Кузнецов в стране аниме

Глава 1. Буду краток.

Буду краток, и на то есть свои причины. Во-первых, потому что я не обладаю особым даром рассказчика. Да и вообще, талантами меня судьба не баловала. В спорте — середнячок, в науках — тоже не блистал, а уж про литературу и говорить нечего. В школе едва тройки вытягивал. Эх, далеко мне было до «Ванечки» — сына лучшей подруги моей мамы. Этот вундеркинд и олимпиаду по математике выиграл, и лучшее сочинение в городе написал. А я? Я её так не радовал.

Хотя, пожалуй, один выдающийся талант у меня всё же есть. Умение говорить лишнее.

Вот, например, случай. Пошли мы как-то с моим школьным приятелем в магазин. Стоим в очереди, обсуждаем домашку по литературе и тихо ругаем нашу литераторшу за её вредный характер. Перед нами — тётка в полном параде, с видом королевы. И вдруг она поворачивается... Мы оба остолбенели. Это же она — сама Мария Ивановна, наша литераторша! Вот чёрт! Теперь она нам жизни не даст, будет припоминать наши слова о её вредности, как будто это неправда.

И тут я решил её задобрить, брякнув комплимент:

— МарьИванна, мы Вас даже не узнали! Вы так классно выглядите! Прикид просто шик! — учительница начинает улыбаться, и я, воодушевлённый, продолжаю: — Вы даже на женщину похожи!

Улыбка мгновенно исчезает с её лица. Мой приятель шипит: «Ты что несёшь?!!» Я понимаю, что надо срочно исправить ситуацию, и добавляю:

—Я имел в виду... сзади.

Как же она орала...

А, ну да, короче. Во-вторых, возможно, свой рассказ мне не удастся закончить, потому что я помру через минуту. Передо мной стоит какой-то японец, одетый в наряд из эпохи Сенгоку, когда все бегали в доспехах и с мечами. Он что-то орёт по-японски и размахивает мечом. Вроде бы угрожает. Вроде бы мне. Вот чёрт.

Огляделся вокруг: Япония... прямо как в аниме. Минуту назад я был в Питере. Конец ноября. Слякоть, дождь, ветер, серое небо, которое давит на плечи. И вдруг — бац! — Япония. Город с узкими улочками, вымощенными камнем, будто сошедшими со страниц старинной гравюры. Дома, в основном деревянные, с черепичными крышами, стоят так близко друг к другу, что кажется, будто они перешептываются. Тесновато, но уютно. Люди вокруг одеты в старинные наряды, словно сошли с экрана исторической драмы. Хмм... Прямо как в аниме, которое я только что смотрел.

Сакура вдоль улиц отцветает, её лепестки, нежно-розовые и белые, кружатся в воздухе, создавая ощущение, будто город укрыт лёгким облаком. Воздух наполнен тонким, едва уловимым ароматом цветов. Красотааа... Невероятно. Интересно, минуту назад был ноябрь, а здесь, получается, апрель? Почему? Что за магия?

— Ааааа! — оглушительный вопль резко оборвал мои размышления.

Мужик с мечом, который до этого орал на меня на непонятном языке, схватил какую-то мелкую, плоскогрудую девицу, одетую в обычную современную одежду, и приставил ей меч к горлу. Интересно, откуда она здесь взялась? Хотя, если честно, ещё интереснее, откуда здесь взялся я сам?! Буквально минуту назад я валялся дома на диване, отдыхал после работы. Сегодня шеф совсем офигел...

— Спасай меня, кретин!! — пронзительно завизжала девчонка, её голос звучал как сигнал тревоги.

— Ты это мне? — удивлённо спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Ты ещё кого-нибудь видишь, кто говорит тут по-русски?! — истошно закричала она, её глаза сверкали яростью. — Да сделай ты уже хоть что-нибудь!

— А что я вообще могу сделать? — задумчиво пробормотал я.

Драться — не вариант, у него же меч. Опасно как-то. Вот была бы у меня суперсила... И только я это подумал, как произошло нечто странное: на моих руках начала собираться энергия — тёплая, золотистая, словно солнечный свет. Может, я уснул за просмотром аниме? Ну, а если это сон, то почему бы мне не иметь суперсилы? Решено! Сложил руки вместе, сосредоточился, представил, как между ладонями формируется шар из энергии. Но что делать дальше? А! Не зря же я столько сезонов «Драгон Болл» пересмотрел. Заорал во всё горло: — Камехамеха! — и выстрелил энергетическим шаром прямо в мужика с мечом.

Упс. Я совсем забыл про девчонку. В своё оправдание могу сказать, что даже не думал, что что-то получится. Мощный поток энергии снёс и мужика, и её. Они прокатились кувырком по всей улице, пока не врезались в дерево. Мужик сразу отрубился, а вот девчонка оказалась крута! Я даже не заметил, как она прибежала обратно. Но когда она вернулась, её уже было трудно не заметить: она начала колотить меня кулаками, вереща:

— Ты бы меня убил, если бы я не была бессмертной! Какого чёрта?!

Её мелкие кулачки продолжали барабанить по моей... мускулистой груди? Стоп, с каких это пор у меня мускулистая грудь? Последний раз я занимался спортом ещё в институте, который закончил 12 лет назад. Сейчас я обычный 35-летний мужик, который после работы предпочитает не спортзал, а диван с пивком.

— Ну-ка, поглядим... — пробормотал я и подошёл к водному каналу, чтобы взглянуть на своё отражение.

И вот он я. Вроде бы я. Только теперь — настоящий красавчик! Плечи стали шире, грудь — мощная, бицепсы — хоть на обложку журнала. Интересно, как так вышло...

— Идиот! Ты меня слушать будешь? Или продолжишь витать в облаках? — мелкая девчонка злилась всё сильнее. — Нам нужно скорее уйти отсюда! Ты всех тут напугал!

Я огляделся вокруг. Люди вокруг смотрели на нас с шокированными лицами, перешептывались между собой. Я не мог понять, о чём они говорили, ведь шептались они явно по-японски. Девчонка, не теряя времени, схватила меня за руку и потянула за собой. Я, не сопротивляясь, пошёл за ней. Мы двигались быстро, почти бежали, и всё это время — в полном молчании.

Выйдя за пределы города, она уверенно направилась вперёд, и уже через 15 минут мы оказались у какой-то, казалось бы, заброшенной хижины. Однако, зайдя внутрь, я обнаружил, что здесь всё прибрано и даже уютно.

— А ты уверена, что нам сюда можно? — осторожно спросил я, оглядываясь.

— Ты совсем кретин? Это твоя хижина.

— Что? Как так? Я вообще-то в Питере живу, — возразил я, чувствуя, как в голове всё перепуталось.

Она глубоко вздохнула, положила руку на лоб, ещё раз вздохнула и, наконец, произнесла: — Посмотрись в зеркало.

В зеркале отражение, честно говоря, радовало глаз. Шикарная фигура, крепкое тело — ну просто красавчик! Лицо вроде моё, но как будто улучшенное. Волосы — мои, но стали длинными, завязаны в высокий хвост. И, надо признать, волосы теперь просто шикарные — шелковистые, блестящие, хоть в рекламе шампуня снимайся.

Так, так, так... Кого-то я себе напоминаю. Чёрт! Да я же главный герой того аниме, которое смотрел! Я валялся на диване, потягивал пивко и наслаждался боевым аниме: магия, сверхспособности и всё это в антураже эпохи Сенгоку. И теперь я — это он? Я Саката Ренджи?

— Дошло наконец? — раздался её голос, прерывая мои мысли.

— А как это вообще произошло? И кто ты такая? — спросил я, всё ещё не веря своим глазам.

— Я твой хранитель.

— Это как ангел-хранитель? — не удержался я от вопроса.

— Я что, на ангела похожа?

— И то правда, — ответил я, мерзко хихикая.

Я уже говорил, что мой талант говорить лишнее иногда выходит боком? Вот он снова проявился. Очнулся я минут через пять. Она сидела на полу, бормоча что-то себе под нос:

— За что это мне? Как я облажалась! Как теперь выбираться? Да ещё с таким кретином!

— Очнулся наконец? Садись, объясню, почему ты здесь.

И она начала рассказывать. Оказывается, она — хранитель. У всех людей есть хранители, но их не так много, поэтому на каждого хранителя приходится от 10 тысяч до 10 миллионов подопечных. Обычно хранители не вмешиваются в жизнь людей, но иногда они могут поощрять своих подопечных, исполняя их мечты. Правда, есть один нюанс: мечты исполняются только во сне.

— Да нафига вы вообще нужны тогда?! — не сдержался я, чувствуя, как внутри всё кипит от возмущения.

— Этого я тебе рассказать не могу, — сквозь стиснутые зубы прошипела она, явно стараясь сдержать раздражение. — Я начинающий хранитель. Недавно перешла на вторую ступень. У меня появились новые подопечные. Ты среди них, и ты первый... и, я теперь надеюсь, последний мужик.

— А чего так? — поинтересовался я, поднимая бровь.

Она проигнорировала мой вопрос и продолжила рассказывать.

— Так как я перешла на новый уровень, интерфейс скайера изменился.

— Что такое скайер? — не удержался я от вопроса.

— Это как карманный компьютер, — объяснила она, слегка раздражённо. — Функций стало намного больше, но я с ними ещё не разобралась. Сидела рядом с тобой, смотрела твои мечты и параллельно изучала новые возможности. И вот, случайно нажала куда-то не туда, и весь интерфейс переключился на непонятный язык. Пыталась нажать «отменить действие», но, видимо, из-за изменений кнопка оказалась не там, где я ожидала. В общем, я опять куда-то нажала, и мы оказались здесь.

— И ты понимаешь, что происходит? — спросил я, чувствуя, как в голове начинает складываться какая-то картина.

— Примерно. Твоя мечта исполняется. Ты же, смотря аниме, мечтал оказаться на месте главного героя, — её голос становился всё более раздражённым, словно она обвиняла меня в своих ошибках. — Правда, почему я тут с тобой, не понятно. Но одно я знаю точно: если ничего не сделать, мы отсюда не уйдём, пока твоя мечта не исполнится. Мы останемся здесь, пока ты не объединишь всю Японию!

В её глазах читалась злость, раздражение и что-то ещё, что я не мог точно определить. Её дыхание стало тяжёлым и сбивчивым, словно она едва сдерживала эмоции.

— А почему ты надеешься, что я последний мужик?

— Ты еще спрашиваешь? — закричала она. — Ты меня разозлил, и я случайно нажала не туда, из-за чего мы здесь! Это ты виноват! Кретин невоспитанный!

— Ну как я мог тебя разозлить, если даже не знал про тебя?

Хранительница посмотрела на меня с яростью в глазах, если бы она начала дышать огнем, я бы не удивился. А потом, переведя взгляд с её лица ниже, вспомнил, что произошло за секунду до того, как оказался здесь.

В аниме, которое я смотрел, появилась новая героиня. Она приставала к главному герою. К нему, конечно, многие приставали, одна из них была просто огонь: длинные ноги, тонкая талия, томный взгляд и, конечно, главное — огромные буфера. Так вот, этот идиот запал на новую героиню. А она плоскодонка! Перед тем как пропасть, я сказал в экран что-то вроде:

—Бред! Такое не бывает! Все бы выбрали ту красотку! Зачем вообще рисовать плоскодонок? Кому они нужны?

Упс.

***

— Слушай, а прервать выполнение желания нельзя? — спросил я, надеясь на хоть какой-то выход из этой странной ситуации.

— Можно-то можно, да только из-за смены интерфейса я не знаю, как это сделать, — ответила она, раздражённо вздохнув.

Я попросил посмотреть скайер. Она, нехотя, протянула его мне.

Сам скайер оказался обычным кольцом с одной кнопкой. Когда я нажал на неё, передо мной появилось множество голографических экранов. Их было, наверное, штук 16. И на каждом — куча вкладок и информации на каком-то непонятном языке. Я такой никогда не видел — видимо, это не человеческий язык.

А вот и экран с моими мечтами. Ё-маё, кто бы мне сказал — я бы не поверил! 834 штуки! О, нашёл! У каждой мечты есть крестик — надо просто их закрыть. И чего она сама не додумалась?

Я нажал на крестик на одной мечте, и она исчезла! Отлично! Быстро всё закрою, и никаких проблем. Вечно бабы проблемы раздувают из-за ерунды. Вот моя бывшая, например... Ну, как же она орала, когда...

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ, — мои размышления прервал истошный вопль.

Я повернулся к его источнику и вижу, что хранительница прыгает на меня, как гепард на добычу. Выхватив скайер из моих рук, она стала лихорадочно что-то искать, а когда нашла, то её лицо стало таким, будто она прошла все 7 кругов ада снизу вверх, пытаясь выбраться, но не удержалась на верхнем и опять упала вниз. А теперь смотрит на меня так, как будто это я её обратно и скинул.

— Да в чем проблема-то? — спросил я. — Я нашел, как закрыть мечты, значит, мы скоро выберемся! Ты радоваться должна!

— Закрыть говоришь? — ядовито прошипела она. — Ты их добавил!

— Но там же крестик! В правом верхнем краю окна, как всегда!

— Это не крестик! Это знак добавить! Видишь эту панель? Тут все добавленные на исполнение прямо сейчас мечты. Была одна активированная, а теперь 18!

— Я не виноват в том, что у вас интерфейс говно. UI дизайнера смените, он у вас идиот. Какой дурак такое сделает. — пробурчал я, думая, что возможно немного облажался. Самую малость.

— Слушай, — я попробовал сменить тему. — А как тебя зовут?

— Энн. — ответила хранительница.

— Очень приятно, а я Александр.

— Кузнецов, — вкрадчиво прошептала она. — Я знаю про тебя намного больше, чем ты думаешь.

Вдруг Энн ядовито улыбнулась и добавила:

— У меня есть идея. Отличная идея. Пойдем-ка!

Она схватила меня за руку и потащила на улицу. Я решил, что по дороге буду молчать, чтобы не злить её еще больше. Мы шли недолго, около 20 минут, и пришли в очень красивое место.

Огромный обрыв словно гигантская рана на теле земли, глубокая и безмолвная. Отвесные скалы, вздымающиеся к небу, напоминали древние крепостные стены, высеченные самой природой. Их поверхность, испещрённая трещинами и шрамами, переливалась оттенками охры, серого и ржавого красного.

— Как красиво! — восхитился я.

— И очень высоко, — добавила, улыбнувшись Энн. — 2836 метров.

— Энн! Смотри! Те цветы такого же цвета, как и твои глаза!

— Кузнецов, ты слеп. Они совершенно разные.

— И то, и то голубой. Разве нет?

— Цветы лазурные, мои глаза цвета морской волны.

— В чем разница-то?

— Ты правда хочешь знать?

— Конечно!

И тут началось... RGB лазурного 0, 127, 255, а цвета морской волны 0, 140, 240. Морская волна зеленее, лазурный синее.

— Ладно-ладно, понял. Меня RGB не интересует, толи дело БТБ!

— Это ещё что? — спросила Энн.

Похабно улыбнувшись, я ответил:

— Бюст, талия, бедра!

Вдруг я почувствовал сильный толчок в спину. Мгновение, и я лечу. Какой красивый вид, все-таки! Так, стоп, стоп, стоп. Она меня с обрыва скинула?? Чёрт, надо успокоиться. Это ей, чёрт подери, надо успокоиться. На курсы управления гневом сходить!

Интересно, сколько мне осталось жить? Надо посчитать, сколько лететь буду. Так... берем высоту, как там Энн сказала? 2836 метров. Умножаем на 2. Получается 5 672. Ок, делим на ускорение свободного падения. Будем считать на 10. И извлекаем квадратный корень. Около 23 секун...

Я чувствую, как мои ребра ломаются, кровь брызжет из разбитой головы. Больно.... Или? Вдруг ко мне подлетает Энн. Именно подлетает, она просто парит в воздухе!

— Не притворяйся, тебе уже не больно. Почти долечился уже.

Я смотрю на себя и не верю своим глазам! Вокруг меня сильная золотая энергия, я весь ей покрыт. Раны пропадают, кровь исчезает! Вау. Эта энергия так похожа на ту, которой я вынес мужика с мечом.

— Это она и есть.

— Энн, почему ты летаешь? И почему меня скинула? А если бы я умер?

Энн засмеялась. Нет, даже заржала:

— Я на то и надеялась! Хотя надежда была слаба. Если бы ты помер, возможно, мечта бы кончилась. Но ты тут бессмертен, благодаря сильной энергии. Ты сам не помнишь, что было в аниме? Вероятность, что ты помрешь, ничтожно мала, но попробовать определенно стоило. — Еще шире улыбнулась хранительница.

— Ладно. — немного надулся я. — А почему ты летаешь?

— У меня здесь такие же способности, как у тебя.

— Значит, я тоже летать могу?

— Был бы поумнее, не считал бы, сколько секунд до падения, а использовал бы энергию и летел.

— А откуда ты знаешь, что я считал?

Я был перевозбужден идеей, что я могу летать! Поэтому, не дожидаясь ответа, полетел. Представляете? Полетел! Из рук, из ног, да с каждой части тела вырывалась золотая энергия. Я был весь покрыт ею и носился туда-сюда по всему обрыву. Мечты сбываются. Юху! Плевать, что это только сон! Это так классно. Всё-таки есть смысл и в таком исполнении мечты!

Я чувствовал силу энергии, огромную силу, которая пронизывала моё тело. Но я чувствовал и силу в самом теле. Как будто я бы мог сейчас тонну поднять так, как будто она ничего не весит. Кстати, надо попробовать! Я подлетел к скале, легко отколол огромный кусок. Подкинул его легко, играючи, а он улетел чуть ли не в космос! Шикарно! Жаль, у меня в школе таких способностей не было! Выкинул бы Ваньку из параллельного в космос. Он же хотел стать космонавтом, — заржал я. Но, к сожалению, моё счастье обычно продолжается недолго.

Вдруг энергия начала выходить из меня неравномерно. То есть, то нет. Моё положение стало нестабильным. И я начал падать: то резко лечу вниз, то на пару секунд замираю в воздухе. И так несколько раз, а потом только падение.

Упал. Больно. Почему-то боль не уходит так быстро, как в первый раз. Тогда я её почти не почувствовал, а сейчас это просто ад. Рёбра сломаны, голова как в тумане... Какой-то свист в голове. Нарастает. Или не только в голове? А что это там наверху? Чёрт! Кусок скалы, который я подбросил, я бы хотел сказать, что медленно. Но нет, совсем не медленно возвращался назад. Летел вниз стремительно, со свистом, и что самое плохое — прямо на меня. А мне всё ещё плохо. Больно. Всё переломано, и, в отличие от первого раза, тело не восстанавливается так быстро. Я пытаюсь отползти. Никак.

Свист становится громче, а тень от падающего камня уже накрывает меня. Всё, что я могу сделать, — это закрыть глаза и надеяться, что это снова сон. Но боль, которая пронзает каждую клетку моего тела, говорит об обратном...

Энн стоит рядом и ржет. Я закрываю глаза и готовлюсь к смерти. Может, в этот раз помру. Энн счастлива будет. Вредная она все-таки.

— Поднимайся. Домой пойдем. — Смеется Энн.

Я медленно открываю глаза. Хранительница стоит рядом и с легкостью держит на руке кусок скалы. Потом выкидывает скалу, отряхивает руки и поднимает меня на ноги. Её энергия пронизала моё тело, и оно почти сразу вылечилось.

— А куда моя энергия делась?

— Ты её всю израсходовал. — Все еще смеётся девчонка. — Ты просто вылил всю энергию из себя. Жди, скоро восстановится. В следующий раз просто летай, а не устраивай фейерверк из себя.

Я внимательно посмотрел на Энн. И правда, она летает, но её энергии не видно, а из меня со всех сторон пёрло. Хм. Надо будет потренироваться.

— Мальчик, прекрати в облаках витать! Домой пошли.

— Какой я тебе мальчик, соплячка! — я возмутился. — Да я тебя старше раза в два!

— Уверен?

Я вгляделся в её лицо. Морщины — ни одной, кожа идеальная, выглядит лет на 16.

— Мне 132 года.

— Так ты старуха??!! — шокировано прокричал я.

— Ты пожалеешь о своих словах, — вкрадчиво произнесла Энн. И то, как она посмотрела на меня, заставило меня задуматься о моем таланте говорить лишнее. Думаю, с этих пор, общаясь с ней, я лучше буду краток.

Глава 2. Наконец-то гарем.

Когда мы пришли домой, я был буквально без сил. Вроде совершенно здоровый, но немощный, как 100-летний дед. Было тяжело даже руку поднять.

Хранительница сказала, что это совершенно нормально, так как она вылечила меня своей энергией, и я совершенно здоров. Но кто угодно был бы обессилен, если бы вылил из себя 95 процентов энергии. За пару дней все пройдет, а сейчас надо просто поспать. И я её послушал. Всё равно ослушаться не хватило бы сил.

Когда я проснулся, было уже темно. Энн подошла ко мне и дала две паровые булочки с мясом. Я их быстро съел и опять отрубился. Спал прекрасно, глубоко, без снов. Когда открыл глаза, уже было утро. Свежий воздух, приходящий от открытого окна, прямо заманивал на прогулку.

— Как же хорошо... — произнес я, медленно потягиваясь. Ощущения в теле были крайне приятными. Я как будто был полон энергии, она пронизывала всё моё тело внутри и обволакивала его снаружи. Весь будто светился золотым светом.

— С этим надо что-то делать, — сказала Энн. — А то опять из себя фейерверк устроишь. Смотри внимательно!

Хранительница подошла ко мне, встала прямо передо мной. Она выглядела как всегда, энергии видно не было. Хотя... не совсем как всегда, она сменила современные шмотки на здешние. Кимоно было черно-серым, но коротким, едва доходило до колена. Всё-таки мы в аниме-мире, а не в древней Японии. Думаю, мне это только на руку! Значит, тут девчонки в мини тоже водиться должны.

— Кузнецов! — Мои мысли были прерваны недовольным голосом. — Смотри внимательно! Показываю один раз.

Я увидел большой шар энергии размером примерно с баскетбольный мяч. Он находился внутри туловища Энн, верх шара находился сразу под грудью.

— Это основа. В ней сосредоточена вся энергия человека, и в ней зарождается новая энергия. Почувствуй её.

Основа Энн была красивого серебристого цвета, она вся искрилась и переливалась. Я, зачарованный этой красотой, медленно протянул руку к ней.

— Кузнецов, ты правда настоящий кретин. Свою основу почувствуй, а от моей лапы прочь!

Почувствовать основу оказалось совсем не сложно. Моя была, что логично, огненно-золотая, но если основа Энн была спокойная, то моя бурная, можно сказать, неистовая. Ну, я крут!

— Крут будешь, когда энергию перестанешь тратить почём зря.

— Хоть бы слово доброе сказала, — буркнул я. — только кайф обламывать и умеешь.

Вдруг вокруг основы Энн начали ходить мощные потоки энергии. Эти потоки — словно обручи, вращающиеся вокруг талии танцора, каждый из них движется в своём ритме, но все они подчиняются единой гармонии. Одни потоки плавные и широкие, как медленные волны, другие — стремительные и узкие, как водовороты. Они обвивают шар, то сближаясь, то удаляясь, создавая вокруг него ауру, которая пульсирует и переливается, как живое существо.

— Попробуй почувствовать потоки. Свои!

— Да знаю я, знаю. — Я напрягся. Почувствовал один поток. Он был дёрганный, неравномерный и носился вокруг основы с непостоянной скоростью.

— Наоборот, расслабься. Если хорошо расслабишься и не будешь пытаться их почувствовать, то справишься.

И я почувствовал сначала один, потом второй, третий... Класс! Моя основа стала как сияющий маяк, стоящий в центре бушующего океана. Вокруг него, как волны, бесчисленные потоки энергии кружатся и переплетаются, а основа... Вдруг я свалился без сил. Что? Где? Куда энергия делась?

— Не волнуйся. Ты просто устал. Три дня без еды — это не шутки.

— Погоди, погоди. Какие три дня? Мы же сюда вчера попали!

— Ты проспал три дня.

— Чёрт! Я же работу прогулял, получается! Меня ж уволят!

— Не уволят. Мы тут можем хоть 100 лет провести, там это всего лишь мгновение.

— Как такое может быть?

— Дивергенция временных потоков в различных пространствах — это результат сложного взаимодействия топологических, гравитационных и квантовых факторов, которые формируют уникальные условия для течения времени в каждом конкретном континууме.

— Энн, ты даже не стараешься объяснить, — биделся я. — Ты ведь знала, что не пойму. Объясни проще!

Энн вздохнула:

— Как будто тебе просто это объяснить!

— А ты знаешь, один умный человек говорил: «Если вы не можете объяснить что-то простыми словами, значит, вы сами этого не понимаете».

— Фейнмана читал?

— А то!

— Как книга называлась? — хотела меня поймать хранительница.

— «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!»

Лицо хранительницы изменилось, тонкие чёрные брови вскинулись в удивлении:

— Этого я от тебя не ожидала, Кузнецов. Ты даже читать умеешь, а не только аниме смотреть.

— Когда в школе и институте учился разное читал. Но не волнуйся, сейчас только аниме смотрю, уже лет 12 как. — сказал я, хихикая.

Энн засмеялась, а я продолжил:

— А ещё он говорил что-то о том, что я не обязан соответствовать представлениям других, это их проблема.

Энн посмотрела на меня задумчиво и процитировала:

— «Ты вовсе не обязан стоять на уровне представлений других людей о том, чего ты способен достичь. Я не обязан быть таким, каким они хотят меня видеть. Это их ошибка, а вовсе не мой недостаток». Ладно, Кузнецов, убедил. Объясню. Представь, что пространство-время — это не статичная, однородная субстанция, а динамическая, многомерная ткань, пронизанная бесчисленными слоями и складками, каждая из которых обладает уникальными топологическими и метрическими свойствами. В таких условиях время, как четвёртое измерение, не является универсальной константой, а скорее переменной величиной, зависящей от локальных характеристик пространственно-временного континуума.

Хранительница внимательно посмотрела на меня, я кивнул, и она продолжила:

— В одном из таких пространств, где метрический тензор искривлён под воздействием гипотетических полей квантовой гравитации, временная ось может быть «растянута» или «сжата» относительно других измерений. Это искривление возникает вследствие взаимодействия энергии и материи, которые создают области с аномальной плотностью энергии. В таких зонах, где гравитационный потенциал достигает критических значений, время замедляется или ускоряется в зависимости от направления вектора временного потока.

— Пример можно? — подал я голос.

— Например, в пространстве с гиперболической геометрией, где кривизна отрицательна, время может течь значительно быстрее, чем в евклидовом пространстве. Это связано с тем, что в таких условиях временная координата становится «разреженной», а события, происходящие в ней, укладываются в более короткие промежутки с точки зрения внешнего наблюдателя. И наоборот, в пространстве с положительной кривизной, где временная ось «уплотнена», течение времени замедляется, создавая эффект, при котором секунда в одном пространстве может соответствовать году в другом.

— Примерно понял, спасибо, что объяснила, — сказал я.

Я долго думал о времени и у меня возник вопрос: а если я тут постарею на 15 лет, то, вернувшись к себе домой, стану 50-летним дедом?! Хотя там всего ночь пройдёт? Эти крайне важные вопросы я задать не успел, так как на меня резко накатил сон.

— Вставай! — из сна меня резко вырвал голос Энн. — Пора тренироваться. Чувствуй энергию!

И я почувствовал: один поток, второй, третий... десятый?

— Их 50, — ответила Энн на мой немой вопрос. — Достаточно. Сегодня каждый час чувствуй потоки по 5 минут, не больше, если валяться в отрубе больше не хочешь.

— Понял.

— На, съешь булочку.

— Хотелось бы чего-нибудь новое.

— Если к вечеру почувствуешь все пятьдесят, то сходим в ресторан отпраздновать.

Ура! Интересно, какие тут рестораны? Вообще, я относительно всеяден, но свои слабости тоже есть. В принципе, есть я люблю. А вот готовить не очень, что является проблемой, так как живу один. Умеет ли готовить Энн, вот в чём вопрос. Она меня кормила только паровыми булочками. Не люблю есть одно и то же несколько дней подряд. Мы должны пойти в ресторан вечером! Я продолжил тренировку, и к моему, и не только моему, удивлению, всё получилось с первого раза.

— Можешь праздновать, Кузнецов! Вечером пойдём в ресторан. — сказала Энн и куда-то ушла. Вернувшись, дала мне подходящую одежду. Она была непривычной, но довольно удобной. Широкие штаны и рубашка, не помню, как они называются. А вот тапки Энн дала мне крутые. Не просто соломенные, а с отделённым большим пальцем. Как у ниндзя.

Переодевшись и пребывая в отличном настроении, стал ждать вечера. Решил погулять по лесу. Я шёл по узкой тропинке, которая вилась между высоких деревьев, словно змея, уползающая вглубь леса. Под ногами мягко хрустели опавшие листья и ветки. Иногда я слышал шорох — то ли это был зверёк, то ли просто ветер. Я остановился, чтобы прислушаться. Где-то вдалеке доносилось журчание ручья, а над головой, в кронах деревьев, щебетали птицы.

И вдруг я вижу медведя. Блин... Чёрт... Пока я лихорадочно соображал, что делать, из меня начала вырываться фонтаном золотая энергия. Медведь взвизгнул и быстро убежал. Вы когда-нибудь слышали, как визжит медведь? Я тоже нет. Такого даже по National Geographic не показывали. Я думал, они только рычат или скулят. Минуточку. Я сейчас напугал медведя? Да я крут!

— Дурак! Прекрати фонтанировать, если опять отрубишься, я тебя тут и оставлю. — донёсся голос Энн.

Я сосредоточился и успокоил энергию, она перестала вырываться из меня. В животе забурчало.

— Энн, я есть хочу.

— В этот раз ты растерял только треть. Ладно уж, пошли в ресторан.

Вечер стоял тёплый, и я, как заворожённый, брёл по узким улочкам японского города. Для меня, современного человека, всё вокруг казалось одновременно чужим и удивительным. Запахи, звуки, люди — всё было другим.

На углу улицы был небольшой ресторанчик. Нет, это даже не ресторан, а скорее харчевня. Деревянная вывеска с иероглифами скрипела на ветру. Внутри горел тусклый свет от бумажных фонарей, и мы решили туда зайти. Внутри было тесно, но уютно. Деревянные столы, низкие скамейки, запахи жареного мяса и риса. Я сел в углу, старался не привлекать внимания. Было интересно наблюдать за другими посетителями. К нам подошла женщина в кимоно, с улыбкой на лице. Она что-то сказала на японском, но я не понял ни слова. Энн сделала заказ по-японски и сразу расплатилась.

— Откуда ты знаешь японский? — удивился я.

— Потом расскажу. — Казалось, хранительница не настроена на разговор.

Ну нет, так нет, подумал я. Мои мысли всё равно уже были заняты едой. Через несколько минут передо мной поставили миску с горячим супом, тарелку риса и небольшие кусочки жареной рыбы. Я взял палочки, которые лежали рядом, и принялся за еду. Еда была невероятно вкусной. Суп с мисо, рыба, рис — всё было свежим и ароматным. Я ел, оглядываясь по сторонам. Люди вокруг говорили на непонятном мне языке, смеялись, обсуждали что-то.

Вдруг дверь харчевни распахнулась, и внутрь вошли несколько самураев. Они были в доспехах, с мечами на поясах. Я замер. Это было как из фильма, но они были настоящими. Они сели за стол и начали что-то обсуждать, явно не обращая на меня внимания.

Мы закончили есть, вышли на улицу и пошли домой. Домой в этом мире. Я не знал, как вернуться домой, но в этот момент это казалось неважным.

Следующим утром Энн сказала, что я должен тренироваться, чтобы потоки энергии стали спокойными, как у неё. Они должны стать равномерными, без скачков или внезапных замедлений.

— Ну почему я не умею это сразу! Это же моя мечта, а я хотел быть крутым!

— Вспомни-ка получше, о чём ты мечтал: «было бы круто иметь супер-силу и с каждым днём становиться всё круче и сильнее». — процитировала она меня. — Ты сам хотел процесс развития. Надо было заказывать быть номер один сразу. Кстати, об этом. У меня есть отличная новость. Ты отправляешься в гарем!

— Гарем?!

Мечты сбываются, — подумал я.

Вот я просыпаюсь утром, а вокруг меня... они. Красавицы... Одна — с длинными тёмными волосами, стройной фигурой и большими буферами. Другая — рыжая, с огненным темпераментом. Третья — блондинка, с лёгкой улыбкой.

— Господин, не желаете позавтракать? — спрашивает красотка с томным голосом.

— Желаю, с тобой всего желаю! — Господин, так нечестно, — игриво-обиженным голосом произносит вторая.

— Моя очередь кормить вас с ложечки.

— Красавица, я предпочёл бы есть с твоей груди.

— Вай, — взвизгнула она. — С удовольствием.

Чувствую себя... ну, знаете, как настоящий повелитель. Потом мы идём гулять. Они окружают меня, каждая хочет быть ближе, каждая хочет внимания. Но это не напрягает, наоборот — это как будто я в центре вселенной, где всё вращается вокруг меня. Мы смеёмся, шутим, может, флиртуем. Я чувствую себя уверенно, как никогда.

Откуда-то издали доносится ласковый протяжный шёпот Энн:

— Куз-не-цов, Куз-не-цов. Это не у тебя гарем будет, а ты в гарем отправишься. Наложником.

— Чи чи чи чи че во??!! Я отказываюсь! Это неправильно! А где вообще мой клан?

— У тебя пока нет никакого клана!

— Почему? — возмутился я. — Где мои люди? У Ренджи сразу был клан!

— Все здесь, да пока не твои. Я же говорила, надо было заказывать на всё готовое прийти. Сразу править. А ты процесс хотел, добиться всего. Вот твоя мечта и исполняется, добивайся!

— Не очень представляю, что делать. — приуныл я.

— Знала, что ты ничего не придумаешь, Кузнецов. Поэтому придумала сама. Как ты помнишь, здесь воюют 6 кланов. Из них главные — Ода, Судзуки и Саката.

— Так это ж я Саката!

— Пока нет. Ты должен прийти в клан Саката и стать там главным. Сейчас им правит женщина. И она просто обожает красивых мальчиков. У неё их сейчас 18 штук.

— И что??! Как наложник может стать правителем?

— Да легко. Госпожа Саката своих наложников чрезмерно балует. А новым всегда увлекается очень сильно и даёт ему всё, что он пожелает.

— Но главой же стать не даст!

— Почему же не даст? Давала. Точнее, предлагала. Да они сами отказываются.

— Почему? — я был шокирован подобным!

— Потому что избалованные. Главой клана работать надо. А им-то чего напрягаться? Всё, что хотят, и так получают. А тут работать предлагают. Кошмар. — Энн смешно поморщилась и продолжила:

— Так вот. Пока ты в отрубе был, я показала ей твой портрет. Она в восторге. Собирайся, послезавтра выезжаем.

— Ни за что. — наотрез отказался я.

— Вот как? Если не будешь делать, что я говорю, то я тебе помогать не буду.

— Сам справлюсь!

— Правда? Тогда и сам себя кормить будешь, и деньги зарабатывать?

— Да! — не думая ответил я, уходя в другую комнату.

На следующий день Энн в доме не было. Ну и ладно, подумал я и стал тренироваться. Всё-таки, чтобы стать главой клана и объединить Японию, главное — быть сильным.

Прогресс в тренировке был огромным. Уже больше половины потоков были подвластны мне. Я даже аккуратно потренировал свою камехамеху. Получилось отлично, энергетический шар сбил именно то, во что я целил. Энергию тоже не растерял. Проблему с фонтаном, видимо, решил полностью. После такой тренировки я сильно проголодался. Пошёл в город, увидел торговку булочками, хотел взять одну, но понял, что не знаю, как заказать. Женщина заметила меня, улыбнулась и кивнула на дощечку с ценой. 1 монета.

И тут я вспомнил страшное: у меня нет денег. Вообще. Откуда их Энн брала, не знаю... Рубли тут не принимают. Да и нет их с собой. Расстроенный, я показал ей пустой карман и улыбнулся. Может, бесплатно отдаст такому красавчику. Женщина посмотрела на меня недовольно и махнула рукой, что-то говоря. Наверное, «иди отсюда, попрошайка».

Расстроенный, вернулся домой. Сижу я дома, голодный как волк, и вдруг понимаю: еда — это вообще главный мотиватор в жизни. Ну, серьёзно, ради еды человек готов на всё. Ну, почти на всё. Вот смотрите: утром встаёшь, глаза слипаются, тело требует ещё пять минуточек, но тут ты вспоминаешь, что в холодильнике лежит тот самый кусок пиццы с вечера. И бац! Ты уже на ногах, как олимпийский спринтер, мчишься к холодильнику.

Да, без еды номер один не станешь. И не умирать же с голоду, в конце концов. Что будет раньше: я начну зарабатывать тут или помру с голоду?

— Решился? — откуда ни возьмись появилась Энн.

— Ладно, а то я есть хочу. — С тяжёлой душой согласился я. Всё равно об этом никто не узнает.

— Обещай, что отправишься в гарем, тогда отдам тебе эту булочку. В руках Энн вертела большую красивую булочку. И даже не паровую, а жареную. Вкусно должно быть. Я сглотнул. Живот заурчал.

— Станешь главой клана и выйдешь из гарема.

— Правда? А она не будет мне потом докучать?

— Да нет, конечно. Нового мальчика ей подберём. Она довольно ветреная. Поработаешь наложником неделю, может, две, точно тебе главой стать предложит. Глава не может быть наложником.

— Ладно. Когда выезжаем?

— Завтра.

— Кстати, а как я с ней буду разговаривать?

— Не думаю, что ей это от тебя надо будет, Кузнецов. — захихикала Энн.

— А главой-то я как буду, не зная японского?

— А ты его знаешь.

— Как знаю? Я же знаю, что не знаю?

— Ты уже замечал, что, слушая людей, вроде слова отдельные не знаешь, но смысл сказанного понимаешь?

Я задумался... Да, такое было.

— У тебя все способности Ренджи есть. Про них просто надо вспомнить. Ты же не думал, что с энергией у тебя такой прогресс с нуля был бы?

— Так ты смотрела?

Энн засмеялась:

— Ждала, когда ты проголодаешься.

Энн это сказала по-японски, а я всё понял. Дальше Энн говорила только по-японски. Через пару часов разговоров ни о чём, я свободно говорил на этом неизвестном мне до сих пор языке.

Утром следующего дня к нам пришёл мальчик лет 15. Энн его назвала «стилистом».

— Господин, я должен вас приготовить к встрече с главой. Проследуйте за мной, пожалуйста. Он отвел меня в ванну. Она была приготовлена с лепестками роз и ещё чем-то.

— Примите ванну, а потом наденьте это, — мальчик указал на новый костюм. — Позовите меня, если надо помочь. Госпожа Энн сказала, что вы не любите, когда вам мешают принимать ванну, поэтому я ухожу.

Я быстро помылся. Оделся в выданную одежду. Она была чёрной, но внизу были нарисованы розовые лепестки сакуры. Выглядело красиво. Я вышел к Энн. Хранительница присвистнула:

— Какой красавчик. Кузнецов, ты сам на себя не похож.

Не думаю, что это был комплимент.

— Поехали. Садись в повозку.

Сама поездка заняла около часа. Когда мы вышли из повозки, нас встречала красивая брюнетка с большой грудью и... да какая разница с чем, главное — грудь! В этот момент её назвали Саката-сан. Моё сердце забилось очень быстро. Неужели... Неужели мне так повезло, и я к ней? Кажется, даже слюни потекли.

— Не о том думаешь, Ренджи, — сказала Энн. Было непривычно слышать, как она называет меня по имени, да ещё не моему. Впрочем, это теперь моё имя на какое-то время. Я огляделся по сторонам. Парни на меня странно смотрели. Кто-то взволнованно. Кто-то чуть ли не ржал. Я не понимал эту реакцию. Или они меня ни во что не ставят и думают, что я не увлеку их госпожу? Они не знают, что я был весьма популярен у девушек в институте.

— Ренджи-сан, — сказала сексапильная брюнетка. — Моя бабушка уже ждёт вас. Пойдёмте.

— Что, простите? — поперхнулся я.

Брюнетка повторила:

— Моя бабушка уже ждёт вас.

— Так это не вы глава клана? — с угасающей надеждой спросил я.

— Моя бабушка глава клана. И она не любит ждать. Следуйте за мной, пожалуйста. Я отведу вас в её спальню.

— Что, прямо... прямо так? А познакомиться?

Брюнетка покачала головой.

— А как же свадьба? — взмолился я.

— Ренджи-сан, вы будете наложником, а не супругом. — Брюнетка посмотрела на меня своими тёмными глазами. Готов поклясться, что в глубине этих глаз плясали смеющиеся черти. Да что такое? Разве это смешно?

Я зашипел Энн:

— Мы так не договаривались.

— Не помню, чтобы говорила о её возрасте, — захихикала Энн. — Ты ещё можешь отказаться, но тогда помрёшь голодной смертью.

И тише добавила:

— Это всего лишь на пару недель. Переживёшь.

На деревянных ногах я пошёл за брюнеткой. Мы пришли в большую комнату, в которой была огромная кровать, стол с двумя стульями и шкаф.

— Подождите здесь, она скоро придёт. — сказала девушка и ушла. Я неуверенно сел на кровать. Вдруг скрипнула дверь, и вошла она. Глава клана. Старуха лет восьмидесяти. Она пошла ко мне близко, пробежалась оценивающим взглядом по моему телу и похабно улыбнулась. Я впервые в жизни увидел старуху, которая умеет похабно улыбаться.

— Красавчик, давай-ка выпьем, чтобы ты расслабился.

Голос старухи был скрипучим и протяжным.

— Садись на стул. Она налила какое-то вино. Пахло оно приятно. Едва трясущимися руками я принял чашку с вином. Выпил до дна.

— Не переживай, — сказала старуха и села мне на колени. — Я в вино добавила то, что тебе поможет гарантированно не облажаться. Она провела старческой костлявой рукой по моей груди.

Моё сердце забилось очень быстро. Я был в ужасе! А вдруг встанет из-за вина! Она же в него афродизиак подлила! Как я с этим жить потом буду? В голове появился туман из-за напряжения, я тяжело дышал. Надеюсь, она не подумает, что это от возбуждения, а не от ужаса.

— Милок, начинай давай. Поцелуй меня.

— Не могу, — сказал я. — Я был готов вырубиться, как услышал ржание, доносящееся из шкафа. Оттуда вывалилась Энн. Старуха слезла с меня, превратилась в молодую девушку и начала истошно ржать.

Энн просмеялась, подошла и, наклонив голову ко мне, прошептала:

— Это тебе за то, что назвал меня старухой.

Зашли парни.

— Главу сейчас инфаркт хватит, спасать надо.

— Какую главу? — пробормотал я.

— У него точно память отшибло. — сказал один парень. — Глава — это ты, Саката Ренджи.

Оказалось, что пока я тренировался, Энн пропадала не просто так. Она связалась с моим кланом и объяснила им, что я упал со скалы и потерял память. Также Энн предложила им разыграть меня. Как вы понимаете, девчонки приняли эту идею на ура, а парням слова не дали. Как сказал мой генерал:

— Ты же понимаешь, что спорить с ними себе дороже.

Также мне сообщили прекрасную новость: Ода идёт на нас войной, у нас осталось 3 дня на подготовку. Тогда я придумал отличный план. Девушка, которая притворялась старухой — Ника, должна была соблазнить Оду и прямо перед его оргазмом превратиться в старуху. Его бы инфаркт хватил, и дело с концом. Как можно давать пропадать таким способностям?

Когда я рассказал девчонкам план, они переглянулись и хором сказали: ну точно память потерял.

— А что не так? — спросил я.

— Оду такой ерундой не проймёшь.

Глава 3. Способности Ренджи.

В комнату вошел какой-то парень, как я потом узнал, это был наш повар. Он попросил проследовать в главный зал:

— Банкет в честь возвращения главы готов!

Вау! Банкет в честь меня... В последний раз для меня готовила моя бывшая в прошлом январе. Под "готовить" я подразумеваю не пельмени сварить или полуфабрикат прогреть, а полноценно готовить. Хотя в её случае, лучше бы и не пыталась. Так вот, в прошлом январе на мой день рождения она решила приготовить романтический ужин. Не бескорыстно, конечно. Всякий раз, когда она что-то делала для меня, это было с расчетом. То сапоги новые купи, то подписку оплати, то на море свози. И ладно бы только это.

— Сашенька, отвези мою маму на вокзал.

— Сашенька, отвези маму в гости.

— Сашенька, мама хочет съездить в театр, свози её. Сегодня.

Объяснить Ане, что я не личный водитель её мамы было сложно. Ещё сложнее было объяснить это Надежде Васильевне — маме Анны. Вообще мне не жалко кого-нибудь подвезти или с чем-нибудь помочь, если об этом не в последний момент говорят и нормально просят. А не так, как Надежда Васильевна.

— Александр, отвези меня в театр. Александр, почему ты не заправил вовремя машину? Мы так можем опоздать. Александр, когда ты в последний раз пылесосил салон? Тут ужасно пыльно. Александр, будь джентльменом, хоть немного, помоги мне выйти.

Последнее было сложным занятием, потому что эта вредная бабка весила не меньше 200 кг. Бррр... Как вспомню... нет, лучше не вспоминать, а то кошмары сниться будут.

Так вот, Аня накормила меня куском пережаренной, жесткой как подошва, говядины, картофельным пюре, которое представляло из себя два комка недоваренной картошки с соусом неизвестного происхождения.

А потом начала забрасывать удочки. Свозить в Турцию.

Приемлемо, — подумал я. — В конце года я получил премию, можно и прокатиться. А потом она начала настаивать на том, чтобы мы взяли с собой её маму. Я чуть не подавился покупным тирамису.

— Ну, Саша, пожалуйста, — посмотрела на меня Анна и стала прозрачно намекать на продолжение банкета, но уже не с едой.

У меня тоже слабости есть, в общем, согласился. А когда бронировали отель, Аня сказала, что надо брать не два номера, а один, так как её мама боится быть одна, потому что не понимает ни по-турецки, ни по-английски. И ходить одна там тоже не может.

— Я тоже по-турецки не понимаю, — взвыл я.

— Но ты по-английски говоришь, и ты мужчина.

— Ну и что, что мужчина?

— Мама боится, что к ней приставать будут, Турция всё-таки.

— Ты серьёзно? — спросил я. — Это турков спасать надо. В ней 200 кило минимум, у неё своё гравитационное поле. И она сама как черная дыра, ещё засосёт беднягу какого-нибудь, спутав с кебабом, а нам потом кости прятать. Если останутся, конечно.

— Александр! Как ты можешь говорить так о моей маме?! — Аня бросилась в слезы. Но я этому не поверил, она всегда начинала реветь, чтобы получить от меня то, что хочется, если по-другому не прокатывало.

И вдруг я подумал: а зачем мне всё это? И сказал: «давай расстанемся».

***

В зале было довольно просторно, стояло штук двадцать небольших столов и один длинный. На всех столах стояли вазы с фруктами и какими-то, видимо, сладостями. Фрукты были шикарны, таких яблок я не видел нигде, они были настолько сочными, что практически прозрачными! Готов поклясться, я видел эти яблоки насквозь.

Я решил сесть за длинный стол. По простой причине. Тырить еду с других столов было бы весьма проблематично, а на длинном столе еды точно будет больше!

Живот заурчал, а я чуть было не сел за длинный стол, да только Энн не дала.

— Это стол для прислуги, — прошептала она. — Твой вон тот. — Энн кивнула в другой конец зала.

Ну, может, стол и поменьше, но тоже неплохо, — подумал я и набросился на еду.

Я ел и ел, а еду всё приносили и приносили. Разнообразное мясо, рыба, рис, конечно. Какие-то причудливые сладости. Было очень вкусно. Вино тоже отличное.

Ко мне за стол подсел мой главный генерал. Это был крупный, мощный мужик по имени Джин. Он хотел поговорить об Оде и его наступлении. Джин рассказал о том, что здесь у нас армия на 20 000 человек, а Ода идёт с 60 000.

— Да, это проблема, — протянул я.

— Не совсем, — ответил Джин. — Наши 20 тысяч хоть с сотней тысяч Оды готовы сразиться. И мы победим, не сомневайся. Только с Одой разберись сам. Я с ним... бороться не могу.

— Так проблема только в Оде?

— Да, больше можешь ни о чем не думать, только Оду на себя возьми.

Остальные воины согласно закивали.

Чем же их так этот Ода пугает? Неужели так крут? И как я с ним справлюсь?

— А что у него за способности? Объясни.

Джин немного замялся, поморщился, будто и вспоминать не хотел, и сказал:

— Он умеет влиять на эмоции. Если точнее, то усиливать их, — Джин помолчал и продолжил. — И перенаправлять. Например, помнишь твой план доведения Оды до инфаркта?

Я кивнул, и Джин продолжил:

— Если бы в нём начал появляться страх, то он бы перенаправил его кому угодно. И мог бы усилить его многократно. Тогда его жертва умерла бы от страха.

— Понятно. Надо что-то сделать со страхом.

— Не совсем, — ответил Джин. — Это касается абсолютно любых эмоций. Меня так страхом не проймёшь. Я к этому устойчив, но Ода... Он ужасен... Ты помнишь все 6 кланов? Саката, Ода, Судзуки, Санада, Акияма и Казама. У Оды армия большая, но довольно слабая. Её бы давно разбили, если бы не он. Санада, Акияма и Казама подчиняются Оде беспрекословно. Он вселяет в них ужас.

***

Когда я проснулся, солнце уже было высоко. Лениво позавтракав, я стал думать, что делать с Одой.

— У тебя есть всё, чтобы его победить, — сказала Энн. — Способность подавлять эмоции или полностью их убирать. Попробуй вспомнить, ты в его теле. Оно помнит всё.

Я задумался. Перед глазами начали появляться какие-то картины.

Город. Лавка с булочками. Какой-то засранец сказал девчонке лет восьми, что она уродина и убежал. Девчонка ревет. Ренджи подходит к ней, кладёт руку на голову. Она успокаивается, начинает улыбаться.

— Никогда не плачь из-за дебилов, — сказал ей Ренджи и пошёл дальше.

Другая картина.

— Глава! Помогите генералу Абе. Его жена умерла уже месяц как, а он не выходит из депрессии. Того и гляди, самоубьётся.

Ренджи, войдя в просторный, но аскетично обставленный зал замка, замечает его, сидящего в глубокой задумчивости у низкого стола. Это — генерал, человек, чьё имя известно далеко за пределами этих земель. Его фигура, обычно прямая и внушительная, сейчас сгорблена, словно груз утраты придавил его к земле. Лицо, обычно выражающее непоколебимую решимость, теперь кажется измождённым, с глубокими тенями под глазами, выдающими бессонные ночи. Его длинные, седеющие волосы, обычно аккуратно уложенные, растрёпаны.

На генерале надето простое тёмное кимоно, лишённое привычных украшений и знаков отличия. Рядом с ним на столе лежит катана в изысканных ножнах, но её положение кажется необычным — клинок слегка выдвинут, как будто рука генерала только что отпустила рукоять. На полу рядом с ним стоит чашка саке, нетронутая, а рядом — лист бумаги с набросками стихов, написанных резкими, нервными штрихами. Чернила кое-где размазаны, словно от капель, упавших на бумагу.

Взгляд генерала устремлён в пустоту, его глаза, обычно пронзительные и полные огня, теперь тусклы и словно смотрят куда-то далеко, в прошлое. Он не замечает гостя, погружённый в свои мысли. В воздухе витает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь слабым шорохом ветра, проникающего через полуоткрытые сёдзи. Ренджи чувствует, что перед ним человек, стоящий на грани, балансирующий между жизнью и смертью, и каждое его движение, каждый вздох словно наполнены глубокой скорбью и сомнениями.

Наконец генерал замечает Ренджи и произносит:

— Глава Саката. Я не расставался с этой женщиной 20 лет. И не хочу изменений. Я ухожу, прости мою слабость.

— Я понимаю, — произносит Ренджи. Из его тела начинает выходить золотая энергия, она устремилась к голове генерала Абе.

— Сейчас кажется, что эта боль никогда не пройдёт, но тебе станет лучше. — продолжил Ренджи, а его энергия искрилась, пронизывая мозг человека. Сам Абе начал меняться. Безнадёга пропала из его глаз. Они перестали быть пустыми и безжизненными. — Твоя жена ведь говорила перед смертью, чтобы ты жил дальше и радовался жизни.

Генерал кивнул:

— Но я не могу...

— Можешь, я тебе помогу.

Они сидели молча примерно 5 минут, а энергия Ренджи делала своё дело в голове генерала. Вдруг он заговорил:

— Спасибо, глава. Теперь я чувствую, что могу продолжать жить. Спасибо.

— Если у тебя будут ещё проблемы, обращайся. Не нужно тянуть. Мы в одном клане. Мы должны помогать друг другу, — сказал Ренджи на прощание.

Я почувствовал, как одинокая слеза покатилась по щеке. Какой хороший парень этот Ренджи всё-таки! Воодушевившись, я принялся тренироваться.

Наш главный повар был расстроен из-за ссоры с девушкой. Я решил помочь ему, используя силу. Тем более надо было проверить, как всё работает. Я отправил энергию ему в голову, как это делал Ренджи в том воспоминании.

— Приятно, но почему-то немного странно, глава. Когда вы помогали мне в последний раз, я не чувствовал ничего во рту. Хотя печаль ушла, спасибо!

Я обрадовался, правда, следующие два дня в замке, кроме повара, все были в депрессии. Потому что вместе с негативными чувствами я ему подавил и способность различать вкусы.

— Ничего не чувствую, — сказал он, положив в рот ложку васаби. — Надо доложить ещё.

Мы ели только пересоленную и перепечённую пищу. Я взмолился:

— Ну что тебе мешает готовить как всегда, но не пробуя.

— Так, господин, — ответил он. — Вы же меня наняли из-за моего вкуса. Я всегда готовлю, пробуя, у меня нет точных рецептов, у меня даже весов нет, всё на глаз и на вкус! По-другому не могу!

Через 2 дня всё прошло, и весь замок вздохнул с облегчением.

— Глава Саката! Глава Саката! Срочное донесение. Ода приближается со своей армией! Будут у крепостной стены через час!

Я вздохнул. Надо было что-то делать. Хранительница сказала:

— Пошли на стену, посмотрим.

Знаете, как выглядит приближение 60-тысячной армии с высоты стены? Как нашествие тараканов. Люди ещё были далеко и выглядели как чёрные точки. Про борьбу с тараканами, кстати, у меня есть история.

Дело было полтора года назад. Когда я ещё с Аней встречался. Возвращаюсь я с работы. В парадной стоит противно-сладковатый запах. Опять соседи тараканов травят! Вот чёрт, к нам ведь все побегут.

Захожу в квартиру, ну да, конечно. Аня орёт, что есть мочи. Сама залезла на спинку дивана. Не на сам диван, а именно на спинку. Надеюсь, не треснет.

— Саша, тут тараканы! Сделай что-нибудь. — визг не прекращался. Рядом с диваном уже было полчище тараканов, и они продолжали прибывать из всех щелей и даже розеток. Их было столько, что меня не оставляло чувство, что соседи их специально разводят, а потом травят, чтобы к нам убежали.

Я взял тапок в руку, подошёл к дивану, немного согнулся и только хотел треснуть по большому скопищу тараканов, чтобы разом прибить много. Как, издав очередной визг, Анна прыгнула на мою спину, а я был не готов и стал падать. Лицом вниз. На тараканов. Моё лицо одним ударом прибило больше тараканов, чем я за всю свою жизнь. Из разбитого носа хлынула кровь. Тараканов в моей крови потонуло тоже немало, кстати. Возможно, я немного преувеличиваю, но кто это не делает, когда рассказывает про свои боевые подвиги?

— Донесение! — звонкий голос вырвал меня из воспоминаний. Прибыл посыльный от Оды.

— Ода-сама передаёт вам: сдавайтесь! Тогда он пощадит вашу жизнь.

Я ответил посыльному:

— Передай своему Оде, что я вызываю его на дуэль. — все присутствующие восхищённо ахнули, а я продолжил. — Зачем бессмысленные смерти, решим всё вдвоём.

Посыльный убежал передавать ответ Оде. Вскоре вернулся.

— Ода-сама согласен! Но есть условия.

Условия были простыми: если побеждает Ода, то Саката с кланом становятся его прихвостнями, как Казама и прочие, а если побеждает Саката, то Ода обязуется не вступать с ним в войну три года.

— Согласен. Что ещё за условия?

— Дуэль должна проходить в просторном, хорошо проветриваемом помещении. Вы должны быть один. Сопровождающие запрещены. Ода-сама тоже придёт один.

Я кивнул. Посыльный продолжил:

— Должны быть персиковое вино и сырная тарелка.

— Чего? — не понял я.

— Персиковое вино и сырная тарелка, — повторил человек. — В сырной тарелке обязательно должен быть пармезан, грюйер и пекорино. Остальное произвольно.

Какая к чёрту сырная тарелка в Японии в средние века, — подумал я. — Хотя это ж аниме. Ладно. Мы же вроде бороться собираемся. Нафига ему сыр? Странный какой-то.

— У нас есть сырная тарелка? — я обратился к одному солдату.

— Будет! — крикнул он, убегая по направлению к кухне.

— Ещё условия будут? — спросил я.

— Последнее, господин. Ваша дуэль — это одна партия в го.

Я чуть не подавился. Я не умею играть в го. Я никогда не играл в го. Это не вариант. И уже собрался отказаться...

— Кузнецов, не вздумай! Это отличный вариант.

— Но Я НЕ...

— Тебе и не надо. Я умею.

— Ты же слышала, что он сказал, что там должны быть только мы и никого больше.

— Это не важно. Я тебе все ходы подскажу. Просто доверься мне.

Я хотел спросить, как, но решил: а была не была.

— Принимаю вызов! Пусть приходит в зал для переговоров.

Посыльный ушёл. Солдат, который убегал на кухню, прибежал и сообщил, что вино и сырная тарелка готовы.

Мы пошли к переговорной. Я посмотрел на Энн. «Не дрейфь, Кузнецов». Сказала она, хотя нет, не сказала. Её губы не шевелились, и звук исходил не от неё. Её голос просто появлялся у меня в голове.

— Это телепатия. Я тебе подскажу все ходы. Не волнуйся.

Вдруг вокруг меня собрались мои генералы и просто бойцы. Джин вышел вперёд и изрёк:

— Господин, я восхищаюсь вами.

Вы приняли этот бой, зная, что путь будет труден, а противник — силён. Вы не отвернулись от вызова, не спрятались за спины других, а встали лицом к лицу с испытанием. Это не просто смелость — это величие духа.

Каждый ваш шаг — это не просто движение вперёд, это доказательство того, что вы готовы бороться за то, во что верите. Вы не боитесь ошибаться, потому что знаете: даже в ошибках есть уроки, которые делают нас сильнее.

Ваша решимость вдохновляет. Вы напоминаете всем нам, что настоящая сила — не в отсутствии страха, а в умении идти вперёд, несмотря на него. Вы не просто играете — вы создаёте историю, ход за ходом, камень за камнем.

Спасибо вам за то, что вы есть. Вы — пример того, как надо жить: смело, мудро и с открытым сердцем.

Я восхищаюсь вами. И я верю, что ваш путь, каким бы сложным он ни был, приведёт вас к великим свершениям.

С пафосной рожей Джин поклонился. И свинтил. В неизвестном направлении. Я даже не заметил, так как свинтил он с такой скоростью, с какой убегал бы от Надежды Васильевны, если бы она попыталась его поцеловать.

Я огляделся, не только Джин свинтил! Когда успели? Два парня замешкались, их кто-то схватил за рукава, сказав: «Быстрее, Ода идёт». Парни взвизгнули и тоже сбежали.

— Ну, я тоже пойду, — сказала Энн. — Займу место поудобнее.

— Эй, минуту! Все сбежали, меня одного оставили, а если Ода придёт, это увидит и смекнёт, что меня просто убить можно и всё. Я-то может и крут, но с целой армией один не справлюсь.

— Ода никого с собой не приведёт, не волнуйся, — ответила Энн.

— Откуда знаешь?

— Я поузнавала об Оде. Ему это не нужно. Бои против Казамы, Санады и Акиямы он сам выиграл. Без помощи от кого-либо. — сказала Энн и пропала.

Я сел за стол, посмотрел на доску для го и горестно вздохнул. Тут дверь распахнулась, и вошёл он.

Глава 4. Битва с Одой.

Дверь распахнулась, и вошел, нет, скорее вбежал, какой-то пацан. Сел за стол и стал быстро есть.

— Обожаю пармезан, — сказал он и продолжил уплетать сыр.

Только я хотел спросить: «Ты кто вообще такой?» — как голос Энн в голове сообщил мне: «Это он. Ода».

— Что?? — почти вслух прокричал я.

Энн засмеялась.

Ода был пацаном лет двадцати, очень низкого роста и крайне изящного телосложения. Попросту говоря, очень щуплый карлик. Джин бы его мог вынести одним движением пальца. Мизинца, причем.

— А еще есть? — сказал пацан.

— А? Что?

— Еще есть сыр? Я его просто обожаю, но завхоз у меня просто идиот. Ничего просчитать не может. Следующую поставку только на следующей неделе ждем. А у меня уже весь сыр кончился. Хотя я ел всего по килограмму в день. Так есть еще?

В это время постучали, повар зашел и принес еще одну сырную тарелку. Побольше. Это даже тарелкой назвать было трудно, это блюдо какое-то. На нем было шесть видов сыра, каждого по полкило, наверное, свежий виноград, какая-то соломка (как мне потом сказали, гриссини) и сыровяленая ветчина.

В голове голос Энн сообщил: «Я отправила повара с большой тарелкой, может, если Ода переест, ему тяжелее будет. Вся энергия на переваривание уйдет».

— Ну, что, начнем? — спросил Ода и сделал первый ход черными.

Я посмотрел на него. На нем было надето фиолетовое кимоно. По краям и вдоль рукавов проходит орнамент из волн. Волны вышиты в оттенках синего и белого. В некоторых местах волны переплетаются с облаками, добавляя образу воздушности.

Сам юноша был, как я уже говорил, мелким, нет, не так, скорее он был изящным. Лицо было безумно красиво: большие глаза, точеный нос, чувственные губы... Да, я знаю, мы не в любовном романе, меня самого тошнит от подобного определения, но по-другому их не назвать, они безумно чувственны.

Так... так, так, так, так, так. Со мной что-то ведь не так. Это я безумен. Мужики чувственными не бывают. — Пробормотал про себя я.

— Молодец, Кузнецов. Заметил. Он пытается тебя влюбить в себя.

— Чего??!! Он, что, того?

— Он не того, он всего. Ты же помнишь, что он усиливает любые чувства? Если поднапряжется, то может и создать чувство, которого нет. Вот это он и делает. И если попался, то всё. Будешь бегать ему цветы носить, как Казама.

Я как-то прифигел от такого поворота. Всю свою жизнь я мечтал попасть в мир аниме. Я представлял, как сражаюсь с могущественными врагами, чьи имена внушают страх, чьи силы бросают вызов законам физики. Я мечтал о битвах, где каждый удар — это взрыв эмоций, где каждая победа — это шаг к становлению легенды. Но что я получил? Я мечтал о битвах, где всё решает сила и стратегия, а тут приходится думать, как победить какого-то хилого извращенца! Моя мечта превратилась в комедийное шоу. Обидно.

— Кузнецов, обидно будет, если ты продуешь.

— Но что это за выполнение мечты! Я о таком не мечтал! Я хотел крутые боевки, эпичные битвы! Серьезные! А это что такое?! Прям «Гинтама» какая-то!

— Кузнецов, а ты перед тем как аниме врубать, на жанры смотрел?

— «Объединение Японии», жанр сёнен, приключения, что там еще ждать можно было, кроме эпичных битв?

— Ну, если бы ты хоть жанры дочитал, то увидел бы: сёнен, приключения, комедия, пародия!

— Вот черт! Я ведь только одну серию посмотреть успел, и то не полностью.

— Желания загадываешь ты быстрее, чем думаешь. Посмотри на доску!

Я перевел взгляд на доску. И увидел, что одно место на ней немного светится. Это свечение было видно только мне, Ода его не видел. Я сделал ход и сосредоточился на своих чувствах.

Энергия Оды пыталась проникнуть мне в голову, но не могла пройти сквозь защитный золотой барьер, который создавался, когда я подавлял чувства. Больше он на меня не мог влиять. Этот изврат меня не победит! Кстати, про его «красоту». Теперь, когда я вижу его внешность объективно, могу описать: молодой пацан, лет двадцати, выглядел так, будто природа слегка пошутила над ним, собрав его черты в не совсем гармоничную композицию. Его лицо было узким, с чуть выдающимися скулами, которые придавали ему легкую угловатость. Нос — небольшой, но с заметной горбинкой, будто случайно добавленной для контраста. Губы тонкие, почти бесцветные, всегда слегка поджатые, словно он был чем-то недоволен. Хотя с таким лицом это не удивительно. Посмотрелся в зеркало, и всё! Причин для недовольства хоть отбавляй.

Его глаза, казалось, не могли решить, какого они цвета — серо-зеленые, с тусклым оттенком, будто выцветшие от времени. Они были посажены чуть ближе друг к другу, чем обычно, что придавало его взгляду напряженность и легкую подозрительность. Брови разные. Просто разные: одна узкая, другая широкая. Нелепица какая-то.

Волосы его были темными, но не густыми, скорее жидкими, и казались слегка растрепанными, будто он только что проснулся. Они падали на лоб неровными прядями, не добавляя ему ни шарма, ни харизмы.

Его кожа была бледной, с легким желтоватым оттенком, будто он слишком много времени проводил в помещении. На щеках и подбородке виднелись редкие следы подростковых прыщей, оставивших после себя едва заметные следы.

В общем, красавчик тот еще. А вот его энергия впечатляла побольше, чем его внешность.

Белоснежная энергия Оды пульсировала, как живая, ее тонкие, почти невидимые нити тянулись ко мне, пытаясь найти малейшую щель в моей защите. Она вилась вокруг золотого барьера, как туман, обволакивая его, прощупывая, ища слабое место. Ее движение было настойчивым, но плавным, словно она знала, что время работает на нее. Иногда она собиралась в плотные сгустки, ударяя по барьеру с такой силой, что золотая энергия вокруг меня вспыхивала, как солнце, отражая атаку.

Но каждый раз, когда она пыталась проникнуть глубже, барьер сжимался, становясь еще плотнее, еще ярче. Золотая энергия, которую я направлял, была твердой, как алмаз, и непоколебимой, как скала. Она не просто защищала — она излучала тепло, словно напоминая мне, что я контролирую ситуацию. Белая энергия отскакивала, рассыпаясь на тысячи искр, но тут же собиралась снова, как будто не желая сдаваться.

Она пыталась обмануть меня, меняя тактику: то становилась тонкой, как игла, пытаясь проткнуть барьер в одной точке, то растекалась по его поверхности, словно пытаясь растворить его. Но золотая энергия отвечала на каждую ее уловку. Она пульсировала в такт моему дыханию, синхронизировалась с моим сердцебиением, ведь она была частью меня.

Белая энергия Оды начала вибрировать, ее свет стал ярче, почти ослепительным. Она собралась в один мощный луч и ударила в барьер с такой силой, что воздух вокруг нас затрещал. Но золотая защита даже не дрогнула. Она поглотила удар и ответила мягким, но уверенным импульсом, отбрасывая белую энергию назад.

Ода, казалось, не ожидал такого сопротивления. Его энергия замедлилась, стала менее агрессивной, но не исчезла. Она продолжала кружить вокруг меня, как хищник, который не хочет отпускать добычу. Но я знал, что она бессильна. Золотой барьер был непробиваем. И пока я держал оборону, она не могла добраться до меня.

— Молодец! — сказала хранительница. — Так и продолжай. Главное — не выпускай энергию из себя. Не нападай на него сам. Тогда он не сможет пробить твою защиту, а я выиграю партию.

Так прошло полчаса. Ода не доставлял мне никаких проблем. Я даже разобрался с правилами игры. Нужно захватить как можно больше территории на доске, окружая пустые пункты своими камнями. Также можно захватывать камни противника, окружая их.

Мы с Энн явно выигрывали, как вдруг я начал сильно злиться.

Я чувствую, как что-то начинает копиться внутри. Сначала это просто легкое раздражение, как маленький камушек в ботинке, который ты не можешь достать. Оно где-то там, на задворках сознания, но уже начинает мешать. Я пытаюсь игнорировать, отмахнуться, но оно не уходит. Оно растет.

Потом это чувство начинает усиливаться. Оно заполняет грудь, как горячий пар, и я чувствую, как мое дыхание становится чуть чаще, чуть глубже. Мои пальцы начинают слегка подергиваться, будто им нужно за что-то ухватиться, что-то сжать. Я пытаюсь успокоиться, говорю себе: «Не обращай внимания, это ерунда». Но это не ерунда. Это уже не камушек. Это камень.

Мои мысли начинают путаться. Они крутятся вокруг одной и той же точки, как навязчивая мелодия, которую нельзя выкинуть из головы. Я чувствую, как мое лицо начинает нагреваться, щеки горят, а в висках стучит. Это уже не просто раздражение. Это злость. Она поднимается по спине, как волна, и я чувствую, как мои плечи напрягаются, будто готовясь к удару.

Я пытаюсь сдержаться. Сжимаю кулаки, чтобы не дать этой энергии вырваться наружу. Но она уже здесь, внутри, и она требует выхода. Мои зубы стискиваются так сильно, что челюсть начинает болеть. Я чувствую, как мое сердце бьется быстрее, громче, будто хочет вырваться из груди.

— Кузнецов, внимательнее! Он пытается тебя разозлить. — сказала Энн, но было слишком поздно.

Голос в голове шепчет: «Остановись. Успокойся». Но я уже не могу. Злость переполняет меня, как кипящая вода, которая вот-вот выплеснется через край. И я понимаю, что сейчас сорвусь. Сейчас взорвусь. И остановить это уже невозможно.

Я собрал энергетический шар и ударил по Оде.

— Нееееееет, — прокричала Энн. Это было последнее, что я от нее услышал.

Я очнулся и увидел себя. Со стороны. Моя душа, или это сознание, называйте как хотите, больше не была в моем теле. И самое ужасное то, что я, как сознание, находился в энергии Оды.

Вокруг все было белоснежным, будто сама метель заперла меня здесь и не выпускает. Мое тело сидело за столом обездвиженное. Признаков сознания не было, да и откуда им взяться, если я теперь тут! Мои глаза выглядели, как две безжизненные льдинки. Из моей головы золотая энергия выходила и перетекала сюда.

Я попытался позвать Энн.

— Она тебя не слышит, мухлевщик! — сказал Ода с набитым сыром ртом.

— Что происходит? — пробормотал я и услышал насмешливый ответ:

— А ты думал, я только с эмоциями играться умею? — расхохотался он. — Я великий Ода! Я умею забирать души! Вот что я покажу тебе:

Перед моими глазами, если можно так сказать, я увидел, конечно, не глазами, а своей душой. Я увидел Оду, который стоял рядом с каким-то человеком, видимо, очень сильным, мощным и огромным.

— Это бывший глава клана Казама, — подсказал Ода.

Мощный человек, сидя, все равно был выше, чем Ода стоя, подметил я про себя. Ода завизжал: «А вот это можно и не упоминать было! Нельзя таким хамом быть!»

— А ты мысли чужие не читай, — парировал я, изобразил доброе лицо и добавил. — А то часто расстраиваться будешь, лилипут.

— Смотри дальше! — истерично крикнул Ода.

Из головы Казамы-старшего вылетала его душа. Когда она полностью покинула его тело, оно обмякло.

— Тело умерло, — подсказал Ода.

И тогда Ода вернул телу душу. Но так как тело уже было мертво, душа возвращалась туда, рассыпаясь. Ода дал мне почувствовать то, что чувствовал Казама.

Душа, возвращающаяся в мертвое тело, испытывает мучения, которые невозможно описать словами живых. Это не боль в привычном понимании — это что-то глубже, что-то, что проникает в саму суть существования.

Когда душа касается мертвой плоти, она чувствует, как ее сущность начинает распадаться. Это не мгновенный процесс, а медленное, мучительное разрушение. Каждая частица души, каждая ее искра, сталкивается с холодом и пустотой, которые царят в мертвом теле. Нет тепла, нет жизни, нет отклика — только безмолвная тьма, которая поглощает ее.

Душа пытается зацепиться, найти хоть что-то, что напоминает жизнь, но мертвое тело — это пустыня. Оно не отвечает, не принимает, не дает опоры. Вместо этого оно тянет душу вниз, как трясина, заставляя ее тонуть в собственной беспомощности. Она чувствует, как ее энергия, ее свет, начинает гаснуть, как свеча на ветру.

Каждое мгновение возвращения — это агония. Душа разрывается между желанием жить и невозможностью остаться. Она пытается заполнить пустоту, но мертвое тело не может ее удержать. Оно как дырявый сосуд, через который все утекает. Душа рассыпается на тысячи осколков, каждый из которых кричит от боли и отчаяния.

Она чувствует, как ее воспоминания, ее эмоции, ее сама суть начинают исчезать. Это не просто смерть — это стирание. Каждый миг, проведенный в мертвом теле, забирает у души часть ее самой. Она становится меньше, слабее, тусклее. И чем больше она пытается удержаться, тем быстрее разрушается.

В конце концов, душа понимает, что ее возвращение было ошибкой. Она не может жить в мертвом теле, как не может свет существовать в абсолютной тьме. Ее мучения достигают пика, когда она осознает, что ее ждет не просто смерть, а полное исчезновение. И тогда, в последний момент, она сдается, позволяя рассыпать себя полностью.

— Вот что бывает с теми, кто мне не подчиняется. А сын его поумнее, кстати. Цветочки мне носит. Я люблю ирисы, если ты намеки понимаешь, — сказал Ода, манерно отбросив волосы с лица.

Я был потрясен чувствами души Казамы. На мгновение Ода даже показался мне ужасно страшным, и я понял, почему его так боялись. Но в тот момент, когда я услышал его слащавый, визгливый голос и увидел манерное движение рукой, я подумал: «Да какого черта, я не продую хилому извращенцу!»

— Так. Мне одно непонятно, — спросил я Оду. — Когда начинаешь забирать душу, человек уже не может пошевелиться. Что мешает просто его убить?

Ода замялся. Но я начал чувствовать его мысли и воспоминания. Чуть со смеху не сдох, когда увидел это: он начал пытаться душить Казаму, но был настолько хил, что сам чуть не задохнулся от натуги. Мелкими кулачками стучал по его телу, даже пытался бить в висок, но тщетно. Осталось только ждать, пока вся душа сама выйдет из тела. Часа три он там пыхтел. Ахаха. Ой, не могу. У него потом месяц недомогание было. Вилку поднять не мог!

Хотя вилка — это, видимо, самое тяжелое, что он поднимает.

— А почему, — спросил я Оду, — нельзя попросить кого-нибудь его зарубить, пока он не может сопротивляться?

«С этим проблема». Ода замялся и не хотел говорить, но я увидел, что в режиме засасывания душ он высасывает души из всех, кто находится на расстоянии метров пяти от него. То есть подойти и помочь никто не мог.

— А почему оружием не воспользоваться и не подстрелить издали?

— ОТВЯЖИСЬ! — истерично завопил Ода. — И НЕ ЧИТАЙ МОИ МЫСЛИ!

Он напрягся, пытаясь оградиться от меня, чтобы я не мог видеть его воспоминания.

— Помогите. Помогите. Несколько слабых голосов раздались, как будто издали.

Я увидел три души, нет, три части души. Одна из них заговорила: «Я Санада, а они Казама и Акияма. Ты нас слышишь, Саката?»

Они мне показали, что Ода забрал от них часть души. И теперь им приходится плясать под его дудку, выполняя все его требования.

Я смекнул, что надо брать быка за рога, и спросил:

— Если освобожу вас от Оды, то что получу за это?

Они хором завопили: «Мы присягнем тебе на верность! Можешь объединять Японию! Мы поддержим! Клянемся!»

Я довольно покивал.

— Только одно условие, — трясущимся голосом сказал Казама-младший. — Ты должен нас всегда защищать от Оды!

— Да не вопрос! — я взял душу Казамы и выбросил за пределы энергии Оды. Потом то же проделал с Санадой и Акиямой. Вырвавшись из Оды, их души улетели домой.

— Ты что натворил??!! — от этого вопля у меня чуть барабанные перепонки не порвало. — Ну держись. Тебя я так легко не выпущу!

Я понял, что выбросить те души вышло только потому, что Ода отвлекся на отгорождение от меня. Сейчас же он был серьезен.

Черт! Ну я лоханулся, пока он был слаб, мог спокойно выбраться обратно, вместо того, чтобы тех спасать! А теперь никак. Я порывался, но ничего не выходило.

— Осталось два часа сорок пять минут, и тебе конец, Саката! Никто тебя спасать не придет! Все боятся меня! Великого Ода-саму!

— Да чего ты в себе великого-то нашел? — заржал я, а Ода зашипел.

И тут мне пришла в голову блестящая идея! Вернуться к себе я, может, и не могу, а если в гости сходить? Я видел его мысли и воспоминания, а что если попытаться завладеть его телом?

— НЕ ВЗДУМАЙ!!!!

— Да не волнуйся ты, не в том смысле завладеть. Ты любовных романов перечитал, что ли? — заёрничал я.

Так, настроимся.

— Ничего не настраивай тут! Это не твое! — Ода пытался помешать мне, но было поздно. Я пошевелил пальцами на его руке. Получилось. Вытянул ногу. Опять успех. Все это происходило под его истошные визги. Пока размышлял о том, что делать дальше, почесал яйца.

Ода аж в лице изменился.

— Ты как себя ведешь! Грязный извращенец!

Забавно это было слышать от него. Я попробовал встать. Вышло! Похоже, чем больше он злился, тем больше терял контроль над своим же телом.

— А сейчас мы подойдем к окну и почешем твои яйца прилюдно! — заржал я.

— НЕ ВЗДУМАЙ! ТЫ МНЕ РЕПУТАЦИЮ УБЬЕШЬ! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!

— А что меня остановит? — я заржал как конь.

— Черт с тобой! — Ода выкинул меня из своей энергии, и я вернулся в свое тело!

Избавившись от меня, пацан вскочил, схватил оставшийся кусок сыра и, убегая, сказал: «Через три года ты так легко не отделаешься!»

Глава 5. Где же ты, Энн?!!

Армия Оды быстро отступила. Можно сказать, что минут за двадцать её и след простыл. «Как интересно, — задумался я. — Когда подходили, то за час видно было, тут 20 минут и фить! Как не было!»

— Не удивительно, — сказала Энн. — Как ты заметил, Ода тот еще слащавый позёр. Ты пока про своих тараканов думал, он шёл со скоростью 2 километра в час! Быстрее-то не может, его в карете укачивает!

— Не заметил…

— Это тоже не удивительно, — засмеялась хранительница.

Я пристально посмотрел на Энн и попытался прочитать её мысли. Ничего не получилось, а она только рассмеялась.

— Почему не выходит-то? — произнес я, роясь в памяти и пытаясь вспомнить как читать мысли. Ведь если Энн имеет те же способности, что и я, то нужно просто вспомнить как Ренджи читал мысли.

— Хорошая попытка, но ничего не выйдет. Ренджи телепатией не владел. А я это могу, как твой хранитель. — Ответила Энн на мой немой вопрос.

— Ну вот, — поник я. А так хотелось узнать, что она обо мне думает.

— Я тебе и так скажу, Кузнецов. Ты дурак, но забавный.

— Это одобрение?

— Можно и так сказать, — Энн улыбнулась приятной улыбкой.

А потом был пир! Мы праздновали победу над Одой. Я стоял на краю обеденного зала, оглядываясь вокруг, и не мог сдержать улыбки. У меня только что слюни не текли. Хотя может и текли. Тут я за себя не отвечаю. Никто бы не сдержался. Судите сами!

Столы буквально ломились под тяжестью яств, которые будто сошли со страниц древних легенд. Золотистые румяные пироги с мясом и рыбой, дымящиеся миски с наваристыми похлебками, горы свежих овощей и фруктов, сочащихся соком. А в центре всего этого великолепия возвышался огромный запеченный кабан, украшенный яблоками и зеленью, будто сам король пира.

Повар превзошел самого себя. Я подошел к столу, взял в руки кубок с вином и поднял его в сторону кухни, где повар, уставший, но довольный, стоял в дверном проеме. Его лицо светилось гордостью, и я знал, что этот пир запомнится всем надолго.

Потом в центр зала вышел Джин. Парни зашептались: «сейчас опять речь толкать будет!»

— Глава клана Саката Ренджи-сама, — начинает он, и его слова звучат, как гром среди ясного неба. Я чуть не захихикал, еле сдержался. — Сегодня я стою перед тобой не просто как воин, не просто как человек, который видел сотни битв и тысячи смертей. Я стою перед тобой как тот, кто знает, что такое истинная сила. И сегодня я увидел её в тебе.

Джин делает паузу, его взгляд скользит по собравшимся, а затем снова возвращается ко мне. Лишь бы не заржать.

— Ты не просто победил. Ты не просто сокрушил врага. Ты показал, что сила — это не только в мускулах и мечах. Сила — это в духе. В том как ты идешь вперёд, не зная страха. Ты — не просто воин. Ты — лидер. Ты — пример.

— Не это ли ты желал слышать, когда говорил про серьёзные битвы, а, Кузнецов? А теперь ржешь.

— Я видел, как ты сражался. — продолжал Джин. — И знаешь, что самое важное? Ты не просто победил врага. Ты заслужил уважение. Не только своих людей, но и тех, кто стоял по другую сторону. Даже твой противник, поверженный, знает, что был побеждён достойным.

«Ой, не всё ты видел, Джин» — захихикал я про себя.

— Сегодня ты не просто глава клана. Сегодня ты — легенда. Ты — тот, о ком будут слагать песни. Тот, чьё имя будут произносить с трепетом и уважением. И я, старый воин, который видел многое, говорю тебе: ты достоин этого. Ты заслужил эту победу. И я горжусь тем, что могу стоять здесь, перед тобой, и говорить эти слова.

Джин глубоко поклонился.

— Пусть твоя слава будет вечной, а твой клан Саката — непобедимым. Ты доказал, что достоин быть вождём. И я верю, что впереди у тебя ещё много великих дел. Слава тебе, глава клана. Слава победителю!

Раздались аплодисменты и все выпили за меня. Это такое чувство потрясающее. Все смотрят на меня, у всех глаза полны восхищения. Было ли у меня такое когда-то?

Знаете, когда на меня смотрели с восхищением последний раз? Два года назад. Когда у меня появилась новая соседка. Вы её уже знаете — это моя бывшая Аня.

Сижу, отдыхаю после работы. Вдруг звонок в дверь. Открываю. Там симпатичная девушка:

— Я ваша новая соседка. Не могли бы вы помочь мне починить полку? А то мне сдали квартиру со сломанной полкой.

— С радостью! — ответил я и пошел помогать.

Сделал все идеально: полка стоит ровно, крепко, и даже кажется, что она теперь выглядит лучше, чем до поломки. Аня сначала в восторге:

— Ты просто мастер на все руки! Спасибо огромное! — восклицает она, улыбаясь и переходя на «ты».

Я, довольный собой, уже собираюсь уходить, как вдруг начинается.

— Подожди, подожди, — говорит она, прищурившись и обходя полку со всех сторон. — Мне кажется, она теперь чуть-чуть наклонена влево. Или это мне кажется? Нет, точно наклонена!

Я проверяю уровнем, все идеально ровно. Но Анна не унимается:

— Ну, может, и ровно, но… она теперь как-то слишком высоко. Раньше она была ниже, мне так удобнее было. И вообще, этот цвет… Ты не думаешь, что она теперь слишком выделяется на фоне стены?

Я-то как на ее цвет повлиял?

— Как ты с такой дурой-то сошелся? — насмешливо спрашивает Энн, прерывая мои воспоминания.

— А, ну это из-за моих слабостей.

— Расскажи подробнее, — просит Энн.

Надо же, её впервые интересуют мои россказни.

— Да там ничего интересного на самом деле. Однажды утром, когда я пошел на работу, она зашла в лифт вместе со мной. И он застрял. Она сразу начала паниковать, истерить, требовать, чтобы я «что-то сделал», и жаловаться, что опаздывает на важную встречу. Её истерики начинают меня раздражать. И я предлагаю сыграть в игру: кто дольше продержится, не говоря ни слова. Она соглашается, но через пять минут не выдерживает и начинает болтать.

Рассказывает, что у нее клаустрофобия, ей становиться тяжело дышать, её сильно трясёт. А я не могу просто мимо пройти, если кто-то в беде.

— Ну из лифта, если бы и хотел, уйти не смог бы, — заметила Энн.

— В общем, я стал думать как ей помочь, — продолжил я. — И придумал, что надо перевести её внимание на что-то другое. Смотрю, а она уже бледная вся, того и гляди коньки отбросит. Ну я взял, и поцеловал ее. Сработало. Она начала орать, но уже не задыхаясь, и бледной быть перестала. Что она так орала? Сейчас вспомню:

«Ну конечно, что ещё от вас ожидать? Мужики, они все одинаковые! Только и думают, что о своём… этом самом! Голова занята одним, и это явно не высокие материи! Кобели, одним словом! Вот встретишь такого, улыбается, цветы дарит, а в глазах уже видно — мысли где-то далеко, и явно не о романтике!

И ведь даже не скрывают! Сидят, пялятся на каждую юбку, а потом ещё и оправдываются: «Это инстинкты, мы такие от природы!» Да какие инстинкты?! У вас что, мозг отключен? Неужели нельзя хотя бы час продержаться, чтобы не думать о…

И самое обидное, что даже если ты умная, красивая, интересная, им всё равно! Ну что за дикари, а? Я вот, например, хочу, чтобы со мной говорили, чтобы меня слушали, чтобы… чтобы цветы дарили не потому, что «ну надо», а потому, что хотят сделать приятно! Но нет, вам это всё чуждо! Кобели, кобели, кобели!»

Пока она орала двери открылись. Ремонтники посмотрели на меня с сочувствием. А они даже не знали, что мы почти не знакомы.

— Так как вы встречаться начали-то?

— В тот же день. Вечером сижу, аниме смотрю. Звонок. Приходит Анна. Бухая в дрезину и сообщает, что рассталась с парнем. Так что теперь она встречается со мной.

— И ты воспользовался тем, что она в дрезину?

— Нет, она пришла, заблевала мне диван и уснула. Я со спящими сексом не занимаюсь. К тому же она бы тогда думала, что я Лёшка-пончик. Я так сильно еще не пал. Лёшку-пончика, кстати, Надежда Васильевна любила больше меня.

— Как плохо, — изображая противный голос бабки, проговорил я. — что Анечка с Лёшенькой рассталась. Такой мальчик был! А какой красавец! Просто богатырь.

— Подозреваю, что Лёшка-пончик весил килограмм 300, тогда понятно откуда такие восторги, — захихикала Энн.

— В яблочко, — подтвердил я.

— Так ты так и не сказал, когда ТЫ с ней стал встречаться, а не она с тобой.

— Утром она проснулась в слезах, извинялась, хотела почистить диван, на что я сказал, чтобы она не волновалась, все равно химчистку пора было делать. Наврал, конечно, он был почти новым. Предложил позавтракать, она согласилась.

— Яичницу будешь? — спросил я.

Она кивнула.

— Сколько яиц?

Аня задумалась, помялась и наконец сказала: «два». Я кивнул и пошел готовить. Приношу тарелки на стол. Перед ней ставлю яичницу из двух яиц, себе яичницу из четырех яиц.

Она смотрит на свою тарелку, потом на мою, потом снова на свою и начинает дуться. Я поменял наши тарелки местами, она заулыбалась и начала уплетать мою яичницу.

— Что за маразматичка, — подумала Энн…. Подумала Энн. Так. Так. Так. Подумала Энн?! Я посмотрел хранительнице в глаза и шокировано произнес:

— Я услышал твои мысли!

— Я знаю, Кузнецов. И теперь у нас проблемы. Возможно, большие.

Ни с того, ни с него её скайер замигал, начал издавать странные звуки и Энн пропала. Не растворилась, а именно пропала. Сидела рядом, а в следующую секунду её нет. Так нет, как будто никогда и не было.

Парни этого не заметили потому, что большинство уже были в дрезину, а вот сидящие неподалеку Мика — брюнетка с буферами и Ника — девчонка, которая может менять внешность, это видели.

— Ренджи, что случилось? Куда пропала Энн? — заволновалась Мика.

— Я сам не знаю, — смятенно пробормотал я.

Ника предложила пойти ее искать. Я чувствовал, что найти мы её не сможем т. к. в этом измерении её больше нет. Но я не мог такое сказать девчонкам, и, к тому же, хотелось надеяться, что она сразу найдется и все будет как раньше.

Я знаю, что это не рационально, но надежда часто не отличается логикой или рациональностью. И я отправился её искать по всему замку. Мика и Ника исследовали город. Все тщетно…

Прошла неделя. Энн нигде не было. Я лежал на кровати и размышлял: «Увижу ли я её когда-нибудь? Она же мой хранитель. Она должна вернуться. Хмм. Энн пропала сразу после того, как я услышал ее мысли… Почему это проблема? И встречусь ли я с ней, если завершу свои мечты?»

***

Наступил май. Ну как наступил. На календаре. К нам он прийти забыл или по дороге заблудился. Днем температура едва превышала десять градусов, хотя в этой местности в это время должно быть двадцать.

— Господин! Что делать? Из-за ночных заморозков погибает урожай! Фермеры не знают, что делать!

«Да, это большая проблема, — подумал я. — Голод я не переживу».

— Поехали, посмотрим как обстоят дела!

А дела обстояли не очень. Сегодня утром земля покрылась инеем, словно седым покровом. Фермеры, сгорбленные над своими участками, с тревогой смотрели на почерневшие листья риса и увядающие побеги овощей. Их лица были искажены отчаянием.

Холод проникал повсюду, высасывая жизнь из земли. Я видел, как женщины, закутанные в тонкие кимоно, пытались прикрыть растения руками. Дети бегали с кувшинами ледяной воды, чтобы полить посевы, даже не подозревая, что это только усугубляет ситуацию.

Теплиц не было. Мульчирование тоже не было распространено.

Я вспомнил, что где-то читал, что в 17 веке в Японии стали строить теплицы из промасленной бумаги. Она пропускала свет и сохраняла тепло. Окей, решено, построим теплицы.

Так, что можно сделать еще? Поливать ледяной водой итак замерзающие растения не кажется хорошей идеей. Перегреть тоже нельзя, иначе можно повредить растения.

Надо спасать урожай. Без еды будет не смешно. Когда я голодный, я сам не свой. Из-за того, что Энн пропала, я не закончил свой рассказ. А он как раз про мою слабость — голод.

Съев на завтрак только два яйца вместо привычных четырех, я пошел на работу. К обеду я был голоден, хотел бы я сказать как зверь, но не могу. Когда я голодный, я не зверь, а хилая зверюшка.

Со слегка кружащейся головой, я вышел из офиса и пошел в привычный ресторан на бизнес-ланч. Вот только дойти не смог и по дороге упал без сил на скамейку. Если я голоден, я не способен ни на что.

Вдруг я вижу перед моими глазами плавает в воздухе сосиска в тесте. «Ничего себе мерещится», думаю я. Но сосиска не пропадает. Слышу женский голос: «на, поешь».

Я уплетаю сосиску, с голодухи она кажется просто божественной. В голове все катается, но в животе появляется приятное чувство…

— Так ты согласен или нет? — я слышу голос моей спасительницы.

— За эту сосиску я на все согласен! — пробормотал я. В конце концов меня спасли от голодной смерти.

— Отлично! — радостно сказала девушка в которой я начал узнавать Аню. — Завтра мы пойдем знакомиться с моей мамой!

Тогда я еще не знал на что подписался. В общем голода допустить нельзя! А то может тут придется с какими-то мамами знакомиться.

Я собрал старейшин и фермеров. Их глаза, полные надежды, смотрели на меня, но я видел и тень сомнения. Кто я такой, чтобы учить их, поколениями возделывавших эту землю? — наверное думали они.

— Мы построим теплицы, — сказал я.

— Теплицы? — переспросил один из старейшин, хмуря седые брови.

— Да. Укрытия, которые будут сохранять тепло. Мы используем дерево и бумагу.

— Бумагу? — кто-то засмеялся. — Она порвется от первого же ветра.

— Мы промаслим ее, — ответил я. — Она станет прочнее.

Я объяснил, как мульчирование поможет сохранить тепло в почве, как теплая вода оживит корни растений, как высокие заборы защитят от ветра. Они слушали молча, но я видел, как в их глазах загорались искры интереса.

Работа закипела. Мы строили теплицы из бамбука и промасленной бумаги. Они выглядели хрупкими, но хотя бы внутри было тепло. Фермеры, сначала скептически относившиеся к этой затее, теперь с удивлением замечали, что растения внутри теплиц зеленели и тянулись к свету.

Мы покрыли поля слоем соломы и сухих листьев. Земля, укутанная в это одеяло, перестала терять тепло. По утрам, когда иней покрывал все вокруг, почва под мульчей оставалась мягкой и живой.

Воду для полива мы нагревали в больших глиняных сосудах. Фермеры, привыкшие к ледяной воде из рек, сначала не понимали, зачем это нужно. Но когда они увидели, как растения оживают после полива теплой водой, их сомнения рассеялись.

Через несколько недель стало ясно, что наши усилия не прошли даром. Урожай, который казался обреченным, начал восстанавливаться. Фермеры, которые сначала смотрели на мои идеи с недоверием, теперь с уважением называли меня «мудрым главой».

А я ведь не только спас урожай, но и улучшил методы ведения сельского хозяйства. Да я крут! Не успел я насладиться своими достижениями, как проблемы продолжились:

— Глава! Глава! Началось извержение вулкана! Только он странный. Поехали, посмотрите.

Вулкан действительно извергался странно. Лава была не оранжево-красная как обычно, а какая-то розовая.

Вспомнив хранительницу, я подумал, что Энн бы сказала:

— МАДЖЕНТОВАЯ!

В моей голове прозвучали хором два голоса. Один был мой, второй… Энн?!

— Кузнецов! Тебе грозит опасность! — Прокричала Энн. — Будь очень осторожен.

Голос пропал.

— Энн! Энн! — позвал я. Но ответом мне была лишь тишина… Я был рад, что Энн связалась со мной, но меня не покидало неприятное предчувствие насчет произошедшего. Почему связь оборвалась и почему она не может вернуться?

Я перевел взгляд на вулкан. Он извергал розовую лаву. А застывая, эта лава становилась сине-фиолетовой. Мы взяли немного застывшей лавы и вернулись в замок. Эта лава казалась мне очень подозрительной, от нее исходил противно сладковатый запах.

— Хорошая вещь не может пахнуть, как средство от тараканов, — подумал я вслух.

Один не очень умный солдат понюхал лаву, потом свой тапок и сказал, что думает что они пахнут совсем по-разному.

Глава 6. Тайна синего тумана.

Я понимал, что надо готовится к худшему, поэтому решил тренироваться. Мое тело вспомнило, как пользоваться мечом. В рукопашном бою Ренджи тоже преуспевал. Каждый день мы тренировались вместе с Джином и остальными. У нас и в правду была очень сильная армия, Джин не лукавил, говоря, что 20000 нашей армии без труда побьет 60000 тысяч армии Оды.

Однажды я спросил, а почему Ода не поработил Судзуки. Оказывается, он ни разу даже не пытался этого сделать. Владения Судзуки всегда обходил по дуге.

Интересно, каким же надо быть, чтобы этот заносчивый, самовлюбленный Ода даже не попытался. Мне представился огромный бугай, который может голыми руками медведя завалить, которому не интересно ничего, кроме боев. Хотя Ода не боится силачей, вспомнился мне Казама-старший.

Но мы же в пародии, этот бугай может быть настолько тупым, что его мозг функцию «эмоции» просто не поддерживает. Тогда Ода в обломе.

Мне пришла в голову мысль: «Может и хорошо, что я попал в пародию. В них не бывает глобального мочилова».

Как же я ошибался…

— Глава Судзуки — женщина, — прервал мои размышления голос Мики. — Это всё, что я знаю. Мы никогда не пересекались. Общих границ у нас нет. У неё границы только с Санадой и Казамой. Но есть, что-то странное: ее владения становятся больше, хотя в войнах она не участвует.

Погода продолжала портиться. Некогда наша земля была очень солнечной, теперь же свинцовые тучи сгустились над ней. Тучи были немного странные. У них был какой-то синий отлив. Парни почему-то его не замечали…

Однажды, когда я пришел на ежедневную тренировку, Джин сказал:

— Глава Саката. Не тратьте свое время на тренировки с нами.

— Джин, почему ты перешел на Вы?

— Я понял, что мы забыли свое место. Мы больше вас не потревожим.

Парни развернулись и ушли. Я очень удивился подобному повороту и решил посоветоваться с Микой и Никой. Я нашел их плачущими в библиотеке.

— Девушки! Что случилось? Парни какие-то странные, теперь и вы плачете. Почему?

— Ты еще спрашиваешь? — прокричала Мика. Её голос был полон боли и отчаяния, крупные слезы катались по щекам, размазывая макияж.

— Как ты мог так с нами поступить? А, Ренджи?! Как ты мог?

— Да что случилось-то? — взмолился я.

— Просто уйди.

И я ушел. Пытался вспомнить, делал ли я то, что могло обидеть всех? Ничего такого.

Потом на город, а может и не только на город, опустился туман. Странный, отдающий синевой.

— Я тебя ненавижу! Умри! — на меня с кулаками набросился мой повар. Я ударил его ребром ладони по шее, чтобы просто отрубить. Он потерял сознание и я аккуратно положил его на землю.

Потом на меня уже с мечом напал кто-то из солдат, крича: "да как ты мог?! Я не прощу тебя!"

— Кузнецов! Беги оттуда к Акияме! Это морок! — сказала Энн в моей голове и опять пропала.

Я быстро сбегал в свою комнату, собрал кое-какие вещи, взял деньги и пошел прочь из города. Перед городскими воротами Джин мне преградил дорогу:

— Простите глава, но я должен вас убить.

— Да почему? — отчаянно воскликнул я.

— Мы не можем вас простить за все, что вы сделали, — сказал он и замахнулся мечом. Я запустил ему в лицо молотый перец, который прихватил из кухни. Джин схватился за глаза, пока он меня не мог видеть я сбежал и направился во владения Акиямы.

Я быстро шел по лесу уже часов 5, может 6, а он все никак не кончался. Я уже стал задумываться о том, как обустроить ночлег, как голос в моей голове взмолился:

— Кузнецов, думай хоть изредка. Ты летать умеешь! Шевелись!

— Блин, ступил, — схватился я за голову и полетел.

Летать потрясающе. Это невероятно, это словно сон, который стал реальностью. Моё тело больше не сковано ничем. Я парю! Вперёд, вверх, вниз, в любую сторону, куда захочу. Сердце бьётся так сильно, будто хочет вырваться из груди — это восторг, это свобода!

— Юху, — прокричал я и посмотрел вниз.

Я вижу землю под собой, такую далёкую, все такое маленькое и понимаю, что теперь мне доступно всё. Я летаю! Я лечу! Невозможно описать словами, что я чувствую!

— Так и не пытайся. Лети еще 300 км строго прямо. Увидишь большой водопад, не перепутаешь. Там спускайся, заходи в пещеру за водопадом и жди меня.

Умеет же она кайф ломать. Ну и ладно. Я продолжил лететь в свое удовольствие, то стремительно, как стрела с руками по швам, то спиной вперед, то разведя руки. И так, и так круто!

Вдруг я увидел слепящее солнце, хотя до этого летел во тьме. Это была тьма не из-за ночи. Сейчас не ночь, но солнца не было видно из-за этого синеватого тумана. И вот я вижу границу. Туман кончается резко. Тут он есть, а через сантиметр уже нет. И ни следа от него. Мне даже показалось, что пока я смотрел на его границу он немного отступил, сантиметра на 3 наверно. Но я не уверен.

Посмотрел вниз. Под солнцем продолжалась нормальная жизнь, я вижу людей, которые ведут себя совершенно естественно. Под туманом все люди были немного странными, отрешенными, немного заторможенными, как будто они не присутствовали в своем же теле полноценно, а только краем сознания. Но когда начинали ругаться, то там тормоз отключался сразу, а газ включался.

Энн говорила про морок. О, идея! Посмотрю на этот туман, как на энергию. И я пригляделся, хотя это и не трудно было. Эта синева выдавала все! Это не туман, а энергия, как золотая у меня или белая у Оды. Просто синяя энергия. Только очень неприятная.

В этих рассуждениях я долетел до водопада, спустился и зашел за него.

— Привет, Кузнецов, — сказал голос Энн в моей голове.

— Энн, где ты?

— Прийти сейчас не могу, но мы можем поговорить. Я сейчас нахожусь в другой твоей мечте, которую ты активировал. Но сейчас не об этом. Кузнецов, хочу тебя поздравить! Твои мечты становятся реальностью!

— В каком смысле? — не понял я.

— В самом что ни на есть прямом! В обычном случае, если человеку дают осуществить мечту, пока он спит, то когда мечта осуществляется, это пространство стирается, как будто его и не было.

В принципе так оно и есть. Этих людей, этих городов, всего, что есть в мечте не существует. Можно сказать, что твое сознание помещают в виртуальную реальность. Всего этого мира не существует. Все это просто как цифровые изображения в виртуальной реальности.

— Это так грустно. Я подружился с этими людьми. Они такие реальные…

— Об этом я как раз тебе и говорю. Они стали реальными.

Я не понимал. Нельзя же быть просто изображением и вдруг стать реальным.

— Обычно такого не происходит. Точнее я ни разу не слышала о том, чтобы такое происходило. Я сама пока не во всем разобралась, но одно могу сказать точно: этот мир в котором ты сейчас находишься — реален.

— Значит Джин, Мика, Ника и остальные будут существовать даже после того, как я совершу мечту и объединю Японию.

— Да, это так.

— Юхуу! Я рад!

— Кузнецов, а догадаешься какую отличную новость я тебе хотела сообщить?

— Что ты скоро сможешь вернуться сюда?

— Нет, лучше!

У меня роилось много мыслей, но все было не то.

— Раз этот мир реален, то ты больше не бессмертен. Умрешь тут, умрешь и в Питере своем!

К такому меня жизнь не готовила! Я жил совершенно спокойно понимая, что ничего страшного со мной не произойдет. Если бы я знал, что сдохнуть могу, то вряд ли так увлеченно махал бы мечом на тренировке.

— У меня есть к тебе предложение, сейчас у меня есть возможность забрать тебя в твою следующую активированную мечту. Эта мечта не реальный мир, тут ты опять будешь бессмертным. А там будет время подумать, что делать.

А думать придется, т. к. то, что произошло не случайно.

— Ты о чем? — спросил я, пребывая в раздумьях.

— То, что этот мир превратился в настоящий не случайность. — продолжила свой рассказ Энн. — Такое само по себе не происходит. Чтобы превратить мечту в реальность, нужна сила. Много силы. Кто-то это сделал специально.

— А зачем это кому-то? И почему именно мою мечту обращать в реальность?

— Кто это я пока сама не знаю. А зачем, тут все просто: чтобы убить тебя.

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Я был в шоке. Кто-то хочет убить меня?

— А ты уверена, что это именно меня пытаются убить? Может это на тебя охотятся? Я же просто человек. Я никому никогда не вредил, у меня нет врагов. Хотя нет, один человек врагом меня считает. Лёшка-пончик.

— Это не он. На него бы скайер не на лез.

— Так зачем я хранителям?

— Ты прав в том, что меня тоже пытаются убить. Но то, что на тебя у кого-то могущественного зуб, тоже факт. Из-за меня нет смысла превращать мечту в реальность. Меня так не убить. В общем, я не знаю сколько времени еще смогу сейчас говорить с тобой. Если пойдешь ко мне в другую мечту, сейчас я смогу перевести тебя.

— Энн, я так не могу. Если это реальная жизнь и я отсюда уйду, то кто будет спасать мой клан? Ты знаешь что за чертовщина тут происходит?

— Кузнецов, ты прав в том, что только ты их можешь спасти. Точно не уйдешь, несмотря на то, что можешь сдохнуть по настоящему?

Я вспомнил, как мы с Джином часами тренировались под палящим солнцем, как он терпеливо объяснял мне каждое движение. Вспомнил, как Тоджиро, с улыбкой до ушей, подзывал меня к кухне и угощал своими фирменными блюдами, которые пахли так, что я чуть было не захлёбывался слюной. А еще я вспомнил Мику и Нику, их звонкий смех, который раздавался каждый раз, когда я рассказывал свои шутки. Они смеялись так искренне, что даже мои провальные шутки казались чем-то особенным.

Мы делили радости и горести, поддерживали друг друга в трудные моменты. Как я могу бросить их сейчас, когда они нуждаются во мне больше всего? Нет, я не могу оставить их в беде.

— Энн, — мой голос звучал твердо и уверенно. — я остаюсь.

Только объясни, что происходит и подскажи, что делать, — добавил я изрядно послабевшим голосом.

— Добрый ты человек все-таки, Александр.

Хранительница впервые назвала меня по имени. Моему имени.

— Этот туман — это морок. Его создает глава Судзуки. Раньше она распространяла его постепенно.

— Это сколько ж энергии надо иметь, что заволочь почти всю Японию?!

— Не волнуйся, у неё ее не столько. Сейчас объясню. Сначала её земля была очень маленькой. Пара городов и всё. Потом она прокачивалась, энергии становилось больше и постепенно она заволакивала соседние территории.

— А почему соседи ничего не делали? — поинтересовался я.

— А потому, что войдя в туман они убеждались в том, что эта земля всегда была землей Судзуки. Когда-то Казама-старший понял, что его земель становится меньше. Отправил людей выяснить что и как. Они вернулись и сказали, что так было всегда. Они были так уверены в том, что говорили, он решил съездить сам. Вошел в её земли и понял, что они не его.

— А почему, когда они покидали туман эти убежденности не уходили? Я понимаю, что в самом тумане выбраться из морока трудно, но когда уже вышел, в чем проблема?

— Проблема, Александр, в упёртости. Ты когда-нибудь пробовал разубедить в чем-нибудь человека, если он уверен в этом на сто процентов? В мороке они убеждались полностью в границах кланов, и не только в этом. Они убеждались в том, в чем их убеждал туман. Джин и ребята, например, убеждены что ты переспал со всеми их женами.

— ЧЕЕЕГООО???

— Тоджиро помнит, как ты сказал, что все, что он готовит полное говно. И что у тебя от него понос не прекращается.

— ДА Я ОБОЖАЮ ЕГО БЛЮДА!!!

— Мне-то ты чего рассказываешь? Я не заморочена.

— А почему плакали Мика и Ника?

— Они считали, что ты убил ваших детей.

— Каких еще детей? — уже спокойней спросил я.

— Они думают, что ты обрюхатил обеих, ни на ком не женился. И ладно бы это все. Они родили детей, а ты убил их прямо на глазах матерей.

— Чем дальше в лес, тем больше дров…. А почему Джин решил меня убить? Из-за жены?

— Нет, за предательство клана. Ты решил отдать всех солдат в рабство Оде. Так вот, морока на тех, кто вышел из тумана нет. Но есть последствия. Они должны понять и принять реальность. Выйти из заблуждения. И чем более уперт человек в своих убеждениях, чем меньше сомневаются в чем-либо, тем сложнее ему от этого заблуждения отказаться.

— Да, я понял. Готов поспорить, убедить Надежду Васильевну в том, что турки от нее бегать будут, а не к ней, почти невозможно. К делу. Я так понял, что до недавнего времени ее морок занимал небольшое пространство.

— Это так, — подтвердила Энн. — Изменилось не только это. То, что люди становятся в нем еще очень агрессивными тоже новинка. Раньше такого она не могла.

— И как это у нее получилось, — поинтересовался я.

— Она объединилась с Одой.

Если бы мне было чем подавиться, я бы подавился. С Одой? Он же обещал отстать на 3 года.

— А ты ему поверил? Ну, ну.

— Был наивен.

— Ты думаешь почему тебя весь город ненавидит? Это способности Оды усиливать эмоции.

— Ладно, но откуда у них столько энергии-то?

— Жертвы. Ода принес в жертву кучу своих солдат. Они больше не живут как люди, они просто машина для производства энергии.

— Какой говнюк! Слов нет!

— Ты заметил, что морок начал отступать?

— Так это не показалось?

— Нет, не показалось. У солдат заканчивается энергия и тогда они отключаются от поддержки тумана и он отступает.

— Ода, сволочь, сколько людей он перебил?

— На самом деле нисколько. Ты же не умер, потеряв 95 процентов энергии. И они восстановятся. Их не высасывают досуха.

— Так он не собирался пожертвовать их жизнями?

— На самом деле, нет. Ему все-таки своя армия нужна.

— Кстати, а почему они заволокли туманом все? Даже владения самого Оды? По пути к моему клану от Судзуки его земель нет, если все ради меня зачем такое нерациональное использование?

Энн захихикала.

— У них не получается выполнить их планы. Скоро все их солдаты отваляться и останутся они вдвоем, только отвалиться не смогут и будут морок держать только на замке Судзуки, даже не на владении.

— Какой в этом смысл? — опешил я.

— Ну, смысла в этом не много. Когда Судзуки наводила морок и создавала туман лоханулась и заморочила еще и Оду и саму себя!

— Ну и лохушка… Как такое вообще можно натворить?

— Ну, ты же не забыл, что ты в пародии?

— Сейчас опять вспомнил.

— Подожди часа три пока туман сойдет с мира и останется только на замке Судзуки. А потом быстро возвращайся домой пока все с горя не посамоубивались, ты все-таки их жен и детей перебил.

— Когда жен-то успел убить?

— Пока тут сидел. Только будь осторожен, особенно с Джином, он очень упертый.

— Да, я знаю, — вздохнул я. — а что с Одой и Судзуки будет?

— Ну, ближайшие несколько лет они тут точно не появятся. У них слишком тупые солдаты, чтобы им помочь. Если не лень, можешь их освободить.

— Когда будет настроение, — улыбнулся я.

— Тебе нужно торопиться домой. Им там действительно очень плохо. И еще одно. Я пока не могу поддерживать с тобой постоянную связь. Но думаю, что ты можешь со мной связываться иногда.

— С удовольствием, только объясни как! — обрадовался я.

— Видишь как моя энергия входит в твою голову?

Я пригляделся. Действительно, какая-то энергия входила в мою голову тонкой ниточкой. По ней и шла связь.

— Энн, но почему она золотая, как моя?

— А я маскируюсь под тебя, — заговорчески сказала Энн, если бы я ее видел, она бы точно подмигнула. — Нужно тебя спасать, я делаю вид, что ты тут, чтобы на тебя там не охотились. А теперь почувствуй, где я и соединись со мной по энергии.

Могу похвастаться. Это у меня получилось с первого раза. Но то, что произошло дальше меня шокировало.

Я услышал женские голоса:

— Господин, мы по вам уже соскучились. — говорил один голос.

— Господин, ну поиграйте с нами. — вторил ему другой. Был и третий:

— Господин, вы такой красавчик, я больше не могу ждать, возвращайтесь.

Вдруг Энн им ответила моим голосом:

— Сейчас приду, мои красавицы, еще минутку подождите.

— ЧЧЧТО ЭТО?

— Я же говорила, что я в твоей другой мечте?

— Ну да.

— Я же говорила, что изображаю тебя тут, чтобы наш враг не понял, что ты не там.

— Ну да.

— Вот и приходиться играть с девочками. Тут у тебя гарем. Настоящий. Ну я пошла, а то они меня потом сожрут. Пока.

— Нет, Энн, стой!

Больше она мне в этот день не отвечала. Занята наверно. Моим гаремом.

Глава 7. Здесь водится маньяк!

Я быстро полетел домой. Дорога заняла менее получаса, и я понял, что становлюсь все быстрее и быстрее. Есть еще куда развиваться!

Первым я встретил Тоджиро и он был в полной норме.

— Глава! Я не знаю, что на меня нашло! Мне казались странные вещи!

— Не волнуйся, это был просто морок и теперь он отступил. Надо привести в себя всех! Помоги мне с этим, объясняй тем, кого встретишь, что все, что им казалось, просто бред.

— Слушаюсь! — бодро сказал повар и куда-то убежал.

Потом я увидел Мику и Нику. Они все еще сидели в библиотеке, их лица были распухшими от слез. Я уже хотел было пойти с ними поговорить, как услышал следующий диалог:

— Мика! Я не смогу с этим жить. Наши дети мертвы. Я отправлюсь за ними, прости меня.

— Я тоже. — девушки начали опять рыдать. — Но ты не думаешь, что мы должны отомстить за наших детей? Вдумайся в это! Этот изверг убил своих детей! Наших детей! Такие не достойны жить!

— Я согласна с этим. — ответила Ника. — Но что ты предлагаешь?

— Он скоро вернется. Я уверена в этом. А если и нет, то мы его найдем и убьем. Вдвоем справимся! Ты сменишь внешность. Этот кобель точно поведется. Он переспал со всеми женами своих солдат и генералов! Даже с госпожой Мичико, а ведь ей уже 72 года! В общем, усыпишь его бдительность, а я подойду сзади и зарублю его.

— Отличный план! — просияла Ника. — Расквитаемся с ублюдком, а потом убьем себя.

Мне этот план не показался отличным. Услышав его, я слинял.

Большинство ребят был в смятенных чувствах и не пытались напасть на меня. Объяснить им все было не трудно. Чего не скажешь о Джине. Когда я его увидел, он говорил со своей женой. Чуть не заржал, когда услышал их диалог:

— Ты умерла. — со скорбной физиономией сказал генерал.

— Джин, я стою перед тобой и разговариваю! — вздохнула женщина средних лет.

— А не должна, ведь ты умерла.

В это время они заметили меня, все же захихикал наверное.

— Глава! Я все же не смогу вас простить за убийство моей жены! Примите мою отставку!

— Меня никто не убивал! — еще раз повторила женщина.

Джин с серьезной рожей посмотрел на жену, подумал, потряс головой и изрек:

— Я уверен, что видел, как глава убивал тебя! Ты меня не обманешь, женщина! Я все видел!

— Глава, просто подождите пару дней, до него дойдет. Он всегда такой упертый как баран. Если во что-то поверил, то разубедить очень трудно.

Я кивнул.

— Понимаю. Как вас зовут?

— Сакура.

— А я Ренджи. Можете звать по имени. Вы знакомы с Микой и Никой?

— Конечно. Они часто к нам на обед приходят. А еще Ника наша с Джином дочь.

Я чуть не поперхнулся. Джин никогда не говорил, что Ника его дочь. А Ника всегда звала Джина по имени.

— Из-за этого тумана они убеждены, что я убил их детей.

— Как нелепо. — пробормотала женщина. — У них же даже не было детей.

— То-то и оно. Но у них, возможно, больше общего с Джином, чем кажется.

Женщина рассмеялась:

Я поняла. Поговорю с ними. Не волнуйтесь. — сказав это, она потянула Джина за рукав. Он было пошел за ней, как вдруг остановился и спросил.

— Глава. Почему вы не знали как зовут мою жену?

— Потому что ты никогда о ней не говорил.

— Значит вы с ней переспали даже не узнав имени?

— Идиот! Я не спала с главой! Я с ним сейчас впервые встретилась!

Джин нахмурился как будто до него что-то стало доходить.

— Глава! Так вы не спали с моей женой?

— Естественно! Ты хоть подумай, ну зачем мне это делать?

Джин задумался, посмотрел на жену и сказал:

— И в правду. Зачем? Она у меня уже старая.

Все-таки генерал у меня тупой.

Его жена, кстати, разрулила проблему с Микой и Никой. В общем, к концу дня проблема была исчерпана.

Через пару дней пришли солдаты Оды и попросились к нам в клан. Ода не вернулся, а они больше не хотели жить под правлением этого самодура. Так все владения Оды перешли ко мне без боя.

Немногочисленные жители земель Судзуки тоже были рады вступить в клан Саката. Правда их земли были отделены от Саката Казамой и Санадой. Но я не видел в этом проблемы. В конце концов у России тоже есть Калининградская область.

Теперь у клана Саката была самая большая земля и огромная армия. Акияма, Казама и Санада присягнули мне, когда я спас их от Оды. Мне уже казалось, что я объединил Японию, когда начало происходить что-то странное.

— Глава Саката! Глава Саката! Вас просят посетить место преступления!

— А что там такое? — удивился я. У нас в стране все относительно мирно и спокойно. Конечно, преступления случаются. Но я наладил прекрасную работу полиции, никакой коррупции и детективами могут стать только действительно умные и справедливые люди.

А вы думали, что я только развлекаюсь и тренируюсь? Ха! Я весьма преуспел в государственных вопросах.

— Ты? — спросил насмешливый голос в моей голове. — А я думала, что это я составила все законы и подобрала правильных людей. Потому что кое-кто сказал: ну мне лень, тут столько бумажек, голова пухнет. Я не мечтал работать, разберись сама — процитировала хранительница меня моим же голосом.

— Энн, ты же понимаешь, что без печати с моим именем ничего не вышло бы? А ты издала столько законов и указов, что пока их всех одобришь утомишься. Очень тяжелая работа. И опасная. А ты не смейся, так работая можно до тендовагинита допрыгаться.

— Не волнуйся, Кузнецов. Однажды ты его точно заработаешь.

— С чего вдруг?

— Ну, ты же мечтал рок-звездой стать? На гитаре пилить быстрее Мальмстина раз в сто? Александр Кузнецов современный Паганини с электрогитарой. — продекламировала она и добавила, смеясь:

— Ладно. Я сейчас говорить не могу, но сдержаться было трудно. Пока. — сказала Энн и пропала.

Пока я говорил с хранительницей в голове, пацан рассказывал о том, что у нас завелся серийник, который оставляет тела обескровленными.

Хммм. Откуда здесь вампир? — подумал я. — В тегах «вампиры» вроде не было.

На месте преступления меня ждал детектив Цуда. Он одет в традиционное кимоно темных тонов. На поясе, естественно, висит катана. Одежда практичная, но не лишена некоторой изысканности, подчеркивающей его положение.

Подчеркивать положение здесь очень любят. Даже дома! Вообще не умеют люди расслабляться. Вот я парень простой, люблю обычные футболки и треники, но здесь их нет, точнее не было. Заказал швее сшить мне парочку. Так, когда я их ношу, а меня кто-то видит, то смотрят как на умалишенного.

А ведь я всем подарить хотел. Парни должны были оценить удобство, но даже Джин отказался.

Спросил у Мики, да что не так? Почему всем они так не нравятся? Так она выдала:

Эти твои футболки и треники… Как же удручающе банально и безвкусно! Они — воплощение примитивизма, где удобство превознесено над красотой.

Футболка — это просто кусок ткани, безликий и бездушный, лишенный изысканных деталей, которые могли бы говорить о вкусе своего владельца. Никакого кроя, никакого намека на искусство портного. А треники! О, это вообще вершина безвкусицы (тут она схватилась за голову) — мешковатые, бесформенные, они словно нарочно созданы, чтобы скрыть любое подобие изящества.

Где здесь место для благородных тканей, для тончайшего шитья, для изысканных аксессуаров? Где драматургия линий, где игра текстур, где та самая магия, которая превращает одежду в искусство?

Она еще полчаса толкала что-то про стремление к прекрасному, серую массу, какое-то сияние. Но я уже не помню… Парни, вы наверно знаете это странное состояние, когда звуки, еще недавно такие четкие и понятные, вдруг начинают терять свои границы. Почему-то это только при разговоре с женщинами так бывает.

Сначала ты слушаешь, или хотя бы пытаешься слушать, улавливаешь каждое слово, вникаешь в смысл, или пытаешься его найти, но потом что-то меняется. Слова будто начинают плыть, сливаться в одно непрерывное течение, как река, которая теряет свои берега. Голоса превращаются в фон, в монотонный гул, где уже невозможно различить, где заканчивается одно предложение и начинается другое.

Ты пытаешься сосредоточиться, поймать смысл, но он ускользает, как песок сквозь пальцы. Звуки становятся абстрактными, словно чужими, и ты чувствуешь, как будто находишься снаружи, наблюдая за всем со стороны. Это похоже на то, как если бы язык, который ты знал с детства, вдруг стал незнакомым, чужим, и ты больше не можешь расшифровать его.

Наверное, это имели ввиду, говоря что женщины с другой планеты. Переходят на свой язык не замечая, а потом ты виноват, что не слушал! И не докажешь ведь, что слушал! Я пытался, не выходит.

«Если ты слушал, то почему ничего не понял!»

— Ну ты же сама говорила, что я дурак. — пытался оправдаться. — вот и не понимаю.

— Александр, не прикидывайся дураком!

— Так я дурак или только прикидываюсь? — уточнил я.

Зря уточнял. Бррр, страшное воспоминание. Так вот про Цуду.

Ему хоть и около пятидесяти, но он мужик подтянутый. Лицо — с четкими, суровыми чертами — как будто высечено из камня. Вот у Джина лицо тоже суровое, но кирпичом, а тут совершенно другое.

Как-то он на меня сейчас сурово посмотрел. Его взгляд — это отдельная история. Он смотрит на меня с холодной проницательностью, будто уже знает все, что я хочу скрыть. Пробирает.

Голос низкий, спокойный, жесткий. Каждое слово взвешено, каждое замечание — как удар кинжалом, точный и безжалостный. Он не тратит времени на пустые разговоры, и это заставляет меня чувствовать себя немного неуютно. Все-таки он моя противоположность. Я-то поболтать люблю, а с ним даже начинать смысла нет.

— Глава Саката, прошу вашего внимания! — строго сказал Цуда. — Обратите внимание на эти капли крови.

Он указал на ворот жертвы. На нем было буквально пара капель крови.

— Эта вся кровь. Тело полностью обескровлено. Я попросил вас прийти, т. к. это не первое подобное дело.

Я склонился над телом, пытаясь найти следы укуса.

— Там ничего нет. На теле нет никаких повреждений. Мы не представляем как его обескровили. Нет ни дыр, ни разрезов, ничего. Еще важный момент: преступника ни разу не видели.

— Мне сказали это серийник? Сколько всего жертв?

— Этот восемнадцатый, — нахмурился Цуда.

— А когда появилась первая жертва?

— Вчера.

Я чуть не поперхнулся. Такая скорость поражала. Надо было срочно что-то делать. Если тут серийники орудуют с такой скоростью, то мне скоро объединять нечего будет.

— Первая жертва, — продолжил свой рассказ Цуда. — Генерал Томоюки.

— Чтоооо??? — я был в шоке. Из глаз покатились слезы, я не мог поверить своим ушам!

С генералом Томоюки я общался не меньше, чем с Джином. А то и больше, потому что Томоюки был таким же обжорой, как и я. Мы прекрасно понимали друг друга. Наши разговоры, с чего бы они не начинались: с обсуждения стратегий и тактик, обсуждения груди Мики, красивых ног Ники или удобства повозок, неизбежно сводились к главному — еде.

Однажды, во время важного совещания, Томоюки вдруг прервал доклад о дислокации войск и спросил: «А ты пробовал новые моти с зеленым чаем из чайной у храма?» Я, конечно, тут же забыл про все карты и доклады и начал с энтузиазмом рассказывать о том, как на прошлой неделе объелся рамена в той забегаловке за углом. Мы сидели, увлеченно обсуждая, где лучше соус для удона, а наши подчиненные смотрели на нас, как на сумасшедших. Но кто их будет слушать? Они же даже не понимают, что настоящая стратегия — это знать, где подают самые сочные гёдза.

К сожалению, так хорошо совещания проходили только если на них не присутствовали зануды вроде Джина. Он только о деле говорил, а вот с Томоюки было классно!

Наши встречи часто заканчивались тем, что мы отправлялись в какой-нибудь ресторанчик, о котором Томоюки слышал от своего повара. И вот мы сидим, едим, обсуждаем, как бы нам организовать доставку суши прямо на поле боя. «Представь, — говорил он, — солдаты идут в атаку, а у них в сумках — бенто с тунцом и васаби! Мотивация сразу возрастет!»

А однажды мы даже устроили соревнование: кто больше съест тарелок суши за час. Закончилось это, конечно, тем, что мы оба еле доползли до дома, но зато поняли, что настоящая дружба измеряется не годами, а количеством съеденных вместе калорий.

Так что, если вы вдруг увидите двух серьезных мужчин, которые с важным видом обсуждают, где лучше темпура, знайте — это не просто обжоры. Это стратеги, которые знают, что настоящая победа начинается с сытого желудка.

— Первая жертва — генерал Томоюки. — повторил Цуда.

— Но почему я об этом не знал?! Почему мне не доложили? — я сорвался на крик.

— Успокойтесь, глава Саката. Я сам об этом узнал только пару часов назад, когда обнаружили тело генерала. По заключению лекаря его убили вчера около 23 часов вечера. Вы желаете осмотреть тело? Его еще не убирали.

— Да, пойдемте.

Мы пришли домой к Томоюки. Его убили в его кабинете, тело лежало на полу, вся его одежда была в крови.

— Почему вы считаете, что это тот же убийца, тут же так много крови?

— Вы правы. Крови очень много, но она вся на одежде. Внутри тела ее больше нет. Оно полностью обескровлено. Но на генерале, как и на другой жертве нет никаких повреждений.

Судя по тому, как испачкана его одежда, ему перерезали горло. Но посмотрите на него, оно цело. В этом и проблема. Я пока не успел посетить все места преступления, их 18, но уже получал данные от других детективов.

Все 18 тел…

— Детектив! — нас прервал молодой парень, помощник детектива Цуды. — Появились новые жертвы, их еще 25!

— Что за чертовщина? — воскликнул я.

— Глава! Мы должны поторопиться. Все 18 тел обескровлены, на первом теле было очень много крови; на последующих намного меньше.

Мое предварительное заключение: он собирает кровь. Не хочет потерять ни капли. Зачем ему нужна кровь пока не известно. Проанализировав информацию о других телах, я пришел к выводу: он готовиться к нападению на кого-то могущественного. Поэтому я хотел ввести вас в курс дела.

— Почему вы так решили, детектив Цуда. — спросил я.

— Первая жертва — генерал Томоюки, — начал объяснять Цуда. — Он действительно силен. При его убийстве было потеряно много крови. Но на одежде генерала не вся его кровь. Значит преступник забрал ту кровь, которая не выплеснулась.

Следующая жертва — слабая женщина, жена министра финансов. Там все чисто. Ни капли крови не осталось.

Потом преступник стал выбирать более сильных жертв. Иногда оставались капли крови. Тогда он продолжал повышать свое мастерство, выбирая жертв того же уровня силы. Когда получалось чисто, он продвигался дальше.

Я не знаю с какой целью он это делает, но целит явно на какого-то сильного. Притом на кого-то определенного.

— Почему вы так подумали? Может ему просто надо много крови? — спросил помощник детектива.

— Он явно тренируется не потерять ни капли крови. Это важно. Не знаю, что он задумал, но уверен, что для этого нужна абсолютно вся кровь до последней капли какого-то конкретного человека. Возможно нескольких.

Глава, посмотрите сюда! — Цуда показал мне карту на которой был наш город и ближайшие деревни. На ней было 18 пронумерованных крестов.

Это места преступления. Как видите, все они находятся рядом друг с другом. Тот, на кого он охотится, точно в нашем городе, даже в нашем районе. Притом, скорее всего ему нужны вы.

Моя голова загудела. Я вдруг вспомнил, что если умру тут, то это будет насовсем.

— Детектив Цуда! Важные новости! Напали на Генерала Кимуру!

— Что? — проорал я. — На Джина?!

— Так точно! Но не переживайте, генерал жив!

От сердца отлегло.

— Детектив Цуда, нам нужно спешить у Джину. Он должен что-то знать.

Мы с огромной скоростью дошли, почти добежали до дома Джина. Он рассказал нам, что вдруг почувствовал на шее рану и что из нее как будто медленно выкачивают кровь. Что-то держало его. Но он смог вырваться. Когда он вырвался, рана на шее исчезла.

— Понятно. — подал голос Цуда. — очевидно, что преступник владеет исключительно сильной энергией и совершает убийства с ее помощью.

— Да, — подтвердил Джин и обратился ко мне. — Ренджи, я уверен, это Судзуки!

Глава 8. Нам конец.

Как Судзуки могла выбраться из морока? Энн говорила, что они с Одой минимум пару лет так просидят. Неужели Энн ошиблась? Странно, обычно ее анализ ситуации был предельно точен.

— Нужно собрать всех генералов и капитанов в главном зале для срочного совещания. — объявил я.

Мы с Джином и детективом Цудой бросились в главный зал. Когда мы добрались до зала то, что предстало перед моими глазами, врезалось в память, как удар молнии.

Ника стояла посреди зала. Её глаза, некогда полные жизни и огня, теперь были пусты, словно два бездонных колодца, лишённых всякого света. Они казались остекленевшими, застывшими во времени. Она была словно парализована, её тело замерло в неестественной неподвижности.

Из раны на её шее сочилась кровь. Однако она не стекала вниз, не пачкала одежду, а будто зависала в воздухе, собираясь в невидимую чашу, словно некая незримая сила удерживала её, создавая зловещую, почти мистическую картину. Это зрелище леденило душу и заставляло сомневаться в реальности происходящего.

— Детектив! Готов отчет, который вы запросили! — сказал помощник детектива, который только что вошел в зал. Увидев Нику, он взвизгнул и упал в обморок.

Детектив посмотрел на парня и покачал головой.

— У нас мало времени, — пробормотал я. Крови в невидимом сосуде уже было много.

— Я освобожу её, — проголосил Джин и ринулся к Нике.

— СТОЙ! — хором сказали мы с Цудой.

— Глава, но почему? — спросил Джин.

— Освободив, вы убьёте ее. — пояснил детектив Цуда.

Джин непонимающе моргнул.

— Посмотрите на то, сколько крови уже выкачали из Ники. Если вы освободите ее сейчас, то вся эта кровь разольется. Эта девушка не сможет выжить с той лишь кровью, что останется в ней.

— Но что же делать?! Мы не можем потерять Нику! — Джин был в отчаянии.

— Вопрос не в том, что делать. Это очевидно. Проблема в том, как это сделать.

Я все сделаю. — мой голос прозвучал так решительно, что я удивился. Откуда во мне подобная уверенность?

Я закрыл глаза, ощущая, как внутри меня пробуждается золотая энергия. После того как я научился ей пользоваться, она стала тихой и спокойной, как глубокое озеро. Но сейчас она закипела, как раскалённая лава, готовая вырваться наружу. Я знал, что должен действовать быстро, но с предельной точностью.

— Отойдите, — прошептал я, и мои спутники, почувствовав напряжение в воздухе, отступили на шаг.

Я поднял руку, и золотистый свет начал струиться из моих пальцев, мягко обволакивая Нику. Моя энергия встретилась с синим сиянием, которое удерживало её кровь. Это была холодная, почти ледяная сила, чуждая и враждебная. Но я знал, как с ней справиться.

— Подавить эмоции, — прошептал я себе. Это была моя сила — способность отключать всё, что мешает, всё, что отвлекает. Страх, сомнения, даже жалость — всё это растворилось, оставив только чистую концентрацию.

Золотая энергия начала вытеснять синюю, медленно, но неотвратимо. Я чувствовал, как невидимый сосуд, созданный чужой силой, начинает трещать по швам. Кровь, зависшая в воздухе, дрогнула, а затем начала медленно возвращаться в рану на шее Ники.

— Держись, Ника, — подумал я, чувствуя, как моя энергия сливается с её телом, помогая ей восстановиться.

Синий свет сопротивлялся, пытаясь удержать контроль, но моя золотая энергия была сильнее. Она была как солнце, пробивающееся сквозь густой туман. Постепенно синее свечение начало тускнеть, а затем исчезло совсем.

Кровь вернулась в Нику. Её тело дрогнуло, и она слабо вздохнула. Её глаза, всё ещё пустые, начали медленно оживать.

— Она… она жива, — прошептал Джин, его голос дрожал от облегчения.

— Да, — сказал я, чувствуя, как золотая энергия медленно угасает внутри меня. — Но это ещё не конец. Тот, кто сделал это с ней, всё ещё опасен для всех нас.

Детектив Цуда кивнул, его глаза сузились.

— Тогда мы найдём его. И он ответит за всё.

Я посмотрел на Нику, которая начала приходить в себя. Её глаза медленно фокусировались, и в них появился слабый проблеск жизни.

В зал начали прибывать генералы и капитаны. Когда вошла Мика, то сразу бросилась к Нике.

— Господи, Ника, что с тобой? — спросила она, недовольно посмотрев на нас.

— Мика, не переживай, — слабым голосом сказала Ника. — Ренджи спас меня. Со мной все будет хорошо.

— Ника, тебе нужен отдых, — сказал Джин. Он уже хотел отправить несколько сильных лейтенантов проводить Нику к ней домой и охранять ее, как Ника возразила:

— Джин, я тоже капитан. Я должна присутствовать на собрании.

— Но, Ника, ты должна.

— Джин, — перебил я его. — Спорить с женщиной, все равно что в шахматы с котом играть.

Раньше я пытался. У Ники есть привычка оставлять открытым печенье, которое всегда лежит в переговорной. А оно высыхает.

— Слушай, — начинаю я, стараясь звучать максимально логично, — я просто хочу сказать, что если бы ты не забывала закрывать печенье, оно бы не черствело. Это же элементарно!

Она смотрит на меня. Не просто смотрит, а смотрит. Её взгляд — это смесь недоумения, лёгкой жалости и того самого «ты серьёзно сейчас?». Я чувствую, как моя уверенность начинает таять, как мороженое на солнце.

— Ты хочешь сказать, что это я забываю закрывать печенье? — её голос звучит так, будто я только что предложил ей доказать, что Земля держится на трёх слонах.

— Ну, технически… да, — отвечаю я, уже чувствуя, что где-то допустил ошибку.

— А ты не думал, что это ты его открываешь, когда решаешь перекусить в три часа ночи, как будто ты медведь перед зимней спячкой? — её вопрос звучит как риторический, но я понимаю, что это ловушка.

— Эээ… — начинаю я, но тут она поднимает руку, и я замолкаю. Это её суперспособность — останавливать меня одним жестом.

— И кстати, — продолжает она, — если бы ты не забывал класть новое печенье, мы бы не спорили об этом вообще. Потому что я бы ела свежее печенье и была бы в хорошем настроении.

Я открываю рот, чтобы возразить, но понимаю, что это бесполезно. Она уже выстроила логическую цепочку, в которой я виноват во всём: от черствого печенья до того, что её кот снова устроил баррикаду из дохлых мышей перед входом в переговорную. И самое обидное — это звучит так убедительно, что я начинаю сомневаться в себе.

— Ладно, — сдаюсь я, — ты права. Я принесу новое печенье. И закрою старое. И, может быть, даже научу твоего кота не складывать мышей где попало.

Она улыбается. Это улыбка победителя, который знает, что война уже выиграна. А я, как всегда, остаюсь с чувством, что только что проиграл шахматную партию коту. Коту, который даже не знает правил, но всё равно выигрывает.

Наконец, все пришли и собрание началось.

Я, как глава, начал. Ввел всех в курс дела и внес первое предложение.

Никто не должен оставаться поодиночке, пока мы не поймаем преступника.

— Давайте будем формировать большие группы из простых людей нашего района + к каждой группе одного сильного, хорошо владеющего энергией, чтобы он мог их спасти. — предложил Джин.

— Я не могу с вами согласиться, генерал Кимура, — сказал детектив.

Все повернулись к детективу и он продолжил:

Проанализировав все известные мне 44 случая, я пришел к следующим выводам.

Вы правы в том, что нужно формировать группы из людей. Но со слабыми либо не должно быть сильных, либо они должны быть не по одному. Причина проста: слабые люди могут помочь друг другу сами, а сильному они не помогут при всем желании.

Исходя из имеющихся данных, на людей со слабой энергией преступник нападает также слабой энергией. Поэтому стоит их несильно тряхнуть и энергия от них отключается. По этой причине он нападает только на людей, которые находятся в одиночестве.

Когда он нападает на сильных, его энергия намного мощнее, поэтому их не привести в себя просто тряхнув. Но если заметить его нападение сразу, то для человека с сильной энергией не составит труда помочь своему собрату.

— Решено, — объявил я. — надо всем передать, что должны находится вместе, минимум по четверо. И когда будут ложиться спасть, чтобы спали по очереди. Все капитаны: займитесь этим.

Генералы, вы наиболее вероятная цель. Поэтому держитесь вместе. А я отправлюсь в замок Судзуки.

Ренджи, — окликнул меня Джин по имени.- ты не должен идти один! Это опасно. Я пойду с тобой.

***

Летели мы недолго, не больше получаса. Джин, как и я, в последнее время очень сильно прокачался. Наши тренировки не прошли даром. Приблизившись к замку Судзуки, мы увидели, что он поглощен такой же прозрачной, практически невидимой энергией, как у преступника.

Однако, если начать сильно концентрироваться, то видно, что эта энергия синяя. Обычно для того, чтобы увидеть энергию концентрироваться не приходилось, это было совсем не сложно. В некоторых случаях ее было сложно не увидеть. Например, когда Мика злилась.

А эту энергию, видимо, специально делали невидимой, для удобства нападения. Она была не просто невидимой, ее и почувствовать было сложно.

Войдя в главный зал замка, мы замерли на пороге, словно время остановилось. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом смерти. Наш взгляд сразу же притянулся к фигуре, лежащей в центре зала, на холодном каменном полу. Это был Ода. Его тело, лежало бездыханно, словно сломанная марионетка.

Горло его было перерезано по настоящему, рана не была затянута. Его кровь растеклась вокруг, окрашивая камни в багровые оттенки. Его одежда, некогда роскошная и подчеркивающая статус, теперь была пропитана кровью, превратившись в мокрый, липкий саван. Каждый слой ткани, каждый узор на ней был испещрен темными пятнами, словно сама смерть оставила на нем свою печать.

Джин удивленно посмотрел на лицо Оды. Обычно оно выражало лишь высокомерие и наглость, но теперь на нем застыла маска ужаса. Глаза, широко раскрытые, словно в последний миг он увидел нечто невообразимое, смотрели в пустоту. Рот был слегка приоткрыт, как будто он хотел что-то крикнуть, но не успел. Черты его лица, обычно такие резкие и надменные, теперь исказились в гримасе страха, оставляя ощущение, что даже в последний миг он не мог поверить в то, что с ним произошло.

Мы пошли бродить по замку, но Судзуки нигде не было.

Я медленно шел по длинному, узкому коридору замка. Свет факелов, закрепленных на стенах, дрожал, отбрасывая причудливые тени, которые словно танцевали вокруг меня. Джин шел рядом, его тяжелые шаги эхом отдавались в тишине. Его доспехи слегка позвякивали, а лицо, как всегда, было сосредоточено и непроницаемо.

— Смотри, Джин! — кивнул я на странную трещину в стене. Она была едва заметной, но что-то в ней привлекло мое внимание. Я остановился и прикоснулся к деревянной панели. Она слегка поддалась под моими пальцами. Деревянная панель с тихим скрипом отъехала в сторону, открывая узкий проход, ведущий вниз, в темноту.

Джин подошел ближе, его глаза сузились, изучая находку.

— Потайной ход, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то между уважением и настороженностью. — Интересно, куда он ведет.

Я взял один из факелов со стены и шагнул вперед. Лестница, ведущая вниз, была узкой и крутой, ступени скрипели под нашими ногами. Воздух стал еще холоднее, а запах сырости усилился. С каждым шагом темнота сгущалась, и только свет факела освещал наш путь.

— Осторожно, — предупредил Джин, следуя за мной. — Мы не знаем, что может ждать нас внизу.

Мы спустились в подвал, и перед нами открылось небольшое помещение, заполненное старыми сундуками, свитками и странными артефактами. Стены были покрыты паутиной, а пыль лежала толстым слоем на всем, что здесь находилось.

В тишине подвала я услышал слабый звук, похожий на шепот. Он доносился из дальнего угла, где тьма была особенно густой. Я поднял факел выше, пытаясь разглядеть, что там, но тени словно сопротивлялись, не желая раскрывать свои секреты.

— Что бы это ни было, — сказал Джин, положив руку на рукоять меча, — мы должны быть готовы ко всему.

Подойдя к источнику звука, мы увидели то, что ожидали увидеть меньше всего.

Это была глава Судзуки, закованная в тяжелые цепи и избитая до полусмерти.

— Помогите мне, — слабым голосом попросила она, ее губы при этом еле шевелились.

Джин вопросительно посмотрел на меня, я кивнул. Он разрубил цепи своей катаной, пронизанной его энергией. Обычным оружием освободить Судзуки не удалось бы.

Я помог ей встать, но она едва держалась на ногах. Поэтому я подхватил ее на руки и донес до стула. Потом порылся в рукавах и достал из кармана в рукаве паровую булочку. А вы думали я без еды хожу? Ха! Я учусь на своих ошибках. После того, как я начал встречаться с Аней из-за сосиски в тесте…

— Глава Саката! — серьезный голос Джина вырвал меня из воспоминания.

— А, да, держите. — я протянул булочку Судзуки. — Съешьте и объясните кто с вами так поступил.

— Мой дед.

— Ваш дед? — шокировано переспросил я.

— Я вам сейчас все объясню. Мой дед умер еще до моего рождения.

— Что-то я уже ничего не понимаю. — сказали хором я и Джин. А девушка продолжила.

— Он был жесток и очень амбициозен, но был убит Казамой-старшим. Тогда главой стал мой отец. Он был человеком с мягким характером. Его не интересовала война, ему были не нужны завоевания. Владения Судзуки были малы и не расширялись, но на всей нашей земле царил мир и покой. — Девушка продолжала свой рассказ мягким и нежным голосом.

К сожалению, мой отец умер от болезни прожив всего лишь 42 года. Тогда я стала навой главой. Это было три года назад. Я хотела править, как мой отец, так чтобы был мир и покой.

Однажды, из нашего фамильного склепа начали доносится странные звуки, там появилось невидимое сияние, но если приглядеться, было понятно, что оно синее, как энергия клана Судзуки.

Я спустилась в склеп и увидела там своего деда, живого. Как я уже говорила, он умер до моего рождения, но человек, которого я там увидела, выглядел так же как на портрете, который висит у нас в главном зале.

— Как же он воскрес? — поинтересовался я.

— Его энергия всегда была очень сильной, и даже с его смертью не пропала. И я не знаю точно как, но он воскрес. Выйти из замка он пока не может, т. к. его тело пока не полностью готово, но вы сами видели, его это не остановит, его энергия очень сильна. Прошу, помогите мне запечатать его в склепе!

— А почему ваш дед так с вами поступил?

— Он заставил меня объединиться с Одой и навести морок, чтобы ему было удобно напасть на вас. Он очень силен, я не могла ослушаться, но — девушка смущенно замолчала.

— Я знаю, вы случайно заморочили и саму себя.

— Да. Вы все правильно поняли. Я думаю, вы видели, что он сделал с Одой. Как он говорит, ему не нужны бесполезные идиоты. Меня он все же пощадил, наверное, из-за родства. Пойдемте со мной, я покажу вам склеп. Я чувствую, что вы очень сильны. Вы сможете с ним справиться!

И мы пошли. Судзуки привела нас к какой-то комнате.

— Вы не могли бы зайти туда первыми? Я его очень боюсь. — пролепетала девушка.

— Конечно! Не переживайте, мы сами разберемся!

Джентельменство мне еще никогда так дорого не стоило.

Как только мы вошли комнату, дверь закрылась и нас с Джином полностью парализовало.

— Дед! Я все сделала. Эти лопухи повелись! — до нас донесся голос, совсем не такой, каким она с нами говорила.

— Молодец, Мако-чан. Все-таки ты не всегда лажаешь! Так их заморочила, что даже подставы не почувствовали! Тонкая работа.

— Ну деда! Я же не мой бесполезный отец!

Мы с Джином огляделись, насколько это было возможно т. к. ни головой, ни туловищем пошевелись или повертеть мы оба не могли. В комнате было небольшое окошко, притом не на улицу. Видимо оно было, чтобы можно было наблюдать за узниками. Вся эта комната была пронизана очень густой и безумно сильной синей энергией.

— Это не просто энергия. — сказал Джин еле шевеля языком. — Это концентрированная энергия. Боюсь, что нам с ней не справиться.

— Ты абсолютно прав, генерал Кимура. — заговорил с нами дед Мако. — Вам конец. Сказал он и на что-то нажал. Нам «разрезало» горло и кровь стала медленно перетекать в какие-то сосуды.

Моё тело было словно скованно невидимыми цепями. Каждая клетка кричала, чтобы я двинулся, чтобы я сопротивлялся, но я был беспомощен. Рядом со мной был Джин, его глаза, широко раскрытые, отражали тот же ужас, что и мои.

Было невероятно, почти невыносимо смотреть на Джина. Он генерал, который всегда был воплощением силы и бесстрашия, чье имя произносили с трепетом даже враги, теперь стоял сломленный и беспомощный. Его лицо, обычно такое твердое и непоколебимое, исказилось от ужаса.

Я видел, как он пытался бороться, как его глаза метались в поисках выхода, но выходов не было.

Разрез на горле. Тонкий, точный, словно сделан рукой мастера. Из него струилась жизнь, капля за каплей, миллилитр за миллилитром. Кровь не проливалась на землю, нет. Она текла вверх, против законов природы, втягиваясь в два странных сосуда, которые парили в воздухе между нами. Сосуды светились тусклым, зловещим светом, и с каждой каплей нашей крови этот свет становился ярче, а воздух вокруг — тяжелее.

Я не мог оторвать взгляда. Моя кровь, наша кровь, вливалась в эти проклятые сосуды, образуя густую, темную жидкость, которая пульсировала, словно живая. Джин пытался что-то сказать, но из его горла вырывался лишь хрип. Я хотел крикнуть, хотел бороться, но мои силы утекали вместе с кровью.

Когда объем крови в каждом сосуде перевалил за два литра, мир вокруг начал расплываться. Голова закружилась, и я почувствовал, как сознание начинает ускользать. Края зрения потемнели, звуки стали приглушенными, словно я погружался в воду. Я смотрел на Джина, его фигура становилась все более размытой.

Последняя мысль, которая пронеслась в моей голове:

«Нам конец».

Глава 9. Энн пишет стихи.

Я уже думал, что сейчас помру, как нас с Джином спас я. Вы не ослышались. Именно я. Вдруг пространство разверзлось, словно ткань реальности была разорвана пополам. И будто из самой глубины иного измерения, через эту зияющую бездну, влетел я.

Нет, ну каков красавчик! Взгляд не оторвать. Эти яркие голубые глаза, словно два океана, в которых можно утонуть. А эти волосы! Они словно расплавленное золото, струящееся по плечам и спине. Каждый волосок будто отлит из солнечного света.

А уж про фигуру и говорить нечего! Широкие плечи, крепкое, накачанное тело. Да я просто идеал! Как тут собой не любоваться?

Вдруг второй я, моим же, между прочим, голосом, проорал:

— Да какого хрена вы тут творите?

Схватил нас с Джином и выкинул в дыру в пространстве. И я отрубился.

Придя в себя, я оказался в своей квартире в Питере. Я сидел на своем любимом диване, напротив включенного телевизора и смотрел то самое аниме в котором только что побывал. Рядом стояло открытое пиво, на тарелке лежали чесночные сухарики.

Все было также, как в тот момент, когда я пропал из этого мира. Посмотрелся в зеркало. Глаза стали такими же как раньше, голубыми, но не яркими. Волосы тоже не из солнечного света, хоть и светлые. Про пузико вообще молчу… Ну вот… Поспал, так поспал.

— Глава! Где мы? — спросил Джин, выходящий из спальни.

— Так ты здесь? Это все было реально?

— А куда я мог деться? Вы сами нас обоих сюда выкинули.

Я объяснил Джину то, что мог. Что я живу в двух разных мирах, с ними и в этом. Что пока не знаю как вернуться, но мы вернемся как только сможем. Что в этом мире нельзя ходить по улице с катаной. Это ему принять было трудно. А еще труднее, что на выпивке в этом мире можно разориться.

Он попробовал пиво, еле отплевался и заявил, что я должен купить ему саке. В ближайшем алкомаркете самое дешевое стоило 5 косарей. Я пострадал немного в магазине, но купил.

Осушив одну бутылку он спросил, а где еще одна?

Вообще Джин тот еще алкаш, спокойно выпивал по 2-3 бутылки за раз. Там это не было проблемой, но сейчас если его не остановить, то я по миру пойду.

— Джин! У меня предложение. Пора становиться трезвенниками.

— Ни за что! Глава, вы же знаете, я никогда не изменю себе и своим привычкам! В этом мое достоинство!

— Джин, сейчас пить нельзя, потому что у нас можно сказать чрезвычайная ситуация, мы на войне.

Генерал посмотрел на меня серьезно. Вообще, когда надо было воевать или заниматься серьезными боевыми подготовлениями, он никогда не пил. Я решил сыграть на этом и продолжил:

— В этом мире мне грозит опасность, я бы хотел, чтобы ты всегда был начеку.

— Понял! Так бы сразу и сказали. Раз надо — значит надо.

***

Я долго думал о том, как убедить его перейти на современную одежду.

— Джин, у тебя с собой всего один комплект одежды.

— Я не буду позориться безвкусным одеянием. Это не достойно воина. Нам просто надо пошить на заказ. Где ваша швея, глава?

— У меня нет личной швеи, — вздохнул я и продолжил — Ты хотя бы для дома одежду себе выбери.

Я открыл свой шкаф и показал Джину все, что у меня есть. Само собой, ему ничего не понравилось, но ради меня, как он выразился, он кое-что выбрал. Естественно, это был халат.

Потом мне пришла идея, как убедить его купить себе нормальную одежду.

— Джин, ты же видел, как на тебя смотрят на улице.

— Мне безразлично мнение безвкусных людей, к тому же, они даже не воины.

— Ты для них выглядишь как косплеер переросток.

— Кос кто?

— Несерьезный человек, который играет в детские игры с переодеванием.

— Несерьезный? — переспросил Джин.

— Угу. Совершенно несерьезный. — подтвердил я.

— ДА ЭТО ПРОСТО НЕПРИЕМЛИМО!!! — прогавкал Джин.

Мы пошли в огромный магазин, где ряды одежды казались бесконечными. Чтобы он хоть что-то выбрал. Джин, одетый в свои традиционные одежды, смотрел вокруг с легким презрением. Я, современный парень в джинсах и худи, пытался убедить его, что здесь можно найти что-то достойное.

— Вся эта одежда безвкусна, — бормотал японец, разглядывая манекены в ярких спортивных костюмах. — Где изящество? Где тонкость линий?

— Ну, давай просто посмотрим, — я уговаривал его, чувствуя, как терпение начинает иссякать.

К ним подошла консультант, улыбаясь профессиональной улыбкой.

— Чем могу помочь? — спросила она, окидывая японца любопытным взглядом.

— Нам нужна изящная одежда, — сказал я, — но, понимаете, не Versace.

Консультант хитро улыбнулась, словно поняла скрытый смысл.

— Тогда, возможно, вас заинтересует Prada? — предложила она, жестом указывая на элегантный ряд костюмов.

Генерал, услышав это, кивнул с одобрением.

— Prada… Звучит достойно.

— Джин, ты же не говоришь по-русски! Как ты понял, что это название бренда?

— Это не трудно, — ответил он и направился к витрине, где висели мужские костюмы. Джин остановился перед одним из них — темно-синим, почти черным, но с едва заметными блестками, которые переливались при свете.

— Вот это, — сказал он, указывая на костюм.

— Серьезно? Блестки? Ты уверен?

— Совершенно. Это сочетание сдержанности и изящества. Блестки — как звезды на ночном небе. Они не кричат, но притягивают взгляд.

— Ну иди померяй. — вздохнул я, надеясь, что костюм не сядет.

Когда Джин вышел из примерочной в новом костюме, он выглядел… неожиданно стильно. Темный силуэт подчеркивал его стройную подтянутую фигуру, а блестки добавляли образу загадочности. Мажоры бы заценили.

— Ну что, — Джин, вертелся перед зеркалом, — все еще безвкусно?

— Ладно, признаю. Ты выглядишь… впечатляюще.

Генерал кивнул с удовлетворением.

— Я всегда знал, что у меня безупречный вкус.

Быстро оплатив костюм, я потащил Джина на улицу, пока он себе еще один не выбрал.

Когда мы вернулись домой и уже шли по коридору, я услышал как подъезжает лифт. Здороваться с соседями не хотелось, поэтому я быстро потащил Джина в квартиру. Но тот остановился и прислушался.

Сначала — легкий «дзынь», сигнализирующий об открытии дверей, но он звучит немного напряженно, будто лифт слегка вздыхает. Затем добавляется скрип, как будто механизмы лифта протестуют против слишком внезапного изменения нагрузки. И, наконец, раздается глухой «бум», словно лифт слегка подпрыгивает, освобождаясь от веса.

Потом до нас донесся топот бум, бум, бум. Было ощущение, что пол скоро провалится.

— Джин, скорее заходи.

— Глава, возможно это опасность, которая угрожает вам! Я должен проверить.

Открывается дверь и в коридор заходит Лёшка-пончик. Он направляется к нам. Ну как к нам. Он идет в сторону квартиры Ани, а она живет в соседней квартире. Вдруг Джин молниеносно рванул вперед, и прежде чем Лёшка-пончик успел понять, что происходит, он уже лежал на полу, скрученный в неудобной позе. Его руки были заломлены за спину, а лицо прижато к холодному полу.

— Ой, что за дела?! Александр, помоги! — застонал Лёшка, пытаясь высвободиться, но Джин держал его с железной хваткой.

— Глава, это точно террорист! — уверенно заявил Джин, его голос звучал как приговор. — Он хочет подорвать себя, чтобы навредить вам. Я не позволю!

Я хотел было остановить его, но Джин уже действовал. Он резко поднял рубашку Лёшки, ожидая увидеть там пояс смертника или что-то подобное. Но вместо этого перед нами предстал… огромный живот, покрытый легким слоем пота. Никакой бомбы. Просто Лёшка-пончик, который, судя по всему, действительно любил пончики.

Джин замер, его брови поползли вверх, выражая крайнюю степень недоумения.

— Это… это что? — спросил он, отпуская Лёшку и отступая на шаг. — Как человек может быть настолько… большим? Это же физически невозможно!

Лёшка, потирая запястья, с трудом поднялся на ноги.

— Ну, ты даешь, — проворчал он, поправляя рубашку. — Я просто к Ане шел, пирожки ей отнести. А тут на тебе — террорист!

Джин продолжал смотреть на него с неподдельным изумлением.

— Глава, — обратился он ко мне, — я не понимаю. Как он вообще ходит? Это же… невероятно.

Я вздохнул, пытаясь сдержать смех.

— Джин, это не террорист. Это просто Лёшка-пончик. Он… ну, он любит поесть.

Лёшка фыркнул, поднимая пакет с пирожками.

— Ну, я пошел, — сказал он, направляясь к двери Ани. — А вам, боец, советую меньше боевиков смотреть. А то вдруг еще кого-нибудь скрутишь.

Джин продолжал стоять, словно вкопанный, его взгляд был устремлен на удаляющуюся фигуру Лёшки.

— Глава, — наконец произнес он, — я, кажется, начинаю понимать, что в этом мире есть вещи, которые мне еще предстоит осмыслить.

Я похлопал его по плечу.

— Добро пожаловать в мой мир, Джин. Здесь все не так просто, как кажется.

Он кивнул, но в его глазах все еще читалось легкое недоумение.

Я всё-таки смог убедить Джина не ходить без меня по улице и сидеть дома пока я на работе. Я показал как пользоваться компьютером и предложил смотреть ютуб. Так прошла рабочая неделя.

Однажды я вернулся домой, а Джин начал со мной разговор по-русски. Моему удивлению не было предела. Оказалось, что он целыми днями смотрел уроки русского языка, а прогресс был просто фантастическим, потому что у него была феноменальная память. Впрочем, его память я еще в Японии заметил. Прочитав любую книгу один раз, он ее помнил наизусть. Эх, мне б такую память.

Кстати, забыл рассказать. Когда я попал сюда, у меня пропала золотая энергия, что, в принципе, меня не удивило, т. к. в этом мире у меня ее и не было. Но энергия пропала и у Джина. Что его крайне волновало. Но по истечении нескольких недель он попривык к этому.

Жизнь шла своим чередом, мы прожили так вместе несколько месяцев как вдруг на экране моего ноутбука появился новый ярлык: Александру. Это был doc-файл. Я его открыл и увидел следующее.

Концы с концами сводим еле-еле,

Нам не прожить и до конца недели.

Нам не за чем здесь больше жить,

Решили мы себя убить.

Вот странный дом, что в небеса стремится,

И океан, в который нам пора явиться.

В бескрайний простор мы будем стремиться,

Нас сердце зовёт — нам пора возвратиться.

И подпись: Энилия.

Я показал его Джину и сказал:

— Я уверен, что это от Энн, вот только что она хотела сказать этим?

«Если бы она могла связаться с нами напрямую, она бы это сделала. Раз она не может связаться, но все равно передала информацию, она должна быть очень важна». — Размышлял я. Эти стихи точно шифр. В них упоминается конце недели. И сегодня воскресение.

«Вот странный дом, что в небеса стремится,

И океан, в который нам пора явиться.»

— Глава, ты знаешь где это? — спросил Джин.

— Думаю, что догадываюсь. Поехали, там разберемся.

Когда мы приехали в парк 300-летия, было уже темно. Народу было немного, все-таки уже наступил декабрь, стояла пасмурная погода и дул пронизывающий до костей ветер.

Вдали в воде залива виднелись две фигуры.

«Решили мы себя убить» — вспомнил я.

— Мы должны их вытащить, — сказал Джин и побежал. Я за ним. Когда мы подошли ближе то оказалось, что это Ника и Мика.

— Девушки, вы не должны думать о таких глупостях! — начал было Джин.

— Каких еще глупостях?! Мы есть хотим.

В этот момент из воды выныривает Тоджиро с рыбой в руке.

— Так вы не самоубиваетесь?

— Мы рыбачим.

— Пошли скорее отсюда, — сказал я. — Плавать здесь в декабре уже как самоубийство.

Когда мы пришли домой, я отправил Тоджиро принять горячую ванну, а сам заказал доставку еды. Когда расплачивался аж худо стало. Я уже привык жить один, поэтому мои заказы обычно были не дороже тысячи, максимум полторы тысячи.

Теперь тут нас пятеро, пришлось отдать 6375 рублей. Впрочем, если Джина, Мику и Нику на работу не отправишь, то Тоджиро опять моим личным поваром станет! Это уже не плохо.

За едой Тоджиро рассказал как они оказались здесь:

— Все люди скучковались, как было приказано. Мы сидели, общались, все было спокойной. Как вдруг пространство разверзлось и влетели Вы, глава, схватили меня, генерала Мику и капитана Нику, и выкинули в эту дыру. В следующий момент мы уже были в этом странном городе. Погуляли по пляжу, на нас почему-то странно смотрели, хотя сами одеты в нелепые одежды. А потом, погуляв минут 15, захотели есть. Решили порыбачить. А дальше вы сами знаете.

Потом мы с Джином рассказали, как оказались тут. Больше всего Мику и Нику взволновало то же что и Джина. Потеря энергии. А Тоджиро было плюс-минус по барабану. Его энергия никогда не отличалась силой.

В этот раз вопрос с одеждой решился намного безопаснее для моего кошелька. Я никуда их не водил, а показал сайт магазина одежды средней ценовой категории. Ну хорошо, не средней, ближе к низкой. Джину так же докупил одежды, а то еще одно Prada и придется в кредит влезать.

Они, возмущаясь, что-то все-таки повыбирали и я заказал доставку.

— Кстати, Ренджи, заметила это еще на улице, но думала может освещение странное. Но нет. Что с тобой? Куда твоя красота делась? — спросила Мика, а Ника согласно покивала.

— А что, глава как-то изменился? — удивленно спросил Джин.

— Ну от тебя, папа. — сказала Ника, выделяя слово папа. — Я другого и не ожидала.

Оказалось, что Джин никогда не замечал никакие изменения в свой жене, ни новую прическу, ни другой макияж, ни смену стиля. НИ-ЧЕ-ГО. Когда она забеременела, ей было интересно, когда же он заметит. В общем, она родить успела, а он живот так и не заметил. Дальше самое смешное. Он приходит домой, жена держит ребенка на руках, Джин подходит, долго рассматривает ребенка и выдает: "А он чей?"

— Так, Ренджи, что с тобой. Твои глаза такие тусклые! А волосы! Эти волосы! Что с ними! А это огромное пузо!

— Вот не надо про пузо. Я с института поправился всего на три килограмма и двести пятьдесят грамм! Я еще в отличной форме! Вы на моих однокурсников посмотрите.

— Девушки, это не пузо, я его даже не заметил. — вмешался Джин. — Вы еще не видели невероятное. Невозможное физически. Я до сих пор не осмыслил существование подобного. — Джин глубоко задумался, бормоча, как он может ходить.

— Это он про Лёшку-пончика, вы его еще увидите.

— Как-то уже не хочется, — сказала Мика.

— А мне наоборот интересно увидеть то, что так поразило Джина, — рассмеялась Ника.

— Думаю он завтра придет к Ане, сможете посмотреть.

Моя евродвушка была тесновата для пяти человек, но переехать в квартиру побольше было нереально из-за их трат. Мне даже подработку пришлось взять! Я так скоро ноги протяну. Вот что чувствуют многодетные отцы… Кошмар.

Девушкам мы отдали спальню, а я, Джин и Тоджиро поселились в кухне-гостиной.

Ника и Мика, вроде отнеслись с пониманием к тому, что мы не можем себе позволить дорогие вещи. И они не покупали их. Но, будь я неладен, показал им фиолетовый магазин и они начали шопиться в нем по мелочи, но каждый день! За месяц набегала нехилая сумма.

А если начинал с ними говорить об этом… Ты я оказывался жмотом, которому 100 рублей жалко. И они говорили об этом так убедительно, что я сам себя мудаком начинал считать.

Я думал, что хоть с Тоджиро проблем не будет. Но деньги тоже утекали. Нет, он не тратил на одежду, безделушки и прочее. Он тратил на еду, которой кормил нас. И я был готов к тому, что траты возрастут, пять ртов — это не один и не два. Но был нюанс.

Ему были нужны только качественные ингредиенты. Когда мы ходили по магазину, его лицо искажалась отвращением.

— Таких отвратительных овощей я никогда не видел! — говорил он смотря на вялые, пожухлые и просто гнилые плоды, коих в избытке на полках в наших магазинах.

Его тонкая душевная организация не выдерживала подобного, пришлось перейти на продукцию премиум-класса. В общем моей зарплаты, весьма высокой по городским меркам хватало только на еду и шопинг Ники и Мики.

В один прекрасный вечер, когда я сидел и думал об еще одной подработке, и о том, сколько я протяну, работая по 16 часов в день, на рабочем столе опять появилось сообщение от Энн:

Я превращаю твою жизнь в мечту,

Ведь чтоб ты помер тут, я не хочу.

Наслаждайся моментом, лови красоту,

Пусть мир удивляет и дарит мечту.

Но знай, наша встреча — как яркий закат,

Она убьёт всё, чему ты был рад.

Так лови этот ветер, пока он в лицо,

Но помни, что всё это — лишь волшебство.

Мечта растворится, как дым в тишине,

Оставив лишь след на холодном окне.

Так что наслаждайся, но помни всегда —

Наш миг будет ярким, но это …да.

В самом конце страницы добавление:

Беда, а не то, что ты подумал.

Глава 10. Неожиданные гости.

И вот наступило оно — воскресение. И это не просто обычное воскресение, а тот единственный выходной, который меня вынудили принести в жертву. Сегодня я веду всех в танцклуб. Я отбивался как мог, но проиграл.

Хотел отмазаться тем, что им будет неинтересно, все непонятно, но не вышло. Джин уже давно совершенно свободно говорил по-русски. И теперь я на сто процентов уверен, что Ника точно его дочь. Та же феноменальная память позволила ей выучить язык просто молниеносно.

Мика же, наоборот, не отличалась ни феноменальной памятью, ни склонностью к языками, но ей было просто пофиг. Тоджиро… А что Тоджиро? Он решающего голоса не имел. Как и я видимо. Хотя язык он знал получше Мики и о чем-то простом поговорить мог.

В общем, все утро и половину дня мы собирались в клуб. Угадаете, кто собирался дольше всех? Правильно, это был Джин. Когда я вошел в спальню, было около трех часов дня. Я застал Нику за тем, что она поливала длинные волосы Джины какими-то блестками. «Они не кричат, но притягивают взгляд» — вспомнилось мне изречение Джина. Ну-ну.

— И не пропусти ни одного мо! — с кирпичной супер-серьезной рожей сказал Джин.

— Есть, генерал, — рассмеялась Ника, продолжая поливать блеском волосы Джина.

В этот момент раздался звонок телефона. На экране высветилось имя — Аня. Я поднял трубку, и сразу же в уши ударил её взволнованный голос:

— Саша! Пожалуйста, помоги! — затараторила она, словно пулемёт. — Леша уже в лифте поднимается, а у меня Олежка-пельмешка в гостях! Он не должен его увидеть!

— А я-то что сделаю? — пожал я плечами, хотя она этого, конечно, не видела.

— Пригласи его к себе на пару минут! Олежка убежит, пока ты Лешку у себя задержишь. Ну пожалуйста!

— Ладно, — сдался я, чувствуя, что доброта — это моя ахиллесова пята. — Добрый я всё-таки.

«Дзинь» — лифт остановился на этаже. Как его заманить ко мне, если он считает меня своим врагом? Он ведь всерьёз уверен, что я пытался увести у него Аню. Мысленно я уже представлял, как он смотрит на меня с подозрением, словно я злодей из какого-то дешёвого сериала.

— Так вы его печеньем угостите! — вдруг предложил Тоджиро. — Судя по тому, что я о нём слышал, это сработает.

Тоджиро, как всегда, был спокоен и практичен. Он достал из духовки свеженькое печенье, от которого по всей квартире разнёсся аппетитный аромат. Ну хоть кто-то здесь не прихорашивается, а занимается делом.

Я вышел в коридор. Лёшка-пончик уже подходил к двери Ани, и я окликнул его:

— Подожди!

— Чего тебе, Александр? — недовольно буркнул он, обернувшись. Его лицо выражало всё, что он думал обо мне.

— Не хочешь печенья? — предложил я, стараясь звучать максимально невинно.

Он сразу просиял, словно ребёнок, которому пообещали мороженое.

— Так бы сразу и сказал! — радостно воскликнул он и потопал к моей двери.

Но тут лифт снова издал своё «дзинь». Это было то самое мучительное «дзинь», от которого у меня ёкнуло сердце. О-оу. У меня появилось плохое предчувствие.

— Да, я сегодня не один, — начал Лёшка, оборачиваясь в сторону лифта. — Мы встретились с Надеждой Васильевной, чтобы пойти к Ане вместе. Надежда Васильевна, — обратился он к вошедшей в коридор бабке, — Александр нас на печенье пригласил.

— Печенье? — в её глазах что-то загорелось. — Хотя бы вкусное?

— Пахнет отлично! — с энтузиазмом ответил Лёшка-пончик, и они оба зашли ко мне.

Я еле успел предложить Надежде Васильевне стул. Если бы они оба сели на диван, его было бы уже не спасти. Она устроилась, оглядывая квартиру с видом строгого инспектора.

— У вас лифт пора чинить, — недовольно заметила она.

— Почему? — удивился я. — Он нормально работает.

— Всякий раз, когда мы с Лешенькой заходим вместе, он отказывается работать. По очереди приходится ездить. Это нормально по-твоему? Там сказано, что он на шесть человек рассчитан.

— Так то на человек… — начал я, но тут же остановился. — Как вы в него вообще вдвоём влезли?

— У меня с техникой вообще проблемы, — поддержал разговор Лёшка-пончик. — Хотел покататься на электросамокате. Так они все бракованные! Проезжают метров сто, потом начинают издавать странные свистящие звуки.

— Это агония, — подсказал я.

— И отрубаются, — закончил Лёшка-пончик. — И больше не могут заработать уже ни у кого. Так что это не из-за меня, даже не намекай, Александр.

— Как я тебя понимаю, Лешенька. У меня тоже самое. Это просто злой рок какой-то. Весь брак нам достается.

— У них просто моральная травма невероятной глубины. Неизлечимая.

Так мы и сидели. Печенье им, естественно, очень понравилось. За пару минут они прикончили два противня, словно стая голодных волков.

И тут из спальни вышел Джин, заявив, что он готов. Чёрт, я-то думал, что у меня есть ещё минут десять, чтобы выпроводить нежданных гостей. Но нет, судьба решила подкинуть мне ещё один сюрприз.

Надежда Васильевна посмотрела на Джина. Признаем честно, выглядел он отлично. Высокий, мощный мужик, которому хоть и было 45, но он казался моложе. Морщин на лице не было, кроме межбровных, но без них фирменную рожу кирпичом не сделаешь. Элитный костюм с блёстками идеально сидел на нём, подчёркивая спортивную фигуру.

Как только Джин появился в комнате, Надежда Васильевна замерла, словно её ударили током. Её глаза, обычно узкие и недовольные, вдруг расширились до размеров блюдец. Она даже слегка приподнялась со стула, словно пытаясь казаться выше и изящнее, что, учитывая её габариты, выглядело довольно комично.

— Александр, кто этот импозантный мужчина? — просипела она, голос её стал на тон выше, чем обычно, и приобрел сладковатые нотки, которые, видимо, должны были звучать кокетливо. Но вместо этого это напоминало скрип несмазанной двери.

— У вас с очками что-то не так? — не удержался я. — У него нет ни грамма лишнего жира, как он мог вам понравиться?

Бабка начала активно хлопать ресницами, словно пытаясь смахнуть невидимую пылинку с глаз. Её щёки, и без того пухлые, растянулись в улыбке, которая больше походила на гримасу. Она даже слегка наклонила голову набок, пытаясь изобразить «миловидность», но выглядело это так, будто она страдала от боли в шее.

— Вам что-то в глаз попало? — отрывистым басом поинтересовался Джин, глядя на неё с лёгким недоумением.

— Ваша красота! — ответила бабка, и этот ответ поверг меня в шок. Впервые в жизни я видел, как заигрывает самка гиппопотама. Такое надо было снимать и отправлять в National Geographic. Редкие кадры. Ещё ни один оператор, снявший подобное, не выжил.

Вдруг Джин широким движением руки отбросил прядь своих длинных чёрных волос. Они блестели и переливались, как ночное небо с россыпью звёзд. Красовался гад.

— Джин, ты что творишь? Тебя Ода покусал, что ли? Мы же от неё теперь не отвяжемся, — прошипел я, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля.

— Хоть у кого-то здесь есть хоть какой-то вкус! — парировал Джин, продолжая играть роль роковой звезды.

— Молодой человек, вы не местный? — продолжила она, явно пытаясь завязать разговор. Её голос дрожал от волнения, а руки нервно теребили край своей кофты, словно она не знала, куда их деть. — Я таких, как вы, в нашем доме ещё не видела. Вы, наверное, из тех, кто знает, как обращаться с дамами?

Джин стоял и смотрел на нее со своей фирменной кирпичной рожей. Но Надежда Васильевна, видимо, восприняла это как знак одобрения.

— Ой, да вы просто красавец! — воскликнула она. — У вас такие волосы… такие глаза… — Она даже привстала со стула, чтобы подойти поближе, но её ноги, видимо, не выдержали такого порыва, и она снова опустилась на место, слегка запыхавшись.

— Надежда Васильевна, может, не стоит? — попытался вмешаться Лёшка-пончик, но она его тут же осадила:

— Лёшенька, не мешай! Ты ещё молодой, ты ничего не понимаешь!

Затем она снова обратилась к Джину, на этот раз с ещё большим энтузиазмом:

— Молодой человек, а вы не хотели бы сходить со мной в театр? У меня как раз есть билеты на премьеру! — Она подмигнула ему, но это подмигивание больше походило на нервный тик. — Я, конечно, уже не молода, но зато я знаю, как сделать мужчину счастливым!

Джин, как обычно, ответил прямолинейно:

— Вы меня не интересуете. Но со стороны любоваться дозволяю. И снова проделал свой маневр с волосами.

Я думал, что сейчас начнётся ор, и все соседи сбегутся. Но нет. Это чудовище меня поразило.

Её подобный ответ не остановил. Наоборот, она только сильнее разошлась:

— Ой, да вы просто скромничаете! — засмеялась она, и её смех напоминал хриплый кашель. — Я вижу, вы человек с характером. Мне такие нравятся!

— Вы знаете, я в молодости была красавицей! Все мужчины за мной бегали. А вы… вы напоминаете мне одного моего поклонника. Тоже такой статный был, как вы. Только вы, конечно, гораздо красивее!

Её руки начали активно жестикулировать, словно она пыталась объяснить что-то очень важное. Она даже слегка наклонилась вперёд, чтобы быть ближе к Джину, но её живот упёрся в стол, и она с трудом смогла вернуться в исходное положение.

— Ну что, молодой человек, согласны на свидание? — спросила она, снова подмигнув. — Я вас угощу своими фирменными пирожками! Они у меня такие… ммм… пальчики оближешь!

Джин, видимо, понял, что дальше терпеть это невозможно, и решил поставить точку:

— Со стороны любоваться дозволяю, — повторил он, снова отбрасывая прядь волос. — Но не более.

Надежда Васильевна, вместо того чтобы обидеться, только захихикала:

— Ой, какой вы шутник! Ну ладно, я подожду, пока вы созреете. — Она подмигнула ему ещё раз и добавила: — Ещё увидимся, красавчик!

И с этими словами она, наконец, поднялась со стула, взяла Лёшку-пончика за руку и направилась к двери, продолжая оборачиваться и бросать Джину воздушные поцелуи.

Я стоял как вкопанный, наблюдая за этой сюрреалистичной сценой. Мир явно сошёл с ума.

***

Когда мы пришли в клуб было уже около шести часов. Да, я знаю, что рано. Но мне завтра на работу. Бездельникам не понять. Я сказал, что у них есть три часа на развлечения, потом едем домой.

Ника сразу ушла с Микой на танцпол. Тоджиро простояв пару песен рядом со мной, тоже ушел плясать.

Я стоял в углу клуба, прислонившись к стене и наблюдая за тем, как Мика, Ника и Тоджиро вовсю отрываются на танцполе. Они смеялись, кричали что-то под музыку и явно получали удовольствие, пока я терпеливо ждал, когда они, наконец, доразвлекаются. В руке у меня был стакан с холодным лимонадом, но я даже не пил — просто держал его для вида, чтобы не выглядеть как тот самый парень, который стоит один в клубе и явно не знает, зачем сюда пришёл.

И тут началось. Сначала ко мне подошла девушка в ярко-красном платье. Она улыбнулась, слегка наклонила голову и сказала что-то вроде: «Ты здесь один?» Я хотел ответить, что нет, но она уже начала рассказывать, как ей нравятся мои «загадочные глаза». Потом появилась вторая — в кожаной куртке и с дерзким взглядом. Она сразу встала между мной и первой девушкой, словно обозначая территорию. Третья, с длинными каштановыми волосами, просто подошла и взяла меня за руку, сказав: «Ты слишком красивый, чтобы стоять тут один».

Через пару минут вокруг меня уже была целая толпа девушек, каждая из которых пыталась привлечь моё внимание. Одни шутили, другие намекали на то, что я должен их пригласить на танец, третьи просто стояли и смотрели, как будто оценивали товар. Я чувствовал себя как экспонат на выставке, который вот-вот начнут разрывать на части. Мика, заметив это, только засмеялась издалека и крикнула: «Ну что, Саша, популярный?»

Ситуация накалялась. Девушки начали переглядываться, и в их взглядах появилось что-то опасное. Я уже представлял, как они начнут драку за право потанцевать со мной, и как я буду объяснять это всё охране. Но тут всё изменилось.

Зазвучала песня «Te Extraño». И тут я увидел Джина. Он стоял в стороне, с недовольным видом, скрестив руки на груди, как будто всё происходящее его только раздражало. Но как только заиграли первые аккорды, его выражение лица изменилось. Он словно ожил.

Джин вышел на танцпол с такой уверенностью, будто это была его сцена, а все остальные — просто зрители. Его движения были плавными, но в то же время наполненными энергией. Это было что-то среднее между бачатой, электрик буги и танцем живота. Он крутился, изгибался, его руки двигались, словно рисовали узоры в воздухе, а ноги отбивали сложный ритм, который заставлял всех вокруг замирать.

Девушки, которые ещё минуту назад смотрели на меня, теперь устремили свои взгляды на Джина. Они начали медленно отходить от меня, словно загипнотизированные его танцем. Даже те, кто до этого спорили между собой, теперь стояли рядом и смотрели на него, забыв обо всём на свете.

Джин, мерзавец, знал, что делает. Он ловил их взгляды, улыбался, но не слишком широко — ровно настолько, чтобы сохранить загадочность. Его волосы, блестящие под светом софитов, развевались в такт движениям.

Я стоял и смотрел, как всё внимание клуба переключилось на него. Девушки, которые ещё минуту назад готовы были драться за меня, теперь толпились вокруг Джина, пытаясь привлечь его внимание.

Мика, Ника и Тоджиро, наконец, подошли ко мне.

Мика, не выдержав, схватила Нику за руку и воскликнула:

— Ника, ты это видишь? Он же просто… боже, я даже слов не могу подобрать!

Ника кивнула, явно пребывая в шоке.

Тоджиро, наконец, нашёл в себе силы пошутить:

— Ну что, ребята, я думаю, мы можем идти домой. Сегодня явно не наш день. Джин только что выиграл этот клуб.

Я только усмехнулся. А Джин? Он продолжал танцевать, будто это был его личный концерт, и весь клуб — его поклонники.

Когда песня закончилась, Джин медленно, с грацией хищника, сошёл с танцпола и направился к нам. Его волосы слегка растрёпаны, на лбу блестели капельки пота, но он выглядел так, будто только что вышел с обложки глянцевого журнала. Мы всё ещё стояли в лёгком ступоре, не в силах оторвать от него взгляда.

Ника первой пришла в себя. Она посмотрела на Джина с выражением, в котором смешались восхищение, недоумение и лёгкая доля паники.

— Папа, — начала она, слегка запинаясь, — что это вообще было? Это… это было нереально. Ты что, скрывал от нас, что учился танцевать?

Джин выпрямился так, словно он снова стал тем самым генералом, которого мы все знали. Его осанка стала идеальной, плечи расправлены, взгляд — твёрдый и проницательный. Рожу кирпичом надеть тоже не забыл. Он посмотрел на нас, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который мы видели, когда он говорил о дисциплине, долге и мастерстве.

— Воин, — начал он, и его голос звучал так, будто он обращался не только к нам, но и к какому-то невидимому войску, — должен в совершенстве владеть своим телом. Это не просто слова. Это закон. Тело — это ваш инструмент, ваше оружие, ваш щит. Если вы не контролируете его, вы не контролируете ничего.

Он сделал паузу, чтобы его слова проникли в наши умы. Мика, Ника и я переглянулись, понимая, что сейчас начнётся одна из тех его знаменитых речей, которые могли длиться часами.

— Владение телом — это не только сила и выносливость. Это гибкость, баланс, точность. Это умение чувствовать каждую мышцу, каждый сустав. Это знание как двигаться, чтобы быть эффективным, как дышать, чтобы сохранять спокойствие, как использовать каждое движение для достижения цели.

Он слегка наклонил голову, и его взгляд стал ещё более пронзительным.

— Когда вы владеете своим телом, вы владеете ситуацией. Вы не боитесь ни танцпола, ни поля боя. Вы знаете, что можете адаптироваться к любым условиям, к любым обстоятельствам. Танец? Это просто ещё один способ проверить свои навыки. Ещё один способ доказать, что ты — хозяин своего тела.

Мика закатила глаза, но в её взгляде читалось уважение. Ника слегка улыбнулась, как будто вспоминая, как часто она слышала подобные слова раньше. Я же просто вздохнул, понимая, что Джин, как всегда, остаётся верен себе.

— И да, — продолжил он, слегка смягчив тон, — это не значит, что я люблю танцевать в клубах. Но если уж приходится, то почему бы не сделать это так, чтобы все запомнили?

— Я — генерал! — произнёс он, и эти слова прозвучали так, будто эхом отозвались в каждом углу клуба. — И как генерал, я должен подавать пример. Не только на поле боя, но и в жизни. Каждое моё действие, каждое движение, каждое слово — это отражение моих принципов. Я не могу позволить себе быть слабым, небрежным или неуверенным. Потому что, если я допущу слабину, то как я могу требовать от других того, чего не могу сделать сам?

— Вы думаете, я танцевал сегодня просто ради развлечения? Нет. Это был урок. Урок того, что даже в самых, казалось бы, незначительных моментах жизни нужно оставаться на высоте. Потому что именно в этих моментах проверяется ваша истинная сила.

Он закончил свою речь, и на мгновение воцарилась тишина. Я прервал ее первым:

— Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что ты не просто танцевал. Ты… подавал пример.

Джин одобрительно кивнул.

— Именно так, — сказал он. — И если вы хотите когда-нибудь достичь такого же уровня, вам тоже придётся следовать этому примеру. К тому же, глава, вы ведь сами сказали, что о том, что происходит здесь, в нашем мире никто не узнает.

Мы все засмеялись.

— Джин, пока ты танцевал, готов поклясться, я видел твою энергию.

Лицо Джина встрепенулось и он резко выпустил из себя мощный поток энергии.

— Ренджи, ты тоже, — шокировано заметила Ника.

Я посмотрел на себя и с удовольствием заметил, что сиял золотым свечением.

Глава 11. Мечты сбываются.

И мы отпраздновали возвращение энергии. Отрывались на танцполе до 5 утра. Даже я. Обычно я нигде не танцую, потому что не умею это делать. Но то ли настроение такое было, то ли урок от Джина дошел, то ли выпивка помогла, я отрывался до утра. И получалось классно, как будто всю жизнь танцором был. Да, хорошо так отпраздновали.

В результате чуть не опоздал работу, хотя спал я от силы два часа. С похмелья каждое движение давалось с трудом, я еле полз в сторону работы. В общем, состояние было такое, что лучше бы я вообще не вылезал из кровати. Но деваться было некуда — без работы не выживем.

Пока я добрел до офиса похмелье полностью ушло. Я стал себя прекрасно чувствовать: бодро и свежо. «Удивительно, — подумал я. — Обычно такое за полтора суток только отходило полностью».

Как только я вошел в офис, меня сразу вызвал к себе в кабинет гендиректор. И тут я подумал: жопа, полная жопа. Гендир у нас в офисе появлялся редко, только когда нужно было кого-то уволить. Он как будто специально ждал момента, чтобы лично сообщить плохие новости. И, судя по всему, ему это нравилось.

Коллеги в мыслях уже распрощались со мной. Я видел их сочувствующие взгляды, а тетка из отдела кадров даже похлопала меня по плечу и сказала:

— Мне очень жаль, Александр. Ничего не предвещало такого. Я не понимаю почему он вас вызывает.

Пока я шёл к его кабинету, в голове всплывали воспоминания о том, как он увольнял других. Он всегда делал это с высокомерной улыбкой, явно получая от этого какое-то извращённое удовольствие.

Помню как он увольнял девушку из бухгалтерии. Она плакала, когда выходила из его кабинета, а он стоял в дверях с этой своей улыбкой, будто наблюдал за спектаклем. Ему нравилось видеть, как люди теряют самообладание, как их лица искажаются от отчаяния. Это был его способ показать, кто здесь главный.

Я подошёл к двери его кабинета и замер. В голове крутилась только одна мысль: «Ну вот и всё. Сейчас я стану следующим.» Я глубоко вздохнул, расслабился и с мыслью: «да и черт с тобой», вошел в кабинет.

Гендир залыбился, но не так как всегда и вдруг выдал:

— Александр, я назначаю вас моим заместителем.

— Что? — не веря, переспросил я.

— Заместителем. Собирайтесь и переезжайте в соседний кабинет. Кстати, в связи с повышением, вам теперь доступно корпоративное жилье. Шестикомнатная квартира вас устроит?

— Более чем, — все еще не веря в происходящее, пробормотал я.

— И насчет зарплаты. 500.000 будет достаточно?

Это он меня спрашивает, — пронеслось у меня в голове. А гендир, не дожидаясь ответа продолжил:

— Да, Вы правы, недостаточно… Тогда 650.000.

Он вызвал секретаршу и попросил составить документы.

— Подпишите и на сегодня свободны, Александр. Отпразднуйте, вас наконец-то оценили по достоинству. Такой талант не должен пропадать! Как я раньше вас не замечал.

И хорошо, что раньше не замечал, пока белены не объелся, — подумал я. — Заметил бы раньше, я бы уже курьером или таксистом работал.

Я поблагодарил гендиректора, подписал документы и поехал домой.

Дома чудеса продолжались.

— Ренджи, твоя красота вернулась! — радостно воскликнула Ника.

Я посмотрел в зеркало: глаза стали яркими, как впрочем и волосы. Пара лишних килограмм пропала, тело стало как в мечте, просто идеальным. Ну теперь заживу!

А ведь у меня значит и регенерация вернуться должна была! Проверим-ка. Я взял нож и порезал палец. Не сильно, конечно, но кровь пошла. Однако рана затянулась буквально за пару секунд.

— Ну, Кузнецов, — сказал я себе, — теперь ты точно неубиваемый.

Мы переехали в корпоративную хату в тот же день. Теперь у каждого была своя комната. Ура! Теперь Джин не будет обнимать меня во сне, путая с катаной.

Когда мы подъехали к нашему новому дому, то были очень впечатлены. Дом был настоящим воплощением роскоши и комфорта.

Стильный минимализм, четкие линии, огромные окна от пола до потолка, которые отражали солнечный свет и открывали потрясающий вид на город. Вокруг дома был разбит ухоженный сад с фонтанами, дорожками и зонами для отдыха. Ночью включалась подсветка, которая превращала территорию в сказочное место.

Сама квартира тоже супер. Огромная гостиная с панорамными окнами, откуда открывался вид на город и реку. Качественная мебель: диваны из натуральной кожи и стеклянные столы. Тоджиро оценил кухню. Она была очень просторной и оборудована по последнему слову техники.

5 спален. Даже не пришлось драться за лучшую, потому что все были классные. В любой из них большая кровать с удобным матрасом, мягкое освещение, просторная гардеробная. Последнее было особо важно для Джина, потому что он хотел целую коллекцию костюмов.

Все были в восторге от нашего нового дома.

Я никак не мог отойти от перевозбуждения, поэтому вечером пошел погулять. Вот я иду по улице, и, конечно, все красотки не могут оторвать от меня взгляд. Ну а как иначе? Мои голубые глаза, золотые волосы, шикарное тело. Я — эталон красоты, и это факт.

Но самое забавное — не только девушки оборачиваются. Бабки у подъезда, которые обычно обсуждают цены на картошку, вдруг начинают шептаться: «Смотри, какой красавчик идёт!»

Ну а что поделать, если я — ходячая харизма? Приходится с этим жить.

По пути домой решил проверить регенерацию еще раз. Я зашел в спортзал. Надо же пользоваться всеми плюшками корпоративной хаты. Ну, знаете, чтобы «случайно» уронить на ногу гантель. И что вы думаете? Гантель упала, я даже вскрикнул от неожиданности, но через секунду нога была как новенькая. Ни синяка, ни царапины.

Тут ко мне подошел тренер, здоровенный мужик с лицом, как у бульдога.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя на меня с подозрением.

— Абсолютно! — ответил я, широко улыбаясь. — Просто… эээ… у меня высокий болевой порог.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но ничего не сказал.

Еще пара дней прошла, как в эйфории. Гендир решил, что мне нужно больше отдыхать.

— Александр, вы должны ценить себя! Пару дней поработали и хватит! Нужно соблюдать баланс работа/отдых. Горбатиться — это удел бесталанных людей. Гении, как мы с вами, должны просто все контролировать. Но и сотрудников надо приучать к дисциплине. Два-три дня в месяц — строгий контроль. Вы должны донести до них свою мудрость. А потом отдыхайте до следующего месяца.

650.000 за безделье — жизнь еще никогда не была такой прекрасной.

Потом удивил Джин. Он стал вести свой канал на ютубе и выкладывал туда свои тренировки. Угадаете кто был первым подписчиком? Нет, не Надежда Васильевна. Еще попытки? Ладно, все-равно не угадаете. Им был Лёшка-пончик. Он прислал ему в личку сообщение над которым ржали все, кроме Джина.

— Сенсей, прошу принять меня в ученики!

Джин был в своем репертуаре отвечая:

— Ты меня не интересуешь, воина из тебя не выйдет. Но смотреть на тренировки дозволяю.

— Сенсей! Я не хочу быть воином. Научите меня сражать женщин, как вы. — заявил Лёшка явно впечатленный тем, как Джин произвел впечатление на Надежду Васильевну. И, кстати, не только на неё.

Как я узнал из рассказа Анны, её мать так восхищалась Джином, что купила бинокль и стала подсматривать за ним. Ане он тоже понравился. Требовала, чтобы я с ним познакомил.

— А как же Олежка-пельмешка? — поинтересовался я.

— Александр, — ответила Аня с лицом выражающим презрение, будто ей приходится объяснять вещи понятные и дошкольнику. — Ты когда-нибудь в своей жизни наедался всего с одной пельменины?

Да, отвлекся. Самое смешное то, что Джин внял просьбам Лёшки-пончика! Нет, он, конечно, в ученики его не принял, недостоин все-таки Лёшка его внимания, но снял обучающее видео о том, как отбрасывать волосы его фирменным жестом. Можете ржать сколько угодно, но это видео завирусилось и набрало более миллиона лайков за 2 часа! Сейчас у Джина 3 миллиона подписчиков и их количество неустанно растет.

А еще он снялся в рекламе японских ножей. Она произвела фурор. Джин заработал кругленькую сумму и всю отдал мне.

— Ренджи в этом нелепом мире распоряжайся деньгами сам. К тому же я так и не понял почему ты ныл, что их так трудно зарабатывать. Ничего проще я не делал.

Джин вообще совсем обнаглел и зовет меня теперь по имени всегда. Нет больше главы… И Тоджиро туда же. Я соскучился по тому чувству, которое возникает, когда ты крутой. Поэтому я расчехлил свою электрогитару. Энн же сказала, что мою жизнь превратит в мечту.

Я собрал всех в гостиной и с энтузиазмом объявил:

— Ребята, у меня есть идея. Мы создадим рок-группу, запишем песню, выложим её на YouTube и станем знаменитыми!

— Ты серьёзно? — спросила Мика, подняв бровь. — Мы даже не умеем играть в ансамбле.

— Ничего страшного, — ответил я с уверенностью. — Мы научимся. У нас есть интернет, а у Джина — дисциплина. Он нас заставит.

Джин кивнул, словно уже принял вызов.

— Это будет новый вид тренировки, — сказал он. — Контроль над телом и разумом через музыку. Я согласен.

Мы купили инструменты и стали репетировать.

Джин решил играть на ударных. Как он себе установку покупал — тоже отдельная история. Приходит в магазин и заявляет консультанту, что ему нужны барабаны, которые его выдержат. И все это с пафосной рожей!

Консультант, естественно, немного опешил:

— Эээ… выдержать вас?

— Да, — кивает Джин, — я сильный. Очень сильный. И когда я играю, я не сдерживаюсь. Поэтому барабаны должны быть крепкими. Очень крепкими.

Консультант, видимо, решил, что это шутка, и начал показывать обычные ударные установки. Но Джин, недовольный, прерывает его:

— Нет, это не подойдет. Эти барабаны развалятся после первого удара. Мне нужно что-то серьезное.

Консультант не знал, что с ним делать и позвал свою коллегу.

— Добрый день! Чем могу помочь? — спросила девушка по имени Ира.

Джин, не меняя выражения лица, ответил:

— Мне нужны барабаны. Крепкие. Очень крепкие.

Ира, вместо того чтобы напрячься, загорелась энтузиазмом:

— О, вы хотите что-то мощное? Для тяжелой музыки?

— Нет, — ответил Джин. — Для меня. Я сильный. Очень сильный. И когда я играю, я не сдерживаюсь.

Девушка, вместо того чтобы удивиться, засмеялась:

— Поняла! Вам нужна установка, которая выдержит вашу энергию. У нас как раз есть кое-что особенное.

— Я могу предложить вам установку из сверхпрочных материалов с усиленными ободами. Они выдержат даже самые мощные удары.

Джин кивнул:

— Покажите.

Ира, с энтузиазмом рассказывая о каждой детали, показала ему установку, которая, как она объяснила, «используется профессиональными барабанщиками, играющими в стиле дэт-метал». Джин, не особо разбираясь в терминах, просто ударил по барабанам со всей силы.

— Ну как? — спросила девушка, смотря на него с восхищением.

— Подходит, — ответил Джин. — Беру.

Ира начала оформлять покупку. Но тут Джин добавил:

— И еще. Мне нужны палочки. Тоже крепкие. Чтобы не ломались.

— У нас есть карбоновые палочки. Они легкие, но очень прочные. Выдержат даже самые жесткие удары.

Джин взял палочки, попробовал их на вес, и наконец кивнул:

— Хорошо. Беру.

Когда он уходил из магазина с огромной ударной установкой и пачкой карбоновых палочек, Ира попросила у него автограф.

— Генерал Джин! Я просто не могу не поделиться с вами своими впечатлениями. Я смотрю все ваши видео на YouTube, и они просто невероятные! Ваши тренировки — это что-то особенное, они такие вдохновляющие и заряжают энергией. Я всегда жду новых выпусков, чтобы узнать что-то новое и попробовать это на практике.

И, конечно, я не могу не отметить шикарные волосы! Они просто потрясающие — всегда такие ухоженные и стильные. Вы выглядите просто сногсшибательно! Спасибо за то, что вы делаете, вы настоящий пример для подражания!»

— Вы не против, если я попрошу вас подписать что-нибудь? — спросила она, протягивая блокнот.

Джин, немного удивленный, но польщенный, взял блокнот и написал: «Джин. Великий воин».

Ира, счастливая, как ребенок, поблагодарила его:

— Спасибо! Вы мой герой!

На это Джин кивнул и ушел.

Сыгрались мы практически сразу, я написал офигенную песню с красивым соляком. Было трудно убедить Джина, что от него соло на барабанах не нужно. Не говорить же ему прямо, что я не хочу, чтобы он от меня всю славу сразу спер. Песня, естественно, произвела фурор. А через пару недель мы выпустили полноценный альбом и даже провели концерт. Я был счастлив. Чего бы мне ни захотелось все давалось просто, как по щелчку пальцев.

Моя жизнь была просто мечта. Куча денег, отличная квартира, высокий статус в компании, халява, а не работа, и, конечно, слава. Но знаете, что? Вы меня, наверное, тухлыми помидорами забросаете, но это было скучно. И чем дальше, тем скучнее.

Я тосковал. По Энн. Вспоминал ее все чаще. Как мы веселились, пировали, играли в покер, наконец.

— Конечно, ты выигрываешь, трудно проиграть, если умеешь читать мысли!

В ответ она только смеялась:

— Я не жульничаю, Кузнецов. С тобой это не нужно, ты слишком предсказуемый.

Я вспоминал, как она спасла меня в тот момент, когда я был на грани отчаяния, когда я думал, что все потеряно.

Но больше всего я вспоминал ее улыбку. Ту самую, которая появлялась, когда она знала, что я попался на ее уловку. Она всегда была на шаг впереди, и это одновременно раздражало и восхищало. И теперь, когда я вернулся в свою обычную жизнь, я чувствовал пустоту. Все эти деньги, статус, слава — пустота. Я скучал по ее смеху, по ее сарказму, по ее способности всегда знать, что я думаю, даже если я сам этого не понимал.

Я скучал по тому, как она называла меня «Кузнецов», как будто это было какое-то ругательство, но в то же время с теплотой. Я скучал по ее присутствию, по тому, как она всегда знала, что делать, даже когда я был совершенно беспомощен. И самое странное — я скучал по тому, как она меня раздражала. По ее бесконечным подколкам, по ее способности всегда быть правой, даже когда я был уверен, что она ошибается.

Я скучал по ней. По настоящей, живой Энн. И чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что моя жизнь без нее больше не полноценна. Я был как герой аниме, который вернулся из эпического приключения в обычный мир, и теперь этот мир казался ему серым и безжизненным.

И я знал, что должен что-то сделать. Я не мог просто сидеть и скучать по ней. Я должен был найти способ вернуться к ней, даже если это означало снова оказаться в мире, где я не бессмертен, где каждый шаг может быть последним.

Потому что с ней даже смерть казалась не такой страшной. Я вспоминал ее стихи, о том, что все это закончится, когда мы встретимся с ней. Но это того стоит. С Энн жизнь была веселее, чем этот радостный морок. И мне пришла в голову идея попробовать связаться с ней самому, как раньше.

Только я попытался связаться с Энн, используя энергию, как в пространстве появился проход и она вошла в мою комнату.

— Энн! Почему ты не вернулась раньше? — воскликнул я.

— Эх, Александр, — начала Энн. — А я ведь так хотела подарить тебе еще пару месяцев счастья. А ты сам отказываешься. Впрочем, все твои желания уже сбылись.

— Все восемнадцать? — удивился я.

— Все 834. Я активировала всё.

— Да быть не может!

— Очень даже может. Думаешь зачем я тебе Тоджиро прислала?

— А он-то тут причем? — моему удивлению не было границ.

— А он-то, — передразнила меня хранительница, — рекордсмен. Исполнил в одиночку 532 твоих желания!

— Да ладно! — не поверил я.

— Ты, Александр, 378 раз пожелал, чтобы кто-нибудь готовил тебе завтрак. Только проснулся, а он уже готов.

— Не может быть! Такое я желал точно не всего лишь 378 раз, а минимум миллиард.

— Не каждая твоя мысль о том, что ты что-то хочешь является желанием, — объяснила Энн. — Чтобы мысль стала желанием, чувства должны быть сильными. Все-таки поесть ты любишь, больше всего желаний про еду.

— Думаю, у тебя больше схожего с Лёшкой-пончиком, чем ты думаешь, — засмеялась Энн.

— А другие желания?

— Ты желал повышения — ты его получил. Корпоративную квартиру — тоже получил. Ты желал, чтобы кто-то зарабатывал деньги и отдавал тебе. Джин отдает. Кстати, он исполнил еще одну твою мечту. Я думаю, его только ради этой мечты сюда стоило отправить!

— Какая это мечта? — мне было очень интересно.

— Один раз за всю жизнь ты пожелал спать в обнимку!

— Черт, Энн! Так не честно!

— А еще ты желал жить с двумя девушками сразу. И я прислала Нику и Мику.

— Энн, ты прямо как джин из ужастика. Желания исполняет, но не так как хотелось бы. И, кстати, а где мой гарем?

— Я его распустила.

— Чтооо?

— Ты же помнишь, что тебя хотят убить? Я изображала тебя для твоей же безопасности.

— Но почему именно эта мечта?

— Во-первых, это была следующая активированная мечта, в нее попасть было проще, чем в другие, а во-вторых, там было весело!

Вдруг Энн перестала смеяться, в ее глазах появилась смесь печали и радости. Впервые я увидел симбиоз настолько разных чувств.

— Энн, я очень скучал.

— Я тоже, Александр. — Энн обняла меня и вздохнула. — Я же тебе говорила, что жизнь как мечта закончится, когда ты встретишь меня.

— Я помню и готов к этому!

— Ты уверен, что это того стоит? Придет беда. Будет тяжело.

— Абсолютно уверен. Что бы ни было, я не пожалею. Мы справимся со всеми бедами!

Энн посмотрела на меня с грустной улыбкой:

— Я очень рада, что ты по мне скучал. Мне жаль, но сейчас тебе придется умереть.

Я не успел осмыслить услышанное, как Энн высосала мою душу из тела каким-то энергетическим сосудом. Когда последняя частица моей души перешла в сосуд, мое сердце совершило свой последний удар.

Глава 12. На похоронах.

Я очнулся… Постойте, я очнулся?!

— Ты же не думал, что я могу тебя полностью убить?

— А что не можешь что ли? — завозмущался я.

— Ну, если речь идет о возможностях, то, конечно, могу. Всю эту галактику стереть с лица вселенной могу. Только мне это не нужно.

— Да кто ты такая в конце концов? — в моем голосе прозвучало раздражение, смешанное с любопытством.

— Очень скоро я тебе все расскажу. Но сначала я хочу, чтобы ты увидел свои похороны.

— Так ты мне не вернешь мое тело?

— Увы.

Вдруг мы оказались на моих похоронах. Нас никто не видел. Мои мать и сестра стояли у гроба, их плечи подрагивали от рыданий. Но что-то было не так. Их слезы, их стоны… они выглядели слишком наигранными.

— Ты можешь прочитать их мысли и узнать их истинные чувства, — прошептала мне Энн.

— Правда? — удивился я, но тут же решил попробовать.

То, что я услышал в их головах меня задело. Нет, не так, меня ЗАДЕЛО. Они радовались. Радовались тому, что я умер. Ведь они — мои ближайшие родственники, и теперь получат наследство.

Я был в шоке, ведь я им помогал, я с каждой зарплаты посылал им десять-двадцать тысяч, а когда зарплату повысили, то стал высылать сто тысяч. Мы никогда не ссорились, я ничего плохого им не делал. Так за что? Даже мать!

Я посмотрел на своих самых близких друзей. Мы тусили одной компанией еще с института. Обычно мы встречались вшестером раз в неделю, иногда раз в две недели. Мы ходили вместе в какой-нибудь ресторан или пивную, обсуждали жизнь, девушек, работу. В общем, обычные мужские посиделки.

Платили каждый сам за себя. Когда я разбогател, то стал платить за всех, иногда даже арендовал отдельную комнату в ресторане для нас.

Я прислушался к тому, о чем они перешептывались.

— Ну, наконец-то! А то уже думал сколько ему еще везти будет.

— Ага, мало ему денег было, так и внешность и девчонки все на него вешаться стали. Я в спортзале пять дней в неделю упахиваюсь, а он ни хрена не делал и смотри: даже в гробу красавчик.

— А вы слышали от чего он умер? — заговорил Серега, мой лучший друг, как я думал. — Я чуть со смеху сам коньки не отбросил. Он умер от счастья!

— Да ладно, так не бывает. Кто тебе сказал? — спросил Артём.

— Его сеструха. Там провели вскрытие. Этот засранец был идеально здоров. Все органы в отличном состоянии. Заключение было в том, что просто мозг перестал работать в ответ на сильный стресс.

— Это какой у него стресс-то?

— Ему так перло, что все время находился под очень сильными эмоциями. Хоть эмоции и были исключительно положительными, перебор эмоций — это стресс для мозга, мозг этого не выдержал! Помер от счастья! — Серега заржал совсем гадко, но заметил, что на него странно начали смотреть окружающие, тогда он резко начал рыдать.

— Саша, ну почему ты нас оставил?! Ты ведь так молод! — даже град слез умудрился запустить.

Я не мог понять почему меня так ненавидят, если я не делал им ничего плохого. Даже наоборот, я всегда старался им помочь.

— Зависть. Жадность. Просто говнистость. — ответила Энн.

Я наблюдал за тем, как моя жизнь, мое прошлое, мои отношения — все, что я считал настоящим и искренним, — рассыпалось на глазах, как карточный домик под порывом ветра.

Я смотрел на мать и сестру, на их наигранные слезы, и не мог поверить в то, что слышал в их мыслях. Это было невозможно. Неужели все эти годы они лишь притворялись? Неужели их улыбки, их благодарность, их теплые слова — все это было ложью?

Потом пришла боль. Острая, режущая, как нож, вонзившийся глубоко в сердце.

Пришло горькое осознание того, что все, во что я верил, было иллюзией. Мои друзья, с которыми я делил радости и горести, с которыми проводил столько времени… Они смеялись над моей смертью. Смеялись! Им было все равно, что я чувствовал, что я переживал. Для них я был просто «засранцем», которому «везло».

Я почувствовал одиночество. Оно накрыло меня, как тяжелое одеяло, давящее на грудь. Я остался один. Совершенно один. Ни семьи, ни друзей. Никого, кому я мог бы доверять. Никого, кто действительно любил бы меня.

— Александр, а ты сейчас ни про кого не забыл? — ласково спросила Энн.

— Точно! А где Джин, Мика, Ника и Тоджиро? Что с ними?

— Я их вернула домой. Хочешь посмотреть на них?

Я быстро закивал. И мы перенеслись в мир аниме. На Джине не было лица. Вы себе это представляете? Так, а где это он? Что он делает в лесу? Энн засмеялась:

— Ты же помнишь, что Джин туповат? Он ищет тебя уже несколько дней, даже спать забыл. Есть тоже. Скоро отрубится.

Вдруг порыв уронил Джина в куст лесной малины. Вы заценили? Ветер уронил Джина.

— Не ветер, а я. Ему же надо помочь вспомнить поесть.

— Джин! Я здесь! — закричал я.

— Он тебя не услышит, пока им нельзя знать, что ты жив. Посмотри на Тоджиро.

На столе в кухне стоит штук двадцать тарелок с моими любимыми блюдами. Тоджиро сидит рядом с ними расстроенный.

— Ренджи, скорее возвращайся. Я соскучился. — прошептал мой повар.

Потом я увидел Мику и Нику, они сидели обнявшись, и явно грустили. Вдруг к ним прибежал Джин. С какой скоростью он должен был бежать, чтобы явиться сюда всего за десять минут?

— 62 км/ч — ответила Энн на этот невысказанный вопрос.

— Такое вообще возможно?

— Ну, как видишь.

— Мика! Ника! — проорал Джин. — Я придумал! Надо просто заплатить, чтобы нам вернули Ренджи!

Папа, — вздохнула Ника. — Кому? Мы резко появились в этом мире все вместе. Ренджи не было. Значит он просто остался там. Некому выкуп платить. Ренджи говорил, что изначально он жил именно там. Возможно, мы больше его не увидим. — закончила Ника и разрыдалась.

Джин поник.

— Я хочу вернуться к ним, Энн. — взмолился я.

— Вернешься и очень скоро.

***

Не знаю сколько я проспал, но видимо много. И знаете что? Мне было хорошо. Очень хорошо. Меня обволакивала теплая нежная энергия Энн. И это было очень приятно.

Я сейчас представляю из себя шар золотой энергии, которая находится в серебристом энергетическом сосуде. Этот сосуд носит с собой Энн, которая тоже не имеет тела, она просто серебристый шар. Вокруг летают другие энергетические шары различных ярких цветов.

— Ну как выспался? Чувствуешь руки и ноги? — поинтересовалась Энн.

— У меня же их нет, как я могу их чувствовать?

Энн заливисто рассмеялась.

— И, кстати, почему у тебя тоже нет тела? Ты и себя убила?

— Нет, конечно. Это моя настоящая форма.

— Так кто же ты?

— Я линея. Как и ты. Точнее, как и будешь ты, когда родишься.

— Что?

— Сейчас все объясню. Существует много различных вселенных и разных существ. Мы линеи. И мы энергия. Помнишь, когда ты стал Ренджи, ты впервые почувствовал энергию. Ты и есть она. Линея не скована ничем физическим. Мы можем летать по космосу, нам для этого не нужны никакие скафандры. Мы можем созидать, мы создаем миры. Мы можем читать мысли.

— Кстати, а почему ты пропала, когда я впервые прочитал твои мысли? — перебил я.

— Потому что ты впервые проявил задатки линеи. А это пока нужно скрывать. Пришлось изображать тебя в другой мечте, чтобы покушались на меня вместо тебя.

— Но кому это нужно?

— Риадам.

— А это еще что?

— Риады — это другие существа, живущие в этой вселенной. Они имеют энергию, поэтому относительно могущественны, по крайней мере по сравнению с человеком, но они скованы физическим телом. Если риада отделится от тела, то она умрет.

— Но почему они пытаются меня убить?

— Если коротко, то потому что говнюки.

— Предпочел бы поподробнее, — язвительно попросил я.

— Риады мечтают избавиться от своей уязвимости. Они хотят иметь возможность существовать без тела. Потому что энергию убить совсем не просто, чего не скажешь о физическом теле.

Риада, конечно, может сменить тело, что они и делают ради вечной жизни. Тело в любом случае дряхлеет и они вынуждены его менять. Но они не умеют созидать, поэтому приходится отнимать чье-то тело.

— Они хотели вселиться в мое тело?! — я был шокирован подобным.

— Нет, они хотели получить твою способность как линеи. Жить без тела. Ты же помнишь, что Судзуки пытался забрать всю твою кровь, не потеряв ни капли. У людей иногда, крайне редко, но все же рождаются те, кто может стать линеей.

Насколько мне известно, какой-то тупой ученый риада решил, что если они достанут зародыша линеи, то он сможет создать эликсир позволяющий им жить без тела. Они хотели тебя не просто убить, а принести в жертву их убогой «науке» и отправить на опыты.

— Вот блин. А почему они не хотят заполучить просто линею?

— Хотят-то они хотят. Но линея им не по зубам.

— А почему ты помогаешь мне?

— Я же не риада. Линея никогда не бросит другую линею в беде.

— А риады своих не спасают разве, — удивился я.

— Однажды одному риаде, — начала свой рассказ Энн. — пришлось переселиться в дерево, потому что рядом не было подходящей цели и возможности ее искать тоже не было.

Особенность риад в том, что они могут вселяться в любое живое физическое существо, даже не разумное, как дерево. Но в этом есть проблема, если они вселились в то, что не может мыслить, то они тоже не могут мыслить. Он вселился в дерево и больше ничего не может, кроме как ждать пока дерево наконец умрет и он с ним. Другие риады могли бы ему помочь переселиться в более подходящее тело. Но не будут. Или еще пример, риаде пришлось поселиться в собаке, так он и гавкал до своей собачьей смерти.

Кстати, про деревянного. Одна недалекая риада поселилась в елке на земле. Потом его срубили на новый год. Другие риады просто ржали, что этот лох помрет обвешанным елочными игрушками.

— Мне это некоторых людей напоминает, — понуро сказал я.

— Ну из некоторых людей получаются риады. Хотя тоже редко. Кстати, о людях. Не хочешь посмотреть на своих родственников?

— Не уверен, — пробормотал я.

Но Энн с огромной скоростью понеслась к земле. Там я увидел странное. Мать и сестра были в горе. Настоящем, я слышал в их мыслях стенания: за что? Ну почему? Вот кретин!

— Опять я виноват, что ли? — спросил я у Энн.

— Ну теперь я виновата, но они об этом не знают. Перед тем как забрать тебя я внушила Джину идею пойти в ювелирный. Он накупил себе аксессуаров на все твои деньги. В его мир я его вернула вместе с приобретениями.

— Как на все деньги? Их же уже куча была?

— Бриллианты крупные очень дорогие. На весь ювелирный у тебя бы денег все равно не хватило.

— Все что у них, — я кивнул на мать и сестру, — осталось от меня — только моя двушка?

— Ох, — горестно прошептала Энн, — и ее, к сожалению, не осталось. За везение платить надо. Тебя и после смерти преследует какой-то злой рок. Каким-то невероятным образом в твою квартиру молния попала. Все сгорело. Какой кошмар, — покачала головой Энн. — Но знаешь, на твоих похоронах ведь были искренне расстроенные люди.

— Не заметил, — пробормотал я.

— Смотри, — сказала Энн и превратила внутреннюю часть сосуда в экран. Я снова увидел свои похороны, помимо мамы сестры и бывших друзей, там были мои коллеги с работы.

— Очень жаль, — сказала женщина из кадров начальнику отдела, в котором я работал пока не получил повышение. — Александр был хорошим человеком. Не зазнался, даже получив такое повышение.

— Согласен. Это действительно редкость.

Энн посмотрела на меня немного насмешливо и спросила:

— А знаешь кто горевал по тебе по-настоящему?

— Ну почему?! Почему?! Гении всегда умирают рано! — убивался наш гендир.

Я прочёл его мысли:

— Я не могу простить себе это! Я виноват! Как я мог, — плечи гендиректора дрожали, его лицо выражало всю скорбь этого мира. Притом абсолютно искренне. — Александр! Александр! Ты погиб героем, который пытался поставить на путь истинный бесталанных! Но разве это того стоило?! Ты один стоил тысячи наших сотрудников.

Но теперь ты погиб! И я знаю, что это из-за меня… Из-за меня ты погиб от переработки!

Услышав это, я чуть не поперхнулся. Переработка?! Да я работал всего 3 дня в месяц.

— А я ведь знал, — продолжал гендир. — Знал, что за один день работы гений упахивается, как бездарь за три года. Им не понять, как трудно донести свою мудрость до бездарной серости.

— Но я! Я! — его губы дрожали в неподдельном отчаянии. — я все знал! Я помнил, как однажды слег на неделю из-за того, что два дня подряд пришлось работать! Как я мог требовать от него три, целых три дня работы?!

Энн убрала экран и добавила:

— А теперь спи…

Я проснулся в отличном расположении духа. Потянулся, перевернулся на спину. Вы спросите, как можно перевернуться на спину, если ты шар? А не знаю, но делаю.

— Хорошо. Ты начинаешь чувствовать свое тело. Это очень правильно. Для физических мы выглядим как шар мощной энергии. Но у нас есть свои ноги, руки, уши, глаза и прочие части тела. Вы их просто не понимаете.

— А вроде начинаю…

К нам с Энн подлетел какой-то светло-голубой шар.

— Энилия! Мне сказали у тебя новичок! Покажи!

Энн кивнула на сосуд. Шар наклонился и начал меня рассматривать. Я смог отличить его глаза от носа и рта.

— Какой хорошенький. Просто прелесть! Мальчик или девочка?

— Пока не определились. — Энн пожала плечами.

— ЧТО???? ТЫ ЧТО ЕМУ РАССКАЗЫВАЕШЬ!

— Потише, Александр, не надрывайся, он тебя все равно не слышит. Сосуд непроницаем.

— Почему?

— Тебе пока рано общаться с другими линеями.

— Ну я пойду, — сказала голубая линея и ушла.

— Так что там с моим полом?! Ты ему напарила?

— Нет.

— Честно что ли?

— Честно-пречестно. Ты же помнишь — начала она, видя мой непонимающий взгляд, — что еще зародыш линеи. По зародышу пол не понятен.

— А у тебя тоже не понятен был? — возмутился я.

— Я родилась линеей сразу. Я никогда не была человеком. Поэтому со мной сравнивать нельзя. Но я знаю, что некоторые линеи, рожденные из человека, сменили пол относительно человеческого. Так что пока твои половые органы не сформированы, сказать какого ты пола как линея я не могу.

— А что, если я девчонкой стану? — завопил я.

— Ну и что? — Энн была невозмутима. — Поверь мне, как девчонке, быть девчонкой классно. Мне все нравится, — Энн залилась звонким смехом.

Меня будто обухом по башке двинули, к такому жизнь меня еще не готовила.

— Да не волнуйся ты, просто почувствуй.

— Как?

— Как ты почувствовал руки, ноги и глаза, это тоже просто часть тела. Почувствуй ее и поймешь.

Ничего не выходило.

— Все-таки рановато, завтра точно узнаешь. — успокоила Энн.

— Энн, а как вы сексом занимаетесь? Без тела же это невозможно.

— Какая глупость. Без тела это намного лучше. Тело всегда ограничение, неспроста риады пытаются от него избавится. Когда ты имеешь тело, ты можешь лишь поверхностно касаться, но и соединять половые органы. Энергия может пересекать всей собой разом. Каждая клеточка энергии контактирует со всей другой энергией. Это невероятный кайф. Людям и не снилось. Попробуй!

Энн запустила свою серебристую энергию в сосуд.

Энергетический контакт, который произошел между Энн и мной, был чем-то настолько непохожим на физический опыт, что его сложно описать словами, доступными для человеческого понимания. Это было не просто слияние, а полное взаимопроникновение, где границы между «я» и «она» исчезли. Серебристая энергия Энн, словно живая река, влилась в сосуд, и в тот же миг наши сущности стали единым целым.

Каждая частица энергии Энн вибрировала в унисон с мной, создавая гармонию, которая была одновременно и нежностью, и мощью. Это было похоже на то, как если бы миллионы крошечных звезд вспыхивали одновременно, но не ослепляли, а мягко окутывали теплом и светом. Ощущения не ограничивались каким-то одним местом — они заполняли всё пространство, будто сама вселенная стала частью этого контакта.

И в этом слиянии был кайф, но не тот, что знаком людям. Это было нечто большее — экстаз, который исходил не от тела, а от самой сути существования. Это было чувство абсолютной свободы, когда ты больше не отделён, когда ты — часть всего, и всё — часть тебя. Я понял, что это невозможно передать словами, и что тот, кто испытает это, уже никогда не сможет вернуться к прежнему пониманию реальности.

Минутку. Я что занимаюсь сексом с Энн?!

— Кузнецов! Это всего лишь объятия! Ты еще даже с полом не определился. Какой тебе секс? — Энн явно веселилась.

«Ну и пусть», подумал я и спросил: «а секс у вас лучше?»

«Намного» — был ответ, после которого я подумал, а хорошо, что я теперь буду линеей. Надеюсь, что мужского пола.

— Слушай, а почему меня пытался убить Судзуки? Он риада?

— Он зародыш риады. Когда этот мир стал реальным, к нему пришел риада и поманил вечной жизнью. Поэтому Судзуки для него должен был собрать всю кровь вместе с душой, пользуясь технологией риады.

— А как же там сейчас ребята, там же такой противник! — спохватился я. — А если он на них нападет?! Они же не справятся.

— Не волнуйся, он уже больше никогда ни на кого не нападет. И ряды риад тоже не пополнит. — заулыбалась Энн.

— А в том мире есть еще зародыши? — поинтересовался я.

— Джин, Ника и Тоджиро, возможно, зародыши линеи. Пока рано судить.

— Но ты же сказала, что зародыши линеи очень редки!

— Это так. Вероятно, это ты на них так повлиял, поэтому я и отправила их к тебе. Без тебя у них бы не было потенциала стать линеями.

— А риады? Эти говнюки там еще есть?

Энн кивнула: один зародыш риады есть.

— Он же опасен! Надо его оттуда убрать!

— Александр, а если я скажу, что ты можешь его спасти? Что его энергия еще может стать чистой и доброй?

— Я не уверен. Выслушав все, что ты сказала о них…

— Это не риада, а только зародыш, еще нет определенности, как с твоим полом.

— Попрошу об том не шутить! — возмутился я.

Энн невозмутимо продолжила:

— С риадами дело иметь нет смысла, а вот зародыш еще может свернуть на путь добра.

— Энн, а кто это, я его знаю?

— Знаешь, и очень хорошо. Это Мика.

Глава 13. Красавица Эли.

К нам подлетела та же светло-голубая линея, что и вчера. Я вижу её перед собой — светящийся шар, будто сотканный из тысячи крошечных искр. Её свет — нежный, светло-голубой, как утреннее небо, но в то же время такой яркий, что заставляет щуриться.

Энергия внутри неё пульсирует, переливается, как будто это не просто шар, а целая вселенная, заключенная в прозрачную оболочку. Каждая искорка в нем — как блестка, мерцающая своим собственным ритмом, создавая танец света и тени.

От неё исходит тепло, мягкое и успокаивающее, но в то же время чувствуется, что внутри неё скрыта невероятная сила, способная вспыхнуть в любой момент. Это как будто сама энергия жизни, заключенная в идеальную форму, и я не могу отвести взгляд. Всё-таки линеи очень красивы.

— Энилия, ну как? Новичок уже выбрал свой пол? — спросила линея.

Энн вздохнула:

— Да все думает, никак решить не может.

— Дай мне с ним поговорить! Ну, пожалуйста! Ты же знаешь, как я люблю маленьких.

— Ладно, Эли.

Линея по имени Эли обратилась ко мне:

— Лапочка, ты такой красивый! Можно тебя погладить?

Я вспомнил как меня обняла Энн и какой это кайф и быстро ответил: «конечно!»

Эли запустила свою энергию в сосуд ко мне, и в месте нашего соприкосновения вспыхнули крошечные искры, как звезды, рождающиеся в космосе. Мы не просто касаемся друг друга — мы словно обмениваемся частичками себя, переливаясь и смешиваясь, создавая новые оттенки и узоры. Это похоже на танец, где нет резких движений, только плавные, почти медитативные колебания.

Эли, обволакивает меня, как теплый свет, окутывающий все вокруг. Она нежно пульсирует, передавая волны спокойствия и гармонии. В этот момент мне кажется, что мы понимаем друг друга без слов, на каком-то глубинном, космическом уровне. Это не просто прикосновение — это объятие, в котором растворяются границы, и две энергии становятся единым целым, даже если лишь на мгновение.

Эли убрала свою руку из сосуда, я даже расстроился. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Энн надо брать пример с Эли. Она такая мягкая и нежная, настоящая женщина. Любой мужик мечтал бы о такой как она.

— Лапочка! А почему ты еще свой пол не выбрал? — поинтересовалась светло-голубая красавица.

— В смысле как не выбрал? — не понял я.

— Энилия тебе не объяснила? — Энн начала тихо хихикать. — Линея зарождается такого пола, какого хочет быть сама.

— Я мужчина! Я всегда хотел быть мужчиной! — завопил я. — Я никогда не сомневался.

— Просто перестань переживать на эту тему и сразу станешь линеей мужского пола. Ты постоянно думаешь о том, что боишься стать девчонкой. А если я стану девчонкой, а если я стану девчонкой? — передразнила Энн меня. — Поэтому мужские органы не могут зародиться под мысль «стану девчонкой». — Наконец объяснила Энн.

— Энилия, как ты могла! Нельзя издеваться над маленькими!

— Не будь занудой, Элиниор!

Я перестал слышать то, что было снаружи сосуда. И через буквально минуту голубая линея ушла.

— Какой еще Элиниор?! Это мужик что ли? — завопил я.

— Ну, да. А что?

— Да он же меня, он же меня! Касался!

— Просто погладил. Ты ему сам разрешил, между прочим.

— Я же не знал, что он мужик.

— Александр, повторяю еще раз: он просто тебя погладил. Ты же жал руки своим товарищам. Это не более того. Я знаю о каких глупостях ты сейчас думать начнешь, поэтому скажу сразу: линея геем быть не может.

— Вообще-вообще?

— Вообще-вообще, — передразнила Энн.

— А почему он тогда меня гладить хотел?

Энн вздохнула:

— Он просто детей любит. Если ты погладишь по голове младенца мужского пола, ты себя тоже извращенцем считать будешь?

— Нет, конечно, но я же не младенец!

— Правильно, ты еще даже не младенец, а еще только зародыш.

— Но я же жил человеком. Мне 35! Нельзя со мной как с лялькой обращаться.

— Элиниору дециллион лет. Это 33 нуля, — предвосхитила Энн мой вопрос. — Твои 35 лет для него всего мгновение. Так что он тебя лялькой считать еще очень долго будет. А теперь пошли рождаться.

Вокруг меня — тепло, мягкое и уютное, словно я нахожусь в самом сердце света. Мое сознание медленно расширяется, и я начинаю ощущать пульсацию вокруг себя. Это ритм, который я не слышу, а чувствую всем своим существом. Он ведет меня, направляет, как будто говорит: «Пора.»

Я чувствую, как моя форма, еще неясная и текучая, начинает меняться. Я будто бы растягиваюсь, становлюсь больше, ярче. Во мне появляются искры — крошечные, но такие яркие, что кажется, будто я сам становлюсь светом.

И вот я чувствую, как что-то вокруг меня начинает двигаться. Это не толчок, а скорее плавное течение, как будто сама вселенная помогает мне появиться на свет. Я вытягиваюсь, разворачиваюсь, и вдруг — я свободен. Тепло, которое окружало меня, теперь становится частью меня, а я — частью чего-то огромного и бесконечного.

Мир встречает меня миллионами оттенков, звуков и ощущений, которых я раньше не знал.

— Ну что? Полетишь сам? — спросила Энн.

И я полетел. Вниз головой. Вдруг Энн оказалась снизу от меня и превратила себя из шара в какой-то ковер. Я упал на нее.

— Летать пока рановато. Просто ходи по мне.

Вообще, я хотел обидеться и не разговаривать с ней за то, как она меня с полом надувала. Но желание научиться ходить и летать победило. И я пошел по ней, сначала спотыкался и катился кубарем, но это не было больно, это было весело.

Потом вернулся Элиниор.

— Солнышко родился. Как зовут?

— Кузнецов! — ответила ему Энн, смеясь.

— Энилия, доченька, не издевайся над маленьким, это ужасное имя.

Лапочка, какое ты себе имя хочешь? — обратился он ко мне.

— Александр.

— Странное имя, — подумал Элиниор и продолжил вслух. — Как насчет имени «Алиниор»? Оно сохраняет отзвук исходного имени Александр, но при этом звучит более подходящим линее. «Алиниор» сочетает в себе легкость и силу, словно отражая сущность энергии, которая только что родилась и начинает свой путь. Это имя будто бы переливается, как свет, и в то же время сохраняет связь с изначальным, как тонкая нить, соединяющая прошлое и будущее, — воодушевленно вещал Элиниор.

— А, по-моему, ты просто хочешь назвать его в честь себя, — заметила Энн.

— Но это же мой первый внук! — эта идея застала меня врасплох. Энн же не может быть моей матерью.

— Успокойся, Александр. Я тебе не мать. Ты зародился сам, без моей помощи.

— Это не важно, — заявил Элирион. — Ты же его растишь.

— Папа, — вкрадчиво произнесла Энн. — Он мне не ребенок. Я ему буду помогать расти, но я ему не родственник. Разговор окончен, — нотки металла прозвучали в голосе Энн.

— Ладно, — недовольно сказал Элиниор, поняв, что спорить бесполезно и обратился ко мне. — Мне ты все равно внучком будешь. Хочешь покататься?

Элиниор сделал прямо из себя огромную закрученную горку.

Прокатиться хотелось. Очень. Я подумал о том, что никто из знакомых об этом все равно не узнает и как Джин пустился во все тяжкие.

И вот я уже на старте. Поверхность подо мной теплая и пульсирующая, как будто живая. Хотя она и есть живая. Я делаю первый «шаг» — и начинаю скользить. Ощущение невероятное! Это не просто движение, это полет. Я качусь по изгибам горки, и каждая новая волна, каждый виток приносит новые эмоции. Свет вокруг меня сливается в потоки, я вижу вспышки, искры, переливы. Я смеюсь — и чувствую, как смех разливается по всему моему существу.

И когда я наконец «приземляюсь», я чувствую себя… другим.

— А теперь лети, солнышко, — сказал Элиниор.

И я полетел. Сразу и очень быстро. Опустился на ковер-Энн и забегал. Больше не падал.

— Вот так и надо обучать детей. Играя, чтобы им скучно не было. Только интересное и веселое занятие приводит к лучшим результатам, — поучительно произнес Элиниор.

— Я с ним абсолютно согласен! — довольно заявил я.

А вот Энн видимо согласна не была.

— Элирион. Мы же говорили об этом, — строго сказала Энн. — Ты не будешь вмешиваться в его обучение.

— Ладно. Я не сдержался, — понуро сказал Элиниор. — Ну, я пойду.

И светло-голубая линея не улетела, а просто растворилась.

***

Я решил не спрашивать Энн про её отношения с отцом, потому что понял — она все равно не ответит.

— А почему вы просто не избавитесь от всех риад, раз вы несравненно сильней? — спросил я Энн, которая пребывала не в очень хорошем расположении духа.

— Линеи ни на кого никогда не нападают сами. Мы не любим войны. Но когда миллион лет назад риады напали на нас

— А как они напали, они же с телом? — перебил я.

— Напялили нелепые скафандры и прилетели сюда, — объяснила Энн. — Мы их уничтожили. Всех до единого. Ни одной риады не осталось в этой вселенной. Но через какое-то время, они начали появляться снова. И с огромной скоростью. Им явно кто-то помогает.

Чтобы искоренить это порождение зла полностью, надо выяснить кто это и навалять ему как следует. По всей видимости, этот гад подсказал риадам охотится на зарождающуюся линею. Они начали это делать 132 года назад.

Риады создали так называемых хранителей, чтобы отследить линею.

— Так ты там под прикрытием была?!

— Это так. Я создала себе тело и притворилась риадой. И мы все стали ждать зарождение линеи. Ты первая линея за эти 132 года.

— Вау, — чуть не подавился я.

— Я же говорила, что линеи очень редки среди людей. Линеей может стать только человек, у которого нет ни капли отрицательной энергии, это очень большая редкость в вашем мире. Также энергия должна быть сильной.

Чтобы быстрее вычислить линею и спровоцировать скорейшее превращение, риады придумали выполнение человеческих мечт. Они выбирали людей с наиболее сильной и чистой энергией и помещали их в магическую мечту.

Мир настоящий они создать не могут, но иллюзии — не проблема.

Так вот, они надеялись, что, давая людям пользоваться энергией в мечте, линея пробудится и они её схватят. Но обломались, я тебя перехватила.

— Так поэтому скайер начал издавать странные звуки, когда я прочитал твои мысли.

— Да, он среагировал на линею, поэтому пришлось смыться и изображать тебя в гареме. Там я убедила их, что ты точно не линея.

— А что ты сделала?

— Ну, понимаешь, — продолжает Энн, ухмыляясь, — мне пришлось проявить немного… креативности. Риады очень серьезно относятся к своим проверкам, поэтому, когда тебя начали подозревать, они прислали несколько экспертов, чтобы следить за тобой. Но у них есть большая слабость — они слишком доверяют стереотипам. Так что я решила сыграть на этом.

Когда риады начали подозревать, что ты можешь быть линеей, я быстро сообразила, что нужно сделать: просто показать им, что ты полный идиот. Они смотрят на тебя, а ты пытаешься поднять камень силой мысли, но вместо этого случайно запускаешь в себя огненным шаром. Или, например, пытаешься летать, но только бесконтрольно крутишься в воздухе, как волчок, и врезаешься в дерево.

Энн смеялась, вспоминая, как дурачила риад.

— Но это еще не всё. Я добавила немного «изюма». В один момент ты решил использовать энергию, чтобы создать что-то величественное, типа огромного замка, но вместо этого у тебя получился… гигантский пузырь, который лопнул и накрыл всех липкой пеной. Риады смотрели на это и просто не могли поверить, что такой «неудачник» может быть линеей. «Но все же у него очень чистая энергия, я думаю это потенциал», — заключил один из приглашенных экспертов. — «Продолжим наблюдение».

А потом я добавила последний штрих. Сделала так, чтобы ты попытался использовать энергию для чего-то благородного — чтобы исцелить раненое животное. Но вместо этого у тебя случайно получилось… превратить его в огромный кактус. С колючками. И оно еще как будто обиделось и начало гоняться за тобой.

После этого риады развели руками и сказали: «Нет, это точно не линея. Линея не может быть такой бездарностью. С такими способностями он родиться точно не сможет».

Так что, можно сказать, я тебя спасла, устроив самый нелепый спектакль в истории. Теперь они даже не смотрят в твою сторону. Ну, разве что иногда вспоминают и смеются.

— Но ведь кто-то, кто хотел убить меня сделал этот мир реальным! А судя по твоему рассказу о риадах, они бы это не смогли.

— Хорошо подметил, Александр. А это тот гад, который им помогает, и мы должны выяснить кто он. Из-за него пришлось убить тебя в твоем мире, не сказав ничего Джину и остальным. Кстати, ты уже родился, а значит мы можем вернуться в тот мир.

— А разве за тем миром не следят? Они не заметили задатки линеи в Джине, Нике и Тоджиро?

— Риады точно не заметили, про гада не знаю. Но я их всех в любом случае надула: я перенесла тот мир сюда, а там создала такой же. Так что проблем не будет.

— А как я могу спасти Мику? — вспомнил я.

— Просто будь рядом, — Энн предвосхитила мой вопрос и продолжила. — Ты же помнишь свою особенность — подавлять эмоции. На самом деле ты подавляешь все негативное. Находясь рядом с Микой и продолжая с ней общаться, ты подавляешь её негативную энергию, и этим помогаешь открыться хорошей энергии.

— А она останется Микой? Разве это не давление с целью подтолкнуть к определенному выбору?

— Невозможно так убрать негативную энергию, если на это нет желания у самого человека. Ты никак не меняешь ее. Она абсолютно свободна в своем выборе. К тому же, изначально ее энергия была чистая. Ее превращение в риаду кто-то спровоцировал.

— Тот гад? — спросил я.

— Скорее всего. Видимо он как-то добавил энергию риады в энергию Мики, а я это пропустила т. к. была занята твоим гаремом.

— А как Мика ощущает это?

— В ней появляются не ее мысли. Появляется желание делать гадости, смеются над чужим горем и тому подобное.

— Я видел, как она искренне грустила, когда я пропал.

— Конечно, ведь это Мика и она тебя любит. Эти плохие желания в ней появляются, но она им не поддается. Она борется с ними, не понимает откуда они берутся, старается их отринуть. Но они только усиливаются. Поэтому ты должен ей помочь. Если хочешь, конечно.

— Хочу. Пошли к ребятам!

Энн кивнула. Я отрубился и в следующее мгновение оказался в теле Ренджи в моей хижине неподалеку от города.

— Энн! Я же хотел посмотреть как создается тело!

— Ладно, смотри.

Рядом со мной начал собираться свет. Сначала это были лишь тонкие, едва заметные нити энергии, как лёгкий туман. Но постепенно они становились плотнее, ярче, начиная обретать форму. Её фигура вырисовывалась из сияющего кокона, словно скульптура, которую лепит невидимый мастер.

Первым появилось лицо — знакомые черты, но с едва уловимыми изменениями. Её глаза, когда-то голубые, теперь засияли серебристым светом, словно две луны, отражающие холодный, загадочный блеск. Теперь ее глаза того же цвета, что и она сама.

Волосы, раньше чёрные, как ночь, теперь переливались, словно расплавленный металл. Они струились по её плечам, то отливая серебром, то становясь почти белыми, как сталь, раскалённая до максимальной температуры. Каждый локон будто жил своей жизнью, излучая мягкое сияние.

Тело Энн формировалось постепенно, сохраняя изящные, знакомые очертания, но с новой, почти неземной грацией. Кожа засияла легким перламутровым отблеском, словно её касались лучи далёких звёзд. Когда процесс завершился, Энн открыла глаза и оглядела себя. Она улыбнулась, словно проверяя, насколько новое тело соответствует её внутреннему «я». Оно было одновременно знакомым и новым, как будто она сбросила старую оболочку и обрела ту, что лучше отражала её суть.

— Ну как? — спросила она, поворачиваясь ко мне, и её голос звучал так же, но с лёгким, едва уловимым эхом, будто её слова отзывались в самом пространстве.

Она была всё той же Энн, но теперь в её облике было что-то большее — словно она стала ближе к своей истинной природе, к той энергии, что скрывалась внутри.

— Невероятно, — ответил я, будучи не в состоянии прийти в себя. Энн была абсолютно обнаженной. И очень красивой.

Энн дошла до шкафа, достала свою одежду и принялась одеваться. Я не мог отвести свой взгляд.

— А почему ты появилась без одежды?

— А ты думаешь, что одежда — это часть тебя и тело создается сразу вместе с ней?

— Нет, но я же одет.

— Я тебя одела, а ты сам попросил посмотреть как создается тело.

— Просто не подумал, прости, — пролепетал я.

— Да мне как-то все равно. Линеи ходят без одежды всегда. Как говорит Эли, скрывать такую красоту просто преступление перед всеми окружающими. Повторю еще раз: избавляйся от человеческих предрассудков. Они тебе не нужны.

Глава 14. Кто хочет убить Эли?

Когда мы вошли в замок, перед нами предстала следующая картина: Джин, Ника, Мика, Тоджиро и еще несколько человек сидели за столом, и обедали. Однако мое появление мгновенно нарушило спокойствие.

Джин так резко вскочил, что чашка с саке выскользнула из его рук и с грохотом разбилась о пол. Тоджиро, не успев проглотить лапшу, начал кашлять, чуть не подавившись. Ника, широко раскрыв глаза, выронила палочки для еды, которые с легким звоном упали на стол. А Мика… Мика, как всегда, оказалась быстрее всех. Она вскочила с места и бросилась ко мне навстречу, ее глаза сияли радостью.

— Ренджи! — воскликнула она, обнимая меня так крепко, будто боялась, что я исчезну. — Я так по тебе соскучилась!

Моя энергия, словно откликаясь на ее порыв, тоже потянулась к Мике. В этот момент я вспомнил слова Энн о том, что в энергию Мики добавили что-то чужеродное — энергию риады. Я сосредоточился, пытаясь прочувствовать ее суть.

Настоящая энергия Мики всегда была легкой, почти невесомой, и переливалась нежным светло-фиолетовым светом. Но сейчас я заметил нечто странное. Когда именно это произошло, я уже не мог вспомнить. Раньше я не придавал этому значения, ведь тогда я еще не понимал, что правильно, а что нет.

В самой основе Микиной энергии появилась чужая часть. Она была похожа на ее собственную — тот же цвет, то же свечение, — но при этом казалась плотной, почти непроницаемой. Эта часть была небольшой, но от нее расходились тонкие потоки такой же, но более слабой энергии. Они словно пытались вытеснить естественные потоки Мики и заменить их своими.

Я сразу понял, что нужно делать. Направив свою золотую энергию в Микину, я с удивлением обнаружил, что как только она соприкоснулась с чужими потоками, те начали рассыпаться и исчезать, будто их никогда и не было.

Энн, наблюдая за мной, одобрительно улыбнулась. Я продолжил. Все чужие потоки исчезли, и на это ушло не больше десяти секунд. Затем я направил свою энергию к той самой плотной части в основе Мики. Как только я коснулся ее, меня резко потянуло куда-то внутрь. Нет, не куда-то — прямо в нее.

Энн мгновенно встрепенулась. Ее лицо исказилось от волнения. Она схватила меня, как линею, пытаясь вытащить обратно. Но я продолжал погружаться, и ей пришлось отпустить меня, чтобы меня не разорвало.

Последнее, что я увидел, — это страх в глазах Энн. Последнее, что услышал:

— Прости, Александр… Кажется, я крупно лоханулась.

И затем все поглотила тьма.

Когда пришел в себя, то увидел, что я как линея, то есть без тела и что я сижу в какой-то энергетической клетке. Я попробовал коснуться прутьев, но меня как будто током ударило.

— Ты отсюда не выберешься, юная линея. — сказал какой-то голос. Я хотел рассмотреть говорящего, но он был как будто скрыт какой-то мантией невидимкой, которая работала не очень хорошо.

В воздухе плавал какой-то грязный серо-черный туман, притом он был не единым, а клоками. Небольшой кусок тумана, потом пустота, потом опять туман.

Я попробовал пропустить небольшую струйку энергии между прутьев. Получилось. Я вспомнил, как Энн превратилась в ковер. Значит я могу стать тонким и пройти в проем между прутьями!

Я попробовал сжаться, но как у Энн не получалось. Я сжимался буквально на пару сантиметров и все возвращалось обратно.

— Зря стараешься, юная линея, — опять заговорил дырявый туман. — Ты слишком молод для такого. Возможность свободно менять форму у линей появляется не раньше года, а ты у нас новорожденный.

Сказав это, туман куда-то ушел. А я стал думать, что делать и как выбраться. И кое-что придумал: запущу в этого урода камехамехой. Я начал собирать шар энергии за клеткой. Энергию пускал тонкими струйками, так чтобы они не касались прутьев клетки.

Тумана не было довольно долго, поэтому я успел собрать огромный энергетический шар. Когда он вернулся, я резко кинул в него мой боевой шар. Он долетел до тумана и стал рассыпаться. Я не мог поверить своим глазам. Моя энергия просто рассыпалась, не нанося ему никакого ущерба. Ничего.

Мой план полностью провалился. И ничего хорошего меня не ждет, судя по всему. Туман двинулся в мою сторону, причитая как он ненавидит линей:

— Я буду мучать тебя пока не найду слабость линей. Я буду убивать тебя каждый день, пока ты наконец не сдохнешь. Я буду…

— А это не ты разве риадам помогал? — перебил его я.

— Каким риадам?

— Ну тем, которые с телом и хотят от него избавится? Не ты значит?

— Зачем мне неудачники у которых даже тело есть?

— Тебе конец ублюдок, — прозвучал голос Энн. Я обрадовался, теперь хоть не умру! Один раз я дожил всего до 35. Если второй раз я только пару дней протяну, то это будет слишком нелепо.

Тем временем, Энн ударила по туману, но и ее энергия стала рассыпаться, как моя. Хотя что-то в тумане заскрипело. Энн ударила с большей силой, но все равно энергия продолжила рассыпаться.

— Доченька, подожди, — откуда ни возьмись прибежал Элиниор. Откуда-то он знал что делать. Создал какую-то пыль и посыпал на туман. Тот стал как-то странно искажаться.

— Он корчится от боли, — подсказала Энн.

— Теперь можешь бить его, — сказал Элиниор. И Энн ударила со всей дури.

Туман взвыл:

— Откуда ты тут взялся, Элиниор!

— Я хочу тебя об этом же спросить, Горгоназакал! Я тебе говорил, что ты не жилец, если вернёшься в эту вселенную.

Энн продолжала избивать этого горгона… горгонзола. тьфу горго как-то там.

Вдруг туман пропал.

— Смылся, — сказал Элиниор, подошел, чем-то растворил клетку и освободил меня.

— Дедуля! — завопил я и запрыгнул в Элиниора. Он стал меня кормить. Кстати, про еду. Линея ест ту энергию, что создает сама. Или другая линея создает для неё. Как ты создаешь энергию для удара, так можно создать энергию для еды. Кстати, Элиниор готовит намного лучше Энн. Он даже круче Тоджиро.

Энн посмотрела на меня с явным неодобрением.

— Ты же сама сказала, — начал я не переставая жевать, — что мне не нужны человеческие предрассудки.

— Быстро же ты переобуваешься, Кузнецов. Тебя вкусняшкой помани и все. Куда угодно побежишь, — фыркнула Энн.

— Это правильно, дети должны хорошо питаться, чтобы расти и... — начал было Элиниор, но увидев взгляд Энн, заткнулся и поспешил ретироваться.

— Ну, отдаю тебе деточку, — он передал меня Энн.

— А ну-ка постой. Ты еще не объяснил, это кто вообще такой был.

— Ну, просто один идиот из другой вселенной. Он меня пытается убить уже триллион лет.

— И почему я об этом не знаю?

— Ну он же сущий лох, зачем о нем рассказывать.

— Элиниор, ты своей безответственность подставил под угрозу жизнь Александра! Я тебе уже говорила…

Дальнейшая речь Энн прошла мимо моих ушей, ибо расплылась в странный гул. Ну вы помните, я вам рассказывал.

— У меня тоже такое бывает, — сказал мне прямо в душу Элиниор и подмигнул. Энн этого не заметила.

Видимо он не так прост, как кажется.

Мы вернулись в замок. Вернулись в свои тела. Я спросил у Энн, а почему тела не умерли, когда от них ушла энергия. Она объяснила, что перед тем, как бежать меня спасать, законсервировала их. Впрочем, подробнее я об этом не выяснял.

Радостная новость тоже была, теперь у Мики не было сторонней энергии. Засосав меня, эта часть плохой энергии улетела со мной, оставив Мику целой и невредимой. Она стала как раньше. Мы развлекались весь вечер и всю ночь, празднуя мое возвращение. Только Энн была очень серьезна. Я поинтересовался, почему она не развлекается. Ее очень волновало, что это энергия в Мике была не от риад.

Она долго сокрушалась о том, как она могла так лохануться и перепутать.

— Ты понимаешь, Александр, значит этот Горгоназакал наблюдал за нами. И играл в долгую. Он понимал, что ты войдешь в такой контакт с Микой и ждал. Он не забрал свою энергию, когда все думали, что ты умер. Не было смыла оставлять его.

Значит он видел все наши планы.

— Как я понял, он просто враг Элиниора. Он сказал, что ищет способ как убить линею. И хотел убивать меня пока не найдет, что может убить линею. Он не связан с риадами и их планами.

— С чего ты взял?

— Он даже не знал про них!

— А ты уверен, что он говорил правду?

— Энн, подумай сама. Если он все видел, и связан с риадами, то почему не сказал им, что я жив? Почему позволил мне родиться, не напав раньше?

— Он может быть связан не напрямую с риадами, а с тем, кто им помогает. Ты же не думаешь, что им кто-то будет помогать ради их самих? У него своя цель, — Энн крепко задумалась. — Я пойду поговорю с Элиниором об этом Горгоназакале.

— Передай привет Эли и захвати от него конфет, — крикнул я в след Энн, а потом лег спать.

Когда я проснулся то увидел, что рядом со мной сидит какой-то огромный мужик.

Он казался выходцем из какого-то древнего эпоса или мифа. Его мощное тело, словно высеченное из гранита, дышало силой, но при этом в его чертах не было ничего грубого или неуклюжего.

Каждая линия его фигуры была гармоничной, словно природа сама решила создать идеал мужской красоты, но в масштабах, которые едва ли умещались в реальности. Его плечи были настолько широкими, что казалось, будто они могли бы удерживать небеса.

Я посмотрел ему в глаза. Светло-голубые, как небо в ясный зимний день, они светились странным, почти неземным сиянием.

— Эли? — удивленно спросил я.

— Привет, внучок. Энилия сказала посидеть с детишками пока они не родятся.

— А куда ушла Энн?

— Пошла узнать, что замышляет Горгоназакал. Ну и навалять ему, конечно.

— А почему ты не пошел с ней? Это же опасно, — воскликнул я.

— Она взрослая девочка, а вас малышей опасно оставлять одних.

Не беспокойся, — продолжил он, увидев мой встревоженный взгляд. — Она пошла не одна.

Прошла неделя с тех пор, как Энн покинула нас. Ее отсутствие ощущалось, как тихий звон в ушах — не громкий, но настойчивый, напоминающий о пустоте, которую она оставила после себя.

Элиниор же, словно легкий ветерок, вплелся в нашу компанию так естественно, что казалось, будто он был с нами всегда.

Тоджиро, наш повар-виртуоз, был покорен им почти мгновенно. Элиниор начал созидать продукты и стал для Тоджиро источником бесконечного вдохновения. Фрукты и овощи, которые Эли создавал, были не просто едой — они были произведениями искусства.

Каждый плод излучал жизненную силу, будто впитал в себя солнечный свет, капли утренней росы и всю радость земли. Их вкус был настолько насыщенным, что казалось, будто ты впервые пробуешь что-то настоящее, что-то, что существовало задолго до того, как люди научились портить природу своими изобретениями.

Тоджиро, с его страстью к кулинарии, просто не мог оставаться равнодушным. Его глаза загорались, как угли, когда он брал в руки эти плоды. Он нюхал их, ощупывал, будто пытаясь понять их суть, а потом, с легкостью мастера, превращал их в блюда, которые были не просто едой, а настоящей симфонией вкуса.

Но Эли не остановился на этом. Его воображение, безграничное, как океан, начало создавать продукты, которые мир еще не видел. Это были не просто фрукты и овощи — это были новые формы, новые вкусы, новые ощущения.

Блюда Тоджиро, и без того восхитительные, стали чем-то запредельным. Тоджиро был в восторге. Он обожал Эли, как художник обожает свою музу.

С Микой и Никой общий язык он нашел сразу. В конце концов он любил поболтать также как и они.

А Джина купить было проще всего. Он создал ему такой блеск для волос, что если бы он продавал его на земле, то стал бы триллионером за год. Ладно, шучу. Эли начал нас тренировать. Он учил нас создавать оружие из собственной энергии. Мы пробовали делать мечи, луки со стрелами и даже нунчаки.

Однажды, создав меч, я решил испытать его силу и попытался разрубить камень. Я замахнулся и ударил по камню, но вместо того, чтобы расколоть его, я сам скорчился от резкой боли, которая пронзила всё моё тело.

— Что происходит? Эли, почему мне так больно? — спросил я, с трудом сдерживая стон.

— Потому что ты сделал всё не так, как я объяснял, — ответил Эли. — Ты создал меч не из своей энергии, а буквально из части себя. Это как если бы ты оторвал кусок от собственного тела. — В его голосе звучала лёгкая насмешка, и я был почти уверен, что в глубине души он ехидно улыбался. В такие моменты я замечал, что у него и Энн все-таки есть что-то общее.

Однако, несмотря на его шутливый тон, Эли сразу же подошёл ко мне и окутал своей энергией. Я почувствовал, как боль мгновенно утихла, словно её и не было. Его энергия была тёплой и успокаивающей, и я с облегчением вздохнул.

— В следующий раз будь внимательнее, — сказал он, слегка похлопав меня по плечу. — И помни: оружие создаётся из энергии, а не из себя самого.

***

Однажды мы сидели вдвоем и болтали с Элиниором:

— Слушай, а что такое этот горгонзола?

— Горгоназакал — это прея.

— Понятно, что ничего не понятно, — заключил я. — Кто такие преи?

— Как ты видел, физического тела в человеческом понимании у них нет. Но они и не совсем энергия. Мы, линеи, чистая энергия. Мы можем летать где угодно, можем пролетать сквозь что угодно, потому что мы можем не пересекаться с физическим. Хотим — пересекаемся, не хотим — не пересекаемся.

— Как удобно, — вздохнул я. — Не хочешь пересекаться с Надеждой Васильевной — не пересекаешься, а хочешь — значит ты ненормальный.

— А это кто?

— Одно чудовище с земли.

— Я думал на земле нет чудовищ, вы же их просто в книгах выдумываете.

— Поверь мне Эли, чудовища есть и их много. И они страшнее книжных. На те хоть посмотришь и сразу ясно — мочи, если можешь или беги. А этих мочить законом запрещено, а сбежать не всегда успеваешь.

— Они настолько быстрые? — поинтересовался Эли.

— Не совсем. Они разные. Многие сначала одурманивают, а потом, когда повелся — бац, и ты попал. Сбежать уже не можешь, а они принимают свой истинный вид. А еще у них вечная акция: бери одно — второе в подарок.

— И как они называются?

— Жена и тёща.

Вдруг я почувствовал энергию Эли на свей голове и через секунду он рассмеялся.

— Господи, да как оно ходит-то? — Эли только что не катался по полу.

— А, Надежду Васильевну увидел?

— Не только. Лёшку-пончика тоже. Ухаха-ухаха. Ну крошка-Джин дает! Внучок, тебе у него учиться надо было, как с чудовищами обращаться.

— Угу. Джин — повелитель монстров. Интересно как они там поживают? Из дверного проёма уже выросли или еще влезают?

— Так посмотри!

— А как?

— Эх, ничему тебя Энилия не научила. Я покажу, если поклянешься ей не рассказывать и не показывать, что умеешь.

— Даю слово мужика!

И Эли объяснил. Надо просто создать небольшую энергию для переноса информации. Заложить задание: какую информацию ты хочешь узнать. И отправить на землю, когда она узнает, то вернется.

А теперь смотри внимательно — сказал Эли. Он создал совсем небольшой шарик, меньше сантиметра в диаметре. Заложил в него задание: долететь до земли и снять извержение вулкана. Шарик вернулся через минуту.

Эли сделал энергетический экран и перевел изображение с шарика на него. Там появилось множество изображений нескольких разных извержений, и каждое извержение со всех сторон.

— Вау, а как он успел снять несколько изображений?

— Так это ж энергия! Зачем ей лететь до земли, если можно просто телепортироваться.

— А как он снял продолжительное видео, если снимал меньше минуты?

— Это с прошлым. Информация о прошлом есть в энергии земли, взять ее не трудно. А последние кадры, которые ты видишь — это непосредственная съемка в настоящем.

— Я тоже попробовать хочу! — воскликнул я и отправил кусочек энергии на землю, чтобы он посмотрел на мой бывший дом.

Он успешно вернулся назад, мы включили изображение на экран.

На видео я увидел Аню в её квартире, она разговаривает с каким-то странным мужиком. Он спрашивает её про меня. Она отвечает, что я мертв. Из него прямо сочится черно-серая неприятная энергия. Он выходит из себя, хватает её за шею и бросает об стену. Потом уходит.

— Кто это?

— Риада. Странно, что они задумали? Они никогда не проходили на землю и не вступали в контакт с людьми кроме как в виде «хранителей», — ответил Элиниор.

— Мы должны пойти туда! Они будут нападать на людей!

— Вполне вероятно.

Глава 15. Агония риад.

— Как мне полететь на землю? — встревоженно спросил я Элиниора.

Он замялся и сказал:

— Энилия будет очень ругаться, если узнает об этом.

— Но мы же не можем оставить это так? Риады могут просто всех людей перебить!

— Тут ты прав. Этого мы допустить не можем. Но я пойду и разберусь сам. Тебя взять не могу.

А я хотел пойти. Очень. А еще я знал, что когда что-то хочешь получить бить надо по слабости. Поэтому состроил глаза как у кота из Шрека и выдал:

— Ну дедуля! Я же твой внучок! И я тебя люблю! Возьми меня с собой!

Хорошо, что Энн рядом не было, а то бы она сразу сказала:

— Так ты значит переобуваешься, Кузнецов! Смотреть противно.

На Эли, кстати, подействовало сразу.

— Ладно пойдем. Но доченьке ни слова.

Элиниор уже хотел было улететь как линея, бросив тело здесь, как вдруг остановился, и пробормотал:

— Энилия сказала, что ты не должен покидать тело пока она не вернется, — он вздохнул. — Ладно, значит полетим с телом.

— Тут проблема, Эли. Я не могу там показаться с моей внешностью. Я же уже умер.

— Это не проблема, — ответил Эли и взмахнул рукой передо мной. Я мгновенно изменился. Длинные прямые светлые волосы стали короткими темно-коричневыми и кудрявыми. Светлая кожа стала загорелой. А глаза из голубых превратились в темно-карие. Черты лица тоже изменились, но не сильно.

— Я думаю достаточно. Ладно, лень было, но можно и себя подправить. Хоть перестану об дверные косяки биться.

Внешность Элиниора не изменилась, просто он из великана превратился в нормального высокого мужика ростом примерно 190-195.

— Слушай, Эли, — начал я. — А почему ты себя изначально таким огромным сделал? Не удобно же.

— Да просто немного промахнулся, — Элиниор улыбнулся той самой улыбкой, которой улыбаются, когда оправдываются за то, что облажался.

— А почему не поправил сразу? — удивился я, ведь для него это было секундное дело.

— Да лень было, — пожал значительно уменьшившимися плечами Эли.

Я немного прифигел от такого. У его лени есть границы?

— Как ты на работу тогда ходишь, если тебе даже такую мелочь лень сделать?

— Какую еще работу?

— Ты нигде не работаешь? Ну как линея?

— Какие ты ужасы рассказываешь! — Эли даже всплеснул руками. — Работать еще. Я же линея. Зачем мне работать?

— Ну, чтобы деньги были. Без них не выжить. Хотя, — я немного задумался. — Ты же сам создаешь себе еду… Но деньги же не только на еду нужны. Надо где-то жить и как-то развлекаться.

— Если мне что-то надо я себе это сам создам, ну, или упру у Эни.

— И часто ты у нее что-то прешь? — скептично спросил я.

— Да постоянно. Что-то мы заболтались, внучок. — он перевел разговор в другое русло. — Пора лететь.

Сказав это, Элиниор обволок нас обоих плотным слоем энергии, и мы мгновенно оторвались от поверхности. Я даже не успел понять, как это произошло, но вот мы уже летели сквозь космос. Без скафандров, без каких-либо ограничений. Это было невероятно! Я чувствовал себя так, будто просто шел по улице, только вокруг была бескрайняя вселенная.

Энергия, которой Элиниор окружил нас, была мягкой и теплой, словно невидимое одеяло. Она обволакивала меня, защищая от холода и вакуума, и я даже не чувствовал, что мы движемся с огромной скоростью. Никаких развевающихся щек, как у бульдога высунувшего голову в окно машины, никакого давления — только легкость и комфорт.

Звезды вокруг нас мерцали, но их свет казался ближе, чем обычно. Мой мир остался где-то позади, а впереди простиралась бесконечная тьма, усеянная миллиардами огоньков. Я хотел остановиться, чтобы рассмотреть все это, но мы летели слишком быстро.

— Вау! Как быстро! — вырвалось у меня, когда я увидел, как мы приближаемся к планете Земля.

Элиниор лишь усмехнулся:

— Внучок, это не быстро. Это как черепаха. Все из-за дурацкого тела. Очень мешает.

Он повернулся ко мне:

— Так куда нам?

Я показал ему в сторону Питера.

— Ты можешь сделать так, чтобы нас никто не заметил?

— Как нефиг делать.

— Тогда нам туда, — я показал на мой старый дом.

Эли аккуратно поставил меня на асфальт, нас действительно никто не видел.

— Включать видимость? — поинтересовался Элиниор.

— Давай.

Какая-то бабка на лавке взвизгнула. Другая начала орать про то, что никакой совести у молодежи сейчас нет, никаких приличий. Стыд и срам. Да что не так-то, подумал я.

Проблему я заметил быстро. Я и Эли были полностью голыми. Оказалось, что пока мы летели Элиниор забыл защитить одежду, поэтому успешно долетело только тело. А я был настолько занят своими впечатлениями, что не заметил.

— И чего они орут? — в голосе явно слышалось искреннее непонимание.

— Красавчиков сто лет не видели, — съязвил я и потянул Элиниора в сторону мусорки. Нет, вы не подумайте, что я решил ковыряться в мусоре, чтобы найти одежду. Просто мусорка была огорожена с трех сторон и поэтому то, что за ней не было видно. Мы зашли за мусорку, где я попросил Элиниора создать одежду подходящую этому месту.

Говоря эту просьбу, я, видимо, кое-что не учел. Эли создал косынки и бабкины платья. Ведь бабки на лавке были первыми кого он тут увидел.

— Эли, ты же смотрел у меня в голове про этот мир. Сделай что-нибудь в чем мужчины ходят.

— Ты сам просил подходящую этому месту. Конкретней заказы делать надо, внучок, — сказал Элиниор и сделал два костюма. Как у Джина. С блестками.

Я вздохнул, но стал одеваться. На безрыбье и рак рыба, как говорится.

— Да что опять не так? Джин в этом костюме всегда производил впечатление. Хотя лично я считаю, что красивое тело скрывать просто преступление. Оно лучше, чем любые ваши тряпки.

Одевшись, я задумался о том, как попасть в дом, ведь ключей у меня больше не было.

Элиниор, прочитав мои мысли, вздохнул:

— Думай, как линея.

— Точно! Можно же туда отправить энергию и посмотреть! — просиял я. Попробовал отправить кусочек энергии, но почему-то не вышло.

— А можно просто все замки открыть и дело с концом, — сказав это, Элиниор двинулся в сторону двери. Он просто положил руку на дверную ручку и дверь открылась.

В квартиру Ани мы попали так же. Аня лежала на полу без сознания.

— Что же делать? — спросил я.

— Да ничего. Через час она придет в себе. Пару дней поваляется и все пройдет.

— Эли, что-то произошло? — спросил я, потому что он вдруг стал серьезным и даже можно сказать суровым.

— Энилия была права, тебя пока нельзя ничему учить. Теперь и я это понял.

— А что произошло? Какие-то проблемы?

— Пока нет, но будут. Больше не проси меня ничему тебя учить. Сейчас разберусь с риадами и сразу домой. Пошли на улицу.

Когда мы пришли в ближайший сквер Элиниор засветился ослепительно сильным голубым светом. Им заволокло весь город. Но никто ничего не замечал.

— Люди не видят энергию, если мы сами этого не захотим, — тихим голосом ответил Эли на мой не высказанный вопрос.

Я хотел что-то сказать, но вдруг почувствовал, как воздух вокруг нас начал вибрировать. Со всех сторон, словно притянутые невидимой силой, начали слетаться риады. Элиниор просто притянул их сюда, не спрашивая их согласия. Это было одновременно жутко и завораживающе.

Их человеческие тела, словно марионетки, сорванные с ниток, летели по воздуху. Они пытались сопротивляться, цепляясь за все, что попадалось на пути. Один из риад, мужчина в потрепанной куртке, в отчаянии ухватился за ветку дерева. Его пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели, но ветка с треском обломилась, и он продолжил лететь к нам.

Другой риада, женщина в деловом костюме, упала на асфальт и попыталась зацепиться за трещину в покрытии. Ее ногти царапали землю, оставляя глубокие борозды, но это не помогло. Она скользила по земле, словно ее тянул невидимый трос, пока не оказалась в куче других риад.

Третий, подросток в кепке, вцепился в фонарный столб. Его руки обхватили металл так крепко, что казалось, он сейчас сломает пальцы. Но столб даже не дрогнул. Риада оторвался от него, как будто его просто сдуло ветром, и присоединился к остальным.

Они цеплялись даже за воздух, словно пытаясь найти опору в пустоте. Их пальцы судорожно сжимались, будто хватаясь за невидимые веревки, но это было бесполезно. Они не могли сопротивляться.

Потом сюда начали лететь риады не с человеческими телами, а какими-то инопланетными. Даже риады-лохи в неразумных и не очень разумных, типа собаки, телах.

Элиниор сбросил их всех в одну кучу. В нашем сквере образовалась настоящая гора из риад. Людей вокруг, кстати, не осталось — я был уверен, что они ушли не по своей воле. Мы остались одни наедине с риадами.

Риады не могли и шелохнуться без позволения Элиниора.

— Кто у вас главный? — жестким голосом спросил Эли.

Несколько риад стали спорить о том, кто из них главнее. Он освободил всех троих.

— Кто вам раздает указания? — он продолжил свой допрос.

— Мы риады, нам никто не раздает указания, — высокомерно заявил самый крупный риада, который выглядел как борец ММА и попытался напасть на меня.

Риада замер в воздухе, словно его кто-то схватил за горло. Элиниор медленно начал отделять его энергию от тела. Риада был в ужасе. Когда между его энергией и телом осталась лишь тонкая нить, Элиниор медленно произнес:

— Ты напал на линею. Теперь ты не умрешь такой простой смертью.

И вместо того, чтобы просто оторвать энергию риаду от тела, что даровало бы ему быструю смерть, он сжал руку. Кстати, энергия риады называется крива. И, конечно, это не энергия, а как говорит Эли пакость, гадость и отврат.

Крива умирающего риады… Это было зрелище, которое невозможно забыть. Сначала она была плотной, почти осязаемой, как клубящийся черно-серый туман, обволакивающий тело риады. Она пульсировала, словно живая, и в ее глубине то и дело вспыхивали крошечные искры, похожие на далекие молнии. Казалось, что внутри этой энергии бьется сердце, но с каждым мгновением его ритм становился все слабее.

Потом крива начала искажаться. Ее форма, которая сначала была четкой и упругой, стала расплываться, как чернильное пятно на мокрой бумаге. Края начали дрожать, затем рваться, словно их кто-то медленно, но неумолимо растягивал в разные стороны. Внутри кривы начали появляться пустоты — черные дыры, которые поглощали свет.

Затем начались взрывы. Маленькие, почти незаметные, но от этого не менее страшные. Они возникали в разных частях кривы, оставляя после себя крошечные вспышки света, которые тут же гаснули. Каждый взрыв словно вырывал кусок из самой сущности риады, и он корчился от боли, но не мог даже закричать.

Крива начала рассыпаться. Сначала это были мелкие частицы, которые отрывались от основной части и медленно растворялись в воздухе. Потом процесс ускорился. Крива распадалась на куски, которые, падая, превращались в пыль. Эта пыль была странной — она не оседала на землю, а просто исчезала, словно ее никогда и не было.

В конце осталась лишь тонкая нить, связывающая криву с телом риады. Она была такой хрупкой, что казалось, ее можно порвать одним дуновением. Но Элиниор не торопился. Он сжал руку, и нить начала истончаться, пока не превратилась в едва заметную паутинку.

И тогда крива окончательно рассыпалась. Она не исчезла мгновенно, а словно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий туман, который через несколько секунд тоже пропал.

Тело риады, лишенное кривы, стало просто пустой оболочкой. Оно упало на землю, словно тряпичная кукла, и больше не двигалось.

Как я потом узнал, это была самая страшная смерть для риады. Он одновременно испытывал и агонию человеческого тела и страдания умирающей кривы.

Пока это риада сдыхал, другие два из троицы тоже попытались напасть на меня. Тоже мне, нашли слабое звено.

Они меня и коснуться не успели, как тоже зависли в воздухе.

— Надоели мне кретины слабоумные. Все одинаковые, как миллион лет назад, так и сейчас, — жестким голосом сказал Эли. Он был крайне зол. — С ними даже разговаривать нет смысла. К мыслительному процессу они не способны. Бездумные марионетки.

Сказав это, Элиниор сделал со всеми риадами, что и с первым. Почти отделил криву от тела, а потом начал их уничтожать. Все заволокло туманом из черно-серой кривы, а потом она пропала будто ее и не было.

Лицо Элиниора сразу смягчилось. Он повернулся ко мне:

— Ну что? Внучка я спас. А теперь услуга за услугу. Внучок, ты должен спасти меня.

— Как? — я был в шоке. Что я могу? Или точнее, что не может он?

— Я опять перебил всех риад в этой вселенной. Хотел только на земле, но не сдержался. Ну раздражают они меня, ничего не могу поделать. Они слишком тупые, слишком отвратительные. А доченька будет ругаться, она же хотела выяснить кто за ними стоит. Поэтому говорила не лезть. Вот послушай, как она меня в последний раз отчитывала:

— Элиниор! — вдруг в моей голове раздался строгий, почти гневный голос Энн. Он звучал так, будто она стояла рядом, хотя я знал, что ее здесь нет. — Сколько можно? Ты уже в третий раз один перебил их всех! Сколько нам еще терпеть, что они появляются вновь и вновь? — продолжала Энн, ее голос звучал все громче, наполняя мою голову. — Ты когда-нибудь начнешь сначала думать, а потом делать? Ты вообще хочешь от них избавиться окончательно? — голос Энн затих.

— Ну и так далее, там еще лекция на полчаса. Ты же ее знаешь.

Я кивнул и спросил:

— А как Я тебе могу помочь?

— Видишь от них физические тела остались? — Эли указал на груду тел. — Ты их побей своей энергией. А я их потом выброшу куда надо.

— И как это поможет?

— Так мы скажем, что это ты их перебил, а не я, — закончил Элиниор свою мысль и просиял. — Ну как?

— А она на меня ругаться не будет за это? — этот вопрос меня интересовал даже больше, чем вопрос правдоподобности. С ней пусть сам разбирается.

— Ну кто же ругается на деточек? — Эли затряс головой отрицательно. — На деточек нельзя ругаться.

— Что-то я сомневаюсь, что Энн того же мнения. Но ладно, — ответил я и стал посылать в них энергетические шары.

Пока я разрушал тела риад, задумался о Элиниоре. Какой же он крутой! И супермощный. Как удивительно. На земле такого персонажа не найти. Он не выпячивал свою мощь, не хвастал ею, да я вообще его сначала принял за нежную девушку.

— Да мне без разницы кто что обо мне думает и за кого принимает. Я такой какой есть и менять свой характер, пытаясь угодить окружающим не собираюсь.

— У нас часто задумываются о том, как ты выглядишь в глазах окружающих.

— Да ладно, я же видел сколько раз эта твоя Надежда Васильевна говорила тебе, что не так себя надо вести. И что?

— Это локальный пример. А когда таких чудовищ много вместе собирается то это уже общественное мнение.

— То, что одно глупое мнение поддерживается не одним чудовищем, а кучей. Разве это что-то меняет? Вот на риад посмотри, у них тоже одно мнение. И что? Оно правильней стало от того, что их много? И чем больше риад, тем правильнее мнение? Надо быть собой — только так можно обрести счастье и жить свою жизнь с удовольствием. А идиоты пусть свой длинный нос не суют куда не надо, и портят жизнь только себе.

Я подумал, что Элиниор прав, а он ответил:

— Все линеи такие. Мы живем в свободном мире. И ты теперь тоже. Можешь избавляться от предрассудков и снова начать играть в настолки и видеоигры. Нельзя быть слишком взрослым для игр.

Потом мы быстро вернулись в замок. Прошло еще пара дней нашей размеренной жизни. Все было, как всегда кроме того, что Эли перестал нас тренировать. Он сказал: «всё, отпуск, надо отдыхать».

А через пару дней начало происходить странное. Я заметил, что после того, как я зашел в теплицу, растения начали увядать. Я удивился такому совпадению и снова зашел туда только уже на долго и увидел своими глазами как овощи, зелень и фрукты, которые так заботливо растил Тоджиро, погибают.

— Это не может быть из-за меня, — подумал я.

Я пошел поговорить с Никой, но, когда подошел к ней, ей стало плохо. Я отошел от нее и ей полегчало. Я попробовал то же и на Джине. Тот же результат.

Я срочно побежал к Элиниору, который все еще ленился в кровати.

— Эли! Все к чему я подхожу начинает погибать! Даже Джин!

— Вот и началось, — хмуро ответил Эли и тяжело вздохнул.

Глава 16. Объединение Японии.

— Ты можешь объяснить мне, что со мной происходит? — взмолился я.

— Ты просто растешь, — ответ Элиниора был лаконичен. Даже слишком.

— Это нормально что ли?

— Абсолютно. Когда взрослеешь, могут быть периоды, в которые линеи не могут контролировать свою энергию. Она будет вырываться сама. И бесконтрольно влиять на окружающих. С тобой, правда, есть одна проблема. Ты же помнишь, что твой главный талант в подавлении?

Вот твоя энергия, вырвавшись, подавляет все на своем пути. Притом подавляет даже жизнь. Но у меня есть решение проблемы.

Сказав это, Элиниор покрыл меня слоем своей энергии. Очень сильным слоем. Я стал как будто одет в скафандр из энергии Эли.

— Пойдем погуляем. Проверим помогло ли.

И мы пошли в оранжерею. Я нахожусь в оранжерее уже полчаса и ни одно растение не то, что не померло, даже не захирело! Отлично. Теперь я смогу жить как раньше.

— Не совсем, внучок. Твоя энергия будет становиться все более неуправляемой. Это нормальная часть взросления. Возможно, скоро такого решения не будет хватать.

— И что мы тогда будем делать? — заволновался я.

— Тогда и подумаем. Проблемы нужно решать по мере поступления.

— Ты так из-за своей лени говоришь?

— Возможно, — засмеялся Эли.

— Слушай, а какая у тебя энергия вырывалась бесконтрольно, когда ты взрослел?

— А ты как думаешь? — хитро ответил Эли и добавил, — сейчас покажу.

Мы пришли в главный зал. Там, как обычно, сидели Мика и Ника, о чем-то оживленно говоря. Мы сели поодаль от них, как вдруг Элиниор выбросил из себя столп энергии, направив её в Нику и Мику.

Я было испугался, их же снести может.

— Не бойся эта энергия не боевая. Она очень приятная, им понравится, даже не сомневайся, — Эли заулыбался еще хитрее.

К нам сразу же подошла брюнетка. Мика, наклоняясь к Элиниору, словно специально подчеркивает свою природную привлекательность. Ее пышная грудь, идеально подчеркнутая платьем с глубоким вырезом, которое она принесла сюда из моего мира, становится центром внимания. Ткань платья мягко облегает ее формы, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. Когда она наклоняется, декольте слегка приоткрывается, открывая ровно столько, чтобы соблазнять, но не слишком, чтобы не потерять очарование тайны.

Ее грудь, пышная и соблазнительная, слегка колеблется от движения, завораживая. Кожа выглядит гладкой и сияющей, словно она только что нанесла на нее капельку масла, чтобы подчеркнуть естественный блеск. Мика слегка наклонилась вперед. Ее поза, притягивает взгляд, и она с игривой улыбкой начинает говорить:

— Элиниор, ты сегодня выглядишь просто… невероятно. Эти глаза… — она делает паузу, пристально глядя на него, закусывает губу и продолжает глубоким сексуальным голосом, — они такие яркие, что, кажется, могут ослепить. Как ты вообще умудряешься так выглядеть? Это несправедливо по отношению ко всем остальным мужчинам. Хотя… и чёрт с ними.

Потом и Ника, подойдя к Элиниору, решает использовать свои длинные, стройные ноги как оружие соблазна. Она садится рядом с ним на диван, но не просто так — ее движение плавное, почти кошачье, и она слегка поворачивается к нему боком, чтобы подчеркнуть свои ноги, обтянутые тонкими, блестящими чулками с ажурными резинками, которые слегка выглядывают из-под края ее юбки.

Она скрещивает ноги, но делает это так медленно и с такой грацией, что это невозможно не заметить. Туфли на высоком каблуке подчеркивают изящный изгиб ее ступни. Ника слегка покачивает ногой, и ты уже не можешь отвести взгляд от точеной соблазнительной ножки. Затем она, словно невзначай, проводит рукой по своему бедру, поправляя край юбки, и в этот момент ее нога слегка касается ноги Элиниора.

— Ты ведь не против, если я тут устроюсь поудобнее? — она говорит с легкой игривой ноткой в голосе, в ее карих глазах блестят озорные искры.

Ее нога, касающаяся его, слегка усиливает давление, как будто проверяя его реакцию.

— Элиниор, — продолжает Ника, — ты когда-нибудь замечал, как сложно сосредоточиться, когда кто-то… отвлекает? — Она слегка наклоняется вперед, чтобы подчеркнуть свои слова.

Элиниор усмехается, его ярко-голубые глаза блестят:

— Ну, это зависит от того, кто отвлекает.

Ника улыбается, ее губы растягиваются в хитрой улыбке.

— Ну, например, я, — она смотрит на него через ресницы, ее взгляд полон обещаний. — Ты же не против, если я немного… отвлеку тебя?

Ее нога снова касается его, но на этот раз она не убирает ее. Она слегка проводит носком туфли по его голени, делая это так, чтобы это было едва заметно, но достаточно, чтобы он почувствовал. Ее движения медленные, соблазнительные, и она явно наслаждается тем эффектом, который производит.

Элиниор, изображающий из себя невинного, спрашивает:

— Ну, девчонки, вы сегодня что-то разошлись. Что случилось?

Мика, не сдаваясь, продолжает:

— Ничего не случилось. Просто мы, наконец, решили сказать тебе правду. Ты слишком идеален, чтобы это игнорировать. Вот смотри, — она жестом указывает на его торс, который он заранее оголил, предупредительно распустив завязки на одежде, — это вообще законно? Ты выглядишь, как герой из древнего эпоса.

Мика нагибается еще ниже, упирается грудью в грудь Эли и добавляет:

— Эротического эпоса, конечно.

Ника мягко кладет руку на его плечо и говорит с легкой ноткой игривого вызова:

— Мика права, но она забыла упомянуть твои руки, — она проводит пальцами по его предплечью, явно наслаждаясь моментом. — Ты же постоянно тренируешься в зале, да?

— Ага, в зале. В постели он постоянно тренируется с 9 вечера до 3-х дня, — ляпнул я про его лень. Как ляпнул, так и понял, как это прозвучало в контексте разговора.

Девушки резко покраснели и возбудились еще сильней.

— Это видно, — продолжила Ника. — Сильные, но такие… ух…

Сцена становится еще более откровенной, и напряжение в воздухе достигает пика. Ника, продолжая играть с Элиниором, решает перейти на новый уровень, явно намекая на его физическую силу и… другие достоинства.

— Элиниор, — она слегка наклоняется к нему, ее губы почти касаются его уха, когда она шепчет: — Я всегда думала, что мужчина с такими руками… должен быть силен во всем. И я уверена, что ты не разочаруешь.

Мика, не желая оставаться в стороне, подхватывает тему. Она садится ближе к Элиниору, ее грудь почти касается его руки, и она смотрит на него с таким выражением, от которого сложно отвести взгляд.

— Ника права, — с игривой улыбкой говорил Мика: — Я уверена, что ты… вынослив во всем. И, возможно, даже слишком.

Ника, не отставая, смеется и добавляет:

— О, Мика, ты так скромно выражаешься, — она снова наклоняется к Элиниору, ее губы почти касаются его щеки. — Я бы сказала, что он не просто вынослив. Он… мощный. И я готова поспорить, что он знает, как этим пользоваться.

— Ну, девчонки, вы сегодня явно решили меня проверить.

— Проверить? Нет, Элиниор. Мы просто хотим убедиться, что ты… соответствуешь ожиданиям.

Ника добавляет:

— И, возможно, даже превосходишь их.

— Ну что ж, — он говорит, его голос звучит чуть глубже, чем обычно, — если вы так уверены в моих… способностях, может, стоит это доказать?

Мика и Ника переглядываются.

— Мы только за, — их слова прозвучали как обещание.

— Но ты должен постараться, — добавляет Ника, ее глаза блестят.

Я сижу, широко раскрыв глаза, что, черт возьми, вообще происходит?! Просто офигел от такого зрелища. Я никогда не видел, чтобы Мика и Ника вели себя так… откровенно. Да и просто ТАК. Всех пристающих мужиков они отфутболивали так, что их самооценку потом из ада месяц не вытащить было. Элиниор же улыбается все шире.

— Мы уходим, — завопил я, вытаскивая Эли из зала.

— Ччччччто это было?!

— Ты же сам спросил какая энергия главная у меня? Вот она! Я всех обольщаю!

— Возьмешь меня в ученики? — сразу же выпалил я.

— А то! Только попозже. Когда повзрослеешь.

— Я так и не понял, а почему мне нельзя развиваться?

— Эх, — вздохнул Эли, — если бы мы делали как доченька говорит, ты бы сейчас в скафандре из моей энергии не ходил.

— Почему? — не понял я.

— По двум причинам. Потому что, если бы ты развивался сам, то это было бы намного медленнее. Соответственно сейчас более слабой энергией влиял бы. А во-вторых, контроль был бы тоже намного лучше.

— А Мика и Ника тебя потом не убьют, ну когда отойдут?

— Да не, они толком то и помнить не будут, что тут плели. Только то, что перевозбудились смотря на меня. Но я то тут причем? Меня не обвинишь. Я по своей природе секс-бомба.

— Удобно! А расскажешь как взрослел?

— Конечно!

И мы долго болтали о приключениях Эли в детстве.

***

В последнее время я заметил, что Джин был особенно серьезен. Наконец он пришел ко мне:

— Глава, — необычно серьезно начал Джин, — до нас начали доходить слухи, что Казама, Санада и Акияма подумывают сговориться и пойти на нас войной. Это неприемлемо.

Я задумался, что же делать. И придумал.

— Джин, сделай что угодно, но так чтобы все три армии пришли на поле Асига.

— Ты хочешь дать бой им всем сразу?

— Именно. Потерь не будет, обещаю, — и подумал про себя, если не выйдет мой план, натравлю на них Эли. Тогда им Ода еще цветочками покажется.

И Джин все устроил. Хитро притом. Послал им письма с оскорблениями. Притом не от меня.

От Казамы написал Санаде: «Ваши воины — трусливые зайцы, а ваш полководец — старый козел, который не может отличить меч от палки!»

От Санады Акияме: «Ваши солдаты — грязные свиньи, а ваши знамена — тряпки, которые годятся только для вытирания пола!»

От Акиямы к Казаме: «Ваши воины — жалкие ничтожества, а ваш полководец — глупый хвастун, который боится собственной тени!»

Вот интриган! Не ожидал от него такого. В общем, они собрались на поле Асига. Я тоже пришел и вызвал их всех на дуэль. Ну как, дуэль. Если трое на одного можно считать дуэлью.

Я, стоя на возвышении перед собравшимися воинами трех кланов, поднял руку, чтобы привлечь внимание.

— Санада, Казама, Акияма… Вы трое слабы поодиночке. Выходите сразу. Я раздавлю вас, как жалких щенков, чтобы вы наконец поняли, кто здесь настоящий хищник.

Эти слова, резкие и уничижительные, повисли в воздухе, словно вызов, брошенный прямо в лицо. Они не оставили места для сомнений — это был не просто вызов, это было оскорбление, которое нельзя было проигнорировать.

Казама, известный своей гордостью и горячим нравом, первым выходит вперед. Его лицо красное от гнева, а глаза сверкают, как раскаленные угли.

— Ты что, совсем с ума сошел, Саката?! — кричит он, сжимая кулаки. — Ты думаешь, что можешь справиться с нами тремя сразу? Ты ни во что не ставишь нас, своих соперников? Это не вызов, это оскорбление!

Санада, всегда сдержанный и расчетливый, на этот раз не может скрыть своего возмущения:

— Саката, ты переоцениваешь свои силы. Вызвать нас всех сразу — это не храбрость, это глупость. Ты хочешь показать, что мы для тебя — просто мухи, которых можно раздавить одной рукой? Ты жестоко ошибаешься.

Акияма, самый молодой из глав, но не менее гордый, смеется, но в его смехе слышится злость.

— Ты действительно думаешь, что сможешь победить нас троих одновременно? — говорит он, подходя ближе. — Или ты просто хочешь устроить шоу для своих воинов? В любом случае, ты пожалеешь об этом вызове.

Ловушка захлопнулась, — подумал радостно я.

Солдаты Санады начинают громко возмущаться, бряцая оружием. Они кричат:

— Он смеет оскорблять нашего господина! Пусть получит по заслугам!

— Саката, ты недооцениваешь нас! Мы покажем тебе, что значит бросать вызов клану Санада!

Воины Казамы, более дисциплинированные, но не менее разгневанные, стоят в строю, но их лица выражают ярость. Они перешептываются:

— Он думает, что может унизить нас? Пусть попробует.

— Наш господин покажет ему, что такое настоящая сила.

Солдаты Акияма, самые эмоциональные, начинают кричать и размахивать оружием. Их голоса сливаются в громкий ропот:

— Он вызвал сразу троих! Кто он такой, чтобы так поступать?

— Пусть наш господин разберется с ним! Он пожалеет о своей наглости!

Я спокойно смотрю на своих противников. Уверенным голосом, не терпящим возражений, я продекламировал:

— Я вызвал вас всех, потому что знаю: я сильнее. Если вы считаете, что я недооцениваю вас, докажите это. Сразитесь со мной, и докажите, что достойны победы.

Главы кланов переглядываются, понимая, что отступать теперь нельзя. Они принимают вызов.

Солдаты трех кланов отступают, образуя круг, чтобы наблюдать за битвой. Главы кланов — Санада, Казама и Акияма — занимают позиции вокруг меня. Их оружие блестит на солнце, а лица выражают решимость. Я, стоя в центре, с улыбкой готовлюсь к бою, зная, что этот момент войдет в историю.

Вы спросите меня, а какой у меня план? А я вам расскажу — простой, но гениальный.

План был такой: чтобы они трое подошли ко мне. Я сбрасываю скафандр Эли. Моя подавляющая энергия вырывается. Они падают замертво. Их армии всё это видят, естественно боятся меня и признают меня. Япония объединена, можно пир закатывать.

Что же могло пойти не так?

А то, что я не узнал у Эли, как черт подери, снимать скафандр. Я пытаюсь снять и ни-фи-га. А главы кланов уже подошли ко мне и все разом замахнулись на меня своими мечами.

Чёрт.

Я стою, окруженный тремя главами кланов. Выбраться уже нереально, всё-таки они профессиональные вояки. Пока я думал, они трое одновременно ударили по мне своими мечами.

Но у них ничего не вышло, потому что энергию Эли пробить было нереально. Я, заржав, продолжил свой спектакль:

— Ну что? Я же говорил — слабаки. Мне даже не надо с вами в бой вступать! Вы не сможете нанести мне ни капли урона. Пыжьтесь, пыжьтесь, когда выдохнитесь, падете ниц передо мной! ХА-ХА-ХА!

Я продолжал говорить им оскорбления, они продолжали пытаться пробить мою защиту, а мне становилось все лучше и лучше. Что-то я уже порядком возбужден… Интересно почему.

И тут до меня дошло… Когда они пытались ударить по мне, а попадали по энергии Элиниора, его энергия на это реагировала более сильным сдерживанием моей энергии, т. к. была на это настроена. Она не воспринимала с какой стороны идет атака. Просто влияла на меня все сильней.

Когда я находился в спокойном состоянии, я ее даже не чувствовал. А теперь, из-за того, что она считала, что меня нужно сильнее сдерживать — баланс ушел.

Вы же помните, что делает энергия Эли в первую очередь? Обольщает. И я не знаю почему так произошло, но это повлияло на меня весьма интересно. С каждым ударом по энергии Эли, она выбрасывала в меня волну обольщения, и я чувствовал, что прусь с себя все сильней и сильней.

У меня буквально помутился рассудок от того, какой я крутой и офигенный. Я думал о том, что нет в этом мире никого круче, красивее и прекраснее меня. И говорил это все вслух. О, это был настоящий поток смеси мании величия, самовосхваления и откровенного безумия.

— Вы видите это? Вы видите, кто стоит перед вами? Я — воплощение совершенства! Я — вершина эволюции, шедевр, созданный самой природой! Нет никого красивее, сильнее, величественнее меня! Вы, жалкие смертные, даже не достойны стоять рядом со мной!

— Смотрите, как вы пытаетесь меня одолеть! Это смешно! Ваши удары — как щекотание перышком. Вы думаете, что можете хоть как-то навредить мне? Ха! Я — непоколебим, я — вечен! Я — бог среди людей! Я — свет, который затмевает ваши ничтожные жизни! Вы все вместе — просто фон для моего величия! Бейте сильнее! Давайте! Я хочу посмотреть, как вы выдохнетесь, как упадёте передо мной, признав своё поражение! Вы уже чувствуете это, да? Бессилие, страх, осознание того, что я — непобедим! Я — идеал! Я — мечта! Я — то, о чём вы можете только мечтать, но никогда не достигнете! Вы все — просто тени, а я — свет, который их уничтожает! О, да! Бейте ещё! — и чем сильнее они били, тем больше невероятного удовольствия я испытывал. — Чувствуете, как ваши силы иссякают? А я… я становлюсь только лучше! Сильнее! Величественнее! Вы — мои игрушки, и я буду играть с вами, пока не надоест!

Казама, Санада и Акияма изрядно прифигели от моего поведения, и пытались бить все сильнее и сильнее. В общем, они по мне достучали до того, что я кончил сам от себя. И в этот момент скафандр Эли слетел.

Мне даже жаль их стало. Насколько неприглядная смерть вышла…

Я двинулся в сторону их воинов, но они начали быстро убегать, вопя «сдаемся». А те, кто был недостаточно расторопен, тоже попадали.

Вдруг откуда ни возьмись появился Эли:

— Внучок, остановись или всех перебьешь. Вот о чем я тебе говорил. Теперь скафандра недостаточно. Ты подавляешь все на расстоянии 50 метров от себя. Опять моей энергией развился, Энилия будет очень недовольна.

— В смысле твоей энергией?

— Ты же чувствовал, как прёшься сам от себя? Моей энергией и самого себя легко соблазнить. Что ты и сделал. — заржал Элиниор.

— А как от этого развиваются?

— Когда самооценка выше некуда любые процессы ускоряются во много раз, — пояснил Элиниор.

— И что же мы теперь будем делать? Ты уже придумал?

— Конечно! Посадим тебя в тюрьму!

Глава 17. Тоска.

Идея с тюрьмой мне «очень понравилась». О чем я сразу сообщил Элиниору.

— Ну а что ты хочешь, если к тебе никого подпускать нельзя? Я видел у вас очень уютную темницу. Там даже не слишком влажно!

— Я не знаю чего я хочу, но я знаю чего не хочу — сидеть в темнице!

— Ладно, понял, — поморщился Элиниор. — Современные дети такие капризные.

— Ты же деточек так любишь, — спародировал я Элиниора. — Деточек обижать нельзя. Вот и не обижай. Думай давай.

— Придумал. Но свободно двигаться тебе будет можно только тогда, когда ты либо один, либо со мной. Сейчас каждое твое движение может вызвать неконтролируемый выплеск энергии.

Элиниор посадил меня на стул. Вдруг вокруг меня со стулом появилась очень вязкая, сильная энергия. Ее было очень много, если смотреть со стороны, то выглядело так как будто в большой энергетический куб 5 на 5 поместили меня со стулом.

Я чувствовал себя как в желе, хотя, как ни странно, было весьма комфортно.

Для обычного человека, который не видит энергию, я просто сидел на стуле.

— Руками махать не пытайся. Резких движений не делай, — инструктировал Элиниор. — Вставать со стула нельзя.

— А как же я передвигаться буду?

Эли немного подумал и добавил колеса к стулу. Так я стал великим объединителем Японии на инвалидной коляске.

Кстати, об объединении Японии. Теперь тут только один клан — Саката, естественно. Джин сообщил, что мы должны устроить торжественный прием и принять всех главных чиновников из кланов, которые вступили теперь в Саката. Я не хотел катиться на приём в инвалидной коляске, но выбора мне не оставили.

Царя желают видеть, видите ли. Мика спросила: «а чем проблема-то? Из-за стола вставать не будешь, а стул на всякий случай пледом накроем».

Отлично, я теперь еще и дедушка с пледиком на коленях.

Сам приём прошел отлично. Джин, как всегда, был на высоте. Он стоял перед собравшимися, его голос звучал уверенно и мощно, заполняя зал. Его речь была настолько пафосной, что даже свиные рёбрышки в моих руках казались менее сочными на её фоне. Вот как это примерно звучало:

— Дамы и господа, уважаемые представители знатных семей! Сегодня мы стоим на пороге новой эпохи. Эпохи, которая войдёт в историю как время единства, силы и процветания!

Япония, которая веками была разделена враждой и борьбой за власть, наконец обрела то, чего так долго ждала — единство. И это единство воплощено в одном человеке, чья сила, мудрость и решимость привели нас к этому великому дню.

Сегодня я говорю о нашем лидере, о том, кто стал символом новой Японии. Его имя будет вписано в историю золотыми буквами. Под его началом наша страна станет могущественной, как никогда прежде. Мы больше не разрозненные кланы, мы — единый народ, единая сила, единая судьба!

И сегодня, в этот торжественный момент, я объявляю: отныне существует только один клан — клан Саката. Клан, который станет опорой для каждого из вас. Клан, который поведёт нас к новым вершинам, к процветанию, к миру, о котором мы так долго мечтали!

Мы не просто объединяемся — мы создаём нечто большее. Мы создаём будущее, где каждый человек, каждая семья, каждый город будет чувствовать себя частью чего-то великого. Мы строим Японию, которая станет примером для всего мира!

И пусть сегодняшний день станет началом новой эры. Эры, где нет места распрям, где каждый из вас найдёт своё место под солнцем. Мы — Саката. Мы — сила. Мы — будущее!

А я в это время сидел во главе стола, накрытый пледом, и с невозмутимым видом грыз рёбрышки. Серьёзное выражение лица, конечно, добавляло мне важности, но внутри я думал только о том, как бы не уронить соус на этот проклятый плед.

Мика, сидя рядом, еле сдерживала смех, а Джин продолжал говорить, как настоящий оратор. Час его речи пролетел незаметно.

Ну, а я? Я просто наслаждался рёбрышками. Царь, знаете ли, тоже человек.

Когда пир окончился, чиновники начали покидать помещение. Как только зал опустел, я наконец расслабился.

— Ну что, — сказал я, глядя на Джина, — ты сегодня был великолепен.

Он усмехнулся:

— Спасибо, великий лидер. Но, думаю, в следующий раз вам всё же придётся встать с этого кресла.

— Или нет, — добавила Мика, наконец разразившись смехом. — Может, просто купим трон на колёсиках?

Я только вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Ладно, — сказал я. — Кто ещё хочет рёбрышек?

Так закончился этот день. Япония объединена, чиновники впечатлены, а я… я всё ещё сижу на этом чёртовом кресле. Но, по крайней мере, рёбрышки были отменными.

***

Элиниор стал постепенно превращаться в призрак. Его присутствие среди людей становилось всё более редким, а двери его комнаты закрывались всё раньше. Если раньше он исчезал с 9 вечера до 3 дня, то теперь он пропадал сразу после ужина, уже с 8 вечера, будто его комната была порталом в другой мир, из которого он не спешил возвращаться.

Я начал волноваться. Может, ему просто нужно развеяться? С его-то обольщающей энергией это должно быть проще простого.

— Элиниор, ты какой-то странный, — наконец не выдержал я, застав его в коридоре. — Что-то случилось?

Он остановился, повернулся ко мне, и в его глазах читалась какая-то глубокая, непонятная мне тоска.

— Я тоскую, — коротко ответил он, как будто этих двух слов было достаточно, чтобы объяснить всё.

Я, конечно, не понял.

— Так может, тебе каких-нибудь девочек пригласить? — предложил я, думая, что это решит проблему. — У тебя с этим точно проблем не будет.

Элиниор посмотрел на меня так, будто я умалишенный. Он покачал головой, словно жалея о том, что ему приходится это слышать, и, не сказав больше ни слова, снова скрылся в своей комнате.

Однажды Эли выбежал из свой комнаты в нестандартное время. Он был явно взбудоражен и перевозбужден. Его глаза лучились радостью и счастьем.

— Что случилось, Эли? — поинтересовался я.

— Завтра приедет моя любимая Лигея!

— А кто это?

— Внучок, иногда я думаю, что Энилия права и ты дурак! Лигея моя жена! Мама Эни. Думаешь, что я делаю полдня у себя в комнате?

— Если б полдня, ты там три четверти дня! — возмутился я. — И ничего не объяснил.

И вдруг я вспомнил слова Энн перед ее уходом:

— Только ничего не спрашивай Элиниора о его жене. Иначе он никому жизни не даст.

— Я болтаю с моей Лигеей.

— А почему она раньше прийти не могла? И почему ты к ней не мог летать? Ты же сам говорил, что это мгновенно?

— Лигея в другой вселенной сейчас. Эни просила ее выяснить в другой вселенной некоторые вещи. Поэтому летать друг к другу не вариант. Там переход из одной вселенной в другую занимает время. Однако возможность обмениваться быстрыми сообщениями есть.

А потом я понял, почему Энн говорила не упоминать жену Эли. Он весь день говорил только о ней. Причём ничего особенно конкретного, а только описывал свои чувства.

— Лигея! Самая прекрасная женщина на свете. Нет никого красивее, добрее, прекрасней Лигеи. Её глаза — как две звезды, её голос — как музыка, её улыбка — как солнце, которое освещает даже самые тёмные уголки моей души.

Где он нашел в себе темные уголки, кстати, тот еще вопрос.

Он говорил и говорил, и я понял, что это будет долгий день.

— Эли, — осторожно прервал я его, — может, ты всё-таки расскажешь что-то конкретное?

Он посмотрел на меня с недоумением, как будто я только что предложил ему отказаться от Лигеи.

— Конкретное? — повторил он. — Что может быть конкретнее, чем её совершенство?

Я вздохнул. Видимо, этот день будет посвящён исключительно восхвалению Лигеи. Ну что ж, по крайней мере, теперь я знал, почему Элиниор проводил столько времени в своей комнате.

— Лигея, — продолжал он, — это не просто женщина. Это воплощение всего прекрасного в этом мире. Когда она рядом, даже воздух становится слаще.

— А когда вы познакомились? — спросил я, надеясь узнать хоть что-то конкретное.

— Дециллион лет назад. Мне тогда было 79 лет 3 месяца и 4 дня. Я родился в другой вселенной, и когда пришел в эту, Лигея была первой кого я увидел. И она была великолепна! С тех пор мы никогда не расставались, точнее друг без друга мы провели 8 месяцев 7 дней 13 часов 15 минут. Не добровольно, конечно. Только выполняя просьбы Энн. И завтра эта разлука наконец закончится! Это как муки ада быть без моей Лигеи!

Я кивнул, стараясь сохранять серьёзное выражение лица.

— Ну что ж, — сказал я, — тогда ждём её с нетерпением.

Элиниор улыбнулся, и в его глазах снова загорелись те самые звёзды, о которых он только что говорил.

— Да, — прошептал он. — Завтра она будет здесь.

Той ночью я размышлял: интересно, какая она из себя? Говорят противоположности притягиваются. Да и Энн по характеру как противоположность Эли. Наверно Энн похожа на маму.

На следующий день, едва рассвело, в воздухе появилась Лигея. Она была темно-синей линеей, которая переливалась, как ночное небо, усыпанное звёздами. Её присутствие сразу же наполнило пространство каким-то магнетизмом, от которого даже воздух казался гуще.

— Любимая! Сделай себе тело! — воскликнул Элиниор, его голос дрожал от нетерпения. — Мы не можем отсюда уйти, пока не вернётся Энилия!

В воздухе начало формироваться тело.

Сначала появились очертания — плавные, изящные линии, которые складывались в фигуру. Она была прекрасна, не отвести взгляд! Её плечи были узкими, но не хрупкими, а скорее изысканно женственными. Потом проступили изгибы — тонкая талия плавно переходила в бёдра, идеально пропорциональные, словно выточенные мастером. Её ноги были длинными и стройными, с лёгким намёком на мускулатуру, что придавала ей не только грацию, но и силу.

Потом появились детали. Её кожа была гладкой, словно шёлк, с лёгким перламутровым отливом. Руки — изящные, с тонкими пальцами, они казались созданными для того, чтобы касаться только самого прекрасного. Но больше всего поражало её лицо. Оно было… идеальным.

Красивые скулы, мягко очерченный подбородок, губы казались одновременно нежными и чувственными. Её нос был прямым. А глаза… Боже, её глаза. Они были тёмно-синими, как глубина океана, и в них можно было утонуть. Длинные ресницы отбрасывали тень на её щёки, а взгляд… её взгляд был таким, что невозможно сохранить хладнокровие.

— Это бабуля, это бабуля, — продолжал проговаривать я, как мантру.

Её волосы начали появляться последними — длинные, тёмно-синие пряди, которые падали и струились по её плечам и спине, словно живая вода. Они переливались, как ночное небо, и казалось, что каждый локон был создан отдельно, чтобы подчеркнуть её красоту.

Я не мог отвести взгляд. Я видел не просто тело — это было произведение искусства. Каждая деталь, каждый изгиб, каждый штрих — всё было настолько совершенным, что казалось нереальным.

— Это бабуля, это бабуля. — продолжал успокаивать себя я.

— Простите! Вы не могли бы одеться? — пискнул Тоджиро, краснея до корней волос, но не отворачиваясь, на это ему бы не хватило сили воли.

Лигея вздохнула, слегка наклонив голову, как будто её просили спрятать самое прекрасное.

— Эх. Только красоту скрывать, — произнесла она, но всё же создала себе одежду. Правда, это была тёмная, изысканная ткань, которая лишь подчёркивала её совершенные формы. К тому же она была абсолютно прозрачной.

Элиниор поймал Лигею на руки, унося её в свою комнату, сказал:

— Ну мы пошли.

Я думал, что Лигея будет полной противоположностью Элиниора — сдержанной, логичной, серьезной, может, даже иногда холодной. Похожей на Энн. Как же я ошибался. Она была его точной копией, только женского пола. От неё исходила такая аура сексуальности, что, даже стоя далеко от нее, любой разум начинает терять ясность.

Все парни вокруг, включая меня, начали сходить с ума. И это было не преувеличение. Стоило Лигеи появиться, как они буквально теряли способность мыслить. Она даже не делала ничего особенного — просто стояла, улыбалась, иногда бросала взгляд в чью-то сторону, и этого было достаточно, чтобы мужчины начинали запинаться, краснеть и терять дар речи.

Я не выдержал и спросил Элиниора:

— А почему от тебя девушки с ума сходят только когда тебе это надо, а от Лигеи парни постоянно без ума?

Сначала Элиниор начал рассказывать с таким видом, будто это было очевидно:

— Это не удивительно, ведь Лигея — самая прекрасная женщина на свете. Её красота не просто физическая, она… — он замолчал на мгновение, как будто пытаясь подобрать слова, — она как магнит. Её энергия притягивает всех, кто её видит.

Правда потом он добавил:

— Ну, и ещё… моя любимая немного косит. Она отправляет энергию сразу на всех мужчин без разбора, не полностью вычленяя меня, — он улыбнулся, — ведь она просто никого, кроме меня, не замечает.

Я посмотрел на Лигею, которая в этот момент что-то шептала Элиниору на ухо, и понял, что Эли был прав. Она действительно не замечала никого вокруг. Но это не мешало всем остальным сходить с ума от её присутствия.

И, честно говоря, я не мог их винить. Лигея была той, кого невозможно игнорировать. Даже если бы она стояла в другом конце комнаты, её энергия всё равно бы заполняла пространство, заставляя всех вокруг чувствовать себя немного… беззащитными.

Элиниор, конечно, был счастлив. Он смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной. И, вероятно, так оно и было.

А я? Я просто старался не смотреть в её сторону слишком часто. Потому что, честно говоря, даже я начал сомневаться в своей способности сохранять хладнокровие. А она все-таки бабуля.

После прибытия Лигеи, вырвать Эли из спальни стало еще сложнее. Они выходили из неё только для того, чтобы поесть. И то не всегда.

Однажды, пообедав Лигея и Эли не сразу пошли обратно в спальню, а решили поболтать со мной. Лигея села рядом и положила мне руку на голову. Потом засмеялась:

— Ты запал на Эни? Хочешь подскажу как ее покорить?

Я хотел. Даже очень.

— Любимая, не надо, не рассказывай, что-нибудь пойдет не так, и доченька будет не довольна, — сказал Элиниор.

— Да что может пойти не так? Это же совсем просто. Он же не совсем дурак, — ответила Лигея и обратилась ко мне. — Слушай, тебе просто надо пересечь 38 поток с 9-м и 6-й с 35-м. А потом просто пыхни на нее энергией. Она в восторге будет. Но запомни главное: это можно делать только тогда, когда вылезешь из дурацкого физического тела. Раньше не в коем случае так не делай. Все понял, внучок?

Я активно закивал.

Прошло две недели с приезда Лигеи. Был обед, парни страдали. Лигея как и всегда сводила с ума своим присутствием. Весь воздух прямо искрил от сексуального напряжения. К концу обеда Тоджиро не выдержал и убежал к себе по понятной каждому парню причине.

— Любимая, я думаю, все-таки настройку придется поправить, — сказал Элиниор.

— Ну так лень же. По-моему, все и так не плохо, — ответила Лигея.

Эли начал что-то быстро шептать ей на ухо. Красавица вздохнула и сказала:

— Ну, ладно. Уговорил.

Лигея села прямо, закрыла глаза и буквально через секунду напряжение в воздухе пропало.

— Всё, готово, — сказал Лигея. Она по-прежнему была безумно привлекательной, но больше не подавляла своей сексуальностью.

Джин медленно встал, подошел к Лигее. Состроил рожу кирпичом, крепко задумался, а потом спросил:

— Почему мои мозги перестали закручиваться в узел, когда я тебя вижу?

Лигея вздохнула и начала объяснять:

— Я просто поправила направление энергии. Теперь вся моя любовь воспринимается только Эли.

— То есть я правильно понимаю? — спросил я. — Мы две недели мучались от того, что можно было исправить за секунду?

— Это так утомительно поправлять. Такую мелочь к тому же, — произнесла Лигея.

Я сразу вспомнил как Элиниор кучу времени ходил с неудобным огромным телом, обил нам все косяки, но тело себе поправил только тогда, когда все равно пришлось. Их лени есть граница? Они и вправду друг друга стоят.

— Я часто кошу с размерами, а Лигея с настройкой потоков, — ответил Элиниор на мои размышления. — Ты и не представляешь как утомительно это поправлять.

— И как же ты убедил её это поправить?

— Да не важно, — сказал Эли. Но Лигея ответила:

— Любимый просто мне пояснил, что вам это слишком тяжело, потому что вы не мужчины.

— Чтоооо????? — раздалось со всех сторон.

А Лигея спокойно продолжила:

— Эх, так тяжело с физическими. Я прокосила всего на 0,3 процента. Это же такая ерунда. Нормальная линея и не заметила бы. Ну или проявила бы такт и не пересекалась с тем, что ей не предназначено.

Эли с Лигеей опять ушли к себе, а мы остались ошарашенными.

— Если это всего 0,3 процента, то что с нами случилось бы от 100?

— Я бы умер счастливый, — пискнул недавно вернувшийся Тоджиро.

— Деточка, ты бы на 1,37 процента умер, — ответил голос в голове.

Глава 18. Уничтожение Японии.

Наконец-то вернулась Энн. Сразу увидела, что я сижу в инвалидном кресле, замурованный в энергию Элиниора.

— Так, — начала Энн. — Как я вижу, меня опять не послушали. Папа, разве я не говорила тебе, что ему нельзя ничему учиться с твоей помощью? Разве я тебе не говорила к каким последствия это приведет?

Элиниор молчал, видимо считая вопросы риторическими.

— И ты молчи, — я услышал голос Элиниора у себя в голове.

Энн сделала выжидающую паузу, повернулась ко мне и продолжила:

— Александр, разве я тебе не говорила…

— Лигея, любимая, — зашептал Эли. — Помоги.

— Эни! — заговорила Лигея, — у меня для тебя отличные новости!

Энн мгновенно переключила внимание на маму, и ее строгое выражение лица смягчилось, уступив место теплой улыбке.

Фух… Мы с Эли одновременно выдохнули, чувствуя, как напряжение медленно уходит, словно туман на рассвете.

Лигея долго рассказывала Энн как она побывала во всех западных вселенных и что там точно нет никого связанного с риадами как и самих риад.

— Это отлично! — просияла Энн. — Я уже получила данные от остальных. Теперь мы уверены, что на западе, севере и востоке проблем нет. Я изучила южные вселенные, там риады только в одной. Притом она на границе с центром.

— У нас одна из центральных вселенных, — подсказал мне Элиниор.

— А вот с центральными у нас опять проблема. Потому что опять кое-кто унич…

— Это не я! — прервал Энн Элиниор. — Теперь это внучок.

— И я должна в это поверить? — Энн выгнула бровь.

— Ну, я в этом участвовал. Я попросил Эли свозить меня на землю. У нас не было выбора. Риады начали нападать на людей, — затараторил я.

— Да? Риады с Архизениуса тоже значит на людей нападать начали?

Я вопросительно посмотрел на Элиниора.

— Это очень далеко, — прошептал он.

Энн продолжала смотреть на нас с очень недовольным взглядом.

Я решил, что надо как-то ее задобрить. Так, как там говорила Лигея: тебе просто надо пересечь 38 поток с 9-м и 6-й с 35-м. Сделано. А теперь просто послать в нее энергию.

Пууух.

И вдруг лицо Энн исказилось. Сначала я подумал, что это от боли. Глубокие царапины проступили на ее коже, она судорожно схватилась за живот, изо рта потекла алая кровь. Белки ее глаз налились кровью, а взгляд… Этот взгляд был наполнен не просто болью, а чем-то куда более темным, более разрушительным. Ненавистью. Чистой, неудержимой ненавистью.

Ее глаза, полные ярости, смотрели на меня так, будто я был не человеком, а исчадием ада. Будто я был тем самым маньяком, который когда-то уничтожил всю ее семью. Кровь, стекающая с ее губ, добавляла этой сцене жутковатой, почти гротескной пикантности. Она была как актриса в трагедии, где я играл роль злодея. Ее дыхание стало тяжелым, хриплым, а голос, когда она наконец заговорила, был подобен грому, разрывающему небеса.

— Кузнецов! — ее крик прозвучал, как удар молнии, заставляя меня вздрогнуть. Он был нечеловеческим, низким и хриплым, словно исходил из самой глубины ада. — Я тебя уничтожу!

Но прежде, чем она успела сделать хотя бы шаг, Лигея, словно ангел-хранитель, окутала ее своей энергией. Свет, исходящий от Лигеи, был мягким, но невероятно мощным, словно барьер между мирами. А затем Элиниор схватил меня и с огромной скоростью понес прочь.

Летели мы всего минуту. Я был поражен, когда понял, что мы на самом краю моих владений. Мы пролетели больше тысячи километров меньше, чем за минуту?

— Внучок! Не витай в облаках. Мне надо возвращаться, чтобы помочь доченьке. Не уходи отсюда никуда. Сейчас я не успеваю тебя заново в энергию одевать. Когда можно будет вернуться я за тобой вернусь. — быстро сказав это Элиниор улетел даже быстрее, чем мы летели сюда.

Энергии Эли на мне больше не было. Я так привык в кпоследнее время к ней, что без нее почувствовал себя каким-то уязвимым.

Я огляделся вокруг. Эли оставил меня в заброшенной хижине, которая стояла на самом краю побережья. Место было тихим, совершенно безлюдным, словно затерянным во времени. Хижина, старая и покосившаяся, выглядела так, будто ее давно никто не трогал. Стены, сделанные из темного дерева, потемнели от времени и влаги, а крыша, покрытая мхом, местами проседала под тяжестью лет. Окна были затянуты паутиной, и сквозь трещины в ставнях пробивался тусклый свет.

Я вышел наружу, и передо мной открылся вид на бескрайний океан. Вода была спокойной. Волны мягко накатывали на берег, оставляя после себя пену и ракушки. Воздух был насыщен запахом соли и водорослей, а легкий бриз развевал мои волосы.

Сзади хижины начинался густой лес. Деревья, высокие и древние, стояли так близко друг к другу, что их кроны сплетались в единый зеленый навес. Свет едва пробивался сквозь листву, создавая таинственную полутьму. Где-то в глубине леса слышалось пение птиц и шелест листьев, но в целом место казалось невероятно тихим, почти безмолвным.

Вокруг царила атмосфера заброшенности и уединения. Казалось, что время здесь остановилось, а природа постепенно забирала обратно то, что когда-то принадлежало людям.

Я сел на старый деревянный помост у хижины, глядя на океан и задумался. Что же случилось с Энн? Почему так обернулось?

«Но запомни главное: это можно делать только тогда, когда вылезешь из дурацкого физического тела. Раньше не в коем случае так не делай», — пронеслись в голове слова Лигеи. Я забыл главное. Но мне и в голову не могло прийти, что я могу навредить Энн.

— Был дураком им и остался, — рядом прозвучал противный, скрипучий голос, словно ржавые шестеренки, скрежещущие друг о друга. Я обернулся и увидел знакомый черно-серый дырявый туман.

— Горгона как-то там! Откуда ты тут взялся?

— Я Горгоназакал! Пора бы уже и запомнить! — недовольно запричитал туман, его голос звучал так, будто он был обижен на весь мир. — Как я удачно за вами следил. Теперь тебя никто не спасет, идиот!

Я схватил меч, висевший у меня на поясе. В этом мире я уже привык всегда ходить с мечом.

— Ну что, идиот, попробуй меня ударить, — прошипел он.

Я не стал ждать. С размаху ударил мечом прямо в его центр. Лезвие прошло сквозь него, как сквозь воздух, но Горгоназакал лишь рассмеялся.

— Ха! Думаешь, это сработает? — он разорвал себя в том месте, куда я попал мечом, а затем снова сросся, будто ничего и не произошло.

Я стиснул зубы и ударил снова. И снова. И еще раз. Каждый раз меч проходил сквозь него, не оставляя и следа. Горгоназакал лишь хихикал, его форма то сжималась, то расширялась, словно он наслаждался моими тщетными попытками.

— Видишь мое величие? — он закружил вокруг меня, его голос звучал все более издевательски. — Ты никогда не попадешь в меня!

Я попытался изменить тактику. Вместо того чтобы рубить, я начал колоть, направляя меч в разные части его туманного тела. Но результат был тот же — меч проходил сквозь него, не причиняя вреда.

— Устал уже, идиот? — он подлетел очень близко, его дырявая форма почти касалась моего лица. — Может, сдашься?

Я отшатнулся, чувствуя, как отчаяние начинает подкрадываться. И решил попробовать что-то новое. Я начал вращать мечом, создавая вокруг себя вихрь из ударов. Может быть, если я буду атаковать со всех сторон одновременно, он не успеет восстановиться.

Но Горгоназакал лишь рассмеялся.

— Мило, — прошипел он, его тело начало пульсировать. — Но ты все еще ничего не понимаешь.

Он внезапно сжался в маленький шарик, а затем резко расширился, отбросив меня назад. Я едва удержался на ногах, чувствуя, как адреналин бьет в виски.

— Еще попытки будут? Давай-давай, все равно продуешь! — он снова закружил вокруг меня, его голос звучал так, будто он наслаждался каждым моментом.

Меч, который я держал в руках, оказался бесполезным — он просто проходил сквозь него, не оставляя и следа. Но я не собирался сдаваться и, отбросил меч в сторону, решил действовать иначе. Сосредоточившись, я начал собирать энергию в ладонях, чувствуя, как она пульсирует, наполняясь силой.

— Какой же ты дурак! Ты не помнишь чем это в прошлый раз закончилось? — прошипел Горгоназакал, — ничем! ХАХАХА

Я не ответил. Вместо этого я выпустил мощный энергетический импульс прямо в его центр. Энергия вырвалась из моих ладоней, сверкая ярким золотым светом, и ударила в него.

На мгновение мне показалось, что это сработало. Горгоназакал вздрогнул, и он отлетел назад, издавая странный звук, похожий на шипение.

— Получилось! — подумал я, чувствуя, как надежда начинает наполнять меня.

Но Горгоназакал лишь рассмеялся. А я увидел, как энергия, которую я выпустил, просто рассеялась в воздухе, не причинив ему никакого вреда.

— Ты думаешь, что твоя слабая энергия может навредить мне?

В отчаянии я стал вспоминать, что Эли и Лигея рассказывали мне о преях.

— Преи могут выглядеть, как энергия, но это не так. Они — физические тела, — говорил мне Эли. — У них просто необычные для физических тел связи между частицами. Они могут делать в себе дыры, менять форму и тому подобное.

— Но, если они физические, почему они такие… эфемерные? — не понял я тогда.

— Они пересекаются со всем физическим. Мы, линеи, можем выбирать — пересекаться или не пересекаться с физическими телами. Преи так не могут. Они — часть физического мира, но их природа позволяет им манипулировать своей формой.

— А они всегда дырявые, как этот Горгоназакал? — спросил я.

Услышав этот вопрос, Лигея задорно рассмеялась.

— Он дырявый из-за Эли! — начала она рассказывать, и в ее голосе звучала едва сдерживаемая улыбка. — Миллиард лет назад мы вместе с Эли путешествовали по вселенным. Там мы встретили Горгоназакала и его жену. Она… влюбилась в Эли, — Лигея сделала паузу, словно давая мне время осознать абсурдность ситуации. — Горгоназакал, конечно, взбесился и начал пуляться в Эли своей противной недоэнергией. А Эли, естественно, ответил. Но, как всегда, не рассчитал силу. С тех пор этот противный прея дырявый и пытается убить Эли. После удара такой мощной энергии прея восстановиться не может. Жена его, кстати, бросила.

Горгоназакал, тем временем, явно наслаждался моим замешательством.

— Ну что, идиот, понял теперь, с кем связался? — прошипел он, его голос звучал так, будто исходил из каждой дыры в его туманном теле.

— Понял, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Ты просто завидуешь, что твоя жена предпочла Эли.

Туман на мгновение замер, а затем взорвался яростным рычанием.

— Ты… ты ничего не понимаешь! — закричал он, его тело начало пульсировать, становясь все более нестабильным. — Я уничтожу тебя, а потом и его!

Я понял, что слова задели его, и решил использовать это.

— Эли говорил, что ты просто дырявый неудачник, — продолжил я, стараясь звучать как можно более презрительно. — И знаешь что? Он прав.

Горгоназакал взревел и бросился на меня.

О-ОУ.

Кажется, я просчитался. Я думал, что доведу его до бешенства, он ошибется, и я смогу его ранить. Но вместо этого он начал вырывать меня, как линею, из тела. И, надо сказать, весьма успешно. В тот момент мне даже вспомнилось, как Эли отрывал криву от тела риад. Горгоназакал, конечно, не мог оторвать меня от тела с легкостью, как это делал Эли, но, изрядно разозлившись, он явно приближался к успеху.

Я чувствовал, как он, холодный и липкий, словно черная смола, обволакивает меня, пытаясь вытянуть наружу. Каждый его рывок отзывался во мне резкой болью, будто кто-то рвал мою душу на части. Я сопротивлялся изо всех сил, цепляясь за свое тело, как за последний оплот реальности. В голове всплыли воспоминания о клетке Горгоназакала, куда я попал как линея. И видимо попаду еще раз, если не смогу победить. Растущее ощущение беспомощности не радовало.

Я засопротивлялся с новой силой, пытался усилием воли ощущать себя единым с телом, представлял, как моя энергия сплетается с плотью, как корни дерева, уходящие глубоко в землю. Но чем дольше это продолжалось, тем сильнее я чувствовал, как границы между мной и моим телом начинают размываться.

Я уже не ощущал себя полностью человеком. Мои мысли стали более текучими, более… энергетическими. Я чувствовал, как моя сущность начинает растворяться, превращаясь в нечто большее, чем просто физическая оболочка. Это было одновременно пугающе и странно освобождающе.

Но я не мог позволить себе поддаться этому ощущению. Не сейчас. Не здесь.

— Нет! — вырвалось у меня, больше из инстинкта, чем из разума. Я сосредоточился на своем теле, на каждом его кусочке, на каждом нерве, на каждой клетке. Представлял, как моя энергия сжимается, становится плотнее, тяжелее, как будто я вдавливаю себя обратно в плоть.

Горгоназакал рычал, его тело пульсировало от злости.

— Ты… не уйдешь! — прошипел он, и его голос звучал так, будто исходил из самой глубины тьмы.

Но я уже не слушал его. Я решил бороться не только с ним, но и с самим собой. С той частью меня, которая уже начинала принимать форму линеи. Я чувствовал, как моя сущность колеблется на грани между человеком и чем-то большим, чем человек.

И это оказалось плохой идеей.

Блям.

В один миг я оторвался от тела полностью. Я стал линеей. И в этот самый момент огромная, неконтролируемая энергия вырвалась из меня, как взрыв, который невозможно остановить. Я излучал ее с безумной силой, подавляющей, всепоглощающей, словно само солнце, решившее уничтожить все вокруг.

Первой жертвой стал Горгоназакал.

Он просто начал пропадать. Его существование стиралось, как рисунок на песке, смытый волной. Когда-то он стал дырявым, проконтактировав с Эли, и теперь его ждало нечто похожее, но куда более страшное. Полное уничтожение. Моя энергия пожирала его, словно огонь, пожирающий бумагу.

— Как же я вас ненавижу, проклятые линеи! — были его последние слова, полные ярости и отчаяния.

Я даже немного обрадовался, что выиграл этот бой. Но моя радость длилась недолго.

Моя энергия не остановилась. Она простиралась все дальше и дальше, уничтожая все на своем пути. Леса, которые когда-то были полны жизни, теперь умирали. Деревья, высокие и древние, хирели на глазах, их листья чернели и осыпались, словно осенью, только в тысячу раз быстрее. Даже океан, который, казалось, невозможно убить, стал каким-то ненормальным. Вода потемнела, а на поверхности начали всплывать трупы рыб, их серебристые тела мертвыми пятнами выделялись на фоне черной воды.

— Когда же это закончится? — я был в отчаянии, не знал, сколько у меня энергии, сколько еще может продолжаться этот кошмар. Отчаянно пытался остановить это излучение, сжать его, вернуть обратно в себя, но ничего не выходило. Я был как вулкан, извергающий лаву, которую невозможно остановить.

Почувствовал, как моя энергия дошла до людей. Они падали замертво, один за другим. Сначала сотни, потом тысячи, потом сотни тысяч. Их жизни угасали, как свечи на ветру, и я ничего не мог с этим сделать.

— Нет, нет, нет! — мой голос терялся в пустоте. Я чувствовал, как моя энергия продолжает распространяться, пожирая все на своем пути. Леса, океаны, города — все превращалось в безжизненную пустошь.

Я стоял — или, скорее, висел — в пустоте, ощущая, как моя энергия продолжает распространяться, повергая меня в отчаяние. И в этот момент, среди хаоса и разрушения, меня охватила странная, леденящая душу мысль: «А что я буду делать, если уничтожу все?»

Этот вопрос, как гвоздь, вонзился в мое сознание. Я представил мир, опустошенный мною. Ни лесов, ни рек, ни городов. Ни людей. Никого. Только я. Один.

— Что тогда? — прошептал я, и мой голос потерялся в бескрайней пустоте.

Но как остановить то, что уже вышло из-под контроля? Как вернуть то, что уже уничтожено?

Глава 19. В объятиях Лигеи.

Как стремительно накатило на меня отчаяние, так же внезапно пришло и облегчение. Я увидел, как люди и природа начали оживать, словно сама жизнь возвращалась в этот мир. Еще мгновение назад я наблюдал, как все вокруг гибнет под воздействием моей золотой энергии, которая, сверкая и переливаясь, словно жидкое солнце, уничтожала все на своем пути.

Это было странное и пугающее зрелище: прекрасная, искрящаяся золотая энергия, которая, казалось бы, должна дарить жизнь, забирала ее. Она расходилась от меня во все стороны, и каждый клочок земли, которого касалась, превращался в пустошь. Мертвые люди, мертвые животные, мертвые деревья… Все вокруг было поглощено безмолвием.

Но вдруг все изменилось. Синяя энергия, искрящаяся серебристыми всполохами, словно звездное небо в ясную ночь, начала распространяться по миру, двигаясь в мою сторону. Она была невероятно мощной, живой, и каждый ее шаг приносил с собой возрождение. Там, где она касалась мертвой земли, жизнь вспыхивала с новой силой. Люди поднимались, животные оживали, растения начинали цвести так пышно, как никогда раньше.

И в этот момент я услышал голос:

— Мам, ты так перестараешься.

Это была Энн. Ее слова прозвучали так естественно, словно она стояла рядом, хотя я знал, что ее здесь нет. Но в тот момент это было неважно. Важно было то, что мир вокруг меня снова дышал, жил и цвел. И возможно Энн больше не захочет меня прибить.

Как вы уже догадались, моим спасением была прекрасная Лигея. Я скоро начну говорить, как Элиниор. Но согласитесь, он ведь чертовски прав. Эта женщина прекрасна, и теперь она стала спасительницой этого мира.

Лигея, избавившись от физического тела, опять стала линеей. Она подлетела ко мне и забрала меня в себя.

— А это тебе не повредит? — заволновался я, вспоминая как уничтожал все на своем пути.

— Деточка, твоя сила сейчас всего 1,87 процента от моей. Как ты мне можешь навредить?

— Всего? — я был в шоке, какая же у неё тогда сила? И как я уничтожал все такой ничтожной силой?

— Лапочка, — заговорила Лигея нежным голосом. — Твоя сила ничтожна для линеи, а не для человека. Я же говорила вам, что смешной мальчик, который от меня все время убегал к себе, помер бы на 1,37. Тут даже немножко больше было. 1.87.

— Всего, — вздохнул я.

— Ну может 1.88. Не больше.

— Уже получше. А как ты воскресила людей? Разве смерть обратима?

— Ты прав. Смерть физических необратима. Но от того момента, как ты начал все уничтожать и до того момента как я все воскресила и секунды не прошло. Так можно.

— Как секунды? Я же столько всего успел надумать?

— Так ты же теперь линея. Конечно, ты быстрее думаешь. Ничего не ограничено физическими характеристиками. Энергия может мгновенно обрабатывать огромные объемы информации.

Я смотрел на нее шокировано, а она продолжила:

— Чтобы ты понял, у тебя просто стало намноооого больше оперативки.

Ко мне подлетела Энн. Она по прежнему была в своем физическом теле.

— Ну что, Кузнецов? Делать глупости еще не надоело?

— А что я мог поделать, если Горгоназакал вырвал меня из тела? Кстати, а ты его тоже воскресила? — обратился я к Лигее.

Она лишь развела руками:

— Увы и ах. Лениво было.

— Что ты мог поделать? — спросила Энн, насмешливо глядя на меня. — Ну, может быть, включить мозги и отлететь в космос? Если, конечно, не хотел создать такую драматическую пафосную сцену.

Вы знаете, есть такие люди, которые всегда правы. И это, честно говоря, немного раздражает. Они словно ходячие энциклопедии, эталоны здравого смысла, и кажется, что их мнение — это незыблемая истина, высеченная в камне. И чем больше они правы, тем сильнее хочется найти хоть что-то, в чем они ошибаются.

Иногда ты с самого начала понимаешь, что они говорят правильно. Их слова логичны, аргументы железобетонны, и ты внутренне киваешь, признавая их правоту. Но вот беда — делать так, как они советуют, совсем не хочется. Почему? Может, из-за упрямства, а может из-за того, что их уверенность в своей правоте кажется слишком уж навязчивой. Или, возможно, ты просто не хочешь чувствовать себя ведомым, как будто твои решения — это всего лишь результат их влияния.

И вот ты стоишь на распутье: разум говорит одно, а сердце — совсем другое. И ты выбираешь путь, который, возможно, не самый логичный, не самый правильный, но зато твой.

— Кузнецов, не заливай, разум тебе никогда ничего не говорит. У тебя его по-просту нет.

— Энн, — возразил я. — Ты думаешь, что можешь быть всегда права! Но вот в чем загвоздка: жизнь — это не математическая задача, где есть только один правильный ответ. Она полна полутонов, неожиданных поворотов и ситуаций, где логика уступает место интуиции, а расчет — спонтанности.

Энн закатила глаза, но я продолжил, чувствуя, как во мне растет уверенность:

— Да, возможно, у меня не всегда получается мыслить так же четко и рационально как ты. Но это не значит, что я не могу чувствовать, что для меня правильно. Иногда нужно просто довериться себе, даже если это кажется нелогичным.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня с тем выражением, которое я знал слишком хорошо — смесью скепсиса и легкого раздражения.

— Кузнецов, — сказала она, слегка растягивая слова, — твоя не работающая «интуиция» уже привела нас к гибели мира. Но ладно, допустим, ты прав. Допустим, жизнь — это не математика. Но хотя бы иногда попробуй включить мозг, а? Хотя бы на минималках.

Вдруг Лигея начала меня гладить. А вы еще помните, какой это кайф? Я чуть не забыл, как меня зовут. На задворках сознания услышал шепот:

— А теперь делай, как я тебя учила.

Я, почти на автомате, перекрестил энергетические потоки, скорее интуитивно, чем осознанно. И направил энергию в Энн. В тот же миг что-то внутри меня отпустило, голова прояснилась, и перед глазами развернулась удивительная картина: Энн была на пике возбуждения. Ее дыхание стало прерывистым, глаза затуманились, щеки залились румянцем. Судя по всему, ее тело содрогнулось от оргазма.

— Ладно, я пойду, — пробормотала она, бросив косой взгляд на Лигею, и быстро удалилась.

— Что это было? — спросил я у Лигеи.

— Вот так энергию посылать надо, внучок.

— А почему в теле не получалось и почему Энн тогда пострадала?

— Эни пострадала, потому что спасала тебя. Если бы она не словила ту энергию своим физическим телом, то она вернулась бы к тебе и нанесла огромный урон. Почему ее просто не могла забрать на себя линея, я пока тебе объяснить не могу. Ты не поймешь.

— А почему тогда она наносила бы урон, а сейчас нет?

— Я же не просто так тебя погладила. Сейчас ты посылал энергию будучи в состоянии кайфа, поэтому делал это правильно. Все-таки, Эни права, в твоем случае, чем ты меньше думаешь — тем лучше.

— А что я делаю не так?

— Вспомни с какими мыслями ты тогда это делал. Чтобы Энн не злилась. С какими мыслями ты хотел остановить уничтожения мира? Чтобы все не умирало. Ты очень негативный.

— Так это правда что ли, что мозг не воспринимает частицу «не»?

— Где ты эту глупость услышал? Нет, конечно. Эли тоже может делать что-то, чтобы доченька не злилась. Дело не в словах. Дело в действиях. Он посылает ей любовь, а она, чувствуя это, перестает сердиться. А что делаешь ты? Ты подавляешь. И так во всем.

Ты не хочешь, чтобы кто-то злился — ты подавляешь их эмоции. Ты не хочешь, чтобы кто-то умер — ты пытаешься остановить саму смерть или даже себя. А сейчас, когда ты плохо управляешь энергией, она сама по себе делает то, что ей свойственно — подавляет все подряд. Ты развиваешься медленно, потому что постоянно подавляешь. И это влияет даже на твою силу, ты ее подавляешь.

На самом деле, я сказала тебе посылать энергию только в теле энергии не по причине подавления. Я тогда еще не знала, что бывают такие глупенькие, которые могут даже любовь пысылать из негатива, подавляя что-то.

Ты думаешь, что если подавишь ее недовольство тобой, она тебя полюбит? Подавляя, даже если ты сможешь это сделать, ты не оставляешь ничего. Убираешь одну эмоцию и не оставляешь ничего взамен.

Физическое тело ограничивает силу, как ты уже заметил. А когда хочешь кого-нибудь покорить, и тем более, пробуешь это в первый раз, проявлять половую слабость плохая идея.

— В смысле половую слабость? У меня нет половой слабости! Все работает!

— Деточка, ты еще маленький, у тебя половой силы быть не может по определению. Но я тебе помогла, — очаровательно улыбнулась Лигея.

— Как помогла? — не понял я.

— Энергии добавила. Ты не волнуйся, Эни почувствовала только твою энергию. Я просто пропустила свою энергию через тебя, чтобы у тебя силы больше было. Я же объяснила про полову…

— Понял-понял, — я прервал Лигею. — Не надо про слабости.

Лигея пожала плечами:

— Только тебе про Эли рассказать хотела, а не надо значит…

— Про Эли надо!

— Тебя он больше себя самого интересует? Странный ты, внучок. Ну ладно. Когда мы только встретились, он был совсем молод. 79 лет.

— Так ты старше его?

— Даже этого не заметил? Я старше его на полтора миллиарда лет. Но наша энергия идеально сочетается, поэтому встретившись впервые, мы больше никогда не расставались.

— Ты с ребенком сошлась?

— Какие глупости я еще услышу от тебя? Нет, конечно. Линея становится взрослой в возрасте от года до трех лет. Это в среднем. Насчет тебя я не уверена. — Лигея покачала головой. — Пускай Эни сама разбирается. Если все время себя подавлять взрослеть лет сорок будешь, может больше.

— Помоги мне! Не хочу ребенком быть! Что я должен делать? — взмолился я.

— Просто не подаляй и всё. Ты очень негативный, а все должно быть наоборот. Зачем вспоминать о негативе? Не зацикливайся на нем, не углубляйся в него и не позволяй ему захватывать твои мысли. Я думаю, ты склонен «раздувать» проблемы, делая их больше, чем они есть на самом деле. Если я хочу, чтобы растение не погибло, я пошлю ему энергию для роста, а не буду бороться не пойми с чем.

— А ты не смотришь на причину увядания?

— А зачем мне это? Если растение болеет, значит у него нет сил победить болезнь. Если болезни нет, но рост все-равно вялый, значит сил на рост нет. Будет сила — будет и здоровье, и рост.

Любой негатив есть лишь недостаток позитива. Возьмем Энилию. Она сейчас была недовольна, но ругаться не стала. Потому что позитив перевесил негатив. Вот будь ты хоть чуть-чуть посильней, то она даже на меня не посмотрела бы косо. Просто перекрой наслаждением все остальное, и больше ничего не имеет значение.

Удовольствие — это лучшее. Оно вытесняет любой негатив. Никогда не замечал, если настроение отличное, то вывести из себя очень трудно. А если у кого-нибудь день не задался с утра, то чуть не то скажешь — уже истерика. Сложно с такими дело иметь. Бурчат на нас целыми днями, хотят чтобы мы серьезными стали и думали про проблемы. А зачем о них думать? Они сами пропадают, если у тебя правильный подход. И внимание в правильном направлении. А вечно недовольные везде проблемы найдут, даже там где их нет.

Я кивнул. Это я часто замечал. Лигея продолжила:

— Но у меня такого не бывает. Любовь — это самое лучшее, что есть во всех вселенных. Ты хоть раз видел, чтобы кто-нибудь был недоволен после идеального секса? У меня есть мой Эли, как можно не быть счастливой, когда он рядом?

— Так что там с его половой слабостью? — это меня очень заинтриговало.

— Опять тебя негативное интересует больше, чем все позитивное. Хочешь лучше про романтику расскажу?

— Нет, —я был непреклонен. — Про половую слабость хочу узнать.

— Я была намного старше, а значит и сильнее. В начале был огромный дисбаланс сил.

— А сейчас ты разве не намного старше?

— Глупенький, тогда я была старше во много раз. А сейчас наша разница в возрасте незначительна. Линея всегда становится все сильнее и сильнее, но чем ты старше, тем медленнее идет процесс.

— А что же вы в начале делали? 79 лет или полтора миллиарда, разница огромная!

— Я старалась подавлять силу, а Эли быстро развиваться. Но когда я его от чувств чуть было не растворила, пришлось выдумывать новые варианты. У нас тоже был период, когда мы жили, привязанными к физическим телам.

— Вы были людьми?

— Не совсем. Это было на другой планете. Даже в другой вселенной.

— И долго вы там жили?

— Нет, около миллиона лет, — Лигея задумалась и добавила — может двух миллионов. Даже не знаю сколько тебе придется быть в физичсеском теле, чтобы мочь сойтись с Эни.

— А она этого хочет?

— Если бы она об этом не думала, то после этого посыла сексуальной энергии, она бы тебя добила. Не стоит домогаться до линей, если не нравишься им.

***

Энн, как всегда, говорила четко и по делу, словно читала лекцию. Она объяснила, что, по ее наблюдениям, для линеи, которая зародилась в физическом теле, после своего «рождения» лучше оставаться в этом теле до тех пор, пока ее энергия не созреет. Это, по ее словам, помогает избежать множества проблем и облегчает процесс контроля над энергией.

— А когда меня вернут в тело? — поинтересовался я.

— Позже, Кузнецов. Мы это еще обсудим, — ответила Энн, отмахнувшись от моего вопроса.

Я не стал настаивать. Находиться внутри Лигеи было настоящим кайфом. Она буквально окружала меня своей энергией, которая была не только мощной, но и невероятно вкусной — словно самое изысканное блюдо, которое только можно представить. А еще она постоянно «гладила» меня, как любимого кота, который устроился у неё на руках. И знаете, с такой, как Лигея, даже быть котом — одно удовольствие.

— Так вот, — Энн продолжила, привлекая мое внимание. — В той вселенной есть риады. И я уверена, что там находится их кукловод. Там мы его возьмем.

Она сделала паузу, а затем продолжила:

— Там есть планета, на которой обитают физические существа, похожие на людей, но способные использовать свою энергию. Они живут в гармонии с ней, развивают ее, но при этом не подозревают, что среди них уже давно затесались риады.

Однако риады там не притворяются хранителями. Они влились в их общество, стали частью их жизни. Риады живут среди них, работают, общаются, и никто даже не догадывается, кто они на самом деле. Их цель — дождаться момента, когда на планете зародится линея, и захватить ее.

Я слушал, заинтригованный.

Энн начала рассказывать о планете. Она описывала её с такой детализацией, что я почти увидел её перед собой.

— Жители этой планеты, — начала она, — технически продвинутые до уровня, который тебе даже сложно представить. Они не просто освоили космос, они сделали его частью своей повседневной жизни. Их корабли могут летать очень далеко, пересекая всю вселенную. Они используют энергию, которую черпают из самого пространства, и это позволяет им преодолевать огромные расстояния за считанные мгновения.

Энн продолжила, и я почувствовал, как мое воображение рисует картины этого мира.

— Их города — это смесь технологий и природы. Их здания парят в воздухе, соединенные между собой прозрачными мостами, а вокруг — леса, реки и горы, которые они бережно сохраняют.

— Но самое интересное, — добавила она, — это их способность использовать свою внутреннюю энергию. Они не просто полагаются на технологии, они развивают себя. Каждый из них может управлять энергией, которая течет внутри них. Степень успешности правда разная. Такие как ты тоже есть.

Я слушал, завороженный. Энн описывала этот мир так, что он казался одновременно фантастическим и реальным.

— Ну что, Кузнецов, — сказала она, глядя на меня с едва заметной ухмылкой. — Ты же смотрел боевики и мечтал стать шпионом? Вот он — твой шанс.

Конец первой книги.

Content

Кузнецов в стране аниме

Глава 1. Буду краток.

Глава 2. Наконец-то гарем.

Глава 3. Способности Ренджи.

Глава 4. Битва с Одой.

Глава 5. Где же ты, Энн?!!

Глава 6. Тайна синего тумана.

Глава 7. Здесь водится маньяк!

Глава 8. Нам конец.

Глава 9. Энн пишет стихи.

Глава 10. Неожиданные гости.

Глава 11. Мечты сбываются.

Глава 12. На похоронах.

Глава 13. Красавица Эли.

Глава 14. Кто хочет убить Эли?

Глава 15. Агония риад.

Глава 16. Объединение Японии.

Глава 17. Тоска.

Глава 18. Уничтожение Японии.

Глава 19. В объятиях Лигеи.