбрал шатер, призванный стать молчаливым свидетелем их разговора. Маленькая Бэмби стояла на лужайке. Анна, заливисто смеясь, гладила и фотографировала ее. Благодаря Бэмби она смогла отвлечься и получить заряд позитива. Матвей заказал кальян, Анна – кофе и лимонад.

– Знаешь, что мне нравится в нашем времяпрепровождении, Матвей? – серьезно спросила она. Он посмотрел вопросительно. – Полное отсутствие алкоголя!

Матвей рассмеялся.

– За это Славика благодари. Это его заслуга!

Он лежал на диване, вытянувшись во весь рост. Анна присела рядом на коленях – так она видела его лицо. Принесли кальян. Матвей молча вдыхал дым и смотрел на нее привычным долгим взглядом. Анне казалось, что он пытается прочитать что-то в ее глазах.

– Расскажи мне о своих отношениях с Арнисом.

Анна поперхнулась лимонадом. Во-первых, ее удивило, что он вообще знает это имя: она ни разу не произносила его. Во-вторых, он знает об их отношениях, значит, изучил ее страницу в Facebook. В-третьих, это был его первый вопрос о личной жизни за все время их знакомства.

– Что именно тебя интересует?

– Я так понял, вы долго были вместе. Почему расстались?

– Мы были вместе восемь лет. А расстались потому, что наши цели перестали совпадать. Мы с Арнисом до сих пор семья, мы дружим и близко общаемся. А ты откуда о нем знаешь?

– Из Facebook. Я смотрел на его фотографии, сделанные, когда вы были вместе, и на то, что с ним стало после, – Матвей замолчал на несколько секунд. – Он очень изменился, и не в лучшую сторону. Я смотрел на него и думал, что не хочу повторить его судьбу.

Анна удивилась: ей и в голову не могло прийти, что он проведет такую параллель.

– Да, у Арниса многое изменилось в жизни после нашего расставания, – сказала она. Ей не хотелось развивать эту тему.

– А Стас? – продолжил Матвей.

– Матвей Анатольевич, вы начали интересоваться моей личной жизнью?

– А что, я раньше об этом не спрашивал? – поразился он. Она отрицательно покачала головой. – Расскажи о нем, – попросил Матвей.

– Стас… – Анна молчала, подбирая слова. – Стас и Арнис были очень разными в своем отношении ко мне. Как день и ночь. За что ни возьмись, что ни сравни. Один спортом занимался каждый день, другой – никогда. Один не ел сладкого вообще, другой обожал. Один даже почты не имел, другой жил в интернете. Один отчаянно контролировал, другой давал полную свободу. – От этих воспоминаний ее душу наполнила печаль. – Стас любил маниакально. Он контролировал меня, готов был убить за то, что я не ответила вовремя. Он ревновал, преследовал, но при этом любил до безумия. Стас был влиятельным человеком, и это часто превращало мою жизнь в ад. Я думала, что так будет всегда. Но бог распорядился иначе, – закончила Анна.

– От чего он умер? – Это был скорее медицинский вопрос, чем желание узнать подробности.

– Сердечная недостаточность.

Матвей молчал, Анна смотрела на Бэмби. Та нюхала траву на лужайке, совершенно не боясь людей, расположившихся в шатрах. Анна ожидала дальнейших расспросов или сочувствия, но услышала нечто другое.

– Я много думал о тебе и о нас сегодня ночью. Аня, ты совсем не понимаешь, кто я. Ты меня совсем не знаешь. Вокруг меня столько всего, что тебе будет нелегко. Ты была права во многих своих предположениях. Вокруг меня много женщин, – сказал Матвей и поспешно добавил: – Но не со всеми я сплю!

Анна слушала. Ей было важно, что он скажет дальше.

– Есть отношения, которые завязаны на работе, есть просто флирт. Мне нужно все это разрешить с минимальными потерями… Ты готова к этому? – Анна кивнула в ответ. На лице Матвея читалось глубокое удивление: видимо, он ожидал другой реакции. – Тебя это не пугает?

– Таковы мужчины. Матвей, в отличие от многих женщин, я не питаю иллюзий. Я понимаю: если хочешь быть с незаурядным мужчиной, то вначале может быть нелегко, но потом все наладится. Вокруг таких, как ты, как Стас, как Арнис, всегда так. – Анна засмеялась. Она вспомнила, как было со Стасом. Матвей смотрел на нее вопросительно. – Когда Стас решил быть со мной, он сказал, что уезжает в командировку на пять дней. Вернулся через три, лег в спальне и спал сутки! Когда проснулся, я спросила: «Ну как прощания? Вижу, что без синяков». Он сначала отнекивался, а потом признался. Я оказалась права: он три дня прощался со своим «списком». Спрашиваю: «Как прощался?» Он отвечает: «С каждой по-разному. Первым не говорил, что нашел то, что искал. Это оказалось стратегической ошибкой. Выяснилось, что женщины воспринимают намного легче, когда слышат фразу: «Ты замечательная, но я встретил ту, которую искал всю жизнь»».

Анна смеялась, но Матвей не оценил ее юмора.

– Ань, может, будет нелегко. И мне понадобится время. Если бы не работа, все было бы проще.

Анна понимающе кивнула.

– Матвей, может, тебе совет нужен? Я большой специалист по разрешению межполовых конфликтов.

– Я мужчина. Я все решу, – он опять смотрел на нее долгим взглядом, о чем-то думая, затем решился озвучить мысли: – Ань, у тебя все мужчины были успешными. Зачем тебе я?

Она понимала, что на самом деле его вопрос заключается в другом: сможет ли она поддержать его на начальном этапе карьеры. Им не хватало разговоров по душам. Он ничего не знал о ней, о ее жизни, оттого и делал неверные предположения.

– Ты мало знаешь обо мне. Когда мы познакомились с Арнисом, у него не было ничего, впрочем, как и у меня. Потом все изменилось, – Анна вздохнула, вспомнив то время. – Когда мы познакомились со Стасом, он жил в квартире с лампочкой на потолке и спал на раздолбанном диване… Все меняется, Матвей, когда рядом с тобой люди, которые искренне в тебя верят и поддерживают. Деньги – фактор переменный, поверь.

– Но ты привыкла к другому… – заметил Матвей.

Анна перебила:

– Позволь мне самой решать, к чему я привыкла, а к чему нет. Все, что необходимо, у меня есть. А завтра в твоей жизни все изменится, но этот путь мы можем пройти вместе.

– Зачем тебе это? Ты же можешь найти кого-то уже состоявшегося. Я уверен, что и искать не надо: их немало вокруг тебя!

Анне вспомнился Женя. Она понимала, что Матвей прав. Но есть одно «но».

– Я сегодня уже говорила тебе, что отношения строятся на уважении, доверии и влечении. А все это можно создать, только когда есть «клей». «Клей» – это чувства. Если их нет, я не могу. Я такая – и все. Я знаю: если есть чувства, жизнь даст все. Без них финал будет плачевным. У меня нет розовых очков. Я понимаю, что жизнь полна разных ситуаций и их решений, но точно знаю: когда есть чувства, можно все пройти и достичь результата.

– А у тебя есть?

– Есть, – твердо ответила она. – А у тебя?

– После сегодняшней ночи я понял, что есть. Дай мне время, Аня. Теперь все будет иначе. Я хочу, чтобы ты мне верила.

Он притянул ее к себе и поцеловал. Их поцелуй затянулся. Анна по-новому ощущала Матвея. Она была счастлива, она верила ему. Ей казалось, что впервые он настоящий. Матвей обнял ее еще крепче.

– Я начинаю понимать твои духи, – нежно сказал он. – Ты маленькая инопланетянка, Аня. Но я не могу без тебя! Поехали домой. Накормишь меня вкусно, а потом будем заниматься любовью всю ночь. Хочу целовать тебя всю и везде.

Они опять целовались в шатре – как тогда, впервые. Этому месту суждено стать символом всего первого в их отношениях: первого поцелуя и решения Матвея быть с ней. Анна открыла глаза, не отрываясь от его губ. Маленькая Бэмби, символ веры в нежность и доброту, опять с интересом наблюдала за ними Искренняя и бесхитростная, Бэмби еще не знала, что доверие часто приводит к ранам, а Анна об этом забыла. Анна поверила Матвею. Она доверилась ему.

* * *

Они лежали в постели обнявшись. Утреннее солнце пробивалось сквозь тонкую шелковую штору. Матвей нежно гладил Анну по волосам.

– Похоже, утренний секс становится приятной традицией в нашей семье, – нежно сказал он.

– Мне нравится такая традиция, – отозвалась она. – Пусть у нас будет много традиций.

– Какие еще?

– Готовить тебе завтрак по утрам. Кстати, о завтраке. Что ты хочешь?

– Свари мне пару яиц, овсяную кашу и кофе.

Анна приподнялась.

– Нет, нет, нет, – быстро проговорил Матвей и притянул ее назад. – Еще пару минут полежи со мной, – он нежно прижал ее к себе. – Мне хорошо с тобой, Богинская! Непривычно спокойно. Я спал как ребенок. Ты действительно такая? – Анна утвердительно кивнула. – Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад, – неожиданно громко произнес Матвей.

– Пушкин?

– Да. Но впервые я услышал эти строки в фильме «Покровские ворота». Кстати, тоже традиция. Мы с родителями всегда его смотрим.

– Это хорошо. Посмотрю сегодня.

– Как? Ты не видела этот фильм? – удивился он. Анна отрицательно покачала головой. – Посмотри обязательно, ты многое поймешь обо мне. Какие планы на день?

– Я со вчерашнего дня в официальном отпуске на две недели. Так что особых планов нет. Сначала фильм, потом спорт, потом подумаю, чем заняться. А у тебя? – с надеждой в голосе спросила Анна: ей очень хотелось, чтобы он закончил пораньше и они провели время вместе.

– Какие могут быть планы у семейного человека? На работу – и назад домой, к тебе! Теперь это моя жизнь, – с чувством ответил Матвей и неожиданно спросил: – Ты вообще понимаешь, что я переезжаю к тебе?

Анна оказалась совершенно не готова к такому повороту событий, но она не воспринимала его болтовню всерьез: он же не стоит у двери с чемоданом.

– Переезжай, места хватит.

– Решено! – громко сказал Матвей. – Нужно будет переставить диван и там, – он указал на стену в гостиной, которая просматривалась из спальни, – шведскую стенку разместить.

– А с чего вдруг такое решение с утра пораньше?

– А чего тянуть-то? – спросил Матвей, разворачивая ее к себе лицом. – Мы люди взрослые, готовишь ты вкусно, на работу от тебя близко, кот у тебя интеллигентный, к теще, опять же, по выходным ездить не нужно. Ты идеальная женщина, Богинская! – резюмировал он. – Пару месяцев поживем – и в ЗАГС. Ты готова?

– Это официальное предложение руки и сердца? А вдруг у меня скверный характер и я храплю по ночам? – игриво спросила Анна.

– Ты не храпишь – это точно. И характер твой я тоже знаю. – Он поцеловал ее в губы. – Пора в душ! – Матвей встал с кровати.

– И какой у меня характер? Какая я?

– В смысле?

– Хорошая или плохая? – серьезно спросила она.

– Ты, Аня, хорошая, и очень хорошая! – не задумываясь ответил Матвей и вышел из спальни.

Анна посмотрела вслед уходящему Зевсу. «Какой же ты красивый!» Она чувствовала себя счастливой. Сегодня Анна выспалась – она впервые спала рядом с Матвеем, постоянно ощущая во сне его объятия. Ее впервые ничто не беспокоило.

* * *

Матвей ушел на работу, оставив аромат одеколона и прекрасное настроение. Анна видела, что он изменился: стал более открытым с ней, что ли. Целое утро рассказывал о своей семье и детстве, планировал поездку в Нью-Йорк. Она чувствовала себя маленькой наивной девочкой, и это состояние ей нравилось. Она посмотрела фильм и решила написать Матвею в Facebook о своих впечатлениях: «Ну что же) Досмотрела фильм))) Масса позитивных эмоций))) Прямо ваш образ прочувствовала))) Верю, что вам удастся повторить судьбу Костика))) Особенно повеселили истории с отъездом))) Мой папа тоже так делал!!!)))) Понравилось следующее: «Спокойствие. Молодость – это мгновение. Вы не успеете оглянуться, как я изменюсь. И не в лучшую сторону. Каким рассудительным я буду, каким умеренным стану я». И еще это: «Бывают периоды, когда твой знакомый становится опознавательным знаком»)))) А если откровенно… Спасибо тебе! И за эмоции от фильма, и вообще за все мои эмоции и чувства, и за твою открытость, и за красоту, и за нежность. Просто за то, что ты есть».

Анна нажала «Отправить». Она представить не могла, что после смерти Стаса сможет испытывать хоть какие-то чувства. После всего пережитого она была искренне благодарна Матвею за его чувства, за слова, за эмоции. Она открывалась ему, доверяясь с каждой секундой все больше. «Может, наша история превратится в историю идеальной любви? Где все просто, а потому красиво», – подумала она.

Анна зашла на страницу Матвея в Facebook. Он выставил новое селфи. На нем он предстал совсем другим – открытым и веселым. «Может, ты тоже влюбился?» Она уже начинала скучать по нему.

* * *

Анна сидела за столиком. Она ждала Люсю – ждала, как всегда. Опоздание на десять-пятнадцать минут заложено у Люси в генах, и совершенно неважно, с кем она встречалась – с мужчиной или с подругой.

Люся позвонила ночью. Ее никогда не заботило время: захотела – позвонила. Анна была рада ее слышать – они не виделись несколько месяцев. Договорились встретиться в ресторане «Прага».

Отреставрированный старинный особняк в огромном парке на берегу озера: бронзовые статуи, мощеные дорожки, живая зелень и лебеди – последний штрих к картине. Анне нравилось здесь, в это место хотелось возвращаться.

Анна любовалась очарованием «Праги» в субботний полдень. Озеро и парк из последних сил удерживали утреннюю прохладу. Анна наблюдала за плывущими лебедями, смотрела на дымку над водой. Анна впитывала тепло, которого ей так не хватало сегодня. Она наполнялась энергией дня.

Анна увидела ее – в длинном бирюзовом сарафане, быстрым шагом идущую со стороны парковки. Она парила над землей. Мужчины смотрели ей вслед. Анна их понимала. Люся – образец женственности. Маленькая зеленоглазая блондинка без возраста. Анжелика из знаменитого романа. На вид – максимум тридцать пять. Анна могла сказать, сколько ей лет на самом деле, но никто все равно не поверил бы. Такова Люся. Анна встала из-за стола, чтобы обнять ее.

– Девочка моя! Какое у тебя красивое платье! – восхитилась Люся сразу же после крепких взаимных объятий.

Анна в длинном розовом платье. Ее новые очки эффектно дополняют образ. В перерыве между комплиментами друг другу они сделали заказ, перебросившись парой шуток с официантом. Он принес бокалы с охлажденным белым вином. Первые эмоции от встречи улеглись, и подруги стали спрашивать друг друга о том, что было действительно важно.

– Как ты после всего произошедшего?

Анна понимала, что Люся спрашивает о Стасе.

– Живу, – ответила она, глядя на озеро.

– Я тебе верю! Выглядишь отлично! – улыбнулась Люся. – Я боялась за тебя, опасалась, что не справишься, – призналась она. – Но ты сильная девочка и понимаешь, что жизнь продолжается.

– Первое время было невыносимо, потом просто тяжело, потом пусто. А потом я приняла, и жизнь начала просыпаться во мне. Я научилась ценить каждое мгновение, быть благодарной за каждый день. Люся, мне тридцать лет, у меня нет времени на длительные переживания. Я приняла выбор Бога – ему виднее.

– Встречаешься с кем-нибудь?

– Скажем так: хожу на свидания. Можно ли назвать это «встречаюсь»? Скорее нет, чем да. Но одно я знаю точно: влюбилась.

Люся посмотрела на нее вопросительно: она ждала продолжения. Анна не хотела говорить о Матвее. Ей вообще не хотелось даже думать о нем.

– Ты, как обычно, вся в работе? – Этот вопрос – самый верный способ сменить тему, и Анна им воспользовалась.

– Ты не представляешь, как я устала! – воскликнула подруга и пустилась в рассказ о перипетиях большого бизнеса.

Люся возглавляла крупную компанию и представляла разные европейские бренды в медицине. Она обладала значительным влиянием в этой сфере. Подруга эмоционально повествовала о бесконечных тендерах и обо всем остальном. Анна слушала. Она искренне восхищалась этой хрупкой женщиной, наделенной целеустремленностью, которой хватило бы на десяток мужчин. Она отличалась редкой способностью всегда идти вперед, благодаря которой находила выход из любой ситуации. Люсин монолог прервал звук мобильного. Она взглянула на телефон и движением руки показала Анне, что ответит.

– Здравствуйте, Виктор Петрович! – бодро начала она. – Да, прилетела вчера. Что вы! Не пью, не ем – все о вас думаю! – Анна обожала Люсю за ее флирт, отточенный до высочайшего уровня. – Вы прямо как шампанское: с первой секунды бьете женщине в голову… Как раз этим буду заниматься всю ближайшую неделю. – Минуты две подруга слушала речь Виктора Петровича, периодически вставляя свои комментарии. – До понедельника, – закончила она.

Видно, что Люся чем-то озадачена: ее взгляд устремился вдаль.

– Я проект новый начинаю, – она назвала онкологическую клинику с мировым именем, известную даже Анне. – Получила эксклюзивные права на представительство в Украине. Проект на два миллиона евро: онкология и реконструкция груди сейчас самое прибыльное в хирургии. Новейшее оборудование и диагностика, которой в стране нет. И еще – пластическая хирургия. Мне нужен врач, который станет лицом клиники. А у тебя случайно нет знакомого хирурга-онколога?

Анна поперхнулась. «Что это? Знак?»

– Есть.

– Кто он? – заинтересованно спросила Люся.

– Я же тебе говорила про операцию – я нашла, как мне кажется, талантливого маммолога. Но он вообще-то пластический хирург. Тебе он точно подойдет: кроме того что он хороший врач, он еще и красавчик. Так что лицо клиники выйдет первоклассное!

Люся пристально посмотрела ей в глаза: она слишком хорошо знала Анну и обладала поразительным женским чутьем.

– Так это в него ты влюблена!

Анна, как маленькая девочка, опустила глаза в тарелку с пастой, признавая Люсину правоту.

– Точно! Это врач. Рассказывай!

– А что рассказывать? Его профессиональные данные?

– Нет – резюме пришлешь. Меня другое интересует: вы пока друг другу только в глаза заглядываете или нечто большее?

Анна посмотрела на лебедей.

– Секс был! Значит, у вас роман, – констатировала Люся тоном Шерлока Холмса.

– Мне сложно назвать это романом. Пока, я бы сказала, фаза перехода от первого секса к роману.

– У тебя есть его фотография? Анна кивнула.

– Покажи мне!

Люся обладала редким даром: чтобы сделать выводы о человеке, ей было достаточно увидеть его. Анна вздохнула: она опасалась вердикта подруги. Но все-таки потянулась за планшетом, нашла фото Матвея.

– Не в моем вкусе, но, признаю, симпатичный. Сколько ему лет?

– Тридцать. Он только приехал в Киев, пробивается через тернии к звездам.

Люся перебила ее:

– И ты, конечно же, хочешь сделать из него звезду пластической хирургии! А он знает, кто ты?

Анна отрицательно покачала головой.

– В том, что ты сделаешь из него звезду, я даже не сомневаюсь. Только зачем тебе это? – Люся положила планшет на стол и вздохнула. Она молча водила ножом по салфетке, рисуя прямые линии. – Ты знаешь: я тебя очень люблю. И может быть, это прозвучит неприятно, но я обязана тебя спросить. Ты осознаешь последствия этого, – она на секунду замолчала, подбирая слово, – альтруизма? – Анна слушала. – Ты понимаешь, он станет звездой, а ты что получишь взамен? Ты готова к тому, что он развернется и уйдет? – Анна кивнула. Люся продолжила: – Ань, зачем он тебе? Тебе нужен другой мужчина, со статусом, за которым ты будешь как за каменной стеной. Тебе пора уже думать о детях. Посмотри вокруг, – Люся окинула взглядом роскошную террасу. – Вот твой уровень. А он еще ребенок. Он поймет твою ценность лет через пять, не раньше, и за эти годы вымотает тебе всю душу. Ты будешь в постоянном напряжении, желая удержать его. Еще неизвестно, чем все закончится. И если ты ожидаешь услышать «спасибо», то и это далеко не факт.

Люся озвучивала ее мысли, словно долотом по камню высекая реальность происходящего. Анна признавала, что подруга права. А если бы она располагала всей информацией, то, скорее всего, ее речь носила бы куда более гневный характер.

– Давай поможем ему, – тихо попросила Анна. – Люся, я готова ко всему, и, поверь, во мне достаточно осознанности, чтобы понимать все, о чем ты сказала. Я просто хочу помочь ему, а не удержать его этим. Я знаю, что за благие дела жизнь всегда найдет способ отплатить. Пусть это будет нашей благотворительностью.

– Не нашей, а твоей благотворительностью! – холодно уточнила собеседница. – Я отправлю его в Германию на обучение у лучшего пластического хирурга, после этого они совместно проведут благотворительную операцию здесь. Это все осветят СМИ. Он может стать главным оперирующим хирургом представительства одной из знаменитейших клиник мира. На бренд клиники придут самые уважаемые люди в стране. Ты понимаешь, о чем речь?

– Понимаю, – тихо ответила Анна.

Люся опять начала водить ножом по салфетке.

– Может, пока не будешь рассказывать ему об этой возможности? Чтобы потом не жить с мыслью о том, что если бы не проект, то все было бы иначе.

– Люся… – начала Анна, но та перебила ее.

– Все, поняла, – сдалась она. – Да чего я, собственно, ожидала? Ты такая же дура, как и я! – она сделала глоток вина и продолжила: – Превратим твоего Матвея в звезду, но если он причинит тебе боль, я не знаю, что с ним сделаю!

* * *

Анна вела машину. На часах почти четыре. День выдался по-настоящему знойным. Даже для нее жара была чрезмерной. Последние выходные перед операцией ей хотелось провести по-особенному. Она не знала, как все пройдет, она не знала, что чувствуют люди после операции. Ее пугала неизвестность, и она нуждалась в поддержке.

Анна остановилась на светофоре. Красный сигнал на перекрестке многополосных дорог горел долго. Она воспользовалась паузой, чтобы проанализировать разговор с подругой. Прощаясь, Люся сказала, что улетит во вторник и вернется через неделю. Сославшись на занятость, она уверила, что сможет встретиться с Матвеем только после возвращения.

– Ты специально это сделала, Люся! – сказала Анна вслух. Она не сомневалась: отсрочка понадобилась Люсе, чтобы убедиться в искренности чувств Матвея. Люся достаточно мудра, чтобы сделать это намеренно. – Ты заботишься обо мне как можешь. Ты не согласна и все же готова поддержать мое решение, но хочешь в нем убедиться. Спасибо тебе за заботу.

Красный сменился зеленым. Она нажала на педаль газа, и в этот момент раздался сигнал мобильного. «Гала». Анна до дрожи в коленях обрадовалась этому имени на экране телефона. Подруга улетала на неделю, и Анна уже успела соскучиться по ней.

– Гала, это звучит эгоистично, – честно призналась Анна, – но ты мне так нужна! – «Так» прозвучало как «та-а-а-а-а-к».

– Наконец-то! Любопытство не давало мне спать всю неделю. Что ты делаешь?

– Еду к тебе – куда ты скажешь, – радостно сообщила Анна.

– Тогда давай в нашем ресторанчике на Красноармейской!

– Буду минут через десять!

* * *

Гала уже ждала за столиком на летней террасе. Анна взглянула на нее: казалось, что она совершенно не меняется. Как всегда, узкие брюки, летящая блуза и яркая помада на губах. Высокая жгучая брюнетка, давно за пятьдесят, но с неизменным шармом. Даже кофе у официанта она заказывала с благородным величием. Да, в ней была порода. Анна называла это именно так. Редкая категория женщин, которые могут позволить себе не бояться возраста, потому что их обаяние и интеллект способны заворожить любого.

– Привет! – сказала Анна.

Гала встала, и они обнялись. Пара дежурных комплиментов и вопросов.

– Рассказывай, – сразу перешла к делу подруга.

Видно, ее действительно разбирало любопытство. Анне же нужно было выговориться.

– Давай я сначала расскажу тебе все по порядку. А потом скажу, что думаю.

Анна в подробностях передавала Гале все произошедшее за неделю, углубляясь в мелкие детали. Та слушала, медленно выпуская дым, и Анна опять поймала себя на том, что до безумия хочет курить.

– Так и написала? «Не стоит, оставайтесь там, где вы есть»? И что было после?

– Ни-че-го, Гала! Он никак не отреагировал сразу. Это показалось мне очень странным. Странным до такой степени, что я решила: все. Любой мужчина перезвонил бы через минуту или написал бы ответ, а большинство, скорее всего, приехали бы. Представляешь? Он перезвонил только на следующий день. Что это? Молодость?

Сквозь сигаретный дым было видно, что Гала задумалась, а затем выдала свое резюме.

– Вряд ли молодость, – в ее голосе звучала грусть. – Скорее всего, был кем-то занят.

Анна утвердительно кивала.

– И я так считаю. Но послушай, что дальше, – она продолжила рассказ.

Когда Анна озвучивала свой монолог о его свиданиях с женщинами, Гала перебила ее:

– Да, ты умеешь размазать. Может, не нужно было так жестко? Пусть бы мальчик пребывал в иллюзии, что ты девушка-тюльпан.

– А смысл? Я такая, какая есть. Прикидываться «тюльпаном» всю жизнь не получится.

– И как он пережил потрясение?

Анна продолжила, остановившись на моменте, когда он пошел в душ. Затем замолчала в ожидании комментариев. Гала закурила очередную сигарету.

– Получается, что все хорошо? Мальчик все понял благодаря твоей встряске? – Анна потянулась за сигаретой, Гала ударила ее по руке. – Э-э-э, куда? Ты хочешь, чтобы Туся меня на кол надела? – подвигая пачку поближе к себе, сказала она. Анна смирилась с тем, что покурить ей не дадут.

– Я его не понимаю, – тихо призналась она. – Я приготовила ему завтрак. Он был весел и шутил, болтал взахлеб о нашей поездке в Нью-Йорк. Уходя, сказал «до вечера». На работу пришел – выставил селфи в Facebook.

– О, я видела эту фотографию. Она мне понравилась, – перебила ее Гала. – Он на ней совсем другой, какой-то светящийся изнутри.

– И пропал, – закончила Анна.

– В смысле? Вообще пропал? – удивилась собеседница.

– Он не звонил целый день, а потом – звонок в десять вечера.

Выражение лица Галы показывало: с одной стороны, она рада, что пропал не совсем, с другой – она ничего не понимает и хочет подробностей.

– Что сказал? Дословно.

Анна, копируя тон Матвея, процитировала:

– Привет. Ты будешь злиться на меня. Я опять тебя подвел, но так получилось, что после работы мы со Славиком поехали к его друзьям на дачу. Я, конечно, могу приехать сегодня, но будет уже поздно, потому что мы пока еще здесь и выезжать будем примерно через час. А дача находится рядом с моим домом, и мне удобнее поехать домой, потому что завтра мы идем на семинар. Но завтра я освобожусь в три и сразу же приеду к тебе, и мы вместе проведем выходные.

Анна замолчала, давая Гале возможность переварить информацию. Она и сама еще не все поняла, именно поэтому нуждалась в том, чтобы проговорить ситуацию.

– Ань, ну, может, все не так плохо. Поехал на дачу с приятелем к их общим друзьям… – начала подруга.

Но Анна возмущенно перебила ее.

– Гала, твоя наивность меня поражает! Это знаешь как было? Как холодный душ! Этот его разговор, убеждение меня в том, что все теперь будет иначе. Что он приедет после работы. Я доверилась ему, я поверила – и вновь получила обманутые ожидания. Теперь возникает ряд вопросов. Вопрос первый: он что, не знал, что они на дачу поедут? Позвони и скажи об этом днем. Я тогда буду планировать свое время. Вопрос второй: он что, не знал, что поедет домой? Или не знал про семинар? – Гала молчала. – Вопрос третий: если мужчина принял решение, что мешает ему позвонить не один раз за вечер, а много раз? Что мешает писать СМС? Что или кто? Или почему тогда он скрывает свои отношения? Есть идеи? Вопрос четвертый: зачем? Зачем все это? Говорит одно, а делает другое. Цель какая? – Анна выдохнула, а Гала глубоко вдохнула, набирая в легкие побольше воздуха. Анна была уверена, что та попытается найти Матвею оправдание.

– Насчет «знал – не знал» ты права. Как и в том, что то, что он не звонит, тоже странно. Но с другой стороны, он же попросил тебя дать ему время. Может, он не хочет или не может рассказать тебе о причинах своих поступков.

– То, что я обещала дать ему время, – единственное, что спасло его вчера. А что сегодня? – Слушательница вопросительно подняла брови. – Сколько сейчас времени? – Анна взглянула на часы. – 16:40. Почти пять часов вечера, – громко и по слогам сказала она. – Звонков не поступало.

– Аннет, он позвонит! – уверенно сказала Гала.

В этот момент у Анны зазвонил телефон. «Андрейчук Матвей Анат.» – увидела она на дисплее. Она повернула телефон экраном к подруге, та улыбнулась, демонстрируя, что все-таки оказалась права. Анна нажала «Ответить».

– Привет!

– Привет! Я еще на семинаре, – прозвучал голос Матвея. – Тут все затянулось, еще примерно полчаса. Потом мы посидим немного, чтобы обсудить услышанное, – и я свободен. Что ты делаешь?

– Обедала в «Праге». А теперь пью кофе с подругой в центре.

– Наши планы в силе?

– Это, скорее, я должна у тебя спросить.

– Не понял, – удивился Матвей. И добавил уверенно: – Я последователен в своих действиях!

– Я могу забрать тебя, где скажешь. Я еще буду в городе.

– Я позвоню, когда мы закончим. Ты без настроения сегодня?

– Настроение у меня всегда одинаковое, просто я чуть занята. Перезвони, когда закончишь.

Анна положила телефон на стол.

– Вот видишь: я оказалась права, – заключила Гала.

Анна смотрела в сторону парка, анализируя этот звонок.

– В чем права, Гала? В том, что он позвонит. И что нам это дало? Опять это подвешенное состояние. Вот он позвонил. Что он сказал? Это что-то конкретное? Нет. Почему он не назвал время? Почему нельзя сказать: «Я освобожусь в шесть, встречаемся там-то». Почему?

– Может, он действительно не знает, – предположила Гала.

Анна отрицательно покачала головой.

– Смотри, что происходит: есть друзья, есть работа, есть семинар. А я есть, только когда это все закончилось. Когда все думают, что он поехал домой. Потому что, если бы было иначе, он бы назначил время. И даже если бы они еще сидели, как он сказал, чтобы «обсудить услышанное на семинаре», он встал бы и пошел на встречу. Он целенаправленно создает видимость того, что никому не звонит и ему некуда спешить. Вопрос: кому и для чего?

– Аня, тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Может, ты просто привыкла всех и вся контролировать, а здесь у тебя нет возможности это делать?

– Не ищи во мне то, чего нет, – перебила ее Анна. – Про контроль – это больше к Матвею. – Она поймала вопросительный взгляд подруги. – Он всегда звонит утром и особенно вечером, чтобы узнать, что я делаю. Вот это контроль. Я ему не звоню. Дело не в моем чувстве контроля. Зачем нагнетается эта постоянная таинственность? Мне все время кажется, что он врет. Хотя прямых доказательств нет. Но я не доверяю ему – я даже не могу понять, в чем причина. Я не могу понять, откуда во мне появилось это чувство?

– Какое?

Анна взяла длинную паузу – на несколько минут. Она впервые собиралась озвучить то, что происходило с ней.

– Я боюсь. Даже не знаю, чего. Может, потерять его? – Этот вопрос она адресовала не Гале, а, скорее, самой себе. И ответила на него: – Да, я боюсь! Неуверенность и постоянное ожидание вводят меня в состояние страха. Я боюсь, что он опять поведет себя не так, как обещал. Нарушит мои ожидания. Все законы мужской психологии говорят, что я ему безразлична. Все его действия. Вернее, их отсутствие. Но я продолжаю встречаться с ним, продолжаю наблюдать. Зачем?

– Может, секс?

– Секс? Кстати, о сексе. Секс у нас тоже странный. – Гала смотрела недоуменно, и Анна поспешила пояснить: – Все очень красиво. Знаешь, как в фильмах. Нет, в фильмах не так красиво, – она загадочно улыбнулась. – Но знаешь, в нем нет той энергии, которая дает ощущение, что мужчина тебя хочет. Он какой-то непонятный, этот секс. Меня даже в постели не оставляет чувство, что что-то не так. Дело точно не в сексе, – убежденно заключила она.

– Может, он гей?

Анна посмотрела на нее расширенными от ужаса глазами. Гала продолжила:

– У меня когда-то был секс с геем, так такое же ощущение – отсутствие энергии. Знаешь, сейчас в моде бисексуальность.

– Не перегибай! – возмутилась Анна и тут же заливисто рассмеялась. – Хотя в моей логической цепочке это многое объяснило бы! – продолжала смеяться она. – Тогда стало бы понятно, почему он перед своим другом как кролик перед удавом. Все может быть, конечно, хотя вряд ли.

– Тогда что?

– Больше похоже на циничного мальчика, который пробивается в жизни. Знаешь, когда чувства борются с выгодой. Я его в чем-то понимаю. Он приехал из провинции, попал в определенный круг, в который я не вхожа, как ему кажется. А там, в этом кругу, может, уже есть подготовленная партия, которую ему активно предлагают. Он в это уперся, а тут я появилась. И что теперь делать? Куда бежать? Непонятно! Вот это больше похоже на правду. Я еще одну тему для размышления ему подброшу сегодня. – Анна рассказала о своей встрече с Люсей.

– Хочешь проверить его таким образом?

– Не-а, хочу помочь. И если стопор из-за работы, хочу снять его. Вообще, честно говоря, как по мне, вся эта история яйца выеденного не стоит. Я бы ее разрулила за три минуты. Но он не рассказывает, в чем суть.

– Аннет, может, тебе послать его подальше? У нас еще Женя есть. Он тебе цветы умудряется присылать с другого конца планеты.

Анна улыбнулась, вспомнив, как Матвей увидел цветы, стоявшие на камине. К ее удивлению, ни о чем не спросил. Он промолчал! Гала продолжила:

– Кстати, что будешь с ним делать, когда он вернется?

Анна задумалась.

– Женя приедет и узнает, что мое сердце уже несвободно. Хотя насчет сердца я не уверена. Скорее узнает, что мои мысли заняты Матвеем. Я думаю о нем все время.

– Может, не торопись?

Анна покачала головой.

– Я не использую стратегию замещения. Тем более уж кто-кто, а Женя этого точно не заслуживает.

– Не поняла.

– Так устроены люди: когда им чего-то не хватает, они часто бегут к кому-то в поисках замещения. Я этот урок в своей жизни прошла. Замещение еще больше все усложняет.

– Хочешь сказать, что Женя для тебя будет замещением Матвея?

– Пока мои мысли заняты Матвеем, начинать отношения с Женей будет цинично, если не сказать подло. Лучше остаться с Женей друзьями.

Гала зажигала очередную сигарету, но слова Анны заставили ее замереть.

– Ты точно инопланетянка, Аня! Женщины так не поступают. Я бы на твоем месте послала Матвея подальше и начала отношения с Женей. Такими мужчинами не разбрасываются.

– Если Женя – мой мужчина, то все равно все случится. Но обманывать ни его, ни кого-то другого я не хочу. Никогда не делай того, чего не хотела бы, чтобы сделали тебе, – философски закончила она.

– Что еще у тебя нового?

– Ушла в официальный отпуск на две недели. И собираюсь увеличить себе губы в понедельник. – От удивления у Галы расширились глаза. – Матвей все время об этом твердит: «К твоему лицу еще бы губы – и ты стала бы идеальной!» Я и подумала: почему нет? Попросила его сделать до операции – неизвестно, как я после буду на иголки реагировать.

– Ну, поиграй, если хочешь. Процесс же обратим. Планы на выходные?

– Последние выходные перед операцией. Конечно, хочу романтический уик-энд. Незабываемый! Мне сейчас очень нужны позитивные эмоции, но в моем случае все эти планы – вилами по воде. Так что как пойдет.

– Все будет хорошо! – приободрила ее Гала.

– Все и так хорошо. Главное – научить Матвея Анатольевича меня уважать.

– И каким образом ты будешь это делать?

– Пока не знаю. Знаешь, что самое грустное? Гала посмотрела на нее вопросительно.

– Я ему поверила: в ресторане с Бэмби, и потом дома, и утром. Я подумала, что теперь все точно будет хорошо. А взамен получила разочарование. Пока еще не в нем, но он каждый раз заставляет меня чувствовать себя обманутой, и я не понимаю, что с этим делать. Во мне словно две силы борются: с одной стороны логика, с другой – какие-то инстинкты не дают принять решение, которое диктует здравый смысл.

* * *

Анна подъезжала к магазину на Крещатике, возле которого они договорились встретиться с Матвеем. Теплый вечер субботы. В этот час здесь много гуляющих, влюбленных парочек, маршруток, собирающих пассажиров, и пассажиров, ожидающих маршрутки. Анна не видела Матвея, даже рост не выделял его из этой многолюдной толпы. Она набрала его.

– Я не вижу тебя.

– Где ты? – спросил Матвей.

– Напротив магазина «Дизель». Стою за желтым автобусом.

Матвей появился неожиданно. Он шел к машине быстрым шагом. По выражению его лица Анна видела, что он без настроения. Как всегда, в узких джинсах и футболке. Он открыл дверь машины и плюхнулся на сиденье. Потянулся к ней и поцеловал в щеку.

– Что будем делать? – без прелюдий спросил он.

– А ты что хочешь? – поинтересовалась Анна, включая поворот, чтобы выехать на дорогу.

– Не хочу в рестораны, и кальян тоже не хочу. Надоело уже все это! – чуть раздраженно сказал Матвей. – Может, поедем домой? Приготовим ужин и посмотрим какой-нибудь фильм?

Анну обрадовало такое предложение: она сегодня весь день провела в ресторанах.

– Поехали!

– Только давай заедем ко мне. Я возьму вещи на завтра.

Они ехали по Крещатику. Движение оставалось активным, несмотря на вечер выходного дня. Матвей молчал. У Анны складывалось впечатление, что эта встреча для него – тяжкая обязанность. Она не видела радости на его лице. Хотя и сама пребывала в похожем состоянии. Почти семь вечера вместо обещанных трех часов дня. Он продолжал постоянно опаздывать, и ей уже казалось, что он делает это намеренно. Внутри нее зрело и разрасталось чувство, которое она не могла определить, но причиной было поведение Матвея. Негодование? Нет. Пока непонимание. Она ждала пояснений. «Посмотрим. Вечер только начинается». Атмосфера в машине была взрывоопасной.

– Опять в длинном платье, но выглядишь хорошо!

Анна посмотрела на него непонимающе. «Зачем делать такие странные комплименты, которые оставляют неприятный осадок?»

– Знаешь, я все-таки укорочу твои платья скальпелем до нужной длины.

– Матвей Анатольевич, вы тоже прекрасно выглядите – как всегда, в неприлично узких джинсах, – не сдержалась она.

Когда она обижалась или злилась, в ней просыпался неконтролируемый сарказм.

– А что тебе не нравится в моих узких джинсах? – обиженно спросил он.

– То же, что вам не нравится в моих длинных платьях, – парировала она. – Хотя, честно говоря, мне непонятно ваше отношение к моим платьям. Я поняла бы ваше возмущение, если бы я ходила в супермини. Я же терплю ваши слишком узкие джинсы. И где вы их только берете? Ушиваете, что ли? – Анна специально давила на его «мозоль». И реакция не заставила себя ждать. Матвей надул щеки, как маленький ребенок. Анне становилось легче от выпущенного яда, она продолжила: – Что, не любит Матвей Анатольевич, когда замечания делают ему, хотя сам готов делать их бесконечно? Много о себе возомнили? – ее вопрос был саркастичным, но не злым. – Интересно, кто же вас так разбаловал? Девушки или все-таки мама?

– Моя мама думает, что я гей, так что вряд ли она, – хмуро заметил Матвей, и Анна засмеялась, вспомнив предположение Галы.

– Она мать, ей лучше знать, – пошутила она.

Матвей развернулся к ней и посмотрел непонимающе. Видимо, его поразила эта саркастичная Аня. Он промолчал и отвернулся. Устремил взгляд на улицу и постоянно потирал подбородок. Анна знала, что это значит. Он напряженно думал над тем, что она сказала: решал, как поступить.

– Мы вчера были у друзей на даче. Представляешь, у них такая интересная история отношений, – Матвей сменил тему, видимо поняв причину ее сарказма, и решил не обострять ситуацию. Анна посмотрела на него вопросительно, ожидая продолжения. – Они познакомились на сайте знакомств, когда она была на четвертом месяце беременности от другого мужчины. И сразу же поженились. Представляешь? – в его голосе звучало удивление, смешанное с непониманием. – Сыну уже четыре года!

Он пояснил, где был и с кем. Анне однозначно полегчало от этого объяснения.

– Бывают случаи и похлеще. Жизнь разная, и истории разные. Любит, значит, ее очень. А ты бы так смог?

– Я не зарегистрирован на сайте знакомств. Это сейчас не модно, – пробурчал Матвей.

– А что модно?

– Есть другие способы, – не вдаваясь в подробности, ответил он.

Анна улыбнулась. Она еле сдержалась, чтобы не сказать о пикапе, но предпочла тоже промолчать.

– Я не про то, где они познакомились. Я про то, смог бы ты любить женщину настолько, чтобы принять беременную не от тебя.

– Что зря сотрясать воздух! – возмутился Матвей. – Это разговор ни о чем. Может, да, а может, и нет. Какая женщина, какие чувства к ней. Сейчас скажу, что нет, а может, потом все изменится.

Анне понравился его честный ответ. Только прожив такое, можно понять, как поступишь. Атмосфера в машине стала менее накаленной. Но Анна еще не успокоилась полностью. Она ждала продолжения разговора о причинах его вчерашнего поведения. Они подъезжали к его дому.

– Поднимешься со мной?

Анна удивилась: она полагала, что Матвей зайдет за вещами всего на пару минут. Но в ответ согласно кивнула. Его предложение говорило о том, что ему нечего скрывать. «Может, я себя накрутила?» – подумала она. Они вошли в квартиру. При естественном свете она уже не казалась ей такой чистой. Хотя в последнее время его ведь не было дома. Анна сняла туфли и прошла в гостиную. Диван все-таки розовый. Она опять удивилась этой безвкусице. Матвей отправился на кухню.

– Чем тебя угостить? У меня есть минеральная вода! – крикнул он.

– Спасибо, не надо.

Она увидела, как он прошел мимо гостиной в спальню и через пару секунд появился в дверях, неся в руках книгу.

– Бродский.

Анна взяла томик. Матвей вышел из комнаты и снова направился в спальню. Книга оказалась тяжелой, страниц на триста. Анна открыла: листы переложены высушенными цветочками – ромашками, клевером и прочей полевой растительностью. Это выражение чьего-то романтического порыва, видимо, располагалось исключительно на страницах с наиболее значимыми стихами. Анну это развеселило.

– Подарок поклонницы?

– Пациентки, – ответил Матвей из спальни.

– Пациентки? Старательные нынче пациентки! – громко сказала Анна, чтобы ему было слышно в спальне. – Это же не одно поле нужно обойти, чтобы столько ромашек насобирать, – иронизировала она. – Да еще разложить по страничкам. Видно, уж очень старалась пациентка на доктора впечатление произвести.

– Не понял? – Матвей удивленно смотрел на нее, стоя в дверном проеме.

Анна открыла страницу, демонстрируя ему сухоцвет. Теперь эта ситуация веселила еще больше. Судя по реакции, Матвей ни разу не открыл книгу и не оценил результат романтического порыва.

– Так цветочки сохранить? – ехидно спросила она.

Матвей подошел к шкафу в гостиной и открыл его, чтобы достать вещи.

Он молчал: похоже, ему все равно.

– О, смотри! – улыбаясь, он открыл дверь шире, демонстрируя коробку. – Представляешь, как меня шурин любит? На 23 Февраля подарил огромную коробку презервативов.

Она посмотрела на цветную коробку в сердечках.

– Удобно, можно статистику вести, – пошутила она. – Дай-ка мне ее сюда!

– Зачем? – удивился Матвей.

– Пересчитаю. А в следующий раз – снова пересчитаю, – улыбнулась Анна. – Я серьезно.

Матвей засмеялся.

– Бродского будешь читать? – спросил он, складывая вещи в кожаный рюкзак.

– Конечно. Мне интересно, что в нем такого гениального. Ну что, пойдем?

– А ты что, в спальню не зайдешь? – улыбаясь и пристально глядя в глаза, спросил Матвей.

Анна игриво улыбнулась.

– Ты с намеком на проверку? – ответила она вопросом на вопрос. – А смысл? Я все равно там ничего не найду. Ты достаточно умен, чтобы впустить меня в квартиру, только если нечего скрывать. Вернее, не так: в квартире нет того, что может быть доказательством обратного, – засмеялась она. – Так что или следы присутствия уничтожены, или ты не водишь девушек сюда.

– Богинская, мне действительно нечего скрывать, – серьезно сказал Матвей, отворяя дверь. – Ты правда считаешь меня исчадием ада?

– Ну почему сразу так радикально? Ты не исчадие ада, ты – тридцатилетний свободный доктор, умеющий произвести впечатление. – Они подошли к лифту. – Это нормально для твоего возраста, внешности и профессии, – засмеялась она. – Я не питаю иллюзий в отношении тебя. Я же говорила.

– Это уже в прошлом, Аня. Прошло то время, когда я спал с каждой юбкой. Теперь все изменилось – я стал взрослым.

Матвей сказал это с гордостью в голосе. Но она все равно не верила ему до конца. Анна давно уже перестала верить словам: ее интересовали поступки. А в его поведении слишком много странного, которое появляется, когда человеку есть что скрывать.

– Это хорошо, что ты ревнуешь! – довольно сказал Матвей.

– Ты не понял. Я не ревную.

– Почему? – не скрывая удивления, спросил он.

– А чего ревновать? Пока ты не мой, пока мы не вместе. Чего вообще напрягаться, если мы пока не вместе?

Матвей посмотрел на нее пораженно. Они ехали в лифте.

– То есть ты совсем не стараешься произвести на меня впечатление?

– Я такая, какая есть. – Она видела, что он задумался. Анна решила на всякий случай уточнить: – В чем именно стараться?

– Ну, в сексе, например.

– Это глупая тактика, Матвей. – Он смотрел вопросительно. – Если сейчас демонстрировать все свои умения, то что мы будем делать с тобой через год? – Ответа на свой вопрос она не ждала. – Отношения должны развиваться постепенно.

Он молчал – думал. Они вышли из лифта и сели в машину. Матвей все еще молчал.

– Как твой день, Матвей?

– Был на семинаре. Учусь, учусь и учусь.

Он погрузился в длинный рассказ о семинаре, о друзьях, о работе, о планах. Под его болтовню время пути пролетело незаметно. Но в воздухе все равно висело напряжение. Анну не оставляло чувство, что он хочет что-то сказать, но не решается. Он говорил без перерыва, но все равно был каким-то чужим. Это не тот Матвей, который ушел от нее утром в пятницу.

– А ты что сегодня делала в «Праге»? – спросил он вдруг.

– Обедала с одним старым добрым другом, – ответила Анна, умышленно скрывая пол друга. Судя по выражению лица, он напрягся. Она не стала его мучить. – Мой друг – женщина, она владелец компании. – Анна произнесла название компании по слогам. Матвей смотрел на нее взглядом, в котором смешалось удивление и что-то еще. – Ты знаешь эту компанию?

– Я? Эту компанию знает каждый, кто работает в медицине! – в его взгляде появилась заинтересованность. – Богинская, ты хочешь сказать, что ты вот так запросто сидишь и обедаешь с владельцем одной из самых крупных медицинских компаний на рынке?

– Да, а что в этом такого? Она моя очень давняя подруга. – Анна действительно не понимала его удивления. «Он слишком мало знает обо мне». – В этой встрече было нечто интересное для тебя. Или не так: возможно, тебе это будет интересно. – Матвей ждал продолжения. – Ей нужен хирург для нового проекта. Только придется лететь в Германию на стажировку.

Матвей смотрел теперь уже восхищенно.

– И что, это могу быть я?

– Ну да. Люся – моя подруга. Она тебя возьмет. Она улетает, но вернется через неделю. Вы встретитесь и обо всем поговорите. Резюме у тебя есть?

Он продолжал смотреть с восхищением.

– Ань, ты меня поражаешь! Ты так спокойно об этом говоришь…

– А что в этом такого? Не понимаю, что тебя так удивляет.

– Меня удивляет, что ты общаешься с людьми, которые могут существенно повлиять на мою карьеру!

– Матвей, у меня много влиятельных друзей, которые готовы мне помочь.

– С чего вдруг и откуда?

Анна как раз припарковала машину возле дома. Выключая зажигание, она ответила:

– Наверное, с того, Матвей, что я помогала им в свое время и профессиональным советом, и дружеской поддержкой.

Он вышел из машины и поспешил к водительской двери.

– Давай зайдем в супермаркет – купим продуктов. А то я к тебе прихожу все время с пустыми руками. Неправильно как-то, – посетовал он.

Анна видела, что его настроение значительно улучшилось.

– А что ты хочешь на ужин?

– Мне все равно. Мне все нравится, что ты готовишь.

– А ты умеешь готовить? – спросила Анна, выходя из машины. Он кивнул. – Может, приготовишь что-нибудь для меня?

– Могу тебе борщ сварить, – ответил Матвей, беря ее за руку.

– Отлично. Свари мне борщ, Матвей! Когда?

Ей очень хотелось, чтобы он хоть как-то позаботился о ней.

– Завтра! У меня завтра будет короткая встреча в час дня. Потом я вернусь, и поедем, куда ты скажешь, – он притянул ее к себе. – А потом буду варить тебе борщ, – нежно сказал Матвей, обнимая ее. – Мне очень приятно, Аня, что ты помнишь о моей карьере.

Анна взглянула на него. «Что этот мальчишка со мной делает? Откуда во мне это? Еще два часа назад я была готова его убить. А сейчас таю в его объятиях, как снег на солнце», – поражалась она, вдыхая его запах. Запах ванили.

* * *

Анна опять не могла уснуть. Что это? Стоит Матвею остаться ночевать, как приходит бессонница. Раздражение – редкое для нее чувство. Но к Матвею она испытывала его не впервые. Он ее раздражал. Она посмотрела на него каким-то новым, совсем новым взглядом. Его профиль, слегка приоткрытый рот. Он был совершенно другим, когда спал. Не было той красоты, которую она видела в нем бодрствующем. Вспомнилось высказывание, что человек такой, какой он есть, когда спит. Эта странная ночь. Анна лежал рядом, но чувства единения не испытывала. Напротив, резкое охлаждение, ощущение, что между ними никогда ничего не было. Чужие люди. Ни объятий, ни поцелуя за вечер. Он приехал к ней поспать. «Бессонница. В ней тоже есть свой позитив, – думала Анна. – Есть время подумать».

Вчера, когда они вернулись из супермаркета, Матвей уткнулся в свой ноутбук, а Анна принялась готовить ужин. Разговор свелся к коротким вопросам и ответам. Диалога не получилось. Зато возникло напряжение, осветившее пространство квартиры, как лампа. Матвей поужинал и, сказав: «Спасибо, было вкусно. Я – спать!», направился в спальню. Анна в одиночестве убрала посуду со стола и тоже пошла в спальню, где он уже спал. Спал самым глубоким сном, какой только можно себе представить.

«Что вводит меня в состояние раздражения? Отсутствие секса? Нет. Дело не в этом». Она ждала разговора о вчерашнем вечере. Она хотела объяснений. А вместо этого получила безразличие. Он вдруг резко начал вести себя так, словно видит ее впервые. «В чем причина? Бродский? Да, я забыла книгу Бродского в машине, но это не может быть причиной. Это смешно. Что еще? И самое главное – зачем? Если Матвею не нужны их отношения, или он устал, или не хочет, или передумал – просто скажи. Или обиделся… Тоже скажи. Может, не знает, как закончить отношения? Опять странно. Не можешь сказать – напиши письмо. Или из-за операции? Вообще смешно. При чем тут это? А может, не знает, как закончить отношения из-за новых перспектив, из-за Люси? Опять не сходится. Он позвонил сам, и встретился, и вещи собрал, и ко мне поехал до информации о ней». Цепочка причинно-следственных связей не складывалась. Единственное, что она знала точно, – влюбленные мужчины так себя не ведут.

«Непонимание! Вот что вводит меня в раздражение. Почему я не спросила прямо? Почему с ним я никак не могу начать говорить о том, что меня беспокоит? Почему рта не могу раскрыть? Что это? Почему веду себя неадекватно? Откуда во мне появился этот страх, эта неуверенность, эта нерешительность? Я же не такая. Я совсем другая. Поговорю с ним завтра обо всем».

Анна лежала и продолжала смотреть в потолок. Ей опять безумно захотелось курить. Она ждала, когда взойдет солнце, чтобы появился повод встать и уйти из спальни.

Солнце. Она так и не смогла уснуть. Наступило последнее воскресенье перед операцией. Анна направилась в гардеробную, чтобы одеться. Выходя из спальни, услышала сонный голос Матвея:

– Мне холодно.

Она развернулась, подошла к шкафу, достала еще одно одеяло и укрыла его.

– Теперь будет тепло.

* * *

Анна жарила блины. Она нуждалась в простых механических действиях. Дверь спальни открылась.

– Доброе утро! – послышался голос Матвея.

– Доброе! Ты выспался?

– Угу. Я в душ.

Она взглянула на часы: десять утра. Приготовление еды помогло восстановить душевное равновесие. Раздражение ушло. Но в атмосфере квартиры по-прежнему чувствовалось напряжение. Анна понимала: они как плохие актеры. Особенно она. Говорит одно, но тело показывает совсем иное.

Матвей появился минут через пятнадцать. На столе его ждал завтрак: кофе и блины со сметаной и вареньем.

– Блины? – удивился Матвей. – Люблю блины, но это углеводы. – Анна посмотрела на него вопросительно. – Я склонен к полноте. Боюсь поправиться.

– Ты шутишь? Что за бред? Посмотри на себя!

Вместо ответа Матвей взял блин и откусил.

– М-м-м, вкусно! – сказал он, жуя. – Ты чего так рано встала?

– Не могла уснуть, – призналась Анна, наливая ему кофе. Матвей посмотрел вопросительно. – Хотела поговорить о пятнице и о вчерашнем вечере.

– О нет, не начинай! – услышала она в ответ. – Я думал, что ты не такая, как все.

Анна держала в руках сковороду, которую как раз собиралась поставить в посудомойку. Но, услышав эти слова, почувствовала сильное желание опустить ее на голову Матвея. Такая детская, нет – такая наглая манипуляция! На фоне бессонной ночи и множества мыслей она вызвала внутри цунами. «За кого он меня держит вообще?!» Ей хотелось сказать что-то в духе: «Вали отсюда!». Но вместо этого она открыла посудомойку и с грохотом закинула сковородку. Опять захотелось курить.

– Когда уже это пройдет?! Почему я вечно веду себя с тобой как идиотка? Почему не могу высказать все, что думаю? – это не было сказано на повышенных тонах, это полетело в посудомойку вслед за летящей сковородой. – Я хочу курить!

– Ой, только не кури! – воскликнул Матвей. Она подошла и села напротив него.

– Матвей, ты не понял, – спокойно сказала она. – Я не собираюсь устраивать тебе тут «бабские разборки» – это не в моем стиле. Я всего лишь хотела объяснить кое-что и получить ответы на некоторые вопросы. И все.

Он молчал, видимо, смирившись с тем, что разговора не избежать.

– Первое – Люся, – начала она. – Я встретилась с ней не из-за тебя, а потому, что мы дружим. Она спросила, есть ли у меня знакомые хирурги-онкологи. Я предложила тебя. Конечно, моя дружба с ней может повлиять на ее выбор, но я хочу, чтобы ты понимал: твои взаимоотношения с Люсей и наши с тобой никак не пересекаются. Я не хочу, чтобы это влияло на тебя или на нас. И этот разговор тоже никак не отразится на вашем знакомстве: если тебе это нужно, вы встретитесь.

Матвей кивнул в ответ.

– Второе. Наши взаимоотношения врача и пациентки тоже никак не изменятся после этого разговора. Неважно, как ты ответишь на мои вопросы. Операция будет, если ты сам ее не отменишь.

– Ты что, прощаешься со мной? – напряженно спросил он.

Анна пристально посмотрела ему в глаза.

– А ты этого хочешь?

– Нет, – уверенно ответил он. – Это все или что-то еще тебя беспокоит?

– Третье. Я хотела тебе сказать: если хочешь расстаться, то скажи об этом прямо. Я взрослая девочка, Матвей. Со мной можно говорить обо всем.

– Я же уже ответил тебе, – слегка раздраженно сказал он.

– Тогда я тебя не понимаю, – призналась Анна. – Помоги мне. Матвей молчал, и она продолжила: – В четверг мы встретились с тобой и о многом поговорили. Но в пятницу ты опять сделал то же самое. Опять обманул мои ожидания. Почему?

– Ань, ну, у меня есть друзья. Я не могу сидеть все время возле тебя.

Она рассмеялась.

– Я ни в коем случае не собираюсь мешать твоему общению с друзьями. Я сейчас о другом. Твои опоздания и общее отношение. Вопрос же не в том, что ты задерживаешься, и не в друзьях. Вопрос в том, как ты это делаешь. Ты на даче оказался во сколько? Не в десять вечера, а значительно раньше. Но почему ты не сказал об этом мне в пять? Что тебя не будет, чтобы я могла строить свои планы. Вчера снова. Ты говоришь, что будешь в три, а по факту? Это неуважение, Матвей. Неужели нельзя позвонить вовремя и сказать, что тебя не будет или ты будешь во столько-то и сделать так. Почему ты все время заставляешь меня что-то додумывать?

Матвей молчал. Анна продолжала оценивающе смотреть ему в глаза в ожидании ответа.

– Извини, это больше не повторится. – Анна рассмеялась. – Почему ты смеешься?

– Потому что, когда человек говорит «больше не повторится», это произойдет опять. Я понимаю, что ты такой, какой есть. Я просто прошу предупреждать меня или называть время, в котором ты уверен, чтобы я могла планировать свою жизнь. У меня тоже есть друзья, и мне тоже есть чем заняться.

– Я понял, буду предупреждать. Что-то еще?

– Да. У меня есть вопрос.

Выражение лица Матвея говорило: «Задавай».

– После того как у нас случился секс, ты спал с другими женщинами?

Анна вглядывалась в его лицо: ей нужна правда, она хотела прочитать ее. Матвей сразу же ответил:

– Нет.

Его тон был уверенным и спокойным, и он смотрел ей в глаза не отрываясь. Анна увидела правду: он солгал! Когда-то она посвятила много времени вопросу определения лжи. И знала: когда человек слышит неожиданный и неприятный для него вопрос, он не смотрит в глаза. Он смотрит влево – ему нужно время, чтобы осознать. Лжец ведет себя иначе. Он готовит ответы на возможные вопросы, поэтому отвечает сразу же уверенным тоном и всегда смотрит в глаза. Ему важно увидеть, поверили ему или нет. И Матвей продолжал смотреть ей в глаза.

– Ты врешь мне сейчас, – не сдержалась она.

– Ты не можешь этого знать! Ты не детектор лжи! – возмутился Матвей, перейдя на высокие ноты. – И не нужно мне рассказывать, вру я или нет! Мне лучше знать!

Он взорвался. Уравновешенный и спокойный Матвей практически кричал, что еще больше убеждало Анну. Люди не любят, когда их ловят на лжи, а профессиональные лжецы – тем более. Но ей не хотелось обострять. Она понимала, что формирование отношений с таким, как он, – это процесс. Дело не в том, что она хотела уличить его. Анна только хотела знать правду. Доказать это она не могла. Смысл дальше толочь воду в ступе? Матвей молчал, всем своим видом демонстрируя возмущение. Он не обиделся, он возмутился.

– Хорошо, я верю тебе. Нет – значит, нет, – театрально вздохнув, согласилась она.

– Сказала честная Анна, глядя вправо и вверх, – чуть более спокойным тоном продолжил Матвей.

Он намекал на то, что она врет. И был прав. Вот так и работает невербалика, и даже ее знание не дает возможности себя контролировать. Контроль своего тела – это тренировка. Чтобы стать профессиональным лжецом, нужны годы. Анна улыбнулась.

– Что, Алана Пиза прочитали, Матвей Анатольевич? – Она встала из-за стола и направилась в сторону дивана.

– Да, Анна Александровна, я тоже пару книг на эту тему прочитал! И по психологии тоже. Не только вы у нас семи пядей во лбу!

– Кто бы сомневался? Ты очень умный, Матвей, – сказала она, ложась на диван.

Это не комплимент – это сарказм, но, видимо, знания Матвея оказались не настолько глубокими, чтобы распознать его. Анна видела, что он успокаивается: чувство ложной победы оттого, что она поверила, и этот комплимент делали свое дело. Он повернулся к ней:

– Аня, я тебе честно сказал, что у меня есть отношения и они завязаны на работе. Я не хотел встречаться с тобой, пока не разрулю все свои вопросы. Но ты же сама дала мне время.

Анну его позиция «Ты же сама. Теперь терпи. Какие ко мне претензии?» возмутила. Это тоже форма манипуляции. Но Матвей прав: это ее промах.

– Правильно, мой нежный, время я дала, – бархатным голосом согласилась она. И продолжила: – Только я забыла уточнить, сколько времени тебе понадобится на разрыв со всем списком твоих пассий? Их там, полагаю, минимум сто.

Матвей засмеялся.

– Две недели. Дай мне две недели!

– Хорошо. – Она чувствовала, что напряжение, висевшее в воздухе со вчерашнего вечера, улетучивается.

– Еще вопросы будут? – уже нежно спросил он.

– Конечно. Какие планы на сегодня?

– Я говорил тебе вчера: у меня одна встреча на час – и я вернусь варить борщ. А ты?

– Буду читать Бродского.

– Ты вчера забыла его в машине. Я обратил на это внимание, – сказал Матвей, продолжая смотреть на нее не отрываясь.

– Я не забыла – я хотела забрать после супермаркета. Но заболталась. Не нужно воспринимать это как неуважение.

Он поднялся со стула и стал складывать свою одежду и ноутбук в рюкзак. Анна удивилась: зачем забирать вещи, если собираешься вернуться?

– Ты уверен, что вернешься через пару часов? – осторожно спросила она. – Сегодня последнее воскресенье перед операцией: мне есть чем заняться.

– Например? – спросил Матвей, застегивая рюкзак.

– Я могу на пляж поехать.

– Загар – это вредно. Но если ты хочешь…

– Ты же прекрасно знаешь, что я хочу провести день с тобой, но если тебя не будет – просто скажи.

– Мы же договорились.

– Тогда зачем забирать вещи? – не удержалась она.

– У меня психологическая травма, полученная в предыдущих отношениях. Вдруг ты их выбросишь в мусоропровод?

– Я не страдаю такой ерундой.

Матвей застегнул рюкзак и сказал:

– Я вернусь через пару часов, и мы будем делать все, что ты захочешь.

Он подошел к дивану и молча посмотрел на нее сверху вниз. Он раздевал ее взглядом.

– Хорошо. Тогда буду ждать борщ и читать Бродского, – покорно ответила Анна.

– Но, прежде чем уехать, у меня есть еще одно дело, – заявил Матвей, наклоняясь к ней.

– Какое?

Анна смотрела в его глаза и видела, как его зрачки расширяются.

Он поцеловал ее:

– Одно очень и очень важное дело. Матвей лег рядом…

* * *

Анна спала. После утреннего разговора ее батарейка села окончательно. Анна даже благодарила Матвея за отлучку: появилась пауза для сна. Она не следила за временем. Договорились, что Матвей позвонит, когда будет возвращаться. Раздался звук СМС, но она продолжала спать. Ее сон был долгим и глубоким. Открыв глаза, Анна подумала, что провела в забытьи целую вечность. Кинула взгляд на будильник, стоявший напротив: 16:37. Ее передернуло.

– Грош цена вашим словам, Матвей Анатольевич, – вслух сказала она и потянулась за телефоном. СМС от Матвея: «Я немного задерживаюсь. У меня образовалась еще одна встреча. Скоро буду». Анна посмотрела время прихода сообщения: 15:13. Вздохнула. Хотелось написать ему что-нибудь очень едкое, но не успела. Раздался звонок. Матвей.

– Слушаю тебя.

– Извини, но я опять задерживаюсь. Только не обижайся, пожалуйста. У меня еще одна встреча – и я сразу же еду к тебе. Это встреча с программистом насчет сайта, он может только сегодня. – Он не спрашивал – он информировал.

– Позвони, когда закончишь, – ответила она и нажала отбой.

Она злилась на него. Злилась по-настоящему. «Он что, издевается? Мы же сегодня поговорили и договорились. Я не понимаю». Анна включила медитацию: нужно «отпустить» его поведение, вернее, свою реакцию на его поведение. Звонок. Неужели Матвей? Она потянулась к телефону.

– Привет, – сказала Анна.

– Привет! – послышался полный энергии голос Люси. – Что ты делаешь?

– Сплю.

– Хватит спать! Вставай и приходи ко мне. Я в твоем японском ресторане! У меня встреча тут была.

– Пятнадцать минут.

Она взглянула на часы: 18:15. «Мне даже интересно, где предел твоей наглости, Матвей? Или ты издеваешься?» Анна скинула одеяло и направилась в ванную.

* * *

На Анне ярко-салатовое кружевное платье до пола, но с открытыми плечами. Неоновая сумка кораллового цвета и стильные очки. Люся, как спасение, посланное свыше, сидела на летней площадке и, увидев Анну, воскликнула:

– Анька, какая же ты красивая!

– Не выдумывай.

Она подошла к Люсе, и они обнялись.

– Ты прямо как с другой планеты! И откуда ты такая?!

– Да хватит уже! – в том же тоне ответила Анна, снимая очки. – Я даже без макияжа.

– Какая разница? Все мужчины оборачиваются тебе вслед!

Люся точно ее спасение.

– Как твой день? – спросила Анна.

– Ой, как всегда, вся в делах! Не хочу. Давай о жизни! Хочу с тобой посоветоваться.

Улыбчивая Наташа, как обычно, принесла на тарелочке завернутую в сверток записочку с пожеланием. Анна поблагодарила ее и сделала заказ. «Доверься течению жизни. Позволь ему нести туда, куда угодно судьбе» – гласило послание. Видимо, Люся и есть ее «течение жизни».

Летняя терраса ресторана оказалась забита до отказа. Шум дружеских и деловых разговоров звучал живой музыкой этого вечера. Она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Но не стала смотреть по сторонам: если она ответит на этот взгляд, то их общению с подругой помешают.

– А ты чего дома в воскресенье? Почему не с Матвеем?

– Потому что у нас еще не те отношения, чтобы проводить вместе воскресные вечера. Что там у тебя? – перевела Анна фокус разговора.

– У меня есть поклонник, – начала Люся.

Анна слушала ее очень внимательно, периодически задавая уточняющие вопросы. Люсин роман был красив, да и поклонник тоже незауряден.

– Вроде как все у вас хорошо. Я что-то не понимаю, в чем вопрос. Ты чего хочешь от него? – уточнила Анна.

– Как бы мне так сделать, чтобы ему запомниться?

Анна засмеялась.

– Люся, поверь, ты уже ему запомнилась!

– Понимаешь, все за ним бегают. А я хочу, чтобы он за мной! – В зеленых глазах Люси горело пламя.

– Ну, так это просто. Поменяйся с ним местами. Он красавец, список Forbes, все охотницы Киева хотят его заполучить хотя бы в любовники, если не в мужья. Вот ты как думаешь – чем его заинтересовала? – Люся молчала. – Ты не стремилась его заполучить. А он привык к другому. Привык, что ему все названивают, привык, что на шею вешаются. А ты так не делала – тебе это не нужно. Понимаешь? – Люся кивнула. – Ответ на твой вопрос очень прост. Ты же знаешь, что догоняют того, кто убегает. Вот и весь секрет.

– А практически – что делать?

– Если все звонят, ты не звони. Если все бегут на свидание, соглашайся через раз или когда тебе удобно.

– Я так и делаю! – воскликнула подруга. – Только не специально. Звонить мне некогда, а когда он звонит, я то на переговорах, то сплю уже, – Люся хохотала. – А я понять не могу: чего он так бесится? Представляешь, вчера…

Люсин рассказ прервал спокойный мужской голос с легким акцентом.

– Извините, что прерываю вашу беседу. – Анна и Люся одновременно повернулись: перед ними стоял высокий мужчина и смотрел на Анну. – Я уже вышел из ресторана, но не смог пройти мимо. Ваша энергетика меня вернула. Я хотел сказать, что никогда не видел таких красивых глаз, как ваши.

– Спасибо, мне очень приятно.

– Меня зовут Арам Варданян. Если вы не возражаете, могу я с вами выпить кофе?

Видимо, его имя должно было произвести впечатление, но Анне оно ничего не говорило. Она не была настроена на знакомство, но не успела ответить.

– Конечно, присаживайтесь, – уверенно сказала Люся: похоже, на нее это имя впечатление произвело. – Меня зовут Людмила.

Арам присел рядом с Люсей, но продолжал смотреть на Анну.

– Благодарю. Как вас зовут, девушка с удивительными глазами?

– Анна.

Она посмотрела на него. Миндалевидные карие глаза, правильные черты лица, седые виски. Впрочем, у мужчин седина далеко не всегда определяет возраст. Перед ней сидел красивый мужчина на пике своей мужественности. В нем чувствовалась порода, над которой время не властно. Его взгляд – взгляд человека, немало повидавшего и прожившего жизнь, которой хватило бы на несколько судеб. Анна безошибочно чувствовала таких людей. В его глазах отражалась боль, в которой родилась мудрость. Только эта мудрость и выдавала его возраст.

– Арам Варданян, – еще раз представился он и протянул ей руку. Анна протянула руку в ответ. Его рукопожатие было крепким, рука – теплой.

– Мне ваше имя ни о чем не говорит, – смущенно призналась она.

Он удивился, но не смутился.

– Посмотрите в интернете, если захотите. Там все про меня написано.

– Лучше вы нам сами расскажите, – затараторила Люся.

– Я бизнесмен и меценат.

– В какой сфере работаете? – поинтересовалась Люся.

Следующие полчаса они провели, обсуждая деловые связи. Анна в беседе не участвовала. Арам же с Люсей успели найти и общих знакомых, и общие бизнес-интересы. Анна взглянула на часы: 19:30. Матвей не звонил. Не звонил, несмотря на утренний разговор.

– Вы замужем, Анна? – неожиданно спросил Арам. Она покачала головой. – Я не верю, что такая девушка, как вы, свободна! – удивленно воскликнул он, повернул голову и в упор посмотрел на Люсю. – Людмила, ваша подруга замужем? – Та отрицательно покачала головой, подтверждая слова Анны. – Как такое могло случиться?

– Я вдова.

В его глазах промелькнуло сочувствие.

– Я понимаю, – вздохнул он. Зазвонил телефон. – Извините, это очень важный разговор. – Он вышел из-за стола.

– Люся! – воскликнула Анна.

– Ты хоть знаешь, кто это?

– Мне все равно.

– Тебе что, трудно пообщаться? Богинская, если мужиков валишь одним взглядом, тем более таких, – терпи теперь, – шепотом сказала подруга.

– Я даже не смотрела на него! – возмутилась Анна. Арам возвращался.

– У вас очень необычная красота, Анна. Вы знаете об этом? – снова садясь за столик, спросил он. Анна молчала. Он смотрел ей в глаза. – Я очень давно не видел настолько красивых женщин. Красивых не только внешне – красивых душой. Таких, как вы, в этом городе очень мало. Я не шучу. Поверьте мне, человеку искушенному. Вы принадлежите к редкой категории женщин. Такие, как вы, способны сделать мужчину миллионером, – он засмеялся и продолжил: – Нет, не как в анекдоте – миллиардера сделать миллионером, а, наоборот, нищего сделать миллионером.

– Знали бы вы, Арам, как ваши слова лечат мне душу. – Перед ее глазами стоял Матвей, которого она ждала целый день и которому это безразлично. – Спасибо, мне очень приятно услышать это именно от такого человека, как вы, – с грустью в голосе поблагодарила Анна.

– Так значит, Анна, вы свободны? – не отрывая от нее взгляда, спросил он. У него был ровный тембр уверенного в себе человека – человека, который точно знает, кто он, к чему идет и на что способен.

– Я не замужем, но мое сердце не свободно, – честно ответила она.

– Сколько ему лет? – прямо спросил он.

– Тридцать, – спокойно ответила Анна.

– И почему он сейчас не с вами? – задал он самый правильный вопрос из всех, которые мог бы задать. Видимо, вопрос риторический, так как ответ его не интересовал. Арам продолжил: – Молодость. Этот мальчик не понимает, кто вы. Он не чувствует вашей ценности, он не осознает, насколько ему повезло.

– Почему вы так уверены, Арам?

– Потому что, Анна, если бы было иначе, он не заставил бы вас ждать ни минуты.

– Я все-таки еще надеюсь, что он сегодня придет и сварит мне обещанный борщ, – призналась она.

Арам рассмеялся.

– Когда этот мальчик решится сварить вам борщ, вы будете уже с другим мужчиной, способным оценить вас по достоинству, – он повернул голову и посмотрел на Люсю. – Людмила, а почему мы сидим в этом ресторане? Что такие женщины делают здесь?

– Да я и сама не знаю! – подыграла ему Люся.

– Приглашаю вас на ужин в одно достойное место! – Анна вопросительно посмотрела на Люсю, Арам перехватил ее взгляд. – Не волнуйтесь, Анна, вы сможете уехать в любой момент. Мой водитель отвезет вас, куда пожелаете.

Анна взглянула на часы: 20:10. Матвей не звонил, СМС тоже не присылал, зато ее взгляд уперся в пожелание, лежавшее на столе: «Доверься течению жизни. Позволь ему нести туда, куда угодно судьбе». «Значит, судьбе сегодня угодно именно это», – смирилась она.

– Можно я хоть переоденусь? Я в домашнем платье и резиновых шлепках.

Арам громко рассмеялся.

– Анна, вы не поняли: в этом городе нет ни одного ресторана, куда бы вас не пустили со мной. Вы с Арамом Варданяном, и на вас шикарное платье!

Он жестом подозвал официантку. Двое охранников встали из-за соседнего стола, черный Rolls-Royce подъехал вплотную к входу.

* * *

Ресторан располагался на двадцать третьем этаже здания в самом центре Киева. Анна никогда не была здесь и по Люсиной реакции поняла, что она тоже.

Вид на город великолепен. Интерьер летней террасы оформлен в белых тонах. Все вокруг белое. Белые столы и белые бархатные стулья. Белые шторы развевались, словно паруса. Белым был пол и рояль. Только зеленые растения выделялись в этом царстве белизны, хотя и они были в белых горшках. И название заведения очень ему соответствовало: «Облака». Когда Арам вошел в ресторан, в воздухе возникло напряжение. Администратор поприветствовал его и провел в центр зала. Столик с лучшим видом на город. Бутылка шампанского в ведерке со льдом. Официантка приняла заказ дрожащими руками – видно, что она волнуется: его не просто знали здесь – его здесь боялись. Люся шутила, Арам рассказывал анекдоты. Настроение у них было легким, как лето. Их настроение – не ее.

Арам налил шампанское в бокалы.

– За приятные сюрпризы, которые дарит нам судьба! – и выпил до дна.

Официанты подносили еду. Арам без устали делал Анне комплименты и рассказывал о себе, периодически интересуясь, не из спецслужб ли она. Делился историей своей жизни, своих достижений и побед. Анна называла такие разговоры рекламной кампанией. Так ведут себя мужчины, которые хотят произвести впечатление на женщину. Этот мужчина мог не рассказывать ничего, он сам по себе уже был «рекламной кампанией»: его часы, одежда, автомобиль, манеры говорили намного больше, чем слова.

Анна слушала его, но больше слушала молчащий телефон. Она ждала звонка от Матвея, она ждала – и это чувство не мог отключить ни Арам, ни красивый ресторан, ни теплый июльский вечер. Логика опять говорила: раз он не звонит и не пишет – он с женщиной. Получается, что он проявляет внимание к другой и полное пренебрежение к Анне.

Она взглянула на Арама. За все время общения он ни разу не положил телефон в карман и отменил две встречи, чтобы не прерывать ужин. Она опять увидела подтверждение открытости заинтересованного мужчины и закрытости Матвея. «Почему с таким, как Арам, мне все понятно, а с Матвеем наоборот? Опять он транслирует одно, а делает совершенно другое. Зачем?»

Она понимала: Матвея сегодня не будет. Больно ли ей? Нет. Ей грустно. Грустно оттого, что он знает: это последнее воскресенье перед операцией. Грустно потому, что он опять «поставил ее на полку». Потому, что доверие исчезало, она переставала верить его словам. А может, еще и оттого, что она интуитивно чувствовала: так будет и дальше. Это грустно, но еще не больно. Или, может, она этого боялась? Анна знала: когда мы чего-то боимся, это происходит. И в такие моменты задавала вечный философский вопрос: «Я сама притянула это в свою жизнь страхом или все-таки моя логика подсказывала развитие событий?» На этот вопрос у нее не было ответа. Хотя она больше склонялась к логике. Ее размышления прервал голос Арама.

– Дамы, я покину вас на пару минут, – сказал он и встал из-за стола.

– Богинская, он в тебя влюбился! – воодушевленно заявила Люся, как только Арам отошел от стола на достаточное расстояние. – Аня, будь с ним очень осторожна: ты не понимаешь, кто этот человек.

– Я не чувствую опасности, Люся, – безразлично ответила она и успокоила подругу: – Я контролирую ситуацию.

Анна взглянула на часы: 21:30. Арам появился через десять минут с двумя букетами. Один был небольшим, а другой – огромным. Второй букет был медведем, сделанным из цветов. Он протянул небольшой букет Люсе и поблагодарил ее за общение. А медведя вручил Анне со словами:

– Вы еще мало меня знаете, но для вас я всегда буду добрым мишкой.

Это очень трогательно – услышать такие слова от человека, обладающего властным характером, решительностью и внутренней силой, которой хватило бы не на одну сотню людей.

– Арам, я хочу поблагодарить вас. Вы даже не представляете, что значит для меня ваше внимание сегодня. Вы – как посланец свыше, направленный, чтобы поддержать меня.

– Я всего лишь отношусь к вам так, как вы того заслуживаете.

У Люси зазвонил телефон. Она взглянула на экран, и выражение ее лица изменилось с расслабленного на напряженное.

– Извините, очень важный звонок по работе. Я отойду минут на десять, – сказала она и вышла из-за стола.

Арам посмотрел на Анну и вздохнул.

– Я хочу показать вам кое-что…

Он пододвинулся к ней ближе, указав на дисплей мобильного телефона. На экране возникла фотография девочки лет восьми – может, чуть старше. Он перелистывал кадры с красивой кудрявой малышкой, слишком похожей на него, чтобы не догадаться, кто она.

– Это ваша дочь!

– Да. Ей десять лет. А у вас есть дети?

Анна отрицательно покачала головой. Он продолжал листать фотографии. Вот она на берегу моря, вот улыбается, сидя на красивом бархатном диване, а вот – на ступеньках лестницы в каком-то парке. На всех снимках девочка была одна или вдвоем с ним. Он листал изображения с улыбкой на лице.

– А ваша жена? Почему ее нет на фото?

– Жена? Я не женат, Анна, – сказал он, не отрываясь от экрана.

– Очень красивая девочка. Вы в разводе?

Арам отрицательно покачал головой.

– Эта женщина никогда не была моей женой, она только мать моего ребенка.

Анна смотрела на него непонимающим взглядом. Он пояснил:

– Нас связывало несколько ночей, а потом она пришла и сообщила, что беременна. Я сказал: если отец действительно я – буду помогать. После рождения дочери анализы подтвердили мое отцовство, – он продолжал листать фотографии все с той же улыбкой. – Они не живут здесь, они в Монако. Я решил, что для будущего дочери так лучше. Я купил дом для нее, она получает лучшее образование. – Он открыл кадры, наглядно демонстрирующие, где живет его дочь. В глаза явно бросалось: он ее балует.

– А мать вашей дочери чем занимается?

Арам улыбнулся и начал искать в телефоне фотографию. Он показал изображение красивой женщины. Анна знала ее в лицо: модель.

– Ее главная инвестиция в жизни – рождение ребенка от меня, – искренне рассмеялся он. – Я до сих пор не могу понять, как эта девчонка сумела обвести меня вокруг пальца. Да еще так просчитать мои действия! – он смеялся от души, а затем продолжил: – Она занимается воспитанием моей дочери.

Он взял бокал с шампанским и, впившись в него взглядом, замолчал на несколько минут. Анна смотрела на него, ожидая продолжения: интуиция подсказывала, что его речь только предыстория.

– Я работал день и ночь. Меня предавали, мне угрожали, меня пытались убить. Я падал и поднимался. И шел дальше, несмотря ни на что. Я создал империю. У меня есть все, – он замолчал на несколько секунд и с горечью в голосе продолжил: – У меня есть все, кроме наследника. – Она смотрела на него с сочувствием: для такого, как он, отсутствие наследника – боль. Он опять замолчал, сделал глоток и продолжил: – Мне нужна женщина, способная подарить сына. Но не простая женщина. Мне нужна женщина, способная наполнить моего сына мудростью, которую он, к сожалению, может получить только от матери. – Он взял ее за руку и посмотрел в глаза. – Такая, как ты! Я весь мир положу к твоим ногам – будешь жить где хочешь, заниматься чем хочешь. Есть только два условия: сын и верность, безоговорочная преданность.

Его слова шокировали Анну. Ситуация напоминала сцену из голливудского фильма, только в кадре оказалась она, и Арам смотрел в глаза по-настоящему, и взгляд этот был серьезен. Она больше не могла выдержать его взгляд и отвлеклась на живую картину ночного города. Анна испугалась. Она не знала, что ему ответить. Вернее, не знала, как сказать, чтобы он не обиделся. Она молчала. В голове пульсировало: «Зачем я вышла из дома?» Он налил шампанского в свой бокал и выпил залпом.

– Не волнуйтесь, Анна! Я понимаю, что мы знакомы несколько часов и на мой вопрос у вас нет ответа. Вы не из тех женщин, которые примут решение за час, увидев мой автомобиль и часы. Я всего лишь хотел, чтобы вы знали о моих намерениях.

Он сделал акцент на слове «намерения». Анна выдохнула: «Какое счастье, что он сам все понимает!»

– Не только я знаю вас пару часов, но и вы меня. – Анна надеялась, что ее слова посеют в нем сомнение.

– Знаете, благодаря каким качествам я сумел выжить и создать свою империю? Благодаря умению быстро принимать решения и видеть людей насквозь. Скорость принятия решения безошибочно говорит о том, сможет ли человек достичь результата.

Его монолог прервал сигнал мобильного. Анна прочитала фамилию на дисплее – она знала эту фамилию. Арам нажал «Ответ через громкую связь».

– Арам, я не понимаю, ты будешь или нет? Мы уже заканчиваем, – услышала Анна мужской голос.

– Меня не будет. Извини, я очень занят, – ответил ему Арам.

– И чем же ты так занят?

– Я сегодня встретил женщину с самыми красивыми глазами в мире и пытаюсь уговорить ее стать моей женой.

– И как?

– Пока безрезультатно.

– Ты шутишь?

– Нет, я совершенно серьезен!

– Арам, я знаю тебя десять лет и такие слова слышу впервые. Где ты? Хочу на нее посмотреть. – Арам назвал ресторан. – Буду через пятнадцать минут, – и голос отключился.

Анна посмотрела на Арама вопросительно. Он кивнул в ответ на ее молчаливый вопрос. Она знала этого политика в лицо, ей очень импонировали его имидж и позиционирование. Молод, женат, любящий муж и отец, не замешан в скандалах, не уличен во лжи или измене. Он не казался – он был, насколько это возможно в современной политике. Анна всегда хотела познакомиться с ним, и вот жизнь предоставила такую возможность.

– Как вы тут без меня? Соскучились? – услышала она за спиной Люсин голос.

– Конечно, Людмила. Без вас освещение стало более тусклым, – поддержал ее Арам.

– Я вам не верю. Будь это так, букет в форме медведя получила бы я! – парировала Люся.

Вечер продолжался. Владимир приехал, как и обещал, минут через пятнадцать. Люся удивилась его появлению: очень известный политик. Анна отметила про себя, что в жизни он выглядит старше, чем на рекламных плакатах. Или, скорее, уставшим. Видимо, политика – тяжкое бремя. Но он оказался очень открытым и веселым: шутки сыпались как из рога изобилия.

Анна наконец-то включилась в беседу. Она забыла о молчавшем телефоне. Впервые за этот вечер она забыла о Матвее и отдалась течению жизни, как предлагала записка. Она наслаждалась этим белым интерьером, мелодией пианиста, общением с сильными мира сего на философские темы. Ей было интересно, уютно и комфортно в этом месте и в этом окружении. «Почему мне легко найти общий язык со всеми, кроме тебя, Матвей? Почему ты мне так бесконечно непонятен?»

Владимир допил кофе и, вставая из-за стола, сказал:

– Поеду домой. Жена с детьми ждут. Спасибо за приятное общение, – поблагодарил он и, обойдя стол, протянул руку Араму. Тот встал из-за стола и обнялся с ним. Владимир положил руку ему на плечо и громко сказал: – Ты прав, Арам: у нее действительно очень красивые глаза, и я понимаю, почему ты хочешь на ней жениться.

Анна знала, что он говорит нарочито громко, чтобы сделать ей комплимент.

– Владимир, а если мы с вами случайно встретимся на светском рауте, вы хоть вспомните меня? – пожимая ему руку на прощание, пошутила она.

– Вспомню? Да вас забыть невозможно! – парировал он. Анна рассмеялась.

Владимир покинул их, оставив о себе приятное впечатление. Вечер продолжался. Ей стало комфортно и даже весело. Арам без конца делал комплименты и строил планы на продолжение вечера – он уговаривал Люсю ехать в ночной клуб, где сегодня давала концерт знаменитая певица. Прима лично позвонила и пригласила его.

Анна была благодарна Араму за его внимание и отношение, за этот вечер, за цветы, за его слова, за его друга, за этот красивый ресторан, даже за неожиданное предложение. Этот восточный мужчина поднял ее самооценку до небес. За последнюю неделю она забыла о том, кто она. Она забыла об этом из-за Матвея. Арам напомнил ей о ней самой. Благодаря ему она опять стала той, кем была на самом деле: уверенной, общительной, обаятельной женщиной в самом расцвете сил.

Она услышала мелодию своего мобильного. «Андрейчук Матвей Анат.». Анна смотрела на дисплей, но радости не испытывала – лишь удивление.

«22:42» – светилось время в правом верхнем углу. Она даже не знала, хочет ли отвечать и интересно ли ей слушать, что он скажет. Вспомнилась записочка: «Доверься течению жизни. Позволь ему нести туда, куда угодно судьбе». «Ну что же, довериться – так довериться!»

– Извините, – сказала Анна и вышла из-за стола. – Я слушаю тебя, – ответила она Матвею.

– Привет, я тут хожу по супермаркету – выбираю продукты для борща. Буду минут через пятнадцать, – послышался спокойный голос Матвея. Он разговаривал с ней так, словно сейчас три часа дня и он возвращается, как обещал. Анна поразилась его самоуверенности, граничащей с наглостью. Матвей убежден, что она ждет его дома. «Откуда в тебе такая уверенность?» – возмущенно подумала Анна, а вслух сказала:

– Я не дома.

Молчание. Он этого не ожидал. По необъяснимым для Анны причинам этот мальчик даже не предполагал такого варианта развития событий. Видимо, ему требовалось время, чтобы осознать услышанное. Осознав новую реальность, он спросил:

– И когда ты будешь?

Анна опять удивилась его реакции: он не спрашивал, где она, не спрашивал, изменились ли у нее планы. Он спрашивал: «Когда?»

– Матвей, мы договорились, что ты будешь в пять вечера. Ты не пришел. И даже не позвонил. У меня изменились планы.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы вернуться домой? – продолжал гнуть свою линию Матвей.

– Минимум час. Может, лучше увидимся завтра? – Анна надеялась, что для него это будет аргументом.

– Я обещал сварить тебе борщ. И я тебя подожду, – заявил он. – Ты меня больше ждала.

Анна сдалась – и потому, что ему тоже полезно подождать, и потому, что сегодня доверилась течению жизни.

– Дай мне час.

Она развернулась и встретилась взглядом с Арамом – он наблюдал за ней во время разговора. Она улыбнулась ему и направилась к столику. Люся оставалась центром этого вечера, за что Анна была ей благодарна. Подруга шутила и кокетничала. Девочка, которая жила в ней, умела увлечь любого в радостный водоворот озорства и улыбок. Анну всегда восхищало это ее качество. Арам вышел из-за стола, сославшись на важный разговор.

– Мне нужно уехать.

– Интересно, как ты собираешься это сделать, – недоверчиво сказала Люся. Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– Не волнуйся за меня: я уеду. Ты со мной или останешься?

Люся задумалась на несколько секунд и ответила:

– Останусь.

Анна кивнула.

– Дамы, по десерту – и выдвигаемся! – услышала она голос Арама за спиной.

Анна встала из-за стола и посмотрела ему в глаза.

– Арам, мне нужно поговорить с вами.

Они отошли в центр зала. Пианист играл что-то о любви – Анна знала эту мелодию, но не могла вспомнить название.

– Давайте потанцуем.

– Арам…

– Подожди, не спеши. Дай мне пару минут, – он положил ее руку себе на грудь и обнял за талию.

Анна замолчала – она чувствовала, что он вдыхает ее аромат. Она чувствовала себя бесконечно маленькой в объятиях этого сильного мужчины. Их глаза встретились. Пальцы пианиста быстро двигались по клавишам, рождая мелодию, которая, как никакая другая, подходила для этого прощального танца. Он продолжал смотреть ей в глаза.

– Он позвонил, и ты хочешь уехать. А я не хочу тебя отпускать!

Она положила ладони ему на грудь и спокойно ответила:

– Вы – великий мужчина, и я благодарна судьбе за знакомство с вами! Я благодарна вам до слез за этот вечер, за внимание, за слова. Это незабываемо, – она сделала паузу на несколько секунд, чтобы подобрать слова. – Я была честна с вами с первой минуты нашего знакомства. Вы во всем правы, но я хочу дать ему шанс. Это важно для меня. Я знаю, что вы сможете понять меня. Потому что хоть раз в жизни вы испытывали такое же чувство – дать шанс, чтобы быть уверенным, что сделал все.

Анна продолжала смотреть ему в глаза.

– Отпусти меня, – тихо попросила она.

Арам положил свою руку поверх ее и крепко сжал ладонь. Он остановился, хотя пианист продолжал играть. Арам смотрел ей в глаза, и она видела, что в них горит пламя. Он продолжал смотреть, не отрываясь, и еще сильнее сжал руку. Стало больно, так больно, что она вскрикнула. Потом поднес ее руку к губам и галантно поцеловал.

– Поверьте, Анна, этому мальчику не хватит мудрости сварить вам борщ, – уверенно сказал он, отпуская ее руку. Он перевел взгляд на начальника службы безопасности. – Майкл, отвези ее, куда она скажет.

И с высоко поднятой головой направился к столику. Для него этот танец был закончен, впрочем, как и разговор. Танец закончился, хотя пианист продолжал играть ту же мелодию. Анна смотрела вслед Араму, но он не видел ее благодарного взгляда. Неожиданно она вспомнила название мелодии: это известная песня «Ты придешь спасти меня».

* * *

Автомобиль вез ее домой. Огни ночного города проносились мимо. Анна думала о том, каким мог бы быть этот день, если бы не Арам. Она благодарила жизнь за заботу: жизнь часто дарила ей события, достойные экранизации. Ей вспоминались эти мгновения. Цветы и фейерверки, романтические ужины в невероятных местах. Эмоции, которые навсегда останутся с тобой. Анна с горечью улыбнулась: единственный мужчина в ее жизни, не подаривший ни цветка, – Матвей. Хотя именно ему она готова отдать свою любовь и заботу. «Почему так?» – думала она.

Арам во всем прав: Матвей не осознавал ее ценности. Но этот вечер стал триумфом. Она получила признание – и как женщина, и как личность. Жаль, что о событиях этого вечера она никогда не сможет рассказать Матвею. Но сейчас она чувствовала уверенность в себе. Она была убеждена, что дело не в ней – дело в нем. В последнее время она слишком часто сомневалась в себе, а сегодня убедилась, что зря.

Она думала о Матвее. Она могла бы сказать водителю, чтобы он высадил ее у дороги, она могла бы сказать, что ужинала с подругой. Но… Идет как идет. Сейчас ей безразлично, что он подумает и может ли на нее обидеться. Его не слишком волновали ее чувства. Может, сегодняшний вечер заставит его задуматься. Радовало одно: он все-таки приехал и ждет.

Rolls-Royce медленно подъезжал к парадному. Матвей сидел на парапете, рядом стоял пакет из супермаркета, а сам он был поглощен мобильным телефоном. Автомобиль остановился возле подъезда. Анна видела, как, услышав звук мотора, Матвей поднял взгляд. В голове пронеслась мысль: «Моя жизнь – голливудское кино. Если бы Спилберг хотел снять лучше, то ему вряд ли бы это удалось». Он ушел на два часа – и исчез на восемь. И был абсолютно уверен, что она сидит дома у окна и ждет его. А вместо этого ее привез автомобиль, марка которого говорила красноречивее любых слов. Красиво! Водитель вышел и открыл заднюю дверь. Анна поблагодарила его. Она встретилась взглядом с Матвеем и улыбнулась. Он продолжал сидеть, на его лице читалась растерянность. Видимо, он ожидал увидеть такси. Анна подошла к нему и присела рядом.

– Привет, – тихо сказала она. – Устал ждать?

Матвей не успел ответить.

– Анна, вы забыли цветы!

Она подняла голову и увидела Майкла с букетом в руках. Она была уверена, что цветы остались в ресторане, но… Водитель поставил их на парапет рядом с ней.

– И еще вам просили передать, что вам позвонят. Хорошего вечера!

Анна ошарашенно смотрела на разворачивавшийся автомобиль, который через пару секунд исчез за домом. В воздухе повисла тишина. Она не знала, что сказать. А может, и не нужно ничего говорить? Это послание от жизни не для нее, а для него. «Пусть подумает, стоит ли так вести себя со мной».

– Что это? – прервал молчание Матвей.

– Цветы.

– Я вижу! Что это? – повторил Матвей.

– Подарок друга. Пошли домой.

Анна встала с парапета и направилась к подъезду, Матвей – следом за ней. В парадное они заходили молча. Она видела, что внутри него бурлят эмоции – пока он не давал им выхода. Но в лифте все-таки не выдержал:

– Где ты была?

– Ужинала с другом. Представляешь, к нему приехал Владимир Нестеренко, – увлеченно продолжила она. – Я всегда мечтала познакомиться с ним!

Матвей резко прервал ее:

– Ты сделала это специально!

Анна посмотрела на него и улыбнулась.

– Я не планировала. Просто не стоит оставлять меня надолго одну, – не смогла она сдержать себя.

Они вышли из лифта. Анна открыла дверь и зашла в квартиру, Матвей – за ней. Он молчал. Она сняла туфли и проследовала в гостиную, поставила цветы на стол и включила свет. Матвей продолжал стоять в коридоре.

– Мне нужно уйти, – услышала она его голос.

Анна выглянула.

– Почему? – непонимающе спросила она.

– Я хочу уйти, – перефразировал он предыдущую реплику, развернулся и направился к двери.

Она видела на его лице эмоции, определение которым дать не успела, потому что ее саму ослепила эмоция – яркая, как вспышка молнии. Она не могла назвать ее. Это была вспышка, в которой смешалось столько всего: непонимание, разочарование, обида, гнев, горечь обманутых ожиданий, может, что-то еще – разобраться в этом за доли секунды невозможно.

– Зачем? Матвей, прекрати! Я же здесь, я приехала к тебе, – взорвалась она.

Но Матвей не собирался останавливаться. Он вышел и закрыл за собой дверь. Анна открыла ее и возмущенно крикнула вслед:

– Но ты же сам все это сделал! Давай поговорим. Матвей, вернись!

В ответ он нажал кнопку вызова лифта.

– Если ты сейчас уйдешь, я не знаю, что будет!

– Я сейчас уйду, а завтра мы поговорим, – сказал он и исчез в лифте.

Анна несколько секунд еще продолжала смотреть в пустой коридор, стоя на пороге. В ней все кипело. Она вернулась в квартиру и набрала номер Матвея. Он сбросил. Она набрала еще раз и услышала голос оператора: «Абонент занят. Подождите или перезвоните позднее». Она написала ему СМС: «Андрейчук, ты мне небезразличен. Скажу больше: я люблю тебя. Но сидеть и ждать тебя, как собачка, я не буду! Или ты начнешь меня уважать, или у нас ничего не выйдет. Спасибо за веселое последнее воскресенье перед операцией и за вкусный борщ!» Она нажала «Отправить» и увидела, что СМС доставлено. Но ответа не последовало. Она решила все-таки еще раз набрать его. Вместо гудков прозвучало: «Абонент находится вне зоны действия сети». Он отключил телефон.

Анна села на диван. Хотелось ли ей плакать? Нет. Она не чувствовала себя виноватой. Ей ни за что не стыдно. «Вел бы себя иначе, не было бы ни Арама, ни цветов. Ты нарушил договоренности – ты получил результат». Она не собиралась ни дозваниваться, ни догонять. Все, что она хотела ему сказать, она написала. Анна улыбнулась, вспомнив, каким стало лицо Матвея, когда водитель принес букет. Его зацепило. Было бы безразлично, он бы остался и сделал вид, что ничего не произошло.

– Матвей Анатольевич, вам будет о чем подумать сегодня. И вы многое сможете понять для себя, проанализировав этот день, – сказала она вслух.

Ее прервал сигнал мобильного. На дисплее высветился номер, которого нет в ее контактах. Неужели Матвей?

– Слушаю.

– Я же говорил, что этому мальчику не хватит мудрости, – услышала она спокойный мужской голос с легким акцентом. – Майкл под подъездом. Возвращайся!

* * *

Анна вышла из ванной. Два часа дня. Она наконец-то выспалась. Сегодня можно было поспать, спешить некуда: отпуск. Она пролежала в горячей воде час и все никак не могла согреться – лето за окном в самом разгаре, а ей холодно. Внутри образовалась пустота. Такая пустота – частое следствие выброса эмоций. Их было слишком много в последнюю неделю. А теперь – безразличие. Ни ожидания, ни вопроса «Что дальше?». Пустота.

Анна легла на кровать. В телефоне мигала лампочка – сигнал пропущенного звонка или СМС. Любопытство взяло верх, и она потянулась к тумбочке посмотреть. Пять пропущенных вызовов и одно СМС. Она кликнула на «Входящие». Оказалось, это не один человек – целый список: «Евгений», «Андрейчук Матвей Анат.», «Арнис», «Арам», «Михаил Медведь». Анна рассмеялась: даже Медведь вспомнил о ней.

– Нужно это сфотографировать и вставить в рамку.

СМС прислал Арам: «Эти глаза, забыть которые невозможно… Эти глаза…» Видимо, он проснулся. Анна набрала его: этот мужчина слишком эмоционален, чтобы заставлять его ждать. Он не взял трубку. Через пару секунд пришло сообщение: «На переговорах. Перезвоню». Анна написала ему в ответ: «Арам, благодарю Вас за вчерашний вечер. За доброе дружеское общение, за внимание и поддержку. Хорошего дня!»

Она набрала Матвея. Не ответил. Анна знала, что он перезвонит. Он часто так поступал: не отвечал, а затем перезванивал. Через пару минут высветилось «Андрейчук Матвей Анат.».

– Здравствуйте. Я хотел уточнить: наши планы еще в силе? – Тон официальный: его интересовало, придет ли она в клинику на процедуру.

– У меня ничего не изменилось, Матвей Анатольевич, – в той же манере ответила она. – Разве что только вы решили отменить прием?

– Я? Нет! У меня к вам просьба. Могли бы вы приехать в шесть? – Он сдвинул прием на час.

– Как скажете, Матвей Анатольевич. – Ее пустота не исчезла.

– Тогда до встречи, – сказал он и нажал отбой.

По крайней мере, позвонил сам. Лежа в горячей ванне, Анна прогнозировала, что это сделает администратор.

Нажала «Евгений». Он ответил с первого гудка.

– Богинская! – Тон радостный. – Я уже в Цюрихе!

– Привет!

– Я скоро вернусь домой!

– Когда?

– В четверг, но в Киеве буду в воскресенье. Пообедаешь со мной?

– Прилетай и разберемся.

Анна не знала, как пройдет операция и как она будет себя чувствовать.

– Что-то случилось? – спросил Женя.

– Все в порядке. Не стоит думать об этом. Просто устала.

– Хорошо, а то я начал волноваться.

– Когда прилетишь в Украину, позвони – хочу знать, что ты уже на родине.

– Обязательно! Я на встрече…

– Хорошего дня тебе, Женя!

Набрала Арниса. Они проболтали минут десять. Он волновался из-за операции и спрашивал, нужна ли ей помощь. Просил, чтобы она не стеснялась, если что-нибудь понадобится. В ответ Анна заверила: максимум, что ей может понадобиться после операции, – чтобы он приехал, сел в гостиной на диван и стучал по клавиатуре ноутбука, а она будет спать. Именно по этому Анна часто скучала после их расставания.

Медведь. Он единственный в списке, кому она точно не собиралась перезванивать. Ответить ему – значит продлить агонию еще минимум на две недели. Сначала они звонят раз в три дня, потом – раз в неделю. Когда не отвечаешь, их хватает максимум на две недели. Его две недели закончились, и она уже обрадовалась, решив, что он забыл о ней. Но Медведь предпринял прощальную попытку. Единственный мужчина в ее жизни, вышедший за рамки этого сценария, – Стас. Он звонил три месяца и, скорее всего, именно поэтому стал ее мужем. Анна отложила телефон. Медитация – единственное, чего ей хотелось.

* * *

Анна сидела в приемной клиники. Она опять ждала. Хотя пришла вовремя. Улыбчивая девушка на ресепшене сообщила, что доктор скоро выйдет.

Девушку звали Лена – она сказала Анне, что очень рада видеть ее снова. Анна удивилась тому, что ее запомнили, но незамедлительно получила ответ, что такие пациенты, как она, – большая редкость. Они болтали о погоде и о духах Анны, о том, как ей идет стрижка, и о том, что Лена тоже всегда мечтала о такой, но не решается.

Анна надела маленькое черное платье до колен, подчеркивающее ее формы. Она выбрала его в последний момент – и не зря: платье очень шло ей и производило впечатление. А судя по реакции Лены, не только на мужчин.

Она не пыталась представить, как поведет себя Матвей. Анна пришла на процедуру без каких-либо ожиданий. Что бы он ни сделал, вряд ли ему удастся вызвать ее удивление. По большому счету есть только два варианта: «мороз» или разговор. Ни первое, ни второе ее не пугало. Поэтому без ожиданий. Пустота. Матвей появился в приемной:

– Добрый день. Проходите.

– Добрый, – сказала Анна, вставая с дивана. Доктор посмотрел на нее оценивающе.

– Красивое платье, – не сдержался он.

– Благодарю, Матвей Анатольевич, – снимая солнцезащитные очки, сказала она.

Они молча шли по коридору. Матвей открыл дверь в кабинет и впустил ее. Анна зашла. Здесь она оказалась впервые – несколько раз была в соседнем, но не в этом. Небольшая комната с креслом в углу.

– Присаживайтесь, – официальным тоном сказал он, указав на кресло.

Анна села в ожидании продолжения.

– Как ваше настроение сегодня? – тем же тоном спросил он.

– Спокойное.

Он подошел к ней вплотную и посмотрел в глаза.

– У вас очень красивые глаза, – он протянул ей зеркало. – Смотрите, я предлагаю вколоть препарат сюда и вот сюда, – Матвей пальцем указал на места введения филлера. – Будет красиво.

– Как скажете, Матвей Анатольевич. Вам лучше знать. Я все равно в этом ничего не понимаю.

Он отошел и направился к полке, на которой лежали коробки с препаратом. Матвей в медицинской форме зеленого цвета. Анна уже отвыкла видеть его таким, забыла, что он доктор. Он надел перчатки и распечатал ампулу с гиалуроновой кислотой. Затем вернулся к ней, держа в одной руке шприц, а в другой – ватный тампон с антисептиком. Он протирал ей губы и все время смотрел в глаза. Анна не отводила взгляд.

– Очень красивые глаза, – шепотом сказал Матвей.

Она слышала его дыхание и чувствовала запах его тела. Он ввел иглу.

Анна дернулась – больно, но она ожидала худшего.

– Тихо, тихо. Через пару секунд пройдет, а дальше будет не больно, – успокоил он и пояснил: – Анестезия в самом препарате.

В этот момент раздался стук в дверь, и на пороге появилась девушка в такой же зеленой форме.

– Матвей Анатольевич, можно мне посмотреть? – спросила она.

– Не сейчас, – бросил он.

– Но мне очень интересно!

– Я же сказал: не сейчас! – раздраженно повторил он.

Его ответ показался Анне резким. Девушка исчезла. Матвей откинул голову, рассматривая результат первого укола, и как бы между прочим произнес:

– Не хочу, чтобы нам мешали.

Он опять наклонился к ней и ввел иглу. Ощущение оказалось неприятным, но терпимым. В отношении игл Анна – жуткая паникерша. Дверь опять открылась: на этот раз Славик. Анна была не знакома с ним лично, но знала в лицо.

– Ты не видел зеркало? – окидывая взглядом кабинет, спросил он. Зеркало осталось в руках у Анны – она жестом показала, что оно у нее.

Славик подошел и мельком взглянул на то, что делал Матвей. Анна встретилась с ним взглядом. Протянула зеркало. Взяв его, он направился к выходу и уже в дверях добавил:

– У вас очень необычный браслет.

Анна поблагодарила его движением глаз, и он исчез в дверном проеме.

– Что он сказал? Красивые ноги? – спросил Матвей.

Ей показалось, что он возмутился. Анна рассмеялась, но про себя.

– Браслет, – прошептала она.

Матвей опять отодвинулся, чтобы оценить симметричность распределения препарата, и вновь наклонился к ней. Анна чувствовала легкое соприкосновение их тел и беспрерывно смотрела ему в глаза. Она ждала, что он что-то скажет. Матвей же молча продолжал делать свою работу. Через несколько минут он произнес:

– Мы закончили.

Анна обрадовалась: ей не слишком нравилось ощущение, когда что-то твердое ерзает в твоей губе, а понимание того, что это игла, делало это чувство еще более неприятным. Матвей сел за стол и стал заполнять карточку.

– Напомните мне вашу фамилию.

Он повернул голову и посмотрел ей в глаза. Это точно заготовка. Анна улыбнулась и ответила:

– Доктор, ну сколько раз повторять? У меня очень простая фамилия: Андрейчук, – произнесла она по слогам.

Матвей отвернулся и продолжил запись. Она так и не увидела его реакции на шутку. Он протянул ей карточку:

– Пойдемте. Я провожу вас на ресепшен.

– У нас в среду операция. Я хотела уточнить время, и еще результаты анализов должны прийти, – Анна направилась к двери.

Они подошли к ресепшену. Анна дала Лене кредитку для расчета и узнала, что клиника делает ей скидку. Она дежурно улыбнулась и поблагодарила. Матвей тем временем изучал результаты анализов.

– У Валентины Терешковой перед полетом в космос анализы были хуже, – выдал он заключение. – Лена, что там у нас с операционной в среду?

Лена открыла планер. Договорились на десять утра. Процедура закончена, операция согласована. Анне больше нечего здесь делать.

– Хорошего вам вечера, Лена, – на прощание сказала она. Затем повернула голову и посмотрела в глаза Матвею. – Спасибо, Матвей Анатольевич.

– Я провожу вас, – неожиданно сказал доктор.

Анна направилась к выходу, он шел за ней. Вышли на улицу. Они стояли возле металлической ограды, отделяющей клинику от внешнего мира. Анна смотрела ему в глаза – она ожидала вопросов о вчерашнем вечере. Он молчал. Она не выдержала:

– Злишься на меня?

– Все нормально, Аня. Мы взрослые люди! – с эмоцией ответил Матвей. – Какие планы на сегодняшний вечер?

– Какие у меня могут быть планы? – удивилась она. – Посмотри на мои губы! Буду дома.

Матвей хотел казаться спокойным. Единственное, что выдавало его волнение, – стук пальцев о металлическую ограду.

– Может, хочешь приехать и сварить обещанный борщ?

– Сегодня не получится, Аня. Мне еще нужно кое-что закончить в клинике и надо выспаться. Я уснул в шесть утра. Давай завтра встретимся и обо всем поговорим.

Анна кивнула. Возможно, он ее наказывал, а может, действительно хотел поспать, но его поведение насторожило.

– Хорошего вечера! – сказала она и двинулась к калитке.

Матвей смотрел ей вслед еще несколько секунд и вернулся в клинику.

* * *

Анна ехала домой. Неуютно: непривычное и потому непонятное ощущение в губах. Поведение Матвея еще непонятнее.

Ей захотелось с кем-то поговорить. Анна потянулась за мобильным телефоном. На экране светился непринятый вызов от Арама. Вздохнула и нехотя набрала его.

– Здравствуйте, Анна. Я очень рад вас слышать! – с чувством сказал он.

– Арам, извините. Я не могла говорить: была на приеме у врача.

– Я хотел извиниться за свое вчерашнее поведение, – в его голосе слышалось волнение. – И еще поблагодарить вас за вашу мудрость. Я хотел, чтобы вы знали: я ее оценил.

– Не волнуйтесь, Арам. Все нормально.

– И еще я хотел сказать, что очень благодарен за вчерашнее общение и хотел бы его продолжить. Хочу пригласить вас сегодня на ужин.

Анна замерла.

– Арам, я благодарна вам намного больше. Но я была на приеме у врача и прошла достаточно неприятную процедуру. Я не очень хорошо себя чувствую. Завтра много дел перед операцией, и я хотела бы отдохнуть.

– Операция? – удивился он.

– Да, я говорила вчера. Вы, наверное, забыли. В среду у меня операция, а потом реабилитация.

– Я понимаю, – в его голосе прозвучало сочувствие. – Я могу вам чем-то помочь?

– Нет, спасибо. У меня хороший врач. Нужно просто пройти это.

Он вздохнул.

– Не буду вам мешать. – Арам замолчал на несколько секунд и продолжил: – Анна, я хотел сказать, что ты очень хороший человек! Если тебе что-то понадобится – неважно что, даже просто чтобы приехали и обняли, – набери мой номер и скажи об этом. Я всегда к твоим услугам. – В третий раз за время их общения он перешел на ты. Вероятно, для него это показатель особого отношения. – Я всегда готов прийти тебе на помощь!

– Благодарю, Арам, – искренне сказала она. – Хорошего вечера.

– И вам, Анна.

Он отключился. Анна выдохнула. Она была благодарна ему за такт и мудрость, благодарна за его внимание. Арам даже представить себе не мог, как он ее поддержал. Но она не могла ответить ему взаимностью.

Дорога приближалась к дому. Анна бесконечно анализировала поведение и слова Матвея. Она опять не понимала его. Разверзшаяся в ней с самого утра бездна теперь заполнилась. Печаль заполнила пустоту. Анне стало невыносимо грустно.

Она вошла в квартиру, легла на диван и уставилась в потолок. Нет мыслей, нет предчувствий – одна нескончаемая грусть. Очень захотелось услышать Матвея, хотелось почувствовать его. Она позвонила. Он ответил с третьего гудка.

– Привет, – тихо сказала Анна.

– Как ты себя чувствуешь?

Анна слышала шум дороги и разговоры людей – он шел по какой-то многолюдной улице. «Может быть, выход из метро?» Это ее любимая игра – слушать звуки, окружающие собеседника. Она играла в нее давно, поэтому предположения часто подтверждались.

– Если ты про губы – ощущение странное, если про меня – плохо.

– Я забыл тебе сказать, что нужно принять «Герпевир» и нельзя пить горячее до завтра.

Матвей не заметил ее грусти: он совсем не чувствовал Анну. Она слышала, что он продолжает идти по улице.

– Мне плохо, Матвей, – повторила она. На глаза навернулись слезы.

– Да ладно, не верю! Ты же всегда в позитивном настроении!

– У меня бывает и такое, только не могу понять, в чем причина. Но мне одиноко, холодно и грустно. – По ее щеке скатилась слеза.

– Я же говорил тебе, что жизнь – дерьмо!

Анна хотела услышать от него совсем другое, что-то ободряющее, например: «Я приеду!» Но Матвей не чувствовал ее, а потому априори не мог предложить этого. Звуки изменились: он зашел в какое-то людное место.

«Скорее всего, летняя терраса ресторана», – подумала Анна.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Извини, я уже занят. Перезвоню тебе.

Матвей прервал разговор. В последнюю секунду, пока связь еще не оборвалась, она услышала женский оклик: «Матвей!».

Анна положила телефон на диван. Она впервые получила явное подтверждение его лжи и своим догадкам. То, о чем раньше Анна только догадывалась, стало реальностью. Можно было бы сделать несколько ходов, чтобы убедиться. Например, позвонить ему сейчас – скорее всего, он не ответит. Можно было бы поехать к нему и посмотреть, когда он вернется домой. Можно сделать еще много чего. Но зачем? Женщины часто ищут прямых подтверждений, теряя достоинство и получая в конечном счете еще больше боли. Анна не мазохистка. Того, что она услышала, достаточно, чтобы увериться в своих предположениях.

Она взяла мобильный и перевела его в режим «В самолете». Встала с дивана и направилась в гардеробную. Сняла платье и украшения. Пошла в спальню и легла в кровать. Спать! Сон – единственный способ избавиться от грусти. Новый день принесет новое ощущение себя. Свернувшись калачиком, она засыпала. Последнее, что она подумала перед сном: «Операция назначена на среду. Если бы не она, все было бы иначе».

* * *

Сон спас ее. Уснула она рано, поэтому рано и проснулась. Ее утро началось на рассвете. Завтрак, фитнес. Нескончаемое утро. Она решила отвезти Люсю в аэропорт. Та с радостью согласилась. Сорок минут дороги – возможность пообщаться перед разлукой. Люся улетела, но обещала вернуться через неделю. Анна вышла из здания аэропорта и, взглянув на синее небо, поняла, что ее тянет к природе. Сегодня последний день перед операцией, а Матвей говорил, что целый месяц солнце противопоказано. Это стало решающим аргументом в пользу пляжа.

Она лежала в шезлонге в загородном клубе. Пустынный пляж: девять утра вторника. Дымка еще витала над озером, передавая ему прохладу ночи. Солнечные лучи пробирались сквозь пелену к воде, к песку, к камышам. В жаркие дни лета эти часы особенно ценны: воздух еще свеж, а остывший за ночь песок не успел раскалиться. Утро дарит удовольствие. Она лежала в шезлонге, вбирая в себя эти ощущения в безуспешной попытке сохранить их в памяти. «Как жаль, что нельзя сфотографировать чувства», – думала Анна. Она наполнялась красотой этого утра. Матвей вчера не позвонил, чего Анна и ожидала. Но утром, когда она включила телефон, пришло СМС. Судя по содержанию, он прислал его поздно вечером: «Привет. Это твоя сволочь. Чудесных снов и спокойной ночи, принцесса!» Анна потянулась за телефоном. Она открыла СМС и посмотрела время отправки: 23:12.

– Значит, Матвей Анатольевич, вы еще не могли разговаривать в это время, – произнесла она.

Она не злилась на него – она его принимала. Анна достаточно взрослая, чтобы не рубить с плеча. Она давно постигла Соломонову мудрость «Все проходит, и это пройдет», перефразировав ее на свой лад: «Все изменится. Хорошо тебе или плохо – все изменится». Она знала, что течение жизни многое меняет. Анна написала ему СМС: «Радует одно: хоть и сволочь, но моя. Заметь, ты сам так написал!)))) Пусть запах утреннего кофе напомнит тебе обо мне!» Нажала «Отправить».

Официант принес кофе и поставил на столик рядом с шезлонгом.

– Приедет высокая яркая брюнетка – проводите ее ко мне.

Она легла и закрыла глаза. Анна чувствовала лучи солнца, проникавшие в каждую клеточку тела. Она согрелась. Ей наконец-то стало тепло. Она погрузилась в приятное состояние. Казалось, оно бесконечно. В этой бесконечности она прочувствовала смысл выражения «купаться в лучах солнца». Сейчас она действительно купалась в них. Ее ощущения прервал сигнал мобильного: «Матвей».

– Доброе утро! – сказала она.

– Для того чтобы вспомнить о тебе, мне не нужен запах кофе. Я помню о тебе постоянно! – вместо приветствия заявил он. – Ты уже сплела мою куколку вуду? – шутя, спросил он, намекая на то, что не позвонил вчера.

– Что вы, Матвей Анатольевич? Я пока желаю вам только добра. И поверьте, если это изменится, куколка вуду не понадобится, – подыграла она ему.

– В смысле?

– Куколка вуду – это игры для девочек. Настоящие ведьмы действуют иначе, – засмеялась Анна.

– Я уже боюсь! Нужно сходить к бабке, – продолжал игру Матвей.

– Если я вас прокляну, Матвей Анатольевич, вам ни одна бабка не поможет.

– А дедка?

– А дедка даже не возьмется! Как дела?

– Ань, я не спал полночи, – уже серьезно начал Матвей. Анна замерла, ожидая продолжения. – Я думал об операции. Я боюсь!

Анна села: неожиданный поворот событий.

– Матвей, ты меня пугаешь.

Он, не слыша ее, продолжал:

– Мне раньше казалось, что это такая ерунда – все эти разговоры о том, что близких оперировать нельзя. А сейчас мне страшно! Мои чувства к тебе… А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг тебе будет больно или еще что-то? Я представить не могу, как начну, представить не могу, как сделаю первый шаг! Как мне взять скальпель в руки и сделать первый разрез?

Анна вздохнула. Она поняла, что его нужно успокоить.

– Матвей, ты это делал много раз. Все будет хорошо.

Но он не слышал ее: состояние Матвея перерастало в истерику.

– Зачем мы начали наши отношения? Надо было пригласить тебя на свидание после, как я и хотел! – Он говорил на повышенных тонах. Это точно истерика.

– Машину времени пока не изобрели, так что уже поздно об этом думать, – прервала его Анна. – Послушай: все будет хорошо! Поверь.

Она сама боялась, но, похоже, его страх был больше.

– А если что-то пойдет не так? Ты ведь меня возненавидишь! Что я буду с этим делать? Что я буду делать, если ты меня из-за этого разлюбишь?

Видимо, он накручивал себя долго, и одних слов поддержки недостаточно. Анна решила изменить тактику и пойти от обратного:

– Хочешь все отменить? В этом городе полно хирургов – прооперирует кто-то другой.

Матвей не дал ей договорить.

– У меня была такая мысль! Я уже ближе к утру хотел отказаться. А потом представил, что кто-то другой будет это делать… Мне стало еще хуже. Попадется дебил какой-нибудь! Кто сделает это лучше меня? Никто!

– И что ты решил? – Не дожидаясь ответа, она продолжила: – И ты прав: никто не сделает это лучше! Ты – талантливый хирург. Я согласилась на операцию еще до наших отношений. Послушай, я доверяю тебе. Я знаю, что все будет хорошо. Мы это пройдем!

Молчание. Она слышала в трубке только его дыхание.

– Ладно, Богинская, уже поздно отступать. Я рыцарь! А рыцари не отступают, – его тон говорил о том, что Матвей успокаивается. – Вечером все обсудим!

«Он планирует провести со мной вечер».

– Кстати, о вечере. Матвей, сегодня еще много дел. Сориентируй меня во времени.

Он замолчал на несколько секунд и выдал:

– Я сегодня занят до семи, поэтому не раньше восьми.

– Где?

– Я приеду к тебе, – уверенно сказал он.

– Нет. Давай встретимся в городе: сегодня последний вечер перед операцией.

– Давай в том торговом центре, где было наше первое свидание, – уверенно поставил он точку. – Как твои губы?

– Пока еще не мои. Привыкаю.

– Я соскучился по тебе. До вечера.

Анна смотрела на воду. В тихой глади отражалось небо, а солнечные лучи наполняли ее золотым светом. Бесконечное смирение, граничащее с покорностью, – вот что она чувствовала. Она пыталась понять поведение Матвея. То полное безразличие, то бессонная ночь, – он непоследователен в своих действиях. Его поведение не поддавалось логике. Чувство вины? Она не успела додумать свою мысль.

– Аннет, мне, чтобы тебя найти, официант не нужен – твой яркий купальник виден еще с парковки! – послышался бодрый голос Галы.

Купальник действительно яркий: неоновый коралл или, может, неоновый красный. Анна обернулась и встала с шезлонга, чтобы обнять подругу. Они виделись в субботу. Всего три дня прошло с тех пор, но Анне казалось, что прошла целая жизнь. Гала позвонила и предложила позавтракать, но Анна уже направлялась на пляж. Подруга расстроилась: она не любила солнечные ванны. Но фраза «Моя жизнь – голливудское кино!» оказала магическое действие: она изменила решение. Анна понимала, что о своей бурной жизни могла поведать Гале и по телефону, но, скорее всего, та хотела поддержать ее перед операцией.

– Красиво здесь! – сказала Гала, раскладывая вещи на шезлонге. – И главное – толпы нет.

Официант подошел к ним с меню. Не открывая его, подруга сказала:

– Молодой человек, нам шашлык. Есть микс? – Официант молча кивнул. – Еще салат, воду, кофе без молока. А хачапури у вас есть? – Официант снова кивнул, продолжая записывать. – Тогда еще хачапури. И еще бутылку шампанского, прямо сейчас!

– Гала, утро! – возмутилась Анна.

– И побыстрее! – поторопила та уходящего официанта. – Не смеши меня, – повернулась она к Анне. – Пару бокалов никому не повредят. Тем более что меня ожидает увлекательная история, – она хитро улыбнулась.

– Столько всего случилось за эти три дня, что я уже не знаю, с чего начать. На чем мы с тобой остановились?

– Ты поехала за ним на Крещатик и…

Анна пустилась в подробное повествование о том, как Матвей сразу пошел спать, об их утреннем разговоре, о том, что он пообещал вернуться и, как всегда, пропал. Гала закурила и, вглядываясь в гладь воды, слушала, не перебивая. Официант принес воду, кофе, шампанское в ведерке со льдом и два бокала. Гала жестом показала ему, что разливать не нужно, и отпустила. Она сделала глоток кофе и посмотрела на Анну.

– Правильно ли я услышала? Молодой самец приезжает к тебе и ложится спать. Ты понимаешь, что это ненормально?

Анна кивнула, ожидая продолжения.

– Он с кем-то спит! – заключила подруга.

Анна с ней согласилась. Тем более что Матвей соврал, отвечая на вопрос о сексе с другими женщинами.

– А секс утром после нашего разговора? Объясни мне.

– Выспался парень, – констатировала Гала. – Ты переживаешь?

Анна отрицательно покачала головой:

– Не могу сказать, что переживаю. Я в недоумении. Собеседница кивнула.

– И что дальше?

Анна перешла к истории с Арамом. Гала заметно воодушевилась. Анна описывала произошедшее в деталях, ничего не приукрашивая: в этом не было необходимости.

– Вот это я понимаю, мужчина! – восхитилась Гала. Слушая, как водитель отдавал цветы, она хохотала до слез. – Аннет, а ты действительно думала, что он сварит тебе борщ после пережитого? – Анна серьезно кивнула. – Ну ты даешь! Ты представляешь, какой это удар по самолюбию? – Гала расхохоталась. – Это удар по рогам! В среду у него был легкий щелчок, когда ты СМС отправила, что не ждешь. А потом спиливание рогов без анестезии!

Они долго смеялись.

– Я была уверена, что предстоит скандал, разговор. Мне его реакция непонятна! Когда эмоции захлестывают человека, все происходит молниеносно. Если он хотел уйти, он должен был уйти, не поднимаясь в квартиру. А здесь получается, что он подумал, а потом ушел.

– Люди разные, – начала Гала.

Но Анна ее перебила:

– А на следующий день сказал, что все в порядке.

– Давай сохранять последовательность событий.

Анна продолжила рассказ.

– Получается, Арам все это сделал специально? – восхищенно спросила подруга.

Анна кивнула.

– Я позже проанализировала. Когда уходила, цветы оставались в ресторане. Водитель открыл мне дверь. Я села на заднее сиденье. У него зазвонил телефон. Он сказал, что кое-что забыл, вернется через пару минут и мы поедем, – вспоминала Анна. – Он вернулся, что-то положил в багажник, и мы уехали. Ночь, окна затемненные. Его не было, как мне показалось, минуту. Я так поняла, что кто-то из охраны спустился и принес цветы.

– Настоящий мужчина! – опять восхитилась Гала. – И ты вернулась в ресторан?

– Да. А что, мне нужно было сидеть дома и плакать?

– А хотелось?

– Не-а, – честно ответила Анна. – Матвей получил то, что заслужил. Тем более что я ничего плохого не сделала. Я приехала в ресторан. Арам уже был «в дрова». Сказала Люсе, что мы идем в туалет и чтобы она взяла сумку. Подошла к Майклу и предупредила, что мы уезжаем. И мы уехали.

– Правильное решение! – поддержала собеседница.

– Но Люся всю дорогу кричала мне, что я доигралась. – Анна увидела в глазах Галы вопрос. – Оказывается, когда я уехала к Матвею, в ресторане начался армагеддон. Арам кричал: «Меня! Променять на борщ!!!» Перевернул стол, а бутылку шампанского выбросил с двадцать третьего этажа. Потом он залпом выпил стакан виски и успокоился.

– Да-а-а, – протяжно сказала Гала. – Араму тоже досталось. И что с ним теперь?

Анна пересказала свой разговор с Арамом, сообщив, что все закончилось благополучно.

– Вернемся к Матвею. – Эта тема интересовала ее больше. – Не могу понять, кому он звонил. И почему отключил телефон?

– Может, эмоции?

Анна задумалась и отрицательно покачала головой.

– Представляешь, если бы на месте Матвея был Стас?

– О! Тогда букет был бы разломан о голову водителя, – уверенно сказала Гала. Они опять рассмеялись. – А Женя?

– Реакция тоже была бы молниеносной. Водитель, может, и не пострадал бы, но со мной бы поговорил. А здесь – тишина, – Анна произнесла последнее слово протяжно и задумчиво добавила: – Эта тишина меня пугает.

– Что ты имеешь в виду?

– Мужчины в своих эмоциях делятся на два типа. Первый – те, кто сразу выходят на открытое обсуждение. И есть вторая категория – я называю их тихушниками. Они не обсуждают, они говорят: «Все хорошо», а потом мстят. Правда, есть одно но: тихушники, как правило, неуверенные в себе. А образ Матвея с такими никак не вяжется.

Гала зажгла сигарету.

– Может, он еще выйдет на разговор? – выпуская дым, предположила она.

– Это тоже будет выглядеть нелогично. – Гала вопросительно подняла бровь. – Почему не сразу, почему не вчера в клинике, почему не по телефону? – Анна описала свой визит в клинику. – Меня все время не отпускала мысль, что он планировал одно, а потом повел себя иначе. Мне все время кажется, что он хочет прекратить наши отношения. И я давала ему повод уже не раз, но он их продолжает. – Анна рассказала о вчерашнем разговоре, состоявшемся, когда она вернулась домой. – Гала, вот скажи, если бы у него были чувства ко мне, он приехал бы? Или хотя бы перезвонил бы?

Гала молчала. Она налила в бокалы еще шампанского и зажгла очередную сигарету.

– Ты права, – вздыхая, сказала она. – Он говорит о чувствах, а ведет себя иначе. И присутствие женщины здесь очевидно. Я на этом собаку съела!

– Мне бы понять, кто она, – задумчиво произнесла Анна.

– А ты не думала, что он расчетливый мальчик, выбирающий из двух вариантов?

Анна кивнула:

– Думала. Из-за операции? Смешно! Непонятно, чем я могу быть ему еще интересна. Люся? Он про проект подробностей не знает.

– А может, к тебе – чувства, а там – интерес? – выпуская дым, предположила Гала.

– Если так, тогда почему он не возьмет тайм-аут на неделю-две?

– Может, он боится потерять тебя из поля зрения?

– В этом, может, есть смысл, – рисуя ногой сердечко на белом песке, задумчиво сказала Анна. – Он всегда звонит утром и вечером. И ему важно знать, что я дома, сижу у окна и жду его. А ты что думаешь?

– Я думаю, что он расчетливый юнец, который приехал покорять Киев и ищет себе партию повыгоднее. Вот я бы на твоем месте даже разбираться не стала: переступила бы и пошла себе дальше.

– Не могу. Я все понимаю. Но не могу. Не знаю почему. Я люблю его. Какие-то инстинкты. Не знаю, как это объяснить даже. Я готова нарожать ему детей.

Гала широко раскрыла глаза, но было непонятно, это лишь удивление или настоящий шок. Состояние Анны непривычно и непонятно для нее самой. А для Галы тем более: она знала подругу совсем другой.

– В конце концов, я же его не просто так в своей жизни встретила. Может, должна что-то понять, – заметила Анна.

– Аннет, опять ты со своей философией, – раздраженно перебила ее собеседница: она не слишком верила в высокие материи. – А вдруг для тебя здесь нет никакого опыта? А есть только его опыт, и этот опыт в том, что он – мудак!

Анна засмеялась: Гала умела называть вещи своими именами.

– Есть немножко. Но я, например, поняла: если я так реагирую на его опоздания, значит, нужно посмотреть на себя в зеркало. И увидела гордыню! – Анна поймала удивленный взгляд подруги. – Не можешь изменить ситуацию – измени свое отношение к ней. Я решила, что перестану реагировать на его опоздания. – Анна продолжала рисовать сердечко на песке.

– Что за манера у тебя такая всех на гаечки раскладывать? И себя в том числе! – возмутилась подруга.

Анна оторвала взгляд от песка.

– А я хочу понять его до конца, – растягивая слова, произнесла она. – Я дала ему две недели и слово сдержу. Мне уже самой интересно, как он будет выходить из созданной им же ситуации. Нелегко ему, наверное, – с сочувствием в голосе сказала Анна. – Я же решила, что больше не буду бороться с его опозданиями. Как говорится: преврати борьбу в игру – и ты получишь азарт и воодушевление. Дам ему прозвище Двадцать Два Пятнадцать, – засмеялась она. Гала смотрела непонимающе, Анна пояснила: – Он всегда приходит после 22:00. Так что для меня есть только одно время: 22:15 плюс-минус десять минут – что бы он ни обещал.

Гала поразилась.

– А если он вдруг раньше приедет?

– Буду воспринимать как разочарование. Я же теперь играю в игру «Опоздай опять, Матвей!».

Подруга покрутила пальцем у виска:

– Тебе точно антенок не хватает!

– Знаю одно: завтра операция, и нет смысла разборки устраивать. Сегодня буду радоваться! А переживать – потом.

Гала закурила еще одну сигарету и сказала:

– Может, ты и права: завтра операция, спешить некуда, а после ты сможешь многое понять. – Они поменялись местами: теперь непонимающе смотрела Анна. – Его действия все покажут, – пояснила подруга. – Как он будет ухаживать за тобой и будет ли, – задумчиво сказала она. – Но ты понимаешь, что это может причинить тебе боль?

– Только пройдя сквозь боль и отпустив ее, ты сможешь обрести свободу, – изрекла Анна.

Гала вновь покрутила пальцем у виска.

* * *

Анна подъезжала к торговому центру. Настроение приподнятое: общение с Галой пошло ей на пользу. Она приехала домой и поспала пару часов.

Созвонилась с Матвеем, тот попросил перенести их свидание из-за деловой встречи, которую не мог отменить. Матвей в своем репертуаре. Договорились встретиться в 21:00. Но Анна решила не расстраиваться, что бы ни случилось, и строго придерживалась своего плана. Она припарковала машину на стоянке возле входа. Часы в машине высвечивали 20:57. Раздался звонок мобильного телефона.

– Привет! Ты где?

– Я на парковке возле торгового центра. Ты уже приехал?

– Нет. Ты опять будешь злиться на меня, – начал он, и Анна непроизвольно напряглась. – Женщина, с которой я встречаюсь по работе, опоздала на сорок минут. Мне еще минут пятнадцать – и выезжаю, – в его голосе слышалось явное волнение. – Дождешься меня или сразу ужинать с каким-нибудь депутатом поедешь?

– Дождусь!

– Может, поедешь домой? – осторожно предложил Матвей.

– Ну уж нет! – уверенно ответила Анна. – У меня завтра операция. Успею еще дома насидеться. Я лучше погуляю. Сколько тебя ждать?

– Минут сорок.

– Ладно, найду, чем заняться.

– Я уже начинаю переживать. Дай слово, что не уедешь с каким-нибудь олигархом!

– Буду очень стараться.

Она нажала отбой и посмотрела на себя в зеркало. Новые губы чуть изменили образ: он стал более нежным, что ли. Анна вышла из машины.

* * *

– Привет, Гала! – весело сказала Анна. – А я решила набрать тебя. Подумала, если сможешь говорить – возьмешь трубку.

– Я и взяла!

Анна пила кофе в ресторане на пятом этаже. Многолюдно. Народ сновал туда-сюда, завершая покупки.

– А где Матвей? – осторожно спросила подруга. – Вы же должны были встретиться в восемь вечера?

– Так еще же не 22:15!

– Так ты где?

– В торговом центре.

Анна вышла из кафе. Машина припаркована с противоположной стороны – логичнее пойти к другому выходу и спуститься на лифте, но она почему-то направилась к эскалатору.

– Ты что, ждешь его уже два часа?! – вскипела Гала.

– Нет, всего лишь час, – успокоила Анна. – И не совсем жду. Я гуляла, потом пила кофе. Хотя уже пора ехать домой: центр закрывается.

– Не понимаю твоего спокойствия. Я бы его убила!

– Я и сама не понимаю своего спокойствия.

Анна перешла на следующий эскалатор и продолжила спуск.

– Сейчас опять прибежит и будет на колени падать!

– Раз уж ты в торговом центре, купи ему наконец наколенники.

– Уже вряд ли прибежит. Тут все закрывают, так что я домой.

– Но он же все равно приедет, – уверенно сказала Гала. – Тебе еще предстоит сегодня разговор об Араме.

Анна пересказала Гале, как Матвей пошутил об ужине с депутатом.

– Мальчик с юмором, – прокомментировала та. – Так ты волнуешься?

– Нет, мне как-то спокойно. Я устала об этом думать. Если он приедет и скажет, что хочет расстаться, так и будет.

– Ты к операции готова?

– А как мне к ней готовиться? Если ты про еду, то она есть. Я боюсь, – призналась она. – Боюсь до дрожи в коленях. Может, я из-за этого такая спокойная по отношению к Матвею: по сравнению с моим страхом перед операцией все остальные опасения не имеют значения. – Она переходила к следующему эскалатору.

– Все будет хорошо, – успокоила ее подруга. – Ты пройдешь и это. Кто тебя заберет?

– Туся.

– Все-таки я этому Матвею такую взбучку бы устроила! Расстроишься, если он не приедет?

– Гала, что ни делается, делается к лучшему.

Анна перешла на следующий эскалатор – последний.

– Аня, может, пошлешь его?

– Завтра операция – зачем? Кроме того, я обещала ему две недели, – она спускалась на эскалаторе, стоя лицом ко входу в торговый центр. – Гала, я его вижу! – пораженно сказала она. – Если бы я пошла к другому выходу, мы бы разминулись.

Он как будто услышал ее слова и посмотрел на эскалатор – прямо туда, где стояла она.

– Пока, перезвоню завтра, – Анна отключила мобильный.

Матвей привычно согнул колени, изображая, что извиняется за опоздание, и быстрым шагом направился к ней. Он остановился перед эскалатором и рассматривал ее издалека. Он с кем-то разговаривал по телефону. Поднял большой палец, оценивая ее вид. Матвей галантно подал руку, помогая сойти. Продолжая говорить по телефону, поцеловал ее в щеку и, взяв за руку, быстрым шагом направился к лифту. Он говорил на повышенных тонах – судя по смыслу, с программистом, делавшим сайт.

Анна остановилась возле лифта, показав, что не стоит ехать наверх. Он кивнул и притянул ее к себе. Анна почувствовала запах ванили. Она видела перед глазами ворот его рубашки, слушала его голос и вдыхала его аромат. Она погрузилась в эти приятные ощущения в ожидании, когда он закончит. Какая-то необъяснимая, непонятная сила влекла ее к этому мужчине.

– Ты такая высокая сегодня. Я неожиданно соскучился по тебе, – прошептал он и прижал ее к себе.

Она подняла глаза и встретилась с его глазами цвета горького шоколада. Этот мужчина одним своим присутствием способен создать эффект шпаклевки на покрытой трещинами стене. Его запах, голос и взгляд «затерли» все ее неприятные мысли. Анна растаяла. Она забыла и о часе ожидания, и о своей грусти, и том, что он не позвонил вчера.

– Такой трудный день, – вздохнул Матвей. – Хочу покурить кальян!

– В ресторане наверху нет свободных мест.

– Поехали тогда покурим где-нибудь рядом с домом, а потом я буду варить тебе борщ, – сказал он, ответив на волновавший, но не заданный ею вопрос, где и как он планирует закончить вечер.

* * *

Они сидели за столиком в «домашнем» ресторане Анны. Время пути прошло в непринужденной болтовне. Матвей рассказывал о своей работе с маркетологом над созданием собственного имиджа. Анна внимательно слушала. Она до сих пор не могла поверить в то, что он не злится из-за Арама. Матвей вел себя непринужденно, держал руку на ее колене. Принесли кальян. Он затянулся и посмотрел вдаль.

– Давай поговорим о том, что произошло в воскресенье, – начал Матвей. Анна замерла. – Что это было?

– Это была реакция на твое поведение, Матвей.

– Аня, я всю жизнь опаздываю, – признался он. – Получается, что каждый раз, когда я занят по работе и не пришел вовремя, ты будешь ужинать с очередным депутатом?

Анна улыбнулась. Он уже не в первый раз использовал это слово в адрес ее поклонников: его задевал их высокий статус.

– Матвей, дело не в том, что ты занят работой. Я не принадлежу к той категории женщин, которые мешают своему мужчине развиваться. Наоборот, я очень уважаю твое желание достичь результата и всячески готова поддержать. Дело вовсе не в том, что ты опаздываешь.

– А в чем тогда?

– В том, как ты это делаешь, – уверенно сказала она. – Отношения – это двустороннее движение. И базируется оно в первую очередь на уважении и доверии. То, как ты ведешь себя, мешает доверять тебе.

– При чем тут это?

– Ты ведешь себя как человек, которому есть что скрывать.

– Например.

– Например, никогда не берешь трубку. Всегда перезваниваешь, что наводит на мысль о том, что ты не один и не можешь говорить со мной при этом человеке. Твой мобильный телефон всегда в кармане – и в беззвучном режиме. Опаздываешь на шесть часов и даже не объясняешь, где ты. Причем неоднократно.

– Я никогда не позволю, чтобы меня контролировали, – раздраженно сказал Матвей.

– Это не контроль, это другое. Для меня не проблема позвонить тебе пять раз за день и рассказать, что я делаю и куда иду. Такие мои действия – проявление уважения к твоему спокойствию, – Анна вздохнула. – Ты бы хотел, чтобы я вела себя по отношению к тебе так же, как ты по отношению ко мне? – Матвей вдохнул кальян. – Поменяйся со мной местами. В воскресенье утром мы договорились, что ты позвонишь и вернешься через два часа. Ты исчез на шесть – без объяснений, прекрасно зная, что это последнее воскресенье перед операцией. При этом я предложила тебе варианты. Ты сам сказал, что проведешь день со мной. Матвей, это не опоздание – это наплевательское отношение. Я не трофей, который ты поставил на полку и который ждет, когда ты о нем вспомнишь.

– Я это уже понял! – бросил он.

– Что именно ты понял, Матвей?

– Что мне придется завоевывать тебя всю жизнь!

Анна удовлетворенно улыбнулась: «По крайней мере, хоть какой-то результат».

– Я все понял. Буду звонить чаще. Знаешь, что обидно? – Анна отрицательно покачала головой. – Ведь я действительно в воскресенье ничего плохого не делал, просто так получилось.

Судя по всему, для него это достижение.

– Я буду звонить чаще, – повторил он обещание.

– А почему ты ушел тогда?

– Со мной случилось что-то, чего я раньше никогда не испытывал. Меня накрыла какая-то пелена. Я понял, что «пелена ревности застилает глаза» – это не фигуральное выражение, а самое что ни на есть буквальное. – Анна смотрела на него удивленно. – Я бежал по улице и думал: «Матвей, что с тобой? Ревность? Ты же неревнивый!» – «Ревность», – ставил я сам себе диагноз. Я боялся, что убью тебя! – на высоких нотах закончил он.

– А зачем телефон отключил?

Он вдохнул кальян.

– Боялся, что наговорю тебе чего-то, что уже нельзя будет исправить.

Анна облегченно выдохнула: значит, она ему все-таки небезразлична.

– Нужно еще кое-что обсудить. Мне предложили поехать в Одессу, поработать в клинике.

– Это хорошо. Я очень рада.

– Ты не поняла. Они хотят назначить прием на четверг и пятницу. Это значит, что мне нужно будет уехать завтра вечером. А у тебя операция. Если ты скажешь, что против, я не поеду. Но это очень важно для меня.

Анна молчала. Эта новость стала полной неожиданностью. Обидно. Грустно.

– Я не могу запретить тебе. Если это действительно важно, то поезжай.

Матвей обнял ее и нежно поцеловал.

– Спасибо, что понимаешь, – с благодарностью сказал он. – Я вернусь в субботу и все выходные буду рядом с тобой. Что? Пойдем домой варить борщ?

– Какой борщ? Уже почти двенадцать ночи.

Он опять притянул ее к себе.

– Тогда завтра после работы я приеду и сварю, чтобы ты помнила обо мне.

* * *

Буржуй радостно вышел навстречу. Матвей положил вещи на диван и взял кота на руки.

– Ну что, кот, соскучился? – спрашивал он. Буржуй довольно урчал, Матвей чесал его за ухом. – Какой же ты классный!

Анна умиленно наблюдала за этой картиной.

– Он тебе действительно нравится?

Матвей поцеловал Буржуя в лоб.

– Я вообще-то не очень люблю котов, но этот мне нравится.

Анна довольно улыбнулась.

– Раздевайся! – приказным тоном сказал Матвей. Анна посмотрела непонимающе. – Буду думать, как завтра операцию делать.

Анна направилась в гардеробную и появилась через минуту в кружевной ночнушке. Матвей сидел на диване в обнимку с Буржуем. Она подошла к нему, смущаясь.

– Какие все-таки красивые ноги.

– Не смущай меня, – улыбнувшись, сказала она, села напротив и оголила грудь.

– Такая девственная грудь, – профессиональным тоном сказал Матвей, рассматривая ее. – Она останется такой же высокой еще долгие годы. Ты не представляешь даже, какая это проблема для большинства женщин. – Анна внимательно слушала. – У меня вот есть знакомая, с которой встречаюсь раз в полгода. Так с каждым разом у нее грудь все ниже и ниже. Больше не буду с ней встречаться.

Анна поразилась такой откровенности. Он рассказывал об этом так спокойно, словно встречается с той знакомой, чтобы выпить чаю.

– Так, посмотрим, – он растягивал гласную в слове «та-а-ак». – Есть вариант зайти через сосок.

Анна отрицательно покачала головой:

– Я против этого. Лучше уж шрам на груди. Матвей пристально смотрел.

– Я не хочу портить ее шрамом! – безапелляционно заявил он. – А то потом придет ко мне какой-нибудь депутат и скажет: «Ты что, придурок, моей женщине грудь испортил?» И лишит меня лицензии.

Анна улыбнулась.

– Ты не хочешь, чтобы я заходил через сосок, – задумчиво сказал он. – Я не хочу шрама. Давай так: ни мне, ни тебе. Я сделаю надрез здесь, – он указал пальцем на область подмышки. – И зайду отсюда. Шрама не будет, и это не так опасно, как через сосок.

Анна кивнула.

– Значит, договорились? – Он поднял руку вверх, чтобы она «дала пять». Анна хлопнула своей ладошкой о его. – Волнуешься перед операцией?

– Я доверяю тебе. Но боюсь, потому что не понимаю, как это будет, насколько это больно и как я буду чувствовать себя после. Мне страшно.

– Не волнуйся. Мы сделаем это, – он рассматривал ее, слегка склонив голову. – А у меня есть чувства к тебе, – неожиданно сказал Матвей. – Меня тянет. Тянет как магнитом.

– Меня тоже тянет, – призналась она.

– Любовь?

Анна смущенно кивнула.

– Думаю, что да, – призналась она. – А у тебя?

– У меня тоже, но пока боюсь говорить об этом вслух. Не понимаю, почему ты не боишься?

Анна вздохнула.

– Потому что, Матвей, в моей жизни произошли события, после которых я поняла, что «завтра» может и не быть. Поэтому решила не скрывать то, что чувствую и думаю.

Он кивнул, подтверждая, что понимает.

– А я пока еще «морожусь», – поставил он себе диагноз.

Анна проследила за его взглядом. Он пристально смотрел на полку. Там стояла фотография в рамке, запечатлевшая двух детей: грудного мальчика и девочку постарше. Когда Стаса не стало, Анне было трудно начать жить снова. В один из вечеров она нашла фотографию этих детей в интернете и поместила в рамку – как символ того, что еще есть куда идти.

– Ты уже думала о том, что хочешь от меня детей?

Анна слегка смутилась: форма его вопроса удивила. Он не спрашивал, хочет ли она. Он был уверен: должна хотеть.

– Думала раза четыре, – ответила она прямо.

– То есть если один раз, то не считается. Два – мало ли, может, показалось. Три раза – возможно. А четыре – это уже серьезно!

Анна смущенно кивнула, продолжая смотреть на фотографию.

– Ты знаешь, я бы не расстроился, если бы ты забеременела, – сказал Матвей. Анна не видела его лица. Она оторвала взгляд от фотографии и посмотрела на него. – Ты, кстати, кого хочешь сначала?

– Я бы хотела девочку, – тихо ответила она.

– Я бы тоже хотел девочку – похожую на тебя, – так же тихо сказал он. – Имена ты уже придумала?

– Девочку пусть папа называет. А мальчика я бы назвала Андреем. А ты как девочку назвал бы?

– Анна. Ты моя маленькая инопланетянка, – прошептал он. – Я вернусь из Одессы – и все изменится. Потерпи еще чуть-чуть. Все будет по-другому.

* * *

Запах ванили. Комната наполнена светом – мягким, золотым. В отражении зеркал блики свечей рождают магию. Он медленно целует ее лицо – глаза, губы, нос. Шея. Так же медленно, мягко. Сантиметр за сантиметром, постепенно опускаясь к груди. Он целует ее грудь, изучая каждый сантиметр ее тела. Покрывая тело поцелуями, как карту, в которой нет ни одного неизученного места. Живот. Так же долго. Удовольствие. Новое чувство долгого поцелуя.

– Я говорил, что у тебя необычная кожа? – слышит она его голос.

– Какая?

– Слишком нежная.

Он продолжает целовать. Его поцелуи опускаются все ниже и ниже, вторгаясь на закрытую территорию. Ее бьет легкая дрожь.

– У тебя здесь очень красиво, – слышит она его голос.

Она не может ему ответить. Ее ответ – стон. Желание. Он продолжает изучать ее тело, переходя к ногам. Дрожь. Покрывает поцелуями внутреннюю сторону бедер. Колени. Так же бесконечно. Стон. Она уже хочет ощутить его, но он продолжает ее целовать. Только целовать. Бесконечный поцелуй, переносящий в иную реальность. Комната словно в тумане. Но он продолжает целовать, не разрешая дотронуться до него. Предвкушение. Он переворачивает ее на живот. Прикосновение. Теплые ладони, медленно скользящие по изгибам ее тела от бедер к талии. Медленно. Нежно. Чувственно. Влажное прикосновение языка заставляет дрожать сильнее. Он продолжает гладить ее по ягодицам, по спине, по рукам. В том же темпе. Она чувствует прикосновение его члена. Кажется, что он сейчас войдет, но нет… только прикосновение возбужденного члена к ягодицам. Желание – дикое, животное, неконтролируемое. Стон. Он целует ее спину, прижимаясь всем телом. Она больше не согласна терпеть. Она не может терпеть.

– Войди в меня.

Он переворачивает ее на спину. В глянцевом потолке отражение тел. Только его тело. Ее не видно под ним. Только красивое тело Зевса. Ее бьет дрожь. Дрожь ожидания, предвкушения. Дрожь. Бесконтрольная дрожь, в которой нет места разуму – только инстинкт.

– Хочу видеть твои глаза, – шепчет он.

Она смотрит в глаза цвета горького шоколада. Он входит в нее все так же медленно, сантиметр за сантиметром, заполняя ее собой. Стон. Его стон.

– Смотри мне в глаза.

Она смотрит. Вспышка света. Белого, яркого света. Взрыв. Ее нет, нет мыслей, нет понимания. Есть только эта вспышка. Оргазм. Сильный, пульсирующий, долгий, бесконечный.

– Скажи, – хрипло приказывает он, продолжая смотреть ей в глаза.

– Я люблю тебя, – стонет она.

Вспышка – еще более яркая.

* * *

Матвей тихо сопел, обняв ее одной рукой. В их отношениях наступило полное понимание – так ей показалось вчера. Матвей признался в том, что она ему небезразлична, и сказал, что хочет детей. Высокий показатель отношения мужчины. И ночь. Это был не просто секс, это нечто большее.

Все происходившее между ними было невероятно красиво. Анна улыбалась: «Девять с половиной недель» отдыхают. Секс был разным: быстрым и медленным, страстным и чувственным. Она восхитилась. «Держитесь за меня, Анна Александровна. Еще и не такое увидите», – с улыбкой вспомнила его слова.

Она с нежностью посмотрела на него: «Какой же ты все-таки Зевс!» Она встретила мужчину, которого ждала всю жизнь, – высокого, красивого, умного, целеустремленного, талантливого, лучшего любовника в ее жизни и с таким завораживающим голосом. Она впервые в жизни хотела детей. Она верила ему, она любила его, она была счастлива. Этот Зевс пробудил в ней чувства, о существовании которых она и не подозревала до сегодняшнего дня.

Ей казалось, что все, что она прошла в жизни, было извилистым путем к этому утру. «Может, это действительно судьба? Может, это вознаграждение свыше после всего пережитого?» Она слушала его мерное дыхание, вдыхала запах его тела, рассматривала каждую клеточку его лица. Она наслаждалась его близостью. Она смирилась с тем, что любит его. Она могла смотреть на него бесконечно. Она хотела смотреть на него бесконечно.

Первые лучи солнца привычно пробивались сквозь штору. Анна вновь не смогла уснуть. «Может, я не сплю из-за операции?» Опять захотелось курить.

Аккуратно убрав руку Матвея со своего живота и встав с кровати, она взяла одежду и на цыпочках вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Она стояла на балконе, купаясь в лучах утреннего солнца. Она не знала, как пройдет операция, но была благодарна жизни за свои чувства. Никогда еще она не испытывала того, что испытывала сейчас. В сердце родилось много слов благодарности жизни за это мгновение полного счастья. Она простояла минут двадцать, вдыхая энергию солнца и запоминая свое состояние.

Анна тихонько вернулась с балкона. Дверь в спальню открыта. Значит, Матвей проснулся. Скорее всего, почувствовал ее отсутствие. Анна улыбнулась и направилась в ванную. Выйдя из душа, она взглянула на часы: почти восемь. Легла рядом и поцеловала его в спину.

– Просыпайся, – тихо сказала она, покрывая его поцелуями.

– М-м-м, как приятно! Где ты была?

– Ходила на балкон.

– Что ты там делала?

– Молилась.

– М-м-м, ты так вкусно пахнешь. Иди сюда, – он притянул ее к себе и накрыл одеялом. Анна чувствовала, что он вдыхает ее аромат. – У тебя такая нежная кожа.

– Что ты хочешь на завтрак? – спросила Анна.

– На завтрак я хочу тебя, – нежно сказал Матвей и поцеловал ее в губы.

* * *

– Пойдемте, я провожу вас в палату, – услышала она голос медсестры. Анна пошла за ней к лифту. – Меня зовут Таня. Я буду ассистировать во время операции. Вы только не волнуйтесь! Матвей Анатольевич очень хороший врач и талантливый хирург: вам повезло, что он будет оперировать.

Таня открыла дверь в палату, пропуская ее вперед. За дверью оказалась небольшая комната – метров пятнадцать. Слева располагалась односпальная кровать, рядом с ней – тумбочка, на которой стояли стаканы и бутылка воды. Комната светлая, с хорошим ремонтом. Таня вошла следом, подошла к тумбочке, достала одноразовый стерильный костюм и положила на кровать.

– Вы переодевайтесь, а я вернусь через пару минут – сделаем тест на чувствительность к препарату.

Медсестра вышла из палаты. Анна облачилась в просторную операционную рубашку голубого цвета и белую шапочку. Таня вернулась со шприцем в руке и сделала укол в предплечье.

Анна сидела на кровати в ожидании реакции, она волновалась. За дверью прозвучал голос Матвея.

– Доброе утро! Как дела? – Она поняла, что он говорит по телефону. – Я смотрю, у тебя есть два состояния: дерьмовое и очень дерьмовое. Я хотел спросить: препараты для инъекций с собой брать? – И, получив ответ, продолжил: – Хорошо. Я сейчас иду в операционную. Да, до трех закончу. Можешь приезжать.

Через пару секунд дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся Матвей в медицинской форме изумрудного цвета.

– Доброе утро, Анна! – деловито поприветствовал он.

– Доброе, Матвей Анатольевич!

Увидев его, Анна чуть успокоилась. Он закрыл дверь, посмотрел заговорщически, затем стремительно подошел к кровати и сел рядом.

– Как ты? Волнуешься? – шепотом спросил он и обнял одной рукой.

– Тебя увидела – и уже нет, – прошептала она. Он сильнее прижал ее к себе.

– Покажи мне свою руку. – Анна показала место укола. – Аллергии нет. Мне нужно начертить схему операции на груди.

Анна кивнула, встала с кровати и обнажила грудь. Матвей рисовал схематичные линии. Анна наблюдала за ним: он красив в своей работе.

– Волнуешься? – тихо спросила она.

– Я? Что ты! – пафосно ответил он. Анна поняла: он волнуется, и сильно.

– Мы справимся, – тихо сказала она.

Матвей кивнул.

– Я, кстати, оценил твою шутку про фамилию.

Анна улыбнулась.

– Рада, что тебе понравилось!

Матвей поднял голову.

– Ты такая хорошенькая в этой шапочке! – восхитился он.

– Ты издеваешься?!

– Дай я тебя сфотографирую! – Он достал из кармана телефон. Анна отрицательно мотала головой, выражая несогласие. – Ну пожалуйста, для нашего семейного архива, – уговаривал он. – Будем потом детям показывать!

Анна сдалась и посмотрела в объектив. Матвей несколько раз нажал на кнопку.

– Матвей, ты вчера сказал, что хочешь детей. Это правда? – глядя ему в глаза, спросила она.

– Я знал, что ты об этом спросишь еще раз, – сказал он. – Иди сюда! – он взял ее за руку. – Хочу! – он прижал ее к груди. – Все будет хорошо! Слышишь? Думай об устричном пляже в Нью-Йорке.

Она замерла в его объятиях.

– Спасибо тебе, – сказала она искренне: она была до слез благодарна за поддержку.

– Все. Я пошел готовиться к операции. Медсестра зайдет за тобой через пару минут.

Матвей ушел. Анна взяла телефон и написала Тусе: «Иду в операционную!» Через минуту появилась Таня.

– Все готово. Пройдемте.

Анна вздохнула и послушно последовала за ней. «Я пройду и это», – успокаивала она себя. Операционная тоже оказалась светлой комнатой с хорошим ремонтом, но намного просторнее.

– Таня, хочу вам признаться: я себе операционную представляла как комнату без окон. Все должно быть обязательно стальное и с ярко выраженным запахом крови!

Таня засмеялась.

– В частных клиниках все иначе. – Она указала рукой на стол: – Располагайтесь!

Анна легла на стол. Таня заботливо подложила ей под голову маленькую подушку. Матвей появился через пару минут в полном обмундировании, в шапочке, в маске.

– Вы такая хрупкая на этом столе, что я уже начинаю бояться!

Анна понимала, что он говорит серьезно. Таня же засмеялась, восприняв его слова как шутку, – она обрабатывала руки хирурга антисептиком и надевала перчатки.

– Что вы собираетесь вводить? – спросил Матвей Таню.

– Как обычно, двухпроцентный лидокаин.

– Нет, сделайте пятипроцентный.

– Но, Матвей Анатольевич…

– Делайте, как я сказал!

Даже Анне показалось, что это прозвучало грубо. Матвей вздохнул: он и сам это понял.

– В моей практике был случай, когда пациентка потеряла сознание от болевого шока во время похожей операции. Я не хочу повторения. – Таня кивнула. Матвей посмотрел Анне в глаза. – И закройте ей лицо ширмой: если она будет смотреть на меня, я не смогу оперировать.

Таня опять кивнула. Матвей подошел к Анне и сел рядом на стул. Несколько минут он смотрел ей в глаза.

– Мы начинаем. Таня, дайте мне шприц – я сам введу анестезию.

* * *

Анна зашла в палату. Пропущенные вызовы на мобильном. За время операции Гала позвонила три раза, Туся – два. Звонила и Люся – помнила о ней, несмотря на то, что в Германии. Анна набрала Тусю.

– Все нормально? – взволнованно спросила та.

– Да. Дай мне десять минут прийти в себя и попроси, чтобы принесли кофе. Тусь, и позвони, пожалуйста, Гале – она уже телефон оборвала.

– Хорошо, – сказала Туся и отключилась.

Анна переоделась и обессиленно села на стул. Во время операции с ней происходило нечто странное. Казалось, что она переходит грань между сознательным и бессознательным. Матвей постоянно задавал вопросы, беседуя о жизни. А с ней творилось что-то необыкновенное. Перед глазами всплывали воспоминания о Стасе, сцены ревности и скандалы из-за его маниакальной любви. Картинки пробегали перед глазами, словно кадры из фильма. Хотелось кричать и плакать, но она сдерживалась. Было чувство, что в этой фиброаденоме поместилась вся боль их отношений, боль от жизни и от смерти.

По щеке потекла слеза. Эта слеза стала началом целого потока слез: Анна пыталась собраться, но не удавалось. Слезы текли беспрерывно. Она всхлипывала и вновь продолжала плакать. В душе проснулась благодарность к Матвею за то, что он помог избавиться от боли прошлого, поселившегося в ее теле. Во время операции он не дал Тане дотронуться до нее даже пальцем – он все сделал сам, начиная с анестезии и заканчивая повязкой. В коридоре послышались шаги. Лена с ресепшена зашла в палату, держа в руках чашку с кофе.

– Как вы? – обеспокоенно спросила она, глядя на плачущую Анну.

– Все хорошо.

– Вы плачете. Вам больно?

Анна отрицательно покачала головой:

– Я устала.

– Мы все переживали за вас! Матвей Анатольевич говорит, что все прошло хорошо.

Анна кивнула.

– Спасибо за кофе. Скажите Тусе, что я скоро приду.

Лена кивнула и вышла из палаты.

Анна плакала крайне редко. Может, это реакция на стресс? Переживания за Матвея и за себя? А может, бессонная ночь? Или все вместе? Она всхлипывала, безуспешно пытаясь совладать с собой. Дверь открылась, на пороге появился Матвей. Анна вытирала слезы, но они все равно продолжали течь.

– Эй, что с тобой? – спросил он. – Все же хорошо! И это точно не онкология, – он обнял ее. – Ну чего ты?

Она продолжала плакать. Слезы капали ему на руку. Анна не могла объяснить ему, что происходит. Он ничего не знал о том, что она пережила, и не понял бы.

– Все уже позади, – подбадривал он. – Перестань! Ну!

– Я устала, – чуть успокоившись, призналась Анна.

Он нежно обнял ее.

– Все уже хорошо. Хотя был один момент, когда я подумал, что не справлюсь, – признался Матвей.

Анна знала, о чем он говорил. В этот момент она проживала свои воспоминания. А он никак не мог зацепить опухоль, чтобы извлечь. И только когда она нашла в себе силы отпустить боль, ему удалось это сделать. Он протянул ей пробирку, в прозрачной жидкости которой плавало что-то непонятное. Анна ужаснулась: фиброаденома.

– Нужно отвезти на гистологию.

– Матвей, убери, не могу смотреть на это! Упакуй ее, пожалуйста, – жалобно попросила Анна.

Он непонимающе пожал плечами.

– Я хочу поблагодарить тебя, Матвей, – сказала она, вытирая последние слезы. – Мне сложно объяснить, что со мной происходило во время операции, но должна сказать тебе спасибо. Я не знаю, как сложатся наши отношения и чем они закончатся. Но я всегда буду благодарна тебе за то освобождение, которое ты дал мне сегодня.

– Да ладно, – смущенно сказал Матвей. Он нежно обнял ее.

– Я очень люблю тебя, – тихо призналась она. Матвей вздохнул и аккуратно поцеловал ее.

– Поезжай домой, принцесса! Поспи. А я приеду через пару часов.

Анна смотрела на него.

– Ты точно приедешь?

По лицу Матвея пробежала какая-то тень: может, грусть или жалость, а может, сожаление. Он кивнул в ответ.

– Ты готова?

Матвей открыл дверь, пропуская ее вперед. Они ехали в лифте как врач и пациентка, но Анне казалось, что после сегодняшней ночи и этой операции они стали ближе. Несмотря на стресс, переживания, слезы, физическую боль, она была счастлива. Счастлива, как никогда в жизни. Сегодня она освободилась от болезненного прошлого и получила счастье в настоящем. Весь предыдущий вечер, всю ночь, весь этот день Матвей был рядом, каждым своим действием и словом проявлял заботу, поддержку, внимание и нежность к ней. На первом этаже они расстались. Он пошел в кабинет, она – к ресепшену. Туся встала с кресла и направилась к ней.

– Давно ждешь? – спросила Анна.

– Я не ждала – болтала с Леной. Как ты, девочка?

– Все нормально, я справлюсь.

Матвей появился из темноты коридора. Анна представила их друг другу. Туся без стеснения рассматривала его.

– Наталья, нужно купить эти лекарства, – он протянул ей список. – Это обезболивающие и антибиотик – все-таки лето, я хочу перестраховаться.

– Я все сейчас куплю, – пообещала Туся.

Матвей строго посмотрел на Анну и сказал:

– А вам – домой и спать.

– Как скажете, Матвей Анатольевич, – покорно ответила она. Он попрощался.

– Тут все тебе поют дифирамбы! – сообщила Туся, когда они вышли на улицу.

– В смысле?

– Как только я зашла, они сразу же спросили: «Вы, наверное, за Анечкой?» Такое чувство, что ты сюда год ходишь. «Такая приятная девушка! Побольше бы таких пациенток», – копировала Туся Лену. Они подошли к машине. Туся разблокировала двери: – Садись, я схожу в аптеку.

Анна села в машину и без каких-либо эмоций в голосе попросила:

– Тусь, купи мне сигарет.

– Аника! – возмутилась Туся.

– Просто купи, и все, – повторила Анна.

Ее желание курить стало бесконтрольным. Она больше не могла терпеть. Туся смиренно кивнула.

* * *

Анна проснулась от боли. Есть разное ощущение боли: есть «немножко больно», есть «терпимо», есть «просто больно», а есть «очень больно». Было «очень». Настолько, что эта боль разбудила ее. Видимо, закончилось действие анестезии. Она, еще сонная, побрела на кухню и открыла пачку с таблетками. В таком же состоянии вернулась в постель. Телефон мигал. Она нажала «Разблокировать». Звонила Гала, несколько раз звонил Матвей и даже прислал СМС: «Ты спишь, принцесса? Сказочных тебе снов». Она взглянула на часы: почти пять. Анна набрала его. Матвей ответил сразу же.

– Ты спала?

– Да.

– Как твое самочувствие?

– Болит. Выпила таблетку. Ты где?

– Иду в банк. – Анна слышала звуки улицы на заднем фоне. – Потом заеду домой, возьму вещи и уезжаю в Одессу.

– Ты не приедешь?

– Ты будешь злиться на меня, но я не успеваю.

В груди защемило, и Анна почувствовала такую боль, на фоне которой физическая померкла: стало слишком больно. Невыносимо. Настолько, что невозможно говорить.

– Хорошей поездки, – выдавила она из себя и положила трубку.

Она лежала на кровати, глядя в потолок. «Он опять не приедет». Какое-то животное чутье потянуло ее в Facebook – там маячили сообщения от Оли и от Кости. Но ее интересовал профиль Матвея. Она открывала страницы Facebook – казалось, каждая грузится часами. Чутье не обмануло: женщина по имени Марина выставила фотографию с подписью «Самый серьезный и красивый доктор в мире» – она отметила его на снимке, и тот отобразился в информационной ленте. Матвей делал укол ботокса мужчине, но был без маски. Она снимала их со стороны.

Анна – логик до каждого атома своих клеток. У нее появились вопросы. Почему эта женщина в кабинете во время процедуры? Почему он без маски? Почему она позволяет себе делать такие фотографии и публиковать их? Почему у него так резко изменились планы? Анна вспомнила его телефонный разговор под дверью палаты. Она все поняла. Матвей едет в Одессу с ней! Жизнь всегда давала ответы на важные вопросы. Вчера на пляже Анна задала вопрос «Кто она?» и сегодня получила ответ.

Зашла на ее страницу. Она пристально всматривалась в фотографии, пытаясь понять причины его выбора. Ей тридцать семь – старше его на семь лет. Она не красавица – обыкновенная брюнетка с крупным носом. Анна не считала, что все женщины мира должны быть красавицами, она понимала, что красота дается свыше. Но была убеждена: то, что находится в зоне влияния женщины, должно быть безупречно – ухоженность и вкус. Здесь же полное отсутствие стиля, граничащее с безвкусицей. Сумка «Луи Виттон» – явная подделка, так как украшения, часы и одежда не соответствовали стоимости оригинала. Отсутствие макияжа, как, впрочем, и маникюра, зализанные волосы без стрижки. Серая мышь. Миллионы таких ходят по улицам и ничем не выделяются из толпы. Чем она могла привлечь его? На этот вопрос она пока не могла ответить.

Анна вздохнула. Ревность? Ревности не было: она не могла ревновать к ней. Они как авто разного класса: «бентли» не ревнует к «хёндэ». Анна искренне пыталась понять.

Злости тоже не было. Не было разочарования. Не было грусти. Только боль: острая, пульсирующая, жестокая, разрывающая. Никогда в своей жизни она не поднималась так высоко в своих эмоциях и так быстро не падала вниз.

Она слетела с тысячного этажа своей утренней любви и ударилась об асфальт реальности уже вечером. Этот удар разорвал ее на мелкие частички, каждая из которых причиняла боль. Боль, в которой нет границ, которую нельзя передать, для которой нет слов. Этот удар разорвал ее на части, но оставил в живых, чтобы она мучилась от этой боли и умерла от нее.

Ручка входной двери дернулась. Анна не спешила вставать. Она не могла встать, она разорвана на части. Ключ повернулся в замке, и она услышала голос Туси:

– Аника, ты спишь?

– Нет.

Туся появилась в дверном проеме.

– Как ты себя чувствуешь?

– Болит, – Анна решила не уточнять, где именно.

– Я сварю тебе зеленый борщ.

– Он очень кстати.

Туся направилась на кухню. До Анны доносился шорох пакетов.

Она выдыхала, ей нужно продышать свою боль.

– Аника, ты будешь спать или ко мне придешь? – крикнула Туся из кухни.

– Приду, дай мне пару минут.

Туся опять появилась в дверном проеме.

– Что-то случилось?

Ответа не последовало. Туся пожала плечами и вернулась на кухню. Спустя полчаса Анна встала и вышла в гостиную. Легла на диван и свернулась калачиком. Туся поглядывала на нее из кухни. Анна молчала. Подруга громко вздохнула и обиженно отвернулась от нее:

– Не хочешь – не говори.

Туся готовила зеленый борщ, пытаясь в очередной раз дать Анне точку опоры. По поведению Анны можно точно сказать, что ей сложнее, чем обычно. Анна лежала на диване. Что-то не так в этой традиции сегодня. Видимо, боль стала настолько разрывающей, что одной традиции не хватало, чтобы ее унять. Но помогала тишина. Проникновение в процесс тишины.

Тишина. Разрывающая, пульсирующая боль от поступка Матвея заставляла ее молчать. Анне казалось, что, пока она молчит, ее мысли еще не реальность. Она пыталась из последних сил найти объяснение его поступку. Анна боялась заговорить о том, что произошло. Она боялась, что, если заговорит, не сможет сдержаться. Как она чувствовала себя? Одинокой? Нет – Туся была рядом. Покинутой? Да. Она чувствовала себя покинутой. Раздавленной. Разорванной.

Туся продолжала безмолвно варить борщ. Ее молчание бессознательно подтверждало понимание происходящего. Туся – женщина в самом глубоком смысле слова, сочетание мудрости и гибкости: она делала свое дело и ждала. Ждала, когда стену, сдерживающую эмоции, прорвет. Когда лавина вырвется наружу. Она ждала. Ждала слов. Анна молчала. Туся слушала ее молчание.

– Ты знаешь песню Севары «Там нет меня»? – вдруг спросила Анна. Туся отрицательно покачала головой. Анна включила. Звуки песни наполнили комнату, но оставили тишину. Туся слушала и резала овощи. Песня заканчивалась и начиналась опять. После пяти повторов подруга оставила борщ и направилась к Анне. Села с ней рядом и обняла, вернее, сжала в объятиях. Анна даже представить не могла, какой силой обладает Туся. Тишина не смогла помочь. Анна не сдержалась – она заплакала. Слезы текли ручьем. Как дождь. Как определение. Как вердикт. Вместо слов.

* * *

Почему мы плачем? Слезы – наша реакция на стресс. Защита. После того как Анна проплакала несколько часов, боль проявилась иначе.

Она перестала пульсировать и разрывать. Она притупилась. Стала глухой. Анна всю ночь просыпалась. Бил озноб, она металась в бреду – она пыталась найти оправдание Матвею. «Может, у врачей иное отношение к операциям? Может, он просто считает, что ничего особенного не произошло? Может, я все себе придумала? Может, у них с Мариной только деловые отношения? Я же дала ему две недели. Я же сама отпустила его. Может, это месть за Арама? Или полное безразличие? Нет, он сказал, что у него есть чувства. Он приедет через два дня – и все изменится!» – думала она. Эти мысли, как заевшая пластинка, звучали в голове всю ночь.

* * *

Сквозь сон Анна слышала, как поворачивается в двери ключ. «Снова Туся?» – подумала она.

– Аннет!

Анна вздохнула. «У нее есть ключи, значит, она встречалась с Тусей. Может, Туся не рассказала ей о вчерашнем вечере?» – с надеждой подумала Анна. Вчера она так и не объяснила причину своего состояния.

Гала появилась в дверях спальни.

– Ты что там делаешь? Спишь, что ли? Или продолжаешь лежать в позе зародыша?

Анна опять вздохнула: Туся все рассказала.

– Вставай! – приказала подруга.

Анна скинула одеяло.

– Ставь кофе. Я в душ, – вместо приветствия сказала она и направилась в ванную.

Когда она вышла, Гала с сигаретой в руке стояла возле громко шумящей вытяжки, натянутая, как струна. Анна подошла к ней и взяла сигарету. Подруга налила кофе в чашку.

– Как твое самочувствие?

– Болит, но уже не так, как вчера.

– Что еще случилось? – Анна наивно посмотрела на нее, из последних сил пытаясь избежать этого разговора. – Не прикидывайся! Туся мне сказала, что ты вчера целый вечер лежала на диване в позе зародыша. Это точно не из-за операции. Она забирала тебя из клиники – все было в порядке.

– Матвей уехал вчера в Одессу.

– И что, это повод довести себя до такого состояния?

– Нет, дело не в том, что уехал. Я сама его отпустила. Дело в том, как он уехал и с кем.

– Рассказывай!

Анна со всеми подробностями описала события последних суток, начав с момента, когда они с Матвеем встретились в торговом центре. Гала внимательно слушала.

– Я не могу понять, зачем все это. Это же жестоко, Гала! Зачем обещать то, что не собираешься выполнять? Это словно ледяной душ. Мое состояние счастья стерто и растоптано в одно мгновение. Я сама растоптана! Что это за бесконечный эгоизм? Ведь он мог заехать на пару минут? – на глазах Анны выступили слезы, но она больше не могла плакать. Гала продолжала внимательно слушать. – Он говорит одно, а ведет себя совершенно иначе. Зачем?

– Прекрати истерику! – строго сказала подруга. – Я тебя предупреждала!

Анна вздохнула: от Галы трудно добиться поддержки. Но может, сейчас она нуждалась не в поддержке, а во взбучке.

Анна открыла планшет и нашла страницу Марины в Facebook.

– Посмотри на нее! – протянула она планшет Гале. Та стала молча листать фотографии.

– У вас с ней нет ничего общего.

Анна посмотрела вопросительно. Она и сама это понимала, но ей важно услышать мнение Галы.

– Тихоня! Типичная мамина дочь, за которую все сделала мама, – выдала подруга. – Вы с ней слишком разные.

– Я думаю, они связаны по работе. Она из Одессы. Я вчера слышала его разговор по телефону. Я так поняла, это она его и продвигает.

– А этот мужчина кто?

– Предполагаю, что маркетолог.

– Расчет, – вынесла вердикт Гала.

– Ты уверена?

– Я прожила жизнь! И повидала всякого. Может, у них даже и отношений пока нет. Но она надеется и изо всех сил зарабатывает баллы. – Анна смотрела на нее пораженно. – Это для тебя Матвей далеко не лучшая партия, а для нее – последний шанс. Она будет делать все, о чем он попросит, – и даже когда не попросит. Аня, он расчетливый юнец, который ищет местечко поудобнее, и разница в возрасте его не беспокоит. Матвей знает себе цену и продает себя подороже! – безапелляционно заявила она. – Зачем тебе в этом участвовать? Ты не будешь делать то, что делает она. Ты другая! С тобой ему нужно развиваться и расти, а с ней – нет. Ему с ней удобно, – Гала сделала театральную паузу. – Удобно, потому что выгодно. А о тебе он практически ничего не знает. Да ты и не торопишься все делать за него. А она делает.

– Гала, я не могу поверить в то, что он такой.

– А какой он? У него вроде бы есть чувства к тебе, но он уехал, потому что пробиться в жизни для него важнее! И если он увидит там перспективу, то перешагнет и пойдет дальше. И через нее потом перешагнет, когда получит все, что можно.

– А как вела бы себя я, если бы Матвей появился в моей жизни, когда я начинала? Что для меня было бы важнее – чувства к нему или карьера?

Анна пыталась защитить его, как могла. Ее логика отключилась, она искала ему оправдание.

– Ты? Ты бы в жизни так не поступила! Закончи эти отношения! Хватит. Он перешел слишком много границ дозволенного, – со злостью заключила подруга.

– У меня есть чувства к нему! – привела Анна решающий аргумент.

– А я вот понять не могу, что за чувства у тебя такие проснулись! Этот юнец постоянно делает тебе больно! Ему даже не хватает ума сделать так, чтобы ты не понимала, что происходит. Или он считает тебя дурой? Или уверен в том, что ты сама придумаешь ему оправдание? Откуда у него такая уверенность? – Гала вкладывала возмущение в каждое слово. Нервно прикурив еще одну сигарету, она продолжила: – Я надеялась, что после операции он как-то проявится. Что ж, вот он и проявился. Если убрать твои сопли, то кто он такой? Как можно вообще выбирать между ним и Женей? Я вообще не понимаю, что ты в нем нашла. Переступила и пошла дальше!

– Я почему-то не могу, Гала, – беспомощно сказала Анна.

– Аннет, у тебя крыша поехала?

– Я дам ему еще время. В конце концов, он сказал, что, когда вернется из Одессы, все изменится. Я понимаю, что это звучит наивно и глупо, но я верю в него!

Гала возмущенно включила воду и принялась мыть посуду, каждым движением выражая несогласие. Анна молчала, ожидая, когда подруга смоет негодование в раковину. Та закончила, вытерла руки полотенцем и закурила.

– Он хоть звонит тебе?

– Да, вчера звонил поздно вечером и сегодня прислал СМС. – Анна посмотрела Гале в глаза и задала волнующий ее вопрос: – Может, ему жаль меня?

– Настолько жаль, что он уехал, оставив тебя после операции?!

Только сейчас Анна заметила, что на столе стояла корзина. В ней яблоки, клубника, малина, голубика, гранаты, груши.

– Ты решила скупить все, что было на рынке?

– Это не я.

Анна вопросительно посмотрела на Галу.

– Консьержка передала.

Анна заглянула в корзину: там лежал конверт. «Может, Матвей?» – с надеждой подумала она. В конверте оказалась записка: «Выздоравливайте, Анна. Звоните в любое время. Я всегда рад Вам. Арам».

* * *

Непривычное состояние. Она не могла поехать куда-нибудь, чтобы отвлечься, и не могла находиться дома. Оля с Костей писали сообщения в Facebook – она с трудом заставила себя ответить: написала Оле, что с ней все в порядке, и Косте написала то же самое. Арнис прислал ободряющее СМС. Но она не хотела ни с кем разговаривать, она не могла заставить себя читать или смотреть фильм. Она даже не могла медитировать. Единственное, что она могла, – спать. К счастью, тело было не против. Ему требовалось восстановление после операции. Во сне она забывалась. В реальности же становилось бесконечно больно. Она была морально парализована и заперта в своей же квартире. Матвеем. Анна все время спала. Раздался звонок.

– Привет.

– Привет, – машинально ответила она.

– Как твое самочувствие? – задал Матвей свой контрольный вопрос.

– Лучше, чем вчера. – Это самый честный ответ, на который она способна.

– Ты спишь?

– Да, я все время сплю. Можно мне выйти погулять?

– Нет, будь дома. На улице жара.

Анна смиренно вздохнула и в свою очередь спросила:

– Как ты?

– Сижу в клинике в ожидании приема. Пока все грустно.

– Жаль. Может, все еще наладится?

– Не надо было ехать!

– Что сейчас об этом говорить? Возвращайся!

– Я бы хотел, но не могу. Вернусь в субботу. Хочу к тебе.

Анне показалось, что она слышит сожаление в его голосе.

– Я бы тоже очень хотела, – прошептала она.

– Что будешь делать сегодня?

– Буду дома: ты же сказал, что мне никуда нельзя, – Анна вздохнула. – Не знаю, может, Арнис приедет в гости.

На линии повисла тишина, прерванная неожиданным возгласом:

– Секс с бывшим не считается!

– В смысле?

– Он приедет, весь такой сочувствующий, а я, исчадье ада, оставил тебя после операции! – заводился Матвей.

Анна пыталась понять, что происходит.

– Ты ревнуешь?

– Я? Что ты! Ни в коем случае! У меня только к тебе большая просьба: пусть не спит на моей половине кровати и не трогает моего кота!

– Ты действительно обо мне такого мнения? – пораженно спросила она. Матвей молчал. – Мои отношения с Арнисом после брака остаются исключительно дружескими, – холодно сказала она и добавила, чтобы закрыть тему: – Но если тебе это неприятно, я не буду встречаться с ним дома.

– Не нужно из-за меня менять свои планы!

– Матвей, ты не понял. Мне не трудно не делать того, что тебе неприятно. Это мое уважение к тебе. Поэтому я не буду встречаться с ним. – Анна замолчала. Матвей тоже. Она слышала его дыхание в трубке.

– Тогда что ты будешь делать?

– Буду спать. Может быть, читать.

– Ладно, хорошего дня. Я позвоню чуть позже.

– Тебе тоже хорошего дня.

Анна положила телефон.

– Что это было? – вслух спросила она себя.

Она поразилась его реакции и домыслам. «Может, я чего-то не понимаю? Ревность?» И опять погрузилась в сон.

* * *

– Как твое самочувствие? – услышала она дежурный вопрос Матвея.

– Сегодня таблетки уже не пила. – Ей действительно стало легче. – Как ты?

– Сижу в клинике, – в голосе сквозило разочарование. Видимо, поездка не давала того результата, на который он рассчитывал.

– Ты завтра уже приедешь?

– Угу, – послышалось в ответ.

Анна вздохнула.

– Я хочу спросить кое-что.

– Не стоит, Аня.

– Но ты же не знаешь, о чем я хочу спросить.

– Я вернусь завтра – и все изменится, – ответил Матвей, и Анна снова вздохнула. – Я перезвоню еще, – сказал он и отключился.

Анна положила телефон на кровать. Она хотела спросить: «Может, ты жалеешь меня из-за операции? И не знаешь, как закончить наши отношения? Не стоит меня жалеть». Но он не дал ей возможности. Фотография из ленты Матвея в Facebook сегодня исчезла. Наверное, он попросил удалить ее. И, скорее всего, ожидал, что она спросит об этом. Анна по-прежнему находилась в состоянии эмоционального разрыва. Ее сковывали цепи глухой боли и ожидания. Никогда в жизни она не любила так сильно. И никогда так сильно никого не ждала. Она покорно ждала его возвращения, продолжая верить в него.

* * *

Наступил вечер пятницы. Матвей звонил несколько раз в день, но ей все время казалось, что он не может говорить.

Она безумно устала за эти три дня. Три дня покинутости, непонимания и поиска оправданий. Три дня ожидания и беспрерывной боли – физической и моральной. Три дня полной безнадежности. Три дня разорванности. Она слишком много прошла в жизни, чтобы позволить этой боли убить себя. Ее инстинкт самосохранения сработал. Ее характер. Ее воля. Она не могла смириться со своим состоянием. Анна начала искать выход.

«Ты где?» Ответ пришел через минуту: «Я в Киеве. И завтра полностью свободен после обеда. Могу провести это время с тобой». Анна обрадовалась: он был ей очень нужен именно сейчас. «Ты – мой спаситель! Завтра мы встречаемся! И я не переживу, если ты перенесешь эту встречу».

* * *

Встреча с Виталиком стала для нее поводом. Неожиданным, но очень важным. Анна впервые вышла из дома после операции. Физическая боль еще не отпустила до конца, но уже стала значительно меньше. Он сказал, что полностью в ее распоряжении до вечера, и она привезла его сюда. Анна устала от воздуха, наполненного одиночеством и болью. Она задыхалась. Ей не хватало кислорода. До крика хотелось к воде и деревьям. Хотелось вдыхать. Они вышли из машины и направились в сторону озера.

– Красиво здесь! Энергетика удивительная.

– За что я и люблю это место. Мое место силы.

– Действительно место силы, – растягивая слова, согласился он.

– Не могу поверить, что ты сегодня только мой, – пошутила Анна.

– Я тоже очень рад тебя видеть!

Ему под сорок – красивый мужчина в самом расцвете сил. Худощавое телосложение, строгие черты лица, пронзительный взгляд и гладко выбритая голова. Всегда ухожен, в идеально выутюженной рубашке, с отполированными ногтями.

Они шли по облагороженной извилистой тропинке. Они не спешили нарушить тишину: еще будет время наговориться. Пока вдыхали первозданность этого места. Анна чувствовала, как с каждым вдохом ей становится легче.

– Какой столик тебе нравится? – спросила она, указав на террасу, расположенную на берегу озера.

– Вон тот, возле воды! – уверенно выбрал он.

Виталик – ее друг. Он принадлежит к той категории людей, которые остаются твоими друзьями, как бы редко вы ни виделись. Они знакомы много лет, и он умудряется появляться именно в те моменты, когда Анне жизненно важно что-то прояснить. Последний раз они встречались три месяца назад. Та встреча помогла начать жить после смерти Стаса. Он нужен ей именно сейчас – и он появился. Анна восприняла это как знак. Она нуждалась в объективном совете, основанном на анализе.

Такой совет она не могла получить ни от Туси, ни от Галы: их материнская любовь не позволяла оценивать ситуацию объективно. Их восприятие мужчин в жизни Анны сводилось к одному критерию: если не обижает ее – он хороший, если наоборот – враг. Матвей стал врагом после отъезда в Одессу: Туся до слез жалела Анну, Гала была готова его убить. Все это мешало им оценивать поведение Матвея.

Взгляды Виталика на жизнь отличались от принципов большинства, его профессия способствовала этому. Он смотрел на события в жизни людей сквозь призму «рационально – иррационально». Он умел отсечь все лишнее и помочь увидеть настоящее, скрытое глубоко внутри. Его доброе отношение к Анне не мешало видеть ее подсознательные программы и те уроки, которые хотела преподать ей жизнь. Виталик был успешным бизнес-тренером и коучем, но главное – он был специалистом по глубинной психологии.

Его семинары востребованы по всему миру, а график расписан на полгода вперед – они виделись редко еще и потому, что его трудно застать в Киеве. Он жил своей работой, он любил только ее: это его талант и его предназначение. Он мог разложить любую ситуацию на молекулы и часто оказывался прав в своих выводах. Он делал эти расклады и для нее, часто это было неприятно, иногда даже больно, но всегда эффективно. Она искренне восхищалась, гордилась им, уважала его. Он был именно тем человеком, с которым она оставалась искренней до конца и от которого могла получить действительно честное мнение, а значит, ценный совет, не отягощенный личным отношением.

Они сидели за столиком. Сегодня пасмурно – это стало благословением. К ним подошла официантка и подала меню.

– Вам, как всегда, шашлык из телятины, свежие овощи, кофе с молоком и наполеон вначале? – спросила она Анну.

– Да, и еще бокал белого вина и воду без газа комнатной температуры.

Виталик удивленно поднял брови:

– Ты часто здесь бываешь?

Анна отрицательно покачала головой.

– Вас этому обучают? – спросил он уже официантку. Та смутилась. – Может, семинары какие-то по работе с клиентами?

– Нет, просто я Анну запомнила, – ответила ему девушка и добавила: – Я вас обслуживала, когда вы были с подругой в прошлый раз.

– Понятно. Мне то же, что и Анне. – Девушка отошла от столика, и Виталик разочарованно констатировал: – Я-то думал, их обучают, а это, оказывается, ты!

Анна засмеялась:

– Это моя карма!

– Ты, Аннушка, необычный человек, и для тебя это нормально. Как ты? – спросил он с отцовской заботой.

– Отхожу после операции.

– Как все прошло?

– Я думала, будет хуже.

– А в остальном?

– Ты про личную жизнь? – Виталик кивнул в ответ. – Я неожиданно для себя оказалась в отношениях.

Брови Виталика поползли вверх, и Анна улыбнулась, увидев его реакцию. У нее зазвонил мобильный, и это удивило: сотовая связь здесь не работала.

– Извини, я отойду на пару минут, – сказала она Виталику, вставая. – Привет, Матвей.

– Привет, – послышался его спокойный голос. Затем последовал неизменный вопрос: – Как ты себя чувствуешь?

– Сегодня значительно лучше.

– Что делаешь?

– Встретилась с одним старым другом: он неожиданно прилетел в Киев.

– Бывший любовник?

– Тебя послушать, так я переспала со всем миром! Мне, конечно, очень приятно, что ты ревнуешь, но это не тот случай. Ты сегодня когда приедешь?

– Я, собственно, хотел это обсудить, – ответил Матвей, и Анна замерла в ожидании продолжения. – Ты опять будешь злиться. Если ты скажешь, я, конечно, приеду, но…

Анна закончила за него:

– Ты не приедешь сегодня.

– Я не успел встретиться с одним человеком – у него клиника в Одессе. Скорее всего, встреча будет только вечером, – начал он выстраивать аргументы. – И друзья, с которыми я приехал, хотят остаться.

«Ты не можешь сказать правду. Я это понимаю. Но скажи хотя бы: «Все хотят остаться. Я не могу приехать: мне не на чем. Извини». Зачем эти никому не нужные разговоры?» – думала она.

– А перевязка? – возмутилась Анна. – Ее нужно было сделать еще вчера!

– Я завтра приеду и перевяжу тебя.

– Завтра ты когда будешь? – Она чувствовала, как в ней бурлит негодование от невыполнения им врачебного долга.

– Утром выедем, буду в обед.

– Может, мне самой подъехать в клинику?

– Я твой врач, я все сделаю! – в его голосе ощущалось раздражение.

– В конце концов, это твоя ответственность, и тебе лучше знать.

– Аня, ты злишься на меня?

От того, злилась она или нет, ничего не менялось в данный момент.

Анна не любила обсуждать то, что невозможно изменить. Она молчала.

– Аня, я вернусь – все изменится.

– Хорошего дня тебе, Матвей, – холодно сказала она и положила трубку.

Разочарование. Непонимание. И еще – возмущение. Мало того что уехал в Одессу, так он еще и не возвращается, как обещал. «Наши отношения – это одно, но я еще и твоя пациентка!» И все же по сравнению с тем, что она пережила в день операции, это были легкие поглаживания пером по истерзанной душе. Иногда в жизни мы проходим такие пики чувств, по сравнению с которыми все остальное уже неважно. Ее пик пройден. В день операции она упала с тысячного этажа, поэтому с пятого – уже небольно. Даже неощутимо.

Анна обернулась: Виталик рассматривал уток, плывших по озеру. Она медленным шагом вернулась к нему, села за столик и, открыв сумку, достала пачку сигарет. На его лице читалось удивление. Она закурила. Он продолжал наблюдать.

– Это он звонил? – через пару минут прервал молчание друг. Анна кивнула, выпустив дым сигареты. – Анна, Аня, Аннушка! Не вижу я радости в твоих глазах от новых отношений.

Анна посмотрела на него: он прав. Матвей за последние две недели пробудил в ней такой спектр неприятных эмоций, что радости в ее глазах точно быть не могло. Виталик полез в портфель и, достав ручку и блокнот, сказал:

– Прежде чем ты начнешь рассказывать, я хочу задать тебе несколько вопросов.

Она кивнула, подтверждая, что готова ответить на все.

– Сколько ему лет и чего он достиг в жизни?

Анна удивилась такому вопросу, но ответила:

– Ему тридцать лет. Он пластический хирург. Недавно приехал в Киев, сам из Днепропетровска.

Виталику этого было мало.

– У него есть машина, квартира? – Анна отрицательно покачала головой. – Получается, что социально он ниже тебя?

Она задумалась: если убрать все чувства и оставить одни факты, то выходило именно так.

– Он амбициозен, у него есть цель. В конце концов, он еще молод для своей профессии. И потом, ты же знаешь: я никогда не вступала в отношения по расчету, – гордо заявила Анна.

– А зря! – иронично сказал Виталик. – То, чего человек добился в жизни, многое может сказать о нем.

– А при чем здесь это?

– Знаешь, в какой стране меньше всего бракоразводных процессов? – Анна отрицательно покачала головой. Он ответил: – В Индии. А знаешь почему? Потому что там пары соединяют брахманы. Они собираются на совет и, основываясь на кастовой принадлежности, религиозных убеждениях и астрологии, принимают решение. «Машенька, ты выйдешь замуж за Петечку». – «Нет, я люблю Васеньку». – «Ничего, Машенька, полюбишь Петечку». – Анна улыбалась. – Конечно, я утрирую. Но результат следующий: у нас более шестидесяти процентов разводов, а у них – менее двух!

– Мы не в Индии живем. Какое это имеет отношение ко мне?

– Самое прямое! Я считаю, что ты уже давно вышла из того возраста, когда при выборе партнера используют только критерий «эмоции». Как минимум рядом с тобой должен быть мужчина, который понимает твой язык и уважает его.

– А может, я в своем восприятии мужчин дошла до отсутствия веры в вечную любовь и от Матвея мне нужен исключительно хороший генофонд? И еще графа в моей биографии: «отец ее детей – врач».

На лице Виталика читалось явное недоверие.

– Рассказывай, – скомандовал он.

Анна знала, что ему не нужны подробности, и говорила кратко, по сути. Он, слушая ее, продолжал записывать. Она делала акценты в основном на своих чувствах и реакциях на поступки Матвея. Виталик прервал рассказ в том месте, где водитель Арама привез ее домой.

– Это хорошо! Пусть знает, чего ты достойна, – улыбаясь, сказал он. – Хочу уточнить один момент: ты просишь его даже не вовремя приходить, а просто уважать твое личное время, а он продолжает делать то же самое?

Анна кивнула.

– Ты знаешь, я справилась с этим! – заявила она. – Я подумала: раз он это делает, причина во мне. И, проанализировав, нашла в себе нетерпимость – один из видов гордыни. Я тут такая великая, а он меня заставляет ждать! Я отпустила это.

Виталик смотрел удивленно.

– Это, конечно, хорошо, что ты справилась. Только тут не гордыня, Аннушка. Гордыня была бы, если бы ты так сама делала, а ему не позволяла. На самом деле ты пытаешься переложить ответственность за его поступки на себя. Хочу тебе еще вопрос задать. – Анна кивнула. – Находясь рядом с ним, как ты себя чувствуешь?

– В смысле? – решила уточнить она.

– Комфортно ли тебе с ним?

Анна отрицательно покачала головой.

– Что именно тебе некомфортно?

Анна чувствовала себя как на приеме у психоаналитика – она, правда, там ни разу не была, но представляла себе это именно так. Она понимала, что нужно отвечать искренне, если хочешь получить дельный совет.

– Я хочу ему что-то сказать, но не могу. Я как кролик перед удавом и часто испытываю раздражение. Может, из-за этого? – Виталик кивнул и сделал заметку в блокноте. – А еще я не могу спать рядом с ним.

– Продолжай.

Анна продолжила, закончив рассказ сегодняшним неприездом Матвея и описанием своих чувств – негодования, разочарования и боли от в очередной раз обманутых ожиданий. На глазах у нее выступили слезы. Виталик смотрел вдаль. Молчал.

– Помоги мне понять его! – прервала молчание Анна. – Вот, например, почему он уехал в Одессу? Это месть за Арама?

– Ты знаешь, это единственный вопрос, на который у меня пока нет однозначного ответа, – начал он. – Понимаешь, не будь он хирургом, можно было бы точно сказать, что он урод. Но он врач, а у них иное отношение к операциям, – Виталик вздохнул. – С другой стороны, меня смущает, что он не сделал вовремя перевязку. У меня нет четкого ответа.

Он опять ушел в размышления. Анна видела, как беспокойство, сочувствие, негодование, забота сменяли друг друга на его лице.

– Я хочу задать тебе еще несколько вопросов, – прервал молчание Виталик.

– Задавай.

Друг серьезно посмотрел на нее и спросил:

– Для чего он тебе нужен?

Анна ожидала любого вопроса, но не этого. «Для чего он мне?» – крутилась в голове мысль, как заезженная пластинка. Она не находила ответа, и это ее удивляло.

– Я не знаю.

– Для чего он тебе нужен? – повторил он свой вопрос.

– Я же ответила тебе.

– Ты не поняла. Это мой второй вопрос: «Для чего он тебе нужен?» Анна смотрела шокированно. Она сказала первое, что пришло в голову:

– Я не знаю. Может, я хочу от него ребенка. – Только у нее получился не ответ, а скорее вопрос.

Виталик кивнул и опять что-то записал в блокнот.

– И последний вопрос, Аннушка, – ободряющим тоном сказал он. – Для чего он тебе нужен?

Анна смотрела на него круглыми от ужаса глазами: ощущение сеанса у психоаналитика уступило место чувству, что она на приеме у психотерапевта. Судя по всему, сегодня Виталик решил разложить ее не на молекулы, а на атомы.

– Я не знаю. Может, чтобы отработать программу «Родить от желанного мужчины»?

Он громко вздохнул.

– Помоги мне понять его! – опять попросила она.

Виталик посмотрел своим «фирменным» пронзительным взглядом.

– Мне важен не он, а ты! – жестко сказал психолог. – Хотя до него мы тоже дойдем. Дай мне пару минут для анализа.

Он погрузился в свои заметки. Анна смотрела на мир вокруг себя. Последний раз она была здесь с Олей. Утки плавали так же неспешно, как раньше, кролики бегали по газону, но сейчас все это уже не казалось Анне таким гармоничным, эта картина перестала наполнять ее – она больше не чувствовала, что живет жизнь. «Они не могли измениться. Значит, изменилась я. Тогда, с Олей, я была намного счастливее, чем сейчас». Она не успела додумать свою мысль.

– Я готов! – прервал ее Виталик. – Я буду сейчас говорить вещи, которые тебе не понравятся, поэтому все, с чем ты не согласна, выноси на обсуждение. – Анна кивнула. – Хочу уточнить твой запрос. Ты – умная, успешная, независимая, красивая девушка, на которую мужчины обращают внимание, – встретила простого парня из глубинки. Который никто и ничто в моем понимании, который не уважает твое мнение, постоянно обещает и не делает, следовательно, постоянно обманывает твои надежды. При этом он для тебя ничего не сделал как мужчина.

Внутри нее зрела буря. Анна хотела перебить, но он жестом остановил ее и продолжил:

– Ничего, кроме операции, которая не в счет, поскольку лежит в плоскости профессиональных взаимоотношений, так как ты заплатила сумму, которую он же и назначил. Обрати на это внимание! – Анна опять хотела защитить Матвея, но Виталик вновь остановил: – Вдобавок к вышесказанному он умудрился даже нарушить уже не твои ожидания, а свои обязанности – я о перевязке, которая относится все к тем же профессиональным взаимоотношениям, так как он получил сумму, назначенную им же. И это будит во мне сомнения в его профессионализме и соблюдении врачебной этики. При этом ты не знаешь, для чего он тебе и что ты будешь с ним делать, но переживаешь из-за его поступков до слез.

Виталик выдохнул, отпуская свои эмоции. Анна смотрела на него шокированно. Вот в этом и проявлялся его талант! Только он способен убрать все лишнее и, основываясь на фактах, точно обрисовать ситуацию в двух словах. И эта реальность, которую он заставлял увидеть, была настолько честной, что эта честность возмущала. Анна понимала: Виталик прав. Это наивно, глупо, смешно, но это реальность ее жизни.

– Виталик, я знаю, это звучит глупо, но помоги мне разобраться! Помоги мне понять его!

– Если бы передо мной сидела закомплексованная барышня, которая не прошла и сотой доли того, что прошла ты, можно было бы ответить ей тремя предложениями. Но это ты! Важно понять, Аннушка, почему именно ты попала в такую ситуацию?

– Почему?

– Потому что уходить в отношения с головой – это твой пунктик, – с грустью ответил он.

– Я не согласна! – возмутилась Анна.

– Тогда пошли его подальше, – предложил Виталик, возможно провоцируя. Анна вздохнула. Он продолжил: – Ты действуешь иначе. Потому что твое долбаное «позитивное мышление» научило тебя искать причины в себе. Ты готова перечитать все книжки, чтобы понять его, и готова меняться, но не ради себя, а чтобы изменить его. Твое «позитивное мышление» учит тебя тому, что «изменишь себя – изменится он». Но это не так! А истина в том, Аннушка, что твое понимание причин никак не изменит его. Вот что тебе нужно осознать.

Анна возмутилась, но не успела высказаться.

– Самый главный вопрос: тебе нужна любовь для жизни или вместо жизни? – продолжил Виталик. Анна смотрела на него удивленно: она не ожидала такого вопроса. – Отношения для жизни или вместо жизни? Вот в этом и дело: у тебя любовь и отношения вместо жизни!

– А как по-другому? – искренне не понимая, спросила она. – А как же всепрощающая, всепонимающая и обязательно принимающая любовь?

– Ты про безусловную любовь? – уточнил Виталик. Анна кивнула в подтверждение. – Безусловная любовь, Аннушка, может быть только между матерью и ребенком. Между женщиной и мужчиной ее быть не должно. Между женщиной и мужчиной должно быть движение, которое я называю «выиграл – выиграл». Но никак не «один выиграл – другой проиграл». В женщинах много противоречий, например успех и неуверенность, востребованность и страх одиночества. Именно поэтому они часто попадают в зависимость от псевдолюбви: внешней, неистинной, основанной на манипуляции.

– А почему ты решил, что в моих отношениях с Матвеем есть псевдолюбовь или манипуляция? – удивилась Анна.

– Ты же сама сказала! – ответил Виталик, хотя она всем своим видом показывала, что не говорила этого. – Твоя самодиагностика. Ты человек, который медитирует много лет. Ты, как никто, должна знать, что хорошо – это когда хорошо. Хорошо – это когда хо-ро-шо, – еще раз медленно, по слогам произнес он. – Ты не можешь уснуть рядом с ним, значит, что-то не так, – констатировал Виталик. – А насчет манипуляции… Там, где подавляется воля, начинается манипуляция. Он подавляет твою волю, если делает то, что ты просишь его не делать.

– Что именно?

– Например, его опоздания. Ты просишь, а он продолжает! Он подавляет твою волю, а это манипуляция. Неважно сейчас, сознательно или бессознательно он это делает: это все равно манипуляция. Мужчины манипулируют женщинами в основном двумя способами: напором и материнством. Ты либо пройдешь этот урок, либо всю жизнь будешь натыкаться на таких, как Матвей.

– Каких? Ты его даже не видел!

– Таких, которые из ветра превращают тебя в песчинку, – игнорируя ее возражение, продолжил друг. – Посмотри на свою жизнь! Со Стасом было так же, только он действовал через напор. Этот статуса еще не имеет – действует через материнство.

Она не соглашалась с ним, все ее нутро противилось. Она была как раненый зверек, которого ловят в лесу, чтобы вылечить, а он из последних сил сопротивляется. Он убежден: его загнали в угол, чтобы уничтожить. Этот зверек готов напасть на своего спасителя, готов умереть от ран, только бы не менять лес на новую реальность.

– Он не такой!

– Инкубационный период! Инкубационный период – хотя бы девяносто дней. Начни бороться за себя! Перестань бороться за него! Если я ошибаюсь, то он себя проявит.

– Что это значит?

– Отключи свои инстинкты и эмоции. Только наблюдай за его действиями.

– Как? Как отключить эти инстинкты? – возмутилась Анна. – Я не прибор с кнопками «вкл» и «выкл».

Виталик задумался и через минуту продолжил:

– Есть очень хорошее упражнение. Каждый раз, когда он говорит тебе что-то, ты про себя проговаривай: «Не верю».

– Так, может, он правду говорит в этот момент? – недоверчиво спросила Анна.

– Если говорит правду, ты это сразу почувствуешь.

– Что, так просто?

– Все гениальное просто.

– Мне кажется, Виталик, что все еще проще, чем твое гениальное. – Он посмотрел на нее вопросительно. – Матвей не может определиться между двумя женщинами. Я уверена, что он в Одессе с другой, – призналась Анна.

– Лучше бы ты мне этого не говорила, – разочарованно застонал он. – Его акции в моих глазах упали до нуля. Если мужчина не понимает, что ты можешь ему дать, это тем более не твой мужчина.

– Он сказал, что, когда вернется из Одессы, все изменится.

– Ничего не изменится, Аннушка! – в голосе Виталика звучало сочувствие.

– Что еще я могу сделать?

– Закончи отношения с ним, – сказал он тоном клиента, говорящего официанту: «Кофе, пожалуйста».

– Гала тоже так говорит, – со вздохом сказала Анна.

– И она абсолютно права! – Виталик улыбнулся. – Кстати, как она?

– Все та же.

– Передавай ей привет. Что еще она говорит?

Они знакомы с Галой много лет, и Виталик неоднократно имел возможность оценить остроту ее языка.

– Говорит: «Для тебя нет никакого опыта здесь. Здесь только его опыт, и этот опыт в том, что он мудак», – копируя тон Галы, процитировала Анна.

– И опять она права! – смеясь, согласился он. – Нужно записывать ее высказывания. Лучшие философы мира целыми трактатами не смогли донести то, что она передает одной фразой. – Все еще улыбаясь, он продолжил: – И закончи отношения с ним.

– Я не могу, Виталик. Объясни мне, почему он так себя ведет, – настаивала она.

– Я могу объяснить, но ты сейчас меня не услышишь. Я завтра провожу семинар в Киеве, потом улечу и вернусь в субботу. Когда вернусь, мы встретимся и продолжим наш разговор. – Виталик на мгновение перевел взгляд на уток и вернулся к ней. Их глаза встретились. – Пообещай мне, что включишь «инкубационный период» и будешь пропускать все его слова через «Не верю».

Анна внимательно смотрела в глубину его синих глаз. Ее маленький зверек еще сопротивлялся, желая остаться в лесу, потому что там хоть и с ранами, но привычно. Спаситель же продолжал догонять.

– Это очень важно! – убедительно сказал он.

Раны кровоточили так сильно, что желание выжить с каждой секундой побеждало. Зверек покорился. Она покорилась.

– Я обещаю.

* * *

Анна ехала домой после встречи с Виталиком уставшая, но чувство безнадежности исчезло, пришло облегчение. Пик эмоциональной боли пройден, она начинала выздоравливать. Ее инстинкт самосохранения нашел выход. Эта встреча помогла успокоиться. Анна чувствовала, что логика начинает отвоевывать позиции. Состояние, в котором она пребывала последние три дня, закончилось. Пришло умиротворение.

До разговора с Виталиком она была как человек в густом тумане: безнадежно потерявшийся, не осознающий, где он и куда идет. Психолог сделал главное: дал в руки фонарик, а с ним и точку опоры, благодаря которой она могла хотя бы понять, что нужно делать. Анна не знала, что увидит, когда нажмет кнопку «вкл», но осознавала, что ее нужно нажать. Она анализировала разговор с Матвеем и его решение остаться. Она по-прежнему не находила причинно-следственных связей в его поведении. Анна продолжала блуждать в тумане. «Зачем, Матвей?»

Раздался телефонный звонок: «Женя». Анна совсем забыла о его приезде.

– Привет!

– Я уже прилетел! – радостно начал он.

– С возвращением.

– Знаешь, у нас воздух пахнет родиной.

– Знаю. Ты в Киеве?

– Нет, в Харькове. Проспал сутки после прилета. Я в ужасе от себя! – Тон Жени говорил, что он в приподнятом настроении.

– Понятно.

– Ты не можешь говорить? – он уловил в голосе Анны напряжение.

– Парковалась. Я полностью в твоем распоряжении.

– Звучит заманчиво! – Женя флиртовал. Анна рассмеялась.

– Хорошо, что ты дома. Все получилось?

– Да. И даже больше! – еще радостнее сообщил он. – Не хочу о делах говорить. Скажи лучше, что ты завтра делаешь?

Анна помнила о том, что Матвей грозился приехать в обед, но время, когда она подстраивала свою жизнь под него, закончилось. «22:15», – вспомнила она.

– Я полностью свободна, до 22:00 – так точно!

– Хочу прилететь завтра утром. Приглашаю тебя на завтрак – и на обед, и на ужин тоже!

– Согласна. Во сколько мне быть готовой?

– Давай в десять утра. Проснешься?

– Не буду спать всю ночь, считая часы.

Анна поймала себя на том, что соскучилась по такому понятному, искреннему общению между мужчиной и женщиной.

– Ты меня смущаешь! – дурачился Женя. – Тогда до завтра?

– До завтра, – улыбнулась она.

Она могла рассказать Жене об операции, использовав ее как оправдание, чтобы отложить встречу. Могла, но не хотела. Это не в ее стиле: она уважала людей и их свободу. Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе, – золотое правило нравственности. С годами Анна перефразировала его для себя: «Никогда не делай того, чего не хотел бы в отношении себя». Это стало ее жизненной философией. И, несмотря на то что Матвей вел себя с ней иначе, она не могла лгать Жене или держать его на скамье запасных. Анна умела принимать решения и нести за них ответственность. Она знала, что завтрашняя встреча будет непростой, но нужно прожить это. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. «Да-а-а. Виталик бы точно меня убил, если бы знал про Женю». Ее мысль прервал звонок. Матвей.

– Добрый вечер, Матвей Анатольевич! – официально сказала она.

– Привет. Как твое самочувствие? – привычный вопрос.

Анна вслушивалась в звуки, окружавшие его. Он находился рядом с рестораном.

– Болит, но уже не так. А это нормально, что у меня болит не только шов, но и все вокруг?

– Да, я же доставал фиброаденому через подкожный туннель. Что делаешь?

– Домой приехала.

– Странно. Я думал, встреча будет до утра, – съехидничал Матвей.

– Извини, что разочаровала, – парировала она. – В следующий раз исправлюсь.

Матвей сделал вид, что не услышал.

– Как прошла встреча?

– Много разной информации для анализа.

– Не понял.

– Виталик – специалист по глубинной психологии.

– Ты злишься на меня?

– Нет, не злюсь. Я знаю, что ты взрослый человек, способный нести ответственность за свои решения и понимать их последствия.

– Две бутылки, пожалуйста! – Стандартный намек на то, что она говорит шаблонами.

– Я говорю, что думаю!

– Ты будешь дома?

– Да. Может, что-то нужно купить для перевязки? Я могу сходить в аптеку.

– Не нужно, я все привезу.

– Ты когда будешь?

– Думаю, ближе к пяти. Ань, я с друзьями в ресторане ужинаю, – он намекал на то, что больше не может говорить.

– Хорошего вечера, Матвей.

– Я перезвоню, Аня.

Анна положила телефон. Его голос все еще продолжал создавать вибрации. Никогда раньше у нее не было такой реакции на мужской голос. Она закурила и, выпуская дым, слушала, что говорит интуиция. А интуиция говорила: он сказал Марине, что ему нужно позвонить пациентке.

Анна вздохнула. Виталик почти прямым текстом заявил, что Матвей ей не пара. Логика подтверждала: так оно и есть, но чувства все еще сопротивлялись такому вердикту. Она надеялась, что его возвращение из Одессы действительно что-то изменит, но перестала ждать. Той Ани, которая была, уже нет. Она умерла в день его неприезда, сегодня.

* * *

Анна суматошно бегала по квартире. Она проспала! Впервые после операции ей не снились плохие сны – она спала безмятежно. Она растворилась в этом спокойном сне настолько, что не заметила отсутствия обещанного звонка Матвея. Она спала так крепко, что Женя смог дозвониться только с третьей попытки. И теперь она бегала по квартире с нечеловеческой скоростью в наивной попытке догнать упущенное время.

Раздался звонок.

– Я у подъезда! – радостно сообщил Женя.

– Дай мне пять минут. Я выхожу! – это прозвучало слегка истерично: она не любила опаздывать.

– Надеюсь, не будет как в анекдоте?

– В каком?

– После полутора часов ожидания в машине он набрал ее еще раз. В ответ услышал: «Я же сказала, что буду через пять минут. Зачем звонить каждые полчаса?»

– Тебе повезло: я справлюсь за час! – весело ответила Анна и нажала отбой.

Телефон сигнализировал о пропущенном СМС. «Спи спокойно, принцесса!» – гласило сообщение от Матвея. «Почему спокойно? Почему опять «принцесса»?» – подумала она. Но у нее нет времени разбираться.

Анна вышла из квартиры через пятнадцать минут. Свободные шелковые брюки цвета морской волны. К ним она надела розовую блузку, а поверх накинула кружевной пиджак. Яркая сумка в цвет блузки и новые, а потому любимые очки дополнили образ.

Она увидела Женю сквозь стеклянную дверь подъезда. Он стоял возле машины и ловил утренние лучи солнца, подставив лицо. Анна улыбнулась: она тоже любила так делать. Открыв дверь подъезда, она громко сказала:

– Вот и я!

Он повернул голову в ее сторону.

– Богинская!

Женя бодро двинулся ей навстречу – вся его невербалика выражала радость. Анна улыбнулась. Он подошел и крепко прижал ее к себе, слегка оторвав от земли.

– Богинская! – нежно растягивая фамилию, повторил он.

Его объятия оказались слишком сильными для ее шва. Анна невольно вскрикнула. Женя выпустил ее из рук и посмотрел обескураженно.

– Жень, ты только не пугайся, – осторожно начала она. – Я после операции.

– Что за операция?

– Давай чуть позже об этом. Я себя чувствую хорошо, только нужно контролировать силу объятий.

Он открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Анна села в машину.

– Куда поедем? – переключая его внимание, спросила она.

– Я уже все придумал.

Пока он обходил машину, Анна успела восхититься его стилем. Бежевое поло с синей окантовкой. Шорты в цвет, текстура ткани соответствовала поло. Мокасины в тон шортам. Для Анны это означало высший уровень мужского стиля, когда мокасины соответствуют цвету шорт или брюк. Ей нравились мужчины в мокасинах, но чаще они подбирали их по принципу контраста. Выбор Жени казался ей показателем утонченного вкуса.

– И что ты придумал?

– Поедем завтракать. – Женя выглядел озадаченным. – Я все-таки хочу узнать, что это за операция и почему ты мне не сказала? – не выдержал он.

– Потому, Женя, что я не хотела грузить своими проблемами, осознавая важность твоего проекта. У меня есть друзья, и они могли поддержать, а тебе нужно было спокойно закончить то, к чему ты, возможно, шел всю жизнь.

– Аня, я бы мог перенести поездку или что-то еще придумать.

– Вот именно поэтому я и не сказала! – уже весело ответила Анна. Она поняла, что пик пройден: он не злится. – И тем более это уже в прошлом. У тебя все получилось. И у меня все хорошо. Осталось дождаться снятия швов.

Он взял ее за руку. Анна не сопротивлялась – с его стороны это жест участия, поддержки и благодарности. Его рука такая же теплая, как в прошлый раз.

– Меня пластический хирург оперировал, так что швы снимут – даже шрама не останется. Так куда ты меня везешь? – улыбаясь, спросила она.

– В Конча-Заспу. Там есть одно место – мне оно нравится, и мы там не были. – Они стояли на светофоре, и Женя смотрел на нее. – Знаешь, Богинская, есть жизненные ситуации, в которых не стоит проявлять свое величие.

Анна улыбнулась: слово-то какое подобрал – «величие».

– Поверь, если бы я без тебя не могла справиться, я бы сказала.

– Ты знаешь, я давно уже понял, что ты со всем можешь справиться сама.

– Да, могу, но часто не хочу. Если я что-то не хочу или не могу, я говорю об этом прямо.

Женя вздохнул.

– Скажи хоть, что за операция.

– Пока диагноз – фиброаденома молочной железы. Гистология покажет точно.

– Что такое фиброаденома?

– Опухоль. – Женины глаза расширились от ужаса. – Врач сказал, что по виду это не онкология, – успокоила она. – Но исследование все равно нужно сделать. Я уверена, что все хорошо.

– И все-таки я считаю, что ты должна была мне сказать!

– Расскажи лучше, как Сингапур, – Анна не хотела продолжать эту тему.

– Богинская, место фантастическое! Тебе обязательно нужно туда полететь, ты должна это увидеть.

Женя восторженно рассказывал о чистоте, приведшей его в изумление, о парках, о набережной, о лазерном шоу, об отеле, в котором он жил, с бассейном на крыше и шикарным видом на город. Каждое слово его рассказа наполнено восхищением.

Анна слушала и неожиданно для себя поняла, что, общаясь с Женей, никогда не испытывала ни недоверия к сказанному, ни напряжения от непонимания, ни беспокойства от бессмысленного ожидания, ни чувства неуверенности в себе, ни разочарования. Что, в отличие от Матвея, рядом с ним она чувствовала себя спокойно и уверенно, а потому расслабленно. Она вспомнила рекомендацию Виталика. И, даже произнеся про себя «Не верю», продолжала верить Жене. Анна улыбнулась: она прочувствовала, как работает эта техника.

Время в дороге пролетело незаметно. Анна знала это место, но никогда не бывала здесь. Ресторан располагался в сосновом лесу: живописные аллеи, изысканные скульптуры и фонтаны, просторная терраса, круглые столы, покрытые белоснежными скатертями, зеленые бархатные диваны, и над всем этим – утренняя прохлада. Анне всегда нравились именно такие рестораны: изысканные, с сочными видами.

Они расположились на террасе. Официант неспешно принял заказ. Женя продолжал рассказывать о своей поездке, но уже об успехах в бизнесе. Анна задавала множество вопросов, интересуясь подробностями, – бессознательно пытаясь отодвинуть время «запланированного» разговора. Официант принес тарелки с сырниками и блинчиками, начинки которых наиболее соответствовали завтраку.

– Вернемся к тебе, – сказал Женя. – Я, кстати, обещал выходные в Венеции. Хотел сказать, что помню об этом. – И неожиданно для Анны спросил: – Когда швы снимают?

– Обычно через десять дней.

Анна ощутила волнение, напоминавшее оцепенение, – волнение от осознания того, что через некоторое время ты будешь вынуждена сказать что-то, что может ранить собеседника.

– Женя, ты слишком мало знаешь обо мне.

Он задорно рассмеялся:

– Не думаю, что ты сможешь меня удивить!

– Я боюсь тебя не удивить, а разочаровать. – Женя смотрел на нее, ожидая продолжения. – Я не смогу поехать с тобой в Венецию.

– Почему?

Анна молчала. Ей требовалось время, чтобы подобрать слова.

– Потому что я знаю: ты ожидаешь от меня развития наших отношений. – Она снова замолчала: понадобилось все ее мужество, чтобы остаться честной. И тихо добавила: – А я не могу.

– Почему?

– Потому что я не могу сказать тебе «да». Я могу использовать тысячи слов, чтобы прикрыть ими свое «нет». Чтобы продолжать держать тебя в ожидании. Но это нечестно. Я не хочу поступать так. Лучше быть для тебя честным другом, чем ложной, а на самом деле лживой надеждой.

– Почему?

– Ты хочешь знать правду? – Он уверенно кивнул. – Ты понимаешь, что она может тебе не понравиться? – Он снова кивнул. Анна собралась с духом. – Я не хочу лечить тебя избитыми фразами типа «Ты самый лучший, но…». Это кажется мне глупым. Отвечу тебе честно: я не могу.

Анна замолчала на несколько секунд и открыто посмотрела ему в глаза – она чувствовала, как с каждым словом ей становится легче. Мужество нужно, чтобы начать, но честность придает сил – в отличие от лжи, которая отнимает энергии больше, чем полученный с ее помощью результат.

– На самом деле исключительно по одной причине: мне нужно разобраться в себе. И пока я не разобралась, обещать или начинать будет неправдой, а «неправда» – слово, которое люди придумали, чтобы замаскировать ложь. Я не могу, потому что у меня есть чувства к другому мужчине. И пока я в них не разберусь, нет смысла начинать.

Женя молчал. Анна не видела на его лице удивления или разочарования – скорее озадаченность. Он перевел взгляд на лес и несколько минут как будто внимательно его разглядывал. Затем резко встал и вышел из-за стола. Анна посмотрела ему вслед. Она не стала останавливать, уважая его решение уйти: возможно, чтобы принять, а может, чтобы уехать.

В душе Анны словно хлынул ливень, оттого что ей пришлось сказать ему это. Мужчине, в котором слишком много хорошего, чтобы разочаровывать его: он этого не заслужил. Он заслуживал другого. Она переживала за него, она переживала за себя, она переживала за них. Но лгать не могла. Ложь в начале отношений рождает недоверие навсегда. Она знала, что цинизм эффективен на коротких дистанциях и разрушителен на длинных. Анна посмотрела на зеленый лес, на солнечные лучи, проникавшие сквозь хвою. Она вглядывалась в жизнь, и, несмотря на то что Женя ушел, с каждым вдохом ей становилось легче. Она чувствовала освобождение.

– Принесите нам бутылку шампанского! – услышала она его голос.

Анна повернула голову. Он вернулся за столик и сел на диван рядом с ней. Она смотрела на него, пытаясь понять его настроение. Женя был спокоен, но молчал. Анна не выдержала.

– Ты злишься на меня? – тихим голосом задала она любимый вопрос Матвея. – Вернее, не так: ты разочарован? – задала она уже свой вопрос.

Женя посмотрел на нее удивленно.

– Из-за чего, Богинская? Ты мне ничего не обещала. – Он взял ее за руку и продолжил: – Наоборот, я восхищаюсь тобой. Я могу злиться только на себя за то, что так надолго оставил тебя одну, – он обнял ее. – Перестань! Я привез тебе подарок из Сингапура! – с широкой улыбкой заявил он.

Женя протянул ей фирменный бумажный пакет. Чтобы понять, что это, даже не нужно читать: пакет слишком известного цвета, цвета «Тиффани». Видимо, он ходил за ним в машину.

– Женя, я не могу это принять!

– Почему? – искренне удивился он.

– Это слишком дорого, – смущаясь, ответила она.

– Я могу себе позволить.

Анна смотрела ему в глаза и отрицательно качала головой. Официант принес два бокала и подставку с ведерком, в котором стояла бутылка. Женя движением руки показал, чтобы тот налил. Он бросил на Анну взгляд, в котором смешались непонимание, удивление, обескураженность, и все это было приправлено восхищением.

– Богинская, ты мне очень помогла! – подавая бокал, сказал он. Теперь пришел ее черед выразить непонимание.

– Ты поддержала меня, – пояснил Женя. – Ты вдохновила меня. Ты помогла мне поверить в себя. А за совет про китайцев я еще остаюсь тебе должен. – Он притянул ее к себе и тихо сказал: – Но самое главное – ты показала своим примером, что в этом мире еще остались женщины с правильными ценностями. – Анна чувствовала, что он вдыхает ее аромат. – Ань, ну открывай уже! – взмолился Женя. – Я три дня не мог выбрать! Мне же интересно, угадал я или нет.

Анна смотрела на него – сегодня она и без того уже наговорила ему разного, чтобы еще действовать на нервы своим отказом от подарка. Она улыбнулась и кивнула. Женя обрадованно вручил пакет. В коробочке фирменного цвета, перевязанной белой лентой, лежали серьги.

– Спасибо! – Ей понравились эти серьги – скромная роскошь, именно то, что она ценила в украшениях. – Они очень, очень, очень красивые! Хочу надеть.

Она уже снимала свои. Женя искренне радовался. Если бы он был ее мужчиной, она могла бы сказать ему еще тысячу слов благодарности, но он им не был, а следовательно, каждое слово только дало бы лишнюю надежду.

Анна надела серьги. Женя довольно улыбался.

– Мне идет?

– Я рад, что тебе нравится. За тебя, Богинская!

– За тебя! – эхом отозвалась она.

* * *

Анна лежала на диване в гостиной. Она была рада, что не потратила день на бесполезное ожидание Матвея. Встреча с Женей подняла настроение, а его забота, внимание и участие наполнили спокойствием.

Она вспоминала разговор с Матвеем в 19:15. Он сообщил, что стоит в пробке на въезде в город, и это уже вызвало сомнение. Но уверил: будет скоро. Анна сказала, что ждет, считая минуты. Если бы это выражение не было фигуральным, она насчитала бы уже двести сорок минут – часы показывали 23:15. Она знала, что он приедет: перевязка. Анна улыбалась. Ее искренне веселила эта ситуация. В ней даже пробудился некий азарт. Она чувствовала себя озорной девчонкой, которой безгранично любопытно: когда же… Но больше всего интриговало, что он при этом скажет. Кроме того, она намеревалась выполнить обещание, данное Виталику. Интересно, как она будет воспринимать Матвея через призму «Не верю».

В дверь постучали.

– Заходи! – радостно сказала она, впуская его.

Громко вздохнув, Матвей перешагнул порог квартиры. Напряжение бросалось в глаза. Он быстро поцеловал ее в щеку. Казалось, он нервничает.

Анна улыбнулась:

– Дорогая, ты у меня такая умная! Придумай что-нибудь сама.

Матвей вздохнул еще громче и направился в гостиную. Она пошла за ним. Он бросил рюкзак на диван и многозначительно посмотрел на нее. Анна наблюдала: ей было крайне интересно.

– Я злюсь! – начал Матвей. – Мало того что они никак не могли выехать, а потом мы застряли в пробке, так еще вдобавок ко всему я вызвал такси, и этот дебил, – надо полагать, он имел в виду таксиста, – перепутал название улицы и привез меня в другой конец города.

Она внимательно слушала, но не верила ни единому слову. В ее мыслях рисовались совершенно другие события. Яркие картинки пробегали перед глазами: они выехали поздно, потому что решили еще позагорать. Застряли в пробке. Марина предложила поужинать, а потом отвезла его домой. И только тогда он смог вырваться к ней на перевязку.

– Ты загорел, – сказала Анна, присаживаясь на диван.

С очередным вздохом он уселся рядом.

– Да, сегодня были на пляже.

– Как твоя поездка?

– Моя поездка – бесполезная трата времени!

Вот в это она точно поверила.

– Жаль. Зато отдохнул.

– Только не рисуй оргии в своем воображении! – раздраженно бросил Матвей. Анна удивленно взглянула на него. – Я был с семейной парой.

Он вел себя как человек, которого в чем-то обвиняют. Она ничего не спрашивала у него, и ее заинтересовала его реакция. «На воре и шапка горит» – так это называют в народе. Анна вглядывалась в его лицо. Невербалика не выдавала ложь, но это еще не означало, что он говорит правду. Слишком многозначителен его ответ. Секрет профессионального вранья гласит: «Лучший способ солгать – многозначительно сказать правду».

– Что ты делала сегодня? – устало спросил Матвей.

– Наводила порядки, – в такой же манере ответила она. «Наводить порядки» можно в шкафу, а можно – в отношениях. – Будешь ужинать?

– Нет. Я на диете. Слишком много ел в последнее время.

Анна усмехнулась: ответ подтверждал догадку об ужине. Матвей опять громко вздохнул и направился к рюкзаку. С минуту порывшись в его бездонных недрах, он достал пакет с пластырем.

– У тебя есть стерильные перчатки и какой-то антисептик?

Анна удивилась: он же обещал взять все с собой.

– Перчаток точно нет. Хлоргексидин подойдет?

Он кивнул. Анна направилась в кабинет за аптечкой, Матвей – в ванную, мыть руки. Через минуту они встретились на том же месте. Матвей сел на диван и жестом попросил подойти.

– Раздевайся, – тихо сказал он.

Анна сняла футболку. Она видела его глаза цвета горького шоколада, она слышала его запах, ее по-прежнему тянуло к нему. Но теперь она смотрела на него другими глазами. Что изменилось? Исчезло доверие. Его уничтожили поступки и глупые оправдания Матвея. Ему даже не хватило ума придумать ложь, в которую она смогла бы поверить. Матвей снял пластырь. Анна чуть вскрикнула от неожиданной боли. Он рассматривал область под пластырем.

– У тебя аллергия на пластырь, который я наложил в клинике, – расстроенно сказал он. По лицу Матвея пробежала волна то ли сожаления, то ли чувства вины. – Сейчас обработаю. Хорошо, что я привез пластырь другой фирмы. – Он обрабатывал рану, Анна терпела боль. – Послеоперационный шов не воспалился, все хорошо, – он заклеил рану.

– Ты уедешь? – шепотом спросила Анна.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Нет, я планировал остаться…

Анна надела футболку и села на диван. Она не собиралась говорить – она хотела слушать. Матвей смотрел как человек, который видит ее впервые. Заметно, что он расстроен. Он продолжал смотреть своим долгим взглядом.

– Я скотина! – неожиданно выпалил он. Анна молчала. – Как я мог уехать и оставить тебя одну?

Это не вопрос – скорее утверждение, с которым Анна абсолютно согласна.

– Я хочу поговорить с тобой, – как-то потерянно произнес Матвей. – Не возражаешь, если я буду курить?

– Не представляю тебя с сигаретой, – не сдержала она удивления. – Кури.

Анна включила вытяжку. Матвей достал из рюкзака сигареты и подошел к окну. Они стояли на расстоянии метра друг от друга.

– Можно я выключу свет? А то у меня ощущение, что нас все видят. Она кивнула. Матвей выключил свет и открыл окно. Сел на стул, закурил. Анна наблюдала за ним. Его всегда расправленные плечи сейчас были опущены, он казался подавленным. Она никогда не видела его таким. Сегодня не было пафосных цитат. Матвей выглядел потерянным с первой секунды, как зашел в квартиру. Он молча курил. Анна ждала.

– Аня, какие у тебя цели?

Этот вопрос стал полной неожиданностью: она рассчитывала на правдивый монолог.

– Что конкретно тебя интересует?

– Какой ты видишь свою жизнь через десять лет? – уточнил Матвей.

– Я вижу себя счастливой женщиной на берегу океана, со счетом, на котором столько денег, что я могу жить как хочу, – она вздохнула. – Хотя мне все эти заглядывания на десять лет вперед после смерти Стаса кажутся иллюзией. Жизнь, Матвей, может измениться всего за пару минут. И все твои цели тоже.

– А как ты относишься к славе?

– Никак не отношусь. Никогда не стремилась к ней. Я тебе больше скажу: всегда ее избегала. Я хочу водить своих детей в школу без пристального внимания публики. Хотя, если жизнь решит иначе, я приму это, смирюсь. Но я совершенно не против публичности моего мужчины.

Матвей курил, вглядываясь в вечерние огни. В полумраке Анна видела его озабоченное лицо.

– Ты действительно инопланетянка, Аня!

– Весь мир считает меня нормальной, кроме тебя.

Матвей молчал.

– Твои реакции наводят меня на мысли о безразличии, – прервал он молчание. Анна совершенно не понимала, о чем он. – Я тебя не понимаю. Ведь я же поступил как чудовище, когда оставил тебя одну после операции. Потом еще и не приехал, как обещал!

В его голосе сквозило осуждение: он осуждал себя.

– Меня радует, что ты это понимаешь, – тихо сказала она и, взяв второй стул, села рядом. – Матвей, мы все можем совершать ошибки. Важно делать выводы и впредь поступать иначе. Просто сделай выводы. А что до непонимания… Может, в этом твоя карма: прожить жизнь, разгадывая этот ребус.

– Я все равно не понимаю тебя, – он погасил сигарету.

– Ты – врач, может, у тебя иное отношение к операциям.

– Ты даже оправдание мне придумала. Я поступил как скотина! Почему ты не устроила скандал?

– Потому что я давно уже перестала осуждать людей. Мой мир не делится на «хорошо» и «плохо». Я уважаю выбор человека. Ты решил, что для тебя эта поездка важнее, – я приняла это, хотя мне и было больно. – Она молчала, вспоминая свои три дня после операции. – Кроме того, мы договорились, что у тебя есть две недели, чтобы решить свои вопросы.

Он достал еще одну сигарету и закурил. Анна ждала продолжения.

– Ты никогда не думала, что я манипулирую тобой? – тихо спросил он.

– Думала много раз, – призналась она.

– И? – как всегда протяжно произнес он. Это означало: «Что ты решила?»

– На этот вопрос пока нет ответа. Как я могу в этом убедиться? Спросить у тебя: «Матвей, а ты мной часом не манипулируешь?» – Анна улыбнулась. – Это наивно. Только время покажет.

– Понимаешь, Аня, с тобой несерьезно не получится. С тобой нужно или серьезно, или никак. – Анна улыбнулась про себя: он прав, но его реакция пугала, он выглядел обреченным. – А я, может быть, совсем не такой, каким ты меня знаешь.

– Я ко всему готова, Матвей.

– С тех пор как мы познакомились, в моей жизни появилось столько женщин, и каждая готова на все, лишь бы быть со мной.

– Это нормально. Возле меня тоже много мужчин, готовых на все. Вопрос не в том, на что они готовы, вопрос в том, на что готов ты, готова я, готовы мы.

– А ты не боишься, что у нас не получится? Или я стану знаменитым хирургом и уйду от тебя?

– И Люся так говорит, – не сдержалась Анна.

– Что именно она говорит?

– Что проект, который она хочет тебе предложить, превратит тебя в звезду пластической хирургии. Спрашивала меня, уверена ли я в том, что мне это нужно, предупреждала о возможных последствиях.

– А ты? – заинтересованно спросил он.

– Матвей, я убеждена: чему быть, того не миновать. А насчет того, получится у нас или нет… Я считаю, что если люди хотят, то все возможно. Главное, чтобы был «клей» – чувства.

Она закурила. Матвей посмотрел на нее удивленно, но промолчал. Потом спросил:

– А у нас он есть?

– Я считаю, что да. А ты как думаешь?

Матвей неуверенно повел плечами.

– Понимаешь, Аня, очень легко любить такую, как ты.

– В смысле?

– Успешную, красивую, умную, с правильными принципами – и всегда позитивную. И я все время задаю себе вопрос: если бы ты жила в общежитии где-нибудь на окраине, я бы любил тебя?

– Это совершенно бессмысленный вопрос.

Ей действительно это казалось по-детски глупым.

– А ты бы любила меня? – не унимался он.

– Матвей, я могу рассказать тебе сказочку про то, что любила бы. Но! Мы встретились в настоящем, такие, какие мы есть сегодня. И если бы жизнь хотела иначе, то познакомила бы нас, когда ты жил в общежитии, а я только приехала в Киев.

– Я смотрю на тебя и думаю, что ты очень похожа на ту женщину, которая выбросила его вещи. Не пытаюсь ли я получить от тебя то, что не смог получить от нее? Не возмещение ли это?

– Матвей, я – не она, мы разные. То, что мы внешне похожи, – это нормально.

– Почему нормально?

Анна рассмеялась.

– Я была третьей женой Арниса. Мы все выглядим как сестры, включая четвертую. Мужчины склонны выбирать женщин одного типа.

– Когда я вижу таких, как ты, мне становится страшно. Но в то же время тянет, как магнитом, – признался он.

– У меня то же. Когда вижу такого, как ты, меня тоже тянет, – грустно вздохнула она и добавила шепотом: – Не бойся, я тебя не обижу, доверься мне.

– Тебя что, совсем не страшит боль?

Анна отрицательно покачала головой.

– Жизнь – это не когда мы закрываемся от мира, однажды получив травму. Жизнь – это когда ты остаешься открытым, несмотря на всю пережитую боль. Нельзя понять, что для тебя хорошо, пока не попробовал. Есть только один способ: начать.

– С чего? – задумчиво спросил Матвей.

– С правды, – ответила она.

Анна вспомнила, сколько мужества понадобилось ей, чтобы сказать правду Жене, но результат того стоил. Преодолев себя, ты освобождаешься от лжи и двойственности. Преодолев себя, ты получаешь бесценное спокойствие.

– В этом разговоре нет смысла. В конце концов, ты сама пригласила меня на свидание, – отрезал Матвей. – Пошли спать.

Анна с сожалением вздохнула. Ему так и не хватило мужества начать.

– Могу я задать тебе вопрос? – спросила она. Матвей кивнул. – Ты сказал, что, когда вернешься из Одессы, все изменится. Что изменилось, Матвей?

Он закурил еще одну сигарету. Курил и смотрел вдаль. Затем ответил коротко:

– Ничего.

Анна вздохнула: Виталик оказался прав.

– Две недели заканчиваются в субботу, – напомнила она.

– У меня есть время, пока швы не сняты, – гася окурок в пепельнице, задумчиво пробормотал он и спросил: – Что Люся хочет мне предложить?

– Она возвращается во вторник. Я организую тебе обед с ней – она сама обо всем расскажет.

– Нужно встретиться с Люсей как можно быстрее. Пойдем спать, – повторил Матвей, подавая ей руку.

* * *

Открывая дверь ванной, она слышала голос Матвея – он разговаривал с кем-то по телефону. Напряжение не покинуло квартиру и наутро. Он был молчаливым, озадаченным и удрученным. Анна быстро прошмыгнула в спальню мимо него.

– Аня! – окликнул ее Матвей. Она выглянула из-за двери. – Мама, я перезвоню, – быстро сказал он в трубку. – Подойди, хочу посмотреть, как повязка.

Она медленно подходила к нему. Опять накрывало непонятное стеснение. Анна присела рядом. Матвей проверил пластырь. Она хотела встать, но он удержал ее за запястье и посмотрел в глаза.

– Аня, – несколько обреченно сказал он. – Не нужны мне все дары мира. Что мне сделать, чтобы Богинская меня полюбила?

– Матвей, почему ты решил, что я тебя не люблю?

– Твоя любовь какая-то странная – не такая, как у всех, – многозначительно ответил он.

– Не понимаю, в чем странность?

– Ты не звонишь мне, например.

– Матвей, я не звоню не потому, что не хочу. Я звонила вначале, но ты все время не брал трубку. Поэтому не звоню – не хочу мешать. Не хочу контролировать тебя, не хочу надоедать, не хочу отвлекать от работы. Я думаю, если у тебя есть время и желание, ты позвонишь сам.

– Но женщины не ведут себя так! – возмущенно заявил он. Анна улыбнулась. – Ты очень сложная, Аня.

– Мужчины тоже не ведут себя так, как ты. Но я же приняла это, – Анна замолчала. – Может, другие женщины ведут себя иначе, но я – так. И я не сложная, Матвей. Со мной все просто. Если ты хочешь, чтобы я звонила чаще, делай то же. – Матвей напряженно смотрел на нее. – Или хотя бы скажи: «Аня, ты можешь звонить мне так часто, как только захочешь. Я рад твоим звонкам».

– То есть даже самые сильные чувства не смогут заставить тебя бороться за меня или добиваться? – Матвей сделал акцент на слове «сильные».

– Я не нуждаюсь в жалости и убеждена, что насильно мил не будешь. В моем понимании сильные чувства не будут преследовать человека. Такие чувства подразумевают любовь к личности. Поэтому мои чувства означают уважение к его желаниям. И если его желание – мне не звонить, значит, я не буду навязывать свое присутствие. Я принимаю его выбор.

– Может, ты просто никогда не любила по-настоящему? – недоверчиво спросил Матвей.

– Любила, – Анна вспомнила свои чувства в утро перед операцией. – Любовь в моем понимании – это уважение к свободе человека, а не слепое желание владеть им. Когда ты хочешь владеть и контролировать, а значит, управлять, – это страсть, это удовлетворение амбиций, это повышение собственной значимости, это все что угодно, но только не любовь. – Анна смотрела на него. – Я многому научилась именно благодаря тебе, Матвей, – задумчиво сказала она.

– Чему? – удивился он.

– Меня раздражали твои опоздания – я посмотрела на себя в зеркало, сделала выводы и отключила это. Ты не звонил мне двадцать раз на день, как Стас, например, – я пересмотрела свое отношение и к этому. Я поняла, что есть люди, для которых работа важнее, чем все остальное. Я приняла тебя таким, какой ты есть. И не собираюсь тебя менять или заставлять быть тем, кем ты быть не хочешь.

Матвей удивленно смотрел на нее.

– Я не верю тебе.

– А зря.

«Как еще я могу ему объяснить это?» – грустно подумала она. Матвей молчал. Он отпустил ее запястье – Анна восприняла это как окончание разговора. Она встала с дивана и направилась в гардеробную.

Атмосфера напряжения начинала надоедать даже ей. Матвей раздражен с самого утра. Анна никак не могла понять причину. Она же, напротив, пребывала в умиротворенном настроении. Сегодня ночью она второй раз спала рядом с ним – просыпалась, но все-таки спала. «Что его раздражает? Мое поведение?» Она совершенно не понимала его. Сняла с вешалки белое платье. Надевая украшения в спальне, громко спросила:

– Матвей, а ты можешь научить меня кататься на коньках?

– Нет. Я не катаюсь на коньках. Я слишком боюсь упасть.

Его ответ расстроил, но она не подала виду. Анна вышла. Он смерил ее оценивающим взглядом.

– Красивое платье, – Матвей направился за ней в коридор. Она открыла шкаф, чтобы выбрать очки, которые подошли бы к ее образу. – Зачем тебе столько очков?

– Я люблю очки, – задумчиво пояснила она, поглощенная поиском. – Люблю интересные эксклюзивные очки… Вот эти, например. Linda Farrow – бренд, который у нас мало кто знает, хотя существует он с 1970 года.

Анна надела очки, Матвей в этот момент как раз достал из сумки свои.

– То есть мои Ray-Ban, купленные на Пятой авеню, – полный отстой?

Они вышли из квартиры.

– Почему? Тебе очень идет эта модель. Тоже известный бренд, просто другого уровня.

Матвей молчал. Он молчал целое утро. Анна же пыталась остаться в умиротворенном состоянии. Она старалась не включаться в его настроение, интуитивно чувствуя, что это может привести к конфликту. Они проходили мимо консьержки, которая посмотрела оценивающе. Молча подошли к машине. Анна собиралась отвезти фиброаденому на гистологию, поэтому договорились выйти вместе. Она села за руль и завела мотор. Матвей открыл пассажирскую дверь. На сиденье лежал планшет – она забыла его после встречи с Виталиком. Буря началась неожиданно.

– Как так можно! – вскипел он. – Ты понимаешь, что могут стекло разбить?

Она взглянула на него.

– Ничего же не случилось. Забыла – и забыла, – спокойно ответила она.

– Рано или поздно случится! Этот твой инопланетный взгляд на мир! – продолжал причитать Матвей. – Вечно витаешь в облаках, в своем позитивном мышлении!

– Я не витаю в облаках, и не нужно путать мое позитивное мышление с розовыми очками, – спокойно ответила Анна. – Я случайно его оставила, а не из-за уверенности, что все всегда хорошо. Хотя я действительно верю в то, что все, что мне дорого, всегда в полной безопасности, целости и сохранности.

На лице Матвея читалось возмущение.

– Тебя послушать, так все, к чему ты прикасаешься, превращается в золото!

– Ты ищешь повод поссориться?

Матвей замолчал. Анна наблюдала за ним. Он смотрел в окно. Она не могла сейчас разбираться в причинах его поведения. Матвей громко вздохнул и спросил:

– Ань, скажи, ты действительно вот такая?

– Какая?

– Такая! Всегда в хорошем настроении, думающая о хорошем и видящая в людях только хорошее.

Анна кивнула.

– За исключением людей, – уточнила она. – Я принимаю людей такими, какие они есть. Но так было не всегда.

Матвей замолчал. Они проехали квартал.

– Я вот понять не могу: что же ты, вся такая правильная и позитивная, мужа не уберегла? – с ехидством спросил он. Скорее нет, это больше походило на злорадство.

Анна сама неоднократно спрашивала себя от этом. Она знала ответ не только на этот вопрос, но и на многие другие, и они не пугали ее, кто бы ни решил их задать. Она только не могла понять, что заставило Матвея задать его именно в такой форме? Это жестокий удар в самую больную точку. Удар, который наносят, когда хотят причинить максимальную боль, когда хотят видеть мучения. Если бы взглядом можно было убить, то Матвей не успел бы услышать ответ на свой вопрос. Но он не видел ее глаз: на ней очки. Она тоже не видела его глаз, но чувствовала: он наблюдает. Гнев. Она давно не испытывала этого чувства. «Может, остановить машину и выставить его прямо здесь?»

– Матвей, ты ничего не знаешь обо мне, ты ничего не знаешь о Стасе. Не стоит судить о вещах, о которых ты понятия не имеешь, – металлическим голосом сказала она. – Я могу рассказать тебе обо всем, поэтому, если ты хочешь что-то знать, – спроси. Что до меня, то у меня есть ответ не только на твой вопрос, но и на многие другие, заданные себе после его смерти. – Она замолчала и припарковала машину: они уже прибыли в пункт назначения. – А тебе на будущее хочу дать дружескую рекомендацию, – снимая очки, сказала Анна, пристально глядя в его глаза за темными стеклами. – Прежде чем говорить такие вещи, стоит как следует подумать. Потому что реакция человека может быть неожиданной.

– Что ты имеешь в виду?

– Хорошего дня тебе, Матвей.

– Пока, – сказал он и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Анна включила поворот и уехала. Она была задета, возмущена, обижена, обескуражена. Слезы застилали глаза. Отъехав километра два, она остановилась. Слеза скатилась по щеке. «За что? Откуда такая жестокость?» – никак не могла понять она. Анна открыла бардачок и достала сигареты.

* * *

Понедельник оказался долгим. Она завезла образец в лабораторию, отдав этому два часа времени. После наметилась встреча, отменить которую не удалось. Почти в шесть часов она вошла в квартиру. Матвей не звонил, она – тем более.

У нее не было времени проанализировать ночной разговор и утренний тоже. Он задел ее за живое, обидел, довел до слез.

Его поведение. Анна знала, что люди, испытывая чувство вины, способны унизить другого, чтобы возвысить себя. У Матвея было чувство вины, она увидела его вчера. Поэтому утром, скорее всего, включилась защитная реакция.

Она вспомнила его ответ на свой вопрос и снова ощутила грусть. Вопрос «Можешь ли ты научить меня кататься на коньках?» был проверенным способом понять отношение мужчины. История с коньками началась давно. Ей исполнилось тогда семнадцать лет. Это действительно ее мечта. Сначала она спрашивала, не осознавая, но потом, став старше и проанализировав ответы, поразилась: то, как отвечал мужчина на этот вопрос, определяло их дальнейшие отношения. Когда Анна спросила в первый раз, она услышала: «В нашем городе даже катка нет. Какие коньки? Не выдумывай!» Это стало причиной их разрыва. Она мечтала жить в столице и объехать весь мир, он считал, что это невозможно. Арнис ответил: «Научись сама, Аня». Так и получилось: Анна слишком многое решала в их отношениях сама. Стас сказал: «Я не умею. Будем учиться вместе». Потом изменил ответ: «Я так и не научил тебя кататься на коньках». Так и получилось, как он говорил. Матвей: «Нет. Я боюсь».

Ночной разговор, как казалось Анне, не заключал в себе ничего конкретного. Манера Матвея «Додумай сама», как всегда, рождала больше вопросов, чем ответов. Все, что она поняла: он боится боли, ему страшно, он не знает, что ему делать, а решение так и не принял.

Что восхитило, так это техника «Не верю», которая сняла эмоциональное участие в происходящем. Анна находилась как бы вне ситуации, наблюдала со стороны. Она действительно смогла отключить свои эмоции. Анна была благодарна Виталику за технику: используя ее, она вернула себе состояние наблюдателя. Состояние, которое потеряла в последнее воскресенье перед операцией.

Взяв мобильный телефон, она написала Виталику: «Я поняла, как работает техника «Не верю»! Я чему-то верю, а чему-то – нет».

Ее взгляд задержался на книге Бродского. Взяв томик в руки, она сказала вслух:

– Ну что, Бродский, что-то не получается у нас пока понять друг друга. Все, что я начинаю читать, вызывает у меня психоз. Что вообще нужно иметь внутри, чтобы такое писать? Может, все-таки найду у тебя что-то интересное? Не может же Матвей любить тебя просто так.

Она закрыла глаза и открыла страницу наугад: «Пророчество». Звук СМС. «Я рад. Что ты поняла?»

Анна написала: «В СМС не описать. Матвей очень обидел меня сегодня».

Ответ пришел незамедлительно: «Он фрустрирован. Его подсознание может стремиться обесценить тебя. Скорее всего, это защитная реакция».

«Что мне делать?»

«Не ведись. Наоборот, поддержи его».

«В смысле? Он повел себя как… А я должна его поддержать?»

Анна специально оставила многоточие – у нее еще не подобралось правильное слово, дающее характеристику его поведению.

«Стань чем-то твердым для него. Поддержи, несмотря на его поведение. Ты же мудрее. Позвони ему».

– Подожду. Может, еще сам позвонит, – вслух сказала она.

Начала читать «Пророчество» – это стихотворение действительно было о них. На строках «Придет зима, безжалостно крутя осоку нашей кровли деревянной. И если мы произведем дитя, то назовем Андреем или Анной» у нее побежали мурашки по телу. Она перечитала стих несколько раз, вчитываясь в каждую строчку. Она вспомнила разговор в ночь перед операцией. Тот разговор. Дети. Их имена.

«Ты веришь в знаки? Открыла Бродского наугад. Я в шоке!» – Анна нажала «Отправить». СМС от Матвея пришло через пару минут: «Что там?» Она ответила: «Стих «Пророчество» знаешь? Там про Андрея и Анну. У меня мурашки побежали. Можешь говорить?» Сообщение пришло через минуту: «Да». Анна набрала его. Матвей ответил на втором гудке.

– Привет! Как ты? – тихо спросила она.

– Что там, в стихе? – перешел он сразу к поводу для звонка.

– Ты не представляешь! Прочитай сам.

– Хорошо, – потерянно сказал Матвей.

Она слышала, что он в небольшом помещении. Туалет? Нет. Эхо слишком слабое. Скорее похоже на балкон. Да, это балкон. Слышались звуки внешнего мира, проникавшие через открытое окно.

– Как твое настроение?

– Я ненавижу себя! – горько сказал он. – Я – исчадие ада! Все, к кому я прикасаюсь, в итоге получают боль! – в его голосе слышалось отчаяние.

Анна вздохнула: Виталик в который раз оказался прав. «Зачем так мучить себя? Зачем мучить меня? Зачем мучить ее?» – подумала она.

– Не говори так. Ты просто сделал неправильный выбор. Перестань делать то, что вводит тебя в это состояние. Поменяй свой выбор – и результат изменится.

Матвей молчал.

– Аня, выбор есть не всегда!

– Выбор есть всегда, Матвей. Мы не то, что мы делали вчера, мы то, что мы делаем сегодня.

– Я не знаю как, – тихо ответил он.

– Матвей, я не знаю всей ситуации, чтобы давать советы. Но могу поддержать как друг. Может, тебе нужно выговориться? – Анна замолчала. – А лучше знаешь что? Тебе нужно напиться!

– Это точно, – подавленным тоном ответил он.

– Так приезжай! У меня уже полгода стоит бутылка хорошего виски. Или хочешь – я приеду? – Он молчал. – По-дружески, Матвей. Просто выговоришься!

– Давай! – согласился он. – Нет, не могу сегодня. Завтра утром две консультации. Давай завтра, Аня.

– Хорошо, как скажешь.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

– Да, и еще – хотела сказать тебе кое-что, Матвей.

– Что?

– Я выбросила все засушенные цветки из книжки.

– Ревность? – его тон повеселел.

– Нет. Просто они мешали мне читать.

– Ты что, меня не ревнуешь?

– Я бы хотела, но пока не могу.

– В смысле?

– Я не могу ревновать. Ты же еще не принял решение.

– Ты очень сложная, Аня! – разочарованно сказал он. – До завтра.

Анна положила трубку. Ей стало грустно. Интересно, этот мужчина вообще способен на спонтанный поступок? Может, он расскажет наконец завтра правду? Она достала из тумбочки плеер и включила медитацию.

* * *

Анна ждала Люсю на завтрак. Эта женщина словно вода: ее настроение меняется от ветра. Сегодня он подул в сторону Анны. Люся позвонила в восемь утра, бодро сообщила, что прилетела вчера вечером, что соскучилась, и спросила, не занята ли она. Анна слишком долго ее знала, чтобы не понять скромный намек, поэтому пригласила на завтрак. Стол она накрыла. Не хватало только Люси: верная себе, она опаздывала уже на пятнадцать минут.

Настроение у Анны ровное – полный штиль, как океан в безветренную погоду. Она обещала Виталику не бороться за Матвея, значит, единственное, что могла сделать, – терпеливо ждать окончания их договоренности. В субботу он должен сказать что-то – или скажет она.

Звук входящего вызова привлек ее внимание. Телефон лежал в спальне. Анна быстрым шагом направилась туда.

– Доброе утро!

– Привет, – услышала она волнующий голос Матвея.

– Как твое настроение?

– Чуть лучше. Я уже закончил консультации и полностью свободен. – Анна понимала: он намекает, что хочет приехать. – Что ты делаешь?

– Жду подругу на завтрак.

– Это надолго?

– Матвей, извини, но потом у меня встреча. Я только вечером смогу с тобой увидеться.

– И что, днем никак?

Анна возмутилась: «Откуда это в нем? Полная уверенность в том, что его всегда ждут с распростертыми объятиями в любое время суток». Она отмечала это уже не раз.

– Моя жизнь, к счастью, не крутится вокруг тебя, Матвей, – спокойно сказала она. – Нужно было сказать вчера, тогда я могла бы что-то изменить. Сейчас уже поздно. – Он громко вздохнул. – Твое желание напиться еще в силе? – решила она сменить тему.

– После нашего разговора оно только усилилось, – многозначительно заметил Матвей.

– Тогда во сколько тебя ждать?

– У меня еще встреча с маркетологом после обеда, а потом я планировал к тебе.

Анна обрадовалась: у нее появилась возможность проверить свои догадки.

– Может, мне тоже приехать послушать? Мне интересно.

Матвей замолчал на пару секунд.

– Я не знаю, когда он сможет. Я еще не созванивался с ним, – замялся он.

– После обеда я полностью свободна.

– Он вообще такой закрытый человек. Мне кажется, ты будешь его смущать.

Анна получила ответ на свой вопрос. Ей не хотелось дальше мучить его.

– Тогда не буду вам мешать, – с наигранным пониманием сказала она. – Так тебя когда ждать?

– Встречусь – и приеду.

– Приезжай сегодня пораньше.

Она хотела еще раз проверить свою догадку.

– Хорошо, буду самое позднее часов в восемь.

– Матвей, я буду очень тебя ждать и начну пить виски ровно в восемь часов, – игриво сказала она. – Поэтому, если ты приедешь, как обычно, в 22:15, тебя встретит пьяная девушка, которая уже вряд ли сможет себя контролировать.

– Аня, я буду в восемь.

– Хорошего дня. Позвони, когда будешь выезжать.

– До вечера! – бодро простился Матвей.

Анна нажала отбой. Она всматривалась в шкаф, стоявший напротив кровати. Что дал этот разговор? Она убедилась: маркетолог – знакомый Марины. Другого объяснения быть не могло. Эта мысль появилась еще тогда, когда она увидела фотографию в Facebook. Ум сложил все вводные и сделал вывод о том, что ботокс Матвей колол именно ему.

Он по-прежнему оставался загадкой. Анна никак не могла понять его поведения. Но что она заметила еще в воскресенье перед операцией: стоит сказать, что она его ждет, – и время ожидания увеличивается в разы. Один раз – это случайность. Два раза – повод задуматься. Три – системность. Значит, сознательность. Значит, он делает это специально. Вопрос: для чего?

Стук в дверь прервал ее мысли.

– Люсечка!

* * *

Анна стояла на общем балконе и докуривала третью сигарету. 23:10. Матвея нет. Она набрала его. Каждый гудок длился вечность. Она звонила уже в третий раз. Первый раз набрала в девять. Второй – в десять. Анна вздохнула. Он опять опаздывал, но впервые не звонил и не писал. Его неприезд она восприняла как принятое им решение. Иначе бы перезвонил. Его вечерняя встреча с Мариной и ее маркетологом, судя по всему, стала решающей. Больно ли ей? Уже нет. Когда однажды ты переживаешь пик, все остальное на фоне этого пика не больно. Так устроен человек, так устроена и Анна. На фоне боли, пережитой после операции, это уже не боль – так, чувствительно. А может быть, ее спасла гениальная по своей простоте техника от Виталика. Она чувствовала освобождение. Она устала от нерешительности Матвея, его безволие разочаровывало. Ему не хватило духу не то что сказать, а даже написать СМС. Она отпустила его.

Анна потушила сигарету и вернулась в квартиру. Войдя, включила свет и направилась в спальню. Она написала Виталику: «Спасибо тебе. Ты меня спас!» Ей нужна медитация. Она помогала не раз, поможет и сейчас. Анна пыталась отвлечься от внешнего мира, когда услышала сигнал СМС. «Скорее всего, Виталик». Любопытство не давало ей полностью расслабиться. Она не сдержалась и, не выключая музыку, потянулась за телефоном. «Ты прокляла меня?» – гласило послание от Матвея. Анна написала ему то, что действительно думала в этот момент: «Ни в коем случае, просто волновалась за тебя. Рада, что у тебя все хорошо». Она погрузилась в медитацию, которая наполнила ее спокойствием, плавно перешедшим в дрему. Она засыпала, с каждым вдохом все глубже проваливаясь в сон. Зазвучала мелодия. Она почти не слышала ее: сознание Анны находилось в одном шаге от глубокого сна. Но звук не прекращался. Секунда за секундой он заставлял вернуться в явь. Возвращаться не хотелось. Но телефон продолжал звонить. Она сдалась и потянулась к нему.

– Слушаю, – еще в полусне ответила она.

– Это я. – Мужской голос.

– Кто?

– Это Матвей. – Анна услышала, но еще не проснулась. Этого звонка она точно не ждала. – Я под подъездом.

– Под каким подъездом?

– Ты спишь, что ли? – удивленно спросил Матвей.

– Да, сплю.

– Я под твоим подъездом!

– Так чего ты там стоишь? Поднимайся.

– Консьержка спит, не хочу будить ее. Впусти меня!

– Дай мне пару минут. Оденусь и спущусь.

Анна взглянула на часы: 01:12. Ее слегка знобило, как часто знобит человека, разбуженного не вовремя. Анна одевалась. У нее не было никаких мыслей на тему его неожиданного появления. Она не успела еще вернуться в состояние бодрствования – спускалась за ним в легком полусне. Дверь лифта открылась. Она увидела консьержку, моющую пол. «Доброй ночи», – машинально сказала Анна и направилась через мраморный холл к стеклянной двери. Матвей стоял на ступеньках подъезда. Анна открыла дверь и негромко позвала его:

– Матвей!

Неожиданно для нее он отпрыгнул на метр. Анна смотрела на него удивленно.

– Что с тобой?

– Ты будешь бить меня?

Анна продолжала смотреть на него, ничего не понимая.

– Нет, – не скрывая своего удивления, ответила она. Он отошел еще на пару шагов, недоверчиво глядя на нее. – За что? – Он сделал еще шаг назад. – Перестань дурачиться! – Он продолжал смотреть на нее исподлобья. – Так ты будешь заходить или нет? – Матвей неуверенно сделал пару шагов к ней. – Да заходи уже! – открывая дверь шире, сказала она.

По-мальчишески, в два шага, он подскочил к ней. Они направились к лифту. Анна зевнула и нажала кнопку вызова.

– Ты что, действительно спала?

Анна утвердительно кивнула. Зашли в лифт.

– Ты такая красивая! – Анна подняла глаза и встретилась с его восхищенным взглядом. – Ты невероятно красивая! – Он рассматривал ее горящими глазами. – Ты пила?

Анна удивилась его вопросу.

– Нет.

Матвей наклонился к ней, приблизившись к губам. Казалось, хочет поцеловать, но, уловив ее дыхание, выпрямился.

– Не пила! – то ли изумленно, то ли восхищенно сказал он.

Анна все больше удивлялась его поведению. Они вышли из лифта и направились к квартире. Она открыла дверь, пропуская его вперед.

– Не курила! – шумно вдыхая воздух, заключил он.

«Курила», – призналась про себя Анна, радуясь тому, что делала это на общем балконе. Матвей снял обувь и быстро прошел на кухню. Анна сделала пару шагов и включила свет в гостиной. Она увидела нюхающего стакан Матвея, что озадачило ее еще больше.

– Пила «Барбовал»! – радостно констатировал он.

Анна подошла к стакану и понюхала его. Он пах соком нони. Его странное расследование окончательно разбудило ее.

С неподдельным удивлением она наблюдала за ним. Он был в приподнятом настроении, с оттенком восторженности. «Экзальтированный», – скорее всего, поставил бы ему диагноз Виталик. Анне показалось это крайне странным для человека, который вроде как «виноват».

– Так где твой обещанный виски?

Анна еще больше удивилась, но полезла в шкаф за бутылкой и стаканом. Затем открыла холодильник, чтобы достать сыр и оливки, выложила закуску на тарелку. На ковре Матвей, стоя на коленях, с по-детски наивной улыбкой тискал Буржуя, нежно целуя его и что-то рассказывая: картина умиляла. Анна подошла и, присев рядом на корточки, тихо сказала:

– Все готово.

Матвей повернулся к ней и пронзительно посмотрел.

– Я люблю тебя, – сказал он. Анна старалась уловить движение каждой мышцы его лица. – Я действительно люблю тебя! – повторил он.

Она смотрела, анализируя слова, которых так долго ждала.

– Я тоже тебя люблю, – глухо сказала она.

Он резко встал. Анна продолжала смотреть на него снизу вверх:

– Неужели ты такой игрок?

Но Матвей то ли не расслышал, то ли сделал вид, что не расслышал. С довольной улыбкой он подал ей руку, помогая встать. Анна подошла к столу и села напротив.

– Ты будешь? – спросил он.

Анна отрицательно покачала головой.

– Ой, я забыла сок! – воскликнула она и направилась к холодильнику. Матвей наливал виски в стакан. Она чувствовала на себе его взгляд.

Быстро взяла сок и вернулась за стол.

– Ты как в песне. «Така, як ти, буває раз на все життя, i то – iз неба», – напел он. – Ты точно инопланетянка! – с этими словами Матвей выпил первую порцию виски.

– Надеюсь, дебоша не будет? – в шутку спросила Анна.

– Нет, этой бутылки точно мало, – весело ответил он.

Анна смотрела на него в полном недоумении. Он налил себе еще.

– Ты, кстати, обидела меня сегодня! – заявил Матвей. Анна посмотрела на него ошарашенно. – Когда сказала, что я думаю, что мир вокруг меня крутится.

Анна удивилась: она и представить не могла, что это может его задеть. Тем более что он позволяет себе намного более болезненные высказывания в адрес других.

– Ты меня тоже обидел, – без обиняков заявила она. Он вопросительно посмотрел на нее. – Когда сказал про Стаса.

– Я специально это сказал. Хотел проверить твою психическую устойчивость.

Она ошеломленно смотрела на него: «Может, он под кайфом?» Она всматривалась в его глаза, но в их шоколадной глубине сложно разглядеть зрачки. Движения в пределах нормы и скорость речи тоже, но он пребывал в непонятной эйфории. Матвей продолжал вертеться на барном стуле, любуясь собой в зеркале.

– И почему все женщины, когда я расстаюсь с ними, готовы на все, лишь бы только я остался? – задал он риторический вопрос своему отражению.

– Что ты имеешь в виду? – не стесняясь своего любопытства, спросила она.

– Ну вот, например, сегодня. «Я все для тебя сделаю, клинику для тебя построю – только не уходи!» – копируя, по всей видимости, тон Марины, процитировал он. – Почему нельзя просто помочь без всяких условий? – он посмотрел на нее. – И ты такая же!

– Не припоминаю, чтобы я ставила условия. Кстати, Люся вернулась, приезжала сегодня ко мне на завтрак. Она может встретиться с тобой в четверг.

– Почему не завтра?

– Потому что завтра у нее тендер. Она просила взять с собой резюме.

Он кивнул.

– Я же в четверг вечером уезжаю! – заявил Матвей к удивлению Анны. – У меня прием в Днепропетровске.

– А когда же ты снимешь мне швы?

– Я туда и обратно. Вернусь в субботу и сниму, – беспечно ответил он, продолжая крутиться на стуле. – А почему ты у меня не спрашиваешь, где я был? – растягивая слова, спросил он.

– Захочешь – сам расскажешь, – спокойно ответила она.

– Я встречался с маркетологом! – ответил он.

«С Мариной и ее маркетологом», – про себя дополнила Анна.

– И что он тебе рассказал?

– Он говорит, что мой возраст – это большая проблема. У клиентов нет доверия из-за этого.

– И что он предлагает? Подкрасить тебе волосы? – иронично спросила она. – Или лет двадцать носить полотенце за каким-нибудь профессором? Пока твой возраст до нужной цифры не дойдет? – Анна не скрывала издевки. Матвей кивнул. – Пошли его подальше! Тебя нужно позиционировать на таланте, а не на возрасте. И вообще тебе нужны пиар-технологии, а не маркетинговое исследование рынка.

Он налил себе еще виски.

– А как ты это видишь? – заинтересовался он.

– Я вижу, что нужно отправить тебя на обучение к знаменитому хирургу, который потом расскажет, что талантливее тебя нет.

Он довольно улыбался. Анна пустилась в рассказ о том, как бы она это делала. Она замолчала, потому что взгляд Матвея уперся куда-то вверх. Анна проследила за ним: он смотрел на большого цветочного медведя, который все еще стоял на холодильнике.

– В жизни не видел более безвкусного букета! – заявил он. Анна посмотрела на него иронично. – Ой, Аня, я же тебе даже цветов ни разу не подарил! – изумленно сказал он. – И борщ обещал сварить – и не сварил!

Он неожиданно спрыгнул со стула и подошел к ней.

– Теперь все изменится! – Матвей склонился над ней, проникновенно глядя в глаза. Анна вопросительно подняла брови. – Мы, рыцари, странные, пока не определились. А я определился! – провозгласил он. – Больше никаких переписок и глупых девиц! Мне нужна только ты, – и тут же продолжил со страстью: – Решено! Завтра меняю статус в Facebook на «влюблен»!

Анна улыбнулась:

– Чего уж там! Меняй сразу на «женат».

– Могу и на «женат»! – в том же радостном тоне продолжил Матвей, совершенно не замечая ее неверия.

Анна смотрела с недоумением: она так и не смогла понять причины его эйфории.

* * *

Утро среды наступило. Анна лежала в постели, ожидая, когда проснется Матвей. Она опять не могла спать рядом с ним. «Что ты за человек такой? Зачем все это? С тобой, как всегда, больше вопросов, чем ответов». Она не понимала его приезда. Не понимала его расследования. Его настроения. Его признания. Во время ночного разговора она все время использовала технику «Не верю» – и не верила. Не поверила она и признанию в любви. Слишком неестественно он себя вел. Слишком пристально смотрел в глаза. Словно оценивал реакцию. Но больше всего прочего она не понимала его приподнятого настроения. Вопрос «Для чего?» все чаще звучал в ее мыслях. Опять хотелось курить. Анна вздохнула.

– Ты не спишь? – сквозь сон спросил Матвей.

– Нет.

– Который час?

– 7:30

– М-м-м, – застонал он. – В девять у меня консультация в другой клинике. Не могу заставить себя встать! – Анна молчала. – Может, не ехать?

– Если можешь не ехать – не едь.

– Ты никуда не спешишь?

– Нет.

– Не поеду! Тем более они не подтвердили вчера. Иди ко мне! – он притянул Анну к себе. – Лучше поспим еще, а потом я буду варить тебе борщ, – засыпая, сказал он.

Анна же погрузилась в некую прострацию, но не спала. Она лежала на спине, Матвей – на левом боку, обнимая ее правой рукой. Он мирно сопел. Его телефон находился на тумбочке рядом – она слышала, как он вибрирует, сигнализируя о сообщениях. Матвей зашевелился. Он перевернулся на живот. Анна наблюдала за ним сквозь прикрытые веки. Он взглянул на нее и, решив, что она дремлет, не спеша взял телефон в левую руку, подвинувшись к краю кровати. Со стороны можно подумать, что он спит на животе на краю. На самом деле он читал сообщения на вытянутой руке, держа мобильный у пола. Так же, украдкой, он положил телефон назад, но продолжал «спать» на животе. Анна не могла видеть его лицо, но чувствовала: он думает, принимает какое-то решение. Видимо, приняв его, он громко зевнул.

– Пора вставать, – потягиваясь, сказал Матвей.

Анна открыла глаза и повернулась на бок. Матвей смотрел на нее.

– А у тебя есть какие-то отрицательные черты характера? – неожиданно спросил он. Анна задумалась. – Только не неси ересь типа: «Я не умею готовить»! Вот я, например, манипулятор. Мне нравится манипулировать людьми, – неожиданно признался он. Анне даже показалось – с ноткой гордости в голосе. Она поразилась такой искренности.

– Я давно отказалась от манипуляции, потому что знаю: на любую манипуляцию ты получишь еще большую.

– Ерунда все это! – отмахнулся Матвей.

– Ты не боишься, что на свою манипуляцию рано или поздно получишь ответную? – изумилась она, поражаясь его уверенности. – Или что жизнь тебе ответит?

– Мир, Аня, намного проще, чем ты думаешь, – уверенно заявил он. – Я в душ!

Анна взглянула на телефон, оставшийся лежать на тумбочке. «Может, прочитать?» – подумала она. Она давно уже знала пароль – еще в начале их отношений она заметила, что он набирает 9999. «А зачем? Что там может быть такого, что меня удивит? Какая разница, Марина это или кто-то еще? В любом случае он выйдет из душа, сообщит, что кое-что вспомнил, и уедет». Анна посмотрела на часы: 9:52. Встала с кровати и направилась в кухню. Нажала кнопку на чайнике и достала из холодильника йогурт. Матвей появился через пару минут, как раз к свежезаваренному кофе. Анна наблюдала за ним. Вчерашняя эйфория прошла, он выглядел крайне озадаченным.

– Кофе! – с наигранной радостью воскликнул Матвей.

– Как всегда, без молока?

Получив утвердительный ответ, она подала ему чашку.

– Мне еще сегодня документы отдавать на визу. Нужно ехать сейчас в банк за справкой о средствах на счете.

Анна понимающе кивнула.

– Я быстро вернусь!

Вновь кивнула.

Она улыбалась, но на самом деле ей было грустно – не из-за того, что он уезжает, а из-за того, что она оказалась права. Он вернулся из спальни с мобильным телефоном, набирая номер такси. Анна продолжала наблюдать за ним, сидя на диване. Матвей вызвал такси и сел рядом.

– Почему вчера ты казалась мне самым близким человеком в мире, а сегодня смотрю на тебя – и ты какая-то чужая.

– Я не изменилась со вчерашнего дня, Матвей, и мое отношение к тебе – тоже, – ровным голосом ответила она и осторожно добавила: – Может, меняешься ты?

– Ты не представляешь, какая шизофрения происходит в моей голове! – экспрессивно сказал он.

Анна вздохнула. Ей действительно стало искренне жаль его: нелегко думать одно, чувствовать другое, а делать третье.

– Расскажи, – просто сказала она.

– С одной стороны, я хочу нормальных отношений. Но потом задаю себе вопрос, смогу ли отказаться от той жизни, которой живу, – многозначительно и очень эмоционально сказал он и посмотрел на нее.

– Почему ты решила сделать губы? – неожиданно спросил Матвей.

Анна удивилась.

– Давно хотела, но боялась, а тебе доверилась. А почему ты спросил?

– У меня всегда была фантазия – сделать губы своей женщине и чтобы она непременно была в маленьком черном платье, – задумчиво произнес он.

– Так я об этом узнала только сейчас. Так что любая манипуляция исключена.

Матвей молчал. Анна видела, что он находится в состоянии ожидания, которое, затягиваясь, приводит к раздражению.

– Почему нет СМС от такси?!

Сомнений не осталось: он спешит.

– Тебя кто-то ждет? – не сдержалась она.

Матвей встал с дивана и нервно подошел к окну.

– Конечно! Мерзнет там, бедняжечка!

Она убедилась: его кто-то ждет. Ответ в его стиле: Матвей не любил врать напрямую, поэтому часто говорил правду, прикрывая ее шуткой. Анну всегда поражало это качество в людях. Замечая этот трюк, она думала, что нужно обладать как минимум дерзостью, чтобы его использовать. Высший уровень цинизма. Она продолжала наблюдать за Матвеем. СМС так и не пришло, но раздался звонок – такси ждало у подъезда. Он пулей вылетел из квартиры, на ходу чмокнув Анну в щеку и пообещав вернуться через пару часов. Закрыв за ним дверь, она направилась в спальню – хотелось спать. Анна не чувствовала обиды или разочарования: ко всему привыкаешь. Она не любила непредсказуемости. Матвей же сегодня полностью оправдал ее прогноз. Она была уверена, что он не вернется через пару часов, но точно знала, что вернется. И знала, по какой причине. Эта причина – Люся.

* * *

Звонил телефон: Анна открыла глаза и потянулась за ним – он лежал на том же месте, где еще утром был мобильный Матвея. «Андрейчук Матвей Анат.».

– Я тебя слушаю, – сонно сказала она.

– Ты спишь, что ли?

– Да, сплю.

– Хорошо быть маркетологом, – съязвил он.

– Я вообще-то на послеоперационной реабилитации и в официальном отпуске до понедельника, – подчеркнуто спокойным тоном ответила она. – Документы завез?

– Да, я парень быстрый. – Она слышала, что настроение его явно улучшилось. – Какие планы на сегодня?

– Вообще-то ты сказал, что будешь варить борщ.

– Собственно, поэтому я и звоню. – До боли знакомая фраза. У Анны все похолодело внутри. Матвей громко вздохнул и начал: – Я знаю, что мы договорились о другом, и, если ты скажешь, я, конечно, не поеду, но мои друзья едут сегодня на машине в Днепропетровск, и я хочу поехать с ними.

Анна молчала. Ее накрыла волна возмущения. Больше всего взбесила эта банальная манипуляция, которую он применял каждый раз. «Если ты скажешь» или «если ты хочешь», но при этом всегда делал по-своему. Анна разозлилась: что ж, используем ваше же оружие, Матвей Анатольевич.

– А как же встреча с Люсей?

Матвей задумался – складывалось впечатление, что он об этом забыл.

– Я вернусь в субботу и встречусь с ней.

Анна разочаровалась в нем еще больше.

– У меня такое ощущение, что это Люсе нужно с тобой встретиться, а не тебе с ней! – не скрывая сарказма, сказала она и тут же придумала «для яркости картины»: – Она улетит в пятницу.

– Ты злишься? – осторожно спросил он.

– Да, злюсь!

Она напоминала вулкан накануне извержения, когда раскаленная магма в любой момент готова хлынуть наружу.

– Почему? – ему требовались подробности.

– Ты действительно не понимаешь?! – Матвей молчал. – Ты действительно хочешь знать почему? – Матвей произнес: «Ага». Анна не выдержала: – Вот скажи, ты действительно такой? – с металлом в голосе спросила она.

– Какой?

– Как ты собираешься стать пластическим хирургом номер один в стране, если не можешь элементарно в себе разобраться и борщ сварить?!

– А это здесь при чем?

– При том, Матвей! При том, что люди идут на твою личность! Чтобы стать номером один, нужно обладать определенными чертами характера. Целеустремленностью, ответственностью, навыком быстрого принятия решений! – с каждым словом ее тон становился все жестче. – Снаружи ты похож на уверенного и интеллектуально развитого мужчину, но, когда я смотрю на твои действия, меня начинают терзать сомнения. – Магма внутреннего вулкана Анны вытекала, превращаясь в лаву. Ей хотелось дать ему еще больше правды. – Когда я смотрю на твои действия, я вижу человека, который два часа назад, выходя из дома, говорил одно, а подул ветер в другую сторону – делает другое. Ты ведешь себя как инфантильная личность, которая вообще не понимает, где она и что делает. Неужели ты совсем не можешь остановиться и определиться, куда и с кем ты идешь? Неужели ты не способен нести ответственность за свои слова и действия?

– И чего ты так завелась? – остановил ее Матвей: вероятно, ему было нелегко это слушать. – Подумаешь, решил поехать в Днепропетровск на день раньше.

– Дело не в Днепропетровске! Я злюсь, потому что ты каждый раз делаешь одно и то же. Ты уже принял решение, тогда к чему эти манипулятивные фразочки: «если ты скажешь» или «если ты не хочешь»?

– Ань, я не принимал еще никаких решений, – он пытался потушить вулкан.

– Так вот говорю тебе: я не хочу, чтобы ты ехал сегодня! – эмоции продолжали бурлить. – Потому что встреча с Люсей важнее, чем поездка с друзьями! Потому что я устала от твоих постоянных исчезновений, потому что мне надоело, что ты говоришь одно, а делаешь совсем другое! Потому что я бесконечно разочаровываюсь в тебе! – вся боль от нарушенных им обещаний сконцентрировалась в этом монологе.

– Ты что, меня сливаешь сейчас? – настороженно спросил Матвей.

– А ты хочешь, чтоб я тебя слила?

– Нет, я не хочу тебя потерять.

– Я еще раз задам тебе вопрос, Матвей. Ты хочешь расстаться?

– Нет, я не хочу расставаться.

– Зачем я тебе нужна, Матвей? – он молчал. Анна перешла на повышенные тона. – Я не понимаю тебя! Я знаю, что люди никогда не делают ничего просто так. Ты не хочешь расставаться, но ты продолжаешь выводить меня из себя. Для чего ты это делаешь?

– Может, я боюсь, что когда ты меня получишь, то на полку поставишь, – приглушенно сказал он.

– В смысле?

– Ты получишь меня, и я стану тебе неинтересен.

Анна поразилась и одновременно возмутилась.

– Что за бред? Откуда вообще в твоей голове появились такие мысли? Матвей, ты меня с кем-то перепутал. Я не собираю трофеи.

– Почему?

– Потому что на полке места не хватает! – взорвалась она. – Остановись, Матвей! Сделай хоть раз то, что обещал!

Он молчал.

– Ты здесь? – уже спокойно спросила она.

– Да, – тихо ответил он.

– Что ты решил?

– Мне удобно поехать с ними, – начал Матвей. – Хочу еще к родителям заехать.

– Так зачем тогда было спрашивать?! Зачем вообще начинать и продолжать этот разговор, если ты уже принял решение и ничего не собирался менять?

Она нажала отбой. С ней творилось что-то невероятное. Ее трясло и разрывало на части. Хотелось кричать и плакать. Какое-то совершенно новое состояние. Что-то, над чем она не властна. Что-то, что она испытывала впервые. Это не боль, как в день операции, – это неконтролируемое раздражение. Что-то, с чем она совершенно не могла справиться. Казалось, что она слетит с катушек, казалось, что все тело горит. Инстинкт вел ее к воде. «Вода поможет смыть», – звучало в голове. Холодный душ – единственное, что могло помочь остыть. Анна стояла под холодными струями. Она вспоминала свою жизнь, разные события и периоды. Она не стояла под холодным душем, когда ее предавали лучшие друзья, когда партнеры пытались подставить в самый неожиданный момент, когда хотели уничтожить конкуренты. И когда возникали проблемы посерьезнее. Она вспоминала Стаса. Стас был вспыльчивым и ревнивым, но она никогда не стояла из-за него под холодным душем. Когда Стас умер, тоже не стояла. «Что он делает со мной? Что он делает?! Это повторяется уже в который раз. Принятое им решение быть вместе – и потом резкое исчезновение. Ночь любви неделю назад, операция – и отъезд. Его признание в любви вчера – и сегодня опять отъезд. Это одно и то же действие. Он делает одно и то же. Ледяные струи воды текли по телу, но она не чувствовала их. Мозг просчитывал варианты. Пока он не мог ответить на ее вопросы. Он зависал: Анне не хватало вводных данных. Все, что она понимала, – это повторение действий. Но она не понимала, что конкретно он делает и для чего. «Этому должно быть какое-то логическое объяснение. Не может человек это делать неосознанно. Здесь какая-то техника. Пикап?»

В ее понимании пикап был детской забавой для неуверенных в себе мальчиков, которые хотели затащить девушку в постель и «слиться». Так ей всегда казалось. Она никогда не вникала в подробности. Матвей не ушел, хотя у него была возможность это сделать – и не раз. Он продолжал отношения.

У кого-то должны быть ответы на ее вопросы. Программа выдала решение. Анна выключила воду. Ее отпустило, как только она нашла выход. Быстро завернувшись в полотенце, она шлепала мокрыми ногами по плитке в сторону стола. Ей нужен был мобильный. «Только бы у меня был его номер». Она нервно искала в списке нужное имя. Нажала кнопку вызова. Гудок. Гудок. Гудок.

– Неожиданный звонок, – услышала она мужской голос.

– Привет. Мне нужна твоя помощь, – медленно проговорила она. – Спаси меня, пожалуйста. Мне нужно встретиться с тобой! Сегодня!

– Дай мне пару минут. Я перезвоню, – сказал Артем и положил трубку.

Она продолжала смотреть на экран мобильного, на котором светилось время. Анна упала на диван без сил. Пришла апатия. Она простояла под холодным душем сорок минут.

* * *

Анна приехала в ресторан на полчаса раньше. Ей хотелось побыть среди людей. Зазвонил мобильный. Анна взглянула на экран: «Андрейчук Матвей Анат.». Два гудка – и звук прекратился. «Не буду перезванивать», – решила она. Анна пила кофе с молоком, записывая свои вопросы к Артему. Опять телефон – она ожидала, что это Матвей, но звонила Гала.

– Привет! Как дела?

– Я сегодня почти сошла с ума.

Анна рассказала о своем холодном душе.

– Аннет, пошли его подальше! – зло сказала подруга.

– Я бы так и сделала, но чувства, которые бушуют во мне, не дают остановиться. Хочу все-таки разобраться. Понять, что он делает и зачем. И потом, ты же знаешь мой характер: пока не разберусь – не успокоюсь, – на выдохе выпалила она.

– Главное – чтобы ты не оказалась в психиатрической клинике после своих разбирательств! За неделю после операции этот юнец перешел уже все границы дозволенного! – Анна чувствовала, что Гала начинает ненавидеть Матвея. – А кто этот Артем?

– Мой знакомый – гуру пикапа. Он семь лет этим занимается, а последние пять преподает и дает персональные уроки. У него точно должны быть ответы на мои вопросы.

Гала ужаснулась:

– Только, пожалуйста, не смотри ему в глаза! А то сегодня вечером будем следующему письмо писать.

– Я не в его вкусе, – успокоила она подругу. – И у него есть девушка, или, по крайней мере, раньше была. И самое главное – он хоть и высокий, но не брюнет. Так что вряд ли ему пикап поможет.

– Перезвони мне потом, – наигранно-настороженно сказала Гала. – Встретимся и обсудим все. И на всякий случай не смотри ему в глаза, – опять пошутила она.

Анна положила телефон и на мгновение задумалась: «Не звонит. Ну и ладно, пусть подумает».

– Привет! – раздался голос за спиной.

Анна обернулась: Артем. Красивый высокий шатен с зелеными глазами. Рубашка, зауженные брюки и мокасины на босу ногу. Артем сел напротив. Он заказал чай, она – лимонад.

– Что там у тебя случилось? – с интересом спросил он.

– Мне нужна твоя консультация. Мне кажется, я встречаюсь с пикапером. Другого объяснения его поведению я придумать не могу.

– Почему ты решила, что это пикап?

– Мужчина, которому нравится женщина, ведет себя иначе, – Анна вспоминала, как это начиналось. – Я еще на первом свидании подумала, что мальчик книжку прочитал про то, как девушку в постель затащить. Но меня это устраивало. Я не хотела ничего серьезного с ним. Я была уверена, что после секса он исчезнет. Но он неожиданно остался. И начался этот ад! – Анну передернуло от воспоминаний о своем сегодняшнем состоянии. Она задумалась на несколько секунд, подбирая правильные слова. – И еще – интуиция. Я не могу спать рядом с ним. Он спит, а я всю ночь лежу с открытыми глазами.

– А он спит у тебя? – удивленно перебил ее Артем.

– Да. У меня такое чувство, что он только поспать и приходит.

– Странно, что спит. Мы, пикаперы, очень редко можем уснуть с женщиной. Обычно валим домой. Я бы сказал, что у него чувства к тебе, – прокомментировал он.

– А может, он везде спит? У него нервы как стальные канаты. И еще секс меня смутил. Все было красиво, как в кино, а энергетики не было. Интуиция что-то говорила мне. А мозг все время твердил, что его слова не соответствуют действиям. У меня есть правило: если что-то повторяется больше двух раз, это уже системность, – уверенно закончила она.

– А как иначе? Между тем чтобы быть альфой и надеть костюмчик альфы существует большая разница. Ты почувствовала неконгруэнтность, – заключил Артем. – Рассказывай в подробностях.

Он слушал ее историю, попивая чай. Иногда задавал уточняющие вопросы, иногда вставляя комментарии.

– Прямо кино! Умеешь ты найти приключения.

– Голливудское, – согласилась Анна.

Артем громко вздохнул.

– Аня, это не пикап, это шиза! – уверенно сказал он. Анна смотрела на него вопросительно. – Понимаешь, пикап – это набор техник, это как молоток. Можно молотком гвоздь забить, можно – по пальцу, а можно голову разбить. Вся проблема в том, что он этим молотком тебя по голове лупит со всей дури, на какую способен. Ты вообще осознаешь, какую больную психику нужно иметь, чтобы оставить свою женщину после операции? Кроме того, то, что использует он, – это уже серьезные техники НЛП, может, даже гипноз. Осознанное агрессивное использование подобных техник говорит о глубоких психологических проблемах.

– Может, это месть за Арама?

– Дело не в Араме! Ты пойми: не будь Арама, был бы какой-то другой повод. Ты же не сидела бы дома всю жизнь в ожидании Матвея. Вся проблема – в нем. В его чувстве неуверенности в себе. Тем более он сам вызвал эту ситуацию. Относился бы нормально – не было бы Арама, – твердо сказал Артем. – Я приведу тебе один пример. Был у меня на тренинге программист – чмо полное, по-другому не скажешь. Забитый до плинтуса. Я на него смотрел и думал: наверное, лет через пять оно научится бабушек в метро снимать, не больше. И тут, представь, через три месяца это чмо превращается в чудовище, которое нагло нападает на женщин, да еще в агрессивной форме. Это чмо приходит и рассказывает о том, как он размазывает женщин. Я ему даже запретил на тренинги ходить и исключил, откуда только мог. И тогда я понял, что это не пикап сделал его таким, он таким был всегда. А его близкие, видать, это чувствовали и его забивали как могли. И правильно делали! И вот это чудовище получило в руки молоток. Матвей этот на тебе отыгрывает свое ущемленное самолюбие. Синдром зажатого яичка. И неважно, как его воспаленный мозг это объясняет, – закончил он. – Что именно ты хочешь узнать?

– Меня все интересует, – грустно ответила Анна. – Для начала объясни мне, как пикап-технологии работают. Я всегда считала, что это пять приемов – как соблазнить девушку за вечер.

– Нет, Аня. Пикап – это набор техник НЛП, которые затрагивают наше подсознательное, наши инстинкты. Как я говорю, пикап – это панель управления. Нажал на кнопку – и получил нужный результат.

– Артем, объясни мне, что именно он со мной делает. Как это все называется и как это работает? Вот, например, что это за история с одеждой и моими духами. «Эти твои буддистские платья. Короткое тебе идет больше», – скопировала она голос Матвея. – Или: «Я не понимаю запах твоих духов».

Артем рассмеялся, нет – расхохотался.

– Бля… Извини. Ну ушлепок! Не понимаю, зачем к тебе это применять? Это американская тема. Комплимент со стебом. Нег или негхит называется. Используют, чтобы понизить значимость девушки. И поднять свою! – он многозначительно посмотрел на нее. – Например, эта рубашка сюда не подходит, но джинсы классные. Вроде как и комплимент, но послевкусие неприятное.

Анна смотрела на него с изумлением, туман непонимания начинал рассеиваться.

– А что с сексом? Сначала был, теперь нет. Это что? – задала она давно волнующий вопрос. – У меня уже комплекс неполноценности начал развиваться. Думаю, может, он меня не хочет, – призналась Анна.

– Тебя не хотеть? Ржу не могу! – он продолжал смеяться, стуча пальцем по виску. – На самом деле это классика жанра, «Ближе – дальше» называется. Чтобы ты была в вопросе «Что происходит?» – и делала «Ближе» к нему. Это не только секса касается, но и звонков, и СМС. Может на них не отвечать. Почитаешь – у школы РМЭС хорошо описано. Чтобы ты догоняла его. Он ведь у нас приз, за ним столько девушек бегает! – иронично заметил Артем. – А ты догоняешь?

– Не-а, – честно ответила Анна. – Он не звонит – и я не звоню. Не пристает – ну и ладно. У меня все просто: как мужчина скажет.

– Бедный Матвейка! – иронизировал Артем. – Он, наверное, в шоке от тебя – не работают технологии.

– Ну да, он так и говорит, что я инопланетянка, – прокомментировала Анна. Теперь некоторые высказывания Матвея в ее адрес приобретали другой смысл. – А эта история с ожиданием? Все время опаздывает.

– Ты пробовала говорить с ним об этом? Мой брат умудрился опоздать на собственную свадьбу. Есть такие люди, – предположил он.

– Пробовала, и не раз! – возмущенно начала Анна. – Он говорит «Хорошо, я понял» – и опять! Он специально это делает! Человек может опоздать на двадцать минут, но не на три часа без звонка. Договариваемся встретиться в семь – приходит минимум в десять. А если я произношу фразу «Будь пораньше» или «Не опаздывай», то стопроцентно часов на пять ожидание затянется. Как вчера, например. Я специально его проверила и получила для себя подтверждение, – Анну трясло от возмущения. – Так страшно же не то, что опаздывает, а то, как он это делает. Я вот точно знаю: когда человек небезразличен, ты пять раз позвонишь, скажешь, что задерживаешься и где ты. А тут создается эта аура таинственности. Додумай сама! И со звонками та же стратегия. Позвонил, сказал «Я перезвоню» – и не звонит. Все время искусственно создается ожидание. И еще, что ни попрошу, все наоборот делает. Может сделать, но позже, а не тогда, когда попросила, – как назло. Все время опаздывает и все время не перезванивает.

– Скорее всего, дома сидит и книжки про пикап читает. Ищет, что еще применить для инопланетного разума, – опять смеясь, предположил Артем. – Ань, эту стратегию нужно с двух сторон рассматривать. Ожидание – это манипуляция. Он нашел эту твою кнопку раздражения и жмет на нее. И еще таким образом заставляет тебя думать о нем. Пока ты пять часов ждешь, ты же думаешь? – Анна кивнула. – Плохо или хорошо, но думаешь. И в дополнение он еще и чувство ревности будит. Типа: «Силен тот, у кого есть выбор». Хотя на самом деле, может, никого и нет.

Анна смотрела удивленно:

– Ты серьезно?

Артем кивнул:

– Ну да. Он типа крутой альфа и поэтому делает что хочет, а ты терпи, женщина! Свою значимость поднимает, а твою опускает. Вот шиза! – Артем уже не смеялся. – Почитай «Метод Мистери». А со своей стороны ты должна тоже кое-что понять. Манипулировать можно лишь тем, кто позволяет. Отключи эту свою кнопку ожидания. Разберись с ней! Другая женщина бы и внимания не обратила.

– Я со своей кнопкой уже разобралась. Ожидание отключила неделю назад, – уверенно сказала Анна. – Вчера, когда он не приехал, убедилась в этом. Но вначале разрывало меня сильно.

– Молодец! – как ребенка похвалил ее Артем и многозначительно добавил: – Для тебя есть хорошая новость: у него тоже должна быть такая кнопка.

Анна задумалась.

– Ну да, ему важно, чтобы я дома сидела, пока он ходит неизвестно где. Звонит всегда утром – спросить о планах на день. И вечером – убедиться, что я дома.

– Вот! У него это кнопка контроля. Ты тоже можешь на нее нажимать, когда захочешь.

– Еще вот это объясни мне – он уже третий раз так делает. Причем в одно и то же время – середина недели. Вводит меня в состояние максимального плюса – и потом резкий минус, – Анна рисовала на листе график. – То есть от плюс 100 по эмоциям к минус 90. 100 – это был бы полный разрыв, – предположила она.

Артем смотрел на нее с восторгом.

– Ты меня поражаешь! – не скрывая восхищения, сказал он. – Эта техника резкого перепада эмоций называется «Игла». В твоем случае использовали самую тяжелую артиллерию. Максимальный разрыв в самый короткий промежуток времени. Ну ушлепок! Три раза подряд! – Артем выдохнул. – Правда, это рискованно: девушка может сразу уйти. Поэтому он должен был тебя как-то настраивать. Извиниться или сказать, что боится тебя потерять. «Иглу» используют с целью создать длительные отношения, чтобы чуть угомонить зарвавшуюся подругу.

Анна задумалась.

– Первый раз он применил «Иглу» после СМС. Потом после операции – самую сильную. Вчера было сразу несколько техник одновременно. Сначала опоздание без объяснений. Потом признание в любви, ввод в плюс – и опять минус. Кстати, «Игла» вызывает во мне какие-то неконтролируемые эмоции, мне действительно нужны все силы, чтобы собраться. Я понимаю, что он целенаправленно доводит меня до состояния истерики. Слушай, а может, он просто хочет, чтобы я сама прервала отношения?

Артем посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Для этого другие техники используют, – лаконично ответил он.

– Тогда зачем ему это? – непонимающе спросила она.

– Он добивается, чтобы ты за ним бегала в истерике. Но для чего? – Он задумался и через минуту продолжил: – Точного ответа мы не получим: мы же не можем ему в голову залезть. Но варианта может быть три. Первый – самый позитивный для тебя. Знаешь, как в фильме «Унесенные» с Мадонной? – Анна отрицательно покачала головой. – Есть такой психотип мужчин, которые вначале должны убедиться в том, что женщина его любит, а потом открываются сами. Вот когда ноги начнешь целовать – станет нормальным. Посмотри фильм – поймешь. – Анна записала название. – Второй вариант – размазать и пойти дальше, удовлетворив свою шизу. Третий вариант – самый страшный: если он владеет гипнозом, то когда человек в состоянии разрыва, в него можно любую программу заложить. Все что угодно. «Ты меня любишь всю жизнь» или «Помогаешь безвозмездно». Мы же не знаем его мотивов.

– Ты меня пугаешь! – Анна смотрела на Артема расширенными от ужаса глазами. По телу побежали мурашки. – Все настолько серьезно? – Артем кивнул. Ей был важен его прогноз, но эти слова шокировали. – Я не верю, что он сам все это делает. Его может консультировать какой-нибудь гуру? И что еще он может придумать?

Артем задумался.

– Я тебе так скажу. Гуру у него или его шиза – его гуру… Посмотри на их стратегию: она все время одинаковая. Он не выходит за рамки своего шаблона. Ты – стена. Он подходит и бьет. Можно рукой ударить, можно ногой, можно головой с разгону. Но действие одно и то же. Ему даже ума не хватает поменять действие. А ты уже привыкла, у тебя иммунитет выработался. Я бы на его месте использовал сейчас разрыв шаблона. Полное изменение поведения – «идеальный мужчина». Это, кстати, на тебе быстрее всего сработало бы. А то, что он делает, показывает, что он отработал уже все эти техники неоднократно. Уже выработался стереотип, а с тобой – не работает. И в то же время выйти из шаблона своего не может. Он, наверное, в ужасе от тебя. Ты для него непонятна, он, скорее всего, думает даже, что ты сама с ним играешь. – Анна смотрела пораженно. – Каждый же по себе судит.

– А может, мне в его игру сыграть? Поскольку он из своего шаблона не выйдет, скорее всего, следующим шагом будет максимальный минус – разрыв отношений со мной, – предположила она. – Создать мне полное чувство потери. Может, устроить ему истерику и побегать за ним? Сыграть спектакль, которого он ждет.

– Можно, но еще есть невербалика, которой он, скорее всего, владеет. Нужно быть великой актрисой, чтобы он поверил. Тем более что он много раз видел такие истерики – ему есть с чем сравнить. Как и тебе. Ты привыкла с настоящими альфами общаться, потому его и раскусила. Но решать тебе, играть дальше в эту игру или нет.

– А этот его пристальный долгий взгляд? Мне иногда кажется, что он словно программу вкладывает: смотрит в глаза и о чем-то думает.

– Есть такие техники. Даже через разговор по телефону. Взгляд – это, скорее всего, его коронный отработанный номер. Он его проверил много раз и знает, что это работает. Наверно, большой поток женщин пропускает через себя. Кто он по профессии?

– Врач-маммолог. Он мне сказал, что я у него пятьсот первая. Похоже, он не операцию имел в виду, – с горечью предположила Анна.

Ее телефон издал сигнал.

– Слушаю тебя, Гала! Я наконец-то встретила идеального мужчину! Я не могу без него жить! Ты бы знала, как он смотрит в глаза!

Артем смотрел на нее непонимающе. Анна смеялась.

– Иди ты, – серьезно сказала Гала. – Ты закончила уже?

– Практически да. Можем встретиться через полчаса.

– Позвони, когда будешь выезжать.

– Договорились, – ответила Анна и нажала отбой. Она посмотрела на Артема: – У меня есть последний вопрос к тебе. Я понимаю, почему он ничего не спрашивает обо мне. Чтобы не появилась эмоциональная связь, чтобы не привязываться. Это, кстати, тоже причина, по которой я поняла: что-то не так. Но если все-таки у него возникли чувства, что тогда делают? Какие техники используют, чтобы чувства заглушить или забыть девушку, стереть из памяти? Я когда-то читала про «Т 10Д». Так смеялась! Это что, действительно помогает? Или есть еще что-то?

– «Трахни 10 девушек» – это единственное, что используют. Но я рекомендую три. И еще один очень важный момент: «Т 3Д» не работает, если девушки хуже, чем та, которую пытаешься забыть. Нет никакого смысла трахать вокзальных шлюх, – пояснил Артем. – Важно не просто трахнуть, а трахнуть девушек, которые красивее, умнее, интереснее, статуснее. Лучше, чем она, во всем. Вот в чем суть. Так что с этим у Матвейки также проблема возникнет, – иронично заметил Артем. Анна ждала пояснений. – Думаешь, в этом городе много таких, как ты? Я знаю точно, что мало. А снаряд, как известно, в одну воронку дважды не падает, – пояснил он. – Страшно то, что он использует концентрированную горючую смесь всего, чего только можно, и одновременно. Неги, ожидание, неизвестность, «Ближе – дальше», ревность, контраст, «Иглу» – и, я предполагаю, гипноз. Я в ужасе! Вот ушлепок! За что он тебя так? За то, что ты красивая, умная и успешная. Шиза! Нормальный мужчина радовался бы и строил отношения, – он задумчиво посмотрел на Анну. – Кстати, не могу понять, почему на тебе не сработало. Большинство бы уже в психушку попали или послали подальше.

– Этот мальчик просто не знает, что я в жизни прошла. У меня устойчивая психика. У меня муж умер четыре месяца назад. Я вдова, – глухо сказала она.

– А этот ушлепок знает? – изменившимся голосом спросил он.

– Знает.

– Ань, он не ушлепок – он циничный ублюдок! – жестко сказал Артем. – Ты мне лучше другое объясни. Тебе это зачем? Зачем тебе мужик с ущербной психикой, способный на такие поступки. Этот комплекс ущемленного яичка будет всю жизнь ходить с ним рядом. И ты будешь его все время одергивать. В Киеве полно самодостаточных мужчин, которым такая, как ты, в радость. Беги от него!

– Я его люблю, – тихо ответила она. – И я не верю, что он такой психопат. Я же тоже людей вижу – он как под влиянием чьим-то находится. Все, чего я хочу, – чтобы он отказался от манипуляции и стал нормальным.

– Как ты понять не можешь, что твоя любовь и материнский инстинкт к нему – это результат нажатия на твои кнопки. Каждый день без него – это освобождение от этого нажатия. Через двадцать один день ты будешь вспоминать свои чувства и спрашивать себя: что это было такое вообще? – Анна внимательно слушала. – Тебе нужно понять, что дело не в техниках, а в том, кто их использует. Как тебе еще это объяснить? – Артем искренне хотел помочь. – Есть такой фильм «Пикап: Съем без правил». Фильм так себе, но в нем есть нечто важное для тебя. Там три героя: Андрей, Руслан и Чук – все три используют пикап. Но что важно: каждый из них использует его по-разному. Чук использовал один раз, чтобы начать отношения с девушкой, которая без пикапа на него даже не взглянула бы. Руслан был прожженный пикапер, пока не встретил девушку, в которую влюбился. А третий, Андрей, так и не остановился. Знаешь почему? – Анна отрицательно покачала головой. – Потому что у Андрея психологическая травма от отношений с матерью. И теперь он мстит всем женщинам. Чук и Руслан могут отказаться от пикап-техник, потому что у них нет травмы, а Андрей не может. Люди по разным причинам приходят к пикапу: кто-то – чтобы научиться общаться с женщиной, кто-то – чтобы знать, как влюбить в себя женщину своей жизни, кто-то – чтобы получить более статусную женщину. А есть ушлепки, которые хотят мстить женщинам за то, что когда-то их кто-то обидел. Я, например, несу философию длительных отношений и уважения к женщине. Но есть и другие школы. Есть ведь и гуру с синдромом ущемленного яичка – тому и учат.

– А он, как думаешь, к какой школе относится?

– Я не могу так прямо сказать. Скорее всего, РМЭС. Почитай, там много техник НЛП и гипноза, и еще – «Метод Мистери», тоже тебе подходит. Найдешь в гугле, – Анна записала название в блокнот. – Мне очень жаль, что ты оказалась права. Мой совет – беги от него! А если появятся вопросы – звони.

Анна смотрела на Артема. Он спокойный и уверенный: мужчина-небо, мужчина-воздух. Без резких движений и громких заученных фраз. Он гармоничен. Он альфа, а не «в костюмчике». Самодостаточен. Он владеет всеми техниками манипуляции, но ему они совершенно не нужны, чтобы произвести впечатление. Благодаря этой встрече она смогла ответить на многие свои вопросы. Но эти ответы породили новые. К сожалению, она так и не прояснила самый важный вопрос: для чего он это делает?

* * *

Анна эмоционально рассказывала Гале о встрече с Артемом. Та внимательно слушала, но шутить не переставала:

– То есть в квартире нашего Матвейки, – Гала сделала театральную паузу на слове «Матвейка»: очевидно, ирония Артема пришлась ей по душе, – висит плакат три на три метра. А на нем фотографии разных девушек: эта – на «Игле», эта – «Ближе – дальше», эта – в психушке. И отдельно от всех твоя, с антенками на голове. – Анна рассмеялась. Подруга продолжила: – На что люди тратят свою жизнь? Ань, Артем во всем прав. Что ты собираешься делать?

– Не знаю, – тихо ответила Анна.

– А у меня идея, – серьезно начала Гала. – Давай я позвоню своему другу – замминистра обороны, чтобы нашего технолога прямо из операционной в армию забрали. Без права переодеться! – она строила план мести. – Или еще что-нибудь придумать – пожестче. Ты не представляешь, как мне хочется ему такую «Иглу» устроить, чтобы у него мозг разорвало! А перед этим позвонить министру здравоохранения, чтобы лицензии лишили года на три. И чтобы каждый из них передал привет от Богинской!

Анна вздохнула.

– Я вообще не понимаю, как он не боится в такие игры играть. Обиженная женщина – это очень опасно, – заметила она.

– Молодость порождает самоуверенность, а по рогам еще не надавали. Но мы можем это исправить.

– Да я и сама виновата. Знаешь, ничего о себе не рассказывала. Он же думает, что я такая белая и пушистая. И, как он говорит, добрая и незлопамятная. Он просто не знает, что лучше не трогать мое чувство справедливости. А если серьезно, то понятно, что это комплексы, которые не дают ему жить. Артем прав. Мне его жаль даже.

– Ань, а как понять, что у него на уме? Вдруг Артем прав в самых страшных своих предположениях? – с тревогой спросила подруга.

– А никак не поймешь сразу! Все, что я могу сделать, пока он в Днепропетровске, – это проверить глубину его цинизма. Должно же быть в нем еще что-то человеческое. Посмотрим, – с грустью в голосе сказала Анна. – Я о многом думала, когда ехала к тебе на встречу. Ну, вот представим, что у него вообще нет чувств. Тогда зачем все это? Я взрослый человек. Пришел и сказал, что чувств нет. Да я и сама много раз ему говорила, что меня доводить не стоит, прямо скажи – и все. Или, например, месть за Арама. Ну, уже вроде как все, отомстил. После Одессы можно было развернуться и уйти. Или вот даже сегодня. Я несколько раз спросила его: «Ты хочешь расстаться?» Он ответил: «Нет».

– А может, тянет из-за проекта с Люсей? – осторожно предположила Гала.

– Может. Хотя выгода от Люси тоже под вопросом. Нелогично как-то. Наоборот, тогда должен быть паинькой. Да и встреча с ней предполагалась завтра. А он уехал, – рассуждала Анна.

– Ань, ну ты же умеешь правду определять. Вспомни Стаса, который всегда говорил, что детектор лжи можно обмануть, а тебя – нет, – улыбаясь, вспомнила подруга.

– Что такое правда, Гала, и как ее определить? Определение правды – это на самом деле выстраивание логической цепочки. Чтобы понять, лжет человек или нет, нужно сначала понаблюдать за ним, когда он искренен. Поэтому тест на полиграфе всегда начинают с простых вопросов: «Вас зовут Гала?», «Вы живете в Киеве?» и так далее – чтобы найти эту точку отсчета. А если моя точка отсчета – ложь, то я буду воспринимать ложь как правду. Хотя у меня, в отличие от полиграфа, есть еще интуиция. Мне кажется, я чувствую, когда он бывает честным. Но пока в систему точного определения, как со Стасом, это не перешло.

– А ты ему вчера поверила, когда он в любви признался? – в тоне Галы звучала грусть.

– Нет, я не поверила ему вчера. Когда он признался, моя интуиция сказала: «Не верю». И своим поведением он это подтвердил. Он сказал это – и никак не показал телом, прикосновением или объятием. Причем все его жесты демонстрировали, что ему безразлична моя реакция. Странно для человека, который любит. Ты не считаешь?

– Неужели такой игрок?

– Ты знаешь, я не сдержалась и тоже его об этом спросила! – Анна вспомнила этот момент и то, как Матвей то ли не расслышал, то ли промолчал.

– Зачем тебе все это?

– Ты же знаешь: я не из тех, кто прячется. Мне же для чего-то его жизнь дала. Чтобы стать сильнее, или мудрее, или, может, умнее.

– Может, в этом и есть твоя проблема, что ты во время бури всегда поворачиваешься к ней лицом?

– Может, проблема, а может – благословение. Время покажет. Гала, я до сих пор не могу поверить, – грустно призналась Анна. – С другой стороны, хорошо, что он уехал: у меня есть время разобраться во всем и понять, для чего он это делает.

Анна шла домой. Шла не торопясь. Она хотела проникнуться этим вечером, теплым августовским ветром, светом в окнах домов, голосами людей вокруг. Интуиция подсказывала, что самый сложный период уже позади. Период иллюзий и наивности, период непонимания его действий и ее открытости. Эта реальность не пугала. Напротив, понятная реальность нравилась ей намного больше, чем туман. Она много узнала сегодня, хоть и не все поняла до конца.

Но, несмотря на это, она шла домой, надеясь. Надеясь на то, что он не уехал в Днепропетровск и ждет ее у подъезда или у квартиры. Может, потому и не звонит? Решил сюрприз устроить. И тут же логика отвечала, что это не о нем. О нем совсем другое – манипуляция. Тем более это уже было – две недели назад, когда она шла с таким же чувством, чувством надежды. Только теперь цветов от Жени не будет. Но, несмотря ни на что, она все равно продолжает верить в Матвея. Или еще не готова принять новую реальность.

Анна подошла к дому. Возле подъезда никто не ждал. Зайдя в парадное, она все же не удержалась и спросила: «Ко мне кто-нибудь приходил?» Консьержка отрицательно покачала головой. Анна поднялась в лифте и подошла к двери. Ее все-таки никто не ждал. Вошла в квартиру. Свет включать не хотелось. Села на диван и сняла туфли. «Чем больше иллюзий, тем страшнее реальность. Какие же мы, бабы, все-таки наивные! И я такая же, как все. Ничего во мне уникального нет. Такая же дура! Когда мы уже наконец-то поймем, что, если ты нужна мужчине, у него будут совершенно другие действия. Что в тот момент, когда мы перестаем их оправдывать, мы начинаем видеть реальность», – громко сказала она квартире.

* * *

Анна проснулась в подавленном настроении. Она долго не могла уснуть и не переставая анализировала встречу с Артемом. Матвей использует эти техники. Многочисленные совпадения не оставляют надежды на случайность.

Как ведет нас жизнь… Виталик дал фонарик и рассказал, как включить его. Свет этого фонарика помог рассеять эмоциональный туман, дезориентировавший ее. А благодаря Артему она начала видеть. Анна нуждалась в полной ясности: она хотела понять действия Матвея, хотела постичь причины, хотела увидеть их отношения глазами Матвея. Для этого нужны знания. Она принялась искать в интернете книги, рекомендованные Артемом.

Раздался сигнал мобильного. «Андрейчук Матвей Анат.». Анна так стремилась избавиться от тумана в своей жизни, так хотела отчетливо представлять, что происходит и каким образом, что совершенно забыла о нем. Он так и не позвонил и не написал ничего вчера. Он исчез. Анна удивилась его звонку:

– Добрый день, Матвей Анатольевич.

– Привет.

– Где вы? Как вы?

– Я вчера решил остаться и отказался ехать с друзьями, – взял он уверенный старт. – Позвонил тебе, а ты не взяла трубку. Психанул и уехал на автобусе.

Анна внимательно слушала его. «Что за бред ты несешь?» – крутилось в голове. Но очень хотелось узнать, что он скажет дальше.

– Я уже в Днепропетровске. Чувствую себя отвратительно после ночи в автобусе.

– Что, вот так не дозвонились и сразу уехали? – не сдержалась Анна.

– Да, вот такой я горячий парень!

Заготовленный ответ – Анна уверена в этом. Она молчала в ожидании продолжения. Матвей – тоже, ожидая чего-то от нее.

– Жаль, что так, – наигранно вздыхая, сказала Анна. – Люся звонила сегодня утром, спрашивала, когда мы встречаемся. – Она вслушивалась в окружавшие его звуки.

– Кстати, насчет Люси, – протяжно начал Матвей. – Я тут подумал, что не хочу, чтобы нашим отношениям мешали ожидания от встречи с Люсей. Поэтому решил, что мне не нужна ее помощь. И твоя тоже. Я все сделаю сам! – пафосно сказал он.

Она молчала, пораженная и униженная его поведением, которое наглядно демонстрировало отношение к ней. Анне неожиданно для себя стало жаль его. Жаль оттого, что ему не хватает смелости сказать правду. Жаль оттого, что он настолько глуп, что верит: его манипуляция сейчас сработает. Другая женщина, скорее всего, восхитилась бы его поступком. «Ему ничего от меня не надо!» – радостно визжала бы она. На самом же деле он намеренно отказывался от выгоды, чтобы ему принесли ее на блюдечке с золотой каемочкой. Он ожидает, что его будут уговаривать встретиться с Люсей. Теперь Анна поняла, почему он так легко уехал вчера: он убежден в силе своего приема. Его запредельная самоуверенность унижала ее. Анна грустно улыбнулась.

– Матвей, я восхищена, – глухо произнесла она. – Ты настоящий мужчина. Я… – она сделала паузу, пытаясь подобрать слова, – даже представить себе не могла, что ты поведешь себя так. – Это единственная фраза, в которой она была честна с ним. Анна вздохнула: – Я горжусь тобой.

– Да ладно, – наигранно скромно сказал он. – Наши отношения для меня намного важнее, чем встреча с Люсей. Какие планы на день?

– Буду дома. А ты?

– Я на пляже с родителями. – Судя по звукам, это действительно пляж. – Сегодня побуду с ними, а завтра – прием. Я буду звонить тебе сегодня.

– Звони, я дома, – она положила трубку.

Анну охватило возмущение: Матвей считал ее полной дурой. Ее задел его звонок, задело его отношение и эта «детская» уверенность в себе. Сколько же раз нужно отработать все эти трюки, чтобы родилась такая непоколебимая уверенность в себе? В чем ее причина? Их разговор только усилил желание разобраться в этом.

Она погрузилась в изучение техник: «Ближе – дальше», «Маятник», «Игла», «Плюс – минус», «Мнение в кубе», «Дрессировка»… Ее отношения с Матвеем стали приобретать очертания. То, что так упорно не поддавалось логике, теперь наполнялось смыслом. Она понимала каждый его шаг, причины поступков. «Инопланетянка», – вспомнила она эпитет Матвея.

– Конечно, инопланетянка, – подумала вслух Анна. – Ты все делаешь по правилам, а результата нет. Что, так хотите результата, Матвей Анатольевич? Хотите, чтобы я за вами бегала и признавалась в любви? Хорошо. Заодно увидим, что вы будете делать с моей любовью.

Она написала Матвею СМС: «Прости меня! Я такая эгоистичная дура – думала только о себе вчера. Ты самый лучший! Прости мне мой эгоцентризм! Больше это не повторится». Анна перечитала текст.

«Нужно добавить «Я тебя люблю!!!»». Нажала «Отправить». Эти слова то, что он хотел услышать, – подтверждение эффекта техник. Она предполагала, что на ее «Ближе» он должен сделать «Ближе». Матвей сразу ответил на СМС: «Все хорошо, принцесса!» «Неужели так просто?»

* * *

Она прочитывала книгу за книгой в поисках того, что могло быть пособием для Матвея, больше доверяясь интуиции, чем уму. Ее интересовали издания с более глубокой информацией. Интересовал ответ на главный вопрос: «Каким образом это работает?» Она искала – и нашла. Анна читала страницу за страницей, анализируя и рисуя картину этой пока незнакомой реальности.

Чтение затягивало ее. Анна открывала для себя новый мир. Мир таких мужчин. Они называли себя по-разному: пикаперы, практики любовных искусств, пикап-артисты, создающие влечение, мастера соблазнения, но больше всего ее поразило название «игрок».

С каждой прочитанной страницей ее понимание росло, туман рассеивался: она видела каждую деталь своей реальности – реальности под названием «Женщина во власти профессионального манипулятора». И чем глубже она понимала происходящее, тем больше ожесточалась по отношению к этим мужчинам. Соблазнить девушку за три свидания или даже за вечер, так называемый фаст, – это только первый уровень игры. Только начало. Умение управлять женскими эмоциями – вот что считалось высшей целью. В погоне за ней они без зазрения совести вводили женщин в состояние тревоги, страха, неуверенности, сомнения. Все их техники били по самым больным местам женской психики, разрушая хрупкий мир любви и уважения к себе. Цинизм авторов по отношению к женщинам поражал. Терминология пикапа говорила сама за себя, а все свои действия они именовали игрой. Техники вызова эмоций «Крышеснос», «Ближе – дальше» и «Игла» составляли основу манипуляции, которую они цинично называли этапом создания отношений. Дальше – еще жестче. Они осваивали воздействие взглядом и голосом, гипноз, ввод в транс, «Кокон», использование метафор и аллюзий, «Смещение точки восприятия», «Мета-сообщение» и даже технику «Золотой шар». Они умели влиять на подсознание даже на расстоянии. НЛП и эриксоновский гипноз – вот что становилось главным оружием воздействия в их руках.

Женщина для них словно кукла, которую можно заставить улыбаться или плакать, радоваться или горевать, любить или ненавидеть, всего лишь дернув за нужную ниточку. А они кукловоды – профессиональные игроки с женским подсознанием. Матвей, судя по всему, владел этими знаниями в совершенстве. Он хороший ученик, да нет – лучший! Каждое его действие – прикосновение, взгляд, голос, комплимент, секс – результат долгой работы над собой, результат тренировок. Это не могло не восхищать. Она действительно восхитилась не только им, но и авторами этих книг. Они создали идеальную систему, которая выращивала профессиональных убийц женской самости.

Матвей. Она испытывала непонятное удовольствие от общения с ним после того, как начала понимать механизм его поведения. Она цинично писала ему СМС с признаниями в любви и стихами Бродского, высылала селфи и звонила. Матвей тоже стал звонить чаще. Вчера он проболтал с ней вечером полчаса, рассказывая о том, что делал целый день. Сегодня прислал видео, которое снял в кабинете. Он гипнотизировал руками, приговаривая: «Чувствуешь силу горящих ладошек?!» Цинизм этого видео насмешил Анну до слез, но она обратила внимание на тонкую серебристую линию на его правом запястье. Матвей находился в приподнятом настроении, граничившем с эйфорией, и Анна понимала причину. Причина в ней: она стала вести себя так, как он хотел и ждал.

Анна набрала его – ответом стало молчание. Она вздохнула и написала СМС: «Не смогу говорить несколько часов: будет занят рот. Перезвоню». Звонок. Анна не взяла трубку. «Пусть помаринуется», – вспомнила она их сленг.

Она взглянула на часы: почти четыре. Анна провела за чтением около суток. Теперь она знала ответы практически на все свои вопросы. Поняла, что он делает и как это работает. Осталось понять – для чего.

Почти четыре часа. Она опаздывала к стоматологу.

* * *

Анна вышла на улицу. Светило солнце, а настроение было пасмурное. Визит к стоматологу временно наполнил ее позитивом. Со стоматологом, профессионалом, каких мало, они знакомы давно, поэтому поход к нему не сопровождался привычным в таких ситуациях стрессом. Ее визиты больше походили не на посещения врача, а на встречи старых друзей. На экране телефона светились четыре пропущенных вызова от Матвея. Анна ехидно улыбнулась и набрала его.

– Здравствуйте, Матвей Анатольевич!

– Куда ты пропала? – Он явно недоволен тем, что она не отвечала.

«Не забудьте устроить мне «Иглу» за плохое поведение», – подумала Анна.

– Была у стоматолога. – Она слышала, что Матвей идет по улице.

– Что-то ты слишком радостная, – недоверчиво заметил он. – Он, наверное, красивый брюнет.

– Он не брюнет, но красивый. Вы что, ревнуете? – игриво спросила она. В ответ услышала: «Угу».

– Бывший любовник? – продолжал играть в ревность Матвей.

– Мы с моим стоматологом старые добрые друзья, так что визит к нему – радость. Вам, кстати, отдельное спасибо.

– За что?

– Опоздала к нему на полтора часа, так что пришлось использовать все трюки, которым вы меня научили. Падать на колени, говорить, что я исчадье ада, – Анна не смогла сдержать ехидства.

– Ты сейчас издеваешься? – Похоже, Матвей сбит с толку.

– Что вы! Ни в коем случае, – честно солгала она. – Я действительно очень благодарна.

– Какие планы на вечер? – задал свой стандартный вопрос Матвей.

– Буду дома читать Бродского и страдать по тебе.

На самом деле она договорилась о встрече с Галой. Та звонила еще вчера и потребовала долгого разговора, но Анна слишком увлеклась чтением. Поэтому они решили встретиться в пятницу вечером.

– А ты?

– Я иду на встречу с другом. Буду сегодня пить и обсуждать тебя.

– Не думаю, что я настолько интересна твоему другу.

– А что думаешь?

– Думаю, что в твоем списке есть экземпляры поинтереснее.

– Такого, как ты, еще не было.

– Матвей, можно я задам тебе вопрос? – «Угу», – услышала она. – А почему ты не отвечаешь на мои СМС?

– Они слишком умные, Аня. – Его быстрый ответ не мог быть спонтанным.

– Ладно, я буду присылать тебе что-нибудь попроще, но ты отвечай.

– Договорились. Хорошего вечера!

– Тебе также.

Анна нажала отбой. Ей все больше нравилось их общение – она однозначно стала понимать его намного лучше. «А как же твое обещание вернуться в субботу, Матвей?»

* * *

Гала зашла в квартиру. Ее жесты выражали смесь возмущения и негодования. Она нервно бросила сумку на диван.

– Я бы ему намылила его невербальник! – вместо приветствия сказала она. Анна улыбнулась: Гала умудрялась шутить в любой ситуации. Только в этой шутке больше правды. – Аннет, я так возмущена, что, кажется, меня разорвет на части! – Во взгляде Анны появился вопрос. – Я сегодня полночи читала в интернете про пикап. Они моральные уроды!

– Кофе будешь?

– Мне бы чего-нибудь покрепче, – подруга вынула из сумки бутылку коньяка.

– Так что тебя там так возмутило? – доставая бокалы, спросила Анна.

– А все! Все, что там написано. Это же все про тебя! Начиная с вашего первого свидания. Вспомни его вопрос про библиотекаршу!

Анна улыбалась. Она поставила бокалы и сок на стол. Достала из холодильника сыр, оливки, виноград и лимон.

– Гала, но я же тебе сама об этом сказала. В этом нет ничего нового для меня.

– Да, ты говорила, но я же не восприняла это всерьез. Мне казалось, что пикап – это пара трюков для мальчиков с зализанной челочкой, которые не знают, как к девушке подойти. Ты вообще осознаешь масштаб их деятельности?

– В смысле?

– Ты читала про их сообщества, тренинги, семинары, форумы?

Анна отрицательно покачала головой. Последние сутки она читала книги их создателей.

– А форумы жертв пикапа ты читала?

Анна опять отрицательно покачала головой.

– Аня, они доводят женщин до позы зародыша на диване! – Надо полагать, в понимании Галы нет ничего страшнее этого. Анна разлила коньяк по бокалам и вопросительно посмотрела на нее. – Женщины годами страдают после их действий. А они цинично пишут потом: «Я ее размазал!» Или: «Я ее сделал!» Какое счастье, что Матвейке это не удалось! – возбужденно сказала подруга и выпила залпом. С легкой руки Артема Гала называла Матвея теперь только так. – Фу! – выдохнула она. Анна налила еще. – Я понять не могу, что ты читала сутки, если этого не знаешь.

Анна добавила в свой бокал с коньяком яблочный сок: она не любила крепкие напитки.

– Я другое изучала. Читала не то, что в интернете пишут, а их книги – то, чему они учат. Мне нужны были ответы на мои вопросы.

Гала не унималась:

– А ты читала про их классификацию женщин? Мы что, мясо на рынке? Вот мне бы они какую цифру поставили?

– Тебе бы сто баллов точно! – пошутила Анна: ее забавляло негодование подруги.

– Аннет, как ты можешь быть такой спокойной?

– Гала, я беспокоюсь, когда чего-то не понимаю. Теперь спокойна: многое поняла, начиная с первого дня знакомства. Есть, правда, несколько вопросов, на которые я пока не нашла ответы.

– Какие?

– В том, что это пикап, я уверена. Но никак не могу понять, почему он остался после секса.

– Потому что ты завела его своим поведением! – уверенно сказала Гала, всем видом демонстрируя: «Что здесь непонятного?». – Вспомни утро после первой ночи: ты вела себя не так, как все. И это его завело. Он на тебе задержался. Для него это уже спортивный интерес – влюбить тебя в себя. Ты читала про их споры?

Анна отрицательно покачала головой.

– Они часто в паре работают. И когда попадается необычный экземпляр, это становится «делом чести». У них, как правило, это неделю занимает, а с тобой – месяц уже, а результата нет! Ты вообще читала про них? Они же трахают все, что движется! Ты вообще знаешь, какие им задания дают в этом пикапе?

Анна читала общие рекомендации, но с интересом воспринимала свежие познания подруги.

– Вот, например, пятьдесят знакомств за неделю! Аннет, это только начало, – негодование Галы беспредельно. – Есть еще задания. Зайти в стрип-клуб и уйти со стриптизершей, не заплатив ей ни копейки.

– Тебя возмущает то, что стриптизерша остается без зарплаты?

Но в тот момент Гала была неспособна оценить ее юмор.

– И знаешь, какой рекорд? Один из этих пикаперов вывел восемь! Представь: восемь стриптизерш! Чего ты улыбаешься?

– Восхищаюсь, – честно призналась Анна. – Представляешь, какими знаниями нужно обладать, чтобы их вывести? – Гала смотрела на нее непонимающе. – А меня больше поразило другое задание, «Флеш» называется. Нужно собрать в одной квартире четырех девушек с грудью 1-го, 2-го, 3-го и 4-го размера и с каждой заняться сексом, не покидая места встречи. Представляешь, Гала? – восхищенно сказала Анна. – А если они еще и трезвые и расстались на позитиве, то это высший пилотаж.

– Тебя нужно лечить, – убежденно заявила подруга.

– Гала, я о другом: какие техники нужно использовать, чтобы это сделать?

– Аннет, они моральные уроды.

– Пикап – это только начало, – задумчиво произнесла Анна.

– Мы что, разные сайты читали?! – рассердилась собеседница.

– Я читала книги их гуру. Скажу тебе больше. Многие из них кричат, что это не пикап, а профессиональное соблазнение.

– И в чем отличие?

– А в знаниях, Гала. В знаниях и опыте. – Анна посмотрела подруге в глаза и выдала результат анализа полученной информации: – За десять лет активного развития в разных странах пикап взрастил целую армию профессиональных соблазнителей-манипуляторов, способных поработить любую женщину и использовать ее в своих интересах.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщины для пикапера подлежат классификации от единицы до десятки. – Гала кивнула. – Чем красивее и статуснее, тем больше цифра. Привлечь пятерку – это легко. А вот что сделать, чтобы получить девятку, десятку? Разный уровень подготовки и знаний.

– Ты хочешь сказать, что Матвей именно такой?

– Я убеждена в этом. Вот представь: молодой человек приходит в пикап – скажем, ему интересно или у него есть причина, например неудачные отношения. С чего он начинает?

– Он начинает «работать в поле», как они говорят, – гордо продемонстрировала владение материалом Гала. – Снимает девушек и отрабатывает шаблоны. Сначала он учится знакомиться.

– А потом?

– Потом укладывает в постель на третьем свидании. – Анна кивнула, подтверждая свое согласие. – Потом он учится укладывать в постель за вечер. Это называется «фаст», – продолжала блистать познаниями подруга.

– Он переспал с сотней девушек. Что дальше?

Гала задумалась и предложила свой вариант:

– Он говорит: «Все женщины в сексе одинаковы». Ему надоедает. Этому же нужно время уделять! Нормальному мужчине есть чем заняться, – Гала задумалась еще на пару секунд. – Или же эта игра так его захватывает, что ему хочется нового уровня сложности.

– И каков следующий уровень?

– Повышение уровня девушки, – допустила Гала.

– Он отказывается от шаблонов и создает уже свой материал, свои заготовки, которых нет в книжках. И учится соблазнять красоток.

– Дальше учится соблазнять красоток за вечер! – подхватила подруга.

– Что потом? Соблазнять не просто красоток, а еще и успешных. Научился делать и это. Что дальше?

– Может, влюблять в себя? – предположила Гала.

– Научился влюблять, управлять ее эмоциями. Что дальше?

Гала погрузилась в раздумья и через какое-то время сдалась:

– Не знаю!

– Научиться управлять так, чтобы она сама приглашала тебя на свидания!

– Вообще никакой ответственности! Женщина делает все сама! – поразилась собеседница.

Анна вновь кивнула, подтверждая ее «открытие».

– Даже если мы ошиблись в порядке ступеней их «профессионального роста», возникает вопрос: сколько лет для этого понадобится?

Гала зажгла сигарету и уверенно заявила:

– Это годы тренировок.

– Получается, что спустя годы тренировок он превращается в эдакого «бойца спецназа пикапа», – Анна улыбнулась своему определению. – Он может соблазнить девушку любого статуса, при этом его собственный статус не имеет значения! Долбаный отряд «Альфа». Его навыки отточены. Он становится мастером соблазнения. Превращается в игрока. И у меня вопрос, – Анна замолчала, и Гала посмотрела на нее. – Если он так долго шел по этому пути – а это минимум три года, хотя мне кажется, что лет пять, – значит, у него обязательно должна быть причина. Люди никогда и ничего не делают просто так. У них всегда есть причина.

Гала задумчиво курила.

– Личная выгода?

– Либо у него есть интерес, либо это игра ради игры.

– Если с психикой все в порядке, то интерес, а если нет – только игра. Может, они как наркоманы? – высказала догадку Гала.

– Конечно! Власть – самый сильный наркотик. Их навыки и знания дают им ощущение власти. Они чувствуют себя кукловодами. Они утверждаются в своем «величии» и ищут женщину поудобнее.

– Аннет, это же ужасно! – возмутилась подруга. – Я столько прочитала, а так и не поняла, как им это удается.

– А я как раз в этом разобралась.

– Как?!

– Гала, ты не поверишь, но нами по-прежнему правят инстинкты. Наше подсознание. Инстинкт самосохранения и инстинкт продолжения рода. Хотя для чего мы самосохраняемся? Чтобы продолжить свой род. И сколько бы мы ни говорили о великом и духовном, нами движет желание жить спокойно и рожать детей от самца получше. – Гала смотрела на нее непонимающе. – Влечение – не наш сознательный выбор, а чувство, которое мы испытываем в результате нажатия наших кнопок в бессознательном. Есть несколько основных «кнопок влечения», которые встроены в механизм полового отбора каждого мужчины и каждой женщины на земле. 80 % кнопок влечения мужчины срабатывают на внешность как ценность женщины для размножения, и только 20 % – на ее ценность для выживания.

– Так, давай нормальным языком объясни! – перебила Гала.

– Мужчина смотрит на нас как на самок, способных воспроизвести потомство. Его кнопки включаются в первую очередь в ответ на красоту женщины. Они настроены на определенные параметры: отношение ширины бедер к талии, размер и форму груди, симметрию лица и тела. Если женщина обладает этими качествами, мужчина чувствует влечение к ней. Это бесконтрольно. Даже если грудь у нее силиконовая! Понимаешь теперь, почему женщины идут на операции по изменению тела?

– А наши кнопки?

– А мы, женщины, другие. Смотрим прежде всего на показатели выживаемости. Только 20 % кнопок ориентированы на привлекательность, а 80 % – на ценность для выживания. Мы выбираем мужчину с высоким показателем выживаемости. Мы должны быть уверены, что этот самец сумеет обеспечить безопасность нам и нашему потомству. А значит, он как минимум должен превосходить нас в силе. Мы хотим чувствовать эту силу и инстинктивно тянемся к мужчине, который сильнее нас.

– В мире осталось так мало сильных мужчин, – по случаю вставила Гала прописную истину нашего времени.

– Пикап – это и есть метод включения кнопок влечения женщины! – воодушевленно резюмировала Анна. Для нее это действительно стало открытием.

– И какие же это кнопки? – пораженно спросила подруга.

– Гала, я столько всего прочла за сутки! Они пишут об этом совсем другими словами. Мне кажется, многие из них и сами не понимают, как это работает. Представляешь, еще вчера я была уверена, что социальный статус – главная причина, по которой женщина определяет выживаемость. А теперь я понимаю, что наш инстинкт можно включить намного проще: рост, голос, юмор, талант, цель.

– Что, и это все?

Анна утвердительно кивнула:

– Это критерии, по которым наше подсознание выделяет альфа-мужчину из толпы. Когда нам нажали на эти кнопки, включается инстинкт: мы чувствуем влечение. Любой мужчина, обладающий этими качествами, может показаться нам принцем, которого мы ждали всю жизнь.

– Но я не согласна. Не все высокие мужчины кажутся нам такими.

– Хорошо. Если я предложу тебе на выбор двух мужчин, похожих в социальном и интеллектуальном плане, но один будет низкий, а другой высокий, ты какого выберешь?

– Высокого!

Анна удовлетворенно улыбнулась.

– Высокий рост и осанка. Рост – важный показатель, но мы готовы простить его недостаточность в обмен на здоровый образ жизни. Но осанка! Расслабленные плечи говорят об уверенности и отсутствии страхов. Теперь понимаешь, почему они не употребляют алкоголь и у них королевская осанка?

– Потому что для нас это важный показатель. А голос?

– Низкий, грудной голос – первый и главный признак сбалансированного состояния тела. Для женщины это хороший показатель психической адекватности и здоровья самца. Чем тембр ниже, тем лучше. У них именно такие голоса!

– Был у меня один ухажер… – Гала задумалась. – До сих пор помню его голос.

– Юмор, – продолжила Анна. – Юмор – главный показатель интеллекта, юмор демонстрирует скорость мышления. Вот почему нам нравятся мужчины с чувством юмора.

– Это точно! Терпеть не могу мужчин, неспособных шутить.

– И они умеют шутить! У них есть целый багаж заготовленных шуток и рассказов. Талант – показатель хороших генов. Поэтому каждый из них или стихи пишет, или фокусы показывает.

– Хотя еще не факт, что это его стихи, – предположила Гала.

Анна вспомнила, как Матвей читал свои стихи с телефона.

– И последнее – цель. Подумай! Если в мужчине присутствуют все четыре предыдущих качества, женщина способна забыть об отсутствии социального статуса в обмен на то, что у него есть цель. И еще в лепешку расшибется, чтобы ему помочь. Теперь смотри, что происходит. Как только мы встречаем такого мужчину, наши кнопки включаются. В нас просыпается великая любовь, способная оправдать отсутствие результатов в его жизни. Инстинкт размножения. Я назвала это для себя «Включение». – Гала закурила. – Мы видим такого «принца» – наши кнопки нажаты, эмоции включаются, логика отключается. Мы принимаем решение и потом оправдываем его. Иными словами, мы используем интеллект, чтобы оправдать действия, совершенные под влиянием эмоций.

– Получается, что результатом наличия всех этих качеств у мужчины должен быть его социальный статус, но мы легко забываем об этом! – поразилась подруга.

– Я тебе больше скажу: наличие у мужчины всех этих качеств одновременно уже подозрительно.

– Почему?

– Чтобы мальчик вырос в такого мужчину, он должен родиться не просто в семье, а в очень благополучной семье, где его развивают всесторонне. Это сплетение множества причинно-следственных связей. И тем более он будет иметь высокий социальный статус.

Гала закурила еще одну сигарету и, сделав паузу, изрекла:

– А ведь ты права: такое совпадение в одном человеке – большая редкость.

– Понимаешь, в чем наивность женщин, Гала? Они никак не могут понять, что настоящий принц так себя не ведет. Мужчина, который внешне демонстрирует качества альфы, должен быть таким и внутри. А здесь противоречие: внешне он прекрасный принц, а действия у него всегда инфантильные, причем распространяется его инертность исключительно на женщину. Обрати на это внимание. В работе он будет легко отстаивать свою позицию. А так не бывает, чтобы в работе не инфант, а в отношениях с женщиной все за него нужно делать. Инфант везде инфант.

– Альфа не станет признаваться в любви, а потом уезжать. И не бросит после операции женщину, даже если она ему безразлична, – конкретизировала Гала.

– Да. А лже-альфа – будет, потому что не умеет иначе. Потому что для него женские чувства – это технологический процесс.

– То есть на самом деле все, чему их учат, – это быть лже-альфами?

Анна потянулась за сигаретой.

– На этапе привлечения – да. При этом они активно демонстрируют незаинтересованность.

– Получается, что он весь такой альфа, наши кнопки включились, а он на нас еще и не реагирует.

– Да. Это ловушка для всех красивых женщин. «На меня все смотрят, ко мне все подходят, я такая крутая, а тут – ноль реакции. Непорядок». И мы сами инициируем знакомство или встречу.

– Хорошо, это я поняла. Но через какое-то время розовые очки спадут.

– Конечно, спадут. Потому что чем выше статус женщины, тем выше интеллект. После того как женщину включило – он ее привлек, – наступает второй этап – сближение. Вначале это техники демонстрации – я так для себя это назвала. Он типа демонстрирует, какой он статусный самец. «Минус – плюс» или нег и «Ближе – дальше» направлены в первую очередь на это. Иногда – «Крышеснос», чтобы произвести впечатление.

– Что такое «Минус – плюс»?

– «Зачем носить длинные платья, когда у тебя такие красивые ноги?» – процитировала Анна Матвея. – Это фразы, направленные на понижение значимости женщины. Но если будет только минус, она может и послать, поэтому за ним сразу идет плюс, причем плюс должен быть больше минуса.

– Женщина не обижается, но чувствует себя уже не так уверенно?

– Да. На этапе сближения он делает максимальное «Ближе». Вовремя приходит на встречи, шутит, читает стихи, такой себе «идеальный мужчина», но при этом играет в «Ближе – дальше». «Ближе – дальше» на втором этапе – это своеобразная игра в кошки-мышки. Женщина – как кошка: ее трудно заставить охотиться, но можно увлечь. Он не звонит, не пишет СМС, не объясняет, где он и с кем. Он же крутой альфа! При этом постоянно «Плюс – минус». Он такой замечательный и в то же время понижает ее значимость, – Анна грустно улыбнулась. – Подумай, что в нашу психику встроено! Нам говорят гадость, а наше подсознание сообщает: «Он крутой альфа, раз может себе позволить такое в отношении меня».

– Вот уроды! – Гала всегда называла вещи своими именами.

– Да ладно. Мы же тоже это с ними делаем. Лже-альфа прошел тест на конгруэнтность – происходит секс.

– А после секса?

– После секса они или переводят общение в дружбу, или наступает этап «Отношения». Они начинают использовать техники «дрессировки», как я это назвала. Им нужно заставить женщину вложить как можно больше ресурсов в эти отношения. Они подавляют женщину с помощью техник.

– Я не понимаю!

– «Ближе – дальше» уже приобретает другой смысл. Каждый раз, когда женщина делает что-то, что ему не нравится, он включает резкое «Дальше». Тем самым дрессируя ее! У женщины появляется подсознательное желание избежать дискомфортной для нее обстановки, и она делает «Ближе». Параллельно он искусственно стимулирует эмоции, чтобы привязать ее к себе.

– И как это работает?

– Так устроена наша психика – неважно, мужская она или женская: чем больше мы во что-то вкладываем, тем оно для нас дороже.

– Все равно не понимаю! – упрямо повторила Гала.

– Нам неважно, какие эмоции вызывает у нас мужчина. Чем больше эмоций мы вкладываем в эти отношения, тем больше привязываемся к нему. А если мужчина способен вызывать у нас множество эмоций, то влечение становится еще сильнее. Понимаешь, как это работает?

– От ненависти до любви один шаг, – вспомнила поговорку подруга. – Получается, что, когда он опаздывает, ты думаешь о нем и вкладываешь эмоции. Когда он не звонит – ты думаешь о нем. Когда он взял трубку и сказал, что перезвонит, – снова думаешь.

– Да, Гала! Вместо того чтобы давать нам только «хорошие» эмоции, игроки стимулируют весь диапазон, включая любопытство, ревность, негодование, возмущение, грусть, страх потери. А если спектр эмоций от максимального плюса до максимального минуса, это вообще срабатывает как привязка к мужчине, – Анна грустно вздохнула. – Поэтому женщине так трудно уйти от такого мужчины. И поэтому женщины лежат в позе зародыша на диване, как ты сказала. Это результат применения техник. – Гала смотрела на нее широко открытыми глазами. – Женщине пытаются объяснить, что нужно разорвать отношения, а она не может – она привязана эмоционально.

– Как ты? И ты так спокойно об этом говоришь!

– А как мне об этом говорить? Это факт, – Анна вздохнула. – Матвей применил ко мне все техники, кроме разве что «Крышесноса». А «Иглу» применял неоднократно, хотя во всех книжках написано, что рекомендуется не чаще одного раза в три месяца. Собственно, это и стало его ошибкой.

– Эти пикаперы – уроды! – зло сказала Гала. – А почему ошибкой?

– Потому что настоящий альфа так себя не ведет. Настоящий альфа выходит на разговор и не нуждается в понижении ценности женщины.

– Он перегнул с твоей «дрессировкой».

– Гала, я проанализировала все его действия, начиная с первого дня знакомства. И убеждена, что он провел меня через все этапы, которые описаны в книгах. Первый – «Найти». Второй – «Познакомиться». У нас этого не было: мы познакомились на приеме. Третий – «Привлечь». Четвертый – «Сблизиться». Пятый – «Секс». Шестой – «Отношения». Это термины для них, игроков. А для нас, жертв игры, знаешь как?

– Как? – мрачно спросила Гала.

– «Включение», «Демонстрация», «Секс», «Дрессировка».

– Аннет, у него получилось?

– Да, получилось, – Анна посмотрела в окно. – Знаешь, о чем я постоянно думаю? Я никогда не забуду свое первое впечатление о нем: «странный высокий брюнет без маникюра». И вскоре все поменялось. Помнишь, меня в тот день беспричинно свалила температура? Я температурила и думала о нем. Я написала ему письмо ровно через семьдесят два часа. А потом, когда пришла на биопсию, все резко изменилось. Он вдруг превратился в прекрасного принца. А еще через семьдесят два часа я пригласила его на свидание. Сама! Первый раз в жизни! Это не может быть просто так. Это результат применения каких-то техник.

– Я читала, что они используют гипноз.

– Я тоже читала, но не до конца уверена. Больше похоже на НЛП. Хотя помню этот бесконечный взгляд, который заинтриговал меня при первой встрече. Но я точно знаю, почему написала ему письмо сама.

– Почему?

– Потому что почувствовала, что теряю его. Я написала ему первый раз, и он очень мило флиртовал, а потом стал отвечать одним словом – и я отреагировала на его незаинтересованность, – Анна замолчала. – Ты знаешь, я пыталась оправдать его действия, пыталась объяснить их без пикапа.

– Получилось?

– Нет. Слишком большая системность. Я понимаю, что есть мужчины, которые неосознанно делают похожие вещи. Но они не доходят до такого. Зачем? Матвей – это воплощение всех техник, каждое его действие – страница из книг про пикап.

– Аннет, а как ты видишь историю ваших отношений сквозь призму новых знаний?

– Первое свидание было классическим пикапом. – Анна вспомнила, как Матвей попросил почесать ему голову – тоже тактильная техника пикапа. Это была его последняя попытка перевести их свидание в «фаст». – Помнишь, мы говорили об этом? Потом я не подпускала его к телу. Между прочим, по твоей просьбе.

– По моей?! – возмутилась подруга.

– Но он же настоящий боец! Поэтому честно выдержал три свидания. И даже остался ночевать – в надежде, что я буду приставать.

– А воз и ныне там. Но он все равно не сдался! – засмеялась Гала.

– Потом он уехал на свадьбу. И неожиданно задержался. Я тоже думаю, что это была техника. Тогда он включил «Дальше». И я помню свои эмоции: меня разрывало. Потом был его отъезд в Днепропетровск. Помнишь, когда мы под дождь попали? – Гала кивнула. – Мы встретились в ресторане, можно было пообедать там – и на поезд. Но он настоял на том, чтобы поехать ко мне.

– Он был уверен, что будет секс после его «Дальше», – утвердительно сказала Гала.

– А иначе зачем ехать домой? – Анна вспомнила, как он попросил дотронуться до его члена, но она скромно отказалась. Это тоже техника пикапа, направленная на ускорение секса. А вслух сказала: – Теперь вспомни его слова: «Я никогда так долго не ждал!» Фраза, убеждающая меня в правильности понимания. И еще была вторая. – Гала вопросительно посмотрела на нее. – Я его спросила: «Что, обычно на третьем?» А он в ответ: «На первом!»

– Дальше что было?

– Дальше он наконец начал вести себя как нормальный мужчина. Но недолго. Он вернулся – и это был день секса. Он опоздал на свидание часа на три, кажется. Я уже запуталась в его опозданиях. Потом пришел и очень технично сделал свое дело. Обрати на это внимание: без алкоголя! Ни до, ни после.

– Я читала, что для них это своеобразный показатель профессионализма в игре.

– Да, это высший пилотаж. Хотя в нашем случае это было как минимум странно. Сколько свиданий мы прошли? Семь? А если со сменой мест посчитать и с двумя приемами в клинике, так вообще двадцать пять наберется. Не понимаю логики. «Фаст» без алкоголя – понятно. Но здесь зачем?

– Наверное, он очень прилежный ученик. Сказали, что первый секс без алкоголя, – значит, без алкоголя.

Анна громко рассмеялась.

– Потом он включил ожидание и получил СМС.

– Ты ему сделала «Дальше»! – усмехнулась Гала.

– Потом была встреча, на которой он сказал, что теперь все будет иначе. Вводил меня в плюс и затем в минус.

– «Игла»?

– Я так понимаю, что да. Состояние было неприятным. Помнишь нашу с тобой встречу в ресторане?

– Тебе казалось, что он не приедет, – кивнула Гала.

– Да. Появился страх потери. Потом мы встретились, и он вообще повел себя странно. Это было «Дальше». В ответ на мою «нереакцию». Утром я вышла с ним на разговор. И был секс! Видимо, поощрение за мой разговор. А после он исчез. Помнишь? Далее был Арам.

– Это уже была «Игла» для него, – медленно констатировала Гала. – Но Матвейка наш к этому не привык, а в книжках не написано, что делать, когда такое бывает. Вот он и убежал в ночь! А потом собрались они всем пикап-сообществом и думать стали, что делать с этой «инопланетянкой», – продолжала она тоном сказительницы. Анна смеялась. Гала интуитивно использовала юмор как анестезию для подруги. – Пикап такого еще не видел, чтобы им самим «Иглу» устроили. Думали они, думали и придумали стратегию отъезда после операции. – Анна засмеялась. – Два дня Матвейку готовили. Все понятия нравственности ему отключали и цинизм активно стимулировали.

Анна кивнула и в манере Галы продолжила:

– Пришел Матвейка – и давай вводить «инопланетянку» в максимальный плюс. Старался как мог. И Буржуя целовал, и детей просил, и делал их, и в Нью-Йорк собирался. Сделал он операцию, пообещал приехать борщ сварить – и не приехал.

– А я и не знала, что он обещал приехать. И ты лежала на диване три дня и плакала, но Матвей об этом не знал. – От этих слов Галы глаза Анны наполнились слезами. Подруга вздохнула и продолжила сказку «Про Матвейку»: – Думали-думали они снова и придумали еще на день Матвейку в Одессе оставить. А оно опять не сработало. Что делать? Как быть? Решили тогда еще в ожидании «инопланетянку» подержать.

– А «инопланетянка» в это время с Женей шашлык кушала! Но мне кажется, что, вернувшись, он искренне переживал из-за своего поступка.

Гала покрутила пальцем у виска:

– А он вообще туда ездил?

Анна задумалась.

– Скорее да. Хотя селфи мне никто не присылал.

Сказка Галы продолжалась:

– Не смогло пикап-сообщество быстро придумать, что дальше-то делать, и отправило Матвейку домой. Мол, пока не знаем, что делать, пусть будет «Дальше».

Анна подхватила:

– Думали день, думали ночь, больших гуру озадачили. И придумали-таки сделать наоборот. Раньше была «Игла» из плюса в минус. А теперь, мол, сделаем из минуса в плюс. Зашел Матвейка в квартиру, перенюхал стаканчики все, признался в любви, хлебнул сам вискарика с горя и, когда «инопланетянка» из комнаты вышла, взял да отбил по-быстрому пикап-сообществу СМС: «Не сработало». Сообщество сразу не ответило: видать, спало беспробудным сном, так их «инопланетянка» замучила. А как проснулось, думать стало крепко. Думало-думало, да так ничего и не придумало. И отмашку дало: дескать, делать нечего – включай «Иглу». И пришлось Матвейке на всех парах в Днепропетровск укатить.

Она замолчала. Гала потушила сигарету.

– Аннет, а если он боится, что ты сильнее его?

– Представляешь, сколько успешных женщин в мире пытаются оправдать подобное поведение именно так? – Анна отрицательно покачала головой и громко вздохнула. – Я тоже об этом думала. Поэтому демонстрирую то, что он хотел бы видеть в подтверждение моих чувств.

– Что именно?

– Пишу СМС, звоню, показываю, что он мне нужен. Если причина в том, что он боится, – должен откликнуться. Но я, если честно, уверена, что так не будет.

– И каким будет продолжение сказки «Про Матвейку»? – осторожно спросила Гала.

Анна вздохнула и долила сока в бокал с коньяком.

– Он вернется из Днепропетровска и скажет, что не готов к отношениям. Или что-то в этом роде.

– Ты думаешь?

– Будет меня «доигрывать».

– Это логично, Аннет, – именно «доигрывать»! Зачем расставаться, глядя в глаза? Можно позвонить и все сказать. А Матвейка делает иначе. Значит, ждет чего-то, что происходит только при встрече, – заключила Гала.

Анна решилась озвучить мысль, которая поселилась в ее голове еще вчера:

– Я помню его непонятную эйфорию в последнюю ночь. Мне кажется, это были эмоции от доигранной игры.

– Аннет, а может, тебе стоит прекратить это самой? Напиши ему СМС, что швы снимешь в другой клинике, и пожелай удачи.

Анна усмехнулась и покачала головой.

– Легко сказать, Гала. Кнопки нажаты не у тебя. Я могу это сделать, но тогда меня будут терзать сомнения: а вдруг я ошиблась? Я дождусь его приезда и нашей встречи.

– Зачем?

Анна задумалась.

– Представь, Гала, что у тебя на любимом платье неожиданно появилось пятно. Ты не знаешь историю его происхождения. Стираешь платье, а оно не исчезает. Ты достаешь отбеливатель и пытаешься его вывести. А оно все равно не сходит. Ты пробуешь еще что-то – и опять не помогает. Знаешь, почему вывести не получается?

– Потому что я не знаю, от чего оно.

– Вот-вот, очень сложно вывести въевшееся пятно, если не знаешь, из чего оно состоит. Поэтому для меня так важно убедиться. Кроме того, мои нажатые кнопки, несмотря на мое понимание, все-таки продолжают верить в то, что он остановится.

– Ты что, еще надеешься, что он приедет завтра?

Анна грустно улыбнулась:

– Мой ум говорит, что нет. Но мои искусственно нажатые кнопки продолжают надеяться. Мне кажется, что у него все-таки есть чувства ко мне.

Раздался сигнал СМС на мобильном Анны. Она взглянула на телефон. СМС от Матвея: «Спокойной ночи, принцесса!» Анна вздохнула.

– Вечерняя рассылка? – с иронией спросила подруга.

В ответ Анна процитировала ему Бродского: ««Ты знаешь, с наступленьем темноты пытаюсь я прикидывать на глаз, отсчитывая горе от версты, пространство, разделяющее нас. И цифры как-то сходятся в слова, откуда приближаются к тебе смятенье, исходящее от А, надежда, исходящая от Б. Два путника, зажав по фонарю, одновременно движутся во тьме, разлуку умножая на зарю, хотя бы и не встретившись в уме». Кто А, кто Б – догадаешься».

* * *

Анна взглянула на часы: девять утра. Она отправила Матвею селфи в Facebook и сообщение: «Доброе утро! Иду работать». Это сообщение исключительно для него. На самом деле она не собиралась выходить из дома – хотелось читать. Анна потеряла интерес к теории – она жаждала практики. Она опять погрузилась в чтение. Читала и смотрела видеозаписи. Профессиональный соблазнитель способен ввести женщину в транс, всего лишь взяв за руку. От первого взгляда и до секса он ведет ее, как охотник ведет жертву. На семинарах их обучают всему: что говорить и каким голосом, как смотреть и трогать, и даже – как заниматься сексом. Каждое их действие – результат полученных знаний. И секс тоже результат этих знаний. На семинарах им объясняли каждую деталь: как дотрагиваться до женщины, как целовать, как входить в нее и что говорить при этом.

«В сексе вы должны быть такими, чтобы она сама бегала за вами с матрасом», – говорил гуру. Каждое слово, сказанное Матвеем в постели, тоже запрограммировано обучением.

Она искала форумы, на которых они обсуждают свою игру. На одном из них увидела ссылку на книгу, хотя вряд ли это можно назвать книгой – скорее описание системы. В ней она нашла недостающие ответы на свои вопросы.

Анну поглотила новая реальность, и с каждой минутой нахождения в этой реальности она все яснее понимала, что все его слова, все комплименты, все прикосновения и проникновения – не более чем отработанные техники подчинения женщины.

Туман рассеивался с каждой прочитанной страницей. Она видела все произошедшее между ними явственно и четко. Теперь она рассматривала каждую деталь.

Его долгий взгляд. Она получила ответ на вопрос, что значит этот взгляд. «Женщина чувствует в собеседнике своего хозяина прежде всего по взгляду. Взгляду, который поневоле пронизывает и гипнотизирует ее. Всего лишь встретившись с тобой взглядом, она уже должна наполовину тебе подчиниться.

Твой взгляд должен быть пристальным и немигающим. Он должен быть пронизывающим. Женщине будет казаться, что ты смотришь прямо внутрь нее, видишь ее насквозь, читаешь все ее мысли, словно открытую книгу. Секрет же состоит в том, что тебе надо смотреть внутрь в самом буквальном смысле – ты должен фокусировать свой взгляд не на глазах женщины, а в воображаемой точке чуть позади нее. Старайся как бы насквозь рассмотреть ее затылок».

Его будоражащий голос. «Важен тембр твоего голоса. Чем он ниже, тем лучше. Низкий тембр голоса непроизвольно ассоциируется с физической силой, волей, интеллектом, зрелостью, сексуальностью. Если ты разговариваешь с женщиной именно таким голосом, она будет воспринимать тебя как сильного, умного, волевого, зрелого и сексуального мужчину. Как и пристальный взгляд, низкий голос заставляет женщину инстинктивно желать подчиниться тебе».

Прикосновение. «При разговоре с интересующей тебя женщиной невзначай прикасайся к ней время от времени. Пусть сначала твои прикосновения будут достаточно легкими. В дальнейшем, по мере развития контакта, она должна почувствовать в твоих прикосновениях силу.

Если ты заставишь подсознание женщины почувствовать в тебе своего хозяина, то оно даст сознанию установку на выполнение действий по сближению с тобой. Женщина сама придумает для тебя романтический образ, который будет для нее привлекателен. Во всех твоих недостатках она будет видеть сплошные достоинства. Поговорка «Любовь слепа» очень наглядно отражает это состояние женской психики.

Воздействие взглядом и голосом вкупе с правильными прикосновениями являются основой системы. Это фундамент для всех остальных методик.

Все. Она твоя. Она видит в тебе сильного самца, которому готова беспрекословно подчиняться, которому она подсознательно полностью доверяет. Она хочет тебя. Она течет, когда просто смотрит в твои глаза и слышит твой голос. Она готова сделать для тебя все. Если ты захочешь, она отдаст тебе не только свое тело, но еще и свои деньги.

Суть в том, что ты должен:

1. С помощью взгляда и голоса дать почувствовать твою силу ее подсознанию. Женщина на уровне инстинктов должна чувствовать в тебе своего хозяина. Умение вызвать у женщины это чувство в первые же секунды контакта – краеугольный камень всей системы.

2. Подстроиться к женщине, войти с ней в единый психофизиологический ритм.

3. Убедившись, что подстройка полная, ввести в транс.

4. Произвести внушение с установкой на полное подчинение и сексуальное возбуждение, ориентированное на тебя.

5. С удовольствием пользоваться полученными результатами».

«Тебя вообще не должно волновать, свободна она или нет и сколько вокруг нее мужчин. Как только она почувствует в тебе хозяина, она прекратит отношения с любым мужчиной».

Как легко она прервала отношения с идеальным мужчиной в лучших традициях голливудского кино. Она вспомнила, что Матвей ни разу даже не спросил о том, свободна она или нет.

Она вспомнила день их знакомства: «Вы типичный учитель йоги!» Он определял ее систему представлений, чтобы подстроиться. «Меня зовут Матвей Анатольевич, я не женат, не гей, люблю Нью-Йорк» – этой фразой он уже показал, что свободен. «Если бы вы были моей женой…», «Лучше пишите или звоните мне». Он смотрел в глаза и держал руку. Это было начало его игры. НЛП.

Анна взяла мобильный, нашла в записной книжке номер и нажала «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок.

– Привет, Богинская! Неужели решила прийти ко мне на тренинг?

– Ничего себе! У тебя даже сохранен мой номер? – искренне удивилась Анна. – Есть пару минут для меня?

– Есть.

– Мне нужно твое профессиональное мнение, – сразу перешла она к делу.

– Чем смогу.

– Скажи, у человека может быть какая-нибудь физиологическая реакция на внушение?

Сергей задумался на пару секунд.

– Да. Если эта программа противоречит системе ценностей объекта.

– Какая?

– Как правило, тошнота или температура.

Анна выдохнула.

– Как быстро внушение начинает действовать?

– Ну, Ань, так не ответишь – смотря кто и смотря что. Примерно семьдесят два часа, хотя может быть и раньше – все зависит от человека.

– Спасибо, Сереж…

– У тебя что-то случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Нет. Уже все в порядке.

– Если нужна подробная консультация, обращайся.

Анна отключилась. Сергей – гуру НЛП. Он занимается этим направлением больше десяти лет и считается одним из самых сильных специалистов в Украине.

– Моя температура! Конечно, программа противоречила системе ценностей. Я никогда не приглашала мужчину на свидание. Я сопротивлялась. Но начала думать о нем, – призналась она себе.

Анна вспомнила, как по телефону услышала его голос – тот самый голос.

И потом была вторая встреча.

– Ты растерялся, увидев меня впервые, поэтому техника сработала не до конца. Но на биопсии ты уже сделал все по правилам, Матвей.

«Беседуя с женщиной, не спорь с ней, – читала Анна. – Даже если она говорит что-то такое, с чем ты не согласен, ограничься пока какими-нибудь нейтральными фразами. Спор только затруднит подстройку. Зато потом ты запрограммируешь эту женщину так, как сочтешь нужным. Вместо того чтобы спорить, хвали ее. Хвали прическу, голос, вкус – все что угодно. Каждая твоя похвала будет вызывать ее внутреннее согласие».

Матвей на биопсии: «Но для девушки с вашим интеллектом это не тема. С вами лучше говорить о Гете или Ницше», «Я же говорил, что с вашим талантом прозаика нужно писать книжки», «Вы знаете, я очень люблю котов!» – он соглашался с ней. «Что вы! Я одинок, как Робинзон!», «И все-таки нам обязательно нужно встретиться и обсудить это» – команда к действию. У Анны по спине поползли мурашки. Она вспомнила, как после биопсии даже забыла, куда ехать.

– Программа была запущена. Еще семьдесят два часа – и я пригласила тебя на свидание, – сказала она вслух. – «Сто пятьдесят коньяка и минус десять лет жизни. Я в шоке!» – процитировала она переписку с Костей.

Она вспоминала, как Матвей дотрагивался до нее на первом приеме, когда показывал фотографии в телефоне. И на втором. И на первом свидании.

«Делайте ей комплименты! Делайте такие, которые никто не делал!» – гласила система. Его слова: «По твоему лицу можно книги писать для пластических хирургов – идеальное лицо», «Ты красивая», «У тебя очень красивая грудь, Аня. Поверь, я их видел немало».

«Вы должны контролировать ее самооценку. Главным показателем будет ее желание соответствовать вашим требованиям», – писал гуру. «Ты очень странно одеваешься, Аня. Ты носишь длинные платья, а у тебя красивые ноги» – как это задело тогда! Он понижал ее самооценку. Он начал это делать, потому что не видел нужного результата. «Что за манера – носить «буддистские» платья, когда такие красивые ноги?»

– Я же начала носить короткие платья! – И тут в ее памяти всплыло: «Короткое платье? Тебе очень идет. Неожиданно…», «Но тебе еще больше пойдет маленькое черное платье. Надеюсь увидеть тебя в таком».

– И я пришла к нему в маленьком черном платье.

«А еще красивым девушкам с большими глазами я делаю красивые губы», – прозвучал в голове голос Матвея.

– И он таки сделал их мне! – поразилась Анна.

Ее удивила чистота квартиры – в этой книге тоже писали об этом.

«В вашей квартире должно быть чисто. И не должно быть следов присутствия женщин. Если она их увидит, то секса не будет». Анна улыбнулась. Она вспоминала, как осматривала ванную.

«Чем больше женщина вас ждет, тем больше думает о вас, тем больше привязывается к вам. Даже когда звоните ей, заставляйте ее ждать. Старайтесь не превышать период ожидания один час, если она ждет вас в кафе. Когда она ждет дома – чем больше, тем лучше. Заставляйте ее ждать. Не бойтесь ее злости: как только вы примените следующую технику, она улетучится. Появитесь неожиданно. Извинитесь. Сделайте комплимент».

Его опоздания. Она впервые позвонила ему в одиннадцать утра, и он сказал, что перезвонит через пятнадцать минут. Но позвонил только в пять вечера! «Я занят. Я перезвоню» – можно пересчитать по пальцам, когда он отвечал иначе. Она даже перестала звонить ему из-за этого.

Сколько раз он опаздывал! На первом свидании он перенес их встречу на сорок минут. На втором опоздал на полчаса. На третьем – почти на три. Он опаздывал каждый раз. Как она злилась на него! Но стоило ему появиться, все менялось. Он все делал так, как рекомендовал гуру. Он появлялся неожиданно. Перед футболом, в ресторане – перед первым отъездом, в тот вечер, когда ее привез водитель Арама, когда пришел в торговый центр, когда вернулся из Одессы, когда попросил ее спуститься и ждал возле подъезда. Каждый раз свое появление он начинал с преклонения колен, комплимента или со слов «Прости меня! Я соскучился по тебе!». Он целовал ее, делал комплимент – и вся злость улетучивалась. Каждый раз, когда он не выполнял обещанное или опаздывал, когда делал «Дальше», он использовал эту тактику.

«Ань, я не спал полночи. Я думал об операции. Я боюсь! А если что-то пойдет не так? Ты ведь меня возненавидишь! Что я буду с этим делать? Что я буду делать, если ты меня из-за этого разлюбишь?» – телефонный разговор на пляже.

– Я думала: «Какой хороший мальчик! Так переживает. Значит, у него есть чувства». Забыв о том, что он не перезвонил! С чего он начал, когда вошел в квартиру после Одессы? «Я скотина! Как я мог уехать и оставить тебя одну?» А я говорила себе: «Да, он сделал ошибку. Но он же понял». Какие мы, бабы, дуры! – прокричала она.

«Я люблю тебя!» – это было то же самое. Он игнорировал ее целый вечер, ему нужны были слова поувесистее. Анна вздохнула.

«У статусных женщин высокий интеллект. У них есть четкие показатели отношения мужчины к ней. Если она почувствует отсутствие ревности, она посчитает, что вы играете с ней. Демонстрируйте ревность. Демонстрируйте заинтересованность. Демонстрируйте последовательность своих действий. Спрашивайте ее, о чем она думает и что она чувствует. Никогда не уезжайте после первого секса, если заинтересованы в женщине», – говорила система.

«Я не из тех мужчин, которые оставляют женщину после первого секса», – слова Матвея эхом отдавались в ее мозгу. «Я последователен в своих действиях». Анна горько улыбнулась:

– В использовании этой системы ты точно последователен, Матвей.

«О чем ты думаешь, Аня?»

«Если спросит, как вы к ней относитесь, отвечайте, что серьезно. Что бы она ни говорила, она не простит несерьезного отношения к себе». Разговор после футбола.

«Старайтесь не врать ей – лучше отшутиться. А если придется, то лучше врите наполовину. Если спросит про секс, отвечайте «Если не считать мастурбацию, то…»».

«Со мной случилось что-то, чего я раньше никогда не испытывал. Меня накрыла какая-то пелена. Я понял, что «пелена ревности застилает глаза» – это не фигуральное выражение, а самое что ни на есть буквальное».

«Я понял, что мне придется завоевывать тебя всю жизнь».

Она думала в этот момент, что у него есть чувства.

Демонстрация ревности: «Секс с бывшим не считается!», «Или сразу поедешь ужинать с каким-нибудь депутатом?», «Может, тебе с ним кофе попить?», «Отношения, дети, семья – как это будет?».

– Чувства, значит, у него есть… Дура!

И еще – материнский инстинкт. «Ты знаешь, я бы не расстроился, если бы ты забеременела». Анна горько улыбнулась. Как он целовал Буржуя! «Я не очень люблю котов, но этот мне нравится».

– Ты же еще на биопсии сказал, что любишь котов.

В воскресенье он «дрессировал» ее. А она уехала ужинать с Арамом.

«Ты сделала это специально!» Он был уверен, потому что сам делал так не раз. Он убежал в ночь. Анна улыбнулась.

– «У него все-таки есть чувства», думала я, – вслух произнесла Анна – И при всем этом, конечно же, «морковка» для осла. Только здесь не осел, а наивная дура.

«Дай мне время, чтобы все разрулить», «Я вернусь в субботу. Хочу к тебе», «Я вернусь из Одессы – и все изменится».

Анна горько улыбнулась:

– И главная «морковка» – Нью-Йорк!

«Применение «Иглы» делает ее покорной. Неизвестно, что происходитходит в ее голове, но после нее она согласна на все», – утверждал гуру.

Она вспомнила все его разговоры. «Я не спал всю ночь. Я думал о тебе…», «Я не понимал, насколько ты важна для меня, до вчерашней ночи», «Какие могут быть планы у семейного человека? На работу – и назад домой, к тебе! Теперь это моя жизнь. Ты вообще понимаешь, что я переезжаю к тебе?», «Решено! Нужно будет переставить диван и там шведскую стенку разместить», «Пару месяцев поживем – и в ЗАГС. Ты готова?». Анна вновь переживала свои эмоции. Он цинично вводил ее в плюс. «Поезжай домой, принцесса! Поспи. А я приеду через пару часов и сварю тебе борщ», «Теперь все изменится! Мы, рыцари, странные, пока не определились. А я определился! Больше никаких переписок и глупых девиц! Мне нужна только ты! Решено! Завтра меняю статус в Facebook на «влюблен»!», «Я действительно люблю тебя».

А потом «подготовка» к резкому перепаду: «Ты опять будешь злиться на меня», «Я не знаю, как тебе сказать», «Я опять тебя подвожу», «Я знаю: мы договорились».

Но! «Все остаются еще на один день», «Я на даче со Славиком», «Я не успеваю приехать сварить тебе борщ», «Я не приеду», «Я уезжаю. Мне удобно поехать с ними». Анна вспомнила свое состояние, когда он уехал на дачу, – уже тогда проснулся этот неконтролируемый страх. Но «Игла» делала ее покорной. Она вспомнила, как ждала встречи перед операцией. Потом операция – Анна вспоминала свое состояние после нее. Как покорно она ждала его! Она ждала его из-за «Иглы» и «морковки». Гала требовала: «Пошли его! Уже достаточно! Расстанься с ним!» И Виталик говорил то же. А она не могла. Слишком много эмоций – и «морковка».

«Все эти техники включают ее эмоции и отключают логику. Пока эмоции включены, она сама найдет тебе оправдания. Не бойся», – говорил гуру.

Она придумывала ему оправдания.

– Он меня боится. Молодость. Только приехал в столицу. Не знает города. Дам ему время, – перечислила она вслух.

«Когда ты делаешь «Дальше», неизвестность заставляет ее думать о тебе. И догонять тебя. Если почувствуешь, что перегнул, покажи, что тебе нечего скрывать. Продемонстрируй ей свой дом или расскажи, что делал вчера. Она сразу подумает, что сама себя накрутила». Анна горько улыбнулась. Перед глазами стояла сцена, когда она забирала его после семинара. «А ты что, в спальню не пойдешь?», «А почему ты не спрашиваешь, где я был?».

«Подтверждением эффективности техник будет слепое преследование. Она будет готова на все в обмен на одно лишь твое присутствие».

Анна вспомнила, как он отключил телефон, когда убежал в ночь после Арама.

– Ты специально отключил телефон, Матвей. Ты был уверен, что я приеду к тебе. Представляю, как ты ждал, что я приеду и буду биться в истерике. Жаль, что ты никогда не узнаешь, что произошло дальше.

В ее памяти всплывали кадры, только это не кино – это ее жизнь.

«Ты будешь бить меня?» Он был убежден, что последует именно такая реакция. Настолько убежден, что даже не решился подняться в квартиру. Ведь консьержка тогда не спала. Он делал это уже столько раз, что даже знал, как Анна себя поведет. И когда она повела себя иначе, он искал причину ее спокойствия. Как он удивился тому, что она спала! Как нюхал стаканы, пытаясь объяснить отсутствие истерики!

– Медитация! – громко сказала Анна. – Меня спасала медитация.

И Виталик. Да, я на самом деле непонятна тебе, Матвей.

«Ты действительно инопланетянка, Аня», «Твои реакции наводят меня на мысли о безразличии», «Твоя любовь какая-то странная, не такая, как у всех», «Ты очень сложная, Аня», «Ты как в песне: «Така, як ти, буває раз на все життя, i то – iз неба»», «Ты точно инопланетянка!».

Все произошедшее поражало ее. Она увидела картину глазами Матвея.

– А ведь Артем прав, – сказала Анна вслух. – Ты не ушлепок, ты – циничный ублюдок! Ты взял молоток и лупишь со всей силы. Что ты чувствовал, когда оставлял меня после операции? – задала она вопрос в воздух. – Как нужно ненавидеть женщин, чтобы сделать это? Если бы не Виталик, мне был бы конец, – она даже представить себе не могла, что было бы с ней, если бы она поверила его признанию в любви и последнему ночному разговору. – Ты даже не гнушался говорить правду в глаза.

«А я циничен», «Ты в меня влюбилась уже?», «Я хочу, чтобы ты меня добивалась», «Так твоя жизнь все-таки начала делиться на «до меня» и «после меня»?», «Твой лучший секс случился сегодня?», «Ты злишься на меня?», «Ты уже сплела мою куколку вуду?», «Ты уже хочешь от меня детей?», «Не нужны мне все дары мира. Что мне сделать, чтобы Богинская меня полюбила?», «Я специально тебе это сказал! Хотел посмотреть на твою психическую устойчивость», «Вот я, например, манипулятор. Мне нравится манипулировать людьми», «С одной стороны, я хочу нормальных отношений. Но потом я задаю себе вопрос, смогу ли отказаться от той жизни, которой живу», «Ты прокляла меня?» – вспомнила она его СМС.

– Да ты приехал из-за моего ответа. Ты не поверил, что я не бьюсь в истерике. Какой же ты профессионал! Какой артист и жестокий циник!

«Мир, Аня, намного проще, чем ты думаешь» – вспомнились его слова.

– Почему я не увидела твоей лжи? Потому что она была везде. И еще – тогда, в воскресенье, перед Арамом, ты понял, что я владею невербаликой.

Она вспомнила, что их разговор после Арама происходил в ресторане. Было темно, и Матвей сидел рядом. Она вспомнила: в тот момент, когда он сказал, что хочет детей, она смотрела на фотографию. И когда перед операцией спросила об этом еще раз, он сказал: «Я знал, что ты спросишь». И когда он вернулся из Одессы, он разговаривал в темноте. Она вспомнила его вопрос: «Ты никогда не думала, что я тобой манипулирую?»

Анну била дрожь: она поняла, что он будет делать дальше.

– Ты точно не приедешь сегодня. Ты даже не будешь объяснять, где ты. Возможно, даже исчезнешь на пару дней. А потом будет разрыв, – уверенно сказала Анна. – Ты же убежден, что я жду тебя и хочу наших отношений. Я же отправляю тебе СМС, которые подтверждают мою заинтересованность. Ты будешь добивать меня молотком из последних сил!

Она пришла в ужас от реальности происходящего с ней.

– Как я могла думать, что у тебя есть чувства? Их нет!

Ее бесконечное непонимание закончилось. Причинно-следственный пазл сложился. Анна была поражена, раздавлена тем, насколько понятным механизмом представляется женщина таким, как Матвей. Его реальность стала ей ясна – уже ничто не могло удивить в его действиях. Но она сможет полностью убедиться, только когда он подтвердит ее прогноз. Анна хотела увериться, что для него их отношения только игра. Новые знания дали полное понимание того, что он с ней сделал, но разрушить ее чувства пока не смогли. Потому что ее нажатые кнопки все еще отказывались отыграть в исходное положение.

* * *

Зазвонил мобильный. Матвей.

– Привет!

– Привет, – его голос цеплял. Несмотря на все знания, он продолжал трогать ее инстинкты, задевая подсознание за живое. Может, если бы он не умел так говорить, все было бы куда проще.

– Как твой ужин с другом?

– Не просто хорошо, а очень хорошо, – растягивая слова, ответил он. – Что делаешь?

Анна взглянула на часы: они показывали 15:20.

– Я уже дома, – спокойно сказала она. – А ты?

– Я на пляже.

Анна грустно вздохнула: Матвей продолжал подтверждать ее прогноз, но это не доставляло радости.

– Ты обещал сегодня снять швы, – глухо сказала она: это не упрек – констатация.

– Швы можно снять и позже! Я приеду и сниму, – сказал он уверенно, хотя Анне показалось, что уверенность эта больше походила на наглость.

– Матвей, если ты не хочешь со мной общаться или встречаться – просто скажи. Я сниму их в другой клинике, для меня это не проблема, – она пыталась помочь ему завершить.

– Я приеду – и все сделаю сам! – в нотах его голоса слышалось напряжение. Ей даже показалось, что он на взводе. – Ты мне ничего не хочешь рассказать? – его тон стал откровенно наглым.

Анна удивилась: таким она его еще не слышала.

– В смысле?

– Я все понял про тебя! – протяжно заявил он.

«Он пьян?»

– Что ты понял, Матвей? – с интересом спросила она.

– Ты – манипулятор! Я думал, что это чувства. А оказывается, я пешка в твоей игре!

Анна поразилась его предположению.

– Я думал, что я тебя снял, а это ты сделала! – продолжал он.

«Точно пьян».

– Никогда не забуду, как ты вошла ко мне в кабинет. Твоя красота, осанка, уверенность, взгляд, голос, – на слове «голос» он сделал особый акцент. – Невозможно пройти мимо! – Анна внимательно слушала. – Молчишь? Знаю, почему молчишь! Потому что сказать нечего!

Анна быстро сориентировалась: это шанс услышать правду.

– Так расскажи, как ты меня снял.

– Я снял? – возмутился он. – Это меня сняли! И дальше вели как ребенка! Каждое твое действие – это продуманный шаг! Ты даже Люсю придумала!

– Расскажи…

– Я все знаю, я все понял, – Матвея несло. – Ты – профессионал, для которого мужчина давно изученный механизм.

Анна не смеялась – она хохотала внутри.

– Выходит, я пришла на прием, чтобы снять тебя, Матвей?

– Конечно! Целенаправленно!

– А зачем?

– Чтобы поиграть мной, – безапелляционно заявил он.

– Я, конечно, понимаю: каждый судит по себе, – не сдержалась Анна, – выходит, фиброаденому, которую ты удалил, я тоже вырастила целенаправленно?

– Ты пришла снять меня, – в трубке раздались короткие гудки. Связь прервалась. Анна, удивленная до крайности, набрала его.

Ей важен ответ на последний вопрос. «Сейчас нет связи с абонентом», – услышала она голос оператора. Анна громко вздохнула. «Что это было вообще?» Она набрала его еще раз – результат тот же. Задумчиво положила телефон на кровать. Она вспомнила слова Артема: «Он, скорее всего, тебя понять не может, поэтому думает, что ты манипулируешь им». Анна анализировала: его встреча с неизвестным ей другом вчера. Выводы Матвея наводили на мысль, что именно этот друг повлиял на ход его рассуждений. И о Люсе. Бред какой-то! Понятно, что Матвея сегодня ждать не стоит.

* * *

Ужин готов, стол накрыт – Анна ждала гостя. Стук в дверь раздался ровно в 19:45. Анна улыбнулась: «Как всегда, пунктуален – до минуты!» – и направилась к двери.

– Ты вовремя. Впрочем, как обычно, – произнесла она вместо приветствия. – За время общения с Матвеем я от этого отвыкла, – пошутила Анна, жестом приглашая его войти.

– Аннушка! – Виталик переступил порог, с радостной улыбкой протягивая ей бумажный пакет с бутылкой вина и коробку с пирожными. Они обнялись.

– Заходи, – сказала хозяйка и направилась в комнату. Друг появился в гостиной через пару секунд и, осмотревшись, оценил увиденное:

– Красиво у тебя.

– Да, моя келья, – улыбнулась Анна, протягивая ему бутылку и штопор, и вернула ему комплимент: – Белое вино – идеальный выбор для нашего ужина.

– Вкусно пахнет.

– Сегодня у нас с тобой день итальянской еды, – ставя бокалы на стол, объявила она. – Карбонара, салат из руколы с орехами, сыры и виноград.

Они сели за стол.

– Очень вкусно! – похвалил он еду, попробовав все по очереди. Анна улыбнулась: приятно, что он оценил ее умения. – Как прошла неделя? Как опыт использования техники? – спросил психолог с интересом. – Как ты? – завершил он своим привычным вопросом, в котором всегда звучала отцовская забота.

– Я еще не разобралась, как я. Зато разобралась в остальном.

– Рассказывай.

– Рассказ будет долгим, – предупредила Анна. Кивком он подтвердил, что готов к этому. – Я так понимаю, мне начинать с того, как Матвей вернулся из Одессы? – Виталик опять кивнул, не прекращая наслаждаться едой.

Анна стала вспоминать обстоятельства. За эти пять дней в ее голове сохранился йоттабайт информации, поэтому приходилось находить и открывать нужные файлы. Их содержимое неприятно, но их необходимо распаковать, чтобы получить от Виталика ответы на мучившие ее вопросы.

– Ты, кстати, оказался прав. После его возвращения ничего не изменилось, – начала рассказ Анна.

Когда она говорила о сорокаминутном душе, Виталик сделал большой глоток вина: ее слова не оставили его равнодушным. Когда же Анна перешла к подробностям встречи с Артемом, на лице друга читался шок. Она достала блокнот и цитировала самое важное из того, что узнала.

– Вот тебе причины моего состояния. Эти мои материнские инстинкты, неуверенность в себе и покорность. Эта моя неконтролируемая любовь, когда я на все согласна, лишь бы он был рядом. Но самое смешное произошло на следующий день, – она рассказала о его «детской», как ей показалось на фоне всего остального, манипуляции.

– Аннушка, я в шоке! Я сам преподаю НЛП, но никогда не думал, что есть такое направление. Ты понимаешь, что Артем во всем прав? Ты осознаешь глубину ущербности его психики?

– Нет, – честно сказала она. – Я знаю, но поверить пока не могу. Хотя каждый день убеждаюсь в том, что точна в своих предположениях. – Виталик ждал продолжения. – Он же должен был сегодня вернуться. Где он? Его нет. Я разговариваю с ним по телефону и каждый раз получаю подтверждение. Каждое его действие на протяжении наших отношений – это техника из книг.

– И ты с ним общаешься как ни в чем не бывало?

– Что ты! Еще лучше! Шлю ему СМС любовного характера. – Виталик смотрел на нее вопросительно, и Анна пояснила: – Мне интересно понять глубину его цинизма, есть ли в нем дно? – Анна подошла к окну и закурила. – Скажи, в чем причина такого отношения к женщинам?

– Есть игра его сознательного. Скорее всего, это травма от отношений с женщиной. Вероятно, в его жизни была женщина, которая причинила боль. Возможно, он любил ее, а она унижала его. Он терпел ее отношение, а она ушла, например.

Анна молчала, она была согласна с ним. Это в целом совпадало с тем, что она слышала от Матвея.

– Не ушла, а выгнала – и выкинула его вещи в мусоропровод, – дополнила она предположение.

– После пережитого он решил, что с него достаточно: теперь они будут бегать за ним. Для этого погрузился в изучение всевозможных способов влияния – я бы сказал, гайданий. И обрати внимание: он не стал разбираться в себе, а направил энергию на изучение того, как можно быстро деклассировать женщину.

– Гайданий? Что ты имеешь в виду?

– Гайдать – систематически вызывать в партнере эмоциональную и психологическую нестабильность путем неадекватных действий, поступков, фраз, заявлений. Периодически негативно удивлять, ошеломлять неприятными известиями. Без конструктивного взаимодействия, – пояснил Виталик. – Но это вершина айсберга. Есть еще то, что спрятано под водой. А это уже начало игры в его бессознательном.

– Мне кажется, что только в его сознательном можно разбираться год, – не сдержала горькой иронии Анна.

– То, что под водой, еще важнее. Бессознательное дает ответы на вопросы, может ли он на это влиять и почему ты. – Анна посмотрела вопросительно. – Есть разные типы мужчин, способные активировать негативную психологию женщины. И если ты откликнулась на него, значит, она в тебе есть.

– Ты уверен? – Виталик кивнул. Анна тихо спросила: – Почему я?

– Давай сначала о нем. Его бы я отнес к типу «мужчина-червяк». Цель таких мужчин – «Сильная женщина должна быть убита как личность, а я должен жалеть ее и страдать вместе с ней». Как правило, под их воздействие попадают успешные женщины, достигшие результатов в жизни.

– Звучит жутко.

Он грустно улыбнулся. Анна опять посмотрела в окно.

– Мужчины-червяки показывают свое превосходство не через собственный рост, не пытаясь стать более успешными, равными своей женщине, а через понижение ее результатов в одном или нескольких аспектах жизни. А в наш век открытой информации такие мужчины получают в руки кувалду, – в тоне друга горечь смешивалась с негодованием. – Посмотри на ситуацию реалистично. Например, история с Арамом: ты откровенно сказала Матвею, почему так поступила. Мужчина другого склада вел бы себя иначе, уважая то, что для тебя важно. А что сделал он? Мало того что уехал после операции, так еще и продолжил дальше тебя гайдать!

– Виталик, он уже перешел границы дозволенного. Представляешь, когда он из Одессы вернулся, на перевязке выяснилось, что у меня аллергия на пластырь, который он наложил после операции. Зона воспаления – сантиметров десять. До сих пор рана. Если бы он сделал перевязку вовремя, этого можно было бы избежать, – Анна пригубила вина и продолжила: – И как он поступил после? Провел меня через две «Иглы» подряд! – Виталик хотел что-то сказать, но Анна движением руки попросила дослушать. – Смотри дальше. Швы нужно было снять вчера. Он сказал, что в понедельник приедет и все сделает. Я наблюдаю за ним в надежде увидеть хоть какое-то доказательство того, что ошиблась. Но каждый день убеждаюсь: дна у цинизма нет, полное отсутствие человечности. Его не остановила ни операция, ни перевязка, ни швы.

– В том-то и дело. Он не смог получить то, что ему нужно от тебя, применяя свои обычные техники. Он использует швы как привязку к нему. Для него это способ демонстрации своего превосходства. Пока швы не сняты, ты не можешь вести полноценный образ жизни. Ты зависима. Типичное поведение таких мужчин.

– Он так и сказал после возвращения из Одессы: «Пока швы не сняты, у меня есть время», – процитировала Анна слова Матвея.

– Будь его воля, ты бы с этими швами всю жизнь ходила! – возмутился психолог. – Точно шиза.

– Ты хочешь сказать, что он осознает последствия своих действий?

Виталик отрицательно покачал головой:

– Не совсем, чаще всего это игра бессознательного. У Матвея чуть иначе: действия у него осознанные, но причина их бессознательна. Хотя внешне он может оправдывать себя разными способами. Например, он хочет быть уверен, что ты его любишь или что он нужен тебе. А его бессознательное пытается причинить вред успешной витальной женщине. На бессознательном уровне он будет стремиться деклассировать ее. В общем, она должна страдать. Страдать сильно, чтобы понять, что только он ее любит и поддерживает. Тогда от него не нужно будет серьезной работы над собой: нет надобности осуществлять трансформацию, ставить и реализовывать амбициозные цели. Достаточно просто держать возле себя ущербную женщину и ЖАЛЕТЬ, ведь это так просто. Когда она деклассируется, понизится в классе, статусе, между ними установится равенство в результатах.

– Как они это делают?

– В основном используя четыре инструмента: ее тело, ее дело, ее близких и имущество. Он бесконечно будет рассказывать, что ей нужно похудеть или поправиться, что у нее плохой вкус в одежде, что нужно сменить прическу или духи. Он будет рассказывать, что ее дело – это ерунда, что ей не хватает знаний или образования, что она ничего не добилась в жизни. Он будет пытаться разорвать ее общение с друзьями или близкими, оградив ее от мира. Что бы она ни сделала, через некоторое время это опять будет плохо. – Анна смотрела на него шокированно. – Очень часто сильные женщины-лидеры связывают свои потери с внешними факторами, не анализируя возможности влияния на них негативной мужской психологии. А причина на самом деле в выборе мужчины, общение с которым разрушает ее изнутри. Если женщина любит себя, значит, начнутся проблемы со здоровьем (тело). Если ее также волнуют бизнес и успех в обществе – начнутся проблемы и там (дело), или же что-то станет происходить с близкими ей людьми, любимыми животными, имуществом.

– Ты хочешь сказать, что, когда женщина попадает под манипулятивное влияние такого мужчины, у нее еще и проблемы начинаются? – пришла в ужас Анна.

Виталик утвердительно кивнул.

– Важно понять, почему женщины попадают в такую ситуацию: ведь не на всех успешных женщин можно оказывать негативное влияние.

– Почему?

– Есть целый спектр причин. Еще и наше общество этому способствует, закладывая программы «Выйти замуж», «Родить детей». И когда женщина преодолевает определенную возрастную планку – обрати внимание, у каждой она своя: для кого-то это уже двадцать пять лет, но в основном после тридцати, – у нее появляется чувство неполноценности из-за отсутствия отношений с мужчиной. И все вокруг напоминают о биологических часах. Добрые родственники твердят: «Все вокруг замужем, кроме тебя». Отношения, любовь выступают для нее на первое место, а жизнь отступает на второе. И в таком случае женщина часто замещает жизнь чувствами. Ей кажется, что она не живет полноценно без отношений с мужчиной, без любви. Эти подводные камни заставляют искать любовь внешнюю, забыв о любви внутренней. А в твоем случае смерть Стаса еще усилила этот комплекс. У других это может быть болезненный развод, отсутствие отца и еще ряд причин.

Анна ужаснулась, а Виталик продолжал говорить:

– Женщина делает любовь целью. Она хочет отдать себя партнеру, она ждет этого партнера. Именно ЖДЕТ. Находясь в состоянии ожидания, женщина легко поддается манипуляции. Ожидание – бессознательная кнопка для манипуляции женщиной. Обрати внимание: и техники пикапа направлены именно на это.

– Получается, что из-за желания, грубо говоря, выйти замуж она находится в зоне риска?

Он кивнул:

– Она соглашается на отношения, в которых мужчина только декларирует любовь, не совершая никаких ответственных мужских поступков. Она попадает в ловушку ложной любви. А так как успешная женщина, как правило, финансово обеспечена, она и не ждет от партнера самореализации, роста его результатов. Достаточно, чтобы говорил, что он ее любит, что жить без нее не может. Прямо как в детском рассказе: «Кто похвалит меня лучше всех, тот получит сладкую конфету». – Анна молчала: она понимала, что каждое сказанное Виталиком слово – правда. – И обрати внимание: как правило, мужчины-червяки выбирают женщин старше себя, потому что в них больше комплексов, на которые можно надавить. И успешные женщины попадают в эти отношения, ведясь на сладкие песни о любви, а в случае Матвея – еще и на красиво поданный им образ альфа-мужчины.

– «Сама твоя подача станет демонстрацией высокой ценности», – процитировала Анна. Виталик смотрел на нее вопросительно, и она пояснила: – Фраза из книжки про пикап. Предыдущие отношения Матвея были с женщиной старше него. И эта Марина, с которой он ездил в Одессу, тоже старше.

Виталик кивнул.

– При внутренней любви никто не нужен – она базируется на самодостаточности, на высокой самооценке, на самоуважении. Женщина должна знать себе цену, внутренне любить и уважать себя, тогда она не впадет в зависимость от внешней псевдолюбви, основанной на манипуляции. А женщины забывают о любви к себе. Забывают, что есть многогранная жизнь, в которой достаточно места всему: и любви, и самореализации, и досугу, и хобби, и друзьям. И что истинную любовь можно и нужно использовать ДЛЯ жизни, а не ВМЕСТО жизни. – Он замолчал на несколько секунд и вынес свой вердикт: – Если бы ты любила и уважала себя, ты бы не отреагировала на его манипуляцию.

– Истинная любовь должна помогать тебе жить жизнь, а не разрушать тебя, – произнесла Анна.

Для нее эта фраза стала открытием. Виталик грустно улыбнулся и продолжил:

– Страшно то, что мужчины-червяки тоже искренне считают это любовью.

– Матвей точно знает, что делает, – возразила Анна.

– Он понимает, что делает, но истинной причины не осознает. Такой мужчина – инфант, взрослый по возрасту, но ребенок по уровню личностной зрелости, привыкший получать от мира все просто так, за то, что он есть. Естественно, эту матрицу заложила первая женщина в жизни – мать, любя его безусловно. Во взрослой жизни такой мужчина всегда будет искать ту, которая полюбит его как бы ни за что, за само его нахождение рядом. Эта матрица не пропускает в картину мира мужчины информацию о том, как нужно любить, ухаживать, действовать, добиваться своей женщины.

– То есть объяснять ему это бесполезно?

– Даже когда ему это популярно объясняют, срабатывают защитные механизмы психики: вытеснение, замещение, рационализация, обесценивание информации. На все претензии с ее стороны у них готовы ответы: «Это ты меня выбрала», «Это ты решила так поступить», «Ты сама позвонила» или «Сама сказала».

– «В конце концов, ты сама меня пригласила на свидание», – процитировала Анна слова Матвея.

– «Ты это сделала, так что терпи теперь», – Виталик громко вздохнул. – Они снимают с себя ответственность за все в своей жизни и паразитируют: в нашем случае – на сильных женщинах. Он скорее обесценит ваши отношения, чем войдет в них.

– Как?

– Для начала ему нужно обесценить тебя.

Анна вспомнила свой сегодняшний разговор с Матвеем.

– Как ты думаешь, какой реакции он от меня ждет?

Виталик задумался.

– Я полностью согласен с Артемом, что в голову к нему нам не залезть. Но, скорее всего, это выглядит так. В его понимании любовь – это «Бегает за мной – значит, любит»: его мама так научила, а опыт неудачных отношений в этом убедил. Его сознательное говорит ему: «Если не бегает за мной – значит, не любит. Нужно заставить ее меня любить». А «любить» для него – значит «бегать», значит «унижаться».

– «Не нужны мне все дары мира. Что мне сделать, чтобы Богинская меня полюбила?» – снова вспомнила она вслух слова Матвея.

– Видишь, он даже не скрывает этого, – прокомментировал Виталик и продолжил: – И пошла жара! «Ближе – дальше», «Иглы», весь спектр приемов НЛП. И рано или поздно он деклассирует женщину. Ее самооценка падает, она теряет себя, самодостаточность исчезает вместе с ее уважением к себе, и женщина начинает за ним бегать.

– Он добился этого. Как думаешь, что дальше происходит?

Виталик на минуту задумался.

– Скорее всего, он разрешает ей себя любить, как хозяин разрешает лизать ноги перевоспитанной собаке. И здесь включается игра его бессознательного. Женщина становится ему неинтересна. Потом безразлична. И спустя какое-то время он заканчивает отношения с ней.

– Видимо, так оно и есть, – задумчиво сказала Анна.

– А его сознательное говорит ему, что он разочаровался в ней, что она оказалась не такой, как он думал. Хотя на самом деле он все это сделал сам.

– Виталик, я все время думаю только об одном: что со мной было бы, если бы не твое «Не верю»? Я бы точно с катушек слетела! – ответила она на свой же вопрос.

– Ты вообще подумай, как тебя бытие спасало! Из последних сил!

Анна утвердительно кивнула. Вспомнились лицо Арниса и его слова: «Никому не позволяй влиять на твое величие», вечер с Арамом, Виталик, Артем. Она вздохнула.

– Кстати, о жизни. Как она смотрит на таких мужчин? – Анна часто использовала слово «жизнь» как синоним понятий «бытие», «Бог», «Вселенная», «высшие силы».

– Это нарушение «закона свободной воли». Конечно, для таких рано или поздно наступит расплата.

– Я знаю правду, я понимаю механизм воздействия на мою психику, но пока еще продолжаю верить ему.

– Ты все еще надеешься спасти его душу, – тихо сказал Виталик.

Анна кивнула. Друг молчал. Она видела, что он думает, прежде чем сказать что-то важное. Анна вмешалась в его раздумья:

– Я согласна с Артемом и с тобой, но мне кажется, что Матвей другой и что это можно исправить.

– Можно ли это изменить в мужчине? Возможно, но путь сложный. Для этого со стороны такого мужчины должен сформироваться устойчивый запрос на изменение. Такой запрос часто становится следствием какого-то события с негативной эмоциональной окраской: стресса, болезни, потери работы. Ты же знаешь: боль заставляет человека меняться. – Анна кивнула. – Иначе никак! Что бы ему ни пытались объяснить, он будет сопротивляться и доказывать обратное. Он будет выбирать путь наименьшего сопротивления. Его реальность устроена вот так, и ему в ней комфортно. Поэтому мой ответ – нет.

– Получается, что женская идея об изменении таких мужчин не более чем иллюзия?

– Да, это иллюзия, на которую женщина тратит всю свою жизнь, отказываясь признать, что для нее любовь – это созидание, для него – подавление. Она – океан, а он – рюмка.

Анна молчала.

– А если женщина согласна стать рюмкой?

– Наступает психосоматика, – категорично заявил Виталик. – У женщины начинаются проблемы со здоровьем, ее делом, имуществом или близкими. Это происходит из-за того, что огромная энергия сильной женщины расходуется не на реализацию своего проекта, а на кормление комплексуальной структуры мужчины-червяка. Здесь ключевое понятие – взаимно отдавать: «выиграл – выиграл». А если океан превращается в рюмку, то это результат психического вампиризма. – Анна понимала, о чем он говорит, и соглашалась с этим. Она вспомнила Стаса. Вспомнила свою фиброаденому. – Тебе необходим мужчина-океан, а не мужчина-рюмка. Потому что его шизофрения всегда будет стремиться сделать из тебя рюмку, – он замолчал, а потом сказал с чувством: – Аннушка, услышь меня! Любовь таких мужчин неистинна, болезненна, извращена, замешана на мести. Такая любовь не созидает, она разрушает сильную женщину изнутри. Эти мужчины и себя не созидают.

– Если наш разговор записать и дать послушать кому-нибудь, то это «Палата № 6»!

Виталик серьезно ответил:

– Для большинства, возможно, да. Но тот, кто сможет понять, о чем мы говорили, сможет спасти свою жизнь.

Анна закурила. Она анализировала сказанное другом, она проживала каждое произнесенное им слово. Она не могла этому сопротивляться, потому что факты из ее жизни заставляли признать его правоту. Значит, она доросла до того, чтобы пройти этот урок в жизни каждой сильной женщины – урок под названием «Манипуляция мужчины». Безмятежность и тишина. Долгое время она не ощущала этого. Она молча смотрела вдаль – на улице было так же тихо, как и у нее в душе.

– Хорошо – это когда хорошо, – тихо сказала она.

– Что ты решила? Будешь в рюмку превращаться или останешься океаном? – саркастично спросил психолог.

– Океан звучит перспективнее. Судьба рюмки не так заманчива.

– Правильное решение, Аннушка! Как ты собираешься остаться океаном? – продолжил он аллегорию.

– Я много думала после встречи с Артемом. Играть дальше в его игру нет никакого смысла. Но я хочу еще раз убедиться в своей правоте.

На лице Виталика явственно читалось несогласие, смешанное с беспокойством.

– Что ты собираешься делать?

– Я решила, что дождусь встречи с ним, – Анна вздохнула. – Мой прогноз (и Артем с ним согласен) – он будет вводить меня в максимальный минус. Это значит, что, вернувшись, он скажет примерно следующее: «Я много думал и решил, что не готов к отношениям с тобой». А я скажу ему в ответ, что все знаю.

– Зачем?! – это прозвучало не как вопрос. – Это может быть опасно, в конце концов!

– Хочу посмотреть ему в глаза и еще раз убедиться в том, что его цинизм бездонен, – с грустью сказала она.

Она взглянула на часы: 22:15. «Матвей не позвонил сегодня», – подумала она. Впрочем, позвонит он или нет, еще в среду стало ей неважно, а сегодня уже просто безразлично. Она сфотографировала Буржуя, сидящего у окна и рассматривающего ночное небо. «Буржуй уже устал смотреть в сторону Днепропетровска», – написала она Матвею в Facebook.

* * *

Воскресенье. Утро. Туман, который исчез из ее жизни в последние несколько дней, обнажил болезненную реальность. Виталик во всем прав, но поверить в это до конца она пока не могла.

Вчера до прихода Виталика она была занята чтением. Сегодня читать уже не хотелось. Она хотела знать все и составила полную картину. Ее пазл под названием «Матвей» сложился. Она не могла изменить его, она не могла ускорить их встречу, но могла изменить свое отношение к происходящему.

Отчаянно захотелось чистоты, а еще – освобождения от этих швов, которые связывали ее с Матвеем. Швы он снимет скоро, но чистоту она могла навести уже сейчас. Скинув одеяло, она направилась в кухню, чтобы заняться уборкой – не просто уборкой, а очищением каждого сантиметра квартиры: пола, стен, зеркал, мебели. Эти простые действия отключали от мыслительного процесса, который в последние три дня был основным в ее ритме жизни. Звонок раздался неожиданно. Анна положила тряпку и взяла телефон: «Матвей». Уже почти два часа дня.

– Привет! Куда ты пропал вчера?

– Привет, – тихо сказал Матвей. – У меня разрядился телефон, – пояснил он спокойно и задал свой неизменный вопрос: – Что делаешь?

– Занялась генеральной уборкой. А ты?

– Я на пляже.

Анна вздохнула: ей не хотелось спрашивать, когда он будет.

– Как твоя голова?

– Не понял, – уточнил Матвей.

– Ты мне звонил вчера. Ты помнишь, о чем мы говорили?

– Да, помню.

– О чем, Матвей?

– Что возвращаться к этому? – слегка раздраженно ответил он. – Что сказано, то сказано.

Похоже, он не помнил.

– У тебя нет настроения? – мягко спросила она.

Матвей громко вздохнул.

– Смотрю на этот город и понимаю, из какого дерьма вырвался, – подавленно произнес он.

Анна вздохнула. Он молчал. Разговор не клеился.

– А твое настроение как?

– В ожидании снятия швов, – тихо сказала она.

– Я планирую завтра быть. Вечером приеду к тебе и сниму швы.

– Хорошо. А то я подумала, что ты решил там остаться, – не сдержалась Анна. Он молчал, не оценив ее иронии. – Матвей, я хотела сказать тебе кое-что.

– Говори, – так же подавленно произнес он.

Анна вздохнула.

– Я не знаю, о чем ты думаешь, но чувствую, что хочу сказать это. Я просто хочу дать совет. – Матвей молчал. – Я понимаю многие процессы, которые происходят сейчас в тебе. Они болезненны, но на самом деле это нормально. Чтобы получить то, чего ты хочешь, ты должен начать совершать другие действия и жить иначе. Это плата за изменения. И поверь, жизнь выведет на качественно новый уровень. Я могу, но не хочу кормить твои комплексы – ты должен сам принять для себя решение. Может, настало время начать жить иначе? – Матвей продолжал молчать. – Еще хочу сказать, что я всегда была честна в своих чувствах к тебе. Если в тебе есть хоть капля чувств ко мне, остановись и подумай об этом. Почувствуй себя, Матвей. Часто наша интуиция намного больше, чем наши знания, чем наш опыт.

Матвей все так же молча дышал в трубку.

– Мне пора, Аня! Я перезвоню, – наконец выдавил он из себя.

– Хорошего дня тебе.

Анна подошла к окну и посмотрела на синее небо. Он продолжал держать ее в неведении и не объяснял, почему не приехал и где он. Он увеличивал свое «Дальше», продолжая игру. Анна громко вздохнула и написала ему СМС: «Я сдаюсь. У меня больше нет сил верить в тебя». Но отправила его только в одиннадцать вечера, когда ложилась спать. А Матвей так и не позвонил.

* * *

– Ты очень красивая, Аннет! – не терпящим возражений тоном заявила Гала.

Анна улыбнулась. На ней узкая юбка синего цвета «электрик» и блузка без рукавов цвета фуксии, поверх блузки накинут такой же пиджак, тоже без рукавов. Стиль деловой, но очень летний. Этот летний образ гармонично дополняли яркие губы ягодного цвета. Сочный образ.

– Кофе с молоком, пожалуйста, – сказала Анна официанту.

Они встретились пообедать и сидели в «Праге», на берегу озера, по которому неспешно плавали два лебедя – черный и белый.

– Аннет, как твой настрой?

– В ожидании встречи с Матвеем. – Раздался сигнал входящего вызова: «Андрейчук Матвей Анат.». – Звонит уже седьмой раз.

– Ответишь?

– Перезвоню ему чуть позже.

– А почему не отвечаешь? – удивилась подруга.

– Когда он первый раз позвонил, я озвучивала ролик, – пояснила Анна: одна ее знакомая, владелица сети магазинов, попросила начитать текст ролика для ее компании. – Потом подумала, что он начнет уговаривать меня приехать к нему в клинику, а я не хочу – там я не смогу с ним поговорить. Но дозванивается активно! – усмехнулась Анна.

Гала понимающе кивнула:

– Волнуется Матвейка. Вдруг кукла с ниточки соскочила?

– Она-то соскочила, только он еще об этом не знает.

– Ты уже решила для себя, как это будет? Будешь правду рассказывать или только его слушать? – с интересом спросила собеседница.

Анна задумчиво смотрела на лебедей.

– Буду правду рассказывать – но уже после того, как он закончит наши отношения.

– Почему после?

– Потому что только таким образом я смогу понять, чего он добивается, – твердо сказала Анна. Подруга смотрела на нее непонимающе. – Помнишь, мы с Артемом говорили о целях использования им манипуляции? – Гала кивнула. – Если он ждал проявления моих чувств к нему, то за последние пять дней я их продемонстрировала. Он должен остановиться. – Гала снова кивнула. – А если он добивается удовлетворения своих комплексов, то прекратит со мной отношения, – Анна вздохнула.

– Ань, а если не прекратит?

– Ты в это веришь? Я – нет. Я была ему интересна, пока не демонстрировала излишнюю заинтересованность. Он придумал себе, что я манипулировала им с первой минуты, тем самым обесценив меня. Придумал, что Люси не существует. Выгоды нет. Так что я ему точно уже неинтересна.

– Ань, а если у него все-таки есть чувства к тебе?

– У этого мужчины ко мне нет чувств. Если бы они были, он бы прекратил гайдать и вышел на разговор. Я много раз пыталась поговорить с ним и объясняла причины своих реакций, – Анна молчала, вспоминая эти моменты. – Мне кажется, у этих мужчин вообще нет чувств. Поменяйся с ними местами. Представь, что через тебя прошли сотни женщин, ты научился ими управлять. Одни и те же реакции, одни и те же эмоции – ты начинаешь смотреть на них как на абсолютно одинаковый биоматериал. Для него чувства – это механика, которой он умеет и привык управлять. Его собственные при этом атрофируются. Что может заставить такого мужчину войти в отношения?

– Выгода, – изрекла Гала. Анна кивнула. – Или, может, еще беременность?

Анна улыбнулась.

– Беременность – только если женщина достаточно статусная. В противном случае – сомневаюсь, – Анна говорила «сомневаюсь», но в голосе сомнения не было. Зато сомневалась Гала: это читалось в ее глазах. – Пикаперу женщина нужна только для жизненного продвижения. А от меня какая выгода? Я ему неинтересна.

– Аннет, но он ничего не знает про тебя, про твои связи, возможности, твой опыт, твои результаты. Он знает только то, что ты показала. Может, есть смысл рассказать ему обо всем, чем ты можешь ему помочь? – вкрадчиво спросила подруга.

Анна отрицательно покачала головой.

– Я не собираюсь бороться за него. В этом нет никакого смысла.

– Почему?

– Потому что это отношения, которые закончатся, как только появится более выгодная партия.

– Но другая, может, сейчас делает что-то для него, – предположила Гала.

– Пусть делает – это ее выбор: быть цинично использованной и списанной за ненадобностью, – жестко сказала Анна. – Гала, ты пойми: я готова сделать многое для человека, у которого есть искренние чувства ко мне. Я тебе больше скажу. Если бы он пришел и сказал правду – что чувств нет, но он желает быть другом, – я бы тоже для него все сделала. Я же собиралась его с Люсей познакомить без каких-либо обязательств в отношении меня, – Анна замолчала и опять перевела взгляд на лебедей. – Но я не пошевелю и пальцем для циничного профессионального манипулятора, который использует чувства женщин, целенаправленно причиняет боль и пользуется ими.

– Ань, а если чувства у него все же появились? – не унималась «защитница».

– ПЗР, – сказала Анна: это ее последнее открытие.

– Переведи, – потребовала Гала.

– «П***да затмила разум».

– Прямо так?!

Анна кивнула.

– Гала, ты представляешь?! То, что я всегда считала гармоничными отношениями между мужчиной и женщиной, для них ПЗР. Их гуру так и пишет: если вдруг возникло желание быть только с одной женщиной, это нужно немедленно лечить. У них есть специальный набор техник для стирания женщины из памяти.

– «Т 10Д»?

– И не только. Их гуру посвятил «лечению» этого диагноза страниц двадцать. Знаешь, какие самые правильные отношения для профессионального соблазнителя, игрока? – слово «соблазнитель» Анна произнесла с едкой насмешкой. Подруга отрицательно покачала головой. – Он с тобой в отношениях, ты все для него делаешь: и в сексе, и в карьере, а он при этом трахает все, что движется. «Соблазнитель должен соблазнять», – процитировала она мнение гуру. – А если вдруг он верен, то это ПЗР. На вопрос «Что делать, если я влюбился?» – гуру отвечает: «Варианта два. «Т 10Д» или застрелиться». Стреляться Матвей не станет, поэтому будет «лечиться».

– Но он же тоже человек!

Анна смотрела на лебедей: черный все пытался заставить белого плыть куда-то, но тот отчаянно сопротивлялся. Анна улыбнулась: прямо как Матвей и она.

– Конечно, человек, только травмированный женщиной и «излеченный» пикапом, – Анна изобразила пальцами кавычки в слове «излеченный». – Представь, он приходит в пикап травмированный и униженный женщиной. Он начинает учиться. У него все получается, его самооценка растет, он начинает делать карьеру, его жизнь меняется. Он связывает это с пикапом. У него формируется импринт, что все его успехи – благодаря пикапу, и ему кажется, что без этого ничего не получится. Это его ресурс, с помощью которого он выбивается в люди.

– А может, еще и какой-нибудь гуру мозги ему промывает? – предположила Гала.

– Матвей меня ничем не удивил за последние несколько дней. Остался в Днепропетровске, несмотря на то, что обещал вернуться, вчера вообще пропал. Сегодня меня в клинику приглашать будет – я уверена в этом, хотя вчера днем сказал, что приедет домой. Он точно выполняет все прогнозы, доказывая мою правоту, – грустно подытожила Анна. – Он решил, как будет действовать, а сам или по совету гуру – не имеет значения.

– А вдруг? – отчаянно сопротивлялась подруга.

Вместо ответа Анна постучала пальцем по виску, копируя любимый жест Галы.

– Смотри, – она достала мобильный и набрала Матвея.

Он взял трубку со второго гудка. Это стало для нее неожиданностью.

– Привет! Куда ты пропала? Я уже начал волноваться, – эмоционально начал Матвей.

– Извини, была в студии звукозаписи и не могла говорить.

– Песню записывала? – его голос потеплел.

– К счастью или к сожалению, я не певица – озвучивала рекламный ролик.

– Ты озвучиваешь рекламные ролики? – недоверчиво спросил он.

– Только для близких ценителей моего голоса.

– Я тут подумал, – перешел он к делу, – может, ты в клинику приедешь сегодня, чтобы швы снять?

– Мы вчера с тобой договорились на вечер, и я выстроила свой день, исходя из этого. Я была в отпуске две недели. Сегодня первый рабочий день, у меня каждая минута расписана, – спокойно поясняла она. – Извини, Матвей, но не получится, а я не буду обещать того, что не смогу выполнить. Освобожусь часам к восьми, не раньше. – Он вздохнул. Анна довольно улыбнулась. – Что-то купить в аптеке для снятия швов?

– Нет, я все возьму с собой.

– Так когда ты приедешь? – осторожно поинтересовалась она.

– Буду часов в восемь.

– Хорошо. Будешь выезжать – позвони, чтобы я ехала в сторону дома.

– До встречи, – тихо сказал Матвей.

Анна нажала отбой и окинула Галу взглядом победителя. В ответ та подняла руки, изображая полную капитуляцию.

– Буду скучать по его голосу.

– А по сексу?

– А у нас его не было. – Гала взглянула на нее вопросительно. – Помнишь, я говорила, что энергии нет в сексе? А знаешь почему? – Подруга отрицательно покачала головой. – Потому что секса нет – есть демонстрация всех его знаний.

– Ты думаешь, он в восемь приедет?

Анна отрицательно покачала головой.

– Не раньше десяти, ему нужно меня «помариновать», – использовала она сленг пикапа. – Ему важно, чтобы я была в состоянии неопределенности и накручивала себя: психоэмоциональное расшатывание. Будет гайдать. Поэтому я сделаю все, чтобы нарушить его ожидания.

– Все-таки как ты думаешь: почему он добивается истерики?

– Мое мнение, что вариантов несколько. Первый – игра. А на самом деле эмоциональная наркомания. Второй – закладывает программу. Когда человек находится в эмоциональном разрыве, она сразу ложится в бессознательное.

– Какую? – ужаснулась Гала.

– Может, говорит что-то типа: «Ты достойна лучшего», «Тебе нужен другой». И женщина сама прекращает отношения. А может, Артем прав насчет «Помогаешь безвозмездно», – подруга смотрела на нее шокированно. Анна продолжила: – Есть еще третий вариант. Женщина просит его: «Не покидай. Я все для тебя сделаю». И он пользуется ею. А потом еще приговаривает: «Но ты же сама просила остаться».

– Ох, Аннет-Аннет, – вздохнула Гала. – А Туся знает? – Анна опять постучала пальцем по виску. – Ну а что он еще может сделать? Это хоть не опасно?

Анна отрицательно покачала головой.

– Все, что он может, – это применить «Крышеснос», и после этого – разрыв. Но не более. Да, он циничный профессиональный манипулятор, который упивается своей игрой и, когда женщина ему выгодна, продолжает с ней отношения. Но он не псих – это точно.

– Ань, ты осознаешь вообще глубину цинизма таких мужчин?

– Это для нас цинизм, а для них – игра.

* * *

Анна ехала по ночному Киеву. Раздался звонок мобильного. «Неужели Матвей?» Нет, Гала.

– Привет!

– У тебя все нормально? – шепотом спросила подруга.

– Еду к метро забирать Матвея.

– Вы еще не встречались?! Уже почти двенадцать ночи!

– Гала, все как я говорила. Первый раз я набрала его в девять – он сказал, что сейчас примет душ и приедет. Потом набрала в десять. Потом в одиннадцать. И вот теперь он мне сообщил, что не может вызвать такси и стоит возле метро. Я сказала, что заберу его.

– Матвейка верен своим техникам. А ты где была?

– У Туси – от нее до метро, где он стоит, минут семь ехать. Я вот знаешь чего понять не могу? Зачем этот цирк устраивать? Приехал, швы снял, все сказал – он же натренированный.

– Аннет, у него к тебе есть чувства, а он должен прекратить отношения – ему нелегко это сделать.

– Гала, какие чувства? Угомонись! Все, пока: я его вижу.

– Позвони мне, как только сможешь! Я буду ждать.

Анна включила поворот и остановила машину. Он открыл заднюю дверь и нервно бросил сумку на сиденье, затем открыл переднюю и с громким вздохом сел в машину. Анна посмотрела на него: внутри прокатилась волна эмоций. Этот мужчина по-прежнему ей небезразличен, у нее есть чувства к нему, несмотря на полное понимание происходящего.

– Привет, – тихо сказала она.

– Привет! Где ты была?

– Ужинала с семейной парой.

Он задержал взгляд на ее губах.

– Яркие губы?

– Да, у меня сегодня была важная встреча, нужно было, чтобы меня слушали.

– Помогает? – Анна кивнула. – Нам надо заехать в аптеку: купить скальпель и перчатки.

Она посмотрела удивленно: «Зачем ехал тогда?» – но вслух произнесла:

– Уже поздно, нужно искать круглосуточную. Есть одна рядом с домом.

– Поехали.

Анна посмотрела на него. Матвей явно был расстроен и постоянно поглаживал себя по подбородку, на котором появилась пятидневная щетина, скорее напоминавшая бороду. Его жест говорил о том, что он принимает важное решение.

– У тебя новый имидж?

– Я не бреюсь, если есть возможность. Я пять дней был с семьей, – пояснил Матвей.

Анна увидела у него на руке тонкую серебристую полоску, на которую обратила внимание, еще когда смотрела присланный им видеоролик.

– Что это? – спросила она.

– Браслет с надписью «Спаси и сохрани». – Анна отчетливо вспомнила, где она его видела: такой был у Марины. – Пациентка привезла из Грузии.

– Думаешь, поможет? – не смогла сдержать она своих эмоций.

– В отношениях с тобой на него одна надежда.

Анна взглянула на Матвея. У нее защемило в груди. Плакать не хотелось, но стало больно. Подъехали к аптеке. Она припарковала машину у тротуара.

– Сходить с тобой?

– Нет, я быстро, – ответил Матвей и вышел из машины.

Анна посмотрела вдаль. «Интересно, как он начнет?» Волнение накрывало. Она переживала, но оставалась в позиции наблюдателя. Анна почувствовала на себе пронизывающий взгляд и машинально обернулась: Матвей стоял на расстоянии пяти метров, опершись локтями на перила и не сводя с нее глаз. Она опустила окно со стороны пассажирского сиденья и вопросительно посмотрела.

– Аптека не работает, – ответил он на ее немой вопрос. – Позвони какому-то депутату. Пусть откроют. У тебя же их там в списке полно!

– Владельца этой сети не знаю, – парировала она. – Почему ты там стоишь?

– Смотрю на тебя.

– И что видишь?

– Я все знаю про таких, как ты! – убежденно начал Матвей. – Этот твой фирменный взгляд, твоя осанка, твой голос, твое спокойствие, – он говорил все громче.

– Зачем кричать на всю улицу? Сядь в машину и расскажи, что знаешь.

Матвей медленно направился к машине и сел на переднее сиденье.

В ее глазах застыл вопрос.

– Каждое твое движение, твоя одежда и твои духи, каждая фраза, секс с тобой – все не такое, как всегда. Я все понял: ты – профессионалка. Ты срубательница голов!

Анна посмотрела на него с удивлением. В мыслях звучали слова Виталика: «Он скорее обесценит ваши отношения, чем войдет в них».

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ты умудрилась срубить голову даже такому трехголовому змею, как я! Достала свой меч и целенаправленно отрубила сначала одну, а потом остальные. – Анна вообще не понимала, о чем он говорит. В этом весь Матвей, который умудряется выражаться так, что понять его невозможно. – Ты, Аня, точно знаешь, что делать с мужчиной, даже с таким, как я, – он не отрывал от нее взгляда. – Ты играла со мной с первой минуты знакомства.

«Какая глупость все, что он говорит!» – раздраженно подумала Анна.

– Я, конечно, понимаю, что каждый судит по себе, – возмутилась она, – но у меня к тебе вопрос: «Для чего?», – она попыталась вывести Матвея на логический уровень.

– Я вот тоже понять не могу! Может, ты мне объяснишь? Снимем маски и поговорим.

– Хочешь снять маски? Отлично!

Мобильный Матвея просигналил об СМС. Он достал телефон из переднего кармана джинсов и прочитал сообщение. Его лицо исказила гримаса презрения.

– Какие все женщины примитивные! – цинично сказал он. – И эта туда же! Такая же, как все. Одни и те же слова.

Анна никогда не видела его таким.

– Какие? – поразилась она.

– «Ты главный урок в моей жизни, но я тебя прощаю» – ехидно процитировал он отправительницу СМС. – Всегда одно и то же!

Анна поразилась еще сильнее: для нее его искренность стала полной неожиданностью.

– А ты что им отвечаешь?

– Я? Всегда одно и то же отвечаю: «Аминь».

Анна смотрела на него уже с ужасом: «Он вообще понимает, что говорит?» Демонстративно написав ответ, он нажал «Отправить».

– Матвей, ты не боишься, что когда-нибудь и ты «Аминь» получишь? – не сдержалась она.

Он холодно улыбнулся.

– Я? Исключено, – его самоуверенность граничила с наглостью. – Поехали к тебе. Поговорим.

Спокойствие Матвея поражало. Хотя, быть может, причина этого спокойствия в том, что, когда человек много раз совершает одно и то же действие, беспокойство и волнение исчезают. Она завела мотор.

– А что будем делать со швами?

– Приедешь завтра в клинику и снимешь.

От аптеки до дома ехать минуты три. Весь путь они проделали молча, но Матвей не отрывал от нее взгляда. Так же молча вышли из машины, и все так же она чувствовала на себе его оценивающий взгляд. Он все время смотрел. Анну это уже начало пугать: она чувствовала себя ланью под прицелом охотника. Молча зашли в лифт – Матвей продолжал рассматривать ее.

– Они розовые, – выдал он наконец. – Нет, скорее ягодные. – Анна вопросительно посмотрела на него. – Я про твои губы.

– Они произвели на тебя впечатление?

Двери лифта открылись. Он не ответил, только жестом пропустил ее вперед. Анна шла к квартире, чувствуя на себе все тот же пристальный взгляд. Она открыла дверь и включила свет. Буржуй вышел встретить их. Матвей не обратил на него внимания. Анна сняла туфли и направилась на кухню.

– Ты голоден? – он кивнул. – Салат с креветками?

– Вы и мертвого уговорите, – прозвучала шаблонная фраза. – А есть что-нибудь жизнеутверждающее? – Анна опять не понимала его. – Алкоголь. Хочу выпить, – пояснил Матвей. Анна кивнула и достала из тумбочки бутылку виски. – А сигареты есть?

– Я смотрю, ты сегодня настроен решительно.

Анна потянулась в шкафчик над плитой. Поставила стаканы, сок, лед, сигареты и пепельницу на стол. Матвей молча откупорил бутылку и налил себе.

– Будешь?

Она отрицательно покачала головой. Пока она не знала, как пойдет разговор, алкоголь лишний. Ей нужен полный контроль над собой. Она занялась приготовлением салата. Матвей курил и потягивал виски, наблюдая за ней.

– Так расскажи мне, где воспитывают таких профессионалов? – некоторое время спустя произнес он, долив себе в стакан виски.

Анну начинала раздражать придуманная им история.

– Матвей, ты что-то неправильно понимаешь. Может быть, я не похожа на большинство людей, но то, какая я, – это реальность. – В его глазах читалось явное сомнение. – Я логик, умею владеть собственными эмоциями, умею их распознавать и контролировать. Я много училась для этого и многое знаю, но я не играю и не манипулирую людьми, тем более тобой.

Анна надеялась, что ее искренность растопит лед его недоверия. Поставив на стол блюдо с салатом и тарелки, она села напротив. Матвей молчал. Анна достала сигарету из пачки и закурила.

– Я вижу причины твоего поведения и понимаю, что ты делаешь и зачем, но не давлю на тебя – жду твоего решения, – она выпустила дым и посмотрела Матвею в глаза. – Кстати, о решении. Две недели прошли, поэтому я вправе спросить: что ты решил?

Матвей развернулся на барном стуле к зеркалу и рассматривал свое отражение. Она не чувствовала в нем переживаний, их не было и на его лице. Скорее он вел себя как актер перед выходом на сцену: легкое волнение, но никак не личная драма. Он вздохнул и повернулся лицом к ней.

– Ничего не будет, – спокойно сказал он.

Анна смотрела ему в глаза. Это то, чего она ожидала, то, что она прогнозировала, но разочарование все равно разливалось в ее душе. Она вглядывалась в его лицо, пытаясь отыскать там сожаление или сочувствие, может, неловкость или хотя бы смятение, – но видела только равнодушие. Того, на что она втайне надеялась, не признаваясь в этом никому, не произошло. Оправдались ее худшие прогнозы, а значит, дальше будет легче. Она аккуратно потушила сигарету в пепельнице.

– Не будет так не будет. Проехали, – так же спокойно, в тон ему сказала она и улыбнулась: – Лучше налей мне виски.

Матвей молча выполнил ее просьбу. В его сценарии сегодняшнего вечера такого варианта развития событий явно не значилось. От равнодушия на его лице не осталось и следа. Он стал растерянным и обескураженным. Анна наблюдала за ним, ожидая возможности объяснить ему причину своего поведения. Она налила сок в стакан и положила лед.

– За тебя, – сказала она и сделала глоток.

– А истерика? – глухо спросил он.

Он даже не пытался скрыть свои мысли. А может, не смог.

– Истерика? Истерики не будет.

На лице Матвея отразился целый спектр эмоций. От растерянности он перешел к удивлению, непониманию и даже негодованию.

– А как же твоя любовь ко мне?! – возмущенно спросил он.

– Она есть – любовь к твоей личности. Но насколько я помню, я никогда не говорила, что люблю тебя как мужчину, – Анна сделала паузу. Она сама не понимала, как в ее голове рождаются эти слова. – А за что мне тебя любить как мужчину? Как мужчина ты никак не проявил себя, – бесстрастно констатировала она. – Так чего истерить-то?

Этот ответ его заметно озадачил.

– А операция?!

– Не путай, Матвей. Операция – это наши профессиональные взаимоотношения, которые я оплатила, – Анна закурила. – И, между прочим, не получила должного обслуживания. Перевязку мне сделали на два дня позже, что привело к аллергическому поражению кожи. И швы до сих пор на месте, хотя их надо было снять еще три дня назад, – жестко сказала она. Сарказм облегчал ее боль от разочарования. Но Матвей даже не заметил откровенного намека на свой непрофессионализм.

– А секс?! – возмущение уступило место искреннему изумлению.

Анну уже веселило его поведение. «Маленький циник, как же ты уверен в том, что ты бог в постели!» Она прищурила глаза и посмотрела на него.

– Секс? Что ты знаешь о сексе, Матвей? – невозмутимо спросила она. – Секс – это энергия, это познание, проникновение, соединение. А то, что было между нами, даже сексом не назовешь. Хотя все было очень красиво. Но никак не впечатлило, – Анна сделала паузу. – Ты манипулировал мною, а я наблюдала за этим.

Матвей смотрел на нее потерянно. Он налил себе виски и выпил залпом. Такого прощания в его жизни еще не было. Он был в полном недоумении: ему требовалось время, чтобы принять новую реальность. Реальность, в которой он оказался непрофессионален во всем: в любви, в сексе, даже в хирургии. Она наблюдала за ним, изо всех сил сдерживая улыбку. Она предвкушала то, что ждало его дальше. Но Матвей молчал, и Анна не выдержала.

– Я все знаю, Матвей, – спокойно сказала она. – Я знаю обо всех твоих техниках.

– В смысле?

– Ты пикапер, – сказала она, глядя на него в упор.

– Не ассоциируй меня с этой швалью, – молниеносно выпалил он с долей презрения в голосе.

Анна улыбнулась.

– А кто ты? – ее глаза пылали. – Мастер соблазнения, создающий влечение, или, может, член тайного ордена «Альфа»? – Анна еле сдержала смех от игры слов насчет члена ордена. Гала оценила бы. – Или, может, черный пояс пикапа, или пикапер пятого уровня, или как вы там себя называете? Или игрок? – иронично спросила она. – Суть от этого не меняется. Осознанная манипуляция женским подсознанием. А ты – профессионал высшего уровня. – Матвей молчал. – Я давно поняла это. Тебе с самого начала рассказать? – Он явно не знал, как реагировать, и отсутствие реакции убеждало Анну в ее правоте. Человек, искренне не понимающий, о чем речь, отреагирует на ложное обвинение взрывом. – Я еще на первом свидании поняла, когда ты начал создавать раппорт. А когда взял меня за руку, сомнений уже не осталось. Слишком много техник ты использовал одновременно. Нужно было больше интересоваться моими увлечениями и познаниями. Ты отнесся ко мне обыденно, – грустно закончила она.

– Прекрати сотрясать воздух! – раздраженно воскликнул Матвей.

– То есть про «Ближе – дальше», «Иглу» и все остальное ты не послушаешь? – разочарованно спросила Анна.

Матвей затравленно посмотрел по сторонам.

– Тут что, видеокамеры? – испуганно спросил он.

– Конечно! Прямая трансляция! Десять тысяч человек наблюдают за тобой онлайн, – Анна рассмеялась. – Я не играю в такие игры, успокойся. Ты же хотел без масок? Вот тебе без масок.

Матвей молчал. Анна видела, что в нем происходит мыслительный процесс: скорее всего, он производил переоценку ее реакций, исходя из полученной информации.

– То есть мое признание ты тоже восприняла как манипуляцию? – спросил он, указывая на ковер, где признавался в любви.

– Да. Я не могла воспринять это никак иначе: мужчины так в любви не признаются.

– У меня есть к тебе вопрос, – Матвей опять повернулся к ней лицом.

– Задавай.

– Какая цель?

Анна пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты циничный манипулятор, который, применяя знания НЛП, играет женщинами. Пользуется ими ради собственной выгоды. Или просто играет, чтобы удовлетворить свои комплексы. Ты упиваешься своей властью, когда дергаешь женщин за ниточки, – спокойно ответила она.

– Какая выгода? Я же сам отказался от помощи Люси! – он уже не спрашивал, а утверждал.

– Ты про ту манипуляцию, после которой я должна была уговаривать тебя встретиться с ней? – Матвей пристально смотрел на нее. – Ты меня обидел. Я с прискорбием удостоверилась, что ты считаешь меня полной идиоткой, – она грустно вздохнула. – А потом ты решил, что Люси нет. Я же отправляла тебе послания, демонстрируя свою заинтересованность. Поэтому стала тебе неинтересна.

– А Люся вообще была?

– Конечно, была! И есть.

– Так расскажи, что я потерял?

– Люся начинает новый проект, стоимостью два миллиона евро. Представительство клиники, – она озвучила знаменитое на весь мир название. – Ей нужен пластический хирург, который станет лицом. Обучение в Европе у лучших специалистов по реконструкции груди. Масштабная пиар-кампания. На бренд клиники придут первые люди страны. Высший уровень. Новейшее оборудование, которого у нас нет. Ты мог стать главным хирургом клиники с мировым именем.

Матвей опять развернулся на стуле и посмотрел на свое отражение в зеркале. Он долго вглядывался в стеклянную гладь. Отсутствовал несколько минут. Анну все еще интересовало, что он скажет дальше.

– Ну, посуди сама, какой из меня пикапер: мои последние отношения длились полгода. – «Представляю себе эти отношения!» – мелькнула мысль. Матвей продолжил: – И потом, ты же сама пришла ко мне на прием. И заметь, сама пригласила на свидание! – он поднял указательный палец, подчеркивая неопровержимость этого факта.

Анна вздохнула. Он слишком плохо знал ее и совершенно не понимал, что, когда нужно докопаться до истины, она способна изучить кипы книг за очень короткое время.

– Матвей, ты же прекрасно знаешь, почему я написала тебе письмо, – безапелляционно заявила она.

– Ты все это себе придумала!

Ему понадобилось двадцать минут, чтобы встать после нокдауна, и все, на что он оказался способен, – это отрицание. Ему даже не хватило мужества признаться. Анна разочаровалась в нем окончательно. Матвей продолжил:

– Ты скажешь, что это опять манипуляция, но я отвечу тебе следующее: «Если тебя не любят так, как тебе хочется, это еще не значит, что тебя не любят всей душой».

Анна ужаснулась его цинизму: он намекал на свои чувства к ней.

– Двадцать минут назад ты закончил наши отношения. Это было твое решение и твоя инициатива. Ты сам себе противоречишь. Получается, ты прервал наши отношения и при этом любишь меня всей душой? Матвей, это как минимум звучит смешно.

Он смотрел ей в глаза.

– Я запутался в своих чувствах к тебе, все смешалось: мои эмоции от секса, мой врачебный долг, стресс от операции.

Слишком быстрый ответ – стопроцентная заготовка. Он продумывал встречу и прогнозировал, что во время истерики она будет спрашивать: «Почему?». Анна горько улыбнулась.

– Ты мог отказаться от операции. Ты мог прервать наши отношения до нее. У тебя было бесчисленное количество вариантов. Какой врачебный долг? О чем ты? Перестань сотрясать воздух, как ты любишь говорить, – возмутилась она. – Я могу снять швы в другой клинике.

– Я сам сниму их! Мне было жаль тебя из-за операции.

Анна горько рассмеялась.

– Настолько жаль, что ты уехал с телкой в Одессу, – назвала она вещи своими именами. – А потом вернулся и признался в любви. А на следующий день после этого уехал вновь. Исчез на пять дней и вернулся с браслетом на руке, таким же, как у нее. Лучше бы ты сказал правду! Правда, по крайней мере, вызвала бы у меня уважение. – Он молчал. Ей вдруг стало жаль его. Он не получил то, что планировал, и из последних сил пытался отыграться. Его неумение проигрывать говорило о серьезных психологических комплексах. – Матвей, может, тебе помощь нужна? У меня есть хорошие специалисты, которые помогут разобраться в себе, – осторожно сказала она.

Но Матвей не слышал – его голова была занята просчетом вариантов.

Он налил себе еще виски и закурил.

– Ты все это придумала! – повторил он.

– В этой игре нет победителя, – расстроенно сказала она, а мысленно добавила: «Слишком дорого заплатила я за эту победу». – Давай мы лучше выпьем виски и закончим вечер на позитивной ноте.

Он налил виски в стаканы. Злилась ли она на Матвея? Нет. Они говорили об обыденном. Он рассказывал, что делал эти пять дней, как проводил время с семьей, показывал фотографии. Он казался действительно открытым. Анна даже подумала, что эта встреча закончится вот так. Но… Матвей взял Буржуя на руки и принялся зацеловывать его. Она с улыбкой наблюдала. Он остановился минут через пять.

– Ты, конечно, скажешь, что это опять манипуляция.

В этот момент она ясно поняла, что происходит. Он узнал о проекте Люси. Он понял, что потерял, и стал спасать ситуацию. Его открытость, Буржуй – все это техники.

– Мне больше нечего сказать тебе, Матвей. Выходить на открытое обсуждение ты не готов, я же все ответы для себя получила. И в последние пять дней, и особенно сейчас.

– Хочешь, я покажу тебе что-то интересное? – игриво спросил он. Анна кивнула. Он достал мобильный и включил видеозапись: парад военных на Таймс-сквер в Нью-Йорке. Матвей танцевал рядом с военными. Зрелище завораживало, учитывая место и фон происходящего: в чужой стране на параде американских военных. Анна усмехнулась: «Кому-то устраивал «Крышеснос»».

– Ты не удивлена моим поведением? – изумился он.

– Нет. Я давно оценила многогранность твоей личности, – в ее глазах загорелся огонь: его желание выиграть игру начинало восхищать. «Лучше бы ты проявлял такое же упорство в работе».

Матвей разочарованно вздохнул, явно ожидая от нее иной реакции.

«И что ты сделаешь дальше?» Матвей курил, глядя вдаль.

– Почему у тебя в квартире все фиолетовое? Цвет одиночества.

Анна посмотрела на него удивленно:

– Фиолетовый – цвет духовности.

Он снова замолчал на несколько минут, а затем попросил:

– Дай мне планшет.

Анна молча подала ему устройство. Он что-то искал в интернете, и по его довольной улыбке стало ясно, что нашел. Неожиданно он начал громко декламировать с экрана:

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.

Зачем тебе Солнце, если ты куришь «Шипку»?

За дверью бессмысленно все, особенно – возглас счастья.

Только в уборную – и сразу же возвращайся.

Матвей продолжал читать с чувством, сделав акцент на фразе «Не выходи из комнаты».

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.

Что интересней на свете стены и стула?

Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером

Таким же, каким ты был, тем более – изувеченным?

Матвей воодушевленно читал, наслаждаясь ее вниманием. Анна анализировала.

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, босанову

В пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.

В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.

Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.

Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,

Слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся

Шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Матвей не отступал: этим стихом он добивался, чтобы она не уходила. Психологические техники НЛП – он продолжал их использовать. Большинство девушек подумали бы, что он просит их остаться. Вздохнула.

– А ты читал «Пророчество», о котором я тебе говорила?

Матвей отрицательно покачал головой. Анна взяла планшет и стала читать вслух:

Мы будем жить с тобой на берегу,

Отгородившись высоченной дамбой

От континента, в небольшом кругу,

Сооруженном самодельной лампой.

Мы будем в карты воевать с тобой

И слушать, как безумствует прибой,

Покашливать, вздыхая неприметно,

При слишком сильных дуновеньях ветра.

Я буду стар, а ты – ты молода.

Анна прервалась:

– Ты же у нас пластический хирург!

Матвей улыбнулся, она продолжила:

Но выйдет так, как учат пионеры,

Что счет пойдет на дни – не на года, –

Оставшиеся нам до новой эры.

В Голландии своей наоборот

Мы разведем с тобою огород

И будем устриц жарить за порогом

И солнечным питаться осьминогом.

Она опять прервалась и посмотрела на него:

– Помнишь про устричный пляж? – он кивнул. – Послушай дальше.

Придет зима, безжалостно крутя

Осоку нашей кровли деревянной.

И если мы произведем дитя,

То назовем Андреем или Анной.

– Там что, так и написано? – пораженно спросил он.

Анна кивнула:

– Может, это знак?

– Я не верю в знаки! – убежденно сказал он.

– А зря! Иногда жизнь посылает нам события, которые не зависят от нас, в виде таких вот стихов или случайных встреч, когда происходит то, над чем мы не властны, изо всех сил подталкивая к лучшему для нас решению. А мы проходим мимо, потому что машинально совершаем одни и те же действия, – она вздохнула. – Как в притче «Про волшебный камень».

– Что за притча?

Анна потянулась за планшетом:

– Сейчас тебе прочитаю, чтобы ничего не додумывать.

Она вбила название притчи в поисковик и быстро нашла, что искала.

– Говорят, что после пожара в великой Александрийской библиотеке уцелела только одна книга. Это была самая обычная книга – и к тому же скучная. Так вот, эта самая обычная скучная книга на самом деле была одной из самых ценных книг в мире, ибо на внутренней стороне обложки большими круглыми буквами было начертано несколько предложений, содержащих секрет волшебного камня – крошечного округлого камня, способного превратить в золото все, к чему он прикасался.

Текст гласил, что камень этот лежал на берегу черноморского побережья рядом с тысячами подобных камней. Единственная разница между ними заключалась в том, что все камни на ощупь были холодные, а этот – теплый, словно он был живой.

Однажды книга попала в руки человеку. Он поблагодарил судьбу за чудесный подарок. Продал все свое имущество и занял денег, чтобы иметь возможность пожить на берегу Черного моря один год. Он отправился на море, разбил на берегу палатку и начал скрупулезно искать чудесную гальку. Работал он так: поднимал камень, и если тот оказывался холодным на ощупь – бросал его в море. День за днем человек методично поднимал и ощупывал камни, один за другим. Так он провел на берегу неделю, месяц, десять месяцев, целый год. Так и продолжал: поднимал камень, тот оказывался холодным, и он бросал его в море. Час за часом, неделя за неделей. «Нет никакого волшебного камня!» Однажды вечером он поднял камень, и тот оказался теплым, а он машинально выбросил его в Черное море.

Анна смотрела на Матвея. Он молчал, потом налил оставшийся виски в стакан и выпил залпом.

– Знаешь, что обидно, Матвей? – тихо спросила она. Он посмотрел на нее. – Ты даже не узнал меня, ты меня так и не понял. Не боишься, что, играя, пропустишь самое важное?

Он остановил взгляд на ее губах. Смотрел несколько минут.

– Поели, попили, пора и честь знать! – громко сказал он, вставая из-за стола.

Она взглянула на часы: почти три часа ночи. Только сейчас Анна заметила, что Матвей слегка пьян: он выпил бутылку виски за пару часов. Это не могло не повлиять на его состояние. Он смотрел на свое отражение в зеркальной стене. Она поднялась из-за стола и стала рядом с ним. Анна казалась слишком хрупкой на его фоне. Блузка цвета фуксии и ярко-синяя юбка подчеркивали каждый изгиб ее тела, а ягодная помада заставляла задерживать взгляд на ее лице. Матвей тоже смотрел на их отражение.

– Может, останешься? – предложила она. Матвей отрицательно покачал головой. Они разговаривали, продолжая смотреть на себя в зеркале. – Мне все равно ехать в клинику завтра, снимать швы. Поспишь, а утром поедем. Не бойся: я не буду приставать. Обещаю, – улыбнулась она. – Я постелю тебе на диване.

Матвей серьезно смотрел в глаза ее отражению в зеркале.

– Если мне не нужна ты, значит, мне не нужен и твой диван.

– Как скажешь, – тихо согласилась она: уговаривать его она не собиралась. – Вызвать тебе такси?

– Я сам сейчас вызову, – уверенно сказал он и почему-то сел на ненужный диван, стоявший в метре от нее.

Матвей вздохнул и протянул к ней руки, жестом прося подойти к нему. Анна покорно подошла. Он взял ее за руку и нежно притянул к себе, глядя ей в глаза. Она смотрела в глаза цвета горького шоколада, пытаясь понять, что он хочет сказать. У нее остались чувства к этому мужчине. Несмотря ни на что, она продолжала любить его. Он еще крепче прижал ее к себе и трепетно прильнул головой к ее животу. Анна машинально положила руки ему на голову. Он страстно вдыхал ее аромат, продолжая крепко прижимать к себе. Его теплые ладони медленно поднимались от коленей к бедрам, к талии. Юбка мешала ему, и он спокойно потянул ее вверх.

– Твоя нежная кожа, – чуть слышно прошептал он. – Какие у тебя красивые ноги, – шептал он, продолжая гладить ее по бедрам.

Анна чувствовала, как возбуждение неумолимо овладевает ею. Он потянул ее и нежно положил на ковер. Он целовал ее шею, прижимаясь всем телом, она ощущала его, чувствовала его желание. Он покрывал ее ягодные губы поцелуями.

– Как мне отказаться от тебя? – шептал он. – Я так сильно хочу тебя. Как мне остановиться? Останови меня, – просил он.

– Я не буду, – прошептала она.

Страсть – вот что происходило между ними на ковре в центре гостиной. Не в силах больше контролировать себя, Матвей стянул с нее трусики, продолжая целовать. Она впервые чувствовала мужчину в его прикосновениях. Анна не сопротивлялась, она хотела его: безразлично, что будет дальше. Для нее существовало только «здесь и сейчас», она хотела познать Матвея-мужчину.

– Стоп, Матвей! Это алкоголь. Это не ты, – прошептал он себе и неожиданно остановился.

Анна замерла. Матвей резко встал. Она смотрела на него обескураженно.

– Я не могу, – хрипло сказал он, покидая гостиную.

Через пару секунд она услышала звук хлопнувшей двери. Анна продолжала лежать на ковре. Она истерично расхохоталась:

– Что это было?

Анна медленно встала с пола, надела белье и поправила юбку.

– Как сказала бы Гала, «видно, в книжечках про пикап не написано, как вести себя в такой ситуации», – копируя голос Галы, произнесла она.

Анна опять рассмеялась. Ей отчаянно захотелось поговорить с кем-нибудь. Она достала из сумки мобильный. «Спишь?» – отправила она СМС. Через минуту раздался звонок.

– Какое спишь? Я тут вся как на иголках! – кричала Гала в трубку. – Рассказывай немедленно!

– Ты не представляешь, как это было. Жаль, что нельзя было снять на камеру. Моя жизнь – точно голливудское кино.

Открыла пачку с сигаретами: там осталась одна. Она закурила и стала подробно пересказывать подробности. Гала внимательно слушала, периодически подстегивая ее вопросами «А он?», «А ты?».

– Наш непьюще-некурящий Матвейка выпил бутылку виски, выкурил пачку сигарет и потерял контроль! – радостно констатировала подруга.

– Да мне, если честно, слабо верится. Наверное, хотел, чтобы я бежала за ним и просила вернуться, – предположила Анна. – Блин, как же курить хочется!

– Да ладно!

Анна взглянула на часы и спросила Галу:

– Слушай, полчаса прошло. Достаточно, чтобы уехать?

– Достаточно, и что?

– Пойду в ночной магазин, куплю сигарет.

– Сходи. А все-таки я оказалась права! – победоносно изрекла собеседница.

– В чем?

– У него есть к тебе чувства.

– Брось, Гала. Какие чувства? Разве что желание доиграть или переиграть?

– Как ты понять не можешь! Ты не из тех женщин, которые вызывают безразличие, – привела подруга последний аргумент.

– Ты пока не будешь спать?

– Да ты что! Даже если бы захотела, не смогла бы.

– У меня телефон разряжается: я его поставлю на зарядку и быстро схожу за сигаретами. Минут десять максимум.

– Обязательно мне перезвони!

Анна поставила мобильный заряжаться и направилась в коридор. Взгляд наткнулся на отражение в зеркале. С размазанной помадой она выглядела как девушка после бурной ночи. «Нужно подкрасить губы, а то моя репутация в магазине будет испорчена навсегда». Вздохнула и потянулась за сумкой. Она взглянула на свои вновь накрашенные ягодные губы. «Может, у тебя действительно есть ко мне чувства, Матвей?»

* * *

Анна вышла из подъезда и вдохнула прохладу летней ночи. Воздух пах свежестью и грозой. Матвей убежал в ночь, но на душе у нее легко: она чувствовала себя победителем. Магазин располагался в соседнем доме – метров двести от силы. Фонари не горели, но подсветки подъездов хватало, чтобы сориентироваться в темноте. Бодрой походкой она направилась в сторону магазина. На полпути услышала топот: к ней кто-то бежал. Высокая фигура мужчины за несколько секунд настигла ее в ночи. Выброс адреналина в кровь. Анна испуганно вскрикнула.

– Куда ты идешь?

– Это ты! Решил до инфаркта меня довести! – истерично сказала она, выдыхая свой испуг. – Что ты тут делаешь? Ты уже должен быть дома.

– Я такси жду. А вот куда идешь ты?! – Матвею явно небезразличен ее ночной маршрут.

– Я свободная женщина – куда хочу, туда и иду! – сказала она, подразумевая, что его это уж точно не касается.

Раздались раскаты грома. Матвей схватил ее за руку и потянул к торцу дома.

– Так куда ты идешь?!

– А тебе вообще какая разница?

– Я не переживу, если тебя кто-нибудь трахнет! – на повышенных тонах ответил он.

Анна вздохнула. Ее лицо озарила довольная улыбка, но он не мог видеть этого в темноте.

– Что-то я никак не могу понять твоих переживаний, Матвей, – игриво сказала она. – Ты же сам прекратил наши отношения. Какая тебе разница: меня трахнут, я трахну или мы трахнемся втроем? Мне тридцать лет, я взрослая – как-нибудь сама в этом разберусь.

– Иди домой, Аня! – это прозвучало как приказ.

Сильный раскат грома – и с ночного неба хлынули потоки воды. Порыва ветра хватило, чтобы датчики движения сработали, – свет фонаря выхватил их фигуры из темноты. Его глаза цвета горького шоколада смотрели на ее яркие губы. «Как хорошо, что я накрасила губы. Иначе он все понял бы. Анна вдыхала запах дождя и ощущала большие теплые капли на своей коже. Они стояли под ливнем, освещенные фонарем, словно прожектором. «Как это красиво!» – восхищенно думала она, каждой клеточкой впитывая эту картину и пытаясь запечатлеть ее в памяти. «Даже Спилберг не смог бы снять лучше». Она думала о том, что опять в их отношениях происходят события, над которыми они не властны, события, которые невозможно спланировать, – события, посланные судьбой. И посланы они, вероятнее всего, ему, чтобы помочь понять глубину своих чувств.

– О чем ты думаешь, Аня? – хрипло спросил Матвей.

«Что же сказать такое, что пробьет наконец твою броню?» Она вздохнула и посмотрела ему в глаза.

– Думаю о том, что я без трусов.

Анна увидела, как по лицу Матвея пронеслась живая эмоция. Она уже видела это выражение его лица однажды – в ночь, когда водитель Арама привез ее к подъезду. Тогда Анна не поняла, что это, но сейчас была уверена: ревность. Его захлестнула ревность.

– Домо-о-о-о-й! – закричал он.

Он схватил ее за руку и потянул к подъезду. Анна восхитилась им в этот миг. Она почувствовала силу мужчины, который не хочет отдавать свою женщину. Анна сопротивлялась и смеялась одновременно.

– Не пойду! – в азарте кричала она. – Только если ты пойдешь со мной!

Матвей продолжал тащить ее. Анна сопротивлялась, наслаждаясь этим мгновением его потери контроля над собой. Он силой втолкнул ее в подъезд, удерживая рукой стеклянную дверь. Анна смотрела на него, показывая жестом: «Если только ты пойдешь со мной». Матвей возмущенно крутил головой, одной рукой указывая ей на лифт, а другой продолжая держать дверь. Анна не уходила. Он беспомощно опустил руки и безнадежно посмотрел на нее. Затем неожиданно развернулся и бросился в ночь. Анна открыла дверь подъезда и быстро вышла за ним. Она увидела, как он подбежал к такси, сел в машину и уехал.

– Что это было опять? – вслух спросила Анна и направилась к магазину. Она купила сигареты и практически бегом возвращалась домой. «У него все-таки есть чувства ко мне!» Быстрым шагом преодолела она путь от лифта к квартире: безумно хотелось побыстрее рассказать Гале. Мокрая до нитки, она вбежала в квартиру. Подруга уже успела позвонить три раза.

– Аннет, я уже собралась ехать к тебе. Куда ты пропала?

– Гала, моя жизнь – это нечто. Я встретила Матвея!

Она в подробностях пересказала недавнюю сцену.

– Как ты до такого додумалась?! – хохотала Гала, услышав об отсутствии трусов.

– Сама не знаю. Гала, ты бы видела, как он тащил меня к подъезду! Настоящий мужик! – восхищалась Анна. – Нужно завтра видео с камер снять – можно будет фильм смонтировать.

– Подаришь Матвею на память. Видишь, я все-таки права: чувства у него к тебе есть.

– Я тоже поняла, что есть. Только что он будет с ними делать дальше?

Гала громко вздохнула и, чуть помедлив, спросила:

– А что ты собираешься делать?

– Подожду еще минут десять и позвоню ему. Гала, как же это было красиво!

Они продолжали обсуждать события сегодняшней ночи. Спектр эмоций, который пережила Анна, ввел ее в эйфорию.

– Звони ему уже! – Гала понимала ее нетерпение.

Анна улыбнулась, нажала отбой и набрала Матвея. Он ответил с первого гудка.

– Что еще? – нервно спросил он.

– Доброй ночи, Матвей Анатольевич, – вкрадчиво начала Анна. – Звоню сказать вам, что я дома.

– Почему? – странный вопрос.

– Вы так убедительно просили меня остаться, и я решила никуда не ехать, если это настолько важно для вас.

– Я тебе не верю!

– Зря вы так, Матвей Анатольевич. Что может стать для вас подтверждением моих слов? Могу воду включить, могу музыку в компьютере, – игриво сказала она.

– Вышли мне свое фото с Буржуем, где ты сидишь на диване в той же одежде! – закричал он.

– Хорошо, – спокойно сказала она. – Зачем так кричать? – Матвей молчал, тяжело дыша, но трубку не бросил. – В свете событий, произошедших этой ночью, могу я задать вам вопрос?

– Задавай.

– Я все-таки свободна или как?

– Или как!

– Судя по вашим реакциям сегодня, я подумала, что все-таки остаюсь вам небезразлична. Вы изменили свое решение?

– Что сейчас сотрясать воздух? Завтра приедешь снимать швы, тогда и поговорим. Когда ты будешь?

– Высплюсь и приеду, – спокойно сказала она.

– Я жду фото в течение пяти минут! – выпалил он и отключился.

Анна смотрела на телефон, удовлетворенно улыбаясь.

* * *

Она шла к клинике. Вчерашняя эйфория закончилась. Вернулись все те знания, которые она ввела в свою систему за последние пять дней. Ее интеллект вынес вердикт: «Он не остановился и уехал вчера, значит, ничего не изменится». Но ее нажатые кнопки продолжали надеяться. Эти кнопки продолжали надеяться, несмотря ни на что. Им безразлично ее понимание. Они заставляли искать ему оправдания. Они заставляли верить, что он остановится и выйдет на разговор. Эти нажатые кнопки нагло продолжали делать свое дело. Анна надела улыбку и вошла в клинику.

– Добрый день, Лена.

– Ой, Анна! Прекрасно выглядите!

На ней модное белое платье до колена, ярко-алый тонкий поясок на талии и такого же цвета клатч. И конечно же, яркие алые губы. Анна протянула Лене красно-белый букет.

– Эти цветы – для вас, – взгляд Анны был теплым, как и ее слова. – В мире так мало искренних букетов! Мужчины, как правило, дарят их нам, чтобы получить что-то взамен. Друзья в праздники – по традиции. А я – в благодарность за ваше внимание и заботу: они для меня бесценны. Так редко можно рассчитывать на них, даже от людей на расстоянии вытянутой руки.

Лена улыбнулась:

– Доктор ждет вас.

– Что, даже без звонка? – удивилась Анна.

Лена кивнула:

– Я провожу вас.

Они шли к кабинету. Их путь длился всего несколько секунд, а Анне хотелось, чтобы эти секунды превратились в часы или хотя бы в минуты. Потому что время, вымеренное шагами к кабинету, продлевало ее веру в него.

Это самая грустная дверь в ее жизни. Самая ожидаемая и самая разочаровывающая дверь. Анна знала это, но еще не прожила. Ей предстояло прожить. Лена нажала на дверную ручку.

Он сидел за столом. Звучала песня Фредди Меркьюри – наверное, в этом заключался какой-то посыл для нее или смысл для него. Но ей это неважно – даже не хотелось разбираться. Доктор действительно ждал. Он был в маске! В ее жизни случилось много всего: боль, предательство, страх, подавление, унижение, смерть. Но она не могла представить, что самым большим разочарованием для нее станет банальная маска хирурга. Она каждой клеточкой своего естества осознала, что игра продолжается.

«Он не остановится», – окончательно поняла она.

Матвей посмотрел на нее.

– Боже, какая ты красивая, – прошептал он.

Она не могла понять, искренне это или нет. Маска хирурга делала свое дело.

– Здравствуйте. Это благодарность для вас, – сказала она, ставя пакет с подарком для него. – А это передайте Тане, медсестре, за ее заботу и внимание. Я обещала.

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Ты не понял. Это благодарность тебе – доктору. Тебе же нравится этот сок.

– Почему Лене – бутылка, а мне – ящик?

– Ну, я же должна уважать и поднимать твой статус лучшего хирурга клиники. Ты сделал больше. Я не могу иначе.

Она расстегнула молнию платья, обнажила грудь и легла на кушетку. Он бесцельно ходил по кабинету. Подошел к ноутбуку и выключил песню. То ли оттого, что она стала неуместной, а может, потому, что Анна не поняла смысл посыла. Безразлично. Разочарование разлилось в душе, как тягучий мед, заполнив собой мельчайшие щелочки надежды. Ее вера умерла. Каждой клеточкой своего тела она ощущала манипуляцию. Он продолжал блуждать по кабинету, не зная, как начать разговор. Как начать свою игру. Вздох. Долгий вздох. Снова вздох.

– Что-то вы в последнее время все чаще вздыхаете при виде меня, Матвей Анатольевич, – Анна и сама в этот момент не могла сказать, что это: вопрос, констатация или сарказм.

– И что говорит ваш острый ум?

– Мой ум говорит, что вы вздыхаете, Матвей Анатольевич, – ушла она от ответа, понимая, что это лишь подводка, сонастройка. Анна непременно должна была решить, что он переживает.

– О чем ты думаешь? – голосом, будоражащим каждую клеточку тела, спросил он.

«Опять этот твой вопрос», – раздраженно подумала она.

– Я думаю о том, что фотограф сказал, что мой лучший ракурс – вниз головой.

Анна осознавала: это ответ, которого он совершенно не ожидает. Он ждет совсем другого: «Я думаю о тебе, Матвей», или «Я не могу понять, свободна я или нет», или «Что это было вчера?». А самое желанное, что он хотел бы услышать, – «Какое у нас будущее? Что ты решил?». И он, конечно же, ответил бы: «Ничего не будет». Но своим ответом о фотографе она хотела дать ему еще один шанс выйти из игры, нарушить запланированный сценарий.

– И как я могу применить эту информацию к себе? – с легким раздражением, завуалированным под удивление, спросил он.

«Опять все не так. Ты очень сложная, Аня», – вспомнила она его слова. Скорее всего, в этот момент в его сценарии Анна должна признаться в любви и просить не покидать ее.

– Да как хочешь! Ты спросил – я ответила, – она автоматически перешла на ты.

«Сколько уже было таких, как я, в этом кабинете или в другом, признающихся в своих чувствах и в ответ получающих «Аминь»?»

Матвей подошел к кушетке.

– Что, выпускаете джинна из бутылки, Матвей Анатольевич? – иронично спросила Анна.

Он опять вздохнул.

– Не хочу брать грязный пинцет. Развяжу швы вручную, – объяснил он. Анна удивилась: «Почему тогда вчера не развязал?» Она наблюдала за ним. Как он красив в своей работе, красив как хирург: сосредоточенность и сила, талант. Но он тратил время на игры, которые вовсе не созидали его.

– Тебе больно? – неожиданно спросил Матвей.

– Чувствительно.

– Ну, вообще-то, ты сейчас должна ответить, что по сравнению с той болью, которую я тебе причинил, – маска продолжала идти к своей цели.

Разочарование. Убеждение.

– Ты не сделал мне больно. Чувствительно, – соврала она.

Он молча развязывал швы. «Заготовки закончились», – с грустью подумала Анна. – «Жаль, Матвей. Ты так и не узнал меня».

– Все готово, – глухо сказал он.

Швы сняты. Анна встала. И вдруг разрывающая боль пронзила ее опять. Такая же, как в день операции. Она снова падала, падала с тысячного этажа. Падала не оттого, что он не изменился, не оттого, что молчит, не оттого, что она безразлична. А оттого, что убедилась: он игрок. Она окончательно поняла в этот момент, что Виталик во всем прав: ему удобно в своем мире. Он выбрал путь достижения результата через манипуляцию женщиной, на этом пути ему все понятно и оттого спокойно. Она поняла: он не изменится. Такие, как он, не меняются. Для него игра – это жизнь. Он не умеет иначе. Не хочет и не может. Она ничего не могла поделать с этим – только принять его выбор. Принять – и уйти.

Анна оделась и медленно подошла к стулу. Взяла алый клатч и открыла его. Матвей сидел на стуле возле кушетки и наблюдал за ней. Он по-прежнему в маске. Анна посмотрела ему в глаза и, не отрывая взгляда, достала книгу Бродского.

– Спасибо за все, Матвей Анатольевич.

Положила книгу на стол и направилась к двери. Можно было много всего сказать, но вряд ли он готов это услышать и понять. Гораздо важнее то, что она поняла сегодня: он для нее прочитанная книга под названием «Профессиональный манипулятор».

Анна ощутила легкое прикосновение к своей руке: Матвей остановил ее, взяв за запястье. Она продолжала падать.

– Ты не хочешь меня отпускать? – удивленно спросила Анна.

– Да, – сказал мужчина в маске хирурга.

– А что ты хочешь? – Он только смотрел в глаза своим долгим взглядом. – Опять посмотреть мне в глаза?

– Угу, – ответил Матвей.

Анна заглянула ему в глаза. «Взгляд, полный любви и страдания. А может, страдания и нежности?» – подумали бы многие женщины. Но она понимала теперь, что значит этот взгляд – тренированный взгляд игрока.

«Интересно, сколько лет нужно, чтобы натренировать такой взгляд, вместо того чтобы строить карьеру хирурга?» В его понимании это последний шанс выиграть игру. Последняя попытка дожать ее кнопки. Анна смотрела ему в глаза: в последний раз смотрела в эти глаза цвета горького шоколада. Она падала, но в этот раз не разбилась. Взлетела в метре от асфальта. Она победила себя, перестав искать ему оправдания. Она приняла эту реальность. В этом взгляде она прочла, что это уже не ее путь. Она усвоила урок под названием «Профессиональная манипуляция» – главный урок в жизни каждой красивой и успешной женщины.

– Ну что, пока?

Он молчал. Анна вышла из кабинета. Уверенной походкой шла она по коридору клиники. Шла не спеша. Ей некуда спешить. Наоборот. Каждая секунда пребывания здесь подтверждала ее правоту. Ей хотелось продлить эти секунды, чтобы запомнить, что невозможно быть с тем, кто не хочет, что невозможно изменить того, кто не хочет. Того, кто предпочитает оставаться в своей игре.

– Спасибо. Берегите себя, – сказала она Лене.

Анна вышла на улицу. Она сделала глубокий вдох. Солнечное августовское небо наполняло энергией ее тело. Она поняла, что свободна от его игры. Что теперь не нужно ждать его звонков. Его решений. Не нужно ждать его приходов. Что она стала победителем в его игре. И в эту секунду она осознала главное: нет ничего ценнее, чем внутренняя свобода. Настоящая самодостаточность не нуждается в признании со стороны. Чтобы чувствовать свою красоту, ум, величие, совершенно не нужно получать подтверждение от мужчины. Ни одни отношения не должны превращать тебя из ветра в песчинку. Ни один мужчина и отношения с ним не стоят того, чтобы терпеть давление через манипуляцию. Только действия мужчины показывают его истинное отношение. А бездействию нельзя искать оправдания. Лучшее, чем ты можешь быть, – это ветром в состоянии внутренней гармонии и свободы. Жить жизнь. И в этом твоя энергия женщины. Только тогда ты можешь творить и созидать.

Эпилог

Анна зашла в «домашний» японский ресторан. Виталик уже ждал на летней террасе.

– Аннушка! – приветливо воскликнул он, вставая из-за стола и направляясь навстречу. – Ты просто невероятная сегодня! Высший уровень luxury style! Как ты? – заботливо спросил друг.

– Я? По-разному. С одной стороны, мои кнопки еще нажаты, с другой – освободилась от непонимания. Я свободна от игры.

– Рассказывай, – сразу предложил он.

Анна подробно пересказывала события вчерашнего вечера и сегодняшнего дня. Виталик слушал, не перебивая, делал какие-то пометки на листе. Анна в очередной раз восхитилась его умением слушать. Она закончила свою исповедь.

– Понимаешь, я во всем оказалась права, – грустно сказала она. – Знаешь, какая песня играла в кабинете? «Любовь убивает». Услышав ее, я должна была понять, что он любит меня, – Анна горько усмехнулась. – НЛП.

– А чего в маске? – поинтересовался Виталик.

– Боялся, что по невербалике прочитаю правду. Его пятидневная щетина – это тоже желание скрыть лицо.

Виталик утвердительно кивнул:

– Вот шиза!

– Представляешь, в чем ирония жизни. Он придумал, что я играю с ним и что Люси нет, а в результате потерял нечто важное. Потом попытался отмотать назад, но оказалось поздно.

– Какие выводы ты сделала? – психолог замолчал на несколько секунд, видимо подбирая правильные слова. – Что ты поняла?

Анна улыбнулась: он часто говорил с ней как с маленьким ребенком – издержки профессии. Но ей это нравилось. Она чувствовала себя ученицей, пересказавшей учителю содержание прочитанной книги и получившей контрольный вопрос. Проблема заключалась в том, что, идя на эту встречу, она была готова пересказывать, но совершенно не готова к вопросам.

Виталик же был хорошим учителем: он, как и жизнь, требовал больше того, к чему мы готовы.

– Я многое поняла, Виталик. – Он внимательно слушал ее. – Поняла, что в век интернета и обучающих программ, когда доступны любые знания, профессиональная манипуляция стала нашей реальностью. Выросло целое поколение мужчин, владеющих техниками тотального подчинения женщины, – Анна вздохнула. – И хотим мы того или нет, это происходит не где-то и даже не рядом, а с нами. А красивые и успешные женщины – цель номер один для таких вот «профессионалов». Эти женщины под прицелом. И каждой нужно быть очень внимательной.

Анна продолжала озвучивать выводы, которые сделала в последние сорок дней своей жизни. Дней, которые изменили ее навсегда.

– Ты знаешь, я очень благодарна Матвею. Он многому научил меня. Научил самому важному в жизни. Раньше я думала, что каждая женщина уникальна. А теперь знаю: да, мы уникальны, но у каждой из нас есть одни и те же кнопки, нажав на которые можно получить нужный мужчине результат. И совершенно неважно, кто я или кто она, какое у нас образование и какие достижения, какая внешность и какой жизненный опыт. У нас у всех одинаковые кнопки. Нет смысла пытаться заблокировать их, потому что благодаря им мы и являемся женщинами, – она замолчала и с чувством продолжила: – Важно научиться видеть, когда на эти кнопки нажимают. И особенно важно видеть, когда на эти кнопки нажимают сознательно. Он научил меня видеть эту сознательную манипуляцию. Если бы женщины знали, какие у них есть кнопки и, самое главное, Каким образом на них нажимают, они смогли бы стать намного счастливее. Они не тратили бы свое время на бесконечные «Почему?», на поиск оправданий. Они не тратили бы жизнь на отношения, которые все равно ни к чему не приведут.

Анна закончила. Психолог молчал, но выражение его лица ясно говорило: «Зачет». Экзамен сдан. Но Виталик слишком хороший учитель, чтобы закончить там, где это сделали бы остальные. Он задал еще один вопрос:

– И что ты собираешься делать с этими выводами?

– Ты знаешь, я много думала об этом сегодня, – призналась она. – Думала не о себе. О других женщинах. Я думала: хорошо, я знаю психологию, знаю НЛП, знаю невербалику, но самое главное – вокруг меня есть знающие люди. А что с другими? – ее вопрос адресовался не Виталику, а самой жизни. – Целый день после встречи с Матвеем читала форумы жертв таких манипуляторов, таких игроков. Читала истории их судеб. Истории о том, как они лежат на диванах месяцами, а кто-то годами. Кто-то теряет карьеру и бизнес, кто-то – детей и семью. Они думают, что у них любовь. А на самом деле это результат нажатия на их кнопки, результат манипуляции. Знаешь, что страшно в применении этих техник? – Виталик покачал головой. – Зависимость! Эти техники создают эмоциональную зависимость от мужчины. Женщина способна ждать такого мужчину годами, ей кажется, что с другими подобных чувств нет и близко. Эта зависимость мешает жить жизнь, – Анна вздохнула. – Я читала и думала, что, когда мне было нелегко, жизнь послала мне Арниса, потом Арама, жизнь послала мне тебя, потом я вспомнила об Артеме. А другие? Если рядом с ними нет таких Виталиков и Артемов? Что будет с ними? – Анна замолчала.

– И? – задал Виталик свой любимый вопрос.

– Я напишу роман-тренинг, – уверенно сказала она. – В нем каждая женщина получит четкую инструкцию к себе самой. Инструкцию о том, какие есть кнопки, как на них нажимают и как определить, когда это делается сознательно.

Виталик смотрел на нее удивленно.

– Для чего?

– Чтобы помочь женщине жить жизнь без манипуляций. Эта инструкция даст освобождение от манипуляции навсегда, – искренне ответила Анна.

Виталик продолжал докапываться до сути:

– И как же женщине защитить себя?

Анна задумалась.

– Первое и самое важное – самодиагностика. Хорошо – это когда хорошо. Любой дискомфорт – в виде бессонницы, возвращения к вредной привычке – это сигнал: что-то не так. – Виталик кивнул. – Второе – понимание: когда перед тобой предстает альфа-мужчина, далеко не факт, что он настоящий альфа. Третье – доверие, уважение и забота: вот три составляющие нашей защиты. Смотри на действия. Настоящий альфа не будет страдать такой ерундой, как опоздания и нагнетание таинственности. Систематическое игнорирование звонков и СМС, общая закрытость, отсутствие вопросов о твоем прошлом и рассказов о себе, нежелание знакомить с друзьями – это сигнал. А значит, смотри на него через «Не верю». И конечно же, знание техник, которые они используют. Инкубационный период продолжительностью девяносто дней. Только наблюдение.

– Я восхищен! Превращать сложное и непонятное в простое и доступное – в этом и есть твое предназначение, – с улыбкой резюмировал Виталик.

Но Анна не заметила его комплимента.

– Знаешь, что меня поражает? Сила воздействия этих кнопок. Я все понимаю, уверена в каждом его действии, точно знаю, как он это делает. И сегодня убедилась опять, – она громко вздохнула. – Но у меня до сих пор есть чувства к нему. Как отжать эти кнопки?

– Не знаю, – искренне ответил друг.

– Должен быть способ. Потому что если их так быстро включают, значит, их можно как-то отключить. Я должна найти этот способ. – «Найти пятновыводитель», – вспомнила она свою аллегорию. Анна вздохнула. – Я не буду лежать на диване в позе зародыша. Я не такая.

– Ты, Аннушка, точно найдешь! А ты когда-нибудь писала книги?

– Да, я пишу всю жизнь, – словно извиняясь, ответила она. Эту тайну знали немногие. – Я написала свой первый рассказ в четырнадцать лет. Он, кстати, победил на конкурсе. Потом я писала для газет, для журналов, для авторов. Я писала всегда. Своим творчеством я делилась с очень узким кругом людей. Я автор нескольких известных романов, изданных под псевдонимами. Но этот будет первым, который я подпишу своим именем, – она сделала паузу. – Я перестала писать только со Стасом. За три года – ни строчки. И знаешь, за что я больше всего благодарна Матвею? Он разбудил меня. Этого не было три года – состояния, когда в твоей голове, нет, в твоей душе рождаются слова, которые складываются в предложения. Когда ты должен написать, потому что не написать невозможно. Я вижу каждую страницу этой книги, – ее большие глаза наполнились слезами. – Иногда урок тоже может стать благословением.

Виталик молчал, обдумывая полученную информацию. Мобильный Анны прервал их разговор звуком СМС.

– Это Матвей: «Надеюсь, с гистологией все в порядке», – она замолчала, пытаясь понять причину этого сообщения.

– Вот шиза! – в сердцах воскликнул друг.

– Неужели игра для него продолжается? – поразилась она.

Виталик задумался на несколько секунд и ответил:

– Вопрос не в том, продолжается она для него или нет. Вопрос – хочешь ли ты продолжать его игру?

Анна молча отодвинула телефон подальше.

– Так ты ответишь?

Анна задумалась. Она принимала решение.

– Отвечу, когда мы закончим. – На лице Виталика ясно читался вопрос: «Зачем?». – К моменту выхода книги я должна быть уверена в каждом слове, написанном в ней. И если он хочет поиграть, я поиграю с ним, но это будет уже моя игра.

Продолжение следует…

Грех прощения. Не совершай греха прощения

В этой книге нет оглавления – только содержание. Каждая ее часть – грань в отношениях между мужчиной и женщиной. Мужчины – часть нашей жизни, самая важная и самая глубокая ее часть. Благодаря им мы рожаем детей, развиваемся, пишем книги. Благодаря им превращаемся из гусеницы в бабочку. Или не превращаемся…

Эта книга в очередной раз показывает, насколько мы, женщины, разные. И в то же время дает возможность осознать, насколько мы одинаковы. Эта книга помогает пройти путь от состояния «грех прощения» до состояния «жить жизнь». Эта книга рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции, любовь – от зависимости, рабство – от свободы.

Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны.

В романе-тренинге использованы приемы графологии, позволяющие составить психологический портрет человека по ошибкам, допущенным на письме.

Содержание

Понимание

Наблюдение

Убеждение

Разочарование

Сатисфакция

Агония

Трансформация

Осознанность

* * *

Теплый воздух августовского вечера окутывал нежностью, попадая в салон сквозь приоткрытые окна. В автомобиле звучала песня. Анна слышала ее впервые. «Ты взлетаешь высоко и не слышишь никого. И, забыв о всем святом, ты разбиваешься. Но, едва открыв глаза, ты кричишь один в слезах: «Неужели жизнь моя, жизнь продолжается?!»» Анна ответила утвердительно: «Моя продолжается».

Жизнь будто отправляла ей послание, утверждение, в котором нет места для запятой. Несколько слов – и точка. Жизнь продолжается. Несмотря ни на что. Важно лишь то, находишься ты в настоящем или вязнешь в воспоминаниях о прошлом. Анна считала: есть только один истинный момент – здесь и сейчас. Все остальное – удел непонимающих. А понимание подразумевает умение отпустить прошлое и наслаждаться настоящим. Прошлого не изменить. А будущего не существует. Есть только сейчас. И твое настоящее зависит от тебя. Она проникалась мгновением. Жить жизнь.

В этом теплом воздухе, таком же теплом настроении и ощущении себя жизнь продолжалась. Автомобиль подъехал к входу. В салон ворвались детские возгласы, давая понять: время еще не позднее. Огни в окнах квартир освещали площадку перед домом.

– Мои друзья тебя не слишком нагрузили? – его лицо расплылось в извиняющейся улыбке.

– Что ты! Совсем нет. Наоборот: мне было приятно с ними пообщаться.

– Так что, в субботу едем в Одессу? – с оттенком сомнения спросил он.

– Как договорились. – Внимательно посмотрела на него и мягко добавила: – После операции хочу отдохнуть, а с вашей компанией точно будет весело.

– Это да! Один Кирилл чего стоит!

Анна улыбнулась: в его фразе звучала безграничная любовь к друзьям.

Он вышел из машины и открыл пассажирскую дверь.

– Спасибо за веселый день, – поблагодарила она, протягивая руку.

– Богинская, ты же знаешь: я всегда рад тебя видеть! – Женя пристально смотрел в глаза, продолжая держать за руку. В его взгляде застыл вопрос, который он не решался задать.

На прощание Анна чмокнула его в щеку.

– Хорошего вечера! – Она направилась к подъезду.

– Ты уже определилась в своих отношениях? – догнал ее вопрос, на который он все-таки отважился.

Не оборачиваясь, ответила:

– Более чем.

Открывая дверь парадного, она услышала, как отъехал автомобиль. Они с Женей не виделись почти две недели. Анна воспринимала его исчезновение как нормальное завершение отношений, которые, как выяснилось, только казались дружескими. Сегодня Женя неожиданно позвонил и предложил поехать к его друзьям за город. Анна согласилась, так как уже общалась с ними, когда он вернулся из Сингапура. Тогда, после операции, она весело провела день за городом, вместо того чтобы ждать у окна возвращения Матвея из Одессы.

Заехал в три. Всю дорогу рассказывал о том, чем был занят: несколько раз летал в Цюрих. Они провели день в загородном доме его друзей. Анна растворилась в атмосфере шумной компании. Но так и не смогла поверить в то, что Женя согласен быть только другом.

Кирилл, знавший его со школьной скамьи, предложил в выходные поехать в Одессу. Все радостно поддержали. Анна тоже. И в тот момент, когда она уже поверила в дружбу с Евгением, прозвучал этот вопрос. Одесса становилась более интригующей, чем когда она соглашалась туда ехать.

Вошла в квартиру. Буржуй мирно спал в гостиной: кот встречал хозяйку, только когда она приходила не одна. На кухонном столе царил непривычный беспорядок. Она принялась загружать кухонную утварь в посудомойку. Телефон просигналил об СМС-сообщении. Анна не спеша складывала посуду. Она не ждала СМС, а значит, это сообщение можно проверить позже, когда она наведет порядок. Включила агрегат, высвобождающий время. Нажала кнопку на чайнике. Телефон опять подал голос, напомнив о сообщении. «Ты хочешь жить у моря?» Заботливый Женя явно чего-то ждал от уик-энда в городе веселья. «Да. Обожаю вид, шум, вкус и запах моря», – отправила она ответ.

В списке СМС-чатов первым значился Евгений Полищук, вторым – Андрейчук Матвей Анат. С того момента, как она вышла из его кабинета, прошло три дня. На СМС «Надеюсь, с гистологией все в порядке?» ответила лаконично: «Не успела». А на следующий день, получив результаты анализа, написала: «Ты оказался прав».

Книга Бродского, положенная на стол, стала точкой в отношениях мужчины и женщины, а это сообщение она отправила, чтобы поставить точку во взаимоотношениях врача и пациентки. Анна перечитала его ответ: «Хорошая новость для меня». Нажала «Удалить». «Вы хотите удалить переписку?» – уточнил телефон. «Да». Теперь она поставила точку и в своем телефоне, стерев все, что напоминало об этих отношениях. Сообщения Матвея она перечитывать не собиралась: все равно в них нет ничего ценного, а свои – тем более.

Уже три дня внутри жила безмятежная радость. Радость, о которой она забыла в последние сорок дней, проведенных с Матвеем. Анна наслаждалась этой безмятежностью, теплой, словно капли весеннего дождя. Такое чувство часто возникает после освобождения от чего-то тягостного. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Потому что до этого ей не приходилось сталкиваться с жесткой профессиональной манипуляцией. Избавление принесло радость свободы.

Подошла к ноутбуку. Экран высветил текстовый документ. Уткнулась взглядом в финальные строки: она всегда начинала писать роман с конца. Сначала итог, потом путь к нему. И как показывал опыт, если финал не шел, идея не превращалась в книгу. Финал написан – значит, роман состоится.

* * *

Анна вышла из офиса. Августовский день оказался непривычно ветреным. Хотя светило солнце, сильные порывы ветра заставили надеть плащ. На ней черное деловое платье средней длины и бежевый тренч, развевающийся на ветру. В цвет тренчу туфли и очки с черными градиентными стеклами. А на плече черная сумка, которую она, вопреки своему женственному стилю, носила на длинном ремне. Она любила бежевый. Пожалуй, бежевый и черный – два цвета, которые присутствовали в ее гардеробе всегда, независимо от веяний моды. Часы показывали 16:30. Анна быстрым шагом направилась к месту парковки: сегодня не удалось пристроить машину поближе к офису. На Крещатике, как всегда, многолюдно: толпы туристов, скрипач, фокусники, фотографы с обезьянками, танцоры. Она шла сквозь шум пешеходной зоны по главной улице страны, радуясь как ребенок этому пятничному гаму. Шла торопливо, потому что хотела заехать домой переодеться и позаниматься спортом перед встречей с Галой.

С тех пор как Анне сняли швы, они с подругой никак не могли пересечься, а этот вечер пятницы – последний шанс: завтра Анна уедет в Одессу, а когда вернется, пока не решила. Женя и его компания планировали ехать обратно в понедельник, но она думала остаться, если захочет. В рабочем графике на следующую неделю не было запланировано ничего важного до четверга: конец августа всегда был спокойным в ее бизнесе, поэтому она могла позволить себе продлить отдых до среды. Телефон в сумке отчаянно сигналил, но она хотела завернуть за угол, чтобы звуки многолюдной улицы стихли. Вошла в арку, и, словно по мановению волшебной палочки, наступила тишина, в которой беспрерывно играл рингтон.

– Кто так наяривает? – пробормотала она сумке, пытаясь найти телефон.

Звук прекратился, как раз когда она достала мобильный. И в ту же секунду мелодия заиграла снова, а экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Анна смотрела на телефон в тупом неверии. Почему-то эти три дня ей не приходило в голову, что он может позвонить. Она представила, что он улетел на другую планету и с ним нет связи. Видеть его имя на экране мобильного казалось невозможным. Но это невозможное происходило!

Телефон продолжал сигналить. Она слышала, как стучит сердце, но никак не могла понять, что делать с этим невозможным звонком. «Не ответить – как-то странно, а ответить – тоже странно. Какая разница? Все равно итог один, по крайней мере, не буду гадать, чего он хотел». Она нажала «Ответить». Голос Матвея прозвучал раньше, чем ее приветствие.

– Здравствуйте.

Анна напряженно ловила суть.

– Как ваше самочувствие? – официально начал он.

– Все хорошо, – выдавила она из себя.

– Хотел попросить вас приехать сегодня в клинику.

– Зачем?

– Анна Александровна, вам нужно приехать, – голос Матвея звучал уверенно. – Я хочу еще раз взглянуть на послеоперационный шов.

– С моим послеоперационным швом все в порядке, – холодно ответила она.

Секундная пауза. Выдох Матвея.

– Вам придется приехать. Я хочу убедиться, что заживление проходит нормально.

Анна уперлась взглядом в кирпичную стену арки, пытаясь по рисунку кладки разгадать смысл услышанного.

– Спасибо, Матвей Анатольевич, но я занята. Швы сняты, меня ничего не беспокоит.

– Я на работе до семи. Можете подъехать в любое удобное для вас время.

– Матвей, прекрати этот цирк! – нетерпеливо перебила она.

– Анна Александровна, я ваш лечащий врач. Мне лучше знать, – проигнорировал возмущение он. – Если я настаиваю на визите, значит, у меня есть для этого основания. Я вас жду, Анна Александровна, – закончил доктор.

– Хорошо, – сдалась она. – Приеду через полчаса.

Анна задумчиво смотрела на телефон. Звонок Матвея казался ей невозможным, а такой уверенный старт нельзя было и представить. Неторопливо подошла к машине и нажала кнопку пульта, но вместо сигнала открывания дверей услышала вой сигнализации. Анна истерично жала на кнопки, пытаясь выключить этот жуткий звук. Но автомобиль не реагировал: произошел какой-то сбой. «Может, это знак?» – мелькнула мысль.

* * *

Анна вошла в клинику. Волнение уже улеглось: оно потерялось в суете. Чтобы вразумить автомобиль, понадобилось полчаса, затем она застряла в пятничной пробке, потом не могла найти место, чтобы припарковаться возле клиники. В итоге на место прибыла в 17:53. Ожиданий не было никаких: позвонил лечащий врач, пригласил на прием. И Анна решила: если СМС Матвею Анатольевичу не хватило, то этот визит поставит в отношениях врача и пациентки жирную точку. Единственное, что она испытывала, – легкий мандраж из-за своего опоздания.

На ресепшене стояли две девушки. С одной из них она была знакома.

– Добрый день, Лена!

Та подняла голову и посмотрела на Анну. На лице администратора читалось удивление.

– Ой, Анна! Мы же с вами вроде уже попрощались?

– Я и сама так думала, но Матвей Анатольевич позвонил и настоял на приеме. Сказал, что хочет осмотреть послеоперационный шов.

Лена улыбнулась и бросила выразительный взгляд на коллегу.

– Я, конечно, Матвея Анатольевича понимаю, но причина, видимо, совсем другая, – хихикнула она.

– Не хочет наш доктор отпускать такую пациентку! – подключилась вторая девушка.

Лена продолжала загадочно улыбаться.

– Думаю, вы преувеличиваете, – остановила волну предположений Анна. – Сообщите ему, что я пришла.

– Ну-ну! – стояла на своем Лена. – Он у себя в кабинете, а дорогу вы знаете.

Теперь удивилась Анна: обычно администратор провожала посетителей, предварительно позвонив доктору. Дорогу она действительно знала. Четыре дня назад она шла по этому коридору в полном убеждении, что тот визит последний, но Матвей распорядился иначе. Она подошла к двери, дежурно постучала и дернула ручку.

– Матвей Анатольевич, меня к вам уже не провожают… – Открыв дверь, она увидела, что во второй части кабинета находится еще один врач, которого Анна видела впервые. Она запнулась. Матвей взглянул на нее и пригласил:

– Присаживайтесь.

Два кабинета – один большой, с кушеткой, и второй поменьше, с креслом для инъекций, – соединялись раздвижной дверью, но каждый имел отдельный вход из коридора. Анна постучала в правую дверь, которая вела в большой кабинет, – врачи беседовали в малом.

Она сняла тренч и села на стул возле стола. Навеянные кабинетом воспоминания отозвались дрожью в солнечном сплетении. Перед глазами возникла картина их первой встречи – тот необыкновенно слепящий свет. Оглянулась: на этой кушетке Матвей брал пункцию для биопсии, когда все только начиналось. Она слышала за стеной его красивый грудной голос – слов было не разобрать, знакомый тембр звучал фоновой музыкой. Воспоминания промелькнули перед глазами, как кадры кинофильма. Ее письмо с приглашением на свидание, их встречи. Операция и падение с тысячного этажа. Удар. Их разговор под ливнем в ночи. Анна провела рукой по столу – сюда четыре дня назад она положила книгу Бродского.

Всего четыре дня, а ей казалось, что прошел целый год, за который она успела поверить, что больше никогда его не увидит. Она отключила мысли о нем, убедив себя в том, что его больше нет. За эти четыре дня она успела простить его, принять и, как ей казалось, отпустить. Тогда она еще не знала о грехе прощения. Тогда она еще ошибочно полагала, что этого достаточно. Ее обманула собственная уверенность.

Анна не прислушивалась к негромкой речи за стеной – она пыталась справиться с волнением, которое накатилось на нее вместе с воспоминаниями.

«Еще это платье!» Именно это маленькое черное платье было на ней, когда Матвей в соседнем кабинете вкалывал ей в губы гиалуроновую кислоту. Анна пыталась взять себя в руки: эмоции нахлынули неожиданно, она не могла спрогнозировать их, когда соглашалась приехать. Тогда она ошибочно полагала, что ей все равно. Эмоции предательски кричали: «Может, он что-то понял?!» В ее душе, словно на приборной панели, включались кнопки, приведенные в действие воспоминаниями и запахом ванили. Она отключала одни, но тут же загорались другие. Анна продолжала отключать. Звук открывающейся двери и воцарившаяся тишина указали на то, что второй врач вышел в коридор. Спустя секунду Матвей Анатольевич материализовался в большом кабинете. Сел за стол и пристально посмотрел Анне в глаза своим особенным, долгим взглядом, проникающим глубоко в душу. Она увидела маску хирурга. «Второй раз он в маске». Это помогло взять приборную панель эмоций под контроль.

– Извините за опоздание, – нарушила молчание она. – У меня машина не открывалась, а потом пробка, – пробормотала дежурное извинение. Свою мысль «Это все-таки был знак» она оставила при себе.

– Ты такая красивая, – грудным голосом начал доктор.

– Отвыкли, Матвей Анатольевич, – холодно улыбнулась Анна.

Он продолжал неотрывно смотреть на нее.

– Вы хотели увидеть шов?

Кивнул. Анна расстегнула молнию, которая находилась слева, в боковом шве платья, и достигала груди, что упрощало осмотр. Матвей мельком взглянул на шрам и легонько провел по нему пальцем.

– Все в порядке, – вынес вердикт доктор.

– Что и требовалось доказать, – констатировала Анна и застегнула молнию. – Ну что, я пошла, – это был не вопрос, а скорее призыв к действию. Она встала со стула и надела плащ.

– Не уходи, побудь еще немного, – попросил он. Поразившись прямой просьбе Матвея, Анна вновь присела.

– Давай я еще что-нибудь для тебя сделаю, – он словно искал варианты вслух. – Можем уколоть ботокс в уголки глаз – совершенно бесплатно. Или давай добавим в губы гиалуроновой кислоты?

Анна поразилась еще больше:

– Матвей Анатольевич, ваше желание вколоть мне что-нибудь или отрезать начинает меня пугать.

– Ну, давай, – уговаривал он.

Встал со стула, быстро открыл шкафчик и достал ампулу ботулотоксина. Анна шокированно наблюдала за его действиями.

– Бесплатно! – еще раз уточнил он.

– Сегодня вечер пятницы, и у меня есть планы, поэтому нет, – отрицательно покачала головой она.

Матвей разочарованно поставил ампулу на место. Вернулся на свой стул. В комнате повисла тишина. Безвыходная. Тупиковая. Молчание становилось тягостным.

– Матвей Анатольевич, вы попросили меня приехать. Шов вы осмотрели, колоть ботокс я отказалась. Прием окончен?

Он взглянул на нее и попросил:

– Поговори со мной.

– Мне нечего тебе сказать, – вздохнув, тихо ответила она.

– Я хотел сказать нечто важное, – он опять замолчал.

Ее сердце забилось чаще. «Неужели скажет правду?» Анна не сводила с доктора внимательного взгляда. Вместо монолога Матвей начал перекладывать вещи на столе. Наконец нашел шариковую ручку и взял ее в руки.

– Я слушаю тебя, – сказала Анна.

– Понимаешь, я думал, что ты мне не нужна. Но когда тебя не стало… – он громко вздохнул. Казалось, каждое слово дается ему с трудом.

Она наблюдала за движением шариковой ручки.

– И-и-и? – использовала она один из частых приемов Матвея.

– Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов, – он быстро посмотрел ей в глаза и уставился в газету.

– И что ты решил с этим делать? – поинтересовалась Анна.

– Дай мне еще время, – не глядя на нее, ответил Матвей.

Анна продолжала сверлить его глазами. Он рисовал линии.

– У тебя его было предостаточно.

Доктор молчал. Только водил ручкой по листу. Анна пыталась поймать его взгляд, но не могла: Матвей уставился в газету.

– Дай нам время, – повторил он, опять быстро взглянул в глаза и вернулся к линиям.

– Сколько?

– Сколько понадобится.

Она ахнула.

– Зачем я сюда пришла?! Не нужно было приезжать, – раздраженно сказала себе Анна. – Ничего не изменилось.

Встала со стула. Матвей поднялся вслед за ней.

– Изменилось, – возразил он.

– Что?

– Я понял, что не хочу тебя отпускать.

– Ничего не изменилось, Матвей. Ты пригласил меня поговорить, а сам сидишь в маске.

– У меня раздражение от бритвы, – он оттянул маску, демонстрируя покраснение на коже.

– Вряд ли это могло бы меня испугать, – заметила она.

– Мне дискомфортно от этого, – пояснил он.

Их взгляды встретились. Матвей, пристально смотря в глаза, взял ее за руку:

– Я не могу тебя отпустить. Так ты дашь нам время?

Анна вздохнула. С ней происходило что-то странное: она словно превратилась в механические весы, которые потеряли равновесие. На одной чаше находились эмоции: Матвей пронзительно смотрел с высоты своего роста, будоража душу глазами цвета горького шоколада в обрамлении густых ресниц, запахом ванили и врачебной формой цвета зеленки. А на другой чаше гири логики пытались напомнить обо всем, что произошло за последние две недели. Анне искренне хотелось ему верить, но логика кричала: «Нет!» А чувства возражали: «Да!» Эти весы внутри нее никак не могли достичь равновесия – они качались. И к перевесу ни в одну, ни в другую сторону не приходили. Но что-то внутри ответило на его вопрос:

– Матвей, я не кукла на полке.

– Дай нам время.

Во взгляде Матвея ощущался электрический ток. Анна явственно чувствовала его. Как сгусток энергии, который почему-то осел именно в солнечном сплетении. А весы внутри продолжали качаться с бешеной скоростью. Но она улыбнулась в ответ:

– Матвей, я больше не жду тебя. Я живу.

Он кивнул. Неожиданно снял маску и растянул губы в улыбке.

– Что это значит? – продолжая смотреть на нее, уже без маски спросил Матвей.

– Завтра я уезжаю в Одессу, – пояснила она.

Его брови поползли вверх. Но вместо ожидаемого выпытывания или возмущения он театрально вскинул руки и воскликнул:

– Аня! Не убивай меня!

На ее лице проступило удивление.

Пообещай мне, что не забеременеешь в Одессе! – По неизвестным причинам его настроение явно улучшилось. – А то с моим еврейским счастьем я определюсь, а ты беременна от другого! – продолжил он на высоких нотах и открыл дверь кабинета.

– Я буду очень стараться, – только и смогла ответить она.

Они шли по коридору к выходу.

– А когда ты вернешься?

– Не знаю. Может, в понедельник.

– Тогда придешь на ботокс? – улыбнувшись во все лицо, поинтересовался он.

– Я не знаю.

Они вышли на улицу. Августовский вечер обдал теплом. Матвей впился в нее взглядом и подарил озорную мальчишескую улыбку:

– Тогда до вторника? Я буду ждать тебя на ботокс!

Неожиданно развернулся и вприпрыжку вернулся в клинику. В один миг его силуэт исчез из поля зрения. Анна же стояла, ошеломленная его поведением. Она опять не понимала его. Но точно знала: равновесие, в котором она находилась последние три дня, исчезло. Ее внутренние весы качались без остановки – интенсивно.

* * *

Вид из окна на втором этаже ресторана «Веранда» вдохновлял. Могучая красота Днепра, неизменно поражающего шириной. Виднеющийся вдалеке Труханов остров. Золотой песок. Синее небо в облаках, чуть подкрашенных розовой краской заходящего солнца. Теплые дни середины августа. Анна сфотографировала этот пейзаж.

Официант принес заказ: кофе с молоком и мороженое. Сливочное мороженое, посыпанное тертым шоколадом. Вкус детства. Она всегда заказывала только такое. Анна запечатлела натюрморт на мобильный. Раньше фото снимали на пленку, распечатывали и складывали в альбом. Теперь хранят на страницах в социальных сетях. «Опубликовать».

– Аннет, я нашла тебя по шлейфу духов, – раздался за спиной голос Галы.

Анна привстала, чтобы обнять и расцеловать подругу.

– Что за заказ! – прокомментировала та ее выбор.

– Гала, есть не хочу, зато хочу курить, – вздохнула Анна.

– Так ты же вроде не курила после того… – Гала запнулась, видимо сомневаясь, стоит ли произносить имя Матвея.

– Да, не курила. А сегодня с доктором встретилась – и опять уши пухнут.

Подруга округлила глаза, достала из сумки пачку сигарет и небрежно бросила на стол.

– Подожди – сделаю заказ. Расскажешь все по порядку.

Она подняла руку, подзывая официанта. Анна прикурила и опять уставилась на реку за окном. Воспоминание возникло перед глазами, словно фотография. Ужин с Женей. Теперь они сидят за тем же столиком, только Анна на его месте, а Гала напротив «портрета Венеции». Оглянулась: картина там же. Посмотрела на облака и синее небо. «Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить, жалея», – мелькнула мысль.

– Как ты умудрилась его встретить? – Голос Галы вернул ее к реальности.

– Он сам позвонил.

Анна погрузилась в рассказ о событиях дня. Без эмоций описывала произошедшее, а в мыслях эхом звучали слова Матвея: «Дай нам время». Комментарии Галы сводились в основном к ахам и вздохам.

– А я ведь говорила, что у него есть к тебе чувства! – высказалась подруга, когда монолог иссяк. – Для него это шаг – позвонить и настоять на встрече.

– Понятно, что он не хочет меня отпускать, – взглянула на реку и вздохнула. – Но почему он пригласил в клинику? Почему не в ресторан?

– Боялся отказа, – уверенно заявила Гала. – Его корона не выдержала бы.

Анна внимательно посмотрела на нее. А ведь подруга права: он настоял на приеме в роли хирурга, а не мужчины. Они встретились, но при этом его инициатива под вопросом.

– А еще потому, что там он в статусе врача, значит, на бессознательном уровне выше меня.

Гала прищурила глаза и кивнула. Затем зажгла сигарету и задумалась:

– А зачем настаивал на ботоксе?

– А вот это уже интересно, – грустно поджала губы Анна. – Цель та же – усилить свой ранговый потенциал. Но я отказалась, потому что побоялась.

Гала вопросительно подняла бровь.

– Когда он стал настаивать, у меня в голове прозвучал голос Виталика: «Будь его воля, ты бы всю жизнь со швами ходила!».

Подруга ахнула:

– Ты думаешь, он мог навредить тебе специально?

– Специально вряд ли. Но на бессознательном уровне – запросто. Руку повело бы куда-то не туда, и потом полгода сидела бы я дома.

– Ужас! – всплеснула руками Гала. – Как хорошо, что ты не согласилась.

– Я ему не доверяю, – коротко пояснила Анна. – И маска.

– Ты думаешь, он опасался, что ты увидишь его ложь?

Анна кивнула.

– Маска появилась после того, как он понял, что я владею невербаликой. Он даже губы мне делал без нее. – Перед глазами возник кадр, который она увидела, войдя в кабинет. – Да и с доктором общался без маски. А ко мне зашел в ней.

– И что, удалось понять? – с надеждой спросила Гала.

– Нет. А как тут поймешь? У него лицо полностью закрыто, в глаза он не смотрел. Только на газету, – Анна замерла. – Стоп. На газету! – Она потянулась за планшетом. Открыла браузер.

– Аннет, ты меня пугаешь, – прокомментировала ее поведение подруга.

– Матвей рисовал на газете линии. Предполагаю, что по ним можно понять, – она на секунду прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания. – Да, прямые линии – вертикальные и горизонтальные, как сетка.

Анна открыла глаза и взглянула на собеседницу. Гала смотрела на нее как на безумную. Ее лицо выражало недоумение, смешанное с удивлением и сомнением. Анна расхохоталась:

– Гала, не смотри на меня так. Машинальное бессознательное рисование. Слышала о таком?

Та отрицательно покачала головой.

– То, что мы рисуем во время разговора, имеет значение, – пояснила Анна. – Психологи это уже давно изучили и тысячу раз подтвердили. «Гугл» нам в помощь, – изрекла она и нажала «Поиск».

На лице подруги осталось сомнение. Принесли заказ – это дало пару минут для сбора информации. Гала жевала свой салат, разглядывая «портрет Венеции» за спиной Анны.

– Нашла! – победоносно сообщила та. – Итак. «Частая и нарисованная с большим нажимом сетка означает: человек попал в рискованное или неловкое положение, чувствует себя загнанным в угол. Каждая линия, энергично нанесенная на бумагу, подобна атаке, на которую, однако, не хватает смелости в непосредственном разговоре – линия оказывается перечеркнутой. Если под конец рисунок обведен, это значит, что с проблемой покончено, по крайней мере, внешне».

– Ты хочешь сказать…

– Подожди, – перебила Анна. – Вот еще. «Решетки обычно рисуют люди, которые в настоящий момент оказались в какой-либо затруднительной ситуации. Как правило, решетка или сетка говорит о неразрешенной проблеме. Однако, если в конце рисунок был обведен, это значит, что неприятная ситуация близится к завершению или уже благополучно разрешилась».

– Он обвел решетку?

Анна отрицательно покачала головой:

– Но он раскладывал вещи на столе, наводил порядок, прежде чем начал рисовать. А это язык тела.

– И что это значит?

Вопрос Галы словно вынул из картотеки памяти нужный файл.

– «Ни с того ни с сего человек начинает наводить порядок, раскладывать все по полочкам, сортировать, перекладывать на другие места. За этими действиями он пытается скрыть ложь», – процитировала Анна.

– Он лгал! – воскликнула Гала.

Анна внимательно смотрела на подругу. С одной стороны, его поведение было признаком лжи, с другой – самого по себе перекладывания вещей недостаточно. Маска не дала возможности понять до конца.

– Сложно сказать. В глаза не смотрел. В то же время мог подготовиться. Невозможно сделать вывод по одному признаку. Меня другое поразило. – Анна рассказала о том, как сообщила ему о своем отъезде.

– Подожди-подожди! Хочу уточнить, – Гала сделала театральную паузу. – Ты ему говоришь, что уезжаешь в Одессу, а он говорит: «Не забеременей там»?

– Полная неконгруэнтность, как сказал бы Виталик, – кивнув, грустно улыбнулась рассказчица.

Над их столиком повисла тишина. Звуки ресторана растворились. Они обе смотрели на реку, мирно текущую за окном. На водной глади перед глазами Анны всплывали картинки их встречи. Каждое мгновение. Казалось, молчание растянулось в часы.

– И что ты будешь делать? – нарушила тишину Гала.

Анна посмотрела на нее и тихо ответила:

– У меня есть чувства к нему. Я не поеду в Одессу.

«Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить, жалея», – вновь мелькнула мысль.

* * *

– Поставьте вот сюда! – скомандовала Гала. – И примите заказ.

– Может, меню посмотрите? – уточнил официант.

– Нет. Нам бутылку шампанского. Хачапури, порцию шашлыка из телятины и порцию из курицы, два овощных салата. И еще порцию картофеля на мангале.

– И воду без газа комнатной температуры, – вмешалась Анна. – Не много ли еды?

– Посмотри на себя. Тощая, как вобла, – строго заявила подруга. – Будешь есть! Я сказала!

Анна смиренно вздохнула и достала из сумки полотенце. Расстелила на шезлонге. Сняла шлепки и неоновое светло-зеленое платье. Ей не хотелось сегодня спорить – ни с кем, а тем более с Галой. У нее не хватало на это сил.

Гала позвонила утром и предложила поехать на пляж. Люся пообещала присоединиться позже. Всю дорогу Анна молчала, дежурно улыбаясь в ответ на веселые истории подруги. За годы дружбы у них выработалось негласное правило: при водителе – только шутки. Сегодня анекдоты травила Гала. Анна же пребывала в безмолвии. Молчание взяло ее в плен.

В загородном комплексе «Дача» оказалось неожиданно безлюдно. Середина августа, суббота, а все посетители куда-то испарились. Словно жизнь освободила от детского гама и незнакомых людей для полноценного отдыха. Анна подошла к воде. Солнце нежило ее лучами, ласково закутывая в невидимую вуаль. Она ощущала горячий песок под ногами, тепло последнего летнего месяца, но согреться не могла. На улице плюс тридцать, а ей холодно. Анна глубоко вдохнула теплый воздух.

Вчера после встречи с Матвеем в клинике она провела бессонную ночь. С Матвеем всегда так. Сложно анализировать, находясь с ним рядом, и только после она может наконец разложить все по полочкам. Чувства к Матвею вновь накрыли ее бетонной плитой. От спокойствия не осталось и следа. Она признала, что скучает, но поняла и многое другое.

– Аннет! – окликнула Гала. – Шампанское принесли.

Анна снова сделала глубокий вдох и направилась к столу.

– Сколько килограммов ты потеряла? – Гала смотрела на нее оценивающе.

– Не знаю. Пять. Может, семь.

– За какой период? – продолжался допрос.

– За месяц.

– Это много для твоей массы тела. Ты вообще ешь?

– Ем. Может, из-за операции? – предположила Анна.

– Из-за нервов! – прошипела подруга и протянула бокал. – Позвоню Тусе. Возьмем над тобой шефство.

Спорить не было сил. Анна присела на шезлонг. Они подняли бокалы и встретились взглядами. В темно-синих глазах Галы горело любопытство. «Значит, допрос продолжится». Анна перевела взгляд на озеро в по-детски наивной попытке продлить молчание.

– И как ты сообщила Жене о том, что передумала ехать с ним в Одессу?

«Началось». Анна вздохнула.

– Как последняя трусиха, – честно призналась она.

Тишина предвещала: подробностей не избежать. С Галой легче сразу рассказать всю правду, иначе пытки продлятся целый день и все равно закончатся полной капитуляцией.

– Написала СМС.

– И что написала?

– Что была на приеме у врача и мне запретили поездки и солнечные ванны.

– Точно трусиха, – прыснула со смеху Гала.

– Да, – согласилась она. – Врать я не могла, но и правду сказать было бы странно.

– Перезвонил?

Анна отрицательно покачала головой.

– Что-то ответил?

Кивок.

– Что? Аннет, ей-богу, что с тобой сегодня?! – разошлась Гала.

– Ответил «Ок».

– Ого! Для Жени это практически мат.

Опять кивнула в знак согласия.

– Жалеешь?

– О чем?

– О том, что Женя потерян навсегда, – пояснила подруга.

– Нет. Женя – прекрасный человек, но, видимо, не судьба. Или время не то.

Гала хмыкнула, всем видом демонстрируя, что отказывается поддерживать философские рассуждения на эту тему.

– Я бы на месте Жени тебе таких трындюлей выписала! – высказалась она.

– За что? По официальной версии, ехать собирались компанией, мое присутствие или отсутствие на их поездку не влияет. Это же не романтический уик-энд для двоих, – оправдывалась вслух Анна, хотя понимала, что Женя связывал с этой поездкой определенные планы, и поэтому она не нашла в себе сил позвонить. Она знала, что обманула его ожидания.

– Что с тобой сегодня? – Гала осуждающе вздохнула и налила шампанское в бокалы.

– Не спала всю ночь.

– Из-за Матвея?

Анна кивнула.

– Не нужно было ехать к нему на прием! – восстала подруга.

Появился официант с полным подносом. Разместил между шезлонгами низкий столик, постелил скатерть, разложил приборы и расставил тарелки с едой. Женщины без слов наблюдали за его действиями. В атмосфере этого дня читалась грусть. Или, скорее, усталость. Усталость, наполненная грустью. Официант удалился.

– Ешь! – скомандовала Гала.

Анна принялась за еду. Ее взгляд уперся в птицу, парившую в вышине безоблачного синего неба. Она словно исполняла танец. Взвивалась и пикировала. Взвивалась – и опять. Кружила. Так и жизнь – она не может быть одинаковой. Жизнь обязана быть разной. И эмоции даны для того, чтобы понять. Грусть дана для того, чтобы наслаждаться радостью. Звуки – чтобы ценить тишину. Зима – чтобы ценить лето. А боль? Для чего дана боль? Точно не для того, чтобы радоваться ее отсутствию. Анна выдохнула. Наконец она согрелась. Синее небо, теплый бриз, солнечная вуаль, вкусная еда, а главное, забота и внимание Галы согрели ее. Грустить в тепле намного легче, чем в холоде. Ее внутренняя птица взмыла ввысь. Анна благодарно взглянула на подругу.

– Мне было так хорошо эти три дня после снятия швов. Я словно освободилась от пут, – начала делиться размышлениями Анна. – Понимаешь, я вчера, когда домой приехала, проанализировала каждую секунду нашего с ним общения.

Слушательница затаила дыхание.

– Обрати внимание: он появился через 72 часа после последнего контакта.

– Точно как в книжечках написано, – не сдержала иронии Гала.

– Настоял на визите. И я не смогла отказать. Если бы мне позвонил Матвей, я бы отказала. А доктору не смогла. Это бессознательно. Он настаивал на уколах красоты – опять же для того, чтобы поднять свой авторитет. Видимо, в его сценарии я должна была согласиться на процедуру.

– Почему?

– А мне откуда знать? Может, все соглашаются. А я отказалась. Собралась уходить. И тогда прозвучала фраза: «Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов».

– Точно заготовка!

Анна задумалась:

– Но знаешь, чего я не понимаю?

– Чего?

– Почему его настроение так резко пошло вверх?

– Играл подготовленную роль? – Гала прикурила.

– Было бы странно отыграть первый акт и сорваться.

– Значит, случилось что-то, чему он обрадовался.

– Вот! – поддержала догадку Анна. – Он по каким-то признакам увидел, что добился, чего хотел.

– Невербалика?

Анна кивнула и добавила:

– Вопрос – чего он хотел?

– Чтобы ты дала ему время, – предположила Гала.

– Да. Он повторил это несколько раз. Но почему его не задела Одесса?

– Не успел сориентироваться. Матвейка часто не знает, что с тобой делать.

– Он даже не поинтересовался, с кем я еду, – конкретизировала Анна. – И знаешь, я все-таки надеялась, что он пришлет гневное СМС насчет Одессы. Или позвонит и скажет: «Останься».

– Значит, это для него неважно. Или, наоборот, обрадовался свободным выходным?

– Тогда что он хотел? – недоумевала Анна.

– Он хотел получить время. И обрати внимание: он его получил! – Гала налила еще шампанского.

– Я не поехала в Одессу, – согласилась Анна. – Но он же об этом не знает! И его это не беспокоит. Безразличие?

– Или уверенность?

Полная нелогичность поведения Матвея, как всегда, заводила в тупик.

– Он однозначно лгал. У него однозначно была цель. И, судя по приподнятому настроению, он ее добился. Предположим, он хотел поставить меня на паузу…

– И ему это удалось!

Анна скривилась, но в глубине души признала, что подруга права.

– Как он это сделал? – спросила она себя. – Гала, сегодня ночью я многое поняла.

Та вопросительно вскинула бровь.

– Мне не хватает знаний. И я собираюсь это исправить. И еще мне непонятно, зачем ему это.

Гала задумчиво посмотрела вдаль и произнесла:

– Есть большая разница между игрой с тем, кто не знает, кто ты, и с тем, кто знает.

– Ты хочешь сказать, что он вернулся поиграть?

– Ну да. Знаешь, как рассекреченный шпион, который хочет доказать обратное и победить. Он вернулся победить.

Анна задумалась: в словах подруги была логика. Вернее, логика игрока, которому такая игра могла дать больший накал, больший адреналин. «Неужели такая шиза?»

– Но я уверена, что чувства у него все равно есть, – подытожила Гала. – Что ты собираешься делать?

В синих глазах вспыхнули огоньки. Анна улыбнулась:

– Это я решила еще ночью. Отправлю ему СМС, что ботокса не будет.

– Зачем?

– Таким образом поставлю точку в отношениях врача и пациентки. Кроме того, оставлю открытым вопрос «Почему не будет?». Матвей после этого либо сольется полностью, либо проявится.

– А как ты поймешь, что он слился?

– У нас все по графику: 72 часа. Он никогда не отпускал меня больше чем на трое суток.

Они рассмеялись. Анна взяла телефон и написала СМС: «Ботокса во вторник не будет». Прочитала вслух.

– А почему такой текст?

– В его стиле, – пояснила она подруге. – Пусть сидит и думает, почему его не будет.

– То ли вообще ничего не будет, то ли ты из Одессы не возвращаешься – думай что хочешь! – хитро улыбнулась Гала.

Анна нажала «Отправить».

– Принесите еще одну бутылку шампанского: нам на троих точно не хватит, – послышался голос Люси.

* * *

Анна подъехала к ресторану: парковка забита до отказа. Автомобиль медленно двигался вдоль рядов машин в поисках свободного угла. Наконец место нашлось. День, как жвачка, тянется, но не рвется. Единственная радость под его завершение – ужин, способный дать ответы. Анна заглушила мотор. В сумке заиграл рингтон мобильного. «Виталик звонит, только когда опаздывает. А опаздывает он редко. Вернее, никогда». Анна потянулась за телефоном. «Гала».

– Слушаю тебя, – обратилась она к подруге.

– И куда ты пропала? – поинтересовалась та в ответ.

Анна открыла дверь авто. Вдохнула жаркий воздух августовского вечера. До встречи с Виталиком еще пятнадцать минут. Она осталась сидеть в машине.

– Ты же знаешь: я пишу. А когда пишу…

– Когда ты пишешь, то тебя нет, – продолжила Гала. – Знаю! Но не думала, что за четыре дня ты не позвонишь.

– Поводов не было. – Анна прекрасно понимала, к чему та ведет.

– Да ладно! – не поверила подруга.

– Матвей не позвонил и никак не проявился после СМС.

На другом конце линии раздался звук, вместивший в себя удивление, возмущение, непонимание и, возможно, что-то еще.

– Может, еще позвонит?

– Нет. Три дня прошло. Он ничего не ответил. Поэтому предполагаю, что на этом все.

– А ты? – не дыша, спросила Гала.

– Что я? Пишу роман. Поблагодарила Матвея за все и отпустила. А, и еще из друзей его удалила.

– Когда?

– Сегодня.

– Зачем?

– А зачем он мне в ленте новостей? Гала, есть хорошая поговорка: с глаз долой – из сердца вон. Наши круги общения никак не пересекаются. Единственное напоминание о нем – это Facebook[3]. Зачем он мне там?

– Что было в том СМС?

– Ботокса во вторник не будет, – спокойно напомнила Анна. Подруга молчала. – Он пригласил меня на прием. Я этим СМС показала ему, что играть в доктора и пациентку не намерена. Что-либо другое, как я поняла, ему не интересно.

– Но он же тебе на приеме сказал, что у него к тебе чувства! – возразила собеседница.

– Тогда почему он меня в Одессу отпустил? – парировала Анна. – Он же не знает, что я не уехала.

Гала замолчала. В трубке слышалось, как она выпускает сигаретный дым. Анна ждала, когда та переварит услышанное.

– А что он мог тебе сказать? После всех своих отъездов. Даже если он и переживает из-за этого. Ты тоже молодец! – возмутилась Гала. – Написала какое-то непонятное СМС! Удалила из друзей!

– Как это «непонятное»? Он мог написать: «Почему не будет?» Или: «Когда будет?» У него было огромное поле для деятельности. Почему он ничего не ответил на СМС? Потому что сказать нечего.

– А потом еще из друзей удалила, – гнула свою линию Гала. – Знаешь что, Аннет! Я не согласна. Он обиделся. А вдруг он СМС не прочитал?

Этот удар был неожиданным. Анна потеряла равновесие.

– Обиделся?! На что? На то, что я от ботокса отказалась? Или что в Одессу уехала? Он загорал на пляже, пока я лежала после операции! Или ты забыла?

– Вот именно. Он свинья, а ты – нет.

Анна молчала. Ей казалось, что ее огрели мешком песка. Не больно, но контузило. Слова исчезли. Мысли тоже. От возмущения ее интеллект потерял сознание. Тело же продолжало слушать. А Гала тараторила:

– Вот подумай. Он столько всего сделал… Снял швы. Получил книгу Бродского на стол. Три дня думал. Понял, что скучает. Пригласил тебя на встречу. Ты уехала вечером, потому что у тебя планы. Отчалила в Одессу и прислала СМС. Что он решил? Что он тебе не нужен! – подруга выдохнула и сразу вдохнула. Ее громкий вдох предвещал продолжение. – А потом еще из друзей удалила! Человек тебе сделал операцию. Позвони ему и скажи, что ты имела в виду своим СМС. Что взаимоотношения врача и пациентки закончились, но, если ему есть что сказать, ты готова выслушать. Позвони, говорю!

– Я не собираюсь ему звонить, – тихо подытожила Анна.

– Почему?! – линия затряслась от возмущения. – Он свинья, а ты – нет! А ведешь себя сейчас как он.

– Я не собираюсь ему звонить, – так же тихо повторила Анна.

– Только потом, когда вы через пять лет случайно встретитесь где-нибудь в ресторане – у тебя ребенок и муж, у него тоже семья, – не удивляйся, услышав: «Мне было стыдно позвонить. Я ждал твоего звонка, а ты так и не позвонила. Я решил, что не нужен тебе».

Монолог закончился. Анна молчала. Гала тоже. Анна смотрела сквозь стекло на глухую стену. Безумно хотелось курить! Ища сигареты, открыла бардачок. На дне нашлась пачка. Наконец она затянулась дымом. Часы показывали 20:25. Встреча через пять минут.

– Гала, мне пора, – прервала она их молчаливое несогласие.

– А куда ты? – поинтересовалась та своим обычным тоном.

– Мы с Виталиком договорились поужинать.

– Передавай привет. И подумай над моими словами. Он свинья, а ты – нет, – сказала как отрезала подруга и отключилась.

Три дня после отправки СМС-сообщения Матвею Анна ждала. Он не звонил максимум три дня, и такое произошло только один раз – после снятия швов. Она была уверена, что он позвонит. Отсутствие звонка и ответа на СМС восприняла как его решение. И погрузилась в написание книги. Она не страдала. И даже не скучала. Она еще не успела привыкнуть к новой реальности. А может, и правда на этом все?

Вышла из машины и направилась в сторону ресторана. В голове звучали слова Галы. Администратор поспешил навстречу с улыбкой во все лицо.

– Добрый вечер, Анна! У нас на летней площадке все столики заняты, но мы что-нибудь придумаем. Подождите пару минут.

Она кивнула. Телефон в руке засветился. На экране появилось сообщение: «Опаздываю на 15 мин.». Анна улыбнулась тексту Виталика. Открыла контакты, нашла абонента и нажала «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок. Телефон сообщил: «Абонент не отвечает. Повторить звонок?» «Нет».

– К сожалению, ваш любимый столик занят. Но мы разместим вас вот за этим, – администратор указал на столик с табличкой «Резерв».

– Спасибо, – кивнула она и пошла в указанном направлении. – Но если мой освободится, я пересяду.

– Конечно. Приятного вечера, – молодой человек подал меню.

Анна огляделась: каждый метр занят посетителями. Именно в августе летние террасы полны гостей независимо от времени и дня недели. Видимо, мы инстинктивно ловим последние теплые вечера. В шуме голосов она скорее почувствовала, чем услышала свой вибрирующий телефон, лежавший на столе. Надпись на экране гласила: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Привет, – начала она.

– Привет. Ты мне звонила? – голос Матвея выражал удивление.

– Да, звонила. – Анна ощутила, как по ее телу пробежала волна. Волнение.

– Я удивился, – подтвердил он ее догадку.

Она вслушивалась в звуки на другом конце линии. Матвей находился в небольшом помещении. «Туалет?» Минимальное эхо заставляло сомневаться в этом.

– Почему?

– Ты не звонишь без повода, – уверенно ответил он.

На заднем фоне послышались звуки открытого окна. «Балкон. Все-таки балкон».

– А повод есть, – Анна вдохнула. – Я написала тебе СМС, а ты не ответил. Поэтому решила сказать тебе, что я очень благодарна за операцию и за освобождение от диагноза, но твоей пациенткой больше быть не могу. И в клинику больше не приду, – на одном дыхании выдала она ужатую версию Галы.

– Я так и понял, – через несколько секунд сказал Матвей. – Как поездка в Одессу?

Анна замерла.

– Я не поехала.

– Почему?

– Изменились планы, – лаконично объяснила она.

В разговоре опять возникла пауза.

– Чем занималась в выходные?

– Работала, – ответила Анна. И это была чистая правда. Она писала роман почти беспрерывно, с паузами для сна, еды, спорта и медитации.

– Собирался сам тебе позвонить, – вдруг сообщил Матвей. Его голос звучал значительно бодрее.

– Чего не позвонил? – улыбнулась она.

– Хотел позвонить и сразу договориться о встрече. Но никак не мог понять когда.

Напряжение, висевшее на телефонной линии, исчезло. Словно тяжелый камень сорвался с уступа и канул в бездну.

– Много дел?

– Да. В клинике много работы, – в его голосе слышалась усталость. – А еще нужно думать о карьере.

– Получается?

– Я все пытаюсь пробить стену. Даже посоветоваться не с кем. Нужно сайтом заняться. Тексты написать. А сейчас вот интервью пишу.

Анна ощутила укол вины. Нет, камень не исчез в бездне. Он приземлился ей в область солнечного сплетения.

– Что за интервью?

– Для одного интернет-издания. Вообще не пишется. Каждое слово прямо вытягиваю из себя.

– В этом я смогу тебе помочь.

– Да ладно! – в каждой букве звучало удивление.

– Все, что касается текстов, для меня легко.

Анна увидела входившего в ресторан Виталика. Его взгляд устремился в угол, где стоял ее любимый столик. Анна привстала со стула и помахала рукой, чтобы привлечь внимание. Друг улыбнулся и быстрым шагом двинулся в нужном направлении.

– Ты умеешь писать тексты? – продолжал Матвей.

Виталик подошел к столику. Анна поднесла к губам указательный палец, прося помолчать.

– Ты очень мало обо мне знаешь, Матвей.

На слове «Матвей» у психолога округлились глаза.

– Ладно, мне пора, – подвела она черту в разговоре.

– А ты не дома? – удивился собеседник.

– Нет. У меня встреча, – коротко ответила она. – Пришли мне текст. Я посмотрю, когда буду дома.

– Хорошего вечера, Аня, – ответил Матвей и отключился.

Ее ощущения от разговора утонули в параллельных событиях. Единственное, что она чувствовала, – она позвонила ему, а значит, Гала не сможет упрекнуть.

– Аннушка! Прекрасно выглядишь! – вместо приветствия воскликнул Виталик.

Анна встала и крепко обняла друга, бессознательно ища поддержки. Они расположились за столиком и сделали заказ.

– Как ты? – начал он с привычного вопроса.

– Пишу.

– Матвей сам позвонил?

«Можно, конечно, и промолчать. Но не с ним».

– Нет. Я сама ему позвонила, – призналась она в содеянном.

Глаза Виталика округлились до небывалых размеров.

– Аннушка! Зачем?! – пораженно спросил он. В его голосе отразился целый спектр эмоций: удивление, осуждение, возмущение, непонимание.

Она тихо вздохнула и посмотрела ему в глаза. И в эту секунду поняла, что он ничего не знает. В последний раз они общались в день снятия швов.

– Ты же ничего не знаешь! – Анна начала рассказ о своих жизненных перипетиях.

Виталик внимательно слушал. В процессе достал блокнот и ручку. Он, как всегда, делал какие-то пометки.

– То, что ты от ботокса отказалась, – правильно, – высказался психолог.

В ее глазах читался вопрос.

– Бессознательное. Он мог непреднамеренно причинить тебе вред.

Все-таки ее предположение оказалось верным.

– Ты знаешь, его настойчивость меня испугала. – Анна продолжила рассказ. Закончила подробностями разговора с Галой и звонка Матвею.

– Аййй! – застонал Виталик. – Аннушка! Это классика! Она искренне не понимала, о чем он говорит.

– Принцип тождества! – воскликнул он.

Анна продолжала смотреть вопросительно.

– Мы выбираем друзей, подобных нам. То есть наши подруги, как правило, имеют тот же набор комплексов.

– И что это значит?

– Ты работаешь над собой. Ты многое поняла. А Гала – нет. Но ты еще не окрепла окончательно, а она активировала твой комплекс. Ее слова стали твоим триггером. Спусковым крючком для дальнейших действий. Комплекс хорошей девочки. Понимаешь?

Анна кивнула.

– А второй фактор, – продолжил друг, – то, что часть твоей психики, находящаяся в комплексуальной динамике, ищет тех, кто поддержит.

– Рационализация?

– Вот именно. Чтобы рационально объяснить свое поведение, на самом деле имеющее иные, неосознаваемые причины.

По ее затылку пробежал холод.

– Ты хочешь сказать, что я позвонила ему из-за комплекса хорошей девочки? – Спрашивая, она осознавала услышанное.

– Да. Ты не хотела ему звонить. Но Гала активировала твой комплекс. Как на кнопку нажала. Понимаешь теперь, почему советы подруг и мам чаще вредят, чем помогают?

Анна замолчала. Достала из сумки сигареты и закурила. В ее внутренний компьютер ввели новые данные. Файлы открывались заново и проверялись на соответствие сделанным выводам. Она инвентаризировала свои поступки.

– Получается, что я и письмо Матвею написала, и на первое свидание пригласила по той же причине.

Теперь вопросительно смотрел Виталик.

– Костя… Из всего своего окружения я выбрала именно того человека, который подаст мне идею самой пригласить на свидание. Поддержит и заставит.

– Получается, да, – подумав, вынес вердикт психолог.

– Смотри, – Анна взяла его блокнот. – Матвей производит внушение, – нарисовала на листе стрелку. – Если у жертвы система ценностей устойчивая, личность сильная, то программа не работает напрямую, поэтому бессознательное ищет того, кто рационализирует поступок.

– Получается, что так.

– Значит, когда я пришла в клинику и Матвей попросил дать ему время, он произвел внушение.

Друг внимательно слушал.

– Но решение не ехать в Одессу я приняла сама. Из-за этого же комплекса?

– Что он тебе сказал?

– Что он потерял нечто важное. «И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов», – процитировала она Матвея.

– Страх, вина и сомнения – три инструмента, с помощью которых комплексы защищают себя.

– И это, между прочим, те кнопки, на которые давит пикап, – подтвердила Анна. – Сомнение. Я приняла решение сама, чтобы потом не жалеть. Лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь прожить, жалея, – озвучила она мысль, которая пришла ей в голову тем вечером.

Виталик громко вздохнул:

– Матвей пригласил тебя туда, где его статус выше. Был в маске, потому что знает влияние своего взгляда. Произвел внушение, вместо того чтобы рассказать правду. И когда не сработало, исчез.

Анна не смогла возразить. Виталик, как всегда, во всем прав.

– Что ты собираешься делать?

– Хочу понаблюдать за ним.

Друг громко застонал.

– Матвей исчерпал все авансы! Ему нужно на брюхе ползти от метро к твоему дому, чтобы ты только согласилась его выслушать, – сокрушался он. – Аннушка! Пойми! Там, где нет признания, раскаяния быть не может.

Психолог пронзал ее взглядом. Его синие глаза наполнились горечью. Он напоминал отца, который хочет уберечь своего ребенка от ожога, объясняя последствия опасного поступка. Его взгляд говорил: будет больно, а рана будет заживать долго. Но непослушный ребенок, не слыша, тянул руки к огню. Если бы только понимания было достаточно, чтобы остановиться… Понимание – это только первая ступень. Виталик опять вздохнул.

– Ты хотя бы техники психозащиты используй при встрече с ним, – в его голосе угадывалось смирение.

– Что это значит? – Анна подняла бровь.

– Установка энергетического барьера, – пояснил он. – Энергетический барьер позволяет защитить себя в случае гипнотического и психического воздействия.

– Это как?

– Каждый организм способен выстроить вокруг себя энергетическую защиту, которая ограждает от воздействия внешних энергоинформационных полей. Эта энергетическая защита может принимать любую форму: стены, конуса, шара, цилиндра. Чтобы поставить мощную энергетическую защиту, нужно иметь очень развитое воображение, уметь мысленно вызывать реалистичную иллюзию тактильного ощущения.

– Это не проблема. Я медитирую много лет и могу представить себе все что угодно. Но, по-моему, мы переходим от психологии к магии, – улыбнулась она.

– Понятно, что это не психология. Но этим техникам тысячи лет. В то же время – что такое порча? То же внушение, но с пожеланием человеку зла. Негативное внушение – это насильственное вмешательство в психику, а значит, и в энергетику.

– Хорошо, буду применять, – согласилась Анна. Если она начнет сопротивляться и в этом, то друг не выдержит. Она тянула руки к огню, но согласилась надеть перчатки. – Какую именно?

– Любая удобная тебе конструкция, но с зеркалом. Закрываешь глаза. Глубоко вдыхаешь и представляешь. И важно чувствовать присутствие барьера на протяжении всего общения.

Анна смиренно кивнула.

– Но самое главное – это спокойствие и отчужденность. Если ты разозлишься, ты проиграешь.

– Виталик, ты же знаешь: я умею управлять своими эмоциями.

Друг снова посмотрел на нее своим фирменным пронзительным взглядом.

– Может, в твоем поведении и есть смысл, – с горечью в голосе сказал он. – Развитая личность должна в совершенстве овладеть следующими навыками: познать свои комплексы, научиться их контролировать, познать самомотивацию, видеть комплексы в других, влиять на комплексы. Только последний пункт не про манипуляцию, а про то, чтобы помочь другому вырасти, стать зрелой личностью. Может, благодаря Матвею ты должна научиться влиять?

Виталик задал этот вопрос не Анне – она точно не знала ответа, – его вопрос скорее адресовался жизни. Анна посмотрела на друга с благодарностью. Он изо всех сил старался уберечь, но принял ее выбор.

– Может, Матвей больше и не появится, – предположила она. – Я обещаю тебе, что не стану инициировать встречи с ним и буду использовать технику психозащиты.

Виталик одобрительно кивнул. Мобильный Анны заиграл рингтон.

Экран высветил «Гала».

– Дай я с ней поговорю, чтобы она таких советов больше не давала, – безоговорочно потребовал психоаналитик.

Она протянула телефон.

– Гала! – восторженно начал он.

Анна не слышала, что отвечала подруга, но видела, что Виталик терпеливо слушает.

– У меня после рассказа Аннушки возник к тебе вопрос, – он выдержал театральную паузу. – Вы на чьей стороне воюете? На нашей? – с драматическим удивлением переспросил психолог. – А ведете себя как лучший друг пикапера!

Анна рассмеялась.

* * *

Она зашла в квартиру. Буржуй мирно спал в углу дивана. Сегодня он не встречал. «Может, он встречает только тогда, когда есть повод для волнения?» Анна вопросительно взглянула на кота, но тот остался на своем месте. Зашла в гардеробную, переоделась в домашнее платье. Слова Виталика звучали в ушах. Она, безусловно, уважала его мнение, но между уважением и послушанием огромная разница.

Взяла ноутбук. Первое, о чем он уведомил, – чат «Андрейчук Матвей». Открыла файл. Внимательно вчитывалась в текст, присланный Матвеем.

«Что привело вас в пластическую хирургию?», «Вы считаете, что в Украине возможно стать пластическим хирургом?» – этот вопрос показался особенно глупым, заставляющим усомниться в интервьюере и его целях. Согласно этой формулировке, Украина настолько ущербная страна, что пластическим хирургом в ней стать нельзя. Анна улыбнулась. «Можете ли вы, оперируя, изменить жизнь пациента?», «В современном мире резко возрастает количество пластических хирургов, которые предлагают услуги подобного рода. Насколько опасна эта тенденция для вас?», «Как выбрать своего пластического хирурга?». Анна рассмеялась: когда нож проникает в тело, это однозначно меняет жизнь; да уж, конкуренция – крайне опасная вещь. Это не интервью, это бред сумасшедшего или человека, который хочет создать видимость интервью. Она хохотала. «Кто придумал эти тупые вопросы и для чего?» Ее накрыл безудержный смех. «Неужели Матвей этого не видит?» Она прочитала его ответы. В глаза бросилось то, что он явно старался. Вопрос – для чего? Но и к ответам Матвея было много претензий. Анна вздохнула. «Зачем врать? Это не интервью. Максимум вопросы для маркетингового исследования. Этому «профессионалу» немедленно нужно забыть слова «интервью» и «журналистика». А может, странные вопросы по-быстрому придумал сам Матвей, чтобы подтвердить свою занятость?» Она отправила сообщение: «Можешь сейчас говорить?»

* * *

Анна спала в объятиях теплого мягкого одеяла. Когда пишешь, каждая буква, запятая, пробел наполняются энергией, которой предстоит стать смыслом для того, кто соприкоснется со словами. Количество ее текстов давно не измерялось страницами. Оно измерялось килограммами. «Вы пишете?» – «Да». – «Что вы написали?» – «Десять килограмм». Многие пишут килограммы, потому что это работа. Анна же писала только тогда, когда не написать невозможно. Она освободила себя от обязательств в отношении творчества, когда стала маркетологом. Платила за свою свободу творить – рабством, занимаясь тем, что не любила, ради того, чтобы наполнять свои знаки смыслом. Несвобода дала иллюзию свободы.

Во сне знаки и буквы превращались в смыслы. Эта картина была наполнена энергией света, магией, гармонией. Буквы выстраивались на странице, словно по мановению волшебной палочки. Но музыка, сопровождавшая этот процесс, удивляла. Она полностью противоречила, разрушала, обижала эту картину. Анна наконец поняла, в чем диссонанс: рингтон. На тумбочке возле кровати беспрерывно звучала мелодия мобильного. В полусне Анна протянула руку и обезвредила телефон, нажав кнопку «Ответить».

– Почему ты не отвечаешь? – прозвучал мужской голос.

– Я сплю, – пробормотала она.

– Мы же договорились о встрече, – его слова словно окатили ведром холодной воды.

– О встрече?! – она не спрашивала, а, скорее, только осознавала.

– Аня, мы же договорились встретиться в 13:00.

В этот момент она поняла, что звонит Матвей. Сегодня суббота. Они договаривались. Хотя слово «договориться» редко имеет отношение к Матвею. Но оно принесло пробуждение.

– А сейчас сколько?

– Двенадцать тридцать.

– Матвей, я однозначно не успею к часу, – зевая, заключила она.

Открыла глаза. Солнце светило ярко, наполняя собой спальню, – по-настоящему. Когда мы настоящие, мы наполняем. Когда нет, тогда – нет.

– А во сколько?

– В 13:30, – честно обозначила реальность Анна.

– Почему?

Вопрос странный. Но и ответ Матвей получил такой же:

– Я писала роман до семи утра.

* * *

Анна подъехала к парковке ресторана на Владимирской улице. Теперь это стоянка ресторана. А на самом деле – тротуар напротив оперного театра. Она оставляла здесь машину на протяжении трех лет. Парковщик уверенно подошел к авто.

– Давно вас не было, – поприветствовал он.

Она вначале удивилась: столько лет прошло, а он все тут. Потом улыбнулась.

– Офис переехал на Крещатик, – ответила лаконично и честно.

– Вы к нам пообедать?

– Нет. Я жду человека.

– Понял. Включите габариты.

Вместо ответа она нажала кнопку и протянула ему двадцать гривен.

– Всегда приятно вас видеть, – ответил парковщик.

Анна взглянула на здание. Когда-то она арендовала в нем офис ради вида из окна. Главный зал смотрел на оперный театр. Тогда серое, не ремонтировавшееся с советских времен сооружение слыло чудовищем. Напротив стоял шикарный новый бизнес-центр. Вид на оперный театр открывался одинаковый, но цена аренды разнилась. Анна знала владельца фешенебельного бизнес-центра, поэтому получила равнозначные ценовые условия. Она выбирала между двумя вариантами. И когда отказала новострою, возмущение владельца вылилось во фразу: «Как вы могли выбрать это убогое здание?» – «Понимаете, когда я подхожу к окнам своего офиса, я вижу оперный театр и ваше красивое новое здание. Или вижу оперный и серое убогое… Чувствуете разницу?» – «И что делать?» – спросил тогда владелец. «Немедленно отремонтировать здание напротив. Вид из окна определяет многое», – ответила она.

С тех пор прошло много лет. Здание отремонтировали только в этом году. Анна посмотрела вверх. Постройку советских времен облицевали современными белыми плитами. Снаружи она обрела новую жизнь. Взгляд уперся в окна на седьмом этаже – окна офиса, в котором она провела три года. В ее кабинете висела та же римская штора, а в огромном холле виднелись те же зеленые роллеты, которые она выбрала семь лет назад. Анна горько улыбнулась: облицевать фасад легко – поменять внутреннее содержание намного сложнее.

Она посмотрела на часы приборной панели: 13:30. Взгляд автоматически устремился вдаль, и в ту же секунду она увидела Матвея, переходящего дорогу по зебре. Он направлялся к условленному месту встречи. «Вовремя!» Удивление парализовало. Она наблюдала за ним, идущим по зебре. Мокасины, узкие черные джинсы, широкая футболка, кожаный рюкзак за спиной, ирокез и солнцезащитные очки. Все тот же подросток.

С момента их телефонного разговора в среду прошло три дня. На следующее утро Матвей прислал сообщение: «Привет! Отправил тебе вчера текст и вырубился». Она написала: «У меня есть много мыслей насчет текста и на эту тему в целом». В ответ молчание. И только поздно вечером пришло зеркальное СМС: «Можешь сейчас говорить?» Она написала «Да» и услышала звонок. Эмоции от прочитанного интервью за сутки иссякли, поэтому Анна дала лишь общие рекомендации.

Матвей сказал, что завтра оперирует, и предложил встретиться в субботу. Разбираться в том, почему он не звонил сутки, она не стала. Вместо этого погрузилась в написание романа. Она не ждала ни встречи с ним, ни звонка. То, что они договорились увидеться, еще не означало, что это произойдет. Поэтому его сегодняшний звонок удивил.

Это первая встреча вне клиники с момента их разрыва. Еще неделю назад Анна была убеждена, что им не о чем говорить. Она посмотрела на него внимательно. Она не доверяла ему. У нее не было ни одной причины ему верить. Она сказала Виталику, что хочет понаблюдать за ним, чтобы убедиться. Но на самом деле его голос продолжал будоражить. Анна осознавала, что он манипулятор, но и отказать во встрече тоже не могла. «Что делать с этим влечением? Как отключить кнопки, так искусно нажатые им?» Она никак не могла понять, чего он от нее хочет. «Поговорить? О чем? Может, он все-таки расскажет правду?»

Вспомнила рекомендацию Виталика о технике энергетической защиты. Закрыла глаза, глубоко вдохнула и представила, что на ней зеркальные доспехи. Матвей подошел к автомобилю и уверенно открыл пассажирскую дверь. Сел, забросил рюкзак на заднее сиденье, снял очки и громко вздохнул. Анна тоже сняла очки. Он посмотрел оценивающе и воскликнул:

– Глазам не верю! Люди, посмотрите! Богинская в джинсах!

Сегодня она действительно в джинсах. Но зачем так кричать?

– Я в шоке! – продолжал игру Матвей.

– Рада, что смогла удивить, – дежурно улыбнулась Анна.

На самом деле она надела первое, что попалось в гардеробной. За тридцать минут ей пришлось принять душ, высушить волосы, нанести макияж, одеться и выйти из дома, чтобы прибыть вовремя. Хотя, быть может, это ее бессознательное. Он много раз говорил, что не понимает ее длинных юбок. Матвей смотрел горящими глазами.

– Я что, впервые в джинсах? – на всякий случай уточнила она.

– Ага, – довольно прокомментировал он.

Анна окинула его взглядом. Ощутила запах ванили и вместе с ним еще большее волнение. Она опять волновалась рядом с Матвеем. По спине побежали мурашки.

– Куда едем?

– Не знаю. Куда угодно, где можно поговорить.

– «Веранда»?

– Вы и мертвого уговорите! – выдал он свой стандартный ответ.

Она нажала на газ. В августе субботний Киев прекрасен. Дороги наполнены не автомобилями, а солнечным светом, покрывающим все вокруг золотой пылью. Включила музыку. Они ехали молча. Анна вскользь поглядывала на Матвея. Тот использовал странный жест, которого она не замечала за ним раньше, – интенсивно стучал подушечками пальцев по лбу над бровями. Стучал спокойно и ритмично.

– Что ты делаешь? – не сдержалась она.

– Голова болит.

– ТЭС? – Несколько лет назад она изучала «Технику эмоциональной свободы». Это одна из меридианных техник, основанная на принципах акупрессуры и западной психологии.

– Ага, – ответил Матвей. Он продолжал стучать пальцами по лбу.

– А почему голова болит?

– Много работы, – пояснил он и повторил: – Богинская в джинсах!

– Я ношу джинсы, когда погружаюсь в творческий процесс, – заметила она.

– Ты сказала, что писала до утра. Что пишешь?

– Роман.

– Роман?! – еще больше удивился Матвей.

– Но ты же сам говорил, что с моим талантом прозаика нужно писать романы. Забыл? – Анна хитро улыбнулась. – Знаешь, в чем твоя проблема, Матвей? – Он молчал, поэтому она продолжила: – Ты слишком мало обо мне знаешь.

– И о чем роман? – проигнорировал он замечание.

– О том, как жить жизнь, – коротко ответила она.

Он улыбнулся. Анна прочитала на его лице неверие, но в этом случае не собиралась убеждать в обратном. Они подъехали к ресторану. Матвей, как всегда, забрал рюкзак и открыл ей дверь. Анна подала руку. Он окинул силуэт оценивающим взглядом:

– Джинсы, между прочим, крутые, а вот рубашка сюда не подходит.

Анна опешила. Посмотрела на себя. На ней белая рубашка из тонкого батиста и светло-голубые рваные джинсы-бойфренды. Джинсы, аналогов которым она не видела ни у кого. Каждый раз, когда она их надевала, девушки подходили с вопросом «Что за марка?». Потому что ткань, цвет, вытертость и вырезы производили неизгладимое впечатление. Завершали образ бежевые босоножки на тонкой шпильке. Анна посмотрела на Матвея возмущенно и холодно произнесла:

– Чтобы давать оценку чьему-то стилю, нужно самому быть безупречным. На твоем месте я не стала бы делать замечание моей рубашке Chloe из коллекции этого года, будучи одетым в растянутую майку и узкие выцветшие джинсы.

Матвей замер, потом пробормотал:

– Я надел первое, что попалось на глаза.

– А почему ты решил, что я сделала по-другому? – парировала она.

– Ну да! Ты же любишь папиков! Они носят респектабельные костюмы.

Она посмотрела ошеломленно и ответила ледяным тоном:

– Между мной и Стасом была разница в десять лет. Я не верю в отношения с большой разницей в возрасте.

«А вот тебе, я заметила, нравятся женщины постарше», – хотела добавить она, но сдержалась. Однако ехидная улыбка проступила на лице, как будто она это сказала.

Они пересекли зал ресторана и вышли на летнюю террасу: практически все столики свободны. Матвей уверенно направился в дальний угол. Анна расположилась на диване, он сел напротив. Она заказала кофе с молоком, воду и мороженое. Он – лимонад. Доктор сверлил ее долгим взглядом. Своим фирменным взглядом.

– Я же просил! Не выходи из комнаты! – неожиданно воскликнул он. На лице Анны застыло удивление.

– А у тебя кольцо! – растягивая гласные, упрекнул он.

Перевела взгляд на свою правую руку. На безымянном пальце в лучах солнца переливались бриллианты. Кольцо не обручальное, но подумать так можно. Она носила его в те периоды, когда хотела минимизировать внимание мужчин. Просто поднимаешь руку и сообщаешь: «Я замужем!» Хотелось сказать: «Ты сам вышел из комнаты, Матвей!» Но вместо слов вылетел глухой звук: Анна закашлялась.

– Ты болеешь? – удивился Матвей.

– Нет. Сама не понимаю, что происходит, – она выпила воды. – Избегаю излишнего внимания мужчин, – коротко пояснила она появление кольца, когда кашель отпустил.

Матвей пронизывал ее взглядом.

– Так ты ездила в Одессу? – вдруг выдал он. Вопрос прозвучал как выстрел.

– Нет, – автоматически ответила она.

– Почему?

«Следователь» внимательно всматривался в ее лицо. В эту секунду Анна отчетливо поняла, что он отслеживает невербальные признаки лжи. Появилась возможность проверить глубину его познаний.

– Мы должны были ехать компанией, а в итоге оказалось двое мужчин и я. Мне такая комбинация показалась опасной, – соврала она.

– Поэтому ты не поехала? – не сводя с нее глаз, спросил он.

Кивнула в ответ. Матвей просиял и радостно воскликнул:

– Ты как я! Никак не могла определиться – с кем. – Он неожиданно вскочил и в секунду оказался на диване рядом с ней.

– Так ты же определился, – подтрунила она.

Матвей посмотрел внимательно. Она почувствовала, что его коленка соприкоснулась с ее. Он громко вздохнул и отрицательно покачал головой:

– Понимаешь, я вижу себя с тобой сегодня и не вижу через двадцать лет. А с ней я не могу представить себя сейчас, но вижу в старости.

На лице Анны читалось удивление.

– Я вообще не понимаю, как ты можешь увидеть нас, если ты совсем не знаешь меня. Ты не провел со мной ни дня, – сказала она то, что думает.

– А ты видишь нас в старости?

– Десять дней назад мы расстались. Забыл?

Матвей поджал губы.

– Я живу здесь и сейчас, – продолжила Анна. – И если тебе хорошо с кем-то в настоящем, то когда-нибудь может прийти старость. «Завтра» не наступит никогда. Завтра ты проснешься, и это опять будет сейчас.

«Как можно не понимать очевидного?» – подумала она.

– Могу дать тебе совет, – из ее груди вырвался вздох. Матвей ждал продолжения. – Реши, что для тебя важнее: настоящее или эфемерная старость, до которой можно и не дожить.

– Ты точно инопланетянка, Аня! – разочарованно застонал он.

Анна смотрела удивленно: неужели он ожидал, что она станет уговаривать его быть с ней? Ей почему-то вновь стало жаль его. С ней происходило что-то инстинктивное. Хотелось прикоснуться к нему. Она не успела себя остановить. Дотронулась до его руки:

– Хочешь, я помогу тебе?

Он кивнул.

– Если ты выбираешь между мною и ею, то не стоит выбирать меня. Если ты не чувствуешь разницы между мною и ею – останься с ней. Я тебя ей дарю.

– И ты не будешь за меня бороться? – шокированно спросил Матвей.

– Я могу бороться только за себя, – отрицательно покачав головой, ответила Анна.

Он фыркнул.

– Я уже довыбирался! Меня все послали, – в голосе звучало возмущение.

Анна едва заметно улыбнулась: значит, Марина что-то поняла.

– Так бывает, когда слишком долго выбираешь, – прокомментировала она.

На столе завибрировал телефон Матвея. И в этот момент Анна осознала, что все это время он лежал открыто, экраном вверх. Наверное, Марина все-таки удалила доктора из своей жизни. Экран сообщал, что звонит Славик.

– Слушаю, – начал разговор Матвей.

Анна не слышала, что сказал ему друг, но ответ был такой:

– Посмотри в холодильнике на нижней полке. В ресторане. Да. Пока нет.

Он вернул телефон на стол.

– Я говорил, что у меня проблемы из-за тебя?

Анна подавилась кофе. Ее округлившиеся глаза значили больше, чем слова.

– Помнишь, я в другую клинику на прием не поехал? Остался с тобой.

Анна кивнула.

– Так меня из-за этого уволили! – с восклицанием завершил он.

– А я здесь при чем? Ты же сам не захотел ехать.

– Потому что если бы я мог проснуться, то поехал бы. Так что меня уволили из-за тебя, – заключил он.

Перед глазами Анны возникла картина того утра после его признания в любви, когда он собирался сварить борщ, но неожиданное СМС от неизвестной отправительницы резко изменило планы. День под кодовым названием «Холодный душ». Сейчас она полностью убеждена, что отправителем была Марина. Его тонкий серебристый браслет на правой руке, с которым он вернулся из Днепропетровска, подтверждал это. Анна хотела сказать, что его уволили из-за его безответственности и юбок, в которых он потерялся. Но вместо этого опять начался приступ глухого кашля. А Матвей продолжил:

– Поэтому теперь нужно искать, где оформить трудовую книжку. Так что ты мне должна.

Анна изумилась.

– Когда ты уже начнешь клиентов приводить?

Она открыла рот, чтобы ответить, но вновь закашляла. «Что это?» Опять завибрировал телефон. Матвей встал из-за стола.

– Я отойду поговорить, – кратко сообщил он и бросил в трубку: – Да, Славик.

Анна смотрела на уток, плывущих по Днепру. Невыносимо странный разговор. Тремора она сегодня не чувствовала. Техника Виталика однозначно дала результат. В этот момент ее пронзила головная боль. Сильная пульсирующая боль в области третьего глаза. Матвей вернулся на диван. Громко вздохнул. Взял ее за руку. Начал водить указательным пальцем по ее ладошке.

– Аня, ты непробиваема, – грустно заключил он.

Она смотрела непонимающе.

– Мне нужно ехать в клинику.

* * *

Анна зашла в квартиру. Боль сжимала голову в тисках. Не снимая обуви, направилась в кухню, открыла тумбочку и достала из аптечки болеутоляющее. В пачке не хватало одной таблетки. Анна вспомнила тот вечер, когда играли финальный матч чемпионата мира по футболу: тогда у нее так же болела голова. Она запила таблетку.

Матвей вел себя странно. Всю дорогу к клинике молчал и только громко вздыхал. Он был подавлен и расстроен. Она остановила машину в квартале от «Совершенства». На прощание он так же громко вздохнул и хлопнул дверью.

Анна анализировала. Хорошая новость заключалась в том, что его знания микромимики не так уж глубоки: он поверил ее лжи. Без сомнения, его настроение улучшилось: он мгновенно пересел к ней. Понятно, что его «комплимент» джинсам – это стопроцентный негхит[4]. Для чего-то он понижал ее самооценку. Грустная история о том, что не может определиться, тоже манипуляция. А своим рассказом об увольнении он намеревался вызвать у нее чувство вины. Неужели Матвея расстроили ее реакции, вернее, их отсутствие? Чего он добивался? Помощи?

В ее душе разлилась бескрайняя грусть. Зачем использовать все эти приемы? Он относился к ней предвзято – вот в чем его ошибка. Виталик прав: нельзя кормить комплексы Матвея. Как убедить его отказаться от манипуляции, от его приемчиков, в которых он погряз, как в болоте? Захотелось поговорить с ним по душам. Искренне. Без двусмысленных фраз. Анна потянулась за телефоном. Нажала «Вызов». В трубке звучали длинные гудки.

– Что-то срочное? – послышался голос Матвея.

Анна удивилась: она была уверена, что он перезвонит в своей обычной манере.

– Да, – начала она. – Я хотела извиниться за свое поведение. Я не собиралась тебя обижать. И еще хотела сказать, что мне надо с тобой поговорить.

– Я сейчас в клинике – делаю перевязки, – его голос явно потеплел. – Могу набрать тебя чуть позже.

– Ты не понял. Я хотела встретиться.

– Когда?

– Сегодня.

– Я не знаю, во сколько освобожусь. Мне нужно заняться бухгалтерией, – пояснил он. – Давай встретимся завтра.

– Хорошо, – только и смогла ответить она.

– Я наберу тебя чуть позже, когда закончу, – скороговоркой выпалил он и отключился.

Анна достала из шкафчика сигареты и закурила. Матвей снова ведет себя странно, опутывая неопределенностью, как паутиной. Открыла ноутбук.

* * *

Она перечитывала текст, сидя на кухне за барной стойкой. Очередная глава закончена. Анна взглянула в окно. Солнце игриво раскидало лучи по крышам машин, заставляя все предметы переливаться разными цветами. Последние дни лета.

Вчера она писала роман до трех. Воскресное утро началось в десять. Душ. Кофе. И буквы снова вылетали из-под ее пальцев, превращаясь в смысл. Звонок телефона. Анна перевела взгляд на экран: «Андрейчук Матвей Анат.». Его имя на мобильном напомнило о том, что вчера он так и не позвонил. Телефон замолк. Словно человек набрал и сразу же сбросил. Она нажала кнопку «Вызов». Гудок. Сброс. Анна пожала плечами и вернулась к тексту.

Ей всегда с трудом давались рассказы и эссе. Она погружалась в подробности взгляда, мимики, ощущений. Изложить мысль на пяти страницах – легко, заключить ее в десять предложений – невозможно. Она романист. Длинные, пространные тексты – ее удел. Но у каждой крайности есть своя противоположность. В ее случае противоположностью стали короткие фразы, которые и сделали ее известным маркетологом. Ее фразы-слоганы становились успешными бизнес-проектами.

Анна посмотрела в окно: золото солнца поблекло. Часы показывали 20:15. Семь часов она сплетала из слов сюжет. Процесс превращения букв в смысл всегда удивлял ее. Когда пальцы касались клавиатуры, время останавливалось и часы превращались в секунды. Она вновь поразилась этому. Роман пошел. Анна знала это состояние – особый цикл внутри, который она проживала многократно.

Она никогда не была автором, который напишет строчку и удаляет. Не относилась к тем, кто часами сидит перед монитором, чтобы выжать из себя несколько абзацев. Ее творческий процесс протекал иначе. Она могла вынашивать текст долго и написать двадцать страниц за несколько часов. Могла быть на деловой встрече, заниматься спортом, общаться с подругами или на три дня прилипнуть к веселому сериалу, но на самом деле все это время она писала. Текст формировался мысленно, на заднем плане происходящего.

Возникало ощущение присутствия текста. Вначале он появлялся внутри. Что бы она ни делала, чем бы ни занималась, текст книги преследовал ее. Затем наступал момент, когда она должна была перенести мысли на бумагу. Она писала, потому что не написать невозможно. В этом процессе она освобождалась от текста. Растворялась. Терялась. Исчезала. Мир и все происходившее в нем становились ей безразличны. После освобождения наступала короткая пауза, за которой следовал новый цикл: присутствие текста, освобождение, короткая пауза.

Анна взглянула на экран: за сутки она написала почти сорок страниц. Зазвонил телефон. Мелодия рингтона заставила вернуться в реальность. Анна перевела взгляд на мобильный: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Привет, – ее голос звучал спокойно.

– Ты мне звонила? – поинтересовался он вместо приветствия.

– Нет, – честно ответила она.

– Мы же договорились встретиться, – как-то неуверенно пояснил свой вопрос Матвей.

Анна постепенно приходила в себя. Вчера они договорились встретиться. Сегодня днем он позвонил. Сбросил. Она перезвонила. Сбросил. Она не заметила. Она забыла о встрече.

– У меня что-то случилось с телефоном, – сообщил он и запричитал: – Когда уже появится шестой?! Мой завис окончательно! Не мог его ни включить, ни выключить, поэтому был вне зоны. Только сейчас удалось с ним справиться. Я дома. Поэтому поднимайся. Чаю попьем.

– Я дома, Матвей, – машинально ответила она, когда его монолог иссяк.

Она слышала все, что он сказал. Но пока не понимала. В картотеке ее памяти под названием «Пикап» листались файлы в поиске нужной информации. Мозг анализировал происходящее, а Матвей в это время добавлял вводные.

– Да ладно! – в его интонации преобладало неверие. – Если ты за мной следишь, то поднимайся. Чаю попьем, – повторил он.

И тогда ее аналитическая система открыла документ под названием «Как заставить девушку вам доверять»: «Приглашаешь на встречу. Делаешь «Ближе»[5]. Договариваешься встретиться на следующий день. В условленное время звонишь и отключаешь телефон. Что происходит с девушкой? Она звонит. Ты вне зоны. Она накручивает себя и приезжает к тебе домой. А ты – дома. Ее разум сообщает ей: «Я себя накручиваю. Он нормальный парень!»».

– Матвей, я за тобой не слежу.

– А что за бежевый джип под моими окнами? В этом нет ничего предосудительного! – подбодрил он.

– Я дома, – повторила она.

В трубке возникла пауза.

– Ты дома?

– Я дома, – подтвердила Анна.

Матвей громко вздохнул.

– Аня, скажи, ты специально это делаешь? – его голос звучал расстроенно.

Сколько же раз нужно повторить этот трюк, чтобы не верить в то, что она дома?

– Матвей, если бы я захотела узнать, что ты делаешь и с кем, я бы под окнами не стояла. Поверь.

– Почему?

– Потому что для этого есть специально обученные люди, которые всего за сто долларов в день предоставят подробный фотоотчет о твоих передвижениях и встречах, прикрепят распечатки звонков и расскажут, сколько раз ты в клинике в туалет сходил. А за дополнительные пятьдесят добавят еще и переписку в социальных сетях.

– Почему так дешево? – помолчав несколько секунд, спросил он.

– Потому что у тебя айфон. Айфон всегда дешево, – пояснила она.

– Откуда такие познания? – поразился манипулятор.

– Из опыта жизни, – спокойно пояснила Анна. – Так что у подъезда я не стою – выросла из этого возраста.

Матвей замолк. В трубке слышалось дыхание.

– И часто ты обращаешься к таким людям?

– В твоем случае ни разу, – успокоила она.

– Почему? – прозвучал странный вопрос.

– Потому что я не найду в этой информации ничего, что могло бы меня удивить. На что способна твоя грандиозная личность, я и так хорошо знаю. Поэтому меня не интересует, что ты делаешь в свободное от общения со мной время.

– Почему ты так себя ведешь? – Матвей горько вздохнул.

– Потому что не хочу кормить твои комплексы. Отказываюсь их кормить.

– У тебя в отношении меня какая-то принципиальная позиция?

Вопрос опять показался ей странным.

– Да нет у меня позиции, – ее голос наполнился спокойствием и материнской нежностью. Она заметила его технику, только когда он позвонил. На самом деле в этом не было ее заслуги. Ее спасло творчество. – Просто целый день писала роман.

– О чем ты хотела поговорить? – потерянно поинтересовался он.

– О том, как ты себя ведешь.

– И что я делаю? – тем же расстроенным голосом уточнил Матвей.

– Ты заявляешь, что у тебя чувства, но при этом ведешь себя так же, как раньше. Но дело даже не в том, что ты делаешь, а в том, почему ты это делаешь.

– Почему?

– Пока не знаю. Вот поэтому и хотела поговорить.

На телефонной линии повисла тишина. Анна думала. Она действительно хотела ему помочь. Но стоит ли говорить об этом по телефону? И говорить ли вообще?

– Вариантов несколько, – решилась она.

– Какие?

– Первый. Знаешь, есть люди, для которых чувства – это действия. А есть другие, которыми руководит программа «Страдать». Поэтому они отталкивают тех, кто им близок, чтобы испытывать боль. Второй – желание поработить и пользоваться, чтобы кормить свою инфантильность. Третий – комплекс неполноценности, заставляющий вести себя так, чтобы удостовериться во взаимности. Играть в твою игру – значит продолжать кормить твои комплексы. А я как женщина должна делать тебя сильнее. Поэтому не смогу поддерживать твои манипулятивные штучки. Так проявляется мое уважение к тебе, – Анна на пару секунд замолчала. – Какая-то часть меня продолжает верить, что ты сможешь понять.

– Что?

– Что настало время для изменений. Настало время стать взрослым мужчиной.

Матвей молчал. Она слышала в трубке его тихое дыхание.

– Ты очень сложная, Аня, – громко вздохнув, наконец подытожил он.

– Не соглашусь. Со мной как раз просто. Хочешь что-то сказать – скажи. Хочешь увидеться – пригласи. Нужна помощь – попроси. Для этого необязательно манипулировать.

Он не издал ни звука.

– Матвей?

– Что-то еще?

– Нет.

– Хорошо. А то сегодня и так слишком много ударов по моей инфантильной психике.

– Подумай, о чем я тебе сказала.

– Хорошо. Хорошего вечера, Аня, – грустно завершил он.

– И тебе, – попрощалась она.

* * *

Анна припарковалась возле дома. День получился продуктивным, несмотря на то, что Матвей не позвонил. После вчерашнего разговора он исчез. Но он давно научил ее не ждать. Она жила в ритме, который диктовала жизнь. А все оставшееся время занимала книга. Ждать его звонков было некогда. Зазвучала мелодия входящего вызова.

– Гала! – радостно поприветствовала подругу Анна.

– Ну ты и дала! – восторженно начала та.

– В смысле? – она не понимала, о чем речь.

– Твое фото в Facebook!

Сегодня Анна выложила фото из гольф-клуба: она в ярко-желтом пиджаке и рваных джинсах стоит на фоне газона с клюшкой в руках, готовясь сделать удар. Подпись гласила: «Первая игра в жизни. 50 метров достигнуты. Из первых десяти ударов восемь по мячу, остальные по самолюбию))) Мой тренер сказал, что это суперрезультат))».

– А что с ним не так? – искренне удивилась она.

– Ты не понимаешь?

Анна действительно не понимала. Гала продолжала смеяться:

– Такое чувство, что ты этой клюшкой бьешь Матвею по рогам!

– Примерно так и было, – улыбнулась она шутке.

– А комментарии! – разрываясь от смеха, продолжала подруга.

В комментариях пользователи делали комплименты, оценивая внешний вид гольфистки, и интересовались именем инструктора.

– Кто тренер, кстати? – спросила Гала.

– Валера. Он предложил встретиться в гольф-клубе.

– Ухажер?

– Гала, ты напоминаешь мне Матвея! – строго ответила Анна. – У Валеры чудесная жена и трое детей. Хочет, чтобы я проконсультировала его компанию. Бизнес-аналитика.

– А зачем гольфу обучал?

– Видимо, хотел меня проверить, – поделилась она предположением. – Хотел посмотреть, как я веду себя в стрессовой ситуации.

– И что увидел?

– Я же написала: восемь из десяти. Он сказал, что обычно люди попадают по мячу один раз из десяти, но сам мяч никуда не летит, – похвалилась Анна.

– Я представляю лицо Матвея, когда он увидит это фото. Особенно после того, как ты опять не повелась на его трюк.

– А как? Я же его из друзей удалила, – охладила восторг Анна.

Собеседница на секунду умолкла.

– Славик ему покажет. Он же у тебя в друзьях.

– Не думаю, что они настолько близки.

Гала притихла.

– Матвей звонил?

– Нет.

– После сегодняшнего фото позвонит, – заверила подруга и резко сменила тему: – Что ты делаешь?

– Приехала домой. Виталик должен прийти. – Анна вышла из автомобиля и направилась в сторону подъезда.

– Домой? – удивилась Гала.

– Да. Попросил помочь ему в одном вопросе.

– В каком?

Анна вздохнула. Иногда любопытство подруги могло показаться контролем.

– Хочет посоветоваться насчет маркетинговой стратегии компании, которую он сейчас консультирует. Он завтра уезжает, поэтому срочно.

– Ты вся в работе, – прокомментировала собеседница.

– Да. Странный сегодня понедельник.

Анна увидела, как друг заходит в подъезд.

– Виталик! – окликнула она и выпалила Гале: – Потом позвоню.

* * *

Анна нажала «Вызов». Матвей ответил сразу.

– Я уже иду, – сообщил он.

– Тут такая пробка. Давай я буду ехать тебе навстречу. Ты иди по той стороне, где мы обычно встречаемся.

– Хорошо, – коротко ответил он и отключился.

Взглянула на часы: до встречи пять минут. «Опять вовремя». Она вновь поразилась пунктуальности Матвея.

Вчера он так и не позвонил. Набрал ее сегодня днем. Сказал, что уже освободился, и предложил, как он выразился, попить чаю. Анна ехала на важную встречу, отменить которую не могла. Он предложил подождать, что тоже удивило. Договорились увидеться в пять. К пяти она не успела. Матвей встречу не отменил. И вот они условились пересечься в 18:00 в привычном месте возле клиники.

Машины ползли в пробке, как обычно в последнюю неделю августа. Ажиотаж подготовки к учебному году парализует трафик. Анна посмотрела в зеркало на свои ярко-ягодные губы. Подправила тушь. Брызнула духами. Автомобиль медленно ехал по крайней правой полосе. Она вглядывалась в пешеходов. Матвей бросился в глаза мгновенно: рост, как всегда, выделял его из толпы. Он стоял на светофоре. Узкие джинсы, черная футболка с V-образным вырезом и серая кофта поверх, черная сумка через плечо, очки и свежеподстриженный ирокез – привычный образ Матвея. Анна опять ощутила, как в солнечном сплетении что-то сжалось. Посветила Матвею фарами. Он кивнул и направился к автомобилю. Сел на переднее сиденье.

– Куда мы едем? – сразу спросила она: чтобы перестроиться в плотном потоке, нужно знать маршрут заранее.

– На Подол, – уверенно ответил он.

Анна включила поворот. Матвей снял очки и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд длился минуту.

– Твоя блузка выедает глаза, – начал он. – Откуда такие цвета?

– Какие?

– Ярко-розовые! – в тоне сквозила язвительность.

Сегодня утром, выбегая из дома, она надела синие зауженные джинсы, туфли на тонкой шпильке и синюю блузку, но в последний момент переоделась в эту. Шелковая рубашка действительно невероятного цвета: ярко-розовый неон. Судя по реакции, Матвей восхищен.

– Надену очки, чтобы не ослепнуть.

– Надень, – поддержала она. По ее лицу скользнула мимолетная улыбка. – Я тоже надену, чтобы не видеть твоей кофты.

Он ошеломленно развернулся в ее сторону. Громко вздохнул.

– У тебя есть сигареты?

Анна поразилась вопросу, но спокойно ответила:

– Посмотри в бардачке.

Нашел сигареты, открыл окно и закурил. Она наблюдала за ним сквозь очки. Судя по позе, его настроение сегодня в минусе.

– Курю только с тобой! – громко сказал Матвей.

– Что с настроением?

– На работе, – его голос выдавал раздражение.

– Что случилось?

– Телку не поделили со Славиком!

Бросила короткий взгляд в его сторону. «Матвей в своем репертуаре».

– К кому ушла пациентка?

Он хитро посмотрел, слегка удивившись тому, что его наживка не сработала.

– От тебя к нему или наоборот? – уточнила она.

– Какая разница!

Судя по ответу, пациентка ушла к Славику.

– А в чем проблема? Проведите операцию вместе и поделите комиссию на двоих. Бороться не стоит. Пациентка сделает операцию всего раз. Это не повод терять дружбу.

– Жизнь – боль! – внимательно посмотрев на нее, изрек Матвей голосом, полным трагизма.

– Все познается в сравнении, – философски заметила Анна. – Что-то еще случилось?

Он затянулся дымом и горестно воскликнул:

– Я влюбился в сетевичку!

Анна взглянула на Матвея ошарашенно. Он смотрел в окно и курил. Трагичность заявления ее рассмешила.

– То есть, если бы я была певичкой, драмы бы не было?

Матвей молчал.

– Признаюсь тебе, что предпочту остаться сетевичкой, чем стать певичкой. В отличие от певички, я зарабатываю головой. Кроме того, мои маркетинговые услуги и знания касаются не только сетевого маркетинга. – Они остановились на светофоре. Анна перевела на Матвея внимательный взгляд. – Век певички недолог, а бизнес-аналитикой можно заниматься всю жизнь.

Он не проронил ни звука.

– Знаешь, в чем твоя ошибка?

Матвей кивком показал, что слушает.

– Ты очень мало обо мне знаешь.

Они подъехали к улице Сагайдачного.

– Какой ресторан?

– Любой, где есть кальян.

Автомобиль остановился на обочине. На Сагайдачного таких ресторанов несколько. Анна знала все кальянные Подола благодаря Стасу. Лучшие из них находились не в шикарных заведениях, по крайней мере, так говорил Стас. Она увлечения кальяном не разделяла, но он был гурманом.

– Что важнее: кальян или пафос? – уточнила Анна.

– Кальян.

Его ответ определил выбор. Они вышли из машины. Матвей взял с собой сигареты.

– Красивые джинсы, – похвалил он.

Анна согласилась: джинсы действительно красивые. Заведение располагалось в соседнем квартале. Они шли вдоль кафе, ресторанов и магазинов, которыми кишит каждый квадратный метр зданий на этой улице.

– Оглянись!

Анна автоматически посмотрела по сторонам.

– Сколько здесь тысяч людей? У кого-нибудь есть одежда такого цвета? – надрывно возмутился Матвей.

– Должно же быть в серой толпе хоть одно яркое пятно! – рассмеявшись, ответила она.

– Откуда в тебе тяга к таким цветам? Что это? Желание привлечь внимание?

– Матвей, я не выбираю одежду по принципу «Что скажут люди», – с улыбкой ответила она. – Я выбираю то, что мне нравится, и надеваю это исключительно для себя. Этот цвет мне нравится. Это единственная причина.

– А все смотрят только на тебя, – недоверчиво глядя на нее, заметил Матвей.

– Так пусть смотрят. Мне не жалко, – заверила она.

Он вздохнул. Взял ее за руку и перевел по зебре через дорогу.

* * *

Анна зашла в дамскую комнату. В солнечном сплетении что-то горело. Она посмотрела в зеркало и вдруг поняла, что забыла о психозащите. Медленно вдохнула семь раз. Закрыла глаза и прикоснулась подушечками пальцев к векам. Это упражнение называлось «Прикоснись к своим глазам, моя прекрасная принцесса». Когда-то ей рассказал о нем приятель – учитель индийских энергетических практик. По легенде, эту технику верховный бог Шива передал Шакти – женской силе. Задача этого приема – восстановить энергию, а значит, повысить самооценку. Она несколько раз нежно потрогала веки подушечками пальцев. Вдохнула и представила, что надевает на себя стальные доспехи и шлем, начищенные до блеска. Жжение в солнечном сплетении ослабло.

Матвей расположился за столиком в углу летней террасы. Он смотрел на улицу. Анна уверенной походкой направилась к нему.

– Я заказал тебе воду и кофе, – сообщил он.

Она кивнула и села напротив. Открыла меню.

– Как твой день? – поинтересовался Матвей.

– Сегодня исполнительная служба арестовала мои счета, – буднично сказала Анна, не отрываясь от меню.

– За что?!

– Налоговая инспекция, – так же бесстрастно продолжила она.

– Большая сумма?

– Около семидесяти тысяч.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – пораженно воскликнул он.

– А как говорить? – Анна подняла взгляд и встретилась с ним глазами.

– Меня твое спокойствие убивает! – продолжал изумляться Матвей.

– Жизнь полна разного рода ситуаций. Можно биться в истерике и строить из себя жертву, можно действовать и решать вопрос. Я предпочитаю второе. Тем более, поверь, за годы бизнеса это не самое страшное, с чем мне приходилось сталкиваться.

– Что ты собираешься делать? – тем же тоном спросил он.

– Платить. Но, возможно, удастся минимизировать. Адвокаты занимаются этим. Чтобы исполнительная служба получила такие полномочия, нужно пропустить три судебных заседания. О суде никто не знал. Хотя у всех есть мои телефоны и адреса. Выясняют, что произошло. Грустно другое.

– Что именно?

– Выезд из страны под запретом. – Он вопросительно поднял брови. – Я десятого должна лететь на неделю в Нью-Йорк, а потом на Гавайские острова. А теперь поездка под вопросом, если процесс снятия ограничений затянется.

– И правильно! Нечего делать без меня на устричном пляже, – постановил он.

Анна опять удивилась. «Матвей помнит об устричном пляже?»

– Тебе никто не мешает ехать со мной, кроме тебя самого, – прозвучало быстрее, чем она успела остановиться.

– Я не могу: много работы.

– Жаль, тем более что два перелета и отель на Кауаи оплачены. Нужно оплатить только отель в Нью-Йорке. Работай, – поддержала его выбор Анна и вернулась к меню.

– А кто оплачивает?

– Компания.

– За что?

– Видимо, я что-то для них сделала, – не поднимая головы, ответила она.

– И часто такое бывает?

– Раз в полгода. Иногда чаще. – Она отвечала машинально, сосредоточив внимание на меню.

– А когда вылет?

– С десятого по двадцатое.

– А в Нью-Йорке мы будем жить в номере вдвоем?

– Я собиралась жить у Оли, – автоматически ответила она. Оторвала взгляд от меню и удивленно посмотрела на Матвея.

– Смысл лететь вместе в Нью-Йорк, если ты будешь жить у Оли, – хмыкнул он.

Ему принесли кальян. Официантка расставила напитки. Анна заказала салат и «Мартини бьянко». Девушка мельком взглянула на Матвея.

– Не смотрите на меня так! Я без пяти минут женат! – воскликнул он. – Лучше побыстрее принесите ее заказ, потому что она голодная и поэтому злится.

Анна изумилась. Девушка покраснела до корней волос и испарилась. Матвей вдыхал кальян, пристально смотря на Анну. Она видела, что его взгляд прикован к ее ярко-ягодным губам. Цвет этой помады по-прежнему производил на него неизгладимое впечатление. В ночь перед снятием швов он смотрел на ее губы так же завороженно.

– Ты красивая, Аня! – поставил он диагноз. – Тебе идет эта помада.

Она вопросительно подняла бровь. Похоже, настроение Матвея резко изменилось. И в этот момент у нее вновь случился приступ глухого кашля.

– Ты хотел о чем-то поговорить?

Телефон Матвея заиграл мелодию. Он отвлекся на разговор. Судя по ответам, звонила мать, интересовалась событиями его жизни. Официантка принесла мартини. Анна закурила. Ее мобильный просигналил о новом сообщении. Она набирала ответ адвокату, уже не слыша разговора. В этом заключалась особенность ее мировосприятия: когда она печатала текст, то переставала слышать. Нажала «Отправить».

– Мама, ты же знаешь: с моим еврейским счастьем я встретил и потерял девушку, которая снилась мне всю жизнь. Ты бы ее видела! – чуть громче обычного завершил он. – Собираюсь. Как раз этим занимаюсь. Да, – сказал Матвей и положил телефон на стол.

Анна поняла, что разговор окончен.

– Как мартини?

– Отлично.

– Не люблю, когда девушки курят. Но тебе идет сигарета, – прокомментировал он.

Официантка принесла салат. Анна принялась за еду. Матвей же продолжал наслаждаться кальяном, бормоча себе под нос:

– Лучший секс – это с женой, лучший секс – это с женой, лучший секс – это с женой…

– Что это?

– Песня такая есть: «Лучший секс – это с женой». Заела прямо. Лучший секс – это с женой, лучший секс – это с женой, лучший секс – это с женой… – продолжал напевать он.

Затем пристально посмотрел на нее и, не отрывая взгляда, запустил руку в боковой карман своей сумки, пошарил там и застегнул молнию. Анна наблюдала.

– Закажи себе еще мартини, – предложил он.

– А как я за руль сяду?

– У меня есть права. Я тебя отвезу. Заодно накормишь меня своим вкусным салатом, – он встал из-за стола. – Я на минуту, – сообщил он и направился внутрь ресторана.

До нее донеслась фраза, брошенная на ходу официантке:

– Повторите ей мартини.

Его телефон остался лежать на столе. Мозг истерично просчитывал варианты. Что-то явно происходило. «Лучший секс – это с женой». Его песня. Он сделал ей комплимент, причем несколько раз, затем начал петь. Она привстала, дотянулась до его сумки, расстегнула карман, запустила в него руку – и рассмеялась. Она поняла, что он будет делать дальше.

Матвей вернулся. Сел на свое место. Оглянулся.

– Дует здесь!

– Так садись ко мне, – улыбнувшись, Анна пересела из центра дивана ближе к стене.

– Нет, – уверенно заявил он. – Я пересяду, а ты будешь ко мне приставать.

– Пальцем до тебя не дотронусь, – рассмеялась она, но внутри ощутила легкий укол.

– Я тебя знаю! Стоит только сесть рядом!

– Даю тебе слово.

– Ты всегда так говоришь, а потом начнешь приставать!

– Я даю тебе слово. Я его редко даю, но всегда держу, – улыбнулась она.

Анна похлопала по дивану. Матвей театрально вздохнул и пересел.

Она ощутила терпкий запах ванили.

* * *

Матвей припарковал автомобиль. Всю дорогу к дому играла его любимая песня «Нью-Йорк» в исполнении дуэта Jay-Z и Alicia Keys. Анна тоже ее любила, но после снятия швов слушать перестала: эта песня ассоциировалась с Матвеем. Взглянула на него.

– Странно видеть тебя за рулем. Ты хорошо водишь, – похвалила она, несмотря на его неуверенное вождение.

Матвей вышел из машины. Открыл пассажирскую дверь, подал руку:

– Мне нравится водить. А вот Славик не любит.

– Почему? – Анна прищурила глаза.

– Говорит, что вождение его напрягает. Ищет водителя с автомобилем.

Ее губы расплылись в улыбке.

– Так давай я пойду к нему работать! – пошутила она.

Матвей остановился и посмотрел недоуменно.

– Даже машину специально для него поменяю. Какую он хочет?

– Тебе нравится Славик?! – в его голосе звучала целая гамма эмоций. Если провести аналогию с музыкальным инструментом, то это тромбон. Матвей заводился.

– Очень, но вряд ли у нас что-то получилось бы.

– Почему?

– У него есть несколько недостатков, которые несовместимы со мной.

– Какие? – Матвей открыл дверь подъезда.

– Первый – жена, – она не могла сдержать улыбку.

– А если бы он был свободен? – допытывался Матвей.

– Все равно ничего не получилось бы, – уверила она, нажав кнопку лифта.

В его глазах читалось сомнение.

– У него нет твоего голоса.

Матвей довольно улыбнулся. Анна поняла, что можно задать интересующий ее вопрос:

– А вы со Славиком близки?

– Близки, – эхом повторил он.

– Насколько?

– Что ты имеешь в виду? – задал он странный вопрос.

– Например, он обо мне знает?

– Знает, – признался Матвей.

Они вышли из лифта.

– Салат будет?

– Будет, – подтвердила она.

Зашли в квартиру. Анна включила свет. Последний раз Матвей был здесь почти две недели назад. Много воды утекло с тех пор. Еще сегодня утром она была убеждена, что он здесь больше никогда не появится. Буржуй вышел встречать. Матвей радостно подхватил кота на руки и прижал к груди.

– Ну, Буржуй, рассказывай! Как вы тут жили без меня?

Прошли в гостиную. Кот внимательно слушал. Матвей чесал ему за ухом.

– Кто сюда приходил? – спросил он Буржуя. Анна улыбнулась.

– Мужчина приходил? Приходил, – уверенно озвучил он ответ кота. – Какой, Буржуй? – он сделал паузу и посмотрел на нее. – Высокий? Нет. Низкий? Нет. Лысый? – Матвей на секунду замолчал. – Лысый? – переспросил он кота. – Точно! Давно? Вчера? Вчера, говоришь. Все понятно, – он сел на диван вместе с котом.

Она отправилась на кухню.

– Так что за Лысый вчера приходил? – обратился Матвей уже к Анне.

Она достала из холодильника креветки. Включила плиту. Улыбка не сходила с лица. Буржуй рассказал ему, что вчера приходил Виталик. Она прекрасно понимала, как Матвей это сделал, но не могла не восхититься. Он задавал вопросы Буржую, а на самом деле следил за ее реакцией. «Но как же он угадал с лысым! Прямо в точку».

Она занималась приготовлением блюда. Матвей следил за ее действиями молча, периодически напевая: «Лучший секс – это с женой, лучший секс – это с женой, лучший секс – это с женой…» Салат был готов через пятнадцать минут. Анна накрыла на стол. Она находилась в состоянии ожидания. Матвей принялся за еду.

– Вкусно. Никто не готовит такой салат, – похвалил он.

– Спасибо тебе за мартини и за то, что привез домой. – Она наблюдала за тем, как он ест.

– Я молодец? – игриво спросил он.

– Ты – молодец! – подтвердила Анна.

– Видишь?! – в его глазах светилось довольство.

Он сосредоточенно поглощал пищу. Анна думала: «Зачем все это? Почему нельзя остановиться и просто поговорить. Открыться. Признаться. Раскаяться. Способен ли ты на это?» Ее вновь охватила грусть от понимания: «Неужели я не смогу управлять собой? Нет. Только не я». Матвей отодвинул тарелку.

– Чуть не забыл! – воскликнул он. – Я взял из клиники твои анализы на гормоны.

Анна поразилась: она о них забыла. Он встал со стула и пошел к дивану, на котором лежала его сумка. Достал документы и протянул ей.

– Там у меня есть вопрос по одному показателю. Но лучше с гинекологом проконсультироваться. Обязательно сходи на прием, – дал рекомендацию доктор.

– Хорошо, – пообещала она.

– Как твое самочувствие? – Матвей смотрел своим фирменным взглядом.

– Не поняла?

– Грудь, – он глазами указал на зону декольте.

– Все нормально.

– Цикл восстановился?

Она кивнула. Матвей сел на диван и уставился на нее.

– Покажи мне.

– Зачем? Ты уже осматривал меня после снятия швов.

– Хочу убедиться, что все в порядке.

Анна недоверчиво улыбнулась. Матвей испепелял ее тем же взглядом.

– Десять лет пройдет, а ты будешь каждый раз осматривать, когда мы случайно встретимся?

– Покажи мне грудь, – глубоким голосом приказал доктор.

Она внимательно взглянула на него. Вздохнула. Подошла, забралась на диван и присела на корточки, так, чтобы быть напротив.

– Может, не надо?

– Что за детский сад? Я видел ее много раз, – в его голосе сквозило нетерпение.

Анна смотрела Матвею в глаза, смиренно расстегивая блузку. Завела правую руку за спину и справилась с застежкой бюстгальтера, оголила грудь. Они неотрывно смотрели друг на друга. Прикосновение к коже. Матвей не спеша провел пальцем по розовому шраму. Нежно коснулся округлости. Медленно скользнул большим пальцем по ареоле соска. По позвоночнику Анны пробежал жар. Движения доктора совсем не напоминали осмотр. Он не трогал – он нежно касался, гладил. Она чувствовала его теплые прикосновения. Запах ванили с нотами восточных специй окутывал невидимой сетью. Анна смотрела в глаза цвета горького шоколада. Они излучали энергию, которую, казалось, можно потрогать. Она отчетливо видела этот поток. Доктор продолжал гладить грудь. Внизу живота зажегся огонь страсти. Он разгорался с каждой секундой. До боли хотелось дотронуться до Матвея. Но Анна только продолжала смотреть ему в глаза. Она сглотнула. Никогда раньше она не испытывала такого сильного влечения. Словно нечто животное просыпалось внутри. Нечто, поглощающее всецело. Нечто, управляющее тобой без твоего согласия. Пламя страсти разгоралось все ярче. Матвей нежно гладил, словно подкидывая дров в и без того бушующий костер. Ее рука уже готова потянуться к нему.

– О чем ты думаешь, Аня? – грудным голосом произнес он.

Вопрос Матвея словно окатил ведром ледяной воды. Он напомнил о происходящем. О том, кто он такой, что делает и как. Вопрос погасил бушующее пламя. Энергия их взгляда исчезла. Анна выдохнула. «Что же тебе такое сказать?» Она продолжала смотреть ему в глаза.

– Я думаю о том, что, когда я была маленькой, мне казалось, что белка – это крупное животное, – серьезно сообщила она. – Килограмм пятнадцать! – сгустила она краски. Улыбнулась, еле сдерживая смех. – А потом, когда выросла, увидела живую и поняла, что такой не существует.

Матвей замер. В его взгляде читался шок. Анна еле сдерживала смех. Вся ее воля уходила на это.

– Ты знаешь, Аня, эта белка существует, – вдумчиво изрек он. – Она живет в твоей голове. Весит пятнадцать килограмм. И она продолжает расти!

Он убрал руку. Анна расхохоталась. Наконец она могла не сдерживать эмоции от происходящего. Ее накрыл безудержный смех. Она неспешно застегивала блузку в ожидании дальнейшей реакции. Матвей фыркнул и встал с дивана.

– Смотрю, ты прямо наслаждаешься своим образом Ренаты Литвиновой! – раздраженно бросил он.

Улыбка не сходила с ее лица. Анна не могла взять мимику под контроль. Матвей громко вздохнул и уверенным шагом направился к плите. По-хозяйски открыл шкафчик над вытяжкой, достал сигареты и закурил. Над комнатой нависла туча. Анна прекрасно понимала причину ее появления. Его план провалился. Момент упущен. Матвей курил и смотрел в окно. Анна выдыхала. Она наконец смогла обуздать свое влечение. Скорее всего, оттого, что безудержный смех погасил огонь страсти.

– О чем ты думаешь? – тихо поинтересовалась она.

– О работе, – расстроенно ответил он. – Этот маркетолог выполнил работу на две недели позже, чем мы договаривались.

Анна вздохнула. Она понимала, что маркетолог специально тормозит процесс по просьбе Марины. Ей стало бесконечно жаль Матвея. Он не знал, в чем разница между стратегией и тактикой в бизнесе. Мыслил недальновидно, совершенно не ведая, что его тактика в результате больше разрушает, чем способствует развитию.

Она подошла к нему и закурила. То, что он собирался предпринять, отдаляло его от успеха на годы. Она давно решила, что Матвей должен сделать выбор в отношении нее, основываясь не на расчете. По крайней мере, надеялась на это. Но и смотреть, как он губит свою карьеру, тоже не могла. «Все-таки он сделал мне операцию. Я же могу дать ему совет».

– Я говорила тебе, что ты зря тратишь деньги. Тебе не нужны маркетинговые исследования. С твоим рынком и так все ясно, – тихо сказала она. – Тебе нужны пиар-стратегии и технологии, бизнес-аналитика. Твое позиционирование нужно строить в нескольких направлениях.

Матвей посмотрел на нее заинтересованно.

– Во-первых, важно позиционировать тебя на таланте и цифрах. Нужно отправить тебя на обучение к лучшему пластическому хирургу Европы. И рассказать об этом великом событии всей стране. Только так можно заставить людей забыть о твоем возрасте. Во-вторых, нужно сделать акцент на узкой специализации. Ты маммолог, значит, твоей специализацией должна быть грудь и реконструкционные операции. В-третьих, нужно создавать бренд.

– Какой?

– Это долгосрочная стратегия. Бренд, который будет связан с именем. У меня есть идеи на этот счет. В-четвертых, сайт. Тот, что есть, не годится. В-пятых, имидж. Придется его изменить. Это далеко не все. Есть еще пункты.

– Почему ты говоришь об этом так уверенно?! – вспыхнул Матвей.

Анна вздохнула. Причина его неверия крылась в неведении. Она понимала его сомнения, но открыть правду не могла. Зарабатывать баллы, рассказывая о своих связях и регалиях, она отказывалась, потому что была убеждена: этот путь бесперспективен. Кроме того, не хотела унижать таким поведением себя. Да и его. Быть с женщиной из-за выгоды унизительно. Она не могла его унизить. Она отказывалась его унижать. Интеллект искал выход из сложившейся ситуации.

– Хочешь, я организую тебе консультацию с одним из лучших специалистов Европы по пиару?

– Когда? – у Матвея округлились глаза. – Через месяц? И что мне нужно для этого сделать?

Анна грустно улыбнулась: он стал заложником своей тактики. Если ты общаешься с женщиной ради выгоды, рано или поздно наступит момент, когда женщина начнет этой выгодой шантажировать.

– Нет. Прямо сейчас. Просто скажи, что ты хочешь, чтобы я это сделала. Просто по-дружески попроси помочь.

– Организуй мне консультацию специалиста по пиару, – в его голосе чувствовалась неловкость.

– Видишь, как просто?

«И необязательно использовать для этого приемы НЛП!» – эту мысль она оставила при себе. Анна направилась к камину за мобильным телефоном. Взглянула на часы: 21:30. В Лондоне еще удобное время для звонка.

– Откуда у тебя такие связи?

– Работали вместе в одном проекте, – пояснила она.

Ей не хотелось повторять, что он мало ее знает. Вместо этого она нажала «Вызов» и включила громкую связь. Гудок. Еще один. На третьем послышался радостный женский голос.

– Анечка! Неожиданный звонок, – в речи явственно проступал акцент.

– Привет, Илона, очень рада тебя слышать, – поприветствовала Анна. – Не отвлекаю? Ты где?

– Все нормально, мне удобно говорить. Я в Лондоне. Прими мои соболезнования, – акцент стал еще заметнее. – Как ты, девочка? – в голосе звучало сочувствие.

– Спасибо, уже лучше. Отошла, – кратко ответила Анна. Они не созванивались после смерти Стаса.

– Пишешь? – поинтересовалась женщина.

Анна мельком взглянула на Матвея. На его лице застыла маска. Она не видела реакции на вопрос.

– Да, пишу.

– Я так и думала, что боль пережитого выльется в творчество, – ее голос излучал тепло.

– Примерно так и получилось. Мне нужна твоя помощь, – перешла к делу Анна.

– Внимательно слушаю, – настроилась Илона.

– Твое агентство когда-нибудь занималось раскруткой пластических хирургов?

– Да. Троих. Причем два проекта очень успешные и работают до сих пор. Третий не такой, но это не моя вина, – честно ответила подруга. – А в чем дело?

– Мой приятель – пластический хирург. Ты могла бы дать ему консультацию?

– Не понимаю зачем? – после секундного молчания спросила Илона. – Вряд ли я смогу сказать ему больше, чем ты. Почему ты сама не проконсультируешь?

Анна замерла: «Неожиданный поворот».

– Понимаешь, – она взглянула на доктора, – он мало меня знает и к тому же знакомый, а, как известно, «нет пророка в своем отечестве», – процитировала она Библию. – Поэтому хочу привлечь независимого эксперта.

– Чудной! – рассмеялась Илона.

С этим замечанием Анна была полностью согласна. Она перевела взгляд на Матвея. Тот внимательно слушал.

– Он сейчас рядом, – предупредила она. – Ты могла бы выделить час и поговорить с ним по скайпу?

– Когда?

– Когда тебе удобно.

– Я завтра утром лечу в Вильнюс. Если это будет после пяти?.. Скажем, в пять пятнадцать. Я заодно записи подниму, вспомню, как мы это делали.

– Это было бы прекрасно, – Анна удовлетворенно улыбнулась. – Я организую трехсторонний скайп. Изложу свои мысли. Ты выскажешь свое мнение о них и поделишься опытом.

– Ты позвонишь мне перед конференцией? – поинтересовалась подруга.

Анна понимала, что та хотела уточнить, есть ли что-то, о чем Матвей знать не должен.

– В этом нет необходимости, – уверенно ответила она. – Что я буду должна за консультацию лучшего специалиста по пиару?

Лучший специалист довольно рассмеялась:

– Анечка, ты же знаешь: я всегда рада тебе помочь.

– Спасибо, Илона. Тогда до завтра?

– До завтра.

Она еще раз открыла телефонную книгу. Нашла нужного абонента и нажала «Вызов». Включила громкую связь.

– Привет! – радостно затрещала Люся и сразу сообщила: – Я еще в Мюнхене.

– Пьешь пиво и ешь колбаски?

– Ты за мной следишь? – захохотала подруга.

– Можешь говорить?

– Коротко. Я с друзьями в ресторане.

– Хотела спросить: твой проект, представительство клиники, еще актуален?

– Да. Как раз вчера подписала документы на эксклюзив для Украины. А что, желание помочь пластическому хирургу еще в силе?

«Что у них за манера такая – задавать странные вопросы и вставлять лишние комментарии?» Анна украдкой взглянула на Матвея.

– Люся, я просто не против, чтобы вы встретились. Вдруг ты ищешь для своей клиники именно его. Не хочу быть камнем преткновения в судьбах пациентов. Боюсь заработать минус в карму.

Люся засмеялась:

– Я возвращаюсь после пятого. Встретимся и обсудим.

– Хорошего вечера!

– И тебе.

Анна нажала «Отбой» и отложила телефон в сторону. Матвей изумленно смотрел на нее. Она достала из пачки сигарету.

– Сможешь завтра в пять присоединиться к звонку в скайпе?

Он только кивнул. Вернулся за стол и доел салат. Она ожидала расспросов, но их не последовало. Матвей лишь наблюдал за тем, как она складывает кухонную утварь в посудомойку. Вымыла руки и села за стол напротив гостя.

– Когда твой маркетолог сделает свою работу, сравнишь стратегии. И реализуешь то, что тебе больше по душе.

Матвей кивнул.

– Почему ты так странно себя ведешь? – вдруг спросил он.

– Можешь ли ты допустить, что на самом деле я знаю намного больше, чем ты думаешь? – Анна смотрела ему в глаза. – И причина, как ты выразился, моего «литвиновского образа» несколько иная.

– Какая?

– Я объясняла тебе в воскресенье.

Матвей громко вздохнул. В комнате повисло молчание, в котором ощущалась растерянность Матвея и ее усталость. Анна чувствовала себя обессиленной. Прошло всего четыре часа с момента их встречи, но эмоции за это время вымотали. Сплошные американские горки под названием «Матвей». «Может, у него шизофрения?» – мелькнула мысль.

– Поздно уже, поеду. Завтра операция.

Она кивнула. Матвей взял сумку и направился к двери. Наклонился и на прощание чмокнул в щеку. Анна открыла входную дверь. Он остановился на пороге, посмотрел сверху вниз и положил левую руку ей на солнечное сплетение. Она почувствовала на коже жар его ладони. Прикосновение Матвея погрузило в неизвестное ей состояние. Хотелось спросить, что он делает, но не могла. Только смотрела ему в глаза. Его горячая ладонь на солнечном сплетении и пронзительный взгляд. Это длилось минимум минуту. Молчание прервал кашель. Он судорожно сотрясал тело. Матвей убрал руку.

– Аня, нужно сделать флюорографию. Реши вопрос с бронхитом. Обещаешь?

Она кивнула.

– До завтра, – сказал он и вышел из квартиры.

Анна закрыла дверь. Медленно вошла в гостиную. В солнечном сплетении жгло, словно к животу приложили раскаленное клеймо. Там, где находилась ладонь Матвея, она физически ощущала шипение, словно от горячего железа. Анна посмотрела на руки: они тряслись. Тремор. Как у человека после сильнейшего стресса. Она не понимала. Тело начала бить дрожь. Что-то происходило. Она никогда не испытывала ничего подобного. Инстинкт самосохранения вел ее на кухню. Анна подошла к тумбочке, открыла ящик со спиртным и достала бутылку «Мартини бьянко». Налила в стакан. Сделала большой глоток. И только после этого смогла достать лед и бросить в вермут. Еще три глотка – и стакан опустел. Она взглянула на руки: дрожь поутихла. Но ощущение ожога в солнечном сплетении осталось.

Она вошла в ванную и открыла кран. Достала морскую соль и высыпала всю пачку: морская соль снимает информацию. Требовалось время, чтобы вода наполнила ванну. Безразлично. Сняла одежду и залезла внутрь. Она сидела в полупустой ванне – вода едва прикрывала стопы – и смотрела в воображаемую точку.

До снятия швов, поняв, что Матвей применяет техники пикапа, она загрузила в свой банк памяти йоттабайт информации на эту тему. Больше всего ее интересовали приемы возврата жертвы, секс с бывшей и получение от девушки помощи. Повышенный интерес именно к этому направлению логически оправдан. Ведь анализ Анны показал: вероятность применения этих приемов велика. Она читала описание техник для мастеров. Изучала опыт гуру на форумах. Тогда все эти техники казались ей фантастическими. Она не понимала, как такой бред может оказывать влияние. Теперь же поняла: техники работают – она испытала это на собственной коже, которая горела в области солнечного сплетения, как от ожога.

Матвей превзошел сам себя. Сколько приемов он сегодня использовал? Десять? Больше. Она прокручивала события дня. Неги[6]. Внушения. «Дальше». «Ближе». «Дальше». «Ближе». Но самое страшное – «Лучший секс – это с женой». Когда он начал петь, ее банк памяти выдал: заготовка у Матвея авторская, но смысл тот же. Техника направлена на возврат секса с девушкой, отношения с которой закончились. Анна запомнила эту технику, потому что главный гуру уверял: работает безотказно. Но при этом признавал, что не понимает как: «Не знаю, что у этих баб в голове творится, какие там тараканы сводят клеммы, но в итоге она сама начинает приставать».

«Начинается все с комплиментов. Важно показать девушке, что она небезразлична. Делаешь «Ближе» – приглашаешь в ресторан. Производишь внушение на секс – любой песней или стихом. Повторить три раза подряд. Потом запрещаешь к себе прикасаться. Это «Дальше»».

Анна смотрела перед собой в одну точку.

«Потом привозишь ее в место секса. И прикасаешься сам – «Ближе». При этом ты все время используешь метасообщения – мысли, которые внушаются жертве без слов».

Матвей стал напевать песню. Анна обратила на нее внимание. И когда он в ресторане вышел в туалет, обнаружила в кармане его сумки презервативы. Она убедилась в том, что он будет применять технику, заставляющую жертву инициировать секс, и поняла, какую именно. «Лучший секс – это с женой» – авторская заготовка Матвея. Каждая девушка подумает, что она потенциальная жена. Матвей сделал все так, как описывал гуру. Сообщил официантке, что без пяти минут женат, признался маме, что встретил девушку и потерял. Оставил телефон на столе. Это было его «Ближе». Затем сделал «Дальше», запретив к себе прикасаться. Даже алкоголь! Он решил перестраховаться и чуть расслабить ее. Оплатил счет, отвез домой. Поиграл в ревность, устроив допрос Буржую. Привез анализы. Целый вечер был «молодец».

Она понимала, что он делает, когда расстегивала блузку. Но даже знание техники не помогло. Анна вздохнула. Перепад эмоций от «Ближе-дальше» до «Ближе» в короткий период времени создает определенное эмоциональное состояние. Тягу. Как к шоколадке, которую запретили есть. Еще несколько секунд – и она сдалась бы. Спас вопрос: «О чем ты думаешь, Аня?». Матвей недожал ее, ему не хватило терпения. Видимо, с другими все происходило значительно стремительнее.

Ванна наполнилась. Анна размешала соль и легла. Скорее всего, ей помогли техники психозащиты и знания. В целом она держалась молодцом. Хотя комплекс хорошей девочки снова сработал, пусть и в легкой форме. «Но я же не помогаю ему. Я только дам совет», – успокоила она себя.

Анна вздохнула. Последнее прикосновение руки к солнечному сплетению – вот что стало самым сильным ударом. Это явно техника гипноза. Нужно понять, какая и для чего. Она закрыла глаза и погрузилась в медитацию.

* * *

Анна сидела за столом у себя в кабинете. Закончила письмо и нажала «Отправить». Еще нужно подписать документы. Их за время отпуска накопилось пару килограмм. Потом встреча. И позвонил старый друг, попросил о консультации. Они договорились выпить кофе.

Сегодня она проснулась в ровном настроении. Так с ней всегда: понимание приводит к равновесию. Вчера, лежа в горячей ванне, она многое поняла. Последняя битва с Матвеем так или иначе закончилась его капитуляцией. Но стоила она Анне многого. Раньше она спрашивала себя: «Для чего он это делает?» Теперь пришла уверенность. Если ты просишь о помощи, то должен дать что-то взамен. Если тебе дают по собственной инициативе, благодарность – твой личный выбор: «Ты же сама этого хотела! Сама сделала!». Вот единственная причина применения техник. Матвей ничего не инициирует, и это неопровержимый факт, убеждающий в ее правоте.

«Хороший секс – лучший способ снятия напряжения в отношениях. Хорошо трахни женщину – и она все для тебя сделает. Секс – это таблетка от недоверия», – говорил знаменитый гуру пикапа. Матвей нуждался в этой пилюле, чтобы получить желаемое. Вчера он настаивал на сексе только по одной причине. Причина его возвращения – Люся. Как грустно это ни звучит, но поведение Марины заставило его перестраховаться. А конфликт со Славиком добавил сомнений. Матвей нуждался в поддержке. И судя по всему, на безрыбье и рак – рыба. Анна вздохнула. Самая страшная реальность намного лучше иллюзии.

Анна дала ему эту поддержку. Внутри она так до конца и не определилась почему. То ли сработал ее комплекс хорошей девочки, то ли его внушения, то ли инстинкт самосохранения… Когда вор приставляет к твоей голове пистолет, ты отдаешь то, с чем не соглашался расстаться, когда он угрожал оружием на расстоянии трех метров.

Вчера она на собственной шкуре испытала, насколько опасным может быть общение с Матвеем. Несмотря на знание пикап-приемов, многие из них казались ей сказкой, оторванной от реальности. Ее предвзятое отношение – ошибка. Знать и прожить – слишком разные вещи. Раньше она этого не понимала. Она начала опасаться Матвея.

Проведя час в соленой воде, она решила распрощаться с манипулятором. С нее достаточно. Но вначале все-таки сдержит слово. Не из-за него, а из-за себя. Она не хотела наказывать его за цинизм: за свой цинизм он сполна получит от жизни. Кроме того, не хотела шантажировать его, как другие женщины, как Марина. Сегодня Илона даст консультацию во время трехстороннего звонка. У Анны на большее нет сил. Она отказывалась жить с дулом у виска. Совет станет ее прощальным подарком в благодарность за операцию.

В солнечном сплетении появилось ощущение прикосновения, словно кто-то водил пальцем. Анна посмотрела в окно. В маленьком сквере напротив несколько дней назад установили скульптуру. Две зеркальные фигуры – мужчина и женщина – влюбленно смотрят друг на друга. Арт-объект выполнен из нержавеющей стали и называется «Любовь-Река». Анна грустно улыбнулась. Любовь должна течь, иначе в ней нет смысла. От застоя любовь ржавеет.

Телефон издал жалобный писк. Иконка батареи питания светилась красным: Анна забыла поставить мобильный на зарядку. И в эту секунду экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Она грустно вздохнула:

– Привет.

– Что делаешь?

– В офисе, – буднично ответила Анна. – А ты?

– Только что вышел от офтальмолога, – серьезно сообщил он.

– Что случилось?

– Диагноз следующий: ожог сетчатки глаза лазерным лучом ярко-розового цвета.

Она улыбнулась: он намекал на ее блузку.

– Этиология?

– Оружие инопланетного происхождения, – мгновенно отреагировал он.

– И какие рекомендации? – рассмеявшись, спросила она.

– Выписал капли! – На заднем фоне слышался шум улицы. – У нас все по плану?

– Да. В пять. Сбрось мне СМС с твоим ником.

– Зачем? – удивился Матвей.

– Я подумала, что ты занят. Можно ведь сделать трехсторонний звонок, – пояснила она ход своих мыслей.

– Я к этому времени освобожусь, – лаконично ответил он.

Анна замерла: она не планировала с ним встречаться. «Может, сослаться на занятость?» Хотя теперь у него нет причин бить по ее психике молотком.

– Тогда дома в пять, – смирилась она.

– Решено! – на высоких нотах ответил Матвей.

– У меня телефон разряжается, – предупредила Анна. – Поэтому, если я буду вне зоны, знай, что все по плану: я буду дома к пяти.

– Хорошо, – быстро ответил Матвей и отключился.

* * *

Анна сделала глоток апельсинового фреша.

– Илья, этот проект провальный, – вынесла вердикт она.

– Что, без вариантов?

– Этот продукт не может иметь успеха. Ты спросил мое мнение, я тебе его высказала. И объяснила почему.

– Я понял, – он поднял руки, бессознательно демонстрируя капитуляцию.

Телефон Анны жалобно пропищал.

– У тебя нет зарядки?

Друг отрицательно покачал головой. В этот момент экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Она удивилась: «Неужели хочет отменить встречу?»

– Слушаю, – произнесла Анна.

– Ты в досягаемости? – поразился Матвей.

– Телефон пока жив, – прокомментировала она.

– Ты в офисе?

Они сидели на летней площадке первого этажа. Но объяснять подробности не хотелось.

– Да, – выдала она ужатый вариант своих мыслей.

– Когда планируешь выезжать?

– Минут через десять.

Послышался долгий вдох Матвея.

– Так получилось, что я на Крещатике, в пяти минутах ходьбы от тебя, – скороговоркой сообщил он.

Она опять удивилась. Матвей продолжал:

– Так что можем поехать вместе.

– Хорошо. Дай мне десять минут.

Нажала «Отбой». «Что это? Проверка?» Она не успела додумать свою мысль.

– Прекрасно выглядишь, – сделал комплимент Илья. – Какая-то другая сегодня.

Анна благодарно улыбнулась. На ней белая свободная шелковая блуза с воротом, отделанным бежевым шелком, черные зауженные брюки со стрелками, бежевые босоножки на тонком каблуке. Она выглядела по-деловому женственно.

– Как твоя личная жизнь? – задал он частый дружеский вопрос.

– Как раз пытаюсь это понять, – изрекла она, жестом подзывая официанта. – Мне американо с молоком и счет.

В этот момент пришло СМС: «Могу тебе пока машину помыть». Анна удивилась еще больше. Мало того что он пришел за пять минут, так еще и умудрился найти на парковке автомобиль. «Что это?» – пыталась понять она.

– Ты уже уходишь?

– Еще есть десять минут, – сказала она другу.

* * *

Она подходила к паркингу. Матвей стоял возле кроссовера спиной к ней. Его тело говорило: он напряжен. Нажала кнопку сигнализации. Автомобиль издал звук. Матвей резко повернулся в ее сторону. Анна дежурно улыбнулась и сняла солнцезащитные очки. Она не спеша шла к машине под прицелом его взгляда. Матвей привычно открыл водительскую дверь.

– Вы, Матвей Анатольевич, такой пунктуальный в последнее время, что меня это безгранично удивляет.

Матвей поцеловал ее в щеку. Анна ощутила терпкий запах ванили.

– А говорили, что вечно опаздываете, – ирония вырвалась наружу. – А теперь приходите вовремя. Прямо разрыв шаблона[7], – она использовала многозначительную фразу для описания происходящего.

На лице Матвея проступило удивление, смешанное с непониманием.

– Рад, что мне есть чем удивить, – он улыбнулся, стараясь скрыть свои эмоции от словосочетания «разрыв шаблона».

Анна села в водительское кресло. Он захлопнул дверь и через секунду оказался на сиденье справа. Завела мотор. Матвей внимательно смотрел на нее.

– Почему ты хотела организовать трехсторонний звонок?

– Ты сказал, что у тебя операция, поэтому я решила, что тебе так удобнее.

«К чему он ведет?» Матвей не сводил с нее глаз.

– Когда у тебя последний раз был секс?

У Анны округлились глаза. Она могла ожидать от него любого вопроса, кроме этого. Когда-то, в начале их отношений, из ее уст прозвучал такой же. Она помнила его ответ: «Если-не-считать-мастурбации-два-месяца-назад». На ее лице появилась ироничная улыбка: «Может, ответить так же»

– В ночь перед операцией, – сказала она правду.

– Поехали! – впившись в нее взглядом, скомандовал он.

Нажала на педаль газа. «Что происходит?» Включилась программа анализа происходящего, которая выстраивала детали в порядке очередности. Анна взглянула на него:

– Ты же вчера сказал, что у тебя операция?

– Отменилась. У пациентки температура, – без запинки отрапортовал он.

Это заготовка. Операция не была запланирована. Анна прочла это на его лице. И тут ее внутренний компьютер выдал резюме произошедшего. Мозг словно диктовал цитаты из руководств по пикапу: «Если ты думаешь, что альфа-самка будет ждать тебя месяцами, ты осел! Либо ты спишь с ней, либо она спит с кем-то другим!» Фото с игры в гольф. То, что она не отреагировала на его вчерашнюю атаку. К этому он добавил Лысого. И сегодня она уведомила об отключенном телефоне. Матвей решил, что она с кем-то спит. Потому что сам отключает телефон в таких случаях. Он пришел убедиться в этом!

Анна расхохоталась. Матвей перевел на нее удивленный взгляд.

– Не стоит судить обо мне по себе! Зачем мне рассказывать тебе байку про телефон? Видимся мы с тобой не так часто. Звонишь ты только вечером и утром. Так что у меня полно времени для секса. Могу заниматься им по вечерам и ночам. Могу даже позволить себе ночевать у мужчины и уехать на несколько дней. И ты об этом не узнаешь, – она намеренно его дразнила. – Кроме того, насколько я помню, у меня нет перед тобой обязательств. Ты попросил время. И получил ответ: «Я больше не жду, я живу». Я свободная женщина. Зачем мне заниматься сексом днем?

Наконец она успокоилась. Матвей молчал.

– Я не принадлежу к тем женщинам, которые спят с мужчиной ради похоти, – уже без иронии сообщила Анна. – Секс ради секса мне неинтересен.

– А какой интересен? – задал он странный вопрос.

– Секс, наполненный энергией познания и доверия.

Матвей внимательно посмотрел. На его лице застыло недоверие.

– Кроме того, я могу обходиться без секса долгое время. Меня это не напрягает.

– Почему? – задал он еще один странный вопрос.

– Сублимация. Я творческий человек – мне есть куда деть свою сексуальную энергию. Но то, что ты ревнуешь, мне приятно.

Он громко вздохнул. Анна довольно улыбнулась.

– Хорошо выглядишь! – пробурчал Матвей и мельком взглянул на нее. – Почему ты постоянно носишь этот браслет?

Она опять удивилась. Они знакомы почти два месяца. На протяжении всего этого времени он ни разу не спросил о браслете. Анна носила его на правой руке пять лет. Этот браслет служил ей амулетом. Тринадцать нитей ярких бусинок с изображением «Глаза Фатимы», более известного под названием «Синий глаз». Символическое изображение глаза имеет многотысячную историю. Этот символ описан в памятниках всех цивилизаций и религий как способ защиты от негативной энергии и возврата ее отправителю. Для Анны браслет – оберег. За пять лет он стал ее вторым «Я». Все, кто был знаком с ней, давно привыкли к нему. Обычно люди спрашивают о браслете на третьей встрече, но никак не через два месяца. Тем более что даже на операционном столе она лежала в нем. Она отказалась его снять, и медсестра Таня пошла на уступки. Анна не носила браслет только перед людьми, которым полностью доверяла. Во всех остальных случаях он всегда был при ней.

– Все, чего желают мне люди, возвращается им увеличенное в семь раз, – озвучила она свой обычный ответ. – Если люди желают добра, им возвращается добро, если нет, то – нет.

– Ты его вообще снимаешь?! – его голос непонятно почему звучал возмущенно.

– Иногда снимаю.

– А при мне ты его снимала?

Она улыбнулась: ситуация приобретала трагикомичное развитие. Анна всегда снимала браслет во время секса. Трагедия заключалась в том, что Матвей не замечал его наличия или отсутствия. Комедия – в том, что он искал причины неэффективности своих техник. И видимо, кто-то указал ему на браслет.

– Снимала пару раз, и это стало моей непростительной ошибкой, – многозначительно произнесла она.

* * *

Они зашли в квартиру. Матвей привычно бросил рюкзак на диван. Анна нажала кнопку на чайнике.

– Кофе?

– Вы и мертвого уговорите!

И в этот момент ее вновь накрыл приступ глухого кашля. Успокоив дыхание, она взяла планшет и написала Илоне в скайп. Та попросила пару минут. Анна посмотрела на Матвея. Раньше она наблюдала за ним, втайне надеясь, что причина его возвращения – чувства к ней. Но вчерашняя атака убедила в обратном. И если раньше Анна надеялась, то после часовой солевой ванны сомнения в причинах его поступков исчезли. Разочарование и понимание заставляли отпустить его. Она прощалась с ним. Но вместо понятной обиды или гнева ее разочарование вылилось в бескрайнее сострадание к его личности. Анне стало бесконечно жаль его. Она взяла телефон и отправила СМС-сообщение.

Анна согласилась встретиться с ним сегодня, потому что анализ ситуации показывал: настаивать на сексе он больше не станет. В этом исчезла надобность. Вчера он получил обещание встречи с Люсей, сегодня получит совет. Матвей добился того, чего хотел. Приставлять дуло к ее виску нет причин. В его реальности она больше ничем не может ему помочь. Поэтому его следующим шагом должно стать исчезновение.

Чайник сообщил: кипяток готов превратиться в кофе. Она поставила чашки и френч-пресс на стол. Достала ручку и блокнот. Матвей чесал Буржуя, развалившись на диване. Прозвучал фирменный звонок скайпа. В секунду гость оказался за столом. Анна нажала «Принять вызов».

– Привет! – обратилась она к подруге.

– Рада тебя не только слышать, но и видеть.

– Илона, познакомься: это Матвей.

– Очень приятно, – сдержанно улыбнулась та.

Матвей поприветствовал ее в ответ. Анна расположила планшет на столе так, чтобы они оба попадали в объектив камеры.

– Я обратилась к тебе за помощью по следующей причине. Матвей оперировал меня и произвел впечатление опытного хирурга, несмотря на свой возраст. Ему тридцать, – уточнила она. – Он нанял маркетолога, чтобы разработать стратегию привлечения клиентов, и тот утверждает, что его возраст – это проблема. Но поскольку он очень мало со мной знаком и у меня нет опыта раскрутки пластических хирургов, я хотела, чтобы ты его проконсультировала.

– Вряд ли я смогу рассказать больше, чем ты, – кратко прокомментировала подруга. – Матвей, на вашем месте я бы прислушалась к мнению Анны.

По спине пробежала волна. «Нужно контролировать поток информации от Илоны».

– Расскажи о своем опыте, – перебила Анна.

– Мое агентство раскручивало троих пластических хирургов. Я подняла записи, – специалист показала три папки, лежавшие на столе. – Все три проекта стали очень успешными. Два из них работают до сих пор. Третий – так себе. Чуть позже объясню почему. Что ты предлагаешь? – обратилась она к Анне.

– Я предлагаю позиционирование на цифрах и таланте. Неважно, сколько ему лет, важен опыт, талант и инновационные подходы.

– Согласна, – поддержала идею Илона.

– Второе – опыт и специализация. Он маммолог-онколог. Поэтому я считаю, что успех принесут узкая специализация и реконструктивные операции.

– Это шикарное направление, – одобрила консультант.

– Я не хочу возвращаться в онкологию! – возмутился Матвей.

– Реконструктивная хирургия – это способ привлечь к тебе внимание и дорога к целевой аудитории премиум-сегмента, – строго пояснила Анна причину такого решения. – Я хочу, чтобы ты оперировал.

– Матвей, я опять полностью согласна. Понимаете, пластическая хирургия стоит денег. И самый быстрый способ достичь финансового результата – это не стриптизерши, а именно клиенты премиум-сегмента. Кроме того, то, о чем говорит Анна, даст вам возможность оперировать, а не ботулотоксин и гиалуроновую кислоту вкалывать. Или вам нравятся инъекции?

– Нет. Я хочу оперировать, – Матвей замолчал.

– Третье и самое важное – это создание бренда. Его маркетолог говорит, что нужно позиционировать себя на фамилии. В этом случае я категорически не согласна. Это ошибка.

– Какая фамилия?

– Андрейчук, – ответил Матвей.

– Не согласна по нескольким причинам, – продолжила Анна. – Первая: его фамилия брендом быть не может. Вторая: бессознательно такое позиционирование будет вызывать у клиента сопротивление. Особенно у премиум-сегмента и старшей возрастной группы.

– Ничего личного, Матвей, – смягчила предстоящий вердикт Илона. – Но Анна права: ваша фамилия брендом быть не может.

– А как же Захаренко? – не согласился Матвей.

– Захаренко создал свою сеть клиник после пятидесяти, – ответила Анна. – И если делать то, что собираешься ты, то к пятидесяти у тебя тоже появятся клиенты.

– Я не знаю, кто такой Захаренко, но скажу, что из трех проектов два имели бренд, лицом которого был определенный пластический хирург. И самый слабый проект был с фамилией хирурга.

– Почему? – поинтересовался Матвей.

– Он отказался создавать бренд. Вначале проект был очень успешным, но он сам все испортил. Понимаете, Матвей, в вашей профессии репутация – крайне важная составляющая. Тот хирург стал знаменитым и начал часто менять девушек. Дальше папарацци сделали свое дело.

Матвей сверлил Анну долгим взглядом. Она смотрела на него шокированно. Илона искренне делилась своим опытом, но выглядело это иначе.

– Пластический хирург должен относиться к своей репутации бережнее, чем политик, – продолжала консультант. – Вы очень симпатичный и харизматичный молодой человек. Не совершите эту ошибку.

– Спасибо, я понял, – выдавил из себя Матвей.

Анна перевела взгляд на планшет:

– Об имидже и репутации я тоже собиралась сказать в конце. Репутация превыше всего. Я с этим полностью согласна. Из имиджа придется убрать все, что напоминает о твоем возрасте, а также любые странные увлечения и проявления. Странный доктор больше отталкивает, чем привлекает.

– Я не сомневался, – с улыбкой во все лицо произнес Матвей.

Он взял лист бумаги и написал: «Наконец-то ты выкинешь все мои узкие джинсы!» Анна улыбнулась и ответила: «Предполагаю, что это буду не я».

– Насчет бренда, – вернулась она к скайпу. – У меня есть идея. Еще сырая, но хочу поделиться.

– Слушаю, – поддержала Илона.

– Я убеждена, что нужно поиграть с его инициалами. Мое предложение следующее: I-AM.

– То есть как «Я есть»? – уточнила Илона.

– Да. Такой сайт легко запоминается. А буквы можно расшифровать следующим образом: Innovation. Accomplishment. Mammalogy.

– Инновации. Совершенство. Маммология, – перевела Илона. – Мне нравится!

– А слоган может быть на русском: «Совершенство есть выбор».

– Это нарушение норм русского языка, – вмешался Матвей.

– Нарушение норм русского языка всегда привлекает внимание, – спокойно пояснила Анна. – Кроме того, этот слоган несет точный посыл. Красота – понятие субъективное. Совершенство – это понятие симметрии. Много красивых женщин делают себе пластические операции не потому, что некрасивы, а потому, что жаждут совершенства.

– Что скажете? – обратился он к Илоне. В выражении его лица угадывалось сомнение.

– Все, что касается слоганов, текстов и названий, лучше обсуждать с Анной, – уверенно ответила та. – Но мне нравится идея. «Я есть» точно должно сработать.

– Непонятно. И аналогий много, – возразил Матвей.

– Вот и пусть думают, что это значит! – завершила полемику Илона.

– И еще я хотела посоветоваться с тобой. – Изображение на планшете сообщало «Слушаю». – Я уверена, что очень хорошо сработают борды, – Анна взглянула на Матвея. – Тем более что лицо хирурга позволяет. В Украине еще никто не использовал эту стратегию. Тот, кто будет первым, получит реакцию аудитории. Кроме того, им начнут интересоваться СМИ. И размещать борды минимум три месяца.

– Уверена, что сработает. У меня сработало. Хотя мы только месяц рекламировали. Еще очень хорошо работают статьи в журналах, телевидение, участие в симпозиумах и благотворительные операции, – добавила Илона.

– Это понятно, – улыбнулась Анна. – У тебя есть хорошее пиар-агентство, которое ты можешь рекомендовать для этих целей?

– Зачем? – искренне удивилась подруга. – У тебя достаточно связей для этого.

Анна в замешательстве смотрела на собеседницу. «Опять неожиданный поворот. Но может, Матвей не заметит его, как и предыдущие?» Прикрыв смущение улыбкой, она повторила вопрос:

– Можешь кого-то порекомендовать?

– Я подумаю. Отвечу тебе по почте. И сброшу ссылки на сайты пластических хирургов, которые мы делали. Кстати, что с сайтом?

– Я вижу серо-стальной и огненно-красный цвета.

– С нетерпением жду макет, – улыбнулась подруга. – Матвей, стратегия Анны мне нравится.

– У тебя есть вопросы? – обратилась к нему Анна.

Завороженно глядя на нее, Матвей отрицательно покачал головой.

– Илона, спасибо за ваше мнение и время, – поблагодарил он.

– Пожалуйста. Всегда рада помочь.

– Как Мангос? – спросила Анна.

– Мангос! Поздоровайся с Анечкой! – крикнула Илона. Через секунду огромный пес породы швейцарский зенненхунд с радостным лаем вбежал в комнату, громко топая по паркету.

– Какой же он красавец! Мангос! – позвала его Анна.

Пес поставил лапы хозяйке на плечи, полностью закрыв ее своим телом. Анна рассмеялась:

– Илона, спасибо, что уделила время.

– Анечка, ты же знаешь, – улыбнулась та.

Еще несколько минут на обмен дежурными фразами – и они попрощались. Анна посмотрела на Матвея:

– А, еще забыла сказать. Никаких кровожадных роликов, которые вы монтируете со Славиком. Когда пациентке лупят молотком по носу или вы что-то делаете в открытой ране во время операции. Такие сюжеты больше отталкивают, чем привлекают. Все ролики должны акцентировать легкость, профессионализм и красоту.

Он задумчиво кивнул. Она подошла к плите, привстала на носочки и достала из шкафчика над вытяжкой сигареты. Вернулась к окну и закурила. Совет она дала.

– А как ты собираешься организовать мое обучение в Европе?

– Люся, – Анна выпустила сигаретный дым. – Люся ничего не знает о том, что между нами произошло. Даже если вы не будете работать вместе, обучение она сможет организовать. У нее огромные связи в Германии.

Матвей изумился. Что его удивляло? Реальность Люси или то, что она не знает подробностей ее личной жизни?

– Ты прислала мне СМС? – поразился он. Наконец он заметил сообщение, которое она отправила до разговора с Илоной.

– Да, это телефон Люси, – Анна обернулась. – Пусть он будет у тебя. Наберешь ее после пятого.

Зазвонил мобильный. Она быстро договорилась о встрече с бухгалтером. Матвей задумчиво наблюдал.

– Иди сюда, Аня, – позвал он.

Она подошла к дивану и послушно присела рядом. Буржуй крутился возле Матвея.

– Почему он все время поворачивается ко мне задом? – в его голосе сквозило легкое раздражение.

– У котов это высший показатель доверия, – улыбнулась Анна.

На его лице отпечаталось удивление. Матвей на секунду замер, затем резко вскочил и стал на диване на четвереньки. Развернулся к ней задом. Анна засмеялась. Он демонстрировал доверие на кошачьем языке.

– Видишь, как я тебе доверяю!

Он пятился, копируя повадки кота. Она продолжала смеяться.

– То, что ты можешь так повернуться, это понятно! Я не могу повернуться к тебе, – честно призналась она.

Матвей остановился и мгновенно принял человеческую позу. Смех угас. В комнате воцарилась тишина. Смола молчания затянула яркие краски смеха липким слоем реальности.

Их руки лежали рядом на расстоянии сантиметра. Но она не могла прикоснуться к нему. Вчера она дала слово. Анна внимательно смотрела на его пальцы. Перед глазами пробегали картины их первых встреч. Магия робких прикосновений. Первый поцелуй под наивным взглядом Бэмби. В мыслях зазвучала песня Andrea Ross «Moon River». Анна могла стать всем, чего он искал. Тогда она хотела стать. Как она хотела стать! А он прошел мимо. На глаза навернулись слезы. Зачем он сделал все это с ними? Зачем он делает все это со своей жизнью? Может, он шагнет навстречу и нарушит ее прогноз? Ее сердце кричало: «Это же так просто, Матвей! Просто прикоснись. Обними. Дай послушать биение сердца. Дай услышать его. Закрыть глаза. Почувствовать тебя, твой запах. Не аромат одеколона, а тебя. Докажи мне, что я ошибаюсь!»

Ее продолжало тянуть к нему. Но внутри исчез тот свет, который наполнял ее тогда, по дороге из аэропорта, когда она слушала Moon River. Поступки Матвея убили святость их начала. Доверие. Можно ли вернуть его? Часто решение самой сложной задачи таится в простом подходе.

– Почему у нас не получилось, Матвей? – тихо спросила Анна.

Она увидела, как напряглись его плечи. Он встал с дивана и проследовал на кухню. Анна поняла, что он не ожидал такого поворота, поэтому упростила вопрос.

– Что во мне было не так?

Матвей переставил пепельницу с подоконника на стол, сел на барный стул и закурил.

– Вопрос не в том, что в тебе не так, – секундное молчание. – Вопрос даже не в том, почему не получилось, – пауза длиною в несколько затяжек. – Потому что я считаю, что у нас даже не началось. Была химия, был секс, а потом я начал тебя узнавать.

Анна смотрела ему в глаза.

– И когда тебя не стало, появилось чувство, что я потерял нечто глобальное. Нечто важное для моей жизни. И теперь я ищу этих встреч, чтобы узнать тебя. Понять через общение.

Она слушала. Он косвенно подтверждал все, о чем она думала на протяжении их отношений. Она была его игрой.

– Ты часто ведешь себя странно, Аня.

Ее мысли превратились в глубокий выдох.

– Например?

– Например, ничего не рассказываешь о себе.

– Ты ничего не спрашиваешь. Я всегда была открыта с тобой.

– Я ничего не знаю о тебе.

– А ты спроси.

– Почему ты решила мне помочь? – выпустив сигаретный дым, задал первый вопрос Матвей.

– Я не помогаю тебе. Только дала совет, – пояснила она свою позицию.

– В чем разница?

– Помогать – значит совершать действия. Я их не совершаю.

Матвей затянулся.

Как можно не понимать очевидного? Она не может его унизить. Вначале он примет помощь, но потом возненавидит ее за это. Его комплексы обесценят ее вклад, чтобы он забыл о том, что она умнее, или сильнее, или влиятельнее.

– А какие действия может совершить сетевичка?

Анна явственно услышала звук от удара хлыстом по коже.

– А почему ты решил, что сетевичка не может совершить действия?

– Славик так говорит: «Чем она может тебе помочь?» – вырвалось из его уст.

Все ее догадки стали реальностью. То, что она показывала только вершину айсберга и Матвей ничего не знал о ней, стало причиной его поведения. Смола реальности вновь напомнила о себе. Анна села напротив. Закурила.

– А кем бы ты хотел, чтобы я была? – поинтересовалась она.

– Почему ты не можешь быть, скажем, писательницей? – осторожно спросил он.

Анна ощутила, как по позвоночнику прокатился холод. «Откуда у него такие мысли?»

– То есть, если бы я была писательницей, это изменило бы твое отношение ко мне?

На его лице мелькнуло согласие. Но он промолчал. Она бросила на него пронзительный взгляд.

– А если бы я была, скажем, – Анна сделала театральную паузу, – востребованным бизнес-аналитиком, который работает с разными влиятельными людьми? – допытывалась она.

Матвей продолжал молчать. «Сказать правду?» Она выпустила сигаретный дым. Ее пауза затянулась. Нельзя вестись на его трюк. Иначе она так никогда и не узнает, кто он такой.

– Я всего лишь, как ты говоришь, сетевичка, Матвей, – в ее тоне застыла смола. – Где дверь, ты знаешь. Продолжай слушать советы Славика.

Анна наблюдала за ним. Он замер.

– Я влюбился в сетевичку! – повторил он свою вчерашнюю реплику.

«Для него это действительно масштабная трагедия», – с грустью подумала Анна.

– И что ты собираешься с этим делать? – тоном Снежной королевы продолжила она.

– Ты очень сложная, Аня. Я всегда мечтал о нормальной советской семье. Мне бы что-нибудь попроще! Девушку из села, – на его лице появилась мальчишеская улыбка.

– Ты действительно веришь, что сможешь быть счастливым с девушкой из села?

– Да.

– Тогда почему ты сейчас здесь, вместо того чтобы быть с девушкой из села?

– Моя интуиция не отпускает тебя. Что-то внутри говорит: «Не потеряй ее».

«Правильно говорит», – подумала Анна.

– Меня тянет к тебе как магнитом. И в то же время я боюсь таких, как ты.

– Почему боишься?

– Такие, как ты, причиняют мне самую сильную боль, – он вздохнул.

– А почему ты думаешь, что я причиню тебе боль? – задала важный для нее вопрос.

– Мне кажется, что ты играешь со мной.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что после такого начала большинство женщин и на пушечный выстрел меня к себе не подпустили бы, – серьезно сказал Матвей.

Анна горько улыбнулась. Он признал, что не заслуживает общения из-за того, как поступал с ней. А значит, Матвей понимал, что делал. К тому же он стал заложником собственной игры. Он тоже не доверял ей.

– Уверен, что ты не раз зарекалась встречаться со мной. Но ты продолжаешь общаться. Зачем? – он снова закурил.

Она поняла: Матвей знает, что она удалила его из друзей в Facebook. И в своем предположении он полностью прав. Сегодня в офисе она зареклась общаться с ним, а теперь он сидит в ее гостиной.

– Я не играю с тобой. И никогда не играла, Матвей. Может быть, я пытаюсь понять тебя до конца, – честно ответила она.

– Я что, подопытная лягушка? Хочешь поковыряться внутри, а потом написать книгу?

По ее позвоночнику опять покатился кусочек льда. Откуда у Матвея такие мысли и такие странные аналогии?

– То есть? – уточнила она.

– Моя интуиция граничит с ясновидением, – пояснил он и загадочно улыбнулся. – Я многое о тебе знаю.

– Например?

– Лысый, – привел аргумент он.

Анна выдохнула: Матвей всего лишь пытается внушить ей мысль о своих магических способностях.

– Может, я хочу убедиться, что сделала все, что могла, – пояснила она причину своего общения с Матвеем.

– Почему?

– Возможно, потому, что у меня все еще есть чувства к тебе.

По лицу Матвея скользнула улыбка. Он спрыгнул со стула и подошел к ней вплотную. Она подняла голову и посмотрела снизу вверх.

– У нее есть чувства ко мне! – обрадовался он.

– Чему ты так радуешься? – Анна смотрела непонимающе.

– У нее есть чувства ко мне! – грудным голосом пояснил он. – А у меня есть чувства к ней! – он растягивал слова.

Конструкция предложения ее смутила.

– У тебя есть чувства ко мне или к ней? – уточнила Анна.

Матвей наклонился. Она посмотрела в глаза цвета горького шоколада.

– У меня есть чувства к тебе, Аня.

* * *

Анна перечитала текст. Она вернулась домой днем и сразу села за написание книги. Провела за компьютером семь часов, складывая из букв смысл, который хотела донести до читателя. Трепетные встречи начала отношений. Зря она удалила СМС-переписку с Матвеем! Она не помнила ни слова из того, что писала тогда в своих наивных любовных посланиях. Так всегда: стоит превратить буквы в текст, как он исчезает из памяти безвозвратно. Видимо, чтобы появилось место для нового, нужно освободить пространство от накопленного. Но в то же время тексты, словно на машине времени, возвращали ее к тем эмоциям, которые она испытывала, когда писала их. «Есть ли способ восстановить удаленные сообщения?» В солнечном сплетении вновь что-то зашевелилось.

Она посмотрела в окно. Вечер вновь наступил неожиданно. Взглянула на дом напротив: в одном окне горел свет. Если установить там камеру и каждый день в одно и то же время делать снимок, может получиться интересный проект. Один кадр каждого вечера. Она улыбнулась. Как приходят друзья. Или она одна пишет за ноутбуком. Или Буржуй сидит у открытого окна – как сейчас. Или Матвей смотрит вдаль, нервно выпуская сигаретный дым. Зазвучала мелодия входящего вызова. Экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.».

– Привет? – ее приветствие прозвучало скорее как вопрос.

– Привет, – послышался грудной голос Матвея. – Я соскучился! – без предисловий начал он.

Анна уловила его приподнятое настроение.

– А чего ты мне не звонишь? – каждое слово он произносил подчеркнуто эмоционально.

В солнечном сплетении стало жарко.

– Была занята, – призналась она.

– А почему ты не спрашиваешь, где я пропадал целый день?

– Где же ты пропадал, Матвей? – поддержала она его игру.

– Хотел, чтобы ты соскучилась.

Она не знала, что на это сказать.

– Ты соскучилась?

– Соскучилась, – машинально ответила она, хотя скучать по нему не могла, так как была погружена в роман.

– А еще я поставил твое фото на заставку входящего звонка, – продолжил Матвей.

– Какое именно?

– В шапочке! – весело уточнил он.

– У меня нет фото в шапочке. Я их не ношу.

– Есть! То, которое я снял перед операцией для семейного архива.

– Ты хочешь сказать, что вместо моих фото из социальных сетей ты выбрал это? – потрясенно уточнила она.

– Ты не представляешь, какая ты на нем красивая!

Анна прикурила.

– Что делаешь? – поинтересовался Матвей.

– Работаю, – расфокусировала ответ она.

– Пишешь? – он все-таки хотел четкости.

– Да, – призналась Анна.

– Что ты там пишешь? – в его голосе звучала искренняя заинтересованность.

– Роман о любви в современном мире, – пояснила она и перевела разговор на более обыденную тему: – А ты что делаешь?

– Я тоже дома! – тем же экзальтированным тоном ответил Матвей. – Готовлюсь к завтрашнему дню.

– А что завтра за день?

– Утром операция. А затем я уезжаю в Днепропетровск. У меня там прием назначен.

Анна замерла: вновь неожиданный отъезд.

– Тогда хорошей тебе поездки, – спокойным тоном прокомментировала она новость.

– Что значит «хорошей поездки»?! Я завтра после операции приеду к тебе.

Она вошла в ступор. Матвей не спрашивал и даже не намекал. Он уведомлял о своем решении. «Что с ним?»

– И во сколько ты хочешь приехать?

– В час, самое позднее – в два.

– Поезд в пять?

– Нет. В восемь. Я специально взял билет на вечер. Хочу побольше времени провести с тобой.

Перемена, произошедшая с Матвеем, шокировала.

– Что значит «больше времени»? – недоверчиво поинтересовалась Анна.

– Ты меня накормишь. Мы побудем вместе. И я уеду.

Она ошеломленно смотрела на светящиеся огни дома напротив. Слова и тон Матвея казались нормальными для любого мужчины, но для него они странные. Его поведение не радовало, а, наоборот, настораживало.

– Хорошо, – задумчиво произнесла она. – Что тебе приготовить?

– Мне нравится все, что ты готовишь!

– Лосось?

– Это лучшее, что я мог бы себе представить! – использовал Матвей одну из своих частых фраз.

– Хорошо. Тогда до завтра?

– Поговори со мной. Хочу еще послушать твой голос!

Анна молчала. Она действительно не знала, что сказать. После вчерашнего общения с Матвеем произошли поистине разительные перемены.

– Что тебе рассказать? – смиренно спросила она.

– Все что угодно! Только говори.

* * *

Анна зашла в парадное. Консьержка дежурно улыбнулась.

– Ко мне никто не приходил?

Женщина подняла глаза к потолку:

– По-моему, молодой человек минут десять назад.

Анна направилась к лифту. У ее двери молодого человека не оказалось. Зашла в квартиру и небрежно сбросила ярко-желтый пиджак на диван. Подошла к ноутбуку, открыла почтовый ящик и перечитала письмо: «Сложи свое мнение». Она еще раз открыла файл.

Первый раз она прочитала его еще в офисе. Матвей позвонил утром и уверил, что все по плану. Но его уверения давно не вызывали доверия. Готовить обед заранее и сидеть у окна Анна не собиралась. Она не отменила своих дел, наоборот, без тени сомнения поехала в офис, решив, что если Матвей появится вовремя, то она справится с этой ситуацией.

В час дня, вместо того чтобы приехать, как обещал, он прислал файл с маркетинговым исследованием. Когда Анна с ним ознакомилась, внутри нее что-то взорвалось. Казалось, что Матвей уже не способен удивить или поразить своим цинизмом, но сегодня он превзошел самого себя. Усилием воли она вернулась к деловой встрече, и это стало спасением.

Он позвонил через час и сообщил, что только что освободился и непременно будет к трем. Взглянула на часы: 16:45. В общей сложности он опаздывал на три часа. «Может, он пришел и ушел? Поделом!» Она снова вчитывалась в текст. «Неужели Матвей переслал исследование, не читая?» Глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Она дышала, для того чтобы хватило сил досмотреть спектакль. Вдох-выдох. Анна ощущала, как вновь подчиняет себе эмоции. Самообладание возвращалось с каждым вдохом и прикосновением подушечек пальцев к векам. Глубокое дыхание всегда помогает установить над собой контроль, а «Прикоснись к своим глазам, моя прекрасная принцесса» добавляет уверенности в себе. В дверь постучали.

Матвей предстал на пороге с улыбкой во все лицо.

– Ты приходил?

Он посмотрел на нее непонимающе.

– Консьержка сказала, что ко мне приходил молодой человек.

– Это, наверное, Лысый! – фыркнул Матвей.

– Он никогда не появляется без предупреждения, – отрезала Анна.

Она направилась в комнату. Матвей пошел следом.

– А ты что, только пришла? – в тоне сквозило удивление.

– Да, – подтвердила она.

– Я думал, меня ждет готовый обед.

– Я же говорила тебе, что больше не жду, – лаконично ответила она. «И если бы я его приготовила, то он бы к этому времени задубел!» – эту мысль она оставила при себе. – Надо было позвонить, что ты едешь.

– Зачем? Я последователен в своих действиях!

– Обед готовить?

– Конечно, – он внимательно посмотрел и высказал предположение: – Ты без настроения?

– У меня ровное настроение, – сообщила Анна и фальшиво улыбнулась. Внешне она демонстрировала полное спокойствие.

– Я сегодня одет как тебе нравится. Никаких узких джинсов! – торжественно сообщил Матвей.

Анна бросила на него беглый взгляд: голубые джинсы стильного кроя.

– Тебе идет, но эта футболка сюда не подходит, – проворчала она комплимент в его стиле.

Открыла холодильник. Достала маринованного лосося, листья салата и другие ингредиенты гарнира. Включила плиту. Поставила сковородку. Каждое движение сопровождалось стуком. Матвей наблюдал за ней, сидя за столом.

– Ты читала файл, который я тебе прислал? – наконец спросил он.

– Читала. Читала несколько раз, – Анна закашлялась. Новый приступ глухого кашля.

– Аня, нужно сделать флюорографию. Я волнуюсь за тебя, – высказался Матвей.

Она кивнула.

– А ты читал? – еле выдавила она из себя.

– Читал. Бред сивой кобылы, – заключил он.

С этим она полностью согласна. Конечно, правильные мысли в исследовании встречались, но ничего такого, чего не говорила бы она.

– Он рекомендует русское название сайта латинскими буквами. Я засомневалась в его профессионализме.

– Почему нельзя использовать такое название? – поинтересовался Матвей.

– Потому что для иностранца это набор латинских букв. Название сайта должно иметь смысл для международной аудитории.

Она положила рыбу в кипящее оливковое масло. Салат из руколы, зелени, авокадо и помидоров черри готов. Посыпала его кедровыми орешками.

– Сколько ты заплатил ему за работу?

– Две тысячи долларов.

– За что?!! – у нее округлились глаза.

Он подошел к окну и закурил. И в этот момент Анна обратила внимание на серебристую полоску на его правой руке. Сегодня Матвей опять надел браслет. С момента их встречи в ночь перед снятием швов она его не видела.

– Я верну свои деньги, – голос Матвея звучала уверенность.

Анна посмотрела на него внимательно:

– И что ты решил? Какую стратегию собираешься воплощать в жизнь?

– А у меня есть выбор? – безапелляционно заявил он. – Месяц ожидания, а в итоге я получил вот это! – он негодовал.

Сегодня Матвей явно разочаровался в Марине. «А чего он ожидал?»

– Выбор есть всегда, – продекламировала Анна.

– Я не хочу возвращаться в онкологию, – это признание относилось к проекту Люси.

Матвей смотрел в окно, выпуская клубы дыма.

– Так тебе же обещали открыть клинику? – в ее тоне чувствовался сарказм.

– Какая клиника?!! У нее всего лишь сто тысяч долларов! – не заметив подвоха, надрывно воскликнул он.

На лице Анны застыл ужас: они словно превратились в подружек, обсуждающих перспективы использования спонсора.

Она разложила приборы и поставила тарелку с салатом на стол. Перевернула лосося и накрыла сковородку крышкой. Механические действия ее успокаивали. Неужели Матвей не замечает ее взвинченности? Или она такая хорошая актриса? Еле слышно, но глубоко вдохнула.

– Все готово, – сообщила она.

Сели за стол. Матвей положил в тарелку рыбу и салат. Она видела, что он не голоден: нелегко обедать два раза подряд. Он молчал, никак не комментируя свое опоздание. Она же понимала: вариантов два. Либо он вчера намеренно вводил ее в плюс, делал «Ближе», чтобы опоздать – сделать «Иглу»[8] – и таким образом перезапустить ее эмоции в отношении него. Либо все намного проще: Марина прислала давно обещанное маркетинговое исследование и, естественно, предложила обсудить его за обедом. Пикаперский прием «Ближе-дальше» получается сам собой, когда у тебя две женщины, для которых ты создаешь видимость отношений. Ее давно перестали волновать его опоздания. Возможно, если бы она опять доверилась ему, такое поведение ее задело бы. Но она не доверяла Матвею. И его вчерашний приступ нежности не произвел нужного эффекта. Опоздание как раз не волновало. Ее взбесило другое.

Матвей пересилил себя и все-таки одолел обед. Анна довольно улыбалась. Поблагодарил за вкусную еду и перебазировался на диван. Она же стала освобождать стол от использованной посуды.

Через минуту заиграла песня Queen «Show must go on».

– Ты любишь эту песню? – спросила Анна.

– Ага. Я все их песни люблю, – признался он.

– Мне она тоже нравится.

Он напевал себе под нос, стуча по клавиатуре ноутбука. Анна подошла и расположилась на диване. Они сидели напротив, в разных частях «буквы «Г»». Матвей внимательно посмотрел:

– А знаешь эту песню?

Из колонок зазвучала Love Kills. Эта композиция уже знакома Анне: она слышала ее в кабинете, когда Матвей снимал швы. Он решил рассказать о своих переживаниях с помощью музыки. Внушения – он вновь применял их. Любая женщина без промедления должна была подумать: «Он страдает. Что же я так себя веду?!» Анна снова закашляла.

– Эта песня играла, когда я пришла в клинику снимать швы, – холодно напомнила она, когда приступ закончился.

По лицу Матвея пробежала волна эмоций. Щелкнула мышка. Зазвучала известная песня из какого-то кинофильма.

– Что это?

– Это Sting «Shape of My Heart». Из фильма «Леон».

Анна вслушивалась. Их взгляды встретились. Она была убеждена: Матвей даст понять, на какие слова обратить внимание. Он начал напевать:

– And if I told you that I loved you, You’d maybe think there’s something wrong, I’m not a man of too many faces, The mask I wear is one.

Он надрывно пел вместе со Стингом и проникновенно смотрел в глаза. «Если бы я сказал тебе, что люблю тебя, ты бы подумала, что что-то не так. Я не многолик, я прячусь только под одной маской». Каждая строчка этой песни словно написана специально для него. И возможно, текст произвел бы впечатление, если бы Анна не понимала, что происходит. Она смотрела Матвею в глаза. Его натренированный взгляд больше не действовал на нее.

– Включи мне что тебе еще нравится из Queen, – попросила она.

Он выбрал композицию. Комнату наполнил голос Фредди Меркьюри.

– Это Фредди и Монсеррат Кабалье, How Can I Go On.

Анна вслушивалась в голоса величественного дуэта. Песня поистине волшебная. Она наполняла эмоцией до краев. И смысл идеально подходил к ситуации.

– Включи ее снова, – тихо попросила она.

– When all the salt is taken from the sea, I stand dethroned, I’m naked and I bleed. But when your finger points so savagely, Is anybody there to believe in me, To hear my plea and take care of me? – пел Матвей, не сводя с нее глаз.

Их взгляд растянулся на минуты. Он стал беспрерывным, единым, наполненным магией песни и смыслом, который она несла. «Как у моря, лишенного соленой воды, у меня не осталось ничего. Я беззащитен и беспомощен. Но если даже твои слова так жестоки, есть ли кто-нибудь, кто поверит в меня, услышит мои мольбы и позаботится обо мне?»

Песня повторялась третий, а может, уже пятый раз. Матвей продолжал смотреть. Неотрывно. Пронзительно. В самую глубь. Скорее всего, при этом он пытался думать ее головой. Анна видела глаза цвета горького шоколада и слышала прекрасное исполнение. Но ее психозащита работала. Матвей не знал о внушениях песнями главного: нужно использовать композиции на родном языке жертвы. Анна один раз вслушалась в текст, а после уже не переводила его: перевод гасит эмоции. Или версия Матвея заключалась в том, что в переводе каждая может додумать то, что ей хочется? В любом случае эффекта он не добился.

Прозвучал сигнал сообщения в Facebook. Анна направилась к ноутбуку. Обошла стол и открыла письмо. Костя: «Как дела?» Она ответила то, что часто говорят в таких случаях: «Все хорошо».

Зазвучала новая песня – «Я тебя никогда не забуду» в исполнении Александра Маршала. Анна улыбнулась, не отрывая взгляда от экрана. Матвей воспринял отсутствие реакции с ее стороны по-своему: он подумал, что она не поняла слов. Может быть, она и не поняла все до мельчайших нюансов, но услышала главное. Однако Матвей решил перейти на русскоязычных авторов. Он громко повторял слова девушки:

– «Я знаю: чем скорее ты уедешь, тем скорее мы снова вечно будем вместе. Как не хочу, чтоб ты уезжал, как хочу, чтоб ты скорее уехал. Мне кажется, что я тебя теряю».

Анна физически чувствовала на себе тяжесть его взгляда. Матвей забыл, что однажды уже присылал ей сообщение, вводя в конкуренцию с другой женщиной. «Не мигают, слезятся от ветра…» – таким был текст его СМС, когда он уехал на свадьбу Славика. От этого воспоминания по телу пробежала нервная дрожь. Матвей повторялся. А Анне поднадоела игра в «Угадай внушение». Он же, не замечая этого, продолжал наблюдать за ней.

– О чем ты думаешь? – словно прочитав ее мысли, задал он свой контрольный вопрос.

«Что же тебе такое сказать?» – раздраженно подумала она.

– Думаю, как поменять фамилию в Facebook так, чтобы этого никто не заметил. – В социальных сетях она до сих пор была зарегистрирована под фамилией Стаса.

Матвей изумился.

– Эта песня ассоциируется у меня со смертью, – пояснила Анна.

Он шокированно посмотрел и захлопнул ноутбук. Она ответила Косте на очередной дружеский вопрос. Матвей встал с дивана и подошел к окну. Спиной она чувствовала, что он пытается прочитать, с кем она переписывается. Закрыла ноутбук. Развернулась на барном стуле и бросила оценивающий взгляд. Мастер внушений песнями закурил.

– Если поменять фамилию на девичью, начнутся слухи и домыслы, – пояснила она причину своих раздумий.

– Поменяешь сразу на фамилию нового мужа! – просияв, на высоких нотах сообщил Матвей.

Анна изобразила вопрос. Матвей уверенно показал пальцем на себя. Она задумалась. Но не о его словах, а о том, что он достал ее своими намеками на серьезность намерений.

– Или ты все-таки на фамилию Лысого решила поменять?

Переход неожиданный. Видимо, эмоции на ее лице Матвей перевел как сомнение, а отсутствие восторженной реакции заставило его вспомнить о воображаемом конкуренте. Она хитро улыбнулась.

– Какая у него фамилия?

– Громов, – выдала она первый пришедший на ум вариант, не уступающий по мелодичности фамилии Богинская. – Красиво звучит: Анна Громова?

– Аня! У меня в руках бычок! – на лице Матвея проступило негодование. – Я, конечно, потом уберу шрам, но на это уйдет время, – серьезно сказал он.

Она засмеялась. Шутка пластического хирурга. В эту секунду в ее поле зрения попал мобильный. Взяла его, быстро нажала кнопку вызова и вернула на место. Спрыгнула со стула и в два шага оказалась рядом с Матвеем. Достала сигарету и прикурила. В переднем кармане его джинсов завибрировал телефон.

– Что, Матвей Анатольевич, опять носите телефон в переднем кармане на виброрежиме? – мило улыбаясь, спросила она.

– Мне нечего скрывать, – ответил он. – Можешь проверить все мои сообщения.

– Удаляете? – она смотрела саркастично.

– Я не удаляю твои сообщения, – уверенно сказал Матвей.

Он потушил сигарету и достал гаджет из кармана. На его лице поочередно проступило непонимание, удивление, понимание. Анна смотрела на экран. Он высвечивал ее фотографию в белой медицинской шапочке.

– Ну ты и сучка! – восхитился Матвей.

– Что есть, то есть, – согласилась Анна. Улыбнулась и пронзительно посмотрела ему в глаза.

– Ты меня проверила! – шокированно воскликнул он.

Они снова встретились взглядами. Матвей смотрел на нее так же шокированно-восторженно.

– А что нам остается делать? Вы же только молчите.

– Мне есть что сказать, но ты не доверяешь мне и воспринимаешь все как манипуляцию. Между нами стена недоверия.

– И как ты собираешься эту стену снести? – Анна затянулась дымом.

– Ну, у меня есть план, – заверил Матвей.

Она улыбнулась: видимо, это план с песнями, который сегодня не сработал.

– И когда ты начнешь его реализовывать? Через год? А пока будешь смотреть в глаза?

Матвей опять поразился:

– Вообще-то, Аня, у меня рядом ножницы!

Она довольно улыбнулась:

– Матвей Анатольевич, раньше вы стремились мне что-то вколоть или отрезать. Теперь хотите нанести физический ущерб. Смотрю, наши отношения перешли на новый уровень!

Ее язвительность вырвалась наружу. Эмоции, которые она сдержала, когда прочитала файл от Матвея в офисе, трансформировались в сарказм. Анна подошла к дивану и надела ярко-желтый пиджак.

– Нам пора ехать, – сообщила она.

Они вышли из дома молча. У Матвея явно возникли вопросы. Он не мог понять, что происходит. В его реальности такой реакции быть не могло. Когда он отправлял файл, опаздывал и включал песни, он хотел пробудить в ней эмоции, благодаря которым она осознает глубину своих чувств к нему. А получил язвительность. Анна понимала: его пазл не складывается из-за нехватки деталей.

Сели в автомобиль. Анна завела мотор. После того как она выплеснула порцию яда, ей немного полегчало. Матвей же продолжал смотреть на нее выжидающе. Его взгляд давил, но она делала вид, что сосредоточена на дороге.

– Ты очень сложная, Аня! – наконец выдал он.

– В чем? – она вопросительно подняла бровь.

– Ты без причин превращаешься в холодную льдину! – в его тоне слышался упрек. Он громко вздохнул.

– В чем проявляется мой холод? – поинтересовалась она.

– Например, ты не прикасаешься ко мне.

– Матвей Анатольевич, у вас амнезия? – Анна посмотрела на него возмущенно. – Несколько дней назад в ресторане, – напомнила она, – вы попросили вас не касаться. Я дала слово. Я его держу!

Казалось, что его глаза от удивления вылезут из орбит. Указательные пальцы двигались по кругу, соединяясь в видимой только ему точке. Судя по тому, как он активно тыкал ими в пространство, его пазл начал складываться.

– Хочу уточнить… – он сделал паузу. – Мы приехали домой после ресторана, и ты не прикоснулась ко мне, потому что дала слово?

Она кивнула и пояснила:

– Я редко даю слово, но всегда его держу.

На лице Матвея отразился взрыв эмоций. Анна улыбалась. Когда сильная личность дает слово, оно превращается в «якорь», который держит подсознание. Матвей стал заложником собственной техники. Он громко вздохнул.

– Аня, ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь, – расстроенно попросил мастер НЛП.

Она промолчала.

– Только это или есть что-то еще, что тебя беспокоит? – спросил он.

Они повернули на светофоре. До вокзала оставалось ехать минуты три.

– Есть.

Матвей показал, что внимательно слушает.

– Правильно ли я поняла: сегодня ты прислал мне по почте свой план счастливой семейной жизни с Мариной?

Он изобразил непонимание. Но по лицу пробежала довольная улыбка. «Он видел имя в тексте!» Анна поняла: к этому вопросу он готов.

– Между нами ничего нет, – отчеканил он. – Но то, что ты ревнуешь, – это хорошо. Здоровая конкуренция тебе не повредит, – использовал он заготовку и поднял указательный палец. А получил неожиданную реакцию: Анна язвительно рассмеялась.

– К кому ревную? – в ее голосе звучала открытая издевка. Когда Матвей отправлял послание, он не знал главного: ей известно, кто такая Марина. – В том-то и дело, что я не могу ревновать к ней. Мы с ней авто разного класса, – разочаровала его Анна. – Наоборот, ты оскорбляешь меня таким выбором. Я же говорила тебе: если ты выбираешь между мною и ею, не стоит выбирать меня. Я тебя ей дарю!

Матвей смотрел недоуменно. В голосе Анны не слышалось истеричного крика, она четко произносила каждое слово холодным металлическим тоном, напоминающим ритмичные удары молотка. Тем же тоном она продолжила:

– Марина Джулай! – она озвучила имя, словно вызывая ее на сцену.

От неожиданности он на секунду прикрыл глаза. Анна сделала паузу.

– Марина, с которой ты поехал в Одессу после моей операции. Которая познакомила тебя с другом-маркетологом. Которая слезно просила не бросать ее и обещала открыть клинику. Та Марина, которая подарила тебе этот браслет, – она указала на него пальцем.

С каждым предложением Матвей все глубже вжимал голову в плечи.

– И которую так настойчиво сватает тебе чудо-маркетолог в маркетинговом исследовании.

Матвей молчал.

– Ты часом не оборзел?

Он на пару секунд закрыл глаза. Вдохнул.

– Я ничего ей не обещал. Я ей ничего не должен, – расстроенно начал он.

– Судя по ее поступкам, она так не считает, – перебила Анна.

– Я ничего не делаю. Только молчу. Она сама может додумать то, что хочет, – от его слов веяло холодом безразличия.

Анна ахнула: его цинизм рвал на части. Остановила автомобиль напротив входа и включила аварийку.

– Она хороший человек, – пояснил Матвей. – Но между мной и ею ничего не было и быть не может.

– Я не сомневаюсь, что она хороший человек. Я тоже хороший человек!

– Между мной и ею ничего нет, – безразлично повторил он. – Я никого не обманываю. Я все сказал. Мне нечего добавить, – отчеканил он.

Ей хотелось воскликнуть: «Как ты можешь?!» Но ее вновь накрыл приступ глухого кашля.

– Аня, нужно сделать флюорографию. Я волнуюсь за тебя, – расстроенно произнес Матвей. – Пообещай мне, что сходишь к врачу, – он проникновенно посмотрел ей в глаза, наклонился и нежно коснулся щеки. – Я буду скучать, – сказал и вышел из машины, хлопнув напоследок дверью.

Она наблюдала за тем, как он удалялся с высоко поднятой головой.

* * *

Анна открыла глаза. Взгляд уперся в будильник. Десять утра. Короткий сон длиною в забытье. Она не могла уснуть всю ночь. Беспрерывно прокручивала цепь событий. Матвей: поведение и реакции. Он не позвонил вчера. Оправданий ему она не искала. Время, когда ее эмоции хором кричали «Он же не такой! Наверное, он просто не понимает. Он не может быть таким! На это есть причины!», – закончилось. Анна не ждала звонка или объяснений. Она знала, что Матвей будет действовать согласно учению, которое гласило: никогда не оправдывайся. Гуру забыл объяснить, в чем разница между оправданием и объяснением. Оправдание – когда ты ничего не сделал, объяснение – пояснение причин твоего поступка, который стал фактом. Его поступок – факт. К ней пришла скорбь. Скорбь от осознания происходящего. Скорбь, в которой она физически ощущала боль от клейма в солнечном сплетении.

Анна отправилась в душ. Горячие струи скользили по коже. «Матвей». В ту же секунду ее вновь накрыл кашель. «Прими то, что твое тело всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет», – прозвучали в голове слова Туси. Тело явно пыталось что-то сказать.

Одну стену ванной занимало зеркало. Анна взглянула на отражение. Когда Матвей снял швы и она вышла из кабинета, что она тогда чувствовала? Свободу. Несмотря на понимание того, кто такой Матвей и какими знаниями он пользуется, ее мысли вновь полны им. Как это случилось? Она понимает, но все равно продолжает наблюдать. Зачем? Ясно одно: несмотря на понимание, она не спала всю ночь, потому что мысли о нем лишили покоя.

Анна вытерлась. Вышла из ванной и проследовала на кухню. Включила чайник. Открыла ноутбук. «Кашель – психосоматика», – набрала она в строке поиска. Она вчитывалась в описание. Туся права: тело всегда показывает. Открыла новый текстовый файл. Разговора с Матвеем не получалось, настало время написать письмо. Ее пальцы коснулись клавиатуры…

Телефон уведомил о сообщении. «Выслала тебе на почту информацию о пиар-агентстве». – «Спасибо. Посмотрю», – отправила СМС Илоне. Взглянула на часы в нижнем правом углу экрана: 12:11. Достала из шкафчика над вытяжкой сигареты. Закурила. Теперь ей полегчало. Она перечитала письмо. Отправить его? В этом нет смысла. Вместо этого она написала СМС: «Позвони, когда освободишься. Чтобы ты мог меня выслушать минут двадцать. Я разговаривала с Илоной». Через пару минут пришел ответ: «Ок».

* * *

Мобильный Анны разразился мелодией входящего вызова. Она оторвалась от ноутбука и перевела взгляд на экран телефона: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Привет, – тихо начала она.

– Привет. Только закончил прием, – он намекал на долгое отсутствие звонка.

Она взглянула в правый угол монитора: 19:11.

– Ты можешь говорить?

– Да.

На заднем плане Анна слышала шум улицы.

– Мне нужно, чтобы ты смог меня выслушать в спокойной обстановке.

– Тогда тебе придется подождать, пока я дойду до ресторана.

Анна молчала.

– Я с другом встречаюсь, – пояснил он.

– Я разрабатываю концепцию твоего сайта, мне нужна информация.

– Какая?

– Слова, по которым ты даешь рекламу, теги, – пояснила она. – У тебя очень слабый трафик реагирования.

– Откуда ты знаешь?

Хотелось ответить, что получить такую информацию не составляет труда. Но вместо этого она сказала:

– Пришли мне слова. Заодно я выясню количество запросов и объем аудитории, реагирующей на твое предложение. Не именно на тебя, а в целом, чтобы оценить запрос на твои услуги, а значит, товарооборот.

– Хорошо.

– Я разговаривала с Илоной. У нее есть пиарщик – Кристина, она работает в крупном агентстве. Илона знает ее много лет. Они предлагают встретиться в понедельник, – Анна сделал паузу. – Ты сможешь прийти на встречу в понедельник после обеда?

– Смогу, – кратко ответил Матвей.

– Где тебе удобно?

– Мне все равно.

– У них офис рядом с Севастопольской площадью. Они просят в этом районе.

– Любое удобное место. Мне безразлично.

– До 19:00. Время?

– Любое, – отрезал Матвей.

Анна услышала, что звуки открытого пространства сменил приглушенный гул помещения. Ресторан.

– О чем ты хотела поговорить?

Дыхание сообщало: он остановился.

– Я тебе послание написала. Хотела его отправить, потом решила тебе прочитать.

Матвей молчал.

– Сможешь меня выслушать? Это займет пару минут.

– Хорошо.

– Только не перебивай, – попросила она. – Если ты с чем-то не согласен, лучше скажи в конце.

– Хорошо, – повторил он.

Анна чувствовала, что он напряжен. Но пока молчал.

– Сможешь меня выслушать? – повторила она вопрос.

– Говори уже, – в его голосе сквозило нетерпение. Она глубоко вдохнула и начала:

– Может, мне не хватило терпения, а может, я устала от того, что говорит мне моя логика после общения с тобой. Настало время избавиться от бронхита. Знаешь, что это значит в психосоматике?

В ее голосе звучало спокойствие. Так происходит всегда, когда она читает свой текст. Есть огромная разница между написанным текстом и его прочтением. Если бы она отправила письмо, слова звучали бы иначе. Ее грудной, глубокий бархатный голос наполнял интонацией каждую букву, он заставлял запятые останавливать послание, а точки – быть долгими паузами. Матвей слушал как завороженный. Автор пишет, человек читает, но когда автор читает собственный текст, в этом всегда есть магия.

Анна читала дальше:

В метафизике бронхи связаны с личными отношениями. Бронхит появляется тогда, когда в отношениях возникают проблемы. Например, происходит ссора. Человек сильно переживает, испытывает гнев, потому что эти проблемы несут угрозу его привычному существованию. У него даже может возникнуть желание разорвать отношения, но он не решается сделать это из-за чувства вины. Он не осмеливается вступить в открытое противостояние, устает и впадает в уныние. Он не может получить то, что ему нужно, но не говорит об этом. Этому человеку следует занять свое место в отношениях самостоятельно, не ожидая, пока другие помогут ему сделать это. Бронхит появляется, когда не говоришь, что думаешь на самом деле. Когда подавляешь себя.

Она слышала дыхание Матвея.

– Давай поговорим сегодня по-честному, по-взрослому. Я много раз говорила с тобой о тебе. А сегодня хочу поговорить о себе. Сможешь меня выслушать? Хотя бы попытаться услышать. Понимаю, что можно было подождать до нашей встречи. Но я решила: «Какая разница, что происходит с твоей мимикой? Тебе все равно нечего мне сказать. Ты молчишь и смотришь в глаза». Я наблюдаю за тобой и думаю: «Неужели своей открытостью я произвожу впечатление полной дуры?» Даже смешно. Вопрос не требует ответа: твои действия говорят сами за себя.

Матвей продолжал внимать.

– Во-первых, я, к сожалению или к счастью, далеко не литвиновский персонаж. Я логик. Поэтому хочу объяснить. Когда я в ответ на твой вопрос «О чем ты думаешь, Аня?» несу, как тебе кажется, полную чушь – про фотографа вниз головой или про белку, – я делаю это специально. Потому что давно знаю, что этот вопрос задают, когда хотят удостовериться в результативности действий. Потому что понимаю, к чему ты ведешь, чего ты хочешь от меня добиться. Я наблюдаю, но не играю. Я вне игры. Матвей, я много сделала, чтобы разрушить твой шаблон. Хотела показать, что ты можешь добиться всего сам. Не получилось.

Она уловила эмоцию. Но Матвей молчал. Опять глубоко вдохнула:

Вчера я читала «план твоего развития», и мне вновь стало жаль тебя. Я думала: «Зачем же ты продаешь свою душу? Талантливый, умный, интересный. Зачем? Продаешь себя, как телка, ища, где выгоднее». Вначале появилась мысль послать. Потом я решила понаблюдать за тобой еще раз. Когда я спросила о проекте счастливой семейной жизни с Мариной Джулай, ты ответил: «Я никого не обманываю. Я ничего ей не обещал. Я ей ничего не должен. Я молчу, а она сама может додумать то, что хочет». Мне безмерно интересно было услышать это, учитывая, что ты сидел у меня на диване целый час и молчал.

Послышался громкий вздох.

– Мне опять стало искренне жаль твою душу. Я подумала: «Как это, наверное, нелегко – терпеть меня или, может, ее ради чего-то. Рассказывать о каких-то чувствах, встречаться, когда не хочешь видеть. Заниматься сексом, когда нет желания. Повторять три раза «Лучший секс – это с женой». А потом я поняла и другое: не хочу, чтобы ты терпел меня только потому, что я могу предложить тебе нечто лучшее, чем она. Не хочу, чтобы ты метался между мной и кем-то еще, анализируя, где тебе помогут больше. А вдруг завтра появится еще более влиятельная?

На линии повисла тишина.

– Я знаю, что партнерство эффективно тогда, когда оно двустороннее. Когда то, что ты отдаешь, равно тому, что ты получаешь. Обмен энергией. Я знаю: чтобы реализовывать твой проект, я должна получить что-то взамен – бизнес-партнерство, отношения или дружбу.

Казалось, что Матвей исчез. Анна на секунду умолкла. В телефоне слышалось его дыхание.

Дружба. Если бы ты хотя бы пришел и честно сказал: «Ань, давай дружить. Я не готов!» – я смогла бы это уважать. Ты же продолжаешь играть в ревность к Лысому и убеждать в серьезности намерений. А играть в дружбу после всего пережитого смешно, – она сделала секундную паузу. – Бизнес-партнерства тоже не получится. Ты плохая инвестиция: вдруг ты по каким-то физическим причинам не сможешь оперировать? Я аналитик. Извини, – на ее глаза навернулись слезы. – Остаются только отношения. Я могу дать тебе: искреннюю заботу, верность, уважение, поддержку, свои мозги и связи, свой опыт и личностный рост. Я могу помочь тебе реализовать твою мечту. Но ты не можешь реализовать мою. Мечту о верных, честных, уважительных и преданных взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Я готова отдать, а тебе нечего дать мне взамен, кроме молчания на диване. Я тебе не нужна. Я тебе безразлична. Я способ достижения результата. А мне не нужен человек, которому не нужна я, – по щеке скатилась слеза. Но она продолжала читать послание тем же спокойным голосом: – Я верю: в мире обязательно есть мужчина, который способен полюбить меня не потому, что я могу реализовать его цель, а потому, что у него есть ко мне чувства. Тогда это будут эффективные и созидающие отношения. Этого у нас с тобой нет. Есть игра в одни ворота. В твои. Ты даже борщ не сварил. Мне надоело играть в ожидание. Я разочаровалась в тебе, – Анна вздохнула. – Поэтому я приняла решение: не хочу больше мучить тебя собой, заставлять тебя терпеть меня. Я не буду шантажировать тебя, как это делает Марина. Я помогу тебе просто так. Мне ничего не нужно от тебя. Но, помня об обмене энергиями, я не могу сделать это совсем просто так. Плата будет минимальной. Смехотворной.

Она сглотнула. Все самое сложное позади. Она даже не сбилась, несмотря на свои эмоции. Матвей продолжал дышать в трубку.

– Я дам тебе бизнес-стратегию. Реализовывать ее будешь сам или с той, которой есть что тебе дать, для которой ты найдешь время сварить борщ. Я, к сожалению, не смогу помочь тебе реализовать этот план, потому что в обмен не получаю ничего. Ни бизнес-партнерства, ни отношений, ни дружбы. А так как обмена у нас не получается, я не имею права делать тебя слабым. Не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, – быть со мной. Это разрушит тебя. И меня, – Анна выдохнула. Осталось чуть-чуть. – Контракт таков: я даю полный план, включая пиар-менеджера, ты пересылаешь мне мои СМС. Все СМС, написанные мною: ты же не удаляешь сообщения – ты так сказал. Это плата. После этого я самоустраняюсь. Ты освобожден от мук терпеть меня. Я освобождена от твоего молчания на диване. Отказываюсь слушать твое молчание и смотреть в глаза. Меня тошнит от твоей манипуляции. Договорились?

Матвей по-прежнему хранил молчание. Текст закончился. Теперь Анне не нужно себя сдерживать. По ее лицу потекли слезы.

– Я перешлю тебе этот текст. Вдруг ты что-то пропустил. Мне важно, чтобы ты понял меня до конца.

В трубке тишина.

– Матвей?

– Это все? – его голос дрожал.

– Договорились? – переспросила Анна.

– Нет, – отчеканил он.

В ту же секунду раздались короткие гудки. Он положил трубку. Анна хладнокровно нажала «Вызов». Сброс. Перезванивать она не собиралась. Ответа тоже не ждала. Впрочем, как и объяснений. Ему нечего сказать. Почему? Потому что она права. Женщина часто ошибочно полагает, что мужчина молчит, потому что она не права. Мужчина молчит, потому что женщина попала в точку. Ему нечего добавить к ее словам.

Анна нажала кнопку на чайнике. Слезы текли безудержным потоком. Она не останавливала их. Им нужно выйти, чтобы освободить ее от кашля.

* * *

Анна открыла глаза. Почему она проснулась? Скорее интуиция, чем внешние факторы. Ее разбудило движение в солнечном сплетении. После разговора с Матвеем она проплакала несколько часов и легла спать. Успокоилась. После бессонной ночи, когда родились тысячи символов, которым предстояло стать посланием для Матвея – посланием, но не смыслом, – этот сон стал отдыхом, в котором она нуждалась. Перезагрузка. Она глубоко вдохнула тишину и спокойствие. Часы в темноте показывали 00:17. Анна прошла на кухню. Ноутбук у окна высвечивал уведомление от социальной сети: «Вы получили сообщение от Андрейчук Матвей. 00:16». Открыла его ответ.

«Психосоматика – это очень интересное чтиво, но не стоит ли меньше курить, милый друг? Долгий взгляд короткой встречи? Мне искренне жаль, что мой взгляд, ты, идентифицировала как притворство и необходимость. Мое КВНовское прошлое не сделало из меня Оскароносного актера. Мой взгляд имеет совсем иное значение… Ты, права лишь в одном. Я инфант. Да, моя инфантильность не имеет каких-либо оправдательных слов. Все в этом Мире по Фрейду, и я не исключение. Разница между мной и сестрой пятнадцать лет и в этот период моя мать пережила немало. Перелюбленный материнской любовью от событий, которые произошли до меня. Всю жизнь я заочно проклят, за связи с женщинами. Обывательское отношение к женщинам. Преследование корыстных целей? Когда-то у меня был такой опыт… У меня не встал. Не стоит переоценивать способности моего члена. Я не живу в необходимости переступать через себя. А что же мне это даст? И сколько я из этого вытяну? Дерьмо!!! Никогда! Я никогда, не продавал себя.

P.S: если, ты, не веришь не одному моему слову– нажмите 1.для связи с оператором».

Анну накрыла волна эмоций, Она не успела ее остановить. «Сейчас нет связи с абонентом». Матвей отправил сообщение и отключил телефон.

* * *

Утро последнего летнего дня разбудило пением птиц. Анна перевернулась в постели и уткнулась носом в мягкую шерсть. Буржуй гипнотизировал взглядом. Утренний ритуал: кот всегда будил взглядом, если ему что-то было нужно. Анна улыбнулась и притянула его к себе. Затащила под одеяло и прижала к телу. Буржуй фыркнул, но сопротивления не последовало. Анна снова улыбнулась: каждый ждет тепла и ласки, несмотря на внешнюю холодность. Взглянула в окно. Лучи солнца проникали в комнату, наполняя белые детали интерьера свечением. Вдохнула и сразу же ощутила терпкий аромат ванили. Буржуй пах Матвеем!

Это напоминание мгновенно вернуло к реальности. Запах. Есть ли что-то более важное для воспоминаний? Стоит его почувствовать – и эмоции просыпаются, не интересуясь твоим мнением. Потянулась за ноутбуком. Открыла Facebook. Да. Вчера, когда Матвей отключил телефон, она написала ему то, что думала. Пальцы стучали по клавиатуре со скоростью мысли, до этого она даже не подозревала о своих возможностях. Теперь придется взять ответственность за каждую букву. Она вздохнула и открыла сообщения.

«Матвей, я все-таки логик. Извини, нельзя замусолить мне взгляд громкими фразами, не подкрепленными действиями. Буду честной до конца».

Начало можно выдержать. «Жизнь, сделай так, чтобы все остальное было таким же» – взмолилась Анна.

«Я ни в коем случае не думаю, что ты «сволочь» или какое-нибудь другое слово. Я знаю точно: человек – это не то, что он делал вчера, а то, что он делает сегодня. Я всего лишь хотела сказать: я тебе не нужна. Кстати, в твоем ответе я не нашла ничего, подтверждающего обратное. Чтобы сказать другое, нужно всего лишь несколько слов. Ну, например: «Ты дура, Аня!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!» (количество восклицательных знаков имеет значение), «Что за бред ты написала)))??? Твоя белка в голове набирает вес!!! Она уже весит 20 кг! Да, я инфант, но ты мне нужна!!!!!!!! Пока не понял зачем: я же инфант))))!!! Но нужна!!!», «Ну ты и дура, Аня!!! Во всем!!! Давай поговорим об этом. Я же умею говорить, я же КВНщик)))»».

Анна вздохнула.

«Нашла другое. Твои цитаты: «Долгий взгляд короткой встречи?», «Мой взгляд имеет совсем иное значение». Почему нельзя просто сказать, о чем взгляд? Вот прямо. То, что думаешь. А знаешь, почему не можешь? Я знаю.

Преследование корыстных целей? В моем послании не было ничего про член. Или не я его писала??? Я всего лишь сказала, что это нелегко. «Лучший секс – это с женой» – обязательно три раза, только тогда эта фраза имеет магическое значение! Я чувствую, что на меня у многих встанет. Так что твой разговор о невставшем члене… Ну, как это сказать… Ты выбираешь тех, на кого у тебя встанет точно. Но в то же время «Хотите быть со мной – решите сами, девочки». Помочь девочкам решить? Я же сучка, как ты сказал.

Теперь насчет инфанта. Я очень соболезную твоей маме. Не тебе – именно ей. Она боялась тебя потерять. Боялась, что тебя не станет. Вот и вложила программу «Я на все готова! Лишь бы только был». Она тебя любила и растила. И вырастила… И все по Фрейду сделала. Но ты вообще-то уже взрослый парень. Я по члену заметила! МУЖЧИНА. Так что хватит на Фрейда спихивать, пора что-то с этим делать. Тем более что ты знаешь, кто этот Фрейд. Многие думают, что это марка пива.

История моего происхождения намного хуже. Сам Фрейд не знал бы, что сказать. Молчал бы, долго думал, если бы узнал. Но я смогла это преодолеть так, чтобы мир не видел, да и люди, которых я люблю, от этого не страдали. И ты сможешь. Я верю, что ты сильный рыцарь.

Но самое красивое – это твое признание в инфантильности. Я горжусь тобой! «Сам все понимаю и диагноз ставлю, но ничего не делаю». Удобно ничего не делать? Бездействие – это тоже выбор. Повторяюсь. Видимо, в этом что-то есть. Я так поняла из общения с тобой, что это высший пилотаж – бездействие: никому ничего не говорю, и в то же время они сами все сделают и решат. Сами…

Все твои телки сделают сами, кроме твоей «инопланетянки», которая слишком тебя любит, чтобы дальше кормить твои комплексы. Я хочу, чтобы ты стал тем, о ком Фрейд сказал бы: «Такого не бывает!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!» Количество восклицательных знаков показывает, сколько раз он перевернулся в гробу от упоминания о нем в этом послании. Господи, прости и сохрани!!!) Был инфантом, а стал Великим Мужчиной! Это тот, кем ты можешь и должен быть! Это то, чего ты достоин. И то, во что я продолжаю верить. Извини, мы с белкой странные.

В твоем письме для меня ценно все, что ты написал. За все время общения с тобой – а это два месяца, – если сложить знаки твоих ответов на все мои сообщения, столько текста не получится. Значит, тронуло.

P. S. Кстати, мой бронхит начался раньше, чем я закурила. И жду СМС с тегами. А если верю, на какую кнопку нажать?»

В целом, писать сообщение не стоило, но оно имело тот же смысл, что и все остальное. Вчера она выдала этот текст на эмоциях и отправила, не перечитывая. Не могла остановиться. В нее словно что-то вселилось. До сих пор так и не поняла, что именно.

Анна вздохнула. Ей однозначно лучше, чем вчера. Неопределенность погружала в мысли о Матвее. Она положила этому конец, своим посланием освободив себя от пут. Матвей же своим ответом подтвердил отсутствие чувств. Судя по всему, они договорились. Спокойствие. Это единственное, что она ощущала. Взгляд уперся в будильник: 11:30. «Уже день!» Она сбросила одеяло. Направилась в ванную. Мобильный просигналил об СМС. Подошла к телефону.

«Ты дурра», – сообщил экран. Она даже не успела удивиться, как тут же пришло следующее: «Королева дурр». Анна грустно улыбнулась и написала: «Рада, что ты проснулся в прекрасном настроении. Жду теги». Через секунду экран высветил «Андрейчук Матвей. Анат.».

– Ты королева дуррррррр!!! Сто восклицательных знаков! – повышенным тоном начал Матвей.

– Доброе утро, – спокойно сказала она.

– Что это было вчера?

Анна вздохнула. Видимо, количество улыбок в ее сообщении Матвей понял неправильно. Она не злилась. Не осуждала. Не оценивала. Годы бизнеса и корпоративные войны научили ее главному: договариваться, несмотря на эмоции. И как только договоренности вступали в силу, она выбрасывала свои эмоции за борт соглашения. Вчера они договорились. Она отметила это литрами слез и сном забытья.

– Правда, – ответила она. Вернулась в спальню. Открыла файл с книгой. – Пришли мне теги, чтобы я смогла дать тебе заключение. Завтра в семь встреча с пиар-менеджером.

– Где?

– В «домашнем» ресторане. Это со мной не связано. Она сама его выбрала, – пояснила Анна. – Я в это время там не появлюсь, чтобы вам не мешать.

– Я думал, мы вместе пойдем…

– Зачем? Мы же договорились, – тихо пояснила она.

– Я с тобой не договаривался! – уверенно ответил Матвей. Анна грустно улыбнулась:

– «И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то. Ты всегда будешь мне другом. Тебе захочется посмеяться со мною. Иной раз ты вот так распахнешь окно, и тебе будет приятно… И твои друзья станут удивляться, что ты смеешься, глядя на небо. А ты им скажешь: «Да, да, я всегда смеюсь, глядя на звезды!» И они подумают, что ты сошел с ума. Вот какую злую шутку я с тобой сыграю… Каждая бабочка будет напоминать тебе обо мне».

Матвей молчал, пытаясь понять, что она говорит.

– Аня, ты сошла с ума?

– «Маленький принц». Экзюпери, – горько рассмеявшись, пояснила она.

На телефонной линии повисла пауза.

– Я сегодня в церковь ходил, – серьезным тоном сообщил Матвей. – Поставил за тебя свечку. Просил бога, чтобы он изгнал беса.

– И что ответил бог? – поинтересовалась она.

– Что сегодня твое безумие пройдет.

Она грустно рассмеялась:

– Не пройдет, Матвей. Жду СМС с тегами. И не только с тегами.

* * *

Анна зашла в «домашний» ресторан.

– Вас уже ждут, – вместо приветствия предупредила улыбчивая Наташа.

За любимым столиком эффектная брюнетка – как всегда, с алой помадой на губах и собранной в высокий хвост гривой цвета воронова крыла. Подруги расцеловались.

– Как поездка? – поинтересовалась Анна.

Гала махнула рукой, дав понять, что обсуждать особенно нечего. Они расположились за столиком.

– Виталик приедет, – сообщила Анна.

– Опять будет меня ругать! – собеседница театрально закатила глаза.

– Так вроде не за что. – Подруга улетела во вторник и не участвовала в ее жизненных перипетиях. – Или ты успеешь что-то натворить до его прихода?

Гала ахнула. Анна залилась смехом.

– Давай закажем что-нибудь. Я сегодня пью, – предупредила она.

– Есть повод? – удивилась подруга.

– Немерено, – заверила она интригующе.

Они сделали заказ.

– Как доктор? – без прелюдий начала Гала.

– Ты во вторник улетела? – Собеседница кивнула. – А Матвей пригласил меня попить чаю… – загадочно глядя на нее, сообщила Анна. Она принялась подробно описывать события того вечера. Подруга внимательно слушала.

– Получается, его заинтересовала перспектива поездки на Гавайи?

– Судя по всему, да.

– А как решился вопрос со штрафом?

– Пока никак. Инспектор отказалась ускорить процесс, а это значит, что процедура займет две недели.

Подруга сокрушенно вздохнула:

– И что дальше?

Анна рассказала о том, как Матвей привез ее домой. Над историей с белкой Гала хохотала на весь ресторан.

– Где ты это берешь?! – вытирая слезы, спросила она.

– Не знаю. Какие-то защитные механизмы психики. Когда чувствую, что теряю контроль, выбиваю его из колеи. Между прочим, единственный гарантированный способ защиты – знать техники и выбивать агрессора.

– У меня перед глазами фото с игры в гольф! – Гала опять безудержно рассмеялась. – Прямо по рогам!

Наташа поставила на стол закуски и разлила в бокалы белое вино.

– У меня нет такой задачи. Я с ним не играю, – Анна закурила. – Просто хотела убедиться.

– В чем?

– Пикап это или только НЛП.

– И что?

– Пока не поняла. У него свой материал, но сценарий однозначно присутствует. В то же время пикап основан на приемах НЛП. А он врач и изучал в университете психологию.

– Ты хочешь сказать, что, возможно, это не пикап? – Лицо подруги кричало: «Не верю!»

Анна в ответ пожала плечами:

– На девяносто процентов склоняюсь к пикапу. Но до конца не уверена. – Она рассказала о том, как позвонила Илоне и Люсе.

– Ты зачем это сделала?! – не одобрила поступок Гала.

– Мне как-то по-матерински стало жаль его. Смотрела на него и думала: «Пробивается как может. А тут еще я со своей белкой!» Понимаешь, я наблюдаю за его приемами, потому что могу себе это позволить, а он их использует, чтобы встречу с Люсей получить. И вторая причина – я испугалась.

На лице собеседницы застыл немой вопрос.

– Понимаешь, в тот вечер он использовал такую гремучую смесь, что мне, чтобы успокоить свою психику, понадобился стакан мартини, час ванны с солью и час медитации.

– Аннет, пошли его подальше! – громко вздохнув, посоветовала Гала.

– Я уже это сделала, – забегая вперед, сообщила та.

У подруги округлились глаза.

– Расскажу тебе все по порядку. – И она поведала о том, как Матвей приехал в офис.

– Ого! – отреагировала слушательница.

– Я сама была в шоке. Он пытался понять, почему гремучая смесь НЛП-внушений не произвела должного эффекта.

– Вот Матвейка! – подруга довольно улыбнулась. – Представляешь, насколько нужно быть уверенным?

Кивнув, Анна подробно пересказала их разговор «за жизнь».

– Может, квартиру на жучки проверить? – предложила Гала. – Лысый, писательница – подозрительно много совпадений.

– Не думаю, что он настолько высокотехнологичен, – рассмеялась Анна. – Лысый – это всего лишь знание невербальных реакций. Я не ставила себе задачу что-либо скрыть, вот он и считал. Но как попал! Красавчик! – похвалила она. – Насчет писательницы… Он же слышал фразы, которые бросили Илона и Люся. Понял, что я что-то недоговариваю. Хотел спровоцировать меня на откровенность, нажав на самолюбие.

– И как?

– Признаюсь, я еле сдержалась, – Анна вздохнула.

– А как насчет лягушки – «поковыряться внутри и написать книгу»? – привела аргумент собеседница.

Анна секунду помедлила:

– Не думаю, что он рискнул бы. Да и ресурс – финансовый и временной. Жучки – дорогое удовольствие.

– Позвони Юре, пусть гонцов пришлет! Береженого бог бережет.

Анна задумалась. Юра был ее хорошим другом, а до Стаса – еще и соседом. Ему принадлежало крупнейшее охранное бюро в Киеве. Поэтому, когда она нуждалась в дополнительной информации и проверке офиса, обращалась к нему. «Нет. Матвей только пытался внушить мысль о своих магических способностях».

– Послушай, что дальше, – отмахнулась она от Галы и поведала о смене настроения Матвея.

– Прямо так и сказал? «У нее есть чувства ко мне! А у меня есть к ней!»

– Повторил три раза нараспев. Матвей – сплошной поток заученных фраз. Такое впечатление, что у него для каждой ситуации есть в голове файл, из которого он достает нужную фразочку.

Пришлось сделать паузу: официантка принесла горячие блюда и долила в бокалы вина. Анна продолжила:

– Я уточнила: к ней или ко мне? Подошел, наклонился и ответил: «У меня есть чувства к тебе, Аня!»

Слушательница замерла в ожидании развязки.

– Что бы сделал мужчина после такого разговора? – рассказчице хотелось услышать мнение опытной Галы.

– Уволок бы в спальню! – ни секунды не раздумывая, выдала та.

Анна утвердительно кивнула:

– Он должен был подкрепить слова действием. И все! Я бы поверила ему!

– А он что сделал?!

– А он после признания в чувствах сказал: «Поехали покурим кальян!»

Она выдержала театральную паузу. На лице подруги читался глубокий шок.

– Я была уверена, что вы переспали!!! – наконец выдавила из себя та.

Анна отрицательно покачала головой. Гала осуждающе хмыкнула.

– А зачем? Я ему Люсю и так дала. В то же время его неконгруэнтность меня все время спасает. Не дает мне включиться и стать участницей. Я только наблюдаю.

– А если бы поцеловал? Переспала бы с ним? – Гала закурила очередную сигарету.

– Да, – без тени сомнения ответила Анна. Подруга явно не понимала. – Переспала бы по двум причинам. Первая – чтобы понять, что я чувствую к нему. Меня к нему тянет – это факт. Но его техники уже не влияют на меня как раньше. Мне важно понять, что я испытываю на самом деле, – Анна смотрела вдаль, вспоминая свои чувства в тот вечер. В голове вновь зазвучала Moon River.

– А вторая? – напомнила собеседница.

– Вторая… После секса с ним окончательно прояснится, что им движет.

– И что, вы покурили кальян, и он уехал домой?

– Я его завезла. У меня еще была встреча с бухгалтером, а она живет в трех кварталах от него. И еще хотела посмотреть, как он к этому отнесется.

Гала свела брови домиком. Анна рассмеялась:

– Он приходит ко мне днем, а вечером испаряется под предлогом операции. 22:15. Помнишь?

– Ты хочешь сказать, что вы с Мариной поменялись местами?

– Видимо, теперь ее очередь сидеть у окна, – кивнула Анна.

– И тебя это не злит?! – недоумевала Гала.

– Нет. Он этого и добивается – хочет создать чувство конкуренции. А мне безразлично. Марина не вызывает у меня ревности. Наоборот, мне ее по-женски жаль. Она же не понимает, что он делает. Думает, что это любовь. А он пользуется ею как хочет.

Собеседница перевела взгляд вверх. Анна сидела спиной к залу и по движению глаз подруги поняла, что пришел Виталик. Обернулась.

– Аннушка! Гала! – как всегда, начал с теплого приветствия он.

Все расцеловались и обнялись. Виталик сел рядом с Галой и сразу сделал заказ подошедшей Наташе: меню этого заведения он давно выучил наизусть.

– Как дела? – поинтересовалась у него Гала.

– Работаю. Очень много системных процессов. На следующей неделе еду в Одессу.

– Зачем? – включилась Анна.

– У меня там семинар и консультация в крупной компании.

– А можно с тобой? – огорошила присутствующих она.

Гала изобразила недоумение. На лице Виталика возникла обеспокоенность.

– У меня там семинар. Я не смогу уделить тебе много времени, – начал объяснять он.

– Ты не понял. Я не буду тебе мешать – только завезу тебя. Сама на пляже поваляюсь. Я не отдыхала из-за операции, мои Гавайи под вопросом. Тем более что у меня в Одессе полно друзей.

– Конечно, Аннушка, – лицо Виталика посветлело. – А я смогу по вечерам приезжать на ужин, когда освобожусь.

– Правильно, езжай! – поддержала идею Гала. – Заодно от Матвея отвлечешься, – буркнула она.

– А что, есть новости? – поинтересовался друг.

– Ты как раз успел к самым интересным, – улыбнулась ему Анна. Друзья внимали каждому ее слову. – Но прежде чем перейдем к голливудскому кино под названием «Моя жизнь», хочу спросить, пока не забыла. У меня возникли неожиданные проблемы с налоговой. – И она кратко рассказала о произошедшем.

– То есть это какие-то старые процессы?

Анна кивнула.

– Я бы сказал, что налоговая в целом с ним не связана. А вот Гавайи я бы отнес к нему.

– То есть? – уточнила она.

– Почему эта ситуация вылезла именно сейчас? Не через год?

– О чем это вы? При чем здесь Матвей? – вмешалась Гала.

Виталик посмотрел на нее серьезно:

– Очень часто сильные женщины-лидеры связывают свои потери с внешними факторами, не анализируя возможность влияния на них негативной мужской психологии. А причина на самом деле в выборе мужчины, негативная психология которого разрушает ее изнутри. Если женщина любит себя, значит, начнутся проблемы со здоровьем (тело). Если ее также волнуют бизнес и успех в обществе, начнутся проблемы и там (дело), или же что-то начнет происходить с близкими людьми, любимыми животными, имуществом.

Гала ахнула:

– У вас крыша съехала окончательно!

Виталик с Анной рассмеялись.

– Я же тебе говорила! – подмигнула она ему.

– Гала, проанализируй свою жизнь на досуге. И ты увидишь: когда мужчина тебя подавлял, у тебя начинались проблемы, – игнорируя неверие, посоветовал психолог и посмотрел на Анну: – Я тебя предупреждал.

– Я только дала ему совет, – вздохнув, пояснила она. Рассказала, что следующим вечером Матвей позвонил в приподнятом настроении и поставил ее фото на заставку телефона.

– А вот это уже шиза! – серьезно сказал Виталик. – Ему нравится фото, на котором ты находишься в стрессе из-за предстоящей операции.

– А еще он в этот момент знал, что сделает с ней дальше! – возмущенно поддержала Гала.

– Он сказал, что я на этом фото фантастически красивая.

Анна не спорила с ними. Выбор Матвея действительно был следствием работы его бессознательного. И подтверждением того, что все, о чем они говорили с Виталиком после операции, правда. Она продолжила рассказ.

– И что? Прямо весь такой расшаркивающийся? – недоверчиво спросила подруга.

Анна кивнула:

– Я сама напряглась. Но когда он сообщил, что уезжает в Днепропетровск, успокоилась. Подумала, что он морально готовил меня к этой новости. И оказалась неправа. – Она поведала о маркетинговом исследовании, опоздании Матвея и «караоке» на диване.

– Целенаправленно вводил тебя в плюс! – без тени сомнения заявила Гала.

Анна кивнула и продолжила:

– План был следующий. «Ближе»: он был уверен, что после его признания в чувствах эффект от разговора вырастет в разы.

У Виталика округлились глаза, но он не стал уточнять, когда Матвей успел признаться.

– «Дальше»: поставить на паузу и выслать файл, в котором есть имя «Марина».

– Он ждал твоей реакции. А ты не звонишь и не спрашиваешь.

– Или был занят Мариной. – Анна улыбнулась: – «Дальше» получается само собой, когда у тебя два свидания подряд.

Виталик не понимал, о чем речь. Гала же расхохоталась:

– Высший пилотаж! Пока у одной «Ближе», у другой «Дальше».

– Да, не стоит по одному только «Ближе-дальше» делать вывод, что кто-то пикапер. Возможно, он бабник или просто женат! – поддержала юмор подруги Анна.

– Не каждый мудак – пикапер, и не каждый пикапер – мудак! – вынесла вердикт в своем стиле Гала.

Все рассмеялись.

– Приехал ко мне, потому что уже некуда было тянуть. Включил песни. А реакции ноль.

– А чего он этим добивался? – допытывался Виталик.

– Создать чувство конкуренции и вызвать эмоции. Перезапустить мои чувства к нему с помощью «Иглы». А то он неделю встречается со мной каждый день, а воз и ныне там. Но меня его «Игла» не зацепила.

– Почему? – уточнил друг.

– Во-первых, я понимала: что-то не то. В предыдущий вечер он повел себя неконгруэнтно, чем только усилил недоверие. Во-вторых, опыт общения с ним плюс знания. К тому же он не мог учесть важный фактор.

Друзья смотрели вопросительно.

– Он не знал, что я в курсе, кто такая Марина, и что файл маркетолога станет подтверждением моих догадок. Поэтому вместо возобновленной «любви», – показала пальцами кавычки, – получил обратный эффект. – Она поведала о разговоре, который произошел по дороге на вокзал, и о том, что Матвей без объяснений вышел из автомобиля.

– Газлайтинг, – заключил психолог. Подруги ждали продолжения.

– Вид психологического насилия, цель которого – вызвать у жертвы сомнение в восприятии реальности, выставить ее сумасшедшей, заставить почувствовать себя идиоткой. Агрессор своим поведением убеждает, что жертва видит все неправильно из-за негативного жизненного опыта, ревности. Он же, наоборот, не истерит, не выясняет отношения, не доказывает, не оправдывается. Разворачивается и уходит без объяснений. Жертва остается наедине с собой и начинает искать причины его поведения. Самогазлайтинг – это погружение в чувство вины. Постепенно жертва начинает думать, что ей и вправду кажется. Сама звонит и извиняется.

Девушки разом ахнули.

– Ты извинилась? – голос Галы звучал испуганно.

Анна открыла на планшете переписку и протянула его друзьям. Они принялись читать ее послание Матвею. Она же закурила.

«Газлайтинг. Поэтому он так легко согласился выслушать меня. Матвей ждал извинений». Она наконец поняла, почему он сохранял спокойствие, когда она читала ему свое послание.

– Да! – громко вздохнул Виталик. – Что сказать? Разговор взрослого человека. Как он это выдержал? – друг растягивал слова. – И почему ты решила ему написать?

– Причин несколько. Первая – это подтверждение моих догадок. Вторая – кашель. Третья – я всю ночь не спала. Я задыхалась в этом состоянии неопределенности. И решила от него избавиться.

Виталик понимающе кивнул:

– Он что-то ответил?

Анна открыла файл и вернула планшет друзьям. Она отчетливо ощутила шевеление в солнечном сплетении. Словно кто-то взял карандаш и начал водить им в области желудка.

– Матвей сейчас позвонит, – уверенно сообщила она.

Гала с Виталиком на секунду оторвали взгляд от планшета и вернулись к тексту. Зазвучала мелодия входящего вызова. «Андрейчук Матвей Анат.».

«Ответить».

– Добрый вечер, Матвей Анатольевич, – поприветствовала Анна без восклицательных знаков.

Друзья синхронно подняли головы. Она показала мимикой: «Я же говорила!»

– Что делала? – как всегда, поинтересовался Матвей.

– Получила аналитику по твоему сайту.

– И что она говорит?

– Что на него никто не заходит. Покажу тебе отчетность.

Из ее ответа Матвей сделал вывод, что она дома. Его вопрос стал привычным. Матвей хотел всегда контролировать ее местонахождение. Но вместо этого контролировал ответы. Она отвечала многозначительно, а он не уточнял. Видимо, для спокойствия ему хватало полуправды. Контрольный звонок вечером. Матвей продолжал делать его, несмотря ни на что.

– А ты? – перевела она разговор на него.

– В поезде, – пояснил Матвей. – Встреча завтра в силе?

– Да, без изменений. Ты же знаешь: я слово держу.

– Я это запомнил, – он вздохнул.

– Приятной дороги, – без лишних эмоций пожелала Анна.

– Спасибо. И тебе хорошего вечера, – прозвучало напоследок дежурное пожелание.

Она нажала «Отбой». Его грудной голос продолжал ее волновать. Как избавиться от этого чувства? Друзья положили планшет на стол.

– А зачем тебе СМС, – поинтересовался Виталик.

– Есть две причины. Первая – они нужны для книги, вторая – появилась возможность проверить его слова.

– Он же сам сказал, что не удаляет, – вмешалась Гала.

Виталик кивнул.

– Почему я ответила на его письмо? – задала Анна волнующий ее вопрос.

– Манипуляция, – вынес вердикт психолог. – Последняя фраза спровоцировала тебя к действию.

– Ты прав. И что ты думаешь в целом? – попросила она экспертную оценку.

– Возможно, он и не продает себя. И может, у него даже есть к тебе чувства. Просто его проект для него важнее, чем чувства.

Гала фыркнула:

– Не соглашусь с тобой! Судя по всему, у него есть чувства к той, кто может помочь больше.

Анна грустно улыбнулась. В этом вопросе она больше склонялась к мнению подруги.

– И какие прогнозы? – спросила Гала.

– Думаю, что СМС у него нет. Если бы были, он бы их переслал. Поэтому варианта два: продолжать пудрить мне мозги или слиться. И, поскольку в последнее время его стратегия запудривания не слишком работает, склоняюсь ко второму. Есть еще третий – прийти поговорить, – но, судя по поведению Матвея, нереальный.

– Второй! – тоном провидицы заявила Гала. – Пока мы с вами пьем вино, Марина обрывает Матвею телефон с разного рода предложениями. Поэтому, пока он будет ехать в поезде, у него опять проснутся чувства к ней, – съехидничала она и многозначительно посмотрела на Виталика, намекая, что в этом вопросе он неправ.

– Виталик, почему я его просто не послала? Почему все-таки предложила ему сделку? Опять комплекс хорошей девочки? – спросила Анна.

– Да. Плюс самогазлайтинг. Плюс его поведение. Он все время держит тебя в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности. Или, по крайней мере, пытается. А это самое разрушительное для психики.

– Поясни! – потребовала Гала.

– Бруно Беттельгейм, психиатр, был узником Бухенвальда и в своей книге «Просвещенное сердце» подробно описал приемы, которые использовали надзиратели. Заключенные гибли не от холода и голода, а от психоэмоционального расшатывания. От того, что их постоянно держали в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности. В результате доходило до того, что колонну из сотни человек могли сопровождать три солдата. И никому из узников не приходило в голову напасть на конвоиров и сбежать. Люди утрачивали способность сопротивляться.

Гала ахнула.

– Как избавиться от этого комплекса? – взволнованно спросила Анна.

– Нужна длительная терапия, которая даст результат только при наличии устойчивого запроса. Или уроки жизни.

– Получается, чтобы избавиться от комплекса, я буду получать уроки?

– Других способов нет, – вздохнув, ответил друг.

Анна смотрела на него с искренним удивлением. «А как же все психотерапевты мира? Чем они занимаются?!!» – звучало в голове.

– Ты будешь продолжать общаться с ним, пока не сделаешь окончательные выводы о причинах его поступков.

– Но ведь она его послала! – возмутилась Гала. – Она потребовала СМС. А у него их нет!

Психолог перевел взгляд на жгучую брюнетку:

– После опыта отношений с Матвеем, когда швы были сняты, она освободилась от нелогичности, неизвестности, неопределенности. А он своими техниками попытался ее в это состояние вернуть. Это создало для ее психики дискомфорт. Анна избавилась от своего чувства неопределенности, написав письмо. Но она не послала Матвея. Наоборот, поставила в положение, в котором он, если пришлет СМС, подтвердит свой цинизм. Ее бессознательное предложило ему сделку, на которую он заведомо не пойдет.

Виталик разговаривал с ней спокойным тоном, словно объяснял маленькому ребенку простые истины. Тоном психотерапевта. Гала вздохнула.

– А откуда ты знала, что он позвонит? – заинтересованно спросил друг.

– Я его чувствую.

– Да ладно! – устами Галы кричало неверие.

– Я начала чувствовать, когда он думает обо мне, после того как он подержал руку у меня на животе. Сомнений нет: он применяет гипноз, – уверенно сообщила Анна.

– Что за техника?

– Я пока не знаю. Но я в этом разберусь.

* * *

Анна стояла под душем. Теплые капли заряжали ее энергией. Первый день осени прошел в сумбуре рабочих звонков и переписки. Спорт. Медитация. Рядом, танцуя на столешнице возле раковины, трезвонил телефон. Она выключила воду. Завернулась в полотенце. «Андрейчук Матвей Анат.» – два пропущенных звонка. «Вызов».

– Стоит зайти в душ – и вы мгновенно звоните, Матвей Анатольевич! – вместо приветствия констатировала она.

– А чего это ты днем в душе? – заподозрил неладное Матвей.

– Фитнес, – упредила она шутку о Лысом.

– Ты дома?

– Да.

– Буду через пятнадцать минут – сообщил он.

Анна не успела ответить: в телефоне послышались короткие гудки. Она пожала плечами. Часы на экране мобильного показывали 18:15. Она включила фен. Нанесла макияж. У нее были планы на вечер – Туся. Анна с подругой договорились поужинать: Туся требовала внимания, а она – отвлечения.

«И зачем заезжать?» – с этой мыслью она направилась в гардеробную. Окинула взглядом вешалки и полки. В результате остановила выбор на зауженных джинсах и синей рубахе-распашонке. Надела браслет. И тут раздался стук в дверь.

– Заходи, – впустила она гостя.

Матвей зашел в квартиру, наклонился и чмокнул Анну в щеку. С громким вздохом привычно бросил рюкзак на диван.

– Кофе?

– Это лучшее, что я мог бы себе представить! – дежурно согласился он. Уселся за стол на свое место, напротив зеркала.

Хозяйка залила во френч-пресс кипяток. Поставила на стол чашки. Налила кофе. Матвей внимательно следил за каждым ее движением.

– Что это было? – наконец нарушил молчание он.

Анна вздохнула: он не мог понять причину ее поступков. С одной стороны, она прервала отношения, с другой – продолжает помогать. В его реальности это казалось невозможным.

– Матвей, ты совершаешь поступки, которые вынуждают делать о тебе такие выводы. Я предложила тебе сделку. На мой взгляд, ты получаешь то, чего хотел. Я получаю спокойствие.

– И как это будет?

– Я напишу тебе бизнес-концепцию. – На столе лежал лист бумаги. Анна взяла ручку и стала чертить. – Она будет включать в себя следующее: стратегию, позиционирование, сайт, имидж, пиар-технологии. Я напишу, как делала бы это сама. Порекомендую специалистов, способных реализовать идею качественно. Если у тебя появятся вопросы, ты всегда можешь написать мне письмо. Я дам тебе консультацию.

– Аня, ты понимаешь, что это перебор? – не оценил ее предложение Матвей.

– В чем? – она внимательно посмотрела.

– А как же наши отношения? – Матвей пронзал ее взглядом.

– Какие отношения, Матвей? – поразилась она. – С момента операции прошел месяц.

Он не сводил с нее пристального взгляда.

– Прошло две недели с того момента, как ты попросил дать тебе время и я отказалась это сделать. Что изменилось с тех пор?

Матвей молчал. И она ответила сама:

– Ничего. Отношения – это не долгий взгляд на диване. Это уважение, внимание, забота, влечение.

– В отсутствии близости виновата ты! – уверенно перебил он. – Ты ведешь себя как холодная льдина!

Анна улыбнулась: в его реальности так и было. Она не реагировала на техники, значит, бесчувственная, холодная льдина.

– Матвей, я умею контролировать свои инстинкты. И не собираюсь приставать к тебе, несмотря на все твои маневры.

– А я не собираюсь тебя терять! – воскликнул он. – У меня есть чувства к тебе.

– Чувства – это всегда действия. Извини, но долгого взгляда на диване для меня недостаточно.

Он громко вздохнул:

– Мне не нужна твоя концепция без тебя! Я не пойду на встречу один.

* * *

Они вышли из ресторана.

– Слаба́чки! – вынес вердикт Матвей.

– Зачем ты так себя вел?!

– Дело не во мне, дело в них. Они сами виноваты.

– Да ты их просто размазал! – возмутилась Анна.

– Нет! Ты же так не реагируешь! – аргументировал он и повторил: – Слаба́чки.

Анна глубоко вздохнула. Вечер принес осеннюю прохладу. На улице неожиданно стало зябко. Температура воздуха – плюс двадцать, а ощущение лета развеяно порывистым ветром.

– Холодно! – передернул плечами Матвей.

– Так надень кофту, – предложила Анна, указав на его рюкзак, из которого торчал рукав.

Она не вникала в то, что он говорил. Она отходила от произошедшего.

Матвей, не замечая ее состояния, загадочно спросил:

– А знаешь, как отличить, замерз мальчик или нет?

– Знаю. Нужно потрогать носик, – машинально ответила она.

– Носик трогают, когда мальчик маленький, – растягивая слова, назидательно сообщил Матвей. – А когда мальчик большой, трогают там, где у маленького был носик!

Анна не рассмеялась: ей было не до смеха. Матвей надел кофту и запрыгнул на парапет, став еще выше. Ладонь Матвея оказалась на уровне ее головы. Он, подпрыгивая, шел по возвышению и слегка касался ее макушки кончиками пальцев. Анна же анализировала последние события.

То, что он устроил в ресторане, рассеяло последние сомнения в использовании пикапа. Матвей продемонстрировал высший уровень владения «Методом Мистери». Он разыграл классический сет, чтобы повысить свою ценность в глазах Анны, использовав как пешек директора одного из самых крупных пиар-агентств страны и ее помощницу. Настоящий пикап-артист, жонглирующий женщинами, как апельсинами. Что с ними творилось! Кристина молчала – полная дисфункция речи, – только истерично смеялась на каждое сказанное им слово. Вторая, как выяснилось, замужем, и это обстоятельство, видимо, слегка ослабило воздействие. Она пыталась что-то сказать, но тоже безуспешно. Анна никогда не видела Матвея в игре, в поле, и то, что она наблюдала, ввело ее в ступор.

– Что ты собираешься делать? – неожиданно спросил он.

– Не знаю, – увязнув в мыслях, она отнеслась к вопросу невнимательно.

– А я знаю. Проведешь вечер со мной! – уверенно заявил Матвей.

Зная нюансы «Метода Мистери», Анна понимала, что целью его выступления была она, а не девушки. Он лишь использовал их, чтобы продемонстрировать влияние своей «харизмы» на женщин, а благодаря этому увеличить свою ценность в глазах жертвы и задеть женское самолюбие отсутствием внимания. Кристина превратилась в мягкий пластилин, из которого он мог лепить все что угодно. Она даже оплатила счет в ресторане. По замыслу манипулятора, такое поведение должно было восхитить Анну, а вместо этого ее охватил ужас от осознания его могущества. До сегодняшнего дня она не понимала, какую реакцию поведение Матвея вызывает у представительниц прекрасного пола. Но раньше у него не было возможности показать свою власть над другими женщинами.

Матвей пребывал в эйфории, совершенно не замечая ее молчания. Он вел себя как наркоман, получивший дозу. Адреналин игры – вот чем объяснялось его настроение.

– Как тебе встреча?

– Я в шоке, – сказала правду Анна.

– Не ожидала увидеть меня таким? – он пронзал ее горящими глазами.

– Знать и прожить – слишком разные вещи.

Матвей не обращал внимания на ее состояние. Наоборот, воспринял ее слова как восхищение. Он продолжал, слегка подпрыгивая, идти по парапету, все так же касаясь ее волос.

– Когда ты уже начнешь мне клиентов приводить? У тебя столько знакомых, – рассуждал он вслух.

Его слова прозвучали в фоновом режиме. Она не успела отследить свою реакцию на них. Анна подняла взгляд, и в это мгновение он запрыгнул на крышу вытяжки и начал плясать. «Крышеснос»[9], – поняла она. Матвей двигался словно в трансе. Согнутые в локтях руки подняты вверх, частые па ногами… Она уже видела это в ролике, который он показывал в ночь перед снятием швов. Его пляска в Нью-Йорке на Таймс-сквер. Анна пыталась вспомнить название танца, которому обучают в пикапе. «Танец шамана?»

– Матвей Анатольевич, прекратите ваш «Крышеснос», – спокойно попросила она.

От неожиданности Матвей замер.

– Ты очень скучная, Аня! – разочарованно вздохнул он. Затем спрыгнул с возвышения.

– Напротив, очень веселая. Только приемы НЛП меня не впечатляют, – пояснила она.

Ответом стал трагический вздох. Они подошли к подъезду. Молча поднялись на этаж. Матвей только открывал перед Анной двери. Зашли в квартиру. Буржуй по традиции встретил их в коридоре. Гость бросил рюкзак на диван и снял кофту. Уверенной походкой проследовал в спальню и разлегся на кровати. Анна пожала плечами и пошла на кухню.

– Кофе будешь?

– Да, – сообщил из спальни грудной голос.

Анна смотрела в окно. Она понимала, чего он ждет. Если зайти в спальню, то дальше – секс. План на вечер такой: произвести впечатление с помощью «пешек» в ресторане, затем пара внушений, «Крышеснос» и спальня. Она вздохнула: «Неужели он не способен хоть что-то инициировать?» Время шло. Матвей продолжал ждать.

– Кофе готов.

– Иду!

Она отчетливо слышала звук клавиш. Он писал кому-то СМС.

– Что будем делать? – поинтересовался Матвей, появившись в гостиной.

– Все, что мужчина скажет, – многозначительно улыбнулась Анна.

– «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!» – продекламировал он Пушкина, смерив ее пылким взглядом.

Раздался сигнал уведомления об СМС. Матвей быстро пробежался глазами по тексту, но ничего не ответил на сообщение. Анна налила в его чашку кофе.

– Мне пора!

* * *

– Гала! Ну наконец-то! – тоном, полным возмущения, начала Анна. – Почему ты трубку не берешь?!

– Я спала, – спокойно ответила та.

– Просыпайся! Ты не представляешь, что сейчас было!

Анна услышала, что подруга встала с кровати.

– Рассказывай, что там! – голос стал намного бодрее.

– Гала! У него нет СМС! Он не идет на сделку.

– А я Виталику говорила, – прогнозистка довольно растягивала слова.

– Ты не представляешь, как это было! – Анна описала вечерние события. – Актер, играющий роль после пяти лет ежедневных спектаклей. В него словно вселилось что-то! А эта Кристина! Она и двух слов связать не могла.

– Думаю, еще пара минут – и вторая бросила бы мужа, – хохотала Гала.

– Почему я никогда не видела его таким?

– Наверное, с тобой он стесняется, – подтрунила над Матвеем подруга.

– Гала, ты не понимаешь! Их трясло, причем обеих! У меня не было такой реакции на него никогда.

– Поэтому ты и кажешься ему странной, – она вспомнила высказывание Матвея об «инопланетянке».

– Это пикап – сомнений нет, – выдохнула Анна. – Он явно использовал обороты из книги «Мистери», только заточенные под свой материал, – перешла она на сленг пикапа.

– Например?

– «Видите, как она ревнует?», «Представляете, как мне с ней сложно живется?», «Я сам ее боюсь!» – Анна цитировала Матвея, мастерски копируя его интонации.

– У меня сомнений давно нет, – зевая, поддержала собеседница. – Что дальше?

Анна рассказала о попытке «Крышесноса», о том, как Матвей уведомил ее о совместных планах на вечер, как они зашли в квартиру и о резком беспричинном уходе.

– Прямо так и сказал: «Мне пора»?! – Гала кричала в телефон.

– Да. Взял рюкзак и вышел. Сразу после СМС.

– Его нужно лечить, – безапелляционно заявила подруга. – Матвей вновь бросился в ночь! – ее голос исполнился театрального трагизма. Она замолчала, погрузившись в раздумья. – А если предположить, что он кому-то написал – мол, ни одна из техник не сработала – и ему сказали: «Вали. Пусть сидит и думает, куда ты и что случилось!»?

В догадке Галы было рациональное зерно.

– Газлайтинг? – подумала вслух Анна.

– Ну да.

– Наказание за непослушание?

– За то, что в спальню не пришла. Но кто прислал ему СМС? По ходу, играют всем клубом, – сама ответила на свой вопрос подруга.

Анна вздохнула. В ее голове открывались файлы о пикапе.

– Есть еще один вариант, – сообщила она. Гала молчала. – Он уходит. Я ему звоню, чтобы выяснить, что случилось. Он вне зоны досягаемости. Я себя накручиваю.

– Приезжаешь к нему. Устраиваешь истерику. Это уже было! Видно, у Матвейки закончились приемчики!

– Побудь на линии, – попросила Анна и нажала кнопку вызова. «В настоящий момент абонент недоступен», – сообщил оператор. Она вернулась к подруге: – Гала! Он вне зоны!

Та драматично вздохнула:

– И снова безрезультатно! Бедный Матвейка, сплошные удары по его инфантильной психике! Ты ему уже своей клюшкой для гольфа мозг вынесла.

– И что он будет делать дальше?

– Подозреваю, что на этом все. СМС у него нет. А ходы закончились! – сделала вывод Гала.

* * *

Анна по очереди давила на кнопки пульта от шлагбаума. Уже пять месяцев этот пульт оставался для нее загадкой, не поддающейся логике. Всего четыре кнопки, но каждый раз срабатывала разная. Логика отсутствовала, но шлагбаум поднялся. Анна нажала на педаль газа, чтобы сохранить скорость. Это ее стиль – ездить с одинаковой скоростью независимо от того, движешься ты в гору или спускаешься с нее. Она припарковалась возле подъезда.

В солнечном сплетении опять начали водить карандашом. Матвей. Вчера в 23:15 она получила СМС с уведомлением «Абонент снова на связи». Звонить не стала. Он тоже не перезвонил. Старалась не думать о нем, и в череде дел это удалось. Вначале отвлекло написание романа. Она встретила рассвет вместе с ноутбуком. Поспала несколько часов. Затем ее подхватил поток дел. Сегодня она окончательно поняла: Гавайи отменяются. Ей точно не до Матвея. Анна вышла из машины и направилась к подъезду.

Телефон заиграл спокойную мелодию – «Капли дождя». На экране появилась надпись: «Андрейчук Матвей Анат.». Вчерашний прогноз о том, что ходы у Матвея закончились, не сбылся. Анна вздохнула. «Может, не отвечать?» – впервые подумала она.

– Привет.

– Привет, – прозвучал фирменный грудной голос.

«Когда-нибудь я смогу не замечать его?» – мелькнула мысль.

– Ты дома? – он говорил приглушенно.

– Почему ты спрашиваешь? – удивилась она: обычно Матвей не задает такие вопросы напрямик.

Анна зашла не через парадный вход, а через внутренний. Черный вход означал отсутствие лифта. Она поднималась по ступенькам.

– Хотел спросить, какие планы на вечер.

Анна не понимала.

– Ты сегодня странный, – не сдержалась она.

– Может, с Лысым встречаешься? – пояснил он причину своего вопроса.

Она вздохнула: надоел с этим «Лысым». В то же время Матвей вновь угадал: они с Виталиком договорились созвониться, когда тот освободится, и, возможно, поужинать.

– Дома, – многозначительно ответила Анна.

Поднялась на свой этаж и направилась к квартире. Зашла внутрь. Сняла туфли. Наконец в родных стенах можно забыть о сложностях дня.

– Тебе есть что скрывать от меня?

Она искренне удивилась вопросу.

– Нет, – прозвучал естественный ответ на непонятный вопрос. – А почему ты спрашиваешь?

– Могу я тебя о чем-то попросить?

Анна села на диван.

– Ты сегодня странный, – заключила она: сегодня он казался странным даже ей. – Проси.

– Открой дверь, – прозвучал в телефоне грудной голос.

– То есть? – не поняла она, но направилась к двери. По дороге оценивающе взглянула на себя в зеркало: джинсы и белая шелковая блузка.

– Открывай.

Когда он отвечал, Анна уже заглядывала в глазок. Она прокрутила бабочку замка. Щелчок. Еще один. Матвей смотрел на нее с высоты своего роста. На его лице читалось сомнение.

– Заходи, – она широко распахнула дверь. Действовала машинально, пытаясь понять, что происходит. Матвей, который не проявляет инициативы и тем более не способен на спонтанные поступки? «Крышеснос»? – Неожиданно, – она дежурно улыбнулась.

Матвей зашел в квартиру. Анна вопросительно посмотрела в глаза цвета горького шоколада.

– Хорошо, что ты одна, – констатировал он и протянул пакет с логотипом супермаркета.

– Что это?

– Продукты.

Анна непонимающе уставилась на пакет. Неожиданное появление Матвея ее психика пережить способна, но продукты! Она перевела на него взгляд, но сформулировать вопрос не успела. Матвей подошел вплотную, и ей пришлось отступить в угол коридора. То, что гость пришел с продуктами, она видела, но никак не могла понять зачем. И почему он зажал ее в угол?

– Почему ты такая маленькая, Аня? – прошептал он.

Она подняла на него глаза. Опять странный вопрос, учитывая срок их общения. Хотелось ответить: «Потому что у нас тридцать сантиметров разницы в росте», но она сдержалась.

– Я сдаюсь, – тихо сказал он, поймав ее взгляд.

– Матвей, – выдохнула она.

Он обхватил ее лицо ладонями и проникновенно посмотрел в глаза. Наклонился и нежно коснулся губами. Поцелуя не было. Только легкое, словно случайное, прикосновение. Анна оторопела. В этой неожиданности страсть потерялась. Ей не хватило места. Страсть вытеснили обстоятельства их истории.

– Ты маленькая инопланетянка, Аня! – прошептал он. В его голосе слышалось восхищение.

Она открыла рот, чтобы спросить. Но Матвей не дал ей этого сделать, прикоснувшись пальцем к ее губам. Он взял ее за руку и повел на кухню.

– Буду варить борщ! – решительно сообщил он, словно мотивируя себя к действию.

– А ты умеешь? – шокированно спросила она.

– Нет. Но я почитал в интернете, и ты мне поможешь!

Анна наблюдала за тем, как он достает из пакета продукты, и одновременно осознавала глубину его простого ответа.

Матвей был специалистом в получении блюд фастфуда. Он знал, где находится заведение, знал, как открыть дверь, подойти к свободной кассе и выбрать из предложенного. К этому он привык, этот маршрут он изучил досконально. Иногда это не фастфуд. Иногда – ресторан. Но смысл тот же. Утоление голода без лишних вложений. Готовая еда в обмен на плату. Матвей не умел готовить. Но он решил сварить этот злосчастный борщ, несмотря на это. Может, когда мы не умеем, мы боимся показаться глупыми? Что-то внутри сжалось. Словно душу поймали в тиски. Анна подошла к выдвижной тумбочке и достала кастрюлю.

– Наверное, продукты нужно вымыть? – предположил Матвей.

– Грязь мешает вкусу, – кивнув, прокомментировала она. Он послушно открыл кран и отправил овощи под струю.

– Налей в кастрюлю воды и включи плиту, – посоветовала Анна.

– Зачем? – удивился он, намекая на то, что овощи еще не вымыты.

– Всегда можно ускорить процесс, если ты знаешь последовательность действий.

Матвей кивнул. Он знал об этом как никто другой. Анна достала из тумбочки утварь, подходящую для этого блюда. Она обожала аксессуары, высвобождающие время на кухне. Собирала всякие терки, ножи, комбайны, привозила их из-за границы. Электрическая терка. Нож для чистки овощей. Матвей удивленно смотрел.

– Никогда такого не видел, – подумал он вслух.

Она улыбнулась. Но не его замечанию, а тем продуктам, которые он принес из супермаркета. Мясо, свекла, картофель и заправка для борща. Анна вздохнула. Открыла холодильник и извлекла из него: морковь, капусту, лук, помидор, чеснок, желтый перец. Матвей смотрел вопросительно.

– Раз уж ты решил сварить борщ, так сделай его настоящим.

– Так написано в интернете, – оправдался он.

– В интернете много всего написано. Первый опыт имеет значение. Так пусть он будет позитивным, – Анна протянула ему нож для чистки овощей и скомандовала: – Свекла.

С чисткой овощей Матвей справлялся. С нарезкой справлялась терка. Анна только показывала, что и как. Мясо он нарезал легко – профессия обязывала. Вопросов не задавал, только выполнял рекомендации. Она наблюдала за ним, все еще пытаясь понять, что он хочет этим сказать.

Зазвонил мобильный. Только сейчас она заметила, что его айфон лежит на столе. Матвей ответил. Судя по разговору, звонила пациентка. Он давал рекомендации, помешивая кипящий бульон. Анна едва заметно улыбнулась: идиллическая картина. На сковороде пассеровались овощи. Мясо кипело в кастрюле вместе с капустой и картофелем. И Матвей разговаривал с пациенткой с ложкой в руке. Не хватало передника.

Анна подошла к окну и закурила. Она смотрела в небо. Фиолетовое небо вечернего сентября. Верила ли она Матвею? Она не знала. Рядом с ним очень хотелось верить. Что на самом деле он тот Матвей, которым был вначале. Он просто запутался, а теперь понял. Он варит борщ! Для нее. Матвей стал рядом и тоже закурил.

– Что делал вчера? – поинтересовалась она.

– Приехал домой. Думал, – он сделал паузу и выпустил дым. – Думал всю ночь.

Анна посмотрела на него. В ее глазах читался вопрос.

– Ты маленькая инопланетянка, Аня. Или Рената Литвинова. Или Холли Голайтли из «Завтрака у Тиффани», – Матвей едва заметно улыбнулся. – Я сдаюсь, – ровно, без эмоций, даже приглушенно сказал он.

Она молчала. «В чем сдается?» Он словно услышал ее немой вопрос:

– Я смирился с тем, что не могу жить без тебя. Это факт моей биографии.

– И что дальше?

– Борщ, – уверенно ответил он. – Мы, рыцари, странные, пока не определились.

Анна внимательно всматривалась в его микромимику.

– Или после борща я стану тебе безразличен?

Она отрицательно покачала головой. Потушила сигарету.

– Чуть не забыл! – воскликнул Матвей. – У меня есть для тебя подарок. – Он положил окурок в пепельницу и направился к сумке.

Анна подошла к плите. Отправила в кастрюлю содержимое сковороды. Добавила специи и мелко нарезанный чеснок. Уменьшила температуру электрической конфорки.

– Вот! – прозвучал за спиной голос Матвея.

Она обернулась. Матвей с широкой улыбкой протянул детский головной обруч с поролоновыми антенками – высотой сантиметров десять.

– Розовый! – он поднял указательный палец. – Еле нашел! – его лицо озаряла мальчишеская улыбка.

Анна рассмеялась.

– Буду надевать его тебе каждый раз, когда ты будешь странно себя вести. Примерь! – потребовал он.

Их взгляды встретились.

– Я сейчас странно себя веду?

Он отрицательно покачал головой и тихо произнес:

– Ты сегодня очень хорошая.

Анна внимательно смотрела на Матвея. Его первый подарок – детский обруч с антенками инопланетянки.

– Почему не цветы?

– Я думал об этом, но решил, что, если приду с цветами, ты скажешь, что я тобой манипулирую.

«А ведь он прав», – мысленно согласилась она.

В его глазах горел огонь. Матвей взял ее за руку и повел в гостиную. Анна опять удивилась. Сел на диван и притянул к себе. Это было то же место, что и в ночь перед снятием швов. Он так же уткнулся лицом ей в живот, так же вдыхал, но в его действиях не ощущалось животной страсти, скорее нежность. Прижал ее к себе сильнее. Наклонился и замер. Анна слышала, что он вдыхает.

– Я соскучился по тебе, – прошептал Матвей.

Она почувствовала, как к горлу подступил ком. Сегодня она молчаливо следовала за Матвеем. Сейчас она хотела ему верить. Может, он изменился? Может, это стена опыта в пикапе мешала ему открыться? А за стеной тот Матвей, которого она видела вначале? Может, людям надо давать второй шанс, чтобы помочь им стать лучше? Ее тяга к нему – словно бетонная плита, вес которой лишает всякой возможности освободиться. Человеческих усилий недостаточно, чтобы сбросить ее с себя.

Матвей посмотрел ей в глаза. Медленно провел рукой от колена по бедру вверх. У Анны возникло ощущение дежавю. Но в ту же секунду Матвей лег на диван и положил ее на себя. Она не сопротивлялась. Она не способна на такой подвиг. Ее чувства к нему закапсулировались. Она заключила их в оболочку, и они оставались внутри, несмотря на неверие. Матвей подтянул ее выше, так, чтобы видеть глаза. Анна утонула в его взгляде. Она чувствовала, как теплые руки медленно очерчивают свои владения от бедер до талии. Его движения полны уверенности. Его движения не повторяются. От колен к талии, от талии по спине, наполняя теплом прикосновения каждый сантиметр пути к плечам, от плечей медленно к шее, соединяясь на затылке. Одна рука вернулась на талию и очутилась под шелковой блузкой. По коже пробежал электрический ток от прикосновения его ладони. Он прижал ее к себе сильнее.

– Ты чувствуешь? – еле слышно прошептал Матвей, касаясь губами ее уха.

– Ты про биение сердца? – Он молчал. – Не слышу, – призналась она.

– У меня его нет. Но главное другое, – на выдохе произнес он.

Анна почувствовала, что ей в бедро уперся член. Поцеловала Матвея в губы. И через секунду ощутила, что он одной рукой расстегивает ее бюстгальтер.

* * *

Она проснулась. Взглянула на часы: девять утра. Матвей, словно ощутив перемену в ее состоянии, сильнее прижал к себе.

– Ты спешишь? – прошептал он в шею.

– Нет, – так же тихо ответила она.

– Хорошо. Мне в клинику к двум. Мм, – застонал он. – Давай поспим. Мне так хорошо спится с тобой. – Он вновь засопел.

Ее накрыло какое-то новое чувство. Спальня опять наполнена запахом ванили. Анна ощущает на коже теплое дыхание Матвея. Он крепко обнимает ее, во сне продолжая нежно гладить ее грудь. Он не спешит на работу. Сегодня Анна спала рядом с ним. Может, просто ее измотала ночь секса? Да и предыдущую она почти не сомкнула глаз – писала роман.

Она чуть слышно вздохнула. Вчера борщ на плите доходил без них. К нему так никто и не притронулся. Все было несколько иначе, чем в их прошлую ночь. Свечей Матвей не просил. Свет не включал. Комплиментов из книжек не делал. Познаний из «Камасутры» не демонстрировал. Он казался нежным и ласковым – это осталось прежним. Но еще стал внимательным. Перемены разительные – это факт. Из странного – считал оргазмы. Засыпая, прижал ее к себе и запретил вставать раньше него. Анна слышала его ровное дыхание и, словно синхронизируясь с ним, погрузилась в сон.

* * *

В гостиной заиграла мелодия мобильного. Анна слышала ее сквозь дремоту. До нее доносились обрывки фраз. Матвей разговаривал с кем-то из клиники, утверждая, что приедет к двум и не раньше. Наступила тишина. И буквально через секунду Анна опять ощутила его объятия. Он уткнулся носом ей в шею и глубоко вдохнул.

– Просыпайся, – прошептал Матвей. Нежно коснулся ее сосков и медленно провел рукой вниз, к животу. – Какая у тебя нежная кожа… Как ты вкусно пахнешь… Как же я соскучился…

Анна чувствовала, как его тело откликалось на каждую фразу. Он громко вздохнул.

– Успокойся, Матвей! У тебя закончились презервативы! – строго сказал он себе.

Она захохотала:

– Доброе утро!

– Ничего доброго в этом утре нет! – издав трагический вздох, заявил он тоном, полным сожаления.

Анна рассмеялась и повернулась к нему лицом:

– А без?

Он отрицательно покачал головой:

– Знаешь, чем внимательный мужчина отличается от невнимательного?

Открыто улыбаясь, Анна движением головы показала «нет».

– У внимательного мужчины на тесте всегда одна полоска, – растягивая слова, выдал он. Провел пальцем по ее лицу. – И не смотри на меня! – приказал повышенным тоном.

Она опять рассмеялась. Матвей притянул ее к себе.

– А помнишь тот июльский ливень? – он прожигал ее взглядом, полным желания.

Она замерла. Неужели он помнит об этом? Перед глазами вновь промелькнула картина того дня: бег под теплым ливнем, сцена, полная романтики и страсти, в квартире, прощание на вокзале – эти образы сопровождала песня Andrea Ross «Moon River».

– Как я тебя тогда хотел! – вздыхая, вспомнил он.

Анна почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. По ее тоже – от грудного голоса Матвея.

– Я думал, что с ума сойду! – он в секунду положил ее на себя. – Так же, как сегодня. Нет! Сегодня больше!

Она ощущала его желание. Желала сама. Их взгляд наполнила осязаемая энергия, сила, связавшая их воедино, словно магнитное поле. Анна протянула руку к тумбочке и достала два презерватива.

Матвей ахнул от удивления. И в ту же секунду она почувствовала его в себе.

* * *

– И откуда у такой скромницы полная тумбочка презервативов? – покрывая ее живот поцелуями, поинтересовался Матвей.

– Они были куплены для других целей, – с улыбкой заметила Анна.

Он поднял голову и недоверчиво посмотрел.

– Вумбилдинг, – пояснила она.

Матвей удивился. Затем улыбнулся.

– Это многое объясняет! – мельком взглянул на часы в телефоне и недовольно застонал: – Не могу оторваться от тебя…

Положил голову ей на солнечное сплетение. Анна запустила руки в темную густую копну. Он читал сообщения на мобильном. Она гладила его волосы, нежно прикасаясь к коже.

– Можно я приму ванну?

– Конечно, – поразилась она вопросу. – Что тебе приготовить на завтрак?

– Приготовь мне как тогда, – вставая с постели, попросил Матвей.

– Что? – уточнила Анна.

– Свари мне пару яиц, овсяную кашу и кофе, – не задумываясь ответил он.

* * *

Она заварила кофе. В ванной с шумом лилась вода. Мобильный Анны сигналил в спальне «Каплями дождя». Она услышала его не сразу. Экран сообщал: «Светлана Орлова». Удивилась.

– Привет, – поздоровалась Анна.

– Привет, – начала Света. – Как твои дела?

– Хорошо, – дежурно ответила она на стандартный вопрос. – А ты как?

– Не очень, поэтому сразу перейду к делу. – Анна слушала. – Как у тебя сейчас с занятостью?

– А что случилось?

– Обороты упали в три раза. Понятно, что мы лишились большого куска в регионах. Но даже в Киеве цифры просели. Так что это общая тенденция. Мне нужны твои мозги. Найдешь для меня время?

Анна задумалась. Она хотела поехать в Одессу. И еще нужно закончить концепцию для Матвея. Да и роман отнимает много времени. А еще есть бизнес. И два проекта.

– Мне нужно время подумать, – ужала она мысли в короткую фразу.

– С меня в благодарность обложка!

Анна рассмеялась: Света по-детски пыталась ее мотивировать. Вышла из спальни. Взяла сигареты и прошла на общий балкон. Ее мозг складывал пазл.

– А какая? – Орлова владела сетью журналов о моде, красоте и здоровье.

– Любая. Выбирай.

Анна вышла на террасу и закурила.

– Мне обложка не нужна, – она выпустила сигаретный дым.

– Знаю, ты тихий гений, – разочарованно вздохнула Света.

– Но нужна моему хорошему знакомому. Даже не обложка. Мне нужна постоянная колонка в твоем журнале о здоровье, – она забыла название. – Какой там тираж?

– Двадцать пять печать и сто тысяч – электронная версия. А кто этот твой знакомый?

– Пластический хирург, маммолог-онколог.

Света издала радостный возглас:

– Так я как раз ищу такого! У меня договоренности с Захаренко закончились. Так что место вакантно.

– А почему закончились?

– Расскажу при встрече.

– А сколько он тебе платил?

– Твоего гонорара на год колонки хватит, – быстро сориентировалась бизнес-леди.

Анна рассмеялась:

– Давай так: рубрика и обложка. Только рубрика – это разворот в каждом журнале плюс все интернет-ресурсы.

– Договорились, – сразу же согласилась собеседница.

– Хорошо. Когда ты хочешь встретиться?

– Приезжай в офис сегодня.

– В три?

– Как тебе удобно. Мой зам на месте. Она предоставит тебе все данные. Я тоже должна быть после обеда.

– Тогда в три. А когда ты встретишься с автором твоей новой рубрики?

– Давай через неделю: послезавтра улетаю.

– Тогда и я заеду после твоего возвращения, – Анна улыбнулась в ожидании реакции.

– Богинская! – затараторила Орлова. – Давай завтра утром в десять! Только не в офисе. У меня встреча на Шота Руставели.

– Приятно иметь с вами дело, – довольно подытожила Анна.

Она вернулась в квартиру. Открыла в телефоне Facebook и написала: «У меня для тебя хорошие новости». Матвей сообщение не прочитал, хотя его статус уведомлял о нахождении в сети. Стала готовить завтрак. Включила конфорку, на которой стоял долгожданный борщ: нужно хотя бы попробовать. Она ни разу в жизни не завтракала борщом, но сегодня других вариантов для нее не предполагалось.

В ванной послышался шум фена. Взгляд Анны упал на детский обруч с антенками. Такие аксессуары ей совершенно не шли. Стоило надеть обруч – неважно с чем: с бантиком, ушками, камнями или антенками, – как она мгновенно превращалась в жену Микки Мауса – Минни. Матвей бы умер от смеха, если бы увидел ее в нем. Переложила обруч на полку – от греха подальше.

И в этот момент Матвей материализовался в гостиной. Легкая щетина, уложенные без стайлинга волосы. Взглянул на свое отражение в зеркальной стене гостиной и довольно улыбнулся.

– У тебя хорошее настроение? – Анна наблюдала за ним с интересом.

– Ага! У меня был секс!!! – радостно сообщил он. Она посмотрела на него непонимающе. – Помнишь, как Росс в сериале «Друзья»?

Анна обожала этот сериал и пересмотрела все сезоны раз десять. Когда ее мозг нуждался в отдыхе, она включала именно его. Со временем это стало своеобразной традицией. Но этого момента она не помнила. Анна отрицательно покачала головой. Матвей слегка согнул ноги в коленях, копируя манеру Росса.

– У тебя хорошее настроение? – спросил он сам себя. Кивнул. Улыбнулся. – У меня был секс! Два раза!!! – показывая пальцами цифру, с гримасой Росса процитировал он.

Она рассмеялась поразительному сходству.

– У меня был секс намного больше раз, – он утвердительно поднял указательный палец и сел за стол.

Анна налила кофе и подала завтрак.

– Может, борщ? – уточнила она.

Матвей отказался. Она положила в свою тарелку сметану. Попробовала. Он наблюдал за ее реакцией.

– Прекрасный борщ! – похвалила Анна: борщ действительно был вкусный.

– Да ладно! Не верю! – усомнился «повар».

Она уверенно кивнула.

– Я молодец?

Анна подарила ему улыбку и без тени иронии подтвердила:

– Ты молодец!

– Дай попробую!

Подвинула к нему свою тарелку. Он взял ее ложку и сделал глоток.

– Я молодец! – согласился Матвей, довольно улыбаясь.

«Мальчишка!» – опять подумала она.

– Я тебе сообщение отправила, пока ты был в ванной. А ты не ответил.

– Боялся читать, – жуя, признался он.

Анна вопросительно подняла бровь.

– У меня психологическая травма. Когда я вижу от тебя сообщение в Facebook, у меня начинается тахикардия, – пояснил он серьезным тоном.

Она засмеялась. Внимательно посмотрела на Матвея. Почему он не может быть таким всегда? Почему они не провели эти два месяца вот так: варя борщ, смеясь по утрам и вечерам? Почему не смотрели сериал вместе? Не полетели в Нью-Йорк? Не ездили на выходные в Одессу? На секунду ее охватила грусть.

– Ты очень красивая, Аня! – сообщил он.

– У меня для тебя хорошие новости, – вздохнув, озвучила она свое послание.

Матвей ждал продолжения.

– Пока ты был в ванной, позвонила одна моя знакомая. Ей принадлежит сеть журналов, – Анна перечислила названия.

Он удивленно округлил глаза: журналы достаточно известные.

– Ей нужен пластический хирург для постоянной рубрики. Раньше у нее Захаренко печатался. Но она с ним горшки побила.

С каждым словом лицо Матвея становилось все заинтересованнее.

– Я предложила тебя. Завтра в десять у тебя с ней встреча. Пока договоренности на год. И еще она предлагает обложку. Сможешь завтра с ней встретиться?

– А тексты? – забеспокоился он.

– Тексты не проблема, – заверила Анна.

Матвей кивнул и радостно поднял руки над головой, изображая победителя. «Мальчишка!» – снова подумала она.

– Решено! Отблагодарю тебя «Рендж ровером» и двумя детьми! – на высоких нотах сообщил он.

Анна насторожилась. Слово «решено» сигнализировало о заготовке. Двое детей – понятно: фото на полке в гостиной. А вот как он догадался о «Рендж ровере»? Она никогда не говорила, что хочет такое авто.

– Почему «Рендж ровер»? – поинтересовалась она.

– Всегда хотел, чтобы моя жена ездила на такой машине, – без запинки рапортовал он.

Анна вглядывалась в его лицо. Матвей мешал овсяную кашу.

– Какие планы? – она решила сменить тему.

– В клинике прием до семи. А потом буду готовить лекцию к симпозиуму.

– И когда симпозиум? – она посмотрела на него вопросительно.

– В выходные, в Одессе.

На мгновение она потеряла дар речи: «Что это? Знак?»

– А у меня Гавайи отменились… – Она не успела рассказать о запланированной поездке с Виталиком.

– Мы мужским коллективом, – перебил Матвей. – Завтра уезжаю. Вернусь в воскресенье.

Что-то внутри нее оборвалось и с оглушительным звуком рухнуло на дно. Матвей, видимо, тоже услышал этот грохот.

– А я тебе вчера не сказал?

Анна отрицательно покачала головой.

– Извини, видимо, забыл за приготовлением борща и другими важными делами.

Ее ответом стала тишина. Она видела, что с каждой секундой Матвей напрягается все больше.

– Эй, что с тобой? – его голос звучал обеспокоенно. – Все же хорошо. Я действительно забыл, – пояснил он.

Понимающе кивнула:

– И когда ты решил ехать?

– Вчера.

Анна отодвинула борщ. В комнате повисло тягостное молчание.

– Чем будешь заниматься без меня? – решил сменить тему Матвей.

– Твоей бизнес-концепцией.

– Поддерживаю этот план, – с улыбкой одобрил он.

– Когда ты перешлешь мне СМС?

Матвей замер. Отложил ложку и поднял на Анну пристальный взгляд. Она едва заметно улыбалась уголками губ, всем видом демонстрируя поддельную детскую наивность.

– Никогда, – сообщил он спокойным тоном.

Она изобразила удивление и напомнила:

– У нас сделка, Матвей.

– Там, где есть чувства, контракта быть не может! – подчеркнуто безапелляционно заявил он.

– А может, у тебя их просто нет? – многозначительно спросила она.

– Открой, посмотри. Мне нечего от тебя скрывать, – он достал телефон и демонстративно положил его на стол.

– Какие чувства? Обозначь, – мягко попросила Анна, наблюдая за его лицом.

– Я не могу без тебя, – глядя в глаза, признался он. Она не отвела взгляд. – Мне не нужна твоя концепция без тебя!

– Почему? – задала она его любимый вопрос, ответа на который не ждала. Но Матвей неожиданно заговорил:

– Потому что никто не превратит этот план в реальность так, как это сделаешь ты.

«В этом он, конечно, прав». Матвей громко вздохнул и посмотрел по сторонам, словно что-то искал.

– Вот он! – Встал со стула и пошел к полке, на которую Анна положила розовый обруч. Через секунду оказался возле нее. – Надевай: мы договорились!

Она сопротивлялась. Матвей безуспешно пытался надеть ей на голову ободок. Понятно, что силы неравны. Поэтому единственный способ избежать антенок – побег. Анна пятилась. Матвей наступал. В конце концов борьба закончилась на диване. Матвей все-таки водрузил на нее этот злополучный обруч.

– Тебе идет, – он смеялся. Нет, безудержно хохотал.

Анна молча ждала, когда глумление закончится. Неожиданно он остановился. Снял обруч. Громко вздохнул.

– Только этот обруч и спасет меня от убийства! – заключил он. Затем притянул ее к себе и усадил на колени. Обхватил ее лицо ладонями и с серьезным видом посмотрел в глаза. Она ощущала тепло его прикосновений на коже и терпкий запах ванили.

– Какие же у тебя все-таки необыкновенные глаза, – прошептал Матвей. Он не отрывал от нее взгляда. – Аня, помнишь, каким было твое первое СМС?

Она мимикой показала «нет».

– «До встречи». Ты прислала его, когда мы встречались возле торгового центра.

Она молчала.

– А помнишь, каким было второе?

– Нет, – прошептала она.

– «Во сколько ты хочешь?» – он продолжал смотреть в глаза. – А знаешь, какое мое любимое?

Ее взгляд сказал «нет».

«Радует одно: хоть и сволочь, но моя!» – он сделал акцент на последнем слове. – «Заметь, ты сам так написал. Пусть запах утреннего кофе напомнит тебе обо мне». – Матвей внимательно смотрел на нее. – С тех пор кофе всегда напоминает о тебе. Аня, не рисуй того, чего нет. Я вчера сварил борщ. У нас все только началось, – так же мягко сказал он. – У меня есть чувства к тебе.

– Какие?

Матвей вздохнул, крепче прижал ее к себе и прошептал:

– Я люблю тебя.

* * *

Она расцеловала подругу в обе щеки.

– Извини, что опоздала, – выпалила скороговоркой Анна.

– Где ты была? – поинтересовалась та в привычной манере.

Анна улыбнулась: Гала никогда не изменится.

– Встречалась. Сначала анализировала состояние бизнеса Светланы. А потом еще пила кофе с главным редактором крупного журнала.

– Матвей? – смекнула Гала. Вместо ответа Анна кивнула.

– А почему это ты так включилась? – не дожидаясь подробностей, спросила «следователь».

Официантка Алина подошла к их столику. Анна сделала заказ.

– Потому что мне сварили борщ, – пояснила она.

Взгляд Галы невозможно описать словами. Шок, смешанный с непониманием, удивлением и чем-то еще. Было ясно одно: она зависла в ожидании продолжения.

Анна погрузилась в рассказ.

– И что, ты ему поверила?! – возмутилась слушательница.

– Не могу сказать, что поверила, – она посмотрела на трассу, по которой стремительно мчались автомобили. – И сказать, что не поверила, тоже не могу. Я наблюдаю. После его ухода я анализировала все, что произошло.

– Понятно, что он сварил борщ, потому что ему нужны твои связи, – перебила Гала. – А ты требуешь СМС! Что ему было делать?

Подруга права. И цитирование трех СМС не произвело на Анну должного впечатления. Скорее всего, он готовился к вопросу о них. А неожиданный отъезд снизил градус от приготовления борща и последовавшей за ним ночи любви. Матвей своим признанием спасал ситуацию. Анна вздохнула:

– Гала, пойми, я не верю ему до конца. Устроить спектакль легко. Здесь суть не в спектакле, а в том, что он будет делать дальше.

– И что он уже сделал?

– Звонил сегодня три раза. Настроение приподнятое. Болтал. Такой влюбленный Матвей. Как когда-то.

Собеседница вздохнула:

– А то, что он сообщил тебе об отъезде как всегда?! – она намекала на повторение сценария «Иглы».

– Ты знаешь, в этом случае я склоняюсь к тому, что он действительно забыл. Он испугался, когда увидел мою реакцию, и понял, как его поведение выглядит со стороны. Он сделал все, чтобы сгладить этот момент.

– И что, ты хочешь сказать, что он изменился? – Гала закурила.

Анна пока не знала ответа на этот вопрос.

– Скажу одно: я выставила таймер на 72 часа. Посмотрим, как он поведет себя дальше и что будет делать, когда вернется из Одессы.

– А ты что будешь делать с Одессой?

– Я решила не ехать. И уже сообщила об этом Виталику. Даже отменила бронь в отеле. – Анна вскрикнула: – Гала, представляешь! У меня был забронирован номер в том же отеле, в котором проходит их конференция. Я сегодня, когда увидела, чуть сознание не потеряла. Что это? Судьба? Если бы мы с Матвеем не общались и я туда поехала, то встретилась бы с ним за завтраком, – ее затылок похолодел от ужаса. Она передернула плечами, представив эту картину.

– А зачем ты вообще выясняла, где конференция? – Гала прищурила глаза и посмотрела на нее с подозрением.

Анна уперлась взглядом в стол.

– Проверяла, соврал он или нет. – От стыда ее голос стал тише. – Решила убедиться, что он действительно едет на конференцию.

– Может, пошли его? – в глазах Галы читалась жалость.

Анна понимала: подруга боится, что Матвей вновь причинит боль. Гала не учла важного. Боль – следствие открытости, когда ты получаешь поступок, которого не прогнозировал, не ожидал. Анна же находилась в другом состоянии. Она не впускала Матвея в душу, чтобы не рисковать. Своей позицией наблюдателя она сознательно проверяла его. Но ей очень хотелось ему верить.

– За что послать? За то, что он сварил борщ, признался в любви и поехал на конференцию?

Их разговор прервала мелодия мобильного. Телефон Анны высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Она повернула экран к Гале. Та недовольно фыркнула. Часы показывали 22:15. Жестом попросила подругу помолчать.

– Привет, – начала Анна.

– Привет. Что делала?

«Его голос…»

– Общаюсь с подругой в ресторане. А ты? – она вслушивалась в звуки на заднем фоне.

– Готовлюсь к отъезду. У нас завтра все по плану?

– Да. В 10 утра. Во французской кофейне. – Анна вздохнула: – Матвей, у меня к тебе убедительная просьба. Эта встреча важна. Не глобально, но для перспективы. Нужна рубрика здесь, чтобы продвинуть тебя в более масштабные издания.

Она хотела попросить его не повторять тот цирк с пиарщицами. Замолкла, подбирая слова.

– Я понял, – прервал он возникшую паузу.

– И пожалуйста, не надевай красное, – посоветовала она. – Это опасный цвет для первой встречи.

– А я собирался надеть красную футболку, – фыркнул Матвей. – Ладно, надену что-нибудь другое.

Анна отчетливо слышала: помещение, в котором он находится, фонит, создавая эхо. Туалет? Ванная? Из ее груди вырвался беззвучный вздох разочарования.

– Ты завтра во сколько уезжаешь?

– После обеда.

– Давай встретимся на полчаса раньше, – предложила она. – Хочу обсудить некоторые детали, чтобы не мешать тебе, пока ты будешь в Одессе.

– Хорошо, – согласился Матвей. – Тогда до завтра?

– В 9:30, – повторила она.

Все это время Гала внимательно наблюдала за ней.

– Не похож этот разговор на беседу влюбленных, – наконец озвучила мысль подруга.

– Он не дома, – без тени сомнения заявила Анна.

– Он врет?

Уверенный кивок вместо ответа.

– Откуда ты знаешь?

– Ответил расплывчато. Эхо – скорее всего, туалет. Приглушенный голос – словно боится, что его услышат. Не болтает. Не шутит. А днем вел себя иначе. Он определенно что-то скрывает.

– Марина?

Анна задумалась: «Возможно. Он уверенно заявил, что вернет свои деньги за маркетинговое исследование. Но никаких подтверждений, даже косвенных, нет. Какой смысл толочь воду в ступе?» Вместо этого она закурила и, прищурив глаза, посмотрела вдаль. Этот взгляд говорил: она просчитывает варианты. Гала слишком хорошо ее знала, чтобы мешать этому процессу. Анна потушила сигарету. Коснулась экрана телефона. Нажала «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок. Абонент не ответил. Она внимательно посмотрела на подругу.

– И что ты думаешь? – не выдержала та.

– Даю ему пять минут, чтобы перезвонить, – голос Анны звучал ровно, без эмоций.

– Ты ему звонила?

Движением глаз подтвердила предположение.

– А если не перезвонит?

– Получит завтра проверку, – опять без эмоций констатировала Анна.

Официантка принесла заказ. Гала, понимая, что в ближайшие пять минут им нужно отвлечься, стала рассказывать о своих буднях. Анна не смотрела на часы. Она искренне наслаждалась общением. Отношения с Матвеем научили ее важному – не ждать. Переключать внимание на «здесь и сейчас», независимо от внешних обстоятельств. Может, пока ей не хватало решительности, чтобы прервать эти отношения, но она научилась в них не включаться. Не тонуть, не задыхаться, не переживать. Для нее это уже достижение. Он перестал быть «вместо жизни», и сейчас она пыталась окончательно понять, способен ли он стать «для». Она отвела 72 часа на то, чтобы убедиться в его мотивах.

– Уже прошло пятнадцать минут, – осторожно напомнила Гала. Анна взяла телефон и нажала кнопку вызова.

– Не поздно?

– Нет. Говори, – ответила издатель.

– У меня к тебе большая просьба… – Та молчала, ожидая продолжения. – Завтра я приду на встречу с доктором. Скажи ему, что обложка стоит денег.

– Сколько? – уточнила Света.

– Назови какую-то не слишком большую сумму, но и не очень маленькую.

– Две тысячи долларов?

– Подходит. И еще: когда он протянет тебе визитку, скажи, что у тебя с собой визитки нет.

– А что с деньгами делать?

– Если начнет платить, то брать не будем, – пояснила Анна.

– Поняла. Хочешь его проверить.

Анна рассмеялась.

– Приятно иметь с вами дело, – вместо ответа прокомментировала она. – И будь с ним внимательна, а то он у нас парень обаятельный, может тебя легко очаровать.

– Да ладно! Я мужа люблю! – отмахнулась собеседница.

– До завтра, – Анна отложила телефон.

Гала смотрела на нее шокированно.

– Ну ты и стерва! – с восхищением сказала подруга.

– Почему? Когда человек применяет приемы манипуляции к другим, он должен быть готов к тому, что кто-то сделает то же самое в отношении него. И опять же, у Матвея есть возможность своим выбором показать, что я ошибаюсь.

«Начни бороться за себя! Перестань бороться за него! Если я ошибаюсь, он себя проявит!» – прозвучали в голове слова Виталика, сказанные еще в августе, когда Матвей не приехал из Одессы. Только сейчас Анна созрела для того, чтобы увидеть его проявление.

* * *

Анна наслаждалась ароматом сентябрьского утра. Солнце уже не обжигало, а воздух за ночь наполнялся влагой. Еще не холодно, но ощущение раскаленного асфальта утрачено до следующего июля. Она подставляла лицо солнечным лучам, глубоко вдыхая прохладное тепло сентября. Официант принес кофе с корицей. Часы показывали 10:05. Она на летней террасе французского ресторанчика. На расстоянии пятидесяти метров из арки показалась Света. Анна махнула ей рукой. Сняла очки и дежурно улыбнулась.

– Извини, что опоздала, – начала Орлова с привычной в таких случаях фразы.

– Все нормально. Нашего блогера все равно пока нет, – сарказм Анны стал неуправляемым: Матвей не пришел в назначенное время. Позвонил и пролепетал что-то о том, что проспал и ему еще нужно заехать в клинику за препаратами. Анна выслушала. Она кричала молчанием.

Света заказала кофе и сделала комплимент:

– Прекрасно выглядишь!

На Анне ярко-розовая блузка, черные зауженные брюки по щиколотку, серебристые туфли на ровном ходу. Не балетки – туфли. Очень редкой модели.

– Туфли фантастические! – оценила приятельница.

– От такой женщины, как ты, это вдвойне приятно услышать.

Света довольно улыбнулась.

– Купила в Лос-Анджелесе. Таких всего две пары: одни у меня, а другие у Бекхэм, – не сдержала девичьего хвастовства Анна.

Вдалеке она увидела Матвея. Она легко могла найти человека в толпе – по осанке и походке: у каждого своя манера. К тому же его рост упрощал задачу, как и яркая футболка. Укладка, очки, красная футболка и иссиня-черные зауженные брюки со стрелками. Он в красной футболке, несмотря на ее просьбу.

– Ты помнишь, о чем мы говорили вчера? – она улыбнулась Свете. Та кивнула в ответ:

– А что, доктор заставляет сомневаться в своей честности? – Анна прикрыла веки, выражая согласие. – Понимаю, сама с таким сталкивалась.

На лице Анны появилась грустная улыбка.

– Но он смертник! Кого он решил обмануть?! – последние реплики Света адресовала не Анне, скорее озвучила свои мысли.

Матвей приблизился к столику.

– Матвей. Светлана, – представила их друг другу Анна.

Дежурные фразы приветствия и извинения. Доктор заказал кофе. Светлана рассказывала о холдинге и изданиях, которые в него входят. Матвей слушал, задавал вопросы. Темно-синие глаза издателя смотрели оценивающе.

– Мне, наверное, тоже нужно что-нибудь уколоть? – игриво смущаясь, задала она вопрос, интересующий каждую женщину.

– Что вы! Вы прекрасно выглядите! Такие необыкновенные глаза, – сделал комплимент Матвей. Орлова благодарно улыбнулась.

Анна наблюдала. Матвей предстал перед ними в совершенно ином образе. От озорного мальчишки не осталось и следа. Галантен. Серьезен. Спокоен. Если сравнить с той встречей с пиарщицами, то это два разных человека, которые не просто отличаются характером, а даже не похожи внешне.

– Матвей, сколько операций вы сделали на сегодняшний день?

Анну крайне интересовал ответ на этот вопрос.

– У меня небольшой опыт в пластической хирургии. Но в целом не меньше трехсот.

– Для вашего возраста немало.

– Большой опыт работы в онкохирургии.

Света понимающе кивала. Матвей смотрел на нее долгим фирменным взглядом.

* * *

Анна зашла в ресторан. Сегодня ирония судьбы вернула ее в это заведение. То место, в котором они ужинали с Матвеем, когда он предлагал выпить мартини. Машинально отыскала глазами дальний столик в углу, за которым они сидели. Она окинула взглядом летнюю террасу. Артем сидел в противоположном конце зала и стучал по клавиатуре ноутбука. Анна быстрым шагом направилась к нему.

– Ты прямо ясновидящий! – вместо приветствия сообщила она.

Он поднял голову. Улыбнулся. Встал из-за стола, обнял и поцеловал в щеку. Анна ощутила аромат его парфюма: терпкая древесная нота. Его зеленые глаза улыбались.

– Судя по тому, как ты примчалась, воз и ныне там, – предположил друг.

Анна распрощалась с Матвеем и, как только села в автомобиль, получила звонок. По счастливой случайности у Артема между встречами образовалось окно. И она без промедления отправилась к нему. Она нуждалась в его мнении как в воздухе.

Сделала заказ. Перед Артемом уже стоял неизменный зеленый чай.

– Рассказывай, – мягко скомандовал он.

– Первое. Сомнений нет: это пикап, – Анна объяснила почему и кратко изложила ход событий.

Артем улыбался. Иногда, наоборот, возмущался. Когда речь зашла о борще – рассмеялся.

– Разрыв шаблона! Все-таки додумался, – съерничал гуру.

Она кивнула:

– Может, сам догадался, может, кто-то подсказал. Но очень неконгруэнтно повел себя после. – Описала события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра.

– А чего ты хотела? Для него секс – способ продлить договоренности. Он – сама знаешь как – куколку завел, а дальше она ждет и делает для него все, что ему нужно. Ему же невдомек, что ты его на гайки разобрала за это время. Повторюсь: у него большой опыт. Он убежден, что это работает. Посмотри, как долго он шел к борщу. Использовал все техники по несколько раз. А ты своим письмом загнала его в угол.

Анна полностью согласилась со сказанным.

– СМС у него нет, – без тени сомнения заключил Артем.

– Ты бы видел, какой он игрок! Как же тонко он СМС сманипулировал, – она пересказала сцену с цитированием сообщений.

– Готовился к этому вопросу. Вначале пытался избежать его с помощью борща. Циничный ублюдок! – вместо слов восхищения сказал друг. – Мне бы взглянуть на него хоть одним глазком.

– А как на него взглянуть? – судя по тону, которым был задан вопрос, она считала эту затею безнадежной. – С моим кругом общения он на контакт не идет.

Артем мимикой дал понять, что знает почему.

– У меня есть к тебе несколько вопросов.

Гуру весь превратился во внимание.

– В тот вечер, когда «Крышеснос» не удался и трюк со спальней тоже, как думаешь, почему он так внезапно ушел? У меня было чувство, что ему команду дали: «Вали!» – пояснила Анна причину вопроса.

Артем поджал губы:

– Конечно, в этом мире может быть все что угодно. Возможно, его кто-то и ведет, но я больше склоняюсь к тому, что он побежал к какой-то телке.

– Почему ты так думаешь?

– У него зависимость от техник. Когда все по сценарию, его уверенность растет. Когда нет – падает. Побежал искать компенсацию своей шизе.

Анна поразилась.

– То есть каждый раз, когда он не получает желаемого, он бежит к телке? – под словом «телка» она подразумевала Марину.

– Да, – подтвердил Артем.

– Так я его на ней женю! – она истерично рассмеялась.

– Может, и женишь. За неимением лучшего пикаперы часто остаются с той, что под рукой.

На лице Анны читался шок. Артем кивнул:

– Я сам когда-то так делал.

Она вздохнула.

– Объясни мне, почему мои эмоции к нему изменились. – Гуру смотрел вопросительно, поэтому она продолжила: – Понимаешь, я больше не включаюсь. Даже секс с ним не заставил ему поверить.

– Это то, о чем я говорил тебе в прошлый раз, – Артем сделал глоток чая. – Слишком частое применение вариаций «Ближе-дальше», в частности «Иглы», вырабатывает у женщины иммунитет. Он слишком часто бил молотком по твоей психике, и она адаптировалась к его ударам. Кроме того, у тебя высокий интеллект и ты изучила тему – понимаешь, что он делает и зачем. Поэтому у тебя уже нет ни того спектра, ни той силы эмоций, которые создают чувство «любви», – показал пальцами кавычки. – Соответственно, градус твоих эмоций в отношении него упал. И в чувствах, и, естественно, в сексе.

Анна смотрела пораженно. Вчера она не решилась озвучить Гале свои мысли о сексе. Но Артем словно прочел их. В ее глазах застыл вопрос, и друг, заметив это, продолжил:

– Есть большая разница между сексом на техниках и без них. Пикаперы в сексе ничего особенного не делают, но техники создают градус, который заставляет женщину думать, что это было нечто невероятное. Эмоции, их спектр делают это вместо пикапера. А твое недоверие только усугубило процесс. В целом Матвейка прав: ты превратилась в «холодную льдину», – процитировал он Матвея и улыбнулся. – Я же говорил тебе: каждый день без него – это шаг к освобождению.

– А зачем он считал оргазмы?

– Это тема РМЭС! – Артем громко рассмеялся. – Их гуру учит: если женщина испытала за ночь пять оргазмов, она твоя навсегда.

– А это правда?

– Я тебя прошу! – отмахнулся Артем. – Каких оргазмов? С кем испытала? Понятно, что секс с профессиональным пикапером из-за спектра эмоций отличается от обычного. Но при желании воспроизвести такой секс с другим мужчиной легко.

Она ждала продолжения.

– Вначале совместные аттракционы, а после них секс.

Анна проницательно посмотрела ему в глаза. Она наконец поняла, что происходит.

– Как мне его проучить?

– Что ты хочешь? – вздохнув, уточнил задачу гуру.

– Влюбить его в себя.

Друг хитро улыбнулся:

– Бытует мнение, что, стоит продемонстрировать пикаперу одобрение и доверие, восхищение и поощрение…

– …То есть полное принятие – и он твой! – перебила Анна. – Я читала об этом в одной из книг.

Артем кивнул:

– Но это не так. Нас не восхищают женщины, которые следуют нашему плану. Наоборот, они кажутся примитивными.

– И что делать?

– Ты не можешь изменить стратегию поведения человека. Но ты можешь изменить свою собственную, и это повлияет на его поведение.

Она внимательно слушала.

– Силен тот, у кого есть выбор, – продолжил Артем. – Ты должна погрузить себя в это состояние. Преследовать свои интересы. Хочешь – взяла трубку, не хочешь – не взяла. Пришла – не пришла. Его кнопка – «Контроль», вот и нажимай на нее.

– А с Одессой что делать? – Анна быстро рассказала о том, что планировала поехать с Виталиком, но, узнав, что Матвей едет на конференцию, отказалась.

– Почему не ехать?! – возмутился Артем и посмотрел осуждающе. – Он же у тебя не спрашивает, ехать ли ему. Тем более ему необязательно знать, что ты там. Планировала ехать – значит ехать!

– А если я его там встречу?

– И что? Встретила. Поздоровалась. Прошла мимо. Наоборот, пусть знает, что ты не ждешь его у окна.

Анна анализировала. Ее взгляд устремился вдаль. Из размышлений ее вернула мелодия собственного мобильного. Экран высвечивал «Андрейчук Матвей Анат.». Она продемонстрировала надпись Артему. Тот понимающе кивнул.

– Привет, – начала Анна.

– Можешь говорить? – задал свой частый вопрос Матвей.

– Я на встрече.

– На какой?

– Общаюсь насчет тебя, – кратко ответила она. – Потом расскажу.

– Новости хорошие?

– Да.

Анна опять ощутила движение карандаша в солнечном сплетении.

– А я дома, собираю вещи и выезжаю.

– Приятного пути, – пожелала Анна.

– Что будешь делать?

– Буду заниматься твоей стратегией, – заверила она.

– Это хорошо. Как тебе встреча?

– Ты Свету прямо очаровал, – не сдержала сарказма Анна.

– Чем это? – удивился Матвей.

– Она звонила, спрашивала о твоем статусе, – соврала она.

– С чего вдруг?

– Видимо, ты перегнул с количеством комплиментов в ее адрес. Я сказала, что твой статус – «Свободен».

– Я, кстати, думал о стоимости обложки.

– И что?

Матвей не отреагировал на замечание о статусе. Анна вздохнула. Он опять словно потушил бычок о ее душу. Неужели не осознает, что делает?

– Полагаю, что в этом нет смысла.

– Тебе жалко денег? – уточнила она.

– И денег тоже.

– Деньги не проблема, Матвей, – спокойно заметила Анна.

– То есть для Богинской две тысячи долларов – это не такая уж сумма? – фыркнул он. Она совершенно не это имела в виду. Но он понял так, как понял.

– Не в этом дело. Есть разные схемы бартерной оплаты. Давай ты съездишь в Одессу, вернешься, и, когда я буду показывать тебе концепцию, решим, что с этим делать.

– Хорошо, – согласился он и на прощание сказал: – Я позвоню тебе вечером.

Голос Матвея все равно будоражил. Чувства давали о себе знать, несмотря на понимание происходящего. Он словно пророс внутрь нее, и ее понимания не хватало, чтобы извлечь его оттуда. Как вырвать его из души? Анна смотрела на Артема.

– Как мне забыть его? – спросила она. – Как отжать эти чертовы кнопки?!

Артем с сожалением вздохнул:

– Энергетическое отключение.

Она не понимала.

– Общение с другими мужчинами, – пояснил гуру.

– Но мне никто не нравится, – призналась она.

– Это тебе так кажется. Как только начнешь общаться с нормальным мужчиной – понравится. А еще качественный секс, – Артем хитро улыбнулся. – В этом вопросе я могу тебе помочь, – на его лице блуждала загадочная улыбка. А в зеленых глазах забегали чертики. – Секс как лекарство, – пояснил свой рецепт целитель.

– Второго пикапера моя психика не выдержит! – смеясь, отмахнулась Анна.

– Никакого пикапа – только секс, – конкретизировал Артем свое предложение. – Мне не нужны техники пикапа, чтобы стереть Матвейку из твоей памяти! – он загадочно смотрел.

– Буду иметь в виду, – игриво улыбнулась Анна. – То есть способ тот же: трахни трех девушек, только здесь Т3М? – уточнила она.

Артем уверенно кивнул:

– Я предложил себя как настоящий друг. Чтобы выздороветь, тебе хватит меня одного!

Она рассмеялась. Зажгла сигарету и посмотрела вдаль. Многолюдная улица без единого деревца. Сегодняшнее поведение Матвея вызвало в ней новую волну переживаний. Впервые за все время он задел ее. Причем сделал это несколько раз. Неужели не понимает, как это выглядит? Или это такая самоуверенность? Или глупость? Что со всем этим делать?

– Что ты решила? – поинтересовался Артем.

Анна мельком взглянула на него, но вместо ответа взяла телефон и написала сообщение: «Я еду в Одессу».

– Насчет чего решила? – уточнила она. – Твоего предложения или вообще?

Ответ пришел мгновенно: «Почему?» Она написала: «Есть две причины. Первая – хочу отдохнуть. Вторая – расскажу по дороге».

– И моего предложения тоже, – продолжил игру Артем.

– Я слишком закомплексована, чтобы связаться с таким, как ты, – лукаво улыбнулась она.

Это ее стандартный ответ. Артем рассмеялся: он понял, что это заготовка. Подмигнул и вытянул руку, чтобы дать пять. Официант принес счет. Артем его оплатил.

– Давай я оставлю на чай, – вмешалась она.

– Зачем? Пусть сдачу принесут.

В этот момент в ее голове что-то щелкнуло. Она пораженно посмотрела на собеседника:

– Что это за история с чаевыми? Где бы мы ни были, Матвей рассчитывается, но всегда просит добавить на чай.

– Так ты автоматически?

Анна кивнула. Гуру пикапа расхохотался:

– Прилежный ученик Матвейка! Опять тема РМЭС – заставлять девушку всегда вкладываться. Хоть чаевыми.

Анна истерично рассмеялась. Действительно, Матвей – прилежный ученик: уже успел выдрессировать ее в этом вопросе.

– Спасибо тебе, – поблагодарила она за помощь.

Они встали из-за стола. Артем смотрел с высоты своего роста.

– Я тебе уже говорил, и мое мнение не меняется: беги от него! Все это не стоит твоего времени и ресурсов, – поцеловал ее на прощание в щеку. – И когда решишь его забыть, звони… – игриво подмигнул он.

* * *

Анна подошла к воде. Шум волн всегда дарил ей необъяснимое спокойствие. Созерцание бескрайнего простора наполняло гармонией. Она глубоко вдохнула запах моря. Стопы утонули в мягком теплом песке. Закрыла глаза. Нежные лучи солнца окутывали, словно золотая вуаль, согревая каждую клетку тела. Спокойствие. В каждом движении, вдохе, ощущении, взгляде. Спокойствие всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет.

Матвей. Он так и не перезвонил вчера. И сегодня тоже. Он опять говорил одно, а делал другое. Что это? Самоуверенность? Или нехватка интеллекта? Ни то ни другое не было для нее приемлемым оправданием. Наоборот, несло разочарование. Анна способна восхититься противником, одержавшим победу над ней. Матвею же так и не удалось включить ее. Он хорош на коротких дистанциях, но не способен пройти минное поле ее анализа длиной в три дня. Борщ! Секс! Разве это повод поверить и довериться?

Откуда эта самоуверенность? Неужели женщины настолько наивны? Неужели таким, как Матвей, верят безоговорочно? Неужели никто не может сказать женщинам: «Оглянитесь! Только действия являются подтверждением»?

Анна слушала море. Волны шептали: «Бездействие – это тоже действие». В кармане брюк завибрировал телефон. Машинально достала его. Она смотрела на море, солнце, небо и песок, сосредоточившись на собственных ощущениях. Нажала «Ответить».

– Я слушаю, – начала она.

– Как-то не так, как всегда, отвечаешь, – прозвучал грудной голос.

Вздохнула.

– Я не смотрела на монитор, – сказала она правду.

– Почему?

– На пляже, – опять ответила искренне.

– Загораешь?

– Можно и так сказать. Гавайи отменились. Летом было не до этого. Ловлю последнее тепло.

– А я на семинаре, – сообщил Матвей «неожиданную» информацию.

– Нравится?

– Так себе.

Она смотрела на воду. Мягкий шум волн наполнял пространство музыкой моря. Неужели он не слышит?

– Слышишь шум волн? – интригующе спросил Матвей.

– Слышу, – и это вновь правда.

– Я возле моря, – Матвей ошибочно думал, что шепот волн на линии только его. – Какие планы на вечер? – задал стандартный вопрос.

– Займусь тобой, – многозначительно ответила она. – А ты?

В это мгновение стая чаек, словно по приказу жизни, с пронзительным криком обрушилась с неба и окружила Анну. Матвей что-то отвечал, но она не слышала. Его голос затерялся в птичьем гаме. Она пыталась уйти подальше от слишком явного источника звука. Но это не спасало. Птицы, бесцеремонно преследуя ее, перелетали всей стаей, нагло крича во все горло.

– Что это? – в его голосе зазвучало беспокойство. – Чайки? – озвучил догадку Матвей.

– Может, у тебя? – попыталась спасти ситуацию Анна.

– У меня нет чаек, – заверил он.

Пауза. Анне казалось, что она длится минуты.

– Ладно, мне пора на семинар. Перерыв закончился.

– Хорошего вечера, Матвей.

– Наберу позже.

Нажала «Отбой». Села на деревянный шезлонг. Спокойствие – единственное, что она ощущала в теплом бризе бархатного сезона. В руках вновь завибрировал телефон. Анна взглянула на дисплей. «На каком ты пляже?» – гласило послание Матвея.

«А что будет, если он узнает?» – этот вопрос она задала вчера Артему. «Как это будет?» – спросила она себя во время пути. Она не хотела инициировать, но чувствовала, что это обязательно произойдет. Чайки рассказали. Жизнь сделала это вместо нее.

«Да. Извини, видимо, забыла сказать тебе об этом», – написала она его словами.

С того момента, как он попросил дать ему время, она кричала бессловием, безоценочностью, бездействием: «Остановись!» Она не инициировала встречи с ним. Не велась на его приемы, не доверялась, не впадала в наивность. Только наблюдала.

Она кричала молчанием. А он не замечал. Он – творил. Он проявлялся в поступках. Он разрушал иллюзию, каждый день замещая ее реальностью. Матвей – словно портрет, спрятанный в глухой стене. Он говорил: «Разбей стену! За ней скрыто чудо. Постарайся – и ты увидишь». Но она бездействовала. А он очень хотел заставить ее действовать, хотел настолько, что не замечал, как сам рушит преграду, обнажая реальность. Нивелировал. Уничтожал, чтобы показать, что скрыто за стеной. Она своим молчанием позволяла ему делать выбор. Выбор, которому предстояло стать убеждением для нее. Стоит замолчать, перестать бороться, отключиться, смириться, чтобы дать кому-то своими поступками разбить стену иллюзий и показать реальную картину. Иногда бездействие – лучшее действие. Она наблюдала. Он – действовал.

Что за этой стеной? Портрет проявит красоту или уродство? Что скрыто за иллюзией? Ей предстояло это понять. Принимая решение ехать в Одессу, она знала: его ходы закончились. Ему некуда отступать. Она не предполагала, как это будет. Но была убеждена: обязательно будет. Матвей смахнет остатки пыли со своего портрета.

Она все еще надеялась, что реальность ее удивит. Этого просили чувства. Но анализ показывал: нет. Всю жизнь Анна мечтала хоть раз удивиться людям. Почему они не способны быть лучше, чем она предполагала? Она была бы рада ошибиться в своем прогнозе. Как бы она хотела позвонить Гале и сказать: «Он не такой».

* * *

Дизайнерский бутик-отель «Панорама де люкс», в котором она остановилась, стал для нее приятной неожиданностью. Новое пятиэтажное здание, отделанное светлым гранитом, находилось на скрытой от посторонних глаз территории, окруженной каменным забором. Закрытый бутик-отель для тех, кто ценит тишину. Он располагался в центре города, занимая часть парковой зоны.

Гармоничное сочетание современного дизайна с комфортным, продуманным до мелочей интерьером и новейшими технологиями заставляло забыть о том, что ты в Одессе. Ей казалось, что она в Европе.

Анна вышла из лифта и направилась к ресепшену. Большие окна холла заливали пространство естественным светом. Интерьер, оформленный в светлой цветовой гамме, дополняли яркие акценты – мягкая мебель бордового и оливкового оттенков. Отделка мрамором, металлические панели, зеркала, хрустальные люстры, оригинальные аксессуары – совершенный интерьер современного отеля. Она обожала места, в которых ее внутренний критик не находил, за что зацепиться. Если нечего улучшать, значит, совершенно. По крайней мере, для нее.

Она миновала проходной холл отеля и оказалась на террасе с бассейном. Дружелюбно улыбнулась официанту:

– Принесите мне бокал белого вина, американо с молоком и воду комнатной температуры.

Он кивнул. Анна проследовала к дальнему столику в углу. Она всегда старалась садиться в конце зала, чтобы иметь возможность наблюдать за людьми и всем происходящим вокруг. Считывать эмоциональные реакции. Ей нравилось наблюдать. Терраса оказалась пустой. Похоже, постояльцы бутик-отеля предпочитали ужинать в городе.

Ей есть чем заняться – роман. Открыла ноутбук. Виталик приедет только через два часа. Они договорились поужинать в ресторане отеля, а дальше как пойдет. Пальцы коснулись клавиатуры. Когда она пишет, все остальное становится неважным. Теряет остроту. Боль получает анестезию, мысли не заняты бесполезными воспоминаниями, окружающий мир превращается в фон. А центром становится сюжет. История героев, наполняющая переживаниями.

Взглянула на море. Отель располагался на горе, что давало возможность лицезреть живописную панораму прибрежной парковой зоны и бескрайнюю морскую гладь. Сделала глоток вина и закурила. Она смотрела вдаль, наполняясь энергией сочного вида в совершенном месте, благословенным в этот час отсутствием толпы на террасе ресторана.

Зазвучали «Капли дождя». Экран мобильного предупредил: «Андрейчук Матвей Анат.». С момента его СМС прошло три часа. Она даже успела подумать, что он не перезвонит. Анна не спешила отвечать. Она втягивала сигаретный дым, ловя момент – чувство готовности. Телефон продолжал сигналить. Короткая пауза – и мелодия заиграла вновь. Он набрал второй раз подряд. Потушила сигарету и глубоко вдохнула. Она готова к встрече с реальностью.

– Привет, – спокойным голосом начала она.

– Почему ты приехала? – стартовал Матвей.

Анна поразилась его тону: доктор явно был на взводе. Ее же ответом стала честность. Все это время она была с ним честна. И хотела довести свою стратегию до конца, чтобы точно знать, что причина не в ней самой.

– Потому что хотела отдохнуть. И моя поездка была запланирована намного раньше, чем ты решил ехать мужской компанией на свой симпозиум.

Она говорила правду, но сдержать сарказм не могла. Может, сарказм – это защитный механизм психики? Тогда в ее случае злая ирония нейтрализовала враждебные намерения собеседника.

– Ты приехала с Лысым?

Анна холодно улыбнулась.

– Я говорила тебе не раз: мы с Виталиком только друзья, – подчеркнуто невозмутимо сообщила она, чеканя каждое слово. – Приехала с ним. Я живу в другом отеле и одна. Можешь проверить в любое время – мне нечего скрывать.

Она ответила так, чтобы лишить его возможности манипулировать этой темой. Он вздохнул. Скорее выпускал воздух. Матвей курит?

– Где ты живешь?

– Мне пришлось поменять отель, чтобы быть подальше от тебя. По несчастной случайности у меня был забронирован номер там, где проходит твоя конференция.

Матвей замер.

– Откуда ты знаешь, где она проходит? – спросил он с подозрением.

Анна издала стон:

– Эта информация есть в открытом доступе. В этот период в Одессе проходит только одна конференция пластических хирургов. И очень хорошо, что я посмотрела где, иначе тебя ждал бы сюрприз поинтереснее крика чаек.

– Где ты находишься? – не оценив ее иронии, продолжил допрос Матвей.

– В отеле «Панорама де люкс». Оказывается, шикарный отель, – поделилась впечатлением Анна. – Здесь очень красиво.

Матвей молчал. Пауза затянулась. Складывалось впечатление, что он собирается с силами. Анна слышала в телефоне его дыхание.

– Я не приеду к тебе, – уведомил он о своем решении.

Она вздохнула: хотелось дать ему последний шанс.

– Ты уверен в своем решении, Матвей? – она пыталась его спасти. Несмотря ни на что, она пыталась спасти его. Или себя? Постоянно протягивая руку манипуляторам, на самом деле мы спасаем от реальности себя.

– Я не приеду к тебе, – подчеркнуто глухо сообщил он.

Анна смотрела на дальние огни побережья. «Жаль! Ну что же, он сам так решил». Набрала в легкие побольше воздуха.

– Я вроде бы и не приглашала, – обратила она внимание на важную деталь.

– Почему ты приехала? – неожиданно повысил он голос.

– Я приехала отдохнуть, а не из-за тебя. Я вообще не понимаю, почему ты так напрягся? Если бы не чайки, ты бы до сих пор думал, что я в Киеве. – Матвей молчал, поэтому она тем же невозмутимым тоном продолжила: – Передай своему гуру, что он лох педальный.

Он замер. Чтобы понять, как реагировать, ему понадобились секунды.

– Аня, нет никакого гуру, – расстроенно сказал он.

– Плохо! Если нет гуру, тогда лох – ты. Когда ты наконец поймешь, что все техники пикапа я изучила до мельчайших нюансов?

– Нет никакого пикапа, – так же удрученно продолжил Матвей.

– Тогда еще хуже, – Анна закурила. – Если гуру нет, пикапа нет, тогда тобой руководит твоя шиза, – она печально вздохнула. – Тебе нужна помощь, Матвей. Давай я тебе помогу. У меня есть хорошие специалисты по диссоциальному расстройству личности.

– У меня нет расстройства! – взорвался Матвей и замолчал, понимая, что сам загнал себя в угол.

– Так если расстройства нет, пикапа нет, гуру нет… Тогда что? – Не услышав ответа, Анна пояснила: – Я не приеду к тебе, Матвей. Спектакля в холле твоего отеля тебе не увидеть.

– Почему? – задал он странный вопрос, разоблачающий реальность.

– Потому что я знала, что ты так поступишь. Неужели вы все не можете понять, что я просчитываю ваши ходы на пять шагов вперед. Твои с твоим гуру или с твоей шизой. Хоть бы удивили меня чем-то! – Анна вздохнула. Ее злая ирония превратилась в открытую издевку. – Нет! Все стандартно, примитивно. «Игла!» Приходите ко мне вдвоем – научу, как поступать с такими, как я. Скучно с вами!

На другом конце линии раздался возглас озарения. Такой звук вырывается у человека, когда он наконец понимает, что происходит.

– Ты! – закричал Матвей. – Ты специально это сделала! Ты! – вопил он. – Таких манипуляторов, как ты, в мире не существует!

Его тон свидетельствовал о крайнем возмущении. Не любил Матвей, когда им играли.

– Матвей, я никогда тобой не манипулировала. Я не заставляла тебя делать выбор. Наоборот, сделала все, чтобы тебя остановить. Я даже спросила, уверен ли ты. Ты сам его сделал, – голосом, полным грусти, ответила она на его обвинение.

– Я, сколько живу, таких не видел! Ты приехала, чтобы меня проверить! – не унимался он. – Ты – циничный манипулятор!

Анна испытывала необъяснимое удовольствие от его крика. Может, оттого, что в нем проснулись хоть какие-то чувства? Возможно, еще не все потеряно?

– Матвей, я всегда была честна с тобой. И сейчас тоже честна. Пошли гуру или шизу подальше! Остановись! Я могу тебе помочь.

– Ты ставишь меня перед выбором: ты или пять лет жизни, – Матвей тяжело дышал. – Я не могу отказаться от того, к чему шел пять лет, – он сделал паузу. – Я не могу приехать к тебе.

К горлу подступил ком. Она сглотнула.

– Тогда оставайся там, где ты есть. Я принимаю твой выбор, – прошептала она. В ее тоне жалость смешалась с болью. Такое чувство рождается, когда ты очень хочешь помочь, но не можешь. Материнское чувство боли за чей-то выбор, на который ты не смогла повлиять.

В трубке послышались короткие гудки. Он прервал разговор. Анна громко выдохнула. Потушила сигарету и уставилась вдаль. Она рассматривала портрет Матвея в деталях. Изучала каждый штрих, каждый мазок кисти. Она убедилась. Сомнений не осталось. Нажала кнопку вызова в телефоне. Гудок.

– Что там? – обеспокоенно начала Гала.

– Он подтвердил мой прогноз, – ее голос звучал разочарованно. – Он не смог отказаться от игры.

– И что? Даже бизнес-проект его не остановил?! – в интонации подруги сквозило удивление.

– Предполагаю, что у него есть решение этой задачи, раз уж он так уверенно бросил трубку.

– Как? – это был не вопрос, а, скорее, неверие в то, что ситуацию возможно спасти.

– Не знаю. Сейчас отключит телефон. Будет ждать спектакля в отеле. А завтра, поняв, что этого не случится, постарается вырулить ситуацию.

– Позвони ему! – потребовала подруга.

– Нет. Я не собираюсь проверять доступность связи. Я и так уверена.

– Давай я позвоню!

– Звони, – глухо сказала Анна и нажала «Отбой».

* * *

Официант поставил на столик кофе и апельсиновый фреш. Анна благодарно улыбнулась.

– Может быть, принести вам завтрак сюда? – заботливо поинтересовался он.

– Нет, спасибо. Я через полчаса приду в ресторан.

Уселась в шезлонг, взяла стакан со свежим соком. Вкус апельсина заряжал бодростью. Солнечное небо василькового цвета словно подкрашено в фотошопе. Какое-то новое ощущение яркости переполняло с утра. Номер, в котором она жила, холл, через который пришла, терраса с бассейном, панорама парка и моря – каждая деталь вчерашней картины приобрела насыщенность. Яркие краски реальности стали символом этого утра. Вчера они проговорили с Виталиком до одиннадцати. Они не вспоминали о Матвее. Они говорили о ней. После ухода друга она попыталась отвлечься чтением романа – не получилось. Поднялась в номер – Матвей не отпускал. Всю ночь она рассматривала черты его портрета. Анна во многом убедилась за эту ночь. Между пониманием и убеждением лежит пропасть. Она преодолела ее, несмотря на дрожь в коленях. Прошла по тонкому канату, каждую секунду рискуя собой. Ей хватило мужества посмотреть реальности в глаза… цвета горького шоколада.

Анна зажгла сигарету и приблизилась к стеклянному ограждению террасы. Она стояла на горе, созерцая парк и море. Матвей. Он так и не позвонил вчера. Гала подтвердила, что телефон отключен. Знакомый трюк – он проделывал его неоднократно. Первый раз после Арама, когда убежал в ночь. Второй раз – в воскресенье, когда спрашивал, не стоит ли она у его подъезда. Еще раз – когда прислал ответ на ее послание. Когда неожиданно сбежал после встречи с пиарщицами. Самогазлайтинг. Прием, заставляющий женщину думать, что она сделала что-то не так. Анна так не думала. Она знала: дело не в ней. После снятия швов она впустила Матвея в свою жизнь, чтобы подтвердить свои догадки. Она дала ему шанс доказать обратное, а он своими поступками лишь убедил в абсолютной правильности предположений.

Логика не находила для его вчерашнего поведения ни одной причины, способной указать на отсутствие игры. Даже чувства к нему были бессильны придумать оправдание. Допустим, он действительно не мог приехать. Так позвони, скажи: «Аня, не могу сегодня. Завтра конференция закончится – и приеду». Не можешь сказать своей мужской компании, что едешь к телке, – придумай что-нибудь: что родители отдыхают на море и хочешь побыть с ними, что мама хочет увидеть. Да все что угодно! Допустим, он с Мариной или с кем-то другим. Точно так же расскажи байку о срочном отъезде. Ты же КВНщик! Нет ни одного логического объяснения его поведению, кроме продолжения игры.

Он намеренно держал ее в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности. Можно ли делать это неумышленно? Нет. Для человека, который испытывает уважение, это невозможно. Два предложения разрешат ситуацию в минуту. Два предложения с ответом на вопросы «Почему?» и «Что?».

Любые сомнения в использовании пикапа тоже стерты руками Матвея. Встреча с пиарщицами. Встреча с издательницей – еще более явное подтверждение. Разительные перемены: Матвей словно играл роли, превращаясь то в мальчишку, то в романтика. Актер, менявший модели поведения в зависимости от ситуации. Для Анны трагедия заключалась в том, что во французской кофейне он говорил Свете те же комплименты, что и когда-то ей. Так же проникновенно смотрел в глаза. Тем же грудным голосом вещал о своих мечтах. Матвей попросил номер мобильного, несмотря на отсутствие визитки. Все это он сделал в присутствии Анны, словно забыл о том, что уже демонстрировал эти приемы ей. Его целью в то утро была не она. Зачем расточать знаки внимания той, которая уже «заведена» борщом, сексом и признанием в любви. «Пока ее эмоции включены, она сама найдет оправдания», – звучали в голове слова гуру.

Вдобавок ко всему он опоздал на встречу. Пришел в красной футболке поло. Но самым болезненным было то, что Анна поняла: он не ночевал дома. По каким признакам? Достаточно вспомнить себя, когда ты ночуешь дома и когда нет. Анна много раз видела, каким он уходил от нее утром. И какой он, когда встречались в ресторане. Не хватало лоска: увлажненной кожи лица, стайлинга на волосах, гладковыбритого подбородка. Странный внешний вид для человека, который идет на важную встречу. Он опоздал, потому что никак не мог вырваться из чьих-то рук. А это уже факт измены. Хотя она не воспринимала это как измену. Борщ Матвея ее не убедил. Она настроила таймер на три дня, чтобы понять, открыться ему или нет. И Матвей не смог пересечь минное поле ее анализа. Кроме того, после встречи чмокнул в щеку и испарился под предлогом «Меня ждет пациентка в клинике. Заберу вещи и уезжаю. Извини». Тоже неубедительное поведение. Анна выпустила дым.

Почему она решила приехать в Одессу? Он не выдержал проверки, но Анна ничего не могла ему предъявить. Когда она встречалась с Артемом, Матвей в телефонном разговоре отбросил намеки на излишнее внимание к издательнице. Анна знала: он скажет, что ей показалось. Чтобы он смахнул пыль со своего портрета, нужен аргумент поувесистее. Что-то, чего он никак не ждет. Да, ее неожиданное появление – единственная возможность убедиться в правильности догадок, выяснить причины его поведения. Она не хотела инициировать их встречу в Одессе. Не могла себя заставить. Ее чувства мешали. Ее колени дрожали от страха убедиться. Она решила довериться жизни – и будь что будет. Чайки рассказали.

Вздохнула. Перед глазами промелькнули картины их встреч. Сегодня ночью она ответила на множество вопросов. Но оставалось несколько, ответов на которые она пока не знала.

Как он это сделал?

«Понимаешь, я думал, что ты мне не нужна. Но когда тебя не стало… Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов».

Несмотря ни на что, он посеял сомнение. Сомнение, из-за которого Анна отказалась ехать в Одессу с Женей, чтобы не чувствовать себя виноватой. Скорее всего, после того как она не пришла на ботокс, Матвей исчез бы. Но… вмешалась Гала: ее совет стал зерном страха. Хотя Гала не виновата. Зерно проросло, потому что упало в почву, хорошо удобренную внушениями Матвея. Анна позвонила ему. Дальше, когда они встретились в ресторане «Веранда», он ведь ничего не объяснил. Наоборот, только попытался заставить ее конкурировать.

«Понимаешь, я вижу себя с тобой сегодня и не вижу через двадцать лет. А с ней я не могу представить себя сейчас, но вижу в старости».

И Анна это поняла. Но почему дала ему шанс, несмотря на понимание? На этот вопрос ответа пока не было. Она так и не выяснила причину своего выбора.

Затем Матвей погрузил в неопределенность. Его частые фразы о чувствах падали на чашу весов, словно монеты. По чуть-чуть, но каждый день.

«И когда тебя не стало, появилось чувство, что я потерял нечто глобальное. Нечто важное для моей жизни. И теперь я ищу этих встреч, чтобы узнать тебя. Понять через общение».

«У нее есть чувства ко мне! А у меня есть чувства к ней! У меня есть чувства к тебе, Аня».

«Если бы я сказал тебе, что люблю тебя, ты бы подумала, что что-то не так. Я не многолик, я прячусь только под одной маской», – она явственно видела Матвея, поющего в гостиной на фиолетовом диване.

«Мне есть что сказать, но ты не доверяешь мне и все воспринимаешь как манипуляцию. Между нами стена недоверия».

Неопределенность включила чувство вины. Именно поэтому она позвонила Илоне.

Матвей, отправляя маркетинговое исследование, не мог предположить, что Анна знает, кто такая Марина. Он хотел пробудить страх потери, а вместо этого получил письмо. Это стало для него шоком. И здесь возникал второй вопрос, ответа на который Анна не знала: почему она отправила ему то послание и предложила сделку?

Даже прочитав письмо, Матвей продолжал бросать монеты на чашу весов в свою пользу.

«А я не собираюсь тебя терять! У меня есть чувства к тебе».

«Мне не нужна твоя концепция без тебя! Я не пойду на встречу один». Несмотря на шок, на встрече с пиарщицами он устроил выступление пикап-артиста и попытался применить «Крышеснос», чтобы перезапустить ее эмоции. Но и это стало ошибкой. Матвей не понимал, насколько глубоки познания Анны. Отнесся предвзято. И когда план вновь провалился, ему пришлось проявлять инициативу.

День под названием «Борщ». Неожиданное появление. Матвей волновался: «Хорошо, что ты одна».

«Почему ты такая маленькая, Аня?» – вот с чего он начал. И тут ее бессознательное возмутилось: «Потому что у нас тридцать сантиметров разницы в росте». Но она промолчала, потому что прозвучали фразы: «Я сдаюсь» и «Ты маленькая инопланетянка, Аня!».

«Буду варить борщ!»

«Я смирился с тем, что не могу жить без тебя. Это факт моей биографии».

«Я соскучился по тебе».

«А помнишь тот июльский ливень? Как я тебя тогда хотел! Я думал, что с ума сойду! Так же, как сегодня. Нет! Сегодня больше!»

На минуту она поверила. Но когда он уведомил об отъезде в Одессу, логика вновь взяла верх над эмоциями. Анна напомнила о сделке. Матвей спасал ситуацию.

«Там, где есть чувства, контракта быть не может!»

«Решено! Отблагодарю тебя «Рендж ровером» и двумя детьми!»

«С тех пор кофе всегда напоминает о тебе. Аня, не рисуй того, чего нет. Я вчера сварил борщ. У нас все только началось».

Три недели он бросал фразы, которые в его представлении должны отвечать на вопросы женщины. Трюк заключается в том, что такие выражения не содержат конкретики. Наоборот, позволяют женщине додумать все, что она хочет. Гала слышала в словах Матвея признание в чувствах, а Анна – нет. Матвей не знал двух вещей. Во-первых, чтобы женщина додумывала, нужно, чтобы она очень хотела поверить мужчине: эмоции должны быть включены, она должна быть участницей событий. Во-вторых, не должна иметь информацию о видах манипуляции. С Анной все иначе: она применяла техники защиты. А кроме того, контролировала свои эмоции и знала приемы пикапа, поэтому ее логика брала верх над эмоциями.

Самое грустное в «игре с борщом» было то, что Матвей бессознательно показал свои намерения. Он не собирался готовить настоящий борщ – только «фаст». Заправка, мясо, картошка и свекла. И он его даже не попробовал! Правда – в мелочах. Но Анна так хотела ему поверить. Она сама захотела настоящий борщ. Почему? Потому что Матвей нарушил ее прогноз: не исчез после послания и не пропал после неудавшегося «Крышесноса». Благодаря этому уроку она поняла: чтобы получить то, что нужно, манипулятор способен продемонстрировать желаемое.

Самое грустное – то, что своим посланием она сама дала ключи доступа к своей душе. Ей хотелось кричать всем женщинам мира: «Не пишите писем! Они все равно не поймут – только получат способ причинить боль!» Все раздирающие тексты в попытке объяснить – лишь инструмент для растерзания. И его СМС «Ты королева дуррррррр!!!» тому подтверждение. Да и борщ: она сама рассказала о нем в письме!

Цинизм этой истории сконцентрировался в подарке Матвея. Манипулятор игнорировал попытки остановить его – розовые антенки инопланетянки стали его «якорем». Похожий трюк Матвей использовал, когда сказал, что поставил свечку в церкви.

Почему он это делал?

Причины две: игра и расчет. Артем прав: Матвей – циничный ублюдок. Каждое его действие убеждало в этом. Он играл, чтобы возбудить ее чувства и легко получить то, что ему нужно. Но преждевременно расслабился после борща. Возможно, для многих этого показательного выступления было бы достаточно, но не для нее. Вчера в Одессе он жаждал спектакля, в котором нуждался как в наркотике. На встрече с пиарщицами в «домашнем» ресторане Анна уже наблюдала эйфорию от игры. Манипулятору хотелось подтверждения своей власти. Он вновь его не получил. Но получил угрозу потери помощи. Как он будет исправлять ситуацию? Для нее это неважно. Она убеждена: он будет исправлять.

Почему не получилось?

Неконгруэнтность – вот главная проблема Матвея. Мужчина, который строит отношения с женщиной, себя так не ведет. А уж после борща и признания в любви тем более. Матвей же продолжал делать то, что делал раньше. Неопределенность. Неизвестность. Нелогичность. А ее интересовали действия – вот за чем она наблюдала. После снятия швов одних только слов стало недостаточно. Она слушала, но не проникалась. Все, что он говорил, она сверяла с поступками. Несоответствие слов и действий стало его ошибкой.

Почему он допустил эту ошибку?

В первом раунде такому поведению еще можно найти оправдание: Матвей мало знал о ней. Но все изменилось. Анна не раз говорила: она понимает, что он делает. А он продолжал. Нехватка интеллекта или безграничная самоуверенность? Если самоуверенность, то она должна основываться на опыте. Значит, большинству женщин достаточно спектакля в виде ни к чему не обязывающих слов, борща и секса.

А ведь Матвею нужно было действовать без остановки. Меньше говорить, больше делать. Нельзя было отпускать ее надолго. Он же повел себя с точностью до наоборот. Судя по всему, Матвей представлял из себя коктейль из заученных фраз и приемов НЛП. Высокий интеллект в происходящем явно не читался. Шаблонное поведение. И в этом заключался ужас пережитого: неважно, у кого в руках молоток, – главное, что он бьет. И бьет больно. Ты можешь понимать многое, но когда молоток приближается на достаточное расстояние, ты получишь удар. Несмотря на свое понимание.

Что чувствовала она?

С одной стороны, спокойствие. Неопределенность, неизвестность, нелогичность закончились. Манипулятор стер пыль со своего портрета. Но при этом Анна испытывала боль. Не чувствовала себя отвергнутой, не ощущала брошенной. Она переживала нечто иное. Когда-то она упала с тысячного этажа своей утренней любви и уже вечером разбилась об асфальт реальности. Тот удар разорвал ее на части, но оставил в живых, чтобы она мучилась от боли и умерла от нее. Она не умерла. Она выжила. Но Матвей сбросил ее опять – уже не с тысячного этажа, а с сотого. Этот удар ее не разорвал. Он стал глухим ударом, после которого она сразу же встала на ноги. Но боль пронзала каждый сантиметр тела, концентрируясь в солнечном сплетении.

Боль убеждения. Словно к душе приложили раскаленное клеймо. Все техники, которые он использовал в отношении Анны, несмотря на ее неучастие, все равно имели силу. Да, не такую, как раньше, но все равно имели. Слишком большой спектр эмоций он вызвал за последние две недели. В понимании Матвея он стимулировал веру в ответные чувства и демонстрировал абсолютную верность. А на самом деле прокатил Анну на «американских горках» от ее искусственно простимулированного желания поверить до полной убежденности в том, что он циничный ублюдок. Страшно представить, что было бы с ней, если бы она не понимала, что он делает.

Стоило ли проходить через эту мясорубку, чтобы убедиться?

Ответ – нет. В целом Анна не сделала о Матвее ни одного нового вывода, не узнала ничего, чего не знала бы до снятия швов. Благодаря второму раунду игры она всего лишь убедилась в том, что понимала и раньше. Стоит ли это такой боли? Нет, не стоит. Нельзя рисковать собой, чтобы убедиться в чьем-то цинизме.

Она взглянула на бескрайнее синее море, по которому бежали золотые блики, на линии горизонта соединявшиеся с сапфировым небом. В солнечном сплетении вновь начали водить карандашом. Вздохнула. «Что делать с этой болью?»

Телефон на столике завибрировал, сигналя об СМС. Подошла к шезлонгу. Взяла мобильный. «Прости» – гласило сообщение Матвея.

Вчера она не понимала, как он будет разруливать сложившуюся ситуацию. Все просто. Стоит написать телке «Прости» – и она радостно завизжит: «Он все понял!» За что прости? Она сама додумает! Сама решит, что он просит прощения за то, на что обиделась. Сразу же перезвонит. Файл памяти выдал слова гуру: «Если ты перегнул с «Иглой», извинись в течение двенадцати часов и покажи, что тебе нечего скрывать». Взглянула на часы: прошло тринадцать. Анна знала, что последует за этой СМС. Приезд и попытка внушить, что она себя накрутила: ей показалось, она сама все это придумала.

Возмущение – вот что она испытывала после СМС. «За кого они нас принимают?» Неужели женщины в их представлении настолько глупы? Неужели он до сих пор считает, что этот трюк на нее подействует? Она никогда не играла с ним. Никогда не ставила себе задачу «размазать», как любит говорить Гала. Боль жгла раскаленным железом в солнечном сплетении. Хотелось, чтобы эта боль была не только ее, но и его. Впервые она жаждала сатисфакции. Что может причинить ему боль?

«Аминь», – написала в ответ.

Но и этим СМС она давала ему шанс все исправить.

* * *

7 сентября

Анна положила сумку в шезлонг. В голове беспрерывно стучал молоток. Как давно она не испытывала похмелья! Казалось, что весь мир, даже пролетавшие мимо мухи, знал о том, что она делала вчера. Хотя ничего особенного она не делала. Но стук в голове включал беспощадную совесть.

Сняла платье-тунику и легла в пляжное кресло. Откуда это непреодолимое желание, когда перебрал, вспомнить каждую минуту предыдущего вечера? Почему мы никогда не вспоминаем свой прошлый безалкогольный вечер? Есть большие сомнения, вспомнили бы мы его подробности или нет. Она анализировала произошедшее накануне, сверяя впечатления со своими ценностями.

Вчера она позвонила подруге. Ира была ее «шальной императрицей», встречи с которой всегда наполняли чувством родства с Одессой. Прекрасная девушка – красивая, сексуальная, умная, успешная – и, как истинная одесситка, умеет принимать гостей. А что делает хороший хозяин? Желает угодить. На вопрос подруги «Что ты хочешь?» Анна искренне ответила: «Забыться». Но почему-то сегодня совесть жаждала подробностей каждой секунды этого «забытья». Ответ Анны был ошибкой. Из ее груди вырвался вздох раскаяния.

Ира заехала в восемь. Посадила в машину и сообщила, что в «Ибице» забронирован столик. Анна приняла предложение по двум причинам: ей нравилась «Ибица» и она нуждалась в разрядке в виде танца. Но когда авто приехало в Аркадию, глазам открылась неожиданная картина: обновленный пешеходный бульвар. Анна не была в Одессе после грандиозной реконструкции. Выяснилось, что теперь здесь есть поющий фонтан. Подруги расположились в ресторане, позволявшем лицезреть это одесское нововведение. Выпили первую бутылку шампанского. «Почему, когда на душе плохо, ты пьешь шампанское? – спрашивала совесть. – Запомни, так делать нельзя!»

Фонтан отпел, и серость бытия вновь заявила о себе. Иру удивило отсутствие восхищения. В ответ Анна напомнила о поездке в Лас-Вегас, где они вместе наблюдали поющий «Белладжио». «Ну ты сравнила! – воскликнула подруга. – Где мы, а где они?» Видимо, в этом и заключалась ошибка или благословение Анны: она хотела иметь лучшее, независимо от континента. И неважно, фонтан это или отношения. Все или ничего. Никаких полумер. Слова Иры в очередной раз напомнили о желании забыться. Они заказали еще одну бутылку.

После не спеша прогуливались по бульвару. Анна разглядывала витрины магазинов и изучала новые рестораны. В ночной клуб не торопились: туда не опоздаешь. Тем более что многочисленные подружки Иры, для которых субботний поход в это заведение – традиция, еще не приехали. В «Ибице» эту компанию знали все, так что столик никто не займет. После монолога «императрицы» о том, что Анна может забываться всеми возможными способами, перед глазами предстала надпись «Тир».

Вообще-то Анна не сторонница такого развлечения. В детстве отец часто брал ее с собой в тир, но стрелять не заставлял. Ему хватало того, что дочь восхищалась его меткостью. Стас поступал так же. Они предлагали ей пострелять, но Анна всегда отказывалась, отдавая первенство мужчинам. Ее же роль в этом спектакле всегда сводилась к аплодисментам. Теперь все иначе: впервые в жизни ей захотелось пострелять. Они зашли в тир. Взяли винтовку. Но никто не ожидал таких последствий, даже сама Анна: спустя час она вышла из тира абсолютной победительницей. Может, сказались гены: отец – мастер спорта по биатлону. Может, удача новичка.

Но Анна склонялась к третьему: во всех мишенях она видела глаза Матвея и целилась исключительно между ними.

Когда они наконец-то подошли к «Ибице», интуиция Анны закричала: «Нет!» Она закурила на лавочке у входа. Взглянула сквозь стекла очков на мигавшие огни дискотеки и предложила Ире поехать в караоке. Та согласилась: одесское гостеприимство. Караоке затянулось: два клуба, десятки песен, несчетное количество бутылок шампанского. Когда Анна вернулась в номер, уже светало. Радовало то, что вернулась при памяти и одна.

Она помнила каждую минуту вечера. Итог анализа: стыдиться нечего. Есть чем гордиться: победа в тире, подарок в караоке, внимание мужчин. Расплата за веселье – стук молотка в голове.

Официант поставил на столик рядом с шезлонгом воду без газа и американо. Анна об этом не просила. То ли ее вид стал причиной такой заботы, то ли обслуживание отеля – молоток в голове разбираться не хотел.

– Подать вам завтрак сюда? – услужливо спросил официант.

– Да, – прохрипела Анна. – Апельсиновый фреш. И колу, пожалуйста.

После караоке и шампанского ее голос стал особенно низким. Матвей часто восхищался им и даже упрекал в том, что такой тембр – результат тренировок. На самом деле это результат хронического тонзиллита, с которым она боролась всю сознательную жизнь. Чем холоднее было на улице, тем ниже становился голос. И тембр этого утра соответствовал концу ноября – видимо, количество шампанского, выпитого вчерашней ночью, создало подходящую температуру.

Анна грустно вздохнула: день явно будет нелегким. Бойтесь своих желаний, особенно в кругу одесситов! Она хотела забыться? Головная боль заставит забыть обо всем.

Села, сделала несколько глотков кофе и огляделась. На террасе безлюдно. Похоже, воскресное утро оказалось нелегким не только для нее. Занято всего несколько шезлонгов. По сравнению с субботой полная тишина. В бассейне только мальчишка на огромном надувном дельфине. Лазурная гладь манила солнечными бликами. Может, вода заставит молоток замолчать?

Она нырнула в синюю прохладу. Вынырнула. Глубоко вдохнула и открыла глаза. Пред ней предстал мальчишка лет семи-восьми. Он оценивающе смотрел на расстоянии метра. Взглянула в его шоколадные глаза. Не с целью рассмотреть, а только потому, что взгляд упал.

– Не смотри на меня: ты не в моем вкусе! – уверенно выдал он.

Анна опешила. Но что-то внутри, как автомат, ответило вместо нее:

– Хорошо, что ты предупредил, а так бы я влюбилась и всю жизнь страдала.

Она вновь нырнула и доплыла до края бассейна. Мальчишка заинтересованно наблюдал. Легла на спину. «Маленький пикапер, – улыбнулась она. – Откуда в нем это?» Руки уперлись в ступеньки. Она оказалась в противоположной стороне от своего шезлонга. Стук в голове стал тише, но не умолк. Анна поняла: сегодня вода не улучшит самочувствие. Вышла из бассейна и не спеша направилась к своему шезлонгу. На ней купальник цвета фуксии. Весьма необычного кроя. Купальник-трансформер – тренд лета. Но вряд ли девушка со стуком молотка в голове, хоть и в шикарном купальном наряде, способна обратить на себя внимание.

– Папа! – закричал мальчишка. – Похоже, у нас здесь интересный экземпляр…

Обвела взглядом террасу. «И кто же отец?» Мужчина лет тридцати вскочил с шезлонга и направился в ее сторону.

– Платон! – строго сказал он и мельком взглянул на Анну. – Не обращайте на него внимания: когда он видит красивых женщин, ведет себя неадекватно.

Анна рассмеялась.

– Он же у кого-то этому научился. Маленький пикапер, – выдала она шутливое заключение и успокоила отца: – Все в порядке.

Подошла к шезлонгу. Официант принес завтрак и фреш. Именно за это она уважала клубные отели: три дня пребывания – и внимательный персонал знает, что ты ешь.

– Принесите мне бутылку шампанского, – попросила она.

На лице молодого человека ни тени удивления или осуждения.

– У нас только мартини. После обеда пополнят ассортимент, – пояснил он отсутствие выбора. – «Асти»? «Роял»?

– Только не «Асти», – застонала Анна. – «Роял белое» есть?

– Есть, – он вежливо улыбнулся.

– И принесите два бокала: моя подружка скоро приедет, – предупредила она.

Он кивнул.

Анна поглощала завтрак: яйца, сосиски, картофель, фрукты, наблюдая через очки за маленьким пикапером. Он о чем-то спорил с отцом. Парочка находилась в противоположном конце бассейна, и расслышать что-либо не представлялось возможным. Но, судя по невербалике, сын отстаивал свое мнение до последнего.

Официант принес шампанское в ведерке на длинной ножке. Профессионально откупорил бутылку – с особенным шиком, присущим обслуживающему персоналу первоклассных отелей. Подал охлажденный бокал. Анна сделала глоток.

Мальчишка вышел из бассейна, взял полотенце и направился в корпус. Отец лег в шезлонг и взял в руки планшет. Она наблюдала за ним. И чувствовала: он следит за ней сквозь стекла солнцезащитных очков. «Интересно, кто мать?»

– Вы смелая девушка! – крикнул мужчина со своего места.

– Отчего же? – не поняла Анна.

– Начинать утро с шампанского, – многозначительно пояснил он.

– Я праздную смерть! – улыбнувшись, объяснила она свой выбор.

Он оторопел. Встал с шезлонга и двинулся в ее сторону. Анна рассматривала его. Высокий шатен под два метра ростом, спортивного телосложения – видно, что не фанат фитнес-зала, но спортом занимается, – модная короткая стрижка, стильные солнцезащитные очки.

– Соболезную, – расстроенно сказал незнакомец, преодолев разделявшее их расстояние.

– Вы не поняли. Я праздную смерть! – повторила она. – В вашей жизни были случаи, когда кто-то умер, несмотря на то, что физически жив?

– И не раз! – он широко улыбнулся и снял очки.

– Хотите поднять бокал за всех умерших, но при этом живых? – игриво предложила Анна, снимая очки в ответ.

– С удовольствием, только при условии, что я оплачу счет.

Она посмотрела в глаза цвета меда. Шатен налил себе вина и долил шампанского в ее бокал. Сел в соседний шезлонг.

– Как вас зовут? – с ходу поинтересовался он.

– Анна.

– Красивое имя.

– Вы бы слышали мой номер телефона! – пошутила она.

– Назовите, – сориентировался мужчина. – Хочу сравнить.

– 050 317 71 37, – проговорила Анна, растягивая цифры в мелодию.

Он рассмеялся:

– Красивый голос. Жаль, что не смогу повторить номер.

– А вы и не пытайтесь! Прекрасные моменты даны для того, чтобы быть неповторимыми.

– Меня Игорь зовут, – поперхнувшись, представился собеседник.

Анна кивнула и вместо стандартного «приятно познакомиться» подняла бокал.

– За умерших, но живых! – провозгласила она тост.

Он прикоснулся к ее бокалу своим. Они сделали глоток. Анна смотрела на лучи солнца, скользившие по синей глади бассейна.

– И как его зовут? – поинтересовался Игорь.

Анна вопросительно подняла бровь, не сразу поняв, кого он имеет в виду:

– О мертвых плохо не говорят. Его имя слишком красиво, чтобы сотрясать это солнечное утро несоответствием.

– То есть рассказов о том, какой он козел, не последует? – громко рассмеявшись, спросил новый знакомый.

– Не-а, – Анна отрицательно покачала головой. – «Однажды у меня была депрессия, и я не хотел ни с кем говорить о ее причинах. Поэтому сел и написал роман. Он стал мировым бестселлером. Получается, что перетер со всем миром!» – процитировала она слова знаменитого автора.

Собеседник смотрел непонимающе.

– Я превращаю свои чувства в тексты, – пояснила она и перевела разговор в другое русло: – Красивое имя у вашего сына.

– Да. Это я решил его так назвать, – без тени хвастовства сообщил он.

– Правильное решение, – поддержала она.

– Не обращайте на него внимания. Он всегда ведет себя так с женщинами, которые ему нравятся, – еще раз извинился Игорь.

– Странный способ проявления внимания, – высказалась она.

– Чем больше нравится, тем больше отторжение. У него конфликт с матерью, – он вздохнул. – Психолог с ним работает.

Анна понимающе кивнула.

– Откуда вы? – переключил он внимание на нее.

– Из Киева.

– Я тоже, – признался он. – Приехал увидеться с сыном.

Она слушала.

– Платон после нашего с женой развода живет в Одессе.

– Это хорошо. А то я ищу пути отхода, – пошутила она, намекая на появление жены.

Игорь рассмеялся:

– Не стоит. Мы вдвоем с сыном. А вы?

– Я тоже одна, – сказала она как есть. – Я имела в виду, что в отеле одна, но ко мне сейчас приедет подружка, – исправила она свою странную фразу. – Так что вы ошиблись.

Собеседник смотрел непонимающе.

– Я не настолько смелая, чтобы заказать бутылку шампанского утром только для себя.

– Я после обеда планировал завезти Платона к матери, – он широко улыбнулся. – Может, поужинаем? – невзначай поинтересовался он.

– Я в трауре, – отрицательно покачав головой, пояснила Анна. – Скорблю! – добавила голосом, полным театрального трагизма. И подняла указательный палец, как это часто делал Матвей.

Игорь вновь рассмеялся.

– И как долго продлится траур? Девяти дней достаточно?

– Что вы! – Анна улыбнулась. – Побойтесь бога! Это слишком долго для него. Максимум три. Сегодня уже начался второй… – она опять подняла указательный палец.

– Жаль, что мне нужно вернуться в Киев завтра утром.

– Не судьба! – понимающе кивнув, констатировала она. – Прекрасные моменты даны для того, чтобы быть неповторимыми.

Он смотрел на нее завороженно.

* * *

10 сентября

Анна зашла в квартиру. Буржуй мирно спал на диване в гостиной. Включила свет.

– Эй, кот! Мог бы встретить ради приличия, – дружелюбно упрекнула хранителя дома.

Закатила чемодан в центр комнаты. Открыла. Разбирать вещи не хотелось – может, чуть позже желание появится? На барной стойке записка: «Добро пожаловать домой!». Туся. Подруга приезжала к Буржую в ее отсутствие. В доме порядок. Зашла на кухню – на плите кастрюля. Подняла крышку: зеленый борщ – символ поддержки. Она благодарно улыбнулась. Нам всем нужны символы поддержки. Туся ничего не знала о последних событиях в ее жизни, но в искреннем борще от подруги Анна нуждалась сейчас намного больше, чем после операции.

Буржуй наконец спрыгнул с дивана. Но вместо того, чтобы подойти к хозяйке, разлегся в чемодане. Ритуал. Буржуй всегда так делал. Каждый раз, когда она возвращалась из путешествия и открывала чемодан. Анна благодарно улыбнулась и ему. Ее стены с фиолетово-зеленым интерьером, кот в чемодане, а главное, Тусин борщ – точка опоры, от которой можно оттолкнуться. Мобильный напомнил о себе «Каплями дождя». Анна достала из сумки телефон.

– Привет, Гала.

– Привет. Что делаешь? – буднично поинтересовалась та.

– Дома.

– Дома?!! – судя по голосу, собеседница испытала шок. – Мы же утром созванивались. Ты сказала, что на пляже и не собираешься уезжать.

– А потом пошла завтракать и поняла, что надоело. Собралась и укатила.

Она налила борщ в тарелку. В трубке раздался вздох. Перепады настроения не свойственны Анне. Для подруги такое поведение явилось сигналом.

– Как твое настроение?

Анна положила в борщ сметану. Попробовала. Туся! Как хорошо, что есть люди, способные наполнить тебя теплом и силой традиций.

– Спокойное, – отчиталась она.

– Матвей звонил?

Телефон уведомил о звонке на второй линии. Анна бросила взгляд на экран: незнакомый номер.

– Нет. И не позвонит в ближайшее время, – проинформировала она без лишних эмоций.

– Не верю!

Анна вздохнула.

– Гала! Когда ты уже поймешь?! – она замолкла.

Ведь это она стояла на горе своего убеждения в Одессе, она поняла процессы и изучила техники пикапа, она прожила все основные события без подруги, потому что та улетела. В конце концов, это на ее глазах Матвей опоздал на встречу со Светланой и бесстыдно «окучивал» женщину на пятнадцать лет старше него. Гала же продолжала надеяться: она все еще помнила того странного Матвея, которому они вместе искали оправдания. Анна набрала в легкие побольше воздуха для длинного монолога:

– Три дня назад он получил СМС «Аминь». Почему не перезвонил? С простым вопросом – «Что за бред?». Тем более что у него для этого есть целых два способа: антенки и «Ты дуррра», – она помедлила, дав собеседнице время подумать. – Он исчез. Противоречивое поведение для мужчины, который всего за три дня до этого признавался в любви. А значит, он понимает: то, как он поступил, непростительно. Он не знает, что делать. Поэтому взял паузу. – На линии послышался сокрушенный вздох. – Кроме того, для него «Аминь» – как нож в сердце. Когда-то я у него спросила: «Матвей, а ты не боишься, что и ты когда-нибудь «Аминь» получишь?»

– Помню! А он ответил, что исключено, – в голосе подруги появилась покорность.

– Он его получил, – подтвердила Анна. – Для него это сигнал о том, что он проиграл.

– А он проиграл?

– А как ты думаешь? – Все четыре часа по пути в Киев Анна анализировала произошедшее. Она, как ювелир, знала каждый миллиметр медальона, символизирующего их отношения.

– Проиграл, – согласилась Гала.

– А если вспомнить его «выступление» при пиарщицах, то это его первый проигрыш в жизни. Мало того что проиграл, так еще и бизнес-концепцию не получил, – в словах Анны сквозило сожаление.

– А если он СМС перешлет?

– Я всегда соблюдаю условия договора. Перешлет – получит результат. Я ему в СМС не писала о том, что договоренности отменены.

– А что со Светой делать?

– Пока не знаю. Если Матвей позвонит, получит рубрику и обложку в подарок. Но я убеждена, что он не позвонит.

– Почему?

– Потому что рядом есть Марина, которая удобна и покорно все исполняет. А еще советчики, которые подбрасывают дров в костер его инфантилизма.

– А чувства?

– Гала, какие чувства?

– Любовь? – замешкалась та.

– Чтобы бороться за свои чувства, нужно быть целостной личностью. Он – инфант. Он сам так сказал. Его инфантильность предопределяет выбор той, кто чаще стучит в дверь.

– Но что он при этом чувствует?

– Он чувствует радость от управления другими и разочарование от посредственности жертвы, – четко, с расстановкой произнесла Анна.

– Так он счастлив?

– Счастлив. Счастлив от того, что Марина танцует под его дудочку, и несчастлив от ее примитивности. – В трубке сгустилась тишина ожидания. – Когда я отправила «Аминь», я дала ему три дня. Матвей исчез. Знаешь, что это значит?

– Нет.

– Это значит, что он отпустит меня минимум на неделю, чтобы я погрузилась в состояние, которое Виталик назвал газлайтингом. Он будет ждать.

– Пока ты сама не позвонишь?

– Да! Но я не собираюсь ему звонить, – в ее тоне звучала несокрушимая уверенность. – Поэтому он отправит меня мариноваться на двадцать один день. Для того, чтобы мои эмоции от его поведения стерлись.

– И что ты будешь делать дальше? – покорно спросила Гала.

– Дальше? – Анна сделала паузу. – Жить жизнь, – убежденно ответила она.

Вряд ли для Галы это было объяснением, но для нее это значило много.

На второй линии вновь прорывался неизвестный номер.

– Гала, побудь на связи, – скороговоркой попросила Анна и переключилась. – Слушаю, – слегка раздраженно начала она.

– Траур закончился? – задал непонятный вопрос мужской голос. – Добрый вечер. Это Игорь, – представился неизвестный.

Она перебирала варианты, ища Игоря, который подходил бы к этому голосу.

– Одесса. Игорь. Платон, – сузил он область поиска.

– Добрый вечер, – в ее голосе чувствовалось нескрываемое удивление. – Откуда у вас мой номер?

– Расскажу при встрече, – пообещал Игорь и повторил вопрос: – Траур закончился?

Анна рассмеялась.

– Я же говорила: три дня. Я свое слово держу, – все еще растерянно произнесла она.

– Так, значит, мы можем поужинать? Или тот, чьи поминки я оплатил, воскрес?

На ее лице заиграла улыбка.

– Смерть – это место, из которого не так-то просто вернуться, – уверила она. – По крайней мере, в моем случае. Знаете, как говорят? «Умерла так умерла».

На этот раз рассмеялся он:

– Значит, в пятницу?

– Вот в пятницу точно не смогу, – без запинки сообщила Анна: она обещала провести вечер с Тусей.

– В субботу?

– Все зависит от того, какая будет пятница, – пояснила она многозначительно. – Может, следующая неделя?

– Четверг? – словно не слыша ее реплики, предложил Игорь.

– Это же завтра!

– Именно. Я не привык терять возможность. Тем более что вы девушка – воздушный шарик.

– В смысле? – не сдержалась Анна.

– Следующая неделя – это слишком долго для такой, как вы, – он явно флиртовал.

– Не смею отказать такому напору, – рассмеялась она и согласилась: – Давайте завтра. Где?

– Во сколько? – он словно не заметил вопроса.

– В восемь. Где?

– Что значит «где»? Где я вас заберу?

– Я думала, что мы встретимся на месте или я заберу вас сама, – она растерялась.

– Меня не забирают: я на машине, – непонимающе пробормотал он. – Вообще-то мама учила меня, что истинный джентльмен на первом свидании всегда встречает девушку у подъезда, – Игорь смутился. – Или я что-то перепутал?

Анна рассмеялась: с Матвеем она забыла о том, что ее могут забрать.

– Если это свидание, то мама абсолютно права, – поддержала она хорошее воспитание.

– Свидание, – подтвердил он. – Или в современном мире, когда мужчина приглашает на ужин понравившуюся ему девушку, это называется иначе?

– Вообще-то название правильное, только смысл в современном мире потерялся.

– Не знаю другого смысла, – уверенно заявил кавалер.

– Адрес пришлю в СМС.

– До завтра? – его прощание прозвучало вопросительно.

– До завтра, Игорь. В восемь, – подтвердила она.

Нажала «Отбой». «Неожиданно. Но вместе с тем приятно». Зачерпнула практически остывший борщ. «Откуда у него мой номер? Загадка».

– Ты тут? – раздался из динамика голос Галы.

«Гала!!!»

* * *

11 сентября

Анна вышла из парадного. На ней джинсы, белая шелковая рубашка и босоножки на тонкой шпильке. Алая помада и такая же ярко-алая сумка. Игорь смотрел на нее как завороженный.

– Однозначно: в трауре вы выглядели хуже, – поделился он наблюдением.

– На то он и траур! – рассмеявшись, поддержала шутку она. – Признаюсь: то утро вошло в тройку худших в моей жизни.

Он понимающе улыбнулся. Анна окинула его оценивающим взглядом. Джинсы и футболка с изображением Лондона. Авто среднего класса – «Тойота Авенсис». Ничего экстраординарного.

Он открыл дверь. Дама устроилась на пассажирском сиденье. Кристально чистый автомобиль. Педантично чистый. Салон, в котором нет бумажек, визиток, пустых бутылок. Нет запахов. Будто у этой машины нет хозяина. Игорь сел за руль и внимательно посмотрел на Анну. Она не отвела глаз. После Матвея такие взгляды казались ей детскими. Во взгляде Игоря не было пронзительности, пробирающей до глубины души.

– Вы очень красивая, – сделал комплимент новый знакомый.

Она улыбнулась. Чего она ждала от этой встречи? Ничего. Артем сказал, что нужно общаться с другими мужчинами. Этот ужин – попытка выполнить предписание гуру. Тем более что Игорь позвонил сам.

– Куда мы едем? – поинтересовалась пассажирка.

– В итальянский ресторан. В этом районе он самый лучший.

Анна задумалась. В своем районе она не знала ни одного приличного итальянского ресторана. Автомобиль проехал буквально четыре квартала, и перед ними предстал недавно построенный бизнес-центр – стекло и металл, стандартное здание для мегаполиса. Анна проезжала мимо него практически каждый день, но никогда не видела здесь ресторана. Игорь заехал на парковку. Вышел из автомобиля и галантно подал руку.

– Здесь есть ресторан? – озвучила она свои сомнения.

– Моя программа утверждает, что да, – без колебаний сообщил он.

– Программа?

– Мобильное приложение. Говорит, что это прекрасный ресторан. Я своей программе верю.

Анна смутилась. Она впервые видела мужчину, который выбирает ресторан по мобильному приложению, ни разу не побывав в самом заведении. На первое свидание чаще приводят в знакомые места.

Они зашли в бизнес-центр. По дороге к лифту Игорь галантно открывал перед ней двери. На седьмой этаж поднимались молча. Наконец двери лифта открылись, и Анна увидела красивый холл и стеклянные двери ресторана. Интерьер в стиле хай-тек. Идеальное сочетание стального и серого. Прошли через просторный зал и оказались на летней террасе. Анна поразилась: ее дом в четырех кварталах от шикарного ресторана, о существовании которого она и не подозревала. «Нужно закачать это приложение!» – мелькнула мысль.

Игорь выбрал столик в дальнем углу. Официант в лучших традициях обслуживания положил перед ними меню и удалился. «Не высок ли ценник для кавалера? Какая разница. Я могу оплатить и свой счет, и его, если понадобится». Она внимательно посмотрела на Игоря. Тот перехватил ее взгляд.

– У нас первое свидание. Так что я готов потратить на него всю зарплату, – с улыбкой обнадежил он.

Этот мужчина словно прочел ее мысли.

– А зарплата высокая?

– На ужин хватит, – в его голосе ни тени смущения.

– А если я потрачу всю? – продолжила игру Анна.

– Ради такой девушки можно и поголодать. Но все-таки контролируй себя, – шутливо посоветовал он и добавил серьезным тоном: – Если сейчас потратишь всю зарплату, дальнейшие свидания будут в парке на лавочке.

– Гулять так гулять! – весело воскликнула она. – Мне оливье и бокал белого сухого на вкус кавалера.

Подошел официант.

– Ты уверена? – уточнил Игорь.

Она кивнула.

– Для девушки оливье с телятиной и прошутто котто. Для меня стейк рибай средней прожарки со спаржей. Воду без газа. Белое вино. Может, все-таки просекко? – он вопросительно посмотрел на Анну. Она мимикой показала согласие. – «Франчакорта брют», бутылка, – озвучил он выбор. – Это лучшее, что у вас есть, – пробормотал он под нос.

– Зачем бутылка?! – возмутилась она.

– Бутылка, – подтвердил он официанту.

Молодой человек удалился выполнять заказ.

– Просекко на розлив – это жлобство, – пояснил кавалер. – Выпьешь, сколько захочешь.

– А зарплата?

– Гулять так гулять, – улыбнулся он.

Его улыбка излучала непривычное, какое-то безграничное тепло. Мягкие линии. Свет и легкость, о которой она забыла. Она посмотрела на него с интересом. Игорь откликнулся на ее взгляд.

– Значит, траур закончился и воскрешения не произошло, – в его глазах горели сотни сверчков.

– Я девушка серьезная. О смерти просто так не объявляю. Тем более при свидетелях. Да и он не библейский персонаж, чтобы воскреснуть.

– Значит, ищешь того, кто утешит? – весело спросил он.

Она отрицательно покачала головой:

– Ты сам позвонил.

– Такую вдову грех не утешить, – пошутил собеседник.

Анна не видела юмора в этой фразе. Но Игорь в этом не виноват: он не знает о смерти Стаса.

– Кстати, о звонке. Откуда у тебя мой номер? – Она вдруг осознала, что они перешли на ты.

– Запомнил, – просто ответил он.

Анна отмотала пленку назад. Она произнесла номер своего телефона при знакомстве. Они провели вместе час. Игорь ничего не записывал.

– У меня феноменальная память на цифры, – прервал он расследование. – Легко умножаю, делю, складываю, запоминаю двенадцатизначные числа.

Анна посмотрела ошарашенно. Двенадцатизначные?! В ее взгляде красными буквами светилось: «Не верю!»

– Доставай калькулятор, – покорно сказал он.

Видимо, за годы жизни он привык к проверкам. Анна быстро достала из сумки смартфон. Она набирала все цифры подряд.

– Триста сорок семь тысяч двести двадцать девять умножить на семь тысяч двести девяносто девять.

Два миллиарда… – подняв глаза к потолку, начал Игорь. Она смотрела на первую цифру калькулятора. – Пятьсот тридцать четыре миллиона четыреста двадцать четыре тысячи… – он прикрыл левый глаз и закончил: –… Четыреста семьдесят один.

На лице Анны читался шок. Она отложила смартфон в сторону.

– Что, на этом все? – не поверил испытуемый.

– А смысл? И так все ясно. И давно это у тебя? – с наигранным сочувствием поинтересовалась она.

– С детства, – доверительно сообщил он.

– Ты гений?

Игорь серьезно кивнул, словно это неоспоримый факт.

– По крайней мере, в том, что касается вычислений, – добавил он.

Официант принес напитки. Откупорил бутылку просекко. Наполнил бокал дамы. Игорь движением руки отказался.

– Ты не употребляешь алкоголь?

– Употребляю. Просто сейчас за рулем.

Анна понимающе кивнула. Он чокнулся с ней бокалом с водой.

– За знакомство, – провозгласил он с улыбкой.

Она внимательно посмотрела на него и улыбнулась в ответ.

– Чем ты занимаешься? – поинтересовалась Анна.

– У меня небольшая СТО, – без запинки ответил он.

Она недоверчиво подняла бровь.

– Как-то отель в Одессе крутоват для владельца маленькой СТО, – поделилась она сомнениями.

Он рассмеялся:

– Отель принадлежит моему однокласснику, так что я там живу бесплатно. Иногда чиню ему автомобили.

Она взглянула на его руки: они явно не имели отношения к ремонту. Кавалер перехватил ее взгляд.

– Сегодня же свидание! Я готовился, – пояснил он. – Но на пятом свидании увидишь ногти в солидоле.

– Почему на пятом?

– Пятое свидание – уже можно руки не мыть, – он уверенно кивал. – А ты чем занимаешься?

– Маркетолог по профессии, писательница по призванию, – кратко ответила она.

– Писательница, – он растянул слово, словно пробовал его на вкус. – Что пишешь?

– Романы, – тем же будничным тоном произнесла Анна.

Официант принес тарелки с едой. Долил игристого вина в бокал.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать. – Анна никогда не скрывала свой возраст, наоборот, гордилась им. Ей всегда казалось, что тридцать звучит намного сексуальнее, чем двадцать. Тем более что Игорь явно ее ровесник. Она вопросительно посмотрела.

– Мне тридцать три, – он понял ее вопрос и воспользовался своей очередью: – И как так получилось, что такая девушка, как ты, свободна?

– Ищу того самого, – пояснила она.

– Ты, наверное, в последнее время в разные святые места ездила, молилась. Бог услышал твои молитвы, – он говорил вполне серьезно. – Я твой счастливый билетик, – поздравил он.

Анна рассмеялась шутке:

– С этим я бы еще поспорила. Мне кажется, что я больший счастливый билетик для тебя, чем ты для меня.

– Женщина, ты опять не права, – без запинки выдал он и посмотрел на нее внимательно.

Анна в очередной раз обратила внимание на необычный цвет его глаз: светло-карие, янтарные или медовые.

– Значит, тебе тридцать. Судя по всему, детей нет и ты даже не замужем. Нелегко тебе, наверное, – Игорь сочувственно покачал головой.

Анна расхохоталась: стопроцентный негхит «Метода Мистери».

– Зря смеешься: я не собираюсь с тобой спать.

Смех накрыл ее новой волной. Она смеялась из-за комичности происходящего. Не здесь. Не с ним. А в целом! Избавиться от одного пикапера, чтобы пойти на свидание с другим. Наконец она справилась с эмоциями.

– Отключи свои неги: они на меня не действуют, – выдохнула она.

– О чем это ты? – судя по его мимике, он действительно не понимал.

– Я пишу роман о пикапе, так что очень глубоко в теме всех техник, которые применяют пикаперы. А ты, между прочим, сейчас используешь одну из них.

– Я не пикапер, – уверил он. – Зато мой друг Макс… – он поднял руки, словно преклоняясь перед гуру. – Вот он – да! Надо вас познакомить. Будет тебе материал для романа, – на лице Игоря появилась загадочная улыбка. – Мы с ним по понедельникам играем в боулинг. Так что приглашаю тебя присоединиться.

– Мне кажется, это слишком серьезно для меня.

Он смотрел вопросительно.

– Знакомство с другом-пикапером, с которым вы ближе, чем с мамой… – в ее голосе проступила ирония.

– Ну что ты так распереживалась. Все, все, все, – успокоил он.

Анна рассмеялась:

– Так это ты у него понахватался?

Игорь смущенно промолчал. Она поняла, что попала в точку.

– Что же тебе теперь со мной делать? Без пикапа? – она смотрела сияющими глазами.

– Придется положиться на свою врожденную харизму.

Она сочувственно улыбнулась.

– А чего ты решила писать роман про пикап?

– А вот из-за таких, как ты. Куда ни придешь, с кем ни познакомишься – кругом пикап, – Анна подняла указательный палец, тем самым утверждая неоспоримость факта и точно копируя частый жест Матвея.

На ее лице появилась теплая улыбка. Понятно, что практически все фразы Игоря похожи на заученные приемы НЛП – по крайней мере, он не казался глупым или примитивным. Но в его поведении была забытая легкость и не чувствовалось и намека на угрозу. Она его не опасалась. Никакого тремора, как с Матвеем, тоже не ощущала. И в глаза он не смотрел пронзительно.

– Ты изучал НЛП? – прямо спросила она.

Игорь отрицательно покачал головой. Анна видела, что он искренен. Значит, не заученные заготовки. Люди с высоким интеллектом могут вести себя как мастера, но на самом деле это их естественная модель поведения, сформированная жизненным опытом. Анна достала сигареты и закурила. Она смотрела на Батыеву гору. «Странный сегодня четверг». Новый мир, о приходе которого она знала, но пока не понимала его. Жизнь без Матвея. Она выпустила сигаретный дым, а на самом деле выдохнула эмоцию.

Игорь развлекал ее шутливыми рассказами о собственной жизни и Платоне. Стандартная, отработанная программа. Анна смеялась. У него по-настоящему высокоинтеллектуальный юмор. Ей всегда нравился именно такой. Они вышли из ресторана. Кавалер внимательно смотрел на нее в лифте.

– Ты спешишь?

Она отрицательно покачала головой.

– Могу показать тебе одно необычное место, – предложил он. – Вид на Киев.

– С удовольствием, – согласилась она.

Они ехали по ночной столице. Осень плавной поступью входила в город. Еще тепло, но все же не лето. Пора прятать босоножки на верхнюю полку гардеробной. Жаркий июль безвозвратно ушел, отправляя людей на дальнюю полку души вместе с босоножками. Еще раз оценивающе посмотрела на Игоря: «Что мне с тобой делать?»

Подъехали к Мариинскому парку. Незнакомые дорожки вывели к парковой аллее. Несколько поворотов – и автомобиль оказался у подножия «Родины-матери», но в лесу с видом на Киев. Она вышла из машины. Панорама города, открывающаяся с этой площадки, впечатляла. Но она видела ее неоднократно. Игорь подошел и неуверенно положил руки ей на плечи.

– Ты здесь была?

– Да, не раз, – призналась Анна.

– Могла бы и подыграть, – улыбнулся он.

– Могла бы, но не сегодня и не здесь. Поехали?

Он открыл пассажирскую дверь. Автомобиль тронулся. Из динамиков полилась песня. Анна никогда не слышала ее раньше. Но музыка, да и слова, точно соответствовала ее настроению.

– Что это за песня?

– Sia «Chandelier», – он сделал громче.

Анна тихо подпевала и вдруг поняла, что Игорь везет ее в сторону Харьковского массива.

– Куда мы едем? – ее голос звучал обеспокоенно.

– Ко мне, – уверенно заявил водитель.

– Зачем? – прозвучал глупый девичий вопрос.

– Ты шампанское пила? Теперь моя очередь. Не волнуйся: я не маньяк. Да и спать с тобой не собираюсь.

Она улыбнулась: плохой из Игоря пикапер. Он припарковал автомобиль возле нового жилого комплекса. Открыл дверь и подал руку. Она посмотрела на номер дома.

– А шампанское у тебя есть?

Он отрицательно покачал головой.

– Получается, ты меня обманываешь?! – капризно сказала дама.

– Пошли в супермаркет, – он взял ее за руку.

– Ну уж нет. Ты рыцарь! Иди сам! Я здесь на лавочке посижу. Покурю.

Кавалер бросил на нее недоверчивый взгляд, но направился в сторону магазина. Анна достала из сумки мобильный. Оглянулась. Отправила СМС. Потом зажгла сигарету и закурила. Детская площадка, окруженная лавочками. Чисто. Она никогда не была в этом комплексе. «Сколько здесь этажей?» Подняла голову. «Тридцать?» Спальный район постоянно обрастал новыми домами. За этим ритмом невозможно угнаться. Как переменчива жизнь! Думала ли она сегодня, выходя из дома, что окажется здесь? Игорь жил на той же стороне улицы, что и Матвей, но значительно ближе к Днепру. По большому счету их разделяли три минуты езды. «Интересно, какое было бы лицо у Матвея, если бы я сейчас позвонила ему в дверь?» Она лукаво улыбнулась. Потушила сигарету. Игорь быстрым шагом приближался к подъезду.

– Идем?

Ее мобильный заиграл рингтон.

– Да, слушаю. Пятый подъезд. Я вас вижу, – она нажала «Отбой».

Он подозрительно смотрел.

– Спасибо за вечер, – поблагодарила она и игриво улыбнулась: – Дам тебе совет: три места, и место секса – четвертое. Но даже не это главное. Главное – создать доверие, – она подняла указательный палец. – И запомни: никогда не выпускай жертву из зоны внимания. – Она чмокнула его на прощание в щеку и пошла к такси.

– Не боишься потерять свой счастливый билетик? – догнали ее слова.

– Значит, он не мой, – прозвучало в ответ.

Она села в автомобиль. Назвала водителю адрес. Игорь так и продолжал стоять на площадке. Наконец такси отъехало. Это стало для него сигналом: он развернулся и пошел к подъезду. Анна рассмеялась: самонадеянный Игорь. Но хорошо, что он ведет себя так. Было бы намного хуже, если бы он вел себя как Матвей.

* * *

12 сентября

Анна зашла в квартиру. Сняла туфли. Свет включать не хотелось. Прошла через гостиную на кухню. Нажала кнопку чайника. Она наблюдала за огнями на улице. Вдалеке, в глубине парка, горел огонек, словно свет маяка, напоминающий о переменчивости жизни.

Линия жизни не может быть прямой. Прямая линия кардиограммы означает смерть. Когда-то Анна изо всех сил стремилась к стабильности. Изучила тонны книг, чтобы понять, что для этого сделать. Расшибала лоб в кровь, доказывая, что это возможно. Она прошла этот путь, чтобы осознать: нет ничего более стабильного, чем изменения. Только в них есть развитие. Только благодаря изменениям мы получаем возможность стать лучше. В этом их суть. В солнечном сплетении вновь зашевелили карандашом. Матвей. Она вздохнула.

С момента, как он получил «Аминь», прошло шесть дней. Ее прогноз об исчезновении становился реальностью. Впервые он отпустил ее больше чем на семьдесят два часа. Хотя… однажды отпустил, но она позвонила сама. В этот раз она отказывается слушать советы.

Из груди вырвался вздох. За последние два месяца она впервые поняла, что в ее жизни теперь не будет Матвея. Раньше, когда убеждения не хватало, несмотря на все свои слова, она все равно надеялась. Откуда это в нас, в ней? Беспричинная надежда, отдаляющая от реальности. Дать шанс, для того чтобы убедиться. Кому нужно это убеждение, если и так все ясно?

Она взяла планшет. Зашла на его страницу. Матвей выставлял посты о своей жизни с завидным постоянством. Еще десять лет назад «с глаз долой – из сердца вон» означало полное отсутствие информации. Социальные сети изменили пословицу. Посмотрела на него. После СМС «Аминь» настроение Матвея явно ухудшилось. Она прокручивала страницу. О боже! Он был в «Ибице» в тот же день! Как же хорошо, что они с Ирой не пошли в ночной клуб. Анна ощутила легкий укол. Укол от того, что его жизнь продолжается. «Больше не буду заходить на его страницу. Даю себе слово», – решила она.

Игорь так и не перезвонил после встречи. Безразличие. Она совершенно не ждала его звонка. Так и они, пикаперы, не ждут. «Силен тот, у кого есть выбор», – вспомнила она слова Артема. На ее лице появилась горькая улыбка.

Все-таки рецепт Артема не так хорош, как он рассказывал. Возможно, в ее случае одного свидания недостаточно. Она постоянно возвращалась мыслями к Матвею. Этот процесс неконтролируем. Как наваждение. Сколько времени нужно для того, чтобы это прошло? И пройдет ли это когда-нибудь? «Нужно заставить себя не думать о Матвее. Все проходит, и это пройдет», – вспомнила она.

* * *

14 сентября

– Нет! Ну ты представляешь?!

Анна смотрела с нежностью. Перед ней сидела Люся с неизменным шармом и копной белокурых волос. В зеленых глазах возмущение. Вечный шторм большого бизнеса. Волны, беспрерывно бьющиеся о борт корабля. Стоит ли оно того?

– Может, тебе все это бросить? Открыть маленький ресторанчик, встречать гостей по вечерам, – мечтательно предложила Анна.

Блондинка подняла на нее ошарашенный взгляд, в котором читалось возмущение. Может, в этом мире есть особая категория людей, для которых борьба становится смыслом? К бою привыкаешь, и преодоление трудностей становится зависимостью, из-за которой ты раз за разом выходишь в море, несмотря на то, что буквально вчера твою лодку едва не поглотила пучина. Выходишь в море, несмотря на понимание: волны вновь будут накрывать. Особая категория людей, не способных наслаждаться штилем.

– Это только ты у нас так можешь! – подруга словно прочитала ее мысли.

– Почему? Я тоже когда-то боролась с волнами. Я устала от бесполезной борьбы.

– Ты не устала. Ты взяла тайм-аут, – заверила та. – Наступит время, когда волны вновь начнут манить, – поддержала она аллегорию. – Я это несколько раз проходила. Просто еще не попался тот океан, с которым ты захочешь вступить в схватку.

– В смысле? – уточнила Анна.

– Тот масштабный проект, из-за которого ты захочешь вернуться. Ты из моря выросла. Тебе нужен океан, – безапелляционно заявила бизнес-леди.

Официант поставил на стол напитки и тарелки с едой. Они решили поужинать в «Праге». Летняя терраса еще полна гостей, несмотря на вечернюю прохладу сентября. Лебеди неспешно плывут по озеру.

– Как там пластический хирург? – неожиданно поинтересовалась собеседница.

– Мы с ним не общаемся, – Анна продолжала наблюдать за лебедями. – Но у него есть твой номер, так что, возможно, будет звонить.

Люся ахнула и вопросительно уставилась на нее.

– Просто забудь, что он имеет отношение ко мне. И рассмотри его кандидатуру.

– Я бы не хотела, чтобы ты потом жалела об этом.

– Люся, я взвешенно дала ему твой номер, так что решение за тобой. И ни в коем случае не принимай его из-за меня.

– Я приму его, только если он по-настоящему талантлив, – кивнула та. – Но неужели ему хватит наглости позвонить?

– Может, он и не позвонит, – отмахнулась Анна.

«Может, наглости не хватит». Она внимательно посмотрела на подругу: «Хотя Люсю можно и обаять».

– И помни, что он парень харизматичный.

Та небрежно махнула рукой в ответ. «Ох, Люся! Знала бы ты силу пикап-технологий. Лучше бы и не узнала». Подруга посмотрела сочувственно:

– Переживаешь?

– Пока нет, – и добавила серьезным тоном: – Сейчас активно вырабатываю антитела. – Она увидела на лице собеседницы непонимание. – Люди не умеют расставаться. А на самом деле есть эффективные способы быстро забыть человека, – пояснила она значение слова «антитела».

– Что-то я от тебя такого не слышала, – Люся сделала брови домиком.

– А ты не спрашивала, – улыбнулась Анна.

Мимика подруги показывала: она ждет продолжения. Может, это и есть настоящая дружба – общение без вопросов? Так у нее только с Люсей, Тусей, Галой и Олей.

– Все просто: полная информационная блокада. Никакой информации о нем. Запрет на посещение страниц в социальных сетях.

Люся жевала салат.

– Может, я своего бывшего никак не могу забыть из-за того, что слежу за ним каждый день?

– А заодно и за всеми, кто ставит ему лайки, – рассмеялась Анна.

– А еще жены, бывшие любовницы… – подруга иронизировала над собой.

– Никакого общения, – повторила Анна назидательным тоном. – Представляешь себе, что он умер. Если бы он умер, тебя бы интересовали его жены и любовницы?

Собеседница отрицательно покачала головой.

– «Расставанье – маленькая смерть», – подвела черту Анна. – Поэтому после расставания обязательно нужно три дня пострадать. Напиться в хлам. Попеть в караоке. Короче, уйти в загул. Мне одного дня хватило, – ее слегка передернуло от воспоминания о том утре в Одессе.

– То есть поминки должны быть? – в каждой букве вновь читалась ирония. – А может, из-за них? Я поминки пропустила. Решила, что уже выросла из этого.

– Эмоции нельзя глушить. Их нужно выплеснуть. Иначе они сами выльются в самый неожиданный момент, – констатировала Анна.

– Ты про пьяные звонки спустя годы? – хитро посмотрела собеседница.

– Как раз про них.

– О-о-о! Есть у меня такая подруга!

Губы Анны расплылись в улыбке.

– Что еще?

– Никакой лирической музыки и сопливых фильмов. Никаких романов про несчастную любовь. Никаких мест, где вы встречались, – и никаких мест, в которых можно случайно встретить. Запрет на обсуждение с подругами. А также никаких контактов с общими друзьями. А если избежать их невозможно, то запрет на обсуждение.

– А если друзья все равно обсуждают?

– Значит, они не друзья, – холодно отрезала Анна. – Значит, им нравится наблюдать за твоими страданиями. Значит, удалить их вместе с ним.

– Вот это, кстати, я сделала, – обрадовалась слушательница. Она подняла руки, изображая победительницу.

Анна рассмеялась: девочка, живущая в Люсе, завораживала.

– Спорт. Медитация. Новые увлечения, – продолжила тоном учительницы.

– Клин клином вышибают! – поддержала подруга.

– Я вообще-то про театр, рисование, пение, рукоделие. Все что угодно новое.

– А я про нового мужчину! Поверь, это работает лучше, чем макраме. Попробуй! – с широкой улыбкой посоветовала та. – А лучше, чем новый мужчина, работает только хороший секс с новым мужчиной! – в ее зеленых глазах танцевали страстный танец жрицы.

Анна улыбнулась: этот совет ей дали второй раз.

– Еще никакого алкоголя, – добавила она к списку.

Люся возмущенно указала пальцем на ее бокал, всем видом демонстрируя, что сама наставница не выполняет свое предписание.

– Никогда не страдала пьяными звонками, – прозвучало в оправдание.

– Ты кремень! – восхитилась «ученица», намекая на то, что сама не такая.

Анна ни разу не видела подругу навеселе: все-таки блондинка явно говорит не о себе. Оглянулась на прошлое. Никогда и никому она не звонила. Да и Матвею в Одессе тоже звонить не хотелось. Если в Одессе не хотелось, то уж сейчас тем более. Однажды она звонила ночью Стасу, но трезвая.

– Скучная ты! – вздохнула подруга, словно прочитав ее мысли. – Вот так всю жизнь проживешь, а вспомнить будет нечего! Ни танцев на столе, ни пьяных звонков. Ты когда-нибудь делаешь хоть что-то, за что бывает стыдно?

– Нет, – Анна посмотрела на нее с нежностью и улыбнулась. – Но так было не всегда. В моей жизни есть поступки, за которые мне стыдно, но это было очень давно.

– Скучная ты! – подтвердила диагноз Люся. – Нет чтобы загулять так загулять! – Она посмотрела внимательно: – Но согласись, некоторых забыть невозможно.

– Когда-то я тоже так думала, – лицо Анны выражало несогласие. – Мне казалось, что у каждого в жизни есть кто-то, кого ты никогда не отпустишь. И кто-то, кто никогда не отпустит тебя. Все проходит. И это пройдет, – изрекла она.

Мобильный Люси издал сигнал. Она удивленно взглянула на дисплей.

– Слушаю, – перевела глаза на Анну. – Чего ты трубку не берешь?

Теперь удивилась Анна.

– Гала, – коротко пояснила Люся, откладывая телефон.

Анна запустила руку в недра сумки. Смартфон сообщал о тринадцати звонках, большинство из которых были от Галы. «Вызов». Пара дежурных фраз о том, что она перезвонит, когда они закончат. Люся, воспользовавшись паузой, удалилась в здание ресторана. Один из неотвеченных был от Игоря. Взглянула на часы: набирал чуть больше часа назад. Она задумчиво посмотрела на лебедей.

После их свидания прошло три дня. Она не ждала звонка. Но, проанализировав тот вечер, сделала вывод, что его «пикаперская» душа не вынесла разочарования и он торжественно занес ее в список с гордым названием «Динамо». Неожиданный звонок. «Игорь» – «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок.

– Привет, – послышался запыхавшийся голос.

– Привет, – Анна смутилась. – Я тебя ни от чего не отвлекаю? – поделилась она ощущением.

– Ты спрашиваешь, не разговариваю ли я с тобой во время секса? Обычно я так и делаю. Но по воскресеньям я играю в футбол, – пояснил он.

На заднем фоне звучали мужские голоса. Ей нравился его юмор.

– Я сейчас приду, – предупредил Игорь явно не Анну. – Мы только что закончили. Так что уже не отвлекаешь.

Она услышала, что он остановился.

– Ты звонил?

– А ты удивилась? – без стеснения поинтересовался он.

– Если честно – да.

– Обычно мужчины не перезванивают тебе после первого свидания? – съехидничал Игорь, но в голосе чувствовалось волнение.

– Мужчины перезванивают. А такие, как ты, заносят в список под названием «Динамо», – парировала она.

– Была такая мысль. Но решил дать тебе еще один шанс.

Анна рассмеялась: сориентировался.

– Ого! – она не скрывала иронии. – Ничего себе! Как мне повезло!

– Я же говорил тебе: я твой счастливый билетик, – слегка нараспев повторил он ранее сказанную фразу. Но в тембре появились новые ноты. – Подумал, что такая девушка, как ты, не могла так поступить, – продолжил игру Игорь. – Решил, что ты обалдела от моего обаяния и поэтому вела себя неадекватно.

Анна вновь рассмеялась: он прикрывал шутками свое смущение.

– Примерно так и было, – решила приободрить она.

– Я звонил напомнить о завтрашнем боулинге, – уже серьезно сказал он.

– Боулинг?

Анна задала этот вопрос скорее себе. Она отматывала пленку их свидания.

– Я же обещал познакомить тебя с кладезем опыта для твоего романа, – напомнил Игорь. В его голосе опять слышалось волнение.

«Боулинг с другом!» – наконец поняла она.

* * *

15 сентября

Такси подъехало к парковке торгового центра. Анна увидела Игоря издалека: рост выделял его из толпы. «Он точно выше Матвея», – заключила она. Джинсы, футболка и кофта поверх. Он вглядывался в каждое проезжавшее такси.

– Остановите возле того молодого человека, – указала она водителю место.

Автомобиль затормозил. Игорь, радостно улыбаясь, открыл дверь.

– Извини, что не смог тебя забрать, – скороговоркой произнес он. Подал руку. Анна ощутила тепло его ладони. Впервые. Он открыл переднюю дверь и протянул водителю деньги.

– Все в порядке, – ответила она на приветствие.

Они направились к центральному входу. Тот же торговый центр, в котором она встречалась с Матвеем на первом свидании. Только вход другой. Пути жизни непредсказуемы. Когда Игорь сообщил место встречи, у нее внутри екнуло, но выбрать другое она не попросила. «Чему быть, того не миновать», – решила Анна.

– Отлично выглядишь, – он прервал поток ее мыслей.

Она благодарно улыбнулась в ответ. На ней джинсы-бойфренды, бежевый свитер, платок от элитного бренда и сникерсы на плоском ходу – гордость этого сезона: бежевые, в мелких золотых стразах.

– Максим уже ждет. Он, кстати, не любит, когда его так называют, – предупредил Игорь. – Такое обращение только для меня.

Она кивнула и посмотрела на него: разница в росте между ними разительная. В прошлый раз она была на высокой шпильке и не обратила на это внимания.

– Какой у тебя рост?

– Метр девяносто семь, когда я без настроения, и метр девяносто девять, когда воодушевлен, – серьезно ответил он.

– А сегодня какой? – рассмеялась Анна.

– Сегодня два метра, – он пропустил ее вперед в крутящуюся стеклянную дверь.

Они зашли в просторный холл торгового центра. Поток людей со стороны центрального входа, эскалаторы, поднимающие посетителей на разные этажи, стеклянные лифты, летящие вверх-вниз на максимальной скорости, покупатели с пакетами, направляющиеся к выходу, торговые агенты, почти насильно вкладывающие в руки рекламные буклеты, – движение крупного молла. Максим стоял в центре холла, между эскалаторами, но за людским потоком. Анна сразу поняла, что это он: по осанке и взгляду. Посмотрела оценивающе. Шатен, среднего роста, стриженая борода, тронутые сединой виски. Далеко не красавец, или, скорее, не в ее вкусе. Серый костюм знаменитого бренда – не для спорта, а тот, что в тренде. «Ему минимум сорок», – мелькнула мысль.

– Анна, это Макс, – представил Игорь, как только они подошли на расстояние слышимости.

Она дежурно улыбнулась. Он кивнул. Руки не протянул, но прожег ее взглядом. Они направились к лифту.

– Поужинаем после? – поинтересовался Игорь у Анны и друга.

Они синхронно кивнули. Макс смотрел пристально, без стеснения, нагло рассматривая новую знакомую. Анну не пугали такие взгляды. Посмотрела Максу в глаза: серый пронзительный взгляд, пробирающий до затылка. Энергия, исходившая от него, словно ток, разряд, способный убить. Опасность. Хотелось достать маркер и написать: «Осторожно! Смертельно опасно!».

– Чем вы занимаетесь? – прозвучал странный вопрос.

– Я писательница, – кратко ответила она.

– Симпатичные нынче писательницы, – растягивая слова, сделал он такой же странный комплимент.

Игорь наблюдал за их диалогом.

– Знаете этот анекдот?

Анна показала взглядом, что ждет продолжения. Они зашли в лифт и неожиданно оказались в закрытом пространстве втроем: никто из посетителей вверх не поехал. Она удивленно оглянулась.

– Мужчина выходит утром из квартиры писательницы после ночи секса. «А роман был лучше!» – на лице Макса появилась хищная улыбка. – Всегда мечтал переспать с писательницей.

– Вы не читали моих романов, – холодно улыбнулась в ответ.

– В вашем случае меня это не смущает, – моментально сориентировался он.

– Эй-эй-эй! – вмешался Игорь, интуитивно пряча Анну за своей спиной. – Максим, держи свои ходы при себе, – серьезно сказал он.

Макс сокрушенно вздохнул. Двери лифта открылись на верхнем этаже. Разительная перемена по сравнению с шумным холлом: полная тишина и минимум людей. Направились в сторону неоновых букв «Боулинг».

– И о чем пишете?

– В настоящий момент о пикапе.

– И почему такая тема? – в его голосе слышалось удивление.

– А почему нет? Должен же кто-то об этом написать, – прокомментировала она.

Они зашли в холл.

– Какой у тебя размер ноги? – поинтересовался Игорь.

– Тридцать семь, – машинально ответила она.

Макс пошел к стойке, Анна с Игорем – к лавочке.

– Ты когда-нибудь играла в боулинг?

В студенчестве они ходили компанией, но тогда она не играла. Потом ходила с сотрудниками, но тоже не играла. Корпоративные вечеринки всегда больше направлены на общение, а не на игру. Для сотрудников отдых, для нее – работа.

– Не помню. Значит, нет, – призналась она.

– Будешь играть?

– Буду.

– Только мы с Максимом давно играем и не поддаемся, – он смотрел на нее с интересом. Анна в очередной раз обратила внимание на их необычный, янтарный цвет.

– Меня это не пугает.

Игорь улыбнулся.

– И говорят, что новичкам везет, – закончила она мысль.

– Хорошо, что ты смелая, – объяснил он свою улыбку.

– Дело не в смелости, – разочаровала она. – Просто я открыта ко всему новому. А проигрыш меня не страшит. В этом случае у меня нет азарта.

Макс материализовался с корзинами и кедами. Анна надела свои. Размер оказался большим.

– Они мне велики, – сообщила она.

Игорь театрально вздохнул.

– Женщина, ты прекрасна! – выдал он и удалился в направлении стойки.

Максим пошел к дорожкам. Анна оглянулась: пустынный боулинг-клуб. Наверное, поэтому они приходят сюда по понедельникам. Площадка для переобувания хорошо освещена. А вот зона столов, наоборот, утопает в полумраке, слегка высвеченная неоновыми огнями. Дорожки же ярко подсвечены.

Игорь вернулся. Посмотрел на Анну с высоты своего роста. Опустился на колено и надел ей ботинок.

– Как этот?

– Этот подходит, – доложила она.

– Тридцать шесть, – пробормотал он под нос.

Он молча зашнуровывал ей обувь. Анна наблюдала. Никто никогда не надевал ей кроссовки во взрослой жизни. Старое забытое чувство из детства. Игорь делал это так естественно, словно в этом нет ничего особенного.

Их взгляды встретились.

– Спасибо.

Он кивнул. Сел на лавочку и занялся своей экипировкой. Она смотрела на него. Очень правильные черты лица, благородный профиль – она всегда обращала внимание именно на профиль. Аккуратный нос, большие глаза миндалевидной формы. Шатен, выбрит и стрижка стильная – классика, но модная. Игорь красив. Она даже не замечала этого. Понятно, что ему не хватает стиля в одежде, но однозначно красив. Перевела взгляд вниз. Их ноги стояли рядом. Стопа Игоря казалась в два раза больше, чем ее.

– Какой у тебя размер ноги?

– Сорок восьмой, – спокойно ответил он. Встал с лавочки и подал руку. – Пойдем.

Они зашли в зону столиков. Максим разместился за предпоследним. По дороге Игорь объяснял правила. Анна внимательно слушала и кивала. На экране высветилось табло с их именами. Игра началась. Несмотря на полное отсутствие опыта, она все-таки попадала и даже выбила страйк, но по сравнению с ними ее уровень казался смешным. Особенно отличился Макс: он выбил семь страйков из десяти фреймов. Итог первой игры очевиден. Вторая закончилась примерно с таким же счетом. Но Анне было по-настоящему весело. Новое затянуло в круговорот азарта. Официант принес напитки и закуски.

– Все, с меня достаточно, – сообщила она. – Надоело путаться у вас под ногами.

Максим усмехнулся. Анна присела за столик.

– Игорь, я за тебя болею. Ты победишь!

Приятель наградил ее едкой усмешкой. Игорь улыбнулся.

– Я у него никогда не выигрывал, – признался он.

– Все бывает в первый раз.

На лице Максима читалась наглая ирония.

– А ты не улыбайся, – осадила его Анна и повторила: – Все бывает в первый раз.

– Разве что ты меня сглазишь, – намекнул он на нереальность победы Игоря.

– Договорились, – согласилась она.

Максим посмотрел удивленно.

Игра началась. Анна наблюдала. Для Игоря все-таки важнее процесс. Но Макс играл так, словно в победе заключены все дары мира. Каждая мышца тела прорисована напряжением. Видно, что он фанат фитнес-зала: просушенное тело демонстрирует рельефность самых мелких мышц. Анна постоянно накаляла атмосферу, выкрикивая фразы поддержки. И, к удивлению Макса, Игорь оказался впереди. Победа! Он прыгал от радости, как ребенок. Друг же смотрел на него совсем не веселым взглядом. Макс всегда стремился быть первым. И понимания, что это дружеская игра, в его реакции не прослеживалось.

– Ты ведьма! – бросил он Анне.

Она довольно улыбнулась.

– Один раз – случайность. Давай еще раз, – предложил Максим Игорю.

– Давай, – согласился тот и посмотрел на Анну: – Мы победим?

Она уверенно кивнула.

Вторая игра началась. Теперь Анна включилась по-настоящему. В крови забурлил азарт. Последний фрейм. Она взглянула на табло. Если Макс выбросит страйк, он победит, потому что это третий страйк подряд, а значит, трипл. Трипл утраивает очки. К тому же, если в десятом фрейме он первым броском выбьет страйк, сможет сделать еще два броска.

– Максим, ты помнишь, что я тебя сглазила?! – перекрикивая музыку, напомнила она.

Первый бросок. Страйка не получилось. Анна встала из-за стола. Игорь смотрел с замиранием сердца. Максим бросил сверкающий взгляд.

– Пойду к бабке, – прокомментировал он происходящее.

– Не стоит. Как только ты проиграешь, сглаз исчезнет сам собой, – улыбнулась она.

Второй бросок вновь мимо. Табло присудило победу Игорю. Победитель подбежал к Анне и в порыве радости подхватил ее на руки. Та хохотала. Она ощущала себя маленькой девочкой. Наконец эмоции победителя улеглись. Он вернул «ведьму» на пол. Макс наблюдал. Они с Анной встретились взглядами.

– Я же говорила: все когда-то бывает в первый раз, – подытожила она.

– Больше ее на боулинг не приводи, – проворчал Максим.

Они направились к стойке. Макс улыбался, но Анна видела: победа Игоря его задела. Наркотик победы. Сегодня он не получил своей дозы. Зашли в лифт, ведущий в подземный паркинг.

– Куда поедем ужинать? – поинтересовался Игорь у друга.

– У меня изменились планы, – голосом без эмоций сообщил он.

Анна с Игорем переглянулись.

– Встреча с девушкой, – пояснил Максим.

Двери лифта открылись, продемонстрировав шеренгу аккуратно расставленных автомобилей.

– Мне в другую сторону. Рад был знакомству, – сказал он Анне.

– Взаимно, – прозвучало в ответ.

Мужчины на прощание пожали друг другу руки. Макс пошел налево. Анна с Игорем – направо. Эхо подземного помещения донесло до них слова: «Ты где? Я сейчас заеду». В интонации не вопрос – утверждение.

– Он разозлился? – шепотом произнесла Анна, чтобы не повторить ошибку Максима.

– Да нет. Просто не любит проигрывать.

– А сколько ему лет?

– Около сорока или чуть больше.

– Он женат?

– Нет. И не был.

– А дети?

Игорь отрицательно покачал головой. Нажал кнопку сигнализации. На сигнал отозвалась черная «Тойота Камри». Анна удивилась:

– А где «Авенсис»?

Игорь посмотрел растерянно.

– Так я же тебе говорил, что я владелец маленькой СТО. Сегодня вот такую машину привезли на ремонт, – пояснил он.

Открыл пассажирскую дверь. Анна села на кожаное сиденье.

– То есть, когда кто-то привозит автомобиль на ремонт, ты на нем катаешься? – в ее голосе читалось осуждение.

Он кивнул.

– А если полиция остановит?

– Тогда нас арестуют за угон, – спокойно сообщил он с высоты своего роста.

* * *

17 сентября

Игорь стоял у входа в ресторан. Его рост каждый раз удивлял. Бесспорно, у него первое место среди ее знакомых мужчин. Разница в росте между ним и Матвеем – три сантиметра, но он казался существенно выше. Джинсы, кожаные сникерсы, кофта поверх рубашки, сумка через плечо. Его манеру одеваться изысканной не назовешь. Никакого стиля: простота масс-маркета. Он вглядывался в проезжавшие мимо такси. Анна же приехала на своем автомобиле. И припарковала его в трехстах метрах от ресторана.

– Привет, – обозначила она свое присутствие.

Игорь развернулся в ее сторону:

– А где такси?

– Я на машине, – кратко пояснила она.

Он наклонился и чмокнул в щеку.

– Как всегда, пунктуальна. Редкое качество для красивой девушки.

– Это моя самая негативная черта характера, – пошутила она.

Игорь открыл дверь, пропуская ее вперед.

– Ты когда-нибудь была в «Бодегите»?

Анна отрицательно покачала головой.

Перед ее глазами предстал центральный зал кубинского ресторана. Она завороженно рассматривала детали. Слева от входа барная стойка из темного дерева, столы и стулья в цвет. Красочные подушки на подоконниках, превращающие их в диваны. Яркие флаги, фотографии известных кубинцев в рамках, пестрые национальные шляпы. Но самое неожиданное – стены. Бежевые стены покрыты пожеланиями, написанными разноцветными маркерами, от пола до потолка. Казалось, что в этом месте непременно должны собираться творческие люди. Колорит заведения зачаровывал. Игорь направился к дальнему столику у окна, с подоконником-диваном.

Она разместилась на ярких подушках. Он сел на высокий барный стул слева от нее.

– Я в шоке, – наконец поделилась эмоциями Анна.

– Все самое интересное впереди, – судя по голосу, он очень доволен тем, что ресторан произвел впечатление. – Сюда нужно приходить максимум к восьми, чтобы успеть поесть. Ты знакома с креольской кухней?

– Закажи на свой вкус, – попросила она.

Детали обстановки впечатляли. Атмосферное заведение, катапультирующее прямиком на Кубу. Невероятно колоритное место. Она всматривалась в надписи. Большинство из них сделаны на испанском и английском. Горячие признания в любви и даты встреч. Эмоции людей, увековеченные на стенах ресторана. К их столику подошла официантка.

– Два супа потахи, эмпанадас с курицей, грибами и сыром. Для девушки кесадилья с курицей, для меня буррито с телятиной. Что будешь пить? – прозвучало уже в адрес Анны.

– Воду комнатной температуры.

Игорь кивнул.

– «Гавана клаб аньехо», семь лет, два по пятьдесят, и кока-кола.

Девушка записала в блокнот и удалилась. Он посмотрел на Анну долгим взглядом. Она немного смутилась. Их разделял лишь угол стола. Игорь впервые находился так близко, проникал в ее личную зону своим телом, взглядом и даже запахом одеколона. Аромат мускуса, амбры и ели.

– Рассказывай, – начал он.

– Что именно?

– У нас уже третье свидание, а ты ничего о себе не рассказываешь.

– Ты тоже, – парировала она.

Официантка принесла ром, напитки и блюдце с нарезанным апельсином, густо посыпанным корицей. Игорь взял бокал.

– Я за рулем, – отодвинула свой Анна.

– Почему ты приехала не на такси? – он смотрел так же внимательно.

Игорь позвонил днем и пригласил на ужин, но предупредил, что будет без машины, поэтому попросил приехать на такси.

– Так решила. А ты?

– Я подумал, что нам не хватает душевных разговоров и ром в этом хороший помощник.

– Тогда душевные разговоры сегодня будут только твои, – рассмеялась она. – Пей сколько хочешь: я отвезу тебя домой.

– Давно со мной такого не было, – улыбнулся собеседник.

– Не пил ром?

– Девушки меня пьяного домой не привозили.

– Рада доставить тебе удовольствие, – она вернула ему улыбку. – Главное – чтобы не пришлось тебя нести.

Игорь вопросительно поднял брови.

– Ром – опасный напиток, – пояснила она.

– Я наконец понял твой план: напоить меня, привезти домой и совратить.

Анна расхохоталась. Но отрицательно покачала головой.

– Значит, ты решила меня напоить и задать каверзные вопросы, – он театрально вздохнул.

– Сам все расскажешь, – заверила она.

– С чего это вдруг?

– Аура писателя: все люди, с которыми я встретилась взглядом дольше чем на минуту, непременно хотят поведать мне все свои секреты.

– Серьезно? – он недоверчиво посмотрел.

Анна кивнула:

– Парковщики, официанты, попутчики, иногда просто прохожие на улице. А у нас уже третье свидание и ром, так что ты точно откроешь мне все секреты своего прошлого.

На ее лице загадочная улыбка. Он сделал глоток и закусил долькой апельсина с корицей. В целом она даже хотела, чтобы он напился. Когда человек употребляет крепкие спиртные напитки, наружу выходят все его комплексы. Кто-то становится агрессивным, кто-то рыдает, кто-то молчит. А есть те, кто веселится. Интересно, к какой категории относится Игорь? Но радовало уже то, что он не опасается крепких напитков, да и вообще способен их употреблять. Жизненный опыт показал: непьющие мужчины, несмотря на красочные оправдания, всегда имеют вескую причину для отказа от алкоголя. Игорь смотрел проникновенно, в его янтарных глазах читался неподдельный интерес.

– Ты крайне необычная девушка, – наконец озвучил он свою мысль.

– В чем?

– Во всем. То, как ты общаешься, смотришь, одеваешься, пахнешь. Во всем, – подтвердил он. – Инопланетянка.

Анну передернуло. Игорь словно вернул ее на мгновение в спальню, где она анализировала слова, сказанные Матвеем на протяжении их отношений. И этот эпитет, адресованный ей не раз, она отнесла тогда к очередной грани его цинизма и рекомендации гуру «Делайте необычные комплименты, придумывайте имена, которые никто не придумывал».

– Ты не первый, кто так меня называет, – призналась она.

– Я не удивлен: для тебя это самое точное определение.

– То есть я странная?

Игорь отрицательно покачал головой.

– Необычная. – Он улыбнулся: – Конечно, странная! Третье свидание, а ты ко мне не пристаешь.

Она рассмеялась. Официантка принесла еду. Разговор вернулся к теме кубинской кухни. Анна пробовала блюда, Игорь рассказывал о том, как впервые попал в этот ресторан несколько лет назад. Ничего не значащий разговор за ужином. Из заказанного ей больше всего понравилась кесадилья с курицей под соусом из авокадо. Игорь пояснил, что соус называется гуакамоле.

Каждую минуту в дверь заходили компании и пары. Полупустой зал наводняли посетители. Заведение наполнил шум голосов. В нестройном гуле чаще звучала испанская, чем славянская речь. Анна вопросительно посмотрела на Игоря.

– Я же говорил: самое интересное впереди.

К их столику подошла официантка:

– Могу я подсадить к вам двоих людей?

Игорь кивнул и пересел на подоконник-диван к Анне.

– И принесите еще сто рома, – попросил он.

Похоже, вечер обещал быть интересным. Послышались аккорды гитары, и сразу же за ними мужские голоса надрывно запели на испанском языке. Показалось трио в национальных костюмах и шляпах. Гости тут же начали подпевать. Анна не владела испанским, но слово amore убеждало в том, что песня о любви. Посетители парами пустились в пляс. Сальса под живое пение гитаристов, шум маракасов, стук кастаньет, кубинцы, иностранная речь, улыбки создавали неповторимую атмосферу. Словно кадры кинофильма, полные красок солнечной Кубы. Но это происходило осенью в Киеве! Анна восторженно наблюдала. Впервые за долгое время что-то увлекло ее по-настоящему. Вызвало чувство восторга. И это не написание романа. Она обернулась и тепло посмотрела на Игоря.

– Спасибо! – прокричала она.

Вместо ответа он обнял ее за плечи и привлек к себе.

* * *

Они вышли из ресторана. Звуки гитары и возгласы посетителей остались внутри. Анна вновь оказалась в Киеве, на центральной улице старого города. Два разных мира, разделенных коричневой деревянной дверью. Невероятно атмосферное место. Она вдохнула глубже вечерний воздух бабьего лета.

– Понравилось?

– Не передать. Восторг, – призналась она. – Я отвезу тебя домой.

– Может, я вызову такси? – предложил он. Выражение его лица говорило о том, что вопрос скорее формальный.

– Я же обещала тебя доставить, – настояла она.

Игорь довольно улыбнулся.

– Как скажет женщина, – со вздохом согласился он.

Они направились к месту парковки.

– Но мне приятно, что ты меня отвезешь.

На ее лице умиление: ром сделал Игоря мягким и романтичным, каким-то бескрайне добрым. Анна и раньше не замечала за ним признаков агрессии, но сейчас в нем появилась какая-то детскость. Трезвый, он никогда не признался бы в своих мыслях и, скорее всего, прикрыл бы их шуткой. Подошли к светофору: красный. На перекрестке ни одного автомобиля.

– Пошли, – скомандовала Анна.

– Стой! У тебя шнурки развязались, – он стал на колено и завязал шнурки.

Анна смотрела пораженно: вокруг люди, а он стоит в центре города на коленях и завязывает ей шнурки.

– Что за женщина! Вечно с развязанными шнурками, – бормотал он под нос. И, словно почувствовав ее взгляд, посмотрел снизу вверх.

– Тебя не смущает, что кругом люди? – подумала она вслух.

Он вытянулся в полный рост.

– Нет, – бросил пристальный взгляд уже с высоты своего роста. – Не хватало еще, чтобы ты упала.

– Спасибо.

– Не за что. Я же говорил, что я твой счастливый билетик.

Загорелся зеленый свет. Игорь взял ее за руку и перевел по зебре.

– Ну что же ты молчишь? Я уже пьяный, а ты ничего не спрашиваешь.

В тридцати метрах от светофора фонарь высвечивал припаркованный кроссовер. Она указала на него рукой. Подошли к машине.

– А ты богатая невеста, – увидев автомобиль, прокомментировал он. Открыл водительскую дверь.

– Купила в кредит, – соврала она, садясь в салон.

Игорь захлопнул дверь. Ведь он прав: она ничего у него не спрашивает. Опять вспомнился Матвей: не спрашивают, потому что неинтересно. Она согласилась на свидание с Игорем исключительно из-за совета Артема, только потому, что хотела отвлечься. Это была единственная причина. И Анна даже не вспомнила бы о нем, если бы он не пригласил на боулинг. Завела мотор. Игорь сел на пассажирское сиденье.

– Расскажи мне о себе, – попросила она.

– Киевлянин, образование высшее, разведен, есть сын, – серьезно сказал он.

– Нет, расскажи о том, как парень, умеющий умножать в уме двенадцатизначные числа, стал владельцем СТО.

– Устал от грязи большого бизнеса. Наступил момент, когда захотелось жить тихо и мирно. Меньше ответственности, меньше задач, больше свободы. А почему ты не спрашиваешь про образование?

– А надо? Я уверена, что ты и школу с медалью окончил, и институт с красным дипломом.

Он задумчиво посмотрел.

– Школу экстерном, с золотой медалью, – признался он. – И институт тоже. Две специальности: «международный бизнес» и «международные экономические отношения».

– КИМО?

– Да.

– И как твое образование помогает тебе управлять маленькой СТО?

– Никак, – он вздохнул. – Образование к реальности никакого отношения не имеет.

– И тебе это нравится?

– Мне нравится то, что я живу как хочу. Что могу путешествовать столько, сколько хочу.

– Дауншифтинг?

Игорь кивнул.

Проехали мимо Андреевской церкви. Красота этой площади каждый раз удивляла и завораживала как впервые. Особенно вечером – золотые купола и неповторимая архитектура в свете фонарей.

– Тебе нравится путешествовать?

– Да. Все эти краткие туристические поездки не дают никакого представления о стране. Я приезжаю и погружаюсь в изучение нового места на месяц и больше.

– И как часто ты путешествуешь?

– Три-четыре раза в год.

– Гоа?

– Нет, там я еще не был. Италия, Португалия, Франция, Болгария, Словения, Хорватия, Китай. А еще Испания. И был в Дании, Норвегии, Голландии. Но три страны за сорок пять дней – это очень мало.

Анна поразилась. Она знала дауншифтеров, уезжавших на Гоа, в Таиланд и Шри-Ланку. Но впервые видела перед собой человека, который постоянно ездит в разные страны.

– И где ты там живешь? В хостелах или у тех, кто находится в движении… – Анна не помнила, как называют людей, которые принимают в гости туристов.

– Каучсерфинг это называется. Один раз пользовался, потому что попал в город, где всего несколько отелей и все оказались заняты.

Они ехали по набережной в сторону моста.

– Может, где-то кофе выпьем? – предложил Игорь.

Анна кивнула. Ей хотелось кофе и хотелось послушать продолжение увлекательной истории жизни дауншифтера.

– Есть идея, – продолжил он. – Давай возьмем кофе, и я покажу тебе красивое место на набережной.

Она включила поворот и свернула к заправке. Подъехала ко входу.

– Американо с молоком, – сказал он себе вслух. – Тебе взять что-то еще? Сладкое? Или сигареты?

– Капучино.

Он удивился.

– Уже поздно пить американо, – пояснила она.

Игорь пошел за напитками. Анна задумчиво наблюдала за ним сквозь стекло витрины. Дауншифтинг. Она всегда считала, что такой выбор – защитный механизм психики, реакция на нежелание бороться, признание собственной слабости. Человек опасается, что не сможет вновь достичь высокого результата. По крайней мере, у всех дауншифтеров, с которыми она знакома лично, похожая история: высокий доход и его исчезновение. Это или бизнесмены, или топ-менеджеры, в один день потерявшие статус и деньги. И именно в этот момент у них произошла переоценка ценностей: они осознали, что их жизнь пуста. Ей всегда казалось, что на самом деле их сломал стресс, что они боятся вновь все потерять или не достигнуть. А может, им нужна временная передышка. И обязательно наступит момент, когда они вернутся. Однозначно что-то произошло в его жизни. Игорь сел в машину:

– Смотри: нам нужно проехать этот мост, повернуть направо. Там я покажу.

Она кивнула.

– И как ты стал дауншифтером?

– После развода.

– Долго вы были женаты?

– Почти семь лет.

Она бросила на него удивленный взгляд.

– Да, я женился в двадцать два. Вот здесь направо, – указал он.

Анна свернула в парк. Они ехали по Русановской набережной. Дорога перешла в белый песчаный пляж, открывший вид на залив. Впереди проступали очертания острова, а за ним «Родина-мать», подсвеченная фонарями в ночном небе. Анна никогда здесь не была.

– Красиво, – поделилась она впечатлением.

Игорь протянул кофе. Она заглушила мотор и открыла окно. Прикурила.

– Ты остановился на разводе, – напомнила она.

– Да, мы развелись.

– Почему?

– Она нашла более перспективную партию. Вернее, не так: я застал ее в постели с любовником.

Анна посмотрела ошарашенно.

– Да. Прямо в нашей спальне.

– Зачем?! – в голосе Анны звучало возмущение, но не фактом измены.

– Я тоже об этом думал. Он достаточно богат, чтобы оплатить номер в отеле. Может, накала не хватило, а может, до отеля не дотерпели. Она думала, что я уехал. Он заехал за ней. А я вернулся.

В его голосе не чувствовалось эмоций. Он говорил о том, что произошло, с нотой иронии, но без боли.

– Почему вернулся?

– Интуиция. Ехал по трассе, а потом развернулся.

Анна понимала, о чем он говорит. Она испытывала подобное чувство не раз.

– И что она?

– Сказала, что уходит с ним. Потом был долгий развод, во время которого она забрала все, что могла, и попыталась забрать то, что не могла. Потом завезла Платона к своей матери, а сама устраивала личную жизнь. Два года она манипулировала мною, не давая видеться с сыном, – в его интонации звучал рык раненого зверя. – Ее личная жизнь так и не устроилась. А у Платона начались проблемы со здоровьем. Ее мать отказалась за ним смотреть. Понадобились деньги. А я сказал, что не стану оплачивать расходы сына, если не буду его видеть. Поэтому мы начали видеться. И в итоге она живет с Платоном. Он ее ненавидит, потому что она его бросила. Она водит его к психологу. Сын ей мстит. Вот такой финал истории о некогда счастливой семье.

Анна смотрела на него сочувственно.

– А почему ты два года не виделся с сыном?

– Она требовала выполнения условий, на которые я пойти отказывался. Вначале адвокаты боролись. Потом я решил отпустить. Уехал на два месяца. Попутешествовал, – он вздохнул. – Успокоился.

– И что ты об этом думаешь?

– Все это в прошлом. Мне жаль ее. Но это ее путь, который она сама выбрала. Я простил, хоть мне и нелегко было это сделать. Простил ради сына. Платон приезжает ко мне, я к нему. Иногда мы путешествуем вместе, – он опять вздохнул. В его голосе звучали ноты пережитого и принятого, состояние, в котором нет больше негативных эмоций – только факты поступков. – Да и я сам виноват.

– В чем?

– Не нужно было жениться на женщине без ценностей, – он посмотрел в глаза. – Вот у тебя какие ценности?

– Дело, семья, самореализация, – без запинки ответила она.

Игорь перебил:

– А ее – шубы, сумки и вечеринки с подружками. Так что я сам виноват.

Ее взгляд коснулся темной глади, отражавшей огни города. Дежавю. Когда-то на берегу другого залива Матвей рассказывал ей о своей боли, а она в ответ – о своей. Опять ее автомобиль, залив, рассказ, опять боль. Только реакции разные. Матвей винил – Игорь разделил ответственность. И о своей боли она говорить не хотела. Взглянула на часы: 00:40.

– Поехали домой?

Игорь кивнул. Она завела мотор.

– Ты один в семье? – сменила она тему на более светлую.

– Да. Я поздний ребенок. Маме было сорок два, а отцу сорок пять, когда я родился.

– Поздний сын-гений, – улыбнулась Анна.

Он вновь кивнул, но без гордости, как будто это само собой разумеющийся факт.

– Твоя мама тебя баловала и любила?

– Нет. Меня баловал отец. Мама любит, но не балует. Наоборот, может отругать.

– И как же при такой правильной маме ты умудрился выбрать жену без ценностей?

– Невежество молодости. И еще секс.

Ответ честный. Невежество, нехватка знаний – частая причина уроков жизни. Если бы нас в детстве учили смотреть на ценности и поступки, а не на яркую одежду и эмоции… Гений экономики и цифр оказался несостоятелен в вопросе выбора женщины для отношений. Это и ее урок. Мы можем быть очень знающими в одном и совершенно глупыми в другом. Так часто бывает. И все оттого, что начальное образование должно охватывать еще четыре направления: здоровье, карьеру, отношения, досуг. Если бы в школе обучали по такому плану, жизнь общества была бы иной. Анна вздохнула. Игорь молчал. Видимо, разговор давался ему нелегко.

– Никогда никому не рассказывал столько о себе, – подумал он вслух.

– Ты не виноват, – подбодрила Анна. – Это аура и ром.

Он улыбнулся. Автомобиль остановился у подъезда. Анна развернулась вполоборота. Их взгляды встретились.

– Может, поднимешься на кофе?

Она отрицательно покачала головой.

– Да не бойся ты. Я не буду к тебе приставать, – уверил он. – И не мечтай!

– Тогда тем более зачем подниматься?

Игорь оценил шутку.

– Спасибо за вечер. И за ужин. И за атмосферу.

– Зарплата закончилась, так что в следующий раз парк или дом – на твой выбор. Или платишь ты.

Она кивнула. Игорь пристально посмотрел в глаза. Провел пальцами по лицу.

– Спасибо за вечер, – он поцеловал на прощание в щеку. Открыл дверь и вышел из машины. Вдруг наклонился и посмотрел серьезно. – Ты же понимаешь, что я не буду ждать, пока ты доедешь до дома. И не надо мне звонить и сообщать об этом. Я пьян и иду спать.

– Я и не собиралась, – рассмеялась она. – Спокойной ночи.

* * *

Анна зашла в квартиру. Поставила сумку на тумбу в коридоре. Не зажигая свет, проследовала в спальню. Подключила телефон к зарядному устройству. Гаджет засветился в темноте, сигнализируя о новом сообщении.

«Уже дома?!» – гласило послание. Улыбнулась: несмотря на громкое заявление о том, что ждать не намерен, Игорь все равно не уснул. «Да, только зашла. Спасибо».

Внутри потеплело. В ее душе проснулась благодарность за эти дни, проведенные вместе. Особенно за сегодняшний вечер. Игорь отвлек, увлек, напомнил о том, что между мужчиной и женщиной должна быть забота. С Матвеем она забыла об этом. Этикетное открывание дверей автомобиля нельзя считать заботой. А что он сделал помимо этого? Борщ? Это не забота. Заботой борщ мог бы стать после операции, но никак не в тот вечер. Чтобы вызвать у девушки эмоции, необязательно использовать «Иглу». Намного больше эмоций дарит атмосферный вечер и искреннее внимание. Перед глазами вновь возникла картина «Игорь завязывает шнурки». Да и покупка кофе: мелочь, но все равно поинтересовался, что купить.

«Мило)) Почему так долго?» – высветилось новое сообщение. «Мило то, что ты не спишь. Не могла припарковаться))» – «Ты обогащаешь мою эмоциональную жизнь – как я теперь могу ограничить ее сном?» Ром все-таки сделал его более открытым. «Спасибо за твою заботу и приятный вечер и за тебя))» – «Сегодня отлично выглядела. Жаль, снова засыпаешь одна. Целую)» Анна направилась в гардеробную с улыбкой во все лицо.

* * *

18 сентября

Встреча закончена. Наконец она осталась в кабинете одна. Взглянула на телефон: несколько неотвеченных вызовов – Игорь, Гала, бухгалтер. СМС: «Сможешь говорить – набери». Игорь всегда отправлял СМС, когда она не отвечала. Пролистала переписку: таких сообщений за время их общения набралось семь. Непреднамеренное «Дальше». Когда тебе безразлично, «Дальше» случается само собой. «Игорь». Нажала «Вызов».

– Привет, – в его тембре слышалась нежность.

– Извини, была на встрече, – объяснила Анна.

– Это хорошо, что ты говоришь, где ты, – отметил он. – Как ты там? Небось всю ночь не спала и жалела о том, что отказалась подняться на кофе?

– Примерно так и было, – она улыбалась.

– Какие планы на вечер?

– Сегодня много работы, освобожусь не раньше девяти. А после хочу заняться романом. Тексты не дают мне покоя.

Игорь сокрушенно вздохнул. Он хотел ее видеть и не скрывал этого.

– Писательница, – в его вердикте сквозила обреченность. Без осуждения. – А завтра?

Она подошла к окну. Солнце осветило стальную скульптуру лучами, превратив ее в золотую.

– Завтра. Завтра можем встретиться. Кстати, у меня есть пригласительные на вечеринку. Там будет выступать группа «Время и стекло». Хочешь пойти?

– Я фанат этой группы, – без тени иронии сообщил Игорь.

– Твоя любимая песня?

– «Так выпала карта», – без запинки выдал он.

– Неожиданный выбор, – удивилась Анна.

– Я натура романтичная, – констатировал он.

– Хорошо, тогда до завтра?

– До завтра.

Она положила телефон на стол. Артем однозначно прав: общение с другим мужчиной отвлекает. Особенно если этот мужчина лучше предыдущего. Игорь во многом казался лучше. К чему все это приведет? Они виделись слишком часто, чтобы оставить встречи без последствий. Его интеллект будоражил, ей импонировала скорость его мысли. Но… В ее жизни слишком много «но». Он ей нравился, но насколько? Можно ли вычислить в сантиметрах или граммах? Как это измерить или взвесить?

Взгляд вновь уперся в скульптуру «Любовь-Река». Сколько дней прошло? Двенадцать. Она перестала думать о Матвее. Да, иногда вспоминала, но уже не думала. И перестала ждать. Наконец ее оставило желание заходить на его страницу в Facebook. Раньше она с этой тягой боролась. Игорь однозначно отвлек. В то же время она приняла выбор Матвея. Тем более что, когда эмоции пошли на спад, его безответственность бросилась в глаза. Его даже не волновала встреча со Светой. На что он рассчитывает? Что она сама будет звонить и напоминать о договоренностях? В конце концов, кому это надо? Словно в ответ на ее мысль зазвучала мелодия входящего вызова. На экране высветилась надпись «Светлана Орлова». Вздохнула: настало время озвучить выбор Матвея.

– Привет, – начала она.

* * *

19 сентября

Анна сделала глоток кофе. Последние теплые дни осени. Дни, когда еще можно позволить себе выпить кофе на летней террасе. Он зашел в ресторан и машинально посмотрел на дальний столик. Его лицо засветилось от улыбки. Уверенным шагом направился в ее сторону. Как всегда, гладко выбрит, в наглаженной рубашке, пиджаке и джинсах. Положительный герой во всем.

– Аннушка!

Она встала, чтобы обнять друга. Приветственный поцелуй в щеку. За годы общения Виталик стал настолько близок, что иногда ей казалось: их объединяют родственные связи. В их отношениях всегда присутствовали теплота, понимание и доверие. Конфликтов между ними тоже не случалось. Впрочем, как и обид. Они с Виталиком встречались нечасто. Но он всегда был рядом, когда Анна нуждалась в совете. Или в поддержке. Не в такой поддержке, как с Галой, – когда нужно обсудить, – не в такой, как с Тусей, – когда нужна забота, – а в профессиональном мнении, которое не оставляет места для эмоций. Вот что проходило красной нитью через их общение: он убирал эмоции, оставлял сухой остаток и переводил ситуацию в поле логики. Сегодня впервые за последние несколько месяцев они встретились не потому, что она нуждалась в безэмоциональной оценке, а потому, что он в Киеве, у него есть время и они соскучились. Официантка приняла заказ. Анна достала из пачки сигарету и закурила.

Все это время Виталик наблюдал: его синие глаза смотрели испытующе.

– Хорошо выглядишь, – заключил психолог.

Анна благодарно улыбнулась.

– Ты тоже, – вернула она комплимент. – Расскажи, как ты.

Виталик погрузился в подробности последних двух недель. Именно столько времени прошло после их поездки в Одессу: почти две недели. Последний раз они виделись в тот вечер, когда она говорила по телефону с Матвеем. Друг позвонил на следующий день и сообщил о вечернем отъезде в Харьков. У него изменились планы, поэтому Анна решила остаться еще на несколько дней и вернулась в Киев одна. Виталик знал, что Матвей получил «Аминь», но ничего не знал об Игоре. И рассказывать о нем она не собиралась. Ей не хотелось это обсуждать, а может, пока нечего. Да и от Матвея известий не было.

Официант поставил на стол тарелки с едой.

– Как роман?

– Продвигается, – ответила Анна. В последнюю неделю она писала меньше из-за частых встреч с Игорем, но все равно продолжала. – Много написано. Почти двести страниц плюс финал.

– Финал? – удивился Виталик, отвлекшись от еды.

– Да. Я всегда пишу финал вначале. Мне важно знать, какова финальная мысль, что я хочу донести до читателя. А потом дописываю все остальное.

– И какова мысль?

– Свобода от манипуляции, – без тени сомнения ответила она.

– Будешь издавать под своим именем?

– Пока не решила, – призналась она.

Друг смотрел вопросительно.

– Издание под моим именем полностью изменит мою жизнь. Я пока не решила, – повторила она. – Но героиню зовут как меня.

Виталик улыбнулся:

– Смело.

Анна посмотрела на него с благодарностью. Их общение всегда дарило светлое чувство спокойствия, радости встречи. Она по-настоящему соскучилась и точно знала, что это взаимно. На столе завибрировал телефон. Экран высветил «Игорь». Движением руки она показала другу, что ответит.

– Привет, – начала она.

– Привет. Во сколько встречаемся? – с ходу спросил он.

Анна взглянула на часы.

– Вечеринка начинается в десять, – она бросила взгляд на друга, наслаждавшегося едой.

«С Игорем можно и завтра встретиться, а с Виталиком нет. И на вечеринку точно не хочется. Зачем идти туда, куда не хочется?»

– Слушай, а может, я туда не пойду? – озвучила она свою мысль. – Давай ты заберешь пригласительные и сходишь с Максом?

На линии повисла тишина.

– Ты здесь? – поинтересовалась она, когда молчание слишком затянулось.

– Почему?

– Просто я со старым другом ужинаю. Мы давно не виделись, а завтра он вновь улетит. И мне не хочется.

– В каком вы ресторане?

– В «домашнем», – призналась Анна.

– Я заеду через час, – проинформировал он.

– Позвони, когда приедешь. Я вынесу пригласительные.

Анна положила телефон на стол. Виталик что-то писал в мобильном, явно погруженный в текст. Судя по всему, в телефонный разговор он не вслушивался. Анна переключилась на еду.

Хотелось ли ей видеть Игоря? Скорее да, чем нет. Он интересный, высокоинтеллектуальный, с юмором и даже красивый. Когда-то Гала сказала, что Женя неинтересен Анне из-за своей правильности и что ей нравятся «плохие мальчишки». Так тогда сказала Гала. Если сравнить этих мужчин, то Игорю явно не чужды ирония и сарказм. Он увлекает беседой, и его образ далек от совершенства. Но ее отношение пока не достигло того уровня, когда хочется видеться каждый день. Значит, дело не в том, кто насколько «плох» или «хорош». Видеть или не видеть Женю ей было так же безразлично.

– А что Матвей? – прервал размышления друг. Все-таки разговор так или иначе его коснется.

– Ничего. С тех пор никаких новостей, – описала она происходящее.

– И ты не звонила? – Виталик удивился.

Она отрицательно покачала головой.

– Аннушка! Горжусь тобой! – восхитился друг. – А хочется?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Пока нет. Я не захожу на его страницу в Facebook. Гале запретила о нем говорить. Работаю. Пишу роман. Общаюсь.

Психолог понимающе улыбнулся:

– А что с теми договоренностями по журналу, которые у вас были?

– Ничего. Я все отменила.

Виталик явно ждал продолжения.

– Я оттягивала как могла, – со вздохом призналась Анна. – Но пришло время принимать решение. И я подумала: «В конце концов, кому это нужно?! Мне или ему?»

– То есть чувства вины не было?

Она задумалась:

– Ты знаешь, было. И кстати, в тот момент появилось желание позвонить. Но я остановилась. Вспомнила обо всем, что произошло. Что я такого сделала? Написала ему «Аминь»? Почему он не перезвонил? Почему не спросил, что это значит? Кроме того, он же мог сам уточнить, в силе ли наши договоренности, – Анна выдохнула. Она не ожидала, что в ней проснется такая буря эмоций.

– А если бы позвонил?

– Я бы сдержала слово, – констатировала она.

Виталик вздохнул и повторил недавнюю реплику:

– Я горжусь тобой. Это хорошо, что ты отказалась кормить его комплексы. А он безответственный мальчишка, которого не слишком интересует карьера. Игра важнее.

– Почему ты так решил?

– Его «Я-ребенок» преобладает. Все инфанты несут программу «Я-ребенок».

Анна смотрела вопросительно.

– Трансакционный анализ Эрика Берна. Почитай «Игры, в которые играют люди» и «Люди, которые играют в игры». Смысл в том, что у каждого человека есть три эго-состояния: «Родитель», «Ребенок», «Взрослый». В каждой личности присутствуют три состояния. Но важно то, какое из них преобладает и в каком проявлении.

Виталик достал из сумки свой неизменный блокнот и ручку. Открыл чистую страницу и написал «Р».

– Внутренний «Родитель» – это отражение разнообразия родительских стилей и ролей, знакомых человеку в его опыте. Детям свойственно копировать родителей, и что человек чаще всего видел в своем детстве и жизни как поведение и стиль родителя, то позже легко воспроизводит и сам – в самых разных ситуациях, необязательно в ситуации общения с детьми. Человек в родительской позиции учит и требует, опекает и наставляет, заботится или критикует, ставит высокие цели и настаивает на том, чтобы достигнуть их. В позитивном варианте это роли учителя жизни, наставника или поддерживающего опекуна, это нужно и уместно. С другой стороны, негативные родительские роли – это занудный ментор, недовольный критик или вечно тревожная курица-наседка. Такие проявления создают конфликты и проблемы.

Анна улыбнулась: в ее окружении есть такие личности.

– Постоянное желание поучать и критиковать?

Психолог кивнул.

– Позитивная и негативная сторона есть и в других позициях, эго-состояниях личности, – друг написал под буквой «Р»: «поучать и критиковать». – Внутренний «Ребенок» – иногда радость для всех, иногда ужас и проблемы. Спонтанность и живое любопытство, доверие к людям и миру, увлеченность и готовность к творчеству, легкость и позитивный настрой, искренняя благодарность за помощь – это ребенок с позитивной стороны, – он написал на листе «Вн. Р.». – С негативной стороны эго-состояние «Ребенок» уже не так обаятельно: это эгоцентризм и капризы, упрямство и агрессивность, безразличие к чувствам и интересам окружающих. Проще говоря, это роль хулигана. Другие проблемные проявления «Ребенка» – протестующий «Бунтарь», несчастная беспомощная «Жертва» и упрямый тупой «Дурак».

– «Бунтарь» со всеми не согласен, «Жертва» винит всех и вся, «Дурак» делает вид, что не понимает? – уточнила Анна.

Друг кивнул и продолжил:

– «Я хочу» или «Я не хочу», «Боюсь», «Ненавижу», «Мне все равно», «Какое мне дело?» – типичные обороты, по которым можно узнать внутреннего «Ребенка». Сюда же относится невербалика: дрожащие губы, слезы, надутый вид, опущенные плечи либо выражение безмерного восторга.

На листе появились слова «Жертва», «Бунтарь».

– То есть инфантилизм?

– Да, – уверенно ответил Виталик. – Негативная сторона преобладания «Я-ребенка» – инфантилизм и манипуляция, постоянное обвинение и нежелание брать ответственность.

Анна смотрела пораженно.

– Внутренний «Взрослый» как эго-состояние – это логика и реализм, спокойный анализ и объективная оценка происходящего. Без умения включать и поддерживать в себе «Взрослого» человек не может стать действительно зрелой личностью, однако «Взрослый» без развитого «Родителя» и «Ребенка» – это сухой, бесчувственный аналитик. Поэтому самое функциональное состояние для развитой личности – это состояние «Взрослого» с позитивными отголосками «Родителя» и «Ребенка». Кроме того, по-настоящему развитая личность умеет эти состояния в себе контролировать.

Она зажгла сигарету: Виталик, как всегда, добавил пищи для размышления.

– У внутреннего «Взрослого» нет задачи возвысить себя, подавляя внутреннего «Ребенка» или «Родителя». Его задача – изучив информацию, наилучшим образом распорядиться имеющимися возможностями. Он не руководствуется ни страхами, ни надеждами: он взвешивает за и против, просчитывает риски и принимает оптимальное при имеющейся информации решение. «Взрослый» решает, какое поведение наиболее соответствует обстоятельствам, от каких ролей необходимо отказаться, а какие желательно включить. Вот как ты. Оценила ситуацию и отказалась играть роль «Родителя». Перестала кормить комплексы Матвея.

Анна задумалась. В ее голове словно показался свет в конце туннеля.

– Получается, «Ребенок» не может взаимодействовать со «Взрослым»? Только с «Родителем»?

– Да. Если ты «Взрослый», ты пытаешься говорить по-взрослому. А инфанту это неинтересно: его личность привыкла получать все с помощью капризов и манипуляции. А если получить не может, то начинает винить и обесценивать. «Жертва» и «Бунтарь».

– А как понять, какое состояние преобладает?

– Наблюдение в длительной динамике и поведение в кризисной ситуации, – Виталик задумался. – Но для общей диагностики можно применить простой тест. Что ты хочешь? Назови три слова. Первые три слова, которые пришли в голову.

– Успех, семья, благополучие.

Он кивнул и записал на листе.

– Что ты любишь?

Анна удивилась.

– Назови три слова, – в голосе звучала настойчивость.

– Творчество, людей, деньги.

– Вот тебе ответ. Слова должны быть взаимозаменяемыми или совпадать. «Люблю» должно обеспечивать «хочу». «Хочу» – это цели, а «люблю» – это бессознательное. Вот у тебя творчество – это успех, деньги – это благополучие, люди – это семья. Видишь несоответствие?

Она кивнула.

– Но это еще не самое большое несоответствие. Люди и семья – смежные понятия. Бывают варианты намного хуже.

– Например?

– «Что ты хочешь?» – «Карьера, деньги, путешествия». – «Что ты любишь?» – «Маму, мороженое и поспать».

Анна рассмеялась.

– Желания взрослые, а любит то же, что и дети, – конкретизировал Виталик.

– То есть ты считаешь Матвея безответственным ребенком?

Друг трагически вздохнул.

– А как же твои слова о том, что для него его проект важнее отношений?

– Похоже, я ошибся, – Виталик поднял согнутые в локтях руки, демонстрируя капитуляцию. – Я ж говорю: наблюдение в длительной динамике. Люди часто вначале демонстрируют качества «Взрослого», но по факту внутри преобладает или «Родитель», или «Ребенок». Меня обманули пикап-манипуляции, – признал он с театральным трагизмом.

Анна ждала продолжения.

– Быть или казаться? Быть – это когда у человека чувства, мысли и действия соответствуют. Казаться – значит чувствовать одно, мыслить другое, а делать третье. Пикап-манипуляции учат заявлять о карьере, а действия показывают, что она безразлична. «Взрослый» прояснил бы ситуацию.

– Получается, что личности с преобладанием «Я-ребенка» идут в пикап?

– Скорее всего, да. Вернее, те, кто используют техники постоянно, – так точно.

На летней террасе появился мужчина. Анна перевела на него взгляд из-за высокого роста: «Игорь!» Он подошел к администратору. Та улыбнулась и указала в дальний угол: в этом заведении Анну знали все. Уверенной походкой с высоко поднятой головой и расправленными плечами Игорь направился к их столику. Виталик сидел спиной. Анна наблюдала за приближавшимся. Друг машинально обернулся, отреагировав на траекторию ее взгляда.

– Почему ты не позвонил? – вместо приветствия спросила она.

Визитер вопрос проигнорировал. Вместо этого протянул руку Виталику.

– Игорь, – представился он без улыбки.

Друг встал и пожал руку. На лице гостя бесстрастная маска.

– Виталий.

Игорь уверенным жестом велел Анне подвинуться и присел рядом на диван.

– Как настроение? – поинтересовался у нее.

Она внимательно посмотрела в его янтарные глаза, потемневшие от какой-то эмоции. Он демонстративно чмокнул ее в щеку. Снял кожаную куртку и набросил ей на плечи.

– На улице осень, Аня!

– Мне не холодно, – сбросила куртку.

– Тебе так только кажется, – вернул обратно.

Виталик удивленно наблюдал. Поведение Игоря стало неожиданностью для Анны, а для друга тем более. Официантка поставила на стол кофе для нежданного гостя. Видимо, он попросил об этом администратора при входе.

– Почему ты не позвонил? – повторила вопрос Анна.

– Разговаривал по телефону.

Она вздохнула. За столом повисла неловкая пауза. Игорь отпил кофе.

– Анна сказала, что вы ее близкий друг, – он внимательно всматривался в лицо Виталика.

Тот добродушно улыбнулся:

– Да, мы дружим много лет.

– Дружба или нечто большее?

Виталик явно не понял вопроса.

– Почему ты задаешь такие странные вопросы? – вмешалась Анна.

– Потому что я твой мужчина и имею право это знать, – холодно пояснил он.

Она ахнула.

– Тебе не кажется, что это перебор? – в ее тоне проступало сдержанное возмущение.

Психолог, уловив неловкость момента, встал из-за стола.

– Я покину вас на пару минут. – Он направился внутрь ресторана.

Анна смотрела на Игоря возмущенно.

– Ты что, меня проверяешь? – наконец выдала она.

– Нет. Просто удивился, что ты отменила свидание. Причем второй день подряд. Хотел понять, из-за кого ты не хочешь меня видеть.

Она поразилась честности: даже не отшутился.

– С чего ты решил, что я не хочу тебя видеть?! Я не хочу идти на вечеринку. С Виталиком мне побыть интереснее, чем тратить время на пустую тусовку, – в тоне звучал металл.

– То есть дело не во мне, а в вечеринке?

Она кивнула.

– А если на вечеринку не идем, проведешь вечер со мной?

– Уже не знаю, – проворчала она.

Холодная маска исчезла, и перед Анной предстал знакомый Игорь. Посмотрел в глаза и улыбнулся:

– Все, все, все. Извини.

– За что извинить?

– За то, что появился без предупреждения, – он взял ее за руку и притянул к себе. – Просто ты как воздушный шарик: стоит отпустить веревочку – и улетит в небо.

– Я не хочу быть воздушным шариком.

Он обнял ее за плечи. Поцеловал в висок:

– Я тоже не хочу, чтобы ты была воздушным шариком.

Она ощутила силу его объятий. Отодвинулась: рановато обниматься.

– Давай я отвезу пригласительные Максу, раз уж обещал. И вернусь за тобой. Сколько вам еще времени нужно? – в голосе чувствовалась нежность и забота.

– Не знаю, – она достала из сумки пригласительные.

Игорь движением руки попросил у официанта счет. И тут на горизонте появился Виталик.

– Аннушка, мне уже пора: завтра рано вставать.

– Побудь со мной еще полчаса, – попросила она.

Друг ободряюще улыбнулся и кивнул. Игорь встал и протянул на прощание руку. Дежурное рукопожатие.

– Виталий, прошу прощения, что нагло вторгся в вашу беседу. Приятно было познакомиться. Хорошего вечера.

Анна сняла куртку.

– Не стоит. Потом заберу.

– На улице тепло, – холодно сказала она.

Игорь вздохнул. Чмокнул в щеку и пошел к выходу. Виталик посмотрел ему вслед.

– Что это было? Мне казалось, еще немного – и он начнет метить территорию в прямом смысле этого слова.

Она расхохоталась: точное определение происходящего.

Официант принес десерты и горячие напитки. Протянул Анне плед. Она громко вздохнула, поняв, по чьей просьбе его принесли. Виталик улыбнулся:

– У вас отношения?

– Да нет у нас отношений. Встречались пару раз в ресторане.

– Похоже, он так не считает, – улыбнулся друг и попросил официанта: – Принесите счет.

– А его тот мужчина оплатил, – прозвучал ответ.

Друзья переглянулись.

– Все-таки территорию он пометил, – серьезно заметил Виталик.

Она рассмеялась.

* * *

Анна нажала «Ответить».

– Я у входа, – сообщил Игорь.

Она взяла сумку и направилась к выходу. Возле ресторана стоял джип «Тойота Лэнд Крузер Прадо» с включенными фарами. Пассажирская дверь открылась, и перед Анной предстал улыбчивый «контролер». Подошла к автомобилю:

– Новую машину привезли на ремонт?

В глазах Игоря застыло непонимание, словно в банке памяти перелистываются файлы.

– Друг дал покататься на пару дней.

– Богатый у тебя друг, – прокомментировала Анна.

– Да. У него свой автопарк, – как бы невзначай отметил он.

Она села в джип. На сиденье лежала бутылка шампанского.

– Что это?

– Макс передал тебе в благодарность. Куда едем? – поинтересовался водитель.

– Зарплата в прошлый раз закончилась. Значит, в парк.

– Тем более что шампанское у тебя есть, – поддержал он идею.

– Хотя непонятно, как ты ужин сегодня оплатил, – выразила недоумение пассажирка.

– Тебя накормил, теперь буду голодать, – улыбнулся кавалер.

– Спасибо за ужин. Виталик попросил передать тебе это, – она протянула деньги. На лице Игоря читалось сопротивление. – Здесь половина, – уточнила Анна. – Виталик хотел отдать все, но я сказала, что устала от этой возни.

По его лицу пробежала легкая улыбка. Но деньги взял.

– Правильный у тебя друг, – заключил он.

– Правильный, – согласилась она. – В какой парк едем?

– В Голосеевский лес. Ты там была?

– Была когда-то давно в ресторане.

– Значит, я тебя удивлю. Это мой район, я в нем вырос.

Он включил поворот и припарковал машину у тротуара. Нажал кнопку аварийки. Взял бутылку и молча стал снимать фольгу.

– Зачем?

– Я за рулем. Так что можешь начинать.

– Ты решил меня напоить и соблазнить? – вернула она его шутку.

– И не мечтай! – Игорь открыл свою дверь. Раздался хлопок.

Он протянул шампанское Анне. Закрыл дверь и выехал на проспект.

– И почему ты не собираешься меня соблазнять? Тебя секс не интересует вовсе? Или я не в твоем вкусе?

– Я зарегистрирован на «Мамбе», – улыбнулся он, намекая на то, что с количеством секса у него как раз проблем нет. – Мне не нужен секс с тобой, пока ты его не захочешь, – ответил он на вторую часть вопроса.

– А до тех пор ты будешь продолжать «висеть» на «Мамбе» и спать с другими женщинами?

Анна подняла бутылку, имитируя тост и чоканье бокалов. Сделала глоток. Просекко. Она никогда не любила брют и из сухих игристых вин могла изредка употребить только этот сорт. Так что Макс угадал. Или Игорь?

Он вновь включил поворот и остановился. Достал из нагрудного кармана смартфон. Нашел в нем что-то и протянул гаджет Анне.

– Что это?

– Моя страница. Там все сообщения. Посмотри, когда я последний раз отвечал на них.

– Я не собираюсь читать твои сообщения, – она вернула телефон. – Мне какая разница? Между нами ничего нет.

Игорь наклонился к ней. Демонстративно открыл в профайле «Настройки» и выбрал «Удалить страницу». Нажал «Ок».

– Хороший ход, – улыбнулась она. – Но меня не восхитил. Сейчас удалил, через час восстановил.

Игорь трагично вздохнул:

– Откуда такое недоверие?

– Это не недоверие. Я реалистка.

– Я не был на «Мамбе» с тех пор, как мы сходили на боулинг.

– Пять дней. Ого! Не переживай, успеешь наверстать упущенное. Правда, девчонки сильно расстроятся, – ее ирония летала по салону автомобиля, словно злая фея из мультфильма.

Губы Игоря расплылись в улыбке.

– Мне нравится, что ты ревнуешь.

Она отрицательно покачала головой:

– Из нас двоих ревнуешь только ты. Что это было в ресторане?

– Я же сказал: хотел понять, из-за кого мы не встречались два дня.

– Вчера мы не встречались не из-за Виталика, – уточнила она. – А тебе не кажется, что такое поведение преждевременно?

– Нет. Ты мне нравишься. Я бы за тебя боролся. Мне очень давно никто так не нравился. Ради тебя я даже страницу на «Мамбе» удалил! – на последней фразе он повысил голос, акцентируя важность этого действия.

Анна недоверчиво рассмеялась. Автомобиль подъехал к светофору. Она заметила, что это спальный район.

– Что-то я не вижу парка.

– Это въезд в лес с другой стороны. Его мало кто знает.

– Ты, случайно, не маньяк?

– Я картой в ресторане рассчитался, так что меня быстро найдут, – серьезно прокомментировал он.

Машина свернула на узкую асфальтированную дорожку. Рядом с парком показался новый дом, освещенный огнями.

– Какой красивый дом, – восхитилась Анна.

– Да. С шикарным видом на лес. Всегда мечтал жить в нем с любимой женщиной.

Она сделала глоток просекко и процитировала Ричарда Баха:

– «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить».

Игорь улыбнулся. На его лице часто появлялась улыбка, в которой чувствовалось тепло и что-то еще. Анна пока не разобралась, что это. Можно провести параллель с состоянием человека, который слышит хорошо известную ему истину, но, вместо того чтобы признать это, мягко улыбается в ответ. Снисходительно улыбается. Для Игоря сказанное – истина. Но вслух он этого не признал. Однако без сардонической усмешки, которую демонстрировал Матвей, говоря: «Две бутылки чудодейственного напитка!».

Автомобиль продолжал углубляться в лес. Осенние листья шуршали под колесами. Это действительно не парк, это лес. Густой лес с высокими деревьями. Ощущение города терялось с каждым метром.

– А почему ты себя так ведешь?

– Как?

– Ничего не рассказываешь о себе, – пояснил Игорь.

– Так вот для чего тебе шампанское, – шутливо предположила она. – Алкоголем тебе меня не разговорить.

– Жаль, – подтвердил догадку он.

Она улыбнулась: ей нравилась его манера общения. Тонкий юмор без заготовок. Мгновенная реакция. Ирония, за которой часто скрывалась правда.

– А как разговорить?

– Мне не хочется говорить о себе. Вернее, не так: у меня нет запретных тем, но рассказывать о чем-либо нет желания. Не знаю, как объяснить… – Анна подбирала слова.

– У тебя нет наболевших тем?

– Есть. Но я не хочу об этом говорить. Вернее, мне есть с кем поговорить об этом.

Игорь разочарованно вздохнул. Беззвучно. Она увидела это по движению плеч.

– А я думаю, что в твоей жизни было много боли. И ты закрылась. Не знаю как от мира, но от мужчин точно. И тот мужчина, который сможет тебя открыть, станет самым счастливым в мире.

– Откуда такие мысли?

– Женщину нужно открыть, – безапелляционно заявил он.

Анна посмотрела на свое отражение в боковом зеркале заднего вида. Благодаря Матвею от ее открытости не осталось и следа. В этом Игорь, безусловно, прав. Может, просто не время? Или дело в нем? Вряд ли в нем. Наоборот, Игорь открыт и рассказал о многом. Опять же, он легко познакомил ее с лучшим другом и без приглашения вторгся в ее компанию. В отличие от Матвея, который заявлял о своих эмоциях, но за два месяца не познакомил ни с кем из своего окружения и ни разу не поинтересовался ее. То, как Игорь заявился в ресторан, явно указывало на его отношение к ней. Анна вздохнула:

– Если хочешь, я могу ответить на три вопроса.

Он обрадованно кивнул.

– Подумай, – посоветовала она.

Игорь еще раз кивнул. Перед ее глазами предстал водоем.

– Озеро? – удивилась Анна.

– Ореховатские пруды.

Он остановил автомобиль на берегу. Впереди вода, сзади лес. Анна опустила окно, чтобы вдохнуть запах деревьев. Игорь сделал музыку в магнитофоне тише. Атмосфера, располагающая к откровенности.

– Расскажи о себе, – попросил он.

– Бизнес-аналитик, не замужем, детей нет, пишу романы в свободное от основных дел время, – она скопировала его манеру представляться.

– Ты была замужем?

– Да. Первый гражданский брак длился восемь лет. Второй официальный – два с половиной года.

– Почему не получилось?

– Первый – потому что цели перестали совпадать. Второй – потому что муж умер.

По лицу Игоря пробежала волна. Сочувствие.

– Тебя это пугает?

– Нет. Моя самая большая любовь была вдова. Нет, не пугает, – еще раз утвердительно ответил он. Взял ее за руку. – Давно?

Анна сделала глоток шампанского.

– Сегодня пять месяцев.

Игорь смотрел на водную гладь, вглядываясь в темноту леса. Он думал. Она чувствовала это по его руке, взгляду, едва заметному движению губ.

– Мне жаль, что ты через это прошла, – наконец сказал он.

– Игорь, мне тоже жаль. Я помню о нем. Да, иногда что-то вспоминаю. Но я живу. Эту часть моей биографии изменить нельзя. Ее мне пришлось принять – так решила жизнь. Я приняла. Глухота смерти закончилась несколько месяцев назад.

Он понимающе кивнул.

– Второй вопрос? – напомнила Анна.

– Так вроде же я три задал.

Она улыбнулась:

– Они касались одного вопроса.

– Такие правила мне нравятся, – поддержал он. Развернулся вполоборота, чтобы лучше видеть ее лицо.

– С кем ты рассталась в Одессе?

Этого вопроса она не ожидала. За время их общения она ни разу не упомянула о Матвее. Иногда он всплывал в памяти, но ни разу – в разговоре.

Она даже не произнесла его имя. Анна посмотрела на воду, бессознательно копируя Игоря: так же вглядываясь в темноту.

– Через три месяца после смерти Стаса я пошла на прием к хирургу, чтобы решить проблему со здоровьем. У нас с ним начался роман. Потом я поняла, что это профессиональный пикап, – выдала она сухой остаток произошедшего.

– Поэтому ты пишешь про пикап?

Она отрицательно покачала головой:

– Я пишу про пикап не из-за него. А из-за таких, как он. Из-за того, что в современном обществе слишком много мужчин, которые пользуются наивной женской верой в любовь.

– Секс?

– Если бы! Современным манипуляторам секс неинтересен, – по лицу скользнула улыбка. – Ты же сам рассказал про «Мамбу».

Игорь улыбнулся в ответ.

– Наоборот, сексом они пользуются как дополнительным инструментом для манипуляции. Новому поколению нужны связи, деньги, интеллект, поддержка, иногда поесть на халяву.

– Понимаю. Неприятно узнать, что тобой манипулируют ради выгоды.

Анна горько усмехнулась.

– Самое неприятное – узнать, что человек способен целенаправленно причинять другому боль, чтобы привязать к себе. Что в этом мире существуют люди, способные на все ради того, чтобы получить результат. И чужие чувства им полностью безразличны.

– А еще неприятнее узнать, что человек никогда тебя не любил, – дополнил он.

– Да, это самое болезненное, – согласилась она. – Поэтому я удалила его из жизни.

– Ты понимаешь, что он вернется?

Она посмотрела Игорю в глаза:

– Сомневаюсь. У нас с ним непримиримые разногласия. Взрослеть он не хочет, пользоваться собой я не позволяю. Приемы НЛП-манипуляций не работают. Он несколько раз проиграл бой.

– Вот именно поэтому и вернется, – без тени сомнения сказал Игорь и заключил: – Таких, как ты, не отпускают.

Анна промолчала. В этом вопросе она была в корне не согласна с Игорем. Но его предположение решила поддержать.

– И что ты будешь делать? – хитро спросила она.

– Пусть приходит. Я его встречу, – улыбаясь во все лицо, заявил он.

– Но он парень тоже не промах. Метр девяносто четыре и спортом занимается, – предупредила Анна.

– Где ты нас берешь?! – на его лице проступило неподдельное возмущение.

Она рассмеялась.

– Рост ему не поможет. Я его легко сделаю! – в тоне ни ноты сомнения.

– Ты не похож на мастера кунг-фу.

– Спасибо за поддержку. Мне приятно, что ты в меня веришь, – он сделал театральную паузу. – Но все намного проще: он хирург, ему руки нужно беречь. Он не может со мной драться.

На глазах Анны от смеха выступили слезы. С одной стороны, перед внутренним взором предстала картина, с другой – повеселило то, как Игорь просчитал ситуацию. Ведь правда, хирургу нужно беречь руки. Наконец она успокоилась и выдохнула.

– Сделай музыку погромче, – попросила она. Открыла дверь и вышла на улицу. Зажгла сигарету. Она смотрела на темную водную гладь. Ночное зеркало притягивало, манило, погружая в созерцание своей собственной глубины. «Что я здесь делаю? И для чего?»

Дверь хлопнула. Через секунду Анна ощутила на плечах куртку Игоря. Он нежно обнял сзади. После сегодняшней выходки в ресторане между ними исчез барьер. Прикосновения Игоря никогда ее не волновали, не заставляли сердце биться чаще, но она перестала их избегать.

– Но ты не волнуйся, я тебя открою, – прошептал он и сильнее прижал к себе.

Она развернулась. Игорь смотрел с высоты своего роста.

– Каким образом?

– Забота, уважение, секс. Тебе до меня не везло с мужчинами. Я же говорил тебе: я твой счастливый билетик, – прошептал он.

– Я в этом сильно сомневаюсь, – недоверчиво улыбнулась она.

– Ты еще мало меня знаешь.

Его голос. Игорь не звучал так глухо, как Матвей, но в его тембре явно присутствовал бархат. Бархатный голос и медовые глаза.

– Ты не задал третий вопрос.

Из динамиков звучало: «Край, где я захочу упасть лицом на снег. И пускай мне ветер в душу просится, отыщи меня: мне так хочется вырваться из плена одиночества». Игорь внимательно смотрел в глаза. Его руки оказались на ее талии. Анна чувствовала, что он волнуется. В его движениях не ощущалось непоколебимой уверенности Матвея. Игорь осторожно притянул ее к себе.

– Когда ты собираешься меня поцеловать? – глядя в глаза, мягко спросил он.

Она не знала, что ответить на этот вопрос. Понимала, что форма его вопроса – это манипуляция. Или защитная реакция. Если манипуляция – на фоне Матвея она казалась детской: смысл в том, что ответ значения не имеет. Если Анна ответит «нет», он сделает это сам. Если защитная реакция, то на самом деле он спрашивал: «Могу ли я тебя поцеловать?» Но его дрожь наводила на мысль, что скорее второе. Анна не знала ответа. Игорь медленно наклонялся к ней. Они стояли в свете фар на берегу пруда, их тени склонялись друг к другу на белом песке. И вдруг прожектор исчез. Впрочем, как и музыка.

Игорь громко выругался. Двинулся в сторону автомобиля. Анна, улыбаясь в темноте, шла за ним.

– Аккумулятор разрядился, – уверенно сказала она. – У меня такое было.

– Аккумулятору два года.

– Если фары заменили галогеном, то достаточно получаса.

– Ты механик?

– Я думала, механик ты…

Игорь фыркнул. Анна веселилась.

– Мы в лесу. Я их завтра убью! – сказал он непонятно кому.

– Зато приключение! Весело! – подбодрила она. Молча пошла к автомобилю и через секунду вернулась с мобильным. – Здравствуйте. У меня разрядился аккумулятор. Можете прислать мне такси «прикурить». Есть одна проблема: мы в Голосеевском парке, – Анна слушала ответ. – Хорошо, жду, – нажала «Отбой». – Водитель перезвонит. Объяснишь, как нас найти.

Игорь смотрел восхищенно.

– Зато приключение! – повторила она.

Он уверенно подошел, обхватил ее лицо руками и поцеловал. Она не успела ответить. Игорь принял решение сам. Они целовались в темноте Голосеевского леса.

* * *

20 сентября

Телефон безжалостно напоминал о себе из гостиной. Анна открыла глаза. Первое, что она увидела, – будильник: уже почти час. Сбросила одеяло. Прошла на кухню. Буржуй взглядом требовал корм. Хозяйка выполнила его немую просьбу. Нажала кнопку чайника. Шепот нагревающейся воды.

Экран мобильного высвечивал два неотвеченных вызова. «Гала». Они не созванивались несколько дней. Два СМС-сообщения. «Игорь». «Ты, наверное, спишь. Забыл тебе сказать – ох уж эти поцелуи)) Я утром еду в Одессу к Платону». Второе: «Доброе утро. Позвони, когда проснешься. Я уже в пути». Анна нажала «Вызов».

– Доброе утро, – мягко ответил он.

– Скорее день.

– Для тебя же утро. Платон, перестань дурачиться! Дай поговорить, – строго сказал он сыну.

– Ты уже в Одессе?

– Да. Я выехал в шесть. Вчера как-то забыл об этом сказать.

Он извинялся. Ей безразлично. Того, как он сказал, для нее достаточно.

Залила кипятком молотый кофе.

– Надолго?

– Вернусь в понедельник.

– Приятной поездки. Не буду тебя отвлекать.

– А ты что будешь делать?

– Пока не знаю. Только глаза открыла. Наверное, займусь романом.

– Вот ты соня, – в его голосе чувствовалась нежность.

– Писала до пяти.

– Быть писательницей нелегко.

– Нелегко, – согласилась она.

– Я всю дорогу думал о тебе, – прозвучало неожиданное признание.

– Влюбленность?

– Пока не понял. Скорее, запах твоих духов в автомобиле.

Она улыбнулась: манера Игоря.

– На обратном пути разберешься.

– Платон! – опять окликнул он сына. – Я буду тебе звонить.

– Звони.

Анна смотрела в окно. Осень. Бесцветное небо, затянутое серой вуалью. Хмурый день, в котором нет места теплу и радости. Зато полно места для тоски.

Внезапный отъезд в Одессу. Игорь нечаянно напомнил о Матвее своей неожиданной поездкой и пунктом назначения. По ее лицу пробежала тень. Воспоминания. Сегодня четырнадцать дней без Матвея.

Она уснула почти в пять: роман не дал уснуть раньше. Она превращала свои эмоции в сюжет, в каждой строчке проживая наивную влюбленность героини. Плата за ночные тексты – безбрежная пустота. И чем эмоциональнее глава, тем глубже ощущаешь безбрежность. Пустота всегда требует заполнения.

Тоска заполнила пустоту. Как давно Анна не испытывала этого чувства… Безмерная тоска, разъедающая душу, словно кислота. Едкая, шипящая, болезненная. Воспоминания и недостижимость – вот формула тоски. Сюжетная линия воскрешала в памяти эмоции к Матвею. Святость начала погружала в романтическую наивность, напоминая о доверии, нежности, бескорыстии. Заставляла вспомнить о влюбленности. Воспоминания и недостижимость. Тоска. Ты не знаешь, чем смыть кислоту. А она продолжает разъедать. Однотипно, без пиков, безнадежно и безбрежно.

В солнечном сплетении вновь зашевелили карандашом. Это ощущение периодически возвращалось. Матвей. Она не фантазировала о будущем, но сегодня не могла справиться с прошлым. Она не знала, как остановить химическую реакцию в своей душе.

«Хочешь встретиться?» – написала она СМС. «Наконец-то! Где?»

– «У меня».

– «Буду к пяти», – мгновенно пришел ответ.

Анна открыла ноутбук.

* * *

Гала смерила ее тяжелым взглядом.

– То есть ты встречаешься с другим мужчиной? – слова не выражали осуждения, но в тоне оно сквозило.

Анна не отвела глаза:

– Еще не встречаюсь. Но вчера мы поцеловались. И если продолжить наши отношения, наступит момент, когда они станут серьезными. Я принимаю решение.

– И что ты чувствуешь?

– Он, безусловно, умен – это факт. Он остроумен. Красив. Но мои чувства к нему будто заморожены.

– Я о поцелуе, – указала направление Гала.

Анна рассказала о приключении в Голосеевском лесу.

– Поцелуй особых эмоций не вызвал. Я же говорю: чувства заморожены.

Подруга понимающе кивнула:

– Покажи его!

Еще десять лет назад такая просьба показалась бы странной. Двадцать первый век изменил реальность. Анна взяла планшет. Зашла в социальную сеть. Протянула гаджет собеседнице. Та внимательно всматривалась в фотографии, движением пальцев увеличивая изображение.

– Красив, – наконец выдала она. – Правда, совсем не твой типаж.

Молчание сообщало о согласии.

– Высокий.

– Два метра, – подтвердила Анна.

– Это единственное, что тебе в нем нравится.

– Почему? Мне нравится его юмор. И то, что он очень инициативный, в отличие от Матвея.

– Чем он занимается?

– Владелец маленькой СТО.

Гала округлила глаза. Анна улыбнулась: ей тоже трудно представить себя с владельцем СТО.

– Мне безразлично. Но если честно, я в это не слишком верю. – Она рассказала историю о дауншифтинге и разводе Игоря.

– Думаешь, он занимается чем-то другим?

– Думаю, что сдает СТО в аренду. Сам он там вряд ли часто бывает. Но в то же время чем-то занят.

– Игорь Думанский, – глядя в планшет, прочитала Гала. – Тридцать три года, свободен, образование высшее. У него много фотографий, – она перевела взгляд на Анну. – Ты заметила, что пять снимков одного периода и на них он совсем другой?

Анна отрицательно покачала головой. Она не изучала страницу Игоря в Facebook. Подруга протянула планшет. Анна пролистала фото. Действительно, на них Игорь светится – это бросалось в глаза. Снимки датированы мартом 2014 года.

– Он с кем-то встречался, – поделилась умозаключением «мисс Марпл». – И был влюблен.

– Возможно. Но это было полгода назад. Мы все с кем-то когда-то встречались и тоже были влюблены, – Анна вернула гаджет Гале.

– Что ты от него хочешь?

– Ничего. У меня нет никаких планов. Идет как идет. Мне с ним весело, и этого достаточно.

– Уверена, что Игорь так не считает, – растягивая слова, произнесла собеседница.

– Я ничего ему не обещала. Он сам, – Анна запнулась: ее слова – цитата Матвея. Услышала его грудной голос: «Я ничего ей не обещал. Я ей ничего не должен».

– Ты думаешь, что он поможет тебе забыть Матвея?

– Надеюсь, – Анна вздохнула: ее тоска продолжалась.

Подруга кивнула и вернулась к планшету. Она продолжала разглядывать многочисленные фотографии.

– Ты обратила внимание на его красивый, правильной формы, ювелирный нос? – она посмотрела многозначительно. – Я бы сказала, носик.

Судя по тону, Гала явно к чему-то вела. На лице Анны застыло непонимание.

– Ты что, относишься к тем нерадивым, которые определяют возможности мужчины в постели по росту?! – в каждой букве «детектива» читалось осуждение.

– Я вообще об этом не задумывалась, – призналась Анна.

– А стоит. Многие определяют размеры по длине стопы и росту.

Анна машинально кивнула: оказывается, все-таки задумывалась.

– Это ложь! Поверь моему опыту, – Гала бросила выразительный взгляд. – Мужчина с длинным носом и длинными пальцами имеет и длинный член. Соответственно, мужчины с коротким носом и короткими пальцами имеют маленький член. Мужчины с длинным носом и короткими пальцами или же с длинными пальцами, но коротким носом имеют член средних размеров.

Глаза слушательницы широко раскрылись.

– Поверь, – изрекла подруга.

– А у Матвея с носом порядок? – не сдержала иронии Анна.

– Да. Так же как у Стаса, – знаток анатомии отвечала абсолютно серьезно, совершенно игнорируя настрой собеседницы. – А у Жени еще больший порядок.

У Анны округлились глаза: оказывается, дедукция Галы в некоторых вопросах учитывала намного больше вводных данных. А та, не замечая ее реакции, продолжала:

– По пальцам руки можно определить форму члена. Если пальцы имеют форму гриба, то и член у мужчины похожий: с узким стволом и широкой «шляпкой». А если пальцы треугольные, то и член такой же. Ненавижу треугольные пальцы! – тон лектора стал эмоциональным. – Красивые пальцы – красивый член. Особенно большой палец имеет значение, – она говорила так, словно это аксиома.

Наконец Анна оправилась от шока:

– Ты это к чему?

Подруга отложила планшет в сторону.

– К тому, что забыться с Игорем вряд ли получится. Стерка из него хреновая, – заключила она, не особенно подбирая слова.

– Гала! Ну при чем здесь размер?

– О-о-о! Знаешь, если ты никогда не ела черной икры, тебе не с чем сравнивать. Все дело в сравнении, – во взгляде наставницы читалась непоколебимая уверенность. – Игорь – плохой выбор для сравнения, – подытожила она. – В мужчине должно быть все: и размер, и техника.

Словно в поддержку Анне зазвучал рингтон мобильного. «Игорь».

– Привет.

– Привет, – эхом откликнулся он. – Что делаешь?

– Пью вино с подругой.

Вообще-то вино пила Анна, а Гала – коньяк.

– Допоздна?

– Как пойдет. Но желание напиться есть, – обрисовала свое состояние Анна.

– А где вы?

– Ты меня контролируешь? – она насторожилась.

– Да, – прозвучал прямой ответ.

– Не стоит. Я этого не люблю.

На линии повисла пауза.

– Как Платон? – сменила тему Анна.

– Хорошо. Были в парке. Теперь собираемся ужинать.

– Приятного вечера, – закончила она.

– И тебе.

Она отложила телефон. Подняла глаза и сразу же перехватила оценивающий взгляд подруги.

– А что Матвей? – с ходу спросила та.

– Сегодня две недели. И впервые я поймала себя на том, что мне плохо.

Гала долила ей вина, а себе коньяка. Закурила. Подняла свой бокал.

– «Мы любим тех, кто нас не любит, мы губим тех, кто в нас влюблен», – процитировала она популярное стихотворение.

– Ты что, защищаешь Матвея? – вновь удивилась Анна.

– Нет. Я защищаю тебя от ненужных ошибок. Потому что знаю им цену.

Их глаза встретились. В объединившем их взгляде читалась любовь. Две подруги, разные снаружи, но очень похожие внутри. Их разделяло поколение, и вполне понятно, что Гала опиралась на свой опыт, для которого у Анны пока не нашлось места.

– Ты знаешь, что он был на той вечеринке?

Анна отрицательно покачала головой.

– Он выставил пост, – пояснила Гала.

– Я не захожу на его страницу, – с гордостью за себя сообщила Анна.

– Он написал: «Как тесен мир! И тем не менее я ни разу не встречался с Бейонсе».

– Это фраза из сериала «Друзья», – ответила Анна быстрее, чем смогла это осознать.

Собеседница воодушевилась:

– Это точно касается тебя.

– При чем здесь я?

– Он был на той вечеринке, а после выложил пост, – без тени сомнения заявила подруга.

– Почему ты решила, что он там был?

– Его отметили на фотографии. Я провела расследование, – гордо заявила «мисс Марпл». – Он пошел туда в надежде встретить тебя, а потом выставил цитату из вашего любимого сериала.

Во взгляде Анны читалось неверие: для нее это слишком слабый аргумент.

– И вообще – он весь в работе. Каждый день один-два поста об операциях и медицинских предписаниях.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Просто хочу, чтобы ты это знала.

Анна вздохнула:

– Гала, как ты не можешь понять: я ему безразлична.

Подруга закинула в рот лимон и скривилась.

– Я в это не верю.

– Ты сама себе противоречишь. Иногда мне кажется, что его манипуляция действует на тебя сильнее, чем на меня.

– А ты не думала, что обидела его?

Анна отрицательно покачала головой. Газлайтинг. Хоть с этим она сумела справиться. И Гале не удастся убедить ее в обратном. Подруга сокрушенно вздохнула.

– Как роман?

– Пишу. И мне все чаще кажется, что, если бы его не было, все было бы намного проще, – призналась автор.

– Почитаешь?

Взяла планшет. Открыла файл. Ее, как всех писателей, преследовал кошмар о потере написанного, поэтому она хранила файлы как минимум на трех независимых ресурсах и пяти гаджетах. Гала погрузилась в чтение. Анна – в тишину. Ее тоска продолжалась.

Подошла к окну. Закурила. Они с Игорем начали общаться, потому что он сам позвонил. Может, и Матвей пришел на свидание поэтому? Не потому, что она нравилась, а просто из-за того, что хотел забыть. Тогда зачем звонить? И тем более возвращаться? Варить борщ? Она усилием воли вернула мысли в правильное русло. На телефон пришло сообщение. «Когда вернешься домой, тебя будет ждать сюрприз» – гласило послание от Игоря. Улыбнулась: он почему-то решил, что она не дома, хотя она этого не говорила. «Мне нравятся только позитивные сюрпризы», – ответила она. «Этот именно такой. Целую». Она посмотрела в окно. Осень, тоскливая осень на улице и такая же внутри.

– Как же ты все-таки пишешь! – в голосе читательницы чувствовалось неподдельное восхищение.

– Гала, ты каждый раз так говоришь, – отмахнулась Анна: близкие редко могут быть сознательными критиками.

– Отправь ему главу, – серьезно сказала подруга.

– Зачем?

– Просто, чтобы он знал.

– Зачем?

– Книга выйдет, а он не в курсе?

Анна посмотрела с сомнением. Опять этот укол вины. Словно шнурок, за который Гала умела дернуть сильнее всех.

– Какую? – скорее поинтересовалась, чем решилась писательница.

– Главу о первом свидании.

– Ты же знаешь: я не отправляю черновики.

Советчица вздохнула.

– И что бы ты написала? – поинтересовалась автор.

– Не знаю.

Анна открыла ноутбук. Зашла в Facebook. «Сообщения». Ее пальцы стучали по клавиатуре быстрее мысли. Наконец остановились. Она закурила. Ее взгляд устремился вдаль. Она думала, выдыхая табачный дым. Потушила окурок. «Отправить».

– Что ты написала?

– «Ты хотел стать знаменитым хирургом, и я могла помочь, но ты решил остаться там, где ты есть. Поэтому мне пришлось сделать тебя героем знаменитого романа», – прочла Анна. – И вот глава о первом свидании героев.

Лицо Галы выражало одобрение.

– Он в сети?

Анна отрицательно покачала головой. Компьютер сообщал, что Матвей отсутствовал семь часов.

– Уже в сети, – сообщила она.

– Читает?

Моргнула в подтверждение.

– Он увидел твое послание.

Анна кивнула. Матвей вышел из сети. Вновь зашел. Стало понятно, что перечитывает.

– Сейчас позвонит, – уверенно заявила «детектив».

– Нет, – ответил внутренний аналитик Анны.

– Почему?

– Решит, что я им манипулирую.

В дверь постучали. Хозяйка вышла в коридор. Взглянула в глазок: консьержка.

– Что-то случилось? – Анна открыла дверь.

– Вам тут передали пакет. А я подумала, что вы дома.

– Спасибо, – она закрыла дверь.

Пакет на самом деле представлял собой узкую почти метровую коробку белого цвета. Анна вернулась в гостиную. Поставила неожиданное послание на стол. Гостья без стеснения открыла: цветы. В коробке лежали фиолетово-белые лизиантусы. Охапка японских роз, нежных и чувственных. Символ веселья и радости.

– Как красиво! – восхитилась Гала. – От кого?

– Игорь. А ты говоришь, плохая стерка… – Анна вздохнула. К ее тоске добавилось сомнение: правильно ли она поступила, отправив главу?

Правильно. Ей не хотелось бы жить с мыслью о том, что Матвей не знает о сюжете романа. Нежно коснулась фиолетовых лепестков: Игорь – словно мед на ее истерзанную душу. Память выдала продолжение стихотворения. Процитировала вслух:

Мы любим тех, кто нас не любит, Мы губим тех, кто в нас влюблен. Мы ненавидим, но целуем, Мы не стремимся, но живем. Мы позволяем, не желая, Мы проклинаем, но берем, Мы говорим и… забываем, О том, что любим вечно, – лжем. Мы безразлично созерцаем, На искры глаз не отвечаем, Мы грубо чувствами играем И не жалеем ни о чем. Мечтаем быть с любимым рядом, Но забываем лишь о том, Что любим тех, кто нас не любит, Что губим тех, кто в нас влюблен.

Гала громко вздохнула. Анна вновь ощутила укол вины – на этот раз перед Игорем. «Спасибо за цветы. Они прекрасны». Ответ пришел незамедлительно: «Не настолько, как ты. Рад, что ты уже дома)»

* * *

22 сентября

Анна вышла из подъезда. Игорь открыл изнутри пассажирскую дверь. Он улыбался. Бросалось в глаза, что он очень рад ее видеть. Она села в автомобиль. Игорь без стеснения наклонился и прижал ее к себе. Она вновь ощутила аромат мускуса, амбры и ели. Он на секунду замер. Отодвинулся и внимательно посмотрел.

– Я совсем не скучал, – признался он. – Совсем! – повторил, растягивая гласные.

Анна улыбнулась. Они не виделись три дня. Вчера он вернулся из Одессы после обеда. Все это время звонил, болтал, слал СМС. Обычное поведение влюбленного мужчины, в котором для нее все понятно и к которому нет вопросов. Недоверие, ходившее за ней, как тень, в отношениях с Матвеем, с Игорем улетучилось.

В начале конфетно-букетного периода многие женщины ищут оправдания отсутствию звонков, говоря себе: «Просто он очень занят». Это заблуждение. Когда мужчина влюблен, его не останавливают ни занятость, ни должность, ни даже расстояние. Он находит время всегда. Стас умудрялся писать СМС даже на встречах с министрами, Женя звонил с другого конца света. Каждый из ее поклонников в начале отношений показывал свою заинтересованность действиями, независимо от статуса и уровня дохода. Политики, бизнесмены, владельцы СТО. Когда мужчине нравится женщина, он всегда найдет время.

Игорь был именно таким – нормальным. Да, с ироничным юмором, в котором можно ошибочно усмотреть цинизм. Но он не был циником. Он произносил колкие фразы, но действия совершал иные. Матвей же, наоборот, за красивыми словами скрывал поступки, причинявшие боль.

– Как же ты вкусно пахнешь, – прошептал Игорь. Он включил в автомобиле свет и внимательно разглядывал Анну, изучая каждый сантиметр ее лица.

Он точно не циник. Может, хотел бы им быть, но не стал.

– Вот сразу видно, что ты скучала, – наконец заявил он.

Анна рассмеялась.

– Куда едем? – поинтересовалась она.

– В боулинг-клуб, – с улыбкой озвучил он планы на вечер.

– Так сегодня же вторник?

– Я поздно вернулся, и Макс был занят. Мы перенесли на сегодня.

– Так Макс же сказал меня больше с собой не брать, – напомнила она.

Игорь громко рассмеялся:

– Он сегодня с девушкой будет. Анна посмотрела заинтересованно.

– Только нам нужно ее забрать. А то он не успевает.

Ответ – понимающий кивок.

– Ты ее знаешь?

Игорь движением головы показал «нет».

– Их слишком много. Я их не запоминаю, – он улыбнулся. – И тебе не советую. – В его глазах озорство. Он потянулся на заднее сиденье. – Это тебе, – протянул он коричневый пакет.

Она заглянула внутрь: палантин. Игорь достал шарф и повязал ей на шею. Посмотрел оценивающе.

– Тебе идет. Этот цвет – тренд сезона, – сообщил он тоном знатока моды.

На его лице появилась довольная улыбка. На ее – изумление.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила Анна.

Длинный шарф-палантин сине-зеленого цвета в необычном дизайнерском исполнении: мягкая жатая складка, приятный на ощупь.

– Очень красивый, – похвалила она.

Игорь наклонился и нежно поцеловал.

– Поехали, а то очередная девочка Макса ждет, – погасил свет в салоне и переключил коробку передач.

Анна провела пальцами по нежной ткани: шерсть и шелк, без глупых окантовок и бахромы, с приятным ароматом качественных вещей. Чем дороже бренд, тем приятнее запах. Она безошибочно определяла «Китай» по запаху. Это явно не «Китай», несмотря на отсутствие фирменной упаковки и бирки.

* * *

26 сентября

Он открыл ключом входную дверь. Широко распахнул ее, пропуская Анну вперед. Первое, что ты чувствуешь, приходя к кому-то в гости, – запах. Для нее запах всегда был очень важен. Чистота. Обитель мужчины чаще пахнет его парфюмом. В этой квартире пахло свежестью.

Игорь зажег свет. Ее глазам предстал большой холл. Слева шкаф-купе. Анна насчитала пять дверей в другие помещения квартиры. Вторая дверь оказалась распахнутой, через нее открывался вид на гостиную. Хозяин движением руки указал на пуф, стоявший возле шкафа-купе. Анна села. Игорь опустился на корточки и стал развязывать ей шнурки.

– Я справлюсь, – попыталась остановить она. Он два раза переобувал ее в боулинг-клубе, один раз завязал шнурки на улице, но дома это уже чересчур.

На лице Игоря проступило удивление.

– Почему? – он искренне не понимал.

– Это как-то ненормально, – сказала Анна то, что думала.

Он слегка поджал губы.

– Мой отец всегда так делал, и я с детства. Ты же девочка, – с нотой заботы пояснил он. – Девочки – нежные создания, их нужно беречь.

Анна тепло улыбнулась. Она явственно услышала, как мама говорила ему эти слова в детстве.

– Что у тебя за мужчины были до меня? – пробурчал он. Вопрос точно не требовал ответа.

– Мне приятна твоя забота, и подарки, и цветы.

Игорь отставил ее сникерсы в сторону и внимательно посмотрел.

– Ты – словно мед на мое сердце, – призналась Анна. Она вглядывалась в его янтарные глаза. – И глаза у тебя медового цвета. Буду называть тебя Мёдик.

Он смущенно улыбнулся. Выпрямился и протянул руку. Провел в гостиную.

– Располагайся. Есть хочешь?

Она отрицательно покачала головой. Он бегло взглянул на нее и, судя по всему, отправился на кухню. Анна обвела комнату взглядом. Бежевые стены, современный мягкий диван, обитый серой мешковиной. В цвет к нему шторы на тон светлее. Бежевый ламинат, по центру комнаты пушистый ковер оттенка графита. У дивана строгий торшер из стали. Напротив гостевой зоны стеллаж угольного оттенка с телевизором по центру. Бежево-серый интерьер.

Подошла к стеллажу. На полках выставлены сувениры, несколько снимков Платона в разном возрасте, родители, Игорь в футбольной форме. Задержалась на фотографии родителей: он похож на маму.

На деревянном столике у дивана ноутбук и книги. Пробежалась по названиям: путеводитель по Камбодже, несколько изданий о путешествиях, одно на английском – The Ten Commandments for Business Failure[10]. Улыбнулась: она тоже читала эту книгу. Присела на диван. Никаких дизайнерских изысков, но, по крайней мере, гармонично. Ее ничто не раздражало.

Игорь. Они встречались каждый день. После их первого свидания прошло две недели. Сегодня двадцать один день, как она не видела Матвея. Странный день. Странные эмоции. Тоска не душила, но грусть проникла в каждую клетку. А еще скорбь: сегодня годовщина их свадьбы со Стасом. Все эмоции этой даты смешались в один термоядерный коктейль.

Игорь позвонил днем и предложил встретиться. Она сказала, что не может, сославшись на занятость и завтрашний приезд американских партнеров. Он согласился. Но через пять минут перезвонил, потому что его смутил тон: он безошибочно угадал странное настроение Анны. Настоял на встрече. Сказал, что поедут к нему. Она не сопротивлялась: знала, что с ней не случится ничего, чего она не хотела бы. Игорь ни в чем не давил. Разве что его контроль. Но она считала, что для мужчины это нормально.

Что она думала о нем? Забота – вот синоним для Игоря. Она чувствовала его внимание постоянно. По сравнению с Матвеем его отношение как контрастный душ, только наоборот. Как будто вначале окатили ледяной водой, а теперь приятно обливают горячей. Ее душа продрогла от холода, теплая забота уняла дрожь, но еще не прогрела до глубины. Она была безмерно благодарна ему за тепло, но согреть в ответ пока не могла. Анна вздохнула.

Матвей. Она перестала вспоминать. Мысли о нем касались исключительно сюжетной линии романа. Импульсивный поступок в субботу, когда она отправила главу, словно переключил в ней что-то. Как рубильник. Она знала: он не ответит. Матвей так и сделал и этим вновь напомнил обо всем. Да, отправка главы – это явная манипуляция. Но манипулировала она не им, а скорее собой. Она никак не могла взять свои эмоции под контроль, искала ему оправдание, а его молчание вернуло ее в поле логики. Ей нужен был удар хлыстом, чтобы вспомнить о его садизме. Или его безответственность в отношении карьеры требовала выплеснуть яд. А может, она освободила свою совесть от «незнания Матвея о сюжете романа». Или хотела убедиться в том, что может продолжать общение с Игорем. Она так и не решила, что сыграло ключевую роль. В любом случае стало легче.

В дверях появился Игорь. В одной руке блюдо с несколькими видами сыра, виноградом, ломтиками салями и бастурмой. В другой – тарелка с дольками апельсина, посыпанными корицей. Поставил угощение на стол. Включил ноутбук.

– Ну что же, смотрим фильм! – огласил он программу вечера.

– Какой?

– «Хороший год». Мой любимый фильм, – отвлеченно произнес он, сосредоточившись на поиске видео в компьютере.

Анна молчаливо согласилась: она эту картину не смотрела и благодаря ей сможет лучше понять Игоря.

– Самый любимый?

Он тут же кивнул. Нажал кнопку пульта. На большом плоском экране телевизора высветилось изображение с монитора ноутбука. Какое-то беспроводное соединение, ей пока незнакомое. Фильм начался. Игорь вновь покинул гостиную. Анна сосредоточилась на экране. Через секунду ее накрыли пледом. Хозяин опять вышел. Через минуту вернулся со столовыми приборами в одной руке, рюмками и бутылкой – в другой. Гостья удивленно подняла бровь:

– Бехеровка?

– Да.

– Я не употребляю крепкие спиртные напитки.

– Это особый напиток. Бехеровка – лучшее лекарство от грусти, – он сел на диван. Налил настойку в рюмки. Протянул одну Анне. – Добро пожаловать на мою территорию! – поднял он тост.

Их глаза встретились. Она сделала глоток: новый вкус, насыщенный травами, с нотой корицы, гвоздики, кардамона и перца. Настойка наполняла теплом. Анна погрузилась в сюжет картины. Синемалогия – она часто обращалась к этой технике, чтобы понять человека. Любимые фильмы способны рассказать о многом. Главное – задать правильные вопросы после. Она смотрела киноленту, краем глаза наблюдая за Игорем. Он с интересом следил за событиями на экране, несмотря на то, что много раз уже видел эти кадры. Судя по всему, это действительно его любимый фильм.

«Придет время – и ты поймешь: человека учат не победы. Часто проигрыши становятся источниками мудрых мыслей, в числе которых и та, что побеждать намного приятнее. Жизнь такова, что поражения неизбежны, но надо стараться, чтобы они не стали правилом», – сказал один из ключевых персонажей. Главный герой – невероятно умный циник, успешный менеджер Лондонской фондовой биржи – наследует винодельню в Провансе. Уже через пятнадцать минут Анна поняла, каким будет финал. Игорь однозначно ассоциирует себя с главным героем. И судя по тому, что Думанский рассказывал о себе, события заставят героя пересмотреть свои жизненные принципы.

Фильм закончился. После всех перипетий сюжета герой решил бросить карьеру и остаться на унаследованной винодельне.

– Понравился? – поинтересовался Игорь, наливая новую порцию бехеровки.

– Очень. Захватывает. А что тебе в нем нравится?

– Красота места, в котором оказался герой. То, каким счастливым он стал, когда отказался от карьеры.

Анна понимающе кивнула.

– «Ощущать всеобщую ненависть – такой кайф!» – процитировал Игорь героя. – Я тоже таким был.

– А теперь?

– Теперь я знаю, что деньги не самоцель. И чтобы позволить себе то, что для тебя важно, их нужно не так уж много. Спокойствие и путешествия намного важнее, чем количество нулей. И отношения, – добавил он после секундной паузы.

– С женщиной? Или в целом?

– С женщиной, – он протянул блюдо с нарезкой. – Ради тебя достал свои итальянские деликатесы, – он горестно вздохнул.

Гостья улыбнулась.

– Попробуй «Соппрессату», – он указал на колбасу.

Бехеровка – поистине лучший напиток от грусти – наполнила Анну теплом. А может, это сделали забота и внимание Игоря? Каждый день Думанский согревал ее, точно теплый плед, в который укутал сегодня. Она посмотрела на него другими глазами.

– И что для тебя важно в женщине?

– Чтобы она меня искренне любила и хотела того же, что и я.

– Вкусно, – поделилась она впечатлением от итальянского деликатеса. – А чего ты хочешь?

– Хочу путешествовать вместе с ней, – на лице Игоря появилась озорная улыбка. – Ну, и еще хочу, чтобы она дарила мне подарки, баловала меня.

Анна улыбнулась в ответ.

– И что, не нашлось такой женщины? Я не верю, что после развода ты ни с кем не встречался, – упредила она шутку.

Игорь вздохнул:

– Встречался.

– Как ее звали?

– Диана.

– Почему не получилось?

– Она решила, что может найти кого-то побогаче, и переехала в Москву. Она модель, – он передернул плечами.

Сценарий повторился: вначале жена, теперь девушка.

– Давно расстались?

– Полгода.

Анна внимательно следила за его реакциями.

– Страдал?

– Ни капельки, – по его телу пробежала дрожь воспоминаний.

«Страдал. Страдал безмерно», – поняла она.

– А ты? – перевел он разговор на Анну. – Что для тебя важно в мужчине?

Она задумалась: действительно, чего она хочет? И хочет ли?

– Чтобы меня искренне любили, без расчета. Самодостаточность. И никакой манипуляции и подавления.

Брови Игоря удивленно поползли вверх:

– Что значит подавление?

– Я не хочу, чтобы меня равняли и заставляли делать то, чего я не хочу.

Он понимающе кивнул и подсел ближе.

– Я точно твой счастливый билетик, – его лицо просияло. – Ты уже влюбилась в меня?

Анна грустно улыбнулась: похожий вопрос задавал Матвей. Вопрос тот же – ответы разные.

– Я очень благодарна тебе за заботу, – мягко произнесла она.

– Влюбилась, – уверенно заявил он.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, не говори мне. Я не хочу знать, – перебил Игорь.

– Тогда не заставляй меня говорить то, что хочешь услышать. А ты?

Он кивнул. Непонятно только, к чему относилось его согласие. Посмотрел в глаза. Наклонился к ней и поцеловал. Долгий поцелуй, в котором не чувствовалось страсти, скорее нежность. Вновь посмотрел в глаза.

– «Ты хочешь соблазнить меня?» – Анна повторила реплику из недавно просмотренного фильма.

– «О нет! Мне такое в голову не приходило… больше шести, ну, или десяти раз», – ответил он словами героя. И вновь поцеловал.

* * *

27 сентября

Анна бегала по квартире, пытаясь успеть все за пять минут. Раннее субботнее утро. Наконец все нужные документы собраны в сумку. Она посмотрела на часы: еще есть время выпить кофе. Залила кипяток в «Бодум». В окно заглядывало синее солнечное небо: осень вдруг примерила летние краски. Зажгла сигарету. «Вызов».

– Привет, – ответил абонент после первого гудка.

– Гала, я переспала с Игорем, – с ходу ошарашила подругу Анна.

На другом конце линии раздался звук. В системе сигналов Галы он обозначал полный шок. Анна ждала, когда та заговорит.

– И как? Ты жалеешь?

– Жалею ли я? Мне в окно хотелось выброситься с двадцать первого этажа. Наверное, поэтому я и сбежала.

– Что значит «сбежала»?

– Уехала под благовидным предлогом утренней деловой встречи.

Собеседница громко вздохнула:

– А он?

– Он, видимо, впал в такой ступор от моего побега, что не успел отреагировать.

– А что конкретно было не так?

– Ты во всем оказалась права! – надрывно пояснила Анна.

– В чем именно?

– Ты во всем оказалась права, – повторила она.

– В том, что стерка из Игоря хреновая? – наконец поняла подруга.

– Да, – грустно согласилась Анна.

– В чем именно?

– Ты же знаешь: я такие вещи не обсуждаю.

– Хорошо, а если по десятибалльной шкале? У доктора какая цифра? Размер и техника.

Анна на секунду задумалась:

– Восемь и восемь.

– А Игорь?

– Пять, – на выдохе сообщила она. – Четыре с натяжкой.

В телефоне послышался заливистый смех.

– То есть ты думала доктора обнулить, а вместо этого его акции выросли?

– До небес! – зло сказала Анна. – Нельзя спать с мужчиной из благодарности.

– А ты этого не знала?

– Нет, – призналась виновница событий.

– А еще нужно смотреть на нос и пальцы! Чтобы секс с Игорем показался фантастическим, его знаешь как сильно нужно полюбить, – тоном бабушки-сплетницы запричитала Гала.

– Я поняла уже. Поняла. И мне кажется, что дело не только в нем, дело во мне. У меня нет к нему никаких чувств, кроме благодарности. И в свете прошлого опыта у него нет шансов.

– Надо было меня слушать!

Анна промолчала: Гале нужно дать пару секунд на самолюбование. Телефон просигналил о приходе СМС.

– И что ты собираешься делать?

– Я не знаю. Подумаю об этом позже. Сегодня мозг занят американцами.

– Знаешь, первый секс может быть плохим, а второй нормальным. Не стоит судить по первому сексу, – попыталась поддержать Гала. – Над этим можно работать. Но темпераменты должны совпадать. Иначе ничего не получится. Если бы пары на первом свидании делали тест на сексуальную активность, можно было бы избежать потери времени.

– Что ты хочешь сказать?

– Там, где нет полноценного секса, полноценного счастья быть не может.

– Ладно, мне пора бежать, – закончила разговор Анна.

Она открыла СМС-сообщение: «Взял чашечку кофе, вышел на балкон и медленно, сделав первый глоток, понял: до тебя я пил только растворимый… Так хочется натурального, крепкого, бодрящего… Целую))»

«Что с тобой делать, Игорь? Подумаю об этом позже».

Взяла сумку и направилась к двери. По дороге взглянула в зеркало: белая шелковая блуза, черная кожаная юбка-карандаш до колен, черные ботильоны с открытыми пальцами, на каблуке, большая черная сумка – стиль деловой кэжуал. Короткая стрижка, большие глаза и яркие губы.

* * *

Анна подъехала к ресторану. Игорь позвонил и попросил встретиться. Она пыталась сослаться на занятость, но не смогла ему отказать. Думанский пригласил в «Андер Вандер». Новое место для них: они ни разу здесь не встречались. Да и Анна считала, что владелец маленькой СТО не ходит в заведения такого класса.

Она вышла из автомобиля. На первом этаже ресторана Игоря не оказалось.

– Вас ожидают? – услужливо поинтересовалась администратор.

– Да, высокий мужчина.

Девушка кивнула и движением руки показала «пройдемте». Они спустились на нижний этаж заведения. Администратор уверенной походкой направилась в дальний угол ресторана. Наконец Анна увидела Игоря.

Заметив ее, он встал из-за стола. На его лице теплая улыбка. На ее – изумление. Перед ней предстал Игорь, которого она до этого не видела. Он обнял и трепетно прижал к себе. В его объятиях чувствовалось нечто новое.

– Я соскучился, – прошептал он.

Она чуть слышно вздохнула в ответ. Игорь на мгновение замер, сильнее прижимая ее к себе.

– Это тебе, – протянул он букет.

Небольшая композиция розово-салатовой гаммы в белом горшке. Зеленые и салатовые растения, названий которых она не знала, ярко-розовые розы разного размера с вкраплениями лаванды. Его вкус в цветах безупречен. Каждый букет – словно произведение искусства. Анна даже фотографировала их и выставляла снимки в Facebook.

– Тебе для коллекции, – улыбнулся он.

– Очень красивые, – поблагодарила она.

Игорь окинул ее взглядом.

– Отлично выглядишь, – пропустил вперед на диван, ближе к стене. – Голодна?

Анна кивнула. Он подозвал официанта и стал выяснять подробности приготовления блюд. Игорь часто заказывал основное блюдо на свое усмотрение. И у него всегда получалось угадать, что ей нравится. Анна не сопротивлялась, но каждый раз удивлялась такому поведению.

Она огляделась. Цокольный зал ресторана наполнен атмосферой таинственной замковой готики. Скатерти благородных сиреневых оттенков, мягкое сверкание бокалов, канделябр, обвитый кружевом молочного воска, гранитный пол, загадочные барельефы под потолком. Она увидела ресторан, да и Игоря, в новом свете.

Анна рассматривала его. Никогда еще она не встречала настолько идеально одетого мужчину. Серо-голубые джинсы, вытертые до светло-серого. Футболка в цвет с красной надписью, поверх трикотажный пиджак со швами наружу – мягкого кроя, серо-голубого оттенка, – швы и внутренняя отделка которого идеально перекликаются с цветовой гаммой брюк, на ногах замшевые ботинки в тон. Игорь – словно лондонский денди, сошедший с обложки журнала.

Официант удалился. «Владелец маленькой СТО» развернулся к ней.

Его медовый взгляд излучал тепло.

– Что с тобой? – наконец поделилась она эмоциями.

– Что именно?

Анна окинула его взглядом.

– Это мой привычный образ, – лаконично ответил он.

– А где дешевые джинсы, футболки и пуховики?

На лице Игоря заиграла загадочная улыбка.

– Я же говорил тебе, что я твой счастливый билетик.

Она все больше не понимала. Он часто произносил эту фразу, но Анна считала ее полушуткой, детским НЛП-внушением. Официант откупорил бутылку с вином и налил немного в бокалы. Короткая дегустация. Игорь протянул бокал ей.

– Я за рулем.

– Не волнуйся об этом, – он смерил ее страстным взглядом. – Поверить не могу: ты полюбила меня просто так.

Звон бокалов под многозначительный взгляд Игоря. Сигнал мобильного.

– Да, Юлечка, – любезно начал он. – Выхожу. – Посмотрел на Анну: – Мне нужно со знакомой встретиться на пару минут.

Она смотрела, как Игорь удаляется. Официант поставил на стол закуски. За свою жизнь она видела всякое, но превращение лягушки в принца произошло на ее глазах впервые. Анна разбиралась в стоимости одежды, но дело даже не в этом, а в том, насколько гармонично она подобрана. Из-за угла показался Игорь, мило болтавший с высокой худощавой брюнеткой. Узкие джинсы, полупрозрачная синяя блузка с мелким рисунком, поверх кожаная куртка-косуха, палантин бледно-розового оттенка и в тон ему большая сумка известного бренда – парижский лук. Они приблизились на расстояние слышимости.

– Анна. Юлия, – представил он и жестом указал на диван напротив. Девушка присела. Сам же он разместился рядом с Анной и демонстративно притянул ее к себе. – Она ненадолго. Попьет с нами кофе, – прошептал он на ухо.

Анна кивнула. Думанский движением руки подозвал официанта. Заказал кофе. Налил девушке вина.

– Мы с Юлей старые знакомые, – начал объяснять он, но его спич прервали звуки рингтона. Игорь посмотрел на экран. Нахмурился. – Я отойду на пару минут. Вы тут, девушки, поболтайте без меня.

Юля бросала на Анну короткие взгляды, рассматривая ее с интересом, но в то же время так, чтобы не перейти грань приличия. Анна же, напротив, смотрела внимательно, слегка наклонив голову. Рисунок на блузе в цвет шарфу и сумке.

– Чем вы занимаетесь, Юля? – завела она светскую беседу.

– Я стилист-шопер.

– Шопер? – эхом повторила новомодное слово.

– Да. Я сопровождаю клиентов во время покупок или покупаю им одежду сама.

– И много у вас клиентов?

Девушка улыбнулась. Анна увидела, что ее напряжение спадает.

– Постоянных около тридцати. Есть еще разовые.

– Мне всегда казалось, что такими услугами пользуются исключительно богатые люди, – удивилась Анна.

Новая знакомая отрицательно покачала головой:

– Разные. Чаще с доходом выше среднего.

За столом возникла пауза.

– А вы с Игорем друзья?

– Нет, что вы, – ответила девушка. – Я работаю с Игорем Дмитриевичем два года.

– Так вы стилист Игоря?

Юля кивнула.

– Признаюсь, он сегодня одет фантастически. Ваша работа?

Губы собеседницы расплылись в довольной улыбке.

– Где вы нашли такую потрясающую обувь?

– Конкретно этот лук полностью из Милана.

– И часто вы с Игорем летаете в Милан?

– Он со мной редко. Чаще я сама. – Выражение ее лица вдруг изменилось: судя по всему, Юля что-то вспомнила. Она достала из сумочки ключи и положила на стол. – Чтобы не забыть отдать Игорю Дмитриевичу.

В глазах Анны читалось недоумение.

– Ключи от квартиры: я разбирала его гардероб на зимний сезон.

– Вы и этим занимаетесь? – в голосе изумление.

– Да. Просматриваю вещи. То, что в тренде, оставляю. Составляю список того, что нужно докупить.

По спине Анны побежали мурашки. Она сделала большой глоток вина. Мало ли у кого стилисты? Может, сейчас они у всех, кроме нее? Из-за угла вновь показался Игорь – на этот раз с Максом. Друг, увидев ее, тепло улыбнулся. Она привстала. Короткий поцелуй в щеку.

– Шикарно выглядишь, – сделал комплимент Макс.

На встречи с ним Анна чаще всего приходила в джинсах и без каблуков.

Она благодарно улыбнулась.

– Юля, если хочешь, Макс отвезет тебя домой, – предложил Игорь девушке.

Та кивнула и встала из-за стола. Друг окинул ее хищным взглядом.

– Юля, не смотрите ему в глаза, – предупредила Анна.

Новая знакомая смущенно улыбнулась.

– До встречи в боулинг-клубе, – холодно проронил Макс. Пара прощальных фраз. Наконец незваные гости удалились.

– Почему он приезжал?

– Ему понадобились деньги, – прямо ответил Игорь.

– Бедная Юля, – заключила Анна.

Он тепло улыбнулся:

– Я попросил ее не трогать.

Она рассмеялась: когда твой друг – хищник, приходится оберегать ланей, которые для тебя важны. Официант принес горячее. Ей – стейк со спаржей, Игорю – лосося с рисом.

– Тебе вкусно?

Анна кивнула, наслаждаясь едой.

– Я лучше тебя знаю, что ты хочешь, – довольно улыбнулся он. – О чем вы болтали? – на его лице читался неподдельный интерес.

– О погоде, – закрыла тему Анна.

Интерес на лице Думанского сменился умиротворением.

– Так на чем мы остановились? – попыталась вернуться она к прерванной беседе.

– На том, что ты полюбила меня просто так, – жуя, напомнил Игорь.

– Не внушай мне, что я тебя полюбила.

– А ты не внушай мне, что ты меня не полюбила, – мгновенно отреагировал он.

Она посмотрела ошарашенно:

– Игорь, я не хочу, чтобы ты придумал себе то, чего нет.

– А я не хочу, чтобы ты упустила свой счастливый билетик.

Анна подняла на него возмущенный взгляд:

– Я все понять не могу: в чем счастливый билетик?

Думанский отложил приборы.

– Посмотри на мои часы, Аня, – спокойно ответил он.

До этого момента она не замечала, чтобы Игорь носил часы. Взглянула на его запястье: крупные часы с черным циферблатом, на каучуковом ремне, с застежкой из нержавеющей стали. Стильные мужские часы.

– И что? Сейчас поддельные «Убло» у каждого второго, а «Ролекс» и «Брайтлинг» у каждого первого, – иронично улыбнулась она.

– Такие не подделывают, – без эмоций ответил Игорь.

Взяла его запястье и притянула к себе, чтобы рассмотреть название. Louis Moinet – выгравировано полукругом на черном гильошированном циферблате. Название ей не знакомо. Но что значит такой циферблат, она знала. Техника гильоше встречается в дорогостоящих хронометрах. Это декоративная обработка поверхности циферблата путем вырезания на ней узоров. Наклонила запястье, чтобы убедиться в наличии волнистых линий. Ювелирная работа под сапфировым стеклом просматривалась в каждой детали циферблата. Линии вроде бы настоящие, но это все равно ни о чем ей не говорило.

– Что ты хочешь мне сказать? – не выдержала она.

– Только то, что я тебе сказал, – Игорь развернулся вполоборота и внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты общалась со мной, ничего обо мне не зная. Тебя не интересовало, сколько я зарабатываю. Ты сделала свой выбор просто так.

– Игорь, я не понимаю, что тебя в этом удивляет.

– У тебя есть какая-то проверка для мужчин?

Она уверенно кивнула. Во взгляде собеседника читался вопрос.

– Коньки. Я хочу, чтобы мой мужчина научил меня кататься на коньках.

– А я, когда знакомлюсь с девушкой, представляюсь владельцем СТО, – Думанский смотрел вглубь нее. – И если девушка проверку не проходит, все заканчивается. Как с Дианой. Она не прошла проверку. Моей заботы и внимания ей было недостаточно. А ты прошла, – он поднял руку, подзывая официанта. – Принесите счет, пожалуйста.

– Мы уже уходим?

– Да, едем учить тебя кататься на коньках.

В животе у Анны похолодело.

– Я не могу, – она указала глазами на узкую юбку.

Игорь окинул ее взглядом:

– Хорошо, поедем, когда ты будешь готова.

– Ты так легко можешь научить меня кататься на коньках? – она не скрывала своего восхищения.

– Легко. Я прекрасно катаюсь. В детстве я играл в хоккей. – Он посмотрел на нее внимательно: – А чего другие не научили?

– У каждого была своя причина.

Игорь ждал продолжения.

– У одного не нашлось в городе катка, другой предложил сделать это самой, третий сказал, что не умеет и мы будем учиться вместе, но так и не успел. Четвертый сразу отказался, потому что боялся упасть.

– Я же говорил: до меня тебе не везло с мужчинами, – заметил он серьезным тоном.

– А с тобой повезло? – она тепло улыбнулась. Собеседник уверенно кивнул.

– Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе, – мягко сказал он. – Я считаю, что у нас получится, – несмотря на бархатный тембр, его фраза прозвучала как приговор. В медовых глазах читалась решительность.

Анна тихо вздохнула:

– Игорь, я не могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать.

– Тебе только так кажется, – ответил он голосом, полным тепла. – Тебя нужно открыть. Для этого понадобится время.

Он прижал ее к груди. Анна вновь ощутила запах мускуса, амбры и ели. Отклонилась и посмотрела ему в глаза. Его лицо говорило: спрашивай.

– Юля мне подарки покупает?

Его расслабленность сменилась замешательством. Анна поняла: да.

– Значит, Юля. А цветы?

– Цветы – я, – с нотой гордости заявил он. И громко вздохнул: – Все-таки не о погоде разговаривали.

– Писательская аура, – напомнила Анна. Игорь вновь прижал ее к себе.

* * *

30 сентября

Они вышли из боулинг-клуба. Настроение приподнятое от дружеского общения. Игорь держал ее за руку.

– Мальчики, надоел ваш боулинг, – капризно сказала Анна. – Когда вы уже меня в ночной клуб отведете?

Макс окинул ее оценивающим взглядом от макушки до пят:

– А что, таких старух, как ты, в ночные клубы пускают?

Она посмотрела ему в глаза:

– Если таких старперов, как ты, пускают, то меня точно пустят!

Игорь рассмеялся. Макс нажал кнопку лифта:

– Тема возраста закрыта навсегда, – подвел он итог словесной перепалке.

Они зашли в лифт. Мобильный Игоря заиграл мелодию. Он отвлекся на разговор.

– В какой ресторан хочешь? – спросил Макс Анну.

– В тот, где ни разу не была.

– «Старомак»?

Она кивнула. За несколько встреч и время общения в боулинг-клубе они с Максом стали приятелями. Его электрический взгляд исчез. Иногда Макс открыто подтрунивал над ней, но чаще делал комплименты.

– Мне нужно отъехать по делам на сорок минут, – вмешался Игорь.

Она посмотрела вопросительно.

– Ты езжай с Максимом, а я приеду в ресторан.

Двери лифта открылись, выпустив троицу в подземный паркинг. Игорь чмокнул Анну в щеку и обеспокоенно посмотрел на Макса. Она тепло улыбнулась. «Зачем дружить с человеком, которому ты не доверяешь? Вернее, которого опасаешься. Скорее всего, Игорь опасался Макса только в одном вопросе: женщины». Она хвостиком шла за Максимом. Наконец они остановились возле черного джипа «Мерседес ML». Анна никогда не задумывалась о том, на чем ездит Макс, и даже о том, чем он занимается.

– Да ты богатый жених, – улыбнулась она.

– А ты думала, я на «Жигулях»? – Макс галантно открыл перед ней дверь.

– Я вообще не думала, – честно ответила спутница.

Он захлопнул дверь. Через секунду материализовался в салоне. Нажал «Старт».

– А чем ты занимаешься?

– Разве тебе Игорь не говорил?

– Я не спрашивала, – призналась она.

– Директор инвестиционного холдинга.

На лице Анны отпечатался шок: такого поворота она точно не ожидала.

– Внутренние или международные инвестиции?

– В основном международные.

– А как вы с Игорем познакомились?

– По работе. Он хотел инвестировать.

Наконец пазл сложился в целостную картину. Автомобиль выехал на улицу.

– Значит, ты биг босс крупной компании?

Макс довольно улыбнулся.

– И как проходит твой день?

– В шесть утра фитнес-зал. В восемь – офис. В девять – планерка. Работа.

– Сколько тебе лет, Максим? – мягко спросила Анна.

– Сорок три.

Он однозначно выглядел моложе.

– Ты был женат?

Макс отрицательно покачал головой.

– Почему?

– Я сексоголик, – прямо ответил он.

Такая откровенность поразила Анну.

– Почему ты так решил?

– Мой психоаналитик так говорит, – честно сказал он. – Знаешь, что это?

Когда-то она подробно интересовалась этим вопросом. В памяти открылся файл с сухим остатком изученной информации.

– «Сексоголизм – расстройство, которое проявляется в постоянном навязчивом желании заниматься сексом: в любом месте и с кем угодно. Объясняется тем, что при сильном сексуальном возбуждении двенадцать областей мозга работают в тандеме, вырабатывая вещества, которые вызывают эйфорию. Это приводит к чувству огромного удовольствия. Однако через некоторое время мозг прекращает продуцировать эти вещества, и только новый объект сексуального влечения заставляет его производить новую порцию гормонов. Сексоголики становятся зависимыми, как и наркоманы, так же нуждаются в дозе, только их наркотик – секс».

Макс посмотрел ошарашенно:

– И что ты об этом думаешь?

– Думаю, что сексоголизм часто становится результатом интимофобии – страха перед близостью или страха попасть в зависимость от сексуального партнера. Такие люди, будучи очень неуверенными в себе, не верят в стабильные и долгосрочные отношения. С помощью секса интимофобы и другие неуверенные в себе личности стараются заявить о себе и самоутвердиться. Меняя сексуальных партнеров, они пытаются избавиться от чувства одиночества. Поэтому уверена: ты от этого страдаешь. И причина тому какая-то травма.

Его легкий бессознательный кивок подтвердил сказанное.

– И давно это началось?

– Лет пятнадцать назад.

– Пикап?

Макс кивнул.

– А ты пытался остановиться?

– Не раз.

– Почему не получается?

– Через месяц отношений я начинаю изменять. Рано или поздно женщина узнает об этом, и отношения заканчиваются.

– А почему изменяешь?

– Они сами звонят, а я не могу сдержаться. Я сексоголик.

Она внимательно смотрела на него. Удобное оправдание: «Я сексоголик», «Я эмоционально травмирован собственной матерью», «У меня была несчастная любовь», «Мне не везло с женщинами». На самом деле это форма манипуляции: «Я не виноват. Лечите меня, спасайте». И ведь немало женщин пытаются таких спасти.

Они подъехали к ресторану. Макс заглушил мотор, но из машины не вышел: салон автомобиля часто создает атмосферу, необходимую для интимных бесед.

– А ты им звонишь?

– Никогда. Отношения со мной для них тоже доза. Кому-то она нужна раз в месяц, кому-то раз в полгода. А все оттого, что я знаю, чего хочет женщина.

– И чего же?

– Настоящего секса и отсутствия интереса. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, – переиначил он известные строки[11]. – Хорошие мальчики никому не нужны.

– То есть ты специально не звонишь?

– Нет. Они мне безразличны.

Анна почувствовала холод.

– Тебе не кажется, что ты ненавидишь женщин?

– Я не питаю иллюзий в отношении них. Сразу предупреждаю, что сексоголик и что отношений не будет. Поэтому женщина позволяет себе все, о чем фантазирует. И знаешь, что я понял?

Она бросила вопросительный взгляд.

– Что самые нарочитые домохозяйки на самом деле шлюхи, мечтающие, чтобы их отодрали.

– А чувства?

– Я тебя прошу! Какие чувства?! Чувства можно вызвать на раз-два у любой. Это просто последовательность действий. Я и Игорю это объясняю, а он меня не слушает, – он сочувственно вздохнул. – Все дело в воспитании. Его мама научила «девочек не обижать», поэтому они вытирают об него ноги, а потом через полгода звонят мне и спрашивают, как у него дела.

Она поняла, что речь о Диане.

– Знаешь, в чем разница между мной и такими, как он? – В глазах Анны застыл вопрос. – Ко мне они возвращаются, потому что не могут забыть. А к нему – потому что не нашлось лучшего варианта. Но я хотя бы честен. Я прямо говорю, кто я. А он окружает заботой и вниманием. Тот же пикап, только по шерстке. Думаешь, Игорь мягкий и ласковый? Я видел его в бизнесе. Он деспот.

На ее лице появилось смятение: странные заявления для друга. Бессознательная зависть? Или тотальная честность?

– Зачем ты мне это говоришь?

– А почему я не могу тебе этого сказать?

– Это звучит странно из уст друга…

– Это звучит честно, – Максим вышел из автомобиля.

Анна часто спрашивала себя: почему пикаперы не могут остановиться? Вот объяснение из первых уст. Полное неверие в отношения, обесценивание женщин и компенсация неуверенности в себе. Даже внешний успех не смог его остановить. Скорее наоборот: такие, как он, чтобы достичь результата, черпают энергию в игре. Перед ее глазами предстал Матвей. Они с Максом разные. Одному нужны связи, другому – секс. Призы отличаются, но смысл тот же. Один самоутверждается в сексе, другой – в безграничном пользовании. И еще неизвестно, в кого превратится Матвей через десять лет.

Дверь открылась. Макс подал ей руку. Анна наблюдала за ним: гора напряженных мышц, словно высечен из камня.

– Как ты расслабляешься? – подумала она вслух.

– Секс, – отчеканил он, бросив электрический взгляд на проходившую мимо девушку.

Анна опять увидела в нем хищника.

* * *

6 октября

Анна открыла глаза. Не потому, что выспалась, а по наитию. Предчувствие. Она проснулась от движения в солнечном сплетении: там вновь водили карандашом. Это ощущение появлялось на протяжении месяца. Но вчера, после футбола, стало особенно сильным.

Вчера они ходили с Игорем на матч. Анна не любила места скопления людей, но его светящимся глазам отказать не смогла. Неожиданно узнала, что клуб любителей футбола намного активнее, чем поклонники гольфа или большого тенниса. В лаундж-зоне Игоря знали. До шестнадцати лет он играл профессионально, пока не получил травму колена. С тех пор стал фанатом профессионального футбола и звездой любительского – среди партнеров и друзей. Наблюдение за игрой из корпоративной ложи произвело на Анну неизгладимое впечатление. Максимально полный обзор поля и в то же время просмотр из скай-бокса создавали нужное ей чувство безопасности. Матч премьер-лиги оказался зрелищным. Она по-настоящему увлеклась процессом. Даже выложила фотографию в Facebook. В последнее время она публиковала посты, приоткрывавшие завесу над личной жизнью. Игоря это радовало как ребенка. Она хотела отблагодарить его хотя бы этим.

За прошлую неделю она не написала ни строчки. Тексты душили, мешая думать. Матч вдохновил. Поэтому вчера после футбола она сбежала. Игорь, хоть и не скрывал разочарования, все же отпустил. Она писала роман почти до пяти утра.

В солнечном сплетении вновь что-то зашевелилось. Анна потянулась к планшету. Она не заходила на его страницу три недели. Сейчас ничто не могло ее остановить. Перед глазами пост: Матвей стоит на фоне Нью-Йорка. Поза кричит о грусти, а подпись гласит: «Я слишком много видел, чтобы бояться тишины». Опубликован полчаса назад. Анна словно ощутила удар током. Электрический разряд прямо в мозг. Она листала его страницу, изучая доступную информацию о его жизни на протяжении месяца без нее. Большинство постов о работе. Похудел. На фотографиях потухший взгляд.

В дверь постучали. Анна взглянула на часы: почти одиннадцать. «Кто может прийти без звонка?» Она сбросила одеяло. Надела халат и вышла в коридор. Посмотрела в глазок: Игорь. Открыла дверь, впуская нежданного гостя в квартиру. Он зашел по-хозяйски, с улыбкой на лице.

– Счастье мое уже проснулось?

– Доброе утро, – холодно ответила она. – Почему ты не позвонил?

– Я звонил, но ты не отвечала.

Она прошла на кухню. Мобильный телефон лежал на барной стойке. Два СМС и шесть пропущенных вызовов. Внутри у Анны что-то разрасталось. Раздражение. Она механически нажала кнопку чайника. Посмотрела в окно, чтобы отвлечься. Игорь прошел в гостиную и сел на диван. Молчаливое наблюдение с его стороны, молчаливое раздражение с ее.

– Я не люблю, когда ко мне приезжают без предупреждения, – проворчала она, направляясь в ванную.

Она включила душ. Раздражение не отпускало. Наоборот, стучало, отмеривая короткие, равномерные удары, как метроном. Игоря стало слишком много в ее жизни. Он встречался с ней каждый день. Несколько раз оставался ночевать. Его рабочий график был привязан к ноутбуку со скоростным интернетом. В последние несколько дней квартира Анны стала его офисом. Она постоянно ловила на себе медовый взгляд наблюдателя. Игорь словно прорастал в ее жизнь без разрешения. Как поверхностная корневая система, опутывающая пространство. День за днем все глубже внедрялся в ее мир. Душил вниманием, которое больше напоминало контроль.

Анна высушила волосы. Прошла в гардеробную. Надела джинсы и толстовку. Вернулась в гостиную. Комната наполнилась ароматом свежезаваренного кофе. Игорь налил напиток в ее чашку. Молчаливое наблюдение продолжалось.

– Во сколько спать легла? – поинтересовался он.

– В пять, – Анна зажгла сигарету.

– Ты сегодня без настроения?

Она сделала глоток кофе.

– Меня раздражает, когда ко мне приезжают без предупреждения.

– Даже если это твой мужчина? – добродушно улыбнулся он.

– Особенно когда это мужчина.

Она всегда предупреждала своих мужчин, когда вернется домой. Независимо от статуса отношений. Даже Арниса и Стаса. Ее пугало, когда в замке проворачивался ключ. Почему? Она не знала, но ее до безумия раздражали неожиданные приезды.

– Ты что-то скрываешь?

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Тебя слишком много в моей жизни, – прямо сказала она. – Ты не даешь мне делать то, что я люблю. И может, у меня планы на утро? А ты приезжаешь без предупреждения, – холодно пояснила она. – Тебя стало слишком много.

Игорь вздохнул. Подошел к ней и тоже закурил.

– И в чем меня много?

– В моем шкафу твои куртки. Твоя зубная щетка лежит рядом с моей, а твой одеколон и крем для лица стоят на моей столешнице в ванной. Откуда все это?

– Когда люди встречаются, так бывает, – его тон полон спокойствия.

– А мы встречаемся?! – удивилась она.

Думанский уверенно кивнул.

– А у меня чувство, что ты ко мне переезжаешь. Вернее, не так: ты уже переехал. Не спросив об этом!

– И ты из-за этого злишься?

– Да! Я злюсь! Злюсь оттого, что не могу писать роман, злюсь оттого, что ты меня контролируешь! Злюсь, – повышенным голосом сказала она. Потушила сигарету и пошла в коридор. Надела сникерсы.

– Ты уходишь?

– Да.

– Но это твоя квартира, – напомнил он.

– Понимаешь, насколько сильно я злюсь?

* * *

Анна села в автомобиль и закурила. Почему она так разозлилась на Игоря? Какое-то неконтролируемое чувство. Раздражение в целом ей не свойственно. А тут… Может, из-за поста Матвея «Я слишком много видел, чтобы бояться тишины»? Завела автомобиль. «Куда ехать?» Планов нет. Достала мобильный. «Вызов».

– Матвей выставил пост! – вместо приветствия закричала Гала. – Это точно для тебя!

– Видела, – Анна вздохнула.

– Позвони ему, – уже спокойнее предложила подруга.

– Гала, я не собираюсь ему звонить. А если ты будешь давать мне такие советы, я пожалуюсь Виталику, – еще на волне раздражения прошипела она.

В трубке послышался недовольный вздох.

– Что ты делаешь? – вернулась Анна к поводу для звонка.

– Ничего.

– Можно я к тебе приеду?

– Приезжай. Что-то случилось?

– Расскажу.

Она нажала «Отбой». Взглянула в окно: туманная осень. Как и у нее на душе. Настроила радиоприемник – в эфире транслировали рекламный блок. Она включила подогрев сиденья. «Как же холодно и мерзко сегодня», – мелькнула мысль, но она не касалась погоды.

– Сегодня, в Международный день пластических хирургов, спешим поздравить их с праздником! – бодро затараторила ведущая.

Анна, словно загипнотизированная, смотрела на щетки, медленно движущиеся по стеклу. «Я слишком много видел, чтобы бояться тишины», – прозвучал в голове грудной голос Матвея.

«Вызов». Гудок. Сердце забилось чаще. Гудок. Волнение. Гудок. С каждым гудком волнение нарастало.

– Поверить не могу, что ты позвонила! – зазвучал в трубке сбивающийся от эмоций голос: удивление, смешанное с радостью.

– Отчего же? По радио услышала, что у вас праздник. Хочу поздравить… – тараторила она не хуже радиоведущей.

– Мне не нужны твои поздравления!

– Как это – не поздравить? Я же ваша пациентка, – так же быстро продолжила она. – Хочу поздравить с вашим профессиональным праздником и пожелать…

– Аня, перестань! Ты никогда не будешь для меня пациенткой, а я никогда не буду твоим лечащим врачом, – охладил он ее поддельный энтузиазм.

Она замолкла.

– Поверить не могу, что ты позвонила, – в голосе Матвея чувствовались все оттенки радости, смешанной с удивлением. – Мне нужно встретиться с тобой и поговорить, – твердо заключил он.

– О чем? – только и смогла выдавить из себя она. Глубоко вздохнула. Если бы он знал, как сильно бьется ее сердце… Но голос спокоен, как океан в затяжной штиль. Она беззвучно вдыхала.

– Как это о чем? – не понял Матвей.

– Тема разговора, – пояснила она.

– Или ты ведешь меня к прокурору, или я веду тебя в ЗАГС.

– Все шутите, Матвей Анатольевич! – она нервно рассмеялась.

– Мне нужно поговорить о нас. Я многое понял за это время, – тихо сказал он.

Его голос звучал взволнованно. Неужели впервые это не только ее волнение, но и его? Анна ощутила, как сердце раненой птицей забилось о стекло понимания. Птица металась между реальностью и вечной надеждой.

– Ты встретишься со мной?

– Вы же врач, я всегда буду благодарна…

– Ты никогда не будешь моей пациенткой, – повторил Матвей, но уже слегка раздраженно.

– Если ты не врач, а я не пациентка, тогда кто мы?

– Аня, ты же знаешь: все, что между нами произошло, намного больше и никогда не забудется.

В трубке повисла тишина. Анна слышала его дыхание. Ее птица билась о стекло. И с каждым ударом сквозь белые перья проступали капли крови. Анна не могла позволить птице убить себя.

– Когда ты хочешь встретиться? – она нервно сглотнула.

– Я позвоню. У меня пациентка в кабинете с открытым декольте, – в его тоне сквозило извинение – скорее перед пациенткой. – Увидел имя на экране и выбежал без объяснений.

Ее пронзило чувство. Падение? Нет. Удар? Нет. Она ощутила гладкую поверхность стекла понимания.

– Идите, Матвей Анатольевич, – отпустила она его. – Врачебный долг превыше всего.

– Аня, я очень рад, что ты позвонила. И я перезвоню, – прошептал он голосом, полным эмоций.

Она смотрела на телефон с тем же двойственным чувством. С одной стороны, желание поверить, с другой – полное неверие. Почему с Игорем все понятно? Почему с Матвеем наоборот? Почему она позвонила?

* * *

Анна отодвинула тарелку. Фирменные котлеты Галы – сама она называла их «Пожарские». Но то, как готовила их она, не имело отношения к ресторанному варианту. Особый рецепт подруги давал необыкновенный вкус, имевший несколько секретов: рубленое мясо со сливками в панировке из крупных сухарей со сладким привкусом миндаля. Гала не признавалась, но Анна была уверена: миндаль точно есть.

– И что, прямо так ему и сказала?

Рассказчица кивнула, наслаждаясь послевкусием.

– В этом ты, конечно, права. Его действительно слишком много.

По лицу Анны скользнула мимолетная улыбка: Гала по каким-то известным только ей критериям легко определяла, кого много, а кого мало. Стаса, она считала, слишком много. Матвея – нормально. Игоря, как оказалось, тоже много. Скорее всего, критерий Галы – частота встреч с подругой.

– Совесть не мучает?

– Нет. Она у меня словно заморожена. – Анна посмотрела смущенно: – Но это не главное, что я успела начудить.

Она поведала о звонке Матвею. Подруга слушала, затаив дыхание. Все-таки Матвей Гале явно небезразличен.

– Молодец, что позвонила, – одобрила та.

– Отчего же? – иронично поинтересовалась участница событий.

– Я все время думаю, наблюдая за его страницей, что он страдает, но боится тебе позвонить.

Анна хмыкнула.

– Вот здесь, Гала, и начинается все самое интересное.

Хозяйка налила ей кофе и поставила на стол пепельницу: на террасе Галы курение разрешено.

– Я ехала к тебе и всю дорогу думала. Почему вдруг проснулось раздражение к Игорю? И почему я позвонила Матвею?

В глазах подруги застыл немой вопрос.

– Я не заходила в его профайл три недели. А сегодня зашла. С этого все и началось.

Гала выпустила дым. Анна продолжила:

– Это манипуляция.

В синих глазах читалось недоверие.

– Социальные сети – прекрасный инструмент для манипуляции. Я никогда не задумывалась об этом.

– А почему ты сразу этого не поняла? – поинтересовалась слушательница.

– Потому что столкнулась с такой формой впервые. Включились эмоции. Вспомни его послания последних трех недель.

– Работа. Сериал «Друзья». Грусть. Сегодня «Нью-Йорк», – Гала на секунду замолчала. – Город, явно связывающий вас.

– И знаешь, как я это поняла?

Подруга направила на нее вопросительный взгляд.

– По его словам – «Поверить не могу, что ты мне позвонила!».

– Он три недели тебя ведет, а ты позвонила только сегодня?

Анна кивнула.

– Он, скорее, должен быть взволнован, но не обрадован. А его первая реакция, как оказалось, радость. В конце он вообще признался открытым текстом. Правда, я думаю, что он не рад. Он в восторге, – расстроенно вздохнула она.

Собеседница молчала, что говорило о согласии.

– А я за его страницей слежу, поэтому в мою голову засела программа о страдании.

– Если он так безмерно страдает, чего не позвонил, не написал? Почему никак не отреагировал на главу из книги? – вопрошала воздух Анна.

– Но он сказал, что хочет встретиться, – все-таки попыталась сопротивляться Гала.

– Да, сказал, – аналитик холодно улыбнулась. – Но на вопрос «Когда?» ответил следующее, – она сделала паузу. – Цитирую дословно: «Я по-зво-ню».

– Это ненормально. Если есть чувства, он должен назначить время. Причем сегодня.

– Правильно. А то вдруг я передумаю?

– Но он говорит, что у него чувства.

Анна рассмеялась:

– Гала, в том-то и дело, что он не говорит. На вопрос «Тема встречи?» его ответ – «Или ты ведешь меня к прокурору, или я веду тебя в ЗАГС». Это же фраза из какого-то фильма…

– Из «Кавказской пленницы», – напомнила подруга.

– А дальше что он сделал? Такая морковочка, крючок, как ты любишь говорить. «Мне нужно поговорить о нас. Я многое понял за это время. Аня, ты же знаешь: все, что между нами произошло, намного больше и никогда не забудется», – Анна мастерски скопировала тон Матвея. – О чем это? Ни о чем. Но на эмоциях ты этого не замечаешь. Ты жаждешь услышать, ты ищешь и додумываешь. Твоя программа «Он так страдает», искусно запущенная им с помощью постов в социальных сетях, заставляет слышать то, чего он не говорит.

– Хорошо, что ты хотя бы меня не винишь, – собеседница громко вздохнула.

– Да я сама виновата. Нужно было не звонить на эмоциях, а подождать часок, когда отпустит. Импульсивность – признак воздействия. Вот что я еще поняла.

– Что будешь делать, когда он позвонит?

– Он не позвонит.

У Галы расширились глаза.

– Сегодня так точно. Думаю, что вообще не позвонит, – Анна посмотрела вдаль, выпуская сигаретный дым. – И вообще странно, что я зашла на его страницу. Думаю, он еще технику гипноза применил. Я спала и проснулась с этой мыслью.

Гала отмахнулась, демонстрируя полное неверие в действие гипноза на расстоянии.

– Уверена, что позвонит, – возразила «мисс Марпл». – Возьмет три дня на подготовку, выждет и объявится.

– Нет. Он хочет сатисфакции. Надеется, что я буду обрывать телефон. Зато я поняла, почему сегодня он использовал более тяжелую артиллерию. Не просто отдаленную демонстрацию того, как он много работает, а целенаправленную атаку.

Слушательница ждала продолжения.

– Хотел проверить, отслеживаю ли я его страницу. И вторая причина – мой вчерашний пост.

Гала посмотрела вопросительно. Анна молча достала из сумки планшет и протянула ей. Та погрузилась в просмотр.

– Ноги! – эмоционально воскликнула подруга.

Вчера к посту о футболе Анна добавила фото, на котором их с Игорем ноги запечатлены рядом. Огромная разница в размере не оставляла сомнений в том, что это мужчина.

– Напомню: Матвей судит обо мне по себе. Цветы – такое себе: могла купить сама. Ноги с боулинга тоже непонятные. А вот футбол и пара мужских ботинок – это аргумент. Поэтому, скорее всего, он действительно страдал от увиденного. Так что Артем оказался прав: энергетическое переключение сработало. Это факт!

Гала кивнула и отложила планшет.

– И что ты собираешься делать?

– Ничего. Но гол он мне забил. Признаю. Сделал как девчонку.

– А с Игорем?

– Тоже ничего. Я сегодня окончательно поняла: он мое обезболивающее. Буду честна с ним, насколько это возможно.

– А как обстоят дела с сексом?

– Лучше, чем было. Но не так, как должно. В то же время мне нравится, что он не настаивает. Так что мы скорее друзья, которые несколько раз занялись сексом.

Во взгляде подруги читалось осуждение. Анна попыталась ее убедить:

– Ты же не станешь отказываться от действенного обезболивающего из-за легкого побочного эффекта?

* * *

Игорь привычно открыл пассажирскую дверь изнутри салона. Анна пробежала полтора метра под дождем и запрыгнула в машину. После их встречи в «Андер Вандер» автомобили перестали меняться. Он постоянно приезжал на «Фольксваген Туарег» цвета мокрого асфальта. Она не спрашивала почему. Во-первых, по количеству личных вещей было понятно: это его автомобиль. И запах: салон пропах его одеколоном. Во-вторых, ее мало интересовал уровень его достатка. Никогда ее отношение к мужчине не основывалось на цифрах. А к нему – тем более.

Когда она вернулась, консьержка передала ей ключи. Из шкафа исчезли мужские куртки, а из ванной – предметы личной гигиены. На столе ждала записка: «Боулинг в девять. Заеду в 20:30». Он не звонил в течение дня, не присылал СМС. Может, хотел, чтобы она остыла. Или сам хотел остыть.

В салоне повисла тишина. Игорь нажал на педаль газа. Анна взглянула на него: коричневый пуловер-гольф, кожаная куртка в цвет. Она не видела, что надето внизу, но не сомневалась, что нечто подходящее. После встречи с Галой и анализа звонка Матвею совесть молчала. Ее заморозили. Анна понимала, что обидела Мёдика, но не чувствовала за собой вины. Безразличие. Дождь шумно стучал по стеклу, еще больше напоминая о тишине. Ее безразличие – как стена дождя: порывисто и шумно. Чуть стихает, но все равно – безразличие.

Автомобиль выехал на проспект. Красный свет светофора размыт ливнем в жидкий блеск в темноте. Время растеклось. Казалось, красный горит час. Анна еле слышно вздохнула. Наконец загорелся зеленый. Игорь протянул руку и взял ее ладонь. Тепло прикосновения. Она не сопротивлялась. Смотрела в окно, разглядывая бесформенные огни в осенней мгле.

– Злишься на меня? – не выдержала она.

– Нет, – мягко ответил он: в его тоне постоянно присутствовал мед.

– Хочешь поговорить?

– Говори, – тем же тембром ответил он.

– Извини, – прямо сказала Анна, глядя в окно.

– За что?

– За форму.

– Не понял.

– В конфликте важны форма и содержание. Самые сложные вещи можно объяснить мягко, и самые простые – обострить формой подачи.

– То есть форма была неправильная, а с содержанием ты согласна?

– Да.

В салоне вновь воцарилось молчание.

– Хочешь расстаться? – спросила она.

Игорь импульсивно сжал ее руку, словно желая удержать.

– Есть повод? – поинтересовался он.

– Я не могу дать тебе то, чего ты ждешь. И вообще не знаю, могу ли я дать то, что ты хочешь.

– Ты хочешь расстаться? – его голос звучал обеспокоенно.

– Я не знаю, – прямо ответила она.

Машина подъехала к торговому центру. Но, вместо того чтобы привычно заехать в подземный паркинг, остановилась на обочине. Фонари освещали салон сквозь завесу дождя.

– Я не хочу, – уверенно сказал он.

Она развернулась и внимательно посмотрела:

– Игорь, я не знаю, к чему это приведет.

– Я все-таки рискну, – он наклонился ближе. – Аня, то, что ты не готова так быстро впустить меня в свою жизнь, абсолютно нормально. Слишком много боли за короткий период.

Хотелось ответить: «Дело не в том, что не готова. Дело в том, что мне все равно. Настолько все равно, что, если бы ты не приехал, я бы не заметила». Она смотрела ему в глаза, думая лишь об одном: впервые мужчина появился в ее жизни не потому, что нужен, а потому, что он обезболивающее. Единственное, что удерживало от разрыва, – отсутствие повода. И может, еще немного жалость. Какая-то часть нее не могла причинить ему боль. Благодарность за его отношение мешала поступить с ним жестоко. Он, как посланец жизни, подхватил ее в Одессе, не дав погибнуть от боли убеждения. Сегодня Анна поняла, что не вспоминала о Матвее не потому, что чувства прошли, а потому, что Игорь стал ее обезболивающим. Медом для истерзанной души.

Он открыл бардачок и извлек из него коробочку среднего размера. Протянул Анне. На ее лице появилось удивление. Открыла. В коробочке лежало каменное сердце ярко-алого цвета. Оно как раз уместилось в ее ладошке. Символизм подарка понятен.

– Буду расколдовывать твое сердце, – улыбнулся он.

– Где ты такое взял?

– Купил в Испании. Еще не мог понять, для кого. Сегодня понял.

Она грустно улыбнулась. Нежно поцеловала в губы. Что делать с этим чувством благодарности? Куда оно приведет? Может, пусть принимает решение сам? Она провела пальцем по его бровям. Наклонилась, прижалась к гладковыбритой щеке и нежно спросила:

– Ты понимаешь, что может быть больно?

– Ничего не могу с собой поделать. Ты сумасшедшая писательница, от которой я не могу отказаться. И мы действительно подходим друг другу.

С этим она была в корне не согласна.

– Почему ты так решил?

– Мы оба одеты в коричневое, – прошептал он.

Анна улыбнулась. Это правда: на ней коричневая толстовка, жилет и сникерсы в цвет на ровном ходу.

* * *

11 октября

Выступление окончено. Анна сошла со сцены. Прошла по условному коридору между рядами стульев к последнему. Она всегда садилась в заднем ряду, несмотря на статус докладчика. Ей нравилось наблюдать за реакцией людей, а в первом ряду это невозможно. Взглянула на мобильный: мигание сигнализировало о неотвеченных вызовах и СМС. «Наверное, Игорь», – мелькнула догадка. Сегодня же первая дата! Анна улыбнулась: хорошо, что он есть в ее жизни, несмотря ни на что. Нажала кнопку гаджета. В неотвеченных вызовах экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.». По ее телу пробежала волна. Неверие. Она еще раз посмотрела на экран: все-таки он. Пока она выступала, Матвей звонил два раза. Она глубоко вдохнула. После их телефонного разговора прошло пять дней. Она вовсе не ждала. И вот тебе на – Матвей. Что же он хочет?

«Я перезвоню в перерыве. Сейчас семинар», – написала она. Мгновенно пришел ответ: «Вот звонил тебе и облился кофе. И думаю: это хорошая примета или плохая?»

Анна улыбнулась: пытается выяснить градус ее настроения. «Однозначно хорошая)))» – подыграла она. Отложила телефон и погрузилась в речь спикера, уверенно рассказывавшего о тенденциях развития интернет-бизнеса. Аудитория реагировала заинтересованно.

Через пятнадцать минут телефон вновь замигал. «Надо поговорить. Приходи сегодня туда же, где мы были на первом свидании. В 20:00».

Анна смотрела на экран ошарашенно. Звуки зала исчезли, словно на пульте нажали «Выкл.». Она видела аудиторию, спикера, слайды, но мысли заполнил внутренний монолог. Матвей предлагает встретиться в месте их первого свидания. Само место не удивило: оно указано в главе, которую она ему отправила. Пугало другое. Почему сегодня, в день первой даты отношений с Игорем? Он ведь готовится: свидание назначено на девять. Анна принимала решение. Нет ситуации, с которой она не могла бы справиться. Она встала с кресла и с извиняющейся улыбкой направилась к выходу.

«Вызов». Гудок. Сброс. Матвей сбросил звонок. Она быстрым шагом спустилась по лестнице и вышла на улицу.

«Я не могу сейчас говорить… Нахожусь в пути», – пришло шаблонное СМС. «Когда сможешь? Ты, блин, как снег на голову летом. Что мне теперь с тобой делать?» – не подбирая слов, написала она то, что думала. Через секунду телефон завибрировал, высветив на экране «Андрейчук Матвей Анат.». Анна довольно улыбнулась: ее СМС произвело нужный эффект.

– Ты не можешь со мной встретиться? – в голосе Матвея звучало удивление и даже возмущение. Нет, скорее он поразился СМС.

– А что ты хотел? – в противовес спокойно ответила она. Сделала паузу. Она ждала его реакции.

Матвей не выдержал.

– Ты не можешь встретиться сегодня или вообще? – спросил он тем же тоном.

Интеллект со скоростью портативного компьютера просчитывал варианты ответа и их последствия.

– Я сейчас на семинаре. И к восьми точно не успею.

В телефоне послышался вздох облегчения.

– Тогда во сколько сможешь? – его голос стал привычно грудным.

– А может, все-таки завтра? Или на следующей неделе? Что за срочность? – она сознательно демонстрировала незаинтересованность.

Матвей вздохнул. Анна намеренно молчала.

– Я больше не могу ждать, – пояснил он. – Давай сегодня. Называй любое время.

– Не раньше половины девятого.

– Хорошо, тогда на месте первого свидания, – озвучил СМС Матвей.

– Вход или ресторан? Конкретно где? – уточнила она.

– Вход. Ты точно придешь? – в его голосе сквозило сомнение.

– Матвей, мы же договорились.

Он вздохнул:

– Тогда до встречи. Я сейчас в дороге.

На заднем фоне действительно слышался шум улицы.

– До встречи.

Анна заинтригованно смотрела на телефон, складывая произошедшее в целостную картину.

* * *

Она подошла ко входу в торговый центр. Вечерняя подсветка здания превращала ночь в день. На ней бежевое платье из экокожи и в цвет к нему куртка из неопрена прямого кроя. Космическая. Ее идея, которую она воплотила в жизнь буквально вчера. Прохожие рассматривали Анну с любопытством. Она давно привыкла к таким взглядам. Особая манера одеваться привлекала внимание – интерес, в котором однозначно сквозило восхищение. Идеальный макияж с акцентом на глаза и ярко-алая помада. Телефон в сумке сигналил. Она достала гаджет: «Гала».

– Ты уже на месте? – без предисловий начала «мисс Марпл».

– Да, на месте, – сообщила Анна, присаживаясь на лавочку. Парапет, на котором она стояла в ярко-коралловом платье несколько месяцев назад, покрыли деревянным настилом.

– 20:28, – сообщила Гала тоном, категоричным, как бой Биг-Бена.

Неподалеку молодой человек встретил свою девушку долгим страстным поцелуем. Анне взгрустнулось: несколько месяцев назад она также была полна святости начала.

– Гала, это Матвей! Он опоздает на полчаса, – остудила она энтузиазм подруги.

– Не опоздает. Он только что вышел из Facebook, – без тени сомнения выдала та.

– То есть?

– Он где-то в кафе, рядом.

Но Анна уже слышала ее слова в фоновом режиме: она увидела Матвея, уверенно шагающего к месту встречи. На нем черные джинсы и бежевый тренчкот известного бренда. Шаги точно вымерены, голова высоко поднята, грудь выдвинута вперед, руки заведены за плечи. «Полицейский» в дорогом тренче и недорогих джинсах. Анна улыбнулась этому несоответствию.

– Гала, я его вижу, – выпалила она скороговоркой и нажала «Отбой». Матвей заметил ее – шаги стали еще увереннее. Он словно отмеривал разделявшее их пространство. Наступательный шаг – грудью вперед, с занесенными за спину руками. Такую позу она видела впервые. Анна не успела понять, что это значит, – только отметила про себя.

Яркие огни торгового комплекса. Место их первого свидания. Только теперь осень. Она в бежевом и черном, он – тоже. Анна смотрела на него: сколько они не виделись? Иногда казалось, что уже и не увидятся. До последнего момента она отказывалась верить: это Матвей, его решение может измениться – мгновенно. В солнечном сплетении что-то зажглось. Чувство. Матвей. Столько всего произошло… И вот он уверенно шагает в ее сторону – с пронзительным взглядом и губами, решительно сложенными в тонкую полоску.

Музыка. Нужно добавить музыкальное сопровождение. Идеально бы Фредди Меркьюри – Love Is The Hero. Но музыкой их встречи стали голоса прохожих, радостные возгласы нашедших друг друга в толпе, шум покупателей торгового центра. Шум был, но люди исчезли. Только он и она. Глаза цвета горького шоколада и ее – цвета ореха. «Никогда не говори «никогда»», – надрывно звучал в голове голос рок-легенды. С каждым его шагом Анна ощущала, как нарастает волнение. Как давно она не испытывала этого особенного чувства… Матвей подошел на расстояние вытянутой руки. Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Как же не хватает музыки!

– Ты вовремя, – вместо приветствия сказала она.

– Боялся опоздать, поэтому приехал раньше.

Она поразилась подкупающей искренности. Движением руки он пригласил к стеклянной двери. Они зашли в торговый центр. Тем же путем, что и тогда, проследовали к лифтам. Точно так же Матвей нажал на кнопку. Разница лишь в том, что теперь она знала, куда они идут.

– Я хочу покурить кальян, – сообщил он, как только они оказались в лифте.

Она кивнула. Его слова означали, что они поднимаются не в итальянский ресторан, место их первой встречи, а выше. Лифт останавливался на каждом этаже, пассажиры все прибывали, плотнее прижимая их друг к другу. В какой-то момент она физически ощутила его тепло. Сладкий аромат ванили напомнил обо всем. Сердце заколотилось, отбивая «Never say never». Неужели это никогда не закончится? Неужели он всегда будет иметь над ней магическую власть?

Они вышли на последнем этаже. Матвей направился к ресторану, Анна проследовала за ним. Она не слушала, о чем он говорил с администратором. Она глубоко дышала, пользуясь паузой, чтобы вернуться в состояние наблюдателя.

– Свободных мест нет, – вернул к реальности голос Матвея. – Поедем в «Овцы»?

Кивок. Они проделали тот же путь, но покинули здание через другой выход: так ближе к месту парковки. Всю дорогу Анна молчала. Не смотрела в глаза. Не улыбалась. Лишь глубоко дышала, чтобы сбросить с себя оковы этого чувства. Любовь? В тот момент она не знала, любовь ли это и что вообще такое эта пресловутая любовь.

Матвей открыл водительскую дверь. Сели в автомобиль. Она завела мотор. Часы на приборной панели показывали 20:41. До ресторана ехать минут пятнадцать. Время текло сквозь пальцы, как вода.

– О чем ты хотел поговорить?

– Доедем до ресторана, – тихо сказал Матвей.

Анна наблюдала за ним. Он делал вид, что смотрит на дорогу, но часто переводил взгляд на нее. Она не знала, о чем с ним говорить, а дежурные фразы произносить отказывалась. Они расстались на странной ноте: его непонятное поведение и еще более загадочное исчезновение. Задача Матвея – объяснить произошедшее. Болтовня казалась лишней.

– Включи музыку, – попросил он.

Она нажала кнопку на руле. В машине зазвучала мелодия «Chandelier» Sia. Песня, сопровождавшая ее с тех пор, как она впервые сходила на свидание с Игорем. Все это время единственное, что она делала, – пыталась отвлечься, используя все способы, которые знала. Помогло ли это? Да. Благодаря заботе Игоря боль не глушила. Своим присутствием Мёдик затягивал в новую реальность. Но реальность с Игорем мгновенно померкла от запаха ванили и взгляда глаз цвета горького шоколада.

Анна украдкой наблюдала за Матвеем. Он молчал. В воздухе витала грусть. Может, грусть их встречи. Или грусть их истории. Грусть отсутствия надежды. Надежда давно сгорела в огне обманутых ожиданий. Он научил не надеяться. Научил наблюдать. Она не старалась угадать, что он будет говорить. Решила слушать, потом анализировать. Матвей сам все расскажет. Но, скорее всего, рассказ придется прочитать между строк и по микромимике.

Она нажала на магнитофоне «Повтор». Эта песня «якорила», напоминая об отсутствии Матвея в ее жизни. Сколько они не виделись? Сколько времени прошло с тех пор? Казалось, бесконечно много. Словно чужая жизнь. Жаркая Одесса и прохладная осень. Что с этим делать?

Под проникновенный шлягер доехали до ресторана. Матвей галантно открыл дверь и подал руку. Анна вышла из машины. Город наполнен теплом октября. Время, когда еще можно выбрать столик на летней площадке, завернуться в плед и пить глинтвейн. Они расположились в плетеных креслах в дальнем углу террасы. Место второго свидания. Анна вдохнула терпкий воздух осени – особенный запах листьев в парке неподалеку. Ей принесли кофе с молоком, Матвею – чай и кальян. Он посмотрел оценивающе.

– Очень необычная куртка. Ты как с другой планеты, – сделал он неоднозначный комплимент. – Из чего она? – протянул руку и дотронулся до рукава.

Она довольно улыбнулась: куртка действительно получилась космической. Неопрен стал трендом этой осени, но все носили юбки из него. Анна же решила пошить куртку прямого кроя. Бежевая снаружи и черная внутри, двубортная, со стоячим английским воротником, она производила неизгладимое впечатление.

– У тебя тоже красивый тренч, – сделала она ответный комплимент.

– Купил в Лондоне на распродаже. Решил отдать в химчистку. Так достал весь Киев.

Анна смотрела вопросительно.

– Понимаешь, ткань пропитана специальным составом. Я боялся, чтобы его не смыли.

«Странное начало для серьезной беседы», – поразилась она. Достала из сумочки сигареты. Взглянула на часы: 21:10. Матвей поймал ее взгляд:

– Ты спешишь?

Анна отрицательно покачала головой: она перенесла встречу с Игорем на 22:30, сославшись на деловой ужин.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– О нас.

Матвей внимательно посмотрел. По его лицу пробежала эмоция, которой она никогда не видела у других людей. Словно человек сдержал легкую, едва заметную улыбку. Она не знала, что это значит. Микроулыбка.

– Слушаю внимательно, – подбодрила Анна.

– Дай мне пару минут собраться, – попросил он.

Она удивленно подняла бровь: «Что-то новое».

– Как работа?

– Собираюсь в Москву на конференцию, – сообщил Матвей.

– Завтра? – не сдержала иронии она.

Он смутился:

– Нет, через две недели. Едем большим коллективом. Семь человек.

– Тем, что в Одессу ездили? – Анна не смогла скрыть насмешку. Он кивнул, не заметив ее иронии.

– Как Марина? – внезапно спросила она.

Матвей дернулся от неожиданного вопроса.

– Я давно с ней не общался, – сказал он безразлично.

Она чуть слышно вздохнула:

– Как Славик?

– Изменился, – в его тоне появилось раздражение. – Ангелина полностью подмяла его под себя, – лицо Матвея исказила гримаса презрения. – Сплошной пафос! Он стал таким же, как она. Не понимаю! – в каждом слоге сквозило отвращение.

– Вы не общаетесь?

– Практически нет, – зло сообщил он.

Анна изумилась еще больше. Она никогда не замечала за ним таких эмоций. Между друзьями явно пробежала черная кошка по имени Ангелина.

– Так бывает, – заметила она. – У него теперь семья.

– Я всегда буду ему благодарен, несмотря ни на что, – в его словах зазвучала боль.

Анна поняла, что между ними что-то произошло.

– Это ведь благодаря Славику я попал в Киев. Он вытащил меня из дыры.

– Он пригласил тебя? – уточнила Анна.

Матвей кивнул:

– Я всегда буду благодарен ему за все, что он для меня сделал.

Ей не хотелось говорить о Славике: эта тема казалась странной. Она зажгла тонкую сигарету. Оглянулась: Воздвиженка. Красота этого места каждый раз удивляла. Ее внутреннему критику здесь не за что зацепиться. На летней террасе никого, кроме них. «Не верю», – повторила она про себя. Окинула его внимательным взглядом: Матвей сидел так близко – в осеннем тренче, с неизменным модным ирокезом – и смотрел тем же пронзительным взглядом. Солнечно-ярким утром в Одессе она была абсолютно уверена: это невозможно. Время и наши поступки способны изменить многое. Никогда не говори «никогда».

– Сколько дней мы не виделись?

– Сорок дней, – выдыхая клубы кальянного дыма, без запинки выдал он.

– Странное число, – удивилась Анна. – Ты уверен?

Он утвердительно кивнул.

– Сорок самых страшных дней моей жизни, – пояснил он причину своей уверенности.

Анна поразилась еще больше:

– Почему тогда не звонил?

– Мне казалось, что ты никогда меня не простишь. А когда ты позвонила, подумал, что еще не все потеряно.

Анна фиксировала каждое сокращение мышц на его лице, записывая все на видеодиск памяти. Матвей не смотрел на нее. Его руки лежали на столе. Колени чуть повернуты к ней. Корпус наклонен к столешнице. Но его поза казалась неестественной.

– Матвей, давай по-честному, – она решительным движением потушила сигарету. – Я позвонила в понедельник, сегодня суббота. Не похоже это на мужчину, который подумал, что не все потеряно.

– Аня, в понедельник были операции. Во вторник прием до ночи. В среду тоже. В четверг я уехал в Днепропетровск. Я как представил себе, что поговорю с тобой и опять уеду…

Из ее груди вырвался вздох: с этим доводом трудно не согласиться.

На его лице вновь появилась микроулыбка. Что это?

– Тогда почему позвонил сегодня?

– Понял, что больше не могу ждать, – на выдохе объяснил он.

– Почему не можешь? – она посмотрела недоверчиво.

– Понял, что умру, – серьезно сказал он.

Ее вздох превратился в стон.

– И что ты собираешься с этим делать?

– Собираюсь тебя вернуть, – уверенно сообщил Матвей.

– У тебя такой же план, как в прошлый раз, или что-то новое? – ирония отказывалась прятаться.

– Она имеет право мне не верить. Я это заслужил, – сказал он, тяжело вздохнув.

Анна от удивления раскрыла рот. Матвей говорил это себе так, словно его мысли вырвались наружу. Нормальный человек, который понимает, почему с ним так обращаются, но собирается это исправить.

– Когда я прочитал главу твоего романа, понял, что ничего о тебе не знаю.

– Я говорила тебе об этом не раз, – согласилась она. Пауза в несколько клубов сигаретного дыма.

– Твой роман, о чем он?

– О пикапе. Когда выйдет, тебе понравится. Уверена, – буднично ответила она.

– Герой списан с меня… – в его голосе чувствовалась осторожность.

– И что? Все писатели так или иначе находят героев в реальной жизни.

– Аня, ты все неправильно поняла, – Матвей расстроенно вздохнул. – Я не пикапер.

Она холодно улыбнулась.

– Тогда поясни: что это было? – она специально не задавала прямых вопросов, чтобы увидеть, на чем он сосредоточит внимание.

– Я отнесся к тебе неправильно, обыденно, – Матвей громко выдохнул. – Мне казалось, что ты играешь со мной.

– Откуда такие мысли?

– Твоя профессия. Семинары. Мне казалось, что ты способна продать все что угодно, включая себя. Мне казалось, таких, как ты, не бывает. Ты инопланетянка, Аня, – сказал он с сожалением.

– А теперь что изменилось?

– Прочитав главу, я понял, что отнесся к тебе предвзято.

На ее лице читалось недоверие.

– Почему ты был в маске, когда пригласил меня на прием после снятия швов?

Матвей замер от неожиданного вопроса:

– У меня был герпес.

Ее бровь поползла вверх.

– Герпес? – переспросила она.

Ответом стал кивок. Она зажгла сигарету. Руки Матвея на столе приняли необычное положение. Не скрещенные пальцы, что означало бы закрытость, а ладонь в ладони, на ребре, как панцирь улитки. Крайне редкий жест. Анна молчала, ожидая продолжения.

– А теперь понимаю, что был не прав. Нельзя было тебя отпускать.

Он грустно смотрел на стол.

– Что ты хочешь, Матвей?

На его лице запечатлелось страдание.

– Хочу вернуть тебя, – он проникновенно посмотрел в глаза.

Она всматривалась в его лицо. Его пронзительный взгляд, будоражащий голос, пряный запах ванили, принесенный дуновением ветерка. Ее тянуло к нему. Но слов ей давно недостаточно. Об истинных намерениях человека говорят не слова, а поступки. Действия.

– Могу я задать тебе вопрос?

Матвей кивнул.

– О чем ты подумал, когда увидел меня сегодня?

Его губы расплылись в мальчишеской улыбке.

– Честно?

Она тоже кивнула вместо ответа.

– Что ты поправилась, – с той же озорной улыбкой ответил он.

Она смерила его внимательным взглядом и холодно заметила:

– Мой вес всегда одинаков. Перепады до трех килограмм, – она машинально откинулась на спинку стула. И в это мгновение ощутила сквозь куртку, что в сумке вибрирует телефон. – Я выйду на пару минут. – Взяла сумку и направилась в туалет.

Матвей сверлил ее взглядом. Проходя через зал ресторана, она чувствовала его пристальный взгляд даже сквозь стекло. Наконец она оказалась в уборной. Телефон продолжал вибрировать. Она посмотрела на дисплей: «Игорь» – пять неотвеченных вызовов. В правом углу высветилось время: 22:15. Анна истерично рассмеялась. Оказывается, 22:15 получается само собой, когда у тебя два свидания за вечер.

Взглянула в зеркало: глаза горели ярким пламенем. Никогда она не видела такого огня. Наконец-то она поняла, что такое ловить кайф от игры, быть кукловодом, управляющим процессом, ощущать вкус победы. Она победила игрока. И осознала это только сейчас. После возвращения из Одессы она последовала советам Артема, и это заставило Матвея прийти. Казалось, что она спасает себя, но на самом деле она знала: для него нет ничего страшнее, чем безразличие. Матвей не вынес того, что она так быстро о нем забыла. Получается, она победила Матвея его же методами. «Силен тот, у кого есть выбор». Игорь ждет ее в ресторане благодаря тем же приемам, которым научил Матвей. Вот что становится иглой, с которой так сложно соскочить, – власть над людьми.

Она достала из сумки помаду. Телефон завибрировал вновь. Не спеша подкрасила губы. Брызнула духами. Открыла кран. Шикарная зеленая лужайка вокруг мойки исчезла. Ее заменила россыпь белых круглых безжизненных камней. Тогда, в тот июльский вечер, когда Матвей впервые привел Анну в этот ресторан, она была полна жизни, как молодая трава. Дотронулась до гладких камней: «А теперь нет ничего». Совесть? Она не мучила. Ее будто заморозили. Вкололи анестезию. «Что случилось со мной? Как это произошло?» – она смотрела себе в глаза. Туалетная комната за минуту рассказала больше, чем сотни слов. Анна стала камнем – гладким, отполированным, совершенным по форме камнем. В ее душе что-то зашевелилось. Тихий, практически беззвучный шепот совести. Вернее, только шевеление. «Скоро буду», – написала она Игорю.

Матвей оценивающе наблюдал за ней на протяжении всего пути от дамской комнаты к столу. Они словно поменялись местами. Теперь его мучают подозрения. Ее мобильный не лежит на столе, а вибрирует в беззвучном режиме. В ее глазах огонь игры. В его – ожидание.

– Пора ехать, – сообщила она. – Попроси счет, пожалуйста.

На его лице отразилось непонимание.

– Ты спешишь? – повторил он свой недавний вопрос. И этот вопрос раньше задавала она.

– Да, ждет там, бедняжечка, – из ее уст опять прозвучали слова Матвея.

Он посмотрел ошеломленно, пытаясь понять, шутит она или говорит серьезно. И такое выражение не раз появлялось у Анны от его слов.

– Я сегодня целый день на семинаре. Завтра опять. Устала, – пояснила она. Матвей никогда не пояснял.

Движением руки он попросил официанта принести счет. Матвей выдыхал клубы кальянного дыма, Анна – дым сигареты. Она взглянула на него. «Есть ли у меня чувства к нему? Однозначно есть», – отвечала она себе. Он пронзительно посмотрел ей в глаза.

– О чем ты думаешь, Матвей? – задала она его частый вопрос.

– Вспомнил, как все начиналось. Твое розовое буддистское платье с открытой спиной, в котором ты была, когда мы впервые пришли сюда.

Она вздрогнула от удивления:

– Ты что, помнишь, во что я была одета?

– Я помню каждую минуту наших отношений, – без лишних эмоций сказал он и затянулся дымом.

Анна смотрела на него пораженно. Июльский ливень – это одно. Но платье? Перед глазами возникла картина из прошлого. Взглянула на столик, за которым они сидели в тот вечер. Если бы можно было удалить воспоминания, сделать правильный выбор было бы намного легче. Воспоминания затягивали, как зыбучие пески. Их взгляды и робкие прикосновения, тепло июля и ночи любви, пряный запах ванили и глаза цвета горького шоколада.

– Что ты решила насчет нас? – Матвей озвучил волнующий его вопрос голосом, который пробирал до глубины души.

– Я не знаю. Мне нужно подумать.

Его тело застыло в ожидании. «Неужели ему действительно небезразлично?»

– Матвей, отношения – это всегда доверие, – пояснила она. – И я не знаю, возможно ли его вернуть.

Он смиренно кивнул:

– Сегодня, когда увидел тебя, понял, что потерял навсегда.

Она смотрела вопросительно, ожидая продолжения.

– Все вдруг показалось пустым и бессмысленным. Я не хочу жить без тебя, – тихо сказал он.

– Почему ты решил, что потерял?

– В твоих глазах погас привычный свет. Я так испугался. Смотрел и думал: «Какой же ты дурак, Матвей! Ты же умрешь без нее…»

– А сейчас что думаешь? – прошептала она.

– Думаю, что еще не все потеряно. И если ты дашь шанс, все можно исправить, – мягко сказал он.

– Ты ошибся: у меня есть чувства к тебе, но я перестала тебе верить.

– А я проклят чувствами к тебе.

Анна всматривалась в него.

– Какими чувствами, Матвей? – тихо уточнила она.

– Я похудел на семь килограмм, – на его лице читалось страдание. – Каждую ночь мне снятся кошмары. Я боюсь умереть. Внутри пустота. Я умираю без тебя. Я действительно умираю, – спокойно, без лишних эмоций, глухо сказал он. – Дай нам шанс. Я докажу тебе, что ты можешь мне доверять.

У нее в горле застрял ком. Анна сглотнула, безуспешно пытаясь избавиться от него. Дотронулась до руки Матвея. Он мгновенно откликнулся на прикосновение. Анна ощутила жар его ладони. Их пальцы соединились в нежном движении. Матвей смотрел ей в глаза.

– Что мне делать с тобой? – прошептала она. – Что мне делать?

– Дай нам шанс, – подавленно попросил он. – Давай проведем завтрашний день вместе.

Она посмотрела ошарашенно: «Как это – день вместе? С Матвеем можно провести день?» Сердце бешено заколотилось. Внешне Анна казалась спокойной, но внутри каждая клетка разрывалась на части. «Пять красных предметов», – вспомнила она одну из техник защиты. Огляделась по сторонам: девушка в красном шарфе, красный стакан на соседнем столе, надпись на ее чашке, алый лак на ее ногтях. Пятого предмета не находилось.

– Я не могу. У меня семинар, – машинально ответила она.

– Когда сможешь? – спросил он тихо.

Она не могла поверить в такую разительную перемену. Его словно подменили. Может, действительно что-то понял? Их руки по-прежнему соприкасались. Тепло его ладони погружало в воспоминания о святости начала, поднимая со дна души то светлое чувство, которое переполняло ее тогда.

– Семинар заканчивается завтра в шесть. Можем провести время вместе…

– Спасибо, – только и сказал он. По его лицу пробежала волна мальчишеской радости.

* * *

Анна зашла в ресторан. Быстрым шагом проследовала в центральный зал. Взглянула на часы: опоздание на двадцать минут. Учитывая, что ужин был назначен на восемь, а она перенесла его на 22:30, в восприятии Игоря он ждал уже три часа. Она не опасалась скандала. У нее был хороший наставник – Матвей, научивший коронному трюку: появись неожиданно, извинись, сделай комплимент. Именно поэтому она не отвечала на звонки, пока находилась в пути.

Игорь сидел за столиком в дальнем углу. Бежевый свитер с высоким воротником. Взгляд медового цвета устремлен на стакан с виски.

– Извини, что задержалась. Было неудобно уйти, – произнесла она частые слова Матвея.

Думанский поднял голову и окинул Анну оценивающим взглядом от макушки до пят. Она подошла к дивану.

– Отлично выглядишь, – сделал комплимент он.

– Рада тебя видеть, Мёдик, – тепло сказала она.

Села рядом. Он протянул ей букет, стоявший в вазе в дальнем углу стола. Белые, кремовые, бледно-розовые розы разного размера вперемешку с мелким белокрыльником и зеленью – как обычно, высший пилотаж. Анна обожала стильные композиции и отдала цветам Игоря первое место среди всех букетов в своей жизни.

– Они великолепны. Впрочем, как всегда, – она вдохнула аромат. – Ты меня уже проклял? – на ее лице заиграла улыбка – опять трюк Матвея.

– Есть за что? – холодно поинтересовался Игорь.

– Не за что.

– Ты будешь ужинать? – тихо спросил он.

– Съела салат, – соврала она. – Поэтому буду горячее.

– Я заказал тебе горячее, – он сделал большой глоток виски. – Кухня закрылась в 22:30.

– Спасибо за заботу, – в ее голосе чувствовался бархат. В медовом взгляде – лед.

– Эй, что с тобой? – нежно спросила Анна словами Матвея. Прижалась щекой к щеке Игоря.

Его тело пробрала легкая дрожь. Он отодвинулся:

– Как прошла твоя встреча?

– Никак. Все как всегда.

Лучшая ложь – это полуправда. Игорь всматривался в ее лицо.

– Что-то случилось? – забеспокоилась Анна.

Мёдик отрицательно покачал головой.

– Когда поедем на каток? – прямо спросил он.

– Давай завтра.

– Завтра я не могу. Мне нужно в Одессу.

– Значит, когда ты вернешься.

– Мне нужно поехать в Днепропетровск во вторник. Поедешь со мной? – он смерил ее цепким взглядом.

– Хорошо, – нехотя согласилась она.

Игорь смотрел на идеальные ярко-алые губы. Математик. Из его груди вырвался вздох облегчения. Напряжение в лице исчезло. Он прижал Анну к себе и страстно поцеловал. Она ощутила вкус виски.

– Ты пьян?! – выдохнула она, когда Думанский отпустил.

– Ты не представляешь насколько, – улыбнулся он.

* * *

12 октября

Анна вышла из ресторана. Обеденный перерыв – час. Телефон просигналил мелодией о приходе СМС.

«Привет. Надеюсь, семинар продуктивный. Что-то меня знобит после вчерашнего рандеву на воздухе. Держись и не болей» – гласило послание Матвея. «Намекает на то, что встречи не будет?» Словно в ответ на ее мысль пришло следующее СМС: «Вечером все по плану». Она нажала «Вызов».

– Привет, – начал отправитель СМС.

– Здравствуйте. У меня телефон разряжается. Хотела скорректировать планы. – На заднем фоне слышался шум толпы. «Что это – рынок?» – А ты где? – не сдержалась она.

– Я на фестивале еды. Славик позвонил.

– Передавай ему привет, – холодно произнесла Анна. «Опять Славик!» – И как там?

– Интересно. Никогда не был на подобных мероприятиях, – буднично заметил Матвей. – Только знобит после вчерашних посиделок.

Она неслышно вздохнула и предложила:

– Так оставайся дома.

– Нет. Я последователен в своих действиях. Мы договорились. Ты во сколько освобождаешься?

– В 17:30 – официальное время окончания.

– Где встречаемся?

– Давай в «Андер Вандер» в шесть.

– Вы и мертвого уговорите!

Она нажала «Отбой». Минутный разговор вернул ее к реальности. Голос у Матвея бодрый – разительная перемена. Он не даст расслабиться никогда. Неужели опять?

* * *

Анна припарковала автомобиль возле ресторана. Матвей ждал ее у входа. Она опоздала на двадцать минут, он же приехал вовремя. Подошел к машине. Открыл дверь и подал руку.

– Я говорил тебе, что ты единственная женщина, которой я открываю дверь?

– Спасибо, – мягко ответила она.

На нем коричневые вельветовые брюки и зеленый свитер, поверх которого надет вельветовый пиджак цвета хаки, на шее клетчатый шарф.

– Ты не слишком легко одет? – не сдержалась Анна.

– Я заболел, – уведомил он.

– Надо было остаться дома, – заметила она, имея в виду, что могла бы приехать к нему.

Он открыл тяжелую дверь ресторана, пропуская ее вперед:

– Я подумал: если не приеду, на этом точно конец.

«Правильно подумал, но ты мог пригласить к себе», – опять мелькнула мысль.

Администратор поспешила им навстречу. Любимый столик Анны оказался занят. Их проводили на нижний этаж. Спускаясь по лестнице, Матвей шел на ступеньку ниже, бережно держа Анну за руку, – строго по этикету. До этого она не замечала за ним такой скрупулезности в соблюдении правил. Или, может, лестница не попадалась? Да нет, лестницы точно были. Только Матвей вел себя иначе. Что это? Способ получить дополнительный тактильный контакт?

– Вы прямо джентльмен, Матвей Анатольевич, – подумала она вслух.

– Стараюсь, Анна Александровна, – смущенно прокомментировал он.

Они выбрали тихий столик в дальнем углу. Анна огляделась: стиль «Андер Вандер» безупречен. Белые хлопковые скатерти, дорогая посуда, цветные стаканы. Она всегда обращала внимание на качество кухонной утвари. Провела рукой по белой ткани сервированного стола.

– Хорошо выглядишь, – сделал комплимент Матвей.

Она выглядела свежо, несмотря на бессонную ночь. На ней зауженные черные брюки, белый свитшот и черная кожаная куртка-косуха, черные полусапожки на ровном ходу с цепями – гламурный рок-стиль.

Сделали заказ. Матвей выбрал чай с лимоном, Анна – американо и чизкейк. Она всматривалась в лицо напротив, пытаясь уловить настроение. Сегодня Матвей однозначно в другом состоянии. От вчерашней подавленности не осталось и следа.

– И как тебя занесло на фестиваль еды?

– Славик позвонил. Сказал: «Сколько можно страдать? Собирайся. Мы за тобой заедем».

Она удивленно подняла бровь: значит, Славик осведомлен о «страданиях» Матвея. Из ответа следовало, что друг был с женой.

– Так вы втроем были?

– Нет. Еще друзья, – он предпочел не вдаваться в подробности. Закашлялся, всем видом демонстрируя недомогание. – А что за семинар? – резко сменил он тему. – Ты учила или тебя?

– Я учила, и меня учили, – честно ответила Анна.

– Женский клуб по интересам: как манипулировать мужчиной и влюбить его в себя?

Опять намекает на ее знания в области соблазнения? В его голосе звучала неприкрытая ирония. Раздражение разлилось по клеткам. Взгляд Анны стал ледяным.

– Я не преподаю такие темы, – холодно отрезала она. – И не использую манипуляцию.

– Не верю! – воскликнул Матвей. – Таких манипуляторов днем с огнем не сыскать! – он улыбался во все лицо.

Анна превратилась в айсберг.

– Я не манипулирую людьми, Матвей, – повторила она. – Но оставляю за собой право применить манипуляцию, если человек использовал ее в отношении меня больше трех раз.

– То есть ты даешь три попытки? – его тон выражал абсолютное неверие.

Анна кивнула.

– Вначале наблюдаю.

– Для чего? – оживился Матвей.

– В надежде, что манипулятор сам поймет, что манипуляция не сработает.

На его лице появилась ехидная улыбка.

– Затем пытаюсь поговорить. Затем отпускаю, – напомнила она этапы их отношений.

Впервые она отпустила его, когда положила книгу Бродского на стол, второй раз – написав «Аминь». Это третья попытка. Понимает ли он, о чем она говорит? Они смотрели друг другу в глаза, сидя напротив, как два соперника, не напрямик, но все же честно озвучивая то, что произошло между ними. Вернее, Матвей интересовался причинно-следственной связью поступков Анны.

– А дальше вступаешь в игру?

Их взгляд продолжался. Движением головы она показала «нет»:

– Если манипулятор вернулся и согласен общаться без игры, я анализирую соответствие слов и действий.

– И как ты понимаешь, что манипулятор изменился?

– Все манипуляторы хороши на коротких дистанциях и плохи на длинных.

Анна смотрела на него внимательно. «Открыть ему карты? Может, настало время сказать правду прямо, без витиеватых фраз?»

– Конгруэнтность, – пояснила она.

– То есть слова должны соответствовать действиям?

– Слова, микромимика, действия – все должно соответствовать.

В глазах Матвея светилось довольство.

– И как долго длится тестовый период?

– Все зависит от человека.

– Уверен, мой будет коротким!

– Почему?

– Я как открытая книга: рассказываю тебе все самое сокровенное!

Анна грустно улыбнулась: самоуверенный Матвей не поинтересовался, что бывает, когда манипулятор тестовый период не проходит.

– Время покажет.

На его губах вновь появилась ухмылка. Анне стало по-матерински жаль его.

– Я никогда не начинаю первой, Матвей. А манипулятор должен знать: если он делает это, то же самое может получить в ответ.

Официант принес заказ и, быстро расставив на столе чашки и тарелки, удалился.

– Ты думала о нас?

– Думала. Думала всю ночь, – ответила она его словами.

– И что решила?

– Что ты от меня хочешь, Матвей? – она всматривалась в его лицо.

– Хочу, чтобы все было как раньше, – в каждой букве угадывалась уверенность.

– Могу я задать тебе еще два вопроса?

– Задавай, – он всем видом демонстрировал открытость.

– Эти вопросы никак не связаны со мной. Они в целом о тебе. Озвучь мне три первые мысли, которые придут в голову.

Он кивком показал, что понял.

– Что ты хочешь, Матвей?

– Стабильность, карьера, семья, – без запинки выдал он.

Анна внимательно смотрела.

– Что ты любишь, Матвей?

– Деньги, путешествия… – он на секунду замолчал. На лице появилась мальчишеская улыбка. – Кока-колу.

Он ответил первое, что пришло в голову. Собственно, этого она и хотела.

– Деньги, путешествия, кока-кола? – переспросила Анна. Собеседник уверенно кивнул.

– Это какой-то тест, – наконец понял Матвей. Уголки ее губ поползли вверх.

– И что ты по нему узнала?

– Все, что важно для меня, – с легкой улыбкой ответила она.

– Так что ты решила? – его нетерпение вырвалось наружу.

Судя по всему, результаты теста для него менее важны, чем результат вчерашней встречи. Она театрально вздохнула и потянулась за салфеткой. Взяла в руки мягкую бумагу и стала медленно рвать ее на тонкие полоски.

– Понимаешь, Матвей…

Он наблюдал за движениями ее пальцев. Анна наблюдала за ним.

– Я рву салфетку. Что это может значить?

– Значит, что ты волнуешься, – без колебаний сообщил он.

– Да, это так, – ее пальцы терзали салфетку. Матвей следил за движениями как загипнотизированный. – Я много думала. Понимаешь, вокруг меня есть варианты попроще…

– Не сомневаюсь! – вырвалось у собеседника.

– Но у тебя есть одно качество, которое мне нравится.

Он поднял взгляд, и их глаза встретились.

– Какое? – Матвею не терпелось получить похвалу.

– Ты заставляешь меня думать и развиваться. Поэтому меня к тебе тянет.

– Меня тоже тянет, – признался он.

Анна продолжала рвать салфетку.

– Я дам тебе шанс.

На лице Матвея читалось удовлетворение.

– Почему? – задал он странный вопрос.

Наивный игрок надеялся получить признание в чувствах.

– Потому что могу себе это позволить. Но если ты вернулся поиграть, ты знаешь, что будет.

Анна отбросила салфетку и откинулась на спинку дивана. Они по-прежнему смотрели друг на друга.

– Знаешь, как говорят? Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – сказал Матвей.

Анна изумленно смотрела на него. Откуда в нем это? Если ты вернулся поиграть, зачем говорить об этом прямо? Самоуверенность? Или глупость? Самоуверенность, превращающаяся в наглую глупость. Ей почему-то опять стало по-матерински жаль его.

– Из-за какого чувства ты попросил о встрече вчера? Матвей удивился вопросу:

– Понял, что потерял тебя. Все вдруг показалось пустым и бессмысленным. Я не хочу жить без тебя.

– Назови чувство, – уточнила Анна.

– Боль, – обозначил он.

Она кивнула, подтверждая, что приняла ответ.

– В моем случае тебе шампанского не попить. И два раунда это подтвердили. Лучше не трать время на игру со мной. Будет еще больнее, – мягко посоветовала она.

– Как я это узнаю, если не попробую?

В его глазах огонь игрока, в ее – сочувствие. Матвей посмотрел на часы и поднял руку, подзывая официанта. Она бросила взгляд на свои: семь вечера. Значит, ужин назначен на семь-восемь.

– Поеду домой. Меня знобит.

– Я тебя отвезу, – сообщила она тоном, не терпящим возражений.

На лице игрока мелькнуло негодование.

– Не хочу тебя утруждать, – попытался выкрутиться он.

– Ты плохо себя чувствуешь. Мне в радость позаботиться о тебе. Если бы мы поменялись местами…

Матвей смиренно вздохнул.

* * *

Матвей открыл водительскую дверь. Дотошное следование этикету. Мужчины редко ведут себя так. Анна завела мотор. Дорогу к его дому она планировала растягивать как можно дольше. Пассажирская дверь открылась, Матвей уселся на сиденье. Анна наблюдала за ним. Признаки раздражения отсутствовали. Покорность. Он смирился с неизбежностью происходящего – с дорогой домой, после которой ему придется вернуться в центр города. Видимо, ко всему привыкаешь. Анна же находилась в приподнятом настроении. Ее веселила наглая глупость. «Неужели тебя невозможно вылечить? Неужели ты никогда не успокоишься?» Матвей театрально вздохнул.

– Второй раз с тобой начинаю и опять болею, – изрек он. – Что это? Знак?

Автомобиль выехал на проезжую часть.

– Что-то не припомню, чтобы ты болел, – отвлеченно прокомментировала она.

– А нога!

– А, точно. У тебя колено болело, – вспомнила Анна.

– Стопа! – в каждой букве читалось негодование.

Она взглянула на него: лицо Матвея выражало крайнее возмущение. Он даже развернулся корпусом в ее сторону. Оставалось только упереть руки в бока, но он поднял их вверх:

– Ты перепутала меня с футболистом!

Анна рассмеялась. Не смогла сдержаться: в одной фразе она нашла несколько подтверждений своим догадкам. Во-первых, у Игоря прозвище Футболист, и в этом Матвей, безусловно, прав. Во-вторых, он точно отслеживает ее Facebook. В третьих, он опять прав: она перепутала. Но самое главное – Матвей вернулся из-за Футболиста.

– Что, следите за моей страницей в Facebook, Матвей Анатольевич?! – Вместо ответа он насупился. – И как же вам это удается? Я же вас из друзей удалила.

Она выставляла фото с пометкой «Для друзей», что означало: Матвей технически не имел к ним доступа. Через Славика?

Он молчал. Анна ободряюще похлопала его по колену.

– Точно, у тебя стопа болела, – согласилась она. – А насчет знака? Возможно, тебя пытаются уберечь от бесперспективных действий. Может, тебе жизнь говорит: «Матвей, откажись от своих приемчиков и поговори с ней!» – Анна драматично изменила голос на реплике жизни. – Еще не поздно! – довольно улыбнулась она.

Ответом стал тяжелый выдох.

– А ты отслеживаешь мой Facebook? – без обиняков поинтересовался он.

– Нет.

Он трагично вздохнул.

– Я слишком много видел, чтобы бояться тишины! – озвучил он свой недавний пост.

– Если ты об этом, то я его видела.

На лице Матвея отразилась радость. Анна посмотрела внимательно: он явно доволен собой. Она знала почему.

– Кстати, что ты имел в виду? – поинтересовалась она.

– То, о чем говорил вчера. Мне казалось, я умираю.

– А сегодня уже нет? – спросила она прямо.

– Сегодня уже нет, – улыбнулся он.

Причин для приподнятого настроения у него несколько. Сегодня ему позвонил Славик, и сегодня он получил шанс от Анны. Кроме того, он убедился, что его манипуляция сработала. Остается понять, с кем он ужинает.

– То есть сегодня ты не была на моей странице? – уточнил он.

Анна отрицательно покачала головой. Матвей отвернулся к окну. Она взяла мобильный и быстро написала СМС: «Немедленно зайди на его страницу в Facebook».

– Можете себе галочку поставить, Матвей Анатольевич. Он развернулся к ней и посмотрел вопросительно.

– Я позвонила из-за вашего поста. Так что приемчик сработал.

Лицо Матвея расплылось в торжествующей мальчишеской улыбке.

– Но зря радуетесь, – погасила Анна волну неприкрытого удовольствия. – Два раза я в один и тот же капкан не попадаю.

Матвей опять нахмурился, но легкая улыбка осталась.

– Я, кстати, в Днепропетровск собираюсь.

На лице собеседника появилось удивление.

– Какие места обязательны для посещения?

– Там таких мест нет, – уведомил он и громко вздохнул: – И зачем ты едешь в эту дыру?

– Не могу отказаться, – сказала она полуправду.

Он опять вздохнул и уставился в окно.

– Какие планы на вечер? – поинтересовалась она.

– Какие у меня могут быть планы? Болеть, – обыденно сообщил он.

Анна недоверчиво улыбнулась. Но Матвей этого не заметил.

– Жаль, что так. Может, тебе чем-то помочь?

Он отрицательно покачал головой:

– Горячий чай и постель.

Анна изобразила понимание. Они подъехали к повороту, который вел к его дому.

– Останови здесь, – попросил Матвей.

На ее лице появилось удивление.

– Хочу в супермаркет зайти, – пояснил он.

– Не болей, – пожелала она на прощание.

Матвей потянулся к ней и поцеловал в щеку. Анна заглянула ему в глаза.

– Хорошего вечера, – попрощался он. – Звони, я дома. – Он вышел из автомобиля.

Анна задумчиво смотрела ему вслед. Он быстрым шагом направился к подъезду, пройдя мимо магазина.

* * *

Она взяла телефон. Открыла книгу контактов. Нашла абонента. «Вызов».

– Привет, дорогая! – прозвучал беззаботный низкий женский голос. От кого угодно такое обращение казалось Анне издевкой. От кого угодно, кроме нее.

– Привет, – тепло поприветствовала Анна. – Ты занята?

– Нет. Дома.

Анна облегченно выдохнула: попасть в свободное окно ее графика – это подарок судьбы.

– Мне нужны твои мозги, – без обиняков сообщила звонившая.

– Не вопрос.

– Только это надолго, – предупредила Анна.

– Приезжай. Я полностью в твоем распоряжении.

– Лечу! – бросила телефон на сиденье.

В ее жизни много знакомых, приятелей, друзей, но людей, которым она может сказать «Мне нужны твои мозги», всего несколько. Не совет, не профессиональное мнение – мозги. Таня обладала интеллектом, подкрепленным знаниями в вопросах, на которые Анне понадобились ответы. Настало время их получить. И единственный человек, способный их дать, – ее близкая подруга.

* * *

Входная дверь открылась.

– Заходи, мой человек!

Анна переступила порог и протянула пакет с гостинцами.

«Мой человек» – частая фраза Тани в ее адрес. Связь между ними возникла мгновенно, словно они были знакомы всю жизнь. Необъяснимая, крепкая, как морской узел, завязанный с первого взгляда. Это то, что не поддается описанию, но что хотя бы раз испытывал каждый: беспричинное родство. Из-за плотного графика они встречались редко, но могли проболтать по телефону всю ночь.

Долгие, наполненные теплом объятия.

– Пошли на кухню, – легким движением руки пригласила подруга. Анна села на диван. Таня включила кофемашину.

Татьяна. Многие ошибочно полагали, что это псевдоним. Но нет, этим именем ее наградила семья. И для Тани сложно придумать лучшее.

«…Но равнодушною княгиней, но неприступною богиней роскошной, царственной Невы…» – слова Пушкина точно передавали ее образ. Высокая шатенка с холодным хрустально-синим взглядом, прозрачной кожей, благородными чертами лица, мягкими манерами и неспешной речью истинной дворянки – изящная княгиня. Многим она казалась Снежной королевой, но не Анне. За высоким интеллектом, глубинными знаниями, уверенностью и внутренней силой скрывалась хрупкая, чувственная, верная и мудрая женщина. Оживший персонаж знаменитого романа в стихах. Татьяна – известный тренер НЛП, гипнолог, психолог и самый знаменитый физиогномист страны. Лучший физиогномист. Живой детектор лжи, знающий о микромимике и невербалике все. Медийное лицо, эксперт ток-шоу на всех телеканалах.

Подруга поставила на стол кофе и пепельницу.

– Рассказывай, – чуть растягивая гласные, в своей особенной манере пригласила она.

Анна вздохнула:

– Рассказ будет долгим.

– Я не спешу, – васильковые глаза излучали тепло.

Анна начала рассказ с того момента, когда поняла: Матвей – пикапер. Таня умела слушать не перебивая, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Наконец Анна сообщила о том, что положила на стол книгу Бродского.

– Мо-ло-дец! – похвалила подруга, разбив слово на слоги.

Анна вновь вздохнула и отрицательно покачала головой:

– Он вернулся.

– Та-а-ак! – Таня тянула гласные в словах, как часто делают люди, близко знакомые с НЛП. – С этого момента поподробнее. Мне нужны его выражения.

Анна описывала события прошлого, дословно цитируя Матвея. Подруга встала из-за стола, достала из холодильника сыр, оливки и нарезку. Открыла ящик и извлекла бутылку вина. Откупорила. Поставила на стол бокалы. Молча налила. Приоткрыла окно и включила вытяжку.

– СДО.

– Не поняла, – призналась Анна.

– Субъект. Действия. Объект.

Их взгляды встретились под мягкий звон бокалов.

– Выявить манипулятора достаточно легко. Когда человек манипулирует, у него всегда не хватает одной или нескольких составляющих.

Анна ждала продолжения.

– «Я тебя люблю». Или «Тебя люблю». Чувствуешь разницу?

– Нет субъекта. «Буду варить борщ»?

Татьяна движением головы показала «да».

– «Сегодня, когда увидел тебя, понял, что потерял навсегда», – вспомнила Анна вчерашнее появление Матвея.

– Объект – это лицо или предмет, на который направлено действие субъекта. Кого? Что? «Я люблю», – привела пример Таня. – Или не хватает действия: «Я тебя». В таком случае действие заменено чем-то бесформенным: «Я тебя лю…», «Я тебя хо…».

– Он не говорит ничего конкретного. «Понял, что умру», «Собираюсь тебя вернуть». Я называю это «Придумай то, что тебе хочется».

Таня кивнула.

– Это специально?

– И да и нет. Бывает сознательное утаивание информации. Знаешь, как в истории, когда муж и жена договорились быть честными?

Анна показала взглядом, что ждет продолжения.

Муж с женой договорились быть честными. Он поехал в командировку. Зашел в купе ночью: все спали. Утром просыпается, а с верхней полки свисает изящная женская ножка, – Таня сделала театральную паузу. – Приехал в пункт назначения. Отправил жене телеграмму: «ЕХАЛ В ПОЕЗДЕ ПОДВЕРНУЛАСЬ НОГА ЛЕЖУ В ПОСТЕЛИ ТЧК ОБНИМАЮ ТЧК ЦЕЛУЮ ТЧК».

Анна рассмеялась: точно как Матвей, да и она сама в отношении Игоря.

– Не хватает дополнительной информации. Лучшая ложь – это полуправда, – поделилась она мыслями.

– Ага! – подтвердила подруга. – В сознательном проявлении манипулятор после таких фраз всегда делает паузу. Чтобы увидеть, «зашло» или нет. Но есть и бессознательное поведение. Это как невербалика, только в словах. Бессознательное проявление мыслей. Оно проскальзывает в разговоре постоянно. Всегда нужно слушать, ЧТО и КАК говорит человек.

Анна задумалась: это правда. Она вела так себя с Игорем. Будто в ответ на ее воспоминание зазвучала мелодия рингтона. «Игорь». После вчерашней встречи он не звонил: знал, что она на семинаре. Утром прислал СМС: «Доброе утро. Я проснулся». Затем: «Я почистил зубы». На что Анна написала: «Тебе это не поможет». Получила ответ: «Я уехал». Скорее всего, он боялся звонить, потому что не помнил финала вчерашнего вечера.

– Привет, – мягко начала она.

– Счастье мое, прости. Мне стыдно, – Игорь громко вздохнул.

– Даже не знаю, – ее голос драматично задумчив.

– Я ничего плохого не сделал? – в каждой ноте смущение.

– А ты можешь?

– Нет. Но вчера я хотел тебя убить, – признался он.

– То же самое. Вначале в ресторане. А потом еще дома. Так что я просто ангел, – Анна посмотрела на подругу: в синих глазах НЛП-тренера читался интерес.

В трубке послышался вздох раскаяния.

– Так и быть, Мёдик, я тебя прощаю. Когда ты возвращаешься?

– Завтра вечером. Что делаешь? – Игорь наконец спросил о самом важном для него.

– Общаюсь с подругой.

– А я иду ужинать с Платоном, – сообщил он. – А что за подруга?

– Легендарная, – улыбнулась Анна. – Таня, помаши Игорю, а то он из Одессы прилетит, – съехидничала она.

– Игорь, привет! – игриво поприветствовала та.

– Ладно. Давай я тебя чуть позже наберу, – закруглилась Анна.

– Я тебя люблю и целую, – нежно сказал Игорь.

– И я тебя, Мёдик, – отложила телефон.

Подруга смотрела вдумчиво.

– Ты себя слышишь?

Анна потупила взгляд.

– Знаешь? – протяжно, делая акцент на А, уточнила гуру невербального общения.

– Знаю, – выдохнула Анна.

Таня кивнула. Она никогда не осуждала, да и нравоучений от нее Анна тоже не слышала. Редкая черта характера среди людей из ее окружения. Но Таня всегда интересовалась пониманием. Да, Анна понимала, что Игорь лишь обезболивающее, но не собиралась причинять ему страданий.

– Ты разобралась с внушениями? – вернулась к теме разговора НЛП-тренер.

Собеседница подтвердила движением головы.

– Я не сомневалась. Ты сама мастер.

Анна отмахнулась от незаслуженной похвалы. Потом сказала:

– Но у меня есть вопросы. Я так и не поняла, почему отказалась от поездки в Одессу с Женей. Как Матвей сделал это в кабинете?

Таня рассмеялась.

– Вначале поездил по ушам насчет чувств. Затем произвел трехразовое внушение. «Дай мне еще время», «Дай нам время», «Я не могу тебя отпустить», – процитировала она Матвея. – Одно и то же, только разными словами. Запомни: все, что повторяется три раза и больше, указывает на внушение.

– Я это поняла, но так и не поехала. Теперь все время думаю: почему у него так резко изменилось настроение? Он неожиданно сбросил маску, и от «страдающего» доктора не осталось и следа. – Анна рассказала, что произошло в кабинете, когда она сообщила Матвею, что едет в Одессу.

– Закрыл внушение, – уверенно ответила подруга. – Сделав объекту внушение, профессионал всегда закрывает его, переключая на другую эмоцию. Таким образом, в бессознательном остается внушение, но в сознательном ты думаешь о другом.

Услышав это объяснение, Анна испытала то, что чувствовал Архимед: захотелось крикнуть «Эврика!». Знала бы Таня, насколько она права. После той встречи, сидя в ресторане с Галой, Анна целый вечер искала причину странного поведения, а в Одессу так и не поехала. И время Матвею дала, несмотря на то, что понимала: в кабинете он врал.

– Меня другое пугает, – продолжила подруга. – Переход на третье лицо.

– Не понимаю.

– Обезличивание. Причем он делает это постоянно. Уход от имени говорит об обезличивании. Манипуляторы всегда придумывают объектам прозвища: кошечки, собачки, ежики, обезьянки, кролики…

– Мёдик, – грустно согласилась Анна.

– «Я понял, что потерял нечто важное. И теперь я ищу в толпе маленьких брюнеток и замираю при виде бежевых джипов», – напомнила тренер НЛП слова Матвея, сказанные в кабинете. – Понятно, что это заготовленный шаблон. Но все равно обезличивание.

– «У нее есть чувства ко мне! А у меня есть чувства к ней!» – привела еще один пример Анна.

Психолог кивнула:

– Такая форма – самый жесткий вид манипуляции. Когда человек обращается по имени, он указывает на личность. Это подразумевает эмпатию и сопереживание. Когда он переходит на третье лицо, причем переводит в третье лицо и себя самого, это значит, что он настроен на уничтожение. Проявить агрессию к тому, кого обезличил, легче, чем к знакомому. Понимаешь?

– «Смотрел и думал: «Какой же ты дурак, Матвей! Ты же умрешь без нее…»», – вспомнила Анна вчерашнюю фразу. – Но Матвей и себя обезличивает.

– В том-то и дело! Себя он тоже участником процесса не считает.

– Игра?

– Однозначно.

Чтобы понять это, Анне понадобился месяц, Тане – час. Гениальная Татьяна. В этот момент Анна почувствовала безграничную благодарность к жизни за таких людей. За то, что есть кому позвонить, с кем посоветоваться, у кого получить консультацию. Благодарность за Виталика, Артема, Галу, Таню. Ее благодарность вырвалась наружу с тяжким вздохом.

– Послушай, что было дальше. – Она быстро досказала историю, закончив СМС-сообщением «Аминь».

– Прямо роман! – изумилась психолог. – Пятьдесят оттенков, только манипуляции, – она рассмеялась.

Анна оценила тонкий юмор подруги.

– Не пойму, почему он сказал: «Не могу приехать», – коснулась она наболевшего вопроса.

– Богинская, ну ты даешь! Это как, привыкнув преподавать в институте, забыть алфавит. Первый класс НЛП, – улыбнулась Таня. – Если ты говоришь «Не хочу приехать» – это конфликт, если «Не могу» – жертва сама придумает удобную ей причину отказа. Поэтому его утреннее «Прости» должно было лечь на благодатную почву.

– Додумай то, что тебе удобно…

Наконец недостающие детали нашлись. Она понимала все, что произошло до «Аминь», но иногда, в моменты хандры, в памяти всплывала фраза «Я не могу приехать к тебе». И тогда она пыталась найти Матвею оправдание. Потом вспоминала о газлайтинге. Но его слова все равно периодически звучали фоном. Все оказалось намного проще.

– «Я больше не могу ждать» из этой же серии. Так сказать, стандартный трюк, – заметила специалист по НЛП.

«Вчерашний телефонный разговор с Матвеем! Он так прямо и сказал: «Я больше не могу ждать». Прямо в точку попала». Анна смотрела на подругу взглядом, полным восхищения.

– Таня, ты меня поражаешь! – поделилась она эмоциями. – Но это еще не все.

На лице собеседницы читалось недоумение. Анна рассказала о вчерашней встрече.

– То есть он вернулся во второй раз?

Утвердительный кивок. Таня зажгла сигарету. Бездонный синий взгляд устремился вдаль. Анна знала, что значит такой отстраненный взгляд: у нее самой бывал такой же, когда она анализировала информацию.

– Знаешь, как я говорю? Человек – сам себе предатель. Матвей, когда вернулся после снятия швов, сразу сообщил: «Я хотел сказать нечто важное». А потом добавил: «Я понял, что потерял нечто важное». Нечто, – психолог сделала ударение на «О». – Он хотел понять, что именно потерял.

– Да. Его интересовала Люся, – согласилась Анна. – И чем я еще могу ему помочь.

Подруга, словно не слыша, продолжала смотреть вдаль.

– Почему вернулся во второй раз?

Аналитику не хватало информации. И Анна сообщила о посте в Facebook после похода с Игорем на футбол.

Таня движением головы показала, что приняла дополнительные данные.

– Сейчас же он сказал другое: «А я проклят чувствами к тебе», – задумчиво процитировала она, словно складывая пазл.

– Я уточнила, какими чувствами, – вспомнила подробности Анна. – «Я похудел на семь килограмм. Каждую ночь мне снятся кошмары. Я боюсь умереть. Внутри пустота. Я умираю без тебя. Я действительно умираю. Дай нам шанс. Я докажу тебе, что ты можешь мне доверять», – умело воспроизвела она интонацию Матвея.

Наконец Таня перевела на нее взгляд.

– Он вернулся мстить, – вынесла вердикт подруга. – За боль, которую ты ему причинила.

Анна ощутила в затылке холод. Матвей сегодня так и сказал: боль – причина его возврата. Не любовь, а боль!

– А в чем боль?

– Футболист, – Таня использовала прозвище, которое дал Игорю Матвей. – Он думал, ты страдаешь, а оказалось, что у тебя есть мужчина. Ты задела его самолюбие. Он вернулся самоутвердиться.

У Анны округлились глаза.

– Ты поверила ему? – спросила аналитик.

– Нет. Язык его тела вчера и наша сегодняшняя беседа убедили в том, что он врет. Его поза. То, как он шел ко мне. – Перед глазами возникла картина их встречи: «полицейский» в дорогом тренчкоте и недорогих джинсах.

В синих глазах физиономиста застыл немой вопрос. Анна встала и продемонстрировала позу Матвея.

– Это поза уверенного в себе человека, который чувствует превосходство над другими и скрывает информацию, – прокомментировала подруга. – Эксперименты показали: если в стрессовой ситуации принять такую позу, станешь менее напряженным, более уверенным в себе и даже властным.

Анна отошла к стене кухни, чтобы продемонстрировать походку Матвея. Сделала несколько наступательных шагов грудью вперед.

– Поза полицейского: руки в замке за спиной, – вывела заключение Таня. – Он наступал, вместо того чтобы идти в открытой позе с улыбкой и грустью на лице из-за того, что сделал.

Анна согласно кивнула:

– Для него эта поза неестественна. Я обратила на нее внимание. И когда вернулась домой, нашла ей объяснение. Но у меня остался вопрос, – она села за стол и сложила руки ракушкой, точно так же, как делал Матвей: ладонь в ладонь, большие пальцы наложены друг на друга.

– Поза замены. Он хотел казаться расслабленным, а на самом деле был напряжен. Он готовился к встрече и продумывал свои жесты, – физиономист подтвердила ночные догадки Анны.

– А почему это поза замены?

– Как бы человек себя ни контролировал, ни говорил себе: «Нельзя этих поз», бессознательная невербалика все равно срабатывает. Тело всегда выдает.

– Но самое важное – то, что я увидела в его микромимике и чего раньше не замечала, – она скопировала микроулыбку Матвея. – Когда он говорит о чем-то серьезном, уголки его губ на долю секунды ползут вверх. Но усилием воли он сдерживается.

Таня хмыкнула:

– А вот это уже подтверждение моих слов. Он вернулся мстить, поэтому раньше ты за ним этого не замечала.

Анна всем видом показывала, что жаждет продолжения.

– Все преднамеренные лжецы делятся на три категории. Первые, когда вынуждены врать, вначале смотрят в пол, потом в глаза. А дальше следует ложь. Их гложет совесть.

Анна слушала с интересом.

– Вторые ненадолго выдвигают подбородок вперед и смотрят. Это защита. А вот третьи… Прежде чем они соврут, у них на лице появляется легкая, практически незаметная улыбка, – физиономист продемонстрировала какая. – Ложь ради собственной выгоды и с целью причинить ущерб жертве, – в каждой букве «живого детектора лжи» чувствовался металл. – Они испытывают от обмана удовольствие. Вот этих ненавижу!

Анна рассказала о странном разговоре в «Андер Вандер».

– Зачем прямо в глаза говорить: «Как я это узнаю, если не попробую»?

– Безграничная самоуверенность и отсутствие интеллекта порождают глупую наглость, – спокойно сообщила подруга. – А ты судишь о нем по себе. Не стоит. Учитывая его поступки, Матвею до тебя далеко. Ты бы никогда не стала недооценивать противника. Знаешь почему?

Анна подняла вопросительный взгляд.

– У тебя есть уверенность и интеллект, а у него – самоуверенность и отсутствие ума. Его гордыня мешает выиграть игру. – В заключении психолога не было высокомерия – только констатация.

«Таня права: надменность Матвея постоянно играет с ним злую шутку».

– Что дальше?

Анна широко улыбнулась.

– Он неожиданно заболел! – в каждой букве слышался сарказм.

– Ты серьезно? – поддержала веселье Таня. Наконец, когда смех стих, спросила: – Каков диагноз?

– Уверена, что друг Славик сегодня познакомил его с новой жертвой, которая может помочь в продвижении пластического хирурга, – поделилась Анна предположением и вспомнила о Гале: она так и не позвонила подруге. А та убеждена, что она проводит время с Матвеем. Взяла телефон.

– Ты уже освободилась?! – прозвучало вместо приветствия.

– Нет. Я еще занята, – не вдаваясь в подробности, пояснила Анна. – Скажи мне, что было на его странице.

– Маша Евсеева. Он с ней на фестивале еды, – тоном мисс Марпл сообщила Гала. Выдержала театральную паузу. – И он это фото удалил! – она практически кричала.

– Ты сохранила?

– Да, – гордо сообщила «детектив». – И еще его не было в сети с трех. Потом появился на секунду, чтобы удалить пост, и опять пропал.

Анна взглянула на часы: почти десять.

– Когда ты мне позвонишь? – поинтересовалась «мисс Марпл».

– Я освобожусь поздно. Приезжай завтра утром.

Гала возмущенно выдохнула и отключилась.

Анна внимательно посмотрела на Таню. Мария Евсеева – известная модель и актриса, ее лицо не сходит с обложек журналов. Кроме того, подруга жены Славика. «Славик сказал: «Сколько можно страдать? Мы за тобой заедем»». Таня права: человек – сам себе предатель. Кичливость Матвея, гордящегося тем, что с ним ужинает девушка с обложки, рвалась наружу. И это ответ на вопрос: «Откуда его наглая глупость?».

– Диагноз – «Маша Евсеева». – Анна рассказала, как Матвей проговорился, когда она везла его домой, и как написала СМС Гале. – Чтобы окрутить новую жертву, ему нужно больше свободного времени. Он сейчас идеального принца разыгрывает. Поэтому заболел.

– Отлично! Предлагаю насладиться комедией до конца. Звони! – с улыбкой воскликнула Таня.

Анна нажала «Вызов». Длинные гудки закончились. Она отложила телефон.

– Что так скучно? Всего лишь не ответит… – разочаровалась психолог.

– Дай карьеристу время выйти в туалет. Не может же он при Маше рассказывать мне, что смертельно болен, – в голосе слышалась едкая ирония.

Таня расхохоталась. Их глаза встретились под звон бокалов.

– Что еще ты хотела спросить?

– Гипноз. Моя головная боль.

Анна поделилась догадками. Первый раз она почувствовала боль, когда Матвей впервые сильно опоздал – перед чемпионатом мира по футболу. Второй раз – когда они встретились в ресторане после снятия швов. Тогда она не использовала технику защиты в полной мере, и головная боль повторилась. Сильная мигрень в области лба, совершенно ей несвойственная. После второго случая, применяя технику психозащиты, Анна начала надевать не только доспехи, но и шлем. Таня внимательно слушала.

– Скорее всего, техника «Луч» – это самое распространенное название. Но, прежде чем ее использовать, нужно активировать точку на лбу.

У Анны похолодели руки. Она вспомнила, как Матвей стучал пальцами по лбу, когда они ехали в автомобиле. Она ошибочно предположила, что это ТЭС. А Таня, ничего не зная об этом, копировала движение.

– Эту технику используют для подавления объекта. Активировав точку, он отправляет луч в твой лоб, – гипнолог движением руки обозначила траекторию. – Иногда у объекта возникает сопротивление в виде головной боли. Большинство же затихает и принимает внушение.

По лицу Анны было видно, что она шокирована.

– Ты сильная. Много знаешь, поэтому с тобой так, – пояснила подруга. – Его внушение, которое он однозначно применил, должно было навести тебя на какие-то мысли, тебе несвойственные.

Анна вспомнила, как после той встречи испытала чувство вины. Она даже позвонила Матвею, чтобы поговорить по душам, но он не смог. А потом решила ему помочь. Так вот почему она предложила помощь. Анна зажгла сигарету. Пришло время получить ответ на самый важный вопрос.

– У меня с ним есть какая-то связь. Я безошибочно чувствую, когда он обо мне думает, – призналась она. – В солнечном сплетении словно кто-то водит карандашом. Иногда ощущение еще сильнее. Иногда напоминает движение пера. Это не предчувствие. Это совершенно другое.

– Когда это началось? – Таня сканировала ее взглядом.

Анна описала тот вечер, когда Матвей использовал в отношении нее весь арсенал своих знаний. Вечер, когда она лежала в солевой ванне.

– Он уже выходил, – вспомнила она. – А потом неожиданно развернулся и прикоснулся ладонью к солнечному сплетению. Не знаю, сколько длилось прикосновение, – она показала на себе, как он положил ладонь. – Я не помню.

Психолог понимающе кивнула:

– Это «якорение». Солнечное сплетение отвечает за внутреннюю силу. Крайне интимное место. Когда человек без разрешения дотрагивается до этой области, он как бы демонстрирует: «Я здесь главный. Я могу делать все что хочу». Но после должно прозвучать внушение.

– Я закашляла, – продолжила Анна. – И он сказал: «Аня, нужно сделать флюорографию. Реши вопрос с бронхитом. Обещаешь?»

Только сейчас она поняла, что произошло. Она решила вопрос с бронхитом, ровно через три дня отправив письмо с предложением заключить соглашение. Матвей сам установил эту программу. Анна истерично расхохоталась. В глазах Тани застыло непонимание. Наконец рассказчица поделилась подробностями истории.

– Матвей – обезьяна с гранатой, – заключила психолог.

– Причем не в первый раз. – Анна рассказала о том, как дала слово не приставать к нему и сдержала обещание.

Подруга смотрела на нее с нескрываемым восхищением.

– Защитные механизмы психики.

Мобильный высветил «Андрейчук Матвей Анат.». Анна развернула экран к собеседнице, та понимающе кивнула. Нажала громкую связь.

– Как ты? – наигранно обеспокоенно поинтересовалась Анна. Она прислушивалась к звукам.

– Извини, спал, – пояснил Матвей.

– Что ты делаешь?

– Лежу. У меня температура.

– Высокая?

– Высокая.

– Ты бы фильм посмотрел какой-то.

– Мне интернет отключили за неуплату, – сообщил он.

Матвей пояснил причину своего отсутствия в социальных сетях. Анна сочувственно вздохнула, подумав: «Легкое эхо однозначно есть».

– Так пришли мне номер договора и название провайдера. Я тебе пополню.

– Не хочу тебя утруждать, – притворно засомневался он.

– Я же должна о тебе заботиться, – напомнила она и тем же обеспокоенным голосом поинтересовалась: – Может, тебе лекарства привезти?

– У меня есть, я выпил. Ладно, пойду полежу, – умирающим тоном закончил он разговор.

– Жду СМС с номером договора, – напомнила она. Матвей смиренно вздохнул:

– Спасибо.

Нажала «Отбой». Подруги переглянулись.

– Эхо слышала? – спросила Таня.

– Да.

– Предполагаю, спектакль займет неделю, – уже серьезно спрогнозировала она.

Они рассмеялись.

– А у тебя есть его письмо? – задумалась психолог.

Анна достала из сумки планшет. Открыла текст и протянула эксперту. Та стала внимательно читать.

«Психосоматика – это очень интересное чтиво, но не стоит ли меньше курить, милый друг? Долгий взгляд короткой встречи? Мне искренне жаль, что мой взгляд, ты, идентифицировала как притворство и необходимость. Мое КВНовское прошлое не сделало из меня Оскароносного актера. Мой взгляд имеет совсем иное значение… Ты, права лишь в одном. Я инфант. Да, моя инфантильность не имеет каких-либо оправдательных слов. Все в этом Мире по Фрейду, и я не исключение. Разница между мной и сестрой пятнадцать лет и в этот период моя мать пережила немало. Перелюбленный материнской любовью от событий, которые произошли до меня. Всю жизнь я заочно проклят, за связи с женщинами. Обывательское отношение к женщинам. Преследование корыстных целей? Когда-то у меня был такой опыт… У меня не встал. Не стоит переоценивать способности моего члена. Я не живу в необходимости переступать через себя. А что же мне это даст? И сколько я из этого вытяну? Дерьмо!!! Никогда! Я никогда, не продавал себя.

P.S: если, ты, не веришь не одному моему слову – нажмите 1.для связи с оператором».

– Да! – громко изрекла Таня так, словно в этом «да» заключались все ответы мира. И повторила свое любимое изречение: – Человек – сам себе предатель. Смотри. Он сразу же обесценил обвинение в твоем кашле.

Анна показала взглядом, что согласна.

– Затем: «Мой взгляд имеет совсем иное значение…». Это чистой воды манипуляция. «Додумай то, что хочешь, и покажи мне. Покажи мне, что нужно сделать, чтобы разрешить эту ситуацию». Причем здесь он признал, что виноват сам.

– Где? – поразилась Анна. Выхватила планшет из рук подруги.

– «Мне искренне жаль, что мой взгляд, ты, идентифицировала как притворство и необходимость. Мое КВНовское прошлое не сделало из меня Оскароносного актера», – по памяти процитировала Таня. – Он прямо тебе говорит, что, к сожалению, плохой актер. Был бы лучше, этого бы не случилось. Что там дальше?

– «Ты, права лишь в одном. Я инфант. Да, моя инфантильность не имеет каких-либо оправдательных слов. Все в этом Мире по Фрейду, и я не исключение. Разница между мной и сестрой пятнадцать лет и в этот период моя мать пережила немало. Перелюбленный материнской любовью от событий, которые произошли до меня. Всю жизнь я заочно проклят, за связи с женщинами. Обывательское отношение к женщинам», – Анна читала вслух и вдруг обратила внимание на то, как он расставляет знаки препинания.

Татьяна продолжила:

– Матвей признает, что он инфантильная личность. И это тоже форма манипуляции. «Принимай меня таким, какой я есть. Я избалованный и маленький. Что ты от меня хочешь? Я не виноват, это мама. Я такой». И даже прямо говорит – отдельным предложением! – что его отношение к женщинам обывательское. А еще называет себя инфантом, то есть принцем.

Анна смотрела на подругу взглядом, полным озарения. Та вопросительно подняла бровь.

– Таня! Обрати внимание на его знаки! – застонала Анна. – Как я этого не заметила?!

Собеседница пересела к ней на диван:

– Да у него с орфографией и пунктуацией проблемы! Уровень третьего класса. Как он вообще институт окончил?

– Не в этом дело. Пробел или несколько пробелов перед знаками препинания в конце и в середине предложения! Я изучала графологию и печатную графологию, – заметив на лице психолога удивление, указала пальцем на экран планшета. – В графологии крайне важно, с каким нажимом пишет человек. А в печатной графологии…

– Что значит печатная?

– Веяние двадцать первого века: СМС-сообщения, почта и так далее. Люди в основном печатают. Именно знаки препинания имеют значение, – посмотрела в синие глаза.

– Зачем ты это изучала?

– Выявление личностных качеств сотрудников по переписке – американская система набора персонала. Изучение страниц в социальных сетях и создание психологических портретов по постам и комментариям, – в памяти Анны открылся файл. – Вот что я помню. Если человек все время ставит лишние пробелы, это может указывать на то, что перед нами пациент психиатрической клиники. Но если он пишет так эпизодически, это сигнализирует о попытке переложить ответственность на другого. Человек подсознательно понимает, что виноват в сложившейся ситуации. Но не признает свою вину, потому что уверен: ее не смогут доказать. Такие люди берут на себя ответственность, только если им предъявили неопровержимые доказательства. Кроме того, лишние пробелы сигнализируют о лжи, – она выдохнула. – Хотя что такое перенос ответственности? Та же ложь.

– Та же манипуляция, – продолжила Таня.

Анна кивнула:

– Манипуляция, как правило, выявляется через «..» – все, что не является многоточием.

– То есть?

– Нормальный человек поставит точку или многоточие, то есть три точки. Манипулятор – две или четыре. Но я за Матвеем этого не замечала. Наверное, потому, что больших текстов не попадалось.

Подруга посмотрела на нее с сомнением. Графолог улыбнулась:

– Проверено. Самый прилежный сотрудник, когда врет о причине невыхода на работу, ставит две точки и лишние пробелы перед запятыми. Особенно когда пытается переложить ответственность на кого-то: ребенок заболел, транспорт плохо ездит.

– Я сейчас проверю! У меня знаешь сколько переписок с манипуляторами! – Таня заканчивала фразу, уже листая страницы в своем телефоне. Анна принялась изучать письмо Матвея. Почему она раньше не обратила внимания на знаки? Разделила текст на части: те, в которых пунктуация соблюдена, и те, в которых есть лишние пробелы.

– Ты права, – наконец вынесла вердикт подруга. – Эти адские две точки везде у них и нигде у меня.

– А я тебе сейчас кое-что прочту. Причем он писал это несколько часов, а лишних пробелов не заметил. Итак, я читаю тебе текст, в котором пунктуация соблюдена. «Психосоматика – это очень интересное чтиво, ‹…› милый друг? Долгий взгляд короткой встречи? Мне искренне жаль, ‹…› ты, идентифицировала как притворство и необходимость. Мое КВНовское прошлое не сделало из меня Оскароносного актера. Мой взгляд имеет совсем иное значение… Ты, права лишь в одном. Я инфант. Да, моя инфантильность не имеет каких-либо оправдательных слов. Все в этом Мире по Фрейду, и я не исключение. ‹…› Перелюбленный материнской любовью от событий, ‹…› Обывательское отношение к женщинам. ‹…› Когда-то у меня был такой опыт… У меня не встал. ‹…› Я не живу в необходимости переступать через себя. А что же мне это даст? И сколько я с этого вытяну? Дерьмо!!! ‹…› ты, не веришь не одному моему слову».

На лице Тани запечатлелось изумление. Анна продолжила.

– Обрати внимание на обращение «милый друг». Между прочим, это роман о манипуляторе, который пользуется женщинами. Человек – сам себе предатель, – повторила она недавнюю реплику подруги.

Тренер НЛП зажгла сигарету.

– Теперь читаю то, во что он подсознательно не верит. Или то, в чем он врет. «‹…› но не стоит ли меньше курить, ‹…› что мой взгляд, ‹…› Разница между мной и сестрой пятнадцать лет и в этот период моя мать пережила немало. ‹…› которые произошли до меня. Всю жизнь я заочно проклят, за связи с женщинами. ‹…› Преследование корыстных целей? ‹…› Не стоит переоценивать способности моего члена. ‹…› Никогда! Я никогда, не продавал себя. P.S: если, ‹…› нажмите 1.для связи с оператором». События в жизни его матери произошли после, или их вообще не было. Он не чувствует вину за связи с женщинами. Он преследовал корыстные цели. Способностями своего члена тоже гордится, – Анна улыбнулась. – И он продавал себя. Его бессознательное это знает. Он два раза пишет «никогда». Никогда что? Никогда кому и в чем не продавал?

Слушательница утвердительно кивнула.

– Как я не увидела этого, когда читала письмо? – удивилась Анна.

Внутри нее все перевернулось от только что сделанного открытия.

– Письмо в целом и особенно последняя фраза – манипуляция. Прямая манипуляция. Ты позвонила ему после прочтения? – поинтересовалась Таня.

Анна подтвердила кивком. Она вспомнила, как печатала ответ со скоростью звука.

– Матвей оказался вне зоны.

– Зачем слушать, если можно прочитать, взять паузу, подумать! – ожесточенно сказала психолог, намекая на то, что он отключил телефон, чтобы избежать лишних стрессов.

– Меня накрыла такая неконтролируемая реакция, что я накатала ему ответ.

– Еще бы! Когда человеком манипулируют, происходит выброс адреналина. И чем сильнее манипуляция, тем сильнее выброс.

– Бей или беги? – вспомнила Анна принцип самосохранения.

Таня кивнула и пояснила:

– Чтобы нейтрализовать этот выброс, нужно бежать или бить. Причем в прямом смысле. Иначе ты начинаешь догонять словесно или письменно. Инстинкт самосохранения провоцирует словесную истерику.

Наконец Анна поняла, что произошло в ту ночь.

– И, конечно же, в письме ты указала ему, как выйти из этой непростой ситуации.

«Ты королева дурр», – вспомнила Анна утреннее СМС Матвея. Протянула подруге планшет с ответом. Та вчитывалась. Мобильный издал сигнал, известив о приходе сообщения. «45678982 Воля» – гласил текст Матвея. Психолог подняла взгляд.

– Матвей прислал СМС. – Молчаливое согласие подтвердило ее догадку. – А так в письме убеждал, что женщинами не пользуется! – цинично заметила Таня. Она пронзительно посмотрела: – Сколько стоит твоя бизнес-концепция?

– От двух до пяти тысяч долларов, – призналась Анна.

– А ты готова была обменять ее на СМС. Осознаешь силу манипуляции?

– Да! Но как он это сделал? – голос Анны выражал смятение. – Я же знала, кто он такой.

– Внушения. В том-то и дело, что жертва может понимать, но при длительном общении с манипулятором все равно начинает делать то, что он хочет. Как только ты поняла, что перед тобой манипулятор, нужно бежать. Иначе он найдет способ тебя поработить.

Анна вспомнила, как после разговора с Галой позвонила Матвею. Тогда он сказал: «Я все пытаюсь пробить стену. Даже посоветоваться не с кем. Нужно сайтом заняться. Тексты написать. А сейчас вот интервью пишу». Затем они встретились в «Веранде», и он, применив технику «Луч», обвинил ее в увольнении: «Я говорил, что у меня проблемы?», «Меня уволили из-за тебя». Он попытался вызвать чувство вины. И создать атмосферу конкуренции: «Понимаешь, я вижу себя с тобой сегодня и не вижу через двадцать лет. А с ней я не могу представить себя сейчас, но вижу в старости». Затем повторил трюк: «Я думаю о работе. Этот маркетолог затянул наши договоренности на две недели», «Маркетинговое исследование – бред сивой кобылы!». И вновь конкуренция: он прислал файл, через который красной нитью проходило имя Марина. Похоже, схема простая: рассказать о том, что не получается, и вызвать чувство конкуренции. А еще внушения. Перед глазами предстал Матвей, стоящий на парапете: «Когда ты уже начнешь мне клиентов приводить? У тебя столько знакомых!». А за хорошую работу жертва получает поощрение – секс. Анна горько улыбнулась.

Таня отложила планшет и внимательно посмотрела на нее. Нежно взяла за руку. Анна вглядывалась в хрустальную глубину синих глаз, исполненных заботы.

– Зачем тебе все это?

– Я пишу роман о манипуляции. Хотела понять до конца.

Таня громко вздохнула:

– Кашлять хоть перестала после «умелого» внушения гипнолога?

– Да, – ответила Анна. – Как рукой сняло после того, как высказала ему все в письме. Причем оно начиналось с фразы «Настало время решить вопрос с бронхитом».

Они рассмеялись. Умение с юмором отнестись к самой сложной ситуаций было свойственно им обеим. Подруга обняла:

– Матвей поставил «якорь». Солнечное сплетение – как второе сердце. Но такие техники обоюдны. Так что он тебя тоже чувствует.

Анна вздохнула: от этой информации легче не стало.

– Я тобой восхищаюсь, Богинская! – подруга крепче прижала ее к себе. – Большинство бегали бы за ним и танцевали бы под его дудочку. Ты обучалась гипнозу?

– Да, но никогда не практиковала.

– Чтобы выявить применение техники, нужно понимать механизм воздействия. Поэтому ты ее и распознала.

– А что еще можно сделать для защиты?

– Сказать прямо в лицо: «Я знаю, что ты делаешь». Агрессора это выбивает из колеи.

– Я ему другое говорила. «Думаю, фотограф сказал, что мой лучший ракурс – вниз головой», «Когда я была маленькой, то думала, что белка весит пятнадцать килограмм». – Перед глазами возникла картина ночного июльского ливня. Тогда она встретила Матвея по дороге в магазин. Наконец-то она поняла, что случилось в ту ночь. – «Думаю о том, что я без трусов…», – задумчиво вспомнила сказанные ему слова.

Анна рассказала о реакции Матвея. Таня заливисто рассмеялась. А когда смех стих, прокомментировала:

– Разрыв шаблона – защитный механизм. А еще можно использовать техники энергетической защиты.

Это Анна как раз сделала благодаря Виталику.

– Неужели применить гипноз так просто? – наконец решилась спросить она.

– Просто. Но результат зависит от того, насколько энергетически силен гипнолог и насколько слабее объект. – Таня грустно улыбнулась: – В тот день он тебя своими техниками потрепал. Поэтому от кашля вылечил.

– Он осознает, что делает? – задала Анна волновавший ее вопрос.

– Да. И у него тоже зависимость от тебя, – увидела на лице Анны недоумение. – Понимаешь, когда Матвей взял в руки ружье и нажал на курок, чтобы попасть в объект, – психолог указала взглядом на Анну, – он не понимал главного: в цель можно и не попасть, но отдачу от выстрела получишь. Так всегда происходит с техниками НЛП-манипуляции, а с гипнозом – вдвойне.

– Что значит «с гипнозом вдвойне»?

– Все техники гипноза, которые манипулятор использует в отношении объекта, привязывают к объекту его самого. У каждого есть энергетика. За несанкционированное вмешательство агрессор получает отдачу. Как толчок приклада в плечо. Матвей страдает из-за тебя, только его чувство основано на мстительной компенсации. Включился «Я-ребенок»: «Это моя кукла! Что хочу с ней, то и делаю!» Он жаждет самоутверждения.

– А мне показалось, что он вернулся из-за конфликта со своим другом.

– Который сегодня объявился?

– Да, Матвей всегда появляется, когда со Славиком проблемы.

– Значит, он мстит другу и тебе.

– Как это?

– Другу – за советы и исчезновение. Тебе – за Футболиста.

– А Марине?

– Этой барышне он не мстит. Он ее поработил и пользуется. Может, уже надоела. Или понял, что там перспектив нет.

Подруга пристально посмотрела.

– А что собираешься делать ты? – она вздохнула, непроизвольно сжав ладонь Анны.

– Собираюсь впервые применить гипноз. Поможешь? – Таня просияла.

– Отчего же не научить молодого человека этикету? – в глазах гипнолога вспыхнул азарт.

* * *

13 октября

Анна открыла входную дверь. Гала с гордым видом королевы прошла в квартиру. Хозяйка улыбнулась и встретила холодный взгляд. Не обращая внимания, отправилась на кухню: нужно дать Гале время поиграть роль обиженной. Включила чайник. Достала из холодильника фрукты, сыр и нарезку, поставила на стол. Открыла коробку конфет. Подруга села на стул за барной стойкой. Анна налила в кофейник кипяток.

– Ты спешишь? – обратилась она к Гале. Та движением головы показала «нет».

– Это хорошо, потому что разговор будет долгим.

– Так куда ты пропала?! – не выдержала «королева».

– Настало время получить ответы, – мягко пояснила Анна. Налила в чашки горячий ароматный напиток. – Я полночи не спала. Кажется, жизнь решила дать мне ответы на самые важные вопросы.

В глазах Галы вспыхнул интерес. Она шумно выдохнула и потребовала:

– Давай по порядку! Вы встретились в торговом центре…

Анна пустилась в повествование. Лицо слушательницы выражало восторг, словно она смотрела увлекательный фильм. Настал долгожданный момент: потерявшийся из виду герой вернулся. Наконец дословный пересказ разговора в «Овцах» закончен.

– Веришь ему? – поинтересовалась рассказчица.

– У него к тебе чувства, – заключила подруга.

Анна грустно улыбнулась. На протяжении всей истории Гала меняла отношение к Матвею от любви до ненависти и наоборот. Вчера Анна думала об этом и поняла, в чем дело. Вечер с Таней и последующая ночь были полны откровений. Словно раньше глаза застилал лоскут шифона. Она вроде бы видела, но неясно. Таня сняла мешавшую вуаль. Анна пересмотрела поведение Матвея и увидела новые грани произошедшего.

– А я – нет, – констатировала она. – Впервые я получила подтверждение явной лжи, – секундная пауза. – Во-первых, в Киев его привез Славик.

Глаза Галы расширились от удивления.

– Да, Матвей забыл, что рассказывал, как «обивал пороги клиник». Ложь крайне сложно держать в памяти. Все манипуляторы хороши на коротких дистанциях и плохи на длинных, – процитировала себя рассказчица.

– Ты уверена?

– Я переспросила, – Анна включила вытяжку. Зажгла сигарету. – Во-вторых, он сказал, что причина маски на его лице – герпес. Однако после снятия швов, когда я пришла по его просьбе в клинику, он говорил, что ему дискомфортно из-за раздражения. А это уже подтверждает правильность моих догадок.

– Маска была ему нужна, чтобы ты поверила?

– Да. Чтобы я не рассматривала его микромимику, а сосредоточила внимание на глазах и словах.

Из уст Галы вырвался стон разочарования.

– В-третьих, я спросила, о чем он подумал, когда увидел меня.

Подруга ждала продолжения.

– «Честно? Подумал, что ты поправилась», – Анна повторила слова Матвея.

Гала ахнула.

– Это ненормально, – признала она.

– Не о том, что рад видеть, не о том, что скучал, а о том, что поправилась! – рассказчица сделала акцент на последнем слове. – А это подтверждает, что вернулся он точно не из-за любви, – она выпустила сигаретный дым. – Он применил внушение. Свой стандартный трюк: три раза «Дай нам шанс», только разными словами. И сработало. Я шанс дала, только он сразу же его упустил. – Она рассказала о встрече в «Андер Вандер», о наглой глупости Матвея, о том, как отвезла его домой, и о встрече с Таней.

Гала слушала, затаив дыхание. В комнате повисла пауза. Анна ждала, когда подруга осмыслит новую информацию. Наконец Гала встала из-за стола. Подошла к вытяжке. Закурила.

– Получается, ты не поехала в Одессу с Женей из-за профессионального НЛП-внушения?

Анна уверенно кивнула в ответ:

– Я вчера, когда ехала домой, прокручивала, как все произошло. Вспомни ночь перед снятием швов.

– Когда он бросился в темноту?

Анна взглядом подтвердила, что именно этот эпизод имеет в виду:

– Когда Матвей начал приставать. Это была техника.

– Откуда ты знаешь?

– Его слова: «Стоп, Матвей! Это алкоголь! Это не ты! Я не могу!». Переход на третье лицо и «Я не могу».

– Он был уверен, что ты побежишь за ним. Поэтому так долго стоял у подъезда.

– Без сомнения. Меня «переключила» ты. А еще понимание. Матвей не знал, что я вышла за сигаретами. Изучив эффект данной манипуляции, он был убежден, что я еду к кому-то за сексом. Фразу «Думаю, что я без трусов» получил тоже не просто так: это защитная реакция моей психики на внушение. Он три раза разными словами повторил: «Иди домой!»

– А почему он тогда не вернулся с тобой?

– Он мог вернуться, только если бы я попросила. Я же, наоборот, заставляла взять ответственность на себя: «Только если ты пойдешь со мной», – вспомнила свои слова Анна. – Он сбежал, потому что не знал, что делать. С одной стороны, он пережил разрыв шаблона, когда увидел меня в ночи, гордо шагавшую в неизвестном направлении. С другой – я не просила его вернуться. Главное правило пикапа гласит: «Не знаешь, что делать, – уходи. Пусть сидит и думает». Когда он пытается заставить меня сделать что-то, чего я не хочу, мое бессознательное выдает: «Белка весом пятнадцать килограмм». А Матвей бежит! Причем в прямом смысле. И, между прочим, правильно делает. – Анна рассказала о выбросе адреналина как о реакции организма на стресс.

– То есть твое поведение он воспринимает как манипуляцию?

– Да. Он привык, что за него все делают. Он находится в состоянии «Я-ребенок». А я заставляю его быть взрослым. Защитный механизм психики – обесценить меня, чтобы не развиваться. Я для его психики опасна.

– А если бы ты попросила?

– Он был бы возведен в ранг повелителя. Снизошел бы. И был бы секс. А дальше Матвей потребовал бы плату. И знаешь, что самое трагичное?

На лице подруги появилось вопросительное выражение.

– Я позвонила ему, и он ошибочно решил, что внушение сработало.

– Поэтому он вел себя так в кабинете, когда снимал швы! – Гала почти кричала.

– Да. Был убежден, что я стану умолять его вернуться.

Их глаза встретились.

– Но из-за этой техники я решила, что у него к тебе чувства, – сокрушенно вздохнула Гала.

– Любая подумает так из-за фразы «Я не могу» и ночного побега. Нелогичность поведения. Бессознательно ты начинаешь искать причину. Вспомни, как развивались события.

– Он ждал три дня.

– Да. И появился на четвертый. Пригласил на прием. Произвел внушение и исчез в ожидании результата. – Анна вслух проанализировала НЛП-манипуляцию, примененную в кабинете.

– Это я заставила тебя позвонить после, – в каждой букве подруги читалось раскаяние.

– Знаешь почему?

Та отрицательно покачала головой.

– Потому, что ты реагируешь как лакмусовая бумажка и проявляешь чувства, которых я не испытываю. Мои знания стали бронежилетом. Логика. Ты позвонила бы, а я – нет, потому что выросла. Ты думаешь, что у него чувства, а я вижу манипуляцию. Потому что понимаю, что он делает и как. Мне понадобился для этого месяц, Тане – час, а кому-то надо несколько лет.

– Наше невежество – причина порабощения?

– Вся проблема в незнании, – подтвердила Анна. – Понимаешь, как это важно? Сколько женщин порабощены такими, как Матвей, и наивно полагают, что это любовь! Только к любви это чувство никакого отношения не имеет.

– Тогда что это?

– Сейчас как раз анализирую, что это. Расскажу, когда буду уверена, – Анна закурила.

– А что Игорь?

– О! Это отдельная история. Он в ресторане напился. Я отвезла его домой. Он упал на кровать лицом вниз и уснул в позе звездочки.

– Перенервничал из-за твоего опоздания?

– Да. Реакция на «Дальше». Мое поведение ввело его в состояние неизвестности и неопределенности. Теперь я понимаю, почему Матвей так удивлялся моему спокойствию. Судя по всему, люди себя так не ведут. Даже спокойный Игорь напился в хлам. Вопрос: что происходит с женщинами?

– Получается, техники одинаково действуют и на мужчин, и на женщин?

– Манипуляция активирует комплексы независимо от пола.

Гала понимающе кивнула:

– А ты?

– А я уехала. Мне не хватало информации. Я всю ночь искала объяснение редким невербальным проявлениям, которые заметила у Матвея.

Анна рассказала о своих открытиях в невербалике и о том, что узнала от Тани. И тут зазвонил мобильный: «Андрейчук Матвей Анат.». Показала экран Гале. Выключила вытяжку.

– Привет, – ответила по громкой связи. – Как ты?

– Спасибо, что живой, – умирающим голосом промолвил Матвей.

– Ты дома?

– Да. На работу не пошел: температура.

– Матвей, может, к тебе приехать? Я беспокоюсь о тебе. Могу супчик сварить, спинку почесать…

Он, не уловив иронии, смиренно ответил:

– Не стоит.

– Тебе помощь точно не нужна? Лекарства? Продукты?

– Я справлюсь.

– Как скажешь. Но я готова помочь в любой момент, – заверила Анна. – Просто напиши или скажи. Я полностью в твоем распоряжении. Даже самым сильным людям иногда нужна поддержка. Не стесняйся. И это тебя ни к чему не обяжет, – добавила она.

– Спасибо, – прохрипел Матвей. – Не хочу, чтобы ты видела меня таким. Пойду посплю.

– Выздоравливай, – нажала «Отбой».

Подруги понимающе переглянулись.

– Ты когда-нибудь видела мужика, который заболел и ему ничего не надо?! – возмутилась Гала.

– Тридцать семь – и уже нужно все бросить и лететь спасать, – поддержала Анна.

– «Спасибо, что живой!»

На лице Анны появилось вопросительное выражение.

– Это слова из песни Высоцкого!

– Опять шаблон. Каждый раз, когда он врет или манипулирует, использует шаблон.

Гала задумалась.

– «А там нужно шведскую стенку разместить», «Пару месяцев поживем – и в ЗАГС», – процитировала она Матвея. – Это же тоже какой-то советский фильм?

Анна пожала плечами. Матвей – сплошной шаблон. Смысл в этом разбираться? Половина его фраз – это советское кино, другая – американское. Какая разница, где он их взял…

– Может, он вернулся из-за твоей книги?

– Нет. Он считает, что роман – это блеф. – Анна думала об этом, но после отправки главы прошло две недели. Да и говорил он о ней мало. Не похоже, что книга его по-настоящему беспокоила.

– По себе судит?

Анна уверенно кивнула.

– Если бы его волновал роман, он задал бы больше вопросов и исчез бы после встречи. А он пришел в «Андер Вандер», несмотря на нехватку времени. Сказался больным, – она сделала ироничный акцент на слове «сказался».

Уголки губ подруги поползли вверх.

– Продолжает звонить, – добавила Гала еще один аргумент. – На помощь намекал?

– Какая помощь? Знаешь его ответ на вопрос «Что ты хочешь»?

Гала терпеливо ждала продолжения.

– Стабильность, карьера, семья. А знаешь, что он любит? Деньги, путешествия, кока-колу.

В глазах слушательницы застыл немой вопрос.

– У него вместо карьеры путешествия, а вместо семьи кока-кола. Ему проект сейчас неинтересен. Да и глупо было бы с его стороны: вначале нужно заставить меня за ним бегать. – Анна рассказала о тесте. Взяла блокнот и написала на листе ответы Матвея, соединив их стрелочками. – Все разговоры о целях – это заученная песня из пикапа. А по факту между карьерой и игрой он выберет второе. И это ответ на вопрос, почему он пропал после «Аминь».

– Не понимаю, зачем он вернулся, – озадачилась Гала.

– Чтобы разрушить отношения с Игорем. Самоутвердиться. Он же не знает, что рушить нечего.

Лицо собеседницы выражало согласие.

– Знаешь, что бесит меня больше всего?

Гала слушала, затаив дыхание.

– Его цинизм. Я вчера зашла в его профиль в Facebook. Так у него все на странице написано. «Любимое реалити-шоу: жизнь. Любимая игра: игры с подсознанием».

Изумленная Гала сидела не шевелясь, как загипнотизированная.

– Как я этого не видела раньше? – с досадой произнесла Анна.

– Что собираешься делать? – пришла в себя подруга.

– Хочу дать Матвею шанс измениться.

Гала вновь замерла, изобразив непонимание.

– Я не манипулировала, не стремилась причинить боль. Я наблюдала, пыталась поговорить. Я честно дала три шанса. Он ими не воспользовался. Наоборот, Матвей воспринял мое уважение к нему как слабость. Пришло время преподать урок. Может, когда он почувствует силу, то остановится.

Гала выпустила сигаретный дым:

– Надеешься, что это его изменит?

– Хочу убедиться, что он неисправим. Самодостаточный человек после демонстрации силы выйдет на разговор, а убежденный манипулятор сбежит. Они боятся тех, кто сильнее, – Анна вздохнула.

– Ты завтра едешь в Днепропетровск?

– Нет. Мне нужно время. Я сказала Игорю, что буду писать роман. Он из-за чувства вины спорить не стал. С Максом поедет, – Анна зажгла сигарету. – Хорошо, что Матвей сказался «больным», – она показала пальцами кавычки. – У меня есть время подготовиться.

– И каков план? – тоном заговорщицы спросила подруга.

– Я собираюсь погрузить его в те чувства, которыми он наполнял меня. Манипуляторы используют в отношении жертвы то, чего больше всего боятся сами. Матвей сам предоставил ключи доступа. И то, что я не еду в Днепропетровск, даст ему ложную уверенность в том, что наша встреча произвела нужный эффект.

– Куколка сидит у окна?

Анна задумчиво кивнула:

– Чем сильнее иллюзия, тем страшнее реальность. А значит, будет еще больнее.

* * *

17 октября

Она открыла входную дверь. Перед ней предстал улыбающийся Игорь. Перешагнул порог и сразу же сгреб Анну в охапку. Пол вдруг ушел из-под ног: мужчина крепко прижимал ее к себе. Она чувствовала прикосновение к щеке гладко выбритого подбородка. Наконец Игорь вернул ее на «землю».

– Это тебе! – он радостно протянул букет. Как всегда, безупречный: белые, кремовые и персиковые розы разного размера вперемешку с осенними листьями клена, дуба и разнотравьем, завернутые в коричневую крафт-бумагу и перевязанные бечевкой. Осенняя композиция. И сам он одет под цвет букета. Брюки оттенка хаки, шоколадный свитер с горлом, поверх коричневая замшевая куртка и ботинки «Тимберленд».

– Мёдик! – улыбнувшись, нежно отозвалась Анна. Ее благодарность была чистая, как родник. Ведь Игорь подхватил ее, когда Матвей сбросил с сотого этажа. И неизвестно, как развивались бы события, если бы не внимание «владельца маленькой СТО».

Игорь наклонился и поцеловал ее в губы. Они прошли в гостиную.

– Я ненадолго, – предупредил гость.

Анна, кивнув, отправилась в спальню за вазой. На прикроватной тумбочке шумно вибрировал телефон. Экран уведомлял: «Андрейчук Матвей Анат.». Она выдвинула ящик и спрятала телефон в него – от греха подальше.

– Ты спешишь? – вернулась она в гостиную.

– У меня деловая встреча. Но я не мог не заехать к тебе.

Она налила в вазу воды. Поставила букет. Пятничное утро: стрелки показывали десять часов.

– Завтрак? – бросила вопросительный взгляд.

– Мы позавтракали на трассе.

– Кофе? – улыбнулась она.

Он отрицательно покачал головой. Протянул руку и позвал:

– Иди ко мне.

Анна послушно подошла к дивану. Игорь бережно усадил ее рядом.

– Я соскучился, – его голос напоминал шепот листьев.

Она внимательно посмотрела в янтарные глаза.

– И я знаю, что ты тоже скучала! – без тени сомнения заявил он. Анна вопросительно подняла бровь.

– Вся твоя страница в фотографиях наших встреч! – его лицо освещала радость, оттого что лед тронулся.

Она прижалась к его груди, вдохнула аромат мускуса и амбры. Ее лента в Facebook действительно полна фотографий, но по другой причине. Артем прав: когда жертв несколько, многое происходит само собой. Пока одна получает «Дальше», другая наслаждается «Ближе». Только в ее случае это мужчины. Да и эмоции Игоря тоже неспроста: отсутствие заинтересованности притягивало его как магнит. Пикап-технологии работают независимо от пола. Она чувствовала в волосах теплое дыхание.

– Скучала, Мёдик, скучала, – поддержала она его идею.

– А я говорил: тебе нужно время! – он вновь поцеловал. Встал с дивана и с чувством сказал: – Как жаль, что я спешу. Что будешь делать?

– У меня намечено несколько встреч. Потом я полностью в твоем распоряжении.

Игорь радостно улыбнулся:

– Поужинаем?

Она показала взглядом, что согласна.

– Останешься ночевать?

– Как пойдет, – честно ответила она, вставая с дивана.

Игорь рассмеялся. Высшая степень цинизма – говорить человеку правду в глаза: он думает, что это шутка. Теперь Анна делала это. Они подошли к двери.

– Вообще-то я обещал научить тебя кататься на коньках, – напомнил он. – Предлагаю поехать на каток завтра утром, – в его глазах тепло. Игорь вновь обнял.

В зеркальной панели шкафа-купе она видела их разницу в росте. Анна исчезла в этих объятиях. Потерялась.

– Я люблю тебя, – нежно прошептал он. Наконец выпустил ее из сильных рук и улыбнулся на прощание. – Я позвоню.

Анна закрыла дверь. Трехдневное отсутствие Игоря дало необходимую свободу. Но интуиция что-то ему подсказывала. Несмотря на расстояние, Думанский контролировал, стараясь делать это максимально незаметно. Звонил три-четыре раза в день, писал СМС, мог набрать неожиданно. Она отвечала. Мнимая болезнь Матвея позволяла быть на связи. Но Игорь однозначно проверял. И даже сегодня утром нагрянул внезапно. Вчера сказал, что вернется только вечером. А утренним звонком уведомил, что в Киеве и заедет через пятнадцать минут. На вопрос Анны «Почему планы изменились?» спихнул все на Макса: мол, ему срочно понадобилось на работу, поэтому они выехали ночью. Возвращение Мёдика усложнило задачу, но не сделало ее невыполнимой. Матвей научил Анну десяткам трюков, благодаря которым она знала, как выйти из любой ситуации.

Она зашла в спальню. Достала телефон. Три пропущенных вызова от «Андрейчук Матвей Анат.». СМС гласило: «Ушел в операционную. Перезвоню после».

Матвей звонил каждое утро, чтобы поболтать. И каждый вечер, чтобы выяснить, где она. Анна непременно отвечала, что дома, очень волнуется и переживает за него. Ближе к девяти она получала неизменное СМС: «Выпил лекарства – ложусь спать». Сообщения разные – смысл один и тот же.

Симулянт совершенно не замечал ее иронии, сквозившей в каждом слове во время их бесед. Зачарованный собственными иллюзиями, он словно блуждал в Зазеркалье, куда его привела безграничная самоуверенность, зачарованный собственными иллюзиями. Матвей ни на секунду не допускал, что Анна может поступить иначе, кроме как ждать, сидя дома, когда он «выздоровеет» и снизойдет. И то, что она не поехала в Днепропетровск, только усилило самообман: манипулятор воспринял это как подтверждение того, что внушение сработало.

Каждый день Анна выставляла в сети фотографии, сделанные на свиданиях с Игорем до его отъезда в Днепропетровск. Ее лента пестрела букетами, подарками, снимками ресторанов и еды. А еще портретами, явно снятыми кем-то другим. Нашлось место даже для каменного сердца, подаренного Мёдиком. Каждый раз после звонка или СМС Матвея она публиковала очередной пост с пометкой «Только для друзей». И это делало игру еще интереснее. Матвей мог увидеть ее фотографии только с помощью Славика. Пока Андрейчук молчал, а значит, либо разговор не состоялся, либо его нет на работе. И то, что из его ленты в Facebook испарились посты о клинике, склоняло ко второму варианту.

По вечерам он не заходил в социальные сети. Причем пропадал на десять часов. Анна понимала: его роман с Машей Евсеевой на пике развития. Еще пару дней – и он начнет закручивать гайки, намекая на помощь. Шаблонность поведения сделала предсказуемым каждый его шаг.

Она отправила его любимый ответ: «Ок».

* * *

Анна припарковалась возле ресторана. Осень уже заявляла свои права. Моросящий дождик усеивал лобовое стекло мелкими каплями, словно из пульверизатора. Они договорились встретиться в «Андер Вандер». Она была убеждена, что Матвей там не появится, зная, что она бывает в этом ресторане. Часы показывали семь: Игорь уже ждет. Мобильный заиграл мелодию, высветив: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Привет! – с поддельной радостью начала Анна.

– Привет, – прозвучал особенный, грудной голос Матвея.

– Как ты? – по традиции последней недели поинтересовалась она.

– Каждый день – подвиг, – умирающим тоном произнес симулянт.

– А я подумала, что тебе лучше.

– Почему ты так решила? – в его голосе появилась настороженность.

– Ты оперируешь. Насколько я знаю, хирургам запрещено заходить в операционную с температурой, – пояснила она. – А ты вышел на работу…

– Температуры нет. Но сильная слабость. Я понял, что поторопился. Поеду домой. Спать, – Матвей упредил попытки договориться о встрече.

Анна улыбнулась: она и не собиралась с ним видеться. Ее сегодняшний вечер уже расписан. Она вздохнула с наигранным сожалением.

– Какие планы на выходные? – вновь напрягла она Матвея.

– Буду восстанавливаться. В понедельник три операции – нужно быть в полной боеготовности.

– Значит, мы не увидимся? – она театрально изобразила грусть.

– Ты так со мной разговариваешь, будто я не хочу тебя видеть! – взорвался Матвей. – Я не могу, – он громко вздохнул. – Боюсь тебя заразить. Никогда себе не прощу, если ты переживешь то, что я за эту неделю.

«Ого! Какая забота!» Хотелось кричать как Станиславский: «Не верю!»

– Матвей, ты так заботишься обо мне, – она дала волю иронии.

– Конечно! Я же рыцарь! – похвалил он себя.

Анна с трудом сдержала смех.

– На следующей неделе мы обязательно увидимся, – бросил он «морковку».

Она постаралась незаметно выпустить из груди воздух, чтобы подавить приступ хохота.

– А ты что делаешь? – сменил тему Матвей.

– Припарковалась, – ответила она в его стиле.

– Пойдешь на Неделю моды? – неожиданно поинтересовался он.

Анна насторожилась и задумчиво ответила:

– У меня есть пригласительные…

– Обязательно сходи!

– Когда?

– Сегодня! Пятница вечер как-никак, – в его тоне чувствовался напор. От умирающего Матвея не осталось и следа. – Я не могу, – радостно добавил он.

– Посмотрим. Может, завтра схожу, – пообещала она, пытаясь сложить детали пазла в целостную картину.

– Хорошего вечера! Обязательно сходи на показ, – настойчиво повторил он. – Расскажешь мне, что там было.

– Непременно, – подвела итог она.

Анна смотрела на скользившие по лобовому стеклу щетки. «Почему он заговорил о Неделе моды?» «Я не могу» – прозвучали в голове радостные слова Матвея. «Он ходил туда!» Кичливость Матвея вновь сыграла с ним злую шутку. Для него это событие. Он никогда не бывал на подобных мероприятиях раньше и не смог сдержать эмоций. Причем уговаривал пойти непременно сегодня. «Он ходил туда вчера!» Вечером он звонил и настойчиво интересовался, что она делает, – хотел убедиться, что она дома. И, скорее всего, собирается на показ вновь. Он проверял вероятность их встречи.

Она взяла мобильный. Открыла профайл Маши Евсеевой в социальной сети. Знаменитая фотомодель активно вела страницу, оповещая мир о событиях каждого дня своей жизни. Анна пролистала ленту: за неделю только три поста. Крайне мало для светской львицы. Похоже, приемы пикапа заставили забыть обо всем. Во вторник она опубликовала вопрос: «Что самое важное в мужчине?» Подписчицы оставили сотни комментариев. Вчера выложила фотографию с Недели моды. Анна улыбнулась: знал бы Матвей, насколько он предсказуем.

Взглянула в зеркало: что-то изменилось. На нее смотрела другая женщина. Хищная? Нет. Скорее безжалостная. Матвей превратил ее в хладнокровную, циничную охотницу, способную идти к цели без зазрения совести. Ее цель – его боль. И то, что Игорь – инструмент, ее не смущало. «Я ничего ему не обещала». Она заглушила мотор.

* * *

20 октября

Анна зашла в квартиру. За дверью остался бесконечно долгий холодный день. День, приглушенный сумерками осени. Когда с утра до вечера один и тот же свет, вернее, его отсутствие. На город обрушился дождь. Осень бесцеремонно ворвалась в жизнь, не оставив даже слабой надежды на тепло или хотя бы сухую погоду, без слякоти. Осень раздражала своим присутствием, напоминая о том, что лето осталось далеко позади. Жаркий июль ушел безвозвратно. Анна сняла куртку и сапоги. Прошла в гостиную. Буржуй сопел на диване.

Сегодня полгода со смерти Стаса. Мысль об этом парализовала. Перед глазами проплывали картины их жизни – их радости, любви и страсти. Глухие воспоминания каплями дождя стучали в окно. Ничто не могло их заглушить. Безвозвратность прошлого, словно яд, просачивалась в каждую клетку, отравляла душу, напоминая о потере и в то же время о важности настоящего. О ценности близких, к которым можно прикоснуться.

Игорь позвонил днем и предложил встретиться. Она отказалась: хотелось сбежать в одиночество, чтобы пережить это чувство. Потери? Нет: она пережила ее тогда. Это иное чувство. Особые даты гонгом звенят в душе, напоминая о том, что жизнь – это умение радоваться, а не обижаться. Жизнь – способность ловить и принимать момент. Ведь завтра этого момента может и не быть. Сейчас – самое лучше время для разговора, признания, прощения и благодарности. Хотелось быть с теми, кто по-настоящему важен. С теми, кого хочется позвать, когда невыносимо тоскливо. Этот критерий всегда помогал ей понять, какие люди действительно значимы в ее жизни. К сожалению, те, с кем хотелось разделить тоску, находились вне доступа. Она могла набрать их номер, но не могла заставить их быть рядом, а значит, поддержать.

Она переоделась в домашний костюм и легла в кровать. Медитация – вот что спасет от дождливой тоски, принимающей выбор тех, кто с тобой быть не хочет, и грусти, пропитанной пониманием: те, кто хотят быть с тобой, в этот момент не нужны.

Анна погрузилась в медитацию. Она стояла на берегу океана, явственно ощущая тепло песка, нежность бриза, соленый привкус на губах и нежные касания платья, развевающегося на ветру. Она вдыхала полной грудью желанный покой. И вдруг кто-то коснулся ее плеча. Она обернулась: Матвей.

«Что он здесь делает?» Он неотрывно смотрел ей в глаза, а на его лице застыло возмущение. «Ответь», – холодно сказал он. И в это мгновение Анна услышала мелодию рингтона, которая с каждой секундой становилась все громче. Потянулась за телефоном.

– Слушаю, – еще в полузабытьи произнесла она.

– Что происходит?! – вместо слов приветствия взорвался Матвей. Его тон мгновенно вернул Анну к реальности, перенеся с берега океана обратно в кровать.

– Что происходит? – эхом повторила она.

– Ты! Я пришел с тобой поговорить! А ты отнеслась ко мне обыденно! – его переполняло негодование.

– В чем, Матвей? – уточнила она, чтобы выиграть время: она хотела осмыслить происходящее.

– Я пришел к тебе с открытым сердцем и получил взамен обыденность!

Анна поняла: Матвей изучил ее страницу в Facebook. Наконец-то! Она продолжала выставлять фотографии в сети. Хорошо, что Игорь устроил настоящий фейерверк событий. За эти выходные она успела презентовать снимки с фермы, разводящей пони, из парка аттракционов, чешского и кубинского ресторанов, шикарной «Праги» и боулинг-клуба. Ее лента пестрела яркими впечатлениями. И во всех постах присутствовала обязательная фотография их ног: две пары ботинок везде.

– А ты как думал? Придешь, расскажешь, победишь? Это время закончилось, Матвей, – Анна зевнула.

Он продолжал истерику:

– Я же рассказал тебе…

– Знаешь, чем сквозняк от мужчины отличается? – перебила она.

От неожиданности Матвей притих. Наконец обескураженно признался:

– Нет.

– Поступками. Пришел, рассказал – все это между нами уже было. Ты что думал, я сяду ждать тебя у окна? Нет. Время ожидания закончилось. Пока нет действий, ты – сквозняк. А сквозняки на ход моей жизни не влияют.

На другом конце линии повисла тишина.

– Как ты можешь такое говорить?! – запричитал он.

– Матвей, – остановила Анна. – Прекрати сотрясать воздух, как ты любишь выражаться. Ты своими поступками заслужил этот результат.

– Это какими?! – возмутился он.

– Своей мнимой болезнью.

– Я действительно болел! – прокричал он в трубку.

– Что говорить об этом по телефону? Когда-нибудь встретимся и обсудим, – незаинтересованно произнесла она. Встала с кровати и пошла на кухню.

– Тогда чего тянуть?! Давай встретимся прямо сейчас! – бушевал Матвей.

– Только если ты этого действительно хочешь.

– Хочу! Хочу посмотреть тебе в глаза и послушать все, что ты мне скажешь!

– Ничего себе – какая решительность, – иронично заметила Анна.

Матвей, словно не слыша, продолжал:

– Знаешь чешский ресторан? Ты его точно заешь!

Сомнений не осталось: он отслеживал ее ленту в Facebook.

– Через час! Встретимся там и все обсудим! – нервно выпалил он.

– Хорошо, через час. Зачем так кричать?

В трубке зазвучали короткие гудки. Анна довольно улыбнулась и зажгла сигарету.

* * *

Она зашла в ресторан. К ее удивлению, обычно забитое до отказа заведение сегодня пустовало. Машинально посмотрела направо, в сторону столика, где они ужинали с Игорем: в этой части зала сидела только пара друзей. Расторопный официант подошел к ней с вопрошающим видом.

– Меня ожидают. Высокий молодой человек, – сообщила она. Парень молча кивнул и направился в противоположную сторону зала.

За столом для шести персон восседал Матвей. Он оценивающе разглядывал Анну, пока та преодолевала разделявшее их расстояние. На ней узкая кожаная юбка-карандаш черного цвета, свободный бежевый свитер, а сверху – «инопланетная» куртка.

– Не только я могу опаздывать! – вместо приветствия громко произнес Матвей: она застряла в пробке и опоздала на сорок минут.

– Ничего. Вам на пользу, – парировала Анна. – Смотрю, вы быстро выздоровели, Матвей Анатольевич, – ее ирония вырвалась наружу.

– С вами болезнь как рукой сняло, – хмыкнул он. Встал, чтобы помочь ей снять верхнюю одежду.

Анна благодарно улыбнулась, но оставила куртку наброшенной на плечи: огромное пространство ресторана заставляло усомниться в отсутствии сквозняков. Она заказала кофе, Матвей – чай.

«Как же он начнет?» Бросила на Матвея внимательный взгляд и встретилась с ним глазами. Он смотрел вглубь, в воображаемую точку на ее затылке, Анна делала то же самое в отношении него. Казалось, их молчаливый поединок длится часы. Даже официант, принесший напитки, тихо поставил заказ на стол и удалился без лишних вопросов. Они по-прежнему неотрывно смотрели друг на друга. Битва взглядов. Анна думала его головой, безмолвно внушая ему мысль: «Какая она красивая! Какие у нее глаза!».

– У тебя очень красивые глаза, невероятно красивые, – наконец сообщил он своим фирменным голосом. – Ты красивая!

– Отвыкли, Матвей Анатольевич, – прокомментировала она.

Он вздохнул.

– Как прошел день? – поинтересовалась Анна.

– Занимаемся подготовкой к отъезду.

– Когда улетаете?

– В четверг. Сняли большие апартаменты рядом с Красной площадью.

– Будете жить вместе?

– Да. Думаем, чем заняться в свободное от конференции время.

– Сходите в стриптиз-клуб, – съязвила она.

– Я не по стриптиз-клубам, – мгновенно парировал он. – Я, когда в онкодиспансере работал, столько сисек насмотрелся… Однажды позвонил друг и сказал, что у него есть пригласительные в новый стриптиз-клуб с ВИП-танцами. Мы пришли. Я после дежурства, она трясет перед носом грудью – надеется меня возбудить. А я смотрю и думаю: «Опять сиськи!» Так что я не по стриптизу с тех пор!

В этот раз Анна не улыбнулась: она уже слышала эту историю. Матвей забыл, что рассказывал об этом.

– Значит, просто клуб и алкоголь.

– Я за границей не пью, – так же быстро ответил он.

– Отчего же? – поинтересовалась она.

– Однажды, когда я впервые попал за границу, произошла история, после которой я не пью.

Она показала взглядом, что ждет продолжения.

– Я тогда был студентом и встречался с девушкой. Мы поехали в автобусный тур. Алкоголя было столько, – он театрально закатил глаза, – что на третий день она снимала меня, голого, с балкона.

Анна смотрела пораженно. Она не могла представить Матвея в таком состоянии.

– То есть ты, когда выпьешь, способен на такие подвиги?

Матвей смущенно кивнул и уточнил:

– Бегать голым, в одном носке, или танцевать на столе?

У нее расширились глаза.

– Запросто! – подтвердил он.

– Почему в одном носке? – поинтересовалась Анна.

– Чтобы прикрыть интимное место!

Ее накрыл смех.

– Так что я не по алкоголю с тех пор, – закончил он.

– Матвей Анатольевич, вы меня, мягко сказать, удивили! Не знала, что вы на такое способны.

– Поверьте, Анна Александровна, я еще и не такое могу…

На его лице застыла улыбка озорного мальчишки. Анна смотрела на него с любопытством. Почему эта маска мальчишки каждый раз возвращала ее в святость начала их отношений? Напоминала о чувствах, которые переполняли ее тогда: восхищении, доверии, влечении?

– Вернемся к поводу для нашей встречи, – неожиданно серьезно сказал Матвей и резко переключился на повышенный тон: – Хочу послушать все, что ты мне скажешь!

Он выбрал роль ревнивого мужа, который уличил жену в измене. Анна понимала: ее поведение по-настоящему взбесило Матвея. Но истинная причина его расстройства– боль поражения. Девять дней он тешился ложным положением победителя, а реальность оказалась иной. Матвей вернулся усадить куколку у окна, и та, завидев его, каждый раз махала ручкой. А теперь выяснилось, что куколка только махала, но у окна не сидела. Анна знала, как ему от этого плохо. Его захлестывала боль и досада на реальность. «Игла». Судя по всему, любимый прием Матвея ему самому не понравился.

– Мне нечего тебе сказать, Матвей, – мягко произнесла она.

На его лице запечатлелось изумление. Анна поняла, что магическая фраза «Хочу послушать все, что ты мне скажешь!» заставляет женщин оправдываться. Судя по выражению лица, он точно не ожидал такого поворота.

– Но я могу ответить на твои вопросы. Спрашивай, – тем же бархатным голосом продолжила она и театрально вздохнула.

Матвей покраснел до корней волос.

– Почему ты себя так ведешь?! – он практически кричал.

– Как?

– Я думал, мы договорились!

– О чем?

– О том, что у нас все как раньше.

– Что как раньше?

– Наши отношения.

Она широко улыбнулась:

– Какие отношения?

– У нас с тобой отношения уже три месяца, – уверенно заявил он.

Анна закатила глаза.

– У нас любовь! – сгустил краски Матвей.

Она слегка наклонила голову и посмотрела на него внимательно: «Может, он психопат?»

– Ты отнеслась ко мне обыденно! – нервно воскликнул он.

– Беру пример с тебя, – спокойно ответила она.

Глаза Матвея расширились от шока.

– В чем?

– У нас все по-честному. Гляжу в тебя, как в зеркало, делаю все как ты.

– Что?! – его возмущение достигло вселенских масштабов.

Анна довольно наблюдала. Он размахивал руками. «Ого, сколько эмоций! Наконец-то! Как вам, Матвей Анатольевич, нравится быть в этом состоянии? Как вам «Игла»?» – мелькнула мысль.

– Матвей, неделю назад ты пришел со словами «Я умираю без тебя», но неожиданно слег из-за болезни, – в ее голосе чувствовалась ирония. – То есть продолжил жить своей жизнью. Я сделала то же самое. Не понимаю, что тебя возмущает. В чем причина истерики?

– Я действительно заболел! – воскликнул он.

– Не сотрясай воздух, как ты любишь говорить, – спокойно произнесла она. – Я в это не верю. Выглядишь хорошо, на лице румянец. Кроме того, я точно знаю: когда мужчина болеет, он требует к себе беспрерывного внимания. Ты же все мои предложения помощи отверг.

– Я не хотел тебя заразить! – тем же повышенным тоном выдал он.

Анна улыбнулась.

– Не принимается. Ни разу не заметила за тобой сверхзаботы обо мне, – тем же спокойным, бархатным голосом сказала она.

– Давай по-честному, как ты любишь говорить, – съехидничал Матвей. – А кто тебе мешал приехать?! На харьковский массив виза не нужна, – растягивая последнее предложение, цинично упрекнул он.

Матвей попытался перевести стрелки на нее. Слабый ход.

– Ты прав: не нужна, – Анна нежно улыбнулась. – Я не приехала исключительно из уважения к твоему личному пространству. Точно так же мне не хотелось бы, чтобы ты без предупреждения появился на моем пороге. Но, раз ты даешь разрешение на такой формат отношений, с этого момента буду приезжать, когда мне вздумается.

На ее лице застыла наивно-нежная улыбка. Для полноты картины Анна даже похлопала ресницами. У Матвея забегали глаза.

– Нет, так делать не стоит, – включил он заднюю.

– Вот видишь, ты с моим решением согласен. А значит, не болел.

Вместо ответа он замахал руками, всем видом демонстрируя несогласие и возмущение. Анне его излишняя эмоциональность поднадоела. Она применила ту же технику, что и он когда-то, – «Луч» прямо в третий глаз. Матвей чуть дернулся, но махать руками перестал.

– У меня все просто, Матвей, – она сделала паузу. Он притих. – Отношения – это двухстороннее движение. Если ты не звонишь мне, ты звонишь кому-то другому, – тихо сказала она. – Значит, я делаю то же самое, – она повысила тон, сделав акцент на последней фразе. – Если ты не проводишь свободное время со мной, ты проводишь его с кем-то другим. Значит, я делаю то же самое!

Его лицо исказила гримаса ужаса. Анна тем же бархатным голосом, но уже с холодной, металлической нотой продолжила:

– Если ты не спишь со мной, ты спишь с кем-то другим…

– Значит, ты делаешь то же самое! – закричал он. – Я понял!

– Вот видишь, ты и сам все знаешь.

Анна смотрела ему в глаза взглядом, полным огня, продолжая думать его головой. Их пламенный контакт не прекращался. Матвей прикоснулся к области сердца. В этот момент она обратила внимание на то, что он в рубашке с нагрудным карманом, поверх которой надет тонкий полупрозрачный свитер. В кармане лежал телефон – звук вибрации подтвердил это.

– Я отлучусь на минуту, – он резко встал и вышел из-за стола.

Анна никогда не замечала за ним манеры носить телефон в нагрудном кармане. Он всегда держал его в переднем кармане джинсов. «Неужели записывает?» Она не успела додумать мысль, как Матвей материализовался. Он отсутствовал меньше минуты.

– Значит, отношения для тебя двухстороннее движение, – он сел на диван напротив. – А как же любовь? – улыбнулся «муж-ревнивец».

– Любовь? – она перевела на него гипнотический взгляд. – А чем двухстороннее движение мешает любви?

– Я думал, что любовь – как в «Юноне и Авось». Она его ждала. А у тебя это какие-то торговые отношения. Я тебе фарш, ты мне колбасу. – На его щеках проступил румянец, что свидетельствовало о высшем сексуальном возбуждении.

Анна проникновенно смотрела в воображаемую точку на его затылке.

– Матвей, безусловной любви в отношении мужчины быть не должно. Ты перепутал. Безусловно можно любить своих детей. Любовь между мужчиной и женщиной – это обоюдное уважение, доверие, влечение.

– А как же «Юнона и Авось»? «Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду», – процитировал он строчку знаменитого романса.

– Кончита ждала, только нигде не написано, что она в это время делала, – Анна улыбнулась. – Я тоже тебя жду, только не у окна. Ты наслаждаешься жизнью отдельно от меня, я делаю то же самое, – в ее взгляде появился азарт. – Будем наслаждаться жизнью порознь, – закончила она на выдохе.

Матвей застонал, положил руки на стол и опустил лицо на ладони. Он периодически приподнимал голову, бросал короткий взгляд на Анну и вновь стонал. Он бился головой о ладони, что на самом деле означало об стол. Высший показатель беспомощности и полной капитуляции.

Главное заблуждение всех манипуляторов: они думают, что с ними так поступить не могут. «Могут, Матвей, могут». Он стонал от бессилия. Анна понимала: ему больно от собственной слабости и эмоций, накрывших его как лавина. Он испытывал к ней сильное чувство и влечение. Его румянец, горящие глаза, то, как он тянул к ней руки, движения головы, каждая мышца его лица говорили об этом.

Анне хотелось дотронуться до него, но вместо этого она применила технику прикосновения на расстоянии. Она представляла, как гладит его по волосам, и, что самое интересное, Матвей реагировал на ее движения.

– Вначале я была полностью открыта с тобой. Мое отношение сейчас – результат твоих поступков. И я же просила тебя остановиться, – тихо сказала она.

Матвей приподнял голову и внимательно посмотрел в глаза.

– И что мне делать? – спросил он голосом поверженного.

– Все в твоих руках, – тем же тоном ответила она. – Ты же рыцарь!

Он вскочил и выбежал из-за стола. Выбежал уже во второй раз! Судя по реакциям, Матвей не привык, чтобы к нему применяли всю гремучую смесь его адского коктейля. Анна глубоко вдохнула, закрыла глаза, притронулась к векам. Она ощущала себя как никогда спокойно. Он заслужил этот урок. Что он будет делать дальше? И куда убежал? Скорее всего, к зеркалу – смотрит себе в глаза, чтобы взять эмоции под контроль.

– Решено! – услышала она раньше, чем увидела Матвея перед собой.

Он вновь сел напротив. Анна смотрела на него вопросительно, ожидая продолжения.

– Я тебя забыть не могу, ты меня – тоже. Надоела эта бесполезная возня! – он выдержал театральную паузу. – Съезжаемся!

Матвей не сводил с нее горящих глаз. Не хватало лишь фанфар после слова «съезжаемся». Музыкальным сопровождением стал сам взгляд: в нем явно читалось: «Та-дам!». Маленький манипулятор уверен, что она откажется или хотя бы засомневается. Нерешительность жертвы даст повод перевести стрелки на нее.

– Когда? – спросила она, чтобы получить пару секунд на размышление.

– Завтра, – выдал он.

– Почему завтра?

– А что тянуть? Месяц поживем – и в ЗАГС! Ты готова?

Она смотрела на него его же фирменным взглядом. Матвей уверен, что она пойдет на попятную. Он применил тот же трюк, что и она полчаса назад. Большинство женщин на ее месте сказали бы, что не готовы. А он использовал бы этот ответ, чтобы заявить, что причина в ней.

– Если тебя это осчастливит, то я говорю да! – выдала она заготовку.

На лице Матвея отпечатался шок. Анна довольно улыбнулась.

– Только я к тебе! Почему не сегодня? Давай съезжаться сегодня! – капризно предложила она.

Матвею тоже понадобилась пара секунд, чтобы собраться.

– Ты настолько уверена? – он взывал к голосу ее разума.

– Ты же сам сказал: «Ты меня забыть не можешь, я тебя – тоже!» – отзеркалила Анна. – «Месяц поживем – и в ЗАГС!» – подвела она черту, копируя его интонацию.

Матвей взял чайник и налил чаю в свою чашку и в кофе Анны. Она еле сдержала смех. «Что же ты будешь делать дальше?»

– Сегодня шкафы освобожу, а завтра съезжаемся, – ошеломленно сказал он.

Анна довольно улыбнулась: Матвей заднюю не включил.

– Как мужчина скажет… – театрально вздохнула она, всем видом демонстрируя покорность. – Только я к тебе!

– А как иначе? Я же рыцарь. Ты ко мне.

– Только ты мне письмо или СМС пришли с приглашением, – бархатным голосом попросила она.

– Хорошо, – сразу же согласился он. Поднял руку, подзывая официанта. – Еще плохо себя чувствую. И слишком эмоциональный день, – подытожил «сожитель».

Анна сочувственно кивнула. Он встал из-за стола. Только сейчас она обратила внимание на его странный вид. Какие-то узкие, несуразные, выцветшие джинсы черного цвета, чудна́я рубашка в узкую полоску, свитер поверх и серый ремень-косичка. «Что я в нем нашла?» – мелькнула мысль. Взглянула на часы: почти девять. Он надел пальто и рассчитался. Они пошли к выходу. Матвей так же обходительно взял ее за руку, спускаясь по ступенькам.

– Матвей Анатольевич, вы сама любезность, – подумала Анна вслух.

– Я же рыцарь, – довольно улыбнулся он.

Вышли на улицу. Матвей продолжал держать ее за руку. Подвел к автомобилю, припаркованному напротив входа, и привычно открыл водительскую дверь.

– Тебя подвезти?

– Нет, – сказал он.

Анна удивилась: Матвей впервые отказался. Видимо, у него сдали нервы.

– Я пройдусь. У меня голова разболелась от нашего разговора.

Спутница понимающе кивнула: она, как никто, знала силу этой головной боли.

– Значит, завтра съезжаемся? – переспросил он.

– Мы же договорились, – бархатным голосом подтвердила она. – Только ты мне письмо пришли.

– А зачем?

– Ты же рыцарь! А рыцари уведомляют о своих решениях письменно.

По его лицу пробежала волна эмоций: он понял, что проиграл и этот бой.

– Договорились! Завтра съезжаемся! Решено! – истерично выпалил он. Она села в машину и завела мотор. Матвей захлопнул дверь. Анна смотрела на удалявшийся силуэт. Его шаг! Матвей шел так быстро, как только мог, сдерживаясь, чтобы не побежать. Полная капитуляция!

* * *

Анна припарковала автомобиль возле подъезда. Впервые после встречи с Матвеем она не ощущала напряжения и непонимания. Никаких сомнений или сожалений, грусти или чувства вины. Ничего! Только спокойствие. Он заслужил свой урок. Прогноз? Матвей исчезнет. Вряд ли он решит с ней съезжаться. Игра ва-банк – удел сильных. Он не такой. Анна заглушила мотор. В пассажирское стекло постучали. Она повернула голову: «Игорь?»

– Ты что здесь делаешь? – пораженно спросила она, выйдя из машины.

– Где твой телефон? Я тебе звоню, а ты не отвечаешь. Подумал: вдруг что-то случилось.

Она приблизилась к нему. Подняла взгляд. На лице Игоря заметно беспокойство. Как же она его понимала! Предчувствие, эмоции, сомнения, страх потери. Она испытала эту гремучую смесь на себе. Анна не чувствовала раскаяния – только сострадание.

– Не знаю, где мой телефон. Извини, – выдохнула она.

Игорь прижал ее к себе.

– Знаю, что ты злишься, когда приезжают без предупреждения. Я волновался, – сказал он в оправдание.

Анна достала из сумки телефон. За три часа двенадцать неотвеченных вызовов. Она не злилась: ей слишком хорошо известна причина его поведения.

– Где ты была? – не выдержал Игорь.

– На встрече.

Он смотрел с недоверием.

– С доктором? – озвучил он свое предположение.

Анна кивнула. Игорь громко вздохнул.

– Я говорил тебе, что он вернется, – он бросил на нее пронзительный взгляд. – Ладно, я поехал.

Никаких расспросов и претензий. Она поразилась.

– Почему ты уезжаешь?

– Ты сегодня хотела побыть одна, – напомнил он.

– Мёдик, если ты хочешь остаться, оставайся.

– А ты хочешь, чтобы я остался?

Анна взглянула ему в глаза. «Я не знаю», – собралась ответить она.

– Нет. Не говори мне, я не хочу знать, – перебил он.

Может, он прочитал ответ на лице? Откуда это в нас – бессознательное желание избежать правды? Независимо от пола. Когда чувство набирает силу, мы готовы завязать глаза, заткнуть уши, связать себя по рукам и ногам придуманной надеждой. Как будто реальность станет от этого другой.

Игорь со стоном выпустил из груди воздух, прижал Анну к себе.

– Как ты не поймешь: он не может дать тебе то, что тебе нужно, – прошептал он.

Она ощущала запах одеколона. Слышала биение его сердца. Они стояли в осенней мгле, слабо освещенной огнями комплекса. «Обезболивающее» вновь делало свое дело. Хотелось плакать. Но она не могла: слишком много вопросов вызвали бы слезы. Плакать хотелось не из-за Матвея, плакать хотелось из-за Игоря. Из-за того, как сильно бьется его сердце.

* * *

21 октября

Анна сидела в переговорной, когда услышала входящий вызов. Последнюю неделю ее мобильный работал в беззвучном режиме. Она отвыкла от сигналов телефона. Но, несмотря на приличное расстояние, различила мелодию.

– Слышишь рингтон? – спросила она помощника.

Тот отрицательно покачал головой. Анна встала из-за стола. Быстрым шагом прошла через холл к кабинету. Открыла дверь. Телефон беззвучно лежал на столе. Только светящийся экран сообщал о звонке. Надпись на мониторе гласила: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Неожиданно, – начала она со своего ощущения. Не включая лампу, опустилась в кресло. За окном уже сгустились сумерки. Дни становились все короче, осень, метр за метром отмеряя солнечный свет, прятала его в несуществующую кладовую. На другом конце линии тихо. Матвей молчал. – Ты позвонил мне или я тебе? – не выдержала она.

– Почему неожиданно? – грустно поинтересовался он.

Анна взглянула в окно. Ей не хотелось витиеватых фраз. Настало время говорить то, что думаешь.

– Была уверена, что после вчерашнего… – она запнулась, ища подходящее слово. Наконец оно нашлось: –… чаепития ты исчезнешь.

– Почему?

– Вряд ли ты решишься играть ва-банк, – прямо сказала она.

– Почему? – повторил он свой любимый вопрос.

– Потому что, Матвей, играть ва-банк способен лишь тот, кто готов проиграть. Ты не такой, – пояснила она причину своей уверенности.

– А какой?

– Ты боишься проигрыша. И скорее сбежишь или сначала попытаешься обвинить меня, а потом сбежишь – такое поведение больше на тебя похоже. Хотя на самом деле это одно и то же.

Собеседник громко вздохнул.

– Ты ошиблась, – резко ответил он.

– Сомневаюсь. Я знаю тебя лучше, чем ты сам.

– Например?

– Например, сейчас ты рисуешь на листе решетки, – мягко сказала она.

В трубке возникла пауза. Анна услышала тихий звук от удара пластмассы о столешницу: Матвей отшвырнул шариковую ручку.

– Откуда ты знаешь? – признал он ее правоту.

– Пытаешься найти выход из сложившейся ситуации.

– Гм, – вырвалось у собеседника.

– Их два: съезжаться или сбежать, – помогла Анна.

– И что выбрала бы ты?

– Третий.

– А есть третий? – не поверил Матвей.

– Да. У меня есть. Вопрос – есть ли у тебя.

На линии вновь воцарилась тишина.

– Я освободил шкафы. Ты готова?

– Хочу напомнить тебе, если ты вдруг забыл, что я человек слова и ни в чем тебя не подвела.

– Кроме проекта, – вырвалось у Матвея.

– Я не подвела тебя, – Анна беззвучно выдохнула. – Ты сам решил не звонить и не спрашивать о договоренностях. Я отправила тебе «Аминь», но я не писала, что не собираюсь выполнять обещанное.

– А почему ты не позвонила?

– Потому что ты взрослый мужчина, это твоя жизнь, твоя карьера и твоя ответственность. Я не могу уговаривать тебя быть успешным. В твоей профессии невозможно добиться результата, пока не научишься брать ответственность.

В трубке послышался трагический вздох.

– Так что жду приглашения, как мы договорились, – напомнила она.

– Я как раз этим занимаюсь, – сообщил Матвей. – Пишу тебе письмо.

– С удовольствием почитаю. Как твое здоровье? – сменила она тему.

– Лучше, чем вчера.

– Это хорошо. Я в офисе. Перезвони, когда будешь готов.

Она нажала «Отбой». Как можно не видеть очевидного? Откровенный разговор – вот самый простой выход из сложившейся ситуации. Матвей мог многое перевести в шутку, мог заговорить о дружбе. В конце концов, прямо попросить поддержки. Мог рассказать обо всем, что его беспокоит. В этом случае у него увеличилось бы количество вариаций. Но Матвей не видел третьего пути.

* * *

22 октября

Анна обедала в ресторане с Олей. Она прилетела на месяц из Нью-Йорка.

– Аня! Ты такая красивая! – восхитилась подруга. – Давай я тебя сфотографирую!

Сделав снимок, протянула смартфон Анне. Та грустно улыбнулась: напряженная. Она чувствовала себя тревожно, несмотря на шикарное длинное платье в клетку от «Барберри». Несмотря на ярко-алую помаду и выразительные глаза. Несмотря на комплименты. Она взяла гаджет. Выставила пост.

– Как дела? – поинтересовалась Оля.

– Осень, – призналась Анна. С самого утра ее не отпускало предчувствие. Черная туча нависла над головой, закрыв и без того холодное хмурое небо. Мир окрасился в оттенки серого, крича цветами: «Матвей!» Она знала, что это связано с ним, но не понимала, чем он может удивить.

Официант поставил на стол заказ.

– Когда ты ко мне прилетишь? – капризно спросила американка.

– В феврале. Конференция в Сан-Диего и Лос-Анджелесе. А на обратном пути прилечу в Нью-Йорк. Это точно. У меня даже номера в отелях забронированы.

Собеседница радостно захлопала в ладоши:

– Сама или с кем-то?

– Пока не знаю. Билеты на двоих. У меня есть время до конца декабря, чтобы принять решение. Расскажи лучше, как ты, – предложила Анна. Ей не хотелось говорить о себе, сгущая и без того серые краски.

Оля пустилась в рассказ о нью-йоркских событиях и новостях из жизни общих друзей. Анна внимательно слушала, погружаясь в подробности, чтобы отвлечься от нависшей над ней тучи. Мобильный известил о приходе СМС.

«Фарш – колбаса» – высветилось краткое сообщение от Матвея. Она ответила: «Вы решили открыть фабрику по производству колбасы?» Подняла взгляд на подругу. И в ту же секунду зазвучал рингтон.

– Вряд ли я смогу справиться с этой задачей без тебя, – вслух парировал Матвей. – Только ты знаешь технологию производства.

– Шутить изволите, – рассмеялась она. – А я уже начала переживать: вы такой серьезный в последнее время. Ни шуток, ни стихов, ни грустных песен о любви…

Оля прикрыла рот ладонью, стараясь приглушить смех.

– Когда пробивается седина, уже не до шуток, – отбил удар Матвей.

– Говорят, что седина в тридцать – признак ранней мудрости, – Анна улыбнулась.

– Седина в тридцать – результат отношений с тобой, – серьезно констатировал он.

– Рада, что помогла тебе стать мудрее.

– Что делаешь? – бодрым голосом поинтересовался Матвей.

– Обедаю с Олей в «Праге».

– Передавай ей привет, – продолжил он радостным тоном.

Смена настроения звонившего заставила внимать каждому его слову.

– А ты? – поинтересовалась Анна.

– Мы со Славиком делаем покупки перед поездкой. Я же завтра улетаю, – напомнил он, как будто она об этом забыла.

– Я помню, Матвей Анатольевич.

– Вещи собрала?

– Я – еще нет. Ты вчера так и не прислал письмо, – напомнила Анна. – Но Буржуй – да, – пошутила она. – Несмотря ни на что, он уверен, что переезд состоится…

– И он прав! – с чувством заявил Матвей.

Оля заинтригованно прислушивалась к разговору.

– Я решил прочитать тебе наш брачный контракт при встрече, – пояснил он отсутствие письма. – Составлял его до утра! – добавил он красок.

– Странно. Я думала, что у тебя обязательно есть заготовка…

– Знаю: ты считаешь меня исчадьем ада, но на такой случай заготовок нет.

– Так, значит, брачный контракт?

– Ага! – подтвердил Матвей. – Тебя это пугает?

– Нет. Наоборот. Мне нравятся договоренности, – призналась она.

– Хочу встретиться, чтобы подписать. И отдать тебе ключи от квартиры, – серьезно заявил он. – Когда ты освободишься?

– Часа через два.

– Позвони мне, когда освободишься, – дал задание он.

– Я освобожусь через два часа. Так что набери ты, когда будешь готов.

– Решено! – поддержал он.

Вот и туча. Анна вздохнула:

– Ты помнишь о нашем разговоре во время чаепития?

– Ты пила кофе, – уточнил Матвей.

– Я пила кофе, залитый чаем, поэтому чаепитие, – обозначила она.

– Помню каждое слово! – эмоционально подтвердил он.

– Хорошо. Не хочу, чтобы твои волосы поседели окончательно.

– Наоборот, я уверен, что наконец смогу остановить этот процесс.

– Остановить его можно только одним способом. И, судя по всему, ты выбрал не тот, – мягко сказала Анна.

– А ты откуда знаешь, какой способ я выбрал? Ты еще не читала брачный контракт.

– Я знаю тебя лучше, чем ты сам, – напомнила она бархатным голосом.

– Вот встретимся и проверим.

– Жду твоего звонка, – подвела итог она.

– Договорились! – Матвей отключился.

Оля смотрела с интересом.

– Вы все еще вместе… – она захлопала в ладоши от восторга. – Так, значит, цветы и подарки в ленте – это Матвей! Я же говорила: все получится!

Анна улыбнулась.

– Матвей никакого отношения к подаркам не имеет, – разочаровала она подругу.

Улыбка исчезла с ее лица. Она понимающе кивнула.

– Любишь его? – по лицу собеседницы пробежала тень.

– Я словно прикована к нему цепью. Но любовь ли это? – спросила Анна себя.

Ответом стал вздох понимания.

– Я буду верить, что ты прилетишь с Матвеем, – с надеждой в голосе сказала подруга.

Анна внимательно вглядывалась в глубокие синие глаза, тщетно пытаясь различить дно. Бескрайний синий океан. Она была готова смотреть в эти глаза бесконечно.

– Давай я лучше расскажу тебе о романе, – сменила она тему.

– Ты начала писать роман! – восторженно воскликнула Оля. – Я же говорила, что ты поймешь, о чем писать.

Анна подняла руку, подзывая официанта.

– Бутылку «Кьянти», пожалуйста, – прозвучал заказ. Подруга бросила на нее удивленный взгляд:

– У тебя же встреча с Матвеем.

– Он выбрал второй вариант, – произнесла Анна фразу, ничего не значащую для собеседницы. И добавила: – Хочу напиться.

– А машина? – продолжала недоумевать Оля.

– Игорь заберет.

* * *

27 октября

Анна вышла из офиса. Семь вечера, а кажется, что глубокая ночь. Она неспешно направилась к парковке: хотелось насладиться свежестью поздней осени. Первые заморозки – особая атмосфера начала зимы. Она глубоко вдохнула. Подошла к автомобилю. Место стоянки напомнило о жарком августе, когда неожиданно пришел Матвей. Что делать с воспоминаниями? Почему их нельзя удалить?

Она завела мотор: нужно прогреть двигатель. Приоткрыла окно. Закурила. Взяла планшет. И оказалась на странице Матвея. «Сурганова и оркестр»: «Неужели не я?» на стихи Бродского. Матвей выставил пост несколько часов назад. Анна включила песню.

Неужели не я, Освещенный тремя фонарями, Сколько лет в темноте По осколкам бежал пустырями, И сиянье небес У подъемного крана клубилось? Неужели не я? Что-то здесь навсегда изменилось. Кто-то новый царит, Безымянный, прекрасный, всесильный, Над отчизной горит, Разливается свет темно-синий, А в глазах у борзых Мельтешат фонари – по цветочку, Кто-то вечно идет Возле новых домов в одиночку. Значит, нету разлук. Значит, зря мы просили прощенья У своих мертвецов. Значит, нет для зимы возвращенья. Остается одно: По земле проходить бестревожно. Невозможно отстать. Обгонять – только это возможно.

Поздравляю себя С этой ранней находкой, с тобою, Поздравляю себя С удивительно горькой судьбою, С этой вечной рекой, С этим небом в прекрасных осинах, С описаньем утрат За безмолвной толпой магазинов. Слава Богу, чужой. Никого я здесь не обвиняю. Никого не узнать, Я иду, тороплюсь, обгоняю. Как легко мне теперь Оттого, что ни с кем не расстался, Слава Богу, что я На земле без отчизны остался.

Не жилец этих мест, Не мертвец, а какой-то посредник, Совершенно один Ты кричишь о себе напоследок: Никого не узнал, Обознался, забыл, обманулся, Слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

Песня закончилась. «Повтор». Она внимательно вслушивалась в каждое слово. Матвей явно демонстрировал, что ему нелегко. Она не заглядывала на страницу доктора с момента его отлета в Москву. А сегодня беспардонное шевеление карандаша в солнечном сплетении приказало зайти. Она знала: там будет информация для нее. Стихи Бродского.

Пролистала ленту: череда фотографий с конференции и достопримечательности Москвы. Стишки, песенки, грустные взгляды заставляют жертву наивно полагать, что манипулятор страдает. А на самом деле это пинок, вынуждающий ее проявить инициативу. Анна вздохнула. Наконец утренний пост из аэропорта, опубликованный в день вылета в Москву: грустный Матвей, смотрящий вдаль, с подписью: «Снова между нами города, взлетные огни аэродромов». Каждая жертва убеждена, что это послание именно для нее.

Идти ва-банк можно, только когда готов проиграть. На ее лице проступила горькая улыбка. Матвей не позвонил через два часа. Она тоже. А этот утренний пост только убедил ее в собственной правоте. Чего он ждал? Как всегда, истерики в ответ на свое исчезновение. Но, как всегда, получил безмолвие. Что получила она? Уверенность в каждом слове своего романа. Такие, как Матвей, третьего варианта не выбирают. Ей не оставалось ничего другого, как только принять реальность – бесповоротную, неизбежную, холодную. Как зима, которая витала в воздухе, несмотря на календарь.

Зазвонил телефон. Она сунула руку в карман пальто. Достала смартфон: «Андрейчук Матвей Анат.». Такое удивление она испытала в третий раз. Первый был на следующий день после того, как она отправила СМС: «Не стоит. Оставайтесь там, где вы есть. Кусочки разбитых иллюзий мостят дорогу к новым возможностям». Второй – на четвертые сутки после снятия швов. И сейчас. Еще не веря, нажала «Ответить».

– Привет, – начала она с ничего не значащего слова.

На линии слышалось дыхание Матвея. Он вновь молчал.

– Ты хотел поговорить? – в шепоте вопроса встрепенулась надежда.

– Да, – прозвучал грудной голос.

По ее телу побежали мурашки. Голос Матвея по силе воздействия приравнивался к земному притяжению. Она не могла это изменить, она бессильна перед законом тяготения. Как хорошо, что Матвей об этом не знает. В трубке различалось только дыхание.

– Так о чем ты хотел поговорить? – так же тихо спросила она.

– Почему ты не позвонила? – тем же низким глубоким голосом произнес он.

– Я же говорила тебе: я дважды в один капкан не попадаюсь. Я видела стихи, но не собиралась звонить, – сказала она как есть.

– Я не об этом. Почему ты не позвонила, когда я улетал?

– Мы договорились, что ты позвонишь, когда освободишься, – напомнила она.

– Ты всегда придерживаешься договоренностей?

– Да, – честно ответила Анна.

– Но жизнь вносит коррективы. Мы не всегда можем поступать как хотим…

– Тогда я передоговариваюсь, если договоренности озвучены мною. Но в нашем случае их озвучил ты. Поэтому я могу только их придерживаться.

– Ты очень сложная, Аня! – Матвей громко вздохнул.

– Я много раз шла тебе навстречу. Теперь твоя очередь, – прямо сказала она.

– Я не ожидал такого безразличия, – в каждом звуке ответа слышалась боль.

– Я тоже, – напомнила она.

– Мне больно, – прозвучало признание.

– Я же предупреждала тебя. Помнишь, в «Андер Вандер»? Я просила: остановись.

– Что мне делать?

– Боль помогает стать лучше, – мягко сказала Анна. – Она помогает выйти за рамки. Увидеть третий вариант решения задачи.

– Третьего варианта не существует! – взорвался Матвей. – Как ты могла не позвонить?! – каждое его слово звучало как восклицание.

После отлета Матвея она выставила пост с тортом и фотографию ног с боулинга – одну из тех, которые были сделаны раньше. Но Матвей не знал, что снимки старые. Она сознательно мстила ему за отсутствие звонка. Они договорились, что отношения – двухстороннее движение. А он вновь нарушил соглашение. «Может, я действительно перегнула палку?» – засомневалась Анна.

– Я тебя обидела?

– Нет, что ты!!! – экспрессивно произнес он.

Она смотрела себе в глаза, глядя в зеркало заднего вида.

– Ты, Матвей, обижал меня десятки раз, – мягко напомнила она. – После твоего отъезда я решила, что ты сбежал.

– В этом виновата только ты!

– В чем именно?

– Ты все испортила!

– Не драматизируй.

Она хотела продолжить, но Матвей перебил:

– Все понятно. Ты не меняешься!

В трубке зазвучали короткие гудки. Анна смотрела на телефон так, как будто ее окатили ушатом ледяной воды. Вновь зажгла сигарету. Хотелось позвонить и договорить. Внутри нее бушевал ураган. Как Матвей вообще смеет?! Словно это она манипулировала на протяжении трех месяцев. Он даже не извинился за свои поступки! Сколько раз он нарушал ожидания?! Сколько раз обманывал и предавал?! Он что, забыл об этом?! Хотелось написать разгромное письмо. Она взглянула на трясущиеся руки. Сердце бешено стучало. Адреналин. Анна глубоко вдохнула – три раза. Посмотрела себе в глаза. Кончиками пальцев дотронулась до век – «Прикоснись к своим глазам, моя прекрасная принцесса». «Аня, ты забыла, с кем разговариваешь?» – мелькнула мысль. Матвей перевел стрелки на нее, чтобы создать чувство вины за его собственное поведение. Газлайтинг. Манипуляция. Она продолжала глубоко дышать, чтобы усмирить ураган. Зазвонил телефон. «Неужели ему мало?» Экран сообщал: «Игорь».

– Привет.

– Привет. Ты помнишь, что сегодня боулинг с Максом? – напомнил он.

«Этого еще не хватало!»

– Может, сходишь без меня? – осторожно начала Анна.

– Нет. Мы идем вместе, – безапелляционно заявил Думанский.

Вчера они не встречались, потому что по воскресеньям у него футбол. Игорь и так отпустил ее почти на двое суток – для него это слишком много.

– Мёдик…

– Я заеду через полчаса, – сообщил он тоном, не терпящим возражений.

Анна недовольно вздохнула:

– Я в офисе. Нет смысла ехать домой. – Ее офис находился в нескольких километрах от торгового центра.

– Тогда я приеду в боулинг-клуб на такси, – прямо сказал он.

– Хорошо, – проворчала она. Бросила телефон на пассажирское сиденье. Теперь она злилась на Игоря.

* * *

30 октября

Он привычно открыл пассажирскую дверь, не выходя из машины. Анна запрыгнула на сиденье. В салоне повисло тягостное молчание. Думанский смерил ее внимательным взглядом, пытаясь уловить настроение. Автомобиль тронулся с места. Она смотрела в окно. Игорь как ни в чем не бывало взял ее за руку. Она не сопротивлялась.

– Открой бардачок, – мягко попросил он.

Анна протянула руку. Взяла фирменный пакет известного бренда. Достала из него футляр. Внутри браслет – элитная бижутерия.

– Тебе это не поможет, – сказала она то, что думала.

Анна громко вздохнула. Буря грянула час назад. Игорь позвонил, чтобы сообщить, что его друг и партнер прилетел из Днепропетровска. Категорично заявил, что они ужинают вместе. Она отказалась. В ответ получила: «Заеду через сорок минут!».

Он постоянно решал, чем они будут заниматься и что должна делать она, полностью игнорируя ее мнение. Она не хотела знакомиться с его друзьями. Сначала лучший друг, потом мама и сын. Игорь стал вести себя так с того вечера, когда поджидал ее у подъезда. Анна надеялась, что это пройдет, но он изменил тактику в отношении нее. Когда-то мягкий и понимающий Мёдик превратился в контролера, ежеминутно желавшего знать, где она, и хотевшего, чтобы все время она проводила с ним. К такому поведению она привыкла – Стас приучил. Но Игорь постоянно заставлял ее делать то, чего она не хотела. А главное, мешал ей писать роман. Благодарность же за то, что он стал ее «обезболивающим», не позволяла ей проявить жесткость. Она злилась на Игоря из-за того, что он принимает решения за нее. И на себя – из-за того, что не могла ему отказать. Но больше всего ее бесила ультимативная форма, а после – улыбка, словно ничего не произошло.

– Злишься? – доброжелательно поинтересовался он.

– Да! – честно призналась она.

– На что?

– На то, что ты заставляешь меня ужинать с друзьями, когда я этого не хочу.

– В жизни часто приходится делать то, что надо, а не то, что хочешь, – философски заметил он.

– Почему ты ведешь себя так?! – вскипела она.

– Я оберегаю тебя от поступков, о которых ты будешь жалеть, – в его голосе звучала отцовская забота.

– Например?

– Доктор, – прямо сказал он. – Не хочу, чтобы ты сломала себе жизнь.

Анна обернулась: так вот в чем дело!

– А при чем здесь он?

– Интуиция.

– Она тебя подводит. Я не видела его с того дня, когда ты ждал меня у подъезда.

– Я уверен, что он звонит, – в его тоне чувствовалась убежденность.

– Опять ошибаешься.

– Не звонит? – не поверил он.

– Доктор в прошлом, – подытожила Анна.

– Уверен, он так не считает.

– Считает.

Она вновь посмотрела в окно. Конкуренция – вот что ввело Игоря в новое состояние. Она вспомнила себя несколько месяцев назад. По большому счету он прав: если бы доктор решился на откровенный разговор, она, не задумываясь, прервала бы отношения с Думанским. Его интуиция сработала, так же как и ее несколько месяцев назад. Важно слушать себя. Где-то в глубине встрепенулась совесть. Но ведь Анна не сделала ничего плохого. Не обманывала его. Недоговаривала – да. Может, и Матвей оправдывался так в отношении Марины? Или нее? Или их обеих?

– Все, все, все, – успокоил Игорь. – Буду давать тебе больше свободы и спрашивать, что ты хочешь, – на его лице появилась дружелюбная улыбка. – Что ты хочешь, Аня? – продемонстрировал он великодушие.

– Хочу заказать себе горячее.

Игорь улыбнулся.

– Ну, знаешь, это слишком! – пошутил он.

– Ты тиран, – вздохнула она.

– Я мужчина, который ответственен за тебя. И да, я буду принимать решения в нашей семье. Привыкай, – он говорил это спокойно, бархатным голосом, но так безапелляционно, что Анна опешила. Металлическая рука в бархатной перчатке.

– А какие решения могу принимать я?

Он задумался:

– Цвет стен для нашей гостиной, страна для путешествия, выбор платья всегда за тобой. Так и быть, еще можешь выбрать цвет коляски!

Анна посмотрела на него ошарашенно:

– Коляски?!

– Конечно. У нас же будут дети. Пару лет попутешествуем, а годам к тридцати трем пора тебе детьми обзаводиться.

– И сколько у меня должно быть детей? – она не могла поверить, что он говорит это серьезно.

– Минимум двое: еще же есть Платон. Но если будет больше, я за.

– Ты серьезно? – не выдержала она.

– Абсолютно.

Автомобиль подъехал к ресторану. Игорь аккуратно припарковался между разделительными полосами.

– Расскажи мне больше о моей жизни, – в ее голосе появился сарказм.

– Два месяца повстречались – пора принимать серьезные решения. Смысл тянуть? Мы взрослые люди. Ты мне подходишь, я тебе – тоже.

Она уже слышала нечто подобное. Банк памяти выдал слова Матвея: «Я тебя забыть не могу, ты меня – тоже». Только у Игоря «подходишь». Анна ошеломленно смотрела.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – не замечая ее реакции, продолжил Игорь.

Она отрицательно покачала головой.

– Твои мужчины тебя не любили.

– Откуда такая уверенность?

– Они позволяли тебе решать то, что женщина решать не должна.

– И что, по-твоему, не должна решать женщина?

– То, что она должна решать, я тебе назвал, – улыбнулся Игорь. – Со временем тебе понравится быть с настоящим мужчиной. К хорошему быстро привыкаешь, – без тени иронии заключил он. Деспот наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. – Я сделаю тебя счастливой, поверь! – подытожил он, выходя из автомобиля. Через секунду пассажирская дверь открылась. Думанский галантно подал руку. – Браслет понравился?

– Передай Юле, что да, – проворчала Анна.

– Это не Юля, это я, – не замечая ее настроения, улыбнулся он.

Они направились ко входу в «Андер Вандер». Игорь взял ее за руку. Через минуту оказались в нижнем зале. Друзья Думанского уже в сборе. Макс и мужчина с молодой спутницей сидели за тем же столиком, за которым Анна разговаривала с Матвеем в день, когда он сказался больным.

– Познакомьтесь. Анна. Это Борис, – представил Игорь.

– Это Алиса, моя жена, – добавил новый знакомый.

Макс обнял Анну. За полтора месяца они умудрились стать приятелями. Язвительные шутки остались в прошлом. Их заменили разговоры на философские темы. Анна знала, что он относится к ней тепло. И это взаимно.

– Шикарно выглядишь, – произнес он привычный комплимент.

– Ты тоже, – улыбнулась она. – Укоротил бороду?

Он смущенно кивнул.

Наконец все заняли свои места. Игорь сел напротив Алисы, у стены, Анна – напротив Бориса, Макс – во главе стола, по левую руку от Анны. Новый друг смотрел бесцеремонно, не скрывая оценивающего взгляда.

– Игорь вас предупредил, что у меня есть крайне негативная черта характера?

Анна отрицательно покачала головой.

– Я всегда говорю то, что думаю.

– Наверное, вас многие ненавидят? – она посмотрела ему в глаза.

Он цинично усмехнулся. На его лице читалось самодовольство. Есть особая категория людей, как правило, достигших высокого социального статуса, которые считают возможным так себя вести. Между провокацией и хамством тонкая грань, и имя ей – самодостаточность.

– Провокатор или хам? – улыбнулась она.

– Скорее, первое, – серьезно сказал он. В его глазах зажегся интерес. Игорь вплотную подсел к Анне и прошептал на ухо:

– Выбирай горячее. Я же обещал дать тебе больше свободы.

– Я не верю! – прошептала она. – Закажи сам.

Ей действительно безразлично, но Игорь воспринял ее ответ иначе.

– Я же говорил: тебе понравится, – растягивая последние слова, тихо сказал он.

Гости делали заказ. Анна наблюдала. Семейная пара – разница в возрасте минимум двадцать лет. Ему точно больше сорока пяти, Алисе до тридцати. Анна сама когда-то провела в таких отношениях восемь лет. Она не осуждала, но и в их полноценное счастье не верила. Бездна, разделяющая поколения. Такие отношения больше похожи на партнерство, в них сложно получить полную удовлетворенность. Он многое испытал, у нее многое пройдет мимо – как раз потому, что он многое испытал. Она прикроет свое удобство любовью, а он повысит самооценку благодаря ее молодости. Негласный контракт, от которого однозначно выигрывает мужчина. И никакие деньги не способны восполнить потерю для женщины. Вначале она будет благодарна, затем не удовлетворена, потом попытается заполнить пустоту ребенком. Если мужчина не против и ребенок появится, она переключится на материнство, но спустя время неудовлетворенность напомнит о себе. Если дети – табу, то бездна разверзнется быстрее. Такой сценарий неизбежен из-за разницы в возрасте.

Официант налил в бокалы вино.

– Значит, вы, Анна, писательница? – начал беседу Борис.

Она кивнула.

– О чем пишете?

– О пикапе, – вмешался Макс.

– Сейчас о пикапе. Перед этим писала об отношениях между мужчиной и женщиной с разницей в возрасте двадцать пять лет.

– И как?

– Книга стала бестселлером, – призналась Анна.

– Уверен, что о пикапе тоже будут читать, – улыбнулся Макс.

– Да, только благодаря тебе для пары тысяч женщин такая книга обязательна к прочтению, – парировал Боря.

Игорь обнял Анну.

– Вижу, Игорь вас очень любит. Вы, наверное, очень богатая?

Она посмотрела непонимающе.

– Квартира, машина, счет в банке и стабильная карьера, – ответил Думанский вместо нее.

Боря повернулся к Алисе:

– Дорогая, пора копить деньги на свадебный подарок.

– Наконец-то у меня появится достойный повод надеть бирюзовое платье, – поддержала та.

Макс улыбнулся. Анна увидела в его серых глазах неоновую надпись: «А я говорил!».

– Свадьбы не будет, – сказала она.

В глазах Бориса застыл немой вопрос.

– Мое движимое и недвижимое имущество разделу не подлежит, – заметила Анна.

– Почему так?

– Все оформлено на юридическое лицо, – она холодно улыбнулась.

– Осторожно с такими высказываниями: ваши акции могут резко упасть в глазах жениха.

Официант поставил на стол закуски.

– А вы его любите так же или у вас другие критерии? – продолжил игру новый знакомый.

– Конечно! Она обещала подарить мне шестой айфон, – весело сообщил Игорь.

– Рад, что в ваших отношениях полная гармония. Когда Игорь приехал к нам в гости, я сразу понял, что у вас все серьезно, – без тени улыбки сказал Борис.

– Почему? – поинтересовалась Анна.

– Он впервые не поддержал Макса в ночной атаке на город-герой Днепропетровск.

Анна обернулась: Игорь с гордостью кивал.

– Когда к нам приезжает Макс, об этом сообщают в новостях. Отцы не выпускают из дома дочерей, мужья – жен.

Алиса рассмеялась. Анна улыбнулась. Борис продолжал:

– Пустые улицы. В ресторанах только мужчины и пожилые семейные пары…

– Да, Макс такой, – согласилась Анна.

Сам Максим словно не заметил сказанного.

– Айфон Игорю не грозит, – вернулась она к теме подарка.

– Что так?

– У меня другие критерии.

– Не верьте ей! – вмешался Игорь. – Шестой айфон обязательно подарит, – уверенно констатировал он.

Борис вновь повернулся к жене:

– Вот видишь, дорогая, как бывает. Мечтал Игорь найти богатую невесту – и нашел. Мечты сбываются! Не то что я – на обочине тебя подобрал.

– Как вы познакомились? – заинтересовался Макс. – Не слышал этой истории.

– Я стояла на остановке. На мне был розовый пуховик. Он ехал на своем огромном джипе и облил меня грязью с головы до ног, – поделилась Алиса.

– Проехал триста метров. Вернулся. Думаю, извинюсь, денег дам на химчистку, – продолжил рассказ участник событий.

– А я реву: только вчера пуховик купила.

– Вы бы ее видели! Голубые тени, розовая помада и пуховик в цвет. И еще зовут А-ли-са! – он произнес имя по слогам на тон громче обычного.

– Жесть! – улыбнулся Макс.

– Привез ее к себе домой, напоил шампанским, смыл гламур. Смотрю – под шиком симпатичная девчонка, – он притянул жену к себе. – Говорю: «Понятно, что я старше, но этот недостаток скрашу деньгами. Хочешь – оставайся, не обижу. Только чтоб я розового больше не видел».

– Я осталась, – продолжила она. – Но скучаю по розовому цвету, – капризно призналась Алиса.

Все, кроме Анны, рассмеялись.

– Думаете, она еще долго выдержит без розового? – поинтересовалась она.

– Если появится ребенок, думаю, лет пять, – серьезно ответил муж.

– Я пока не хочу детей, – вмешалась Алиса.

– Значит, года три, – улыбнулся Борис и вновь прижал жену к себе.

– Пойду покурю, – Анна встала из-за стола.

Ее слегка трясло. Она направилась к лестнице. Вышла на улицу. Затянулась дымом. Этот пятиминутный диалог рассказал больше, чем полтора месяца общения. Есть хорошая пословица: в каждой шутке лишь доля шутки, все остальное – правда. Борис острил, но его саркастично-циничный юмор только казался шуткой. На самом деле он говорил то, что думал. Как она это поняла? Он сказал правду о Максе, о себе, об Алисе, а значит, и об Игоре. Но самое главное – ответ на вопрос о розовом цвете: Борис – реалист. Анна выпустила сигаретный дым. Познакомив ее с другом, осознавал ли Игорь последствия этого шага? Перед глазами Анны сменялись краткие сцены их встреч. Его шутки в ответ на серьезные вопросы. Она никогда не задумывалась об их отношениях. Не пыталась анализировать причины. Доверяла ли она ему? Она не думала об этом. Обезболивающее ведь не навсегда. Она просто знала, что наступит день, когда оно станет ненужным или закончится. Она думала, что пользуется спазмолитиком, а сегодня поняла, что, возможно, употребляла опиоидный препарат.

– Ты с ума сошла? – раздался за спиной голос Игоря. В ту же секунду на ее плечах оказалось пальто. – Аня! Скоро зима! Или писатели этого не замечают?

Он обнял ее сзади. Анна уперлась взглядом в его наручные часы.

– У тебя новые часы?

– Одни из, – ответил он.

– Зачем тебе столько? – на ее памяти это шестые или седьмые.

– Когда я все потерял, две пары хронометров стали моим стартовым капиталом. Теперь я постоянно увеличиваю запас.

Игорь крепче прижал ее к себе. Она чувствовала на темечке его теплое дыхание. Он вдыхал запах ее волос.

– Как же вкусно ты пахнешь… – поделился он ощущением.

– Ты любил бы меня, если бы я не могла купить тебе шестой айфон? – подумала она вслух.

– Ни в коем случае, – растягивая слова, ответил Думанский. – Моя женщина должна меня баловать и путешествовать вместе со мной, – серьезно сказал он.

Анна замерла. Высшая степень цинизма – говорить человеку правду в глаза: он думает, что это шутка. Сегодня она поняла, что в их отношениях такое поведение обоюдно.

– Я люблю тебя за то, какая ты есть, – прошептал он на ухо. – Не обращай внимания на Борю. У него странный юмор.

– Твой не лучше, – отрезала она.

* * *

1 ноября

Анна вышла из подъезда. Игорь, стоя возле машины, галантно открыл перед ней пассажирскую дверь. Подозрительный взгляд в его сторону: что-то новое. Запрыгнула на сиденье. Он захлопнул дверь и через секунду оказался в водительском кресле. Протянул ей коробку в форме сердца, перевязанную розовой лентой, с надписью Forever and Always («Навечно и навсегда»). Анна открыла: внутри цветы. Композиция из кремовых роз, гортензий и гербер. Когда коробка открывалась, цветы приподнимались, размещаясь как в открытой шкатулке. У Игоря однозначно первое место в списке дарителей стильных букетов. На ее лице появилась благодарная улыбка. Анна взглянула на него: безупречно одет и безгранично спокоен. Игорь Думанский.

– Мёдик. Как всегда, великолепно, – похвалила она.

Он наклонился и страстно поцеловал ее в губы. В его глазах вспыхнул огонь. Они не виделись два дня. В четверг Игорь ходил с Максом в баню. В пятницу она хотела заняться романом: слишком много текстов накопилось в голове. Ей удалось выторговать пятницу в обмен на выходные. За два дня она написала почти сорок страниц.

– Как твое настроение? – поинтересовался он.

– Хорошо, – машинально ответила Анна.

– Здоровье? Ничего не болит?

– Нет, – она смотрела непонимающе.

– Ты выспалась?

– Да, – Анна насторожилась: он явно что-то задумал.

– Не устала?

Она отрицательно покачала головой.

– На тебе удобная одежда? – продолжил Игорь. – Нигде не жмет? – И, получив в подтверждение кивок, подытожил: – Хорошо! Тогда поехали.

– Куда мы едем?

– Увидишь, – на его лице довольная улыбка.

– На каток?! – наконец поняла она.

Тема катка всплывала с постоянной периодичностью. Игорь напоминал о нем, двигаясь к цели, как вездеход. Анна же все время увиливала – под разными предлогами, от «головной боли» до «критических дней». Даже для нее такие оправдания звучали смешно. Но она не могла себя заставить. Математик решил изменить тактику.

– Есть возражения? – он посмотрел ей в глаза.

Настало время сказать правду.

– Я не могу, – воспользовалась она приемом Матвея.

– Не можешь или не хочешь?

«Надо запомнить», – мелькнула мысль.

– Не готова, – внесла корректировку она.

– Почему?

– Я не готова осуществить свою мечту с тобой, – прозвучало раньше, чем она успела остановиться.

На лице Игоря появилась непроницаемая маска.

– Ты не хочешь, чтобы я тебя научил?

– Дело не в этом. Просто если я так долго ждала этого момента, то пусть меня научит тот, с кем у меня будут серьезные отношения.

Из уст Игоря вырвался хрип возмущения.

– То есть ты считаешь, что у нас несерьезно?! – в его тоне появились незнакомые ноты. Звенящий металл. Гонг. Значит, ее слова уже явный промах.

– Я не это хотела сказать, – попыталась исправить ситуацию она. Он ударил по газам, и джип в секунду припарковался возле парапета.

Анна испугалась. Она не понимала, как машина не припечаталась к бетонному ограждению. Водитель вышел, громко хлопнув дверью. Она наблюдала за ним сквозь лобовое стекло. Он открыл пассажирскую дверь и подал руку. Раздался сигнал дистанционного открывания багажника. Игорь достал пакеты.

– Что это?

– Раз ты не готова кататься на коньках, значит, идем домой.

Анна взяла букет. Игорь с пакетами направился к подъезду. Она шла сзади, глупо надеясь, что он не будет злиться, если не будет ее видеть. Думанский открыл дверь парадного и пропустил спутницу вперед. Они молча приблизились к лифту. Нажал кнопку. Пропустил Анну в кабину. Двери открылись на ее этаже. В воздухе чувствовалось электрическое напряжение, каждую секунду готовое разрядиться молнией. Анна открыла входную дверь. Он по-свойски зашел в квартиру. Привычно включил свет. Снял обувь и, не дожидаясь хозяйку, направился в комнату. Игорь резкими движениями извлекал содержимое пакета: фрукты, фисташковые эклеры, сыр, бутылку просекко, яблочный сок. Судя по подбору продуктов, он готовился к романтическому продолжению вечера после катка.

Анна прошла в ванную. Она нуждалась в паузе, чтобы перевести дух. Тихо закрыла дверь. Посмотрела в зеркало. Можно ли разрядить атмосферу или она непременно должна ударить шаровой молнией? Глубоко вдохнула. Включила воду. Вымыла руки. Открыла дверь и услышала голос Игоря.

– Кот, что у тебя за хозяйка? – в его словах чувствовалась забота. Послышался звук насыпающегося корма и льющейся воды. Анна улыбнулась: может, разговор с Буржуем его успокоит? Неслышно зашла в гостиную. Игорь, сидя на корточках, гладил кота. Заметив ее, сразу же выпрямился и бросил колючий взгляд. Анна тихо вздохнула: к Буржую он относился как раньше, но не к ней. Похоже, Игорь, как и она, умел направлять эмоции исключительно на причину их возникновения. Сегодня это означало – на Анну. Он, громко стуча кухонной утварью, накрывал на стол. Тарелки, стаканы, приборы приземлялись на столешницу. Каждое движение словно удар молотком.

– Тебе помочь?

Ответ – молчание. Завершающим аккордом стал хлопок шампанского. Игорь открыл тумбочку и извлек бутылку шотландского виски. Налил Анне шампанского, себе скотча. Выпил залпом. Налил еще. Она стояла возле барной стойки со стороны гостиной, наблюдая за происходящим. «Может, виски его успокоит?» – подумала она с надеждой. Игорь протянул ей бокал с игристым вином. Открыл морозильную камеру, достал лед. Бросил в свой стакан. Янтарные глаза потемнели и пронзительно смотрели прямо на нее.

– То есть ты считаешь, что у нас несерьезно?! – повторил он вопрос тем же тоном, что и в автомобиле.

– Я не это хотела сказать, – еще раз ответила Анна.

– Через десять дней будет два месяца, как мы встречаемся! Ты считаешь, что это несерьезно?

– Игорь, я всего лишь хотела сказать, что, раз уж воплощение моей мечты затянулось, пусть это будет тот, с кем отношения определены.

– То есть наши не определены?! – взорвался он.

– Ты опять не понял… – она запнулась, подбирая слова.

– Почему они не определены?! Ты задумывалась об этом?

– Да.

Он взглядом показал, что ждет продолжения.

– Понимаешь, Игорь, очень легко любить такую, как я. Успешную, красивую, умную, с правильными принципами и всегда позитивную. Я все время спрашиваю себя: если бы я жила в общежитии, где-нибудь на окраине, ты любил бы меня? – и только озвучив этот вопрос, она поняла, что дословно процитировала Матвея. Только он задавал его себе.

У Игоря вырвался стон-выдох.

– Ты хочешь сказать, что я с тобой по расчету?

Она ничего не ответила, но молчание – знак согласия.

– То есть, по-твоему, я настолько финансово несостоятелен, что мечтаю попасть к тебе на содержание?! – в каждой букве читалась едкая ирония.

Она отрицательно покачала головой:

– Я не хочу, чтобы меня выбирали как кроссовки, для которых главный критерий – удобство.

Он застонал:

– Аня! Это нормально, что, имея опыт, я хочу, чтобы женщина была независимой. Но это не расчет. Для меня это показатель твоего уровня мышления. Ты же ждешь от мужчины состоятельности!

– Я не выбираю мужчину по удобству, – объяснила она разницу. – И, насколько я помню, встречалась с владельцем маленькой СТО, – напомнила она. – У тебя свой опыт, а у меня свой. Я отказываюсь быть в отношениях с тем, кому не нужна просто Аня. И не собираюсь покупать айфоны, если я этого не хочу.

– При чем здесь айфон? – не понял Игорь. На его лице возникло секундное замешательство.

– Твои шутки вызывают у меня недоверие, – прямо сказала она. – Высший уровень цинизма – говорить правду в глаза. При этом сам человек воспринимает ее как шутку.

Наконец у него сложился пазл.

– Что за козлы у тебя были до меня? – он замолчал. Вопрос явно был риторический. – Подарки – это только показатель твоего отношения ко мне.

– То есть, если я не куплю тебе айфон, значит, мое отношение плохое?

В его глазах появилось привычное тепло.

– Я любил бы тебя так же, – ответил он на вопрос, заданный чуть раньше.

– Тебя не смущает то, как быстро ты признался в любви?

– Ты мне не веришь? – на его лице обескураженность. – Мне казалось, я подкрепляю свои слова действиями.

Через секунду он прижал ее к себе. Анна облегченно вздохнула: похоже, буря миновала.

– Бедная моя девочка, тебя никто не любил до меня, – нежно прошептал он. Прижал ее к груди и ласково погладил по волосам. – Чего ты хочешь, Аня?

Она молчала.

– Чего? – повторил он.

Анна продолжала молчать.

– Вот! В этом-то и дело! Ты сама не знаешь, чего хочешь, – он отклонился и посмотрел ей в глаза. – А я знаю! Тебе нужна семья, Анна, – он впервые назвал ее полным именем. – Дети, муж и стабильность! Тебе тридцать лет. Сколько еще ты будешь одна?

Анна шумно выдохнула.

– Игорь, этого хочешь ты, а я хочу дописать роман, – ответила она.

В янтарных глазах сверкнул электрический разряд.

– Роман. В нем вся проблема! – вновь взорвался он. – Я не знаю, что ты там пишешь, но после этого ты становишься другой. Два разных человека!

В этом Игорь, безусловно, прав. Сюжетная линия романа обрекала на постоянное проживание событий, связанных с Матвеем.

– Мы подходим друг другу, и единственное, что нам мешает, – твой роман. Удали его! – потребовал Думанский.

В глазах Анны вспыхнул такой же электрический разряд, как у него.

– Если ты просишь сделать это, ты ничего не знаешь обо мне, – металлическим голосом произнесла она. – Я не хочу быть с мужчиной, который указывает мне, что для меня важно.

– А я не хочу, чтобы ты потеряла свой счастливый билет из-за романа, который никому не нужен!

Внутри нее что-то грохнуло. Послышались раскаты грома.

– Мы не так подходим друг другу, как тебе кажется. Или ты не заметил, что у нас есть большая проблема?

– Какая?

– Секс, – наконец призналась она.

Игорь вновь застонал.

– Аня, как ты понять не можешь! Над сексом можно работать, над всем остальным – нет, – таким же стальным голосом ответил он. – Секс – это краткий эпизод. Десять минут – максимум час. А все остальное – это вид из окна на Голосеевский лес. Это боулинг, ужины с друзьями и совместная жизнь. Это рождение детей, путешествия и финансовая стабильность. Спустись с небес на землю! Я могу сделать тебя счастливой!

– Ты не можешь сделать меня счастливой, если не даешь мне делать то, что я по-настоящему люблю!

Полетели искры. Думанский замер.

– Два месяца я относился к тебе с заботой и пониманием, – холодно сказал он. – Настало твое время. Десятого ноября я улетаю на полтора месяца в Камбоджу. И ты летишь со мной.

– Почему я узнала о Камбодже только сейчас?

– Это был сюрприз, который я хотел сделать на катке еще две недели назад, – он пронзительно смотрел ей в глаза. – Реши, что для тебя важнее: ненаписанный роман в одиночестве или отношения с мужчиной, который даст то, что тебе по-настоящему нужно.

– Мне не нужен мужчина, который предъявляет мне ультиматумы, – ледяным тоном произнесла она.

Наконец молния ударила прямо в стол между ними.

– А мне не нужна жена, для которой несуществующий роман важнее, чем я, – Игорь допил виски одним глотком. Налил еще. – Макс прав! Я слишком хорошо к тебе относился, – он опустошил стакан и направился к двери.

– Не делай этого, Игорь… – попросила Анна.

– Чего именно?

– На любое «Дальше» ты получишь «Еще дальше», – тихо предупредила она.

– Подумай над тем, о чем мы говорили, – проигнорировал он ее слова.

Входная дверь с грохотом захлопнулась. Взгляд уперся в коробку с надписью «Навечно и навсегда».

* * *

7 ноября

Приветливая официантка поставила на стол американо с молоком. Анна благодарно улыбнулась. Взглянула сквозь стеклянную стену на улицу. Первый снег, но не тот, что дарит зимнюю сказку, а тот, что наполняет серостью и ненастьем последние дни осени. Зазвучал рингтон.

– Да, – ответила она.

– Я задерживаюсь на десять минут. Стою в пробке, – пояснил Игорь.

– Я уже в ресторане, – кратко сообщила она и отключилась.

С самого начала Анна знала, что Игорь – «обезболивающее». Но когда его не стало, поняла кое-что еще. Она полагала, что пользуется безопасным препаратом, а в первые дни без него осознала, что принимала морфин. Она думала, побочных эффектов нет, а оказалось – есть. Выяснилось, что она привыкла к нему. Не хватало звонков и внимания, не хватало ласковых слов, не хватало шуток. Его отсутствие терзало. Так было первые три дня. Несколько раз она даже порывалась позвонить, но останавливала себя. Не из-за гордыни, а из-за понимания.

Понимание начинается с осмысления: люди разные, они совершают поступки, и у каждого есть для себя сто одно оправдание. Она знала причины его поступков и его оправдания. Отдавала отчет в своих. Понять взаимоотношения означает сравнить причины. Он стремился путешествовать, она – дописать роман. Она не могла дать ему то, что он хотел. Как и он – ей. Он устал идти на компромисс, она не могла. У нее не находилось «клея», необходимого для согласия. Ее благодарности хватало, чтобы провести вечер с его друзьями, но оказывалось недостаточно, чтобы уступить в вопросе написания романа. И заменить этот «клей» нечем, потому что сексуального влечения тоже нет.

Да, в отношениях всегда есть место компромиссу. Он может касаться цвета стен, ужина с друзьями, но не глубинных ценностей. Нельзя отказываться от своей сущности. Она уже совершила эту ошибку со Стасом. Однажды принесла себя в жертву ради отношений, а взамен не получила ничего. Этот урок ей преподала жизнь.

На самом деле нам ничто не принадлежит, кроме нас самих. Недвижимость, карьера, деньги могут исчезнуть, мужья, дети, близкие – пойти своим путем. Единственный, кто будет с тобой до конца, – ты сам. Именно поэтому нельзя предавать самое ценное, что у тебя есть, – себя. Она не могла это сделать по многим причинам. Но главным было другое: Анна не смогла предать себя ради Матвея, несмотря на свои чувства к нему, поэтому точно не могла предать себя ради Игоря.

Она думала, что Матвей и Игорь разные, а оказалось, что они очень похожи. Каждый хотел поработить, только разными методами и с разными целями. Игорь пытался ее изменить, перекроить под себя, чтобы получить то, что нужно ему, – статусную жену, беспрекословно выполняющую распоряжения и сопровождающую его в путешествиях в обмен на стабильную семью. Анна не такая. Путешествия ее больше не интересовали, потому что она объехала полмира, а стабильная семья с потерей себя как обязательным условием – после смерти Стаса тоже не привлекала. Ее понимание заставило признать: их системы ценностей и жизненных координат не совпадают. По крайней мере, в этот отрезок времени. Она понимала Игоря, а он ее нет.

Обижалась ли она на него? Нет, только признавала, что он вправе требовать отдачи. Отношения – это командная игра. Только на поле двое. И ворота с их именами. В их отношениях на протяжении двух месяцев двигался только он, и только он забивал голы. Игорь устал играть в ее ворота. Так же, как она однажды устала играть в ворота Матвея.

Терзания длились три дня. А на четвертый она принялась за роман. Несколько страниц текста – и Игорь исчез из ее мыслей. И появился только сегодня, позвонив и пригласив на кофе. К роману Анна испытывала значительно больше эмоций, чем к Мёдику. Но она всегда будет благодарна ему за обезболивающее, которым он стал для нее. Они договорились выпить кофе в ее «домашнем» ресторане.

Дверь заведения открылась. Высокий Игорь мгновенно бросился в глаза. Модное пальто до колен, песочного цвета, синие джинсы. Одет, как всегда, безупречно. Он направился в ее сторону. Снял пальто и небрежно бросил на диван. Под верхней одеждой оказался свитер в тон. Завершали образ коричневые часы и обувь в цвет. Он наклонился и чмокнул Анну в щеку. Наконец разместился на диване напротив. Она посмотрела оценивающе. Игорь однозначно готовился к встрече: выбрит, модно пострижен, надушен и с маникюром.

Он заказал кофе. Их глаза встретились.

– Как твои дела? – дежурно спросил Думанский.

– Пишу, – призналась Анна.

По его лицу скользнула тень.

– Когда улетаешь? – она освободила его от ненужного вопроса о своем решении.

– Завтра.

– Ты говорил, десятого.

– У меня изменились планы. Лечу через Москву.

Она проникновенно посмотрела на него. В голове прозвучали слова Макса: «А теперь она звонит мне и спрашивает, как его личная жизнь». Диана. Игорь так же нуждался в «обезболивающем», как и Анна два месяца назад. Она не из тех, кто в чужом глазу соломинку видит, а в своем бревна не замечает. Она не вправе его осуждать с бревном в глазу.

– Передавай привет Диане, – мягко сказала она.

– С чего ты взяла, что я буду с ней встречаться? – на его лице обескураженность.

«Начинать ответ с вопроса – признак лжи», – подумала Анна.

– Интуиция, – соврала она.

– У меня деловая встреча, – пояснил Игорь.

Анна всматривалась в его глаза: это правда. Его мужское эго не позволяло ему прилететь в Москву к когда-то отвергшей его женщине без повода. Она кивнула.

– Будешь в Камбодже один? – прозвучал еще один неожиданный вопрос из ее уст.

– Через две недели прилетит Макс, – без запинки ответил он.

Анна внимательно смотрела: в его глазах появилось знакомое тепло.

– Чем займешься без меня? – поинтересовался Игорь. Он продолжал контролировать. – Кроме романа, – упредил он ответ с нотой презрения в голосе.

– Работой.

– Знаешь, я подумал: может, это и к лучшему, – в его взгляде вновь появился непривычный лед.

Она ждала продолжения.

– Пока меня не будет, ты сможешь оценить, насколько важно для тебя мое присутствие. Может, ты допишешь свой роман и наконец поймешь это.

– Может, – грустно улыбнулась она. – Но пока я дописываю роман, не могу мешать тебе жить жизнь.

– Что это значит?

– Это значит, что все свои решения ты должен принимать, исходя из свободы.

Он смотрел непонимающе. Анна не хотела мешать его возможному счастью с Дианой. Она не хотела быть преградой на его жизненном пути.

– Ты берешь паузу? – уточнил он.

– Пауза случилась сама собой. Камбоджа, – Анна тепло улыбнулась.

– Ладно, мне пора, – его взгляд обдал холодом, словно снег за окном. – Еще много дел перед отлетом.

– Беги, – привычно ответила она.

Он встал из-за стола. Надел пальто и пошел к двери. Она смотрела на его гордую фигуру в идеально сидящем пальто. Неожиданно Игорь развернулся. И в секунду оказался возле стола.

– Я оплачу кофе, – упредила она.

В янтарных глазах читалась эмоция. Он достал из кармана визитку и протянул ей.

– Это телефон агента, у которого я покупаю билеты на самолет. Если ты передумаешь, она выпишет тебе билет, – он пристально вглядывался в ее лицо. – Аня, дело точно не в деньгах. Жаль, что ты этого не поняла.

– Я не прилечу, – тихо ответила она.

Игорь положил визитку на стол. Стремительно прошел к выходу. Анна увидела его силуэт, мелькнувший за стеклянной стеной ресторана. По щеке скатилась слеза. Все-таки у «обезболивающего» есть побочный эффект. Она запомнит этот урок.

* * *

22 ноября

Анна зашла в «домашний» ресторан. Виталик, увидев ее, приветственно помахал рукой. Быстрым шагом направилась в дальний угол зала. Друг встал из-за стола и привычно прижал ее к себе.

– Аннушка! Как же я рад тебя видеть! – в его тоне чувствовалась отцовская забота.

– Я тоже, – ее голос излучал тепло.

Она небрежно сбросила шубу. Села на диван. Виталик смерил ее внимательным взглядом.

– Ты плохо выглядишь, – подумал он вслух.

Анна знала это и без него.

– На сколько ты похудела?

– На семь килограмм, – призналась она.

– Это ненормально, – друг посмотрел ошеломленно.

– Давай сделаем заказ, – взяла паузу она.

Подошла улыбчивая Алина. Анна заказала салат и горячее. Привычный кофе с молоком. Воду. Виталик – похожий набор. Официантка удалилась. Анна вздохнула. За последнюю неделю она пережила многое. Но не могла рассказать о своих чувствах ни Гале, ни Тусе, ни тем более Люсе. Почему? Есть состояния, которые способны понять твои друзья, а есть те, которые понятны не многим. Ее окружение от любой ее исповеди ждало решения. Сейчас все иначе. Анна осознавала проблему, но выхода пока не видела. Виталик – единственный, кто мог выслушать, даже когда решение еще не найдено. Она не была уверена, что он в очередной раз сможет ее спасти, но не сомневалась: с ним можно говорить открыто, потому что он не ждет от нее решений. Анна же впервые не знала, что делать.

– Что происходит? – обеспокоенный друг вернул разговор в прежнее русло.

Горестный вздох вырвался раньше, чем Анна успела его подавить. Она подняла на Виталика взгляд, полный тоски:

– Я не могу его забыть…

На лице собеседника возникло замешательство. Они слишком давно не общались. Виталик ошибочно полагал, что ее боль прошла еще в сентябре. В последний раз они встречались, когда Игорь «метил территорию».

– Кого? – недоуменно уточнил он.

– Матвея, – призналась она, всматриваясь в глубину темно-синих глаз.

Друг смотрел обескураженно.

– Я не могу его забыть! – в отчаянии воскликнула Анна. – Мои чувства как тяжелая цепь, которая душит и не дает свободно двигаться. Я не ем. Не сплю. Я умираю. И ничего не могу с этим поделать, – ее спич стал криком души последних семи дней.

Виталик сочувственно вздохнул.

– Что ты делала?

– Все, – горестно прошептала она. – Все, что я знаю.

Психолог ждал продолжения.

– Я написала список из сорока пунктов, перечислив его поступки в отношении меня.

Он кивнул.

– Написала список из двадцати пунктов, указав, почему он мне не подходит, – Анна достала из сумки блокнот. Открыла на нужной странице и протянула собеседнику. Тот молчал, поэтому она продолжила: – Я перечислила десять качеств, которые важны для меня в мужчине. И только одно соответствует Матвею. Я сделала технику «Обнуление», – она увидела в глазах психолога немой вопрос. – Это разновидность мандалы. Берешь свечу, тарелку, лист бумаги и ручку. Зажигаешь свечу. Кладешь лист на стол. Закрываешь глаза и представляешь, где находится человек, эмоции к которому хочешь обнулить. Начинаешь рисовать их на листе. Выражаешь их с помощью рисунка, не открывая глаз, пока эмоции не иссякнут. Наступает момент обнуления. Комкаешь лист и сжигаешь. Пепел отправляешь в окно или в унитаз.

– Очень полезная техника, – поддержал специалист.

Анна удивилась: интуитивно она прогнозировала осуждение от профессионального психолога.

– Она затрагивает все слои памяти, – прокомментировал Виталик. – Визуальный – вспоминаешь поступки. Аудиальный – фразы, сказанные человеком. Чувственный – эмоции, которые испытываешь. Физический – рисуешь все на бумаге. И проходишь ритуал освобождения через сожжение. Очень эффективная техника, только нужно выполнить ее до конца, – подытожил он.

Анна вздохнула.

– После нее мне стало легче, но я не могу его забыть, – закончила она.

– Может, это из-за романа? – предположил он.

– Я думала об этом. Да, я обречена на воспоминания, когда пишу.

– Может, допишешь позже?

– Нет. Мой роман спасет много судеб, – она внимательно посмотрела ему в глаза. – И зачем тогда я прошла все это? Чтобы стать умнее только для себя? А сколько в мире женщин, у которых нет таких Виталиков, Артемов и Тань… Что делать им? – эмоционально спросила она, обращаясь не к Виталику, а скорее к жизни.

Друг громко вздохнул.

– Мои чувства к Матвею не из-за романа. Наоборот, логичнее было бы ненавидеть его.

Психолог на секунду задумался.

– Может, начни встречаться с кем-то, – предложил он.

Анна отрицательно покачала головой.

– Это не работает. Обезболивающее не лечит, оно только притупляет боль. А еще может привести к зависимости.

– А что за чувства к Матвею?

Анна задумалась. Как описать все происходящее с ней? На ее глаза навернулись слезы.

– Меня словно растягивают на дыбе, и ничто не способно спасти от боли. Агония, – слеза скатилась по щеке.

На лице друга читалась жалость.

– Ты плачешь? Никогда не видел твоих слез, – сбивающимся голосом произнес он.

Официантка поставила на стол заказ. Они переключились на еду: Виталику требовалась пауза, чтобы осмыслить услышанное.

– Аннушка, позвони ему, – наконец сказал друг.

– Зачем? – поразилась она.

– Я подумал: если ты не можешь без него, может, твой урок в том, чтобы научиться взаимодействовать с таким, как он.

Анна отодвинула пустую тарелку. Говорят, что дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Такая дружба встречается, но для нее необходима безусловная любовь. Она любила Виталика просто за то, что он есть. Виталик отвечал ей тем же. Так было и с Галой, Тусей, Олей и Люсей. Разница лишь в том, что Виталик, как она считала, в силу половой принадлежности лишен женской впечатлительности. Оказывается, дело не в том, что он мужчина. Ее рассказ настолько тронул его, что психолог отошел на второй план, а на первый выступил друг. Или отец? Его синие глаза излучали бесконечную заботу, смешанную с жалостью.

– А вдруг это любовь? – грустно спросил он.

Она посмотрела внимательно. Когда друг произнес «любовь», в ее памяти открылась ячейка.

– А вот это самое интересное, – встрепенулась Анна. – Это адреналиновая псевдолюбовь! – эмоционально добавила она.

– Не слышал такого термина.

– Потому что я его придумала, – заметила она печально. – Таня сказала мне, что манипуляция вызывает выброс адреналина. Я ухватилась за это и стала копать глубже.

Виталик поднял глаза к потолку, доставая из памяти нужные файлы.

– Адреналин – это гормон стресса?

Анна кивнула:

– Он вырабатывается хромаффинными клетками мозгового вещества надпочечников и участвует в реакциях типа «бей или беги». Гормон действия. Его секреция резко повышается при стрессовых и пограничных состояниях, травмах, ожогах и шоке. Иными словами, он вырабатывается под влиянием опасности. Выброс адреналина мобилизует организм на борьбу.

– Инстинкт самосохранения? – психолог привычно достал из портфеля блокнот.

– Да. Причем, что интересно, инстинкт не различает физическую и психологическую опасность. Каждый раз, когда кто-то пытается применить насилие, происходит выброс адреналина.

– Ты хочешь сказать, что наш инстинкт срабатывает и на психологические виды насилия? Такие как пикап, НЛП, гипноз и другие виды манипуляции?

– Да! – торжественно сообщила Анна. Она видела, что Виталик не понимает. – Знаешь, каковы физиологические признаки выброса адреналина?

Тот отрицательно покачал головой.

– Усиленное или учащенное сердцебиение, – начала она.

– «Мое сердце остановилось, мое сердце замерло», – вспомнил он строчку известной песни.

Анна торжествующе посмотрела и продолжила:

– Сбой дыхания. Повышенное потоотделение, особенно в области ладоней и подмышек. Нарушение речи.

– Это когда не можешь выдавить из себя ни слова?

– Когда ты, вроде бы умный и говорящий, превращаешься в существо, способное только улыбаться.

Уголки губ Виталика поползли вверх.

– Затуманенное зрение. Провалы в памяти. Я сейчас не об алкоголе. А о состоянии, когда ты проговорил с человеком три часа, а о чем – не помнишь. Или вы встретились в ресторане, а какой там интерьер, ты не заметил.

Психолог закатил глаза, вспоминая свой опыт. Анна продолжила:

– Мигрень и боль в груди. Затруднения при выполнении обычной работы. Все мысли исключительно об объекте. Нарушение сна. Повышение температуры или рвота. Потеря веса.

Виталик быстро записал озвученные признаки в блокнот.

– Аннушка, так это все признаки влюбленности…

– В том-то и дело. Я же тоже слегла с температурой после знакомства с Матвеем. Причем знаешь, что еще интересно? Заложенный нос также признак адреналина: адреналин сужает сосуды.

Виталик смотрел озадаченно.

– Получается, что любви не существует? – пораженно спросил он.

– Существует, – успокоила его Анна. – Только любовь бывает разная. Смотри, что происходит с организмом дальше.

На лице Виталика всепоглощающая заинтересованность.

– Выброс адреналина произошел, женщина не ударила и не убежала, потому что перед ней всего лишь мужчина. Адреналин мобилизовал организм, повысил сахар. Тело обязано как-то отреагировать на этот химический процесс и вернуть физиологические реакции в норму. Потому что высокий сахар приводит к коме. Организм думает: «Нужно немедленно снизить сахар». Как организм это делает? – Анна сделала паузу. – Гасит выброс адреналина с помощью эндорфинов. Адреналин, – Анна подняла ладонь горизонтально на уровень лица. – Эндорфины, – опустила руку к столу.

– Эндорфины – это гормоны радости?

– Нет. Это устаревшее представление. Эндорфины погружают человека в эйфорию, состояние блаженства. Их еще называют естественным наркотиком. Это группа химических соединений, по способу действия сходных с опиатами – морфиноподобными соединениями. Эндорфины вырабатываются в нейронах головного мозга и могут, подобно опиатам, уменьшать боль, а также влиять на эмоциональное состояние.

– Наркотик? – поразился Виталик. – Организм думает: «Получил стресс – получи дозу»?

– Да. А еще вырабатывает наркотик, чтобы уменьшить физическую боль после борьбы.

– Я в шоке!

Анна кивнула и продолжила:

– И этот перепад гормонов вводит нас в состояние, известное как «эйфория любви». Нам нравится эффект от эндорфинов, но на самом деле он объясняется выбросом адреналина. Наш организм сигнализирует об опасности, а мы думаем, что это и есть чувство любви, – она сделала паузу. – На самом же деле это адреналиновая псевдолюбовь.

Виталик смотрел на нее взглядом человека, открывшего Вселенную. И Анна отлично его понимала: две недели назад она сама пережила это состояние.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я прочитала десятки исследований.

Друг понимающе кивнул.

– Один из экспериментов меня особенно поразил, – Анна вздохнула. – К тридцати крысам присоединили провод, по которому время от времени подавали ток. Подопытные получали легкий электрический разряд, приводящий к выбросу адреналина. У каждой из крыс было две кнопки. Одна отвечала за разряд, другая – за еду. На кнопки можно было нажимать пять раз в день. Знаешь, чем закончился эксперимент? – Понятно, что собеседник не знал. Она и не ждала ответа. – Все крысы умерли от голода! Между едой и удовольствием они выбрали второе. Это адреналиновая зависимость. И эксперимент доказал, что она отключает инстинкт самосохранения.

Виталик застонал. Анна продолжила:

– Понимаешь, что происходит? Выброс адреналина – реакция на любое нарушение границ, неважно, физическое это насилие или психологическое. Срабатывает инстинкт. Чем больше адреналина, тем больше эндорфинов. Мужчина – манипуляция – адреналин – эндорфин. Со временем этот человек становится наркотиком, дозой. Чем тяжелее техники, тем сильнее выброс адреналина и тем крепче привязанность к манипулятору. «Игла» вообще вызывает огромный стресс.

– «Игла» – подходящее название для техники пикапа, – трагическим тоном заметил Виталик.

– Мои чувства к Матвею – это не любовь, – Анна вздохнула. – Это ломка. Причем физическая. Знаешь, в чем моя ошибка?

Друг взглядом показал «нет».

– Я дала ему шанс. А он вернулся и применил гремучую смесь. Чем дольше общение и чем сильнее приемы, тем страшнее зависимость. Матвей стал наркотиком. Артем был прав: нужно бежать.

– И поэтому женщины не уходят от мужчин, которые их бьют, – грустно подытожил психолог.

Анна кивнула.

– А любовь?

– Настоящая любовь замешана на дофамине и фенилэтиламине. Чувство полета и готовность к великим свершениям остаются, но провалов в памяти и потери веса нет, и уж тем более нет температуры или рвоты. Любовь – это эмоциональный подъем, возбуждение, симпатия, сексуальное влечение, притяжение. Но из-за того, что мы не понимаем, в чем разница…

– …Вечно выбираем не того, – закончил фразу психолог.

– К тому же романы, фильмы, песни учат, что любовь – это адреналиновый всплеск, – напомнила Анна, откуда родом обман.

Виталик замолчал: ему понадобилось время. Анна задумчиво взглянула в окно. Манипуляция приводит к зависимости не только психологической, но и физической. А жертвы прикрывают свою «наркоманию» словом «любовь» и постоянно ищут оправдания поступкам мучителя. Она ощутила на себе цепкий взгляд.

– Что будешь делать?

– Я не буду ему звонить. Я не хочу умереть, как крысы в эксперименте, – она увидела в глазах друга уважение. – Кроме того, если я позвоню, Матвей убедится, что его стратегия работает. Чем я помогу ему? А чем себе? Финал предсказуем: даже если я отдам ему себя, он попользуется мною и выбросит. Лучше один раз пережить агонию, чем всю жизнь ждать, когда тебя поощрят.

Виталик понимающе кивнул.

– Знаешь, иногда нужно опуститься на дно, чтобы оттолкнуться, – философски заметил он.

– Я не из таких. Мне не нужно дно, – она выдохнула со стоном. – Я все способы перепробовала, которые рекомендуют для лечения адреналиновой зависимости.

– Какие?

– Полная информационная блокада: я не захожу на его страницу, – по лицу друга поняла, что он с этим согласен. – Спорт. Медитация. Новые увлечения. Я начала заниматься вокалом, – пояснила она. – Адреналиновая замена – аттракционы. Общаюсь с людьми, которые ничего не знают о Матвее. Медитирую. Молюсь. Использовала все психологические техники. Наступает временное облегчение, но потом состояние возвращается. Осталось попробовать только путешествия, – закончила свою мысль Анна. – Меня пригласили провести семинар на международном форуме в Шарм-эш-Шейхе.

– Когда?

– В начале декабря.

– Полети. Смена обстановки пойдет тебе на пользу, – поддержал ее решение Виталик.

– Должен быть способ отжать эти чертовы кнопки! – застонала она.

– Аннушка! – друг сочувственно вздохнул. – Освобождение от зависимости начинается с ее признания. Первый шаг ты уже сделала. Еще один – и, на мой взгляд, самый важный – связан с абстинентным синдромом. Синдромом отмены, – уточнил психолог. – Ломка – обязательный этап на пути к свободе. Главные пики обострения, как правило, приходятся на следующие даты: 7 дней, 21, 40, 90 и 6 месяцев. Таков путь избавления от зависимости, и его придется пройти. Избежать абстинентного синдрома невозможно, можно лишь минимизировать его. Перестань с ним бороться, просто прими его как часть твоего пути. Все, с чем мы боремся, только усиливается. Смирись. Есть хорошее упражнение – аффирмация: «Я не могу быть с Матвеем, но и без него я тоже не могу».

Анна посмотрела на Виталика. Смириться? Из любой ситуации она всегда искала выход. Всегда. Как смириться?

– Я попробую, – вздохнула она. – Я не позволю ему забрать меня у меня.

* * *

26 ноября

Анна зашла в квартиру. Не включая свет, скинула обувь. Сняла верхнюю одежду. Гостиную тускло освещали уличные огни. Она прошла в комнату. Легла на диван. Кот издал приветственный возглас. Когда ты занят, ты не замечаешь боли, вернее, переключен. В потоке дел отвлекаешься от самого себя. Но рано или поздно остаешься с собой наедине. В этот момент приходит осознание реальности. Побег, как и «обезболивающее», дает лишь иллюзию освобождения. Исцеляет же признание происходящего. Анна глубоко вздохнула.

Агония. Ломка, погружающая в агонию. Словно сердце воспалено и увеличилось в размерах. Сердце давит на ребра, они хрустят. Ты физически ощущаешь острую боль – без пика, без спада. Она одинакова, равнозначна, беспрерывна и рождает тягу к тому, что вызывает кайф. Ты наркоман, для которого доза – взгляд. Глаза цвета горького шоколада. Такого Анна не испытывала никогда. В ее жизни были разные виды боли. Была та, которую она называла «вырвали сердце», та, которая «разбила на мелкие части», но у той боли был пик, а после него всегда наступает спад. Эта же все время держала ее в одинаковом состоянии.

Адреналиновая ломка. Ломка заставляет искать повод, разум кричит: «Не смей!» Ты будто растянут на дыбе между логикой и животной тягой. Твои ребра хрустят, но не ломаются. Сердце кровоточит, но по-прежнему бьется. Суставы горят, но ты продолжаешь ходить. Ты дышишь, но в этом дыхании нет жизни. Ты готов стать немыслящим животным, лишь бы получить дозу. И жаждешь хотя бы минутного облегчения.

Только осознанность заставляет терпеть. Ты бездействуешь, но ненавидишь за это свой разум. Если бы не осознанность, Анна сдалась бы уже давно. Внутренне она сдавалась каждый день, ежеминутно, ежесекундно. Только осознанность удерживала от действий. Раньше Анна просыпалась с мыслью о свете, теперь – с мыслью о том, что смогла побороть себя еще один день. Жизнь превратилась в борьбу, в битву с самой собой. И какая бы из сторон ни побеждала, все равно раздавался хруст. Она слышала его каждое мгновение, даже во сне, – ничто не могло заставить этот хруст стихнуть.

«Я не могу быть с ним, но и без него я тоже не могу», – беззвучно прошептала она. После встречи с Виталиком эти слова стали ее молитвой. Она произносила их вслух или про себя, и только они помогали бездействовать.

Ты не можешь кричать, потому что крик отнимает силы. Стон тоже заглох: в нем нет смысла, он не способен облегчить боль. Ты бессилен что-либо изменить. Ты смиряешься с этим состоянием и продолжаешь бездействовать. С признанием бессилия приходит смирение, дающее силы пережить агонию. Высшее проявление силы – стать бессильным. Покориться, чтобы понять. Ей предстояло понять.

«Я не могу быть с ним, но и без него я тоже не могу». Интеллект говорил: «Это не может длиться вечно. Рано или поздно наступит освобождение». Между зависимостью и агонией освобождения она выбирала агонию. Несмотря на хруст.

* * *

7 декабря

– Получается, что в любой стратегии должно быть что-то, отличающее тебя от других?

Анна кивнула.

– Как вы это придумываете? – в голосе собеседника чувствовалось неподдельное восхищение.

– Никогда не думай как другие. И всегда думай о других, – поделилась она своим принципом. – Умей поставить себя на место целевой аудитории и предложить свой продукт так, как этого не делают конкуренты. А еще лучше – как этого не делал никто.

– «Стратегия голубого океана»?

– Отличная книга, – поддержала она.

– Ладно, пойду поплаваю.

Анна вновь улыбнулась. Собеседник мгновенно исчез из поля зрения. Седьмой день пребывания в Египте. Она огляделась: на верхней палубе никого. Участники форума решили отправиться на экскурсию в заповедник Рас-Мохаммед – самое живописное место на побережье Красного моря.

Пять яхт пришвартованы в устье Акабского залива, между Египтом и Саудовской Аравией, где находится необитаемый остров Тиран. Еще полвека назад он был загадкой для исследователей, но за короткий период превратился в одну из самых востребованных туристических достопримечательностей Египта.

Тиранский пролив – популярный пункт назначения для любителей дайвинга. Коралловые рифы острова входят в десятку лучших в мире мест для подводного плавания. Рифов четыре, и все они названы в честь английских исследователей, впервые нанесших их на карту: Джексон, Гордон, Вудхаус и Томас. За исключением рифа Гордон, они представляют собой отвесные подводные скалы, сверху донизу обросшие разноцветными кораллами. Кристально чистая вода, богатый подводный мир и причудливые растения создают сказочную картину. Анна наблюдала эти рифы десятки раз. Снорклинг и дайвинг когда-то были ее увлечениями, но за последние лет пять утратили былую привлекательность. В свое время этот вид отдыха привнес в ее жизнь Арнис – дайвинг был его страстью. Поначалу ей нравилось, но, увидев фауну всех океанов мира, она охладела к Красному морю. Для большинства участников семинара погружение – их первый опыт. Она понимала их упоение, но разделить его уже не могла. Все познается в сравнении. И сравнение часто становится для нас наказанием. Но и отказываться от экскурсии она не собиралась, потому что считала совместные поездки с участниками семинара обязательными.

С нижней палубы доносились восторженные возгласы. На лице Анны было умиротворение. Сегодня ровно три месяца, как она написала Матвею «Аминь». В последние семь дней ей полегчало – агония отступила. «Я не могу быть с ним, но и без него я тоже не могу» – беспрерывная мантра дала результат. Анна улетала в Египет в состоянии человека, пережившего тяжелую болезнь. Температура упала, асфиксия прошла, дыхание стабилизировалось, но общая слабость еще оставалась. Смена обстановки и климата переключила сознание. Неделя в Шарм-эш-Шейхе наполнена вниманием и заботой. В теплом дружеском кругу для Матвея нет места. Анна подняла лицо к небу, ловя теплые солнечные лучи.

Яхта качнулась, заставив открыть глаза, чтобы удержать равновесие. Взгляд Анны скользнул по зеркальной глади. Вдалеке виднелась красная гора, выныривавшая из тяжелых морских вод. Дикий и непреступный остров Тиран на расстоянии километра.

Название острова восходит к древней бедуинской легенде. Однажды арабская принцесса Санафир влюбилась в простого юношу по имени Тиран. Отец узнал о запретной любви и страшно разгневался. Влюбленных разлучили и поселили на разных островах Красного моря. Тогда отважный Тиран решил добраться до Санафир вплавь и бросился в морскую пучину. Но подвигу не суждено было свершиться: Тиран погиб в окружении хищных акул. А Санафир ждет возлюбленного по сей день. Если прислушаться, то можно уловить ее голос, доносимый ветром. И по-прежнему в заливе Акаба ютятся два острова – Санафир и Тиран.

Эту историю всегда рассказывают на экскурсии. Анна слышала ее много раз, и сегодняшний день не стал исключением. Все это уже было. Таинственный остров вдалеке, восторженные возгласы тех, кто впервые погрузился на морское дно, теплые лучи солнца на коже. Еще пара часов – и подадут обед: неизменную рыбу с овощами и рисом. Все как всегда. Чем может запомниться этот день?

– А почему вы не ныряете? – прервал раздумья голос за спиной. Анна обернулась. Перед ней стоял капитан судна, высокий седовласый египтянин.

– Я была здесь много раз, – не вдаваясь в подробности, ответила она. – Скажите, а я могу туда сплавать?

– Если доплывете, – сверкнул белозубой улыбкой капитан.

– Я хорошо плаваю, – сказала Анна скорее себе, чем ему. – Акулы не съедят? – уточнила она, помня легенду об острове.

– Могут быть рифовые, но они не опасны. Донт ворри, – успокоил он.

Она направилась к лестнице. На верхнюю палубу как раз поднялся один из организаторов форума.

– Ты точно не будешь погружаться? – в десятый раз переспросил Дэн.

– Нет, – вновь отказалась она. – Я хочу сплавать туда, – она указала рукой на остров. – Поднимусь вон на то возвышение, а ты сними меня на свой фотоаппарат.

– А это не опасно? – засомневался Дэн.

– Капитан говорит, что нет. И я надеюсь, он прав, – улыбнулась Анна. – Когда еще у меня будет возможность сфотографироваться на необитаемом острове? – спросила она себя.

Импульс, в котором нет ни капли сомнения, принял решение за нее. Она спрыгнула с яхты в синюю прохладу моря.

Анна плыла в направлении красного острова. И только преодолев метров двести, поняла, что не додумалась надеть ласты. Обернулась. Возвращаться на яхту нет смысла. С верхней палубы за ее маршрутом наблюдал Дэн. Помахала ему рукой. Он поднял руку в ответ. Посмотрела на остров. Еще семь минут – и половина пути позади.

Она вновь взглянула на яхты: с этого расстояния они напоминали миниатюрные лодочки. Когда она рассматривала остров с палубы, предстоящий путь казался более легким. В прозрачной глубине виднелись крупные рыбы и черепахи. Осознание бездны накрыло Анну бетонной плитой. В эту секунду ее импульсивное решение показалось не самой лучшей затеей. Волнение – и, словно по мановению волшебной палочки, в толще воды показались рифовые акулы. Хищников всегда привлекает сильное волнение. Анна глубоко вдохнула: только хладнокровие делает тебя невидимым для них. Перевернулась на спину, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Главное – чтобы одиночество в бездонном море не превратилось в панику. Физически преодолеть это расстояние легко. Но самая ожесточенная борьба со всем неизведанным на нашем пути – это борьба с самим собой. Дело не в физическом напряжении, а в осознании: если один из обитателей бездны решит напасть, никто не успеет спасти. Когда ты вступаешь на новый путь, эта критическая точка обязательна. Так всегда: без победы над собой не бывает результата. У любого пути есть последняя черта, рубеж, преодолев который невозможно вернуться в исходное состояние. Точка невозврата.

Анна набрала в легкие побольше воздуха. Наконец она взяла эмоции под контроль. Когда решение принято, есть только одна дорога – вперед. Настойчивость – черта ее характера. На семинарах последней недели она старалась привить это качество другим. Ей нужна победа над собой. А десятки глаз, наблюдающие с яхт, добавляют решимости. Последнюю треть пути она преодолевала в новом, неизвестном, полутрансовом состоянии. Она ни о чем не думала – только плыла, держа перед глазами цель.

Наконец стопы коснулись песка. Она вышла на берег. Невероятное ощущение: ты одна на необитаемом острове. Только ты и красный песок. Физической усталости не чувствовалось. Анна обернулась: яхты вдалеке казались игрушечными. Она видела, что ей машут. Подняла руку в ответ. Затем направилась к возвышению – ей повезло, что песок не горячий. Преодолела пятьдесят метров от лагуны до невысокого выступа в скале. Поднялась. Осмотрелась вокруг.

За спиной – остров без единой живой души, впереди – синяя гладь моря, теплые лучи солнца, окутывающие тело золотым сиянием. Она испытала незнакомое чувство. Что-то новое наполнило ее изнутри. Откровение. Когда вдруг, внезапно и беспричинно, понимаешь то, в чем не отдавал себе отчета годами. А может, и всю жизнь. Она стояла на берегу острова Тиран, прислушиваясь к собственным мыслям.

Манипуляция – это скрытый психологический прием, цель которого – получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. И к использованию манипуляции в отношении себя надо относиться как к ограблению.

Когда мошенник, применив гипноз, забирает у жертвы кошелек, на него можно написать заявление в полицию. А когда пикапер, используя тот же метод, через три часа знакомства получает секс – нет. И не только секс! Манипулятор получает бесплатный труд, влияние, финансовый ресурс, популярность и многое другое. В обоих случаях жертва отдает свой ресурс сама! Почему грабителей мы опасаемся, а манипуляторов – нет? Почему в ХХІ веке мы до сих пор верим в то, что манипулируют кем угодно, кроме нас? Откуда этот преступный оптимизм, из-за которого мы летим, как мотыльки, на огонь?

Все дело в нехватке знаний. Наше невежество всему причина. Из-за отсутствия знаний мы недооцениваем масштаб проблемы. Из-за непонимания механизма манипуляции мы легко управляемы. Из-за постоянного стресса мы впадаем в зависимость. Зависимость – ключевое слово. Если ты зависишь от присутствия человека, его мнения, одобрения, настроения, значит, ты в отношениях с манипулятором.

Виновата ли Анна в том, что привлекла Матвея в свою жизнь? Нет: таких, как он, всегда притягивают успешные. Думать так – все равно что утверждать: «Меня ограбили, потому что у меня есть деньги». «Деньги» – это внешность, сексуальность, харизма, интеллект, финансовое положение, влиятельность, популярность и публичность. Анна не виновата, что привлекла Матвея. Да и жертвой она не стала: ее спасло понимание, прикрывшее бронежилетом от пуль пикапа. Но она виновата в том, что дала Матвею шанс, совершив грех прощения. И за это получила агонию ломки.

Как писал языковед, труды которого она изучала, суть слова проявляется его смыслом, и в смысле можно увидеть эманацию его сути. Суть – иррациональна. В сути – мудрость и покой.

Слово «грех» в греческом языке изначально означало «промах» (промахнуться – не попасть в цель), а еще «восстановление хаоса». Слово «прощаю» в иврите переводится как «принимаю такое устройство мира». А «простить» – как «отпустить прошлое». Сам корень «прост» расшифровывается как «свободный».

В Библии написано, что простить – значит принять и отпустить. Многие ошибочно думают, что должны забыть о поступках человека в отношении себя. Простить – это не забыть, а понять и принять чужие поступки. Но и это лишь первый шаг. Второй – отпустить, то есть, признав природу человека, больше не впускать его в свою жизнь. Мы обретаем свободу, только вычеркивая обидчика из нашей жизни. Важно отпустить прошлое. А это возможно, только когда его участник перестает быть нашим настоящим. Совершить грех прощения – это забыть поступки и дать шанс.

Почему мы совершаем грех прощения? Что заставляет нас давать шанс тем, кто неоднократно причинял боль? Механизм манипуляции включает в себя два элемента: «идеального принца» и техники, активирующие страхи, сомнения и чувство вины. Чем больше времени жертва находится в состоянии нелогичности, неизвестности, неопределенности, тем ярче проявляются ее комплексы. Комплексы есть у всех, главное – их разбудить. Манипулятор искусно делает это, понижая самооценку объекта.

Кто становится жертвой? Жертвами манипулятора, пикапера, игрока становятся жизнерадостные, оптимистичные, щедрые, самокритичные, уважающие мнение других, не склонные ко лжи и цинизму личности. То есть большинство. Такой была и Анна, когда встретила Матвея. Чтобы стать жертвой, нужно иметь комплексы. А они есть у всех. Не поддастся манипуляции только законченный деспот или такой же манипулятор. А еще человек, который понял действие механизма и осознал последствия.

Чтобы победить дракона, нужно самому стать драконом. Чтобы победить Матвея, Анна сама превратилась в манипулятора. Чем она лучше него? Она использовала Игоря как «обезболивающее». Почему она не поставила точку в отношениях, когда он улетал в Камбоджу? Наоборот, она дала ему «свободу». Если хочешь привязать человека, дай ему мнимую свободу. Не сделал ли Матвей то же самое с ней? Теперь Анна понимала, почему манипуляторы не ставят точку. Зачем? Вдруг завтра все изменится и ресурс вновь понадобится?

Гордыня привязывала ее к Матвею. Оборотная сторона гордыни – страх быть отвергнутой. Глаза Анны наполнились слезами. А ее «материнская жалость» – оборотная сторона страха потерять.

Манипуляция – это вирус. Когда ты понимаешь, что стал жертвой, ты заражаешься цинизмом. Жаждешь сатисфакции. А получив ее, испытываешь удовлетворение лишь краткий миг, после которого наступает агония. Ты оказываешься перед выбором: стать таким же, как обидчик, или пережить трансформацию. Когда-то она спрашивала себя: «Для чего дана боль?» Когда в твоей жизни наступает кризис, появляются возможности для изменений. Боль сигнализирует о том, что ты можешь стать лучше.

Слово «трансформация» означает «закрыть Иное в энергетической форме». Загнать джинна в бутылку. Познать своих демонов и научиться ими управлять. Страхи, сомнения, чувство вины – вот те демоны, которые живут внутри нас и питают наши комплексы. Они управляют нами, заставляя делать неправильный выбор – превращать свою жизнь в хаос. Вынуждают совершать грех прощения и идти на поводу у манипулятора. Главная задача манипулятора – заставить нас действовать. И мы совершаем нужные ему действия из-за страхов, сомнений и чувства вины, пробужденных в нас искусственно.

Какие комплексы делают нас жертвами? Комплекс неполноценности, заставляющий сравнивать себя с другими. Комплекс вины, вынуждающий винить во всем себя. Комплекс героя, побуждающий помогать другим в ущерб себе. Комплекс мученика – неосознанное стремление к страданиям и роли жертвы. Комплекс отличницы, хорошей девочки, проявляющийся в безудержном желании нравиться всем без исключения, боязни кого-то обидеть, страхе перед критикой, в трудностях с принятием решений и мучительных сомнениях, неумении отдыхать, завышенных требованиях к себе и неспособности себя хвалить.

Комплексуальные структуры питаются сотнями страхов. Среди них страх, что лучше него не будет, страх нелюбви, одиночества, измены и предательства, несоответствия, осуждения, бездетности, развода, общественного мнения и осуждения, повторения ситуации, нищеты, материальной зависимости, ответственности, физического насилия, денег, публичности или успеха, страх быть отвергнутой, счастливой, искренней, страх стать матерью-одиночкой, полюбить, довериться, повторить судьбу матери, не достичь желаемого, обидеть или сказать о своих чувствах.

Откуда берутся комплексы? Комплексы формируются в детстве, когда мы очень уязвимы и безоговорочно верим тому, что говорят взрослые. До трех лет все негативные мнения о нас беспрепятственно проникают в подсознание, ведь дети неспособны фильтровать информацию. А до пяти лет – закрепляются. Комплексы закладываются в моменты невыносимой эмоциональной боли во взаимоотношениях со значимыми для нас людьми: отцом, матерью, бабушкой, дядями и тетями, любимым человеком, друзьями. Какая-то фраза, человек, место, запах – все что угодно может напомнить о старой эмоциональной травме и активировать комплекс. А еще – техники манипуляции.

– Как научиться управлять страхами?! – закричала Анна. Ее голос утонул в шуме ветра и моря.

«Нужно найти их и назвать, вспомнить, кто и когда нанес тебе травму, простить и попросить прощения у страха, у себя, у тела». Казалось, в этот момент с ней разговаривала сама жизнь.

– Я прошу прощения у своего страха быть отвергнутой за то, что он пришел в мою жизнь и долгие годы управлял ею, – прошептала Анна. – Я прощаю свой страх быть отвергнутой за то, что он так долго влиял на мою жизнь. Я прощаю себя за то, что вобрала страх быть отвергнутой и он причинял мне боль. Каждый раз, когда люди меня отвергали, они становились нужны мне. Так было всегда. С Матвеем, да и с Игорем, – она вспомнила терзания трех дней, когда он ушел, напоследок хлопнув дверью. – Я прощаю своего отца за то, что сознательно или бессознательно он стал причиной страха быть отвергнутой. Я прошу прощения у своего тела за то, что страхом быть отвергнутой причиняла ему боль, когда плакала или переживала, когда не высказывала то, что думаю. Я благодарю страх быть отвергнутой за то, что он многому научил меня, и за то, что он навсегда ушел из моей жизни и перестал влиять на мой выбор.

Если в твою жизнь пришла манипуляция, у тебя есть выбор. Он есть всегда. Каждый день мы делаем выбор, который впоследствии определяет наш результат. Первый вариант – стать жертвой, которой попользуются и выбросят, когда она станет не нужна или неудобна. Жертва манипулятора – это ситуационное понятие, а не психологическая характеристика личности. Второй – самой стать «драконом». Но единственным подтверждением твоей победы будет побег агрессора. Третий – отказаться от греха прощения. Пройти трансформацию. Не совершай грех прощения – и ты освободишься от рабства.

Трансформация состоит из пяти шагов: познать свои комплексы, научиться ими управлять, познать свою мотивацию, научиться видеть комплексы других, научиться управлять чужими комплексами. Но не чтобы манипулировать, а чтобы помогать людям стать лучше. Не идя на поводу у манипулятора, мы даем ему шанс пережить агонию, которая, возможно, приведет к трансформации. И именно поэтому нельзя совершать грех прощения.

По лицу Анны текли слезы. Она не понимала, что с ней происходит. Поток мыслей словно сам по себе давал ответы на самые сокровенные вопросы. Казалось, что она провела в одиночестве часы.

– Что мне делать с этой информацией? – прошептала она.

И в то же мгновение увидела, как пассажиры прыгают с яхт и устремляются к острову. Анна наблюдала за тем, как они приближались и выходили на берег. Через пятнадцать минут остров наполнился десятками людей.

– Я захватил тебе ласты! – размахивая снаряжением, прокричал Миша, близкий друг Анны.

– Спасибо! – крикнула она в ответ.

Когда кто-то показал путь, своим примером доказав, что он преодолим, пройти по нему намного легче. Ведь если это сделал кто-то, значит, сможешь и ты.

* * *

11 декабря

Анна зашла в квартиру. Буржуй вышел встретить ее.

– Соскучился, кот?

Она включила свет. Занесла чемодан. Не снимая верхней одежды, взяла Буржуя на руки. Шумно втянула воздух. Дом. На столе в гостиной записка: «Добро пожаловать домой. Мы скучали». Анна улыбнулась: Туся. Впервые она прилетела в Киев и никто ее не встречал. Но забота подруги заставила забыть об этом с помощью пяти слов. На плите ждал неизменный зеленый борщ – нечто фундаментальное, традиция, дающая точку опоры. Она сняла шубу.

Необитаемый Тиран изменил Анну. Жизнь словно дала ей время для открытий. Участники семинара улетели на следующий день, предоставив ее самой себе. Три последних дня она доставала из своего бессознательного страхи, заново проживая опыт прошлого.

Она поняла, что страх одиночества заставлял ее быть в отношениях, которых она не хотела. И именно этот страх мешал ей расстаться с Игорем. Поняла, что страх «меня не любят» вынуждает стараться, чтобы заслужить любовь. Она прожила десятки страхов за эти три дня. Три дня, освободившие ее из плена выбора, который разрушал ее жизнь.

Анна записывала то, что узнала на острове. Потом читала тексты, и по лицу текли слезы. Они переходили в безудержный плач, после которого следовало обнуление. Катарсис. Наступает спокойствие и внутренняя тишина. Это состояние – сигнал того, что страх ушел.

Она многое поняла за эти три дня. Манипулятор приходит в твою жизнь, потому что он тебя выбрал. Но останется он или нет – это твоя ответственность. Манипуляция – экзамен под названием «Быть или казаться?», который устраивает нам жизнь. Анна казалась девушкой без комплексов, но не была такой. За внешней самодостаточностью полно страхов. Страх быть отвергнутой невидимой цепью привязывал ее к Матвею. Оглядываясь назад, она не понимала, зачем давала ему шансы. Зачем желала сатисфакции? Зачем потратила на это три месяца жизни? И утешение «Хорошо, что не три года» не приносило облегчения. Когда ты знаешь своих демонов в лицо, прошлые решения кажутся тебе странными и глупыми.

Женщины часто думают, что любят мужчин, которые ими манипулируют. Можем ли мы любить человека, которого не знаем? Матвей был прав: она не знает его настоящего. Ей известны его приемчики и речевые конструкции, его заученные шутки и стихи, его любимые фильмы. Но любимые ли они? Анна по одному предложению способна безошибочно определить, манипулирует ли он. Но она не знает, какой он на самом деле. Скорее всего, за маской скрывается маленький «Я-ребенок» с комплексами Питера Пэна и неполноценности. В поступках Матвея прослеживалось желание оставаться ребенком и нежелание брать на себя ответственность и обязанности взрослого. Почему она в этом уверена? Сознательное применение манипуляции сигнализирует о глубинных комплексах. Анализируя прошлое, она могла по пальцам одной руки пересчитать, когда видела его без маски. И в те моменты его плечи опускались, он курил, вздыхал и не шутил. Нужен ли ей такой Матвей?

Когда-то он сказал: «Я задаюсь вопросом, нужен ли я тебе настоящий». Все манипуляторы прокляты своей маской. Они обречены на постоянный вопрос «Любит ли она меня настоящего?». Ответ – нет. Мы не способны любить того, кого не знаем, а значит, кому инстинктивно не доверяем.

Любовь всегда предполагает уважение, доверие и влечение. То, что жертвы испытывают к манипулятору, – адреналиновая псевдолюбовь. И срок ее короток – всего три года. Многие не могут вырваться из этих отношений, потому что думают, что это чувства, а на самом деле это зависимость. Адреналиновая ломка такая же, как ломка от наркотиков. Они тоже бывают легкими и тяжелыми, как и приемы манипуляции. Чем тяжелее приемы, тем тяжелее выход из зависимости. Нужно понять, что адреналиновая зависимость – вопрос физиологии, а не только психологии. Ломка – обязательный этап пути, единственная возможность выздороветь, а значит, освободиться.

Но остался еще один вопрос: способна ли ее трансформация повлиять на Матвея? Анна пока не могла ответить.

Взяла планшет. Она не заходила на страницу Матвея больше месяца. Не так много постов за это время. Несколько сообщений о работе. Снимок из аэропорта: он улетал в ноябре. Грустные фото со стихами Бродского: «И значит, остались только иллюзия и дорога. И быть над землей закатам, и быть над землей рассветам». Высказывания писателей. Он похудел: агония коснулась не только ее. Скорее всего, рядом с ним есть «обезболивающее». Но оно не лечит. Она знала это по своему опыту. Может, Матвей все-таки изменит свой выбор?

* * *

21 декабря

Анна вышла из отеля, в котором проходил семинар. Сегодня она не спикер, сегодня – ученица. Захотелось сбросить груз негативных эмоций, накопившихся за последние пять месяцев. Она посетила двухдневный семинар по методу Хосе Сильвы. Десятки очищающих медитаций за два дня. По возвращении из Египта она чувствовала себя наркоманом, пережившим ломку и в агонии избавившимся от зависимости. В ее жизни наконец появилось место для позитивных эмоций. Теперь она вспомнила, кем была до встречи с Матвеем. День за днем она возвращала себе по крупице ту Аню, которая торопилась на прием к врачу солнечным июльским утром.

На улице снегопад. Пушистые хлопья превращают город в декорации фильма о новогодней феерии. Анна глубоко вдохнула наполняющий восторгом холодный воздух зимы. Она наблюдала за танцем снежинок в свете фонарей. Последние десять дней она вновь ощущала безграничное спокойствие, дарившее радость созерцания.

Снежные хлопья кружились в темно-синем небе. Улыбнувшись, она пошла к месту парковки. Возле входа в отель ее силуэт кратко высветили лучи фар. Анна обернулась: незнакомая «Ауди Купе». «Наверное, обознались», – подумала она. Направилась дальше по запланированному маршруту. Снова моргнули фары. Она развернулась и пристально посмотрела в лобовое стекло. Водительская дверь открылась. Из машины выбежал мужчина.

– Богинская! – радостно воскликнул он. – А я смотрю, ты это или не ты?!

Анна поразилась.

– Представляешь, я три дня в Киеве и все время думаю тебе позвонить… Это точно судьба! – в каждом слове экстаз.

Она не успела опомниться, как он стиснул ее в объятиях.

– Я сегодня улетаю. Сижу в автомобиле и думаю, что так и не позвонил. И тут ты! Представить себе не можешь, как я рад тебя видеть! – продолжал тараторить Женя.

Анна рассмеялась. Его непосредственность и открытость мгновенно привели ее в детский восторг. Наконец Женя вернул ее на землю.

– Что ты здесь делаешь?

– Была на семинаре.

– А я здесь живу, – сказал идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. – Спешишь? – широко улыбаясь, поинтересовался он.

Она отрицательно покачала головой. Казалось, улыбка на лице Жени стала еще в два раза шире.

– Кофе попьем?

Она кивнула. В его глазах зажегся свет, не уступающий по яркости автомобильным фарам.

– Рассказывай. Как ты? – пропуская ее в двери отеля, спросил он.

* * *

22 декабря

Анна медленно пробуждалась от звука мобильного, отчаянно сигналившего в гостиной. Словно сверло перфоратора настойчиво внедрялось в сон.

– Кто может так названивать? – еще в полудреме простонала она.

«Перфоратор» не унимался. Она сдалась и направилась в гостиную.

– Слушаю, – прохрипела в трубку.

– Счастье мое, почему ты не отвечаешь? – послышался возмущенный голос Игоря.

– Я спала, – констатировала Анна. – Ты вернулся? – задала она глупый вопрос сонного человека.

– Да. Только что вышел из аэропорта. Я сошел с самолета, звоню первой тебе, а не маме – а в ответ гудки.

– Добро пожаловать домой, – стандартно поприветствовала Анна. – Я писала роман до шести, – объяснила она.

На линии послышался трагический вздох Думанского.

– Когда мы встретимся? – вместо ненужного недовольства взял быка за рога Игорь.

Сон как рукой сняло.

– Когда ты хочешь?

– Давай завтра. Сегодня высплюсь.

Этот вариант ее устраивал.

– Хорошо, – с неслышным вздохом согласилась она. – Как Камбоджа?

– Расскажу при встрече. Я привез тебе магниты, – сообщил он.

– Спасибо.

– Я скучал…

Анна взглянула на себя в зеркало. Теперь трагически вздохнуть захотелось ей.

– Рада, что ты вернулся в добром здравии, – только и сказала она. – Отдыхай.

– Позвоню чуть позже.

Анна внимательно смотрела на еще светившийся экран телефона. Семь неотвеченных вызовов. Все-таки позвонил. Из груди вырвался давно сдерживаемый вздох сожаления. За полтора месяца она написала ему один раз, и то потому, что Гала сообщила: в районе Камбоджи случилось цунами. В ответ получила: «Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне. Меня стихия не коснулась, потому что я был на юге», а еще фотографии заката и панорам. Анна надеялась, что его «обезболивающее» Диана или какая-нибудь островитянка на островах заставит забыть о ней. Или новые эмоции от изучения экзотической страны. Этого не произошло. Судя по тону и обращению «Счастье мое», Игорь настроен решительно.

* * *

25 декабря

Влажный воздух проникал в салон автомобиля сквозь открытое окно. Долгий день был наполнен работой и делами, кроме того, еще несколько часов заняла фотосессия.

Вереница машин тянулась вдоль парка. Дети, играющие в снежки. Снеговик из искусственного снега – декорация, вызывающая приподнятое настроение. Елка в разноцветной гирлянде. Красиво. Город погружен в предпраздничную эйфорию. Скоро Новый год, а она до сих пор не понимает, где будет его встречать.

Зазвонил мобильный: «Игорь».

– Три минуты – и я на месте, – упредила она вопрос.

– Хорошо, я уже здесь. Заказать тебе что-то?

– Кофе и чизкейк. Спасибо, – поблагодарила Анна. Игорь в своем репертуаре: заботливый контроль.

Они так и не встретились после его приезда. Игорь не перезвонил: скорее всего, ждал, что она сама настоит на встрече. Анна же потерялась в жизненном потоке. Спустя три дня, когда его имя высветилось на экране мобильного, она решила, что откладывать встречу не стоит. Сама предложила встретиться в «Андер Вандер». Его ответом стало радостное «Как скажешь, счастье мое!».

Анна понимала, что Игорь с ней играет. Его новая, незнакомая самоуверенность появилась из-за встречи с Дианой в Москве. Судя по поведению Думанского, та хотела возобновить отношения.

Шлагбаум поднялся, и Анна въехала на территорию ресторана. Закрытая стоянка не для всех. Парковщик приветственно помахал рукой и указал на свободное место для автомобиля. Припарковалась.

– Вы надолго? – открывая дверь, задал он обычный вопрос.

– Нет, – улыбнулась она. Протянула деньги. Благодарная улыбка в ответ. Открыла дверь заднего сиденья и взяла бумажный пакет. Направилась к ресторану.

Игорь стоял возле входа, задумчиво выпуская клубы сигаретного дыма. Статный, в синих джинсах, белом свитере крупной вязки с высоким воротником, идеально подчеркивающим золотой загар. Модная стрижка, гордо поднятый подбородок и слегка прищуренные глаза, смотрящие в противоположную ей сторону.

– Ого, ты загорел! – воскликнула она.

Цвет его кожи говорил о том, что он провел в теплых краях не неделю и даже не две. Игорь обернулся.

– Прямо зависть берет, – весело сказала Анна.

На его лице появилась довольная улыбка. Он обнял Анну, слегка оторвав от земли. Она вновь ощутила знакомый запах мускуса и амбры. Наконец Игорь выпустил ее из объятий. В янтарных глазах читалась радость.

– Соскучилась по настоящему мужчине?! – растягивая слова, начал он.

В каждой шутке лишь доля шутки. Его самолюбование рвалось наружу. Но ирония Думанского всегда ей нравилась. Анна рассмеялась:

– Еще как!

– Я так и думал, что одиночество пойдет тебе на пользу! – удовлетворенно заметил он.

– Ты не замерзнешь?

Вместо ответа он потушил сигарету.

– Пойдем, – Игорь открыл тяжелую дверь, пропуская Анну вперед. Они зашли внутрь. И в этот момент она услышала:

– Богинская!

Анна обернулась на обращение. В углу главного зала сидело двое мужчин. Валера и Саша. С каждым из них в свое время она делала проекты – бизнес-аналитика. Она улыбнулась. Мужчины встали из-за стола и двинулись в ее сторону. По очереди тепло обняли.

– Пообедаешь с нами? – спросил Валера.

Партнеры не поняли, что она с Игорем. Со стороны казалось, что посетитель вышел покурить и они случайно зашли вместе. Анна отрицательно покачала головой. Саша продолжал держать ее за руку. Думанский растерянно наблюдал за происходящим.

– У меня встреча, – пояснила она причину отказа. Знакомые с сожалением вздохнули.

– Нужно обязательно встретиться, – улыбнулся Саша.

– Созвонимся, – попрощалась она.

Они направились в нижний зал. Анна не могла сдержать улыбку: эта случайная встреча – словно ответ жизни на самодовольство Игоря. Валера и Саша – импозантные мужчины в возрасте около сорока лет.

– Поклонники? – Игорь будто прочел ее мысли.

– Скорее партнеры, – в ее глазах появилась интрига.

Наконец сели за столик в тихом дальнем углу ресторана. Официант принес кофе и чизкейк.

– Поужинаешь?

Анна отрицательно покачала головой.

– Нет. У меня еще дела, – соврала она.

Из груди Игоря вырвался возглас удивления.

– А я магниты и подарки не взял. Думал, после встречи поедем ко мне, – поделился он планами.

Анна вздохнула.

– Как поездка? – сменила она тему. – Ангкор-Ват восхитил?

– Так себе, – кратко прокомментировал он. – Озеро Тонлесап – вот что удивило, плавучие деревни, – эмоционально сказал Игорь. – Представляешь? Сотни тысяч людей живут на воде!

– На сваях?

– Нет. Фундамент домов – это скопление лодок, плотов, связанных бочек и других плавсредств. Ты не представляешь! В этих деревнях люди живут всю жизнь, не сходя на берег. Передвигаются только на лодках. У многих рядом с домиком небольшой огородик, на котором выращивают овощи. Дети плавают от дома к дому в металлических тазах. Я был в шоке!

Анна улыбнулась. Игорь погрузился в рассказ о местах, которые его поразили. Об обезьянках в храмах Ангкора, о Слоновых горах и Бамбуковом мосте, о пляжах Сиануквиля и Серебряной пагоде. Поведал о жизни на острове Ко Ронг в бунгало, расположенном в десяти метрах от прибоя. О том, что Макс впал в депрессию от условий быта. Чтобы спасти дружбу, на обратном пути Игорю пришлось снять на три дня номер в пятизвездочном отеле Пномпеня. Макс сказал, что больше никуда с ним не поедет.

– Видел, ты летала в Египет, – неожиданно сменил он тему разговора.

– По работе, – пояснила она.

– А ты как? – поинтересовался он.

– Пишу, – улыбнулась Анна.

– Веришь, что роман станет бестселлером? – он язвительно усмехнулся.

– Я пишу потому, что не написать невозможно. И не мне решать, бестселлер это или нет. Решение принимают читатели, – ответила она.

В воздухе повисла пауза. Тягучая, как засахарившийся мед – его можно съесть, но для этого потребуются усилия. Пауза, которая молчаливо кричала о реальности происходящего. Как знак «кирпич»: здесь нет въезда. Анна внимательно посмотрела на Думанского.

– Как встреча с Дианой?

Он на секунду замер.

– Никак. Я изменился, а она нет, – признался он. – Поняла, какой счастливый билетик потеряла, но уже поздно, – в каждой букве читалось удовлетворение.

Анна знала причину: сатисфакция. Кроме того, тремя предложениями Игорь подтвердил все ее предположения. Она поверила ему. Так часто бывает: мы встречаемся с бывшим и не можем понять, что связывало нас когда-то. Кроме того, тело Игоря говорило об искренности. Анна смотрела ему в глаза.

– Ты похудела. Но выглядишь отлично. – Она действительно выглядела хорошо: профессиональный макияж, свежая стрижка, черные брюки и черно-белая блузка с необычным принтом. – Страдала без меня, – в голосе чувствовалась непоколебимая уверенность.

Он ждал от нее чего-то, противоположного реальности. Его самоуверенность не задевала. Анна знала причину его самонадеянности. Но, несмотря ни на что, тяжелый разговор придется начать.

– Не страдала, – призналась она.

На лице собеседника отразилось секундное замешательство.

– Игорь, – начала Анна. На секунду запнулась. – Игорь, я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Если я останусь с тобой, ты вновь будешь рассказывать следующей девушке, что дал мне все, а я тебя не любила.

По его телу пробежала дрожь. Он не пытался ее сдержать, он даже не осознавал ее. Игоря трясло. Его взгляд нашел невидимую точку на белой скатерти. В воздухе вновь повисла тягучая пауза.

– Ты решила расстаться? – чуть заикаясь, спросил он.

Анна пристально посмотрела ему в глаза, превратившиеся в темный янтарь.

– Ты и я слишком разные, чтобы быть вместе. Я не могу и не хочу причинять тебе боль, – пояснила она. – Ты этого не заслуживаешь.

– Зачем тогда встречалась со мной сегодня? – возмутился он.

– Мы провели вместе много хороших минут. Я не хотела обижать тебя таким поведением. Кроме того, трусливый побег не в моем характере.

Игорь молчал. Анна смотрела на него, осознавая их совместный опыт. Они оба стали заложниками собственной боли. И возможно, могли бы остаться вместе, если бы не его отношение к книге. Анна не могла выбрать его. Почему? Потому что на вопрос Виталика «Что ты хочешь?» ответила: «Успех, благополучие, семья». Но любила она творчество, деньги, людей. Наша психика напоминает айсберг. Представление о том, что для тебя важно, – это всего лишь десять процентов над водой, то, что ты анализируешь и осознаешь. А под водой находятся девяносто процентов бессознательного – то, что ты любишь. Она не могла выбрать Игоря, потому что хотела семью, но любила людей. Ее желание дать знания, которые помогут многим, было намного сильнее. Ее бессознательное, как всегда, победило. Оно всегда побеждает. С ним бесполезно бороться. Ты должен или договориться с ним, или навсегда остаться побежденным.

Анна встала из-за стола. Думанский машинально поднялся вслед за ней. Она смотрела на него снизу вверх.

– Через полгода будешь проситься назад, – зло сказал он.

Говорить так его заставляло разочарование. Она встала на носки и обняла его за шею. Прижалась щекой к его щеке.

– Ты же знаешь: я не приду, – прошептала Анна. – Прости меня, Мёдик. У меня нет чувств к тебе. Есть только благодарность, но этого недостаточно, чтобы быть вместе, – она обняла его крепче. – Прости меня, – искренне сказала она. – Будь счастлив.

Она взяла сумку и шубу. Пошла к выходу.

– Ты забыла пакет, – напомнил Игорь.

– Это твой пакет, – ответила Анна: она собрала всякие мелочи, накопившиеся в ее квартире за время их встреч.

Казалось, путь к лестнице тянулся часы. Она слышала, как Думанский сел на диван и подозвал официанта. Чувствовала на себе его взгляд. Наконец ее силуэт исчез из поля зрения Игоря.

Анна вышла на улицу, глубоко вдохнула морозный воздух декабря. На необитаемом острове и в последующие три дня она многое поняла и об их отношениях. Она использовала Игоря как обезболивающее. Да, это компенсация, но Анна не отыгрывалась на нем. Страх «меня не любят», искусно активированный Матвеем, стал причиной романа с Думанским. А страх одиночества не дал возможности закончить отношения с Мёдиком перед его отлетом в Камбоджу. Из груди вырвался вздох раскаяния. Да, она совершила много ошибок, но не страшно ошибиться – страшно не сделать выводов.

Не стоит двум людям, травмированным недавним опытом, вступать в отношения. Она искала «обезболивающее», он – статусную жену. И возможно, у этой связи был бы шанс, если бы не появился Матвей. Его возвращение стало камнем, потянувшим и без того шаткую лодку их отношений ко дну. Своим появлением Матвей активировал страхи не только Анны, но и Игоря. У Думанского появился страх повторения ситуации и предательства. А у нее – страх повторения ситуации и корыстных намерений. Наш опыт часто мешает нам жить. Если бы был «клей»… Честность с самим собой – вот показатель осознанности. Ты можешь врать всему миру, но не себе. Ее же осознанность, возникшая после одиночества на острове Тиран, перешла на новый уровень: она отказывалась врать не только себе, но и миру. Отказывалась врать Игорю.

* * *

Анна свернула на дорожку, ведущую к дому. Припарковалась возле подъезда. Снег хлопьями падал на лобовое стекло.

После встречи с Игорем наступило облегчение. Страхи постоянно заставляют нас делать ложный выбор. Но когда ты познал, что тобой движет, ты делаешь другой выбор. Тот, который однажды приведет тебя к счастью. Самодостаточность приходит к тому, кто научился жить так, чтобы его чувства, мысли и действия совпадали. Самодостаточный человек никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе. Вот в чем разница между «быть» и «казаться». Если к себе ты относишься намного лучше, чем к другим, это внешняя, а значит, ложная самодостаточность, за которой скрываются комплексы.

Анна познала своих демонов, научилась их видеть, а значит, управлять ими. Она поняла: когда внутри поселяются сомнения, чувство вины или страхи, тобой руководят комплексы. Нужно делать выбор, основанный на любви, а не на страхе, тогда результаты жизни будут иными. Сколько боли можно избежать, научившись делать выбор с позиции любви к себе… Только где ее взять? Ответ на этот вопрос ей предстояло найти.

Зазвонил мобильный. На экране надпись «Евгений Полищук». Анна удивилась: они не общались после той неожиданной встречи – краткого дружеского кофепития двух знакомых, которых свел случай.

– Привет.

– Как дела, Богинская? – радостно начал Женя.

– Все хорошо. А у тебя? – поддержала она его настроение.

– Я в субботу в Киеве. Хотел пригласить тебя на ужин, – пояснил он причину звонка. – Поужинаешь с добрым другом?

– С удовольствием, – улыбнулась Анна.

– Тогда до встречи, – в голосе Жени чувствовалась неприкрытая радость. Ярко выраженная черта его характера – открытость.

* * *

26 декабря

Ей снился сон. Она ясно видела, что Матвей с ней разговаривает. Он что-то говорит, но она не слышит слов. Открыла глаза. Словно неведомая сила выбросила ее из сна в реальность.

Анна выбралась из-под одеяла. Никаких признаков сна. Интуиция вела на кухню за планшетом. Зашла в Facebook: одно новое сообщение. «Просмотреть».

Матвей: «Доброе утро. А можно попросить ссылку на те сайты, которые тебе понравились?»

Ее взгляд прилип к экрану. Ступор. Связь с Матвеем за гранью ее понимания. Она периодически ощущала движение карандаша в солнечном сплетении, но то, что произошло сейчас, подтвердило: между ними существует невидимая связь, объединяющая, несмотря на расстояние.

Анна: «Да, можно. Только мне нужно их найти».

Она отложила планшет. Нажала кнопку чайника. Злилась ли она на него? Нет. Она его искренне простила. Несмотря на все его поступки, Анна испытывала благодарность за знания, которые получила. За то, что он пробудил в ней желание творчества, за то, что она пишет. Их встреча помогла ей многое понять и измениться.

Она заварила кофе. Открыла ноутбук. Нашла папку, в которой хранилась вся информация по проекту Матвея. Кликнула на документ под названием «Сайт». Скопировала ссылки. Открыла социальную сеть.

Еще раз взглянула на текст сообщения. Сайты всего лишь повод: он мог проанализировать те, что есть в гугле, и выбрать на свое усмотрение. Это подтверждал и лишний пробел перед знаком. Чего он хочет? Может, агония заставила его измениться, так же как и ее? А может, он хочет о чем-то спросить или поговорить и не знает, с чего начать?

Анна: «Ссылки на сайт. Мне больше всего нравится сочетание ярко-алого, белого и стального. И еще: если ты хочешь о чем-то спросить или что-то сказать, я открыта и всегда тебе рада».

Она взглянула в окно: снежная зима окутала все вокруг белым синтепоном. Сделала глоток кофе. Открыла створку. Морозный воздух ворвался в комнату вместе со снежной пылью. Она глубоко вдохнула. Впервые она не волновалась из-за его сообщения. И ничего не ждала. Хотелось только понять, изменился ли он.

Вопросов к Матвею у нее не было. А вот у него их должно быть немало. Он считал ее игроком, к тому же понимал, что у нее много причин обижаться на него. Снежная пыль залетала в окно и мгновенно растворялась в тепле. Анна глубоко дышала. Ноутбук издал сигнал. Она закрыла окно.

Матвей: «Аня – я сойду с ума с тобой!»

На ее лице появилась улыбка.

Анна: «Это хорошо или плохо? Буду думать, что это хорошо. По крайней мере, со мной сойдешь с ума))) А не непонятно с кем)))»

Ответ пришел мгновенно.

Матвей: «Это хорошо»

Матвей: «А какие вопросы»

Анна: «Например, играла ли я с тобой. Или такой: что такое «Аминь» в моем понимании. Обижаюсь ли я на тебя. Могу продолжить список».

Матвей: «?»

Анна: «Начну с главного. Я честно говорю о том, что чувствую и кем являюсь. То, что пишу, – правда. Я не могу заставить тебя довериться… Но я могу сказать тебе: «ПОВЕРЬ». И если кто-то обвинит меня в том, что я играю или это форма манипуляции, он соврет. Я всегда была на сто процентов честна с тобой».

Анна: «Играла ли я с тобой? Скажу прямо: я никогда не хотела соревноваться с тобой, я только защищалась. Мне очень жаль».

Анна: «Остановись и внимай – это мое значение «Аминь»».

Анна: «Обижаюсь ли я? Нет. Я многое поняла в последнее время. И на многие вещи смотрю иначе. Признаюсь: после нашего последнего разговора мне было нелегко. Я страдала, пережила агонию. Но я не обижаюсь на тебя, балансируя между безусловностью и бездействием».

Она взглянула в окно. Снег неспешно падал хлопьями, наполняя бесконечным спокойствием. Можно ли сказать Матвею больше? Можно. Но нужно ли? Уже не нужно. Вновь сигнал сообщения.

Матвей: «Судя по времени последнего входа в Facebook: балансируя между безусловностью и бессонницей;)»

Анна улыбнулась: он отслеживает ее страницу. Сегодня она писала роман до пяти утра.

Анна: «Это не бессонница, это другое;)»

Матвей: «Только не говори что любовь»

Его самоуверенность вновь дала о себе знать.

Анна: «)))»

Матвей: «Нефть и любовь сейчас очень обесценились. Слишком большой избыток нефтедобычи и переизбыток упоминаний о той пресловутой любви, наполненной в значении – ровным счетом ничем».

Анна: «Очень проникновенно получилось. Только это не про меня».

Матвей: «?»

Анна: «Я ночью пишу».

Она вновь взглянула на снежную зиму. Жаркий июль и снежная зима – как две реальности, в которых жили совершенно разные Ани. Быть или казаться?

Матвей: «Мы с тобой слишком похожи. В этом наша трагедия».

Она явственно услышала его трагический вздох.

Анна: «Я тоже много об этом думала. И считаю это благословением. Но когда все начиналось, ты прав, наша похожесть стала трагедией. Знаешь, что странно для меня?»

Матвей: «?»

Анна: «Я чувствую тебя. У меня есть какая-то необъяснимая связь с тобой. Такое со мной впервые».

Матвей: «CDMA или GSM?»

Анна: «GSM тоже есть, да и Facebook отлично работает))) Только я о другом. И я знаю, что ты понимаешь, о чем я».

Матвей: «И никто не знает – дар это или проклятье».

Анна: «Ты и я решаем, что это. Страхи действительно мешают жить. А еще слишком много знаний и опыта, за которыми на самом деле мы часто прячем наши страхи и боль. Откровенность может вернуть доверие. А доверие способно превратить эту связь из проклятия в дар».

Матвей: «Две бутылки чудодейственного напитка!»

Анна вновь улыбнулась: давно он не использовал эту фразу. Раньше она ее задевала – теперь нет.

Анна: «Куда нони привезти?)))»

Анна: «Я изменилась. Я по-другому смотрю на многое в тебе и в себе. Мы – это мистер и миссис Смит))) Помнишь фильм с Питтом и Джоли?»

Матвей: «Вот только почему-то не закончилось семью детьми»

Анна: «Может, еще не закончилось?»

Матвей: «Только Бог это знает».

Анна: «Надо ему позвонить))) Где-то у меня был его телефончик)))»

Матвей: «Скажи ему, что если эта связь важна, пусть даст знак».

Анна: «Передам)))»

Она зажгла сигарету. Внимательно перечитала переписку. Он открыто признал, что связь между ними есть. И он считает ее проклятием. «?» – таким ответом он давал возможность рассказать то, что хочет она. И это ее устраивало: ей не хотелось думать, что она чего-то недосказала. Она отвечала не для него, а для себя. Матвей же вновь манипулировал, выводя ее на разговор о любви. Единственное, чего он хотел, – получить подтверждение ее чувств к нему. Он жаждал сатисфакции. Фрустрация не изменила Матвея.

В отношениях с ним она прошла долгий путь. Вначале она доверилась. Потом стала наблюдать. Она неоднократно проверяла его и убедилась. Затем пришло разочарование. За ним следует боль. И тогда ты либо принимаешь и отпускаешь, либо жаждешь сатисфакции, совершая грех прощения. Отомстив, ты испытываешь временное облегчение, если получил желаемое. Затем наступает фрустрация.

Когда ты фрустрирован, из-за того что не можешь получить желаемое, когда ты стонешь от ломки, когда агония сжигает изнутри, тебе нужно сделать выбор. Куда ты направишься: в сторону мести или трансформации? Ты выберешь мстительную или развивающую компенсацию. Ты либо сам станешь манипулятором, либо переживешь переоценку ценностей.

Мстительная компенсация означает попытку наказать источник боли, а если не получится – отыграться на третьем. Как маленький мальчик, которого ударил одноклассник, избивает ни в чем не повинную кошку, вместо того чтобы записаться на бокс. Анна стала манипулятором, чтобы показать Матвею: применяя манипуляцию, ты можешь получить то же самое в ответ. Продемонстрировала ему, что чувствует жертва, в надежде на то, что это его остановит. Она не получила желаемого. Но в итоге сделала другой выбор: записалась в «секцию бокса» – предпочла развивающую компенсацию. Она поняла, что сила не в манипуляции, а в самодостаточности. И нужно работать над собой, а не тратить свою жизнь на месть. На острове Тиран она отказалась мстить ни в чем не повинным людям и отреклась от продолжения игры с Матвеем. Именно поэтому она рассталась с Игорем. И в этом разница между Матвеем и Анной. Для нее агония стала возможностью, для него – деградацией. Она решила развиваться, он же «избил кошку». Матвей ошибся: они разные – в этом их трагедия.

Почему так сложно расстаться с манипулятором? Отношения – это всегда инвестиции. Они должны быть обоюдными, чтобы созидать. А если инвестиции в отношения только твои, со временем ты вкладываешь столько энергии, что бессознательно надеешься на компенсацию. Вначале ты сомневаешься и поэтому даешь шанс. Потом винишь себя. В голове звучит вопрос: «Может, это со мной что-то не так?» Ты все чаще берешь ответственность за его поступки на себя. Затем приходят страхи. Они превращают тебя в жертву, которую манипулятор эксплуатирует как хочет. А наше невежество заставляет называть это любовью. Ты думаешь: «Моя любовь его изменит». Ты продолжаешь инвестировать. Обрастаешь обязательствами и детьми, вместо того чтобы признать свое банкротство и отказаться от инвестиций. Чем дольше отношения, тем больше зависимость от адреналиновой псевдолюбви. Это замкнутый круг, из которого ты не можешь вырваться годами.

Сколько всего она сделала, чтобы помочь ему… Она победила его, при этом не используя его приемы. Неоднократно давала ему шанс, совершая грех прощения. Убедилась в своей правоте. Затем продемонстрировала силу. Она пережила агонию. Испытала катарсис. Прошла трансформацию. Она изменилась. Матвей – нет. Твое изменение никак не влияет на манипулятора. И пока ты меняешься, чтобы изменить его, ты ничего не знаешь о трансформации. Единственная причина изменения себя – ты сам. И когда ты это поймешь, этот момент станет началом твоей свободы.

Между пониманием и осознанностью лежит бездна. Анна понимала, кто он, еще четыре месяца назад, когда начинался второй раунд игры. Но это ее не остановило. Осознанность приходит к нам не тогда, когда мы поняли, а тогда, когда не поступили.

Пришло время отпустить. В глубине души Анна знала: она сделала все, что могла. А входить в замкнутый круг она отказывалась. Она отпустила Матвея. Захотелось подарить ему что-нибудь на память: у нее на память о нем останется роман. Идея пришла мгновенно. Она открыла браузер.

* * *

27 декабря

Анна подошла к стеклянной двери парадного. Женя привычно стоял у входа рядом с автомобилем. Вышла на улицу. Заметив Анну, он улыбнулся. Открыл пассажирскую дверь. Она подошла к автомобилю. Дружеский поцелуй в щеку.

– Привет, – смущенно поприветствовал он.

– Привет, – тепло улыбнулась Анна.

Села. Женя закрыл дверь и спустя секунду оказался в салоне.

– Поехали в какой-нибудь загородный ресторан, – предложил он.

– Почему загородный?

– Такая хорошая погода. Хочется в лес, – озвучил он причину.

– Поехали. Хочешь в тот, где мы были летом?

– Давай.

Автомобиль выехал на проспект. До ресторана по прямой минут двадцать.

– У тебя новая машина?

– Это моя.

– А водитель?

– Петя в отпуске до пятнадцатого. Офис тоже не работает, – пояснил он.

Анна машинально кивнула.

– Как роман?

– Пишется. Почти триста страниц.

Он присвистнул:

– Ничего себе! А сколько всего будет?

– Предположительно пятьсот.

– Пятьсот страниц! Ты настоящий писатель, – в каждом звуке угадывалось восхищение. – Это талант.

– Это рабство, – призналась она. – Тексты не дают жить. И единственная возможность от них избавиться – записать.

– Ты ручкой пишешь?

– Слава богу, нет! – она перекрестилась. – Набираю на компьютере. Но для многих писателей это проблема. Есть даже специальные ручки, позволяющие писать на листе, переводя текст в файл.

– Надо купить себе такую, – улыбнулся Женя.

– Тебе зачем?

– Я ведь тоже пишу.

Анна взглянула на него изумленно: он никогда не рассказывал об этом.

– Стихи?

Женя смутился и отрицательно покачал головой.

– Неужели рассказы?

– Письма, – признался он.

– Мастер эпистолярного жанра?

– Что-то типа того. Мои сотрудники ненавидят меня за это, – в его голосе проступили нотки смущения.

– Ты пишешь им длинные письма? – она рассмеялась.

– Да. Когда они плохо себя ведут.

Анна залилась смехом.

– Так тебе книжку нужно издать. «Письма сотрудникам». Знаешь, для многих руководителей это проблема. А так он книжку купил, открыл оглавление: увольнение – страница 32.

Женя рассмеялся.

– А почему ты в Киеве в конце декабря? – сменила она тему.

– Я переезжаю. Ищу квартиру.

Анна вновь удивилась.

– Мы завершили контракт с китайцами. Открыли представительство в Киеве. Так что большую часть времени я буду здесь.

– Ясно.

Женя начал рассказывать об открытии офиса. Анна внимательно слушала. Рядом с ним она чувствовала себя необъяснимо комфортно. Он очень отличался от Игоря: в его словах не слышалось иронии, и он не умножал двенадцатизначные цифры в уме. Не читал стихи и не рассказывал анекдоты, как Матвей. Но с ним удивительно легко. Под ничего не значащую болтовню они доехали до «Купеческого двора».

От автомобиля к ресторану шли, молча восхищаясь душистыми соснами в снежных шубах. Вдыхали воздух, наполненный кристально чистой энергией. Наконец зашли внутрь. Администратор предложил разместиться на втором этаже основного зала. Они поднялись по деревянной винтовой лестнице, украшенной резными панелями. Анна выбрала место у камина. Стол покрыт белой скатертью, вокруг гордо стоят кожаные кресла, на стенах полосатые обои, купол потолка отделан шелком. Салат оливье по рецепту 1886 года, с красной икрой, и котлета Пожарского – ее выбор в этот вечер. Невозможно отказаться от блюд по дореволюционным рецептам.

Официант удалился. Женя внимательно посмотрел на нее.

– Ты очень красивая, – заключил он.

На ней длинное платье в клетку. Анна улыбнулась: его комплименты настолько нормальные, что это веселит.

– Ты тоже, – похвалила она.

Женя одет безупречно. Белая рубашка в красную и синюю полоску, красный пуловер с V-образным вырезом, синие зауженные брюки с идеально заутюженными стрелками. Анна посмотрела на его часы:

– Ты разбираешься в часах?

Он кивнул.

– А зачем тебе?

– Один мой знакомый говорит: «Посмотри на мои часы – и ты все поймешь». А я смотрю: часы как часы – и ничего не понимаю.

– Какое название?

– «Луи Муане».

Женя рассмеялся:

– От двадцати тысяч евро в зависимости от материалов и модели.

Анна запнулась. Судя по хронометру, инвестиции Думанского в IT-технологии более чем успешные.

Официант поставил на стол напитки и закуски. Налил вино. Женя поднял бокал. Их глаза встретились.

– Ты изменилась, – озвучил он свою мысль.

– Как именно?

– Появилось спокойствие.

Анна тепло улыбнулась. Их бокалы соприкоснулись, издав легкий звон.

– Какие планы на Новый год? – поинтересовался Женя.

– Пока никаких, – констатировала она.

– Значит, история с доктором закончилась? – Женя впился в нее взглядом.

Анна посмотрела ошеломленно: она ни разу не говорила об этом. Он даже имени Матвея не знал.

– Аня, я не дурак. Мы общались, пока ты не пошла на прием к врачу. И в Одессу ты не поехала после приема.

– Почему ты решил, что я ходила на прием накануне поездки?

– Ты в СМС написала.

Она вспомнила текст СМС: «Сегодня была на приеме у врача. Он запретил поездки и солнечные ванны. Не могу поехать с вами. Извини. Приятного отдыха». «Человек – сам себе предатель», – всплыли в памяти слова Тани. Врать не хотелось. Да и зачем? Они друзья.

– Его зовут Матвей. Закончилась, – призналась она.

– И что происходит в твоей личной жизни?

– Ничего. Моя личная жизнь – дописать роман.

На лице Евгения появилось удовлетворение. Его словно подменили – от серьезного взгляда не осталось и следа. Он пустился в рассказ о том, как они тогда съездили с друзьями в Одессу. Как Кирилл познакомился в ночном клубе с девушкой и проснулся утром на лавочке без мобильного и портмоне. Дружеская атмосфера приятного вечера. Между ними с первого взгляда установился необъяснимый контакт, в котором нет недосказанности или напряжения. Зато есть тепло и доверие.

* * *

Женя открыл пассажирскую дверь и подал руку. Анна вышла из автомобиля.

– Спасибо за ужин, – поблагодарила она. – Общение с тобой, как всегда, наполняет радостью, – она подарила ему взгляд, полный признательности.

Он смущенно улыбнулся в ответ. Прощальный дружеский поцелуй в щеку. Легкое рукопожатие. Она направилась к дому с улыбкой на губах. В ресторане они проболтали до одиннадцати. Время пролетело как одно мгновение. Хорошо, что в жизни есть особенные люди, наполняющие нас радостью. Анна открыла дверь, поздоровалась с консьержкой и пошла к лифту. Нажала кнопку. В сумке зазвучал рингтон. «Женя?» – удивилась она.

– Ты кое-что забыла в машине. Вернись, пожалуйста, – попросил он.

Анна так же удивленно развернулась и направилась к выходу. Женя с улыбкой провинившегося подростка стоял возле автомобиля на том же месте.

– Я же ничего не забыла, – озвучила она вывод, который сделала, пока шла через холл.

– Забыла.

Прозвучал жалобный сигнал дистанционного открывания, и крышка багажника медленно поднялась. Женя в два шага оказался возле него. Достал букет и протянул Анне.

Она смотрела пораженно. Бордовые розы, точно такие же, как те, которые передала консьержка, когда он был в Сингапуре. Она вдохнула аромат. И с благодарностью взглянула на дарителя.

– Ты ангел света в моей тьме. Ты меня поражаешь, – вместо слов признательности сказала она.

Лицо Жени выражало смущение.

– Спасибо за вечер, – поблагодарил он. Захлопнул багажник и пошел к водительской двери.

* * *

Очередная глава книги закончена. Анна посмотрела на огни за окном. Телефон издал звук, уведомляющий о приходе СМС. Кто может писать так поздно? Она подошла к камину.

«Спасибо, что ты есть. Спокойной ночи» – гласило послание от Жени. Она взглянула на бордовые розы. «Ты дома) Ты это хотел сказать? Спасибо тебе за приятные эмоции. Сладких снов» – написала она в ответ. «Да, дома, если номер отеля можно так назвать)) Спасибо, что ты есть)) в моей жизни». Анна вздохнула. «Ты меня смущаешь) Но я очень благодарна за теплые слова и) цветы». – «Цветы – это самая маленькая благодарность за то, что ты есть».

Она взяла телефон и прошла в спальню: пора ложиться спать. Мобильный вновь просигналил.

««Жизнь – интересная, яркая и в то же время скучная штука», – думал он, пребывая в глубокой депрессии вот уже несколько лет подряд. Молодой самодостаточный владелец бизнеса, создавший в своем сегменте рынка одну из лучших компаний в стране, он уклонялся от ответа на самый простой и в то же время самый глубокий вопрос, каждый раз убегая изо всех сил, как маленький ребенок, от самого себя, боясь услышать правду и признать ее… Он наотрез отказывался считать себя несчастным, но и счастливым себя тоже не ощущал, страдая от тотального чувства одиночества, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту внешними атрибутами, которые на самом деле не спасали. Находясь в постоянном поиске, он упорно продолжал верить в то, что такие, как он, существуют, они где-то рядом и он обязательно встретит кого-то из них. Они не такие, как все, они другие. Они просто светлее. Иногда им приходится носить темную одежду, так как исходящий от них дальний свет слепит остальных, вызывая раздражение и агрессию. Они созданы, чтобы летать на другой высоте, ярко освещая все вокруг. Одним своим присутствием они способны исцелять целые миры. Они единственные во вселенной свободные странники духа, которые ищут новые высоты, каждый раз подымаясь над жизнью, чтобы с высоты собственной мудрости открывать в себе и в других новые грани человеческого бытия. Так пролетали дни, проходили недели, тянулись годы, в надежде и постоянном поиске себе подобных. И постепенно он забывал о своей истинной природе…»

Анна перечитала текст. Перед ней неожиданно открылась новая грань Жени.

«Так искренне и потому правдиво. Одиночество часто удел таких, как мы. Одиночество – спутник трансформации. Быть честным с самим собой – это высшее проявление внутренней силы. Жить так, чтобы чувства, мысли и действия совпадали. Жить жизнь».

Она взглянула на монитор. Уведомление сообщало, что заряд батареи меньше пяти процентов. Недовольно вздохнула: зарядное устройство на кухне. Нехотя встала и пошла к нему.

* * *

28 декабря

Анна потянулась в кровати. Забытое чувство спокойствия. После того как она окончательно отпустила Матвея, ее сон – словно пышные белые облака – безмятежный. Солнце проникало в комнату, наполняя пространство светом. Анна сбросила одеяло. Сегодня она собиралась писать роман и наряжать елку: Новый год всего через три дня. Зашла на кухню, наполненную тем же золотым светом. Нажала кнопку чайника. За окном настоящая пушистая зима, щедрая на белые хлопья. Парк, погруженный в зимнюю сказку. Синее солнечное небо. Зимнее волшебство.

Телефон беззвучно мигал, сигнализируя о неотвеченных вызовах и СМС. Анна открыла сообщения: четыре непрочитанных.

«Это СМС я написал летом, после нашей случайной встречи на семинаре. «Не думал, что когда-нибудь случится так, что наши пути сойдутся в семилетней точке. Семь лет симпатии и небезразличия, семь лет ожиданий без ожиданий, семь лет духовной близости, семь лет тепла и родства, семь лет трансформации, семь лет как семь дней… Она все так же прекрасна и светла. Свет ее мудрых глаз проникает даже в самые темные уголки его души, затрагивая тонкие, невидимые ранее струны, создавая совершенно новую, чистую и красивую мелодию новой жизни… Семь лет испытаний – и это стало возможным. Теперь они общались на равных, понимая, что каждый достоин быть приглашенным в общество друг друга, желая продлить этот вечер как можно дольше, вкушая и наслаждаясь каждым мгновением. Я благодарен за то, что в моей жизни есть ты»».

Из груди Анны вырвался вздох. Она всегда мечтала о том, чтобы ее мужчина писал ей длинные письма или хотя бы СМС. Но Женя об этом не знал, да и никто не знал.

«Это сообщение я написал после завтрака, перед отлетом в Сингапур. «Спасибо тебе за столько теплых, нежных, добрых, сильных, вдохновляющих и прекрасных слов. Сегодня за несколько минут разговора ты сумела подарить мне столько веры в себя, сколько не смогло дать все мое окружение за последние несколько лет. Трудно описать словами, какие меня переполняли эмоции. Чтобы выражать свои чувства как ты, наличия таких благородных качеств, как смелость и уверенность, попросту недостаточно, и даже открытости мало… Оставляет след только искренность, это редкая волшебная ценность, которой обладают не многие… Которая меняет мир… Которая меняет жизни людей. Которую нельзя подделать… Которую нельзя купить и даже развить… Которой можно только обладать. И ты владеешь этим волшебством, этой потрясающей алхимией жизни, наполняющей яркими красками мир человека, который способен разделить твой мир… В душе которого твоя искренность когда-то давно оставила приятный след, а сегодня зажгла ослепительный огонь!!!»»

Она открыла третье послание: «Этот текст родился после нашей случайной встречи возле отеля. «Он ехал быстро. Люди, автомобили, огни города молниеносно пролетали мимо и бесследно исчезали в ночи. Спокойствие, в его жизни впервые за долгие годы появилось спокойствие. Он думал о ней, о том, как же хорошо с ней… о том, как хороша она… о том, как хороша жизнь с ней… Восхищение и благодарность переполняли его душу, нежная симфония звучала в его сердце, наполняя пространство ароматом любви и света. Чувства, внутри рождались новые чувства. Первозданная девственность окутывала вуалью нежности и тепла, заботясь и оберегая их светлый младенческий облик. Каждый день открывал новые грани ее потрясающей личности, наполняя неведомым смыслом будущее. Он любил ее самой чистой, искренней и преданной любовью, не требуя ничего взамен. Он был спокоен, ведь они уже давно были вместе»».

Анна вновь вздохнула. Открыла следующее сообщение.

«А это я написал сейчас. «Сегодня во время нашего ужина я получил ценный опыт, связанный с тем, делаю ли я всегда то, что хочу, или же то, чего не хочу. Вчера в определенный момент нашего разговора захотелось сменить тему прошлого опыта. Чем дольше мы обсуждали прошлое, воруя тем самым время у настоящего и сжигая нашу драгоценную энергию, тем ниже опускались вибрации… Прошлое, конечно, имеет определенную ценность, но его уже не вернешь. Ценность настоящего в том, чтобы самому быть настоящим в нем и делать то, что хочется. Мне все время хотелось тебя обнять и вместо тысячи слов, просто слушая тишину, раствориться в бытии, а еще… сказать самые искренние слова благодарности и признательности за то, что ты просто есть, за то, какая ты есть, и за то, каким я становлюсь рядом с тобой. Сказать, что ты необычная, – это ничего не сказать… Ты потрясающая, красота твоя несравненная, мудрость твоя глубокая, сердце твое очень доброе, а твоя душа самая светлая. Знаешь, ты права: мы, порой такие сильные и взрослые, можем сделать что угодно, а сказать дорогим для нас людям о том, что чувствуем и насколько они для нас значимы, не всегда хватает смелости. Я несколько дней думал о том, что самое ценное для меня сейчас. И знаешь, какой ответ? Это отношения с тобой. Почему? Все просто… Ты единственный человек, которого я люблю на протяжении семи лет какой-то своей, особенной любовью, чувствуя это каждый раз, при каждой нашей встрече и мысли о тебе, боясь самому себе признаться. И я хочу сказать тебе об этом: я люблю теб…»»

На глазах выступили слезы. Она перечитала все четыре сообщения, а на самом деле – признания. Как она его понимала… Его боль, его разочарование, безусловность и ожидание. Все это она прошла с Матвеем. Но в то же время его смелость не могла не восхитить. Написать настолько открыто, искренне, понимая, что в очередной раз можно получить отказ. Многие ли способны на это? Каждая его минута превращается в часы из-за отсутствия ответа. Она понимала его как никто, именно поэтому она не могла оставить его в ожидании.

«Я прочитала, прочитала несколько раз. Я прониклась. Пишу честно. Я не знаю, что сказать. Дай мне время, пожалуйста».

Она взглянула в окно. Солнце перестало наполнять пространство золотым светом. Крик души в СМС на мгновение вернул ее в те чувства к Матвею, из которых она так долго выбиралась, как из болота, в котором чем больше движешься, тем больше вязнешь.

Телефон вновь издал сигнал.

«Просто почувствуй свое сердце, услышь его, увидь свой путь и следуй ему, наблюдая за тем, куда он тебя ведет. И если эти шаги сделают тебя счастливой, тогда это верный путь».

Анна не успела дочитать, как пришло следующее сообщение.

«Просто хочу сказать тебе, что очень люблю тебя и твой мир, какой-то необъяснимой для себя любовью и в то же время очень искренней, нежной и чистой. Все время балансируя между условностью и ожиданиями. Между безусловностью и ожиданием».

Она ощутила, как кусочек льда скатился по позвоночнику. Несколько дней назад она написала Матвею нечто похожее: «между безусловностью и бездействием». Женя еще ждет и надеется – она уже нет. Какой долгий путь она прошла за эти полгода. Сколько всего прожито, познано, понято, пережито, прощено, отпущено, осознано. Она взяла телефон.

«Я отвечу тебе. Прости меня за то, что пока не могу изменить это, за то, что ты находишься в состоянии безусловности. Я знаю, как это нелегко. Прости меня. Я готова быть твоим другом. Но больше всего я не хочу стать твоей болью. Ты самый лучший, и это правда. Я никогда не встречала таких, как ты. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. Ты заслуживаешь совсем другого. Но моя осознанность и уважение к чужим чувствам не разрешают мне поступить иначе. Я не хочу играть с тобой. Я не могу обещать того, чего не смогу сделать. Я не хочу врать тебе. Я не могу по-другому. Может, это странно прозвучит, но так выражается моя забота о тебе».

Анна отложила телефон и прошла в гардеробную. Сменила пижаму на спортивный костюм. Настало время заняться елкой.

Она обвивала пушистую ель гирляндой. У каждого из нас в жизни есть те, кто причинили нам самую сильную боль. И те, кому самую сильную боль причинили мы. Те, кто стал лекарством для души. И те, для кого лекарством стали мы. Те, кто наполнили нас счастьем. И те, кого счастьем наполнили мы. Почему зачастую это разные люди?

Телефон издал звук, сигнализирующий о новом СМС.

Анна продолжала вешать на елку игрушки. В этом году у нее серебристо-золотистый декор. Серебряные матовые шары перекликались с бледно-золотыми. Хрустальные снежинки, привезенные из Лос-Анджелеса, грозди стеклянных капель, свисающие с веток. Никаких дождиков и даже бус в этом году. Она закрепила хрустального ангела на верхушке. Включила гирлянду – маленькие огни белых лампочек подсветили серебро, нежное золото и хрусталь. Гостиная мгновенно наполнилась рождественской феерией. Традиции дают нам неизменную точку опоры.

Она подошла к телефону. СМС гласило: «Теперь мне хочется напиться. СМС звучит как прощальная речь… Так открыто, чувственно, правдиво и слегка больно… Надежду вселяют слова «пока не могу изменить…» Одного не могу понять: почему в один момент, появляется кто-то, кто становится для тебя всем миром, и весь этот мир находится как будто за стеклом? Ты можешь его видеть, но не можешь разделить… Почему же ты в один момент стала настолько мне важна? Почему они все время проверяют меня на прочность? Мне нужно понять степень собственного могущества и силы или влюбиться в собственное одиночество?»

Анна ощутила укол вины. А это уже сигнал манипуляции. Она вздохнула и зажгла сигарету.

«Мое чувство вины растет в геометрической прогрессии. И мне это не нравится», – написала она то, что думала. Наверное, когда мы разочарованы и злимся, мы все так или иначе становимся манипуляторами, чтобы получить желаемое. Телефон вновь сообщил о приходе СМС.

«Искренность, твоя особенная искренность – это свидетельство величия и огромного внутреннего богатства. Ты без преувеличения самый великий и чистый человек в моей жизни. Великий во всем, во всех отношениях: в своих мыслях, в чувствах, в своей искренности, в своем поведении, в своих достижениях… У тебя огромное сердце, только с тобой возникает это прекрасное и ни с чем не сравнимое чувство единства с жизнью».

Из ее груди вновь вырвался тяжелый вздох. Она отказывалась стать его трясиной.

«Твои слова трогательны. Но мне кажется, ты преувеличиваешь мою значимость. Человек способен увидеть в других лишь то, что есть в нем. Я на самом деле круглая невежда, которая все пытается понять секрет бытия. Единство с жизнью рождается только в тебе, потому что ты к этому готов. Искренность пришла ко мне как награда за отказ от материального. Когда ты перестаешь смотреть на мир и людей сквозь призму выгоды, рождается искренность. Ты прав: это редкость, а в мире молодого успешного мужчины на дорогом авто это вообще чудо. Береги себя».

* * *

30 декабря

Она закрыла за посыльным дверь. Ровно в ту же секунду, синхронно со щелчком замка, зазвучал рингтон. «Гала». У этой женщины нюх как у охотничьей собаки. Анна улыбнулась. «Ответить».

– Привет!

– Отдала?! – голос подруги полон эмоций.

– Отдала, – рассмеялась Анна. – Доставят в течение часа.

– Он на работе, – в интонации чувствуется восторг.

Анна подошла к окну в гостиной. Взглянула на сугробы. Вот и настала точка невозврата.

– А ты откуда знаешь?

– Выставил пост, что оперирует, – тоном мисс Марпл сообщила та.

– Гала, тебе нужно сыщиком работать.

– Доктор подумает, что это бомба. Вначале будет долго слушать, не тикает ли, – предположила подруга.

Анна вновь рассмеялась: когда вокруг тебя много обиженных женщин, никогда не знаешь, чего ожидать.

– Расскажи мне подробности! – потребовала «сыщик».

Анна налила в чашку кофе.

– Какие?

– А он красивый?

– Да. И бренд хороший. Один из лучших в своем сегменте. Фирменная коробка.

Когда Анна переписывалась с Матвеем, она решила подарить ему компас. Выбрала, на ее взгляд, наиболее подходящий. Компактный брелок круглой формы, сделанный из нержавеющей стали, отполированной до зеркального блеска, в центре встроен небольшой компас. Не бутафория, а настоящий жидкостный компас, точно определяющий направление. К тому же такой подарок символичен.

– Завернула в стильную бумагу, перевязала жгутом. Полностью в моем вкусе. Правда, пришлось самой упаковывать. Но он этого не заметит.

– Что ты написала в открытке?

– «Чтобы ты всегда знал, где ты находишься и куда ты идешь», – озвучила Анна пожелание. В этот момент по ее затылку словно пробежал электрический ток. – Гала! Я не подписалась! – воскликнула она.

– Как не подписалась?!

– Не знаю. Я написала на открытке и вложила в коробочку, но не указала имя.

– Точно? – засомневалась подруга.

– Точно! – без колебаний ответила Анна. Она мысленно увидела маленькую новогоднюю открытку, на которой написано только пожелание.

– Ну ты даешь! – бушевала подруга, скорее всего, втайне мечтавшая, чтобы подарок Анны привлек внимание, но жизнь решила иначе.

Зажгла сигарету. Так распорядилась жизнь. А ведь это правильно: этот подарок не для него, а для нее. Анна прощалась с Матвеем. В трубке слышалось дыхание Галы, нервно выпускавшей сигаретный дым.

– И что он будет делать?

– Подождет пару дней, – предположила Анна.

– Ну да, обычно бабы сами звонят и спрашивают: «Доктор, вам понравился мой подарок?», – Гала иронично сымитировала голос дарительницы.

Анна звонко рассмеялась.

– А ты не позвонишь, – продолжила «мисс Марпл». – Я твою натуру знаю. Поэтому ему придется провести расследование, чтобы понять, что это ты. Он твой почерк знает?

– Нет, – уверенно ответила Анна.

– Значит, кто прислал, навеки останется для него загадкой, – разочарованно сказала собеседница.

– Отчего же? Он еще может всех обзвонить и опросить, – оставила Анна надежду подруге.

* * *

31 декабря

Анна вышла из подъезда. Глубоко вдохнула хрустальный воздух последнего декабрьского дня. Морозно. На ее лице детский восторг. В каждое время года есть чем восхититься. Золотые листья, кружащие в парке, крик улетающих птиц в пасмурном небе, темные дожди осени, накрывающие глухой стеной печали. Первый снегопад, пышные сугробы и кристальное небо зимы, гололеды и тяжелый дождь-снег, ветер, заставляющий дышать иначе, безмолвные деревья, в которых все равно ощущается жизнь. Слякоть весны, сообщающая об оттепели, почки на деревьях в лучах солнца, первые распускающиеся листочки, особенного цвета, ночные грозы и весенний ливень. Роса на траве и прохлада июньского утра, красные лучи летнего солнца, окрашивающие мир в оранжевые тона, горячий песок и зной, запах асфальта в августе. Ей нравилось наблюдать за цикличностью. Так и в жизни – после самой лютой зимы непременно наступит весна. Главное – верить.

Анна шла по хрустящему снегу в сторону супермаркета. Несмотря на приглашения подруг, она решила провести новогоднюю ночь в своей келье. В тишине. Говорят, как новый год встретишь… Ей хотелось семейных традиций, даже если в этом году ее семья состоит из нее и кота. Хотелось домашнего оливье и «Мимозы», запаха мандаринов и каминного света, хотелось уюта.

В гарнитуре раздался сигнал входящего звонка. Она нажала «Ответить», не доставая мобильного из кармана.

– Слушаю, – буднично начала она.

– Богинская! С наступающим! – раздался жизнерадостный голос Жени.

Анна опешила. Вот его звонка не ожидала точно: после их СМС-переписки Женя пропал.

– Привет, – осторожно ответила она.

– Что делаешь? – поинтересовался он.

– Иду в супермаркет.

– Ты ходишь в супермаркет? – в тоне звучало шутливое недоверие.

– Хожу. Еще и пироги пеку, – поддержала она юмор.

Он рассмеялся:

– Я всегда знал, что ты идеальная женщина.

В тоне их беседы, который по понятным причинам задавал Женя, не чувствовалось напряжения. Его звонок говорил о том, что он отнесся к ее решению уважительно. Ей нравилось его умение принимать чужое мнение. Анна испытала облегчение. В последние дни мысленно она периодически возвращалась к их переписке. Она волновалась за него. Меньше всего она хотела обидеть его – Женя этого точно не заслуживал.

– Нашел квартиру? – перевела она разговор в будничное русло.

– Да. После пятнадцатого освобождается.

– А где?

– Приглашу в гости – посмотришь, – многозначительно ответил он.

– Договорились, – согласилась Анна. Она зашла в паркинг супермаркета.

– Какие планы на Новый год?

– Грандиозные! Есть в одиночестве дома оливье, – поделилась она.

В трубке возникла секундная пауза.

– Я в Киеве один, ты тоже. Может, проведем Новый год вместе? – в тоне появилось волнение. – Дружеский, – быстро добавил он.

Анна на секунду остановилась. Во время беседы она решила, что он в Харькове. Он же оказался в Киеве. Она понимала причину его волнения, она слишком хорошо понимала все, что он чувствует. Кроме того, он в городе один. Она ощутила, как зашевелилась совесть. Это точно совесть. Разница между совестью и чувством вины в том, что чувство вины кто-то навязывает. Женя же только спросил.

– Давай, – согласилась Анна. Она услышала выдох облегчения.

– В какой ресторан ты хочешь? Выбирай, – в голосе неописуемая эйфория.

– Женя, только не ресторан. Приезжай ко мне. Я приготовлю салаты. Настоящий советский Новый год.

– Как скажешь, – сразу согласился он. – Тогда давай я куплю продукты и привезу, пришли мне список.

– Я уже в супермаркете. Я все куплю и приготовлю, а ты приезжай к одиннадцати, – предложила она. – В любом случае я собиралась это делать, – привела аргумент Анна.

Женя недовольно вздохнул.

– Хорошо, – согласился он нехотя.

– Тогда до вечера?

– До вечера.

Анна нажала «Отбой». Женя решил не настаивать, чтобы не обострять ситуацию. Она не могла ему отказать. Она так часто не оправдывала его ожидания, что большинство мужчин давно удалили бы ее телефон из списка контактов. Не хотела обижать его еще и отказом. Все-таки Новый год.

В супермаркете предпраздничный ажиотаж. Радовало то, что людей намного меньше, чем она представляла, а товара на полках достаточно. Анна взяла большую корзину на колесах и отправилась на поиск нужных продуктов. Ей предстояло потратить на покупки минимум час. Список новогодних блюд представлял собой стандартное советское меню – с ее фирменными нововведениями, но все тот же список. Оливье обязательно с докторской колбасой, но из запеченных в духовке овощей. «Мимозу» она готовила с тунцом. Салат с крабовыми палочками без риса. А в бутербродах с икрой и шпротами вместо хлеба песочные тарталетки. Еще яйца, фаршированные грибами. Фирменный печеночный паштет на тонких хрустящих хлебцах. Обязательно овощной салат и, конечно, запеченная в духовке курица – индейка слишком велика для двоих. А еще мандарины и ананас. Единственное, что она ленилась готовить, – это заливное. «Раз уж будут гости, сделаю эклеры с заварным кремом», – дополнила она список. Ей нравились традиции, которые невидимой нитью связывали с прошлым, возвращая в детство и наполняя душу восторгом.

Она выбрала фрукты и овощи и направилась к мясному отделу. Неожиданно кто-то подбежал сзади и выхватил корзину из рук. Она обернулась: Женя!

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила она.

– А ты думала, я отпущу тебя в супермаркет одну?

Анна смотрела на него пораженно.

– А как ты меня нашел?

– У тебя рядом с домом только один супермаркет.

– А в супермаркете?

– Интуиция, – улыбнулся он.

Она взглянула с подозрением.

– Запах духов, – признался Женя.

* * *

Анна нарезала салаты. От Жениной помощи удалось избавиться только после длительных уговоров: он настаивал на участии в приготовлении праздничного ужина. И только когда она вложила во фразу «Не люблю, когда у меня путаются под ногами» всю непреклонность, на которую была способна, он нехотя согласился. Договорились, что он приедет к одиннадцати. Часы высвечивали шесть. Еще есть время.

Телефон издал сигнал. Сегодня количество сообщений зашкаливало. Сотни СМС от партнеров, друзей, приятелей и незнакомых абонентов, которых нет в списке контактов. В году всего два дня, когда СМС приходят беспрерывно: день рождения и Новый год. Анна взглянула на экран: «Игорь Думанский». Они не созванивались после встречи в «Андер Вандер». Любопытство взяло верх. Она вытерла руки. «Привет) С Новым годом! Желаю тебе в новом году благополучия, любви и процветания, новых ярких впечатлений и горизонтов, новых увлекательных открытий и интересных путешествий!» Макс прав: мама Мёдика хорошо его воспитала. «Привет. Спасибо. Тебя тоже с Новым годом! Пусть все, что ты задумал, обязательно сбудется», – написала она в ответ.

Зажгла сигарету. Анна не верила в дружбу между мужчиной и женщиной после разрыва. Их отношения с Арнисом – редкое исключение, потому что они никогда не были друг для друга мужчиной и женщиной – только родственниками и соратниками. Хотя их отношения тоже сложно назвать дружбой. Они не созванивались каждый день, но сохраняли неразрывную связь. Анна искренне желала ему добра и надеялась, что Арнис чувствует то же самое. В большинстве же случаев «дружба» после разрыва – это обман. На самом деле ты готов дружить с бывшим, только чтобы убедиться, что у него все хуже, чем у тебя. Она не понимала этой лживой мины при плохой игре. Пары не распадаются просто так – для этого всегда есть причина. И она никогда не бывает радостной.

Зазвонил мобильный. «Евгений Полищук».

– Может, я все-таки приеду и помогу тебе? – в тоне слышалась настойчивость.

– Женя, я практически закончила. Лучше поспи пару часов. И я посплю.

– Ладно, – сокрушенно вздохнув, согласился он.

– До встречи, – попрощалась Анна.

В супермаркете Женя был веселым и заботливым. Помогал выбирать продукты, терпеливо стоял в очередях, нес пакеты и не дал ей заплатить. Женя казался настолько нормальным, что это не могло не восхищать. На фоне искусно читающего заученные стихи Матвея кому-то он показался бы скучным. На фоне гениального Игоря он простоват. Но ей нравилась его «нормальность» без циничных шуток и сложных речевых оборотов. Она не испытывала волнения рядом с ним, не впадала в состояние «разорванности», как с Матвеем. Женя не делал ей двузначных комплиментов, не пытался задеть или обидеть. По необъяснимым причинам она ему верила.

Телефон вновь издал звук. Наверное, Игорь прислал краткую благодарность. Она разблокировала экран. «Андрейчук Матвей Анат.». Замешательство. СМС гласило: «С наступающим Новым годом. Спасибо за подарок». Перечитала сообщение: Матвею понадобились сутки, чтобы понять, что компас от нее. Анна улыбнулась. «Все-таки догадался))» – написала она. «Запах твоих духов не оставил мне шансов» – мгновенно пришел ответ. «Странно. Ты всегда говорил, что не чувствуешь их запах) Приятно, что ты догадался))) Верю, что на этот брелок ты обязательно наденешь ключи от собственной клиники! С наступающим Новым годом! Пусть в следующем году все твои цели будут легкодостижимыми, а мечты обязательно превратятся в явь. Пусть в твоих мыслях и чувствах всегда будет мир. Пусть жизнь заботится и оберегает тебя. Пусть каждый твой день будет наполнен волшебством. А окружающий мир – светом и теплом».

Анна не ждала ответа: она слишком хорошо изучила Матвея за эти пять месяцев. Когда-то нелогичность его поведения не поддавалась для нее осмыслению. Но это заинтриговало, как кубик Рубика, который непременно нужно собрать. Ей свойственно докапываться до истины. Гала часто говорила, что это ее проклятие. Но эта черта спасла ее. И, может быть, эта особенность характера поможет многим. По крайней мере, она очень постарается. Но ее настоящим проклятием была другая черта – целеустремленность. Нужно быть целеустремленным в карьере, но ни в коем случае не в отношениях с мужчиной, особенно вначале. Если бы она знала об этом пять лет назад, ее жизнь сложилась бы иначе.

* * *

Анна распахнула дверь. Перед ней предстал лучезарно улыбающийся Женя. Зашел в квартиру.

– С наступающим! – дружески поцеловал в щеку.

Синий деловой костюм, белая рубашка в голубую полоску. В руках охапка ярко-алых роз и бумажные пакеты. Она словно увидела его впервые.

– Ого! Я думала, мы по-домашнему.

На Анне белая шелковая блуза и джинсы.

– Это тебе, – протянул он букет.

Она смущенно улыбнулась:

– Ты подарил мне похожие всего три дня назад.

– Ничего, пусть будут свежие.

Анна отодвинула зеркальную дверь шкафа, показывая, куда повесить пальто. Сегодня после супермаркета Женя впервые перешагнул порог ее квартиры, но дальше коридора так и не продвинулся. Так что, можно сказать, впервые в гостях. Наконец они зашли в гостиную. Женя присвистнул. Огни елки наполняли комнату бликами, красиво сервированный стол перекликался с золотыми и серебряными игрушками. Отблески камина и свечей. Домашний очаг.

– А ты хозяйка, – сделал комплимент гость.

– Скорее перфекционист, – благодарно откликнулась она.

Женя достал бутылку шампанского и коробку конфет. Протянул синие фирменные пакеты «Картье».

– Это тебе, – улыбнулся он.

– Женя! – застонала Анна. – Мы же договорились: дружеский Новый год! Это слишком дорого для друга.

– Откуда ты знаешь? Ты же еще не открыла, – подзадорил он.

– Там хоть не драгоценности?

Он отрицательно покачал головой.

– Уже легче, – смирилась Анна. – У меня тоже есть для тебя подарок, – она указала на большую яркую коробку, стоявшую под елкой.

Анне удалось сделать невозможное – договориться о доставке. Она решила подарить гостю двухсторонний плед: с одной стороны темно-коричневый хлопок, с другой – светло-коричневая шерсть мериноса. Стильное мужское покрывало. Кроме того, такой подарок показался ей символичным, учитывая, что Женя переезжает в Киев. Он открыл коробку.

– Пусть согревает тебя в новой квартире, – пояснила она символизм выбора. – Он совершенно не колется и полностью натуральный, – улыбнулась она.

На его лице восторг.

– Спасибо огромное! Честно, не ожидал, – признался Женя. – Открывай свои пакеты, – потребовал он.

– Пообещай, что это не драгоценности.

– Обещаю, – он улыбнулся.

Анна распечатала пакеты с пломбой-наклейкой. В одном лежала плоская квадратная коробочка побольше, в другом – поменьше, прямоугольной формы. Обе перевязаны фирменной лентой. «Это точно не драгоценности», – облегченно выдохнула она. В квадратной оказался шелковый шейный платок с ярким розово-бежево-коричневым принтом. В прямоугольной – коричневый кошелек на замке, такой формы, какая ей нравилась.

– Угадал? – не выдержал Женя.

– Еще как, – призналась она. Ей всегда нравились изысканные аксессуары. Он точно угадал.

Когда подарки были тщательно изучены и отложены, сели за стол.

– Открывай шампанское.

Пробка хлопнула, и пенный напиток оказался в хрустальных бокалах.

Женя не сводил с Анны пылкого взгляда.

– Поверить не могу, что мы встречаем Новый год вместе, – поделился он мыслями.

Анна внимательно посмотрела.

– С наступающим! – она подняла бокал.

Включила телевизор: какой Новый год без говорящего ящика в фоновом режиме? Они приступили к еде. Женя не переставая расхваливал кулинарные способности Анны. Та улыбалась. Эти блюда она готовила много лет, но все равно приятно, что ему нравится. Всегда приятно, когда на твой труд оценивают по достоинству.

Анна смотрела на Женю, но, казалось, видела его впервые. В атмосфере вечера он показался ей необыкновенно красивым. Она никогда не считала его красавцем, но и некрасивым его тоже сложно назвать. Высок по сравнению с Анной, но не настолько, как Матвей или Игорь. Совсем не в ее вкусе, учитывая его серые глаза и то, что он шатен. Но бесспорно, Женя интересен. Всегда одет со вкусом, подтянут, интеллигентен и позитивен. Она никогда не замечала за ним плохого настроения или недовольства. В этом они точно схожи.

Но то, что нравилось в нем однозначно, – состояние, в котором она пребывала, находясь рядом. Раньше она назвала бы это спокойствием, теперь, глядя сквозь призму знаний, – отсутствием адреналинового тремора. Она не волновалась, не переживала, не ждала от него поступков, не испытывала неловкости, не подбирала слова, не предугадывала его мысли, не пыталась произвести впечатление, не боялась разочаровать. А главное, не боялась разочароваться. Он вел себя с ней настолько открыто, что это смущало. От него веяло уважением и заботой. А ведь она знает о нем совсем немного. Их разговоры чаще носили нейтральный характер: они говорили о делах или вели философские беседы о жизни. Да и он знал о ней не так много. Анна знакома с ним несколько лет. Она случайно встретила его на семинаре после смерти Стаса, на том, где увидела сундуки. После него Женя начал ухаживать.

– Сколько мы знакомы? – озвучила она мысль.

– Семь лет, – уверенно ответил он.

Анна удивилась:

– Ты написал в сообщении, что мы знакомы семь лет, но я подумала, что это образно и ты говоришь о себе.

Он отрицательно покачал головой.

– Я впервые увидел тебя на семинаре в Харькове семь лет назад, – признался Женя.

Анна не помнила этого. Да и как это можно запомнить?

– Я смотрел на тебя и думал: «Молодая девочка – и уже настолько успешная, а я охранник в ювелирном бутике».

Анна ощутила, как по спине побежали мурашки. Теперь его фразы из СМС-сообщения приобрели совсем другой смысл.

– Я решил это изменить. Уволился с работы и устроился менеджером по продажам в строительную компанию. Так что путь моего становления начался со встречи с тобой, – закончил он.

– Ты сейчас серьезно?

В его глазах ни капли сомнения.

– Да. Я много учился, посетил десятки семинаров. Прошло три года. Я приехал на семинар по продажам в Киев и вновь встретил тебя. И, между прочим, после нашей встречи решил открыть свой бизнес, – признался он.

Она смотрела непонимающе.

– Тогда, за обедом, я спросил, стоит ли открывать свою компанию, если мне и так достаточно денег. А ты ответила: «Личность должна развиваться, иначе она деградирует».

Анна этот момент помнила. Тогда они ходили обедать с участниками семинара. Но ей казалось, что эта встреча произошла максимум три года назад. И она не помнила, о чем они говорили.

– Так что ты не раз влияла на мою судьбу, – подытожил Женя.

– Это не я, это ты, – успела сказать она, когда раздался бой курантов, прервав их беседу и напомнив о близости Нового года.

Анна вскочила и быстро достала бенгальские огни. Женя спешно наливал в бокалы шампанское.

– Желания будем загадывать? – спросила она, имея в виду традицию записывать на листке.

– У меня всего одно, – смущенно улыбнулся он.

– У меня тоже, – призналась она.

Начался отсчет последних десяти секунд.

– С Новым годом!

– С новым счастьем! – эхом откликнулся Женя.

Бенгальские огни пылали, наполняя комнату запахом горящей серы. Анна обожала этот момент с детства. Они опустошили бокалы, загадав желания. «Пусть мой роман поможет многим женщинам», – от всего сердца попросила она жизнь. Крепко обнялись.

На экране праздничный фейерверк. Улыбающиеся лица. Новый год – единственный праздник, объединяющий всех, независимо от расы, вероисповедания, мировоззрения, статуса и финансового положения. Каждый празднует Новый год, и каждый надеется на чудо.

Они сели за стол. Женя вновь наполнил бокалы игристым вином.

– Мы все-таки встретили Новый год! – восхищенно воскликнул он. – Я до последнего сомневался, – искренне сказал он то, что думал.

Анна понимала причину его сомнений: она слишком часто нарушала его ожидания. Он смерил ее взглядом, полным волнения.

– А тебя не удивляет, что мы с тобой постоянно случайно встречаемся?

Анна задумалась.

– Нет, – улыбнулась она. – Я со Стасом постоянно встречалась. Решила, что это судьба, а потом выяснилось, что сигнал моего мобильного, – она многозначительно посмотрела. – Да и сколько раз мы с тобой встретились случайно? Тогда, летом, на семинаре и вот сейчас, зимой.

Женя отрицательно покачал головой.

– А в банке? Я еще тогда хотел пригласить тебя на кофе, но был простужен и не решился.

Анна смутно припоминала. Это было года три назад, она как раз рассталась с Арнисом. Женя продолжил:

– Несколько раз в ресторанах.

Этого она не помнила.

– В каких?

– Один раз вот здесь, у тебя под домом, а второй – в «Веранде».

Анна подняла глаза к потолку, пытаясь восстановить события. Она точно помнила «Веранду».

– А еще на твоем девичнике, – продолжил экскурс в прошлое Женя.

Анна ясно видела этот момент. Она с подругами ужинала в ресторане и встретила его. Он спросил, что они празднуют, а Гала ответила, что послезавтра Анна выходит замуж. Женя тогда странно себя повел – громко спросил: «Богинская? Замуж?» Гала ответила: «А почему нет?» Он развернулся и ушел не прощаясь.

– И я не отслеживаю сигнал твоего мобильного, – подвел он итог.

Анна смотрела ошеломленно. А ведь он прав: жизнь часто сводила их необъяснимым образом. Женя серьезно продолжил:

– Аня, может, это судьба?

– Женя, я не верю в судьбу. Я верю в то, что каждый день мы делаем выбор, который впоследствии определяет нашу судьбу.

Он вздохнул:

– А я верю, что нас сводят не просто так. Знаешь, когда я понял, что ты мне небезразлична?

В глазах Анны застыл вопрос.

– Тогда, на девичнике. Я вышел из ресторана, сел в машину и думаю: «Почему я так распереживался?» Я даже злился! – в сердцах воскликнул он. – Злился из-за того, что не знал о твоем расставании с Арнисом. А ведь тогда я не был свободен. Но когда мы встретились на семинаре и я, уже свободный, узнал, что твой брак закончился, то понял, что это точно не просто так.

Анна вздохнула. Встала из-за стола, подошла к окну и зажгла сигарету. В его словах столько трепета. Трогательная история. Она представила, с каким сожалением он улетал в Сингапур и с каким предвкушением возвращался. Вспомнила их встречу в изысканном ресторане с сочным видом на сосновый лес – после операции, когда она сказала, что не может быть для него ложной надеждой из-за чувств к Матвею. Только сейчас она поняла, чего ему стоило тогда принять ее выбор. Он выбежал из-за стола. Анна даже решила, что не вернется. Но он справился с собой. Несмотря ни на что, он продолжал верить. Она понимала, какое крушение надежд он испытал, когда она не поехала в Одессу. И как достал его Матвей. И тут произошла случайная встреча возле отеля. Теперь она поняла причину его особого, необыкновенно терпеливого отношения к ней. И его переживания из-за новогодней ночи. Его настойчивость в желании помочь приготовить ужин. Он боялся упустить ее из виду.

– Дай нам две недели. Давай уедем завтра в Карпаты. Две недели, во время которых ты поймешь.

Она обернулась. Женя проникновенно посмотрел ей в глаза.

– Никаких обязательств. Мы будем жить в отдельных номерах. Ты сможешь уехать в любой момент. Просто побудем вместе, – продолжил он.

Она взглянула на падающий снег за окном. Как бывает жестока жизнь… Или, наоборот, это способ помочь нам? Из-за страхов, гордыни, сомнений, чувства вины мы, возможно, не способны дать шанс чему-то важному. Почему мы отказываемся от возможностей? Со Стасом случайных встреч было меньше, чем с Женей, но она дала ему шанс. А здесь точно не пикап и не отслеживание местоположения по сигналу. Она потушила сигарету и посмотрела ему в глаза.

– Не представляю, как ты найдешь два номера в Карпатах первого января. Но если тебе это удастся, я поеду с тобой.

Женя радостно улыбнулся.

– Я найду, где жить, – без тени сомнения сообщил он.

– Но едем на моей машине.

Судя по лицу, он колебался.

– Не хватало еще застрять на твоем спортивном авто где-нибудь в поле. У меня все-таки кроссовер.

– Хорошо, поедем на твоей.

В его взгляде столько радости… Анна тепло улыбнулась. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино, верящий в судьбу. Такое вообще бывает?

* * *

3 января

Женя нашел отель, несмотря на нереальность этой затеи. Они приехали накануне вечером, поужинали и легли спать.

Просторный номер, дизайн которого объединил приметы старины и комфорт современности. Изысканный и по-домашнему уютный, выдержан в традициях Карпатского региона: сочетание дерева и камня, тканых дорожек «верет» на столах, гуцульских ковров «лижныков» и состаренной мебели. Все это соседствовало в современном срубе с новшествами технического оснащения.

Анна никогда раньше не бывала в Карпатах. Когда ночь закончилась, из окна комнаты открылась невероятная панорама. Величественные горы в утренней дымке, живописная местность вокруг. Захватило дух. Кровь остановилась. Сердцебиение замерло. Анна выбежала на террасу, завернувшись в одну лишь простыню. Она вдыхала жизнь…

Женя застал ее стоящей босиком на деревянном полу террасы, вдыхающей полной грудью кристальный воздух Гуцульщины.

– Немедленно вернись в номер! – строго скомандовал он.

Он отчитывал ее, а она продолжала вдыхать, еле сдерживая улыбку из-за серьезности наставлений. В это мгновение она жила жизнь, фоновой музыкой которой стало настойчивое беспокойство о ее здоровье. Анна глубоко дышала. Жизнь возвращалась к ней в этот миг. Лечит не время, а эмоции, которые ты испытал.

Она вновь вернула себе себя. Не страшно себя потерять – страшно за себя не бороться. Страшно себя себе не вернуть. Анна вдыхала. Страшно потерять себя навсегда. С каждым вдохом она обретала себя. А Женя причитал. Она улыбалась. В снежных объятиях гор она была необыкновенно счастлива. Нет, она наконец-то стала свободной. Стоя босиком на холодном деревянном настиле, чувствуя кожей морозный воздух, проникаясь дыханием природы, она окончательно избавилась от пут манипуляции. Свобода стоит агонии. Агония временна, а твоя свобода постоянна.

* * *

По дороге в ресторан они зашли в хату-музей. На территорию отеля перенесены старинные гуцульские деревянные дома. В этом месте Анна ощутила национальный колорит уникального края, прикоснулась к его древней истории, традициям, прониклась его жизнью.

После завтрака отправились в город. Невероятно живописная дорога в окружении вековых елей, горный ручей, тихая симфония леса, белоснежные сугробы погружали в волшебную сказку, ставшую реальностью. В сердце Анны словно отворили давно забытую дверь восхищения окружающим миром. Она беспрерывно фотографировала, пытаясь запечатлеть необычайную красоту этого дня.

Анна приезжала в Прикарпатье и Закарпатье, но Буковель стал для нее открытием. Они прокатились на подъемниках. Доехали до конца города, где их взгляду открылся живописный вид. Пообедали в ресторане и вернулись в отель. Парковка забита до отказа. Лыжники, нагруженные снаряжением, уставшие, но в приподнятом настроении, возвращались в номера. Движение постояльцев гостиничного комплекса, заполненного до отказа.

Скрывшись в стенах номера от посторонних глаз, Анна принялась за роман. Из сюжета в реальность ее вернул Женя, напомнив о том, что пора на ужин.

* * *

Отель построен по принципу «каждый корпус – отдельный коттедж». На самой высокой точке территории находился корпус со стандартными номерами. Слева и справа буквой «П» расположились коттеджи с апартаментами, люксами и полулюксами. Анну с Женей разместили в правом двухэтажном срубе всего с пятью номерами. Поселили на первом этаже, в двух соседних – Евгений сдержал слово. На этом же этаже в двух метрах от номера располагалась общая гостиная с камином.

Они сидели в гостиной, интерьер которой мастерски демонстрировал красоту дерева и первобытность камня, освещенных только отблесками живого огня. Он создавал непередаваемое ощущение какого-то древнего тепла, которое сохраняется на этой земле, в этих горах и в сердцах.

Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино вновь наполнил бокалы ароматным красным вином. Протянул Анне.

Созерцание огня погружает в дивную тишину, в которой рассматриваешь дали и глубины. Тишину, в которой радостно играет свет. В ней капризно и причудливо ложатся тени и струится ласковое дыхание тепла. Ты всматриваешься в огонь, а на самом деле видишь себя.

– Как тебе удалось найти два номера, да еще рядом? – задала она давно интересовавший ее вопрос.

Женя тепло улыбнулся.

– Люди забронировали, внесли предоплату, но не приехали. Видимо, мне важнее, чем им, – философски заметил он. – Все еще не веришь в судьбу?

В его глазах появились озорные огоньки.

– Еще нет, но начала сомневаться, – игриво улыбнулась Анна.

– Много написала?

Она довольно кивнула. Слова лились из нее потоком. Она потянулась за планшетом. Открыла файл:

– Как легко можно зафиксировать картинку. Как жаль, что нельзя сфотографировать чувства, посмотреть на снимок и испытать их опять. Есть места, в которые ты, скорее всего, не вернешься, но так хочется сохранить ощущение от них. Пройдет время. Оно многое закрасит белой краской, освобождая место на холсте жизни. К сожалению, время закрашивает все без разбора, даже то, что важно для нас. В моей жизни оно делало это не раз, оно делает это со всеми. Видимо, по-другому никак: нужно закрасить, чтобы появилось место для нового. Но может быть, эти слова напомнят мне о чувствах, которые пробудило это место. Спасибо тебе за непередаваемые краски зимы, за солнце, которое согревает, несмотря на мороз, за воздух, которым дышится по-особенному. За шепот горящего камина. За запах дров. За вкус. За долгое созерцание и вдохновение. За завершение и начинание. За то, что здесь я стала собой. – И добавила: – Женя, я благодарна тебе за каждую минуту этого дня.

Он трепетно улыбнулся. Протянул руку и нежно коснулся ее лица. Анна видела его желание поцеловать. Но он продолжал смотреть в глаза, уважая границу, о которой она попросила.

Мобильный издал звук, известив о приходе СМС. Анна машинально потянулась за телефоном. Из груди Жени вырвался вздох сожаления. Тихо выдыхая благодарность к жизни за неожиданное сообщение, она разблокировала экран гаджета. «Остерегайтесь черных трасс!» – гласило сообщение от Матвея. Ее руки похолодели. Она смотрела на пламя, черпая силы в ярких взмахах стихии.

«То есть?» – написала она. Пока ее пальцы набирали этот короткий текст, мозг анализировал информацию. «Отправить». И в ту секунду, когда она отдала команду телефону, интеллект выдал результат: Матвей знает, что она в Карпатах. Она никому не говорила об отъезде, кроме Галы и Туси. За время пребывания здесь не опубликовала ни одного поста.

Анна судорожным движением открыла его страницу в Facebook. Три часа назад он выложил фотографию: Матвей на фоне мистических гор, гордо смотрящий вдаль. Подпись сообщала: «Лучше гор могут быть только горы». Он в Карпатах! И видел их!

Она сделала большой глоток вина. Мозг анализировал каждую секунду дня. Она точно не видела его. «Поняла. Вы тоже себя берегите! Мир тесен. Отель хоть не мой, я надеюсь?» – печатали пальцы, а перед глазами стоял текст их недавней переписки в Facebook. «Дозвонишься Богу – скажи ему, что если эта связь важна, пусть даст знак». И ее ответ: «Передам». Он ее видел, она его – нет. Матвей получил знак. Анна истерично рассмеялась. Она поймала на себе пронзительный взгляд Жени.

– Доктор прислал СМС, – озвучил он свое наблюдение. Его слова звучали как утверждение.

– Он видел нас, – призналась она.

В это мгновение Матвей прислал ответ на ее вопрос: «Хуже!»

Продолжение следует…

Эпилог

Анна стоит перед зеркалом. Воздух в комнате колышат крылья Архей[12]. Она их не видит, только чувствует… Движение бликов, наполняющее пространство особой атмосферой, нечто, что сложно сфотографировать, но что откликается в эмоциях и ощущениях. Нежные отблески, создающие неосязаемую энергию Вознаграждения. Золото жизни. Свет мгновения. Созерцание.

Она взглянула на себя. На ней длинное белое платье. Нежное кружево, обтягивающее изгибы тела и усыпанное белыми бабочками. Можно ли представить более подходящее платье? Платье-символ. Рядом нет подружек, нет тех, с кем нужно делиться эмоциями. Есть только бесконечные золотые лучи солнца и взмахи невидимых крыльев Архей. Волнение? Нет. Спокойствие – вот что она ощущает. Спокойствие всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет.

Она смотрит себе в глаза. Твои возможности безграничны. То, что ты можешь получить, намного больше, чем ты можешь себе представить. Главное – быть честной с самой собой. Главное – не совершать грех прощения. Она пишет на зеркале: «Не совершай греха прощения». Невидимая фраза, которую она уже написала однажды, стоя в Нью-Йорке на сорок третьем этаже «Мариотт Маркиз». Уже тогда она знала, что путь самопознания однажды приведет ее к этому утру. Утру, в котором солнце светит по-особенному, а окружающий мир расцвечен бесконечно выразительными красками… Счастье – безграничное, как Вселенная. Без вопросов и недоверия. Счастье обязано быть таким. Все остальное – обман.

Она вглядывается в глубину собственных глаз. Кем ей пришлось стать, чтобы встретить это утро? Она получила ответы и сама стала ответом для многих. Она смогла, а если сделал кто-то, значит, сможешь и ты. Жить жизнь – это не цель. Жить жизнь – это путь. Путь познания себя. Путь силы. Путь.

Вознаграждение – не подарок свыше. Это результат трансформации. На каждую трансформацию ты получаешь ответ – таков закон жизни. Но твоя трансформация истинна только тогда, когда ты развиваешься ради себя. Во имя себя. Жизнь не одаривает тебя, она только дает то, чего ты достойна. А достойна ты того, что показала своим выбором. Слова – это не выбор. Выбором являются действия.

В определенный момент возникает ощущение – я не знаю как, но знаю, что это будет. Сомнения, страхи, чувство вины отступают. Приходит равнодействие. Это момент, когда змея сбрасывает кожу, момент, когда ты становишься достойной той реальности, которую однажды придумала.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Если ты точно знаешь что – значит, будет. Часто не знаешь как. Но будет. Запомни: жизнь обязательно вознаградит тебя за твою трансформацию. Жизнь ждет таких, как ты. Тех, кто в боли видит возможность, а в манипуляции обретает свободу. Тех особенных, которые управляют своей судьбой. Ты не можешь изменить людей, но ты обязана изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелала. Никогда не предавай себя.

В дверь стучат. Анна открывает. Он внимательно смотрит на нее. Слов нет. Они им не нужны. Вместо слов – нежное объятие, в котором намного больше чувств, чем мы способны высказать или подумать. Чувства – это не слова, это всегда действия. Анна замирает в его сильных руках. Растворяется в золоте момента. Проникается мгновением, но продолжает чувствовать взмахи крыльев Архей.

Код: вознаграждение: выбор из страха всегда ведет к боли, выбор из любви – к вознаграждению

В романе-тренинге «Код: Вознаграждение», как и в других книгах трилогии, нет оглавления – только содержание. Каждая ее часть – этап самопознания.

Эта книга помогает пройти путь от осознания механизмов манипулирования до состояния «жить жизнь». Рассказывает, чем искренность отличается от манипуляции, любовь – от зависимости, свобода – от рабства, «быть» – от «казаться», сила – от слабости, действие – от бездействия. «Код: Вознаграждение» покажет, что судьба – это всегда твой выбор.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Если ты точно знаешь что – значит, будет. Часто не знаешь как. Но будет. Запомни: жизнь обязательно вознаградит тебя за твою трансформацию. Жизнь ждет таких, как ты. Тех, кто в боли видит возможность, а в манипуляции обретает свободу. Тех особенных, которые управляют своей судьбой. Ты не можешь изменить людей, но обязан изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелал. Никогда не предавай себя.

Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны. В книге «Код: Вознаграждение» использованы повторы текста из книги «Вознаграждение» как часть литературного замысла автора.

В романе-тренинге использованы приемы графологии, позволяющие составить психологический портрет человека по ошибкам, допущенным на письме.

Вознаграждение

Теплый июльский вечер. Озеро. Лебеди, тихо плывущие по серой глади. Ветер уснул, но деревья шепчут о сокровенном. Ты растворяешься в почти беззвучной природе и лучше слышишь себя. Безграничная красота. Величественная, хотя и не первозданная. Лес, превратившийся в парк благодаря стремлению человека. Красота бывает разной: естественной и рукотворной. Так же как счастье – легким или заслуженным. И то и другое иногда дано, а иногда над ним предстоит поработать.

Анна наблюдала за творением человеческих рук. Идея, мечта, фантазия может стать реальностью благодаря действиям.

Она оперлась на перила. Огромный балкон, на котором можно укрыться, как в забытой всеми лодке.

Презентация книги проходит в зале с символичным названием «Библиотека» на втором этаже ресторана «Прага». Главное украшение интерьера – три окна во всю стену. А в центре – балкон, с которого открывается чарующий вид на озеро и лес в сердце мегаполиса. Окна, заставляющие лицезреть и восхищаться, сегодня зашторены из-за мероприятия. Выход на балкон загорожен брендволлом, закрывающим обзор. Анна спряталась в этом подобии ковчега.

Она не привыкла к пристальному вниманию, вспышкам камер, вопросам. Мир селебрити не для нее. Она всегда избегала публичности. И даже когда Матвей спросил о популярности, ответила, что примет ее, если другого пути не будет. Сейчас другого пути нет. Пока ее книгу прочитали только два критика, но она верит, что «Жить жизнь» поможет тысячам людей. Презентация состоялась. Остался лишь апогей вечера, после которого – слово автора.

Она согласилась на эту плату.

Анна взглянула на лебедей и фонтан в центре озера. Ощущение как на аукционе: как будто заплатила безумную цену за украшение, которому не находишь применения. Но все-таки выкупила лот, и твоей покупке аплодируют сотни людей. А фотографы снимают. Ты же не знаешь, что этот лот сделает с твоей жизнью. Зато знаешь, ради чего так дорого платила: во имя свободы от манипуляции.

Мимо пролетела бабочка. Анна удивленно проследила за траекторией ее полета в полной уверенности, что она опустится на перила: все-таки бабочка – символ книги. Но та скрылась из виду, подарив лишь краткую возможность коснуться взглядом бархатных крыльев. Знака не получилось.

Анна не очень-то верила в знаки. И все же неясно, для чего этот лот. Написать роман во имя. А подписать книгу своим именем – непонятный выбор. Может, для мира он и естественен, но сама она не знала ответа. Открыла бежевую сумочку и достала сигареты. У нее есть пара минут, прежде чем ведущий объявит ее имя.

– Как ты, Аннет? – прозвучало в ответ на первый выдох сигаретного дыма.

– Как ты меня нашла? – слегка испуганно поинтересовалась Анна.

– По запаху, – Гала громко рассмеялась и тоже закурила.

Потом подошла вплотную и нежно обняла. Проникновенно. По-матерински. Тоже вглядываясь в глубокую гладь, освещенную огнями ресторана.

– Ждешь его? – грянул вопрос-выстрел.

За два часа они не успели обменяться и парой слов. Скорее всего, именно это причина точечных вопросов.

Анна глубоко вдохнула. В их разговоре имена не нужны: подруга говорила о Матвее.

– Нет, не жду, – последовал честный ответ. Гала недоверчиво наклонила голову.

– Ты думаешь, он не знает? – Она спрашивала о выходе книги.

– Знает. Весь город в бордах с моими глазами.

На лице подруги промелькнуло восхищение.

– Знает, – уверенно заключила Анна.

– Тогда почему не ждешь? – возмущение угадывалось в каждом звуке.

Анна развернулась. Ее взгляд задержался на ярком наряде собеседницы. Она – словно арабская принцесса в насыщенно-синей тунике и тюрбане, мелкие стразы которого благородно сияют в свете вечерних огней. Красивая жена шейха. Анна улыбнулась подруге, но не вопросу.

– Он научил не ждать. И, кроме того, он инфант, – внимательно посмотрела на Галу. – Инфантильная личность, – уточнила, чтобы та не подумала, что речь идет о наследном принце.

– Может, отправишь ему книгу?

Анна рассмеялась.

– Это то, чего он ждет. Не отправлю, – холодно констатировала она.

Подруга разочарованно вздохнула.

– У него есть чувства! Вспомни горы. Он обязательно появится! – в голосе читалась уверенность, непоколебимая, как скала.

Анна молчала.

– То есть ты не веришь, что он придет? – убежденность сменилась сомнением.

– Бывших наркоманов не бывает. Они всегда помнят кайф от дозы.

Гала хмыкнула и шумно затянулась.

– А ты не следишь за ним?

– Нет. Я семь месяцев не открывала его страницу. Может, я и была зависима, но не сейчас. Его социальные сети станут полем для манипуляции, поэтому я в них не захожу.

Подруга недовольно выпустила дым:

– Вчера он выложил фото с Мариной и подписал: «Ее одну».

Анна смерила ее королевским взглядом:

– Видишь? Я права.

– А что значит «бывших наркоманов не бывает»?

Анна внимательно посмотрела на собеседницу. Они больше не на одной волне. То, что Гале казалось искренним чувством, для нее самой стало адреналиновой псевдолюбовью.

– Я издала роман под своим именем, чтобы помочь женщинам освободиться от манипуляции. И я точно знаю: такие, как он, не меняются. Меняются их жертвы, но не они. Это как героин. Когда тебе предлагают наркотик, ты можешь пройти мимо, а можешь попробовать. Можешь иногда быть под кайфом или стать зависимым. Можешь перестать употреблять. Все это делаешь ты, а не наркотик.

– Мы приглашаем на сцену автора. Анна Богинская! Шоу «Золотая пыль» начинается!

Анна улыбнулась подруге:

– Мне пора.

– У него есть чувства, и он поймет, – заверила та.

– Героин не меняется. Меняются только жертвы и их выбор.

Анна направилась в зал. Разница между ней и Галой заключалась в знаниях. Анна добыла их и понимала, как мыслят такие, как Матвей. Все дело в знаниях.

Вошла в зал ресторана, появившись из-за брендволла, словно из-за кулис.

– Анна Богинская! Автор романа-тренинга «Жить жизнь»! – уверенно объявил ведущий.

* * *

Анна прищурилась. «Свет софитов» – так часто пишут в книгах. Красиво звучит. Но в реальности вспышки давят на сетчатку, вызывая неприятное ощущение. А необходимость искусственно улыбаться удваивает дискомфорт. Популярность – радость для тех, кто о ней мечтал, и опыт смиренности для остальных. Для нее – смиренность. Время, когда хотелось казаться, закончилось, а с состоянием «быть» внимание объективов не сочеталось.

С улыбкой вышла на сцену. Окинула взглядом зал. Судя по количеству собравшихся, вопросов будет немало.

– Пресс-конференция продлится час, – сообщил ведущий.

Анна пристально посмотрела на зрителей. Большинство – женщины. Беззастенчиво оценивающие – однозначно журналистки. Мужчины с незаметной, смазанной полуулыбкой – скорее всего, манипуляторы. Взгляды, полные огня, – читательницы. Глубоко вдохнула, набрасывая аркан на свое волнение.

– Добрый день, – поздоровалась, нарушая регламент.

Ведущий бросил взгляд, полный укора. Она не увидела, но почувствовала. Ей хотелось начать.

– Благодарю за то, что вас так много. Значит, вопросы будут разные. У нас есть час. Давайте используем его по полной.

– Согласно регламенту сначала задаются вопросы в порядке нумерации. Все прочие – в оставшееся время. Номер один?

Анна рассматривала. Сколько их? Сто. Да. Минимум сто. По залу можно определить время года и даже температуру воздуха. И, несмотря на календарь, чувствовалась осень. Поздняя осень. Девушка в джинсах и серой кофте, смущаясь, подошла к микрофону. Анна встретилась с ней взглядом. Расстояние – несколько метров.

– Здравствуйте. Что подтолкнуло вас написать роман?

Пресс-конференция началась. Анна открыто улыбнулась:

– Мой опыт. Однажды я проснулась и поняла, что, если бы в моей жизни была такая книга, все было бы иначе. Поняла, что знания избавили бы меня от бесконечного вопроса «Почему?». Такая книга помогла бы мне освободиться от манипуляции – позволила бы жить жизнь, как я это называю.

Девушка внимательно выслушала и продолжила:

– Вы поднимаете вопрос влияния пикап-технологий на женщину. Я думала, что пикап – это банальные правила съема… Впрочем, многие так думают.

– К сожалению, это распространенное мнение о пикапе ошибочно. Самое ложное, что может предположить наблюдатель, который увидел рекламу или это интервью, но не прочитал книгу, – что она о пикапе. Это не так. Мой роман раскрывает технологии профессиональной манипуляции в отношениях мужчин и женщин. Он о скрытом подавлении в целом. И дело не в том, как мы понимаем слово «пикап». Дело в том, что пикап-семинары и тренинги – самый быстрый способ превратиться в профессионального манипулятора.

– Тогда что такое манипуляция?

– Манипуляция – это скрытый психологический прием, цель которого – получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. При этом жертва уверена, что отдает ресурс добровольно. Так что роман «Жить жизнь» посвящен не только пикапу.

– Если книга не о пикапе, то интересно услышать от автора, чему именно она посвящена.

Анна глубоко вдохнула и произнесла:

– Я не могу запретить пикап, хотя считаю, что за его использование нужно ввести юридическую ответственность. Поэтому мой первый роман посвящен свободе от манипуляции. Я хотела донести, что современный мир диктует новые условия взаимодействия в обществе. Профессиональное подавление происходит не где-то и не с кем-то, а здесь и с тобой. И самый действенный способ защититься – понять это. Либо ты это осознаешь, либо тобой играют. Ну и, конечно, необходимо знание самого механизма. Мой роман для тех, кто хочет понимать, что с ним делают, для тех, кто хочет быть свободным от игры под названием «Манипуляция».

– Вы сказали «первый роман «Жить жизнь»». То есть у этой истории будет продолжение?

– Я не знаю. Тема манипуляции очень обширна.

Девушка поблагодарила и отошла от микрофона.

– Номер пять, – продекламировал ведущий.

В эту секунду Анна поняла, что жеребьевка касалась и количества вопросов.

К микрофону уверенной походкой направилась женщина. «Блогер», – вынесла безмолвный вердикт Анна.

– Мне показалось, что ваша книга только для женщин… – начала незнакомка.

– Ни в коем случае, – не сдержалась Анна. – Для мужчин тоже. Как минимум мужчины получат ответ на вопрос «Почему красивые женщины иногда находятся в отношениях с непонятными персонажами?» Как максимум – увидят, что технология манипуляции одинакова, отличаются только способы привлечения.

– Уточните, пожалуйста.

– Мужчин привлекают красивые особи, женщин – сильные. Дальше все способы манипуляции стандартны. Механизм тотального подчинения практически одинаков для всех. Понимание техник, описанных в книге, – защита и для мужчин, и для женщин. Эти же технологии используют и в бизнесе, и в дружбе.

– Когда читаешь ваш роман, складывается впечатление, что автор – специалист по психологии и пикапу. Насколько я знаю, у вас нет психологического образования. Откуда все эти знания?

Анна улыбнулась:

– У многих романистов нет психологического образования, но это не мешает им быть знатоками человеческих душ. Я романист. Чтобы написать «Жить жизнь», мне пришлось стать специалистом по мужскому пикапу и не только…

На этот раз перебила «блогер»:

– Понятно, что вы изучили специальную литературу.

– Не только литературу. Еще я консультировалась с гуру пикапа.

Женщина кивнула и отошла от микрофона. Ведущий внимательно всматривался в зал в ожидании следующего участника. И вновь со стула встала девушка. Через секунду прозвучало:

– Я прочитала ваш роман и под большим впечатлением.

Анна благодарно улыбнулась.

– И все-таки здорово, что ваша книга не только о технологиях, но и о жизни в целом.

– Моя книга о том, как жить жизнь в отношениях. Я верю, что она поможет получить прививку от манипуляции, что благодаря этим знаниям читатель сможет уберечь себя. Поэтому «Жить жизнь» – больше чем роман. Это пособие по свободе.

– В романе вы говорите о знаниях, технологиях, а между тем у него такой захватывающий сюжет. Читаешь и не можешь предположить, чем все закончится, – интрига сохраняется до самого финала.

– Вам понравился сюжет – значит, у меня все получилось.

– Я прочитала за выходные, – слегка смущаясь, призналась девушка. – Расскажите о проекте «Жить жизнь».

– Символ проекта – бабочка. Приобретая книгу, читатель получает номер, с помощью которого регистрируется в клубе. Каждая книга персонализирована. Для меня это своеобразный привилегированный клуб. Клуб людей, свободных от манипуляции. Клуб, в котором читатель сможет получить бесчисленное количество бонусов.

– Каких, например?

– В первую очередь это открытость автора: участник клуба может задавать вопросы напрямую. А еще бонусы в ходе различных акций и лотерей, участие в онлайнах. И, кроме того, это доступ к информации, которая не вошла в книгу.

– Что значит «информация, которая не вошла в книгу»?

– Механизм манипуляции намного обширнее, чем то, что удалось вместить в роман. Я знаю, что у многих читателей возникнет вопрос: «Это сделали и со мной? А что дальше?» На все вопросы я отвечу в клубе «Жить жизнь».

– Вы знаете, у меня тоже возник этот вопрос. Мне кажется, что многие женщины так или иначе сталкивались с мужчинами, похожими на героя вашего романа.

– К сожалению, да. Но не каждая захочет это признать. Ведь многие до сих пор находятся в деструктивных отношениях. Я сделаю все, чтобы помочь таким женщинам в клубе.

– Символ вашего проекта – бабочка. Почему?

– Бабочка для меня символ преображения и преобразования – трансформации. Манипуляция – это кокон. Избавиться от него – переродиться в бабочку. Всем известно, что красивые крылья бабочка обретает в борьбе, выбираясь из кокона.

Девушка отошла от микрофона. Ведущий окинул аудиторию орлиным взором. Анна взяла стакан с водой и сделала пару глотков. Молодой человек, наблюдавший за происходящим, стоя у стены, направился к микрофону. Анна видела его обесценивающий взгляд на протяжении пресс-конференции: привычка смотреть в зал не дала его пропустить. Спортивное телосложение, расправленные плечи, пронзительный взгляд. «Профессионал», – успела подумать она.

– Меня зовут Дима.

Движением головы показала, что внимательно слушает.

– Вы против пикапа и пикаперов?

Широко улыбнулась:

– Ни в коем случае.

– Но ваша книга представляет пикаперов агрессивно.

– Ни в коем случае, – уверенно повторила она. – Для меня пикап как молоток, с помощью которого можно дом построить, а можно голову разбить. Все зависит от того, у кого он в руках.

– А вам не кажется, что девушки сами виноваты? Они постоянно манипулируют с помощью конкуренции, понижения и чувства вины. Относились бы нормально – тогда не пришлось бы голову разбивать.

Ее взгляд стал ледяным.

– Вы дословно процитировали высказывания ваших гуру, – холодно произнесла она, сообщая, какой клан он представляет. – Именно они вкладывают такое восприятие в головы своих адептов. Однако есть одно но. Если вас привлекают девушки, которые манипулируют, нужно задуматься: почему? Каждая личность, независимо от пола, на определенном этапе жизни сталкивается с трудностями в отношениях. Но почему-то одни изучают техники пикапа, а другие работают над собой. В чем разница? В выборе. Далеко не каждая девушка использует конкуренцию, понижение и чувство вины, как вы сказали. И если вы выбираете бить по голове молотком всем, значит, это месть за то, что вас кто-то когда-то обидел. Мстительная компенсация. Разберитесь в себе. Перестаньте выбирать девушек, которые манипулируют. Научитесь делать эффективный выбор.

– Я свой выбор сделал, но ваш проект ему существенно мешает. Вы не думали о том, что ваша книга только усилит приемы? Мы станем еще более изощренными и профессиональными, – признался он. – К чему все это приведет?

Анна тепло улыбнулась:

– Я не опасаюсь того, что техники пикапа усилятся. Я обучаю методам защиты, против которых нет приема. Неважно, что говорит манипулятор, – важно, что чувствует жертва. Я учу отслеживать выброс адреналина. Вмешательство в бессознательное ощущается физически. К чему приведет мой роман и клуб? Отвечу вопросом на вопрос. Зачем изучать техники, которые перестали работать, потому что о них узнали потенциальные жертвы? Манипуляторы, вместо того чтобы ломать психику жертве и себе, начнут делать выбор: работать над собой, избавляться от комплексов. И, отказавшись от манипуляции, превратятся в личность, которой не нужен костюмчик альфа-самца, чтобы привлечь внимание «Девятки» – согласно вашей классификации.

Зал рассмеялся.

– Я в это не верю! Вам не победить манипуляцию! – экспрессивно добавил Дима.

– Я не борюсь с манипуляцией и манипуляторами, пикапом и пикаперами. Я борюсь за свободу от манипуляции. За знания, благодаря которым личность обретает свободу выбора. – Анна внимательно посмотрела ему в глаза. – Могу я задать вопрос?

Молодой человек кивнул.

– Хотели бы вы, чтобы кто-то применил НЛП-манипуляцию в отношении вашей сестры или дочери? Чтобы вашу шестнадцатилетнюю дочь какой-то пикапер пропустил через «Фаст», а потом с помощью внушений склонил к оргии? Хотели бы вы, чтобы ваша дочь испытала боль от применения «Иглы» и чувства неопределенности, нелогичности и неизвестности? Чтобы она провела месяцы в ожидании у окна?

На его лице застыла маска.

– Каждая девушка, к которой ты применяешь приемы, – чья-то дочь и сестра. Помни об этом всегда.

В зале повисла густая тишина. Молодой человек отошел от микрофона и покинул зал.

Еще десятки вопросов. Пресс-конференция безнадежно затянулась. Наконец прозвучал ответ на последний вопрос. Ведущий обратился к Анне:

– И напоследок: что вы пожелали бы читателям и участникам сегодняшней презентации?

– Жить жизнь без восклицательного знака.

– Почему без восклицательного?

– Восклицательный знак подразумевает изменение. Один день хорошо, другой – нет. Я за стабильность в ощущении себя. Жить жизнь означает путь, а не цель. Для меня это гармония и внутренняя свобода. Жить жизнь – быть тем, кто ты есть, а не тем, кем тебя заставляют быть, используя психологическое давление.

* * *

Пробки мегаполиса. Зимние пробки, к которым невозможно привыкнуть, хотя погода больше напоминает осеннюю. Темнеет уже в четыре, но зима категорически отказывается приходить в этом году. Улицы и дома украшены новогодними гирляндами, а осень все еще неустанно заявляет о себе – одинаково тягучая, нескончаемая, катящая время по кругу, – напоминая, что важна не погода, а события, наполняющие жизнь.

Водители возмущенно сигналили. Ей все равно: в пробке тоже есть чем заняться. Анна думала о продолжении романа. Она мысленно писала его строки.

Пробка рассосалась. Это не перестает удивлять: почему заторы исчезают и появляются без основания? Ни аварии, ни неработающего светофора. По необъяснимой причине машины стоят час и вдруг приходят в движение.

Зазвонил телефон. Номер высветил +1ХХХХХХХХ. США. Включила поворот и выехала на нужную ей улицу. «Может, Оля?»

– Слушаю.

– Здравствуйте. Могу я поговорить с Анной Богинской? – Незнакомая девушка произносила слова с сильным акцентом. Ее приветствие звучало как «Здраф-ствуй-те».

– Это я. Здравствуйте, – еще не поняв, что к чему, спокойно ответила Анна.

– Вы можете со мной разговаривать?

– Да. – Сердцебиение вдруг участилось.

– Меня зовут Алисия. Я бук-агент издательства «Винтаж Букс». Наш главный офис находится в Нью-Йорке.

С каждым новым словом агента сердце Анны билось быстрее. Припарковала машину на обочине.

– Нас заинтересовал ваш роман, – продолжала девушка.

– Да. – К частоте ритма добавился еще и звук. Ей казалось, что стук ее сердца слышит даже Алисия в Нью-Йорке.

– Мы хотели бы представлять вашу книгу в США на русскоязычном рынке. Вам это интересно?

– Да. – Удары сердца заглушили ответ.

– Анна, прежде чем я перейду к сути предложения, есть вопрос. Я не смогла найти информацию о том, как «Жить жизнь» представлена в России.

– Книга официально не представлена нигде, кроме Украины.

– Очень хорошо. Тогда мы хотели бы представлять эту книгу на всех русскоязычных рынках. Если ваш тираж позволяет, мы хотели бы приобрести ваш роман на русском языке. Нас интересуют три тысячи экземпляров.

– Мой тираж позволяет, – выдавила Анна.

– По какой цене?

– Девять долларов.

– Нам подходит. Возможно отгрузить книги завтра?

– Как только будет оплата.

– Очень хорошо. Мы покупаем, – уверенно ответила американка. – Кроме того, мы хотели бы предложить вам в ближайшее время прилететь в Нью-Йорк для заключения договоров.

– Я могла бы прилететь через пару недель.

– Наш представитель перезвонит. Возможные даты прилета я пришлю по почте.

– Хорошо.

Анна удивилась такой скорости. Хотя, с другой стороны, они работают с авторами со всего мира, так что это скорее американский стандарт.

– До сви-да-ни-я, – произнесла Алисия по слогам и отключилась.

Анна смотрела на улицу. Шок. Радость. Благодарность. Эти три составляющие смешались в коктейль, вызвав чувство, которого она не испытывала никогда. Она так этого хотела, так мечтала. Молилась. Стремилась. И это произошло вот в такой неожиданный момент, в пробке в час пик.

* * *

В этом году все не как всегда. Зима не зима, а больше осень. И Гала опаздывает, хотя обычно приходит первая.

Подруга шла к ресторану быстрым шагом. Анна наблюдала за ее стремительной походкой. Невероятно, сколько событий они пережили вместе. А сколько еще впереди! Она улыбнулась этой мысли. Дружба длиною в жизнь, в несколько книг и фильмов. Наконец Гала материализовалась в зале ресторана.

– Аннет, на улице мерзко!

– Согласна на сто процентов, – Анна встала, чтобы обнять подругу.

Та бросила сумку на стул.

– Наши встречи все реже и все короче, – замерев на миг в объятиях, констатировала Гала.

Анна прижала ее крепче:

– Сегодня я никуда не спешу. Полностью в твоем распоряжении.

Череда стандартных фраз, реплики давно не видевших друг друга близких людей. Анна рассказала о звонке по пути на их встречу.

– Представитель перезвонил через пять минут! Бухгалтер отправила ему счет-фактуру.

– Думаешь, заплатят?

– Посмотрим. Гала, мое сердце стучит так, что, кажется, скоро выскочит.

– Так, Аннет, пора заказывать коньяк, – подруга жестом подозвала официанта.

Наконец заказ принят, и молодой человек исчез из поля зрения. Гала взяла Анну за руку и крепко сжала. Синий взгляд, проникающий на дно души. Так умела смотреть только она.

– Ты когда-нибудь думала о том, как изменит твою жизнь эта книга?

Анна заплакала. Беспричинно. Слезы капали на стол, напоминая о выборе, который мы делаем каждый день. Анна ничего не могла с ними поделать. Слезы напоминали о ее выборе и о том, что бездействие – тоже выбор. Этот поток слез – результат эмоционального взрыва, который она пережила в пробке. Того, что произошло с «Жить жизнь» за это время. Новое состояние не отпускало ни на секунду. Оно проникло в каждую клетку тела. Так бывает, когда мы получаем то, о чем мечтали, думали, писали, творили, медитировали, молились. Ответ жизни. Доказательство закона притяжения. Звонок Алисии стал подтверждением. Нет – убеждением. Убеждением в том, что ни одно желание не дается без силы его осуществить.

* * *

Снег в декабре так и не выпал. Не было и дождей. Наступил январь, но улица продолжала пахнуть осенью. Так было еще утром. И сегодня же все неожиданно изменилось – вечером, когда Анна вышла из подъезда, прямо на ее глазах. Первый снег хлопьями сыпался с ночного неба, окутывая все вокруг. Она наблюдала за красотой мгновения. Этот необыкновенный день, самый важный в ее жизни, решил запомниться еще и первым снегом. Анна вдыхала запах зимы, покорно принимая новый этап жизни. Первый снег всегда слишком теплый и незабываемо прекрасный.

Ей очень нравилось наблюдать за снежинками. Неимоверное счастье этого дня – проживание каждой секунды. Мобильный просигналил об СМС: «Ты едешь? Все уже на месте». Анна улыбнулась.

«Еду, еду», – подумала вслух.

Открыла водительскую дверь и села за руль. Запах кожи. Запах нового автомобиля. Кнопка «Старт» – и приборная панель ожила, продемонстрировав эффектную подсветку. Анна нежно провела пальцем по панели и перевела шайбу коробки передач в позицию «Драйв».

– Красавица моя! – прошептала, не сдерживая эмоций.

Сигнал входящего вызова. Экран высветил: «Гала».

– Гала!

– Аннет, ну сколько можно?! Я тебе целый день звоню! – возмущенно начала подруга.

– Я видела, но ни минуты свободной не было. Все время в движении. И еще еду на мероприятие.

– Ну, расскажи уже! Договор подписали?

– И не один. Сегодня утвердили дату съемки фильма и актеров.

– Так все-таки Саша?

– Саша! Не волнуйся ты так: будет твой Матвей на экране намного красивее, чем в жизни, – иронично успокоила Анна.

– Когда стартуете?

– Первого марта. Все, с сегодняшнего дня съемочный процесс запущен. Контракты оплачены полностью, так что фильм будет.

– Аннет, ты не представляешь, как я рада! А американцы?

– Американцы рассчитались. Завтра я улетаю в Нью-Йорк. Теперь «Жить жизнь» ждет США, Европа и Россия. Сегодня день, о котором можно написать роман. День, который навсегда изменил мою жизнь. Я не могу вспомнить, была ли я так счастлива, как сегодня. – Красный сигнал светофора расплылся от выступивших слез.

– Я же говорила, что все будет хорошо, – спокойно констатировала Гала. – А что за мероприятие?

– Услышать и прожить – слишком разные вещи. Но… – замолчала, осознавая момент, – без твоей веры в меня все было бы иначе. – Подруга не заметила отклонения от темы беседы. Анна добавила: – Ежегодная премия журнала. Там будут все.

– Тебя покажут по телевизору?

– Предполагаю, что да.

– Ты подготовилась?

– После твоего допроса начинаю сомневаться. Но Вика выбрала наряд.

– Тогда я спокойна. Но все-таки?

– Гала! На мне кружевная черная юбка и блузка с алыми розами. И макияж. И стрижка. Продолжать?

– Я поняла: ты красивая.

– Не уверена. Но если попаду в кадр и меня не вырежут – видимо, да, – пошутила Анна.

– А как с Нью-Йорком? Ты туда навсегда? – вкрадчиво спросила самая важная женщина в ее жизни.

– Не начинай! Несколько фотосессий. Я все успею, – сделала паузу. – Время покажет, – подытожила она после секундного молчания, в котором скрывался ответ.

* * *

Церемония вручения ежегодной премии журнала проходила в загородном клубе. Видимо, организаторы решили сэкономить на антураже, а может, создать атмосферу близости к зрителю. Для Анны все было узнаваемо. Известное место, и многие, по крайней мере киевляне, бывали в этом загородном ресторане.

Припарковала машину на площадке. Слишком активный день. Усталость. Но этот день подарил чересчур много достижений, чтобы назвать его обесточивающим. Наоборот, эта усталость пробуждала работоспособность.

Анну не отпускало предчувствие. Она боролась с ним. Потом пыталась предугадать. Беспокоилась. Чуть позже убеждалась: все хорошо. Но ощущение не исчезало. Оно преследовало, цепко держа за душу. О чем сигналила интуиция? В работе все хорошо. Встречи прошли без неожиданностей. Наконец Анна идентифицировала переживание: в ее солнечном сплетении ковырялись. Это явно указывало на Матвея. Отмахнулась от новой мысли. «Ерунда», – безуспешно выдыхая предчувствие, подумала она. Посмотрела на вход в ресторан. Открыла дверь машины и автоматически повторила мысль вслух:

– Ерунда.

Двинулась к входу. Фотовспышки и свет видеокамер. Синяя дорожка указывала направление. Синий. Странный цвет для ковровой дорожки. Включила улыбку и быстро прошла по мягкому покрытию. Анна никак не могла привыкнуть к вниманию прессы. Оно смущало. А может, удивляло? Поражало – вот точный ответ. Пробегая по синей дорожке, она уловила запах ванили, смешанный с чем-то знакомым, но в спешке не обратила на него внимания. Наконец вошла в зал и уверенно проследовала к столику номер тринадцать.

* * *

– Итак, для вручения награды мы приглашаем на эту сцену Вячеслава!

Ведущий назвал имена знаменитостей. Они вышли под звуки фанфар, конферансье протянул конверт. Несколько избитых фраз. Распечатывание конверта, казалось, затянувшееся на часы. И наконец:

– В номинации «Откровение года» побеждает… Анна Богинская!!! И эту награду ей вручит Вячеслав!!!

Ведущий произносил слова необыкновенно громко. Ирония жизни: награду за откровение вручает лучший друг Матвея. Мир тесен. Или иначе: раздвигая свои границы, жизнь сталкивает нас с определенными людьми.

– Богинская, тебе на сцену, – прервал размышления интеллигентный голос Вики.

Анна продолжала сидеть за столиком номер тринадцать. Она не знала о номинации и была поражена, убита иронией жизни, граничащей с цинизмом. Вика повторила реплику тем же интеллигентным тоном, добавив к нему шипение и особенный взгляд, заставляющий встать. Самые близкие люди определяются по взгляду. Близким не нужно говорить – им можно посмотреть, максимум – прошептать. Последнего достаточно, чтобы их услышали. Анна смиренно пошла на сцену.

– В чем же ваше откровение? – поинтересовался Вячеслав.

Секундный зрительный контакт. «У него карие глаза», – подумала она, а вслух автоматически произнесла:

– Есть вопросы, которые не стоит задавать публично людям, всегда говорящим правду.

Вячеслав замер: в ее автоматизме слишком много искренности.

– Во второй и третьей книге трилогии вы получите ответ на свой вопрос, – Анна улыбнулась.

Слова благодарности близким и организаторам. Вячеслав вручил статуэтку и диплом. Обладательница премии сошла со сцены. Необычная. Стильная. Запоминающаяся. Анна Богинская – женщина, откровение которой помогло тысячам изменить судьбу. Опять этот знакомый запах ванили.

– Поздравляю!!! – кричала Вика на весь зал.

– Я чувствую запах ванили, – сжимая подругу в объятиях, прошептала она.

– Богинская, не начинай! Его вычеркнули из списков! – прошипела Вика.

Вера в слова – высшая иллюзия, которую мы способны принять от близких. Она решила поверить.

Запись таких вечеров проходит стандартно. Множество улыбок и показных соприкосновений бокалами, заготовленные шутки селебрити, восторженные крики и пожелания, сценарные вопросы ведущих и наигранное удивление на лицах знаменитостей – работа на камеру. Еще полтора часа ненастоящих улыбок и таких же поздравлений – и уверенный голос объявит: «Снято». Праздник продолжится, но камеры исчезнут.

* * *

Когда искусственных улыбок стало меньше, она почувствовала на себе взгляд. Машинально подняла голову. В мыслях пульсировало: ее интуиция оказалась права. И сегодняшний день со всеми событиями лишь подводка к этому взгляду. Анна посмотрела на того, кому он принадлежал. Она не имела права отвернуться. Бывают такие мгновения в жизни, которые ты неминуемо должен пропустить через себя. И выбора тебе не дают. Не ты выбираешь, на кого смотреть, – смотрят на тебя. Ее сердце забилось. Говорят: «Замерло». Врут – именно забилось. Она готовилась к этому взгляду, предполагала, что он может случиться, несколько раз уловила запах ванили, но не верила. Отказывалась верить. Четырнадцать месяцев она ждала этого взгляда. Подспудно, глубоко внутри она знала, что увидит его, не признаваясь никому. Глаза Анны встретились с глазами цвета горького шоколада.

Часто самое важное случается в самый неподходящий момент. А этот вариант – лучший из возможных. Лучший момент их случайно-подготовленной встречи. Случайной для нее, предполагаемой для него, а на самом деле – подготовленной жизнью. Анна смотрела на Матвея. Раньше она была уверена: если это произойдет, она сбежит. Думала, что не готова, да и никогда не будет готова. Но сегодня – в идеальной блузе с розами, черной юбке и с алыми губами, которые улыбались в течение дня во время подписания контрактов, – она неожиданно для себя оказалась готова. Если бы жизнь хотела выбрать лучшее время, то не смогла бы. Анна на вершине успеха и в довершение ко всему смотрит в его глаза.

– Вика, он здесь, – не шевеля губами, сообщила она подруге.

– Не поняла.

– Матвей, – прошептала Анна.

– Ты его видела?

Анна кивнула. Взгляд, который длился для нее целую жизнь, для остального мира остался незамеченным. Мир пропустил его. И даже Вика не обратила внимания.

– Дай мне сигарету.

– Ты же не куришь! – возмутилась подруга.

Но этого не хватило, чтобы остановить. Вика смиренно протянула пачку сигарет и зажигалку.

* * *

Анна стояла на берегу озера рядом с входом в детскую комнату. Странное место для курилки. Но такое выбрала администрация ресторана. На площадке, кроме Анны, никого. Затянулась. Когда не куришь несколько месяцев, сигареты со вкусом яблока кажутся в десять раз противнее. Никотин не успокаивал – ей дарил покой безмятежный взгляд на водную гладь. Снег покрыл все вокруг: сосны и отдельные домики для гостей, сам ресторан и лавочки. Только озеро оставалось черным, лишь слегка окрашенным огнями ресторана. Анна вдыхала неприятный яблочный дым.

– Куришь, – прозвучало вслед за запахом ванили.

Она дернулась от неожиданности и в ту же секунду ощутила прикосновение к плечу. Замерла, как кролик, которого перевернули вниз головой.

– Нет, – ответила автоматически.

Матвей взял сигарету из ее рук и сделал затяжку:

– Ужасные. Ты точно не стала бы такие курить.

Выбросил сигарету и, сделав шаг вперед, стал напротив. Анна увидела облако его дыхания. Мягко взял ее за руку, и их взгляды встретились. Ее вновь накрыло особенное чувство, связанное только с ним. Магия его долгого взгляда. «Нельзя смотреть ему в глаза», – подумала она и стала следить за снегом, исчезающим в черной глади за его плечом.

– Пойдем, – уверенно сказал Матвей.

Он сжал руку и повел Анну в сторону леса. Она шла молча, словно кобра за звуком дудочки. Ее дудочкой стал этот уверенный взгляд и грудной голос, который она не слышала так давно. Она шла за Матвеем, чувствуя тепло его ладони. По тропинке, которую он прокладывал по первому снегу этого года. Она покорно шла. Ни возмущения, ни сопротивления. Только шаги в его следы – почти в два раза больше, чем ее. Она смиренно следовала по этим меткам.

– Скажи, Богинская, как это назвать? Как мне хотелось тебя убить! Потом – просто ненавидеть. Но почему, когда я смотрю в твои глаза и слышу твой запах, все меняется? Я все понимаю, но сделать ничего не могу. Роковая любовь?

Его монолог не требовал ответа. Матвей бурчал себе под нос. Остановился и уверенно притянул Анну к себе. Прижал и замер. Они стояли в сосновом лесу, посеребренном снегом, и вдыхали запах зимы. Зимы, которая настала неожиданно. И для каждого этот запах был разным. Она вдыхала зиму с примесью ванили, он – с ароматом ее духов.

– Твои духи. Как давно я их не чувствовал, – прошептал Матвей. – Давай поговорим. Сегодня же день откровений: у тебя премия.

Она не услышала цинизма – наоборот, отступление перед фактом. Его слова не вопрос – скорее утверждение.

Взял ее за руку и направился дальше в сторону леса. Конечным пунктом стала большая цифра девять – самый дальний от ресторана домик. Деревянный, в модном экостиле, но с огромной стеклянной стеной вместо двери. Матвей уверенно отодвинул прозрачную стену-дверь и завел Анну внутрь.

Комната наполнена теплом камина, словно снаружи и нет никакой зимы. Анна завороженно смотрела на пламя. Сквозь оцепенение она слышала звук тяжелых задергиваемых штор.

Развернулась и впервые увидела его. Не глаза, не голос, не запах – Матвей. Темно-синие зауженные брюки, такой же синий пиджак в светло-желтую клетку и в цвет клетке лимонная рубашка. Идеальная машина по убийству самости женщин претерпела изменения. Перед ней стоял другой Матвей. Только сейчас она обратила внимание на отсутствие верхней одежды.

Она же в ярко-алом пальто, черной гобеленовой юбке с кружевными розами и блузке с красными розами, перекликающимися с пальто. С модным ирокезом, яркими губами и глазами, которые за это время превратились в легенду. Идеальная машина по убийству самости мужчин. Анна уверенно посмотрела ему в глаза. В атмосфере комнаты возник электрический заряд – мощная энергия, ищущая выхода.

Их разделяло метра два. Матвей уперся взглядом в алые губы и шагнул к ней. Анна попятилась. Он сделал шаг навстречу, она – от него. Наступление и отступление. Ее отход закончился соприкосновением с комодом, приставленным к противоположной входу стене.

– Вот видишь, Богинская, никуда тебе от меня не деться, – сбивчиво прошептал Матвей и запустил руки под юбку. – Чулки… Так и знал. Это была бы не ты.

Они изменились. Ее стиль, его. Но их рост – нет. Матвей уверенно приподнял ее и посадил на столешницу. Секунда – и Анна уперлась в стену, означавшую, что бежать больше некуда. Она чувствовала желание Матвея. Уверенным движением он снял с нее пальто, потянул свободную блузку к плечам. Последовательно. Системно. Как хирург. Методично освобождая от одежды нужные ему участки. Секунда – и грудь обнажена резким движением вверх. Он окинул Анну взглядом. Прижал к себе и жадно прильнул к груди.

– Как же я соскучился.

Анна смотрела пораженно, как на больного: «Кто соскучился? По кому? По чему?»

Матвей жадно коснулся губами соска. В его прикосновении угадывалась верность, граничащая с безумством. Верность скульптора, восхищающегося творением природы.

– Ты моя, – шептал он, покрывая грудь поцелуями.

Страсть бушевала между ними, как явление природы, которому нельзя найти объяснения, электрический разряд истории их отношений. Матвей стянул с нее трусики и расстегнул ширинку. Ее стопы не касались земли. Она распята на комоде. Матвей же продолжает познавать ее губами. Он исследует сантиметр за сантиметром. И его поцелуи выразительно прекрасны. Его член проник в нее одним уверенным движением. Она принимала его действия. Она женщина. Она покорилась. Слишком много они прошли вместе. Да, он взял ее на тумбе – другого описания нет, и Анна безмолвно наслаждалась. Он героин. Он доза, и бывших в этом случае не бывает. Безотказность. Покорность. Рабство. Что с этим делать?

Глухой стон вырвался из ее груди. Инстинкты заставляют нас нарушать границы дозволенного. Матвей – ее разряд. Это не она. «Это инстинкты!» – кричали остатки разума. А его член продолжал отстаивать территорию. Анна принимала его действия. Она наслаждалась животным оргазмом. Круг за кругом. Каждый раз он признавался в любви на пике. Он сражался на поле страсти, отвоевывая сантиметр за сантиметром. И в какой-то момент она сдалась. Она доверилась телу. Сексу. Ему.

Гроза. Ливень. Радуга. Ветер весны. Синее небо. И пение. Птицы, взмывающие в весеннюю лазурь. Ласточки. Почему? Она не знала. Но когда он в очередной раз шептал: «Я люблю тебя. И ты моя», перед глазами появлялись ласточки. Единственное, что она видела в его словах. Укус. Она ощутила, как его зубы разрывают плоть. Словно он вырвал кусок мяса на плече. Она точно знала, что там кровит. Но ему нужен этот укус. Вкус ее плоти. Она вскрикнула. И вместе с болью пришло забвение. Экстаз. Матвей громко застонал, отдаваясь оргазму. Уткнулся лицом ей в шею и прошептал:

– Богинская.

Они оба замерли на последней ноте наслаждения друг другом. Анна слышала его сердцебиение, его запах, его слова. Сколько длился их секс? Ей казалось, часы. Открыла глаза. Комната стала обретать очертания. Анна вновь увидела камин, манящий языками пламени, и почему-то в них проступили картины той ночи перед операцией, как немой вердикт, кричащий воспоминанием.

– Я умираю без тебя, – прошептал Матвей. – Я год боролся с тобой. Я боролся с собой. Что за бред ты написала? Я не могу без тебя! Я люблю тебя! – вдруг экспрессивно произнес он.

Выдыхая, она прошептала:

– О чем ты?

Матвей замер. Он ждал продолжения.

– Секс не повод. Я не верю тебе, – Анна отодвинулась. – Ты вернулся поиграть.

– Не начинай! Ань, я люблю тебя!

– Тебя не было в моей жизни больше года. Где ты был? Где была твоя любовь?

– Я пытался тебя забыть, – Матвей отодвинулся, инстинктивно застегивая ширинку.

Анна наблюдала за ним. Он обескуражен ее реакцией. Видимо, другие женщины так себя не ведут. Спрыгнула с тумбы.

– Это как минимум смешно, – уверенно сказала она, овладевая собственным дыханием. Наклонилась, подняла и надела трусики. – Ты когда не мог меня забыть? Когда был в горах? Или когда выставил фото с подписью: «Ее одну»? Или, может, когда не поздравил с днем рождения? В какой из этих моментов? – Она смотрела ему в глаза.

– Ты меня тоже не поздравила…

– Мой день рождения был раньше, – холодно оборвала она. Поправила бюстгальтер, заправила край блузки в юбку. – Зачем этот цирк? Ты опять хочешь меня обыграть? Когда ты наконец поймешь? Ты можешь переспать со мной, признаться в любви, но это бесполезно. Со мной или искренне, или никак! – Накинула на плечи ярко-алое пальто и с гордо поднятой головой направилась к выходу. – Я могу задать тебе сто вопросов о наших отношениях, и ни на один ты не сможешь ответить сквозь призму игры. Мне нужна только правда. Ты можешь побороть мою аналитику только искренностью, а ее в тебе нет.

Анна отодвинула стеклянную дверь и вышла в зиму. Холодный ветер загонял снежинки в домик, но тепло камина мгновенно превращало их в воспоминания. Матвей наблюдал. Он смотрел в открытый проем, пытаясь что-то понять, а вместо этого лишь видел дыхание зимы, проникавшее в комнату.

* * *

Анна шла по дорожке. Злость. Единственное чувство, которым она наполнена до краев. Словно огонь, сжигающий все на своем пути, словно лава в кратере вулкана, словно энергия взрыва. Красное чувство злости. Она злилась не на него – на себя. Злилась за то, что пошла за ним. За то, что не развернулась, не остановила его. Анна знала: когда-нибудь их взгляды встретятся. Представляла их встречу много раз. Но когда она произошла, повела себя иначе. «Почему?» – никак не могла понять она. Почему не смогла остановиться?

Посмотрела на воду. Тихая темная гладь успокаивала. Глубоко вдохнула. Она выпускала из себя красное чувство. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох. В уме словно открывались файлы картотеки. «Появись неожиданно. Веди себя так, будто вы виделись вчера. Дай команду». Тактильный контакт? Не хватало контакта? Он был: Матвей прикоснулся к ее плечу. Это «Крышеснос»! Она часто спрашивала себя: «Как именно он это сделает?» Конечно, «Крышеснос». Матвей не мог появиться иначе. Возможно, этот прием не сработал бы в другой истории. Но Матвей – герой ее романа. Слишком много энергии отдано ему. Она поплатилась за свое откровение.

Анна почувствовала прикосновение к руке, и в ту же секунду прозвучал голос Матвея:

– Аня, давай поговорим!

Обернулась. Посмотрела на него – внимательно, проникая внутрь, глубоко.

– Давай, – согласилась она.

Они преодолели путь к домику молча. Матвей уже не держал ее за руку. Анна же размышляла.

Почему она ушла? Его признание в любви стало больше, чем техникой. Оно оказалось настоящей встряской. Ему не стоило признаваться в чувствах так быстро. На ее лице появилась усмешка, но Матвей этого не заметил. Главное – контролировать лицо. Вряд ли знания Матвея настолько глубоки, но он мог измениться за это время.

Анна хотела послушать все, что он скажет. Она нуждалась в этом, как организм в кислороде. Надо получить ответы на свои догадки и вопросы. Она выдержит этот разговор, чего бы ей это ни стоило.

Матвей отодвинул стеклянную дверь и впустил Анну внутрь. Камин продолжал гореть. Возле него стояли два кресла. Она присела в одно из них и посмотрела на Матвея оценивающе. На нем деловой костюм и рубашка. Накачанные плечи и спина – его тело увеличилось на несколько размеров. Такая разительная перемена говорила о частых походах в фитнес-зал. Изменилась фигура, изменился он сам.

Его озорство и непосредственность испарились, исчезли, затерялись в потоке жизни. Ирокез заменила классическая стрижка, а открытая улыбка обросла густой бородой. Осанка тоже стала другой. Перед ней стоял Матвей, которого она не знала, с которым никогда не соприкасалась. Угрюмый – такую характеристику она дала бы ему, если бы они познакомились только что. Анна не собиралась говорить – она хотела слушать, поэтому молчала. Матвей подбросил в огонь дров. Повернулся и направил на нее свой пристальный привычно долгий взгляд.

– Ты изменилась, – нарушил он тишину.

– Ты тоже.

Матвей развернул второе кресло так, чтобы видеть ее, и сел напротив. Внимательно всматривался несколько минут, словно взглядом можно передать то, что он собирался сказать. Или скорее надеялся, что долгого зрительного контакта будет достаточно. Анна посмотрела на огонь. В этот вечер она отказывается поддерживать такие взгляды. Такие взгляды опасны.

– Почему ты согласилась поговорить? – прервал молчание Матвей.

– Потому что это важно, – спокойно ответила она.

– Важно? Что это значит?

– Это значит, что ты все еще мне небезразличен.

Анна мастерски овладела такими ответами и способами перевода стрелок благодаря ему.

– О чем ты хотел поговорить? – тем же тоном поинтересовалась она.

– Обо мне, о книге.

– Ты читал? – не сдержала иронии Анна: убеждена, что читал, но справиться с эмоцией не смогла.

Лицо Матвея выражало недоумение:

– Читал. Читал несколько раз.

– Понравилась? – опять вырвалась наружу ирония.

– Ты издеваешься надо мной? – в тоне Матвея сквозило недоверие.

Анна поняла, что переборщила: нужно держать себя в руках.

– Давай договоримся сразу: в моих репликах нет издевки, – попыталась сгладить ситуацию она. – Я открыта перед тобой и внимаю каждому слову.

Он глубоко вдохнул. Встал и направился к столу, на котором стояла бутылка вина и ваза с фруктами. Наполнил бокалы и протянул один Анне. Матвей изменился: в их общении появился алкоголь.

– Я читал несколько раз. Не могу понять, как ты все это написала, как запомнила каждое слово, каждый диалог. Ты записывала на диктофон?

Отрицательно покачала головой.

– Мне показалось, ты решила, что я пикапер, и дальше специально меня вела.

– Я не планировала писать роман.

Он посмотрел недоверчиво.

– Это решение пришло ко мне после, – добавила она.

Матвей вглядывался в нее. Анна поняла, что он считывает микромимику. Ей нечего опасаться: она сказала чистую правду. Но Матвей подтвердил ее догадки. То, что она предполагала, становилось реальностью. Он действительно придумал себе мир, в котором ему удобно. В его мире он жертва.

– Кроме того, ты прекрасно знал, что я пишу роман. Даже знал, о чем он. Не могу понять, почему тебя удивил его выход в свет.

– Я не знал, что ты писательница. Думал, это блеф.

Она прищурилась. «Не стоит судить обо всех по себе», – мелькнула мысль. Анна ощущала себя скорее наблюдателем, чем участником.

– Мне так тогда казалось, – продолжал он. – Я слушал советы людей, которые ничего не знали о тебе. А когда прочитал книгу, многое осознал.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Аня, ты все неправильно поняла, – он вздохнул. – Я не пикапер.

Она видела блики огня на стене. Слышала потрескивание дров. Опять ощущала запах ванили. Новое место, но слова те же.

– На самом деле я поступал так совершенно по другим причинам. Я хочу рассказать тебе правду.

Она взглянула на него.

– Почему ты молчишь? – удивился он.

– Жду твою правду, – глухо ответила она.

– Я не пикапер, – повторил Матвей. – Ты во многом оказалась права. Марина – родственница Славика, все закрутилось на свадьбе. Я надеялся, что она сама все поймет. Не мог отказать ей резко: это отразилось бы на работе.

– То есть ты просто ждал, когда она сама уйдет? – уточнила Анна.

Матвей кивнул и продолжил:

– А потом, когда я появился и улетел в Москву на семинар, а ты не позвонила, – обиделся.

Анна держала в руке бокал, изо всех сил подавляя желание плеснуть вином в лицо Матвею. Видимо, он подзабыл некоторые подробности того, почему она не позвонила. И это непростительная ошибка. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы выслушать этот бред, сделав вид, что она верит.

– То есть это я виновата?

Она надеялась, что Матвей ответит и на этом их разговор можно будет закончить.

– Просто так получилось, – быстро парировал он и сделал глоток вина. – А потом, в декабре, все поездки были запланированы. И когда ты прислала подарок, я подумал, что вернусь пятого из Карпат и мы встретимся. А встретил тебя там. Это убедило меня в том, что ты мною играешь.

Звучало цинично: зачем отменять поездку, если можно везде успеть? Анна еле сдержала улыбку, представив лицо Матвея, встретившего их с Женей. Но эта часть рассказа требовала более пристального внимания.

– С кем ты был в Карпатах?

– С друзьями: врач из клиники и ее муж. И еще одна пара.

Анна сдерживалась. Матвей и предположить не мог, что она знает намного больше. Он в ней ошибся, и это уже был факт его лжи. Он лгал в глаза не задумываясь. Бесстыдно. Он действительно изменился: раньше отшучивался бы или постарался бы недоговорить. Хотя… стоп! Он опять использовал свой любимый прием «Неполная правда». Анна жаждала продолжения. Ей хотелось вывести его на чистую воду.

– То есть ты расстался с Мариной в ноябре?

– Мы только друзья, – открыто, глядя в глаза, сообщил он.

Анна молчала. И ведь не обвинишь его во лжи: прямых доказательств отношений у нее нет. Привести в качестве аргумента фотографию с подписью «Ее одну» Анна не могла. Он скажет, что это дружба и он ее одну уважает. С Матвеем так всегда: правду знаешь, а предъявить нечего. И бесполезно обвинять его в том, что соврал, дав понять: она не верит, что Марины не было с ним в Карпатах. И даже если спровоцировать и сказать, что у нее есть фото, заявит, что встретился с ней случайно на пять минут.

– А Новый год? Почему ты не приехал?

– Я был с друзьями, – так же спокойно ответил он.

Анна осознавала, что прием тот же – «Неполная правда». Интересно, он вообще способен изъясняться нормально? Она глубоко вдохнула. Матвей принял ее реакцию за вздох облегчения, для Анны же она означала разочарование. Он уверенно продолжил:

– Я решил, что у тебя отношения, раз ты исчезла из моей жизни. Страдал, пытался тебя забыть. И все никак не удавалось. Это чувство словно взяло меня в плен, – в его голосе звучало искреннее страдание.

Анна всматривалась в его мимику, безуспешно пытаясь считать мысли. Его лицо выглядело расслабленным. Лоб практически не двигался, впрочем, как и брови, а нижняя часть лица мало того что обездвижена, еще и покрыта бородой. Невозможно настолько владеть мимикой. «Ботокс», – догадалась она.

– Со временем я понял, что ты не следишь за моими постами. И решил, что ты обо мне забыла. А потом весь город заклеили плакатами. Я понял, что ты не играла.

– Почему не позвонил?

– Решил, что все равно ничего не изменить. Смысл? Я был убежден, что ты мне мстишь. А мой друг уверял, что ты этого ждешь. Ты вывернула мою жизнь наизнанку…

– Я вывернула свою жизнь наизнанку, – поправила она. – Я не мстила тебе, – честно ответила Анна.

«Ты был частью моей жизни, и никто не заставлял тебя делать то, что ты делал», – добавила она мысленно.

Матвей громко вздохнул:

– А ты не думала, как роман повлияет на мою жизнь?

Ей хотелось сказать: «А ты не думал, как твои поступки влияют на жизни женщин?» – но вместо этого произнесла:

– Думала. И была убеждена, что никак. Все герои вымышлены, любые совпадения случайны.

В его глазах читалось удивление.

– Матвей, пока я не сообщу, кто герой, все догадки – всего лишь мифы и легенды. Я прекрасно это понимала.

– Мне было больно читать роман. Ты поменяла события местами.

Анна посмотрела удивленно, даже шокированно:

– В смысле?

– Мы поцеловались с тобой впервые не под пристальным взглядом Бэмби.

Она замерла, ища подтверждения его лжи. Оглядываясь в прошлое. Восстанавливая реальную цепочку событий. Ей нужно время.

– А когда?

Ее память выдала факты.

– Мы поцеловались с тобой в машине, когда ты привезла меня домой. После разговора на берегу залива. Ты была в зеленом буддистском платье.

Внутри у нее екнуло: неужели он помнит? Это единственный момент в книге, допустивший отступление от реальной последовательности событий. Об этом знала только она. И он – как участник действия. В груди что-то сжалось. Словно душу поместили в тиски. Анна взяла его за руку.

– Чего ты хочешь, Матвей? – прошептала она.

Он наклонился ближе и посмотрел в глаза.

– Я не знаю, – признался он. – Я думаю о тебе каждый день. Я проклят любовью к тебе, – в его голосе сквозила боль. – Вначале я ненавидел тебя, затем пытался забыть, потом смирился, позже стал восхищаться, потом начал ждать.

– Ждать чего?

– Что ты придешь или позвонишь. Мне казалось, ты обязательно пришлешь книгу с подписью.

Анна горько улыбнулась: и в этом она оказалась права.

– Почему не позвонил сам?

– Я боялся. Мое эго не выдержало бы твоего безразличия.

Ее губы дернулись в горькой улыбке: он честен в этой фразе.

– Тогда почему подошел сегодня?

– Не смог сдержаться. Решил, что Бог дает мне шанс все исправить.

– Что исправить?

– Нашу историю.

Он пододвинул кресло ближе. Они сидели у камина друг напротив друга, упершись коленями и держась за руки. Анне вдруг стало невыносимо грустно – опять. Она решила издать вторую книгу, а он узнал об этом сегодня. За время разлуки она написала тысячу страниц, посвященных им, разделила множество эмоций с ним и с их героями. Но ей опять грустно. Отчего? Оттого, что все в нашей жизни определяет выбор. Матвей сделал его неоднократно. И все для того, чтобы в итоге смотреть в ее глаза в бликах огня. Зачем все это? Для чего он это делал? По ее щеке скатилась слеза.

– Почему ты плачешь?

Анна глубоко вдохнула. Она плакала не из-за них. Она плакала из-за людской глупости. Неумения понять, что важно, а что нет. Поступков, из-за которых мы теряем то, что могло стать благословением, и вместо света получаем тьму, вместо благословения – проклятие.

– Ты хотел поговорить? – Она не вытирала слезы. Они медленно текли по лицу, капая на юбку.

Матвей кивнул.

– Спрашивай.

– Ты можешь дать нам второй шанс?

– Я не знаю. – Она уже давала ему намного больше шансов.

– Я изменился, Аня. Ты сделала меня другим. Того Матвея больше нет. Он убит чувствами к тебе.

– Какого Матвея нет?

– Того инфанта, неспособного принимать решения. Его больше нет.

Она тихо ахнула и откинулась на спинку кресла. Может, он действительно изменился?

– Расскажи мне нашу историю, – тихо попросила она. – Ты не пикапер. Объясни.

Матвей сделал глоток вина. Он уставился на огонь, словно вспоминал, как все начиналось. Анна же вернулась в состояние диктофона, который записывает безэмоционально и дословно.

– Ты пришла на прием и очень мне понравилась. Я прямо растерялся. Затем ты пригласила меня на свидание.

Языки пламени показали ночь перед операцией – странное, беспричинное воспоминание о пике ее доверия.

– А все, что произошло перед операцией и после? – напомнила она.

– Я не понимал, что тебе больно. Мне казалось, ты воспринимаешь все легко.

– То есть когда ты оставлял меня после операции, тебе казалось, что это для меня легко? – Ей требовалось подтверждение.

– Аня, эта операция не очень сложная, поэтому я вообще не переживал об этом.

Выдохнула:

– Тогда почему ты назвал себя скотиной, вернувшись из Одессы?

– Это не из-за операции, а из-за того, что я уехал.

– Не понимаю.

– Нельзя было оставлять тебя после операции.

Анна смотрела на него, замерев от нового чувства. Он понимал, что делает. Знал, что так делать нельзя. Но это его не остановило.

– Хорошо, тогда что было дальше? Почему ты уехал вновь?

– Мне действительно было удобно ехать с ними.

Матвей не знал, что каждую страницу своего романа она помнит наизусть. Он сказал ей, что всю ночь ехал на автобусе. Перед глазами всплыли строки: «Я вчера решил остаться и отказался ехать с друзьями. Позвонил, а ты не взяла трубку. Психанул и уехал на автобусе». Книга превратила ее воспоминания в буквы. Ее опыт стал текстом.

– А дальше?

– Я не понимал, насколько ты мне нужна. И мне казалось, что ты мной играешь.

– Матвей, откуда у тебя такие мысли? Я похожа на игрока?

– Ты очень необычный человек. Не такой, как все. И это пугает, – тихо сказал он.

– В чем моя необычность?

– Твои реакции не такие, как у всех. Ты смотришь, думаешь, говоришь не так. Тогда я не понимал почему.

– А сейчас понимаешь?

– Ты писательница, – уверенно ответил он.

– При чем здесь это?

– Есть те, кто пишут тексты, а есть писатели. Ты – писательница, – повторил он.

Анна смотрела на него: дело совсем не в этом, но он решил для себя так.

– А потом?

– Потом случилась Одесса. Я действительно не мог приехать – по разным причинам. А когда все уладил и хотел вернуться, получил «Аминь».

Анна вздохнула:

– Почему не позвонил?

– Понял, что ты меня не простишь. Мне не хватило смелости.

– Тогда почему ты пришел через сорок дней?

– Потому что не мог не прийти.

Она сделала глоток вина.

– Я умирал без тебя.

– Матвей, но ты исчез после своего признания, – в ее голосе не чувствовалось осуждения – только констатация факта.

– Я заболел, – коротко ответил он. – А потом произошла наша встреча и Москва. – Он глубоко вдохнул: – Я умираю без тебя. Я действительно умираю. Сначала я боролся с собой, потом смирился. Затем пытался забыть. Потом понял, что умираю. Я изменился. Я стал другим из-за тебя.

Он замолчал. Анна смотрела ему в глаза. Казалось, их взгляд длился часы. В нем мелькали события года. Так паутина, которую не видно, наполняется отблесками огня. В этом взгляде уместились сотни книжных страниц и миллионы мгновений прошлого. В нем была боль пути, выбранного Анной, и боль Матвея от ее выбора.

Сколько всего связано с Матвеем: боль разочарования, понимания, убеждения. Сколько всего она поняла благодаря этой боли, его поступкам. Сколько выучила и запомнила. Кем она стала благодаря ему? Он стер ее наивность. Убил веру в мужчин. Показал, что люди зачастую намного циничнее, чем хотят казаться. Но она не умерла от этой боли. Она выжила. И теперь все изменилось. Она стала другой. Путь, который она прошла, трансформировал ее, превратил из гусеницы в бабочку. Боль – это способ жизни указать, в чем ты можешь стать лучше. Может, боль изменила и его?

– Останься со мной, – тихо попросил он. – Дай нам шанс, Аня. Она кивнула. – Ты останешься со мной? – задал он двоякий вопрос.

Возможно, он имел в виду переночевать, а может, большее.

Кивок согласия с ее стороны. Анна увидела, как по его лицу пробежала волна удовлетворенности. Удовлетворенность. Он громко выдохнул. Словно груз напряжения упал с его плеч.

– У тебя еще есть вопросы?

Она устало кивнула.

– Завтра отвечу, – поцеловал ее в лоб. – Сегодня выспимся. Как же я соскучился по этому сну! – Его настроение явно взлетело вверх на несколько пунктов.

– По какому?

– С тобой. По сну без кошмаров, – вновь поцеловал ее, на этот раз в щеку. Встал с кресла, снял пиджак и небрежно набросил на спинку.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Я в душ, – сообщил он. – Дождешься меня?

Она безразлично подтвердила движением головы.

Анна наблюдала за тем, как фигура Матвея растворяется в темноте коридора, ведущего в ванную. Безудержно захотелось курить. «Его последний вопрос уже звучал. От меня или от него?» Силуэт исчез. Перед глазами предстали строки из «Жить жизнь»: «Дождешься меня или сразу ужинать с каким-нибудь депутатом поедешь?». Эти слова Матвей произнес, когда она ждала его в торговом центре до закрытия в последний вечер перед операцией.

Взглянула на огонь. Анна давно не верила словам – только действиям. Матвей, произнесший речь. Актер. Множество громких фраз и отсутствие действий. Он всегда был таким – актером драматического театра.

Темный коридор озарился. Матвей предстал в свете софитов ванной комнаты, превративших обнаженную фигуру в тень греческого бога.

– Побудь со мной, – его голос слегка дрожал.

Матвей шел в ее сторону. Приблизился и встал на колени.

– Мне кажется, что ты исчезнешь, – обнял ее одной рукой. – Побудь со мной, – повторил почти беззвучно.

– Я покурю и приду, – прошептала она.

Он пронзительно посмотрел в глаза, читая ответ. Кивнул. Анна достала из сумочки сигареты. Матвей вновь направился в ванную по темному коридору. Она видела, как фигура Зевса исчезла в дверном проеме. Через секунду послышался звук воды. За стеной шумел беспрерывный ливень душа, словно порыв души. Душ, плачущий об их пути. Еще минуту она вглядывалась в темноту коридора, пытаясь найти ответы на мучившие ее вопросы. Наконец встала. Окинула взглядом комнату, ища надежду в отсутствии.

Отодвинула стеклянную дверь, вышла на террасу. Плетеное кресло и столик стояли в углу. Села на самый краешек. Закурила. Снег продолжал падать хлопьями. Зимняя сказка. Рождественская феерия в начале января.

Что-то внутри разрывалось на части. Словно клеймо прижигало кожу в области солнечного сплетения, оставляя след. Ожог. Печать опыта. Вот он, Матвей. Раскаявшийся. Понимающий. Признающийся. Просящий. Сколько раз она слышала вопрос «Изменится ли он?» и «Могут ли измениться такие, как Матвей?» Она сама спрашивала об этом Виталика. Герой ее романа изменился. Это правда. Перед ней предстал совсем другой Матвей. В его взгляде погас азарт игры. Наоборот, он полон боли.

Что изменилось с момента их последней встречи? Все: когда меняешься ты, меняется все. Она научилась любить, не привязываясь. Владеть без страха потерять. Принимать, отпуская. Доверять, видя реальность. Оставаться свободной, соглашаясь на условия. Держать сердце открытым, но впускать в него лишь избранных. Проникаться людьми, не растворяясь в них. Прощать, помня о содеянном ими. Беречь в себе искренность, зная, что люди лгут. Делать добро, понимая, что зло существует. Жить сейчас, видя цель будущего. Быть смелой, испытывая робость. Снова взлетать, несмотря на риск упасть. Она стала разной. Жизнь не в том, чтобы быть слабой или сильной, глупой или умной, понимающей или черствой. Жизнь в том, чтобы быть разной, при этом сохраняя себя.

Анна затянулась сигаретным дымом. Выставила руку, чтобы поймать снежинки. Хлопья снега падали на теплую ладонь, мгновенно превращаясь в капли. Она смотрела как загипнотизированная. Снег. Тепло. Капли. Время замерло. Анна растворилась в наблюдении. И вдруг поняла, что снежинки больше не тают от ее тепла. Снегопад прекратился. Тишина ночной феерии исчезла в то же мгновение, что и хлопья.

Шум в противоположном конце комплекса говорил о том, что вечеринка подходит к концу. Она не видела стоянку, но по звукам поняла: гости разъезжаются. Потушила сигарету и встала с кресла.

* * *

Анна входила в зал прибытия. Знакомый запах аэропорта Кеннеди. У каждой воздушной гавани мегаполиса есть свой особенный запах. Она часто думала об этом. Что, если завязать глаза? Сможет ли она узнать важные для нее города?

Перелет промелькнул как одно мгновение. Она не сомкнула глаз: беспрерывно превращала слова Матвея в текст новой книги. Полет в первом классе всегда проходит незаметнее, но этот, казалось, длился минут пятнадцать. Телефон не включала: она не хотела знать, кто звонил. Не знаешь – не думаешь. Автоматические двери распахнулись, и ее взору предстала толпа встречающих. Высокая шатенка уверенно двинулась навстречу.

– Здравствуйте, Анна, – начала она с американской улыбкой. – Я Алисия.

Анна протянула руку. Мягкое пожатие. Алисия высокая и худощавая, не красавица, но интересная. Большие синие глаза, острый носик, тонкие губы, длинные прямые волосы и очки в роговой оправе. Узкие брюки синего цвета и черное пальто до колен, поверх ворота повязан шарф. Говорят, Нью-Йорк – столица моды, но на самом деле хорошо одетая девушка здесь редкость. Кажется, что мода замерла в конце девяностых: странный шик классики с обязательным натуральным цветом волос и полным отсутствием макияжа. В Алисии легко угадывалась американка.

– Здравствуйте. Я думала, меня встретит водитель.

– Добро пожаловать в Нью-Йорк! – вместо ответа произнесла девушка.

Анне показалось, что Алисия стала лучше говорить по-русски с тех пор, как они общались по телефону. Водитель, выпалив скороговоркой стандартное «Welcome to New York», забрал чемодан.

Вышли на улицу. Очередь на десятки метров к желтым такси, каждую секунду отъезжающим в сторону сити. Громкий выкрик регулировщика. Холодный влажный воздух Нью-Йорка. У этого города есть черта, по которой его невозможно спутать с другим: помимо запаха, его отличает еще и фирменный голос. Нью-Йорк говорит сиренами. Нигде Анна не слышала так много сирен, как здесь.

Направились к парковке, расположенной напротив выхода. Анна наслаждалась мгновением. Она всегда прилетала в Нью-Йорк туристом, но втайне мечтала летать сюда по делам. И вот ее встречают в этой роли. Водитель нажал кнопку сигнализации – свет габаритов на черном «Эскалейде» отозвался на сигнал. Нью-йоркский стандарт: туристы ездят на желтых такси, а те, кто приехал по делам, – на черных «Эскалейдах». По такому джипу можно сразу сделать вывод, кто перед тобой. Водитель открыл заднюю дверь.

– Какие у нас планы? – спросила Анна, устраиваясь в автомобиле.

– Едем в отель. Вы отдохнете. Вечером у вас встреча с Гором Айроном.

– Кто это?

– Глава издательства.

– Во сколько?

– Будьте в отеле в 19:30. Я позвоню. – Алисия достала из сумки айфон: – Это ваш телефон.

* * *

Легендарный отель «Нью-Йорк Марриотт Маркиз» известен на весь мир. Пятидесятиэтажное здание в центре Манхэттена на площади Таймс-сквер. Анна оказалась в нем впервые. Собиралась сюда не раз, но раньше судьба не давала такой возможности. А теперь она здесь. Отель входил в обязательную культурную программу для приезжающих в Нью-Йорк.

Внутреннее убранство номера не вызывало восхищения: стандартные апартаменты «Марриотт». Входная дверь вела в маленький коридор-тамбур. Слева от двери – ванная, а справа – шкаф. Пространство разрасталось в прямоугольную комнату с бежевыми стенами. Интерьер наполнен разного рода деревянными предметами. Справа – тумба с телевизором, рабочий стол и столик, напротив которого у стены расположился красный диван. В глаза бросался и этот диван, и слишком яркий ковролин – бордовый с бежевыми кругами. Слева от входа – большая кровать с фирменным матрасом. А напротив кровати – стеклянная стена с великолепным видом на сердце Большого яблока – Таймс-сквер. Матрас «Марриотт» стал визитной карточкой отеля. Может, не для всего мира, но для Анны точно. В отелях этой сети он высотой сантиметров пятьдесят. На нем ты не просто спишь – ты высыпаешься и восстанавливаешься.

Однако в ту ночь в номере с шикарным видом Анна так и не смогла уснуть. Она смотрела на стеклянную стену напротив. Видела синее солнечно-зимнее небо любимого города. Как оно затянулось дымкой, окрасилось в цвета заката, стало темно-синим, но все равно освещенным яркими огнями Таймс-сквер. Все это время она находилась в оцепенении. Это состояние – следствие невероятного количества эмоций. Анна не переставая думала о встрече с Матвеем. Об их разговоре, о себе, о нем, о судьбе, о жизни. Она не спала больше суток и, даже когда усталость взяла свое, пришел не сон, а скорее полузабытье, в котором она, как фильм, пересматривала события последних дней.

Она так и не включила телефон: не смогла себя заставить. Ей нужно время, чтобы понять. Да, она исчезла. Да, скорее всего, Матвей звонил, а телефон вне досягаемости. На самом же деле она вне зоны доступа. Она имела право на эту паузу.

Так прошел день – возможно, самый важный в ее жизни. В оцепенении, несмотря на внешние обстоятельства. Из этого состояния ее не вывел даже звонок Алисии, которая сообщила, что встреча в восемь на сорок седьмом этаже отеля, в ресторане The View.

Звонок девушки только заставил отправиться в душ. Анна стояла под горячими струями полчаса, безуспешно пытаясь согреться. Нанесла макияж, надела черные брюки и такого же цвета свитер с горлом. В том же оцепенении подошла к стеклянной стене: она принимала решение.

Замерла у окна своего номера на сорок третьем этаже «Нью-Йорк Марриотт Маркиз». Перед ней открывалась панорама Нью-Йорка: небоскребы и огни – вид, который не спутаешь ни с чем. Провела пальцем по чуть запотевшему стеклу и написала: «Грех прощения». Взяла мобильный.

Она не собиралась включать сотовую связь – просто хотела запечатлеть вид Нью-Йорка с этой надписью. Сфотографировала картинку, мгновение, состояние души. Открыла Instagram[13], выбрала фото, отметила свое местонахождение и подписала пост: «Не совершай греха прощения». «Опубликовать». Она продолжала стоять у окна.

Анна приняла решение. Оно далось нелегко, но освободило от всего, что мешало быть той, кто она есть, той, кем она стала за полтора года. Это решение мгновенно вернуло ее к себе прежней. Сомнения и терзания остались позади, а вместе с ними исчезло оцепенение. Ему на смену пришло умиротворение. Анна уже смотрела на вид из окна другими глазами. Не бывает правильных или неправильных решений, есть только одна мера – ответственность. Она взяла ответственность за свой выбор. И это освободило из плена терзаний. Оцепенение сменила благодарность жизни за изменения в ее судьбе. Зазвонил телефон:

– Анна, мистер Айрон ждет вас на сорок седьмом этаже.

– Я иду.

* * *

Стеклянный лифт нес ее на сорок седьмой этаж. Этот полет – не подъем, а именно полет – занимал меньше минуты от этажа ресепшена: лифт перемещался со скоростью, стоившей слегка заложенных ушей.

Двери открылись – и перед глазами предстала стойка ресторана The View. Собственно, из-за него отель «Марриотт Маркиз» и стал важной частью культурной программы туристов. Знаменитое на весь мир заведение заняло два этажа: сорок седьмой и сорок восьмой.

Особенность The View – городская панорама, которую открывает вращающаяся конструкция. Посетители, сидя за столиками, могут любоваться великолепными видами Нью-Йорка. Полный оборот занимает около часа. За это время можно насладиться картиной ночного Манхэттена, Гудзона и штата Нью-Джерси, начинающегося сразу за рекой. Анна раза три бронировала здесь столик, но ей всегда не везло. Сегодня же все изменилось. Молодой человек – хостес – с фирменной улыбкой поспешил навстречу.

– Добрый вечер! Добро пожаловать в The View! – на американский манер громко поприветствовал он.

– Добрый, – так же дежурно улыбнулась Анна.

– Вас ожидают?

– Да. Мистер Гор Айрон.

Мужчина утвердительно кивнул, взял меню и движением руки показал: «Пройдемте». Анна шла за ним, изучая обстановку.

Стандартные квадратные столики на четыре персоны, застеленные белыми скатертями, и бежевые кожаные стулья – слишком скромно для такого знаменитого места. Синее ковровое покрытие с красными и желтыми кругами, панорамное окно вместо стены и желтый потолок. Удивительный народ американцы: умудрились испортить такое место низким потолком. Наконец она поняла, как работает конструкция: в ресторане крутился пол. Хост вел ее в самый дальний угол от входа, с каждым шагом приближая к панорамной стене.

– Мистер Гор, – утвердительно сказал он то ли ей, то ли обладателю этого имени и отошел в сторону, пропуская гостью к столику. Анна увидела его. Неожиданно.

– Анна Богинская? – вставая со стула, растерянно произнес мистер Гор.

Видимо, появление визави стало неожиданностью и для него. Анна кивнула и протянула руку. Его рука оказалась теплой и сильной. «Крайне редкое уверенное пожатие», – машинально отметила она. Администратор положил на столик меню и, пожелав приятного вечера, удалился. Они продолжали растерянно смотреть друг на друга.

– Извините, – он отпустил ее руку и галантно отодвинул стул.

Только садясь, Анна поняла, что он говорит по-русски и делает это без акцента. Мистер Айрон устроился напротив и продолжал смотреть. Они разглядывали друг друга, от неожиданности растянув паузу на минуты.

Высокий брюнет – не меньше метр девяносто, осанка уверенного мужчины, широкие атлетичные плечи, волевой подбородок, чувственный рот, прямой нос (идеальный в ее понимании), карие глаза миндалевидной формы, наполненные смыслом. Мистер Гор Айрон выглядел максимум на тридцать пять и оказался слишком красивым. Он обладал безупречной внешностью. В ее голове крутились вопросы: «Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы в этой получить такой «скафандр»?» и «Откуда такое знание русского языка?» А еще третий: «О чем он думает?»

– Я представлял вас несколько иначе, – ответил он на один из неозвученных вопросов.

Анна улыбнулась:

– Признаюсь, мистер Гор, вы тоже представлялись мне другим.

– Представлялись? – он обратил внимание на странное слово. – И как?

– Я почему-то думала, что вы дедушка лет семидесяти в сером твидовом пиджаке, очках и обязательно метр шестьдесят ростом. Такой, знаете ли, Вуди Аллен.

Он засмеялся. Смех тоже оказался красивым. Анна смотрела на его безупречную улыбку. «Что нужно было сделать в прошлой жизни, чтобы в этой получить такой «скафандр»?» – опять промелькнуло в голове.

– А я представлял вас женщиной за пятьдесят, тоже в очках и сером твидовом пиджаке. Такая, знаете, Мерил Стрип! – ответил он в том же тоне.

Анна рассмеялась.

– Алиса получит выговор, – добавил глава издательства.

– И от меня, – поддержала она: его удивление при встрече сказало ей о главном.

Он посмотрел в глаза:

– Что же, Анна, вы в Нью-Йорке впервые?

– Нет. Я люблю этот город и была в нем много раз. Но в этом ресторане впервые. Всегда хотела сюда попасть, но никогда не получалось, – ответила она, окончательно утвердившись в своем предположении.

– Расскажете о вашем романе?

– Вы подтвердили мои догадки о вашем нечтении, – не сдержалась она.

Бросил заинтересованный взгляд:

– Нечтении?

– Ну да, вы не читали «Жить жизнь», – уверенно пояснила она значение слова.

– А зачем? Алиса читала, сказала, что это роман века. Дала мне контракт и отправила в ресторан.

Мистер Гор поднял руку:

– Давайте сделаем заказ. Вы не будете возражать, если я закажу бутылку вина? Сегодня у нас точно есть повод.

Она наблюдала за видом из окна: сейчас их столик развернется к Таймс-сквер. Величественность Нью-Йорка поражала. Анна погрузилась во внутреннюю тишину. Она не слышала звуков ресторана и голосов посетителей. В ее тишине где-то вдалеке звучал только его голос – спокойный, грудной, уверенный, чуть глуховатый, такой же безупречный, как он сам.

Мистер Гор разговаривал с официантом. Она смотрела на ночной Нью-Йорк. О чем она думала? Ни о чем. Внутри только необыкновенное спокойствие и тишина. Анна осознавала, что эти переговоры крайне важны для «Жить жизнь», понимала: перед ней глава крупнейшего издательства в мире, который вдобавок еще и оказался неожиданно молодым и красивым, – но волнения не испытывала. Только спокойствие и тишина. Наверное, впервые за последний год. Откуда они и почему именно сейчас?

– Возвращайтесь ко мне, Анна, – прозвучал уверенный голос.

Она обернулась. Официант наливал белое сухое в бокалы.

– «Сонома катрер шардоне, рашен рива, Калифорния», – сообщил мистер Гор название вина. – Ну что же, Анна, добро пожаловать в «Винтаж Букс»!

Их взгляды встретились под звон бокалов.

* * *

Анна проснулась ночью: разница во времени сделала свое дело. Она уже давно привыкла к смене часовых поясов и климата. По возвращении домой восстанавливалась сразу. А вот в США первый день всегда начинался рано. Она выспалась уже к шести утра. Понятно почему: в Киеве час дня.

Таймс-сквер продолжала освещать ночное небо. Анна лежала в большой мягкой кровати и анализировала разговор с издателем.

Она рассказала обо всем, что случилось с «Жить жизнь» за семь месяцев. О письмах читателей, о трилогии, о том, что пишет продолжение. И о том, что третья книга почему-то написалась раньше второй. Он спросил: «Написалась?» Ответила серьезно: «Да, именно написалась. Они сами пишутся, не спрашивая, что я об этом думаю». Несколько раз за вечер он удивлялся ее словам. Повторял, словно пробовал их на вкус. Лицо Анны расплылось в улыбке, когда она вспомнила об этом.

Мистер Айрон внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы. Потом попросил книгу. Она принесла и подписала для него. Алисия же во время ужина прислала сообщение: «Анна, будьте готовы к 12:00. Я за вами заеду». Проговорив о романе весь вечер, они расстались в одиннадцать – потому что закрылся ресторан.

Глава издательства оставил договор для ознакомления. Анна включила свет и перечитала еще раз. Типовой договор о продвижении романа на русском языке на территории США и России. Согласно документу, «Винтаж Букс» становился литературным агентом «Жить жизнь» везде, кроме Украины.

Взяла телефон и написала сообщение для Галы, Туси и Вики с одинаковым текстом: «У меня все хорошо. Люблю. Телефон включать не хочу. Связь через ватсап. Телефон для экстренной связи +1347 137474. Вид из моего окна». Прикрепила фото и нажала «Отправить».

Ее бесконечно радовала внутренняя свобода, с которой она ловила звуки Нью-Йорка в номере с самым лучшим видом. А там, по ту сторону телефонного номера, – другая жизнь, в которой много дел и общения. И десятки неотвеченных вызовов, о которых она даже не хотела знать. Анна наслаждалась свободой. Это состояние доставляло новое, необыкновенное удовольствие.

Включила прикроватный свет и открыла ноутбук. Если ты писатель, тебе всегда есть чем заняться. Когда пишешь, время летит стремительно, сжимая часы в секунды. Процесс превращения букв в смысл за последний год стал магией ее жизни. В нем она была настоящей, той, кто она есть.

Американский телефон засветился в темноте, сигналя о сообщении. В ее постели необычайно уютно. Айфон же лежал на столике возле окна, и покидать уютное гнездышко не хотелось. Анна взглянула на часы: 7:13. «В такое время? И кто вообще будет слать мне сообщения на этот телефон?» Она продолжила превращать буквы в смысл.

Думала ли она о мистере Айроне? Нет. Он для нее скорее красивый музейный экспонат, чем мужчина. Такие, как он, всегда становились для нее адом. На таких у нее выработался иммунитет. Если каждый раз, видя горячую плиту, ты кладешь на нее руку и получаешь ожог, обязательно приходит понимание: так делать нельзя. Она знала, что карие глаза и высокий рост для нее как раскаленная плита, от соприкосновения с которой возникнет ожог. Рана будет заживать долго, возможно, годы, и навсегда оставит шрам. А травм в ее жизни и так предостаточно. Она могла восхищаться им – греться от тепла горящей плиты, но касаться больше не хотела.

Телефон издал короткий звук и снова засветился в темноте. Любопытство взяло верх. А может, просто мысль в будущей книге была закончена. Анна выпрыгнула из-под одеяла и в два шага преодолела расстояние до столика. Сообщение с незнакомого номера: «Доброе утро. Я прочитал «Жить жизнь». Позвоните мне, когда проснетесь. Егор».

Словно электрический разряд пронзил от макушки до пят. Перечитала сообщение несколько раз. Наконец до нее дошло происхождение имени: Гор – это американское сокращение от Егор.

Быстро набрала ответ: «Доброе утро, Егор! Я уже проснулась, а вот вы могли уснуть за эти полчаса. Поэтому наберите меня, когда вам будет удобно. Я уже начала волноваться. Представить не могу, как вам удалось выдержать женский роман)))».

С мобильным в руке отправилась в теплую постель. В ту же секунду телефон заиграл фирменную мелодию.

– Доброе утро, Егор, – в ее тоне сквозило смущение автора.

– Доброе, – он замолчал.

– Вы со мной? – прервала паузу Анна.

– Столько всего хотел сказать, а теперь слов нет.

– Это хорошо или плохо?

– Хорошо.

– Как книга?

– Прочитал за ночь. Нам срочно нужно встретиться. У меня к вам другое предложение.

– Что вы имеете в виду?

– Мы предложим вам новый контракт и другие условия. Но мне нужно кое-что понять.

– Алисия заедет за мной в 12:00. А до этого времени я полностью в вашем распоряжении.

– Буду в десять.

* * *

Анна стояла под светом софитов в студии. Фотограф снимал уже третий час. Она листала книгу, держала ее в руках, изображала автограф-сессию и как пишет за ноутбуком. Фотосессия оказалась масштабной. Это уже пятый образ? А может, шестой? Ей все равно. Алисия наблюдала за ней с легкой улыбкой: видимо, бурная фантазия девушки нарисовала нечто интересное, когда Анна вышла из отеля вместе с Егором.

– Снято! – объявил фотограф.

Она направилась в гримерку, чтобы переодеться. Алисия шла за ней хвостиком, так же загадочно улыбаясь.

– Алисия, не знаю, что вы там себе придумали, но на всякий случай хочу уточнить. Мы расстались с мистером Айроном вчера в 23:00. Я дала ему книгу, он позвонил утром и сообщил, что прочитал за ночь. Попросил о встрече. Не знаю, кто он вам, но вы можете оставить свои домыслы и все сопутствующие невербальные проявления. Мы с мистером Гором не ночевали вместе.

На лице девушки появилось удивление. Нет, разочарование.

– Вы очень красивая, – вздохнула она в ответ.

Анна взглянула на себя в зеркало. Действительно, визажист постарался: макияж один из лучших в ее жизни.

– Через час у нас съемка на канале.

Анна кивнула.

– Ой, а вы оставайтесь в этом платье. Оно будет отлично смотреться в кадре.

Алисия во второй раз оказалась права. Это платье чуть выше колена соответствовало стилю Анны. Черная лайковая кожа и весьма необычный фасон: прямое от груди, оно фиксировалось на бюсте с помощью корсета, который скрывался под лифом. Лиф же был крайне свободным, с широким воротником-лодочкой, и оголял плечи. Создавалось впечатление, что он вот-вот спадет и обнажит грудь, но на самом деле показывался только корсет, который подчеркивал достоинства женской фигуры. Кроме того, в спущенные рукава вшили магниты, и, если соединить их, наряд приобретал более строгий вид. Сложный крой и использование новых технологий превращали это платье в редкий случай гармонии цены и бренда. Оно могло быть и сексуальным, и строгим. Ярко-алые губы. А сапоги чуть выше колен с прямым голенищем и высокими квадратными каблуками дополняли образ. В этом году мода стала удобной. Анна приняла решение:

– Сколько оно стоит?

– Подарок фирмы, – улыбнулась Алисия.

– Я замерзну. Хотя мы в машине, – засомневалась Анна. Ее красное пальто отлично вписывалось в этот лук, но с этим платьем в нем будет холодно.

Алисия уверенно направилась к стойке с одеждой, которая всегда есть в местах проведения масштабных фотосъемок.

– Наденьте ее, – девушка протянула шубку из длинноворсовой чернобурки.

Шикарная шубка длиной до бедра, с длинными рукавами и капюшоном. Идеальное решение для холодного Нью-Йорка.

– Не замерзнете, к тому же вам очень идет. Но ее придется вернуть.

Анна кивнула: зато сегодня будет тепло.

* * *

Машина ехала в Бруклин – студия русского канала располагалась именно там. Как всегда, пробки на Манхэттене и свободный трафик на Бруклинском мосту. Алисия в основном молчала, а если говорила, то по телефону. Анна же все время думала о встрече с Егором.

Их общение показалось ей странным. Он приехал точно в оговоренное время. Легкая щетина на лице, уложенные волосы цвета воронова крыла, мышиного оттенка брюки со стрелками и черный свитер с горлом, такое же «мышиное» строгое пальто до колен – персонаж, сошедший с рекламного плаката «Бриони». Невероятно красивый герой после бессонной ночи. Но сегодня причина тому несколько нестандартная – тоже женского рода, но зовут ее книга.

Анна же пришла в кожаных брюках с тисненым логотипом известного бренда, свободном черном свитере с высоким воротом, уггах и своем любимом красном пальто. Вместо сумки в руках клатч-книга. Алисия сказала ничего с собой не брать: стилисты подготовили одежду. Анна же настаивала на своей манере одеваться. Но после нескольких фото, присланных девушкой, согласилась: им удалось уловить стиль.

И без макияжа. Во-первых, это просьба Алисии. Вторая причина – незаинтересованность. Она не собиралась притрагиваться к раскаленной плите, поэтому неважно, что плита о ней подумает.

Видно, что издатель не спал, а огонь в его глазах утверждал: прочитал. Сегодня Егор смотрел на нее иначе – глазами восхищенного читателя.

Они уединились в ресторане на восьмом этаже отеля, заказали завтрак. Мистер Айрон все время молчал – только смотрел. Долго, изучающе. Они позавтракали, разговаривая ни о чем. Анна анализировала каждый момент, пытаясь понять, что это значит и хорошо это или плохо.

– О чем он спрашивал? – прервала ее размышления Алисия.

– Вы прямо сканер, – удивилась Анна. – Я как раз пытаюсь это понять. Он приехал и просто изучал меня. За два часа задал мне только два вопроса, которые я хоть как-то могу отнести к книге.

– Какие?

– Сколько мне нужно времени, чтобы дописать трилогию.

Что мне для этого нужно. И что держит меня в Украине.

– Это уже три вопроса, – довольно констатировала девушка.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Вы ничего не знаете о Егоре. Он в книжном бизнесе с шестнадцати лет, и большинство его проектов стали известны на весь мир. То, что он прочитал вашу книгу за ночь, – это успех. Я рада, что мне удалось этого добиться.

– Не понимаю.

– Егор – мой кузен. По-русски говорят «брат»? – Алисия задала вопрос, но в ответе не нуждалась. – Он знает меня с рождения, и, когда я говорю ему: «Эта книга достойна внимания», он не верит. Я прочитала ваш роман за ночь, а ему давать бесполезно. Но я была уверена: если вы встретитесь, он прочтет.

– Почему уверены?

– Таких авторов, как вы, мало. Я подумала, что он заинтересуется личностью, а потом и книгой.

Теперь удивление мистера Айрона в ресторане стало понятно: сестра целенаправленно не рисовала ему картинок. Неожиданность была способом его заинтересовать.

– Алисия, а зачем это вам?

– Ваша книга нужна всем женщинам, – безапелляционно заявила агент. – О чем вы договорились?

– Он позвонит после обеда.

* * *

Автомобиль подъезжал к ресторану, где мистер Айрон предложил встретиться. Всю дорогу из Бруклина Алисия восхищалась записью телевизионной программы. Девушка взахлеб рассказывала об этом водителю, потом еще кому-то на английском языке, затем Егору, который набрал ее сам. Для Анны же эфир прошел легко: стандартные вопросы, на которые она отвечала не раз.

Анна выглядела спокойной снаружи, но внутри дрожала от волнения. Она переживала из-за этой встречи до ледяных рук. Ожидание предложения от мистера Айрона вводило в состояние трепета. Семь месяцев она мечтала о том, чтобы крупное издательство представляло «Жить жизнь». И, возможно, сегодня ее самое сокровенное желание осуществится.

Водитель припарковался на Коламбус-Серкл. Это одна из самых известных площадей Манхэттена, находящаяся в юго-западном углу Центрального парка на пересечении Бродвея и Восьмой авеню.

Они оказались возле входа в «Тайм-Уорнер». Зашли в торговый центр через стеклянную дверь и направились к лифту. Алисия всю дорогу что-то лепетала, но Анна не слышала что. Она пыталась побороть волнение. Через несколько секунд двери лифта открылись в холле ресторана.

Мистер Айрон их уже ждал и встретил белоснежной улыбкой.

«Он слишком красив», – опять отметила Анна. Есть разная степень красоты: «красив, но», «просто красив», а есть еще «безупречно красив». Для нее это означало «слишком». Такая внешность может стать наказанием. Улыбнулась в ответ. Он протянул руку. Опять ощутила его пожатие – сильное и теплое.

– У вас такие холодные руки. Вы замерзли?

– Нет, мне тепло. Очень волнуюсь, – призналась Анна.

Он только улыбнулся и помог снять верхнюю одежду сначала ей, а потом сестре.

– Анна, вы знаете это место? – спросила Алисия.

Та отрицательно покачала головой.

– Это знаменитый ресторан «Пер Се». Чтобы попасть в него, нужно записываться за два месяца. – Девушка многозначительно посмотрела на Егора. – Не знаю, как мистеру Айрону это удалось.

– Мы с Томасом старые друзья, – пояснил тот и жестом пригласил в зал.

Они вошли через старинную синюю дверь. Место действительно оказалось изысканным. Просторное помещение с панорамным окном в несколько уровней, бежевые стены перекликаются с шоколадными декоративными вставками и элементами из дерева, а акцентом служат стулья серо-голубого цвета. Направились к круглому столику у окна с видом на Центральный парк. Анна обожала сочные виды из ресторанов, и этот был именно таким.

Мистер Айрон галантно отодвинул стул. Она присела. Следом за ней – Алисия. Он делал заказ, болтая с сестрой. Чувствовалось, что они все-таки больше двоюродные брат и сестра, чем шеф и подчиненная. Рядом с ним девушка снимала маску офисной леди и превращалась в озорную девчонку. Сегодня Алисия казалась другой – более открытой, что ли.

Анна же наслаждалась видом на зимний Центральный парк, подсвеченный огнями Манхэттена. Возникло легкое дежавю. Она, как и вчера, чувствовала спокойствие. Какое-то фундаментальное спокойствие охватило ее уже во второй раз. Может, так действует пейзаж? Волнение улетучилось, исчезло за несколько секунд рукопожатия. Ей стало по-настоящему комфортно в этом месте и с этими людьми. Она поймала на себе пристальный взгляд, заставляющий обернуться.

– Вы очень красивая, Анна.

Их взгляды встретились.

– У вас очень необычная внешность, – пояснил мистер Гор. Его слова прозвучали скорее как утверждение – не как комплимент.

– Да, даже фотограф мне об этом сказал, – поддакнула Алисия.

Официант откупоривал шампанское.

– Как прошел ваш день?

Вопрос адресовался Анне, но Алисия восприняла его иначе и затараторила на английском:

– Ты знаешь, очень хорошо. Все, что планировали, успели. Анна вообще не боится ни камер, ни вопросов. В прямом эфире на RTN вела себя естественно. Говорит очень хорошо. И знаешь, она делает акцент не на пикапе, а на манипуляции с помощью НЛП. Мне показалось, что это намного интереснее, чем просто пикап.

Девушка говорила так, словно виновницы торжества здесь нет или она не понимает. Это показалось Анне забавным.

– Я слышала, ты прочитал «Жить жизнь», – с легкой иронией продолжила агент.

– Напрашиваешься на похвалу? Да, прочитал за ночь. И нахожусь под впечатлением. Ты молодец. Надеюсь, что «Жить жизнь» станет одним из самых крупных проектов на ближайшие пять лет. Это твой шанс, Алиса!

– Я понимаю по-английски, – не выдержала Анна.

Собеседники улыбнулись.

– Ладно, не буду испытывать ваше терпение. Мне кажется, Алиса ждет моего вердикта больше, чем вы. Ведь это ее находка! – он по-доброму подтрунивал над сестрой. – Мое мнение такое. В этой книге есть идея, отличная от многих. Это не просто романчик о любви – это нечто намного большее. Добавляем к этому образ писательницы: молодая, думающая, красивая, – он сделал акцент на слове «красивая». – Реалистичность истории под именем героини превращает ее в живой пример для читательниц. Женщинам нужны героини, которые могут вдохновить, – мистер Айрон поднял бокал. – Добро пожаловать в «Рэндом Хаус», мисс Богинская!

Их взгляды вновь встретились под звон хрусталя.

* * *

Анна вышла из отеля. Кристально-синее небо Нью-Йорка. Она всегда считала, что этот город прекрасен осенью. Нет, он прекрасен и зимой. И неважно, что мороз колет, словно острые иголки, а воздух неподвижен, – в зимнем Нью-Йорке есть своя особенная красота. Анна остановилась, чтобы вдохнуть поглубже колкую морозную свежесть. Зазвучал рингтон мобильного.

– Добрый день, – бодро начала она.

– Добрый, мисс Богинская, – ответили ей.

Анне такое обращение показалось непривычным, даже слегка ироничным.

– Дэн будет у отеля минут через пять.

– А зачем? От отеля до офиса недалеко, а ехать минут тридцать.

– Откуда такие познания?

– Из гугла. И он же сообщил, что идти десять минут. Даже если я заблужусь – пятнадцать максимум. Тем более я уже иду.

– Какой адрес?

– 1745, Бродвей, – уверенно назвала она.

– Тогда жду вас. И держите телефон на виду – не хватало еще, чтобы знаменитая писательница потерялась. Если не появитесь через десять минут, буду эвакуировать вас из недр Манхэттена.

– Я постараюсь, – рассмеялась Анна и отключилась.

Она вышла на 15 минут раньше, чтобы оказаться на месте вовремя.

Вчера они расстались в десять вечера. Нью-Йорк в этом смысле странный город: все респектабельные рестораны открыты максимум до одиннадцати (в Украине подобные заведения работают до последнего клиента). Ее всегда удивлял этот график, но таков Нью-Йорк. Поэтому договорились встретиться в офисе в час дня: утром Алисия улетала, Анне же предстояла встреча с мистером Гором и юристом компании. Сегодня суббота, но, видимо, в «Рэндом Хаус» юристы трудятся без выходных.

Она не спала практически всю ночь: вчерашняя встреча в ресторане перевернула ее жизнь. «Рэндом Хаус» предложил контракт для всей трилогии «Жить жизнь». Согласно условиям, она должна дописать две части в течение двух лет. Алисия стала руководителем проекта и ее личным агентом. Им предстояла большая работа: перевод книги на английский, французский, немецкий, испанский и итальянский. Они планировали представить «Жить жизнь» на этих языках через год. Презентации должны пройти в Париже, Берлине, Мюнхене, Риме, Лондоне, Нью-Йорке и Сан-Франциско. Версия на русском появится в Нью-Йорке, Санкт-Петербурге и Москве в ближайший месяц. А также максимум за два месяца книгу нужно вывести на рынки остальных русскоязычных стран.

Несмотря на бессонную ночь, Анна испытывала безграничное счастье. Она проникалась красотой любимого города и событиями последних дней. Она не думала о Матвее. Думала только о том, что роман прочитают миллионы женщин во всем мире, что жизнь дала на это разрешение. Она благодарна судьбе, жизни, людям, миру. Ее благодарность бескрайна, как Вселенная.

Поднимаясь по Бродвею, она ловила звуки Нью-Йорка. Туристы, снующие туда-сюда, разносчики пиццы, продавцы хот-догов. Фирменный звук сирен. Шумно. Но она обожала голос Нью-Йорка. Особый голос, который, услышав однажды, уже не спутаешь ни с чем.

Анна наслаждалась пешей прогулкой. В последний раз она была здесь год назад, и так случилось, что тоже жила на Бродвее, в трех кварталах вверх от «Марриотт Маркиз». За годы свиданий с любимым городом он стал близок. Анна шла мимо «Эм энд эмс ворлд», мимо «Старбакс», в котором купила свою последнюю чашку с надписью New York. Тогда тоже было солнечно и морозно, как сегодня. Вон в той аптеке она покупала косметику. А там, слева, на 52-й Западной улице, знаменитый «Русский самовар», в котором они часто ужинали с Олей и который стал традицией их первой встречи в Нью-Йорке. Нужно соблюсти ее и в этот раз.

Она поднималась по Бродвею и неожиданно вспомнила первые визиты в Киев. Поначалу не думала о переезде: там, где она жила, оставалось больше важного. В странах и городах нас держит не место – нас держит то, что близко и значимо для нас. Но однажды все изменилось, и в свою десятую поездку она осталась.

«Интересно, смогла бы я остаться здесь жить? Если бы я осталась, то хотела бы жить с видом на Центральный парк».

Остановилась: перед глазами всплыла картина. Когда впервые оказалась в Киеве, ей захотелось жить рядом с «Фуршетом» на проспекте Победы: этот супермаркет ее поразил. Прошел год – и ее первая киевская квартира располагалась напротив этого магазина. Но Анна поняла это через неделю после переезда. Нас держат не города. Нас держат люди – эмоции и чувства, помогающие решиться на переезд в другой город. В Киев ее когда-то привел Арнис. «Что могло бы привести меня в Нью-Йорк? Наверное, только «Жить жизнь»», – ответила она себе.

* * *

Офис «Рэндом Хаус» находится на Бродвее, в самом сердце Манхэттена, рядом с Центральным парком. Такое местоположение, несомненно, говорит о статусе компании. Красивый стеклянный бизнес-центр этажей в пятьдесят. Random House Tower – гласит вывеска. Анна удивилась: похоже, издательству принадлежит все здание. Такая масштабность стала полной неожиданностью. Зашла в холл через вращающуюся стеклянную дверь. Все стены от входа заставлены подсвеченными стеллажами с книгами – сотни, а может, и тысячи книг.

– Мисс Богинская? – навстречу шел мужчина в костюме.

Анна кивнула в ответ.

– Пройдемте.

Они миновали турникеты и направились к лифтам. Мужчина приложил пластиковую карту к датчику – и двери кабины открылись.

– Двадцать седьмой этаж, – сообщил он, пропуская Анну в лифт.

Она снова кивнула и нажала нужную кнопку. Анна ехала в лифте одна. Казалось, эта скоростная машина поднимается час: волнение растягивало секунды. Двери открылись – и вместе с ними распахнулся новый мир, с которым она мечтала соприкоснуться. Ее чувство было сродни полету в космос: ощущение причастности к чему-то, что еще неделю назад казалось сказкой. Теперь же она вошла в офис одного из самых крупных издательств мира, и поводом стала не экскурсия, а сотрудничество.

Первое, что бросилось в глаза, – ресепшен, над которым красовались огромные стальные буквы: Random House. Под ними – два ряда названий брендов, входящих в холдинг. Анна снова поразилась. В этом перечне она увидела несколько знаменитых издательств, известные на весь мир журналы, а еще компанию по производству фильмов – это стало открытием. Интерьер в бежево-оранжево-синей гамме. В просторном круглом холле гостевая зона для ожидающих. И десяток дверей на одинаковом расстоянии друг от друга.

– Добро пожаловать в самое сердце «Рэндом Хаус»! – послышался голос мистера Айрона. Он материализовался в проеме одной из дверей и движением руки пригласил следовать за ним. – Как спалось?

– Не спалось совсем, – призналась она.

Егор улыбнулся.

– Прекрасно выглядите, – подбодрил он. – Мы с Алисой тоже расстались в три.

– Что так?

– Обсуждали проект «Жить жизнь».

Кабинет мистера Гора, по меркам Анны, оказался огромным: метров пятьдесят точно – и внутри еще три двери. Стеклянная панорамная стена с видом на Центральный парк и «Трамп-тауэр». Интерьер в стиле хай-тек – бежево-коричневый с синими акцентами. Живые цветы в вазонах. Стильно и лаконично. Слева от входа – гостевая зона с диваном, креслом и столиком. Справа – прямоугольный стол для переговоров на десять персон. Личный стол издателя стоял в конце комнаты, по центру, напротив стеклянной стены.

– Присаживайтесь, – он указал на диван.

– Невероятный вид из американских фильмов, – прокомментировала она картину за окном.

– Да, вид великолепен.

– И передо мной человек, который работает в этом кабинете каждый день.

Егор смущенно улыбнулся:

– Кофе?

Анна кивнула. Он открыл одну из дверей, которая, как оказалось, вела в мини-кухню. Она же погрузилась в изучение деталей. На полках книги, подсвеченные лампами. На стенах в специальных стеклянных боксах-рамах – отдельные экземпляры. Особое место свидетельствует об особом отношении к ним хозяина кабинета. Анна увидела издания Дэна Брауна, Эрики Леонард Джеймс, Пауло Коэльо, Джоан Роулинг.

– Егор, эти книги в отдельных рамах – это проекты издательства? – громко спросила она.

– Это мои личные проекты, – прозвучал спокойный ответ.

Мистер Гор Айрон имел отношение к самым известным книгам современности. Он вышел из кухни все тем же, но Анна уже смотрела на него восхищенно. Смотрела так потому, что он создал не одну легенду в книжном мире и ни словом об этом не обмолвился.

– Нам нужно кое-что обсудить. Вчера мы об этом не говорили, но это важная часть контракта, – он сделал паузу: видимо, подбирал слова.

У Анны сердце забилось чаще.

– Алисия считает – и я с этим полностью согласен, – что на время написания трилогии вам нужно переехать в Нью-Йорк.

Молчание. До нее доходил смысл сказанного, а мистер Гор продолжал:

– На это есть несколько причин. Первая: нам необходим ваш английский. За полгода вы должны начать говорить свободно. Это крайне важно для проекта. – Он всматривался в ее глаза. – Вторая: сроки. Вы сказали, что для вас лучший способ творить – когда не отвлекают и есть красивый вид из окна. Мы считаем, что обязаны создать такие условия, – он мягко улыбнулся. – И третья: переводы и остальные подготовительные процессы, связанные с презентациями.

Анна слушала.

– Конечно, мы предложим вам варианты проживания на выбор с возмещением всех расходов. Кроме того, назначим ежемесячную ренту. И возьмем на себя оплату одного перелета в Киев каждый месяц. – Он внимательно смотрел в глаза. – Что вы об этом думаете?

Она словно онемела. Что делать с радио– и телевизионными проектами, с Матвеем, близкими, с Буржуем? Сможет ли она переехать в Нью-Йорк?

– Я хочу курить.

Егор потянулся к шкафчику и извлек пепельницу.

– Я думала, в американских офисах не курят.

– В моем кабинете иногда курят.

Достала из сумочки сигареты и прикурила. Егор тоже взял одну из ее пачки и закурил. Перед глазами проносились картины последних семи месяцев – об обязательствах и процессах, которые уже запущены, о программах на радио, о съемках фильма. Анна думала о том, что держит ее в Киеве и насколько сильно. Они сидели друг напротив друга, нервно выпуская табачный дым. А вот почему курил он – совершенно непонятно.

– Вы курите? – озвучила она свой вопрос.

– Очень редко. В основном когда нервничаю.

Егор нервничает? А вдруг он откажется подписывать контракт в ответ на ее несогласие? Страшно менять страну, а континент – тем более. Но имеет ли она право, получив такой контракт, отказать? Или обязана помнить об ответственности перед читателями? «Жить жизнь» ждал мир, и это бесценно. Анна смотрела на издателя, с каждой секундой наполняясь решимостью. Егор потушил сигарету.

– Я согласна, – сообщила она.

Анна видела, что он собирался что-то сказать, но в этот момент дверь отворилась. На пороге появился мужчина лет шестидесяти, среднего роста, в деловом костюме мышиного цвета.

– Все готово, мистер Айрон, – сообщил он, уверенно шагая к ним.

– Анна, познакомьтесь: Грег Штрамель, адвокат.

Вместо руки мужчина протянул контракт на двадцати пяти страницах. Документ оказался стандартного международного образца: два языка – слева русский, справа английский.

– Это черновик. Мисс Богинская, давайте пройдемся по основным пунктам, прежде чем я распечатаю оригинал.

Анна кивнула.

– Согласно этому договору издательский дом «Рэндом Хаус» заключает с вами соглашение на пять лет. Он становится вашим прямым агентом во всем мире. Вы получаете авторский гонорар и роялти. Также издательский дом берет на себя финансовые обязательства по аренде ваших апартаментов в Нью-Йорке в течение года, возмещение ваших расходов и ежемесячную оплату одного перелета в Киев в этот период. Все расходы, связанные с презентациями и другими мероприятиями, направленными на продвижение книг, также оплачивает издательский дом. Это основные пункты. Есть еще стандартные, связанные с экранизацией, рекламой и линиями сопутствующих продуктов.

Адвокат продолжал говорить безэмоционально и по существу. Однако для Анны его слова звучали как приговор, знаменующий начало необратимых изменений в ее жизни. Страшно? Очень. Но она научилась делать выбор не из страха.

– Что насчет экранизации?

– Есть пункт о том, что договоры на экранизацию, подписанные ранее, не имеют отношения к данному контракту. Кроме того, в соглашении указано, что все ваши произведения, написанные после трилогии, подлежат отдельному обсуждению, но «Рэндом Хаус» оставляет за собой право первой покупки. Есть ли у вас дополнения?

– Да. Добавьте пункт о том, что русский текст договора содержит более правильные формулировки.

Адвокат кивнул и направился к двери.

* * *

Из офиса вышли почти в три. Вычитка документа потребовала времени, но контракт они подписали. Мистер Айрон пребывал в отличном расположении духа, улыбка не сходила с его лица. Они спускались в лифте на парковку.

– Как настроение? – поинтересовался он.

– Замечательное. А в чем причина вашего?

– Для меня это всегда магия – рождение нового автора.

Анна отметила, что он не сказал правду. Есть разница между тем, чтобы не говорить правду и врать. Он не лгал. Причина его приподнятого настроения в чем-то другом, а этот ответ лишь прикрытие.

Мистер Айрон обладал активной мимикой, что позволяло легко считывать его эмоции. В то же время это говорило об общей открытости личности. Так ведут себя исключительно самодостаточные люди.

– Едем выбирать квартиру, – проинформировал он.

Автомобиль мистера Айрона оказался марки «Рендж Ровер Спорт», черного цвета. Анна улыбалась, не в силах контролировать мимику. Егор открывал дверь, Анна же еле сдерживала смех.

– Вы смеетесь? Это хорошо или плохо?

– Люди смеются, когда плохо?

– Бывает.

– Это не тот случай. Вы, мистер Гор, ходячий убийца женщин, – пояснила она свою эмоцию.

Он закрыл пассажирскую дверь и направился к водительской. Сел за руль, поставил бумажный пакет на заднее сиденье и нажал кнопку «Старт». На его лице читалась обескураженность, но, видимо, он решил не уточнять.

– Итак, у нас три варианта квартир. Начнем с той, которая понравилась мне больше всего.

Анна внимательно слушала. В голове звучал вопрос: «Как можно было организовать просмотры так быстро?».

– У нас работают сотни сотрудников из разных стран мира. В нашем холдинге есть компания, занимающаяся недвижимостью.

– Вы прочитали мои мысли?

Он улыбнулся:

– Нет. Вы все анализируете.

Бросила удивленный взгляд: Егор, безусловно, прав, но откуда такие выводы?

– И откуда столь глубокие познания моей грандиозной личности? – не сдержалась она.

– Прочитал «Жить жизнь».

– Так я же писательница. Почему вы решили, что образ Анны – это непременно я?

– Еще скажите, что это не ваша история?

– Не забывайте, мистер Гор, что я еще и маркетолог.

Они выехали с паркинга и повернули направо. Буквально через минуту Анна поняла, что они движутся по Пятой авеню в сторону Коламбус-Серкл.

Потеплело. Синее утреннее небо затянулось белой ватой, сеющей хлопья снега. Неожиданно пришла мысль, что она впервые едет по Нью-Йорку не в такси и не в машине с водителем. Едет с мужчиной. Егор стал первым мужчиной за рулем в городе ее мечты.

– Почему вы улыбаетесь?

– Я подумала, что впервые еду по Нью-Йорку с мужчиной за рулем. Не с водителем, а с мужчиной. Вы у меня первый мужчина в этом городе, – Анна расхохоталась. Она поняла, как странно прозвучали ее слова, только произнеся их. – Я имела в виду…

– Я понял, что вы имеете в виду.

Они проехали по кругу площади, еще два квартала прямо и остановились возле Центрального парка. Егор вышел из машины и открыл дверь. Подал руку, помогая Анне.

– Так это же совсем рядом с площадью!

– Мне нравится этот дом. И офис рядом: минут десять пешком. Надеюсь, квартира оправдает ожидания.

Дом оказался высотной кирпичной постройкой этажей в тридцать пять в стиле ар-деко. Двух оттенков бежевого, с вкраплениями в виде балконов из красного кирпича. Особенность здания заключалась в том, что половина была стандартно прямоугольной, а на ее крыше разместились еще две башни минимум этажей в пятнадцать. Находилось же сооружение прямо напротив Центрального парка, между 62-й и 63-й улицами.

Егор взял ее за руку, переводя через дорогу, и уверенно вел к главному входу. Анна чувствовала тепло его сильной руки. Услужливый швейцар распахнул перед ними дверь золотисто-медного цвета. Егор продолжал держать ее руку. Сердце Анны забилось чаще: интуиция что-то подсказывала. Консьерж с профессиональной улыбкой задал стандартный вопрос:

– Чем я могу помочь?

– Меня зовут Гор Айрон. Мне оставили пакет с ключами.

Консьерж кивнул и, секунду порывшись в ящике, протянул пакет:

– Шестнадцатый этаж, мистер Айрон.

Они зашли в лифт, и только тогда Егор отпустил руку. Может, машинально, а может, понял, что его прикосновение уже давно стало неприличным. Но интуиция не отпускала Анну.

– Что с тобой?

– Я не знаю, как это объяснить. Мне кажется, это именно то место.

Он рассмеялся:

– А почему такое серьезное лицо? Сейчас все увидишь и поймешь, твое оно или нет.

Они вышли в коридор, который больше соответствовал отелю, чем жилому дому. Одинаковые белые двери. На стенах бежевая краска и деревянная отделка внизу, выкрашенная в тот же цвет.

– 1625, – назвал он номер квартиры.

Анна шла за ним.

– Вот она. Угловая – это хорошо.

– А ты ее не видел?

Отрицательно покачал головой, поворачивая ключ.

– Ты постой здесь. Вначале я гляну.

Анна не успела ответить, как он исчез. Она с необычайным трепетом смотрела на закрытую дверь. Во-первых, это первая квартира в ее жизни, которую она искала не сама. Во-вторых, это первая квартира в городе ее мечты. В-третьих, возможно, именно в этом месте она закончит трилогию.

Дверь отворилась.

– Проходите, мисс Богинская, – широко улыбаясь, он пропустил Анну внутрь.

Егор улыбался. Это хороший знак. Пока она видела только его искрящиеся глаза.

Анна зашла в квартиру и замерла. Первое, во что уперся взгляд, – молочные стены, светлые и очень теплого оттенка. Коридор-холл показался большим – метров пятнадцать точно. Слева дверь, за ней кладовая со стиральной машиной и сушкой, что крайне странно для Нью-Йорка: здесь чаще стирают в прачечной. Рядом с дверью в кладовую – белое трюмо в английском стиле с зеркалом в посеребренной раме. На противоположной стороне холла, чуть по диагонали от трюмо, – другая дверь: за ней Анна нашла гостевой санузел. Правую стену от входа до двери в санузел занял шкаф для обуви и верхней одежды. Мебель в современном английском стиле, или, еще говорят, в американском.

Быстрым шагом направилась дальше. Справа от холла располагалась гостиная, совмещенная с кухней, – студия метров тридцать. Кухня находилась напротив входа, но благодаря совмещенному пространству такое решение смотрелось гармонично. Анна увидела два кресла молочного цвета с деревянными ножками оттенка темного дерева. Стены гостиной такие же теплые, как в коридоре. Но самое главное – камин. Высокий, в белой раме, установленный в глухой стене комнаты. Вокруг него по всему периметру белые полочки и шкафчики.

– Это невероятно!

Анна восторгалась. Егор улыбался.

Кухня стала лаконичным продолжением гостиной. Анне безумно нравился этот американо-английский стиль. Темно-коричневая каменная столешница и мойка из того же материала у окна. Посудомоечная машина, духовой шкаф, плита. От гостиной кухню отделял высокий квадратный остров со встроенными шкафчиками. У огромного окна гостиной стоял обеденный стол на шесть персон, который окружали мягкие стулья, обитые той же тканью, что и кресла у камина.

Стремительным шагом приблизилась к последней белой двери, которая непременно должна вести в спальню. Комната оказалась метров двадцать. Высокая кровать с мягким изголовьем, обтянутым бежевой тканью. По бокам тумбочки в том же американском стиле.

В спальне обнаружилась дверь в ванную размером метров пятнадцать. Белая комната с окном. Слева от входа, у глухой стены, – шкаф. Напротив двери – окно, под которым расположилась округлая ванна на серебристых ножках. Мраморная мойка в цвет столешницы, встроенная в трюмо, – у противоположной стены. А в дальнем углу – биде, унитаз и стеклянная душевая.

Вторая дверь в спальне вела в гардеробную. Пространство метров десять, с полками и штангами для вешалок, выдвижными и закрывающимися шкафчиками.

Анна больше не могла сдерживать эмоции.

– Невероятно! Это квартира моей мечты! Я обожаю этот стиль, и цвет, и кровать, и камин, и диван. И все! – Она прыгала, как ребенок, получивший волшебную палочку.

– Ты еще не знаешь, какой вид открывается из окна, – он взял ее за руку и повел назад в гостиную.

Они миновали столовую и направились к окну до пола. Егор распахнул незаметную дверь, пропуская Анну вперед. За стеклянными створками находилась терраса с видом на Центральный парк. Уже начинало темнеть, и вид на деревья и город казался магическим. Анна выбежала на балкон и глубоко вдохнула морозный воздух Нью-Йорка. Повернула голову и подарила взгляд, полный благодарности.

– Спасибо тебе. Вам, – быстро поправилась она.

– Мне показалось, мы уже перешли на ты.

Только в этот момент Анна поняла, что последние 15 минут они обращались друг к другу именно так.

– Контракт подписан, Алисия – твой персональный агент, я куратор Алисы, поэтому мы точно можем быть на ты. Называй меня Егор, Аня.

* * *

Они садились в машину. Анна не могла остановиться и бесконечно восхищалась квартирой. Ее не интересовали другие варианты. Они с Егором провели в ее новой обители почти час. Анна изучила все, что там есть, и определила, что нужно докупить. Заглянула в каждый шкафчик. Записала подробно все размеры.

Квартира была в идеальном состоянии. Создавалось впечатление, что в ней никто не жил. Матрас в спальне абсолютно новый. Стены можно подкрасить, но санузлы, стекла, полочки в шкафах девственно нетронутые. Когда она поделилась своими мыслями, Егор пояснил, что таков американский сервис в подобных домах. Каждый въезжающий в квартиру должен быть убежден, что он первый. Но в ее квартире действительно не было жильцов: это первая сдача после ремонта. Анна опять ощутила волну восторга и благодарности.

Улицу засыпало пушистым снегом, что привело ее в еще больший восторг. Поездка в квартиру сорвала с нее маску сдержанности, вернув привычное состояние легкости. Да, она не собирается больше класть руку на горячую плиту, но она же может общаться открыто. Между ними исчезло напряжение, которое транслировала в первую очередь она. Напряжение оказалось ее защитной реакцией.

Егор открыл пассажирскую дверь. Анна радостно запрыгнула на сиденье:

– Я уже представляю, как буду здесь творить, и ничто не сможет отвлечь меня от этого процесса.

Он только улыбнулся и захлопнул дверь. Автомобиль наполнял запах, который невозможно спутать ни с чем.

– Мистер Гор, у вас в машине пахнет докторской колбасой?

Владелец автомобиля громко втянул воздух. Взял с заднего сиденья пакет, который принес из офиса.

– Мисс, у вас нюх как у собаки.

Открытый пакет продемонстрировал содержимое: колбаса и банки с солеными огурцами, зеленым горошком и красной икрой. Анна рассмеялась:

– Да у тебя здесь набор для салата оливье! И откуда такой презент?

– Мама Алисии привезла из Москвы. Все забывал забрать из офиса.

– Пахнет вкусно.

Неожиданная ностальгия разлилась в душе.

– Странные мы, славяне: живем в Америке, а скучаем по оливье. При этом его легко заказать в «Русском самоваре», – поделилась Анна мыслями.

– Не-а, в ресторане не такой. Я скучаю по борщу, и по оливье, и по тонким блинам – их здесь не готовят. Здесь все другое, – он вздохнул. – Вот мама готовила настоящие.

Анна поджала губы: трогательно. Есть традиции, которые непонятно как оказываются вложены в нас без слов. Она вспомнила, как встречала Новый год без оливье, со слезами на глазах. Традиции – именно они делают праздник праздником.

– Она далеко живет?

– Она умерла.

– Извини.

– Не стоит. Это случилось десять лет назад.

Анна почувствовала, как что-то встрепенулось внутри. Традиции связывают нас с близкими и всегда напоминают о них. Автомобиль ехал мимо Центрального парка. Снег продолжал падать хлопьями, превращая деревья в сказочных персонажей. Ее ностальгия продолжала разливаться по клеткам.

– Егор, я не знаю, как готовила оливье твоя мама, и, скорее всего, мне не удастся сделать так, как она. Но если хочешь, я могу приготовить тебе борщ, оливье и блины, как умею это делать я.

Он бросил удивленный взгляд.

– Говорят, что вкусно.

– Суббота. Может, у тебя какие-то планы на вечер, – он дал ей шанс отказаться от предложения.

– Какие планы? Оля прилетает только завтра. У меня нет планов. Ты сегодня осуществил мою мечту. Могу я отблагодарить?

Егор внимательно посмотрел в глаза и тихо произнес:

– Спасибо.

* * *

Они вышли из супермаркета «Хоул Фудс Маркет». Продуктовый магазин-ресторан оказался по пути, да и от нового пристанища Анны тоже близко. По крайней мере, теперь она понимала, где будет покупать еду. Поход в супермаркет натолкнул на мысль, что ей предстоит найти и открыть много новых мест, где она никогда не бывала в качестве туриста. Егор нес бумажные пакеты.

– Я первый раз покупаю еду в нью-йоркском супермаркете. Всегда отели и всегда рестораны.

– Опять твой первый?

Она заливисто рассмеялась:

– Ты далеко живешь?

– В «Трамп-тауэр».

Остановилась и шокированно посмотрела.

– Ты серьезно? – изумление слышалось в каждом звуке.

– Да.

Он открыл багажник и поставил пакеты.

– Вы, мистер Гор, – ходячий убийца женщин! – вынесла вердикт она. – Поверить не могу!

– Чему поверить?

– Я буду варить борщ в «Башне Трампа»!

Егор рассмеялся и открыл пассажирскую дверь, пропуская ее на сиденье:

– Не-а, ты будешь варить борщ, жарить блины и крошить оливье в «Башне Трампа».

Анна никак не могла успокоиться. Он сел в автомобиль.

– Поверить не могу, что общаюсь с человеком, который живет в этом доме, – уже серьезно сказала она.

– Сам долго не мог поверить.

Она вопросительно подняла бровь.

– Мне было двенадцать лет, когда я увидел этот дом. Не мог оторвать от него взгляда. Придумал себе, что буду в нем жить. Каждый раз, проходя мимо, представлял, как захожу внутрь и консьерж говорит мне: «Здравствуйте, мистер Айрон».

Они выехали на площадь Колумба. Повернули на 59-ю улицу и двинулись мимо Центрального парка в сторону дома Егора.

– Визуализация.

– Ага. Сила мысли. И можешь себе представить? Когда у меня появились деньги для осуществления моей мечты, оказалось, что квартир в этом доме нет.

– Как нет?!! – возмутилась Анна.

– В этой башне живут настолько богатые люди, что они не продают квартиры, даже если не живут в них.

На ее лице читалось удивление.

– Я прошел фейсконтроль и ждал два года.

Анна рассмеялась. Он взглянул на нее непонимающе.

– Я о фейсконтроле. Уверена, что тебя точно взяли. Ты не мог не пройти.

Егор не понял шутки.

– Через два года мне позвонили и предложили купить квартиру.

Они поворачивали на 56-ю улицу, к въезду в паркинг. Анна смотрела на Егора. Сегодня на нем молочный свитер с горлом и синие потертые джинсы, тонкая черная лайковая дубленка до колен и угги. Невероятно красивый мужчина в самом расцвете лет на черном «Рендж Ровер Спорт», живущий в «Трамп-тауэр». Она сочувствовала всем женщинам, знающим его.

– Ты улетаешь завтра?

– Нет. Завтра Оля прилетает. Я в Нью-Йорке еще три дня, – задорно ответила Анна.

– Оля из Нью-Йорка! Все-таки в книге – это ты, – констатировал Егор.

Она посмотрела на него искрящимися глазами:

– Все читатели убеждены в реальности истории «Жить жизнь».

Припарковались. Анна огляделась вокруг: стандартная парковка. Никогда не задумывалась о том, какой она должна быть в «Башне Трампа», но обычность места почему-то удивила. Серая бетонная стоянка – такая же, как в Киеве, но с одним-единственным отличием: желтые линии вместо белых. Анна взяла пакет с подарками из Москвы.

«Трамп-тауэр», знаменитый 58-этажный небоскреб Нью-Йорка, расположен на пересечении Пятой авеню с 56-й улицей, прямо рядом с «Эппл Стор». Анна была в этом здании не раз: здесь находится кофейня в оранжерее – заведение, в котором они с Олей пили кофе. Сама башня внутри оформлена в классическом стиле: красный мрамор, позолота и дерево – приметы роскоши. Подход Дональда Трампа к интерьерам своих башен всегда казался ей вычурным. Может, поэтому она ожидала от парковки большего – например, мрамора вместо бетона и золотых разделителей вместо обыкновенных полос. Первое впечатление от увиденного формируют стереотипы. У нее, как оказалось, имелся свой стереотип насчет «Трамп-тауэр». Словно в подтверждение ее мыслей они подошли к золотому лифту, на котором красовалась выгравированная эмблема Трампа.

– Ну наконец-то!

Егор удивленно повернулся.

– Какая парковка без золота?!

Он рассмеялся и поднес пульт сигнализации к датчику – двери лифта распахнулись.

– Какой этаж?

– Тридцать первый.

– Не самый высокий, – пошутила Анна.

– Ты же знаешь: у меня не было выбора, – серьезно прокомментировал он.

– И кто же говорит тебе «Здравствуйте, мистер Айрон», когда ты приезжаешь на паркинг?

– Говорят, когда Дэн подвозит меня к главному входу.

Они поднимались в лифте, оформленном во вкусе Трампа: дерево, позолота и зеркала. Кабина открылась, пропустив в холл с массивной тумбой на золоченых ножках и зеркалом над ней – конечно, в позолоченной раме. По обе стороны от трюмо стояли вазоны с цветами.

На этаже всего две квартиры. Егор повернул налево. Приблизился к двери и приложил большой палец. Замок щелкнул – значит, помещение оснащено системой «умный дом». Анна переступила порог его мечты. Умный дом включил яркий свет, продемонстрировав интерьер во всех деталях.

Апартаменты прозаично начинались с коридора. Егор помог снять верхнюю одежду.

Прошли в гостиную – настолько просторную, что квартира, в которой предстояло жить Анне, показалась хрущевкой. Площадь насчитывала метров пятьдесят. Окна до пола открывали вид на самую красивую часть Манхэттена – Пятую авеню, Центральный парк и даже на Гудзон. У окна стоял прямоугольный стол на десять персон. Над ним низко висела люстра. Сама же гостевая зона располагалась в глубине комнаты вокруг камина.

Интерьер оловянно-серых оттенков. Светлые серо-голубые стены, кресла на тон темнее и бархатный диван темнее еще на два тона. Светло-серый пол и черные двери, рамы картин, деревянные элементы интерьера. Его квартира служила примером стиля хай-тек с примесью современной классики.

– Пойдем на кухню, а потом я проведу для тебя экскурсию по моей мечте.

Кухня находилась в отдельной квадратной комнате площадью метров двадцать пять. Оформлена ближе к хай-теку, в серо-белых тонах с большим количеством стальных элементов. Темно-серые стены и такого же цвета шершавая гранитная плитка на полу. В центре – стальной стол-остров, вмещающий в себя все рабочие поверхности: мойку, варочную панель, духовой шкаф и посудомоечную машину, а над ним стальная вытяжка. С одной стороны острова у основания разместились системы для хранения, другая имела выдвинутую столешницу, что позволило приблизить обеденную зону к окну. Анне очень нравились такие кухонные решения.

– Нестандартно и очень практично, – заметила она.

Слева и справа от стального острова вдоль стен установлены глянцевые белые шкафчики. В мебель у левой стены интегрирован холодильник и винный шкаф.

Они положили пакеты, и хозяин продолжил экскурсию. В гостиной слева от камина, в глухой стене, двойные двери – Егор начал именно с них. За дверями оказался кабинет. Напротив открывшихся створок Анна увидела еще одно окно во всю стену, но с видом на Пятую авеню. В начале прямоугольной комнаты обосновалась мягкая мебельная группа: фиолетовый бархатный диван и два кресла, обтянутые светло-серой тканью, по фактуре напоминающей брезент. Стены того же цвета, что и кресла, и в тон им ковролин. В противоположной части помещения черный стеллаж, заставленный книгами, перед ним – тоже черный письменный стол и фиолетовое кресло. По центру вдоль смежной с гостиной глухой стены – камин.

– Получается, что один и тот же камин в кабинете и в гостиной?

– Да, такое решение придумали дизайнеры.

Справа от письменного стола обнаружилась еще одна черная дверь.

– Спальня, – проинформировал Егор.

Она тоже оказалась немаленькой – метров тридцать. Кровать напротив окна, вид тот же, что и в кабинете, – Манхэттен. Стены светло-серые, но та, к которой прижималось серое изголовье, выкрашена в темно-фиолетовый. На ней висела картина в черной раме и белом паспарту – фиолетовая бабочка. Анна молчаливо удивилась совпадению: над ее изголовьем висит золотая бабочка. Слева от кровати две двери: в ванную и гардеробную. Напротив двери, через которую они вошли, находилась еще одна.

Егор открыл ее – и они попали в коридор, где находилась подсобная комната и еще две спальни с отдельными ванными: одна из них без мебели, в другой – кровать со светло-фиолетовым изголовьем и кресло в углу.

– Зачем тебе такая огромная квартира?

– Выбора мне не дали. В этот коридор я даже не захожу. Поэтому мне кажется, что здесь кабинет, спальня и гостиная.

Через длинный коридор вернулись в столовую зону гостиной.

– Но вид невозможный. Дизайнеры постарались на славу. Давно ты здесь живешь?

– Полгода.

– Шикарная квартира, – оценила она увиденное.

Часы в гостиной показывали половину седьмого. День пролетел как мгновение. Анна втянула воздух.

– Квартира холостяка, – вывела она заключение.

– С чего ты взяла?

– По запаху. Отсутствие женских духов и запаха кухни. Но ничего, сегодня мы это исправим.

Егор посмотрел на нее с улыбкой.

– Или я ошиблась?

– Нет, не ошиблась. Ты первая женщина, которая сюда зашла, кроме Алисы. Поэтому можешь не проверять ванную – там нет волос, – подтрунил он над ней.

Анна задорно рассмеялась: Егор, как и все читатели, убежден в реальности событий романа.

– Я и не собиралась.

– Почему?

– Я исследую ванные только тех мужчин, в отношениях с которыми потенциально заинтересована.

Они зашли в кухню. Егор направился к винному холодильнику.

– Белое или красное?

– Красное.

– Ты замужем?

Анна удивилась вопросу, но ответила:

– Нет.

– Ты не в поиске?

Она не видела лица Егора: он выбирал вино, стоя к ней спиной.

– Нет, дело не в этом.

Он откупорил бутылку и налил в бокалы.

– Значит, с таким, как я, ты не хотела бы отношений? – протягивая бокал, продолжил он тему.

Анна посмотрела на него внимательно:

– Наверное, это прозвучит странно. Скорее всего, ты не слышал такого в свой адрес, зато это чистая правда.

Егор сосредоточенно слушал.

– Такие, как ты, всегда становились адом в моей жизни. Меня тянет к таким как магнитом, но потом боль длится годами. Поэтому я приняла решение: не связываться. Мне бы что-нибудь попроще.

Анна произнесла эти слова и ужаснулась: она дословно цитировала Матвея. Когда-то она сопротивлялась им, изо всех сил доказывая обратное. Ей понадобился год жизни, чтобы принять решение, которое для него было давней истиной. Манипулятору причиняют боль самодостаточные. А манипулятор причиняет боль тем, кто не умеет отстоять свои границы. И если умеет, все равно предстоит боль освобождения. Агония ломки. А почему такое решение приняла она?

– Что именно тебя смущает? – Егор вернул ее из воспоминаний в реальность.

Провела по нему взглядом от стоп до макушки и потом по сторонам. Это означало: «Меня смущает все». Но ответом стала привычная заготовка:

– Я слишком закомплексована, чтобы связаться с таким, как ты.

Фраза, на которую ни один мужчина не находил что ответить. Да и что тут скажешь?

– То есть если бы я был метр пятьдесят и с животом, ты исследовала бы ванную?

Анна улыбнулась: ей понравился ответ. Их глаза встретились под звон бокалов. Еще год назад она попыталась бы выяснить, зачем он об этом спрашивает. Теперь же отказывалась допускать даже мысль об этом. Лучше держаться от плиты подальше, чем лечить ожоги. И на то есть много причин. Не хватало еще, чтобы ни к чему не ведущий роман повлиял на трилогию.

– На ближайший год моей личной жизнью будет трилогия, – закрыла она тему. – Ну что, приступим? Доставай кастрюли для овощей, борща и яиц, – скомандовала Анна.

В его кухне нашлось все, что нужно для приготовления еды: выбор кастрюль и сковородок, блендер, комбайн. И всем этим он умел пользоваться. Оказалось, что мистер Гор Айрон любит и умеет готовить. Он активно помогал: мыл и чистил овощи, измельчал в комбайне ингредиенты для борща.

Анна жарила блины, пока варилась телятина, фасоль и составляющие для салата. Когда все, что нужно, было нарезано, Егор приступил к поглощению блинов с икрой.

– Как же это вкусно!

– Ты просто не обедал.

Приятно, что ему нравится. Несмотря на новую кухню и сковороду, сегодня первого блина комом не получилось – все неожиданно удались.

Анна залила сваренные яйца холодной водой.

– Алисия – твоя двоюродная сестра?

Он кивнул, не отвлекаясь от еды.

– Алиса родилась здесь. Она американка, – жуя, пояснил он.

– А ты?

– Я – нет.

– Откуда вы приехали?

– Из Москвы. Мне было двенадцать, когда у отца возникли проблемы в бизнесе и нам пришлось переехать.

– А почему такое американское имя?

– У отца были проблемы с законом в России, и он изменил фамилию на американский манер. Мы все изменили. Потом мое имя с новой фамилией звучало нелепо, и мы решили его сократить.

– А на самом деле?

– Егор Аронский.

Анна положила нарезанные овощи в сковороду, а в кастрюлю бросила капусту.

– Еврейская фамилия?

– Отец – еврей, мама – нет.

– Интересная история. Я, когда шла на нашу первую встречу, и представить не могла, что ты говоришь на русском языке. На хорошем русском! – сделала она комплимент.

– Вам наслайсать или одним писом?

Анна рассмеялась: эти слова происходили от английских to slice – «нарезать», piece – «кусок».

– Литература – мой бизнес. Было бы странно, если бы я разговаривал на рунглише.

Она улыбалась:

– Ну что, приступаем к салату?

– Так закинем в комбайн.

– Нет. Знаешь, в чем главный секрет вкусного оливье?

Егор отрицательно покачал головой.

– Нарезать нужно вручную.

Они болтали и смеялись. Егор постоянно шутил, она тоже. Никакого стеснения или неловких моментов – наоборот, абсолютная гармония. Они знакомы три дня, а общаются так, словно знают друг друга всю жизнь. Может, это от отсутствия томных взглядов и планов, которые за ними скрываются?

* * *

Борщ и салат готовы. Решение накрыть обеденный стол в гостиной стало обоюдным. Егор зажег биокамин. Он разливал вино в бокалы, Анна – суп в тарелки.

– Борщ! – торжественно объявил он.

– Приятного. Я прямо волнуюсь, – призналась она.

Егор вдыхал аромат борща. Редкая манера – сначала понюхать и только потом приступить к дегустации. О чем это может говорить? Анне всегда казалось, что человек, нюхающий еду, стремится понять и принять решение, а уже после начинает действовать. А вот людей, которые солят, прежде чем попробовать, она считала теми, кто делает выводы раньше времени. Тех же, кто пробует сразу, относила к людям, которые понимают через действие. Она принадлежала к последним.

– Пахнет как у мамы. Давно не чувствовал такого запаха.

Анна попробовала борщ: вкусно. Даже ей он показался аппетитным, а она всегда очень требовательно относилась к борщу в своем исполнении. Она не стремилась произвести впечатление – дело не в этом. Хотела только отблагодарить Егора за возможности, которые он дал роману «Жить жизнь». А чем можно отблагодарить человека, у которого многое есть? Заботой. Хотела, чтобы ему было вкусно – пусть не так, как у мамы, но вкусно. Он ничего не сказал, а она не спрашивала. Они молча ели борщ на тридцать первом этаже «Трамп-тауэр», глядя на Центральный парк, Манхэттен и Гудзон.

– Отблески огня, красивая посуда и шикарный вид на Нью-Йорк, – подвела она итог происходящему.

– И борщ! Налей мне еще, – потребовал он.

Анна налила добавки.

– Ты каждый день смотришь на этот вид. Уже не обращаешь на него внимания?

– Каждый день восхищаюсь им и благодарю Вселенную, – отодвигая пустую тарелку, ответил Егор.

– Редкое качество.

– Всегда благодарю. Вселенная дала мне возможность быть здесь, и я благодарен за это.

Анна поразилась: он озвучил ее мысли. В то же время такое отношение к жизни явно свидетельствовало об отсутствии гордыни – редкая черта для таких, как он.

– Сколько тебе лет, Егор?

– Тридцать четыре.

– И когда у тебя день рождения?

– Третьего января. А у тебя? – поинтересовался он, накладывая оливье.

Только славяне могут есть этот салат после борща.

– Тринадцатого июня.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать один, будет тридцать два.

– Оливье очень вкусный, – похвалил он.

Анна благодарно улыбнулась:

– Я рада, что тебе нравится. А как ты начал заниматься книгами?

– По приезде в США отец купил издательство. Я начал работать в шестнадцать лет – моим первым проектом была «Цифровая крепость» Дэна Брауна. Но если честно, Пауло Коэльо тоже нашел я и рассказал о нем отцу, когда мне было четырнадцать. Благодаря Пауло наше издательство вышло на новый уровень, отец запустил еще несколько интересных проектов. После «Цифровой крепости» мы приобрели «Винтаж». Потом был «Гарри Поттер».

– Что это, интуиция?

– Возможно. Но мне кажется, больше стратегия. Я использовал другой подход к продвижению книг. Должна присутствовать идея, которую нужно показать. Если вижу в книге идею – продвигаю ее. Как у тебя в «Жить жизнь»: основная идея – свобода от манипуляции.

Анна кивнула.

– А кто разрабатывал тебе обложку и маркетинг?

– Сама, – призналась она.

– И обложку?

– Да. Дизайнеры воплотили мой замысел.

– Отлично, – похвалил он. – А позиционирование на личности автора кто придумал?

– Сама.

– Ты талантливый маркетолог. Мне тоже кажется, что будущее за авторами, которые способны быть публичными. – Внимательно посмотрел на нее: – А совпадение имен героини и автора?

– Сама, – повторила Анна.

– Не боялась, что люди будут убеждены, что история реальна?

– Я понимала, что становлюсь на тонкий лед: читатель или полюбит героиню, или возненавидит. Книга написана от третьего лица. Это прямое указание на то, что героиня и писатель – разные личности.

– А на самом деле?

– Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны, – как всегда, без пауз произнесла она.

Егор пристально посмотрел в глаза и улыбнулся. Звук его мобильного прервал разговор.

– Это из Лондона звонят. Мне нужно ответить, – пояснил он, вставая из-за стола.

Анна кивнула. Она созерцала Нью-Йорк: вид из «Башни Трампа» – не верится. Голос Егора звучал фоновой музыкой нового опыта – ужина в легендарном доме.

– Ань, мне нужно срочно ответить на несколько писем, – громко сообщил он из кабинета.

– Конечно. Ты уже закончил с едой? Я уберу со стола.

Он появился в дверях гостиной:

– Нет. Еще оливье. Подождут пять минут.

Анна рассмеялась. Егор вернулся к столу:

– Завтра улетаю. Нужно посмотреть график встреч на понедельник и подтвердить их.

* * *

Анна вернулась в гостиную. Егор сидел в кресле возле камина с ноутбуком на коленях.

– Может, я пойду?

– Дай мне 15 минут, – прозвучало в ответ.

Она присела на диван, который оказался мягким и очень приятным на ощупь. Прикосновение к бархату доставляло удовольствие. Взглянула на огонь: пламя удивительно естественное. Даже не верилось, что это не дрова. Для нее огонь всегда имел магическое значение, она могла смотреть на него часами. Анна слышала, как Егор быстро стучит пальцами по клавиатуре. Она смотрела на пламя. Бесконечное спокойствие. Такое редкое спокойствие всегда основывается на доверии. Она опять испытала это чувство – уже в третий раз.

Ночь без сна и этот длинный-длинный день, наполненный эмоциями. Может ли жизнь измениться за секунду? Да, если это смерть. Может ли измениться за час? Да, если это рождение. Может ли жизнь измениться за день, если это не смерть и не рождение? Да.

Утром Анна проснулась жительницей Восточного полушария Земли, женщиной, живущей в Киеве, в котором все ее близкие и друзья, в котором проекты, Матвей. А засыпала жительницей Нью-Йорка в «Трамп-тауэр». Здесь у нее нет никого, кроме Оли. Да и есть ли Оля? У нее своя жизнь.

«Как это со мной случилось? Я легко сменила место жительства, не зная страны, традиций, языка». Но почему-то единственное, что она чувствовала, – бесконечное спокойствие. Она еще не понимала, как все будет и как сказать об этом близким. Но это спокойствие служило точным ориентиром: она на правильном пути. Анна доверяла жизни: ей лучше знать. Почувствовала, как ее накрыли одеялом.

– Разбуди меня, когда закончишь, – засыпая, прошептала она.

– Хорошо.

* * *

Анна открыла глаза. Казалось, что она проспала вечность. Егор все еще стучал пальцами по клавиатуре – значит, недолго. Но точно не 15 минут – об этом свидетельствовал его пустой бокал.

Посмотрела на Егора: безупречно красив. Идеальное лицо. Волевой подбородок, покрытый легкой щетиной, которая скорее часть имиджа, чем признак ночи, проведенной не дома. Высокий лоб, несомненно свидетельствующий о незаурядном интеллекте. Прямой нос, говорящий о мужественности. Чувственные губы. Модная стрижка с поднятой челкой, густые темно-коричневые волосы – жгучий брюнет. Выразительные брови. И глаза – темно-карие, миндалевидной формы, в обрамлении пушистых ресниц. Ничего лишнего, каждая черта его лица словно вылеплена талантливым скульптором.

Красивое лицо и такое же гармоничное тело: высокий рост, широкие атлетичные плечи. Анна никогда не видела более привлекательного мужчину. Она не была в него влюблена, а значит, оценивала объективно. Его безупречный облик излучал мужественность. Как еще можно его описать? Какие слова найти? Какой женщиной нужно быть, чтобы встречаться с таким мужчиной?

Она не стесняясь рассматривала этот эталон мужской внешности. Егор почувствовал на себе ее взгляд.

– Ты похож на Максима Чмерковского, – уверенно заявила она. – Знаешь его?

Рассмеялся:

– Да, мы с Максом действительно очень похожи. Мы вместе учились в университете – все думали, что мы братья. А ты откуда его знаешь?

– Я фанатка шоу «Холостяк», – улыбнулась Анна.

Егор расхохотался.

– Уже и забыл об этом, – закрывая ноутбук, признался он.

– Сможешь попросить его, чтобы он со мной сфотографировался? – продолжила она шутку.

– Попрошу, чтобы он сфотографировался с тобой в кровати и выложил в Instagram. Это увеличивает продажи.

– Я долго спала?

– Минут сорок. – Егор налил в бокалы вина и протянул один из них ей. – Может, останешься?

Анна внимательно посмотрела в карие глаза.

* * *

Она потянулась в кровати, как кошка, которая наконец выспалась. Часы показывали одиннадцать. Сегодня можно никуда не спешить. Взгляд уперся в стеклянное окно во всю стену. Как же великолепен вид на Манхэттен с верхних этажей!

– В этом городе нужно жить высоко, – громко сказала она комнате.

Звук рингтона.

– Доброе утро! – бодро начала Анна.

– Ты уже проснулась?

– Секунд тридцать как проснулась.

– Выспалась?

– Спала, как дитя. Я думала, ты улетел.

– Самолет в пять вечера. Мне нужно встретиться с тобой до отъезда.

– Что-то случилось?

– Хотел поговорить о важном юридическом аспекте.

– Сколько времени у меня есть?

– Давай на сорок седьмом этаже через час.

* * *

Анна зашла в The View. Сегодня ресторан работал в формате буфета. Посетители мигрировали от стойки к столикам с тарелками, полными еды. Знакомый зал предстал совсем другим в утренних лучах на фоне синего морозного неба. Стулья казались более рыжими, чем вечером, а скатерти – более белыми. Потолки остались неизменными: такие же низкие. Американцы умудрялись делать эти фирменные низкие потолки везде, даже в «Трамп-тауэр». Но когда ты в тепле, это бескрайнее кристальное небо и вид на Манхэттен доставляют неописуемое удовольствие. Анна села за столик у окна.

На ней зеленое кожаное платье – прямое, до колен, с широкими рукавами, – черные сапоги на плоской подошве с прямым голенищем чуть выше колен и легкий, незаметный макияж.

Они расстались почти в двенадцать ночи. Анна отказалась остаться в гостевой комнате, и Егор проводил ее до отеля. Падал снег, потеплело. Прогулка от его дома до «Марриотт» заняла минут пятнадцать. Они спустились по Пятой авеню до 46-й улицы. Прошли через ночной Таймс-сквер. Вечер оказался приятным, а если быть честной до конца – даже романтичным. Он не отправил на такси – проводил. Если взглянуть на ситуацию глазами женщины, поведение Егора явно говорило о том, что Анна ему интересна. С другой стороны, вчера его издательство подписало с ней контракт на немалую сумму, поэтому знаки внимания могли быть попыткой ее узнать. Скорее всего, так и есть: она ведь сама вызвалась сварить борщ. А остаться он предложил, потому что не хотелось выходить на колючий мороз. Анна рассмеялась: иногда ее логика доводила ее до истерики.

– Почему ты смеешься?

Обернулась на голос. Перед ней предстал знаменитый издатель Гор Айрон.

– Егор, писателям не нужны внешние причины – у них в голове причин достаточно.

Он улыбнулся.

– Доброе утро. Извини, что опоздал, – произнес он скороговоркой, целуя ее в щеку.

– Как настроение? Выспался?

– Нет. Всю ночь ел борщ и оливье.

Анна рассмеялась шутке.

– Это серьезно вообще-то, – садясь за стол, продолжил он.

– Я всегда считала, что этот ресторан работает только по вечерам.

– У них есть воскресный бранч.

Официант поставил на стол два бокала шампанского.

– Интересно завтракают по воскресеньям в Нью-Йорке!

Егор улыбнулся и взял бокал.

– Ты очень красивая, – сделал он комплимент.

Анна немного смутилась. Сначала этот поцелуй в щеку – ладно, можно списать его на американское воспитание. Но еще и комплимент, хотя причина могла быть та же: другая культура. Идя от номера к лифту, Анна встретила женщину, которая на весь коридор кричала: «Я люблю ваше платье! Вы невероятно красивы! А стрижка! Я люблю ваш лук!» Кричала так, словно они близкие подруги. Американцы.

– О чем ты хотел поговорить? – перевела она разговор в деловое русло.

– Во-первых, ты забыла в машине свой договор. Во-вторых, карточки, – он протянул бумажный пакет. – В-третьих, самое важное – налогообложение. По закону ты не обязана платить налог в США, поскольку ты не резидент. Но я подумал (и сегодня обсудил это с юристом), что официальная уплата налогов даст нам возможность оформить тебе грин-карту. Что ты об этом думаешь?

– Какой процент?

– Твой авторский гонорар за трилогию будет без налога, пока у тебя нет идентификационного кода. Но деньги, которые мы выплачиваем тебе ежемесячно, можно провести через налог и таким образом легализовать причину получения вида на жительство. Все платежи составят примерно десять процентов.

– Я согласна.

Открыла пакет. В нем лежал договор и еще два небольших конверта с надписью Visa.

– На платинум-карту завтра будет зачислен авторский гонорар. А голд-карта – это для ежемесячных перечислений. Активируй их сегодня, пожалуйста.

Анна кивнула. Посмотрела на Егора. Всего три дня назад они познакомились в этом ресторане. Их встреча изменила ее жизнь. Три дня перевернули ее судьбу и направили совершенно в другое русло. Только сейчас она окончательно поняла, что произошло с ней, с «Жить жизнь». До этого происходившие с ней события были похожи на фильм, который она смотрела со стороны. Она молилась, медитировала, просила, мечтала, но то, что получила в реальности, оказалось намного больше. Как река, впадающая в бескрайний океан, в душе разлилась благодарность.

– Егор, спасибо тебе, – на глазах выступили слезы.

– За что?

– За то, что прочитал книгу. За возможности. За контракт. За квартиру. За заботу. За то, что о «Жить жизнь» узнает весь мир, – слезы благодарности наполнили ее глаза и безудержно потекли по щекам.

– Ань, перестань… – он вскочил со стула и бросился к ней. – Иди сюда… Ну, не плачь, – крепко обнял.

– Ничего страшного. Это же слезы благодарности, – прошептала она.

Смущенно улыбнулась и повернула к нему лицо. Он внимательно посмотрел и смахнул с ее щеки слезу.

– Когда ты плачешь, твои глаза становятся такого же цвета, как на обложке.

Анна ответила улыбкой.

– Пойдем за едой, – сказал он, взяв ее за руку.

* * *

Час за обедом пролетел как одно мгновение. Они говорили о проекте. Уже через две недели книга начнет продаваться на всех русскоязычных рынках: в России, Казахстане, Белоруссии, Грузии, Армении и, конечно же, в США. На июль запланированы презентации в Париже, Лондоне, Мюнхене и Риме, выход на англоязычный рынок США и все испаноязычные рынки Европы. Австралия и Бразилия – в августе. Анна утонула в восторге. Самые большие продажи Егор прогнозировал в США, Англии и Франции. Пока книги будут представлены в европейских странах только на английском, но это только начало.

Они зашли в лифт.

– И еще: пока ты будешь в Украине, Алиса организует тебе пиар-мероприятия – я сказал ей об этом. Сколько времени тебе нужно для переезда?

Задумалась на секунду:

– Думаю, недели две.

– Что ты планируешь делать сегодня?

– Пройдусь по магазинам. А вечером встреча с Олей в «Русском самоваре».

– Традиция?

– Да.

– Тогда до встречи в Нью-Йорке через две недели?

Кивок вместо ответа. Двери лифта открылись на сорок третьем этаже. Егор на прощание поцеловал ее в щеку. Анна вышла, прижимая к груди самый важный пакет в своей жизни.

* * *

Она вернулась в Киев вечером, а утром отправила Гале, Вике и Тусе одинаковые сообщения: «Я вернулась. Нужно срочно встретиться. Сможешь приехать ко мне в семь?».

Вместо ответов последовали звонки на ватсап. Анна так и не включила мобильную связь. «Не могу говорить: на встрече». Начинать разговор с каждой отдельно не имело смысла – лучше собрать их вместе и проговорить один раз. Ответы пришли незамедлительно: «Ок», «Буду» и «До встречи».

Анна действительно была занята. Алисия прислала ей файл с тремя сотнями вопросов и попросила ответить срочно – эта информация нужна для разных интервью. Вот так работают профессионалы: оптимизируют время автора и свое. Анна целый день отвечала на вопросы, но смогла осилить только треть. Отправила то, что успела сделать.

В дверь постучали. Интернет-заказ еды доставили час назад – не хватало времени даже выйти в магазин. И кто это раньше назначенного времени? Анна открыла дверь: на площадке стояла Гала с пакетом из супермаркета.

– Аннет, ну как так можно?!!

– Заходи.

Подруга протянула пакет.

– Что это?

– Продукты. У тебя же, наверное, шаром покати. – Гостья на секунду отвлеклась и запричитала, снимая шубу: – Телефон не включаешь! На сообщения отвечаешь через раз! Отслеживаю тебя в Instagram! Мы с Тусей уже все на нервах! – Гала зашла в гостиную: – Ого, какая поляна! Ты готовилась.

Барная стойка на кухне рассчитана только на двоих, а поскольку гостей намечалось больше, Анна накрыла стол в гостиной. Одна из частей дивана-трансформера на колесиках, и ее можно выкатить в центр комнаты. А если поместить сверху специальную панель, получается низкий квадратный столик метр на метр. На столе салаты, сок, вода, спиртное, суши и четыре тарелки с приборами.

– Нас будет больше?

– Ты, Туся и Вика.

– Так, рассказывай! – приказала подруга.

– Гала, я вас специально собираю, чтобы не повторять три раза одно и то же. Так что подожди полчаса.

Та только вздохнула и с обиженным видом пошла включить чайник.

– Как там Оля?

– Очень хорошо. Мы с ней провели вместе два дня.

Снова раздался звонок. Анна направилась к двери. В квартиру ворвались Туся и Вика с такими же пакетами и с теми же претензиями.

Когда эмоции наконец иссякли, все, расцеловавшись, уселись на диване вокруг стола. Анна откупоривала вино для себя, Гала открывала коньяк для остальных.

Вика предложила тост:

– Ну, за встречу!

– Рассказывай, – не выдержала Гала.

– Ну что за манера?! – пожурила ее Анна. – Неугомонная ты моя! Расскажите лучше, как вы.

Она нуждалась в паузе, и подруги это поняли. Беседа сменила вектор: каждая из гостий делилась новостями. Гала, как всегда, подтрунивала, Вика – парировала, а Туся смеялась. Эти женщины для Анны самые близкие люди, а значит, имеют право узнать о переменах в ее судьбе первыми. Вместе они перенесли немало, и их вера в нее помогла не сдаться.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить» – эта фраза и их поддержка заставляли идти вперед. И она шла из последних сил, доверяя жизни. Всегда слишком рано сдаваться.

Впервые, принимая решения, она не нуждалась в проговаривании. Анна даже не обсуждала с Олей то, что случилось за последние семь дней.

Сейчас же она озвучит события минувшей недели и, зная характеры подруг, понимает, что реакция будет бурной.

– У меня для вас есть несколько новостей, – осторожно начала Анна.

Гала как раз наливала коньяк в рюмки.

– Наконец-то! – достала из сумочки сигареты.

Туся бросила многозначительный взгляд. Анна же встала из-за стола, взяла пепельницу и сигареты из шкафчика над вытяжкой и включила агрегат на полную мощность.

– Туся, сегодня все будут курить в гостиной. И предполагаю, что курить будут много, так что приготовься.

Та вздохнула и сделала большой глоток коньяка. Анна затянулась и выпустила дым:

– Итак, новость первая.

Лица замерли в ожидании. Подруги выглядели как маленькие девочки, которым предстоит узнать тайну.

– Я встречалась с Матвеем, – на одном дыхании проговорила Анна.

Пауза. Реакции никакой.

Первой в себя пришла Туся:

– Когда?

– Неделю назад.

– А, тогда, на годовщине? Я еще, когда уезжала, подумала: «Прислала СМС, что уехала, а машина стоит», – вмешалась в разговор Вика.

– А почему ты не позвонила Ане? – Гале никак не удавалось отключить свою ревность в отношении Вики.

– Решила, что не ее: я же номеров не знаю, – пояснила та.

– Да, тогда. Я вышла покурить, и он подошел, – подтвердила Анна предположение подруги.

– Слава богу, что ты была красивая! – воскликнула Гала.

– А ты откуда знаешь? Ты ее не видела! – вернула колкость Вика.

Туся с Анной рассмеялись.

– Надоели уже! – не выдержала Туся. – Не даете послушать нормально. Так красивая?

– О-о-очень! – ответила Вика.

Анна стала рассказывать о событиях той ночи, подробно цитируя каждое слово. Закончила повествование на том, как уехала, когда Матвей пошел в душ. Туся налила в бокал вино, а Гала – коньяк. Выпили молча. Теперь пауза понадобилась им, чтобы осмыслить услышанное.

– И что ты думаешь? – не выдержала Туся. – Вы теперь будете вместе?

Романтичная подруга никак не могла отпустить мысль о хеппи-энде истории с Матвеем. Анна вздохнула:

– Он готовился к встрече – я в этом уверена. Он знал ответ на каждый вопрос. Кроме того, убеждена, что для него она неслучайна.

– А помнишь наше предположение о том, что, если не реагировать на его пинги в Facebook[14], он устроит «случайную» встречу? – показывая пальцами кавычки в слове «случайная», включилась Вика.

– Вот именно, – поддержала Гала – та, которая громче всех кричала: «Выставь что-нибудь и отправь книгу!»

– Он так и сказал: «Я понял, что ты не следишь за моими постами».

– Проговорился! – восторженно воскликнула Вика.

Анна кивнула.

– Может, он просто разволновался? – попыталась защитить Матвея Туся.

Анна отрицательно покачала головой:

– Его эго не дает ему выиграть эту игру. Он постоянно проговаривается. И тогда, и сейчас. Время идет, а Матвей все тот же. Нелогичность. Неизвестность. Неопределенность.

– А может, не эго, а отсутствие ума? – предположила Вика.

– Все вместе! – поддержала ее Гала.

– Не стоит так. Матвей – умный парень. Слышали бы вы, как он отбивался от аргументов, – иронично заметила Анна.

– Только ты умнее его, – уверенно заявила Вика.

– А вдруг он все-таки осознал? – не сдавалась Туся.

– Признания не было. Значит, не осознал. И вообще дело не в том, осознал он или нет. Дело в другом: он не изменился. Он не изменится. Никогда. Такие, как он, не меняются. Ему даже не хватило смелости признаться!

– Или ума, – вставила реплику Вика.

– И того и другого! – уверенно поддержала ее Гала.

– Он потратил час на то, чтобы вбить мне в голову, что это я не права, ошиблась и мне показалось.

– Он так и не понял, кто ты, – со вздохом подытожила Вика.

– Раскаяния не было, только боль и фокус на себе. Это продолжение игры, или ему что-то нужно от меня. Или желание отомстить. Как только он поймет, что я дала ему шанс, все вернется на круги своя.

– А может, поиграть? – осторожно предложила Гала.

Анна громко вздохнула:

– Не собираюсь я с ним играть. Зачем? Не хочу тратить свою жизнь на борьбу и шансы: это будет длиться вечно. Я себя уважаю.

– Может, ты его не простила? – грустно спросила Туся.

– В том-то и дело: простила. Простить – значит перестать впускать в свою жизнь того, кто тебя разрушает. Прощение – это на самом деле осознание того, что он никогда не изменится. Он такой, его поступки такие, такова его природа. Поэтому я его как раз простила. Приняла его природу и то, что он не изменится. А вот впустить его в свою жизнь – значит совершить грех прощения. Дать ему еще одну возможность меня разрушить. Это не мой путь. Я больше не трачу свою жизнь на разрушителей.

– И что ты решила?

– Не совершать греха прощения.

– Ты даже не встретишься с ним? – поинтересовалась Гала.

– Нет, – уверенно ответила Анна. – Зачем?

– Сказать ему правду!

– Зачем? Он же со мной не разговаривал, когда решил исчезнуть из моей жизни.

– Но ты не он! – возмутилась Гала. – Он свинья, а ты – нет.

Анна смотрела на нее пораженно. За секунду Гала умудрилась найти и нажать кнопку «Совесть» в ее подсознании, на самом деле активируя «хорошую девочку». Она сдалась:

– Хорошо. Для твоего и Тусиного спокойствия встречусь с ним и поговорю.

– А он звонил? – уточнила Туся.

– Не знаю: мобильный отключен. В социальных сетях не проявлялся.

– Включай телефон! – хором воскликнули подруги.

Анна смиренно встала и направилась в спальню за гаджетом. Она не собиралась сопротивляться: какая разница, когда его включить. Поток СМС сообщал имена звонивших в течение недели. Вернулась за стол и подняла бокал:

– За определенность!

Они чокнулись. Когда телефон умолк, Анна взяла его в руки.

– Итак, первое место по количеству звонков получает Гала: тридцать четыре звонка!

Все рассмеялись.

– Второе место у Вики: десять звонков.

– А чего наяривать? Понятно же, что перезвонишь, – косо смотря на Галу, пояснила Вика.

– Третье место – неизвестный абонент. Причем сегодня семь раз звонил. Где же наш умирающий без меня Матвей Анатольевич? А вот и он: три звонка и всего два СМС. Первое: «Ты нормальная?» Второе: «Ты в Нью-Йорке? Перезвони».

Туся разочарованно вздохнула. Вика и Гала промолчали.

– Так, набирай его! – приказала Гала.

– Не спеши. Давай подождем минут десять. Может, сам позвонит. Дадим ему последний шанс, – оборвала ее Вика.

Анна рассмеялась:

– Нельзя давать шансы бесконечно. Жизнь пройдет, а ты будешь помнить только о том, что давал шансы. «Ты жил?» – «Не-е-ет, я давал шансы».

Она нажала «Вызов». Гудок. Гудок. Гудок. Матвей не взял телефон.

– Вот и ответ на ваши шансы… – Она не успела договорить, как сигнал рингтона и надпись на дисплее уведомили: «Андрейчук Матвей Анат.».

– Матвейка остается верен себе, – констатировала Гала.

Анна подняла руку, прося помолчать.

– Привет, – спокойно начала она.

Вместо ответа он вздохнул.

– Ты прилетела?

– Да.

– А почему не сказала, что улетаешь?

– Так получилось.

Гала с трудом сдержала смех.

– Мне нужно с тобой встретиться, – сообщила Анна.

– Хорошо, – ответил он на выдохе.

– Когда?

– Давай в субботу.

– Почему не завтра?

– Я не в Киеве. Вернусь в субботу, – спокойно пояснил Матвей.

– Хорошо.

– Я перезвоню, – скороговоркой произнес он и отключился.

Анна пораженно смотрела на дисплей телефона:

– У меня такое чувство, как будто я вернулась на машине времени в лето 2014-го. Туся, как считаешь: так ведет себя любящий мужчина?

– Ну, он мог обидеться на тебя за твое исчезновение, – предположила та.

Анна громко рассмеялась:

– Человек, который исчез из моей жизни больше чем на год?!! Перестань искать ему оправдания. А то можно так всю жизнь провести. «Ты жил?» – «Не-е-ет. Я искал оправдания».

– Сдаюсь, – смирилась Туся. – Главное – чтобы ты потом не страдала.

– Туся, если остаться с ним, страдать придется всю жизнь. «Ты жил?»

– «Не-е-ет. Я страдал!», – продолжила подруга. – Поняла я, поняла.

– Матвейка верен себе, – повторила Гала. – Стоит тебе куда-то уехать, как он тоже срывается в путь.

– А в социальных сетях нет постов о том, что он не в Киеве, – подала голос Вика и повернула к ним экран своего айфона.

– Три дня на подготовку взял, – уверенно заметила Гала.

– Скорее всего. После моего исчезновения он решил, что это все. А тут звонок.

– По ходу они уже играют всем клубом, – предположила Гала.

– Ага, он сейчас звонит своему гуру и делится радостной новостью. А тот в ответ: «Я же говорил, что так и будет», – продолжила ее мысль Вика.

Все рассмеялись.

– Какая разница, гуру, друг или он сам? Важно другое: любящие люди так себя не ведут, – отметила Анна. – Он ничего не предложил на той встрече. Беседа была ни о чем. Вернее, беседа была о том, что на самом деле он хороший, а я все неправильно поняла, ему больно, он страдает и чувства ко мне не дают ему жить. Могу с уверенностью сказать: у его появления другая причина.

Подруги замерли в ожидании. Анна искала точную формулировку.

– Хочет повлиять или хотя бы понять, что во втором и третьем романе.

– А откуда он знает о трилогии? – ошарашенно поинтересовалась Гала.

– Аня со сцены объявила, а он был в зале, – пояснила Вика.

Анна утвердительно кивнула.

– Эта встреча была нужна тебе для книги. И жизнь дала ее тебе, чтобы ты еще раз убедилась, – высказалась Вика.

Анна добавила:

– А еще как проверка: усвоила ли я истины, как поступлю лично я. Ведь в тот момент, когда я принимала решение, жизнь принимала решение тоже.

– То есть? – озвучила общий вопрос Вика.

– И мы переходим ко второй новости.

Подробно рассказала о том, как прошла встреча с главой издательства.

– Вы подумайте! Мне кажется, что если бы я приняла другое решение, то глава издательства не прочитал бы книгу.

– Сто процентов, – согласилась Вика.

– Послушайте, что дальше!

Анна продолжила рассказ, закончив на предложении издательства переехать в Нью-Йорк.

– Это была вторая проверка! – пораженно воскликнула Вика.

– Не поняла. Если бы она отказалась, все могло бы пойти по-другому?! – ворвалась в разговор Гала.

Вика уверенно кивнула.

– Нет, я в это не верю.

– Мы принимаем решения, которые показывают жизни, чего мы достойны. Если ты достоин лучшего, то сможешь сделать правильный выбор. Если нет – оставайся там, где ты есть, – пояснила Анна. – Моя история тому подтверждение.

– Подожди, будет еще третья проверка! – перебила ее Вика.

– Почему?

– Их всегда три и еще одна, – уверенно пояснила подруга. – Может, Вселенная хочет дать тебе еще что-нибудь?

– Я думала, что уже прошла все.

– Не-а. Три плюс одна.

– Почему так?

– Потому что все думают, что сделать выбор три раза достаточно, но изменения всегда происходят после четвертого выбора.

– Откуда ты это знаешь?! – возмутилась Гала.

– Знаю, и все, – Вика тоном дала понять, что объяснений не будет.

Голос Туси прервал спор:

– Я ничего не понимаю. Какое решение ты приняла?

Анна вздохнула:

– Новость вторая: я уезжаю жить в Нью-Йорк.

В комнате повисла тишина. Довольно улыбалась только Вика. Гала же с Тусей напряженно молчали. Анна ждала, когда их прорвет. Минуты шли. Гала закурила. Туся, ничего не говоря, взяла сигарету из ее рук и сделала затяжку.

– Ты уезжаешь жить в Нью-Йорк… – обреченно сказала она.

– Я теряю сознание! – Гала театрально закатила глаза. – Несите мне нашатырь! Туся курит!!!

– А где ты там будешь жить? – выпуская дым, тем же тоном продолжила Туся.

– А Буржуй? – спросила Вика.

* * *

Анна припарковалась возле входа в «Совершенство». Сколько времени она не приезжала сюда? Полтора года? Все это время она старалась не ездить по дороге, на которой могла встретить его. Не ходила в рестораны, в которых они бывали когда-то. А если и попадала туда, то с опаской смотрела по сторонам. А теперь перед ней здание клиники, в которой когда-то произошло столько значимых событий. Время меняет многое. Безразличие. Настолько безразлично, что Анна, не задумываясь, припарковалась напротив ворот. Плевать, что он подумает или скажет и тем более – что могут подумать сотрудники или его друзья, если увидят. Отправила СМС: «Я у входа».

Матвей позвонил, как и обещал. Сообщил, что вернулся, и предложил встретиться в четыре. Его звонок стал неожиданностью. Он научил не ждать, и за это она всегда будет ему благодарна.

Входная дверь распахнулась, и в проеме показался силуэт Матвея (его рост не оставлял возможности перепутать). Он подошел к воротам и остановился, ища глазами ее машину. Анна посветила ему фарами. Посмотрел на авто, но продолжал стоять. Она еще раз посветила фарами. Только после этого он направился в ее сторону. Открыл дверь и положил сумку на заднее сиденье. Затем сел на переднее.

– У тебя новая машина? – начал он с нейтральной темы.

– Да.

– Ну, здравствуйте, Анна Александровна!

– Здравствуйте, Матвей Анатольевич! – в том же тоне ответила она.

– Куда поедем?

– Мне все равно.

– Поехали туда, где есть кальян.

– «Овцы»?

– Лучшее, что я мог себе представить! – сказал он в привычно-пафосной манере.

Повернула налево и остановилась на светофоре.

– Значит, кто-то другой отблагодарил «Рендж Ровером»?

Анна опять не могла его понять. Мозг достал из ячеек памяти нужный файл. «Благодарность в виде «Рендж Ровера» и двоих детей», – прозвучало в голове. Анна вспомнила сладкую песню Матвея, которую слышала в сентябрьский вечер второго раунда игры.

– Ты спрашиваешь, подарок ли это? Ответ: нет.

Они ехали по улице Артема в сторону Подола. Ее опять не отпускала мысль о машине времени. Опять она его ждет, опять забирает, опять везет туда, где кальян, опять не понимает.

– И все-таки как ты оказалась в Нью-Йорке?

– Эта поездка была запланирована, – честно ответила она.

– Ань, не начинай: ты сбежала! – на повышенных тонах перебил он.

– Как скажешь, – согласилась она.

Матвей посмотрел удивленно: не ожидал такой смиренности.

– Моя поездка была запланированной, наша встреча для меня – неожиданной, – Анна сделала акцент на «для меня». – Поэтому, если побег – это отключенный телефон, я согласна. Но для меня это – «взяла паузу».

– Зачем? – задал он странный вопрос.

Но такие вопросы от него стали привычными.

– Я имела на это право. Знаешь, сколько раз я представляла нашу встречу? А она оказалась совсем другой.

– Какой?

– Неожиданной.

– Ты не ожидала, что я так себя поведу?

Посмотрела на него внимательно:

– Да.

По его лицу пробежала тень удовлетворенности. Удовлетворенность. Матвей доволен собой. В том-то и дело, что она ожидала другого. Где-то очень глубоко маленькая часть ее души все-таки надеялась, что после выхода книги он посмотрит на произошедшее иначе.

– Мне нужно было подумать, – продолжила она.

– О чем?

– О тебе, обо мне, о нас, – без пауз сообщила Анна.

– И что надумала?

Они стояли на светофоре. Анна пристально вглядывалась в его лицо.

– Мы едем курить кальян, – ответила она и перевела взгляд на дорогу.

Этому ее тоже научил он: говорить правду, которую каждый может интерпретировать по-своему. Матвей выдал ту же реакцию – удовлетворенность. Его ложное эго, как всегда, просилось наружу. Он понял ответ неправильно. У нарциссов-манипуляторов есть вселенская уверенность в том, что с ними никогда не поступят так, как поступают они, и все, что им говорят, непременно правда. Анна же для Матвея новый опыт.

– Ты красивая.

Теперь ее микромимика выразила удовлетворенность. Сегодня Анна очень красивая. Она готовилась к этой встрече. Хотела, чтобы Матвей запомнил ее такой. Она не надевала каблуков и юбок. На ней черные кожаные брюки и темно-зеленая толстовка, украшенная натюрмортом с красными и бордовыми пионами, красное пальто и черные угги. И новые часы «Омега», приобретенные в Нью-Йорке. Губы не накрашены. Наоборот, макияж очень естественный, как будто его и нет. Каждая черта ее лица выведена и подчеркнута профессиональным визажистом, поэтому Анна смотрела на Матвея яркими глазами в обрамлении густых ресниц. Завершил образ уложенный ирокез, выстриженный как раз вчера. Хотя комплимент Матвея, скорее всего, ответ на смиренность. Поощрение для послушной куклы, которой он опять ее ошибочно посчитал.

– Спасибо.

Припарковались возле входа в ресторан. Матвей, как всегда, взял с заднего сиденья свою сумку. Анна не смогла сдержать улыбку. Затем обошел машину и открыл водительскую дверь.

– Я тебе говорил, что ты единственная женщина, которой я открываю дверь?

– Говорил.

– Когда?

– В октябре 2014-го.

Эта дата прозвучала как приговор. В последний раз он говорил это в «Андер Вандер», когда симулировал болезнь. Анна специально назвала точную дату, чтобы указать ему на то, сколько времени прошло с тех пор.

– Точно!

Кивнула.

– Тебе идет эта машина. Почему красная?

– Захотелось.

Он подал руку. Анна положила свою ладонь в его. Матвей пристально посмотрел ей в глаза своим фирменным долгим взглядом.

– Что ты делаешь?

– Привораживаю тебя, – не отводя взгляда, спокойно ответил он.

Одним движением прижал ее к себе и неожиданно поцеловал. Анна этого не предполагала, не планировала – все в этой поездке было как всегда, кроме другой машины и этого поцелуя. За время второго раунда игры она привыкла к тому, что Матвей не дотрагивается до нее и тем более не целует. Та ночь в загородном отеле стала лишь пиком страсти – пиком, в котором нуждались они оба, причем Анна подчинилась инстинкту. А сейчас поцелуй. Сколько их было? Слишком мало, чтобы считать по количеству их встреч. Истинная нежность всегда наполнена поцелуями. У них ее не было. И причин для этого поцелуя она не нашла – кроме манипуляции.

Матвей смотрел на нее с высоты своего роста.

– Все время забываю, что ты такая маленькая. – Он не отрывал глаз цвета горького шоколада. – Когда ты исчезла, я решил, что на этом все.

Анна потупилась.

– Пойдем? – только и смогла выдавить из себя.

Матвей взял ее за руку и направился в сторону ресторана.

Каким был этот поцелуй? Только неожиданным – не более. Его поцелуй больше не трогал ее, и его рука, и объятия, да и он сам. Даже глаза цвета горького шоколада не трогали сегодня. Что с ней случилось? Она шла к этому так долго, а теперь испытывала безразличие.

Матвей галантно открыл дверь заведения. Вошли внутрь. Девушка-метрдотель встретила их приветливой улыбкой:

– Добрый день!

– Добрый, – ответила Анна.

Матвей помог снять пальто. Девушка взглянула на ее браслет и воскликнула:

– Браслет! Вы – Анна Богинская!

– Вы читали книгу?

– Я?!! – прозвучало в ответ. – Под таким впечатлением! Вы не представляете, как я рада! Все девушки в ресторане прочитали книгу. Мы все думали, кому повезет увидеть вас первой. Ой, книга у меня с собой. Сможете подписать?

– Конечно, – согласилась автор.

– Где вы хотите расположиться?

Матвей направился в глубину зала: там за ширмой спрятался тихий столик возле окна. Они шли следом. Всю дорогу девушка рассматривала спутника Анны, ища подтверждения своим догадкам: его рост не оставлял возможности не думать об этом.

– Его зовут не Матвей, – тихо ответила Анна на немой вопрос читательницы.

Та благодарно улыбнулась. Подав меню и пожелав приятного вечера, девушка удалилась.

Несмотря ни на что, Анна защитила его. Почему? Она не знала. Возможно, когда мы понимаем природу другого человека, месть теряет актуальность. Но тогда появляется жалость, как к больному. А жалость – частая причина желания удержать. Когда же мы становимся самодостаточными, прожив трансформацию, приходит скорее безжалостное принятие. А после – понимание того, что твои поступки в отношении человека – твоя ответственность, а то, как поступает он, – его.

– Вот она, слава! – на высоких нотах стартанул Матвей, как только они сели, а девушка отошла на расстояние неслышимости. – Восторженные поклонницы! И часто такое происходит?

– Бывает, – скромно согласилась Анна.

А перед глазами стоял вечер после его возвращения из Одессы. В голове звучали его слова: «А как ты относишься к славе?» И ее ответ: «Никак не отношусь. Никогда не стремилась к ней. Я тебе больше скажу: всегда ее избегала. Я хочу водить своих детей в школу без пристального внимания публики. Хотя, если жизнь решит иначе, я приму это, смирюсь».

– Куда ты улетал? – поинтересовалась она.

– Ездил по делам в Днепропетровск. Нужно было забрать лицензию и трудовую книжку.

– Для «Совершенства»?

– Нет. Я там больше не работаю.

Анна удивленно подняла бровь.

– Я понял, что мне нужно идти дальше.

– А Славик?

– В том-то и дело, что «Совершенство» всегда будет ассоциировать с ним, – пояснил Матвей причину своего ухода.

Теперь она смотрела пораженно: пазл сложился. Матвею понадобилась помощь. Он направил на нее пристальный взгляд:

– А ты зачем летала в Нью-Йорк?

– По делам.

Подошел официант. Заказ спас ее от подробного ответа на вопрос. Сразу же за официантом подошла администратор. Анна подписала книгу: «Пусть книга станет для вас ответом». А девушка попросила заполнить анкету и вручила в знак благодарности дисконтную карту заведения.

Анне поставили на стол воду без газа, а Матвею принесли бокал вина и кальян. Выпустив пару клубов дыма, он спросил:

– И о чем ты думала в Нью-Йорке?

– О будущем.

– И что надумала? – на высоких нотах поинтересовался он.

Она внимательно посмотрела и на выдохе произнесла:

– Ничего не будет, Матвей.

Ответила его же словами. Расслабленное выражение лица собеседника сменилось напряженным: такого он точно не ожидал.

– То есть! – прозвучал не вопрос, а скорее возглас удивления.

– Матвей, мы прошли точку невозврата, – выговаривая каждую букву, спокойно пояснила Анна. – Знаешь, что это?

– Расскажи.

– Когда самолет летит, он достигает отрезка пути, на котором уже не может вернуться: не хватит топлива. В этот момент пилот понимает, что двигаться можно только вперед.

– И-и-и? – спросил он протяжно.

Видимо, когда Матвею нечего сказать, он только и может, что задать свой НЛП-вопрос «И-и-и?»

– У нас их было несколько. Первую точку невозврата мы прошли 31 декабря 2014 года, когда ты встретил Новый год не со мной. Вторую – когда не позвонил сразу после выхода книги. Третьей стала наша встреча в домике.

– А что со встречей не так?

Анна рассмеялась.

– Ты готовился к этой встрече, и для тебя она была неслучайной, – уверенно заявила она. – Ты пришел с намерением доказать, что я все придумала.

– Так и есть: ты все придумала, – он словно вцепился в ее слова. – Аня, перестань. Я же сказал, что люблю тебя…

– Какая любовь, Матвей?! – возмутилась она. – За неделю ты позвонил три раза и даже не написал в Facebook. А когда я вернулась, ты смог встретиться только через три дня. Любящие люди себя так не ведут.

– Я обиделся на твое исчезновение, – уверенно пояснил он.

– Ты пришел продолжить. Или мстить. Ты ничего не понял, Матвей. Там, где нет признания, раскаяния быть не может. Признания не было. Ты ничего не предложил – только пытался доказать, что во всем виновата я.

– Зачем мне это?

– Затем, что я стала тебе нужна.

Матвей выпил вино залпом, затянулся дымом и замолчал. Анна видела: он думает.

– А секс, – он попытался зацепить ее напоминанием о бурной ночи.

– Секс с бывшим на инстинкте – не повод для отношений и даже для разговора, – не подбирая слов, пояснила она. – Тебе ли не знать?

– Тогда зачем ты пошла в домик на разговор? – осторожно поинтересовался он.

– Я слишком долго его ждала, чтобы в последний момент спасовать, – честно призналась она.

Матвей позвал официанта и попросил виски. Он размеренно выпускал клубы дыма.

– Ты играла со мной. Все было игрой, – определил он. – Ты закончила второй раунд в Одессе. Потом мне показалось, что я отыграл, пока не встретил тебя в горах. А потом ты выпустила книгу. Она стала началом третьего раунда.

Анна отрицательно покачала головой.

– Нет. С моей стороны никогда не было игры. Но о твоем «Ее одну» я знаю, – мягко пояснила она.

– Ты все-таки отслеживала мой Facebook! – обрадовался он, как мальчишка.

Анна не сдержала улыбки: отслеживала не она – Гала. И в этом смысле наши близкие могут стать причиной лишних эмоций. Но Матвей в ее правду не поверил бы.

– Как ты там подписал? «Ее одну», – поддержала она иллюзию. – Я поняла, что ты мстишь. Но я этого ожидала. Ты действовал точно по моему сценарию. Я даже знала, что ты изменишь статус в социальной сети на «Женат».

Об этом ей тоже сообщила Гала спустя две недели после выхода книги.

Матвей смотрел пораженно.

– Да. И я знала, что если отреагирую на твой пост, то проиграю. Поэтому ждала.

Анна смерила его взглядом победителя:

– И ты пришел. Я знала, что придешь. Или нас столкнет жизнь.

Он молчал. Анна вздохнула:

– Знаешь, в чем разница между мной и тобой, Матвей?

– В чем?

– Ты играешь ради себя и игры, а я ждала разговора ради тебя. Когда в романе я писала словами Виталика, что такие не меняются, я не верила до конца, – опять вздохнула. – Матвей, даже выход «Жить жизнь» не смог тебя исправить. Посмотри на себя. Все, на что тебя хватило, – это обвинение и не более того. Да, я ждала этой встречи больше года, но в твоей игре я выросла, изменилась, поняла.

– Что? – вопрос прозвучал цинично.

Анна увидела истинного Матвея.

– Это как в притче о черепахе.

Он показал мимикой: рассказывай.

«Однажды скорпион попросил черепаху перевезти его через реку. Черепаха отказывалась, но скорпион ее уговорил.

– Ну, хорошо, – согласилась она. – Только дай слово, что ты меня не ужалишь.

Скорпион пообещал. Тогда черепаха посадила его на спину и поплыла через реку. Всю дорогу скорпион сидел смирно, но у самого берега больно-пребольно ужалил черепаху.

– Как тебе не стыдно, скорпион? Ведь ты же дал слово! – закричала она.

– Ну и что? – хладнокровно спросил он. – Скажи, почему ты, зная мой нрав, согласилась везти меня через реку?

– Я всегда стремлюсь помочь каждому: такова моя природа, – ответила черепаха.

– Друг мой, – сказал скорпион, – твоя природа – всем помогать, а моя – всех жалить. Так что же, свою природу ты превратишь теперь в великую добродетель, а мою назовешь подлостью?»

Матвей молчал. Анна пояснила смысл:

– Я больше не впускаю в свою жизнь тех, кто меня жалил. Я принимаю твою природу.

Он театрально вздохнул:

– Ты очень сложная, Аня…

– Видимо, для тебя – да. Тебе действительно нужно что-то попроще, то, чего ты достоин.

Она произнесла это спокойным, ровным тоном, без тени злорадства. Как вердикт или констатацию факта.

– И что дальше?

– Дальше я уезжаю жить в Нью-Йорк.

Он удивленно округлил глаза:

– Что ты будешь там делать?

– Трилогию издает одно из самых крупных издательств мира. Через год «Жить жизнь» будут читать в шестнадцати странах на семи языках. Скоро выйдет фильм, Матвей.

Он замолчал на несколько минут. Залпом выпил виски и заказал еще. Матвей молчал. Анна смотрела на него, пытаясь считать по лицу мысли, но борода и ботокс усложняли задачу. Она видела только движение его глаз и губ. Глаза говорили, что он думает, губы – что принимает решение.

– Выходи за меня, Богинская! – воскликнул Матвей.

Анна смотрела шокированно. Он продолжил:

– Сколько можно жить в этой неопределенности? Я тебя забыть не могу, ты меня – тоже. Давай поженимся!

Он достал из сумки коробочку и поставил на стол. Анне показалось, что ее оглушили. Ударили молотком в темечко. Он сразил ее масштабностью цинизма. Не поленилась открыть: в футляре действительно оказалось кольцо. Неожиданный поворот событий…

– И как ты себе это представляешь? – спросила она, рассматривая Матвея поверх кольца.

– Прямо сегодня съезжаемся, а завтра в ЗАГС. Ты же сама сказала, что я ничего не сделал. Вот!

Матвей улыбался своей фирменной улыбкой, которая, как табло красными буквами, высвечивала: «Я молодец». Удовлетворенность. Матвей доволен собой.

– Мы с тобой уже съезжались, – протяжно произнесла она. – Забыл?

Анна смотрела на кольцо. Небольшой бриллиант блестел, отражая свет ресторана. Подняла голову и встретилась с глазами цвета горького шоколада. Их взгляд словно нажат на паузе в видео жизни. Пауза затянулась, но с каждой секундой Анна все отчетливее понимала, что кольцо – невозможный сценарий ее будущего, даже если бы она поверила в искренность Матвея.

– Отвечу тебе твоими же словами, – она сделала паузу, как когда-то он. – Если мне не нужен ты, мне не нужно твое кольцо, – громко захлопнула коробочку и бросила на Матвея взгляд победителя. – Так же, как не нужна жизнь с тобой.

Встала из-за стола.

– И что, это все?

– Мне больше нечего тебе сказать, – безразлично обронила она.

Матвей схватил ее за запястье:

– Ответь мне на один вопрос!

– Задавай.

– Что будет во второй и третьей книге?

Анна грустно посмотрела:

– А что было в первой, Матвей?

– Правда.

– Вот и во второй и третьей будет то же.

Она направилась к выходу.

* * *

Анна, когда ехала на встречу с Матвеем, решила быть искренней. И была.

Мы можем позволить себе быть искренними до конца, только когда нам ничего не нужно от человека. Ей от Матвея больше ничего не нужно. В начале их отношений она была открыта, потом поняла, кто он, решила сыграть, выиграла его игру еще раз и отказалась от нее на острове Тиран. Спустя время Анна подумала, что освободилась, позже выяснила: это не так. Она смирилась с эмоциональной привязкой к нему в надежде, что рана затянется сама под мазью жизни. Она простила, приняла его природу, отпустила, поняла, продолжила, встретилась и выслушала его, убедилась, прожила. Все это она прошла для того, чтобы позволить себе быть искренней с ним, находясь рядом.

Тогда, выходя из кабинета Матвея, она еще сомневалась. Потом, во втором раунде, сомневалась тоже. Вернувшись из Египта, верила, что ее изменение способно повлиять и на него. Когда вышла книга, в глубине души надеялась. Возможно, Матвей действительно изменился, но за это время Анна изменилась еще больше. Она нашла в себе гордыню, прожила ее и осознала. Победила страх одиночества: поняла, что для самодостаточной личности его не существует. Прожила свой страх быть отвергнутой. Она извлекала из себя страхи один за другим, безжалостно удаляя их из бессознательного и расширяя возможности своего выбора.

И та, кем она стала, не могла быть со скорпионом. Отказывалась проживать жизнь в напряжении, в постоянном ожидании укуса. Доверие умерло – его убил Матвей. Яд недоверия нельзя забыть. Ты можешь только сделать вид – из страха одиночества или боясь, что лучше не будет. Но забыть боль невозможно, ведь тот момент, когда тебя нещадно жалят, тело запоминает навсегда. Забыть об этом невозможно. Только страхи заставляют совершать грех прощения.

Анна давно знала, что человек – это действия. Но благодаря Матвею поняла: их недостаточно. Громкие фразы, секс на адреналине, кольцо – не имеют значения, это лишь способы манипуляции для психологического насильника. Фейерверк эмоций, с помощью которого он достигает порабощения. Важно осознать: там, где любовь, никогда не будет подавления и унижения. Любовь всегда созидательна и не может нести разрушение. Наоборот, она несет уважение, доверие, заботу и сексуальное влечение, которое часто проявляется в поцелуе. Поэтому не надо называть любовью то, что ею не является. И не стоит тратить жизнь на тех, кто на самом деле тебя не любит.

Матвей ее не любил. Он не знал, что это такое. Он жил в другом мире, где любовь – слово, помогающее быстро получить то, что нужно. Матвей мог только пользоваться, но не отдавать. Его природа – жалить. И не стоит искать оправдания природе, отличной от твоей. Анне понадобился путь длиною в жизнь, чтобы осознать это.

Поэтому она закрыла дверь их отношений, забила ее гвоздями, чтобы та не открылась ни сквозняком эмоций, ни ветром страха. И, даже если дернуть за ручку, дверь останется запертой. Она закрыла ее окончательно только в Нью-Йорке. Потому что, совершая грех прощения, мы показываем жизни, что наше место с теми, кто нас безжалостно жалит. С теми, кто разрушает, ничего не давая взамен.

Любовь не умирает беспричинно. Ее убивают слепота, предательство и эгоизм. Она умирает от усталости, из-за отсутствия слов и действий.

Наверное, можно или нужно было сказать Матвею больше, но зачем? Однажды ты понимаешь, что скорпиону невозможно объяснить: не поймет, потому что он другой. Завтра он проснется и обвинит ее. Придумает тысячу причин, чтобы переложить ответственность на мир, людей, погоду. Виноват кто угодно, только не он.

Их встреча нужна не ему – она нужна ей. Чтобы проскорбеть невозможность изменения Матвея. Только пережив это чувство, мы окончательно освобождаемся. Она сделала все, чтобы помочь Матвею, но вряд ли он сможет оценить ее вклад.

Спокойствие. Ее внутреннее спокойствие стало верным знаком. Спокойствие всегда показывает правильность пути.

Анна ехала по Подолу в сторону дома. Спокойствие. Возможно, впервые за все время общения с Матвеем она не чувствовала опустошенности и разорванности. Наоборот – она ощущала силу и уверенность.

Зазвонил телефон.

– Гала! Представить не могу, что ты так долго выдержала? – на старте пошутила Анна.

– А мы и не выдерживали. Мы общались, – загадочность звучала в каждой букве.

– Интересно, кто это – «мы»?

– Мы с Викусей пьем вино в «домашнем» ресторане.

С Викусей? Анна поразилась такому изменению.

– Новость крайне приятная. Еду к вам. А Тусю где потеряли?

– Она в Будапеште. Ты так быстро? – не выдержала Гала.

– Долго, когда есть желание что-то получить. Или претензии. А у меня нет ни того ни другого. Поэтому быстро.

– И что, Матвейка даже не опоздал? – иронично поинтересовалась собеседница.

– Не-а. Это я опоздала на сорок минут. Может, поэтому он сразу же вышел, – не сдержала ответной иронии Анна.

– Ну, расскажи нам хоть что-нибудь! – взмолилась подруга.

– Приеду через десять минут и все расскажу.

* * *

Анна описала встречу с Матвеем в мельчайших подробностях. Лица подруг говорили: «Впитываем каждое слово». Ее рассказ стал финальным аккордом, кодой музыкальной пьесы. Тем окончанием, которого они ждали так долго.

Гала расхохоталась:

– Матвей долго шарил в сумке и через пару минут достал потертую временем коробочку.

Они засмеялись.

– Как только прозвучало название его любимого города, он сразу предложил жениться! – Возмущению Вики не было предела.

– Матвейка меня не удивил. Представьте, сколько баб радостно кричали: «Да! Наконец-то!», – высказалась Гала.

– Я специально открыла коробочку – до последнего была уверена, что кольца там нет.

– Дежурная коробочка Матвейки, – постановочно произнесла Гала.

– А как красиво ты ответила ему его же словами! Круг замкнулся. Надо было еще сказать: «Ты для меня отработанный материал», – съерничала Вика.

– Нет, надо было сказать: «Книги, которые ты читаешь, написала я», – продолжала фантазировать Гала.

– И еще выплеснуть ему в лицо бокал красного вина! – Вика никак не могла успокоиться.

– Нет, лучше расцарапать!

Анну рассмешила их «кровожадность».

– Вы составьте список того, что нужно договорить, – отправлю почтой. «Гала и Вика просили передать тебе вот это». – «А кто такая Вика?» – «Прочитаешь в книге».

– А как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась только что упомянутая героиня романа.

– Не знаю, как описать… Мое спокойствие убеждает меня в том, что все будет хорошо.

– Как же классно получилось с администратором в ресторане!

– Прямо по рогам ему! – воскликнула Гала.

Мобильный Анны прервал их острый диалог. Номер в телефонной книге не значился.

– Слушаю.

– Анна, добрый вечер! Это Татьяна, администратор, которой вы подписали книгу.

– Здравствуйте, Татьяна, – Анна интуитивно напряглась.

– Извините, что звоню, но я насчет вашего друга, – осторожно начала девушка.

– Что случилось?

– Когда вы ушли, он остался. В общем, он в таком состоянии, что ему нужна помощь.

– Так пусть позвонит кому-нибудь.

– У него телефон разрядился. Может, вы сможете как-то ему помочь. А то мы совсем не знаем, что с ним делать, – в голосе девушки сквозила растерянность. – Не хотелось бы вызывать полицию.

– Что он делает?

– Читает стихи, стоя на столе.

– Таня, дайте мне пару минут что-нибудь придумать.

Анна быстро пересказала разговор подругам.

– Бродского читает, – уверенно заявила Вика.

– Декламирует Бродского, стоя на столе, – продолжила мысль Гала.

– Почему именно Бродского? – уточнила Анна.

– А что еще он может читать? «Одиночество» Бродского, – интеллигентно заверила Вика.

Гала хохотала:

– Представляю себе эту картину. Матвей стоит на столе и декламирует «Одиночество» Бродского. Аннет, пошли его подальше! – И тоном заговорщика продолжила: – Скажи администратору: «Вызывайте полицию».

Анна молчала.

– Поезжай забери его и отвези домой, – в противовес Гале, но тем же безапелляционным тоном посоветовала Вика.

Гала бросила на нее взгляд, полный возмущения.

– Это будет правильно, – продолжила Вика.

– Ты уверена? – серьезно спросила Анна.

– Если так случилось, значит, Вселенной это надо.

* * *

Анна заходила в ресторан. Таня выбежала навстречу.

– Хорошо, что вы приехали! Не хотелось применять силу.

– Что он делает?

– Пьет.

– Таня, он счет оплатил?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Давайте закроем счет. И дайте мне его верхнюю одежду.

Таня быстро дала рекомендации гардеробному и пошла к кассе. Анна не видела Матвея: столик, за которым он сидел, скрывала ширма.

– Анна, вот пальто и счет, – услышала она голос девушки.

– Что за цифра?!! – Сумма счета не просто удивляла – она шокировала.

– Почти два литра виски, – смущенно пояснила администратор.

– Он это выпил сам?

– Нет, к нему еще друг приезжал.

Молча оплатила и направилась к столику. Взгляд за ширму открыл картину: Матвей потерянно смотрел на бокал, наполненный алкоголем. Анна вглядывалась: не знала, как он себя поведет. Тем более после их прощания. Она никогда не видела Матвея в таком состоянии. Слушать его рассказы о том, что он способен приговорить два литра, и прожить такое – слишком разные вещи. Страх отсутствовал. Но нужно ощутить готовность. Уверенность в том, что он непременно подчинится.

– Матвей, я отвезу тебя домой, – ее голос звучал безапелляционно.

Он перевел взгляд. Одним движением опустошил бокал и послушно встал. Из ресторана выходили молча. Может, силы закончились или алкоголь сделал свое дело. А может, сыграла роль ее уверенность. Матвей опирался на Анну, она ощущала тяжесть его тела. Открыла дверь автомобиля и помогла ему сесть.

– Какой адрес? – нажимая кнопку «Старт», спросила она.

– Тургеневская, – еле выговорил он.

– Номер дома и квартиры.

– 56. Квартира 72.

– Ты переехал?

– Да. Летом.

Ирония жизни. Когда-то она думала, а потом писала о том, что путь его становления начался в том же квартале. Теперь можно сказать: на той же улице. Она прожила там несколько лет и прекрасно знала этот дом. На первом этаже находился фитнес-зал с солярием, в который она ходила. Ехать от «Овец» максимум десять минут. Анна быстро написала Вике и Гале СМС с адресом и переключила коробку передач.

– Что, черепаха решила отвезти скорпиона? – иронично поинтересовался Матвей.

– Я всегда стремлюсь помочь каждому: такова моя природа, – ответила словами из притчи.

– Очень ты мне помогла! Ты специально все это сделала, чтобы уничтожить меня.

Взглянула на него. Ее лицо озарила улыбка: Матвей разговаривал с закрытыми глазами, а это показатель высшей степени опьянения.

– Матвей, я никогда не хотела тебе навредить, – спокойно начала она. – Если бы это было так, то я назвала бы твою профессию и настоящую географию. Я же из последних сил отрицала, даже когда читательницы присылали фотографию. Наоборот, я хотела тебе помочь.

– Не понимаю такой помощи! – возмутился он.

– Способы помощи могут быть разными. Я искренне верила, что это поможет тебе измениться.

– Ты – манипулятор!

Анна вздохнула и так же спокойно продолжила:

– Нет. Я только вижу манипуляцию и оставляю за собой право реагировать на нее теми же методами. Если манипуляцию применяют ко мне, значит, готовы испытать ее на себе.

– Нет, ты продуманный манипулятор! Который знает, что делает! – уверенно заявил он.

Анна развернулась и ехала вдоль трамвайных путей. Что за карма у этого места! Подол продолжал погружать в неприятные события.

– Знаешь, Богинская, несмотря ни на что, я тобой восхищаюсь! Как ты умудрилась все это сделать?

– Это не я, это жизнь, Матвей. – Она разговаривала с ним тоном матери, которая пытается облегчить боль своему ребенку.

– И что, на этом все?

– Да.

– Не верю.

– Каждый из нас делает выбор, который впоследствии определяет судьбу. Ты сделал его много раз, и потому такой результат. Когда-то я спрашивала тебя: «Не боишься, играя, пропустить важное?»

Он молчал. Анне даже показалось, что он заснул, но спустя несколько минут Матвей опроверг ее домысел:

– У меня чувство, что мною воспользовались. И как мне с этим жить?

– Ничего, ты справишься. Возьмешь кольцо, пойдешь к Марине. Получишь свою сатисфакцию и будешь жить. Что ты там хотел? Нормальную советскую семью? Правда, в большинстве таких семей счастья не было.

– А что было?

– Тупое отрабатывание программы. В советское время семьи формировались по принципу «Так случилось». А правильно жить по принципу «Я этого достоин». Хотя, может, это и есть то, чего ты достоин.

– Я рыцарь. И достоин многого! – экспрессивно заявил Матвей.

– Дело не в рыцарстве, а в самодостаточности.

– Я самодостаточен!

– Нет, Матвей. Главный показатель самодостаточного человека – то, что он никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе. Ты не такой.

– А книга?

– Насчет книги не волнуйся. Вероятность совпадения минимальна. Как маркетолог тебе говорю. Перестань декламировать Бродского, поменяй заготовки – и ты в безопасности. Я не хочу и не собираюсь тебе вредить.

– Как называются книги?

– Вторая – «Грех прощения». Третья – «Вознаграждение».

Матвей застонал:

– За что мне все это?

– Мир справедлив.

– Мир справедлив?! Если бы ты меня любила, ты позволила бы собой пользоваться! – в сердцах воскликнул он.

Вот она, реальность глазами манипулятора.

Подъехали к дому. Анна открыла пассажирскую дверь и довела Матвея до подъезда. Помогла зайти в лифт. Подняла на этаж. Открыла квартиру его ключом. Матвей был не в состоянии управлять собой. Еле затащила его в спальню. Он мешком рухнул на кровать. Сняла с него обувь.

– Принеси мне воды, – простонал он.

Направилась в кухню. Эта квартира намного уютнее предыдущей. В ней, по крайней мере, угадывается стиль. Анна открыла холодильник и нашла минеральную воду. На столе стоял ноутбук, освещая пространство. Она увидела открытый текстовый документ. Нашла стакан, налила воды, вернулась в комнату и протянула Матвею.

– И не смей уезжать! Я утром продолжу разговор! – безапелляционно заявил он.

– Хорошо.

Он жадно выпил воду и поставил стакан на прикроватную тумбочку.

– Какая же ты!!!

– Какая?

– Богинская!

Анна молчала.

– Прости меня… – прозвучали его последние слова.

Матвей спал глубоким, беспробудно-алкогольным сном. Анна вглядывалась в него, пытаясь запомнить, каким он стал за это время. Вся квартира пахла ванилью, его запахом.

Когда-то она мечтала быть с ним рядом, а теперь не могла. Не могла остаться с ним по многим причинам – их десятки, сотни, тысячи… И все же их можно обесценить, включив логику. Она могла бы придумать столько же тысяч оправданий, чтобы остаться. Но появилась одна причина, по которой она не имела права так поступить. Осознанность. Между пониманием и осознанностью – бездна. Анна понимала, кто он, еще полтора года назад, когда начинался второй раунд игры, но это ее не остановило. Все изменилось с тех пор. Осознанность приходит к нам не тогда, когда мы поняли, а тогда, когда не поступили. Каждый неправильный выбор в жизни происходит из-за незнания и отсутствия осознанности. Анна осознала, а значит, не могла поступить иначе.

– И ты меня прости, – прошептала она.

Вышла из спальни и направилась в кухню. Ноутбук Матвея продолжал светиться в темноте. Когда-то Анна знала пароль его мобильного, но не воспользовалась им. Потом жалела, потому что информация стала бы подтверждением. Она запомнила тот урок.

* * *

Анна искала место для парковки возле дома. Часы показывали 23:15. Матвей позвонил в десять утра. Какой нескончаемый день! За эти тринадцать часов прожита целая жизнь. Обесточенность – вот правильное слово для ее состояния. Раздался телефонный звонок. С Галой и Викой она поговорила. Матвей? Достала мобильный из сумочки.

Экран высвечивал код Великобритании. Странно. Работа в субботу? Тем более вечером? Хотя в Лондоне еще девять.

– Good evening!

– Почему по-английски? – услышала она голос Егора.

– Привет. Не ожидала, что это ты. Думала, по работе, – Анна рассмеялась. – Хотя ты тоже по работе.

– Как ты?

– Устала, – призналась она.

– Пишешь?

– Беспрерывно. В основном интервью для Алисии. Она меня в такой ритм вогнала, что не знаю, за что хвататься. Как ты?

– Я завтра прилетаю в Киев на один день… – он сделал паузу. – По делам.

– Неожиданно, – выразила удивление Анна.

– Знаю, что ты занята, но, может, пообедаешь со мной?

– Конечно, с удовольствием. Во сколько ты прилетаешь?

– В 13:15.

– Я тебя встречу.

– Может, не стоит? Не хочу тебя утруждать.

– Егор, завтра жду тебя в аэропорту, – безапелляционно заявила она.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Положила трубку. Егор в Киеве! Странно звучит, но мало ли какие у него дела. Еще слово такое подобрал – «утруждать».

* * *

Анна стояла в зале прилета. Логика отказывалась отпускать мысль о том, что Егору нечего делать в Киеве. Тем более в воскресенье. «Я себя накручиваю», – решила она.

Двери зала распахнулись – и Анна увидела его. Егор в джинсах, черном свитере с горлом и такой же куртке, щетина и стрижка с вертикальной челкой – безупречно красив. Из багажа – чемодан размера ручной клади на четырех колесах. Егор вглядывался в толпу встречающих. Увидел ее и улыбнулся. Неожиданно для себя Анна обрадовалась. Их разделяло метров пять, которые они преодолели в секунду, шагая навстречу друг другу.

– Привет, – начала она.

Егор обнял ее и поцеловал в щеку. Анна впервые ощутила запах его одеколона – древесный, с нотой ели и корицы.

– Ты вкусно пахнешь, – вместо приветствия сказал он.

Она рассмеялась.

– Не поверишь: я подумала то же самое о тебе. Добро пожаловать в Киев! – Она не скрывала эмоций.

Направились к выходу.

– Сколько мы не виделись? – спросила она.

– Прошла неделя.

Анна задумалась. Точно: всего неделя. Они завтракали в «Марриотт» в прошлое воскресенье. Все-таки Эйнштейн был прав: время у всех течет по-разному.

– Мне кажется, вечность, – выдала она ужатый вариант мыслей.

Подошли к парковке: Анна оставила автомобиль в первой линии к аэропорту.

– Красный «Рендж Ровер Эвок»? – предположил Егор.

Анна кивнула.

– Тебе идет.

– Это часто говорят, – призналась она.

Егор положил чемоданчик в багажник и сел на пассажирское сиденье.

– Ты знаешь, он внутри больше, чем снаружи, – высказался он об автомобиле.

– Ага. Я тоже так подумала, когда впервые села в салон.

Егор достал из кармана маленький пакет и протянул Анне:

– Это тебе.

В бумажном пакете лежал магнит на холодильник.

– Ты же собираешь, – пояснил он.

Анна рассмеялась:

– Спасибо огромное! Но не стоит думать, что все написанное в «Жить жизнь» обо мне.

Она переключила коробку передач:

– Ну что же, мистер Айрон, вы бывали в Киеве?

– Нет, ни разу.

– Значит, придется провести для вас экскурсию. Где ты будешь жить?

– В «Хаятт». В Booking написано, что у этого отеля самое лучшее месторасположение.

– Правда написана. Так сколько у нас времени?

– У меня встреча в шесть. Поэтому можем пообедать.

– Сначала пообедать? Или экскурсия? Пеших прогулок не обещаю: времени мало. А вот провезти по красивым местам смогу.

Телефон Анны прервал их веселый диалог. Экран высвечивал «Алисия». Анна удивилась: в Нью-Йорке раннее воскресное утро.

– Это Алиса. Говорить ей, что я везу тебя в отель?

– Нет, – прозвучало уверенно.

Кивнула и нажала «Ответить».

– Привет! И что это ты в воскресенье с утра пораньше? – задорно начала Анна.

– Потому что у меня выходных нет. Я отправила тебе письмо на почту. И мне срочно нужен файл с ответами. Ты закончила?

– Да, сегодня утром, но хотела еще перечитать.

– Меня интересуют ответы на вопросы 230–250. Перечитай и пришли мне срочно. Это нужно для журнала: утром уже в печать. И завтра у тебя фотосессия для «Космополитен Украина». Они возьмут у тебя интервью. Ответь мне на все вопросы в течение часа.

– Хорошо.

Отложила телефон и задумчиво посмотрела на Егора:

– Нам придется заехать ко мне на 15 минут.

Он кивнул. Анна взглянула на него осторожно:

– Алисия знает, что ты в Киеве?

– Знает. Но не знает, что мы обедаем.

– Хорошо, что предупредил. Посмотри, какой чудесной погодой встречает тебя Киев, – переключилась она.

Погода действительно была прекрасной. Синее солнечное небо. Кристальный мороз. Белый снег, разбросанный по обочинам. Настоящая украинская зима.

– Мы сейчас въедем в город. Не обращай внимания на многоэтажки.

– То есть? – не понял Егор.

– Обычно американцев они пугают.

– Ань, я родился в Москве и часто туда летаю. Вряд ли что-то сможет меня испугать.

* * *

Зашли в квартиру. Егор сначала отказывался, но Анна настояла: смысл сидеть в машине 15 минут? Буржуй по-хозяйски вышел встречать. Она сняла угги и направилась в гостиную-кухню.

– Кофе?

Не дожидаясь ответа, нажала на кнопку чайника.

– С удовольствием.

– Раздевайся. Чувствуй себя как дома. Ванная направо, полотенце рядом с раковиной – чистое.

– Привет, Буржуй, – поздоровался с котом Егор.

Кот, обрадованный вниманием, сразу же продемонстрировал симпатию, сопроводив гостя в ванную. Анна слышала, как открылся кран. Она же открывала ноутбук. Алисия прислала сообщение, вмещавшее расписание на неделю. Нереально: три интервью и еще светское мероприятие в четверг. Отправила: «Ок. Подтверждаю».

Отошла от ноутбука и заварила кофе. Егор появился в гостиной в сопровождении кота.

– Чувство, что попал в книгу. Все именно так себе и представлял.

– Я так хорошо описала?

Он кивнул.

– Но потолок в твоем представлении был ниже, – пошутила она.

– Почему ниже?

– В Америке портят помещения низкими потолками с маниакальным упорством. Везде! Даже в ресторане на сорок седьмом этаже и в «Трамп-тауэр» на тридцать первом.

Егор улыбнулся:

– Да, потолок у тебя выше.

Анна поставила на стол чашку, кофе и сахарницу:

– Егор, ходи по всей квартире, рассматривай сувениры, разговаривай с Буржуем, но дай мне 15 минут, иначе Алиса не знаю, что со мной сделает. Я ее боюсь!

Ответом стал задорный смех.

Анна погрузилась в текст. Вопросы, о которых упоминала Алисия, оказались вычитанными. Это ускорило процесс. Прикрепила файл и отправила письмо.

– Я закончила!

Гость сидел на диване в обнимку с Буржуем. Обнимал его кот.

– А что с Буржуем будешь делать? У него есть американская виза?

Анна улыбнулась:

– Пока перееду, а там посмотрим. Туся сказала, что не отпустит его, пока не поймет, кто будет за ним присматривать во время моих разъездов.

– Его нужно забирать.

Она посмотрела внимательно:

– Ты любишь котов?

– Не знаю: у меня не было котов.

– Тогда почему так говоришь?

– Он же твоя семья. Его нельзя оставлять.

Егор смотрел в открытую дверь спальни.

– У тебя над кроватью висит бабочка, как у меня.

– Я тоже об этом подумала, когда увидела твою. Эта бабочка с презентации книги.

– На второй нужно будет сделать картину с двумя бабочками.

– Отличная идея, между прочим, – поддержала Анна.

– Ты говорила, что в книге все неправда. Пью кофе из чашки «Старбакс», на холодильнике магниты, в рамке фотография детей.

– Я готовилась к твоему приезду, – не дожидаясь продолжения, ответила она.

– Потолок в спальне тоже натянула? – он встал с дивана и через секунду оказался в другой комнате. – Точно! Готовилась!

Анна рассмеялась.

– Я же говорил: в книге – это ты, – возвращаясь на диван, уверенно заявил гость.

– Не стоит судить обо мне по интерьеру, – улыбнулась она.

* * *

Они ехали по Киеву через улицу Урицкого в центр. Анна решила провести экскурсию, но она получилась не по городу, а скорее по роману. Егора интересовал кинотеатр, в котором Анна встречалась с Матвеем. Она указала на здание, когда проезжали мимо. Потом они пересекли улицу Саксаганского и поднялись вверх по Льва Толстого. Анна показала книжный магазин напротив парка имени Тараса Шевченко и рассказала связанную с ним историю. Каждый раз, проезжая мимо этого магазина, она думала: если когда-нибудь решится издать книгу под своим именем, именно в нем проведет автограф-сессию. И это произошло спустя месяц после выхода романа в свет.

– Подожди, а это арка, под которой вы стояли в дождь?

Анна указала налево – они как раз проезжали мимо. Показала Егору ресторан «Андер Вандер» и торговый центр «Арена». Он интересовался этими местами. Мало ли какая причина. Может, экранизация. А может, как читатель – люди часто задают такие вопросы. Анне же все равно. Время стирает многое, и она давно научилась ездить по этим улицам, не вспоминая.

Крещатик в воскресенье перекрыт, поэтому она свернула налево, на улицу Богдана Хмельницкого, а на Владимирской – направо.

– Красивый театр, – прокомментировал Егор.

Поднялись на Софиевскую площадь, и Анна показала отель, в котором он будет ночевать. Миновали Андреевскую церковь и на Большой Житомирской повернули налево. Проехали к Андреевскому спуску. По пешеходной зоне бродили немногочисленные туристы: сильный мороз мешал познавать Киев. Анна вернулась на Большую Житомирскую и повернула на Вознесенском спуске направо. Эта дорога вела на Подол.

Егор восхищался красотой Киева. Анна же, глядя на гостя, наслаждалась первым восприятием своего города, который столько дал и многому научил. Киев не был местом ее рождения, но в нем прошли годы становления. Этот город отнял и подарил многое. Но дал ей главное – понимание себя.

Анна мысленно прощалась с любимыми улицами и пейзажами. Все-таки хорошо, что Егор прилетел и можно запечатлеть морозный Киев в памяти. Вряд ли она решилась бы на туристическую поездку по любимым местам без веской причины. Егор стал такой причиной.

– А этот ресторан? Как его? – Он на секунду запнулся и продолжил: – «Охота на овец».

– Почему ты решил, что он называется так? Я нигде не писала название, – удивилась Анна.

– «Известный роман японского автора», – процитировал он «Жить жизнь». – У меня он тоже не пошел.

Они как раз стояли на светофоре на Воздвиженке.

– Давай заедем и туда. Там очень интересная улица.

Анна рассказала о странной судьбе этого микрорайона и его незаселении. В центре Киева, прямо под Лысой горой, инвестор построил шикарный квартал в архитектурных традициях конца XIX века. Каждое здание, каждый фасад – произведение искусства, до мельчайших деталей воспроизводящее старинный архитектурные стили с готическими вариациями. Разноцветные пятиэтажные домики пропитаны духом прошлого. Этому кварталу пророчили славу самого элитного места жительства. Но Лысая гора известна мистической историей, подробно описанной в знаменитом романе Булгакова. По легенде, именно на эту гору слетались ведьмы, чтобы проводить ритуалы. Долгие годы дома пустовали из-за слухов о привидениях, которые мешают жителям. Инвестор снизил стоимость недвижимости в разы, но это ничего не изменило. Все равно квартал оставался скорее туристической достопримечательностью и декорацией для съемок, чем местом для жизни.

Они припарковались и вышли. Красота микрорайона, окутанного вуалью мистики, восхищала каждого, кто сюда приезжал. Именно здесь, на главной улице Воздвиженки, находился один из любимых ресторанов Анны.

– И что, тут совсем никто не живет?

– Периодически кто-то пытался. Но как правило, попытки заканчивались переездом. Хотя говорят, что все изменилось: квартал якобы заселяют.

– Давай сфотографируемся, – предложил Егор, доставая телефон. Сделал несколько селфи. – Пообедаем в «Овцах»?

– Нет, только не там, – застонала Анна. – Не хочу, чтобы наш первый обед в Киеве был на Подоле.

– А где?

– Давай в «Праге», – взмолилась она, уловив ноту сомнения. – Ты еще не все увидел. Провезу тебя по Сагайдачного, потом поднимемся на Европейскую площадь, спустимся по Грушевского, проедем мимо «Родины-матери», а оттуда недалеко.

Анна целенаправленно перечисляла улицы маршрута, чтобы добавить предстоящему веса.

– Хорошо, – согласился Егор.

Облегченно выдохнула.

– Но давай здесь хотя бы кофе выпьем. – Он направился в сторону ресторана.

– А время? Уже 15:30. Мы не успеем! – предприняла последнюю попытку она.

– Я перенесу встречу, – категорично заявил Егор, открывая дверь заведения.

Смирившись с неизбежностью происходящего, Анна вошла внутрь.

По закону подлости Таня работала второй день подряд.

– Здравствуйте, Анна! – обрадовалась девушка. – Вы к нам пообедать?

– Нет. Только кофе, – прозвучал «трагичный» ответ.

– Где бы вы хотели присесть?

– Вон там, возле зеленой стены, – мгновенно принял решение Егор.

Анна испытала легкое дежавю. Хорошо хоть столик не тот, что вчера. Они шли к стене, увитой живыми растениями: зеленая – от слова «зелень». На лице администратора читался вчерашний немой вопрос.

– Его зовут Егор, – на этот раз сказала правду Анна.

Сели за столик у окна.

– Тут очень вкусный тирамису. Ем его только здесь, – порекомендовала Анна.

– Нам два тирамису и два кофе с молоком, – сказал Егор Тане.

– Американо? – уточнила Анна, потому что в Америке такого напитка нет.

Ее отпустило. Как хорошо, что Тане хватило такта не спросить о вчерашнем друге. Анну разбирал смех от мысли о том, что та подумала и что расскажет подругам. Принесли десерты и кофе. Егор удивился подаче: тирамису в виде вафель, свернутых трубочкой, и две емкости – крем и густой эспрессо. Вначале погружаешь трубочку в крем, потом – в кофе.

– Я вообще не переношу тирамису, а здесь всегда его заказываю, – Анна взяла трубочку и зачерпнула крем (кофе она в этом десерте не употребляла).

Егор рассмеялся.

– Ты любишь не тирамису, а трубочки с кремом, – с интересом посмотрел на нее. – Матвей действительно редкостный мудак, но в одном он прав…

Анна вопросительно подняла бровь.

– Ты инопланетянка!

Она не знала, что ответить, поэтому наслаждалась десертом. Но чувствовала на себе взгляд Егора.

– Так что с Матвеем? История уже закончена или продолжается?

Вопрос прозвучал неожиданно, а учитывая место, в котором они находились, – даже мистически. Егор пристально всматривался в лицо Анны. Она прекрасно понимала, что он делает.

– Тебе ответить как читателю?

Он как раз пробовал свою трубочку, поэтому кивнул.

– Прочтешь во второй книге, – сообщила она с довольной улыбкой.

– Очень вкусный десерт. И ты права: не стоит портить его кофейным сиропом, – он продолжал смотреть. – А теперь ответь мужчине, прочитавшему твой роман, в котором имя героини и автора совпадают.

Анна замерла: такого вопроса не задавал никто. Но, скорее всего, Егор просто стал первым – и ей еще предстоит ответить не раз.

– Закончена, – уверенно произнесла она.

– Давно? – он не отрывал взгляда. – Уточню: спрашиваю не о том, когда вы в последний раз виделись.

Анна смотрела ему в глаза. Можно ответить расплывчато, так, чтобы слова не стали ложью, но и правду недоговорить. Можно даже соврать. Но почему-то ему она лгать не хотела, вернее, не могла. Гор Айрон заслуживал правды, даже если она ему не понравится.

– На сорок третьем этаже отеля «Марриотт Маркиз», как раз за 15 минут до встречи с тобой.

– То есть мы познакомились позже? – уточнил он.

Кивнула.

– У меня даже есть доказательство – пост в Instagram. Показать?

Он ничего не ответил. Только погрузил трубочку в крем.

* * *

Анна сидела на втором этаже «Праги». Егор ушел на встречу, назначенную на первом этаже, а она выбрала столик у окна. Именно в этом зале в июле состоялась презентация романа «Жить жизнь». А теперь, возможно, Анна здесь в последний раз перед отъездом в Нью-Йорк. Вид из окна красив даже в морозный вечер. Включенная подсветка вырисовывала в темноте скульптуры и озеро. Не хватало лебедей – на зиму их увозили в теплый вольер. Но и без них зимняя «Прага» ничем не уступала летней.

Егор перенес встречу в этот ресторан на семь, поэтому они смогли не спеша проехаться по основным туристическим местам и даже выйти возле пешеходного мостика на Днепровском спуске, чтобы полюбоваться золотыми куполами Киево-Печерской лавры. Экскурсия продолжилась, и по просьбе Егора они наведались к подножию «Родины-матери», а после, несмотря на мороз, прошли по маршруту, описанному в «Жить жизнь».

Егора как подменили: он без конца шутил. Они смеялись, бросались снежками и даже слепили снежную бабу. Их день в Киеве напоминал скорее свидание, чем деловую встречу. И неожиданный вопрос о Матвее, прозвучавший в ресторане, трудно назвать деловым, хотя об этом спрашивают многие читатели. Он однозначно носил личный характер. Да и лететь в Киев ради 15-минутной встречи неправдоподобно. «Что гадать? Спрошу его об этом так же неожиданно, как он», – решила Анна.

«Жить жизнь» изменила ее и все вокруг изменила тоже. Роман дал понимание, к которому она, возможно, шла бы еще десятки лет. То, что она поняла за последние два года, оказалось намного больше, чем все, о чем она догадывалась на протяжении жизни. Может, именно в этом суть предназначения? Нас готовят к нему всю жизнь, чтобы в какой-то точке мы смогли все изменить. Или не изменить? И что дальше? Спокойствие – Анна опять его ощутила. Словно стоишь на берегу океана и чувствуешь теплый бриз.

– Очень красивое место, – прервал размышления Егор.

Повернула голову: он сидел рядом на диване. Анна не заметила его появления.

– Да, очень, – тихо согласилась она и поделилась мыслями: – В этом зале проходила презентация книги. А ты здесь давно?

– Минут пять.

– Да? И что ты делал все это время?

– Наблюдал за тобой, – в каждом слове звучала искренность.

Анна удивилась, но промолчала.

– А ты?

– Я думала.

– О чем?

– О том, что важно написать во второй книге. Как прошла твоя встреча?

– Хорошо. Нужно было подписать документы. Давай закажем еду! Этот снеговик вымотал меня окончательно: я голоден, как лев. И еще красного вина! – громко провозгласил Егор. – Намерзлись!

Анна улыбнулась. Сделали заказ, и буквально через минуту появился сомелье с бутылкой красного сухого вина. Они взяли бокалы, и их взгляды встретились.

– Очень необычно видеть тебя в Киеве, – призналась она.

– Мне и самому непривычно видеть себя здесь, – согласился Егор.

– Как тебе Киев?

– Очень понравился, – с искренним восторгом сказал он.

– Когда улетаешь?

– Рейс в шесть утра.

– В Нью-Йорк не летают так рано.

– Я лечу через Франкфурт. По-другому не получается, – пояснил Егор и поинтересовался шепотом: – Не боишься переезжать в Нью-Йорк?

– Нет. Я же переезжала когда-то в Киев, – так же тихо ответила она.

Он внимательно посмотрел:

– Значит, увидимся в Нью-Йорке через неделю?

Анна отрицательно покачала головой:

– Презентация перенеслась. Поэтому мы с Алисией решили, что я прилечу через две.

Егор промолчал, но было видно, что он удивился. Точнее, огорчился.

– Почему ты прилетел? – прямо спросила она.

– Потому что я могу.

Ответ ничего не означал. Вернее, он мог означать многое, и именно это не устраивало.

– И все-таки, почему ты прилетел? – переспросила, вглядываясь в его лицо.

– По делам, – прошептал он, слегка приближаясь.

Егор сказал правду. Анна приняла его ответ.

* * *

– Анна, ваш роман стал популярным в Украине за полгода. С чем вы связываете такой успех?

– С потребностью общества. Видимо, и женщины, и мужчины устали от манипуляции.

– Признаюсь, сама прочитала за ночь. И долго размышляла. Вынесла для себя много важных мыслей. Ответьте на главный вопрос читателей: «Что думает об этом Матвей?»

– Матвей озвучит свои мысли во второй книге. Но хочу напомнить, что все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны. Не стоит забывать, что это роман.

– То есть Матвея не существует?

– Андрейчука Матвея Анатольевича, пластического хирурга, не существует. А таких героев, как он, не сосчитать. Правда, имена у них другие.

– Насколько я знаю, ваша книга выйдет в шестнадцати странах мира на семи языках уже в этом году. Поэтому вас можно назвать знаменитой писательницей.

– Да, роман выйдет. Но его успех – это решение читателей. И я бесконечно благодарна им за принятие и признание. Я пишу то, что чувствую и думаю.

– По мотивам романа скоро начнут снимать фильм. Актеры уже утверждены?

– Катя, от вас ничего не скрыть! – искренне поразилась Анна. – Исполнителя роли Матвея утвердили сразу, а вот с Анной возникла проблема.

– Ее сыграете вы?

Писательница улыбнулась:

– Нет, я не актриса. Но мы нашли лучшую Анну. Поэтому актеры утверждены.

– Насколько я знаю, контракт с издательством обязал вас переехать в Нью-Йорк. Что вы можете об этом сказать?

– Приезжайте в гости, Катя. У меня квартира с видом на Центральный парк. Поговорим о романе, и специально для вас я открою секреты из второй и третьей книги.

– С удовольствием. – Катя отвернулась и посмотрела в камеру: – Вот такая Анна Богинская – как по мне, слишком скромная для такого головокружительного успеха. – Замолчала на несколько секунд и сказала уже другим голосом: – Снято!

– Анна, спасибо за интервью, – при выключенной камере Катя превращалась из грозной «пытательницы» в скромную интеллигентную девушку.

– Спасибо вам. И прилетайте в Нью-Йорк даже без камер. Я не шучу.

– Если вы серьезно, то спишемся.

– Я серьезно. Проведу лучшую экскурсию.

Анна отошла от брендволла.

– Вика, ты сняла?

– Да сняла я! Так красиво!

Они были на годовщине журнала «Космополитен». Это обязательное мероприятие из списка Алисии. Уже четверг, время летело стремительно. Каждый день Анна жила в таком ритме, что не хватало времени даже поговорить с подругами по телефону. Поэтому выход в свет стал возможностью пообщаться с Викой. Роман изменил жизнь Анны, повлиял на судьбы десятков тысяч женщин, но сделал для нее и нечто еще более важное. Привел в ее жизнь особенных женщин, которые стали друзьями. Вика из их числа. Однажды утром она позвонила и пригласила на кофе. Прочитав книгу, нашла телефон у общих знакомых. Они встретились и в секунду стали друзьями. Читательницы – «мои Бабочки», как называла их Анна, – стали самым большим ее даром и вдохновением.

– Слушай, а давай уедем отсюда. Запремся дома и поговорим, – предложила Анна.

– Ты читаешь мои мысли, – тоном заговорщика ответила подруга.

* * *

– Я так рада, что по съемкам обо всем договорились, – сказала Вика.

– Да. Это облегчение.

– На первый съемочный день ты сможешь прилететь?

– Буду что-то думать. Самое важное, как по мне, – встреча с режиссером. По-моему, он меня отлично понял. Дальше подготовительный процесс. Сценарий они отправят на утверждение по почте.

– А актеры?

– Вначале пришлют фотографии, потом – видеосъемку игры актеров. Мы договорились выбрать для проб самые сложные куски.

– Правильное решение, – поддержала Вика. – Сразу понятно, тянет или нет.

– А к началу съемок точно прилечу. По графику переводы закончат к июню.

– Прощальную вечеринку будем устраивать? – хитро улыбаясь, спросила подруга.

– А как же без нее? Будем. Только не перед самым отлетом. Хотя бы за пару дней.

Вика рассмеялась. Анна серьезно продолжила:

– Может, нам поехать куда-то на выходные? Точно! Придумала: заночуем в «Старом пруду», а утром – банька. А где Люся?

Вопрос о Люсе адресовался не Вике, он адресовался жизни. Анна не видела ее и даже не списывалась несколько месяцев. Взяла телефон и набрала СМС: «Ты где?».

– Классная идея! – воодушевилась подруга.

– Займусь завтра. В пятницу или в субботу выезжаем.

Вика по просьбе Анны приехала на светский раут на такси, что ускорило транспортировку к дому. Они припарковались и вышли из машины.

– Мне столько всего нужно тебе рассказать!

– Ты встречалась с Матвеем?

Анна в очередной раз убедилась в интуиции подруги.

– Не встречалась. Но он звонит четыре дня подряд. Минимум три раза в день. И прислал несколько сообщений. Мне кажется, еще чуть-чуть – и постучится в дверь.

– Ничего себе, какой решительный! – съерничала Вика и продолжила мысль: – Получается, Аня-маркетолог ему не нужна, а знаменитая на весь мир писательница Анна Богинская – о-о-очень. – Слово «очень» прозвучало в ее обычной манере: Вика растягивала гласные, когда добавляла цинизма к определениям людей и событий. – Сообщения читала?

Анна кивнула. Они зашли в квартиру.

– И что там?

– Хочешь прочитать?

– С удово-о-ольствием!

Сняв верхнюю одежду, переместились на кухню.

– Тебе коньяк?

– А есть?

– Остался от последних посиделок.

Анна открыла тумбочку, продемонстрировав весь выбор спиртного.

– Ни-че-го себе!

– Так это вы тогда втроем с пакетами пришли!

Вика рассмеялась:

– Учитывая количество новостей, мы тогда посидели очень скромно.

– Согласна.

Откупорила бутылку вина, а Вика накрыла на стол. Протянув подруге телефон, Анна сказала:

– Ты почитай, а я переоденусь.

Хохот Вики слышался даже в гардеробной.

– И что смешного?! – прокричала Анна.

– Гала сказала бы: «Матвейка в своем репертуаре». Мне особенно нравится это: «Ты меня неправильно поняла».

– А мне нравится «Я не договорил». Крючок такой, чтобы мне стало интересно его послушать.

– А это? «В конце концов, я должен за ресторан». Так оставь у консьержки! А больше всего меня добило «Прости…». Кого прости? За что прости? «Сама разберешься!» – возмущалась Вика.

Анна вернулась в гостиную в домашнем костюме:

– Причем «Прости» уже было. Он тогда получил в ответ «Аминь».

– Так отправь еще раз!

– Не хочу.

Подруга удивленно подняла бровь:

– И что собираешься делать?

– Ничего. Отвечать не буду и общаться не собираюсь.

– Почему?

– Безразлично.

На лице собеседницы застыл немой вопрос. Анна вздохнула:

– Мне все равно, что он хочет сказать и что он понял. Полное безразличие.

Подруга внимательно посмотрела:

– Когда это началось?

– Ты знаешь, когда мы встретились в домике, произошел взрыв страсти, а потом все закончилось. И я опять испытала состояние разорванности. Я об этом состоянии забыла, а в сравнении ощутила еще глубже. Вся энергетика Матвея давит.

– Он техники применяет – ты это чувствуешь.

Анна кивнула.

– Он манипулирует, а значит, лжет. И неважно, техники это или нет: манипуляция искренностью тоже существует. Важно, что мне неспокойно. А хорошо – это когда хорошо, – она задумалась, вспомнив свое состояние рядом с ним. – И когда я вышла из домика, весь полет в Нью-Йорк об этом думала. Неужели я согласна прожить в этом разорванном состоянии всю жизнь? В этом угнетенном состоянии, – замолчала на несколько секунд. – Или в борьбе, в безуспешной попытке изменить Матвея. Стояла возле окна в отеле и думала только об одном: не хочу быть с ним, даже если он будет последним мужчиной на планете.

– Для самодостаточного человека одиночества не существует.

Оно превратилось в свободу.

– Правильная мысль. Лучше свобода, чем разорванность, – согласилась Анна.

– Это твоя мысль, – улыбнулась Вика. – А когда он достал кольцо, ты засомневалась?

– Нет.

– А в квартире?

Отрицательно покачала головой:

– Можно было бы остаться из-за страха одиночества. Можно было бы остаться из-за гордыни. Или из-за опасения, что лучше не будет. Понимаю, что большинство женщин осталось бы, а я не смогла.

Вика подняла бокал с коньяком, Анна – с вином. Под звон стекла подруга произнесла:

– Раньше тебе не хватало знаний. Ты добыла их и увидела его настоящим. А пока добывала, избавилась от страхов. Освобождаясь от страхов, ты освобождаешься от неправильного выбора. Ты же сама писала: доверие и уважение.

– И еще забота, – напомнила Анна. – Люди – это не слова, люди – всегда действия. Мое доверие разрушено, а уважать его мне не за что. Он много говорит, но ничего не делает. Секс – тоже манипуляция. В пикапе самый легкий возврат бывших – через неожиданный, часто даже агрессивный секс. Женщины из-за секса о многом забывают и перестают задавать вопросы. Программа общества «Секс по любви», а дальше «Любовь долго терпит», – грустно вздохнула. – У меня и на долю секунды не возникло мысли к нему вернуться. Знаешь, что мне кажется?

Вика посмотрела вопросительно.

– На самом деле это случилось давно. Но мне нужна была та встреча в домике, чтобы это осознать. – Взгляд Анны задумчиво устремился вдаль. – Знаешь, еще год назад я в Нью-Йорк не полетела бы, так и осталась бы с ним в том домике. А теперь уходила с пониманием, что никогда не вернусь.

Вика потягивала коньяк.

– Подожди. Получается, первая проверка была тогда, в домике. Вторая – в Нью-Йорке, когда ты принимала решение. И третья – переезд.

Анна задумалась.

– Ты права, – она растягивала фразу, анализируя предположение. – Ты оказалась права и в том, что я должна поехать его забрать.

– В смысле? – непонимающе спросила Вика.

– Помнишь свои слова? «Вселенной лучше знать».

Анна рассказала, как пошла на кухню за стаканом воды для Матвея.

– И что ты там нашла?

– Я подошла и увидела, что в этом файле 850 тысяч знаков.

– И что это значит?

– Это значит, что по размеру он примерно как «Жить жизнь».

Заиграл рингтон. Анна показала дисплей подруге. Он высвечивал: «Андрейчук Матвей Анат.». Безразлично положила телефон на столешницу:

– Думаешь, приедет?

– Нет, не решится, – уверенно сказала Вика. – Он не знает, с кем ты живешь.

Сигнал СМС прервал разговор. Анна сообщила:

– Это Люся. Пишет, что завтра будет в Киеве.

«Ничего не планируй на выходные. У нас девичник!» – отправила ответ. Через секунду пришло новое СМС: «Ты выходишь замуж?» Анна прочитала вслух. Они рассмеялись. «Хуже. Я навсегда уезжаю жить в Нью-Йорк». «Навсегда» – тот аргумент, благодаря которому Люся приедет на прощальную вечеринку. Ответ пришел мгновенно: «Буду».

– Читала файл? – вернулась Вика к теме разговора.

– Я отправила его себе на почту.

– Он об этом знает?

– Нет. Я удалила историю и закрыла ноутбук. Он будет уверен, что компьютер был заблокирован. А разблокировать его я не смогла бы, потому что не знаю пароля.

– И что там, как думаешь?

– Когда я подошла к столу, увидела только одну фразу: «Еду к ней на встречу. Готов и уверен, а значит, результат будет». Мне кажется, это его дневник.

Вика осушила бокал коньяка залпом:

– Казанова хренов. Когда прочтешь?

– Мне не до этого – столько дел. Не знаю. Когда решусь. Не могу себя заставить. Ты думаешь, я правильно поступила? Может, удалить письмо, не читая?

– С ума сошла?!! – возмутилась подруга. – Тебе Вселенная послала эту ситуацию, чтобы сложить пазл до конца. Не вздумай! Прочитаешь – поймешь, что с этим делать. Но откуда такое самообладание? Я бы уже не выдержала.

– У Матвея научилась.

Раздался звонок.

– Опять Матвей? – спросила Вика.

Анна взглянула на телефон. Экран высвечивал: «Гор Айрон».

– Это глава издательства.

– Добрый вечер, Егор, – спокойно начала она.

– Добрый.

Дальше молчание. Вика не смогла скрыть удивление: странное начало для делового разговора.

– Хотел поговорить с тобой, – он опять замолчал.

– Слушаю тебя. Что-то случилось? – прервала Анна затянувшуюся паузу.

– Ты планируешь прилететь в воскресенье на следующей неделе?

– Да. Мы так планировали, но Алисия пока не прислала билеты.

Он снова замолчал. Пауза тянулась, и Анне показалось, что связь прервалась.

– Егор?

– Я хотел попросить тебя прилететь на несколько дней раньше, – на выдохе выпалил он.

– Для чего? – Она действительно не понимала, в чем причина такой просьбы.

– Улетаю в воскресенье в Лос-Анджелес, и меня не будет неделю.

– У меня в Киеве есть дела, которые нужно закончить…

– Понятно, – перебил он. – Извини, что так поздно, – сказал скороговоркой и отключился.

Анна удивленно посмотрела на телефон, подошла к столу и зажгла Викину сигарету.

– Что случилось?

– Это Егор, – задумчиво произнесла она.

Посмотрела на подругу и вдруг осознала, что Вика его не знает: Анна не говорила о нем никому. Эта история утонула в событиях, связанных с Матвеем.

Она быстро рассказала о том, как Егор прочитал книгу, о квартире, борще и завтраке. И о том, что после «выступления» Матвея в «Овцах» он неожиданно позвонил. А потом прилетел в воскресенье.

Вика протянула телефон и уверенно сказала:

– Звони ему! И говори, что прилетишь.

– Вика, ты ничего не знаешь.

– Я тебе потом объясню. Звони. И соглашайся.

Анна нажала «Вызов».

– А что говорить?

– Не знаю. Ты же сама умная.

Гудок. На втором он ответил:

– Да, Аня.

– Мне показалось, что связь прервалась, – сказала она первое, что пришло в голову. – У меня дела в Киеве, но их можно ускорить. Хотя я не до конца поняла, зачем прилетать раньше.

– Чтобы мы могли провести это время вместе, – спокойно ответил Егор.

На секунду она зависла. Процессы в головном мозге словно замедлились, и ей никак не удавалось понять.

– Чтобы мы могли провести это время вместе… – медленно повторила, пытаясь осмыслить услышанное.

– Да, – так же спокойно подтвердил он.

«Я не собиралась трогать эту плиту», – стучало в голове барабанной дробью.

– Я прилечу в пятницу, – ответила Анна.

Она сама не могла объяснить, почему произнесла это.

– Скажи Алисе, что хочешь прилететь раньше.

– Хорошо.

– Тогда до встречи?

– До встречи.

– Хорошего вечера.

– И тебе.

Нажала «Отбой». Она отрешенно смотрела в телефон. Это был самый странный разговор в ее жизни.

– Ну что? – спросила Вика.

– Он сказал, что мне нужно прилететь раньше, чтобы мы могли провести это время вместе. – Подошла к столу и налила в Викину рюмку коньяка. Но выпила его сама – залпом. – Он что, пригласил меня на свидание?

Вика, каждой мышцей лица выражая довольство, утвердительно кивала.

– Почему?

– Потому что он улетает.

– А потом улетаю я… В Москву, – медленно проговорила Анна. Шок не отпускал. Ее мозг словно заморозили: мысли не летели – они медленно ползли. – Но мы могли бы встретиться с ним через месяц. Почему сейчас?

– Потому что ты прошла проверку, – уверенно заявила подруга. – А он тебе хоть нравится?

Анна расширила глаза от удивления:

– Гор Айрон? Вика, он не может не нравиться! – Взяла телефон и показала селфи, которое он снял на Воздвиженке.

– Вы так похожи! – воскликнула та, рассматривая фотографию. – Он напоминает этого актера. Как его? Бен Аффлек!

– Да ладно! Аффлек смазливый, а Егор нет!

– Ну, или тогда этого холостяка-танцора. Как его там?

– Чмерковский! С этим согласна полностью.

– Я жажду подробностей, – откладывая телефон, безапелляционно заявила Вика.

– Я ничего не понимаю. Мне казалось, что у него исключительно деловой интерес.

Анна изложила историю их общения в хронологическом порядке.

– Как ты не поняла, что нравишься ему, когда он приехал утром, прочитав книгу? – в вопросе сквозило осуждение.

– Вика, не начинай! Я отнесла это к восхищению читателя. Ты же видела их глаза.

– Ладно, согласна. А дальше?

Анна рассказала, как они встретились вечером в ресторане.

– Представляешь этот контраст? Утром на завтрак я спустилась к нему без макияжа и каблуков. А вечером пришла после фотосессии при полном параде.

Они рассмеялись.

– Ты была красивая?

Анна взяла телефон и продемонстрировала фото, снятые Алисией.

– Вселенная ведет! – прокомментировала подруга с девчачьим восторгом.

– А потом мы встретились в офисе. И я подумала, что он очень скромный для человека, который создал такие известные проекты.

– Интеллигент.

– А при чем здесь это?

– Есть интеллигенты на пять минут, а есть настоящие. Они скромны и ведут себя со всеми одинаково: и с уборщицей, и с королевой, – пояснила свое понимание слова Вика.

– Я бы сказала, что это не интеллигентность, а самодостаточность.

– Согласна. Как ты там говоришь?

– Главный признак самодостаточности человека: он никогда не отнесется к другому хуже, чем к себе, – напомнила Анна.

Рассказала, как Егор повез ее смотреть квартиру.

– Хорошо, а когда он предложил переселиться в Нью-Йорк и поехал с тобой выбирать квартиру, ты не подумала, что нравишься ему? – поразилась подруга.

– Нет. Алисия улетела, поэтому такое внимание показалось мне логичным. Тем более что «Жить жизнь» для издательства крупный проект. Правда, мне показался странным его вопрос.

Анна рассказала, как предложила ему приготовить борщ и оливье. А когда они зашли в его квартиру, Егор спросил ее о личной жизни.

– Это так трогательно, – протяжно вздыхая, заметила подруга.

– Что именно?

– Оливье. Так по-семейному.

– Вика, у меня и мысли не было. Я была благодарна ему за все, что он предложил для «Жить жизнь».

Она подробно описала события того вечера.

– Ну он же предложил тебе остаться! – возмутилась собеседница.

– Ты была в Нью-Йорке зимой? – Анна не ждала ответа. – Там такой дубак, что я списала это на нежелание выходить из дома.

Вика громко вздохнула. Анна продолжила рассказ – о завтраке на сорок седьмом этаже, когда она поблагодарила Егора. Глаза слушательницы наполнились слезами:

– И что, ты даже тогда не поняла?

– Нет. Я контракт забыла, он привез.

– Мог передать через водителя.

– Но ему нужно было обсудить налоги и другие вопросы, – попыталась защититься Анна.

– Мог бы по телефону, – парировала Вика. – Ты что, действительно не понимала?

Анна внимательно посмотрела на подругу и наконец призналась:

– Егор – безупречно красивый мужчина на черном «Рендж Ровер Спорт», живущий на Пятой авеню в «Трамп-тауэр». Вика, где я и где он? Я что, самоубийца?!

Собеседница зажгла сигарету и задумалась.

– Он начинает мне нравиться, – растягивая слова, сказала она. – Неужели ты не понимаешь?

В глазах Анна застыл вопрос.

– Ты сама сказала ему, что обходишь таких, как он, стороной. И если бы он предложил тебе встретиться раньше, ты отказала бы. Потому что где ты, а где он, как ты сказала. Тогда отказала. А теперь – нет.

– И что изменилось?

– Изменилось, Аня, изменилось… Через неделю ты будешь жить в доме напротив него. А через полгода твою книгу будет читать весь мир. Поэтому ты ничем не хуже, а может быть, даже лучше.

– Чем лучше? Не смеши. Ты же его видела, – не скрывая возмущения, настаивала Анна.

Вика отрицательно качала головой:

– Ты пишешь книги, а он их только продает. Именно ты рождаешь мысли, способные изменить мир. Не он. И видимо, он достаточно мудр, чтобы понимать это.

Анна промолчала. Но ее несогласие просочилось в вопросе:

– Тогда почему он прилетел?

Подробно описала их встречу в аэропорту и то, как по стечению обстоятельств он оказался у нее дома.

– Уверена, что он это подстроил, – безапелляционно заявила Вика.

– Не верю, – возразила Анна. – Алисия не знала, что он со мной встречается.

– А может, наоборот. Откуда тебе известно о степени их близости?

Это аргумент. Анна не владела такой информацией.

– Он в Киев по делам прилетал. Я его спросила – он не соврал, это правда.

– Конечно, по делам! Ты все время твердила ему, что Анна из романа не ты. Он и прилетел убедиться. Посмотреть, как ты живешь и чем дышишь, – отчеканила подруга. – Что дальше?

Анна рассказала о решении пить кофе в «Овцах».

– Ай молодец! Прилетел провести тебя по местам боевой славы и посмотреть на твою реакцию. Увидеть, закончилась ли эта история. А заодно стереть память о Матвее в этих местах. Он мне нравится. Уже хочу с ним познакомиться!

Анна вдруг осознала, что за весь день с Егором вспомнила о Матвее лишь однажды – в «Овцах», когда увидела администратора Таню.

– И даже когда он спросил о герое романа, ты не задумалась? – Словосочетание «герой романа» прозвучало иронично. – Я не верю!

– Конечно, задумалась! Но когда в «Праге» он сказал, что по делам, я успокоилась. Подумала, что это мое больное воображение, – пояснила Анна. – А почему ты сказала позвонить ему?

– Потому что ты прошла проверку, – уверенно отчеканила Вика.

– Не понимаю.

– Ты не отказала Матвею, поэтому тебя пустили по новому кругу! – подруга словно прокричала «Эврика!».

– Все равно не понимаю.

– Ты должна была не ответить Матвею и не встречаться с ним. Обрати внимание: ты не собиралась, но Гала тебя уговорила. Первая проверка была, когда ты встретилась с Матвеем в «Овцах». Вторая – это квартира. После нее прилетел Егор. Третья – звонки Матвея последние три дня. Ты прошла, поэтому Егор и позвонил. Ты отказалась от Матвея, ничего не получив взамен. И тебе дали четвертый выбор. Полетишь ты к нему в Нью-Йорк или нет?

Последние слова Вики эхом стучали в голове.

* * *

– Туся, спасибо, что привезла меня так рано, – поблагодарила Анна.

В этот момент они ставили чемодан на ленту: на входе в аэропорт усиленный контроль безопасности.

– Аника, – одним словом ответила подруга, но в этом слове уместилось так много смысла. – Зато рейс прямой.

Утро пятницы. Они приехали в 6:45. Рейс в десять, но полет на МАУ[15] подразумевал раннюю регистрацию, за три часа до вылета. Гуськом прошли через металлоискатель.

– Всего два чемодана. Я ожидала минимум пять!

– Еще есть пять коробок.

Туся посмотрела вопросительно.

– Алисия сказала передать их представителю, чтобы он доставил в Нью-Йорк.

Наконец зашли в зал отлета, и Анна услышала дружное:

– Сюрприз!!!

Гала и Вика стояли напротив входа.

– Вы здесь?!!

Она не могла поверить своим глазам.

– Аннет! А как без нас? – на высоких нотах сообщила Гала.

Анна обняла их.

– А где Люся? – непонимающе спросила у них Туся.

– Люся в своем репертуаре! Сказала, приедет в аэропорт, – недовольно пояснила Гала.

Они дружно рассмеялись: о Люсином умении опаздывать ходили легенды.

– Я вообще не понимаю, как она умудряется успевать на самолеты, – проворчала Вика.

– Только давайте договоримся сразу: без слез! – строго попросила Анна.

Подруги смиренно кивнули.

Выходные они провели в «Старом пруде» впятером. И эта поездка осталась в сердце каждой навсегда. Телефоны молчали, даже у Люси. Мужья, дети и дела затихли в немом уважении перед их прощанием. Весь мир замер, чтобы дать им провести время вместе.

Неделя после загородной встречи пролетела мгновенно. Каждый день был расписан поминутно: важно и нужно успеть все. Анна мечтала только об одном: зайти в самолет и уснуть. В воздухе звонки наконец прекратятся.

– Как ты будешь там одна? – осторожно спросила Туся.

– Почему одна? Есть Оля. И Алисия. Не волнуйся, они за мной присмотрят, – успокоила Анна.

– Туся, не начинай! – прошипела Вика.

У Анны из глаз брызнули слезы. Эмоции, которые она пыталась сдерживать всю неделю и накануне в загородном клубе, вырвались наружу под прессом общей усталости. Она разрыдалась:

– Вот как я буду без вас?

– Аннет, успокойся! Есть же мобильная связь, и социальные сети, и ватсап, в конце концов, – хотела успокоить ее Гала, но неожиданно тоже разрыдалась.

– Аника! – вслед за ними заплакала Туся.

– Мы же все знаем, что это навсегда, – захныкала Вика.

Они стояли в зале отправления возле табло «Вылет – прилет» и рыдали, обнявшись вчетвером.

– Как же она улетает? – послышался всхлипывающий голос Люси.

Анна раскрыла объятия. Теперь они рыдали впятером.

Эмоции – от понимания происходящего: то, что раньше казалось привычным, безвозвратно исчезало. Объятие, прикосновение, взгляд, живая улыбка приобретали ценность из-за расстояния. Ценность, о которой мы забываем, живя в одном городе, и которую теряем в ритме дней.

В жизни Анны всегда было много людей: знакомые, попутчики, поклонницы и поклонники, подруги, партнеры, учителя. Но для родных душ хватило бы пальцев одной руки. Четыре подруги приехали проводить ее в город, в котором жила пятая. Души, которые не смогли разделить ни время, ни события, ни даже люди. Теперь им предстояло пройти испытание расстоянием.

– Ревем, как коровы, – вынесла вердикт Гала.

– Все. Успокоились. А то я на рейс опоздаю, – вытирая слезы, подытожила Анна.

– Она будет прилетать. Да и мы тоже, – поддержала Гала.

– Всю жизнь мечтала побывать в Америке. Теперь есть повод, – включилась Люся.

– И о Буржуе не волнуйся, – успокоила Туся.

– И вообще! Что за эгоизм? Это же для нее лучше! – воскликнула Вика.

Они вытерли слезы и улыбнулись. Дружно направились на регистрацию.

– А Егор звонил? – шепотом спросила Вика.

– Нет. Наверное, передумал, – в той же манере ответила Анна.

– Такие, как он, не меняют своих решений без причины, – заверила Вика. – А если есть причина, то сообщают об этом.

– В любом случае мне есть чем заняться в Нью-Йорке. Нужно обустраивать быт: в квартире даже стаканов нет.

– Это правильно, – поддержала подруга. – Главное – быть собой.

– Тебя встретят? – перебила их шептание Туся.

– Да, – соврала Анна: на самом деле Алисия сказала, что улетает.

Ответила так, чтобы они не волновались, ведь она взрослая девочка и разберется сама. В Нью-Йорке ее ждал только консьерж с ключами от пустой квартиры.

* * *

Она шла из зала таможенного контроля в зал прилета крупнейшего международного аэропорта США – имени Джона Кеннеди. Здесь всегда много людей: этот аэропорт один из самых загруженных в мире. Когда-то она прочитала, что в Нью-Йорке живет 20 миллионов человек. Трудно представить такой масштаб, но зал прилета помогает воображению. Очередь к такси начинается от раздвижных дверей на выходе из зала таможенного контроля и тянется до самой улицы.

Анна впервые прилетела в Нью-Йорк как житель, но, несмотря на это, ей предстояло выстоять ту же очередь. Толпа туристов, горожан и встречающих. Она не любила места скопления людей, а это место – тем более. Радовали лишь чемоданы, легко скользившие на четырех колесах. Она уверенно направилась к концу очереди. Электронные часы аэропорта показывали красными цифрами 2:15 p. m.

«Час в очереди, час в дороге. К четырем буду дома», – думала она.

– Аня! – окликнул кто-то.

Машинально повернула голову в сторону, откуда звучал голос. Егор стоял возле выхода из зала. Их глаза встретились. Гудение толпы смолкло. Он приближался быстрым шагом. Она видела его, белые цветы, взгляды людей – словно в замедленной съемке. Еще шаг – и он обнял Анну. Прижал ее к себе без приветствий и неловких расспросов, как мужчина, который соскучился по своей женщине. Она не была его женщиной. И вообще не понимала, что происходит, но опять ощутила особенное спокойствие. Толпа вокруг перестала волновать. А он продолжал прижимать ее к себе.

– Устала? – тихо спросил Егор.

Казалось, прошло полчаса. Она взглянула на те же электронные часы: 2:20 p. m. Подняла голову и посмотрела на него, такого безупречно красивого и невозможно-возможного.

– Нет, наоборот. Наконец выспалась, – так же тихо ответила Анна.

– Это тебе, – он протянул цветы и взял чемоданы.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Не ожидала увидеть тебя здесь.

– Мы же договорились.

Они шли по зебре в сторону парковки, расположенной напротив выхода. Американский стандарт аэропортов: вылет на втором этаже, прилет на первом, парковка напротив. Терминал D в Киеве построен по такому же принципу. Анна рассматривала белоснежный букет: пионы, розы и цветы, названия которых она не знала. Нежный и вкусный.

– Так пахнет! Мои любимые цветы.

– Я знаю, – открывая пассажирскую дверь, сказал он.

Положил чемоданы в багажник и сел в машину. В салоне сгустилась эмоция. Смущение? Нет. Неожиданность? Нет. Анна пока не могла дать определение. Егор посмотрел ей в глаза долгим взглядом.

– Поверить не могу, что ты согласилась прилететь раньше, – прошептал он, проводя пальцем по ее щеке.

– Почему ты не звонил? – так же тихо спросила она.

– Боялся.

Анна молчала, пораженная честностью.

– Боялся, что ты передумаешь.

– Мы же договорились, – ответила она его словами.

Егор прижался щекой к ее щеке. Анна чувствовала запах его одеколона – он пах храбростью: хвойный аромат с примесью корицы. Она проникалась благоуханием. Трепет – вот что происходило между ними. В этой встрече не было смущения, жеманных или загадочных взглядов. Трепет растворил все привычные правила начала отношений – они оказались ненужными и какими-то глупыми. Какими-то пустыми. Две самодостаточные личности не нуждаются в бессмысленной шелухе, им жалко тратить время на бесполезный спектакль из ахов и вздохов. А может, шелуха исчезает сама собой, когда уходят страхи.

– Егор, а как это будет?

Отклонился и пристально посмотрел в глаза:

– Не знаю. Но уверен, что будет.

Анна ощутила, что эмоции отступили и он стал собой. Волевой и целеустремленный мужчина.

– Поехали. А то так и просидим на парковке аэропорта, – он улыбнулся. – Ты вкусно пахнешь.

Нажал кнопку «Старт». Анна не смотрела на него. Она лишь ощущала. Что изменилось в ней за эти полтора года? Она разминировала собственную психику. Еще полгода назад такие, как он, вызывали паралич. Теперь же идеальная внешность Егора не пугала. Анна научилась чувствовать его, а главное, себя рядом с ним.

Спокойствие. Да. Именно это. В ее отношении к Егору нет адреналина. Состояние новое, если учесть, кто он. Но гармоничное. Спокойствие нравилось ей намного больше адреналина.

Автомобиль выехал с парковки. Сегодня Анна смотрела на Нью-Йорк другими глазами. Этому городу предстояло стать ее домом, а городским пейзажам по пути от аэропорта до Центрального парка – привычными. Примет ли ее Нью-Йорк?

Егор взял ее за руку:

– Как ты, Аня?

– В смысле?

– Ты переехала жить в Нью-Йорк, – сузил он масштаб вопроса.

– Не знаю. Пока не ощутила. Понимание придет, когда переночую в новом доме. Осознание – недели через три.

Она смотрела в окно. Машина двигалась по Гранд-Сентрал-парк – так говорил указатель. Дорога в сторону Манхэттена.

– Надо тебе машину купить, – задумчиво произнес Егор.

– Я? За рулем в этом городе?!! – не сдерживая протеста, воскликнула она.

– Да ладно. Ты отлично водишь. Я убедился в Киеве. Ты же привыкла быть за рулем, – спокойно пояснил он.

– Я никогда не разберусь в этих развязках, – она указала на одну из них, которую они как раз проезжали.

– Аня, что такое развязка по сравнению с манипуляцией? – пошутил Егор и добавил серьезно: – Уверен, ты справишься.

Ответом стал заливистый смех: они нуждались в разрядке.

– Я бы так не сказала, – задумчиво отметила она.

– Пару раз поезжу с тобой, а дальше то же самое, что водить в Киеве.

Егор слегка сжал ее руку. Его рука осталась той же: сильной и теплой. Анна опять поймала себя на мысли, что его прикосновения не смущают – наоборот, успокаивают.

– Почему ты прилетела?

– К тебе.

– Почему ты согласилась прилететь? – уточнил он.

«И правда: почему?»

– Потому что могу, – тихо ответила она. – И еще у меня такое чувство, как будто я знаю тебя всю жизнь, – Анна впервые озвучила мысль, которая сопровождала ее с момента знакомства с ним.

Однажды, когда мы укротили собственные страхи, наши решения становятся легкими. Они принимаются не по причине, не из-за, не во имя, а потому, что так должно быть. Спокойствие – показатель правильного выбора. Она научилась следовать за ним.

– А у тебя есть такое чувство, Егор?

– У меня другое, – он сжал ее руку крепче. Рукопожатие, которым хотят удержать. – До сих пор не могу поверить, что ты существуешь, – на лице Егора проступила эмоция.

Анна смотрела вопросительно, но он не видел немого вопроса: следил за дорогой.

– Не понимаю.

– Это может показаться тебе странным, – в его тоне звучало сомнение.

– Странность – мое второе я, – она улыбнулась. – Поэтому вряд ли ты сможешь меня удивить.

Он глубоко вздохнул.

– Может, расскажу об этом потом? – Егор спрашивал скорее себя самого. – Хотя какая разница? Я же дал себе слово отвечать честно.

– Говори, – тихо попросила Анна.

– Эта история произошла, когда мамы не стало.

– Ты говорил.

– Да, я помню. Когда ее не стало, она начала приходить ко мне во снах.

– И что здесь такого? Это не странно. Это нормально, – поддержала она.

Егор на секунду поймал ее взгляд и продолжил:

– А через год после ее смерти я познакомился с девушкой. Ее звали Кейт. Катя, – уточнил он. – Мы с другом обедали в ресторане, а она работала там официанткой.

– Сказочно красивая официантка Катя, – уточнила уже Анна.

– Откуда ты знаешь? – он улыбнулся.

– Дедукция. И что случилось дальше?

Хотя она знала, что дальше: Катя стала его болью. Почему к определенному возрасту каждый наполняется такой болью? И мы еще умудряемся нести ее в новое. Зачем? Анна тихо вздохнула. Но она умела слушать.

– У нас начался роман. Это были чувства и эмоции, которых я никогда не испытывал раньше.

– Адреналиновая псевдолюбовь, – конкретизировала Анна.

Егор кивнул.

– Когда читал «Жить жизнь», тоже это понял. Все точно как с Матвеем, только я в роли Анны, – он улыбнулся. – Снял шикарную квартиру. Обул. Одел. Привел в новый мир.

– Открыл дверь в новый мир, – поправила Анна и подытожила: – Мир богатых и успешных. А она ушла к еще более богатому и успешному.

Он удивленно поднял бровь:

– Это так банально?

– Нет, это не может быть банально: безупречный ты, красивая Катя-Золушка и Нью-Йорк. Но это стандартно.

– Она сказала: «Я мечтаю летать на личном самолете и получать подарки на миллионы. А дети и все, что к ним прилагается, мне неинтересны». Она ушла спустя год к моему другу.

– У друга был самолет? – цинизм Анны оказался неуправляем.

Егор рассмеялся:

– Почти. Он из очень богатой семьи. А кто я? Начинающий издатель. По меркам Нью-Йорка – нищий. До личных самолетов мне было далеко.

– И как Катя? Летает с другом на личном самолете?

– Летает. Но не с другом. От него она тоже ушла. Она живет с мужчиной, который дал ей то, о чем она мечтала.

– Правда, ему шестьдесят, – продолжила Анна.

Егор опять рассмеялся:

– Нет, что ты! Ему почти восемьдесят.

Анна поддержала его заливистым смехом:

– Нью-Йорк! Бойтесь своих желаний.

– Да, – согласился Егор. – В общем, она получила то, к чему стремилась.

Автомобиль подъезжал к знаменитому висячему мосту Трайборо – герою множества открыток и плакатов с видами Нью-Йорка. Но мало кто знает, что не так давно это сооружение переименовали в мост Кеннеди.

– Когда она ушла… – Егор на несколько секунд замолчал, – у меня было такое чувство, как будто сердце вырвали и растоптали.

– Ты страдал.

– Не то слово. Мне казалось, я без нее умру. Похудел на 12 килограмм, не спал сутками, – его передернуло. – Аня, это был ад, из которого мне никак не удавалось вырваться.

Она его понимала: каждое слово было прожито ею. Ломка от адреналиновой псевдолюбви доводит до безумия. Анна вздохнула.

– Но история не об этом, – неожиданно закончил он.

– А о чем? – искренне удивилась она.

– Расскажу чуть позже.

Если это предыстория, значит, он не переносит боль из прошлого в будущее. Анна посмотрела на Егора с восхищением: он отпустил Катю.

– Почему не сейчас? – ей не терпелось услышать продолжение.

– Потому что сейчас нужно загадывать желание.

Они как раз находились в центре моста. Анна улыбнулась.

– Трилогия «Жить жизнь» помогла миллионам читателей! – скороговоркой выпалила она.

– Отличное желание, – поддержал Егор.

Они пересекли реку и ехали мимо живописного места. Анна поняла, что Егор перевел стрелки. Момент, чтобы вернуться к разговору, упущен.

– А что это за парк?

– Рендаллс-парк, – последовал ответ. – Уже Манхэттен. Быстро мы: за полчаса. И даже здесь пробок нет.

Въехали на еще один, небольшой мост.

– Это река Гарлем, – предупредил он возможный вопрос.

Анна увидела указатель: Вторая авеню. Авеню – значит, Манхэттен.

– Мы уже близко?

– Да. Минут пятнадцать.

Оглянулась. Серые здания зимнего Нью-Йорка – в основном трех-шестиэтажные дома. Мрачное унылое место.

– Никогда здесь не была.

– Это Восточный Гарлем.

– Подожди, это же самый опасный район?

– Он не опасен. Но белым здесь лучше не гулять. Зато это самый быстрый путь из аэропорта.

Доехали до 110-й Восточной улицы и повернули направо, через несколько кварталов пересекли Парк-авеню, затем улицу Мэдисон. Анна смотрела по сторонам в безуспешной попытке осознать масштабность контрастов Нью-Йорка. Они выехали к площади, в центре которой возвышался памятник, а по периметру предполагалось круговое движение.

– Это Дьюк-Эллингтон-Серкл, – пояснил Егор.

Название ни о чем ей не сказало. Свернули направо и проехали по кругу. Анна облегченно вздохнула: перед ее взором предстал Центральный парк. Эта поездка убедила ее в полном незнании Нью-Йорка. Анна думала, что знакома с городом, а оказалось, что ее осведомленность ограничивается центральной частью Манхэттена, до 60-й улицы.

– Я в шоке! А ты говоришь водить машину, – пробурчала она.

– Человечество придумало навигатор, – Егор ободряюще улыбнулся.

Они опять уперлись в площадь, в центре которой на этот раз величественно красовался католический собор. Надпись гласила: Cathedral pkwy 110 str. Анна поняла, что это станция метро. Объехали по кругу, и она наконец увидела знакомое название: Central Park West.

– Это улица, на которой я живу!

– Да. Вот видишь: ты справишься.

Еще сорок кварталов – и они припарковались возле The Century (так называется кондоминиум, которому предстояло стать пристанищем Анны). Егор вышел и открыл пассажирскую дверь.

– Этот город невероятных размеров, – выпрыгивая из джипа, изрекла она.

– Ты не знала?

– Знать и прожить – слишком разные вещи, – ответила она словами из книги.

Егор нажал кнопку, и крышка багажника медленно поднялась. Внутри лежали два чемодана и коричневый бумажный пакет.

– Сможешь катить один чемодан? Думаю, катить легче, чем нести пакет.

– Еще час назад я была в полной готовности катить два чемодана. Поэтому смогу. А что в пакете?

– Продукты: у тебя же пустой холодильник. И ваза для цветов.

Взглянула на него. Он стоял возле своей машины, такой невозможно красивый и такой… заботливый.

– Спасибо, что встретил меня, и за заботу тоже спасибо.

Егор притянул ее к себе.

* * *

Анна открыла ключом дверь. Этот момент казался ей магическим. Она впервые открывает дверь своего нового дома. Нет, дверь новой жизни. И заходит в нее с красивым букетом в руках, в сопровождении привлекательного мужчины, который попросил прилететь раньше. Она пока не понимает, кем станет для нее Егор. Но то, что это хороший знак, убеждена полностью.

– Заходите, мистер Гор!

– Только после вас, мисс Богинская.

Квартира пахла ремонтом и непроветренным помещением. Запах строительных материалов намного лучше, чем запах предыдущих жильцов. Прошли по коридору в кухню-студию. В гостиной стояло пять коробок.

– Уже доставили, – обрадовалась она.

– Коробки из Киева?

Анна кивнула. Положила цветы на столешницу. Там уже лежала записка: «Welcome to New-York! Wi-Fi LivеLife password boginskaya. Кофемашина на столе, продукты в холодильнике. До понедельника! Алисия».

Егор поставил пакет с продуктами на стол.

– Заботливый у тебя агент, – похвалил он.

– Да, повезло, – согласилась она.

Открыл дверь холодильника:

– Молоко. Йогурт. Бананы. Сэндвич.

Анна улыбнулась:

– Я быстро разберу чемоданы.

Он кивнул:

– А я – продукты и сделаю кофе.

Направилась в гардеробную. Сквозь открытую дверь она слышала, как Егор хозяйничает на кухне. Открылся кран – видимо, наливает воду в вазу. Анна же развешивала и раскладывала одежду. Платья и пиджаки были уложены в чемодан на плечиках, что существенно ускоряло процесс. Закончив с одеждой и обувью, переместилась в ванную. Заставила полочки кремами, маслами, шампунями и декоративной косметикой. Шуршание пакетов говорило о том, что Егор перешел к продуктам. Опять шум воды – на этот раз, скорее всего, кофемашина. Анна уже выходила из ванной, когда услышала бурчание Егора.

– Йогурт она купила! А чем его есть? Кофемашину поставила! А из чего кофе пить? – возмущался он.

Зашла на кухню и застала его за открыванием ящиков, каждый из которых демонстрировал отсутствие кухонной утвари. Анна не смогла сдержать улыбку.

– Насчет заботливого агента беру свои слова назад, – расстроенно вздохнул Егор. – Она подумала, на чем ты будешь спать?

– Мне нужно открыть коробку номер пять и три.

– Ты их подписала?

– Ну да. Чтобы знать, где что.

– Логично, – подколол Егор.

Анна сделала вид, что не заметила.

– В третьей – шубы. Их нужно обязательно развесить. А в пятой – все самое необходимое: полотенце, фен и постельное белье, даже есть две чашки и одна ложка.

– Ты составила правильный психологический портрет Алисы. – Он направился к коробкам.

– Рекомендую начать с пятой: в ней есть ножницы.

* * *

Егор открывал третью коробку. Анна доставала содержимое пятой.

– Ну что, я в душ?

Он кивнул.

Анна стояла под горячими струями. Усталость отсутствовала. Волнение – тоже. Она принимала душ так, словно делала это в нью-йоркской квартире каждый день. Может, когда мы идем по правильному пути, это нормальное состояние? Все свою жизнь она раз за разом делала неправильный выбор. А последние разы и вовсе не делала. Просто доверилась жизни, которая сказала: «Нью-Йорк». Доверилась Егору, который выбрал эту квартиру. И доверилась ему еще раз, когда он сказал прилететь.

Как это будет? Она не знала. Да и зачем прилетела, не знала тоже. Неожиданно она перестала выстраивать причинно-следственные связи, как делала это всю жизнь. Она не думала. Ей совершенно безразлично, как это будет. Ожиданий нет.

Может, постоянный анализ – система безопасности, которая сканирует все вокруг, защитный механизм, помогающий избежать боли? Способ ее предусмотреть, распознать заранее? Страхи заставляли Анну анализировать. Вот в чем суть. А когда страхов не стало, она перестала это делать.

Анна знала столько всего! Но только избавившись от страхов, отказалась от безуспешных попыток избежать боли, потому что осознала: боль – способ развития. И если жизнь дает ей боль, значит, она жива и может стать лучше. Она перестала надеяться на то, что все будет непременно правильно и идеально. Потому что в этом мире идеального не существует. Есть приемлемое и неприемлемое. Она отпустила себя в свободное плавание в безусловном доверии к жизни.

Надела джинсы-бойфренды и черный свитер. Анна была собой: писательницей с короткой стрижкой-ирокезом и легким макияжем. Надевать же каблуки и красить красной помадой губы она не собиралась даже ради Гора Айрона. Ты либо сможешь восхитить мужчину собой настоящей, либо рано или поздно все закончится. Невозможно быть с яркой помадой и на шпильках всю жизнь. Наверное, ее подход и называется женской самодостаточностью.

Анна вышла из спальни.

– Ты очень красивая, – спокойно сказал Егор, протягивая чашку с кофе. – Шубы в шкафу в коридоре.

– Спасибо.

– За что?

– И за шубы, – она улыбнулась.

– Мы едем ко мне, – сообщил он. – И возьми с собой во что переодеться и что может понадобиться утром.

Ее глаза расширились от удивления.

– Аня, так жить нельзя. Сегодня отдохнешь, а завтра займемся обустройством этого места. Потому что это не дом. Я не оставлю тебя здесь. Тут даже подушек нет, – безапелляционно заявил мужчина.

Анна внимательно смотрела на него.

– И не волнуйся: между нами не случится ничего, чего не захотел бы один из нас.

Поставила чашку на стол и молча направилась в спальню за вещами.

* * *

Егор подавал кухонные принадлежности со стола, а Анна складывала их в посудомоечную машину. Часы показывали почти шесть. В доме царило веселье. Они делились смешными историями из детства и взрослой жизни. За этими рассказами они запекли мясо с овощами и сделали греческий салат, которыми и поужинали.

Уютный вечер субботы.

– А теперь будем смотреть кино? – спросила она.

– Почему кино? А, это логическое продолжение вечера, – пошутил он.

– Дело как раз не в логике, а в ощущениях. Но можешь назвать это так, – чуть холодно заметила Анна, но Егор этого не почувствовал или сделал вид. – Какой фильм?

– А давай как в детстве. Когда наша семья собиралась вместе, мы писали список фильмов, которые хотели посмотреть, и бросали кости, – предложил он.

– Согласна, – она улыбнулась.

Переместились в гостиную. Егор принес из кабинета ручку, лист и кости:

– Пиши один тире шесть.

Он занялся камином. Анна расположилась в кресле. «Какие же фильмы?»

– Написала?

Она кивнула. Егор присел на диван, на котором она уснула в прошлый раз:

– Давай продолжу.

– Не-а, пиши семь тире двенадцать.

Он рассмеялся:

– Хочешь увидеть, что совпадет?

Анна игриво посмотрела и оторвала половину листа.

– Мы же пишем не то, что любим больше всего, а то, что подходит к сегодняшнему вечеру?

– Как вам удобно, мистер Айрон, – прозвучал безэмоциональный голос крупье.

Егор поднял глаза к потолку, задумался на пару секунд и тут же принялся быстро записывать.

– Готово!

– Я писала все, что приходило в голову, – протягивая листок, ответила она на предыдущий вопрос.

Они, как маленькие дети, сели рядом и стали вчитываться в список:

1. «Меняющие реальность».

2. «Игры разума».

3. «Я – начало».

4. «Пропавшая».

5. «Дневник памяти».

6. «Вечное сияние чистого разума».

7. «Любовь сквозь время».

8. «Стрекоза».

9. «Лучшее предложение».

10. «Хороший год».

11. «Дневник памяти».

12. «Эффект бабочки».

– «Меняющие реальность». Да, на меня этот фильм тоже произвел впечатление, – начал комментировать Егор. – А «Игры разума»? Не помню.

– Значит, посмотришь, если выпадет.

– «Пропавшая». Ну как без манипуляции?

Гостья улыбнулась.

– «Дневник памяти». У меня он тоже есть! – воскликнул Егор.

Она замерла:

– Почему?

– Это один из моих любимых фильмов, – пояснил он.

Но для Анны его слова стали определяющими. Финал этой картины в ее понимании служил примером истинной любви.

– А что такое «Вечное сияние»? Точно его не смотрел.

– Может, посмотришь сегодня.

– Ну что же, мисс Богинская, о вас можно сделать следующие выводы: мистика, любовь и никак без манипуляции.

– Сейчас я сделаю выводы о вас, мистер Гор, – продолжила она игру. – Заключение следующее: мистика, любовь и манипуляция. Так что вы недалеко от меня ушли!

– И где манипуляция? – возмутился он.

– «Лучшее предложение».

Он смотрел округлившимися глазами.

– Вообще это фильм о пикапе глазами жертвы. Она же провела его по всем кругам ада, описанным в «Жить жизнь». Только я объясняю, как это работает, а в фильме никто этого не сделал.

– Никогда не думал об этом, – поразился Егор.

– А ты о чем смотрел?

– О циничной сучке, которая развела старичка.

– Для тебя фильм о Кате. Вот тебе и кинотерапия, синемалогия. Каждый видит то, что хочет.

– Согласен, – вздохнув, смирился он. – Кто бросает?

Анна взглядом показала, что он. Егор взял кости и, сложив ладони, перемешал. Она почувствовала, что выпадет семь. Интуиция? Убежденность. Кости, громко стуча, катились по столу. Они оба наблюдали.

– Четыре и три. Семь, – сообщил результат Егор.

Взглянула на список и огласила:

– «Любовь сквозь время». Тебе нравится этот фильм?

– Мне его когда-то рекомендовали, но все не удавалось посмотреть. А ты смотрела?

– Да. Мистическая сказочка, – прокомментировала Анна.

– Так давай что-то другое выберем, – предложил Егор.

– Нет, доверимся: жизни лучше знать.

Егор включил плоский экран и пультом выбрал опцию «Фильмы». Ввел название. Еще каких-то тридцать лет назад фильм можно было посмотреть в кинотеатре или по телевизору. Новые технологии изменили наш мир, изменили скорость течения времени, изменили нас. Технологический прогресс заставил преобразовать мышление и научиться задавать вопросы жизни и себе. Все изменилось и продолжает меняться. И ты либо учишься новому, либо, как видеомагнитофон, исчезаешь из реальности за ненадобностью. Самое стабильное – изменения: они обязательная часть развития.

Хозяин принес плед и приказал дому выключить свет – комната наполнилась бликами пламени в камине. Нажал кнопку на диване – и левая часть выехала, превратившись в комфортную софу для просмотра. В этом жилище продумана каждая деталь. Анна сидела в кресле. Егор лег на кушетку и, накрывшись пледом, широко раскрыл руки:

– Иди ко мне.

Анна смиренно отправилась в его объятия. Он притянул ее поближе и накрыл пледом. Смущение? Нет. Только спокойствие. Состояние, словно она лежала так уже тысячу раз. Одно движение – и фильм начался.

Уютный вечер субботы.

«Судьба ведет каждого из нас, и есть мир позади того мира, где все мы связаны воедино. А что, если мы являемся частью великого неведомого нам плана? Чудо можно встретить повсюду – надо только приглядеться. Ибо время и расстояние – не то, чем они кажутся нам», – прозвучали первые слова фильма.

Мурашки побежали по затылку. «Почему я не слышала этого тогда?»

Фильм продолжался: «Мы все взаимосвязаны. Каждый новорожденный уже несет в себе чудо. И каждое чудо уникально и предназначено одному-единственному человеку. Мы – путешественники и прокладываем путь навстречу судьбе, чтобы найти того единственного человека, которому уготовано наше чудо».

Егор прижал ее сильнее. Его тело излучало необыкновенную силу, неведомую Анне до него. Ее обнимали много раз. Но объятия Егора совсем иные. Они несли спокойствие, уверенность, доверие, рождая новое, неизведанное до этого момента чувство: ты в правильном месте.

Сюжет ее не интересовал: она прожила события картины во время первого просмотра. Анна думала о другом. Прислушивалась к Егору. По необъяснимым причинам этот мужчина относился к ней трепетно. Именно так. Эта мысль уже не в первый раз проскользнула в ее голове. Егор вел себя уверенно, но трепет иногда просился наружу. Одни мужчины стремятся завоевать, другие – манипулировать. Он не засыпал комплиментами ее, не рекламировал себя. Только нес трепет, словно боялся напугать. Это не похоже на мужчин. А на таких, как он, тем более. Безупречно красивые мужчины обычно не испытывают трепета. Как правило, их внешность воспитала в них другое качество – самоуверенность, в которой нет места этому чувству. Егор же был уверен в себе, но не самоуверен. Есть большая разница в короткой приставке «само».

– Ты мое чудо, – послышался его голос.

Егор находился на расстоянии пяти сантиметров, но в тот момент ей показалось, что голос звучит из другого мира. Взглянула в глаза.

– У меня такое чувство, как будто я знаю тебя всю жизнь, – прошептала она. – И это точно не пикап.

Он улыбнулся:

– А у меня чувство, как будто я знаю тебя тысячу лет.

Наклонился и поцеловал.

Каким стал этот поцелуй? Необыкновенным. Она не ожидала, что он будет именно таким. Это не страсть, а нечто другое. Все, что она знала о поцелуях до этого, стало совершенно ненужным. Этот поцелуй нес свет. Он был полон света.

Егор посмотрел на нее. В его глазах нет огня страсти, его взгляд наполнен теплом. Прижал ее сильнее. Анна чувствовала, как напряглось его тело. Напряглось не от возбуждения, а скорее, наоборот, от попытки его сдержать.

Фильм продолжался.

В этом первом дне в Нью-Йорке уместилось множество эмоций. Неожиданная встреча в аэропорту, забота, трепет, внимание, нежность, ответственность, поцелуй. Анна словно оказалась в невесомости, в полете, в котором ее тело получало восстановление.

Она восстанавливалась рядом с ним. В этом состоянии был слышен только голос за кадром, послание, которое записывалось на жесткий диск памяти.

Она опять ощутила силу объятий Егора. Он смотрел фильм и, видимо, проживал свои инсайты, во время которых неосознанно сильнее прижимал ее к себе.

– Ты спишь? – в его голосе сквозила забота.

– Нет, – прошептала она. – Слушаю.

– Фильм?

– Нет. Слушаю тебя, себя и немного фильм.

Он привстал и взял телефон на столе.

– Ты ждешь звонка?

– Нет. Хотел посмотреть кое-что.

Вернулся на диван и опять прижал Анну к себе. Она обняла его в ответ.

Ее взгляд вернулся на экран телевизора. События находились на самом пике, приближаясь к финалу.

– Он рисует ее портрет, – прошептал он.

– Да, рисует и не понимает.

Взял ее за подборок и опять поцеловал. Этот поцелуй длился дольше, чем первый. Он был более глубоким, проникновенным, но таким же трепетным. Егор коснулся губами ее лба.

Анна никогда не любила целоваться. Воспринимала поцелуй скорее как первую ступеньку познания физической совместимости. Или как часть ритуала, приводящего к сексу. В тех поцелуях не было этого чувства. Ощущения золотого света, наполняющего душу теплом. Мы часто думаем, что знаем… Но, оказывается, мнение может измениться благодаря сравнению. Целовали ли ее до него? Нет.

Она наслаждалась мгновением, наполненным светом, которого не знала раньше. Послышался голос за кадром. Финальная речь закончилась, и заиграла музыка.

Егор смотрел на нее.

– Сказочка с глубоким смыслом, – заметил он.

– Согласна.

Он был необыкновенно красив в отблесках огня. Анна поцеловала его. Этот поцелуй уже нес страсть. Они продолжали целоваться. Анна почувствовала волну желания в теле и ответ в теле Егора. Он встал с дивана и подал руку:

– Пойдем.

Он уверенно вел ее через кабинет в спальню. «Не знаю, но уверен, что будет», – стучали его слова в унисон сердцу. Анна чувствовала тепло его руки. Егор прошел мимо кровати и открыл дверь ванной. Блики свечей на светлом мраморе и шум водопада наполняли комнату. Они переступили порог. Он продолжал держать ее за руку. С правой стороны от входа на полу вдоль стены стояли три толстые свечи разной высоты. А метрах в пяти от входа, в конце, находилась стеклянная кабина, в которой звучал душ-дождь.

Подвел ее к прозрачной двери и развернулся. Анна смотрела на их отражение в зеркале. Она казалась маленькой и хрупкой на фоне широкоплечего и рослого Егора. Он наклонился и проникновенно посмотрел в глаза. Словно читал что-то. Не отрывая взгляда, медленно запустил руки под свитер. Прикосновение теплой руки к телу. Она почувствовала дрожь. Но не свою – его дрожь. Анна не сопротивлялась. Он расстегнул ее джинсы, не отрывая взгляда. Медленно стянул свитер.

Анна молчала. Положил руку на ее шею и нежно провел по губам большим пальцем. Они продолжали смотреть в глаза друг другу. Она подняла футболку Егора. В одном его движении она исчезла, оголив тело. Анна не спеша провела рукой по его торсу и расстегнула пуговицу на джинсах. Он медленно провел пальцем от ее губ по шее и далее вниз до самой талии. Дрожь. Это уже ее дрожь.

Сняла джинсы. Она перед ним в нижнем белье. Анна чувствовала, как мелкая дрожь охватывает каждую клеточку тела. Егор продолжал смотреть в глаза. Положил руку на ее талию и притянул к себе. Анна вновь ощутила его желание. Страсть. Она хотела его. Он наклонился и поцеловал в губы. Вкус влечения, смешанный с трепетом. Она ощутила, как расстегнулся бюстгальтер.

Опять его долгий взгляд. Анна поняла: он ждет согласия. Сняла трусики и открыла дверь душевой кабины. Горячие струи коснулись обнаженного тела. В ту же секунду ощутила прикосновение его рук к груди. Он развернул ее лицом к себе. Они стояли под горячим душем. Анна положила руки на его сильную грудь и медленно провела руками по мускулистому торсу. Егор стоял с закрытыми глазами. Она видела, как его тело реагирует на прикосновения. Она рассматривала его безупречное тело, медленно опуская руки все ниже. Гор Айрон был безупречен везде. Его шея напряглась в безуспешной попытке сдержать стон. Он положил руки на ее грудь. Анна закрыла глаза. Они познавали друг друга через прикосновения, изучая изгибы и формы.

Звук воды стих. Анна открыла глаза: Егор снимал полотенце с вешалки.

– Пойдем, – хрипло произнес он, закутывая ее в полотенце.

* * *

Анна проснулась выспавшейся. Все-таки разница во времени делает свое дело. Егор обнимал ее. Обнимал нежно. Обнимал искренне.

Она же хотела в туалет. Да, люди хотят в туалет даже в самые романтические моменты. А женщины после смены часовых поясов – в два раза сильнее. Говорят, что беременные хотят еще больше, но, может, утверждающие это на самом деле никогда не меняли часовых поясов? Она высвободилась из объятий.

Вышла из ванной и вернулась в постель. Они лежали на кровати обнаженные в лучах софитов Манхэттена. Анна смотрела на Егора: безупречно красив. Невозможно красив.

Их секс. Можно попытаться описать, но лучшее определение – такой секс должна испытать каждая женщина. А если не испытала, значит, еще не женщина, значит, все впереди. Анна улыбнулась: лаконично. Писатели – странные люди: даже свои собственные эмоции ощущают как слова из книг. Она смотрела на него – самого лучшего в мире, спящего в лучшем месте мира, на самой лучшей кровати в мире.

Все, что произошло между ними, больше, чем в книгах и фильмах, больше, чем она могла представить. «Больше» – самое правильное слово. Больше – значит лучше, чем ты знал, представлял или ожидал. Она смотрела на него, и с каждой секундой в ней пробуждалось чувство.

Чувство, которое она не могла обозначить, которое не понимала, не могла назвать. Она никогда не испытывала ничего подобного. Как будто перед тобой чемодан – небольшой, но такой тяжелый, что ты не можешь его поднять, а колесиков нет. И от этой тяжести заканчивался кислород. Перенапряжение вызывает асфиксию. Она задыхалась в объятиях самого красивого мужчины в ее жизни на тридцать первом этаже «Трамп-тауэр».

Когда-то она промолчала бы, смирилась, придумала оправдание, успокоила себя или позвонила подружке, которая нашла бы оправдание и успокоила. Но она стала другой. Она задыхалась. Значит, не хватает воздуха. А значит, это нужно исправить. Если тяжело, если дышать невозможно, не имеет значения, где ты: в «Трамп-тауэр» или в хрущевке. Нужно бежать… Побег – единственный способ выжить.

* * *

Анна стояла на перекрестке 58-й и Пятой авеню. Что за состояние накрыло ее, словно стихийное бедствие, которому пока не можешь дать определение. Ты в стрессе, а потому не в силах сопротивляться. На улице холодно. Нью-Йорк жесток в феврале, а тем более ночью. Не стоит приезжать сюда впервые в это время, когда красоту города способны увидеть лишь те, кто знал его прежде. Она повернула направо, в сторону «Эппл Стор». От этого легендарного места до ее дома идти несколько кварталов.

Миновала знаменитый магазин и на светофоре повернула налево, на 59-ю улицу. Она наконец смогла нормально дышать. Только здесь она начала дышать.

Еще два года назад Анна бесконечно анализировала бы. Но теперь, получив знания, подкрепленные опытом, научилась слышать свой инстинкт. Ее инстинкт говорил бежать – она это сделала. И неважно, что скажут люди, и мир, и даже Егор. Впервые в жизни она бежала не потому, что так нужно, не из-за обстоятельств, а потому, что хотела. Анна не могла представить, как посмотрит в его коричные глаза утром. Она вообще не могла понять, кто она и что дальше.

Анна шла вдоль Центрального парка. Впереди виднелась Коламбус-Серкл. После нее – направо и еще квартал. Там, дома, она сможет проанализировать.

Неожиданно намеченный путь преградила белка. Нью-йоркская белка: серая, толстая – избалованный туристами наглый зверек. Видимо, сильный мороз толкнул ее на этот подвиг. Она подпрыгивала и билась об угги Анны.

– Голодная? – Анна присела на корточки. – Белочка, у меня нет с собой еды. Завтра принесу. Обещаю.

Она боялась пошевелиться – только тихо говорила. Белка же не собиралась уходить – она внимательно слушала, словно понимала русский язык. Анна склонилась к ней и дотронулась до бархатной шерстки. В этот момент раздался визг тормозов. В одну секунду жительница парка скрылась в его глубине.

Анна подняла голову и увидела черный джип Егора. Не заглушая мотора, он выбежал с криком:

– Аня!

Она молчала, замерев от неожиданности.

– Почему ты не отвечаешь?!!

– Я разговаривала с белкой, – фраза прозвучала странно даже для нее самой.

Видимо, он имел в виду неотвеченные вызовы, а она сказала то, что сказала.

– Аня! Не время для шуток! Почему? – повторил он вопрос.

Когда не знаешь, лучший ответ – правда.

– Не знаю. Я проснулась и поняла, что хочу уйти, – тихо сказала она.

– Что-то было не так? – чуть спокойнее спросил Егор.

– Все было слишком так, – взглянула на него.

Он казался еще красивее на фоне холодного Нью-Йорка.

– Тогда почему ты ушла?

Этот вопрос стал индикатором – лакмусовой бумажкой, определившей состояние. Этот вопрос стал крюком, цепляющим за нутро и достающим причину. Она молчала.

– Почему? – настаивал он.

Егор спросил – и она в ту же секунду осознала ответ. Банальное «Почему?» может вскрыть причину поведения другого. Нужно лишь задавать этот вопрос чаще и несколько раз подряд. То, что произошло с Анной, – прорванная плотина эмоций, которые она, видимо, сдерживала и которые накопились. Плотина не пускала эмоции, прибывавшие и накапливавшиеся последние несколько лет, из-за догм и фраз, которые она транслировала постоянно. Последней каплей стало то, что она смогла отказаться от Матвея. Но она опять дотронулась до горячей плиты. И этот бушующий поток предстояло принять Егору. Он должен с ним справиться, или поток убьет их обоих.

– Почему ты ушла? – еще раз спросил он.

– Потому что я опять дотронулась до горячей плиты! – плотину прорвало. – И да, мне больно, несмотря на то, что плита идеальная. Знаешь, почему больно? Потому что все это в моей жизни уже было. А потом боль. Но ты… ты… ты намного лучше других. А значит, будет еще больнее. Если раньше был ожог с волдырями, то ты станешь ожогом до мяса. Нет, ты будешь ожогом до кости!

Из глаз брызнули слезы. Егор в том же тоне спросил:

– Почему?

– Потому что это ты! Ты трогаешь меня за каждую клеточку. Сначала ты будешь восхищаться, потом получишь, потом привыкнешь, потом начнешь подавлять. Все это я уже проходила! Вы влюбляетесь в меня за то, кем я стала, но уничтожаете меня за то, кто я есть! Я не хочу этого! Мне надоело! А ты… ты важнее для меня, чем остальные!!! А значит, будет больнее всего!!!

Егор глубоко вдохнул морозный февральский воздух Центрального парка.

– Ты просто испугалась? – спокойно спросил он.

– Да!

– Это все?

– Нет. Еще есть кое-что…

– Что?

Анна всхлипнула:

– Я ненавижу тебя за боль, которую ты причинишь!

– Я еще ничего не сделал, – тем же спокойным тоном прокомментировал он.

– Еще успеешь! Первые звоночки уже прозвучали в виде шуток насчет манипуляции и логики.

Егор вмиг оказался рядом и схватил Анну за плечо. Через секунду она очутилась на переднем сиденье машины. Он громко захлопнул дверь. Сел на водительское место и нажал на газ. Автомобиль тронулся.

– Сегодня днем я рассказывал тебе историю.

Анна перебила:

– О несчастной любви к Кате?

– Дело не в Кате. Речь о другом, – его голос наполнен спокойствием.

Миновали Коламбус-Серкл и повернули на площади направо.

Он ехал по улице, на которой жила Анна.

– Когда она ушла, мне казалось, что я умираю. Это продолжалось несколько лет.

По его телу пробежала волна воспоминаний. Анна слушала. Егор повернул направо, на дорогу, ведущую вглубь парка, и, проехав метров пятьсот, остановился в лесу. Взял ее за руку.

– Это случилось семь лет назад. Мне приснилась мама.

Анна увидела, что его карие глаза наполнились слезами.

– Это был даже не сон…

– Явь, – она проживала такие сны.

Он кивнул:

– Ты знаешь, она никогда не употребляла мое имя в ласкательной форме. Мама называла меня исключительно Егор. Ласковым было «сын». В редких случаях – «сынок».

– Что приснилось?

– Мы были в саду. Солнечный день. Пение птиц. Впечатление от этого сна сохранилось до сих пор. Она подошла ко мне и сказала: «Иди ко мне, сын!» Обняла и добавила: «Знаю, ты страдаешь. Но ты должен отпустить, и это сделает тебя сильнее».

«Не могу!»

«Сынок, это не твоя женщина. Отпусти ее».

«Почему?»

«Запомни: лев должен быть с львицей. Ты должен гордиться женщиной, а она – тебя понимать. Только тогда достигнешь гармонии. Катя не львица, если поступила так».

«Как ее забыть?»

«Работа Егор, работа. Это твое спасение. Книга тебя вылечит».

«Мама, где взять эту львицу?»

«Она есть, сын. Доверься судьбе – есть. Она станет твоим чудом».

«Как мне ее узнать?»

«Ты узнаешь ее по глазам».

Он внимательно посмотрел на Анну и продолжил:

– Она показала мне глаза.

Анна ощутила, как по спине побежали мурашки. Но она только слушала, боясь нарушить течение искреннего рассказа.

– Я ударился в работу. Последние семь лет стали периодом глобального роста. Когда я встречал женщину, которая мне нравилась, вспоминал эти глаза. И понимал: не она. Проходило совсем немного времени – и я в этом убеждался.

Егор достал из кармана телефон и протянул его Анне.

– Этому рисунку семь лет. Я нарисовал его, когда проснулся.

На экране высвечивалась фотография графической зарисовки глаз из его сна.

– Это твои глаза, Аня.

Рисунок изображал глаза с обложки «Жить жизнь», только черно-белые. Она не могла произнести ни слова.

– И когда я встретил тебя в ресторане отеля, никак не мог поверить. Потом ты дала мне книгу, и я понял: рисунок совпадает. Читал всю ночь. Меня трясло от мысли, что ты существуешь. Что такие, как ты, вообще бывают! А потом понял: ты не видишь во мне мужчину.

– Почему? – наконец смогла выдавить из себя Анна.

– Ты сказала, что таких, как я, больше не впускаешь в свою жизнь. Я подумал, что история с Матвеем не закончилась.

– Почему ты позвонил и попросил прилететь раньше?

– Потому что, когда прилетел в Киев, подумал, что ошибся. Дело не в Матвее. Решил, что понадобится время, но, узнав меня, ты доверишься, – он громко вздохнул, избавляясь от внутреннего напряжения. – И этот фильм сегодня, когда он рисовал портрет, и все, что в этом фильме, – это мистика! Меня это пугает. Но таких совпадений не бывает, – посмотрел на нее вопросительно. – Я очень боялся тебя спугнуть. И все равно ты испугалась. Аня, поверь, я не причиню тебе боли.

Егор наклонился и нежно поцеловал.

– Ты мое чудо, – прошептал он.

Анна молчала. Егор вышел из машины. Она видела, как его фигура, удаляясь, исчезла за деревьями.

В голове звучал закадровый голос из фильма:

«А что, если мы являемся частью великого неведомого нам плана? Судьба ведет каждого из нас, и есть мир позади того мира, где все мы связаны воедино.

Мы все взаимосвязаны. Каждый новорожденный уже несет в себе чудо. И каждое чудо уникально и предназначено одному-единственному человеку. Мы – путешественники и прокладываем путь навстречу судьбе, чтобы найти того единственного человека, которому уготовано наше чудо».

Она думала о том, сколько уроков прошла и кем ей пришлось стать, чтобы сегодня посмотреть этот фильм вместе с ним и услышать все сказанное. Вспоминала события и последовательность своей жизни. Они проплывали, как фильм, в котором она рассматривала детали. Вся ее жизнь складывалась мелкой мозаикой воедино. По лицу потекли слезы.

«Но будьте начеку: пока мы ищем свет, тьма наступает. И вечный бой между добром и злом ведется не силами бесчисленных армий, но каждым отдельным человеком».

Она осознала, что главная борьба на пути к своему чуду – борьба с самим собой. И когда голос говорил о тьме, он говорил о страхах, зависти, обиде, сомнениях, чувстве вины, комплексах и гордыне, которые мешают нам быть теми, кем мы должны стать. Наши страхи и гордыня – наша тьма. Они гасят наш свет и заставляют делать неправильный выбор, отдаляющий нас от чуда.

Манипуляция (адреналиновая псевдолюбовь), разрушающая, разрывающая в клочья, становится той тьмой, в которой ты либо выживешь, либо погибнешь. И когда она тебя поглощает, у тебя остается выбор: умереть или искать способ сохранить жизнь.

Голос из фильма продолжал:

«Но, возможно, предназначение не исполнено, и нам лишь предстоит узнать, в чем оно. И может случиться так, что это путешествие победит само время. Ибо время и расстояние не то, чем они кажутся нам. Вселенная одинаково любит нас всех. Любит так сильно, что искривляет пространство и время, чтобы помочь каждому из нас… И некоторым повезло стать свидетелями этого».

Затылок словно пронзил электрический разряд. Если бы Матвей не встретился на пути, если бы не задел ее своими техниками за живое, она не написала бы книгу. Не была бы той, кем стала. «Жить жизнь» стала ее миссией, в которой она нашла предназначение.

«Вселенная не жалеет усилий, чтобы помочь нам исполнить предназначение. Она направляет к нам духовных проводников, которые посылают знаки».

Перед глазами возникали лица тех, благодаря кому она смогла пройти этот путь. Туся, спасшая ее после смерти Стаса, Гала, благодаря которой она начала писать роман, Вика, понимавшая ее непонятный язык. Арам, Женя, Виталик. Каждый из них поддержал в те решающие моменты, когда она могла сломаться и кануть во тьму. Инна стала прямым посланцем Вселенной, как Белая Лошадь из этого фильма, с ясным сообщением: «Там переживают, что ты не пишешь».

Анна прожила каждое слово, сказанное в фильме. Он тоже стал посланием, в котором явилось откровение. Слезы закончились.

В голове стучала мысль: «На обложке мои глаза». Вспомнила, как во время медитации увидела, какой она должна быть. Как дизайнеры уговорили сделать книгу именно с ее глазами, как настаивали на черно-белом варианте. Но Анна решила: «Цветной» – и изменила цвет радужки. Если бы «Жить жизнь» не вышла в свет, скорее всего, они с Егором никогда бы не встретились. Их миры не соприкоснулись бы. Они не могли соприкоснуться.

Дверь открылась. Егор протянул руку:

– Идем.

Анна вышла из машины. Он вел ее по заснеженной тропинке, освещенной фонарями.

– Куда мы идем?

– На каток, – спокойно ответил он.

Анна дернулась, но он крепко держал ее за руку.

– Может, не будем? Он, скорее всего, не работает.

– Работает: я договорился.

– А вдруг я упаду? У меня презентация в понедельник.

– Не упадешь, – уверенно сказал он.

– А ты умеешь кататься на коньках?

– Раньше катался очень хорошо. И знаю, что сразу вспомню, – в его голосе не чувствовалось сомнения.

– Я не хочу.

– Хочешь, – уверенно сказал Егор.

Аргументы закончились.

Они спустились с горки и увидели надпись: Wollman Rink. Зашли в пустое помещение: катки в Нью-Йорке работают до одиннадцати. На стуле лежала нужная экипировка. Егор посадил Анну на стульчик, снял угги и надел коньки. Протянул наколенники и, застегивая шлем, сказал:

– Смешная. На всякий случай пусть будет: эта голова бесценна.

Анна улыбнулась.

– Боишься?

– Да.

– Не бойся. Я рядом, – он нежно провел пальцем по щеке, наклонился и поцеловал.

Анна застегивала наколенники – он надевал свои коньки.

Перед глазами возникла картина из медитации, которую она увидела семь лет назад.

Она стоит на берегу океана, четко осознавая, что она в США. Чувствует дуновение теплого ветра, белый песок, в котором вязнут ноги, объятия мужчины и то, как в животе бьется сердце ребенка. Она оборачивается и видит его – высокого красивого брюнета, похожего на Чмерковского. Спокойствие и тишина. Полная гармония. В этот момент слышится детский голос:

– Мама!

Она поворачивает голову и видит маленькую курчавую девочку, бегущую по песку.

Эта картина появлялась в ее медитации на протяжении семи лет. И не исчезла даже в ночь перед свадьбой со Стасом. Тогда казалось, что судьба определена. Но жизнь распорядилась иначе. Только сейчас Анна вспомнила о том видении.

В голове звучали слова из фильма:

«Каждая жизнь одинаково важна. И всему есть своя причина. Что, если каждый из нас есть часть сложного плана, который, возможно, мы когда-нибудь сумеем разгадать. И настанет день, когда мы выполним то, что предназначено нам судьбой».

Егор подал ей руку. Анна ощутила теплое прикосновение его ладони. С этим прикосновением пришло осознание: Егор – ее Вознаграждение. Он стал Вознаграждением за выбор, который она делала на протяжении жизни, разрушая в себе тьму.

Иллюзии выбора не существует. Мы делаем выбор каждый день, и он либо приближает нас к нашему чуду, либо отдаляет от него. Тьма не отступит полностью, она продолжит попытки одолеть. Ее оружие – страхи, заставляющие бежать, как Анну в тот день. Но у нас есть право выбора.

Слеза скатилась по щеке. Егор посмотрел в глаза:

– Никому так и не хватило мужества научить тебя кататься на коньках.

* * *

Пробуждение сопровождалось ощущением облака и теплого света. Анна проснулась не потому, что надо, а оттого, что ей легко. Открыла глаза. Лучи солнца летели, словно белые крылья. Егора нет. Шума воды в ванной тоже не слышно.

– Егор! – громко позвала она.

В ответ тишина. Протянула руку за телефоном и набрала номер. Он ответил мелодией за дверью кабинета. Забыл телефон, значит, где-то рядом. Кровать в спальне Егора словно облако, в ней не спишь, а летишь – до этого Анна еще не знала такого комфортного сна. Провела рукой по его половине: тепло. «Матрас с подогревом!» – поняла она. Егор включил подогрев, поэтому она не почувствовала его ухода. Переползла на его половину, желая разобраться. На тумбочке лежал пульт. Анна изучала названия кнопок.

– Ничего себе, – бормотала она. – Даже уровень мягкости меняет! И охлаждение!

Технологии рождают магию. Она потянулась на кровати.

Счастье. Она наполнена этим чувством до кончиков пальцев. Счастье, к которому нет вопросов. Анна физически ощущала энергию этого чувства – белую, с легким золотым свечением.

Еще раз потянулась. Скинула одеяло и направилась в ванную. Утром эта комната казалась другой. Анна видела ее два раза – вечером. А по утрам она наполнялась солнечным светом из панорамного окна. Светло-серый мрамор превращался в белый.

В огромной, по ее меркам, ванной справа от входа стояли свечи, которые она успела запомнить. Вдоль правой стены – длинная тумба с мраморной столешницей на два умывальника, над которой висело зеркало. В конце комнаты – душевая кабина. А слева, напротив умывальника, возле окна, на пьедестале стояла ванна.

Анна открыла кран. Ванна с видом на Манхэттен станет лучшим продолжением утра. Еще бы морскую соль. Она нашлась мгновенно: в красивом ведерке, стоящем рядом с ванной.

Американская вода существенно отличается от нашей. Она другая. Прозрачно-голубая. Анна погрузилась в теплую воду, приправленную солью, белой пеной и счастьем.

Оказывается, анализ – защитный механизм, сигнал о том, что человек вызывает недоверие. Она осознала это, разглядывая самую знаменитую улицу мира из окна тридцать первого этажа. И к собственному удивлению, поняла, что анализировать сегодня нечего. Впервые она не испытывала желания разложить произошедшее на молекулы. Вместо этого вспоминала, как они катались на коньках. Одни, в сердце огромного города, которому она доверилась. Нет, она доверилась Егору. Вспомнила, как дважды чуть не упала и как Егор ее подхватил. И еще фото в телефоне. Нужно обязательно выставить в сеть: она сфотографировала их коньки рядом. Егор смог научить ее кататься, несмотря на все возражения, останавливавшие других. Их они остановили, Егора – нет. Пятнадцать лет она мечтала о том, что ее мужчина сделает это. Егор сделал. «Раньше катался очень хорошо. И знаю, что сразу вспомню», – всплыли в памяти его слова. Он ответил так, как не отвечал никто.

Как же это было красиво! Словно кадр из фильма. Они вдвоем на льду на фоне небоскребов Нью-Йорка.

«Да ты олимпийская чемпионка!» – воскликнул он, когда Анна ползла по катку. Она рассмеялась.

Дверь открылась.

– Нашел тебя по смеху, – прозвучал голос Егора. – Доброе утро! Ванна?

– Доброе. Ты не против?

– Очень даже за. Думал, успею до того, как проснешься.

– Где ты был?

– Ходил за булочками на завтрак.

Егор присел рядом и опустил руки в горячую воду. Посмотрел на Анну долгим взглядом.

– У тебя… – прошептал он, – особенный голос.

Она приподнялась и поцеловала его.

– Можно к тебе?

– Нужно.

– Пару минут. – Он вышел из комнаты.

Неужели счастье может быть настолько полным? Таким гармоничным, светлым, теплым, нежным, красивым… Счастье, к которому нет вопросов. У Анны не было к нему вопросов. Впрочем, как и к Егору. Ни подозрения, ни сомнения, ни недоверия. Только спокойствие. Это и есть счастье. А все остальное – нечто иное.

Она любовалась видом из окна. Может ли жизнь измениться так быстро? Может. Она способна трансформироваться за несколько недель и даже часов. Судьба человека часто не такая, какой кажется. Еще вчера Анна ничего не знала о своей судьбе.

Дверь открылась. На пороге появился Егор, держащий в одной руке бокалы и шампанское, а в другой – большое блюдо с сэндвичами, клубникой и виноградом. Между ними стоял коричневый бумажный пакет – один из тех, в которые заворачивают выпечку.

– Еще утро! – возмутилась Анна.

– Не начинай. У нас конфетно-букетный период, а мы, вместо того чтобы пить и лежать в кровати, всю ночь бегали по лесу, – сделал трагическую паузу, сгущая краски. – Трезвые.

Анна рассмеялась. Он откупоривал бутылку.

Пробка хлопнула. Егор налил шампанское и поставил бокалы на мраморный ободок ванны. Сбросил одежду и погрузился в воду напротив Анны.

– Может, все-таки не пить утром? – засомневалась она.

– Девушка, если вы столь строгих правил… – он ударил в ладоши и произнес по-английски «ночь» и «свечи».

В ту же секунду из стены выехала перегородка, медленно закрывшая панорамное окно, и загорелись свечи. Электронные свечи! В комнате наступил вечер. Егор безапелляционно подал бокал.

– Так вот как ты это сделал! Но ты не хлопал в ладоши, когда мы зашли в комнату.

Егор загадочно улыбнулся:

– Отправил команду с помощью мобильного приложения.

Анна вспомнила, как он потянулся к телефону во время просмотра фильма.

– Так это было после первого поцелуя! – возмутилась она.

– Ты хорошо целуешься, – он ударил бокалом о бокал.

Она рассмеялась и спросила:

– Ты в игривом настроении?

– Нет, в счастливом.

– Я буду пить, только верни утро.

Егор рассмеялся и хлопнул в ладоши четыре раза. Перегородка быстро отъехала, пуская обратно свет.

– А что мы будем сегодня делать?

– Программу на сегодня ты откатала вчера. Поэтому будем лежать в ванне, пить, потом заниматься любовью. Дальше по расписанию короткий сон и поездка в магазин.

– Какой магазин?

– Нужно превратить твою берлогу в дом.

Анна переливала пену из ладони в ладонь.

– А что значит «программу на сегодня ты откатала вчера»?

– Планировал сегодня отвезти тебя на каток. Хотел романтично, готовился, – он театрально вздохнул. – Но с тобой, мисс Богинская, не получилось.

– Почему не получилось?

– Видимо, потому, что ты разговариваешь с белками.

– И что в этом такого? Я говорю с белками, они меня слушают. Если будет наоборот, тогда проблема.

Егор задорно рассмеялся:

– Не дай бог, чтобы они начали говорить с тобой!

Протянул свой бокал, намекая на тост.

– За первую ночь? – спросила Анна.

– Не-а! За диалог с белкой!

Взрыв смеха. Егор сделал глоток и серьезно посмотрел на Анну:

– Побеги еще будут?

– Надеюсь, что нет. Что на завтрак? – сменила она тему.

– Фрукты и бутерброды.

– Второе.

Он протянул сэндвич.

– Теплый. И вкусный. – Егор разглядывал ее. – Никак не привыкну к тому, что ты существуешь.

– Ты меня смущаешь, – переводя взгляд на окно, пролепетала она.

– Привыкай. Я сдерживал свои эмоции и слова, чтобы не спугнуть. Теперь готовься!

Анна жевала.

– Налей мне шампанского.

Егор наполнил бокалы.

– Хотела спросить, откуда такие познания в сексе? – она хитро улыбнулась.

– О чем ты? – наивно спросил Егор.

– Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь о чем. Хочу напомнить об обещании отвечать честно.

Он рассмеялся:

– Стал заложником собственных обещаний.

Сделал глоток и смущенно посмотрел на нее:

– Когда мне было семнадцать, на нашу улицу переехала семейная пара: она была очень красивой, а он – очень богатым и старым.

– А ты очень красив и молод, – продолжила Анна. – Большая разница в возрасте?

Задумался, слегка прищурив левый глаз:

– Ей было тридцать три.

– Она тебя всему научила, – резюмировала Анна.

Он кивнул.

– И сколько длилось обучение?

– Семь лет.

– Так это отношения!

– Нет. Мы даже не разговаривали. Только секс.

– А потом?

Улыбнулся во все лицо:

– Я стал слишком старым для нее. Она нашла помоложе.

Анна рассмеялась шутке. Егор потянулся за бумажным пакетом и протянул ей.

– Булочки?

Кивнул в ответ.

Она заглянула: в пакете лежала коробочка фирменного бирюзового цвета. Магазин «Тиффани энд Ко.» находился в соседнем здании с «Трамп-тауэр». Но Анна совершенно не ожидала.

– Это мне? – задала она глупый вопрос.

Егор кивнул. Открыла коробочку. В ней оказалась подвеска-ключик на тонкой цепочке. Платиновый ключик «Тиффани», усыпанный бриллиантами. У Анны перехватило дух от восторга:

– Какой же он красивый! Он невероятный!

Егор довольно улыбался.

– Иди ко мне, – попросил он.

Анна послушно переплыла на его сторону.

– Пусть он станет символом нашего первого утра.

Она нежно поцеловала его. Егор провел пальцем по ее груди.

– Читал в романе, но в жизни лучше.

Анна почувствовала, как напряглось его тело.

– Какие-то незнакомые реакции вы будите во мне, мисс Богинская…

Егор поцеловал ее в губы.

* * *

– Только давай сразу договоримся, – серьезно начал Егор. – Ты идешь заниматься интерьером, я – техникой, иначе мы застрянем тут до ночи.

– Хорошо.

Анна направилась к лифту. Остановил ее движением руки и привлек к себе:

– А поцеловать?

Она послушно встала на носочки и поцеловала:

– Не забудь пылесос, утюг и гладильную доску.

Егор кивнул.

– Только не застрянь в одном отделе на пять часов, – попросил он вслед.

– Я буду стараться. – Нажала кнопку «Кухня» на панели лифта. Они приехали в один из самых крупных мебельных магазинов Нью-Йорка. Торговые центры мебели и дизайна в США всегда наполняли ее восторгом и восхищением. Огромное количество по-настоящему красивых вещей. Анна громко вздыхала в таких местах, так как купить хотелось много, а забрать в Украину невозможно. Но сегодня все изменилось. Она может купить все, что нравится. Анна погрузилась в мир шопинга.

Раздался сигнал мобильного. Она удивилась:

– Ты так быстро справился?

– Аня, два часа прошло, – сообщил Егор. – Ты где?

– В спальнях.

– Жди меня возле лифта.

Двери кабины распахнулись, выпуская Егора.

– Ты хоть что-нибудь выбрала? – улыбался он.

– Да! – она подпрыгивала. – Я обожаю Америку!!! Все выбрала, – схватила его за руку и потянула за собой.

В таких магазинах всегда есть примеры оформления помещений согласно цветовой гамме, что существенно упрощает задачу покупателям. Она подвела Егора к одной из таких выставочных комнат.

– Мне вот этот комод. Вон то бежевое бархатное кресло и диван. И торшер, – указывая пальцем, информировала она. – И такую же прикроватную лампу. И вот такие ковры. И постельное белье мне тоже нравится. И подушки, и одеяла. И эти шторы!

Он довольно улыбался.

– Ты только со спальней определилась?

– Я все выбрала! – закричала она. – Зови кого-нибудь! Пусть пакуют!

Егор смотрел на нее горящими глазами.

– Ты как маленький ребенок, – подытожил он.

Анна полезла в сумку за кошельком.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь платить.

Он удивился, потом смутился и серьезно посмотрел на нее:

– Оплачивать счета – моя задача.

– Егор, это неправильно. Это мой дом, и у меня есть деньги, – привела она доводы.

– Знаю, что ты богатая женщина, но давай сразу договоримся. В наших отношениях счета оплачиваю я, и точка.

– Но я так не привыкла, – призналась она.

Егор притянул ее к себе.

– Придется эту привычку изменить, – бескомпромиссно сказал он и тем же тоном продолжил: – Ты можешь оспаривать все что угодно, кроме этого.

* * *

Она проснулась. Как же необычайно комфортно в этой кровати! Егор мирно сопел рядом, обнимая Анну за талию. Его рука лежала на ее животе. Анна смотрела на его кисть. Длинные пальцы, ровные, с красивыми ногтевыми пластинами, большая ладонь – ее казалась меньше раза в два. Руки всегда были для нее предметом особого изучения. Его рукам в своем рейтинге она дала бы первое место. Егор во многом лучше, чем все мужчины до него.

Повернулась набок и посмотрела. К красоте тоже привыкаешь – она знала об этом не понаслышке. Интересно, возможно ли полностью привыкнуть к его внешности?

Егор открыл глаза.

– Доброе утро.

– Доброе. Что ты делаешь? – сонно спросил он.

– Смотрю на тебя, – прошептала она. – Ты очень красивый.

– Ты красивее, – он нежно провел ладонью по ее лицу. – И я планирую на этом заработать!

– В смысле? – удивилась Анна.

– Продам твое лицо какому-нибудь элитному бренду, – переворачиваясь на спину, сообщил он.

– Таких лиц, Егор, полный Нью-Йорк.

– Не-а, твое особенное. И еще духи и браслет станут хорошим дополнением к трилогии. Ты думала об этом?

– Думала.

– Какой аромат ты хотела бы создать? – поинтересовался он.

– Может быть, корица, белый пион и что-нибудь еще.

– С вами приятно работать, мисс Богинская. Вы точно знаете, чего хотите! – притянул ее к себе.

– Во сколько ты улетаешь?

– В пять, – прижал ее сильнее. – Хочу есть.

– Блины?

– М-м-м.

Одним движением положил ее на себя.

– Воскресная традиция? – глядя в глаза, спросил он.

Анна кивнула:

– Идем?

Она видела, как в глазах Егора загорелся огонь, и почувствовала движение внизу его живота.

– Сколько раз мы занимались любовью? – шепотом спросил он.

Голос Егора вызвал вибрации в ее теле.

– Я сбилась со счета.

– Что ты со мной делаешь? Никогда не испытывал ничего подобного. Это когда-нибудь закончится?

Анна поцеловала его в губы и прошептала:

– Надеюсь, что никогда.

* * *

Они заходили в квартиру.

– Уверен, что это именно та!

Анна смеялась:

– Отстань уже от этой белки.

Они вышли из «Трамп-тауэр» в час дня. Оставили чемодан Егора у консьержа – заберет водитель. А сами решили прогуляться через парк. Воскресный день выдался солнечным и теплым – всего минус десять. Они взяли с собой фрукты и орехи для белок и накормили всех обитательниц леса, встретившихся на пути. Немного поиграли в снежки. И даже повалялись в снегу. Егор подтрунивал, что одна из белок вела себя как старая подружка Анны.

Он помог снять шубу:

– Чем займешься без меня?

Анна вздохнула.

– Сегодня – домом. – Ей предстояло наводить порядок до глубокой ночи. – Завтра презентация. А потом буду писать «Грех прощения».

Зашли в гостиную, заставленную коробками. Консьерж сообщил, что доставили все, что перечислено в списке. Накануне после магазина они заехали, чтобы предупредить его о доставке и оставить квитанции. Егор направился в спальню.

– Комод и кресло занесли, – сообщил он оттуда.

Вернулся в гостиную. Подвинул новый бархатный диван к камину идеально по центру.

– У меня есть почти два часа. Помогу тебе все распаковать.

Принялись за работу. Анна расставляла кухонные принадлежности по шкафчикам. Егор занимался крупногабаритными вещами. Спустя час все коробки оказались открытыми, а их содержимое отправилось по местам. Осталось разместить предметы по полкам, нанести лоск, разложить ковры и развесить шторы. Консьерж вынес картонные коробки. Берлога преобразилась. Анна смотрела на просторную комнату.

– Растений не хватает, – вынесла она вердикт.

– Согласен. Сделай кофе.

Она нажала кнопку на аппарате. Егор подошел сзади и обнял. Анна положила свои руки поверх его.

– А что это за салфетница? – спросила она, указывая на стальную квадратную коробку, в которую снизу вставляют бумажные салфетки, доставаемые через отверстие вверху. – Я такую не покупала.

– Это я.

– Для чего?

– Каждый раз, когда у тебя возникнет вопрос, записывай его и клади в эту коробку, – прошептал он.

Анна ощутила тепло его дыхания на макушке.

– Вернусь и отвечу. А я буду собирать свои, и ты на них ответишь. И так будет всегда. Все претензии и вопросы – в коробку.

Развернулась и посмотрела на него с интересом:

– И может, когда-нибудь мы откроем ее и она окажется пустой?

Он кивнул.

Этот мужчина с каждой секундой вызывал у нее все большее восхищение. Можно было бы сказать, что девяносто дней инкубационного периода не закончились и еще рано делать выводы. Что ее восприятие навеяно конфетно-букетным периодом с флером мистики. Но никого она не уважала так сильно, как его. А теперь уважение приправлено восхищением.

– Почему ты так смотришь? – спросил он.

– Неужели такие, как ты, существуют? Это не сон? – озвучила она мысли.

– У меня к тебе тот же вопрос.

Анна приподнялась на носочки и поцеловала его.

– Как мне тебя оставить? – в его голосе звучала нежность.

– Я буду скучать. Неделя пролетит быстро, – успокоила она его и себя.

Егор обнял крепче.

– Ты мое чудо, – прошептал он.

– А ты – мое, – откликнулась она.

Кофемашина сообщила: готово.

– Помнишь, ты говорила, что в книге – это не ты.

Анна кивнула.

– Ты была права: в жизни ты намного лучше.

* * *

Взглянула на часы: три. В Киеве десять вечера. Она нажала «Вызов». Абонент ответил после первого гудка.

– Ну ты даешь!

– Вика, прости, что так долго не звонила, – с места в карьер начала Анна.

– Рассказывай уже, – пробурчала подруга.

В отличие от Галы, Вика никогда не тратила энергию на упреки за долгое молчание.

– Только подробно, – уточнила она.

Анна описывала произошедшие события.

– Ой, так романтично, – протяжно вздыхая, прошептала Вика. – Встретил, цветы, продукты.

Анна продолжила рассказ.

– Вика, ты знаешь этот фильм?

– Ответ Вселенной. Посмотрю его сегодня.

– Притом что я смотрела его полгода назад и ничего такого не заметила.

– Что было дальше?

Анна рассказала.

– Как он это сделал?

– Отдал команду дому – с помощью мобильного, – улыбнулась, вспомнив их разговор в ванной.

– Красавчик! Ну и как он в сексе?

Анна звонко рассмеялась:

– Вика, не смущай меня! Я не обсуждаю такие темы.

– Ну-у-у, предлагаю использовать шкалу Галы от нуля до десяти, – нашла выход подруга. – И сколько?

– Сто!

Теперь они смеялись обе.

– Ты не представляешь, какой он красивый!

– И размеры присутствуют?

– Присутствуют! А массаж!

– Массаж там?

– Ага, – загадочно подтвердила Анна.

– Да. Это высший пилотаж! – восхитилась собеседница.

– И внимательный, и нежный. Короче, мультиоргазм. Я никогда такого не испытывала. У меня с ним в сексе происходит выброс света. Мне сложно это объяснить.

– Он твой ключик, а ты его замочек, – констатировала Вика: она умела внести ясность одной фразой. – А у него есть такое ощущение?

– Есть. Он сказал, что в его жизни никогда такого не было.

– Предохраняется?

– Нет, – смущенно ответила Анна, вспомнив вопрос Егора во время первого секса: «Мне остановиться?».

– Значит, не боится, что ты забеременеешь, – высказала мнение подруга.

Анна не думала об этом. Для нее их секс был чем-то необыкновенным. Она ни разу не задумывалась о том, каким он будет. И этот секс оказался лучшим в жизни. В нем не осталось места для столь прозаичных вопросов. Может, это тоже показатель? Всю жизнь она маниакально боялась забеременеть. А с Егором ни разу не вспомнила об этом.

– И вы три дня провели в постели, – подытожила Вика.

– Нет. Я сбежала.

Поведала о своем побеге и о легендарной белке.

– Почему сбежала?

– Страхи. Включился страх быть отверженной, страх повторения предыдущего опыта и несоответствия.

Громкий вздох.

– Но какой он молодец, что поехал за тобой, – восхитилась Вика.

– Да. В этом его отличие от других. Егор не говорит – он делает. Знаешь, что я поняла?

Подруга молчала.

– Поняла, что страхи, заложенные травмами, не исчезнут полностью никогда и при стечении определенных обстоятельств способны повторно активироваться. Нужно отслеживать свое состояние, то, что движет тобой в момент принятия решения, – Анна сделала паузу, подбирая слова. – Знаешь, наша жизнь – как комната с колоннами, по которой нужно пройти от двери до светящегося окна. А этот путь и есть наш выбор. Комната – это психика. Колонны – страхи. Когда мы о них не знаем, бьемся лбом до крови и идем не туда. А когда мы эти страхи выявили, обнаружили, колонны становятся видимыми. Мы способны их обойти и дойти до окна.

Анна рассказала, как Егор выдержал ее истерику, и о коньках. На другом конце линии слышались всхлипы.

– Ты плачешь?

– Да. Я реву! – прозвучал взволнованный голос подруги. – Ань, ты понимаешь, что это судьба? Ты вообще понимаешь, что происходит?

– Ой, Вика, я столько всего поняла в ту ночь. – Она поделилась своим откровением. – Я использовала все оправдания, которые останавливали мужчин.

– А Егора – нет, – продолжила подруга. – Он лев, который знает, кто он и что делает. Самодостаточность, как ты любишь говорить.

– Вика, неужели он такой красивый и такой нормальный? Такое бывает?

– Но ты тоже красивая. И при этом нормальная, – всхлипнула собеседница.

Анна продолжила повествование. Когда она сделала паузу, подруга поинтересовалась:

– Ты очень спокойная. Нет истерических криков: «Принц!». Как думаешь почему?

– Не знаю.

– Может, потому что ты этого достойна?

– Может.

Анна рассказала о поездке в магазин и о том, как Егор не дал заплатить по счетам. И как помог разобрать покупки. О коробочке с вопросами и о том, как не хотел улетать. В телефоне опять послышались всхлипы. У Анны тоже выступили слезы.

– И что дальше? – спросила Вика.

– Дальше – жизнь, которая расставит все по своим местам.

– Не боишься?

– Нет. Я всегда буду благодарна судьбе за него и за время, проведенное вместе. Теперь нужно дописывать трилогию. Это самое важное.

* * *

Анна вышла из ванной в пижаме. Часы показывали почти двенадцать. Окинула взором свою шикарную спальню. Она всегда мечтала о такой, и здесь, в Нью-Йорке, мечта осуществилась.

Большая светлая комната, в центре которой красовалась высокая кровать с мягким бежевым изголовьем. Они купили в магазине комод с зеркальными фасадами – такая мебель всегда казалась Анне верхом современной классики. Она расположила его напротив кровати. Тяжелые бархатные шторы бежевого цвета придали комнате уюта, а кресло, обитое точно такой же тканью, идеально вписалось в угол между комодом и окном. Там же оказалась и напольная лампа с хрустальным абажуром, излучающая теплый свет. Ковры лаконично поддержали бежевый бархат дивана. Как же здесь красиво! Спальня достойна обложки журнала. И именно такая, какую она всегда хотела. Принесла цветы в вазе и поставила на зеркальный комод. Первые цветы от Егора. Анна сфотографировала свою новую спальню.

Даже усталость не могла помешать ее безмерному счастью. Направилась в гостиную и включила свет. Егор сказал бы, что ее берлога превратилась в шикарную и при этом уютную квартиру. Провела рукой по бархату бежевого дивана – еще одна интерьерная мечта, которую она осуществила.

Мечты даются нам для того, чтобы превращать их в реальность. В этой комнате ей захотелось сделать акцент на глубоком синем и молодом зеленом цвете. В этой цветовой гамме были подушки, ковры, шторы и посуда на кухне. Эти тона наполнили помещение стилем. Анна сделала снимок. Очень захотелось поделиться с Егором результатом их совместной работы. Через минуту раздался телефонный звонок.

– Привет. Думал, ты давно спишь, поэтому не звонил.

Анна ощутила тепло в его голосе.

– Не-а, я превращала берлогу в дом. Получилось?

– Очень красиво. Как ты сумела так быстро?

– Такой характер: все, что касается комфорта, нужно сделать немедленно. Но и отсутствие пятидесяти коробок с одеждой ускорило процесс, – она рассмеялась. – Услышала тебя и поняла, что скучаю.

– Я тоже это понял, – нежным тоном произнес он.

– Как перелет?

– Обычный. Уснул – самолет еще не успел взлететь. Только зашел в дом.

– Какая разница во времени с Нью-Йорком? Часа два?

– Три. У нас почти девять. Готова к завтрашней презентации?

– Да. Их было уже немало. Не думаю, что нью-йоркские читатели чем-то меня удивят. Или есть чего опасаться?

– Нет. Там будет Алиса и Дэн. Они сумеют за тебя постоять, – пошутил он.

Анна улыбнулась. Опять это спокойствие.

– Хотел спросить у тебя кое-что…

– Спрашивай.

– Поехали куда-нибудь отдохнем. Недели на две. Что думаешь?

– С удовольствием, но через неделю у меня презентация «Жить жизнь» в Москве.

– Перенесем. Книга поступит в продажу, а презентацию сделаем позже. Просто я подумал, что если лететь, то сейчас. Потом начнется редактирование книг, перелеты, твой проект закрутится, и мои перейдут в активную стадию. Сейчас лучшее время. Да и нам нужно побыть вместе.

– Как сказать об этом Алисе? – В его предложении Анну обеспокоило только это.

– Об этом не волнуйся. Я с ней поговорю, – успокоил Егор. – Так куда? Может, острова? Желательно необитаемые.

Анна рассмеялась:

– Вы рискуете, мистер Гор: такие путешествия раскрывают суть отношений.

– Именно этого я и хочу, – поддержал он ее мысль.

– Теперь бояться начала я, – пошутила Анна.

– Маврикий? Фиджи? Сейшелы? Бали?

Анна молчала. Он продолжил:

– Мальдивы?

– Долгий перелет из Нью-Йорка.

– Нам нужно уединенное место. А сколько лететь – неважно. Ты прилетишь ко мне. А в Москву отправишься отсюда прямым рейсом. Так все-таки куда?

– Мальдивские острова – мое любимое место на земле. Туда я готова возвращаться снова и снова.

– А еще куда?

– Венеция, Нью-Йорк, Лос-Анджелес.

– Обычно девочки мечтают о Париже.

– Я не люблю Париж и никогда не любила.

– Почему?

– Не знаю. С первой секунды такое отношение. Наверное, как-то связано с прошлыми жизнями, – отшутилась Анна.

– А где ты мечтаешь побывать?

– Сингапур. Говорят, фантастическое место. И Япония. И Новая Зеландия. И Австралия. Я там не была.

– Сингапур действительно необычное место. Тогда договорились: летим на Мальдивы в пятницу. Займусь этим завтра.

– Хорошо, – окончательно согласилась она.

– Но ты прилетишь ко мне во вторник, – безапелляционно заявил Егор.

– Как во вторник? У меня нет летней одежды. Мне нужно заняться шопингом.

– Займешься в Лос-Анджелесе: магазины везде одни и те же.

Она молчала.

– Аня, мне тебя не хватает, – признался он.

– А как же эта история? «Мы, альфа-самцы, никогда не показываем женщине свои чувства», – Анна улыбнулась.

– Эти правила для неуверенных в себе, – на выдохе ответил он. – Есть два вида мышления: стратегия и тактика. Так вот, с точки зрения короткой дистанции – тактики – такое поведение уместно, потому что ты не планируешь долгого пути. А с точки зрения стратегии, когда заглядываешь на десять лет вперед, это такая ерунда, – он вздохнул. – Прилетай.

– Мне тебя тоже не хватает, – в ее голосе звучал целый спектр чувств, включая уважение, которое усилилось после его ответа. – Прилечу во вторник.

* * *

Анна снимала чемодан с багажной ленты, когда раздался телефонный звонок.

– Я как раз забираю чемодан, – ответила она Егору.

– Это хорошо. Я не смог тебя встретить: съемка еще не закончилась. Думал, что будет быстрее, а все затянулось, – поспешно объяснял он.

Анна перебила:

– Егор, это работа. Так бывает.

– Ты не обижаешься?

– Нет. Конечно, мне хотелось бы, чтобы ты, красивый, стоял в аэропорту. Но в жизни бывает по-разному. Что мне делать?

– Тебя ждет водитель с табличкой. Он отвезет тебя домой. Думаю, через пару часов мы закончим.

– Позвони, когда будешь выезжать.

* * *

В Лос-Анджелесе уже стемнело, несмотря на раннее время: часы показывали четверть девятого. Они ехали по спальному району, где по обе стороны от дороги возвышались дома разного стиля и размера, но неизменно на зеленой лужайке, подсвеченной фонарями. Анна не понимала, что это за местность, а спросить не решалась. Точно не Беверли-Хиллз.

Автомобиль подкатил к небольшому белому дому с плоской крышей – современный стиль архитектуры. Анна улыбнулась, представив, как прокомментировала бы увиденное Гала: «Что это за гараж?» Глухая белая стена с крыльцом и дверью, а справа от входа – гаражные ворота, к которым вела асфальтированная дорожка. Водитель остановился перед въездом в гараж и вышел из машины.

Поднялись по ступенькам. Он открыл ключом замок:

– Хорошего вечера!

– И вам, – закрывая входную дверь, ответила Анна.

Включила свет. Освещение явило взору современный дом в лаконичном стиле хай-тек. Глухая стена образовывала букву «П», в основании которой находилась входная дверь. Эта буква размещалась посередине прямоугольного строения, как ручка на дипломате. А сам «дипломат» представлял собой свободное пространство, окруженное стеклянными стенами.

Помещение делилось на две зоны. Слева – глянцевая кухня-островок белого цвета и столовая. Справа – гостиная с двумя светло-серыми диванами друг напротив друга. Тиковые полы в гостиной и гранитная плитка в кухне. Шкафы и столы из натурального дерева сочетаются с современным материалом MDF – лаконичный стиль с акцентом на свободном пространстве. Все стены дома открывали вид на огни Лос-Анджелеса.

– Аквариум, – вынесла вердикт Анна.

Прошла по невидимому коридору, отделявшему кухню от гостиной, и открыла стеклянную стену. За ней оказалось продолжение дома в виде веранды с низким диваном и двумя креслами под навесом. Дальше – внутренний дворик с одиноко стоящим деревом на гладко выбритом газоне.

Лестница в холле говорила о том, что «аквариум» двухэтажный. Анна взяла чемодан и пошла наверх. На втором этаже оказалась такая же стеклянная комната, но с ванной, гардеробной и одной отличительной чертой – камином, вмонтированным прямо в стеклянную стену напротив кровати.

Открыла чемодан, извлекла коробочку с вопросами и поставила ее на тумбочку. Зашла в ванную и включила душ. В этот момент прозвучал сигнал мобильного.

– Как ты там?

– Изучаю аквариум, – пошутила Анна.

Егор рассмеялся:

– Точное название! Согласен. Мы закончили, еду к тебе.

– Приезжай уже, – нежно сказала она.

* * *

В холодильнике, как ни странно, оказались продукты. Из того, что там находилось, смог бы родиться вкусный ужин. Анна выбрала тигровые креветки, салат, авокадо, сыр. Можно приготовить пасту и салат, если паста найдется, или просто салат, если нет.

– Ну что же, мистер Айрон, есть у вас макароны в доме? – подумала она вслух.

Анна открывала ящик за ящиком в поисках нужного – спагетти нашлись в одном из них. Поставила кастрюлю с водой на плиту. Входная дверь открылась.

– Ну, где ты уже? – раздался голос Егора.

Быстрым шагом направилась в «букву «П»». Егор стоял с букетом и бумажным пакетом в руках. Только увидев его, Анна поняла, как сильно соскучилась. Бросилась ему на шею. Цветы выпали из рук. Егор приподнял ее, и она обвила ногами его торс.

– Девочка моя, как же я скучал, – прошептал он и поцеловал ее в губы.

Он поднимался по лестнице, неся Анну.

– И я, – шептала она в перерыве между поцелуями. – Даже не знала насколько.

– Я хочу тебя, – тихо произнес Егор.

Их отношения начались с маленькой искры, которую Анна даже не хотела замечать. Но их взаимопонимание позволило этой искре превратиться в яркое пламя. Может, это и есть главный показатель созидательных отношений? С каждым днем они должны становиться лучше, а не наоборот. Может, они должны развиваться из искры в пламя, а не начинаться с него? Может, ослепленный пламенем вначале, ты не способен увидеть сырые дрова, лежащие в середине?

* * *

Анна ждала Егора на веранде. Вид из «аквариума» утром поражал. Дом располагался на холме, и то, что показалось ей ночными огнями, на самом деле оказалось набережной Санта-Моники, за которой открывался вид на океан.

Она пила утренний кофе, наслаждаясь мгновением. Никогда Анна не была так счастлива, как с Егором, и никогда ей не было настолько спокойно. Ее счастье не вызывало страхов, что может оказаться недолгим или обманчивым. Ее счастье было каким-то устойчивым, уверенным, заслуженным, что ли.

– Так хорошо, что ты прилетела.

Анна обернулась. Егор стоял с чашкой кофе в руке, облокотившись на стену.

– Я тоже рада, – взяла его за руку. – Этот дом полон странности, но этот недостаток можно простить за вид из окна.

– Обожаю эти твои особенные словечки, – улыбнулся Егор. – Дом – творение знаменитого архитектора.

– Он представлял себя рыбой в аквариуме и в гениальную голову пришла такая идея? Что он курил, когда придумывал это?

Егор рассмеялся:

– Мне этот дом тоже вначале показался странным, но потом я привык.

Анна посмотрела с недоверием:

– Ты сам его строил?!

– Нет, что ты! Мне бы такое в голову не пришло. Один знакомый актер переезжал в дом побольше и предложил этот отцу по очень лояльной цене. Мы подумали и купили. Мы часто бываем в Лос-Анджелесе и останавливаемся здесь.

– Не представляю, как тут жить постоянно.

Заиграл рингтон его мобильного. Егор скрылся в доме. До Анны доносился его голос – она не вслушивалась в разговор.

Она смотрела на океан, в котором отражалось февральское солнце. Какой разный этот мир, и какая разная в нем зима. Для одних зима – это снег, для других – отсутствие дождя. Наш опыт определяет наши ассоциации. Когда-то она мечтала писать романы и смотреть на океан. Когда-нибудь она обязательно осуществит эту мечту.

Егор сел рядом и притянул ее к себе:

– Ты сегодня по магазинам?

Анна кивнула.

– Ты с Алисой говорил?

– Да. Вчера утром.

Посмотрела заинтересованно:

– И что ты сказал?

– Что у мисс Богинской изменились планы и ее не будет две недели, поэтому презентацию нужно перенести на начало марта, – в его тоне отсутствовали эмоции.

– И что она?

– Она спросила, что за планы. Получила ответ: мисс Богинская улетает со мной на две недели на Мальдивские острова.

У Анны от шока расширились глаза.

– Тетка сойдет с ума от любопытства, – Егор рассмеялся и поцеловал ее в кончик носа. – Вернемся к шопингу. В гараже стоит машина, поедешь на ней.

– Я??? Нет! – уверенно закончила Анна свое короткое возмущение.

– Поедешь. Ты справишься. Навигация работает хорошо, где парковаться – разберешься.

– Нет. Вдруг я ее поцарапаю?

– Не страшно. На то и машины, чтобы их царапать. Она застрахована.

– А если меня полиция остановит?

– Не остановит. Ты хорошо водишь. Справишься. Да и Лос-Анжелес поспокойнее Нью-Йорка.

– Ну Егор! – захныкала Анна.

– И вот карта, – он положил на стол черную карту Visa. – ПИН-код – 1982.

Анна открыла рот, чтобы произнести речь.

– И не начинай! На цены не смотри – покупай все, что тебе нравится, – строго сказал он.

– Ладно, – смирилась она.

* * *

Водить в Лос-Анджелесе оказалось неожиданно приятно. Машин было немного, водители культурные и, даже когда она немного мешкала, относились с пониманием. Да и машина комфортная – «Ауди A7» купе белого цвета. Лос-Анджелес не разочаровал – наоборот, угодил. А кто такая удовлетворенная женщина? Женщина после секса? Нет. Женщина после шопинга, которая купила в важную поездку все, о чем мечтала, и даже больше, ни разу не взглянув на ценник.

Ее шопинг оказался удачным. Несколько платьев, футболки, юбки, шорты, сабо, купальники, новое белье и даже белые часы и несколько сумочек. Родео-драйв и Уилширский бульвар воплотили все ее фантазии. А универмаги Saks Fifth Avenue и Neiman Marcus заставили сделать незапланированные покупки. Две пары новых очков были приобретены для Мальдив.

Егор звонил несколько раз, чтобы поинтересоваться, все ли у нее в порядке и почему она так мало покупает: СМС-банкинг уведомлял о тратах. Анна улыбнулась: безупречный Егор наполнял ее бескрайним счастьем. Так хотелось отблагодарить его за эту сказку.

Она ехала по пути, продуманному навигатором, когда увидела вдалеке башню, обшитую белым сайдингом, с зелеными часами и такого же цвета надписью: Farmer’s Market.

– Рынок!

* * *

Анна никогда не была в США на рынках, и первый опыт превзошел все ожидания. Ресторанчики и забегаловки, бакалейные лавки, уютные магазинчики. Она нашла все, что нужно: отборное мясо и печень индейки, свежие королевские креветки, овощи, зелень, фрукты и даже домашнюю сметану.

Борщ готов, стейки замаринованы, картошка почищена и залита водой, а овощи для салата вымыты и обсушены. Анна бросила в борщ чеснок. Егора ждал домашний ужин. Она хотела закончить к пяти, чтобы полюбоваться закатом.

Входная дверь отворилась. Анна удивилась: Егор говорил, что будет к семи.

– Ты так рано? – громко спросила она.

– Я, как всегда, вовремя, – услышала она мужской голос. И этот голос принадлежал не Егору.

Из «буквы «П»» вышел мужчина. Анна взглянула на него: высокий рост, седеющие виски, нос Егора – эти признаки не оставили сомнений в том, кто перед ней. «Хорошо, что я накрашена», – успела подумать она. Мужчина расплылся в улыбке:

– Боже мой, где мои солнцезащитные очки: я сейчас ослепну от этой красоты! Деточка, кто вы?

– Меня зовут Анна. Неловкая ситуация, – смущенно начала она.

– Деточка, поверьте, неловкая ситуация – это когда я застал вас голой в собственной спальне и вам шестнадцать лет. Так что это не тот случай.

Анна улыбнулась: его манера общения никого не оставит равнодушным.

– И чем вы занимаетесь?

– Пишу книги. Я писательница, – ответила она машинально.

– Это хорошо, но я не об этом. Вкусно пахнет.

– А, поняла, – смутилась она. – Готовлю ужин. Борщ уже готов. Вы голодны?

– Разве я имею право отказаться? Накрывайте на стол, милочка, накрывайте! Мою руки и иду к вам.

Он вышел из кухни. Анна истерично написала сообщение: «Твой отец в доме! Как его зовут?» Ответ пришел мгновенно: «))) соболезную. Владимир Семенович. Что ты делаешь?»

Анна: «Кормлю его борщом».

Егор: «Налей в тарелку побольше. Если он будет есть час до моего приезда, возможно, мне удастся тебя спасти)))»

Анна: «Не смешно! (((»

Егор: «Теткины проделки! Он должен был приехать в пятницу. Держись. Выезжаю».

Анна налила в тарелку борщ, нарезала хлеб и поставила на стол сметану. Владимир Семенович появился в «аквариуме». Подошел к кухонному ящику и извлек бутылку вина.

– Борщ на столе, Владимир Семенович.

Он подошел к столу с бокалами и бутылкой.

– А вы?

– Не хочу.

– Садитесь, не стесняйтесь, – он отодвинул стул.

Она присела за стол.

– Ну что, деточка, за знакомство?

Почему, когда твой мужчина пробует еду, это воспринимается спокойно, но когда его родители – это превращается в психоэмоциональный триллер? Неуверенность в себе? Желание произвести впечатление? Желание произвести впечатление – это комплекс? Комплекс, если ты плачешь от отсутствия результата. Это не о ней. Ее «триллер» базировался на эффекте неожиданности. Анна старалась смотреть на вид за окном: городские пейзажи всегда успокаивают. Папа попробовал борщ.

– Где мои таблетки от сердца?

– Не поняла? – искренне удивилась она.

– Это очень вкусно, деточка.

Анна выдохнула. Он взял ее за руку.

– Ну, рассказывайте, – сказал он с придыханием. – Слов не подбирайте!

Посмотрела на него внимательно и ответила в тон:

– А вы спрашивайте, не стесняйтесь.

Он громко рассмеялся. В его глазах горели маленькие огоньки.

– Какие у вас намерения в отношении моего сына?

На этот раз рассмеялась она.

– Как называется ваш роман? – спросил он серьезно.

– «Жить жизнь».

– Название достойно внимания. Продолжайте.

Стандартный вопрос человека, который узнает, что она писательница. Этот вопрос стал для нее привычным. Анна начала свой рассказ. Владимир Семенович доел борщ и поблагодарил. За разговором о романе они переместились на веранду. Солнце как раз садилось за горизонт, окрашивая Город ангелов в красные тона. Он задавал вопросы, потом попросил книгу. Анна подписала и подарила.

Отец Егора оказался очень проницательным мужчиной с орлиным взглядом, проникающим до самого дна души. Но ее такие взгляды не пугали, а его взгляды – тем более. Она не стремилась произвести впечатление, не собиралась казаться лучше, чем есть. Поэтому у нее не было причин обманывать или недоговаривать. Она из этого выросла. Входная дверь открылась, и на пороге появился Егор.

– Сын мой! – воскликнул папа. – Идем к нам.

Анна вышла навстречу. Егор крепко обнял ее и шепотом спросил:

– Ты как?

– Нормально. Болтаем.

Поцеловал ее в лоб.

– Деточка, принеси ему бокал.

– Папа, это что за мансы[16]? – громко спросил Егор по дороге на веранду.

Анна видела, как они обнялись. Принесла бокал. Владимир Семенович разлил вино:

– Сын мой, где ты нашел писательницу, умеющую готовить борщ? Это удача для всех нас.

– Не начинай!

– Егор, я тебя прошу, не морочь девочке голову. – Владимир Семенович серьезно посмотрел на Анну: – Обычно я за него радуюсь, но в этот раз я ему завидую.

* * *

Мале встретил их синим небом и ярким солнцем, но первое, что ощущалось, – запах. Влажный воздух, наполненный сладостью океанского бриза. Перелет оказался долгим: они провели в воздухе двадцать два часа. Самый долгий перелет в жизни Анны. Она летала в разные места, но такое количество часов в воздухе провела впервые. Егор же, напротив, летал этим рейсом не раз. Пересадка в Сингапуре. Там они провели почти семь часов. Еще четыре с половиной часа – и ты в Мале. Они вышли из аэропорта ровно в полдень.

Впервые в жизни Анна не знала ни маршрута, ни отеля, в который летит. Поездка стала для нее приключением. Может, поэтому усталости не чувствовалось, а может, первый класс «Сингапурских авиалиний» сделал свое дело. Всю дорогу они смотрели фильмы из списка, составленного в первый вечер прилета из Киева, и болтали о запуске «Жить жизнь».

На выходе их встретил мужчина невысокого роста с табличкой: Mr. Aaron.

Мальдивская республика – тысячи островков, разбросанных на тысячи квадратных километров. Поэтому трансфер в отель-островок может занять 15 минут, а может и несколько часов.

– Нам далеко до отеля?

– Еще полтора часа на гидросамолете, – Егор приобнял ее. – Устала?

– Нет! Я в восторге! – эмоционально воскликнула она.

* * *

Курорт «Хайдевей Бич Резорт энд Спа» находится на острове Донакули атолла Хаа-Алифу. Это самые дальние острова, но именно поэтому уединенные. Донакули показался небольшим – максимум два километра, но и вилл на нем стояло немного. Егора и Анну встретили на пирсе ожерельями из живых цветов и освежающим коктейлем. Процесс регистрации отсутствовал: гостей сразу посадили в маленький электромобиль – и уже через пару минут они оказались у входа на виллу.

– Я так рада, что она на берегу. Не люблю жить на воде.

Егор улыбнулся:

– Значит, угадал.

Сотрудник отеля, который представился Мохаммедом, сообщил, что он их батлер – личный дворецкий, – и открыл дверь виллы. Анна зашла – нет, забежала. Раньше, бывая на Мальдивах, она всегда жила в коттеджах на берегу, но они напоминали номер. Это же не номер, а целый дом.

Гостиная со столовой, спальня, огромная ванная с джакузи под открытым небом и душем. Анна выбежала на террасу. Их домик был окружен зеленым садом, а метрах в пятидесяти от него плескался океан, бирюзовый оттенок которого невозможно передать – его нужно увидеть. Полное уединение! Понятно, что соседи были, но находились вне зоны видимости. Анна запрыгала от восторга, словно маленькая девочка, хлопающая в ладоши при виде куклы.

– Егор! Это невероятно! Сколько здесь вилл?

– На пляже – тридцать четыре, – ответил Мохаммед.

– Только ты и я! – она продолжала прыгать на месте. – Что мы будем делать?

Егор направился к ней:

– Все, что ты захочешь, и отвечать на вопросы из коробочки.

* * *

Они лежали в шезлонгах на пляже. Шестой день отдыха. Егор протянул коробочку:

– Ваша очередь, мисс Богинская. Может, мне уже повезет? А то в последние два дня вопросы только ко мне.

Анна рассмеялась. Закрыла глаза и вытянула свернутый листок.

– Расскажи свою самую мистическую историю, – прочитала она вслух.

– Мою ты знаешь. А что у тебя?

Посмотрела внимательно. Встала и направилась в дом. Вернувшись, протянула Егору айпад:

– Тебе придется ее прочитать.

Он взглянул на экран с текстом:

– Что это?

– Читай. А я поплаваю.

Направилась к берегу. Анна волновалась. Она нуждалась в соприкосновении с теплым океаном, чтобы успокоиться.

Погрузилась в воду. Индийский океан очень разный: некрасивый в Гоа, мутный в Шри-Ланке, мелкий на Бали, бурный на Пхукете. И только здесь, на Мальдивах, он неописуемо спокоен в своем величии, кристальной чистоте и нежной теплоте. Анна проникалась энергией этого места. Белый песок и бирюзовая вода добавляли гибкости. Она легла на спину и забылась в этом ощущении.

«Может, он поймет? Или, наоборот, это его испугает?» – думала она.

Вода на Мальдивах настолько теплая, что можно провести в ней весь день. Казалось, прошел час.

– Аня! – окликнул Егор.

Она вышла из воды и приблизилась к шезлонгу.

– Это третья книга?

– Да. «Вознаграждение».

– Когда ты успела написать?

– За семь дней до нашего знакомства.

Егор пристально посмотрел. На его лице читалось неверие. Встал и направился в дом. Вернулся с бутылкой белого вина и двумя бокалами.

– Ты можешь это доказать?

– Да. Я выслала этот файл себе на почту.

– А имена?

– И имена.

– То есть ты описала меня раньше, чем мы познакомились?

Анна кивнула. Он налил вино в бокалы и погрузился в чтение.

Она же погрузилась в медитацию, укрывшись лучами солнца.

Исчезновение теплого одеяла разбудило. Солнце уходило за горизонт, унося его с собой. Егор смотрел на океан. Пустая бутылка от вина на столе играла бликами в лучах заката.

– Ты дочитал? – тихо спросила Анна.

– Как такое может быть? – его голос звучал взволнованно.

– Но ты же рисовал мои глаза. Как такое может быть?

– Мне мама показала, – машинально ответил он, думая совершенно о другом. – Как это случилось?

– Я начала писать финал второй книги: всегда начинаю с конца. Но я продолжала и продолжала. Эта книга писала сама себя. И в какой-то момент я поняла, что она написана. Третья книга была закончена раньше, чем описанное в ней произошло.

– Почему так? – глухо спросил он.

– Не знаю. Может, для того, чтобы мы не пропустили друг друга, может, чтобы я показала людям силу слова. Я пока не знаю…

– Но ведь все совпадает! За исключением нескольких моментов. Ты описала даже глаза!

– Тебя это пугает?

Он посмотрел на нее проникновенно:

– Нет. Меня это убеждает в том, что есть люди, предназначенные для чего-то. Есть люди, предназначенные для кого-то. И ты права: наши страхи приближают нас к нашему чуду или отдаляют от него.

Егор протянул руки, зовя в объятия. Через секунду Анна оказалась у него на коленях. Она смотрела на закат и благодарила жизнь за его мудрость и внутреннюю силу.

Сидя у Егора на коленях, Анна наблюдала красное солнце, исчезавшее в океане. И неожиданно осознала: она никогда не любила Матвея. Никогда. Ее страхи заставляли называть любовью то, что ею не являлось. А на самом деле он не был ей нужен. Когда исчезло эго, вместе с ним испарилась и ее фальшивая любовь. Она не любила Матвея.

Она никого никогда не любила. Анна не скучала ни по одному из них. Не страдала, когда все заканчивалось. Не слышала биение их сердца. Да и запаха не помнила. Она знала аромат их одеколона, но не знала их запах. Смотрела на них, но не чувствовала. Ни с одним из них она не могла закрыть глаза и почувствовать себя женщиной в объятиях мужчины. Не могла позволить себе закрыть глаза. Они не позволяли это сделать.

Все ее мужчины были посланы для того, чтобы она смогла освободиться от страхов и встретить этот закат вместе с Егором. Она искала в них любовь, а нашла лишь отражение, в котором ей предстояло увидеть собственные страхи. Страхи не пускают любовь. Когда ты наполнен ими, для любви нет места.

И Матвей был прав, когда говорил, что она его не любит. Только сейчас Анна поняла, что манипуляторов жизнь наказывает нелюбовью. Потому что на них обращают внимание лишь те, в ком нет места для любви. В ней не могло быть любви, поэтому она не могла впустить в свою жизнь никого, кроме них.

Анна закрыла глаза. Она чувствовала спокойное биение его сердца, тепло дыхания на своей шее, ощущала силу уверенных объятий, вдыхала его сладкий аромат.

На самом деле любовь не хрупкая и не зыбкая. За нее не нужно бороться. Ее не нужно искать, уговаривать, догонять, просить. Она не требует доказательств и подтверждений. Она не может исчезнуть, ее нельзя потерять, потому что она не находится в ком-то. Любовь может жить только в тебе. И пока ты ищешь ее в ком-то, ты ничего не знаешь о ней. Но когда она есть в тебе, приходит тот, кто ее достоин.

– Я люблю тебя. Только тебя, – призналась Анна.

Егор обнял ее крепче и прошептал:

– Я люблю тебя еще сильнее.

* * *

Анна стояла под тропическим душем. Она купалась в радуге: солнечные лучи преломлялись сквозь струи воды, рождая радугу в ванной.

Каждый день они с Егором отвечали на вопросы из волшебной коробочки. Простая идея может стать лучшим способом познания друг друга. Ведь когда ты впускаешь человека в свою жизнь, многие вопросы задать нелегко. Они то не к месту, то рождают страх обидеть. То думаешь: «Задам позже» – и не задаешь никогда. А такая игра помогает это сделать.

Вряд ли Анна решилась бы сама рассказать о «Вознаграждении», если бы не коробочка. Скорее всего, Егор всегда считал бы, что «Вознаграждение» написано по реальным событиям. Теперь он знает самую мистическую историю ее жизни. За эту неделю они стали очень близки. Без волшебной коробочки для этого понадобились бы месяцы, а возможно, годы. Вчера вечером вопросы закончились. Конечно, новые вопросы еще появятся, но Егор нашел способ получить ответ.

Закончились вопросы для Мальдив, и вместе с тем пришло полное осознание его самодостаточности. Егор относился к Анне так, как относился к себе. Уважение, воспитанность, спокойствие, интеллект, юмор, преданность, сексуальность, щедрость, целеустремленность, ответственность, решительность, понимание, нежность, верность, забота, трепет, мудрость, любовь и благодарность – все это присутствовало в нем и дополнялось идеальной внешностью. Он безупречен внутри, безупречен снаружи, безупречен в отношении к ней. Егор сочетал в себе лучшие мужские качества, не замечая этого. Потому что он не казался, он был. Был таким не только с ней, но и в работе, семье, дружбе. Даже с дворецким он вел себя как с равным. Егор не говорил – он делал.

Анна восхищалась им, гордилась и уважала. Она понимала, какой путь нужно пройти, чтобы стать таким.

С таким, как он, можно прожить жизнь, сохранив уважение и доверие. С Егором она изменилась. Он открыл Анну как писателя, как женщину, как личность. И это открытие его восхитило.

Егор гордился ею. Он восторгался всем, что она пыталась не показывать другим: умом и проницательностью, умением анализировать и внутренней силой. С ним она начала ценить себя. Он словно высветил лампой ее достоинства. С таким, как он, хочется стать лучше. И его восхищение и вера помогают стать лучше.

Когда-то Анна спрашивала себя: почему мужчины стараются ее подавить? А благодаря Егору поняла. Подавить хотят те, кому мешает их же тьма: страхи, гордыня и комплексы. Высшее проявление женской силы – позволить себе быть слабой. Но даже когда женщина сильна настолько, чтобы быть такой, манипуляторы пытаются подавить и обесценить, потому что такая женщина одним присутствием напоминает им об их тьме. Они ошибочно полагают, что, обесценив, станут сильнее. А это не так. Обесценив, они еще дальше заходят во тьму.

Благодаря Егору Анна поняла важную истину. Когда кто-то говорит, что сильные мужчины не любят сильных женщин, он лжет. Только слабые мужчины не любят сильных женщин. Сильные же, наоборот, гордятся ими и восхищаются. Потому что знают: женщина – их лицо.

Анна выключила воду и вышла из душа. Медленно вытерлась полотенцем и оделась. На ней ярко-алый купальник и белое платье в большие красные пионы. Летящее длинное платье с разрезами до бедра и спадающим на одно плечо лифом, демонстрирует соответствие цвета пионов и купальника. Такое платье можно носить только поверх купального костюма и только на островах. Эти яркие цвета смотрелись еще эффектнее на фоне ее ровного золотого загара. А солнечные очки в красной оправе дополнили образ.

Взглянула на себя в зеркало: никогда она не выглядела так гармонично. Спокойствие и счастье изменили ее тело, взгляд и даже лицо. Ее красота стала иной. Всю жизнь Анна находилась в напряжении рядом со своими мужчинами, а с Егором стала расслабленной. Это новое ощущение привнесло в ее красоту гармонию. С Егором она перестала чувствовать себя какой-то не такой, неправильной – с ним она чувствовала себя достойной.

Неделя на Мальдивах повлияла не только на нее, но и на него. Егор стал спокойнее, что ли. Раньше какой-то бессознательный страх заставлял его держать Анну в поле зрения, словно он все время боялся, что она исчезнет. Никогда и никто не относился к ней так трепетно. За эту неделю он убедился, что его чувства взаимны. А спокойствие – это не безразличие, а открытость и доверие.

– Аня! – услышала она голос Егора. – Ты проснулась?

– Я уже готова! Проснулась без тебя, поэтому пошла в душ. А где ты был?

Анна нанесла на губы блеск, брызнула духами и открыла дверь. Егор окинул ее взглядом от макушки до пят:

– Ничего себе! Какая ты красивая.

– Ага. Ждала загара, – довольно рассмеялась она.

Притянул ее к себе. Отклонился и внимательно посмотрел:

– Ты счастлива со мной?

Вопрос показался неожиданным.

– Очень, – тихо призналась она.

По его лицу пробежала легкая улыбка.

– Тогда идем завтракать.

Они вприпрыжку вышли на береговую линию. Две цапли ходили по берегу. Пара. Егор взял Анну за руку и направился вдоль пляжа.

– А куда ты меня ведешь? Завтрак в другой стороне.

– В правильную сторону.

Они шли по воде. Песок на Мальдивах не такой, как в других местах. Когда океан касается его, он застывает, и ноги не вязнут, а оставляют легкие следы. Анна обернулась: они проложили след из маленьких и больших ступней.

– Это нужно сфотографировать!!!

Она запечатлела следы на песке, загорелого Егора в белой рубашке и джинсовых шортах на фоне бирюзового океана, их вдвоем на этом же фоне, Егор сфотографировал ее. Впереди показалась тонкая песчаная коса, уходящая в океан. На ней столик с развевающейся на ветру скатертью.

– Вот это завтрак! Никогда такого не видела, – восхитилась Анна.

Егор рассмеялся:

– Подтверждаешь мои мысли. Ужины на песке были, завтраки – нет.

Усадил ее за круглый стол и сел напротив. Официанты сняли металлические колпаки с тарелок, продемонстрировав обилие еды.

– А что за праздник? – поинтересовалась Анна.

– Сегодня семь дней, как мы здесь, и ровно месяц, как мы посмотрели друг другу в глаза.

– Сегодня двойной праздник! И у нас впереди еще целая неделя здесь, – она накладывала фрукты в тарелку.

– Не целая. Осталось четыре дня.

Анна непонимающе подняла бровь.

– На обратном пути остановимся на пару дней в Сингапуре. Осуществим мечту и разбавим долгий перелет.

Сердце забилось чаще. Егор каждый день воплощал ее мечты в жизнь с первой минуты знакомства.

– Ты изменил маршрут, прочитав «Вознаграждение»?

Он рассмеялся:

– Вот тебе еще одно совпадение! Маршрут изначально был таким. Это был сюрприз! – посмотрел долгим взглядом. – Кроме того, вчера у нас закончились вопросы.

Жестом велел официанту поднять металлическую крышку. На одной из тарелок оказалась их волшебная коробочка.

– Но у меня остался к тебе еще один вопрос.

Он пристально вглядывался. Анна видела решимость, подкрепленную уверенностью. Егор глубоко вдохнул:

– Ты станешь моей женой?

То, что она почувствовала, можно сравнить со взрывной волной. Внутри что-то разорвалось, но тело погасило эффект. Анна не отвела взгляда, она продолжала смотреть в его красивые глаза.

– Да, – тихо ответила она.

Он изумился:

– Ты ответила «да»?

– Да. Я ответила «да».

– Неожиданно. Думал, услышу от тебя речь на тему «Ты слишком мало меня знаешь», – его мимика говорила об удивлении, смешанном с недоверием. – Почему ты сразу сказала «да»?

– Потому что, чтобы сказать «да», нужно всего две буквы, все остальные слова нужны, чтобы завуалировать «нет». Слова нужны, чтобы уговорить свое сомнение. Ты спросил. У меня нет вопросов и сомнений, значит, да.

– Открывайте шампанское: она сказала мне «да»! – громко скомандовал он официанту на английском.

Егор поднял еще одну крышку. На тарелке стояла раскрытая коробочка с кольцом. Достал его и надел Анне на безымянный палец.

– Очень красивое! – она любовалась бриллиантом, который переливался в лучах солнца. – Откуда?

– Привез из дома.

Анна опять бросила непонимающий взгляд.

– Купил, когда ты согласилась прилететь в Нью-Йорк на три дня раньше.

У нее округлились глаза.

– Ты же меня не знал!

– Прочтения «Жить жизнь» достаточно, чтобы понять, что ты и есть та самая львица.

Она недоверчиво покачала головой:

– И что, даже не сомневался?

– До Киева сомневался. После – купил кольцо. Хотел сделать предложение на катке.

– Почему не сделал? Засомневался из-за моего побега?

– Нет. Побоялся, что ты сбежишь окончательно.

Анна улыбнулась.

– Поэтому приберег его для острова: здесь бежать некуда. И, как видишь, мой план увенчался успехом.

– Я люблю тебя.

Егор взял бокал:

– У меня есть к тебе еще один вопрос.

Ее тело показало: слушаю.

– Какую свадьбу ты хочешь?

Анна посмотрела на него с нежностью:

– Такую, какую хочешь ты.

– Но ты не знаешь какую.

Она встала и перебралась к нему на колени.

– Расскажи.

Анна вдохнула запах его волос. Егор пах корицей и хвоей.

– На весь мир, – серьезно ответил он.

– Вот такая и будет.

Сидя на коленях у Егора, она была с ним одного роста. Анна продолжала дышать им. Его запах задевал невидимые струны внутри. Словно трепет крыльев в солнечном сплетении. Она провела рукой по его блестящим волосам, шее, спине. Нежно коснулась плеча.

– Тогда у нас будет свадьба в классическом стиле на пятьсот гостей. И множество журналистов. Чтобы весь мир знал, что ты моя жена, – фантазировал мужчина.

Анна улыбнулась. Он был бесконечно прекрасен в рассказе о своей мечте, а она бесконечно счастлива оттого, что счастлив он.

– У меня все-таки есть к тебе один вопрос, – сказала она.

– Задавай!

Внимательно посмотрела в его красивые коричные глаза:

– Егор, ты осуществляешь все мои мечты. Как я могу тебя отблагодарить?

– Роди мне детей, Аня, – серьезно ответил он. – Роди мне детей.

* * *

Анна открыла входную дверь и щелкнула выключателем. Водитель занес в квартиру чемодан и сверток с едой.

– Хорошего вечера, мисс Богинская!

– И вам.

Закрыла дверь. Сняла верхнюю одежду и направилась в гостиную. Свет из холла достигал кухни и комнаты, выхватывая из темноты пакеты и два чемодана, доставленных из Лос-Анджелеса. Взглянула на пакеты с покупками из Сингапура.

– Разберу завтра, – пообещала она гостиной.

Основной свет включать не хотелось: в ее ощущении этой квартиры и этого города что-то изменилось. Анна подошла к большому окну и посмотрела на огни Манхэттена. Долго вглядывалась в них, проникаясь атмосферой этого места. Понимание того, как преобразилась ее жизнь всего за несколько месяцев, парализовывало. Новая реальность под названием «жизнь в Нью-Йорке». Впервые Анна осознала, что эта квартира теперь ее дом. И этот город, и страна. Все здесь другое. Но это не пугало.

Вздохнула. Весь предыдущий месяц был наполнен событиями: Матвей, контракт с издательством в Нью-Йорке, организация съемок фильма в Киеве, запуск телевизионных проектов, решение о переезде и сам переезд, отношения с Егором, Лос-Анджелес, путешествие на Мальдивы. Предложение Егора стать его женой. Сингапур, прилет в Лос-Анджелес и опять поездка в Москву и Санкт-Петербург. Презентация книги в России прошла более чем успешно. Алисия пребывала в эйфории, а значит, все идет по плану.

Событий этого месяца хватит на третью книгу. Столько эмоций и понимания, открытий и изменений. Месяц назад она сомневалась во всем, а теперь все стало реальным, настоящим, живым, с легким ощущением постоянного дежавю. Она уже проживала все это на страницах своей книги. Но реальность оказалась намного лучше. А теперь тишина и только огни Нью-Йорка за окном ее нового мира.

В ближайшие несколько месяцев ей некуда лететь – она проведет это время, готовя «Жить жизнь» к изданию на разных языках, дописывая и редактируя «Грех прощения». «Грех прощения» – главная задача. Анна вздохнула. Безумно захотелось с кем-нибудь поговорить. Часы показывали семь вечера. В Украине все спят. Словно в ответ на ее запрос зазвонил телефон. Анна улыбнулась.

– В Лондоне двенадцать. Я думала, ты давно спишь, – радостно начала она.

– Не сплю. Хотел дождаться тебя.

– Я дома. Зашла минут пятнадцать назад.

– Как перелет?

– Спокойный. Я спала, – призналась она.

Анна вслушивалась в его голос. Такой грудной, тягучий, сладкий, словно карамель. Такой родной. Она соскучилась по нему. Анна скучала по Егору. Интересно, а он скучал?

– Какие планы на вечер?

Она рассмеялась:

– Какие у меня могут быть планы? Я дома.

– Я соскучился и хотел пригласить тебя на свидание.

Он сам ответил на ее немой вопрос. Анна часто отмечала эту необычную особенность их отношений: стоит ей подумать, как он обязательно даст ответ.

– С удовольствием. Интересно, как мы это сделаем? – продолжила игру она.

– По ватсапу. Выпьем бокал вина. Поболтаем.

Анна улыбнулась:

– Никогда не была на таком свидании.

– Для меня это тоже впервые.

– Интересный опыт. Только у меня вина нет.

– Есть. Поищи в пакетах, которые доставили.

– Я люблю тебя, – был ее ответ.

Пакетов в гостиной стояло немало: шопинг в Сингапуре оказался удачным.

– Ищи красный пакет, – подсказал Егор.

Анна включила свет. Небольшой ярко-красный пакет бросался в глаза. Заглянула внутрь и увидела бутылку белого вина, перевязанную коробочку и конфеты.

– А что за коробочка?

– Открой и узнаешь, – воодушевленно ответил Егор.

Анна развязала ленту на коробочке с золотой надписью Cartier. На черном бархате сверкала подвеска и серьги-гвоздики. Камни точно такие, как на кольце, которое подарил Егор.

– Как красиво! – воскликнула она. – Я так давно мечтала о таких серьгах!!!

– Рад, что угадал, – довольно прокомментировал Егор.

– Они точно как кольцо.

– Это одна коллекция. Подумал: пусть будет набор.

– Ты самый лучший в мире, – сказала Анна и неожиданно осознала, что впервые в жизни говорит это не потому, что так нужно, а потому, что действительно так чувствует.

– Ну что, встречаемся через 15 минут? С тебя открытое вино, надетые украшения и включенная камера.

– Договорились! – Она вприпрыжку отправилась в ванную.

Анна стояла под горячими струями. Их отношения с Егором похожи на сказку. Будто сюжет из красивого кино. Нечто нереальное, нечто лучшее, чем можно представить. Егор словно волшебник, наполнивший жизнь чудом и превративший ее в сказку. Может, это и есть показатель мужчины, способного стать твоим чудом: он стремится сделать твою жизнь лучше. С момента их первого взгляда ее жизнь наполнилась магией свершения. Он открыл Анне новый мир. Мир, который раньше оставался картинкой из фильма. Именно он сделал ее героиней такого фильма, или сказки, или мечты.

Анна надела синюю блузку с джинсами и украшения. Взглянула на себя в зеркало: ее глаза горели.

– Чего-то не хватает! – Вернулась в ванную, чтобы завершить образ.

Включила свет на кухне. Придала ноутбуку на столе нужное положение. И вдруг раздался звонок в дверь. Анна машинально направилась ко входу. За порогом стоял курьер с коробкой белых пионов. Последний тренд флористики – упаковывать цветы в коробку. Анна рассмеялась и приняла букет. Заперла дверь, и в этот момент зазвучал рингтон ватсапа.

– Ты невероятен! Тебе не кажется, что ты меня балуешь?

Она вдыхала запах пионов.

– Ты достойна того, чтобы тебя баловать.

Анна поставила букет на стол и призналась:

– Это самое необычное свидание в моей жизни!

– Взаимно. Открывай вино. Нам есть что отметить и обсудить.

Достала бокал и штопор. На экране появился Егор. Он сидел в кресле, на заднем фоне виднелись огни города за окном.

– Включай камеру.

– Одну секунду. Все поставлю и включу.

– Ох уж эти женщины! Вечно опаздывают, – сказал он с театральным трагизмом.

Анна рассмеялась. Быстро достала фрукты и сыр. Расположила букет так, чтобы он попадал в объектив камеры.

– А ничего, что так поздно? В Лондоне ночь.

– Я завтра свободен до пяти. Так что не волнуйся: успею выспаться.

– Как перелет? – спросила она, продолжая расставлять приборы.

– Как обычно.

– Ты не устаешь жить на четыре города?

– Это временно. Думаю, еще одна поездка в Лондон – и останутся три города. Но у такой жизни есть один минус.

– Какой? – Она поставила на стол вино и бокал.

– Постоянно ищу вещи, которые оставил в другом городе.

Анна рассмеялась. Ей очень нравился его юмор: легкий, с долей самоиронии. Села на стул и включила камеру.

– Ого! Какая ты красивая! Ярко-розовые губы.

– Конечно. У нас же свидание!

Анна не сводила с него глаз. После возвращения она улетела на следующий день. Он остался в Лос-Анджелесе, но вчера отправился в Лондон. Они не виделись больше недели. Созванивались, переписывались, но урывками. Разница во времени и плотные графики мешали их общению.

– Я так соскучилась, – призналась она.

Егор улыбнулся:

– Вот поэтому у нас свидание!

Они продолжали смотреть друг на друга. В их долгом взгляде читалась любовь, наполненная вниманием, спокойствием, уважением и доверием. В какой-то момент Анна поймала себя на ощущении, что расстояние в несколько тысяч километров исчезло, растворилось, не в силах их разделить.

– Давай выпьем за твою первую презентацию в «Рэндом Хаус».

Она взяла бокал и подняла, имитируя соприкосновение с его бокалом.

– Алиса сказала, что все прошло очень хорошо.

Анна сделала глоток вина и кивнула.

– Какие планы на Нью-Йорк?

– «Грех прощения». Мне предстоит написать двести пятьдесят страниц за месяц.

– Почему такие сроки? «Жить жизнь» выходит на мировой рынок только в июле. А «Грех прощения» мы планировали выпускать не раньше сентября.

Анна тихо вздохнула: наступил момент, о котором она думала неделю.

– Я давно хотела это обсудить. Или, даже не знаю, может, попросить. – Егор смотрел в камеру, а казалось, что прямо в душу. – Понимаешь, во всем мире продолжения пока не ждут, потому что о «Жить жизнь» узнают только в июле. Но мои читательницы в Украине ждут. Я хотела попросить разрешения выпустить книгу в Украине.

Егор сделал глоток вина.

– Аня, но ты понимаешь, что это не очень правильно, – мягко начал он.

– Понимаю. Но, с другой стороны, книга на русскоязычных рынках уже представлена. Пусть в июле выходит в Украине, а в России, скажем, в августе.

Егор молчал. Анна видела, что он думает. Наконец он взял свой блокнот:

– Когда ты хочешь?

– 16 июля 2016 года.

– Так быстро? Ты должна сдать ее в редакцию не позднее 1 июня. Успеешь?

– Надеюсь, Нью-Йорк меня вдохновит.

Егор вздохнул.

– Могла бы спокойно дописать в июле. Зря ты выбираешь такой ритм, – попытался переубедить он.

– Наоборот, хочу закончить побыстрее.

Он отвел взгляд от блокнота и внимательно посмотрел на нее. Анна, почувствовав, что пробила стену несогласия, добавила аргументов:

– Украинский книжный рынок очень закрытый. И существенно ни на что не повлияет.

– Не могу тебе отказать, – сдался Егор. – Давай так: если успеешь дописать, сделаем эксклюзивный тираж для Украины. Но третья книга выйдет согласно графику! А почему эта дата?

– Спасибо, – поблагодарила она и добавила: – Накануне начнутся съемки многосерийного фильма по мотивам «Жить жизнь». Я должна буду окончательно утвердить актеров, поэтому мне все равно придется лететь в Киев.

– Когда тебе нужно быть в Киеве?

– Приблизительно восьмого.

– Отлично! Значит, в графике ничего менять не придется. Кстати, о графике. В июле мы запускаем «Жить жизнь» в Европе на английском, французском, немецком, испанском и итальянском языках. Поэтому график такой: 18 июля презентация в Париже, 19-го – Берлин, 20-го – Мадрид, 21-го – Лондон.

– А США?

– Нью-Йорк – 25 июля. Сан-Франциско – 27-го. Лос-Анджелес – 29 июля.

– Три города?

– Да. Они самые читающие, – пояснил Егор.

– А Рим?

– Рим не вмещается в график из-за Киева.

– Я могу быть в Риме перед Киевом.

– Не можешь, – безапелляционно заявил он.

– Почему?

– Потому что ты будешь в свадебном путешествии, – спокойно констатировал Егор.

Анна замолчала. После отлета с островов они не говорили о свадьбе. Поэтому такая категоричность поразила и тут же возмутила ее.

– То есть?! Я думала, что наша свадьба будет не раньше чем через год, – не сдержала она эмоций. – В Америке к таким мероприятиям долго готовятся…

Егор улыбнулся и уверенно заключил:

– Наша свадьба будет в июне. Она станет отличным пиар-ходом.

Он спокойно продолжил и закончил мысль, смысл которой сводился к тому, что Анна – кукла, которой нужно вовремя быть на свадьбе.

– То есть ты уже все решил?!! – она всей мимикой демонстрировала возмущение.

Его же мимика говорила о готовности к такой реакции. Видимо, поэтому он продолжил:

– Представь: выходит первая книга. Мы выставляем фотографии так, чтобы было видно, что высокий брюнет, но не видно кто. Читатели начинают искать в соцсетях доказательства, подтверждающие реальность событий, и везде видят, что ты вышла замуж, – его тон полон энтузиазма. – Они думают: «Матвей изменится!» Вторая книга оставляет их в состоянии ожидания. И тут третья!

Анна замерла, поразившись услышанному.

– Ты продаешь «Жить жизнь» даже с помощью свадьбы! Может, ты и предложение мне для этого сделал? – она выплеснула порцию яда в виде сарказма.

Егор внимательно посмотрел.

– Аня, ты мое чудо… И ты об этом знаешь, – нежно сказал он. – Но если мы поженимся после презентации, журналисты это разнюхают и расскажут, кто жених. И тогда интриги не получится. Зачем покупать книгу, если и так понятно, кто муж?

Молча налила себе еще вина. Она анализировала. Альфа-самец – ярко выраженный. При всей своей заботе он бессознательно стремится к большему куску мяса. Не к обглоданной кости, а к большому куску. Такова их природа.

– А как же твои слова – мол, хочу, чтобы о том, что ты моя жена, знал весь мир?!

– Он и узнает, прочитав третью книгу. Ни один журналист не справился бы с такой масштабной задачей! – Он поднял бокал и довольно улыбнулся: – Меня искренне радует то, что ты не сопротивляешься свадьбе в июне.

Точно! Поведение типичного альфа-самца в самом ярком проявлении – вершина иерархии. При всей искренней заботе, при всем внимании к ней он все же придумал способ получить самый большой кусок мяса. И если для этого нужно притвориться романтиком – пожалуйста. Но в награду ему еще досталось отсутствие сопротивления, которое он, конечно же, посчитает своим достижением. Ее – как женщину – такое поведение обижало и в то же время восхищало – как психолога и писателя.

Альфа всегда ищет выгоду, и это правильно. Коробило то, что Егор принял решение без нее. Однако она в очередной раз убедилась в его силе. В том, что при всей своей заботе о ней он постоянно думает об их совместном будущем. И даже если он принимает решения без ее участия, это правильно.

Она женщина, а значит, высшее проявление ее силы – быть слабой. Если ты не способна быть слабой, довериться, понять, значит, полна страхов, которые нужно лечить. Еще год назад Анна сказала бы Егору нечто другое, но сегодня она способна лишь сдаться. Отдаться в руки мужчины, который вызывал восхищение. Она искренне восхищалась им. Егор стал первым мужчиной в ее жизни, перед которым она преклонила колени. Она согласилась и приняла, что он умнее и сильнее. Покорилась с уважением и благодарностью. И этот вечер только убедил ее в этом. Но Егору знать об этом необязательно, поэтому Анна смерила его взглядом английской королевы и… промолчала.

– Ты злишься?

– Да! Потому что это свидание было подготовкой к новости о скорой свадьбе!

Егор довольно рассмеялся.

– Как я люблю тебя за твой интеллект! – не стал спорить он. – Кстати, куда ты хочешь в свадебное путешествие?

– В Венецию! Заодно сделаем презентацию книги в Риме!!!

– В Венецию так в Венецию! Зачем так кричать?

* * *

– Доброе утро, мисс Богинская! – поприветствовал консьерж.

– Доброе утро.

– Сегодня солнечно!

– Да, весна! Хорошего дня.

– И вам.

Анна вышла на улицу. В Нью-Йорк пришла самая настоящая весна. Разительный контраст между городом морозно-снежным, когда она улетала в Лос-Анджелес, и расцветающе-теплым, каким он стал теперь. Вдохнула воздух, наполненный пробуждением природы. Анна встала рано: смена часовых поясов. Да и легла не очень поздно. Накануне они проговорили с Егором до одиннадцати, но в Лондоне это уже четыре.

В основном обсуждали свадебное путешествие. Они решили прилететь в Италию 28 июня, там взять автомобиль и прокатиться по побережью Адриатического моря. План был следующий: остановиться на пару дней в Венеции, посетить Римини и Сан-Марино, провести там несколько суток, а по дороге в Рим заехать во Флоренцию и Пизу.

Егор в Италии бывал только в Риме, Анна – в Риме и Венеции, поэтому путешествие вдохновляло их обоих. Они рылись в интернете, обсуждая, какие достопримечательности нужно посетить. А седьмого решили провести презентацию в Риме. Восьмого Анна улетит в Киев, он – в Нью-Йорк. В тур по Европе с ней поедет Алиса, поэтому встретятся они только в Лондоне. Анна хотела поговорить о свадьбе, но Егор сказал, что это они обсудят при встрече. Она улыбалась, вспоминая их свидание по ватсапу.

Направилась в парк: хотелось надышаться весной. Сегодня первый день в Нью-Йорке, когда она предоставлена самой себе. Ей некуда спешить, ее никто не ждет: ни встреч, ни дел.

Анна гуляла вдоль пруда. Белки охотно брали из рук нарезанные яблоки и орехи. Она смеялась от души. Сняла их на видео и отправила Егору с подписью: «Белки передают тебе привет! Доброе утро, мое чудо! Пусть день будет солнечным, даже если в Лондоне туман».

Ее переполняло бескрайнее счастье. В этот солнечный, по-настоящему весенний день Анна превратилась в полноценную жительницу Нью-Йорка. Раньше было много эмоций, поездок и стресса. Даже если напряжение не проявлялось внешне, оно все равно присутствовало: слишком много событий произошло за короткий период. Захотелось на шопинг. Весна пришла неожиданно, и Анна поняла, что у нее нет практически никакой демисезонной одежды. Да и в новом доме, в новом городе, в ее новом мире хотелось избавиться от воспоминаний – новый гардероб казался важным продолжением изменений в жизни. Кроме того, за этот месяц ей ни разу не удалось пройтись по магазинам так, как когда-то мечталось. В Лос-Анджелесе шопинг был целенаправленным: летняя поездка. В Сингапуре – с Егором. Он покупал все, что она хотела. Но покупал он.

А сегодня настало время осуществить давнюю мечту: зайти в любой магазин и купить все, что хочется, не думая о ценах. Анна наконец-то могла себе это позволить. Она хотела провести этот ритуал. Ритуал позволения. Теперь она писательница, живущая в Нью-Йорке. Надо проникнуться этим ощущением, впитать его. Потому что жизнь дала эту возможность для того, чтобы она могла служить миру еще лучше.

Анна шла по Гранд-Арми-Плаза в сторону Пятой авеню. Взгляд уперся в отель «Плаза», смотревший прямо на площадь. «Нужно будет обязательно выпить там коктейль», – она улыбнулась своей мысли. Традиция жителей и туристов Нью-Йорка, которую она тоже давно мечтала соблюсти.

Пятая авеню – мечта любого шопоголика. Анна не страдала шопоголизмом, но эта улица вмещает в себя бутики самых известных элитных брендов, и она была полна решимости посетить все. Перешла на светофоре дорогу к «Эппл Стор».

* * *

Анна зашла в квартиру. Пакеты с покупками уже доставили. Добавила свои в ту же кучу. Вся гостиная была заполнена разноцветными коробками с названиями брендов. Анна открыла дверь на террасу: отсутствие снега и яркие солнечные лучи обнажили все недостатки.

– Нужно заняться ее обустройством, – подумала она вслух.

* * *

Сон. Она занималась книгой до трех часов ночи и, приняв горячую ванну, заставила себя лечь спать. Анне нравился ее новый режим в Нью-Йорке: ничто не отвлекало от написания романа. В ее новой жизни всего четыре дела: творчество, медитация, спорт и английский язык. Ее словно прорвало: текст лился потоком. За десять дней она написала двести пятьдесят страниц – большой объем для такого срока.

Егор должен был прилететь через два дня. Она никогда ни по кому не скучала. И даже Матвей вызывал скорее тягу, как к сладкому или наркотику – к чему-то, от чего зависишь, но что можешь контролировать. Чувство к Егору – совсем иное. Благодаря ему она поняла, что значит скучать по мужчине. Трепет ожидания встречи – нежный, как лучи утреннего солнца, и легкий, словно весенний ветер. Они созванивались каждый день, но Анне не хватало его взгляда, запаха, улыбки, прикосновений. Не хватало его.

Ей снился сон. Солнечные лучи наполняют комнату теплом. Она стоит в свадебном платье. Нежное, струящееся, белое кружевное платье. Дело даже не в платье, а в свете, который оно излучает. Она стоит в центре комнаты на пьедестале, хоть и не видит его – только ощущает. Белое кружевное платье с легким шлейфом. И Егор. Он подходит к ней, приподнимает и кружит. Она чувствует, как развевается фата, а он говорит: «Ты такая нежная и теплая…»

– Нежная и теплая… Мм… Любимая моя… Как же я скучал!

Анна приоткрыла глаза. Ум уверял: «Он прилетит через два дня». Прикосновения сообщали иное. «Нежная моя…» – Егор даже не понимал, что думает вслух. «Девочка», – шептал он, прикасаясь к ней.

– Ты реальность? – сквозь сон спросила она.

– Сейчас проверим, – тихо сказал он.

Анна ощутила, как его член вошел и заполнил каждый миллиметр ее тела. Занял. Наполнил. Приказал. Утвердил. Она проснулась. Проснулась от оргазма, разливавшегося радугой по телу: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый… Таким стал оргазм этого утра. Радужным.

Егор повторял:

– Соскучился. Как же я соскучился, – и от его голоса радуга становилась еще ярче.

Анна тихо стонала, охваченная наслаждением, пронизанная плотью, которая казалась эротическим сном. А когда он вышел, ощутила потерю. Сон закончился. И в этот момент она снова почувствовала проникновение. Он словно превратился в ключ, который идеально входит в ее влагалище, подобранный специально под… Под ее замок… Словно ключ, способный открыть. Ключ, ищущий способ открыть. Ключ, который открыл… Она стонала. Нет, кричала. Ей казалось, что крик ее наслаждения слышит весь Нью-Йорк.

– Ты?

– Я так соскучился, – прошептал Егор.

Она ощутила проникновение. Его член опять вошел в нее. Взрыв. Энергия. Эмоции. Никогда раньше Анна не испытывала такого чувства – глубокого и наполняющего. Она застонала. Это сродни американским горкам: ты только пережил первый вираж, как уже мчишься к следующему, еще более неожиданному. Анна застонала громче. Такой оргазм может быть только во сне. Оргазм. Сильный. Пульсирующий. Проникающий. Наполняющий. Егор ведь прилетит через два дня.

* * *

Анна открыла глаза: Егор прижимал ее к себе. Поцеловала его. Ей хотелось его целовать. Нет, хотелось съесть. Она покрывала его тело частыми поцелуями. Она хотела целовать его всего. Она прикасалась губами к каждому сантиметру его тела. Вдыхая. Проникаясь. Наслаждаясь.

– Ты сон? – спросила она, добравшись до пальцев ступней. – Ты должен быть через два дня!

– Меня здесь нет. Поэтому можешь делать со мной все что захочешь, – сообщил он.

– Я буду тебя любить.

– Что это значит? – заулыбался Егор.

Они лежали в кровати, наслаждаясь присутствием друг друга. Это утро оказалось таким волшебным, наполненным нежностью, любовью, романтикой, энергией весны и безграничного счастья. Анна смотрела на Егора, облокотившись на его грудь, опять удивленная его красотой.

– Ты такая красивая, – Егор словно озвучил ее мысли о себе самом.

– Я как раз думала то же о тебе.

– Да ладно, я просто плебей по сравнению с тобой.

Анна рассмеялась:

– Не стоит надевать маску скромности.

Он прижал ее к себе.

– Как ты попал в квартиру?

– Консьерж впустил.

– Странная в этом доме система безопасности.

– Во-первых, он меня знает. Во-вторых, я зашел с Дэном. Его он знает еще лучше. Я был очень убедителен в желании устроить сюрприз.

– Сюрприз удался. Это самый лучший сюрприз в моей жизни, – поцеловала его грудь. – Дам тебе ключи.

– О, наши отношения переходят на новый уровень, – его губы расплылись в улыбке.

– У нас свадьба через два месяца. Какой уже может быть уровень? – она ощутила его крепкие объятия.

– Тоже дам тебе ключи и введу тебя в умный дом, – он нежно провел пальцем по ее лицу. – Может, тебе переехать ко мне?

Анна отрицательно покачала головой:

– До свадьбы – нет.

– Да ладно! Наша свадьба состоится, даже если мы будем жить вместе.

– Я хочу дописать книгу на своей территории.

Егор поцеловал ее в губы.

– Ты такой сладкий…

– Заехал домой после аэропорта и принял душ.

Она расхохоталась:

– Я вообще-то не об этом. Я так сильно соскучилась…

Вместо ответа опять почувствовала его объятия.

– Что будем делать сегодня?

– У нас два дела. Первое – быстрое. Второе – долгое.

Анна вопросительно подняла бровь.

– Сейчас соберемся и поедем покупать тебе машину.

Ее глаза округлились от удивления. Егор говорил об этом так, словно купить машину – все равно что сходить в магазин за булочкой. Но в последнее время Анна и сама об этом думала. Она не нуждалась в машине каждый день, но иногда хотелось поехать куда-то, например к Оле в Бруклин. Или просто прокатиться. Что ни говори, автомобиль дает свободу передвижения, к которой она привыкла за долгие годы за рулем.

– Какую ты хочешь? – продолжил Егор.

– Хочу «Рендж Ровер Эвок», – автоматически ответила она.

– Да ладно! У тебя в Киеве такой. Думал, ты захочешь что-то другое.

– Нет. Хочу такой же.

– А цвет?

– Цвет, может, и другой. Но с бежевой кожей и панорамной крышей.

Егор рассмеялся:

– Как скажешь. Но вообще с твоей киевской машиной нужно что-то делать. Нет никакого смысла в том, что она просто стоит.

– Когда полечу в Киев на презентацию «Греха прощения», решу этот вопрос.

Он посмотрел удивленно:

– То есть ты хочешь провести большое мероприятие 16 июля?

Анна кивнула. Она планировала большую премьеру в «Праге», еще более масштабную, чем в прошлом году.

– А зачем?

Задумалась: «Действительно, зачем? Зачем эта презентация?»

– Прощание, – поняла она. – Эта поездка станет последней. Сценарий я утвердила три дня назад. Презентация для меня – возможность попрощаться с друзьями и партнерами.

* * *

Егор зашел на кухню:

– Ого, какой королевский завтрак!

– Да ладно! Я ведь не знала, что ты приедешь. Поэтому то, что есть.

Она пожарила яйца и отварила сосиски. Нарезала салат из овощей. Сделала оладьи. Егор зашел как раз, когда она нарезала банан и клубнику. Глянул в окно:

– Может, накроем на террасе?

– С удовольствием! Я там еще ни разу не завтракала.

Взял тарелки и направился к балконной двери.

– Тут так красиво, – оценил он увиденное.

Анна довольно улыбнулась: она закончила обустройство террасы всего два дня назад. Приобрела круглый белый металлический столик со стеклянной столешницей на четыре персоны и такие же белые стулья. Поставила на деревянный пол круглый шезлонг. И конечно, расставила растения в высоких вазонах по всему периметру. Яркие мягкие подушки на сиденьях стульев добавляли летних красок. Анна взяла кофе, тарелку с оладьями и направилась к Егору. Вид на Центральный парк каждый раз удивлял. Она никак не могла привыкнуть. Восхищение. Ее нью-йоркская квартира с террасой и роскошным видом все время вызывала это чувство. Егор что-то искал в телефоне.

– Смотри, какой цвет есть.

Анна взглянула на экран: он показывал рекламный плакат «Рендж Ровер Эвок» бежевого цвета металлик.

– Вау, какой красивый! Я такой цвет и хотела, но раньше у них такого не было. Поэтому купила красный.

– Она есть в салоне, и именно с панорамной крышей и бежевой обивкой. Запишусь к ним на сегодня.

Анна расставила тарелки и, сходив за недостающими приборами, вернулась на террасу.

– Нас ждут через два часа. Так что можем позавтракать спокойно.

– А какое второе дело?

Егор налил кофе в чашки.

– Свадьба, – он откусил сосиску. – Мм, как вкусно! Голоден, как лев. Сейчас заберем автомобиль, а потом съездим в одно место. У нас встреча в два часа дня. Поедем на нее на твоей новой машине.

Анна улыбнулась:

– Ты думаешь, ее оформят так быстро?

– Ну да, – уверенно ответил он. – Покупка занимает 15 минут. А вот выбор может занять часы. – Сжал ее руку: – Может, все-таки «Рендж Ровер Спорт»?

– Давай окончательное решение примем на месте, – предложила она.

Егор утвердительно кивнул.

– А что за встреча?

– С организатором свадеб. Договорился встретиться с ней в одном месте на Лонг-Айленде. Когда-то я был там на дне рождения у одного знакомого. Еще тогда подумал: «Идеальное место для свадьбы». Если тебе понравится, отпразднуем там. Отель стоит на холме, а внизу плещется залив. Кроме того, нам нужна конспирация, а этот отель небольшой, поэтому мы сможем арендовать его весь на время церемонии.

Анна смотрела восхищенно.

– Думаю, тебе должно понравиться, – продолжил он. – Только если ты не против свадьбы в классическом стиле.

– Наоборот, за.

Егор бросил пристальный взгляд и улыбнулся.

– Тогда точно понравится, – уверенно закончил он. – И там же встретимся с организатором. Нужно выбрать все остальное.

– Что именно?

– Ну, не знаю… Торт там, как украшать и какого цвета свадьба. Ты, кстати, думала об этом? О платье хотя бы?

Она кивнула:

– Да. Хочу бежевую в классическом стиле. И чтобы белые пионы. Композиции из живых цветов.

– Согласен. Ой, чуть не забыл! – Он встал из-за стола и исчез в квартире.

Анна посмотрела на парк. Егор предстал перед ней через минуту с коробочкой в руках.

– Когда я выбирал тебе серьги, увидел обручальные кольца, – он протянул коробочку. – Но если тебе не понравится, мы сможем их обменять или сдать.

Анна открыла коробочку: на красном бархате лежали два кольца из белого металла классической закругленной формы, без бриллиантов и лишних узоров. Кольца, в простоте которых чувствовался истинный стиль. Ее губы расплылись в улыбке:

– Они идеальные. Я только такие хотела.

– Серьезно? А я сомневался. Это платина. Думал, вдруг ты захочешь золото или бриллианты.

– Они прекрасны.

– Что-то выгравируем?

– Я – это ты, а ты – это я, – тихо ответила она.

Егор поймал ее взгляд, кивнул и сосредоточился на еде. Анна нежно улыбнулась. Она наблюдала за тем, как он ест. Эти пять минут начала завтрака хотелось запечатлеть, записать на подкорку. Оставить в памяти с запахами и звуками, теплыми весенними лучами и красотой мгновения. Запечатать. Опломбировать. Вытатуировать. В этом простом завтраке ощущалась необычайная романтика их первой встречи. Первой встречи с ним как жительницы Нью-Йорка. Егор поднял глаза:

– Почему ты так смотришь?

– Наслаждаюсь.

– Чем?

– Этим утром. Весной. Счастьем. Любовью. Тобой. Твоей силой и умением принимать решения. Наслаждаюсь восхищением, которое ты во мне вызываешь. Никогда я не восхищалась кем-то так сильно, как тобой.

Анна увидела взаимность на его лице. Вместо слов Егор взял ее за руку и притянул к себе. Через секунду она оказалась у него на коленях. Анна в очередной раз отметила эту его особенность: Егор чаще выражал чувства тактильно – с помощью объятий, прикосновений, поцелуев – и редко озвучивал их. Он проявлял чувства не словами, а действиями. Анна нежно поцеловала его веки и взяла его вилку.

– Ты будешь меня кормить?

– Ну, раз я оказалась у тебя на коленях… – она улыбнулась.

* * *

Автомобиль ехал вдоль линии океана. Для Анны это был первый опыт вождения в Нью-Йорке. Она получала удовольствие от управления автомобилем, за месяц она успела соскучиться по рулю. Еще одна мечта осуществилась. Она мечтала именно о таком цвете. Эта машина казалась символом изменений в ее жизни.

Водить в Нью-Йорке оказалось проще, чем она думала. Навигатор направлял, а Егор поддерживал своим присутствием. Его не раздражала неуверенность из-за незнакомой дороги, непривычных светофоров и знаков, манеры и поведения других водителей. Он спокойно и терпеливо подсказывал. Анна наслаждалась новой машиной, благодарная за его неожиданное появление, за любовь, за подарок, за весеннюю зелень. Счастье разлилось бальзамом по клеткам. Никогда еще она не знала столь чистого и светлого чувства – отношений, наполненных страстью, гармонией, уважением, верностью и восхищением.

Они выехали на трассу.

Егор подарил машину поразительно легко. До него Анна не встречала мужчину, столь же скромного и самодостаточного при таких возможностях. Она впервые задумывалась об этом. В Сингапуре он покупал все, что она хотела, и платил по счетам без промедления. Денег однозначно не считал. Она не могла представить размер его состояния.

– Егор, насколько ты богат?

Анна ждала, что он отделается шуткой. Но вместо этого Егор бросил серьезный взгляд:

– Достаточно богат.

– Это миллион или пять?

На его лице появилась смущенная улыбка.

– Достаточно богат, – скромно ответил он. – Скажем так, я могу купить все, что ты пожелаешь.

– Например?

– Все, что для тебя важно.

– Самолет?

– Если он тебе нужен, – мягко ответил он.

Анна поразилась, затем задумалась.

– Тогда нужно заключить брачный договор, чтобы ты не волновался.

Егор посмотрел на нее и сообщил как свершившийся факт:

– Мы не будем заключать договор.

– Почему? – удивилась она еще больше.

– Потому что мы будем вместе всю жизнь.

Его спокойствие и уверенность, щедрость и уважение к ней вдохновляли дать ему еще больше. Наверное, это и есть гармоничный обмен энергиями. В их отношениях каждый на своем месте: он – мужчина, она – женщина. С ним Анна чувствовала себя такой: женственной и изящной, любимой и нужной, а потому наполненной энергией до краев.

* * *

– С днем рождения!

– Спасибо, – в полусне ответила она.

– Просыпайся, – Егор тормошил ее. – Иди в душ. У нас сегодня много дел.

Поцеловал ее веки. Анна улыбнулась:

– Ну еще пару минут! А что за срочность? Сегодня день моего рождения. Можно я проснусь, когда захочу?

– Нельзя, – он целовал ее лицо. – У меня для тебя сюрприз.

– Какой? – Анна открыла глаза: сон как рукой сняло.

– Выйдешь из душа – расскажу. Пошел делать кофе.

Она прошла на террасу. Егор сидел на стуле с закрытыми глазами, нежась в лучах солнца. Тихо подошла и поцеловала его в губы.

– Мм, приятно, – он указал на коробку с белыми розами. – Твои цветы: тридцать три.

– Мне тридцать два.

– Нечетное количество.

– Они такие красивые! – взяла коробку в руки и вдохнула аромат. – Сфотографируй меня!

– Активно ведешь Instagram?

– Да. В Нью-Йорке у меня появилось для этого время, – она улыбнулась в объектив телефона. – Так что за сюрприз?

– Устричный пляж.

– Да ладно! – от восторга перехватило дыхание. – А ты знаешь это место?

– Да. Я, когда читал «Жить жизнь», понял, о чем речь. Так что поплывем туда сегодня.

– Мои читательницы, увидев фотографии, сойдут с ума от радости! – Анна сияла, как маленькая девочка в ожидании сюрприза.

Егор поставил цветы на стол и обнял ее.

* * *

Егор подал руку, помогая сойти с яхты. Анна испытывала замешательство и не верила своим глазам. Белый песок, зелень леса, солнце, заливающее все вокруг теплым светом. Егор расстелил одеяло. Она внимательно посмотрела: празднование дня ее рождения на устричном пляже, описанном в «Жить жизнь», символично. Егор подтвердил: жизнь всегда готова дать намного больше того, что мы имеем, находясь в страхе.

Анна вглядывалась в него. Егор – тот, с кем она проведет всю свою жизнь и кому родит детей. Впервые она смотрела на мужчину, а такая мысль не пугала ее. Наоборот, наполняла благодарностью и светом. Анна смотрела на него и ясно видела картину их совместной счастливой старости.

– Ты видишь нас вместе через пятьдесят лет?

Егор посмотрел в глаза.

– Да, – уверенно сказал он. – Ты будешь самой красивой старушкой на свете, – он улыбнулся.

– Так бывает?

– Так должно быть.

Притянул ее к себе и поцеловал.

* * *

Анна стоит перед зеркалом. Воздух в комнате колышут крылья Архей[17]. Она их не видит – только чувствует… Движение бликов, наполняющее пространство особой атмосферой, то, что сложно сфотографировать, но легко ощутить. Нежные отблески, создающие неосязаемую энергию Вознаграждения. Золото жизни. Свет мгновения. Созерцание.

На ней длинное белое платье. Нежное кружево, обтягивающее изгибы тела и усыпанное белыми бабочками. Можно ли представить более подходящее платье? Платье-символ. Рядом нет подружек, нет тех, с кем нужно делиться эмоциями. Есть только бесконечные золотые лучи солнца и взмахи невидимых крыльев Архей. Волнение? Нет. Спокойствие – вот что она ощущает. Спокойствие всегда показывает, по правильному пути ты идешь или нет.

Она смотрит себе в глаза. Твои возможности безграничны. То, что ты можешь получить, намного больше, чем ты можешь себе представить. Главное – быть честной с самой собой. Главное – не совершать греха прощения. Она пишет на зеркале: «Не совершай греха прощения». Невидимая фраза, которую она уже написала однажды, стоя в Нью-Йорке на сорок третьем этаже «Марриотт Маркиз». Уже тогда она знала, что путь самопознания однажды приведет ее к этому утру. Утру, в котором солнце светит по-особенному, а мир расцвечен бесконечно выразительными красками… Счастье – безграничное, как Вселенная. Без вопросов и недоверия. Счастье обязано быть таким. Все остальное – обман.

Она вглядывается в глубину собственных глаз. Кем ей пришлось стать, чтобы встретить это утро? Она получила ответы и сама стала ответом для многих. Она смогла, а если сделал кто-то, значит, сможешь и ты. Жить жизнь – это не цель. Жить жизнь – это путь. Путь познания себя. Путь силы. Путь.

Вознаграждение – не подарок свыше. Это результат трансформации. На каждую трансформацию ты получаешь ответ – таков закон жизни. Но твоя трансформация истинна только тогда, когда ты развиваешься ради себя. Во имя себя. Жизнь не одаривает тебя, она только дает то, чего ты достойна. А достойна ты того, что показала своим выбором. Слова – это не выбор. Выбором являются действия.

В определенный момент появляется ощущение: «Я не знаю как, но знаю, что это будет». Сомнения, страхи, чувство вины отступают. Приходит равнодействие. Это момент, когда змея сбрасывает кожу, момент, когда ты становишься достойной той реальности, которую однажды придумала.

«Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Если ты точно знаешь что – значит, будет. Часто не знаешь как. Но будет. Запомни: Жизнь обязательно вознаградит тебя за твою трансформацию. Жизнь ждет таких, как ты. Тех, кто в боли видит возможность, а в манипуляции обретает свободу. Тех особенных, которые управляют своей судьбой. Ты не можешь изменить людей, но обязана изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелала. Никогда не предавай себя.

В дверь стучат. Анна открывает. Он внимательно смотрит на нее. Слов нет. Они им не нужны. Вместо слов – нежное объятие, в котором намного больше чувств, чем мы способны высказать или подумать. Чувства – это не слова, это всегда действия. Анна замирает в его сильных руках. Растворяется в золоте момента. Проникается мгновением, но продолжает ощущать взмахи крыльев Архей.

Он смотрит на нее словно завороженный, впитывая миг, наслаждаясь им, впуская его в память души.

– Ты самая красивая в мире, – шепчет Егор и протягивает букет – маленький букет из белых пионов и кремовых пионовидных роз.

Она благодарно улыбается.

– Готова?

Анна кивает и берет его за руку.

* * *

Они вышли на улицу. Перед домом огромная лужайка, устланная густым зеленым ковром. Безоблачное синее небо на лучшей картине лета. Пение птиц и лучи солнца. Птицы пели утвердительно. Никогда Анна не слышала таких проникновенных звуков, трогающих душу за самые тонкие струны. Симфония жизни.

Они шли по лужайке в сторону импровизированного театра под открытым небом. Гости расположились на мягких кремовых стульях по обе стороны от дорожки, усыпанной лепестками роз. Егор посмотрел в глаза долгим серьезным взглядом:

– Бежать не собираешься?

Анна заливисто рассмеялась и крепче сжала его руку:

– Я слишком долго тебя ждала.

Он продолжал вглядываться в ее душу.

– Я люблю тебя, – прошептала она и сделала первый шаг.

Близкие друзья, родственники, гости развернулись, словно ощутив их появление. Увидев их, все радостно улыбаются. Музыки нет – только живое завораживающее пение птиц, сопровождающее их путь к алтарю. Фатин развевается на легком ветру на фоне залива, такого же синего, как небо. У алтаря их не ждут подружки невесты, впрочем, как и друзья жениха. Анна и Егор идут по дорожке из розовых лепестков только вдвоем, точно так же, как в жизни, где они делают шаги самостоятельно, преодолевая сомнения и боль, ломая и меняя себя, своим выбором показывая намерения. Только он, она и священник перед цветочным алтарем в объятиях синего неба.

Святой отец внимательно смотрит на них. Его глаза – тоже цвета неба, полные мудрости, силы и опыта.

– Дети мои, любовь – это большое сокровище, дарованное человеку. Ваши жизни связаны невидимой нитью времени. Эта нить соединила вас и ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз, дабы неразрывно биться рядом всю последующую жизнь. Перед тем как объявить вас семьей, я хотел бы услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы приняли это решение.

– Да.

– Да.

Священник продолжает:

– Создание семьи – серьезный поступок. Готовы ли вы дать друг другу клятву любви и верности?

– Да.

– Да, – отвечает она и смотрит в глаза цвета корицы.

В их взгляде бесконечность синего неба.

– Я беру тебя в законные жены.

– Я беру тебя в законные мужья.

– Обещаю любить и оберегать тебя…

– Понимать, гордиться и уважать тебя…

– Восхищаться, помогать и верить тебе…

– Принимать, поддерживать, быть всегда рядом…

– Всегда, что бы ни готовило нам будущее.

– Наша любовь бесконечна. Она долго терпит и милосердствует…

В глазах Анны слезы от осознания Вознаграждения.

– Не завидует, не превозносится, не гордится, – продолжает она.

– Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла…

– Не радуется неправде, а сорадуется истине…

– Все покрывает, всему верит, всегда надеется, все принимает…

– Благодарит, радуется, восхищается и потому никогда не иссякнет.

По щеке катится слеза. Анна видит в глазах Егора сдержанные слезы.

– Потому что ты – это я, – тихо говорит он.

– А я – это ты, – шепчет она.

Среди гостей раздаются всхлипы.

Служитель алтаря произносит:

– Обменявшись клятвами, вы объявили о своем твердом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой. С давних времен кольцо, являя собой совершенный круг, не имеющий начала и конца, служит символом бесконечности. Он обозначает ваше совместное желание иметь бесконечную любовь друг к другу, чтобы ваше счастье, любовь и супружеская жизнь стали вечными. Поэтому пусть кольцо будет для вас постоянным напоминанием об обещании, которое вы дали сегодня. Наденьте обручальные кольца как символ единства, верности и бесконечной любви.

Священник подает кольца. Анна и Егор смотрят друг другу в глаза, растворяясь в безгранично долгом взгляде, смысл которого намного глубже, чем все, что они сказали. В этом взгляде их путь к сегодняшнему дню. В этом взгляде пробегает несколько жизней. Его темно-карие глаза, коричные, наполненные светом. И ее – цвета зеленого ореха. Они надевают друг другу кольца.

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться, – торжественно завершает церемонию святой отец.

Молодожены целуются – нежно и трепетно, словно в первый раз.

– Возлюбленные дети, обменявшись обручальными кольцами, вы скрепили свои брачные обеты. Это означает, что отныне вы не две половинки, а одно целое. Храните свою любовь и не нарушайте дружбу между собой. Ибо супружество есть дружба в высшем ее проявлении. Всегда подавайте друг другу пример любви и заботы, чтобы, глядя друг на друга, вы видели только свет своей бесконечной любви. Достичь этого возможно: в первую очередь думайте о другом, а во вторую – о себе. Поступайте так – и жизнь ваша будет радостна и продолжительна.

Муж отрывает ее от земли, прижимая к себе. Рядом с ним, в его сильных руках она чувствует себя маленькой девочкой. Впервые это ощущение создает его внутренняя сила, а не только разница в росте.

* * *

Анна лежала в кровати. Егор сладко спал, обнимая ее одной рукой. Она же никак не могла уснуть. Венеция всегда дарила ей массу эмоций, но с Егором этот город стал совсем другим.

Они прилетели накануне днем. Разместились в отеле и отправились на прогулку. Егор открывал для себя Венецию: он никогда здесь не был, Анна же пребывала в новом состоянии. Она прислушивалась к каждому ощущению и прикосновению, ловила каждый луч солнца и порыв ветра. Какое-то новое, непознанное до этого чувство охватило ее. Они гуляли, смеялись, фотографировались, ужинали, занимались любовью, разговаривали, наслаждались. Но все ее эмоции находились на самом пике. Словно ты чувствителен настолько, что прикосновение пера, которое раньше не заметил бы, теперь доставляет незабываемое наслаждение.

Они остановились в Ca’ Sagredo Hotel – историческом здании с фасадом из розового камня, возвышающемся над водами Гранд-канала. Егор выбрал его сам. Для Анны это стало сюрпризом. Уникальная постройка XIV века была символом ее любимого города. Каждый сантиметр отеля дышал историей. Неповторимый интерьер, отражающий изысканное великолепие и многовековую историю старинного дворца. Потрясающая лепнина и роспись великих художников, антикварная мебель, сверкание муранского стекла и зеркал, подлинные полотна итальянских живописцев.

Она словно знала это место. Словно когда-то бывала здесь. Этот город и этот отель словно часть ее истории. Ощущение, что ты в правильном месте, с правильным человеком и все, что вокруг тебя, правильно.

Назвать это состояние счастьем? Оно больше чем счастье. Счастье она испытывала постоянно на протяжении трех месяцев с момента переезда в Нью-Йорк. Спокойствие? Нет, тоже не оно. Спокойствие пришло в ее жизнь вместе с их первым взглядом в ресторане на сорок седьмом этаже. Стабильность? Тоже не то. Это что-то новое. То, чего она не испытывала никогда.

Анна вздохнула. «Какая разница: сейчас об этом узнать или завтра? Ничто ведь от этого не изменится». Тихонько отодвинулась от Егора и, встав с кровати, на цыпочках пошла в ванную.

Прикрыла дверь и включила свет. Хрустальные люстры наполнили комнату бликами. Открыла косметичку и взяла в руки запечатанный пластиковый конверт, извлекла из него тест на беременность.

Она купила тест в день отлета в свадебное путешествие. Именно тогда Анна заметила, что задержка превысила две недели. В суматохе последних дней перед свадьбой и самого праздника она не вспоминала об этом. Да и после торжества дом был полон гостей: общение с подругами, потом прощания и слезы, подготовка к путешествию. И только когда все разъехались, пришло осознание. Физически она чувствовала себя обычно: никаких реакций на запахи или еду. Хотя откуда ей знать, как чувствуют себя беременные? Она никогда не испытывала этого состояния. То, что изменилось точно, – эмоциональность. В эмоциях и чувствах словно усилили яркость. Этот день с Егором в Венеции стал именно таким: до краев наполненным красками самых разных эмоций, которые не проливались слезами, а жили внутри.

Она активировала тест и закрыла край пластиковой крышечкой. Надела халат с эмблемой отеля и вышла из ванной.

В кровать не хотелось. Егор мирно спал, а внутри нее творилось нечто. Этот пластиковый прибор, лежавший в левом кармане халата, словно горел жарким пламенем. Она взглянула в огромное окно.

Вышла на балкон: уже светало. Вид на Гранд-канал восхищал. На улице, несмотря на раннее утро, оказалось тепло. Начало июля в Венеции заряжено солнечными лучами первого летнего месяца. Анна села в кресло. Никогда еще она не видела рассвета в Венеции. Она смотрела на канал, по которому плыли первые гондолы в поисках туристов. Рассвет наступал стремительно.

Три месяца ее жизни. Сегодня ровно два года, как она узнала Матвея. Можно ли было представить, когда она парковалась возле клиники, насколько изменится ее жизнь? Могла ли она предположить, что весь этот путь, от полного непонимания себя к абсолютному счастью, займет такой отрезок времени? Могла ли вообразить, что история ее жизни станет пособием для многих женщин? Когда-то Анна думала, а потом писала, что ее жизнь превратилась в извилистый путь к одному утру. Нет. То утро всего лишь явилось началом пути. Она проживала каждую деталь, описанную в «Жить жизнь». А год назад в этот день Киев заклеили плакатами с обложкой первой книги как символом того, что адреналиновая псевдолюбовь ее не убила. И сегодня Анна в Венеции, а весь Киев опять заклеен плакатами, но уже с обложкой «Греха прощения».

Думала ли она год назад, какой станет ее жизнь? По щеке скатилась слеза. Год назад она по-прежнему надеялась, что Матвей изменится. Спустя еще год благодарна ему за его неизменение. За то, что такие не меняются, и за ее путь, который помог это понять. Слезы текли по лицу. Она вспомнила, как написала третью книгу и проходила путь ожидания. Тогда казалось, что она идет по тонкому льду между сумасшествием и нормальностью и этот лед вот-вот треснет. Вспомнила, как сомневалась и даже в какой-то момент была уверена, что все себе придумала.

А сегодня, встречая рассвет в Венеции, наслаждаясь прикосновениями и присутствием Егора, она переживала бескрайнее, бесконечное, беспрерывное чувство настоящей, взаимной любви. Любви, к которой шла всю жизнь. Любви, которая несет спокойствие, потому что в ней есть доверие, уважение и забота. Любви, которую может испытать каждый, если научится делать выбор из света.

Каждый день мы делаем выбор, который определяет нашу судьбу. Мы способны на многое, и все ответы внутри. Главное, с чего начинаются изменения, – искренность с самим собой. Главная борьба на пути к своей судьбе – борьба с самим собой. Но прежде предстоит путь познания своих страхов и управления ими.

Благодарность пульсировала в душе, наполняя каждую клетку золотым светом. В мыслях Анны рождались слова. Текст, несущий важное послание. Слезы текли по лицу. Сквозь них Анна видела яркие краски Венеции. Точка полной материализации.

Балконная дверь приоткрылась. На пороге появился Егор:

– Встречаешь рассвет?

Она кивнула. Силуэт исчез. Анна глубоко вздохнула и смахнула слезы. Через минуту Егор появился вновь в таком же махровом халате, как на ней.

– Можно к тебе?

– Что за вопрос? – удивилась она и подвинулась, чтобы он мог присесть рядом.

Егор обнял ее и прижал к себе. Солнце поднималось над крышами домов.

– Давно проснулась?

– Я не спала.

– Почему?

– Думала. Молилась. Благодарила. Понимала.

– И что поняла?

– Я напишу послание читателю от первого лица. Оно станет финалом третьей книги.

– Интересная мысль.

– Да, в эти три дня в Венеции.

– Это символично, – Егор нежно поцеловал ее в висок.

– Я люблю тебя, – тихо сказала она.

– Ты прочитала мои мысли, – он прижал ее сильнее вместо слов любви. – Что у тебя там в кармане? Упирается мне прямо в бедро. Ручка?

Быстрым движением достал содержимое левого кармана. Анна видела, что на его лице сменился спектр эмоций: удивление, непонимание, понимание, замешательство. Он смотрел на тест.

– Тут две полоски. Что это значит?

– Две полоски означают, что у нас будет ребенок, – спокойно ответила она. Сказала об этом без эмоций. Словно давно знала результат.

Егор пристально смотрел. Анна видела, что его глаза наполняются каким-то новым светом и еще слезами. Чувствовала, что на ее глазах тоже выступают слезы. Оба молчали. Что-то менялось в них в это мгновение. Их чувства переживали трансформацию. Из двух единиц они становились целым. Чем-то другим. К этому взгляду и ощущению не нужны слова. То, что происходило между ними, намного больше: энергия света, энергия выполненного предназначения.

* * *

Анна поцеловала его в губы.

– Егор, я больше не могу. Мне нужно перенести текст завершающего письма в компьютер, – попросила отпустить ее она.

– Сколько времени тебе нужно?

– Минимум два часа.

– Ладно, придумаю, чем заняться.

Анна благодарно улыбнулась: он всегда отпускал ее в творчество. Скрепя сердце, но все равно отпускал. Взяла ноутбук и направилась на балкон. Егор молча наблюдал. Она открывала стеклянную дверь, когда услышала вопрос:

– Аня, я все время хочу спросить: а что написано в той части «Вознаграждения», которую я не читал?

Обернулась и внимательно посмотрела. Сможет ли он понять? Ведь можно сказать, что она написала только кусок до сцены на Мальдивах. А может, наоборот, именно сегодня самое время. Она вернулась к столу. Взяла планшет и вошла в почтовый ящик. Нашла свое письмо трехмесячной давности, открыла текстовый файл и протянула гаджет Егору:

– Вот полный текст.

Он довольно улыбнулся:

– Теперь мне есть чем заняться.

* * *

Анна смотрела на Гранд-канал. Письмо читателю стало самой эмоциональной частью трилогии. Слезы текли без остановки. Она никак не могла совладать с собой. Но Анна написала то, что хотела. После таких волнующих моментов всегда возникает состояние отчужденности. «Вознаграждение» закончено. Трилогия «Жить жизнь» дописана. Еще год назад Анна была убеждена, что для этого ей понадобится три года. Оказалось, что два. Этот день в Венеции замкнул круг. Она еще не понимала, что дальше. Какой станет жизнь после завершения серии? О чем писать потом? И как это будет?

Дверь приоткрылась. Егор сел в кресло. Анна видела, что он обескуражен. Он молчал – только смотрел в глаза. Их взгляд длился минуты. В этом разговоре слова не нужны. Анна подошла и села к нему на колени. Егор положил голову ей на плечо. Она чувствовала его теплое дыхание на коже. Гладила его шелковистые волосы. Она ждала, когда он примет произошедшее.

– На каком моменте ты закончишь «Вознаграждение»? – тихо спросил он.

– На письме, – так же тихо ответила она.

– А продолжение не войдет в книгу?

– Зачем публиковать то, что еще не сбылось? – спокойно ответила Анна.

– А ты планируешь показать то, что описала ранее? Выделить другим шрифтом?

Отодвинулась и посмотрела ему в лицо:

– Я много об этом думала. Если выделять шрифтом, читать книгу будет некомфортно.

– Согласен. Слишком большой объем.

– Я напишу вторую часть книги, «Код: Вознаграждение», которая покажет путь и то, что стало реальностью до нашего знакомства.

Егор внимательно слушал. Анна замолчала. Он долго не сводил с нее глаз:

– Аня, ты понимаешь, что ты сделала?

Она лишь кивнула.

– Ты показала миру способ материализации желаемого. Ты осознаешь, что все, что ты написала о нас, сбылось?!! – в его голосе звучал спектр эмоций. – Сбылось на сто процентов! Дословно! И даже имя! При этом я, прочитав половину книги, все равно шел по тому сценарию, который ты написала до встречи со мной. Как?

– Я не знаю, – тихо ответила она.

* * *

Двери зала прибытия открылись. Анна всматривалась в толпу, ища Вику. Но взгляд вначале уперся в Галу. Ее трудно пропустить: высокая жгучая брюнетка с завязанным хвостом и накрашенными яркой помадой губами. «Гала? Странно. Что она здесь делает?» Миниатюрная Вика стояла рядом – в зеленом платье и очках с деревянной оправой. На лице у обеих Анна прочитала беспокойство. «Может, что-то случилось?» Улыбнулась и направилась к ним. Крепкие дружеские объятия и поцелуи закончились, и Анна озвучила свою мысль:

– Что случилось? Что за лица?

Они выходили из аэропорта.

– Это ты нам скажи, что случилось?! – вопросом ответила Гала.

Подруги подходили к машине. Ярко-алый автомобиль в лучах июльского солнца стал самым ярким пятном на парковке.

– А-а-а! Девочка! Евочка моя! – Анна всегда придумывала своим машинам имена: ее предыдущий джип звали Сара, эту она назвала Ева, а машина в Нью-Йорке стала Эввой. – Как же я соскучилась! Я сяду за руль!

– Не дам, – капризно сказала Вика. – Зачем тебе за руль? У тебя в Нью-Йорке такая же!

– Не-а, – не согласилась Анна. – У каждой свой характер. Ева очень динамичная и быстрая. А Эвва другая – она размеренная. Хотя лошадей в ней больше.

– Согласна, – подтвердила Вика. – Вот у моего машина точно как он.

– Вас надо лечить! – вынесла вердикт Гала.

Они погрузили большой чемодан в багажник и расселись на сиденьях.

– Так что случилось? – повторила вопрос Гала.

– С чего вы решили, что что-то случилось? Все замечательно. Путешествие прошло прекрасно. Девочки, вы не представляете, в каких красивых местах мы побывали. Вчера провели презентацию в Риме. Я же выставляла фотографии… Егор посадил меня в самолет, а сам остался: у него вылет через пять часов после моего.

– Егор позвонил мне два часа назад и дал строгие указания в отношении тебя, – пояснила Вика причину их поведения.

Анна слышала, что сказала Вика, но не понимала. Сегодня в аэропорту муж записал телефоны всех подруг и даже сотрудников офиса. Но это показалось Анне нормальным. Вика должна была ее встретить. Расстались, целуясь, как подростки, и договорились увидеться в Лондоне. В тур по Европе Егор с ней не собирался. Алисия прилетит в Киев пятнадцатого и сопроводит в поездках на презентации. Поэтому Анна никак не могла понять.

– В смысле? Что он сказал?

– Сказал, что забронировал тебе номер в «Хаятт». Чтобы ты не жила в квартире и сама, без меня, туда не ходила. Чтобы я тебя встретила и ни на минуту не оставляла одну. Что он прилетит в Киев пятнадцатого. И сказал, что причину объяснишь ты.

Анна удивленно подняла бровь. Нажала кнопку «Старт» и выехала с парковки. Она думала. Опасаться в Киеве ей нечего. Неужели из-за беременности? Они договорились, что Анна по прилете пойдет к своему гинекологу, чтобы подтвердить результаты теста. Чувствовала она себя замечательно. Поведение Егора казалось странным.

– Так в чем причина? – настаивала Гала.

Анна взглянула на них: все равно они узнают.

– Я беременна, – спокойно пояснила она.

В ответ раздалось два возгласа, причем от Галы – громче.

– Но почему Егор так себя ведет, мне непонятно.

– И давно ты знаешь? – подала голос Вика.

– Неделю назад сделала тест.

– Какое счастье! – запричитала Гала. – А срок?

– Да, счастье, – согласилась Анна. – Схожу завтра к врачу, и все узнаем. Но задержка уже недели три.

– Это беременность, – поставила диагноз Вика без осмотра специалиста.

– Не знаю. Никаких признаков нет. Ни токсикоза, ни еще чего-то. Мне всегда казалось, что беременность я почувствую мгновенно. А я только после свадьбы вспомнила, что менструации нет. Единственное – мир стал другим. Ярче, что ли.

– Егор знает?

– Знает. Я сделала тест в первый день путешествия. Мы провели неделю вместе, вела я себя как всегда, да и чувствовала себя прекрасно. Договорились, что я схожу к врачу в Киеве. Вообще не понимаю, почему такие ЦУ. Что он еще сказал?

– Попросил не выкладывать киевские фотографии в Instagram, пока вы не поговорите, – сообщила Вика. – И сказал, что книга поступит в продажу после того, как ты уедешь.

Анна удивилась еще больше. Потянулась за телефоном.

– Не звони. Егор сказал, что улетает в Нью-Йорк, так что он в самолете.

– В Нью-Йорк? Он должен был лететь в Лондон. Почему он изменил планы?

Анна все равно взяла телефон и написала СМС: «Позвони в любое время. Люблю».

– Я поняла! – расхохоталась Вика.

Гала с Анной переглянулись.

– Может, и нас просветишь? – не выдержала Гала.

– Как вы не понимаете? – продолжала веселиться Вика. – Фу! – вытерев слезы хохота, выдохнула она. – Я давно так не смеялась! Все просто. Аня улетела. Егор остался в аэропорту один. И в этот момент понял, что она летит на презентацию второй книги в Киев, в котором живет Матвей, и будет ночевать в квартире и ездить на машине, которую он знает. И все!!! Час беспрерывного накручивания – и вот результат!

– А что, Матвея нужно бояться? – удивилась Гала.

– Да нет. Это накрут Егора. Не думаю, что он боится. Скорее опасается, что Матвей появится неожиданно, чего-нибудь наговорит или технику применит. Аня перенервничает. Но зачем понадобился тон заговорщика? – Вика опять рассмеялась.

– Вообще-то он прав! – поддержала Егора Гала. – Знаешь, как говорят? Береженого Бог бережет.

Они выехали на трассу, ведущую в Киев. Взгляд Анны уперся в огромный рекламный стенд с обложкой «Греха прощения».

– Ничего себе! – не сдержала восхищения она.

– А-а-а, мне удалось тебя удивить! – залепетала Вика.

* * *

Анна стояла на балконе второго этажа ресторана «Прага». На ней зеленое платье в пол. Обложка «Греха прощения» в зеленых тонах, поэтому выбран именно такой наряд. Выглядела Анна шикарно в струящемся платье с сумкой-клатчем в форме книги и серебристых босоножках. Украшения – подарки Егора – дополняли образ. Красивая, стильная, успешная писательница, презентующая вторую книгу в родном городе и покидающая его, чтобы презентовать «Жить жизнь» в мире. Интересно, что новость о запуске «Жить жизнь» разлетелась мгновенно. За несколько месяцев отсутствия Анна превратилась в Украине в популярную личность. Да и продажи первой книги выросли. Только в мае было продано три тысячи, а в июне – уже семь. Для украинского книжного рынка это невероятный результат.

Катя опять брала у нее интервью. В своей привычной манере, с неожиданными вопросами. Анна улыбалась и отвечала. Они договорились, что Катя прилетит в Нью-Йорк в августе, чтобы отснять программу о продолжении трилогии и о писательской жизни.

Время меняет многое. Год назад Анна очень хотела, чтобы Катя приехала на презентацию первой книги, но та отказалась. На представление второй Катя приехала сама. Да и вообще журналистов явилось много: представители печатных СМИ, интернет-ресурсов и даже телевизионных каналов. Зал превратился в цветник популярных личностей, поэтому у журналистов было много работы. На презентацию прибыли все, кого она хотела бы видеть, и даже более. Режиссер и актеры, играющие в фильме «Жить жизнь», партнеры. Всего человек сто пятьдесят. В прошлом году звезд нужно было упрашивать, в этом они хотели попасть в список приглашенных сами.

Но самое важное – присутствие близких и друзей. Анна пригласила всех, кто играл важную роль в ее жизни. Для нее эта вечеринка стала не только презентацией «Греха прощения», она стала прощанием с Киевом. Прощанием с Украиной. Страной, в которой она достигла многого. Но видимо, жизнь решила, что настало время идти дальше.

Анна стояла на балконе одна. Июльское солнце садилось за горизонт. Она ловила его лучи, думая о своей жизни.

Гинеколог подтвердила беременность. Срок – пять-шесть недель. Анна никак не могла привыкнуть к новому ощущению себя. Физически она ничего особенного не чувствовала. Но все равно знала, что уже не та. И ее мир окончательно стал другим. Наполненным. Беременность словно объединила события, произошедшие за последние несколько месяцев, в завершенную картину.

Она смотрела на озеро, на закат солнца, на лебедей, гуляющих по лужайке. Этот закат стал последним в Киеве, и именно здесь, в «Праге». Завтра утром они с Егором и Алисой улетят в Париж. Возвращаться в Киев у нее больше нет поводов. Съемки по мотивам трилогии идут полным ходом – режиссер прекрасно справляется с возложенной на него задачей. Кроме того, в ней бьется новая жизнь, а значит, нужно себя беречь. Новый этап жизни – Нью-Йорк, супружество и материнство. И еще сценарий.

Анна вздохнула. Она принимала свое прощание с Киевом с благодарностью.

Вернулась в помещение. Организацией презентации занимались Вика и Паша. Мероприятие проходило лучше, чем она могла себе представить. Отлично украшенный зал, вкусные закуски, официанты. И охрана. В помещение впускали исключительно по именному приглашению с правом попросить представить документы. Вика выполнила строгие указания Егора.

Муж держался от нее на расстоянии: конспирация. Они решили обнародовать фотографии со свадьбы после презентаций «Жить жизнь» в Европе. Он так решил. Анна не спорила, несмотря на женское желание похвастать, логика соглашалась с его доводами. В этом зале только несколько человек знали, что они семейная пара.

Анна взглянула на него. Егор стоял с бокалом возле колонны и разговаривал с девушкой. Его мимика показывала полную незаинтересованнось, собеседницы – обратное. Анна ее понимала: Егор – самый красивый мужчина в этом зале. Он всегда самый красивый во всех залах. А здесь вроде как один. Поэтому внимание женщин к его персоне казалось естественным. У Анны о нем спросили многие светские львицы. Она отвечала, что не знает, кто он. Это веселило еще больше. Конспирация.

Вика с улыбкой во все лицо шла навстречу Анне.

– Она к нему клеится по полной, а Егор в ответ: «Я женат и очень люблю свою жену». Но ее это не остановило. Вот сучка!

Анна рассмеялась:

– Я ее понимаю.

Подруга фыркнула.

– Мне кажется, все собрались. Ты готова начать?

– Да.

Вика протянула ей микрофон и книгу «Грех прощения». Анна подняла руку – и музыка стихла.

– Дорогие друзья! – она сделала паузу.

Гости направились в сторону импровизированной сцены.

– Друзья! – начала Анна. – Благодарю вас за то, что вы пришли разделить со мной этот важный день. Важный для меня как автора и важный для читателей, которые ждут продолжения книги. «Грех прощения» поступит в продажу уже завтра, и для всех гостей у нас есть подарок: вы можете сделать предзаказ. Для этого обратитесь к Павлу.

Паша сделал шаг вперед. Гости посмотрели на него.

– Хочу начать со слов признательности издательству «Рэндом Хаус». Алисия, благодарю вас и ваше руководство за возможность выпустить «Грех прощения» в Украине эксклюзивно, вне графика запуска второй книги, – улыбнулась Егору. – Думаю, не все понимают, о чем речь. Нам часто кажется, что книга принадлежит автору и он может делать с ней все, что захочет. Но это далеко не так. Пять месяцев назад трилогия «Жить жизнь» стала принадлежать «Рэндом Хаус». Поэтому с удовольствием сообщаю, что уже в этом месяце «Жить жизнь» поступит в продажу в шестнадцати странах мира.

Зал зааплодировал.

– Вторую книгу мир увидит в конце сентября. Моя же любимая Украина – уже завтра. Я знаю, что для многих из вас вторая и третья часть станет удивлением. Когда я писала первую, думала о том, чтобы ее прочли. Когда «Жить жизнь» снискала популярность, думала о другом: «Какой будет вторая? И сможет ли она стать лучше?» Я всей душой благодарна жизни за то, что она дала мне слова, которые смогли стать текстом для второй книги. Смогли стать смыслом. Знанием, способным изменить жизнь к лучшему. Вся трилогия – это путешествие от полной темноты к волшебному свету. Путь, который способен осилить каждый, если поймет принципы его преодоления.

В зале раздались всхлипы. Гала и Вика. Только они понимали, о чем говорит Анна. У нее на глазах тоже навернулись слезы.

– Многие спрашивают, насколько реальна история, описанная в романе. Отвечу: моя жизнь изменилась полностью. Бог, Вселенная, бытие послали мне этот путь, чтобы на моем примере показать красоту жизни. Красоту, которая на самом деле определяется нашим выбором. У каждого из нас есть свобода выбора, данная при рождении. Но мы часто забываем о ней, погрязнув в страхах, питающих наши комплексы. «Жить жизнь», так или иначе, моя история. История моей жизни, моего выбора и моего понимания. К концу третьей книги вы получите ответы на все вопросы. И вспомните многие истины, которые знает каждый из нас, потому что они заложены в нас свыше. Они лежат на поверхности. Так или иначе составляют часть истории каждого. Но мы не пользуемся ими, потому что не осознаем. Трилогия «Жить жизнь» поможет осознать. Благодарю каждого из вас за то, что стали частью истории «Жить жизнь».

Зал разразился аплодисментами. Опять заиграла музыка. На импровизированной сцене появился актер с черным холстом. Шоу «Золотая пыль» началось. Анна подошла к Вике с Галой. Егор стал рядом.

– Никогда не видел тебя на сцене. Ты меня восхитила, – тихо признался он.

Анна улыбнулась. Она не смотрела на него – только слушала. Для всех они не разговаривали, а смотрели шоу.

Ей так хотелось обнять мужа, но она не могла. В сумочке зазвучал рингтон. Анна достала телефон. Сообщение от Матвея гласило: «Жду тебя на летней площадке».

Егор стоял близко и прочитал послание из прошлого вместе с ней. Анна увидела, как его тело напряглось.

– Вика, мы уезжаем, – спокойно сказал он. – Закончишь мероприятие без нас.

– Что-то случилось?

– Приедешь к нам после – объясним.

Они направились к ступенькам, ведущим на первый этаж. Внимание гостей было приковано к шоу: никто не заметил их ухода. Спустились на первый уровень, но Егор пошел в сторону, противоположную главному входу.

– Куда мы идем?

– К запасному выходу, – пояснил он, открывая дверь.

У крыльца стоял черный автомобиль с затемненными стеклами. Егор открыл заднюю дверь и пропустил Анну внутрь. В темноте салона она увидела, как на обложке «Греха прощения» засветились две бабочки.

* * *

– Ты знаешь, я всегда мечтала попасть на Рождество в Нью-Йорк! – подпрыгивая, словно маленькая девочка, радостно воскликнула Анна. – Так красиво!

– Попала так попала!

Анна рассмеялась. Егор взял ее за руку. Они прогуливались по субботней Пятой авеню, заглядывая в магазины в поисках подарков родным. А сейчас стояли у рождественской елки в «Рокфеллер-центре».

– Ты точно не устала? – заботливо спросил Егор.

– Нет! Обещаю: если устану – скажу.

Он вздохнул. Анна посмотрела на него. На протяжении всей беременности Егор практически постоянно находился рядом. А если отлучался на несколько дней в Лос-Анджелес, то брал ее с собой. Неделю назад врачи запретили перелеты, сообщив, что в последний триместр нужно себя беречь. И теперь муж не отходил практически ни на минуту. В крайнем случае присылал кого-нибудь вместо себя. Анна все время оставалась в зоне его контроля. Такая сверхзабота иногда раздражала, но чаще радовала. Анна же была полна энергии и сил. За семь месяцев беременности она поправилась всего на семь килограммов и еще никогда не чувствовала себя настолько красивой.

– Сладкий мой, беременность – это не болезнь. Я чувствую себя прекрасно! И даже представить не могла, что мне так понравится это состояние.

– Ты очень красивая, – он посмотрел на нее с обожанием.

– И не капризная!

– Это точно! Особенно ночью, когда мы ходили в парк, потому что тебе захотелось «подышать деревьями».

Анна заливисто рассмеялась: Егор мастерски копировал ее тон. Они как раз проходили мимо «Рокфеллер-центра».

– Ну, раз ты такая бодрая и веселая, может, сходим в библиотеку? Ты бывала там?

– Да, – призналась Анна.

– И в большом зале?

– Нет, там не бывала, – ответила она в той же манере.

– Тогда пойдем. Хочу тебе кое-что показать.

– Что-то интересное?

– Очень. Тебе понравится.

Егор приобнял ее за плечи. Еще десять минут прогулки – и перед ними предстало величественное здание Нью-Йоркской публичной библиотеки. Строение знакомо каждому туристу, гулявшему по Пятой авеню. Они поднимались по белым ступеням, которые в зимнюю слякоть стали скорее серыми.

– Я говорил тебе, что это мое самое любимое место в Нью-Йорке?

– Нет.

– Ты знаешь, что эта библиотека третья в мире по величине?

Анна отрицательно покачала головой.

– Но первая в мире по количеству посетителей в год. Поэтому я считаю ее самой важной. Здесь хранится 53 миллиона книг на разных языках.

Егор открыл тяжелую дверь, запуская Анну внутрь. Он восхищенно продолжил:

– В ней 120 километров книжных полок.

– Ничего себе! – восхитилась она.

Анна была в этом здании однажды, но ничего не знала об этом месте. Зашли в главный читальный зал. Она замерла, сраженная величием помещения. Масштаб зала поражал: метров сто в длину, с потолком высотой метров двадцать, освещенный огромными люстрами и естественным светом, проникающим через большие окна. Муж довольно улыбался, наблюдая ее реакцию.

– Это невероятно! – поделилась эмоциями Анна. – И запах.

– Запах книг, – подхватил Егор.

Подошли к стойке. Он написал что-то на бумаге и протянул библиотекарю вместе с читательским билетом. Им выдали листок с номером. Присели на лавку в ожидании заказа.

– Ты не устала?

– Да нет же! Лучше расскажи что-нибудь еще о библиотеке.

– Еще Нью-Йоркскую библиотеку называют главным пиратом в мире.

– Почему?

– Правообладатели называют пиратством ситуацию, когда физическое лицо или организация покупает копию произведения и выкладывает ее бесплатно для людей. Существует только одна организация, которая приобрела более 50 миллионов произведений и выложила их бесплатно примерно для 20 миллионов человек, что нужно признать самым масштабным ущербом для авторов. Эта организация – Нью-Йоркская публичная библиотека.

Анна рассмеялась:

– Я с этим не согласна. Для меня это хранилище живой литературы.

На экране высветился номер 112.

– Это наш.

Они подошли к стойке выдачи книг. Девушка протянула металлический кейс. Направились к одному из длинных деревянных столов для читателей. Егор поставил коробку на стол.

– Открывай, – улыбаясь во все лицо, велел он.

Анна посмотрела непонимающе и подняла крышку. В коробке лежала трилогия «Жить жизнь» на русском языке и Live life на английском. Шокированно подняла глаза. Егор молча улыбался.

– Не может быть! – восторженно закричала Анна.

Ее возглас разнесся эхом по огромному помещению. Читатели обернулись в сторону нарушителя тишины. Анна бросилась Егору на шею.

– Как такое может быть? – уже тихо лепетала она.

Когда эмоции улеглись, она спросила:

– И давно?

– Сразу после выхода третьей книги.

– Почему ты молчал?

– Хотел устроить сюрприз.

– Он удался! – шепотом воскликнула Анна.

Егор притянул ее к себе.

* * *

Вознаграждение – вердикт справедливости жизни. У каждого оно свое. У одних – благословение, у других – проклятие. Но Вознаграждение обязательно для перехода к новому пониманию изменения себя. Наши выборы в действиях приводят нас к дыбе или к теплому солнцу на берегу.

Жизнь справедлива, и это самая страшная правда, бьющая хлыстом. Ты говоришь: «Я не верю. Это не я. Я этого не хотела», а в ответ – свист хлыста.

То, что у нас есть, – результат наших действий. Мы меняем свою реальность, только делая другие выборы. И самая серьезная борьба на пути к собственному счастью – это борьба с самим собой.

Все изменения всегда в нас. Сила выбора. Сила любви. Сила мышления.

У нас есть право на истинное счастье и любовь. У нас есть право на мечту. Но кем нам предстоит стать, чтобы получить желаемое? Ведь реальным становится только то, чего ты достоин, и мера этому – твои действия, а не слова и фантазии.

Код: Вознаграждение

– Боишься? – словно прочитав мысли, спросил Женя.

– Уже нет. Волнуюсь.

– Чего волноваться-то?! – непонимающе спросил он.

Анна про себя улыбнулась: «Какие они разные».

– Кто придет на презентацию книги к неизвестной писательнице? Мне кажется, в «Праге» будем ты, я и близкие друзья.

Женя громко рассмеялся:

– Оглянись!

Анна автоматически посмотрела по сторонам. Они стоят на светофоре в сердце Киева. А все билборды оклеены плакатами «Жить жизнь». Анна даже не задумывалась об этом. Она этого не видела. За подготовкой к презентации она забыла о них.

– И при чем здесь реклама?

– Весь город в ней! – бескомпромиссно сообщил Женя, всем тоном утверждая, что теперь мир обязан поддержать.

Улыбнулась: он явно не маркетолог. Можно продать книгу, но заставить прочитать нельзя.

– Женя. Количество билбордов никак не влияет на презентацию романа, – тихо ответила она.

– А я тебе говорю: в «Прагу» придут все.

Женя со своей мнимой поддержкой. Трудно понять, что испытывает писатель, выпуская роман под своим именем, если не пережил подобное.

Это была борьба длиною в семь месяцев. Три раза она хотела издать под псевдонимом, три раза – под своим именем. Но потом пошла прогуляться в парк Шевченко в будний день. Села на лавочку, и к ней подошел мужчина. Яркие шорты. Серая растянутая майка. Бубен и колокольчик в руках. На вид городской сумасшедший. Увидев его, Анна подумала: «Нужно бежать от странных песен и, не дай бог, разговоров». Но случилось неожиданное. Он тихо сел рядом и сказал:

– Ты писательница. И мир должен узнать твое имя.

Он сообщил это уверенно, без бубна и танцев. Серьезно. Глядя в глаза. Как знак свыше.

– Обещаешь?! – прозвучало с восклицанием.

Анна шокированно кивнула. А он запрыгнул на лавочку и начал исполнять танец сумасшедшего шамана. Как будто и вопроса не задавал. Истинный городской сумасшедший.

Она ретировалась. А он кричал ей вслед: «Ты получишь подтверждение!» – и сопровождал возглас бубном.

Анна ехала домой. И думала. Ей нужен последний знак.

Она отправила рукопись своему знакомому – знаменитому автору, – солгав, что роман написала ее подруга, и заплатив баснословную сумму за рецензию. И когда через три дня он позвонил, у Анны дрожала каждая клетка. Не от страха, что не понравится, а от страха увидеть реальность. Существует огромная разница между изданием под псевдонимом и изданием под своим именем. И понять ее может лишь тот, кто уже делал для себя этот выбор. Запрос Анны был такой: «Моя подруга написала роман и думает, под своим именем издавать или нет». Мнение профессионала оказалось следующим: «Твоя подруга написала бестселлер. И это точно не первый роман. Как минимум третий. Нельзя написать так впервые. На фразе «Что же ты, такая позитивная, мужа не уберегла?» я взял двустволку и хотел звонить тебе, чтобы выяснить, кто такой Матвей. А это черновик. Еще нужно чистить. Но эмоция! Аня, это твой роман, ты его написала. Издавай под своим именем».

Анна приняла решение, и пришло спокойствие. Сегодня презентация книги, а завтра пресс-конференция. И, несмотря на то что город в плакатах, она как маркетолог допускала, что на презентацию никто не придет.

Подъехали к «Праге». Женя галантно открыл дверь.

– Все будет хорошо, – ободряюще-бесполезно поддержал он.

Анна вышла из автомобиля. На полусогнутых поднялась на второй этаж ресторана «Прага». Издалека доносились звуки рояля: красивая музыка о судьбе. Именно о судьбе. Ее каблуки стучали о ступени в такт мелодии. Анна вошла в зал. И ее встретил гул аплодисментов.

* * *

Теплый июльский вечер. Озеро. Лебеди, тихо плывущие по серой глади. Ветер уснул, но деревья шепчут о сокровенном. Ты растворяешься в почти беззвучной природе и лучше слышишь себя. Анна оперлась на перила. Огромный балкон, на котором можно укрыться, как в забытой всеми лодке.

Презентация книги проходит в зале с символичным названием «Библиотека» в ресторане «Прага». Главное украшение интерьера – три окна во всю стену. А в центре – балкон, с которого открывается чарующий вид на озеро и лес в сердце мегаполиса. Окна, заставляющие лицезреть и восхищаться, сегодня зашторены из-за мероприятия. Выход на балкон загорожен брендволлом, закрывающим обзор. Анна спряталась в этом подобии ковчега.

Презентация состоялась. Остался лишь апогей вечера, после которого – слово автора. Она не привыкла к пристальному вниманию, вспышкам камер, вопросам. Мир селебрити не для нее. Она всегда избегала публичности. И даже когда Матвей спросил о популярности, ответила, что примет ее, если другого пути не будет. Сейчас другого пути нет. Пока ее книгу прочитали только два критика, но она верит, что «Жить жизнь» поможет тысячам. Ради них она согласилась на эту плату.

Анна взглянула на лебедей и фонтан в центре озера. Ощущение как на аукционе: как будто заплатила безумную цену за украшение, которому не находишь применения. Но все-таки выкупила лот, и твоей покупке аплодируют сотни людей. А фотографы снимают. Ты же не знаешь, что этот лот сделает с твоей жизнью. Зато знаешь, ради чего так дорого платила: во имя свободы от манипуляции. И все же неясно, для чего этот лот. Написать роман во имя. А подписать книгу своим именем – непонятный выбор. Может, для мира он и естественен, но сама она не знала ответа.

Мимо пролетела бабочка. Анна удивленно проследила за траекторией ее полета. В полной уверенности, что она опустится на перила: все-таки бабочка – символ книги. Бабочка села ей на левое плечо.

Анна открыла бежевую сумочку и достала сигареты. У нее есть пара минут, прежде чем ведущий объявит ее имя.

– Как ты, Аннет? – прозвучало в ответ на первый выдох сигаретного дыма.

– Как ты меня нашла? – слегка испуганно поинтересовалась Анна.

– По запаху, – Гала громко рассмеялась и тоже закурила.

Потом подошла вплотную и нежно обняла. Проникновенно. По-матерински. Тоже вглядываясь в глубокую гладь, освещенную огнями ресторана.

– Ждешь его? – грянул вопрос-выстрел.

За два часа они не успели обменяться и парой слов. Скорее всего, именно это причина точечных вопросов.

Анна глубоко вдохнула. В их разговоре имена не нужны: подруга говорила о Матвее.

– Нет, не жду, – последовал честный ответ.

Гала недоверчиво наклонила голову.

– Ты думаешь, он не знает? – Она спрашивала о выходе книги.

– Знает. Весь город в плакатах с моими глазами.

На лице подруги промелькнуло восхищение.

– Знает, – уверенно заключила Анна.

– Тогда почему не ждешь? – возмущение угадывалось в каждом звуке.

Анна развернулась. Ее взгляд задержался на ярком наряде собеседницы. Она – словно арабская принцесса в насыщенно-синей тунике и тюрбане, мелкие стразы которого благородно сияют в свете вечерних огней. Красивая жена шейха. Анна улыбнулась подруге, но не вопросу.

– Он научил не ждать. И, кроме того, он инфант, – внимательно посмотрела на Галу. – Инфантильная личность, – уточнила, чтобы та не подумала, что речь идет о наследном принце.

– Я не верю! У него есть чувства! Вспомни горы. Он обязательно появится! – в голосе читалась уверенность, непоколебимая, как скала.

Анна рассмеялась:

– Гала! Ты так и не поняла, кто такой Матвей. Он циничный манипулятор. И думает, что я с ним играю. Не понимая, что игры никогда не было. А теперь он только герой романа. И поэтому у него лишь одно желание.

– Какое?

– Мстить.

Во взгляде подруги читалось неверие.

– Да. Он будет мстить, – уверенно повторила Анна.

Подруга шумно втянула дым сигареты, огонек которой засветился в темноте как дальний маяк.

– Как?

– Марина. Ты отслеживаешь его Facebook?

Гала утвердительно кивнула.

– Жди фото в Facebook. Его следующий шаг – Марина, – Анна рассмеялась.

– Они не вместе. Семь месяцев он везде сообщал, что свободен! – возмутилась Гала.

– Это изменится. Его месть – это Марина. Он будет мстить мне (так ему будет казаться), а на самом деле – себе.

Анна потушила едва начатую сигарету и вгляделась в горизонт. Безграничная красота. Величественная, но не первозданная – созданная человеком. Лес, превратившийся в парк благодаря стремлению. Красота бывает разной: естественной и рукотворной. Так же, как и счастье – легким или заслуженным. И то и другое иногда дано, а иногда над ним предстоит поработать. Она наблюдала за творением человеческих рук. Гала шумно выдохнула дым.

– То есть ты не веришь, что он придет?! – в вопросе подруги кричит неверие.

– Бывших наркоманов не бывает. Они всегда помнят кайф от дозы. Я не жду, понимая, как он мыслит, но не исключаю и такой вариант.

Гала хмыкнула и громко затянулась:

– А ты не следишь за ним?

– Нет. Я семь месяцев не открывала его страницу. Может, я и была зависима, но не сейчас.

– А что значит «бывших наркоманов не бывает»?

Анна внимательно посмотрела на собеседницу. Они больше не на одной волне. То, что Гале казалось искренним чувством, для нее самой стало адреналиновой псевдолюбовью.

– Я издала роман под своим именем, чтобы помочь женщинам освободиться от манипуляции. И я точно знаю: такие, как он, не меняются. Меняются их жертвы, но не они. Это как героин. Когда тебе предлагают наркотик, ты можешь пройти мимо, а можешь попробовать. Можешь иногда быть под кайфом или стать зависимым. Можешь перестать употреблять. Все это делаешь ты, а не наркотик.

– Мы приглашаем на сцену автора. Анна Богинская! Шоу «Золотая пыль» начинается! – послышался хорошо поставленный голос ведущего.

Анна улыбнулась подруге:

– Мне пора.

– У него есть чувства, и он поймет, – заверила та.

– Героин не меняется. Меняются только жертвы, – повторила Анна.

Она направилась в зал. Разница между ней и Галой заключалась в знаниях. Анна добыла их. Семь месяцев написания романа стали поиском ответов. Она знала о манипуляции намного больше. Понимала, как мыслят такие, как Матвей. Все дело в знаниях. Вошла в зал ресторана, появившись из-за брендволла, как из-за кулис.

– Анна Богинская! Автор романа-тренинга «Жить жизнь»! – уверенно объявил ведущий.

* * *

Шоумен высыпал золото на черное полотно. И на пике звучащей мелодии появилась бабочка, играющая золотом в свете софитов. Символ «Жить жизнь». Из гусеницы в бабочку. Символ трансформации, сообщающий: окраску крыльев мы получаем, только борясь за свободу. Часто через боль. И сопротивление. Во имя жизни.

Шоумен уверенно посмотрел на Анну, взглядом давая слово. Она взяла микрофон:

– Я благодарю вас за то, что вы здесь. Поверьте, я не ожидала. Для меня ваше присутствие – доказательство того, что тема манипуляции важна для общества.

Провела глазами по залу: пустые взгляды гостей. В лучшем случае поддержка и уважение. Они не знают ее, тем более как писательницу. Позже они откроют роман.

– Благодарю за то, что доверились мне. Вы пришли сюда, несмотря на то, что не знаете меня или знаете мало. Я пишу всю жизнь. С детства. Пишу во имя. Пишу оттого, что не написать невозможно. «Жить жизнь» – это не просто очередная история любви, это роман-тренинг, дающий знания, необходимые, чтобы обрести свободу от манипуляции. А что делать с этими знаниями, решает читатель. Ключ от клетки – это еще не открытая дверь. Все, чего я хотела, – дать ключ. Но я не могу открыть эту дверь за вас. И что делать с ключом, решаете только вы.

Зал аплодировал.

* * *

Женя положил последний букет на стол в гостиной. Комната превратилась в цветочный магазин. Презентация книги прошла более чем успешно. Завтра она поступит в продажу, и начнется самый трудный период для автора. Когда роман попадает в руки читателю и ты не знаешь, что дальше. Ты отпустил своего ребенка в мир, часть себя – свою душу. Примут ли его? Впервые ей придется смотреть читателям в глаза, несмотря ни на что. Вакуум неизвестности. Что бы она ни делала, этот вакуум ощущался физически.

– Видишь? А ты боялась… – довольно произнес Женя.

Анна посмотрела на него. Они не виделись со времени поездки в горы. Вчера он неожиданно позвонил и сказал: «Еду по центру. Отовсюду на меня смотрят твои глаза». Анна пригласила его на презентацию.

– Кофе? – сменила она тему: Жене точно не понять, что она чувствует.

– С удовольствием, – воодушевленно ответил гость.

Нажала кнопку на чайнике. Идеальный Женя. В последний раз он был у нее дома в новогоднюю ночь. Сколько всего случилось с тех пор!

– Ты какая-то задумчивая, – заключил он.

– Да. Все время думаю об одной истории, – ставя сахарницу на стол, пояснила Анна.

– О какой? – машинально поинтересовался гость.

Анна поставила чашки на стол и села напротив Жени. Наигранно вздохнула.

– Прочитала вчера статью в интернете и все время мыслями возвращаюсь к ней. В небольшом городе был праздник. Все горожане собрались на главной площади. Начался концерт. Девушка заметила привлекательного, хорошо одетого молодого человека, которого раньше никогда не видела, и он ей очень понравился. Он смотрел на нее, она – на него. Казалось, еще секунда – и он подойдет. Как вдруг хлынул дождь, и все раскрыли зонтики. А когда ливень закончился, молодого человека в толпе не оказалось. Это была любовь с первого взгляда. Она думала о нем постоянно! – Анна внимательно посмотрела на его лицо. – А спустя несколько дней она убила свою сестру. Как ты думаешь, почему она это сделала?

Женя спокойно размешивал сахар в чашке.

– Все просто. Она убила, чтобы встретиться с молодым человеком, – уверенно-невозмутимо произнес он.

– А при чем здесь молодой человек? – поразилась Анна.

– Если на праздник собрался весь город, значит, и на похороны соберутся. А что пишут журналисты?

– Статья не отвечает на этот вопрос. Жители говорят, что сестры были дружны и никто не догадывается, как такое могло произойти. Но твоя версия мне понятна.

– Нашла о чем думать! – закрыл тему Женя. – Лучше расскажи, как твоя личная жизнь, – потребовал он.

– Моя жизнь в писательстве, – лаконично ответила она. – Я решила побыть в монаде.

– Это еще что такое? – заинтересовался собеседник.

– Состояние одиночества. Когда ты оцениваешь поступки прошлого и избавляешься от страхов, учишься во всем опираться только на себя. Есть еще диада и триада. Диада – это когда ты находишься в отношениях, а триада – семья, в которой появляются дети. Проблема многих в том, что они, не познав монаду, сразу уходят в диаду, и так всю жизнь.

– Так, может, семи месяцев достаточно? – шутливо поинтересовался Женя.

Анна отрицательно покачала головой:

– Сейчас я в книге. Я отдала ей всю себя.

Женя недовольно выдохнул. Анна наблюдала за ним: он словно забыл, как они расстались. Она не хотела спрашивать об этом, но ее внутренний исследователь сделал это за нее:

– Ты помнишь, как мы расстались в горах?

Он на секунду замер. Кивок в ответ.

– Почему ты так поступил?

– У меня появились дела, – уверенно ответил он, не вдаваясь в подробности.

Похоже, выдал заготовленный ответ. Анна наблюдала.

– Так, и когда ты планируешь выходить из монады?

– Я не знаю.

Посмотрела на него еще раз. Многие ошибки жизни происходят от неведения. Для нее полученные знания стали бронежилетом. Это не значит, что не выстрелят. Это значит, что она осознает опасность и защищена.

– Женя, я устала. Спасибо за помощь, но тебе пора домой, – мягко сказала она.

Гость кивнул и направился к двери.

– Может, поужинаем на выходных?

– Может, – деликатно ответила она, целуя его в щеку.

Анна закрыла дверь и вернулась в гостиную. Легла на диван. Буржуй мгновенно превратился в теплую подушку под боком. В комнате пахло одеколоном гостя. Женя. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино. Не бывает идеальных людей – есть идеальные маски. События в горах. На протяжении семи месяцев она иногда думала, а правильно ли поступила. Но его молчание заглушало эту мысль. А сегодня Анна убедилась окончательно. И все же захотелось проанализировать. Знать. Убежденность в своем решении всегда результат фактов. Она закрыла глаза и мысленно вернулась в события тех дней.

* * *

3 января 2015 года

Отель построен по принципу «каждый корпус – отдельный коттедж». На самой высокой точке территории находился корпус со стандартными номерами. Слева и справа буквой «П» расположились коттеджи с апартаментами, люксами и полулюксами. Анну с Женей разместили в правом двухэтажном срубе всего с пятью номерами. Поселили на первом этаже, в двух соседних – Евгений сдержал слово. На этом же этаже в двух метрах от номера располагалась общая гостиная с камином.

Они сидели в гостиной, интерьер которой мастерски демонстрировал красоту дерева и первобытность камня, освещенных только отблесками живого огня. Он создавал непередаваемое ощущение какого-то древнего тепла, которое сохраняется на этой земле, в этих горах и в сердцах.

Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино вновь наполнил бокалы ароматным красным вином. Протянул Анне.

Созерцание огня погружает в дивную тишину, в которой рассматриваешь дали и глубины. Тишину, в которой радостно играет свет. В ней капризно и причудливо ложатся тени и струится ласковое дыхание тепла. Ты всматриваешься в огонь, а на самом деле видишь себя.

– Как тебе удалось найти два номера, да еще рядом? – задала она давно интересовавший ее вопрос.

Женя тепло улыбнулся.

– Люди забронировали, внесли предоплату, но не приехали. Видимо, мне важнее, чем им, – философски заметил он. – Все еще не веришь в судьбу?

В его глазах появились озорные огоньки.

– Еще нет, но начала сомневаться, – игриво улыбнулась Анна.

– Много написала?

Она довольно кивнула. Слова лились из нее потоком. Она потянулась за планшетом. Открыла файл:

– Как легко можно зафиксировать картинку. Как жаль, что нельзя сфотографировать чувства, посмотреть на снимок и испытать их опять. Есть места, в которые ты, скорее всего, не вернешься, но так хочется сохранить ощущение от них. Пройдет время. Оно многое закрасит белой краской, освобождая место на холсте жизни. К сожалению, время закрашивает все без разбора, даже то, что важно для нас. В моей жизни оно делало это не раз, оно делает это со всеми. Видимо, по-другому никак: нужно закрасить, чтобы появилось место для нового. Но, может быть, эти слова напомнят мне о чувствах, которые пробудило это место. Спасибо тебе за непередаваемые краски зимы, за солнце, которое согревает, несмотря на мороз, за воздух, которым дышится по-особенному. За шепот горящего камина. За запах дров. За вкус. За долгое созерцание и вдохновение. За завершение и начинание. За то, что здесь я стала собой. – И добавила: – Женя, я благодарна тебе за каждую минуту этого дня.

Он трепетно улыбнулся. Протянул руку и нежно коснулся ее лица. Анна видела его желание поцеловать. Но он продолжал смотреть в глаза, уважая границу, о которой она попросила.

Мобильный издал звук, известив о приходе СМС. Анна машинально потянулась за телефоном. Из груди Жени вырвался вздох сожаления. Тихо выдыхая благодарность к жизни за неожиданное сообщение, она разблокировала экран гаджета. «Остерегайтесь черных трасс!» – гласило сообщение от Матвея. Ее руки похолодели. Она смотрела на пламя, черпая силы в ярких взмахах стихии.

«То есть?» – написала она. Пока ее пальцы набирали этот короткий текст, мозг анализировал информацию. «Отправить». И в ту секунду, когда она отдала команду телефону, интеллект выдал результат: Матвей знает, что она в Карпатах. Она никому не говорила об отъезде, кроме Галы и Туси. За время пребывания здесь не опубликовала ни одного поста.

Анна судорожным движением открыла его страницу в Facebook. Три часа назад он выложил фотографию: Матвей на фоне мистических гор, гордо смотрящий вдаль. Подпись сообщала: «Лучше гор могут быть только горы». Он в Карпатах! И видел их!

Она сделала большой глоток вина. Мозг анализировал каждую секунду дня. Она точно не видела его. «Поняла. Вы тоже себя берегите! Мир тесен. Отель хоть не мой, я надеюсь?» – печатали пальцы, а перед глазами стоял текст их недавней переписки в Facebook. «Дозвонишься Богу – скажи ему, что если эта связь важна, пусть даст знак». И ее ответ: «Передам». Он ее видел, она его – нет. Матвей получил знак. Анна истерично рассмеялась. Она поймала на себе пронзительный взгляд Жени.

– Доктор прислал СМС, – озвучил он свое наблюдение. Его слова звучали как утверждение.

– Он видел нас, – призналась она.

В это мгновение Матвей прислал ответ на ее вопрос: «Хуже!»

Анна ошеломленно посмотрела на Женю.

– Он в отеле? – ее слова напоминали скорее анализ прочитанного.

– Этот доктор меня достал! – взорвался Женя.

Анна удивленно подняла бровь. Он стремительно направился к выходу.

– Куда ты? – только и успела спросить она.

Ответом стал громкий хлопок закрывшейся двери.

Анна не собиралась за ним бежать. Его поведение показалось странным, но эмоции от СМС Матвея вышли на первый план. О Жене она подумает позже, когда он вернется. Посмотрела на пламя, словно ища ответы в переплетениях языков пламени. Если Матвей в отеле, она обязательно заметила бы его. Они могли встретиться на ужине вчера или на завтраке сегодня. Вчера они с Женей приехали на ночь глядя, в ресторане кроме них оказалось всего несколько гостей. На ресепшен она не ходила. Нет. Вчера она точно не могла его встретить.

Интеллект продолжал прокладывать путь к решению задачи. Утро. Они проснулись поздно. По дороге в хату-музей на глаза попался всего один постоялец – упавший в кювет начинающий лыжник. Это точно не Матвей. Дальше – завтрак. В зале ресторана было занято несколько столиков: большинство гостей разъехались по лыжным трассам. В отеле остались в основном мамы и няни, приглядывающие за детьми.

Матвея в отеле нет. Она не могла его пропустить. Даже если она его не видела, но он был рядом, она бы его почувствовала. «Его в отеле нет», – выдал заключение мозг. Анна выдохнула. Значит, Матвей встретил ее в городе днем. Скорее всего, увидел автомобиль. Тогда почему ждал вечера, чтобы прислать сообщение? Он видел ее с Женей. В ресторане, где они обедали, она бы его заметила: открытое пространство зала давало полный обзор. Похоже, Матвей встретил их на подъемнике или на трассе. Только там полно людей в зимней экипировке, и лыжники становятся неузнаваемыми. Поделом. Она улыбнулась.

Значит, он ждал вечера, чтобы написать. Матвей не знает статуса их отношений с Женей. После ужина большинство пар оказываются в постели. И позднее СМС от бывшего может изрядно подпортить вечер. Реакция Евгения показала, что замысел Матвея удался. Не позвонил: Матвей в горах с Мариной. Анна истерично рассмеялась. Кружева жизни. Только жизнь способна сплести такой сюжет. Матвей просил у Бога знак. Они встретились, но Анна даже не заметила этого. К тому же она с мужчиной.

Входная дверь отворилась, просигналив «музыкой ветра». Звуки колокольчиков заставили Анну обернуться. Женя зашел в гостиную, быстрым шагом приблизился к столу, взял бокал и выпил залпом.

– В этом отеле нет ни одного Матвея, – констатировал он.

Анна замерла от удивления – не потому, что Женя опустошил бокал, а потому, что выяснял, есть ли среди постояльцев доктор, не зная его фамилии.

– Откуда ты знаешь, как его зовут?

– Ты сказала, когда мы ужинали в загородном ресторане перед Новым годом.

Подняла глаза к потолку, доставая из памяти файл. Так и было, но полного имени он не знал.

– Подумал: если найдут Матвея, позвоню тебе и узнаю фамилию, – словно прочитал мысли он.

– И зачем ты это узнавал?

– Хотел посмотреть ему в глаза! – он практически кричал.

Анна поразилась: до этого ей никогда не доводилось видеть Женю в таком состоянии.

– Хотел постучать ему в дверь и сломать пару пальцев, чтобы он запомнил, что не стоит отправлять бывшим СМС ночью.

Анна выдохнула. Его гнев нужно гасить спокойствием.

– Женя. Его нет в отеле. Значит, он видел нас в городе днем. Значит, специально ждал позднего вечера, чтобы прислать сообщение. Он хотел добиться именно такой реакции, какая у тебя сейчас. Успокойся.

Он активно жестикулировал, при этом на его лице Анна не видела проявления эмоций. Она внимательно посмотрела.

– Он меня достал! – не унимался Женя.

– Матвей – профессиональный манипулятор. Не ведись на его трюк. Тем более что мы только друзья.

Женя замер. И обессиленно присел на диван. Повернул голову и улыбнулся. Изменение состояния вновь поразило ее. В секунду он стал тем Женей, к которому она привыкла. Он пристально посмотрел ей в глаза. В его взгляде появилось нечто новое, чего она не замечала раньше. Протянул руку, чтобы дотронуться до нее. Анна неожиданно для себя отпрянула. Что это? Она не успела отследить реакцию – тело сделало это вместо нее. Животный инстинкт заставил ее поступить так. Его рука замерла в воздухе и вернулась на диван. Реакция Анны его остановила. Женя громко вздохнул.

– Хочу напиться! – громко сообщил он.

– Давай успокоимся. Уже поздно. Утро вечера мудренее, – вспомнила она пословицу.

Женя скользнул по ней пустым взглядом и сухо попрощался:

– Спокойной ночи.

– И тебе, – мягко ответила она.

Анна посмотрела на него внимательно, но вновь не прочла эмоций на его лице.

– Ты в порядке? – уточнила она.

Он уверенно кивнул. Анна направилась в номер. Закрыла за собой дверь и облегченно выдохнула. Ей хотелось бежать от Жени. И то, что он сам ее отпустил, стало спасением. Включила в комнате свет. В эту секунду прозвучала «музыка ветра».

* * *

Анна вышла на балкон номера: хотелось курить. Достала из пачки сигарету. В руках легкий тремор. Взгляд машинально устремился на соседний балкон. Хорошо, что Женя ушел, дав ей возможность проанализировать произошедшее.

Он не испугал ее своим поведением, но она однозначно испытала выброс адреналина. Реакции тела не давали перепутать его ни с чем. Учащенное сердцебиение, сбой дыхания, потеющие ладошки и тремор. Анна прочитала десятки исследований на эту тему и знала, в чем причина. Наше бессознательное, инстинкт самосохранения не отличает физическое насилие от психологического. При встрече с потенциально опасным человеком возникает реакция, сигнализирующая об этом. Тело кричит: «Бей или беги!» Но из-за незнания мы не делаем ни того ни другого. И тело вынуждено гасить энергию, выделенную для борьбы, эндорфинами. Мало кто знает, что эндорфины – не гормоны радости, а опиаты, наркотик, производимый телом, чтобы заглушить боль в случае травмы, полученной в бою с противником. Анна это знала. Пытаясь понять Матвея, она приобрела много знаний. Единственный способ нейтрализовать выброс эндорфинов – задействовать физический ресурс. Она вернула в пачку так и не зажженную сигарету. Бежать нет возможности, поэтому единственный способ – приседания.

Десять. Анна чувствовала, как напряжение отпускает. Она продолжала делать физические упражнения. Получается, что прикосновение Жени вызвало такую реакцию. А еще его микромимика. Иногда Анна ловила себя на мысли, что ей сложно читать его эмоции. Но не углублялась в размышления, оправдывая ситуацию тем, что он практически всегда спокоен. Но сегодня активная жестикуляция, громкий голос и при этом отсутствие эмоций на лице вновь привлекли ее внимание. Она остановилась. Холодный воздух и физические упражнения вернули телу уравновешенность. Анна зашла в комнату и взяла мобильный. Мельком взглянула на время. Открыла телефонную книгу. 23:20 – самое время для этого звонка. Гудок. Гудок.

– Привет, дорогая! – прозвучал беззаботный грудной женский голос.

– Привет. Не поздно?

– Что ты! Как раз самое время для «поболтать», – слегка растягивая гласные, ответила подруга.

– Таня, мне нужны твои мозги, – привычно сообщила Анна.

– Говори, – без обиняков ответила та.

Анна выдохнула. Они с подругой не виделись после встречи у нее на кухне. Пару раз созванивались. Но Анна проживала агонию, потом случилась поездка в Египет, после которой наступил период внутренней трансформации – освобождение от страхов отнимало силы. А те, что оставались, она отдавала роману.

– Тебе удобно разговаривать? Может, ты где-то отдыхаешь? – на всякий случай уточнила Анна.

– Я в Карпатах.

Громкий смех:

– Судя по всему, все в Карпатах.

Молчание Тани сигнализировало о вопросе.

– Я тоже, – пояснила Анна свою реакцию.

Обменялись парой фраз об отелях и договорились пообедать вместе.

– Что случилось? – вернулась к теме звонка подруга.

Анна кратко рассказала, как оказалась в горах, и о событиях вечера.

– Матвей однозначно манипулировал, – пришла к заключению эксперт.

– Это я как раз понимаю. Меня другое волнует: реакция Жени. Знаешь, в него как будто что-то вселилось.

– Или, наоборот, показалось истинное лицо, – перебила Таня, словно ясновидящая, считывая то, что не решалась произнести Анна.

Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы озвучить свой вопрос.

– Понимаешь, его лицо практически не выражает эмоций. Мне трудно его читать. Я обращала на это внимание неоднократно. Но сегодня это особенно бросилось в глаза, – Анна поведала о произошедшем. – Что это может быть?

– Ты же сама знаешь ответ, если это не ботокс.

– Если его лицо неактивно, значит, неактивны его эмоции? – в тоне все-таки читался вопрос.

– Да, – уверенно подтвердила подруга.

– Признаком чего это может быть?

– Безразличия. Но в твоем случае это маловероятно, учитывая количество действий с его стороны. Поэтому отсутствие у него эмоций может быть признаком психопатии, социопатии или диссоциального расстройства личности.

Анна замерла. Вышла на балкон. Зажгла сигарету.

– И как это проверить?

– Психопаты могут быть социально адаптированы, но им трудно держать себя в рамках. Маска спадает в неожиданных или критических ситуациях – как сегодня. Поэтому наблюдение или провокация. Ты хорошо его знаешь?

– Мы знакомы несколько лет. Но я мало о нем знаю. В основном то, что касается его работы. А что значит провокация?

– Неудобные вопросы в неожиданный момент, – пояснила психолог. – Поспрашивай о его личной жизни. О дружбе. Пусть рассказывает о себе. А ты больше слушай и наблюдай. И еще: маска часто спадает, когда нарушают планы.

– Уточни, – попросила Анна.

– Он приехал с тобой в горы в полной уверенности, что у вас начнутся отношения. А как он себя поведет, если этого не произойдет? – в тоне эксперта неприкрытая провокация.

– Мы договорились с ним, что едем в горы как друзья, – сказала Анна. В этот момент она поняла, что имеет в виду подруга. – Ты хочешь сказать, что я могу увидеть нечто неожиданное?

– Дорогая, люди показывают себя не в словах, а в делах. Нужно не слушать, что они говорят, а анализировать их действия в настоящем и прошлом. Ты и сама это знаешь как никто. Важно не то, что он говорит о бывших, а то, как он с ними поступал. И как расставался.

«Только действия показывают истинное отношение», – вспомнила Анна слова из своего романа.

– Таня, он идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино.

– Не бывает идеальных людей – есть идеальные маски, – отчеканила подруга.

Она умела дать ясный ответ одним предложением, за что Анна ее особенно уважала.

– Ты слышала о книге «Бойся, я с тобой»? – спросила психолог.

– Я читала ее. Она даже есть у меня в планшете. Нашла название на одном из форумов жертв манипуляции и поэтому купила. Но мне казалось, что это нечто далекое от реальности и точно не обо мне, – Анна замолчала. – Ты думаешь, Женя – перверзный нарцисс[18]?

– Почему перверзный? Может, просто нарциссическое расстройство личности, – с долей иронии успокоила Таня.

Они рассмеялись. Умение отнестись с юмором к любой ситуации объединяло их не раз.

– А может, у нас горе от ума? – озвучила Анна свои подозрения.

– Может, и горе. Но если я ошибаюсь, его действия покажут.

Анна вспомнила, что эти слова ей уже говорил когда-то Виталик. Тогда она тоже не верила. Все изменилось с тех пор. Поговорка «Доверяй, но проверяй» стала главным правилом ее жизни. Вздох подруги вернул ее к разговору.

– Слишком идеальные люди – верный признак подстройки.

– Таня, но я не могла не замечать! – ее губами кричало неверие.

– Тогда почему ты ему не доверяешь?

Анна замолчала.

– А почему ты решила, что я ему не доверяю?

– Если бы доверяла, этого разговора не было бы, – отрезала психолог.

«Это аргумент», – мысленно согласилась Анна.

– И я не верю, что за все время ты не заметила ничего странного, – добавила подруга. – У тебя слишком много знаний. Вы давно знакомы?

Анна кратко изложила хронологию их общения, упомянув об отъезде Жени в Сингапур. И о возвращении. И о том, как не поехала с ним в Одессу. И как они случайно встретились потом. Она не замечала приемов пикапа, да и гипноза или НЛП, но странное все же было. Его письма – вот что показалось странным. Она вернулась в номер и закрыла дверь на террасу.

– Хорошо. Я сделаю так, как ты сказала. Буду смотреть на действия.

– И пиши мне три раза в день, иначе я приеду в отель, – безапелляционно заявила психолог.

– Ты думаешь, он может быть агрессивным?

– Не думаю. Такое ты точно не пропустила бы. Но бросить тебя в отеле может легко – в наказание за непослушание.

– Мы на моей машине приехали, – ответила Анна. – И за отель я заплачу без проблем.

Таня заливисто рассмеялась:

– Ты себя слышишь? Говоришь, что не замечала, но приехала на своей машине и деньги с собой взяла.

Анна выключила свет и легла на кровать. Психолог права. Значит, на бессознательном уровне полного доверия нет. А вдруг это ее опыт мешает ей жить? Нет. Дело не в этом. С Думанским она легко ехала в неизвестном направлении даже без сумки.

– Может, нам пообедать втроем? – предложила Анна.

– Можем сделать это послезавтра.

– Договорились, – Анна вздохнула. И наконец решилась задать еще один вопрос: – А какие у тебя прогнозы по Матвею?

– Такие же, как твои.

Анна беззвучно выдохнула:

– Газлайтинг. Сидит и ждет, что я начну оправдываться или просить прощения.

– Мо-ло-дец! – привычно разбивая слово на слоги, похвалила подруга. – Он уверен, что ты переживаешь. Манипуляторам часто кажется, что игра продолжается. И твой новогодний подарок поддерживает его идею. Он будет ждать. А игра продолжается?

– Нет. Я сделала ему подарок на память. Я отпустила Матвея. И понимаю, что он здесь с Мариной. И знаю, что он оставил меня в новогоднюю ночь в полной уверенности, что я страдаю. Но он ошибся. Я вернула себе себя.

– Я тобой горжусь, – нежно произнесла подруга.

– Я тоже собой горжусь, – с благодарностью в голосе ответила Анна. – Если бы не ты и Виталик, не знаю, что было бы.

– Аня, это твоя заслуга. Никакие знания не способны помочь тому, кто этого не хочет, – Татьяна вздохнула. – Спокойной ночи? – в вопросе читался подтекст: они обсудили все, что нужно?

– Да. Сладких снов. И спасибо.

Подключила телефон к зарядному устройству и положила его на прикроватную тумбочку. Таня во всем права. В эту секунду Анна услышала звук колокольчиков в гостиной: Женя вернулся в номер. Раздался сигнал СМС. Она перевела взгляд на светящийся во мраке экран: «Богинская, ты спишь?» Звук открывающейся двери на террасу в его номере сообщил, что он вышел на балкон. Темные окна ее номера ответили на вопрос. Телефон вновь издал звук. «Я иду спать. До завтра», – гласило послание от Евгения. Анне спать не хотелось: выброс адреналина часто приводит к бессоннице. Она потянулась за мобильным.

* * *

Анна вышла на террасу. Хрустальное небо, в котором отчетливо переливаются солнечные лучи. И густой воздух. Мороз. Великолепие зимы в горах. Она шумно вдохнула. Балконная дверь соседнего номера щелкнула – и на террасе появился Евгений. Анна бросила короткий оценивающий взгляд: человек с похмелья. И, судя по виду, горный воздух его не спас.

– Доброе утро? – поприветствовал он с явным вопросом в голосе.

– Доброе, – улыбнулась она и заботливо поинтересовалась: – Как ты?

– Тяжело. Я редко употребляю алкоголь.

– Почему редко?

– Мне не нравится состояние во время и после.

Анна внимательно всматривалась в его лицо:

– То есть ты себя не контролируешь?

– Да нет. Просто не нравится.

– Но ты же со мной всегда пил вино.

– Только с тобой. Вообще я не пью.

Ее губы расплылись в улыбке:

– Так тебе нужно похмелиться и расслабиться. Ты на отдыхе. Подумаешь, перебрал.

Женя выдохнул. Она увидела, как изменилась его осанка. Чувство вины от похмелья давило. Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино вчера ушел в бар. Видимо, поэтому опасался ее реакции.

– Идем завтракать? – улыбаясь во все лицо, спросила Анна.

Женя кивнул.

* * *

Они разместились за столиком возле панорамного окна, открывающего вид на величественные горы, укутанные в белоснежные меха. Официант принес завтрак. Анна наслаждалась незабываемой красотой Гуцульщины.

– Всегда восхищался твоим умением погружаться в вид из окна, – прервал ее наблюдение Женя.

Анна обернулась:

– А я как раз думала о тебе. Что мало тебя знаю. А мы в таком красивом месте, которое просто обязывает поговорить по душам. Кстати, спасибо тебе, что привез меня сюда.

Он довольно улыбнулся:

– Да, я тоже рад, что мы здесь. Я всегда добиваюсь своего.

– Как твоя голова?

– Болит.

– Может, шампанского?

Женя бросил недоверчивый взгляд.

– А почему нет? Поздний завтрак, почти ланч, часто подразумевает шампанское на отдыхе.

– Только если ты со мной.

Анна кивнула. Он поднял руку, подзывая официанта.

– Так расскажи мне о себе.

Женя смущенно улыбнулся:

– О чем именно?

– А вот представь: если бы ты писал биографию, с чего бы ты начал?

Официант поставил на стол бокалы.

– Молодой самодостаточный владелец бизнеса, создавший в своем сегменте рынка одну из лучших компаний в стране, – Женя отчеканил текст одного из своих СМС.

– И как ты этого достиг? – поддержала она тему. – Я помню, ты говорил, что работал охранником в ювелирном магазине.

– Да. А потом встретил тебя. И ушел в продажи, – подтвердил он.

– Мне помнится, у тебя был партнер?

– Не совсем так. Когда я ушел в продажи, на одном из семинаров познакомился с Вадимом. И он предложил мне работать с ним на выгодных условиях. Я стал очень хорошо зарабатывать. И потом открыл свою компанию.

Анна внимательно слушала, каждым движением демонстрируя заинтересованность.

– А почему ты решил открыть свою компанию?

– Потому что Вадик посчитал, что я слишком много зарабатываю, и стал менять условия.

– Что именно?

– Он попросил оплачивать расходную часть по офису и обслуживанию клиентов согласно моему проценту. А я подумал, что это нечестно: мы договаривались только о проценте. К тому времени я уже понимал, как работает строительный бизнес. Поэтому взял лучшего продажника в той компании и открыл свою, – с гордостью закончил он.

Анна тихо выдохнула:

– То есть ты создал компанию-конкурента?

– Ну да. И обошел их по товарообороту.

– Каким образом?

– Ну, я же контактировал со всеми клиентами напрямую, – тем же тоном поведал Женя.

Она понимающе кивнула:

– То есть Вадим был человеком, который дал тебе возможность зарабатывать?

– Ну да. Только я ему тоже немалый доход принес.

Анна сделала большой глоток. Женя с гордостью рассказывал, как предал человека, который протянул ему руку помощи и всему научил. Он даже не осознавал этого.

– Я помню, вы были близки, когда я видела вас на одном из семинаров, – вкрадчиво заметила она.

– Мы были лучшими друзьями. И никто не заставлял его так поступать.

– А ты не думал, что, возможно, у твоего партнера были причины изменить условия?

– Какие причины? Машину хотел поменять, – возмутился он.

– Например, оборот уменьшился, или поставщики подняли цену, или налогообложение изменилось.

Женя удивленно поднял брови:

– Все так и было. Но почему я должен платить, если его менеджеры плохо продают?

– А какие доводы приводил он?

– Что практически все крупные клиенты хотят работать со мной, – гордо поведал «продажник».

– То есть те клиенты, которых обслуживали до тебя другие менеджеры?

– А кто виноват, что его менеджеры – полные идиоты? Обучать лучше надо, а не в клубах зависать. Клиент имеет право выбирать, с кем ему комфортнее взаимодействовать.

Анна рассматривала его, записывая на жесткий диск памяти все реакции.

– А ты пытался с ним договориться?

– Нет. Я к тому времени полностью разочаровался в нем.

– Разочаровался?

Женя громко вздохнул:

– Я думал, он один человек, а оказалось – совсем другой. Понимаешь, его образ жизни не соответствовал моим ценностям.

– Он изменился?

– Нет, он всегда был таким. Но вначале я думал, что для меня это неважно. А потом все изменилось.

– То есть ты ушел, взяв его лучшего менеджера по продажам, и создал свою компанию, потому что его образ жизни не соответствовал твоим ценностям?

Собеседник кивнул. Анна горько улыбнулась. Она могла бы продолжить, но сказанного для нее достаточно. Хотелось спросить: «То есть ты кинул в трудный момент человека, который протянул тебе кусок хлеба и дал все, что у тебя есть, обесценив его?» Но она сдержалась: впереди ждала более важная тема для разговора. Вместо этого она сказала:

– Видимо, ты не мог поступить иначе.

Женя смущенно улыбался, всем видом демонстрируя, что так и было. Их бокалы опустели. Анна показала жестом, что хочет еще. Официант налил шампанского.

– Итак, ты молодой самодостаточный владелец бизнеса, – она намеренно использовала его слова. – Чего ты хочешь? Назови мне три пункта.

Такой вопрос не мог не вызвать интереса. Женя уверенно посмотрел ей в глаза и без тени сомнения выдал:

– Семья. Деньги. Влияние.

– Что значит «влияние»?

– Ну, я хотел бы обучать или управлять тысячами людей.

– То есть ты ищешь признания?

– Можно сказать и так. Мне нравится управлять людьми. И в сделках. И сотрудниками. Принимать решение кого-то уволить.

– Тебе нравится увольнять людей? – уточнила она.

– Я сам не увольняю, это всегда делает партнер. Но решение принимаю я.

Анна понимающе кивнула:

– А семья? Что это для тебя значит?

– Я понял, что мне нужны равные отношения. Чтобы она принимала меня таким, какой я есть, и не пыталась изменить.

– Мне кажется, этого хочет каждый, – поддержала она.

– Чтобы было взаимопонимание без требований и упреков. Я понял, что многое зависит от женщины, и успех в том числе.

– То есть женщина может сделать мужчину успешным?

– Да, – уверенно заключил он. – Вот как ты: подарила мне столько веры в себя.

– Женя, ни одна женская вера не способна заставить действовать. Мужчина либо действует, либо нет.

– Это не так. Вот с тобой я чувствую, что буду другим. В тебе есть все качества, которые для меня важны.

– Какие?

– Самодостаточность. Энергетика. Искренность. Интеллект. Красота.

Анна внимательно посмотрела: в его глазах появился огонь. И тут его мобильный заиграл мелодию.

– Я отойду на пару минут.

Она кивнула. Анна смотрела ему вслед. Настало время для самых интересных вопросов. Его бокал опустел. Потянулась за бутылкой и наполнила его до краев. Ее еще полон. Шампанское, тем более на старые дрожжи, явно ускоряло процесс. Взяла мобильный и записала последовательность ответов в заметки: для нее важна последовательность. К столику подошел официант:

– Извините, но в два ресторан закрывают до ужина. Мы можем переместить вас в каминный зал. Наш ресторан откроется в пять.

Анна кивнула. Женя услышал последние слова.

– Может, пойдем погуляем? – предложил он.

Она отрицательно покачала головой:

– Ни в коем случае. Наша душевная беседа помогает понять тебя лучше. Хочу узнать о тебе как можно больше.

На его лице появилась радостная улыбка.

– Пусть сегодня будет твой день. День, в который я открою неведомые грани тебя.

Женя протянул руку, помогая ей встать.

* * *

Каминный зал оказался огромным помещением, в центре которого, словно царь на троне, возвышался камин в человеческий рост. Дрова тихо напевали свою песню, даря тепло огня. В зале, кроме них, никого. Дети ушли спать, а лыжники на трассах. Анна взглянула в окно на танцующие румбу снежинки. Ритмичные движения сообщали о ветреной погоде.

Официант откупорил вторую бутылку шампанского и наполнил бокалы. Последний час они провели, беседуя о становлении Евгения. Он делился историями, в которых непременно выступал героем. Анна в основном молчала – только издавала звуки восхищения. Тему Матвея сегодня не поднимали. Женя словно забыл о нем. Она ждала момента, чтобы спросить.

– А ты же ее знаешь! Помнишь Веронику? – воскликнул Женя, рассказывая очередную историю своей победы.

– Ее трудно забыть, – улыбнулась Анна.

Блондинка с огромными глазами цвета темной черешни в обрамлении густых ресниц. Кареглазая кукла Барби. По меркам Анны, очень красивая. Однажды Анна увидела их на презентации какого-то ювелирного дома. Они болтали, как случайно встретившиеся приятели в толпе незнакомых людей. Девушка искала работу, друг Анны в Харькове искал секретаря. Сейчас она не могла вспомнить, почему та не пришла на собеседование. Но ее Анна помнила. Потому что Вероника фантастически красива, и это единственная девушка, с которой она видела Женю.

– Так вот, ее отец помог тогда разрулить ситуацию.

– У нее настолько влиятельный отец? – потянулась к столу и закурила сигарету.

– Да. Очень богатый. Но потом все изменилось.

– Вы долго встречались?

– Три года жили вместе.

– И почему не получилось? – многозначительно поинтересовалась Анна.

– Она мне изменила, – безразлично ответил Женя.

Анна показала взглядом, что ждет продолжения.

– Понимаешь, когда у ее отца начались проблемы, у нас наступил трудный период. А потом она попала в больницу. Я пришел, а у нее в палате огромный букет цветов. Я вернулся в квартиру, собрал вещи и ушел.

– То есть вы жили у нее?

– Ну да. Я тогда только начинал, а у нее квартира в центре города. Ее отец – владелец сети ювелирных бутиков, в которой я работал охранником. А она была администратором.

Теперь Анна уловила причинно-следственную связь.

– А ты с ней говорил?

– Нет. А о чем говорить? Она писала сообщения, что ничего не было и что я неправ. Но мне все понятно.

– Почему понятно? Мне показалось, что Вероника не из таких.

– У нас секса не было полгода, – привел он аргумент.

– Почему?

– Я не хотел – был такой период. Я в ней разочаровался. Думал, она самодостаточная, а она оказалась дочкой папы, без которого ничего не может.

– И как ты объяснял отсутствие секса?

– А никак. Вначале избегал. А потом она и спрашивать перестала. Поэтому ясно, что изменила. Я что, дурак?!

Анна потушила сигарету и понимающе кивнула. Настало время задать важные для нее вопросы. Они сидели на диване в полуметре друг от друга. Но она развернулась и сократила расстояние.

– Расскажи мне о своей самой большой любви, – попросила бархатным голосом.

Евгений сглотнул. На скулах заиграли желваки. Эти отношения явно стали непростым периодом его жизни.

– Я тогда уже работал с Вадиком. Мы встретили ее в киевском ресторане. Он ее знал: познакомился в каком-то ночном клубе. Валя. Вадик мне так и сказал: «Телка – огонь. Но я ее боюсь». Я на нее даже внимания не обратил. А потом опять встретил ее в супермаркете. Она работала недалеко от нашего офиса: танцы преподавала. Слово за слово. И началось.

– Что началось?

– Это было какое-то безумие. То трубку возьмет и мурлычет, как влюбленная кошка. То неделю не отвечает на звонки. Назначит свидание и не придет. Я злюсь. А она звонит через неделю как ни в чем не бывало.

Женю трясло. Он активно жестикулировал.

– Потом пропала на месяц. Потом появилась. Опять назначила свидание. Опоздала на час. Я жду. Приеду к ее дому – она часами не выходит. Трубку не берет. Потом: «Извини, уснула».

Анна рассмеялась.

– Почему ты смеешься?

– Ты расскажи историю до конца. А я тебе скажу, почему смеюсь. Танцы на пилоне преподавала?

Женя посмотрел ошарашенно. Анна рассмеялась еще громче.

– Ты ее знаешь?

– Не-а. Но они все или танцовщицы, или шейпинг-фитнес-инструкторы. А еще писательницы без единой книги и постов в социальных сетях. Годами пишут свои шедевры, – изобразила пальцами кавычки. – Но фото покажи: а вдруг.

Женя взял телефон и на минуту замер, ища нужный снимок. Наконец протянул гаджет. Анна взглянула: блондинка, но ничего особенного. Орлиный нос. Маленькие глаза. До Вероники как до луны. Женя, видимо, прочитал ее мысли.

– Сейчас смотрю на нее и понять не могу. А тогда она казалась мне самой красивой на земле.

Анна вновь рассмеялась. Женя непонимающе округлил глаза.

– И что тебя в ней привлекло?

– Она была идеальная. Самодостаточная: студия танца как-никак. Здоровый образ жизни. Красота. Разговоры о Боге и на философские темы. Юмор. Я думал: «Вот оно. Все, что мне надо». И наконец у нас случился секс.

– Долго ждал?

– Полтора месяца, – он вздохнул. – А на следующий день она приглашает меня в ресторан и заявляет, что у нее есть отношения. Я в шоке. И тут в ресторан заходит этот тип с охраной. Начинается разборка. Представляешь, какое совпадение? – потрясенно спросил он.

– Представляю, – подтвердила Анна.

– Мы с ним вышли, поговорили. Я ушел: у них ведь отношения. Через три дня звонит Валя и говорит, что хочет встретиться. Встречаемся у меня.

– Она остается. Безумный секс. Позы. Прикосновения. Все дела, – продолжила Анна. – А утром звонит тот тип, и она говорит, что возвращается к нему.

Женя замер, шокированный услышанным. На лице, словно неоновая надпись, светилось: «Откуда ты знаешь?»

– Я не ясновидящая. Я яснознающая, – уточнила она. – Рассказывай, что было дальше.

Ее крайне интересовало продолжение.

– Я уже смирился. Думаю: «Все». И тут звонок. Говорит: «Давай встретимся». Встречаемся. А она заявляет: мол, поняла, что любит только меня, с тем рассталась. В общем, выгнал он ее из квартиры, которую оплачивал. Жить ей негде. И: «Давай попробуем». Я говорю: «Мне надо подумать…».

– И на следующий день она переехала к тебе, – завершила Анна.

На лице Жени глубочайшее удивление.

– Да. Месяц была идиллия, а потом начались скандалы.

– Почему?

– Ну, она требовала, чтобы я оплачивал все расходы и денег ей давал, как ее бывший. Кричала, что я ее кину. А я как раз ушел от Вадика, с деньгами туго.

– А почему кинешь?

– Она свою машину продала и деньги мне дала, а я пообещал купить новую, когда появятся средства. Она истерила каждый день. И тут сломала лодыжку. Получается, вообще работать не может. И начинается период «пока она в гипсе». Потом нога срослась неправильно. Скандалы каждый день. Сцены ревности. Припадки.

– С чьей стороны?

– Сцены ревности – с ее, а с моей стороны припадки. Я орал так, что не мог себя контролировать. Она доводила меня до безумия.

– И чем закончилось?

– Она мне изменила, – тем же тоном, что и в случае с Вероникой, поведал он.

Анна взглянула ошарашенно. Теперь неоновая надпись горела на ее лице, только с вопросом: «В смысле?»

– Когда нога срослась, но она еще хромала и не могла работать, я заглянул в ее мобильный. А там переписка.

– И что ты прочитал?

– Она флиртовала с чуваком. Мне все стало понятно.

– Что понятно?

– Ну, она кричала во время скандалов, что, если бы не нога, она бы мне показала. В общем, она мне изменила. И тут эта переписка.

– Так что, она обсуждала секс с ним?

– Нет. Флирт. Но у нас секса не было три месяца. Я что, дурак?! – вновь прозвучали слова, десять минут назад обращенные к Веронике.

– А почему секса не было?

– Я не смог ее простить.

Анна внимательно посмотрела.

– Я понял, что она сплошная ложь. Обертка, в которой пустота. А когда ногу сломала, еще и выяснилось, что никакой школы танцев нет. Когда я машину себе купил, орала, как безумная. Представляешь? Вместо того чтобы радоваться. Я в ней разочаровался. Думал, она самодостаточная. А оказалось, все ложь.

Анна понимающе кивнула. Но в этот раз промолчать не смогла:

– А тебе не кажется, что ты просто мстил ей? Когда она сломала ногу и полностью от тебя зависела, именно в этот момент ты ее довел.

На лице Жени проступила едва заметная микроулыбка. И довольство. Анна явственно ощутила затылком мороз. Благодаря Матвею это проявление микромимики она не спутает ни с чем. Только у Жени добавилось презрение.

– Да, слил! Но кто-то же должен был преподать ей урок, – с неприкрытой гордостью за себя изрек он.

Анна сглотнула: она не ожидала прямого признания.

– И чем закончилось?

– Она поехала на массаж, а я съехал.

– А квартира?

– Она была оплачена еще на две недели.

– И ты не переживал, что оставил ее без денег и практически на улице?

– А почему это должно меня волновать? Ее же не волновало, куда я съехал и что чувствовал, когда она к тому типу с охраной ушла.

– А что с ее машиной?

– Водитель привез ей ключи через три дня после моего ухода.

– Новую из салона?

– Нет, такую же и с таким же пробегом.

– Поступил как рыцарь, – похвалила она. – Слово сдержал.

Женя довольно улыбнулся и подсел ближе. Анна пристально посмотрела ему в глаза.

– Что ты любишь, Женя? – задала неожиданный вопрос.

– Спорт. Скорость. Автомобили, – мгновенно ответил он.

– Никогда не замечала за тобой жажды скорости, – прошептала Анна.

– Это я с тобой так вожу. Я же говорил, что с тобой я совсем другой, – промурлыкал он.

Настало время закругляться. Анна улыбнулась:

– А Валя твоя – профессиональная охотница. Вот почему я смеялась.

Женя удивленно вскинул брови.

– Ага. Женский пикап. Слышал о таком?

– С чего ты взяла?

– Ты изначально не ее цель. Ты стал пешкой, которую используют, чтобы женить на себе интересующий объект. Классический сет «Создание жесткой конкуренции». Я даже могу сказать, адептом какой школы она была. Или она, или ее бадди[19] – они часто в паре работают.

С каждым словом глаза Жени расширялись все больше.

– Ты стал пешкой, из-за которой объект принимает решение на страхе потери. Но видимо, тот чувак раскусил ее или не смог простить измену. А на безрыбье, как известно, и рак – рыба. Она думала, что перезимует до лучших времен, а тут эта лодыжка случилась.

На лице собеседника шок.

– Твоя самая большая любовь – результат техник пикапа и демонстрации костюмчика альфа-самки.

– Почему ты в этом уверена?

Анна взяла сумку и извлекла планшет:

– Я тебе сейчас дам почитать книгу, а ты потом скажешь, права я или нет, – протянула ему гаджет. – Я пойду помедитирую.

Женя кивнул, уже думая о книге.

* * *

Интуиция – это выработанная способность доверять себе. Анна уже совершала эту ошибку. Вначале нарцисс изучает, чтобы подстроиться. Распознать перверзного нарцисса, будучи в розовых очках, невозможно. Только задавая неудобные вопросы и провоцируя, ты получаешь шанс сорвать идеальную маску, за которой прячется человек без эмпатии. Сегодня она задала много вопросов.

Стук в дверь прервал размышления. Анна открыла, прекрасно понимая, кто там.

– Каждое слово о ней! Каждое! – с порога закричал Женя. – Слова. Поведение. Темы для разговора. Все. Словно она автор этой книги!

Анна отлично понимала его эмоции. Ее шок от осознания манипуляции Матвея был менее эмоциональным, но внутреннее состояние она разделить могла. Мир переворачивается, и вместо невероятной истории любви ты видишь цинизм игрока. Этот эффект напоминает книгу фокусника. Он листает страницы, и все видят цветные картинки, которые вдруг становятся черно-белыми. Пока ты не знаешь, где купить такую книгу, ты веришь в магию. А когда подержал в руках и понял механизм действия, магия испаряется, оставляя вместо себя шок. Оказывается, все просто. Знающий зарабатывает на незнающем.

– Как я на это попался?! – из уст Евгения прозвучал самый частый вопрос жертвы.

– Знающий зарабатывает на незнающем, – повторила она мысль вслух. – Невежество. Инстинкты. Преступный оптимизм.

– Поделом ей. Она заслужила свой урок, – уже спокойно сказал он.

Анна едва заметно улыбнулась: ее прогноз стал реальностью.

– А я ее еще лечить пытался, – он вздохнул.

Анна рассмеялась:

– Частое поведение жертв манипуляции. Исправлять любовью, водить к психологам и бесконечно давать шансы.

– Поужинаем у нас в гостиной?

Она кивнула и натянула угги. Сруб спроектировали так, что вместо привычного холла в центре находилась гостиная с камином, вокруг которой, как лапы паука, располагались комнаты.

Анна вышла из номера. Камин бросал отблески огня на стены. На столе красное вино и закуски. Видимо, Женя сделал заказ раньше, чем вышел из ресторана. И, судя по наличию алкоголя, двух бутылок шампанского, выпитых днем, ему недостаточно. Анна внимательно посмотрела на него. Изменилось ли ее отношение после понятого? Нет. Она по-прежнему относилась к нему по-доброму. Но осознанность предполагает умение делать выбор. Люди – как двери, которые мы открываем, чтобы зайти или остаться на пороге. Раньше Анна была той, которая, услышав скрип в комнате, непременно идет туда. Разобраться. Попробовать. Навести порядок. Но она стала другой. Она больше не заходит в двери, за которыми нет того, что нужно. За дверью «Евгений» счастья не найти. Там только потерянное время и бесполезный опыт. Повторение урока, который ты не усвоил, раз зашел в ненужную дверь.

– И что интересного ты нашел в книге? – Анна направила разговор в нужное ей русло.

Женя цитировал и пересказывал отрывки. У него наверняка сотни вопросов. Но пока он делился эмоциями от своего выхода из зазеркалья. Она же поддерживала диалог. Собеседник глубоко вздохнул и потянулся за сигаретой. Анна удивленно подняла бровь:

– Ты же не куришь!

– Ты куришь, и мне захотелось, – прокомментировал он. Зажег сигарету и внимательно посмотрел: – Давай не будем совершать ту же ошибку.

Анна изобразила немой вопрос.

– Не будем обсуждать прошлое, тем самым воруя время у настоящего, – он дословно процитировал текст своего послания и мягко попросил: – Расскажи мне о себе.

Странный переход: Женя переключился в секунду.

– Спрашивай, – безразлично ответила она.

– Матвей звонил или писал? – он вглядывался.

– Нет, – прямо ответила Анна. – Он и не должен был. У него другая цель.

– Какая?

– Испортить мои отношения: он же не знает, что мы друзья, – Анна сделал акцент на последнем слове.

– А почему мы до сих пор друзья? – перешел в наступление он.

Тихо вздохнула: разговора не избежать.

– Ты всегда была мне небезразлична. Теперь мы общаемся на равных.

– Потому что мы разные, Женя, – мягко произнесла она.

– А я не согласен. Мне кажется, мы очень подходим друг другу.

– Это в чем же? Ты любишь высоких блондинок модельного типа. Я не такая. К тому же я не веду здоровый образ жизни, – указала взглядом на сигарету в его руках: она специально сделала акцент на том, что он выделил в Валентине как главное преимущество. – Бесед о боге не веду. Профессиональные позы в постели не принимаю.

– А мне это неважно, – прервал он монолог. – В тебе я ценю другое. Твою самодостаточность и искренность.

– Ты говорил, что и Вероника, и Валя были самодостаточными.

– Они меня обманули: они только притворялись. А ты сделала себя сама, без папы и мужчин.

– А что такое самодостаточность в твоем понимании?

– Когда женщина независима, имеет все, что ей нужно, и не требует от мужчины того, чего ей не хватает.

С трудом сдержала улыбку:

– То есть самодостаточность – это материальная обеспеченность?

Он уверенно кивнул. Мысленно Анна улыбалась, но демонстрировала серьезность.

– А если я скажу тебе, что квартиры у меня нет, зато есть кредиты, – соврала она.

– Да ладно! Ты всегда хорошо зарабатывала.

– Я неудачно инвестировала деньги. Поэтому ничего нет, – она выдала первое, что пришло на ум.

Женя недоверчиво наклонил голову.

– Поэтому я не самодостаточная в твоем понимании, – подытожила она.

Вместо ответа собеседник осушил бокал до дна. И зажег еще одну сигарету.

– Но ты же умеешь зарабатывать?

– Умею. Но в будущем появятся дети. И еще тысячи причин, как с Валей, могут помешать заработку, – напомнила она. – Тебе нужна совсем другая.

– Ты хочешь сказать, что я меркантильная сволочь? – в голосе нет возмущения. – А если предположить, что ты ошибаешься? – он сделал многозначительную паузу.

– Я не называла тебе меркантильной сволочью. Просто я не самодостаточная в твоем понимании. К тому же знаю, что фраза «А если предположить, что вы ошибаетесь и на самом деле это не так?» используется, чтобы дезориентировать клиента в переговорах, – Анна улыбнулась. – Ты забыл: этому тебя научила я.

Женя замер и уставился на огонь. Вся его поза говорила о том, что он напряженно думает, нервно втягивая дым сигареты. Анна же ждала: уйти не представлялось возможным.

– И что мне теперь делать? – наконец выдавил он и пронзительно посмотрел в глаза.

Он испытывал долгим взглядом, в котором читалось нечто хищное. Как аллигатор, наблюдающий за жертвой, прежде чем напасть. Анна не отвела глаза. Она слышала свое учащенное сердцебиение, но страха не ощущала.

– Женя, мы договаривались, когда я соглашалась поехать с тобой, что мы друзья.

– Мне надоело договариваться с тобой, – холодно сказал он.

– Тогда пойдем спать, а завтра решим, что делать.

Она встала с дивана и направилась в свою комнату.

* * *

Анна быстро шла по хрустящему снегу. Гудок. Еще один. «Ну почему ты не отвечаешь?!» Сердце бешено колотилось. Она не могла поверить. Взбежала по ступенькам в сруб и направилась в номер. Быстро сняла шубу. Еще раз нажала вызов. Гудок. Гудок.

– Привет, дорогая, – наконец послышался голос подруги.

– Таня! Почему ты трубку не берешь? – взволнованно начала Анна.

– В ванной была, – как всегда, размеренно пояснила та.

– Таня! Он съехал! – Анна практически кричала. – Представляешь?!

– Хоть не на твоей машине? – обеспокоилась та.

– Нет, – рассмеялась Анна. – Ключи у меня.

В трубке послышался выдох облегчения.

– И как это с нами случилось? – иронично, но без излишних эмоций поинтересовалась психолог.

– Сейчас расскажу! Представляешь, я утром проснулась, а его на террасе нет. Мы обычно встречаемся, когда я выхожу покурить, и идем завтракать, – пояснила Анна. – Набрала его: вне зоны. Думаю: «Может, телефон забыл зарядить». Прихожу на завтрак. Официант говорит, что он завтракал два часа назад. Я иду на ресепшен, и мне говорят, что утром он выселился и попросил трансфер до аэропорта Львова! – кричала Анна.

– А номер оплатил? – цинично поинтересовалась собеседница.

– По сегодняшний день, – Анна громко рассмеялась. – Таня, ты во всем оказалась права!

– И как ты его до этого довела? Жду подробностей.

Анна поведала о произошедшем разговоре.

– Таня, я понять не могу: почему он уехал?

– А смысл тратить на тебя деньги и время? Ты для него нересурсна. Наоборот, в своей реальности он считает себя оскорбленным и обиженным. Ты его обманула.

– Я не обманула. Я его спровоцировала. И если бы он сказал: «Все это ерунда», то со временем все встало бы на свои места.

– Мо-ло-дец! – привычно, по слогам похвалила подруга. – Ты задала ему очень точные вопросы. И то, что расслабила алкоголем, тоже хорошо. Понимаешь, психопаты легко отзываются о бывших правильно: «Она хороший человек». Они знают, что говорить о бывших плохо нельзя. Но когда исследуешь оговорки и уточняешь, обнаруживаются детали. Каким был бы его рассказ, если бы ты не начала исследовать детали?

Анна вспомнила его ответы.

– «Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино, который всего добился сам. А с женщинами не получалось, потому что они изменяли. Пожалейте меня». Хотя тема опасная. Могут подумать, что импотент, – Анна рассмеялась.

– Думаю, эту мысль он мгновенно опровергает делом, иначе выбрал бы другую тему. Наоборот, более чем уверена, что в сексе у него все отлично. И после страстной ночи женщина еще глубже проникается его историей. Плюс комплименты – и она убеждена: «Идеальный мужчина, просто до меня ему не везло с партнершами. Но я же другая!»

– Так и есть! Я одного понять не могу: почему психопаты вначале одаривают и не жалеют денег, а как только жертва становится нересурсной, перестают это делать?

– Они покупают внимание, давая то, что жертва может себе позволить. А когда она не может, плата минимизируется. Чем статуснее жертва, тем щедрее может быть психопат.

– То есть вначале они инвестируют?

– Да, нарциссическое инвестирование. Но когда жертва повержена, они наслаждаются своей властью. Какой диагноз ты ему поставила? – уточнила психолог.

– Перверзный нарцисс. Его подстройки меня поразили: он даже закурил в конце. И то, как он перекручивает факты.

– Однозначно.

– Главное – научиться задавать вопросы, – подытожила подруга. – Горжусь тобой. А что будешь делать ты?

– Я останусь еще на неделю. Попишу роман. Подышу густым горным воздухом.

– Тебе одной там не скучно будет? Может, ко мне в отель переедешь?

Анна вышла на террасу и устремила взгляд в бескрайнее синее небо. Лучи солнца позолотили горы. Не страшно себя потерять. Страшно за себя не бороться. Страшно так себе себя и не вернуть. Но еще страшнее стать тем, кто не выучил урок. Жизнь будет вынуждена преподать его вновь. Жизнь всегда проверяет, насколько ты готов к другому, прежде чем дать тебе стоящее. Сделаешь ли ты выбор из страха одиночества? Или сделаешь его из веры в счастье?

– Нет. Наоборот. Я должна полюбить свое одиночество, чтобы понять, кто я. И чего действительно хочу.

* * *

16 июля 2015 года, Киев

Телефон просигналил о сообщении, мгновенно возвращая в реальность. Анна машинально потянулась к гаджету. Буржуй недовольно фыркнул. «Я дома… Я благодарен за то, что в жизни есть ты..» – гласило СМС от недавнего гостя.

Анна громко рассмеялась: Евгений не давал ей шансов изменить мнение. Она вновь вернулась к анализу событий в горах.

После выброса адреналина той ночью, когда он ушел в бар и по возвращении прислал ей вопрос «Богинская, ты спишь?», Анна пролистала его сообщения. И впервые обратила внимания на СМС, датированные декабрем. Печатная графология. В его текстах были те же знаки, что и у Матвея.

«Это сообщение я написал после завтрака, перед отлетом в Сингапур. «Спасибо тебе за столько теплых, нежных, добрых, сильных, вдохновляющих и прекрасных слов. Сегодня за несколько минут разговора ты сумела подарить мне столько веры в себя, сколько не смогло дать все мое окружение за последние несколько лет. Трудно описать словами, какие меня переполняли эмоции. Чтобы выражать свои чувства как ты, наличия таких благородных качеств, как смелость и уверенность, попросту недостаточно, и даже открытости мало… Оставляет след только искренность, это редкая, волшебная ценность, которой обладают не многие… Которая меняет мир… Которая меняет жизни людей. Которую нельзя подделать… Которую нельзя купить и даже развить… Которой можно только обладать, и ты владеешь этим волшебством, этой потрясающей алхимией жизни, наполняющей яркими красками мир человека, который способен разделить твой мир… В душе которого твоя искренность когда-то давно оставила приятный след, а сегодня зажгла ослепительный огонь!!!»»

Он как истинный психопат делал акцент на энергии и громко заявлял о том, во что не верит. Его лишние пробелы и двоеточия кричали об этом.

«И знаешь, какой ответ? Это отношения с тобой. Почему? Все просто… Ты единственный человек, которого я люблю на протяжении семи лет какой-то своей, особенной любовью, чувствуя это каждый раз, при каждой нашей встрече и мысли о тебе, боясь признаться самому себе. И я хочу сказать тебе об этом: я люблю теб…»

СДО. Субъект. Действия. Объект. Лжецы часто избегают полного предложения, в котором фигурируют субъект и объект. И когда фраза обязывает указать объект, могут не дописать слово. Или вместо действия вставить эмодзи. Например, сердечко вместо «люблю».

«Теперь мне хочется напиться. СМС звучит как прощальная речь… Так открыто, чувственно, правдиво и слегка больно… Надежду вселяют слова «пока не могу изменить». Одного не могу понять: почему в один момент появляется кто-то, кто становится для тебя всем миром, и весь этот мир находится как будто за стеклом? Ты можешь его видеть, но не можешь разделить… Почему же ты в один момент стала настолько мне важна? Почему они все время проверяют меня на прочность? Мне нужно понять степень собственного могущества и силы или влюбиться в собственное одиночество?»

Этим сообщением он попытался вызвать чувство вины. Анна тогда заметила это, о чем написала ему в ответном СМС. Поэтому он мгновенно дал заднюю.

«Искренность, твоя особенная искренность – это свидетельство величия и огромного внутреннего богатства. Ты без преувеличения самый великий и чистый человек в моей жизни. Великий во всем, во всех отношениях: в своих мыслях, в чувствах, в своей искренности, в своем поведении, в своих достижениях… У тебя огромное сердце, только с тобой возникает это прекрасное и ни с чем не сравнимое чувство единства с жизнью».

«Этот текст родился после нашей случайной встречи возле отеля. «Он ехал быстро. Люди, автомобили, огни города молниеносно пролетали мимо и бесследно исчезали в ночи. Спокойствие, в его жизни впервые за долгие годы появилось спокойствие. Он думал о ней, о том, как же хорошо с ней… о том, как хороша она… о том, как хороша жизнь с ней… Восхищение и благодарность переполняли его душу, нежная симфония звучала в его сердце, наполняя пространство ароматом любви и света. Чувства, внутри рождались новые чувства. Первозданная девственность окутывала вуалью нежности и тепла, заботясь и оберегая их светлый младенческий облик. Каждый день открывал новые грани ее потрясающей личности, наполняя неведомым смыслом будущее. Он любил ее самой чистой, искренней и преданной любовью, не требуя ничего взамен. Он был спокоен, ведь они уже давно были вместе»».

Переход на третье лицо, сигнализирующий об отстраненности. Но его отклонения от норм письма говорили еще и о другом. Женя как перверзный нарцисс ненавидит свою жертву, потому что не может быть таким, как она. Его бессознательное жаждет деклассифицировать и для этого возносит ее, искусственно идеализируя, чтобы легче было сбросить с пьедестала. В глубине души он не верит в то, что пишет, поскольку знает, что в дальнейшем обесценит. Поэтому громкие фразы сопровождаются двоеточиями. Но на уровне сознания убежден, что у него есть чувства. И это в перверзном нарциссе самое страшное. Нормальному человеку стыдно, когда он врет, поэтому мы распознаем ложь по языку тела. Психопат же искренен в своей идеализации, а значит, его ложь трудно идентифицировать. Он идеализирует, потому что знает: таким способом быстрее установит контроль над жертвой.

Нормальный человек принимает другого, а нарцисс вмещает другого в свою идею о нем. «Восхищаюсь, обожаю, преклоняюсь», «Я хотел быть таким», «Тебе легко: это же ты», «Завидую белой завистью» – привычный лексикон нарцисса. Так работает его бессознательное. Бесчисленные комплименты, которых вам никто не делал, – еще одна причина присмотреться.

Платой за вознесение на пьедестал станет тотальное обесценивание. Унижая свою жертву, психопат чувствует себя великим. А жертва думает, что это с ней что-то не так, ведь еще вчера он был идеальным мужчиной. Манипулятор может находиться в отношениях только в связке «насильник и жертва», и рассказ Жени о его отношениях с Валей – яркий тому пример. На ринге встретились профессиональный манипулятор и перверзный нарцисс. Их отношения превратились в бесконечный скандал, потому что каждый жаждал поработить другого. И, достигнув апогея, они разбежались, яростно ненавидя друг друга. Только перверзный нарцисс бросил в самый болезненный момент, чтобы отомстить.

Психопату неинтересен секс. Для него это способ насилия или манипуляции. Такой человек способен долго ухаживать за жертвой, не намекая на интим. И долго не заниматься сексом, находясь в отношениях и при этом не имея любовницы на стороне. Секс для него инструмент управления жертвой, а не высший пик сближения.

Будьте начеку, когда за вами ухаживают годами, а в воспоминаниях о прошлых отношениях звучит признание: «Я не спал с ней месяцами. Я разочаровался». Тогда зачем жил? И рассказ Жени о причинах расставания с женщинами сводился к «Она мне изменила». Большинство слушательниц пожалели бы его и осудили бывшую. Но Анна стала расспрашивать дальше. Он не спал с ними месяцами, доводя до измены, – любимый способ расставания перверзного нарцисса.

Когда манипулятор готов расстаться и не может сделать это по собственной инициативе – в силу разных причин: его родители, бизнес-связи, финансовая зависимость от жертвы, общественное мнение, – ему крайне важно, чтобы решение приняла жертва (а если еще и с глубоким чувством вины, то это наилучший исход).

Однажды он перестает заниматься сексом. Не на неделю или две – на месяцы. И жертва пытается выяснить причину, в ответ же слышит: «Я устал», «Недоел», «Переел», «Не выспался», «Завтра рано вставать», «Сегодня поздно ложиться», «Голова болит», «Нос не дышит», «Тяжесть в желудке», «Сердце быстро стучит», «Луна не в той фазе», «Кровать маленькая», «Диван большой» и еще тысячу вариаций. Вначале жертва верит. Ведь явных причин для полного охлаждения нет: ни скандалов, ни упреков. Потом истерично скупает белье, занимается спортом, меняет цвет волос, отбеливает зубы, посещает солярий… Затем приходит понимание: «любимый» не реагирует. Закрадывается мысль о появлении другой. И эта мысль верна. Потому что нормальный мужчина нуждается в сексе и причин его отсутствия две: любовница или импотенция. А жертва знает, что он здоров, помня страстные ночи любви.

Начинаются приступы ревности. Проверка мобильного, бесконечные звонки и, возможно, слежка. Он же твердит, что устал от ее шизофрении, что больше так жить не может. И уходит, выставляя жертву сумасшедшей истеричкой. Или игра переходит на новый виток. Женщина понимает, что у него действительно никого нет. И это становится самым большим ударом по самолюбию. После трех и более месяцев воздержания приходит осознание: «Он меня не хочет». Они живут как брат и сестра, и это его устраивает.

В какой-то момент, чтобы не сойти сума и хоть как-то поднять самооценку, женщина изменяет. И начинается последняя часть спектакля. Обиженный игрок гордо уходит со сцены от неверной. В итоге «изменщица» остается с чувством вины, а он свободен и радуется жизни. Причем доказанный факт измены не принципиален – достаточно переписки или флирта с другим мужчиной в разговоре. Так было у Жени с Валей.

Нарциссическое слияние – то, что мы часто путаем с идеальной любовью, родством душ и судьбоносной встречей. «Аня, может, это судьба?.. А я верю, что нас сводят не просто так», – вспомнила она слова Жени, сказанные в новогоднюю ночь. Мы видим перед собой «идеального мужчину в лучших традициях голливудского кино», потому что перверзный нарцисс – как хамелеон, который меняет окраску под цвет жертвы, искусно демонстрирует все ее качества и то, что важно для нее. Женя показывал ей спокойствие, уверенность, внутреннюю силу, он даже скопировал манеру вождения Анны. У тебя нет выброса адреналина, пока перверзный нарцисс не нарушает твои границы, потому что он – это ты. На себя выброса быть не может.

Женя подстраивался долго. «Я же тоже пишу. Письма», – сообщил он, узнав о тайном писательстве Анны. Потом забрасывал ее текстами. На следующее утро он прислал десятки сообщений, в каждом из которых были те же признаки отклонений от нормы, что и у Матвея. И даже когда сдавали нервы и Женя объявлял «бойкот» – исчезал без объяснений, – спустя время он возвращался. Он соглашался на дружеский формат, но маска слетала, когда он не мог получить желаемое. Женя исчез после завтрака в лесу, затем после того, как Анна отказалась ехать в Одессу, после их переписки, когда на длинные письма она ответила: «Я не могу обещать тебе того, что не смогу сделать». И в горах он сбежал вновь.

Мышление психопата отличается от здорового еще в детстве. Они не понимают, что такое созидательные эмоции, и, чтобы выжить в обществе, учатся их имитировать. Но имитируют в основном на словах, а не на деле. Психопат может знать, что любовь – это забота, и контролировать свои действия непродолжительный период, но, как только жертва перестает его интересовать, мгновенно уходит в безразличие. Женя пригласил Анну в горы, уехал раньше, но не оплатил ее счет за оставшиеся дни. На самом деле он поступил с ней точно так же, как с Валей и Вероникой. Бойкот как наказание за неповиновение или невозможность получить желаемое, как в ее случае. Но была и вторая причина: он понял, что Анна нересурсна. Как только она сообщила о кредитах, Женя исчез без предупреждения.

Импульсивность и резкая смена настроения. Неадекватные перепады, без причин. Еще один верный признак психопата, и перверзного нарцисса в том числе. Он может орать на продавщицу или парковщика и через секунду мило улыбаться вам. Женя не успел проявить эту свою черту: в такие моменты он сбегал. Как, например, во время завтрака по возвращении из Сингапура. Он максимально контролировал себя, ведь жертва еще не угодила в его сети. Спустя семь месяцев он появился снова, потому что город заклеен плакатами «Жить жизнь». Значит, Анна вновь ресурсна.

Горько улыбнулась. Сегодня она окончательно убедилась в правильности своих выводов. После событий в горах она засела за специальную литературу и даже добралась до функционирования мозга психопатов. Хотела понять причину такого поведения и на физиологическом уровне. В одной из статей прочитала о тесте «Любовь на похоронах». История о девушке, убившей свою сестру, была тестом на определение социально адаптированного психопата.

Изначально американский психотерапевт придумал этот тест, чтобы выявить сходство между мышлением испытуемого и убийцы. И девушка встречала молодого человека на похоронах. Позже ученые пришли к выводу, что условия задачи не совсем корректны, так как ответ лежит в плоскости логики. Поэтому их изменили: герои встретились на празднике. Анна рассказала историю о девушке, убившей сестру, чтобы увидеть реакцию Жени.

Психопат мгновенно ответит на вопрос «Почему она это сделала?», и в большинстве случаев так: «Чтобы встретиться с молодым человеком». Но важно то, что такой рассказ не вызовет у него удивления и замешательства, непонимания и осуждения, сопереживания или ужаса. Он отреагирует спокойно и даст абсолютно нелогичное объяснение. Они встретились на празднике. Почему он должен прийти на похороны? И как убийство сестры относится к этому молодому человеку? Этот тест опробовали в США на многих серийных убийцах, большинство из которых отвечали так же, как Женя сегодня. Такие тесты всегда нужно проводить органично. Искренний ответ можно получить, только если тестируемый ничего не подозревает.

Ответы Жени на вопросы «Чего ты хочешь?» и «Что ты любишь?». Хотел он «Семьи. Денег. Влияния», а любил «Спорт. Скорость. Автомобили». Верный признак нарцисса: грандиозные желания и полная безответственность. Социально адаптированный психопат, или перверзный нарцисс, – диагноз новой эры психологии. Люди без сопереживания, но с уникальным умением подстроиться, заполучить ресурс жертвы, забрать все, а после обесценить и уйти, потому что у жертвы больше нечего взять. Их опасность в том, что, в отличие от пикаперов или манипуляторов, они верят в то, что делают. Искренне верят, что любят свою жертву. И способны находиться в подстройке до года. Перверзные нарциссы будут подбирать ключики, пока замок не щелкнет. Так же как Женя, который сказал, что тоже пишет, и даже закурил. Они могут долгое время демонстрировать маску идеального принца.

Мысль «Идеальный мужчина в лучших традициях голливудского кино! Он все, о чем я мечтала!» – сигнал того, что нужно присмотреться. Благодаря Жене Анна узнала, что манипуляторы бывают разные. И не стоит расслабляться, даже если человек входил в твое приятельское окружение много лет. Перверзный нарцисс-приятель и отношения с ним – это разные вещи. Преступный оптимизм едва не погубил Анну. Она не открыла дверь с надписью «Евгений» лишь благодаря знаниям и интуиции. Важно научиться слышать себя.

Анна погладила кота по мягкой шерсти. «Что делать со всеми этими знаниями?» Она потянулась за ноутбуком и открыла файл. Захотелось превратить их диалог с Галой на балконе в текст. Анна еще не понимала для чего, но слова, сказанные подруге, не выходили из головы. Может, это финал второй книги?

* * *

25 октября 2015 года, Киев

Анна зашла в зал ресторана. Сегодня он закрыт на спецобслуживание: второй этаж отдали для проведения благотворительного аукциона. Светские рауты стали обязательной частью ее расписания. Анна избегала их как могла. Но сегодня тот случай, когда нужно быть, потому что организатор – женщина, которая когда-то ее поддержала. Благодарность – главная ценность жизни.

Натали увидела ее издалека и стремительно шла навстречу. Анна протянула букет из пионов и роз. Дежурные фразы и теплые объятия. Гости рассматривали картины, которым предстояло стать для своих будущих владельцев напоминанием: они дали миру что-то хорошее. Аукцион начнется через час, а сейчас все здороваются и улыбаются вспышкам камер.

На таких мероприятиях мгновенно бросаются в глаза те, кто стали частью избранного общества, и те, кто находятся за невидимой стеной. За три месяца она стала частью этого бомонда. Анна Богинская – автор нашумевшего романа, в котором имя героини совпадает с именем писателя. Возможно, ее еще не знает вся страна, но киевский цвет общества впустил в свой круг. А пропуск за невидимую стену давали как раз такие, как Натали. Эта женщина обладала божественным даром коммуникации. Она, как проектировщик воздушных дорог, умела пролагать маршруты между людьми в обществе, безошибочно улавливая потоки.

– Анечка, богиня Богинская, – начала она, – хочу познакомить тебя с моей близкой подругой Инной.

Натали, знакомя людей, называла близкими подругами тех, кто мог быть важен друг для друга. Анна кивнула, показывая, что приняла сигнал. Взглянула на девушку: очень необычная внешность. Длинные рыжие вьющиеся волосы, собранные в высокий хвост, веснушки, которые часто идут в комплекте с этим цветом прически, и необыкновенный зеленый взгляд. Никакой яркой одежды или запоминающихся аксессуаров. Цвет волос уже делал ее особенной. Натали отошла к другим гостям, заперев представленную друг другу пару в магической комнате без стен. Но магия длится всего три минуты. Стены исчезнут, если собеседницы не найдут общего языка. Анна дежурно улыбнулась.

– Чем вы занимаетесь, Инна? – прямо спросила она, пропуская бесполезную часть о прекрасной организации и гениальных полотнах аукциона.

– Я ясновидящая, – будничным тоном ответила девушка, так, словно она директор одной из компаний.

Анна ошеломленно посмотрела на девушку. Для такой реакции имелось несколько причин. Во-первых, место знакомства и человек, который их представил. Во-вторых, она впервые видела ясновидящую, которая открыто заявляла незнакомому человеку, что это ее профессия. В-третьих, сама Инна: никаких бубнов, перьев, амулетов и долгих колдовских взглядов.

Анна рассмеялась. Перед ней стояла симпатичная молодая девушка максимум тридцати лет, единственным отличительным признаком которой была рыжая копна на голове. И еще скромность. Ее образ никак не соответствовал представлениям Анны о ясновидящих.

– Ясновидящая?! – озвучила она краткое содержание своих мыслей.

Инна мягко кивнула: видимо, привыкла к такой реакции.

– И что вы делаете? Яйцами выкатываете? Или на картах гадаете? – не удержалась Анна в рамках приличия: в ее вопросах сквозила ирония.

– Нет, – спокойно ответила девушка, словно подготовленная к скепсису собеседницы. – Я получаю информацию от ангелов. И знаю о вас многое: они рассказали мне, – без тени загадочности сообщила она, не замечая тона вопросов.

Анна рассмеялась еще громче.

– Например? – в этом вопросе уже звучал цинизм.

– Например, что вы писательница.

Смех Анны превратился в хохот:

– В этом зале об этом знает больше половины присутствующих. Не аргумент.

Рыжеволосая ясновидящая не замечала неприкрытого цинизма собеседницы и смотрела в глаза.

– Ангелы сказали мне прийти сюда и передать вам важную информацию. Они переживают, что вы не пишете. Что закончите третью книгу раньше, чем вторую. Еще очень важна техника письма. И… подождите: я записала в заметки, чтобы не забыть.

Девушка полезла в сумку за телефоном, а смех Анны сменился молчанием. Она не говорила журналистам, что начала вторую часть. А после выхода «Жить жизнь» не написала ни строчки, кроме главы о презентации и финала книги, который закончила три дня назад. Она так и не приняла для себя окончательного решения, станет ли «Жить жизнь» трилогией. Инна не могла получить эту информацию ни от кого.

Ясновидящая поднесла гаджет близко к лицу, что говорило о плохом зрении.

– Ангелы просили передать, что вы опишете в книге будущее. И что очень важно, чтобы вы писали роман. И чтобы вначале на страницах они остались вместе, – она оторвала взгляд от экрана и пронзительно посмотрела в глаза.

Анна ощутила, как по позвоночнику провели кусочком льда. Сверху вниз, несколько раз. Никто не знал, что финал, который она завершила три дня назад, датирован январем 2016 года. Сегодня 25 октября. А это значит, что она рассказала о будущем.

– Чтобы вы остались вместе на страницах книги. Важно это написать.

Анна замерла, ошарашенная.

– Кто вместе? – уточнила она.

– Я не знаю. Я только передаю то, что мне продиктовали.

– Вы знаете, о чем моя книга? – холодно спросила писательница.

– Нет. Я ее не читала.

– Они никогда не будут вместе. Потому что такие, как Матвей, не меняются. Я не буду обманывать читателей, – вынесла она вердикт.

– Анна, поймите, я просто передаю послание. Важно, чтобы вы остались вместе вначале на страницах книги, а потом в жизни. Это очень важно. Что это значит, я не знаю. Я чувствую, что вы со временем поймете.

– Анна и Матвей никогда не будут вместе, – металлическим тоном повторила она. – Ни в жизни, ни на страницах романа. Передайте это ангелам.

Три минуты заточения истекли. Анна улыбнулась другому гостю, давая понять, что диалог окончен. Общего собеседники не нашли. Писательница уверенной походкой вышла из невидимой комнаты.

* * *

Она ворочалась в постели. Сон – слово, неизвестное ей в эту ночь. Черный глянцевый потолок. Блики луны и редкие отсветы автомобилей, рисующие фарами время. Тени меняются, значит, время идет, но мысли зависли. Она напрасно пыталась найти ответ на черном глянце над своей кроватью.

Анна никогда не верила в мистику. Походы к целителям, гадалкам, ясновидящим считала чем-то за гранью. Да, жизнь иногда сводила с ними. Но, оглядываясь назад, Анна понимала, что к гадалкам идут, когда не хватает веры в себя. Мы жаждем ответов, тянемся к мистике, а на самом деле ищем поддержки. Страх будущего заставляет верить в предсказания. Она многократно убеждалась в шарлатанстве и мошенничестве представителей этого клана. И сделала вывод: чрезмерное увлечение мистикой – способ переноса ответственности. Когда нам не хватает понимания, а значит, знаний, мы ищем ответы в мистике. Неуверенность людей становится для мошенников бездонной бочкой. Никто не может предсказать судьбу. И если кто-то говорит, что будет именно так, он уже лгун. Потому что свою судьбу определяешь ты.

Опыт утверждал: судьбы не существует. Есть выбор, который определяет судьбу. Анна могла привести сотни примеров из своего прошлого. Например, издание «Жить жизнь». Что было бы, если бы автором романа был Иван Иванов? Но она допускала: есть мир вне нашего, который желает лучшего выбора. Что, если Инна – посланница жизни? Ангелы – это, конечно, перебор для логически мыслящего человека. Но что, если послание реально?

Откуда Инна знает факты, о которых неизвестно никому? Да и за предсказание денег не просила. И Анна ее не искала.

«Матвей останется с Анной на страницах книг? Это невозможно!» Больше всего возмущало указание на технику письма. «Я не коуч. Я не хочу никого учить. Все, что я хотела сказать, есть в романе». Но существует столько знаний, которые не вместились в «Жить жизнь»… Анна злилась. На Инну, которая утверждала, что героиня будет с Матвеем. На ангелов, которые напоминали о способе подачи материала. И на себя – за то, что думала об этом.

Потянулась к ноутбуку: «Не сплю, так хотя бы перечитаю…»

* * *

20 декабря 2015 года, Киев

Она быстро поднималась по ступенькам на второй этаж. Офис номер семнадцать. В коридоре бизнес-центра десятки дверей. Наконец нашлась нужная. Анна выдохнула и нажала на видеозвонок. Через секунду дверь открылась.

– Добрый день, – поздоровалась Анна. – Спасибо, что согласились встретиться со мной так быстро.

Девушка улыбнулась и мягко ответила:

– Я ждала вас. Пойдемте в кабинет.

Анна последовала за ней. Они зашли в небольшую переговорную со стеклянным журнальным столиком в центре, образующим вместе с кожаным диваном и двумя креслами единую зону. Хозяйка движением руки указала на диван.

– Кофе? Или чай?

– Кофе без молока и сахара, – попросила гостья.

Она оглянулась. Одно окно с тяжелыми гобеленовыми шторами. Стены цвета нюдовый беж, практически белые. Никаких картин и дизайнерских элементов. Единственное украшение – электрический камин у стены. Анна глубоко вдохнула: волнения нет, но есть интуитивное чувство, что ее приход сюда важен. На пороге вновь появилась хозяйка. Поставила кофе, воду и конфетницу со сладостями на стол и села напротив. Сегодня рыжая копна завязана в тугой пучок на затылке.

– Инна, все произошло так, как вы сказали! – слегка эксцентрично начала Анна. – Я написала третью книгу раньше, чем вторую!

– Видите, а вы не верили. Как это случилось? – в каждой фразе чувствовалась удовлетворенность.

– Я пришла домой. Ваши слова не выходили у меня из головы. Это была мистика, потому что вы назвали факты, о которых не знал никто. Понимаете, я всегда пишу сначала финал, а потом дописываю остальное. И чтобы начать писать, мне нужно знать название книги и ключевую мысль: какую мысль сюжет доносит до читателя. Когда мы встретились, я думала о том, чтобы сделать «Жить жизнь» трилогией, но идеи и названия еще не родились, поэтому я никому не говорила об этом. Но ваши слова не давали мне уснуть. Я открыла ноутбук, чтобы прочитать главу, которую закончила до нашей встречи. И когда прочитала, начала писать продолжение. А потом еще и еще. И вдруг появился новый герой. Я не понимаю как. Но он появился. И они с героиней остались на страницах книги вместе! – эмоции разрывали на части. Анна практически кричала. – Понимаете?

– Вы поняли, что вам хотели сказать.

– Нет. Потому что даты книги относятся к будущему. События начинаются зимой. Там описан следующий год. Я всегда рассказываю в романах о прошлом и никогда о будущем.

– Этот роман особенный и станет особенным для вас, – словно не замечая эмоций, спокойно сказала Инна. – Семь месяцев с момента выхода книги в свет изменят вашу жизнь навсегда, – в ее зеленых глазах словно зажегся огонь. – Название родилось?

– «Вознаграждение»! Но я все равно не понимаю. Я всегда пишу финал вначале, а этот уже превратился в двести страниц, и я никак не могу остановиться. Я и представить не могла, что способна выдать такой объем текста за короткий срок!

– Так вы дописали книгу?

– Еще нет. Но я поняла, о каком герое вы говорили. Его зовут Егор. Но я не знаю такого человека. Кроме того, он живет в США и Москве. Я там вообще сейчас не бываю.

– Допишите роман, а дальше время покажет, – мягко сказала девушка. – И вам просили передать, чтобы не забывали о технике письма. Она очень важна.

– Я пока не понимаю, что это за техника. А вы?

– Я тоже. Но я вижу тысячи женщин в зале, которые что-то пишут. Медитируйте. Вы все откроете в медитации.

Анна замерла: Инна опять попала в точку. Медитация была для нее способом размышления. Она входила в альфа-состояние с внутренним вопросом. В медитации Анна придумала обложку, решила сделать бабочку символом книги и создать клуб читателей «Жить жизнь». Все маркетинговые идеи она придумывала так же. Никто не рассказывал в медитации, как правильно и что нужно. Но ее мысли словно проворачивали груду камней, чтобы найти особенный. И когда он находился, появлялась уверенность: именно так правильно.

– Я постараюсь. – Анна открыла сумку и достала книгу. – Я принесла вам «Жить жизнь»: вдруг этот роман важен для вас.

* * *

30 апреля 2016 года, Киев

Гала уверенно зашла в гостиную. Огляделась вокруг, сканируя обстановку. Анне даже показалось, что Гала глубоко втянула воздух для анализа на предмет переизбытка смол или незнакомых запахов. Подруга жила за городом, и это освобождало от частых визитов. Поэтому ее появление на территории Анны всегда сигнализировало о важном.

– Туся приедет через 15 минут!

– Хорошо! – громко ответила Анна из гардеробной.

Она в гардеробной, но манеры Галы сносили стены.

Хозяйка квартиры появилась в спортивном костюме. Гала окинула ее оценивающим взглядом: они не виделись с презентации книги.

– Выглядишь плохо. Бледная. Худая. Может, накрасишься, чтобы Тусю не пугать?

Анна послушно пошла в ванную. Она и для себя самой выглядит странно. И сама не знает, что делать со своим опытом. Поэтому собрала у себя дома логику и чувства, огонь и воду, агрессию и терпение. Пусть две крайности узнают ее реальность – и, может быть, их мысли помогут ей или спасут.

Открыла кран. Она уже была в душе час назад. Но усталость вновь напоминала о горячей воде. Когда невозможно побороть усталость, только долгий горячий душ помогает ожить. Ей нужны силы для этого разговора.

Нагретые струи пробуждают в теле жизнь и помогают двигаться. Давний рецепт от вселенской усталости из ее опыта. «Как рассказать им обо всем? И где найти слова?»

Она нанесла легкий макияж и вышла из ванной. Подруги кудесничали на кухне, расставляя тарелки и закуски. То, что Анна собрала их вместе, давало понять, что их ждет важный разговор.

– Ты заходишь на его страницу? – бросила вопрос Гала, как только Анна появилась на пороге.

– Нет. Мне неинтересно, – целуя Тусю в щеку, сообщила она.

– То есть ты не знаешь, что оказалась права?

Анна и Туся вопросительно подняли бровь.

– Он-таки вернулся к Марине. Выложил фото с ней и подпись: «Ее одну». Мстит тебе. А еще отрастил бороду.

– Вчера, что ли, отрастил? – уточнила Туся.

– Нет, сразу после выхода книги. Но я не открывала его страницу: держалась.

Анна с Тусей многозначительно переглянулись, не веря услышанному.

– Да! Не хотела увидеть что-то и потом не сдержаться. Но Аннет вообще не говорит о нем, и я подумала, что уже можно.

Туся рассмеялась, всем видом демонстрируя полное недоверие к этой истории. Скорее всего, Гала заходила в Facebook Матвея каждый день, но молчала. А вчера, видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Так что случилось? – озвучила Туся общий вопрос.

– Вчера сестра Марины открыла свой профиль для всех, и я просмотрела ленту. Ты во всем оказалась права! – практически кричала Гала. – Браслет подарила Марина. И в Одессе они были вместе. И в путешествиях. И даже в горах! Все твои предположения полностью подтвердились! Он, наверное, думал, что ты ясновидящая, когда читал книгу.

– Это лишь знания. Я понимаю, как мыслят такие, как Матвей.

– Почему ты думаешь, что он ее читал? – задала вопрос Туся.

– Потому что он удалил все, что указывает в книге на него. И поменял статус «Без пары» на «Женат». Тоже месть, кстати! Точно читал! Еще изменил все города. В общем, замел следы.

– Гала! Когда ты уже успокоишься? – рассмеялась Анна.

– А что, тебе совсем неинтересно? – разочарованно спросила та.

Анна отрицательно покачала головой:

– От слова «вообще». У Матвея было время поговорить после гор или как-то проявить себя, но он исчез. Знаешь почему? Потому что единственное доказательство победы в игре с манипулятором – его побег. Это как раз тот случай. И все, что он может сделать, – мстить. Я не верю, что такие, как он, способны измениться. В его реальности моя книга – это месть, а в моей реальности – история, которая спасет судьбы. Мы с ним разные, в этом все дело. Кроме того, последние события освободили меня даже от редких мыслей о нем.

– Какие события? – заинтересовалась Гала.

– Давайте поедим, а потом я расскажу.

Подруги уселись за стол. Первые 10 минут обсуждали будни. Туся делилась событиями своей жизни, Гала отвечала тем же. Анна наслаждалась мгновением. Редкие встречи втроем всегда наполняли ее волшебным чувством добра и семейного уюта. В атмосфере общения царит безусловная любовь и традиции. Туся приезжает с закусками в виде фаршированных грибов и пирога с мясом и яйцами. Гала – со своими фирменными «пожарскими» котлетами и салатом оливье. Анна подает овощные салаты, тосты с авокадо, сопрессаты и антипасто из итальянских сыров: пармезана, горгонзолы и прошутто. Гала и Туся наливают себе в рюмки коньяк, а ей – неизменное белое «Соаве». И в их мире царит безусловный мир.

– Так о чем ты хотела поговорить? – не выдержала Гала.

– О книге, – мягко сказала Анна.

Слушательницы изобразили на лицах непонимание.

– Я подумала, что «Жить жизнь», скорее всего, станет трилогией. И однажды села писать финал второй части. А потом – я не знаю, как это объяснить, но я дописала финал и не остановилась. Я продолжала. И поняла, что пишу третью книгу, а затем в ней появился новый герой. И так получилось, что я закончила третью книгу раньше, чем вторую. В ней 350 страниц.

Гала с Тусей переглянулись.

– Как называется книга? – нарушила молчание Туся.

– «Вознаграждение».

Подруги слишком хорошо знали Анну, чтобы понять, что дело не в этом. Они обменялись взглядами еще раз, передавая друг другу пас.

– Так что тебя беспокоит, Аника? – спросила Туся за двоих.

– Меня беспокоит то, что в книге я описала будущее, – Анна сделала паузу, давая возможность осознать услышанное. – То есть события датированы будущим. И в романе есть герои, которых я не знаю: Егор и Вика. В реальности прототипов у них нет. Кроме того, в «Вознаграждении» описаны механизмы выбора, – она замолчала в ожидании реакции.

Гала подошла к вытяжке и закурила.

– Ну, знаешь. Ты автор, ты так видишь. Какая разница, прошлое это или будущее? – вместе с сигаретным дымом выпустила мысли Гала.

Анна присоединилась к ней и тоже закурила.

– Я бы согласилась, но есть одна проблема: героиню зовут так же, как меня!

Гала видела ее беспокойство, но причины не понимала.

– Есть такие техники: коллаж, карта будущего или записать свои желания, – пояснила Туся предполагаемое основание для беспокойства.

– Там с героиней что-то случается? – ахнула Гала.

– С героиней там много всего случается, но она жива, если ты об этом. Давайте сделаем по-другому: я расскажу вам сюжетную линию, чтобы вы поняли, о чем я.

Анна погрузилась в перипетии романа. Слушательницы внимали каждому слову, восторженно реагируя на новые линии сюжета.

– Так это же здорово! – восхищенно подытожила Туся. – Значит, ты встретишь Егора и вы будете счастливы.

– В этой книге совсем другая энергия, что ли, – медленно заключила Гала.

– Вы еще должны знать об Инне, – прервала поток мыслей автор и поведала о загадочной встрече с ясновидящей.

– То есть все так и получилось? – уточнила Гала.

Анна кивнула.

– Но события не сбылись. Сегодня апрель – я села писать в октябре. События должны были начаться в декабре-январе и описаны примерно до сентября, – пояснила писательница. – Но ничего из этого не произошло. Разве только то, что я стала радиоведущей.

– Это описано в книге?!! – эхом отозвались подруги.

– Да.

– А почему ты решила, что это 2015 год? Может, все это случится в шестнадцатом, – заметила Туся.

– Это правда, там нет дат. Но по временам года понятно. И когда я садилась писать роман, мне казалось, что это конец декабря и начало 2016-го. Кроме того, там описана популярность «Жить жизнь», а это пока не так.

– Мало времени прошло! – отрезала Гала.

– Мне казалось, когда роман выйдет, он всего за пару месяцев превратится в бестселлер с тысячными тиражами. А в третьей части, кстати, написано, что я ничем не занимаюсь, кроме книг. Я только писательница. Пишу вторую книгу. А куда денутся все мои проекты?

На лице Туси отразилось понимание:

– Нет, Гала. Аника говорит о другом. Ей предстоит пройти путь, чтобы понять, как работает выбор, и на собственном примере показать, что это возможно. Ты об этом?

Анна кивнула.

– Получается, я создала не просто карту желаний, а подробную сюжетную линию с действующими героями, в которой описаны их реакции, и некоторые из этих людей существуют в реальности. Например, Матвей. Получается, я описываю его будущие действия, – пояснила она. – В книге героиня постоянно делает выбор «три плюс один». Я пока не понимаю, откуда я это взяла и почему это должно работать. Одного написания недостаточно, чтобы получить желаемое. Нужно прийти к соответствию и научиться мыслить как личность, которая умеет все это на самом деле.

– Вы сейчас говорите о каком-то мистическом пути? – скороговоркой уточнила Гала, что говорило о высшей степени волнения.

Анна громко вздохнула:

– Получается, что да. И это меня пугает. Я логик каждой клеткой. И никогда не верила в мистику. Да, мне снятся вещие сны, но это совсем другое: бессознательное выдает анализ неосознаваемых наблюдений. А еще эта встреча с Инной!

– Давайте вернемся в поле логики, – прервала Гала. – Представим, что ты описала свои желания. То, чего хотела бы. Теперь нужно подумать, как этого достичь.

– Наши книги там никому не нужны. И я не понимаю, как я, никому не известная писательница, смогу пройти этот путь, если в США не издают русскоязычных авторов. У новых героев есть имена и точное описание, чем они занимаются. Вот что меня пугает! – наконец призналась Анна.

– Для меня это слишком сложно! – взмолилась Гала.

В ее мире личностный рост не был обязательной составляющей успеха. Она считала, что люди делятся на плохих и хороших и главное – чтобы количество мудаков на жизненном пути было минимальным.

– А давай поживем и увидим, к чему нас это приведет. Тебе есть чем заняться: второй книгой. Когда ты планируешь ее издать?

– В июле 2017 года.

* * *

Год спустя

10 февраля 2017 года, Киев

Дверь открылась. Анна нехотя встала с кровати.

– Туся! – обняла она подругу.

– Худющая! – вместо приветствия запричитала та.

Анна удивленно посмотрела на пакеты с продуктами, оценив их количество.

– Да понятно, что в доме шаром покати, – пояснила заботливая Туся и по-хозяйски направилась в гостиную.

Анна подхватила оставшиеся пакеты и последовала за ней. Спасительница молча раскладывала покупки по местам, лишь охая и вздыхая.

– Ладно. В холодильнике есть яйца, значит, с голоду не умирала. Сколько дней ты не выходила?

– Три, – потупив глаза, соврала Анна.

На самом деле она не выходила месяц, а может, и дольше. Она писала главу о необитаемом острове Тиран. Время исчезло. Оно не имело значения. Превратилось в пыль. В микрочастицы, которые ни на что не влияют.

– И что ты делала? – пропустив слова возмущения, спросила гостья.

– Я превращала буквы в смысл. Но мылась я каждый день, – она замолчала, поняв, как звучат ее слова. – Когда я просыпалась, шла в душ, пока день.

Туся замерла. Вернее, превратилась в каменную статую.

– Почему? – ее вопрос поймут только психотерапевты.

– Во-первых, гигиена. А еще я не в депрессии, и шизофрении нет. Я надеюсь, – Анна улыбнулась. – Но я явно веду себя неадекватно.

– Ты ела? – Туся вскинула бровь.

– Да, – соврала Анна.

Она не помнила этого. Но помнила, как все время пила воду. И не чувствовала голода. Было другое чувство, словно ее кости перебрали на мелкие детали конструктора «Лего» и собрали вновь. Полная перестройка.

– Ты не ела, – сказала, как выстрелила, Туся. – Ты писала, потому что не написать невозможно и все остальное не имеет значения.

Анна молчала.

– И ты думала, что умрешь, но дописала.

Анна никогда не видела ее такой. Тусина мнительность исчезла – остался только объективный взгляд на реальность.

– И ты дописала. И что ты делала после?

– Смотрела в потолок, – своим ответом Анна согласилась со всем сказанным.

– То есть «смотрела в потолок»?! – на этот раз в голосе чувствовалась обеспокоенность.

– Я не знаю. Я не понимаю финал романа. У меня нет денег его издать: я банкрот. Не понимаю, зачем все это. Единственное, что заставляет меня это делать, – вера, – Анна устремила на подругу проникновенный взгляд.

– Вера в Бога?

– Нет. Вера в то, что мой опыт поможет им.

– Кому «им»? – в вопросе появилась интонация психотерапевта.

– Моим Бабочкам – читательницам.

Туся шумно вздохнула. Подошла к чайнику и нажала кнопку. Развернулась и посмотрела Анне в глаза. Потом стремительно приблизилась и обняла. Крепко, как умеет только она.

– Сейчас я сварю тебе зеленый борщ. А потом мы что-нибудь придумаем. Им нужна твоя книга. И ты справишься. Я в тебя верю.

Анна заплакала. Веры в себя не существует. Вера в себя – результат успешного опыта. Вначале ты веришь в кого-то, потом кто-то верит в тебя. И только потом приходит вера в себя. Анна отказалась от той, кем была до издания «Жить жизнь», – успешной бизнесвумен, реализующей крупные консалтинговые проекты. За последнее время она отказалась от трех проектов бизнес-консалтинга, а ее основной проект закрылся. И Анна не боролась за него, потому что училась делать выбор из любви, несмотря на свои страхи. Она шла за своим спокойствием вопреки уверениям близких: «Писатели не зарабатывают, и твой роман никому не нужен. Ты не сможешь жить впроголодь. Писатели нищие. Это не для тебя. Возвращайся. Вот паек!» Она голодала, но не сдалась и продолжала писать трилогию «Жить жизнь». Для многих это безумие. Но для нее это выбор из любви.

* * *

20 февраля 2017 года, Киев

Анна припарковала машину. Написание «Греха прощения» отняло не только душевные, но и физические силы. Ни один роман в ее жизни не забирал столько энергии, сколько этот. Ее словно многократно пропустили через сито. И непонятно – душу, интеллект или тело. Скорее, все вместе взятое. Но она закончила. Три дня назад перечитала, и наконец корректировать нечего.

Это финал ее внутреннего отчета. Когда читаешь только что написанную книгу, а к сюжету добавить нечего. Ей как женщине, знатоку, исследователю всегда есть что добавить. Но бывает исключительное чувство, уверенность: написанные тобой буквы способны донести то, что ты хотела сказать. Завершенность.

Оглянулась вокруг: мир. Вселенная вокруг, которую она не замечала, о которой забыла, которая померкла на фоне сюжета. Просто солнечные лучи. Пение птиц. Всего лишь весна. Но эти незамысловатые знаки природы возвращали Анну к себе, как больного после тяжелой операции. Она наслаждалась простыми радостями, о которых мы часто забываем.

Три дня восстанавливала силы, и, скорее всего, реабилитация затянулась бы минимум на неделю, но повод заставил выйти из дома. Ее друг Алексей позвонил вчера и попросил об одолжении. После выхода «Жить жизнь» в свет под ее именем многие – близкие друзья, приятели – уговаривали встретиться с читателями, которые прониклись историей героини. Анна всегда отказывалась. Но эту просьбу проигнорировать не могла: она умела быть благодарной.

Алексей набрал ее номер и попросил встретиться с его близкой подругой, по воле жизни ставшей читательницей ее романа. Анна не имела права отказать. А сейчас, наблюдая весну в расцвете, даже радовалась этому факту.

«Андер Вандер». Давно она не переступала порог исторического для нее места. Зашла в ресторан. Обвела глазами зал: читательниц видно по взгляду. За ее любимым столиком сидела миниатюрная шатенка – дюймовочка, хрупкая, как стекло. Девушка вскинула голову на звук закрывающейся двери и мгновенно вскочила. «Она», – подумала Анна. Своих Бабочек она узнавала везде.

– Анна, здравствуйте! – нараспев произнесла читательница.

– Здравствуйте, Виктория.

И только взяв незнакомку за руку, Анна поняла, что знает ее: Вика – героиня «Вознаграждения».

* * *

20 марта 2017 года, Киев

«Жить жизнь» познакомила Анну со многими великими женщинами. История романа помогала читателям увидеть свою жизнь под другим углом и получить ответы на волновавшие их вопросы. Эти женщины стали даром судьбы, подарком, благословением. Тонкие нити знаний, прокладывающие путь от сердца к сердцу, соединили их. И каждый раз, когда Анна думала об этом, приходило понимание: если бы не роман, скорее всего, они никогда не встретились бы.

У каждого есть люди, входящие в настоящее настолько органично и легко, как будто были рядом всегда. Люди, один взгляд которых становится важным навечно. Необъяснимое родство. Вика стала такой – необъяснимо родной. Беспричинно родной. Частью души. Гала ее не любила за скорость вторжения в их мир. Туся – присматривалась, оглядываясь на Галу.

Вика оказалась очень доброй, с развитой интуицией и поистине вселенской мудростью. В этой маленькой, хрупкой, хрустальной женщине сочетались мягкость и стальной характер, человечность и справедливость, щедрость и расчет. Возможно, Анна легко впустила эту шатенку в свою жизнь, потому что ее имя есть в «Вознаграждении», и, познакомившись ближе, поняла: в книге описана именно Вика. Они общались всего месяц, но убежденность в этом появилась уже через три дня.

Вика отложила планшет. Подошла к окну, распахнула его настежь и закурила. Клубы яблочного дыма наполнили ее кухню. Анна ждала, когда подруга заговорит. Но та только выпускала дым в открытое окно и смотрела с высоты на крыши домов.

– Ты понимаешь, что в «Вознаграждении» описана я? – наконец выдала Виктория.

Анна приблизилась и тоже зажгла сигарету:

– Понимаю. Поэтому не хотела рассказывать и дала тебе прочитать третью книгу.

– Когда ты закончила роман?

– В апреле прошлого года.

Обе смотрели на город с высоты птичьего полета, выпуская сигаретный дым.

– Если я есть, значит, Егор тоже существует, – без тени сомнения вынесла вердикт читательница.

– Почему ты так решила? Может, все это плод моей больной писательской фантазии.

Подруга подняла серые глаза и посмотрела Анне прямо в душу:

– Нет. Человек не способен придумать цель, которая для него невозможна. И то, что я пришла в твою жизнь, – явное тому подтверждение. Это как туфли, которые ты придумала, а через неделю нашла в магазине. Ты придумала своих героев, потому что они есть, и ты способна впустить их в свою жизнь.

Анна дала Вике почитать книгу именно поэтому: потребность во мнении со стороны.

– Ты же сама говоришь: «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить»! – предъявила аргумент подруга.

– Это сказал Ричард Бах. А как же писатели-фантасты? – не согласилась Анна.

– Большинство из них видели фрагменты будущего. И многое из их историй стало реальностью. Но в своих книгах они не пишут о себе. Ты же описываешь свое будущее, – она сделала акцент на слове «свое», слегка растянув гласные. – И Егор точно существует!

– Хорошо. Пусть я описываю свое будущее. Но ничего же не происходит! Уже две зимы прошло, а я его не знаю, и моя книга не известна на весь мир, – поделилась Анна причиной сомнений. – Я закончила «Грех прощения», но пока не понимаю, где взять деньги, чтобы издать роман.

– Вселенная решит эту задачу. То, что описано, станет реальностью. Знаешь, почему я попросила Лешу нас познакомить?

Анна изобразила на лице вопрос.

– Потому что, прочитав «Жить жизнь», четко осознала, что ты уедешь и это мой единственный шанс встретиться с тобой.

Анна громко вздохнула.

Вика подошла к холодильнику и извлекла из него открытую бутылку белого вина и пластиковый контейнер.

– Если обо мне все написано точно, значит, и о нем тоже. Он живет в Нью-Йорке, – не замечая неверия собеседницы, продолжила Вика.

– Не только. Еще в Лос-Анджелесе, Лондоне и Москве, – машинально уточнила Анна. – С Матвеем мы не виделись и не общались после гор, – привела она весомый, на ее взгляд, аргумент. – А мы с ним живем в одном городе! Как же я найду Егора в Нью-Йорке, если там не бываю?

– Значит, ты должна попасть в Нью-Йорк!

– Что мне там делать? Да и денег нет.

– Вот! – практически закричала подруга. – Ты не веришь в то, что это может стать реальностью! Значит, у тебя нет соответствия. Ты полна страхов! Поэтому тебе и не дают другую реальность: ты просто не справишься с ней. Чтобы получить желаемое, тебе придется стать Анной, которая этой реальности не боится! Прийти к соответствию.

Вика извлекла из контейнера несколько кусочков сыра разных сортов и положила на тарелку, налила вино в бокалы и протянула один Анне.

– А ты откуда это знаешь?

– Так ты же рассказала это в своей книге. Что, только преодолев свои страхи, избавившись от них и пройдя проверку – сделав четыре выбора из любви, – ты получишь желаемое и даже больше: ты получишь свое Вознаграждение!

Анна словно услышала это впервые. Да, она написала книгу, да, она перечитала ее десятки раз, но поняла, что в ней написано, только благодаря Вике.

– Нужно выписать все, что тебя беспокоит, и удалить. Нужно достать программы, утверждения, страхи, ставшие убеждением, и стереть их, – безапелляционно сообщила подруга.

– Как это сделать?

– Есть отличная техника: «Ужасно, если… Я терпеть не могу… Я непременно должна…».

Анна ждала продолжения.

– Берешь и составляешь списки, заканчивая эти три утверждения. Например, «Ужасно, если его нет в реальности». Сделаешь?

Анна кивнула.

– А потом пропишешь с помощью своей техники письменного освобождения. Кстати, как ты ее придумала?

– В медитации, – мягко ответила Анна. – Я давно пользуюсь упражнением «Источник», как я его называю. Если мне нужно что-то придумать, я иду к нему и спрашиваю. И мне приходит ответ.

– Надо попробовать, – жуя сыр, подытожила Вика.

* * *

10 апреля 2017 года, Киев

Двадцать один день трансформации. Бесконечная работа над собой. Анна словно открыла потайную дверь в своей психике благодаря технике, которую порекомендовала Вика. Сотни страхов. Сотни сомнений. Десятки программ. Страх ответственности. Страх влияния. Страх больших денег. Страх нехватки знаний. Страх публичности и узнаваемости. Страх оценки. Страх быть честной. Страх незащищенности. Страх будущего.

Катарсис, перепахивающий забетонированную душу в рыхлую землю. А тело словно перебрали по косточке и сложили заново. Почему мы проходим этот путь? Потому что в нем опыт нашей души. Посмотреть в глаза своим комплексам и научиться ими управлять. Анна всегда считала себя самодостаточной. Но то, что она открыла в себе, стало удивлением, освобождением, переходом на новый уровень. Каждый имеет право быть собой. Не казаться, а именно быть. Вернуть себе себя. Вот что значит путь трансформации.

Когда ты его прошел, тебя старого уже нет, а ты новый еще не проявился. Ты младенец во взрослом теле, который учится ходить без страхов и чувства вины, с помощью которого привык управлять тобой мир. Ты беспомощен в своем знании. У тебя есть спокойствие, но оно пока несовместимо с внешним миром. Ты выходишь из зазеркалья прошлого, но каким станет будущее? На каждую трансформацию тебе полагается Вознаграждение.

* * *

20 апреля 2017 года

Весна входила во вкус, раскрашивая мир яркими красками. Но запах, витавший в воздухе, утверждал: на календаре апрель. Ресторан «Прага» окутан лучами солнца, как золотой вуалью. Здесь видна первозданная красота весны. Лебеди торжественно плывут по озеру, убеждая в величественном расцвете природы.

Анна ждала Вику. Маленькая шатенка ворвалась в зал и быстрым шагом направилась к столику. Теплые объятия. Они быстро сделали заказ официанту и наконец могут поговорить по душам о самом сокровенном.

– Как ты?

– Было нелегко. Я бы даже сказала, очень тяжело.

– Доставать страхи – удел сильных. Намного легче переложить ответственность на кого-то.

– Указывая на кого-то пальцем, знай, что три других пальца указывают на тебя, – вспомнила Анна известное высказывание.

– Ты изменилась, – присматриваясь к ней, сообщила подруга. – Даже лицо стало другим. Ты наполнена светом.

– Чем меньше тьмы, тем больше света, – Анна улыбнулась. – Я поняла, что мы часто подавляем наши истинные чувства и мысли, продолжая действовать из страха, вместо того чтобы назвать его и освободиться. Последствия ложного позитивного мышления. Социально неприемлемо признавать боль, заявлять о разочаровании или страхе.

– Все учат улыбаться, вместо того чтобы видеть реальность, – поддержала Вика.

– Честность с самим собой – нелегкий выбор. С ним связан третий страх, который нужно снимать после страха «Меня не любят» и страха незащищенности.

– Согласна.

– Знаешь, что еще стало для меня открытием?

Вика внимательно слушала.

– Мой страх того, что я слишком честна во второй книге. Смогут ли читатели меня услышать и понять? Не расстроит ли их моя честность? Они ждут, что Матвей изменится, а получат совсем иное.

– Я знаю, что эта книга нужна твоим читателям. И знаю, что ты донесешь до них важные мысли. Я в тебя верю, – мягко закончила Вика.

У Анны на глаза навернулись слезы. Вера в себя всегда приходит после результата, но пока его нет, мы движемся, потому что верим в проект. И самую большую поддержку получаем от тех, кто верит в нас больше, чем мы сами.

– Я верю в своих Бабочек. И приняла решение издать вторую книгу.

– Наконец-то! – воскликнула Вика и нежно взяла ее за руку. – Это правильное решение.

Анна благодарно сжала пальцы подруги в ответ. Та быстро смахнула слезы и, желая сменить тему, поинтересовалась:

– Что еще нового?

– В последнюю неделю случилось нечто неожиданное, – Анна сделала паузу. – Произошел взрыв продаж «Жить жизнь».

– Это сколько книг?

– Более двух тысяч.

– Ну, не так уж много, – слегка разочарованно сообщила собеседница.

– В прошлом месяце купили меньше ста, – призналась писательница.

Глаза Вики расширились от удивления.

– За первый год мы продали меньше, чем за прошлую неделю.

Глаза подруги наполнились ужасом. Анна рассмеялась и продолжила:

– А теперь «Жить жизнь» входит в десяток самых покупаемых книг по итогам 2015 года. Так что это взрыв. По крайней мере, теперь я понимаю, как издать «Грех прощения».

– Напомню, что еще месяц назад ты понятия не имела, как это сделать.

Анна бросила внимательный взгляд:

– И еще. Ко мне в Facebook приходят сотни благодарных писем и сотни одинаковых вопросов о манипуляции.

– И ты всем отвечаешь?

– Да. Но я решила делать трансляции в Facebook, потому что отвечать всем одно и то же тяжело.

– Правильное решение.

Мобильный Анны оповестил о приходе СМС. «Проверь свою почту», – гласило послание от ее помощника. Машинально открыла приложение. Она вчитывалась в текст. Перечитала еще раз. Ее взгляд устремился в сторону, ища понимания в неспешном движении лебедей по зеркальной глади. Спустя пару минут она в третий раз перечитала текст и наконец произнесла чуть сбившимся голосом:

– Вика, меня приглашают в Нью-Йорк, чтобы обсудить издание книги в США.

Та застыла, ошарашенная:

– Когда?

– В начале мая, – пораженно ответила Анна.

– Ты летишь в Нью-Йорк! – практически кричала подруга.

– У меня нет денег, и виза закончилась в феврале…

– Визу получишь, а деньги я тебе одолжу! – фундаментально перебила собеседница.

В голове Анны за несколько секунд промелькнули десятки мыслей, от «Мне не дадут визу» до «Как я верну долг?». Страхи и сомнения, облаченные в емкие фразы оправданий. Избавившись от страхов, ты получишь новые возможности, но что ты сделаешь с ними – решать тебе.

Анна посмотрела на подругу:

– Я полечу в Нью-Йорк.

У обеих на глазах выступили слезы.

– Ты понимаешь, что события, описанные в «Вознаграждении», начали сбываться? – пролепетала Вика.

– Неужели это случилось, потому что я избавилась от страхов?

– Только ты знаешь ответ на свой вопрос. Ты проходишь путь трансформации для того, чтобы показать его другим.

– Вика, во мне нет ничего особенного. Я просто человек, который хочет быть счастливым.

– Ты очень веришь в людей, и это главная причина, – безапелляционно заявила та и мягко закончила: – «Жить жизнь» помогла мне и поможет тысячам.

* * *

28 апреля 2017 года, Киев

Анна набрала номер.

– Привет, – ответил родной голос.

– Олечка! Виза у меня на руках. Я подумала прилететь на пару дней раньше, – скороговоркой выпалила Анна.

– Конечно!

– Тогда вылетаю завтра. Но мне нужна помощь. Я забронировала «Парк Лейн» с первого числа. Сможешь найти мне отель недалеко от издательства?

– Я все сделаю. И тебя встречу.

– Может, не надо… Полдня на дорогу потратишь.

– Нет, – слегка обиженно пролепетала Оля. – Я соскучилась, и у меня свободная суббота. Так что я заберу тебя и отвезу в отель.

– Как скажешь, – смирилась Анна. – Люблю тебя. И спасибо.

– Ты прилетаешь! Наконец мы увидимся! – в голосе звучал целый спектр эмоций.

Еще пару минут разговоров о планах в день прилета – и они попрощались. Анна не виделась с подругой больше года. В Киев та не прилетала, а когда Анна в последний раз была в Нью-Йорке, Оля улетела в отпуск. Поэтому их встреча станет событием. Разговор по телефону – одно, а живое общение всегда наполнено совсем другими чувствами. Им не хватало минут, проведенных вместе. Всего сутки – и они крепко обнимутся.

* * *

29 апреля 2017 года, Нью-Йорк

Лифт поднимал Анну на сорок третий этаж отеля на самой высокой скорости, но ей казалось, что подъем длится часы. Нью-Йорк встретил теплой погодой: на улице двадцать девять, но ее бил озноб. Ощущение, что в каждую клетку тела вкололи анестезию. Шок ли это? Нет, это новое состояние, которое она проживала впервые в жизни.

Оля встретила ее в аэропорту. Теплые объятия. Душевные разговоры в дороге. Они не спешили. Заехали в Бэттери-парк посмотреть на самую узнаваемую эмблему Нью-Йорка – статую Свободы. Для Анны это место всегда было особенным. Место ее силы в этом городе. Она могла гулять по набережной парка часами, разглядывая остров, который стал символом освобождения для миллионов эмигрантов.

Затем они заехали в Центральный парк и пообедали на Коламбус-Серкл. А когда Оля стала продвигаться по Пятой авеню в гущу пробок Таймс-сквер, Анна спросила: «В какой отель мы едем?» – и получила ответ: «В «Марриотт Маркиз»».

Лифт поднял ее на сорок третий этаж за 30 секунд. Анна нашла на двери табличку с надписью 4307.

Внутреннее убранство номера не вызывало восхищения: стандартные апартаменты «Марриотт». Входная дверь вела в маленький коридор-тамбур. Слева от двери – ванная, а справа – шкаф. Пространство разрасталось в прямоугольную комнату с бежевыми стенами. Интерьер наполнен разного рода деревянными предметами. Справа – тумба с телевизором, рабочий стол и столик, напротив которого у стены расположился красный диван. В глаза бросался и этот диван, и слишком яркий ковролин – бордовый с бежевыми кругами. Слева от входа – большая кровать с фирменным матрасом. А напротив кровати – стеклянная стена с великолепным видом на сердце Большого яблока – Таймс-сквер.

Анна подошла к окну-стене: вид поражал. Окна выходили прямо на центр площади. Красота Манхэттена без стеснения била в самое сердце. Будоражащий. Дерзкий. Великий. Нью-Йорк. А в голове звучали слова из «Вознаграждения»: «Легендарный отель «Нью-Йорк Марриотт Маркиз» известен на весь мир. Пятидесятиэтажное здание в центре Манхэттена на площади Таймс-сквер. Анна оказалась в нем впервые. Собиралась сюда не раз, но раньше судьба не давала такой возможности. А теперь она здесь. Отель входил в обязательную туристическую программу для приезжающих в Нью– Йорк».

Анна попала сюда по воле жизни. Неожиданно. Непостижимо. В спешке. Но она здесь. И то, что она испытывала в этот момент, можно сравнить с атомным взрывом. Вдобавок ко всему Оля предложила поужинать на сорок седьмом этаже, в The View.

Что она чувствовала сейчас? Надежду, густо закрашенную верой. Анна описала все это больше года назад, а теперь она в отеле, в котором никогда не была, но он такой же, как в романе. И через два дня у нее переговоры с тем же издательством, что и в «Вознаграждении». Мистический путь или сказка? Скорее «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Но что нам предстоит пройти и кем стать, чтобы получить желаемое?

Достала смартфон и запечатлела вид на Нью-Йорк.

* * *

Анна так и не смогла уснуть – лежала в кровати, вглядываясь в отблески огней ночного города. Она смотрела на стеклянную стену напротив. Видела ночное небо любимого города. Как оно затянулось дымкой, окрасилось в цвета рассвета, стало темно-синим, но все равно освещенным яркими огнями Таймс-сквер.

Все это время она находилась в оцепенении. Это состояние – следствие невероятного количества эмоций. Анна не переставая думала о сюжете «Вознаграждения». Она не спала больше суток, и, даже когда усталость взяла свое, пришел не сон, а скорее полузабытье, в котором она, как фильм, пересматривала события этого дня.

Она встретилась с Олей и Димой в девять часов на сорок седьмом этаже, в ресторане. The View оказался точно таким, как в книге. Приятный вечер в дружеской компании. Но никакие разговоры не могли отключить ее ожидание. Анна незаметно оглядывалась по сторонам в поисках Егора, но видела только туристов из разных стран, ужинавших здесь, потому что это обязательная часть программы для изучающих Нью-Йорк.

Она ждала появления Егора, увязая в этом состоянии, как в зыбучих песках пустыни. Словно видишь оазис, а подойдя к нему, испытываешь разочарование: вокруг лишь безжизненный песок.

Реальность оказалась другой. События опять не сбылись. Они не познакомились в первый день прилета в Нью-Йорк, несмотря на то, что она живет в «Марриотт Маркиз» и смотрит на стеклянную стену с видом на Манхэттен. Несмотря на ужин в том же ресторане. Они не встретились.

Послезавтра у нее встреча с бук-агентом в офисе «Рэндом Хаус». Может, это случится там?

Анна встала и подошла ближе к стеклянной стене. Небоскребы и огни – вид, который не спутаешь ни с чем. Рассвет припорошил мегаполис розовой пыльцой. Анна провела пальцем по слегка запотевшему стеклу и написала: «Грех прощения». В этот момент она принимала решение.

Она в Нью-Йорке. Сегодня воскресенье. И хоть пока она не встретилась с Егором, но у нее свободный день, и это лучшее время для начала трансляций в Facebook.

* * *

30 апреля 2017 года

Анна вышла на террасу. «Бродвей Лаундж энд Террас» располагалась на восьмом этаже отеля «Марриотт Маркиз». Окинула взглядом площадку. Уникальное, великолепное, незабываемое место. Не из-за интерьера, а благодаря пейзажу. Летняя терраса окружена стеклянными стенами, без стеснения демонстрирующими Тайм-сквер и Бродвей. Один из прекраснейших видов в сердце Нью-Йорка. Туристические источники пишут о лаундже на сорок восьмом и ресторане на сорок седьмом, а об этом удивительном месте мало кто знает. Но именно отсюда открывается лучший вид на Таймс-сквер. И ни одного посетителя – лучшая обстановка для первой трансляции.

Анна глубоко вдохнула. Волнение накатывало как волна. Но ночная бессонница заставила перечитать письма читателей. И их вопросы только добавили решимости. Трансляции – единственный способ помочь. Ведь письма прибывают, вопросы схожи, а она одна. Видеоответ поможет многим, а печатный ограничивает в возможностях.

Села за дальний столик в углу. Достала мобильный, открыла приложение. Она не знала, что будет говорить, но шла за своим спокойствием и, несмотря на дрожь в руках, нажала «Выйти в эфир».

* * *

2 мая 2017 года, Нью-Йорк

– Какой адрес?

– 1745, Бродвей, – уверенно ответила Анна.

– Тогда жду вас у входа, – сказала Алина.

Анна вышла на 15 минут раньше, чтобы непременно быть вовремя. Ей хотелось не спеша прогуляться по Бродвею к офису. Предстоящая встреча стала причиной прилета в Нью-Йорк. Эти переговоры описаны в «Вознаграждении», и ожидание засасывало ее, как торнадо, сметая спокойствие и переворачивая привычную реальность.

В аэропорту ее не встретил представитель издательства, да и в «Марриотт» она попала случайно. Вчера Анна переехала в привычный для нее «Парк Лейн Нью-Йорк». Но волнение мешало спать, и, проснувшись рано, она пошла медитировать в Центральный парк. Прогулялась по Пятой авеню до Сорок третьей, свернула направо, к Таймс-сквер, и опять оказалась возле отеля из книги. Зашла выпить кофе и позавтракать в «Старбакс». И теперь ее маршрут пролегает от площади к офису «Рэндом Хаус».

Поднимаясь по Бродвею, она ловила звуки Нью-Йорка. Туристы, снующие туда-сюда, разносчики пиццы, продавцы хот-догов. Фирменный звук сирен. Шумно. Но она обожала голос Нью-Йорка. Особый голос, который, услышав однажды, уже не спутаешь ни с чем.

Анна наслаждалась пешей прогулкой, безрезультатно ища в ней спокойствия. Но чувствовала страх. Страх того, что их встреча опять не произойдет, и страх того, что произойдет.

В последний раз она была здесь два года назад, в феврале, еще до выхода книги. И так случилось, что тоже жила на Бродвее, в трех кварталах вверх от «Марриотт Маркиз». За годы свиданий с любимым городом он стал близок. Анна шла мимо «Эм энд Эмс Ворлд», мимо «Старбакс», в котором купила свою последнюю чашку New York. Только тогда было солнечно, но морозно: холод Нью-Йорка. А сегодня солнечно и по-летнему тепло. Вон в той аптеке она покупала косметику. А там, слева, на 52-й Западной улице, знаменитый «Русский самовар», в котором они часто ужинали с Олей и который стал традицией их первой встречи в Нью-Йорке. В этот раз они ее нарушили, променяв на The View.

«Интересно, смогла бы я остаться жить здесь? Смогла бы стать частью этого огромного вечно спешащего города?» У нее пока не было ответа на этот вопрос. Пока она шла по Бродвею.

Офис «Рэндом Хаус» находится в самом сердце Манхэттена, рядом с Центральным парком. Такое местоположение, несомненно, говорит о статусе компании. Красивый стеклянный бизнес-центр этажей в пятьдесят. Random House Tower – гласит вывеска.

– Анна, здравствуйте! – окликнула ее Алина, бук-агент, сотрудничающая с издательством и говорящая по-русски без акцента. – Пройдемте! Нас уже ждут.

Зашли в холл сквозь вращающуюся стеклянную дверь. Все стены от самого входа заставлены подсвеченными стеллажами с книгами – сотни, а может, и тысячи книг.

– Какой этаж? – поинтересовалась Анна.

– Одиннадцатый, – сообщила девушка, пропуская в лифт.

Казалось, эта скоростная машина поднимается час: волнение растягивало секунды. Двери открылись – и вместе с ними перед Анной распахнулся новый мир, с которым она мечтала соприкоснуться. Она вошла в офис одного из самых крупных издательств мира, и поводом стала не экскурсия, а сотрудничество. Перед глазами типичный коридор бизнес-центра, ведущий в опенспейс с сотней сотрудников. Бук-агент направилась в дальнюю часть этажа. Анна покорно следовала за ней.

* * *

Она остановилась в холле. Посмотрела на стеклянные стеллажи с тысячами подсвеченных книг. Ощущение, как будто ей нанесли удар. Дыхание сбилось. Только глухая боль. Присела на лавочку. Анна не анализировала произошедшее. Сейчас она лишь пыталась дышать нормально. Вдох. Выдох. Ей нужны эти несколько минут, чтобы прийти в себя. И наконец, когда дыхание восстановилось, захотелось бежать. Анна быстрым шагом направилась к вращающейся стеклянной двери.

Вышла на улицу: небоскребы, утонувшие в ярких солнечных лучах. Она повернула налево и быстро пошла по Бродвею в сторону Коламбус-Серкл. Еще пару кварталов – и ее глазам предстала известная на весь мир площадь.

Площадь, которую Анна посещала много раз, потому что через нее пролегает путь от ее отеля на Бродвей. В центре круглого участка возвышается мраморный памятник Колумбу на 21-метровой ростральной колонне с изображениями судов великого мореплавателя. По периметру расставлены вечно шумящие фонтаны, вокруг которых собираются сотни туристов. Она знала, что площадь служит для Нью-Йорка нулевым километром: от этого места отмеряют все расстояния. Анна села на одну из лавочек и посмотрела на памятник первооткрывателю Америки. Фонтаны шумящим потоком гасили звуки автомобилей и сигналы такси. Оглянулась: на площади, кроме нее, никого. Новое состояние. Ей всегда казалось, что в этом месте круглосуточно кто-то есть. А сейчас ни фотографирующихся туристов, ни снимающих видео, ни танцоров. Никого. Только она и Колумб.

Слезы брызнули из глаз, превратившись в плач. Несдержанный крик души. Анна закричала во все горло, но вопль отчаяния не слышен в ритме мегаполиса. «Сколько можно? Зачем сбрасывать меня с небоскреба в очередной раз? Почему я?! И почему вновь нестерпимо больно? Сколько всего я прошла! Смерть. Манипуляцию. Безденежье. Отказ от бизнеса и проектов, для того чтобы стать писателем. Голод. Творчество на грани безумия. Для чего все это? Что в итоге? Поездка в Нью-Йорк, которая не дала того, что написано, а принесла только долги. И что дальше?»

Ее крик разрывал горло, но освобождал душу от невыносимой горечи несвершения. Анне казалось, что все случится именно так, как написано в книге. Ей казалось, что мечте достаточно просто быть, чтобы стать реальностью. И теперь нулевая точка Нью-Йорка – немой свидетель начала ее пути.

Когда отказываешься делать выбор из-за страха, тебе предстоит испытание. И у каждого оно свое. Твой выбор изменит тебя. Он будет проверять тебя на прочность и доведет до предела. Но сделает тебя сильнее – намного сильнее, чем ты мог себе представить. Этот выбор вернет тебе себя.

Когда вступаешь на путь Вознаграждения, эта критическая точка обязательна. Так всегда: без победы над собой не бывает результата. У любого пути есть критическая черта, рубеж, преодолев который невозможно вернуться в исходное состояние. Обнуление.

Боль ударит тебя в затылок, тыча в реальность, где ничего не произошло. Нестерпимая. Пульсирующая. Рвущая. Ты проживешь эту боль, которая укажет, над чем тебе предстоит работать, или сделаешь другой выбор – из собственного бесстрашия. Выбор уйти в благодарность за опыт, который получил. Благодарность к жизни за то, что смог преодолеть себя. Благодарность за то, что ты смог.

Ее крик иссяк. И в то же самое мгновение, словно знак от жизни, фонтаны остановились. Бушующий поток стих вместе с ее криком.

В сумке вибрировал мобильный. «Алина».

– Слушаю, – сдержанно ответила Анна.

– Я забыла вам сказать, – скороговоркой начала бук-агент. – Критик, который читал ваш роман, очень хотел с вами встретиться. Вы могли бы с ним поговорить?

– Когда?

– Завтра.

– Хорошо.

– Он попросил приехать к двум часам дня на угол 113-й и Бродвея. Он встретит вас у ворот.

– Я буду. Но как он меня узнает?

– Он знает, как вы выглядите. Если вдруг не найдетесь, звоните мне.

Алина отключилась. Странный разговор. Но может, в Америке так принято? У Анны нет сил выяснять номер телефона критика или причины для встречи. Она полностью обессилена своими эмоциями и событиями последних трех дней. «Подумаю об этом завтра», – вспомнились слова героини известного романа. Анна часто возвращалась к ним, когда силы заканчивались.

Взглянула на Колумба. Всегда слишком рано сдаваться. Оглянулась. Она в Нью-Йорке, сегодня солнечный весенний день. Вчера она провела свою первую трансляцию. У нее есть читатели, которым нужна ее книга. Анна смахнула слезы: они закончились. Появилось состояние благодарности. Благодарности за то, что она попробовала. Что сделала свой выбор из состояния света. Из любви к «Жить жизнь».

И в этот момент фонтаны зашумели вновь.

* * *

3 мая 2017 года, Нью-Йорк

Анна ошеломленно рассматривала ворота на углу 113-й улицы и Бродвея. Известный на весь мир Колумбийский университет, а рядом здание с именной табличкой Pulitzer. Поток студентов в знаменитых мантиях и квадратных шапочках. Анна улыбнулась: словно кадр из фильма стал ее реальностью.

– Здравствуйте, Анна, – окликнул мужской голос.

Обернулась и увидела мужчину в самом расцвете сил, за шестьдесят или, скорее, около семидесяти, невысокого роста, в сером твидовом пиджаке, очках и с седой курчавой копной, взъерошенной ветрами Манхэттена. Прямо Вуди Аллен. Анна рассмеялась.

– Здравствуйте, – поприветствовала она, протягивая руку.

Посмотрела в его серые живые глаза.

– Меня зовут Эндрю Лев, – представился критик.

– Очень приятно. Почему Колумбийский университет? – не сдержала любопытства Анна.

– Я здесь преподаю, – мягко ответил он. – Прогуляемся?

– С удовольствием, – обрадовалась она.

Профессор указал рукой на вход, пропуская ее вперед. Они зашли в святую святых – один из самых известных университетов в США и старейший в штате Нью-Йорк, занимающий шесть кварталов Манхэттена.

Перед ними предстала центральная площадь. Справа установлена огромная сцена и сотни стульев. В глаза бросалась активная подготовка к празднику.

– Сегодня много движения, – сообщил профессор и пояснил: – Последняя репетиция перед вручением дипломов. Пойдемте, я покажу вам знаменитую альма-матер.

Анна послушно следовала за ним, разглядывая новый для себя мир.

– Вас зовут Андрей?

– Да, – профессор улыбнулся. – Мои родители приехали в Нью-Йорк, когда мне было два года. Так что русский язык я выучил только после тридцати.

– У вас великолепный русский.

Он говорил практически без акцента.

– Я преподаю русскую литературу, – пояснил критик.

Они подошли к ступенькам библиотеки, на которых установлена известная на весь мир бронзовая скульптура: богиня Минерва с распахнутыми руками, олицетворяющая кормящую мать. В фигуре спрятано изображение совы. По легенде, заметивший ее первокурсник преуспеет в учебе. Сова скрывается в складках тоги. Анна когда-то читала об этом.

– Сфотографировать вас?

– С удовольствием, – она протянула телефон.

Позируя для снимка, Анна наблюдала за фотографом. Семидесятилетний читатель «Жить жизнь», профессор-критик. По затылку словно водили кубиком льда при мысли о том, что он подумал, читая о пикапе. И холодели руки, когда Анна представляла, что он скажет о романе. Но это будет чуть позже. Сейчас она улыбается на камеру.

– Я видела здание с надписью «Пулитцер», – продолжила беседу Анна.

– Да. Это корпус, в котором вручают премию. Хотите туда попасть?

– Очень. А как это сделать?

– Мы можем сходить туда завтра, – ответил Эндрю так, словно это было обычным делом.

– С удовольствием, – обрадовалась она. – А сегодня я могу пригласить вас на обед?

Профессор по-мальчишески улыбнулся и ответил в том же тоне:

– С удовольствием. А куда?

– Выбирайте любое место.

– Тогда идемте в «Томс».

Они шли к воротам Колумбийского университета, мило болтая о красоте архитектуры и истории заведения. И о том, как коллегия принимает решения о вручении Пулитцеровской премии.

Пару кварталов по Бродвею в сторону Центрального парка – и вывеска указала, что они на месте. Профессор сообщил, что это очень известный ресторан из одного популярного сериала и что каждый американец знает это место, но Анне название сериала ничего не говорило. Наконец сели за стол и сделали заказ.

Профессор внимательно посмотрел на нее. Анна ждала вопроса, но он только пристально смотрел, изучая ее, будто разбирая конструктор, состоящий из мелких деталей. Пронзительный взгляд мудрости, рожденной жизненным опытом, без спешки изучающий механизм.

– Вы прочитали «Жить жизнь»? – не выдержала Анна.

– Да, – мягко ответил он.

– Признаюсь, я боюсь спросить, что вы подумали… Манипуляция и пикап. Я…

– Отчего же? Наоборот, нужно спрашивать!

Анна непонимающе округлила глаза.

– Вы что, не видите, что я пришел на нашу встречу с маникюром, – широко улыбнулся Эндрю.

Она чуть истерично рассмеялась. Перед глазами предстали строки из «Жить жизнь»: «Анна терпеть не могла мужчин без маникюра, а тем более врачей». Профессор продолжил:

– Мне понравилась ваша книга. Но американский мир книг диктует свои правила, – он горестно вздохнул. – Издательство, скорее всего, предложит вам поменять имя на американское и перенести события сюжета в Нью-Йорк. И я хотел познакомиться, чтобы сказать вам: не соглашайтесь на их предложение.

Анна замерла. Руки непроизвольно сжали салфетку при воспоминании о вчерашних переговорах.

– Они это и сделали. Предложили назвать героиню Анна Боги и чтобы все события происходили в Нью-Йорке или Сан-Франциско.

Профессор поджал губу.

– И что вы? – он смотрел на дно души.

– Я понимаю причину их предложения. Они хотят продать книгу в США, и это стандартная практика. Но я отказалась, – призналась Анна.

– Почему?

– Потому что события происходят в Киеве. Потому что автор – Анна Богинская. Потому что я не предам свои ценности и своих читателей, – холодно ответила она.

В его взгляде читалось уважение.

– И правильно сделали, – с облегчением поддержал решение критик и по-отцовски взял ее за руку: – Ваша книга должна показать американцам, что у славянских женщин те же проблемы, что и у них. И что по ту сторону океана женщины мыслят, чувствуют, учатся. – В его серых глазах вся поддержка Вселенной. – Вы сможете это сделать, – уверенно заявил он.

У Анны на глаза навернулись слезы.

– Почему вы думаете, что я смогу?

Профессор хитро улыбнулся:

– Потому что вы идете, а люди оборачиваются вам вслед. Я не знаю как, но вы точно справитесь, – закончил он.

Она посмотрела ему в глаза. Он словно ответ жизни. Посланец, благодаря которому ты можешь двигаться вперед, когда силы иссякли. Слезы застилали глаза. Анна сжала его руку в ответ. Нам всем нужна поддержка. И вера в нас. И когда ты идешь по пути бесстрашия, жизнь посылает тебе людей, указывающих, что ты на правильном пути.

– Я не знаю, как это сделать, – призналась она.

– Я вам помогу. Переводите книгу на английский. Тогда вы получите лучшее предложение.

* * *

17 мая 2017 года, Киев

Двери зала прибытия распахнулись. Перед Анной предстала толпа встречающих. Оглянулась: маленькая Вика, подпрыгивая от восторга, как девочка, приветствовала ее всем телом. Теплые объятия. Дежурные фразы о погоде в Киеве и о том, как прошел полет. Они купили кофе и не спеша направились к парковке.

– Мне приятно, что ты меня встретила, – поблагодарила Анна.

– А как! – в своей привычной манере ответила подруга.

Они мало общались из-за разницы во времени. В основном переписывались, обмениваясь короткими сообщениями о незначительном. Анна не могла понять, что ощущала, вернувшись в Киев после более чем двухнедельного отсутствия. И подумала, что, наверное, никогда не улетала так надолго.

Автомобиль тронулся.

– Есть сигарета?

– Твои любимые, яблочные, – пошутила Вика.

– Согласна и на них, – улыбнулась Анна.

Затянулась дымом и не сдержала возмущения:

– Как ты это куришь?!

– Рассказывай уже! – вместо ответа воскликнула подруга. – Как Нью-Йорк? Как прошли переговоры? Что еще произошло?

Анна пустилась в долгий рассказ, не упуская подробностей и делясь эмоциями.

– И что профессор, прямо так и сказал?

– Да. «Не знаю как, но вы это сделаете», – у Анны на глаза навернулись слезы от воспоминаний.

– Ну молодец! Сначала провел тебя по университету, посмотрел, как на тебя люди реагируют, – растягивая слова, с улыбкой произнесла Вика.

– Ты знаешь, я была так благодарна ему за поддержку, что даже не подумала об этом. У нас с Эндрю какая-то незримая связь. У меня чувство, что он мой близкий родственник. Как отец, что ли.

– И что вы решили?

– Проведем презентацию «Жить жизнь» 10 октября в Нью-Йорке. И в июле мне нужно будет прилететь на переговоры.

– Видела твои фото с телевидения и радио.

– Да, это Эндрю меня порекомендовал. Оказывается, тема манипуляции очень интересна публике.

– Получается, что все случилось как в «Вознаграждении», – подвела итог подруга.

– Очень многое из того, что описано, произошло. Даже профессор – вылитый Вуди Аллен.

Вика рассмеялась:

– Что еще?

Путь из аэропорта всегда наполнял Анну умиротворением. Густой зеленый лес на самом пике весны. Гладкий асфальт и запах родного города. Дом. Эта дорога молчаливо говорила о том, что она дома. Анна наблюдала за красотой Киева.

– Ты о Егоре? Я не познакомилась с ним, – она продолжала смотреть на пробегавшие мимо деревья.

Вика прищурилась, считывая состояние Анны, и осторожно спросила:

– Как думаешь почему?

– У меня нет ответа на этот вопрос. Но в Нью-Йорке я многое поняла – когда стояла на площади Колумба.

Автомобиль остановился на светофоре, и подруга внимала каждому слову.

– Понимаешь, заявить о своей мечте или цели недостаточно. Нужно прийти в соответствие желаемому, освободившись от страха. Тогда тебе дают сделать выбор. И когда ничего не получается, возникает это состояние – я назвала его обнуление. Ты стонешь от боли. Кричишь, как кричала я на весь Нью-Йорк.

– Это происходит после четвертого выбора?

– Получается, что да. Свой первый выбор в отношении проекта «Жить жизнь» я сделала, когда написала «Грех прощения» и решила его издать. Второй – согласившись полететь в Нью-Йорк. Третий – когда начала вести трансляции в Facebook. Четвертый – когда отказалась от предложения издательства.

– И что? – не поняла подруга.

Анна вздохнула, вспомнив свое состояние.

– После четвертого выбора возникает важная развилка на пути: одна дорога ведет к благодарности, другая – к претензии. Так вот, если уходишь в претензию, значит, нет соответствия. А если в благодарность, значит, достоин. Ты просто находишься в доверии. В состоянии равнодействия. Тебе становится спокойно, и ты принимаешь происходящее. Ты не знаешь как, но знаешь, что точно будет.

Подруга взяла ее руку и крепко сжала:

– Поэтому в твоей жизни появился профессор.

Анна кивнула.

– Получается, что любая трансформация истинна, когда происходит во имя себя самой. Когда я отказалась от предложения, нарушавшего мои принципы, мгновенно получила вознаграждение. Через час мне позвонил бывший партнер и отдал долг. Деньги, которые я одолжила на поездку в Нью-Йорк, вернулись мне до копейки. Представляешь? Я этот долг давно списала как невозвратный. И продажи «Жить жизнь» выросли в несколько раз, – Анна глубоко вдохнула, переполняемая эмоциями.

Вика сжала ее руку еще крепче и возбужденно подытожила:

– Но то, что события, описанные в «Вознаграждении», сбываются, – это факт. Согласись.

– Мы можем получить желаемое разными путями, – подтвердила Анна. – Я столько поняла в Нью-Йорке! Я изменила финал «Греха прощения» и решила вынести в эпилог одну из глав «Вознаграждения».

– Почему?

– Я не знаю, но чувствую, что «Грех прощения» должен быть таким.

– И что ты собираешься делать?

– Издавать книгу. И пришло время запустить клуб «Жить жизнь».

Они въехали в город. Череда многоэтажек Харьковского массива. Как понять, что ты дома, но твой дом перестал быть таковым? Это произошло, если ты уже не скучаешь по нему. Так и с людьми: скучаем мы только по тем, кто важен для нас.

* * *

Открыла ключом дверь. Буржуй радостно встретил на пороге. Анна первым делом взяла кота на руки и только потом закатила чемодан.

Разулась, не выпуская кота из объятий: хотелось затискать его. Она не скучала по Киеву, и по квартире тоже, – она соскучилась только по нему.

Включила свет в гостиной. В квартире идеальный порядок: Туся приезжала кормить Буржуя и позаботилась обо всем. На столе записка: «Зеленый борщ на плите. Добро пожаловать домой!». Заботливая Туся. Женщина-мать. Женщина-земля. Анна приподняла крышку: запах, который за годы стал родным, превратившись в традицию поддержки.

– Кот скучал? – Анна тискала его без стеснения.

Буржуй же всем видом показывал радость от встречи.

Улетая в Нью-Йорк, она была уверена, что все произойдет легко. Что, вернувшись, она будет счастлива и волшебство станет ее неизменным спутником.

Да, она была счастлива от того, что произошло с «Жить жизнь» за это время. Но крайне разочарована тем, что не встретила его. Егора.

Неожиданное размещение в «Нью-Йорк Марриотт Маркиз» казалось ей знаком жизни, а ужин в ресторане на сорок седьмом этаже – еще одним. Ее пригласила туда Оля, но, беседуя с подругой, Анна искала взглядом человека из книги. Она надеялась встретить его, и неважно, в ресторане или в отеле, на Таймс-сквер или в любом другом месте Большого яблока. Она не могла избавиться от ожидания. И ничто не способно его отключить. Разочарование разверзло в душе бездну. Наполнило тьмой, гасящей радость от происходящего. Любое деструктивное чувство указывает на несоответствие: Анна неспособна испытать благодарность, а значит, предстоит работа над собой.

Посмотрела на чемодан. «Разберу завтра», – пообещала она мысленно. Отпустила кота и взяла блокнот с ручкой. «Я прошу прощения у своего разочарования за то, что оно пришло в мою жизнь», – написала она первый пункт письменной техники освобождения.

* * *

1 июня 2017 года, Киев

Анна открыла пассажирскую дверь автомобиля.

– Привет, – обрадованно поприветствовала Вика.

Поцеловала подругу в щеку.

– Как прошел эфир?

– Как всегда, спокойно, – мягко ответила Анна.

В последнее время она стала экспертом по вопросам манипуляции и частым гостем ТВ-программ и радиоэфиров.

Сегодня в Киеве не по-летнему ветрено. Но настроение на высоте, несмотря на усталость. Редактирование книги отнимало почти все силы, а работа на радио лишала и последних остатков. Усталость, в которой, несмотря ни на что, есть энергия.

– Ты становишься популярной, – Вика улыбнулась. – Видимся все реже, даже по телефону общаемся лишь иногда.

– Это из-за редактирования «Греха прощения» и эфиров. Куда едем?

– В «Прагу», – уверенно сообщила водитель.

Анна кивнула: несмотря на ветер, «Прага» сумеет согреть. Сама она не садилась за руль из-за усталости, и подруга настояла на том, чтобы заехать. Скорее всего, опасалась, что Анна отменит встречу.

– Гала и Туся тоже будут, – предупредила Вика.

– Вы решили встретиться со мной и отчитать втроем? – улыбнулась Анна.

– Нет, просто соскучились. А что, есть за что?

– На мой взгляд, нет, но разве для вас это имеет значение?

Вика рассмеялась.

Автомобиль остановился на светофоре. Подруга устремила на Анну внимательный долгий взгляд.

– Ты избегаешь меня? – прозвучал вопрос-выстрел.

– Нет, – мгновенно ответила та.

– Ты отменяешь встречи, практически не звонишь, не говоришь о Нью-Йорке. Ты так и не заговорила о Егоре. Ты избегаешь реальности, – подытожила собеседница.

Анна смотрела в ее серые глаза:

– В том-то и дело, что я нахожусь в реальности. Я слетала в Нью-Йорк и не познакомилась с ним.

– Это я знаю, – прошипела подруга. – Я о другом. Ты анализировала, почему вы не познакомилась?

Машина тронулась с места. Анна громко выдохнула:

– Ну откуда мне знать? Может, оттого, что я не соответствую, а может, оттого, что его не существует.

– Хорошо, задам вопрос по-другому. Почему в отношении книги ты готова бесконечно делать выбор из любви, а в отношении Егора – нет?

– Потому что книга – продолжение меня, а Егор – придуманный персонаж, который настолько идеален, что не может существовать в реальности! – раздраженно ответила Анна.

Вика включила поворот и со свистом заехала на автостоянку. Пассажирке пришлось сильно отклониться в сторону из-за резкой смены траектории, но она промолчала.

– Получается, что я тоже придуманный персонаж, которого не существует?!

Этот аргумент Анна давно проанализировала. И считала, что дружба с Викой скорее совпадение, чем подтверждение. Вокруг Анны тысячи женщин, и среди них можно найти много сероглазых миниатюрных шатенок по имени Вика.

– Хорошо, я еще могу предположить, что Вик-шатенок с серыми глазами и пятьюдесятью килограммами веса немало, – словно прочитав ее мысли, произнесла подруга. – Но что ты скажешь о яблочных сигаретах?

Это единственный довод, который Анна не могла опровергнуть. Среди всех знакомых курящих женщин только Вика предпочитала этот отвратительный вид табака.

– А Матвей? С Матвеем ничего не произошло из описанного! – достала из рукава козырь Анна. – А он человек, которого я знаю.

– А может, ты выросла из этого, а он не дорос? Кроме того, наши желания не должны касаться других людей, и, может, в этом твой опыт!

– А Егор? Мои желания касаются и его! – чуть повысила голос Анна.

– Нет. Ты не знаешь этого человека. И возможно, на самом деле его зовут иначе, но его качеств и ваших отношений ты можешь желать.

– Я не верю, что он существует! Сказок не бывает! – практически кричала Анна.

Вика достала сигарету и закурила.

– А может, ты просто боишься посмотреть своим страхам в глаза? И понять, что многие из твоих страхов уже стали программой, – тихо сказала она. – Ты травмирована, Аня! Вспомни сцену с белкой в Центральном парке из «Вознаграждения». Может, в ней есть много ответов для тебя?

Анна молча смотрела на парковку.

– Может, ты преодолела свои страхи, связанные с проектом, но страхи, касающиеся личной жизни, – точно нет!

Внутри у Анны бушевало цунами, унося обломки воспитания. Хотелось повернуть голову и сказать: «А тебе какое дело?! На себя посмотри! Вечно лезешь со своими советами, когда тебя не спрашивают!» Но почему-то в этот момент ясно осознала: если ее спокойствие превратилось в цунами, то Вика точно говорит о ней. И все, что делает сейчас бессознательное, – нападает, используя защитный механизм отрицания. Она открыла окно и вдохнула прохладный воздух Киева.

– Ты делала выбор много раз, преодолевая себя, ради «Жить жизнь». Но сколько раз ты делала выбор во имя него?

Анна по-прежнему смотрела на парковку, ища в огнях города потерянное спокойствие.

– Может, тебе нужно отказаться от мужчин? – продолжала Вика.

– Я в монаде и ни с кем не встречаюсь.

– Хорошо. Тогда, может, тебе, наоборот, нужно повстречаться?

– Это не работает. Я уже делала выбор на эту тему, – кратко ответила Анна.

Но подруга ждала продолжения.

– Я отказалась от Матвея, отказалась от Игоря, Жени и от всех мужчин, которые хотели отношений и звали на свидание. Дело точно не в этом.

– Тогда, может быть, дело в том, что ты должна полететь в Нью-Йорк четыре раза – и тогда все произойдет? Может, выбор в этом?

В ответ лишь глубокий вздох.

– Ты себя вообще слышишь? Сколько программ ты озвучила, пока мы говорили: «Сказок не бывает», «Его не существует», «Я все себе придумала», «Я не верю». А еще страхи: быть обманутой, страх повторения, страх отношений, страх, что тебя не выберут, что опять не получится, страх несоответствия. Вспомни книгу, там же все написано: «Кто он, а кто я?». Это тоже программа, между прочим.

Анна развернулась и посмотрела в глаза:

– Хорошо, я подумаю об этом.

– Нужно убрать эти программы, – словно пробив стену, продолжала Вика. – Есть техника: ты ложишься, ставишь таймер на час и про себя эмоционально проговариваешь программу, от которой хочешь избавиться. Например, «Его не существует». Если фраза изменилась за первые 15 минут, переходишь к новому варианту. Допустим, она изменилась на «Егора не существует». Тогда последние 40 минут повторяешь измененную. А если нет – ту, что была вначале. И примерно на сороковой минуте эта фраза изменится на позитивную, например «Он существует». То есть проговаривать надо, пока негативное утверждение не станет позитивным.

Анна заинтересованно слушала.

– Странная техника, – заметила она. – Я всегда считала: если проговаривать что-то долго, оно, наоборот, становится убеждением.

– Не всегда. Бессознательное не любит негативных установок и при долгом повторении избавляется от такой программы.

Анна задумалась:

– Скорее, все иначе. Примерно на сороковой минуте мозг погружается в состояние тета-волн. А тета мгновенно уничтожает негатив, потому что наш инстинкт самосохранения должен нас защищать.

– Может быть, ты и права, – Вика обняла ее и крепко прижала к себе. – Я понимаю, что ты устала. Но ты уже со многим справилась. Победи себя в этом вопросе, – мягко добавила она.

– Я попробую, – пообещала Анна.

– Ну все! Поехали! А то Гала мне уже телефон оборвала, – включая поворотник, сообщила Вика.

* * *

13 июня 2017 года, Киев

Трансформация – процесс изменения формы. Как устроена наша психика? Она делится на три составляющие: тело, эмоции и интеллект. Все они взаимосвязаны, когда мы в ресурсном состоянии, и живут порознь, когда нет. Все наши страхи касаются трех направлений: любви, успеха и тела. Ты можешь проработать страхи, сомнения, чувство вины в отношении успеха, но это не значит, что ты освободился от страхов и деструктивных программ в любви.

Когда мы рождаемся, мы ничего не знаем о своем теле, успехе или любви. Откуда мы получаем эти понятия? Конечно же, от самых близких, самых эмоционально значимых для нас людей – чаще всего от наших родителей. И то, как отец проявляет себя по отношению к дочери, а мать – к сыну, станет их пониманием любви.

Если модель любви была ресурсной, отец или мать относились к ребенку с уважением, доверием, заботой, обеспечивали тактильный контакт в виде объятий и поцелуев, во взрослой жизни он будет считать любовью исключительно описанный набор реакций. И когда манипулятор однажды не позвонит, для такого человека это станет причиной разрыва, потому что его модель созидательна.

Для того же, чья модель неэффективна, исчезновение станет началом псевдолюбви.

Девочка, отец которой не проявлялся в ее жизни, будет бесконечно влюбляться в физически недоступных мужчин, живущих в других странах или женатых. Девочка, отец которой появлялся время от времени, станет влюбляться в манипуляторов и бабников и всеми силами стараться заслужить любовь. Девочка, отец которой подвергал ее физическому и эмоциональному унижению, будет «любить» абьюзеров. И первое, с чего нужно начать, – осознание своей неэффективной модели и замена ее эффективной.

То же самое и с успехом. Только для девочки модель закладывает мать, а для мальчика – отец. Вечно ноющая, не имеющая своего дела или хобби мать учит дочь этой же модели. И, чтобы сделать карьеру, модель придется изменить.

Тело получает те же травмы. Оценки родителей, озвученные в шутливой форме, отличие от общепринятых норм, сравнение с другими – все это становится страхами и программами.

Ресурсность – освобождение от разрушающих мыслей в трех направлениях. Наши программы закладываются еще внутриутробно и могут неосознаваемо влиять на всю нашу жизнь.

Ребенок, мать которого хоть раз подумала о том, что не хочет рожать, получает программу «Меня могут не выбрать», которая будет преследовать страхом оценки и конкуренции. Если родитель противоположного пола сказал, что ребенок не нужен, запустится программа «Я ему не нужна» и «Меня не хотят».

Таких программ десятки. Деструктивные, разрушающие, манипулятивные, травмирующие отношения закладывают целый ряд программ, потому что понижающий самооценку партнер бесконечно транслирует сообщения: «Ты никому не нужна, кроме меня», «Ты навсегда останешься одна», «Никто не будет тебя терпеть», «Ты ущербная», «Ты некрасивая», «Ты во всем виновата». Со временем они становятся установкой: «Я никому не нужна, кроме него», «Я навсегда останусь одна», «У меня ужасный характер», «Я недостойна счастья».

Программы работают по принципу подтверждения извне, тождественного соединения. Программа «Я несчастна» заставит выбирать тех мужчин, которые ее реализуют. «Денег нет» – предпочесть дело или профессию, которые убедят в этом.

Исцеление, переход на новую, эффективную модель начинается с осознания своих программ и разбора их на страхи, с которыми предстоит работать. Придется признать, разобраться в этом и изменить мышление, чтобы стать счастливой.

Иногда яма негативного мышления будет казаться бездонной, но наступит момент, когда ты поймешь, что больше ничего не боишься. Потому что ресурсная психика признает опыт как условие развития, двигаясь в полном спокойствии. Ресурсная психика неспособна впустить в жизнь партнеров, друзей, отношения, которые ее разрушают, и все, кто лишают спокойствия, будут убраны раз и навсегда. Потому что тот, кто в ресурсе, не станет тратить жизнь на людей, которые беспричинно жалят.

* * *

14 июня 2017 года, Киев

Первые объятия и поздравления приняты. Официант унес цветы, чтобы вернуть их в вазах. Подруги же наконец уселись за стол. Поводом для встречи стал день рождения Анны, и, несмотря на усталость, она не смогла им отказать.

Редактирование «Греха прощения» занимало практически все время, а оставшееся она тратила на работу над собой. Они виделись всего две недели назад, но Анне казалось, что прошла целая жизнь. Изменилась и погода, и ее ощущения. В прошлый раз холодный, совсем не летний ветер загнал подруг в здание ресторана. А сегодня теплый июньский закат в любимой «Праге». Есть в этом месте особая магия, заставляющая возвращаться в него вновь и вновь. Сегодня они на летней террасе, возле самого озера, где, по-королевски вытянув шеи, плывут лебеди, а гуща зеленого леса спасает от жары.

Официант откупорил шампанское и разлил по бокалам. Сегодня Анне не хотелось поздравлений, она хотела теплых, душевных разговоров не о себе, и это обязательное условие встречи озвучила заранее. Они собрались тем же составом, потому что Люся в Германии.

– Много людей вчера поздравило? – невзначай поинтересовалась Гала.

– Несколько тысяч, – призналась Анна.

– Ого! Аника, ты становишься популярной! – восхищенно воскликнула Туся.

– Это не я, это «Жить жизнь».

Гала продолжила допрос:

– Когда выйдет вторая книга?

Анна улыбнулась: только эта женщина способна без поводов и прелюдий спрашивать о том, что ей интересно.

– Надеюсь, 16 июля она будет в открытой продаже, а предзаказ я планирую объявить через неделю.

Вика бросила на Анну особый взгляд, в котором без слов читалось: «Опять события сбылись». И Анна была согласна с этим. Она очень хотела издать книгу раньше, 16 июня, но редакция, верстка и печать заняли намного больше времени, чем планировалось. Поначалу это даже злило, но потом она приняла темп, который диктовала жизнь.

– Волнуешься? – интеллигентно спросила Вика.

– Не то слово, – призналась Анна. – Переживаю из-за главы о необитаемом острове. И смогут ли читатели принять то, что Матвей не изменился? Но я верю, что мои Бабочки меня поймут.

– Что ты решила с клубом «Жить жизнь»? – продолжила тему Туся.

– Планирую запустить его 25 июля, по возвращении из Нью-Йорка.

– Ты летишь в Нью-Йорк? – хором воскликнули Туся и Гала.

– Да. У меня там несколько важных встреч. Кроме того, нужно договориться о презентации. Мне там есть чем заняться.

Подруги понимающе кивнули.

– А еще очень хочется сбежать на край земли, пока люди читают мою книгу, – добавила Анна.

Наконец принесли салаты и закуски. Разговор ненадолго переключился на еду.

– Так, а презентация в «Праге» когда? – навеял Гале мысль антураж ресторана.

– Я не планирую. Только 7 августа чтение в Киевском доме книги.

– Почему? – зазвучал хор уже из трех голосов.

Анна и сама не знала ответ. Она только шла за своим спокойствием. Но формальное объяснение подготовила:

– Много разных задач, и совсем нет сил. Нужно решать вопросы логистики, увеличивать склад, менять сайт. К тому же запуск клуба и несколько выступлений на женских фестивалях – весь август расписан. А еще программы на радио. Презентацию я могу организовать и осенью, если захочу.

Подруги согласно покачали головой. Официант долил шампанского в полупустые бокалы.

Туся подняла свой:

– Аника! Хоть ты и просила без тостов, все же праздник!

Виновница торжества закатила глаза, смиряясь с происходящим.

– Все-таки хочу пожелать тебе большого женского счастья! Три года прошло после смерти Стаса – пора думать об отношениях.

– Спасибо, – мягко ответила Анна.

Гала и Туся не были в курсе всех ее внутренних переживаний, и рассказывать им все, что произошло за последние месяцы, казалось, бесполезно: Туся выслушает, Гала покрутит пальцем у виска. Поэтому Анна решила их не пугать.

– Кстати! А Матвей поздравил? – вмешалась Гала.

– Он меня до выхода книги не поздравил. С чего ему сейчас поздравлять?

– Повод, – мгновенно среагировала подруга.

Анна улыбнулась:

– У него их было немало: Новый год, Восьмое марта, день рождения, выход книги и второй раз по этому кругу. Гала, отпусти уже его и перестань ждать.

Та недовольно фыркнула, выказывая несогласие.

– В реальности Матвея я воспользовалась им. Он искренне в это верит и строит из себя жертву.

– Неужели он тебе абсолютно безразличен?! – не сдавалась Гала.

– Да, – уверенно ответила Анна. – Если я и вспоминаю о нем, то исключительно как о герое романа, – она сделал паузу. – Я писала финал «Греха прощения» практически сразу же после выхода «Жить жизнь», не имея тех знаний, которые есть у меня сейчас. Зависимость еще оставалась, потому что гордыня заставляла требовать продолжения. Но я смогла справиться с ней, и сразу появилось полное безразличие. – Она внимательно посмотрела подруге в глаза: – Той Анны, которая могла бы вспоминать Матвея, уже давно нет. Я слишком хорошо знаю, как он мыслит.

– И что он сделает дальше?

– Женится на Марине или на ком-нибудь еще. Таким образом он будет, как ему кажется, мстить мне, а на самом деле – себе. Он не придет, потому что, когда ты продемонстрировал манипулятору силу, он бежит. Помните, как я говорю? – Анна окинула взглядом сидящих за столом. – Единственным подтверждением вашей победы станет его побег. А после этого мстительная компенсация. Поэтому вскоре после выхода второй книги ждите в Facebook вестей о свадьбе.

– А если он изменился… – выдвинула наивную гипотезу Туся.

Анна вновь улыбнулась:

– Если бы он изменился или я ошиблась, он вышел бы на разговор еще после публикации первой книги.

Туся мягко ударила Галу по руке, прося сменить тему. Та только фыркнула в ответ: для нее эта тема явно не закрыта.

– Кстати, глава о домике загородного клуба не войдет в «Грех прощения». Она уйдет в третью книгу, – предупредила Анна, заодно переключая внимание. – Я изменила финал второй части.

– Почему?

– Я так чувствую. И я вставила тест для Бабочек.

– Какой?! – хором прокричали подруги.

– На примере переписки с Матвеем я учу графологии, показываю небуквенные символы, аномалии текста, которые указывают на манипулятора. И в письмах Жени те же отклонения. Увидят они это или нет?..

– Конечно, увидят, – перебил «хор».

Официант долил шампанского.

– Тогда почему ты одна, если о нем забыла? – вернулась Гала к своим вопросам.

– Потому что сознательно решила быть одной, а не с кем попало. И мне очень нравится с самой собой.

– Всегда приятно побыть в компании с умным человеком, – шутя поддержала Вика.

Все рассмеялись.

– Так что я не одна. Я свободна, – поднимая бокал, подытожила Анна. – Монада называется. Удовольствие от собственной свободы, которое приходит с самодостаточностью.

– Когда себе самой себя достаточно, – опять пошутила Вика.

– Примерно так, – Анна улыбнулась. – Когда чувства, мысли и действия начинают совпадать, тогда себя достаточно. Тогда приходит понимание, что ты не готов впускать в свою счастливую свободу непонятно кого. Ты не собираешься никого лечить, воспитывать, менять, уговаривать, заслуживать. Для самодостаточного человека одиночества не существует: оно превратилось в свободу.

Гала бросила недовольный взгляд:

– Главное – чтобы в твоей монаде не получилось так, как сказал кто-то из великих: «Если вам кажется, что вы по уши влюблены, сядьте на стул, глубоко вдохните и подумайте. Может, вы просто хотите трахаться?»

За столом раздался дружный хохот.

– Гала! Это грубо! – прокомментировала Туся.

– «Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью», – вспомнила Вика цитату Раневской.

Когда смех затих, Анна ответила на вопрос Галы:

– Секс – не повод для отношений. Но не все женщины это понимают. Многие считают: если переспала с кем-то, непременно нужно выйти за него замуж.

– Как это «секс – не повод для отношений»?! – возмутилась романтичная Туся.

Остальные дружно рассмеялись.

– Комплекс хорошей девочки, – пояснила Анна. – Многие женщины придумывают любовь, чтобы заняться сексом, и потом вступают в разрушающие отношения, потому что мама им внушила: «Хорошая девочка спит только с мужем или в серьезных отношениях».

Туся громко вздохнула.

– А потом сломанные судьбы, – запричитала Гала. – Вот у меня принцип простой: несмотря на секс, отпускайте мудаков и клоунов из своей жизни. Цирк должен гастролировать!

Все вновь рассмеялись.

– А с этим я не согласна, – заметила Анна, когда волна веселья улеглась. – Ресурсный человек не станет спать с кем попало. Наоборот, всеядность в сексе сигнализирует о психологических комплексах.

– А тогда как правильно? – поинтересовалась Туся.

– Всегда можно завести постоянного «друга по сексу» без отношений, если есть физическая потребность. Но, на мой взгляд, женщина легко может преобразовывать сексуальную энергию в творчество и долгое время обходиться без секса.

Туся смотрела так, словно ей открыли неведомый мир.

– Поэтому, если творчество не помогло укротить желание, нужно убирать комплексы и развивать самодостаточность, чтобы не выйти замуж только потому, что очень хотела секса, – подвела итог Вика.

Волна смеха вновь накрыла компанию. Анна обожала такие моменты, когда допрос заканчивается и беседа перетекает в философское русло жизненного опыта, наполняясь потоком острых шуток.

* * *

21 июня 2017 года, Киев

Издание романа – процесс, отнимающий у тебя всю энергию, какая есть. Написать книгу тяжело, но подготовка к публикации еще труднее. Ты перечитываешь 450 страниц десятки раз, исследуя каждое слово, запятую, точку. Изучая каждое предложение, чтобы убедиться, что текст доносит то, что ты хотел сказать.

Каждый раз перед отправкой в типографию у тебя возникает состояние смерти. Кажется, что ты не выживешь. Вернее, ты в этом убежден. И так каждый раз. А когда книга печатается, у тебя есть несколько дней, чтобы глубоко вдохнуть и выспаться перед следующим этапом. Роман выходит в свет – часть тебя, твоих мыслей, чувств. Часть души. И ты не знаешь, примут ее или нет. Поймет ли читатель то, что она хотела сказать. В этот момент хочется сбежать на другую планету или хотя бы туда, где нет связи, чтобы пережить ожидание первых отзывов.

Анна поставила телефон на штатив. Несмотря на усталость, ей предстоит выйти в эфир. Открыла мобильное приложение. Волнение.

– Друзья! – начала она. – Многие из вас спрашивают, когда выйдет вторая часть. Сегодня я могу сообщить радостную новость: мы готовы принять предзаказ на «Грех прощения». Мир получит книгу после 16 июля. Однако заказы, оформленные сейчас, будут оправлены уже после 29 июня.

* * *

4 июля 2017 года, Нью-Йорк

Анна прогуливалась вдоль Центрального парка. Пустой город – словно потоки людей и автомобильные пробки переместили на другую планету. Фирменный голос такси умолк. День независимости. Анна забыла о празднике, но пустынные улицы в Нью-Йорке заставили вспомнить о долгих выходных.

Взгляд уперся в ростральную колонну, над которой возвышались небоскребы «Тайм-Уорнер-центра». Коламбус-Серкл. Анна не была здесь со дня переговоров в издательстве – бессознательно избегала напоминания о боли, пережитой тогда.

Остановилась на светофоре. Колумб опять манил к себе. А может, она нуждалась в разговоре с ним. На площади десятки туристов, улыбающихся в камеры своих телефонов, но намного меньше обычного из-за праздничного уик-энда. Анна присела на одну из лавочек. Подняла голову и внимательно посмотрела на фигуру мореплавателя. Открытие новых земель. Новых граней самопознания. Главное осознание последнего года – каждый человек должен научиться развиваться во имя себя, а не из-за боли. И в этом разница между теми, кто управляем страхами, и теми, кого ведет любовь. Между комплексами и ресурсным состоянием. К сожалению, люди чаще ждут от жизни сигнала в виде боли, чтобы понять, каких знаний им не хватает.

Первые экземпляры «Греха прощения» попали в руки публики несколько дней назад. И Анна замерла в ожидании, а Нью-Йорк словно вторил ее состоянию. Волнение тоже улеглось, появилось спокойствие и вера в то, что читатели все поймут. Анна верила в своих Бабочек, осознавая их боль и важность освобождения. Она не могла солгать, что Матвей изменится. И не могла промолчать о необитаемом острове Тиран. Ведь она ответственна за доверие, которое ей оказали.

Она благодарила жизнь за то, что ей хватило слов и сил дописать эту книгу. И за все изменения, которые произошли за последние несколько месяцев.

* * *

7 августа 2017 года, Киев

Анна отложила книгу и улыбнулась слушателям в зале:

– Ну что же, я прочитала вам свои любимые отрывки.

Читатели зааплодировали.

На встрече более ста человек. Ни одного свободного места, и все проходы плотно заполнены поклонниками.

Десятки людей подняли руки. Анна посмотрела на девушку, показав взглядом, что ждет вопроса.

– Вы подпишете нам книги?

– Конечно, – писательница улыбнулась.

Перевела взгляд на следующую.

– Так все-таки, в романе вы пишете о себе?

– Все события и герои вымышлены… – начала со стандартного ответа.

Зал рассмеялся: это самый частый вопрос, и поклонники давно выучили ответ.

– Но сегодня я скажу иначе. Однозначно многое в книге так или иначе часть моего опыта, но героиня не я. Может быть, когда-то я была такой, но сейчас это не я. На меня похожа скорее героиня третьей части.

– И в чем разница?

– В том, что такая, как я, Матвея на пушечный выстрел к себе не подпустила бы. И уж точно не совершила бы грех прощения.

Зал вновь рассмеялся.

Мероприятие проходило в Киевском доме книги. Издательство назвало его презентацией, но для Анны это была скорее встреча с читателями. Первая после выхода «Греха прощения». Издание разошлось пятитысячным тиражом в первый же месяц. Места на презентацию забронировали в течение нескольких часов, и люди приехали из разных уголков страны. Писательница смотрела в зал, вспоминая время, когда на встречу приходило не больше десятка человек, а продажи романа не превышали десяти штук в месяц. «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». Благодарность к каждой из Бабочек разливалась в душе бескрайним океаном. Книги меняли их судьбы, и это намного важнее, чем путь, который она прошла для этого.

Еще несколько вопросов – и встреча закончена, но обязателен финал: объятия, фотоснимки, письменные пожелания на книге и автографы. Десятки кадров – и к ней подошла следующая Бабочка. Анна улыбнулась.

– Здравствуйте, Анна! Я приехала к вам на встречу из Днепропетровска!

Писательница обняла ее вместо ответа.

– Я героиня вашего романа, – улыбаясь, сообщила незнакомка.

На лице Анны появилось удивление.

– Прообразы своих героев я знаю, – уверенно прокомментировала она.

Лицо читательницы выражало несогласие:

– Я тот нотариус, которая выбросила вещи Матвея в мусорный бак.

Секундная пауза. Анна внимательно посмотрела ей в глаза. А женщина продолжила.

– И вы правы: я сделала это не без причины, – тоном заговорщика начала она. – Я нашла его дневник, из которого следовало, что он меня использовал, – с горечью сообщила героиня романа. – И не только меня. Он профессиональный пикапер! – уверенно озвучила она свои выводы. – В дневнике он записывает три первых свидания: дату, место, еду, одежду, привычки, пристрастия и обязательно – на чем закончились отношения.

Анна не удивилась – среди мастеров пикапа такая практика не редкость, ведь всех жертв не запомнишь, – но не могла произнести ни слова. Этот разговор – подтверждение догадок о возвращении Матвея в «Грехе прощения» через сорок дней. Он назначил встречу в месте первого свидания и точно описал ее платье со второго свидания в «Овцах». Тогда это произвело впечатление, и Анна дала ему шанс.

– Хотите прочитать? – спросила нотариус. – У меня сохранилась копия. Профессиональная привычка, – она улыбнулась.

– Как вас зовут?

– Ирина.

– Чтобы понимать, кто такой Матвей, мне не нужен его дневник, – с теплой улыбкой ответила на предложение Анна.

– Вам совсем неинтересно? – не поверила собеседница.

– Нет. Неинтересно.

Женщины часто ищут подтверждения своим догадкам, не доверяя себе. Сомнение – признак страха ошибиться. Благодаря Матвею Анна научилась делать выводы и не давать лишних шансов. Когда страха ошибиться нет, желание оправдывать превращается в бесполезный дым.

– Благодаря вашим книгам я наконец получила ответы на все свои вопросы, – с признательностью продолжила Ирина. – Но вы назовете миру его имя? – шепотом, практически неслышно, озвучила она свое желание.

Автор внимательно смотрела в глаза собеседнице, понимая, почему прозвучал этот вопрос. Месть, за которой часто скрывается гордыня, мешающая трансформации, засасывающая в Бермудский треугольник боли. Боли, которая всего лишь кричит о том, над чем нужно работать.

– Нет. Я написала трилогию во имя понимания, а не из мести, – мягко ответила Анна, на прощание обняв собеседницу. – Берегите себя, – закончила она и пригласила взглядом следующую Бабочку.

Анна вновь испытала то особенное состояние, когда кажется, что в каждую клетку вкололи анестезию. Состояние осознания, что это уже пережито ею на страницах книги. Дежавю «Вознаграждения». Описанный дневник Матвея стал реальностью.

* * *

18 сентября 2017 года, Нью-Йорк

Анна вглядывалась в солнечные лучи, которые скользили по глади пруда, меняя цвет воды, словно кисти, заполняющие мазками холст. Еще немного золотого перелива – и картинка превратилась в яркий, словно фломастерами нарисованный кадр из сказочного фильма.

Она любовалась великим творением человеческих рук. Мало кто знает, но парк в сердце Манхэттена, ставший достопримечательностью города, героем фильмов и книг, свидетелем признаний в любви и свадебных церемоний, а также фоном для миллиардов фотографий, на самом деле результат работы двух ландшафтных архитекторов на протяжении шестнадцати лет.

Бывая в Нью-Йорке, приходить к пруду и маленькому озеру Уоллмен-ринк, которое зимой превращалось в каток, стало ее традицией. Анна жила в минуте ходьбы от площади Гранд-Арми, поэтому, просыпаясь в семь утра, брала кофе и шла в Центральный парк, пока толпа художников и туристов не оккупировала южный вход. Безлюдно. Только она и парк в окружении небоскребов. Место, наполнявшее ее силой.

Это ее третий визит в Нью-Йорк. Можно было бы отказаться от поездки и решить все задачи, связанные с презентацией, дистанционно. Но этот город притягивал Анну как магнит, уничтожая, разбивая на мелкие осколки любые доводы остаться дома. Каждый раз она шла за своим спокойствием, и всегда жизнь вознаграждала ее за этот выбор.

Все, что произошло в последнее время, большинству казалось невозможным. Всего каких-то пять месяцев, а ее книги читают в тридцати странах мира. Люди все чаще узнают ее на улицах города.

Выбор из любви. Обсуждая этот выбор, мы говорим не об эгоизме, эгоцентризме, нарциссизме и точно не о гордыне. Мы говорим о самодостаточном, ресурсном восприятии себя. Самодостаточный человек никогда не станет относиться к другому хуже, чем к себе. Он не испытывает зависти, потому что она сигнализирует о программе «Я так не смогу». Он не понимает, что такое зависть, потому что сравнивает себя не с кем-то, а только с самим собой. И, видя успехи других, лишь восхищается, поскольку осознает, кем нужно стать и как научиться мыслить, чтобы получить желаемое. Ресурсный человек развивается во имя себя, а не из желания что-то доказать или на кого-то повлиять, потому что выбор из гордыни всегда ведет к боли.

Самодостаточный человек развивается ради себя или проекта, не дожидаясь боли, чтобы начать двигаться. Не избегает ответственности, а, наоборот, стремится к ней. Он осознает свои действия и понимает их последствия. И всегда благодарен за то, кто он и что у него есть.

Тогда возникает бесстрашие. Ты принимаешь страхи как часть пути, но управляешь ими. Управление дает контроль выбора, а потеря спокойствия сигнализирует об активации комплексуальной структуры, которая питается страхом, сомнением, чувством вины. Но когда ты делаешь выбор из любви, возвращается спокойствие и умиротворение, потому что ты побеждаешь себя.

* * *

25 сентября 2017 года, Киев

Анна направилась к двери квартиры, в спешке ища ключи. Буржуй дома, потому что она улетала всего на неделю и Туся не забирала его к себе. Анна соскучилась и хотела поскорее обнять кота. Перелет из Нью-Йорка в Киев давно перестал утомлять, и последствий разницы часовых поясов она тоже не ощущала. Только день казался длинным, когда летишь туда. А когда назад – вечер.

«Куда же я дела ключи?»

Замок щелкнул, и за раскрывшейся дверью показались Туся и Буржуй, без стеснения выбежавший на площадку. Анна подхватила кота на руки и обняла подругу.

– Заходи уже! – широко отворяя дверь и закатывая чемодан, сказала хранительница дома.

– А мы тебя ждем и ждем! – послышался из гостиной голос Галы.

Анна рассмеялась.

– Вы вдвоем решили устроить сюрприз? – выдала она резюме произошедшего, заглядывая из коридора в комнату.

– Соскучились, – пояснила Туся.

Анна отпустила кота и повесила верхнюю одежду в шкаф. Помыла руки в ванной, открыла чемодан и достала сувениры. Буржуй везде следовал за ней.

Наконец зашла в гостиную. Подруги сидели на барных стульях возле высокого стола, отделявшего зону кухни от комнаты, как члены экзаменационной комиссии. Стол заставлен закусками и напитками. Начатая бутылка коньяка сообщила, что встретились они пару часов назад. Набор блюд стандартный: салаты и котлеты. Анна села напротив.

– Я смотрю, вы настроены решительно, – пошутила она.

– А что? Мы не виделись с твоего дня рождения, – наливая в бокал белое вино, пояснила Гала.

– Я очень рада вас видеть. Соскучилась по вам, но еще больше – по нашей еде, – накладывая в тарелку оливье, поддержала Анна их решение.

Обычные разговоры о буднях подруг, привычные вопросы о перелете, улыбки и шутки, но Анна видела на лицах напряжение, тень которого носилась по комнате как приведение. Коньяка становилось меньше, а напряжения – больше. Анна ждала, что его причиной окажется какая-то новость, но гостьи продолжали болтать ни о чем.

– Что-то случилось? – не выдержала хозяйка квартиры.

Подруги на секунду замерли, переглянулись и хором произнесли:

– Мы хотели с тобой поговорить!

– Так говорите! А то уже час сидите с лицами заговорщиков, а я понять не могу, что происходит.

– Мы хотели поговорить о тебе, – пролепетала Туся.

Анна взглядом показала, что ждет продолжения.

– Аника, у тебя все хорошо?

– Да, – не понимая причины вопроса, ответила Анна.

Гала мельком посмотрела на Тусю:

– Аннет, с тобой все хорошо?

Анна удивилась повторному вопросу еще больше и тем же непонимающим тоном произнесла:

– Хорошо.

– Мы переживаем за тебя, – продолжила общую мысль Туся.

Анна переводила взгляд с одной подруги на другую, ожидая пояснений.

– Нам кажется, что ты летаешь в Нью-Йорк так часто, чтобы встретить Егора, и мы беспокоимся о тебе.

Анна смотрела ошарашенно. У нее всегда были причины для поездок, но сейчас она хотела понять повод для беспокойства.

– И что? – задала она вопрос, помогающий выявить причинно-следственную связь, на которой строились их мысли.

Гостьи переглянулись, взглядом подтверждая друг другу свои догадки.

– Ты веришь в то, чего не существует, и тратишь деньги, которые могла бы потратить на что-то другое вместо Нью-Йорка. И это нас пугает! – высказалась Гала. – Аннет, ты ведешь себя как безумная!

Анна сделала большой глоток вина, достала сигарету из пачки подруги и закурила. Туся смотрела в стол, теребя в руках салфетку, Гала – на нее.

– И в чем мое безумие?

– Ты придумала себе мужчину, которого нет, и уже несколько лет одна, вместо того чтобы строить отношения с теми, кто этого хочет! – озвучила главную причину заговора Гала.

– Женя, например, – смущенно вставила Туся, наконец подняв глаза. – Он и на презентации «Жить жизнь» был, и, мне показалось, очень тебя любит…

– Он любит не меня, а ресурс, который у меня есть, – холодно отрезала Анна.

Туся только продолжила мять салфетку в ответ.

– А Кирилл? Известный телеведущий, без детей, никогда не был женат, красавец! – возгласом закончила Гала: видимо, он ее фаворит.

– Ага! Мизогин[20], – выпуская сигаретный дым, поставила диагноз Анна.

– Это что такое? – на секунду отвлеклась Гала.

– Женоненавистник, который мстит всем женщинам мира за то, что мама его обидела. И теперь ему кажется, что все женщины хотят его обмануть и подавить, поэтому на всякий случай уничтожает их сам.

Гала фыркнула.

– А Никита? – продолжила Туся, на секунду оторвав взгляд от салфетки. – Он же нормальный…

– Нормальный, – согласилась Анна. – Он обязательно станет хорошим мужем для кого-то, но не для меня.

– Почему?! – возмутилась Гала.

– Потому что мы с ним с разных планет. Я думаю, как издать книгу в Америке, а он по три часа думает об обоях для своего офиса.

– Но офис же – это важно… – попыталась защитить Туся.

– В том-то и дело, что для него это глобальная проблема, а я решаю ее за десять секунд. Через год он меня возненавидит.

– Почему ты так решила?! – хором прокричали подруги.

Анна улыбнулась:

– Вы правы. Не успеет: я убью его раньше.

Собеседницы ахнули.

– Тебе не кажется, что из-за твоих знаний тебе везде мерещатся манипуляторы и поэтому ты не видишь возможных отношений?

– Не мерещатся. Никита кажется мне нормальным, – выдвинула аргумент Анна.

Но Гала явно решила договорить:

– А на самом деле ты ждешь придуманного героя своего романа!

Писательница не успела ответить.

– Время идет! Тебе уже тридцать три! А ты все ждешь вымышленного принца! – в сердцах выпалила подруга.

Анна потушила сигарету и долила себе вина в бокал.

– Во-первых, я не жду – я живу, – она зажгла еще одну сигарету. – Во-вторых, лев должен быть с львицей, ежик – с ежихой, кот – с кошкой. И дело не в том, что еж плох, а лев хорош, а в том, что у них разные потребности. И проблемы начинаются тогда, когда львица связывается с ежом, из-за того что не встретила льва, а близкие объяснили ей, что львов не существует. «Бери то, что есть», – сказали они. Потому что в их мире существуют только ежи или, еще хуже, крысы – и еж на их фоне вообще прекрасный принц. – Анна внимательно посмотрела: – Я доступно объяснила?

Подруги молчали. Гала закурила.

– А может, он только кажется ежом, может, его кто-то обидел… – неуверенно начала Туся.

Анна расхохоталась.

– Я расскажу тебе историю. Грубую, но честную. Ты стоишь на берегу, ждешь золота, а приплывает дерьмо. Ты думаешь: «Явно не золото». Но нет же, нужно посмотреть. «Может, я его помою – и оно станет золотом?» Привезла к себе, помыла, накормила, одела. А оно все воняет. «Наверное, его мама в детстве обидела или ему с бывшими не везло до меня. Отведу его к психологу!» – с актерским трагизмом меняя интонации, продолжала она. – «Не помогло. Ну что же, все равно ведь приплыло. Может, карма или судьба? Отведу его к шаману! Порчу снять или сглаз какой…» Уже и помыли, и к психологу сводили, и бабка яйцами выкатала, а дерьмо все равно дерьмо. «Но оно же неспроста ко мне приплыло. Может, оно хочет меня чему-то научить? Надо меняться, тогда дерьмо станет золотом!» – Анна сделала театральную паузу. – Сама к психологу сходила, десять семинаров посетила, и гейшей уже стала, и покорной, и молчаливой, и не умничаешь, и советов не даешь, а оно все воняет.

Подруги внимательно слушали.

– А мораль сей басни такова: дерьмо останется дерьмом, золото – золотом. И не надо брать в руки все, что приплыло.

Анна направила на собеседниц пристальный взгляд. Туся вздохнула и опять опустила глаза. Гала долила себе коньяка.

– Разница между мной и вами в том, что я возьму только золото, – холодно произнесла Анна. – И не надо накладывать на меня ваш опыт и рассказывать о возрасте, давя на эмоции и возвращая к комплексам, – она ненадолго замолчала. – Вы либо желаете мне добра и ждете золота вместе со мной, либо будете удалены из моей жизни. Потому что, если вы хотите, чтобы я осталась с мизогином, который разрушит мою жизнь, у меня есть вопросы к вашему отношению ко мне.

Последние несколько предложений прозвучали мягко, но очень уверенно. Анна потушила вторую сигарету.

Когда приходит самодостаточность, исчезают эмоции, к которым привыкли близкие люди, эмоции как частый способ порабощения. И вместе с ними заканчивается удобство для окружающих. Ты становишься непонятным. Люди привыкли оценивать тебя с помощью известного им мира эмоций, то есть комплексов. А у самодостаточного человека их нет. У него есть только чувства, которые нужно заслужить действиями, и в этом разница.

Наши друзья – зеркало наших комплексов. Ты изменился, а они нет. Старые паттерны неэффективны, а создавать новые им сложно. Это главная причина ухода близких из нашей жизни после трансформации.

Но если ты освободился от комплексов, твой радар настроен на таких же – безрассудно смелых, а на самом деле бесстрашных. Тех, которые не предают себя из-за страхов или чувства вины. Вы – другие. Странные для мира, но согласившиеся со свободой как с платой за самодостаточность и потому непонятные. Иногда после трансформации предстоит принять исчезновение из жизни когда-то близких людей. Но следование своему пути приведет тебя к новому.

– Аника! Но мы же желаем тебе добра! – дрожащим голосом заметила Туся.

– Я вас очень люблю, но больше не нуждаюсь в советах, – мягко пояснила Анна. – Той Ани, которую вы знали, нет. Есть другая, и вам нужно ее принять.

– Уже и слова сказать нельзя! – вспыхнула Гала.

– Можно. Даже нужно. Но когда вы его говорите, будьте готовы услышать ответ. Я благодарна вам за вашу заботу, – добавила она с нежностью в голосе.

Привидение наконец исчезло из комнаты. Подруги с любовью посмотрели друг на друга.

– Так ты уже познакомилась с ним? – не выдержала Туся.

– Пока нет, – Анна взяла на руки Буржуя.

Не врут только результаты. Близкие часто дают нам советы, которых мы не просим, вместо того чтобы поддержать. Всегда нужно помнить, что их опыт – результат их действий. И, к сожалению, в большинстве случаев они делали выбор не из любви. Поэтому добрыми намерениями других часто выложена наша дорога в ад.

* * *

27 сентября 2017 года, Киев

Анна прищурилась. «Свет софитов» – так часто пишут в книгах. Красиво звучит. Но в реальности вспышки давят на сетчатку, вызывая неприятное ощущение. А необходимость искусственно улыбаться удваивает дискомфорт. Популярность – радость для тех, кто о ней мечтал, и опыт смиренности для остальных. Для нее – смиренность. Время, когда хотелось казаться, закончилось, а с состоянием «быть» внимание объективов не сочеталось.

Ко всему привыкаешь. Перед глазами промелькнула первая пресс-конференция. И вспомнилось то особое волнение, которое возникает лишь единожды – когда что-то происходит впервые.

Первое публичное интервью после публикации «Греха прощения». Анна с улыбкой вышла на сцену. Окинула взглядом зал. Судя по количеству собравшихся, вопросов будет немало.

– Пресс-конференция продлится час, – сообщил ведущий.

Писательница благодарно улыбнулась и пристально посмотрела в зал. Большинство – женщины с огнем в глазах, Бабочки. Беззастенчиво оценивающие – однозначно журналисты. Мужчины с незаметной, смазанной полуулыбкой, – скорее всего, манипуляторы. Она глубоко вдохнула.

– Добрый день, – поздоровалась, нарушая регламент.

Ведущий бросил взгляд, полный укора. Она не увидела, но почувствовала. Ей хотелось начать.

– Благодарю за то, что вас так много. Значит, вопросы будут разные. У нас есть час. Давайте используем его по полной.

– По правилам нашей пресс-конференции, сначала задаются вопросы согласно очереди, определенной жеребьевкой. Все прочие – в оставшееся время. Номер один?

Анна рассматривала зал. Сколько их? Триста. Да. Минимум триста. Осень. По залу можно определить время года и даже температуру воздуха. Девушка в джинсах и серой кофте, смущаясь, подошла к микрофону. Анна встретилась с ней взглядом. Расстояние – несколько метров.

– Здравствуйте. Насколько события в вашем романе реальны?

Писательница отреагировала улыбкой: стандартное начало. За два года после выхода книги этот вопрос стал привычным. Ответ отработан до мелочей. Прозвучала стандартная формулировка:

– Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны.

– Вы всегда так отвечаете. Но ведь героиня – это вы? – в голосе незнакомки отчаянно звучала надежда.

Анна тепло улыбнулась:

– Я в каждом слове героев своих романов. Я говорю их словами. Чувствую. Люблю. Принимаю. Я в каждой букве.

– Уточню, – перебила девушка. – Насколько героиня похожа на вас?

– Героиня похожа на меня скорее в третьей книге. Та, что в первой, точно не я: я свободна от страхов. Но для автора этот вопрос – высшая оценка и награда. Благодарю. Ваш вопрос – большая честь для меня, – Анна подарила читательнице проникновенный взгляд.

– Но я вижу вас! Я смотрю в ваши глаза, и вы такая же, какой я представляла героиню! Она – это вы? – не унималась девушка.

– Героиня – это собирательный образ. Но, конечно, она смотрит на мир моими глазами. Транслирует восприятие действительности через мой опыт и мои знания.

– Спасибо, – разочарованно выдохнула девушка и отошла от микрофона.

В ту же секунду женщина сером пиджаке направилась к сцене. «Журналистка», – вынесла вердикт Анна.

– В первой книге вы открыли женщинам глаза на манипуляцию. Но не кажется ли вам, что манипуляция везде? Мы все так или иначе манипулируем.

– Что значит «мы манипулируем»? Я не манипулирую.

– Не верю! – мгновенно отреагировала работница СМИ.

Анна тепло улыбнулась. Так и хотелось сказать: «Не стоит судить о других по себе и использовать слово «мы»». Но она сдержалась.

– Не стоит путать манипуляцию и провокацию с мотивацией и флиртом.

– А в чем отличие?

– Манипуляция – это скрытый психологический прием, цель которого – получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. При этом жертва уверена, что отдает ресурс добровольно и по своей инициативе. Если нет ресурса, значит, нет и манипуляции. Главный критерий – ресурс. Другое дело мотивация. Когда коуч мотивирует своего подопечного сделать что-либо для улучшения его жизни, кто получает ресурс?

– Человек, – согласилась журналистка. – Но ведь за услуги коуча заплатили!

– Если заплатили, тогда это договоренности. Клиент оплатил услугу.

– А маркетинг?

– Маркетинг основан на принципе мотивации: клиента побуждают приобрести продукт, показывая преимущества. А вот если продукта нет, то это, безусловно, манипуляция.

Кивок согласия в ответ.

– Тогда что такое провокация?

Анна рассмеялась:

– Это то, к чему часто прибегают высокоинтеллектуальные личности. Провокация – психологический прием, позволяющий выявить истинное отношение человека к тебе или увидеть его истинное лицо. Но напомню: не пользоваться ресурсом.

– Приведите пример.

– Допустим, вы уже месяц встречаетесь с мужчиной, который рассказывает вам о вселенской любви. А если позвонить ему ночью и попросить привезти лекарства, сделает он это или нет? И возьмет ли вообще трубку? Только действия показывают истинное отношение. Еще можно озвучить какой-то вопрос как утверждение и посмотреть на реакцию: «Я тебе безразлична», «Ты мною пользуешься», «Ты манипулируешь». Человек, для которого вы важны, всегда будет опровергать сказанное и искать причины такого мнения. У манипулятора же вы увидите на лице испуг, за которым, скорее всего, последует опровержение в агрессивной форме.

Журналистка понимающе кивнула:

– Тогда что такое флирт, на ваш взгляд?

– Взаимная игра, от которой оба участника получают удовольствие. Когда я пишу мужчине: «Вы, как шампанское, сразу кружите девушке голову» – это флирт.

Наклон головы.

– И последний вопрос. Чтобы быть специалистом по манипуляции такого уровня, нужно побывать жертвой?

Анна проникновенно посмотрела в глаза:

– Чтобы стать той, кто я есть, мне пришлось побывать и жертвой, и недолго манипулятором. Поэтому я могу точно сказать, в чем разница. Во второй книге, «Грех прощения», героиня проходит этот путь и на своем примере показывает, почему это происходит. Я, как и моя героиня, отказалась от манипуляции.

– Почему?

– Потому, что использование манипуляции в отношении других людей сигнализирует о глубинных психологических проблемах. И еще потому, что манипулятор проклят вечным вопросом: «Если бы я не манипулировал, был бы я нужен?». Недоверием. Вспомните Матвея. Манипулятор проклят вечным недоверием. Я выбрала путь самодостаточности. Поэтому моя героиня сделала то же самое.

Журналистка открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но ведущий остановил ее движением руки:

– Давайте придерживаться регламента. Следующий вопрос.

Молодой человек, наблюдавший за происходящим, стоя у стены, направился к микрофону. Спортивное телосложение, расправленные плечи, пронзительный взгляд. «Профессионал», – успела подумать Анна.

– Меня зовут Денис, – представился он.

Она движением головы показала, что внимательно слушает.

– Вы против пикапа и пикаперов? – озвучил он вопрос.

Анна широко улыбнулась:

– Ни в коем случае.

– Но ваш проект «Пикап. Противоядие» представляет пикап крайне агрессивно.

– Ни в коем случае, – повторила Анна. – Для меня пикап – это молоток, с помощью которого можно дом построить, а можно голову разбить. Все зависит от того, у кого он в руках.

– А вам не кажется, что девушки сами виноваты? Они постоянно манипулируют с помощью конкуренции, понижения и чувства вины. Относились бы нормально – тогда не пришлось бы голову разбивать.

Ее взгляд стал ледяным.

– Вы дословно процитировали высказывания ваших гуру, – холодно произнесла она. – Именно они вкладывают такое восприятие в головы своих адептов. Однако есть одно но. Если вас привлекают девушки, которые манипулируют, нужно задуматься: почему? Каждая личность, независимо от пола, на определенном этапе жизни сталкивается с трудностями в отношениях. Но почему-то одни изучают техники пикапа, а другие работают над собой. В чем разница между этими двумя категориями? – Анна сделала паузу, давая возможность молодому человеку ответить, но он промолчал. – В выборе. Далеко не каждая девушка использует конкуренцию, понижение и чувство вины, как вы сказали. И если вы выбираете бить по голове молотком всем, значит, это месть за то, что вас кто-то когда-то обидел. Мстительная компенсация. Разберитесь в себе. Перестаньте выбирать девушек, которые манипулируют. Научитесь делать эффективный выбор.

– Я свой выбор сделал, но ваш проект ему существенно мешает. Вы не думали о том, что ваши книги только усилят приемы. Мы станем еще более изощренными и профессиональными, – признался он. – К чему все это приведет?

Анна тепло улыбнулась:

– Я не опасаюсь того, что техники пикапа усилятся. Я обучаю методам защиты, против которых нет приема. Неважно, что говорит манипулятор, – важно, что чувствует жертва. Я учу отслеживать выброс адреналина. Вмешательство в бессознательное ощущается физически. К чему приведут мои романы и клуб? Отвечу вопросом на вопрос: зачем изучать техники, которые перестали работать, потому что о них узнали потенциальные жертвы? Манипуляторы, вместо того чтобы ломать психику жертве и себе, начнут делать выбор: работать над собой, избавляться от комплексов. И, отказавшись от манипуляции, превратятся в личности, которым не нужны костюмчики альфы, чтобы привлечь внимание «Девятки» согласно вашей классификации.

Зал рассмеялся.

– Я в это не верю! Вам не победить манипуляцию! – экспрессивно добавил Денис.

– Я не борюсь с манипуляцией и манипуляторами, пикапом и пикаперами. Я борюсь за свободу от манипуляции. За знания, благодаря которым личность обретает свободу выбора. – Анна внимательно посмотрела ему в глаза. – Могу я задать вопрос?

Молодой человек кивнул.

– Хотели бы вы, чтобы кто-то применил НЛП-манипуляцию в отношении вашей сестры или дочери? Чтобы вашу шестнадцатилетнюю дочь какой-то пикапер пропустил через «Фаст», а потом с помощью внушений склонил к оргии? Хотели бы вы, чтобы ваша дочь испытала боль от применения «Иглы» и чувства неопределенности, нелогичности и неизвестности? Чтобы она провела месяцы в ожидании у окна?

На его лице застыла маска.

– Каждая девушка, к которой ты применяешь приемы, – чья-то дочь и сестра. Помни об этом всегда.

В воздухе повисла густая тишина. Анна испытала дежавю: она уже была в этом зале и отвечала на похожие вопросы. Перед глазами возникли страницы «Вознаграждения». И в этот момент кто-то зааплодировал, а спустя секунду зал наполнился овациями. Анна благодарно улыбнулась и обратилась к молодому человеку:

– Поймите, беспричинному насилию нельзя искать оправдание. Большинство пикаперов относятся к девушкам шаблонно: «Все бабы – стервы и не заслуживают хорошего отношения». То есть делают выбор из мести. В моей второй книге, «Грех прощения», написано, что выбор из страха, сомнения, чувства вины, мести или гордыни рано или поздно приведет к боли. И что манипулятор получает в итоге? Боль. Потому что жизнь транслирует ему реальность его выбора.

– Что значит беспричинно? Она отказывается быть такой, как мне надо.

– Какой «такой»?

– Послушной.

– А откуда вы знаете, какой она была бы, если бы вы изначально относились к ней по-человечески?

– Однозначно была бы стервой!

Анна окинула взглядом зал, указывая аудитории на пример мышления психопатов.

– Если она еще ничего не сделала, а вы уже применяете приемы психологического насилия, которые называете красивыми словами «НЛП» и «гипноз», то вы психопат.

– То есть – «психопат»? – прозвучало испуганно-тихо.

– А как иначе? Если вы причиняете другому человеку боль просто так, без причины, и чужая боль доставляет вам удовольствие, чем вы отличаетесь от маньяка, который похищает жертву и хочет, чтобы она была послушной? Для нашего бессознательного нет разницы между психологическим и физическим насилием. Потому что инстинкт самосохранения срабатывает одинаково. То есть для бессознательного все равно, занесли над нашей головой топор или использовали прием НЛП. Выброс адреналина тот же. Тело кричит: «Бей или беги!» Но мы видим улыбчивого молодого человека – такого, как вы, – и замираем. Это становится роковой ошибкой. Ведь перед нами социально адаптированный маньяк.

Молодой человек смотрел на нее ошеломленно. Он хотел спросить что-то еще, но ведущий напомнил о регламенте. К микрофону подошла девушка.

– Психопат? Вы считаете всех манипуляторов психопатами? – взволнованно продолжила она тему.

– Хардовых – да. У каждого манипулятора есть глубинные комплексы. Но не каждый манипулятор – психопат. Манипуляторов еще называют социопатами, перверзными нарциссами, абьюзерами, мизогинами, нарциссами. Но для меня все это грани одного и того же диагноза: социально адаптированного психопата. Разница между ними лишь в том, какое значение для них имеет общественное мнение, то есть в степени социальной адаптации и выраженности эмпатии. Для нарцисса еще важно общественное мнение, и он еще испытывает сопереживание. У абьюзера же нет ни того ни другого. А между ними – названия диагнозов, которые крайне схожи между собой. И сами психологи часто не знают, в чем разница между социопатом и психопатом.

– Почему тогда вы всех называете психопатами?

– С точки зрения психолога, это непрофессионально. Но я писатель, исследователь. И считаю так: если человек сознательно причиняет другому боль и это доставляет ему удовольствие, он психопат. Какая разница, что это за боль – физическая или психологическая? Кроме того, как показывает опыт, тот, кто в двадцать лет нарцисс, к пятидесяти становится абьюзером, – Анна посмотрела в зал. – Понимаете, если бы мы называли манипулятора психопатом, а манипуляцию – психологическим насилием, в мире было бы меньше жертв и таких вот мальчиков, наивно полагающих, что они на правильном пути. Потому что манипулятор звучит романтично, а психопат – пугающе.

– Почему вы подняли тему манипуляции? – продолжила девушка.

– Потому что все вокруг учат манипулировать, но никто не учит распознавать психологическое насилие и не рассказывает о его последствиях для жертвы.

– Как распознать манипулятора? – последовал логичный вопрос.

– На самом деле распознать манипуляцию достаточно легко, нужно лишь научиться слышать себя. Во-первых, при встрече с потенциально опасным человеком вы всегда испытаете выброс адреналина. Его нельзя перепутать с волнением. Во-вторых, манипулятор с помощью разных техник погружает жертву в состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности. Если после общения с человеком вы все время ловите себя на этих состояниях и думаете: «Что он имел в виду? Может, я что-то неправильно понимаю? Может, со мной что-то не так?» – значит, манипуляция начала работать. Потому что манипуляция активирует комплексы и заставляет испытывать три чувства: сомнение, вину и страх.

– То есть, если эти признаки есть, значит, я встретилась с манипулятором, а если появились страхи, сомнения и чувство вины, я уже жертва манипуляции?

– Да. Но не всегда речь идет о прямой, сознательной манипуляции. Выброс адреналина и состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности может стимулировать и сама ситуация. Допустим, вы встретили человека, который женат или находится в отношениях. Любовный треугольник запускает тот же механизм подавления, и большинство манипуляционных приемов понижения самооценки срабатывают из-за треугольника. Например, прием «Ближе – дальше», постоянный «Холодный душ» или известная «Игла», конкуренция и сравнение. Со временем они создают то же состояние зависимости от психологического насильника, что и в случае умышленного использования. То есть сама ситуация делает это за насильника.

– Получается, что он не виноват?

– Виноват. Его мышление деструктивно, раз он женат на одной, а соблазняет другую и еще заводит отношения на стороне. Ваше бессознательное показало вам это при встрече. Какая разница, почему он для вас опасен? Если вы знаете три критерия – адреналиновый выброс, состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности и чувство страха, сомнения, вины, – имеет ли значение, осознает он, что делает, или нет?

– Я запуталась, – расстроенно прокомментировала девушка. – Я думала, что страдаю, потому что он манипулятор, а оказывается, потому что он женат.

– Он все равно манипулятор, раз сознательно причиняет вам боль долгое время. А вы, соглашаясь на отношения в любовном треугольнике, рано или поздно оказываетесь в «Бермудском». Адреналиновая зависимость, вызванная обстоятельствами, ничем не отличается от манипулятивной. То же самое происходит в отношениях с партнером, зависимым от алкоголя, наркотиков, игр или секса. Любая зависимость партнера погружает жертву в состояние нелогичности, неизвестности, неопределенности.

– И что делать в таких ситуациях?

– Бежать. Бежать сразу же, как только вы это поняли. Никогда не вступать в отношения с несвободными или зависимыми людьми.

Аудитория ахнула.

– А с чем еще можно перепутать манипуляцию? – прозвучал вопрос из зала, нарушая регламент.

Ведущий встрепенулся. Анна остановила его движением руки.

– Вы должны помнить два важных правила. Не каждый, кому вы безразличны, вами манипулирует. В отношениях с человеком, которому вы не нужны, будет включаться тот же механизм. И второе правило: не бывает так, что манипуляция появляется через три года. Насильник применяет прием с первой минуты, как только понял, какой ресурс ему нужен от жертвы. Поэтому, если вы пять лет были счастливы в браке, а потом проснулись в постели с манипулятором, скорее всего, это кризис в отношениях, который часто основан на том же безразличии и иногда на любовном треугольнике. Так что все логично, – Анна окинула взглядом собравшихся. – И еще. Жертв часто волнует вопрос: «Зачем, почему и как он это делает?» А важнее другой: «Какие последствия ждут меня?» Понимаете? Вы не на том концентрируете внимание, бесконечно изучая их приемы. Важно сосредоточиться на последствиях применения этих приемов в отношении вас. Важны не приемы, а последствия. И какая разница – пикапер он, манипулятор, психопат, женат или наркоман? Последствия для вас одинаковы.

– И каковы последствия?

– Последствие психологического насилия – травмированная психика, тотально погруженная в страхи. А итог – уничтоженная самооценка, нервное истощение, проблемы со здоровьем, профессиональная деградация и, как результат, прием антидепрессантов или алкоголя. Именно поэтому важно быть внимательной и учиться доверять себе.

К микрофону подошел следующий участник.

– Может ли манипулятор измениться? Возможно ли выстроить отношения с манипулятором и при этом создать счастливую семью без обострения манипуляторских замашек? То есть бывших манипуляторов не бывает или это все-таки излечимо?

– Зависит от манипулятора. Вы говорите о манипуляции как игре или как о патологии психики?

– Как об игре.

– К игре чаще прибегает нарцисс. Он, возможно, способен измениться – при условии высокого уровня эмпатии. Но измениться он может во имя себя, как правило, после переоценки ценностей, когда потерял нечто важное. Психопат – никогда. Важно запомнить: не каждый нарцисс – психопат, но практически каждый психопат – нарцисс. Теоретически все возможно, но покажите хоть один пример с длительной позитивной динамикой, продолжительностью лет пять. Скорее так: нарцисс способен на длительную позитивную динамику, но сколько она продлится и когда закончится – не знает никто. А психопат на нее вообще не способен. Его позитивная динамика не превышает месяца. У него аномалия в части мозга, относящейся к лимбической системе[21]. Он не испытывает эмпатии, позитивных эмоций на физиологическом уровне. Не понимает, что нужно делать. А имитировать долго не может. Поэтому он соглашается стать лучше, но продолжает делать то же самое.

– Это как?! – воскликнул кто-то из слушателей.

– Представьте, что у вас кино цветное, а у психопата – черно-белое. Но все рассказывают ему, что есть много цветов. И он, чтобы казаться нормальным, учится имитировать эмоции. Он знает, что человеку, который для него важен, нужно сказать: «Я тебя люблю». Но не понимает, что это значит для человека со здоровой психикой. И не понимает, как это проявляется в действиях. Теперь копнем глубже. Если у него нет социальных чувств, то что у него есть? У него есть инстинкты, прописанные в его рептильном мозге. Бей. Беги. Замри. Переведем эти состояния в эмоции, поскольку рептильный мозг на базовом уровне дружит с лимбическим. Бей – это агрессия или боль. Беги – это страх. Замри – безразличие. И этими эмоциями психопат заменяет в своей реальности весь спектр здоровых эмоций. То есть для психопата любовь – в лучшем случае безразличие. Но в большинстве случаев это страх. Когда жертве страшно или больно, в его извращенной реальности она его любит. И соответственно, когда ему причиняют боль, он тоже думает, что любит.

Слушатели замерли.

– То есть у него нет чувств?

– В общем, да. Чувство формируется в неокортексе как результат длительного или частого переживания эмоций в лимбической части мозга. Психопат знает, как называются чувства, но не понимает, как они проявляются. Потому что белые пучки, соединяющие лимбический мозг с неокортексом, атрофированы. Таким человеком управляют в основном инстинкты, то есть рептильный мозг. Поэтому секс для него – способ продолжения рода, а не эмоциональный опыт, дети ему безразличны, точно так же как и социальные нормы. Вспомните, как ведут себя рептилии. Змеи, например. Захотел поесть – напал. Замер, что равносильно безразличию. Пришло время размножаться – нашел того, кто оказался рядом (никаких чувств). Затем расползлись по норам. Безразличие. Отложили яйца. Но никого не интересует, выживут ли дети.

– То есть ему все равно?!! – хором прозвучал зал.

– Он не понимает, что значит любовь и сопереживание на уровне эмоций и, соответственно, чувств. То есть человек с развитым неокортексом и лимбической системой легко управляет своими эмоциями и инстинктами. А психопат – нет. Инстинкты управляют им. Страх может ограничивать его поведение в обществе, но как только он осознает свою безнаказанность, его агрессию не остановить.

Публика шокированно смотрела на сцену. Ведущий пригласил следующего зрителя. Анна же завершила мысль:

– А наша ключевая ошибка в том, что мы судим обо всех по себе. Вместо того чтобы слушать себя и обращать внимание на действия, а не на слова.

Аудитория вздохнула. Прозвучал следующий вопрос:

– Как научиться отражать манипуляцию? И как дать манипулятору понять, что ты по таким правилам не играешь?

– Не играть с манипулятором. Самый действенный прием – сказать: «Я вижу, что ты делаешь». Психически здоровый человек остановится и перестанет делать вам больно. Нарцисс, возможно, на время тоже откажется от таких действий, если жертва ему нужна. А психопат, наоборот, воспримет эти слова как вызов. Манипулятор не способен находиться в равнозначных партнерских отношениях – только в связке «насильник – жертва». Либо вы жертва, либо он уползает, потому что не смог вас одолеть, и включается «Замри», то есть безразличие. Единственный способ защитить себя от психологического насилия – не взаимодействовать с насильником. Во всех остальных случаях он продолжит атаковать. И вам не вылечить его своей любовью.

Анна показала рукой, что ждет следующего вопроса.

– Психопаты в начале отношений предстают в образе идеального мужчины. Значит, они прекрасно понимают, какого мужчину женщина хотела бы видеть рядом с собой. Но потом, когда она влюбляется, перестают играть эту роль, чем портят отношения и мучают партнершу. Вопрос: им в принципе не нужны долгие хорошие отношения, или они боятся, что по-другому женщину не удержат?

– Я уже ответила на этот вопрос. Они не знают, что такое длительные хорошие отношения и любовь в здоровом понимании. Когда жертве больно, страшно и она терпит, психопат уверен, что так она проявляет свою любовь, что она его точно любит. То есть, с точки зрения манипулятора, любящий партнер тот, кто позволяет себя уничтожать и использовать. Если вы терпите издевательства, значит, вы любите. Признайтесь психопату в любви в начале отношений – и через три дня получите первую «Иглу». Для него признание в чувствах – сигнал к уничтожению и использованию.

Слушатели вновь замерли. Девушка продолжила:

– Если манипулятор за один вечер распознает все кнопки жертвы, на которые можно нажать, значит, он разбирается в психологии? Мой просчитал даже то, чего я сама о себе не знала.

Анна рассмеялась:

– В большинстве случаев девушки сами рассказывают о себе. А социальные нормы позволяют легко просчитать желания большинства женщин. Если ей тридцать и она не была замужем – значит, хочет замуж. Если ей сорок и у нее нет детей – тоже понятно. Если детей трое…

– …Она не хочет детей, – закончил фразу зал.

– Совершенно верно. Мы думаем, что все мы очень разные, а на самом деле большинство хочет того, что диктует социум. Но психопаты, поскольку учатся имитировать эмоции всю жизнь, действительно подстраиваются быстрее, чем, скажем, нарциссы.

К микрофону подошла следующая читательница:

– Анна, где взять силы, как удержаться от возвращения и научиться быть верной себе? Верной всегда. Пока очень трудно не прощать его, не совершать греха прощения, как вы пишете во второй книге.

– Нужно научиться управлять своими страхами и всегда делать выбор из любви к себе. Вы зависимы, раз задаете такой вопрос. В клубе «Жить жизнь» много информации, которая поможет вам стать счастливой.

К микрофону с наигранной уверенностью направился молодой человек. Анна наблюдала за его нервно-независимой походкой. Серые джинсы, толстовка – мастер пикапа. Наглый взгляд, спортивное телосложение, демонстративное поведение. Она безошибочно определяла таких в толпе, как поисковая собака определяет героин.

– Скажите, ваши знания помогли вам стать счастливой? – уголок его рта дернулся, сигнализируя о презрении.

Анна вздохнула:

– Что вы имеете в виду?

– То и имею. Вы счастливы?

– Что вы подразумеваете под словом «счастье»?

– То и подразумеваю, – хмыкнул он.

– Счастье – философское понятие. Оно для всех разное.

– Вы уходите от ответа! – парировал юноша.

– Да, вы правы: ухожу, – согласилась Анна. – Я счастлива в своем понимании, но, возможно, вы имеете в виду другое.

– А что для вас норма? – с вызовом произнес он.

– Для меня счастье – это быть с частью себя. Обрести себя. В этом мне помогли знания.

– Что это значит?

Анна направила на него проникновенный взгляд. Вот сейчас можно было бы остудить наглеца встречным вопросом: «Если вы не знаете, о чем спрашиваете, как мне ответить?» Но на нее смотрели сотни Бабочек.

– Первое, что необходимо для самопознания, – выявить своих демонов. Страхи. Сомнения. Чувство вины. Гордыню. Второе – научиться этими демонами управлять. Третье – осознать свою мотивацию, свои ценности. Но вы спрашиваете, в отношениях ли я?

– Ага, – небрежно подтвердил он.

– Вокруг меня десятки мужчин, уверенных, что они со мной в отношениях. В той или иной форме, – Анна многозначительно посмотрела на аудиторию. – Но я не в отношениях с ними.

Зал рассмеялся.

– Тем не менее я понимаю, о чем вы спрашиваете. Мой ответ: «Нет».

Слушатели замерли.

– Я жду его. Того, кто меня восхитит. И я восхищу его. Без страха одиночества, возраста или общественного мнения. С вашей точки зрения, я одинока. А с моей – свободна. И не ввязываюсь в отношения с теми, кто меня не восхищает. Я делаю выбор. И уверена, что каждый из нас делает выбор, который определяет судьбу. Выбор – это не слова. Только действия показывают, чего ты достоин. Я не предаю свой выбор. Я с частью себя, поэтому счастлива. Я знаю: я достойна созидающих отношений. И знаю, что моя дорога ведет к нему. А мне постоянно предлагают свернуть налево, – Анна широко улыбнулась. – Иногда – направо. Чаще – просто остановиться. Но я знаю, куда иду.

– Давайте поблагодарим Анну за ее ответы, – прервал диалог с залом ведущий.

Гул аплодисментов.

– Спасибо за вопросы. Каждый из них очень важен. Я обещаю, что на все оставшиеся вопросы отвечу в клубе «Жить жизнь».

* * *

6 октября 2017 года, Киев

Анна вышла из ресторана, где проходил светский раут. Красивое место. Ресторан, наполненный воспоминаниями для нее, но не для ее читателей. Ведь до романа всегда есть история, которая не имеет отношения к сюжету.

Вдохнула терпкий осенний воздух. Киев. Запах, который за годы вошел в ее ДНК. Этот запах – часть нее. И, скорее всего, у других городов нет шансов это изменить. Завтра она улетает в Нью-Йорк на презентацию книги. Нужно поужинать. Анна оглянулась: всего в двухстах метрах ресторан чешской кухни. Она не была здесь с момента последней встречи с Матвеем. Там он налил ей чай в кофе. И там несколько раз выбегал из-за стола. Там наступил финал их отношений в сюжетной линии «Греха прощения».

Много раз ей назначали встречи в этом месте, но она находила причины перенести их в другое. Не из-за воспоминаний. Из-за страха встретить его. Анна направилась ко входу: она свободна от страха.

Медленно поднялась по деревянным ступеням, отмечая каждую неизменившуюся деталь.

– Вы хотите поужинать?

Она мирно кивнула в ответ.

– Основной зал или верхний? – отвлекла от воспоминаний администратор.

– Основной, – с улыбкой ответила Анна.

Память открывала картотеку на последнем разговоре с Матвеем, повинуясь писательским инстинктам – кнутам жизни, которые вынуждают следовать за моментом. Она прошла в зал через главный вход. В ресторане практически нет посетителей. Справа от двери, в дальнем углу, – мужчина с бокалом чешского пива, заинтересованно смотрящий в телефон.

– Где вы хотели бы расположиться?

Анна шла налево, в другой конец зала, к столику, который навсегда обречен привлекать ее внимание. Ее тянуло туда, как преступника на место преступления. Здесь она преодолела себя и отключила комплекс хорошей девочки, ответив Матвею его же приемами. Здесь начался путь трансформации.

– За этим столиком, – уверенно сообщила Анна.

В левой части не видно посетителей, только чуть слышные голоса сообщают, что за колонной все-таки есть гости. Она уверенно сняла ярко-алое пальто. Администратор услужливо повесила его на вешалку – ту самую, на которую когда-то Матвей вешал свое. И, может, поэтому Анна села на место Матвея.

– Мне, пожалуйста, ваш фирменный салат с куриной печенью. Он еще есть?

Девушка подтвердила взглядом.

– И кофе без молока, – машинально попросила Анна.

Администратор кивнула и дежурно пожелала приятного ужина.

Анна огляделась и на мгновение вернулась в одну из глав второй книги. Матвей выбегал из-за стола три раза, но в книгу вошло только два. Зачастую настоящая реальность намного хуже книжной.

Колонна скрывала обладателей мужских голосов. В ресторане нет музыки. Оглянулась: стена. Картины на месте. Ничего не изменилось. Она подвинулась на скамье вправо, пытаясь увидеть дверь туалета – остров спасения героя в прощальный вечер. Взгляд скользил по деталям интерьера, пытаясь найти разницу. И наконец коснулся гостей в дальнем левом углу зала.

Смех. Надрывный. Благородный. Смиренный. Ее удивление, нет – восхищение жизнью. Волна размера Вселенной. Матвей. За столиком с мужчиной сидел герой ее романа. Не только ее тянет на место преступления. Или жизнь дает шанс каждому? Анна громко смеялась. Он еще не видит ее, но смех непременно привлечет внимание. Только жизнь может привести к такому событию. Сложить пазлы. Искривить время. Заставить поужинать.

Он посмотрел ее сторону. Их взгляды на секунду встретились. Анна не испытывала волнения. И тем более страха. Только густое чувство интереса. Как исследователь, наблюдающий за событием извне. Она вновь рассмеялась. И вскинула руки к груди, показывая телом удивление. «Как же не хватает музыки!»

Что происходило с ним? Его начала бить мелкая дрожь. Что это? Она никогда не видела подобного. И не испытывала. Когда человека трясет в прямом смысле слова. Он пытается взять состояние под контроль, но безуспешно. Матвея безудержно трясло под ее изучающим взглядом.

Он изменился.

На нем темно-синий деловой костюм и белая рубашка. Его озорство и непосредственность испарились, исчезли, затерялись в потоке жизни. Ирокез заменила классическая стрижка, а открытая улыбка обросла густой бородой. Осанка тоже стала другой: в ней больше нет уверенности. Перед ней Матвей, которого она не знала, с которым никогда не соприкасалась. Угрюмый – такую характеристику она дала бы ему, если бы они познакомились только что.

Он встал и направился к боковому выходу, расположенному за его столиком. Мужчина, с которым он разговаривал, остался на своем месте. Еда практически нетронута. Скорее всего, вышел под предлогом важного звонка. Ему нужны эти минуты, чтобы совладать с собой. Анне они нужны для другого: чтобы восхититься жизнью, которая часто пишет роман за нее. Ее внутренняя женщина ликовала. На Анне черное кожаное платье прямого кроя, по колено, и вечерний макияж смоки – она при полном параде после светского раута. Если бы у нее был выбор, как выглядеть при неожиданной встрече, она выбрала бы сегодняшний лук.

Официант принес кофе.

Место, где они встретились в последний раз, стало местом, где они могут продолжить незаконченный разговор. Она убеждена, что у Матвея есть вопросы. И эмоции, о которых кричало его тело, тоже есть. А значит, есть что сказать. Анна не собиралась уходить или менять столик: для этого нет причин.

Наконец Матвей вернулся на место. Дрожь унялась. На лице дежурная улыбка, адресованная собеседнику. А на самом деле – ей. Анна открыто посмотрела ему в глаза. Но он отвел взгляд и продолжал вникать в свой разговор.

Она смотрела на Матвея без стеснения. Сколько всего связано с ним: боль разочарования, понимания, убеждения. Сколько всего она поняла благодаря этой боли, его поступкам. Сколько выучила и запомнила.

Кем стала благодаря ему? Он стер ее наивность. Убил ее веру в мужчин. Показал, что люди зачастую намного циничнее, чем хотят казаться. Но она не умерла в этой боли. Она выжила. И теперь все изменилось. Она стала другой. Путь, который она прошла, трансформировал ее. Может, боль изменила и Матвея?

Официант поставил на стол салат. Анна попросила счет.

В мыслях зазвучала музыка. Словно аудиотека памяти наконец нашла подходящий сингл.

Я пройдусь по комнатам пустым.

Здесь еще вчера была империя,

Мир казался светлым и таким большим.

А потом затмение, а потом –  измены дым.

Я объявлю войну своим мечтам

И, память торопя,

Расставлю вещи в доме по местам,

Как было до тебя.

Перед глазами промелькнул путь их отношений. И ее выбор пережить агонию, но не совершить грех прощения. А песня продолжала звучать:

Завтра я смогу опять дышать

И трогать неба синь.

А ты –  история, теперь ты лишь история.

Ну все, аминь!

Это сказано о них. О ней. Анне понадобился год, чтобы вырвать корни надежды из своей души. И что она чувствовала сейчас?

Я не дам тебе бродить во снах,

Чувства все остались за пределами.

От любви до безразличья только шаг,

И его мы сделали, и назад уже никак.

Я объявлю войну своим мечтам

И, память торопя,

Расставлю вещи в доме по местам,

Как было до тебя.

Завтра я смогу опять бежать

И трогать неба синь.

А ты –  история, теперь ты лишь история.

Ну все, аминь!

Столько боли, а теперь лишь равнодушие. Свобода от адреналиновой псевдолюбви. Теперь, глядя на него, она точно знала, что свобода стоит агонии.

Собеседник Матвея встал из-за стола и направился к выходу – похоже, в курилку. Единственная помеха их общению самоустранилась. Когда-то она думала: «Рано или поздно наши взгляды встретятся». Встретились. Не второпях. Не в толпе. В месте, где расстались. Только теперь адреналина нет, но он явно есть у него. Матвея опять трясло. Она смотрела проникновенно. Когда-то таким взглядом Матвей хотел подавить. Она же пыталась понять, смог ли мальчик в образе Кости из «Покровских ворот», громко произносящий «Решено!», превратиться в мужчину? Что на самом деле скрывается за его угрюмостью? В голове звучала песня Григория Лепса «Аминь».

Анна смотрела вглубь. В суть. Пытаясь найти того игривого Матвея, который верил в свой успех и кричал: «Я стану самым известным пластическим хирургом страны!». Его нет. Все-таки угрюмость Матвея – лишь отвращение к жизни, за которым скрывается перенос ответственности и злость. На его лице печать, понятная физиономисту[22]. И даже борода неспособна скрыть отвращение и презрение.

Официант принес счет. Анна положила деньги. Это тот случай, когда сдачи не ждут. Матвей не решится подойти – она это поняла. Кто-то должен остановить случайно-подготовленную встречу. Хотя, скорее всего, она подготовлена жизнью для него – у Анны нет к нему вопросов. А на свои он не решился.

Анна встала из-за стола и накинула ярко-алое пальто. Она могла выйти через центральный зал, но направилась к выходу за его спиной. В голове звучал надрывный голос легендарного певца: «А ты – история, теперь ты лишь история. Ну все, аминь!» Она шла уверенной походкой мимо столика Матвея к двери. Одним движением руки он остановил ее, взяв за запястье. Анна замерла.

– Ответь мне на один вопрос, – сбившимся голосом попросил Матвей.

– Задавай, – мягко сказала она.

– Что будет в третьей книге?

Она ждала любого вопроса, но не этого. Он все-таки следит за ее судьбой и знает, что «Жить жизнь» стала трилогией. Анна грустно посмотрела:

– А что было в первой и второй, Матвей?

– Правда, – машинально ответил он.

– Вот и в третьей будет то же.

Матвей смотрел в глаза снизу вверх.

– Я женюсь на ней, – метнул он резкие, как удар копья, слова, пропитанные местью.

– Я знаю, – спокойно произнесла она.

Он отпустил руку. Анна направилась к выходу.

– Даже она еще не знает! – бросил он в спину свое неверие.

– Я знаю тебя лучше, чем ты сам, – ответила Анна, не оборачиваясь.

Она остановилась в дверях и все-таки оглянулась. Ее взгляд уперся в затылок Матвея. Перед ней раскрылась бездна времени, а на самом деле – судьбы, определяемой выбором. Они расстались в этом ресторане три года назад, но Анна научилась делать выбор из любви. Или еще учится. И этот выбор часто непрост. Он рушит привычное и заставляет наступать на горло собственным страхам. Бесстрашие – особый путь.

Жизнь свела их в том же месте, но она стала известной писательницей, а он иногда делает инъекции ботулотоксина. Завтра она летит в Нью-Йорк на презентацию «Жить жизнь», а он женится на Марине.

Вопреки. Но не во имя. Месть – вот что двигало им в принятии решения. Анна смотрела на него, приговоренного. Приговор. Он сам его выбрал. Матвей сам себя проклял. Обыденностью, которую презирал каждой клеткой. И это отвращение и презрение отпечаталось на его лице. Неизменение Матвея – его наказание. Жизнь не наказывает нас – мы сами наказываем себя своим выбором.

На глаза навернулись слезы. Скорбь. Жаль, что он не смог. Но она уважала его право на выбор. Слезы появились оттого, что Анна не могла поверить: «Неужели кто-то способен сломать свою жизнь, чтобы отомстить?»

Выбор из страха, сомнения или чувства вины всегда приводит к боли. Но еще страшнее выбор, совершаемый из мести или гордыни. Ты думаешь, что мстишь обидчику, а на самом деле уничтожаешь себя. Такой выбор заканчивается не просто болью, а полным разрушением. Эмоциональным самоубийством.

Смиренно уважать выбор другого – путь познания себя. Анна не может помочь Матвею. Она и так сделала для него немало, неоднократно давая причины задуматься и измениться, но вряд ли он сможет оценить ее вклад.

Боль – это способ жизни указать, в чем ты можешь стать лучше. И Анна использовала свой шанс, в отличие от Матвея. Это не он изменил ее, это она изменила себя, ища знания, чтобы освободиться. Она выбрала выйти из позы зародыша и разобраться, погрузиться в агонию вместо ожидания, написать роман и его продолжение, несмотря на внешнее отсутствие результата. Она делала выбор не из страха, а преодолевая себя, отказываясь от той, кем была, во имя читателей. Манипуляторы нас не меняют – мы меняем себя, отказываясь от мести и гордыни.

Вознаграждение – вердикт справедливости жизни. У каждого оно свое. У одних – благословение, у других – проклятие. Но Вознаграждение обязательно для перехода к новому пониманию изменения себя. Наши выборы в действиях приводят нас к дыбе или к теплому солнцу на берегу.

Жизнь справедлива, и это самая страшная правда, бьющая хлыстом. Ты говоришь: «Я не верю. Это не я. Я хотела другого», а в ответ – свист хлыста.

То, что у нас есть, – результат наших действий. Мы меняем свою реальность, только делая раз за разом другой выбор. И самая серьезная борьба на пути к собственному счастью – это борьба с самим собой.

Все изменения всегда в нас. Сила выбора. Сила любви. Сила мышления.

Каблуки стучали о деревянный пол, как метроном. По плечам и спине бежал холод. Знакомое дежавю. Его вопрос: Матвей уже задавал его в «Вознаграждении», а женитьбу на Марине она предрекла еще два года назад. Его месть ей безразлична.

Анна вышла на улицу. Как и читатели, она часто спрашивала себя, способны ли такие, как Матвей, измениться. И что было бы, если бы он изменился? Вопрос в ней и ее комплексах, или, быть может, сегодняшняя Анна смогла бы ему помочь? Что было бы, если бы они остались вместе? И к чему бы это привело?

Та, кем она стала, не смогла бы быть с Матвеем, окажись он хоть последним мужчиной на земле. Изменения, произошедшие в ней, не позволяли манипулятору даже приблизиться. Код знаний стал невидимой охраной. Манипулятор считывал его как надпись: «Осторожно! Убьет!». Для таких, как Матвей, самодостаточность и истинная любовь к себе – как ладан для черта. Тьма боится света. Она может попытаться атаковать, когда в тебе есть тени. Но когда их нет, тьма бежит прочь.

* * *

8 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна встала с кровати и подошла к окну. Вид на Центральный парк поражал. Небо окрашено в розовую палитру рассвета, как крылья фламинго, расправленные в полете. Она всегда выбирала этот отель из-за вида на парк. Могла часами сидеть за столом и стучать по клавиатуре, наблюдая завораживающую красоту Манхэттена. Отодвинула штору. Посмотрела вниз, на дорогу: город еще спит. Еще несколько часов – и Нью-Йорк запоет фирменным голосом сирен.

Она не знала, что делает здесь. Но чаще не знала, кто она. Ее источник говорил. И Анна отказывалась делать выбор из страха. Она делала выбор с позиции любви. Но этот выбор приводил к непониманию. Ступору. Безмолвию. Сказать нечего. Она аналитик, и у нее не было ни одной причины поступать так. Анализ подразумевает оценку вложенных ресурсов и полученных результатов.

Четвертая поездка в Нью-Йорк. На эти деньги можно купить новый автомобиль. Или квартиру в хорошем районе Киева. Можно оплатить перевод романа. Или три месяца жить на Мальдивских островах в лучшем отеле и закончить трилогию. Можно многое. Но источник говорил так. И ее спокойствие казалось ей безумием. Ее разум возмущался, но бессознательное молчало.

Это самое сложное в трансформации – научиться слышать себя и следовать себе, несмотря на тренды. Да, иногда это иррационально, часто вообще беспричинно, но она хотела пройти этот путь до конца, чтобы быть уверенной, что сделала все, что смогла.

* * *

10 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна благодарно посмотрела на зал, заполненный до отказа. За столиками ни одного свободного места. Презентация затянулась более чем на два часа. Встреча проходила в знаменитом ресторане «Дядя Ваня». В Нью-Йорке есть два культовых ресторана, прославившихся на всю русскоязычную Америку как место встречи поэтов и писателей: «Русский самовар» и «Дядя Ваня».

Идя на презентацию, Анна была уверена, что в зале будут только близкие друзья и Эндрю. Но, войдя в ресторан, поняла, что Бабочки прилетели из разных уголков США. Да и завсегдатаи читательского клуба Нью-Йорка обратили внимание на ее книгу. Все самое лучшее часто случается неожиданно.

– Благодарю вас за ваше время и доброе сердце. Признаюсь, я не ожидала такого внимания, – закончила Анна.

Аудитория отблагодарила ее овациями. Еще полчаса фотосъемок и автографов – и в помещении остались Оля и Эндрю. Анна познакомила их.

– А вы говорили, что никто не придет, – профессор улыбнулся.

– Она всегда так думает, – сообщила Оля.

– Кому я нужна в Нью-Йорке?

Они втроем направились к выходу.

– Это более чем хорошее начало, – подытожил профессор.

– Как я могу отблагодарить вас за ваше внимание и поддержку?

– Переведите книгу на английский, – хитро прищурился он, открывая дверь и отходя, чтобы пропустить женщин вперед.

– Это я точно сделаю. Обещаю, – дала слово писательница.

Они вышли на улицу.

– И еще я попрошу выступить перед моими студентами.

Подруги переглянулись.

– У меня нет такого знания языка… – начала Анна.

Эндрю перебил:

– Перед студентами «Евразия Клуб» на базе Школы международных отношений Колумбийского университета. Это русскоязычные студенты из разных стран.

Анна смотрела ошарашенно.

– И о чем вы хотите, чтобы я рассказала?

– О манипуляции. О чем же еще? – довольно заулыбался он.

– А можно и я приду? – вмешалась Оля, утверждая своим вопросом, что дело решено.

Подруга знала Анну достаточно долго и была уверена: она обязательно согласится, чтобы отблагодарить.

– Конечно! – одобрил идею ученый друг.

– Поужинаем? – предложила Оля.

– С удовольствием, – откликнулась Анна.

– Я уже давно не ем в такое время, – признался Эндрю, – но бокал вина в компании прекрасных дам выпью с удовольствием.

– Ой! Я знаю здесь одно приятное местечко! – обрадовано воскликнула Оля.

Анна смотрела на них. В этом мгновении была особая красота, навсегда проникающая в сердце. Душевное общение, огни Нью-Йорка, теплая осень, близкие люди, от разговоров с которыми никогда не устаешь. «Хорошо – это когда хорошо» – вспомнились слова из «Жить жизнь». Впервые Анна перестала вспоминать о Егоре и постоянно искать его взглядом. Впервые за все время, проведенное в Нью-Йорке, испытала состояние «здесь и сейчас».

Мы часто забываем о мгновении «сейчас», не понимая, что будущего не существует. Всегда есть лишь момент. Нам кажется, что мы станем счастливыми, когда случится что-то определенное, желанное, важное. А жизнь ждет нашего беспричинного счастья, чтобы дать нам что-то лучше того, что мы можем пожелать.

* * *

16 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна закрыла ноутбук. Несколько часов она отвечала на письма читателей и комментарии в Facebook. Вопросы от Бабочек сыпались с разных концов планеты. Сколько же страданий из-за незнания и преступного оптимизма! Сколько трагедий из-за неэффективной модели любви! Сколько потерянных лет из-за греха прощения! Что делать с их болью? Как ее облегчить? Все, что она могла, – поддержать словом с помощью знаний и опыта.

Телефон издал непривычный звук. Анна потянулась к тумбочке. Новое сообщение в Telegram. Она практически не пользовалась этим мессенджером, но установила его, отдавая дань моде. Письмо от Кирилла гласило: «Где ты, Богинская?» Анна улыбнулась: «Вот неугомонный!» С приходом популярности у автора «Жить жизнь» появилась особая категория поклонников: пикаперы периодически пытались завоевать известную писательницу. Кирилл как раз из их числа – скрытый гуру. Анна убедилась в этом за время общения, но он был мастером эпистолярного жанра, поэтому переписка с ним увлекала. В Нью-Йорке час ночи, в Киеве восемь утра – раннее время для него. «В Нью-Йорке! А ты почему не спишь?» – быстро напечатала она. И уже хотела нажать «Отправить», как мессенджер прислал уведомление: «Абонент +1647 ХХХХ 777 зарегистрировался в Telegram. Поприветствуйте его» – и несколько вариантов эмодзи.

Анна машинально кликнула на один из улыбчивых смайлов. В ту же секунду пришло сообщение: «What?» Она понятия не имела, что это за номер и кто абонент, но ответила: «В моем телефоне высветилось, что вы зарегистрировались в Telegram, и предложение поприветствовать». Она специально написала на русском – в полной уверенности, что получит ответ на английском. «Да. Но разве мы знакомы?» – пришло от неизвестного на русском языке. «Не знаю: у меня высветился только ваш номер. Меня зовут Анна Богинская. Я писательница». – «Да? Очень интересно!» – последовал ответ. «Вы меня знаете? Я достаточно знаменитая писательница)))» – «Нет. Думаю, нет. А я знаменитый читатель)))»

Анна улыбнулась ответу и написала: «И как вас зовут?» Через секунду пришло сообщение: «Меня – просто Вася».

Анна: Вася?

Абонент: Да;)

Анна: Редкое имя.

Абонент: Да. Очень. Замуж не хотите?

Анна: В смысле «замуж»?

Абонент: Ну, замуж за Васю?;););)

Анна: Нет. Не хочу. Хоть за Васю, хоть за… Надо имя покрасивее придумать)))

Абонент: А жаль. Такой парень пропадает!

Анна: Какой «такой»? У меня подружки есть!

Абонент: А что, совсем не хотите или уже не хотите?

Анна: Хороший вопрос)))

Абонент: Значит, надежда все-таки есть?

Анна: Уже не хочу. Вернее, не спешу. Разве что по большой любви.

Абонент: Сразу большую предложить не могу. Могу маленькую)))

Анна: Вы меня не знаете. Я вас – тоже. И сразу замуж, и сразу маленькая любовь))) Я совсем растерялась и засмущалась)))

Абонент: Соглашайтесь, пока хоть какую-то предлагают;););)

Анна рассмеялась: Вася явно с ней флиртовал.

Анна: Я так не могу. Нужно хотя бы понять, кто вы, для начала. А то такое чувство, что вы меня знаете, а я в зазеркалье.

Абонент: А что подозрительного? Это ведь вы мне написали? Нет, я вас не знаю или не помню.

Анна: Еще раз))) Переписывалась в Telegram, высветилось «Поприветствуйте абонента», импульсивно нажала на предложенный смайл. Так что, получается, я не писала.

Абонент: Да ерунда!

Он явно не верил в реальность произошедшего. Скорее всего, у него есть на это причины.

Анна: Даже не понимаю, что хуже: то, что не знаете, или что не помните))) Погуглите. Может, вспомните))) Мне Васю искать бесполезно!

Абонент: Нет. Я вас не знаю.

Анна: А вы хоть где находитесь?

Абонент: Я сейчас в Лос-Анжелесе, но в основном в Нью-Йорке и Москве.

Анна: А я живу в Киеве, но сейчас в Нью-Йорке. Мы на одном континенте.

В эту секунду в области солнечного сплетения что-то оборвалось и улетело в бездну.

Абонент: Да. И как там Нью-Йорк?

Анна: Нью-Йорк хорош. Я в последнее время часто здесь бываю.

Абонент: Вы там одна? Или с…

Анна: Да. Одна.

Абонент: И я один. Совсем.

Анна: И я совсем.

Абонент: И что вы делаете в Нью-Йорке совсем одна?

Анна: Проводила презентацию книги.

Абонент: Да? Очень интересно! Пришлите.

Анна: Что прислать?

Абонент: Как называется.

Анна: «Жить жизнь» и «Грех прощения».

Абонент: Посмотрю и прочитаю обязательно, обещаю. И напишу, что и как.

Анна: Буду ждать отзыва от знаменитого читателя)))

Абонент: Так вы известная писательница. Прилетаете в Нью-Йорк. Вы, наверное, богатая)))

Ее вновь накрыла волна смеха. Наконец она начала понимать, что происходит и почему он себя так ведет.

Анна: Скажем так, в помощи не нуждаюсь и ни от кого не завишу.

Абонент: Хотя мнение Васятки не очень интересно;)

Анна:))) Отчего же? Васятка звучит загадочно. Я как романист не могу пройти мимо загадок.

Абонент: Пожалуйста, не проходите. Остановитесь на ночлег.

Анна: На ночлег?

Абонент: Да, а что? Сразу на ночлег – и все!

Анна: Мне есть где переночевать))) К тому же я даже не знаю, кто вы.

Переписка замерла на пару минут. Анна подошла к окну. Ее захлестнула волна непонятных эмоций. Вглядываясь в огни небоскребов вокруг Центрального парка, она анализировала происходящее. Телефон вновь просигналил о новом сообщении.

Абонент: Хочу сказать пару слов о себе.

Анна: Я замерла в ожидании.

Абонент: Я пожилой человек – лет, так сказать, 45–55. Еще во вполне приличном состоянии – пока. Я высок – 186. Вес – 92. Волосы на голове присутствуют. Ночью резв и страстен.

Она громко рассмеялась.

Анна: 45–55 звучит очень многозначительно. Так вы ближе к сорока или к шестидесяти?

Абонент: Ну, если честно, то к 65.

Анна: Есть волосы на голове в 65?!)))

Абонент: Да! Даю слово джентльмена!

Анна: Я, наверное, должна продолжить игру? Вам правду? Или, как вы, с разбежками?

Абонент: Нет уж. Давайте начисто весь список огласите!

Анна: Мне 33 года, рост – 165, вес – 59. Волосы на голове есть.

Абонент: Это очень приятная новость. А как размер брюк?

Анна: Это ужасно звучит, Василий! В гугле есть мои фото. Размер М.

Абонент: Да, согласен. Ужасно звучит. Но очень интересно!

Анна: У меня есть страница в Facebook – там полно фото, и даже в купальнике.

Абонент: Нет. Хочу все выяснить из первых уст. К тому же не могу гуглить – еще работаю.

Анна: Ночь. У меня час, у нас разница часа два.

Абонент: Да, но сегодня мне нужно бодрствовать с Москвой.

Анна: Понимаю. Сама так с Киевом бодрствую. Так что вам рассказать из первых уст?

Абонент: У меня никогда не было писательницы.

Анна: Это очень странно звучит.

Абонент: Да? Представляете, художницы были и представительницы других творческих профессий, а вот писательницы – нет.

Анна: Звучит жутко!

Она подвела черту.

Абонент: Да? А мне казалось, что смешно. Сорри, ошибся в шутке.

Анна: То есть профессии не собираете?

Открыла файлы, прикрепила несколько фото и отправила ему. Телефон на пару минут замолчал.

Абонент: А вы интересная молодая писательница. Не собираю. А вам больше мальчики нравятся или девочки?

Ее короткая стрижка навела на этот вопрос. Она улыбнулась.

Анна: Мне девочки не нравятся вовсе. Исключительно как подруги.

Абонент: Ну и хорошо, ну и прекрасно! И мне потом как подруги больше;) А вы, Анна, евреечка?

Анна: Откуда такие мысли?

Абонент: Фамилия у вас такая. Это же даже очень хорошо.

Анна: По крови нет, разве что душой)))

Абонент: Или темпераментом? Мы сделаем вам анализ и все выясним!

Анна: Я бы очень хотела, но еврейское воспитание можно получить только в еврейской семье.

Абонент: Так вы невоспитанная?) А что, вам чего-то не хватает?

Анна: Я часто скромничаю. И смущаюсь.

Абонент: Ну, это мы исправим. Не переживайте! Я вдохну в вас наглость и уверенность!

Анна: Благодарю)) Как раз этого и не хватает.

Абонент: Ну, и еще немного разврата))) Ха-ха

Анна: Вот опять меня засмущали)))

Абонент: Скромность всегда красит женщину. Сколько вы еще будете в Нью-Йорке?

Анна: Улетаю 7 ноября.

Абонент: Значит, у нас есть шанс встретиться.

Анна: Теперь ваша очередь прислать фото и назвать имя.

Абонент: Завтра.

Анна: А сегодня как мне жить? Я же умру от любопытства.

Абонент: Не умрете. Вам пора спать, а мне всю ночь работать. Сейчас поспите, а потом я позвоню.

Анна: И как мне уснуть?

Абонент: Сладко. Досчитав до десяти. К сожалению, сегодня больше ничем помочь не смогу. А очень хотелось бы.

Анна: Назовите хотя бы имя!

Абонент: Завтра.

Анна: Вы интриган! Плодотворной работы)))

Она отложила телефон. Внутри нее словно взорвалась бомба света. Она в Нью-Йорке в четвертый раз, и произошла эта переписка. Непонятно, что за номер и почему он не подписан. Но в ее телефонной книжке несколько тысяч абонентов. И ее бизнес в прошлом был часто связан с США. Возможно, кто-то дал этот контакт, а она не сохранила, потому что была на встрече. Возможно, какой-то сбой. Открыла телефонную книгу: этого номера в ней нет. Похоже, все-таки сбой в мессенджере. Она представить не могла, кто этот человек, но то, что он живет в тех же городах, что и Егор, – это факт.

Открыла Telegram и перечитала их беседу. Незнакомец явно не верил в то, что она его не знает. Это наводило на мысль, что такие переписки с ним случаются не впервые. Он открыто издевался, когда представился Васей. Еще этот вопрос о замужестве. Явный цинизм. Тоже сигнал о том, что те, кто ему пишут, скорее всего, преследуют эту цель. Рассказ о возрасте – провокация, чтобы проверить ее отношение к мужчинам намного старше. Кроме того, он поинтересовался ее финансовым положением. Явно выяснял, что ей нужно. Однозначно у этого человека есть какой-то статус, который заставляет его вести себя именно так. Но его юмор ей нравился.

«Завтра все пойму, когда он позвонит. А если не позвонит?»

Она выключила прикроватный свет. Вглядываясь в тени на стене, пыталась найти ответы. Переписка достаточно цинична до момента, когда он понял, что она говорит правду о книгах. Наконец логика вынесла окончательный вердикт: скорее всего, он подумал, что она одна из охотниц. Раньше они все были моделями и фитнес-тренерами, теперь – актрисы и писательницы. Актрисы без единой роли, писательницы без книг. Это объясняет его поведение. Анна вновь рассмеялась.

«Надо сохранить его номер. И под каким именем? – рассуждала она. – Он точно не Василий. Сохраню его как Мистера Икс».

* * *

17 октября 2017 года, Нью-Йорк

Анна улыбнулась консьержу.

– Хорошей прогулки, мисс Богинская!

– Спасибо!

Он услужливо открыл дверь, выпуская ее. На улице тепло и солнечно. Все-таки осень – самая красивая пора в Нью-Йорке. Золото слегка коснулось листвы, а воздух наполнен свежестью. Небоскребы подпирают бескрайнее синее небо.

Сегодня выступление в Колумбии перед студентами. От Коламбус-Серкл до университета идти пятьдесят кварталов, прогулка займет час, но ей нравилось долго гулять по Нью-Йорку. К тому же во время ходьбы всегда есть возможность подумать.

Анна практически не спала. Всю ночь думала о случившемся. С одной стороны, ничего не значащая переписка, каких множество в социальных сетях. С другой – мистика ее начала и факты географии абонента. Что делать со всем этим?

Только в свой четвертый приезд она перестала думать о Егоре, отпустив сюжетную линии «Вознаграждения», и случилась ночная переписка. Мистика никогда не была частью ее мира. И логика, конечно же, подсказывала, что это всего лишь совпадение, которое ни к чему не приведет. Но интуиция кричала: «Это важно!» Может, это всего лишь ее идея? Или этот человек действительно важен для нее?

Ожидание вновь взяло в плен. Неконтролируемое. Связывающее. Парализующее. Ожидание его звонка. Что бы ты ни делал, куда бы ни шел, на заднем плане, как фоновая музыка, остается ожидание. Мелодия звучит, и ты не способен ее выключить: она от тебя не зависит. Или ты не знаешь, как это сделать. По крайней мере, пока.

Достала телефон, открыла Telegram и написала: «Сегодня уже завтра?)))»

* * *

7 ноября 2017 года, Киев

Анна крепко обняла подругу, а на самом деле – Киев. Никогда она не улетала на такой долгий срок. Месяц вдали от родного города, который встретил теплой погодой, как Вика – теплыми объятиями.

Время пути домой пролетело за ничего не значащими разговорами о буднях подруг. Анна наслаждалась осенней красотой леса, отмечая каждую изменившуюся деталь. Пока ее не было, в Киеве появились новые здания, отремонтированные дороги, рекламные плакаты. Ты не замечаешь изменений, когда находишься в процессе, но после долгой разлуки они сами бросаются в глаза. Города – как люди, внешний вид и настроение которых видны невооруженным глазом. Каждый неповторим и имеет свой собственный стиль, по которому можно многое понять о характере. Иногда Анна думала: «Все-таки люди определяют настроение города или город – настроение людей?» И все чаще склонялась к мысли, что город задает темп, который нам подходит, с которым мы свыкаемся или от которого сбегаем навсегда. После Нью-Йорка Киев показался скромной, медлительной, слегка наивной девушкой.

Подъехали к дому.

– Зайдешь на кофе? – пригласила Анна.

– Я не планировала. Думала, ты устала, – пояснила Вика.

Анна внимательно посмотрела на нее:

– Мне нужно поговорить. Или, скорее, даже выговориться.

– Что-то случилось? – обеспокоилась подруга.

Анна не знала, как начать. Она нуждалась во взгляде со стороны, но случившееся напоминало большой секрет, которым трудно поделиться.

– Да, – глубоко вдохнув, начала она. – Перед отъездом я встретилась в ресторане с Матвеем. И еще, мне кажется, я познакомилась в Нью-Йорке с Егором.

Вика застыла в изумлении. В последние несколько месяцев их разговоры не касались сюжетной линии «Вознаграждения». Возможно, Вика видела, что эта тема дается Анне тяжело, а может, перестала верить и интуитивно избегала ее, надеясь, что Анна забудет о Егоре, переключившись на что-то другое.

Подруга молча припарковала машину, выключила фары и мотор. Достала из пачки сигарету и закурила.

– Рассказывай, – наконец дала команду она.

Анна подробно описала встречу с Матвеем в ресторане.

– О-бал-деть! – вынесла вердикт услышанному Вика. – Как круг замкнулся, – произнесла она те же слова, что и в «Вознаграждении» после рассказа о встрече с Матвеем.

Анна опять ощутила холод в позвоночнике.

– В том же ресторане, где была последняя встреча. И о чем вы говорили?

– Матвей не решился подойти. Его трясло, как на электрическом стуле. Никогда не встречала подобного.

– Но оцени красоту Вселенной! Свести вас в том же ресторане, – восхитилась Вика.

Анна давно оценила красоту жизни, которая способна изменить пространство и время, заставить поужинать, спровоцировать сбой в Telegram. В Нью-Йорке было много времени для этого.

– Это не красота, это мистика, – озвучила свои мысли Анна. – Послушай, что было дальше.

– Он задал тот же вопрос! – поразилась подруга.

– Да! Только в «Вознаграждении» он спрашивал о двух книгах. И я машинально ответила ему теми же словами. Меня озноб бил, когда я вышла из ресторана, – Анна завершила пересказ их краткого диалога.

– И тебя это не задело?

– Нет. Лишь безразличие. Я смотрела на него и не могла понять, что нашла в нем когда-то, из-за кого была вся эта агония.

Лицо Вики стало задумчивым.

– Представляешь, как распорядилась Вселенная… Матвей так мечтал о славе и Нью-Йорке, и теперь у тебя все это есть, а он никто. А вспомни его слова о Марине. Да уж! – шумно выпуская сигаретный дым, подытожила собеседница.

Анна вздохнула:

– Просто я делала выбор из любви, а он – из страха. Вот и все. Знаешь, что я поняла? Когда у тебя еще есть зависимость, ты думаешь, что его неизменение – это проклятие, а спустя время понимаешь, что это благословение. Не позвонить, исчезнуть – лучшее, что может сделать манипулятор для твоего будущего.

Вика согласно кивнула.

– И что дальше?

– Получается, я встретилась с ним и, как в книге, на следующий день улетела в Нью-Йорк. И вот что случилось.

Достала телефон, открыла Telegram и протянула подруге. Взяла сигарету и закурила. Вика внимательно читала, иногда фыркая, иногда улыбаясь или смеясь.

– Почему ты думаешь, что это Егор?

– Читай, – выдыхая дым, попросила Анна.

Подруга замерла и внимательно посмотрела.

– Он живет в тех же городах, что и Егор! – шок угадывался в каждом звуке. – Аня, у меня мороз по коже. Он су-ще-ству-ет! – разбивая слова на слоги, воскликнула она. – И что дальше? Он позвонил?

– Нет, – без эмоций, как врач, сообщающий диагноз, произнесла Анна.

– А почему ты ему не написала?! – практически прокричала Вика.

– Написала. Прочитай до конца.

Наконец подруга отложила телефон и зажгла очередную сигарету.

– Ну как так? – расстроенно спросила она. – Почему он не ответил?!

Анна посмотрела не нее:

– Я не знаю. Он был в курсе, что я улетаю 7 ноября.

– А почему ты не позвонила?

– Чтобы его не спугнуть. Думаю, он считает меня охотницей. Посмотри на вопросы, которые он задает. И он совершенно не верит, что я его не знаю. Он считает, что я притворяюсь дурой, чтобы познакомиться с ним. Видимо, такой сценарий уже был в его жизни.

Вика вновь погрузилась в чтение переписки.

– Ты думаешь, он не назвал имя и специально рассказал о возрасте, чтобы проверить, будешь ли ты его преследовать?

– Да. Хотел посмотреть, буду ли я вести себя так же, как охотницы, знающие, кто он.

– А ты поступила иначе! – изрекла Вика.

– Нет, я поступила так, как поступила бы, если бы эта переписка случилась без мистики «Вознаграждения». Так, как поступила бы Анна Богинская, которая не манипулирует мужчинами. Я приняла выбор мужчины, несмотря на знания. Потому что мужчина – действие, а женщина – вдохновение. И если я его не вдохновляю, значит, я не его женщина.

Вика долго смотрела в окно, шумно выдыхая сигаретный дым. Внутри нее происходила борьба. В ее мире нужно бороться, в мире Анны – следовать себе. Наконец подруга потушила сигарету о пустую бутылку из-под воды. Повернулась. Взяла за руку:

– И как ты после всего произошедшего?

Анна горько вздохнула.

– Когда это случилось, мне казалось, что все должно быть легко. Как в сказке! – она замолчала и разочарованно посмотрела в глаза. – Но это же чувство было у меня, и когда я стояла у окна в «Марриотт». А получилось иначе. И после переписки меня охватило чувство ожидания, сдавило в тиски, – Анна сделала паузу. – Вчера перед отъездом я пошла на площадь Колумба. Но не стала кричать в небо. Вместо этого я остановила программу ожидания: меня опять заставляют ждать. Я применила технику «Ужасно, если…» и нашла энциклопедию страхов в отношении Егора, от «Я толстая и ему не понравлюсь» до «Я разочаруюсь в нем». Я поняла: если я потеряла спокойствие после переписки, это явный сигнал того, что включились комплексуальные структуры. У меня нет любви к себе.

– И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь взглянуть в глаза своим страхам и проработать их. Не знаю, Егор он или нет, но во мне живут демоны, которые не могут впустить самодостаточного мужчину в мою жизнь. И я это исправлю, – решительно сообщила она.

На лице Вики читалось восхищение.

– Но это еще не все.

Подруга молчала, ожидая продолжения.

– Несколько дней назад мне написали из журнала «Лиза». К своему двадцатилетию издание объявило премию «Вдохновение года». Пятнадцать самых известных женщин страны в разных номинациях.

– И что? – выдохнула Вика.

– Я номинирована в главной: «Вдохновение года».

– «От-кро-ве-ние года», – по слогам прошептала подруга. – Аня, ты понимаешь, что происходит все, что описано в третьей книге? Нью-Йорк, Матвей, презентация книги в Америке, номинация.

– Да.

Она посмотрела Вике в глаза. Почему-то нестерпимо захотелось плакать. Анна отрицала, что ее книжная история может быть реальным опытом жизни, чтобы не казаться самой себе безумной. Она бежала от всего, что описано в «Вознаграждении», из-за страха, что предсказанное не сбудется. Но все случившееся за последнее время загнало ее логику в угол, и любые попытки нивелировать происходящее сразу же отклонялись фактами реальности. По лицу потекли слезы. Вика тоже начала всхлипывать. Они сидели в машине и плакали навзрыд.

* * *

1 декабря 2017 года, Киев

Любовь в отношениях всегда пропитана уважением, доверием, заботой и сексуальным влечением, которые рождают восхищение. Потому что безусловная любовь в отношениях становится рабством. И происходит это из-за отсутствия любви к себе.

Любовь к себе. Последний шаг в развитии самодостаточности. Мы рождаемся для того, чтобы понять главную истину собственной жизни: мир справедлив. Жизнь справедлива. Эта самая убийственная и в то же время исцеляющая правда. То, как люди относятся к нам, – это наше истинное отношение к себе. Пока ты ищешь любовь в ком-то, ты ничего не знаешь о любви. Пока пытаешься заслужить любовь, ты обречен на отношения, которые приводят к боли. Мы обретаем гармонию в изобилии, а не в нехватке.

Получается, что любовь к себе – это отношение к себе на уровне действий: как ты хотел бы, чтобы к тебе относились другие.

Уважение к себе – понимание того, что для тебя приемлемо, а что нет. И соответствие твоим внутренним критериям. Если ты перезваниваешь, пунктуален, искренен, выполняешь обещанное, значит, ты имеешь право требовать того же в ответ. Никто никогда не стал бы жертвой манипуляции, если бы уважал себя. Да, из самодостаточности мы имеем право дать три шанса – мы даем их не человеку, а себе, чтобы увериться, что сделали все возможное. Но если человек нас не уважает, нужно отказаться от греха прощения. Потому что быть с тем, кто нещадно жалит, – неуважение к себе.

Забота о себе. Это действия, связанные с нашими привычками – питанием, спортом, медитацией, внешним видом. Если ты не заботишься о себе, как ты можешь рассчитывать на то, что это сделает кто-то? Мы часто путаем заботу о других с желанием заслужить любовь. Истинная забота о других – это те же действия, которые ты ежедневно совершаешь в отношении себя. Нам предстоит научиться уделять себе время, просыпаться не спеша и изменить свои привычки. Научиться дарить себе ту заботу, которую хотели бы получать в ответ.

Доверие. Это умение идти за своим спокойствием и слышать свое тело. Нужно усвоить два правила: «Хорошо – это когда хорошо» и «Тело всегда указывает на правильность пути». Все жертвы манипуляции чувствовали, что что-то не так, еще в начале отношений, но из-за страха ошибиться не доверяли себе. Спокойствие – основа правильного выбора.

Сексуальное влечение. Это разговор о красоте и внутреннем принятии себя и своей внешности. Понятия красоты не существует – это доказано наукой. Есть симметрия и асимметрия, баланс и дисбаланс, гармония и дисгармония. Наша левая половина – это наше бессознательное, проявленное в теле, правая – сознательное. Страхи блокируют тело, приводя его к дисбалансу. А когда наши чувства, мысли и действия совпадают, тело становится красивым независимо от роста, веса, разреза глаз или величины носа. Социальные идеи, навязанные глянцем, не имеют отношения к истинной красоте. Но все, что вы думаете о своем теле, безошибочно считывают окружающие. Если ты сам внутренне себя не хочешь, если тебе стыдно за свое тело, кто же тебя захочет?

Пройдя свой путь, Анна научилась уважению и доверию к себе. Но не научилась заботе и не развила сексуальное влечение к самой себе.

Она доставала изнутри сотни страхов и программ: «Я не нужна», «Меня не хотят», «Меня могут не выбрать», «Я ему безразлична», «Я толстая», «Я некрасивая». Десятки часов работы, чтобы освободиться и раскрыть истинную любовь к себе.

И сегодня утром она наконец проснулась в состоянии абсолютной гармонии. Ей казалось, что из зеркала смотрит другая женщина. Бесстрашная, знающая себе цену, спокойная и бескрайняя, как океан. Двадцать один день работы над собой, чтобы вернуть себе себя.

«Что изменилось за это время? Все: когда меняешься ты, меняется все. Она научилась любить, не привязываясь. Владеть без страха потерять. Принимать, отпуская. Доверять, видя реальность. Оставаться свободной, соглашаясь на условия. Держать сердце открытым, но впускать в него лишь избранных. Проникаться людьми, не растворяясь в них. Прощать, помня о содеянном ими. Беречь в себе искренность, зная, что люди лгут. Делать добро, понимая, что зло существует. Жить сейчас, видя цель будущего. Быть смелой, испытывая робость. Снова взлетать, несмотря на риск упасть. Она стала разной. Жизнь не в том, чтобы быть слабой или сильной, глупой или умной, понимающей или черствой. Жизнь в том, чтобы быть разной, при этом сохраняя себя» – эти слова она написала три года назад, но только сейчас стала такой. Вновь возникло глубинное чувство благодарности.

* * *

12 декабря 2017 года, Киев

Ресторан «Веранда» открыл свои двери после ремонта специально для вручения премии. Годовщина одного из самых популярных женских изданий в Украине, а в зале триста гостей – самых известных людей страны.

Анна двинулась ко входу. Фотовспышки и свет видеокамер. Синяя дорожка указывала направление. Синий. Странный цвет для ковровой дорожки. Включила улыбку и быстро прошла по мягкому покрытию. Анна никак не могла привыкнуть к вниманию прессы. Оно смущало. А может, удивляло? Поражало – вот точное слово.

На ней черное бархатное платье до колен прямого свободного кроя с черными пайетками – тренд года. Оно красиво играло на свету, но при этом выглядело достаточно скромным. И черные бархатные сапоги.

Вика ждала внутри. Они тепло обнялись.

– Волнуешься? – улыбаясь, спросила подруга.

– Нет. Спокойствие всегда указывает на правильность пути, – Анна передала пальто гардеробному.

– Ждешь его?

– Кого? – не поняла Анна.

– Матвея. Все-таки в книге вы встретились на вручении.

Номинантка рассмеялась.

– Нет! Он точно сюда не явится, – уверенно сообщила она. – Матвей знает, что здесь буду я. Кроме того, наша прощальная встреча уже состоялась.

Направились в зал. Сотни знакомых, дежурные фразы, искренние и не очень улыбки. Вспышки фотокамер, интервью для разных каналов.

– Вика, мне нужно выйти в эфир для Бабочек.

В ответ понимающий кивок. Анна достала мобильный и открыла Facebook.

Она не могла пригласить читательниц на церемонию, но хотела поделиться с ними торжественностью мгновения, потому что это их заслуга. И, может, когда-то ей удастся организовать живую встречу, чтобы отблагодарить их за то, что они борются за себя. Возвращают себе себя, несмотря на агонию ломки.

* * *

Анна зашла в квартиру. Буржуй безудержно мяукал. Она молча прошла через гостиную на кухню. Воды и еды в достатке. Взглянула на кота: возмущение говорило о нехватке общения.

Поставила стеклянную статуэтку с надписью «Вдохновение года – 2017» и положила букет цветов. Сняла верхнюю одежду и обувь. Взяла кота на руки. Провела рукой по мягкой шерстке: почти половину жизни он с ней. Питомец замурлыкал.

Прошла в спальню. Легла. Кровать погружала в умиротворение. У каждого в доме есть место силы. Ее место силы – спальня. Довольный Буржуй улегся рядом. А говорят, у животных нет эмоций. Есть. Он соскучился. И это написано у него на «лице».

Потянулась к ноутбуку: хотелось излить чувства. В этот раз это не текст и не мысли. Чувства.

Три года назад она стояла на необитаемом острове. Тиран. Он стал точкой отсчета. Моментом изменения судьбы, предназначения. Тогда Анне казалось, что она услышала голос жизни, поняла ее устройство. Она дала свое знание тысячам. И это лекарство помогло десяткам тысяч. Но не ей. Почему?

В чем причина? Она отказалась от Матвея, Игоря, Жени во имя будущего. От мужчин, которые нравились, но недостаток которых заключался в том, что они не он. Звучит странно: «Ты хороший. Но не он». Эти слова стали бы для психотерапевта основой диагноза. Поэтому Анна транслировала нечто более социально понятное: «Я в отношениях. Я люблю. Мое сердце занято». Нельзя сказать миру: «Я знаю, кто он и какой. Я описала будущее».

Тонкий лед между сумасшествием и реальностью. Сегодня лед треснул, приблизив реальность.

Оценка ее пути. Сил нет. Они закончились. И это не то чувство, когда «самая темная ночь перед рассветом». И даже не обнуление. А чувство, когда ты сомневаешься в существовании цели. А вдруг все видимое – всего лишь мираж? Вдруг мечта, которую ты считала другом, на самом деле твой злейший враг? Каков критерий реальности? Где взять веру? И где та точка, в которой твоя вера еще не стала безумием? Боль? Нет. Разочарование? Нет. Какое-то тупое безразличие, для которого нет слов. Они умерли. Бездонная тишина. Высшая точка дна.

Как когда тонешь. Вначале ты барахтаешься, борешься. Ты хочешь дышать. Это момент веры. Мотивация. Есть сравнение с жизнью и смертью. Много пузырьков и много движений. На следующей стадии силы заканчиваются. Движения исчезают. Но ты еще веришь в спасение. Надеешься. Еще дышишь. Редкие пузырьки на воде напоминают тебе об этом. Надежда. И наступает новый этап. Неверие. «Неужели это происходит со мной? Почему я?» Тело не тонет, но пузырьков все меньше. Кислород на исходе. Но ты в это не веришь. Ты ищешь варианты. Ждешь, что твое принятие тебя спасет. Ты вновь борешься. Отпуская ситуацию, пытаешься ею управлять. Из последних сил. Но этой борьбы уже не видно. Она слишком глубоко. Для окружающего мира это водная гладь и твой силуэт. Наблюдатели даже уверены, что ты нырнула так глубоко специально. И последняя стадия: пузырьки исчезают, и ты видишь, как тело проваливается под водой в бездну. Ты наблюдаешь со стороны. Жизнь еще есть, но борьбы больше нет. Только наблюдение со стороны. Смирение.

Сколько она прошла! Сотни страхов. Часы в стойке. Масла. Медитации. Техники. Боль в теле. Нескончаемая. Тянущая. Голгофа. Анна вдохновляла. Помогала. Принимала. Уважала. Освобождала. Терпела. Любила безусловно. Сколько судеб она изменила! Перед глазами вставали лица. Тысячи женщин. Особенные. Борющиеся. Великие. Их встречи и объятия. Переписки. Можно было бы сделать лучше? Нет. Анна сделала, что могла. Она отдала все. Все, что мы делаем во имя других, на самом деле во имя себя. Они тоже часть нее. Ее ресурс закончился.

Она знала правила безопасности. На ней спасательный жилет. Она умеет плавать. Но Анна оказалась на дне нереализованности. Ее плечи ударились о дно. И неважно, упал ты с пирса или с самой дорогой яхты. Она успешна для всего мира, кроме себя. Дело не во внешнем успехе. Для нее успех – встреча с ним.

Она дошла до дна бессознательного. Сделала невозможное. Но в квартире ее ждал только Буржуй. Не потому, что возможностей не было. А потому, что она ждала его. Егора.

Анна физически ощутила удар тела о мягкое дно своего предназначения. Вера умерла. Надежда тоже. Принятие оказалось ненужным.

Человек не может жить без предназначения – так она считала. Есть люди, которые о нем не знают, но живут для того, чтобы о нем задуматься. И, возможно, найти. А что делать тем, кто нашел ключ, замка к которому нет? Да и дверей тоже. Есть ключ, но вставить его некуда.

Она лежала на песке. Кристально чистая вода. Десятки тысяч глаз наблюдают сквозь прозрачную толщу. Она машет и улыбается в ответ. Никто не видит дна. Только ее.

Тишина. Она всегда любила тишину. Анна закрывает глаза. И вдыхает воду.

* * *

13 декабря 2017 года, Киев

Анна открыла глаза. Потянулась за телефоном. Она умерла в эту ночь, хотя осталась жива физически.

Обнуление. Сегодня ночью она постигла новую грань этого состояния. Чем важнее для тебя желаемое событие, тем сильнее обнуление. Но она знала правило. Когда ты испытываешь чувство дна, у тебя есть два пути: злиться на жизнь или благодарить.

Медитация – вот что нужно сейчас. Анна закрыла глаза и погрузилась в благодарение. За каждый позитивный момент своей жизни. За все события последних семи месяцев. За то, кем она стала благодаря пройденному пути.

Благодарность. Только благодарность заставляет нас жить дальше, когда ничего не получается. Анна не знала, что дальше. Каждая клетка болела как от смертельного ушиба. Но с каждой минутой благодарения боль стихала. Казалось, что тело наполняется согревающим золотым светом.

Равнодействие – следующее, что ты чувствуешь, входя в состояние соответствия, чтобы получить желаемое. События, происходящие вокруг, равны для тебя. Любой исход ты принимаешь с благодарностью. Ты вышел из состояния нехватки. Пришел к гармонии.

Люди же чаще уходят в ложное принятие. Они делают вид, что смирились с происходящим, на самом деле желая изменить реальность. В этом дисбаланс. Разница между ложным принятием и равнодействием – в благодарности.

Равнодействие – это смирение с благодарностью за любое развитие ситуации. Ты с миром даешь благо. Когда благодаришь, ты признаешь благо в себе, а значит, начинаешь соответствовать желаемому.

* * *

16 декабря 2017 года, Киев

Анна посмотрела в окно. Белое небо переменчивого декабря, утром кристально-синее, днем похожее на густую сахарную вату, слегка окрашенную в серый цвет. Залила кофе кипятком. Телефон в спальне просигналил о сообщении в ватсапе. Анна погрузилась в написание статьи: сегодня дедлайн для нескольких интервью. Когда пальцы касаются клавиатуры, минуты сжимаются в секунды. Она ничего не слышит.

Наконец тексты написаны. Взглянула в окно: сахарная вата превратилась в густой синий пластилин, которым сегодня залеплены звезды. Направилась в спальню, чтобы подключить ноутбук к зарядному устройству. Мобильный высвечивал сообщение. «Добрый вечер», – гласило послание от Мистера Икс. Она пораженно смотрела на телефон. Прототип Егора написал сообщение полтора часа назад. Анна улыбнулась. Впервые при мысли о контакте с ним не было никаких эмоций, кроме спокойствия.

Анна: Добрый)

Мистер Икс: Как жизнь? Где вы сейчас?

Анна: Жизнь в работе))) В Киеве. Как вы?

Мистер Икс: В Москве.

Анна: И вновь мы в одном полушарии.

Мистер Икс: Мне нравятся ваши глаза.

Анна: Спасибо. Мне приятно.

Мистер Икс: Куда на Новый год отдыхать?

Анна: Пока вообще об этом не думала. После возвращения из Нью-Йорка бесконечный забег.

Мистер Икс: Ясно. А замуж случайно нет желания?

Анна:))) Что вы меня все время замуж отправляете? За что?

Мистер Икс: Как? Об этом мечтают все женщины с красивыми глазами – и все остальные.

Анна: Я мечтаю о другом.

Мистер Икс: О большой любви, наверное?

Анна: О гармоничных отношениях, в которых оба счастливы.

Мистер Икс: Тогда вам в банк нужно)

Анна: Не верите в счастливые отношения?

Мистер Икс: Верю.

Анна: А вы о чем мечтаете?

Мистер Икс: А я – о ваших глазах, которые на обложке.

Он все-таки воспользовался гуглом. Анна улыбнулась. На обложке ее глаза, но не все это замечают.

Анна: Вы бы слышали мой голос)))

Мистер Икс: Да голос не важен. Я люблю, когда молчат)))

Анна: Не верю!

Мистер Икс: Всем мужчинам нравится, когда женщины молчат.

Анна: Вы тиран? А насчет глаз – Киев в часе лета от Минска.

Мистер Икс: Скорее подкаблучник в вашем случае! В Киев не могу по разным причинам.

Анна: О боги! Как же теперь осуществить мечту?

Мистер Икс: Придется вам прилететь ко мне.

Анна: Легко!

Мистер Икс: Еще хотел извиниться за то, что не перезвонил. Я собирался, а потом что-то отвлекло по работе, и я ушел в нее с головой.

Анна: Спасибо.

Мистер Икс: За что?

Анна: За честность.

Мистер Икс: Я вообще очень честный и верный. Но старенький))) Поэтому верный)))

Анна рассмеялась.

Анна: Ваш возраст не помеха нашей переписке)))

Мистер Икс: Переписке – нет.

Анна: Могу я задать вопрос?

Мистер Икс: Задавайте.

Анна: Вы женаты?

Мистер Икс: В разводе.

Анна: Как вас зовут?

Мистер Икс: У меня простое русское имя – Василий.

Анна: Значит, Василий.

Мистер Икс: Василь Васильевич.

Анна: Василь – украинское имя.

Мистер Икс: Теперь моя очередь.

Анна: Задавайте.

Мистер Икс: А почему вы мне не писали и не напоминали о себе?

Он все-таки ждал слепого преследования.

Анна: Мужчина говорит, что перезвонит. Я покоряюсь.

Мистер Икс: А-а-а, так вы такая?

Анна: Вся эта история и так для меня мистическая. Приправлена загадкой.

Мистер Икс: Так вы верите в мистику и судьбу?

Анна: Я же писательница. Профессия обязывает))) А вы?

Мистер Икс: Ваши глаза для меня мистическая история.

По ее телу пробежала волна.

Анна: Расскажете?

Мистер Икс: Так, может, я ваша судьба?

Он проигнорировал вопрос, а значит, в переписке историю не узнать.

Анна: Каждый из нас делает выбор, который определяет судьбу.

Мистер Икс: Мудро!

Анна: Но однозначно я вспоминала о вас. Эта тайна не дает мне покоя.

Мистер Икс: Я вас быстро успокою, как только мы познакомимся поближе.

Анна: Верю)

Мистер Икс: И ваши глаза наполнятся счастьем.

Анна: А в моих глазах грусть?

Мистер Икс: Нет. Задор и веселье.

Анна: А в ваших что?

Мистер Икс: А в моих усталость от всего и сразу.

Анна: Берегите себя.

Мистер Икс: Только для вас сберегу.

Анна: Новый год. Может, найдете время на отдых.

Мистер Икс: Да. Конечно, найду. Подумаю и напишу.

Анна: А как вы поняли, что в моих глазах задор и веселье?

Мистер Икс: А я вижу на фото. И стрижка такая мне очень нравится. Вы сегодня спите одна? Я один. И сегодня, и вчера.

Анна: Ого! Целых два дня!

Телефон затих. Она выждала пару минут.

Анна: Я вас не отвлекаю?

Мистер Икс: Я с Америкой работаю.

Анна: Ну что же, благодарю за увлекательное общение))) Чувствую, что вы заняты. Звоните мне, Василий. Я вам рада)))

Мистер Икс: И я очень рад. Обязательно позвоню.

Анна: Не врут только результаты.

Мистер Икс: Результат не заставит себя ждать.

Анна: Продуктивной работы. И сладких снов.

Мистер Икс: Спасибо, и вам приятных снов.

Анна отложила телефон. Она с идиотской улыбкой смотрела на экран. Что делать с этим чувством какой-то беспричинной связи?

* * *

27 декабря 2017 года, Киев

Она впала в состояние полного равнодействия. Когда понимаешь, что все должно случиться. Но идешь по магазинам. Проходит день или два. Неделя. А ты в равнодействии. «Я не знаю как но знаю что будет». В этом предложении нет запятых. Нет условий. Ты живешь здесь и сейчас, благодаря за каждое мгновение. В равнодействии нет места для ожидания, есть доверие к тому, что все происходящее правильно.

Анна стояла на светофоре. В Киев пришла снежная зима. Город заморожен в пробках, стоя в которых наконец можно рассмотреть рождественские украшения.

Телефон заиграл мелодию. Анна взглянула на экран: «Мистер Икс».

– Неожиданный звонок, – ответила она раньше, чем успела понять.

– Почему? – произнес мужской голос.

– Я слишком хорошо осведомлена о поведенческой психологии мужчин, – Анна рассмеялась.

– Значит, все же недостаточно.

– Да, вы заставили меня сомневаться в своих знаниях. И в себе. Но, скорее, вы просто исключение.

– Люди часто оправдывают невежество исключениями.

Анна вновь рассмеялась:

– Тогда научите меня тому, чего я не знаю.

– Я вас многому могу научить, – уверенно ответил он.

– Соглашусь. Вы уже меня многому научили.

– Например? – поинтересовался Василий.

– Например, смирению, молчанию. Освобождению от страха быть отверженной, когда я написала в Нью-Йорке, а вы не ответили. И еще следованию интуиции, несмотря на внешние факторы.

Он рассмеялся:

– Есть еще пункты?

– Ох! Да! – выдала Анна эмоции.

– Вы меня тоже многому научили.

На этот раз удивилась Анна.

– Вы научили меня доверяться судьбе, а это впервые в моей жизни.

– Что значит «доверяться судьбе»? – эхом повторила его слова в форме вопроса.

– Нет ни одной причины для встречи с вами, кроме ваших глаз. Но я думаю о вас, – он замолчал на секунду. – Я изучил ваше досье. Есть сотни вопросов. И рекомендация моей службы безопасности – не встречаться. Вы специалист по манипуляции. Никто из моих друзей не верит, что вы не знаете, кто я.

Он подтверждал ее догадки.

– Я действительно не знаю, – перебила Анна.

– Я склонен вам верить. Они – нет. И, несмотря на все рекомендации и риски, я хочу с вами встретиться. Я доверюсь судьбе.

– Когда и где? – только и смогла выдавить она.

– Вы согласны? Мой возраст вас не смущает? – он рассмеялся.

– Признаюсь, я не слишком верю в семидесятилетнего мужчину, слушая ваш голос. К тому же вы мой Мистер Икс. Я на многое согласна, чтобы разгадать загадку.

– Тогда ждите звонка.

– Хорошо. Но я не понимаю…

– Чего вы не понимаете?

– Вы скажете, куда прилететь?

– Нет. Вам пришлют билет.

– Как это? – недоумевала Анна.

– А что вас смущает?

– Я так никогда не делала…

Василий на секунду замолчал и громко рассмеялся:

– Я, конечно, понимаю, что вы известная и богатая писательница, но счета оплачиваю я. Вы можете оспаривать все что угодно, кроме этого.

Анна не успела ответить: он отключился так же неожиданно, как позвонил. Буквально через секунду пришло сообщение: «У вас красивый голос». – «У вас тоже», – ответила она.

Василий ей нравился. Анна ощущала явную симпатию. Густой, спокойный, красивый голос. Но адреналина не было. Только чувство счастья. У нее столько вопросов, но его ответы никогда не расстроят. Там, где нет ожиданий, нет иллюзий.

* * *

28 декабря 2017 года, Киев

Сигнал будильника прозвучал как приговор. Этот механизм когда-то подарил Арнис. И самое страшное – сигнал точно воспроизводил звук школьного звонка, напоминавший об уроках.

Анна покорно открыла глаза. Буржуй недовольно фыркнул. Ее тело направилось в ванную. Приняла душ.

Ранние встречи. Она терпеть их не могла, но дела есть дела.

Зашла на кухню. Нажала кнопку чайника. Время кофе, каши и упражнений. Взглянула за окно: солнечное декабрьское небо. По утрам даже слов не находится для красивых описаний погоды.

Залила молотый кофе кипятком в чашке. Телефон вновь просигналил. Анна безразлично направилась в его сторону. Незаинтересованно нажала «Ответить».

– Здравствуйте. Меня зовут Анастасия, я помощница Василия. Он попросил организовать вашу встречу.

Анна замерла, а девушка продолжила:

– Нам нужна копия вашего паспорта, чтобы прислать вам билет до Минска. Вас встретят у трапа и проводят к другому самолету.

– Копию пришлю. А куда я лечу?

– Василий попросил не давать этой информации.

– Я хочу с ним поговорить. Я интроверт.

– Что это значит? – уточнила Анастасия.

– Значит, что мне нужно знать, куда я лечу.

В трубке повисло молчание. Словно связь прервалась.

– Пусть он позвонит, – предложила Анна.

– Я передам вашу просьбу, – ошарашенно прокомментировала Анастасия.

Анна посмотрела на черный глянцевый потолок, вспоминая, что чувствовала всего две недели назад, после награждения. Как быстро все может измениться. Вася, который пропал на два месяца, покупает ей билет неизвестно куда.

* * *

Она размешала кофе в чашке с надписью New York. Анна пила утренний кофе только из этой чашки. Каша готова. За окном то же зимнее солнце. В кармане домашнего костюма завибрировал телефон.

Девять утра. Время старта бесконечных звонков. Чтобы оптимизировать процесс, ближе к девяти она всегда надевала беспроводной наушник. Размешала кашу. Это важнее звонка, с которого начинается каждое утро. Телефон продолжал напоминать о себе вибрацией. Анна мягко ударила по наушнику, чтобы принять вызов.

– Доброе утро, – поздоровался знакомый мужской голос.

– Доброе, – Анна попробовала ложку овсяной каши.

– Вы просили позвонить. Я звоню. Анастасия сказала, что у вас есть вопросы.

Анна удивилась. Прошло всего десять минут, может, двадцать – она не следила за временем.

– Быстро, – прокомментировала она.

– Сразу после утреннего совещания. Моя помощница сказала, что вы не летаете на встречи, не зная пункта назначения.

Анна улыбнулась.

– Василий, – делая акцент на имени, начала она. – Мало того что я не знаю, кто вы, так я еще не должна знать, куда лечу, – озвучила она основную мысль.

Он рассмеялся.

– Мы же знакомы, – уточнил мужской голос.

– Вы знаете, даже когда я родилась и где. А я – только что вы Василий, живете в Москве, Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, не женаты, предлагаете замуж всем подряд и у вас в глазах усталость.

– Еще вес, рост, – добавил он пропущенное. – Этого достаточно, – он рассмеялся.

– Недостаточно! – заверила Анна. – Сможете ответить на три вопроса?

– Это обязательное условие встречи?

– Да. Чтобы сказать: «Я знаю человека», нужно что-то о нем знать. Ваша помощница сказала вам, что я интроверт?

– Сказала, что вы странная, – не меняя тона, ответил он.

Анна не понимала, в чем ее странность.

– Интроверты не спешат заводить новые знакомства и планируют свои действия. Объясняю: мне надо или знать, куда я лечу, или знать, что я лечу к знакомому.

– Боитесь? – вновь рассмеялся он.

– Не-а. Мне почему-то очень спокойно, когда я разговариваю с вами.

– Это правильно. Я вас не обижу, – заверил он. – Спрашивайте обо всем, что вам нужно знать, чтобы сесть в самолет. Но без пункта назначения и моего имени.

– Вопрос первый. Как вы просыпаетесь?

На линии воцарилась тишина. Уже не секундная. Минутная. Собеседник явно ожидал другого вопроса.

– Я просыпаюсь по будильнику, потому что он громко звонит. У меня есть будильник, который орет как безумный.

Анна улыбнулась. По телу распространилось тепло.

– Как вы завтракаете?

– Чаще не завтракаю. Выпиваю стакан воды. В лучшем случае – кофе. И еду в офис. Там мне дают кашу. Овсяную. Как сегодня, – уточнил он.

Василий без пауз рассказывал о происходящем. Видимо, шок от первого вопроса прошел. Анна рассмеялась.

– Вы смеетесь? Это хорошо или плохо?

– Люди смеются, когда плохо?

– Бывает.

– Это не тот случай. Вода или вино?

– Вода, – он замолчал, осознавая, что прозвучал третий вопрос. – Однозначно вода, но бокал хорошего вина я тоже могу себе позволить, – уточнил он.

Анна молчала.

– Почему вы молчите?

– Думаю.

– Над чем?

– Над ответами.

– Так вы прилетите?

– Только если вы ответите еще на один вопрос.

– Это не по правилам.

– А у интроверта нет правил, пока он не знает человека. Ваших ответов недостаточно.

В трубке послышался вздох, сигнализирующий о согласии.

– Вы меня встретите? – Анна размешала кофе.

– Вы очень странная, – задумчиво произнес он. – Госпожа писательница.

– В чем странная?

– При чем вода и вино? И каша. И утро. И встречу ли я! – он не скрывал своих мыслей.

– Вы передумали встречаться?

– Нет. Я вас встречу, – утвердительно закончил Василий.

* * *

29 декабря 2017 года, Киев

– Привет! – широко улыбаясь, поприветствовала Вика.

Подруга припарковала автомобиль возле входа, поэтому Анне нужно всего лишь прокатить чемодан по пандусу к багажнику.

– Доброе утро, – Анна обняла подругу. – И зачем ты так рано вставала? Ехала ко мне полчаса, чтобы отвезти за десять минут.

Сегодня она вылетает из аэропорта Киев, а он в пешей доступности от ее дома.

Они погрузили чемодан.

– Я не могла тебя не проводить, – пролепетала Вика. – Тебе нужна поддержка…

Анна не знала, нужна ей поддержка или нет. Она только шла за своим спокойствием, находясь в моменте «здесь и сейчас». Волнение, конечно, есть, но это не страх и не сомнение.

Сели в автомобиль. Вика протянула кофе в большом бумажном стакане.

– Ты моя фея, – благодарно улыбнулась Анна.

– Волнуешься?

– Да. Но не переживаю.

– Он звонил тебе вчера?

– Не-а. Помощница прислала билет. Анастасия, кстати.

– Созвучно с Алисией, – на лице Вики появилась улыбка. – А если тебя не встретят в Минске?

Анна рассмеялась: она даже не думала о таком повороте событий.

– Встречу Новый год на родине! Или улечу еще куда-нибудь, или в Киев вернусь.

– Я тобой восхищаюсь! – призналась подруга. – Я бы так не смогла.

– Работай над страхами, – подтрунила Анна.

Автомобиль подъехал к шлагбауму, и тот открылся, выпуская за пределы жилого комплекса.

– Вася обещал встретить – значит, встретит. Такие, как он, не меняют решений без причины, – успокоила себя Вика. – А если и меняют, то предупреждают об этом.

Во фразе Вики звучала ирония жизни: подруга произнесла те же слова, что и в «Вознаграждении», когда провожала ее в аэропорту.

– Аня, ты понимаешь, что все, что с тобой случилось, неспроста? Это же материализация желаемого!

Анна много об этом думала.

– Я не знаю. Мне кажется, что это скорее трансформация, позволяющая управлять своей реальностью.

– А именно?

– Получается, что, написав «Вознаграждение», я заявила о своем желании. Это напоминает коллаж или то, как люди записывают мечты на Новый год.

– Только у тебя коллажик в триста страниц оказался, – заметила Вика.

– Да. Подробный и с глобальными изменениями. Получается, чем больше размер желаемого, тем больше изменений придется претерпеть. Но «Ни одно желание не дается отдельно от силы, позволяющей его осуществить». А получаем мы новую реальность, только когда приходим к соответствию. Поэтому, пока я ныла и жаловалась, ничего не происходило. Одного желания недостаточно.

– Ответ на вопрос, почему у многих новогодние желания не сбываются, – констатировала собеседница.

Анна кивнула и продолжила:

– Ты избавляешься от страхов, сомнений, чувства вины и негативных программ в отношении своего желания – и делаешь первый выбор. Человек – это не слова…

– Это всегда действия, – продолжила Вика. – Выбор «три плюс один». Многие, кстати, останавливаются на трех и решают, что это не их путь. Бог любит троицу, – процитировала она пословицу.

– Бог или жизнь вознаграждает тех, кто своими действиями показали, что достойны, – пояснила Анна. – Ты не замечаешь, как делаешь выбор, когда готов, и он становится для тебя испытанием, когда есть над чем работать.

Автомобиль остановился на светофоре. Подруга на секунду задумалась.

– Получается, если страхов нет, ты в спокойствии принимаешь решение во имя своего будущего?

– Да. Вспомни, как было с изданием «Греха прощения» или моей поездкой в Нью-Йорк.

Собеседница кивнула. Они подъехали к аэропорту.

– Потом приходит обнуление. Ты стонешь и кричишь, оттого что ничего не происходит. Значит, нет соответствия. Значит, нужно еще избавляться от внутренних демонов. Готовность, соответствие – это когда не получается, а ты ушел в благодарность и равнодействие. Появляется состояние «здесь и сейчас», ты забываешь о своей цели, будто она уже есть в твоей жизни. Женщина же не думает о том, как стать женщиной. Успешный не думает об успехе, счастливый – о счастье. У тебя это есть.

– И тогда происходит желаемое?

– Да. Мы получаем желаемое, находясь в изобилии, а не в нехватке. Код: Вознаграждение.

– Получается, что этапов семь. Желание, которое ты описал. Проработка страхов и программ. Действия «три плюс один». Обнуление. Благодарность. Равнодействие. Материализация.

– Да, если ты дошел до готовности, активировал код. А если нет, то после обнуления ты злишься на жизнь из-за того, что ничего не работает. Тогда ты вновь прорабатываешь деструктив и сталкиваешься с новым выбором. Новый круг трансформации, – Анна сделала паузу. – А если ты не знаешь кода, то заявляешь о желании, выбор не делаешь и злишься на жизнь.

– Многие бегут по граблям, потому что нет знаний или знания есть, а выбор остается прежним.

– Да. Ты заявил о желании, а деструктивные программы не прорабатываешь. Поэтому тебе посылают учителей, зеркала, опыт, благодаря которым тебе станет невыносимо больно и ты начнешь искать знания, которые заставят совершать другие действия.

Вика наконец нашла место для парковки.

– Мир справедлив, – подытожила она.

– Жизнь справедлива, – поправила Анна. – Мы имеем то, чего достойны, показав это своим выбором.

Вика внимательно посмотрела:

– Что ты будешь делать с этой информацией?

– Я решила создать 21-дневный интенсив, который будет называться «Изменить себе или изменить себя? Я верю».

– Правильное решение. Эти знания невозможно вместить в одну книгу.

Они вышли из автомобиля. Достали багаж и направились к залу вылета.

– Все-таки не могу понять, почему ты такая спокойная, – всматриваясь в лицо Анны, заметила подруга.

Они разные, но Вика одна из тех, кто помог Анне преодолеть этот путь.

Вспомнились строки из «Вознаграждения»: ««Вселенная не жалеет усилий, чтобы помочь нам исполнить предназначение. Она направляет к нам духовных проводников, которые посылают знаки».

Перед глазами возникали лица тех, благодаря кому она смогла пройти этот путь. Туся, спасшая ее после смерти Стаса, Гала, благодаря которой она начала писать роман, Вика, понимавшая ее непонятный язык. Арам, Женя, Виталик. Каждый из них поддержал в те решающие моменты, когда она могла сломаться и кануть во тьму. Инна стала прямым посланцем Вселенной, как Белая Лошадь из фильма, с ясным сообщением: «Там переживают, что ты не пишешь»».

Анна сдержала слезы. Подруга, не замечая ее очередного дежавю, продолжила:

– Может, оттого, что готова к этой встрече?

– Вася шел к ней два месяца, а я – два года, – Анна улыбнулась. – Устала нервничать и переживать.

Вика рассмеялась шутке. Двери зала отправления распахнулись, и они проследовали в здание.

– Сюрприз! – раздался хор голосов.

Анна обернулась: Гала и Туся тоже приехали ее проводить.

* * *

Она зашла внутрь. Девушка с профессиональной приветливой улыбкой указала жестом вокруг. Анна огляделась. Два импровизированных дивана вдоль стен. За невысокой перегородкой такой же странный стол для переговоров. И одно кресло рядом. Интуиция выбрала его.

– Добро пожаловать на борт! – бортпроводница тараторила, как аудиозапись, сообщая название самолета и правила безопасности.

Анна не слушала. И тем более не слышала. Она взглянула в иллюминатор: зима, сугробы. Настоящие. В этом снеге нет звука и света. Нет жемчужной крошки, переливающейся бликами. Пасмурное небо погасило сияние. Только безликий холод зимы. В Минске всегда намного холоднее, чем в Киеве. Полчаса лета, а словно попадаешь на другую планету.

Огляделась: белое и серое. Бело-серый ковролин, но диваны непременно белые. Анна как маркетолог мгновенно вынесла вердикт. Обычные салоны самолетов синие и очень редко – красные и желтые. А белый создает контраст. Ты особенный, если в белом кресле. Но она не чувствовала себя такой.

Монолог бортпроводницы закончился. Только шум самолета. Глухой. Интеллигентный. Не отвлекающий от важных переговоров. Но сегодня не тот случай. Анна взглянула на девушку и пристегнула ремень.

– Нам далеко лететь?

– Сорок пять минут. Я говорила.

В ответ утвердительный кивок неслушающего пассажира. Их взгляды встретились. Глаза бортпроводницы – как весеннее небо. Голубое. Ясное. Вот бы весна в этом году была такой! Но костюм был серым, как мир за бортом. Девушка протянула мобильный телефон:

– Вам передали и попросили не включать ваш.

Анна безразлично кивнула. Она и не включала смартфон после предыдущего перелета. Не успела. Она писала в рейсе роман. И уснула на три минуты перед посадкой. А дальше все случилось неожиданно.

Василий сказал, что ее встретят, и прислал билет до Минска. А на трапе человек с табличкой «Анна Богинская» посадил ее в серый автомобиль с серым салоном и привез по такому же асфальту к металлическому трапу. Какой-то серый день. В ее жизни для этого цвета не находилось места. Не то чтобы она его не любила. Скорее чаще встречались другие цвета. Но сегодня серый господствовал в окружающем пространстве, напоминая о себе везде.

Самолет взлетал. Анна впервые не спала. Ее давняя, как ей казалось, традиция засыпать при взлете и просыпаться, когда шасси коснулось земли, сегодня не имела значения.

Анна думала об этом. Почему так? Ее внутренний аналитик знал, что самое большое количество аварий происходит в эти моменты, поэтому избегал взлетов и посадок. Она поняла, почему сегодня не спит. Обычно она садится в самолет очень усталой. А в этот раз выспалась. К тому же перелет от Киева до Минска слишком короткий. Да и разницы во времени нет. А еще она запоминала этот день. Проникалась запахами, звуками, цветами – всем. Этот день слишком важен для нее. Она шла к нему слишком долго. Она ждала красок, но он необычно серый.

Самолет взлетел. А шторку так никто и не закрыл. Она наблюдала за тем, как серый асфальт и такая же серо-снежная зима уменьшаются и затем исчезают.

Белые облака и синее небо. А еще безудержно золотой свет. Над серыми облаками солнечно. Мир может быть разным. Все зависит от нашего решения. Мы способны превратить зиму в лето, а боль – в трансформацию. Все дело в решении.

Анна взглянула в солнечное небо. Все меняется. И серое небо может стать солнечным.

Волнение? Легкое, как облака. Нет сомнений. Нет переживаний. Она как пациент, диагноз которого подтвержден многократно. Вердикт. Бесполезно сопротивляться. Лечение назначено: встреча.

Она замерла, вглядываясь в уже солнечное небо. Пальцы беспрерывно скользили по гладкой поверхности смартфона. Легкая вибрация подала сигнал о сообщении. Значит, на борту есть доступ к интернету.

Улыбчивая бортпроводница появилась вновь:

– Чего бы вы желали?

Такой необычный вопрос. И тут же ответ:

– Мы можем предложить устрицы, салаты, горячее…

– Воду без газа комнатной температуры, – вмешалась в монолог Анна.

На лице девушки удивление.

– Как вас зовут?

– Юлия, – неуверенно ответила она.

– Мне воду. Желательно теплую.

Юлия кивнула и исчезла. Анна активировала выданный ей гаджет.

«Вы уже на борту?» – гласило сообщение в ватсапе.

«Мы взлетели. Василий, вы решили потратить на нашу встречу всю свою зарплату?»

«А почему нет? Вы же знаменитая писательница)))»

«Неожиданно. Но однозначно приятно. Не думала, что меня может что-то удивить. Но вам это удалось».

«Мне приятно вас удивлять».

«Два месяца и еще 25 минут – и моя загадка получит разгадку?)))»

«Не факт».

«Ох, Василий».

«А вдруг я вас разочарую? Мне же 65. Вы помните?»

«Посмотрим».

«Приятного полета».

«До встречи. – Она дописала: – Я волнуюсь. А вы?»

Ответа не последовало. Ватсап сообщил об отсутствии сети. Анна взглянула в синее небо.

Сила выбора. Она прошла путь. Испытывала боль. Страдала. Искала ответы. Училась. Понимала. Прощала. Плакала. Служила. Осознавала. Обнулялась. Благодарила. Она отказывалась от возможного. Многократно. Во имя. Она встала на путь «жить жизнь». А в ответ получила неопределенность. Молчание. И даже «безответ». Она писала книгу в Нью-Йорке, рыдая от боли. Но не сдалась. И тогда возникло равнодействие, в котором начинаешь жить здесь и сейчас.

Сила любви. Когда прозвучал звонок, Анна мгновенно согласилась. Ее выбор обусловлен готовностью. Быть или казаться? Когда нет сомнений, страха, чувства вины и гордыни, ты есть. Все остальное – казаться. Она могла сомневаться во многом, но в этом решении – нет.

Телефон издал сигнал.

«Я же Василий. А Василии не волнуются. Да и как я могу? Я ведь мужчина. Так что это не обо мне».

Через секунду пришло новое сообщение. Интернет в небе явно неидеален.

«Я волнуюсь. И даже переживаю. И даже злюсь, из-за того что этот самолет летит так долго».

Улыбнулась. Анну подкупала и восхищала его чрезмерная искренность в переписках, которую многие приняли бы за наглость. Восхищало его умение извиниться. Самодостаточность, еще до конца не прожитая ею. Но он всегда отвечал ей так, как ответила бы она. И это поражало. Анна не знала, кто он, не знала его имени, но восхищалась им.

«Вы меня встретите?» – написала она.

«Посмотрим», – пришел ответ.

Анна прикрыла глаза. Еще 10 минут – и она увидит его. Она не могла уснуть. Думала о силе выбора. О своем пути. Благодарила людей, которые помогли пройти этот путь. Всех тех, кто стал опорой и поддержкой, учителем или опытом, кто предал, а на самом деле – наставил.

Самолет издал звук, предупреждающий опытного пассажира о посадке. Анна взглянула в небо, цепляясь за него, как за истину. Истина – это то, что неизменно. Несмотря ни на что. Ты можешь смотреть на безликий серый снег внизу или на синее небо над ним. Твой взгляд – всего лишь решение подняться выше. А когда ты выше, ты можешь рассмотреть все: и снег, и небо. Тогда твой выбор полноценен. Узнав код: Вознаграждение, ты увидишь картину целиком. Такова сила мышления.

«Я посмотрю ему в глаза», – стучало в висках, словно тиканье часов.

Голос Юлии вещал согласно инструкции. Анна отстегнула ремень: время настало. Дверь открылась. Но Анна не спешила. Словно магнит тянул ее к креслу. Магнит, которого нет вовне. Но он есть в ощущениях. И это не спокойствие. Это сила материализации Вознаграждения. На каждую трансформацию тебе положено Вознаграждение.

Она спускалась по трапу. Возле ступеней стоял неприметный мужчина в черном пальто, чуть дальше – автомобиль. Таблички нет, но ясно, что это за ней. Нога коснулась асфальта.

– Здравствуйте. Я провожу вас в отель.

Анна кивнула. «Посмотрим», – вспомнились слова из сообщения. Взглянула на небо: опять ожидание. Она его ненавидела. Она с ним работала. Она к нему привыкла. Она с ним смирилась. И даже полюбила. Анна рассмеялась.

У нее на глазах чемоданы погрузили в багажник. Мужчина в черном пальто открыл заднюю дверь машины. Анна нырнула внутрь, разочарованно хлопнув дверью. Ее встретил не салон автомобиля, а взгляд. Анна смотрела ему в глаза. Она не видела его возраст. Только серое пальто и его продолжение – взгляд. Такой же серый. Даже черный, если бы не солнце. Какой он?

– Я переживал, – мягко сказал он.

И тишина. Разговора нет. Автомобиль тронулся с места. Она не рассматривала. Анна смотрела в окно. Чего она хотела? Увидеть его глаза. Это случилось. И что дальше? Важно всегда знать, что дальше. На ней красное пальто, красный свитшот и брюки. Она полностью в алом. А он в сером. Он красивый – она успела это заметить. Анна смотрела в окно, чтобы не сойти с ума.

– Ты в жизни лучше, – услышала она одновременно с теплым прикосновением руки. Родным. Знакомым. Добрым.

Их пальцы встретились, словно близкие любовники. Она откликнулась на прикосновение. Безудержно покорно. Прикосновение заставило обернуться. Она взглянула на него. Уже пристально. Красивый. Какой же он красивый. Пышные волосы, укрощенные длинной стрижкой. Благородные черты лица. Ему точно не шестьдесят пять, и даже не сорок пять. Лет тридцать семь. Анна громко рассмеялась. Он нежно притянул ее к себе. Властно, но мягко. Естественно. Словно они вместе уже годы. Словно прожита жизнь.

– Ты обманщик! Тебе не семьдесят! – весело воскликнула она.

– В душе мне двести, – без эмоций ответил он, еще крепче прижимая к себе.

– И что дальше?

– Жить жизнь, как ты говоришь, – ласково сказал он. – Я, кстати, прочитал твои книги!

Анна смотрела на него. Он притянул ее к себе, преодолевая расстояние. Прикосновение кожи к коже. Поцелуй? Нет. Только касание щеки. И запах. Такой знакомый – ели и корицы. Секунда – и она у него на коленях. Как? Без стеснения. Словно на этих коленях она сидела всегда.

– Замуж не надумали? – с огоньком в глазах произнес он и добавил как отдельное предложение: – Госпожа писательница.

– Я говорила… – начала Анна.

– Значит, придется завоевывать, – с нотой трагизма перебил он.

– Я так поняла, что ты всем предлагаешь.

– Да, всем. Но за семь лет отказалась только ты, – прижимая крепче, поделился он опытом провокации.

Анна удивленно подняла бровь: они даже не знакомы. Он прочел ее недоумение.

– Тебе будет нелегко, – честно сказала она. – У меня десятки тысяч Бабочек. Я им нужна.

Она рассматривала его каштановые волосы. Провела рукой по блестящим кудрям. Откуда это? Что это? Счастье. Сила Вознаграждения. Ты знаешь, что в нужном месте. И ты победила. Не его. Ты победила себя. Научилась делать выбор из любви. Той, которая открыла любовь к себе. И тогда пришел тот, кто ее достоин. Никогда не предавай себя. Ты достойна Вознаграждения.

– Как тебя зовут? – наконец задала она самый волнующий вопрос.

– Егор, – улыбаясь, ответил он.

Перед глазами Анны предстали строчки, написанные почти два года назад.

Обращение к читателю

Моя нежная Бабочка. Мой дар. Мое вдохновение. Мы прошли с тобой долгий путь. Грустный. Честный. Воодушевляющий. В грусти мы часто обретаем мудрость. В честности – знания. А в примере – воодушевление. Путь, который я показала, пройден во имя тебя, потому что я верю: если сделал кто-то – сможешь и ты. И знаю, что только пример и поддержка помогут высвободиться из кокона как можно быстрее. Я верю в тебя. И знаю, что ты достойна быть собой.

Все, чего я желала, – чтобы мое слово стало началом твоего понимания себя. Чтобы ты осознала, что выход из кокона – это не наказание, это твое благословение. В этом процессе ты обретаешь себя. И верю: обрела себя. Рисунок твоих крыльев уникален. Ты уникальна. Ты прошла трансформацию.

Этимология слова «трансформация» поучительна. Оно состоит из двух частей: trans и forma. В латинском языке trans означает «через, за», то есть предполагает переход на другую сторону. А forma переводится как «форма, облик, очертание, образ». Люди объединили эти слова, чтобы обозначить смену облика или образа на другой. Словарь сути слов утверждает, что трансформация означает закрыть иное, а значит, не твое, в энергетической форме – загнать джинна в бутылку.

Для меня же трансформация всегда означала изменение формы. Когда стакан превращается в бокал, гусеница – в бабочку, мечта – в реальность. И если желаемого нет, значит, твоя форма не соответствует. Значит, чтобы получить желаемое, форму придется изменить.

С чего начинается трансформация? С боли. Чтобы сделать бокал, стекло придется расплавить. Чтобы выйти из кокона, его нужно вскрыть. А задуманное – реализовать. Как ты уже знаешь, ни одно желание не дается отдельно от силы его осуществить. Боль – способ жизни указать, что именно ты можешь в себе улучшить. Не повод для страдания, а отправная точка, или веха, благодаря которой ты понимаешь, куда тебе идти. Боль указывает направление. Она кричит тебе: «Ты можешь стать лучше!»

Вторая веха – ответственность. Осознание того, что нынешняя форма не способна привести к желаемому. И все, что есть в твоей жизни, – результат твоей формы. Твоего выбора. Твоих действий. Твоя реальность – результат твоих действий.

Третья веха – знания. Чтобы изменить форму, нужна новая информация. Тебе придется ее добыть.

И последняя веха – действие. Трансформация наступает не там, где о ней говорят, а там, где действуют. Потому что между пониманием и осознанностью – бездна. Можно знать технологию изготовления стекла, но стакан превратится в бокал, только если его переплавить. Поэтому бездействие – тоже действие. Помни об этом всегда.

Чтобы пройти трансформацию и изменить свою форму, нужно знать правила процесса. Законы жизни, способствующие твоему счастью. Законы, помогающие обрести себя.

Первый – закон вселенской любви. Жизнь любит каждого из нас и доказала свою любовь самим фактом твоего рождения. Код любви заложен в тебе безусловно. И жизнь жаждет, чтобы ты осознал это. Она посылает тебе людей, события, опыт, чтобы помочь перестать искать любовь в ком-то и найти ее в себе. Открыть ее в себе. Расшифровать код любви.

Второй – закон свободы выбора. Каждому дана свобода при рождении. Жизнь уважает твое решение и отвечает на него. Выбор из страха, сомнения, чувства вины, гордыни и мести всегда реализуется. Выбор из любви также становится твоей реальностью. Каждый день ты делаешь выбор, который определяет твою судьбу.

Третий – закон истинной трансформации. На каждую истинную трансформацию тебе положено Вознаграждение. Но истинна она, когда происходит во имя себя. Если ты меняешься, чтобы повлиять на людей и события, это не трансформация. Это выбор из гордыни, мести и страхов.

Четвертый – закон соответствия. Мерило того, кто ты, – твоя реальность. Если она не такая, как ты хотел, значит, твои действия не соответствуют желаемому. Ты действуешь не из любви.

Пятый – закон уважения к другим. Ты не имеешь права влиять на кого-то ради собственной выгоды, потому что законы жизни действуют на всех и, влияя на других, ты нарушаешь их свободу выбора. Желание воздействовать на кого-то сигнализирует о выборе из страха, сомнения, чувства вины, гордыни или мести. Ты не можешь изменить людей, но обязан изменить себя, чтобы твой мир стал таким, какого ты однажды пожелал.

Шестой – закон доверия. Доверие – признак отсутствия страхов, сомнений, чувства вины и гордыни. Это истинное бесстрашие.

Седьмой – закон заботы. Отношение – это не слова. Отношение всегда действия. Никогда не относись к другому хуже, чем к себе. Жизнь справедлива и всегда вознаградит тебя согласно твоим действиям.

Эти семь законов откроют тебе понимание «БытьЯ». Понимание разницы между «быть» и «казаться». «Быть» всегда дает спокойствие, «казаться» сопровождается страхами, сомнениями, чувством вины, местью и гордыней. Быть – значит стать самодостаточным.

И когда ты есть, когда активировал код жизни (код: Вознаграждение), ты управляешь своей реальностью. Вознаграждение – награда за самопознание, самодостаточность, свободу и любовь к себе.

Реализация, или материализация, желаемого включает в себя семь этапов.

Первый – запрос на изменения, цель, не противоречащая законам жизни. Цель, которая касается исключительно тебя. Наполнение энергией. Вера в то, что желаемое возможно, подкрепленная действием. Коллаж, рисунок, а лучше – развернутое описание. Напиши подробно, чего ты хочешь. Как будешь жить, когда твое желание исполнится.

Второй этап – сознательное освобождение от страхов, сомнений и чувства вины в отношении желаемого. Или ты сделаешь это самостоятельно, или жизнь поможет тебе, прибегнув к опыту, зачастую болезненному. Присылая манипуляторов, жизнь указывает на истинную любовь к себе. Она кричит: «Если бы ты уважала, доверяла и заботилась о себе, он не смог бы к тебе подойти!»

Третий этап – выбор «три плюс один». Тебе предстоит показать действием, чего ты желаешь. Трех раз недостаточно. Только на четвертый раз жизнь замечает твою настойчивость. И понимает, что ты действительно этого хочешь.

Четвертый этап – обнуление. Когда ты пройдешь три этапа, ничего не произойдет. Ты будешь кричать, что законы жизни не работают, биться в истерике, не верить, злиться. Так происходит изменение формы. И этого этапа не избежать, ведь обнуление – единственный способ достать из себя страхи, сомнения, чувство вины, гордыню или месть, мешающие твоей новой реальности. Обнуление – единственный способ убрать несоответствие.

Пятый этап – благодарность. Только после обнуления ты способен осознать, как много имеешь. И что сам факт твоего пути – Вознаграждение. Если ты понял это, появляется благодарность. Если нет – тебя ждет проработка страхов и новый трансформационный круг «три плюс один».

Шестой этап – равнодействие. Ты доверяешься процессу, а значит, жизни, которая знает, как лучше привести тебя к желаемому. «Я не знаю как, но знаю, что точно будет». Ты погружаешься в состояние «здесь и сейчас». И происходит выбор, утверждающий, чего ты достоин. Только делая выбор из благодарности после обнуления, мы показываем жизни, чего достойны на самом деле. И только после этой проверки получаем желаемое в реальности. Нехватка исчезает, появляется изобилие.

И седьмой этап – материализация.

Таков секрет «БытьЯ». Гениальный в своей простоте, когда ты предпочитаешь «быть», и невозможный – когда «казаться». «Быть или казаться?» – главный урок личности. Путь, который ты пройдешь, хочешь того или нет. Этот путь и есть твое предназначение. Этот путь и есть история твоей жизни. Ты сделаешь выбор, который приведет тебя к счастью или к боли. И другого не дано. Потому что любой выбор не из любви рано или поздно заканчивается дыбой. Почему? Потому что у жизни есть только один способ помочь тебе встать на путь трансформации – дать тебе отправную точку. И жизнь будет бесконечно указывать на эту точку, потому что любит тебя безусловно. У жизни нет другой возможности помочь тебе. Прости меня, если мне не хватило слов, чтобы донести ее послание.

Я не могу изменить мир. Но если когда-нибудь ты скажешь, что твой мир изменился благодаря трилогии «Жить жизнь», я буду знать, что прожила свою историю не зря. Я прожила ее во имя тебя.

Сноски

1

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Facebook/Instagram запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

2

И. Бродский, «Одиночество».

3

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Facebook/Instagram запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

4

Негхит – прием пикапа, подробно описан в романе «Жить жизнь».

5

«Ближе», «Дальше», «Ближе-дальше» – приемы пикапа, подробно описаны в романе «Жить жизнь».

6

Нег – прием пикапа, подробно описан в романе «Жить жизнь».

7

Разрыв шаблона – техника НЛП, подробно описана в романе «Жить жизнь».

8

О таких приемах, как введение в плюс, минус и «Игла», читайте в романе «Жить жизнь».

9

О приеме «Крышеснос» читайте в романе «Жить жизнь».

10

«10 заповедей, которые должен нарушить бизнес-лидер».

11

А. С. Пушкин, «Евгений Онегин»: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».

12

Архея – женщина-архангел.

13

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Instagram запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

14

Упоминаемая здесь и далее социальная сеть Facebook запрещена на территории Российской Федерации на основании осуществления экстремистской деятельности.

15

МАУ – международные авиалинии Украины.

16

Мансы (жарг.) – неблаговидные поступки или намерения. – Прим. ред.

17

Архея – женщина-архангел.

18

Перверзный нарцисс – это человек, который питается эмоциями других людей, разрушая их здоровье и самооценку. – Прим. ред.

19

Бадди (от англ. buddy) – приятель. – Прим. ред.

20

Мизогин – человек, которому свойственна мизогиния. Мизогиния может проявляться в форме дискриминации женщин по признаку пола, их принижения, насилия в отношении женщин или сексуальной объективации. – Прим. ред.

21

Лимбическая система – это собирательное название структур человеческого мозга, участвующих в регуляции эмоций, мотивации, памяти. – Прим. ред.

22

Физиономист – тот, кто распознает по виду, по мимике лица внутреннее состояние человека. – Прим. ред.

Content

Анна Богинская
Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях

Жить жизнь. Свобода от манипуляций

Грех прощения. Не совершай греха прощения

Код: вознаграждение: выбор из страха всегда ведет к боли, выбор из любви – к вознаграждению

Вознаграждение

Код: Вознаграждение

Обращение к читателю

Сноски