Некромант: Эпоха мёртвых

Глава 1

Вейдэль стоял на широком каменном балконе дворца и смотрел на потонувший в ночной темноте город. Тут и там виднелись огни факелов, которые ничего не освещали и служили только ориентирами для заплутавших в переулках жителей.

Причудливая архитектура построек чернела на фоне тёмно-синего неба фантасмагорическими силуэтами, превращая Бальгон в логово чудовищ. Частоколом поднимались на горизонте иглы шпилей, увенчанных железными флюгерами, выкованными в форме драконов, змей, нетопырей и других причудливых существ. Круглились купола и каскадами бежали к набрякшему свинцовыми тучами небу изломанные крыши зданий. Вдалеке же, едва различимые, высились увенчанные сахарно-белыми снежными шапками горы — Кадрады окружали город со всех сторон, и лишь небольшое ущелье, тщательно охранявшееся днём и ночью, позволяло проникнуть в него.

Мрачные пики и утёсы казались в темноте синими пятнами. Они спали подобно северным великанам, легенды о которых были известны не только в Калливорге, но и в Синешанне, откуда со временем пришли в Малдонию. Тихие и громадные, Кадрады высились над Бальгоном, укутанные бархатной и прозрачной темнотой, которую не нарушали ни скрытые низко висящими облаками звёзды, ни луна.

В матовой темноте огненным кругом сияло гигантское колесо, установленное в самом центре озера, которое образовывали стекавшие с гор реки. Вода вращала его, и в люльках, прикреплённых к лопастям, плавно взмывали вверх и опускались, скользя над водой, вампиры. До дворца доносились их крики и весёлый смех. Несколько десятков факелов, закреплённых на колесе, расчерчивали небо оранжевыми хвостатыми искрами. Вода в озере дрожала и казалась жидким золотом. Время от времени кто-нибудь прыгал в неё, и тогда Вейдэль слышал тихий всплеск и восторженные вопли зрителей.

— Что ты здесь делаешь?

Обернувшись на голос, Вейдель увидел Мелиссу.

Вышедшая на балкон женщина была высока ростом и прекрасно сложена. Цвет ее кожи отличался матовой белизной, напоминавшей слоновую кость, а голубые глаза с нежностью смотрели из-под тонких, слегка изогнутых бровей.

Густые чёрные волосы, отливающие синевой, были украшены рубинами и тяжело падали на плечи. Грудь украшал медальон, изображавший нетопыря — символ клана «Грингфельд».

— Думаю о том, что сказал третьего дня Ванхорн, — ответил Вейдэль, окинув взглядом безупречную фигуру жены. — Если Малдония нападёт, битва будет страшной.

— Так ли уж? — улыбнулась Мелисса. — Это всего лишь люди.

Вейдэль не разделял мнения супруги.

— Рыцари сильны и могущественны, — сказал он. — Им служат боевые машины и колдуны, умеющие повелевать огненными шарами.

— Бальгон хорошо защищён, а наши воины смелы, — Мелисса ласково коснулась кончиками пальцев сумрачного лица мужа. — Кроме того, никто не знает, где расположен наш город. А что касается колдунов, мне кажется, слухи об их могуществе сильно преувеличены. Люди любят пугать друг друга страшными сказками. Но не нам бояться их.

— Конечно, ты права, — Вейдэль взял руку женщины в свою. — Однако рыцари готовятся к войне. Это точная информация. Шпионы не могли ошибиться. Возможно, кто-то предал нас и открыл дорогу в Город Мёртвых. Иначе откуда у людей столько уверенности в том, что им удастся заставить нас принять бой?

— Никто не посмел бы нарушить Закон, — покачала головой Мелисса. — Заветы нашего бога нерушимы. Любого, кто покусится на них, ждёт смерть.

— Только не для отступников! — Вейдэль ударил ладонью по каменным перилам балкона.

Мелисса невольно вздрогнула.

— Среди нас таких нет! — сказала она тихо. — Все предатели давно ушли в другие земли.

— Им на смену могли родиться новые.

— Они принадлежат своим Хозяевам, и их воля не может навредить нам.

— Если только тот, кто ими управляет, сам не стал предателем, — возразил Вейдэль. — Но в любом случае мы ничего не можем поделать! — он вздохнул и направился в комнату.

— Может, стоит спросить совет у Молоха? — предложила Мелисса, следуя за мужем.

— Он уже давно не отвечал на наши обращения, — отозвался Вейдэль, наливая из высокого кувшина в два бокала тёмно-красную жидкость, распространяющую терпкий сладковатый аромат.

Он протянул один из них жене. Мелисса взяла его и пару секунд задумчиво рассматривала, а затем выпила несколькими долгими глотками.

«Как же она красива!» — думал Вейдэль, глядя на жену. Он не уставал любоваться ею. Обычно вампиры непостоянны в любовных делах, и их брачные союзы скоротечны. Но для Вейдэля Мелисса была всем — с того самого момента, когда он впервые увидел её. Иногда он представлял, что было бы, если б она по какой-то причине умерла, но каждый раз гнал от себя эти мысли.

— Спроси у Оракула, не знает ли он, чем мы не угодили Молоху, — сказала Мелисса. — Бог не может сердиться на нас долго, ведь он знает, что мы всегда верой и правдой служили ему.

— Эртанор ничего в этом не понимает! — Вейдэль раздражённо махнул рукой. — Не знаю, с чего он взял, будто Великий станет говорить с ним!

— Прежде так и было, — напомнила Мелисса.

— Слишком много времени прошло с тех пор, как мы были призваны, и началось наше Служение. Иногда мне кажется, что Кровавый забыл о нас. Возможно, он больше не нуждается в своих слугах.

— Ты говоришь… ужасные вещи! — Мелисса поставила пустой бокал на столик и отступила на шаг. — Может, времени прошло и много, но только не для Молоха. Скорее всего, у богов время течёт иначе. Их мир едва ли подчиняется обычным законам. И мы всегда мечтали, что и для нас рамки правил раздвинутся, а то и будут разрушены. Именно поэтому мы так верно служим Кровавому — в надежде заслужить если не саму вечность, то хотя бы жизнь, подобную ей!

Вейдэль молчал, глядя в темноту. Медленно и задумчиво кружились в свете желтых фонарей снежинки, похожие на белых ленивых ос. Мощёные булыжником улицы казались спинами растянувшихся по всему городу драконов. Этажи дворцов громоздились друг на друга, их окна маячили в ночи горящими квадратами, в которых двигались чёрные силуэты.

Речь жены была страстной, но была ли в ней хоть капля истины? Этого вампир не знал.

— Ты сделаешь это, соберёшь Вардан? — спросила Мелисса, подходя ближе. — Ради Бальгона! Мы сейчас нуждаемся в единстве, как никогда. Настало время испытаний, и наша раса должна сплотиться.

— Всё это началось с Валерио, — с горечью сказал Вейдэль. — Когда его клан осудили на изгнание, уцелевшие поклялись отомстить. Мне кажется, сейчас мы пожинаем плоды своей недальновидности и поспешной… жестокости.

— Странно слышать это от тебя, ведь ты голосовал за изгнание. И прошу, не говори о Валерио, этом грязном предателе! Слишком многие погибли из-за него. Бальгон опустел с тех пор, как Валерио увёл свой клан. Он преследовал личные цели, не думая ни о чём, не спросив Оракула. Его имя недостойно звучать здесь!

Глава 2

— Ты права, — согласился Вейдэль. — Но я говорю не об этом. Те, кто, несмотря ни на что, остались верны Валерио, представляют угрозу для Бальгона. С этим нельзя не считаться.

— Люди не станут сотрудничать с ними, — возразила Мелисса. — Они ненавидят весь наш род. Мы для них — воплощённый страх!

— Но предатели могут найти того, кто не побоится воспользоваться их услугами. Возможно, кто-нибудь из них тайно сотрудничает с Малдонией, — ответил Вейдэль. — Чернь ведь не обязательно посвящать в планы власть имущих, — он поставил пустой бокал на столик. — Меня беспокоит этот новый военачальник. Или как он там сам себя называет? Наёмный стратег?

— Именно.

— Почему никто не знает, откуда он взялся⁈ Мы уже потеряли одного нашего соглядатая, а ведь он считался лучшим.

— Все эти Рабы ничего не стоят! — Мелисса брезгливо поморщилась. — Нужно собрать Вардан. Пусть Большой Совет решит, что делать.

— Сначала я схожу к Оракулу, — возразил Вейдэль. — Если он даст ответ, то в собрании не будет необходимости.

— Поступай, как знаешь, — сказала Мелисса, кладя руку мужу на плечо. — До сих пор ты не ошибался, и мы все верим тебе. Ты же знаешь, все кланы признали твою власть.

— Но не все сделали это с радостью, — возразил Вейдэль.

— Тебя это беспокоит?

— Разумеется. От недовольства недалеко до предательства.

— Я знаю, что тебя развлечёт! — сказал Мелисса, улыбнувшись.

Вейдэль вопросительно поднял брови.

— Надеюсь, ты не забыл, что сегодня твоя жена выступает на Арене⁈ — спросила Мелисса с притворным испугом. — Это было бы чрезвычайно обидно!

— Конечно, я помню! — усмехнулся Вейдэль. — Уверен, это будет незабываемо.

— Именно так! — подтвердила Мелисса. — И мне пора переодеваться.

Отстранившись, она направилась к двери.

— Не опаздывай! — бросила вампирша прежде, чем выскользнуть в коридор.

Вейдэль снова наполнил бокал, сделал глоток и покатал во рту кровь. Хуже, чем свежая, но лучше, чем ничего. Он не разделял энтузиазм жены по поводу предстоящего зрелища. Сейчас, по мнению Вейдэля, следовало не развлекаться, а готовиться к войне. Но, к сожалению, большинство вампиров в городе были солидарны с Мелиссой и не верили, что от людей может исходить реальная опасность. Они слишком привыкли к своей силе и неуязвимости.

Вздохнув, Вейдэль вышел вслед за женой в коридор, освещённый двумя рядами масляных ламп, располагавшихся под потолком. Пол из резного камня был так истёрт, что некогда чёткий узор теперь едва просматривался. Вампир свернул налево, поднялся по витой лестнице и оказался в открытой галерее. Перед ним простиралась круглая арена, засыпанная снегом. Окружённая невысокой каменной стеной, утыканной факелами, она казалась гигантским кратером вулкана. На скамейках кишели вампиры, сверкая украшениями, оружием и пестря дорогими одеждами. Рабы сновали взад и вперёд, вверх и вниз, спеша удовлетворить малейшие желания своих господ, угадывая их по едва заметным жестам. Все они были людьми, добровольно позволившими заклеймить себя в надежде когда-нибудь стать такими же, как и их хозяева, носферату — жестокими, вечно молодыми и бессмертными.

При появлении Вейдэля затрубили герольды, подняв к ночному небу позолоченные горны с развевающимися шёлковыми знамёнами. Зрители поднялись со своих мест, чтобы приветствовать повелителя Бальгона, и он отвечал им, подняв руку с раскрытой ладонью. Когда-то так делали римские императоры, но вампир, порождённый чёрной кровью упавшей с неба Звезды, этого не знал.

В стене напротив галереи имелись большие ворота, закрытые решёткой из толстых железных прутьев. Как только герольды опустили горны, она начала медленно подниматься. Через минуту на арену, разбрасывая снег, выскочили три чёрных пантеры в сверкающих шипами ошейниках, с раскрашенными красной и серебряной красками мордами. Подобно теням, они обежали арену, время от времени пытаясь перебраться через каменную ограду, но стены были слишком высоки. Животные глухо рычали, роняя слюну и выпуская облака пара. В жарких пастях трепетали алые языки.

Вампиры разразились криками, и через секунду из-под галереи, где имелся ещё один выход, показалась горстка людей, вооружённых пиками, мечами и боевыми топорами. На некоторых были панцири, латы и шлемы, другие шли в лёгких рубахах и штанах. Они испуганно остановились, озираясь по сторонам, но тут же из ворот выскочили вампиры и несколькими сильными, грубыми толчками выпихнули обречённых на середину арены. Зрители засвистели и заулюлюкали.

Пантеры свирепо хлестали себя по бокам хвостами, расхаживая вдоль стен, но, заметив людей, медленно двинулись к центру арены, подобно акулам, устремившимся к добыче. Гладиаторы сгрудились, встав спиной к спине, и выставили перед собой оружие. В руках у многих оно тряслось.

Первый хищник прыгнул. Пролетев над копьями, он опустился на голову одного из людей. Тотчас группа в панике рассыпалась, и тогда остальные пантеры кинулись на тех, кто оказался к ним ближе всего. Через минуту на арене лежало три окровавленных тела. Один зверь терзал труп своей жертвы, два других кругами ходили вокруг оставшихся в живых, но полумёртвых от ужаса людей.

Вампиры подзадоривали пантер. Некоторые даже бросали в них камнями, чтобы ещё больше разозлить. Один булыжник угодил в голову хищника, слишком близко подошедшего к ограждению, и животное, взвившись на миг в воздух, понеслось поперёк арены, потом метнулось в сторону, вцепилось в шею одного из гладиаторов, повалило его, подмяло и с торжествующим рёвом разорвало когтями грудь, разбрасывая вокруг себя кровавые куски дымящейся плоти.

Не удержавшись, Вейдэль зааплодировал, и тотчас другие носферату разразились овациями. Две пантеры бросились на оставшихся в живых людей, и через пару минут всё было кончено.

На арену выскочили вампиры и быстро утащили трупы. Звери сторонились их, настороженно фыркая. Они шли в нескольких шагах позади носферату, не желая расставаться с добычей, но и не рискуя напасть на тех, кто, как подсказывало им чутьё, был мёртв.

Когда пантеры остались одни, на арене появилась тоненькая женская фигурка. Зрители поднялись в единодушном порыве, выражая своё восхищение. Мелисса приветствовала их, подняв руку, унизанную драгоценными перстнями. Она сменила голубое платье на чёрный кожаный костюм и высокие сапоги на ременных застёжках. Латы прикрывали только грудь и спину, вокруг шеи сверкал стальной воротник. Никакого оружия у Мелиссы не было.

Глава 3

Она обошла арену, не обращая внимания на хищников, затем повернулась к ним лицом и легко побежала навстречу одной из пантер. Животное присело, охаживая себя по бокам хвостом, алая пасть разверзлась, обнажив белоснежные клыки. Две тени, звериная и человеческая, метнулись навстречу друг другу, столкнулись, и пантера с жалобным воем отлетела назад, тяжело ударившись о землю. Однако зверь мгновенно поднялся, мотнул головой и в три прыжка приблизился к Мелиссе на расстояние не более пяти футов. Две других пантеры кружили вокруг сражавшихся, роняя слюну и издавая приглушённое рычание.

Вейдэль следил за каждым движением женщины, видел, как она готовится отразить атаку, и мысленно улыбался. Он вспомнил свою жену такой, какой увидел её впервые возле храма, куда её привезли венчаться с каким-то человеком (он даже не разглядел его). Хрупкая девушка в белом платье, с голубыми лентами в чёрных волосах, она была прекрасна — самое красивое, что он когда-либо видел! Вейдэль прикрыл на секунду глаза, чтобы воссоздать её лицо, светящиеся счастьем глаза, радостную улыбку. Она ничуть не изменилась. Поистине, эта женщина стоила того, чтобы быть увековеченной!

Зрители взревели от восторга, и, открыв глаза, Вейдэль увидел, что Мелисса сидит на холке пантеры и терзает шею животного когтями. Разорванный ошейник валялся неподалёку, а из артерий на землю толчками лилась кровь. Зверь ещё какое-то время пытался избавиться от непрошенного наездника, а затем медленно завалился набок.

Соскочив с него, Мелисса двинулась к двум другим пантерам. Те с глухим рычанием дожидались её возле ограды.

Одна взвилась в воздух, но Мелисса перехватила её на лету и швырнула об землю. Другая попыталась схватить её за ногу, но вампирша легко подпрыгнула и, полоснув хищника по спине когтями, приземлилась позади него. Оба зверя бросились на женщину, рыча от ярости и боли. Они двигались со скоростью молний, но Мелисса оказалась быстрее. Два точных удара — и одна пантера лишилась глаза, а у другой на шее проступила кровь. Оба зверя с визгом бросились прочь. Мелисса пустилась в погоню, догнала одного из хищников и резким ударом вырвала у животного позвоночник. Пантера на полной скорости грохнулась на землю, по инерции проехала на брюхе футов пять и замерла навсегда, превращённая в груду дымящегося на морозе мяса. Другой хищник прижался к решётке, скуля от страха. Мелисса не торопясь подошла к нему и быстрым, как взмах катаны, движением оторвала голову. Держа её за загривок, она показала истекающий кровью трофей задыхающимся от восторга зрителям. Мелисса прошла по арене, оставляя за собой алый след, затем бросила голову и поклонилась публике.

Вейдэль знал, что она смотрит на него. Он аплодировал, и торжествующая улыбка замерла на его губах. Эта женщина была его мечтой, его жизнью, его сердцем! Он восхищался каждым её движением, каждым словом и ревновал к тому, что сотни глаз разделяют с ним этот восторг.

Некоторое время спустя Вейдэль и Мелисса, вновь одетая в длинное платье, на этот раз тёмно-фиолетовое, шли в сторону тронного зала по широкому коридору, на стенах которого висели картины, потемневшие от времени, покрывшиеся густой паутиной трещин. С них сурово глядели прежние правители Бальгона: Айрак из клана Лергуса, Владемир из клана Ванхорна, Трийдон из клана Майрено, Ругар из клана Валерио… Все давно мертвы… Одни пали в войнах с людьми, других настигли истребители нечисти.

— Когда-нибудь и я займу здесь своё место, — сказал Вейдэль, останавливаясь перед свободным пространством на стене, подготовленным смотрителем замка сразу же после его воцарения.

— Все правители Бальгона увековечены в этой галерее, — сказала Мелисса. — Они были великими…

— Ты же знаешь, — перебил Вейдэль, — что, даже если я не сделаю ничего значительного, мой портрет всё равно будет висеть здесь, — он торопливо пошёл дальше.

Мелисса нагнала его и остановила.

— Тебе понравилось моё представление⁈

— Конечно! — Вейдэль наклонился и нежно поцеловал жену. — Это было незабываемо!

— Я хочу, чтобы ты был со мной сегодня! — сказала Мелисса, притянув его к себе. — Слышишь⁈ Приходи, когда закончишь с делами!

Вейдэль молча кивнул.

Мелисса повернулась и пошла прочь по коридору, быстро удаляясь. Её фигура, не отбрасывавшая тени, казалось, скользила по полу, со всех сторон освещаемая неверным светом факелов.

Проводив её взглядом, Вейдэль направился к высокому мраморному трону, скрытому в полумраке зала. Едва он дошёл до середины, как вбежали Слуги (так назывались вампиры, подчиняющиеся воле носферату, обратившего их; лишь после смерти Хозяина они становились самостоятельными и могли превращать людей в себе подобных), одетые в серые с красным костюмы, на спине которых был вышит знак их господина — чёрный нетопырь. Они несли факелы и жаровни, которые расставили вокруг трона, так что сразу стало светло. Один из Слуг подошёл к Вейдэлю и, низко поклонившись, спросил:

— Что прикажет Повелитель?

— Пригласи ко мне Владека из клана Лергуса, — распорядился Вейдэль. — И Сервеса из клана Майрено.

— Да, Хозяин, — Слуга с поклоном бросился выполнять указание.

Вейдэль опустился на трон. Его окружал огонь — языки пламени плясали на тонких чёрных каркасах жаровен, но не грели и не обжигали. Громкий треск масла и смолы наполнял тронный зал, и Вейдэль ясно чувствовал распространявшийся вокруг запах. Он протянул руку и задумчиво поводил ею над огнём. Пламя обвилось вокруг его длинных бледных пальцев, не причиняя вреда. Вейдэль ощутил только лёгкое покалывание, как если бы огонь высосал из него немного силы.

Он нетерпеливо побарабанил ногтями по мраморному подлокотнику трона. Если бы не смерть Прародителя Грингфельда, погибшего в Аллохеймских горах Кар-Мардуна, Вейдэль сейчас не сидел бы на нём, а по-прежнему оставался всего лишь Слугой. Одна смерть освободила сотни… Все они стали Хозяевами и его подданными.

Искусная резьба покрывала трон. Самоцветы, сверкавшие при свете факелов, были вделаны в белый, весь в тончайших розовых и фиолетовых прожилках, мрамор. Ещё не так давно взойти на него означало получить власть над всей Малдонией: от Холодного Моря на западе и Нордора на юге до Казантара на востоке и Океана на севере. Но в последнее время всё изменилось — с тех самых пор, как люди, эти жалкие животные, так быстро размножающиеся и распространяющиеся по Земле, прежде всегда покорные воле князя Бальгона, решились объявить Городу Мёртвых войну! При этой мысли Вейдэль презрительно скривился. Всё это из-за нового военачальника, который командовал армией Малдонии в последнем сражении и одержал позорную для Бальгона победу. Вейдэль в раздражении ударил кулаком по подлокотнику. Кто он такой⁈ Откуда взялся? Рабы-шпионы доносят, что никто не знает, из какого рода происходит этот любимец народа. А люди обожают его, своего спасителя и освободителя. Да и этот глупец король, как его… Мирон, кажется… тоже обожает воинственного вассала, чьё имя никому не было известно всего только три месяца назад. А теперь он получил прозвище Железного Герцога, которое выкрикивает на улицах Венста и Ялгаада чернь, а рыцари пьют за его здоровье в кабаках и на званых приёмах!

Двери распахнулись, прервав мысли Вейдэльа, и в зал вошли двое. Первый был высоким и мускулистым, тяжёлый тёмный плащ окутывал его с ног до плеч, заколотый спереди брошью в форме черепа. Длинные светлые волосы лежали спокойно, тонкие губы были плотно сжаты, а серые глаза смотрели холодно и высокомерно. Второй, одетый в чёрный с сиреневым костюм, был ниже ростом. Его голубые глаза казались стеклянными на бледном неподвижном лице. Оба были вооружены короткими мечами.

Глава 4

Остановившись перед троном, вампиры опустились на колени и склонили головы.

— Встаньте, — велел Вейдэль и, когда они повиновались, сказал: — Я решил, что нам всем необходим совет Оракула. Отправляйтесь в Храм и передайте Эртанору, что мы придём завтра в первом часу ночи.

— Да, Повелитель, — оба поклонились. — Мы благодарим вас за оказанную честь.

Движением руки Вейдэль отпустил их. В зал снова вбежали Слуги.

— Какие будут приказания, Хозяин? — спросил старший из них.

— Позовите Мейстера, — велел Вейдэль. — Хочу немного развеяться.

— Не нужно беспокоить этих никчёмных пустомель! — тоненький голосок раздался у дверей, и в тронный зал вбежал горбатый карлик в ярко-красной одежде, на животе перехваченной золотым поясом. — Я всегда появляюсь сам и, заметьте, неизменно вовремя. Ну, чего встали⁈ — бросил он Слугам. — Убирайтесь! Не видите, вы надоели Повелителю?

Вейдэль с улыбкой отпустил Слуг и поудобнее устроился на троне, окидывая придворного шута ироничным взглядом.

— Мой князь желает развлечься? — карлик расшаркался, едва удерживая равновесия. При этом его левый глаз, горящий, словно тлеющий уголёк, вперился в лицо Вейдэля. — Могу предложить первосортных шлюшек с лучших восточных базаров. Берёг для себя, но чем не пожертвуешь ради любимого правителя? Нет? Ах да, ведь у вас есть жена. Виноват, каждый раз забываю. Тогда, может, повелитель не откажется выслушать коротенькую и поучительную историю, недавно услышанную мною из уст одного заморского купца, до смерти замученного в застенках этого благословенного замка, да прольются все мыслимые щедроты на его доброго хозяина?

— Пожалуй, — милостиво согласился Вейдэль.

Шут Мейстер всегда знал, как поднять ему настроение. Неистощимый на выдумки, грубый и циничный, он был живым символом Бальгона.

— Тогда позволь, князь, примоститься у твоих ног, — с этими словами карлик подковылял к трону и уселся на нижнюю ступеньку. — Так тебе будет удобнее пнуть меня, если мой рассказ не понравится, — пояснил он.

— Начинай, — велел Вейдэль.

— Хорошо. Итак, в некотором королевстве жил один жестокий правитель. Он прославился тем, что обожал сажать людей на кол. Для этого он часто заманивал в свой замок не только врагов, но и собственных подданных, которых почитал за скот и подозревал во всевозможных изменах. Поистине ни до, ни после не было короля, способного сравниться в зверствах с этим человеком. Иногда по совершенно неизвестной причине он казнил население целой деревни, расставив по склонам холма колья различной длины.

— Поему различной? — спросил Вейдэль.

— Ваша внимательность бежит впереди вашей любознательности, князь! — восторженно завопил карлик. — Самый высокий кол предоставлялся старосте, дабы тот мог перед смертью в последний раз окинуть взглядом свои владения. Если же кольев не хватало (по нерадивости палачей, не сумевших угадать всю меру ненасытной жестокости своего господина, или же из-за нехватки леса), то остальных обречённых варили живьём, душили, вешали, колесовали, разрывали деревьями, четвертовали или ослепляли. Словом, не существовало пытки, неизвестной этому жестокому и, вероятно, безумному, тирану.

— Признайся, ты всё это выдумал, — перебил шута Вейдэль. — Никто не может быть так бесчеловечен!

— Уверяю вас, повелитель, — проговорил Мейстер, приняв обиженный вид, — что каждое слово в моём рассказе — истинная правда! Король этот существовал и прозывался Владом Драконом, а вычитал я о нём в нашем же архиве, где, как вам известно, собрано множество книг.

— Ладно, — Вейдэль махнул рукой. — Можешь продолжать.

— Благодарю, мой господин, — карлик слегка поклонился. — Так вот. Однажды этот правитель, показавшийся вашей милости столь необузданно жестоким, отмочил шутку позабористей. Он согнал на холм множество народу, и на глазах у несчастных солдаты сожгли их дома, а затем начали сажать всех подряд на колья. К вечеру склон превратился в лес безжизненных или извивающихся тел, а по его склонам рекою лилась кровь. Один из дожидавшихся своей участи содрогнулся при виде этого, и тогда прославленный правитель, о котором идёт речь в моём повествовании, велел посадить несчастного на самый высокий кол, дабы уберечь от неприятных запахов человеческих фекалий и крови. Сам он спокойно ужинал у подножия, наблюдая за агонией умирающих, — карлик остановился и выдержал паузу, ожидая, что Вейдэль засмеётся.

Правителя Бальгона действительно позабавил рассказ шута, но не настолько, чтобы он пришёл в доброе расположение духа. Мейстер, почувствовав это, набрал в лёгкие побольше воздуха и заговорил снова:

— Но на этом не кончается моя повесть. Был ещё и такой случай. Однажды этот правитель пригласил в свой замок бедняков, усадил их за свой стол, накормил, а затем объявил, что вся пища была отравлена, после чего преспокойно наблюдал за медленной агонией умиравших. Тех, кто мучился слишком долго и наскучил хозяину замка, добили слуги. Потом этот убийца, столь хладнокровно расправлявшийся с ни в чём не повинными людьми, не раз говаривал, что сделал это для того, чтобы искоренить в своём королевстве бедность, ибо не мог выносить страданий простого народа.

Вейдэль усмехнулся.

— Что ж, это тоже способ! — кивнул он, разглядывая мозаику на полу. — Но я предпочитаю шутки повеселее. Ты сегодня слишком мрачен, мой дорогой шут.

Карлик скорчил недоумевающую физиономию и пожал плечами.

— Ну, хорошо, у меня осталась ещё одна история, но если и она не удовлетворит Ваше Величество, то я умываю руки!

— Идёт, — согласился Вейдэль. — Подожди только, пока я позову слугу. Думаю, ты не откажешься промочить горло.

— Разумеется, нет! — отозвался Мейстер.

Когда слуга принёс графин и два наполненных золотистым вином бокала, Вейдэль подал один карлику, а другой взял себе.

— За то, чтобы твои шутки стали веселее, и мне не пришлось искать нового шута! — провозгласил он и пригубил вино.

— Выпью за это с удовольствием! — отозвался Мейстер, залпом осушая бокал. — Теперь я могу продолжать?

— Пожалуй.

— Ну, так вот. Всё у того же правителя была любовница. Застав его однажды в дурном расположении духа, она решила развеселить его, сообщив, что беременна. Поистине, только женщине могло взбрести в голову воспользоваться столь сомнительным способом поднять мужчине настроение! Словом, как и следовало ожидать, её любовник отнюдь не обрадовался новости, обвинил свою пассию во лжи и, чтобы тут же уличить её, выхватил меч и распорол ей живот…

— Хватит! — прервал карлика Вейдэль, ставя бокал на подлокотник. — Убирайся, мне не нравятся твои шутки!

Мейстер скатился со ступеньки и принял обиженную позу.

— Ты меня слышал? — спросил Вейдэль. — Оставь меня!

Шут мигом ретировался за дверь, семеня коротенькими ножками, похожий в своём алом костюме на перезрелый помидор.

Вызвав слуг, Вейдэль велел унести из тронного зала светильники и направился в свои покои. По пути его мысли вернулись в прежнее русло. От решения Оракула зависело многое. Действовать по указанию бога — это одно, а подчиниться голосованию — совсем другое. Лучше бы Молох на этот раз внял зову и объявил свою волю. Конечно, война с Малдонией начнётся в любом случае, но кто её развяжет — вампиры или люди — решит либо Оракул, либо Вардан.

Хотя правителем Бальгона являлся Вейдэль, его слово не всегда было последним. Мнению Большого Совета придавалось большое значение. Почти все серьёзные решения принимались на нём.

Глава 5

Вейдэль взошёл на трон после того, как погиб Грингфельд — первый созданный Молохом Прародитель и глава рода, к которому принадлежал Вейдэль. Его жена Мелисса имела статус Слуги, и как бы ни хотел он освободить её, не мог ничего поделать, разве что умереть, поскольку Хозяином она могла стать только после смерти обратившего её. Это угнетало его, он хотел, чтобы его жена была свободна, но закон посвящения в высшие вампиры оставался неизменен. Это тебе не каким-нибудь стригоем стать, «заразившись» от чёрной крови павшей Звезды.

Думал ли Вейдэль, что их отношения изменятся? Едва ли. Скорее, он чувствовал себя виноватым перед Мелиссой, ведь по статусу она была ниже его, а ему хотелось быть с ней равным во всём.

Вейдэль внезапно остановился на полдороге в свои покои. Постояв несколько секунд, он свернул в ближайший коридор, а затем спустился по узкой каменной лестнице в подземелье замка. Здесь всегда было темно, но в стенах виднелись железные уключины для факелов. На полу толстым слоем лежала пыль, лишь в центре прохода темнела протоптанная дорожка. Вейдэль задержался перед невысокой мраморной плитой, служившей дверью в усыпальницу, где были захоронены герои — в основном, прославившиеся воины Бальгона. Он опустил рычаг, и проход начал медленно открываться. В лицо пахнуло сыростью и плесенью. Вейдэль стал спускаться по крутой каменной лестнице. Вокруг царил кромешный мрак, но ему это не мешало, ибо он, как и все носферату, прекрасно видел в темноте.

Через некоторое время вампир оказался в длинном зале с низким сводчатым потолком. Здесь было светло благодаря факелам на стенах. Трое Слуг играли за столом в кости. Одного из них Вейдэль знал — это был смотритель подземелий по имени Карий, из клана Ванхорна.

При появлении Вейдэля Слуги подскочили и в недоумении смотрели на него несколько секунд, а затем Карий, опомнившись, поспешно поклонился. Остальные последовали его примеру. Вампиры находились в согнутом положении несколько дольше, чем было необходимо — чтобы искупить своё первоначальное замешательство.

— Я слушаю ваши приказания, Повелитель! — проговорил Карий голосом, полным благоговения.

— Покажи тело Владемира, — проговорил Вейдэль, окидывая взглядом несколько десятков каменных саркофагов, испещрённых рунами и гербами вампирских кланов.

— Сюда, Ваше Величество, — Карий с поклоном пригласил Вейдэля следовать за ним.

Он провёл его между двух рядов мраморных гробниц и остановился перед отполированной до блеска ониксовой плитой, покрытой чёрным бархатом, под которым угадывался человеческий силуэт. Там, где должна была находиться голова, материя обрывалась вниз, отчего фигура выглядела укороченной и неестественной.

Вейдэль коснулся пальцами холодного камня. Тот был абсолютно гладким.

— Ты свободен, — бросил Вейдэль Карию через плечо. — Можешь идти.

Смотритель поклонился и поспешил через зал обратно к своим приятелям. Пару раз он украдкой оборачивался, но повелитель Бальгона этого не заметил. Вейдэль обошёл плиту, пристально вглядываясь в очертания покрывала. Владемир из клана Майрено, один из величайших воинов Бальгона, был повержен людьми в последнем жестоком сражении. Ему отрубили голову и закопали её неизвестно где, а сердце пронзили осиновым колом. Теперь он лежал бесформенный и неподвижный, и не было больше силы в руках, некогда сжимавших меч Калигорст, Дарующий Смерть.

Владемир жил достаточно долго, чтобы вместе с кровью поглотить жизненную силу множества людей. Поэтому его вторично умершее тело не разложилось сразу, как это обычно происходило с молодыми вампирами, а некоторое время сохранялось в целости.

Сколько Слуг стали Хозяевами после его смерти? Тысяча, две, три? Кто знает? Армия Владемира была огромна, она шла, повинуясь Зову своего Господина и сметая всё на своём пути.

Но не в этот раз. Многие полегли на Комариных Топях, преданные, по убеждению Вейдэля, изгоями из клана Валерио. Четыре дня прошло с тех пор, как уцелевшие воины принесли обезглавленное тело своего предводителя в Бальгон и положили в усыпальнице замка Брандеген.

Они рассказывали о том, кто вёл армию людей и одолел Владемира — огромном человеке, чьё лицо скрывала чёрная маска. Некоторые считали его колдуном, другие — просто могучим воином, но все сходились во мнении, что он не был ни королём Малдонии Мироном, ни его старшим сыном Мархаком, ни кем-либо из сражавшихся прежде с воинством Бальгона.

Вейдэль лёг рядом с мёртвым телом. Повернув голову, он увидел, что теперь, когда Владемир был без головы, они сравнялись в росте.

Глава 6

Когда Вейдэль проснулся, в зале было тихо. Он сел, спустив ноги на пол, и прислушался. Слабо потрескивала смола на факелах и масло в светильниках. Пискнула мышь и прошуршала по холодным каменным плитам. Вейдэль встал и пошёл между гробницами к выходу. Смотритель спал, сложив на груди большие тяжёлые руки, его помощники пристроились подле в различных позах. Игральные кости валялись где попало, в том числе и на полу.

«Неужели рассвет?» — подумал Вейдэль, проходя мимо и открывая дверь. И тут он вспомнил о Мелиссе, которая ждала его, и поспешил наверх, в свои покои.

— Почему ты так долго? — спросила женщина, приподнимаясь на локте, когда он отворил дверь и вошёл.

— Я заснул в Погребальном Зале, — ответил Вейдэль, снимая ремень с ножнами и бросая его на пол возле кровати. — Прости!

— Скоро рассвет, — сказала Мелисса, следя за ним большими зеленоватыми глазами.

— Часа два осталось, — отозвался Вейдэль, коснувшись пальцами стоявших на полке песочных часов, сделанных в виде двух переплетающихся змей. — Ты не спала?

— Нет, — Мелисса покачала головой. — Я ждала тебя и думала о твоих словах.

— Каких именно?

— Про Большой Совет. Ты ведь не хочешь его устраивать, верно?

— Нет. Валентин наверняка постарается всех запугать и устроить так, чтобы Вардан решил начать войну.

— А почему ты против этого? Армия Бальгона всё ещё сильна, и рыцарям не устоять перед ней. Смерть Владемира прискорбна и неожиданна, — Мелисса запнулась, подбирая слова, — но она не означает, что нам следует сложить оружие!

— Что для нас столетие? — спросил Вейдэль, растягиваясь на одеяле. — Всего лишь миг. А великан, сокрушивший Владемира, успел бы за это время умереть.

Повисла напряжённая пауза. Наконец, Мелисса осторожно спросила:

— Ты боишься его? — в её голосе прозвучало недоверие. — Но ведь он один, что он может против наших воинов, если останется без армии?

— Не знаю, — ответил Вейдэль. — Но у меня странное предчувствие, что он не такой, как… другие.

— Надеюсь, ты не веришь в эту глупую поговорку?

— Какую?

— Один в поле воин.

Вейдэль усмехнулся.

— Это старый девиз охотников на нечисть, к коей причисляют и нас. Нет, я не верю в силу одного человека, каким бы он ни был. Но нам не нужна война. Рыцари стали сражаться иначе, они почувствовали уверенность, у них есть лидер, который нас не боится. Он сокрушил нашего полководца, и все эти видели. Армия носферату бежала. Такого позора не было ещё никогда. До сих пор мы оставались непобедимы. Даже оборотни не могли тягаться с нами в искусстве войны, — Вейдэль сделал короткую паузу. — Мне кажется, этот человек опасен. Ты знаешь, я не боюсь никого и готов умереть во имя Служения, но рисковать Бальгоном… Не думаю, что имею на это право. Молох воздвиг его и вручил нам не только, чтобы мы в нём жили, но и на хранение, как величайшую реликвию, доказательство его могущества. Нет, милая, нам не нужна эта война!

— Но не мы хотим её, — возразила Мелисса. — Рыцари стараются выяснить, где расположен Бальгон, это они стремятся уничтожить нас! Люди не желают больше бояться, они хотят расправиться с нами. Но мы сильны, и, кроме того, на нашей стороне Молох! Пусть он давно не отвечал на наши молитвы, но это не значит, что он оставил нас. По крайней мере, я не верю в это!

— Может, и так, — неуверенно согласился Вейдэль. — Но всё равно, лучше бы Оракул решил, что нам делать, а не Вардан. Так мой авторитет как правителя не будет поколеблен. Наоборот, я всегда смогу сказать, что действую по воле Кровавого.

— Это верно. Ты уже сообщил Эртанору, что хочешь говорить с ним?

— Да. Мы отправимся к башне завтра в первом часу.

— Молох может и не заговорить, — заметила Мелисса, помолчав. — Лично я в это не верю, но всё возможно. Нужно быть готовым к любому исходу.

— Знаю, — ответил Вейдэль. — Если Кровавый промолчит, останется только Большой Совет, и я не уверен, что меня послушают. Кланы имеют силу и свои интересы. Кроме того, у них есть право решать. Полагаю, они им воспользуются, — Вейдэль неожиданно рассёк воздух ладонью. — Неужели придётся делать вид, что я придерживаюсь того же мнения, что и большинство, каким бы оно ни было⁈

— Если Вардан состоится, и ты увидишь, что все за войну, лучше самому внести это предложение. Иначе Валентин выступит за неё и покажет, что имеет влияние на Совет. Этого нельзя допустить, особенно сейчас, когда нам всем нужен единый лидер, — проговорила Мелисса вкрадчиво.

— Да, пожалуй, ты права, — согласился Вейдэль, подумав. — Но как угадать, чего хотят все? Я слышал доводы и за открытую войну с Малдонией, и против. Какая чаша весов окажется тяжелее?

— Думаю, это станет ясно после визита к Оракулу. Остаётся только ждать.

— Как странно: у меня впереди целая вечность, а я не могу дождаться следующей ночи! — усмехнулся Вейдэль.

Некоторое время они лежали молча.

— Что ж, полагаю, завтра действительно будет видно, как себя вести, — Мелисса прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Спокойного тебе сна.

— Спокойного сна, — отозвался Вейдэль, продолжая смотреть в потолок. — Да хранит нас Великий Молох!

Глава 7

На окраине древнего города, ныне превратившегося в руины, из пещеры показались двое существ, напоминавших покрытых панцирями людей. Даже их лица состояли из плотно подогнанных друг к другу пластин.

Они были одеты в длинные накидки, перехваченные ремнями, на которых висели небольшие кинжалы и средних размеров тубусы из тиснёной кожи. Существа называли себя мурскулами и принадлежали к касте Искушённых, долгое время считавшейся проклятой, но в последние годы занявшей главенствующее место в обществе этой расы. Помогло же этому появление Састара Раваны, правящей особи, превратившей рассеянных по джунглям Архатлы мурскулов в армию сильных и жестоких воинов. Тогда Искушённые должны были открыть Красные Врата, древний портал, и впустить на Землю полчища демонов ракшасов и их повелителя, владыку Хаоса Эреба. Но великая битва была проиграна, и мурскулам пришлось укрыться под землёй и в горах. На них охотились, и многих перебили, но нескольким сотням удалось спастись.

Один из мурскулов достал из-за пазухи металлическую трубу и, приложив её к глазам, принялся сосредоточенно подкручивать расположенные на краю прибора рифлёные ободки.

— Ну, что? — проговорил его спутник спустя несколько секунд. — Видишь?

— Плохо, — ответил первый мурскул, отнимая от глаз трубку. — Но она приближается.

Второй фыркнул.

— Естественно! Вот только с какой скоростью?

Его напарник задумчиво покрутил в руках трубку.

— Сделать бы такую побольше, — проговорил он.

— Не из чего! — отрезал второй мурскул, отбирая у товарища прибор. — Да и времени в обрез! — он приложил трубку к глазам и некоторое время рассматривал ночное небо. — Ещё недели две-три, — сказал он, возвращая устройство. — Мы должны успеть.

— Всё зависит от Ака-Мура-Сахада, — отозвался второй мурскул, бережно убирая трубку за пазуху. — Вчера он говорил, что волшебный шар снова едва не взорвался.

— Но не взорвался же.

— Это дело случая.

— У него всё получится. Ты же знаешь Ака-Мура-Сахада: он всегда жалуется, а потом оказывается, что всё готово.

— Тут ты прав, — мурскул сдержанно усмехнулся. — Но третьего дня шар действительно был готов взорваться. Я сам видел. По нему пошли белые прожилки, и воздух вокруг загудел так, словно пещеру наполнили тысячи взбешённых насекомых!

— Ака-Мура-Сахад тогда просто перестарался, — проговорил второй мурскул недовольно. — У него ещё есть время.

— Зачем нам вообще передвигать эти скалы? — спросил его товарищ, с беспокойством оглядываясь на цепочку столовых гор, тянувшихся с запада на восток.

— Састару нужны корабли. Большие, надёжные и прочные. Что может подойти лучше камня?

— Например, железо.

— Давно ли ты работал в рудниках? — в голосе мурскула прозвучал сарказм.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что мы уже давно не добываем металлы, — вздохнув, объяснил мурскул приятелю. — Кроме того, это было бы трудно скрыть от людей.

— Но три первых взрыва мы утаили, — возразил ему товарищ. — А тогда помнишь, сколько сбежалось народу?

— Да уж! Наверное, решили, что горы ожили! — мурскул коротко рассмеялся. — Но помимо всего прочего добыча руды требует специальных приспособлений, которых у нас нет, — добавил он. — Так что придётся састару довольствоваться камнем.

— По-моему, я видел там огонёк, — его напарник обеспокоено указал в темноту.

— Где?

— Вон там, среди деревьев.

— Да, верно.

— Пора уходить!

— Ты прав. Мы видели всё, что хотели.

Оба мурскула развернулись и скрылись в пещере. Через секунду вход в неё закрылся каменной плитой, практически полностью слившейся со склоном.

Глава 8

Ялгаад, столица Малдонии, располагался недалеко от берега Холодного моря и был городом портовым, а потому довольно богатым. История столицы насчитывала уже не одну сотню лет, хотя во время Великой войны город пришёл в упадок и был почти разрушен. Но затем снова разросся, заняв пространство между двумя полноводными реками, берущими начало в озере Зеркальное, расположенном на юго-западе от Кадрадских гор, чьи белоснежные вершины можно было увидеть уже через пять дней пути от Ялгаада.

Город пересекали множество каналов и канавок, вырытых так давно, что никто уже не помнил, для чего они служили. Теперь по их каменным набережным прогуливались горожане всех мастей, и наперебой предлагали свои товары лотошники. Они же заполняли площади, парки и аллеи, которых имелось в столице большое количество, но все они располагались на первом, самом высоком ярусе, венчал который королевский дворец, больше похожий на крепость, которой, впрочем, и являлся. Ходили слухи, будто в его подвалах полно сокровищ. Многие верили, так как в Малдонии находились самые рудоносные медные шахты в Синешанне, и деньги текли в страну рекой.

Второй ярус занимали дома высокопоставленных чиновников и мелкой знати, там же располагались казармы рыцарей, а также оруженосцев, конюшни, тренировочные арены, ристалища и постройки для слуг. Обычно там обитали всего несколько сотен человек, но сейчас второй ярус кишел людьми — время было военное, и рыцари могли понадобиться в любой момент.

Здесь в воздухе реяли разноцветные флаги со всевозможными гербами. Приглядевшись, можно было различить и перекрещенные секиры на поле из белых и красных клеток — символы ордена Гемаркха, чьи рыцари поклонялись богу войны, и охваченный пламенем замок на голубом с прозеленью фоне — эмблему ордена Мастрода, покровителя раздора, и более мирные изображения: оленей на жёлто-синем поле, герб Нотингора; стайку голубей с неоперённой стрелой внизу, символы Пархаоза. Словом, все воинские кланы, семьи и ордена Малдонии собрались в столице, составив могучую армию, готовую отразить атаку любого неприятеля.

Третий ярус занимали ремесленники. Цеха, кустарные мастерские и мелкие промыслы, а также портовые доки, пристани и пирсы — всё это находилось в постоянном движении, наполняя рабочую часть города шумом, криками и всевозможными запахами.

Последний, самый нижний ярус, находился отдельно от остальных, и был смещён к востоку от основной пирамиды. Здесь были кабаки, таверны, публичные дома, арены для азартных игр и скачек, а также собачьих, крысиных и прочих бегов. Маленькие театры с сомнительными репертуарами, деревянные помосты для бродячих и местных трупп, игорные дома и, как главная достопримечательность яруса, огромная тюрьма — одноэтажное здание с множеством пристроек, тянувшееся от Моста Висельников до Позорной площади, где публично наказывали преступников. Там же жил главный городской палач, занимавший небольшой особняк с островерхой крышей, утыканной башенками и шпилями с разнообразными флюгерами. Возле его дома постоянно дежурила охрана из двух-трёх стражников.

На упомянутой Позорной площади имелись не только традиционные подмостки для сечения кнутами и избиения батогами, но также дыба и колесо, а если стояла хорошая погода, то главный экзекутор распоряжался вытащить из тюремных казематов железную деву и устраивал особое представление. Но случалось это обычно в летние или весенние периоды, да и то не часто, поскольку хитроумное и громоздкое приспособление боялось сырости и при первой же возможности покрывалось ржавчиной.

Но всё это предназначалось только для простолюдинов. Жителей первого и второго ярусов, а также обитателей третьего казнили и наказывали на главной городской площади, для чего имелись специальные экзекуторы и особые приспособления.

Основным украшением Ялгаада, помимо перечисленных архитектурных построек, являлись, безусловно, многочисленные храмы, одни величественные и монументальные, другие крошечные, но столь же богато украшенные. Их жрецы и служители составляли особую прослойку населения столицы, ибо пользовались многими привилегиями и, кроме того, имели право содержать и действительно содержали многочисленную армию Храмовников, рыцарей-послушников, защищавших святыни культа.

Храмы можно было найти на всех без исключения ярусах города. Купола и плоские крыши сверкали даже на самом нижнем, возвышаясь среди лепившихся друг к другу кабаков и домов терпимости. Впрочем, не следует думать, будто этот район считался нищенским и был городской клоакой, куда приличному человеку противно зайти. Отнюдь. Даже здесь на улицах царил относительный порядок, хотя, конечно, его нельзя было сравнить со сверкающей чистотой двух верхних ярусов. Здесь можно было увидеть и попрошаек, и бандитов, и просто шатающихся от безделья матросов, прибывших на чужестранных кораблях и получивших увольнительные на берег. Иногда проходил в сопровождении телохранителей купец или даже какой-нибудь лорд, обычно надвинув на лицо широкополую шляпу или низко опустив просторный капюшон.

За порядком следили стражники, ходившие по двое или вчетвером, в зависимости от района, в котором несли дежурство. Особенно трудным считался самый отдалённый от центра Квартал Наслаждений, известный своими многочисленными публичными домами и ежегодным карнавалом.

Поистине, если где и позабыли о последствиях Великой войны, то в Ялгааде. О городе ходили слухи, будто это возрождённый рай на Земле, и многие стремились перебраться в столицу Малдонии. Сколько погибло на просторах Пустоши, пытаясь, не счесть!

В тот вечер, накануне которого астрологи возвестили о приближении к земле кометы, на четвёртом ярусе царило особенное оживление.

В таверне было сумрачно, пахло кислым вином и отбросами. Люди сидели за круглыми липкими столиками, а официанты бесшумно двигались по залу, поднося выпивку и закуски. В большинстве посетителей можно было легко узнать моряков и людей ночных профессий: налётчиков, взломщиков и грабителей. Одни молча сидели в полумраке, другие свободно разговаривали между собою, а третьи, надвинув на лица просторные капюшоны, полушёпотом обсуждали свои дела.

В дальнем правом углу расположился человек немалого роста с бледной кожей, обтягивавшей череп. Запавшие глаза были полностью чёрными, лишёнными белков. Иногда казалось, будто от них исходило зеленоватое сияние. Капюшон скрывал клеймо на лбу — знак, хорошо знакомый во многих землях Пустоши.

Человек производил впечатление наёмника. Его одежда не была ни нова, ни нарядна. Под очертаниями коричневого плаща угадывался полуторный меч. Видневшиеся из рукавов наручни покрывали засечки, оставленные холодным оружием. Хотя этим мало кого можно было удивить. Большинство обитателей Ялгаада умели обращаться с мечом.

Эл сидел, вытянув под столом ноги, и задумчиво глядел на стоявшую перед ним кружку, полную эля. Хозяин заведения угостил посетителя, но тот не притронулся к напитку.

На помост, установленный в глубине таверны, вышли танцовщицы в юбках, слишком пёстрых, чтобы их можно было назвать хоть сколько-нибудь приличными. Обыкновенные проститутки, которым платит хозяин кабака за то, чтобы они поплясали перед посетителями под аккомпанемент оборванцев, едва держащихся на ногах. Потом эти девки пойдут к столикам, спрашивая разрешения присесть, и будут набиваться в постели к изголодавшимся по женской ласке морякам.

Отвернувшись, Эл обвёл глазами таверну и задержал взгляд на сидевшем за соседним столиком грузном человеке в распахнутом полушубке, из-под которого виднелась кожаная рубаха с крупными металлическими бляшками. Он был вооружён короткой железной палицей и широким изогнутым кинжалом ольтодунской работы. Поглаживая окладистую русую бороду и прищурив светлые глаза, человек степенно возражал своему тощему и подвижному собеседнику, терзавшему в руках круглую шапочку с плоским верхом и потрёпанным синим пером. Третий из их компании сидел, откинувшись на спинку стула, и молча прихлёбывал из дубовой кружки пиво. У него были длинные тёмные волосы с сединой на висках, широко поставленные глаза и тонкие губы.

— Вот что я тебе скажу, Паг-Данур, — протянул бородатый, ударив кончиками пальцев по краю стола. — Все эти бредни о комете — сущая ерунда! Не понимаю, почему какой-то огонёк должен повлиять на нашу жизнь. Может, конечно, в каком-нибудь Орнабуле и верят в эти сказки, но меня этим не собьёшь, нет! Я не собираюсь, очертя голову, бежать из Ольтодуна, бросать дом, добро и прятаться в грязной пещере! — он скривил брезгливую гримасу.

— А знаешь, Рал-Эка, — его собеседник положил тощие локти на стол и тряхнул давно не чёсаной головой. — Ты вот сейчас упомянул Орнабул и посмеялся над тем, что там, дескать, небось, верят в предзнаменования, а ведь в Каргадане живут люди, чай, поумнее тебя. И если б один из их колдунов сказал мне, что комета принесёт несчастье, я бы, ни секундочки не сомневаясь, поверил!

— Это потому, что ты трус! — прогудел Рал-Эка, поднося к губам кружку с элем. — Тебе бы только про конец света и говорить. А я повторяю: наши боги ничего про комету не говорили и никаких бед от неё не предсказывали!

— Так-то оно так, — нехотя согласился Паг-Данур. — Да только когда все вокруг говорят об одном, начинаешь прислушиваться, а потом постепенно и верить. Не может ведь быть такого, чтобы все ошибались, а ты был прав.

Рал-Эка фыркнул.

— Ну, ты и сказал! — воскликнул он возмущённо. — Или, может, забыл, что наши боги — истинные, а что там кому врут чужие, нас не касается? Да пусть хоть весь мир потонет в скверне лжи, лично я не дрогну, ибо моя вера — сильна!

— Ты просто паникёр, Паг-Данур, — подал голос третий, убирая со лба волосы. — Где ты видишь, чтобы кто-то всерьёз относился к этим предсказаниям? Конечно, о них говорят, но никто ведь не собирает вещички и не бежит, не прячется. Оглядись, люди спокойно сидят в кабаках и попивают пиво. Им и дела нет ни до комет, ни до астрологов.

Глава 9

В этот момент, слегка качаясь, в таверну вошёл невысокий худощавый человек в сером дорожном плаще и такого же цвета широкополой шляпе. Зоркими юркими глазами, отнюдь не соответствующими его пьяным движениям, он оглядел помещение и едва заметно кивнул Элу, а затем направился к стойке, за которой лениво расположился хозяин «Весёлого дракона» — человек грузный, широкоплечий и, видимо, довольно сильный. Его круглое лицо с широко посаженными серыми глазами обрамляла рыжая борода лопатой, доходившая до середины груди. От того, что одет он был в кумачовую рубаху, борода казалась огненной и словно растекалась по всему его объёмному телу.

Новый посетитель сел и, аккуратно сняв с головы шляпу, положил её на стойку. Он спросил эля и, когда получил кружку, начал пить его маленькими глотками так, словно это был чай. Время от времени он поднимал глаза и смотрел на расположившихся за столиками людей, скользя иногда взглядом по фигуре Эла и явно ожидая от него какого-то знака.

Наконец, демоноборец подозвал его лёгким движением кисти. Человек подхватил шляпу и, согнувшись в поясе, быстро подошёл к Элу. Он уже забыл, что изображал пьяного, и некромант усмехнулся, видя такую неумелую маскировку.

— Позволите? — спросил человек, осторожно берясь за спинку стула так, словно это была, по меньшей мере, змея.

Демоноборец кивнул и, когда тот сел, тихо спросил:

— Никто не следил?

— Нет, — человек энергично помотал головой. — Я всё делал, как обычно. Можете быть уверены. И спокойны.

— Не думаю, что это довод. Если ты всегда притворяешься так же ловко, как сегодня, тебя давно уже должны были разоблачить.

— Почему это⁈ — спросил человек слегка обиженно.

Он заметно растерялся.

— Потому что роль надо играть до конца, а не бежать, словно щенок, едва тебя поманят. Теперь все в таверне знают, что ты пришёл только для того, чтобы встретиться со мной.

— Мне кажется, вы слишком низкого мнения о моих актёрских способностях, — человек задрал подбородок. — Да будет вам известно, что я полгода играл на сцене…

— Бродячего театра, — перебил демоноборец.

— Именно так, — человек удивлённо поднял брови. — Откуда вы знаете?

— Ни в какую другую труппу тебя бы не взяли, — ответил Эл. — Но хватит о глупостях.

Он достал из-за пояса звякнувший кошелёк и протянул собеседнику. Тот, несмотря на то, что секунду назад надулся от обиды, сразу повеселел и принял его, ловко спрятав за пазуху.

— Получишь столько же, если приведёшь его сегодня, — сказал Эл едва слышно.

— Никак не возможно, господин, — покачал головой человек, но демоноборец видел, с какой жадностью блеснули его глаза. — Только завтра ночью. Это самый ранний срок.

— Хорошо, как знаешь, — Эл пожал плечами. Он понимал, что, если Курад отказывается от бэнтов, значит, именно так дела и обстоят. — Но если ты меня обманул…

Человек предупреждающе поднял руку.

— Я сам заплачу вам вдвое больше, чем вы дали мне сейчас, если не будет так, как я сказал! — проговорил он твёрдо.

— Ты заплатишь гораздо больше, — процедил Эл, — если окажется, что ты превратился из полезного человека в того, кто слишком много знает.

— Этого не случится, — заверил его Курад, залпом допивая свой эль и поднимаясь из-за стола. — Я знаю правила и ни за какие деньги не захотел бы стать помехой. Мы договорились.

Он слегка поклонился, надел шляпу, надвинув её на глаза, и направился к выходу. Через некоторое время Эл тоже вышел на улицу.

Сгущались сумерки. Снег падал крупными мокрыми хлопьями, печально оседая на мощёную булыжниками улицу. Одинокий фонарь болтался под крышей «Весёлого дракона», едва различимый в полумраке, похожий на крупного жёлтого светляка.

Отойдя в тень ближайшего переулка, Эл тихо свистнул. Через несколько секунд послышался клёкот и шелест крыльев. Широкая тень промелькнула у некроманта над головой. Демоноборец вытянул руку, и на неё опустился крупный сокол с белым венчиком из перьев вокруг головы — редкий вид, выведенный специально для королевского рода Малдонии. Не сразу становилось ясно, что птица мёртвая. Легионер осмотрел шпиона и остался доволен: тот выглядел довольно сносно, даже вблизи. Его ещё долго можно было использовать. Прошептав короткий приказ, Эл подбросил пернатого соглядатая в воздух. Тот расправил побитые тленом крылья и взмыл в небо. Теперь он будет высматривать Курада, а когда найдёт, последует за ним хоть на край света. И Эл всегда будет знать, чем занимается проходимец. Конечно, деньги делают чудеса, но не стоит слепо доверять тем, кто готов продать за них собственную душу. Удовлетворённо кивнув, некромант вышел из тени и огляделся. Было довольно тихо, только из таверны доносились крики, смех и звуки расстроенных инструментов. Несколько одиноких прохожих торопливо проскользнули под фонарями, стараясь не попадаться никому на глаза. Несмотря на то, что улицы патрулировались гвардейцами, ходить ночью было довольно опасно: грабители выходили на промысел.

Демоноборец отправился знакомой дорогой в Квартал Наслаждений. Чем ближе он подходил, тем светлее и оживлённей становилось вокруг: горели окна и разноцветные фонари, из домов и поминутно распахивающихся дверей слышались смех, ругань и пьяные крики. Изредка улицу перебегали полуодетые люди, или переходили, пошатываясь, пьяные.

Глава 10

— Эй, приятель, не дашь монетку? — пьяный оборванец, прислонившись к стене, устремил на Эла выцветшие глаза. Красные веки слезились, нижняя губа отвисла, обнажив ряд гнилых зубов. — Старому солдату-ветерану на стаканчик вина. Проливавшему кровь за отечество, не щадя живота.

— И в какой же войне ты участвовал? — поинтересовался Легионер, останавливаясь.

— Во всех! — решительно ответил пьяный и словно в подтверждение своих слов изо всей силы тряхнул головой. — Всего себя отдал, ничего вот не осталось. Только желание забыться.

— А в последней войне участвовал? — спросил некромант. — Может, ты слышал о битве при Комариных Топях?

Глаза пьянчужки беспокойно забегали.

— Нет, добрый человек, там я не был, — шмыгнув, ответил он.

— Как ты меня назвал? — в скрипучем голосе Эла прозвучали насмешливые нотки, ему не свойственные.

— Добрый человек, — повторил с готовностью попрошайка. — Ты ведь не откажешь бедняку в скромной милостыне? Я не прошу многого. Столь блистательный господин не обеднеет, если подкинет старику пару бэнтов, а уж я, как водится, выпью за ваше здоровье со всем моим удовольствием.

— И в какой же кампании ты научился пить? — спросил Эл.

— Компании? — переспросил пьяный, икнув. — Да с приятелями водился, а теперь и не знаю, где они. Кто помер, а кого сцапали стражники. Не знаю, — он развёл руками. — Вроде, украли они там что-то.

— Сколько тебе лет? — спросил демоноборец, вынимая из кармана монеты.

— Мне-то? Пятьдесят три года, — отозвался попрошайка с готовностью, протягивая к деньгам сморщенные, красные от мороза руки. — Или около того.

— Не знаешь, что ли?

— Раньше я точно помнил, а теперь позабыл.

Эл мог бы сказать про себя то же самое.

— Выпей хорошенько, — проговорил он, пересыпая старику в ладони монеты.

Пьяница поднял на него глаза и невольно отшатнулся. В его взгляде появился страх. Только теперь он рассмотрел того, с кем заговорил.

— Конечно, господин! — пролепетал он, зажав бэнты в кулаке. — Я сейчас же и… выпью за ваше здоровье!

Он хотел добавить что-то ещё, но слова будто застряли в горле.

— Забудь обо всём, — сказал Эл. — Напейся до беспамятства. Иногда это то, что необходимо.

— Да-да! — поспешно закивал попрошайка. — Мне это нужно, господин!

— Ну, так поспеши.

Пьяницу не пришлось уговаривать. Развернувшись, он исчез в ближайшей подворотне.

Эл же, пройдя несколько шагов, свернул в узкий переулок. Здесь было темно, как в бочке, но некромант отлично видел благодаря совиным глазам. Во мраке зелёные ореолы вокруг них стали заметнее. Демоноборец прошёл через арку и пересёк небольшой внутренний дворик, очутившись перед трёхэтажным зданием с затемнёнными плотными шторами окнами. Возле крыльца сидел дюжий охранник с дубинкой на коленях и задумчиво курил трубку. При виде Эла он поспешно поднялся на ноги и, слегка поклонившись, отворил тяжёлую, окованную железом дверь.

— Рад видеть вас снова, господин, — сказал он негромко, принимая от Эла горсть монет. — Давно вы к нам не заходили. Уж думали, позабыли нас.

— Я был далеко, — ответил некромант, заходя в натопленное помещение.

На стенах висели шпалеры с игривыми сюжетами. Добротная дубовая мебель была обита тёмно-зелёным бархатом и украшена искусной резьбой. Паркетный пол, натёртый до блеска, отражал покрытый росписью высокий потолок.

Демоноборец прошёл на середину комнаты и огляделся. Повсюду теплились небольшие бронзовые жаровни, наполняя помещение таинственным и уютным полумраком.

Тяжёлый занавес напротив входной двери всколыхнулся, и навстречу посетителю выплыла высокая стройная женщина, одетая в просторное светло-серое платье с глубоким декольте. Открытую шею украшали нитки жемчуга, в ушах поблёскивали серебряные серьги с опалами. Волнистые тёмные волосы аккуратно лежали вокруг головы, напоминая шлем. Тонко очерченные губы, слегка подведённые глаза — всё было очень пристойно и никак не выдавало в женщине хозяйку борделя.

Приветливо улыбнувшись, она проговорила:

— Снова к нам?

— Как видишь, — проскрипел Эл.

Улыбка стала ещё шире.

— Желаете, как всегда?

— Да, Россина, — ответил Эл, протягивая небольшой кошелёк. — Пятый номер?

— У вас прекрасная память, господин, — женщина по-птичьи склонила голову.

— Хотел бы я, чтоб это было правдой.

Женщина снова улыбнулась, хотя, конечно, не поняла, о чём речь.

— Она как раз свободна. Желаете каких-нибудь напитков? Я сейчас же распоряжусь. Может, приготовить ванну?

— Да. Сегодня я очень устал.

Это было ложью. Усталости Легионер давно не чувствовал. Но иногда ему требовалась «подзарядка».

— Глядя на вас, этого не скажешь, — заметила Россина, в очередной раз улыбнувшись.

Её умение расположить к себе любого клиента, вне зависимости от того, нравился ли он ей, восхищала Эла, отлично понимавшего, что он не самый долгожданный гость в этом доме. Да и вообще где бы то ни было.

— Пожалуйста, что-нибудь расслабляющее, — сказал он. — Возможно, немного масел и трав. Впрочем, вы и сами всё прекрасно знаете.

Ни в чём, что могла доставить в номер Россина, он не нуждался, но считал нужным создавать видимость.

— Благодарю, господин герцог, вы очень любезны. Я лично займусь этим. Можете быть уверены, всё будет в лучшем виде. Вы не пожалеете, что решили провести этот вечер у нас.

— Мне и в голову не приходило сомневаться в вашем гостеприимстве. Столь очаровательная хозяйка не может разочаровывать, — проскрипел Эл.

Тон его при этом оставался холодным, голос не передавал никаких эмоций.

Россина сделала реверанс и с улыбкой удалилась, а демоноборец отдал плащ охраннику и начал подниматься по широкой лестнице с резными перилами.

Глава 11

Адая завернулась в одеяло и села на постели. По обнажённым плечам скользнул холодный лунный свет и сразу же погас, оплетённый раскачивавшимися за окном деревьями. Женщина какое-то время пристально глядела на некроманта, её большие тёмные глаза казались влажно подрагивающими агатами.

Эл стоял перед большим тазом с водой, опустив в неё кончики бледных пальцев. Человек, похожий на мраморную статую, изваянную безумным скульптором, решившим пренебречь всеми канонами искусства.

Все думали, он приходил, чтобы заняться любовью. И Адая не разрушала иллюзию. У них был договор. Сначала девушку пугал этот странный человек, но затем она поняла, что ждёт его визитов. Он был самым интересным мужчиной из всех, кого она встречала.

Герцог являлся в публичный дом принимать ванны. Адая умела готовить снадобья, нужные ему. И кое-какие другие, о которых некромант не слыхал прежде. Девушка понимала: тот, кто является к ней, не похож на обычных людей. Как минимум, тем, что по всем признакам он — живой мертвец! Сначала Адая даже решила, что клиент — вампир.

Каким-то образом Эл узнал о способностях девушки. Конечно, она делала много мазей, притираний и так далее, и, вероятно, о ней герцогу рассказали. Но Адае всё равно чудилось в этом что-то мистическое. Наверное, из-за самой личности посетителя.

Он, безусловно, был колдун. Вот и теперь девушка наблюдала за тем, как Эл достал маленький мешочек, распустил шнурок и бросил две щепотки его содержимого в воду. Адае очень хотелось понять, зачем. Но она не смела встать и подойти.

Пока герцог принимал ванну, наполненную своими и её снадобьями, она лежала, уставившись в потолок. Могла бы поспать, но сон не шёл. Адая знала, что скоро её клиент выйдет, обольётся приторными духами, которые стоили, наверное, как месяц работы проститутки, если не больше. Девушка не сразу сообразила, что так её посетитель забивает запах разложения, который испускает. Но теперь она знала о герцоге довольно много. По крайней мере, ей так казалось.

Когда он явился в первый раз, то выглядел гораздо хуже. Словно труп, поднявшийся из могилы. Сейчас же герцог походил на тяжело больного. С кожи исчезли подозрительные пятна, череп покрылся редкими чёрными волосами. Адая с гордостью отмечала изменения, которые происходили с клиентом благодаря её волшебным составам. Нет, это не были лекарства. Нельзя вылечить от смерти. Маскировочная магия — вот, что умела создавать Адая.

Пока девушка разглядывала Эла, он смотрел на воду в тазу. Та, словно экран телевизора, показывала заснеженную улицу, тускло горящие фонари и белые двускатные крыши. В толпе прохожих демоноборец разглядел фигурку в широкополой шляпе и длинном сером плаще, торопливо протискивающуюся к овальной арене, обнесённой низкой деревянной оградой, за которой бросались друг на друга лохматые огромные псы. Это, без сомнения, был один из кварталов четвёртого яруса. Вероятно, Курад должен встретиться здесь с тем, кого обещал привести некроманту. Если только он не зашёл сюда просто сделать ставку.

— Что ты делаешь? — спросила Адая.

Эл обернулся.

— Ничего интересного, — ответил он. — Нужно кое-что проверить.

— Не расскажешь, что?

Некромант покачал головой.

— Мне скоро уходить. Кажется, твои снадобья творят чудеса.

— Так и есть. Ещё немного, и ты будешь выглядеть, как жи… Как обычный человек.

Девушка хотела сказать «живой». Это не ускользнуло от Эла.

— Это мне и нужно, — сказал он.

— Голос, правда, я изменить не могу, — заметила Адая.

— Ничего страшного. Внешности вполне достаточно. Ты не расскажешь, где и как научилась готовить снадобья?

— У всех свои секреты.

— Понимаю.

— Магию нужно поддерживать.

— Не волнуйся, я буду приходить.

Адая убрала от лица волосы и, склонив голову к плечу, некоторое время разглядывала демоноборца. Затем сказала негромко:

— Интересно, как ты будешь выглядеть, когда магия полностью подействует.

Эл смешал рукой изображение в воде.

— Мне нужно идти, — сказал он.

Но подошёл не к двери, а к окну.

Снег падал тихо и медленно, крупными хлопьями. Ровно ложился, покрывая следы лошадей и людей пушистым белым саваном.

— Грустно, — сказала Адая, садясь перед зеркалом. — Не люблю зиму. Всё вокруг словно умирает. А ты? Какое время года ты любишь?

— Я? — тон у некроманта был удивлённый, словно сам вопрос поставил его в тупик. — Не знаю… Никакое. Мне всё равно.

— Так не бывает, — скосила глаза на отражение Адая.

Белое тело герцога в глубине зеркала было неподвижно и оттого напоминало статую ещё сильнее. Множество шрамов и незаживающих ран, отверстий, оставленных стрелами — всё это скрыла магия.

— Бывает, — проговорил Эл.

Поддавшись порыву, Адая встала и подошла к нему. Ласково погладила по руке, к собственному удивлению не испытав отвращения.

— Такие, как ты, есть и среди обычных людей, — сказала она. — Они тоже всегда что-то ищут, но не могут отыскать. У них строгие и печальные лица. Мы называем их «ильдары», вечные путники. Они проходят мимо и не возвращаются — словно снег, что никогда не ложится на землю дважды. Странники, потерявшие покой. Или никогда его не имевшие.

Эл повернулся к девушке. Его глаза ночного хищника ничего не выражали. Адае стало не по себе.

— Прощай, — сказал демоноборец, отстраняясь.

Он быстро оделся.

— Когда ты снова придёшь? — выпалила Адая, видя, как он направился к двери. — Придёшь⁈

— Разумеется, — ответил Эл. — Наш договор в силе? — добавил он спустя пару секунд. — Никому ни слова?

Девушка кивнула.

— Я не подведу, — сказала она. — Буду молчать как рыба. Всё только между нами.

— Хорошо.

— А знаешь, что говорят про комету, которая появится через восемнадцать дней? Что она очень красивая, но принесёт людям несчастье. Ты в это веришь?

Девушка словно пыталась задержать Эла.

— Нет, — ответил он. — А теперь прощай. Мне пора.

Адая нерешительно подняла руку в прощальном жесте, но демоноборец не заметил его. Он отворил дверь, на короткий миг свет из коридора залил часть комнаты, а затем девушка снова погрузились в зимний полумрак.

Глава 12

Выйдя во двор, Эл направился по узенькой темной улочке на главную площадь Ялгаада. Снег кружился вокруг крупными хлопьями, таял на одежде, скрипел под ногами. Деревянные, обитые железом ставни были закрыты, но сквозь щели пробивался колеблющийся жёлтый свет: жители столицы жгли лучины или свечи — в зависимости от достатка.

Легионер свернул на бульвар, в центре которого располагался ряд фонтанов, выполненных в виде фигур, изображавших отпрысков королевского рода. Головы статуй казались седыми из-за покрывавшего их снега.

Несколько человек стояли у высокого раскидистого дерева и возбуждённо спорили. Затем двое из них выхватили кинжалы и бросились друг на друга. Остальные отступили и боязливо огляделись, опасаясь ночной стражи. Один из них заметил Эла и похлопал по плечу своего приятеля. Отделившись, они пошли навстречу демоноборцу.

— Доброй ночи, господин, — обратился один из них к Элу. — Прекрасная погода, не правда ли?

— Истинно так, — ответил некромант, останавливаясь. — Ваши друзья что-то не поделили?

— Возможно, — сказавший это был приземист и коренаст, от него пахло вином и конским потом. Под тёмно-синим плащом можно было заметить очертания меча. — Кажется, я тебя знаю.

— Неужели?

— Да и мне твоё лицо знакомо, — вмешался другой, жилистый блондин в чёрной широкополой шляпе и отороченном лисьим мехом плаще. — Уж не ты ли ограбил моего друга три дня назад возле набережной Серых Доков?

— Верно-верно! — подтвердил его спутник. — Это он! Я сразу понял, что где-то видел…

Он не успел договорить. Рука Эла, затянутая в кожаную перчатку, с быстротой молнии метнулась из-под плаща, и тонкое обоюдоострое лезвие кинжала-мизерикорда пронзило горло незнакомца! Брызнула алая кровь.

Его товарищ отскочил проворно, как кошка, и крикнул, выхватывая из ножен короткий меч:

— Сюда!

Те, что следили за дракой, обернулись и, на ходу обнажая оружие, поспешили на помощь. Однако прежде, чем первый из них успел добежать до демоноборца, тот уже расправился со своим противником, пронзив его мечом. Движения некроманта были стремительны, а приёмы — незнакомы уличному бандиту.

Теперь Эл остался один против пятерых — те, что бросились друг на друга с кинжалами, забыли ссору и присоединились к окружившим Легионера товарищам.

— Кто вас послал? — спросил Эл.

— Ты убил наших друзей, этого достаточно! — ответил один из его противников, одетый горожанином, что не помешало демоноборцу узнать в нём воина.

— Я всё равно узнаю, — предупредил Эл. — Вопрос лишь в том, кому из вас придётся мне об этом рассказать.

В ответ двое бросились в атаку, нападая с разных сторон. В ладони у Эла лопнул крошечный сосуд, распространяя чёрный удушливый дым. Его противники закашлялись, протирая рукавами слезящиеся глаза. Меч Легионера ударил одного из них под рёбра, а другого — в живот. Оба упали на снег, истекая кровью.

Оставшаяся троица отступила, изрыгая проклятья, однако в голосах звучала не столько воинственность, сколько растерянность. Демоноборец выступил из дымного облака. Клинок в его руке холодно блестел, отражая лунный свет.

— Спрашиваю ещё раз, — сказал Эл, наступая. — Кто вас послал?

— Бежим! — выдохнул один из противников, разворачиваясь спиной.

Но прежде, чем двое других последовали его примеру, некромант ударил одного мечом в горло, а другого обезоружил и сбил с ног.

— Мог бы допросить и мёртвого, — проскрипел он. — Но жаль тратить время и… Впрочем, неважно. Главное — поговорить со мной придётся тебе.

При этом Эл провожал взглядом убегавшего человека, стараясь запомнить его приметы. Жаль, нет второго соглядатая. Можно было бы послать его за ним — проследить.

— Так кто вас нанял? — спросил Эл. — Не вздумай юлить, иначе я отрублю тебе руки.

— Мы не знаем их, — нехотя заговорил поверженный противник, вытирая с лица снег. — Двое, одеты почти одинаково: зелёное платье, малиновые плащи. Капюшоны были опущены на лица, и говорил из них только один, да и тот прикрывал рот платком, так что мы не смогли бы узнать его даже по голосу.

— Когда они наняли вас? — поинтересовался Эл, держа меч так, что конец его лезвия покачивался перед лицом говорившего.

— Примерно час назад. Они подошли к нам на углу Яблоневой и Цветочной улиц и предложили по сотне бэнтов каждому за выполнение простой работёнки. Так они сказали…

— Вы продешевили, — заметил Легионер.

— Теперь я вижу это, господин, — отозвался убийца.

— Они заплатили вам сразу?

— Да, и ушли, но предупредили, что будут неподалёку, чтобы убедиться, что мы выполнили свою работу.

— Значит, сейчас они где-то здесь?

— Скорее всего.

Эл огляделся, но никого не заметил. Впрочем, это ничего не значило. Его зрение позволяло видеть в темноте, но не сквозь стены.

Что ж, пусть те, кто хочет его смерти, увидят, что справиться с ним не так-то легко.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Эл у лежавшего подле его ног человека.

— Нет, господин, откуда? Когда тебе предлагают деньги за то, чтобы кого-нибудь пришить, ты не спрашиваешь имён.

— Напрасно. Личность жертвы иногда имеет значение.

— Я… учту. Спасибо за совет, — в голосе убийцы появились заискивающие нотки.

— Меня зовут Эл.

— Великий Аргал! Железный Герцог⁉ — убийца был изумлён. — Но… что вы здесь…? Нет, простите моё любопытство, я умолкаю! Однако если бы я знал, что это вы… Что эти подлые мошенники наняли нас, чтобы мы покусились на вашу светлость…! Да я бы лично продырявил их, клянусь!

— Во всяком случае, у тебя был бы шанс остаться в живых, — отозвался некромант.

При этих словах его поверженный противник побледнел и беззвучно зашевелил губами, будто хотел что-то сказать, но голос изменил ему. Он только выставил вперёд руки, желая защититься от холодной стали, направленной ему в грудь.

Демоноборец поднял меч, держа его острием вниз, и резким движением пригвоздил убийцу к земле. Тот захрипел, инстинктивно хватаясь сведёнными агонией руками за лезвие, но Эл вырвал клинок и, обтерев о плащ убитого, убрал в ножны. Затем огляделся и широкими шагами отправился своей дорогой — к главной площади Ялгаада, где стоял дом главнокомандующего армией Малдонии. Дом человека, прозванного Железным Герцогом.

Глава 13

Когда Вейдэль открыл глаза, было темно. С улицы доносились протяжные удары гонга, возвещавшего, что солнце село, и ночь разлилась по улицам древнего города. Повернув голову, вампир увидел, что Мелиссы рядом нет. Как странно: она с ним не так уж давно, а он уже отвык от одиночества.

Вейдэль встал и принялся одеваться. Его мысли обратились к предстоящим событиям. Некоторое время он размышлял, какой ответ даст Оракул. Хорошо бы Кровавый запретил вампирам начинать наступательную войну, это дало бы время собрать новую армию. В конце концов, её ряды пополнить несложно. Например, в Нордоре есть хорошие воины. Если их обратить, Малдония не устоит. Правда, сделать это будет не так-то легко: нордорцев много, они будут отчаянно сражаться, да и в Нордор так просто не войдёшь — даже ночью город прекрасно охраняется. Придётся начинать войну и с ним, а это повлечёт новые жертвы. Нет, определённо такой способ не стоит внимания. Но неважно. Он бы нашёл средства подготовиться к походу против Малдонии, если бы ему дали время. В конце концов (Вейдэль невольно усмехнулся этой мысли), можно было бы не обращать нордорцев, а нанять их. Казна Бальгона потянула бы подобные расходы, тем более что победа над Малдонией с лихвой покрыла бы любые затраты.

Вейдэль не понимал, почему многие вампиры не хотят признать, что Бальгону необходимо восстановить силы поле поражения на Комариных Топях, где пало множество прекрасных воинов. Носферату рвутся в бой, мечтая о возмездии, словно так и не научились терпению. Конечно, Звезда упала относительно недавно, но ведь с тех пор сменилось два или даже три поколения людей. Когда-то это считалось очень долгим сроком. Правда, и продолжительность жизни была больше.

Вейдэль надеялся, что Молох понимает: спешка может привести к очередному, на этот раз окончательному разгрому. Ему хотелось верить, что бог не допустит скоропалительного похода. Впрочем, до конца оставалось не ясно, действительно ли Оракул передаёт волю Кровавого или выдаёт за неё свои собственные взгляды и желания. Если это так, то хорошо бы мнение пророка совпадало с чаяниями Вейдэля.

Впрочем, в любом случае было ясно: для Бальгона настали странные и тревожные времена. Люди побеждали, их сердца больше не сковывал страх перед мощью и бессмертием ночных воинов, они стремились уничтожить ненавистных противников и не щадили себя в кровавых битвах. Должно быть, поистине великий вождь вёл их в сражения, и Вейдэль чувствовал, что его следует опасаться. Он не может допустить победы Малдонии, это было бы позором для всех Призванных к служению Молоху.

Облачившись, Вейдэль вышел из своих покоев и направился к тронному залу. Встретив по дороге дворцового распорядителя, он велел ему отыскать Мелиссу и сказать ей, что шествие к Оракулу начнётся через час. В это трудное время ему была особенно важна поддержка жены, пусть выражающаяся даже в простом присутствии.

* * *

В замке Брандеген полным ходом шло приготовление к торжеству. Когда стало известно, что Повелитель отправится в Вещую Башню, замок стал похож на муравейник: Рабы и Слуги метались по лестницам и коридорам, выполняя поручения своих Хозяев. Вейдэля должна была сопровождать процессия, состоявшая из глав кланов и их приближённых.

Обращение к Оракулу, событие редкое и всегда связанное с важными государственными вопросами, должно было войти в историю Бальгона. Соответственно, его предстояло со всею аккуратностью вписать в Летопись, для чего Вейдэль послал за Хранителем Ключей — Астерием из клана Грингфельда.

Хранитель обладал необычной внешностью: высоким лбом, обтянутым бледной кожей, глубоко посаженными чёрными задумчивыми глазами, широкими крепкими скулами и величавой осанкой. Некогда он был учёным в Каргадане, но после Обращения пристрастился к военному искусству, которым владели практически все в Бальгоне, даже женщины. По этой причине, когда летописец появился в замке, неся подмышкой внушительный фолиант, переплетённый человеческой кожей и покрытый тесненными письменами, на боку у него в богато украшенных ножнах висел меч.

С ним явился и Мейстер, вырядившийся в шутовской колпак и пёстрое трико, обтягивавшее его уродливый горб. На рукавах болтались золотые помпоны, на груди перекрещивались алая и зелёная атласные ленты, а на короткой шее сверкали массивные цепи с медальонами. Карлик всегда старался одеваться тем нелепее, чем торжественнее было предстоящее событие. Он неуклюже поклонился Вейдэлю, помахал короткой ручкой присутствующим и утиной походкой подковылял к трону.

— Вижу, сегодня намечается что-то выдающееся⁈ — проговорил он громким шёпотом, задирая голову, чтобы видеть лицо Вейдэля. — Все суетятся, прихорашиваются. Не поверите, но когда я шёл сейчас сюда, по дороге мне попалась молодая вампирша, искавшая зеркало, чтобы поправить причёску. Вот умора! Пришлось напомнить дурёхе, что она уже лет дцать как не отражается. Впрочем, не знаю, сколько ей на самом деле.

— Признайся, Мейстер, что ты всё это выдумал, — заметил Вейдэль, натянуто улыбаясь.

Он не чувствовал желания веселиться, но не хотел, чтобы кто-нибудь заметил, что он волнуется из-за предстоящего визита к Оракулу.

— Чистая правда! — воскликнул карлик, возмущённо отшатываясь и хватаясь рукой за сердце. — Как перед алтарём!

— Ну, хватит! — отмахнулся Вейдэль. — Все знают, что для тебя клятвы пустой звук.

— Истинные гении всегда обречены на непонимание современников, — заметил шут, делая значительную мину. — Чувствую, недалёк тот день, когда на меня объявят гонения.

— Боюсь, ты слегка переоцениваешь собственное значение, — вмешался в разговор Астерий, стоявший неподалёку. — Незатейливые шуточки никогда ещё не становились причиной притеснений. Особенно шутов.

— Лорд Хранитель! — Мейстер изумлённо поднял брови. — Вы подкрались так тихо, что сделали бы честь любому ночному грабителю.

Право, не будь вы при дворе, могли бы сделать неплохую карьеру.

— Ты всё так же остёр на язык, — благодушно усмехнулся Астерий. — Но мне хотелось бы поговорить с нашим правителем с глазу на глаз, если ты не против.

— Я⁈ — карлик обиженно надулся. — Я вообще всегда «за»! Особенно за разговоры с глазу на глаз. Вот видите, начинается! — шепнул он заговорщицки Вейдэлю, слезая со ступенек. — Сначала меня изгоняют от ваших ног, где моё законное место, а там уже не за горами публичное сожжение.

Когда карлик отошёл на достаточное расстояние и привязался к стоявшему у дверей с несколькими Слугами Первому Советнику Ванхорну, Астерий приблизился к Вейдэлю и, наклонившись к самому уху, сказал:

— Господин, вчера у меня пытались украсть Книгу!

Глава 14

— Что⁈ — Вейдэль отшатнулся, едва сумев сдержать возглас. — Как⁈

— Замок был поцарапан — его без сомнения пытались взломать. Признаться, я обеспокоен.

— Ты кого-нибудь подозреваешь?

— Увы, нет, — Астерий пожал плечами. — Такого не случалось никогда, и я ума не приложу, кому могла понадобиться Книга. Да и зачем? В ней нет ничего, не известного самому рядовому вампиру. Списки с неё имеются в каждом доме.

— Странно… — Вейдэль побарабанил пальцами по подлокотнику. — И подозрительно. Во всяком случае, раз она кому-то нужна, нельзя допустить, чтобы этот кто-то ею завладел.

— Совершенно с вами согласен.

— Похищение Книги может нанести вред, даже если мы ещё не знаем, какой. После сегодняшней церемонии запри её и выставь у дверей Хранилища стражников. У тебя есть надёжные Слуги?

— Разумеется, повелитель. Только им и можно доверять. Свободные вампиры не так хорошо контролируются. Мы можем рассчитывать только на их верность, но не более.

Вейдэль поморщился. Разговоры о лояльности подданных оставались для него больной темой.

— Не будем обсуждать всех, — сказал он твёрдо. — Нас интересует лишь тот, кто пытался проникнуть в Хранилище. Итак, ты меня понял? Поставь охранников и прикажи навесить новый замок. Нельзя позволить кому бы то ни было действовать у нас за спиной, — на самом деле Вейдэль имел в виду свою спину.

— Будет исполнено, повелитель! — Астерий слегка поклонился. — Я займусь этим сразу же после церемонии.

Вейдэль кивнул.

— Это всё? — спросил он.

— Да, повелитель, простите, что прервал ваш разговор.

— Правильно сделал. Ничего важного откладывать нельзя. А болтовню Мейстера едва ли можно назвать разговором.

— Совершенно с вами согласен. Но порой он бывает забавен.

— У него было время потренироваться. Как-никак все его предки служили шутами, да и сам он давненько пребывает в этой должности.

— Да, его обратил ещё незабвенный Грингфельд.

— Забавно, — Вейдэль усмехнулся. — У князя и шута — общий прародитель!

— Как можно сравнивать, повелитель⁈

— Я пошутил.

— Простите! — Хранитель поклонился.

— Ступай. И не забудь о том, что я тебе сказал. Береги её, — Вейдэль едва заметным движением указал на Книгу, которую Астерий держал под мышкой.

— Конечно, повелитель, я всё понял, — отозвался Хранитель, отходя.

К Вейдэлю подошёл дворцовый распорядитель доложить, что княгиня Мелисса переодевается к торжеству и обещала быть не позже, чем через полчаса.

— Объяви сбор во дворе замка, — велел Вейдэль. — В полночь мы должны начать шествие.

— Будет исполнено, — отозвался вампир с низким поклоном.

Вейдэль направился в покои Мелиссы. Ему хотелось обсудить с ней то, что рассказал Астерий. Попытка украсть Книгу сильно его обеспокоила: за ней могли стоять чьи-то далеко идущие планы. Несмотря на то, что он говорил Хранителю об общеизвестности содержания Книги, оба прекрасно знали, что в фолианте есть места, написанные не на каратари, тайном языке вампиров, а на другом, неизвестном даже Астерию. Считалось, что их вписал в Книгу сам Молох, и многие Хранители, в том числе Астерий, не раз пытался подобрать к ним ключ, но прочесть их ещё никому не удалось.

Дверь в покои Мелиссы была не заперта. Вейдэль толкнул её и вошёл. Его жена стояла в центре комнаты, а три Служанки помогали ей одеваться. Тяжёлое белое платье сверкало тысячами разноцветных искр — камни переливались в свете масляных светильников, словно снятые с небес звёзды! Вейдэль с сожалением подумал, что на солнечном свету вся эта роскошь смотрелась бы ещё великолепнее.

— Здравствуй! — сказала Мелисса, обернувшись. — Я скоро буду готова. У нас ведь ещё есть время?

— Да, не торопись, — Вейдэль окинул взглядом служанок и вздохнул: было ясно, что без нихМелисса не сможет надеть платье, а значит, поговорить о Книге Молоха не удастся.

Вейдэль посмотрел на жену и вспомнил ночь, когда впервые увидел её. Роскошный особняк её родителей, ажурные беседки, наполненные весёлыми гостями. Горбатые каменные мостики, переброшенные через каналы, и чёрная вода, трепетавшая на ветру, с плывущими по ней венками и лентами. В воздухе кружились осенние листья, мотыльками порхая вокруг факелов и рассыпаясь тлеющими угольками.

Она готовилась к свадьбе, стоя перед зеркалом, а вокруг неё суетились служанки, охала и причитала мать. Благословен будь тот, кто решил, что церемонию лучше провести ночью, одновременно с фейерверком в честь окончания осени — прекрасная традиция, благодаря которой Вейдэль увидел Мелиссу, чья красота вмиг покорила его сердце!

Наполненный первым дыханием весны ветер срывал с розовых кустов белые лепестки и гнал через сад, ронял в воду, оставлял на траве, и они кружились подобно ночным бабочкам, то появляясь, то исчезая в темноте.

За пятнадцать минут до полуночи все, за исключением Вейдэля и Мелиссы, были в сборе и расположились во дворе замка Брандеген. Стояла глубокая ночь, и все звёзды виднелись необычайно отчётливо. Тонкий серп луны казался выточенным из сахара, и при его свете башни Бальгона походили на скопище диких и фантастических зверей. Снег падал медленно и печально, устилая вымощенную плоскими булыжниками землю тонким белым покрывалом.

Мелиссу и Вейдэля ожидали паланкины, возле которых стояли Рабы, свите же предстояло идти пешком.

Зловещий силуэт Вещей Башни чернел на фоне тёмно-синего неба, из узких стрельчатых окон пробивался красный колеблющийся свет. Время от времени вампиры бросали в её сторону исполненные благоговения взгляды. Оракул, вещавший от имени Молоха, всегда был особой фигурой в Бальгоне. Одни, наиболее дерзкие, подозревали его в мошенничестве, другие свято верили в истинность каждого его слова.

Когда Вейдэль и Мелисса спустился во двор, вельможи склонили головы и подняли их только после того, как княжеская чета заняла место в роскошном паланкине из красного дерева, украшенного изображениями Кровавого Бога. Облачённые в белые одежды Рабы подняли его, положив на могучие плечи выкрашенные красным и чёрным палки.

Зазвучала тихая музыка, сопровождающаяся прекрасным, но немного печальным, женским пением: хор появился из ворот замка и занял место в конце процессии. Длинные, ниспадающие складками платья придавали движениям плавность, так что казалось, будто в потоках воздуха покачивается толпа призраков.

Дрогнув, колонна медленно двинулась вперёд по заснеженным улицам. Там, где она проходила, на земле оставался чёрный след.

Глава 15

Так, в торжественном молчании, сопровождаемые пением хора, вампиры достигли Вещей Башни, возвышавшейся над Бальгоном подобно громадному маяку. Массивная железная дверь была открыта. Из неё валил пар, и лился оранжевый свет. Казалось, будто огромный дракон распахнул пасть и изрыгает огонь.

Рабы опустили паланкины, и Вейдэль с Мелиссой сошли на землю. Процессия двинулась внутрь Башни, снаружи остался только хор, умолкнувший и хранивший почтительное молчание. Шелестели одежды, тихо бряцало оружие, скрипел под ногами снег. Вельможи один за другим исчезали в огнедышащих дверях, скрываясь в белых клубах пара. Можно было подумать, что древние аристократы и благородные воины совершают некий ритуал, а вовсе не мерзкие порождения Чёрной крови павшей Звезды.

Изнутри Башня казалась больше, чем снаружи. Прямо от входа начиналась широкая лестница, насчитывавшая три с половиной тысячи ступеней. Она вела на самый верх, в обитель Оракула.

Вейдэль и Мелисса поднимались первыми, остальные шли следом.

Прежде, чем Слуги Башни распахнули перед ними покрытые искусной чеканкой створки, прошло не меньше четверти часа. Зал, в который они попали, имел форму полусферы. В центре виднелся каменный бассейн. В нём бушевал огонь, а позади неистового пламени на широком обсидиановом троне восседал Оракул — высокий и величественный, одетый в пурпурную мантию, отороченную голубым мехом северного горноволка. У него были пронзительные глаза, цвет которых невозможно было определить. На голове Оракула поблёскивала узкая серебряная корона с рубином в центре. Руки, унизанные перстнями, спокойно лежали на чёрных каменных подлокотниках.

Пока вампиры входили в зал, он сидел совершенно неподвижно, походя на каменное изваяние. Носферату располагались соответственно рангу. Каждому хотелось слышать всё, что произнесёт пророк.

— Я слушаю тебя, Вейдэль арра Грингфельд, — заговорил Оракул, когда шум, наконец, стих. Его голос звучал тихо и отчётливо. — О чём ты хочешь спросить Великого Молоха? — при этих словах все пришедшие с Вейдэлем, включая Мелиссу, опустились на одно колено, устремив глаза в покрытый мозаикой пол.

Вейдэль сделал два шага вперёд.

— Малдония готовится идти войной на Бальгон, — сказал он. — Её армия победила нашу в последнем сражении. Есть опасность, что люди узнают, где расположен Город Мёртвых. Что мне делать: ждать нападения или ударить первым? — вампир не один час репетировал эту фразу, стремясь добиться предельной точности формулировки.

Оракул некоторое время оставался неподвижен, затем медленно поднялся с трона и энергичным жестом простёр руки к огненному бассейну. Его губы бесшумно зашевелились, и пламя вспыхнуло с ещё большей силой, устремилось вверх, лизнув каменный потолок, а затем рассыпалось на тысячи искр.

В колеблющемся воздухе остался висеть мираж: высокий замок, громоздящийся витыми ажурными башенками, устремлёнными в бездонную чёрную пустоту. Золотом горели тонкие шпили, искрились самоцветами купола, черепичные крыши переливались всеми цветами радуги, то вспыхивая подобно алмазам, то приобретая матовость перламутра или оникса. Всё строение дышало неземной гармонией и соразмерностью. Казалось очевидным, что возвести его было под силу только зодчему иного, куда более совершенного мира.

Затем изображение потускнело, задрожало, на его месте возникло другое, вначале расплывчатое и неясное, но вскоре приобретшее иллюзию реальности: белоснежный единорог со скоростью ветра нёсся по бескрайним просторам, у горизонта теряющимся в серебристой дымке и переходящим в бледно-серое, затянутое плотными облаками небо.

Внезапно всё исчезло, и вампиры увидели мрачный замок, ощерившийся многочисленными башнями. С неба крупными хлопьями сыпался снег, яростные порывы ветра поднимали с земли тучи колючего инея и бросали в неприступные зубчатые стены, слепые бойницы которых, казалось, источали древний, беспросветный ужас. Сам замок поддерживали на могучих плечах врытые по пояс в землю гигантские каменные атланты, отчего казалось, будто крепость парит над бескрайней, мертвенно-белой пустыней.

По рядам вампиров пронёсся благоговейный шёпот узнавания.

— Кёлтебрун! — выдохнула Мелисса, не отводя глаз от легендарной обители Прародителя Грингфельда.

Молнии с треском пронзили мираж, и тот исчез, растаяв без следа. Напоённый колдовской силой воздух зримо заструился над огненным бассейном и потёк искрящимся потоком в Оракула, заставив тело Эртанора забиться в конвульсиях. Казалось, тот терпит невыразимую муку: его глаза закатились, изо рта шла обильная розовая пена, пальцы свела судорога. Зрители замерли, не в силах оторваться от происходившего на их глазах Откровения.

Наконец, всё стихло, а помещение заполнил непонятно откуда появившийся голубоватый дым. В нём чувствовался аромат муската, воска, можжевельника и сладко-приторный запах крови.

— Война неизбежна! — возвестил Оракул громовым голосом, от которого вздрогнул даже Вейдэль. — Не имеет значения, кто её развяжет. Таков ответ Великого Молоха. Удовольствуйся им, князь, — Эртанор тяжело опустился на трон и опустил голову.

Вампиры переглянулись, а затем разом зал наполнился гомоном и шёпотом. Каждый спешил поделиться с соседом своим пониманием пророчества. Но все взгляды то и дело обращались к Вейдэлю, от которого зависело, как воспользуются носферату услышанным.

Бассейн успокоился, огонь едва виднелся над его краем. Оранжевые искры лениво сыпались на пол бесшумным дождём, исчезая в полёте.

Вейдэль церемонно поклонился Оракулу и спустился из ложи. Его свита поднялась и почтительно расступилась. Повелитель Бальгона с женой вышли из зала на лестницу, и остальные молча последовали за ними, склонив головы и всё ещё находясь под властью увиденного и услышанного. Они искали глазами своего повелителя, ждали знака, по которому можно было догадаться, как истолковал слова Молоха князь.

Глава 16

Когда последние из вельмож покинули Обитель, двери закрылись за ними, и щёлкнули невидимые засовы.

— Теперь дело за Варданом, — процедил Вейдэль сквозь зубы так, что его могла слышать только Мелисса. — Эртанор дал ответ, который позволяет объявить войну. Валентин уцепится за этот шанс, чтобы продемонстрировать своё влияние. Сомневающиеся в могуществе его клана получат отменное представление.

— Почему бы тебе самому не объявить войну? — спросила Мелисса так же тихо. — Тогда ему не о чем будет спорить.

— За что бы я ни высказался, Валентин будет против.

— Так позволь ему говорить первым.

Вейдэль взглянул на жену, ещё раз удивляясь тому, насколько она умна. Пожалуй, Мелисса всегда была его самым лучшим советником. Действительно, пускай Валентин скажет, что требует войны, и тогда он, Вейдэль поддержит его. В конце концов, раз войны не избежать, не всё ли равно, кто её развяжет. Он усмехнулся, почти удовлетворённый.

— Я рад, что повстречал тебя, — сказал он Мелиссе, помогая ей сесть в паланкин. — С тех пор жизнь приобрела для меня особенный смысл.

— Я тоже! — шепнула Мелисса, улыбнувшись. — Быть носферату гораздо лучше, чем женой человека. Я очень благодарна тебе за то, что ты обратил меня! — она улыбнулась и добавила, положив руку мужу на плечо: — Мой князь!

* * *

Следующей ночью Вейдэль объявил, что собирает Вардан. Когда наиболее древние и прославленные Хозяева явились в замок Брандеген и выразили готовность принять участие в Большом Совете, он велел им через час собраться в Южной башне, самой большой и высокой в городе. Все с поклонами вышли, задержался только Валентин — председатель Вардана, вампир из клана Владислава, оставшийся недовольный тем, что трон Бальгона занял Вейдэль, а не он.

Остановившись в дверях, он обернулся и сказал:

— Мой повелитель, не предупредишь ли ты меня, о чём пойдёт речь на Большом Совете, чтобы я мог подготовить речь и лучше служить тебе?

— А разве сам ты не догадываешься? — притворно удивился Вейдэль. — Ведь ты был вместе со всеми у Оракула.

— Неужели слова Молоха были не ясны тебе, о мудрейший? И тебе нужна наша помощь, чтобы понять их смысл? — Валентин говорил нарочито почтительным тоном, чтобы компенсировать дерзость вопроса.

— Полагаю, то, что мы слышали в Вещей Башне, может быть истолковано однозначно, — холодно проговорил Вейдель. — Войне быть! Пришло время решить, кто её начнёт: мы или люди. Полагаю, в виду неизбежности столкновения, не имеет смысла тянуть с Варданом.

— Князь хочет начать войну с Малдонией? — спросил Валентин, и Вейдэль заметил, как собеседник напрягся.

— Я хочу вынести этот вопрос на обсуждение Большого Совета, — сказал Вейдэль, чуть нахмурившись, чтобы Валентин решил, будто он колеблется.

— Я понимаю, повелитель, — вампир поклонился. — Позволишь ли ты мне до назначенного часа присоединиться к остальным?

— Разумеется, — ответил Вейдэль, лёгким взмахом руки отпуская Валентина.

Тот, ещё раз поклонившись, вышел. Двое Слуг, появившихся, словно из ниоткуда, тотчас закрыли за ним тяжёлую бронзовую дверь.

* * *

Зал, предназначенный для Большого Совета и располагавшийся в Южной башне замка Брандеген, имел круглую форму. Плоский, покрытый письменами древнего вампирского языка потолок поддерживала анфилада стройных, украшенных искусным барельефом колонн, вырезанных первыми рабами Грингфельда. Мозаичный пол, сложенный из кусочков кровавика и нефрита, представлял причудливый узор, в центре которого можно было разглядеть силуэт нетопыря с расправленным крыльями. Со стороны головы располагалось высокое каменное кресло, предназначенное для председателя Вардана, чью должность занимал Валентин арра Владислав. Оно стояло напротив входа, а над ним располагалась ложа для Князя и его жены, ярко освещённая масляными светильниками — как и весь зал.

По правое крыло нетопыря амфитеатром поднимались почти до середины стены места для членов совета, а по левое — для их личных телохранителей. И мужчины, и женщины имели равные права при обсуждении и голосовании, нужно было только быть Хозяином или высокопоставленным Слугой, как, например, погибший Владемир из клана Ванхорна.

Вейдэль и Мелисса появились в ложе, когда все были в сборе, а Валентин занял своё кресло председателя. Вампиры поднялись и общим поклоном приветствовали повелителей Бальгона. Вейдэль знаком разрешил всем занять свои места и, когда шелест одежд стих, заговорил:

— Нам известно, что Малдония копит силы, чтобы уничтожить нас. Новый военачальник, появившийся неизвестно откуда, уже одержал одну победу в битве, когда погиб один из наших великих воинов Владемир арра Ванхорн, — Вейдэль сделал скорбную паузу, и все присутствующее, кроме Валентина, на несколько секунд склонили головы. — Многие из вас были вместе со мной у Оракула и слышали его слова. Война неизбежна. Нет сомнений в том, что мы одолеем армию Малдонии, но необходимо решить: будем ли мы ждать, пока людям станет известно месторасположение Бальгона — а мы узнали, что они прилагают к этому все усилия — или же нападем первыми и уничтожим Ялгаад, Венст, а вместе с ними и другие города? — Вейдэль помолчал, давая присутствующим время осознать сказанное. — Это вам предстоит решить сегодня. Да здравствует Великий Молох, Дарующий Жизнь! — закончил он речь традиционной фразой и опустился в кресло рядом с Мелиссой.

Хор голосов оглушительно повторил:

— Да здравствует Великий Молох, Дарующий Жизнь!

Глава 17

После этого просили слова и поднимались вампиры. Старые и молодые, Хозяева и Слуги — все они приводили доводы за начало войны с Малдонией, лишь некоторые выражали сомнение в необходимости выступать против неё немедленно, предлагали накопить силы, и тогда Вейдэль чувствовал, как с тревогой ищут его взгляда глаза Валентина. Поэтому владыка Бальгона смотрел перед собой, не меняя выражения лица, делавшегося от этого похожим на маску.

— Позвольте и мне сказать! — раздался тоненький голосок, и вслед за тем со своего места поднялся Мейстер, по-прежнему одетый в свой шутовской наряд, но с серьёзной миной на лице.

По залу пронёсся тихий смешок, но карлик, словно не заметив его, принял важную позу и обвёл присутствующих глазами.

— Говори, Мейстер арра Грингфельд, — проговорил Валентин, кивнув. — Но не забывай, что ты на Вардане. Здесь мы не нуждаемся в твоих шутках.

При этих словах Вейдэль внутренне усмехнулся. Председатель намекал на то, что князь Бальгона проводит время в развлечениях, тогда как обстоятельства требуют решительных действий. Что ж, придёт время, и он рассчитается с этим выскочкой. Но не сейчас.

— Я знаю, где нахожусь, — отозвался карлик, не удостаивая Валентина взглядом. — И буду говорить как член Вардана, — он обвёл присутствующих взглядом. — Мы долго терпели наглость людишек, которые смели мешать нам идти путём Служения. Они жалели свои никчёмные жизни, хотя прекрасно знали, что нам необходима их кровь, чтобы жить. Мы не требовали многого. Не резали по ночам путников, словно беззаконники, а брали только необходимое. Но смогли они оценить нашу доброту, нашу щедрость? Нет, эти грязные животные презрели нас, бессмертных слуг бога, рядом с которыми они не достойны даже умирать, не то, что жить! И я призываю вас, братья мои, не спускать им их наглости. Настало время достойного и справедливого возмездия! Обнажим мечи и ринемся к стенам Ялгаада, сокрушим их и покажем стаду упрямых баранов, кто здесь хозяин! — Мейстер низко поклонился и сел.

Несмотря на полнейшую абсурдность речи, шут сорвал гром аплодисментов. Многие хлопали с улыбками, но, несмотря на это, согласно кивали. После Мейстера никто больше не изъявил желания выступить.

Тогда поднялся Валентин. Мгновение он стоял молча, словно раздумывая. Вейдэль понимал, что его негласный противник озадачен тем, что не знает, какой позиции придерживается князь. Наверняка, он ещё и раздражён, однако, этого Валентин никогда не покажет.

— Слова нашего Повелителя, — председатель почтительно поклонился княжеской ложе, — которыми он начал собрание, поистине справедливы. Война неизбежна, и мы должны решить, кто её развяжет. Конечно, можно подождать и собрать новую армию, обратив несколько сотен людей и сделав из них наших соратников, но, — Валентин поднял палец и выдержал паузу, — можем ли мы допустить, чтобы людям стало известно местоположение Бальгона? Не лучше ли будет уничтожить их прежде, чем их попытки, о которых также упомянул Повелитель, увенчаются успехом? Даже если допустить, что такое возможно, — добавил Валентин с презрением, адресованным то ли людям, то ли Вейдэлю, предположившему, что Город Мёртвых может появиться на карте. — Итак, предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы ждать, пока армия Малдонии подойдёт к стенам города?

Ни одна рука не поднялась. Вампиры слишком хорошо помнили позор недавнего поражения и мечтали о мести. Вейдэль поджал губы и отодвинулся в тень, чтобы скрыть выражение лица от глаз Валентина, забывая, что носферату не нужен свет, чтобы видеть.

— Кто за то, чтобы атаковать Ялгаад и сравнять его с землёй? — возгласил председатель.

Волна шелеста прокатилась по залу — все руки взметнулись вверх.

— Единогласно! — Валентин поклонился Вейдэльу, однако его лицо выражало сомнение и недовольство: от носа к губам пролегли складки, брови были слегка сдвинуты.

Он не мог скрыть разочарование от неудавшейся демонстрации своего влияния. Что весьма порадовало Вейделя.

Вернувшись на место, председатель выжидающе уставился на ложу. В его глазах светился неподдельный интерес — он ждал реакции князя на результаты голосования.

Поднявшись на ноги, Вейдэль приблизился к барьеру и обвёл взглядом присутствующих.

— Я верю, что вы приняли верное решение, — проговорил он. — И в ближайшем времени мы атакуем Ялгаад. Однако остался вопрос, который следует сегодня обсудить. Как вам известно, Владемир, до сих пор командовавший армией Бальгона, пал от руки нового полководца Малдонии, — скорбный и гневный шёпот пронёсся по залу, но Вейдэль, сделав на мгновение паузу, продолжал. — И поэтому необходимо выбрать нового героя, который поведёт нас к победе. В соответствии с древним обычаем я предлагаю турнир, — с этими словами он сел.

Валентин поднялся и вышел на середину. Он не сбирался спорить — эта партия уже была сдана, а отыгрываться в мелочах не входило в привычки председателя. Поэтому он просто предложил проголосовать вначале тем, кто поддерживал предложение князя, а затем тем, кто был против. Идея турнира была принята единогласно.

— Теперь нужно назначить Устроителей, — провозгласил Валентин. — Предлагаю Веденея арра Лергус и Горимира из клана Владислава.

Оба кандидата, как было известно Вейдэлю, поддерживали Валентина и неприязненно относились к новому князю Города Мёртвых.

Тем не менее, с разным количественным перевесом голосов претенденты были избраны.

— Не предложит ли Повелитель своих двух Устроителей? — следуя традиции, обратился Валентин к Вейдэлю.

— Дамир арра Ванхорн и Борислав из клана Майрено, — ответил тот.

Он него не укрылось, как дёрнулся уголок рта у председателя — то ли насмешливо, то ли раздражённо.

Кандидаты Вейдэля также были избраны. После этого оставалось определить место и время турнира. Их должны были предложить Устроители. Кто-то назвал Большую Королевскую Арену, на которой недавно прошло выступление Мелиссы с пантерами, другие отстаивали различные ристалища и горные плато. После некоторых трений остановились на том, что биться следует в полумиле от Бальгона, в Колизее Смерти, через два дня.

Вейдэль закрыл Совет, поручив Дамиру, начальнику гарнизона, заняться снаряжением войска, пока не будет известен новый полководец. После этого они с Мелиссой покинули Южную башню. За их спинами поднялся гомон. Выкрикивали имена претендентов на должность главнокомандующего, тут же спорили, проклинали людей и, в особенности, убийцу Владемира, Железного Герцога.

— Ты победил! — сказала Вейдэлю Мелисса, когда они в сопровождении телохранителей шли по коридорам.

— Да, — ответил он. — Похоже, что так.

— Вардан принял не то решение, которое ты хотел, но Валентин не смог выступить против тебя. Он бы ратовал за объявление войны, и его предложение прошло бы. Ты же видел: проголосовали все!

— Да, ты права. В любом случае, нам придётся сойтись с рыцарями Малдонии. Может, даже лучше, если это произойдёт не у стен Бальгона.

— Как ты думаешь, кто станет полководцем?

— Надеюсь, что Дамир. Он верен мне.

— Прежде всего, он верен Ванхорну, не забывай об этом.

— А Ванхорн — мой Первый Советник, — отозвался Вейдэль. — Он никогда ещё не подводил меня. Кроме того, его клан всегда имел общие интересы с нашим.

— Я доверяю ему, но никогда не следует терять бдительности. Грингфельд мёртв, и теперь оставшиеся Прародители могут начать борьбу за первенство. По-твоему, Валентин будет участвовать в турнире?

— Непременно. Он ни за что не упустит шанс встать во главе армии Бальгона.

Мелисса взглянула украдкой на Вейдэля, и ей показалось, что в его усмешке сквозила горечь. Найдя руку мужа, она крепко сжала её, и тот ответил ей благодарным и любящим взглядом.

Глава 18

Стражники тихо переговаривались, прислонив алебарды к стене. Тяжёлое оружие было бесполезно в узком коридоре и представляло скорее атрибут. А вот полуторные мечи, пристёгнутые к поясам, действительно были смертельным оружием, особенно в руках опытных воинов, каковыми являлись Слуги Астерия.

Они расположились перед окованной железными полосами дверью, запертой на два массивных замка: один встроенный, а другой навесной, поставленный всего пару часов назад. У вампиров был строгий приказ никого не подпускать к Хранилищу и не позволять кому-либо ходить по коридору. Даже Рабам было велено обходить это место по другому этажу.

— Ты не знаешь, что случилось? — спросил один охранник другого, перебирая в руках страницы тоненькой книжицы в синем кожаном переплёте. — Из-за чего сыр-бор?

— Точно не скажу, но думаю, кто-то пытался влезть в Хранилище, — отозвался второй, лениво наблюдавший за действиями напарника. — Видишь, даже новый замок поставили.

— Думаешь, поэтому? Странно, там же, кроме Книги, ничего нет.

— Ну, так верно, за ней и лезли.

— А кому она нужна? — стражник пожал плечами и провёл ладонью по развороту, где были изображены кометы различных форм и размеров. — У меня дома лежит список и у тебя, наверняка, тоже. Да у всех есть копии!

— Оно, конечно, так, да только ведь не зря же её всегда охраняли. Значит, есть в ней чего-то… эдакое.

— Да просто старая книга, — пожал плечами напарник. — Думаю, кто-то перестарался. И, наверняка, это наш старик Астерий. Не иначе, как ему хочется придать своей должности побольше значительности, вот и придумываетвсякое.

— Ладно, не наше это дело. Скажи-ка лучше, что это за книжонку ты там листаешь.

— А, это… Так, один трактат о кометах.

— Зачем тебе понадобилось про них читать?

— Ты же слышал, что через пару дней над нашими головами…

— Надеюсь, ты в это не веришь⁈ — перебил напарник, рассмеявшись.

Второй стражник нахмурился.

— Во что именно? — сухо спросил он. — В то, что она прилетит?

— Нет, это-то понятно. Я сам видел уже парочку этих красавиц, так что и в этот раз наверняка всё будет. А спрашиваю я про всю ту чушь, которую городят насчёт несчастий, символов и знамений, которые будто бы предвещает появление этой кометы.

— Нет, не верю, — отозвался стражник, рассматривая эстампы. — Я видел одну, и ничего особенного тогда не случилось. По крайней мере, нас никакие несчастья не коснулись. Да и что может сделаться с теми, кто уже мёртв?

Оба вампира рассмеялись.

— А вот почитать о них довольно интересно, — продолжал охранник, показывая приятелю незамысловатые рисунки, которыми был снабжён трактат. — Гляди, один астролог составил классификацию комет по форме их хвостов.

— Ну-ка, ну-ка. «Лисица», «Пума», «Катана». Ха-ха, спорю, этот парень даже не видел столько комет, сколько здесь нарисовал.

— Ещё бы! Но какое воображение.

— Брось ты эту книжку! В ней одни только вымыслы.

Стражник вздохнул.

— Уж больно скучно стоять, — признался он.

— Давай перекинемся в кости, — предложил ему приятель, доставая из-за пазухи кубики.

— С ума сошёл⁈ Если Астерий нас застукает, придётся дежурить на Дозорных Башнях, а я только неделю назад сменился. И скажу тебе, лучше скучать здесь, чем там.

— Твоя правда, — его напарник с видимым сожалением убрал кости.

— Эй, смотри! — первый охранник захлопнул книжку и показал рукой в конец коридора.

— Что это?

— Не знаю. Похоже на чью-то тень. Должно быть, Раб.

— Ясно, что раб, мы-то теней не отбрасываем. Эй, ты! Здесь ходить запрещено! Поднимайся этажом выше.

— Оглох, что ли⁈ — один из стражников положил руку на эфес меча. — Дважды предупреждать не стану.

— Идёт сюда, — заметил другой, обнажая оружие. — Глухой, тупой или упрямый. В любом случае, сейчас позабавимся!

— Постой. Может, его послали к нам.

— Какая разница? Мы на посту и не подчиняемся ничьим приказам, кроме Астерия.

— Верно. Чего же ему тогда надо?

— Скоро выясним.

Тень приближалась, маленькая и уродливая, но никого живого видно не было. Тьма дрожала на стенах, стелилась по полу, и в коридоре даже раздавались шаги, но охранники никого не видели.

— Проклятье! — выругался один из них, тоже обнажая меч. — Похоже, не зря нас сюда поставили. Бей тревогу!

Его напарник кивнул и вынул из-за пазухи короткий рожок, но прежде, чем успел поднести его к губам, из пустоты вылетел кинжал и впился охраннику в горло.

— Что за шутки! — воскликнул он, выдёргивая клинок. — Кто ты такой⁈ Покажись!

Тень была уже рядом. Стражники сделали по выпаду, но мечи лишь рассекли пустой воздух. Тотчас одному из вампиров что-то обожгло ногу, а затем пронзило бок. С криком охранник упал на одно колено, и его напарник с ужасом увидел, как голова приятеля отделилась от шеи и покатилась к стене. Секунду стояла тишина, а потом с мокрым хрустом невидимый меч перерубил позвонки второго стражника, и тот рухнул, истекая кровью.

Воздух быстро наполнялся запахом тления. Плоть двух обезглавленных тел стремительно разлагалась, в то время как тень облепила дверь. Висячий замок дернулся и начал раскачиваться. Послышались скрежет и щелчки, через минуту он открылся и, отделившись от щеколды, медленно опустился на пол.

Вскоре и другой, встроенный, замок поддался натиску невидимого взломщика, и дверь в Хранилище распахнулась. Тень скользнула внутрь, но спустя несколько секунд появилась вновь и, прикрыв дверь, устремилась по коридору прочь.

Глава 19

Ночью крики наполняют Старый Город, как его называют многие жители, — четвёртый ярус Ялгаада, столицы Малдонии. Убийцы, воры, проститутки и сутенёры, контрабандисты и множество мелких шаек — все выходят на улицы для промысла или чтобы выяснить отношения. Стража, хоть и патрулирует улицы, старается держаться от опасных мест подальше: ей ещё предстоит хоронить утром тех, кому не повезёт, и от чьих тел не сочтут нужным избавиться грабители.

Каналы и пруды хранят тайны многих преступлений, равно, как и скелетов, орудий убийств и припрятанных до времени кладов. Некоторые отчаянные головы отправляются на поиски сокровищ, берут лодки и под покровом утреннего тумана ныряют, стараясь добраться до дна и разжиться воровскими схоронами, но редко кому сопутствует удача. Да и опасное это занятие: хозяева клада могут разыскать добытчика и расквитаться, а мало кому охота занять место поднятого со дна реки сундука.

Но несмотря на таящиеся за каждым углом опасности Эл бесстрашно пересёк четвёртый ярус, поднялся на третий, миновал второй и оказался на первом. На всё это ушло около часа, из чего можно сделать вывод, сколь велик Ялгаад.

Миновав вытянувшуюся при виде него стражу, Легионер вошёл в подъезд своего дома, по всем признакам гораздо более походившего на крепость: высокие толстые стены с узкими бойницами, массивные, окованные железом двери, смотровая башня на восточном углу.

Здесь же находились три десятка воинов — личных телохранителей некроманта, испытанных в бою и слепо преданных своему кумиру, победителю армии ненавистного Ристогона и самого Владемира, чьё имя давно вошло в самые страшные легенды. Большинство из них обучалось военному искусству с ранних лет, других заметил в бою и отобрал сам демоноборец. Почти каждый день четверо его приближённых, чьи лица всегда скрывали тонкие полотняные маски, что многих наводило на мысль о том, что они принадлежали к ордену наёмных убийц, тренировали гвардию герцога, обучая невиданным прежде в Малдонии приёмам, которые Эл привёз из далёких зитских земель. Так что уже через два месяца любой его солдат-телохранитель мог по праву считаться одним из лучших бойцов страны.

Сбросив тяжёлый, подбитый мехом плащ, на лету подхваченный камердинером, Легионер взбежал по лестнице в свои покои и, не разоблачаясь, расположился у камина.

Дрова весело потрескивали, пламя освещало заваленную свитками и картами комнату. Повсюду виднелись книги, большая часть — в изрядно потрёпанных временем кожаных переплётах. Некоторые из них Эл привёз с собой, другие приобрёл в Ялгааде у книготорговцев, зачастую не представлявших истинной стоимости выставленных на продажу томов. После Великой войны многие труды остались непонятыми и невостребованными, и порой удавалось разжиться истинными жемчужинами.

На полу и столах рядами стояли канделябры с оплавившимися почти до основания толстыми белыми и жёлтыми свечами, что свидетельствовало о привычке хозяина дома засиживаться допоздна.

Тихо скрипнула дверь.

— Простите, что беспокою вас, господин, — голос камердинера заставил Эла поднять глаза. — К вам посетители.

— Кто?

— Очень высокопоставленные лица, насколько я могу судить.

— Ты их знаешь?

— Они одеты в длинные плащи, а лица прикрыты капюшонами, поэтому я не мог бы узнать их, даже если бы захотел. Но можете мне верить, это не простолюдины.

— Стража пропустила их?

— Да, все они показали грамоты.

— Вот как? Тогда к чему такая скрытность? — Эл поднялся на ноги и несколько раз прошёлся по комнате, обдумывая новость.

Странный ночной визит. Очевидно, случилось нечто важное, однако это не объясняло стремления скрыть свои имена. Что, если под видом посвящённых в его дом проникли завладевшие пропусками убийцы? Демоноборец усмехнулся предположению, что у кого-то может всерьёз возникнуть мысль попытаться расправиться с ним. Для осуществления столь дерзкого плана необходимо было обладать, по крайней мере, недюжинным колдовским могуществом, и то у напавшего имелось крайне мало шансов уцелеть. Это могли бы подтвердить сотни уродливых порождений Звезды по всей Пустоши. Останься они в живых, конечно.

Остановившись в центре комнаты, Эл сказал:

— Вот что, Диодор, распорядись, чтобы… Кстати, сколько их?

— Пятеро, господин.

— Чтобы десять воинов дежурили в соседней комнате. Если услышат шум, пусть идут сюда, но только в этом случае. Проследи за этим. И вообще оставайся с ними. Смотри, чтобы они не переусердствовали. Я не хочу, чтобы они выскочили из засады в неподходящий момент, а потом весь город говорил, будто я дрожу от страха при каждом шорохе и даже дома окружаю себя кучей телохранителей.

— Никто не посмел бы сказать такого, мой господин.

— Ты понял, что я имею в виду. Попридержи их.

— Всё будет исполнено, господин, — камердинер поклонился. — Так мне позвать этих людей?

— Не раньше, чем воины займут свои места.

— Слушаюсь.

Через несколько минут дверь отворилась, и в комнату один за другим вошли одетые в чёрное люди. Снег на их плечах и капюшонах растаял, и гостей окутывало лёгкое облачко пара.

— Чем обязан столь позднему визиту, господа? — скрипуче осведомился Эл, стоя за креслом и положив на изогнутую спинку руки в кожаных перчатках.

Таким образом, между ним и таинственными посетителями оставалась какая-никакая, но преграда. Во всяком случае, при необходимости некромант сумел бы ею воспользоваться. Он не сомневался, что сумеет управиться с гостями, кем бы они ни оказались, но недооценивать противника считал главной ошибкой, поэтому всегда подстраховывался — на всякий случай.

— Нас никто не слышит? — приглушённо отозвался один их вошедших, делая шаг вперёд.

— Только я, — уверил его Легионер.

Глава 20

Говоривший поднял руки и откинул капюшон. Демоноборец увидел, что у него длинное худое лицо сорокалетнего мужчины, тёмные с проседью волосы и внимательные серые глаза. Правое веко едва заметно подёргивалось.

— Лорд Виль, — проскрипел некромант, почувствовав, как внутреннее напряжение приготовившегося к прыжку зверя спало. — Вот так встреча. Какой сюрприз. Но к чему столько таинственности и предосторожностей? Вы всегда желанный гость в моём доме.

— На то есть причины, герцог, — отозвался Первый Советник Короля.

— А кто ваши спутники? — спросил Эл.

— Мои друзья и единомышленники. Мы пришли сделать вам одно заманчивое, как нам думается, предложение. Но вы уверены, что никто нас не слышит? Я хочу сказать: ни одна живая душа? — лорд Виль нервно огляделся по сторонам.

— Разумеется. Но, может, сначала вина или ужин? Я прикажу подать сюда, если угодно.

— Ни в коем случае! — воскликнул Советник. Он заметно нервничал. — Никто, кроме вас, не должен знать, что мы были здесь сегодня!

— Хорошо, — согласился Эл. — Но, если вас беспокоят слуги, то они не болтливы. Кроме того, можно устроить всё так, что о вашем присутствии…

— Не нужно! — прервал его лорд Виль, подняв руку. — Мы не голодны.

Ему явно не терпелось перейти к делу.

Эл мгновение помолчал, внимательно изучая лицо Советника, потом кивнул:

— В таком случае, я вас слушаю, — жестом он предложил гостям садиться.

Когда посетители расположились в креслах, лорд Виль заговорил, тщательно взвешивая каждое слово:

— Как вам известно, я и мои друзья занимаем весьма высокие посты в государстве. Мы искренне любим нашу страну и желаем ей всяческих благ и процветания. Однако Город Мёртвых, сколько помнят летописи Малдонии, всегда угрожал нашему спокойствию. Никто не мог одолеть армию вампиров, пока не появились вы и не стали главнокомандующим. Один Аргал знает, как вам это удалось, но речь о другом. Наш король, Мирон, слаб. Он не может править государством и держится на троне только благодаря древности своего рода и славе предков. Его сын Мархак, наследный принц, возможно, сумел бы снискать для Малдонии славу, но его отец ещё не так стар, чтобы можно было надеяться, что он вскоре передаст власть наследнику, — лорд Виль сделал многозначительную паузу.

Эл кивнул, давая понять, что внимательно следит за ходом рассуждения собеседника.

— Тем не менее, существуют люди, чьи притязания на трон народ охотно признал бы законными. Сейчас ни к чему называть их имена, — добавил Советник поспешно.

— И чего же вы хотите от меня? — спросил Легионер, видя, что лорд Виль замолчал и смотрит на него с ожиданием.

Советник откашлялся:

— В данное время вы — герой Малдонии, победитель армии вампиров. Солдаты преданы вам так же, как и простой народ. Более того, лучшие вельможи и рыцари королевства пойдут за вами на край света. Этими настроениями можно воспользоваться во славу Малдонии. Я подчёркиваю, что нами руководят не личные интересы, а исключительно желание послужить на благо своей стране.

— Ближе к делу, — попросил Эл.

Он уже понимал, к чему клонит Первый Советник, но предпочитал в подобных вопросах ясность, ибо она всегда позволяла в дальнейшем при необходимости скомпрометировать собеседника. Тот факт, что негласными свидетелями разговора являлись камердинер и телохранители, его не смущал: первому он безоговорочно доверял, а вторые были ему бесконечно преданы.

Веко лорда Виля задёргалось сильнее. Аристократ не смог удержаться, чтобы не прижать его пальцем, но тут же отдёрнул руку. В течение нескольких секунд на его лице отражалась мучительная борьба.

— Чтобы вы при поддержке армии посадили на трон того, кого мы вам укажем, — сказал он, наконец.

На пару мгновений повисло тяжёлое молчание. Лорд Виль в упор смотрел на Эла, который стоял с деланно равнодушным видом.

— А зачем мне это? — спросил, наконец, некромант, медленно выговаривая слова.

Чёрные глаза ночного хищника остановились на лице лорда.

— Вы будете вознаграждены, — ответил лорд Виль, судорожно сглотнув. — И очень щедро.

Демоноборец пожал плечами.

— Пожалуй, слишком туманное обещание, — заметил он. — Должен предупредить, я не беден. Щедротами вашего короля Мирона.

Он знал, что такой ответ ободрит его собеседника, ведь в нём не содержалось отказа. Так и случилось.

— Когда нужный нам человек займёт трон, — сказал Советник, — вы станете не только главнокомандующим, но и государственным казначеем. Понимаете, какие выгоды сулит эта должность?

— Прекрасно понимаю, — отозвался Эл. — Но ответьте, что помешает мне самому занять престол?

Лорд Виль вздрогнул, а его спутники беспокойно зашуршали плащами, однако не произнесли ни слова.

— Народ не допустит этого, — ответил Виль после непродолжительной паузы. — И армия, в том числе. Никто, кроме потомков древних родов не может править Малдонией. Рыцари отвернутся от вас, если вы попытаетесь захватить власть. Не забывайте, что, несмотря ни на что, вы чужак.

Демоноборец усмехнулся.

— Вижу, вы всё продумали, — сказал он. — Кроме, возможно, одного.

— А именно?

— Король Мирон сейчас, должно быть, любим народом не меньше, чем я. Не забывайте, что именно при его правлении воинство Города Мёртвых было разбито. Я — всего лишь орудие в руках освободителя. Возможно, меня чествуют как героя, но победителем считают короля.

— Мы это учли, — отозвался Виль. — Не беспокойтесь. Всё будет сделано так, что наш нынешний правитель окажется чуть ли не предателем. Об этом мы позаботимся. От вас требуется только согласие содействовать нам.

— Оно будет означать предательство. Как вы можете предлагать это мне, столь облагодетельствованному королём и его щедростью?

— То, что делается ради блага Малдонии, не может быть предательством! — возразил Виль, вздёрнув узкий подбородок. — Правление слабого короля даёт внешним врагам шанс открыто выступить против нас. Этого нельзя допустить, учитывая, что наша армия ослаблена боями с вампирами Бальгона. Если бы я считал вас обычным наёмником, пекущимся лишь о собственной наживе, то, конечно, я не предложил бы вам…

— Думаю, что именно предложили бы, — прервал его Эл. — Разве наёмник отказался бы от казны? Но не будем отвлекаться на лесть. Война с Городом Мёртвых ещё не закончилась, впереди нас ждут новые сражения. Впрочем, если всё пойдёт по моему плану, обойдёмся малой кровью. С нашей стороны, разумеется.

— В этом мы, как и прочие жители Малдонии, доверяем Железному Герцогу, — отозвался лорд Виль, слегка поклонившись. — Но теперь вы и сами видите, что нельзя упускать из виду ослабление нашей армии. Только абсолютная и крепко удерживаемая власть может спасти Малдонию. Согласитесь на наше предложение, и вы не пожалеете о своём выборе, милорд герцог, обещаю! Благодарность всего народа, который вы защищаете, будет в этом порукой.

— Говорите вы сладко и складно, — заметил Эл, неопределённо покачав головой. — Я дам ответ через несколько дней, — добавил он, поразмыслив минуту, в течение которой чувствовал устремлённые на него из-под чёрных капюшонов глаза. — Пусть в конце недели кто-нибудь из вас придёт ко мне.

Лорд Виль молчал, буквально буравя герцога взглядом. Он словно хотел прочесть в них ответ на свой немой вопрос: не арестуют ли его за измену спустя четверть часа после того, как он выйдет отсюда?

Наконец, он судорожно сглотнул и проговорил:

— Хорошо, тогда следует договориться о пароле.

— «Семнадцать лун» вас устроит?

— Вполне, — лорд Виль поднялся. — Доброй ночи, герцог.

— И вам того же, господа, — отозвался Эл. — Если вам удастся заснуть. Диодор проводит вас, — с этими словами он позвонил в колокольчик.

— Наши гости уходят, — сказал некромант явившемуся камердинеру.

Слуга с поклоном пропустил пятерых людей в коридор и закрыл за собой дверь. От Эла не укрылось, что на лице камердинера было написано тщательно скрываемое смятение. Да, не каждый день слышишь о заговоре против короны.

Глава 21

Оставшись один, Эл уселся в кресло и, глядя на пылавший в камине огонь, задумался. Ему не нужна была казна Малдонии. К тому же он был уверен, что новый правитель не захочет с ней расстаться. Если уж ввязываться в политические авантюры, то играть по-крупному, ставить на карту всё. Король Мирон действительно никудышный правитель, но его сын мог бы занять его место. Однако Эл был почти уверен, что заговорщики действовали не от имени Мархака. Вероятно, у них на примете имелся кто-то другой.

Демоноборец прикрыл глаза и попытался вспомнить всех наиболее знатных вельмож Малдонии, но он пробыл в стране не так долго, чтобы успеть разобраться в генеалогии многочисленных родов. Поэтому, когда Диодор заглянул узнать, не нужно ли чего хозяину, он предупредил камердинера, что скоро уйдёт, и приказал передать двум своим телохранителям, чтобы они были готовы. Слуга откланялся, не сказав ни слова по поводу услышанного некоторое время назад.

Эл решил отправиться в городскую библиотеку, чтобы изучить записи о генеалогических древах и попытаться понять, кто может претендовать на престол Малдонии. Кроме того, его занимала другая мысль: кому понадобилось подсылать к нему убийц?

Выйдя из комнаты, он накинул поданный Диодором плащ и, сделав телохранителям знак следовать за ним, отправился на Площадь Семерых Отважных, где располагалось здание городского архива.

Сторож спал, положив голову на свёрнутый валиком тулуп. Разбуженный громким стуком, он заворчал, но, узнав посетителя, впустил его с глубоким поклоном. Легионер сунул ему горсть монет и велел не беспокоить.

Библиотека осталась в полном распоряжении некроманта. Три огромных зала с теряющимися в темноте потолками шли параллельно друг другу, и в каждом из них с двух сторон располагались стеллажи с книгами. Их можно было рассматривать часами, но, чтобы прочитать все, не хватило бы нескольких жизней. Однако демоноборца в данный момент интересовали геральдические и генеалогические записи. Выбрав с полок нужные фолианты, он разложил их на одном из многочисленных столов, придвинул удобное кресло, сел и начал читать.

Время от времени Эл поднимал голову и хмурился, а иногда прислушивался к тому, как в соседнем зале его телохранители играют в кости. Кубики дробно падали на каменный пол, и звук разносился по всей библиотеке. Кроме этого, приглушённых голосов игроков и шелеста страниц, переворачиваемых некромантом, ничто не нарушало тишины в городском архиве.

Прошло несколько часов, прежде чем Эл позвал сторожа и велел принести бумагу с принадлежностями для письма. Когда всё было расставлено перед ним, он обмакнул перо в чернила и быстро написал несколько строк, затем, дождавшись, чтобы листок высох, сложил его и спрятал в карман.

Поручив смотрителю поставить фолианты на место, Легионер окликнул телохранителей и вышел на площадь.

Уже светало, над Ялгаадом занималась заря. Солнце золотилось над горизонтом, заливая покрытые инеем флюгера и выполненные в виде причудливых фигур коньки. Бледно-розовое марево растекалось по железным крышам и шпилям, придавая лежавшему на них снегу лёгкость кремового пирожного.

Когда Эл приблизился к дверям своего дома, навстречу ему вышел Ольгерд Эрнадил — начальник стражи. Помимо лёгких лат, его шею защищал высокий металлический воротник. Распространённое в Малдонии средство от вампиров. Меч висел вдоль правого бедра: Ольгерд был левшой.

— Мой господин, в ваше отсутствие мы поймали трёх наёмных убийц, которые пытались пробраться в дом, — сообщил он с коротким поклоном.

— Вот как? — Эл едва заметно нахмурился. — Что значит пытались? Им это не удалось?

— Нет, господин, мои люди перехватили их, когда они карабкались на крышу.

Суровое лицо Ольгерда было бледным, на нём читалась тревога.

— Кто их нанял? — спросил Эл, входя в дом.

— Мы их пока не допрашивали. Ждали вас, господин, — отозвался Ольгерд.

— Где они сейчас?

— В подземелье.

— Ну, что ж, — некромант отдал плащ стоявшему в ожидании Диодору. — Надо на них взглянуть, — знаком он велел начальнику стражи и телохранителям следовать за ним.

Когда они спустились по узкой каменной лестнице, Ольгерд и его люди вынули из гнёзд несколько факелов и пошли впереди, освещая дорогу. На полу коридора стояли лужи, стены покрывала серо-зелёная светящаяся плесень. Пахло в катакомбах неприятно, но избавиться от запаха не удавалось.

Факелы освещали туннель, шипя и разбрасывая оранжевые искры, тут же исчезавшие на сыром полу. На сложенных из крупных камней стенах метались искаженные тени идущих, так что можно было подумать, будто вовсе и не люди шагают по гулкому коридору, а предаются безумной пляске порождения Чёрной Звезды.

Когда Эл занял этот дом казнённого за нелояльность королевскому роду барона, то внимательно изучил оставшиеся от прежнего владельца пыточные приспособления. Он не планировал пользоваться ими, но оказалось, что иногда они могут пригодиться. Хотя сам Эл никогда не пытал покушавшихся на него, он не препятствовал профессионалам делать своё дело так, как они считали нужным.

Глава 22

Через некоторое время навстречу людям повеяло жаром. Свет колебался и трепетал. Послышался звон металла, раздавались хриплые крики и стоны.

Эл в сопровождении Ольгерда и телохранителей вошёл в каменный мешок, наполненный едкой вонью пота, крови, фекалий и ужаса.

С низкого потолка свисали ржавые цепи, к которым были прикованы за ноги три обнажённых человека. Их тела покрывал рисунок, образованный множеством ран, нанесённых под разными направлениями. Кровь из них струилась по коже, капала и образовывала на полу блестящие лужицы.

Палач стоял возле пленников с длинным, похожим на жало, ножом в руке. Он держал его двумя пальцами, словно дирижёрскую палочку.

Хозяин подземелья был бледен, под глазами темнели круги. Кожа туго обтягивала череп. Под ней проступала синяя сетка вен. У палача были тонкие губы, делавшие рот похожим на щель, светлые, почти бесцветные глаза и чёрные спутанные волосы, пропитанные потом.

У экзекутора была кличка «Вопрос». Она прижилась так давно, что настоящего имени палача уже никто не помнил.

Вопросу обычно помогали двое мужчин. Из-за жары и духоты они были обнажены по пояс. Под бледной кожей перекатывались мускулы, когда они крутили барабан, на который наматывались цепи, поднимавшие или опускавшие пленников. Движения эти совершались по лёгкому мановению руки палача, ибо помощники прекрасно знали жестикуляцию своего начальника.

Когда вошел Эл, Вопрос обернулся и, увидев герцога, быстро поклонился. Затем светлые глаза уставились на некроманта. Палач почти не моргал, так что столь пристальный взгляд делал его похожим на ящерицу.

— Мой господин! — голос экзекутора походил на карканье ворона.

Его отзвуки резким эхом разносились под низкими сводами подземелья, но тут же глохли.

— Это те наёмники, которых поймали в моё отсутствие? — поинтересовался Эл, разглядывая подвешенных людей.

— Да, мой герцог. Они проникли в дом с откровенно злым умыслом. Я пытаюсь заставить их петь.

Эл молча рассматривал пленников. Они впились в него взглядами, полными ужаса.

Стройные, мускулистые. Не случайные грабители. Убийцы!

Главное — выяснить, кто их послал. Оставлять за спиной врагов не входило в планы некроманта.

— Ты добился от них чего-нибудь? — спросил он.

— Они напуганы, но невероятно упорны, — раздражённо ответил палач. — Несут всякую чушь! Пытаются запутать меня, но напрасно. Я обязательно выведаю у них всё. Даже если придётся срезать с них кожу крошечными лоскутами.

— Вижу, ты только начал, — заметил Эл, указывая на мелкие порезы, покрывавшие тела узников. — Примериваешься?

— Именно так, мой герцог, — на секунду подобие улыбки скользнуло по худому лицу палача. — Разминаюсь. Но скоро примусь за дело всерьёз. И тогда вы узнаете все их секреты, обещаю.

— Парадоксальная у тебя работа, — проговорил Эл.

— Почему, мой герцог?

— Ты приближаешь людей к смерти, заставляя при этом страдать. Но в то же время боль даёт человеку возможность почувствовать себя живым.

Некромант боли давно не испытывал, так что знал, о чём говорил.

— Вы совершенно правы, господин, — слегка поклонился Вопрос.

— Порой так важно чувствовать себя живым, — продолжал Эл. — Однажды я прочитал в философском трактате такую строчку: «Я страдаю, следовательно, живу».

— Золотые слова, мой герцог.

Эл усмехнулся. Полученная в Малдонии кличка забавляла его: герцог должен быть особой королевской крови. Он же вообще являлся чужаком. Даже странно, что прозвище победителя армии вампиров пока не раздражает правителя страны.

— Когда они заговорят? — спросил Эл, возвращаясь к насущным делам. — Я хочу знать, кто их нанял.

— Очень скоро, мой господин, обещаю. Вы узнаете всё. Желаете присутствовать?

— С удовольствием понаблюдаю за твоей работой.

По знаку палача двое помощников принесли из соседнего помещения большое, обитое бархатом кресло. Его установили напротив пленников, чтобы дорогому гостю было всё хорошо видно. Некромант опустился в него, положив ногу на ногу.

Жалости к обречённым он не испытывал. Они выбрали опасную профессию, и их гибель была лишь вопросом времени. Не говоря уж о том, что троица намеревалась убить его.

Вопрос повернулся к пленникам, протянул руку и сделал быстрый, точный надрез на животе одного из мужчин. Раздался пронзительный визг. Палач умел заставить человека кричать, выбирая на теле определённые места и при этом не нанося страшных ран.

Экзекутор сделал ещё одно движение, и на этот раз края раны разошлись. Полилась кровь. Вопрос с каменным лицом запустил пальцы в сделанный разрез, покопался в животе у вопящего человека и вытащил часть кишки. Ловко отрезав от неё кусок, он продемонстрировал его узникам.

— Это первый, — объявил он. — Но далеко не последний. Советую ответить на вопросы сейчас, а не когда от вас почти ничего не останется. Потому что обещаю: к тому времени хотя бы один из вас будет ещё жив.

Глава 23

Вопли наёмников, звон цепей и скрип барабанов, монотонный голос палача, настойчиво повторявшего одни и те же вопросы, создавали шумовой фон. Наблюдая за работой экзекутора, Эл думал о том, какое имя из тех, что он выписал в библиотеке, принадлежало претенденту на престол Малдонии. Машинально коснувшись кармана, где лежал листок, он досадливо поморщился: придётся ждать, пока Вопрос вытянет из пленников нужные сведения! А можно было бы продумывать план возмездия. Кто, интересно, утроил на него сразу два покушения за ночь? Один человек или двое?

Откинувшись на высокую спинку кресла, Эл стал равнодушно наблюдать, как палач отрезает маленькие куски плоти. Вопрос работал методично и спокойно, ничем не выдавая желания угодить своему господину. А может, он просто увлёкся и забыл о присутствии герцога.

Эл мог бы убить пленников и допросить с помощью некромантии. Но он не хотел, чтобы в Малдонии знали о его магических способностях. Работа Вопроса его вполне устраивала. В конце концов, тот всегда добивался результата. Ходили слухи, что прежде палач был врачом. Но затем нашёл истинное призвание. Наблюдая за ним, Эл вполне мог в это поверить.

— Кажется, тот, что справа, умер, — заметил через некоторое время некромант.

— Вы правы, мой господин, — ответил Вопрос, обернувшись. — Не выдержало сердце. С таким хлипким здоровьем не стоит идти в наёмные убийцы.

— Это верно, — согласился Эл. — Ладно, продолжай.

— Как прикажете, — палач с готовностью вернулся к своим обязанностям.

Подземелье наполнилось новыми стонами и криками.

Примерно через час Вопрос окликнул Эла:

— Господин?

Некромант поднял глаза. Он снова задумался и не слушал, как идёт допрос.

— Теперь мне всё известно, — проговорил палач, опуская покрытые кровью руки в поднесённый одним из помощников таз с водой. — Угодно выслушать меня здесь и сейчас?

— Да, говори.

Присутствие помощников палача Эла не беспокоило: они были глухи. Потому Вопрос и общался с ними жестами.

— Их нанял сегодня ночью какой-то человек, которого они прежде никогда не встречали. Он был высок, худ и черноволос. Лицо прятал под чёрной маской. Такого же цвета была и вся его богатая одежда. На эфесе меча — крупный алмаз. Едва ли настоящий. Впрочем, это я от себя добавил, простите.

— И во сколько же меня оценили? — поинтересовался Эл.

— Пятьсот бэнтов задатка, мой господин, и ещё столько же в случае удачи.

— И где эти деньги?

Вопрос жестом приказал помощнику принести туго набитый кошель, перепачканный кровью. Палач протянул его Элу.

— Ты хорошо поработал, — сказал Эл, вставая. — Как всегда. Оставь деньги этих неудачников себе.

— Господин герцог чрезвычайно щедр! — Вопрос низко поклонился.

Он остался доволен: сумма действительно была приличной.

— И вот ещё что, — добавил Эл, остановившись на пороге.

— Слушаю, господин.

— Расчлени пленников и отошли части тел на кухню.

— На кухню? — удивлённо переспросил палач.

— Ты не ослышался.

— Но… как я объясню там…

— Я сам дам повару нужные указания. Не беспокойся.

— Да, мой господин! — голос палача прозвучал глуховато. — Как прикажете.

Эл про себя усмехнулся: он смог пронять даже палача.

Выйдя из пыточной, он зашагал по гулким коридорам. Телохранители, в которых он не нуждался, но которые полагались ему по статусу, следовали за ним, словно тени.

Снова некроманта обуревали мысли.

Кто таинственный наниматель, столь неискушённый, что не догадался скрыть богатство и знатность? Это значительно сужает круг возможных врагов, если только символы принадлежности к высшему обществу не демонстрировались специально. Но что-то подсказывало Элу, что беднякам не из-за чего держать на него зуб, да и денег у них не хватило бы. Надо же, пятьсот бэнтов одного задатка! Это много, если речь шла об убийстве человека, а не порождения Звезды. Да и на монстров скидывались обычно чуть ли не всем миром. Чей же кошелёк мог позволить себе такую трату?

Лишь одно имя вертелось у Эла в голове, и чем дольше он размышлял, тем больше догадка походила на правду.

Глава 24

Вернувшись в свои покои, он развернул список претендентов на малдонский трон. За ними нужно было установить слежку и заранее выяснить, кто метит в короли. Тогда в нужный момент окажется, что вакансия внезапно и скоропостижно опустела, и он сможет легко занять её. Конечно, аристократия будет против, но что эти зарвавшиеся бароны и герцоги смогут сделать? Они и глазом моргнуть не успеют, как он сошлёт их в родовые замки или бросит в подземелья. При его правлении никто не станет плести интриг и составлять заговоры против «законного» владыки. Император сидит высоко и всё видит. От него не скроется ни недовольство, ни предательство. А если он не может крепко держать скипетр, то грош ему цена.

Эл решительно тряхнул головой и, аккуратно сложив листок, убрал его за пазуху. Потом позвонил в колокольчик, вызывая камердинера. Когда Диодор вошёл, он сказал:

— Я сегодня буду работать в лаборатории. Проследи, чтоб меня не беспокоили.

Спустя четверть часа некромант вошёл в большую круглую комнату одной из башен, бойницы которой были заложены камнем, и потому на стенах имелось больше факелов, чем обычно требовалось для освещения такой комнаты.

В центре стояли два длинных высоких стола, заваленных рукописями и фолиантами, а также заставленных ретортами и приборами, назначение которых было понятно в доме только некроманту. Также имелись две массивные чернильницы и десятка три отточенных перьев. Прозрачные трубки и другие хрупкие приспособления для опытов хранились в большом деревянном ящике, обитом изнутри сафьяном.

Демоноборец никому не позволял ни заходить, ни убирать в лаборатории, и потому в доме за ним закрепилась слава не только полководца, но и алхимика. Впрочем, за порог эти разговоры не выходили — даже слуги умели хранить тайны своего господина — и оттого обитель Железного Герцога казалась всем ещё загадочнее.

На этот раз Эла волновал один трактат, который он заметил неделю назад в одной книжной лавке и купил на всякий случай, но ещё не открывал. Книга в синей обложке с потёртыми золотыми буквами нашлась под ворохом свитков.

На обложке красовалось пышное заглавие: «Учёный труд о природе, смысле и периодичности явления небесных тел, именуемых кометами, составленный Иохар-Далмейром Ольтодунским».

Эл уселся в кресло и раскрыл книгу.

«Посмотрим, из-за чего вокруг этих комет разгорелись такие страсти», — подумал он.

* * *

Россина с приятной улыбкой пригласила молодого и в высшей степени элегантно одетого человека в гостиную. От него пахло дорогими духами, светлые волнистые волосы были аккуратно причёсаны, на холёных пальцах поблёскивали два кольца: одно с крупным бриллиантом, другое с сапфиром.

Правильные черты лица, большие ясные глаза, прямой нос с небольшой горбинкой, тонкая улыбка светского человека на розовых, как раковина, губах. Ну, просто ангелочек! И зачем ему платить за любовь? Неужели девушки даром не дают? Россина невольно залюбовалась посетителем, когда он усаживался в кресле, свободно положив руки на подлокотники и скрестив ноги.

А может, он извращенец?

— Господин прибыл в паланкине? — спросила Россина, занимая место напротив.

— Отнюдь нет, почему вы так решили? — молодой человек слегка поднял тонко очерченные брови.

— На улице мороз, а вы вошли без плаща, — пояснила Россина.

— Мне не было холодно, — ответил посетитель, осматривая убранство комнаты. — Вижу, ваше заведение процветает, — заметил он, устремляя на женщину светло-голубые глаза, к которым очень шёл его жемчужного цвета кафтан, расшитый серебряной нитью.

— Да, мой дом — один из самых приличных в квартале, — ответила Россина с достоинством.

— В городе, — заявил молодой человек уверенно. — Не скромничайте, прошу вас. Мои друзья уверяли, что ваше заведение не сравнится ни с одним другим. А они знают в этом толк, поверьте.

Россина улыбнулась, показывая, что оценила шутку.

— Они рекомендовали мне ваш дом и, даже более того, одну девушку, — продолжал гость. — Говорят, она разборчива, но я надеюсь ей понравиться.

— Без сомнения, вы её очаруете, господин. И, конечно, столь состоятельному вельможе, как вы, тридцать бэнтов не покажутся высокой ценой.

— Называйте меня Эйгер-Шар. Я придерживаюсь того мнения, что хорошие вещи должны стоить дорого. Вот деньги, — посетитель вынул из-за пазухи приятно звякнувший кошель и отсчитал необходимую сумму.

— Вы из Ольтодуна? — спросила Россина, пряча монеты в складках платья.

— Почему вы так решили?

— Там очень распространены двойные имена.

— Вот как? Не знал. Но я не оттуда.

— Так о какой девушке идёт речь? — напомнила Россина.

— Кажется, её зовут Адая.

— О, у вас и ваших друзей прекрасный вкус, господин Эйгер. А могу я узнать их имена?

— Я поражён! — молодой человек отшатнулся, словно в испуге. — Мне казалось, о подобных вещах в приличных домах не спрашивают.

— Простите! — Россина смутилась. — Разумеется, вы правы. Я не имела в виду…

— Довольно! — посетитель остановил её движением руки. — Я вас прощаю, — он встал. — Итак, она сейчас свободна?

— Конечно, я немедленно провожу вас.

— Буду чрезвычайно признателен.

— Следуйте за мной, господин Эйгер.

Почти бесшумно ступая по коридору с подсвечником в руках, Россина думала о том, как приятно, что её заведение посещают столь благовоспитанные люди, как этот иностранец или герцог Эл. Ничего удивительного, что они предпочитают Адаю — такая милая и славная девушка. Интересно, кто же мог порекомендовать её этому очаровательному господину? Россина перебрала в уме несколько имён.

Жаль, что она спросила, от кого он узнал про Адаю. Ему это не понравилось. Вдруг он больше не придёт?

И всё же странно, что ему совсем не холодно. Конечно, он мог приехать с севера, но едва ли там намного холоднее, чем в Малдонии. А что, если он просто не хотел признаваться, что воспользовался паланкином? Кто их знает, этих чужеземцев. Эта мысль удовлетворила Россину, и, отворяя дверь в комнату Адаи, она была почти спокойна.

— Милая, к тебе пришли, — сказала она негромко. — Прошу вас, господин!

— Эйгер, — напомнил молодой человек. — Я не стесняюсь своего имени.

Он вошёл в маленькую, освещённую единственной масляной лампой комнату и плотно притворил за собой дверь, оставив Россину в коридоре.

Девушка сидела на кровати, одетая в открытое розовое платье, и раскладывала на одеяле карты.

— Вижу, вы заняты, — сказал посетитель с улыбкой. — А мне сказали, что вы сможете меня принять.

— Ну что вы, господин! — смутившись, девушка поспешно сбросила карты на пол. — И называйте меня просто Адая. Говорить мне «вы» будет слишком много чести.

— Не стоило, — заметил Эйгер, показывая на карты. — Кто знает, может, там выходило что-нибудь интересное.

— Карты врут. Господин желает вина? — девушка указала на маленький столик, где стояли две бутылки и сладости.

— Нет, я не люблю… этого, — отказался Эйгер, подходя и присаживаясь на край кровати. — Ты действительно очень красивая, — заметил он, окинув Адаю взглядом. — У меня есть для тебя подарок.

— Вот как? — девушка заинтересованно взглянула в устремлённые на неё голубые глаза — такие глубокие и красивые.

— Смотри, — Эйгер сунул руку за пазуху и извлёк оттуда что-то маленькое, сверкающее при свете лампы тёмно-жёлтым и зелёным.

— Ой, какая прелесть! — не удержалась девушка, увидев на его ладони фигурку жука размером не больше миндального ореха, но выполненную с чрезвычайным искусством: можно было разглядеть каждую прожилку на золотых щитках, прикрывающих крылья, тоненькие усики, суставчатые ножки, фасеточные глаза, которыми служили изумруды.

— Это не всё, — сказал Эйгер и прикоснулся кончиками пальцев к выпуклой спине насекомого.

Драгоценность тотчас ожила и, перебирая ножками, поползла по его руке.

Адая вздрогнула от неожиданности, а потом захлопала в ладоши.

— Какая прелесть!

— Возьми его, не бойся, — предложил Эйгер, протягивая ей жука.

Она послушно подставила ладонь, и насекомое переползло к ней.

— Это тебе, — сказал Эйгер, наблюдая за ней с тонкой улыбкой.

— Правда? — Адая взглянула на него с недоверием. — Но ведь это… должно быть, очень дорогой подарок?

— Чрезвычайно, — подтвердил Эйгер. — Но ты его стоишь. Не возражай, — он легко коснулся указательным пальцем её губ, словно запечатывая их.

— Ой! — Адая вздрогнула и уронила жука на одеяло.

Насекомое упало на спину и зажужжало, перебирая в воздухе лапками.

— Что случилось? — спросил Эйгер.

— Он меня укусил! — ответила девушка, рассматривая ладонь. — Даже кровь есть!

— Мне очень жаль, — сказал Эйгер.

Адая взглянула на него и попыталась улыбнуться, но перед глазами вдруг поплыл туман, в ушах застучало, а свет масляной лампы стал таким ярким…

— Что…? — пролепетала она, теряя сознание.

Эйгер проследил за тем, как она мягко упала на подушки, затем поднялся, подошёл к двери, прислушался и, убедившись, что за ней никого нет, вернулся к постели.

— Сюда, — приказал он, потягивая руку.

Уже успевший перевернуться жук поднял щитки, расправил крылья и с тихим жужжанием взлетел. Покружив пару секунд вокруг Эйгера, он опустился на рукав и пополз вверх, ловко цепляясь за складки невидимыми коготками.

Эйгер расстегнул кафтан и вынул из-за пояса тонкий стилет длиной около восьми дюймов.

— Пора тебе послужить нам, — сказал он, становясь на кровать коленями и переворачивая девушку на живот. — Надеюсь, в тебе достаточно крови, чтобы пережить это.

Аккуратно расстегнув платье, он провёл рукой по обнажённой спине, нащупывая нужные мышцы.

— Думаю, здесь, — пробормотал он, приставляя лезвие стилета к белоснежной коже и делая уверенным движением глубокий надрез. — Тебе понравится эта девочка, — сказал он, взглянув на жука, подобно броши примостившегося на его плече.

Кровь полилась по спине, заливая платье и постель. Эйгер зажал рану и, аккуратно сняв насекомое двумя пальцами, положил его на разрез. Жук зашевелился, задвигал усами и, как только Эйгер убрал руку от раны и отпустил его, сунул голову в кровь, а затем рванулся вперёд, быстро исчезая в теле девушки.

— Аккуратно! — велел Эйгер. — Не повреди её.

Через несколько секунд жук скрылся полностью, и Эйгер несколько раз провёл по ране ладонью. Она быстро затянулась, рубец разгладился, и кожа приобрела свой обычный оттенок.

— Дело сделано, — пробормотал Эйгер и, поднявшись с постели, огляделся.

«Конечно, останется кровь, но это не страшно. Скажу, что она пошла у меня носом, а девушка потеряла сознание при её виде. Такое случается», — решил он.

Затем Эйгер отворил дверь и выскользнул в коридор.

Глава 25

На дне ущёлья клубился молочно-белый туман, из которого время от времени вырывались струи газа. На склонах виднелись небольшие пещеры — словно ласточкины гнёзда. Из них тянулись вниз толстые кишки из серого эластичного материала.

На высоте двух сотен футов над туманом неподвижно висела каменная плита, неровно вырубленная по краям и снизу, но ровная сверху. На её дне были установлены четыре металлических цилиндра, из которых вертикально вырывалось ослепительное пламя. Оно заставляло туман клубиться, и в его завихрениях можно было различить неясный силуэт конструкции, напоминавшей платформу, стоящую на гигантской треноге.

В центре платформы располагалась металлическая полусфера, вход в которую был открыт. По обе стороны от него стояли вооружённые экрахеммами мурскулы. Внутри имелось углубление, над которым в воздухе висело призрачное изображение звёздного неба и летящей под углом кометы: за белой точкой тянулся длинный хвост, от которого отделялись частицы льда, образуя тонкую светящуюся дугу, что делало небесное тело похожим на анкас погонщика слонов.

Перед голограммой стоял Кулхугара. Его тело сплошь состояло из костяных пластин, защищавших его не хуже скафандра. На первый взгляд казалось, что мурскул внимательно наблюдает за кометой. На самом деле он рассматривал колонки символов, висевших в воздухе справа от неё.

— Чудесно! — прошептал он на языке своей расы. — Просто замечательно!

— Ну, что? — голос вошедшего мурскула заставил его обернуться. — Как наши дела? — Ака-Мура-Сахад кивнул в сторону голограммы.

Изобретатель был в длинной одежде, покрытой пятнами химических веществ и ожогов — следов экспериментов по созданию двигателя, который позволил управляться с обломками скал. Ака-Мурад-Сахад сделал его, руководствуясь чертежами и материалами, оставшимися от древней Архатлы — тем, что удалось спасти и укрыть в пещерах. На это он потратил полтора года и несколько раз едва не погиб. Сейчас он занимался тем, что пытался усовершенствовать Золотые корабли, заставив их двигаться быстрее.

— Что ты здесь делаешь? — недовольно спросил Кулхугара. — Разве ты не должен быть на испытаниях?

— Мне тоже полагается отдых, — Ака-Мурад-Сахад подошёл ближе и пробежал глазами столбики символов рядом с изображением кометы. — Ого! Это то, о чём я думаю?

— Похоже на то, — Кулхугара коснулся голограммы и лёгким движением заставил одну из её частей увеличиться. — Это данные, которые идут на наш приёмник.

— Послание Владыки хаоса! — проговорил Ака-Мурад-Сахад с благоговением.

— Точно, — кивнул Кулхугара. — Скоро мы восстановим прежний порядок, — лёгким прикосновением он свернул голограмму. — А теперь прости, мне нужно работать.

В это время от одной из стен ущелья с низким гулом отвалился кусок горной породы и пополз по склону вниз. Но на полдороге затормозил и начал медленно принимать горизонтальное положение. На его «дне» виднелись цилиндры, из которых с разной интенсивностью выходило белое пламя. Цилиндры поворачивались, заставляя обломок менять угол, пока он не завис над клубившимся в ущелье туманом.

На той стороне, что стала верхом конструкции, можно было разглядеть три фигурки мурскулов, один из которых стоял чуть впереди. Группа образовывала равнобедренный треугольник. В руках у каждого были экрахеммы, и мурскулы совершали ими повторяющиеся движения. Затем жесты впередистоящего изменились, и через несколько секунд обломок поплыл вперёд — к месту, где в воздухе висела каменная платформа.

На склонах началось движение: из пещер выходили мурскулы с металлическими ранцами на спинах и бросались вниз. Они пролетали футов двадцать, а затем начинали планировать и постепенно взмывали к обломку скалы, хватались за выступы и повисали на них, точно огромные насекомые. Они доставали экрахеммы и принимались постукивать ими по камню, выбивая определённый ритм. Через некоторое время часть породы отслаивалась и падала на дно ущелья, исчезая в тумане. Мурскулов становилось всё больше, так что вскоре транспортируемая к платформе гора оказалась густо покрытой их копошащейся массой. Они «обтёсывали» её, придавая форму параллелограмма. Особенно усердно мурскулы обрабатывали сторону, которая была ближе к платформе. Вниз сыпались срезанные обломки. Иногда отрывался довольно внушительный кусок, так что находящимся поблизости мурскулам приходилось взлетать, чтобы не оказаться раздавленными.

Наконец, кусок скалы оказался возле платформы. Он завис, едва заметно подрагивая. Вырывавшееся из цилиндров пламя разгоняло туман над трёхногой конструкцией внизу. Управлявшие горой мурскулы опустили экрахеммы и собрались в центре, что-то обсуждая. Их товарищи, экипированные ранцами, продолжали обрабатывать скалу, придавая ей форму платформы.

Из пещеры, которая была побольше других, вылетел овальный металлический предмет десяти футов в поперечнике и двенадцати в длину. Передняя часть у него была открытой, и внутри виднелся мурскул, управляющий аппаратом при помощи двух экрахемм. Он направил «корабль» к платформе и аккуратно посадил его поблизости от трёх мурскулов, которые поджидали его. В боковой стенке эллипсоида открылось прямоугольное отверстие — сидевший внутри мурскул отодвинул дверь. Он спустил наклонную доску с набитыми на неё на манер лестницы рейками (больше походившую на корабельный трап), и трое его сородичей поднялись в аппарат.

Когда «корабль» оторвался от скалы и направился обратно к пещере, часть мурскулов перебралась с пригнанного обломка на платформу. При помощи экрахемм они вычленили из армирующей решётки несколько тысяч энергетических нитей и сплели их в канаты, перекинутые от одной горы к другой — словно собирались взять обломок на абордаж. Единым ментальным усилием они очень медленно и аккуратно подтянули обломок к платформе и, когда две скалы столкнулись, бросились скреплять их друг с другом.

От удара с обеих гор посыпались тонны камней, их края стали неровными, и мурскулам пришлось вновь «обтёсывать» их, перелетая при помощи ранцев с одного уступа на другой.

Объединённые платформы, парящие воздухе, представляли зрелище поистине грандиозное. Казалось, кусок Земли оторвался от планеты и взмыл наперекор всем законам мироздания. Но для мурскулов это было привычным зрелищем и каждодневной работой, которая только началась: им предстояло поднять в небо и соединить ещё не одну гору.

Кулхугара вышёл наружу и остановился на краю платформы, наблюдая за работой мурскулов. Ака-Мурад-Сахад последовал за ним.

— Не отмахивайся от меня, — проговорил он насмешливо. — Я знаю, почему ты хочешь избавиться от моего общества.

Кулхугара раздражённо дёрнул плечом.

— Ты заблуждаешься, — сказал он. — Твоё присутствие…

— Тебе неприятно, — перебил изобретатель. — Но дело не во мне, а в машинах, которые я создаю. Они пугают тебя.

— Меня ничто не пугает, — проговорил Кулхугара сухо. — Запомни это!

— Возможно, я неточно выразился. Но признай, что всё это, — Ака-Мурад-Сахад широким жестом обвёл платформу и летающих мурскулов, — нарушает привычный тебе порядок вещей.

— Раньше у нас были экрахеммы, — сказал Кулхугара, немного помолчав. — А теперь мы летаем на Золотых кораблях и ворочаем скалы.

Ака-Мурад-Сахад кивнул.

— Об этом я и говорю, — сказал он. — Ты не можешь принять то новое, что появилось в нашей жизни, и невольно винишь в этом меня. Но то, что я делаю, все эти вещи, которые позволяют нам выжить, — это наследие наших предков. И ты легко в этом убедишься, если обратишься к своей генетической памяти.

— Думаешь, я этого не делал?

— Тогда в чём дело?

Кулхугара покачал головой.

— Ни в чём. Всё отлично.

— Машины — это власть. Они делают нас сильнее. У людей есть катапульты, баллисты, требучеты и прочие примитивные приспособления. А у нас — Золотые корабли, левитационные ранцы и двигатели, позволяющие поднимать в воздух скалы. Чем больше машин мы возродим, тем сильнее будем. С каждой новой вещью возрастает вероятность нашей победы. Разве не так?

— Ты совершенно прав. Умом я это понимаю.

— Но не сердцем?

— Нет.

— Со временем твои взгляды изменятся.

— Возможно.

Кулхугара слышал, как изобретатель отошёл, но не обернулся. Он наблюдал за работами. Они должны быть закончены вовремя — такова его задача, и он выполнит её, несмотря ни на что. Ради Нибиру. Во имя Владыки хаоса.

Глава 26

Жители Бальгона собирались на турнир, который должен был определить, кто станет во главе новой армии Города Мёртвых.

Было объявлено, что состязание, назначенное Варданом, произойдет в присутствии самого князя Вейдэля, так что множество вампиров и Рабов устремились к месту проведения состязания. Всем хотелось присутствовать при столь выдающемся событии, несмотря на то, что его слава немного меркла в виду недавнего божественного Откровения, явленного Молохом Эртанору в присутствии всех знатнейших представителей вампирских родов.

Выбрано место турнира было на Большом Совете: биться решили на горном плато, расположенном в полумиле от Бальгона. Широкая площадка с трёх сторон обрывалась глубокими ущельями, на дне которых бурлили, скрытые вечным туманом, потоки Каллады — реки, берущей начало в верховьях Кадрад. В неё иногда сбрасывали провинившихся Рабов и проигравших гладиаторов. Но на этот раз Колизею Смерти предстояло стать ареной для исторического события: битвы за должность Военного Предводителя, которая освободилась после гибели Владемира арра Майрено.

Для въезда бойцов на арену в противоположных стенах ристалища были сделаны решётчатые ворота. Возле них стояло по восемь трубачей, одетых в серые и красные ливреи (цвета ныне правящего клана Грингфельд), расшитые серебром, с эмблемой чёрного нетопыря на спинах. Все они были Рабами и потому имели на запястьях особые клейма, служившие паролем при прохождении через ворота Бальгона.

Перед южными воротами стояли четыре высоких шатра. Средний был предоставлен Бориславу из клана Майрено. Справа от него располагался шатёр Веденея арра Лергус, а слева — Горимира из клана Владислава. Четвёртый шатер принадлежал Дамиру арра Ванхорну, командиру гарнизона Бальгона. Этих рыцарей выбрали всеобщим голосованием как наиболее достойных претендентов на звание военного предводителя.

За северными воротами арены помещались палатки, предназначенные для вампиров, которые захотели бы оспорить эти кандидатуры и сами выйти на ристалище. Рядом расположились кузнецы и оружейники, готовые в любую минуту оказать бойцам услуги.

Вейдэль заметил, что среди рыцарей не было Валентина. Не видел он его и среди зрителей. Тем не менее, Вейдэль не сомневался, что председатель Вардана не упустит шанс занять должность Военного Предводителя.

Напротив центра арены было сделано возвышение, где под алым балдахином с княжеским гербом стояло высокое кресло. Вокруг этой почетной ложи толпились пажи, оруженосцы, стража в богатой одежде, и по всему было видно, что она предназначалась для Вейдэля, его жены и свиты.

Постепенно галереи наполнялись Хозяевами и Слугами, и вскоре оказались набиты битком.

Всеобщее внимание было привлечено появлением на арене Вейдэльа, Мелиссы и их многочисленной свиты, состоявшей, в основном, из телохранителей, приближённых и Прародителей кланов. В числе последних находились Ванхорн, Майрено и Лергус. Мех и золото обильно украшали их одежды, из-под которых виднелись тонкие кольчуги, носившие скорее декоративный характер и указывающие на принадлежность этих носферату к высшему в Бальгоне, рыцарскому, сословию. Не отставал от них и придворный шут. Мейстер сверкал золотом и пурпуром, похожий на клубок драгоценных тканей, грубо намотанных друг на друга. На его голове красовалась круглая шапочка с плоским верхом, украшенная огромным количеством длинных белых перьев, из-за чего карлик походил издалека ещё и на кадку с экзотическими цветами. Кроме того, он прицепил к поясу короткий меч в дорогих ножнах, только что не волочившихся по земле. Мейстер прибыл в Колизей на низкорослом пони, покрытом попоной с огромными кистями.

Окруженный приближенными Вейдэль выехал на арену верхом на прекрасном коне вороной масти. Рядом с ним на белоснежной лошади ехала Мелисса в багровом платье. На князе был великолепный тёмно-зелёный костюм, а на голове — шапка,отороченная лисьим мехом, из-под которой на плечи ниспадали длинные белые волосы. Зрители встретили его восторженными возгласами и рукоплесканиями, а герольды сыграли положенный при появлении княжеской четы приветственный гимн. Резкие звуки далеко разнелись по окрестностям гор и затихли в отдалении.

Вейдэль с Мелиссой поднялись в ложу, где заняли свои места. Мейстер, демонстративно растолкав всех локтями, пробрался вперёд и уселся у ног господина. Остальные не спешили: вначале вокруг Вейдэльа и его жены расположились телохранители, образовав подобие живого кольца. Они подчинялись только князю Бальгона и своему командиру и, не раздумывая, убили бы любого, кто заступил бы внутрь круга. Любого, исключая уже примостившегося возле трона Мейстра, разумеется: шут был слишком мал, слаб и убог, чтобы представлять опасность, кроме того, воспринимался скорее как игрушка, которая не способна причинить вред владельцу. Тем не менее, пара телохранителей не спускала с него глаз, так что если бы карлику вздумалось испытать их бдительность, он мигом пожалел бы об этом.

Когда свита собралась, Вейдэль подал герольдам знак объявить правила турнира, которые были таковы: пять выбранных голосованием рыцарей вызывают на бой всех желающих. Каждый рыцарь, решивший участвовать в турнире, имеет право выбрать себе любого противника, для чего должен прислать тому вызов. После того, как каждый из участников турнира сразится пять раз, Вейдэль должен будет объявить, кто из них стал победителем, и прикажет выдать ему маршальский жезл. Также новый полководец Бальгона получит меч предшественника, Владемира из клана Майрено, — Калигорст, Дарующий Смерть, прославленный в боях.

Герольды закончили чтение правил возгласом: «Да восславится Великий Молох и да выберет он достойнейшего из своих слуг!» — считалось, что все важные решения князя так или иначе отражают негласную волю Кровавого бога. В ответ на это со всех галерей посыпался дождь монет, символизирующий благоволение Молоха к предстоящему состязанию.

Герольды чинно покинули арену, заняв места у ложи Вейдэля. Одни лишь Смотрители в полном боевом вооружении верхом на закованных в пластинчатые панцири вороных конях неподвижно, словно статуи, стояли у ворот арены. В их обязанности входило следить за порядком и вмешиваться в случае грубого нарушения правил. Все они принадлежали к клану Лергуса.

В отличие от человеческих турниров, на которых бились в основном тупыми копьями, вампиры сражались настоящими, заканчивающимися стальными наконечниками. Единственное условие — древко не должно быть сделано из осины, несущей смерть любому носферату. Так что правил было немного, и в основном они сводились к тому, что запрещалось пытаться убить противника, то есть, например, отрубить ему голову. Тем не менее, все участники турнира носили традиционные для вампиров панцири со стальными воротниками — на всякий случай.

Глава 27

Палатки у северного входа заполнилось вампирами, желавшими принять участие в состязании, и их Рабами. Здесь царила кутерьма, так как мастера подгоняли латы, сбрую и оружие, а рыцари молили Молоха о победе и приносили ему жертвы. Вокруг палаток колыхалось море разноцветных плюмажей, сверкающих шлемов и длинных копий, украшенных узкими флажками.

Рабы открыли ворота, и первая четвёрка рыцарей въехала на арену. Все они были вооружены мечами, топорами и булавами, притороченными к сёдлам. Вампиры не пользовались помощью оруженосцев и поэтому держали всё оружие при себе. Это позволяло сэкономить время при необходимости перевооружиться.

Они заранее выслали вызовы будущим противникам и теперь дожидались их появления, обмениваясь приветствиями с публикой. Через несколько минут из палаток показались рыцари, чьё право бороться за звание военного предводителя решили оспорить первые претенденты. Они въехали на арену под предводительством Дамира арра Ванхорна, и каждый встал напротив того вампира, с которым ему предстояло сразиться. Противники быстро обменялись приветствиями, а затем наступила тишина, ибо все замерли в ожидании начала боя.

Герольды протрубили сигнал, и рыцари ринулись друг на друга. Арена нарочно была сделана длинной, чтобы лошади успели разогнаться, и противники сшиблись на полном ходу. Столкновение закованных в тяжёлые доспехи рыцарей было грандиозно: с грохотом и лязгом противники Дамира, Веденея и Горимира свалились с лошадей на землю, сбитые мощными ударами. Противник Борислава направил копьё в шлем своего соперника, но опытный воин легко уклонился и ударом в щит сбросил врага с лошади.

Когда смолкли крики зрителей и сигналы герольдов, возвещавшие окончание первой схватки, победители под рукоплескание трибун возвратились в свои шатры, а побежденные поспешно удалились с арены.

Далее последовало пять состязаний, и в каждом четвёрка под предводительством Дамира арра Ванхорна одерживала верх. Вампиры внимательно следили за ходом турнира и делали ставки. Но вообще, все ждали решающего поединка.

Наконец, после того как герольды в очередной раз дали сигнал окончания состязания, и побеждённые рыцари покинули арену, появился одинокий всадник.

Все сразу узнали Валентина арра Владислава. На нем был стальной панцирь с гравировкой, на щите красовался переломанный когтистой рукой меч, а надпись гласила: «Встреча со мной — смерть!». Ехал он на превосходном вороном коне.

Проезжая мимо зрителей, вампир склонил копье, приветствуя Вейдэля и Мелиссу. Князь кивнул в ответ.

Когда на арену выехал противник, которым оказался Дамир арра Ванхорн, по трибунам пронёсся возглас удивления. Все были восхищены дерзостью Валентина, решившего начать с самого грозного противника.

Председатель Вардана кивнул сопернику в знак приветствия. Дамир ответил тем же.

На щите у него была эмблема клана: боевой топор, обагрённый кровью. Высокопоставленные Слуги, так же, как и Хозяева, могли иметь собственные эмблемы, особенно если отличились в сражениях.

Когда противники закончили обмен приветствиями, герольды подняли трубы и возвестили начало схватки. Рыцари пришпорили лошадей и ринулись друг на друга. Их копья с треском разлетелись, а кони с хрипом взвились на дыбы и попятились назад. Дамир с трудом справился со своим скакуном, заставив его опуститься и едва удержавшись в седле, в то время как лошадь Валентина послушалась седока почти сразу: жеребцы клана Владислава славились даже в Бальгоне. Как и их тренеры.

Противники поворотили коней и, разъехавшись, взяли у Рабов новые копья.

Как только герольды дали сигнал к бою, они вновь помчались навстречу друг другу и сшиблись с такой быстротой и силой, что, казалось, воцарившаяся за миг до этого напряжённая тишина лопнула подобно медной литавре!

На этот раз Дамир метил в голову своего противника. Удар должен был выбить того из седла. Разгадав его маневр, Валентин чуть пригнулся и направил копьё в корпус соперника. Острие со скрежетом упёрлось в панцирь Дамира, древко изогнулось дугой и вдруг разлетелось на десяток щепок! Вампир покачнулся в седле и тяжело рухнул на землю. Испуганная лошадь потащила его по арене. Изловчившись, Дамир выхватил короткий кинжал и, согнувшись пополам, одним точным движением перерезал стременной ремень.

Освободившись, он вскочил на ноги и выхватил тонкий меч. Валентин соскочил с коня и также обнажил хищно сверкнувший в лунном свете клинок. Это нарушало правила турнира, и Распорядители, пришпорив коней, быстро встали между соперниками, чтобы остановить их. Скрестив обмотанные праздничными лентами копья, Распорядители заставили Дамира и Валентина покинуть арену. Их уход сопровождался не только рукоплесканиями зрителей, но и их разочарованными возгласами: они предпочли бы досмотреть поединок до конца.

Глава 28

Валентин послал вызов Веденею. Пока Раб бегал к шатру, победитель позволил кузнецам осмотреть свои доспехи. Также конюший проверил седло, подпруги и прочую упряжь.

Наконец, на ристалище выехал Веденей, огромного роста вампир в сверкающей кольчуге. Стальная рубаха, побывавшая не в одной битве, выглядела великолепно. Веденей был вооружён полосатым красно-белым копьём, а в левой руке держал круглый жёлтый щит, в центре которого был нарисован лошадиный череп с выползающей из пустой глазницы змеёй.

Зрители немедленно принялись делать ставки, так что на галереях поднялся небольшой временный переполох.

По сигналу герольда противники столкнулись, и копья у обоих рыцарей с громким треском переломились. Однако соперники решили не брать новых, а предпочли рукопашную. Валентин схватил притороченную к седлу булаву, а Веденей выбрал секиру. Они скрестили оружие в яростном ударе и разъехались, но лишь для того, чтобы вновь схлестнуться. Валентин чиркнул булавой по плечу Веденея, и тот заметно покачнулся, так что казалось, он вот-вот упадёт, но вампир удержался в седле и отплатил сопернику, ударив его секирой по груди. Прикрываясь щитом, Валентин ринулся на Веденея и, отведя его оружие, толкнул противника в живот. При этом он обрушил булаву на голову соперника. Шлем слетел, и Веденей остался с непокрытой головой. Валентин размахнулся, попытавшись проломить ему череп, но Веденей успел в последний момент отклониться назад, едва не вывалившись при этом из седла. Взревев от ярости, он описал секирой полукруг и нанёс Валентину сокрушительный удар по рёбрам. Однако председатель Вардана удержался на лошади. Коротким выпадом он сунул булаву в незащищённое лицо противника. Потеряв равновесие, Веденей опрокинулся назад и рухнул на землю.

Герольды протрубили окончание схватки. Трибуны ликовали и выражали отчаяние одновременно — в зависимости от того, кто на кого ставил.

В третьем поединке против Валентина выступил Горимир. Вампиры столкнулись, мгновенно выбив друг друга из сёдел. Они сразу поднялись и обнажили мечи. Однако Распорядители тотчас выехали на арену, чтобы остановить их. Соперникам пришлось убрать оружие и снова сесть на коней.

Взяв новые копья, они помчались друг на друга. На этот раз Валентин целил в голову Горимира, а тот — в корпус противника. В последний миг Валентин поднял щит и его краем приподнял оружие соперника, отведя острие от себя. Его же собственное копьё ударило Горимира в шлем, выбив всадника из седла.

Четвертая схватка была с Бориславом. Валентин сбил его ударом в стальной воротник, что считалось среди вампиров, больше всего опасавшихся потерять в битве голову, наиболее блестящим приёмом. Эту новую победу председателя Вардана многие вампиры приветствовали стоя.

Настало время назвать победителя первой ночи турнира. Через час должен был наступить рассвет, и носферату торопились вернуться под защиту стен Бальгона.

Когда герольд огласил имя лучшего бойца, тысячи радостных голосов слились в восторженном рёве — так зрители приветствовали единодушное решение Вейдэля и Распорядителей, присудивших приз Валентину. Даже носферату, которые не являлись его сторонниками, не могли не восхититься мастерством рыцаря.

Вейдэль и Распорядители поздравили победителя, вручив ему круглый щит для пешего боя. Сверкающий диск был покрыт искусной чеканкой и украшен гвоздями, выпуклые шляпки которых складывались в контур нетопыря — герб ныне правящего клана Грингфельд. Подобных подарков удостаивались только лучшие бойцы.

На следующий вечер, едва солнце скрылось за горизонт, к ристалищу потянулись зрители — в основном, Рабы и Слуги, спешившие занять места получше. Вслед за ними явились Распорядители и герольды. Предстояло составить списки участников двух отрядов, члены которых сразятся в общем бою.

Именно предстоящее зрелище представляло главный аттракцион турнира, поскольку в него Распорядители почти не вмешивались.

Валентин был признан главой одного отряда, а Дамира назначили предводителем второго. Всего же в схватке участвовали по пятьдесят рыцарей с каждой стороны. Зрелище обещало быть масштабным.

К двум часам ночи в Колизей Смерти прибыли всадники и всадницы, большинство из которых являлись Хозяевами, а также их любимые Слуги, составлявшие свиту.

Над головами висела молочно-белая луна, время от времени перечёркиваемая прозрачной пеленой проплывавших облаков. Серебряный свет ложился между утёсами, курился в облачках выдыхаемого лошадьми пара.

Через четверть часа после того, как все заняли свои места, герольды возвестили прибытие Вейдэльа с супругой. Когда княжеская чета устроилась в ложе, раздались торжественная музыка и звуки хора, наполовину заглушаемые приветственными криками толпы. Блестящие доспехи рыцарей отражали свет факелов, бойцы проверяли оружие и делали ставки на собственную победу. Между рядами воинов шныряли букмекеры, собиравшие бэнты и выдававшие билеты.

— Похоже, наш председатель всё же вырвет победу у Дамира, — заметил Мейстер, пристроившийся у правого подлокотника кресла, в котором сидел Вейдэль. — За него болеют многие прежде нейтральные вампиры.

— Всего лишь Слуги, — отозвался Вейдэль.

— Но они когда-нибудь могут стать свободными, — возразил карлик, доставая из-за пазухи кошель. — Я решил на всякий случай одарить его монетками, — пояснил он, — а то ведь неизвестно, кто займёт трон следующим. Нужно быть готовым ко всему.

— Наглец! — отозвался Вейдэль с усмешкой. — Как ты смеешь говорить мне подобное? Я обвиню тебя в заговоре.

— Помилуйте, ваше величество! Просто готовлю себе тёплое местечко. Разве такой убогий калека, как я, не может подумать заранее о собственной шкуре?

— Если бы ты действительно заботился о ней, то не говорил бы мне всего этого, — заметил Вейдэль.

— Просто откровенность — мой девиз! — произнёс карлик с пафосом. — Честность у меня в крови!

— Ты говорил, что на сторону Валентина перешли многие носферату, — сменил тему Вейдэль. — Но их симпатии не помогут ему выиграть турнир.

— Ваши слова, как всегда справедливы, — с готовностью согласился Мейсер. — Вы прозрели самую суть.

— Тогда зачем болтаешь глупости?

— У меня, ваше величество, такая работа, — вздохнув, отозвался карлик с притворной грустью.

В этот момент герольды призвали к молчанию, так как собирались зачитать правила предстоящего соревнования. По сути, они сводились к запрету пытаться убить своего противника, а всё остальное разрешалось.

Глава 29

Объявив правила, герольды вернулись на свои места. На арену выехали и выстроились друг против друга рыцари. Распорядители пересчитали бойцов, чтобы убедиться, что в обоих отрядах поровну участников. Когда они удалились с арены, Вейдэль подал знак к началу состязания.

Отряды помчались навстречу друг другу, склонив копья. Они с грохотом сшиблись в центре арены, и через пару мгновений их окутали клубы поднятой лошадями пыли.

Когда видимость улучшилась, стало ясно, что большая часть рыцарей выбита из седла. Многие были ранены. Получившие наиболее тяжёлые увечья протискивались через ряды тех, кто ещё сражался — им, конечно, не грозила смертельная опасность, но регенерация повреждённых частей тела требовала определённого времени.

Теперь, когда копья были сломаны, всадники обнажили мечи или взялись за секиры и булавы. Они гарцевали друг против друга, обмениваясь яростными ударами, так что над ристалищем стоял оглушительный грохот металла. Отряду Валентина удалось оттеснить соперников к краю арены, но рыцари под предводителем Дамира постепенно отвоевали инициативу и, в свою очередь, начали отжимать противников к ограде. Впрочем, в данном турнире имела значение победа лишь одного участника — того, кто получит Калигорст и власть над армией носферату. Валентин был самым вероятным претендентом, но, если он будет повержен, ему придётся отстаивать своё право на должность Военного Предводителя в личной схватке.

Ряды сражавшихся начали постепенно редеть: раненым удалось покинуть ристалище, а другие отказались от борьбы, потеряв оружие. Дамир с Валентином оказались лицом к лицу. Вампиры немедленно кинулись друг на друга. Они были прекрасными воинами и обменивались яростными ударами, но оба уверенно держались в седле и не выказывали признаков усталости.

Тем временем отряд Дамира разрезал ряды соперников пополам и, разделив их таким образом, ослабил. Горимир и Веденей, ставшие негласными лидерами группы, громили противников, опрокидывая всадников и топча конями пеших воинов. Постепенно отряд Валентина оказался окружён соперниками и был обречён. Горимир и Веденей решили, что должны помочь Дамиру справиться с Валентином и таким образом окончательно исключить Председателя Вардана из числа претендентов на Калигорст. Оставив союзников добивать рыцарей противника, они развернули коней и помчались на Валентина.

Вейдэль с трудом удержался, чтобы не приподняться в кресле: ни в коем случае нельзя было выдавать волнения. Князь должен оставаться спокоен и беспристрастен. Сейчас он — просто судья турнира, и его симпатии или антипатии должны уйти на второй план.

О приближении Горимира и Веденея Валентина предупредили тревожные возгласы зрителей. Председатель Вардана ударил Дамира мечом по щиту, отбросив противника назад, и осадил коня, уворачиваясь от атаки Веденея и Горимира. Нападавшие пронеслись мимо. Их оружие со свистом рассекло воздух, не задев врага. Но вампиры тотчас перестроились и вместе с Дамиром напали на Валентина.

Владислав ударил Горимира мечом по шлему. Оглушенный рухнул на землю, запутавшись в стременах. Испуганная лошадь понесла, потащив его по арене. Клубы поднятой пыли быстро скрыли вампира.

Воодушевлённый победой, Валентин направился к Веденею. Бросив меч, сломавшийся в схватке с Горимиром, он выхватил тяжелую секиру, сделанную в форме зазубренного с одной стороны полумесяца. Воин врезал Веденею по щиту, да так, что тот потерял стремя, из-за чего опрокинулся на землю. Однако вампир быстро поднялся и подобрал валявшийся неподалёку моргенштерн. Он резво двинулся на Валентина, пытаясь обойти его слева. Председатель Вардана развернул коня так, чтобы оставаться лицом к противнику и в то же время не терять из виду Дамира, который стоял в нескольких шагах, выжидая удобного момента для нападения. Видя, что его товарищ оказался пешим, он пришпорил коня и атаковал Валентина. Чтобы избежать нападения, последнему пришлось пустить лошадь на Веденея и заставить того отпрыгнуть в сторону. Дамир пронёсся мимо, издав недовольный возглас.

Валентин отъехал от противников и развернулся. По арене к ним направлялись Распорядители. Приблизившись, они объявили, что Веденей должен покинуть ристалище: он потерял оружие и не должен был подбирать чужой моргенштерн. Это нарушало правила турнира. Вампиру пришлось уйти вместе с Распорядителями, и Валентин остался один на один с Дамиром.

— Не желаете заключить скромное пари, ваше величество? — поинтересовался Мейстер у Вейдэля. — Поставьте немного денег на того, кто защищает ваши интересы.

— Ты забываешь, что я играю роль судьи, а значит, должен сохранять нейтралитет, — напомнил Вейдэль, отрицательно покачав головой.

— Вы тонко подметили, ваше величество, — кивнул карлик. — Именно, что «играете роль». Я же предлагаю вам сделать ставку как князю, а не как судье.

— Снова ты несёшь чушь! — усмехнулся Вейдэль. — Как можно это совместить?

— О, я уверяю ваше величество, что множеству людей это легко удаётся!

— Но я не человек, — заметил Вейдэль холодно, тоном давая шуту понять, что тот увлёкся.

— Простите, повелитель! — мигом отозвался Мейстер. — Я перегнул палку.

— Самую малость.

Глава 30

Тем временем Валентин и Дамир столкнулись в жестокой схватке, но не успели они обменяться и десятком ударов, как лошадь Дамира, раненая в предыдущих сражениях, не выдержала и свалилась на землю — в отличие от своего всадника, она не была бессмертной. Дамир едва успел выпрыгнуть из седла. Перекувырнувшись, он встал на ноги и развернулся, ожидая противника. Валентин соскочил с коня и, яростно вращая секиру над головой, быстрыми шагами двинулся на соперника.

Всё внимание зрителей было приковано только к ним.

Дамир отразил первые два удара Валентина, а третий пропустил: секира врезалась в панцирь, почти пробив его, но большого вреда не причинила. Дамир ответил рядом выпадов, из которых лишь два достигли цели, но сбить Валентина с ног ему не удалось.

Подобная схватка могла продолжаться довольно долго, поэтому Вейдэль решил слегка изменить ход турнира. По его приказу Распорядители вывели на арену двух свежих коней. Валентин и Дамир вскарабкались в сёдла и разъехались по разным концам ристалища. Им дали копья, и герольды протрубили сигнал к началу состязания.

Устремившись навстречу друг другу, противники сшиблись со всею накопленной за время турнира яростью. С грохотом они слетели с лошадей, которые тоже повалились на землю. Однако Валентин не выпустил щит и обломок копья, в то время как Дамир даже не смог сразу встать: его панцирь был пробит, и на землю лилась кровь. Валентин же сумел приподняться и опереться на одно колено. Его превосходство стало очевидно, и трибуны восторженно взорвались аплодисментами и криками.

Герольды объявили об окончании турнира. В тот же миг на арену толпой хлынули Слуги и Рабы, чтобы подобрать раненых Хозяев и перенести их Бальгон, где те будут дожидаться регенерации. Большинство, конечно, придёт в норму уже этой ночью. Другим придётся подождать несколько дольше. Валентина и Дамира тоже унесли.

Теперь Вейдэлю предстояло решить, кто из рыцарей наиболее отличился в бою. Разумеется, он был вынужден отдать победу Валентину, не только одолевшему восьмерых противников, но и повергшему на землю предводителя отряда соперников.

Когда Рабы наскоро обмыли с доспехов и лица Валентина кровь и пыль, Распорядители подвели его к княжеской ложе.

— Валентин из клана Владислава, — сказал Вейдэль, — мы объявляем тебя победителем турнира и вручаем тебе жезл Военного Предводителя и меч твоего предшественника, доблестного Владемира из клана Майрено.

Распорядители вынесли на двух бордовых подушках, обшитых золотыми кистями, жезл и меч Владемира, Калигорст, Дарующий Смерть. Победитель опустился на левое колено, и Вейдэль сошёл на арену по приставленной Рабами лестнице. Взяв у Распорядителей жезл, он вручил его Валентину, а затем передал ему Калигорст со словами:

— Служи Великому Молоху, Бальгону и роду вампиров!

— И моему повелителю! — ответив согласно традиции, Валентин низко поклонился, а затем, воздев над головой жезл и меч, продемонстрировал их зрителям, которые тотчас разразились восторженными криками.

На этом турнир закончился, но торжество продолжилось шествием к Бальгону, во время которого Валентина всячески приветствовали и чествовали. Он ехал впереди процессии, окружённый единомышленниками и членами клана Владислава, везшими свои знамёна, гербы и штандарты. Однозначно, Валентин временно затмил князя Города Мёртвых.

— Прямо душа радуется, — прогнусавил Мейстер, утирая лицо шёлковым платком. — Такое событие, такое событие! Слава Молоху, дожил! Теперь и умирать не жалко, — карлик позвенел так и не израсходованными монетами.

Он ехал в открытом паланкине, который несли четыре Раба. Закутанный в меховую шубу, сверкающий драгоценностями, он показался в этот момент Вейдэлю особенно забавным.

— Не расстраивайся так, — сказал он насмешливо. — Ведь твой кумир победил.

— Нет, не уговаривайте, ваше величество. Ибо я не в силах сдержать слёз умиления.

— Но я вижу, деньги ты сохранить сумел.

— Исключительно по рассеянности! Так сказать, увлекшись ходом турнира, совершенно позабыл о бренном и презренном металле, — с этими словами Мейстер поспешно спрятал кошель за пазуху.

Вейдэль поискал глазами Астерия и, заметив Хранителя в толпе приближённых, повернулся к Мелиссе со словами:

— Прости, я вынужден ненадолго оставить тебя. Мне нужно сказать несколько слов Астерию. Уверен, Мейстер не даст тебе скучать.

— О, ваше величество может не беспокоиться об этом, — с готовностью откликнулся шут. — Все знают, что я очаровательный кавалер.

— А главное, у тебя есть редкое качество, — заметила Мелисса.

— Как, всего одно⁈ И какое же?

— Умение смеяться над собой.

— Моё тело — единственный товар, который мне не жалко продавать, — ответил карлик.

Вейдэль не слышал продолжения беседы. Он поворотил коня и подъехал к Астерию. При его приближении Хранитель почтительно поклонился.

— Как продвигаются поиски? — спросил Вейдэль тихо.

— Плохо, ваше величество. Мои Слуги прочесали все мало-мальски сомнительные заведения, но не нашли никаких следов Книги. Ума не приложу, куда она могла деться! — голос у Хранителя был совершенно убитый.

— Надеюсь, ты не привлекал к поискам Рабов?

— Нет, доверять можно только тем, кого контролируешь, поэтому я использовал лишь своих Слуг.

— Хорошо. Но фолиант необходимо разыскать. Даже если кто-то уже воспользовался им в своих целях, для всеобщего спокойствия Книга должна вернуться на место.

— Поверьте, я делаю всё, что могу. В конце концов, моя должность обязывает меня к этому.

— Я рад, что ты помнишь об этом, Хранитель.

Астерий склонил голову, и Вейдэль вернулся к Мелиссе и Мейстеру.

— Что-нибудь случилось? — спросила женщина.

Она знала о пропаже Книги и поняла, о чём муж разговаривал с Хранителем.

— К сожалению, нет.

— Отсутствие новостей порой тоже хорошие новости, — заметил Мейстер.

— Возможно, иногда, — согласился Вейдэль.

— Но не в этот раз? — спросил карлик. — Если происходит что-нибудь тревожное, умоляю рассказать мне.

— Тебе? — удивился Вейдэль. — Зачем⁈

— Возможно, я ещё успею спасти свою драгоценную шкуру.

— Не беспокойся. Тебя это не коснётся.

— Что ж, тем лучше. Вашему величеству всегда удаётся меня успокоить.

— Я рад.

В этот момент процессия въехала в Бальгон, и вампиры разделились. Одни направились по домам, другие в крытые галереи, третьи и, в том числе Вейдэль с Мелиссой, в замок Брандеген. Близился рассвет, и носферату пора было искать себе укрытия. Некоторые ложились спать, другие собирались для пиров. Но улицы быстро пустели: никто не хотел быть застигнутым солнечными лучами.

На стенах города появились патрули Рабов, которым предстояло нести дневной дозор и следить, чтобы сон их хозяев не потревожили.

Глава 31

С вечера разыгралась настоящая метель. Снег облеплял стёкла и стены, сыпался с покатых железных крыш подобно муке, роился вокруг освещённых окон домов белыми пчёлами.

Закутавшийся в тёплый меховой плащ с высоким медвежьим воротником Эл шёл, слегка нагнувшись вперёд, чтобы противостоять резким порывам холодного ветра, обрушивавшего на Ялгаад всё новые и новые волны бурана. Некромант рассекал метель, словно ледоход — скованный океан. Позади него едва перебирали ногами четыре тёмные фигуры — телохранители.

Процессия направлялась в дальний конец третьего городского яруса, где у портовых доков должна была состояться долгожданная встреча, которую обещал устроить Курад, за что и получил от Эла в «Весёлом драконе» деньги. Железному Герцогу так и не удалось воспользоваться соколом: хитрец если с кем-то и встречался, то не на улице, а в помещении, куда птица проникнуть, естественно, не могла, так что пришлось ждать назначенного часа, чтобы узнать, как выглядит тот, с кем обещал свести демоноборца Курад.

Вокруг было темно. Дома стояли мрачные, с плотно закрытыми ставнями, никто не появлялся ни на улицах, ни на площадях столицы, только во дворце короля Мирона жёлтыми овалами горели восемь окон. Всё мешалось в бело-чёрной крутящейся мгле и казалось призрачным, особенно устремлённые в небо шпили и башни Ялгаада, то появляющиеся, то исчезающие в водоворотах метели.

Эл свернул на аллею, где недавно расправился с несколькими подосланными к нему убийцами, а затем прошёл по узкому грязному переулку, в котором пахло нечистотами и псиной. Телохранители следовали за ним, едва различимые сквозь метель и похожие на призраков.

Вскоре ветер подул ещё сильнее. Ледяные порывы пронизывали насквозь. Это означало, что набережная уже недалеко. Демоноборец мог различить чёрный занавес неба, спускавшийся до самого горизонта и сливавшийся с разбушевавшейся рекой. Вскоре показались высокие мачты и тёмные силуэты кораблей. Эл свернул в переулок, спасаясь от ветра, пересёк небольшую площадь и остановился перед двухэтажным зданием с освещёнными окнами, из которого доносились возбуждённые хриплые голоса, а время от времени слышался грубый смех.

— Ждите меня в первом зале, — велел некромант телохранителям, когда они догнали его. — Согрейтесь, закажите выпить, но не перебирайте. Вы можете мне понадобиться.

— Да, господин, мы не подведём вас, — ответил старший.

Звали его Северин, и он служил в чине капитана.

Демоноборец толкнул рукой дверь и сразу ощутил волну горячего воздуха, вырвавшегося на улицу.

Внутри сидело несколько матросов, одетых в короткие тёплые бушлаты и объёмные шарфы. Они пили грог из мятых оловянных кубков и громко разговаривали. У них на коленях устроились девицы в красных и пёстрых юбках, преувеличенно весело смеявшиеся охрипшими низкими голосами над остротами кавалеров.

Эл выбрал свободный столик и сел. Хозяин, тощий лысеющий брюнет с бегающими глазами, выскользнул из-за стойки, приблизился и, почтительно склонившись, осведомился:

— Что желаете? — его лицо выражало одновременно радость оттого, что удалось заполучить богатого на вид клиента, и удивление по поводу его присутствия в столь низкопробном заведении.

— Ужин и грог моим друзьям, — ответил Эл, указывая глазами на телохранителей. — И скажи, не приходил ли Курад. Я должен с ним здесь встретиться с минуты на минуты.

— Этого имени я не слышал, но полагаю, что знаю, о ком вы говорите, — кивнул хозяин. Он быстро обежал взглядом фигуру посетителя, задержался на чёрных глазах без радужек, судорожно сглотнул и заставил себя кисло улыбнуться. — Человек, которого вы ищете, просил передать, что будет ждать вас в седьмой комнате. Это на втором этаже. И он велел сказать, чтобы вы приходили один.

— Хорошо, — Эл выложил на стол несколько бэнтов. — Выполняй заказ.

Хозяин поклонился, собрал монетки и поспешно ушёл на кухню. Вскоре служка принёс выпивку телохранителям и доверительно сообщил, что скоро начнётся «представление». Очевидно, он подразумевал развязные пляски местных шлюх. Не дождавшись ответа, служка смущённо удалился.

Через некоторое время Эл, знаком приказав телохранителям оставаться в зале, направился к лестнице. Преодолев десяток скрипучих ступеней, прогибавшихся под его тяжестью, он двинулся вдоль тёмного коридора, вглядываясь в полустёршиеся цифры, мелом выведенные на дверях.

Остановившись перед седьмым номером, демоноборец огляделся и негромко постучал. Какое-то время ничего не происходило, а затем послышался лёгкий шорох и звук приближающихся шагов. Дверь приоткрылась, и Эл разглядел едва освещённое лицо Курада, напряжённо уставившегося в полумрак. В комнате, судя по всему, горело несколько свечей. На стенах дрожали резкие тени. Узнав Эла, Курад посторонился. Некромант переступил порог.

В дальнем углу номера, расположившись в глубоком кресле, сидел человек. На его лицо падала тень, и всё равно оно казалось неестественно бледным. Длинные чёрные волосы были убраны назад, а подбородок подпирал высокий жёсткий воротник. Чёрную куртку и такого же цвета штаны украшала причудливая серебряная шнуровка, а тёмно-сиреневая рубашка казалась в темноте пятном сумрака.

— Доброй ночи, — сказал он Элу. — Рад, что вы пришли. Наш общий друг, — незнакомец указал на Курада, — сказал, что вы хотите получить одну… вещь. Но сначала позвольте представиться, — с этими словами он встал и поклонился, при этом оказавшись на свету. — Мстислав арра Валерио.

— Эл.

— Последний из Мёртвого Легиона, — кивнул вампир. — Прославленный демоноборец, непобедимый истребитель нечисти. А по совместительству — полководец Малдонии, — добавил он с улыбкой. — В отличие от моих соплеменников, изгнавших род Валерио из Бальгона, и жителей этой страны, я видел вас раньше, в другом месте и при иных обстоятельствах.

Эл нахмурился. Он понял, что носферату имеет в виду войну в Межьморье, где клан, к которому он принадлежал, сражался на стороне Алкузула против воинства людей. Некромант мельком взглянул на Курада, с интересом прислушивавшегося к разговору. Мстислав заметил это и, усмехнувшись, приложил палец к губам.

— Только между нами, друг мой! — сказал он. — Ну, а теперь перейдём к делу. Что конкретно вы хотите от меня?

— Книгу Молоха, — ответил демоноборец.

— Зачем она вам?

— Полагаю, там указано месторасположение Бальгона. Это поможет нам сокрушить Город Мёртвых.

Мстислав сделал несколько шагов по комнате.

— Однако, вы неожиданно откровенны. А почему вы решили, что я помогу вам? — спросил он через несколько секунд. — Предательство считается у нас самым страшным преступлением. Вампиры никогда не шли друг против друга.

— Но ваш клан изгнали, — возразил Эл. — Теперь вы ничем не обязаны соплеменникам.

— Мы остались слугами Великого Молоха, нашего создателя, — отозвался Мстислав. — То, что наши собратья заблуждаются, не значит, что мы освобождены от службы ему. Предать Бальгон значит лишить Молоха верных слуг.

— Давно ли Молох говорил с вами? — спросил Эл.

— Ты ставишь под сомнение существование нашего Создателя? — Мстислав остановился перед некромантом, глядя ему в лицо.

— Нет, но я не уверен, что он следит за вами. Кроме того, разве великий бог не достоин лучших слуг? Уничтожьте тех, кто заблуждается, идёт против своих братьев, и займите их место. Это будет только справедливо.

Мстислав усмехнулся.

— Ты прекрасно знаешь, что против нас все остальные кланы. Кроме того, открытая война между вампирами невозможна. Она привела бы к тому, что всё больше людей вставали бы на сторону сражающихся, попадая в ряды носферату. В конце концов мы бы лишили себя пищи.

— Поэтому я и предлагаю тебе помочь нам, — сказал Эл. — Мы застанем Бальгон врасплох и захватим его.

— А что будем иметь с этого мы?

— Мы? Разве ты говоришь не от своего имени?

Глава 32

— Это неважно. Впрочем, ты должен знать, что интересы рода для вампиров превыше собственных. Наш Прародитель нарушил это правило, и обрёк тем самым на изгнание многих, шедших за ним лишь по велению долга. Так что принесёт победа людей нам, клану Валерио?

— Мы отдадим вам Бальгон, — ответил демоноборец. — Если вы поклянётесь не охотиться в Малдонии.

Мстислав замер.

— Это правда⁈ — спросил он через некоторое время, испытующе глядя на Эла. — Вы не разрушите Город Мёртвых, а отдадите его нам⁈

— При условии, о котором я упомянул.

Вампир нервно облизнулся.

— Откуда нам знать, что это не обман?

— Я ведь доверяю твоей клятве, — заметил Эл. — Так плати взаимностью. Но я должен быть уверен, что ты можешь говорить от имени остальных.

— Разве я был бы здесь иначе? Я первый из обращённых Валерио. Мой возраст схож с возрастом нынешнего правителя Бальгона Вейдэлем арра Грингфельдом.

— Значит, тебе и достанется трон?

— Вероятно, — вампир на некоторое время задумался, а потом добавил: — Мне нужно поговорить с другими Хозяевами. Ответ будет через три дня. Встретимся здесь же.

— Хорошо, — согласился Эл, поворачиваясь, чтобы уйти. — Да, кстати, мне нужен подлинник.

— Прости?

— Я имею в виду Книгу Молоха. Не список, а фолиант, написанный рукой Молоха.

На лице Мстислава отразилось колебание.

— Это… как бы выразиться? Сложнее, — протянул он.

— Но возможно?

— Не могу ответить сразу. Вероятно, — вампир пару секунд помолчал. — Быть может, ты согласишься на другой вариант? Ведь тебе нужен только путь в Бальгон?

— В общем, да.

— Но мы ведь и так можем показать дорогу к Бальгону.

— Вообще-то, я люблю древности, — отозвался Эл. — Особенно редкие. Так что я всё равно хочу получить эту книгу.

— Как только Город Мёртвых станет нашим, ты сможешь сам забрать её из Хранилища.

— Что ж, это меня устроит.

— Тогда до встречи, — вампир уселся обратно в кресло.

— До встречи, — Эл открыл дверь и, поманив за собой Курада, вышел в коридор.

Когда тот выскользнул за ним, некромант сказал:

— Ты пойдёшь со мной.

— Зачем?

— Об этом разговоре не стоит знать никому, кроме нас.

— Я буду молчать, — начал было Курад, но Эл перебил его:

— Не спорь, — сказал он. — Иди вперёд.

Курад побрёл по коридору. Внизу демоноборец велел телохранителям присматривать за ним.

Маленькая процессия отправилась домой.

За то время, что Эл провёл в гостинице, погода улучшилась: снег падал медленно и ровно, ветра не было, на небе показались редкие звезды.

На улице некромант мысленно позвал сокола, и тот вскоре прилетел к нему. Герцог подставил руку и, когда птица села, крепко ухватившись когтями за перчатку, осмотрел воскрешённое создание. Сокол мог ещё послужить довольно долго, хотя перья изрядно потрепались. Конувшись птицы, Эл начертал на ней незамысловатый знак, приоткрыл рот и выпустил немного зелёного дыма. Когда тот исчез в клюве сокола, демонобрец пустил его обратно в небо — нести дозор дальше.

Улицы Ялгаада были пустынны. В королевской обсерватории горел свет. Там астрологи высчитывали, какие несчастья может принести комета, до появления которой оставалось чуть больше двух недель. Массивное здание с железным куполом располагалось на первом ярусе столицы и служило жилищем всего для семи учёных, которым помогали десять учеников. Последние доставляли в обсерваторию пищу, а также всё необходимое, расклеивали на стенах предсказания, которые астрологи считали достойными опубликовывать. Обычно они касались урожая и к тому времени, когда наступала пора его собирать, прочно и надёжно забывались, так что никто не мог с уверенностью сказать, сбываются обещания учёных мужей или нет.

Обсерваторию учредил и построил дед ныне царствующего короля Мирона. Он был крайне суеверным, и его царствование отмечено возросшим количеством астрологов, предсказателей, гадалок, пророков и юродивых, а также мошенников, неплохо нагревших руки на модном увлечении знати, стремившейся подражать своему правителю.

Купол обсерватории был виден практически отовсюду, и Эл задержал на нём взгляд, когда подходил к своему дому. Ему тоже было интересно поглядеть на приближавшуюся комету.

— Заприте его, — велел демоноборец воинам, указывая на Курада, когда они вошли в дом. — И позаботьтесь, чтобы его кормили.

— За что⁈ — воскликнул Курад. — Я же помогал вам, герцог!

— Не бойся, это только на время, — отозвался Эл, думая о том, стоит ли оставлять мошенника в живых.

Курад слышал, как он договаривался с вампиром и обещал не трогать клан Валерио. Если ему придёт в голову шантажировать его…

Глава 33

Войдя в свою комнату, Эл внезапно остановился, молниеносным движениемобнажив меч. В дальнем углу у окна виднелась примостившаяся в кресле тень.

— Спокойно, герцог, — голос доносился оттуда, но его обладателя нигде не было видно. — Это всего лишь я. Прелестная ночь, не так ли?

Эл убрал оружие.

— Как ты сюда проник?

— Ваш вопрос меня обижает, герцог.

— Оставим это, — заперев дверь, Эл сел напротив невидимого собеседника. — Как продвигается наше дело?

— Это зависит от того, способны ли вы выполнить условия соглашения.

— Разумеется.

— Я до сих пор не могу поверить, что это возможно.

— И, тем не менее, ты получишь то, что я обещал. Как только Книга будет у меня.

— Не пойдёт.

— Почему?

— Простите, герцог, но я вам не доверяю. Вы должны понять причину моего…

— Хорошо, — прервал его Эл. — Что ты хочешь?

— Сначала вы совершите перемещение, а потом я отдам вам Книгу.

— Когда ты её достанешь?

Собеседник хихикнул.

— Она уже у меня!

Эл подался вперёд.

— Неужели? Можно взглянуть? Я должен знать, что это именно то, что мне нужно.

— Я не так глуп, — в голосе послышались насмешливые нотки, — и не прихватил её с собой. Но она станет вашей, как только вы совершите перемещение.

— Я должен вначале её увидеть, — Эл откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Без этого сделки не будет.

— Я покажу её вам, не сомневайтесь. Но после этого…

— Договорились, — снова перебил Эл. — Но не забывай, что после превращения ты будешь в моей власти, и если попытаешься обмануть…

— Зачем мне это? — на этот раз тень сама его прервала. — Я получу своё, ты — своё.

Демоноборец заметил, что собеседник больше не обращается к нему на «вы». Когда ты покажешь Книгу?

— Завтра.

— Опять проникнешь ко мне, как сегодня?

— Если ты не против.

— Думаю, смогу это пережить.

— Тогда договорились. Доброй ночи.

— Вернее, того, что от неё осталось. Понимаю, тебе нужно торопиться. Ведь скоро рассвет.

— Жаль, что ты не можешь исправить и этого.

— Увы.

— Прощай.

— До завтра.

Тень отделилась от кресла и пересекла комнату. Невидимая рука отперла дверь, и ночной посетитель исчез в коридоре.

Элу предстояло многое обдумать. Мстислав не смог достать для него Книгу, но фолиант всё равно скоро будет у него, и тогда его планы осуществятся. Теперь оставалось просчитать все варианты развития событий, чтобы быть готовым к любому повороту.

* * *

Дом располагался на третьем ярусе города. Перед распахнутой дверью, из которой валил пар с запахом приготовляемой пищи, сидел на крыльце коренастый человек в заячьем полушубке и задумчиво курил трубку, щурясь на одинокий фонарь, вокруг которого лепились крупные снежинки, похожие на порхающих капустниц.

Перед домом остановился легко одетый молодой человек.

— Господин Эйгер-Шар! — мужчина тяжело поднялся и сошёл с крыльца ему навстречу. — Хозяин давно ждёт вас.

— Надеюсь, — бросил Эйгер, проходя мимо. — Кого ты здесь караулишь?

— Просто вышел покурить. Вы же знаете, Хозяин не разрешает дымить в доме.

— И правильно делает. Странная привычка. Совершенно бесполезная, — Эйгер сунул руку в карман, а затем протянул что-то зажатое в кулаке собеседнику.

Тот испуганно отшатнулся и спрятал трубку за спину.

— Нет, господин Эйгер, прошу вас! Ночью купить новую трубку не так-то просто.

— Ещё бы! Люди нечасто пускают в дом кого попало. А с такой рожей, как у тебя… — молодой человек расхохотался и раскрыл ладонь, в которой оказалось несколько крупных термитов, сразу же побежавших по пальцам, стремясь заползти в рукав, спасаясь от холода.

— Видите, даже ваши…э-э…

— Насекомые, — подсказал Эйгер.

— Ну да, словом, эти козявки, и те не желают жрать мою трубочку.

— Они просто замёрзли, глупец.

— То-то они сразу уползли, — закивал мужчина покладисто. — Под одеждой-то, чай, теплее.

— Их греет не моё тело, а Дар. Как меня утомляют эти новообращённые! — Эйгер быстро поднялся по ступенькам. — Собираешься оставаться здесь?

— Я скоро приду, только докурю, — вампир виновато показал трубку.

— Надеюсь, Мстислав хоть чему-нибудь тебя научит, — бросил Эйгер и вошёл в дом.

Поднявшись на второй этаж, он привычно скользнул глазами по дорогим шпалерам, сделал несколько шагов по пушистому ковру, скрадывавшему все звуки, и постучал в дверь.

— Заходи, Эйгер-Шар, — донёсся негромкий голос. — Не заперто.

Молодой человек провёл рукой по одежде, словно стараясь её разгладить, и вошёл в комнату.

Мстислав сидел у камина, перебирая тонкими пальцами длинную шерсть развалившегося у его ног иссиня-черного пса. Окна закрывали плотные шторы, а снаружи имелись толстые железные решётки. На низком диване, прикрыв глаза, лежала белокурая женщина в длинном обтягивающем платье и лениво разглядывала переливающиеся в свете масляных ламп драгоценности, беспорядочной кучей лежавшие перед ней.

— Вижу, ты не теряла времени, — заметил Эйгер, приветствуя её лёгким поклоном.

— Это не в моих правилах, — отозвалась она, едва шевельнув ресницами.

— Калхадия придерживается мнения, что вечность не стоит проводить в праздности, — заметил Мстислав, улыбнувшись. — Сейчас ты видишь, как старательно она претворяет этот принцип в жизнь.

— Глупости, — женщина поморщилась и примерила кольцо с крупным бриллиантом. — Сегодня я достаточно потрудилась и заслужила несколько минут отдыха.

— Чтобы насладиться плодами трудов, как я вижу, — подхватил Эйгер.

— Именно, — Калхадия стянула украшение и взяла другое. — Эти гусыни всё равно не сумели бы оценить свои побрякушки.

— Но ты сделаешь это за них?

— Разумеется. Должен же кто-то разбираться в прекрасном.

— Эйгер, — Мстислав жестом пригласил молодого человека сесть напротив него. — Расскажи, как прошёл твой визит… в обитель порока, — он улыбнулся.

— Прелестно. Девчушка довольно мила, и я понимаю герцога.

— Фи, как пошло, — подала голос Калхадия, заставляя изумрудную брошь играть при свете ламп. — Поистине, все мужчины одинаковы, вне зависимости от того, принадлежат ли они к роду людей или вампиров.

— Вы несправедливы, дорогая Калхадия, — возразил Эйгер, демонстрируя в улыбке ровный ряд белоснежных зубов, нарушенный лишь слегка удлинёнными клыками. — Я говорю исключительно с точки зрения пользы дела.

Женщина фыркнула.

— Не отвлекайся, — напомнил Мстислав Эйгеру. — Ты сделал всё, что было нужно?

— Да, никаких сложностей не возникло. Теперь мы узнаем обо всём, что Железный Герцог расскажет своей маленькой любовнице.

— Если он расскажет, — заметил Мстислав. — Порой мужчины не столь глупы и сентиментальны, как кажется нашей дорогой Калхадии.

Женщина никак не отреагировала на эту реплику, продолжая разглядывать и примеривать драгоценности. Казалось, она больше не прислушивалась к разговору.

— Главное, мы воспользовались единственным шансом узнать хоть что-то об этом таинственном чужаке, — сказал Эйгер. — Посмотрим, будут ли результаты.

— Ты прав. В любом случае это нужно было сделать. Герцог слишком подозрителен. Но у него есть реальная власть, и она может послужить клану Валерио.

— Было бы глупо не попытаться вернуть былую славу, — сказал Эйгер, и его лицо внезапно приобрело жестокие черты, мгновенно утратив очарование молодости.

— И мы не упустим свой шанс, — кивнул Мстислав.

— А важно ли тогда, кто этот герцог? Главное, чтобы он оказался на нашей стороне.

Мстислав поднял палец.

— Не следует впадать в крайности. Мы должны знать, с кем имеем дело.

— Ты прав, — Эйгер кивнул. — Нельзя расслабляться.

— Мы не знаем наверняка, что нужно этому человеку. Возможно, он ненавидит всех вампиров и хочет нашей гибели не меньше, чем падения Бальгона.

— Скорее всего, так и есть. Но мы же сможем воспользоваться им прежде, чем он станет опасен?

— Он уже опасен, — ответил Мстислав. — Не следует его недооценивать. Просто настанет момент, когда он перестанет быть полезным, и тогда мы избавимся от него.

Эйгер-Шар усмехнулся.

— Сделать это не так-то просто.

— А эта девушка?

— Я не управляю ею. Только получаю информацию. И она даже не знает об этом.

— Ну, ничего. Мы найдём способ.

— К нему уже подсылали убийц, — заметил Эйгер. — Ни один не уцелел. С некоторыми расправился он сам, с другими — его телохранители.

— Вот как? — Мстислав удивлённо поднял брови. — Не знал, что его люди так хорошо подготовлены.

— Говорят, их тренируют какие-то воины, скрывающие лица под масками. Скорее всего, члены какого-то ордена убийц. Герцог привёз их с собой. Они показывают удивительные приёмы рукопашного боя и фехтования. Полагаю, это зиты.

Женщина встала и подошла к стоявшему на низком столике аквариуму. Опустив обнажённую руку в воду, попыталась поймать одну из рыбок, но та ловко проскользнула между пальцами, шевеля золотистыми плавниками.

— Что ты делаешь? — спросил Эйгер.

Женщина лениво перевела на него взгляд.

— Ничего, просто забавляюсь.

— Оставь, — сказал Мстислав. — Они мне нравятся. И стоят слишком дорого, чтобы доставлять удовольствие кому-то, кроме меня.

— Как скажешь, — пожав обнажёнными плечами, Калхадия вернулась на диван.

Все трое молчали. В доме было тихо, только на первом этаже расхаживал, тяжело ступая, новообращённый Слуга Мстислава, выколачивая и вновь набивая трубку, выглядывая в окна, переговариваясь с кухаркой, готовившей ужин для Рабов, прислуживавших вампирам.

Глава 34

В таверне собралось много народу — все хотели послушать молодого певца, сидевшего на помосте с лютней в руках. Юноша был очень хорош собой: высокий, стройный, со смуглой кожей, тёмными глазами и белокурыми волосами. Он оглядывал лица присутствующих и немного смущённо улыбался, хотя знал, что его музыка и голос очаруют слушателей и добудут ему кусок хлеба и ночлег.

Нами-Зар всего неделю как приехал из Ольтодуна в Малдонию, но уже успел приобрести известность. Послушать его приходили не только обитатели четвёртого, но и третьего яруса. А не далее, как вчера, какой-то человек пригласил его поиграть в доме одного знатного вельможи. Наверняка из второго яруса. За хорошие деньги. В глубине души Нами-Зар надеялся, что когда-нибудь его пригласят и в первый, но скромность не позволяла всерьёз мечтать об этом.

Юноша тронул струны, и зрители притихли. Он откашлялся и улыбнулся. Какие разные лица. И десятки глаз. Нами-Зар провёл пальцами по струнам и запел:

В далёком краю нет жестокости,

Нет смерти, предательства и войны,

Там много отважных рыцарей,

Но они бесконечно добры.

В далёком краю нет холода,

Нет снега, дождя и ветра,

Там солнце светит ярче,

И земля его теплом согрета.

В далёком краю нет старости,

Нет разочарования и лжи,

И цветы растут круглый год,

И волны не смывают следы.

В далёком краю нет ханжества,

Казней, пыток и лести,

Нет воровства, грабежей,

Злобы, ненависти и мести.

Боги, я всё наврал в этой песне!

Везде есть то, о чем говорил я,

Просто там, где мне было так сладко,

Живёшь ты, Кахамилья!

Он умолк, сыграв последний аккорд, и прикрыл струны ладонью. Не поднимая глаз, ждал реакции своих слушателей. И они разразились аплодисментами, свистом и криками. Нами-Зар не смог сдержать счастливой улыбки. А потом он увидел человека, приглашавшего его в дом вельможи. Тот стоял, прислонившись к стене и, заметив, что Нами-Зар смотрит на него, помахал юноше рукой. Затем остановил официанта и что-то заказал. Тот почтительно поклонился и бросился к пивному бочонку.

Зрители продолжали хлопать, и хозяин кивнул Нами-Зару, чтобы тот пел дальше. Юноша исполнил ещё четыре песни, а затем попросил позволения передохнуть. Сойдя с помоста, он протолкался к прихлёбывавшему эль воину. Тот пригласил его за свой столик. Нами-Зар вспомнил его имя: накануне он представился Ольгердом.

— Уверен, мой господин по достоинству оценит твоё мастерство, — сказал воин, заказывая юноше пива.

Нами-Зар промолчал о том, что хозяин и так обещал поить его бесплатно. Ему не хотелось перебивать собеседника, чьи слова так радовали сердце.

— Сегодня после выступления, если ты не против, мы пойдём к нему. Ты переночуешь у него в доме, а перед обедом покажешь, как умеешь петь. Что скажешь?

Нами-Зар не мог поверить в такую удачу: приглашение не только осталось в силе, но ему даже удастся сэкономить на ночлеге.

— Это было бы прекрасно! — ответил он, а затем, набравшись храбрости, добавил: — А позвольте спросить, где находится дом вашего господина?

— На Главной Площади, разумеется. Где ещё может жить такой знатный человек, как мой хозяин?

— Неужели⁈ — Нами-Зар едва сдержался, чтобы не вскочить со стула. — И… какой же у него титул?

— Герцог, малыш. Кто, по-твоему, может жить чуть ли не напротив королевского дворца? Уж, конечно, не какой-нибудь занюханный барон! — Ольгерд явно любовался произведённым на юношу эффектом. — Так ты согласен?

— На что? — растерялся Нами-Зар.

— Пойти к нему сегодня же.

— О да, разумеется! — юноша поспешно кивнул.

Он не мог поверить своему счастью. Подумать только: мечты сбывались одна за другой! Если он хорошо себя покажет у герцога, для него откроются двери лучших домов города!

— Вот и славно! — воин хлопнул юношу по плечу. — И не забудь свой инструмент, — добавил он шутливо. А теперь выпьем за твой успех! — он придвинул Нами-Зару принесённую официантом кружку с пивом.

Через пару часов они вышли из таверны. Нами-Зара провожали аплодисменты и прочие выражения восторга уже изрядно охмелевших посетителей. Да и сам он слегка покачивался: они с Ольгердом успели приговорить по три кружки эля, причём куда крепче того, что подавался обычно — должно быть, хозяин расстарался для богатого гостя.

— Вижу, ты покорил нижние ярусы Ялгаада, — заметил воин, пока они шли. — Теперь пришла пора верхних.

Юноша улыбнулся. Слова спутника звучали, словно лучшая из песен.

— Не скромничай, — Ольгерд хлопнул его по плечу. — Каждый должен получать то, что заслуживает!

Они шли долго, пока не остановились перед домом Железного Герцога. Нами-Зар сразу узнал его — даже недолго пробыв в Ялгааде, он нашёл время осмотреть этот маленький замок уже ставшего легендой человека.

— Нам сюда, — сказал воин, ударяя в дверной молоток, выполненный в форме медвежьей головы.

Через полминуты в воротах открылось маленькое окошечко, и в нём показался охранник в круглом шлеме. Он скользнул глазами по провожатому Нами-Зара и внимательно оглядел юношу.

— Проходите, — бросил он затем, захлопнув окошко.

Раздался звук отодвигаемого засова и звон ключей. Когда все замки были отперты, Нами-Зар и его спутник вошли во двор, хорошо освещённый кострами, вокруг которых сидели человек семь-восемь стражников. Никто из них не поднял головы, когда пришедшие направились к крыльцу, возле которого их встречал старик с большим масляным фонарём.

— Прошу, — сказал он, пропуская их вперёд. — Милорд ждёт вас.

— Как? — прошептал Нами-Зар, наклонившись к своему спутнику. — Разве ваш господин уже знает, что я здесь? Я думал, мы встретимся только завтра.

— Вероятно, кто-то видел в окно, как мы пришли, и доложил ему, — ответил тот, скидывая плащ и отдавая его подбежавшему слуге. — Идём!

Они поднялись по лестнице, прошли по длинному коридору и очутились в большой,прекрасно обставленной комнате с пылающим камином. На столе стояли кувшины с ароматными напитками и вазы, наполненные изысканными яствами. Нами-Зар проглотил слюну.

Хозяин дома сидел в глубоком кресле с высокой спинкой. Он молча огляделвошедших. Бледное, худое лицо напоминало обтянутый кожей череп. Редкие волосы казались спутанными. Чёрные глаза заставляли вспомнить о каком-нибудь хищном животном.

— Позвольте представить вам, милорд, Нами-Зара из Ольтодуна, молодого, но уже прославленного певца и музыканта, — проговорил Ольгерд с поклоном.

— Он действительно очень красив, как ты и говорил, — заметил Эл, не двигаясь. — Пожалуй, подойдёт.

Юноша улыбнулся, не совсем понимая, что имел в виду этот великолепный вельможа. На какой-то миг ему в голову даже закралось подозрение: не попал ли он в лапы извращенца? Но он отбросил эту мысль как нелепую: за две недели он вдоволь наслушался россказней о Железном Герцоге, и тот никак не походил на любителя мальчиков.

— Пригласи нашего гостя к столу, Ольгерд, — сказал герцог, переводя взгляд на воина.

— Садись, Нами, не стесняйся, — тот указал юноше на одно из пустых кресел. — Угощайся. И не говори, что сыт, я заметил, что мошенник-хозяин той таверны, где ты пел, только подливал тебе своего дешёвого пойла, но совсем не кормил.

— Благодарю, милорд, но я не смею принимать пищу в вашем обществе. Моё место на кухне, — проговорил Нами-Зар, краснея.

— Не говори глупости, — сказал герцог, подавшись вперёд, чтобы налить в металлические кубки вино из кувшина. — Твоё дело повиноваться, а не возражать.

На это Нами-Зар не нашёл, что ответить, и послушно сел за стол.

— Ольгерд говорил, ты хорошо поёшь, — бросил Эл, поднимая кубок. — Выпьем за то, чтобы твой дар не пропал. Я не предложил бы этот тост, если б не видел много раз, как люди губят свои таланты.

Нами-Зар дрожащей от волнения рукой поднял свой кубок и замер, из вежливости ожидая, чтобы герцог сделал глоток первым.

— Пей, — велел Эл. — Я не буду.

Музыкант послушался. Вино оказалось на удивление крепким, но чрезвычайно приятным — не то, что кислятина, которой торговали в тавернах. Вот, что значит оказаться в гостях у герцога! Боги, как же ему повезло!

В голове у Нами-Зара поплыло, он глуповато улыбнулся, стараясь удержать равновесие, но перед глазами появились тёмные круги, и юноша, неловко взмахнув руками, повалился на бок и упал бы с кресла, но был вовремя подхвачен Ольгердом.

— В лабораторию, — коротко бросил Эл, вставая.

Ольгерд позвал слуг, и они взяли бесчувственного Нами-Зара и понесли вслед за герцогом и начальником его телохранителей по плохо освещённым коридорам, пока не остановились перед окованной железом дверью.

— Вы свободны, — сказал им некромант, отпирая замок.

Вдвоём с Ольгердом они внесли юношу в лабораторию и положили на заранее подготовленный стол.

— Проспит до завтра, — сказал Эл, выходя. — Ты молодец, — он протянул начальнику телохранителей приятно звякнувший кошель.

— Благодарю, милорд, всегда рад служить, — ответил Ольгерд, с поклоном принимая деньги.

— На сегодня ты свободен, — Эл запер дверь и убрал ключи. — Можешь идти спать.

— Да, господин.

Когда воин ушёл, Эл вернулся в комнату, где принимал Нами-Зара, и опустился в кресло. Теперь он сможет выполнить условия сделки и получит, наконец, Книгу Молоха. А на неё у него имеются планы, идущие гораздо дальше, чем выяснение расположения Бальгона, этого Города Мёртвых. О, намного, намного дальше!

Глава 35

Король Мирон сидел в просторном зале с низким сводчатым потолком, чёрным от копоти факелов, свечей и масляных светильников — всего, что освещало это служившее трапезной помещение в течение правления его рода.

На длинном дубовом столе, покрытом грубой коричневой скатертью, были расставлены блюда, кубки, и в беспорядке лежали приборы — ужин монарха.

В противоположных концах ярко освещённого зала пылали камины, забранные толстыми железными решётками. Возле них возвышались небольшие поленницы сосновых дров.

На стенах висели щиты, палицы и боевые топоры, а также несколько луков и охотничьих рогов. Некоторые старые, наследние прошлого, привезённое из музеев, другие — новоделы. Выложенный цветной мозаикой пол покрывал красный ковёр с коротким ворсом, местами уже весьма потёршийся и покрытый пятнами. Три огромных чёрных пса лениво лежали около стола, прищурив налитые кровью маслянистые глаза, в которых отражались огни факелов.

За креслом висели тёмно-красные драпировки и знамёна Малдонии. Здесь же имелись флаг Ялгаада и шпалера с гербом королевского рода. На первом красовались перекрещенные мечи на зелёном поле, а со второго злобно взирала голова вепря, под которой можно было прочесть девиз: «Сила и Власть».

Рядом с креслом короля стояло другое, поменьше, предназначенное для хозяйки. Оно вот уже семь лет как пустовало: жена Мирона скончалась во время родов, выкинув девочку. Тем не менее, к нему была подставлена изящная скамеечка для ног, покрытая ажурной резьбой. Такие делали далеко на востоке, в землях зитов.

Мирон сидел на своём месте, положив грузный подбородок на кулак. По его красному припухшему лицу было видно, что он злоупотребляет вином и сном. Среднего роста, широкоплечий, с короткими руками, он выглядел непропорционально и смешно. Более того, король имел вид человека, пренебрегающего своим туалетом.

Голову довольно правильной формы покрывала круглая охотничья шапочка тёмно-зелёного цвета. Из-под неё градом катился пот, но Мирон, казалось, не замечал его, задумчиво глядя на обглоданные кости, лежавшие перед ним на тарелке.

На короле был синий кафтан, отделанный у ворота и обшлагов пушистым белым мехом, а под ним виднелась просторная зелёная рубаха, которая, тем не менее, не могла скрыть полноты правителя. На полных руках блестели золотые браслеты, с шеи спускалась на грудь массивная цепь с круглым медальоном. Богато расшитый пояс охватывал внушительную талию монарха. К нему был привешен короткий меч с богато отделанной рукоятью. Никакого другого оружия на короле разглядеть было нельзя, да он и не нуждался в нём, поскольку за его креслом всегда стояли, по крайней мере, два преданных телохранителя. Их мощные фигуры и сейчас возвышались в полумраке на фоне тяжёлых драпировок. Оба откровенно скучали.

Несколько слуг смотрели в испещрённые красными прожилками глаза короля, ожидая приказаний. Двое из них стояли на помосте рядом с креслом Мирона, а остальные располагались возле стола или стен.

Уже несколько дней повелитель Малдонии пребывал в дурном настроении. Его сын, Мархак, настаивал на том, чтобы сменить Железного Герцога на посту полководца, объясняя это тем, что у чужеземца слишком много власти. Конечно, глупости, но короля раздражала назойливость сына. Кажется, тот решил, будто разбирается в государственных делах, и теперь всё время лезет с советами. Наверняка не может дождаться, когда папа умрёт, чтобы занять трон! Мирон брезгливо поморщился: обойдёшься, сынок, мы ещё поцарствуем!

Вдобавок к этому он скучал. Недавняя победа над армией Бальгона сделала его в глазах простого люда чуть ли не героем, и Мирон жаждал новых подвигов. Однако его полководец, этот чужеземец, всё тянул, отговариваясь тем, что Малдония понесла большие потери. Король выражал неудовольствие грубыми замечаниями, чаще всего обращая их к своему кравчему, который время от времени подносил ему на подносе кубок с вином.

Вдруг дверь распахнулась, и вошёл смотритель замка, подобострастно согнувшись в пояснице и с елейным выражением лица. Это был упитанный человечек небольшого роста, абсолютно лысый, одетый в светло-коричневый кафтан, препоясанный синим широким поясом. Длинные рукава доходили до середины ладоней, оттеняя драгоценные перстни, в основном фамильные и с гербовыми печатями, ибо смотритель принадлежал к знатному роду, и должность его была наследственной.

Остановившись в трёх шагах перед столом, он поклонился Мирону и замер, ожидая позволения заговорить.

— Ну, что тебе надо? — поинтересовался король, недовольно поморщившись.

— Герцог Ноксбургский, Ваше Величество, просит удостоить его высоким вниманием.

— Пусть войдёт, — разрешил Мирон, стараясь принять величественную позу — он не хотел, чтобы главнокомандующий подумал, будто он слаб и распустился, с удовольствием переложив все заботы на армию.

Смотритель поклонился едва ли не до пола и выскользнул из трапезной так быстро, как позволяли его коротенькие ножки.

Эл вошёл широким шагом и, остановившись перед возвышением, на котором располагалось кресло короля, припал на правое колено, откинув парадный, отороченный мехом горностая, плащ.

Король окинул его взглядом. А ведь когда-то «герцог» (пришлось пожаловать ему титул, чтобы порадовать народ) въехал в город в коричневой дранине. Да ещё носил нелепую зитскую шляпу. Правда, иногда он и сейчас её надевает. Нелепый чужак!

— Полно, мой друг, — сказал Мирон ласково. — Герою ни к чему соблюдать все церемонии. Что не разрешено простым смертным, то позволено богам, — добавил он с улыбкой, которая, тем не менее, получилась кисловатой.

— Я всего лишь покорный и преданный слуга Вашего Величества, — поднимаясь, проскрипел Эл.

— Ну, будет, будет, — отмахнулся король шутливо. — Какое дело привело тебя ко мне?

— Я хотел просить вас и вашего сына, принца Мархака, быть сегодня у меня на званом ужине, — ответил некромант.

— В честь чего торжество? — поинтересовался Мирон.

— В честь Вашего Величества, государь, самого мудрого и победоносного правителя на земле, сумевшего одолеть воинство вампиров.

— Хм. Это мне нравится, — одобрил Мирон. — Что ж, я принимаю твоё приглашение, но едва ли смогу прийти, у меня много важных дел. Но принц Мархак прибудет обязательно.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил Эл.

— Больше ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, мой король.

— Тогда можешь идти.

Поклонившись, герцог развернулся и вышел из трапезной. Его кратковременный визит удивил Мирона. С чего это вдруг полководцу понадобилось устраивать в его честь пир? Чтобы показать, что он не боится разделить с ним славу своих побед? Но это было бы даже дерзко. Впрочем, от чужеземцев всего можно ожидать. Король вздохнул и приказал слуге принести ещё вина.

Глава 36

Из дворца Эл отправился к себе домой, где первым делом вызвал шеф-повара и спросил:

— Что ты сделал с трупами тех наёмников, что я прислал тебе недавно?

— Отнёс в холодную, мой герцог, — ответил толстяк, которого била мелкая дрожь, ибо его новый господин внушал ему суеверный ужас: повар искренне верил, что обыкновенный человек, даже при поддержке многотысячной армии не может разбить воинов Бальгона.

Тем более что хозяин на обычного человека нисколько не походил. Скорее — на живого мертвеца. В последнее время, правда, он стал выглядеть лучше. Но всё равно внушал трепет. К тому же, его жуткие глаза буквально пронизывали собеседника, а запах, который он маскировал приторными духами, напоминал о морге.

— Сегодня я устраиваю званый ужин, — объявил Эл. — Приготовь из этих мертвецов столько блюд, сколько сможешь, и постарайся, чтобы гости пальчики облизали.

Повар побледнел и открыл рот, чтобы спросить, не ослышался ли он, но слова замерли у него в горле, когда он встретился взглядом с некромантом. Никаких сомнений быть не могло — герцог сказал именно то, что хотел!

Захлопнув рот, повар сказал:

— Всё будет сделано, мой господин!

— Вот и хорошо, — Эл подошёл к ларцу и достал из него увесистый кошель. — Это тебе за преданную службу, — добавил он, отдавая его повару. — Надеюсь, в чём она заключается, объяснять не нужно?

— Нет, господин, об этом будем знать только вы и я. Даже мои помощники останутся в неведении.

— Ступай, — сказал Эл. — Уверен, ты ещё не раз будешь вознаграждён за преданность.

— Благодарю, мой герцог! — повар поспешно поклонился и выскользнул за дверь.

Увесистый мешок оттягивал карман, а бэнты жгли грудь даже через одежду. В голове крутилась последняя фраза хозяина. Меньше всего повару хотелось вновь оказывать ему «услугу» подобного рода — даже несмотря на щедрость герцога. Толстяк перевёл дух и помчался на кухню, чтобы исполнить волю страшного человека, которого боги определили ему в хозяева.

* * *

Гости сидели за длинным дубовым столом, ломившимся от всевозможных яств.

Многочисленные повара, составлявшие кухонный штат и занимавшиеся иными, нежели их непосредственный шеф, закусками, стремились разнообразить блюда, подаваемые на стол, и потому приготовляли кушанья таким образом, что они приобретали необычайный вид. Порой им удавалось довести даже обыкновенные припасы до степени полной неузнаваемости, в результате чего на столе оказались фантастические животные, напоминавшие одновременно лебедей, фазанов, куропаток, голубей и прочую живность, обыкновенно подаваемую в состоятельных домах Малдонии.

Пир увенчивался наилучшими винами, как иностранными, так и местными, особенной же популярностью среди дам пользовалось лёгкое золотистое, изготовляемое по заказу самого Эла. Его можно было выпить много, но захмелеть лишь слегка — что особенно ценилось при длительном застолье.

Вельможи, привыкшие к роскоши, были довольно умеренны в пище и питье, отдавая предпочтение изысканности, а не количеству съеденного. Однако принц Мархак имел в этом отношении, как и его отец, склонность к излишествам. Он сидел во главе стола, мрачный и молчаливый, время от времени бросая подозрительные взгляды на расположившегося по правую от него руку Эла.

Герцог был одет в тёмно-синий костюм, под которым виднелась белоснежная, тонкого полотна, рубаха. Мархак недовольно нахмурился, заметив, что даже теперь полководец не расстался ни с мечом, ни с револьвером. Можно было подумать, будто он ежесекундно опасается покушения. Принц уже открыл было рот, чтобы язвительно поинтересоваться, чью руку хозяин дома подозревает в коварном умысле, но почему-то передумал.

Справа от него сидели двое вельмож, обсуждавших комету, которая должна была скоро появиться в небе. Один из них, молодой герцог Каллиширский,троюродный брат принца, энергично жестикулируя, говорил своему собеседнику, толстому и неповоротливому барону Гамму:

— Нет, милый Дейст, я собираюсь провести это время с максимальным для себя удовольствием. Конечно, я не верю в мрачные предсказания, которыми пичкают нас астрологи, но на всякий случай следует устроить себе праздник. Чтобы не обидно было умирать, — он весело усмехнулся.

— Фу, какие вещи ты говоришь! — барон поморщился. — Разумеется, ни о каком конце света не может быть и речи. Но всё равно, не стоит с этим шутить. Боги порой бывают капризны, а судьба изменчива.

— Не думаешь ли ты, что мои шутки способны повлиять на решение высших сил? Это было бы слишком лестно для меня, дорогой Дейст! — герцог Каллиширский громко расхохотался.

— Значит, ты полагаешь, что те, кто отправляются в храмы для молитвы или же становятся паломниками, напрасно растрачивают оставшееся время? — поинтересовался барон, наливая себе вина. — И будь комета на самом деле предвестником несчастий, следовало бы провести его в наслаждениях и веселье?

— Именно так! — подтвердил молодой герцог. — И не далее как вчера, во время моего посещения одного прелестного публичного дома я заметил, что число посетителей намного возросло. На мой вопрос хозяйка ответила, что это продолжается уже три дня, и она ожидает прибавления гостей. Так что, как видишь, не один я так считаю, но и многие другие проводят время с пользой. А как поступил бы ты, Дейст, если бы верил в то, что комета принесёт нам конец света?

— Я бы проводил дни в молитвах и просил богов пощадить меня.

Герцог рассмеялся.

— И ты полагаешь, что они спасли бы тебя? Одного?

— Конечно, нет. Но я бы чувствовал, что делаю всё, что в моих силах.

— Ты просто лицемер! — воскликнул молодой герцог с притворным возмущением. — Давно ли ты был в храме?

Барон нехотя пожал плечами.

— Между прочим, — заявил герцог, — кое-кто считает, что несчастья в первую очередь коснутся городов, особенно Ялгаада. Дескать, он — колыбель грехов и скверны. Вчера я видел несколько повозок, нагруженных домашним скарбом, направлявшихся из города.

— Неужели? — барон поднял брови. — Интересно, на что рассчитывают паникёры. За стенами их ждут дикие животные и банды беззаконников. Надеюсь, нашим слугам не придёт в голову сбежать.

— Едва ли, — рассмеялся герцог. — Они уже давно отвыкли от жизни вне роскошных домов и дворцов. Боюсь, снаружи смерть настигнет их раньше, чем от кометы.

— Ты прав, одна надежда на их рассудительность.

— Не будь паникёром, Дейст. Ничего страшного не случится.

Мархак отвернулся. Он уже не раз слышал подобные разговоры, и они раздражали его так же, как и вообще всё это скопище ни на что не годных баронов, герцогов и прочих аристократов, пекущихся только о собственной шкуре. Была б его воля, он разогнал бы их в одночасье. Но пока власть в руках отца, он вынужден терпеть общество этих обленившихся крыс.

В этот момент Эл, поднявшись с места, попросил скрипучим, надтреснутым голосом внимания и предложил тост за короля Мирона. Все присутствующие единодушно поддержали его и с громким звоном столкнули кубки, после чего некромант объявил, что настало время для главного блюда вечера.

— Не так давно я охотился в лесу на дикого вепря, — сказал он. — И почти настиг зверя, когда моя лошадь вдруг угодила ногой в мышиную нору и споткнулась, в результате чего я, естественно, вылетел из седла.

В трапезной послышался лёгкий шёпот. Приглашённые были удивлены случаем на охоте, о котором ничего не знали.

— И тогда зверь бросился на меня, — продолжал тем временем Эл. — Но мне удалось подняться с земли и увернуться, а, когда вепрь пронёсся мимо, ослеплённый собственной яростью, я заколол его охотничьим ножом, нанеся удар в загривок и перебив шейные позвонки.

Присутствующие разразились громкими аплодисментами. Рассказанное было неслыханным случаем, и многие не поверили словам Эла, но не подали виду. Никому не хотелось ссориться со столь успешным царедворцем.

— Я прошу вас отведать этого красавца, — заключил демоноборец, беря в руки нож и передавая его Мархаку. — Не окажет ли Ваше Высочество нам честь, отрезав первый кусок.

Принц поднялся с кресла и взял длинный нож. С каким удовольствием он бы вонзил его в шею хвастливого герцога! Или своего напыщенного и обрюзгшего папаши!

Двери распахнулись, и четверо слуг внесли и поставили на стол перед принцем огромный металлический поднос, на котором возвышался вепрь невиданной величины. Все ахнули, и даже Мархак с завистью поджал губы. Как бы герцог ни прикончил этого зверя, самому принцу не удавалось даже выследить кабана, хотя бы отдалённо напоминавшего размерами этого. Тем не менее, он принял торжественный вид и, отделив первый кусок, положил его, по традиции, хозяину дома. Эл благодарно поклонился. Затем Мархак продолжал резать вепря, а слуги наделяли гостей. Наконец, когда с этим было покончено, все взялись за приборы и принялись есть. Мясо оказалось очень вкусным и нежным, так что принц снова невольно позавидовал некроманту.

Когда гости насытились, слуги внесли чаши с вином, грогом, пивом и прочими горячительными напитками. Их встретили радостными одобрительными возгласами. Долго звенели кубки, тосты сыпались из уст гостей, гремели отодвигаемые стулья и заплетались языки. Гости разговорились о подвигах прошедшего сражения, не стесняясь в выражениях. Шутки, непристойности и смех звучали по всему залу. Один принц Мархак сидел, угрюмо нахмурившись. Только иногда он хватал со стола кубок с вином, выпивал его залпом и, чтобы поднять настроение, вмешивался в общий разговор.

Его мучила зависть. Он не верил, что герцог сам прикончил могучего вепря, и хотел унизить царедворца. Время от времени он вперял в него свой тяжёлый взгляд, но хозяин пиршества не замечал его.

Глава 37

Наконец, Мархак, решившись, поднялся и, когда все постепенно замолчали и повернулись к нему, отчётливо проговорил:

— Я слышал, герцог, вы любите диких животных и даже держите у себя дома зверинец с различными опасными хищниками.

— Вы совершенно правы, принц, — отозвался Эл. — Я действительно приобрёл или сам поймал нескольких животных. Кроме того, у меня есть мутант, на котором я прибыл в Ялгаад. Он участвовал в сражении, если помните.

— Не покажете ли вы нам своё мастерство охотника? Уверен, что для человека, собственноручно расправившегося с диким вепрем, не составит труда убить и хищника.

Вокруг раздались протестующие возгласы.

— Жаль убивать редкий экземпляр ради развлечения, — заметил Эл.

Мархак усмехнулся, словно давая понять, что понимает нерешительность герцога. Он решил, что тот испугался и постарается отказаться.

— Тогда, возможно, вы просто продержитесь против него, скажем, минут пять. Это не так мало, если речь идёт о настоящем хищнике.

— Вас устроит саблезубая кошка? — спросил демоноборец, с тихим стуком ставя на край стола кубок.

— Вполне. Я слышал, эти животные считаются одними из самых опасных.

— Так говорят, — кивнул герцог. — Но я знаю хищников и пострашнее.

— Неужели? Например?

— Люди.

Гости одобрительно захлопали.

— Браво, герцог! — сказал Мархак. — Для присутствующих это, безусловно, комплимент. Как для истинных воинов, — он с презрением обвёл глазами охмелевших аристократов.

Среди них всего семь-восемь человек были достойны своих титулов и богатства — те, кто участвовал в битве при Комариных Топях. Принц с вызовом взглянул на Эла.

— Ну, так что, герцог, вы порадуете нас маленьким представлением?

— С удовольствием, принц. Но никаких убийств.

Мархак развёл руками.

— Это ваши животные. Поступайте, как сочтёте нужным.

— Так пять минут?

— Именно.

— Принесите часы! — велел Эл, хлопнув в ладоши.

Через минуту слуга вошёл с подносом, на котором стоял водяной хронометр. Эл мог бы воспользоваться собственными, механическими, которые носил на цепочке, но он хотел, чтобы все присутствующие имели возможность следить за временем. Кроме того, часы некроманта были слишком ценны, чтобы он доверил их чужим рукам.

— Прошу за мной, господа! — Эл поднялся со стула и направился к двери.

Гости повалили следом, и вскоре толпа очутилась во дворе дома, где вокруг костров стояли стражники.

— Приведи смотрителя зверинца, — бросил демоноборец приблизившемуся к нему Ольгерду.

Тот с поклоном скрылся в доме, а через некоторое время появился в сопровождении низкорослого мужчины, одетого в кожаный фартук и просторную холщовую рубаху. Он отдувался, отчего его голову окутывало облачко пара.

— Мой герцог! — смотритель склонился в низком поклоне.

— Принц Мархак желает посмотреть, как я выстою пять минут против саблезубой кошки, — сказал некромант. — Прикажи привести Панамию на задний двор, и пусть твои помощники будут наготове. Не хотелось бы, чтобы она набросилась на кого-нибудь из гостей.

При этих словах по рядам присутствующих прошёл испуганный шёпот.

— Да, милорд, — смотритель поклонился и, повернувшись, поспешил обратно.

— Прошу, — Эл провёл толпу через железные ворота на задний двор, где обычно тренировались его воины.

Справа имелась приставная лестница на галерею, куда и поднялись гости. Герцог остался внизу. Он выглядел совершенно спокойным. Одно это вызывало у присутствующих восхищение. Но большинство не верило, что чужеземец останется жив. Люди считали, что он просто не мог отказаться от вызова принца и решил, что честь важнее жизни.

Через несколько минут послышалось рычание, и четверо слуг вытащили во двор, держа за толстые цепи, огромное животное песочного цвета, с широкой тёмной полосой, идущей вдоль хребта. У хищника имелась пара длинных изогнутых клыков, торчащих из пасти. В желтых глазах пылала ненависть. Смотритель зверинца шёл позади, выкрикивая указания. Он набросил на плечи шерстяной плащ и вооружился длинным стальным анкасом. Его сопровождали ещё двое слуг со стрекалами и сетями — на случай, если животное вырвется.

— Отпустите зверя, — велел Эл слугам, выходя на середину двора. — Диодор, поставь часы.

Камердинер водрузил хронометр на перила галереи так, чтобы он был виден всем, и наполнил его водой. Как только слуги выпустили цепи и вместе со смотрителем бросились за решётчатые ворота, захлопнув их за собой, он открыл клапан, и на дно резервуара упала первая капля. Глаза присутствующих устремились на оставшегося один на один против дикого животного демоноборца. Все знали, на что способны порождения Звезды, а зверь, несомненно, являлся мутаном.

Саблезубая кошка заметила человека и мотнула огромной круглой головой. Широко расставив лапы, она втянула влажными ноздрями воздух и зевнула, выпустив облако пара. Эл стоял, не двигаясь, опустив руки вдоль тела. Зверь начал медленно приближаться, описывая вокруг него полукруг. Иногда он издавал короткий рык, выпуская белое облако пара.

Некромант ждал, пока кошка не оказалась от него всего в семи шагах. Затем он опустился на корточки, поставив руки на землю. Животное остановилось иприготовилось к прыжку, уставившись на Эла большими жёлтыми глазами.

Они прыгнули одновременно, столкнулись, сплелись в единый клубок, грохнулись о покрытую снегом землю, перекувырнулись и рассыпались. Зверь и человек мгновенно поднялись на ноги и снова бросились друг на друга. Но на этот раз Эл увернулся, и животное промахнулось. Взревев, оно развернулось, на секунду прижалось к земле и взвилось в воздух. Демоноборец шагнул вперёд, оказавшись под ним, протянул руку, схватил кошку за переднюю лапу и дёрнул на себя. Хищник перевернулся в воздухе, описал сальто и шлёпнулся на спину, выдохнув облако пара. Зрители разразились восторженными аплодисментами и криками, но Эл не обратил на них никакого внимания. Он стоял перед своим противником, слегка подавшись вперёд. Зверь неуверенно сделал шаг вперёд, остановился, оскалил зубы, потом приготовился к новому прыжку.

— Время! — крикнул Диодор, поднимая и показывая всем часы.

Тотчас ворота распахнулись, из них выбежали слуги со стрекалами и другие, поймавшие цепи, прикреплённые к ошейнику, и потащили хищника назад. Животное заревело и, развернувшись, бросилось на них, но люди встретили его стрекалами. После некоторых усилий мутанта увели со двора.

Зрители вопили от восторга и требовали выпивки для тостов. Все предлагали по достоинству отметить новую победу Железного Герцога. Эл произвёл неизгладимое впечатление на всех, даже на принца. Было что-то нечеловеческое в том, как легко он разделался со смертоносным хищником.

— Вы действительно великий воин, — заметил Мархак, когда, спустившись с галереи, встретился с Элом. — Жаль, что подобных вам нет в нашей стране. Мы бы уже давно расправились с вампирами.

— Победа над Бальгоном уже не за горами, — ответил демоноборец. — Скоро армия будет достаточно сильна, чтобы сокрушить обитель носферату.

— Когда именно, герцог?

— Не знаю наверняка, но не позже, чем через месяц.

— Вот как⁈ — Мархак удивлённо откинул голову. — Не знал, что всё идёт столь обнадёживающими темпами.

— Да, дела обстоят неплохо.

— В таком случае, нам действительно есть, что отметить.

— Прошу всех обратно в дом, — Эл обвёл взглядом присутствующих. — Торжество ещё не закончилось.

Толпа с радостными криками повалила за ним и Мархаком, шедшими впереди. Принц старался делать безразличное лицо, но внутри у него всё кипело. Этот чужестранец так легко разделывается с опаснейшими хищниками, чего же от него ждать простым людям? Он украдкой взглянул на возвышавшегося над ним воина. Тот казался спокойным, словно не стоял несколько минут назад на пороге смерти. А может, и правда, не стоял? Кто знает, вдруг для него такие поединки — обычное дело? Кто он вообще такой и откуда взялся? Человек ли это⁈ А если в доверие королю встёрся демон или колдун⁈ Вопросы вертелись в голове Мархака, и он чувствовал растущий в сердце страх.

— Ваше высочество чего-нибудь желает? — осведомился Эл. — Я заметил ваш взгляд.

— Нет, герцог, ничего, — поспешно ответил принц. — Прекрасный праздник. Уверен, король будет в восторге, когда я расскажу ему обо всём.

Демоноборец слегка поклонился.

— Рад, что вам нравится.

Глава 38

Пир закончился лишь к четырём часам утра. Одни гости ушли сами, других унесли слуги. Когда дом опустел, Эл вошёл в свои покои и опустился в кресло. Усталости он не чувствовал, но все эти люди его утомили. Он был рад, что они, наконец, убрались.

Среди гостей было всего несколько человек, по праву носивших свои титулы — настоящие воины, отважные и сильные. Когда он станет королём, многое изменит в Малдонии.

Демоноборец прикрыл глаза. Но спать он не собирался. Просто хотелось поразмыслить спокойно, ни на что не отвлекаясь.

— Вижу, ваша светлость сегодня не в настроении? — раздался знакомый голос, и Эл мгновенно вскочил на ноги.

— Зачем так пугаться? — насмешливые нотки рассердили его, но он промолчал, глядя на примостившуюся у подоконника тень. — Вы забыли о нашем уговоре? Я принёс Книгу Молоха, если вам это ещё интересно.

— Прекрасно! — Эл сел обратно и побарабанил пальцами по подлокотнику. Чёртов вампир застал его врасплох! Эти твари эволюционировали, становясь всё сильнее. Когда-то они были просто нежитью, которую он легко убивал. Теперь же носферату представляли серьёзную опасность. — И где же она? — спросил демоноборец.

— Вот, — тень двинулась к нему, и некромант внутренне приготовился ко всему, но его невидимый собеседник остановился в двух шагах, а затем на столике перед Элом появилась книга в золотом переплёте. — Как видите, она и сама по себе стоит недёшево, — заметил голос. — Но вас, как я понимаю, в ней привлекают не драгоценности.

— Именно. Меня интересует содержание, — ответил Эл, беря фолиант в руки и открывая. — Это действительно подлинник?

— Прямо из Хранилища, — подтвердила тень, возвращаясь на подоконник. — Так как насчёт… того, что вы обещали?

— Всё готово, — отозвался Эл через пару секунд, осторожно перелистывая страницы. — Хочешь взглянуть на своё новое тело?

— Конечно! — голос дрогнул. — Думаю, вы меня понимаете.

— Вполне. Как поступим с Книгой? Ты ведь не собираешься отдавать мне её прямо сейчас?

— Верно. Прошу пока что вернуть её. На хранение.

— А ты уверен, что я не могу отобрать её? — поинтересовался Эл. — Ведь она уже у меня.

— Я видел ваш поединок с саблезубой кошкой, герцог, и не сомневаюсь, что вы сумели бы отстоять фолиант. Но зачем вам лишний враг, тем более невидимый? Сегодня вы не заметили моего присутствия. Усталость притупила ваши чувства, или это я так хорошо? А может, вы были погружены в государственные помыслы, — тень хихикнула. — Так или иначе, в будущем может настать день, когда я подкрадусь к вам и припомню обман. Вы понимаете меня, герцог?

— Вполне, — отозвался Эл, кладя книгу обратно на стол. — Просто хотел, чтобы между нами не было недосказанности. Что ж, прошу за мной. Я покажу тебе твоё новое тело. Предупреждаю, достать его было нелегко.

— Не скромничайте, герцог. Мне кажется, для вас мало невозможного, а уж трудного — тем более.

Тень приблизилась, и Книга исчезла. Демоноборец поднялся и вышел из комнаты. Вдвоём с невидимым гостем они пошли по коридорам и лестницам, пока не очутились перед дверью в лабораторию.

— Сюда, — сказал Эл, отпирая замки.

Они вошли в комнату. Было темно, и герцог зажёг светильники.

— Это он? — тень приблизилась к столу, на котором по-прежнему без чувств лежал Нами-Зар.

— Да. Нравится?

— Красив, — после паузы проговорила тень. — И молод. Откуда он?

— Из Ольтодуна. Недавно прибыл в Малдонию. Он музыкант и очень неплохой.

— Вот как? Что ж, это мило. Впрочем, меня мало волнует, чем он занимался.

— Понимаю, тебе нужно лишь его тело.

— Да, и оно меня устраивает. Вижу, ты не поленился.

— Надеюсь, это того стоило.

— Не сомневайся. Ты получишь Книгу, как только перемещение будет завершено. Полагаю, уже сегодня? — некроманту послышались в голосе надежда и тревога.

Он отрицательно покачал головой.

— Времени до рассвета осталось слишком мало, а процесс не слишком быстрый. Приходи завтра. Сделаем всё спокойно. Без суеты.

— Хорошо. Хотя каждый день ожидания для меня как острый нож. Много лет я пребывал в отчаянии, затем смирился. Но ты пробудил во мне надежду. И теперь я терплю постоянную муку, мечтая о том, во что до сих пор не могу окончательно поверить.

— Неужели? Я знал множество уродливых людей, и они не казались мне такими уж несчастными.

— Каково было бы тебе, герцог, если бы на протяжении долгих лет тебя всё время спрашивали, правда ли, что уродство — единственный Дар, которым удостоила тебя тьма⁈ — в голосе прозвучали нотки сдерживаемой ненависти, всегда столь легко узнаваемые.

— Думаю, я не пришёл бы от этого в восторг, — отозвался Эл. — Но как ты собираешься вернуться в клан поле перемещения? Как объяснишь, почему у тебя новое тело? Да и поверят ли тебе?

— Возвращаться⁈ Я и не собираюсь. Зачем?

Герцог удивлённо поднял брови.

— Станешь одиночкой?

— Я свободен! Никто не может силой вернуть меня.

— А как же твоё Служение? Мне казалось, вы придаёте ему много значения.

— Молох давно уже не разговаривал с нами. Думаю, мы ему больше не нужны. Кроме того, если я понадоблюсь Кровавому, он всегда сможет призвать меня. И я, конечно, тотчас явлюсь.

— Похвально. Что ж, я понял тебя. До завтра. Не задерживайся, процесс долгий и потребует много времени.

— Я приду в полночь.

— Буду ждать.

Тень проскользнула мимо демоноборца и растворилась в темноте коридора. Некромант какое-то время слышал удалявшиеся шаги, а затем в доме воцарилась тишина.

Предстояло заняться ещё одним важным делом. Некромантия требует специальных средств и волшебных предметов. Они всегда имелись у Эла в наличии, но на этот раз предстояло не совсем обычное колдовство. Душу, а вернее, то, что заменяло её у вампиров, требовалось не извлечь из Зала Ушедших, а переместить из одного тела в другое. Для этого нужно было подготовить тоннель, по которому она будет двигаться, а для его создания были необходимы особые предметы — магические накопители, способные удерживать результаты ритуала. Эл не ожидал, что сделка состоится так быстро, и не заготовил их заранее. Конечно, можно было обойтись и без их, но тогда придётся постоянно частью сознания удерживать уже сделанное, а это будет отвлекать. Если учесть, что колдовство предстоит непростое, рассеивание внимания может помешать, и тогда прощай Книга.

Так рисковать Эл не хотел и поэтому решил, что артефакты придётся изготовить. По приблизительным подсчётам, на это должно было уйти часа три-четыре. Значит, утром будет, чем заняться. Демоноборец погасил светильники, запер лабораторию и отправился отдыхать — творить колдовство лучше на свежую голову.

Глава 39

Вейдэль долго стоял перед окном, глядя на индигово-чёрное, усыпанное бриллиантами звёзд небо. Ущербная луна низко висела над кромкой хвойного леса, чёрными зубцами вырисовывавшегося у горизонта. Озеро в центре города сверкало, в нём отражались факелы, вода дрожала и расходилась волнами от скользивших по нему лодок и небольших прогулочных барж с косыми разноцветными парусами.

Мелисса, закутавшись в белую шаль, сидела возле пылающего камина и, протянув к огню бледные, тонкие, словно выточенные из слоновой кости пальцы, смотрела, как на драгоценностях пляшут оранжевые отсветы. Камни искрились подобно кубикам льда, переливаясь всеми цветами радуги, и бросали на стены крошечные блики.

— Оракул не разрешил моих сомнений, — заговорил Вейдэль, кладя ладонь на прохладное, чуть запотевшее стекло. — А Валентин занял место полководца. Теперь он командует армией Бальгона.

— Воины верны только тебе, ты же знаешь, — отозвалась Мелисса, тихо вздохнув. — Они никогда не пойдут против законного правителя Города Мёртвых. Так же, как и Валентин. Это страшное преступление, и никто не поддержит его. Ты избран!

— И всё же меня мучают нехорошие предчувствия, — сказал Вейдэль, отходя от окна и вставая за спинкой кресла, на котором сидела Мелисса. — Я чувствую приближение беды.

— Что-то случилось? — спросила Мелисса, прижимаясь щекой к его руке, лежащей у неё на плече. — Кажется, всё идёт не так уж плохо. Ты ведь не думаешь, что мы проиграем? Когда бы наша армия ни встретилась с рыцарями Малдонии, они не смогут устоять. Только не в этот раз. Тогда мы не были готовы, но теперь совсем другое дело! Ты же сам отбирал воинов, которые должны будут сокрушить нового предводителя людей, этого чужеземца.

— Ты права, — согласился Вейдэль, прикрыв глаза. — Всё будет прекрасно. Людям никогда не одолеть слуг Великого Молоха. Он подошёл к столу, взялканделябр на три свечи и сказал:

— Мне нужно сходить в Северную Башню.

— Думаешь, стеклянный шар скажет тебе больше, чем Оракул? — спросила Мелисса с сомнением.

— Я попробую поговорить с ним, — ответил Вейдэль, подходя к двери. — Кто знает, что он видит.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, не нужно.

— Хорошо, я буду ждать тебя здесь, — Мелисса поправила шаль.

Вейдэль вышел в коридор и отправился по коридорам замка в ближайшую башню, прилегавшую к княжеским покоям. Он часто наведывался в неё, но редко пользовался хранящимся там волшебным сокровищем — большим прозрачным шаром, сделанным из чистейшего хрусталя, внутри которого пульсировал красноватый, едва различимый огонёк, похожий на крохотное рубиновое сердце.

Вампир остановился перед железной дверью, по обе стороны которой неподвижно стояли два закованных в сплошные доспехи рыцаря. Они держали руки на эфесах обнажённых двуручных мечей, концы которых упирались в пол. Лица стражников скрывали глухие забрала, только за крестообразными прорезями угадывалась леденящая душу пустота. Доспехи, сделанные из чернёных пластин, отливали красным, а по рукам и ногам сбегал причудливый рисунок, состоявший из букв и слов колдовского языка. Стражники были големами, недавно купленными у магов Шасайета.

Вынув из нагрудного кармана ключ, Вейдэль вставил его в замочную скважину и дважды повернул. Раздался резкий щелчок, и дверь бесшумно отворилась внутрь. Подняв канделябр над головой, Вейдэль вошёл в Северную Башню. Прямо перед ним виднелись крутые ступени уходящей вверх винтовой лестницы. Закрыв за собой дверь, Вейдэль начал подниматься на верхнюю площадку, где хранился Варзагер, о происхождении которого не было известно никому в Бальгоне, даже Грингфельду-Прародителю. Знали только, что его оставил в городе Мёртвых сам Великий Молох, создатель вампиров.

Ступени тихо скрипели под торопливыми шагами Вейдэльа, вокруг клубилась потревоженная им пыль. На стенах плясали резкие тени, очертания которых напоминали фантастических существ.

Наконец, Вейдэль достиг последней площадки и, откинув люк, оказался в круглой комнате с низким сводчатым потолком, уставленной столами с лежащими на них аккуратно перевязанными разноцветными ленточками свитками, а также книгами — Северная Башня служила ему одновременно и рабочим кабинетом.

Поставив канделябр на пол, Вейдэль с трепетом приблизился к покрытому чёрным бархатом покатому возвышению, под которым был скрыт Варзагер, и, протянув руку, взялся за край расшитого серебряной нитью покрывала. Лёгкая дрожь пробежала по вампиру, когда он сдёрнул его, и хрустальный шар вспыхнул оранжевыми отсветами. Внутри него клубилась чернильная темнота, в центре которой сверкал красный огонёк.

— Заклинаю тебя именем Молоха, — заговорил Вейдэль, кладя ладони на гладкую прохладную поверхность. — Ответь мне, Варзагер!

Шар словно ожил: его поверхность подёрнулась лёгкой дымкой, затем тьма, заполнявшая его, рассеялась, а рубиновое сердце разделилось, превратившись в два огненных глаза.

— Что ты хочешь знать? — зазвучал в голове Вейдэльа далёкий приглушённый голос.

— Кто такой герцог Эл, новый предводитель армии Малдонии? — задал Вейдэль мысленный вопрос.

Глава 40

Некоторое время с шаром ничего не происходило, а затем внутри него начали появляться и сменять друг друга различные картины: вот знакомый Вейдэлю человек в коричневом плаще сражается с полчищем порождений Звезды. Он во главе воинства, закованного в странные доспехи. В руках у солдат удивительное оружие, изрыгающее пламя. А вот герцог поднимает павших воинов, и они бросаются в бой против оборотней. А вот чужеземец едет на шестилапом серебристом мутанте, и на голове у него конусообразная шляпа. А вот пылает какой-то город, и десятки баньш несутся на воина. Начинается кровавый бой, и тот, кого зовут Железным Герцогом, сражается в самой гуще, разя врагов направо и налево, и кажется, что нет противника, способного победить его.

Картинки сменяли друг друга, и чем больше видел их Вейдэль, тем мрачнее становился, понимая, какой противник достался роду вампиров.

Затем видения исчезли, и снова зажглись в глубине шара красные тревожные глаза.

— Опасен ли он для Бальгона? — задал Вейдэль следующий вопрос.

В ответ Варзагер показал собравшееся на смотр воинство, насчитывающее тысячи рыцарей, мечников, пикинёров и лучников. Над шлемами реяли малдонские знамёна, и сверкали на солнце шлемы. Эл на драконе гарцевал перед строем, выкрикивая гневные слова.

— Где он сейчас? — спросил Вейдэль.

Волшебный шар помедлил, а затем в его глубине возникла панорама Ялгаада, столицы Малдонии. Вейдэль подождал несколько секунд и на всякий случай повторил свой вопрос, но ничего не изменилось. Тогда он со вздохом отошёл от Варзагера, сожалея о том, что тот не может предсказывать будущее — несколько предыдущих попыток увенчались неудачей. Он поднял бархатное покрывало и уже хотел накинуть его на хрустальный шар, как вдруг с удивлением заметил, что из его глубины на него смотрит лицо белокурого мальчика лет двенадцати, чьи детские черты странно не соответствовали властному и жестокому выражению больших небесно-голубых глаз. Вейдэль вглядывался в изображение, которое делалось всё чётче, пока не стало казаться, будто голова мальчика заключена в полый внутри стеклянный шар. Тогда неожиданный посетитель вдруг заговорил. Вернее, его розовые, как створки морской раковины, губы медленно зашевелились, а в голове Вейдэля зазвучала речь, похожая на перезвон серебряных бубенцов.

— Слушай меня, носферату! — приказал мальчик, глядя в глаза князю Города Мёртвых, отчего тот почувствовал странное жжение в веках и желание моргнуть, но сделать этого не смог — какая-то сила сковывала движение и подчиняла своей железной воле. — Скоро мы с тобой встретимся, — говорил тем временем мальчик. — Когда придёт время, найди меня в Кёлтебруне, что, как тебе известно, находится в Кар-Мардуне. Это место хранимо богами, и лишь посвящённый сможет попасть в него. Природа носферату подскажет тебе Путь.

После этого изображение стало расплываться, пока не превратилось в лёгкий туман, а голубые глаза мальчика не стали красными точками, которые через некоторое время слились в одно пульсирующее сердце. Только тогда Вейдэль смог с усилием моргнуть и отвести взгляд от Варзагера. Какое-то время он ждал, не покажет ли шар что-нибудь ещё, но тот только всё больше темнел, так что Вейдэль прикрыл его накидкой и задумался над произошедшим. Кто такой этот мальчик, и почему он оказался в Варзагере? По своей ли воле он там оказался и к нему ли, Вейдэлю, обращался? И, что больше всего встревожило князя Бальгона, почему взгляд и слова этого юного незнакомца имели над ним, повелителем чар, такую власть?

Появление мальчика казалось наваждением, так что Вейдэль даже с сомнением посмотрел на скрытый под покрывалом шар — а не почудилось ли ему? Но внутренний голос настойчиво и неумолимо твердил, что нет, таинственный посетитель действительно приходил.

Подхватив канделябр, Вейдэль начал спускаться. Заперев дверь в башню, он спрятал ключ в карман и направился в покои, где ждала его Мелисса.

При виде мужа женщина поднялась с кресла.

— Ты увидел что-нибудь важное? — она шагнула ему навстречу. — Кажется, Варзагер взволновал тебя?

— Нет-нет, — отозвался Вейдэль. — Ничего полезного. Похоже, наш противник, этот герцог, был знаменит и прежде, только в других землях. Шар показывал мне картины битв, и этот человек всегда одерживал победы. Страшные, сокрушительные победы! — добавил он.

— Над кем? — с тревогой спросила Мелисса.

— Над оборотнями, вампирами, баньшами и многими другими. Мертвецы повиновались ему, и другие, похожие на него, — тоже. Он командовал солдатами, у которых были вместо арбалетов странные изрыгатели пламени, а затем путешествовал по Земле, отыскивая порождений Звезды, чтобы убивать их. Мелисса, этот человек — демоноборец! И необычный, притом. Думаю, он — тот самый!

— О котором ходят легенды? — прищурилась женщина. — Легионер⁈

Вейдэль нехотя кивнул.

— Но… я думала, это просто… сказки.

— Не похоже. Знаешь, мне кажется, сама судьба воплотилась в его облике. И сейчас она не на нашей стороне.

— Не думай об этом! — попросила Мелисса, беря лицо мужа в ладони. — Вы с Валентином победите! Как бы он к тебе ни относился, он мечтает одолеть чужака и прославиться.

— Да, я знаю, ты права, — Вейдэль кивнул. — Конечно.

Он взглянул в окно, где бледно-розовая ущербная луна совершала неторопливый путь над утёсами и пиками Кадрадских гор.

— Хочешь, я убью этого герцога⁈ — тихо предложила Мелисса.

Вейдэль резко отстранился от неё. Он выглядел испуганным.

— Ты что⁈ — спросила Мелисса, растерявшись.

— Даже не думай! — Вейдэль взял жену за плечи и серьёзно посмотрел ей в глаза. — Слышишь⁈

Мелисса кивнула.

— Хорошо, как скажешь.

— Я приказываю! — проговорил Вейдэль негромко.

— В этом нет необходимости, — в голосе женщины послышался холодок.

Вейдэль знал, почему: он напомнил ей, что она была его Слугой. Ему не хотелось этого делать, однако он должен был быть абсолютно уверен, что она будет в безопасности.

— Прости, — сказал он. — Это для твоего же блага.

— Я знаю, — она покачала головой. — Я люблю тебя!

— И я тебя люблю! — Вейдэль нежно поцеловал жену, а затем заключил в крепкие объятия. — Даже больше бессмертия!

Глава 41

Подходя к своей комнате, Вейдэль ощутил нехорошее предчувствие: внутри кто-то был. Сразу нельзя было определить, враждебно ли настроен незнакомец, но постороннее присутствие ощущалось достаточно ясно. Вейдэль оглядел коридор в поисках стражи. В трёх шагах замерли телохранители со скрещёнными на груди руками, всегда готовые обнажить оружие ради Хозяина. Не позвать ли их на помощь? Но чутьё подсказывало Вейдэлю, что ему предстоит встреча, в которую не следует посвящать посторонних. Он повернул ручку, толкнул дверь и вошёл.

Было темно, свет ущербной луны проникал в комнату через единственное стрельчатое окно, и в его вытянутом проёме виднелся он — крылатая тень, без сомнения вампир, чьё длинное мускулистое тело слабо фосфоресцировало, отражая свет звёзд. На плечах незнакомца блестели бронзовые пластины, покрытые насечкой, а тело защищал лёгкий кожаный панцирь, на груди, особенно в области сердца, укреплённый стальными щитками, наложенными друг на друга подобно рыбьей чешуе. В первую секунду Вейдэлю показалось, что он видит Прародителя Грингфельда, но этот мираж сразу рассеялся.

— Кто ты такой? — поинтересовался Вейдэль, прикрыв дверь, но не запирая её.

— Меня зовут Дарон из клана Майрено, — представился носферату, не меняя позы. — Я пришёл предложить свои услуги.

— Почему ты решил, что они нужны мне настолько, что ты можешь позволить себе вламываться в княжеские покои? — осведомился Вейдэль холодно.

— Мы все служим одному хозяину, — ответил вампир, ничуть не смутившись.

— И что?

— Он пробудился.

Вейдэль нахмурился.

— О чём ты⁈

— Молох призывает своих слуг. Настало время кровавого бога! Я прилетел сюда из Кёлтебруна. Там, в Кар-Мардуне, возле вулкана Мальтан, погиб твой Прародитель, Грингфельд, созданный первым, — на мгновение Дарон скорбно опустил голову, но сразу же продолжил: — Молоху, всевидящему и всезнающему Господину, известно, что Бальгон находится на краю гибели. Наш противник очень силён и хитёр, его трудно победить. Кровавый бог ещё не обрёл прежней силы — слишком долго он был занят делами, не связанными с нашим миром. Но теперь он собирает своих слуг, носферату, под единым флагом. Он ждёт их в Кёлтебруне. Скоро, уже очень скоро непобедимое воинство бессмертных должно будет исполнить своё предназначение, — Дарон умолк и продолжал неподвижно сидеть на подоконнике, словно ожидая от Вейдэля ответа.

— Если всё действительно так, как ты говоришь, то почему Молох не поможет нам? — поразмыслив, проговорил Вейдэль. Слова посланника стали для него шоком, и он не мог поверить, что услышанное — правда. — Разве он допустит гибель нашего города? Многие из его преданных слуг погибнут, если враг действительно настолько силён.

— Я ведь уже сказал, что наш Повелитель слаб. Он может видеть, но ещё не в силах непосредственно влиять на события. Ты предупреждён! Постарайся воспользоваться теми знаниями, которые передал тебе Господин, чтобы спасти столько вампиров, сколько возможно. Бальгон можно сдать врагу, если это будет необходимо. Когда Великий бог обретёт былое могущество, он покорит множество земель и народов, и тогда будут воздвигнуты новые города.

— Во славу Великого Молоха! — отозвался Вейдэль. — Я верю тебе и исполню волю Повелителя. Но ты говоришь, что был там, где нашёл гибель Прародитель моего клана. Ты видел его смерть⁈

— Да, он не успел скрыться от солнечных лучей, — ответил Дарон, помолчав. — Рассвет сжёг его. А мне удалось забиться в горное ущелье и переждать день. И даже лава, извергнутая Мальтаном, обошла меня стороной.

— Я вижу, у тебя есть крылья, — заметил Вейдэль. — Тьма отличила тебя, наделив таким же Даром, как и Прародителя.

— Это так, — отозвался Дарон. — И поэтому я занял Кёлтебрун, его резиденцию. Именно там меня и нашёл Великий Молох.

— Он сейчас там? — спросил Вейдэль.

Голос его дрогнул от волнения.

— О, нет! Никому не известно местопребывание кровавого бога. Но он следит за нами и отдаёт приказы. Летучие мыши прилетают ко мне по ночам и приносят письменные приказы. Но однажды я видел его: он явился мне посреди комнаты, полупрозрачный и колеблющийся, как пламя лучины.

— Как он выглядел⁈ — жадно спросил Вейдэль.

— Мальчик, — ответил Дарон. — Белокурый мальчик. Но в его глазах — сама власть! Поверь мне, князь, глядя в их холодные глубины нельзя ошибиться, ибо кровь тысяч убитых взывает об отмщении со дна этих стальных мёртвых озёр!

Вейдэль слушал, словно завороженный. Наконец-то! Наступает час славы для племени носферату! Создатель поведёт их в бой, и они исполнят своё предназначение: служить ему и умирать за него, чтобы прославить и увековечить имя его!

— Но мне пора, — сказал вдруг Дарон, расправляя крылья. — Возможно, мы увидимся раньше, чем хотелось бы. Прощай.

— Слава Великому Молоху! — отозвался Вейдэль, но вестник уже сорвался с подоконника и, окунувшись в ночь, растворился в чёрном, наполненном кружащимся снегом небе.

Глава 42

Повелитель Бальгона остался наедине со своими думами. Неужели скоро вернётся пора славы, сражений и Служения? Вампиры вновь обретут своего господина, который соберёт их под единым флагом и поведёт за собой, огнём и мечом обращая племена и народы в свою, единственно священную веру. Города и страны падут, люди будут простираться ниц при появлении непобедимой армии бессмертных! Непобедимых⁈ Вейдэль со злостью ударил кулаком в стену. Проклятый герцог, позор, павший на головы носферату! Он должен умереть любой ценой, и лучше, если это случится до воцарения Великого Молоха. Конечно, кровавый бог предупредил, что почти ничего изменить нельзя, и Бальгон падёт, но ведь есть ещё надежда. Увести вампиров из города — вот приказ Повелителя. Вейдэль открыл дверь и, выйдя в коридор, подозвал своих телохранителей.

— Найдите Астерия, — велел он. — Немедленно!

Поклонившись, воины и отправились выполнять распоряжение, а Вейдэль прислонился спиной к холодной каменной стене, глядя, как пляшут на полу отсветы факелов. Он думал о том, что кончается одна эпоха, и начинается другая, и он, Вейдэль арра Грингфельд, совсем недавно пришедший к власти, попадёт в летописи Бальгона не просто как один из правителей, но как правая рука Молоха, его самый верный и преданный слуга! Он поднял глаза и прислушался: по коридору разносились чьи-то торопливые шаги. Через минуту перед Вейдэльом предстал Астерий. Он приветствовал своего князя поклоном, а затем принял почтительную и выжидательную позу.

— Идём! — сказал Вейдэль, открывая дверь в свои покои. — Мне нужно многое тебе рассказать.

На следующий день из Бальгона потянулась цепочка обозов, увозивших в Кар-Мардун ценности и носферату, которым особым приказом было предписано отправляться в Кёлтебрун. Весть о том, что кровавый бог скоро воцарится над своими слугами, Вейдэль утаил от своих подданных, опасаясь, что в порыве религиозного рвения они откажутся покидать Город Мёртвых и тем самым нарушат волю Великого Молоха.

Несмотря на исход вампиров из Бальгона, в его стенах оставалось ещё достаточно жителей. Кроме того, спешно вооружались Рабы, которым предстояло взять на себя оборону города, о чём они, правда, пока не знали. Носферату расхаживали по улицам в доспехах и при оружии, устраивая смотры и учения, словно нападения малдонской армии ожидали в любую минуту. Впрочем, так оно и было, но об этом знали только посвящённые — сам Вейдэль, Мелисса, Астерий, Ванхорн и несколько первых советников. Повсюду царила суматоха, вызванная неожиданной отправкой обозов, причины которой не объяснялись. Князю постоянно докладывали о визитах высокопоставленных вельмож, которые хотели знать, что происходит. Им упорно отказывали в аудиенциях.

Мелисса стояла на балконе замка Брандеген и глядела на устремлённые в пасмурное небо шпили и башни Бальгона, который ей предстояло покинуть — то была воля её мужа, которой она не могла противиться. И не только потому, что он был её Хозяином — она верила ему и знала: Вейдэль делает то, что угодно Молоху.

Конечно, скоро город опустеет, останутся только Рабы, которые не продержатся против армии Железного Герцога и двух часов, но, когда кровавый бог вернётся, ни один смертный не сможет остановить воинство носферату.

Мелисса подняла меховой капюшон и, закутавшись в тёплый плащ, начала спускаться по широкой винтовой лестнице во двор замка, чтобы пересечь его, выйти за ворота и пройтись по улицам Бальгона, уже несколько столетий бывшего её домом.

Глава 43

На этот раз в лаборатории было светло, почти как днём. Горели восемь ламп, заправленных так, чтобы масла хватило до рассвета. На столе лежал Нами-Зар. Он так ни разу и не пришёл в сознание: Эл всегда вовремя усыплял его.

До полуночи оставалось не более четверти часа — этого времени как раз должно было хватить на то, чтобы подготовить необходимые артефакты. Эл достал из ящика восемь чёрных и столько же красных свечей. Он расставил их вокруг Нами-Зара в следующем порядке: четыре у ступней, четыре у колен, две у бёдер, четыре у локтей, одну над головой и одну, закреплённую в специальной плоской посудине, водрузил юноше на грудь. Затем зажёг несколько пучков магических трав, дым которых должен был повысить чувствительность некроманта, ведь на этот раз ему предстояло работать с максимальным числом энергетических нитей. Уловители были готовы, и Эл поставил их с чётырёх сторон от стола, на специально приготовленные треножники.

За пять минут до полуночи у двери раздался тихий стук. Когда Эл отодвинул засов, тень проскользнула в лабораторию и замерла в центре комнаты.

— Ну что, вы готовы? — спросил голос, в котором отчётливо слышалось волнение.

— Разумеется. Можем начинать.

— Уже?

— Тебя это не устраивает? — Эл насмешливо поднял брови.

— Нет, почему же, — поспешно отозвался голос. — Я готов!

— Тогда, может, примешь свой настоящий вид? А то работать с невидимкой я не привык.

— Да-да, конечно! — тень начала постепенно таять, а на её месте вырисовывался низенький, круглый силуэт, пока не превратился в горбатого карлика, одетого в простой тёмный костюм. — Как видите, герцог, я не зря жаловался на судьбу! — усмехнулся он, разводя короткими руками.

— Мы это исправим, — проговорил некромант, критически оглядев гостя. — Надеюсь, я получу Книгу, как мы и договаривались?

— Без сомнения.

— Хорошо. Ложись сюда, — Эл указал на второй стол, специально принесённый в лабораторию для предстоящего ритуала.

Карлик с трудом вскарабкался и лёг на спину, следя глазами за некромантом. Тот достал ещё один набор свечей и принялся расставлять их в нужном порядке.

— Вы уже делали подобное, герцог? — спросил карлик.

— Никогда, — честно признался Эл.

— Думаете, получится?

— Надеюсь.

— А это… опасно? — карлик заметно нервничал.

— Слушай, ты ведь всё равно не передумаешь, верно? — проговорил Эл, на мгновение перестав расставлять свечи. — И мы оба это знаем.

Вампир медленно кивнул.

— Вы правы, — сказал он тихо. — Это мой единственный шанс!

— Вот и хорошо, — Эл продолжил подготовку к ритуалу. — Если тебя это обнадёжит, могу сказать, что редко терплю неудачу.

— Ну, хоть что-то! — невесело усмехнулся карлик.

— Не бойся. Хуже не будет, — заметил Эл.

Когда всё было готово, он зажёг по очереди все шестнадцать свечей. К этому времени комната уже была наполнена ароматным дымом трав, и некромант чувствовал, как энергетические нити требуют, чтобы он их заметил. Он сосредоточился и мысленно провёл по ним взглядом. Они были натянуты и готовы исполнять его приказы. Несмотря на то, что на крошечный кусочек пространства их приходились тысячи, он чувствовал каждую, мог проследить, куда и откуда она ведёт, с какими пересекается.

Эл начал нараспев произносить слова заклинанья, и вскоре карлик потерял сознание. Свечи разгорались всё ярче, и воск с шипением стекал на столы и неподвижные тела вампира и человека. Некромант мысленно «дотронулся» до нитей, проходящих через душу Нами-Зара, пересчитал их и собрал в один пучок, затем связал концы в петлю и закрепил на уловителе. Потом проделал то же самое с духом карлика. Теперь нужно было перенести его в тело музыканта. Эл ухватил в одну руку дух вампира, а в другую душу человека и одновременно исторг их из тел. По комнате пронёсся ледяной ветер, и раздался тихий протяжный стон. Некромант перебросил дух карлика в Нами-Зара, закрепил его в нём, а затем отпустил нити. Душу юноши он освободил из невидимых пут, и она улетела в Зал Ушедших. Он не мог поместить её в тело карлика, ибо оно было мертво, а настоящая душа не может существовать в мёртвой плоти, на это способен лишь дух вампира, оборотня или другой нежити.

Итак, Нами-Зар умер, а тело карлика, лишённое духа, стремительно разлагалось. Ароматный дым скрадывал отвратительный запах гниения, но Эл всё равно облил останки особым эликсиром и поджёг. Мёртвая плоть вспыхнула зеленоватым пламенем и через полминуты превратилась в горстку пепла, который демоноборец аккуратно собрал в глиняный тубус и плотно закупорил. Теперь вампир, обретший молодое и прекрасное тело, будет какое-то время находиться без сознания, пока его дух привыкнет к новой оболочке.

Эл погасил свечи, травы, и, наложив на носферату связующее заклятье, которое не позволит ему встать, даже если он очнётся, вышел из лаборатории.

Глава 44

Адая прильнула к плечу Эла и прикрыла глаза. Она вновь почувствовала боль в спине и какое-то мучительное ощущение тревоги.

— Что с тобой? — спросил демоноборец.

— Ничего, — девушка мотнула головой и невольно поморщилась.

— Ты больна?

— Нет. Не думаю. Просто… спина болит.

— Дай посмотреть.

Эл положил Адаю на живот и провёл рукой по белоснежной коже от шеи до ягодиц. Никакого признака болезни он не почувствовал.

— Где именно болит?

— Справа под лопаткой.

Демоноборец нахмурился. Проверив эту зону более внимательно, он задумался. Адая была абсолютно здорова. Он сконцентрировался и нащупал невидимые энергетические струны, пронизывающие всё пространство. Они проходили и через тело девушки. Эл начал перебирать их, стараясь не пропустить ни одной. Это заняло довольно много времени, но, наконец, Легионер нащупал инородное тело. Металлическое, размером с орех. Оно находилось в Адае примерно в том месте, где она время от времени чувствовала боль.

— Долго ещё? — спросила Адая.

— Нет, почти закончил, — Эл положил ладонь девушке на затылок, прошептал заклинание Морфеса, и она, тихо вздохнув, заснула.

Теперь можно было заняться странным предметом. Демоноборец приставил кончики пальцев к спине Адаи и сосредоточился, посылая по нитям приказ. Через пару секунд плоть послушно раздвинулась, пропуская ладонь в тело. Этой технике Легионер научился на Филиппинах. Где только он ни побывал за прошедшие годы. И везде узнавал для себя что-то новое и полезное.

Эл нащупал металлический предмет и, крепко ухватив его, извлёк. Это оказался золотой жук с изумрудными глазами. Насекомое зашевелилось, попыталось поднять щитки и освободить крылья, но некромант быстро перехватил его другой рукой, лишив возможности двигаться. Затем положил ладонь на спину девушки и закрыл рану. Девушка проснулась.

— Кажется, я задремала, — сказала она, сладко зевнув.

— Есть разговор, — ответил Эл.

Он в двух словах объяснил девушке, что сделал. Она была очень удивлена — вполне искренне.

Через несколько минут, когда горничная принесла таз с водой, Адая смыла кровь, а демоноборец сполоснул жука. Девушка с интересом рассматривала насекомое.

— Как странно, — сказала она. — Мне его подарил один клиент. Но я не думала, что так… буквально.

— Кто именно? — спросил Эл. — Опиши его.

— Молодой, красивый. Светлые волосы, тёмные глаза, — девушка пожала плечами. — У него тогда пошла кровь из носа, и я упала в обморок. Он ушёл, и я думала, что он забрал жука с собой.

— Ты сама всё это помнишь?

— Нет, мне рассказала Россина. А ей — Эйгер.

— Кто?

— Этот самый клиент. Так его зовут. Эйгер-Шар.

— Он что, из Ольтодуна? Там распространены двойные имена.

— Не знаю. Ой, нет, вспомнила! Россина его расспрашивала, и он сказал, что приехал из другой страны.

— Какой?

— Он не сказал. И вообще, Россине показалось странным, что он был так легко одет. На улице мороз, а у него ни плаща, ни шапки. Правда, она решила, что он приехал в паланкине, но он утверждал, что пришёл пешком.

— Вот как, — Эл задумался, потом спросил: — Это всё, что ты можешь вспомнить?

Девушка кивнула:

— Вроде, да.

Эл прошёлся по комнате, нагнулся и подобрал с пола дохлую муху. Оживив её так, чтобы Адая не заметила, он засунул её в полость драгоценного жука.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась девушка.

— Хочу узнать, кто подарил тебе эту вещицу, — отозвался Эл, подходя к окну и открывая его.

— Холодно, — пожаловалась Адая.

Демоноборец выпустил жука и закрыл створки.

— Зачем ты его выбросил? Это же… подарок.

— Довольно опасный. Ты не находишь?

— Да, — девушка вздохнула. — Конечно.

— Не расстраивайся, я подарю тебе другого. Не хуже.

Адая улыбнулась.

— Не нужно, — сказала она. — Я не хочу.

Она смотрела на Эла и думала о том, что он становился всё больше похож на обычного человека. Лет тридцати на вид, он, должно быть, был когда-то весьма красив. Тонкие, мужественные черты лица уже ясно угадывались на худом, суровом лице. Что же случилось с ним? Почему внешность этого человека так изменилась?

Эл подошёл к тазу с водой и высыпал в него какой-то тёмный порошок. Потом начертил пальцами магический символ, и через несколько секунд появилось изображение.

Жук летел по улицам Ялгаада, уверенно огибая дома, деревья и памятники. Внизу мелькали редкие прохожие, мимо неслись снежинки, справа то и дело появлялась полная луна.

Наконец, насекомое начало снижаться и спустя несколько секунд ткнулось в дверь какого-то здания. Демоноборец улыбнулся: он узнал улицу и запомнил очертания дома: три этажа, синяя черепица; переулок Радуги на втором ярусе.

Дверь отворилась, и на пороге показался круглолицый мужчина с погашенной трубкой во рту. Отмахнувшись от жука, он выругался. Насекомое влетело внутрь и двинулось вдоль лестницы на второй этаж. Дверь в одну из комнат была открыта, и Эл склонился над водой, чтобы не пропустить ни одной детали.

Глава 45

В комнате сидели трое. Одного он узнал: это был Мстислав. Кроме него, была женщина в красном платье и молодой человек, похожий по описаниям на визитёра Адаи.

— Подойди-ка, — позвал Эл девушку. — Взгляни сюда.

Адая встала с постели и приблизилась.

— О! — воскликнула она. — Как ты это делаешь? Волшебство?

— Только никому не говорить об этом, хорошо?

— Конечно! — Адая с готовностью кивнула.

— Это Эйгер-Шар? — Эл показал на молодого человека.

Теперь жук сидел на его плече, и лицо было отчётливо видно.

— Да, действительно, — девушка прищурилась. — Точно, он!

Эйгер-Шар снял жука с плеча и недоумённо его рассматривал. Потом его губы беззвучно зашевелились — муха передавала только изображение.

«Откуда он взялся? — прочитал по губам Эл. — Это тот самый, которого я оставил в девке герцога».

Потом Эйгер-Шар коснулся жука, и тот перестал шевелиться, сложил лапки и принял вид обычной драгоценности. Носферату передал украшение женщине.

— Какая красивая, — заметила Адая, рассматривая её.

— Не завидуй, — сказал Эл. — Она не настоящая.

— Как это?

— Это вампиры.

Адая вздрогнула.

— И он⁈

— Конечно. Но не беспокойся, он не собирался убивать тебя. Только оставил своего соглядатая. Этот жук должен был передавать ему всё, что я скажу. Но ничего не вышло.

В это время белокурая женщина вернула жука Эйгер-Шару.

Изображение исчезло — вернее, в тазу стало темно.

Эл легко ударил рукой по воде, затем повернулся к Адае и сказал:

— Мне нужно идти. Сама понимаешь, всё это нельзя оставлять без разбирательства.

— Да, конечно, — девушка кивнула и застенчиво улыбнулась. — Я ведь не подвела тебя, нет?

— Нет, не беспокойся. Так даже лучше.

— Правда?

— Да.

Через час демоноборец стоял во дворе своего дома в окружении телохранителей.

— Мне стало известно, — говорил он Ольгерду, но так, что всё было слышно и остальным, — что в Ялгааде находятся шпионы вампиров. Я также знаю, где их логово. Их необходимо уничтожить.

— Мы немедленно займёмся этим, господин! — сказал Ольгерд, обводя глазами остальных воинов.

Те согласно закивали.

— Запомните: второй ярус, переулок Радуги, трёхэтажный дом с синей черепицей. Привратник курит трубку.

— Сколько их всего, милорд?

— Кроме него, по крайней мере, двое. Мужчина и женщина. Будьте осторожны.

— Мы справимся, милорд. Положитесь на нас.

— Возьмите всё, что нужно. Постарайтесь застать их врасплох. Не миндальничайте, убивайте сразу.

— Хорошо, милорд.

— Отправляйтесь не раньше, чем через час. Так нужно. Я ухожу и надеюсь на вас.

— Мы не подведём! — Ольгерд поклонился и махнул телохранителям рукой. — В оружейную!

Когда воины ушли, Эл отправился на встречу с Мстиславом.

В таверне всё было как обычно, только более людно. Посетители кричали, горланили песни и пили за то, «чтобы всё обошлось», кажется, имея в виду комету, до появления которой оставалось всё меньше времени.

Демоноборец поднялся по лестнице и постучал в дверь одного из номеров.

— Не заперто! — ответил знакомый голос.

Войдя, Эл сразу отметил про себя, что вампир один. Значит, остальные, скорее всего, по-прежнему там, куда он послал своих телохранителей. Что ж, это к лучшему: накроют всю компанию.

— Перейдём сразу к делу? — спросил он.

— Как угодно, — Мстислав сидел у камина с кубком в руке. — Я поговорил с другими Свободными клана, и мы решили, что при условии возвращения нам Бальгона по возможности целым и невредимым, мы готовы указать к нему тайный путь.

— Вот как? Даже так?

Вампир пожал плечами:

— Осадой вам никогда не взять Город Мёртвых. Поймите, герцог, это не обычная крепость. По легенде, её построил сам Молох. Ни одна армия не сокрушит его стен.

— Легенды врут, — возразил Эл.

— Возможно. Однако город в любом случае неприступен для штурма. Но мы проведём ваших воинов тайным путём.

Легионер прошёлся по комнате, обдумывая слова носферату. Терять солдат ему не хотелось. Он не для того стал некромантом, чтобы зря отправлять людей на смерть. Если потерь можно избежать, это нужно сделать.

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Так, конечно, гораздо лучше. Когда вы сможете осуществить условия сделки?

Вампир развёл руками.

— Когда вам будет угодно.

— Через две недели я соберу армию.

— Значит, решено. Не отметить ли нам это событие? — Мстислав отбросил со столика тонкое покрывало, и там оказался кувшин вина. — Не беспокойтесь, герцог, этот напиток придётся вам по вкусу.

— Главное, чтобы он не приходился по вкусу вам, — отозвался Эл, прикидывая, сколько Ольгерду нужно времени, чтобы расправиться с тремя носферату.

— Нет-нет, это не кровь! — усмехнулся Мстислав. — Хотя, должен заметить, вы беспокоитесь напрасно. Человек может выпить пинту крови и не почувствовать никакого… неудобства.

— Неужели? В любом случае, я не пью.

— Как угодно. Так вы принимаете моё приглашение?

— Почему бы и нет?

Вампир с улыбкой поднял свой кубок.

— Тогда за успех!

Глава 46

Стук насторожил Гербака. Он вынул трубку изо рта и поднялся на ноги, бросив взгляд на дверь второго этажа.

— Кто там? — донёсся оттуда женский голос.

— Сейчас посмотрю, — отозвался Гербак.

— Разве мы кого-нибудь ждём? — спросила женщина кого-то в комнате.

— Нет, — голос Эйгер-Шара прозвучал удивлённо. — И я не думаю, что Мстислав уже вернулся.

Гербак пересёк комнату и отодвинул стальной засов. Отворив дверь, он уставился на рослого воина в высоком шлеме с гребнем. За ним виднелись люди в плащах.

— Господа желают…? — начал было Гербак и в это время заметил нацеленные в его грудь арбалеты.

Прежде, чем он успел закричать, три коротких стрелы вонзились ему в сердце и отбросили назад.

«Осина!» — пронеслось в голове у Гербака, когда древки обожгли его плоть. Зашатавшись, он упал на колени. Плоть начала разлагаться на глазах у переступивших через него воинов, сбрасывавших плащи, перезаряжавших арбалеты и достававших мечи и склянки с чесночным экстрактом.

Эйгер-Шар услышал топот и вскочил с кресла. Калхадия прислушалась.

— Что происходит⁈ — она нахмурилась.

— Кажется, стражники! — отозвался Эйгер-Шар, подходя к двери.

Болт вонзился в дерево в двух дюймах от его лица, следующий пригвоздил рукав к косяку.

Вампир отпрянул назад в комнату, разорвав одежду.

— На нас напали! — крикнул он женщине, подбегая к окну и срывая тяжёлые портьеры. — Проклятье! Мстислав перестарался! — он в бешенстве изо всей силы ударил по ставням, и на пол сверкающим дождём полетели осколки.

— Решётки! — простонала Калхадия. — Придётся драться?

— Да, ты готова?

Она не успела ответить: в комнату ворвались воины с арбалетами, мечами, кольями и склянками. Эйгер-Шар швырнул им навстречу стол, молниеносным движением загасил одну за другой лампы. В темноте просвистели болты, раздался звон склянки и вопль Калхадии.

Затем комнату наполнило жужжание. Эйгер-Шар пробирался вдоль стены. Он выпустил рой термитов и ос, скрывавшихся на его теле под одеждой, и насекомые вступили в схватку с напавшими на вампиров воинами. Раздались крики, послышался грохот опрокидываемой и ломающейся мебели.

Калхадия пробивалась к двери, перепрыгивая через попадавшихся на пути противников. С торжествующим воплем она, наконец, метнулась к проходу, но путь ей преградил Ольгерд с арбалетом в руках. Женщина не успела остановиться, как стрела ударила ей навстречу и прошла навылет.

— Ошибся! — злорадно прошипела она, вздрогнув.

Если осина не задерживалась в теле вампира, он ещё мог регенерироваться.

В ответ Ольгерд плеснул ей в лицо экстрактом. С визгом Калхадия закрылась руками. Начальник телохранителей отшвырнул арбалет и выхватил меч. Женщина отшатнулась, но он её опередил. Лезвие сверкнуло со скоростью молнии, и окровавленная, изуродованная экстрактом голова полетела на ковёр.

Эйгер-Шар упал на Ольгерда с потолка и повалил. В спину ему ударила стрела, чей-то клинок чиркнул по плечу. Носферату вскрикнул, с удивительной гибкостью завёл руку назад и резким движением выдернул болт. Поморщившись от боли, он бросился вперёд, перепрыгнул через перила, ограждавшие галерею второго этажа, и полетел вниз, выбрасывая тучи саранчи, распространявшейся по дому и бросавшейся на всё живое.

— Догнать! — крикнул Ольгерд, поднимаясь.

Воины дали залп из арбалетов вслед убегавшему вампиру, но он промчался по стене, словно гигантский паук, и бросился к двери. Там его ждали два телохранителя Эла с мечами. Сталь врезалась в мёртвую плоть, брызнула кровь. Эйгер-Шар когтями разорвал горло одному, оттолкнул другого и выскочил на улицу.

— Упустили! — простонал Ольгерд, швырнув меч об пол. — Только женщина! Проклятье!

— Что делать с убитыми? — спросил один из воинов.

— Облить экстрактом. Они слишком воняют. Выяснить, кто хозяин дома, и привести ко мне. Думаю, милорд захочет знать, почему он укрывал в Ялгааде вампиров. И закройте лица капюшонами. На всякий случай.

— Да, капитан, — двое телохранителей вышли из дома и через несколько минут уже стучались к соседям, чтобы спросить, кому принадлежит дом.

Оказалось, что здание купили два месяца назад, а прежний владелец исчез. Соседи полагали, что он уехал из города.

Закончив все дела, воины ушли, заперев дом.

Эйгер-Шар видел их с крыши другого дома на той же улице, но не стал преследовать. Раны были серьёзными, и он едва сумел вскарабкаться по стене, чтобы спрятаться за печной трубой и увидеть, как убийцы будут покидать дом. Конечно, было жаль, что нельзя выяснить, кто их послал, но вампир чувствовал, что слишком слаб и может попасть в руки врагов. Для регенерации требовались время и покой. К счастью, он не чувствовал холода и поэтому мог лежать на крыше, сколько угодно. И, кроме того, оставаясь здесь, он сможет вовремя заметить и предупредить Мстислава, который должен был вернуться через пару часов. Если нападавшие оставят засаду, он нарушит их планы.

Глава 47

В предрассветном сумраке армия Малдонии двигалась между горными ущельями, направляясь к скрытому от глаз смертных Бальгону. Восходящее солнце ещё слабо окрашивало вершины пиков и хребтов, которые отбрасывали длинные прозрачные тени. Окутанные лёгкой утренней дымкой, Кадрадские горы казались призрачным нагромождением фантастических остовов кораблей, зданий и животных.

Эл, одетый в чёрные доспехи и накинутый на широкие плечи коричневый плащ, ехал в середине колонны. На поясе у него висел Кровопуск, выкованный из сплава серебра и метеоритного железа. Голову вместо шлема покрывала амигаса с нарисованными несмывающейся краской символами, отдалённо напоминавшими зитские иероглифы. Большой круглый щит с нарисованным в центре белоснежным барсом был приторочен к седлу. Эл не хотел выдавать своих магических способностей, так как в Малдонии колдовство находилось под запретом. Поэтому он не мог воспользоваться в случае необходимости силовым щитом. Пришлось прихватить в поход обычный.

Рядом с Легионером ехал Мархак, одетый щеголевато, но по-походному: в сиреневом плаще, такого же цвета штанах и рубахе, поверх которой был надет прочный панцирь. Кроме этого, на принце красовалась светло-коричневая кожаная куртка со шнуровкой, покрытая крупными стальными бляшками.

Оба всадника сопровождали небольшую одноместную повозку, запряжённую парой лошадей и обитую плотной тёмной материей. Также все её окна были занавешены плотными чёрными портьерами. Эл на ходу негромко переговаривался с тем, кто ехал внутри.

— Судя по карте, до Бальгона остаётся не больше восьми миль, — говорил он, рассматривая карту, которую держал в руках. — Когда начнутся первые дозорные посты?

— Ещё немного, — отозвался таинственный спутник. — Две белые башни расположены по обеим сторонам ущелья, сужающегося милях в трёх впереди. С них открывается обзор на две мили, поэтому нас скоро заметят.

— Есть способ этого избежать? — спросил демоноборец.

— Возможно. В Кадрадских горах часто с утра лежат густые туманы. Они могли бы скрыть армию от глаз Рабов.

— Но сейчас довольно ясно, — возразил Эл. — А через пару часов воздух станет совсем прозрачным. Как мы проберёмся незамеченными при таком обзоре?

— Я возьму это на себя, — донеслось из повозки. — Полагаю, ты слышал о Дарах?

При этих словах Мархак удивлённо поднял брови и взглянул на Эла.

— Конечно, — ответил тот. — Не знал, что они действуют и днём.

— Не так, как ночью, но вполне достаточно для нашего предприятия. Только помни, кто подарил тебе туман.

— Не забуду, — пообещал Эл.

Дальше он ехал молча, время от времени поглядывая на небо и горы. То, что предстояло, было масштабным действом, которое он готовил давно и долго. Это не по одному вылавливать и убивать вампиров. Предстояло массовое истребление нежити. Почти как в старые недобрые времена, когда он командовал Мёртвым Легионом.

Вскоре пошёл снег. Редкие крупные хлопья падали отвесно, покрывая горы и дно ущелья, по которому двигалась армия, пушистым сверкающим ковром. Небо затянула белёсая мгла, сквозь призрачную пелену проглядывало розовое солнце. Постепенно снегопад становился всё гуще, пока не окутал воинов Малдонии плотным роящимся облаком.

Демоноборец постучал затянутой в перчатку ладонью по крыше повозки и проговорил:

— Это надолго?

— Хватит, чтобы добраться до Бальгона, — отозвался таинственный спутник.

Мархак окинул Эла долгим испытующим взглядом и нахмурился. Он ехал, постукивая сложенной вдвое уздечкой по мускулистой шее своей лошади, и время от времени искоса поглядывал на чёрную повозку и кучера, правящего парой рысаков, покрытых плотными серыми попонами, лишёнными гербов и эмблем.

Демоноборец заметил интерес принца, но старательно делал вид, что не замечает его вопросительных взглядов, и упорно молчал. Меньше всего ему хотелось, чтобы выяснилось, с кем он заключил союз в войне против Города Мёртвых. Конечно, если принцу захочется поднять занавеску и заглянуть в повозку, никто не посмеет этому воспротивиться, но Эл надеялся, что у того хватит благоразумия не делать этого, тем более что Мархак явно начал что-то подозревать. С другой стороны, желание сместить Эла с поста главнокомандующего могло победить в молодом человеке, и тогда он мог бы решиться на опрометчивый поступок. Пока же казалось, что принц размышляет, не следует ли ему выяснить, кто скрывается в повозке и как он связан с разыгравшимся так удачно для армии Малдонии бураном. «Впрочем, — решил Эл, — Мархак так хочет уничтожить вампиров, что, вероятно, не станет предпринимать ничего, что может повредить предпринятой кампании».

Течение мыслей некроманта прервало появление лазутчиков, которые сообщили, что впереди стали видны две сторожевые башни, расположенные по обеим сторонам ущелья.

— Мы едва разглядели их в таком буране, — сказал один из разведчиков. — Но хорошо то, что и нас не увидят дозорные.

Подозвав адъютантов, Эл велел остановить колонну, а затем отправил вперёд два отряда вооружённых пехотинцев уничтожить охрану башен. Они обернули своё оружие приготовленными заранее полосами ткани, чтобы оно не звенело, и, накинув белые маскировочные плащи, исчезли в носящихся по ущелью порывах метели. Впрочем, надо заметить, что ветер был довольно тёплый, а снег не слепил глаза, и вообще буран не причинял армии Малдонии больших неудобств.

Примерно через час воины вернулись и доложили, что сняли часовых, и путь свободен.

— Теперь можно не опасаться дозоров, пока не покажутся стены города, — предупредил голос из повозки. — Торопитесь, уже светло, и метель может скоро кончиться.

Эл отдал приказ, и армия тронулась в путь, скрытая от любопытных глаз бураном.

— Потом вы мне всё объясните! — процедил сквозь зубы Мархак, обращаясь к Элу.

— Конечно, мой принц, — отозвался некромант спокойно. — Как вам угодно.

Глава 48

На одной из крепостных башен Бальгона, обращённой на юг, дежурило четверо Рабов. Трое из них сидели вокруг небольшого костра, разведённого прямо на смотровой площадке, и грелись, протянув к огню озябшие руки, а последний смотрел вдаль, впрочем, без особой надежды что-нибудь разглядеть: во-первых, дно ущелья скрывал густой снегопад, а во-вторых, человек знал, что местоположение Бальгона не известно никому из непосвящённых. Он вообще считал пребывание дозорных здесь бессмысленным и мысленно проклинал вампиров, заставляющих людей торчать на башнях.

На других башнях также горели костры — Рабы бодрствовали, охраняя своих хозяев и повелителей, внушавших одновременно страх и восхищение, вызывавших желание стать такими же — бессмертными и всесильными.

Между тем, буран уже подбирался к стенам древнего города. Белые волны накатывались на зубчатые бастионы и разбивались, чтобы снова собраться в кружащийся рой. Снежная пелена поднималась всё выше, пока не перекинулась через башни и не захлестнула стоявших на смотровых площадках Рабов, которые оказались в плотном, норовящим залепить глаза тумане.

Эл остановил армию перед возвышавшимися мрачными стенами, сложенными из огромных необработанных камней, и в очередной раз постучал по крыше повозки.

— На северо-востоке есть потайной ход, — донёсся оттуда слабый голос. — Отодвиньте каменную плиту, и пусть отряд лучших воинов проникнет в город и откроет ворота. Рабов не так много, и они почти ничего не видят в буране, так что сделать это будет нетрудно.

— Как открыть дверь? — спросил Эл. — Не может быть, чтобы плита отодвигалась так легко. Там должны быть хоть какие-нибудь засовы.

— Верно, но без штурма стен или ворот это единственный способ проникнуть внутрь, — отозвался его собеседник. — А ни таранов, ни катапульт вы не прихватили.

— Нам нужно было успеть к утру, — напомнил Эл.

— Поэтому ломайте дверь, — заключил таинственный спутник.

Выругавшись, демоноборец подозвал своих телохранителей, спешился и направился вдоль стены в северо-восточном направлении. Через некоторое время он и воины скрылись в тумане.

Пробравшись незамеченными к одной из башен, они увидели слегка выступающую каменную плиту. Демоноборец велел её отодвинуть, но ничего не вышло — она стояла намертво. Тогда, отстранив телохранителей, некромант снял перчатки и приложил ладони к холодной шероховатой поверхности. Прикрыв глаза, он сосредоточился на двери и постарался почувствовать её механизм. Ему удалось увидеть замки и засовы, шестерёнки и прочие детали, приводившие в движение плиту. Элу не хотелось, чтобы его люди знали, что он колдун. Поэтому он приказал им развернуться и следить, чтобы никто не подкрался незамеченным. У воинов это вызвало недоумение, но они, разумеется, послушались. Теперь, когда они стояли спинами, Эл мог действовать. Сотворив Символ Меркура, он выпустил зелёный дым и быстро отпер несложный механизм. Втянув драгоценную субстанцию, он надел перчатки и окликнул телохранителей:

— Кажется, просто примёрзла. Попробуем вместе.

Они навалились на плиту, и она подалась: вначале медленно, словно нехотя, а затем легко, сдаваясь под общим напором. Воины, утирая проступивший пот, с восхищением и удивлением смотрели на командира. Им казалось, что именно его недюжинная сила сыграла решающую роль в этом мероприятии.

— Не будем терять время, — решил Эл, обнажая меч и первым ступая в потайной ход.

Одновременно ему в голову пришла мысль: «А вдруг это ловушка? Что, если вампиры просто задумали убить его и заманили в этот тоннель, а после его смерти армия Малдонии будет разбита появившимися из засады воинами?» На мгновение он замедлил шаг, но отступать было поздно, и Эл двинулся дальше. Ему не требовался свет благодаря удивительным глазам, но телохранители зажгли маленькие факелы, чтобы видеть, куда идут.

Глава 49

Стены были сухими и гладкими, время от времени попадались пустые железные гнёзда для факелов. Коридор шёл довольно ровно, постепенно поднимаясь и плавно уходя влево. Шаги идущих гулко разносились под низкими сводами. Несколько раз из-под ног выскальзывали большие серые крысы и с пронзительным писком скрывались в темноте. Попадались и иные создания, явные мутанты. Все они торопились убраться, не желая встречаться с пришельцами.

Наконец, отряд остановился перед невысокой дверью, окованной железом. На этот раз засовы оказались с этой стороны, так что Эл легко их отодвинул.

Воины оказались внутри башни. Это было ясно по круглой форме зала, увешанного шпалерами, одна из которых скрывала от глаз потайной ход, из которого появились демоноборец и его телохранители. Внутри было пусто и тихо. Деревянная дверь вела во двор, где кружилась метель, уже не такая густая, как прежде — по-видимому, сила прятавшегося в чёрной повозке вампира начинала слабеть. Эл и его люди побежали к видневшимся в сотне метровворотам — двум высоким башням, между которыми темнели железные створки.

Когда они уже были рядом со сторожкой, где помещался механизм, поднимающий засовы, их заметили. Раздались тревожные крики, а затем расцвели огнями сигнальные костры. Эл с разбегу высадил плечом дверь и ворвался с обнажённым мечом в руке в комнату, где за столом сидели два воина. Они играли в кости, а оружие лежало рядом, убранное в ножны. Вопиющая непредусмотрительность! Один из них едва успел приподняться, как тотчас же упал, сражённый некромантом. Кровь брызнула на стены и стол. Второго в упор застрелил капитан телохранителей из арбалета: выпущенная с такого близкого расстояния стрела пробила кольчугу и глубоко вошла в грудь стражника, отшвырнув его в угол.

Тем временем вдоль зубчатых стен, по извилистым лестницам и узким коридорам бежали вооружённые Рабы. Раздавались голоса рыцарей, распоряжавшихся обороной. Их возгласы смешивались со звоном оружия.

Эл убрал меч в ножны и, схватившись за рычаг замкового механизма, навалился на него всей тяжестью. Шестерёнки заскрипели, но не подались, пока на помощь не подоспели три дюжих воина. Вместе им удалось повернуть вал. Загремели цепи, внутри башен протяжно заскрипели старые механизмы. Ещё усилие, и толстые балки, вставленные в пазы ворот, начали отъезжать в стороны!

В это время небольшой отряд Рабов подоспел к сторожке. Эл и его воины быстро разметали мечников, но пущенные из арбалетов стрелы унесли жизни нескольких телохранителей. Тем не менее, ворота были отперты, оставалось только раздвинуть створки. Демоноборец и три его помощника перешли к следующему механизму и попытались прокрутить вал, но сделать это оказалось ещё труднее. Пришлось позвать на помощь ещё двоих. Пока воины трудились, остальные держали оборону от подоспевшего подкрепления Рабов. Звон оружия не смолкал ни на секунду, сопровождаясь криками и стонами раненых и убитых.

Когда ворота, наконец, распахнулись, и армия Малдонии с конными рыцарями во главе ворвалась в город, из отряда телохранителей, прикрывавших некроманта, в живых остались только семеро. Но и они были сильно изранены.

Обступившие их защитники Бальгона при виде хлынувших в ворота врагов обратились в бегство, но были тут же настигнуты и перебиты. Снег усеивали трупы, повсюду темнели пятна крови.

Эл распорядился вынести раненых телохранителей и оказать им необходимую помощь, а сам, вскочив на Гора, словно всадник Апокалипсиса, помчался по улицам Бальгона туда, где возвышался мрачный и высокий, как скала, замок Брандеген.

Часть воинов устремилась вслед за ним, а остальные вступили в бой с защитниками Бальгона. Повсюду начинались и заканчивались кровавые схватки. Рабы падали один за другим. Они не могли противостоять хорошо натренированным и обученным новым приёмам воинам Малдонии. Прикрываясь щитами, солдаты вламывались в дома и осыпали укрывшихся там Рабов и вампиров стрелами, а потом добивали раненых, пронзая сердца и отсекая головы.

Глава 50

Демоноборец спешился перед крепостными стенами замка и отдал воинам приказ занять позиции для осады. Начинать следовало с небольшой башни, предназначенной для защиты ворот, так как с неё открывался прекрасный обзор на подъёмный мост. Благодаря этому Рабы могли обстреливать атакующих, не давая им сломать ворота.

Башню окружал ров, наполненный покрытой тонким слоем льда водой. Навесной мост вёл на бастион замка, где засел гарнизон.

Демоноборец окинул взглядом стены замка и отправил гонца за подкреплением: требовалось больше лучников, которые смогли бы обеспечить прикрытие.

Когда всё было готово, и воины заняли свои места, Легионер отдал приказ атаковать. Лучники подняли оружие, и в небо взметнулась туча стрел. Стрелы падали градом, влетая в бойницы и амбразуры, поражая защитников замка.

Обороной Брандегена командовал человек по имени Арий. Когда-то он был шерифом одного из северных городов, но променял должность на возможность обрести бессмертие. Он приказал подтащить на бастионы баллисты и небольшие катапульты, имевшиеся в замке, и пустить их в ход. Сам Арий и один из его капитанов по имени Радислав побежали на стены, чтобы наблюдать за битвой. Оба считали, что наиболее уязвимым местом в обороне замка были ворота.

— Если малдонцы усилят натиск, придётся перебросить туда основные силы! — проговорил на ходу Арий.

— Тем временем малдонцы смогут прорваться в другом месте! — отозвался капитан.

— Расставь на всех стенах часовых, чтобы следили за передвижениями этих говнюков! — велел Арий. — И набери человек двадцать в резерв, чтобы защитить то место, где они попытаются прорваться!

— Да, сир!

— Погоди! Надо ещё послать людей разбудить столько вампиров, сколько будет возможно.

Арий понимал: внутри замка носферату могли сражаться, хоть и не были так же сильны, как ночью.

Тем временем малдонцы перебросили через ров мостки и с яростными воплями ворвались в башню. Чтобы перебить остававшихся в живых Рабов, им понадобилось не более пяти минут, и теперь в бойницах показались новые стрелки. Они принялись осыпать болтами защитников Брандегена, прорежая их и без того негустые ряды.

Кроме того, возле замка начали собираться войска, которые Мархак отправил на подмогу. Участь Брандегена казалась очевидной: рано или поздно гарнизон должен был пасть под натиском малдонцев.

Глава 51

Когда передовая башня была захвачена, Эл приказал соорудить плавучий мост. Он отобрал лучших воинов, вооружённых не только мечами и топорами, но и тяжёлыми арбалетами, болты которых были способны пробить практически любые доспехи. Как только мост столкнули в ров, Эл со своим отрядом прыгнул на него. Воины быстро перебрались на другой берег, где принялись рубить топорами ворота замка.

На воротами был навес, защищавший воинов. Но отряд был великоват, и некоторые оставались под обстрелом. Вскоре четверо, пронзенные стрелами, были убиты и упали в ров. И это несмотря на поддержку лучников и арбалетчиков, осыпавших Рабов стрелами. Они старались убить защитников замка, которые обрушивали на взламывающих ворота метательные снаряды, пытаясь уничтожить навес над головами малдонцев.

Арий схватил железный лом и начал подсовывать под расшатанный камень крепостной стены, чтобы обрушить его на навес. Это похоронило бы всех ломавших ворота разом и вдобавок создало бы завал перед створками. Однако прежде, чем Арию удалось послать огромный камень вниз, на него налетел ледяной вихрь и закружил, пытаясь сбросить вниз. Подоспевшие воины едва успели схватить своего командира за руки и удержать от падения. Этого времени хватило осаждающим, чтобы поджечь ворота. Облитые горючей смесью, они вспыхнули мгновенно. Тяжёлые створки горели с необычайной быстротой, так что солдатам пришлось отступить, чтобы не быть опалёнными стремительным огнём.

Лучники продолжали осыпать защитников замка градом стрел, и несколько тел полетели в ров. Арий снова схватил лом, но было уже поздно: ворота рухнули, взметнув облако золы, и рыцари Малдонии ринулись внутрь.

Тем временем воины Мархака прикатили откуда-то катапульту и, зарядив её бочонком с горящим маслом, выстрелили. Снаряд угодил в то место, где полминуты назад стоял Арий, помчавшийся вниз, чтобы сразиться с прорвавшимися малдонцами. Бочонок лопнул, и кипящее масло окатило Рабов, которые с криками посыпались вниз. Падая в ров, они находили не только облегчение мукам, но и смерть, так как их тут же добивали лучники и пикинеры. Некоторые, впрочем, умерли сами, потеряв сознание или имея слишком тяжёлые доспехи, утащившие их ко дну.

Арий и Эл сошлись в рукопашной схватеке под сводами ворот. Первый орудовал топором, второй — мечом. Техника Ария значительно уступала мастерству его противника, и вскоре он получил удар в грудь. По его подбородку потекла кровь. Рухнув на колени, Арий попытался встать, но Эл ему не позволил: молниеносным движением он второй раз пронзил ему грудь.

Тем временем полчища малдонцев врывались во двор замка, одного за другим уничтожая его немногочисленных защитников. Одна из угловых башен была объята пламенем: в неё бросили горшок с зажигательной смесью. Осаждающие теснили защитников замка, нещадно преследуя их и удовлетворяя жажду мести, давно накопившуюся у них против жителей Бальгона. Большинство Рабов отчаянно защищалось, понимая, что пленных брать не будут, но их сопротивление не могло быть долгим. В воздухе слышались стоны умирающих. По двору было трудно пройти из-за множества валявшихся повсюду трупов.

Однако малдонцы жаждали смерти вампиров, а их нигде не было видно. Некоторые воины устремились в подвалы, чтобы сорвать двери с петель и найти ненавистных носферату, но повсюду было пусто.

И тут появился Валентин, окруженный горстью конных и пеших вампиров. Все они были с ног до головы закутаны в плотные чёрные хламиды, защищавшие их от солнца. На головах были просторные капюшоны, а лица скрывали железные маски с узкими прорезями для глаз. По распоряжению Валентина, остатки гарнизона замка устремились к воротам, чтобы обеспечить прорыв.

В то же время часть осаждающих образовала нечто вроде живого заслона, препятствуя бегству осаждённых. Однако воодушевленные появлением Валентина и других вампиров Рабы дрались отчаянно. Их было немного, но они были хорошо вооружены, и им удалось несколько раз оттеснить напиравшую на них толпу. Только Эл неизменно двигался вперёд, окружая себя изуродованными трупами. Он неумолимо приближался к гарцевавшему в гуще битвы Валентину, крушившему врагов тяжёлой ошипованной палицей.

Когда предводитель армии носферату заметил демоноборца, то сразу узнал его. Вампир ринулся навстречу, мощными ударами расшвыривая попадавшихся на пути малдонских рыцарей, как котят. Приблизившись, он заставил коня взвиться на дыбы, приподнялся на стременах, и в то мгновение, когда лошадь опускалась на передние ноги, попытался нанести Элу сокрушительный удар.

Некромант легко ушёл в сторону, и палица даже не задела его. Зато инерция едва не выбросила Валентина из седла. Вампир с трудом удержался на коне. Изрыгнув замысловатое проклятие, он отбросил палицу и вытянул из ножен Калигорст, хищно сверкнувший на солнце.

Через мгновение мечи противников скрестились, а затем Эл молниеносным движением нырнул под брюхо коня Валентина и одним мощным ударом выпустил животному кишки, посыпавшиеся на землю грудой красных змей. С хриплым ржанием лошадь повалилась на бок, и Валентин едва успел соскочить с неё. Приземлившись на ноги, он поднял меч и бросился на демоноборца, который ловко парировал три удара, а затем перешёл в решительное наступление. Заставив своего противника обороняться, он одним выпадом сорвал с него капюшон и распорол балахон. Солнечные лучи скользнули по коже Валентина, и она задымилась. Из прорези в маске брызнул синий огонь, и предводитель армии вампиров с воплем бросился прочь, ко входу во внутренние покои замка, однако на полдороге, уже весь охваченный пламенем, споткнулся, упал, снова поднялся и, позабыв на земле Калигорст, с протяжным воплем ворвался в одну из огромных крытых галерей, которыми изобиловал похожий на термитник Бальгон.

Рабы, ставшие свидетелями его бегства, впали в отчаяние и были быстро оттеснены к стенам замка и там перебиты. Носферату, вступившие в сражение вместе с Валентином, ещё держались, но вскоре тоже пали, окружённые грудами окровавленных тел, часть из которых была попросту разорвана на куски. Битва переместилась во внутренние покои замка, где также скопилось немало Рабов и вампиров.

Тем временем подоспел принц Мархак с остальной частью солдат. Вся армия Малдонии ринулась в ворота замка Брандеген, чтобы наводнить его залы, комнаты, переходы и лестницы. Воины буквально сметали остатки гарнизона. Вокруг же полыхали крепостные стены и дозорные башни, и чёрный дым заволакивал небо над Городом Мёртвых.

Когда отряд под командованием принца, выломав дверь, ворвался в Вещую Башню, то столкнулся с отрядом закованных в глухие доспехи воинов, тотчас яростно набросившихся на нападавших. Все они были вооружены длинными мечами, а в левых руках держали круглые железные щиты с зазубренными краями. Самого Оракула нигде не было видно, впрочем, его и не искали — малдонцы не имели представления о том, кто был обитателем этой башни, они просто штурмовали одну укреплённую постройку за другой.

Глава 52

Латники рубились мастерски и с необыкновенной для облачённых в тяжёлую броню людей ловкостью. Мечи, со свистом рассекая воздух, с чудовищной силой обрушивались на щиты и доспехи малдонцев, с лязгом и скрежетом выбивая искры. Грохот не прекращался ни на миг — словно с гор сходила одна лавина за другой.

Несколько рыцарей были повержены прежде, чем Мархаку удалось мощным ударом снести с плеч одного из охранников украшенный изображениями переплетающихся змей шлем. Однако, к удивлению его самого и остальных воинов, вместо окровавленной головы из шлема с глухим стуком выкатился полуистлевший череп. В пустых глазницах ещё теплилось зеленоватое пламя, а челюсти омерзительно клацали.

— Это мертвяки! — воскликнул кто-то из рыцарей. — Здесь прячется некромант!

— Рубите им головы! — с этим криком Мархак, лишь на мгновение растерявшийся при виде поверженного скелета, бросился на ближайшего противника, нанося и отражая удары.

Костяные воины дрались, не отступая и не ослабляя натиска, однако их было слишком мало. Малдонцы смели их за четверть часа и, разбросав по полу пустые доспехи, бросились вверх по лестнице, надеясь захватить чародея. В их сердцах клокотали ненависть и жажда крови.

Однако все залы и комнаты были пусты. Повсюду виднелись только разбросанные манускрипты, большей частью на неизвестном людям вампирском тайном языке, а также книги, колбы, реторты и различные чертёжные инструменты, которые были немедленно преданы яростному уничтожению распалёнными битвой малдонцами. Они крушили и топтали всё, вымещая злобу на ненайденного некроманта.

— Отсюда должен быть потайной ход, — решил Мархак, задумчиво обводя глазами роскошно убранные помещения. — Нужно проверить. Двадцать человек за мной, остальные — на улицу. Продолжайте прочёсывать город.

Два десятка бойцов из личной гвардии Его Высочества мгновенно столпились вокруг Мархака, и небольшой отряд двинулся вниз по лестнице на поиски скрытой двери: если из башни и вёл тоннель, то вход в него должен был начинаться из подземелья или с первого яруса.

Воины принялись тщательно простукивать стены и плиты, из которых был сложен пол. Несколько человек под командованием Мархака выбили дверь в подвал и начали спускаться по узкой каменной лестнице, скользкой от плесени.

Затхлый воздух становился всё теплее: здесь, на глубине, зима была не властна. Стены постепенно становились выше, а затем неожиданно расступились, пропустив рыцарей в огромный зал со сводчатым потолком. Из глубины, скрытой во мраке, тянуло холодом. Свет от факелов, что держали перед собой рыцари, плясал на влажных камнях и странного вида саркофагах, рядами выстроившихся по обе стороны, образуя подобие прохода.

— Не нравится мне это место! — заметил один из воинов шёпотом.

— Ещё бы! — подхватил другой, тоже едва слышно. — Впрочем, чему тут удивляться — мы же в Бальгоне, — добавил он. — Это проклятое место пропитано мерзостью сверху донизу!

— Тихо! — бросил им Мархак, вглядываясь в темноту. — Идём вперёд. Факелы выше, оружие наготове!

Рыцари осторожными шагами начали продвигаться вглубь зала, озираясь по сторонам. Тени плясали по замшелым стенам, выхватывая то покрытые незнакомыми письменами саркофаги, то старинные барельефы.

— Похоже на усыпальницу, — заметил мечник, шедший подле Мархака, один из его самых преданных телохранителей по имени Гарн.

Принц молча кивнул. Вдруг он остановился, подняв руку. Остальные замерли, мгновенно приготовившись отразить любую атаку. В тишине отчётливо раздавалось напряжённое дыхание воинов.

— Слышите? — голос Мархака едва слышно прошелестел по залу. — Какое-то движение…

В этот миг с оглушительным грохотом с нескольких ближайших саркофагов слетели тяжёлые крышки и, ударившись об пол, распались на десятки осколков. Некоторые, угодив в рыцарей, сбили их с ног. Впрочем, воины сразу же поднялись.

Из каменных гробов со скрежетом и глухим стуком поднимались скелеты, облачённые в позеленевшие от времени и сырости доспехи. В костлявых руках они сжимали мечи, топоры, палицы, цепы, булавы и моргенштерны. Рогатые шлемы, украшенные высокими гребнями, защищали полуистлевшие черепа. Мертвецы двигались довольно проворно, в пустых глазницах призрачно светились красные огоньки.

— Назад! — крикнул Мархак, отступая и выставив перед собой факел. — Нам их не одолеть!

В это время из темноты донеслись грохот и вой. Там пробуждались от смерти новые стражи подземелья.

— Проклятый некромант! — воскликнул Гарн, делая шаг вперёд, чтобы прикрыть своего господина.

Скелеты бросились в атаку, размахивая проржавевшими и изъеденным временем оружием. От первого же удара меч мертвеца разлетелся на куски, его окутало пыльное облако ржавчины. Телохранитель рубанул наискось, рассекая трухлявый латный воротник, проламывая ключицу и часть рёбер.

— Отходим, быстрее! — ещё раз крикнул Мархак, отражая атаку другого скелета, вооружённого осадным ножом с длинным железным древком.

Глава 53

Но быстрого отступления не получилось. Мертвецы окружили отряд рыцарей, преградив им выход из погребального зала, и бросились в атаку, прикрываясь щитами и размахивая оружием. Воздух наполнился звоном металла и грохотом рушащихся на землю костей. Однако даже изуродованные стражи подбирали части своих тел, приставляли на место и возвращались в бой.

— Прорываемся! — Мархак отразил удар широкого меча, дважды наискось ударил по круглому щиту, мгновенно разлетевшемуся на куски, а затем вонзил острие в одну из пылавших красным глазниц и провернул, раскалывая череп.

На стража это не подействовало. Он взмахнул клинком и нанёс принцу ловкий удар в плечо. Если бы его меч был так же крепок, как и столетия назад, когда он ещё не успел истлеть, Мархак получил бы серьёзную рану. Теперь же он только отлетел на пару шагов, ибо скелеты, несмотря на хрупкость, обладали чудовищной силой.

Тем временем несколько воинов прорубились к выходу, раскидав стражей подземелья. Встав по обе стороны тоннеля, они подзывали остальных, приготовившись прикрывать их отход. Мархак, Гарн и ещё несколько рыцарей выскользнули из зала. За ними последовали остальные. Отступать пришлось медленно, так как мертвецы упорно преследовали малдонцев. Даже лишившиеся ног продолжали ползти, сжимая в уцелевших руках мечи и секиры. Через некоторое время они стали отставать, а затем и вовсе остановились, не сводя, однако, с удалявшихся людей горящих глаз.

— Похоже, некроманту удалось скрыться, — заметил Гарн. — Жаль, что мы его не догнали. Наверняка он был у вампиров каким-нибудь знатным бароном.

— Ещё бы! — подхватил другой рыцарь, утирая с лица градом катившийся пот. — Раз жил в такой башне!

Воины вышли из тоннеля и, плотно прикрыв дверь, с облегчением вдохнули свежий воздух улицы. Впрочем, некоторые продолжали с опаской поглядывать на вход в башню, словно ожидая, что из неё начнут выскакивать решившие возобновить преследование скелеты.

— Отзовите остальных, — приказал Мархак одному из воинов. — Некроманта нам уже не поймать, — он обвёл глазами захваченный замок, над которым занималось зарево пожара. — А здесь дела ещё найдутся.

Глава 54

Вейдэль почувствовал, что его будят. Он открыл глаза и увидел Радамира, по выражению лица которого сразу понял, что стряслось нечто ужасное.

— Повелитель, на нас напали! Малдонцы ворвались в город и штурмуют замок! Нас слишком мало, несколько башен охвачены пожаром. Мастер Валентин погиб, его сразил Железный Герцог!

Вейдэль вскочил, но тело плохо повиновалось ему: сказывались дневное время и прерванный сон. Оттолкнув Радамира, он открыл стенной шкаф и извлёк из него двухлитровый сосуд, наполненный кровью. Выдернув пробку, вампир сделал несколько глотков, а затем с отвращением бросил на пол. Склянка лопнула, со звоном разлетелись осколки, а по полу растеклось красное пятно.

Одевшись и пристегнув меч, Вейдэль отослал Радамира, а сам разбудил Мелиссу.

— Что случилось? — спросила она, открывая глаза и приподнимая голову.

— Малдонцы ворвались в Бальгон! — сказал Вейдэль, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Нужно уходить! Одевайся и возьми оружие.

Он решительно прервал вопросы жены. На разговоры просто не было времени, да и он почти ничего не знал о происходящем.

Через несколько минут княжеская чета покинула свои покои. Вейдэль и Мелисса скорым шагом направились к южной башне. Несколько раз им попадались вооружённые Рабы и носферату: малдонцы, видимо, ещё не успели пробиться в эту часть замка.

Только в последнем коридоре Вейдэль с Мелиссой столкнулись с вражеским отрядом мечников. Вступив с ними в бой, они быстро ранили троих и нескольких убили, но остальным удалось окружить их и оттеснить от входа в башню.

Вампиры были поражены подготовкой воинов. Те легко парировали атаки и тут же нападали в ответ. Многие приёмы фехтования Вейдэлю были вообще не знакомы. Он решил применить свой Дар Крови. Переводя взгляд с одного противника на другого, вампир пытался встретиться с ними глазами и, когда ему это удавалось, заставлял нападавшего опустить меч и застыть. Таким образом он вывел из боя, а затем убил четверых. Сам он был ранен в грудь, а Мелисса — в правое бедро. Тем не менее, противников становилось всё меньше, и Вейдэль уже решил, что им удастся добраться до южной башни, когда в коридор ворвались арбалетчики и несколько рыцарей во главе с Элом.

Ненависть мгновенно вскипела в Вейдэле, и он, раздавая удары, бросился на Железного Герцога. Однако на полдороге его встретил рой осиновых болтов, так что Вейдэль едва успел прикрыть лицо наручнем. Арбалетные стрелы с глухим стуком отскочили от его доспехов и упали на пол. Только три или четыре попали в руки и ноги, отчего Вейдэля пронзила мучительная боль. Стиснув зубы, он выдернул болты и обернулся, чтобы позвать Мелиссу.

И тут его сердце сковал ужас, ибо женщина лежала без движения, утыканная стрелами, — те, от которых, пригнувшись, увернулся Вейдэль, угодили в неё! Издав ужасный крик, князь Бальгона бросился к жене и, легко подхватив на руки, помчался обратно по коридору. Вслед ему полетели новые стрелы, часть которых вонзилась в незащищённые икры, но Вейдэль даже не замедлил бег. Позади слышался топот погони, но у вампира ещё остались силы, и ему удалось оторваться от преследователей, завернув за угол и скрывшись в одном из потайных ходов замка.

Положив Мелиссу на пол, он одну за другой вытащил из её тела стрелы, хотя уже понял, что она мертва — два болта пронзили шею. Вокруг быстро распространялся запах разложения, кожа женщины чернела на глазах. Затем от неё повалил густой дым, и через минуту Мелисса обратилась в пепел. Вейдэль оказался сидящим перед пустыми доспехами. Он никогда ещё не чувствовал такой боли. Она наполнила его существование и затмила разум. Казалось, внезапно нахлынувшее отчаяние стало его сущностью. На мгновение время остановилось, звуки исчезли, а затем ощущение невосполнимой потери заполнило Вейдэля, и он, словно в тумане поднявшись на ноги, извлёк из ножен Семеракх. Отворив потайную дверь, вампир вышел в коридор.

Здесь он тут же столкнулся со стоявшими в растерянности преследователями. Прежде, чем малдонцы успели понять, откуда он взялся, Вейдэль молниеносными выпадами сразил двоих арбалетчиков и снёс голову одному мечнику. Рыцари обернулись и с торжествующими криками бросились на него, подняв оружие.

Глава 55

Отражая и нанося удары, Вейдэль высматривал Эла, но Железного Герцога нигде не было. Вампир жаждал сразиться с командиром малдонцев и прикончить его. Кем бы он ни был, какие бы легенды ни ходили о нём, что может человек против носферату такого ранга, как он, Вейдэль⁈

Нападавшие умирали один за другим, сражённые Семеракхом. Кровь хлестала во все стороны. Лёгкие победы воодушевляли вампира. Расправившись с ближайшими к нему воинами, Вейдэль подпрыгнул и, взвившись к потолку, опустился за спинами врагов. Не оборачиваясь, он помчался по коридору в надежде отыскать своего заклятого врага.

Быстро оторвавшись от изнурённых битвой преследователей, он очутился в Тронном Зале. В дальнем конце на возвышении сидел тот, кого он искал: положив меч на колени, на троне Бальгона разместился Эл. Некромант сидел в расслабленной позе и словно ждал Вейдэля. Он явно нисколько не опасался встречи с одним из могущественнейших вампиров.

Подняв меч, Вейдэль решительно направился к нему, но первый же оконный просвет остановил его: полоса солнца лежала поперёк Тронного Зала, став непреодолимой границей между невозмутимым спокойствием демоноборца и кипящей ненавистью вампира.

— Приветствую, — заговорил Эл, глядя на князя мёртвых чёрными глазами хищника. — Твой город пал, а женщина, которую ты любил, мертва. Что тебе осталось?

Вейдэль невольно поразился его спокойствию. Оставшись лицом к лицу с вампиром, люди себя так не вели. Конечно, пока Эла защищала полоса света, он мог чувствовать себя в безопасности, но первая же туча уничтожит это препятствие на пути Вейдэля, и тогда носферату ничто не остановит. Железный Герцог должен был понимать это. И всё же он нисколько не боялся.

— У меня ещё есть долг служения Кровавому богу! — ответил Вейдэль, размышляя над тем, как преодолеть преграду. — Не говоря уж о мести! Я разорву тебя в клочья, ублюдок! Нет! Сначала я буду тебя пытать. А затем…

— Тебе тоже придётся умереть, вампир, — проговорил Эл, вставая на ноги и направляясь к Вейдэлю. — Скоро здесь будут рыцари, и ты окажешься в ловушке. Ты сам загнал себя в неё, поддавшись гневу и жажде мести.

— Сразись со мной, трус! — выкрикнул Вейдэль, поднимая Семеракх. — Подойди и прими бой!

Эл отрицательно покачал головой.

— Зачем мне это? Ты всё равно погибнешь с минуты на минуту. Я уже слышу топот бегущих сюда воинов.

Вейдэль выругался, но прислушался. Железный Герцог не врал: из коридора действительно доносились звуки стремительных шагов. Малдонцы рыскали по замку в поисках правителя Города Мёртвых.

— Я знаю, кто ты! — прошипел вампир, сверля врага взглядом. — Думаешь, если ты легенда, никто тебя не может убить⁈ Ты — просто человек, которому до сих пор везло!

— Я — ветер, сметающий с Земли пыль, — проскрипел некромант.

— Мы ещё встретимся! — пообещал Вейдэль, отступая к выходу из Тронного Зала. — Обязательно!

— Беги, беги! — отозвался Эл, мрачно усмехнувшись. — Не бойся, я не стану преследовать тебя. Но ты прав: мы встретимся. Ветер находит каждого.

Скрипнув зубами от бессильной ярости, Вейдэль повернулся и выбежал в коридор. За гобеленом, изображавшим рыцарский турнир, имелся ещё один потайной ход. Надавив на нужный камень, бывший правитель Бальгона открыл замаскированную дверь и вошёл в узкий тоннель, по наклонной уходивший вниз, в подвалы замка Брандеген. Он выводил к подземной реке, по которой можно было выплыть из города.

Через четверть часа Вейдэль очутился на каменистом берегу. Отовсюду слышались звуки капающей воды, разносившиеся эхом по пещере. Во мраке плескались слепые рыбы и неведомые твари. Полая лодка была привязана к стальному кольцу. Вейдэль оттолкнул её от берега и при помощи двойного весла вывел на середину реки. Сильное течение подхватило его и понесло в темноту, сулящую свободу или смерть, ибо никто ещё не ходил этим путём и не знал, какие опасности он в себе таит.

Глава 56

По вымощенной грубыми булыжниками мостовой неторопливо шёл высокий белокурый человек, одетый в тёмную кожаную куртку, из-под которой торчал край зелёной рубахи, и того же цвета штаны, заправленные в грубые солдатские сапоги на толстой подошве. За голенище правого был заткнут кривой нож с оплетённой буйволовой кожей рукоятью, длинной и очень удобной. О бедро бились лёгкие деревянные ножны. Вложенный в них короткий широкий меч, весьма популярный среди наёмников севера, был выкован в Нордоре, о чём свидетельствовало крупное клеймо, поставленное на выполненной в виде бычьей головы гарде.

На вид человеку можно было дать лет двадцать с небольшим. Прямые светлые волосы падали на красивое мужественное лицо, с которого внимательно смотрели яркие голубые глаза.

Многие считали Ольгерда правой рукой Железного Герцога, но сам он имел на этот счёт гораздо более скромное мнение и просто старался верно служить своему господину, которым искренне восхищался. Данное ему поручение он рассматривал как оказанную честь, несмотря на то что его выполнение не позволило ему принять участие в походе, предпринятом против Города Мёртвых.

Ольгерд остановился перед одноэтажным зданием с вывеской «У Барка». Именно об этой таверне говорил ему герцог, снабжая необходимыми указаниями. Ольгерд поднялся по узким подгнившим ступеням и, толкнув дверь, вошёл.

Он очутился в обычной на вид городской забегаловке. Из-за промасленной занавески доносились приглушённые смех, ругань и звон посуды. Тянуло жарким и тушёными овощами — судя по всему, там располагалась кухня.

Сама же таверна представляла собой большую прямоугольную комнату, наполненную винными парами и копотью чадивших на стенах светильников. На некоторых столах стояли подсвечники с оплывшими огарками. На окнах висели плотные цветастые занавески, покрытые пятнами и во многих местах прожжённые. От посыпанного опилками пола шёл кислый запах.

За круглыми непокрытыми столами сидели посетители, ни один из которых при появлении Ольгерда не поднял головы — все были заняты своими делами. Только здоровенный детина с заткнутым за пояс кистенём смерил его внимательным взглядом. Но и он почти сразу отвернулся, чтобы продолжить разговор с девицей в пёстрой юбке. Скользнув по Ольгерду взглядом, та слегка улыбнулась и подмигнула ему.

Ольгерд отыскал глазами свободный столик в дальнем углу зала и направился к нему. Расположившись в тени, он положил руки на стол и огляделся. В полутемном помещении стояло двенадцать столов. Все они были заняты беседующими вполголоса людьми. На многих лицах отпечатались следы разбойничьего промысла: шрамы, татуировки, клейма, отсутствие ноздрей и ушей. Наверняка среди них находились даже беззаконники. Вне стен городов они являлись грозой путников, бандитами, а здесь вполне сходили за обычных наёмников или охотников на мутантов. Но Ольгерд видел, кто сидел вокруг: сброд, обсуждающий тёмные делишки.

Хозяин трактира, толстый и неопрятный человек с разделённой надвое рыжей бородой, облачённый в чёрный, лоснившийся на животе фартук, возил тряпкой по стойке, за которой расположились трое, одетые путешественниками. Под плащами угадывались очертания мечей, и Ольгерд не сомневался, что все трое носят кольчугу или лёгкие панцири. Обычно таких людей считали следопытами, но были люди, утверждавшие, что это не так. Слишком, мол, они хорошо вооружены, да и всегда на лошадях, а форзайтийцы, напротив, из оружия имеют только кинжалы или короткие мечи, доспехов не носят, а передвигаются пешком и так, что их почти никогда и не встретишь. На вопрос же, кто тогда эти странные люди, вразумительного ответа никто дать не мог, а предположения высказывались самые разные. Находились даже такие, кто утверждал, будто это переодетые лесовики — мутанты, изменившие свои гены, чтобы приспособиться к жизни в ядовитой чаще, куда обычным людям ход заказан.

Ольгерд с интересом рассматривал троицу, когда к нему подошёл хозяин таверны.

— Чем могу услужить? — мрачно поинтересовался он.

— Плотный ужин, — ответил Ольгерд, извлекая из-за пояса связку бэнтов, нанизанных на толстую нитку.

По зитской традиции, распространившейся повсеместно, монеты с дырочкой посередине носили связками по пятьдесят штук.

— Принеси мне приличного мяса с тушёными овощами и бутылку красного. И не вздумай разбавлять его водой, я чую подвох за версту, — Ольгерд подмигнул хозяину и откинулся на спинку стула.

При этом его плащ распахнулся, и рукоять меч тускло сверкнула в свете ближайшего светильника.

Хозяин скользнул по ней взглядом и отправился на кухню отдавать приказания.

Тем временем Ольгерд заметил, что путешественники у стойки проявляют к нему интерес. Один из них, бородатый брюнет с ястребиными чертами лица, бросил на него несколько коротких, но внимательных взглядов, а затем подозвал охранника, беседовавшего с девицей, и сказал ему несколько слов. Последний при этом кивал головой, иногда украдкой поглядывая на Ольгерда. Потом он скрылся за занавеской, отгораживающей кухню.

Глава 57

Через минуту оттуда появился вертлявый официант с подносом и, ловко маневрируя, направился к столику Ольгерда. На его бесстрастном, слегка припудренном лице застыла дежурная полуулыбка. Когда блюда были расставлены, а графин красного вина водружён в центр стола, Ольгерд кивком отпустил его и неторопливо принялся за еду.

Едва он успел расправиться с куском козлятины и запить его несколькими глотками вина, как заметил, что из дальнего конца зала к нему вразвалку направляется здоровенный лохматый детина. Его бычью шею покрывал пёстрый узор татуировки, изображающий льва, пожирающего дракона — знак наёмника, распространённый на юге Синешанны. Рука вальяжно покоилась на древке кистеня.

— Ты кто такой? — спросил громила негромко, останавливаясь перед столиком Ольгерда.

Он сверлил воина глазами, испещрёнными красными прожилками. На лбу блестели капельки пота.

— Тебе-то что? — ответил спокойно Ольгерд.

Смерив взглядом потенциального противника, он без труда определил, что громила может рассчитывать лишь на грубую силу. В бою же с настоящим воином успех зависит от быстроты и ловкости. Так что ни размеры громилы, ни его взгляд Ольгерда не впечатлили.

— Мне шепнули, ты нездешний, — проговорил здоровяк, пожевав мясистыми губами. — Разнюхиваешь что-то?

— С чего ты взял? — поинтересовался Ольгерд.

— Спрашиваешь о том, о чём некоторым знать не положено. — громила смачно слюнул на пол сквозь щербатые зубы. — Что на это скажешь?

— Ничего, — Ольгерд обтёр пальцы салфеткой и, скомкав, бросил её перед собой. — Я просто зашёл поужинать.

Здоровяк криво усмехнулся и сделал движение, словно собираясь уйти, но затем резко выхватил из-за пояса и вскинул над головой кистень. С хриплым криком он нанес на удивление стремительный удар. Стальной шар ударился о крышку стола, и во все стороны полетели щепки и осколки. Недопитое вино брызнуло, словно кровь, а обглоданные кости с глухим стуком посыпались на пол.

Тотчас вокруг поднялся шум — словно прорвался сквозь ледник и обрушился на таверну могучий горный поток. Посетители вскакивали со своих мест, на всякий случай хватаясь за рукояти мечей и кинжалов. Он ещё не поняли толком, что произошло, но уже были готовы ввязаться в драку.

Ольгерд схватил цепь, напряг мускулы и рванул на себя кистень, одновременно поднимаясь на ноги. Наёмник, не удержавшись на ногах, был вынужден неуклюже податься вперед, и Ольгерд встретил его прямым ударом кулака в лицо. Раздался выразительный влажный звук. Здоровяк откинул голову, и из его разбитого носа сначала тонкой, а затем широкой струйкой потекла кровь. В ярости наёмник шевелил толстыми губами, бесшумно осыпая Ольгерда проклятиями, но тот, не теряя времени, нанёс ещё один удар, после которого глаза его противника закатились, и он начал опускаться на пол.

Однако Ольгерд не дал ему сразу упасть. Он быстро притянул его к себе и, схватив свободной рукой за волосы, с размаху опустил головой о засевший в столешнице шар кистеня. Раздавшийся звук был куда выразительней того, который издал сломанный нос. По доскам стола медленно растекалась алая лужа.

В таверне воцарилась тишина. Ольгерд столкнул наёмника на пол, сел и придвинул к себе остатки мяса. Внутренне он весь сжался, приготовившись ко всему, но внешне был абсолютно спокоен. Взгляды всех присутствующих были устремлены на него.

Из-за занавески показался высокий худощавый старик, одетый в длинную хламиду то ли фиолетового, то ли пурпурного цвета, починенную и заляпанную во многих местах. У него были тонкие черты лица и длинные седые волосы, аккуратно расчёсанные, что не соответствовало неопрятности в одежде. Чисто вымытые сухие руки, сложенные на животе, едва заметно подрагивали, а на среднем пальце правой сверкал драгоценный перстень. Трактирщик, семенивший рядом с ним, обеспокоено поглядывал на распростёртого возле стола наёмника. Повинуясь знаку старика, он приблизился к телу и, опустившись на корточки, осторожно приложил два пальца к бычьей шее.

— Всё в порядке, — сказал он через некоторое время с видимым облегчением. — Раин жив.

Ольгерд был не согласен ни с первым утверждением, ни со вторым: в порядке громила не был, о чём красноречиво свидетельствовала вмятина во лбу; и дышать ему оставалось недолго. Ну, разве что чудо произойдёт, и боги сжалятся над здоровяком.

— Перенесите его в задние комнаты, — велел старик столпившимся возле стойки официантам и нескольким охранникам, появившимся неизвестно откуда. — И вызовите врача. Может, успеет что-нибудь сделать.

Когда они, подхватив бесчувственного наёмника под руки и взяв за ноги, поволокли его за занавеску, старик приблизился к Ольгерду.

— Могу я присесть? — спросил он.

Воин молча указал на стул.

Старик опустился на него. Какое-то время он разглядывал свои сухощавые пальцы, а затем поднял глаза и, твёрдо посмотрев на Ольгерда, проговорил:

— Мне ты можешь сказать, что тебе нужно. Если я скажу «нет», твои поиски окончатся. Никто больше не ответит на твои вопросы.

— Я ищу одного человека, — сказал Ольгерд.

— С какой целью?

— Он нужен моему хозяину.

— Чего же он хочет от него?

— Помощи.

Старик кивнул:

— Продолжай.

— Я собираюсь попросить его уделить немного времени моему господину. Он хорошо заплатит.

— Вот как? И кого же ты ищешь?

— Мне не известно его имя, но я могу узнать его по описанию.

Старик удивлённо поднял брови.

— Я слушаю, — сказал он через секунду.

Ольгерд отрицательно покачал головой.

— Нет, мне приказано самому найти его. Вы можете мне помочь? Разумеется, за определённую плату.

— И сколько же ты готов предложить?

— Пятьдесят монет.

— Хм. Не так плохо! — старик усмехнулся в усы. — Но подумай, что мешает мне приказать своим людям забрать у тебя эти деньги даром, а тебя порубить на куски и скормить свиньям? На заднем дворе как раз живут несколько здоровенных хряков.

— Мой хозяин, — ответил Ольгерд, понижая голос так, чтобы никто их не слышал. — Вот, что должно тебя остановить.

Старик приподнял брови.

— И кто же он?

Вместо ответа Ольгерд вынул из-за пояса небольшой медальон и, накрыв ладонью, пододвинул по столу к старику. Тот взглянул и, побледнев, поспешно вернул Ольгерду.

— Хорошо! — сказал он, заметно волнуясь. Ты умеешь аргументировать.Пятьдесят бэнтов. Но я ещё не слышал, какой помощи ты от меня ждёшь.

— Мне нужно попасть к игрокам в кости, — ответил Ольгерд. — В клуб «Седьмой ястреб».

Старик растерянно огляделся, потёр переносицу и, подавшись вперёд, заговорил совсем тихо:

— А ты знаешь, что его посещают… непростые люди, и не каждый может попасть в него? И тот, кто оказывается за игровым столом, должен молчать обо всём, что видел или слышал?

— Меня не интересуют сплетни, — отозвался Ольгерд. — Только один человек. Я не стану разговаривать с ним, если он не пойдёт со мной после того, как увидит знак, что я показал тебе.

Старик на некоторое время задумался.

— Следуй за мной, — сказал он, наконец, вставая.

Глава 58

На пороге стояли двое обнажённых по пояс мужчин, чьи тела пестрели татуировками, изображавшими различных птиц, в основном, охотничьих — ястребов, кречетов и соколов. Также можно было увидеть множество разноцветных змей и рыб. Из одежды на мужчинах были только короткие белые штаны. Старик кивнул им, и они поклонились ему в пояс. Ольгерд обратил внимание, что пол был покрыт песком, а татуированные люди босы.

Следуя за провожатым, он вскоре очутился в длинной прямоугольной комнате, вдоль стен которой сидело человек двадцать. По одну сторону низкого игрового стола, находившегося почти на уровне пола, располагались мужчины с татуировками. Они принимали ставки и бросали кости — перед ними стояли глиняные стаканы и ровными стопками лежали чёрные и белые фишки. Напротив них сидели посетители игорного дома. Их лица скрывали лёгкие маски, совершенно одинаковые. Очевидно, их выдавали посетителям в заведении.

Старик молча указал Ольгерду на свободное место за игральным столом и, когда тот опустился на песчаный пол, отступил в тень. Охранники посмотрели на него вопросительно: видимо, обычно старик не проявлял интереса к игре. Тот сделал лёгкий успокаивающий знак рукой, и стражники тут же вернулись взглядами к посетителям.

Игроки, казалось, были удивлены увидеть в своих рядах человека, одетого простым воином и не прячущего лица под маской, но татуированные крупье объявили ставки, и всеобщее внимание снова сосредоточилось на костях и фишках.

Ольгерд какое-то время следил за игрой, которую видел впервые, а затем начал украдкой рассматривать посетителей. Конечно, узнать того, за кем он пришёл, было из-за маски практически невозможно, однако Ольгерд знал одну примету, по которой рассчитывал обнаружить нужного человека. Давая указания, герцог особенно подчёркивал полное равнодушие как к проигрышам, так и к выигрышам. Конечно, следить нужно было предельно внимательно: не так легко заметить реакцию людей, чьи лица не видны. Но недаром Эл послал именно его, Ольгерда. Это задание открывало новые возможности для честолюбивого воина и царедворца, и Ольгерд рассчитывал в случае успешного выполнения занять ещё более высокое положение среди титулованных особ малдонского двора.

Игроки вели себя спокойно, словно занимались рутинным и скучным делом, хотя на столе появлялись и исчезали целые состояния. За всё время никто, кроме банкомётов, не произнёс ни слова, только стучали глиняные чашки и сухо падали на длинные узкие столы белые с чёрными крапинами кости. Все участники были поглощены процессом. Взгляды прикованы к рукам крупье, костям и ставкам.

Ольгерд старался ловить каждое движение игроков. Сам же сидел, положив руки на колени и не делая никаких ставок. Через некоторое время он выделили троих — они, кажется, относились к своим проигрышам и выигрышам абсолютно невозмутимо. Поднявшись на ноги, Ольгерд поочерёдно подошёл ко всем троим и молча положил перед каждым по жетону с изображением запечатленного в прыжке барса. Игроки недоумённо обернулись, глядя на него сквозь прорези масок. Охранники слегка подались вперёд, положив ладони на эфесы мечей, но Ольгерд, сделав вид, что не замечает этого, коротко кивнул укрывшемуся в тени старику и направился к двери. Она была заперта, но старик сделал знак, и стражники выпустили их.

— Чего теперь желает молодой господин? — поинтересовался старик сухо.

Он явно был недоволен тем, что Ольгерд повёл себя таким странным образом, ведь это могло напугать игроков и отбить у них охоту посещать в дальнейшем игорный притон.

— Я останусь на какое-то время в твоём заведении, — ответил Ольгерд. — А затем уйду. Распорядись подать мне горячий чай.

— Как угодно, — отозвался старик, поднимая повыше фонарь, чтобы осветить замочную скважину.

Звякнул ключ, и они оказались в таверне.

Глава 59

Ольгерд расположился за двухместным столиком у окна. Посидев четверть часа, выпив чай и расплатившись за ужин, он накинул плащ и вышел на улицу.

Была метель: холодный ветер дул в лицо, поднимая в воздух и нося над мостовой тучи снега. Тускло горели фонари ратуши, но они были далеко и походили на затерявшихся в тумане светляков. Ольгерд поплотнее запахнулся, поднял меховой воротник и побрёл по улице, не глядя по сторонам, но прислушиваясь к каждому шороху. Тот, кого он искал, должен был встретиться с ним, но кто знает, какой будет эта встреча.

Миновав пару переулков, Ольгерд свернул на аллею, по обе стороны которой торчали чёрные голые деревья, чьи раскидистые ветки, укрытые снегом и провисшие под его тяжестью, чертили на земле только им самим ведомые знаки. Время от времени попадались редкие прохожие, спешившие по своим делам. Ольгерд не пропускал ни одной фигуры, провожая глазами даже детей, но человек, необходимый герцогу, не появлялся. Возможно, он решил проигнорировать весть старого знакомого, а может, не считал себя настолько обязанным Железному Герцогу, чтобы прерывать ради него игру? Занятый подобного рода мыслями Ольгерд остановился и в ту же секунду ощутил позади чьё-то присутствие. Чтобы развернуться, одновременно кладя руку на эфес меча, понадобилось не более мгновения, и вот уже Ольгерд встретился глазами с худощавым, но, очевидно, довольно сильным, человеком лет тридцати, одетым в тёмно-синий костюм, из-под которого виднелся ворот тонкой кольчуги. Плечи незнакомца укрывал длинный плащ, отороченный мехом рысогоргоны, а на поясе висел в простых железных ножнах полуторный меч с эфесом, выполненным в форме усевшегося на шар паука.

Тёмные глаза смотрели прямо и внимательно, бледная кожа туго обтягивала скуластое лицо с тонкими, благородными чертами — красиво очерченный рот, нос с лёгкой горбинкой. Коротко подстриженные волосы на висках, несмотря на молодость их обладателя, были тронуты сединой.

— Это ваше, — проговорил человек негромко, протягивая Ольгерду жетон, матово сверкнувший в обтянутой чёрной перчаткой руке.

— Герцог Эл просил вас оставить это у себя до тех пор… пока вы с ним не встретитесь, — ответил воин, не сводя взгляда со второй руки незнакомца: вдруг в ней оружие?

— Как его светлости будет угодно, — ответил человек, пряча жетон за пояс. — Что ещё он просил передать?

— Герцог желал бы, чтобы вы следовали за мной. Мне поручено проводить вас в дом его светлости, — Ольгерд не знал толком, как следует обращаться с этим господином (а в том, что перед ним не простой наёмник, сомневаться не приходилось — слишком спокойно и уверенно тот держал себя).

— И я охотно исполню его просьбу, — мужчина слегка улыбнулся. — Простите, что не представляюсь вам, но мне пока не известно, входит ли это в планы герцога.

— Меня зовут Ольгерд Эрнадил, — проговорил Ольгерд, спохватившись. — Прошу извинить мою невежливость, — добавил он на всякий случай.

— Не стоит, мы оба оказались в… необычной ситуации. А теперь, если нас ничего не задерживает, давайте отправимся в дом герцога. Он не любит ждать и никогда не приглашает по пустякам.

— Так и есть, — согласился Ольгерд.

Он заставил себя повернуться спиной к незнакомцу и направился к главной площади. Мужчина двинулся следом, отставая самое большее на шаг — он предпочитал держаться немного позади. Вероятно, из привычной осторожности.

Глава 60

Десятки вампиров, закутавшись в тяжёлые плотные плащи, бежали через Кадрады на юго-запад. Солнце палило их, обжигая на секунду обнажавшиеся части тел. Носферату двигались подобно чёрным точкам: по отдельности, различными путями. Никто их не преследовал. Они стремились в Кар-Мардун, чтобы встать в ряды новой армии и исполнить любой приказ своего Создателя, Молоха.

Но был один, кого не коснулась эта война. Он не находился в Бальгоне во время его штурма, не принадлежал он и к клану Валерио, ожидавшему исхода осады в хорошо спрятанных от людских глаз укрытиях. Его звали Мейстер арра Грингфельд.

Смуглый юноша стоял перед зеркалом, робко трогая кончиками пальцев своё отражение, до сих пор не смея поверить, что это — ОН. Потом он склонил голову набок и счастливо засмеялся. При том, что Мейстер сохранил все остальные свойства вампира, его новое тело могло отражаться — вероятно, потому что во время перемещения духа было живым.

— Я красив, красив, красив! — шептал он, заливаясь счастливым хохотом.

Юноша повалился на пол и распластался, скаля белые ровные зубы в улыбке.

Затем поднялся, одёрнул светло-жёлтую куртку, провёл ладонью по бордовой шёлковой рубахе и подмигнул испуганно уставившейся на него темноволосой девушке, сидевшей в разобранной постели.

— Не бойся, просто… Впрочем, тебе не понять. Вот, держи! — он бросил ей звякнувший кошель. — Приходи завтра снова, ты мне понравилась.

— Мне уйти?

— Да. Подожди! Скажи: я красив? Говори правду!

— Конечно, господин, вы очень хороши. Редко встретишь кого-нибудь столь же симпатичного, — девушка, отбросив одеяло, начала одеваться, время от времени с опаской поглядывая на Мейстера.

— Ладно, — он сел за стол и обмакнул перо в чернильницу. — Сойдёт. Пошевеливайся, ты меня отвлекаешь! — добавил он с раздражением.

Перед ним лежал наполовину исписанный лист, и Мейстер, аккуратно разгладив его, принялся водить пером:

'Что такое красота? Разве не сами люди придумали её, разделив изначально целостный мир пополам? Уродство как антоним прекрасного появилось только благодаря человеку. Это он внёс его в мир так же, как ввёл в свою душу понятия зла и добра, хотя очевидно, что на самом деле не существует ни того, ни другого — всё зависит от того, с какой стороны смотреть. Для человека носферату зло, а их уничтожение — добро. Для вампира же собственная смерть расценивается, разумеется, как зло, так же, как и пытающийся расправиться с ним человек.

Я заметил, что многих художников, живших в разное время, тянуло к так называемым патологиям. Вспомним хотя бы Босха, Гольдаса или Кубина. Кто осмелится сомневаться в том, что их картины — искусство? И, тем не менее, они воспевали уродство. Каждый в своё время, но с одинаковой страстью. Это свидетельствует о том, что человек с каждой эпохой всё более возвращался к теме смерти и страха перед собственной гибелью, ибо ему трудно представить себе нечто более ужасное, чем небытие. В этом видится непреодолимое желание человечества оправдать смерть, перекрасить её в другой цвет, чтобы доказать самому себе, что она не так страшна'.

Мейстер отложил перо, перечитал написанное, удовлетворённо кивнул и посыпал бумагу мелким белым песком, чтобы лишняя часть чернил впиталась.

За окном, на чёрном небе, висел месяц, снег лепился на стекло, а в комнате горели светильники, стояли кувшины, полные изысканных напитков, курились редкие благовония. Мейстер был очень богат, и все свои сбережения, покидая Бальгон, прихватил с собой. Теперь он тратил деньги, наслаждаясь своим новым телом и чувствуя себя совершенно счастливым.

Глава 61

Эл стоял на бастионе замка Брандеген и смотрел вдаль, ограниченную сверху чистым куполом звёздного неба, а снизу — заснеженными вершинами Кадрадских гор. В руке он держал ещё тёплый от пролитой крови меч. Его длинное, идеально ровное лезвие, покрытое магическими рунами, испускало слабое зеленоватое свечение.

Рядом с некромантом стоял Мстислав, на лице которого было написано удовлетворение и торжество. Глаза вампира лихорадочно блестели, а кожа цвета слоновой кости матово белела на фоне чёрной кладки замка. Он был одет в длинный кафтан с прорезями на рукавах и по бокам, через которые виднелась красная рубаха. На груди тускло блестел медальон. Правую, обтянутую перчаткой руку Мстислав держал на эфесе Калигорста, подобранного во дворе замка.

Они смотрели вверх, где на фоне чёрного неба медленно разгоралась белая с красным ореолом звезда. Она пульсировала, становясь всё больше и больше, походя на раскрывающийся фантастический цветок, расцветший на небосводе.

— Вот она, долгожданная комета! — проговорил вампир. — Она действительно принесла несчастье, но только нашим врагам. А для моего клана стала счастливым знаком, символом победы. Поистине, ничто в мире не бывает однозначным, у всего есть две стороны!

— Таков закон всего сущего, — согласился Эл. — С тех пор, как мужское и женское начала слились, породив мир, у всего есть две правды.

— Она прекрасна, — сказал Мстислав, не сводя глаз с приближающейся к земле кометы.

Теперь она уже больше походила на подвешенный к небу фонарь.

— Мне кажется, она скорее символизирует начало, чем конец, — заметил демоноборец.

— Возможно. Хотя для меня это, скорее, апофеоз борьбы моего клана за то, что было у нас несправедливо отобрано. Но теперь всё это принадлежит нам, — Мстислав обвёл широким жестом раскинувшийся внизу Бальгон. — Клану отверженных, которые всего лишь исполнили свой долг и предназначение — пошли на смерть вслед за Хозяином. Кстати, я вспомнил тебя, — добавил он, поворачиваясь к Элу. — Ты был там, в Межморье, когда армия Красного Дракона была разбита, и чей-то меч освободил нас, — взгляд вампира скользнул по Кровопуску, но демоноборец никак не отреагировал на слова Мстислава.

Он только провёл рукой по белым, но уже довольно густым волосам, снимая осевшие снежинки. Затем вытер ладонь о старый коричневый плащ.

— Но с тех пор прошло несколько лет, — продолжал вампир задумчиво. — И уже не важно, кто на чьей стороне сражался. Тем более что Вардан счёл действия Валерио преступными по отношению к роду носферату и Предназначению, которое обязывает нас служить Молоху, а не своим личным интересам.

— Поистине, война — отец всему и царь надо всеми, — промолвил Эл, вкладывая меч в ножны. — Всегда находятся два начала, готовые противоборствовать друг другу и сражаться вплоть до полного уничтожения противника. Это как неизменное противостояние огня и воды, неба и земли, человека и стихий. Ярость и ненависть, стремление к победе, желание всегда быть первым — они делают историю.

Мстислав пожал плечами.

— Что есть история? — промолвил он равнодушно.

— То, что мы записываем в летописи и увековечиваем для потомков, считая великим и достойным, — ответил некромант. — Не мелкие события, а глобальные, граничащие с катастрофой, — именно они восхищают и завораживают нас подобно лесному пожару, наводнению или извержению вулкана.

— Сражения оставляют жизнь сильным, а слабых обрекают на смерть, — кивнул Мстислав. — Битвы рождают новые государства, которые всегда сильнее тех, на руинах которых их возводят. Мелкие феоды исчезают, объединяясь вокруг центра, затем новые формирования тоже сливаются, и, наконец, рождается империя.

— Большим государством трудно управлять, — заметил Эл. — Оно стремится расползтись, едва ослабевает надзор, а внутренние противоречия постоянно подтачивают его. По сути, империя подобно дереву, пожираемому теримитами. Падение неизбежно.

— Поэтому у императора должна быть сильная армия, состоящая из преданных воинов, — заметил Мстислав. — Только единая сила может удерживать империю.

— Но после смерти императора государство наверняка распадётся, — покачал головой демоноборец. — Поэтому империи напоминают цирковую арену, создаваемую одним человеком для собственного развлечения.

— Пусть так. Но потом придёт другой и соберёт осколки. И родится новое государство, лучше прежнего.

Эл с сожалением посмотрел на вампира. Как мало тот знал и понимал, этот мертворождённый, надеющийся на вечную жизнь!

— Я оставляю вам город, как и обещал, — сказал демоноборец. — Армия Малдонии уйдёт с рассветом. Нужно перевязать раненых, иначе мы не остались бы здесь и лишней минуты.

— Не сомневаюсь, — отозвался Мстислав. — Полагаю, раненых немного? — добавил он чуть насмешливо.

— Да, ваши воины умеют убивать, — подтвердил Эл, поворачиваясь и начиная спускаться с бастиона во внутренний двор замка, где были разведены костры и стояли палатки. — Когда остальные члены твоего клана прибудут в Бальгон?

— Скоро, — отозвался Мстислав, следуя за ним. — Через несколько дней. Между прочим, не только наши воины хорошо сеют смерть. Твои тоже в совершенстве овладели этим искусством.

— Ничто не вечно. Но благодарю за комплимент.

— Ты обучил их новым приёмам?

— Я.

— Жаль, ты не станешь учить нас.

— Не стану, — согласился Эл.

Вампир усмехнулся.

— Жаль только, что ты позволяешь им тренироваться на своих союзниках, — заметил он.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, что это твои люди расправились с Калхадией и пытались убить Эйгер-Шара.

— Эти имена ничего мне не говорят, — отозвался Эл невозмутимо.

— Ёще бы! — вампир снова усмехнулся. — Зачем утруждать себя выяснением таких мелочей? Но знай, мы никому ничего не прощаем. Виновные поплатятся.

— Ты обвиняешь меня в смерти каких-то своих сородичей? — демоноборец приподнял брови.

— Членов клана, — поправил его Мстислав. — Нет, герцог, я не так глуп, чтобы угрожать тебе, тем более, здесь и сейчас. Но Эйгер-Шар сможет узнать убийц, и возмездие не минует их.

— Предупреждаю, смерть хотя бы одного из моих людей вызовет ответные действия, — заметил Эл спокойно. — Не забывай, что я — победитель Бальгона, а не ты и не твои… Не знаю, как вы друг друга называете. Однокланники? — некромант усмехнулся.

— Да, слава досталась тебе, — согласился Мстислав, холодно улыбнувшись. — Но мы не перестали быть врагами. Просто заключили временный союз. Он потеряет силу, если нам не позволят совершить возмездие.

— Око за око? Этот закон действует в обе стороны, и ты знаешь, что вам его соблюдение обойдётся дороже. Я не стану жертвовать своими людьми, что бы ты ни говорил.

— Так ты признаёшь, что убийства были совершены по твоему приказу?

— А что это меняет? Вам меня всё равно не прикончить.

— Оставим пока этот разговор, — сухо проговорил Мстислав.

— Хорошо. Вернёмся к делам насущным.

— Каким именно? Разве мы ещё не всё решили?

Глава 62

— Помни об условии, на котором я передаю тебе Бальгон: вы не должны больше охотиться в Малдонии, — Эл, не торопясь, направился к ближайшему костру.

Он не нуждался в его тепле, но огонь манил его, как любого человека. Особенно ночью.

Мстислав последовал за ним. Он мог вызвать или прекратить снегопад, в этом заключался его Дар Крови, но не в его силах было поменять зиму на лето или весну, так что вокруг было по-прежнему холодно.

— Кстати, — сказал Эл, — принц Мархак наверняка захочет сжечь город.

— Пусть попробует! — отозвался Мстислав мрачно. — Посмотрим, как ему это удастся при сильном снегопаде. Скоро солнце зайдёт, и мои силы восстановятся. Ночью разразится такой буран, что ветер будет срывать огонь с факелов!

— Надеюсь, никто не пострадает? Ураган может снести палатки.

— Принц, скорее всего, решит поджечь Бальгон перед уходом, на рассвете. Не станет же он ночевать в пылающем городе.

— Верно, — согласился Эл.

Они разошлись возле костров, и Мстислав скрылся в одном из переулков Бальгона. К Элу приблизился Мархак. На нём был длинный подбитый мехом плащ и такая же шапка, надвинутая до бровей. Изо рта вылетал прозрачный пар.

— Кто этот человек? — спросил он и, увидев, что демоноборец изобразил недоумение, пояснил: — С которым вы только что разговаривали, герцог. Он не из наших воинов, это видно.

— Это один из моих людей, Ваше Высочество, — ответил Эл. — Он выполняет для меня мелкие поручения, и сейчас я отправил его с одним из них.

— Вот как? А где человек, ехавший в повозке, крытой чёрным? Я не видел, чтобы он из неё выходил, а, между тем, её распрягли и оставили во дворе. Вы обещали сказать мне, кто он, герцог.

— Это один колдун, — отозвался Эл. — Я привёз его с юга, и он не выносит солнечного света. Какое-то редкое заболевание кожи. Куда он делся, я не знаю. Полагаю, что магам подвластно многое, и они могут перемещаться так, как им вздумается.

— Колдун? — насторожился принц.

— Именно.

— Но в Малдонии запрещено колдовство!

— Я знаю, Ваше Высочество. Однако мы не в Малдонии.

Принц насупился.

— Зачем он вам понадобился?

— Вам не показалось, что снег пошёл очень вовремя?

— Неужели возможно управлять погодой⁈

— Некоторым удаётся.

— И всё же, очень плохо, что колдун принимал участие в этой экспедиции.

— Полагаю, вы правы. Будет лучше, если никто не узнает, что вы одержали победу с помощью магии. Обещаю никому не говорить.

Мархак смерил некроманта ненавидящим взглядом.

— Пусть будет так, — согласился он, немного помолчав. Было заметно, какого усилия ему стоило это выдавить. — Утром мы подожжём Город Мёртвых и уйдём обратно в Ялгаад.

— Как пожелаете, мой принц. Воины будут готовы.

— Раненые перевязаны?

— Ими сейчас занимаются. Я прослежу, чтобы о них как следует позаботились.

— Хорошо, — Мархак нервно запахнул плащ и, повернувшись, направился к своему шатру, окруженному кострами гвардейцев и фигурами телохранителей.

Эл вошёл в огромный мрачный замок, который служил резиденцией князьям Бальгона. Внутри было прохладно, факелы и масляные светильники валялись на полу, опрокинутые или сломанные. Стараясь не наступать на трупы, демоноборец побрёл по коридору, осматривая стены и попадавшиеся по дороге комнаты. Повсюду были видны следы битвы: окровавленные тела, пустые доспехи разложившихся вампиров, оружие, разбитые победителями сундуки и разломанная в поисках ценностей мебель. Эл вошёл в тронный зал, где Рабы сражались особенно яростно. Белые заострившиеся лица мертвецов провожали его застывшими навеки взглядами. Повсюду царил запах смерти, терпкий и сладковатый. Разложение ещё не началось, но кровь, покрывавшая пол и стены, могла бы вызвать у непривычного к подобным зрелищам человека приступ рвоты.

Некромант пересёк зал, время от времени наступая на окаменевшие ладони и хрустящее под сапогами оружие, и сел на высокий трон, уже изрядно подпорченный кинжалами победителей, пытавшихся выковырять из него драгоценные камни — на самом деле, всего лишь стекляшки.

Трон был прохладным, но удобным. Демоноборец прикрыл глаза и вздохнул, а затем поднял веки и перевёл взгляд на стену, где виднелась мозаичная картина заснеженных Кадрадских гор. Над Бальгоном висела медвяного цвета луна, россыпь звёзд казалась осколками разбитого боевым молотом бриллианта. Эл встал и подошёл к стене, на которой была выложена мозаика. Проведя пальцами по заиндевелой поверхности, ощутил её гладкий рельеф. Затем вытащил из ножен кинжал-мизерикорд и выбил несколько смальтовых частиц, которые, сверкнув подобно льдинкам, с глухим звуком полетели на пол. Демоноборец проводил их взглядом.

Он всегда испытывал интерес к мозаикам, законченным и совершенным. Конечно, они были ограничены стенами, полом и потолком, но в них заключался единый образ, сложенный из ничего отдельно друг от друга не значащих частиц. Выбив несколько смальт, Демоноборец отошёл и окинул взглядом картину. В ней ничего не изменилось, зиявших чернотой выбоин почти не было заметно. Элу пришло в голову, что, даже если всю её постепенно разрушить, в голове всё равно останется память о ней — целостный образ.

— О чём размышляешь, мой друг? — раздался голос, и, обернувшись, Эл увидел Мстислава, сидевшего на освободившемся троне. — Я вижу, это место навевает на тебя какие-то думы.

— О том, сколько частичек можно выковырять прежде, чем общий образ перестанет восприниматься.

— Серьёзно? — удивился вампир.

— Да. Примеряешь новую для себя роль? — спросил Эл, имея в виду то, что Мстислав влез на трон.

— Это не обычный трон, подобно тем, какие мастерят для себя люди, чтобы возвыситься над окружающими, — отозвался вампир, поглаживая подлокотники. — Он создан самим Молохом и вручён нам. Наши правители знают, от кого получили власть и зачем.

Эл нисколько не сомневался, что вампирский бог не имеет никакого отношения к трону, но не стал говорить об этом. Вместо этого он спросил:

— И зачем же?

— Чтобы служить Создателю.

— И ты будешь хорошим слугой?

— О, да! — Мстислав с улыбкой кивнул. — Когда-нибудь Кровавый бог придёт и призовёт нас в свою армию. Тогда он увидит, что я был достойным правителем Бальгона, хоть и взошёл на трон обманом.

— Ему об этом знать не обязательно, — заметил Эл. — Просто добрый совет.

— Никто не может обмануть бога! — возразил Мстислав. — Он и сейчас видит и слышит нас.

— Ну, хорошо, — согласился демоноборец, не желая вступать в спор. — Оставайся со своим величием, а мне нужно возвращаться в лагерь. Прощай, новый владыка Города Мёртвых, — с этими словами Эл развернулся и направился на улицу, оставив вампира любоваться троном.

Утром принц Мархак приказал армии построиться, а затем запалить факелы и поджечь Бальгон, ибо никто из смертных не отважился бы жить в нём, даже несмотря на то, что его очистили от вампиров.

Однако, когда огонь заплясал на пакле, подул сильный пронизывающий ветер, и неожиданно повалил мокрый снег. Факелы гасли, пламя срывалось и исчезало, и предать город огню никак не удавалось. Принц нервничал и срывался на крик, но все усилия были бесполезны. Наконец, примерно через час после неудачных попыток Эл подошёл к Мархаку и сказал:

— Ваше Высочество, должно быть, стены этого проклятого города хранят злые духи. Оставим мёртвых хоронить своих мертвецов и уйдём отсюда. Пусть время сделает дело за нас. Однажды оно разрушит эту обитель, и от неё останутся лишь руины.

— Пожалуй, вы правы, герцог, — отозвался Мархак, раздражённо наблюдавший за суетой бегавших с факелами воинов. — Эй! — крикнул он, подзывая несколько человек. — Скажите, чтобы прекратили. Мы уходим! — велел он и, запахнувшись в плащ, направился к лошади, возле которой его дожидался конюший, услужливо державший стремя.

Когда армия двинулась в обратный путь, направление ветра переменилось, и теперь он дул в спину, словно подталкивая рыцарей убраться прочь от Города Мёртвых, что было соответственно истолковано солдатами, которые и сами не желали оставаться в проклятом месте дольше, чем необходимо.

Глава 63

Большой корабль на всех парусах возвращался в Сибарг. Он шёл с востока, где взял груз шёлка, парчи, жемчуга, слоновой кости и золотой нити. На его выпуклом, выкрашенном светло-коричневой краской борту красовалась надпись «Королева морских глубин». Голубые флаги с изображением парящей чайки трепетали высоко над головами снующих по палубе, реям и мачтам людей. Их маленькие фигурки суетливо ползали вверх и вниз по снастям, и на первый взгляд могло показаться, что ничем серьёзным они не заняты, однако именно благодаря их усилиям корабль двигался и брал нужный курс.

Капитан Торг, невысокий коренастый человек с обветренным лицом, покрытым множеством мелких шрамов, стоял на мостике и пристально вглядывался в сторону горизонта, где, едва различимые, виднелись корабли. Пока что нельзя было определить, ни какой стране они принадлежат, ни каким курсом идут. Торг задумчиво провёл рукой по чёрной бороде и прищурился. Конечно, это могли быть такие же купеческие суда, как и «Королева», но, возможно, впереди шли пиратские корабли. В Холодном Море их было не так уж мало, хотя самым опасным для плавания считалось западное Море Снов. Тамошние корсары нападали на проходящие суда почти постоянно. Не раз прибрежные города собирали экспедиции, чтобы обнаружить лагерь пиратов и уничтожить его, но ни одна их попытка не увенчалась успехом. Создавалось впечатление, будто корсары появляются из ниоткуда, а после нападения растворяются в воздухе. Но в Холодном Море пиратские нападения случались довольно редко, поскольку Сибарг обладал мощным флотом, и его суда могли постоять за себя. Разбоем занимались по большей части случайно заплывшие корсары или отчаявшиеся храбрецы. Как правило, они подстерегали одинокие плохо вооружённые корабли и нападали на них, предпочитая всем тактикам численное превосходство.

Торг подозвал своего помощника и, указав на горизонт, спросил:

— Что скажешь, Нирм?

— Возможно, купеческие корабли, а может, и пираты, — ответил тот, прищурившись. — Думаю, скорее последнее, поскольку их что-то многовато. Если они нас заметили, пытаться уйти бесполезно.

Капитан понимал, что помощник прав: корабли корсаров гораздо быстрее любого торгового судна, даже если оно не нагружено товарами по самую ватерлинию.

— Предупреди команду, — приказал он. — Пускай ребята будут готовы.

— Слушаюсь, капитан, — Нирм исчез с мостика, и через некоторое время на палубе начали появляться матросы.

Они принялись выгружать из трюма Огни Итинель — сосуды с зажигательной смесью, изобретение жрецов Зиндабара. Они закладывали шарообразные снаряды в небольшие катапульты и баллисты с таким видом, словно ничего особенного не происходило, и им просто велели распутать такелаж. Через некоторое время рядом с каждым орудием стояло по два человека. Они время от времени поглядывали в сторону горизонта, где, быстро приближаясь, скользили неизвестные корабли.

Примерно через полчаса стало ясно, что суда принадлежат корсарам: на мачтах поднялись чёрные флаги с мёртвой головой. Верхний парус переднего корабля развернулся, и полотнище оказалось ярко-красного цвета. Это означало, что «Королеве» предлагали принять бой. Торг приказал поднять такой же парус на носу корабля и готовиться к атаке.

Пиратов было больше, но его судно вмещало достаточное количество воинов и могло постоять за себя. Снова вверх и вниз начали сновать матросы. Они выгружали из трюма запечатанные кувшины с ядовитыми змеями. Такой снаряд при ударе о палубу вражеского судна разбивался, и смертоносные гады расползались, жаля попадающихся на пути людей. Учитывая, что большинство матросов на корабле ходили босиком, чтобы не скользить по палубе, змеям ничто не мешало атаковать.

Корабли сближались, теперь можно было разглядеть расположившихся вдоль бортов пиратов. Они держали крюки и мечи, готовясь к абордажу. Торг отдал приказ готовиться к бою, и через минуту вся команда высыпала на палубу. В руках у матросов были мечи и небольшие круглые щиты. Некоторые сжимали длинные копья.

Когда пиратские корабли подошли на расстояние выстрела, гренадёры запустили катапульты, и снаряды с зажигательной смесью полетели над водой. Несколько из них упали в воду, остальные угодили в обшивку ближайшего неприятельского корабля и подожгли её. Два или три разбились о мачты, и огонь быстро пополз по парусам. Пираты засуетились, пытаясь потушить пожар.

С торжествующими воплями матросы «Королевы морских глубин» зарядили катапульты горшками со змеями и выстрелили. Глиняные сосуды с лёгкостью разбивались о палубу, и ядовитые гады расползались, шипя от злости. На первом пиратском корабле началась паника. Команда уже не тушила пожар, а, в основном, убегала от змей. Несколько ужаленных бились в судорогах, представляя собой совершенно жуткое зрелище, что отнюдь не способствовало поднятию боевого духа корсаров.

Следующий залп «Королевы» поджёг несколько человек и снасти. Судно стало похоже на огромный факел. Многие прыгали в воду, предпочитая утонуть, чем сгореть живьём или быть укушенным. Другие два корабля начали обходить «Королеву», чтобы взять в «клещи».

Торг дал сигнал отразить атаку. Вооружённые матросы распределились по обоим бортам и напряжённо ждали. Неприятельские команды приготовились к абордажу. В воздухе промелькнули крючья. Большая часть зацепилась за обшивку и снасти. Пираты начали притягивать свой корабль к «Королеве», чтобы навести сходни. Напряжённые мышцы блестели, из ртов вырывались хрипы, даже босые ноги скользили по палубе.

Матросы под предводительством первого помощника Нирма принялись рубить канаты. Копейщики выставили своё оружие, и борт корабля ощерился стальными наконечниками, словно гигантский ёж.

Ударили катапульты. Огни Итинель разбились о вражеское судно, и пираты посыпались в воду, превращаясь в угли. Несколько снарядов подожгли центральную мачту, и огонь весело объял алые паруса. Он расползался с громким треском, пожирая ткань и канаты. Все три корабля окутал дым. Последнее судно корсаров отвернуло в сторону: видимо, капитан решил не давать сражения. На всякий случай гренадёры «Королевы » дали по нему залп, и корабль отошёл, пылая бизань-мачтой и кормой. В это время рухнули несколько рей на первом пиратском судне, к тому моменту уже почти полностью объятом огнём. Следом в воду полетел марс. Человек, сидевший в нём, превратился в уголёк.

Торг дал приказ отойти подальше от пылающего корабля. Никто из пиратов уже не помышлял об абордаже. Большинство уцелевших барахталось в воде, надеясь, что победители не станут их добивать.

— Что будем делать с ними? — глядя в воду, спросил Нирм. — Перестреляем?

— В этом нет необходимости, — ответил Торг, указав вдаль, где уже показались чёрные гладкие плавники акул. — Море всё сделает за нас. Не будем тратить время.

«Королева морских глубин» прошла мимо тонущих кораблей и легла на прежний курс.

Глава 64

Бурный поток выбросил Вейдэля в небольшой залив или бухту. Справа виднелась излучина скалистого берега, изрытого фьордами. Несколько арочных гротов высились из воды подобно фантастическим морским животным, выходящим из океана. Они отбрасывали длинные тени, а от затянутого огненной дымкой горизонта пролегала полоса жидкого золота: закатное солнце почти скрылось в чёрной маслянистой воде.

Набравшая воды лодка едва держалась на плаву, готовая в любой миг перевернуться. Вейдэль не знал, где находится, но видел, что он по-прежнему в Малдонии: вдоль берега громоздились синие отвесные горы, густо поросшие хвойным лесом, окутанным сизым вечерним туманом.

Пещера, из которой выбросила лодку бурная подземная река, терялась в темноте. С неё свешивались тяжёлые влажные нити вьюнка, плюща и остролиста. Лёгкий ветерок шевелил верхушки тонких берёз и осин, чьи силуэты терялись на фоне гор.

Вейдэль обвёл глазами бухту и заметил примерно в полумиле большой корабль, на палубе которого горели огни. Он явно остановился на погрузку, а значит, неподалёку должно быть крупное прибрежное селение, где моряки могут запастись пресной водой и провизией. Судя по всему, судно шло откуда-то с запада и направлялось на восток за грузом экзотических товаров. Вейдэль бросил короткий взгляд на синеющий лес и почувствовал, как его тело наполняется жаром ненависти, боли, отчаяния и горя — все эти чувства смешались и захлестнули его, обжигая разум тысячью жалящих плетей. Его единственная любовь мертва, он не уберёг её, потерял… навсегда. Навсегда! — слово вспыхнуло в голове Вейдэля новым смыслом и породило только отчаяние: вечность, в которой не будет Мелиссы, становилась бессмысленной, превращалась в тяжкое бремя. Конечно, у него есть Служение, он должен исполнить волю Молоха, но от князя Города Мёртвых осталось только тело, оболочка — бездушное и бесчувственное орудие Кровавого Бога.

Стараясь заглушить боль воспоминаний, Вейдэль принялся вычерпывать горстями воду из лодки и, когда борта поднялись над волнами, лёг на дно, глядя в тёмное беззвёздное небо и размышляя, что делать дальше. Было ясно, что Город Мёртвых захвачен, а значит, в Малдонию ему хода нет. Но он туда и не стремился, там более что явившийся ему в Варзагере призрак велел отправляться в Кар-Мардун и предстать перед новым хозяином Кёлтебруна.

Можно было добираться и по суше, но тогда пришлось бы дни проводить в укромных местах, скрываясь от солнца, и терять время, поэтому Вейдэль решил воспользоваться случаем и подняться на борт загружавшегося неподалёку судно. При помощи Дара Крови, позволявшего ему подчинять сознание людей и животных, он рассчитывал заставить команду следовать нужным ему курсом и доставить его в Синешанну.

Чтобы осуществить своё намерение, Вейдэль сел на низкую скамью в центре лодки и принялся грести руками. Чёлн повиновался нехотя, но всё же через пару часов стукнулся о покрытый скользкими ракушками и водорослями борт судна. Туго натянутый якорный канат резко вырисовывался на фоне багрового неба. Ухватившись за него, Вейдэль с лёгкостью вскарабкался наверх и, подтянувшись на руках, оглядел палубу. Неподалёку находились три матроса. Они перекладывали снасти и громко переговаривались, время от времени разражаясь хохотом. Остальные носили с берега тяжёлые тюки и закатывали по сходням просмоленные бочки с пресной водой и алкоголем.

На капитанском мостике стоял высокий широкоплечий человек с морским кортиком на поясе, одетый в синий камзол и высокие сапоги. За его спиной развевалось голубое полотнище с парящей белой птицей — флаг Сибарга.

Вейдэль бесшумно перепрыгнул через борт и, подобный лёгкой тени, проскользнул за пакгауз. Дождавшись, когда матросы на палубе отправились за очередным мотком каната и свёртками парусины, он пробрался к люку, ведущему в трюм, и, приподняв его, скользнул внутрь.

Здесь пахло кислятиной. Табак, человеческий пот и винные пары наполняли внутренние помещения корабля нестерпимой вонью, которую чуткий к запахам носферату ощущал особенно отчётливо. Теперь он даже мог определить, из скольких членов состоит команда. Но этого пока не имело значения. Сейчас главное — найти укромное и удобное место, откуда можно беспрепятственно выбираться по ночам. Вейдэль обошёл отсеки и выбрал склад с такелажем, так как, судя по запахам, люди нечасто сюда заходили. Зарывшись в парусину, Вейдэль прикрыл глаза и прислушался к шелесту волн, бивших в просмоленный борт корабля. Доски скрипели в такт, судно мерно покачивалось, вокруг сгущалась темнота, и перед внутренним взором носферату вновь возник прекрасный образ женщины с тёмными волосами и бледной кожей, с любовью глядящей на него прозрачными зеленоватыми глазами.

Глава 65

Так Вейдэль путешествовал в неизвестном направлении, борясь с жаждой, пока корабль шёл вдоль берега Малдонии. Он подслушивал разговоры команды, и со временем узнал, что «Королева морских глубин» не идёт на восток, как он подумал, а напротив, возвращается с грузом и держит путь к берегам Алых Копей. Эта территория располагалось почти на границе с Кар-Мардуном.

На восьмые сутки пути Вейдэль услышал, что через пять дней корабль причалит. Было ясно, что как раз сейчас «Королева» проходит вдоль берегов Ничейной земли. Вейдэль решил действовать. Ночью он выбрался из своего убежища и бесшумными шагами направился к маячившей на корме фигуре вахтенного рулевого. Подкрасться незамеченным не составило труда. Но моряк словно что-то почувствовал. Вздрогнув, он обернулся, и его глаза расширились от удивления, когда он увидел подле себя высокого худого человека, мертвенно-бледного, с пронзительными глазами неопределённого цвета, по радужной оболочке которых внезапно сверху вниз пробежала узкая полоска света.

Наложив заклятие Чар прежде, чем человек успел поднять тревогу, Вейдэль приказал ему сменить курс и повернуть корабль к берегам Кар-Мардуна.

— Да, господин, — бесстрастно отозвался моряк и так резко крутанул штурвал, что Вейдэль полетел на палубу и кубарем прокатился до самого борта, едва не оказавшись в воде.

Неужели заклятие не сработало⁈ Вейдэль решил было убить человека на месте, но, приблизившись, увидел, что тот, не мигая, смотрит вперёд и крепко держит штурвал. Стало ясно, что, спеша выполнить приказ, он просто заложил слишком крутой поворот.

Облегчённо кивнув, Вейдэль направился к капитанской каюте, но тут на лестнице, ведущей из трюма, послышался топот ног и возмущённые полусонные крики. Похоже, резкий вираж «Королевы» сбросил с гамаков спавших матросов. Вейдэль легко подпрыгнул, ухватился за нижнюю рею, подтянулся и через мгновение уже с ловкостью насекомого карабкался по гудевшим и хлопавшим на ветру парусам. Забравшись в марс, он осторожно выглянул и увидел внизу два десятка людей, окружавших вахтенного, продолжавшего невозмутимо смотреть вперёд. Среди голосов выделялся надтреснутый, вероятно, принадлежавший шкиперу или боцману. Тот протиснулся к рулевому и, хватив его по шее широкой ладонью, заорал:

— Ты что, идиот⁈ Не видишь, куда правишь? Я тебя на корм акулам брошу, каракатица поганая!

Вахтенный покачнулся от удара, клацнув зубами, но штурвала не выпустил.

— Отпусти! — крикнул шкипер, пытаясь оторвать руки моряка от штурвала, но тот вцепился мертвой хваткой.

Вейдэль усмехнулся.

— Что вы стоите, остолопы⁈ — шкипер обернулся к остальным с перекошенным от гнева лицом. — Уберите его отсюда! Этот сукин сын, кажется, вообразил, что штурвал — его собственность! Если так пойдёт дальше, мы врежемся в берег и разлетимся на щепки!

Четверо дюжих матросов подступили к своему зачарованному товарищу и после непродолжительной борьбы, в ходе которой им пришлось пару раз двинуть того по рёбрам, сумели оттащить рулевого.

— Свяжите его! — велел шкипер. — Похоже, парень обезумел.

— Или нализался потихоньку! — предположил кто-то раздражённо.

— Положите поганца в кубрике! — сказал шкипер, подходя к штурвалу. — Нужно выровнять курс. Заер, ты сменишь Рука.

Он задрал голову к ночному небу, очевидно, намереваясь выяснить, насколько сильно «Королева» успела отклониться от курса, и Вейдэль спрятался в марсе. Он не хотел быть замеченным раньше времени. Если его обнаружат сейчас, придётся убить всю команду — волю всех он подчинить не сможет — а значит, он останется без людей, способных доставить его в Кар-Мардун.

Корабль ощутимо поворачивал, возвращаясь на прежний курс. Всё оказалось не так просто, но в следующий раз Вейдэль постарается быть осторожнее. Сейчас же он лёг на дно марса, прикидывая, сколько осталось до рассвета: нужно успеть спуститься в убежище, чтобы избежать смертельной встречи с солнцем.

Глава 66

Ночью Торга разбудил настойчивый стук в дверь, и капитан сразу же понял, что случилось нечто из ряда вон: никто из команды не посмел бы нарушить его покой без особой нужды.

— Что такое⁈ — крикнул Торг, отбрасывая одеяло и натягивая сапоги.

— Боцман Хуз пропал, сэр! — раздался в ответ голос Мейуза, юнги.

Мальчишка был, судя по всему, насмерть перепуган.

— Негромко выругавшись, Торг по привычке опоясался морским кортиком и, отодвинув засов, выглянул в коридор.

Бледное осунувшееся лицо маячило в темноте коридора. В руке юнга держал дающую немного тусклого света масляную лампу.

— Ну, в чём дело⁈ — проворчал Торг, затворяя дверь. — Рассказывай толком!

— Хур исчез, господин! Арак поднялся на палубу, чтобы его сменить, а его нет, и корабль сбился с курса.

— Что⁈ — взревел капитан, бросаясь к узкой лестнице, ведущей на палубу.

У штурвала стоял Арак. Рядом с ним сверялся со звёздами и астролябией штурман. Они явно пытались вернуть корабль на прежний курс.

— Этого бездельника не нашли⁈ — Торг обернулся к подоспевшему Мейузу.

Юноша отрицательно мотнул головой.

— Когда отыщут, привязать к мачте, пускай проветрится, — распорядился капитан, решивший, что боцман нализался рома и завалился спать в одну из шлюпок.

Хотя на того это было совсем не похоже.

— Да, сэр.

Торг подошёл к шкиперу и Араку и, взглянув на записи, сказал:

— Когда ляжем на прежний курс?

— Минуты через три, капитан, — отозвался Телон, корабельный шкипер, приземистый, но крепкий человек с курчавой черноволосой головой.

Торг кивнул и, прищурившись, всмотрелся в горизонт. Ему неожиданно пришло в голову, что боцман мог свалиться за борт. А без него продолжать плавание будет трудно. Капитан оглянулся. По палубе сновали матросы, выкрикивая имя пропавшего, заглядывали под снасти, в шлюпки и каюты.

Через пару часов рассвело, а боцмана так и не нашли, что утвердило команду в мысли, что он сгинул в волнах. Торг сам встал у штурвала. Через четыре часа его должен был сменить штурман. До конца плавания оставалось несколько дней пути, ветер крепчал, но бури не предвиделось, так что корабль шёл на всех парусах, оставляя за кормой лигу за лигой.

* * *

Когда «Королева» с размаху ударилась носом в песчаный берег небольшого фьорда, на её борту в живых оставался только один человек — шкипер Телон. Его бледное лицо казалось восковой маской, а полные суеверного ужаса остановившиеся глаза, уже давно не разбиравшие дороги, свидетельствовали о помутнении рассудка. Судорожно вцепившиеся в штурвал пальцы побелели, спекшиеся губы едва заметно шевелились, не произнося ни звука.

От удара о берег грот-мачта с треском обломилась и полетела в воду, увлекая за собой паруса и прочий такелаж, срывая реи и покрывая палубу сетью верёвочных лестниц.

Ущербная луна, затянутая грязно-жёлтой дымкой облаков, плыла над зубчатой кромкой леса, освещая пустынный берег, на который спрыгнула с полуразрушенного судна лёгкая гибкая тень, которая могла бы принадлежать гигантскому пауку или пантере — столь стремительны и ловки были её движения.

Распрямившись, Вейдэль обвёл взглядом открывшийся ему пейзаж. Он был рад, что корабль прибыл в Кар-Мардун именно ночью, потому что не пришлось дожидаться наступления темноты.

Вампир обдумал свои дальнейшие действия. Обезумевший шкипер мог пригодиться, если сделать из него Слугу. Бывшему князю Бальгона понадобится новая армия, и начинать её собирать следует уже сейчас. Вероятно, большинство рыцарей Бальгона погибло, так и не проснувшись. Вейдэль не сомневался, что только в результате предательства враг мог проникнуть незамеченным в Город Мёртвых. Без сомнения, в гибели Бальгона повинен клан Валерио, и он ответит за это. Главное — пробраться в Кёлтебрун, где сейчас находится Податель Жизни, Кровавый Бог. Оглянувшись, Вейдэль отыскал глазами неподвижную фигуру шкипера, застывшего у штурвала. «Подойди!» — приказал он мысленно, овладевая сознанием человека и в очередной раз обнаруживая царивший в нём хаос, вызванный ужасом и безумием.

Телон, повинуясь велению носферату, отпустил колесо и спрыгнул на песок. Он проковылял вдоль берега и остановился перед Вейдэлем.

— Я решил наградить тебя, — сказал вампир, обхватывая его рукой за шею. — Ты хорошо служил мне и должен послужить ещё, — с этими словами он припал клыками к артерии и вскрыл её.

Зрачки одурманенного шкипера расширились от ужаса и боли, но он не пытался сопротивляться, то ли полностью находясь под властью Вейдэльа, то ли не будучи в силах побороть страх. Через пару мгновений его взгляд померк, а тело обмякло.

Вейдэль опустил его на песок, а затем коротким движением ногтя вскрыл себе на руке вену и покропил выступившей кровью губы умершего.

— Теперь ты принадлежишь мне, — сказал он, прикосновением заставляя рану закрыться. — Когда я позову, ты придёшь, — с этими словами он повернулся лицом к темнеющему до самого горизонта лесу и побежал, едва касаясь песка, почти не оставляя следов.

Позади него темнел крутыми боками постепенно оседающий в воду изуродованный корабль, перед которым в луже тёмной крови лежал распростёртый человек, остановившимися глазами уставившийся в жёлто-чёрное марево неба.

Глава 67

Солнце садилось за покрытой густой травой лесной просекой. Сотни развесистых, похожих на замерших неуклюжих великанов дубов простирали узловатые ветки. Местами к ним примешивались бук и остролист, не пропускавшие лучи заходящего солнца. Местами деревья расступались, образуя длинные, убегающие вдаль аллеи, в глубине которых темнел окутанный лёгкой дымкой лес. Пурпурные лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь листву, ложились на дерн, походя на лужицы расплавленного золота.

Вейдэль давно углубился в лес, держа путь к северу. Он избегал торных дорог. Лишь однажды вампир остановился в маленькой харчевне, стоявшей в стороне от большой дороги, чтобы переждать день. Там он узнал, что находится примерно в тридцати милях от Скорбных Топей, за которыми начиналась Ничейная Земля или Кар-Мардун, где и следовало искатьКёлтебрун. Выходило, что «Королева» потерпела крушение за полуостровом Рог, далеко выдающемся в Холодное Море, так что Вейдэль оказался на северо-западе Синешанны, почти на границе с Алыми Копьями. Путь предстоял неблизкий, тем более что двигаться бывшему князю Бальгона и его новому спутнику Телону, три дня назад догнавшему своего Хозяина, приходилось по ночам. Хорошо хоть удалось раздобыть пару лошадей, отобрав их у незадачливого крестьянина. Животные, конечно, ни в какое сравнение не шли с великолепными боевыми конями, выращиваемыми в Городе Мёртвых, но выбирать было не из чего. Вообще-то, вампиры могли и сами передвигаться с довольно большой скоростью, но Вейдэль решил, что два конных путника вызовут меньше подозрений.

На другую ночь после дня, проведённого в харчевне, Вейдэль и Телон выехали, собираясь совершить длинный переезд, но запутанные тропинки помешали им выполнить их намерение. Лес походил на лабиринт, ветки переплетались друг с другом, деревья словно держались за руки, неожиданно образуя тупики, которые приходилось объезжать. А между тем, ночь быстро заканчивалась, и у горизонта занималось бледное зарево рассвета. Лошади были крайне утомлены. В отличие от своих седоков, они не были бессмертными. Необходимо было подумать о том, где провести день.

В местах, где очутились к тому времени Вейдэль и Телон, негде было найти подходящее укрытие, так что оставалось только одно: пустить лошадей пастись, а самим подрыть один из высившихся неподалёку холмов и забиться в прохладу и темноту земляной пещеры. Поэтому Вейдэль с большим неудовольствием озирался вокруг, видя, что они забрались в глушь, и поблизости не было ни одного погоста, где можно было бы найти подходящий склеп.

До сих пор Вейдэль держал путь, ориентируясь по звёздам, но на этот раз ночь выдалась облачной, и все светила скрылись за непроглядной пеленой облаков, так что легко было сбиться с дороги. Нужно было найти того, кто хорошо знает местность. Тщетно пробовал вампир выбирать торные тропы в надежде наткнуться на пастушеский шалаш или хотя бы разбойничий притон. Все было напрасно. Тогда, не надеясь больше на себя, Вейдэль решился положиться на чутье своего коня. По опыту он знал, что лошади часто обладают способностью находить нужное направление.

Как только конь почувствовал ослабленные поводья, он насторожил уши и вначале недоверчиво скосил глаз на седока, а затем прибавил шагу. Выбранная животным тропинка круто сворачивала в сторону, но, видя, с какой уверенностью конь двинулся по новой дороге, Вейдэль доверился ему.

Вскоре тропинка стала шире, утоптаннее, а появившийся и становящийся всё отчётливее запах живой плоти указывал, что поблизости есть люди.

Через четверть часа Вейдэль и Телон выехали на открытую поляну, с одной стороны ограниченную возвышавшимся огромным гранитным утесом с крутыми, изъеденными ветром и дождем склонами. В расщелинах росли кусты шиповника, густой плющ оплетал склоны и колыхался над обрывами подобно пышным покрывалам. У подножия скалы, прилепившись к ней одной стеной, стояла хижина. Перед дверью в землю был врыт толстый деревянный столб, очищенный от коры и покрытый довольно грубой резьбой, изображавшей уродливых существ, многие из которых имели рога и длинные клыки.

Рядом с хижиной виднелись развалины маленького храма с обвалившейся крышей. Все здание когда-то было, судя по всему, не больше шестнадцати футов в длину и двенадцати в ширину. Крыша опиралась на два ряда толстых колонны, изъеденных ветром и дождями. Четыре боковые арки были обрушены, а низкий, закругленный вход в храм украшала высеченная из камня сфера, расчерченная множеством линий.

Соскочив с коня, Вейдэль сделал Телону знак быть настороже и постучал в дверь хижины. В ответ послышался дружный собачий лай, а затем раздались тяжёлые шаги подкованных железом сапог и стук когтей по дощатому полу.

Глава 68

— Кого принесло? — прокаркал хриплый голос. — Убирайся или я спущу собак! Заодно и на жратве для них сэкономлю.

— Мы заблудились в лесу и валимся с ног от усталости, — отозвался Вейдэль. — Не пустишь ли ты нас переночевать? Мы не проходимцы.

В ответ раздался грубый смех.

— Скоро рассветёт, — проговорил хозяин дома. — Так что поспите на лужайке, грязные беззаконники!

— Но земля и трава сыры от росы, — возразил Вейдэль, невольно передёрнувшись при мысли встретить первые солнечные лучи на открытом воздухе. — И, кроме того, у нас есть, чем заплатить, — добавил он, понизив голос. — Клянусь, мы не беззаконники. И вообще, нас всего двое.

Последовала короткая пауза.

— Неужели? — раздалось из-за двери.

— Погляди сам.

— Я спрашиваю про деньги. Есть у вас звонкая монета?

— О, да! Самые что ни на есть натуральные бэнты.

За дверью на какое-то время снова воцарилась тишина, а затем человек прокаркал:

— Ладно, давайте взглянем на ваши монеты! Но учтите, если что — я мигом спущу собак. А теперь сойдите с крыльца. Я отопру и посмотрю на вас. Такие ли вы отчаявшиеся, как говорите.

Вейдэль с Телоном спустились со ступенек и стали ждать, пока хозяин хижины отодвинет все засовы. Спустя полминуты дверь приоткрылась, и в щели блеснули два настороженных глаза. Они осмотрели обоих носферату с ног до головы, а затем человек показался в полный рост.

Ему было лет шестьдесят. Длинный тёмно-синий, залатанный во многих местах плащ спускался до самых пят, под ним желтела толстая холщовая куртка. В жилистых, обнажённых до локтей руках отшельник держал заряженный арбалет.

Возле ног хозяина нетерпеливо сучили когтями два огромных лохматых пса, явные мутанты. Горящими глазами они уставились на незваных гостей, скаля зубы.

— Ну, развязывайте кошельки! — велел хозяин. — И без шуток! Эти крошки разорвут вас в клочья по одному моему слову.

— Это что, грабёж? — поинтересовался Вейдэль, поймав взгляд отшельника.

Именно это ему и нужно было. Зрачки человека остановились, и Вейдэль принялся мысленно составлять заклинание Очарования.

— Почему же? — спросил человек, не сводя глаз с вампира. — Просто хочу убедиться, что вы не врёте. А то шатаются здесь всякие голодранцы, они и не такого наговорят, лишь бы пролезть в чужой дом.

Вейдэль отпустил волшебную нить, и та, подобно стреле, устремилась в зрачки хозяина, проникла в мозг и оплела его невидимой паутиной.

— Успокой собак, — велел Вейдэль, — и впусти нас.

Человек молча оттащил упирающихся псов и посторонился. Его лицо больше не выражало ничего. Рука, державшая арбалет, безвольно опустилась.

Вампиры поднялись по ступенькам и вошли в хижину.

Внутренняя обстановка оказалась чрезвычайно скромной: простая мебель, плетёные циновки на полу, медвежья шкура на стене, оскалившаяся клыкастой пастью. Посуда была глиняная. В углу валялся колчан, полный коротких стрел. Рядом виднелись собачьи подстилки и миска с остатками мяса и обглоданными костями. Очевидно, хозяин ночью всегда держал животных дома, опасаясь нападения грабителей.

— Привяжи лошадей, — приказал Вейдэль Телону. — Мы останемся здесь.

— Слушаюсь, Хозяин, — отозвался тот, выходя.

— Здесь есть ещё кто-нибудь? — спросил Вейдэль хозяина хижины, садясь в крепкое дубовое кресло с высокими резными подлокотниками — пожалуй, единственная необычная вещь в доме, оно смотрелась странно в удалённом от поселений месте.

— Нет, я живу один, — на этот раз каркающий голос прозвучал безжизненно: чары Вейдэля лишили его всякого выражения.

— Где мы находимся и далеко ли до Кар-Мардуна?

Даже это страшное название не заставило лицо околдованного измениться.

— За лесом начнутся Скорбные Топи, — ответил он, неопределённо мотнув головой. — А за ними — Ничейная земля.

— Ты знаешь, как пройти через болота?

Отшельник кивнул.

— Сам ходил?

— Было дело.

— Зачем?

— Искал корень Трай-Кума для одного зелья.

— Ты колдун?

— Нет, всего лишь травник.

— Хорошо, завтра ты покажешь нам дорогу через Топи.

— Да, господин.

Вейдэль усмехнулся. Это обращение, впервые употреблённое зачарованным хозяином хижины, звучало чрезвычайно уместно. К тому же оно напоминало недавние времена, когда он был князем Бальгона.

Вошёл Телон и остановился на пороге.

— Всё в порядке? — спросил Вейдэль.

— Да, Хозяин.

— Сейчас мы ляжем спать, а ты сядешь на этот стул и будешь следить, чтобы твои собаки не тревожили нас, — сказал Вейдэль отшельнику. — И ни в коем случае не открывай ни дверь, ни окна.

— Хорошо.

— А он не очнётся, Хозяин? — обратился к Вейдэлю Телон.

— Нет, не беспокойся. Заклятие будет действовать, пока я не сниму его. Проверь, чтобы ставни были плотно закрыты.

Через минуту вампиры легли на пол и закрыли глаза.

Чем выше вставало над могучими вековыми деревьями солнце, заливая лучами влажный изумрудно-зелёный мох, высокую луговую траву и раскидистые кроны, тем крепче сковывал их сон, пока, наконец, не окутал сознание тьмой, заполненной причудливыми видениями.

Глава 69

На следующую ночь Вейдэль с Телоном вышли из своего убежища. Отшельник стоял на пороге, бесшумно шевеля губами, словно пытался и никак не мог удержать какую-то мысль.

— Мне понадобится много воинов, — проговорил Вейдэль, обводя глазами раскинувшийся пейзаж: высокие тёмные деревья с серебрящимися в лунном свете верхушками, небо, затянутое чернильными тучами, которые медленно наползали на мерцающий в вышине диск, распадаясь на дымные клочки. — Жаль, что нельзя было взять с собой всю команду, — обратился он к Телону, имея в виду матросов «Королевы». — Эй, ты! — окликнул он отшельника.

Тот вздрогнул и поднял глаза.

— Где здесь ближайшая деревня?

— Далеко, — ответил старик, покачав головой. — Кругом только лес. Я шёл многие дни, чтобы уединиться. Люди не появляются в этих местах, обходят их стороной. Почти никто не тревожил меня с тех пор, как я поселился в этой хижине.

— Что ж, придётся подождать, — Вейдэль знаком велел Телону привести лошадей. — Пора тебе показать нам дорогу через Топи, — сказал он отшельнику. — Тебе нужно взять с собой что-нибудь в дорогу?

— Некоторые вещи, воду и провизию, — отозвался тот, продолжая неподвижно стоять на пороге.

— Тогда сделай это! — раздражённо бросил Вейдэль. — У нас мало времени. Повелитель ждёт меня.

— Да, господин, — отшельник скрылся в хижине, и через минуту оттуда донёсся звук отворяемых сундуков.

— У этого человека нет лошади, — заметил Телон. — Это задержит нас.

— Нет, потому что ты отдашь ему свою лошадь.

— Да, господин. Как я сам не подумал об этом?

Когда отшельник вышел на крыльцо, Вейдэль велел ему запереть дом и садиться на лошадь. Через минуту они двинулись на юго-восток — туда, где стелилось сплошное море смешанного леса. Телон легко бежал рядом со всадниками, быстрый и неутомимый, как любой из вампиров.

Конечно, человек не мог обходиться без отдыха. Он не просил остановиться, просто в какой-то момент начал сползать с седла и наверняка упал бы, если б Вейдэль не подхватил его.

— Что с тобой⁈ — спросил он резко.

— В мои годы не так-то легко путешествовать верхом, господин, — отозвался старик бесцветным голосом.

— Хорошо, — Вейдэль недовольно огляделся, выбирая место для ночлега. — Передохнём. До рассвета ещё два часа, но мы можем ими пожертвовать. Всё равно нужно искать убежище. Ты знаешь эти места?

Отшельник кивнул.

— Есть поблизости какая-нибудь пещера или другое укрытие от солнца?

— Конечно, господин. В лесу много всего. Я покажу, — с этими словами старик поворотил коня, углубляясь в чащу леса.

Через некоторое время он остановился и, указав рукой на поросший колючими кустами холм, проговорил:

— Здесь живут гигантские обезьяны. Если сможете их выгнать или убить, то их логово хорошо защитит вас.

— Что это за животные? — поинтересовался Вейдэль, спешиваясь.

Ему не нужно было оружие, только когти на руках слегка удлинились, сделав их похожими на лапы хищной птицы.

— Чуть побольше медведя, ходят на четвереньках или задних ногах, злые и чрезвычайно сильные, господин. Я встречался с ними однажды и едва сумел спастись. К счастью, тогда у меня с собой был тяжёлый арбалет.

Вейдэль обошёл холм и остановился перед низко расположенным входом. Лаз явно уходил вниз. Вероятно, пещера находилась под холмом, в слоях глины. Их чёрного провала несло сыростью и смрадом, как из логова хищного зверя. Тонкое обоняние позволило Вейдэльу без труда определить, что внутри прятался хозяин норы. Он был один, и тело его не источало страх. Хотя обезьяна наверняка услышала движение снаружи, она была уверена в победе и только не могла понять, почему добыча осмелилась так близко подойти к её дому.

Зверь притаился, приготовившись к нападению. Его ноздри широко раздувались, пытаясь уловить запах человека. И тут Вейдэль почувствовал, как обезьяна сначала удивилась, а затем насторожилась — намеченная жертва не имела запаха. Мёртвая плоть вампира не пахла. Животное уловило присутствие отшельника, но он был далеко, а вот тот, что подошёл прямо к пещере, вызывал у обезьяны беспокойство.

Зверь заворочался в пещере, перебирая когтистыми лапами — слух Вейдэльа уловил лёгкий шорох. Носферату присел на корточки, коснувшись руками влажной земли, и на четвереньках стремительно ринулся в пещеру. Обезьяна взвизгнула от неожиданности, но, не растерявшись, выбросила вперёд страшную лапу. Кожа на лице Вейдэльа лопнула, порезы окрасились кровью, но уже через секунду его стальная хватка сдавила горло животного. Тихо хрустнули позвонки, глубоко в гортань ушёл кадык, по бледным пальцам вампира заструилась горячая кровь, брызнувшая из вспоротой когтями артерии. Ещё миг — и всё было кончено!

Вейдэль выволок труп из пещеры и отшвырнул в сторону. Гигант пролетел футов двадцать и с глухим стуком ударился о ствол толстой смолистой сосны.

— Теперь можно поспать, — протянул мечтательно Телон. — Жаль только, что от этой твари осталась такая вонь.

— Ничего, — откликнулся Вейдэль, первым забираясь в пещеру, — потерпишь! А ты, старик, сиди снаружи и смотри, чтобы никто не застал нас врасплох. Если кого увидишь — немедленно буди.

— Да, мой господин, — отшельник равнодушно поклонился и опустился на землю, подогнув под себя ноги. — Возможно, другая обезьяна вернётся.

В рассветных сумерках его неподвижная фигура казалась странным изваянием идола, случайного забытым своими почитателями и обветшавшим под неумолимым напором времени.

Глава 70

На Храмовой площади и прилегающих к ней улицах было людно: сюда сбежались не только жители Ялгаада, но и обитатели предместий, которых привело желание посмотреть на жестокий ритуал.

Взоры многочисленной толпы были обращены к дверям возвышавшегося на главной площади Ялгаада храма. Это монументальное здание строилось в течение тридцати лет, и трудились над ним лучшие зодчие не только Малдонии, то также Нордора и Вайтандара. Поговаривали, что архитектора и главного инженера замуровали в его подземельях, чтобы они не могли построить ничего величественнее него.

Храм представлял собой массивный белокаменный куб, окружённый по периметру сорока изукрашенными резьбой колоннами — по десять с каждой стороны — которые поддерживали треугольные аттики, выложенные голубыми и оранжевыми изразцами, представляющими сцену восхода солнца. Световой барабан с семьюдесятью витражными окнами венчал купол. Вокруг всего этого великолепия плотным частоколом теснились изящные, устремлённые вверх башенки, чьи сверкающие шпили были украшены флюгерами, ни один из которых не повторял другой. Карнизы украшали статуи, изображающие химер, горгулий и прочих уродливых существ. У многих во рту были установлены трубы, соединённые с желобами на крышах, и во время дождя чудовища извергали потоки воды.

Двери, из которых должна была показаться процессия жрецов, в высоту равнялись семи человеческим ростам. Их отковали в Нордоре и привезли в Малдонию на двух специально сделанных для этого упряжках, запряжённых шестью волами каждая.

Для верховного жреца в восточной части площади, перед королевским дворцом, был устроен деревянный помост, на котором стояло роскошное кресло, окруженное сиденьями для почётных чинов и рыцарей-храмовников, входивших в число телохранителей. Над помостом развевалось священное знамя с шитой золотом эмблемой — распахнувшим на манер объятий крылья аистом, как бы приглашающим всех желающих присоединиться к официальной религии Малдонии.

В центре площади стоял укреплённый при помощи цепей и ввинченных в мостовую колец деревянный столб, вокруг которого лежали дрова и хворост, закрывавшие почти половину сооружения, только с одной стороны был оставлен проход для жертвы, предназначенной к сожжению, и её палачей. С вершины столба свисали цепи, оканчивавшиеся массивными широкими браслетами. Неподалёку стояли четверо стражников с алебардами и двое с луками.

Несколько служек изредка перекладывали хворост по указанию распоряжавшегося приготовлениями палача, расхаживавшего в чёрной мантии и красном высоком колпаке, закрывающем лицо. Они выполняли свои страшные обязанности, ни на что не обращая внимания и словно не замечая, что площадь кишит людьми.

В толпе перешептывались, рассказывая друг другу о том, что предстоящая церемония будет непременно занесена в Королевскую Летопись, ибо не каждый день полководец удостаивается быть увековеченным по приказу самого правителя и за счёт государственной казны. Жертве, которую должны были принести в этот день, предстояло умилостивить богов и своею кровью испросить у них благословения на воздвижение памятника Железному Герцогу — подарок королевского дома своему самому преданному вассалу.

Внезапно удар большого храмового колокола прервал шумную многоголосую беседу, один за другим смолкли возбуждённые разговоры. Лица присутствовавших постепенно приобретали торжественное выражение. Редкие и зловещие удары колокола раскатывались отдаленным эхом и разносили в холодном зимнем воздухе звуки надгробного плача. Унылый звон, возвещающий начало церемонии, наполнял сердца неизбывной тоской и одновременно с этим печальной торжественностью, отчего щемило душу, и к горлу подкатывал комок.

Все взоры обратились к дверям храма, которые начали медленно, словно нехотя, распахиваться. Из них показалась процессия. Облачённые в красное фигурки жрецов казались крохотными по сравнению с выпустившим их сводом. Они выступали из таинственной темноты храма, где всё утро творили обряды и возносили молитвы.

Вслед за жрецами выехали храмовники на белых, крытых праздничными попонами лошадях, с копьями, на древках которых трепетали узкие, похожие на языки пламени, флажки. В сопровождении телохранителей показался Верховный Жрец, восседавший в открытом паланкине, который несли восемь рыцарей.

Человек этот был бледен, точно снег, припорошивший камни мостовой. Под глубоко запавшими чёрными глазами синели круги, словно он не спал несколько ночей кряду. Впрочем, возможно, так и было, ведь жрецы должны были вознести множество молитв, чтобы боги приняли жертву. Прямые плечи покрывала малиновая мантия, отороченная белой лисицей, тем же мехом сверкала круглая шапочка с плоским верхом, расшитая серебром. Осанка его была величава, но, вглядываясь пристальнее в выражение его лица, люди читали на нем нечто, заставлявшее их отворачиваться и смущённо глядеть себе под ноги.

Справа от него ехал магистр ордена храмовником барон Бригельм, а слева — герцог Артас, начальник телохранителей и двоюродный брат принца Мархака. Оба были в длинных белых одеждах, слегка развевающихся на ветру, спереди и сзади красовались эмблемы с аистом. За ними ехали другие рыцари Храма и длинная вереница оруженосцев и пажей, каждый из которых носил на плаще герб своего господина. Следом шел отряд пешей стражи, а в середине виднелась облачённая в серебряные одежды фигура, над которой мерно покачивался штандарт ордена — изваяние раскинувшего крылья аиста.

Барон Бригельм, человек преклонных лет, имел раздвоенную бороду, чёрными с проседью клиньями спускавшуюся ему на грудь. Кустистые брови давно уже побелели, но утонувшие в складках морщин глаза сверкали недобрым огнем, который даже годы не смогли погасить. Когда-то он был грозным воином, и суровые черты его худощавого лица сохраняли выражение воинственности. В его осанке и лице было нечто величественное. Сразу было видно, что он привык играть важную роль при дворе и повелевать знатными рыцарями (стать воином храма было не так легко, как полагали некоторые искатели удачи, наёмники, рассчитывавшие дорого продать свой меч в надежде обеспечить себе безопасное времяпрепровождение). Магистр был высок, статен и, невзирая на старость, держался прямо. Его белая мантия с эмблемами аиста легко трепетала на ветру, а снежинки, кружась, оседали на меховой опушке. В руке барон Бригельм держал жезл власти — полированную деревянную трость длиной в полтора локтя, покрытую серебряной вязью с инкрустированными по спирали искрами горного хрусталя. Вместо набалдашника у нее был плоский кружок с выгравированным на нем солнцем, острые лучи которого словно впивались в окантованный дубовыми листьями ободок. Спутник магистра, герцог Артас, носил такую же одежду. Однако по всему было видно, что равенства между ними не было. Начальник телохранителей был чрезвычайно важной и уважаемой персоной, но оставался, несмотря на это, всего лишь воином. Персона же магистра считалась священной. Никто не мог даже прикоснуться к ней, не испросив на то позволения, пусть даже Великому Магистру угрожала бы смертельная опасность. Этот странный и на первый взгляд нелепый закон соблюдался неукоснительно с момента основания ордена, и жрецы придавали ему огромное значение.

Когда все служители, включая телохранителей, заняли отведённые им места, из благоухающего разогретыми маслами дверного проёма медленно и торжественно появилась повозка, на которой была установлена клетка. Внутри сидела девушка с распущенными волосам. Из одежды на ней была только длинная холщовая рубаха, на тонких руках и босых ногах виднелись кровоподтёки — следы пыток. Блестящие, устремлённые в одну точку глаза казались безумными — в них застыли ужас и боль. Вокруг повозки двигались жрецы в траурных одеяниях. Они несли зажжённые свечи, отчего жертва казалась окружённой огненным кольцом.

Глава 71

Изящный белый дог, тихо стуча лапами по каменному полу, вбежал в комнату и остановился, выжидающе глядя на своего хозяина карими маслянистыми глазами. Но Эл не заметил присутствия животного — он задумчиво глядел в распахнутое окно, через которое доносились крики рабочих, устанавливающих на площади статую, изображающую Железного Герцога, попирающего ногой вампира, изломанная железная корона которого лежала в стороне. Это был подарок короля Мирона победителю носферату и народному любимцу. Отлитый из бронзы колосс довольно точно передавал черты Эла и его фигуру, только круглый щит мастера добавили сами. Он должен был напоминать о стремлении герцога защитить Малдонию.

— Мой друг! — негромкий голос вошедшего вслед за догом заставил Эла обернуться.

Увидев стоящего на пороге человека, Железный Герцог поднялся и, прикрикнув на заскулившего дога, улыбнулся.

— Я ждал тебя! — сказал он, делая несколько шагов навстречу и пожимая протянутую руку.

— Был настолько уверен, что я приду? — усмехнулся человек, прищуриваясь.

— И, как видно, не напрасно.

— Твой человек привёл меня.

— Он толковый малый. Я слышал, ты стал поэтом, Ирд из Карилоссы.

— Так меня называют, — согласился человек с улыбкой. — Не думал, что и ты слышал о моих… трудах.

— Напрасно. В Малдонии достаточно образованных людей и ценителей прекрасного и возвышенного. Так что списки «Эланы» дошли и до нашей глуши, — усмехнулся Эл. — Присаживайся, — он указал на кресло.

— Спасибо. И как тебе моё скромное творение?

— Признаться, мне больше понравилась твоя поэма «Плач по Вайтандару», — сказал Эл, опускаясь в кресло напротив своего друга. — Мне привёз её из Карсдейла один человек, выполняющий время от времени мои поручения.

— О, мои вирши обходят мир! — шутливо удивился Ирд. — На самом деле мне просто хотелось увековечить память о родине, которой я лишился.

Демоноборец кивнул.

— У тебя получилось, — сказал он. — Многие заказывают свитки с твоими поэмами.

— Надеюсь, — Ирд склонил голову и, помолчав, заметил. — Но ты ведь отыскал меня не для того, чтобы обсуждать поэзию, не так ли?

— Конечно, нет, — Эл наполнил розовым вином кубок и протянул собеседнику.

— Спасибо. Ты очень изменился. Выглядишь… моложе.

— Знаю.

— Что случилось?

— Маскировочная магия, не более того.

— Понятно, — Ирд сделал глоток вина. — Так какое дело заставило тебя искать меня?

— Я завладел Книгой Молоха. Она написана на языке вампиров, каратари. К сожалению, он относится к тем немногим вещам, которых я не знаю, — Эл развёл руками. — Но ты, помнится, рассказывал, что видел в своей библиотеке в Карилоссе какую-то рукопись, написанную на этом древнем наречии.

— И ты решил, что я смогу перевести для тебя Книгу Молоха?

— Именно так, — согласился Эл. — Впрочем, если ты лишь мельком ознакомился с тем свитком…

— Отнюдь, — прервал его Ирд. — Подобная редкость заинтересовала меня. Однако в ней излагались только основы грамматики и лексики, а судя по тому, что составитель не был указан, написал её человек, так что едва ли стоит говорить о достоверности.

— Но ты попытаешься?

— Ещё бы! Такой труд, как священная книга вампиров, не каждый день попадает тебе в руки. Но на многое не рассчитывай — мои познания в каратари чрезвычайно поверхностны. Кроме того, я уже многое забыл. Так что в любом случае перевод потребует времени, и немалого.

— Тем не менее, выпей за успех, — предложил Эл.

— Согласен, — отозвался Ирд и опустошил кубок. — А что за торжество готовится на площади? Кажется, лицо этого исполина мне кого-то напоминает.

Демоноборец кивнул.

— Всё верно, в Малдонии праздник. Сегодня король Мирон возводит в мою честь бронзовую статую и жалует титулом Военного Наместника.

— И что это значит?

— Во время войны я беру в свои руки власть над страной.

— А сейчас мир?

— Уже да. Бальгон разгромлен, враг уничтожен. Соседи же не скоро отважатся потревожить границы страны, сумевшей одолеть Город Мёртвых.

— Вот как? У короля был верный расчёт, — заметил Ирд, с интересом наблюдая за тем, как за окном фигурки рабочих устанавливают при помощи блоков и других приспособлений гигантскую статую.

— Не совсем, — возразил Эл, поглаживая между ушей дремлющего дога. — Король не знает, что министры хотят свергнуть его. Они предлагали мне участвовать в их заговоре, но я пока не дал им окончательного ответа. Впрочем, они, вероятно, уверены, что я соглашусь.

— А ты согласишься?

— Посмотрим, — пожал плечами Эл. — Представляю, в каком бешенстве сейчас принц Мархак, — добавил он. — Его отец собственноручно отдаёт страну чужаку. В отличие от Мирона, парень совсем не глуп и понимает, что спровоцировать войну очень легко, и стоит мне захотеть, управление Малдонией перейдёт в руки Железного Герцога. И никто не возразит. Наоборот, все вздохнут с облегчением, потому что у кормила встанет тот, кто спас страну от вампиров, блистательный и непобедимый воин, а не мягкотелый и слабохарактерный Мирон.

— Я не думал, что ты стремишься к власти, — заметил Ирд.

— Я не стремлюсь, — ответил Эл. — Но иногда полезно иметь под рукой силу, которую можно направить туда, куда нужно.

— И что же ты задумал? Для чего тебе понадобилась армия Малдонии?

— Пока ничего. Но всё может случиться. Тебе ли этого не знать?

— Это так, — согласился Ирд, склонив голову. — Во всяком случае, я рад, что ты стяжал столь громкую славу, — добавил он, помолчав.

— Генералы платят за славу кровью своих солдат, — ответил демоноборец. — Мне всегда претило командовать и посылать на смерть других. Но приходилось. Великая война не оставила выбора. Но вообще, куда лучше простая битва, где каждый сам решает, сражаться ему или бежать.

— В одной книге я прочитал следующее, — проговорил Ирд, внимательно глядя на своего друга. — «Если зерно упадёт в землю и останется целым, то не принесёт никакой пользы. Но если умрёт, то даст урожай».

— Я видел, как кровь тысяч воинов уходила в землю. Но когда бронзовые статуи вырастают из человечьих костей… — замолчав, Эл встал и подошёл к окну. — Я чувствую, что ещё очень мало сделано. Люди пережили нашествие нечисти, но находят величие в массовых бойнях, жестоких расправах, безжалостной резне и красоту в смерти, почитают пытки за искусство, а казни — за развлечение.

— Ты прав, — согласился Ирд. — Из окна твоего дворца я видел, как на площадь вывезли девушку. Она сидела в клетке, словно дикий зверь, а толпа бесновалась и ликовала.

— Это ведьма. Её поймали восемь дней назад и должны были казнить, но король Мирон решил, что кровь отступницы от святой веры послужит хорошей жертвой богам. Сегодня её сожгут, и я сам подам знак к началу церемонии.

— Не может быть! — воскликнул Ирд. — Неужели ты сделаешь это⁈ Не просто не попытаешься спасти несчастную от столь ужасной смерти, но…

— Спокойней, мой друг, — остановил его Эл. — Не я придумал этот обычай, и не мне нарушать его. Жители Малдонии всегда приносят по праздникам человеческие жертвы, и никакой чужак не вправе говорить им, что это неправильно. Кроме того, разве ты не слышал, как я сказал, что она ведьма?

— Настоящая?

— Разумеется. Порождение Чёрной Звезды.

— Но есть же иные способы убить её. Не такие жестокие.

— Всех ведьм и колдунов, уличённых в занятиях магией в Малдонии, ждёт костёр.

— Даже если они занимают пост Военного Наместника? — холодно проговорил Ирд.

— Тот, кто занимает подобный пост, не может быть неверным, — ответил Эл. — Даже, если он не верит в богов.

— Я никак не могу понять, кто ты: зло или добро.

— Спроси себя об этом, когда ответишь на два вопроса.

— Каких?

— Что есть зло и что есть добро. А теперь идём, я покажу тебе Книгу Молоха, — Эл вышел из комнаты.

Помедлив, Ирд тихо выругался и направился следом.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Некромант: Эпоха мертвых

Content

Некромант: Эпоха мёртвых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Nota bene