Мечников. Том 4. Открытие века

Глава 1

У Синицына отвисла нижняя челюсть. Ему даже пришлось надавить на неё ладонью, чтобы прикрыть рот.

Но признаться, и я был удивлён не меньше. Сам факт того, что кто-то опередил нас и запатентовал то, что мы собирались предоставить ордену… И это при том, что таких изобретений не было веками! Странное совпадение.

Более, того, я прекрасно знал, кто такой Иван Михайлович Сеченов. В моём мире это был один из самых выдающихся русских врачей. Недооценить его вклад в развитие медицинской науки просто невозможно.

Но я не думал, что он существует и в этом мире. Просто я попал в семью Мечниковых, и среди них тот самый Илья Ильич Мечников не родился. История пошла по другому сценарию. Однако Сеченов, похоже, всё-таки появился на свет и тоже принялся вовсю продвигать свои разработки. Вот только не те, что он изобретал в моём мире.

Шприцами и болеутоляющим он точно не занимался. И тут меня осенило.

— Погодите, господа, — обратился я к председателям бюро. — Но как это возможно? Хорошо, он изобрёл такие же шприцы, как и я. Претензий нет. Но как он мог запатентовать лекарственные препараты, если добро на производство зелий, порошков и прочего мне дали лишь пару дней назад?

— Понимаю ваше замешательство, Алексей Александрович, — кивнул председатель. — Но ничего противозаконного господин Сеченов не сделал. Как только он узнал о поправках в законе об алхимии, он сразу же предоставил свой препарат.

Стоп… Нет-нет, здесь что-то не так. Если это тот же самый исторический Сеченов, то жить он должен в Санкт-Петербурге. Он не мог выкрасть мои исследования. И в Саратове никаким образом не мог оказаться.

Если, конечно, другой мир со своей индивидуальной историей не сыграл со мной злую шутку.

— Алексей Александрович, Илья Андреевич, — обратился к нам Щеблетов. — Прошу, пройдите, пожалуйста, в мой кабинет. Там мы с вами обсудим все нюансы дальнейшего сотрудничества.

Какие ещё, чёрт подери, нюансы⁈ Вряд ли он захочет разорвать с нами договор. Ему же в первую очередь это не выгодно. Ведь теперь я имею право производить лекарственные препараты даже без его участия. Но не стану этого делать, поскольку изначальный договор был другой.

Я собрал все свои изобретения, затем прошёл вместе с Синицыным в кабинет Щеблетова. Александр работал в тесной комнатушке без окон. Освещение обеспечивала лишь одна тусклая магическая лампа.

— Проклятье! — прокричал он и ударил сразу двумя кулаками по столу. — Признавайтесь, кто из вас проболтался? Откуда этот Сеченов узнал про чертежи?

— Тот же вопрос я могу задать и вам, господин Щеблетов, — хмыкнул я. — Кроме нас троих никто не видел чертежей. Тем более шприцы вас волновать вообще не должны — их я патентую без вашего участия. А вот формулу обезболивающего… Утечь она могла только через одного их здесь присутствующих.

— Я — не идиот, чтобы намеренно терять свои же деньги, — помотал головой Щеблетов.

— Как и я, — кивнул Синицын. — Если вдуматься, то никто из нас не мог этого сделать. Это просто не выгодно.

Илья прав. Никто из нас не стал бы даже продавать кому-то эти чертежи. Ведь наличие этого патента — это долгосрочная прибыль, которая будет обеспечивать нас ещё долгие годы.

— Очевидно, что Сеченов сделал это сам. Видимо, он уже давно заготовил какие-то разработки, — предположил я. — И принялся их активно продвигать, как только увидел, что я продвигаю свои. Возможно, ему и в голову не приходило, что на них можно оформить патент.

— Есть один нюанс, Алексей Александрович, — подметил Щеблетов. — В других регионах страны эти поправки не действуют. Понимаете? То есть, лекарский совет из столицы пока что дал добро — заниматься алхимией только под надзором Саратовского ордена. Понимаете, к чему я клоню?

— Если честно, лично я вообще уже ничего не понимаю! — воскликнул Синицын.

— Я навёл справки, — начал объяснять Щеблетов. — Иван Михайлович Сеченов жил в Санкт-Петербурге. Но несколько дней назад он подорвался и переехал в Саратов, после чего сразу же зарегистрировал свои болеутоляющие препараты в ордене.

— Вот ведь хитрый ублюдок! — выругался Илья. — Он понял, что мы можем его опередить, а потому сам сделал первый шаг. Вот только… Мне пока что неясно, как так совпало, что он зарегистрировал то же самое, что и мы?

— У этого совпадения есть логика, — заключил я. — Противовоспалительное средство — это самый нужный препарат. Оно лежит в основе почти что любой схемы лечения. О каком бы заболевании ни шла речь. Поэтому пока вы, господа, не передрались, пытаясь понять, кто украл чертежи, я выскажу своё мнение. Ещё раз. Скорее всего, Сеченов создал их сам.

— Хорошо, допустим, — кивнул Синицын и принялся напряжённо ходить туда-сюда по своему кабинету. — Но со шприцами-то он как угадал⁈

— Методом исключения, — произнёс Щеблетов. — Он пытался зарегистрировать ещё и фонендоскоп. Ему дали отказ, точно так же как и вам сегодня. И тогда он предъявил шприцы. Опередил вас всего на сутки.

Получается, что он создал почти всё то же, что и я. В данный момент мы играем на равных. У меня появился серьёзный конкурент.

Если говорить о медицине и лекарском деле в целом — это прекрасно. Два изобретателя будут куда активнее развивать нашу науку, чем один. Но с точки зрения заработка… Мы начнём сильно проигрывать, если он продолжит в том же духе. А деньги мне ещё нужны. Ведь я примерно знаю структуру аппаратов, которые Сеченову даже и не снились.

Рентген, УЗИ, лабораторные анализаторы… Всё это может быть создано в будущем. Но для этого мне нужны деньги. Такие сложные приборы я ни за что в жизни не смогу создать, не вложив предварительно в их развитие круглую сумму.

— Знаете, что? — произнёс Александр Щеблетов. — Нам больше медлить нельзя. Нужно срочно регистрировать все препараты, которые у вас есть. Господин Мечников, в ближайшие дни привезите всё, что успели создать. Иначе мы его никогда не обгоним. Есть риск, что у него уже заготовлены новые изобретения.

— Часть препаратов я могу предоставить, но остальные пока что слишком рано пускать в массовое производство, — ответил я. — Они ещё не протестированы.

— Тогда тестируйте, да поскорее! — настоял Щеблетов. — Иначе получится, что мы не заработаем ни рубля. И весь наш план станет… Подспорьем для Сеченова! Выйдет так, что мы потратили кучу сил и денег только для того, чтобы дать ему зелёный свет!

— Илья, сколько у нас осталось времени до поезда? — спросил я.

— Полно, — вздохнул он. — И моё желание заглянуть в кабак возрастает с каждой минутой. Ну чего? Не смотри ты на меня так, Алексей! Чем нам ещё заняться в оставшиеся четыре часа?

— По-моему, ответ очевиден, — пожал плечами я. — Александр Анатольевич, у вас случайно нет адреса господина Сеченова?

— Пха! — усмехнулся он. — Разумеется, есть. За кого вы меня держите? Я же сказал, что навёл справки.

— Тогда мы прямо сейчас направимся знакомиться с Иваном Михайловичем. Как говорится, врага нужно знать в лицо! — заявил я.

— О-о-о, а это отличная идея! — обрадовался Синицын. — Вот я этому Сеченову сейчас так всеку, что…

— Стойте! Чёрт… — перебил нас Щеблетов. — Даже не думайте на него нападать. Вы таких дров наломаете, что всё наше дело развалится моментально!

— Да не собираюсь я на него нападать! — ответил я. — Мне просто хочется узнать, что из себя представляет наш главный конкурент.

Да и кроме того — вживую встретиться с самим Сеченовым… Когда мне ещё может выпасть такой шанс?

— Говори за себя, Алексей, — хмыкнул Синицын. — Если он начнёт что-то из себя строить, я его сразу же на дуэль позову!

— Нет, Илья, мы идём просто поговорить. Он — такой же лекарь, как и мы с тобой. Если баталия и состоится — то только на словах, — не согласился я.

— Может, мне поумерить ваш пыл? — разозлился Щеблетов и я почувствовал, как его магия сильно понизила температуру в комнате. — Если поедете к Сеченову, то я отправлюсь вместе с вами. Проконтролирую, чтобы дров не наломали.

— Нам контроль не нужен, — ответил я. — В моём благоразумии можете быть уверены. А вот Илью Андреевича я как-нибудь сдержу.

— Всё равно! — помотал головой Александр. — Это дело касается нас троих. Мы все здесь теряем деньги из-за его деятельности. Поэтому позвольте мне отправиться вместе с вами. А то, если вы двое умудритесь, простите уж за прямоту, грохнуть Сеченова, у меня потом возникнет целая куча проблем! Я лишусь своей работы, а может быть, пойду, как соучастник.

«Грохнуть» Сеченова хотел только Синицын. Но тут проблема скорее в его взрывной натуре. Сомневаюсь, что он на самом деле этого желает. Я же, наоборот, жажду встретиться с этим человеком. Возможно, нам даже удастся договориться и создать союз. Правда, на данном этапе это может быть невыгодно для нас обоих. Ведь нам приходят одни и те же идеи одновременно.

Похоже, нам суждено стать конкурентами. Я уже даже начинаю задумываться о том, не попал ли господин Сеченов в этот мир тем же путём, что и я?

Нет, вряд ли. Не стоит удивляться его изобретениям. Ведь, если Иван Михайлович такой же, как и в моём мире, значит, изначально он учился на инженера. В таком случае у него руки, куда более приспособлены к изобретению приборов и механизмов, нежели у меня.

— Значит, решено, — заключил я. — Пойдём втроём.

Я, Синицын и Щеблетов выдвинулись к другому концу Саратова, чтобы посетить квартиру, в которой должен обитать ещё один гениальный лекарь.

— Здесь, — указал на здание Щеблетов. — Мне сказали, что он поселился на Набережной улице. Вот только… Уж не знаю, ошиблись ли мои информаторы или нет, но у меня указано сразу семь квартир.

— Семь⁈ — удивился Синицын. — Да сколько же места надо этому лекарю! Он что, князь какой-то?

— Нет, как я понял, он — барон, — помотал головой Щеблетов.

— Стойте, — догадался я. — Какие квартиры он снял?

— Одну на третьем этаже, пять квартир на четвёртом, и одну на пятом, — сказал Щеблетов.

Ага… А он хитёр! Кажется, я понял, зачем он провернул такой ход.

— Ивана Михайловича нам нужно искать на четвёртом этаже, — заявил я.

— С чего вы это взяли? — нахмурился Щеблетов.

— Скорее всего, изначально он снял одну квартиру, а затем занял все те, что с ней соседствуют. Четыре квартиры на одном этаже, одну сверху и одну снизу.

— Чёрт подери! — усмехнулся Синицын. — Да зачем ему такое понадобилось? Он что, настолько не любит соседей?

Подозреваю, что дело вовсе не в соседях. Но скоро мы узнаем ответ на этот вопрос.

Мы поднялись на четвёртый этаж дома, и Александр указал нам квартиры с одиннадцатой по пятнадцатую.

— Он в двенадцатой, — уверил своих спутников я. — Если я правильно прикинул структуру этажа, её окружают те квартиры, которые он снял. То есть, сейчас он отгорожен от всего внешнего мира сразу несколькими стенами.

Я подошёл к двери с числом «двенадцать» и постучал в неё достаточно громко, чтобы съёмщик мог услышать нас даже из соседних квартир.

Из-под двери веяло странным запахом. Меня аж передёрнуло, когда я вдохнул этот смрад. Сомнений нет, у него здесь находится лаборатория.

Дверь резко распахнулась, и на нас вылетело целое облако густого дурнопахнущего пара. Из этой мглы появилась рука мужчины, которая держала грамоту — точно такую же, как та, которую я получил совсем недавно.

— Вот, уважаемые городовые, — послышался голос из едкого тумана. — Никаких претензий у вас ко мне быть не может. Все соседние квартиры я снял, а этот документ позволяет мне варить всё, что я захочу. Отчитываться я стану только перед орденом лекарей! Лично!

Похоже, к нему уже не раз заходили городовые, раз он с такой готовностью предоставляет грамоту.

— Вы ошиблись, Иван Михайлович, — произнёс я, пытаясь отмахнуться от назойливого пара, который уже поглотил меня с головой. — Меня зовут — Алексей Александрович Мечников. Возможно, вам уже доводилось слышать это имя?

— Мечников? — услышал я шёпот Сеченова. — Мечников!

Его крепкая рука схватила меня за плечо и протащила внутрь.

— Проходите, проходите, Алексей Александрович, — радушно рассмеялся он. — И ваши спутники пусть тоже проходят. Думаю, общих тем у нас навалом!

— Это уж точно! — бросил нам вслед Синицын и громко закашлялся. — Боги… Во имя Грифона, да что здесь за запах⁈ Дышать же совершенно нечем!

— Прошу прощения, я как раз занимался своими экспериментами, — ответил Сеченов, которого до сих пор было невозможно разглядеть сквозь густой пар.

Как в бане! Честное слово!

— Пройдёмте за мной в зал, там я всё время проветриваю, — произнёс он.

Оказавшись в зале, наша троица смогла спокойно вздохнуть. Там действительно было намного меньше пара, но и холод стоял невероятный. Поскольку окна съёмщик распахнул вообще все. Кажется, на подоконниках даже лежали комья снега.

Наконец, мне удалось воочию узреть того самого Сеченова. И, стоит отметить, на своего тёзку из моего мира он слабо походил.

Молодой мужчина — примерно мой ровесник. Широкий нос, большие раскосые глаза. Длинные чёрные волосы зачёсаны назад. Вместо очков — пенсне с круглыми стёклами.

Сеченов добродушно улыбнулся и выставил вперёд свою правую руку.

— Рад, наконец, встретиться с вами, Алексей Александрович, — произнёс он. — Я уж думал, что в целом мире больше не найдётся такого же человека, как и я. Который болен изобретениями.

Я ответил на его рукопожатие, после чего произнёс:

— Взаимно, Иван Михайлович. Вот только с ходу я вынужден задать вам один вопрос. Откуда вы про меня знаете?

Ведь это странно. Действительно, странно. Я ведь только начал распространять свои изобретения.

— Ну как же? — улыбнулся он. — Вы ведь — тот самый Мечников, который создал фонендоскоп и неврологический молоточек. Занятные вещицы, я уже успел приобрести их в Санкт-Петербурге.

— Они уже добрались до столицы? — удивился я.

— Разумеется. Вот только меня очень расстроило, что вы тоже создали фонендоскоп. Я этот прибор соорудил несколько месяцев назад — для своего пользования. Мне стало жутко обидно, что вы меня опередили. Поэтому я сразу же подал документы на регистрацию, но… Ожидаемо, моё прошение отклонили.

— Тогда, думаю, вы прекрасно понимаете, что испытал я сегодня, когда обратился в бюро и выяснил, что вы уже зарегистрировали шприцы и противовоспалительный препарат.

— Украли! Выведали откуда-то! — выкрикнул Синицын, но Щеблетов тут же заткнул ему рот. — Признавайтесь!

— Не обращайте внимания на моего спутника, — постарался сгладить ситуацию я. — Это — мой финансовый консультант. Илья Андреевич Синицын. А рядом с ним наш деловой партнёр — Александр Анатольевич Щеблетов.

— Очень приятно, — кивнул Александр.

— Нет… — обиженно замотал головой Сеченов. — Нет! Я не воровал никаких ваших исследований. Это вздор!

— И я это прекрасно понимаю, — ответил я. — Я пришёл не обвинять вас. Мне захотелось познакомиться со столь выдающимся лекарем.

Синицын напряжённо прикусил нижнюю губу.

— Вы ведь явились сюда не только ради знакомства? — прищурился он. — Прямо в мою лабораторию… Ах, какая же это всё-таки оплошность с моей стороны! Я не должен был вас пускать!

— Прекратите эту театральщину, — попросил я. — Мне просто захотелось узнать, как так вышло, что вы переехали из Санкт-Петербурга в Саратов сразу же, как только узнали, что я добился разрешения на алхимическую фармакологию.

— О… — хитро ухмыльнулся он. — Так значит, вы тоже обо мне наслышаны. Что ж, господин Мечников, всё просто. Я уже давно занимаюсь этими изобретениями, но не решался показать их свету. Но мой коллега из столичного ордена лекарей решил меня поторопить. Сказал, что в Хопёрске появился человек, который уже начал меня обгонять. Вот я и решил присоединиться к гонке.

Лекарь из ордена в Санкт-Петербурге? Очевидно, что это Бехтерев. Благодаря ему после инцидента на Мёртвом озере, я получил допуск к производству препаратов. Но видимо, он решил получить из этого свою выгоду. Отправил сюда человека, который тоже готов заниматься подобным делом.

Вероятно, Бехтерев для Сеченова, как для нас с Ильёй Александр Щеблетов. Свой человек в ордене.

— На случай, если вы вдруг хотите предложить мне сотрудничество, Алексей Александрович, скажу сразу, — произнёс Сеченов. — Я откажусь.

— Я не собирался предлагать вам совместную работу, — ответил я. — Мне просто захотелось познакомиться с вами лично. Узнать, кто же ещё из моих коллег решил воспользоваться алхимией во имя лекарской науки.

— О… А в моих способностях вы можете не сомневаться, — усмехнулся Сеченов. — Видите весь этот пар? Я готовлю новый препарат, который перевернёт весь мир. Будет интересно взглянуть, чем вы ответите на мой ход.

А он, как я посмотрю, тоже любитель посоревноваться. Вот только действует Сеченов крайне неосторожно. Окажись на моём месте кто-то другой, он мог бы отнять у этого лекаря формулу. Или разгромить лабораторию. Другими словами — устранить конкурента.

Но мы так действовать не будем.

— Не верю! — воскликнул Илья Синицын и выхватил из ножен саблю. — Я вызываю вас на дуэль, господин Сеченов.

Идиот!

— Илья, прекрати сейчас же! — прорычал я.

Однако Синицын уже выронил из рук своё оружие. А я почувствовал знакомые магические вибрации. Когда Илья ухватился за свою руку, до меня дошло, что происходит в этой комнате.

Левая рука Сеченова блеснула тёплым магически светом. И я сразу понял, почему Синицын выронил оружие.

У Сеченова есть обратный виток. В этом нет никаких сомнений.

— Не нужно затевать драку в моей квартире, — всё с той же улыбкой произнёс Иван Михайлович. — Я бы на вашем месте хорошенько обдумал, господин Мечников, кого стоит брать в свою команду, а кого — нет. Один кидается угрозами, а второй и вовсе молчит. Этот небольшой разговор дал мне многое понять.

— И что же? — поинтересовался я.

— Вы — дилетанты, — заявил он. — И уже через несколько месяцев весь рынок лекарских инструментов и лекарственных препаратов станет моим. Однако, я искренне благодарю, что вы посетили меня. Мне было интересно узнать, с кем мне предстоит толкаться на лавках в дальнейшем.

А он не так прост, как кажется на первый взгляд. Похоже, под этой добродушной улыбкой скрывается очень расчётливый человек. И в свою квартиру он нас пустил не просто так. Я знаю, каким будет его следующий шаг.

— Посмотрим, кто из нас дилетант, Иван Михайлович, — ответил я. — Время покажет. Не знаю, увидимся ли мы ещё раз, но, думаю, услышать друг о друге нам ещё придётся.

— Не сомневайтесь в этом, господин Мечников, — Сеченов снял пенсне и одарил хищным взглядом.

Но опускаться до драки я не стану. Достаточно и того, что Синицын лишканул. А мы с Щеблетовым ведь предупреждали его — никаких дуэлей. Видимо, мне и вправду стоит подумать над тем, как изменить свою команду. Синицын порой слишком агрессивно реагирует на критику и нападки конкурентов.

Мы вышли из квартиры Сеченова, после чего Синицына разорвало от гнева.

— Этот ублюдок мне чуть руку не сломал! — воскликнул он. — А ведь я…

— Ты сам виноват, Илья. Я тебя предупреждал — не нужно развивать конфликт, — подметил я.

— Согласен с Алексеем Александровичем, — кивнул Щеблетов. — А если бы он не смог ударить вас магией в ответ? Что бы вы сделали? Закололи его на месте? Ну так ведь нельзя! Так дела не делаются!

— А так мы вообще не получили ничего от этой встречи, — вздохнул Синицын. — Только надышались этого дурацкого дыма!

— Нет, Илья, ошибаешься, — не согласился я. — Мне удалось сделать много выводов о Сеченове.

— Правда? — удивился Щеблетов. — В таком случае — озвучьте их.

— Первый — наш конкурент лишь притворяется наивным парнем. На деле у него всё просчитано наперёд. Он не мог пробиться со своими изобретениями в Санкт-Петербурге, поскольку там орден лекарей строже относится к своим людям. Однако, как только господин Бехтерев и вы, господин Щеблетов, подписали указ о разрешении алхимических работ в Саратовской области, он сразу же рванул сюда.

— Вот только он облажался, — хмыкнул Синицын. — Пустил нас в свою квартиру. Теперь мы можем нанять людей и вынести оттуда…

— Нет, — перебил его я. — Даже если мы совсем потеряем честь и пойдём на такое, внутри ничего уже не будет. Поверьте мне на слово.

— Почему? — удивился Щеблетов.

— Он переедет уже завтра. Наведёте справки, Александр Анатольевич. И поймёте, что я оказался прав. Скорее всего, он снимает ещё несколько квартир и скроет свою лабораторию от чужих глаз, — объяснил я.

— Это — все выводы, которые вы сделали? — поинтересовался Александр.

— Нет. Сеченов владеет обратным витком. Так же, как и я. Рука Ильи Андреевича — прямое тому доказательство. Но и это не самый главный вывод… — я выдержал паузу, после чего произнёс. — Я по запаху понял, что сейчас готовит Сеченов. Мы должны опередить его.

— А что он такое готовит? — прошептал Синицын.

— Препарат, который перевернёт этот мир. Но у меня уже есть план, как его опередить.

Глава 2

— А вот эти речи мне по душе! — обрадовался Щеблетов. — Вижу, встреча с Сеченовым лишь раззадорила ваше желание продвигать свои изобретения. Но вы так и не сказали, что конкретно вы хотите изобрести?

— Антибиотик, — прямо сказал я. — Препарат, который уничтожает инфекции.

— Что? Уничтожает… Кого? — чуть ли не хором произнесли Синицын и Щеблетов.

— Объясню позже. Просто поверьте, когда у нас в руках окажется готовая система производства этого препарата… Всё человечество перевернётся с ног на голову. Лекари получат возможность лечить то, до чего раньше не могли дотянуться.

И только сейчас я понял, что перед тем, как произвести антибиотик, нужно для начала совершить ещё более фундаментальный прорыв.

Доказать миру существование бактерий. С микроскопом это будет уже не так сложно. Вот только назревает вопрос… Я почувствовал запах плесени, из чего быстро сделал вывод, что Сеченов пытается создать пенициллин. Другой причины работать с плесневым грибом в фармако-алхимической лаборатории я придумать не могу. Там стопроцентно производится пенициллин!

Однако, раз Сеченов создаёт антибиотик, значит, он понимает, с кем этот препарат должен бороться! Что ж, либо он понял это опытным путём, используя обратный виток на своих пациентов, либо у него уже есть микроскоп, и он вовсю изучает бактерии.

Точно! Микроскоп… По-хорошему его мне тоже стоит запатентовать и как можно скорее. Вот только и здесь есть маленькая проблема. Если предположить, что микроскопа у Сеченова нет, а я его запатентую… Он сразу же сможет приобрести инструмент, который ускорит его исследования.

А вот это уже серьёзная проблема. Но открыть инфекционный мир без микроскопа не получится. Значит, мне придётся проводить сразу несколько исследований одновременно.

— Так, — я взглянул на часы. — Наш поезд тронется через сорок минут. Александр Анатольевич, если хотите знать суть моей идеи, вам придётся проводить нас до вокзала. Я расскажу всё по дороге.

— Спрашиваете ещё! — усмехнулся он. — Конечно, пойдёмте.

Я кратко объяснил Синицыну и Щеблетову, из-за чего возникает ряд заболеваний. Не знаю, поверили они мне или нет, но я во всех красках расписал, на что способны мельчайшие организмы, которых невозможно увидеть невооружённым глазом.

— Значит, если я вас правильно понимаю, Алексей Александрович… — задумался Щеблетов. — Все лёгочные болезни, гноящиеся раны, рвоты, поносы и прочее — чаще всего вызываются этими вашими бактериями?

— Верно, — кивнул я. — Именно поэтому нам придётся для начала написать о них научную статью. Но пока мы занятые ей, Сеченов уже изобретёт пенициллин.

— Антибиотик? — уточнил Синицын.

— Да, — кивнул я.

— Слушайте, но даже если он его изобретёт, — пожал плечами Щеблетов. — Какой будет от этого толк без научного обоснования бактерий? Его даже патентовать не станут.

— А мы не можем знать, нет ли у Сеченова плана — подготовить такую же статью, — подметил я. — Вот только он, как я понял, работает один. А мы можем собрать команду и организовать несколько проектов одновременно. Создать науку об инфекционных болезнях — микробиологию, и произвести сразу два антибиотика. И делать всё это придётся параллельно!

— Два антибиотика? — переспросил Синицын. — Алексей, а зачем нам два? Достаточно и один произвести. К чему такая переработка?

— У нас должен быть козырь в рукаве, — пояснил я. — Если Сеченов нас опередит, у нас должен быть второй антибактериальный препарат. Создадим сразу два. В худшем случае запатентуем только один. В лучшем — сразу два.

Я задумал создать два самых старых антибиотика. Пенициллин и сульфаниламид. Второй также носит и другое название — стрептоцид. Если мы наладим производство этих препаратов уже в девятнадцатом веке… Это спасёт сотни миллионов жизней.

В одной лишь только Второй мировой войне пенициллин спасал множество раненых бойцов. И, судя по проясняющемуся взгляду Щеблетова, он понял, к чему я веду.

— Гнойные инфекции, значит… — улыбнулся он. — Да армия может закупить у нас таких препаратов на… На целое состояние! Даже при том, что нам придётся поделить доход на троих… Выйдет огромная сумма!

И из этой суммы я получу примерно шестьдесят процентов. Тридцать уйдёт Щеблетову, и пятнадцать процентов от моего дохода — Синицыну.

— Мне нужно два-три дня, чтобы продумать дальнейший план действий, — сказал коллегам я. — Производить антибиотики — дело непростое. В моей лаборатории это сделать не удастся. Нам придётся выкупить отдельное здание, организовать цех. Оборудование тоже понадобится. А ещё…

Хмм… А ведь для производства некоторых химикатов придётся сильно регулировать температуру. Сначала повышать, потом понижать, и снова повышать. Схема там довольно трудная, а таких технологий ещё не изобрели.

Значит, выход у нас один. Воспользоваться магией. Мне понадобится огненный и ледяной маги. И, так уж случилось, что у меня есть оба представителя стихийных направлений. Пиромант Игорь Лебедев и криомант Алексендр Щеблетов. Они могут заменить массу аппаратов, которые нам производить незачем.

— Я свяжусь с вами в ближайшее время, Александр Анатольевич, — садясь в поезд, произнёс я. — Но будьте готовы, что вам придётся отработать свои тридцать процентов в цеху.

— Что⁈ — воскликнул он. — Как это — отработать?

— Либо ищите мне ледяного мага, готового трудиться над производством антибиотиков, либо приезжайте сами, когда я дам сигнал. Иного выхода нет.

Поезд тронулся, и мы с Синицыным так и не услышали ответа Щеблетова. Но я знал, что он согласился. Возможно, побуянит немного, но потом даст добро.

— Что скажешь, Алексей? — спросил меня Синицын, комфортно расположившись на сидении поезда. — Есть у нас шансы обогнать этого Сеченова?

— Я скажу, что шансы обогнать его есть. Но что более важно — ты поступил неправильно. Вспылил на ровном месте! — упрекнул его я.

— Чего? Да я наши интересы отстаивал! Хотел потребовать у него переписать на нас патент, если проиграет! — принялся оправдываться Илья.

— Я не хочу, чтобы такое ещё хоть раз повторялось. Пойми, я ценю, что ты отстаиваешь наши права. Но ввязываться в дуэли с конкурентами… Для такого должен быть серьёзный повод. Да, понимаю, мне тоже обидно, что мы не успели зарегистрировать шприцы и болеутоляющее. Но мы его обгоним, поверь. Но куда обиднее будет, если мы всё потеряем из-за какого-нибудь судебного разбирательства. Это уголовно наказуемо, понимаешь? Посягательство на интеллектуальную собственность.

— И это ты говоришь мне? Будешь рассказывать про закон своему юридическому консультанту? — хмыкнул Синицын. — Эх… Видимо, действительно плохой из меня консультант, раз я так просто сорвался и чуть не создал нам новые неприятности. Прости, Алексей, ты прав. Сеченова нужно победить умом, а не силой.

— И я о том же. Если бы он и вправду украл наши разработки, тогда — да. В таком случае я бы сам вызвал его на дуэль, — произнёс я. — Но у нас нет никаких доказательств его воровства. Тем более, я уверен на все сто, что он этого и не делал вовсе.

— Проклятье… — схватился за голову Синицын. — Мы забыли… Совсем забыли кое-что обсудить с Щеблетовым!

— Ты это о чём?

— Как мы создадим научную статью без поддержки какой-нибудь Академии? — воскликнул Синицын. — Нам нужны связи в Саратовском университете. А ещё лучше — в столице. Без них твою статью о бактериях никто даже рассматривать не станет.

Что ж, после этого заявления невольно задумаешься о существовании судьбы. Будто все звёзды разом сошлись! У меня есть знакомый пиромант и криомант для старта производства антибиотиков.

А ещё у меня есть знакомый из Санкт-Петербургской лекарской академии.

Ярослав Александрович Мечников. Вот только мне очень не хочется вовлекать его во всю эту историю… Однако поговорить с ним на эту тему я всё же попытаюсь. Посмотрю на его реакцию. Ведь он и сам получит от этого признания в учёных кругах.

Брат пробудет в Хопёрске ещё две недели. За это время я смогу показать ему на примере живые бактерии. А если он мне не поверит, тогда уже обращусь напрямую в Саратовский университет. Возможно, там примут мою статью.

Всю дорогу до Хопёрска мы с Синицыным обсуждали план дальнейших действий. Траты на создание новой, более продвинутой лаборатории планировались феноменальные. Мы могли себе это позволить, но в таком случае мы останемся без гроша. Будем жить на одни отчисления от патентов.

Рискованно. Но если не рисковать, то и прогресса мы никакого не добьёмся. Все лавры достанутся Сеченову. А я не могу себе позволить проиграть. Ведь это тоже один из трёх пунктов клятвы лекаря! Продвигать лекарскую науку. Гигея и остальные боги медицины будут ждать от меня исполнения клятвы.

А если я справлюсь, одарят меня новыми силами, и тогда я смогу вылечить ещё больше людей.

Значит, назад дороги нет.

— Мы объявляем Сеченову научную войну, Илья, — улыбнулся я. — В течение следующего месяца нам придётся очень хорошо потрудиться.

В Хопёрск мы вернулись вовремя. Как я и предполагал, на все дела и дорогу ушло всего лишь восемь часов. Первым делом я рванул в квартиру дяди. У меня были сомнения насчёт того, что Олег сможет удержать Ярослава столь длительное время.

Однако, когда я вошёл в квартиру…

— Лёша, слава Грифону, что ты пришёл, — обрадовалась Катя. — Там Олег с твоим братом… В общем, кажется, они зашли слишком далеко.

— Зашли слишком далеко в чём? — напрягся я.

Я прошёл на кухню, и ответ на мой вопрос предстал передо мной во всей красе.

— О… Лёшка… — едва справляясь с управлением собственным языком, произнёс Ярослав. — Садись к нам! Мы тут с дядей обсуждаем, как его нога… Фью-ю-ють! — брат взмахнул руками. — Улетела!

По красным лицам своих родственников я понял, что дядя решил воспользоваться козырем.

— Дядя, можно тебя на минуту? — спросил я. — Ярослав, посиди за столом. Нам нужно немного пошушукаться.

Олег переместился в прихожую, после чего мы заперли дверь на кухню. Оттуда сразу же раздалось пение Ярослава.

— Прости, Алексей, он изо всех сил рвался уйти, — прошептал дядя. — Мне пришлось его напоить!

— Это я уже понял, — усмехнулся я. — Не думал, что академика так просто соблазнить алкоголем.

Сам-то я всегда старался избегать этого пагубного соблазна. Ещё с курса наркологии и психиатрии знал, как опасен этиловый спирт.

— А его уломать было непросто, — подметил дядя. — Зато, как он потом разговорился! Оказывается, у него проблемы в академии. Он уже давно не предоставлял новых статей, из-за чего его даже хотели заменить другим лекарем. Но твой отец вступился, сам понимаешь — заплатил. Так что твой брат опасается, что вскоре Александр Сергеевич и его из семьи турнёт. И будем мы дружно заседать в Хопёрске!

— Дядь, ты сам-то не перебарщивай, — попросил я. — Не заставляй Катю беспокоиться.

— Не переживай, я вообще стараюсь не пить с тех пор, как бросил увлекаться зельями. Но сегодня пришлось. Иначе бы я твоего брата точно удержать не смог.

— Понял, — улыбнулся я. — Ты меня здорово выручил. А сейчас ложись спать, я Ярослава домой сам отведу.

Олег прошёл на кухню, после чего воскликнул:

— Ну всё, племянничек, пора нам с тобой расставаться! Алексей Александрович приказал депортировать тебя в особняк.

— Не хочу! — взбунтовался Ярослав. — Ты ещё не рассказал, куда нога улетела!

Пока Ярослав с Олегом спорили, я подошёл к Кате.

— Как у вас дела? С Серёжей всё хорошо? — спросил я.

— Да, не беспокойся! Он такой спокойный, что даже всю эту суматоху пережил. Ну, когда на площади войска против Рокотова собирались. А вот твой дядя меня беспокоит…

— Ты прости, что ему пришлось напиться, — сказал я. — Его не вини. Это я дал ему задачу — держать Ярослава в квартире любыми способами. Так что, если что — скалкой колоти меня.

— Да ладно тебе, — рассмеялась она. — Наоборот, ты столько для нас делаешь. И квартиру оплачиваешь, и Олега лечишь. Я тебе с собой кастрюлю щей заготовила. Возьмёшь, как соберёшься домой.

Вопрос только в том, как я дотащу и Ярослава, и кастрюлю щей. Если учесть, что ранее Катя варила супы в перегонном кубе… Что ж, полсотни литров щей я вряд ли с собой унесу.

Но оказалось, что, к счастью, кастрюля была не большой. Просто я вовремя отобрал у этого семейства перегонный куб, чтобы использовать его по назначению.

Мы с Ярославом выдвинулись домой. Он взгромоздил на меня свою здоровенную руку, поскольку сам передвигаться без посторонней помощи уже не мог.

Оставалось надеяться, что на нас не решатся опять напасть какие-нибудь отморозки. Руки заняты кастрюлей, а бросать щи — жалко.

— Ой, ты прости меня, Лёш, я что-то… Так обрадовался встрече с дядей… — пропыхтел Ярослав. — На меня это непохоже. Я обычно больше двух фужеров вина не выпиваю, а тут…

— Да успокойся ты, сейчас приведём тебя в порядок, — сказал я и, выпустил из правой руки лекарскую магию.

Странно, что он сам этого до сих пор не сделал. Хотя я прекрасно понимал, почему местные лекари слабо справляются с лечением опьянения и похмелья. Большинство даже не понимает, как оно работает.

Я ускорил работу печени Ярослава, а затем стабилизировал кровоток в его сосудах — особенно в головном мозге. Вот сейчас можно было бы дать ему тот самый сок из гриба, который мне прислал Ксанфий! Но так рисковать я не стану. Я ведь пока что не знаю, что там за вещество и как оно взаимодействует с алкоголем.

Как только мы дошли до дома, Ярослав устало плюхнулся на диван. Мимо него прошёл Доброхот, угрюмо фыркнул и произнёс:

— Тьфу ты! Нажрался, скотина!

— Что ты сказал? — удивился Ярослав, повернувшись ко мне.

— Я молчал, — помотал головой я. — Должно быть, тебе послышалось.

— Ох, какой же я дурак… — поморщился он. — Это ж надо настолько перепить, чтобы даже голоса начали несуществующие возникать…

Сегодня заводить серьёзный разговор с братом я не хотел. Смысла в этом нет. Обсудим это, когда он протрезвеет. Хотя дядя подкинул мне крайне важную информацию. Раз Ярослав действительно попал в передрягу из-за отсутствия свежих статей, значит, ему может пригодиться моё учение о микроорганизмах.

Возможно, что отец специально прислал его в Хопёрск. Чтобы Ярослав посмотрел, как я живу, и поторопился исправлять свою ситуацию. Правда, это очень жестоко с его стороны. Надеюсь, что мой брат ошибается, и отец не вздумал пугать остальных членов семьи изгнанием.

— Лёш, ты прости меня… — пробурчал Ярослав, когда я повёл его на второй этаж. — Я ведь всегда так надменно относился к тебе. Постоянно говорил, что ты — бестолковый младший брат. А что в итоге? Я и сам не шибко умным оказался.

— Заканчивай, — велел я. — Всё равно завтра забудешь всё то, о чём мы с тобой разговаривали.

Я уложил Ярослава спать, а затем спустился на первый этаж.

— Ну что, Алексей, даже не похвалишь меня? — хмыкнул Доброхот.

А ведь я и не заметил… Весь дом преобразился. Ни щелей, ни дыр в стенах — всё нормализовалось. Похоже, домовой трудился несколько суток напролёт.

— У меня нет слов, ты проделал очень большую работу, — улыбнулся я. — А в подарок у меня для тебя есть щи.

— Да я уже почувствовал запах… — улыбнулся Доброхот. — Пахнет так, будто Катюша приготовила.

— А это она и приготовила, — подтвердил я.

— Чего? Да ладно? — встрепенулся Доброхот. — Ёлки, чего ж ты сразу не сказал?

Домовой тут же побежал к кастрюле.

— Ты только всё не съедай! — попросил его я. — Ярославу завтра горячее точно пригодится. И да, кстати, Доброхот, есть просьба небольшая.

— Слушаю тебя внимательно, — упорно поглощая щи, ответил он.

— Я завтра уйду на работу. Будь добр, проследи, чтобы мой братец не совался в подвал. Заделай туда проход или просто напугай его чем-нибудь, если решит проверить, что мы там храним.

— Сделаю, не переживай, — раздобрев от вкусных щей, ответил Доброхот. — Если надо будет, я его так напугаю, что он имя собственное больше не вспомнит!

— Нет, Доброхот, настолько не надо! — рассмеялся я.

Прежде чем идти спать, я поднялся в библиотеку и нашёл тот самый тайник, в котором скрывалась книга по алхимической фармакологии.

Я решил выделять хотя бы два часа в день на изучение двух своих главных трактатов — Асклепия и Парацельса. Благодаря магической книге Асклепия я уже изучил несколько десятков местных заболеваний. А они разительно отличались от тех, которые я привык лечить в своей прошлой жизни.

А вот книга Парацельса далась мне с трудом. В основном она состояла из рецептов, рисунков растений и описаний эффектов, которые должны оказывать те или иные зелья.

И что самое удивительное, я нашёл там то, что пронзило мой мозг, словно разряд молнии.

Плесневые грибы — пенициллы. Парацельс описывал, как использовать их в качестве ингредиента для лекарственного зелья от заболеваний лёгких.

Вот оно! Местный рецепт антибиотика! Правда, судя по списку, для его изготовления потребуется ещё около десяти магических трав.

И тут до меня дошло, откуда Сеченов узнал, как готовить антибиотик. Должно быть, у него есть такая же книга. Запрещённый учебник, который он, скорее всего, уже успел проштудировать от корки до корки.

А это значит, что я уже от него отстаю. Вот только собрать все описанные здесь травы не так-то просто. Возможно, что я смогу опередить его известным мне научным путём.

Отметив для себя наиболее важные параграфы, я пошёл спать.

Следующий день начался, как ни странно, с толпы пациентов. Как только я появился в Хопёрской амбулатории, больных тоже стало больше. Синицын шутил, что я специально заразил весь город, чтобы у нас было много работы.

Но на деле магнитом для пациентов служило моё имя. Сначала я доказал, что могу справиться почти с любым недугом, а потом вошёл в историю города, как один из тех, кто сверг режим Рокотова.

Сегодня пациенты проходили через меня быстрее, чем обычно. Ни одна из болезней не вызывала у меня особых затруднений. До тех пор, пока в мой кабинет не вбежал Василий Ионович Решетов.

Пожилой лекарь воскликнул:

— Алексей Александрович, главный лекарь всех созывает в первой смотровой. У нас там серьёзный случай. К Эдуарду Семёновичу Родникову пришёл на приём пациент с… Впрочем, вы сейчас сами всё узнаете. Я своё мнение Ивану Сергеевичу уже высказал. Идите и вы туда, я пока попринимаю ваших пациентов.

А вот это уже что-то новенькое! При мне Кораблёв ещё ни разу не созывал врачебный консилиум. А именно так и называется совет нескольких врачей, когда им необходимо выставить сложный диагноз.

Я прошёл в первую смотровую. Все остальные сотрудники амбулатории уже были в сборе. Иван Сергеевич Кораблёв, Илья Андреевич Синицын и Эдуард Семёнович Родников столпились вокруг лежащего на кушетке пациента.

— О, вы как раз вовремя, Алексей Александрович, — обрадовался Кораблёв. — У нас разнятся мнения. Мы никак не можем определить, что у нашего пациента!

— Простите за беспокойство, господа, — произнёс Родников. — Этого мужчину принесли ко мне на приём, а я не смог даже примерно предположить, что происходит.

На кушетке лежал полный побледневший мужчина. С него градом лил пот.

— Опишите, что беспокоит? — попросил я.

— Боль… Жуткая боль сзади, в спине! — воскликнул он.

— В пояснице, — уточнил Синицын. — Боли начались два дня назад. Думал, что надорвал спину.

— Но вскоре поднялась температура, — добавил Родников. — Мы подозреваем, что у него воспалились мочевыводящие пути. Однако их лечение не дало никакого толку.

— Я лично пробовал снять воспаление с почечных лоханок и мочеточников, — сказал главный лекарь. — Лучше ему не стало. Температура держится выше тридцати восьми уже вторые сутки.

Тут у нас точно не воспалительный процесс в позвоночнике. Сомнений нет — это почки. Либо нетипичное расположение аппендикса. В таком случае аппендицит может отдавать даже в поясницу.

Я достал свой тонометр и принялся измерять давление пациента.

— Алексей Александрович, а разве это необходимо? — уточнил Кораблёв. — Если у него страдает мочевыделительная система, зачем нам осматривать тонус сосудов?

— Если проблема с почками — давление может подскочить, — объяснил я. — Ага… А вот и результат. Сто пятьдесят на сто десять. Очень высокое давление, особенно диастолическое. Бьюсь об заклад — это почки. Вот только…

Какое конкретно заболевание? Воспалительных процессов в почках бывает крайне много. И с ходу без УЗИ определить точно, что случилось с пациентом, практически невозможно.

Хотя…

Я почувствовал едкий запах. За кушеткой стояла банка с какой-то жидкостью.

— Господа, а это что такое? — указав взглядом на банку, спросил я.

— Ой, да не обращайте внимания, — прошептал Родников. — Это пациент принёс свою мочу. Показал, какого она цвета.

— Поэтому я и думаю, что там — камень. В мочеточнике, — заявил Кораблёв. — Он царапает слизистую, поэтому кровь с мочой и выходит.

Я обошёл своих коллег и взглянул на банку. Цвет у мочи был грязно-коричневый. Так сложно с чем-то перепутать.

— Нет, коллеги. Это не камень, — помотал головой я. — Здесь кое-что похуже.

Глава 3

Очевидно, что у пациента повреждены не мочевыводящие пути, а почки. Причём некроз идёт в одном определённом участке почечной системы.

Об этом свидетельствует цвет мочи. Грязно-коричневый.

— У больного — острый канальцевый некроз. Или, как его называют иначе, острый тубулярный некроз, — объяснил я. — Нам всем нужно сконцентрироваться на лечении почек. У кого-то ещё осталась мана?

— Погодите, Алексей Александрович, — перебил меня Родников. — Какие канальцы, какой ещё… «тубулярный»? — нахмурился он.

— Тише, Эдуард Семёнович, — помотал головой Иван Сергеевич Кораблёв. — Слушайте Мечникова. Он знает, что говорит.

Ох, как же много мне понадобилось времени, чтобы убедить главного лекаря, что я почти всегда знаю, что говорю. Не стану его винить, молодому специалисту редко кто-то верит. И в девятнадцатом, и в двадцать первом веке. Но, как я посмотрю, мои труды увенчались успехом. Я окончательно добился его благостного расположения к себе.

— Слушайте меня внимательно, коллеги, — спокойно произнёс я. — Видите цвет мочи? Всем нужно хорошо его запомнить. Такое бывает только в том случае, если страдают канальцы — небольшие структуры в почках, которые отвечают за…

Я сделал паузу. Нет смысла говорить, за что они отвечают. В них происходит обмен ионов. Но пока что лекари это не поймут.

— Отвечают за формирование мочи, — уклончиво ответил я. — Но если там скапливается… некротика, тогда из-за этого почки перестают работать, и весь организм начинает лихорадить.

Мне приходилось объяснять суть заболевания предельно простыми словами.

— Как я понимаю, никто из присутствующих, кроме Алексея Александровича, не знает, как точно лечить этот недуг? — обратился Кораблёв к Родникову и Синицыну. Тем промолчали. — Что ж, в таком случае мы можем поступить лишь одним способом. Позволим Мечникову излечить пациента. А если у него не хватит сил, поделимся с ним своими. Всех устраивают такие условия?

— Да! — хорошо выкрикнули Родников и Синицын.

И я приступил к работе. В целом, как привести в порядок канальцы в почках, я понимал прекрасно. Это для меня совсем не проблема. Есть вопрос куда серьёзнее.

А именно — причина.

Отчего взялся этот некроз? Если исключить все магические повреждения, которые мог бы подкинуть этот мир, вариантов остаётся не больше пяти.

Во-первых, такая картина может наблюдаться при дегидратации. То есть, в случаях, когда организм теряет слишком много воды. Из-за рвоты, диареи или ожогов. Но лежащий передо мной мужчина совсем не похож на обезвоженного. С его лба градом льётся пот.

Организм бы не стал расходовать столь драгоценную жидкость таким образом.

Точно такая же клиническая картина может наблюдаться при окклюзии почечных сосудов — при ишемии почки. Однако и этот вариант я уже отмёл. Я приказал магии избавиться от тромбов и атеросклеротических бляшек. Но не потратил при этом почти ни одного процента своего запаса магии. А значит, заклятье не сработало — бляшек и тромбов нет.

Возможно, почки повредили токсины или какая-то инфекция… Но и обратный виток, которым я прошёлся по почкам, действовал весьма неохотно. Значит, бактерий там нет. Моча стерильна, каковой она и должна быть в норме.

— О боги, храни меня Грифон… — простонал Родников и с грохотом рухнул на пол.

— Что там случилось? — не отвлекаясь от лечения, спросил коллег я.

— Видимо, Эдуард Семёнович передал вам слишком много своих сил, — сказал Кораблёв.

— Мои тоже уже почти на исходе… — пыхтел Синицын.

— Всё, отбой! — скомандовал Кораблёв. — Дальше я сам. Моих витков должно хватить, чтобы подпитать Алексея Александровича.

А я и не думал, что лечение почечных канальцев отнимет у нас столько магии. Но тут я сам просчитался. Перекинул всю ману в обратный виток, поскольку считал, что так лекарская магия будет развиваться быстрее.

Теперь-то мне очевидно — что-то не так. Как только вернусь домой, нужно будет обязательно вернуть всё на свои места.

— Господин Мечников, ещё долго? — спросил меня Кораблёв, когда я закончил восстанавливать почки. — Так я и сам скоро останусь без магии.

Видимо, взаимодействие с микроскопическими частями органа отбирало очень много сил. А уж если даже Иван Сергеевич со своими шестью витками начал бить тревогу…

— Придётся подождать ещё десять минут, господин Кораблёв, — произнёс я, пытаясь продумать план дальнейших действий. — Дайте мне подумать.

Я уже полностью восстановил кровообращение в почках, стабилизировал давление, и очистил организм пациента от веществ, которые начали вредить другим органам.

Но причину пока так и не нашёл. Откуда взялся этот проклятый тубулярный некроз⁈

Ах… Ну конечно!

Пациент полный, ему уже давно за пятьдесят. Нужно расспросить его о других симптомах.

— Как вас зовут? — перешёл к опросу я.

По-хорошему, именно с этого и нужно было начинать.

— Николай, господин лекарь, — улыбнулся мужчина. — Мне уже лучше… Вы бы знали, как я вам благодарен… Думал — помру!

— Подождите, — перебил его я. — Пока что благодарить рано. Лучше расскажите, а что беспокоило вас задолго до начала этого заболевания? Были другие симптомы? Которые беспокоили вас часто, но не так назойливо. То есть… — я задумался, как лучше сформулировать понятие «хроническое заболевание» простому гражданину. — Что вы уже очень давно терпите?

— Есть такое, господин лекарь, — кивнул он. — Несколько вещей беспокоят меня. Почти постоянно. Но я с ними уже обращался к другим лекарям. Мне сказали, что я всё выдумал.

— Кто это вам такое сказал? — нахмурился Иван Сергеевич.

— Так вон тот… Господин, который без сознания лежит, — сказал пациент.

Понятно! Родников запросто мог такое отмочить. У него вообще к пациентам отношение специфическое. «Могу — вылечу! Не могу — болезни нет, вы симулируете!». Как-то так.

— Так какие жалобы были у вас ранее? — продолжил опрос я.

— Пить всё время хочется… — вздохнул мужчина. — Знаете, как с похмелья! Но я спиртное не пью! Совсем. Пусть Грифон мою душу заберёт, если я лгу.

— Не волнуйтесь, я вам верю. А ещё что? — поинтересовался я.

— В туалет много хожу, — ответил он. — Мочусь постоянно. А иногда совсем плохо становится. Сознание бывает, теряю. Голова, как ватная…

Всё, больше сомнений у меня нет. Хоть я пока что и не могу проверить перечисленные им симптомы с помощью лабораторного оборудования, но здесь уже всё очевидно.

Сахарный диабет второго типа. Возраст за пятьдесят, повышенный вес, жажда, интенсивное выделение мочи. А приступы, которые он описывает, скорее всего, являются эпизодами гипергликемии — когда сахар подскакивает слишком высоко и это вызывает нарушение нервной деятельности.

Теперь всё ясно… Почки при сахарном диабете повреждаются очень часто. Именно это заболевание и вызвало эту клиническую картину. Скорее всего, сначала сахарный диабет привёл к почечной недостаточности, и из-за этого в кровь начали поступать оксалаты — соли щавелевой кислоты. И, скорее всего, мочевая кислота, которая привела к гиперурикемии. Другими словами, образовались идеальные условия для разрушения почечных канальцев.

Вот только излечить сахарный диабет второго типа я вряд ли смогу. На это даже лекарская магия неспособна. Лучшим вариантом будет отпустить пациента домой, а самому подумать, как решить эту проблему. Ведь я впервые столкнулся с этим заболеванием после своего перерождения.

— Итак, сейчас я рекомендую поступить следующим образом, — начал я. — Вашу поясницу я привёл в полный порядок. Однако я настоятельно… Слышите? Очень настоятельно рекомендую с этого момента посещать меня хотя бы один раз в месяц. Вам понадобится пожизненный контроль лекаря.

— Батюшки… — испугался он. — Да я же разорюсь! У меня ведь денег на такое не хватит!

И это — проблема. Крестьяне и простые граждане себе такого удовольствия действительно позволить не могут. Бесплатной медицины пока что не существует. Льгот тоже. Людям остаётся лишь терпеть. И не каждый лекарь станет лечить людей из доброты душевной.

Я не мог пообещать пациенту, что буду принимать его бесплатно. Банально из-за того, что в комнате присутствовал Иван Сергеевич. Он хоть и начал ко мне прислушиваться, но от такого бреда точно откажется. В условиях девятнадцатого века это попросту невозможно.

— Придите ко мне хотя бы ещё один раз — через месяц, — попросил я. — Отложите деньги, не пожалеете. Уж лучше быть живым, но с одним рублём в кармане. Чем… Сами понимаете.

— Вашу мысль я понял, господин лекарь, — кивнул больной. — Обязательно приду.

Я задержался ещё на несколько минут, чтобы расписать больному план дальнейшего питания. Поскольку диета — самое важное в лечении сахарного диабета.

— Всё, господа, — обратился я к коллегам. — Если вы не против, дальше — без меня. Я пойду сменю Василия Ионовича. А то он там один за всех отдувается.

Однако, вернувшись в свой кабинет, я обнаружил, что в коридоре пусто.

— Господин Решетов! — улыбнувшись, воскликнул я. — Неужто вы уже всех раскидали?

— А чего там? — прокряхтел старик. — Кашель, сопли, головная боль — ерунда. Лучше расскажите вы, как всё прошло. Удалось помочь пациенту?

— Удалось, — кивнул я. — Но над ним предстоит ещё поработать в будущем. Если когда-нибудь он случайно зайдёт к вам на приём, пожалуйста, перенаправьте его ко мне. Хорошо?

— Разумеется, — ответил Решетов. — Чего ещё стоило ожидать от человека, который принял клятву лекаря… Вижу, пока что вам хорошо удаётся следовать своим новым догмам?

— Скажу честно, не всегда эта клятва даётся так просто, — признался я. — Но оно того стоит.

— Не сомневаюсь, — согласился Василий Ионович. — Но на такое может согласиться только человек с очень крепким стержнем. Я вот, лично, не смог. Испугался, что однажды облажаюсь. Не смогу кого-нибудь вылечить — и потеряю всё.

— Вам вообще об этом думать не стоит, Василий Ионович, — сказал я. — Вы и так принесли местным жителям столько пользы, сколько ни один лекарь не принесёт.

Старик улыбнулся, похлопал меня по плечу и покинул кабинет.

Я же уселся за свой стол и принялся напряжённо думать.

Сахарный диабет… Проклятье! Инсулина нет! Метформина нет! Никаких сахароснижающих препаратов пока что не изобретено. А изобрести их теперь могу только я. Или Сеченов — других вариантов нет.

Вот только из каких трав производить сахароснижающие таблетки — большой вопрос. А повышенный уровень глюкозы будет убивать людей одного за другим. Сердце, глаза, почки, нервная система, сосуды — сахарный диабет беспощаден. Смерть или инвалидизация. Без лечения иных вариантов он дать не может.

Стоило мне задуматься о лекарстве, как в открытую форточку влетело письмо.

И вновь инициалы «К. А. А.»

Опять Ксанфий. Видимо, сама судьба принесла ко мне этого ворона. Интересно, торговец смог оторваться от преследователей? Я думал, что следующую весточку мне придётся ждать не меньше месяца. Всё-таки на переезд в другой город требуется много времени. Особенно такому торговцу, как он.

Я раскрыл лист зелёной бумаги.

'Алексей Александрович, я решил не рисковать вашим знакомым. Художник Шацкий тоже сильно рискует, поскольку он часто торговал со мной и все встречи устраивал на территории своего дома.

Поэтому я буду ждать вас сегодня ровно в восемь вечера около посёлка Нового. Уверен, что туда вы сможете и пешком добраться. Расстояние небольшое. Я рассчитываю, что вы купите у меня товары на ту сумму, на которую мы и договаривались. Сейчас я в этом нуждаюсь, как никогда'.

Где находился посёлок Новый, я примерно знал. Туда действительно добираться совсем недолго. Полчаса ходьбы. Проблема только в том, что у меня сегодня вечером запланировано ещё одно собрание моей сестринской школы.

Правда, и из этой ситуации я примерно представляю, как можно выкрутиться.

Как всегда, навалилось всё и сразу. А я ведь ещё даже не успел обдумать, что делать с диабетиком… Проклятье! Ну невозможно с помощью лекарской магии восстановить работу субклеточных структур! По крайней мере, пока что я не нашёл способ это сделать.

Даже излечение почечных канальцев отобрало всю мою магию, ману Родникову и примерно половину запаса главного лекаря. И это при том, что канальцы состоят из клеток! А если посягнуть на более мелкие структуры… Да тут и десяти витков может не хватить!

Дело в том, что диабеты, грубо говоря, отличаются по двум признакам. Сахарный диабет первого типа, как правило, является генетически детерминированным заболеванием. И он зависит от работы поджелудочной железы.

Многие думают, что поджелудочная занимается исключительно перевариванием пищи. Но это совсем не так! Это — орган смешанной секреции. Ферменты пищеварения она выделяет в двенадцатиперстную кишку, а гормоны — в кровь. И главный гормон, над которым она работает — это инсулин.

Он регулирует обмен сахара в крови. И на орган в целом я подействовать могу легко. А вот в случае с сахарным диабетом второго типа всё куда сложнее.

Ведь там страдает не поджелудочная железа, и не инсулин. Там рецепторы — маленькие структуры на клетках — разучиваются принимать глюкозу под командованием инсулина. Управлять ими я пока не могу. Да и вряд ли вообще кто-то в этом мире на такое способен.

Нужны сахароснижающие препараты. А за этим мне точно нужно к Ксанфию Апраксину.

После окончания приёма я прошёл в лекционный зал, где уже собрались Анна Елина, Игорь Лебедев и Юрий Сапрыкин. Для общения с ними у меня всего-то один час. Но так дело не пойдёт — этого слишком мало. Поэтому после своего ухода я найду человека, который меня заменит. И я уже точно знаю, кто может это сделать.

— Итак, будущие коллеги, сегодня у нас практическое занятие! — заявил я. — И у меня для вас три задания. Каждый возьмёт по одному, которое придётся ему по душе. Возможно, именно этим вам в дальнейшем и предстоит заниматься. Во-первых, протоколы, — я уложил на стол стопку бумаг. — Здесь есть примеры всех видов документов, которые заполняются лекарями в течение рабочего дня. Кого такое интересует?

— Как я уже ранее говорил — меня, — сказал Юрий Сапрыкин. — Благодаря работе в полиции, с документацией я на «ты».

— Отлично, тогда, если возражений нет, можете приступать, — сказал я. — Ваша задача — изучить готовые протоколы и составить несколько по тому же принципу. Суть задания я описал на листе, который лежит сверху. Думаю, вы справитесь.

— Непременно, — кивнул Юрий и сразу же приступил к работе.

— Второе — внутривенные инъекции, — заявил я.

— Что-что, простите? — нахмурился Игорь Лебедев.

Я пироманту ещё ни разу не показывал, как работать со шприцом.

— Суть в том, что вот этим инструментом, — я поднял над головой шприц, — нужно забрать жидкость из ампулы, а потом ввести её в вену человеку.

— Я возьмусь! — неожиданно заявила Анна Елина.

— Уверены, Анна Иннокентьевна? — уточнил я. — Учтите, если вас отвращает кровь, это может показаться тяжёлым занятием.

— Нет, не отвращает. Иначе бы меня здесь не было, — сказала она.

— Что ж, отлично, — кивнул я. — Тогда последнее задание достанется вам, Игорь Станиславович. Оно сложнее остальных, поскольку требует не ловкости рук и не способности вести документацию. Вам я доверю составлять список симптомов. Для этого потребуется пройти в госпиталь и поговорить с тремя пациентами. Пойдёт вам такое?

— Да! — резко вскочил из-за стола Игорь. — Это — именно то, чего я и хотел.

— Что ж, в таком случае приступайте к работе, — сказал я. — У вас сорок минут на выполнение задания.

Игорь выбежал из кабинета. Дежурного лекаря я уже предупредил, что туда заглянет мой подопечный. Но сегодня в госпитале работает Синицын, так что проблем возникнуть не должно.

Юрий Сапрыкин уже вовсю исписывал протоколы.

А вот Анна Елина застыла.

— Господин Мечников, — похлопала глазами она. — А я-то как буду выполнять своё задание?

— А вы садитесь напротив меня, — засучивая рукав, произнёс я. — До пациентов я вас не допущу, пока вы не научитесь попадать в вену. Будете тренироваться на мне.

Я объяснил Анне, как правильно держать шприц, как накладывать жгут и как ощущается тот момент, когда игла проваливается в пустоту — именно это является признаком попадания в вену.

Мы истратили десять кубиков кипячёной и дополнительно стерилизованной обратным витком воды. Анна сильно волновалась, в особенности из-за того, что мою левую вену она угробила напрочь.

— Анна, успокойтесь, — прошептал я. — Я — лекарь. Для меня этот урон не страшен. Попробуйте на правой, у вас осталась ещё одна попытка.

Девушка собралась с духом и на этот раз смогла попасть в мою вену. Только жидкость влила слишком быстро. Я почувствовал, как сосуд разбух и быстро распределил избыток крови по венам руки, а также устранил все последствия от вливания воды в свою кровь.

— Достаточно, — кивнул я. — Хорошо постарались. Работы Игоря и Юрия я проверю позже. Сейчас я вынужден отойти. Но к вам в течение получаса подойдёт кое-кто, чтобы сменить меня.

Я знал, что Кораблёв рано из амбулатории не уходит, а потому зашёл в его кабинет и объяснил ситуацию.

— Не понимаю, так что вы от меня хотите? — удивился он.

— Прочитайте им небольшую лекцию, а потом отпустите по домам. Они были бы рады познакомиться с главным лекарем, — объяснил я.

— Что ж, — пожал плечами Иван Сергеевич. — Хорошо, Мечников. Задержу их ещё на пятнадцать минут и отпущу. У меня есть пожелания для будущих работников. Вот только они им могут не понравиться.

Эти слова можно было воспринять, как угрозу, но в своих учениках я был уверен. Эта троица точно не отступит.

На часах уже было семь вечера. Я сильно опаздывал на встречу с Ксанфием. Пришлось, не разуваясь, влететь в дом, забрать мешок с деньгами, и рвануть обратно на улицу — к дороге на посёлок Новый.

На месте я оказался ровно в восемь вечера. Прямо в тот момент, когда карета без кучера сама по себе остановилось около лесополосы.

Дверца открылась, и я забрался в карету. Однако сидеть там было практически негде. Зеленокожий мужчина обставил всё своими товарами. Даже на коленях держал три чемодана.

— Простите, что вынужден встречаться с вами в таком бардаке, господин Мечников, но… — начал было Апраксин.

Однако закончить фразу ему не дали. Кто-то начал барабанить по дверце кареты.

— Откройте! Верните его сейчас же! Я буду жаловаться! — послышалось с улицы.

— Вы… Мечников, вы кого сюда привели⁈ — испугался Ксанфий.

Проклятье… Это же Ярослав!

Глава 4

Да чёрт бы подрал моего братца! Почему он всегда оказывается в самых неудобных местах? Будто отец его прислал не ради того, чтобы проверить наличие у меня обратного витка, а чтобы Ярослав всячески мешал моим планам.

— Вы что, сдали меня? — стиснул зубы Апраксин. — Мечников, поверьте мне на слово, я не хочу терять столь хорошего клиента. Но если вы сейчас же не дадите мне вразумительный ответ, у меня хватит сил, чтобы убить и вас, и того человека снаружи. Вы даже не представляете, как могущественна моя магия.

— Не нужно мне угрожать, Ксанфий Аполлонович, — спокойно ответил я. — Я сейчас выйду и со всем разберусь. Этот человек — мой родной брат. И он пришёл сюда не ради вас. Похоже, он следил за мной.

Остаётся только понять, как этот бегемот умудрился проследовать за мной и остаться незамеченным!

— У вас ровно пять минут, — сказал Апраксин. — Поговорите с ним. Если я почувствую опасность — сразу же уеду. Если почувствую серьёзную опасность — дам сдачи и лишь потом покину Хопёрский район.

Я прекрасно понимал его опасения. Ксанфий всегда сильно рисковал, продавая людям эти растения. Но где-то облажался и теперь стал ещё более осторожным, чем прежде.

Дверца кареты закрылась за мной сразу же, как только я выбрался наружу.

— Алексей, как это понимать⁈ — крикнул Ярослав, но я тут же схватил его за грудки.

Удивительно, но я даже смог на пару секунд оторвать его от земли. А вес у брата был не маленький.

— Кто тебе разрешал за мной следить? — процедил сквозь зубы я. — Тебя отец за этим сюда отправил? У меня здесь свои личные дела, в которые я лезть не позволю никому.

— Но мы ведь один… — произнёс Ярослав и тут же осёкся.

Видимо, хотел сказать: «Один род».

— Нет, брат, уже не один, — помотал головой я и отпустил Ярослава. — Хочешь узнать обо мне больше — можем поговорить. Но следить за собой, устанавливать шпионскую сеть… Нет. Это я никому не позволю.

— Ладно-ладно, — закивал он. — Но это — исключительно моя инициатива. Отца не вини. Я сам захотел проследить за тобой. Если хочешь — и я тебе расскажу, в чём причина моего поведения.

— Хорошо, мы поговорим, — кивнул я. — Но позже. А сейчас отойди от кареты метров на сто. И до тех пор, пока я из неё не выйду, не возвращайся. Это понятно?

— Да ты пойми правильно — я испугался! — воскликнул он. — Подумал, что тебя хотят похитить! Отец предупреждал, что за тобой могут выслать охотников.

— Уже выслали, — усмехнулся я. — И уже все ликвидированы.

Ярослав удивлённо выпучил глаза, но не произнёс ни слова. Мужчина послушно прошёл в сторону посёлка Нового, как я и просил.

Вернувшись в карету, я обнаружил, что Ксанфий больше не выглядит напряжённым. Как раз наоборот, на его лице играет лёгкая надменная улыбка.

— Что такое, Алексей Александрович? — усмехнулся он. — Семейные разборки?

— Не хватало только, чтобы ещё вы в них влезали! — искренне возмутился я. — Что вас так рассмешило?

— Простите, просто я очень хорошо вас понимаю, — улыбнулся он. — Род Апраксиных тоже относился ко мне, как к изгою. Всегда. И как вы думаете, из-за чего? Из-за моей болезни. Отец даже полагал, что моя мать изменила ему с каким-то чудовищем. Ко мне всю жизнь относились, как к бастарду. Но я всегда относился к этому с иронией. Именно поэтому я и посмеялся над вашими взаимоотношениями с братом.

Ксанфий говорил правду, но кое-что всё же умолчал. Смеялся он не только из-за иронии. Я чувствовал в этом смехе облегчение. Он просто обрадовался, что ему ничто не угрожает.

— Давайте перейдём к делу, господин Апраксин, — перешёл на деловой тон я. — И, прежде чем мы перейдём к рассмотрению этой кучи… — я окинул взглядом сотни товаров, которые привёз торговец. — Для начала я бы хотел узнать, что за гриб вы мне прислали. Экспериментальным методом я определил, что он обладает свойством расширять сосуды тела. Но вы ведь сказали, что он очень дорого стоит. Я что-то не понял? У него есть другие функции или вы просто завысили цену?

— Я не завышаю цены просто так, Алексей Александрович, — улыбнулся он. — Это Уни-Гриб. Так, по крайней мере, его называют в закрытых кругах. Достать их очень сложно, потому что умельцы всегда находят им применение. А применять его можно… Где угодно. Он меняет свои свойства из поколения в поколение.

— То есть, вы хотите сказать, что, если я его посажу, и он начнёт разрастаться и давать потомство, то каждый последующий гриб будет обладать новой функцией? — удивился я.

— Именно так, — кивнул Ксанфий. — Если не верите, можете взять на пробу ещё один гриб. Совершенно бесплатно! Мне не жалко, честно. Ведь продаю я не грибы, а их споры.

— Да вы хотя бы представляете, насколько непредсказуемо эти споры будут прорастать? — усмехнулся я. — Пересадку грибов из леса на свой участок действительно можно организовать. Но нет никаких гарантий, что гриб сможет прижиться. У него ведь даже не будет готового мицелия!

А мицелий — это сеть, через которую грибы сообщаются между собой и делятся питательными веществами. Такие сети часто опутывают корни деревьев и забирают у них часть полезных соединений.

— Я понятия не имею, что вы сейчас говорите, — нахмурился Ксанфий. — Язык лекарей мне чужд. Могу сказать одно… А точнее — могу гарантировать. Я распылил точно такие же споры у себя в подвале. И в итоге на самой обыкновенной каменной кладке уже через несколько недель появились полноценные Уни-Грибы.

Всё это казалось сказкой, но я уже привык к тому, что в этом мире в целом может быть вообще всё, что угодно. А Апраксину нет смысла врать мне. У нас с ним очень прочный взаимовыгодный контракт. Я скупаю много растений, а он получает много денег — всё честно. Вряд ли он захочет терять меня, как клиента. Он и сам упомянул об этом ранее.

Но покупку этих спор стоит хорошенько взвесить. С одной стороны, если у меня получится посадить такие грибы на голом камне — в том же самом подвале, вскоре я сам смогу начать извлекать споры. И тогда мне больше не придётся покупать у него этот чудо-ингредиент.

Единственная сложность — никогда не знаешь, какой сок он создаст в следующий раз. Но я уверен, что даже из этого процесса я смогу извлечь работающую систему. Смогу найти закономерность.

Не гриб, а какая-то рулетка! Но я уверен, что он мне ещё пригодится.

А поэтому…

— Беру, — кивнул я. — Какая цена за мешочек спор?

— Двести рублей, — заявил он.

Ух… Как двести тысяч рублей в моём мире. Не очень много и в то же время совсем не мало. Другими словами, прилично! Однако, я — не дурак. И так просто ему свои деньги не отдам. Хотя они у меня уже есть.

— Сто рублей, — помотал головой я. — И тогда я куплю у вас эти споры прямо сейчас. Вы ведь не хотите ездить туда-сюда, надеясь, что у кого-то найдутся такие деньги?

— Да вы спятили, господин Мечников! — воскликнул он.

— Отнюдь, — помотал головой я. — Я ещё собираюсь закупиться у вас другими товарами. Не сбросите — придётся вам везти всё остальное назад — на свою новую торговую базу.

— Проклятье, Мечников, вижу вы поднатаскались в торговле! Сто восемьдесят, — заявил он.

— Сто пятьдесят — и точка, — назвал я свою окончательную цену.

— Сто семьдесят пя…

— Я сказал — сто пятьдесят, — ещё раз повторил я.

— Хорошо, — хмыкнул Апраксин. — Договорились. Откладываю мешочек со спорами. Что ещё хотите приобрести?

Я потратил чуть больше получаса, чтобы выбрать ингредиенты, которые уже успели у меня закончиться. Так же добавил несколько трав, которые, по словам Ксанфия, заставляют людей мочиться в штаны.

Я уже понял, как работает его система. Он продаёт яды. А если сильно преуменьшить описываемый им эффект, получается свойство от лекарства, которое я в будущем смогу сделать.

Другими словами, я только что приобрёл материал для создания диуретика — мочегонного средства. А такое понадобится многим людям. И больным хронической сердечной недостаточностью, и пациентам с болезнью почек, и даже алкоголикам. Мочегонные препараты — одно из важнейших изобретений человечества. Вот только использовать их надо с умом.

— Итого… С вас двести пятьдесят пять рублей, господин Мечников. Правда, не уверен, как вы саженцы утащите, — вскинул брови Ксанфий Апраксин. — Сразу скажу, я вас до дома не довезу.

— Не беспокойтесь, господин Апраксин, — улыбнулся я, передав ему нужную сумму. — У меня как раз есть один помощничек неподалёку.

— В следующий раз я приеду через месяц или полтора, — сказал он. — Предупрежу заранее — письмом.

Покидая карету, я с трудом сдержал вопрос, что ему вообще известно о своей коже? Чёрт! Это ведь даже не желтуха! У него кожа зелёная, хотя выглядит Ксанфий более чем здоровым человеком. Худобы нет, глаза абсолютно здоровые. Мой лекарский интерес негодует. Но задавать ему такие вопросы нет смысла. Он всё равно не раскроет мне тайну своего заболевания. А даже если и захочет — не сможет. Никто из лекарей так и не смог пролить свет на причину его «позеленения».

А там — кто знает? Может, в будущем я и смогу докопаться до истины. Но пока что он о помощи меня не просил. Значит, и клятва лекаря этого не потребует. Пока это лишь вопрос моего личного любопытства.

Карета тронулась с места. Не знаю, каким образом лошади поняли, что пора выдвигаться, ведь поводья даже не пошевелились. Кучера-то нет!

Видимо, в этом как-то замешана магия Ксанфия.

— Ярослав! — крикнул я брату, который уже весь продрог от холода. — Иди сюда. Тут и для тебя работа найдётся!

Раз уж сам припёрся за мной сюда, пусть помогает тащить растения.

Я уже догадался, когда он начал за мной следить. Я ведь заскочил домой на пару минут, чтобы забрать деньги перед встречей с Ксанфием. Именно тогда он и начал слежку. Не могу только понять, как он скрыл своё присутствие.

После предыдущей ссоры, Ярослав без лишних вопросов поднял коробку с саженцами, загрузил на спину мешок с семенами, и, неуклюже ковыляя, побрёл за мной.

— Эксплуатируешь своего брата! — ворчал он. — Академика!

— Нечего было играть в шпиона, академик, — хмыкнул я. — Кстати, ты как вообще умудрился так быстро за мной пройти? И что самое главное — незаметно!

— Так я… Умею, — уклончиво ответил он.

— Умеешь «что»?

— Скрывать своё присутствие умею, и ускоряться умею с помощью лекарской магии, — ответил он. — Приглушаю дыхание, сердце. Посылаю кровь в мышцы ног. Управляю связками в стопах, чтобы не шуметь. Чему только не научишься, когда обладаешь таким… Таким… Весом, — вздохнул Ярослав.

Ого, а это интересная методика!

— Ты сам до этого додумался? — спросил я.

— Так я целую научную работу об этом писал! Изучал одного серийного убийцу. Постоянно ездил в тюрьму, узнавал, как он умудрялся уйти незамеченным. В итоге за сотрудничество с лекарской академией ему сократили срок. Правда… Его посадили на две сотни лет. Тот факт, что суд разрешил убрать сотню, мало повлиял на итоговый результат.

Забавно. Никогда бы не подумал, что мой неуклюжий старший брат обладает навыками скрытного убийцы!

С трудом, но мы всё-таки дотащились до особняка. Ярослав без сил рухнул на диван. Поначалу я решил, что он притворяется, но затем измерил его давление и обнаружил неприятные числа. Сто шестьдесят на сто.

— Братец, и давно у тебя такие проблемы с давлением? — удивился я.

— А мне почём знать? — усмехнулся он. — У нас такими аппаратами никто не пользуется.

— Худеть тебе надо, — прямо сказал я. — Организм нагрузку не выдерживает.

— Ах, вот ты как! — обиделся Ярослав.

— А что тебя смущает? Ты сам-то — лекарь. Как ты выразился — академик! Не нашёл способ скинуть вес?

— Я пробовал сжигать жир, — признался он. — Но после этого становится очень плохо. Голова перестаёт соображать. Похлеще, чем после моего вчерашнего посещения дяди Олега!

Догадываюсь, с чем это связано. Видимо, Ярослав сжигал слишком много жиров за раз. И это провоцировало развитие кетоацидоза. Когда организм начинает питаться жирами, в крови повышается уровень кетоновых кислот. В малом количестве человек может этого и не заметить. Может испытать слабость и головокружение — не более. А уж если с помощью лекарской магии сжечь сразу килограмма три-четыре… Мне даже представить сложно, что в таком случае произойдёт. Может и мозг пострадать из-за кетоновой интоксикации.

Я оставил брата отдыхать на диване, а сам перетаскал все растения в подвал.

— Пс! Мечников! Пс-с-с! — услышал я шёпот Доброхота, который выполз из стены подвала. — Как ты и просил — братца твоего сюда не пустил. Хоть он и рвался.

— Что, правда рвался? — удивился я.

— А как же! Этот боров чуть стену не проломил, которую я выстроил. Благо, быстро успокоился, — усмехнулся домовой.

— Ты — молодчина, Доброхот. Я всё больше начинаю тебе доверять — скажу честно, — произнёс я. — Не предавай меня в дальнейшем, и мы с тобой принесём друг другу ещё больше пользы.

— Есть, командир! — заявил он и вновь скрылся в камнях.

Порой удивляюсь, откуда у него в голове столько жаргона, ругательств, крылатых фраз и прочего. Может, книги читает в библиотеке? Что ж, если это так, тогда я даже его уважать больше стану. Правда, извлекает он из них не совсем то, что нужно.

Когда я вернулся на первый этаж особняка, мой брат уже поднялся с дивана и даже заварил нам чай.

— Задержишься, Алексей? — спросил он. — Давай подождём со сном. Поговорим, разберёмся со всеми накопившимся вопросами.

Я заметил, что Алексеем он называет меня крайне редко. Обычно Ярослав говорит: «Лёша». Такая перемена может свидетельствовать о том, что он и в самом деле хочет серьёзно со мной побеседовать.

— Конечно, — кивнул я. — Сам этого хочу. Уж слишком много между нами недомолвок.

Мы с Ярославом присели за обеденный стол. Брат несколько раз отпил горячий чай, и лишь потом заговорил. Похоже, ему было непросто начать этот разговор.

— Прости меня, Алексей. Как я уже и сказал — отца не вини. Все эти мои выходки… Это чисто моя инициатива. Отец и вправду отправил меня убедиться в наличии у тебя обратного витка. Вот только это не единственная причина моего приезда. Их несколько, — Ярослав вздохнул. — Две причины касаются тебя, а последняя — только меня. Но я перечислю их все. Однако, рассчитываю, что и ты в таком случае не станешь ничего от меня скрывать.

А вот это — уже совсем другой разговор. В голосе брата звучала искренность. От былого надменного отношения не осталось и следа. Видимо, там — у кареты Ксанфия — я дал ему понять, что смирился с изгнанием, и начал новую жизнь. Почему-то это заставило Ярослава переосмыслить своё отношение ко мне.

— Скажу сразу, брат, я храню много секретов, которые касаются не только меня, — вынужден был предупредить я. — Их я не раскрою. Однако своими поделюсь.

— В таком случае я начну. Про обратный виток ты уже знаешь. До отца дошли слухи, что у тебя пробудилась эта редчайшая сила. И ты на практике показал мне, что она у тебя есть, — произнёс Ярослав.

Брат сделал паузу. Напряжённо отпил чаю, обжёгся, чуть не пролил содержимое бокала на стол. Его руки тряслись. Кажется, ему было трудно продолжать этот разговор, но он всё же решился.

— В-вторым указанием отца, — чуть заикнувшись, сказал он, — было передать тебе сообщение. Он сказал: «Как только убедишься, что у Алексея есть обратный виток — предложи ему вернуться в род».

— Да ладно? — усмехнулся я. — Так ты не шутил? Он и вправду готов меня принять назад? Так просто?

— Угу, — кивнул брат. — Вместо меня.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Ярослав смотрел мне в глаза, не моргая. Только сейчас я понял, на какой шаг решился мой брат.

Он ведь мог и вовсе не говорить мне об этом. Ведь если я соглашусь, то меня примут назад, а его выгонят.

— Ты-то чем так провинился? — нарушил тишину я. — Чем заслужил изгнание?

— Я ведь уже рассказывал, моя научная работа застопорилась… — отвёл взгляд он.

— И всё? Отцу этого достаточно, чтобы изгнать ещё одного сына? — нахмурился я.

— Ну, хорошо! — стукнул бокалом по столу Ярослав. — Я сильно облажался! Допустил ошибку, которая… — брат не выдержал, склонился над столом и разрыдался. — Которая стоила жизни моему пациенту.

Ясно… Ятрогения. Ошибка врача или в данном случае лекаря, которая привела к смерти больного. Но я готов поклясться, что местные лекари допускают такие ошибки крайне часто. У того же Эдуарда Родникова уже есть личное кладбище, как однажды выразился известный терапевт Захарьин.

— Этого мало, чтобы изгнать из рода, Ярослав, — подметил я. — Ты что-то не договариваешь.

— Мне тяжело об этом говорить, — он закрыл лицо пухлыми ладонями.

— Понимаю, но мы договорились быть друг с другом откровенными, — напомнил я.

— Дело в том, что этого пациента я не просто лечил, — признался Ярослав. — Я использовал его для составления научной работы. В итоге допустил серьёзную ошибку. Пытался доказать, что увеличение объёма живота может быть связано не только с болезнями пищеварительного тракта, но и с сердцем. А в итоге… В общем, лечил совсем не то. Патологоанатом сказал, что печень у мужчины совсем развалилась. Другой лекарь бы уже догадался, а я настойчиво доказывал, что у больного поражён совсем другой орган.

Я без лишних уточнений понял, о чём идёт речь. Увеличением живота Ярослав называл асцит. Состояние, при котором в брюшной полости накапливается жидкость. И он прав — такое действительно может происходить при сердечной недостаточности.

Но именно у этого пациента, судя по всему, был цирроз печени. То есть, Ярослав ради своей научной работы закрывал глаза на реальную болезнь и пытался приписать пациенту совсем другую.

— Понимаю негодование отца, — прямо сказал я. — Рисковать человеческой жизнью, а особенно жизнью своего пациента нельзя. Уж прости, я говорю, как думаю.

— Ты думаешь, что я сам этого не понимаю? Понимаю, Алексей. И жутко себя корю… — совсем поник Ярослав. — От меня требовали новые статьи, чтобы я мог сохранить место. Но…

— Так, подожди, — перебил его я. — Я понял суть. И знаешь что? Я в род возвращаться не собираюсь. Тем более на твоё место. И более того — я могу тебе помочь. Могу предоставить тебе научную работу, от которой вся столичная академия перевернётся к чёртовой матери с ног на голову!

Ярослав удивлённо вскинул брови.

— Это ты про что, Лёш? — прошептал он.

— Про микроорганизмы. Бактерии. Одноклеточные, — произнёс я. — Никто у вас пока о таком не говорит, я прав?

Ярослав молча помотал головой.

— В таком случае пойдём за мной, — велел я. — Покажу тебе своё новое изобретение. Микроорганизмы ты там пока что не увидишь, но скоро я это исправлю.

Я показал Ярославу микроскоп.

До этого момента я не понимал своего брата, но как только увидел эмоции на его лице, мне сразу стало ясно — наука действительно много для него значит. Он в истерическом возбуждении разглядывал всё, что только можно. Потратил на это полночи, даже порезал себе палец, чтобы рассмотреть под микроскопом кровь.

— Прости, что сомневался в тебе, Лёш, — сказал он, отринув от микроскопа. — Я всё ещё не могу поверить, что могут быть какие-то… Мелкие организмы! Но твоё изобретение уже поразило меня до глубины души.

Я позволил Ярославу работать с микроскопом столько, сколько ему захочется. И, судя по тому, что на следующее утро, он спал за столом рядом с прибором, мой брат делал это всю ночь напролёт.

И это — хороший шаг. Он рассказал о себе, а я дал ему понять, что занимаюсь здесь своей собственной наукой. Теперь через него я действительно смогу продвинуть в массы информацию о бактериях. Ярослав восстановит свой авторитет, а я… Я продолжу двигаться к созданию антибиотиков.

На следующий день я передал Илье Синицыну несколько своих препаратов, в которых был уверен на сто процентов. Снотворное, анестетик, слабительное, нитроглицерин и препарат-энергетик.

Их я уже тестировал и на пациентах, и на себе. Действуют отлично и побочных эффектов почти не дают. По идее, для того чтобы допустить препарат до массового производства, необходимо провести его через ряд клинических испытаний. Но в этом веке это сделать попросту невозможно.

Синицын подготовил расписку, которая позволяла ему действовать от моего лица, если дело касается патентов.

Весь день я сидел, как на иголках. Принимал пациентов, оформлял документацию, но умом был там — в Саратове. И покой, как мне казалось, наступит только тогда, когда Илья поздно вечером вернётся домой.

Кораблёв уже свыкся с мыслью, что мы с Ильёй время от времени уезжаем в орден лекарей. Он понимал, что это делается на благо лекарской науки.

Вот только, когда рабочий день закончился, а я прошёл на вокзал, чтобы встретить Синицына, я понял, что покой после его возвращения не наступит.

Илья был крайне встревожен.

— Три из пяти… — прошептал он вместе приветствия.

— Чего? — вскинул брови я.

— Я зарегистрировал только два препарата, Алексей, — признался он. — А три других уже успел создать Иван Сеченов. Он опережает нас. Всего на шаг! Но опережает.

Опережает, значит? Что ж, значит, пора приступать к контратаке!

Глава 5

— На шаг, говоришь, опережает? — усмехнулся я. — Ну Сеченов даёт! Вот это я понимаю — хороший ум!

Синицын удивлённо вылупился на меня. Так, будто я нёс какую-то несусветную чушь.

— Алексей, ты чего? — прошептал он. — Переутомился? Ты чему радуешься?

— Так ведь это же здорово! — усмехнулся я. — Меня радует, что кто-то кроме нас создаёт новые технологии в сфере лекарского дела. Но знаешь, что меня радует ещё больше?

Илья Синицын промолчал.

— Меня радует, что он пока что пытается вылавливать мелкую рыбу, — произнёс я. — Но щука достанется нам! Понимаешь, о чём я?

— Это ты опять про свои антибиотики? — нахмурился коллега.

— Именно. С завтрашнего дня начнём собирать новую лабораторию. У меня уже появилась идея насчёт одного места. Я недавно прогуливался вдоль одного крупного здания на окраине города. Оно полностью заброшено. Хотя я слышал, что раньше там занимались производством.

— А-а-а! — воскликнул Синицын. — Это ты про улицу Суворова? Дом номер шестьдесят семь?

— Скорее всего, именно о нём, — прикинул я.

— Там был завод по производству оружия, — сказал Илья Синицын. — Но там что-то случилось. Рабочих выгнала какая-то дьявольская сила!

— Может, просто финансировать перестали? Владельцы обанкротились? — предположил я.

— Нет-нет, — не согласился со мной Синицын. — Ты просто тогда ещё не жил здесь, Алексей. У нас ведь и вправду было хорошо налаженное производство в Хопёрске! И, насколько я знаю, владелец завода получал очень много денег! Рубли за рублями! Вот только потом сотрудники начали увольняться. Цеха опустели. В итоге он перешёл к другому хозяину, который не стал ничего предпринимать и окончательно забросил здание завода.

— Так кто новый хозяин? — поинтересовался я.

— Барон. Иннокентий Сергеевич Елин, — ответил Синицын. — Но у тебя же с ним контакт налажен! Может быть, сможешь упросить его продать это здание за бесценок? Правда… Мне всё равное кажется, что мы там не сможем расположить свою лабораторию. Уж больно жуткая там аура. Туда бы всю церковь Грифона, пару проклинателей, и… Всех местных лекарей. На случай если там завелась некротика!

— Илья, ну ты ведь преувеличиваешь! — воскликнул я. — Мне ни разу не доводилось слышать, что на территории Хопёрска есть проклятый заброшенная завод.

— Да боятся люди! Понимаешь? Там ведь половина города работала, — объяснил Илья Синицын. — У всех были хорошо оплачиваемые места. Но в итоге всех выгнали. Половина рабочих ушли на поля — работать за бесценок. А другая половина спилась.

А вот это — очень интересная информация! Получается, что, если я открою там свою лабораторию, половина жителей города с радостью пойдёт производить вместе со мной препараты. А люди там точно понадобятся. Правда, не в ближайшее время.

Пока что мне и двух магов хватит.

— Пойдём домой, Илья, — посоветовал я. — По дороге расскажешь, какие Сеченов успел препараты зарегистрировать?

Мы вышли из здания вокзала и прогулялись по главной площади Хопёрска.

— Слабительное, снотворное и препарат-энергетик — вот это он у нас отобрал, — вздохнул Синицын. — И обозвал ещё их так странно… Туалетный порошок, сонная таблетка и силовое зелье.

— Стоп, что ты сказал⁈ — воскликнул я. — Серьёзно? Так и назвал?

— Да… А ты чего так встрепенулся? — испугался Синицын.

Все названия из книги Парацельса. С одной стороны, это плохо, но… Нет. Теперь я знаю, как он действует. Теперь я точно уверен, что работает Иван Сеченов именно по этому учебнику.

Туалетный порошок! Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм такое сочинил и ты туда же, Сеченов? Теперь я точно знаю, какие шаги он предпримет дальше.

И антибиотик он будет производить строго по книге. Но мы его обгоним. Должны обогнать!

— Послушай, Илья, доверяю тебе поиск помощников, — произнёс я. — Выбери людей, в которых можешь быть уверен. У тебя ведь много знакомых в Хопёрске?

— Смотря каких! — усмехнулся Илья. — Если речь о моих товарищах из кабака… Эти вряд ли пригодятся!

— Не факт.

— А что нужно сделать-то?

— Принести плесень. Как можно больше образцов, — объяснил я. — А если среди твоих знакомых найдутся те, кто хочет вернуться на завод — зови их. Составь список и принеси мне. Для создания антибиотиков нам понадобятся все.

— Ага! — обрадовался Илья. — Так в этом заключается твоя контратака! Хочешь задушить его антибиотиком, который приобретёт всемирную известность?

— Именно, — улыбнулся я. — Если продолжим работать в том же духе, то однозначно проиграем ему. С нами перестанут считаться. Пройдёт год, и фамилии Мечников, Синицын, Щеблетов все забудут. Наша троица канет в небытие. Понимаешь? Но как только мы сделаем хотя бы один препарат мирового масштаба… Он уже никогда нас не обгонит.

Нет, обгонит, но только в том случае, если у него в наличии будет антибиотик нового поколения. Для девятнадцатого века и пенициллин с сульфаниламидом пойдут. А вот дальше… Дальше нам придётся создать совсем другие машины. Электрические микроскопы, настоящие лаборатории со множеством сотрудников. Это уже — уровень конца двадцатого века. Но мы и его нагоним, я даже не сомневаюсь.

— Если честно, Алексей… — задумался Синицын. — Я уже принял решение. Я не стану дожидаться, когда ты обгонишь Сеченова.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я. — Ты собрался выйти из игры?

— Ха! — воскликнул он. — Шутишь, что ли? Наоборот! Мне надоело постоянно отпрашиваться у Кораблёва. Я решил уволиться из нашей амбулатории.

— Погоди, Илья, ты уверен? — уточнил я. — Ты точно хорошо взвесил своё решение? Мы ведь познакомились всего два месяца назад и…

— И я уже понял, что только с тобой смогу доказать отцу, что лекарское дело и финансовая грамотность могут принести в разы больше пользы, чем военка, которую он мне так настойчиво пытался привить!

Синицын явно не шутил. Похоже, он решил пойти ва-банк. Поставить всё на наше дело.

— Но ты ведь понимаешь, Илья, что риск всё равно есть? — на всякий случай напомнил я. — Тот же Сеченов может неожиданно обогнать нас.

— Ничего, отыграемся! — усмехнулся он. — Ты не смотри, каким грустным я приехал из Саратова. Я ведь очень отходчивый. Как видишь, уже готов бороться дальше. Но без работы я сидеть не буду. В свободное время буду практиковать деятельность частного лекаря. А как только надо будет уезжать в Саратов, буду прикрывать лавочку и укатывать по нашим с тобой общим делам.

— Если ты уверен в своём решении — можешь увольняться, — предложил я. — Лично я не отступлюсь. А твоя помощь мне в любом случае пригодиться.

— Вот и я так подумал! — обрадовался Синицын. — Значит, завтра пойду к главному лекарю. Говорят, обычно, Иван Сергеевич требует, чтобы сотрудник отработал неделю перед полным уходом.

Ого! Почти так же, как и в моём современном мире. Только у нас обычно требовалось отработать четырнадцать дней перед увольнением. Это правило существовало для того, чтобы работодатель успел найти за этот период нового работника на замену уволившемуся. Только зачем здесь придумали подобное правило — я искренне не могу понять! В моём мире врача было найти нетрудно. А здесь… В девятнадцатом веке, в Хопёрске! П-ха! Да Кораблёв ни за что в жизни не найдёт замену Синицыну. Вероятность этого близка к нулю.

— Тогда поступим следующим образом, Илья, — подытожил я, когда мы добрались до перекрёстка наших улиц. — Ты дорабатываешь и собираешь людей, которые готовы вернуться на завод. А я пообщаюсь с бароном, выкуплю у него завод и буду решать вопрос его технического оснащения.

— План отличный, но я бы посоветовал тебе взглянуть на него перед этим. Правда, клянусь тебе — завод очень плохой. В нём что-то поселилось. Иначе мы бы его не закрыли, — прошептал Синицын.

Комментировать это я никак не стал. Если Синицын прав, я скоро это узнаю. Мы с коллегой попрощались, и я направился домой.

Тем более, перед встречей с бароном у меня ещё намечалась очередная трудовая ночь.

Боги, сколько же я зелий-энергетиков потратил… Штук тридцать — не меньше! Можно было бы давно распродать их, если бы Саратов дал мне добро на продажу чуть раньше.

Дома меня терпеливо ждал Ярослав Мечников. Однако больше меня удивил тот факт, что рядом с ним за одним столом сидели и Доброхот и Токс.

— Ух… — устало выдохнул я, снимая с себя ботинки. — Даже не знаю, как реагировать на то, что вижу.

— Лёш, я просто хотел почитать книги из библиотеки дяди. А вот эти… Твари! Они накинулись на меня, утащили на первый этаж, усадили за стол и запретили из-за него выходить! — объяснил Ярослав.

— Нехрен было лезть в книги, которые принадлежат только нашему хозяину! — рыкнул Доброхот.

— Ж-жу! Ж-жу! — прожужжал Токс.

Похоже, Ярослав добрался до книг Асклепия и Парацельса. Что ж, мои слуги всё правильно сделали.

— Молодцы, — кивнул я. — Можете оставить Ярослава в покое. Я ему объясню, что можно читать, а что — нельзя.

— Сумасшедший дом, Алексей! Правда! — возмутился брат. — Я отродясь не видел таких существ. Домовой и разумный мана-клещ! Где ты таких раздобыл?

— Иди за мной, — проигнорировал его вопрос я. — Неделю назад я подготовил кое-что для нашего микроскопа. Он ведь тебе понравился, не так ли?

— Ещё спрашиваешь! — вскинул брови Ярослав. — За этим изобретением — будущее! Помяни моё слово.

— В таком случае мне вдвойне интересно, как ты отреагируешь на то, что я покажу тебе через полчаса, — улыбнулся я.

Почти треть месяца назад я заготовил среду для бактерий. Чашку Петри. Этот сосуд должны, по идее, придумать только через год. Смысл его заключается в том, чтобы взрастить колонию бактерий в закрытой среде.

Я поместил питательные вещества — бульон. И запустил туда бактерий — взял мазок из необработанной раны одного из своих пациентов. Не ожидал, что получится с первого раза, но на высохшей поверхности чашки уже появились цветные круги. А это — и есть бактерии, которые решили создать свою колонию.

Я открутил объектив микроскопа и аккуратно добавил в него ещё одну линзу, которую наш местный кузнец Петрович создавал особенно долго.

Во-о-о! Теперь увеличение будет совсем другим. Мы увидим не только внутриклеточные структуры, но и сами бактерии. Правда, чтобы комфортно рассматривать микроорганизмы, обычно требуется особая окраска. Но создавать знаменитые «Циль-Нильсен», «Гематоксилин-Эозин» и прочие методы я пока не мог. Поэтому решил подготовить бактерий обычной лекарской магией.

Мозга у микроорганизмов нет. Поэтому я могу без лишней траты магии убедить их столпиться в одном месте и показать свои внутренности.

Прежде, чем показать своё достижение Ярославу, я взглянул в микроскоп сам.

Вот оно! То, что я хотел увидеть. Органеллы бактерий. Почти те же, что и у привычных нам клеток. Только ядро с генетическим материалом найти невозможно. Ведь у бактерий, как правило, вместо ядра содержится кольцевая ДНК.

— Судя по форме, мы поймали стрептококков, — улыбнулся я. — Вот уж любители забраться в рану!

— Покажи! Покажи мне! Пожалуйста! — затараторил Ярослав.

Я не стал ему препятствовать. Брат заглянул в микроскоп и оторопел. Как раз в этот момент я позволил бактериям двигаться.

— Утопи меня, Морской Бог! — выругался Ярослав. — И вправду… Вижу… Вижу! Мелкие ублюдки так и копошатся между тканями, которые ты сюда поместил. Только я до сих пор не понимаю, что это значит…

Ярослав вопросительно взглянул на меня, с трудом оторвавшись от излюбленного микроскопа.

— Кашель, насморк, мокрота, боли в пояснице, рвота, диарея, раны, гной, — перечислял я. — Почти всегда — это бактерии. Или их более мелкие собратья. А точнее — конкуренты. Вирусы.

— Суть я уже понял, — кивнул Ярослав. — Я буду описывать их сутками напролёт, если потребуется. Нужно доказать, что эти мелкие твари способны жить в человеке.

— Они живут не только в больных людях, — объяснил ему я. — Ты, я… Да абсолютной любой человек! Во всех живут бактерии и вирусы. Просто некоторые из них помогают человеку. Некоторые не играют никакой роли. А некоторые вызывают заболевания.

С этим, кстати, связано одно из са-а-а-амых распространённых заблуждений. Чуть ли не все жители земного шара считают, что простуда — это не инфекционное заболевание.

Ну простыл человек! Замёрз! Вот и кашляет!

Ха-ха!

Как бы не так!

Помню, как часто я спорил с пациентами, которые убеждали меня, что не может из-за переохлаждения к ним присоединиться вирус.

К сожалению, может. А всё дело в том, что низкие температуры подавляют иммунную систему. И тогда человек может заболеть даже из-за тех слабых вирусов, которые живут в его теле или летают в его собственной комнате.

Другими словами, если человек будет сидеть взаперти и не станет контактировать с посторонними людьми, в случае переохлаждения он всё равно может подхватить инфекцию.

Вот это — и есть простуда. Точно такое же вирусное заболевание, как грипп или коронавирус. Только немного слабее. И то — его слабость зависит от иммунитета заболевшего.

Чёрт… А ведь в этом мире люди даже не знают про иммунитет! Такой теории пока нет. А разработал её в моём мире…

Мечников.

Клеточную теорию иммунитета создал человек с точно такой же фамилией, как у меня. Кто знает? Может, когда-нибудь я донесу до лекарей информацию об этом механизме.

— Действуем следующим образом, Ярослав, — произнёс я. — Ты здесь всего на пару недель. Занимайся изучением бактерий. Я дам тебе для этого всё. Но перед этим я должен запатентовать микроскоп. Так что… — я устало протёр глаза. — Сегодня у нас с тобой будет бессонная ночка, брат!

Следующие восемь часов мы трудились, не покладая рук. Ярослав готовил основу для будущей статьи, описывал бактерии и их механизм действия. Я же создавал запасной микроскоп, поскольку один из них нужно срочно отправить в Саратов.

Если Сеченов опередит нас и с микроскопом — это будет очень тяжёлый удар. Не победа в войне — нет. Но очень крупное поражение в одной из главнейших битв.

Мы были ограничены во времени со всех сторон. У Ярослава меньше двух недель в Хопёрске. А уж с какой скоростью Сеченов произведёт новый препарат… Что ж, этого предсказать не сможет никто.

В течение следующих нескольких дней я занимался медицинской деятельностью по утрам, днём отдыхал, а вечером и в начале ночи занимался посадкой приобретённых семян, саженцев и вливался в работу в лабораторию, куда я уже допустил Ярослава.

За пять дней мы достигли многого. Илья Синицын сторговался с Кораблёвым и убедил его, что уйдёт раньше на два дня. И в первый же день свободной от амбулатории жизни, он направился в Саратов с новым микроскопом и…

Запатентовал его!

Это был первая победа, которая была очень важна для нашего боевого духа. Тем временем научная работа, которую мы готовили с братом, уже насчитывала чуть больше двух десятков страниц.

Доброхот уже починил весь дом, и я мог позвать Олега с его семьёй назад. Однако пока что не стал спешить с этим решением. Лучше перенести лабораторию в другое здание и только потом переселять изгнанных Мечниковых в полностью безопасный дом.

Наступила ночь с пятницы на субботу. На следующее утро я собирался посетить барона Елина, чтобы обсудить вопрос покупки принадлежащего ему завода.

Однако кое-кто нарушил мой ночной покой.

Пелена сна рассеялась, и туда проникли образы лекарских богов. Никого кроме Гигеи я до сих пор не могу разглядеть. Они скрывали себя за пеленой тумана.

— Ну здравствуй, Гигея! — улыбнулся я.

Не знаю, было ли видно мою улыбку внутри моей же собственной головы, но, кажется, богиня поняла, что я пытался до неё донести. Светловолосая женщина ответила мне такой же тёплой улыбкой.

Я видел только её лицо — ничего более. Возможно, такова воля богов. А, может быть, у меня просто недостаточно витков, чтобы взглянуть на всех посетителей моего сна чистым взглядом.

— Здравствуй, Мечников, — кивнула богиня. — Мы сильно изменили своё мнение о тебе за этот месяц. Поначалу нам казалось, что ты не сможешь тянуть груз клятвы лекаря. Однако ты справился с ним даже лучше, чем двое других магов.

— Я старался изо всех сил, — честно сказал я. — Не только из-за данной клятвы. Просто такова моя судьба.

— И это впечатляет! — заявила Гигея. — Я видела многих лекарей, которые искали власти. И давали клятву только для того, чтобы обрести новую силу. Ты же никогда об этом не думал. Не удивляйся — я могу читать твои мысли.

Вот даже как… Значит, за мной постоянно наблюдают.

— Ты много раз бился с некротикой. Спасал всех, до кого мог дотянуться. Даже отъявленных негодяев, которые просили о помощи, — намекнула на Рокотова Гигея. — И самое главное — продвигал лекарское дело в массы. Прорвался через тернии в самое сердце ордена. Они приняли тебя. А потому тебя ждёт вознаграждение.

Я услышал, как другие боги принялись между собой шептаться.

— Я буду рад принять его от тебя, Гигея, — ответил я.

— Но вознаграждением будет не новый виток. Я хочу дать тебе информацию. Хотя другие боги и выступили против этого, — заявила она. — Я открою для тебя сто страниц трактата моего отца.

— Ты про трактат Асклепия? — уточнил я. — Так я в любом случае собирался его прочесть.

— Но на это ушло бы почти двадцать лет, — сказала Гигея.

— Двадцать⁈ — удивился я. — Следующие страницы начнут требовать больше магии?

— Да, — кивнула богиня. — Именно поэтому я раскрою тебе весь раздел о борьбе с некротикой. Скоро он тебе понадобится. Сейчас середина февраля. Пока что мёртвая магия спит. Но как только наступит праздник Грифона — она проснётся. И землям, в которых ты живёшь, придётся несладко.

Я захотел ответить Гигее, но она насильственно прервала наш контакт. Сон моментально прекратился.

А когда я проснулся… На часах был уже полдень.

— Ну ты даёшь, богиня! — усмехнулся я. — Заставила меня проспать почти половину суток.

Я не стал спешить с прочтением трактата. Ведь в этот день у меня уже была запланирована встреча с бароном. Оставив брата работать над статьёй, я промчался через половину Хопёрска до особняка Елиных

— Стоять! — рявкнул солдат около ворот поместья.

— Да стою-стою, успокойся, — улыбнулся я. — У нас с бароном договорённость.

Стоило мне назвать свою фамилию — и меня без лишних вопросов пустили на территорию особняка. Меня порадовало, что у Елиных наконец-то появилась настоящая охрана. Сложно даже представить, сколько лет они жили без неё. Кособоков и Рокотов не позволяли барону нанять больше людей.

Я поднялся на третий этаж громадного особняка, где меня ожидал Иннокентий Сергеевич. Однако, когда я вошёл в его кабинет, барон без лишних приветствий произнёс:

— Ох и зря вы это затеяли, Мечников. Ох, зря…

— Вы про завод? — переспросил я. — Поверьте, он сыграет большую роль в развитии Хопёрска. Когда я возглавлю его…

— Нет, погодите, — перебил меня барон. — Вы ведь не думаете, что все окна и двери этого здания забиты просто так, Мечников?

Барон выдержал паузу, а затем добавил:

— Удивлён, что жрец ничего вам не рассказал об этом месте. Его у меня отняли. Не люди. И если вы правда хотите его забрать… Вам придётся рискнуть жизнью.

Глава 6

Ну ничто в этом Хопёрске не может пройти гладко! Купишь дом — а там проклятье и домовой. Причём совсем не добрый. Захочешь занять руководящую должность? Тебя подвяжут бандиты. На отдыхе в лесу встретишь некротических монстров. А уж если захочешь открыть своё производство и прикупить пустующий завод…

Будет ждать ещё один сюрприз.

А какой — я пока что и сам не знаю.

— Это очень добропорядочно с вашей стороны, что вы предупредили меня о заводе до того, как я его приобрёл, — сказал я Елину.

— А как же, Алексей Александрович? — усмехнулся Иннокентий Сергеевич. — Вы — герой Хопёрска. Лекарь, борец с преступностью. Я бы не позволил себе вас обмануть. Именно поэтому я вас и отговариваю. Место — очень недоброе. Можете хотя бы с нашим кузнецом пообщаться.

— С Петровичем-то? — уточнил я. — Так я с ним знаком. А он тут каким боком?

— Он тоже работал на этом заводе. И он первый понял, что с ним что-то не так. Ушёл сразу же, хоть его и уговаривали бывшие владельцы. Царство им в мире Грифона, — барон Елин помахал руками, изображая местный религиозный жест — взмах крыльев.

— Вы хотите сказать, что бывшие хозяева завода погибли? — удивился я.

— Да, — кивнул барон. — Причём крайне ужасной смертью. Их нашли… — Елин прикрыл рот, поскольку испытал приступ тревоги. — Вы ведь не из слабонервных, Алексей Александрович?

— Иначе бы я не стал работать лекарем, — пожал плечами я.

— Городовые нашли их прямо в котле. В расплавленном железе, которое к тому моменту уже успело затвердеть, — сообщил мне барон. — Врагов у этих людей не было. То есть, конкуренты не стали бы с ними так поступать. В Хопёрске больше нет заводов, поэтому соперничать у владельцев было не с кем. И простых рабочих пострадало очень много… Так. Ладно. Я знаю, что вы человек упёртый. И местные страшилки вряд ли изменят ваше мнение. Купчую я уже подготовил.

Барон показал мне документ.

— Пятьсот рублей — и завод ваш, — сообщил он.

Такие деньги у меня есть. Всего за эти несколько месяцев я смог накопить полторы тысячи. Но большая часть денег ушла на ингредиенты и материалы для изобретений. Если куплю завод, у меня останется всего сто рублей на проживание. Этого мне хватит с головой. Тем более, продажи инструментов и лекарственных препаратов в скором времени покроют эти расходы.

— Однако! — Елин положил широкую ладонь на купчую, не дав мне даже попытаться поставить свою подпись. — Я советую вам, как союзнику. Как близкому другу, Алексей Александрович. Поговорите сначала с кузнецом. Или взгляните на завод сами. Я предупрежу городовых — никто не станет арестовывать вас за проникновение на чужую территорию. Подойдите к этому решению с умом.

Иннокентий Сергеевич меня приятно удивил. Всё-таки не зря я потратил столько сил на защиту Хопёрска. В итоге теперь самые главные люди города стоят на моей стороне. Главный лекарь — Кораблёв. Судья — Устинов. Барон — Елин. Мне удалось поднять свой авторитет в этих кругах.

— Благодарю за совет, Иннокентий Сергеевич, — кивнул я. — Хорошо. Я разберусь в ситуации и вернусь к вам через пару дней, чтобы высказать своё окончательное решение.

— Договорились, — кивнул барон. — Только прошу вас, Алексей Александрович, будьте аккуратны. Около завода пропадали люди. Как-то ко мне обращалась женщина. Сказала, что её сыновья пробрались на территорию завода и… Пропали.

— Не беспокойтесь за меня. Я привык действовать аккуратно, — ответил я и покинул кабинет барона.

На первом этаже меня встретила Анна Елина. Рыжеволосая девушка взволнованно загибала пальцы.

— Господин Мечников, — обратилась ко мне она. — Могу я задержать вас хотя бы на одну минуту.

— Разумеется, — ответил я. — Для своих учеников мне времени не жалко.

— Иван Сергеевич Кораблёв прочитал невероятную лекцию! — воскликнула она. — И мне, и господам Лебедеву и Сапрыкину очень понравились его слова. Главный лекарь был очень груб и прямолинеен, но он дал нам понять, как важна эта работа.

Ого! А я ведь даже не спрашивал, что Кораблёв по моей просьбе рассказал будущему сестринскому персоналу. Хотя, зная его характер, он мог запугать моих учеников до полусмерти. Но это — нормальная практика. Вспоминая обучение в медицинском университете, могу сказать, что большинство преподавателей пользуются такой методикой.

«Вас ждёт ужасающий труд. Кого не устраивает — на выход».

Примерно так.

А кто не скажет этого — лжец.

— Меня только беспокоит, что вы до сих пор не вывесили дату следующего собрания, — сказала Анна. — У меня получилось сделать внутривенную инъекцию… — девушка сделала паузу, пытаясь понять, правильно ли произнесла все термины. — Но больше тренировок не помешает.

— Не тратьте время, не бегайте к амбулатории, чтобы рассматривать расписание, — предупредил я. — Следующий сбор будет примерно через двое суток. Раньше — точно нет. У меня возникли неотложные дела.

— Вы только не списывайте меня со счетов, господин Мечников! — заявила Анна. — Я чётко для себя решила, что поработаю в вашем госпитале. Хотя бы год или два. Меня совсем не привлекает мысль, что моя жизнь должна зависеть от… удачного брака. Хочется и самой что-то уметь.

Очень смелая мысль для девушки, которая живёт в девятнадцатом веке. Очень смелая и амбициозная.

— Не беспокойтесь, все необходимые знания я вам дам, — уверил Анну я. — А уж как будет развиваться ваша карьера дальше — посмотрим.

Из своего кабинета вышел отец Анны, поэтому я решил не привлекать лишнего внимания и покинул особняк Елиных. Мне не хотелось, чтобы барон запретил дочери обучаться на медсестру. Может быть, когда я узаконю эти курсы, должность помощницы лекаря станет одной из самых престижных профессий. Если в этом мире сохранится монархия, велик шанс, что тысячи дворянок захотят влиться в эту область, чтобы найти своё призвание.

Первым делом я направился в кузницу. Сергей Петрович вовсю трудился над чьим-то клинком. И как только он заметил, что я приближаюсь к нему, он тут же бросил свою работу.

— Ох и плохое же предчувствие у меня, господин Мечников, — вздохнул он. — Только не говорите, что хотите заказать ещё больше увеличительных линз!

— Расслабьтесь, Сергей Петрович, на этот раз я пришёл поговорить, — признался я.

— Уж простите меня, но при всём уважении к вам, Алексей Александрович, времени на разговоры совсем нет, — сказал он и вновь схватился за кузнечный молот.

— Что ж, ладно, — кивнул я. — Значит, работа на Хопёрском заводе вас больше не интересует?

Петрович шарахнул молотком мимо металла. А затем, к моему удивлению, выронил его из рук и медленно поднял взгляд своих серых глаз.

— Вы уж простите меня за прямолинейность, — произнёс он. — Но вы умом, случайно, не тронулись, Алексей Александрович? Какой ещё завод?

— Тот, что находится на юге Хопёрска. Рядом с дорогой на Саратов, — объяснил я. — Вы ведь, кажется, уже работали там, верно?

— Работал. И больше туда не вернусь. Ни за что в жизни туда не вернусь! — воскликнул он. — А вы какое отношение к этому месту имеете?

— Я собираюсь его купить, — сказал я. — Планирую открыть там своё производство. Лекарское.

— О! — пожал плечами Петрович. — Тогда вам нужно было подойти не ко мне.

— А к кому же?

— К плотнику. Гробами он занимается. В скором времени его услуги вам понадобятся, — заявил кузнец. — Если, конечно, повезёт. И останется то, что ещё можно захоронить.

Отлично! Клюнул. Никто за язык его не тянул. Теперь он должен рассказать мне о том, что происходило на заводе.

— Что ж, Сергей Петрович, скажу прямо, — произнёс я. — Завод я ещё не купил, рабочих не нанял. Я пришёл к вам, чтобы узнать, что там происходило. Почему все так шугаются этого места?

Кузнец достал из кармана полотенце и протёр им руки от сажи.

— Я расскажу. Мне не жалко, — хмыкнул он. — Если это убедит вас не жертвовать своей жизнью. Только разговор этот лучше продолжить в доме.

Он махнул рукой, попросив меня таким образом последовать за собой. Из дома выскочил его подмастерье Геннадий.

— Сергей Петрович, вам чем-то помо… — попытался спросить он.

— А ну — сгинь! — рявкнул кузнец. — Стой у прилавка, Генка. В дом не заходи. Разговор не для твоих ушей.

Ошарашенный ученик тут же кивнул и поспешил к прилавку. Там как раз появились желающие приобрести товары, которыми торговал кузнец.

Я же прошёл в дом Петровича и по его просьбе присел за хлипкий стол. Кузнец закрыл окна и двери, зажёг магическую лампу и только после этого расположился напротив меня.

— Надеюсь, вы на меня не в обиде, — прошептал он. — Я ведь знаю, что вы уже не принадлежите дворянскому сословию, поэтому и общаюсь так — по-простецки.

— Меня это устраивает, — кивнул я.

— Тогда что ж ты, сынок, себя не бережёшь! — поёжился Петрович. — Алексей, ну… Послушай, не нужен тебе этот завод. Забудь про него, как все забыли. Пусть стоит, занимает место. Мимо него ведь люди живые даже стараются не ходить!

— Сергей Петрович, — перебил его я. — Ценю ваше беспокойство, но всё равно жду ответа на свой вопрос.

Кузнец напряжённо выдохнул и потянулся к холодильному коробу.

— Самогоночку будешь? — спросил он.

— Нет, благодарю. Я не пью, — ответил я.

А кузнец, похоже, без градуса в крови об этом заводе заговорить физически не мог. Разогнав кровь горячительным напитком, он сложил огромные тренированные руки на столе и произнёс:

— На этом заводе работало куда больше кузнецов и инженеров, чем вы можете себе представить, господин Мечников.

Он вновь перешёл на «вы». Видимо, думал, что предыдущая манера общения сможет меня убедить, но потерпел неудачу.

— Все погибли, — вздохнул он. — Женька, мой тёзка — Серёга, Захар — все были хорошими кузнецами. Я на кладбище четыре раза в год хожу, чтоб их навестить. Вот только знаю, что нет под землёй их тел. Исчезли они. Испарились!

— Но ведь исчезновение людей нельзя равнять с тем, что завод проклят, — подметил я. — Их никто не мог похитить? Наверняка способные кузнецы и инженеры могли кому-то понадобиться. Тем же бандитам!

— Мы тоже так думали, Алексей Александрович, — кивнул он. — Пока сами не увидели, как один из наших тонет прямо в стене. Погружается в неё, как в воду. Мы испугались, решили, что это какая-то магия! Снесли стену, чтобы хотя бы скелет его найти. Но там его не оказалось. Исчез, понимаете?

Да уж, история не из приятных.

— Барон Елин сказал, что туда захаживал жрец, — вспомнил я. — Он проблему решить не смог, как я понимаю?

— Нет, конечно! — воскликнул Петрович. — Он не смог понять, что там происходит. На эту тему вам лучше с Никодимом лично поговорить. Благо он с вашей помощью вновь обрёл свой голос.

— К Никодиму я схожу. Это даже не обсуждается, — ответил я. — Но вы больше ничего мне рассказать не можете?

Недолго подумав, кузнец ответил:

— Когда-то, судя по рассказам моей покойной бабки, на месте завода жил колдун. Старый хрыч, дом которого снесли, чтобы построить новый завод. Мне кажется, что это его дух мстит. Другого объяснения у меня нет.

Хопёрск, несмотря на небольшое население, слишком уж богат такими историями. Почему-то я даже не сомневаюсь в том, что Петрович не лжёт.

— Что ж, в таком случае, мне остаётся только один вариант, — заключил я. — Осмотреть это место лично.

— СТОЙТЕ! — проорал кузнец, вскочил из-за стола и перевернул его своей тушей. По полу растеклась недопитая Петровичем самогонка. — Не надо, прошу вас. Вам это не нужно. Лучше постройте завод с нуля. Потратьте год-два, подкопите деньги. Хоть живым останетесь. Оттуда вы уже точно не вернётесь. А я вас очень ценю, как своего постоянного покупателя! Не хочу, чтобы вы так собой рисковали.

— Не перегибайте палку, Сергей Петрович, — попросил я. — Если у вас больше нет информации — я пойду. Вот увидите, скоро вы сможете вернуться туда на работу. Когда я ликвидирую всю опасность.

— Не могу в этом поверить, — помотал головой кузнец. — Да если вы на такое способны… Если там и вправду не останется нечистой силы, я стану вашим кузнецом на века. Пока меня самого не заберёт Грифон.

— Я запомню ваше предложение, — улыбнулся я. — И не оправдывайтесь потом, что дали его из-за самогонки!

— Ха! — усмехнулся кузнец. — И не подумаю. Такими словами не разбрасываются.

В таком случае — всё идёт по плану. Осталось только заглянуть к Никодиму. Без полной информации я в это место не пойду. Пока что все отзываются о нём, как о чём-то ужасающем. Даже про Кособокова с Рокотовым я не слышал столько слухов! Если бы последние были всё ещё живы, могу поспорить, кузнец лучше ушёл к ним, чем ещё хотя бы раз посетил стены завода.

Войдя на территорию церкви Грифона, я обнаружил, что младший жрец Михаил сидит прямо посреди тропы справа от церкви. И медитирует! Прямо как какой-нибудь буддистский монах.

— Господи Мечников, не обращайте на меня внимания, — заявил он, не открывая глаз. — Проходите к Никодиму, как и планировали.

А я ведь ни слова не произнёс. Может, он глаза на секунду приоткрыл? Что-то он уж больно сильно изменился из-за моих советов. Ведь Михаил недавно заходил ко мне на приём. Я изменил деятельность его печени и головного мозга. Теперь алкоголь не вызывает у него удовольствия, а печень фильтрует его с такой скоростью, что организм не успевает испытать вреда.

А вот настроение у младшего жреца теперь портится быстро. То есть даже грамм спирта вызывает у него жуткие эмоции. Я не поленился и потратил на это больше энергии, чем следовало. Зато изобрёл совершенно новый способ кодировки людей.

Правда… Кажется, я свёл Михаила с ума!

— Я слышу Грифона, господин Мечников. Он говорит со мной. Просит, чтобы вы не мешали нашей беседе, — произнёс он. — Поспешите к Никодиму. Не задерживайтесь. Скоро… я сам к вам явлюсь.

Как воспринимать такие заявления? Да чёрт его знает!

Я решил не связываться с ним. А вдруг он и вправду слышит Грифона? Вот будет забавно, если местный бог не общался со жрецом, пока тот не излечился от алкоголизма!

Я прошёл к Никодиму и задал ему те же вопросы, что и кузнецу.

— Я бы помог вам, господин Мечников, если бы представлял хоть приблизительно, что там обитает. Представляете, ведь Грифон мне этого не подсказал. И моей веры не хватило, чтобы понять, что там творится. Я дам вам такой же совет, как и кузнец. Не суйтесь. Либо ищите способных жрецов из Саратова или столицы, либо отступитесь.

Разумеется, такой ответ меня не удовлетворил.

А потом я решил пойти ва-банк. Пошёл к заводу, чтобы проверить всё лично. Но не в одиночку. Позвал с собой Игоря, который в этот день смог освободиться от уборки снега пораньше.

— Послушай меня, друг, ты — пиромант, — сказал я. — Силы у тебя крайне могущественные. Но не спеши атаковать без моей команды. Как я понял, иногда по заводу лазают дети. Навредить невинным людям мы не имеем права.

— Не беспокойся, Алексей, — уверил меня Игорь. — Как только моя память восстановилась, я сразу понял, как нужно контролировать свою силу. Тем более… Ты уж маньяком меня не считай. Я ж детей никогда не трогал!

Мы добрались до завода, широкое здание которого занимало чуть ли не пять сотен квадратных метров. Раньше здесь производили оружие. Клинки, как я понял. Но почему-то я не верил слухам. Скорее всего, это место использовалось для чего-то более важного.

Я перелез через забор и подтянул за собой Игоря. Пиромант сразу же принялся осматривать восточную половину территории. Я перешёл на западную и…

И каково же было моё удивление, когда на опустошённой заснеженной земле я обнаружил женщину.

Молодую светловолосую даму в бежевом платье. Её талию перетягивал неестественно плотный корсет. Стоп… Да она даже одета была не по-зимнему! Платье слишком лёгкое, шляпка летняя. Она совсем с ума сошла? Как она попала на территорию завода? Да ещё и в таком виде? И главное — зачем⁈

Или… Может быть, это — призрак? Ну уж нет. В призраков я точно не поверю, пока не столкнусь с таким явлением лично.

— Эй! Девушка! — крикнул я. — Вам нельзя здесь находиться. Это опасное место для…

— Будь осторожен, Мечников, — не поворачиваясь ко мне, ответила незнакомка. — Я чувствую запах некротики. Того, с чем ты поклялся бороться. И… чего-то ещё.

Знакомый голос! До боли знакомый…

— Мы знакомы? — приблизившись к ней, спросил я.

— Ох уж эти смертные… — вздохнула она и замахала веером перед своим лицом.

Веером. Зимой!

— Мечников, если выгоните некротику из этого места, будьте уверены — у вас появится новый виток. Но… Не уверена, что здесь замешана только она. Понятия не имею, что здесь наколдовали.

Только сейчас до меня дошло, кто находится передо мной.

— Да ладно? — усмехнулся я. — Ты решила принять физический облик?

— Алексей! Я нашёл вход! — послышался крик Игоря. — И мне показалось, что там кто-то есть. Были какие-то звуки!

Пиромант подбежал ко мне, и стоило разок отвести взгляд от дамы, как её вдруг не стало.

— Не удивляйся, если я задам тебе странный вопрос, — произнёс я. — Но ты случайно не видел на территории завода женщину, Игорь?

— Та хреновина, которая рычала из завода — это явно не женщина, — усмехнулся он. — Может быть и самка, но точно не человеческая женщина.

Значит, мою собеседницу он не видел. Хотя смотрел на нас почти в упор.

Это была Гигея — сомнений нет. Богиня приняла человеческий облик. Правда, не понимаю, зачем ей это понадобилась. Могла ведь и передать послание мысленно. Как делала это всегда.

— Ты чего так побледнел? — спросил Игорь. — Пойдём? Или передумал?

— Пойдём, — кивнул я. — Показывай дорогу. С этой стороны всё заколочено.

Уже через минуту мы с Игорем оказались внутри здания. Хоть я и не был жрецом, но мог точно сказать, что атмосфера здесь невероятно зловещая. Я не привык придумывать страшные сказки, верить тому, что мне мерещиться.

Но факт остаётся фактом. Я в своей груди чувствую, что рядом с нами угроза.

— Послушай, если учесть всё, что ты мне рассказал, — произнёс Игорь. — Давай-ка я лучше сожгу сразу весь завод, если здесь вдруг появится что-то… нехорошее.

— Не нужно, — ответил я. — Потом всё заново придётся отстраивать. Используй магию только в том случае, если тебе будет угрожать прямая опасность.

Мы прошли в главный цех. Вокруг многочисленных станков витала пыль, мелкие крупицы снега и… Магия.

— А это был явно завод не по производству холодного оружия, — произнёс я. — Похоже, здесь работали с магией. Странно, что никто об этом мне не рассказал. Неужели барон и остальные ничего об этом не знали?

Мой голос пронёсся эхом по помещениям завода. А в ответ — тишина.

Только сейчас я осознал, что не слышу Игоря. Даже не чувствую его дыхания, хотя он шёл прямо за мной.

Я резко развернулся.

И успел увидеть только половину лица своего напарника. Всё остальное тело Игоря Лебедева исчезло в стене.

Глава 7

Повисла зловещая тишина. Я чувствовал угрозу сразу со всех сторон. Шаг не туда — смерть. А всё тело Игоря Лебедева уже утонуло в стене. Я лишился поддержки пироманта. Теперь я один. И справляться с тёмной магией завода мне придётся в одиночку.

Но я не стал мириться с этим. После коротких раздумий сразу же рванул к стене, где только что виднелось лицо Игоря. Попытался его схватить, потянулся рукой к его волосам. Думал, что в крайнем случае смогу его хотя бы за шевелюру вытащить. И плевать, если он после этого облысеет — хоть живым останется.

Но нет. Он исчез, и мои ногти царапнули по каменной стене.

Пока что все предупреждения оказались правдивыми. Я за пять минут потерял своего соратника. И рискую в любой момент исчезнуть сам. Вот только в воздухе витает не только запах некротики. Здесь есть что-то ещё. Другая магия, с которой я пока что ещё не встречался.

Но какая?

— Мечников, держи ухо востро, — услышал я голос Гигеи. На этот раз она говорила внутри моей головы. — Ты рискуешь погибнуть. Если не уверен в своих силах — беги.

Ну уж нет. Сбежать и бросить Игоря? Может, инстинкт самосохранения и должен сработать именно таким образом, но я ему этого сделать не позволю.

— А ну отпусти его, тварь! — крикнул я и ударил по стене завода одновременно прямым и обратным витком. Магия впиталась в стену и…

Дыра, в которой только что растворился Игорь Лебедев, вновь растянулась. Всего на пару секунд.

У меня было слишком мало времени, чтобы решить, что делать дальше. Протяну руку — и портал, сомкнувшись, может мне её отрубить. Не факт, что Игорь за это время успеет выбраться из западни. Зная моего напарника, он, скорее всего, уже сжигает всех, кто находится по ту сторону. Но и бросить его я не могу.

Значит, остаётся один вариант.

— Сохрани меня Гигея, — прошептал я и прыгнул в уже закрывающуюся дыру.

Воздух резко изменился. Меня окатило теплом. Руки упёрлись в зыбкую поверхность. Что это? Песок?

Я раскрыл глаза и обнаружил, что нахожусь на берегу… Моря!

Ничего себе — путешествие! Остаётся лишь один вопрос без ответа — где я, чёрт возьми, оказался? Это — другой мир? Или же другое место в том же самом мире?

— Стоять! — рявкнул неизвестный мне мужчина, приставив к моей шее острое сияющее копьё.

А сияло оно очень ярко. Будто в металл залили огненную магию. Я почувствовал, как на шее из-за высокой температуры начала распадаться кожа.

— Либо ты уберёшь свою железку, — сквозь боль прошипел я, — либо умрёшь, так и не поняв, что с тобой случилось.

Бородатый мужчина не дрогнул.

— Вопросы здесь задаю я, — коротко ответил он. — Зачем вы вернулись на этот завод?

— Я даю тебе последний шанс, — прорычал я, почувствовав, что ожог уже добрался до мышц и сосудов шеи. — Опусти своё копьё — тогда выживешь.

Когда мужчина раздражённо попытался ткнуть меня своей железкой в шею, я понял, что спорить с ним уже бесполезно.

И тогда магия моего обратного витка промчалась по его телу, вынуждая все мышцы отказать. Я не стал мелочиться и ударил по болевым рецепторам противника. Сам виноват. Нужно было послушаться меня с самого начала.

Он выронил копьё и рухнул в песок. Я запрыгнул на потенциального врага сверху, достал саблю и остановил её около его шеи.

— Думаю, повторять вопрос точно нет смысла, — произнёс я. — Верни назад моего друга.

— Какого ещё друга? — пропыхтел он. — Не понимаю, о ком ты говоришь!

— В дурака не играй, — разозлился я. — Парень с русыми волосами. Пиромант. Где он⁈

— А… — вскинул брови незнакомец, а затем громко рассмеялся. — Так ты друг Игоря? Надо было сразу об этом сказать. Тогда бы я не стал на тебя нападать, парень.

Что тут вообще происходит? Откуда он знает Игоря? Он ведь всего лишь полминуты назад провалился в этот мир!

— А-а-а… — усмехнулся мужчина. — Дай отгадаю… А ты случайно не тот самый лекарь, который пришёл на завод вместе с пиромантом?

Этот разговор казался мне полным бредом. Я будто разговаривал с сумасшедшим.

— Так и есть, — ответил я. — Я хочу забрать своего друга и выйти отсюда. Жертвы мне не нужны.

— Если бы всё было так просто… — вздохнул бородатый мужчина. — Слушай, парень, меня Захаром зовут. Даю слово, вреда тебе не причиню. Раз уж ты друг Игоря. Ты только слезь с меня. Копьё моё можешь взять. По дороге до деревни кузнецов я тебе всё объясню.

В какой-то момент я подумал, что магия завода свела меня с ума. Море, песок, какой-то мужик с магическим копьём, деревня кузнецов… Так, плюс ко всему он ещё и знает Игоря Лебедева! Так, будто они с ним давно знакомы.

Но настаивать я не стал. Мне хотелось разобраться в происходящем. Поэтому я отпустил своего бывшего противника и дал мужчине подняться на ноги.

— Копьё можешь забрать себе, — я кинул ему оружие. — Как ты уже понял, я могу тебя одолеть в любом случае. Но с ответами не тяни. Где я оказался? Почему дыра в стене завода затянула нас с Игорем на какой-то берег?

— Вы на острове, — коротко ответил Захар. — Видите гору? — мужчина указал на север и…

У меня аж мурашки по спине пробежали. Я был так сконцентрирован на этом противостоянии, что даже не заметил гигантской горы в километре от себя. Она возвышалась выше облаков. И, судя по окружности вместо пика, это — не просто гора. Это — вулкан.

Да где ж я оказался-то? Море и вулкан — это точно не признаки Саратовской губернии. Единственное место, которое приходит на ум, это Камчатка — восток Российской Империи. Вот только не факт, что этот полуостров принадлежит России в этом мире. И, тем более, не факт, что я очутился именно на нём.

Просто мужчина говорит на чистом русском, будто всю жизнь прожил на моей Родине. Но, судя по его словам, мы находимся на острове. А Камчатка — это полуостров. Другими словами, я… Чёрт знает где!

Неужели моя жизнь в Хопёрске закончится вот так?

— Советую отвечать на мои вопросы. Коротко и по делу, — сказал я. — Где я? Как здесь оказался? И почему ты уже знаком с моим соратником Игорем?

— На всё отвечу, не беспокойся, — улыбнулся бородач. — Друг моего друга — мой друг. Пойдём за мной, по пути всё объясню.

«Друг моего друга»? Нормально я зашёл завод проверить!

Незнакомец пошагал вдоль берега. Беспокойное море бушевало, но ветер со стороны воды был тёплым. Тут явно не январь. Вернее — не зима. Понятия не имею, где мы с Игорем оказались. В январе такую погоду можно наблюдать только в южном полушарии.

— Короче, господин лекарь, если кратко, мы находимся в другом мире, — заявил Захар.

О-о… Ещё лучше. Только я привык к магической Российской Империи — и вот опять!

— Погоди-ка… — перебил его я. — Захар… Знакомое имя. Может быть, это совпадение. Но не ты ли работал на заводе до того, как он закрылся?

Кузнец Петрович ведь говорил, что многие люди исчезли на этом предприятии. И хоронить пришлось пустые гробы. Может, они просто переместились сюда? На этот остров?

— Скорее всего, вы про моего прадеда говорите, — ответил Захар. — Меня в честь него назвали. Он был одним из тех, кто основал это место. Деревню кузнецов.

Стоп… С закрытия завода прошло не больше двадцати лет. Какой ещё прадед? Не могло за двадцать лет смениться столько поколений! Если только… О, боги!

— Понимаю ваше замешательство, господин лекарь, — сказал Захар. — Пиромант тоже был удивлён, когда попал сюда месяц назад. Но за это время он уже свыкся со своей судьбой. Хоть и пытался освободить нашу деревню из этой западни.

— Месяц⁈ — воскликнул я. — Но он ведь провалился в портал на пару минут раньше меня.

— Да я понимаю, — кивнул Захар. — Но время в этом мире течёт куда быстрее. Не так, как в вашем. Пока у вас проходит минута, у нас проходят недели. Это мне мой дед ещё объяснял. А вот, кстати, и деревня! Пойдёмте, Игорь вас уже заждался.

Я поднялся на песчаный холм и замер.

Передо мной открылся вид на маленькое поселение. Навскидку, в нём было домов тридцать. Я уже начал догадываться, что произошло с исчезнувшими на самом деле.

На заводе работали и женщины, и мужчины. Они же числились среди пропавших. Видимо, оказавшись здесь, они не смогли найти выход и решили начать свою жизнь с нуля. Так и сменилось несколько поколений.

Я прошёл за Захаром к большому дому, около которого росли две пальмы. Между ними был натянут гамак, на котором качался…

— Игорь! — крикнул я. — Ты чего здесь прохлаждаешься⁈ Как это понимать? Нам завод нужно приводить в порядок!

Пиромант так удивился, когда услышал мой голос, что даже свалился со своего гамака.

— Во имя Грифона! Алексей! — рассмеялся он, отряхиваясь от песка. — Какое счастье, что я наконец-то услышал твой голос! Я уж думал, что тебя сюда не затянет. Точнее — надеялся на это.

Игорь Лебедев резко изменился в лице. Он прикрыл глаза и, опустив уголки рта, тихо произнёс:

— Я сожалею. Понимаю, что у тебя снаружи осталось ещё много дел. Я хотел ещё раз встретиться с тобой, но не желал тебе такой же участи.

— Что может быть лучше, чем воссоединение двух старых друзей! — улыбнулся Захар.

— Ну-ка помолчи, — нахмурился я. — Оставь нас с Игорем наедине. Пожалуйста.

Местный житель учтиво кивнул и исчез между домов. Пиромант понял, в каком шоке я сейчас нахожусь, а потом сразу же приступил к объяснениям.

— Я уже провёл собственное расследование, — сказал он. — Как я понял, двадцать лет назад в Хопёрске военные организовали завод. Пытались создать из магической руды особое оружие. Такой металл, который мог бы выкинуть врага в другой мир! Одна рана — и противник уже вне игры. Но кузнецам пришлось туго. Портальный маг потерял контроль над силами. Сначала исчез сам, а потом начал бесконтрольно втягивать сюда людей. Сначала одного кузнеца, потом другого… Кого-то возвращал назад и… Их жизнь заканчивалась плачевно.

Я вспомнил слова Петровича. Некоторых людей находили в остывшем металле, который перед этим был в жидком состоянии. Никто не мог понять, как там могли оказаться уцелевшие человеческие останки. Теперь мне всё ясно, их попросту туда переместили.

— То есть, ты хочешь сказать, что этот чёртов портальщик совершенно случайно переместил сюда несколько человек, а потом… А что потом? — не понял я. — Почему он не вернул их назад?

— Завод был военным, — объяснил Игорь. — Кто-то из иностранных агентов заразил портального мага некротикой. Он сошёл с ума, и случилось то, что случилось. Всех переместило сюда — в неизвестный мир, где время течёт быстрее. А сам портальный маг погиб.

— Допустим, — кивнул я. — Кое-как я могу поверить в эту историю. Но кое-что мне всё равно неясно. Почему продолжали исчезать люди? Дети, подростки… И мы с тобой! Раз портальщика больше нет.

— Некротика взяла его магию под свой контроль. И творит теперь всё, что ей вздумается. Если кто-то отправится нас искать, его тоже затянет сюда. Вот только мы это увидим лишь через несколько месяцев или даже лет. Пока мы тут с тобой болтаем, в нашем мире идёт одна секунда.

Игорь продолжал болтать, а в моей голове зародилась гениальная мысль. Идея, которую можно было бы обернуть на пользу местных жителей. И, разумеется, в свою пользу.

Деревня кузнецов! Ведь это находка, которой мне так не хватало. Козырь, который может решить множество проблем. Остаётся только договориться с местными жителями и найти способ отрегулировать порталы.

— Скажи мне, каким образом ты так легко втёрся в доверие местным? — спросил я. — Ты ведь для них — чужак! Огненный маг из другого мира!

— Так они меня чуть не прикончили! — воскликнул Игорь. — Вонзили мне в грудь огненное копьё! Это ещё повезло, что я смог поглотить из него всю магию и с лёгкостью парировал их атаки. Я дал им понять одну вещь: я — огненный маг, который может решить их проблему.

— И как? Решил? — усмехнулся я.

— В процессе, — спрятал взгляд Игорь. — Пообещал, что ты поможешь мне решить её.

— Так я и думал, — вздохнул я. — Ну и? Каких обещаний ты успел им раздать?

— Во-первых, у них здесь распространилась какая-то болезнь. Половина людей страдает из-за болей в животе. Причём они уже привыкли её терпеть, как я понял. Эта болезнь их мучает почти сотню лет. Несколько поколений.

Так… Любопытно. Значит, поколения сменяются, а болезнь остаётся. Но раз люди успевают продолжить свой род, значит, умирают они не в молодости. Выходит, что болезнь портит качество их жизни, но не убивает.

— Хорошо, а во-вторых? — спросил Игоря я. — Ты пообещал им, что придёт лекарь и решит этот вопрос. А сам-то что пытался решить?

— Помешать духу, который раз в десять лет похищает двух-трёх человек, — сказал Игорь. — Мне сказали, что живёт он в вулкане. Я сразу подумал, что это — дело для пироманта! Вот только с высокой температурой я разобрался, а самого духа одолеть не смог. Он весь состоит из некротической магии.

Значит, это и есть дух того портального мага. Наш билет домой.

И не только билет. Он, скорее всего, является тем, кто затаскивает сюда людей с территории завода. То есть, избавившись от духа, я смогу очистить завод от его воздействия.

Вот только интересует меня совсем другой вопрос. Духа уничтожать не стоит. Нужно как-то его подчинить. Установить связь с этим миром. Освободить живущих здесь людей. А тех, кто не захочет покидать деревню кузнецов — нанять.

Это ведь идеальная система. Я могу давать им любые поручения. И пока они их выполняют, пройдут секунды или дни. Если предложу им что-то серьёзное, к примеру, создать «рентген», тогда мне лишь нужно снабдить их материалами, дать информацию, выждать время… И в течение нескольких поколений они создадут заказанный мной аппарат.

— Алексей, пока ты не наделал глупостей, — прошептал мне Игорь. — Скажу прямо. Эти люди считают нас богами! Дух обычно поглощает всех, кого втягивает сюда. Но с нами у него этот номер не прошёл. Видимо, потому что у нас много сил. Он, фактически, подавился.

— У меня уже созрел план действий, — улыбнулся я. — Сначала мы поможем местным жителям. Я излечу их болезнь. А потом мы разберёмся с духом. Это займёт два-три дня. А в реальном мире пройдёт… Час — не больше!

А ведь с помощью такой методики я могу обогнать Сеченова по всем фронтам. Лаборатория, которая создаёт новые препараты за долю секунды — что может быть лучше?

Кажется, наша гонка переходит на новый уровень. У меня появился шанс обогнать прогресс на годы!

— Вот только предчувствую, что с местными жителями тебе придётся неслабо потрудиться, — сказал Игорь. — На этом острове все ходят с больными животами. Я уже собрал информацию для тебя. Болеть люди начинают с двадцати лет. И мужчины, и женщины. Боль в основном затрагивает левый бок. Кал часто бывает жёлтого цвета. Температуры обычно нет, но если она возникает… Это означает, что человек скоро умрёт.

Эх, не зря я начал воспитывать средний медицинский персонал! Игорь прекрасно научился собирать анамнез заболевания.

— Молодчина, — похвалил пироманта я. — Мне твой рассказ уже пролил свет на заболевание. Остаётся только задать правильные вопросы остальным жителям. Но, раз они принимают нас за богов — проблем возникнуть не должно, верно ведь?

Верно. Так и оказалось. После разговора с Игорем я прошёл к вождю кузнецов и провёл с ним долгую беседу. Оказалось, что жители деревни уже много лет создают оружие из магической руды, которая находится под вулканом. И все, кто работает в этой зоне, страдают от болей в животе.

Я уговорил вождя отправить ко мне на приём хотя бы десять жителей, чтобы разобраться в заболевании.

— Белый кал! — заявил один из них.

— Иногда бывает рвота, вот только легче от неё не становится, — ответил другой.

— Чувство, будто живот поясом стянуло. Болит одновременно и спина, и брюхо, — рассказала одна из женщин, которые работают в шахтах.

— Так, тихо! — перебил её я. — Вот с тобой-то я и поболтаю. Ляг на кровать и задери рубашку. Не стесняйся. Я осмотрю только живот.

Опоясывающая боль — это очень специфический симптом. До этого момента я думал, что проблема местных жителей заключается в поражении желчного пузыря. Всё-таки белый кал, как правило, возникает чаще всего при закупорке желчного протока.

Вот только в таком случае люди обычно желтеют. А у местных таких симптомов я не обнаружил.

Прощупав живот болеющей женщины, я понял, что все симптомы указывают на один-единственный орган.

На поджелудочную железу. Именно она отвечает за переваривание всех питательных веществ. Однако, если с поджелудочной что-то не так, жиры перестают перевариваться и выходят вместе с калом в виде желтоватой массы.

Опоясывающая боль тоже является симптомом панкреатита. Похоже, местных жителей поразило что-то, что выводит из строя поджелудочную. Подозреваю, что это дело рук того самого некротического духа.

Недаром Гигея предупредила меня, что вскоре я могу столкнуться с некротикой. Она даже обрела человеческий облик, чтобы поговорить со мой тет-а-тет.

Вот только всё оказалось не так просто, как я думал. Лекарская магия излечила панкреатит, но боль так никуда не ушла. Уже через сутки я вышел из своего деревянного дома, чтобы осмотреть своих пациентов и выяснил, что им стало только хуже.

— Я изучал твои записи, Алексей, — прошептал Игорь. — И если судить по конспектам, которые ты давал нам на курсах — это панкреатит. Почему же тогда больным не становится лучше?

— Хороший вопрос, Игорь, — ответил я. — Скорее всего, потому что они страдают не только от него. Здесь засело что-то ещё.

И как только я это сказал, на меня обрушилась идея. Теория, которую нужно было срочно проверить. Я прощупал желчный пузырь у нескольких пациентов. И, как оказалось, он был болезненным у всех.

Существует панкреатит — воспаление поджелудочной железы.

И существует холецистит — воспаление желчного пузыря.

Но часто встречается холецистопанкреатит — сочетание двух болезней. И развивается оно из-за того, что желчь и секрет поджелудочной выходит в кишечник через один и тот же проток. Скорее всего, проблема именно в нём.

Там может развиваться спазм выходного отверстия, или формироваться камень — да всё, что угодно! Простыми словами, трубку чем-то забивает, вещества не выходят, а органы из-за этого воспаляются.

Я разгадал твой секрет, некротический дух. Осталось только вылечить всё население от этого недуга.

И я потратил ещё двое суток. Лечил жителей деревни кузнецов одного за другим. И теория себя оправдала. Каждому из них становилось значительно легче после того, как я прочищал все протоки от густой желчи и расслаблял панкреатические каналы.

Вот только вечно этот праздник здоровья длиться явно не мог. На третий день земля под нашими ногами затряслась. И уже через минуту раздался взрыв.

— Видимо, духу не понравилось, что мы вмешались в его царство… — произнёс Игорь, когда из громадного вулкана повалил чёрный дым.

Я вспомнил одну из заповедей клятвы лекаря.

Некротика, значит, да?

— Тогда пойдём разберёмся с этим духом, — улыбнулся я. — Если я правильно рассчитал течение времени, домой успеем вернуться к ужину!

Глава 8

Остров с вулканом, некротический дух, кузнецы с холецистопанкреатитом! Понять не могу, им некротика камни, что ли, формирует в протоках? Какая-то местная магическая профессиональная болезнь. Добывают камни, и сами же от них страдают.

— Вулкан разбушевался не на шутку, — отметил Игорь. — Ты посмотри, как дым валит!

— Ты у нас только огненный маг, или ещё и лаву сможешь остановить в случае чего? — уточнил я.

— Лаву? — замялся Лебедев. — Как бы помягче выразиться… С такой огненной стихией я ещё никогда не встречался. Понятия не имею, удастся ли мне её задержать. Ничего обещать не могу.

— Пообещай, что хотя бы попытаешься — этого достаточно, — произнёс я, готовясь выступить против некротической твари.

— Будто у меня есть выход, — пожал плечами Игорь.

— Но убивать духа нам нельзя, — отметил я.

— Что? Почему? — не понял пиромант. — Я думал, мы за этим и идём. Разве нет?

— А как ты потом собираешься домой вернуться? Он отвечает за эти чёртовы порталы. Если перестараемся, рискуем остаться здесь навсегда, — объяснил я. — Придётся разбираться по ходу.

А разобраться будет не так уж и просто. Ведь враждебное нам существо имеет некротическую природу. А значит, клятва лекаря потребует, чтобы я избавился от этого духа.

Ну, если я это сделаю, мы точно здесь застрянем. Опять придётся искать обходные пути… Что ж, не впервой! Но мне нужно сохранить портал между своим миром и этим любой ценой. Во-первых, кто-то из местных жителей, возможно, захочет освободиться. А во-вторых, местное ускорение времени поможет мне развить свои технологии до совершенно иного уровня.

Мы с Игорем покинули деревню и прошлись по тропе между пальм к алтарю, который находился неподалёку от подножия вулкана.

— Паршивое место, — фыркнул Игорь. — Здесь чувствуется запах смерти.

— Даже ты заметил? — удивился я. — Согласен с тобой. Похоже, именно здесь дух использовал людей и отправлял их в наш мир.

В этот момент я задумался о том, что возвращать некоторых местных жителей в Хопёрск точно не имеет смысла. Исчезнувшие дети уже давно стали стариками. А некоторые из них даже успели умереть, оставив после себя потомство. Родители, которые потеряли своих детей, вряд ли поймут, если я верну им вместо них немощных стариков.

Мои размышления прервал ещё один взрыв на вершине вулкана. И мы с Игорем увидели, как со склона начала стекать сияющая раскалённая жидкость.

— Проклятье! — вздрогнул Игорь, сконцентрировав в руках огненную магию. — Я не думал, что лава двигается так быстро.

— Ты прав, не двигается, — сказал я. — Потому что это — не лава. На нас движется дух.

Я понял это сразу, как только заметил неестественное извивающееся движение длинного сияющего тела. Эта вулканическая тварь больше всего походила на дракона из восточных сказаний. Словно длинный огненный змей, который навалится на нас в любую секунду.

— Алексей, если мы не предпримем что-нибудь, он нас снесёт! — воскликнул Игорь. — А затем и всю деревню!

— Деревню он трогать не станет, — помотал головой я. — Он от неё питается. А вот нас… Нас я ему не дам атаковать. Будь готов тушить его!

Рёв приближающегося духа нарастал. До столкновения осталось меньше минуты.

— Тушить⁈ — воскликнул Игорь. — Я пиромант, если ты забыл! Как я могу потушить огонь? Я его создаю!

— Но ты ведь можешь его поглотить, правда ведь? — уточнил я. — Я помню, как несколько раз видел, что ты тушишь свечи. Между прочим, магический светильник мне потушил! Всю энергию из него забрал — должен будешь!

— Твоя правда, — нахмурился он. — Вот только одно дело — свеча, и совсем другое — вот эта огненная сволочь. Но я попробую!

— У тебя задача — поглотить его пламя. У меня — контратаковать лекарской магией и обратным витком. Сейчас мы эту тварь прищучим! — воскликнул я.

И прямо в этот момент из-за деревьев появилась зубастая морда. Я был готов столкнуться с чем-то вроде тёмного лешего. С бессознательным существом, которым управляет некротика.

Но остановившийся около нас дракон заговорил.

— А храбрости вам не занимать, — прорычал он. — Вы — первые, кто осмелился пойти против моей власти.

— Да что б меня Грифон растерзал… — прошептал Игорь. — Эта хреновина ещё и разговаривает!

— И ты нас не запугаешь! — крикнул я. — Я — лекарь, а он — пиромант. Шансов против нас у тебя нет.

Дух громко рассмеялся, изрыгая изо рта огненные комья.

— Тем лучше. Когда я напитаюсь вашими душами, мне хватит энергии ещё на несколько сотен лет, — заявил он. — Однако, у вас есть шанс. Я не настолько жадный. И готов отпустить вас домой. Портал, как вы поняли, открывать могу только я.

— На кой чёрт ты тогда нас сюда затянул, если собираешься отпустить? — бросил я.

— Я не думал, что у вас есть магические способности, — ответил он.

— Удивлён, что ты вообще можешь думать, — хмыкнул я. — Впервые встречаю порождение некротики, которое способно вести беседу.

— Потому что изначально я был человеком, — прорычал лавовый дракон. — Но от него уже почти что ничего не осталось…

Видимо, передо мной тот самый портальный маг, которого заразили некротикой конкуренты.

— Повторюсь, я правда могу выпустить вас наружу. Вернётесь в свой мир, забудете про завод и больше не будете лезть на мою территорию, — заявил он. — А я и дальше продолжу питаться энергией местных жителей.

Его хриплый голос, казалось, разносился по всему острову. Неприятно отдавал эхом в моём пустом желудке, как на каком-нибудь концерте, где музыканты выступают с мощной аудиоаппаратурой.

— Дружище, успокойся, у тебя уже нет другого выхода, — спокойно сказал я, отмахиваясь от едкого дыма, который летел из пасти монстра. — Сам виноват — затащил сюда двух магов. Значит, план такой: я очищаю тебя от некротики — и ты служишь нам. Другого варианта нет…

И в этот момент дух решил показать, кто тут хозяин. Вот только у него это не удалось.

Он раскрыл под нами порталы. Игорь чуть не провалился в дыру между двумя мирами, но я вовремя оттолкнул его в сторону и ударил мощным разрядом лекарского витка.

Поскольку портальная магия духа уже давно пропиталась некротикой, я обрёл возможность отвечать на его атаки целительский силой. Порталы тут же сжались, и мы с пиромантом обрели твёрдую почву под ногами.

Игорь отлетел в сторону, перекувыркнулся через голову и с трудом приземлился на ноги. Я отскочил назад — на уже загоревшуюся траву и, воскликнул:

— Похоже, ты сделал свой выбор, — произнёс я. — Что ж, потом пощады не проси, — обе мои руки вспыхнули двумя магиями разом. — Такого шанса у тебя больше не будет.

— Сколько гонору! — рассмеялся дух. — Вот только одолеть меня вы всё равно не сможете!

Огненный дракон, словно пятидесятиметровая змея рванул мимо нас. Однако Игорь запомнил придуманную мной тактику и нанёс первый удар. В какой-то момент мне даже стало холодно, когда монстр потух. По телу пробежали мурашки, но это было хорошим признаком. Это означало, что мой соратник пиромант всё же смог впитать в себя весь жар лавового духа.

Судя по удивлённой роже противника, он такого точно не ожидал.

— А теперь самое главное… — прошептал я себе под нос.

Всё это время я пытался продумать, как ослабить противника. Я понимал, что Игорь в одиночку не сможет поглотить весь жар. Первую порцию он принял, но ещё больше вытянуть ему не удастся.

Это хоть и некротическое, но всё же живое существо. Как ни странно! Некротика обладает очень уж странной силой. Умудряется придать живым клеткам новые функции. Иногда мне даже кажется, что её можно использоваться в лекарских целях, если подчинить себе. Но пока что думать об этом рано.

Я понял, что живой организм не может выдерживать такую силу без особых приспособительных механизмов. Скорее всего, этот некротический дракон создал какую-то систему защиты.

А ведь в вулканах тоже есть живые существа. К таким условиям смогли приспособиться только бактерии. Их называют термофилами или экстремофилами. Эти бактерии способны создать вещество, которое именуют биопластиком. Благодаря ему они способны выживать даже во время извержений вулканов.

Похоже, что такая же оболочка имеется и у огненного дракона. И если я её разрушу… Он перестанет справляться с собственным пламенем. Оно его попросту уничтожит.

Я взмахнул левой рукой, приказал обратному витку растворить все внеклеточные оболочки монстра.

И тогда над островом поднялся жуткий вой. Дракон не смог прорваться дальше — рухнул прямо между мной и Игорем. Пока он вопил от боли, я подобрался к нему вплотную. Вернее — попытался. По моему плану я должен был коснуться кожи противника. Но высокая температура, которую оболочка больше не могла удержать, опаляла всё в радиусе двух метров.

— Игорь! Убери пламя! Хотя бы около меня! — прокричал я. — Мне нужно проконтактировать с этой тварью. Буквально минуту — не более!

— Без проблем, на это у меня ещё хватит сил, если только я… Выпущу излишки! — Игорь поднял одну руку над головой и выпустил в небо столб пламени. А другой ладонью принялся поглощать энергию.

Пламя разверзлось, и я прорвался к скользкой коже дракона. А затем выпустил в неё почти весь запас своей лекарской чаши. И стёр всю некротику в ноль. Моей задачей было уничтожить некротическую магию, но при этом не убивать самого духа. Он был ещё мне нужен.

— Что вы натворили⁈ — провизжал монстр. — Что… Я ведь… Ты — идиот, лекарь! Ты не понимаешь… Разве некротические существа не имеют права на жизнь?

Это были последние слова дракона. Сразу после того, как он это произнёс, вся некротическая магия исчезла.

Однако его слова отпечатались в моей памяти. Почему он это сказал? Я ведь впервые услышал нечто подобное от существа, заражённого некротикой. Тот же самый тёмный леший не выдал ни слова. Некромант Сухоруков вёл себя, как самый последний ублюдок. До этого момента я не слышал ничего подобного. Может, всё это время неправильно воспринимал некротическую магию? Что ж, сейчас в этом разбираться всё равно нет возможности.

— Мы… Мы победили? — крикнул мне Игорь, стоя по другую сторону от тела успокоившегося дракона.

— Я потратил всю ману, но некротику из него выбил. Он должен был выжить, — пытаясь отдышаться, произнёс я.

На деле я потратил не только лекарскую магию, но и обратный виток. Обе мои силы сыграли большую роль. Обратный разрушил биопластиковую оболочку, а лекарский стёр некротику.

— Вы избавили меня от такой боли… — услышал я шёпот уже остывшего дракона. — Я уже устал считать, сколько лет выдерживал эти мучения. Теперь я ваш должник…

Получилось! Духа не стёрли, но некротику убрали. Всё ровно так, как мы и планировали.

— Как тебя зовут? — спросил я дракона, аккуратно погладив его по потухшей чёрной гриве.

— Я не помню… В прошлой жизни я был магом, а теперь — я никто, — с сожалением ответил дракон.

— Твоя жизнь только начинается, — усмехнулся я. — Может, когда-нибудь ты и был человеком, но магия сильно тебя преобразовала. Так что можешь сами себе выбрать имя.

— Сварог, — недолго подумав, ответил он. — Так звали одного знакомого мне пироманта-кузнеца. Раз уж я теперь связал свою жизнь и с теми и с теми… Пусть будет Сварог.

— Сил хватит вернуть нас домой? — спросил я.

— Да, конечно, — дракон упёрся маленькими лапами в землю и попытался подняться, однако равновесие удержать ему давалось с большим трудом.

— Стой! — воскликнул я. — Пока соберись с силами, Сварог. Для начала мне нужно переговорить с вождём местных жителей. А потом приду к тебе. Мне нужно, чтобы ты установил постоянный портал между этим миром и нашим. Ты сможешь такое сделать?

— Конечно, — кивнул он. — Оставить один портал — это мелочи. Просто придётся время от времени поддерживать его своей маной. Ерунда. Слишком малая плата за вашу помощь.

Интересно получается. Некротический дракон страдал, когда я лишал его сил. Жалел, что лишается своего сознания. А этот рад до смерти, что я помог ему вернуть своё сознание.

Кажется, будто это два совершенно разных существа. И кого же я спас? Кому навредил?

— Ух, наконец-то я тебя нашла… — услышал я женский голос в своей голове. — Не стоит тебе задаваться такими вопросами, Мечников. Некротика — это зло. И истреблять её нужно без сожаления.

— О, а вот и Гигея пожаловала! — мысленно воскликнул я. — Я уже успел по тебе соскучиться. Ты меня три дня искала! Как же так вышло?

— Это оказалось непросто, — хмыкнула женщина. — Место, где ты находишься, находится слишком далеко от клана лекарей. Это совсем разные миры. Поверь, мы потратили много сил, чтобы пробиться к тебе. Мне пришлось сильно потрудиться! Я даже пошла на крайние меры и уговорила Подалирия помочь мне прорваться сюда! Так что… Гордись мной!

Я с трудом сдержал смешок. Типичная женщина, хоть и богиня. Хочет услышать похвалу. Что ж, хоть Гигея пришла слишком поздно, я всё равно благодарен ей за попытку помочь мне.

— Умница, Гигея, — улыбнулся я. — Только я понятия не имею, кто такой Подалирий.

— Это мой брат, — хмыкнула она. — Не самый большой любитель помогать другим богам. Однако он увидел в тебе потенциал, в отличие от двух других. Тот же…

Она резко замолчала.

— Чуть не сказала лишнего, — усмехнулась Гигея. — Ну что, значит, ты сможешь вернуться отсюда и без нашей помощи?

— Смогу, — кивнул я. — Передавай привет своему брату. И скажи спасибо за помощь. Я этого не забуду.

Гигея больше ничего не ответила. Однако у Игоря и у дракона Сварога было ко мне много вопросов.

— Ты чего такие рожи корчишь, Алексей⁈ — удивился пиромант. — Будто разговариваешь с кем-то на немом языке!

— Тебе показалось, — отмахнулся я и обратился к дракону. — Сварог, восстанавливай силы. Завтра утром вернёшь нас домой. А нам с Игорем нужно поболтать с вождём.

Сложно даже описать, какой праздник устроили жители деревни кузнецов, когда узнали, что больше злобный дух их беспокоить не станет. Вождь выделил нескольких женщин, чтобы «развлечь» нас, однако отдыхать с ними ушёл только Игорь.

Не стану спорить, желание во мне горело не хуже, чем у пироманта, но я должен был решить один вопрос с вождём. А моя цель важнее всего остального.

Вождя кузнецов звали Святославом. В этом мире люди отчествами и титулами не пользовались. Простолюдины смогли создать максимально примитивное отчество. Вождь и все остальные — вот и всё деление.

— Святослав, у меня есть к тебе и твоим людям предложение, — произнёс я, усевшись за один стол с вождём. — С завтрашнего дня портал между мирами будет доступен для двух миров, поэтому…

— Нет, подожди, Алексей, — перебил меня крепкий бородатый старец. — Дать им возможность вернуться назад — большая ошибка. Не знаю, что там снаружи, но прижиться к новому миру мои люди уже не смогут. Может, другой вождь будет считать иначе, но… Нет, я позабочусь, чтобы больше никто не позволил им выйти наружу.

— А я ведь так и думал. Всем, кто выйдет отсюда, будет слишком сложно адаптироваться снаружи. Поверьте мне, — сказал я. — Нет, я с радостью сообщу барону, что смог высвободить пропавших или их потомков. Но сильно сомневаюсь, что им будет просто привыкнуть к тому миру.

— Алексей, нам это не нужно, — улыбнулся вождь. — Посмотри на это бескрайнее море! Рыба в нём не заканчивается. А в джунглях — куча зверей. Еда здесь не иссякает. Работы благодаря вулкану у нас уйма.

— И я могу дать вам ещё больше работы, — решил воспользоваться ситуацией я. — Заданий я дам вам крайне много — их хватит на несколько поколений. Но… Что вы хотите взамен?

— Считайте, что вы уже внесли предоплату за наши труды, — сказал вождь. — Вы излечили целую деревню. Однако я был бы рад, если вы приходили сюда хотя бы раз…

— В двадцать лет? — перебил его я. — Только такой промежуток времени я могу примерно рассчитать. Наши миры постоянно перемещаются по отношению друг к другу.

— Добро, — кивнул вождь. — Раз в двадцать лет — приемлемо. Если учесть, что раньше у нас не было способного лекаря целый век… Это — выгодное предложение.

Мы потратили почти целую ночь на этот разговор. Я объяснял вождю, чем предстоит заниматься его людям. И он даже согласился выделить несколько человек, которые смогут иногда переходить в мой мир на полный рабочий день, чтобы трудиться на заводе и выходить на рынок за покупками на нужды общины.

На следующее утро я забрал Игоря из местного борделя и потащил за собой к выжженному пустырю, где мы договорились встретиться со Сварогом.

— Алексей, Игорь, — произнёс дракон. — Я готов вернуть вас домой. В любой момент. Но… У меня будет одна просьба. Понимаю, что вы уже сделали для меня многое, но… Если сможете помочь, я буду очень вам благодарен. Буду вашим должником вдвойне.

— Не проблема, — пожал плечами я. — Чем тебе помочь, Сварог?

— Передайте моей семье, что со мной случилось на самом деле. Пусть не считают меня без вести пропавшим, — произнёс он.

— Ты ведь не помнил своё прошлое! — подметил я.

— Время лечит, — выдал улыбку дракон, оскалив свои зубы. — Когда-то меня звали Василием Щеблетовым. Может, тебе удастся найти моих потомков. Сына или внуков.

Чёрт меня раздери…

— А твоего сына случайно звали не Анатолием? — уточнил я.

— Д-да… — заикнулся дракон. — Кажется, так его и звали. Ко мне ещё не вернулась вся моя память.

— Я знаю твоего внука, — улыбнулся я. — Быть может, я даже смогу его когда-нибудь к тебе привести.

Вот уж действительно — мир тесен! Даже в разных мирах можно найти родственников.

В итоге мы вернулись на завод. И Сварог, и жители деревни кузнецов оказались довольны. Нам с Игорем удалось разобраться со всеми проблемами всего за четыре дня. А в реальном мире прошло…

— Бред какой-то! — воскликнул Игорь. — Ещё даже солнце не зашло! А ведь даже февраль не успел наступить. Сколько… Два часа? Три?

— Если верить моим часам, которые не работали в том мире… — нахмурился я. — Прошло всего сорок минут. Кажется, я сильно поспешил, сказав, что мы успеем к ужину. Ещё и полдник захватим!

Странно. Видимо, время действительно течёт слишком нестабильно.

— Слушай, Алексей… Мне всё это надо переварить. Я, если честно, сомневаюсь, что смогу прийти на следующий твой урок в амбулатории, — признался Игорь.

— Расслабься, — кивнул я. — Ты мне очень сильно помог. Собирал анамнезы у пациентов, а уж про битву с драконом вообще молчу. Отдохни. Тебе я готов дать пару частных уроков.

Игорь ушёл домой, и я решил сделать то же самое. К барону схожу завтра! Завод очищен, портал между мирами стабилизирован. Не стоит тратить время на это сейчас. После такого путешествия нужен хороший…

— О-о! Алексей Александрович! Вот так совпадение! — воскликнул знакомый голос прямо за забором моего дома.

… отдых.

Пустующий дом, что стоял по соседству, кто-то заселил. Там горел свет, а рядом стояла карета, из которой двое рабочих вытаскивали коробки с вещами.

— Никогда бы не подумал, что мы с вами станем соседями! — заявил Иван Михайлович Сеченов.

Глава 9

Я с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Мой главный конкурент — лекарь Сеченов выглядывал из-за забора и добродушно улыбался. Так, будто и вовсе ничего не случилось. Будто это приятное совпадение!

Не могу сказать, что к Сеченову у меня исключительно негативное отношение. Он довольно умён, амбициозен, да и лекарь из него, судя по всему, хороший. Я умею относиться к коллегам с уважением. Тем более к таким выдающимся, как он.

Однако в этом мире он не только мой коллега, но ещё и конкурент. А значит, легкомысленно отнестись к его появлению я не могу. Это — совсем не доброе соседство. Он специально оказался здесь. И я не вижу ни единой причины, по которой Сеченов мог бы переехать в Хопёрск. В Саратове больше возможностей, орден лекарей и бюро регистрации интеллектуальной собственности находятся совсем рядом.

Зачем он, чёрт возьми, переехал сюда? Прямо в соседний дом!

— Что такое, Алексей Александрович? — вскинул брови Сеченов. — Вы как будто не больно-то рады меня видеть.

— Давайте не будем притворяться, Иван Михайлович, — вздохнул я. — Зачем вы приехали сюда?

— Как это «зачем»? — пожал плечами Сеченов. — Решил повидать город, в котором работает такой выдающийся лекарь-изобретатель, как вы, господин Мечников. Тишина… Покой! Разве не идеальные условия для работы?

Лапшу мне на уши вешает и думает, что я с радостью съем весь этот бред! А ведь я говорил Щеблетову… Точно, это ведь были мои слова! Я сказал, что уже через несколько дней после нашего визита к Сеченову, он сразу же переедет. Но я и подумать не мог, что он припрётся в Хопёрск.

Вот только для него этот риск! Он ведь должен опасаться, что я могу проникнуть в его лабораторию, выкрасть исследования или банально испортить ему работу. Разумеется, я этого делать не стану. На такие грязные приёмы я бы не пошёл. Но ведь он-то этого знать не может!

Поэтому такие опасения у него возникнуть просто обязаны. Мы ведь друг с другом практически не знакомы. И оба можем ожидать чего угодно.

Вполне может оказаться, что Сеченов и сам человек чести, и у него нет никакого желания намеренно мне вредить. Однако, я, как и он, не могу быть в этом уверен.

— То есть, вы хотите сказать, что оказались здесь совершенно случайно? — поинтересовался я. — Прямо по соседству со мной?

— Да будет вам, Алексей Александрович, — отмахнулся Сеченов. — Что ж я уже, по-вашему, не имею права поселиться рядом с вами? Этот дом продан! Все документы уже оформлены. Вы, видимо, опасаетесь, что я буду лезть в вашу работу? Не стоит так плохо обо мне думать. Просто… Меня забавляет мысль, что, приобретя это здание, у меня появится возможность пить по вечерам чай вместе со своим главным конкурентом.

— Выходит, вы не отрицаете, что вы — мой конкурент? — усмехнулся я.

Ранее это слово из его уст не звучало.

— А как вас назвать иначе? — усмехнулся мужчина. — Я уже потерял несколько своих разработок из-за того, что вы подали их в бюро быстрее меня. Да, вижу, вы и сами считаете меня своим врагом. Но, поверьте мне на слово, я здесь исключительно для того, чтобы насладиться жизнью в маленьком городе.

Поверить на слово? Я и сам часто пользуюсь этой фразой. Но обычно я так говорю только в том случае, если искренне верю, что готов предоставить доказательства и сдержать своё слово.

Пусть это покажется абсурдным, но умом мне хотелось смириться с появлением Сеченова. Наверное, это связано с тем, что его тёзка из моего мира вызывал у меня немалое впечатление. Однако интуиция вопила.

«Не верь ему».

И не скажу, правильно я поступил или нет, но мне захотелось молча развернуться и уйти домой, проигнорировав самого Сеченова.

И я это сделал.

Мне показалось, что сама моя магия намекнула, что доверять этому человеку не стоит. А уж что точно стоит сделать — это отбросить в сторону моё восхищение им. Этот Сеченов — не тот, кто прославился в моём мире. Не менее умный, но всё же другой человек.

И если уж я решил бороться с ним до победного, значит, прогибаться под него я не имею права.

— Ну… Ну вы заходите, если что! — крикнул мне вслед Сеченов. — Алексей Александрович, я всегда рад гостям!

Иван Михайлович нервно хохотнул, но всё же смирился с тем фактом, что я решил полностью проигнорировать его слова.

Дома меня уже ждал Ярослав. Брат отпрянул от микроскопа и выбежал в прихожую, как только я снял обувь.

— Алексей, я места себя не находил целый день! — воскликнул он. — Я знаю, что у тебя сегодня не было дежурства. Но ты пропал, потом появился этот Сеченов, о котором ты ранее рассказывал и…

Ярослав замер и уставился на меня так, будто перед ним стоял не родной брат, а совершенно чужой человек.

— Ты чего замолчал? — удивился я.

— Лёш, ты случайно в аномалию сегодня не попадал? — нахмурился Ярослав.

А он-то откуда это узнал! Я ведь пробыл во временной аномалии несколько дней. Откуда он мог узнать об этом? Игорь бы вряд ли стал рассказывать. А если бы пиромант и был склонен к болтливости, побывать в моём доме до моего прибытия шанса у него точно не было.

— Вижу по твоим глазам, что я не ошибся в предположениях, — усмехнулся Ярослав. — Не удивляйся, Алексей, я ведь сталкивался с временными сдвигами. Мы в академии занимались лечением людей, которые умудрились состариться всего за сутки.

Проклятье… А я ведь даже себя в зеркало ещё не видел! Вот уж не хотелось бы узнать, что я сейчас выгляжу, как столетний старец. Кто знает, как действуют временные скачки?

— Как ты догадался? — аккуратно спросил я.

— Утром ты выходил из дома гладковыбритым, — сказал Ярослав. — А сейчас я вижу у тебя запущенную щетину. Могу, конечно, предположить, что на тебя наложили заклятье повышенного оволосения, но интуиция подсказывает, что…

— Ты прав, — решил не лгать брату я. — За эти сутки для меня прошло почти четыре дня.

— Ничего себе… — прошептал Ярослав. — Да где же ты умудрился в Хопёрске найти такую аномалию⁈

— Я эту тайну раскрывать не стану, но для твоего же блага, хочу посоветовать — не стоит недооценивать Хопёрск, — предупредил брата я. — Здесь очень много аномалий, магических лесов, некротических очагов и прочего, что может убить тебя за считаные секунды. Так что лучше лишний раз никуда не суйся без моего сопровождения.

Ярослав кивнул, осознав, что я не стану больше с ним об этом разговорить. Однако в моё отсутствие у него накопилось много мыслей, которыми ему рьяно хотелось поделиться.

— Наша с тобой статья почти готова, — заявил он. — Я всю ночь толком не спал, готовил материалы, которые устроят сотрудников моей академии. Тебе остаётся только проверить и добавить то, что посчитаешь необходимым. Всё-таки я с этими бактериями знаком куда меньше, чем ты. Однако… Да! Точно! Ты сейчас упадёшь, Алексей! Мне такое удалось узнать! Лучше сядь.

Я впервые увидел Ярослава таким воодушевлённым. Хоть изначально у нас отношения с братом и не заладились, я был рад видеть, как сильно он изменился после появления у нас общей цели.

— В общем, ты только не ругайся, — почесал затылок он. — Меня так шокировало открытие бактерий, что я… Ох, ладно, чего мне теперь стыдиться? Я взял твою самогонку!

— Какую ещё мою само… — я осёкся.

Алкоголь я в доме не хранил, зато у меня были запасы семидесятиградусного спирта, который я использовал в своих изобретениях.

— Ты что… Выпил его⁈ — воскликнул я.

— Голова болела, нервы сдали, — начал оправдываться Ярослав. — А до меня дошло, что эти мелкие ползучие бактерии вообще повсюду… В общем, я принял «успокоительного».

— Хвалить тебя не за что, но и осуждать не стану. Это — твоё дело, — произнёс я.

— Да я понимаю, просто я на бактерии случайно половину бутылки пролил… — признался Ярослав. — И знаешь что? В отличие от людей, бактерии от алкоголя погибают намного быстрее! Я долго наблюдал в микроскоп за состоянием проспиртованных микроорганизмов. Так, представь себе, у них все органы распались! В итоге сами бактерии лопнули, как шары с водой!

Ярослав совершенно случайно открыл антисептик. Пока что кроме меня никто спиртами с такой целью не пользовался. Что ж, может так оно и должно было произойти! Признаться честно, я никогда не находил информации о том, как люди решили, что спирт убивает микроорганизмы. Возможно, примерно так это и произошло?

Хоть мне и было известно, что этанол связывается с белками бактерий и приводит их в негодность, но забирать открытие у брата я не стану.

— Ты обязан добавить это в статью, — посоветовал я. — Можешь указать, что именно тебе удалось это определить. Уверен, твои коллеги-академики это оценят.

— Так ты думаешь, что это и вправду так работает? — удивился Ярослав. — Просто… Это прозвучит абсурдно, если я напишу, что алкоголизм у бактерий практически моментально приводит к смертельному исходу.

Боже, да что он несёт!

Я присел рядом с Ярославом и подробно объяснил ему, как работают антисептики. Брат уже смирился с тем, что я в некоторых областях обладаю куда больше широкими знаниями, чем он сам.

После окончания короткой лекции я ушёл спать. Мозг напрочь перестал понимать, где я, сколько времени и какой сейчас год. У некоторых людей такое происходит при перелётах из одного часового пояса в другой.

Я же только что подвергся перемещению между мирами, преодолел крайне нестабильное преломление времени. Джет-синдромом тут не обойдёшься. Хочется мне этого или нет, а запасы созданного мной снотворного придётся потратить.

Я развёл немного снотворного порошка, чтобы наладить выработку мелатонина и вновь приучить организм к существованию в уже привычном мне мире. А завтра мне сонным быть ни в коем случае нельзя. Выходные закончились, пора приступать к очередной рабочей неделе.

Однако мозг заставил меня проснуться куда раньше, чем я планировал. И сделал он это не зря. В шесть утра мне пришло осознание, что откладывать покупку завода больше нельзя. Нужно скорее забрать эту землю, иначе могут возникнуть проблемы с Сеченовым.

Я решил немного понаглеть и заявился в особняк Елиных за два часа до начала рабочего времени. Однако мне повезло, и прямо около главного входа я встретил сына барона — Павла Иннокентьевича Елина.

— Алексей Александрович? — тяжело дыша, произнёс рыжеволосый юноша. — Чем обязаны столь раннему визиту?

Павел был мокрым от пота. Похоже, он только что закончил тренировку. Вот только его бледная кожа заставляла меня напрячься. Он ведь всего месяц назад потерял очень много крови. Быстро геморрагическая анемия не купируется. Он сильно рискует, подвергая себя физическим нагрузкам.

— У меня есть срочное дело к вашему отцу, — сказал я. — Понимаю, что ещё даже семи утра нет, поэтому прошу прощения за беспокойство. Но мне правда нужно с ним встретиться. Срочно.

— Я могу это устроить, — сказал Павел, затем достал из сумки полотенце и протёр им свой лоб. — Отец рано не встаёт, но я могу его разбудить, если дело действительно срочное. Но… Уж простите, Алексей Александрович, но я бы хотел попросить взамен кое-что. Консультацию. Прямо сейчас.

Клятва лекаря отозвалась звоном в моих ушах. Что ж, я и так не собирался ему отказывать, но теперь у меня точно нет выбора. Клятва решила, что я должен помочь сыну барона.

— С радостью помогу, — кивнул я. — Только не рекомендую взмокшим от пота долго находиться на улице. Может быть, продолжим наш разговор внутри?

— Да, простите, конечно! — кивнул Павел. — Пройдёмте за мной.

Павел провёл меня в гостиную и приказал уже проснувшимся слугам заварить чай.

— Сил у меня совсем нет, — признался он. — Любое дело отнимает энергию. Много хожу — устаю. От тренировок чувствую себя, как кусок мяса. Думать устаю! Да чего уж там… Скажу честно, я даже лежать устаю, господин Мечников. Мне кажется, что рана всё-таки оказалась смертельной.

— Нет, Павел, просто вы сильно поторопились, — объяснил я юноше. — Это называется астеническим синдромом. Астения — это бессилие. Вашему телу не хватает кислорода. Мозг, сердце и мышцы его не получают, отсюда и постоянная слабость. Я ведь предупреждал, что после кровотечения придётся долго восстанавливаться. Но вы, судя по всему, меня не послушали.

— Так ведь я же не могу вечно валяться в постели! — воскликнул Павел. — Я и так виноват перед отцом из-за того, что попытался… Завладеть тем огненным кольцом. Хвала Грифону, что делегация из Саратова решила уничтожить этот артефакт. С помощью него очень легко управлять людьми. Многие соблазнились его силой. И я в том числе.

— Скажу вам прямо, Павел, эта слабость продлится ещё месяц или два. Но мы можем ускорить процесс выздоровления. Если, конечно, вы согласны рискнуть и опробовать новый препарат, который я сейчас создаю.

Речь шла о соке уни-гриба, который я извлёк из первого образца. Он очень хорошо нормализует кровообращение. А испытывать на ком-то этот препарат мне всё равно придётся. Пусть этим человеком станет Павел Елин. Главное, чтобы он регулярно посещал меня после того, как начнёт употреблять этот сок. Тогда, если возникнут побочные эффекты, я смогу в любой момент купировать их с помощью лекарской магии.

Павла мои условия устроили. Через двадцать минут он уже начал умолять меня, чтобы я принёс ему лекарство, однако я решил отложить это дело хотя бы на день. Уж слишком много дел скопилось.

После, младший Елин, как и обещал, убедил отца поговорить со мной. И через полчаса меня позвали в кабинет барона.

— Вы бы ещё посреди ночи пришли, Мечников, — пробурчал мужчина, устало протирая глаза. — Что стряслось?

— Я принёс деньги, — перешёл к делу я. — Готов заключить договор на покупку завода прямо сейчас. Больше тянуть не хочу.

— А вы уверены, что мои предостережения не стоит…

— Не стоит, — перебил его я. — С проклятьем я разобрался. Поэтому прошу, давайте ускоримся. Мне нужно срочно приступать к производству.

— Удивительно, — хмыкнул барон, наливая себе стакан студёной воды. — Вы пришли ко мне в шесть утра, чтобы подписать эту сделку. Но, представьте себе, кое-кто вас всё же смог опередить.

— Что? — вскинул брови я.

— Вчера вечером ко мне пришёл познакомиться новый лекарь. Иван Михайлович Сеченов, — заявил Елин. — Он переехал в наш город и сразу же принялся расспрашивать меня о том, какие у нас имеются промышленные здания на продажу. В первую очередь его интересовал тот самый завод.

— Только не говорите, что продали ему эту землю… — ужаснулся я.

— Нет, что вы! — замахал руками Иннокентий Сергеевич. — Я бы не стал портить с вами отношения таким образом. Вы первым захотели купить завод. Поэтому я дал господину Сеченову решительный отказ. Вот только… Сумму он предлагал совсем иную.

— Сколько?

— Полторы тысячи рублей, — поджал губы Елин.

В три раза больше, чем цена, за которую собирался покупать я. Но это — не аукцион. Всё зависит от барона. Он продаст тому, кто ему больше приглянется. А я свою репутацию в Хопёрске уже отвоевал.

— Я готов заплатить семьсот за вашу верность своему слову, — сказал я. — Причём деньги у меня сейчас с собой. Если мы сойдёмся на этой сумме, вы больше не станете сомневаться из-за предложений Сеченова?

— Хм, — усмехнулся барон Елин. — Вижу, вы с ним в напряжённых отношениях. Но загибать цену я не собирался, Алексей Александрович. Из всех лекарей в Хопёрске я доверяю только вам. Поэтому цена останется неизменной. Пятьсот рублей. Больше я от вас не возьму.

Это был очень благородный жест со стороны Елина. Я уже был готов заплатить больше, чем планировал изначально. Однако это бы привело к тому, что целый месяц мне пришлось бы питаться через день. Ради лекарского дела я был готов пойти на такой шаг. Но не стану врать, что был рад более благоприятному исходу.

Купчую мы подписали сразу же. Барон пообещал заверить документы у своего юриста. Завод уже был моим, осталось только утрясти ряд формальностей.

Поскольку на подготовку документов я потратил чуть больше времени, чем планировал, на работу я прибыл с опозданием. Однако мой кабинет уже был занят Ильёй Синицыным.

— Ты что тут делаешь? — удивился я, обнаружив на своём рабочем месте старого друга.

— Алексей, нет времени объяснять. Я тебя прикрыл, сказал, что ты в смотровой. Кораблёв тебя искал. Кажется, он решил подбросить тебе домашний вызов, — объяснил Синицын.

Вот главный лекарь и приспособился к придуманной мной же системе. Уже сам вызовы кидает.

— Хорошо, я сейчас к нему поднимусь, — кивнул я.

— Он там не один, — бросил напоследок Синицын. — Сейчас сам всё узнаешь. Не хочу быть тем гонцом, которому за плохие вести отрубают голову.

Я вошёл в кабинет Кораблёва без стука. Не знаю, как так вышло. Видимо, мне не терпелось узнать, какими новостями меня собирается одарить Иван Сергеевич. Однако его это не смутило. Он уже привык к тому, что я захожу к нему в любой удобный для себя момент.

Однако меня, в отличие от него, кое-что сильно смутило. Ведь в кабинете главного лекаря сидел Сеченов.

Да что б меня… Он уже и сюда успел забраться!

— О! Алексей Александрович, вы как раз вовремя, — одним лишь уголком рта улыбнулся главный лекарь. — У меня для вас есть особое задание. Нужно скатать в Северку. Наверное, вы не в курсе. Это самое отдалённое село нашего района. За переработку доплачу — можете не сомневаться. Ехать туда придётся часа четыре. И, очевидно, столько же обратно.

Я уже изучал карту Хопёрского района. Северка находилась на северо-западе. Путь до неё, мягко говоря, не близкий. За этим селом уже начинается Пензенский район. Вот только железная дорога на том участке не проходит. Быстро добраться на поезде не выйдет. Придётся трястись в повозке.

— Кстати, как раз хорошая возможность представить вам нашего нового сотрудника. Он будет работать вместо Владимира Мансурова. Иван Михайлович Сеченов, — произнёс главный лекарь. — Вы, кажется, земляки. Он тоже из Санкт-Петербурга.

— Мы уже знакомы, — отрезал я. — Лучше скажите — извозчика наняли? Или мне самому искать, как добраться до Северки?

— Я договорился, чтобы вам выделили карету, — сказал Кораблёв. — Мои знакомые из Северки доложили тревожные вести. Говорят, у них там завёлся великан.

— Какой ещё… великан? — не понял я.

Мне сразу представился типичный сказочный трёхметровый монстр. Вот только это работа не для лекаря, если уж на то пошло.

— Как я понял, это обычный человек, но… С очень-очень большим ростом. Он уже несколько месяцев пугает жителей Северки, — объяснил Кораблёв. — Однако пару дней назад его нашли лежащим в снегу около леса. Несколько особо смелых мужиков решили его выходить. Но сами справиться не смогли. Поэтому передали информацию об этом мне. Думаю, вам это может показаться интересным. Кто знает, может, вы снова откроете новую болезнь, о которой ранее ещё никто не слышал?

Кораблёв слишком привык ко мне. Очень хорошо научился давить на то, что меня интересует. Главный лекарь совсем не глуп. Даже из моего любопытства умудряется выдавить пользу.

— Ах да… — произнёс Иван Сергеевич. — Как раз покажете своему новому коллеге, как продвигается работа в Хопёрске. Будете какое-то время его наставлять.

Только этого мне не хватало… Сеченов поедет со мной⁈

— Для меня большая честь поучиться у вас, Алексей Александрович, — хитро ухмыльнулся Сеченов.

Чувствую, поездка в Северку будет куда сложнее, чем я думал изначально!

Глава 10

Мы с Сеченовым вышли из амбулатории и уселись в карету, которую извозчик уже успел подогнать в наш двор. Мысли путались. С одной стороны, я пытался прикинуть, с каким великаном в Северке мне придётся иметь дело. И на ум пришло сразу два варианта.

Либо мне предстоит столкнуться с заболеванием — гигантизмом, либо великаном является какое-то местное существо, обладающее магическими характеристиками. Как я уже говорил ранее, от этого мира можно ожидать чего угодно. Особенно — от Хопёрска.

Вот только до Северки ехать — полдня. И всё это время я проведу наедине с Сеченовым. А он, кажется, всерьёз решился занять вообще все сферы, в которых я кручусь. Вопрос только в том — зачем ему это. А точнее — какую пользу он хочет извлечь из этого? Какие цели преследует?

— Вы выглядите озадаченным, Алексей Александрович, — улыбнулся Сеченов, когда наша карета выехала за пределы Хопёрска. — Кажется, вас расстроил тот факт, что я еду вместе с вами.

Что ему ответить? Любой мой искренний ответ не будет соответствовать нормам девятнадцатого века. Я никогда не считал себя ярым матершинником, но этот господин заставил меня вспомнить все самые изобретательные ругательства, которые я когда-либо слышал от коллег.

Кстати, меня всегда это очень забавляло. Ведь в моём мире врач считался личностью высокой. Не дворянином, но высокообразованным гражданином.

Вот только пациенты не знали, какой порой трёхэтажный мат поднимается в кабинете или в ординаторской, когда врачи делятся эмоциями между собой или с медсёстрами. Разумеется, не все. Но многие.

Мой отец в прошлом мире работал на заводе. К сожалению, умер от онкологии. Но я навсегда запомнил, как однажды перед обследованием привёл его в ординаторскую и сообщил врачам, что этот человек — «свой». Поэтому они могут говорить, как говорят обычно.

Помню, после этого отец сказал мне, что даже после работы в цеху, впервые в жизни услышал столько мата.

Но я к нецензурной лексике тоже отношусь с точки зрения медицины. Я не вижу в ней ничего плохого или хорошего. Это, скорее всего, естественный процесс. В нескольких научных статьях говорилось, что, когда человек ругается «запрещёнными» обществом словами, у него активируются те участки головного мозга, которые использовали наши предки во время ритуальных криков.

Другими словами, это простейший способ выбросить стресс.

Однако я свой стресс подавил, чтобы случайно не выбросить на Сеченова… Свой ритуальный крик!

— Прямо говоря, Иван Михайлович, — заговорил я. — Почему я работаю в Хопёрской амбулатории — предельно понятно. Меня изгнали из семьи. У меня больше не было вариантов, куда переезжать. Но почему вы делаете это — я понять не могу.

— Понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул Сеченов. — Денег у меня достаточно. Хватит на проживание в любой крупном городе Российской Империи. И… Не подумайте, я не пытаюсь хвалиться. Это — просто факт.

— Вы ушли от ответа, причём уже не в первый раз, — вздохнул я.

— Да неужели не понятно? — неожиданно нахмурился Сеченов. — Мне захотелось работать рядом с вами — вот и всё. В ваш дом я лезть не стану — можете на этот счёт не беспокоиться. И на завод, кстати, тоже.

— Я ни слова не сказал про завод, — подметил я. — Как вам удалось о нём узнать?

Я ведь купил его сегодня утром! А точнее — час назад. Когда он успел это выяснить? У него не было такой возможности. Телепатия? Чтение мыслей?

— Алексей Александрович, вы только не подумайте, что завод я собрался купить исключительно для того, чтобы вам противостоять, — заявил Сеченов. — Мне просто стало любопытно, как скоро вы приобретёте единственный имеющийся в Хопёрске завод после того, как я попытаюсь его приобрести. И какого же моё удивление… Вы сделали это сразу же, как только я приехал сюда.

— Я собирался купить его ещё несколько дней назад, — сухо ответил я. — Это — просто совпадение.

— Может быть, спорить не стану, — улыбнулся Иван Михайлович. — Барон отказал мне в продаже завода. Поэтому я и предположил, что его уже прибрали к своим рукам вы.

Я тщательно анализировал слова Сеченова, и главное, что я смог извлечь из его речей — это тот факт, что денег у него почти неограниченное количество.

Видимо, его род обладает большой властью. Он может себе позволить снимать по пять-десять квартир, постоянно переезжать, закупать ингредиенты для производства. И даже может приобретать дома и заводы. В плане денег разница между нами колоссальная.

В сфере финансов я сильно проигрываю. Покупка завода отняла у меня почти все деньги.

Но… Из этого следует очень хороший вывод. Если бы у меня были такие суммы, я бы уже давно запустил в производство десятки лекарственных средств. А Сеченов до сих пор этого не сделал. Запатентовал четыре препарата — и всё. Значит, в его производстве что-то сильно страдает.

Либо поставки, либо теоретическая часть.

Скорее всего, второе, ведь поставки — это вопрос денег. А касаемо теории… Какой бы книгой Парацельса он не владел, я из своего мира унёс куда больше знаний, чем он может себе представить.

— Ладно, Алексей Александрович, вижу, что этот разговор вам никакого удовольствия не приносит. А мне хотелось бы, чтобы мы оба беседовали без этого никому не нужного напряжения, — произнёс Сеченов. — К примеру, что вы скажете насчёт нашего сегодняшнего пациента? Иван Сергеевич сказал, что нас там ожидает великан. А я, если честно, сильно сомневаюсь, что речь идёт о настоящем великане.

— Почему же, позвольте узнать? — нахмурился я.

— Великаны не выбираются из своих укрытий и не общаются с людьми. Не может такой, как он, жить среди других людей. Великан уже давно бы откусил кому-нибудь голову, — Сеченов усмехнулся. — В окраинах Санкт-Петербурга такое происходит очень часто. Есть великаны, которые живут на болотах. Там они с радостью питаются людьми, которые живут неподалёку от топей.

— Если бы этот человек был людоедом, никто бы не стал сообщать главному лекарю, что ему стало плохо, — подметил я. — В Хопёрском районе люди привыкли не жить, а выживать. Если бы какой-то великан свалился без сознания, они бы его закололи, а потом сожгли. И никто бы их за это не осудил.

— Что ж, скоро узнаем, — кивнул Иван Михайлович. — Кстати, у меня к вам есть небольшая просьба, Алексей Александрович… Господин Кораблёв просил вас побыть моим наставником на время посещения Северки, но… Мне бы хотелось попробовать самостоятельно поставить диагноз. Вот это было бы просто отлично! Что скажете?

Что-то подобное я от него ожидал. Понимал, что он не захочет плясать под мою дудку. Жаль только, что главный лекарь этого не понял.

— Больного мы будем осматривать вместе. Если вас что-то не устроит, подискутируем, — ответил я. — Однако пока что вы у меня на испытательном сроке. Поэтому не затевайте вражды хотя бы внутри амбулатории. Поверьте, это того не стоит.

Удивительно, но Сеченов больше не произнёс ни слова. Он достал из своей сумки ежедневник и начал вести в нём записи. Правда, я раскусил его ещё на полпути до Северки. Карету шатало так, что писать в ней было попросту невозможно, а мой новый коллега пользовался пером без чернил. Очевидно, что на самом деле он ничего не писал. Лишь делал вид.

На деле он читал! Похоже, у Сеченова с собой была одна из тех книг, благодаря которым ему удаётся меня обгонять. Мне очень хотел посмотреть, что же он читает, но я не стал внедряться в его личное пространство. У меня, в отличие от Сеченова, ещё остались представления о нормах приличия.

Я смотрел в окно на дорогу, около которой постоянно мелькали деревянные указатели.

Александровка, Владыкино, Красавка, Потьма, Макарово… И лишь потом появился знак, около которого мы повернули в лес. Дорога на Северку и Васильевку. И вот тут-то нам с Сеченовым предыдущая дорогая показалась просто райской тропой. После поворота нас трясло так, что мы с коллегой почти целый час бились головой о потолок нашей кареты. Удивительно, лошади выдерживали такой маршрут. Так ведь и все копыта сбить можно!

Приехали в Северку мы уже после обеда. Около небольшого здания, на котором красовался знак Гигеи, нас встретила молодая женщина.

— Я уж думала, что Иван Сергеевич и не пришлёт подмогу! — улыбнулась длинноволосая брюнетка. — Добро пожаловать, уважаемые лекари! Меня Светланой звать. Я — знахарка. Помогаю местным жителям, чем могу. Они ведь до Хопёрска добраться не могут. Путь слишком уж не близкий.

Знахарка, значит? Похоже, здание, в котором она работает, это что-то вроде фельдшерско-акушерского пункта. Другими словами: «ФАП». В моём мире таких сотрудников, как Светлана, называли фельдшерами. Фельдшер — это некто средний между врачом и медсестрой. Хотя я много раз встречал фельдшеров, которые вели себя куда более профессионально, чем многие врачи.

Я вообще не склонен недооценивать средний и младший медицинский персонал. Без них врачи бы уже давно задохнулись. По крайней мере, в моём мире. Здесь же дела обстоят иначе.

— Проходите скорее, уважаемые! — воскликнула Светлана. — Я вам котлетки приготовила. И самогоночка есть, если вы такое дело уважаете.

— Не уважаем, — хором ответили мы с Сеченовым.

Светлана аж вздрогнула, да и сам я удивился, осознав, насколько сходятся мысли у меня с моим новым коллегой.

— Света, спасибо тебе, мы обязательно пообедаем, — поспешил поправить ситуацию я. — Но без выпивки, и чуть попозже. Как только осмотрим больного. Иван Сергеевич доложил, что у вас тут какому-то великану стало плохо.

— Ой, господа лекари, история долгая… — вздохнула она. — В нашей глуши разве ж кто-то станет разбираться со всякой нечистью? Поселился среди нас здоровенный мужик! Больше двух метров ростом! Страшный такой… Его всё село боится.

— За что боятся-то? — поинтересовался я. — Он кого-то обидел? Вред причинил?

— Нет, — помотала головой знахарка. — Просто… Ой, уж больно страшный он. И ростом, и лицом своим нечеловеческим. Скоро сами поймёте, господа.

— Эх и, кажется, мне, что вызвали сюда не тех, кого надо, — прошептал мне Сеченов. — Если тут поселился настоящий великан, мы понапрасну растратим наши обратные витки — и всё на этом.

Я даже не стал подмечать тот факт, что Сеченов уже выяснил о моих способностях. Да, в это мы были схожи. Вред живым существам мы оба могли причинять. Но не знаю, доводилось ли Сеченову хоть раз всерьёз биться с кем-то. На первый взгляд, он казался божьим одуванчиком. Таких в моём мире звали маменькиными сынками. Или даже бабушкиными!

Вот только внешность порой бывает обманчива. И недооценивать силы Сеченова я не мог себе позволить.

— Ой, лекари, родненькие, вы уж, конечно, помогите, но от ужина не отказывайтесь, — попросила Светлана. — Я ведь специально для вас готовила всё! Если не пьёте, то хотя бы компотик мой попробуете!

— Мы обязательно зайдём, но только после того, как разберёмся с больным, — улыбнулся я. — Где, кстати, он сейчас находится?

— Вообще, наш Вадька-великан живёт в лесу, чтобы никого не пугать лишний раз своим видом, — объяснила Светлана. — Но сейчас его мужики перетащили к себе. Пройдёте вниз по улице вдоль моего дома, увидите там избушку с покосившейся крышей. Там наша алкашня живёт. Вот туда они Вадьку и притащили.

Интересно, зачем алкашам великан понадобился? Вот уж загадка посложнее, чем диагноз, который нам предстоит поставить.

Мы с Сеченовым пошагали к дому, на который указала Светлана. Мой коллега выглядел крайне воодушевлённым.

— А здесь интереснее, чем в столице! — воскликнул он. — У нас магические твари живут только за пределами города. А в Хопёрске… Не удивлюсь, если они и по улицам ходят!

Если честно, я и сам не удивлюсь. Вот только заранее велика обзывать магической тварью я не хотел. Было у меня предчувствие, что его так нарекли зря.

Через пару минут мы вошли в дом. Внутри стоял тяжёлый запах. Спёртый воздух, заполненный смрадом ацетальдегида и немытой одежды. Чего ещё ожидать от выпивающих людей?

— Кто такие? — пробурчал лежащий на тряпках мужчина. Он великаном явно не был. Видимо, друзья оставили его сторожить дом, но он с этой задачей справлялся не больно-то успешно.

— Лекари, — коротко ответил я. — Вадьку вашего зашли посмотреть. Лежи смирно, мы никому вреда не причиним.

— Ой… Лекари! — улыбнулся сквозь сон пьянчуга. — А мне голову полечите? Раскалывается — сил нет!

— Пить меньше надо, уважаемый, — ответил Сеченов и тут же вздрогнул.

Иван Михайлович схватился за грудь и тут же потянулся к лежащему на полу алкашу, чтобы вылечить его голову.

Странно… Он ведь только что намекнул, что не станет его лечить. И тут же бросился помогать! Неужели…

— Мечников, ты меня слышишь? — прозвучал в моей голове голос Гигеи.

— В последнее время ты всё чаще беспокоишь меня, богиня, — мысленно ответил я. — Ты почувствовала то же, что и я?

— Я не знала… Клянусь тебе, Мечников, я не знала, что Сеченов тоже дал клятву лекаря, — произнесла она.

Об этом я уже сам догадался. Уж больно много совпадений между нами. Обратный виток, желание продвигать лекарское дело через фармакологию и другие изобретения. И от просьбы алкоголика он отказаться не смог, потому что клятва лекаря требует помогать каждому нуждающемуся. Особенно, если он просит о помощи вслух.

— Только вериться мне с трудом, Гигея, — ответил богине я. — Ты как-то сказала мне, что таких, как я — всего три человека. Сомневаюсь, что ты не знала о Сеченове. Вряд ли ты трёх человек не смогла запомнить.

— Ошибаешься, Алексей, — произнесла она. — Я знала только число таких людей. Но каждым из вас руководит определённый бог лекарей. Братья и сёстры не стали делиться со мной, кто за кого отвечает.

— Ты меня удивляешь, — мысленно усмехнулся я. — Во-первых, мной никто из богов не руководит. Я даже клятве лекаря следую лишь потому, что сам разделяю эти идеалы. А если судить по тому, что ты сказала, вы, боги, соревнуетесь между собой, не так ли?

Гигея промолчала.

— И ты рискуешь проиграть, если Сеченов меня обгонит, — догадался я.

— Это действительно так, — согласилась богиня. — И ставки гораздо выше, чем ты думаешь, Мечников.

— Не беспокойся, — ответил я. — Сеченов лоб себе разобьёт, но меня не обгонит. Сама знаешь, какими козырями я завладел, чтобы его одолеть.

— Алексей Александрович, голову этому мужичку я уже вылечил! — позвал меня Сеченов. — Пойдёмте осматривать великана. Мне уже не терпится увидеть это существо!

Я прервал разговор с Гигеей и пошёл вместе с Сеченовым в одну-единственную комнату, которая была скрыта от наших глаз плотной занавеской.

И… Оказавшись внутри, мы увидели лежащего на постели человека. Вот только лежащим его назвать было трудно, поскольку на кровати он не умещался, и ноги его свисали на пол.

Рост мужчины составлял значительно больше двух метров. Скорее всего, два с половиной. Но куда больше пугало его лицо.

Огромные губы и нос, оттопыренные уши. Брови выступают вперёд, как у первобытного человека. А челюсть… Такая массивная, что, казалось, она может перекусить пополам руку здорового мужчины.

Монстр. Великан.

Так его называли местные. Но по увиденным симптомам я понял, что таковым он не является. Передо мной человек с вполне реальным заболеванием. Оно даже не является магическим.

Гигантизм. Акромегалия — болезнь эндокринной системы, которая сопровождается избыточной выработкой соматостатина — гормона роста. Его вырабатывает гипофиз — часть мозга, которая играет важнейшую роль в работе эндокринных органов. И, судя по внешности, пациент страдает от этого недуга с самого детства. Скорее всего, он родился с таким нарушением.

— Вы видите это? — прошептал Сеченов. — Алексей Александрович, это — не обычный гигант!

— Знаю, — кивнул я. — Это обычный человек.

Остаётся только понять, почему он начал терять сознание. Вряд ли причиной тому является его гигантизм. Хотя… Наверняка сказать нельзя. Эндокринная система порой выдаёт очень специфические заболевания.

— Вадим! — позвал больного я. — Вадим, проснись!

— М? — протянул великан. Его низкий голос звучал действительно жутко. Однако я, в отличие от жителей Северки, прекрасно понимал, что это — один из симптомов его основного заболевания. — Я не сплю… Просто сильно устал.

Я представился пациенту, а также назвал ему имя своего напарника.

— Лекари? — удивился он. — А я уж думал, что за мной солдат выслали. Каждый в этом селе жаждет, чтобы я поскорее помер. Будто я виноват в том, что родился таким чудовищем.

Пока я опрашивал Вадима, Сеченов подскочил к больному и начал осматривать его… моими инструментами. Фонендоскоп, тонометр — всё то, что некогда создал я. Либо он сам создал такие же аппараты, либо купил уже готовые.

— Тоны сердца приглушены, — сказал Сеченов. — Очевидно, что больной страдает из-за ослабленной работы сердца.

То есть — из-за сердечной недостаточности. Думаю, что Сеченов прав. У больных акромегалией часто возникают проблемы с сердцем.

Вот только интуиция подсказывала мне обратное. Из-за нарушения гемодинамики пациент запросто может испытывать слабость и терять сознание. Вот только я сомневаюсь, что проблема именно в этом.

Я заметил, как сильно отекли ноги Вадима. И живот у него был чересчур большой, хотя конечности казались даже слишком худыми.

Асцит… В животе собралось слишком много жидкости. Вот я и оказался в такой же ситуации, как мой брат Ярослав. Асцит мог случиться из-за сердечной недостаточности.

Но его также могли вызвать расстройства функции печени. А точнее — цирроз.

И сердечная недостаточность и цирроз печени часто возникают у больных акромегалией. Вот только кто из нас двоих прав — я или Сеченов? Сложно сказать. Лучше ещё раз осмотреть больного.

— Здесь даже думать нечего, Алексей Александрович, — сказал Сеченов. — Давайте я восстановлю работу его сердца. Он быстро придёт в себя.

— Стойте! — перебил коллегу я. — Не спешите. Если на сердечно-сосудистую систему оказывается повышенная нагрузка, его сердце может не выдержать изменений. Нужно лечить всё и сразу. А для этого нам с вами лучше осмотреть больного ещё раз. Посмотрите внимательнее, его ноги, живот — везде откладывается вода. Нам стоит…

— Не стоит, — перебил Сеченов. — Вы попусту тратите время, господин Мечников. Что, по-вашему, может вызывать такие отложения жидкости, если не сердце?

Спорить с ним бесполезно. Он не понимает, что дело может быть в циррозе. Правда, доказательств у меня пока что нет. Для подтверждения цирроза обычно берут образец печени и изучают её структуру. А косвенными признаками этого заболевания служит увеличение вен пищевода, асцит и…

Стоп.

Вот же оно! Вон — подтверждение моего диагноза! Лежит рядом с пациентом прямо на кровати.

Однако воспользоваться своей лекарской магией я не успел. Сеченов решил сделать это быстрее меня. И направил магию прямо на сердце.

Но это — большая ошибка. Я ведь его только что предупредил!

Похоже, придётся мне остановить его силой. Иначе пациент с акромегалией умрёт уже этим вечером.

Глава 11

— Не делайте этого! — воскликнул я и схватил Сеченова за руку.

Лекарская магия, которая должна была перетечь в пациента, резко остановилась. Но затормозил её поток не Сеченов. Похоже, это сделал я. Моя магия заблокировала его каналы и, кажется, перетянула часть маны в мою чашу.

— Ч-что… Что вы сделали⁈ — Сеченов так широко распахнул глаза, что с его носа тут же упали очки. — Вы куда мою магию дели?

— Я вам только что сказал — пока что вмешиваться в работу сердца слишком рано, — напомнил я. — Проблема пациента в печени. Уверяю вас, гигантизм спровоцировал развитие цирроза. Из-за этого же начала развиваться энцефалопатия, его головной мозг отравлен химическими веществами, которые печень не успела обезвредить.

— Не совсем понимаю, — нахмурился Сеченов. — Какими веществами? Вроде как нам ничего не говорили о том, что принимает этот пациент. Думаете, дело в алкоголе?

— Да нет же! — замотал головой я. — Я не хочу сказать, что он принимает какие-то вещества извне. Дело в обычной пище. А точнее — в белках. При их распаде образуются токсические соединения, которые печень обычно обрабатывает и выводит из организма. Но у нашего с вами пациента этого не происходит, потому что печень теряет свою функцию. Из-за этого повышается давление в сосудах, которые окружают печень. Отсюда и жидкость в брюшной полости — асцит.

Сеченов задумчиво посмотрел на спящего пациента, видимо, пытаясь решить, стоит мне верить или нет.

— Хорошо, — наконец, кивнул он. — Вас ведь приставили ко мне в роли старшего сотрудника, верно? Давайте я посмотрю, как вы разберётесь с проблемой.

Похоже, Ивана Михайловича моя настойчивость обидела. Ну, это уже его проблемы. Главное, чтобы он не мешался под ногами и спокойно наблюдал за тем, как я восстанавливаю нашего гиганта.

В конце концов, если он ошибётся, в итоге за вред, который он причинит больному, буду отвечать я. Если так рассуждать, уж лучше я возьму ответственность только за свои действия.

Кому потом докажешь, что я пытался остановить Сеченова, но тот не слушал?

Иван Михайлович отступил назад, а я начал работать над восстановлением пациента. Излечить его от акромегалии невозможно. Это заболевание гипофиза — одного из главных эндокринных центров головного мозга. Он с ним родился и с ним же он и умрёт.

Но наша задача — сделать так, чтобы он не умер уже в ближайшее время. А с циррозом такое может произойти запросто.

В первую очередь я направил большую часть магии на головной мозг, чтобы очистить его от продуктов распада, которые успели прилететь туда из кишечника. Затем принялся за жидкость, которая скопилась в животе. Приходилось выкачивать её аккуратно. Я оставил отсроченный механизм очистки, чтобы почки выводили скопившуюся «воду» постепенно.

Выйдет неловко, если наш пациент во сне обмочится литром быстро отфильтрованной мочи. Тем более, это слишком большая нагрузка на почки и на сердечно-сосудистую систему.

Осталось самое сложное — исправить работу печени. Я недавно уже работал с циррозом, когда помогал излечиться от алкоголизма младшему жрецу Михаилу. Поэтому опыт взаимодействия с гепатоцитами — клетками печени — у меня уже был.

Я понимал, что трудиться над восстановлением структуры печени придётся долго. Уж полчаса точно. Однако Сеченов меня не торопил. Он терпеливо наблюдал за тем, что я делаю. Кажется, даже активировал лекарскую магию, но зачем он это сделал, я понял не сразу.

Похоже, ему каким-то образом удавалось считывать, какие команды я направляю в организм нашего гиганта Вадима.

Удобно. Надо бы тоже обучиться подобному. А то со стороны лекарская магия всегда выглядит, как эдакая «абра-кадабра», и наблюдающий уловить замысел лекаря обычно не способен.

Прежде чем окончательно закончить процесс излечения гиганта, я решил сделать ещё кое-что. Осталась лишь одна нерешённая проблема, которую без обследований определить невозможно.

Часто у циррозников возникает варикозное расширение вен пищевода. Когда пациенты не понимали, о чём идёт речь, я обычно говорил им, что это тот же геморрой, только находится он прямо над желудком.

И кровотечения из него куда опаснее, чем из геморроидальных сплетений. Мало того что из-за этого человека может мучать рвота, так в запущенных случаях пищевод может разорваться. А это часто является причиной моментальной смерти.

Поэтому я на всякий случай послал немного лекарской магии в пищевод, чтобы восстановить его структуру.

— А… — не открывая глаз, протянул пациент. — Что со мной? Я упал?

— Упал-упал, лежи спокойно, — попросил Вадима я. — Тебя лекари уже осмотрели. Тебе надо отлежаться пару дней, скоро придёшь в порядок. Если захочется мочиться — не беспокойся. Из тебя литр или два выйдет в течение следующих нескольких дней.

— Спасибо… — Вадим зажмурился. — Я думал, что никто мне уже не поможет. Меня все считают каким-то монстром. Уродом. Только несколько мужиков, кажется, согласились за мной поухаживать.

Такие же изгои, как и он сам. Местные алкоголики. Стоит отметить, поступили они невероятно благородно. В одиночку он бы погиб. В этом доме, как я уже понял, все циррозники. Только остальные жители страдают от этого заболевания из-за пагубной привычки, а Вадим из-за генетической болезни. Он-то вряд ли пьёт. Если бы этот гигант ещё и пил… Ух! Тогда бы мы даже вместе с Сеченовым не смогли бы ему помочь.

— Я поговорю с вашей знахаркой на эту тему, — уверил его я. — Мне не нравится, что болеющего человека считают монстром. Скажите, вам никто не вредит? Это очень важно. Вы имеете полное право обратиться в полицию, если…

— Нет, — открыл глаза Вадим. — Не беспокойтесь, господин лекарь, все меня боятся. Из-за внешности. Никто даже не думает причинить мне вред. Только разговаривать со мной никто не хочет, а так — ерунда.

Ну да, физический вред не причиняют, а психологическим душат. Представляю, какого это — жить в небольшом селе и постоянно подвергаться такому отношению.

И ладно бы он был просто высоким — тогда бы его и мужчины, и женщины не сторонились. Но акромегалия уродует скелет. Поэтому Вадим напоминает громадную лысую обезьяну. Но обезьян никто из местных никогда не видел, поэтому сравнивают мужчину в первую очередь с монстром.

— Пойдёмте, Иван Михайлович, — обратился я к Сеченову. — Дело сделано. Нас ждёт знахарка. Перекусим — и поедем домой.

Сеченов молча кивнул. Я заметил, как он что-то фиксировал в своём блокноте. Уже и мои методы лечения начал перенимать. Что ж, я не против. Если это поможем ему вылечить больше людей — это к лучшему.

Около входа в дом нас встретил один из тех выпивающих мужичков, которые приютили к себе домой Вадима.

— Господа лекари, — произнёс мужчина. — Скажите честно — будет он жить? Или надежды уже нет?

— Будет, — кивнул я. — Через неделю уже встанет на ноги гарантированно. А вы, ребят, молодцы. Не бросили человека в беде. Это дорогого стоит.

— Да вот именно — человека, — вздохнул мой собеседник. — Мало кто понимает, что он — человек. А я его с детства знаю. Родители у парня рано умерли, а он в душе хороший. Хоть и выглядит, как монстр. Это я его на улице нашёл. Без сознания лежал. Не смог его бросить. Не по-людски это.

Меня эти слова аж за душу тронули. У самого жизнь сломана, а другим помогает.

— Если понадобится помощь, — сказал я, — приезжайте в Хопёрскую амбулаторию. Скажите, что вам нужен Мечников. Приму, даже если денег не будет.

— И Сеченов! — встрял Иван Михайлович. — Спрашивайте либо меня, либо Алексея Александровича. Поможем.

Он молча кивнул, с благодарностью поклонился и поспешил в дом. К знахарке мы с Сеченовым шли молча. Мой коллега выглядел шокированным. Такое лицо я уже видел однажды. Когда в Хопёрск приезжал проверяющий Ловицкий. Когда я показал ему, как живут местные люди, как порой лекари забывают помогать собственным коллегам, он вспомнил свою мать и возвращался в амбулаторию с таким же лицом.

Скорее всего, Сеченов сейчас переживал точно такие же метаморфозы.

— Ой, господа лекари, наконец-то! — воскликнула знахарка Светлана. — Я уж думала, что вы и не вернётесь. Проходите скорее в дом, присаживайтесь. Ваш кучер уже наелся и спит.

— Спит⁈ — воскликнул Сеченов. — Нам ведь скоро назад ехать!

— Тише, — попросил я. — Пусть отдохнёт. Дорога непростая. Это мы с вами сидим в тёплой карете. А он на холоде мёрзнет. На мой взгляд, надо уважать любой труд.

Сеченов снова ничего не ответил. Кажется, мужчина вообще не ожидал, что ему придётся пережить столько потрясений разом.

Мы прошли в дом знахарки, женщина уже накрыла на стол. Котлеты, картошка варёная, овощи, компот — всего хватало. От самогонки мы сразу отказались. Хотя, мне почудилось, что Сеченов после увиденного был не против выпить.

— Господа лекари, я вас беспокоить не буду, — сказал Светлана. — Буду у себя в комнате. Если что — зовите.

— Света, — остановил её я. — Есть важный разговор. Задержись, пожалуйста, на полчаса, пообедай с нами. А потом уже мы с господином Сеченовым поговорим тет-а-тет.

Женщина не стала спорить, молча кивнула и присела у другого конца стола.

— Света, не знаю, можете ли вы как-то повлиять на людей, но так дальше продолжаться не может, — начал я. — Вылечили мы вашего великана. Вот только смотреть больно, что ухаживают за ним три местных алкоголика. Нельзя его за монстра принимать. Он родился таким, и в этом не виновен.

— Да есть у меня влияние на людей, есть, — кивнула она. — Ко мне всё село ходит, спрашивает советы. Я всем помогаю, как могу.

— Значит, без вас они не справятся, — кивнул я. — И совет ваш послушают. Скажите людям ещё раз, чтобы Вадима больше не сторонились. Выглядит он пугающе, я понимаю. Но это — такая болезнь. Он таким родился. И его облик никто не изменит. Он не проклят, не пропитан некротикой. Это обычный больной человек.

— Согласен с Алексеем Александровичем, — сказал Сеченов. — Грустно смотреть, что за больным следят только алкоголики. Им самим-то помощь нужна.

— Ой… — вздохнула Светлана. — Простите, а я ведь и сама этого не понимала. Мне всё казалось, что он… Ох, даже не знаю, как вам помягче сказать. У нас по селу ходили слухи, что мать его от монстра какого-то забеременела.

— Это — ложь, — прямо сказал я. — Ещё раз повторюсь, его родители явно были людьми. Просто он от рождения болен тем, что никто излечить не сможет. Прожить нормальную жизнь ему удастся, но только в двух случаях. Если он будет посещать лекарей хотя бы раз в полгода, и если люди перестанут считать его чудовищем.

— Поняла, Алексей Александрович, — кивнула знахарка. — Я со всеми поговорю. Вы поймите, мы ведь далеко от города, совсем ничего не понимаем. Я вот лечу своих людей тра… Травками, — призналась она.

— Не стоит этого стесняться, — сказал я. — Некоторые травы лучше любого лекаря помогают.

— Это точно, — согласился со мной Сеченов.

Светлана ещё немного посидела с нами, после чего налила нам с Иваном Михайловичем чай и ушла к себе.

— Сделали какие-нибудь выводы для себя, господин Сеченов? — спросил я после долгой паузы.

Не видел смысла сидеть в тишине. Раз уж мы оказались в одной лодке, стоит и обменяться мнениями.

— Я глубоко шокирован, — заявил мужчина. — Не думал, что далеко за пределами столицы дела обстоят… Так!

— А что ещё вы рассчитывали увидеть в Хопёрске? — усмехнулся я. — Лекарей здесь мало. Люди необразованные. Это ещё повезло, что вы прибыли сюда после того, как был решён вопрос с бандитизмом.

— Вы не поняли, Алексей Александрович, я в целом удивлён, что здесь встречаются болезни, которые… Которых никто и никогда в Санкт-Петербурге не видел! — воскликнул Сеченов.

— Хотите сказать, что акромегалию в столице пока что никто не встречал? — отпив чаю, поинтересовался я.

— Такое понятие даже ещё не ввели в обиход. Я впервые его слышу от вас, — сказал Сеченов, добавляя себе в чашку ещё одну порцию чая. — А вы оказались правы. Я сильно поспешил, пытаясь ускорить работу его сердца. Это ведь и вправду могло ему навредить. Или даже — убить! Не стану скрывать, вы предостерегли меня от серьёзной ошибки.

— Мне уже приходилось сталкиваться с подобным заболеванием, поэтому я знал, о чём говорю, — ответил я. — Хотя, точно такая же симптоматика бывает и при сердечной недостаточности. Так что ваш предварительный диагноз имел право на жизнь.

Неожиданно я почувствовал невероятный покой. Будто все мысли встали туда, где и должны были быть. Странно… Вряд ли это разговор с Сеченовым подтолкнул меня к этому. Я будто принял что-то из группы…

— Вы тоже это чувствуете, господин Мечников? — прервал мои размышления Иван Михайлович. — Такое впечатление, что… Не знаю, будто меня все мои тревоги отпустили. У вас тоже такое же ощущение?

— Да, и вправду, — согласился я. — Только не могу понять, почему мы оба вдруг это заметили.

И, стоило мне это произнести, как мой взгляд остановился на чайнике, в котором плавали сушёные листья неизвестного мне растения.

— А вот, кажется, и ответ на вопрос, — усмехнулся я. — Кажется, нам всё ещё есть о чём поговорить со знахаркой.

Душу заполнило счастье. Все проблемы, с которыми мне приходилось бороться в последнее время, резко отошли на задний план. Потеряли свою значимость.

— Алексей Александрович, похоже, нас с вами чем-то отравили, — заявил Сеченов. — Я себя чувствую таким счастливым, будто обогнал вас сразу в десяти разработках! Ха-ха!

— Отравили, говорите? — нахмурился я. — Нет, не думаю. Светлана! — я позвал знахарку. — Можно тебя на пару минут.

Женщина тут же вышла из своей комнаты и прибежала к нам.

— Что такое, господа лекари? Добавки хотите? — забеспокоилась она.

— Да нет, Свет, просто чай твой вызвал какие-то… Странные ощущения. Ты чем его заварила? — поинтересовался я.

— Так я его из травки одной делаю, — ответила она. — Рядом с валерианой часто растёт. Я много раз пробовала её заваривать — и всегда такой результат! Вам нравится?

— Это не успокоительное, — прошептал Сеченов. — Похоже на вещество, которое обладает свойством — поднимать настроение.

Всё верно. Похоже, перед нами — антидепрессант. Только быстродействующий. Большинство таких препаратов поднимает уровень серотонина в головном мозге, чем и способствует улучшению настроения. Вот только чаще всего серотонин накапливается несколько недель или даже месяцев. Удивительно, что мы попили чай — и тут же почувствовали колоссальный эффект.

— Это может помочь многим людям, Алексей Александрович, — произнёс Сеченов. — Вам ведь уже доводилось встречаться с постоянно лежащими больными? Которые безучастно валяются у себя дома и не могут найти силы, чтобы заняться чем-то, кроме лежания?

— Вы сейчас описываете смесь астенического синдрома и апатии. Они часто сопровождают депрессию, — сказал я.

Сеченов явно не понял, что я имею в виду, но всё же кивнул.

— Господа, простите, я что-то не поняла… — прошептала Светлана. — Этот чай пить нельзя?

— Можно, — ответил я. — Но лучше им не увлекаться. Рекомендую принимать его только в том случае, если вам или вашим пациентом по-настоящему эмоционально плохо. Кстати, у вас случайно не осталось ещё листьев? Я был бы очень рад изучить это растение.

— И я! — воскликнул Сеченов.

А ведь, правда… Мы с Иваном одновременно обнаружили эффект этого растения. И как нам теперь выпускать этот чёртов антидепрессант? Ведь очевидно, что мы оба теперь хотим это сделать.

Сеченов взглянул на меня. В её взгляде блеснуло беспокойство. Похоже, он тоже понял, что с созданием этого лекарства возникнут проблемы.

— Я сейчас вам принесу два мешочка! — сказала Светлана. — У меня таких много! Мне совсем не жалко.

Как только знахарка исчезла за дверью своего склада, мы с Сеченовым переглянулись и сразу же хором произнесли:

— Придётся патентовать вместе!

Следом наступил второй этап. Мы оба удивились том, что каждому из нас пришла одинаковая идея.

— А что вы на меня так смотрите, Иван Михайлович? — пожал плечами я. — Я привык относиться к работе с честью. Чай мы с вами распили одновременно. Эффект тут же обсудили вместе. Будет неправильно, если я или вы запатентуете это вещество самостоятельно.

— Да, согласен, — кивнул Сеченов. — Правда… Странно получается!

— Что здесь странного? — не понял я.

— Ну, вы всё время пытались меня обогнать, а тут вдруг хотите объединиться… — отвёл взгляд он.

— Только не нужно строить из себя святошу! — усмехнулся я. — Вы пытаетесь обогнать меня точно так же, как я вас. И нашей конкуренции пока что конец ещё не пришёл. Мы просто создадим одно вещество общими усилиями. По-моему, всё честно. Разве нет?

— Честно, полностью с вами согласен, — улыбнулся Сеченов. — Ради исключения одно вещество произвести можно!

Вскоре Светлана вынесла нам два мешочка с сушеной травой и пообещала, что покажет весной, где растёт этот «антидепрессант».

Всю дорогу до Хопёрска мы с Сеченовым обсуждали, как лучше выделить из листьев активное вещество. В итоге сошлись во мнении, что сломаем стену между сараями и сделаем общую зону, на которой будем трудиться и обсуждать дальнейшее производство именно этого препарата.

Нам обоим захотелось поработать вместе короткий промежуток времени, однако мы оба понимали, что желания трудиться на своей территории у нас нет. Ведь чисто теоретически в доме Сеченова я смогу выцепить информацию о его разработках, и то же самое Иван может сделать в моём доме.

О заводе и речи быть не могло, ведь это — чисто моё предприятие, на котором мне только предстоит наладить производство.

В Хопёрск мы вернулись уже ближе к ночи. Разумеется, отдать процент от выручки Кораблёву нам не удалось, но Сеченов не стал спорить с тем, что эти деньги мне стоит сохранить у себя. Всё-таки пока что он выступил в роли стажёра.

Домой нам тоже пришлось идти вместе. Соседи теперь! Деваться некуда.

— Вы ведь не считаете меня своим врагом, господин Мечников? — неожиданно нарушил тишину Сеченов.

— Врагом — нет. Конкурентом — да, — честно сказал я. — А вас такой расклад не устраивает?

— Нет, всё в порядке, — кивнул он. — Наше соревнование сильно ускоряет медицинский прогресс, — Иван Михайлович остановился около своей калитки, а затем добавил: — Предлагаю начать нашу совместную работу завтра. Поработаем пару недель — и закончим. Но наше состязание продолжим параллельно с работой. Вас это устраивает?

— Более чем, — коротко ответил я.

— В таком случае я рад, что смог познакомиться с вами ближе, Мечников, — ответил Сеченов и прошёл к своему новообретённому дому.

Его слова звучали искренне, что не могло не удивлять.

Ярослав вновь уснул за своей статьёй. Я не стал тревожить брата и поднялся в свою библиотеку. Недавно Гигея открыла мне целый раздел в книге Асклепия. Раздел «Некротика». И я решил больше не откладывать это дело. Пора бы уже выяснить, что представляет из себя эта дрянь и как с ней правильно бороться.

Я уселся в кресле и поставил рядом с собой лампу. А когда открыл первую страницу нового раздела…

Боги! Как же я был шокирован тем, что узнал.

Некротика предстала передо мной совсем не в том виде, в каком я её всегда представлял.

Глава 12

Мой взгляд на некротическую магию сильно изменился, как только я прочёл открывшийся раздел. Оторваться было невозможно, я листал появившиеся страницы одну за другой. Потратил чуть больше трёх часов, чтобы изучить всё, что описано в трактате. Всё, что касается некротики.

И весь раздел служил чем-то вроде исповеди первого лекаря — Асклепия. Человека, который создал лекарскую магию. И, как я только что понял, не только её.

Всё это время мне казалось, что лекари и некроманты — это исконные враги. Но, судя по тому, что описал Асклепий, всё в итоге оказалось совсем не так.

Это не две противопоставленные силы. Это — две стороны одной монеты! Лекарство и некромантия.

И оба направления создал Асклепий. По его словам, он сам создал лекарскую магию, а некротику принёс сюда из другого мира. Но наделил её похожими свойствами.

И это объясняло многое. Я тут же вспомнил покойного некроманта-патологоанатома Сухорукова. Пациенты говорили, что он тоже лечит, но всегда забирает что-то взамен.

Когда я попал в этот мир, вся эта система казалась мне довольно простой. И только сейчас я понял, что ошибался. На самом деле в хитросплетениях этих магических ветвей так просто не разберёшься. Получается, что лекари и некроманты — братья по силе. А наш общий отец — это Асклепий.

Вот только, судя по записям, он искренне сожалеет о том, что создал второе направление. Из-за некромантии его изгнали из числа богов. Именно поэтому он создал клятву лекаря, одной из постулатов которой является «истребление некротики».

— Вот ты и узнал правду о моём отце, — послышался женский голос справа от меня.

Та женщина, которую я совсем недавно видел около завода, теперь сидела рядом со мной в соседнем кресле.

— Это теперь твоя новая привычка? — спросил я у Гигеи. — Научилась материализовываться и теперь стараешься застать меня врасплох в самые неожиданные моменты?

— Научилась, говоришь? — она улыбнулась, показав ямочки на щеках. — Я это и раньше умела, когда в меня верили. Вот только теперь я существую только для одного человека.

— Да ладно? — не поверил её словам я. — А разве чаша с витками — это не твой знак? В тебя должны верить все лекари?

— Ч-что… — выпучила глаза Гигея. — Что ты только что сказал?

— Я много чего сказал, но не понимаю, что конкретно тебя так удивило, — ответил я.

— Откуда ты знаешь, что чашу с витками придумала я? — воскликнула она.

— Тише, чёрт возьми! — прошипел я. — Тебя услышит мой брат!

— Он не может меня слышать. И видеть тоже не может, — отмахнулась она. — Свой облик я показываю только тебе, Алексей. Но ты не ответил на вопрос. С чего ты взял, что чашу и витки придумала я? Этого никто не должен был знать, кроме моего отца.

— А ты сама как думаешь? — пожал плечами я. — Ты ведь уже сама знаешь, что я прибыл из другого мира.

— Ах! — она изумлённо прикрыла рот рукой, а затем взгромоздилась на кресло вместе с ногами. Может, в штанах или джинсах женщины так делают, но в платье — точно нет.

— Так ты видел меня в другом мире⁈ — воскликнула она. — Я там тоже есть? Какая я там?

Я с трудом сдержал смешок. Сейчас Гигея меньше всего походила на богиню. Мне казалось, что я общаюсь с обычной двадцатилетней девушкой. И не скажешь ведь, что ей… А сколько ей лет? Думаю, спрашивать об этом будет бестактно.

— В моём мире ты — просто история. Несуществующая богиня, которая создала этот знак. В честь тебя даже назвали науку — гигиена, — рассказал я.

Богиня поморщилась.

— Гигиена? Звучит ужасно! — воскликнула она. — Надеюсь, что в этом мире никто такого не учудит!

— Забавно, учитывая то, что я как раз собирался создать гигиену в ближайшее время, — рассмеялся я.

— Даже не думай! — пригрозила пальцем она. — А иначе… Замедлю развитие твоих витков!

— Сама же противоречишь клятве, которую создал твой отец, — усмехнулся я. — Асклепий завещал развиваться лекарскую науку. Этим я и занят.

— Ладно, — отмахнулась она. — Лучше скажи, что думаешь о прочитанном тексте?

— Не стану лгать — я шокирован, — ответил я. — Местные лекари считают, что некротика — это противоположность нашей магии. Но на деле она представляет то же самое.

— Не совсем то же самое, — помотала головой Гигея. — Некротика — это… Что-то вроде другой жизни. Той, к которой этот мир не приспособлен. Мой отец создал магию, которая может дать жизнь после смерти. И эта сила даёт новым организмам огромное преимущество. Великий потенциал и власть. Вот только разум у таких существ сильно редуцируется. Они уже не могут быть теми, кем были изначально.

— Некромантию запретили неспроста, — подметил я. — И лекарей на некротику натравили тоже не просто так.

— Потому что отец сам этого захотел, — ответила Гигея. — Когда несколько тысяч лет назад его же армии мёртвых поднялись против него. Поэтому его никто, как лекаря и не помнит.

— А куда он делся? — спросил я. — Ты сказала, что его изгнали. Он до сих пор где-то сидит в заточении?

— Его изгнали в мир живых, — ответила Гигея. — Подозреваю, что он уже давно мёртв. Вот только я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать своего отца. Ты понял, чем опасна некротика, Мечников?

— Она может заменить всю жизнь на Земле, — кивнул я. — Поэтому её нужно сдерживать. Силами всех лекарей.

— Именно, — кивнула Гигея. — Клятва лекаря была придумана не просто так. Отец просто не хотел, чтобы из-за его творения весь мир канул в небытие. А точнее… Не хотел, чтобы он весь заполнился некротикой.

— Вот только я не понимаю, чего ты хочешь от меня, богиня, — ответил я. — Ведь я — обычный рядовой лекарь в Хопёрске. Как я могу повлиять на такие глобальные процессы?

— Ошибаешься, — улыбнулась Гигея. — Пока что это так. Да. Но вскоре ты добьёшься большего. Я ведь уже говорила тебе, что боги лекарского искусства выбрали трёх избранников. Я выбрала тебя. А мои братья Махаон и Подалирий выбрали других лекарей.

— И, насколько я помню, Подалирий избрал Сеченова? — уточнил я.

— Верно.

И тут до меня дошло.

— Соревнуемся не только мы — лекари, — отметил я. — Но и вы тоже. Боги соревнуются между собой. Но зачем?

Гигея замялась. Она тут же спустила свои стопы с кресла и села так, будто всё это время вела себя, как воспитанная дворянка.

— В дела богов тебе лучше пока не лезть, Мечников. Обгони Сеченова. Сомни его! — заявила она. — Иначе избранника моего брата Махаона ты никогда не одолеешь.

— Нет, мне нужна причина, — не согласился я. — Мне нужно понимание, зачем мы боремся друг с другом. Зачем вы пытаетесь нас стравить?

— Лёш! — воскликнул вошедший в библиотеку Ярослав. — Ты чего тут сам с собой разговариваешь?

Я заметил, что Гигея исчезла. Видимо, наш разговор подошёл к концу. Однако она так и не дала ответа на мой вопрос. Вот ведь хитрая женщина! Всеми силами увиливала от моих вопросов, а как только появился Ярослав — тут же исчезла.

— Я просто рассуждал вслух, как проводить дальнейшие исследования, — солгал я, а затем захлопнул трактат Асклепия и спрятал его между другими книгами.

— Да просто уже три часа ночи, — ответил Ярослав. — Ты меня напугал. А я, кстати, закончил нашу будущую статью.

— Уже? — удивился я. — Точно всё описал?

— Структуру бактерий, их манеру поведения, жизнедеятельность, органеллы — всё, — улыбнулся брат.

Что ж, для создания микробиологии, как таковой, этого достаточно. Правда, впереди нам предстоит ещё много открытий. К примеру, когда мы создадим окрашивание по Грамму — это поможет лекарям научиться разделять бактерии на две группы. Грамм-отрицательные и Грамм-положительные. Несведущему человеку может показаться, что это какая-то мелочь — глупость!

Какая разница, как окрашиваются эти бактерии? Ударил по ним антибиотиком — и всё! Бактерия подохла!

Но — нет.

На самом деле, окраска играет огромную роль. Ведь таким образом определяется, к каким препаратам бактерии чувствительны. Одни антибиотики рассчитаны для Грамм-положительных, другие — для Грамм-отрицательных. И путать их нельзя, иначе пациент не вылечится.

Хотя в моём мире существовало огромное количество антибактериальных препаратов широкого спектра, которые «душили» и «плюс» и «минус».

— Отсылай в свою академию, Ярослав, — попросил я. — Пусть ознакомятся. Если хочешь, можем собрать для них ещё один микроскоп и отправить в подарок. Чтобы им не пришлось долго мучиться с подтверждением нашей теории.

— Не стоит, я уже связался со своих другом из академии, — ответил Ярослав. — Саратовский орден лекарей начал производить микроскопы, которые ты создал. И он заплатил не малые деньги, чтобы первым приобрести этот аппарат. Так что мне остаётся только отправить в академию нашу статью. Скоро они её изучат.

— Отличная работа, Яр! — улыбнулся я. — Тогда поторопись — отправляй сразу же, как только появится свободная минута. А я перейду к следующему этапу.

А именно — к найму сотрудников, закупке сырья и подготовке завода к производству.

Уже на следующий день после работы ко мне домой пожаловали Илья Синицын и Игорь Лебедев. Но каково же было моё удивление, когда вслед за ними прибыл ещё и Александр Щеблетов.

— Как это понимать, Алексей⁈ — воскликнул Александр. — Сначала мне пришло письмо о том, что ты, якобы, нашёл моего пропавшего деда, а потом… Мои люди доложили, что вы с Сеченовым готовите какой-то препарат! Совместно! Как это… Это же предательство!

— Не рекомендую бросаться такими заявлениями, — твёрдо сказал я. — Пройдёмте на второй этаж. Там обсудим все наши разногласия.

— Э-э-э… — протянул Щеблетов. — А эти двое кто?

Он указал на Игоря и моего брата Ярослава.

— Это наши новые соратники. Без них мы никаких результатов не добьёмся, — сказал я. — Так что советую отнестись с уважением и к ним тоже.

— Посмотрим, — хмыкнул Щеблетов. — Но мне не нравится, что вы привлекаете новых людей в наше сообщество.

— А как вы, чёрт подери, собираетесь расширять нашу деятельность, Александр Анатольевич? — спросил я. — Я открываю завод. И там без новых людей не обойтись. Вы ведь не думали, что мы будем вечно работать втроём? Так мы точно ничего не достигнем.

— Ладно, — кивнул он. — Убедили. Но про деда…

— Про деда сейчас объясню, — перебил его я. — Игорь, Илья, Ярослав, поднимайтесь на второй этаж. Я там уже организовал для вас конференц-зал. В библиотеке. Но перед этим дайте нам с Александром пару минут. Мы обсудим несколько вопросов и вскоре к вам присоединимся.

Мои соратники, послушно кивнув, удалились на второй этаж, а мы с Александром прошли к дальнему углу дома, чтобы обсудить то, что мне удалось узнать в другом мире.

Когда я в подробностях рассказал об огненном драконе Свароге Щеблетову, он попросту замер, не в силах даже сдвинуться с места.

— Поверить в это не могу… — прошептал он. — Отец столько раз мне рассказывал про моего деда! Говорил, что он был дуалистом. Владел огнём и порталами. Ставил его в пример. И корил меня за то, что я откуда-то взял ледяную магию. Будто я это сам перенял чёрт знает откуда… С такими вопросами ему следовало обращаться к моей матери, но уж точно не ко мне!

— Мне кажется, что вы создаёте проблему на ровном месте, Александр Анатольевич, — сказал я. — Ведь магия имеет свойство перекомбинировываться в поколениях. Далеко не во всех родах удаётся сохранить лишь один тип магии.

Я это узнал из трактата Асклепия. Похоже, колдовство передаётся детям точно так же, как и остальные признаки. А при половом размножении всегда присутствует такой механизм, как кроссинговер.

Обмен генов с последующим образованием новых. Другими словами, огненный и ледяной маг могут дать жизнь какому-нибудь лекарю или некроманту, к примеру. И если магия наследуется, значит, её зачатки подчиняются этому закону.

А чтобы увеличить вероятность рождения магов исключительно одного типа… Что ж, тут придётся постараться. Либо заключать браки между семьями, в которых одна и та же магия наследуется уже несколько поколений, либо практиковать близкородственные браки. Но последний вариант, хоть и даст высокую вероятность рождения ребёнка с долгожданными силами, это всё же повысит риск развития мутаций.

Близкородственные браки всегда идут рука об руку с массой наследственных заболеваний. Я никогда не считал, что нечто подобное стоит практиковать.

— Простите, если выразился слишком резко, — вздохнул Щеблетов. — Господин Мечников, как я могу пообщаться со своим дедом, которого вы… обнаружили в другом мире?

— Для этого нужно заглянуть на мой завод, — ответил я. — Но для начала я бы всё-таки хотел наладить там производство. А для этого — пойдёмте на второй этаж. Как раз это я и хотел обсудить сегодня.

— Итак, господа, — произнёс я, когда все члены моего совета собрались вокруг длинного дубового стола, — ещё не все из присутствующих знакомы друг с другом, поэтому я представлю каждого из вас. Во-первых, Илья Андреевич Синицын, — я начал указывать на коллег сразу после представления их имён. — Это наш специалист по финансам. Любые вопросы по деньгам — это к нему. Во-вторых, Александр Анатольевич Щеблетов — наш человек из Саратовского ордена лекарей. В-третьих, Игорь Станиславович Лебедев — пиромант, мой личный помощник и один из тех, кто будет управлять большинством процессов на моём заводе. И, наконец, мой брат — Ярослав Александрович Мечников. Он будет представлять нас в столичной академии и продвигать статьи, которые мы совместно разрабатываем.

— Я очень рад познакомиться с этими людьми, — поднял руку Александр Щеблетов. — Но мне всё равно не ясно, почему вы с Сеченовым создали совместный проект?

— Не хочу тебя обидеть, но мне тоже это, мягко говоря, не понятно, Алексей, — вмешался Илья Синицын. — Сеченов — наш враг, которого мы обязаны истребить.

— Сеченов — наш конкурент, — отрезал я. — И я не понимаю, почему вы подняли из-за этого такой сыр-бор. На выезде в село Северка мы с Иваном Михайловичем обнаружили новое растение. Как я должен был по-вашему его отправить в мир лекарской науки? Отдать Сеченову? Нет. Забрать себе? Сеченов бы доказал, что обнаружил растение вместе со мной. Нет уж, господа, давайте не будем опускаться до таких мелочей. Мы выше этого. А если кого-то из вас в первую очередь беспокоят деньги, на этот случай у меня тоже имеется аргумент. Уж лучше мы получим половину суммы от патента, чем совсем ничего. Возражения у вас имеются? Я готов выслушать.

Кажется, моя речь убедила их. Все тут же замолчали и приготовились приступать к обсуждению дальнейших планов.

— Алексей Александрович, — обратился ко мне Игорь, — я поспрашивал среди работников железной дороги. Нашлось много желающих устроиться на завод.

— Сколько? Мне нужно конкретное число, — сказал я.

— Пять человек.

— Очень хорошо, — кивнул я. — Даже если хотя бы трое из них придут к нам — это уже будет неплохим результатом. За ними подтянутся новые люди. Завтра я поговорю с владельцем нашей кузни. Уверен, он тоже будет заинтересован в возвращении на завод.

— Я тоже не сидел, сложа руки, — добавил Илья Синицын. — Два человека из Хопёрска, три человека из Пензы и один из Саратова. Итого шесть потенциальных работников.

— Значит, десять пар рук мы вскоре точно наберём, — заключил я. — Но первое, чем нам стоит озаботиться — это не рабочие руки. А то, с чем эти руки будут взаимодействовать. Нам нужно сырьё.

— Но вы так и не озвучили, какие материалы нам нужны, — подметил Щеблетов.

— Поскольку мы будем производить сразу два препарата, придётся организовать два совершенно разных цеха. В первый придётся отправить мыслящих людей. Там тугой ум и умение работать руками не сильно пригодится. Господин Синицын, господин Лебедев — это я доверю вам. Отбракуйте желающих. Достаточно пять светлых умов, чтобы приступить к работе над производством пенициллина. Всех остальных отправим в цех, где будет производиться сульфаниламид.

— Хорошо, я это себе отметил, — кивнул Синицын. — И, как я понял, больше всего сырья понадобится именно для сульфаниламида. Напомните, а что нужно для пенициллина?

— Плесень, — прямо сказал я. — А также сахар и азот.

— Плесень и сахар… Это понятно, — кивнул Щеблетов. — Но лично я понятия не имею, что такое «азот».

— А вот с этим веществом поможете мне именно вы, Александр Анатольевич, — улыбнулся я. — Механизм я создам. Но мне будет нужен ваш холод, чтобы закончить производство азота криогенным методом. Кстати, ваша магия понадобится не только для этого.

— Звучит сложно, — подал голос Игорь Лебедев. — Страшно представить, что нам придётся делать для производства этого… сульфаниламида!

Игорь явно с трудом вспомнил название препарата, но я сразу догадался, что он заранее пытался его заучить. Видимо, хотел произвести впечатление на своего учителя. То есть — на меня.

— Вы вовремя напомнили о себе, Игорь Станиславович, — кивнул я. — Ваша магия тоже понадобится. Особенно в производстве сульфаниламида. Там будут нужны как высокие температуры, так и крайне низкие. Так что нам понадобится помощь, как пироманта, так и криоманта. В производстве будут участвовать сразу несколько человек. Так что вам, Александр Анатольевич, точно придётся взять отдых от своей основной работы. Я предупрежу заранее, когда вам предстоит приступить к этой задаче.

— Алексей Александрович, так в сухом остатке… — задумался Илья Синицын. — Чего нам закупать?

— Список уже готов, — я протянул Илье лист бумаги, в котором я указал всё, что нам пригодится — от инструментов до сырья. — Уголь, азотная кислота, спирт — это для производства сульфаниламида. Количество указано в списке. Касаемо производства пенициллина… Закупайтесь просроченным хлебом. Нам нужна плесень, как я уже и сказал. Подойдёт не вся. Я буду изучать каждую буханку под микроскопом. Хорошо, если удастся из сотен буханок найти хотя бы три подходящих. Их то мы и размножим.

Коллеги смотрели на меня, как на безумца. Всех сильно удивлял мой план, но никто не осмелился со мной поспорить. Я и сам понимал, что пытаюсь сотворить невозможное. Но каждое моё слово пополняло запас лекарской чаши.

А это означало, что прямо сейчас я следую клятве лекаря, продвигаю лекарскую науку и делаю всё правильно.

Может, производством я в прошлой жизни и не занимался, зато чётко запомнил, как создавались первые антибиотики. А в новом мире получил лекарскую интуицию, которая не давала мне допустить ошибку.

— Ярослав! — обратился к брату я. — Нам нужно, чтобы антибиотики были запатентованы через сутки после статьи. Когда Санкт-Петербург подтвердит наше открытие? Хотя бы примерно?

— Через неделю — максимум, — ответил брат. — Я попросил друга ускорить процесс.

— Отлично, — улыбнулся я. — Значит, все вопросы мы обсудили.

— Алексей Александрович, — обратился ко мне Синицын. — Список я подготовил. Нам точно больше ничего не нужно?

О! Как же хорошо, что он напомнил. Перед открытием завода нужно создать ещё кое-что.

— Спасибо, господин Синицын, чуть не забыл, — ответил я. — Закупитесь капустой.

— Ч-чего? — вскинул брови он.

— Краснокочанная капуста и розы — вот это должно оказаться у меня в лаборатории уже через два-три дня. Любой ценой. За любые деньги, — сказал я.

— В этом нет необходимости, — сказал Александр Щеблетов. — Мой знакомый из Краснодарского края может доставить и капусту, и розы. Если доплатим — они будут здесь уже завтра.

Отлично… Они даже не догадываются, для чего мне понадобятся эти ингредиенты!

Глава 13

— Алексей Александрович, в целом все вопросы мы разобрали, — сказал Щеблетов. — В процесс производства я вмешиваться не стану. Это меня никак не касается. Уголь, азотная кислота и прочие ингредиенты — это всё не моего ума дело. Но… Капуста с розами вам зачем?

Причём, судя по лицам присутствующих, этот вопрос волновал не только Щеблетова. Все члены моего новоиспечённого совета были, мягко говоря, шокированы. Готов поспорить, что у некоторых промелькнула мысль: «Да Мечников, похоже, сошёл с ума. Какая ещё капуста? Какие, к чёрту, розы⁈»

Не стану их судить. Я и сам бы удивился, если бы мне об этом рассказали вне контекста. Поэтому, думаю, стоит объяснить.

— Нам нужен лакмус, господа, — сказал я. — Он понадобится для производства пенициллина, чтобы поддерживать идеальную кислотность. Кто-то тут упрекал меня в сотрудничестве с Сеченовым? Так вот скажу прямо — Сеченов споткнётся. Когда его плесень перестанет выживать и выделять все необходимые вещества для создания пенициллина, он поймёт, что у него имеются недочёты. Вот только будет уже слишком поздно.

— Алексей, ты уж прости, что перебиваю, — вмешался Ярослав Мечников. — Но что такое лакмус? Я впервые слышу это понятие.

Быстро же мой брат-академик втянулся в вопросы производства. Но я очень рад, что он решил обеспечить нам взаимную выгоду. С братом мне бы враждовать очень не хотелось. Да чего уж там, я и на отца не держу обиду за изгнание. Сразу видно, что он — хороший человек. Продолжает присылать письма, предупреждает, интересуется благополучием своего сына.

Пусть лучше и дальше думает, что я всё тот же непутёвый Алёшка Мечников. Возвращаться в род я пока не желаю.

— Если вопрос интересует только Ярослава, остальных я задерживать не стану, можете быть свободными, — сказал я.

Однако никто даже не подумал подняться. Всем было интересно узнать, зачем мне понадобилась капуста в промышленных масштабах.

— Ладно, я ценю вашу любознательность, — улыбнулся я. — Что ж, тогда, раз все захотели остаться, позвольте, я прочитаю вам небольшую лекцию. И первый вопрос — какая на вкус вода?

Судя по выражению их лиц, все присутствующие удивились от моего вопроса ещё сильнее, чем от факта закупки капусты.

— Ну, если вы про воду на окраине Хопёрска, Алексей Александрович, — сказал Синицын, — там она на вкус, как тухлое яйцо. Видимо, из-за болотистой местности.

— Я говорю про обычную чистую воду, которую подают в ресторанах, к примеру, — уточнил я. — Как она на вкус?

Этот вопрос оказался сложнее, чем они думали. Никто не мог дать вразумительного ответа. И в то же время в их недоумении и крылся самый главный ответ на этот вопрос.

— Всё верно, господа, — кивнул я. — Вкуса у неё нет. По крайней мере, наши вкусовые рецепторы не способны как-то отличить его от других известных нам вкусов. Однако я бы описал его предельно просто. Этот вкус нейтральный. Это — золотая середина.

— Так к чему вы это ведёте? — спросил Игорь Лебедев.

— Все присутствующие здесь — дворяне, — подметил я. — Значит, каждый из вас получал образования и хоть как-то сталкивался с математикой. И с графиками. Верно? Все ведь могут представить линию, где есть «ноль», а от него в две стороны отходят стрелки?

— Да, — хором ответили члены моего совета.

— А вот теперь представьте, что вода — это ноль. Середина графика, — сказал я. — Только вместо ноля там будет стоять другое число. Скажем так… Примерно семь с половиной.

— И что же оно означает? — нахмурился Александр Щеблетов.

— Кислотность, — коротко ответил я. — В мире химии есть свои собственные «плюс» и «минус». Плюс — это кислые вещества. Минус — щелочные. Вода в этом графике — это середина между плюсом и минусом. К примеру, все когда-нибудь пробовали лимон?

Члены совета молча кивнули.

— Вот он — кислый. Тут, я думаю, объяснения излишни, — сказал я. — Идеальным примером «кислости» может послужить азотная кислота, которую я заказал для производства. Однако, думаю, никто не станет пробовать её на вкус. А если и появится желание, я вам категорически не советую этого делать. Умрёте или же получите травмы, несовместимые с жизнью.

— Так если кислота — это плюс, то что тогда минус? — спросил Игорь. — Вы сказали, что минус — это щёлочь. Но какая она на вкус?

Я с трудом сдержал смешок.

— Да не во вкусе дело, — улыбнулся я. — Хотя, если хотите безопасно узнать, какая на вкус щёлочь, попробуйте соду. Это самая безопасная щёлочь. Правда, увлекаться её употреблением всё равно не стоит.

— Почему? — нахмурился Илья Синицын. — Я слышал, что некоторые лекари советуют употреблять соду при изжоге. Разве это — не лекарство?

— Отличный вопрос, Илья Андреевич! — кивнул я. — Сода действительно неплохо гасит кислоту желудка. А там, прошу заметить, находится сильно разбавленная соляная кислота. Она не менее опасная, чем азотная. Однако… Скажем так, щёлочь нейтрализует кислоту. То есть сода может уничтожить самый агрессивный компонент желудочного сока. Но возникает вопрос — а что образуется в желудке вместо этих двух веществ?

— Вода? — предположил Щеблетов.

— Очень верно подмечено. Но, к сожалению, не только вода. А ещё углекислый газ и обычная соль. Поваренная, которой вы солите пищу. А это прямой путь к ещё большему повреждению стенок желудка. Так что употреблять соду от изжоги я не рекомендую. Лучше дождитесь, когда я или господин Сеченов изобретём более безопасное лекарство от изжоги.

— К чёрту Сеченова! — воскликнул Щеблетов. — Давайте лучше это сделаем мы!

— Мы отошли от темы, — я вернул разговор в прежнее русло. — А теперь представьте, господа, что перед вами совершенно неизвестная вам жидкость. Как понять — щёлочь это или кислота? А может быть, нейтральное вещество, как вода?

— Думаю, пробовать на вкус неизвестную жидкость — это крайне плохая идея, — усмехнулся Ярослав.

— Здравая мысль, — согласился я. — Именно для этого нам нужен лакмус. Я хочу создать партию лакмусовой бумаги. Она будет изменять свой цвет при взаимодействии с разными веществами. Чем кислее — тем краснее. Чем щелочнее — тем синее. А зелёный — это середина. Уровень кислотности воды.

— Это магическая бумага? — удивился Синицын.

— К сожалению, или, к счастью — нет, — ответил я. — Никакой магии. Только наука. Химия.

— А как нам это пригодится на производстве? — спросил Щеблетов. — Мы ведь и так знаем, что азотная кислота — кислая. А спирт и уголь… А какие они?

— Эта бумага нам нужна не для производства сульфаниламида. Как я уже и сказал, он пригодится для создания пенициллина. Дело в том, что нам придётся постоянно контролировать кислотность среды, в которой растёт плесень. Иначе мы свернём не в ту сторону и споткнёмся, прямо как Сеченов.

— И для этого нам нужна капуста? — удивился Ярослав.

— Да, краснокочанная — это очень важно! Лакмус я смогу сделать только из неё.

Моя небольшая лекция произвела фурор. Вопросов было много, но удовлетворены оказались все присутствующие. Ни у кого не осталось вопросов о том, зачем я всё это делаю.

Осталось только дождаться, когда мне привезут сырьё, а на заводе появятся свободные руки. Ох и тяжёлая же работа нам предстоит… Готов поклясться, что с первого раза ничего не выйдет. Скорее всего, мы долго будем мучиться, пока не произведём идеальную формулу.

Всё-таки, антибиотики — это не слабительное и не настой валерианы. Их на коленке не произведёшь!

Вскоре все члены моего совета разошлись по своим делам. У каждого уже была намечена собственная задача. Лишь одного Александра Щеблетова я провёл на завод и позволил ему войти в портал, чтобы встретиться со Сварогом.

— А это точно… Безопасно? — напрягся он.

— Безопасно, — кивнул я. — Как выйдете на пляж, перед вами появится деревня. Скорее всего, вождь, с которым я общался в прошлый раз, уже мёртв. Однако он должен был передать нашу договорённость следующим поколениям. Просто скажите, что вы от Мечникова. Вряд ли кто-то станет спорить.

— Если вдруг эти островные аборигены одичали и забыли ваше имя — не обессудьте, — произнёс Александр. — Я всех заморожу, но выберусь оттуда живым.

Сказав это, Щеблетов вошёл в портал. И уже через минуту вышел из него. Со стороны это смотрелось так, будто Александр передумал видеться с родственником. Однако я понимал, что мои минуты для него стали часами. Или даже днями. Сложно сказать наверняка, время между мирами чересчур нестабильно.

— Что б меня, Мечников… — прошептал он. — Вы были правы. Я поговорил со Сварогом. Мы оба сразу почувствовали, что являемся родственниками. Никто бы не подумал, что мой пропавший дед живёт уже сотни лет где-то за порталом Хопёрского завода!

— Рад, что вы, наконец, узнали правду, — улыбнулся я.

— Я вам многим обязан, — с трудом произнёс Щеблетов.

Ему явно тяжело давались такие фразы. Характер у него был трудным, он не любил быть кому-то должным. Но и я в долгу его держать не собирался.

— Всё в порядке, мы ведь союзники, — ответил я. — А уж скрыть от вас вашего деда было бы бесчестно.

— В любом случае я это запомню, — сказал он и крепко пожал мою руку.

Следующие несколько дней прошли в сплошных заботах. С утра работа в амбулатории, потом встречи с моими союзниками, по вечерам общая работа с Сеченовым и лишь потом — изучение растений в своей лаборатории.

Половину недели я обходился без сна. Приходилось накачивать себя зельями-энергетиками, хотя я понимал, что это большая нагрузка на сердечно-сосудистую систему. Но, по крайней мере, если что-то в организме начнёт сбоить, я смогу быстро восстановить пострадавший орган. Просто после бессонного марафона мне всё равно придётся проспать часов шестнадцать на ближайших выходных. Мозг не обманешь ни зельем, ни магией — он обязательно потребует компенсацию в виде длительного сна.

Помню, один невролог, который работал в моей клинике, часто говорил, что кофеин и любые другие стимуляторы нервной системы — это банковский кредит.

Как люди берут деньги в банке, так и человек, употребляющий стимуляторы, берёт в долг у нервной системы. И в первом, и во втором случае придётся возвращать то, что взял.

Только, если долг в банке можно аннулировать, объявив себя банкротом, то с организмом такого не выйдет. В рамках организма банкротство — это тяжёлое заболевание или смерть.

Пока Игорь Лебедев переманивал на нашу сторону сотрудников железной дороги, я активно обрабатывал кузнеца и его ученика. В итоге они оба согласились вернуться на завод. Да и сам завод за эти несколько дней сильно преобразился. Я заказал новое оборудование, знакомые Щеблетова поставили мне всё, что требовалось для начала работы.

Вот только поставщики из Краснодарского края задержались. Это сильно застопорило процесс. Вечером пятницы я получил целую повозку краснокочанной капусты, а вместе с ней — записку.

'Алексей Александрович, прошу прощения. Розы зимой всё же достать не смогли. Их уже раскупили самые влиятельные аристократы. Однако, думаю, что три центнера капусты вам точно хватит.

А. А. Щеблетов'

Зря извиняется. Триста килограммов капусты пойдут куда лучше, чем розы. И там, и там содержатся все необходимые вещества для создания лакмуса. Поэтому важно не само растение, а его количество!

Ведь лакмусовых бумажек я собирался сделать целый шкаф.

— Ярослав! — крикнул я своему брату. — Не сиди без дела. Помогай. Нужно капусту в подвал занести.

Мы с Яром начали переносить капусту в прихожую, чтобы отпустить извозчика, а уже потом — перетащить всё в холодный подвал. Однако я заметил, как кочаны сами по себе начали перемещаться вниз. Видимо, в дело вступил Доброхот. Тоже решил поучаствовать, старый ворчливый домовой!

— Фух… — устало выдохнул Ярослав. — Что дальше будем делать, Лёш? Только не говори, что…

— Придётся сказать, — перебил его я. — Нам с тобой нужно хотя бы четверть всей капусты перерезать и измельчить.

— Во имя Морского Бога… — выругался Ярослав. — За что мне всё это?

Но отлынивать от дела брату я не дал. Следующие десять часов мы занимались изготовлением лакмусовой бумаги. Ярославу я доверил самую простую, но в то же время кропотливую работу. Он выполнял роль блендера. Сидел над тазом и старательно измельчал листья красной капусты.

А подходила для этого дела только красная, поскольку в ней содержались антоцианы — вещества, которые используются для создания лакмуса. В других видах капусты они не содержатся, именно поэтому мне пришлось оформить такой специфический заказ.

Измельчённую Ярославом капусту я кипятил сразу в нескольких кастрюлях. Процесс измельчения и кипячения пришлось повторять несколько раз, пока жидкость не стала фиолетовой. Лишь после этого я смог приступить к следующему этапу.

Дождавшись, пока сотни литров воды остынут, я процедил смесь через сито — так, чтобы кусочки капусты не попали в окончательный раствор.

В идеале дальше следовало добавить в раствор изопропиловый спирт. Но такового я найти не смог, поэтому использовал обыкновенный этиловый, который мне уже успели доставить наши поставщики.

Это было необходимо, чтобы убить все бактерии, которые могли начать питаться капустным раствором.

А уже после этого начался завершающий этап. Заранее купленную мной бумагу мы с Ярославом мочили в приготовленном растворе, а затем сушили около печи. Весь процесс занял не один вечер, а трое суток.

В итоге мы произвели десять толстых стопок бумаги. Такого количества лакмусовых индикаторов мне точно должно хватить на много лет!

Хотя в производстве они будут расходоваться куда быстрее.

— Ну что, Ярослав, готов взглянуть на плоды наших трудов? — спросил я у своего брата.

— Спрашиваешь ещё! У меня все руки онемели за эти несколько дней, — Ярослав взмахнул перебинтованными ладонями.

Похоже, он ещё и порезать все пальцы умудрился в процессе. Но оно того стоило!

— А теперь смотри! — я аккуратно достал из шкафа небольшую склянку с азотной кислотой, а затем опустил в неё тонкую узкую полоску лакмусовой бумаги.

Изначально цвет бумаги был бледно-сиреневый. Но как только мы достали её из кислоты, половина листка окрасилась в ярко-красный цвет.

— Как тебе? — улыбнулся я. — Получилось, Ярослав! У нас всё получилось!

— А это точно азотная кислота? Не краситель? — уточнил он, удивлённо наблюдая за тем, как окрашивается и его индикатор.

— Ну, если хочешь, опусти палец. В красный он окрасится, но не сразу, — усмехнулся я. — Только когда растворит твои сосуды.

— Нет уж! — помотал головой он. — Этого я делать точно не стану!

Вслед за этим я показал брату, как реагирует лакмусовая бумага на содовый раствор, обычную воду, лимонную и уксусную кислоту. Мне эти эксперименты быстро наскучили, поскольку я уже много раз практиковал это в прошлом.

Но Ярослава лакмус увлёк на весь вечер.

— Только не истрать мне всю бумагу, — попросил я. — Она ещё на заводе пригодится.

— Да у тебя пять шкафов этой бумаги! Трать — не хочу! — усмехнулся Ярослав.

Наш разговор прервал громкий удар. Будто кто-то камень бросил в окно.

Со второго этажа послышался крик Доброхота:

— Сволочи! Ублюдки! Чуть окно не выбили! А мне потом чинить! Поганая пернатая скотина!

— Пернатая? — удивился Ярослав.

— Похоже, это письмо! — воскликнул я и бегом поднялся в свою комнату. К тому моменту Доброхот уже успел достать какую-то кочергу и высунуть её в окно, чтобы прогнать ворона-почтальона.

— Доброхот, не трогай его! — крикнул я. — Это письмо.

— Скажи своим друзьям, Алексей, чтобы отучили воронов долбиться в окна! — буркнул Доброхот. — У меня магия тоже не бесконечная. Я этот дом постоянно чинить не смогу.

— Благодаря тебе, он уже давно неплохо стоит, даже фундамент не проседает, — похвалил домового я, параллельно вытягивая письмо из клюва ворона.

Взглянув на конверт, я понял, что письмо куда важнее, чем я думал.

«Кому: Алексею и Ярославу Мечениковым».

«От кого: Первая Санкт-Петербургская академия лекарских наук».

Я не стал распаковывать конверт без брата. Мы уселись за стол в гостиной и вместе извлекли оттуда письмо.

Ярослав прочитал содержимое первым.

— Боги… — побледнел он. — Я поверить в этом не могу… Алексей, у меня слов нет.

Мало того что я ещё не видел текста, так ещё Ярослав разрыдался и накапал на письмо слезами.

Я вырвал у брата письмо и пробежался по сообщению главного научного сотрудника академии.

Приняли. Они приняли нашу статью! Подтвердили, что бактерии существуют!

— Ты чего ревёшь? — я толкнул Ярослава в плечо. — Всё же отлично!

— Ниже читай… — пропыхтел он.

«Указом ректора лекарской академии Ярославу Александровичу Мечникову присуждается новая учёная степень и должность декана младшего лекарского факультета. Для торжественного вручения нового диплома требуется явиться в ректорат академии двадцатого февраля в двенадцать часов дня».

— Так это же замечательно! — улыбнулся я. — Поздравляю, брат, мы оба достигли того, чего хотели! Мою статью опубликовали, а ты сохранил работу и даже получил новую должность!

— Двадцатое февраля послезавтра, — шмыгнул носом Ярослав. — Я… Я очень хотел остаться, чтобы увидеть, как запустится производство на твоём заводе. Но, похоже, не смогу. Прости меня, Алексей. И спасибо тебе большое. Я бы потерял работу без тебя. Клянусь, я бы всё потерял!

— Да будет тебе, успокойся! — велел я. — Езжай, производство мы и без тебя запустим. Если тебе интересно, я потом пришлю тебе копии отчётов. Сам всё узнаешь. Да и с патентом вскоре сможешь ознакомиться.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? Нет… Ты ничего не понимаешь! — замотал головой Ярослав. — Теперь, когда мне удалось сохранить своё место в академии, отец не станет меня изгонять. Но и тебя назад не позовёт. Я ведь… Проклятье! — Ярослав стукнул кулаком по столу. — Я ведь за твой счёт сохранил своё место в роде! А ты так и остался изгнанником. Нет, так не пойдёт. Я пойду к отцу и буду настаивать. Буду угрожать своим уходом из лекарской науки, если потребуется! Пусть возвращает тебя или…

— Даже не думай, — процедил сквозь зубы я.

Ярослав резко замолчал.

— Но почему? Я ведь хочу тебя отблагодарить! — после короткой паузы заявил он.

— И я это ценю, брат. Правда, ценю, — кивнул я. — Но я не хочу возвращаться в Санкт-Петербург. Ты уже сам должен был всё понять. Здесь моя работа, мой будущий завод, дядя со своей семьёй. Пока что мне рано покидать Хопёрск.

— Ты просто скромничаешь или…

— Нет, таково моё решение. Пожалуйста, не спорь со мной, Ярослав. Иначе… — резко замолчал. Принюхался.

Мои обонятельные рецепторы вспыхнули. Откуда-то идёт запах гари.

— Ты тоже почувствовал? — прошептал Ярослав.

— Да, — кивнул я и резко вскочил со стула. — Что-то горит. Причём у нас в доме.

Я обернулся и увидел, как прихожую уже заполонил дым.

— Да что б меня Грифон растоптал… Подвал горит! Лаборатория! — воскликнул я.

Глава 14

Я сразу понял, что вдыхать дым, который валит из подвала, ни в коем случае нельзя. Не то чтобы существует дым, который можно вдыхать без вреда для здоровья, но этот был особенно опасным. Мне хватило и одного вдоха, чтобы понять — внизу горят химикаты.

Доброхот и Токс лежали на лестнице без сознания. Похоже, они пытались что-то предпринять, но сами надышались продуктами горения.

Правда, я пока не знаю, что конкретно у нас горит, и откуда взялось пламя?

А это два важнейших вопроса, без ответа на которые, мы вряд ли сможешь хоть что-то предпринять.

— Ярослав, займись этими двумя! — велел я брату. — Я разберусь, что там внизу.

Брат что-то крикнул мне вслед, видимо, пытаясь предупредить, что соваться туда слишком опасно. Но я не мог позволить главным плодам моих трудов сгореть. Большую часть реактивов перевезли на завод, но растения я отсюда никуда деть не мог. Они должны быть под моим строгим присмотром.

Неужели нас кто-то поджёг?

Первая мысль, которая промелькнула у меня в голове — Сеченов. Но это не мог быть он! Я видел этого человека насквозь. Вероятность, что он пойдёт на такой шаг, крайне мала. Значит, остаётся вариант, что меня поджёг кто-то другой или…

Твою ю ж…

До меня только сейчас дошло, что никто нас не поджигал. Это — самовозгорание. Азотная кислота или спирт. Скорее всего, именно первый вариант. Но она могла загореться только из-за нарушения техник безопасности. Я точно помню, что всё закрывал и объяснял Ярославу, как нужно обходиться с химикатами. Токс и Доброхот самостоятельно туда вряд ли бы сунулись. Так что же пошло не так?

Я направил лекарскую магию в свои лёгкие, изменил функцию фильтрации воздуха. Заставил кислород сконцентрироваться в капиллярах, а затем задержал дыхание. Так мне хватит сил не дышать примерно пять минут даже при том, что я буду подвергать тело интенсивной нагрузке.

Я бегом спустился в подвал, полностью окунувшись в ядовитый дым. И аккуратно присмотревшись к источнику возгорания, понял, что случилось на самом деле.

И мысленно поблагодарил сам себя за то, что предвидел вероятность такого происшествия. Возгорание произошло в баке с азотной кислотой. А точнее — возгорания, как такового, не было. Она начала дымиться при контакте с воздухом. Однако из-за того, что кто-то нарушил правила техники безопасности, мне придётся пожертвовать целым бачком с азотной кислотой.

Я схватил мешок с песком, напряг мышцы спины, чтобы поднять почти двадцать килограммов, а затем высыпал содержимое мешка в азотную кислоту.

Испортил несколько десятков литров вещества. Хорошо ещё, что остальное заранее доставили на завод. Я попросил привезти ко мне домой лишь одну бочку, чтобы тестировать лакмус и проводить другие эксперименты.

Однако произошедшее заставило меня понять, что хранить в доме такие химикаты нельзя. Более того, нельзя, чтобы здесь находилась вся лаборатория. Похоже, пора оборудовать себе маленький отдел на заводе, к которому доступ будет только у меня и у моего помощника Игоря Лебедева.

Когда источник дыма был ликвидирован, я поднялся наверх и раскрыл все окна и двери, чтобы поскорее проветрить помещение.

Ярослав выглядел, как провинившийся ребёнок. Мы оба успели понять, что случилось на самом деле.

— Ты опять возился с лакмусом, да? И не закрыл азотную кислоту? — спросил я.

— Прости, кажется, это действительно так, — спрятав взгляд, ответил он. — Помню, что ты объяснял, как правильно управляться с химикатами. Но я что-то так увлёкся, что…

— Не оправдывайся, — помотал головой я. — Просто скажи — азотную кислоту открытой оставил ты или это сделал кто-то другой?

— Я, — с трудом признался Ярослав.

Значит, это действительно несчастный случай. Никто не пытался навредить моему делу специально. Хотя, Ярослав, хоть и принёс мне много пользы, всё равно умудряется постоянно совершать массу ошибок. Он крайне неаккуратен, рассеян. На мой взгляд, допускать его к производству нельзя. Этот человек должен заниматься теорией, сидеть перед бумагами — там его место. Там он действительно может принести пользу.

Когда мы с Ярославом закончили приводить дом в порядок, я произнёс:

— Думаю, тебе стоит поскорее уезжать, Ярослав. Пойми меня правильно, после того, что случилось, я тебя к химикатам больше подпустить не могу. Повезло, что я был дома в этот момент. Мог загореться дом. Да чего уж мелочиться! Домовой с моим домашним мана-клещом чуть не погибли. А если бы тут был дядя с семьёй… Страшно даже представить. Поэтому выводы из произошедшего я уже сделал. Всю лабораторию я перенесу на завод. И больше никого к ней не подпущу.

— Ты всё правильно говоришь, — кивнул Ярослав. — Я забывчивый, неусидчивый. У меня из головы мигом вылетает информация, которая мне не интересна.

— Запомни хотя бы это, — посоветовал я. — Не занимайся той работой, где требуется риск. Занимайся теорией. Она у тебя выходит очень даже неплохо.

Ярослав ещё раз поблагодарил меня за то, что я позволил ему поработать в моём особняке и ушёл собирать вещи. Уже через несколько часов мой брат отправился на вокзал, чтобы сесть на поезд «Астрахань — Санкт-Петербург».

Когда я проводил Ярослава и вернулся к дому, моё периферическое зрение заметило торчащую над забором голову Ивана Сеченова.

— Иван Михайлович, вас не смущает, что это — частная собственность? — не оборачиваясь, бросил ему я. — Как не выйду во двор, всё время вижу ваше лицо.

— Мне стало любопытно, откуда пошёл такой запах… — произнёс он. — У вас что-то горело?

Чёрт…

— Запах чем-то напоминает оксид азота, — заявил он.

Он догадался, что находится у меня в подвале. Но вряд ли это позволит ему с ходу понять, зачем мне понадобилась азотная кислота. Если у него точно такой же учебник Парацельса, то там информации о производстве антибиотиков очень мало. Только о пенициллинах. Про сульфаниламид там нет ни слова. А ведь именно для него азотная кислота и нужна. Вряд ли он догадается. Если только его бог не даст ему подсказку.

А такой вариант тоже нельзя исключать. Но даже в таком случае у Сеченова, насколько мне известно, пока нет своего завода. Лишь домашняя лаборатория. И вряд ли он уже догадался о «пэ аш» — то есть, об измерении кислотности.

— Иван Михайлович, при всём уважении, — произнёс я, — глядя на мой дом, рекомендую думать только о том, как мы запатентуем наш общий препарат.

— Да уж сказали бы проще: «Не лезьте в мои дела», — усмехнулся Сеченов.

— Вы и так меня прекрасно поняли, — сказал напоследок я и вернулся домой.

Из гостиной послышался стон Доброхота:

— Башка раскалывается… Сколько ж можно, Алексей? С тех пор, как ты открыл здесь свою пивоварню, у меня всё время болит голова!

— Не пивоварню, а лабораторию, — поправил его я. — И в ближайшие дни я всё оборудование отсюда перевезу. Так что не беспокойся, скоро тебе станет гораздо лучше.

— Ж-ж-у-у-у… — промычал Токс, положив лапку на свою голову.

— Всё, братья мои меньшие, — усмехнулся я. — Ярослав уехал, больше никто не будет допускать таких ошибок. Как только дом проветрится, а лаборатория переедет, сюда вернётся Олег со своей семьёй. И вам станет жить гораздо веселее.

— Ты на грибы внимание обрати, — бросил мне вслед Доброхот. — Похоже, им тоже не понравился этот дым.

Грибы? Проклятье! Уни-грибы, которые я закупил у Ксанфия! Они ведь росли в соседней комнате, рядом с азотной кислотой.

Если газы оксидов азота их убили, значит, я потратил сотни рублей впустую. Эти споры мне очень дорого обошлись, а я ведь ещё даже не успел проверить, какие вещества будут выделять зрелые формы.

Однако, спустившись в подвал, я был шокирован. Но шок этот был приятным. Ведь грибы действительно резко отреагировали на оксиды азота. Вот только они не умерли, а как раз наоборот!

Шляпки налились влагой, поднялись над почвой, которую я подготовил специально для мицелия, и принялись сочиться веществами, которые мне только предстояло изучить. Я тут же рванул за стерильными колбами и расставил их под грибами, чтобы те собирали в себя будущие лекарственные препараты.

Или яды. Кто знает, что выдадут эти магические организмы?

Жидкость капала медленно. Я мысленно прикинул, что до заполнения сосудов пройдёт более двадцати часов. А это значит, что можно со спокойной совестью начать подготовку к завтрашнему рабочему дню.

На следующее утро я вышел из дома, предварительно попросив Доброхота проследить, чтобы жидкость из мякоти грибов не перелилась через края колб.

И в очередной раз столкнулся у калитки особняка с Иваном Сеченовым.

— Доброе утро, Алексей Александрович, — улыбнулся он. — А я вот как раз вас жду. Вы ведь помните, какой сегодня день?

— Понедельник, если мне не изменяет память, — ответил я, запирая калитку.

— А разве главный лекарь не предупредил вас, что сегодня половину терапевтов оставят в амбулатории, а всех остальных отправят принимать людей на дому? — спросил он, когда мы вышли с Полевой улицы на центральную — Московскую.

— Иван Сергеевич ничего об этом не говорил, — помотал головой я. — По крайней мере, мне он не сказал ни слова.

— Должно быть, это моя вина… — вздохнул Сеченов. — Помните, вы как-то отправили прошение в орден, чтобы Саратов разрешил нам официально принимать пациентов на дому?

А он уже и об этом прознал! Вот ведь хитрец!

— Было такое, разрешение на домашние вызовы подписал господин Ловицкий, — сказал я. — Но к чему вы об этом вспомнили?

— Дело в том, что я тоже отправил одно обращение несколько дней назад. И, представьте себе, его сразу же утвердили, — развёл руками Сеченов. — Видимо, вы приучили Саратовский орден лекарей к новшествам.

— Так о чём конкретно вы их попросили? — поинтересовался я.

— Чтобы они позволили нам осматривать не только тех больных, которые нуждаются в срочной помощи, но и пациентов с хроническими заболеваниями. Они редко обращаются в амбулаторию. Лежат дома, или терпеливо работают, пытаясь самостоятельно справиться со своими недугами.

Ого! Не стану отрицать — Сеченов умён. Он только что заложил начало диспансерного осмотра. Если это действительно приживётся, будущее лекарского мира сильно изменится.

Ведь диспансерный осмотр — это очень важное мероприятие. Он направлен на регулярный приём пациентов с хроническими заболеваниями, независимо от того, есть у них жалобы на своё здоровье или нет.

Многие люди, в том числе и врачи, часто путают диспансерный осмотр и диспансеризацию. Но первое — это наблюдение за уже поставленными на учёт людьми. То есть, за больными.

А диспансеризация — это осмотр потенциально здорового населения с целью выявления хронических заболеваний. Другими словами, диспансеризация предшествует диспансерному наблюдению.

— Хорошая идея, — поддержал инициативу Сеченова я. — Значит, сегодня часть терапевтов отправится осматривать хронических больных?

— Да, господин Кораблёв хотел, чтобы этим занялись мы с вами. Но… Сами понимаете, никто вас насильно не заставит это делать, Алексей Александрович. Понимаю, что вам вряд ли захочется развивать идею, которую создал я, а не вы.

— Вы, видимо, так и не поняли моё отношение к нашей конкуренции, — вздохнул я. — У меня нет цели как-либо оскорбить ваши лекарские разработки. Наоборот, я очень ценю, что вы развиваете эту отрасль. Всё-таки, нам обоим в ней предстоит работать.

— Тогда почему вы не сдаётесь и не позволяете мне самостоятельно изобретать всё то, что я уже задумал? — прямо спросил он.

— Потому что я сам хочу реализовать свои собственные идеи, — ответил я. — А тут уж, как говорится, кто успел — тот и съел.

Разумеется, я немного не договаривал. Сеченов мог подозревать меня в том, что я жаждал денег, но это совсем не так. Мне нужно заработать имя, чтобы и дальше распространять те технологии, которые были в моём мире. Каким бы гением ни был Сеченов, рентген, УЗИ и прочее он создать не сможет. Даже боги не обладают этой информацией. По крайней мере, мне так кажется.

Когда мы добрались до амбулатории, в главном зале для совещаний уже вовсю шла дискуссия о том, как будет проходить осмотр пациентов.

— Я не хочу сидеть на приёме! — кричал Эдуард Семёнович Родников. — Мне надоело, это скучно! Позвольте мне помогать Алексею Александровичу.

— Эдуард Семёнович, вам бы сначала научиться принимать пациентов, не засыпая при этом прямо на рабочем месте! — воскликнул Кораблёв.

— Просим прощения за опоздание, — сказал я за нас двоих, войдя в зал совещаний.

— Вы и не опоздали, Мечников, Сеченов, — кивнул нам главный лекарь. — Это мы собрались раньше, чем планировали. Однако мы уже решили вопрос без вас. Решетов и Родников останутся здесь. Илья Андреевич Синицын готов помочь вам, но при этом он и от приёма не отказывается.

— Не стоит, — помотал головой я. — Думаю, что мы с Сеченовым и вдвоём справимся. Не нужно беспокоить других лекарей.

— Хорошо, я возьму большую часть пациентов на себя, — сказал Синицын.

— Тогда остаётся решить только один вопрос, — удовлетворённо кивнул Кораблёв. — У нас есть несколько больных в сёлах и десяток пациентов в городе. Кто-то должен взять на себя город, а кто-то — сёла.

Я заметил, как злобно Кораблёв зыркнул на Сеченова. Будто пытался сказать: «Ох и удружили же вы нам, Иван Михайлович!».

Но в этой ситуации я был полностью согласен со своим конкурентом. Если этот проект удастся и им заинтересуются в Санкт-Петербурге, тогда орден лекарей распространит эту идею по всей Российской Империи. Мои домашние вызовы и диспансерное наблюдение Сеченова. Чем больше людей получит помощь, тем лучше.

Я понимаю, что в условиях девятнадцатого века это сделать крайне трудно. Чего уж тут говорить? Даже в двадцать первом веке эти проекты так и не достигли идеальных результатов. Но если мы начнём сейчас, то через сто или двести лет система медицинской помощи в России станет первой в мире. В этом я даже не сомневаюсь.

Но всё это будет позже. Сейчас надо решить, кто возьмёт на себя сёла, а кто займётся городом.

— Думаю, вы понимаете, что, тот, кто поедет в сёла, может вернуться ночью или даже к следующему утру, — уточнил Кораблёв.

— Я возьмусь, — хором сказали мы с Сеченовым.

Остальные лекари удивлённо взглянули на нас.

Думают, наверное, что мы — два дурака альтруиста. Хотя Василий Ионович, скорее всего, понимает, в чём дело. Клятва лекаря требует отдавать себя всего этому занятию. И, кажется, мы оба готовы пожертвовать своим свободным временем ради помощи людям.

— Алексей Александрович, прошу, — произнёс Сеченов. — Позвольте мне отправиться в сёла. Я никуда не спешу. Могу и двое суток кататься по ним. Поездка в Северку дала мне понять, что люди на окраинах района сильно нуждаются в помощи.

И он не лгал. Я заметил, как Сеченов переменился, после того как мы посетили пациента с акромегалией. Да и я для разнообразия готов по городу поездить. Заодно потрачу свободное время на развитие своего завода.

— Добро, Иван Михайлович, — кивнул я. — Так и поступим. Повозки уже готовы?

— Да, — кивнул Кораблёв. — Правда, карету удалось нанять только одну.

— Её, очевидно, стоит передать господину Сеченову, — сказал я. — Одно дело — несколько часов кататься в черте Хопёрска, и совсем другое — исколесить весь район по лесам и полям.

Значит, Сеченову достанется карета, а мне повозка.

Я услышал, как разочарованно цыкнул Синицын. Должно быть, Илья надеялся, что я позволю Сеченову замёрзнуть к чёртовой матери где-нибудь далеко за Хопёрском. Но лично я против такой конкуренции. Если бы мне хотелось соревноваться таким образом, я бы просто прирезал Сеченова. Но, к счастью, у меня совсем другие принципы.

Собрание закончилось, Решетов, Родников и Синицын направились на приём, а мы с Сеченовым приготовились к тяжёлому рабочему дню.

Прежде, чем сесть рядом с кучером, я задал Ивану Михайловичу последний вопрос.

— Господин Сеченов, а откуда наш главный лекарь получил списки всех хронических больных? Мы ведь не вслепую едем искать пациентов. У нас есть списки. Откуда они взялись?

В моём мире это было не сложно. Половина города всегда состояла на учёте. Некоторые врачи проводили подворовые обходы, то есть — стучались в каждый дом, в каждую квартиру и узнавали, как себя чувствуют местные жители.

Но здесь это попросту невозможно. Нет такого количества кадров. Чтобы обойти весь город и сёла, нужно на целую неделю отлучить всех лекарей от работы и поручить им такую задачу.

— Сказать вам честно? — улыбнулся Сеченов.

— Разумеется. Другой ответ мне не нужен.

— Я заплатил огромное количество денег частным лекарям, которые работают в Хопёрском районе. Их мало, но зато у них есть списки хронических больных, — сказал он.

Интересно, он сам решился растратить такое количество денег, или его к этому принудил его бог-покровитель Подалирий? Об этом спрашивать Ивана я точно не стану. Такой вопрос даст ему понять, что я и сам работаю с одним из богов.

Но его идея, стоит признаться, очень хороша. Я пока ещё даже не видел вживую ни одного из частных лекарей. Кроме, конечно, своего дяди. Стоп… Неужели, он и у него купил информацию?

— К моему дяде тоже за помощью обращались? — спросил я.

— Простите, Алексей Александрович, — улыбнулся Сеченов. — Но имена своих коллег я не выдаю.

Разумно. Хотя дядю на эту тему я всё равно допытаю.

— В таком случае желаю вам хорошего рабочего дня, — сказал я и запрыгнул к извозчику. — Едем.

Я продиктовал извозчику список адресов, и тот определил наиболее быстрый маршрут. Уже через пару минут мы остановились около широкого деревянного дома, в котором располагалось сразу двенадцать квартир.

И в этом доме меня ждало целых три пациента.

Повезло ещё, что я додумался прихватить с собой бумагу и чернила. Мало — лечить этих людей. Их нужно ещё и в списки вносить, чтобы в дальнейшем вызывать их на повторную консультацию.

А ведь в нашем списке находятся только те люди, которые готовы заплатить за диспансерный осмотр. А сколько же их на самом деле? Сколько тех, кто не вызывает лекаря, потому что находится в долгах? Страшно даже представить.

И первым моим пациентом оказалась пожилая женщина с повязкой на лице. Она сама открыла мне дверь и пригласила внутрь.

— Ой, господин лекарь, приехали всё-таки? А я уж думала, что над нами пошутили! — сказала она. — Мой сосед тоже вас ждёт. Вы и к нему заглянете?

— Конечно, — кивнул я. — Всех осмотрим! Рассказывайте, что вас беспокоит?

Женщина провела меня в свою комнату, уселась на кровать, а затем сняла с лица повязку.

— Ко мне один парнишка приезжает время от времени, лечит меня, как может. Правда, лекарских способностей у него нет. Он всё мазями пользуется да примочками. Но помогает слабо, честно скажу… — вздохнула она. — Может, хотя бы вы сможете подсказать, что это за оказия такая у меня на лице появилась?

Я замер, увидев то, что скрывалось под повязкой. Изуродованная кожа лица, покрытая несколькими язвами.

Поначалу я подумал, что это — ожог.

Но нет.

Базалиома. Онкология. И какой же идиот додумался лечить её мазями⁈ Это ведь ни в коем случае делать нельзя!

Глава 15

По моей коже пробежали мурашки, когда я осознал, насколько сильно тот неизвестный недолекарь мог ухудшить базалиому мазями. Дело в том, что любую опухоль, доброкачественную или злокачественную ничем раздражать нельзя. Любое повреждение усиливает риск распространения опухоли.

К примеру, я часто сталкивался с пациентами, которые жутко любили всё сдирать! Появился прыщ? Выдавили! Появилась папиллома? Оторвали! Родинка? Тоже оторвали!

Вот только во всех этих случаях могут возникнуть жуткие последствия, от которых уже избавиться будет крайне сложно. Обычный прыщ, скорее всего, вреда не принесёт, хоть и может инфицироваться.

Но если он находится на верхней губе или около носа — в так называемом носогубном треугольнике… О-хо-хо! Вот это — очень опасно! Любая, даже малейшая инфекция в области носогубного треугольника может привести к тому, что гной вместе с тромбом попадёт прямо в головной мозг. Это связано с тем, что сосуды этой части лица тесно сообщаются с сосудами нашего самого главного нервного центра.

Отрыв или выжигания папилломы может послужить причиной распространения высыпаний по всему телу, поскольку папилломы образуются из-за вируса.

А уж родинки… Тут и говорить нечего. То, что люди привыкли называть родинкой, на самом деле носит название «невус». Солнечные лучи, травматизация, ожоги и любые повреждения могут превратить это доброкачественное новообразование в меланому. А меланома — это онкология.

И чёрт подери! Додумался же какой-то болван намазать уже злокачественное новообразование неизвестно чем! Я, конечно, прекрасно понимаю, что в девятнадцатом веке ещё никто не знает основных правил взаимодействия с опухолями. Да и об опухолях толком никто не знает.

Однако, как я понял, эту женщину посещал частный лекарь, который лекарем вовсе не является. У него даже образования нет. Нет магических способностей! А я и не знал, что в Хопёрске водятся такие шарлатаны.

— Господин лекарь, а что это у вас так лицо напряжено? Что-то случилось? Вас моя болячка испугала? — спросила женщина.

Ох, бабусенька, знала бы ты, как она меня на самом деле пугает.

Вот только саму женщину я пугать не стану. Слово «онкология» она не поймёт, а объяснять, что это новообразование может её не только обезобразить, но и убить… Нет. Это делать точно не стоит. Лучше провести радикальное лечение. Срочно, прямо здесь и сейчас.

Нормально так Сеченову список подкинули! Хронический больной. Ага! Скорее уж пациент, которого длительное время пытаются убить.

Базалиома отличается от меланомы тем, что последняя развивается из пигментных клеток. Если совсем сильно упрощать — из родинок, но не только из них. А базалиома — из слоя, который отвечает за деление кожи.

И кроме кожи она может повредить и весь организм. Как и любая другая онкология, базалиома способна давать метастазы. Но пока что, судя по тому, что я вижу, шанс убить эту дрянь ещё есть. Вряд ли она проникла слишком глубоко.

Хотя… Проклятье!

В лимфоузлы всё же клетки попасть могли. Тут без обследования я не смогу сказать наверняка. Любая злокачественная опухоль сначала выбирается за пределы органа, затем даёт метастазы в лимфоузлы и уже после — в другие органы.

Проблема только в том, что в этом веке я не могу провести ни химиотерапию, ни лучевую терапию, ни микрохирургическую операцию.

Остаётся только попробовать уничтожить новообразование обратным витком. Только вслед за этим придётся сразу же залечить кожный дефект. Это будет больно, с собой у меня только один флакон яда Токса. Анестезии на следующих пациентов не хватит.

Хотя я очень надеюсь, что больше никому этот дурачок не навредил настолько, что мне придётся проводить ещё одну операцию на дому.

— Так, бабусь, ложись на кровать. Сейчас я тебе эту пакость с лица уберу навсегда, — сказал я.

— Ой… Сынок, а это обязательно? — испугалась она. Тут же забыла про все официальные обращения. Но меня такие формальности не беспокоили.

— Обязательно, если не хотите, чтобы она начала внутрь расти, — объяснял я.

— Куда — внутрь? В голову, что ли? — вскинула брови она.

— В голову, бабусь, в голову. Придётся потерпеть буквально полчасика. Будет неприятно, но я всё уберу. И больше вам никаких лекарей с мазями вызывать не придётся.

— Ладно, терпеть — это я могу, — вздохнула она. — И не такое терпела. Давайте, господин лекарь. Делайте, что нужно.

Я достал яд Токса, обработал им ткань, а затем протёр кожу вокруг опухоли. Больше ничего добавлять не нужно — яд сам распространится по сосудам.

— Лицо может онеметь после этого. Моргать и говорить будет трудно, — сказал я. — Но это пройдёт через сутки. Потерпите — и станет лучше.

Женщина кивнула. Доверилась мне, а это дорогого стоит. Теперь я точно не имею права оплошать. Доверие пациента стоит больше, чем клятва лекаря.

Вот только онкологом я никогда не был. А в этом мире мне уже второй раз приходится лечить человека от злокачественного образования. В этой сфере я не лучше студента-медика. Теорию знаю, а как действовать на практике — вопрос.

Хотя онколог с лекарской магией в условиях девятнадцатого века, скорее всего, тоже впал бы в ступор.

Когда лицо онемело, я приложил левую руку к опухоли. Заметил, как старушка испугалась, когда осознала, что половина лица уже не двигается. Ничего, придётся это перетерпеть. В противном случае она может не выдержать боли от извлечения злокачественной ткани. Залечить-то дефект я смогу быстро. Но сможет ли её организм выдержать короткий, но сильный приступ боли? Нет, рисковать определённо не стоит. Сердце может отказать запросто.

Я приказал обратному витку уничтожить все клетки, схожие с опухолью. Прошло десять минут, и базалиома испарилась. Однако передо мной возникла другая проблема. Опухоль проникла очень глубоко. Обнажила череп.

— Ну как там, сынок? — прошептала женщина. — Получается?

— Получается, — кивнул я. — Шрам останется, но болячки больше не будет.

Придётся заращивать не только кожу, но и мышцы. Зараза, до лобной кости проросла! Хорошо хоть, что не прошла её насквозь. А то могла и в мозг попасть. И такое тоже бывает.

Лучше поспешить, пока к ней не вернулась чувствительность.

Правую руку я положил на её лоб и начал заращивать все повреждённые ткани. Онкологии больше не было. Осталось только зияющая рана.

А левую руку разместил на её шее. Приказал обратному витку отправиться на поиски других атипичных клеток в лимфатических узлах. Если через полгода или год метастазы попадут в другие органы, то вся моя работа пойдёт насмарку.

— Всё, бабусь, — устало произнёс я, когда процесс был завершён. — Теперь надо немного полежать, в себя прийти. Я сильно потревожил твоё тело, ему требуется отдых. И запомни — никаких примочек. Лицо не чесать. Мыть можно, но хотя бы несколько недель место, где была болячка, ничем не тревожь. Особенно примочками! Придёт тот мальчик лекарь — в шею его гони!

— Хорошо, господин, как скажете, — кивнула она. — Я сейчас же спать лягу. Устала… Вы только мне зеркальце перед этим, пожалуйста, передайте. Уж очень хочется посмотреть, что получилось.

Женщина указала взглядом на тумбу. Я нащупал зеркальце и передал ей.

А вышло не так уж и плохо, как я думал. В теории лекарскую магию можно было бы использовать в пластической хирургии. На лице остался очень маленький шрам. Среди морщинок его практически не было видно.

— Ой, как же хорошо вышло! — улыбнулась она. — Спасибо тебе, сынок. Ой… Простите, господин. Вы очень молоды, поэтому я…

— Всё в порядке, — перебил её я. — Выздоравливайте и берегите своё здоровье.

Я встал с кровати и направился к выходу из квартиры.

— Ой, господин лекарь! — крикнула она мне вслед. — Там на столике около двери деньги должны лежать. Сынок мой сегодня утром оставил.

Я взглянул на столик и увидел монеты. Но что-то меня дёрнуло. Рука потянулась, а брать их я не захотел.

— А где ваш сын работает? — крикнул старушке я.

— На поле, господин лекарь. На поле, — вздохнула она.

На поле. Одна консультация лекаря — это почти вся месячная плата за работу её сына. Проклятье… Нет. Не могу. Сейчас бы Синицын меня благим матом покрыл за это решение. Но не могу я этого сделать. Эти деньги ещё могут пригодиться и ей, и её сыну. Не должен лекарь забирать взамен за помощь последние копейки.

У меня сейчас запасов хватает. Оплачу Кораблёву за неё сам. Может, это и неправильно с точки зрения отношения к собственному бюджету. Но совесть мне так поступить не позволяет. Я ведь тогда буду не лучше некроманта, который взамен за лечение забирает здоровье!

— Не болей, бабусь! — крикнул я и вышел из квартиры, оставив деньги на том же столике, на котором они и лежали.

И стоило мне выдвинуться к следующему подъезду, как моё тело пронзило острое чувство. Поток энергии пронёсся по всем магическим каналам, что отходили от моих витков.

Клятва лекаря вознаградила меня за это решение. Восстановила всё, что я успел потратить и, кажется, дала что-то ещё. Видимо, посадила семя для нового витка. Но расти он, чувствую, будет ещё очень долго.

Значит, я точно поступил правильно. По совести, в соответствии с клятвой.

Извозчик трясся около лошадей. Всё его тело трепыхалось от холода.

— Эй! — крикнул ему я. — Зайди в дом. Хотя бы между лестницами постой. Лошадей привяжи, я ещё двух человек буду осматривать. Замёрзнешь ведь!

— Х-хорошо, господин, — кивнул он. — С-спасибо большое!

Он пробежал в дом, а я направился к следующей квартире. Никак мне не удаётся привыкнуть к местным традициям! Мог ведь и без моего ведома спокойно пройти внутрь — погреться. Нет, здесь ничего без слова знати не делается. Хоть я знатью и не являюсь, но лекарь — это очень громкое слово. Перед представителями моей профессии склоняется весь народ.

Нас мало. Очень мало. Как-то Синицын говорил, что на одного лекаря приходится пять огненных магов, шесть водяных и почти десять воздушных. Меньше нас только некромантов. И за это, пожалуй, стоит поблагодарить судьбу. Ещё двух-трёх Сухоруковых в Хопёрске мне бы точно не хотелось видеть.

В следующей квартире оказался полный мужчина с высоким давлением. У меня уже были заготовлены для него изготовленные мной препараты. Тут список Сеченова не подвёл. Гипертоническая болезнь — это действительно одно из тех заболеваний, которое нужно контролировать постоянно. И врачу, и пациенту.

И даже здесь успел промелькнуть этот таинственный лекарь-шарлатан. Надавал мужчине каких-то трав, чтобы тот заваривал из них чай. Я осмотрел сушёные растения, которые у него остались, и сразу же понял, что уже видел их в алхимическом справочнике Парацельса.

Да… Мочегонный эффект у них есть. В теории давление они снизить могут.

Вот только лошадиная доза кофеина весь эффект сведёт в ноль! Тот же чай и кофе вызывают интенсификацию диуреза — усиление выделения мочи. Но также они вызывают спазм сосудов за счёт действия других веществ.

К примеру, тот же зелёный чай. Прекрасная вещь! Вот только кофеина в нём порой бывает даже больше, чем в кофе. А значит — гипертоникам его пить нельзя ни в коем случае. Иначе вся стабильность, которую дарят таблетки или мои порошки разрушится. И никто потом не поймёт, из-за чего произошли такие неполадки.

А в третьей квартире ситуация обстояла попросту абсурдно. Как только я вошёл к очередном хроническому больному, меня встретили двое крепких мужчин, которые тут же принялись орать во всё горло.

— Мы вашу повозку увидели ещё три часа назад! — прокричал первый.

— Да! Почему так долго? Нам обещали, что нашего отца осмотрят сегодня. Мы за это деньги, вообще-то, платим! Или нам стоит написать письмо в орден лекарей? — заявил второй.

Опа! А вот и мои «любимые» скандальные родственники пациентов. Удивлён, что мне довелось встретить таких в девятнадцатом веке. Я-то думал, что эта каста зародилась уже после развала СССР, не говоря уже о временах монархической России.

Только со мной этот номер не пройдёт. Я, когда работал главным врачом, на эти жалобы уже наотвечался. Хватило сполна. Таких людей надо сразу же ставить на место. Я не чаи распивал три часа. Я людей лечил.

И я — не врач скорой помощи. Тут такой подстанции пока что вообще нет.

— Господа, а вы случайно ничего не перепутали? — нахмурился я. — Денег я у вас не взял. А если будете продолжать со мной общаться в том же духе — просто уйду. Это в лучшем случае. В худшем — сделаю так, чтобы вы из нужника не выходили месяца два.

Верзилы резко замолчали. Видимо, осознали, что нарвались не на того.

— Пациент где⁈ — рявкнул я.

— В… В спальне, господин лекарь, проходите, — закивал самый крупный из пары бугаев.

Так-то лучше. Ещё они на плановом осмотре мне такой цирк будут устраивать.

Я прошёл в спальню. Там сидел старичок. А рядом с ним стояла стеклянная банка с жидкостью. Я сразу понял, что это — моча.

Вот только она красная. Непорядок. Тут может быть и острое заболевание. При хронических — кровь через мочевыделительную систему не струится сутки напролёт.

Правда, цвет его кожи меня ничем не смутил. Румяный, глаза чистые. Не толстый и не худой, телосложение вполне себе здоровое для мужчины в преклонном возрасте.

— Добрый день, — поприветствовал его я. — Рассказывайте, как себя чувствуете?

— Здравствуйте, господин лекарь, — сипло проговорил старик. — Да вот… Спина болит. Отливаю чем-то красным. И так уже целых два месяца.

Ага. Уже несостыковка. За два месяца он бы весь гемоглобин растерял. Не говоря уже о том, что почки к этому моменту превратили бы его в шарик с водой.

Я ощупал сухенькие ноги старика, затем осмотрел лицо и сделал вывод, что отёков у мужчины нет и не было. Кожа довольно упругая, мышцы крепкие — никаких признаков анемии.

— Поясница, говорите, болит? — спросил я. — Давайте-ка я проверю!

Двое сыновей помогли отцу подняться и встать ко мне спиной. Я прощупал несколько точек около позвонков и заметил, что при каждом нажатии на них старик морщится. Однако постукивание по зоне, куда должны отдавать боль почки, не дало никаких результатов.

Странно. Пока что всё выглядит так, будто с почками и кровью всё нормально. Но почему моча такая странная?

— Господа, — обратился я ко всем присутствующим. — Признавайтесь, в банке точно моча? Или что-то другое туда налили?

— Нет, господин лекарь, — помотал головой один из сыновей. — Только утром сегодня папка наш набрал. До этого она была пустой. Ну… Мы там, конечно, хранили огурцы раньше, но это давно было.

Да плевать на огурцы, здесь дело в чём-то другом… Стоп. Точно!

— А вы чем питаетесь обычно? — спросил старика я.

— Ой, господин лекарь, да что мне другой ваш целитель посоветовал — то я и ем, — заявил он.

— Какой целитель? — нахмурился я.

— Ну… Тот, который у вас главный! Я уже запамятовал, как его звать, — произнёс он.

Да ладно!

— Кораблёв? Иван Сергеевич? Он вас ранее осматривал? — уточнил я.

— Наверное! — кивнул пациент. — Посоветовал мне свёклу каждый день есть. Чтобы спина не болела. Вот я и упираюсь, ем. Уже тошнит, если честно, от этой свёклы.

— Даже нас тошнит, — сказал сын пациента. — Папка весь наш погреб опустошил. Всю свёклу съел, а толку нет. На спину всё равно жалуется. Но мы понимаем, он всю жизнь тяжесть таскал…

— Погодите! — перебил их я. — Наш главный лекарь приказал ему есть свёклу⁈ От спины?

— Да я тоже подумал, что как-то странно это всё звучит, — хмыкнул старичок. — Обычно лекари магией лечат, руками двигают, — старки изобразил жест, которым лекари призывают своё колдовство. — А этот ваш Иван Сергеевич деньги берёт, а взамен даёт только советы!

— Да! — тут же рыкнул его сын. — Так ещё и вы угрожаете нам поносом! Совсем уже наплевать лекарям на простой люд! Видимо, только барона нашего лечите!

— А ну, цыц! — прикрикнул я. — Да что б я на месте провалился, никогда не поверю, чтобы наш главный лекарь бывал у вас дома. Он на домашние вызовы не ходит. И свёклу жрать никому не предлагает! Кстати, к слову, моча из-за неё окрасилась в такой цвет. Это — не кровь.

Мне уже стало ясно, что проблема у старика со спиной. Обычный остеохондроз. Может быть, с межпозвоночными грыжами — тут уже без аппаратуры двадцать первого века наверняка не скажешь.

А если два месяца есть свёклу… Конечно, старик будет красным в туалет ходить! А если бы ему посоветовали морковь — ходил бы оранжевым. Это абсолютно нормально, поскольку пигмент, который содержится в овощах, впоследствии выводится через почки.

Вот только уж больно смущает меня тот факт, что, по их словам, к нему приходил главный лекарь.

Я молча подошёл к старику, направил на него правую руку, а затем выпустил поток лекарской энергии, который тут же привёл в порядок весь позвоночник.

Раздался громкий хруст, и старик тут же подскочил. Встал со стула на ноги, как молодой.

— Ой… А что вы сделали? — он подвигал торсом, размялся и даже согнулся пополам. — Вообще не болит больше! Разок только кольнуло!

Его сыновья удивлённо переглянулись.

— Проблем со спиной больше не будет, — уверил его я. — А вот свёклу есть прекращайте. Вернее, есть её можно, вреда от этого не будет. Но моча от неё так и будет красной.

— Смотри, Стёп, — удивлённо прошептал один из мужчин, которые только что хотели меня поколотить. — Батька-то получше нас двигается!

— Господа, вы лучше скажите, как выглядел тот «главный лекарь», который к вашему отцу приходил? — спросил я.

— Так мы его не видели ни разу, — ответил мужчина. — Пап, ты помнишь, как тот лекарь выглядел?

— Да молодой, — махнул рукой он. — Я ещё удивлялся, как он так быстро главным лекарем стал.

— Ивану Сергеевичу Кораблёву далеко за семьдесят, — сказал я. — И лекарь он сильный. Если бы он прошёл мимо вашей квартиры, в ней бы все выздоровели разом. К сожалению, вынужден сообщить, что вас обманули. Сколько с вас взял этот человек?

— Десять рублей… — ошарашенно прошептал старший из двух сыновей пациента.

— За консультацию⁈ Десять? — не поверил ему я.

— Нет, за одно посещение он брал рубль, — ответил мужчина. — Но он к отцу десять раз приходил.

Твою-то мать… Вот ведь проклятый любитель свёклы! Берёт немного, толку от его консультацией нет, зато ходит часто, так ещё и главным лекарем представляется. Главным!

Выходя из квартиры, я пообещал, что разберусь с этим проходимцем. На этот раз плату за приём я от сыновей больного всё же принял. Двое здоровых мужиков точно могут обеспечить отца.

А вот этого ублюдка, который по всему дому прошёлся, точно стоит изловить! Иначе он…

Мои мысли прервал громкий стук в одну из дверей, которая находилась на том же этаже.

— У-ва-жа-е-мы-е! — пропел звонкий мужской голос. — Открывайте! Ваш любимый лекарь пришёл! Сейчас будем лечиться!

Я медленно поднялся назад — на тот лестничный пролёт, откуда доносился голос. Около одной из квартир стоял молодой светловолосый человек.

Лекарь, значит? Нет у нас таких лекарей.

На ловца и зверь бежит.

Я схватил блондина за плечо и резко повернул.

— Ну здравствуй, главный лекарь, — сказал я. — Сейчас ты у меня центнер свёклы сожрёшь!

Глава 16

Блондин удивлённо выпучил глаза и попытался вырваться из моих рук.

— Да как вы смеете⁈ — возмущённо воскликнул он. — Вы кем вообще себя возомнили? Я сейчас же позову городовых и…

— Нет, это я позову городовых, — ещё сильнее сжав его плечо, со сталью в голосе произнёс я. — Ты выдаёшь себя за другого человека. И ладно бы за обычного знахаря или какого-нибудь рядового лекаря. Но нет. За главного лекаря! За Ивана Сергеевича Кораблёва.

— У вас нет доказательств! — заявил он.

— Как же? Весь этот дом — сплошные доказательства, — сказал я. — Почти каждый житель может подтвердить, что ты назначаешь им лжелечение, от которого больше вреда, чем проку. Берёшь деньги, так ещё и притворяешься главным лекарем. Пользуешься статусом совершенно другого человека. Нет уж, парень, за этим последует расплата.

Он резко отскочил назад и ударился спиной о деревянную стену. Доски хрустнули, но он воспользовался выигранной секундой, чтобы просунуть руку в сумку.

— Не стоит, — спокойной сказал я, подняв свою левую руку. — Ещё одно твоё движение, и моя магия сделает из тебя инвалида. До конца твоих дней.

— Да что вам от меня нужно⁈ — воскликнул мужчина. — Деньги? Я заплачу. Только оставьте меня в покое!

— Деньги? — усмехнулся я. — Да, нужны. Но не мне. А тем людям, у которых ты их забрал.

— Да я брал-то всего по одному рублю! — воскликнул он.

— Для некоторых людей рубль — это очень большие деньги. На них можно питаться несколько недель. А у старика из соседней квартиры ты забрал не рубль. А целых десять.

И это не говоря уже о том, сколько свёклы сыновья скормили своему отцу. За неё, вообще-то, тоже платить придётся.

Вот только возиться с ним у меня времени нет. Впереди ещё два адреса, которые нужно объехать. Однако у меня есть отличный способ его наказать.

Магии у этого парня точно нет. Вреда он никому причинить не сможет. Правда, в сумке у него явно имеется что-то, чем он готов воспользоваться, как оружием.

— Сумку скинь, — велел я. — И аккуратно подтолкни её ко мне ногой.

— Это — воровство! — воскликнул он.

— Нет, мера предосторожности, — ответил я. — Ничего из твоих вещей я не заберу. Только проверю, что ты там прячешь, а после — передам городовым.

— Ну за что вы так со мной? — взвыл он. — Я ведь правда пытался лечить этих людей! Разве я виноват, что моё лечение им не помогает?

— Эм… Ну, вообще-то, да! — усмехнулся я. — Виноват. Ты распространяешь ненормальные методы лечения. Люди верят тебе и не идут в амбулаторию. В итоге им становится хуже, и после ухудшения уже не каждый лекарь может им помочь. Ты ведь осознаёшь, что на твоих плечах, возможно, уже висит несколько смертей?

— Да что же вы такое говорите… — затрясся он. — Я всё делал так, как говорила ведьма. А она людей лечить умеет! Всем помогает. Не то, что ваши лекари!

— Погоди-ка, — перебил его я. — Какая ещё ведьма?

Он уже сто раз пожалел, что высказал мысли, которые стоило держать в себе.

— Господин, пожалуйста, не сдавайте меня городовым. Клянусь, я вам всё расскажу. И сумку отдам, — начал умолять он.

— Ты деньги в первую очередь людям верни, — настоял я.

— Не могу, всё она забрала! — воскликнул он.

— Ведьма?

— Да! Я лишь её посыльный. Ученик, можно сказать. Я передаю ей часть денег от больных, иногда разношу всякие мази, которые она сама делает. Омолаживающие, к примеру.

Омолаживающие мази… Да что б меня!

У меня аж мозг пронзило от всплывших воспоминаний. В первый день, когда я только пришёл устраиваться в Хопёрскую амбулаторию, в кабинет главного лекаря ворвалась обнажённая женщина, чьё тело было покрыто магическими ожогами.

Она ведь упоминала, что покупала эту омолаживающую мазь у какой-то ведьмы. Похоже, кроме государственных и частных лекарей в городе завелись ещё и другие. Не подпольные, как мой дядя. А настоящие душегубы, которые пропагандируют постулаты лекарского дела, от которого люди ничего кроме вреда не получают.

Блондин скинул с плеча сумку и подтолкнул её ко мне.

Я продолжал держать левую руку с обратным витком, словно пистолет. Затем аккуратно присел и открыл свободной рукой сумку лжелекаря.

Куча склянок, мази, зелья, порошки. Похоже, в Хопёрске алхимией занимаются не только лекари. Интересно…

А особенно интересно, чем этот парень меня хотел контратаковать. Видимо, какое-то из этих ведьминых изделий может представлять угрозу для организма.

— Как тебя зовут? — закончив осмотр сумки, спросил я.

— Денис. Денис Чижиков, — спрятав от меня взгляд, произнёс он.

— Послушай, Чижиков, хотим мы с тобой этого или нет, но городовым мне тебя сдать придётся. Однако кое-что ты всё же можешь сделать, чтобы этого избежать, — сказал я.

— Пожалуйста, только не требуйте от меня возвращать деньги! Клянусь, я почти всё отдал ведьме. У меня почти ничего нет! — уверил меня он.

— Меня интересует другой вопрос. Где находится эта ведьма? — чеканя каждый слог, спросил я. — Если скажешь мне, где она, я с радостью тебя отпущу. Только сумку всё равно заберу — учти. Так что выбор за тобой. Ведьма и сумка либо камера в Хопёрском отделении полиции и последующий за этим суд. У тебя минута на раздумья.

— Да я бы с радостью вам помог, клянусь! — чуть ли не рыдая, пропыхтел Чижиков. — Но я не знаю, где она находится!

— Врёшь ведь, — подметил я. — Ты ведь только что сам сказал, что передаёшь ей деньги. И, как я понял, получаешь её товар для дальнейшего сбыта. Пойми, Чижиков, ты взялся работать не на того человека. Она обогащается за счёт других людей, почти не приносит пользы, и в итоге народ из-за этого страдает и гибнет. А к лекарям никто не идёт. Но если сравнить твои десять посещений и одно моё… Выгоднее обращаться к лекарям. И в цене, и в эффекте.

— Да я понимаю, правда! — воскликнул он. — Просто… Я ведь не знаю, где она находится именно сейчас. Её дом перемещается. Она сама связывается со мной, когда надо. Мы с ней встречаемся раз в месяц. В следующий раз договорились пересечься, когда наступит праздник Грифона.

То есть, когда сойдёт первый снег. Когда весна даст о себе знать. А это может случиться и в марте, и в апреле — с ходу и не скажешь.

— Ты сказал, что её дом перемещается, — отметил я. — А какой-то закономерности в этом нет? Она всё время оказывается в разных местах или есть несколько точек, в которых появляется дом этой колдуньи?

— Всё время в разных, — помотал головой Чижиков. — Я ещё ни разу не видел её дважды в одном и том же месте.

— А как ты вообще попал к ней на услужение? — поинтересовался я.

— Ещё мальчиком оказался около её дома. Я сирота, ходил по улицам попрошайничал, — сказал он. — Только она одна стала мне помогать.

На жалость давит? Нет, похоже, правду говорит.

— Понимаю, парень, — кивнул я. — Сиротой быть не просто. Но ты ведь понимаешь, что от попрошайничества ты далеко не ушёл? Только хуже сделал. Раньше просто деньги просил, а теперь ради них людей обманываешь.

— П-понимаю, — спрятав взгляд, признался он. — Простите меня, господин лекарь. Вы правы. Но я очень не хочу в полицию. В Сады меня уже не отправят. Сразу в Саратов отвезут. А там не церемонятся. Могут и сразу повесить.

Дверь квартиры, в которой я только что был, распахнулась. На лестничной площадке появилось двое крепких мужчины — сыновья пациента, которого успели обслужить мы оба — и я, и Чижиков.

— У вас тут какие-то проблемы, Алексей Александрович? — спросил старший. — Помощь нужна?

Чижиков побледнел. Понял, что теперь его песенка спета. Деваться уже некуда. Да и я больше не могу задерживаться. В идеале нужно передать парня этим бугаям. Уж они точно смогут его дотащить до полицейского участка. А их отец может написать заявление и подтвердить, что именно этот человек его обманул.

Однако я всё же решил поступить иначе.

— Нет, ребят, не беспокойтесь. Я просто с коллегой повздорил. Мы сами разберёмся, — сказал я.

Они переглянулись, но вмешиваться не стали. Вернулись в квартиру, а я продолжил свой разговор с Денисом Чижиковым.

— Я только что пошёл тебе навстречу, — сказал я.

— Я уже понял, — кивнул он. — Зачем вы это сделали? Могли ведь просто отдать меня им.

— Мог. И сейчас могу, — подметил я. — Однако у меня к тебе есть предложение. Ты — парень молодой. Не вижу смысла исправлять тебя тюрьмой. Ты ещё можешь сам себя исправить. Предлагаю тебе другой выход.

— У меня нет магических способностей. Я — обычный крестьянин. Чем я могу помочь настоящему лекарю? — пожал плечами он. — Я ничего не умею. Только продавать товары ведьмы.

Что б меня… Да этого парня бы не к ведьме, а к Синицыну на обучение. Он ведь запросто сможет сделать из него хорошего маркетолога. И продавать Чижиков будет не всякую дрянь, а наши препараты.

Но пока что думать об этом рано. Для начала стоит посмотреть, насколько он окажется верным мне и новым переменам в своей жизни.

— Я могу дать тебе работу, — сказал я. — Сначала на заводе. Потрудишься там, а дальше — будет видно. Но взамен мне нужно, чтобы ты свёл меня с этой ведьмой.

На его лице одновременно промелькнули и радость, и страх.

— Я буду вам вечно благодарен, если дадите мне честную работу, — кивнул он. — Но боюсь, что ведьма меня просто так не отпустит. Если я перестану выполнять её поручения, она сразу же перекроет со мной всю связь.

— А ты обмани её, — сказал я. — Мы можем придумать с тобой, как изобразить имитацию деятельности. А как только она скажет тебе, что пора встретиться, я пойду вместе с тобой. И положу конец распространению этой лжелекарской деятельности.

— Хорошо, мы можем попробовать, — кивнул Чижиков. — Так… Какой у нас план?

— Знаешь, где находится Хопёрский завод? — ответил я вопросом на вопрос.

— Который заброшенный?

— Уже не заброшенный. Придёшь завтра в семь вечера к главным воротам. К этому моменту подойду я, мои партнёры и несколько твоих будущих коллег. Мы объясним, из чего будет состоять ваша работа.

Игорь Лебедев и Илья Синицын уже разыскали несколько желающих. Плюс Щеблетов прислал из Саратова людей, которые хотят найти новое рабочее место где-нибудь в спокойном городке вроде нашего Хопёрска.

— Договорились, — Чижиков уверенно кивнул и протянул мне руку.

Затем сразу же замялся. Видимо, испугался, что я не захочу жать руку крестьянину. Однако я такими предрассудками не страдал. Ответил на его рукопожатие, но, прежде чем отпустить ладонь Чижикова, сжал её посильнее и произнёс:

— Только учти, Денис, предупрежу ещё раз — больше повторять не стану. Ты нескольким людям навредил очень сильно. Я сегодня еле восстановил их состояние. Если вдруг я узнаю, что ты не сдержал своего слова и вновь начал работать на ведьму…

— Я всё понял, господин ле…

— Дослушай, — перебил его я. — Если слово не сдержишь — в полицию не поведу. Сам с тобой разберусь. Поверь, это куда хуже, чем сидеть за решёткой. Теперь мы друг друга поняли?

— Поняли, — кивнул он. — В смысле, понял, да. Вопросов нет.

— Отлично, — я отпустил его руку. — Поверь, парень, будешь работать со мной — заживёшь хорошо. По закону, как настоящий человек. Это твой единственный шанс. Не упусти его.

Я оставил Чижикова и вернулся к повозке. Оставшиеся адреса мне удалось проехать довольно быстро без лишних проблем. Там оказалось несколько лежачих пациентов, которые, судя по всему, уже пережили острое нарушение мозгового кровообращения. Другими словами, инсульт.

Закончил объезд я куда раньше, чем думал. Даже успел вернуться и сменить Илью Синицына, который отдувался сразу за двоих.

— Ого! А ты быстро, Алексей, — выдохнул он. — Я уж думал, что вы с Сеченовым будете ещё трое суток кататься по Хопёрскому району.

— А сам Сеченов ещё не вернулся? — поинтересовался я.

— Нет, да и не думаю, что управится он до ночи. Сам понимаешь, сколько времени занимает поездка хотя бы в одно село. А если уж по нескольким кататься… — взгляд Синицына резко изменился. Он почесал густые усы, нахмурился и сурово взглянул на меня. — Алексей, а ты уверен, что нам стоит держать его так близко к себе? Мы теперь работаем в одной амбулатории. А вы живёте по соседству. Я опасаюсь за наше дело. Пойми меня правильно.

— Думаю, что Сеченов не принесёт больших проблем, — сказал я. — Я оценил его и как конкурента, и как человека. Он очень скрытный. Прячет свои настоящие эмоции. Но интуиция подсказывает мне, что он не склонен к бесчестным поступкам.

— А твоей интуиции точно можно доверять? — с сомнением в голосе спросил Синицын.

— Можно, — твёрдо сказал я. — Она меня ещё никогда не подводила. Кроме того, план Сеченова по посещению хронических больных — это отличная идея. Я, если честно, восхищаюсь тем, что он взялся за это дело. Он всё ещё наш конкурент. Но он молодец.

— Мне бы твоей уверенности, — вздохнул Синицын. — Но я тебе доверяю. Как скажешь, так и будет. Вопросов нет.

— Давай, иди отдыхай, — сказал ему я. — Я остальных пациентов сам приму.

Синицын с благодарностью кивнул и ушёл в свой кабинет. Я принял ещё пять больных, после чего с облегчением направился домой.

На учёт я поставил лишь двоих пациентов. Остальные оказались больным с острыми заболеваниями, которым никто долгое время не мог оказать помощи. Точнее, их болезни со временем из острых переросли в хронические, но я полностью ликвидировал все патологические очаги, из-за чего ставить их на учёт теперь не имеет смысла.

Однако дома меня ждало ещё много дел. Я встретился с Игорем, и вместе мы наняли ещё одну повозку и пару крепких мужиков, чтобы перевезти на завод всю мою лабораторию. Больше мне рисковать не хотелось.

Доброхота и Токса жалко, если они пострадают. А уж если дядя с семьёй отравится какими-нибудь газами — да я такого себе никогда не прощу.

Нет. Дом должен быть домом, безопасным убежищем. Теперь всеми своими экспериментами я буду заниматься на заводе.

Или…

Я крепко задумался, обратив внимание на портал, который вёл из Хопёрского завода в деревню кузнецов.

А я ведь свою личную лабораторию могу переместить туда. Правда, есть определённый риск. Люди на том острове живут цивилизованные. Атаковать мою лабораторию они не должны. Особенно, если учесть мою договорённость с советом вождей, которая теперь будет передаваться из поколения в поколения.

Но негодяи могут найтись в любом обществе. Один-единственный отброс может расколотить все мои склянки, записи и…

И меня осенило.

Я осознал, сколько проблем могу решить разом. Проблема роста растений, грибов. Да я ведь могу создать целую теплицу или участок на острове, на котором в течение многих лет с учётом их течения времени могут вырасти сотни, если не тысячи новых ингредиентов.

А охранять их может Сварог. Только с ним опять же придётся договориться. Правда, когда я освободил его от некротики, он стал куда более сговорчивым.

Новый план был готов. И я уже собрался приступить к его исполнению. Однако…

Влетевшая на завод ворона прервала все мои размышления. Это уже стало традицией. И я думал не отвлекаться на новое письмо.

Если бы не осознал, что на нём находится гербовая печать Юсуповых.

Опять они! Сначала убийцы, потом наёмный огненный маг в лице Игоря. Я отразил все их атаки. Что же на этот раз? Ядерную бомбу на Хопёрск скинут из-за одной-единственной девственности, которую забрал мой предшественник?

Разумеется, таких технологий у них нет. Правда, магией они это могут заменить запросто.

Без лишних раздумий я распаковал письмо и обнаружил… предложение.

Предложение с толикой угрозы. Граф Юсупов впервые заговорил со мной практически на равных. Видимо, его впечатлило то, что я отбился от всех его нападений. Или же до него дошла информация о моих успехах в Саратовской области.

Но, будь я проклят… Его предложение — хуже любой угрозы.

«…поэтому, Алексей Александрович, я предлагаю вам вступить в матрилинейный брак с моей дочерью, с которой вам уже довелось иметь связь».

Матрилинейный брак. То есть — я перестану быть Мечниковым. Стану Юсуповым. Причём я не буду иметь никакой власти в этой семье. Буду обычным донором семени для создания потомства с большим магическим потенциалом.

Но, куда больше меня удивила последняя фраза в письме. Она поставила точку и подняла все ставки до максимума.

«Я откажусь от личной мести, если вы согласитесь на моё предложение. Станьте Юсуповым, иначе по законам Российской Империи я смогу отправить вас на каторгу, где вы попросту сгниёте».

Глава 17

А здорово Юсуповы придумали! Нашли способ выбраться из безвыходной ситуации. Я устало рухнул на старинный стол, что стоял в моём заводском кабинете.

— Значит, матрилинейный брак… — произнёс я вслух. — А не пошли бы вы все!

Матрилинейный брак, это как стандартный общеизвестный брак, только наоборот. Муж берёт фамилию жены. И если в условиях двадцать первого века это не повлияло бы ни на что, кроме гордости мужчины, то здесь дела обстоят совсем иначе.

Я буду вынужден вступить в род Юсуповых. Причём буду подчиняться не только их главе, но и собственной жене. Которую я знать не знаю!

Проклятье! Я надеялся, что после того, как я отобьюсь ото всех наёмников, которых на меня натравили, Юсуповы и Мансуровы, наконец, отстанут. Судя по всему, они потратили очень много денег на то, чтобы меня ликвидировать. И ничего не вышло. Совершили ребята вложение в ничто.

Всех наёмников я покалечил, а огненного убийцу в итоге сделал одним из своих главных напарников. Для них-то Игорь, конечно, мертвец, но сути это не меняет.

Да пошли бы они все! Конечно, сейчас же поеду вступать в брак! Делать-то мне больше нечего, разумеется. Передам своей будущей супруге все права на патенты, плюну на изобретения и останусь с двумя копейками в кармане. Буду до конца жизни вымаливать деньги у её папочки. А когда он умрёт, стану подкаблучником его дочери. Такое меня совсем не устраивает.

Пока я размышлял над письмом Юсупова, ко мне прилетел ещё один ворон. Вот только в его лапах была целых два письма. И на обоих была указана фамилия «Мечников».

Вот только были они от разных людей. Одно письмо от отца, а второй от Ярослава.

Первым делом я решил посмотреть, что мне скажет отец. Однако… Его сообщение меня сильно разочаровало.

«Соглашайся, Алексей. Это — твой последний шанс».

И всё. Одна-единственная строчка. Да он с ума, что ли, сошёл⁈ Вот так просто готов отдать сына за… Ах да, точно… Он, скорее всего, считает, что это — единственный способ сохранить мою жизнь.

Но это — не самый лучший выбор, отец. Совсем не лучший. Куда справедливее будет, если я справлюсь с этой проблемой сам. Но перед тем как готовить план действий, я посмотрю, что написал мне Ярослав.

Письмо брата, в отличие от отца, было просто огромным. Я откровенно устал читать его благодарности и извинения за то, как он неловко себя повёл с химикатами. Ярослав много писал про статью, про то, как радушно его приняли в академии после того, как он закончил нашу общую статью.

Однако в конце текста находилась информация куда более важная, чем все его извинения и благодарности.

«Я поговорил с отцом. Рассказал ему о твоём обратном витке и прочих достижениях. Он был нацелен взять тебя назад в род Мечниковых, но я чётко дал ему знать твою позицию. И всё было хорошо. Мы оба порадовались за тебя. Решили, что ты, возможно, сможешь создать свой собственной род — с нуля! Однако отец вскоре изменил своё мнение. Алексей, то что я тебе сейчас напишу — это тайна. Отец не в курсе, что я отправил это письмо. Он не хочет, чтобы ты знал. Но буквально вчера вечером он встретился с графом Юсуповым. Лично. Юсупов был в нашем доме, поэтому я смог подслушать их разговор. Стоял в прихожей и не давал никому знать о том, что вернулся».

Я сделал короткую паузу и оторвался от письма.

Воевать с другими семьями я готов. Да сколько угодно — плевать! Но с собственным отцом… Не хочу. Это против моих принципов. Однако и соглашаться на это безумное предложение у меня нет никакого желания. Сейчас меня интересует только развитие медицины. А отношения, брак, да ещё и матрилинейный… Нет, это уж чересчур.

Я выпустил пар и продолжил читать письмо Ярослава.

«Отец и Юсупов говорили о тебе. Обсуждали твои способности, твой потенциал. И твои грехи. Юсуповы так и не простили тебя за то, что ты сделал. Однако они шокированы тем, как ты оказал сопротивление всем наёмникам, которых они отправили. Алексей, Юсуповы поняли, что ты очень сильный маг. Они зацепились за это и захотели укрепить новую магию в своих будущих поколениях. Поэтому хотят, чтобы ты женился на той же девушке, которую обесчестил. Её больше никто не пожелает брать в жёны, когда в первую брачную ночь вскроется то, что Юсуповы скрывают. Но всё это — ерунда! Отец согласился на это. Теперь и Мечниковы, и Юсуповы хотят этого брака. Брака, в котором ты станешь лишь… Никем. Алексеем Юсуповым. Моя задача — предупредить тебя. Думай, брат. Уверен, что ты не станешь соглашаться на это».

Алексей, чёрт меня подери, Юсупов! Да это даже не звучит. Нет, не дождутся они от меня такого. И деньги их семьи меня не подкупят. Даже тот факт, что я однажды стану графом… Да какой в этом смысл? Я буду графом, над которым стоит графиня! Может, многие на моём месте и согласились бы! Безбедная жизнь. Статус. Но нет… Для меня есть вещи важнее статуса.

Если захочу — я обязательно верну себе титул. Найду способ. Но пока что это не имеет значения. Я — безродный Алексей Мечников. Лекарь-инноватор. И это меня устраивает. Такова моя новая жизнь. А как она будет развиваться дальше, я решу сам.

Что ж, ладно. Ярославу стоит сказать отдельное спасибо. Он сразу же прислал мне информацию о текущей ситуации. Хороший парень. Неуклюжий, во многом чудаковатый, но всё же хороший. За эти две недели мы с ним успели создать крепкие отношения, которых раньше между моим предшественником и Яром никогда не было.

Вот только эту ситуацию я отсюда никогда не смогу решить. Мне дали выбор — свадьба или каторга. И сослались на законы Российской Империи. Думаю, имеет смысл поговорить с моим советником по финансам и юриспруденции. Он должен что-то об этом знать.

Перед тем как вернуться домой, я проверил, как чувствуют себя мои растения, и лишь после этого покинул завод. Свой кабинет запер на ключ. Даже на всякий случай наложил немного магии обратного витка на дверь. На тот случай, если кто-то решит ворваться туда. Я пока не знал, как будет действовать эта магия в отдалении от меня. Вот заодно и проверю.

На следующее утро я пришёл в амбулаторию и обнаружил, что во дворе организации остановилась карета. И оттуда вывалился Иван Михайлович Сеченов.

Мужчина еле передвигался. Казалось, будто он не спал всю ночь. Стоп… Так он и не спал! Это ведь не какое-то такси! Передо мной карета, в которой он ещё вчера отправился осматривать хронических больных.

Боги… Да он ведь в пути больше суток пробыл!

— Как у вас самочувствие, Иван Михайлович? — спросил его я.

— Лучше не спрашивайте, — вздохнул он, пошатываясь и шагая к зданию амбулатории. — Я думал, что этот кошмар никогда не закончится. Не так уж много и пациентов, но дорога… Как вы вообще выживаете в этом Хопёрском районе?

— Стараемся, — пожал плечами я. — Вы сами решили сюда переехать. Придётся мириться с нашей местностью и всеми пациентами. Здесь очень много людей, которые нуждаются в помощи квалифицированных лекарей.

— Я это уже понял, — кивнул Сеченов. — У двоих были жуткие проблемы с животом. Ещё у одного полностью отказали ноги. А про последних двоих мне даже говорить страшно. Кажется, они собрали все хронические заболевания, какие известны лекарскому сообществу на данный момент.

— Скажите честно, Иван Михайлович, вы не успели пожалеть, что оказались здесь? — спросил я.

— Нет, что вы! — улыбнулся он, поправляя трясущимися руками свои очки. — Здесь многие люди вообще лекарей никогда в жизни не видели. Если честно, я лечил не только тех, кто был в списке. Ко мне многие люди из сёл подтянулись. Помочь им мне удалось, но… Кажется, я растерял большую часть своей магии. Даже пяти витков не хватило.

Пяти? Сеченов так устал, что случайно проговорился о количестве своих витков. Что ж, ну пять — это не так уж и много, в сравнении с моими. Я в данный момент успел накопить четыре лекарских витка и один микроскопический зародыш будущего пятого уровня силы. Я отстаю от него, но не сильно. Скорее всего, уже очень скоро смогу его догнать и даже обогнать.

— Подождите, — опомнился я. — Вы сказали, что потратили большую часть энергии. А вам на приём-то хватит?

Сеченов замялся.

— Не думаю, — признался он. — Одного человека может и восстановлю, но это будет моим пределом.

— Тогда идите домой, — заявил я.

— Что? — удивился Сеченов.

— Я приму ваших пациентов сам, если потребуется. Мне не привыкать.

— Нет, нет и ещё раз нет! — воскликнул он. — Мы с вами соперники. Конкуренты! Я не могу позволить…

— Да что вы сейчас можете сделать? Правда, господин Сеченов, у любой конкуренции есть свои пределы. Возвращайтесь домой, отдохните. Я объясню главному лекарю, что случилось. Не думаю, что господин Кораблёв воспримет это в штыки.

Сеченов хотел со мной согласиться, но ему было крайне трудно это сделать. Более того, он, скорее всего, считал, что таким образом ему предстоит унизиться передо мной.

Однако усталость дала о себе знать. И он всё же согласился.

— Ладно, Алексей Александрович, — кивнул он. — Вы меня убедили. Наверное, и вправду стоит поспать немного. В благодарность, я не стану проводить новые исследования, пока вы не вернётесь домой.

— Договорились, — улыбнулся я.

Сеченов ушёл, а я направился к Илье Синицыну, пока ещё не начался новый рабочий день.

— Илья, есть вопрос. Срочный, — произнёс я. — Отлагательств не терпит. Если его не решить, вся наша организация развалится. А я попаду на каторгу.

— Разрази гром тех людей, которые решили встать против нас! — рявкнул Илья Синицын, резко вскочив со своего стула. — Где угрозы? Где документы? Показывай, живо!

— Против нас пошла моя бывшая семья, Илья. И не только, — объяснил я. — Сейчас сам всё поймёшь.

Я показал Синицыну письму и кратко рассказал о том, что произошло со мной, а точнее — с моим предшественником, в прошлом.

Илья долго думал о сказанном мной. И лишь когда пациенты начали барабанить в дверь его кабинета, он ответил:

— Беда, Алексей. Очень большая беда. Делов ты наворотил, конечно, много. Пока что не могу даже представить, как тебе выкрутиться из этой ситуации. Если ты говоришь правду, значит, пока что Юсуповы пытались решить проблему, не привлекая закон. Но наши законы здесь тоже могут сыграть роль. Если дочь графа осмотрит лекарь и подтвердит, что ты… Ну… Воспользовался ей…

Ну и ситуация! Да если на то пошло, я ведь не знаю наверняка, делал с ней что-то прежний Мечников или нет!

— Но ведь никто не докажет, что с ней переспал именно я, — мне захотелось зацепиться хотя бы за один шанс выкрутиться из этой ситуации.

— Нет, — помотал головой Синицын. — Если в столице найдут знающего лекаря, он сможет найти твои следы. Следы твоей магии. Ведь наше колдовство — у нас в крови. И не только в крови, если ты понимаешь, о чём я. Поэтому я всегда действую крайне осторожно.

Попробуй тут действовать осторожно, когда понятия не имеешь, что полгода назад делало твоё собственное тело!

— Твой совет, Илья? — спросил я. — Игнорировать или…

— Ни в коем случае! — воскликнул он.

Дверь в кабинет открылась, и к нам заглянул сморщенный старичок.

— Илья Андреевич, вы сегодня принимать будете или…

— Закройте дверь! У нас идёт консилиум! — прокричал Синицын.

Как только мы вновь остались наедине, он продолжил:

— Если лекарям из Санкт-Петербурга удастся подтвердить твоё… участие в этом деле. Что ж, тогда ты будешь у них на крючке. А судя по тексту письма, они, возможно, уже подтвердили это. Я бы на твоём месте поехал туда. И решил ситуацию лично. Нужно разобраться, чего Юсуповы от тебя хотят на самом деле.

Я уже думал об этом. Если продолжу игнорировать проблему, то нападки наёмных убийц так и будут продолжаться. Рано или поздно очередной маг убьёт меня, а в худшем случае ещё и ранит дорогих мне людей.

Нет. Так дело не пойдёт. Придётся ехать. Может, всё не так уж и страшно, как кажется на первый взгляд. Поговорю с Юсуповыми, с отцом…

Чёрт! Но перед этим придётся снова говорить с главным лекарем. Кораблёв уже устал отпускать меня в увольнительные. Но в целом, сейчас ведь у амбулатории есть Сеченов! Пусть отдувается! Как раз из-за этого у него будет меньше времени для того, чтобы создавать новые лекарства.

И я принял решение.

Этим же вечером я поговорил с главным лекарем. Пришлось объяснить Кораблёву в чём суть проблемы, но он не стал препятствовать. Позволил мне отлучиться на несколько дней.

Но прогулы в амбулатории — это меньшая из моих проблем. У меня ведь простаивает целый завод!

Ровно в семь часов вечера я пришёл к воротам своего предприятия вместе с Ильёй Синицыным. И там уже стояла целая толпа во главе с пиромантом Игорем Лебедевым.

— Ровно двадцать человек, — гордо заявил он. — Я и сам не ожидал такого результата.

Крестьяне, местный кузнец и его подмастерье, лжелекарь Денис Чижиков и несколько рукастых мужиков из Саратова. Все пришли, чтобы стать частью моего завода.

Похоже, нужно произнести речь.

— Друзья! — воскликнул я. — Я собрал вас здесь не для того, чтобы обогатиться. Начну, пожалуй, с этого. Хочу быть с вами честен. Этот завод станет первым производственным центром фармакологических веществ. Лекарств. Препаратов, которые смогут лечить людей без помощи лекарей. Ведь таких, как я, в мире очень мало. Лекарей всегда не хватает, чтобы помочь людям. Однако вам удастся это исправить. Мы создадим массу препаратов, которые будут спасать людей. На фронте и на поле с пшеницей. Дома и на улице. Везде! Каждый получит возможность быть здоровым. И эти изменения возможны только в том случае, если вы будете готовы выложиться на полную.

Я сделал паузу. Вдохнул побольше воздуха, чтобы продолжить. Все молчали. Лишь хрустящий снег под ногами будущих работников завода нарушал абсолютную тишину.

— Так создадим же Российской Империи здоровое будущее! — прокричал я.

И все, кто пришёл к воротам завода, громогласно проревели. Каждый из присутствующих был готов стать новым винтиком в фармакологической системе.

— Всё, Илья, — прошептал я своему партнёру. — Начало положено. Дальше тебе придётся действовать самому. Чертежи, списки, планы — всё я оставил в твоём кабинете, мой заместитель. Переходить к финальной стадии производства без меня категорически запрещено. Её я буду контролировать сам.

— Не беспокойся, Алексей, — улыбнулся Синицын. — Я со всем разберусь. Можешь уезжать в Санкт-Петербург с чистой совестью. Только, пожалуйста, вернись оттуда. Если тебя заберут на каторгу, эти работнички меня с потрохами сожрут после твоей речи!

На следующее утро я сел в поезд «Астрахань — Санкт-Петербург».

Не думал, что мне придётся в ближайшее время вернуться в столицу. На этот раз весь путь прошёл без происшествий. Никто не пытался на меня напасть, больных в поезде не было. Более того — я смог хорошо выспаться. Даже в положении сидя.

Перед отправлением послал магической почтой письмо своему брату Ярославу. В целом в Санкт-Петербурге я ориентировался и мог найти дорогу к особняку Мечниковых. Но всё же хотел, чтобы брат меня встретил.

Однако через двадцать часов, когда я вышел из поезда, меня встретил совершенно другой человек. Поначалу я подумал, что передо мной кто-то из службы охраны рода Мечниковых.

Но оказалось, что это не так.

На перроне появился высокий, крепкий мужчина, чьё лицо было покрыто множеством шрамов. На нём была надета военная форма.

И чисто с лекарской точки зрения его шрамы выглядели неестественно. Будто мужчину, что стоял передо мной, сжигали заживо. Или… Или били молнией.

— Рад встрече, брат, — низким голосом сказал он. — Не думал, что мы с тобой ещё раз встретимся.

Теперь у меня нет сомнений. Это — полевой лекарь. Кирилл Мечников. Старший из трёх сыновей моего отца.

Глава 18

— Здравствуй, Кирилл, — сказал я и пожал крепкую руку своего старшего брата.

Хватка у него, стоит отметить, была просто невероятная. Казалось, он мог одними лишь пальцами раздавить чью-нибудь кость. Не так я себе представлял полевого лекаря. Думал, что он выступает в качестве поддержки у бойцов. Но такой верзила, как Кирилл мог и самостоятельно вступить в бой.

А судя по его внешнему виду, он делал это не один раз.

Интересная у меня, однако, семейка. Всех трёх братьев не перепутаешь. Толстый, тонкий и качок. Это хорошо ещё, что я немного привёл своё тело в порядок. А то мой предшественник, похоже, вообще никогда спортом не занимался.

— Пойдём, карета уже ждёт, — сухо сказал Кирилл и, поманив меня рукой, пошагал к выходу из вокзала.

Вот уж не думал, что снова окажусь в Санкт-Петербурге после своего изгнания. А Кирилл, между тем, явно не был рад моему визиту. Его приветствие — лишь формальность. Он явно относится ко мне не так, как Ярослав. Хотя, возможно, Кирилл просто не умеет прямо выражать свои эмоции.

Мы покинули территорию вокзала и оказались на Знаменской площади. В моём мире её уже переименовали в Площадь Восстания. Но здесь вряд ли история пойдёт по тому же сценарию.

В Санкт-Петербурге жизнь кипела. Народ носился туда-сюда, толпы людей, десятки карет. Оживлённо, особенно в сравнении с Хопёрском. Не так, как в Питере двадцать первого века, но всё же впечатляет. Когда я уезжал отсюда, даже не обратил внимание на то, как выглядит старый Санкт-Петербург.

— Ярослав не солгал? — с сомнением в голосе спросил Кирилл, когда мы уселись в карету. — У тебя действительно пробудился обратный виток?

— Не солгал, — коротко ответил я. — Только ты хотя бы не проси меня его на тебе использовать.

— А что, Ярослав тебя просил о таком? — вскинул брови он.

Я молча кивнул.

— Вот уж не думал, что ему хватит духу, — усмехнулся Кирилл. — Нет, я тебе верю. Можешь ничего не доказывать. Однако не понимаю, откуда он у тебя взялся. Ты ведь даже прямым витком толком никогда владеть не умел.

— Знаешь, изгнание меняет людей, — ответил я. — Оно определённо пошло мне на пользу. В каком-то смысле я даже рад, что оказался один.

Кирилл нахмурился. Похоже, он был со мной не согласен. Воспринял мои слова, как оскорбление.

— Ну да, — кивнул он. — Тебе всегда было плевать на семью. Я бы и не приехал на этот вокзал, если бы не вся та шумиха, которая поднялась над твоим именем.

— Вот теперь я точно вижу, как на самом деле ты рад меня видеть, — рассмеялся я. — Лучше не играй со мной в вежливость, Кирилл. Говори то, что думаешь. Я ценю откровенность.

У меня не было желания с ним спорить, но и выслушивать враньё из разряда «я рад тебя видеть, брат» мне не хотелось. Пусть лучше говорит прямо. Всё равно его обида нацелена на бывшего Алексея Мечникова, а не на меня.

— Откровенно поговорить хочешь? — просипел он. — Тогда скажи мне, Алексей, как так вышло, что после твоего изгнания отец стал суетиться и говорить о тебе даже больше, чем прежде?

— Понятия не имею. Я с ним общаюсь редко, — признался я. — И со всеми проблемами справляюсь сам. Без его помощи.

— И это единственное, за что тебя можно похвалить, — сказал он. — На мой взгляд, отец допустил большую ошибку. Ему нужно было отнять у тебя магию, как это обычно делается при изгнании. Но он, похоже, не думал, что она у тебя вообще есть.

— Если ты встретил меня только для того, чтобы отчитать — не утруждайся, — сказал я. — Меня твои слова не задевают.

И этот факт только сильнее разозлил Кирилла.

— Послушай, Алексей, — вздохнул брат. — Вы с Ярославом можете крутить свои дела, сколько вам влезет. Только не заставляй отца беспокоиться. Клянусь, если у него из-за тебя сдадут нервы, я сам лично тебя придушу. Из родителей у нас никого больше нет. Не знаю, как ты, но я отцом дорожу.

Точно, а я ведь ничего не слышал о матери Мечниковых. Но, что с ней стало, мне неизвестно. А спрашивать об этом слишком глупо.

— Угрозами пустыми не кидайся, — предупредил его я. — Отец мне тоже дорог. Именно поэтому я к нему за помощью не обращаюсь.

— Это — не пустые угрозы, Алексей, — насупился Кирилл. — За отца я правда могу порвать кого угодно. Даже тебя. И твой обратный виток тебя не спасёт.

— Успокойся уже, — вздохнул я. — Если ты не понял, я приехал сюда не драться, а решить ещё одну проблему самостоятельно.

— А вот и первая проблема… — резко вскочил со своего сиденья Кирилл.

Поначалу я подумал, что мой брат совсем спятил и хочет меня атаковать. Однако Кирилл выглянул в окно, и как раз в этот момент наша карета остановилась.

— Что случилось? — спросил я и на всякий случай подготовил обратный виток.

— Юсуповы, — произнёс он и тут же вздрогнул, почувствовав магию моей левой руки. — Спрячь это. Я сам буду с ними говорить.

— Нет уж, проблемы мои, значит, и общаться с ними буду я сам, — сказал я.

Кирилл прищурился, но всё же одобрительно кивнул. Мы вместе вышли из кареты. Дорогу перегородили три повозки, из которых уже выбрались десять вооружённых солдат. Не исключено, что и маги среди них есть.

— Это люди Юсуповых, — прошептал мне Кирилл. — Однако самого графа я не вижу. Только его солдат. Видимо, они откуда-то узнали, что ты сегодня приезжаешь.

— Думаешь, отец сказал? — спросил я.

— Вряд ли. Он бы не стал тебя так подставлять. Никто из Мечниковых бы так не поступил, — ответил Кирилл. — Думаю, дело в их информаторах.

— Да много ума для того, чтобы узнать о моём прибытии, не нужно, — заключил я. — Скорее всего, они заранее договорились с сотрудниками железной дороги, чтобы те сообщили, как только я приобрету билет.

— Ты прав.

Из отряда бойцов вперёд вышел лишь один. Крепкий мужчина средних лет. Он провёл рукой по редким зачёсанным назад волосам, отдающим редкой сединой, и приготовился приступать к переговорам.

— Мечников! — крикнул мне командир личной охраны графа. — Просим вас пройти с нами. Дмитрий Павлович Юсупов желает с вами повидаться.

— Воздержусь, — коротко ответил я. — Я направлюсь домой и сам посещу графа, как только закончу с остальными делами.

— А нам казалось, что у вас больше нет дома, — пожал плечами солдат. — Странно, может, Дмитрий Павлович нам обманул, господа? Экий негодяй!

Бойцы громко рассмеялись.

— Довольно! — рыкнул Кирилл Мечников. — Не лезьте в наши дела. У Алексея есть дом. Да, он изгнан. Но отношения внутри нашей семьи вас не касаются. Ни вас, ни вашего графа.

— К вам, Кирилл Александрович, у нас нет никаких претензий, — сказал командир. — Более того, вы — единственный член семьи Мечниковых, которого глубоко уважают все — и Юсуповы, и мы — их солдаты.

— Единственный, кого уважаете? — стиснул зубы Кирилл. — Это вы так попытались оскорбить моего отца?

— Ни в коем случае, — помотал головой командир. — Я всего лишь высказал мнение, которого придерживаются все, кого я знаю. Кирилл Мечников — будущий глава рода и многоуважаемый лекарь, который своими силами создал своё имя на фронте.

— Не надо подлизываться, — процедил сквозь зубы Кирилл. — Вы не имеете права останавливать нашу карету. Если об этом узнают, вы пострадаете вместе со своим графом.

— А кто об этом узнает? — пожал плечами командир. — Кирилл Александрович, если вы не заметили, в округе кроме нас больше никого нет.

И вправду. Нас поймали на узкой улочке. Люди, которые наблюдают за нашим спором из домов, вмешиваться в дела дворян точно не станут. В лучшем случае скажут, что ничего не видели. В худшем — будут свидетельствовать против нас, если Юсуповы их подкупили. А такой вариант тоже исключать нельзя.

— Хватит лебезить перед моим братом, — крикнул я. — Вы пришли за мной, а не за ним. Так что и разговаривайте со мной, Грифон вас раздери!

— Грифон? — усмехнулся командир. — Да вы, Мечников, похоже, уже насквозь прогнили верованиями Саратовской губернии! Стали обычным Хопёрским простолюдином, который забыл, кого чтят жители Санкт-Петербурга. Всё, заканчиваем эту бесполезную беседу. Проходите в нашу карету, иначе…

— Зря вы сказали, что нас здесь никто не видит, — оскалившись, перебил его я. — Вам же хуже.

— Не провоцируй их, — прошептал Кирилл. — Против нас десять солдат. Я с ними легко справлюсь, но устраивать резню в центре Санкт-Петербурга… Мы не можем этого допустить.

— А резни не будет, — ответил ему я. — И убегать я тоже не собираюсь.

— Разумеется, мы не будем убегать! Побег — это позор, — согласился Кирилл. — Но что ты предлагаешь нам сделать?

— Простой стой и смотри, — сказал я.

Не зря я перед отъездом перекинул три своих витка в обратный. Как знал, что лекарские навыки здесь мне вряд ли пригодятся. А если и придётся ими воспользоваться, у отца есть ещё одна ритуальная лекарская плита. Смогу перераспределить силы назад.

Я сделал несколько шагов вперёд и остановился в метре от командира.

— Одумались, наконец, Мечников? — ухмыльнулся он.

— Нет, это я даю вам последний шанс одуматься, — произнёс я. — Уберите с дороги кареты, и мы спокойно поедем домой. Если вы этого не сделаете, вам придётся сильно пожалеть об этой ошибке. Потом пеняйте на себя. Сами вынуждаете меня выходить против вас.

Повисла гробовая тишина, а затем на всю улицу раздался хохот десятка солдат.

— Мечников, заканчивайте этот цирк, — утирая слёзы, пыхтел командир. — Мы прекрасно знаем, что вам удалось отбиться от убийц. Но не стоит сравнивать с нами шайку бандитов, которых вы каким-то чудом положили на лопатки. И не держите нас за дураков! Наёмного мага прикончил Леонид Рокотов. Нам всё об этом известно. Имейте хоть какую-то гордость, не забирайте чужие заслуги.

— Что ж, не говорите потом, что я вас не предупреждал, — вздохнул я.

Затем поднял левую руку и выпустил волну обратного витка. Моя магия пронеслась дистанционной атакой через ряд вооружённых бойцов и вызвала острое воспаление всех тех болезней, которыми страдали воины.

Кто-то схватился за живот, кто-то за голову. Смертельных увечий я им не нанёс, но заставил почувствовать сильнейший дискомфорт.

Некоторых, однако, эта сила не взяла. Видимо, чересчур здоровыми оказались. Но и это я могу исправить. Пришлось потратить чуть больше маны и выполнить мой традиционный спазм сонных артерий, который я использую и для усыпления пациентов, и для отключения врагов.

Весь отряд разом рухнул на землю. Один лишь командир опустился на колени, изо всех сил пытаясь сохранить сознание.

— Что такое? — спросил его я. — Пожинаете плоды своих ошибок? Ничего, это — хорошо. На ошибках, как говорится, учатся.

— Мечников, вы пожалеете… — попытался произнести он, но всё же рухнул лицом на холодную брусчатку.

Уцелел только кучер, который стоял около одной из карет, удивлённо раскрыв рот.

— П-пожалуйста, не трогайте меня! — испугался он.

— И не собираюсь, — помотал головой я. — Убери одну карету. Дай нам проехать. А потом можешь грузить этих молодцев внутрь. Не хватало ещё, чтобы они пневмонию подхватили.

Пока кучер отгонял карету, расчищая нам путь, я повернулся к Кириллу и увидел…

Кто бы мог подумать?

Ярость.

Почему-то он был взбешён, но с большим трудом пытался скрыть свои истинные эмоции.

— Что-то не так? — спросил брата я.

— Нет, — замотал головой он, стараясь не сталкиваться со мной взглядом. — Всё в порядке. Хорошо ты их уделал. Заслужили, ублюдки.

Странно, злился он явно не на них. Создавалось впечатление, что его вывело из себя что-то другое. Я? Но почему? Я ведь расчистил нам путь. И сделал это, во многом потому, что Кирилл тоже не собирался сбегать.

Похоже, брата терзают какие-то мысли, о которых я пока что узнать не смогу.

— Надеюсь, ты никого из них не убил? — спросил Кирилл.

— Нет, через несколько часов придут в сознание, когда отоспятся, — ответил я. — Может, кому-то понадобится помощь лекаря. Ничего особенного.

— Ладно, — вздохнул брат. — Тогда едем дальше.

Мы сели в карету и продолжили путь в особняк Мечниковых. Вот только Кирилл больше со мной заговорить не пытался. Лишь задумчиво смотрел в окно.

Неужели его так шокировала сила моего обратного витка? Странно. Я бы понял, если бы он просто удивился. Но откуда такая ярость? Он ведь её еле сдержал!

Через час передо мной предстал тот самый дом, который я покинул, казалось, так давно. На деле же с того момента прошло всего лишь несколько месяцев.

Громадный особняк Мечниковых располагался на окраине города — на юге Санкт-Петербурга.

Я вышел из кареты и прошёл к главному входу, мысленно готовясь к встрече с отцом. В последний раз мы с ним разошлись после громкой ссоры, когда меня и изгнали из рода.

Но всё это время отец всё равно присылал мне письма и беспокоился о моей судьбе. Хоть он и не является отцом лично мне, но я всё равно глубоко его уважаю. Александр Мечников создаёт впечатление тяжёлого, но очень хорошего человека.

— С возвращением вас, Алексей Александрович, — поприветствовал меня пожилой дворецкий, который тут же забрал у меня пальто, стоило мне войти в прихожую особняка. — Нам очень вас не хватало. Вы уж простите, пожалуйста, что я не разговаривал с вами несколько недель перед вашим отбытием в Хопёрск. Так пожелал ваш отец.

— Всё в порядке, — улыбнулся я. — В этом доме слово моего отца — закон. Кстати, где он сейчас? Мне бы хотелось с ним поговорить.

— К сожалению, ваш отец уехал по личному делу. Кто-то из местных графов попросил его оказать лекарскую помощь. Думаю, он вернётся поздно вечером, — сказал дворецкий.

— Поздно вечером? — переспросил Кирилл. — Это хорошо. Я как раз смогу побыть с тобой наедине, Алексей. Хочу кое-что тебе показать.

Кирилл неожиданно оживился. Вся его задумчивость улетучилась, будто и не было той вспышки гнева, которую я увидел после схватки с людьми Юсуповых.

Меня преследует плохое предчувствие. Ярослав читался, как открытая книга. Я понимал все его мотивы, а вот Кирилл оказался не так уж и прост. Он хочет сделать что-то, о чём мы оба впоследствии пожалеем.

Но что?

Я решил тщательно следить за Кириллом. Слуги пригласили нас в обеденный зал и накормили до отвала. Меня чуть не сморило после столь плотного обеда, однако Кирилл не дал мне возможности отдохнуть.

— Пойдём, брат, — сказал он. — Я должен показать тебе кое-что, пока отец не приехал. Это важно.

— А почему мы не можем дождаться отца? — поинтересовался я.

— Потому что это дело касается только нас двоих, — заявил он.

Что ж, я пойду на большой риск, если пойду за ним, но иного выбора у меня нет. Он — мой брат. Один из самых близких людей в этом мире. Если он захочет причинить мне вред, я буду готов.

Однако пока что я не вижу причин, по которым Кирилл может так поступить. Он явно не тот человек, которого могли подкупить какие-нибудь Юсуповы или Мансуровы. Но у него точно есть свои мотивы, которые Кирилл скрывает ото всех — даже от семьи.

Я последовал за братом на улицу — к небольшому каменному зданию, которое располагалось за садом. До меня сразу дошло, что это — склеп. Место, где покоятся все члены семьи Мечниковых.

В какой-то момент я подумал, что это хорошая возможность выяснить, что случилось с моей матерью. Куда-то ведь она должна была исчезнуть!

Однако, когда мы вошли в холодное здание склепа и оказались в центральном зале со множеством вмонтированных в стену могильных плит, я почувствовал знакомые колебания энергии.

В центре зала находилась платформа. Точно такая же, как и у Олега. Лекарский камень, который позволял обмениваться витками с другими целителями.

Не стану лгать, я был готов услышать этот звук. Скрежет металла. Кирилл за моей спиной достал клинок из ножен и направил его на меня.

— Что ты делаешь? — спокойно спросил я.

— Клади руки на платформу, Алексей. Только без глупостей, — твёрдо сказал он.

— И зачем же?

— Ты должен передать мне силу обратного витка, — заявил он.

Глава 19

Я догадывался, что Кирилл хочет провернуть нечто подобное, но не думал, что он решит настолько нагло потребовать от меня отказа от своих собственных сил.

Точно, а он ещё по дороге сюда упомянул, что отцу следовало забрать у меня всю магию. Видимо, как раз ритуальная плита и имелась в виду. Раздать мои витки братьям — вот, как он видел наиболее справедливый исход моего изгнания.

— И по-твоему, вот это — честно? — нахмурился я. — Наставлять на собственного брата оружие? Угрожать и…

— Мы братья лишь по крови, — заявил он. — Родовой связи у нас больше нет. Ты — не член нашей семьи, Алексей. Уже больше не дворянин. Поэтому я могу себе это позволить.

Что-то здесь не так. Ранее он всегда говорил чётко, монотонным спокойным голосом. А сейчас его переполняют эмоции, челюсть предательски дрожит, вынуждая заикаться. Во всём этом читается неуверенность. Будто он сам с собой не согласен, но что-то заставляет Кирилла так себя вести. Либо чья-то воля, либо внутренние убеждения, которые столкнулись с какой-то несостыковкой в его же мыслях.

— Я не верю, что ты на самом деле так думаешь, — помотал головой я. — Опусти клинок, и давай поговорим спокойно. Без кровопролития.

Кирилл лишь сильнее сжал рукоять оружия и опасливо покосился на мою левую руку.

— Я не отдам тебе обратный виток, — заметив его взгляд, сказал я. — Но и использовать его против тебя не стану. Я не опущусь до того, чтобы калечить этой силой собственного брата.

— Эта сила должна была достаться мне! — заявил он. — Неужели ты не видишь? Не понимаешь? Ты не принёс семье ничего кроме проблем. Твои лекарские витки должны были перейти Ярославу, а обратные — мне.

— С чего ты взял, что это решать тебе? Если уж кто и имел право распределить мою силу, так это наш отец. Но теперь и он не может мне этого приказать, потому что я уже не состою в роде. И власти надо мной не имеет никто из Мечников, даже наш глава.

— Я вижу… Точно, я всё же оказался прав, — игнорируя мои слова, прошептал Кирилл и принялся медленно двигаться вокруг ритуальной плиты, будто желал обойти меня с фланга. Шагал тихо, едва заметно, как крадущийся хищник, который вот-вот нападёт. — Ты просто не был ТАМ. Ты не видел, что происходит с людьми на войне. Пироманты сжигают всё дотла! От людей даже тел не остаётся, понимаешь? Лечить там уже некого! И дело даже не в том, чьи солдаты страдают — наши или вражеские. Дело в другом — и этого ты никак не поймёшь.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, Кирилл, — кивнул я. — И, если ты не понял, я сейчас не с твоими взглядами спорю, а с тобой самим. Ты пытаешься отобрать то, что принадлежит мне, силой.

— Да пойми ты, Алексей, если бы в наших войсках было больше лекарей с обратным витком, — просипел Кирилл, — было бы куда меньше потерь! Я сегодня и глазом моргнуть не успел, а ты щелчком пальца положил десятерых! И не пролил при этом ни единой капли крови.

— Ты правильно мыслишь, Кирилл, вот только твоих соратников это никак не спасёт. Пусть хоть на врага целая армия лекарей с обратным витком пойдёт! И что это изменит? Жизнь противникам вы сохраните. Но вражеские пироманты от этого никуда не денутся.

Пока брат был сосредоточен на мне, я подействовал обратным витком на его надпочечники и щитовидную железу. Временно сократил выработку стрессовых гормонов, а затем стимулировал парасимпатическую нервную систему, чтобы ещё сильнее подавить активность негативных эмоций и снизить агрессию.

На мои слова Кириллу ответить было нечего. Кажется, он сам не мог понять и принять то, чего хотел. До меня только сейчас дошло, насколько парадоксальным было желание моего старшего брата.

Он хоть и военный, но всё же лекарь. Он тычет в меня этой дурацкой саблей, а на деле не желает держать её в руках. Кто бы мог подумать, что этот здоровяк глубоко внутри окажется пацифистом.

Видимо, он просто устал смотреть на жестокость — вот и всё. Хотя дело не только в этом. Мы оба понимаем, что кроме желания использовать обратный виток на благо, он ещё и завидует. Жалеет, что, будучи старшим наследником рода Мечниковых, получил меньше сил, чем его младший брат, которого и вовсе изгнали из рода.

— Молчишь? — вздохнул я. — Надеюсь, мы друг друга поняли. По крайней мере, я тебя понял, Кирилл. Но и ты пойми меня — свои силы я никому не отдам. У меня есть свои цели, свои приоритеты и планы на эти способности.

Его настроение сменилось моментально. Он продолжал, сжавшись от напряжения, смотреть на меня. А затем резко потух, как спичка, которую опустили в воду. Выронил свой клинок, отошёл назад и, упёршись спиной в каменную стену склепа, сполз по ней на землю.

Взгляд брата потускнел. Моя магия сработала. Но эффект будет временным. Потом… брат снова вернется к своей цели, или же сделает для себя какие-то выводы и отступит, в чем я искренне сомневаюсь.

— Прости, Алексей, — с трудом выдавил из себя он и устало провёл ладонью по покрытому шрамами лицу. — Я поступил бесчестно.

— Ты действовал на эмоциях, — сказал я.

— Я действовал так, потому что хотел этого. И до сих пор хочу забрать себе твою силу. Только теперь мне эта мысль противна! — он поднял на меня взгляд, и я впервые увидел на его лице усмешку. — Не припомню, чтобы раньше у тебя был так хорошо подвешен язык. Неужто в Хопёрске говорить научился?

— Я бы сказал, что раньше мне просто нечего было сказать, — улыбнулся я.

— Ах, ну да, ты ведь теперь у нас лекарь-изобретатель! — не без доли сарказма сказал Кирилл. — Ярослав мне все уши об этом прожужжал. Я, если честно, даже подумал, что ты нанял менталиста, чтобы промыть ему мозги. Уж больно резко он поменял своё мнение о тебе.

— Думаю, всё дело в том, что общая работа сближает, — пожал плечами я. — Мы с ним много провели времени в моей алхимической лаборатории.

— М-да, — вздохнул Кирилл. — А я первым делом потащил тебя в семейный склеп. Пожалуй, не самый лучший способ встретить своего брата.

— Согласен, на мой взгляд, посещать склеп после обеда — дурная затея.

Кирилл коротко усмехнулся, поднялся на ноги, засунул свой клинок назад в ножны, а затем произнёс:

— Тогда, если ты не против, давай забудем это. Отец скоро приедет. Подождём его в особняке.

Тут мне спорить было не о чем. Будь на месте Кирилла кто-то другой, думаю, я сразу бы выкрутил недоброжелателю руки обратным витком. Но мирное разрешение спора с братом — это наилучший выход. Пока что.

И теперь придется всегда быть настороже, пока я нахожусь в доме Мечниковых…

Как только мы вышли из склепа и пересекли сад, Кирилл взглянул на главные ворота и сообщил:

— Ага, похоже, отца ждать не придётся. Он уже вернулся.

Не стану лгать сам себе — предстоящая встреча вызывает у меня трепет. Расстались в ссоре, затем я ко всеобщему изумлению сообщил о себе миру, как лекарь-инноватор. Сразу после этого отец захотел вернуть меня в род, а вскоре после встречи с Юсуповыми передумал и согласился с идеей отдать меня в их семью.

Учитывая все эти события, разговор нам предстоит явно непростой.

Когда мы с Кириллом вошли в дом, наш отец — Александр Сергеевич Мечников — уже стоял в гостиной. Мужчина заметил, что мы вошли, но не отвёл своего взгляда от камина. В его глазах отражались пляшущие огоньки, и по тяжёлому молчанию отца я понял, что оказался прав. Разговор уже начинается не так, как надо.

— Что вы двое устроили в центре Санкт-Петербурга? — твёрдо, но пока что спокойно, спросил он. — Алексей, я, кажется, чётко дал тебе понять в своём письме — не отказывайся. И что в итоге?

У меня был готов ответ, однако Кирилл перехватил инициативу и произнёс:

— Эти бесчестные ублюдки устроили нам засаду. Перегородили проезд.

— Кирилл, я сейчас говорю не с тобой, а с Алексеем. Хотя к тебе у меня тоже будет ряд вопросов, но к ним я перейду позже, — ответил отец.

— Я изучил твоё письмо, — сказал я, — и приехал, чтобы раз и навсегда решить проблему с Юсуповыми. Но не так, как этого хотите вы.

— Ты ещё не понял? — резко развернувшись к нам лицом, рявкнул он. — Они отправят тебя на каторгу! Убить тебя у них не вышло, поэтому граф решил отказаться от незаконных методов. Он хочет решить проблему иначе. Связи с императором у него есть. Надо будет — получит одобрение отправить тебя в Сибирь. Будешь трудиться на рудниках или валить лес до конца своих дней. И там тебе ни лекарская магия, ни обратный виток помочь не смогут.

— Они не станут этого делать, — улыбнулся я. — Ты ещё не понял — почему? Почему они вообще начали решать вопрос с помощью наёмных убийц? Потому что открытый суд подразумевает тот факт, что придётся во всеуслышание объявить о том, что случилось с Анастасией Юсуповой. И после этого графу уже никогда не удастся выдать её замуж.

— Логично, Алексей, — кивнул отец. — Вот только, как ты уже понял, ситуация изменилась. Юсуповы уже облажались, когда попытались выдать Анастасию за одного барона, и в конце концов тот обнаружил, как вы с ней умудрились набедокурить. И как ты понимаешь, он это обнаружил опытным путём! Всё уже — этот секрет удерживают только большие деньги. Поэтому вариантов теперь всего два. Либо ты вступаешь с Анастасией в матрилинейный брак, становишься Юсуповым и учишься мириться с новым родом. Либо же они используют крайнюю меру. И тебя наказывают, и сами сдаются. Вот только в первом варианте вы оба выиграете. Ты снова окажешься членом рода и обретёшь покровительство и защиту могущественного графа. А Юсуповы замнут историю с Анастасией и плюс ко всему с великой долей вероятности получат наследников с мощным магическим даром.

Отец шумно выдохнул, прошёл мимо нас с Кириллом и уселся в кресло, стараясь отойти от своего пылкого монолога.

— А в противном случае Анастасия так и будет жить в позоре, а ты сгниёшь на каторге. Поражение обеих сторон. Поэтому они и хотят затащить тебя к себе как можно скорее. Чтобы объяснить то, что я тебе только что сказал, но, поверь мне, куда менее мягко.

— Отец, я не собираюсь унижаться и играть по их правилам. У меня есть цели, которых я лишусь. Юсуповы не захотят покрывать мои авантюры с разработкой новых инструментов и лекарственных препаратов. Сейчас мне этим заниматься не может запретить никто, потому что я полностью свободный человек, — спокойно объяснил ему я.

— Да что ж ты вцепился в эти свои разработки! — воскликнул отец. — Понятия не имею, что тебя так поменяло в Хопёрске, но об этом нужно было думать раньше! А сейчас тебе лучше побеспокоиться о своём будущем и будущем своих детей. Каков твой план, Алексей? Жениться на простолюдинке, как твой дядя? Подарить своим детям нищету? Подумай, прошу тебя, кто-то из твоих потомков может унаследовать титул графа. Или, как минимум, барона.

— Я понимаю, что ты хочешь, как лучше, отец, — кивнул я. — И, поверь, ценю это. Однако я приехал сюда не воевать с Юсуповыми.

— Да что ты? — усмехнулся отец. — А десять скрученных бойцов из личной гвардии Дмитрия Павловича считают иначе!

— Как верно подметил Кирилл, они устроили западню, оскорбили весь наш род, включая тебя. Что я должен был сделать, по-твоему? Сдаться им и простить всю эту болтовню? Нет, — я помотал головой. — Я направлюсь на переговоры сейчас же. Сам. Добровольно. А не под конвоем.

— Ха, ну надо же! Гордость! — воскликнул отец. — И где же твоя гордость была, когда ты пять лет шлялся по кабакам и игнорировал все мои наставления?

— Мне пришлось измениться. И я приехал сюда не для того, чтобы ругаться с тобой и Кириллом. Я приехал решать свои проблемы самостоятельно. Без вашей помощи. А домой я заглянул только для того, чтобы повидаться. Других причин нет.

Отец ничего не ответил, лишь закусил губы. Но после недолгого молчания спросил:

— И о чём же ты собираешься говорить с Юсуповыми? Будешь дерзить им так, как ты делаешь это сейчас, и тебя прибьют прямо там. Возможно, даже не придётся отправлять тебя на каторгу.

— Я уже продумал, о чём буду говорить с ними. Вот увидишь, уже завтра я вернусь в Хопёрск. И эта бесконечная вражда, наконец, подойдёт к концу, — ответил я.

— Что ж, это — громкие слова, — закивал отец. — Вот только сможешь ли ты их подтвердить делом?

— Скоро узнаешь, — улыбнувшись, ответил я. — Скажи, я могу взять одну карету?

— Что? — нахмурился отец. — Ты собираешься к ним прямо сейчас? Не думаю, что это хорошая идея. Будет лучше, если я поеду с тобой. Я или Кирилл. Тогда они не посмеют тебе навредить.

— Я уже сказал, что решу вопрос без вашей помощи. Они и так не посмеют, — уклончиво ответил я.

Похоже, отца я сильно заинтриговал. Он не верил, что я могу решить этот вопрос в одиночку, но в то же время понимал, что перед ним стоит совсем не тот человек, которого он не так давно изгнал из своего рода.

— Хорошо, — заключил он. — Кирилл, будь добр, проводи брата до кареты.

— Ты уверен, что мне не стоит поехать с ним? — уточнил Кирилл.

— Алексей уже сказал своё слово. Не будем обесценивать его решение, — сказал отец, а затем перевёл взгляд на меня. — Что ж, сын, если твой план действительно удастся, не уезжай сразу же в Хопёрск. Загляни к нам перед отбытием.

— Вернусь сегодня вечером, — сказал я. — Ещё успеем отужинать вместе.

Кирилл прошёлся со мной до ворот, за которым заканчивалась территория особняка.

— А куда Ярослав пропал? — спросил у него я, чтобы хоть немного разрядить обстановку. А то сам Кирилл это сделать явно не мог.

— Он теперь из академии вообще не выбирается. Сидит там сутки напролёт, — ответил Кирилл. — Я ещё не читал вашу с ним статью, но после её выхода мы Ярослава потеряли, как будто бы навсегда. Он вновь утонул в своей работе. Хотя это даже к лучшему. Пусть лучше трудится, а не ходит по особняку с поникшей головой. Ты бы знал, сколько нытья я от него выслушал!

Эх, хоть мы с Ярославом изначально не поладили, да и до сих пор он кажется мне несколько странным человеком, но я всё же очень рад, что мне удалось поспособствовать возвращению брата в академический мир.

Я сел в карету. Кирилл не сказал никаких напутственных слов, лишь угрюмо кивнул.

Поскольку моя семья жила на окраине Санкт-Петербурга, добираться до особняка Юсуповых пришлось долго. Дмитрий Павлович и его родственники обитали почти в самом центре города. Это многое говорило об их власти. Наверняка где-то там подле императора живут и Мансуровы, с чьими родственниками я успел повздорить в Саратовской губернии.

Но сегодня моя проблема — это не Мансуровы. Первые на очереди Юсуповы. И если мой план выгорит… Что ж, тогда я в два раза реже начну получать письма с угрозами. Не может не радовать!

Мою карету пропустили на территорию имения без лишних вопросов. Видимо, разведка уже доложила, что я скоро прибуду. Я заметил, как кучер напрягся и принялся опасливо озираться по сторонам.

— Успокойся, — сказал ему я. — Тебе ничего не угрожает. Как только я войду в особняк, покинь землю Юсуповых и остановись у моста, который мы только что проехали. Если до восьми вечера я не вернусь, тогда возвращайся домой и скажи отцу, что мой план провалился.

— Хорошо, господин, — с облегчением выдохнув, кивнул он.

Мужчина опасался, что нас с ним убьют после того, что я устроил в городе сегодня утром. Но даже если они попытаются это сделать — я смогу дать бой. Однако буду избегать его всеми силами. Мне есть, что им сказать.

Когда я подошёл к дверям особняка, меня тут же окружили охранники. Они не пытались меня атаковать, лишь старались сковать меня в движениях одним своим присутствием. Однако в их глазах я видел страх. Сильное же впечатление на них оказало моё сегодняшнее представление с обратным витком.

Меня провели в фойе. Я поднял взгляд и увидел самого графа Юсупова. Дмитрий Павлович стоял на балконе, гневно взирая на меня сверху вниз. Похоже, именно так он собирался общаться со мной. Выдерживал дистанцию, чтобы мой обратный виток не смог его достать.

Краем глаза я заметил, как на том же балконе мелькнуло лицо молодой девушки. Странно, но в моей груди вспыхнули какие-то подсознательные чувства. Видимо, это отголоски прежнего Мечникова. А та девушка — это Анастасия Юсупова.

— Значит, всё-таки явились, Мечников, — противным высоким голосом промычал граф. Он напряжённо потёр гладковыбритый широкий подбородок, из-за чего его массивные щёки заколыхались, словно студень. — Решили принять моё предложение? Или осмелились идти до конца? Учтите, даже с вашей диковиной силой мой дом вам в одиночку не взять. Здесь много способных магов, которые сразу же пресекут любую попытку вашего неповиновения.

— Вы не отгадали, Дмитрий Павлович, — усмехнулся я. — Ни драться, ни соглашаться я не намерен. А уж повиноваться — тем более.

Он удивлённо выпучил глаза и уставился на меня так, будто я только обесчестил ещё пару его дочерей.

— Да сколько же в вас наглости, Мечников⁈ — воскликнул он. — После всего, что вы натворили… У меня слов нет! Я буквально принизил сам себя, предложив вам взять мою Анастасию замуж! Поверьте, у меня нет никакого желания видеть вас в нашей семье. Даже если вы будете верно служить моему роду.

— Подождите, граф, — перебил его я. — Что-то я вас отсюда плохо слышу. Может, нам стоит поговорить с глазу на глаз? А то это выглядит не как разговор, а как допрос.

— Я ни за что не приближусь к вам ближе, чем на десять метров, — процедил сквозь зубы он, а затем тут же поспешил оправдываться. — Разумеется, не из-за страха. Скорее, от отвращения.

Лжёт. Я явно дал ему знать, что могу представлять угрозу.

— Я — не самоубийца. А вот вы явно хотите загубить всю беседу, позволяя мне разговаривать при ваших слугах. Или все они в курсе насчёт того, что ваша дочь…

— Тихо! — рявкнул он и нервно заёрзал вдоль перилл. — Проклятье, ещё слово и…

— Если опасаетесь моей магии, поищите камень из орихалькона. Наверняка он у вас найдётся. Я добровольно надену на свою магию кандалы, — сказал я. — Лишь бы мы побеседовали с глазу на глаз.

Юсупов повернулся ко мне спиной. Я услышал, как он отдаёт приказы другим своим охранникам. На всякий случай я освободил магические каналы и подготовил их к бою. Если сейчас он даёт команду обстрелять меня магией, придётся переходить к плану «Б».

— Хорошо, Мечников. Раз вы настаиваете на личной беседе, я ещё раз пойду вам навстречу. Проводите его в мой кабинет! — Юсупов отдал приказ своим людям, а сам скрылся за дверью.

Поднявшись на второй этаж, я прошёл в комнату графа. Дмитрий Павлович всё ещё старался держаться от меня подальше, однако теперь мне хотя бы не приходилось смотреть на него снизу вверх. В комнате всё же остались ещё несколько стражников, но их присутствие меня не напрягало. Главное, что мне не придётся орать о сути своего предложения. Будет лучше, если его вообще никто не услышит. В первую очередь, лучше для самих Юсуповых.

— У вас пять минут, Мечников, — сказал он. — Выкладывайте, зачем пришли, если не за подписанием брачного договора. И если ваш ответ меня не устроит…

— Поверьте, он вас устроит, — улыбнулся я. — Ведь все наши с вами общие проблемы упираются в одну-единственную вещь. В девственность Анастасии.

Юсупов побагровел.

— Вы что, издеваться надо мной удумали? — прошипел он.

— Нет, хочу предложить выход. Нам с вами не нужен этот брак. И война тоже, — сказал я. — Поэтому я предлагаю исправить то, что сделал.

— Не понял, что вы имеете в виду? — нахмурился он.

И тогда я высказал графу суть своего предложения:

— Раз я девственность украл, я же её и верну.

Глава 20

Моим словам удивился не только Дмитрий Павлович Юсупов. Даже несколько охранников, что стояли за моей спиной, хором ахнули.

— Так, а ну, тихо там! — рявкнул граф своим подчинённым. — Вы что такое говорите, Мечников? Как… Разве такое вообще возможно? Я ни разу не слышал от других лекарей, чтобы кто-то практиковал подобное.

— Правильно, — кивнул я. — Потому что никто кроме меня этого делать не умеет.

— Вы блефуете, — фыркнул Юсупов. — Вы всерьёз думаете, что я ещё раз подпущу вас к своей дочери? Это явно какой-то тайный мерзкий план, который вы продумали заранее! Может, вы хотите взять Анастасию в заложницы?

— Дмитрий Павлович, я только что упомянул о том, что я — не самоубийца. А вариант, который я вам предлагаю, наиболее оптимален из всех. Сами посудите. У вас три выхода. Отправить меня на каторгу и навсегда оставить свою дочь без мужа; заиметь меня в свой дом, чему вы, скорее всего, тоже будете не больно-то рады; либо разойтись мирно, подарив Анастасии возможность восстановить честь и дать шанс на новый брак.

Шах и мат. Других вариантов действительно нет. И, к великому счастью, предложенной мной вариант должен устроить нас обоих.

— Так, допустим, — после недолгих раздумий произнёс Дмитрий Павлович. — Если я дам добро на эту процедуру… Как вы себе это представляете⁈ Я ведь не оставлю вас с Анастасией наедине. А если в этот момент в комнате будут присутствовать солдаты и глазеть на… Это недопустимо.

— Глазеть будет не на что, — уверил его я. — Ей не придётся раздеваться. Мне достаточно положить свою правую руку на её живот. Так что можете пригнать в комнату Анастасии хоть всю свою охрану. Пусть наставят на меня оружие — делайте, что хотите. Процессу это не помешает. Главное, чтобы мы поскорее решили все разногласия.

Юсупов взял десять минут на раздумья. В это время меня сопроводили на первый этаж, где я остался ожидать решения графа. Солдаты Юсупова смотрели на меня так, будто я не герой-любовник, а какой-то отъявленный преступник или террорист. Один вообще смотрел на меня, не моргая.

— Моргни, пожалуйста, хотя бы раз, — усмехнулся я, обратившись к нему. — А то глаза высохнут и начнётся воспаление.

— Он… Он мне угрожает! — вздрогнув, воскликнул своим соратникам солдат.

— Ну вот, обычный совет лекаря уже воспринимается угрозой, — вздохнул я.

На балконе вновь появился силуэт Юсупова.

— Мечников! — крикнул он. — Поднимайтесь. С Анастасией я поговорил. Мы согласны на ваше предложение.

— Предварительно согласны, — к изумлению Юсупова заявил я.

— Что, простите? — вскинул брови он.

— Я не могу быть уверен, что вы не продолжите мстить мне после окончания процедуры. А вы не можете быть уверены, что я не создам внутри Анастасии какую-нибудь скрытую болезнь вместо того, чтобы восстановить девственность. Ведь быстро проверить результат вы не сможете, верно?

Юсупов замер. Похоже, граф искренне не понимал, чего я от него добиваюсь. И я понимаю, что мои реплики звучат странно. Ведь я только что склонил его к согласию на свои условия.

Но этого мало. Нужно продавить ещё чуть-чуть. Опять же от этого выиграем мы оба.

— Вы начинаете меня утомлять, Мечников, — простонал он. — И что вы предлагаете в таком случае? Я ведь могу и передумать!

— Дадим друг другу магическую клятву, — сказал я. — Я поклянусь, что сдержу своё обещание и не наврежу Анастасии, а вы поклянётесь, что больше никогда не будете преследовать меня и подсылать наёмных убийц.

Он обязан согласиться. Да, для графа это унизительно. Но таким образом он и сам будет убеждён в безопасности своей дочери, а я смогу обезопасить себя в дальнейшем.

Ведь тот, кто нарушает магическую клятву, как правило, тут же умирает.

Зато это покажет нашу честность. Если Юсупов всё же хотел изначально меня предать, вряд ли он даст согласие на эти условия.

— А вы казались мне куда более наивным человеком, Мечников, — подметил Юсупов. — По крайней мере, на том балу, на котором вы познакомились с Анастасией, вы выглядели, как несмышлёный дурачок.

— Сочту за комплимент, — сухо ответил я. — Так что скажете?

— Раз вы дадите клятву, что гарантированно поможете Анастасии… — Юсупову явно тяжело давалось это решение. — Хорошо. Значит, и я отвечу вам клятвой. Признаться честно, у меня уже совсем не осталось желания возиться с вами. Я и так спустил кучу денег на бестолковых наёмников. Давайте закончим начатое.

Я в окружении охраны прошёл в комнату Анастасии.

Девушка лежала на кровати, прикрыв лицо вуалью. Видимо, после всего, что было, видеться со мной ей совсем не хотелось. Хотя подробностей произошедшего я не знаю. Сомневаюсь, что мой предшественник её изнасиловал. Подозреваю, что это было взаимным решением, о котором она вспомнила только тогда, когда попалась на лжи в первую брачную ночь.

Прежде чем приступить к делу, я обменялся магическими клятвами с графом Юсуповым. Теперь мы оба не могли нарушить данного слова. Правда, большого риска в этом деле я не видел. Ошибиться тут попросту не получится.

То, что я собираюсь сделать, в моём мире называлось гименопластикой. Только там это было малой хирургической операцией. Лоскутки плевы сшивались вместе и в течение двух недель зарастали, полностью восстанавливая её прежнюю целостность.

Лекарской магией это будет сделать ещё проще. Она не почувствует боли, и проходить период реабилитации ей тоже не придётся. Всё пройдёт абсолютно безболезненно.

Я положил руку на низ живота Анастасии и принялся вливать в неё лекарскую магию. Одного витка на это хватало с головой. Единственная сложность в этом процессе — не забыть сделать отверстия в плеве. Если она полностью закупорит полость, тогда над ней в будущем скопится менструальная кровь.

А это уже излечивается только хирургическим путём. Как-то мне доводилось общаться со знакомым детским хирургом, к которому поступила шестнадцатилетняя девушка, с жалобами на боли в животе. Так оказалось, что у неё была патология плевы. И кровь скапливалась в матке годами. Разрешить хирургическим путём проблему всё же удалось. Но сам процесс удаления того, что там скопилось, был крайне неприятным.

Поэтому я навсегда запомнил этот клинический случай и не допустил ошибку, о которой можно было запросто забыть.

— Всё, — заключил я и повернулся к Юсупову. — Дело сделано. Теперь, как говорится, женитесь, разводитесь, делайте всё, что хотите. А я со спокойной душой ухожу домой.

Я прошёл мимо Юсупова к выходу из комнаты, но дорогу мне преградили два его стражника.

— Стойте! — чуть ли не завизжал граф. — Вы что творите, идиоты⁈ Выпустите его сейчас же! Клятва может сработать! Вы что, смерти моей хотите?

— П-простите, Дмитрий Павлович, — вздрогнули солдаты и тут же отступили от выхода из комнаты.

Мысленно попрощавшись с Юсуповыми, я покинул их особняк, затем перешёл через мост, где меня всё ещё дожидался кучер.

Увидев друг друга, кажется, мы оба почувствовали облегчение. Время уже подходило к восьми часам, так что он, похоже, уже потерял надежду на моё возвращение.

Да и я не был уверен на сто процентов, что смогу к нему вернуться. План был рискованный, но я всё же смог довести его до конца.

Вернувшись домой, я рассчитывал увидеть, что отец с Кириллом уже сели ужинать. Однако в гостиной сидел только отец. В столовой никого не было, а Кирилл и вовсе куда-то пропал.

А вот это уже напрягает. Если он отошёл от моей «успокоительной» магии, есть риск, что ему вновь захочется отобрать у меня обратный виток. Правда, для этого Кириллу придётся снова затащить меня в склеп. А второй раз я на это не куплюсь. Я, в общем-то, и в первый раз не купился. Просто мне было интересно узнать, что задумал мой старший брат.

Стоит отметить, отец выглядел искренне удивлённым, когда обнаружил, что я вернулся в особняк в целостности и сохранности.

— Я уже думал, что ты не появишься, — выдохнул он. — Но, судя по тому, что Юсуповы отпустили тебя живым, твой план сработал?

— Да, отец, дело сделано, — улыбнулся я. — Больше они меня не побеспокоят.

— Присядь, — попросил он. — Расскажи, как всё прошло.

Я кратко поведал отцу о том, в чём заключался мой план и как мне удалось его провернуть.

На моменте с магический гименопластикой Александр Сергеевич Мечников выдал какую-то смесь удивления и смеха.

— Восстановил девственность? Магией? — не верил своим ушам он. — Послушай, так если ты правда такое умеешь, чего тогда мелочиться? Ты можешь перебраться в Санкт-Петербург и открыть частный кабинет. С такими умениями ты озолотишься, когда к тебе придёт половина знатных дам города. Если хочешь, я могу поспособствовать, помогу найти подходящее помещение и…

— Нет, отец, — помотал головой я. — Ярослав сказал мне, что ты захотел вернуть меня в род. И если вдруг такая мысль у тебя вновь промелькнула, откажись от неё, пока она тобой не завладела. Я хочу продолжить свои дела в Хопёрске.

— Что ж, — пожал плечами он. — Отговаривать не стану. Хотя я подозревал, что ты сойдёшься в характерах со своим дядей Олегом. Не удивлюсь, если за эти несколько месяцев он стал тебе ближе, чем я.

— Не сравнивай, — помотал головой я. — Мы с ним здорово друг другу помогли, но сейчас видимся редко, хоть и живём в одном городе. У него много забот после рождения сына.

Отец побледнел.

— Что ты сейчас сказал? — прошептал он. — Какого сына?

— Так он что, не отсылал тебе письмо? — удивился я. — Мне казалось, что он собирался тебе сообщить. Точно, он говорил об этом. Я думал, что ты уже в курсе.

— Вот ведь вредный ублюдок, — злобно усмехнулся отец. — Даже не рассказал о том, что у меня появился племянник. Наверное, думает, что на ребёнка без магии мне всё равно. А ведь я мог хотя бы подарок отправить.

— Он не без магии, — поправил отца я. — У Сергея Олеговича целых четыре врождённых витка.

Судя по выражению лица отца, я его так и до инфаркта сегодня могу довести.

— У Олега родился лекарь? От простолюдинки? — не поверил своим ушам он.

— Да, поздние сроки беременности проходили тяжело. И роды были стремительные. Я сам их принимал.

— Мать выжила?

— Да, мне удалось спасти обоих, — кивнул я.

— Ты многому научился, раз смог предотвратить её гибель. Чаще всего крестьянки погибают, пытаясь выносить ребёнка с магическим потенциалом. Четыре витка… Говоришь, они Сергеем его назвали?

— Да, в честь деда, — ответил я. — Он родился в день его памяти.

— Мне надо подумать, — прикусил нижнюю губу отец. — Ты своё место в Хопёрске нашёл, а вот ребёнку с таким потенциалом делать в этой глуши нечего. Надо отправить весточку Олегу.

— В Саратове есть лекарский университет. В крайнем случае, можно было бы пристроить его туда, — отметил я.

— Никак он туда не пристроится, не имея титула. Я подумаю над тем, чтобы принять мальчика в род, — заявил отец. — Однако Олегу об этом рассказывать не спеши. Мне нужно переварить этот вопрос.

— Кстати, а куда пропал Кирилл? — поинтересовался я. — Я думал, что он тоже будет ждать моего возвращения.

— Ты же знаешь, он в доме надолго не задерживается. Пять дней отдыха — и снова на службу, — объяснил отец.

Однако я заметил, как скривилось его лицо. Он лгал. Похоже, решил умолчать о чём-то.

Я вопросительно взглянул на него, и тот решил, что скрывать произошедшее нет смысла.

— Ну чего ты так на меня смотришь? — хмыкнул отец. — Я узнал, что произошло перед моим приездом. Кирилл сам мне всё рассказал. Требовал, чтобы я отнял у тебя магию и передал ему.

Да уж, быстро же он отошёл от воздействия моей магии. Значит, не смог договориться со мной, поэтому решил действовать через отца. Не самый честный способ. Признаться, я от него такого не ожидал. Насколько же он оказался одержим этой завистью, этим деструктивным желанием отобрать мою силу!

— И что в итоге? — спросил я. — Что ты ему на это сказал?

— Как «что»? Разругался с ним в пух и прах! Вот он и уехал раньше времени, — вздохнул отец.

Учитывая их характеры, ничего удивительного в этом нет. Отец и Кирилл во многом похожи. Очень взрывные личности.

— Я не считаю правильным отдавать кому-то силу, которая принадлежит тебе, — сказал отец. — Однако я также вижу, что в чём-то Кирилл прав. Мощь обратного витка должна быть в надёжных руках. А если вспомнить, как ты положил десять человек Юсуповых… Знаешь, Алексей, я бы очень хотел, чтобы ты взаимодействовал с этой силой крайне аккуратно.

— Не беспокойся, я не причиню вреда невинным людям, — уверил его я.

— Подожди, дело ведь не только в этом, — ответил отец. — Подозреваю, ты очень мало знаешь об этой способности. Вот, по-твоему, Алексей, что такое «Обратный виток»?

— Лекарская магия с обратным эффектом. Создание патологических состояний, — ответил я.

— Верно, — кивнул отец. — Но ты не задумывался о том, как эта магия влияет на твой организм? Я ведь беспокоюсь не за других людей, а за тебя. Понимаешь?

— Хочешь сказать, что обратный виток может разрушить и мой организм? Даже если я хорошо его контролирую? — удивился я.

— Именно. Советую тебе пользоваться им только в крайнем случае. Если пока что тебя ничего не беспокоит — это прекрасно, — заключил он. — Однако в дальнейшем его эффект может накопиться и вызвать у тебя какой-нибудь недуг. Любой. Но от других лекарей, которые владели этим витком, я слышал, что сильнее всего поражается сердце.

— Спасибо за предупреждение, я прослежу, — ответил я.

И в этот же миг мою голову посетила одна мысль. Однако озвучивать её я не стал. Лучше обдумаю эту идею по дороге домой. А пока проведу вечер, общаясь с отцом. Неизвестно, когда мы ещё сможем с ним увидеться.

На следующее утро я покинул особняк Мечниковых и сел на уже привычный мне поезд «Санкт-Петербург — Астрахань».

Всю дорогу я размышлял на тему того, что сказал отец о моём сердце. Сначала я решил, что в случае чего запросто смогу определить недуг по симптомам. Но некоторые заболевания проявляют себя только на поздних стадиях. Я ведь могу упустить какой-нибудь патологический процесс, а потом его лечить будет не так уж и просто.

Да, у меня есть фонендоскоп, с помощью которого мне не составит труда регулярно контролировать сердце на слух.

Но ведь этого недостаточно.

И именно после череды этих мыслей меня и посетила великолепная идея. Как только мы разберёмся с заводом, нужно создать аппарат ЭКГ.

Электрокардиография поможет выявлять любые нарушения электрической активности сердца. Этот прибор будет крайне полезен, как пациентам, так и мне. А то мне уже, если честно, надоело тыкать пальцем в небо, когда в амбулаторию приходит человек с жалобами на боли в сердце.

Так можно и инфаркт пропустить. А если учесть, что существуют безболевые и атипичные формы инфаркта, то такую патологию без аппарата ЭКГ и вовсе невозможно диагностировать. По крайней мере, в здешних условиях.

На следующий день, добравшись до Хопёрска, я первым делом рванул на завод. Я приказал своим новым работникам начинать подготовительный процесс. До чего же я был удивлён, когда обнаружил, как кипит жизнь в некогда заброшенном предприятии.

Илья Синицын и Игорь Лебедев активно руководили процессом, не замечая, что я стою прямо позади них. Настолько мои соратники увлеклись этой работой!

— Ну что, господа? — воскликнул я, заставив коллег вздрогнуть. — Жду отчёт о проделанной работе. Как у вас тут продвигаются дела?

— О, Алексей! Вернулся! — обрадовался Синицын и хлопнул меня ладонью по плечу. — Всё путём. Рабочие уже подготовили всё необходимое оборудование для производства сульфаниламида. Можем начинать хоть сейчас!

— Можем, но без Щеблетова не начнём. Нам понадобится его криомагия, чтобы заменить кристаллизатор. А тебе, Игорь, и вовсе предстоит тяжелейшая работа. Я помню, что магических ядер у тебя много, но рисковать мы не можем. Ты участвуешь сразу в двух этапах изготовления вещества. Если в какой-то момент ты устанешь и ошибёшься с температурой, вся партия будет уничтожена.

— Не беспокойся, Алексей, я уже третью неделю тренируюсь контролировать свою силу. Раньше мой огонь сразу же поднимался свыше пятисот градусов, но я значительно увеличил диапазон своих возможностей. Если не веришь, смотри сам, — он протянул мне руку.

И я ничего не увидел. Однако ощутил, как от кожи Лебедева исходит тепло.

Огня нет, а тепло есть!

— Градусов тридцать? Сорок? — удивился я.

— Примерно пятьдесят, — ответил Игорь. — Я решил расширить диапазон доступных температур не только вверх, но и вниз.

— Это очень хорошо, — кивнул я. — Если не сможешь поддерживать семьдесят пять градусов на первом этапе производства с помощью пламени, тогда попробуешь прогреть раствор безогневым методом. Ты открыл очень полезную способность, она нам обязательно пригодится, — я перевёл взгляд на Синицына. — А как обстоят дела с пенициллином? Всё делал, как я и просил?

— Ой, ты не представляешь, как я устал вымерять эту дурацкую кислотность! — вздохнул он. — Но ты не думай, без дела я не сидел. Сахар и остальные добавки подавал регулярно, в нужных дозах. Единственное, с какой трудностью я столкнулся — это с поддержанием кислотности на уровне «6,8».

А вот это плохо. На протяжении всего процесса выращивания пеницилла это число не должно отходить в сторону ни на одну десятую. Я подозревал, что с этим возникнут трудности, поскольку в производстве кислотность среды измеряют более точными приборами, и уж точно не лакмусовой бумагой.

— Однако спешу тебя приятно удивить, — ухмыльнулся Синицын. — Я нашёл человека, который отлично разбирается в оттенках и мастерски распределяет их на числовой линии. Господина Шацкого помнишь?

— Художника позвал? — удивился я. — Ну ты даёшь, Илья! Отличное решение.

— Представь себе, как только он приступил к работе, процесс роста пошёл намного быстрее. Я ему немного заплатил за помощь, хотя он отказывался, узнав, что этим производством заведуешь ты, — объяснил Илья.

— Превосходно! — улыбнулся я. — В таком случае мы можем с чистой совестью приступать к основным этапам производства. Вызывай Щеблетова, завтра приступим.

Воодушевленный кипящим процессом я прошёл к складу, чтобы осмотреть, все ли ингредиенты у нас на месте.

— Нас ждёт открытие века, господа! — воскликнул я, распахнул двери склада и…

Замер.

— Так, не понял, — медленно обернувшись к Синицу с Лебедевым, произнёс я. — А куда пропал весь технический спирт⁈

Глава 21

Один из главных компонентов производства сульфаниламида пропал! Технический спирт, на который мы потратили кучу денег. Причём не одна бочка. Кто-то укатил несколько сотен литров! Да как же это понимать?

Неужели кто-то из рабочих умыкнул?

— Игорь, Илья, это что такое? — строго спросил я. — Половины склада нет. Куда всё девалось?

— П-понятия не имею, — вскинул брови Синицын. — Только вчера всё было на своих местах! Клянусь! Я сам лично проверял.

— А замок куда делся? — поинтересовался я. — Здесь был замок. Кто его снял?

— Вчера он ещё был здесь, я точно видел, — сказал Игорь.

Ну дела…

— Вы понимаете, что весь наш проект застопорится, если мы не найдём пропажу? Нам придётся заказывать новый спирт. И тратить на это ещё больше денег! — воскликнул я. — Причём там с избытком было! Понимаете? Мы ведь в теории можем ошибиться с температурой. Не надо на меня так смотреть, Игорь. Шанс на ошибку всё равно есть. Поэтому я позаботился о том, чтобы осталось хотя бы немного для второго захода. Но и тот спирт тоже стащили.

— Думаю, это сделали какие-нибудь алкаши, — предположил Лебедев. — Прознали о том, что у нас здесь имеется спирт, и выкатили его посреди ночи.

— Вопрос только в том, откуда у алкашей ключи и зачем им понадобился технический спирт? — воскликнул я. — Они ж помрут, если его выпьют.

— Вот так мы и поймём, кто его похитил! — хлопнул ладонями Синицын. — По-моему, отличный план. Всё равно они не выхлебают все запасы. А как только к нам в госпиталь или морг поступит человек с ожогом пищевода, у нас сразу же появится ниточка к остальным злоумышленникам!

— Это ты, конечно, «здорово» придумал, Илья, но лучше не дожидаться, пока вымрет половина Хопёрских алкашей, — сказал я. — Надо рабочих поспрашивать. Возможно, кто-то из них видел посторонних на территории.

Мы потратили несколько часов на опрос наших работников. Я внимательно следил за каждым. Ложь я распознавать умею очень хорошо. Особенно если лжёт какой-нибудь простой человек, а не хитрый, тренированный в интригах дворянин.

Тщетно. Никто ничего не знает.

— Господа, вообще-то, у меня тоже кое-что пропало, — неожиданно сообщил нам кузнец Сергей Петрович.

— Петрович, а чего ж ты молчал? — воскликнул Синицын. — Может, это сделал тот же человек, который спёр наш технический спирт! Что у тебя пропало?

— Кусачки, — сказал он. — Тут металл ржавый валялся, я его порезать хотел и с вашего, разумеется, разрешения забрать.

— Уж ржавый металл нам не жалко, в отличие от сырья для производства, — кивнул я. — А кусачками могли сломать цепь, которой мы обычно закрывали склад. Выходит, это всё-таки кто-то из наших рабочих. Либо кто-то, кого мы до сих пор не опросили…

Почему-то у меня сохранялось ощущение, что я кого-то забыл.

И тут мы пересеклись с этим человеком взглядами.

Денис Чижиков. Лжелекарь, которого я сюда устроил. Бывший прихвостень местной ведьмы. Или не бывший?

Заметив мой взгляд, он тут же весь сжался.

— И как ты объяснишь свою реакцию, Денис? — нахмурился я. — Я же по глазам вижу. Да ладно по глазам! Тебя трясёт всего! Признавайся, ты спёр? Ведьме оттащил?

— Да я просто так и знал, что вы сразу же начнёте подозревать меня! — протараторил он. — Вот и испугался! Клянусь, Алексей Александрович, я тут ни при чём. Вы же знаете, ведьма связывается со мной раз в месяц. Я скажу, как это случится. Всё, как мы договаривались. Но спирт я не брал. И не утащил бы столько, если честно. Даже если бы хотел.

Похоже, правду говорит. Но для профилактики всё равно не мешало его лишний раз поднапрячь. Он ещё не все долги вернул пострадавшим людям.

— Алексей, слушай, — глядя куда-то в другой конец завод, задумчиво произнёс Илья Синицын. — А у меня тут такая мысль безумная промелькнула… А что, если спирт аборигены с того острова стащили?

— В смысле? Но ведь… Чёрт! — воскликнул я. — Но у нас с ними заключён договор. Они отказались выходить оттуда. И мы с вождём решили, что в следующий раз я предложу им выход только после ещё одного посещения.

— А если предположить, что там за это время сменилось несколько, а то и десяток поколений? — предположил Игорь. — Они могли отказаться от прежних правил.

— В эту теорию я верю меньше всего. Но она хуже всех остальных, господа, — сказал я. — Потому что за сутки в том мире спирт мог уже испортиться из-за разницы во времени. Либо его уже истратили. Я пойду проверю сам. Вернусь через пару минут.

— Нет, подожди, — остановил меня Игорь Лебедев. — Позволь мне это сделать. Только вернуться через минуту не обещаю. Буду здесь через час.

— Зачем тебе это? — поинтересовался я.

— Ты прав, даже, несмотря на то, что я долго тренировался, я всё ещё могу допустить ошибку во время производства. Я пока что могу держать одну и ту же температуру не больше минуты. И то — через раз, — объяснил он. — Поэтому я лучше проведу там недельку-другую. Попробую отточить свой навык, чтобы потом вас не подвести. Если найду спирт — вернусь раньше. Если не найду — задержусь там.

— Добро, — кивнул я. — Хорошая мысль. Рад, что ты здраво оцениваешь свои способности. От них многое зависит в производстве сульфаниламида. Тогда мы поступим иначе. Ты направляйся в портал, а мы с Ильёй осмотрим территорию. Может, найдём ещё какие-нибудь следы. А если не найдём — пойдём в город. Будем опрашивать местных.

Мы разделились и продолжили поиски. Замедляться было нельзя, поскольку Иван Сеченов мог закончить свой антибиотик в любой момент. Да, мы всё ещё можем сделать пенициллин, но сульфаниламид необходим нам, как запасной вариант. Если мы подадим в орден лекарей на регистрацию сразу два патента, пока Сеченов пыхтит над одним пенициллином, это станет сокрушительной победой. Тогда я точно сделаю себе имя и смогу продвигать новые изобретения, не опасаясь, что их отвергнут.

Осмотрев завод со всех сторон, мы поняли, что следов злоумышленник не оставил.

— Слушай, Алексей, а может быть, нам стоит сходить к твоему дому? — предложил Синицын.

— Зачем? Думаешь, я сам у себя технический спирт украл? — усмехнулся я. — Не забывай, я только сегодня приехал из Санкт-Петербурга.

— Да я ж не о том! — махнул рукой Илья. — Сеченов.

— Сеченов?

— Да. Сеченов. Понаблюдаем за его двором из твоего дома, — сказал Илья. — Есть ведь риск, что это он решил саботировать наше производство?

— Такая вероятность определённо есть, и у него даже есть мотивы, но я не верю, что это он, Илья, — сказал я. — Я уже говорил тебе, что он не показался мне настолько бесчестным человеком. Тем более, у нас с ним сейчас общий проект, не забыл? Мы создаём антидепрессант. Так что я не вижу смысла ему портить со мной отношения. Да к тому же — он живёт по соседству со мной! Нужно быть конечным идиотом, чтобы…

— Чтобы спрятать на самом видном месте? — хитро прищурился Синицын.

— Ладно, мыслишь ты логично, — согласился я. — Пойдём проверим.

— Слушай, нужно уже решать — отправлять письмо Щеблетову или нет, — сказал Илья. — Иначе без нашей отмашки он может не успеть. Ему ведь свою работу нужно отложить и приготовиться к завтрашнему отъезду.

— Отошлёшь из моего дома, — сказал я.

— А если спирт до завтра не найдётся?

— Ну тогда Щеблетову придётся выбить себе ещё один выходной! В его же интересах! Он треть от прибыли получает, — развёл руками я.

Мы добрались до моего особняка и постарались незаметно проскользнуть внутрь. Сеченов обычно стремится сразу же выскочить из дома и поприветствовать меня, как только замечает мой силуэт на горизонте.

Лучше пока остаться незамеченными. Пока Синицын черкал письмо Щеблетову, я начал оценивать обстановку, выглядывая в окно.

На Полевой улице кто-то громко кричал. Или пел на неизвестном мне языке. И всю эту вакханалию сопровождал скрип массивной повозки.

— А это что ещё такое? — удивился я.

— А, так это наши жрецы. Никодим с Михаилом катаются. В середине февраля они выезжают на улицу и орошают землю заговорённой водой, чтобы приблизить день Грифона и наступление весны, — объяснил Синицын, попутно заканчивая письмо. — Так же местные веруют, что эта вода очищает от всяких чертей да демонюк. У них, между прочим, очень хорошая деловая модель на этом выстроена! Они потом продают гражданам заговорённую воду. Правда, справедливости ради, полученные деньги тратят на помощь нуждающимся.

Ох, знали бы они, что приближают своим пением…

Я наблюдал, как удаляется повозка, сидя в которой поёт Никодим. Михаил же расплёскивал ковшом воду. Младшему жрецу всегда доставалась самая тяжёлая работа.

По словам Гигеи, в день Грифона вернётся некротика. Вот тогда у нас будет ещё больше занятий! Будто и без того от скуки страдаем.

— Всё, закончил, — сказал Илья и выбросил письмо в окно, которое тут же подхватил магический ворон.

Всегда удивлялся, откуда так быстро появляются эти птицы по первому же зову адресанта.

Мы с Синицыным поднялись на третий этаж, поскольку оттуда вид на территорию Сеченова был куда лучше. И как только мы взглянули на его двор…

— Сукин сын! — выругался Синицын. — Нет, ты видишь это? Видишь? Раньше у него это было?

Прямо за домом Сеченова определённо что-то было. Что-то массивное, накрытое брезентом.

— По объёму очень похоже на наш спирт, — произнёс я.

— Да он это! Он! Можно даже не сомневаться, — Синицын потёр ладонью о ладонь. — Ох, я сейчас этого Сеченова!

— Да погоди ты! — остановил его я. — Уже забыл, как он тебя обратным витком ударил в прошлый раз?

— Ничего, я тренировался! Смогу поразить его раньше, чем он руку свою поднять успеет, — принялся бахвалиться Илья.

— Нет. Нападать мы на него не будем, но что у него там под брезентом проверить надо, — заключил я.

Эх, и не нравится мне этот план. Но иного выхода нет.

— Я спрошу его напрямую, — сказал я. — А ты жди в прихожей.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — нахмурился Синицын. — Он ведь тебе соврёт в три короба.

— Я прямо объясню ему ситуацию. Скажу, что с завода пропали вещества. Да, может быть, его это оскорбит. Но я всё же поинтересуюсь, что у него там находится.

Нет у меня желания лезть на чужую территорию. Тем более я всё ещё сомневаюсь, что Сеченов мог такое провернуть.

Илья ничего не ответил. Остался в доме, а я прошёл к воротам своего соседа. Как и предполагал, он вышел сразу же. Будто предчувствует каждый раз, что я скоро появлюсь. Может, у него какая-то интуиция есть, которой я не владею? Резонанс обратных витков, к примеру.

— Алексей Александрович, с возвращением! — поприветствовал меня Сеченов. — Я боялся, что вы дольше пробудете в отъезде. Всё-таки нам нужно завершать наш общий препарат.

— Приступим безотлагательно, Иван Михайлович, — кивнул я. — Вот только у меня к вам есть один серьёзный вопрос. Я очень рассчитываю на вашу честность и добропорядочность, так что задам его прямо.

Как ни крути, а исключить одного из главных подозреваемых надо.

— Что у вас стряслось? — приподнял брови он. — И при чём тут я?

— С моего завода пропали бочки с химикатами. Очень не вовремя, стоит отметить. Я ни в чём вас не обвиняю, но всё же вынужден спросить, что это у вас появилось под брезентом? Позади дома. Случайно увидел из своего окна. Поэтому не мог не спросить…

Я проглотил половину последнего слога, потому что мою челюсть парализовало от увиденного.

Пока я говорил с Сеченовым, Синицын вышел в мой двор, подтянулся и перелез на территорию Ивана Михайловича.

Ой дурак… Я же просил его ждать в прихожей! Куда он попёрся-то? А если Сеченов после моего вопроса решит провести меня туда и всё показать? И обнаружится, что там уже копошится Синицын?

Всё-таки мой финансовый советник порой вытворяет такие вещи — хоть стой, хоть падай!

— Алексей Александрович, — улыбнулся Сеченов. — Мне казалось, что мы уже решили все наши разногласия. Я не враг вам. Я — ваш добрый конкурент. Понимаете разницу?

— Понимаю, — кивнул я, стараясь не смотреть в сторону Синицына, чтобы не привлечь туда внимание Сеченова. — Но всё же очень надеюсь услышать ответ на свой вопрос.

— Что ж, раз уж вас такой прекрасный вид на мою территорию открывается, видимо, мне нет смысла скрывать. Надеюсь, на слово вы мне поверите. Я там храню… — Сеченов осёкся. Принюхался. — Погодите, Алексей Александрович. Вы чувствуете?

Я прислушался и поймал стойкий запах… спирта.

Грифон всемогущий… Неужели Синицын пролил к чёртовой матери эти бочки?

Влажный снег под моей ногой хрустнул, и я вновь почувствовал стойкий запах алкоголя.

Мы с Сеченовым одновременно посмотрели под ноги. И тут я понял всё.

— А знаете, Иван Михайлович, — решил закрыть тему я. — Ваша правда. Можете не рассказывать мне — имеете полное право.

— Да нет, погодите, — упёрся Сеченов. — Там удобрения у меня обычные. Я выращиваю растения у себя дома. Для алхимии. У вас ведь не удобрения пропали?

Нет. Не удобрения. А технический спирт, который КОЕ-КТО разлил по всем улицам. С какой только целью?

Дождавшись, когда Синицын перелезет обратно, я быстро завершил беседу с Сеченовым и вернулся в дом.

— Ну что, лазутчик? — пропыхтел от злости я. — Чего ты там нашёл? Дай отгадаю — удобрения, да?

— Да… А ты как понял? — удивился Илья.

— Кто тебя просил туда лезть? Я уже устал с ним болтать, выигрывая тебе время. Не Сеченов это. Я знаю, кто украл этот проклятый спирт, будь он не ладен!

— Да ладно? И кто же? — спросил Синицын.

— Пойдём за мной, — сказал я. — Сейчас сам всё узнаешь.

Синицын последовал за мной в другой конец Хопёрска. Однако осознание его посетило ещё до того, как мы прибыли на место. Достаточно было принюхаться к «аромату», который витал прямо на улице.

Мы добрались до церкви Грифона.

— А ведь правда, Алексей… — прошептал Синицын. — Жрецы вчера приходили наш завод освящать!

— А ты не шепчи, — сказал я. — Нам скрывать нечего. Преступники здесь — они. А точнее один из них.

Я остановился около массивных дверей священного здания и крикнул во всё горло:

— Михаил! Сволочь, а ну, быстро выходи сюда!

Я ж его закодировал, вылечил от алкоголизма. Зачем ему спирт понадобился?

Первым высунулся Никодим.

— Господин Мечников, что вы себе позволяете? — громко шмыгнув носом, спросил он.

— Лучше скажите, что себе позволяет ваш младший жрец, — прямо сказал я. — В вашей невиновности я не сомневаюсь. Но меня очень смущает, почему вы не обратили внимания, что ваш ученик поливает весь Хопёрск техническим спиртом? Это что, жрецы умеют аж до такого состояния воду освятить?

— Как… Как это — спиртом? — гнусавым голосом спросил Никодим.

А затем резко изменился в лице.

— Ах он ирод невежественный! — взорвался старший жрец. — Воспользоваться тем, что у меня нос заложен!

Никодим ворвался в церковь и вытащил за шиворот Михаила. Младший жрец упирался, но понял, что его уже взяли с поличным. Деваться некуда.

Я взмахнул правой рукой и вылечил насморк Никодима, а затем использовал обратный виток, чтобы расслабить ноги Михаила. На всякий случай, чтобы не сбежал.

— Ну рассказывай, что это всё должно значить? — скрестив руки на груди, спросил я. — Ты ведь больше не пьёшь. Физически пить не можешь! Я ж тебя вылечил, а ты чем мне отплатил?

— Простите меня, господин Мечников, — принялся кланяться он. — Бес попутал. Мужики из кабака увидели, как вам спирт везут. Рассказали мне об этом… А в меня, наверное, демон в этот момент вселился! Да-да, прямо как в Никодима. У меня откуда-то возникла мысль проникнуть туда ночью. Я телом своим не управлял.

Ну-ну. Демоны. Знаю я таких демонов.

— Всё понятно, — кивнул я. — Все замки кусачками посрезал, пока Никодим завод освящал, да? А потом ночью вместе с мужиками все бочки вывез на своей церковной повозке. А улицы зачем поливали?

— Так обычно нашу воду освящённую не так активно покупают. Я подумал, что запах спирта больше народу привлечёт. Вернее, не я, а… В общем, простите меня.

— Да какое может быть тебе прощение⁈ — взревел Никодим. — Алкоголь продавать в церкви Грифона! Совсем спятил. Опозорил меня на весь город. Пошёл вон отсюда!

Михаил попытался подняться, но не смог из-за того, что я снизил тонус его мышц.

— Вон — я сказал! — повторил старший жрец. — И чтобы я тебя здесь больше не видел. Обойдусь без ученика.

Михаил в отчаянии ползком по снегу проскользил за территорию церкви и исчез из виду.

— Господа лекари, вы простите меня, — поклонился Никодим. — Я не знал, клянусь вам. Не беспокойтесь, возмещу я убытки, которые этот болван вам принёс.

— Да подожди пока с возмещением, — вздохнул я. — Давайте посмотрим, сколько бочек осталось.

Мы с Синицыным прошли за церковь к повозке, на которой были спрятаны бочки. Хорошо, зараза, замаскировал их. Сеном облепил со всех сторон.

После короткой ревизии мы поняли, что не хватает одной.

— Плохо, — заключил я. — Но лучше, чем могло быть. Резервный запас истратил. Придётся теперь с первой попытки производство запускать. Пан или пропал.

Синицын сел в повозку и приготовился выезжать к заводу. Я прыгнул к нему и бросил вслед Никодиму:

— Никакой платы не нужно, жрец. Единственное, о чём тебя хочу попросить — людей в кабаке предупреди, если они уже успели себе отлить этот спирт. Иначе помрут.

Никодим закивал и побежал в город, а мы покатили к заводу. И какого же было моё удивление, когда я обнаружил, что к нам со всех ног несётся Игорь Лебедев.

— Алексей, Илья! — кричал он.

Синицын остановил повозку около пироманта. Тот никак не мог отдышаться. Видимо, нёсся к нам по холодному воздуху от самого завода.

— Что стряслось? — спросил Игоря я. — Только не говори, что ты и на острове спирт нашёл!

— Нет там нашей пропажи, — помотал головой он. — Там другое… Тебе нужно самому туда отправляться. Люди уже не знают, куда всё это девать. Кошмар какой-то!

— Ты о чём вообще? — не понял я. — Да отдышись ты и расскажи спокойно!

— Грибы твои… — пыхтел он.

Уни-грибы? Я как раз перед отъездом хотел их посадить за порталом, чтобы росли быстрее.

— Но я ведь не успел их посадить, — вспомнил я.

— Я посадил, — сказал Синицын. — Как ты и просил. Организовали теплицу неподалёку от Сварога. И приказали ему охранять.

— Вот только эти грибы выбрались за пределы теплицы, и весь остров заполонили! — заявил Игорь.

А вот это в мои планы не входило. Хотя… Сколько же я из них сделаю препаратов! Если каждый гриб, как и обещал Ксанфий, даёт разный сок с абсолютно уникальными свойствами… Мне останется только найти способ группировать их по разновидностям. Видимо, в моё отсутствие плохо обеспечили герметичность теплиц, и споры разлетелись по всему острову.

Что ж, это исправимо. Эту неудачу мы повернём себе во благо!

— Прыгай в повозку, — велел я Игорю. — Едем собирать урожай.

Глава 22

Загрузив остатки технического спирта на склад, мы тут же рванули к порталу в ускоренный мир. Время на этот раз играло против нас. Причём настолько сильно, что это даже сложно себе представить. Ведь пока мы просто бежим к порталу, в том мире проходят часы или даже дни — сказать наверняка невозможно.

Игорь Лебедев и Илья Синицын были готовы войти туда вместе со мной. Однако этого мне было недостаточно. Втроём мы вряд ли сможешь сделать там хоть что-то.

Мне повезло, рабочий день ещё не подошёл к концу. На заводе была целая толпа моих подчинённых.

— Мужики! — прокричал я. — У нас появилась работа посерьёзнее! Кто хочет получить дополнительную плату — айда за мной — в портал! Даю слово, что уставшими вы оттуда не выйдете. Всем дам заслуженный отдых перед тем, как мы продолжим производство.

Сначала в цехе повисла тишина. А затем весь завод взорвался от желания ворваться в портал чуть ли не вперёд меня. Авторитет среди них я уже заработал, а моё обещание дополнительной платы и отдыха лишь увеличивало мою репутацию.

— Алексей, ты уверен? — прошептал Синицын. — Нам это выгодно?

— А ты хочешь, чтобы мы втроём в этом мире месяца три собирали эти чёртовы грибы? — спросил коллегу я. — Нам нужны свободные руки и желающие работать люди. И к счастью, они у нас есть.

Мой план был предельно прост. Входим в портал, затем организуем полноценные герметичные теплицы, из которых споры не будут выбираться за пределы острова. Только для начала предстоит собрать всё, что успело вырасти за долгие годы. И не просто собрать, а разделить по свойствам.

К примеру, если мне удастся отделить грибы, которые дают мочегонный эффект, и позволить им скрещиваться только друг с другом, то тогда я получу практически бесконечный источник легкодоступного препарата. Правда, придётся обдумать, как запатентовать такое лекарство. Ведь мне придётся объяснять, что у меня где-то находятся целые плантации уни-грибов.

Но об этом буду думать позже. А пока — направляемся в моё грибное царство.

Я, Игорь и Илья прошли в портал первыми. А затем… Тишина. Никто из рабочих вслед за нами не вошёл.

— Не понял, — нахмурился Синицын и повернулся к порталу. — Чего они там застряли⁈ Все же так воодушевились обещанной тобой платой, Алексей. Как думаешь, в чём проблема? Обманули нас, что ли?

Недолго подумав, я осознал, что на самом деле случилось. И уже через пару минут получил подтверждение. Из портала вышли двое рабочих и, молча осматривая новый для них мир, подошли к нам.

— И? — вскинул брови Синицын. — Господа, где остальные?

— Не могу знать, Илья Андреевич, — почесал затылок мужчина. — Вроде за нами все шли.

— А вы где так долго шлялись? — продолжил напирать Илья.

— Как это… — не понял рабочий. — Мы ведь прямо за вами в портал вошли. Вы чего, господин Синицын?

— Всё в порядке, Илья, они тут не при чём, — сказал я. — Мы не учли одну важную деталь. Пока рабочие входят в портал, время продолжает идти. Другими словами, нам придётся дожидаться, пока сюда пройдут все остальные. Скорее всего, входить они будут с периодичностью в пять-десять минут.

— Чёрт бы подрал эти временные искажения! — махнул рукой Синицын. — Мне такое даже представить сложно.

— Давай поступим так, — предложил я. — Я возьму Игоря и этих двух рабочих, а ты пока останься здесь. Направляй выходящих к нам — в деревню. Там мы уже раздадим им указания.

— Оставить своего финансового советника в роли какого-то привратника! Уму непостижимо! — фыркнул Синицын.

— Советник, ты два часа назад через забор к Сеченову лазил. Так что успокойся. Привратник — более весомая должность, чем бандит-лазутчик, — усмехнулся я и пошагал в деревню.

Но даже идти к ней было трудно. Под ногами хрустели шляпки грибов. Они были буквально повсюду. Разрослись кучками по две-три штуки. Что ж, собирать их будет трудно. На это может уйти недели две. Но для этого я и взял с собой целый отряд трудящихся. А если ещё и подключить жителей деревни…

— Игорь, ты время лучше не трать на сбор грибов, — предложил я. — Мы тут надолго. Найди уединённое место и тренируй свои способности. Готовься, поскольку по возвращении мы сразу же приступим к производству.

— Хорошо, Алексей, не подведу, — кивнул он и побежал куда-то вдаль — в сторону северного берега.

Я встретился с новым вождём. К счастью, наш договор всё ещё был в силе. Более того, он пообещал, что его жители помогут нам со сбором грибов и организацией теплиц, если взамен мы передадим им некоторые ресурсы после возвращения в свой мир.

Им требовались сущие мелочи. Семена, инструменты, металл. Металл, конечно, влетит в копеечку, но обманывать своих соратников я не стану. Закуплю для них, сколько нужно, через нашего кузнеца.

Вскоре работа пошла вовсю. Сотрудники моего завода и жители деревни разделились на две группы. Одни сооружали теплицы под моим присмотром, а остальные набирали грибы.

Я прекрасно понимал, что рано или поздно они опять разрастутся, поскольку даже в процессе сбора могут разлетаться новые споры. Однако я оставлю местным инструкцию, куда складировать собранное и как их утилизировать в случае необходимости.

Так прошло две недели. Игорь Лебедев оттачивал свои навыки и готовился к началу производства сульфаниламида. Рабочие собирали грибы, а мы с Синицыным поочерёдно тестировали их на себе, чтобы определить свойства, после чего распределяли по вновь построенным теплицам.

Так же я договорился со Сварогом. Если вдруг грибы вновь начнут разрастаться за пределы теплиц, он должен будет их сжечь. Ничего страшного, я куплю у Ксанфия новые споры, если придётся. Главное — не рисковать жизнями местного населения.

Когда дело было сделано, всем рабочим я выделил целых двое суток на то, чтобы отдохнуть на солнечном острове. Такого русские мужики из города Хопёрска никогда не могли себе позволить. И не позволили бы, если бы не попали на мой завод.

Я объяснил всем, как работает разница во времени, чтобы никто не переживал о том, что их уже заждались семьи. Скорее всего, мы вернёмся к концу того же дня, когда и покинули свой мир. Максимум — посреди ночи.

— М-да, никогда бы не подумал, что жизнь забросит меня в такие дебри, — произнёс Игорь, когда мы с ним и с Ильёй уселись в последнюю ночь перед отбытием около костра. — Я вот думаю, может, почаще сюда приходить? Провести здесь года два-три. Потом возвращаться. Здесь же просто рай какой-то!

— Учти, два-три года пройдут, как несколько недель в нашем мире, однако тебя время изменит, — объяснил я.

— А… То есть, хочешь сказать, если мы здесь просидим лет пятьдесят, то в свой мир уже вернёмся стариками?

— Конечно, — кивнул я. — Так что, сидя здесь мы, в каком-то смысле, сокращаем длительность своей жизни в своём мире.

— Ого, — с набитым ртом пробурчал Синицын. — А я на это не смотрел с такой стороны.

Илья уплетал жареную баранину больше остальных. Мне кажется, он даже потолстеть за эти две недели умудрился.

Кстати, скота у местных было довольно много. Приятный мир, хоть и породила его некротика.

Вспоминая трактат Асклепия, я всерьёз задумываюсь о том, что некротика на самом деле куда более сложная материя, чем может показаться на первый взгляд. Это не просто другой вид лекарской магии. Она обладает невероятными свойствами искажать пространство и время. Достаточно вспомнить, как я попал в пространственную петлю, когда ехал на поезде в Саратов. И всё это случилось из-за мочи какого-то некротического существа, который пометил железнодорожный знак.

Но в трактате объяснялось, что некротику Асклепий призвал из другого мира. Поэтому она охотно вызывает мутации живых организмов, а также мутацию магии. Наверное, из-за этих свойств порой и возникают столь сложные аномалии.

— Как результаты? — спросил Игоря я. — Получилось отточить пиромантию?

— Целую неделю результатов почти не было, — заключил он. — Однако потом я обратился к Сварогу. Он ведь в прошлой жизни до того, как стал этим здоровенным драконом, тоже был пиромантом. Я узнал от него несколько интересных хитростей, и после этого процесс тренировок резко полетел вверх. Так что, думаю, теперь я полностью готов. Сомнений больше не осталось.

— Отлично, я на тебя очень рассчитываю, — сказал я. — Кстати, забыл тебя предупредить. Технического спирта осталось меньше, чем я думал. То есть, нам хватит только на одну попытку.

— Ничего, думаю, я и с первой хорошо справлюсь! — кивнул он. — Кстати, Алексей, ты в последнее время всё время в разъездах. Мы уже давно не собирали нашу школу среднего лекарского персонала. Ты планируешь возобновлять занятия?

— Уже не терпится продолжить? — улыбнулся я. — Мне нравится твой настрой. Не беспокойся, как только закончим с антибиотиками, я ускорю ваше обучение, и вы уже сможете начать практиковаться в амбулатории и госпитале. Кораблёв дал добро.

Мы беседовали почти половину ночи, и лишь потом улеглись спать. Здесь у нас времени было — хоть отбавляй!

Наши работы подошли к концу, и мы приготовились к возвращению. Но эти две недели прошли крайне продуктивно. Мы с Синицыным выделили почти тридцать видов уни-грибов. Чего там только среди них не было. Снижающие давление, понижающие давление, регуляторы пульса, стимулирующие работу желудочно-кишечного тракта — и так далее. Уже из этого можно было создать целый пласт новых лекарственных препаратов.

Правда… Среди них иногда встречались серьёзные яды и галлюциногены. От одного из них мы с Ильёй еле спасли друг друга. А уж когда Синицын наелся галлюциногенных грибов, я и вовсе гонялся за ним по всему острову, пытаясь успокоить его нервную систему.

Так или иначе, зёрна от плевел мы отделили. Можно работать дальше.

Когда мы вышли из портала, в наши глаза ударил солнечный свет, который пробивался сквозь грязные окна завода.

— Да ладно? — удивился Синицын. — Ещё даже стемнеть не успело?

— Успело! — гаркнул Александр Щеблетов, который, как оказалось, сидел в кресле прямо перед порталом. — И рассвести уже успело. Вы где так долго шлялись? Сколько вы там времени провели? Лет десять? Я вас уже три часа жду!

— Успокойтесь, Александр Анатольевич, — перебил его я. — Лучше скажите, сколько сейчас времени?

— Полдень, — ответил он. — А я приехал в семь утра, как вы меня и просили.

Проклятье, время изогнулось чуть меньше, чем я думал. В итоге мы слегка опоздали.

— Что ж, значит, выходного сегодня не будет! — заключил я. — Думаю, все и так хорошо отдохнули по ту сторону портала. Час настал. Приступаю к производству прямо сейчас. Сегодня к концу дня у нас будет два антибиотика. Чего бы нам это ни стоило!

И мы приступили к финальной схватке с моим главным конкурентом — Иваном Михайловичем Сеченовым. В обратную сторону задержки в перемещении не было, поэтому все рабочие появились одновременно. Я тут же раздал команды, кому каким реактивом заниматься.

— Так, друзья! — крикнул я. — Загружаем технический спирт в химический реактор.

Реактор наш кузнец со своим подмастерьем мне уже соорудил. Получилось довольно неказисто, громоздко, но его работоспособность я уже проверял.

Именно в нём будут происходить все химические процессы, необходимые для создания сульфаниламида.

— Илья! — позвал Синицына я. — Иди в отдел с пенициллином. Проверь, как идёт процесс выделения вещества. Вчера я уже поместил несколько первых капель в чашу с бактериями. Посмотри, что из этого вышло. Если они мертвы, значит, ускоряй процесс. Начинай извлекать вещество и расфасовывать его по ампулам, как я тебя и учил.

— А если бактерии выжили? — спросил меня он.

— Значит, мы вывели не тот вид пенициллов, — заключил я. — Но я тщательно следил за этим процессом. Должно получиться. Если же бактерии мертвы, можешь считать, что один патент уже у нас в кармане.

Синицын без лишних разговоров рванул в отдел с пенициллами, а я вернулся к химическому реактору.

Технический спирт туда уже загрузили и разбавили водой. Вслед за этим добавили последний компонент, который нам не так давно смог достать Щеблетов. Технический краситель, в основе которого и заложена формула самого сульфаниламида. К счастью, его уже научились производить из анилина, так что этот этап мы смогли проскочить. В противном случае пришлось бы совершать ещё целую массу химических реакций.

Автоматизировать работу химического реактора мы, к сожалению, не смогли. Поэтому перемешивали заготовленный раствор несколько работников, быстро сменяя друг друга, чтобы не падала скорость вращения.

Я буквально физически почувствовал волнение Игоря Лебедева. Он уже понял, что последует дальше.

— Всё верно, — кивнул я. — Теперь твой черёд. Нагрей реакционную массу до семидесяти пяти градусов. Постарайся не обжечь рабочих.

— Сколько придётся держать эту температуру? — спросил он.

— Тридцать минут. Не беспокойся, погрешность допускается. Может отклониться на пять-десять градусов вверх или вниз, но не более того! Старайся держать семьдесят пять, тогда первый этап точно пройдёт без проблем.

Игорь сделал глубокий вдох, а затем выпустил из рук пламя, окружив химический реактор тонким контуром огня. Температура на термометре начала стремительно возрастать.

Шестьдесят, семьдесят… Восемьдесят!

— Тише, чуть притормози, — попросил его я. — Уже начался перебор.

— Хорошо, — кивнул он. — Сейчас стабилизирую пламя.

По лбу Игоря ручьём струился пот. Парень напряжённо регулировал огонь. Ему приходилось сдерживать свою колоссальную силу, чтобы не уничтожить реакционную смесь вместе со всем котлом.

Однако вскоре температура остановилась на семидесяти трёх.

— Всё, достаточно, — попросил я. — Зафиксируй. Этого хватит. Тебе осталось продержаться ещё двадцать минут.

— Алексей!!! — заорал Синицын, выбежавший из отдела с пенициллами.

Тяжело дыша, он остановился около меня. Его руки тряслись.

— Ну что? — спросил я, чувствуя нарастающую в тревогу.

Он помотал головой, а затем истерично рассмеялся.

— Все сдохли, сволочи! Пенициллин готов! — проорал он.

Рабочие издали торжественный крик.

— Всем тихо! — скомандовал Щеблетов. — Вы отвлекаете Лебедева. Температура повышается снова.

Семьдесят шесть. Ничего страшного. Это допустимый уровень.

Однако вскоре всё изменилось. Игорь потерял контроль, усталость взяла верх. Видимо, ему было куда проще выбрасывать огненные бури, чем выпускать из себя по чуть-чуть. И я могу это понять. Сейчас он похож на клапан, который едва справляется с огромным давлением. И вот-вот слетит.

Восемьдесят три. Почти достигли критической отметки, когда реакционная смесь уже может испортиться.

— К чёрту! — выругался Щеблетов и, выставив вперёд свои руки, поддал холодного воздуха на огненный контур котла.

Температура вновь опустилась на приемлемый уровень, а Лебедев и Щеблетов продолжили дорабатывать оставшиеся пять минут вдвоём.

Рабочие уже вымотались. Чтобы не сбавлять скорость, мы с Синицыным сменили их на пару минут, и принялись сами крутить реакционную смесь.

— Стоп! — прокричал я. — Всё! Останавливаемся. Первый этап позади. Осталось ещё два.

— Мой черёд? — спросил Александр Щеблетов.

— Да, теперь ты будешь играть роль кристаллизатора, — заключил я и повернул клапан. Раствор потёк в рядом стоящую ёмкость, которая была заготовлена специально для второго этапа. Она имела особый рельеф, который должен был поспособствовать образованию нового вещества. А между химическим реактором и ёмкостью располагался друк-фильтр, необходимый для отделения твёрдых частиц и газов от чистого раствора.

— А теперь, Александр Анатольевич, аккуратно охлаждайте ёмкость до пятнадцати градусов. Можно даже до десяти, — скомандовал я.

— Минус? — уточнил он.

— Нет! Плюс, разумеется, — ответил я.

Этот этап прошёл куда проще. Щеблетов потратил часть маны на предыдущем этапе, но всё же смог довести горячую реакционную смесь до нужной температуры. Он был сильным криомагом, но всё не обладал таким же могуществом, как Игорь, поэтому процесс дался ему просто.

Хотя, возможно, проблема Игоря не только в его ядрах. Он всю жизнь использовал огонь для разрушений и убийств. Просто не привык к тонкой работе.

— Ты как? — спросил Игоря я. — Не всю ману потратил?

Он сидел на груде кирпичей и утирал лицо тряпкой, которая уже успела насквозь промокнуть от его пота.

— Маны навалом, — ответил он. — А вот магические каналы я перегрузил. Им не понравилось, как я использую магию. Но на третий этап меня хватит, можешь не переживать.

— Ты — молодчина, — похвалил его я. — Справился просто блестяще.

— Всё, господа! — позвал нас Щеблетов через двадцать минут. — Тринадцать градусов уже пять минут держатся. Думаю, вещество внутри уже достигло нужной температуры.

— Отлично, — заключил я. — Тогда переходим к кульминации! Мужики! — обратился к рабочим я. — Надо ещё немного потрудиться. Разминайте мышцы. Сейчас будем крутить центрифугу. Игорь, готовься, сейчас нужно будет поддерживать сотню градусов. Обычную температуру кипения воды.

— Уж с этим я точно справлюсь, — кивнул он.

И начался финальный этап производства сульфаниламида.

Вещество переместили в центрифугу, и рабочие принялись её крутить. Мне повезло, что я нашёл способного инженера в лице кузнеца Сергея Петровича. Он со своим учеником Василием идеально справился с задачей. Всё оборудование работало так, как я и хотел. А те функции, которые должно выполнять электричество, мы заменили обычной рабочей силой. В этом помогла система поршней и рычагов, созданных тем же Петровичем.

Удивительно, какой талант скрывался в этом человеке! Не место такому, как он в Хопёрске. Но я уже интересовался, почему он здесь задержался. Ему приходит много заказов с железной дороги. А поскольку Хопёрск находится на пересечении двух железнодорожных линий, тут у него работы — уйма! Так что благодаря этому живёт он совсем не бедно, хоть дворянином и не является.

Прошёл ещё час. Рабочие уже с ног валились, а Игорь, похоже, начал уставать настолько, что поддержание температуры потребовало у него присесть на колени. Ноги задрожали у парня — сил уже не осталось. Но ничего — мы почти закончили.

Я убедился, что влаги в центрифуге не осталось, и поднял руку вверх.

— Всё, друзья. Мы закончили, — заявил я.

Сушка приготовленного порошка подошла к концу. Все кроме меня и Щеблетова повалились на холодный пол.

— И что? — нахмурился Щеблетов. — Этот порошок — и есть сульфаниламид? Тот самый антибиотик?

— Проверить это можно будет только на практике, — ответил я. — Но выглядит он именно так, как должен.

Я дождался, когда порошок остынет. Зачерпнул миниатюрную горсть и попробовал её на вкус.

— Вы что делаете, Алексей Александрович⁈ — вздрогнул Щеблетов. — А если отравитесь?

— Если отравлюсь — патентовать его, очевидно, не будем. Но… — я распробовал вкус. Горький. Один в один тот же стрептоцид, который мне доводилось пить ещё в прошлой жизни. По вкусу, конечно, наверняка не скажешь, но…

Я получил другое подтверждение. Я услышал удовлетворённый смешок Гигеи. Рядом её не было, голос звучал в моих ушах. Но этого мне хватило понять, что я всё сделал правильно. И подтверждением тому был поток маны, который обрушился на моё тело и заполнил все витки, ещё сильнее ускорив рост лекарской силы.

Я выполнил одно из условий клятвы. Продвинул медицину вперёд. Значит, сульфаниламид и вправду получился.

— Мы справились, господа! — прокричал я.

Весь завод взорвался от ликований. Даже Щеблетов, который обычно старался не показывать своих эмоций, чуть не забрался в центрифугу от счастья.

А нет. Забрался! Следом к нему присоединился Синицын. А рабочие начали их раскручивать. Весь завод просто одурел от чувства триумфа.

Однако наш сумасшедший праздник прервал ворвавшийся в здание Иван Михайлович Сеченов.

— Господин Мечников! — прокричал он. — Беда… Беда!

— Ах он сволочь! — услышал я гневный шёпот Синицына. — Как он посмел сюда явиться⁈

Илья выбрался из центрифуги, но тут же пошатнулся и рухнул набок из-за головокружения.

— Иван Михайлович, правда, что вы тут делаете? — спросил я. — На этот завод посторонним нельзя.

— Понимаю, — кивнул он. — И прошу прощения. Но вам надо это видеть.

Он протянул мне свежую газету. На выцветших страницах Хопёрского вестника была статья о…

Да что б меня некротика пожрала!

— Плакал наш с вами общий патент, — сказал Сеченов. — Некий Владимир Харитонович Павлов создал антидепрессант!

Статья в газете называлась: «Открытие века! Лекарство от грусти».

— Это он, — вновь заговорила в моей голове Гигея. — Избранник моего брата Махаона. Вот он и показал себя.

От авторов:

Дорогие читатели, благодарим вас за интерес к этой истории. Четвёртый том подошёл к концу, и если он вам понравился, не забудьте поставить волшебное сердечко под книгой. Ходят слухи, что в них авторы ищут вдохновение.

Продолжение уже выложено здесь:

https://author.today/reader/421702/3903497

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мечников. Том 4. Открытие века

Content

Мечников. Том 4. Открытие века

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene