Законник Российской Империи. Том 3

Глава 1

Андрей Алексеевич, как только толпа гостей начала стекаться на балкон, плавным движением взял меня под локоть и, не говоря ни слова, направился в сторону одной из боковых дверей, к которой никто не пошел. На его лице играла лёгкая, «парадная» улыбка, но взгляд оставался сосредоточенным. Никаких лишних эмоций.

Я давно понял, что за этой вечно непринуждённой манерой третьего принца скрывается незаурядный разум, полный сложных схем и расчётов, куда более продуманных, чем может показаться на первый взгляд. Этот человек был опасен, но пока что я ему был интересен и можно было не волноваться. С другой стороны, на текущем этапе я вряд ли смогу что-то сделать против третьего принца.

Мы остановились прямо перед дверью, которая, как оказалось, вела к заднему входу на балкон. Андрей оглядел меня с головы до ног, словно оценивая.

— Ты, конечно, в курсе, что на дуэлях запрещено использование магии, — начал он почти небрежно, но в голосе чувствовался какой-то ледяной оттенок, который выдавал, что интересно, беспокойство.

— Знаю, — ответил я, слегка приподняв левую бровь. — И что, вы думаете, что я настолько отчаян, что стану нарушать императорский указ? Уж точно не при таком собрании высшего света.

Андрей Алексеевич едва заметно улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными.

— Стало быть, ты и в фехтовании неплох? Но на всякий случай. Никакой магии, только мечи.

— А разве не шпаги? — нахмурился я, пытаясь вспомнить исторические дуэли. Там кроме пистолетов и шпаг ничего не упоминалось.

— От них отказались после одного случая с магическим кристаллом, — тут же принялся объяснять принц. — На одной государственно важной дуэли один маг нарушил указ и решил незаметно, как он думал, использовать магию. Тогда помимо второго дуэлянта погибло много людей. В итоге император запретил их использование на дуэлях — и, поверь, это не просто прихоть. Классические мечи тяжелее, и вплести в них заклинание не так просто, чтобы это укрылось от внимания зрителей. Так что, — он сделал паузу, чуть наклонив голову, — мечи. Только мечи.

Я кивнул, принимая его слова как должное. Мечи так мечи. Никакой магии. Что ж, это даже делает всё интереснее. В конце концов, дядя Эдвард обучал меня не только магии, но и фехтованию (причем с разным оружием. Булавой, оказывается, тоже можно фехтовать…) И все для того, чтобы я не полагался на заклинания в любой ситуации — все же они бывают разными.

Но, прежде чем мы успели закончить разговор, я заметил в глазах Андрея Алексеевича нечто большее, чем просто официальное предупреждение. Он смотрел на меня с явным интересом, словно пытаясь разгадать что-то, что оставалось для него пока загадкой.

— И всё же, — начал он, чуть склонив голову набок, — зачем ты прикрыл меня от этого аристократа? Видел ведь, что это была уловка моего брата Петра. Зачем тебе это?

Его вопрос, на удивление, не звучал как обвинение. Скорее, в нём чувствовался искренний интерес и толика непонимания. Он хотел узнать мои мотивы, понять, почему я выбрал такой ход. В его глазах читалась смесь уважения и любопытства — редкая смесь, если подумать. Третий принц явно не привык, чтобы кто-то без лишних слов становился между ним и его соперниками.

Я хмыкнул, делая шаг вперёд и уперев ладонь в дверь на балкон. Честно говоря, я особо не задумывался о том, что делал. Но раз уж Андрей Алексеевич так настаивает…

— Инстинктивно, — пожал я плечами, словно это было нечто обыденное. — Но если вам так важно знать причину, можете считать, что теперь вы у меня в долгу.

Мой тон был лёгким, почти шутливым. Я не собирался играть в игры с третьим принцем, но и скрывать свои мотивы не видел смысла. Андрей Алексеевич, в отличие от многих, понимал правила этой игры слишком хорошо, чтобы не разглядеть в моих словах скрытый подтекст. Да что там говорить — на этом поле он был куда лучшим игроком, чем я, так что и тягаться с ним не было никакого смысла. Пока что.

Принц усмехнулся, его глаза блеснули с хитрецой.

— Долг, говоришь? — проговорил он тихо. Его голос стал мягче, но в нём чувствовался вес. — Для члена императорской семьи это серьёзное заявление.

Я сделал вид, что задумался на мгновение, а затем с усмешкой кивнул.

— Конечно, понимаю, — ответил я. — Но ведь долг — это не обязательно что-то тяжёлое. Иногда это просто дружеское напоминание.

Андрей Алексеевич рассмеялся, слегка качнув головой, но в его взгляде всё ещё читался скрытый интерес. Он явно не ожидал такой прямолинейности, но, похоже, это лишь подогрело его любопытство.

— Ты удивляешь меня, Максим, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Но это даже к лучшему. В этой игре всегда полезно иметь кого-то, кто умеет принимать неожиданные решения.

Я не ответил, только кивнул, открывая дверь. Пора было показать собравшимся людям представление.

* * *

Балкон уже был полон гостей, когда мы вышли из коридора. Аристократы образовали широкий круг, оставив в центре вполне достаточно места для поединка. Многие перешёптывались, делая ставки, кто-то просто молча наблюдал, а некоторые дамы демонстративно отворачивались, делая вид, что подобное зрелище не для них. Но я заметил, как они всё же украдкой бросают любопытные взгляды на происходящее, явно не желая упустить ни малейшей детали. Все же это еще одна тема, которую они могут обсуждать между собой.

В центре круга уже стоял мой противник — молодой граф Нелидов, как подсказал мне Ярослав, а то я даже не знал кто это. Он был высок, статен, его движения выдавали в нём опытного фехтовальщика. Мой противник уже избавился от парадного мундира и сейчас разминал запястье, легко и грациозно вращая меч в руке. В его глазах читалось спокойствие, но я видел, что он явно сильно недооценивал меня, как-никак я еще толком не успел прославиться в высшем свете и я, откровенно говоря, не выгляжу матерым головорезом. А это, как известно, самая грубая ошибка, которую можно совершить перед поединком.

Ярослав Левински, исполняя роль моего секунданта, подошёл ко мне, держа в руках два одинаковых церемониальных меча. Он проверял их одним движением руки, словно взвешивая на ладони.

— Одинаковые, — сказал он, махнув мечом в воздухе. — Никаких сюрпризов.

Я кивнул, принимая клинок из его рук. В этом вопросе я ему полностью доверял, так как со своим образом жизни любитель закрученных усов явно был частым участником дуэлей.

Меч был тяжелее, чем выглядел, но это было даже к лучшему. Я знал, как обращаться с таким оружием. Дядя Эдвард обучал меня с самого детства, так что я был подкован и в этом искусстве. А ведь когда-то я жаловался на него из-за чрезмерных, на мой взгляд, нагрузок, теперь же это все пригодилось.

Мы с Нелидовым заняли свои позиции в центре круга. Воздух вокруг нас казался напряжённым, как перед грозой. Толпа замолкла, ожидая начала поединка. В этот момент я почувствовал лёгкий бодрящий холодок по спине, но это было не от страха. Скорее, от предвкушения.

Я любил такие моменты — когда всё вокруг замирает, и остаёшься только ты и твой противник. Ранее я ощущал такое лишь в судебном заседании, перед оглашением судьей решения, когда будет ясно, чьи аргументы и доказательства были сильнее. Тогда я был ограничен мастерством слова. Но сейчас… Этот мир явно мне нравился больше.

— Начали! — раздался громкий голос, и поединок начался.

Нелидов сразу же пошёл в атаку. Его движения были быстрыми и точными, как у опытного фехтовальщика. Он явно рассчитывал на быструю победу, надеясь, что я не смогу выдержать его натиск. Но я не собирался уступать так легко. Каждое моё движение было выверено до мелочей, каждый шаг — продуман заранее. Я не делал лишних жестов, не тратил силы на показные манёвры для того, чтобы порадовать публику. Только защита, только концентрация на бое.

Дядя Эдвард всегда говорил: «Настоящий фехтовальщик не тот, кто умеет атаковать. Настоящий мастер клинка — это тот, кто умеет защищаться и выжидает момент». И я полностью следовал этому принципу. Нелидов атаковал, но я блокировал каждый его удар с такой лёгкостью, что это начинало раздражать молодого аристократа. Его удары становились всё быстрее, но каждый раз мой клинок был там, где нужно. Я видел, как его лицо постепенно меняется — от уверенности к лёгкому раздражению, а затем к растущей ярости.

Он явно не ожидал, что я смогу так долго выдерживать его натиск. Но я знал, что время работает на меня. Нелидов был слишком уверен в себе, слишком полагался на свою скорость и технику. Но я был готов к этому. Я ждал, когда он сделает ошибку — достаточно лишь одной.

И он её сделал.

Когда его быстрая победа не удалась, Нелидов перешёл к грязным приёмам. Сначала он якобы случайно поскользнулся, создавая неудобную для меня позицию. Его клинок был направлен под углом, который мог бы заставить меня потерять равновесие, но я легко уклонился, не дав ему и тени шанса. Затем он попытался использовать блик фонарей, отраженный от начищенного лезвия, направив его прямо в мои глаза. Это был старый как мир трюк, слишком очевидный, чтобы сработать. Я слегка отклонился в сторону, и его попытка ослепить меня провалилась.

Но Нелидов не сдавался. Он совершил выпад с разворота, используя свою скорость, и, попутно, попытался зацепить меня ногой, надеясь выбить меня из равновесия. Это был рискованный приём, но я был готов к нему. Как ученик одного из лучших фехтовальщиков, которых мне только довелось видеть, я знал, что делать.

Я ушёл от его подсечки, сделав шаг в сторону, и тут же провёл обманный выпад, заставив аристократа потерять равновесие. Нелидов на мгновение замер, не ожидая такой реакции, и этого мгновения мне хватило — ведь мгновения в бою подобны вечности, если правильно ими воспользоваться. Я нанес скользящий удар по его запястью, использовав всю свою скорость и точность. Меч моего противника выскользнул из руки и с глухим стуком упал на мраморный пол балкона, вместе с несколькими каплями крови.

Толпа вокруг нас, которая до этого следила за боем в полной тишине, затаив дыхание, вдруг взорвалась восхищёнными возгласами. Я слышал, как кто-то из военных воскликнул:

— Какая техника!

— Вы видели этот финт? Просто невероятно! — тут же вторил ему другой аристократ.

Дамы, которые ещё минуту назад делали вид, что не смотрят на поединок, теперь уже не скрывали своего интереса. Они обсуждали каждый мой приём, восхищаясь тем, как ловко я справился с Нелидовым.

Я стоял, спокойно глядя на своего поверженного противника, который всё ещё пытался прийти в себя. Его лицо было бледным, а в глазах читалось отчаяние. Он явно не ожидал, что я смогу победить его так быстро и так уверенно. Слишком чисто, чтобы потом доказывать, что это была случайность — этого я и добивался.

Но прежде чем он успел что-то сказать, вперёд выступил Пётр Алексеевич. Его лицо сияло безупречной улыбкой, но в глазах я заметил тень недовольства.

— Невероятная дуэль, — произнёс он, его голос был полон той самой неприкрытой язвительности. — Техническое мастерство Максима Николаевича, безусловно, впечатляет. Но что удивляет ещё больше — это его способность оказываться в нужное время в нужном месте.

Его слова прозвучали как похвала, но скрытый подтекст был очевиден. Наследный принц недоволен тем, что я вмешался в его игру. Он явно рассчитывал на другую развязку, но я разрушил его планы. Впрочем, и подстраиваться под его желания я не хотел.

Нелидов бросил отчаянный взгляд на наследного принца, явно надеясь на его поддержку. Но Пётр Алексеевич лишь слегка кивнул, и этот кивок не заметил никто, кроме меня. Это было знаком того, что Нелидов больше не нужен. Его друзья тут же подхватили молодого графа под руки и начали уводить, бормоча что-то о том, что нужно обработать рану.

Пётр Алексеевич тем временем, всё с той же безупречной улыбкой повернулся к гостям.

— Благодарю всех за просмотр, — произнёс он, словно только что завершилось обычное развлечение, а не поединок, в котором решалась судьба одного из его союзников. — Однако советую не расслабляться. Вечер только начинается, и, кто знает, может, мы увидим еще парочку интересных дуэлей.

Я заметил, как его взгляд встретился с взглядом третьего принца. Это был очень прозрачный намек для тех, кто хорошо читал ситуацию.

Толпа начала расходиться, возвращаясь в зал. В воздухе еще витало лёгкое напряжение.

Андрей Алексеевич, который уже беседовал с каким-то мужчиной, бросил на меня быстрый взгляд. В его глазах читалось одобрение.

Чуть дальше, на другом широком балконе я заметил Михаила Алексеевича. Он стоял, оперевшись на перила. Второй принц тоже кивнул мне, едва заметно, но этого было достаточно. Видимо, Михаил Алексеевич тоже наблюдал за этим представлением.

Я, как ни в чём не бывало, отряхнул рукава и, повернувшись к Нелидову, который уже почти скрылся в толпе, громко произнёс:

— Когда сможешь передать мне обещанные пиджак и жилетку? Всё-таки уговор есть уговор.

По толпе снова пронеслись легкие смешки. Этот мой комментарий окончательно разрядил обстановку. Люди снова начали веселиться, возвращаясь к своим светским беседам, словно ничего и не произошло. Но я знал, что те, кто были посвящены в истинные интриги Империи, понимали, что только что они наблюдали не просто дуэль. Это был очередной ход в игре, где каждый шаг мог иметь далеко идущие последствия.

Я не стал дожидаться ответа Нелидова. Этот пиджак мне был не нужен, как и его извинения. Но реплика сработала, как я и рассчитывал. Толпа расслабилась, а напряжение, которое витало в воздухе с момента начала дуэли, наконец исчезло.

Я уже собирался вернуться в зал, как вдруг ко мне подошёл молодой мужчина в круглых очках. Мы были незнакомы, но в его глазах читалось уважение. Он протянул мне аккуратно сложенный верх костюма.

— Примите это, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Я думаю, что этот костюм вам подойдёт намного больше, чем тот, который вы только что выиграли.

Я узнал его. Это был один из учёных, которых представлял мне Андрей Алексеевич. Видимо, третий принц решил таким образом выразить свою благодарность, так как не мог это сделать напрямую.

Я кивнул, и с улыбкой принял костюм. Вроде и мелочь, но сколько же в этом двойных смыслов.

Глава 2

Лес, раскинувшийся за несколько километров от Зимнего дворца, был окутан вязкой тишиной. Снег падал мягкими хлопьями, превращая давно забытую в этих местах дорогу в белое полотно, по которому давно не ступала ни одна нога. Лунный свет пробивался сквозь голые ветви деревьев, отбрасывая длинные тени. Дорога, ведущая к городу, казалась бесконечной, её края терялись в этом черно-белом хаосе. Пронзительный холод сковывал всё вокруг, но в этой тишине был свой ритм — размеренный, спокойный, почти не нарушаемый.

Почти.

Колёса кареты, запряжённой двумя лошадьми, с трудом продвигались вперёд по снегу. Её чёрный корпус блестел, словно отполированный, а герб на дверце едва различался под тонким слоем инея. Возница, закутанный в меховую накидку, крепко держал в руках поводья, его лицо было скрыто под капюшоном, лишь густой пар вырывался из-под него с каждым тяжёлым выдохом. Казалось, ночь сама по себе поглотила весь мир, и только звук колёс, скрипящих по снегу, напоминал, что здесь есть жизнь, только за него можно было держаться, чтобы верить, что эта дорога приведет к нужному месту.

Однако напоминать долго не пришлось.

Внезапно воздух вокруг кареты будто замер. Лошади резко остановились, вскинули головы, нервно фыркнули и начали пятиться, перебирая копытами, словно перед ними возникла невидимая преграда. Возница дёрнул поводья, пытаясь успокоить животных, но те не подчинялись, просто отказывались это делать, будто видели перед собой что-то, что было недоступно восприятию обычных людей.

В следующее мгновение снег перед каретой разлетелся в стороны, словно кто-то невидимый ступил в него с силой. И этот кто-то появился спустя мгновение. Фигура в чёрной накидке, скрытая тенью, словно выросла из воздуха. Лицо незнакомца было закрыто маской, похожей на ту, что носит актёр в трагедийных пьесах. Она плотно прилегала к коже, оставляя открытым только нижнюю часть лица.

Возница замер, стиснув поводья до побелевших пальцев. Но прежде чем он успел что-либо сказать, дверь кареты открылась с лёгким скрипом.

Фигура в маске шагнула вперёд, став видимой в свете фонаря на карете. Этот человек держался расслабленно, его руки были опущены по бокам, но в самой его походке, в том, как неизвестный двигался, было что-то странное. Он шёл так, словно не просто видел окружающий мир, а ощущал его до мельчайших деталей. Лес, снег, карета — всё казалось частью его поля зрения, хотя его глаза, скрытые под маской, были слепыми.

— Давненько не виделись, Эдвард, — раздался голос из кареты. Он был низким, хрипловатым, с лёгкой ленцой в интонации, но в нём звучало что-то, что заставило бы любого обратить внимание. — Кажется, с тех пор, как я сидел в клетке лаборатории, а ты свободно разгуливал со своей создательницей. Забавно, правда?

Из кареты медленно вышел высокий мужчина. Его фигура была внушительной, даже угрожающей, а лицо — испещрено шрамами, будто его плоть однажды разорвали на куски, а потом неумело и довольно спешно сшили обратно. Серые глаза сверкали в свете фонаря, и в этих глазах не было ни тени страха. Только холодный, пронзительный взгляд.

— Ты опасен, Артур, — сказал Эдвард, его голос оставался ровным, словно он просто констатировал факт. — И ты прекрасно знаешь о своих дефектах.

Мужчина, которого он назвал Артуром, усмехнулся, и эта усмешка была как у человека, который наслаждается своей властью над ситуацией.

— Дефекты? — переспросил он, его голос стал чуть громче, и в нём зазвучала насмешка. — Ха! У всех людей, если подумать, есть дефекты. Я не виноват, что нас с тобой пытались создать идеальными.

Эдвард не шевельнулся. Его фигура оставалась неподвижной, словно он был частью этого зимнего пейзажа. Только его голос, холодный, как сталь, разорвал тишину:

— Ты можешь оправдываться сколько угодно. Но ты — ошибка, которой не должно существовать в этом мире.

— Ошибка… — Артур рассмеялся, сделав шаг вперёд. Его движения были медленными, но уверенными, как у хищника, играющего со своей добычей. — Может быть. Но я вижу, что ты не слишком доволен своей жизнью, Эдвард. Или, может, ты жалеешь, что Она «забрала» у тебя глаза?

Эдвард молчал. Артур усмехнулся ещё шире, его голос стал тише, более язвительным:

— Без глаз я вижу больше, чем ты мог бы себе представить, — ответил Эдвард, его голос был спокойным и уверенным. — Они отвлекали. Это было необходимо. Я знаю это и не сомневаюсь в ее решении.

Артур прищурился, его глаза сузились, а улыбка исчезла. Он понял, что его слова не достигли цели. Эдварда нельзя было сломать чем-то подобным. Этот человек был словно стена — непреступен, лишен эмоций. Они тоже отвлекали. Но Артур был не из тех, кто сдаётся.

— Ты… вышел на славу, в отличие от меня, — произнёс он, его голос стал ледяным. — Но так ли это? Давай проверим.

Мужчина сделал шаг вперёд, и в тот же миг воздух вокруг него задрожал. Пространство вокруг Эдварда исказилось, словно реальность вдруг начала ломаться. Но и Эдвард уже двигался. Его тело стало размытым, как будто оно было лишь отражением на воде. В следующую секунду он исчез, оставив за собой лишь еле заметный шлейф света.

— Перемести, — спокойно произнёс Артур.

Пространство разорвало тишину, и Эдвард появился в нескольких метрах от того места, где стоял секунду назад. Но Артур уже был рядом. Его клинок сверкнул в лунном свете, устремляясь к шее Эдварда. Тот едва успел парировать удар своим собственным клинком. Звук столкнувшихся лезвий прорезал ночной воздух и был в какой-то мере подобен грому, разрушившему тишину, что окутывала это место.

— Ты становишься медленным, Эдвард, — усмехнулся Артур, отступая на шаг. — Или, может, ты просто не ожидал, что я буду использовать твою же тактику?

Эдвард не ответил. Его клинок двигался с невероятной скоростью, нанося удары, которые, казалось, невозможно было предугадать. Но Артур был не просто силён. Он был мастером магии пространства, который вышел за представления обычных людей. Каждый раз, когда Эдвард наносил удар, Артур исчезал, лишь чтобы появиться за его спиной или сбоку.

— Перемести, — снова произнёс Артур, и его фигура исчезла.

Эдвард слегка повернул голову, его движение было почти незаметным, но в следующую секунду он изменил траекторию удара, направляя клинок в пустое пространство. Лезвие встретило клинок Артура, и их оружие снова скрестилось. Искры разлетелись в стороны, а от места удара будто разошлась взрывная волна.

— Так ты всё ещё можешь видеть меня, даже когда я перемещаюсь, — произнёс Артур, его голос был полон любопытства. — Интересно. Должно быть, ты и, правда, видишь намного больше теперь.

— Или просто ты предсказуем, — безэмоционально ответил Эдвард.

Артур усмехнулся, но его глаза оставались холодными. Их клинки снова встретились, и в этот раз их удары были сильнее, быстрее. Артур использовал магию пространства, чтобы уклоняться, а Эдвард манипулировал светом, создавая иллюзии, которые на мгновение сбивали противника с толку. Но Артур был слишком опытным, чтобы поддаваться на такие уловки.

— Преломись, — произнёс Эдвард, и его фигура исчезла в ослепительном всплеске света.

Артур закрыл глаза, защищая их от вспышки, но его клинок двигался все так же точно, прикрывая его от невидимого врага. Эдвард появился за его спиной, но в тот же миг Артур бросил:

— Замени.

Он исчез, а на его месте появилась толстая гнилая ветка. Эдвард мгновенно отступил, чтобы оценить окружение, но Артур уже был рядом. В его руке был пистолет. Щелчок курка прозвучал как гонг, который возвестил о скорой смерти.

— Замедли, — впервые за бой произнёс Эдвард, и время вокруг замедлилось.

Выстрел прозвучал глухо, как в вязкой воде. Эдвард уклонился, но пуля всё же задела его маску, оставив на ней толстую трещину, прямо посередине.

Они отпрыгнули друг от друга, и Артур снова заговорил:

— Я не ожидал, что ты всё же освоил Истинное Слово « Время». Оно самое неподатливое. Но… Разве это меняет что-то? Даже с дефектом, я равен тебе. Слышишь, Эдвард? Я все равно буду сильнее тебя!

Мужчина в маске молчал, его лицо оставалось скрытым, но даже если Артур не видел его, он прекрасно знал, что там не отражается ни единой эмоции.

— Я не подпущу тебя к её сыну, — спокойным тоном сказал, наконец, Эдвард.

Артур широко улыбнулся, его глаза сверкнули в темноте.

— Значит, я не ошибся! Все-таки это он был на том поэтическом вечере, — сказал мужчина, его голос был полон яда. — У знаменитой Марии Леонхарт есть сын. Какая прелесть. Это многое меняет. Очень многое. Что ж, Эдвард, рад был повидаться. Сегодня я, так и быть, отступлю, дав тебе и парню время. Мне даже интересно, куда это приведёт. Возможно, я даже смогу воспользоваться тем, что он полукровка…

Эдвард сделал шаг вперёд, его голос впервые за весь бой поднялся:

— Что? Что ты знаешь о происхождении госпожи⁈

— Замени, — не собираясь отвечать, бросил Артур.

Его фигура тут же исчезла, а на землю упал небольшой камень. Эдвард остался один. В оглушающей тишине леса. Возница, что был все это время тут, съежился, будто пытаясь уменьшиться в размерах, он совсем не ожидал, что обычный заказ приведет вот к такому представлению и сейчас боялся, что его просто устранят как ненужного свидетеля. Эдвард даже не обратил на возницу внимания, было ясно, что он просто наемный человек.

Мужчина в маске уже собирался уходить, однако, сделав лишь шаг, он покачнулся, и, прикрыв рот рукой, тихо закашлял. На ладони осталась кровь.

* * *

После дуэли, в которой я с лёгкостью поставил на место графа Нелидова, в душе царило странное ощущение. Нет, не облегчение — скорее, лёгкое раздражение. Я не был против демонстрации своего мастерства, но стоило ли это того?

Весь этот фарс с броском перчатки, пустыми выкриками о чести и, конечно, показным уходом Нелидова под завывания толпы… Всё это казалось мне мелким и не соответствующим противостоянию двух сыновей Императора, где мы играли лишь отведенные нам роли пусть я и вмешался в эту игру.

Но, пожалуй, я не мог не признать, что реакция зрителей была приятным бонусом. Кто-то шептался, кто-то восхищался, а кто-то, как обычно, недовольно хмурился. И всё же, я знал, что это не последний вызов, который мне предстоит принять.

Вернувшись в главный зал, я осмотрелся. Бал продолжался с той же грацией и помпезностью. Камерная музыка, доносящаяся из дальнего угла, плавно переливалась через шум разговоров, смеха и звона бокалов. Люди двигались по залу, словно по заранее продуманной хореографии, обсуждая последние новости и соревнуясь в искусстве обольщения.

В этот момент я почувствовал, как запах чего-то невероятно аппетитного коснулся моего обоняния. Он пробился сквозь густую атмосферу духов, вина и свечей, и я невольно задержал взгляд на одном из столов.

Там, на серебряном подносе, возвышались тончайшие тарталетки, каждая из которых выглядела как кулинарное произведение искусства. Хрупкие корзиночки из слоёного теста, золотистые и хрустящие, были наполнены чем-то удивительным — кремовой массой, переливающейся в свете люстр, будто жемчужная россыпь. Поверх этой массы лежал тонкий, почти прозрачный ломтик лосося, скрученный в изящную розу. Лепестки украшала крошечная икра, сверкающая, словно чёрные и красные бусины. А сверху всё это великолепие венчал крошечный листик тимьяна, будто последний штрих в картине великого мастера.

Они были слишком хороши, чтобы их игнорировать, тем более, когда тебе никто не запрещает это съесть. Я подошёл, взял одну и уже собирался отправить в рот, как вдруг почувствовал, что кто-то стоит позади меня. Едва уловимая тень, почти не различимый звук шагов.

Я закатил глаза, прекрасно понимая, что сейчас будет. Конечно же, не дадут насладиться моментом. Отложив тарталетку, я медленно повернулся.

Передо мной стоял мужчина, которого я определённо никогда раньше не видел. Высокий, с прямой спиной и идеальной осанкой. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а лицо, испещрённое лёгкими морщинами, казалось высеченным из камня. Но больше всего меня привлекли глаза незнакомца — серые, холодные, словно два застывших листа стали. На его губах играла вежливая, но совершенно неискренняя улыбка.

— Максим Николаевич, добрый вечер, — произнёс он, его голос звучал так, словно он привык командовать.

— Добрый вечер, — ответил я, сохраняя вежливую улыбку.

Тарталетка всё ещё лежал в пределах досягаемости, и я с трудом сдерживал желание взять ее и уйти. Но этот человек явно пришёл не для того, чтобы просто обменяться любезностями.

— Примите мои поздравления, — продолжил он, его взгляд стал чуть мягче, но всё ещё оставался настороженным. — Ваши успехи в работе впечатляют. Мало кто из молодых сотрудников Бюро может похвастаться такими результатами. Вы закрываете дела с такой скоростью, что это стало предметом обсуждения даже в тех кругах, куда редко заглядывают ваши коллеги.

Я поднял бровь, а вот это было необычно. Еще и намеки эти, которые так сразу и не понять о чем.

— Вы слишком добры, — ответил я, не меняя выражения лица. — Но, простите, могу узнать, кто вы?

Мужчина слегка наклонил голову, словно извиняясь за свою бестактность.

— Ох, конечно, я не представился — Роман Витальевич Дорохов, — сказал он. — Заместитель главы Внешней Разведки.

Его голос был ровным, а манеры — безупречными. Но в его взгляде я заметил что-то странное. Он смотрел на меня так, словно уже знал все мои секреты, словно каждое моё слово и каждое движение уже были записаны в его голове. Это просто у всех завязанных в этой профессии такой взгляд или я удостоился особой чести?

— Заместитель начальника Внешней Разведки? — повторил я, с интересом глядя на него. — Весьма высокая должность. Польщен вашим вниманием.

— Благодарю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Собственно, я подумал, что могу предложить вам кое-что интересное.

— Правда? — я приподнял бровь, стараясь скрыть удивление. — И что же именно?

— Место в моем ведомстве, во Внешней Разведке, — произнёс он, будто это было самое естественное предложение в мире. — Уверен, ваши таланты нашли бы здесь достойное применение.

На мгновение я замер, обдумывая его слова. Внешняя Разведка… Это было не просто предложение о работе. Это было приглашение в мир, где границы между правдой и ложью стираются, где решения принимаются не на основании законов, а на основании необходимости и важности для блага государства, и где любой неверный шаг может стоить жизни.

— Благодарю за предложение, — сказал я, сохраняя вежливый тон, — но, думаю, мне всё же стоит остаться в Бюро. Здесь у меня ещё много работы.

Роман Витальевич кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Понимаю, — произнёс он. — Но, надеюсь, вы хотя бы обдумаете моё предложение.

— Разумеется, — ответил я, хотя в мыслях уже отметил, что это предложение странное.

Почему Внешняя Разведка вдруг заинтересовалась мной? Да, я закрыл несколько дел, не то чтобы крупных, так что это не делает меня настолько важной фигурой, чтобы привлекать внимание таких людей, как Дорохов.

— Ваше расследование против Акимова было впечатляющим, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Язва, которую он оставил на теле столицы, наконец-то устранена. И, конечно, меня поразило, как вы отбились от польских наёмников в поезде, раскрыв их принадлежность.

Я напрягся. Он знал и об этом? Это была информация, которую знали немногие. Бюро закрыло любую информацию по этому делу. С другой стороны, у такого человека точно должно быть множество высокопоставленных связей.

— Вы льстите мне, — ответил я, стараясь не выдавать своих мыслей.

— Вовсе нет, — произнёс он, слегка улыбнувшись. — Я просто констатирую факты.

Его слова заставили меня задуматься. Зачем он подошёл ко мне? Неужели я где-то перешёл ему дорогу? Но я не припоминал, чтобы мои действия как-либо затрагивали Внешнюю Разведку. К тому же маловат я еще, чтобы тягаться с такими важными шишками.

— Кстати, — продолжил он, слегка наклонив голову, — что вы думаете о представителях Польского Царства? Вы ведь видели их на шахматной партии, верно?

Я на мгновение задумался, пытаясь понять, к чему он клонит. Какая-то проверка? И почему люди просто сразу не могу сказать, чего они хотят?

— Пока они не являются врагами Империи, — ответил я, выбирая слова с осторожностью, — я буду способствовать дипломатическим переговорам, которые могут быть выгодны империи. А дальше… только время рассудит.

Роман Витальевич слегка нахмурился, но ничего не сказал. Его взгляд на мгновение стал холодным, но мужчина быстро вернул себе прежнее выражение.

— Мудрый ответ, — произнёс он. — Что ж, благодарю вас за приятную беседу.

Дорохов слегка наклонил голову в знак прощания и, не дожидаясь моего ответа, развернулся и ушёл, оставив меня с массой вопросов.

Я проводил его взглядом, всё ещё пытаясь понять, чего мужчина хотел. Этот человек был слишком спокоен, слишком уверен в себе. Казалось, он пришёл сюда не для того, чтобы просто поговорить, а чтобы оставить после себя чувство лёгкого беспокойства.

Ну конечно… Дорохов показал, что знает обо мне, но разве не проще действовать из тени? Ох, это что-то новое. С такими людьми мне не доводилось встречаться. И этот жест был явно не самоуверенностью. Может, предупреждением?

Наконец, пожав плечами, я решил оставить этот вопрос на потом и снова повернулся к столу. Тарталетка всё ещё лежала там, словно ждала меня. Я взял ее и, наконец, откусил.

Тонкое тесто оказалось хрупким, нежным, и с первого укуса оно буквально рассыпалось во рту, смешиваясь с начинкой. Кремовый сыр с лёгкой солоноватой ноткой лосося и ярким акцентом лимона создавали невероятный баланс вкусов. А икра, словно маленькие брызги моря, взрывалась на языке, добавляя солёную свежесть. Это было совершенство. Настоящий шедевр, который, казалось, мог затмить весь этот бал.

Я уже собирался взять второй кусок, как вдруг за спиной раздался женский голос.

— Максим Николаевич!

Да что же это такое⁈ Да дайте мне хотя бы поесть спокойно! Изверги!

Глава 3

Я обернулся на звук женского голоса, мысленно прощаясь с возможностью спокойно насладиться изысканными закусками. Передо мной стояла Наталия Лисовецкая, её янтарные глаза сияли, а на губах играла лёгкая улыбка. Она выглядела потрясающе в своём вечернем платье цвета ночного неба, усыпанном крошечными кристаллами, напоминающими звёзды.

Да, определенный вкус у девушки был, но и сложно отрицать, что и сама Лисовецкая хороша собой. Просто выбранное платье скрывало ненужное и подчеркивала нужное — все как и бывает у девушек.

— Максим Николаевич! Какая приятная встреча, — произнесла она, слегка наклонив голову. — Я так рада снова вас видеть.

— Взаимно! — Я усмехнулся, отмечая её энтузиазм. — Надеюсь, вечер вас не разочаровывает?

— О нет, что вы! — воскликнула девушка. — Особенно теперь, когда я встретила вас. Знаете, я много думала о вас после нашей встречи на поэтическом вечере…

Лисовецкая вдруг осеклась, её щёки слегка порозовели, и она поспешно добавила:

— То есть, не в том смысле, конечно! Я имела в виду ваши стихи. Конечно же, ваши стихи! Ваше творчество… оно просто потрясающее.

Я не смог сдержать ухмылку. Её смущение было забавным, но я решил не акцентировать на этом внимание, чтобы не сбивать ее с мысли.

— Рад, что мои скромные попытки в поэзии нашли отклик. Хотя, признаться, я не очень-то ожидал, что привлеку внимание.

Наталия вдруг посерьёзнела, её глаза загорелись почти фанатичным блеском.

— Не ожидали? Максим Николаевич, вы не представляете, какое впечатление произвели ваши стихи! Я прочитала ваш сборник от корки до корки, и не раз. Каждое стихотворение — это настоящий шедевр. Особенно «Смерть Поэта» и «Демон», я так восхищена. Не думала, что вы бывали на Кавказе. Ох, и да, знаете, что меня больше всего возмутило?

Я приподнял бровь, ожидая продолжения. Наталия не заставила себя ждать, ее глаза почему-то сверкнули осуждением.

— То, что вы остановили печать! Это просто… преступление против искусства!

Слова девушки звучали как обвинение, и я не мог не восхититься её страстью. Впрочем, я не собирался так просто сдаваться.

— Преступление? Ну, как сотрудник Судебного Бюро, могу вас заверить — это не совсем то, что мы обычно называем преступлением.

Наталия покачала головой, явно не оценив мою шутку.

— Вы не понимаете! Ваши стихи… они могут изменить мир. Да, вы работаете в Бюро, но на людей можно влиять не только законом. Искусство, особенно такое проникновенное, как ваше, способно воспитывать сознание, менять души! Как вы этого не понимаете⁈ И лишать людей этого — вот настоящее преступление!

Я был поражён её напором. Эта девушка говорила с такой убеждённостью, что на мгновение я даже засомневался в правильности своего решения. Но лишь на мгновение.

— Я… подумаю над вашими словами, — ответил я, стараясь звучать дипломатично мягко.

Но Наталия, похоже, не собиралась отступать и была в своем решении непреклонна.

— Подумаете? — воскликнула она, возбужденно вскинув руки, кажется, этот разговор так распалил ее, что девушка уже не могла успокоиться просто так. — Нет, Максим Николаевич, нам нужно обсудить это. Серьёзно обсудить. Давайте встретимся на днях? В плане деловой встречи, разумеется.

Я едва не поперхнулся. Такая прямота была неожиданной даже для меня. В этом мире, где каждое слово могло иметь двойное значение, где даже простой взгляд мог быть истолкован как политическое заявление, предложение молодой девушки встретиться наедине было… смелым, мягко говоря. Прямо очень смелым.

— Встретиться? — переспросил я, пытаясь скрыть удивление. — И что именно вы хотите обсудить?

Наталия, казалось, даже не заметила моего замешательства:

— Ваше творчество, конечно! Знаете, мой отец владеет главным издательством Санкт-Петербурга. Я уверена, что ваши стихи должны издаваться у нас. Более того, если вы не согласитесь на официальное издание, люди просто начнут незаконно копировать ваш сборник. Вы же не хотите, чтобы ваше творчество распространялось без вашего ведома? Там столько всего! Как минимум каждой книге присвоен будет номер, а изданию артикул, и естественно, издательство берет на себя все заботы по борьбе с незаконным распространением.

Её аргументы были логичными, и я понимал, что девушка права. Незаконное распространение стихов могло привести к непредсказуемым последствиям. С другой стороны… Не хотел я присваивать чужое творчество, хотя, конечно тут оно, по сути, не было чужим, потому что их авторов в принципе никогда не существовало.

— Хорошо, — наконец согласился я. — Давайте встретимся и обсудим это более обстоятельно.

Лицо Наталии озарилось улыбкой, но прежде чем она успела что-то сказать, к нам подошла элегантная дама средних лет.

— Наталия, дорогая, — произнесла она мелодичным голосом, — твой отец ищет тебя. Прошу прощения, что прерываю вашу беседу.

Наталия вздохнула, явно разочарованная тем, что наш разговор прервался, но и задерживаться дольше она, похоже, не могла.

— Простите, Максим Николаевич. Но мы обязательно встретимся, да?

Я кивнул и Наталия, бросив на меня последний взгляд, удалилась вместе с дамой, которая смотрела на меня с большим любопытством, но так и ничего не сказала.

Оставшись один, я вздохнул. Похоже, спокойно провести этот вечер мне не удастся. Слишком много людей, слишком много разговоров, слишком много… всего. Я и не подозревал, насколько это может быть утомительным. А ведь кому-то подобное нравится, и он с радостью будет посещать каждое такое мероприятие.

Я оглядел зал, наполненный шумом голосов, звоном бокалов и музыкой, и вдруг вспомнил о Михаиле Алексеевиче. Второй принц говорил, что хотел бы побеседовать со мной в более спокойной обстановке. Возможно, сейчас самое время найти его, пока меня не увлекли очередным разговором.

Закинув еще одну тарталетку в рот, я начал пробираться через толпу гостей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Проходя мимо группы аристократов, я заметил своего отца, Николая Владимировича. Он стоял рядом с Еленой Андреевной, моей мачехой, и о чём-то оживлённо беседовал с министром торговли. Когда ты являешься сыном министра финансов, то невольно изучаешь всех, с кем он контактирует, чтобы просто не ударить в грязь лицом. Неосторожное слово может, в том числе отразиться на репутации рода, что я прекрасно понимал.

Чуть поодаль я увидел Александра и Настю. Мой младший брат, кажется, наслаждался вниманием нескольких молодых дам, а сестра увлечённо обсуждала что-то с группой молодых людей, среди которых я узнал нескольких начинающих поэтов.

Ух, устрою я ей, если она снова говорит о моем сборнике… Хотя, кажется, это уже становилось тем, что я не мог контролировать. В такой ситуации просто смириться, чем идти против течения. Тем более не настолько это принципиальный вопрос, чтобы мучиться из-за него.

Я уважительно кивнул отцу, когда наши взгляды встретились. Он ответил мне лёгким наклоном головы, в его глазах промелькнуло одобрение. Видимо, новости о моей победе в дуэли уже достигли его ушей. Елена Андреевна тоже заметила меня и, к моему удивлению, слегка улыбнулась. Кажется, наши отношения, действительно, изменились к лучшему, потому что мне почудилась в этой улыбке неожиданная теплота. Чудные дела.

Продолжая свой путь, я миновал несколько залов, пока наконец не оказался в более тихой части дворца. Здесь музыка и шум бала были приглушены, а воздух казался свежее. Я заметил несколько групп людей, стоящих поодаль друг от друга. Они говорили тихо, и вокруг каждой группы словно витала невидимая завеса — магический барьер, не пропускающий звуки наружу.

Наконец, я увидел Михаила Алексеевича. Он стоял у окна, беседуя с высоким мужчиной в военной форме. Заметив меня, второй принц что-то сказал своему собеседнику, который ему тут же поклонился со всем уважением, и направился в мою сторону.

— Максим Николаевич, — произнёс принц, подойдя ко мне. — Я рад, что вы нашли время. Не могли бы мы поговорить наедине?

Я кивнул, и мы отошли в сторону. Как только мы оказались на достаточном расстоянии от остальных, двое мужчин, которых я заметил раньше, они двигались неподалеку от нас, использовали заклинание. Я почувствовал, как воздух вокруг нас слегка задрожал — они создали барьер от прослушивания.

— Впечатляюще, — заметил я, кивнув в сторону охранников. — Хотя, признаться, я уже начинаю привыкать к таким мерам предосторожности.

— В нашем положении никогда нельзя быть слишком осторожным, — усмехнулся Михаил Алексеевич. — Но давайте перейдём к делу. Я хотел ещё раз поблагодарить вас за помощь в расследовании в моём тренировочном лагере.

Я кивнул, ожидая продолжения, иначе он бы меня сюда не позвал. Второй принц на мгновение замялся, что было для него несвойственно.

— Знаете, Максим Николаевич, я… не силён во всех этих расчётах и бюрократии, — откровенно произнёс он, и в его голосе проскользнули нотки смущения. — Для меня всегда было важнее, чтобы мои люди были обеспечены всем необходимым во время тренировок и боя. Видимо, именно эта моя… прямолинейность и подвела меня.

Я внимательно слушал, отмечая про себя эту неожиданную откровенность передо мной. Второй принц продолжил:

— Но дело не только в этом. В ходе расследования выяснилось, что бывшие представители моей фракции занимались контрабандой. И меня беспокоит, что они могли заниматься этим, когда ещё были под моим началом.

— Вы опасаетесь, что это может бросить тень на вашу репутацию? — спросил я, уже понимая, к чему он клонит.

— Именно, — кивнул Михаил Алексеевич. — Поймите меня правильно, я не дорожу политической властью. Но если это бросит тень на мою работу с армией… Я не могу допустить раскола в рядах своих людей. И в Империи тоже. Это последнее, чего я хочу. Наша армия должна быть сильной без влияния политических течений.

Я видел искренность в его глазах. Этот человек, действительно, был патриотом, военным до мозга костей, далёким от политических интриг.

— Чего именно вы хотите от меня? — спросил я прямо.

— Мне нужна ваша помощь, — ответил Михаил Алексеевич. — Я хочу разобраться, чьи приказы выполняют эти отставные офицеры. По чьей указке они работают, чтобы потом понимать, что с этим делать.

Я задумался на мгновение, потерев подбородок.

— А вы уверены, что они выполняют чьи-то приказы? Может, они просто пытаются дискредитировать ваше положение как второго принца? Каждый по-своему.

— Нет, я уверен, что за этим стоит кто-то ещё, — покачал головой мужчина. — Видите ли, в процессе расследования я заметил, что их действия слишком хорошо скоординированы. Они действуют слаженно, словно по единому плану. В этом я вижу руку того, кто предпочитает скрываться в тени.

— И как именно вы это поняли? — спросил я, чувствуя, что мы приближаемся к сути проблемы.

— Понимаете, эти офицеры… они действуют в разных сферах, но их действия каким-то образом дополняют друг друга. Например, один из них занимается поставками оружия, другой контролирует транспортные пути, третий отвечает за финансовые операции. И все эти действия складываются в единую схему. Это не похоже на разрозненные попытки навредить мне или же желание офицера на месте обогатиться за счет того, что проходит через его руки. Это больше похоже на… хорошо продуманную стратегию, которая медленно, но верно крепнет. В решающий момент это может просто уничтожить меня.

Я внимательно слушал, анализируя каждое слово. Михаил Алексеевич был прав — такая координация действий не могла быть случайной.

— Кроме того, — продолжил он, — я заметил, что некоторые из их операций происходят одновременно в разных частях Империи. Это требует серьёзного планирования и ресурсов. У отдельных офицеров, даже бывших членов моей фракции, просто не хватило бы возможностей для организации такой масштабной деятельности.

Я кивнул, понимая, что ситуация, действительно, серьёзная. Кто-то явно пытался использовать бывших людей Михаила Алексеевича в своих целях, и этот кто-то обладал немалой властью и влиянием. Будь иначе, то они бы не стали все действовать вместе — слишком высокий уровень возможностей и влияния, чтобы объединяться ради каких-то мелочей.

— Что именно от меня требуется? — спросил я, скрестив руки на груди.

Принц на мгновение отвёл взгляд, словно подбирая правильные слова. Его лицо оставалось бесстрастным, но я заметил, как сжались его руки, словно Михаил Алексеевич пытался удержать себя от лишних эмоций.

— Мне нужно, чтобы вы провели расследование так, как умеете только вы, — наконец произнёс он, вернув взгляд на меня. — Точно, методично и без лишнего шума.

— Без лишнего шума? — я приподнял бровь, не скрывая лёгкой иронии. — Вы, наверное, не заметили, но я только что провёл дуэль перед половиной имперской знати.

Михаил Алексеевич усмехнулся, едва заметно, но не отвёл взгляда.

— Ваша дуэль — это всего лишь спектакль, который забудут через неделю. А мне нужно, чтобы вы работали в тени, как в моём лагере. Вы справились тогда с задачей лучше, чем я мог представить. Теперь я прошу вас сделать то же самое.

— Вы понимаете, что дело это сложное и запутанное? — я сдвинул брови, глядя на него серьёзно. — Если за этим на самом деле стоит кто-то влиятельный, то ниточки могут вести не только к вашим бывшим офицерам, но и куда выше.

— Я понимаю, — кивнул Михаил Алексеевич. — Именно поэтому я обращаюсь к вам. У меня связаны руки. Если я начну копать глубже, это сразу заметят — я слишком заметная фигура. Любое моё движение вызовет подозрение, и тогда я потеряю контроль над ситуацией. Тем более, я до этого никогда подобным не занимался.

Я внимательно посмотрел на него, оценивая. Второй принц говорил искренне, и в его голосе не было ни тени сомнения. Этот человек действительно понимал, что его положение, несмотря на всю его силу и влияние, было одновременно его слабостью и ограничениями.

— Хорошо, — сказал я, сделав шаг ближе. — Я сделаю всё, что в моих силах.

— Мне важен результат, — твёрдо ответил Михаил Алексеевич. — Сколько времени это займёт — не так важно. Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне напрямую.

— Это мило, конечно, — усмехнулся я, — но вы ведь будете далеко на тренировках. Как мне тогда к вам обращаться? Через голубей?

Принц ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел. Он кивнул в сторону другого конца зала, где стоял мужчина. Высокий, крепко сложенный, с суровым лицом и острым, даже хищным взглядом. Его тёмный мундир сидел так безупречно, что казалось, будто он сам часть его тела.

— Это мой человек, — сказал Михаил Алексеевич, глядя на мужчину. — Виктор Андреевич Кравцов. Он будет вашим связным. Один из тех, кому я доверяю безоговорочно. Всё, что ему скажете, дойдёт до меня. Так же, в случае чего, Кравцов может оказать вам поддержку, но желательно все использовать это в крайнем случае. Впрочем, в вашем благоразумии я не сомневаюсь.

Я мельком взглянул на Кравцова. Он заметил мой взгляд и кивнул, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Понятно, — произнёс я, поворачиваясь обратно к Михаилу Алексеевичу.

Принц протянул мне руку, и я, недолго думая, пожал её. Его рукопожатие было крепким, как и следовало ожидать от человека, который провёл большую часть своей жизни на военных тренировках.

— Я в долгу не останусь, Максим Николаевич, — сказал он, слегка наклонив голову.

После принц кивнул и, бросив последний взгляд на Кравцова, вернулся к своему собеседнику.

Остаток вечера прошёл на удивление спокойно. Как только Михаил Алексеевич удалился, я позволил себе немного расслабиться. В зале всё ещё кипела жизнь: пары кружились в танце, аристократы обсуждали последние слухи, официанты ловко лавировали между гостями с подносами, полными вина и угощений.

Я не спешил возвращаться в эту суету. Вместо этого я бродил по коридорам дворца, наслаждаясь редкими минутами тишины. Магическая завеса, установленная вокруг некоторых групп, всё ещё шептала в воздухе, создавая ощущение, будто я нахожусь в каком-то другом мире.

Когда ночь начала уступать место раннему утру, я решил, что пора возвращаться домой. Гости постепенно расходились, и атмосфера бала медленно рассеивалась, уступая усталости и тихим разговорам.

Я вышел из дворца и направился к своему экипажу. Ночной воздух был свеж и прохладен, звезды все еще ярко сияли на темном небе. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как прохлада очищает мысли после душного зала.

Экипаж тронулся, и я откинулся на мягкую спинку сиденья, наблюдая, как за окном проплывают темные улицы Санкт-Петербурга. Город спал, но даже в этот поздний час он казался живым, полным тайн и загадок.

Я размышлял о предстоящем расследовании, о словах Михаила Алексеевича, о странных совпадениях и необычных событиях последних дней. Все это складывалось в сложную головоломку, и я чувствовал, что нахожусь на пороге чего-то большего, чем просто очередное дело.

Внезапно мой взгляд зацепился за что-то необычное. В отражении окна экипажа мелькнула тень, слишком быстрая и неестественная для обычного прохожего. Я напрягся. Эту тень я узнал бы даже в полной темноте.

— Остановите экипаж, — приказал я вознице, спокойным голосом.

Экипаж замедлил ход и остановился. Я не спешил выходить, внимательно осматривая окружающее пространство через окно. Улица казалась пустой.

Пройдя немного назад, туда, где я видел промелькнувшую тень, я огляделся, после чего зашел в первый же темный проулок.

— Твое зрение, как обычно, острее лезвия, — раздался спокойный голос.

— Учился у лучших, — ответил я, медленно оборачиваясь. — Хотя вы все равно видите намного лучше меня, даже оставаясь слепым, так ведь, дядя Эдвард?

Глава 4

— Не ожидал вас здесь увидеть, — протянул я, прислонившись к холодной стене переулка. — Неужели вы решили проведать своего непутевого ученика? Или, может быть, приехали защищать меня от опасностей большого города?

Эдвард стоял неподвижно, его лицо, как всегда, оставалось бесстрастным. Казалось, даже тени в переулке обтекали его, не смея коснуться, потому что боялись.

— Нет, — ответил он своим обычным ровным тоном. — У меня просто дела в столице.

— Дела? — я приподнял бровь. — Дела по моей защите?

Я начал ходить из стороны в сторону, пытаясь разрядить атмосферу. Мои шаги эхом отражались от стен, создавая странную какофонию звуков. Мне всегда было с ним непросто разговаривать.

— Знаете, дядя Эдвард, — продолжил я, — вам бы не помешало немного расслабиться. Может, посетим какой-нибудь бар? Уверен, вы будете звездой вечера с вашим… эм… неповторимым обаянием.

Эдвард даже не шелохнулся. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как и всегда.

— Ай-яй-яй, дядя Эдвард, вы всегда такой, — я вздохнул, покачав головой. — Вечно как кусок скалы.

— Скалы? — переспросил он, и я мог поклясться, что в его голосе промелькнуло что-то похожее на удивление, ну или мне показалось.

— Ну да, без эмоций, — пояснил я. — Вы знаете, вам бы хотя бы чувство юмора! Какой-нибудь сарказм подошел бы идеально.

— Хм, — задумчиво произнес Эдвард. А ведь, судя по всему, он реально об этом задумался. Вот что за странный человек! — Госпожа никогда не говорила, что это нужный элемент.

Я тяжело вздохнул. Прохладный камень приятно холодил кожу через тонкую ткань рубашки, заставляя меня поежиться.

— Послушайте, дядя Эдвард, — начал я серьезно, — поскольку моей матушки уже нет, а вы со мной, я бы очень хотел, чтобы вы научились воспринимать шутки. Без чувства юмора в наши дни никуда.

Эдвард на мгновение замер, словно обрабатывая полученную информацию.

— Принято, — наконец произнес он. — Я озабочусь этим вопросом.

Я тяжело выдохнул, покачав головой. Иногда мне казалось, что легче научить камень танцевать, чем заставить дядю Эдварда улыбнуться. Ему проще, когда стоит конкретная задача, чем вот это все. А ведь он в моем детстве притворялся торговцем — понятное дело, что это была довольно кривая маскировка с его-то поведением.

— Ладно, — сказал я, переходя к делу. — Почему вы решили со мной поговорить? Просто так вы бы не стали показываться.

Лицо Эдварда стало еще более серьезным, если это вообще было возможно.

— Будь осторожен, Максим, — произнес он. — Смотри в оба. В столице может быть небезопасно.

— Дядя Эдвард, разумеется, столица — опасное место, — усмехнулся я. — Но пока вроде справляюсь.

— Дело не в столичных людях, — покачал головой Эдвард. — Я бы не стал предупреждать, если бы знал, что ты справишься.

Его слова заставили меня насторожиться. Если уж дядя Эдвард считает, что мне грозит опасность, значит, дело действительно серьезное. Все же он меня тренировал и прекрасно знал мои возможности.

— Остерегайся человека по имени Артур, — продолжил он. — Ты видел его на поэтическом вечере.

В моих ушах тут же эхом отразилось «Замени», я вспомнил того человека, которого я принял за политического агитатора, черт, так и знал, что он рыба покрупнее!

— Кто он такой? — спросил я, пытаясь не выдать охватившее грудь волнение.

— Пока не могу сказать, — покачал головой мой учитель. — Всему свое время. Но по возможности избегай с ним встреч. А если вдруг увидишь, ни за что не сражайся и беги.

Я удивленно посмотрел на дядю. Чтобы он советовал бежать? Это было что-то новенькое.

— Неужели он маг десятого ранга? — предположил я.

— Сила этого человека не вписывается в имперскую ранговую систему магии, — ответил Эдвард. — Она намного выше.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кто же этот Артур, если даже дядя Эдвард говорит о нем с такой осторожностью?

— По возможности я буду рядом, — продолжил Эдвард. — Но если случится, что меня не будет, а он нападет, ты должен суметь сбежать. Поэтому вот, внимательно изучи это.

Он протянул мне несколько листов бумаги. Я сразу узнал их качество и цвет — они были вырваны из книги, которую мне оставила мать.

— Это заклинания, которые ты должен был получить на свой двадцать второй день рождения, — пояснил Эдвард. — Они сложные и опасные, это было желание Госпожи. Но время не терпит, поэтому я отдаю их сейчас.

Я кивнул, бережно принимая листы и пряча их во внутренний карман. Эдвард уже собирался уходить, но я остановил его.

— Дядя Эдвард, — начал я, чувствуя, как сердце бьется чаще. — Кем на самом деле была моя мама?

Эдвард замер на мгновение, словно взвешивая, что можно сказать.

— Ты не готов узнать всю правду, — наконец произнес он. — Единственное, что я могу сказать — ее фамилию. У Госпожи Марии была фамилия Леонхарт.

И с этими словами он исчез, оставив меня одного в темном переулке с тысячей вопросов в голове.

* * *

Вернувшись домой, я так и не смог уснуть, пока наконец утро не вступило в свои права. Мысли кружились вихрем, не давая покоя. Мария Леонхарт. Это немецкая фамилия даже в этом мире. Но как так вышло, что моя мать была немкой? Это казалось странным и неожиданным.

Не в силах больше лежать без дела, я решил пройтись до библиотеки отца. Может быть, там найдется хоть какая-то информация о моей матери или ее семье. Все же они были близки и результатом этой близости стал я.

Выйдя из комнаты, я тихо двинулся по коридору, стараясь не разбудить домочадцев. Но не успел я сделать и нескольких шагов, как столкнулся с Настей. Моя сестра выглядела расстроенной и недовольной, что было совсем на нее не похоже.

— Настенька, что случилось? — спросил я, обеспокоенный ее состоянием.

Вместо ответа она молча схватила меня под руку и потянула за собой. Мы прошли через несколько коридоров, пока не оказались в небольшой теплице, где Настя выращивала свои любимые растения.

— Ох, Максим, — наконец заговорила она, начиная ухаживать за цветами. — Ты не представляешь, как я расстроена.

— Расскажи мне, — мягко попросил я, наблюдая, как она аккуратно обрезает листья экзотического растения.

Настя вздохнула, не отрываясь от своего занятия.

— Понимаешь, я вроде бы и неплохо ощущаю себя в целительстве. Недавно я даже смогла вылечить сложный перелом у одного из наших слуг всего за несколько дней, используя комбинацию целебных трав и магии. Одно укрепляло, другое направляло… Впрочем ты и без меня знаешь зачем все это. Но… — она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Я чувствую, что достигла предела. Все доступные книги я уже прочла, а те, что, действительно, интересны и содержат более глубокие знания, находятся под запретом. Если б знала, как мало трудов по Истинному Слову «Жизнь», подалась бы в боевую магию… Бесит!

Я кивнул, понимая ее негодование. Настя всегда была любознательной и стремилась к новым знаниям, но при этом не терпела ограничений.

— Кроме того, — продолжила она, пересаживая один из цветков в новый горшок, — в магии я не так сильна, как хотелось бы. Я знаю только основы, и это меня ужасно расстраивает. А еще… — она вздохнула, — недавно я пыталась попасть на курсы при Императорской Академии Целительства.

— Не взяли? — удивленно вскинул брови я, уже продумывая, как я буду разбираться, ну не верится мне, что Настенька с ее золотой головой чего-то недостойна.

— Да нет же, взяли, но пока там все то, что я знаю, и разжевывают как пятилетним детям. Просто ужас какой-то. Я ожидала от них куда более высокого уровня, но все, что дают, я прочитала несколько лет назад и уже успела отработать не один раз!

Я положил руку ей на плечо, пытаясь утешить.

— Настя, ты невероятно талантлива. Не позволяй временным неудачам сбить тебя с пути. И не забывай, ты можешь быть талантливой и даже гениальной, но это не значит, что следует спешить. Лучше вернуться и разобраться с основами более внимательно, чтобы на этом фундаменте строить свои последующие знания.

Она слабо улыбнулась, продолжая ухаживать за жителями теплицы.

— Знаешь, — сказала сестра, — это меня успокаивает. Работа с растениями, я имею в виду.

Я огляделся вокруг, отмечая разнообразие трав и цветов в теплице. Многие из них я узнавал — редкие экземпляры целебных и ядовитых растений. Настя всегда внимательно слушала мои рассказы о травах и ядах, которым меня обучал Соколов. Теперь эти знания стали основой ее собственных исследований.

Когда я об этом ей рассказывал, даже не думал, что Настя настолько увлечется этой темой. Для меня это больше был вопрос практического применения, но сестра, похоже, пошла путем исследователя, чтобы докопаться до сути, а не просто пользоваться результатами.

— Ты помнишь все эти растения наизусть? — спросил я с улыбкой.

— Конечно, — кивнула она. — Каждое из них уникально и имеет свои особые свойства.

Внезапно мне в голову пришла идея.

— Знаешь что, — сказал я, — давай сделаем что-нибудь интересное. Как насчет того, чтобы приготовить пару необычных ядов?

— Правда? Ты научишь меня? — глаза Насти загорелись интересом.

— Конечно, — кивнул я. — Это будет отличным способом отвлечься и применить твои знания на практике.

Мы начали готовить необходимые ингредиенты. Я выбрал несколько растений, которые прекрасно подходили для создания сложных ядов: аконит, белладонну, болиголов и несколько редких грибов. И это не считая растений, которые я знал только в этом мире, ведь они не могли бы появиться без влияния магии.

Настя быстро и ловко помогала мне, демонстрируя глубокие знания о каждом растении.

— Итак, — начал я, раскладывая ингредиенты на рабочем столе, — сегодня мы приготовим два яда. Первый будет быстродействующим, вызывающим паралич дыхательной системы. Второй — более коварный, медленно действующий, который будет имитировать симптомы естественной болезни.

Настя внимательно слушала, записывая каждое мое слово.

— Для первого яда мы используем аконит и белладонну, — продолжил я. — Аконит вызовет быстрый паралич, а белладонна усилит его действие и замаскирует некоторые симптомы. Плюс щепотка других трав сделает эффект не таким заметным и скроет признаки яда.

Мы начали работу, аккуратно измельчая и смешивая ингредиенты. Я объяснял каждый шаг, а Настя быстро схватывала информацию, задавая точные и глубокие вопросы.

— А для второго яда, — сказал я, когда мы закончили с первым, — мы используем болиголов и эти редкие грибы. Их сочетание создаст эффект, похожий на прогрессирующую болезнь печени.

Настя кивнула, осторожно измельчая грибы.

— А как долго будет действовать этот яд? — спросила она.

— В зависимости от дозировки, от нескольких недель до нескольких месяцев, — ответил я. — Главное преимущество в том, что его практически невозможно обнаружить обычными методами.

Мы продолжили работу, и я не мог не отметить, как быстро Настя учится. Она схватывала все на лету, иногда даже предлагая свои идеи по улучшению составов.

— Знаешь, — сказал я, когда мы закончили, — ты, действительно, талантлива. Не многие могут так быстро освоить эти техники и тем более не допускать ошибок.

Настя улыбнулась, явно довольная похвалой.

— Спасибо, Максим. Это все, благодаря тебе. И я тренировалась с более безопасными составами, чтобы отработать технику, — скромно добавила она под конец.

Мы аккуратно разлили готовые яды по небольшим флаконам и спрятали их в безопасное место, правда, парочку я все же забрал себе. Конечно, у меня был, так сказать, боевой набор. Без него я не выходил из дома. Уж это мой наставник вбил мне в голову естественным путем. Тем более часть ядов в определенных дозах или могут нейтрализовать другой яд, или замедлить скорость его воздействия.

Я уже честно собирался отправиться в библиотеку, чтобы заняться своими делами, но внезапно дверь теплицы приоткрылась с легким скрипом. На пороге стояла моя мачеха, Елена Андреевна. Она выглядела, как всегда, идеально — строгий корсет, светлое платье с аккуратным кружевом и волосы, уложенные так, словно она только что вышла из дорогого салона. Её ледяной взгляд скользнул по теплице, и я заметил, как её нос едва уловимо сморщился от запахов.

— Ох, Максим, — начала она, даже не глядя на меня, — там пришла какая-то очень странная, настырная леди. Говорит, что из Бюро и что к тебе по делу. Даже бирку показала. Без нее я бы не впустила её. Девушка ждет тебя в гостевой.

Я приподнял бровь, пытаясь понять, кто из Бюро мог прийти ко мне с утра пораньше, да еще и девушка. Хотя, если подумать, список возможных кандидатов был не таким уж длинным. Я не то чтобы общался с сослуживцами. Мы скорее выполняли общие задачи и личности друг друга нам были не сильно интересны. Так что вариант оставался только один.

— Спасибо, Елена Андреевна, — кивнул я, расправляя рукава. — Надеюсь, она не успела заставить вас питаться по своему списку.

— Пока нет, — ответила мачеха, чуть приподняв подбородок. — Но судя по её тону, эта девушка вполне могла бы это сделать.

Женщина едва уловимо улыбнулась.

Выходя из теплицы, я невольно застал часть их с сестрой разговора.

— Ну, Настён, ну опять ты со своими вонючими травами! Сколько раз я тебя просила! — Елена Андреевна говорила таким тоном, будто находилась в эпицентре химического взрыва. — Это недостойное занятие для молодой леди!

— Матушка, от них очень много пользы, вы ничего не понимаете, — отрезала Настя, краем глаза в окне я заметил, как она уперла руки в боки, словно упрямый ребенок.

Я едва сдержал улыбку, наблюдая за этой сценой. Настя, как всегда, была неумолима, а мачеха, несмотря на все свои попытки, казалась абсолютно бессильной перед её упорством. Видимо, сестра в этом пошла в породу отца, а может, подхватила от бабушки — тут как посмотреть.

С этими мыслями я направился в гостевую.

Когда я вошёл, моё предположение подтвердилось. На диване, с прямой спиной и скрещёнными на коленях руками сидела Елизавета Викторовна Гараева. Рыжие волосы, аккуратно уложенные, отливали медным блеском в утреннем свете, а её строгий взгляд сразу же встретился с моим.

— Елизавета Викторовна, — поприветствовал я её, слегка поклонившись. — Какая неожиданная честь.

Она поднялась, её осанка была идеальной, а движения — выверенными, как у человека, который привык быть всегда наготове.

— Максим Николаевич, — её голос звучал серьёзно, почти официально, — я здесь не для того, чтобы тратить ваше время.

— Разумеется, — я усмехнулся, прислоняясь к косяку. — Тогда позвольте узнать, чем обязан?

— Я пришла лично проверить, насколько вы следуете моим рекомендациям, — отрезала она, скрестив руки на груди. — Все же не каждому удается получить их лично, тем более от лекаря Судебного Бюро.

— Вы хотели сказать младшего лекаря, — не смог удержаться я от уточнения.

Девушка смутилась, отведя взгляд в сторону, сжав рукава своего форменного пиджака, который был ей слегка велик.

— Да, конечно, младшего лекаря.

Я моргнул, стараясь сдержать улыбку, эта девушка была крайне забавной.

— А касательно рекомендаций, — продолжил я. — Елизавета Викторовна, неужели я настолько плохо выгляжу, что вы решили устроить мне внезапный медицинский осмотр прямо у меня дома?

— Речь не о том, как вы выглядите, — её голос стал ещё более строгим. — Речь о том, как вы себя чувствуете. И если вы не хотите, чтобы я написала докладную записку вашему начальству…

Я не выдержал и рассмеялся.

— Докладную записку? — переспросил я, заглянув ей в глаза. — Елизавета Викторовна, вы, конечно, грозная сотрудница Бюро, но боюсь, это скорее умиляет, чем пугает. Даже если вы напишете десять записок, Андрей Павлович доберется до них в лучшем случае к следующему Зимнему Балу. В худшем он их даже не заметит.

Щёки девушки слегка порозовели, похоже, прекрасно знала характер моего учителя и непосредственного начальника, но она не отступила.

— Я не шучу, Максим Николаевич. Ваше здоровье — это не шутки. И если вы не хотите, чтобы я доложила о вашем состоянии в Судебное Бюро, то вы позволите мне провести обследование. Вас отстранят от операций, если я вынесу соответствующее заключение.

Я вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно. Приставучая, однако, рыжая бестия.

— Хорошо-хорошо, — сказал я, оттолкнувшись от косяка. — Но если в результате вы поймёте, что я абсолютно здоров, то, надеюсь, вы в следующий раз будете предупреждать о таком раннем незапланированном визите.

— Это мы ещё посмотрим, — отрезала Елизавета Викторовна и вынула из своей сумки небольшой магический артефакт, похожий на стеклянный шар с тонкими золотыми прожилками внутри.

— Сядьте, пожалуйста, — указала она на диван.

Я сел, стараясь скрыть улыбку.

— Расслабьтесь, — добавила она, активируя артефакт.

— С вами это непросто, — заметил я, но всё же постарался выглядеть чуть менее напряжённым.

Она провела артефактом вдоль моего тела, время от времени записывая что-то в свой блокнот. Её лицо оставалось сосредоточенным, а брови всё больше хмурились с каждым проверенным участком.

— Ну? — наконец спросил я, когда она закончила. — Я болен? Или мне ещё можно жить?

Елизавета тяжело и, как мне показалось, даже недовольно вздохнула, убирая артефакт обратно в сумку.

— Вы абсолютно здоровы, — сказала она с таким видом, будто только что потерпела личное поражение.

— Вы расстроены? — я приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Неужели вам было бы лучше, если бы я оказался болен?

— Нет! — девушка тут же замахала руками, её лицо порозовело. — Конечно, нет. Просто…

— Просто что? Признавайтесь, вы пришли сюда в надежде застать меня умирающим? — я наклонился вперёд, с улыбкой глядя на неё.

— Просто это невозможно! — выпалила Елизавета Викторовна. — У вас идеальное состояние, но вы совершенно не следите за питанием, не выполняете мои рекомендации, и всё равно…

Она замолчала, явно не зная, как закончить фразу.

— Ну что ж, — сказал я, поднимаясь на ноги, — раз я идеален, то, может, побалуем моего врача чаем и завтраком? Всё-таки вы в гостях, а оставить вас без угощения — это как-то невежливо. Да я и сам как раз собирался перекусить.

Елизавета попыталась возразить, но я, не обращая внимания на её протесты, уже направился к двери.

— Максим Николаевич, я не могу…

— Можете, — перебил я, повернувшись к ней. — Тем более вы обещали рассказать мне про мою матушку. У нас запланирована встреча, помните? И раз уж вы так беспардонно вломились ко мне, предлагаю совместить приятное с полезным.

Она замялась, её взгляд метнулся к окну.

— Ну… хорошо, — наконец сказала Елизавета Викторовна, поправляя волосы. Ну и ну, а куда же делась боевая натура? — Но только на чай.

Я усмехнулся, жестом приглашая её следовать за мной.

Глава 5

Я сидел за обеденным столом, наслаждаясь, пожалуй, редкими моментами покоя. Елизавета Викторовна устроилась напротив, её осанка была все такой же безупречной, словно она какая-то статуя, а взгляд — сосредоточенным и внимательным, будто бы девушка готовилась не к завтраку, а к сложной хирургической операции. Это, конечно, не мешало ей с лёгким упрёком наблюдать за тем, как я щедро намазывал масло на ещё тёплый кусок хлеба.

— Вы могли бы быть немного внимательнее к своему рациону, — заметила она, сверкнув изумрудными глазами, в которых, казалось, читалась вся строгость медицинской науки. — Я надеюсь, вы хотя бы иногда едите фрукты?

— Конечно, — невозмутимо ответил я. — Вот вчера, например, съел дольку лимона. Правда, в чае, с сахаром.

Елизавета тяжело вздохнула, будто это была не просто шутка, а личное оскорбление её профессиональной гордости.

— Ваша манера отшучиваться не отменяет того факта, что вы, действительно, не следите за своим здоровьем.

— Зато я слежу за тем, чтобы не умереть от скуки, — парировал я, откинувшись на спинку стула. — Но, раз уж вы так настаиваете, давайте отвлечёмся от моего рациона и поговорим о чём-то более интересном. Например, о моей матери.

Елизавета замерла, её взгляд стал мягче, но в то же время в нём появилось что-то отдалённо похожее на благоговейное почтение.

Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями, тем временем слуги поместья уже хлопотали над остальной частью завтрака. Они быстро поставили на стол подносы с горячими булочками, вареньем и, внезапно, небольшой корзиной фруктов. Видимо, слова Елизаветы не остались незамеченными внимательными слугами.

— Вы знаете, Максим Николаевич, — начала девушка, аккуратно беря чайную чашку, — ваша мать была не просто выдающимся магом-целителем. Она изменила всю медицину Империи, перевернула саму концепцию целительства и возвысила ее на недосягаемый ранее уровень. По сути, можно сказать, что с помощью нее мы перепрыгнули десятилетия разработок. Если раньше Российская империя уступала Германской или Королевству Великобритании, то сейчас мы наравне с ними. Более того, в некоторых аспектах мы даже шагнули вперёд.

Я молча слушал, сделав вид, что увлечённо мажу варенье на булочку. На самом деле я давно хотел узнать больше о матери, но предпочитал не показывать, насколько меня это зацепило. Все же благодаря этой женщине я появился на свет, а вот как в этом теле сохранились воспоминания о прошлой жизни — уже вопрос философский.

— До её появления, — продолжила Елизавета, — целительство в Империи находилось в упадке. Мы пользовались устаревшими методиками, которые с трудом помогали даже при самых простых заболеваниях. Ваша мать… простите, госпожа Леонхарт, — она бросила короткий взгляд на меня, будто извиняясь за фамильярность, — принесла с собой совершенно новый подход. Её исследования в области Истинного Слова «Жизнь» стали революцией.

— Например? — я сделал вид, что заинтересован лишь поверхностно, хотя внутри всё напряглось от ожидания.

— Например, — оживилась Елизавета, — её труд по регенерации тканей до сих пор остаётся непревзойдённым. Она вывела теорию, согласно которой магия может не только ускорять естественные процессы заживления, но и полностью восстанавливать повреждённые органы — все зависит от глубины понимания истинного слова и силы самого мага. Это стало основой для лечения многих травм, которые раньше считались смертельными. Это я еще не говорю, что с помощью магии можно выращивать эти самые ткани!

— Впечатляет, — кивнул я, откусив кусок булочки. — Ещё что-нибудь?

— Конечно, — её глаза засветились, как у ребёнка, которому дали новую игрушку. — Её работа «Совмещение магии и химии в лечении инфекционных заболеваний» положила начало целому направлению в медицине. До этого никто не задумывался, что магия может усиливать действие лекарств. Благодаря ей мы смогли разработать препараты, которые спасают тысячи жизней. Для этого, опять же, достаточно иметь сильного мага в цепочке производства препаратов.

Я молча кивнул, каждая её фраза пробуждала всё больше вопросов. Такие вещи… будто бы моя мать знала намного больше, чем все остальные люди в этом мире. Может быть, это как-то связано и с тем, что я пришел из другого мира?

Нет, конечно, нет. Я сейчас, что называется, натягивал сову на глобус, пытаясь объяснить себе загадки, которые мучили меня фоном все время моего пребывания в этом мире.

— Кстати, именно поэтому я пошла в Бюро, — вдруг призналась Елизавета, её голос стал мягче, почти мечтательным, и это отвлекло меня от болота собственных мыслей.

— В Судебное Бюро? — я приподнял бровь. — Какое отношение целительство имеет к Бюро?

— Прямое, — ответила она, чуть помедлив. — Госпожа Леонхарт оставила некоторые свои труды именно в архивах Бюро. Их изучение доступно только сотрудникам с определённым уровнем допуска. Я… признаюсь вам откровенно, — даже придвинулась чуть ближе моя собеседница, — я горю целительством, Максим Николаевич. Это моя жизнь. И я хотела изучить всё, что связано с вашей матерью.

На мгновение я замер, поражённый её искренностью. Это было что-то новое. Уверен, что большинство людей, что шли работать в Бюро, стремились к престижу и деньгам с одной стороны, и справедливости с другой — внутри этого органа хватало всяких людей.

Но Елизавета… Она, действительно, была одержима своей профессией.

— Кстати, — вдруг добавила она, — ваша мать подписывала свои работы как Мария Леонхарт. Без отчества.

— Это против правил, — заметил я, нахмурившись.

— Именно, — кивнула Елизавета. — Но никто никогда не осмеливался её поправить. Её авторитет был настолько велик, что даже самые строгие бюрократы и блюстители традиций закрывали на это глаза.

Я уже собирался задать ей ещё один вопрос, но в этот момент дверь в гостиную распахнулась, и в комнату зашла Настя. Её глаза загорелись, стоило ей только увидеть Елизавету.

— О, Елизавета Викторовна, какой сюрприз! — воскликнула она, чуть не споткнувшись о собственное платье.

— Простите? — Елизавета растерянно посмотрела на неё.

— Вы же помогаете нашей группе на курсах в Академии Целительства! — Настя радостно хлопнула в ладоши.

Елизавета замерла, а затем медленно моргнула, словно пытаясь понять, о чём идёт речь.

— Курсы? — переспросила она. — Ах, вы про подготовительные занятия?

— Да-да! — Настя закивала, её радость была неподдельной. — Вы же нас готовите к поступлению!

— Точно, я вспомнила вас, Анастасия Николаевна Темникова. Хм, погодите…

Я улыбнулся, наблюдая, как Елизавета сначала нахмурилась, а потом, кажется, начала что-то понимать.

— Вы сестра Максима Николаевича? — удивлённо спросила она, переводя взгляд с меня на Настю.

— А вы только сейчас это поняли? — я не смог удержаться от сарказма.

Елизавета выглядела настолько растерянной, что это было даже мило. Похоже, кто-то, кроме своего увлечения, ничего другого не замечает.

— Простите, — пробормотала она. — Я… никогда не обращаю внимания на такие детали.

— Да уж, это мы заметили, — усмехнулся я.

Настя присоединилась к нам, и на несколько минут разговор перешёл на более лёгкие темы. Я молча наблюдал, как они с Елизаветой обсуждают целительство. Было забавно видеть, как Настя, обычно такая скромная, оживлённо спорит с Елизаветой о свойствах каких-то редких трав. А тут она вполне могла быть и более осведомленной, так еще и подкрепляла свои знания с отсылками на те или иные труды — вот это меня в сестре и удивило больше всего.

— Вы знаете, — сказала Елизавета, обращаясь к Насте, — я могу принести вам несколько книг из архива. Они изучаются на втором курсе Академии, но, думаю, вам будет интересно.

— Правда? — глаза Насти засветились от восторга.

— Конечно, — кивнула Елизавета, которая, похоже, не видела в этом какой-то проблемы.

Я улыбнулся, наблюдая за тем, как они нашли общий язык. Казалось, что эти двое были на одной волне.

Когда разговор снова вернулся к моей матери, я незаметно взял салфетку и начал записывать услышанное. Эта привычка осталась у меня ещё с прошлой жизни, когда я работал юристом. Тогда любое слово могло стать ключом к успешному делу, и я привык фиксировать всё, что казалось важным. Так было проще впоследствии устраивать мозговой штурм.

— Знаете, — вдруг сказала Елизавета, — говорят, что помимо официальных трудов вашей матери есть книги, которые запрещены к распространению. Правда, причины такого запрета я не знаю.

Я приподнял бровь, оторвавшись от своих записей.

— Запрещённые книги?

— Да, — кивнула она. — Я слышала, что в них содержатся исследования, которые сочли слишком опасными для широкой публики. Но мне кажется, что это всего лишь слухи.

— А подробнее? Что говорят, где их можно найти?

Елизавета на мгновение замялась, но всё же ответила:

— Говорят, у сестры императора есть свой книжный клуб. Туда пускают только избранных молодых людей и девушек. Говорят, что там можно найти эти труды. Но я так и не нашла никого, кто бы мог подтвердить это.

— То есть, не факт, что такой существует? — сказал я, но все же написал «Книжный клуб, владеет сестра императора» и подчеркнул дважды.

— Скорее всего, — вздохнула девушка. — Но я всё равно продолжаю искать.

Я кивнул, делая ещё одну запись на салфетке. Эти слухи стоило проверить.

Когда завтрак подошёл к концу, Елизавета Викторовна встала, поправляя платье.

— Ну что ж, — сказала она. — Мне пора. Но, Максим Николаевич, обещайте, что будете хорошо питаться, иначе…

— Вы оформите донос начальству, да-да, я помню, — ответил я, перебив ее. В этот момент я был больше погружен в свои мысли, чем готов был выслушивать очередное наставление от этой настырной девушки.

— Нет, хуже, я буду уделять час времени каждое утро, чтобы приходить к вам и отчитывать.

Я широко раскрыл глаза от удивления, но в этот момент Елизавета Викторовна вместе с Настей засмеялись. Признаю, шутка хорошая, ту я потерпел поражение.

Анастасия вызвалась проводить Елизавету до выхода, и я не стал возражать. Когда они ушли, я остался один, размышляя над всем, что услышал. Вопросов становилось всё больше, и я понимал, что ответы придётся искать самому. Разложив все салфетки перед собой, я начал внимательно на них смотреть.

На каждой — короткие тезисы, вырванные фразы, подчеркнутые слова. Среди них выделялась одна: «Книжный клуб, владеет сестра императора». Я вновь обвёл её взглядом, словно пытаясь найти в этих пяти словах скрытый смысл.

Книжный клуб, в который доступ имеют лишь избранные. Избранные. Само это слово звучало как вызов. Если верить слухам, о которых сказала Елизавета, там можно найти запрещённые труды матери. И если только такая закрытая, элитарная группка имеет к ним доступ, то вопрос не просто в безопасности знаний. Это не банальное желание Империи защитить интеллектуальную собственность или держать секреты от конкурентов. Нет, тут что-то более глубокое.

Интуиция настойчиво говорила, что все не так просто. А для мага, который постигает истинные слова и, по сути, начинает тонко чувствовать мир вокруг — интуиция уже не простая фраза.

Я откинулся на спинку стула, сцепив пальцы за головой. Почему эти работы вообще изъяли? Что такого опасного могла написать моя мать, что Российская империя, которая славится своей свободой в исследованиях, решила скрыть их даже от своих целителей? Её труды, опубликованные официально, уже изменили целую отрасль. А если запрещённые работы содержат что-то, что может перевернуть не только медицину, но и саму основу магии?

Мысль была захватывающей. И пугающей.

Я выдохнул и потянулся к одной из булочек, оставшихся от завтрака. Съев её почти автоматически, я продолжал размышлять. Как мне подобраться к этим книгам? Если слухи о клубе правдивы, то доступ к нему явно ограничен. Но кто может мне помочь? Елизавета ничего не знает, она сама только слышала об этом. Может, обратиться к Андрею Алексеевичу? Он, конечно, мастер интриг, и если кто-то знает, как попасть в такой закрытый круг, то это он.

Хотя если подумать, третий принц однажды мельком упомянул о запрещённых трудах моей матери. При этом он признался, что сам их не читал. Значит, он тоже не имеет доступа в этот клуб. Любопытно. Если даже третьему принцу туда закрыт путь, то как я, человек титулом и положением ниже, смогу туда попасть?

Я протёр ладонями лицо, пытаясь собраться с мыслями. Когда открыл глаза и опустил руки, то чуть не подпрыгнул от неожиданности. Боковым зрением я увидел, что рядом со мной стоит Елена Андреевна.

— Чёрт возьми, тётушка, — выдохнул я, откинувшись назад. — Вы всегда так бесшумно ходите или это ваша новая привычка?

Она слегка улыбнулась, но в её взгляде сверкнуло что-то хитрое.

— Не сквернословь! — спокойно ответила она, склонив голову. — Ты был так поглощён своими записями, что даже не заметил, как я вошла.

Я бросил взгляд на салфетки, разложенные передо мной, и почувствовал лёгкое раздражение. Не то, чтобы я стеснялся, но всё-таки это были личные заметки.

— Это по работе в Бюро? — спросила женщина, указав взглядом на записи.

Её тон был на удивление мягким, без обычной холодности. Я по-прежнему не мог привыкнуть к тому, что она стала относиться ко мне с теплотой.

— Да, — коротко ответил я, не желая углубляться в детали.

Елена Андреевна кивнула, но её взгляд задержался на одной из салфеток. Я заметил, как она слегка нахмурилась, а потом её пальцы аккуратно указали на подчеркнутую фразу: «Книжный клуб, владеет сестра императора».

— Это что-то новое, — заметила она, с интересом глядя на меня. — Зачем тебе это, Максим?

Я чуть сжал челюсти, оценивая, стоит ли делиться с ней. Её отношение ко мне изменилось, но я всё ещё не был уверен, насколько законной супруге моего отца можно доверять.

— Просто информация, — уклончиво ответил я.

Она прищурилась, явно не удовлетворённая моим ответом.

— Сестра императора… — протянула она, словно что-то обдумывая. Затем её лицо осветилось лёгкой улыбкой. — Знаешь, моя сестра является членом этого клуба. Только этой информацией нельзя делиться. Даже мне нельзя было знать, но мы очень близки с Полиной, так что…

— Нельзя делиться, но тем не менее вы говорите об этом мне, — я сомкнул брови на переносице, словно был чем-то недоволен, но мачеха лишь пожала плечами

— Если хочешь, я могу порекомендовать тебя, — как будто между делом бросила она. — Точнее, поговорить с сестрой, а рекомендовать тебя для клуба будет она. Полина и мне как-то предлагала, но я больше по другому профилю и мне там было бы неинтересно.

— Вы, правда, можете это сделать? — я даже слегка подался вперёд, не скрывая удивления.

— Ну… — женщина отвела взгляд, делая вид, что раздумывает. Её пальцы слегка постучали по столу, прежде чем она продолжила: — Я ведь так и не отблагодарила тебя за то, что дал Александру такую хорошую работу и предоставил ему возможность проявить себя. Я же вижу как он рад этому делу и как болеет за него.

Я выдохнул и мягко улыбнулся.

— Мы семья, тётушка, — сказал я, стараясь, чтобы мой тон звучал как можно теплее. — Александр мой брат, так что не нужно меня благодарить за такое. Я сделал это не для выгоды, а просто зная, что брат мне может помочь и это нужно ему.

Елена Андреевна слегка цокнула языком и посмотрела куда-то в сторону, будто избегая моего взгляда.

— Хорошо-о, — протянула она, после короткой паузы. — Тогда я сделаю это, потому что мы одна семья.

Её слова прозвучали искренне, пусть и смущенно, и я почувствовал, что между нами, действительно, начал выстраиваться мост доверия.

— Но сразу к серьёзным книгам тебя не допустят, — добавила она, вернувшись к деловому тону. — Там нужно заслужить доверие. Доказать, что ты этого достоин.

— Звучит как своего рода экзамен, — усмехнулся я, скрестив руки на груди.

— В каком-то смысле так и есть, — согласилась она. — Но, с твоей репутацией поэта, думаю, это будет не так уж и сложно.

Я ухмыльнулся, обдумывая её слова. Что ж, если стихотворения помогут мне приблизиться к тайне матери, то я использую это.

— Тогда не против, если я приглашу сестру в твоё ателье? — неожиданно добавила Елена Андреевна. — Помнится, в последнем письме она интересовалась этим.

— Вот как, конечно, — ответил я. — Я с радостью буду ждать её там.

— Хорошо, — сказала мачеха, поднимаясь со стула. — Тогда я всё устрою, завтра подойдет?

— Более чем, — улыбнулся я. — Спасибо вам огромное. Ваша помощь неоценима.

— Не торопись, Максим, — бросила Елена Андреевна через плечо. — Поблагодаришь меня, когда найдешь там все, что тебе нужно.

Глава 6

Я вышел из экипажа, поправляя воротник утепленного пальто, и на мгновение замер перед входом в «Кодекс Элегантности». Название, которое я выбрал в минуту вдохновения (или, скорее, отчаяния — ну ничего интересного не получалось), теперь красовалось на изящной вывеске над дверью. Золотые буквы, витиеватые и в то же время строгие, словно намекали на тот баланс между роскошью и практичностью, которые я стремился воплотить в своих творениях.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, я шагнул внутрь и на мгновение замер, пораженный переменами, которые произошли внутри. От прежнего публичного дома не осталось и следа.

Просторный холл теперь сиял чистотой и элегантностью. Стены, прежде покрытые кричащими обоями, теперь были отделаны светлым деревом и украшены зеркалами в тонких золотых рамах. Пол из темного мрамора отражал свет хрустальных люстр, создавая иллюзию бесконечного пространства.

Что ни говори, а Александр с Милой знатно постарались, чтобы изменить это место. И перемены мне очень нравились.

— Доброе утро, господин! — раздался звонкий голос, и я увидел одну из девушек, спешащую ко мне с приветливой улыбкой. Ее движения были легкими и грациозными, а в глазах читалось искреннее уважение.

— Доброе утро, Лиза, — ответил я, узнав в ней одну из самых бойких девушек, что были здесь, когда я пришел впервые, скажем так, освободить это место. — Как дела в нашем маленьком царстве?

— О, все просто замечательно! — воскликнула она, ее глаза загорелись энтузиазмом. — Александр Николаевич уже здесь, он в своем кабинете. Прикажете проводить вас?

— Не стоит, я найду дорогу, — покачал головой я, улыбнувшись. — Продолжай свою работу, Лиза. И, кстати, этот костюм тебе очень идет.

Девушка тут же мило зарделась от комплимента и, сделав легкий реверанс, поспешила к своему рабочему месту. Я же направился в сторону кабинета брата, по пути отмечая, как изменилось это место.

Вместо тесных комнатушек теперь здесь были просторные залы, наполненные светом и воздухом. В одном из них я увидел группу девушек, склонившихся над огромным столом с разложенными на нем тканями. Их пальцы ловко двигались, создавая узоры на нежном шелке. В углу комнаты стояло фортепиано, и молодая девушка, сидевшая за ним, наполняла пространство мягкими, умиротворяющими звуками.

Я усмехнулся про себя. Кто бы мог подумать, что бывший публичный дом превратится в такое… волшебное место. Словно феи трудятся над созданием нарядов.

Дверь в кабинет Александра была приоткрыта, и я без стука вошел внутрь. Мой младший брат сидел за массивным столом, заваленным бумагами и образцами тканей. Он был так погружен в работу, что даже не заметил моего появления. Вот что значит найти интересное для себя дело, а ведь большинство его сверстников, наоборот бы, открестились от такой ответственности.

— Ну что, великий финансист, — произнес я с иронией, — не боишься утонуть в этом море бумаг?

Александр вздрогнул и поднял на меня взгляд. Его глаза, немного сонные и рассеянные, горели неподдельным азартом.

— Максим! — воскликнул он, вскакивая из-за стола. — Рад, что ты наконец заглянул!

Он схватил какую-то папку и практически подбежал ко мне, размахивая ею, как знаменем победы.

— Смотри, — начал он, открывая папку и тыча пальцем в столбцы цифр, — за этот месяц наша прибыль выросла на тридцать процентов! И это несмотря на то, что мы увеличили зарплаты девушкам. А знаешь, почему?

— Дай угадаю, — усмехнулся я, — потому что ты гений финансов?

— Нет, то есть, наверное, да, но не только, — Александр даже не заметил моей шуточной похвалы, настолько он был увлечен. — Мы внедрили систему предзаказов, о которой я тебе говорил. И это сработало! Люди платят вперед за костюмы, которые мы еще даже не начали шить. Причем сертификаты на сезонные костюмы разлетаются, просто будь здоров. Более того кто-то и вовсе использует их в качестве подарка, потому что их ограниченное количество.

Я кивнул, не скрывая удовлетворения. План Александра, действительно, оказался прекрасным, даже лучше того, что я сам мог придумать.

— А еще, — продолжал он, — ты не поверишь, но Мила… Она просто потрясающая! Ее идеи по организации работы, ее умение общаться с работницами — это что-то невероятное. Без нее я бы точно не справился со всеми сотрудницами.

— Да ну? — я приподнял бровь. — И чем же она так тебя поразила?

— Ну, например, она предложила создать каталог наших моделей, работницы у нас подходят по размерам и фактуре, чтобы привлекать внимание, — ответил Александр, возвращаясь за стол и перебирая бумаги. — Теперь клиенты могут выбирать фасоны до пошива. Я хотел посоветоваться с тобой, может быть, сделаем чуть больше затрат и пустим журнал в типографию? Нужно еще будет фотографа пригласить, а они жутко дорогие, но, думаю, оно того стоит. Так люди смогут делать заказы прямо из дома.

— Отличная идея, одобряю, — улыбнулся я. — Я даже знаю, с кем договориться. Подготовьте с Милой проект с нынешними и будущими костюмами.

— Даже не сомневался, что у тебя даже на этот счет все схвачено, — братец энергично закивал.

В этот момент в кабинет вошла одна из работниц, молодая девушка с длинными русыми волосами. Она несла поднос с чаем и, увидев меня, слегка смутилась.

— Простите, я не знала, что у вас совещание, — пролепетала она.

— Ничего страшного, Маша, — отмахнулся Александр, даже не поднимая глаз от бумаг. — Поставь чай вон туда и можешь идти. Спасибо.

Девушка поставила поднос на указанное место и, бросив на меня кокетливый взгляд, вышла из кабинета. Я не мог не заметить, как она при этом покачивала бедрами. Вот ведь чертовка!

— Александр, — сказал я, когда дверь за ней закрылась, — ты вообще замечаешь, что происходит вокруг? Тебе ничего не мешает работать?

— Ну… вообще, бывает иногда. Но что с них взять, это ж девушки. Бывает, говорят всякие глупости, — пожал плечами младший, не глядя передавая мне наработки каталога.

— И какие же глупости, например? — я принял листы бумаги, отмечая, что Александр уже успел неплохо развить эту идею.

— Некоторые несколько раз умудрились сказать мне, что я красивый. На кой-мне эта информация? Красотой деньги не заработать, — равнодушно произнес он. — Мне матушка в детстве говорила, что я красивый, так что я это и так знаю. А вот то, что девушки отвлекаются от работы, идут ко мне и отвлекают еще и меня, вот это проблема. Ах, и еще…

Братец выпрямился, посмотрев на меня взглядом обиженного ребенка.

— Некоторые ходили в таких коротких платьях!

— Не понравилось? — усмехнулся я.

— Конечно! Зима на дворе, холод собачий. Заболеет, и что тогда? Больничных мне не жаль, я помню твои слова и отношусь к ним с теплом и заботой, но если даже одна пара рук не работает, это тормозит производство. А значит что? Правильно! Убытки! Мы не можем подобного допустить. Это же такие репутационные потери, — схватился брат за голову. — Ты просто не представляешь!

Кажется, Александр даже не понимал, в каком цветнике находится. И нет, я уверен, он проявляет интерес к девушкам, просто в его приоритетах работа выше. А может, ему просто никто не приглянулся, кто знает. Надо будет, наверное, этим вопросом заняться позднее и сказать Миле, чтобы следила за работницами — от флирта еще никто не умирал, но вот тетя, думаю, не обрадуется такому мезальянсу.

— А что? — вдруг недоуменно спросил он. — Что-то не так?:

— Ничего, братец, — с улыбкой махнул я рукой. — Молодец ты, вот и все.

В этот момент дверь снова открылась, и в кабинет вошла Мила. Я на мгновение замер, пораженный ее видом. Она была одета в строгий деловой костюм, который я нарисовал по памяти из своего прошлого мира для осеннего показа. Темно-синий жакет идеально подчеркивал ее фигуру, а юбка-карандаш придавала образу элегантности и строгости. Как будто этот костюм прямо изначально делали под мою служанку.

— Молодой господин, — произнесла она, слегка склонив голову в знак приветствия, — я не знала, что вы уже тут.

— Мила, — улыбнулся я, — сколько раз я говорил, что ты можешь называть меня просто Максимом?

— Простите, молодой… то есть, Максим, — она слегка смутилась. — Это вошло в привычку за столько лет. Я еще не привыкла к таким резким переменам…

— Ничего страшного, — ответил я. — Кстати, этот костюм тебе очень идет. Ты прекрасно выглядишь.

Мила слегка покраснела от комплимента, но тут же взяла себя в руки.

— Спасибо. Кстати, у нас все готово к приему особой гостьи, о которой вы писали. Она должна прибыть с минуты на минуту.

— Отлично, — кивнул я. — Понятия не имею, что она хочет тут увидеть, но, надеюсь, мы сможем уважить сестру моей мачехи.

В этот момент снаружи раздался шум. Я выглянул в коридор и увидел, как к нам направляется импозантная дама чуть за тридцать. Ее осанка и манера держаться сразу выдавали в ней представительницу высшего общества. А внешность не оставляла сомнений в том, кем именно она была. Сходство с Еленой Андреевной было, что называется, налицо.

— Полина Андреевна Тверская, — прошептала Мила, стоявшая рядом со мной.

Я кивнул и вышел навстречу гостье, на которую у меня были определенные планы, точнее, на ее связи.

— Добро пожаловать в «Кодекс Элегантности», — произнес я, слегка поклонившись. — Максим Николаевич Темников, к вашим услугам.

— Ах, так вот вы какой, Максим, — окинула меня внимательным взглядом Полина Андреевна. — Знаете, моей сестре не свойственно так тепло отзываться о ком-либо, а уж тем более о пасынке. Но она говорила о вас с таким… уважением и теплотой. Это необычно.

— Рад слышать, что заслужил уважение Елены Андреевны, — ответил я с легкой улыбкой. — Прошу, проходите.

В этот момент из кабинета вышел Александр. Увидев его, Полина Андреевна мгновенно преобразилась.

— Сашенька! — воскликнула она, раскрывая объятия. — Мой любимый племянник!

Александр поднял голову и, увидев тетю, неловко улыбнулся.

— Полина Андреевна? Что вы здесь делаете? — удивленно посмотрел он на нее.

А ведь точно — я совсем забыл, что предупредил только Милу.

Женщина заключила юношу в объятия, и, к моему и всех присутствующих удивлению, начала осыпать его поцелуями.

— Как что? Пришла посмотреть на твои успехи, конечно! Ах, какой ты у меня молодец, как вырос! Я же говорила называть меня тетя Поля, что за официоз?

Я с трудом сдержал смех, глядя на эту сцену. Было очевидно, кто больше всех баловал Александра в детстве.

— Кхм, Полина Андреевна, пожалуйста, — Александр мягко высвободился из ее объятий. — Я на работе. И вообще, всем здесь заведует Максим. К нему все вопросы, а у меня очень много дел!

Полина Андреевна со вздохом отпустила племянника и снова повернулась ко мне.

— Что ж, Максим, должна признать, я впечатлена. Ваше ателье… оно просто великолепно. Я слышала, вы набираете популярность в столице?

— Мы стараемся, — скромно ответил я.

— О, не скромничайте, — улыбнулась она. Увидев племянника, женщина явно подобрела. — Я наслышана о ваших успехах. Собственно, поэтому я и здесь. У меня есть… необычный заказ. Но для этого мне нужно поговорить с вашей главной швеей, ибо вопрос весьма деликатный!

— Конечно, — кивнул я и подозвал Милу. — Позвольте представить вам Милу, нашего управляющего и главного дизайнера.

Мила сделала легкий реверанс, а Полина Андреевна окинула ее внимательным взглядом.

— Что ж, дорогая, — произнесла она, — у меня к вам очень интересное предложение. Не могли бы мы обсудить это наедине?

Мила кивнула и повела Полину Андреевну в отдельную комнату для переговоров. Перед тем как уйти, Полина Андреевна повернулась ко мне.

— Ах да, Максим. Касательно вашего вопроса… Приходите завтра в полдень в Императорскую библиотеку имени Авроры Сергеевны Романовой. Она находится в западном крыле Зимнего дворца. Вас будут ждать. И да, возьмите свой сборник. И обязательно подпишите, только не забудьте.

Я кивнул, стараясь скрыть волнение. Я даже не ожидал, что получится это провернуть так быстро.

— Благодарю вас, Полина Андреевна. Это очень ценно для меня.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась она. — Ибо я лишь приоткрыла вам дверь, все остальное будет зависеть только от вас. Но и вы не должны подвести меня, ведь я за вас поручилась.

С этими словами она удалилась вслед за Милой, оставив меня наедине с мыслями о предстоящем визите в таинственный книжный клуб.

* * *

Полина Андреевна покинула ателье спустя минут сорок с тем же величием, с каким и вошла, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов и внушительную тишину. Я смотрел ей вслед через оконное стекло, пока её экипаж не исчез за поворотом, и не удержался от усмешки. Что ж, тётя Поля, вы определённо знаете, как оставить о себе впечатление.

Не успел я сделать и пары шагов, как из соседнего зала выскочила Мила. Она бежала так быстро, лёгкие локоны, выбившиеся из строгой причёски, разлетелись в стороны. Шаги её были короткими, торопливыми, как будто она боялась, что я исчезну, если она замешкается хоть на миг.

— Молодой го…. кхм. Максим! — взволнованно произнесла она, её голос прозвучал резко, словно хруст стекла. Она замерла передо мной, сжимая руки, как школьница, которая только что получила двойку и теперь надеется на чудо.

— Что случилось? — я приподнял бровь, не скрывая лёгкого удивления.

Что же ей такое сказала Полина Андреевна?

— Пожалуйста, пройдите со мной, — быстро выпалила она, глядя куда угодно, но не мне в глаза.

— Мила, в чем дело? — не сдержал я лёгкой усмешки. — Если это снова про ткань, которую ты считаешь слишком дорогой, то я тебя разочарую — для наших клиентов это копейки.

Об этом уже был однажды разговор. У Милы пусть и было всегда высокое жалование, но когда один рулон ткани стоил как два ее жалования, я мог понять, что ее обескураживает.

— Нет! — перебила она меня, её голос стал чуть громче, чем она, кажется, планировала. — Это не ткань. Там… там совсем другое!

Моя слуга резко развернулась и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону комнаты переговоров. Её шаги звучали чуть громче, чем обычно, а напряжение в её спине было настолько очевидным, что я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я был уверен, что там ничего серьезного.

По крайней мере, ничего, с чем я бы не мог разобраться.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос, следуя за ней. — Посмотрим, какой апокалипсис у нас сегодня.

Мы вошли в комнату переговоров, и Мила, резко остановившись, повернулась ко мне. Её лицо было пунцовым, как будто она только что выбежала из бани. Нет, серьёзно, я никогда не видел её в таком состоянии. Обычно она была воплощением организованности и спокойствия — настоящий генерал на поле модных баталий. Но сейчас она выглядела так, словно её застали за чем-то совершенно неприличным.

— Ну, выкладывай, — я сложил руки на груди, прислонившись к косяку двери. — Что там такое, что выбило тебя из равновесия?

Она всплеснула руками, словно не зная, с чего начать.

— Она… Она… — Мила задыхалась, как будто это слово было слишком тяжёлым для неё.

— Она? — приподнял я бровь, откровенно забавляясь её состоянием. — Ты о Полине Андреевне?

— Да! Нет! Ну… да, о ней, о ее заказе! — её лицо раскраснелось ещё сильнее.

— Мила, — я медленно выдохнул, подходя ближе. — Ты уверена, что мне вообще можно это знать? Все же она для этого позвала тебя поговорить наедине.

— Да! Нет! Я… я не знаю! — девушка посмотрела на меня с отчаянием в глазах. — Но мне в любом случае нужен ваш совет!

Я поднял руку, жестом успокаивая её, и сел на ближайший стул.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Давай начнём сначала. Что именно попросила наша новая клиентка?

Мила села напротив меня, сцепив руки в замок, и посмотрела на стол, избегая моего взгляда.

— Она… заказала… — голос её стал почти шёпотом, — нижнее бельё.

Я моргнул, ожидая продолжения, но Мила замолчала, словно этого одного слова было достаточно, чтобы объяснить её состояние.

— И? — я приподнял бровь. — Это же не повод для такого волнения. Сделаем нижнее белье. В чём проблема?

Мила подняла глаза, её лицо было настолько красным, что впору было забеспокоиться.

— Она хочет, чтобы оно было… — она замолчала, явно подбирая слова. — Чтобы оно было… крайне… сексуальным. С вырезами и этими штуками по бокам!

В комнате повисла тишина. Я смотрел на неё, стараясь понять, действительно ли это то, что я только что услышал. Затем не выдержал и рассмеялся.

— Сексуальным? — переспросил я, откинувшись на спинку стула. — Мила, ты же сама не так давно спрашивала меня, можешь ли когда-нибудь попробовать сделать что-то подобное. Так вот он, твой шанс.

— Да, но… — она замялась, её голос дрожал. — Но я не думала, что это будет так… так…

— Постыдно? — подсказал я, склонив голову набок.

— Да! — воскликнула девушка, будто наконец нашла нужное слово.

Я поднялся со стула и обошёл стол, остановившись рядом с ней. Мила сидела, опустив голову, и нервно теребила подол своей юбки.

— Мила, — начал я мягко. — Выдохни. Если девушка или женщина хочет выглядеть красиво и сексуально — это не постыдно. Это вполне нормальное желание. Она ведь не собирается демонстрировать это всем подряд. Скорее всего, это будет предназначено для её любимого человека.

— Но… — начала она, но я поднял руку, останавливая её.

— Нет никаких «но». Ты — талантливый дизайнер, и это твой шанс показать, что ты можешь работать в любом направлении. Тем более, ты сама хотела. Если бы это противоречило твоим желанием, мы бы нашли выход, но тут я не вижу проблем.

Мила замолчала, обдумывая мои слова. Я видел, как её дыхание постепенно выравнивается, а напряжение в плечах ослабевает.

— У тебя остались мои зарисовки? — спросил я, напоминая о тех эскизах, которые я когда-то нарисовал просто ради забавы.

— Да, — кивнула она, её голос был почти неслышным. — Но… я не думала, что когда-нибудь воспользуюсь ими.

— Ну так вот, — я улыбнулся, — теперь самое время.

Девушка подняла на меня взгляд, в котором читалась смесь смущения и благодарности.

— Вы, правда, так думаете?

— Мила, — я присел на край стола, глядя на неё сверху вниз. — Я не думаю. Я знаю. Ты справишься.

Мила глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и кивнула.

— Хорошо, — сказала она, её голос стал твёрже. — Я сделаю это.

— Вот и отлично. А теперь иди и покажи всем, на что ты способна.

Она поднялась с места, её движения стали уверенными, а на губах появилась лёгкая улыбка.

— Спасибо, Максим, — сказала девушка, прежде чем выйти из комнаты.

Когда дверь за ней закрылась, я покачал головой, всё ещё улыбаясь. Мила была талантливой, но ей явно не хватало уверенности в себе. Что ж, если этот заказ поможет ей поверить в свои силы, то это того стоит.

Да уж, кто бы мог подумать, что сестра моей мачехи такая интересная леди. Ох, чувствую, если этот проект разойдется, первым от кого я услышу про это, будет Левински. А ведь стоит лишь одной девушке шепнуть другой про подобный эксклюзив, то лавина будет неконтролируемой.

Я невольно усмехнулся, понимая, что порой жизнь подкидывает мне ситуации на грани юмора и абсурда.

Глава 7

К полудню следующего дня я стоял перед массивными дверями одного из крыльев Зимнего Дворца. Я поправил воротник своего лучшего костюма и сделал глубокий вдох, готовясь к тому, что ждало меня за этими дверями.

Внезапно они распахнулись, и передо мной возник мужчина в строгом черном фраке и белоснежных перчатках.

— Максим Николаевич Темников? — произнес он низким, хриплым голосом. — Вас уже ожидают.

Я кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Ведите, — ответил я коротко, не давая ему возможности взять верх в этой маленькой игре первого впечатления.

Мужчина развернулся и повел меня по коридорам Зимнего дворца. Мы миновали анфилады роскошных залов, украшенных золотом и драгоценными камнями, прошли мимо картин, написанных величайшими мастерами прошлого и настоящего. Я отмечал каждый поворот, каждую дверь, запоминая путь на случай, если придется быстро покинуть это место.

Наконец, мой провожатый остановился перед высокими дверями из темного дерева, украшенными искусной резьбой. Он молча толкнул их, и я шагнул в библиотеку.

То, что я увидел, поразило меня до глубины души. Передо мной раскинулось поистине грандиозное зрелище. Огромный зал, уходящий ввысь на несколько этажей, был заполнен книгами. Бесконечные ряды полок тянулись во всех направлениях, создавая настоящий лабиринт знаний. Витражные окна под потолком пропускали солнечный свет, который, преломляясь, создавал удивительную игру красок на корешках фолиантов.

Я невольно задержал дыхание. За свою прошлую жизнь мне довелось побывать во многих библиотеках, но ни одна из них не могла сравниться с этой. Казалось, здесь собрана вся мудрость мира, все знания, накопленные человечеством за тысячелетия.

Причем другого мира, не моего, на которые я по большей части опирался, а значит, тут было чему поучиться!

Мой провожатый двинулся вперед, и я последовал за ним, с трудом отрывая взгляд от окружающего великолепия. Мы прошли мимо уютных читальных зон с мягкими креслами и столами из красного дерева, миновали стеллажи с древними манускриптами, защищенными специальными магическими барьерами.

По мере продвижения вглубь библиотеки я начал замечать людей. Они сидели за столами, склонившись над книгами, или неспешно прогуливались между полками, тихо переговариваясь. Их богатые одежды и манеры выдавали в них представителей высшего общества.

Наконец, мы достигли центра зала, где находился огромный овальный стол. За ним сидели около пятнадцати человек, их взгляды были устремлены на меня. Я почувствовал, как воздух вокруг наэлектризовался от напряжения и ожидания.

Но мое внимание мгновенно привлекла женщина, сидевшая во главе стола. Она выделялась среди остальных не только своим положением, но и определенной, едва ощутимой аурой власти, окружавшей ее. Ей было около тридцати лет, но ее красота была поистине ошеломляющей. Темные волосы, уложенные в сложную прическу, обрамляли лицо с тонкими чертами. Глубокие синие глаза смотрели пронзительно и властно. Ее платье цвета ночного неба, расшитое серебряными нитями, подчеркивало изящество фигуры.

Я сразу понял, что передо мной Аврора Сергеевна Романова, сестра императора. Об этом говорило не только ее центральное положение за столом и стопка книг рядом с ней, большая, чем у других, но также и общая атмосфера почтения, исходившая от остальных присутствующих.

Мой провожатый подвел меня прямо к ней, поклонился и исчез так же внезапно, как и появился. Я остался стоять перед Авророй Сергеевной, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг другу в глаза. Я чувствовал, как она изучает меня, пытаясь проникнуть в самую суть. Но я не отводил взгляда, сохраняя спокойное и уверенное выражение лица.

Наконец, Аврора Сергеевна встала и даже как-то навязчиво, протянула мне руку для поцелуя. Я мысленно отметил грацию ее движений и легкий аромат экзотических цветов, исходивший от нее.

Я склонился в глубоком поклоне и мягко коснулся губами тыльной стороны ее ладони.

— Ваше Высочество, — произнес я, выпрямляясь. — Для меня огромная честь оказаться здесь. Позвольте преподнести вам скромный подарок в знак моего уважения.

Я достал из внутреннего кармана пиджака свой сборник стихов с автографом и протянул его Авроре Сергеевне. Она приняла книгу и с легкой улыбкой повернула ее в руке, делая вид, что осматривает обложку.

— Ах, Максим Николаевич, — ее голос был мелодичным, но в нем слышались нотки насмешки. — Ваш подарок был бы ценнее, если бы такой же не хранился у моего дорогого племянника. Но тем не менее мне приятно ваше внимание.

Сомнений не было, что у сестры императора глаза и уши повсюду, на что, собственно, она очень тонко и намекала. Впрочем, намекать можно было и тоньше, и подобный жест можно было расценивать как… толику доверия или же нет?

— Уверен, Ваше Высочество, что мой экземпляр отличается от того, что есть у вашего племянника, — вежливо улыбнулся я. — Хотя бы тем, что подписан специально для вас.

Аврора Сергеевна улыбнулась, но при этом даже не удостоила меня взглядом.

— Вы умеете говорить приятные вещи, Максим Николаевич. Что ж, давайте прогуляемся. Я покажу вам свою библиотеку.

Она двинулась вперед, и я последовал за ней. Мы шли между стеллажами, поднимались по винтовым лестницам, переходили с этажа на этаж. Вокруг нас царила удивительная атмосфера тишины и покоя, нарушаемая лишь шелестом страниц и приглушенными голосами редких посетителей.

— Скажите, Максим Николаевич, — начала Аврора Сергеевна, когда мы остановились у одного из окон с видом на заснеженный Санкт-Петербург. — Как вам столица? Не слишком ли тяжело молодому человеку заниматься такой ответственной работой в Судебном Бюро?

Я понимал, что это не просто светская беседа. Сестра императора прощупывала меня, пыталась понять, что я за человек.

— Столица прекрасна, Ваше Высочество, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Что же касается работы… Я считаю, что возраст — не показатель профессионализма. Важны знания, опыт и готовность учиться. Благо у меня был отличный наставник.

— Мудрый ответ, — кивнула она. — А как вам мои племянники? Я слышала, вы уже успели познакомиться со всеми тремя.

Я почувствовал, как невольно напряглись мышцы спины. Сестра императора непринужденно кинула в меня вопросом, когда я даже не успел прощупать ее отношение к каждому из них.

— Каждый из них — выдающаяся личность, — ответил я дипломатично. — Михаил Алексеевич — блестящий стратег, Андрей Алексеевич — тонкий политик, а Петр Алексеевич… он умеет вдохновлять людей.

Аврора Сергеевна снова улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, но ее глаза оставались холодными. Готов поклясться, в истории за такую улыбку могли завоевывать государства и идти на предательства.

— Да, вы правы. Кстати, я слышала, что вы помогли Михаилу с проблемой в его тренировочном лагере. Так печально слышать, что наши офицеры занимаются подобным, хотя мой брат старается сделать так, чтобы достойные люди ни в чем не нуждались. Но такова природа людей. К тому же император не может уследить за всем и поэтому так важна помощь верных империи людей, ведь так?

Я промолчал, понимая, что любой ответ может быть использован против меня. Пока я не знаю, что она за человек, я буду максимально осторожным. Аврора Сергеевна продолжила, не дождавшись моей реакции:

— Знаете, Максим Николаевич, в нашей семье высоко ценят талант и преданность. Вы уже успели показать себя с лучшей стороны. Но скажите, зачем вам понадобился доступ в мою библиотеку? Мне, правда, очень интересно, потому что обычно от молодых людей такого рвения не ждешь.

Я встретил ее взгляд, понимая, что пришло время для решающего хода.

— Ваше Высочество, мне хотелось бы освежить знания по истории законов, это для дел в Бюро. Также я слышал, что здесь есть множество трудов по теории магии, которых нет в других столичных библиотеках, я бы хотел на них взглянуть. В целом, признаюсь честно, моя тяга к знаниям велика, но времени на это не так много, как мне бы хотелось, поэтому я предпочитаю выбирать самые достойные экземпляры для обучения.

Аврора Сергеевна рассмеялась, и в этом смехе было что-то хищное.

— Какой честный и прямолинейный ответ! Мне нравится. Но что же вы, Максим Николаевич, готовы предложить моему клубу взамен?

Я встретил пронзительный взгляд Авроры Сергеевны, чувствуя, как воздух вокруг нас наэлектризовался от напряжения.

— Ваше Высочество, — начал я, почтительно кивнув, — в ближайшее время я планирую возобновить печать сборника своих стихотворений. Признаться, мысль о том, чтобы на первой странице красовалась надпись: «При поддержке библиотеки имени Авроры Сергеевны Романовой», кажется мне весьма привлекательной. Уверен, это значительно повысит статус вашей и без того выдающейся коллекции. Разумеется, я готов предоставить столько экземпляров, сколько потребуется.

Аврора Сергеевна приподняла бровь так, словно я сказал нечто удивительное.

— Ах, Максим Николаевич, — произнесла она, качая головой, — у вас поистине отменное чувство юмора. Признаться, давно я не встречала столь… интересного собеседника.

Она сделала паузу, окидывая взглядом бескрайние ряды книжных полок, простирающиеся вокруг нас.

— Однако, — продолжила она, вновь обращая на меня свой пронзительный взор, — моя библиотека не нуждается ни в поддержке, ни в дополнительной популярности. Каждый, кто имеет доступ к собранным здесь книгам, уже удостоен высочайшей чести быть лично одобренным мною. Я не стремлюсь превратить это место в проходной двор.

Я кивнул, принимая её слова. Внезапно краем глаза я заметил движение в конце коридора между стеллажами. Из-за ряда книг показался мужчина настолько невзрачной внешности, что, казалось, он мог бы раствориться в воздухе, стоило только отвести от него взгляд. Его черты ни на секунду не задерживались в памяти.

Причем настолько неестественно, что я мог сказать без сомнений — использована магия.

Однако реакция Авроры Сергеевны на его появление была мгновенной и красноречивой.

— Прошу прощения, Максим Николаевич, — сказала она, слегка наклонив голову. — Меня ждут неотложные дела. Мне необходимо ненадолго отлучиться.

Не дожидаясь моего ответа, сестра императора стремительно направилась к появившемуся мужчине. Они остановились в нескольких метрах от меня, достаточно далеко, чтобы их разговор оставался неслышным. Однако я не собирался упускать возможность узнать что-то важное.

Поначалу хотел использовать слух, однако когда увидел, как сестра императора тянется к складкам своего платья, чтобы достать что-то, мое мнение тут же изменилось.

Сосредоточившись, я мысленно произнес Истинное Слово «Разум», чувствуя, как магия наполняет мое тело. Затем тихо прошептал:

— Внимание.

Мгновенно мое зрение обострилось до невероятной степени. Каждая деталь, каждый мельчайший жест Авроры Сергеевны и её собеседника стали кристально четкими. Я увидел, как она достала какой-то лист бумаги, и в этот момент мой взгляд сфокусировался на краешке документа. Собственно, только он и был доступен моему глазу, поскольку остальную часть женщина закрывала собой.

То, что я увидел, заставило меня внутренне напрячься. На бумаге отчетливо виднелся знак черного паука с каким-то красным символом внутри. Я мгновенно запечатлел этот образ в памяти, понимая, что это не просто отличительный символ, а самая настоящая печать, пусть и весьма замысловатая.

Осознавая риск быть обнаруженным, я тут же отменил действие заклинания. Как раз вовремя — Аврора Сергеевна закончила и уже возвращалась ко мне, а невзрачный мужчина исчез так же внезапно, как и появился.

Я мгновенно вернул на лицо маску вежливой заинтересованности, словно и не пытался только что подсмотреть чужие секреты.

— Ваше Высочество, — произнес я, когда она приблизилась, — позвольте задать вопрос. Чем я, как потенциальный член вашего книжного клуба, могу быть полезен вам лично?

Аврора Сергеевна улыбнулась, и в её глазах блеснуло одобрение.

— Какой правильный вопрос, Максим Николаевич, — ответила она. — Наконец-то мы заговорили на одном языке. Что ж, полагаю, время покажет. Но если говорить в общем, основная цель нашего клуба — это обмен информацией. Информацией, которую не найдешь в обычных книгах или газетах. Не услышишь на улицах и… не получишь от разведчиков, если вы понимаете, о чем я.

Она сделала паузу, внимательно изучая моё лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— На сегодня наш разговор окончен, — продолжила женщина. — У меня, к сожалению, много неотложных дел. Но я очень рада нашему знакомству, Максим Николаевич. Вы… весьма интригуете.

Аврора Сергеевна достала из небольшой сумочки, висевшей у неё на плече, сложенный лист бумаги и протянула мне.

— Это письменный указ, — пояснила она. — С этого момента каждую пятницу двери моей библиотеки будут открыты для вас. Но, — она сделала ударение на этом слове, — естественно, не до всех книг. Доступ во многие разделы нужно заслужить. Надеюсь, вы понимаете, почему так сделано.

Я кивнул, принимая документ. Как забавно, то есть указ она уже подписала, следовательно, и решение о моем принятии было принято до моего прихода. К чему же тогда был весь этот цирк с прощупыванием?

— Разумеется, Ваше Высочество. Я глубоко ценю оказанное мне доверие и постараюсь его оправдать, — кивнул я.

Аврора Сергеевна протянула мне ладонь, и я, склонившись, снова едва коснулся губами её тыльной стороны. На этот раз я почувствовал легкое покалывание, словно невидимые искры пробежали между нашими пальцами. Магия? Или просто игра воображения?

Не говоря больше ни слова, сестра императора развернулась и направилась обратно к столу, где её ожидали другие члены клуба. Я проводил её взглядом, отмечая, как изменилась её походка, теперь в ней чувствовалась не только грация, но и нетерпение, словно она спешила вернуться к чему-то важному.

Не успел я задуматься над этим, как рядом со мной материализовался тот же мужчина в темном одеянии, который привел меня сюда. И откуда только взялся?

— Прошу следовать за мной, Максим Николаевич, — произнес он все тем же хриплым голосом.

Мы двинулись к выходу, и пока мы шли по бесконечным коридорам библиотеки, мои мысли вихрем кружились в голове. Эта встреча оставила больше вопросов, чем ответов. Кем была Аврора Сергеевна на самом деле? Какую роль она играла в сложной паутине дворцовых интриг?

Я вспомнил загадочный знак черного паука, который увидел на документе. Что он означал? И кто был тот невзрачный мужчина, появление которого так взволновало сестру императора?

Одно я знал наверняка — в этой игре появилась новая переменная. Пока я не мог точно определить, какие цели преследует Аврора Сергеевна, но был почти уверен, что она глубоко вплетена в ткань дворцовых интриг. Возможно, даже глубже, чем кто-либо мог предположить.

Она производит впечатление умной и очень опытной женщины. Опытной, в плане манипуляций и ведения бесед. Может, в моей прошлой жизни и не было таких плотных интриг, но одно я знаю точно. Умная женщина, которая умело может пользоваться своей красотой и положением, может быть чрезвычайно опасна.

Когда мы наконец вышли из библиотеки, я почувствовал, как свежий воздух ударил мне в лицо, возвращая к реальности. Зимний дворец остался позади, но его тени, казалось, все еще следовали за мной.

Я знал, что мне предстоит тщательно обдумать каждую деталь этой встречи. Проанализировать каждое слово, каждый жест Авроры Сергеевны. Найти скрытый смысл в её словах и действиях. И, возможно, подготовиться к новым неожиданностям, которые могут ждать меня за каждым поворотом этого запутанного лабиринта власти и интриг.

Когда я забрался в экипаж, то замер от неожиданности. Потому что явно не ожидал увидеть кого-то внутри.

— Здравствуй, Максим.

Виктор был озадачен. Я бы даже сказал, что его лицо отражало какую-то тяжелую печаль. А мне всегда казалось, что такая эмоция для этого человека чужда.

Этот факт заставил меня на мгновение заволноваться. Что такого могло произойти, чтобы выбить столь исполнительного и хладнокровного работника Бюро из колеи?

Глава 8

Ночь опустилась на столицу Российской Империи. Снег, падавший крупными хлопьями, заглушал звуки города, создавая иллюзию безмятежности. Но для Виктора, скользившего между тенями особняков, эта ночь была далека от спокойствия.

Его сердце билось ровно, дыхание оставалось размеренным, несмотря на напряжение, что было в каждой мышце. Годы тренировок и опыта превратили его тело в совершенный инструмент для выполнения одной-единственной задачи — устранения врагов Империи.

Виктор приближался к цели — роскошному особняку, утопающему в снегу. Его взгляд скользил по окнам, подмечая малейшие детали: расположение охраны, слабые места в обороне, возможные пути отхода. Всё это он анализировал автоматически, как делал уже сотни раз до этого.

Проникнуть внутрь оказалось до смешного просто. Охрана, расслабленная ложным чувством безопасности, которое давали им магические барьеры, даже не заметила тень, проскользнувшую мимо них. Виктор усмехнулся про себя. Его неспособность использовать ману, которая когда-то в детстве казалась проклятием и тем, что не давало ему пробиться дальше своих сверстников, сейчас была его главным преимуществом. Маги, полагающиеся на свои чувства, были слепы к его присутствию, такая аномалия стала для него главным козырем.

Он вспомнил уроки своих наставников из «Дома Тихой Клятвы».

«У каждого мага, как, собственно, и у бойца, есть слепая зона, — говорили они. — Найди её, используй, и ты станешь невидимым».

Виктор нашёл не просто зону — он сам стал этой зоной, пустотой, которую не могла заметить ни одна магическая система безопасности. Когда же его замечали визуально, то было уже слишком поздно.

Коридоры особняка были погружены в полумрак, но для глаз Виктора, привыкших к темноте, это не представляло проблемы. Мужчина двигался бесшумно, словно призрак, избегая скрипучих половиц и обходя стороной места, где могли быть расставлены магические ловушки.

Наконец, он достиг кабинета своей цели. Дверь была приоткрыта, из-за неё доносился приглушённый голос. Виктор замер, прислушиваясь. Его рука машинально потянулась к оружию — тонкому кинжалу, смазанному ядом, способным убить человека за считаные секунды.

Но в этот момент произошло то, чего он не мог предвидеть. Другая дверь, ведущая в соседнюю комнату, распахнулась, и оттуда выбежала маленькая девочка. Виктор застыл, глядя на ребёнка. Её смех, искренний и беззаботный, словно пронзил его насквозь.

— Папочка, поиграй со мной! — воскликнула девочка, обращаясь к человеку в кабинете.

— Милая, ты отчего не спишь в такой поздний час? — ответил мужской голос, полный тепла и нежности.

— Маменька разрешила тебя дождаться!

Виктор почувствовал, как что-то дрогнуло внутри него. Впервые за долгие годы службы он задумался о последствиях своих действий.

Что станет с этой девочкой, если он выполнит свою миссию? Как изменится её жизнь, когда она узнает, что её отец больше никогда не сможет с ней поиграть?

Эти мысли никогда раньше не посещали его. Он всегда видел только цель, никогда не задумываясь о тех, кто останется после. Но сейчас, глядя на улыбающегося ребёнка, Виктор понял, что не может этого сделать.

Почему сейчас? Столько лет это не беспокоило его, но не теперь.

Мужчина отступил в тень, давая девочке, покидающей кабинет своего отца, пробежать мимо него. Его разум лихорадочно работал, пытаясь найти выход из ситуации. Убить цель он не мог — это противоречило всему, что он внезапно осознал только что. Но и просто уйти тоже было невозможно. Приказ Бюро необходим к исполнению.

Виктор принял решение за доли секунды. Он дождался, пока девочка уйдёт, и бесшумно проскользнул в кабинет. Мужчина, его цель, сидел за столом, склонившись над бумагами. Он даже не успел поднять голову, когда Виктор оказался рядом с ним.

Удар был точным и быстрым. Мужчина потерял сознание, даже не поняв, что произошло. Виктор подхватил его, не давая упасть и наделать шума. Затем он огляделся, ища путь для незаметного выхода из особняка.

Покинуть здание оказалось сложнее, чем проникнуть в него, тем более с безвольным телом взрослого мужчины на плечах. Виктор был вынужден использовать все свои навыки, чтобы незаметно вынести цель через окно и по крышам соседних домов добраться до ближайшего безопасного места.

Когда он наконец доставил свою цель в Судебное Бюро, на улицах уже начинало светать. Виктор знал, что его действия будут иметь серьёзные последствия, но впервые за долгое время он чувствовал, что поступил правильно, а не просто холодно ставя печать на очередном поручении.

Реакция руководства Бюро была предсказуемой. Глава отдела исполнения наказаний — Лев Сергеевич Архаров, человек, которого боялись даже самые закалённые агенты, вызвав своего подчиненного на разговор в рабочий кабинет, смотрел на Виктора с нескрываемым разочарованием и гневом.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — голос мужчины был тихим, но от этого не менее угрожающим. — Ты нарушил все возможные протоколы, подверг опасности не только себя, но и всю операцию!

Виктор стоял перед ним, не опуская глаз. Он знал, что его карьера закончена, но не жалел о своём решении.

— Я не мог его убить, — просто ответил он. — Там была его дочь. Я… я не смог.

Архаров покачал головой, его лицо исказилось от гнева.

— Десять лет безупречной службы, и вот так всё заканчивается, не думал, что «Дом Тихой Клятвы» прививает такое чувство, как жалость… — он вздохнул. — Ты же знаешь, что мы не можем оставить это без последствий.

Виктор коротко кивнул. Он был готов к любому наказанию.

— Учитывая твои прошлые заслуги, мы не будем тебя преследовать за твои… прошлые дела, — продолжил мужчина. — Но ты больше не можешь работать в Бюро. С этого момента ты уволен.

Он протянул Виктору конверт и документ об увольнении, который подготовил всего за пару минут. Все было быстро, без всяких прелюдий. И, на самом деле, то, что документ изготовил сам Лев Сергеевич, делало Виктору в каком-то роде большую честь.

— Здесь твоё выходное пособие. И помни, если хоть слово о твоей работе здесь просочится наружу…

— Я знаю, — перебил его Виктор. — Моя жизнь оборвётся.

Он взял конверт и бумагу, глядя на них с каким-то отстранённым интересом.

— Знаете, — сказал он с лёгкой улыбкой, — я думал, что меня просто убьют. Хоть какой-то шанс вы мне оставили.

— Ты был хорошим работником, Виктор. Пожалуй, даже слишком хорошим. Признаться, если кому-то и суждено было допустить осечку, то ты был бы этим человеком в последнюю очередь.

Виктор кивнул в знак благодарности, после чего вышел из здания Бюро, чувствуя странную легкость и одновременно горечь. Весь день мужчина потратил на заполнение всевозможных документов и вот, наступила очередная ночь.

Впервые за много лет он не знал, что ему делать дальше. Ноги сами понесли его в сторону дома, далеко на самой окраине столицы, где жила его семья — жена и маленькая дочь, которых он видел так редко из-за своей работы.

Виктор шёл сквозь темные улочки, чувствуя, как ледяной воздух царапает лёгкие, а тишина кажется почти звенящей. Он любил это время суток — только ночью он чувствовал себя частью города, свободным от бремени взглядов и приказов. Но сейчас свобода тяготила.

Дом его семьи находился на тихой улочке, где лампы едва справлялись с густым снежным потоком. Виктор замер в тени, прячась за массивным деревом. Тёплый свет из окна небольшого дома разрезал ночной мрак, очерчивая фигуры внутри.

Жена склонилась над столом, что-то раскладывая. Рядом мелькнуло крошечное личико их дочери, которая выбежала из своей комнаты, прижимая к груди игрушечного медведя. Виктор следил за движением этих силуэтов, словно стараясь впитать в себя их тепло.

Он знал, что должен войти. Долгие месяцы вдали от дома, редкие письма и запрет на встречи — они привыкли жить без него. Но как ему теперь шагнуть через этот порог? Сможет ли он снова стать частью их мира?

Мгновение пролетело, а может, вечность. Виктор провёл руками по лицу, убирая снежные капли, смешанные с потом. Его голос прозвучал неожиданно громко в тишине ночи:

— Нет… я не могу так вернуться, — прошептал он самому себе. — Кажется… мне нужна помощь.

Его мысли немедленно вернулись к Максиму. Тот был едва ли не единственным, кто не просто уважал его, но и, возможно, считал другом. И хотя Виктор редко признавался себе в слабостях, сейчас он отчётливо знал, что нуждается в поддержке.

Развернувшись, он шагнул прочь от тёплого света дома. Его шаги звучали глухо на заснеженной мостовой, но в голове рождался новый план. Виктор двигался к Максиму не как работник Бюро, а как человек, который нуждался в помощи.

Снег продолжал идти, будто покрывая мир слоем молчания и новой надежды.

* * *

Я сидел в экипаже, наблюдая за тем, как за окном проплывают заснеженные улицы Санкт-Петербурга. Виктор сидел напротив меня, его обычно бесстрастное лицо было непривычно напряженным. Я чувствовал, что за этим визитом кроется нечто большее, чем просто беседа или даже обсуждение дел.

— Итак, Виктор, — начал я мягким тоном, откидываясь на мягкую спинку сиденья. Хотелось разрядить обстановку. — Что случилось? Неужели соскучился по моему обществу?

Мой тон был легким, почти шутливым, но глаза внимательно изучали каждое движение собеседника. Виктор поднял на меня взгляд, в котором читалась смесь усталости и решимости.

— Меня уволили из Бюро, Максим, — произнес он тихо, но твердо.

Я присвистнул, не скрывая удивления. Виктор, идеальный исполнитель, уволен? Боюсь, что за обе жизни не встречал человека более деятельного и чтящего рабочие уставы.

— И как же так вышло? — спросил я, подаваясь вперед. — Неужели ты наконец решил, что убивать людей — это не самое приятное занятие?

Виктор дернулся, словно от удара, и я понял, что сам того не ожидая, попал в точку. Он молчал некоторое время, собираясь с мыслями, а затем начал рассказывать. О задании, которое Виктор не смог выполнить. О девочке, дочери его цели, чей смех заставил его впервые задуматься о последствиях своих действий. О том, как он привел свою жертву в Бюро живой, нарушив все возможные протоколы.

Я слушал, не перебивая, но в голове уже складывалась картина. Виктор не говорил об этом прямо, но я понимал, что отчасти в этом была и моя вина. Точнее, та ситуация с поддельным документом на мое убийство… Она заставила его задуматься, начать сомневаться. А сомнения в его работе были непозволительной роскошью.

— Знаешь, Виктор, — сказал я, когда он закончил свой рассказ, — я всегда знал, что под этой маской хладнокровного убийцы скрывается человек. Рад, что ты наконец это тоже понял.

Виктор поднял на меня удивленный взгляд.

— Ты… ты не считаешь меня слабаком?

Я рассмеялся, но в моем смехе не было и тени насмешки.

— Слабаком? Виктор, друг мой, то, что ты сделал, требует гораздо большей силы, чем просто выполнить приказ. Ты поступил по совести, несмотря на последствия. Это достойно уважения. Да, я понимаю, то был твой мир, и я действительно, тебя уважаю как сотрудника отдела исполнения наказаний но…

Я сделал паузу, чтобы подобрать слова, не специально, но в тот момент мужчина так внимательно смотрел на меня, словно от моих слов зависела его жизнь.

— Но? — наконец не выдержал он.

— Пообщавшись с тобой, я увидел не только исполнителя. И та ситуация, где ты взялся расследовать поддельный документ на мое убийство, очень многое мне рассказала о тебе, как о человеке.

Виктор немного расслабился, впервые за весь разговор на его лице появилось подобие улыбки. Я же тем временем обдумывал ситуацию. Система бюрократии сама проглотила его, переварила и выплюнула. И тут у меня появилась мысль…

— Послушай, Виктор, — начал я, постукивая пальцами по деревянной стенке экипажа, — а ведь мне бы пригодился такой человек, как ты. Что скажешь, если я предложу тебе пойти ко мне на службу?

— Как телохранитель? Зачем это тебе? — Виктор удивленно поднял бровь.

— А что, вон у второго принца есть Савельев, чем я хуже? — хмыкнул я.

— Ну ты сравнил, конечно, муху со слоном, — ухмыльнулся в ответ Виктор, посмотрев куда-то в сторону. — Владимир Сергеевич Савельев — могущественный маг и прирожденный убийца. Мастер своего дела.

— Тем не менее, — парировал я, — я видел твою работу, а моя жизнь, начиная с приезда в столицу, становится все опаснее и опаснее. Ты же сам меня убить хотел, а теперь спрашиваешь, зачем мне телохранитель.

Пока Виктор обдумывал мое предложение, я мысленно прикидывал свои возможности. Благодаря бизнесу с одеждой, денег стало достаточно, чтобы позволить себе траты на новых слуг. И действительно, пора было этим заняться. Ведь моя единственная слуга, Мила, теперь была занята важным направлением в ателье. А я как-то привык к тому, что меня окружают слуги с самого детства. И дело даже не в роскоши, а скорее, в окружении людей, которым можно так или иначе доверять и делегировать некоторую деятельность. Даже в прошлой жизни я не мог делать все сам, поэтому в какой-то момент озаботился штатом сотрудников.

Да, пожалуй, штат сотрудников звучит куда лучше, чем слуги, но тут уж ничего не попишешь — этот мир диктует свои правила. Да и надо пользоваться тем, что я из привилегированного сословия.

— Хорошо, — наконец произнес Виктор, прерывая мои размышления. — Но у меня есть семья. Они не знают, чем я занимался, так что мне потребуется такая же оплата моего труда, чтобы я продолжал отправлять им деньги.

— И сколько же? — поинтересовался я.

— Пятьсот рублей в месяц, — ответил Виктор после небольшой паузы.

Я мысленно прикинул эту сумму. Для обычного слуги это было бы целое состояние, но для человека с навыками Виктора — вполне разумная цена. Тем более он знал очень много о столице и его знания стоили гораздо дороже этих денег.

— Договорились, — кивнул я. — Считай, что ты принят.

— И что мне, постоянно таскаться за тобой и охранять тебя? — спросил Виктор, и в его голосе я уловил нотки сарказма.

— Ну, вообще нет, не всегда, — задумался я на мгновение. — Но я подумываю, раз уж дела мои идут в гору, то пора бы присмотреть себе отдельное жилье. Да и людей нанять, только вот надо к этому подойти весьма основательно. Так что периодически ты будешь там. Но, думаю, большую часть времени открыто или скрытно тебе стоит быть со мной. Потому что дела, в которые я собираюсь лезть, становятся все серьезнее. И чутье мое говорит, что они весьма опасны.

Виктор вдруг оживился, в его глазах появился интерес.

— Если вдруг нужен будет совет… — сказал он, пожав плечами, но предложение не закончил.

Я заинтересованно посмотрел на него, ожидая продолжения. Вот уж, действительно, не ожидал от него совета в таких делах.

— В столице есть несколько профессиональных школ для слуг аристократов, — начал мужчина, видя мою заинтересованность. — Простолюдины обучаются так, чтобы быть идеальными. Далеко не у всех аристократов потомственные слуги, да и нужно же как-то обновлять штат, а семьи могут расширяться за счет потомков.

— И что, этим слугам можно доверять? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

— Более чем, — кивнул Виктор. — Они обучаются не первое поколение, и учителя все делают для того, чтобы вбить в их головы, что они должны исполнять свои обязанности правильно. При этом слуги готовы подписать вечные контракты, оставаясь верными лишь одному хозяину. Вопрос лишь в стоимости.

Я задумчиво покачал головой. Это звучало интересно, но было что-то еще, что Виктор не договаривал, или же хотел, чтобы я сам об этом его спросил.

— А ты сам где обучался? — спросил я прямо.

Виктор на мгновение замер, а потом тихо ответил:

— В «Доме Тихой Клятвы».

— И что это за место?

— Это… особая школа, скажем так, — начал бывший ликвидатор, подбирая слова. — Там обучают не только идеальных слуг, но и воинов, готовых отдать свою жизнь за хозяина. Многих ликвидаторов для отдела исполнения наказания Бюро брали оттуда. Да и другие отделения имперских слуг берут уже готовых специалистов в нишевые направления, которые будут верны империи и императору.

Я присвистнул. Это было уже интереснее. Гораздо интереснее.

— И что, туда можно просто прийти и нанять себе людей?

— Не совсем, — цокнул Виктор, покачав головой. — Нужны рекомендации, связи, ну и деньги, конечно. Я, возможно, мог бы помочь. Хотя после увольнения из Бюро, боюсь, моя репутация пострадает. Поэтому надо действовать быстрее, пока весть не дошла до них. Но в остальном, думаю, пару человек в «Доме Тихой Клятвы» можно было бы нанять. Только учти, со многими из них… непросто.

— Да уж, могу представить, — буркнул я, глядя на собеседника.

Я задумался. Идея найти действительно верных и профессиональных слуг была заманчивой. Но для начала нужно решить вопрос с жильем.

— Что ж, это все здорово, но для начала надо бы озаботиться домом, — сказал я вслух. — А после можно заняться этим. Посетить «Дом Тихой Клятвы», и заодно пару школ для слуг. Полагаю, я могу потратиться для такого дела.

— По поводу дома, хм… Думаю, я знаю одного человека, который может помочь с этим вопросом, — произнес он тихо.

Я посмотрел на своего нового… телохранителя? Помощника? Хотелось назвать его своей правой рукой, но вовремя осекся. Решил, что простого «друг» будет в самую пору.

Экипаж продолжал свой путь по заснеженным улицам Санкт-Петербурга, но уже по направлению, что указывал Виктор, а я уже мысленно строил планы на будущее.

Глава 9

Экипаж мерно катился по заснеженным улицам Санкт-Петербурга, оставляя за собой две глубокие колеи. Я смотрел в окно, наблюдая за тем, как величественные здания столицы сменяются более скромными постройками окраин. Виктор сидел напротив меня, его взгляд был сосредоточен и внимателен. Мы направлялись к его знакомому, который, по словам моего нового телохранителя и по совместительству помощника, мог помочь с выбором достойного жилья.

Внезапно Виктор нахмурился, его глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то вдалеке.

— Максим, — тихо произнес он, наклоняясь ко мне, — что-то не так. Возница свернул не туда.

Я кивнул, показывая, что услышал его. Действительно, пейзаж за окном изменился — мы явно двигались не в том направлении, которое указал Виктор. Более того, экипаж начал ускоряться, колеса застучали быстрее.

— Неплохо для первого дня работы, да? — усмехнулся я, сохраняя полное спокойствие. — Что будем делать? Предлагаешь выпрыгнуть на ходу?

— Нет, уже слишком рискованно, — покачал головой Виктор. — Доедем туда, куда нас везут, а там разберемся.

Я одобрительно кивнул. Мне нравился такой подход — не паниковать, а оценить ситуацию и действовать по обстоятельствам. Тем более, что прыгать из несущегося экипажа на заснеженную мостовую было не самой лучшей идеей. Тут даже дело не в том, что костюм может испачкаться, ведь я все равно не пострадаю, а то, что мы таким образом ничего не узнаем.

Мы продолжили путь в напряженном молчании. Я чувствовал, как адреналин начинает пульсировать в венах, но внешне оставался совершенно спокойным. Годы тренировок с дядей Эдвардом научили меня контролировать свои эмоции даже в самых экстремальных ситуациях.

Вот только чего добиваются эти неизвестные? Я, да и Виктор, могли бы просто скрутить возницу и все на этом. Кто-то явно нас недооценивает и этот ход, скорее, рассчитан на среднестатистического аристократа, который и магией толком не владеет. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Через некоторое время экипаж замедлил ход и остановился. Мы оказались перед огромным ангаром, который выглядел заброшенным и зловеще пустынным. Виктор вышел первым, внимательно осматриваясь по сторонам. Я последовал за ним.

На месте возницы сидел абсолютно другой человек, нежели тот, что был в ряду слуг поместья Темниковых. Заметил я это случайно, когда тот кутался в свой тулуп. За этой массивной теплой одеждой с широким шарфом сложно было увидеть лицо человека, так что немудрено, что мы не заметили подмены. Вот только когда?

Выбора особо не было, поэтому я вслед за Виктором направился в ангар. Как только мы вошли внутрь, нас окружила группа людей — их было чуть больше десятка. Один из них, высокий мужчина с мазутом на лице, выступил вперед:

— Ну что, господин Темников, думали, что так просто от нас отделаетесь? — его голос был полон злобы и горечи. — Вы поплатитесь за то, что оставили нас без работы и деньжат. Мы отомстим за господина Акимова!

Остальные мужчины гулко поддержали его каким-то подобием боевого клича.

Понятно — бывшие сообщники Акимова, те, кто помогал ему с контрабандой. Теперь, когда их босс был арестован, они остались без своего прибыльного, хоть и незаконного бизнеса. И, похоже, решили выместить свою злость на мне. Как же глупо.

— О, как мило, — протянул я с нескрываемым сарказмом. — Вы устроили для меня вечеринку-сюрприз? Не стоило так беспокоиться. Я уже отпраздновал.

Мой тон, казалось, только больше разозлил их. Краем глаза я заметил, как двое из них начали готовить заклинания. Тут с годами работы с магией — хочешь не хочешь, а движение маны начнешь подмечать без участия сознания, просто на рефлексах. Так, словно это какой-то инстинкт.

— Виктор, — тихо произнес я, — позади два мага. Займись остальными, я разберусь с ними.

Мой новый телохранитель кивнул, и в следующее мгновение ангар наполнился звуками борьбы. Я сосредоточился на магах, которые уже были готовы произносить свои заклинания.

— Круг первый: Ледяные шипы! — выкрикнул один из них, и воздух наполнился острыми кристаллами льда, летящими в мою сторону.

— Защити! — мгновенно среагировал я, создавая перед собой магический барьер. Ледяные осколки разбились о невидимую стену, осыпаясь на пол блестящей крошкой.

Второй маг не заставил себя долго ждать.

— Круг второй: Цепная молния!

Яркая вспышка электричества устремилась ко мне, ветвясь и расширяясь. Я быстро оценил ситуацию. Эти маги были не слишком сильны — скорее всего, самоучки, которые никогда не проходили настоящего обучения. Но недооценивать их было бы ошибкой — даже самоучка может удивить как раз из-за того, что он способен на нестандартные ходы.

— Перемести! — скомандовал я, направляя свою магию на металлические балки, разбросанные по ангару. Одна за другой они взлетели в воздух и, повинуясь моей воле, воткнулись в пол, образуя своеобразный частокол между мной и магами.

Молния, не достигнув меня, притянулась к ближайшей балке, с треском разряжаясь в металл. Маг, использующий молнии, выругался, явно не ожидав такого поворота событий.

— Что, ребята, закоротило? — усмехнулся я, наблюдая за их замешательством. — Может, попробуете что-нибудь посложнее?

Мои слова, кажется, только разозлили их еще больше. Маг льда снова атаковал.

— Круг первый: Морозная волна!

Поток ледяного воздуха устремился в мою сторону, грозя заморозить все на своем пути. Но я был готов к этому, все же вполне ожидаемый ход от мага, специализирующегося на этом направлении.

— Ускорь! — произнес я, чувствуя, как все процессы в моем теле ускоряются, заставляя его нагреваться.

Магия, завязанная на физиологию, была чуть более опасной. Тут важно знать пределы своего тела и с помощью маны поддерживать его, чтобы перепрыгнуть предел сил. С другой стороны, магия позволяла выйти за пределы возможностей тела и не слишком рисковать собой — тут важен был правильный баланс.

Для стороннего наблюдателя могло показаться, что я просто исчез, настолько быстрым было мое движение.

В мгновение ока я оказался рядом с магом молний. Он даже не успел среагировать, когда мой кулак встретился с его челюстью. Удар был точным и сильным — маг рухнул на пол без сознания, словно марионетка с обрезанными ниточками. Опытный маг, конечно, счел бы меня дилетантом. Удар с выбросом маны — простое, можно даже сказать, варварское применение силы. Но для меня оно в данной ситуации было действенным и удобным, так что… почему бы и нет?

— Я надеялся на более впечатляющую месть, — бросил я, поворачиваясь ко второму магу.

Маг льда в панике начал создавать ледяную стену между нами.

— Круг второй: Ледяной барьер!

Но я был готов и к этому.

— Сожми! — скомандовал я, направляя поток маны на только что созданную преграду.

Пространство начало стремительно сжиматься, а лед, находящийся в нем, крошиться и осыпаться к ногам.

— Дядя Эдвард как-то сказал мне, что если ты предсказуем в бою, то обречен на поражение.

— Почему кто-то вроде тебя обладает столь сильной магией? Нам сказали, что ты просто низший работник Бюро! Новичок!

Не давая противнику опомниться, я использовал « Перемести» еще раз, но на этот раз целью была небольшая лужа на полу ангара — остатки растаявшего снега. Вода взлетела в воздух и, повинуясь моей воле, окутала голову мага плотным водяным шаром.

Маг задергался, пытаясь освободиться, но я держал воду на месте. Он даже пытался использовать магию, но вовремя понял, что магия льда только убьет его, а другой он, судя по всему, не владел. Все же необходимо постигать аспект, чтобы использовать более сильные приказы, а изучать сразу несколько сложно даже с учителями.

Через несколько секунд его движения стали менее энергичными, и я отпустил заклинание. Маг рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух, но уже не представляя угрозы.

— Вот видишь, — сказал я, глядя на поверженного противника, — иногда самое простое решение — самое эффективное. Урок окончен.

Я обернулся, готовый помочь своему товарищу, но увидел, что Виктор уже разобрался с остальными. Бывшие сообщники Акимова лежали на полу, кто без сознания, кто постанывая от боли.

— Ты их… — начал я, но не закончил фразу.

— Нет, я же больше не работник Бюро, — отрицательно махнул головой мужчина, обыденно пожав плечами. — С убийствами теперь надо аккуратнее.

Я кивнул, чувствуя одновременно облегчение и уважение к решению Виктора. Затем я начал анализировать ситуацию.

— Знаешь, — сказал я, потирая подбородок, — это было ожидаемо, что найдутся желающие отомстить. Но вот что странно — никто не должен был знать, что именно я взял Акимова. Все, кто видел меня там, были арестованы. Значит, информация могла просочиться только от кого-то из действующих лиц во время ареста.

— Раньше я мог бы выяснить больше, но теперь… — Виктор нахмурился, но без особой горечи. — Без доступа к информации Бюро это будет сложно.

— Думаю, этим все не закончится, — задумчиво произнес я. Затем, не удержавшись, добавил с усмешкой: — А ты еще спрашивал, зачем мне телохранитель. Вот тебе и ответ.

Виктор посмотрел на меня с нескрываемым скептицизмом.

— На таких дилетантов тебе и телохранитель не нужен, Максим. Ты и с этими-то игрался. Мне порой очень хочется, чтобы ты встретился с серьезным магом. С радостью бы посмотрел на пределы твоих сил.

— Я бы и сам на них не прочь взглянуть. Но ради такого искать и сражаться с сильным магом мне явно не хочется.

Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних минут начинает отпускать.

— Ладно, — сказал я, оглядывая поверженных противников, — надо бы их определить куда-то.

— Сдадим в Бюро, — ответил Виктор, уже начиная связывать ближайших к нему людей. — Они могут знать что-то полезное о других операциях Акимова или вывести на других участников его сети.

Я кивнул, соглашаясь с его предложением. Пока мы занимались пленниками, я не мог отделаться от мысли, что это не просто месть за своего криминального коллегу.

Точнее, они-то, может, просто и мстили, но вот тот, кто дал им наводку… Кто-то явно хотел моей смерти, и этот кто-то имел доступ к информации Бюро. Ситуация становилась все интереснее, и я чувствовал, как внутри разгорается азарт и ожидание от того, куда эти ниточки меня приведут.

— Знаешь, Виктор, — сказал я, затягивая узел на руках одного из нападавших, — мне кажется, мы с тобой отлично сработаемся.

Виктор кивнул, и я увидел, как уголки его губ слегка приподнялись в намеке на улыбку.

— Согласен, Максим. Но ей-богу, это худший первый рабочий день из всех, что у меня были.

— Это что, намек на премию? — прищурил глаза я.

Виктор не ответил, оставив этот вопрос на меня, но молчание было довольно выразительным. Мы продолжили работу в комфортном молчании.

* * *

Роман Витальевич Дорохов стоял в роскошном кабинете, обитом темным деревом и украшенном тяжелыми бархатными шторами. Воздух здесь был пропитан ароматом дорогого табака и едва уловимым запахом власти, которую желали многие, но обладали ею лишь единицы.

Перед ним стоял массивный стол из красного дерева, за которым восседал мужчина, чей вид излучал непоколебимую силу и авторитет.

Григорий Андреевич Северов, глава Внешней Разведки Российской Империи, был человеком, чье присутствие заставляло даже самых храбрых людей чувствовать себя неуютно. Его стальной взгляд, казалось, мог пронзить насквозь, а седые волосы и глубокие морщины на лице свидетельствовали о годах, проведенных в самом центре имперских интриг.

— Роман Витальевич, — начал Северов, его голос был низким и угрожающим, как рычание медведя, готового к атаке, — вы понимаете, что натворили?

Дорохов стоял прямо, не позволяя себе ни малейшего признака слабости. Он знал, что любое проявление неуверенности в этот момент может стоить ему карьеры, а возможно, и жизни.

— Григорий Андреевич, я действовал, исходя из…

— Исходя из чего? — перебил его Северов, ударив ладонью по столу. — Из собственной глупости? Вы раскрыли нашего агента, Дорохов! Агента, которого мы внедряли достаточно долго!

Дорохов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не ожидал, что его действия приведут к таким последствиям. План казался простым: использовать связи для наводки на Темникова, устранить его руками мелких сошек. Но все пошло не так, когда вместе с этими сошками чертово Бюро взяло и их агента.

— Я не предполагал, что это дело развернется чередой арестов, — попытался оправдаться Дорохов. — Эти идиоты запели соловьями, как только оказались в Бюро. Мы не могли предвидеть…

— Не могли предвидеть? — Северов поднялся из-за стола, его фигура, несмотря на возраст, источала угрозу. — Мы — Внешняя Разведка! Наша работа — предвидеть все возможные исходы!

Дорохов сжал кулаки, чувствуя, как гнев начинает закипать внутри. Но он не мог позволить себе потерять контроль. Не здесь, и не перед этим человеком.

— Это была необходимая мера для расследования, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Я ожидал, что во время нападения проявят себя лица, за которыми мы следим. Но они не показались, несмотря на все приложенные усилия. Это была моя ошибка, и я готов понести наказание.

Северов смотрел на него долгим, пронизывающим взглядом. Затем, словно приняв какое-то решение, он тяжело опустился обратно в кресло.

— Роман, — его голос внезапно стал мягче, — мы с тобой знакомы уже много лет. Я помню тебя еще зеленым юнцом, только пришедшим в разведку. И за все эти годы ты ни разу не допускал таких грубых ошибок.

Дорохов почувствовал, как напряжение немного спало. Он знал, что Северов не из тех, кто легко прощает промахи, но их давняя дружба могла сыграть ему на руку. Этим необходимо было воспользоваться.

— Я прикрою тебя в этот раз, — продолжил Северов, — но будет штраф. Значительный. И больше никакой самодеятельности без согласования со мной, понял?

— Да, Григорий Андреевич, — кивнул Дорохов. — Спасибо за понимание.

— Не благодари, — отмахнулся Северов. — Просто делай свою работу. И, надеюсь, ты послушал мою рекомендацию и больше не работаешь с поляками? Они, похоже, приносят тебе больше проблем, чем кому-либо еще.

Дорохов кивнул, хотя внутри все кипело от ярости. Темников… Этот заносчивый юнец, который постоянно вставлял палки в колеса его планам. Если бы не необходимость сохранять видимость законности, он бы давно отправил к нему мага-убийцу, благо выход на них у него был, и решил проблему раз и навсегда.

Покинув кабинет Северова, Дорохов направился к себе. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах здания разведки. Мужчина чувствовал, как гнев, который он так тщательно сдерживал перед начальством, начинает выплескиваться наружу.

Войдя в свой кабинет, он с силой захлопнул за собой дверь. Звук эхом разнесся по комнате, заставив дрогнуть стекла в окнах. Дорохов подошел к столу и оперся на него руками, пытаясь собраться с мыслями.

Все шло не так. Темников… Это имя теперь вызывало у него почти физическую боль. Как он мог недооценить его? Как мог позволить ему вмешаться в дела, которые планировались десятилетиями? И если он продолжит копать, то…

Внезапно тишину кабинета нарушил короткий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь вошла молодая женщина в строгом костюме, сшитом по последней моде. Ее движения были четкими и уверенными, а взгляд — цепким и внимательным.

— Роман Витальевич, — произнесла она, протягивая ему конверт, — это перехваченная корреспонденция из Польши. Она адресована сыну Министра Финансов.

Дорохов взял конверт, отметив про себя, что печать была аккуратно вскрыта, так, чтобы ее можно было вернуть на место. Его люди знали свое дело. Он развернул письмо и начал читать, чувствуя, как с каждой строчкой его брови поднимаются все выше.

Закончив чтение, он не смог сдержать нервный смех. Ситуация становилась все более абсурдной. Будь его воля, он бы сжег эту бумажку, но… Новицки… Этот помощник польского посла знал свое дело. Он умело добавил важную информацию между строк, касательно прошлого их визита. И теперь, если письмо не дойдет до адресата, это может привести к обвинению в измене. И когда только Темников успел с ним подружиться?

— Запакуйте письмо и пусть оно дойдет до адресата, — сказал он девушке. — Никто не должен знать, что оно прошло через нас. Впрочем, как и всегда.

Девушка кивнула и, забрав письмо, уже дошла до двери, когда Дорохов внезапно снова заговорил.

— И да, Елена, чтобы я больше не видел этого костюма на вас.

— Эм… простите, Роман Витальевич? — непонимающе обернулась работница. — Он же вроде…

— Не соответствует уставу внешней разведки. Кажется, у нас есть ряд разрешенных ателье, и то, где вы закупили этот дрянной костюм, не в их списке! Почему я должен вам это объяснять? С завтрашнего дня чтобы я его не видел!

Девушка послушно кивнула и с виноватым видом покинула кабинет. Она так гордилась тем, что ей удалось купить костюм в «Кодексе Элегантности», они нынче очень ценились среди ее подруг, но в итоге…

Дорохов остался один, чувствуя, как гнев внутри не собирается униматься.

Он схватил стакан, стоявший на столе, и сжал его с такой силой, что тот треснул, оставив на ладони кровавый след.

— Чертов пацан, — прошипел Дорохов сквозь зубы. — Ты лезешь туда, куда не стоит…

Он открыл ящик стола и достал оттуда толстую папку. На первом листе было досье с фотографией мужчины средних лет. Имя, написанное сверху, гласило: «Януш Кревский».

Дорохов провел пальцем по фотографии, оставляя на ней кровавый след.

— Не думал я, что придется зайти так далеко, — пробормотал он, глядя на досье. — Но ты не оставляешь мне выбора, Темников. Не оставляешь выбора…

Он захлопнул папку и откинулся в кресле, глядя в окно на заснеженный Петербург. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая о тех планах, что он вынашивал.

Глава 10

Экипаж все так же медленно катился по заснеженной дороге. Я смотрел в окно, наблюдая, как особняки столицы сменяются более скромными постройками окраин. Виктор сидел напротив, его взгляд был сосредоточен и внимателен, словно он ожидал новой атаки в любой момент.

— Знаешь, Виктор, — начал я, ухмыляясь, — если каждый твой рабочий день будет таким насыщенным, мне придется пересмотреть условия твоего контракта. Может, добавить пункт о страховке жизни?

Виктор поднял бровь, на его лице промелькнула тень улыбки.

— Заботливо с твоей стороны, ценю, но не думаю, что это необходимо, Максим. Я привык к опасности. Хотя, признаюсь, даже начало работы в Бюро у меня не начиналось так весело.

Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать.

— Ну что ж, считай это проверкой на профпригодность. И, должен сказать, ты её прошёл на отлично.

Виктор кивнул, принимая комплимент, но его взгляд оставался настороженным. Он явно не привык к такому непринуждённому общению.

После события в том ангаре пришлось найти нового возницу, но в остальном проблем не возникло.

Наконец, экипаж остановился перед небольшим, но добротно выглядящим поместьем. Ворота открылись, словно нас ждали, и мы въехали на территорию. Я окинул взглядом сад — несмотря на зиму, он выглядел ухоженным и даже уютным. Снег покрывал ветви деревьев, создавая картину, достойную кисти художника.

Мы подошли к входной двери, и Виктор коротко постучал. Дверь открылась почти мгновенно, словно за ней кто-то караулил. На пороге стоял пожилой мужчина в безупречном костюме — классический образ старшего лакея из романов.

Его глаза расширились от удивления, когда он увидел Виктора.

— Господин Виктор! — воскликнул он, и его строгое лицо озарилось теплой улыбкой. — Какая неожиданность! Проходите, проходите. Хозяин у себя.

Виктор кивнул, и мы последовали за лакеем по коридорам поместья. Я отметил, что интерьер был скромным, но со вкусом. Никакой вычурности или показной роскоши — всё функционально и элегантно. В целом что-то такое я хотел бы и для себя.

Лакей остановился перед дубовой дверью и, постучав, открыл её перед нами.

Кабинет был под стать остальному дому — скромный, но уютный. За массивным столом сидел пожилой мужчина, чьи глаза, несмотря на возраст, светились острым умом. Увидев Виктора, он тут же поднялся, широко улыбаясь.

— Виктор, мой мальчик! — воскликнул он, подходя к нам. — Какими судьбами?

Виктор пожал протянутую руку, и я заметил, как напряжение покинуло его плечи.

— Здравствуйте, Борис Аркадьевич. Простите за неожиданный визит. Позвольте представить вам Максима Николаевича Темникова.

Я шагнул вперёд, протягивая руку.

— Рад знакомству, — сказал я с улыбкой.

Борис Аркадьевич окинул меня внимательным взглядом, словно оценивая, а затем крепко пожал мою руку.

— Взаимно, молодой человек. Друг Виктора — мой друг. Этот парень когда-то спас мне жизнь, знаете ли. Я у него в неоплатном долгу.

Я вопросительно посмотрел на Виктора, но тот лишь слегка покачал головой, давая понять, что это история для другого раза. Но меня, скорее, удивляло то, что у него вообще были связи такого рода, все же до встречи со мной Виктор казался чуть ли не бездушной машиной для исполнения приказов.

— Итак, — продолжил Борис Аркадьевич, возвращаясь за свой стол, — что привело вас ко мне?

Виктор слегка прокашлялся.

— Борис Аркадьевич, я не хотел вас беспокоить, но… Дело в том, что моему другу нужно подобрать подходящее поместье. Я подумал, что вы могли бы помочь, несмотря на то, что больше этим не занимаетесь. Но знаете, нужно кое-что особенное, как вы умеете.

— Ох, мой мальчик, ты же знаешь, что для тебя — всё, что угодно, — глаза мужчины загорелись интересом.

Он открыл ящик стола и достал оттуда несколько папок с документами.

— Максим Николаевич, подойдите-ка сюда, — сказал он.

Я приблизился к столу, ожидая увидеть планы роскошных особняков с витиеватыми лестницами и золочеными куполами. Мне почему-то казалось, что сейчас я буду слушать о богатой истории каждого жилья и его необычайном интерьере…

Но вместо этого Борис Аркадьевич разложил перед собой три схемы, больше похожие на военные карты, чем на планы жилых домов.

— Вот, смотрите, — начал он с энтузиазмом, которого я никак не ожидал от человека его возраста. — У меня есть три варианта. По красоте они, конечно, все хороши, но самое главное — это безопасность!

Я удивленно поднял бровь, но промолчал, давая ему продолжить.

— Вот это поместье, — он указал на первую схему, — расположено на небольшом холме. Отличный обзор на все четыре стороны, легко организовать круговую оборону, подступы непростые. А вот здесь, — его палец переместился на другой участок плана, — можно разместить магические ловушки. Никакой злоумышленник не пройдет незамеченным!

Я едва сдержал смешок. Кто бы мог подумать, что выбор дома может быть таким… стратегическим занятием? Но в целом подход мне нравился.

— А вот это, — Борис Аркадьевич перешел ко второй схеме, — находится рядом с небольшим озером. Казалось бы, красивый вид и всё такое. Но главное — это естественная преграда с одной стороны. Плюс, можно организовать подземный ход, выходящий прямо к воде. Отличный путь для отступления, если вдруг что.

Я кивнул, пытаясь прикинуть, в какой ситуации это может потребоваться.

— И наконец, — он раскрыл третью папку, — это поместье немного меньше остальных, но зато оно построено на месте старой крепости. Там такие стены, что никакая магия не пробьет! А в подвале можно оборудовать отличное убежище в случае необходимости.

Я внимательно изучил все три варианта.

— Знаете, Борис Аркадьевич, — сказал я наконец, — признаться, я ожидал увидеть что-нибудь более… обычное. Но должен сказать, ваш подход мне нравится.

— В наше неспокойное время, молодой человек, красивый фасад — это, конечно, хорошо, — старик довольно улыбнулся. — Но гораздо важнее то, что за ним скрывается. Как говорят, мой дом — моя крепость.

Я кивнул, соглашаясь. После недавнего нападения эти слова казались особенно актуальными.

— Думаю, я выберу второй вариант, — сказал я, указывая на схему с озером. — Он мне больше по душе.

Борис Аркадьевич одобрительно кивнул.

— Отличный выбор, молодой человек. Я договорюсь о встрече с владельцем. И не волнуйтесь о цене — для друга Виктора я готов немного поторговаться.

— Спасибо, Борис Аркадьевич. Вы очень помогли.

Старик махнул рукой, словно отмахиваясь от благодарности. Ну да, знаю я таких людей — свои честные комиссионные за проведение сделки он все равно возьмет, да и неправильно будет мне как аристократу поступать иначе.

— Ерунда, молодой человек. Для Виктора и его друзей — всё что угодно. Приходите завтра к полудню, вот сюда, — он протянул мне листок с записанным адресом. — Там вас встретят и всё покажут.

Мы попрощались и вышли из кабинета. Когда мы уже садились в экипаж, я не удержался от комментария.

— Знаешь, Виктор, я не ожидал, что у тебя есть такие… интересные знакомства.

Мужчина пожал плечами, но я заметил, как уголки его губ слегка приподнялись.

— Жизнь меня помотала, Максим. Я помогал людям, теперь они помогают мне. Так и живем.

Я кивнул, понимая, что за этими простыми словами скрывается целая жизнь, полная приключений и опасностей. Но я не стал расспрашивать дальше. У каждого есть право на свои секреты. И если уж Виктор когда-то захочет это рассказать, то я его выслушаю.

Когда мы вернулись в город, я отпустил Виктора, договорившись встретиться завтра перед визитом в новое поместье. А сам направился домой, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение. Новый дом — это новая глава в жизни. Да и в своей прошлой жизни я даже не мог подумать, что буду владеть целым поместьем, а тут это выглядит так обыденно, что даже не знаешь, за что хвататься в первую очередь.

* * *

Вечер встретил меня уютом родного дома и ароматами, доносящимися из столовой. Я вошел в комнату, где уже собралась вся семья, и меня тут же окутал запах свежеиспеченного хлеба и жареного мяса.

Я, согласно этикету, поприветствовал отца и мачеху, после чего опустился на свое место, чувствуя, как рот наполняется слюной от вида блюд, расставленных на столе. Что ни говори, а слуги нашего рода умели готовить так, что даже если уже плотно поел, то хочется еще хотя бы кусочек.

Перед нами красовалось настоящее пиршество: сочная баранья нога, запеченная с травами и чесноком. Рядом — блюдо с нежнейшей форелью, приготовленной на пару и украшенной ломтиками лимона и веточками укропа. А в центре стола возвышался огромный пирог с грибами, его корочка блестела от масла и манила своим ароматом. Крышку с него сняли как раз перед моим приходом.

— Максим, ты должен попробовать это новое блюдо, — сказала Елена Андреевна, накладывая мне на тарелку что-то, похожее на рагу. — Это рецепт от нашего нового помощника повара. Телятина, тушенная в красном вине с черносливом и грецкими орехами.

Я поднес вилку ко рту, и вкус буквально взорвался на языке. Нежное мясо таяло во рту, а сладость чернослива идеально оттеняла терпкость вина.

— Великолепно, — искренне похвалил я. — Надо будет попросить рецепт для моего будущего повара.

— Будущего повара? — переспросил отец, приподняв бровь.

Я кивнул, отправляя в рот очередной кусочек восхитительного мяса. Да, сказал об этом раньше, чем планировал, но и делать особую тайну из этого я не собирался. Так почему бы и нет.

— Да, я как раз хотел вам сказать. Я начал присматривать себе жилье.

— Вот как, что ж, решение хорошее, одобряю. Уже есть варианты? — заинтересованно посмотрел на меня глава рода.

— Есть пара вариантов, — ответил я уклончиво. — Завтра поеду смотреть один дом. Думаю, он мне подойдет.

— Ты нас покидаешь? — вдруг тихо спросила Настя, и я заметил, как погрустнели ее глаза.

Я улыбнулся сестре, протянув руку через стол и легонько сжав ее ладонь.

— Эй, не грусти. Я же не на край света уезжаю. Буду совсем недалеко отсюда. И, обещаю, буду часто заглядывать. Куда я без твоих травяных чаев? Да и мне потребуется помощь с садом на месте — никто лучше тебя с этим не справится.

Настя улыбнулась, и я почувствовал, как напряжение за столом немного спало.

— Кстати, Максим, — вдруг сказала Елена Андреевна, — сегодня днем принесли письмо для тебя. На конверте герб Царства Польского. Я велела оставить его в твоей комнате.

Хм, кажется, Новицки отозвался куда быстрее, чем я предполагал. Хотя, посылая ему письмо, я, признаться, и не надеялся, что он ответит.

— Спасибо, я обязательно прочту его после ужина.

Остаток трапезы прошел в легкой беседе. Несмотря на все сложности наших отношений в прошлом, сейчас мы, действительно, стали семьей. Даже отец словно стал мягче и спокойнее после того, как я обозначил свои позиции среди родственников. По крайней мере, от него можно было услышать больше реплик, чем обычно.

После ужина я поднялся в свою комнату. Конверт лежал на столе, аккуратно запечатанный гербом Царства Польского. Я осторожно вскрыл его и развернул лист бумаги.

'Максим Николаевич,

Я был очень удивлен твоей просьбой, но все же решил помочь, ты человек честный и слово «долг» для тебя не пустой звук, так что, надеюсь, еще сочтемся.

Прежде всего, хочу сказать, что шахматная партия между третьим принцем и господином Казимежем была поистине великолепна. Я был бы счастлив сыграть с вами в рамках следующей посольской миссии, которая, к слову, состоится совсем скоро. Надеюсь, вы не откажете мне в этом удовольствии.

Что касается вашего вопроса… Я навел справки, как вы и просили. Разумеется, это неофициальная информация, но я могу с уверенностью сказать, что никто из группировки «Серых Теней» не был в Российской Империи в последние месяцы. Они были заняты другими заказами, и, более того, у них нет ни одного человека, чье описание совпадало бы с тем, что вы предоставили ранее'.

Я откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на письмо. Итак, мои подозрения подтвердились. Те «польские наемники» в поезде были подставными, теперь уже совершенно точно, а значит, я могу снова их допросить, надавив на это сильнее. Может «Шрам» в этот раз даст мне парочку новых зацепок.

Я чувствовал, что нащупал край какой-то большой тайны. И чем больше я узнавал, тем больше вопросов возникало. Но одно я знал точно — я не остановлюсь, пока не докопаюсь до истины.

Глава 11

Роман Витальевич Дорохов стоял у окна своего кабинета, наблюдая за суетой на улицах Санкт-Петербурга, но не особо следя за этим. Его пальцы нервно постукивали по подоконнику, выдавая внутреннее напряжение. Он принял решение, и теперь нужно было действовать быстро и решительно.

— Григорий, — позвал он своего помощника, не оборачиваясь.

Молодой человек тут же появился в дверях, готовый выполнить любое поручение.

— Да, Роман Витальевич?

— Свяжись с Петром Ильичом. Скажи, у меня есть для него деликатное поручение.

Григорий кивнул и исчез так же бесшумно, как и появился. Дорохов знал, что рискует, но другого выхода не видел. Темников становился слишком опасен, слишком близко подобрался к тайнам, которые следовало хранить любой ценой. Он попросту мог испортить все его ходы.

Кто же знал, что человек, которого он хотел использовать в качестве мимолетной пешки, вдруг окажется фигурой куда более серьезной. Похоже, он сильно недооценил Темникова. За тем, что умел парень, была видна серьезная подготовка, которая просто не может появиться из воздуха.

Через несколько часов в одном из самых неприметных трактиров на окраине города появился Петр Ильич, бывший сотрудник разведки, а ныне человек, который решал деликатные вопросы. Получив указания от Романа Витальевича он, встретился с человеком, которого знал только по имени. Сергеем.

— Есть дело, — без лишних предисловий начал Петр Ильич. — Нужно связаться с польскими… гостями нашей столицы.

Собеседник приподнял бровь, но промолчал, ожидая продолжения.

— У нас есть информация об их деятельности, вот тут, — он передал небольшую папку документов, — подтверждение. Но вместо того, чтобы сдать их властям, мы предлагаем сделку.

— И что же это за сделка? — спросил мужчина, его голос был тих, но каждое слово звучало весомо.

— Они выполняют для нас одно поручение, а мы закрываем глаза на их деятельность.

Мужчина кивнул, понимая суть. Он знал, что за этим стоит кто-то влиятельный, но не задавал лишних вопросов. Чем меньше знаешь, тем дольше живешь.

На следующий день этот торговец информацией встретился с польскими боевиками в подвале заброшенного дома. Он передал им предложение, искусно замаскированное под угрозу разоблачения.

— Кто-то прознал о ваших… делах в империи, — говорил мужчина, его голос был спокоен, но глаза выдавали напряжение. — Вот доказательства, но он готов закрыть на это глаза, если вы окажете ему небольшую услугу.

Собравшиеся здесь мужчины переглянулись. Они не ожидали, что их деятельность стала известна имперским чиновникам. Все же столько усилий было приложено, чтобы их никто в этом не мог заподозрить и все же, похоже, кто-то прокололся.

— И что же это за услуга? — спросил один из них. Вот только, несмотря на явные тренировки, его акцент выдавал происхождение.

— Ничего сложного. Всего лишь небольшое… предупреждение одному слишком любопытному молодому человеку.

Серый передал конверт с инструкциями. Поляки, поняв, что это их шанс не только избежать разоблачения, но и собрать компромат на имперского чиновника, согласились.

— Но учтите, — добавил мужчина перед уходом, — если вас поймают, мы вас не знаем. Вы действуете на свой страх и риск.

— Это решать не тебе, и не нам. Мы передадим информацию Янушу. Он решит, что делать.

* * *

Тем временем, в другой части города, человек по имени Василий получил странный заказ. Ему нужно было проследить за семьей бывшего сотрудника Судебного Бюро и передать информацию об их перемещениях некоему контакту. Василий не знал, зачем это нужно, но деньги были хорошие, а вопросов он не задавал — в его деле это было лишним.

Дорохов, получив подтверждение от Петра Ильича о том, что все идет по плану, позволил себе слабую улыбку. Он знал, что каждый участник этой цепочки видел лишь малую часть картины. Никто не мог проследить все связи до него.

План был рискованным, но если все пройдет гладко, он убьет сразу нескольких зайцев. Темников будет нейтрализован, а если поляки попадутся — что ж, это будет лишь дополнительным бонусом. Все будет выглядеть как попытка иностранных агентов дестабилизировать ситуацию в Империи, тем более формально Темников сближался с той частью представителей Царства Польского, которые были за союз с Российской Империей и это тоже можно было использовать в дальнейших планах.

Дорохов подошел к своему столу и налил себе бокал какого-то напитка, название которого все равно для него не играло никакой роли — это был подарок, что отдавал дубовым ароматом с еловыми нотками. Он мысленно перебирал все детали плана. Похищение семьи бывшего сотрудника Бюро, который теперь работал на Темникова, было рискованным шагом. Но оно должно было заставить молодого выскочку прекратить свои расследования.

«Даже если они погибнут, — думал Дорохов, делая глоток, — это не вызовет большого резонанса. Они не аристократы, просто обычная семья. А Темников… что ж, если он не поймет намека, придется действовать жестче».

Роман Витальевич посмотрел на фотографию на своем столе. С нее улыбалась молодая женщина — его покойная жена.

«Все это ради тебя, — прошептал он. — Ради справедливости в которой мне отказали».

Он знал, что идет по тонкому льду. Одно неверное движение — и вся его карьера, вся жизнь может рухнуть. Но он не мог остановиться. Не сейчас, когда цель была так близка.

* * *

Утро выдалось на удивление ясным. Солнце, редкий гость в зимнем Петербурге, щедро разливало свои лучи, заставляя снег искриться, словно россыпь бриллиантов. Я стоял перед воротами поместья, которое, возможно, скоро станет моим новым домом.

Территория раскинулась перед моим взором, словно живописное полотно. Ухоженный парк с вековыми деревьями, припорошенными снегом, создавал атмосферу умиротворения и покоя. Вдалеке виднелось озеро, его гладь, скованная льдом, отражала солнечные лучи, создавая иллюзию, будто сама природа решила украсить это место драгоценными камнями.

— Добро пожаловать, господин… Темников, верно? — раздался голос позади меня.

Я обернулся и увидел мужчину средних лет, одетого в строгий костюм. Его лицо излучало сдержанную доброжелательность.

— Александр Евпатьевич Савин, — представился он, протягивая руку. — Я доверенное лицо владельца этого поместья.

— Рад знакомству, — ответил я, пожимая его руку. — Надеюсь, вы не против небольшой экскурсии?

— Разумеется, — улыбнулся Савин. — Позвольте показать вам все достоинства этого места.

Мы двинулись по аллее, выложенной брусчаткой. По обеим сторонам дорожки росли величественные ели, их ветви, покрытые снегом, создавали ощущение, будто мы идем через сказочный лес.

— Поместье было построено в конце прошлого века, — начал свой рассказ Савин. — Архитектор черпал вдохновение в классических образцах русского зодчества, но при этом не забывал о современных удобствах.

Мы подошли к главному дому. Это было двухэтажное здание из красного кирпича, с белыми колоннами и широкой верандой. Несмотря на внушительные размеры, дом не выглядел громоздким или неуютным.

— Внутри вы найдете все необходимое для комфортной жизни, — продолжал Савин, открывая входную дверь. — Гостиная, столовая, библиотека, кабинет — все оформлено в классическом стиле, но с учетом современных требований.

Мы прошли через просторный холл, и я не мог не отметить качество отделки. Паркет из дорогих пород дерева, лепнина на потолках, изящные люстры — все говорило о вкусе и состоятельности прежних владельцев.

— А это, — Савин открыл дверь в одну из комнат, — библиотека. Предыдущий хозяин был большим любителем книг, так что коллекция здесь весьма впечатляющая. Она, естественно, входит в цену.

Я осмотрел ряды книжных полок, заполненных томами в кожаных переплетах. Это не будет лишним. Правда, далеко не факт, что тут сплошь полезная для изучения литература.

— Теперь давайте взглянем на территорию, — предложил Савин, и мы вышли через заднюю дверь.

Перед нами раскинулся сад, даже зимой выглядевший ухоженным и живописным. Извилистые дорожки вели к беседкам и скульптурам, скрытым под снежными шапками.

Я подошел ближе к берегу, любуясь видом. Озеро было достаточно большим, чтобы создать ощущение простора, но не настолько, чтобы чувствовать себя затерянным.

— Что насчет хозяйственных построек? — спросил я, вспомнив о практической стороне вопроса.

— О, конечно, — кивнул Савин. — У нас есть отдельное крыло для прислуги, конюшни, оранжерея и даже небольшая баня. Все в отличном состоянии и готово к использованию.

Мы обошли территорию, и я не мог не отметить, как грамотно все было спланировано. Каждое здание, каждый элемент ландшафта словно дополнял друг друга, создавая гармоничный ансамбль.

— Ну что ж, — сказал я, когда мы вернулись к главному дому, — должен признать, это место впечатляет.

Савин улыбнулся, явно довольный моей реакцией.

— Рад это слышать. Так что вы думаете?

— Я беру его, — твердо сказал я. — Это именно то, что я искал.

— Отлично! — воскликнул Савин. — Я подготовлю все необходимые документы. Уверен, вы не пожалеете о своем выборе.

В этот момент я заметил приближающуюся фигуру. Это был Виктор, и что-то в его походке заставило меня насторожиться.

— А вот и ты, — сказал я, когда он подошел ближе. Мой сопровождающий благоразумно оставил нас двоих. — Опаздываешь, между прочим. Пропустил отличную экскурсию.

Но Виктор, казалось, не слышал моих слов. Его лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели. Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в меня с такой силой, что я невольно поморщился.

— Тоня и Катя, — выдохнул он, его голос дрожал. — Их нет! Моих жену и дочь похитили!

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Виктор, всегда такой спокойный и собранный, сейчас выглядел совершенно растерянным.

— Что произошло? — спросил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все клокотало от ярости.

— Вчера вечером я не получил обычной весточки от Антонины, — начал рассказывать Виктор, его голос срывался. — Я решил проверить и… Дома хаос, все перевернуто, их нигде нет!

Я никогда не видел его таким. Виктор, хладнокровный и крепкий мужчина, буквально дрожал, его глаза были полны боли и ярости.

— Я найду их! — прорычал он, сжимая кулаки. — И убью каждого, кто посмел их тронуть! Они умрут самой жестокой и болезненной смертью!

Я положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить.

— Мы найдем их, Виктор, — твердо сказал я. — Вместе. У тебя есть идеи, кто мог это сделать?

Виктор отрицательно покачал головой, но затем вытащил из кармана смятый клочок бумаги.

— Вот, — сказал он, протягивая его мне. — Это было на столе.

Я развернул записку. На ней был написан адрес и время, а внизу стояла короткая, но зловещая подпись: «Приведи сюда Темникова, иначе твоя семья умрет. Никакой помощи, никакого Бюро. Мы следим».

Я почувствовал, как руки сжимаются от злости. Семью Виктора похитили из-за меня. Это я был причиной их страданий. И все же… Виктор не сказал мне ни слова упрека. Он не обвинил меня, хотя имел на это полное право.

Я посмотрел на своего телохранителя, на человека, которого уже начал считать другом. В его глазах я не видел ни капли обвинения, а только первобытную ярость человека, который готов убивать за родных.

И в этот момент я поклялся себе, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вернуть Тоню и Катю живыми и невредимыми. А тех, кто стоял за этим похищением, ждала страшная расплата.

Я смотрел на Виктора, чье лицо было искажено болью и яростью. Зимний воздух, еще недавно казавшийся свежим и бодрящим, теперь словно застыл вокруг нас, наполнившись тяжестью нависшей угрозы. Солнце, отражавшееся в снегу, больше не казалось таким ярким — мир словно потускнел в одно мгновение.

— Мы пойдем в место, указанное в записке, — сказал я твердо, не отводя взгляда от Виктора.

Его глаза расширились от удивления.

— Нет, это чистой воды самоубийство! — воскликнул он, его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Я не буду менять твою жизнь на жизнь моей семьи, Максим. Это неправильно.

Я покачал головой. Ситуация была опасной, но я не мог позволить страху взять верх.

— Нет, ты не понимаешь, — ответил я. — Мы не собираемся слепо идти в ловушку. Мы оценим обстановку, посмотрим, кто и зачем хочет меня видеть. Нужно убедиться, что твоя семья в порядке. Пока мы в неведении, мы обязаны играть по их правилам.

Виктор смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борются страх за семью и профессиональная осторожность.

— Я скажу тебе только одно, Виктор, — продолжил я, понизив голос до почти шепота. — Будь готов к бою. Не знаю, как оно там все обернется, но если понадобится…

— Если понадобится, я их всех поубиваю, — прорычал Виктор, его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. — Кроме моей семьи у меня…

Я прервал его, не дав закончить фразу. В его глазах читалось отчаяние человека, готового на все, ради своих близких. Я понимал это чувство, и оно пугало меня. Отчаяние могло толкнуть даже самого хладнокровного человека на необдуманные поступки.

— Выдохни, — сказал я, сжав его плечо. — Я клянусь тебе, что сделаю все, что в моих силах. Ты ведь мой человек и я обязан защищать тех, кто мне доверился. Мы вернем твою семью. Живыми и невредимыми.

Он кивнул, и я увидел, как часть напряжения ушла из его тела. Виктор все еще был на грани, но теперь в его взгляде появилась решимость. Это был взгляд воина, готового к бою.

Я повернулся к Александру Евпатьевичу, который стоял в стороне, явно чувствуя себя неловко из-за ставшего свидетелем столь личного разговора. Пусть он и был в отдалении, но Виктор не особо сдерживался с громкостью голоса. Лицо Савина выражало смесь беспокойства и любопытства.

— Александр Евпатьевич, у меня к вам маленькая просьба, — подойдя к нему, начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно.

— Да, конечно, господин Темников, — ответил он, явно радуясь возможности отвлечься от напряженной атмосферы.

— Мне, увы, нужно срочно удалиться, — продолжил я, — но я намерен завершить нашу сделку. Не могли бы вы отправиться с документами к моему брату, Александру Николаевичу Темникову? Его можно найти в «Кодексе Элегантности».

Савин кивнул, и я увидел, как в его глазах мелькнуло узнавание. «Кодекс Элегантности» уже успел завоевать определенную репутацию в городе, что не могло меня не радовать.

— Разумеется, господин Темников, — ответил он. — Я сделаю все необходимое.

Я достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот и карандаш. Быстрыми движениями я набросал короткое сообщение, стараясь, чтобы мой почерк был разборчивым.

Закончив сообщение, я вырвал листок из блокнота и сложил его вчетверо.

— И если вас не затруднит, передайте, пожалуйста, вот эту бумагу моему брату, — сказал я, протягивая записку Савину.

Мужчина взял ее, кивнув с пониманием. Я видел, что ему хочется задать вопросы, но он был достаточно тактичен, чтобы удержаться.

— Да, и еще одно, — добавил я с легкой улыбкой. — За это маленькое неудобство мое ателье предоставит вам костюм по вашему желанию. Александр все организует. Естественно, в случае, если это маленькое недоразумение останется между нами.

Глаза Савина загорелись. Костюмы в моем ателье были удовольствием недешевым, а с учетом того, как их продвигал среди высшего света главный модник столицы, то постепенно их хотели приобрести все.

— Это очень щедро с вашей стороны, господин Темников, — сказал он, слегка поклонившись. — Я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением.

Мы обменялись еще парой любезностей, после чего я и Виктор покинули территорию поместья. Как только мы оказались за воротами, Виктор повернулся ко мне.

— Что за записка? — спросил он, его голос звучал напряженно.

Я усмехнулся, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в венах.

— Да так, запросил небольшое подкрепление, — ответил я небрежно. — К сожалению, у меня больше нет ликвидатора из Бюро, который прикроет мою задницу. Приходится импровизировать.

Виктор хмыкнул, но я заметил, как уголки его губ слегка приподнялись. Даже в такой ситуации он оценил мою попытку разрядить обстановку.

— Идем, — сказал я, направляясь в сторону улицы, где нас ждал экипаж. — Посмотрим, кто имел наглость напасть на твоих родных.

Глава 12

Экипаж мчался по заснеженной дороге, оставляя позади городскую суету. Я смотрел в окно, наблюдая, как величественные здания Санкт-Петербурга сменяются бескрайними полями и редкими деревушками. Виктор сидел напротив, его лицо было напряжено, а пальцы нервно постукивали по колену. Я понимал его состояние — каждая секунда промедления могла усугубить ситуацию. Но одно было очевидно, пока похитители не увидят меня — его семью они не тронут.

Наконец, вдали показалось приземистое здание придорожного трактира, из тех, что прекрасно функционировали в это время и не переросли в заведения иного типа. Вокруг него, словно стадо уснувших зверей, расположились десятки грузовых телег. Большинство из них пустовали, создавая странное ощущение заброшенности.

— Приехали, — сказал я, когда экипаж остановился. — В записке указано это место. Готов?

Виктор молча кивнул и хоть его лицо в данный момент демонстрировало крайнее безразличие, я знал, что это далеко не так. Мы вышли из экипажа, и холодный ветер тут же ударил в лицо, принося с собой запах дыма и жареного мяса.

Медленно, словно актеры, выходящие на сцену, мы приблизились к входу в трактир. Я толкнул тяжелую дверь, и она открылась с протяжным скрипом, словно предупреждая о грядущей опасности.

Внутри трактир оказался на удивление пустым. Лишь за одним столиком сидели несколько мужчин, чьи лица казались слишком напряженными для обычных посетителей. За стойкой стоял хозяин заведения, его глаза бегали от нас к тем мужчинам и обратно. Было очевидно, что его запугали — каждое движение выдавало страх и нежелание быть здесь.

Не успели мы сделать и пары шагов, как воздух наполнился странным гудением. Я обернулся и увидел, как из-за стойки появился человек с массивным устройством в руках. Магический мушкет — редкое и дорогое оружие. У простых похитителей его точно не должно быть.

И тем не менее они не спешили действовать и благодаря этому меня было время, чтобы среагировать даже на появление оружия. Но лишь краем глаза заметил, как Виктор отрицательно махнул головой.

Мужчина сделал пару шагов, а потом попросту ударил моего товарища прикладом с такой силой, что Виктор рухнул на пол, словно подкошенный. Я подался к нему, но тут же замер, услышав голос, от которого по спине пробежал холодок:

— Двинешься, и вся его семья умрет, парень. В том числе и он. Ты лучше подойди сюда, присядь, мы хотим побеседовать.

Голос был низким, с хрипотцой, словно его обладатель много курил. В нем слышались нотки угрозы, смешанные с самодовольством человека, уверенного в своей власти.

Я медленно повернулся, встречаясь взглядом с говорившим. Это был высокий мужчина с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Он стоял в дверном проеме за стойкой, небрежно опираясь на косяк.

— Пошевеливайся, если ты не сядешь за стол, последствия не заставят себя ждать, — сказал он с явным акцентом, который я сразу определил. Похоже, мне снова повезло наткнуться на поляков, по крайней мере, акцент был куда более естественным, что ли. — Мы и так тебя заждались.

Я бросил последний взгляд на бессознательного Виктора, которого уже тащили куда-то вглубь здания, и направился к столу. Сел я за соседний столик от того, где расположились «посетители». Мужчина с польским акцентом присел рядом со мной, его губы растянулись в неприятной улыбке.

— Позвольте представиться, — начал он. — Меня зовут Януш. А вы, должно быть, тот самый Максим Николаевич Темников, о котором в последнее время так много говорят.

— Польша что, настолько бедная страна, что вы вынуждены подрабатывать похищением людей? — расслабленным тоном сказал я. — Или это у вас такое странное хобби?

Улыбка Януша стала еще шире, но глаза остались холодными.

— О, у вас острый язык, господин Темников. Но давайте перейдем к делу. Видите ли, вы перешли дорогу очень серьезному человеку. И этому человеку нужно, чтобы вы прекратили любую свою деятельность в Судебном Бюро. Только и всего.

Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Вот как? И кто же этот таинственный «серьезный человек»? Может, представите нас? Я бы с удовольствием обсудил с ним его проблемы за чашечкой чая. Там, откуда я родом, люди привыкли решать вопросы с глазу на глаз, а не через цепных псов.

Януш покачал головой, его лицо стало серьезным.

— Вы не понимаете серьезности ситуации, господин Темников. Мы не шутим. Вам нужно прекратить работу в Бюро. Более того, в ближайшие три месяца вы не должны даже носа высовывать из дома. Я буду знать о любом вашем передвижении.

— Три месяца? — я не смог сдержать усмешки. — Вы что, собираетесь все это время держать женщину и ребенка в плену? Да вы, я смотрю, не только бандиты, но еще и идиоты.

— Не советую вам шутить, господин Темников, — глаза Януша сузились, в них мелькнула ярость. — Мы будем держать их столько, сколько потребуется. И если вы хоть дернетесь не туда, их зарежут как свиней. Вы же не хотите этого, верно? Аристократы ведь не бросают своих людей?

Его тон был язвительным, но я не поддался на провокацию.

— Знаете, Януш, — сказал я, наклонившись вперед, — я начинаю думать, что вы не очень хорошо продумали свой план. Держать пленников три месяца? Это же сколько хлопот! Кормить, поить, следить, чтобы не сбежали. А ведь еще нужно постоянно быть начеку, ожидая, что кто-нибудь вас найдет. Не слишком ли много мороки для простого шантажа? Почему три месяца? Почему не полгода? Может, сразу пансионат откроете для заложников?

Януш явно не ожидал такой реакции. В такой ситуации он, скорее всего, ожидал страха и нервозности, я же намеренно выводил его из себя. Пока я чувствовал ситуацию, нужно было вытянуть как можно больше информации. Когда же его терпение закончится, придется быть аккуратным и покладистым.

Мой разум лихорадочно работал, примеряя любые варианты, какие только могли улечься в эти три месяца. И единственным, что объединяло этот срок и этих поляков — было подписание соглашения. Вот только… Каким боком тут я? Я же совершенно никак не влияю на это подписание.

Черт! Сначала подставные поляки, теперь реальные, кто же стоит за этим. И зачем ему все это и как я вообще стал с этим связан? Или тут, скорее, хотят воздействовать на моего отца, но каким образом? Чего-то я явно не знаю.

Лицо Януша на мгновение исказилось от гнева, но он быстро взял себя в руки.

— Вы слишком самоуверенны, господин Темников, — процедил он сквозь зубы. — Позвольте продемонстрировать вам, с кем вы имеете дело.

Он протянул руку вперед и произнес:

— Пламя, зажгись!

В его ладони мгновенно вспыхнул огонь, языки пламени танцевали, словно живые. Я внимательно наблюдал за этим представлением, отмечая про себя, что Януш не использовал вспомогательных слов для обозначения круга заклинания. Это говорило о его силе — он явно был выше среднего уровня.

— Впечатляет, не так ли? — спросил Януш с самодовольной ухмылкой. — При желании, я могу спалить весь этот трактир, вместе с пленниками. И вами, если потребуется.

Значит, семья Виктора тут, уже хорошо.

— Неплохой фокус для детского утренника, — ответил я спокойно. — Но знаете, я видел и более впечатляющие вещи. Я не услышал ответов на свои вопросы.

Януш сжал кулак, и огонь исчез, после чего он привстал, заглядывая мне в глаза.

— Вы играете с огнем, Темников, — практически прорычал он. — Тут вопросы задаю только я! Не забывайте, что жизни невинных людей в наших руках.

Я спокойно выдержал его холодный взгляд, не скрывая своего презрения.

— А вы не забывайте, Януш, что играть с огнем опасно. Особенно, когда не знаете, с кем имеете дело.

Несмотря на внешнее спокойствие, внутри меня все кипело. Я лихорадочно обдумывал ситуацию, пытаясь найти выход. Януш был сильнее обычных магов, но я чувствовал, что он все еще уступает мне, как и чувствовал схожее в отношении своего дяди — что мне его пока не одолеть. Проблема была в том, что их было много, и они держали в заложниках семью Виктора. Открытая схватка могла привести к трагедии.

Я окинул взглядом помещение, отмечая расположение людей Януша. Их было не меньше десятка, все вооружены. Некоторые явно были магами — я чувствовал исходящую от них энергию, такому, как оказалось, тоже можно научиться. Положение выглядело безвыходным, но я знал, что всегда есть решение. Нужно было только его найти.

— Итак, господин Темников, — продолжил Януш, очевидно решив сменить тактику. — Давайте обсудим условия нашего… соглашения.

— Соглашения? — я поднял бровь, изображая удивление. — О, так мы теперь ведем переговоры? А я-то думал, вы просто хотите меня запугать и заставить подчиниться.

Януш улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на оскал дикого зверя, который играется со своей добычей. По крайней мере, мужчина, разговаривающий со мной, был уверен, что я его добыча.

— Мы люди цивилизованные, господин Темников. Всегда можно найти компромисс. Вы прекращаете свою деятельность в Бюро, сидите тихо три месяца, а мы гарантируем безопасность вашего друга и его семьи. Все просто.

Я задумчиво потер подбородок, делая вид, что обдумываю его предложение.

— Знаете, Януш, у меня есть встречное предложение, — сказал я наконец. — Как насчет того, чтобы вы немедленно освободили заложников, извинились за доставленные неудобства и убрались обратно в свою Польшу? А я, так уж и быть, сделаю вид, что этого разговора не было. Видите ли, одно дело, нападение на чиновника — это уже крупное преступление. Но вот участие в измене, о-о-о, это уже совершенно другая история.

— Измене? — кажется, этот момент застал его врасплох.

— Да, измене. Я полагаю, нет, я уверен, что ваш заказчик — гражданин Российской Империи, возможно, даже не самых низших чинов. И все, что он делает — только ради того, чтобы сорвать подписание соглашения между двумя государствами. А это не что иное, как измена. И вы, друг мой, прямой соучастник. Да вас вздернут всех и имени не спросят. И думаю, тут не будет иметь значения, какая именно сторона это сделает.

Я специально говорил с насмешкой, расслабленно и медленно, чтобы мои слова успели прочувствовать. Да, это был блеф. Но не на пустом месте. Кто-то из чиновников не хотел соглашения. И этот кто-то устроил мне покушение в поезде из-за каких-то разногласий с отцом.

Но он, похоже, не ожидал, что я начну копать под нападавших — все же сложно предугадать такие действия от юнца, которого держали подальше от столицы. Да и мало кто бы мог подумать, что у меня будет гораздо больше опыта в подобных вещах. А когда дело приняло скверный оборот, и я подобрался к истине, он решил надавить сильнее.

Просто логика, без доказательств, отчасти основанная на интуиции. Но мне не привыкать работать с предположениями, тем более, как правило, я был всегда недалеко от истины.

— Вы либо очень храбрый, либо очень глупый, Темников, — Януш в ответ рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Неужели вы не понимаете, в каком положении находитесь?

— О, я прекрасно понимаю свое положение, Януш, — я наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. — Вопрос в том, понимаете ли вы свое? Как вы думаете, что будет, когда об этом узнают власти?

Я увидел, как по лицу Януша пробежала тень сомнения. Но он быстро взял себя в руки.

— Власти ничего не узнают, Темников. Потому что вы будете молчать, если хотите, чтобы ваши друзья остались живы.

— А вы уверены, что я еще не успел сообщить о происходящем? Вы думаете, я настолько наивен, что пришел сюда без подстраховки?

Я увидел, как Януш напрягся. Его взгляд метнулся к своим людям, словно ища у них поддержки.

— Вы блефуете, — сказал он после небольшой паузы, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Мои люди следили за вашим другом и вами. Вы направились прямиком сюда, никуда не заезжали, ни с кем не беседовали.

— Возможно, — ответил я с улыбкой. — А возможно, и нет. Хотите проверить?

Януш сжал кулаки, я видел, как он борется с желанием использовать магию. Но он сдержался, очевидно, понимая, что открытый конфликт сейчас не в его интересах.

Тут внезапно я увидел краем глаза, как небольшое темное пятно мелькнуло в окне. Не поворачивая головы, я постарался внимательнее всмотреться в это пятно, а когда разглядел, внутренне усмехнулся.

* * *

Двое мужчин тащили бессознательное тело Виктора по узкому коридору трактира. Пыльные половицы скрипели под их ногами, а тусклый свет масляных ламп не давал помещению без окон утонуть в темноте. Один из них, низкорослый и коренастый, с трудом удерживая вес Виктора, выругался.

— Курва мать! Этот урод тяжелый, как мешок с камнями!

Его напарник, высокий и худощавый, лишь хмыкнул в ответ.

— Заткнись и тащи. Скоро сбросим его к остальным.

Они дотащили Виктора до небольшой подсобки, где в полу зияла черная дыра погреба. Без лишних церемоний они сбросили тело вниз, и оно с глухим стуком приземлилось на земляной пол. Крышка погреба с грохотом захлопнулась, погрузив помещение в полумрак, нарушаемый лишь слабым мерцанием нескольких свечей.

Виктор, который все это время старательно притворялся бессознательным, медленно открыл глаза. Годы тренировок в «Доме Тихой Клятвы» сделали его тело настолько выносливым, что простой удар прикладом не мог по-настоящему вывести его из строя. Да и эти дилетанты даже не стали проверять его состояние.

Он осторожно поднялся, оглядывая погреб. Земляные стены, пропитанные сыростью, казалось, давили со всех сторон. Воздух был спертым, наполненным запахом плесени и гнилых овощей.

— Виктор? — раздался тихий, почти неслышный женский шепот из дальнего угла. — Это, правда, ты?

Сердце мужчины, обычно бьющееся размеренно даже в самых опасных ситуациях, вдруг забилось как сумасшедшее. Он резко повернулся и увидел их — свою жену Антонину и маленькую дочь Катю, съежившихся в углу на куче старых мешков.

В один миг маска хладнокровного убийцы слетела с его лица. Глаза, обычно холодные и бесстрастные, наполнились теплом и нежностью. Он бросился к ним, заключая обеих в крепкие объятия.

— Тоня, Катенька, — прошептал Виктор, прижимая их к себе так сильно, словно боялся, что они исчезнут. — Вы целы? Они вас не тронули?

Антонина, худенькая женщина с добрыми карими глазами, покачала головой.

— Нет, милый, мы в порядке. Просто напуганы, — она посмотрела на мужа с тревогой. — Виктор, что происходит? Кто эти люди? Почему они нас похитили?

Виктор на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Когда он снова посмотрел на жену, его взгляд был полон решимости.

— Все будет хорошо, — сказал он твердо. — Я здесь с другом, мы вытащим вас отсюда.

Маленькая Катя, до этого молчавшая, вдруг подняла голову.

— Папочка, мне страшно, — прошептала она, и ее голос дрожал от сдерживаемых слез.

Виктор нежно погладил дочь по голове, чувствуя, как сжимается сердце. Его семья, самое дорогое, что у него было, оказалась в опасности из-за его работы.

— Не бойся, солнышко, — сказал он мягко. — Папа здесь, и он не позволит никому вас обидеть.

— Виктор, что за работа у тебя, раз мы оказались в такой опасности? Ты никогда не рассказывал… — спросила Антонина, все еще держась за мужа.

Виктор на мгновение замолчал, подбирая слова. Он не мог рассказать им правду о своей прошлой работе в Бюро, о том, сколько жизней он отнял по приказу. Но сейчас, глядя в глаза жены, полные любви и доверия, он понял, что не может больше лгать.

— Сейчас я работаю на очень честного и доброго человека, — начал он. — Он пришел сюда со мной, чтобы вызволить вас. Но в мире много ужасных людей, Тоня. И иногда… иногда приходится делать страшные вещи, чтобы защитить тех, кого любишь.

Антонина внимательно посмотрела на мужа, словно видела его впервые. В ее взгляде читалось понимание и, что удивило Виктора, принятие.

— Я всегда знала, что ты не простой охранник, — сказала она тихо. — Но что бы ты ни делал, я знаю, что ты хороший человек, и всегда поступаешь так, как велит сердце. И я верю в тебя.

Эти слова словно придали Виктору новых сил. Он крепко обнял жену и дочь, а затем осторожно отстранился.

— Сидите тихо, — сказал он. — Я выведу вас отсюда.

Виктор медленно подкрался к крышке погреба и осторожно приподнял ее, стараясь не издать ни звука. Сквозь узкую щель он увидел двух охранников, стоявших спиной к погребу. Они негромко переговаривались, явно не ожидая никакой опасности от своих пленников.

Оценив ситуацию, Виктор понял, что если действовать быстро и тихо, у него есть шанс. Дверь в комнату была закрыта, что давало ему небольшое преимущество. Он знал, что идет на огромный риск, но выбора не было. Его друг и, получается, работодатель, Максим, сейчас рисковал жизнью ради него и его семьи. Виктор не мог подвести его.

Инстинктивно он потянулся к поясу за своим верным кинжалом, но его рука схватила лишь пустоту. Конечно, похитители не были настолько глупы, чтобы оставить пленнику оружие. Однако, приглядевшись, Виктор заметил свой кинжал на поясе одного из охранников.

Губы бывшего ликвидатора растянулись в хищной улыбке. Это была его возможность.

Бесшумно, словно тень, Виктор выскользнул из погреба. Воспитание «Дома Тихой Клятвы» не прошло даром — каждое его движение было отточенным и смертоносным, ведь мужчина оттачивал свое искусство годами. Он двигался с грацией хищника, готового к смертельному броску.

Первый охранник даже не успел понять, что происходит. Рука Виктора мелькнула, словно змея, вырывая кинжал из ножен на поясе охранника. В следующее мгновение лезвие уже рассекало горло несчастного, не дав ему даже вскрикнуть.

Второй охранник успел обернуться, его глаза расширились от ужаса при виде своего падающего товарища. Но прежде, чем он смог поднять тревогу, Виктор уже оказался рядом с ним. Одно точное движение — и лезвие вошло в подбородок до самой рукояти. Мужчина захрипел, но так толком и не смог закричать, а Виктор аккуратно уложил его на пол.

Все случилось за считаные секунды. Бывший ликвидатор Бюро стоял над телами, его дыхание было ровным, а взгляд — холодным и сосредоточенным. Он не чувствовал ни радости, ни сожаления. Убийство для него было просто работой, которую он выполнял с безупречной точностью.

Быстро осмотревшись, Виктор заметил еще одну дверь в комнате, ведущую, по-видимому, на улицу. К его удивлению, она не охранялась. Осторожно выглянув в окно, он увидел, что основной вход в трактир находился под пристальным наблюдением нескольких вооруженных людей.

Виктор вернулся к погребу и тихо позвал.

— Тоня, Катя, быстро сюда. Мы уходим.

Женщина с ребенком осторожно выбрались из погреба. Увидев тела охранников, Антонина побледнела, но ничего не сказала, лишь крепче прижала к себе дочь, закрывая ей глаза.

— Не смотри, солнышко, — прошептала она. — Все хорошо, папа нас защищает.

Виктор повел их к черному выходу, постоянно прислушиваясь к любому шороху. Выскользнув наружу, они оказались на заднем дворе трактира, заставленном пустыми бочками и ящиками.

— Вон там, — шепнул Виктор, указывая на ряд повозок. — Спрячьтесь в одной из них и ждите меня. Что бы ни случилось, не выходите, пока я не вернусь.

Антонина кивнула, крепко держа Катю за руку. Они быстро и тихо добрались до повозок, выбрав ту, что была нагружена сеном. Виктор помог им забраться внутрь и замаскироваться.

— Я люблю вас, — сказал он, глядя в глаза жене. — Я вернусь за вами, обещаю.

— Мы знаем, — ответила Антонина, слабо улыбнувшись. — Будь осторожен.

Убедившись, что семья надежно укрыта, Виктор начал осторожно обходить здание трактира. Он двигался бесшумно, чтобы оставаться незамеченным. Его глаза постоянно сканировали окрестности, выискивая возможные угрозы или пути отступления.

Приблизившись к фасаду здания, Виктор заметил окно. Он осторожно подкрался ближе и заглянул внутрь.

За столом, лицом к польскому бандиту, сидел Максим. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но Виктор знал своего нового хозяина достаточно хорошо, чтобы заметить напряжение в его плечах и опасный блеск в глазах. Максим что-то говорил, и по лицу поляка было видно, что разговор шел не так, как тот планировал.

Виктор на мгновение задумался. Его семья была в безопасности, по крайней мере, временно. Теперь нужно было решить, что делать дальше.

Глава 13

Я краем глаза заметил движение за окном и мгновенно узнал силуэт Виктора. Как я и предполагал, его не так-то просто вырубить. Мой верный телохранитель едва заметно покачал головой, и я понял — семья в безопасности. Теперь можно действовать без оглядки.

Делая вид, что реагирую на слова Януша, я кивнул, подтверждая Виктору, что понял его сигнал. Мой верный телохранитель тут же скрылся из виду, и я почувствовал, как напряжение, сковывавшее мои плечи, немного ослабло.

Януш, не заметивший нашего молчаливого обмена, продолжал сверлить меня взглядом, полным плохо скрываемого раздражения.

— Знаете, Януш, — начал я, намеренно растягивая слова, — вы напоминаете мне одного пса, которого я видел в детстве. Он тоже любил лаять и скалить зубы, но стоило кому-то показать характер, как он тут же поджимал хвост.

Глаза поляка сузились, а на скулах заиграли желваки. О, как же легко было вывести его из себя! Я практически видел, как в его голове крутятся шестеренки, пытаясь найти достойный ответ. Тем более тут вокруг его люди и не думаю, что они так легко забудут, как я пытался растоптать авторитет лидера.

— Вы играете с огнем, Темников, — прорычал он наконец. — Не забывайте, что жизни невинных людей все еще в наших руках.

Я лишь пожал плечами, делая вид, что абсолютно не впечатлен его угрозами. Да и он уже стал повторяться.

— А насчет заложников, вы уверены, что они все еще там, где вы их оставили?

Глаза Януша расширились, и на долю секунды я увидел в них проблеск страха и неуверенности. Но он быстро взял себя в руки. Похоже, кто-то действовал в спешке и поэтому не мог подготовить все как хотелось бы.

— Не пытайтесь меня обмануть, Темников, — прошипел он. — Мои люди…

— Ваши люди? — перебил я его с насмешливой улыбкой. — Те самые, что сейчас охраняют пустой погреб? Уверен, у вас не хватило ума держать их где-то, кроме погреба. Или я не прав?

Мои слова попали в цель. Лицо Януша побагровело от ярости, а воздух вокруг него начал потрескивать от сдерживаемой магической энергии. Я видел, как он борется с желанием использовать свою силу прямо здесь и сейчас.

— Ты… — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты думаешь, что такой умный? Что можешь вот так просто насмехаться над нами?

Я лишь улыбнулся еще шире, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в венах. Вот оно, то самое мгновение, когда противник теряет над собой контроль.

— О, я не думаю, Януш. Я знаю. Прекрасно знаю, что я могу делать!

Это стало последней каплей. С яростным рыком Януш вскочил на ноги, его руки окутало пламя, которое совсем не обжигало своего создателя.

— Я искалечу тебя так, что мать родная не узнает! — прорычал он. — От твоего лица останется лишь жалкое сморщенное подобие морды! А потом… потом я убью эту маленькую девчонку, чтобы ты понял, с кем имеешь дело! Мое терпение вышло! Плевать на все!

Я уже был готов к этому. В тот момент, когда Януш занес руку и едва начал говорить заклинание, я активировал свою магию. Время словно замедлилось, и я почувствовал, как пространство вокруг нас начинает изгибаться, повинуясь моей воле.

— Сожми, — прошептал я, направляя поток маны на окружающее пространство.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Стены трактира задрожали, словно от землетрясения. Деревянные балки, поддерживающие потолок, начали сгибаться, как тонкие прутики. Половина здания буквально сложилась внутрь, превращаясь в хаотичное нагромождение досок и щепок.

Болезненные крики наполнили воздух, когда люди Януша оказались погребены под обломками. Я тщательно рассчитал зону действия заклинания в момент его активации, оставив нетронутым лишь небольшой участок вокруг нашего столика.

Януш застыл на месте, его глаза расширились от шока и неверия. Он медленно повернулся, оглядывая разрушения, которые я причинил одним лишь словом.

Я поднялся на ноги, небрежно отряхивая пыль с рукавов. Первым делом нужно было отрезать его помощников, с чем я успешно справился.

— Видишь ли, Януш, — с угрозой перешел я на «ты», — я не люблю, когда мне угрожают, но это я готов стерпеть. А вот когда угрожают моим близким, это уже совершенно другое.

Поляк сжал кулаки, и я увидел, как вокруг них начали формироваться огненные вихри.

— Ты пожалеешь об этом, Темников! — прорычал он. — Огненный Шквал!

Поток пылающих снарядов устремился в мою сторону. Они были похожи на рой разъяренных ос, каждая из которых несла в себе смертоносный жар. Я мог почувствовать, как воздух вокруг меня раскалился, грозя опалить кожу.

Но я был готов к подобному противостоянию. Этот бой будет куда сложнее, а значит, придется выложиться на полную. Одним плавным движением я активировал своё заклинание.

— Перенаправь, — произнес я, и пространство вокруг меня начало изгибаться, словно кривое зеркало.

Огненные снаряды, достигнув этой невидимой преграды, изменили свою траекторию. Они закружились вокруг меня, словно в каком-то безумном танце, а затем, повинуясь моей воле, устремились обратно к своему создателю.

Януш едва успел отпрыгнуть в сторону, когда его собственная атака врезалась в стену позади него, оставив на ней обугленные следы.

Я сконцентрировался, чувствуя, как мана течет по моим венам, наполняя каждую клетку тела силой. Нельзя мешкать. Я не позволю ему показать всю свою силу.

— Распад, — прошептал я, используя Истинное Слово «Деструкция».

Воздух вокруг Януша начал мерцать, словно раскаленный воздух над костром. Я видел, как его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что происходит. Молекулы вокруг него начали разрушаться, создавая эффект медленного растворения реальности.

Януш закричал, когда края его одежды начали распадаться. Он отчаянно замахал руками, пытаясь развеять невидимую угрозу, но достаточно скоро понял, что нужно делать.

Быстрым заклинанием огня он отсек уже стремящийся по его одежде распад и отскочил назад, туда. Где мое заклинание не действовало. Все же, несмотря на невероятную мощь «Деструкции», я мог контролировать лишь небольшие пространства и совсем недолго.

— Молниевый Каскад! — взревел мой противник в ответ.

Воздух наполнился запахом озона, когда десятки молний устремились в мою сторону. Они извивались и ветвились, словно живые существа, ищущие свою жертву.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я активировал еще одно заклинание «Пространства».

— Искриви, — произнес я, чувствуя, как реальность вокруг меня изгибается, создавая невидимые каналы.

Молнии Януша, достигнув этих каналов, внезапно изменили свое направление. Они закружились вокруг меня, словно электрический вихрь, а затем устремились в разные стороны, врезаясь в стены и в потолок трактира.

Грохот разрушений наполнил воздух, когда молнии пробивали дыры в стенах и поджигали деревянные балки. Трактир, и без того полуразрушенный моим предыдущим заклинанием, теперь воспламенился.

Януш, тяжело дыша, смотрел на меня со смесью ужаса и непонимания.

— Кто… кто ты такой? — выдохнул он.

— Я тот, кого не стоило недооценивать. И уж точно не стоило угрожать моим друзьям. Кем бы ни был твой заказчик, я страшнее.

Поляк сжал кулаки, и я увидел, как в его глазах мелькнул опасный огонек. Он явно готовил что-то серьезное.

— Пламенная Буря! — выкрикнул он, и воздух вокруг нас мгновенно раскалился.

Огненный торнадо возник, словно из ниоткуда, закручиваясь вокруг Януша и постепенно расширяясь. Языки пламени распространялись в разные стороны с невероятной скоростью. Жар был настолько сильным, что пришлось отойти на несколько шагов, закрывая глаза руками.

Но вместо паники, я сосредоточился на своей магии, чувствуя, как мана пульсирует в моих венах.

— Вакуум, — произнес я, направляя свою силу на пространство вокруг огненного торнадо.

Эффект был мгновенным. Воздух вокруг пламени начал исчезать, создавая зону абсолютной пустоты. Без кислорода огонь начал угасать, словно задушенный невидимой рукой. Магия магией, а законы мироздания никто не отменял. Януш, оказавшийся в центре моего заклинания, судорожно хватал ртом воздух, его лицо начало синеть.

Я не собирался убивать его, поэтому через несколько секунд отменил заклинание. Януш рухнул на одно колено, жадно глотая воздух.

— Впечатляет, не правда ли? — сказал я, подходя ближе. — И это лишь малая…

Я запнулся, вытирая проступившую из носа кровь. Да чтоб тебя. Снова не рассчитал свои силы? Да как так? Я же столько тренировался, чтобы…

Януш поднял на меня взгляд, полный ненависти и страха. Его рука метнулась к поясу, и я увидел, как он выхватывает пистоль. Даже на расстоянии я мог почувствовать исходящую от него магическую энергию.

Простое «Защити» здесь бы не сработало — это оружие явно было создано, чтобы пробивать магические щиты и смертельно удивлять магов. Времени на размышления не было, и я действовал инстинктивно.

— Распад, — прошептал я.

В тот же момент раздался оглушительный выстрел, который залил двор заведения голубоватым светом. Инстинкты работали как бешеные, позволяя мне видеть все вокруг так, словно время замедлилось.

* * *

Когда здание трактира с оглушительным грохотом схлопнулось, словно карточный домик, а Темников и его противник оказались снаружи, воздух наполнился пылью и грохотом осыпающихся обломков. Трое мужчин, охранявших вход, на мгновение застыли в оцепенении, не веря своим глазам. Но их шок быстро сменился решимостью, и они ринулись к месту, которое осталось целым.

Виктор, который был в этот момент неподалеку, мгновенно оценил ситуацию. Его глаза, привыкшие выискивать малейшую опасность, быстро определили угрозу. Не теряя ни секунды, он бросился наперерез охранникам, двигаясь с грацией и скоростью хищника, готового к смертельной схватке.

Первый из охранников даже не успел понять, что происходит. Виктор возник перед ним словно из ниоткуда, и его рука, сжимающая остро заточенный кинжал, описала стремительную дугу. Лезвие рассекло горло мужчины с хирургической точностью, и тот рухнул на землю, даже не успев вскрикнуть.

Двое оставшихся, однако, оказались более подготовленными. Они мгновенно среагировали, вскидывая оружие. Один из них держал в руках магический мушкет — оружие, способное пробить даже самую прочную броню.

Виктор знал, что нельзя дать им времени прицелиться. Он бросился вперед, используя тело падающего противника, как прикрытие. Второй охранник попытался выстрелить, но Виктор уже был рядом. Одним молниеносным движением он выбил оружие из рук противника, а затем нанес сокрушительный удар в солнечное сплетение. Мужчина согнулся пополам, хватая ртом воздух, и в следующее мгновение кинжал Виктора вошел ему под ребра, пронзая сердце.

Но третий охранник оказался проворнее. Пока противник был занят его товарищами, он отступил на несколько шагов, выигрывая время для прицельного выстрела. Виктор понял свою ошибку слишком поздно, ему удалось лишь отклониться в сторону, когда звук выстрела, словно гром, ударил по ушам. Бывший ликвидатор почувствовал обжигающую боль в плече. Магический заряд прошел сквозь мышцы, оставляя за собой след из обугленной плоти.

Боль была ослепляющей, но годы тренировок не прошли даром. Виктор заставил себя двигаться, игнорируя агонию. Он бросился вперед, уходя с линии огня, и в следующее мгновение оказался рядом с последним противником. Охранник попытался перезарядить мушкет, но было уже поздно. Кинжал Виктора нашел свою цель, вонзаясь в горло мужчины.

Последний противник рухнул на землю, и Виктор остался один. Его дыхание было тяжелым, а из раны на плече сочилась кровь, окрашивая черную одежду в еще более темный цвет. Он пошатнулся, припав на одно колено. В горле застрял противный металлический привкус.

— Ненавижу магию, — буркнул он себе под нос.

В этот момент тишину разорвал звук приближающихся экипажей. К месту происшествия прибыл небольшой отряд сотрудников Судебного Бюро. Во главе группы стоял Ярослав Левински, его лицо было напряжено, а глаза быстро оценивали ситуацию.

Увидев Виктора, истекающего кровью, Левински мгновенно отдал приказ:

— Гараева! Займись им немедленно!

Елизавета Викторовна, молодая целительница Бюро, без колебаний бросилась к раненому. Её руки уже светились мягким зеленоватым светом, готовые применить целительную магию. Рядом с ней спешил медик с традиционными инструментами и перевязочными материалами.

— Держись, сейчас мы тебя подлатаем, — мягко сказала Елизавета, осторожно касаясь раны Виктора. — Рана, конечно, серьезная, но не смертельная. Круг первый: Целительный поток!

Её магия начала проникать в поврежденные ткани, ускоряя регенерацию и уменьшая боль. Медик тем временем обрабатывал рану и готовил бинты для перевязки.

Левински, убедившись, что Виктор в надежных руках, обратил свое внимание на разрушенный, горящий трактир. Его лицо помрачнело, когда он осознал масштаб разрушений.

— Чёрт возьми, мы опоздали, — пробормотал он себе под нос. Затем, повысив голос, он начал отдавать приказы: — Всем внимание! Немедленно начать тушение! Всех, кого сможем вытащить из-под обломков — на допрос!

Сотрудники Бюро бросились выполнять приказ. Кто-то уже набирал ведра с песком, другие пытались локализовать пламя, которое не успело охватить все здание.

— Где Максим? — повернулся к бывшему сотруднику Ярослав, нервно подкручивая правый ус.

Виктор, морщась от боли, несмотря на усилия целительницы, поднял голову

— С другой стороны… С магом противника.

Глаза Ярослава расширились от понимания. Без лишних слов он развернулся и бросился к противоположной стороне разрушенного здания, перепрыгивая через обломки.

И в этот момент тишину разорвал оглушительный выстрел.

Левински ускорил бег, его сердце колотилось как сумасшедшее. Когда он наконец обогнул остатки здания, представшая перед ним картина заставила его на мгновение застыть.

Максим стоял, слегка пошатываясь, его лицо было бледным, а из носа текла небольшая струйка крови. Рядом с ним на земле зияла дыра — след от выстрела магического пистоля. Черт бы его побрал, с разрывными снарядами! Виктору повезло, что в мушкетах были не такие, иначе выжить было бы невозможно.

Немного дальше от Максима стоял мужчина, чья рука буквально рассыпалась в пыль на глазах Левински. Пистоль лежал на земле между ними, от него все еще поднимался едва заметный дымок.

— Максим! — воскликнул Левински, бросаясь к другу. — Ты…

Но Темников прервал его, подняв руку.

— Пару минут, Ярослав, — сказал он, его голос звучал хрипловато, но твердо. — Вытащите пока тех, что под обломками, а с этим дай мне еще пару минут. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, Максим направился к мужчине с рассыпающейся рукой. Схватив его за грудки, он с размаху врезал ему по лицу. Звук удара эхом разнесся по пустырю.

Левински на мгновение замер, не зная, как реагировать. Но годы работы в Бюро научили его доверять инстинктам. И сейчас они говорили — довериться другу. Кивнув, Левински развернулся и быстрым шагом направился обратно к своим людям.

— Так, слушайте все, — громко сказал он, подойдя к группе сотрудников Бюро. — Сначала нужно помочь тем, кто внутри.

Сотрудники переглянулись, но никто не посмел возразить.

Левински бросил последний взгляд в сторону, где остался Максим, и тяжело вздохнул. Он знал, что его друг способен справиться с ситуацией, но что-то подсказывало ему, что это дело будет иметь далеко идущие последствия. Впрочем, сейчас не время для размышлений. Нужно действовать.

Глава 14

Я смотрел на Януша, чья рука превратилась в пыль под действием моего заклинания. Его лицо, искаженное болью и яростью, медленно менялось, уступая место осознанию неизбежного поражения. Кровь стучала в моих висках, адреналин все еще бурлил в венах, я чувствовал, как усталость начинает накатывать волнами, вместе с головной болью. Тем не менее я не позволил себе расслабиться ни на мгновение.

Януш гневно сплюнул под ноги, ругаясь на польском. Какие-то слова я даже понял.

— Курва! — закончил он свою тираду, его акцент стал еще более заметным. — Не думал, что меня пошлют против такого сильного мага. Какой у тебя ранг? Восьмой? Эти уроды решили просто слить меня.

Ранги, какая вообще разница, какой ранг, когда важнее умение оценить обстановку и применить силу?

— Говори, кто тебя нанял, — потребовал я, снова занося руку для удара. Мой голос звучал спокойно, но в нем слышались стальные нотки.

Януш поморщился, баюкая остатки своей культи.

— Полегче, — простонал он. — Ты и так оставил меня без руки. Я все расскажу, тем более нет уже смысла утаивать. Я и Бюро расскажу, не сразу, может, но пытки терпеть не буду, так что… У тебя будет небольшая фора порешать все вне закона. Что скажешь, парень? Устроит тебя такая сделка? Я лишь хочу, чтобы ты добрался до урода, что так нагло решил устранить тебя.

— Ты хотел сказать, подставить тебя, — поправил я его, наблюдая, как на его лице мелькнула тень понимания.

— И это тоже, — кивнул Януш, морщась от боли. — Чертов урод!

Я внимательно слушал, как Януш начал свой рассказ. Он говорил о человеке, который передал ему заказ — некий информатор, чье имя он произнес с явным отвращением. Я запомнил это имя, понимая, что оно может стать ключом к разгадке всего происходящего. Нужно было искать некоего Сергея в одном из рабочих районов. Зачастую ошивается в одном из трактиров, местные знают его, так что найти будет не так уж и сложно, если представиться тем, кто хочет воспользоваться его услугами.

Януш рассказывал о деятельности своей группы в Российской Империи, особо не утаивая сведения, так как, действительно, упираться не было смысла — все равно их всех доставят в Бюро, а дальше церемониться не будут. Оказалось, они представляли одну из фракций Царства Польского, борющуюся за власть. Их задачей было создание сети агентов влияния среди российской аристократии и промышленников. Они подкупали чиновников, шантажировали влиятельных людей, собирали компромат. Все это делалось с целью подорвать позиции тех, кто выступал за сближение с Российской Империей.

— Кто-то прознал о нас, — продолжал Януш, его голос дрожал от боли и злости. — Хотел сдать властям. В итоге так и вышло… Поэтому я хочу, чтобы подонок, что нас нашел — поплатился. Все равно вы им заинтересуетесь и тем, что он может знать еще, только на текущем уровне связей его могут предупредить быстрее, чем будет отдан официальный приказ. У вас в империи все это весело работает, — ухмыльнулся он, но я не отреагировал на его выпад.

Я внимательно слушал, анализируя каждое слово. Картина постепенно складывалась, и я начинал понимать, в какую сложную игру оказался втянут.

— Он обязательно поплатится, — произнес я, и мой голос прозвучал как обещание. — За то, что посмел натравить цепных псов на моих близких.

Януш кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Уважение, которое может заслуживать достойный противник, пусть мы и по разные стороны баррикад.

Я оглянулся и увидел, что сотрудники Бюро уже заканчивали работу на месте происшествия. Левински руководил процессом, отдавая четкие команды. Я схватил Януша за здоровое плечо, поднял и повел его к группе сотрудников.

— Вот, примите нашего польского друга, — сказал я, передавая Януша в руки двух крепких агентов. — Уверен, у него найдется много интересного, чем он сможет поделиться.

Януша увели, и я наконец позволил себе выдохнуть. Напряжение последних часов начало отпускать, но я знал, что расслабляться еще рано.

Странно получается. Поляки, которые против сближения с Российской Империей, а подставляет их тот, кто против соглашения, а значит, тоже против сближения двух государств. Что-то не вяжется. Нет, конечно, есть вероятность, что более влиятельный человек использовал пешек, чтобы разобраться с незначительной проблемой, но допустил ошибку одну за другой, но… Либо меня конкретно недооценивают, либо здесь скрывается нечто большее.

Левински подошел ко мне, широко улыбаясь. Его усы, обычно аккуратно подкрученные, сейчас были подкручены еще идеальнее? О боже, неужели я начал разбираться в этом… Дружба с ним до добра не доведет. Глаза моего товарища сияли азартом и радостью от успешно выполненного задания.

— Ну ты и устроил тут, дружище, — сказал он, протягивая мне руку.

Я пожал ее, приветствуя Левински.

— Спасибо, что прибыл, Ярослав, — искренне поблагодарил я. — Твоя помощь пришлась как нельзя кстати.

Молодой мужчина рассмеялся, хлопнув меня по плечу.

— Да брось, — отмахнулся он. — Не оставил бы я друга в беде. К тому же, твой брат буквально настаивал, что тебя убьют. А еще, — он понизил голос до заговорщицкого шепота, — за излов поляков я явно получу неплохую премию. Так что все в выигрыше.

Я не смог сдержать улыбки. Левински всегда умел найти положительные стороны в любой ситуации.

Мой взгляд скользнул по двору, и я увидел, как сотрудники Бюро помогают жене и дочери Виктора выбраться из пустой повозки. Я невольно издал облегченный выдох. Самым главным было спасти их.

Чуть дальше я заметил самого Виктора. Он сидел на перевернутом ящике, а над ним колдовала Елизавета Гараева. Ее руки светились мягким зеленоватым светом, залечивая рану на плече моего телохранителя.

Я подошел к ним, и Виктор поднял на меня глаза. На его лице играла кривая усмешка.

— Задела… шальная пуля, — буркнул он, пытаясь выглядеть невозмутимым. — Но буду в порядке.

— Хочешь намекнуть на отгул? — усмехнулся я в ответ. — Вот так, едва устроившись ко мне на работу? Ну ты прям работник года.

Виктор фыркнул, но я заметил, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Он определенно стал более открытым после ухода из Бюро. Эта мысль грела душу — я начинал видеть в нем все больше человеческого.

В этот момент к нам подошли Антонина и Катя. Лица обеих были бледными, но в глазах читалось облегчение. Виктор, увидев их, мгновенно преобразился. Его взгляд смягчился.

— Тоня, Катенька, — сказал он, притягивая их к себе здоровой рукой. — Позвольте представить вам Максима Николаевича Темникова. Он мой друг и работодатель.

Антонина посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах как благодарность, так и легкий страх.

— Спасибо вам, — сказала она тихо. — За то, что не оставили нас и моего мужа. За то, что пришли вместе с ним.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Даже зная, что их похитили из-за меня, эта женщина не сказала мне ни слова упрека, точно так же, как и ее муж.

Наклонившись к Виктору, я тихо произнес:

— В моем новом поместье достаточно места. И, знаешь, твоя жена тоже может работать на меня. Будет удобнее, если ты будешь жить вместе со своей семьей. Если, конечно, не чураешься домов для прислуги в поместье.

Виктор посмотрел на меня сложным взглядом. В его глазах читались благодарность, удивление и что-то еще, чего я не мог точно определить. Он крепко взял меня за плечо.

— Спасибо тебе, Максим, — сказал он, и в его голосе слышалось искреннее волнение. — Правда, спасибо.

Я хотел ответить, но нас прервал громкий и боевитый голос Елизаветы Викторовны, которая все это время не прекращала лечение.

— Так, с вами, Виктор, я закончила, — заявила она, вставая и отряхивая руки. Затем ее взгляд остановился на мне, и в глазах вспыхнул огонек возмущения. — Теперь вы, Максим Николаевич! Что⁈ ВЫ СНОВА ЗА СВОЕ⁈

Не успел я опомниться, как Елизавета буквально толкнула меня на ближайший камень, заставляя сесть. Ее руки, все еще светящиеся от целебной магии, начали обследовать меня с профессиональной тщательностью.

— Опять истратили всю ману и использовали жизненные ресурсы? — возмущенно воскликнула она, хмуря брови. — Вы смерти ищете, Темников⁈

Ее тон был таким, словно она учительница, которая отчитывает непутевого ученика. Даже фамильярничать не боится, ну что за удивительная девушка. Даже не сразу понимаешь, как на это реагировать.

— Ну что вы, Елизавета Викторовна, — ответил я с легкой усмешкой. — Просто решил дать вам возможность лишний раз попрактиковаться в целительстве. Все ради науки, как говорится. Готов быть вашим подопытным кроликом, если вы будете все делать лично.

Елизавета фыркнула, но я заметил, как уголки ее губ дрогнули в попытке сдержать улыбку.

— Ваше чувство юмора когда-нибудь вас погубит, Максим Николаевич, — проворчала она, продолжая свой осмотр. — И я даже не уверена, что смогу вас от него спасти.

Я хотел ответить очередной шуткой, но вдруг почувствовал, как накатила волна усталости. Адреналин окончательно схлынул, оставляя после себя опустошенность и тяжесть в каждой мышце. Елизавета, заметив это, тут же изменилась в лице.

— Так, все, хватит разговоров, — строго сказала она. — Сейчас я вас подлатаю, а потом вы отправляетесь отдыхать, и много кушать, витаминки и необходимые компоненты для восстановления маны в организме. И никаких возражений!

Я послушно кивнул, понимая, что спорить с ней бесполезно. Да и, честно говоря, мысль о хорошем отдыхе казалась сейчас очень привлекательной.

— Обещаю питаться по вашей диете, дословно!

Пока Елизавета занималась моим лечением, я наблюдал за происходящим вокруг. Сотрудники Бюро заканчивали работу на месте происшествия, уводя задержанных и собирая улики. Левински руководил процессом, отдавая четкие команды. Виктор о чем-то тихо разговаривал со своей семьей, время от времени бросая на меня взгляд.

Я чувствовал, как магия Елизаветы проникает в мое тело, восстанавливая потраченные силы и залечивая мелкие повреждения. Ее руки двигались уверенно и точно, и я невольно залюбовался ее работой.

— Знаете, Елизавета Викторовна, — сказал я, когда она на мгновение прервалась, чтобы перевести дыхание, — вы удивительный целитель. Уверен, моя мать была бы впечатлена вашими навыками.

Елизавета на мгновение замерла, и я увидел, как ее щеки слегка порозовели от комплимента.

— Спасибо, Максим Николаевич, — ответила она, вновь возвращаясь к работе. — Но до вашей матери мне еще очень далеко. Ее труды… они просто невероятны. Я могу только мечтать о том, чтобы достичь такого уровня и понимания этого аспекта магии.

— Уверен, вы на правильном пути, — сказал я искренне. — И, кто знает, может быть, однажды вы достигнете огромных высот.

* * *

Следующие два дня пролетели как в тумане. Я погрузился в бумажную волокиту, связанную с приобретением поместья. Кто бы мог подумать, что покупка недвижимости в этом мире может быть такой утомительной? Впрочем, Александр Евпатьевич Савин, доверенное лицо прежнего владельца, оказался на удивление компетентным. Благодаря его помощи, процесс завершился быстрее, чем я ожидал.

И я еще наивно полагал, что пока буду помогать Виктору вызволять его семью, то Александр со всем справится.

Наконец, держа в руках документы, подтверждающие мое право собственности, я позволил себе короткий момент торжества. Поместье теперь официально принадлежало мне. Забавно, в прошлой жизни я достаточно долго выплачивал ипотеку, а тут… Что ж, времена меняются, не так ли?

Пока я занимался бумагами, Виктор восстанавливался после ранения. Я решил не беспокоить его, понимая, что моему верному телохранителю нужен отдых. К тому же, ему стоило провести время с семьей после всего пережитого. Однако бездействие никогда не было моей сильной стороной.

Как только последняя подпись была поставлена, а чернила высохли, я решил, что пришло время действовать. Информация, полученная от Януша, не давала мне покоя. Кто этот загадочный информатор? И что он может рассказать о тех, кто стоит за всем происходящим?

Да, понятно, что поляк уже мог рассказать об этой зацепке, но государственная машина всегда была очень долгой на раскачку, так что время у меня еще было. В любом случае, прежде чем соваться в новую авантюру, надо было восстановиться, а то неизвестно, что меня ждет.

Не теряя времени, я отправился в рабочие районы Санкт-Петербурга. Улицы здесь разительно отличались от тех, к которым я успел привыкнуть. Вместо роскошных особняков и широких проспектов — узкие, грязные переулки и обветшалые дома. Воздух был пропитан запахами дешевого табака, пота и чего-то неопределенно кислого.

Да, в такие моменты понимаешь, как повезло родиться в семье аристократов, а не простых рабочих с окраин.

Первый трактир, в который я зашел, оказался настоящей дырой. Тусклый свет едва пробивался сквозь закопченные окна, а от запаха прогорклого пива и немытых тел перехватывало дыхание.

— Эй, хозяин, — обратился я к грузному мужчине за стойкой, — не подскажешь, где мне найти Сергея? Нужно стены побелить.

Трактирщик смерил меня подозрительным взглядом. Как бы глупо ни звучало, но именно этой фразой можно было показать, что я по делу. По крайней мере, я точно знал, что поляк мне не соврал насчет этого.

— Не знаю никакого Сергея, — буркнул он, протирая грязной тряпкой не менее грязный стакан.

Я вздохнул. Похоже, это будет долгий день.

Второй трактир оказался чуть лучше первого, но и здесь меня ждало разочарование. Третий и вовсе встретил меня закрытой дверью и табличкой «Закрыто по случаю поминок».

К четвертому заведению я подходил уже без особого энтузиазма. «Пьяный лось» — гласила покосившаяся вывеска над входом. Что ж, название вполне соответствовало атмосфере.

Внутри было на удивление чисто, хотя запах дешевого алкоголя все равно бил в нос. Я подошел к стойке, за которой стоял худощавый мужчина с пышными усами.

— Добрый день, — начал я, — ищу Сергея, нужно стены побелить.

Трактирщик нахмурился, его усы смешно задергались.

— Серега-то? — переспросил он. — Не появлялся он уже пару дней. Странно это, обычно каждый вечер тут торчит. За побелкой к нему токмо.

Я сразу взбодрился, вот тут наконец повезло.

— А где его можно найти? — аккуратно спросил я.

Трактирщик замолчал, его взгляд стал настороженным. Я вздохнул и достал из кармана несколько монет.

— Может, это освежит вашу память?

Глаза мужчины загорелись при виде денег. Он быстро огляделся по сторонам и наклонился ко мне.

— Есть у него квартирка, — прошептал он. — На Гороховой улице, дом семнадцать, пятая дверь. Там он с клиентами переговоры ведет.

Я кивнул, оставляя деньги на стойке.

— Благодарю за помощь.

Гороховая улица встретила меня унылыми фасадами обветшалых домов. Семнадцатый ничем не выделялся среди соседних построек — такой же серый, с облупившейся штукатуркой и покосившимися ставнями.

Поднявшись на третий этаж по скрипучей лестнице, я остановился перед дверью с цифрой пять. Постучал. Тишина. Еще раз. Никакого ответа.

Оглядевшись и убедившись, что никто не видит, я взялся за ручку и подался вперед всем телом. Дверь оказалась не заперта и со скрипом поддалась.

Запах ударил в нос сразу, как только я переступил порог. Тяжелый аромат разложения. Я сразу понял, что найду внутри, но все равно двинулся вперед.

Тело, откинувшись на спинку, полулежало в кресле, словно его обладатель просто уснул. Но я знал, что это не сон. Подойдя ближе, я проверил пульс, хотя это было лишь формальностью. Кожа была холодной и неестественно бледной. Приоткрыв веко, я увидел расширенный зрачок, который не реагировал на свет.

Рядом на столике стояла чашка с остатками какой-то жидкости, напоминавшей чересчур крепкий чай. Я осторожно поднес ее к носу и тут же отдернулся. Резкий, горький запах. Сильный яд, перегружающий сердце. Банально, но тем не менее найти такой, что проявляет свои свойства лишь спустя время, достаточно тяжело, потому что ингредиенты редкие. А ведь когда мужчина пил чай, то он даже не понял, что уже для него все закончилось.

Оглядевшись, я заметил следы обыска. Ящики были выдвинуты, содержимое шкафов разбросано по полу. Кто-то явно что-то искал. Маленький сейф в углу комнаты был вскрыт, внутри пусто. Ожидаемо.

— Черт, — пробормотал я себе под нос. — Нужно было действовать быстрее. Может, застал бы его еще живым.

Но сожаления были бесполезны. Теперь нужно было найти хоть какую-то зацепку, хотя и без особой надежды. Все что было — уже явно вытащили.

Я сосредоточился, активируя заклинание «Внимание» Истинного слова « Разум». Мир вокруг меня словно стал четче, каждая деталь выступила на первый план.

Я начал методично осматривать квартиру, двигаясь по двум небольшим комнаткам. Маленькая кухня с засаленной плитой и горой немытой посуды. Спальня с продавленной кроватью и потрепанным комодом. Ванная, где из крана капала ржавая вода.

Вернувшись в гостиную, я снова подошел к телу. Что-то в его позе казалось неестественным. Я присмотрелся внимательнее и заметил, что одна нога слегка вывернута, словно… Словно он пытался что-то спрятать под ботинком в последний момент.

Осторожно приподняв ногу трупа, я внимательно осмотрел сапог. На первый взгляд — обычная, потрепанная обувь. Но под действием заклинания я заметил едва различимый шов на каблуке.

Достав нож, я аккуратно поддел кожу. Каблук, пусть и не сразу, но поддался, и из небольшого тайника выпал маленький посеребрённый ключ. Я поднял его, чувствуя, как сердце забилось чаще. Вот она, зацепка, которую не смог найти убийца.

Ключ был старым, с замысловатым узором на бородке. Он явно открывал что-то важное, иначе зачем было так тщательно его прятать?

Я еще раз осмотрелся, но больше ничего интересного не нашел. Пора было уходить. Спрятав ключ в карман, я направился к выходу. Уже у двери я обернулся, бросив последний взгляд на тело в кресле.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул воздух, который после тяжелого запаха казался приятнее и свежее, нежели обычно. Солнце уже клонилось к закату. День выдался долгим и не самым приятным, но я чувствовал удовлетворение. У меня появилась новая зацепка, и я был полон решимости выяснить, куда она меня приведет.

Сжимая в кармане загадочный ключ, я направился домой.

Глава 15

Я вернулся в свое новое поместье. Даже звучит необычно, но, мне кажется, это нравится.

Ворота встретили меня тихим скрипом, словно приветствуя нового хозяина. Да уж, не помешает смазать. В целом тут будет еще достаточно работы, но по крайней мере, я теперь не буду вынужден отчитываться перед отцом и действовать самостоятельно.

Когда я вошел внутрь, то в очередной раз отметил, что было бы неплохо закупить новую мебель, а местами, возможно, и поменять интерьер на более… приятный, что ли?

Мои размышления прервал знакомый силуэт, маячивший в саду. Виктор, мой верный телохранитель, кажется, решил заняться прогулкой. Его фигура выделялась на фоне кустов, покрытых снегом, словно темная статуя среди буйства белого цвета. Я направился к нему.

— Как обживаетесь на новом месте? — спросил я, подойдя ближе.

Виктор обернулся, его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало легкое удовлетворение.

— Место отличное. Тоня в восторге от сада, говорит, что если ты не против, займется им весной. Да и жилье неплохое, уютное.

Я кивнул, довольный его ответом. Было приятно знать, что семья Виктора чувствует себя здесь комфортно.

— Рад слышать, но если что-то понадобится — говори. Кстати, как твое плечо? Надеюсь, ты не слишком усердствуешь с тренировками?

— Плечо заживает, — поморщившись, коротко ответил Виктор. — Но я чувствую, что скоро буду в полной форме. А без тренировок не могу, зачерствею, так и тебя защитить не смогу, и семью свою.

— Главное, не торопись, — предостерег я его. — У нас еще будет время для подвигов. Да и все взваливать на себя не стоит.

Мы неспешно двинулись по зимнему саду, когда я решил рассказать о том, что видел.

— Я пытался найти того информатора, о котором говорил поляк, — начал я, наблюдая за реакцией Виктора.

Его брови слегка нахмурились.

— И как успехи? — спросил он, явно догадываясь, что новости не самые радужные.

— Не очень, — вздохнул я. — Когда я добрался до его квартиры, он уже был мертв. Отравлен.

Виктор остановился, его взгляд стал острым, как лезвие кинжала.

— Кто-то подчищает следы, — произнес он задумчиво. — Причем оперативно. Нашел что-нибудь? Обычно информаторы оставляют какие-то зацепки, пути отхода. Это опасная работа, они всегда должны иметь страховку, особенно, чтобы насолить тому, кто мог их и убрать из этой игры.

Я усмехнулся, доставая из кармана маленький ключ.

— Ты прав, мой проницательный друг. Смотри, что я нашел.

Виктор взял ключ, внимательно его рассматривая. Его пальцы, привыкшие к оружию, осторожно ощупывали каждый изгиб металла.

— Это ключ от банковской ячейки, — наконец уверенно произнес он. — Вот только номера нет. Впрочем, он на предъявителя, так что это и не столь важно.

— Думаешь, сможем им воспользоваться? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Определенно, — кивнул Виктор. — Судя по узору на бородке, это ключ от «Северного банка».

— Отлично, — я потер руки в предвкушении. — Завтра же отправлюсь туда.

— Я пойду с тобой, — начал мой телохранитель, но я покачал головой.

— Нет, друг мой. Тебе нужно восстанавливаться. К тому же, кто-то же должен присматривать за этим огромным поместьем. Плюс нам нужно потом разобраться со слугами.

Виктор явно хотел возразить, но, поймав мой взгляд, лишь кивнул.

— Будь осторожен, — произнес он. — Мне это все не нравится. Ты насолил кому-то либо очень влиятельному, либо очень богатому. Хотя одно не исключает другого.

— Когда я бываю неосторожен? — усмехнулся я в ответ. — Не волнуйся. Я просто загляну в банк, посмотрю, что там в ячейке, и вернусь. Не думаю, что кто-то про нее знает, и вряд ли меня будут ждать.

Мужчина хмыкнул, но больше не стал спорить.

* * *

На следующее утро я отправился в «Северный банк». Здание банка возвышалось над соседними домами, словно величественный корабль среди моря обычных построек. Его фасад, украшенный колоннами и лепниной, внушал доверие и уважение. У входа стояли два охранника, их взгляды внимательно скользили по каждому входящему. Да и сам взгляд был довольно цепким, чтобы они были просто частью антуража.

Я поправил воротник своего костюма и уверенно вошел внутрь. Внутреннее убранство банка поражало своей роскошью: мраморный пол, хрустальные люстры, картины на стенах. Воздух был пропитан запахом дорогих духов и свежеотпечатанных купюр.

Подойдя к стойке, я обратился к молодой девушке:

— Доброе утро. Мне нужна помощь с банковской ячейкой.

— Конечно, господин, — девушка вежливо улыбнулась. — Назовите, пожалуйста, номер вашей ячейки.

Я изобразил легкое замешательство.

— Видите ли, в этом и проблема. Мой отец недавно скончался, и среди его вещей я нашел этот ключ, — я достал ключ и положил его на стойку. — Но номера ячейки у меня нет. Но я знаю, что он на предъявителя, так что проблем вроде как возникнуть не должно.

Девушка нахмурилась, явно не зная, как поступить в такой ситуации. Она внимательно осмотрела меня с головы до ног, как будто пытаясь с первого взгляда понять, действительно ли это ключ мой, или я его украл. Вот только я выглядел как аристократ, а не просто человек с улицы, да и вел себя вполне уверенно.

— Одну минуту, — сказала она, видимо, все же решив, что я честен с ней, и куда-то ушла.

Через несколько минут она вернулась в сопровождении пожилого мужчины с седыми усами и проницательным взглядом.

— Здравствуйте, — произнес он, внимательно разглядывая меня. — Я Валерии Валерьевич, управляющий зоны банковских ячеек. Мне сказали, у вас возникли сложности?

Я кивнул, вновь рассказав надуманную историю о недавно умершем отце и найденном ключе. Валерий Валерьевич внимательно слушал, его глаза словно сканировали меня, пытаясь уловить малейший признак лжи.

— Понимаю, — наконец произнес он. — Такие ситуации случаются редко, но мы готовы к ним. Позвольте взглянуть на ключ.

Я протянул ему ключ, и управляющий начал внимательно его изучать. Его пальцы ловко ощупывали каждый изгиб металла, а глаза щурились, словно пытаясь разглядеть невидимые знаки.

— Да, это действительно ключ нашего банка, — наконец сказал он. — И вы правы, это ключ на предъявителя. Что ж, думаю, мы можем помочь вам.

Я позволил себе легкую улыбку облегчения.

— Благодарю вас. Вы не представляете, как это для меня важно. Отец ушел так внезапно, надеюсь, что найду там какие-то важные вещи. Даже просто что-то памятное будет для меня большой ценностью. Сами понимаете.

Управляющий кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним.

— Прошу за мной. Я лично провожу вас к хранилищу.

Мы прошли через несколько дверей, каждая из которых открывалась с помощью сложной системы ключей и магических печатей. Все было завязано на артефакты и ключи доступа моего сопровождающего, так что я даже не думал пытаться изучить эту систему подробнее, пусть и было очень любопытно.

Наконец, мы оказались перед массивной стальной дверью хранилища. Да уж, хранение тут явно не из дешевых. Думаю, Сергей не скупился, чтобы защитить свои важные документы. С другой стороны, с его профессией, видимо, без этого никуда.

Пожилой мужчина открыл последнюю дверь, открывая взору огромное помещение, заполненное рядами ячеек. Стены были украшены магическими рунами защиты, а воздух казался густым от концентрации охранных заклинаний.

— Ваша ячейка находится в секторе Г, номер пятнадцать, — сказал управляющий, указывая на один из рядов. — Я буду ждать у выхода. Когда закончите, просто позовите меня.

Я кивнул и направился к указанному сектору. Найдя нужную ячейку, я вставил ключ и повернул его. Дверца открылась с легким щелчком.

Внутри ячейки лежала стопка документов. Я начал быстро просматривать их, используя заклинание «Внимание» для ускорения процесса. Большинство бумаг казались обычными деловыми контрактами и финансовыми отчетами, но мое внимание привлекли несколько листов, спрятанных в самом низу стопки и датированными ближайшей датой.

Эти документы содержали информацию о некоем Петре Ильиче Голованове, бывшем сотруднике внешней разведки в отставке. Хотя прямых указаний на его связь с моим делом не было, некоторые детали заставили меня насторожиться. Упоминания о встречах с польскими дипломатами, зашифрованные сообщения, странные финансовые транзакции — все это складывалось в картину, которая явно указывала на то, что Голованов вполне мог быть заказчиком или же связующим звеном в этом деле.

По большей части это была интуиция, я не мог сказать точно, связан ли был Голованов с моим делом. Но среди остальных документов никто больше не зацепил мое внимание. К тому же… За обе жизни я привык доверять своей интуиции. Она меня редко подводила.

Вопрос лишь в том, был ли Голованов тем самым «злодеем» или же очередной пешкой в чужой игре. Возможно, Виктор знает больше.

Закончив изучение документов, я аккуратно сложил их обратно в том же порядке, в каком они лежали изначально. Закрыв ячейку, я позвал управляющего зоной с ячейками.

— Закончили? — спросил мужчина, подходя ко мне.

— Да, благодарю вас за помощь, — ответил я с улыбкой. — Вы не представляете, как много это для меня значит. Это многое прояснило и дало мне богатую пищу для размышлений.

Управляющий кивнул, его усы слегка дернулись в подобии улыбки.

— Всего доброго. Надеюсь, вы нашли то, что искали.

* * *

Вернувшись в поместье, я сразу же направился на поиски Виктора. Зимний воздух щипал щеки, а снег хрустел под ногами, создавая ощущение, будто я иду по хрустальному ковру. Я нашел своего верного телохранителя в саду, где он, несмотря на холод и ранение, занимался физическими упражнениями.

— Виктор, у меня новости, — сказал я, подходя ближе.

Он остановился, вытирая пот со лба, и внимательно посмотрел на меня.

— Нашел что-нибудь интересное в банке? — спросил он, и я заметил, как его рука машинально потянулась к поясу, где обычно висело оружие.

— Можно и так сказать, — ответил я, усмехнувшись. — Знаешь некоего Петра Ильича Голованова?

Виктор нахмурился, его лицо стало задумчивым.

— Голованов… Да, я слышал эту фамилию. Если это тот, о ком я думаю, то дело принимает серьезный оборот. Он бывший сотрудник внешней разведки, сейчас в отставке. Но связи, я уверен, сохранил.

— Именно о нем я и нашел информацию, — кивнул я. — Похоже, он как-то связан с нашим делом. Я не могу быть уверен, но интуиция говорит, будто я на верном пути.

— Это усложняет ситуацию, — покачал головой мужчина. — К нему так просто не подобраться. Такие люди обычно хорошо охраняются, даже после выхода в отставку, да и на глаза вряд ли просто так покажется.

— Есть идеи, как нам действовать дальше? — спросил я, чувствуя, как азарт охоты разгорается во мне.

— Дайте мне немного времени, — ответил Виктор. — Я попробую пробить по своим старым связям, где можно найти этого человека. Но это займет какое-то время. Не обещаю, что можно будет прям связаться с ним, но какие-то зацепки точно найдутся.

Я кивнул, соглашаясь с его планом.

— А пока, — продолжил Виктор, — у меня есть предложение. Помнится, мы говорили о необходимости набрать штат для поместья.

— Конечно, — ответил я.

— Я договорился о визите в «Дом Тихой Клятвы». Можем отправляться прямо сейчас.

— Звучит интригующе, — усмехнулся я. — Тогда, как говорится, по коням?

— Только есть одно но, о котором стоит знать. У них есть свои правила. Либо вы берете тех, кого они предлагают, либо отказываетесь. Никаких промежуточных вариантов.

— Звучит немного… жестко. А если мне не понравятся кандидаты? То есть других посмотреть я не смогу?

— Поверь, таких людей, как в этой школе, ты больше нигде не найдешь. Они лучшие в своем деле. К тому же, для начала можно заключить контракт на полгода. Если обеим сторонам все понравится, его всегда можно продлить. Если же нет — расторгнуть.

— Что ж, — я потер руки в предвкушении, — звучит заманчиво. Давай съездим, посмотрим, что это за место такое. И стоит ли оно того.

* * *

Мы отправились в «Дом Тихой Клятвы». Здание школы оказалось старинным особняком, расположенным на окраине города. Его серые стены, увитые плющом, казалось, хранили множество тайн. Когда мы подошли к дверям, они открылись, словно сами собой.

Нас встретил высокий худощавый мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом. Он представился как Игнатий Павлович, управляющий «Дома Тихой Клятвы».

— Добро пожаловать, господин Темников, — сказал он, слегка поклонившись. — Мы уже наслышаны о вас. Итак, какого рода помощь вам требуется?

Я окинул взглядом просторный холл, отмечая безупречную чистоту и строгую элегантность интерьера. А еще, конечно, отсутствие всяких прелюдий и сразу переход к делу. Такие люди мне нравились, они значительно экономили мое время.

— Здравствуйте, Игнатий Павлович. Мне нужны ключевые фигуры для управления поместьем, те, на ком будет все держаться, — ответил я. — Дворецкий, управляющая служанками, которая также могла бы выполнять обязанности главной горничной, и, разумеется, повар. Остальной штат я планирую сформировать вокруг них.

— Отличный выбор, господин Темников, — Игнатий Павлович одобрительно кивнул. — Вы немного смыслите в управлении, как я погляжу. У нас как раз есть свободные кандидаты, которые могли бы вам подойти, исходя из того, что мы о вас узнали. Прошу, следуйте за мной.

Я посмотрел на Виктора с немым вопросом, тот тихо шепнул мне, что у школы свои связи, и они пробивают информацию о своих клиентах, чтобы лучше подобрать тех, кто подходит по характеру, темпераменту и тому подобное.

Мы прошли через несколько коридоров, каждый из которых был украшен портретами людей в строгих костюмах — видимо, выдающихся выпускников школы. Наконец, мы оказались в просторной комнате, где нас уже ждали три человека.

— Позвольте представить вам Себастьяна Степановича Михайлова, — сказал Игнатий Павлович, указывая на мужчину средних лет с черными волосами, зачесанными назад, и круглыми очками, которые он очень необычно поправлял нижней частью ладони. — Он один из наших лучших дворецких.

Я пожал руку Себастьяну Степановичу, отмечая про себя его уверенную хватку и внимательный взгляд. Чутье подсказывало мне, что он маг, хоть и не особенно сильный. Хотя, я мог и ошибаться, особенно, если человек умеет скрывать свои силы.

— Рад знакомству, господин Темников, — сказал Себастьян Степанович. — Если вы решите принять меня на службу, я готов взять на себя обязанности по управлению поместьем и формированию штата слуг, если таковые еще не набраны.

— Звучит многообещающе, — ответил я, чувствуя, что этот человек, действительно, знает свое дело.

— А это Василиса Игоревна Краснова, — продолжил Игнатий Павлович, представляя очаровательную рыжеволосую девушку с живыми карими глазами. — Она безупречно заваривает чай и является идеальной горничной. Кроме того, она может служить в роли личного помощника, напоминая о делах и гостях.

Василиса Игоревна сделала изящный реверанс, и я не мог не отметить грацию ее движений. Девушка чертовски красивая, знающая манеры, ух, это даже как-то обезоруживает. Да и мои гости будут отвлекаться на нее, когда увидят в первый раз так точно. Это может пригодиться.

— Для меня будет честью служить вам, господин Темников, — сказала она мелодичным голосом.

Я не придал значения ее словам, так как это покажет только время.

— И наконец, — Игнатий Павлович указал на высокого, худощавого блондина с длинной челкой, чуть закрывающей один глаз, и странными подкрученными бровями, — позвольте представить вам Александра Денисовича Винокурова, отличного повара. — Александр Денисович требует достаточно высокую оплату, — добавил управляющий, — но, поверьте, его кулинарные таланты стоят каждой копейки.

— Надеюсь, вы любите экспериментировать с едой, господин Темников, — сказал он, слегка улыбнувшись.

Я не мог сдержать улыбки. Эти люди, действительно, производили впечатление профессионалов высшего класса. Немногословные, уверенные. Первая встреча была приятной, но надо было смотреть на деле.

— Что ж, — сказал я, оглядывая всех троих, — должен признать, я впечатлен. Думаю, мы сработаемся. Если вы не против, я бы хотел предложить вам работу в моем поместье. Для начала на полгода, а далее, если и вас и меня все устроит, заключим более длительный договор.

— Для нас будет честью работать на вас, господин Темников, — ответил за всех Себастьян Степанович. — И, если позволите заметить, работать вместе с Виктором — это дополнительная честь для нас.

Я удивленно посмотрел на своего телохранителя, который, казалось, внезапно заинтересовался узором на стене.

— Вот как? — спросил я, не скрывая любопытства.

Василиса Игоревна, заметив мое удивление, мягко улыбнулась.

— Виктор у нас что-то вроде местной знаменитости, — пояснила она. — Один из лучших выпускников за всю историю «Дома Тихой Клятвы».

Виктор, казалось, старался слиться со стеной, всем своим видом показывая, что не слышит этого разговора. Что это? Неужели непробиваемый ликвидатор способен испытывать смущение?

Я не мог сдержать смешка. Кто бы мог подумать, что мой суровый телохранитель окажется местной легендой?

— Что ж, — сказал я, поворачиваясь к Игнатию Павловичу, — думаю, мы договорились. Как нам оформить все необходимые бумаги?

Пока управляющий «Дома Тихой Клятвы» занимался оформлением контрактов, я не мог не думать о том, как удивительно все складывается. Еще недавно я был простым сотрудником Судебного Бюро, а теперь у меня есть собственное поместье и штат первоклассных слуг. Жизнь определенно становилась все интереснее.

Когда мы покидали «Дом Тихой Клятвы», я чувствовал, что сделал правильный выбор.

Впереди еще будет много трудностей и опасностей, связанных с расследованием дела Голованова, но теперь у меня была надежная база, куда я мог вернуться. Еще немного работы, и я сделаю это самым комфортным и безопасным местом в столице.

Виктор шел рядом со мной, все еще немного смущенный упоминанием о его выдающихся достижениях в школе.

— Знаешь, — сказал я ему с усмешкой, — ты не перестаешь меня удивлять. Сначала ты оказываешься лучшим ликвидатором Бюро, теперь вот — звезда «Дома Тихой Клятвы». Может, это мне стоило работать на тебя?

Виктор лишь пожал плечами, но я заметил, как уголки его губ слегка дрогнули в улыбке.

— Просто делаю свою работу, господин Темников, — ответил он, внезапно обратившись ко мне на «вы». — Просто делаю свою работу.

Глава 16

Я вышел из экипажа, и прохладный ветер столицы тут же обдал меня свежестью. Небо над Санкт-Петербургом было затянуто серыми облаками, обещая скорый очередной снегопад. Улица, на которой располагалось мое ателье «Кодекс Элегантности», была удивительно оживленной: дамы в роскошных шубах прогуливались под руку с кавалерами, экипажи сновали туда-сюда, создавая привычный городской шум.

Я толкнул дверь ателье, и колокольчик надо мной мелодично звякнул. Внутри царила атмосфера творческого беспорядка: ткани различных цветов и фактур были разложены на столах, манекены, облаченные в полуготовые наряды, стояли вдоль стен, а в воздухе витал аромат свежей ткани и духов. Все, видимо, для того, чтобы демонстрировать, что все происходит в процессе и ателье готово к любым вызовам и фантазиям.

Мила, увидев меня, тут же оторвалась от работы и поспешила навстречу. Ее щеки слегка порозовели, а в глазах читалось волнение.

— Максим Николаевич! — воскликнула она. — Как хорошо, что вы пришли. У меня есть, что вам показать.

Я приподнял левую бровь, заинтригованный ее энтузиазмом.

— Неужели? — усмехнулся я. — Ну, показывай, что ты там наколдовала.

Мила провела меня в дальний угол ателье, где стоял манекен, закрытый тканью. С театральным жестом она сдернула покрывало, и я увидел результат ее трудов — комплект нижнего белья, о котором мы говорили ранее.

— Вот, — произнесла она, и ее голос слегка дрогнул. — Это то, о чем мы говорили, по заказу Тверской.

Я внимательно осмотрел изделие. Белье было выполнено из тонкого шелка, с изящной вышивкой по краям. Оно выглядело элегантно и соблазнительно, но в то же время достаточно сдержанно, как по мне. Хотя для этого времени, даже подобное считалось откровенным и было прямо вызовом устоявшимся традициям.

— Неплохо, — кивнул я. — Очень даже.

— Неплохо? А если вот так? — донесся внезапно голос из-за ширмы, что стояла рядом.

Через мгновение оттуда вышла одна из работниц ателье, облаченная в только что созданный комплект — вот ведь чертовки, подготовились! Девушка двигалась грациозно, явно наслаждаясь моим вниманием и своим видом.

— Ну как вам, Максим Николаевич? — заигрывающим тоном произнесла она.

Я окинул ее оценивающим взглядом. Белокурая красавица, фигура, что называется, песочные часы. Ей бы в модели какие-нибудь. Шикарная женщина. Но мысли мои были далеки от любования, хотя признаю, было это непросто — я задумался о том, что было интересным в моем мире, и что можно было бы привнести в этот.

Особенно это стало актуально с тем, что, оказывается, женщины этого мира уже готовы принять такие изменения — просто раньше не было подобного предложения и этим надо пользоваться. Да и не стоит забывать, что я аристократ, у которого есть теперь собственность и слуги — все это требует денег на содержание и весьма немалых. Поэтому я кровно заинтересован, чтобы предприятие, которое мне приносит деньги, развивалось, и мой счет только увеличивался.

— Хм, — задумчиво произнес я, — Мила, помнишь, я говорил тебе о кружевах?

Мила кивнула, все еще не в силах справиться с румянцем на щеках. Ну хоть в обморок не падала и то хорошо.

— Давай заменим сплошную ткань на них, — предложил я. — Они будут просвечивать, но из-за узора это будет не так заметно. И выглядеть будет гораздо эффектнее.

Глаза Милы расширились от удивления.

— Но… это же будет слишком… откровенно, — тихо и постоянно запинаясь, пробормотала она.

— Да, и это будут обсуждать. Без смелых решений мы далеко не уедем, а провокационность, наоборот, станет темой для обсуждений. Своего покупателя мы найдем. Дамы будут в восторге, а их мужья — еще больше, — таинственно улыбнулся я. — Уж поверь.

Девушка-модель, все еще стоявшая перед нами, издала тихий смешок.

— Я бы с удовольствием примерила такое, — сказала она с озорной улыбкой.

Я подмигнул ей.

— Вот видишь, Мила? Публика уже в предвкушении. Осталось создать то, что будет пользоваться спросом.

Мила, казалось, была готова провалиться сквозь землю, но все же кивнула.

— Хорошо, Максим Николаевич. Мы сделаем, как вы говорите.

— Вот и отлично. Уверен, результат превзойдет все ожидания. Не бойся смелых решений. И не бойся ошибаться. Это ведь нормально, разве нет?

Мила посмотрела на меня теплым взглядом и решительно кивнула.

Покинув ателье, я обнаружил, что меня ждет Виктор. Он стоял, прислонившись к стене здания, и его взгляд внимательно скользил по улице, отмечая каждую деталь. Что ж, его профессионализм никуда не делся. Всегда начеку.

— Разучился я за годы работы сидеть на одном месте, — буркнул бывший исполнитель Бюро, выпрямляясь. — Но, в общем, не просто так я пришел, есть новости по Голованову.

— Выкладывай, — сказал я, тут же став серьезнее.

— У меня есть адрес его квартиры, — начал Виктор. — Но есть проблема. Он бывает там очень редко, и предугадать его появление сложно.

— Что ж, значит, придется немного подождать, — немного подумав, сказал я. — Организуем наблюдение.

— Время у нас есть, — кивнул мужчина. — Главное — не спугнуть его.

Мы разработали план действий. Виктор должен был организовать наблюдение за квартирой Голованова, а я — подготовиться к встрече с ним. В таких ситуациях понимаешь, как тебе не хватает верных людей, на которых можно было бы переложить эту задачу, но это дело наживное, а пока можно воспользоваться услугами наемников, благо всего им знать было не обязательно.

Прошло несколько дней. Я занимался делами в поместье, привыкая к новому штату слуг. Дворецкий оказался настоящим сокровищем — под его руководством поместье заработало как часы. Горничная удивляла своей эффективностью и вниманием к деталям, а блюда нового повара были настоящим произведением искусства — я даже ничего подобного не пробовал. Дом наполнился суетой и время от времени туда приходили разные люди, собеседоваться у дворецкого. Впрочем, если Виктор сказал, что он профессионал своего дела, то я готов довериться, тем более ему и держать за них ответ в случае чего.

Наконец, спустя несколько дней пришла весть — Голованов появился в своей квартире. Мы с моим телохранителем немедленно отправились туда.

Дом, где жил Голованов, оказался неприметным зданием в тихом районе. Мы с Виктором заняли позиции у подъезда, ожидая, когда наша цель появится.

Когда Петр Ильич вышел из дома, я не стал медлить. Подойдя к нему, я начал разговор:

— Добрый день, господин Голованов. Не уделите мне минутку?

Голованов остановился, настороженно глядя на меня.

— Кто вы такой? — спросил он резко.

— О, просто человек, которому интересно, почему вы так активно интересуетесь делами Царства Польского, — ответил я с улыбкой.

Глаза Голованова сузились, а на лице отразилась крайняя степень непонимания. Стоит отметить, играл он добротно. Я даже было поверил.

— Не знаю, откуда вы меня знаете, и тем более о чем вы говорите, — прошипел он. — Простите, но у меня важные дела!

— Ну же, Петр Ильич, — я сделал шаг ближе, продолжая улыбаться, — к чему эти секреты между старыми друзьями?

— Я вижу вас впервые, — хмуро ответил мужчина.

— О, а Сергея в промышленных районах Петербурга, думаю, вы тоже не встречали? И отравили его, конечно же, не вы? Первое, что делают преступники, чтобы замести следы — избавляются от информатора, но, признаться, вашей наглости нет предела, раз вы даже труп решили не прятать. Неужели подумали, что никто не копнет дальше?

— Послушайте, вы несете какой-то бред. Я понятия не имею, о чем вы говорите, к тому же у меня дела. Если не хотите, чтобы я позвал полицию, просто идите своей дорогой.

Я улыбнулся, внимательно глядя на руки мужчины, которые были скрыты черными перчатками.

— Давайте я вам кое-что расскажу. Сергея убил достаточно редкий яд под названием Сангвинариум. Он вырабатывается из растения, похожего на кроваво-красный мак. Страшная вещь, вызывает паралич дыхательных мышц, и смерть в течение нескольких минут. Причем сначала кажется, будто ты просто подавился, жертва даже из-за стола обычно встать не успевает.

— К чему вы это… — начал было Петр Ильич, но я продолжил, перебив его, и, делая еще один шаг к нему.

— Для экстракции этого яда требуется маслянистая субстанция. Добыть ее непросто, так как она в корнях. И вот что интересно, это масло очень стойкое. Если не работать в перчатках, то оно проникает в поры и остается там, в течение примерно двух недель. Сколько ни мой — никак не убрать. Полагаю, вы работали без перчаток, учитывая, что на данный момент они очень толстые и громоздкие, а яд требует идеальных пропорций.

Оказавшись на расстоянии шага, я резко схватил за руку мужчину и сдернул с нее перчатку. Так и думал! Красные пятна отчетливо виднелись на его пальцах и под ногтями.

Голованов не выдержал такой дерзости. Он уже понял, что я поймал его. Кулак мужчины взметнулся вверх, целясь мне в лицо. Я мог бы легко уклониться, хотя удар был четким и быстрым. Человек явно проходил боевую подготовку. Но вместо этого позволил удару достичь цели. Голова дернулась назад, и я почувствовал вкус крови во рту.

Не теряя ни секунды, я перехватил руку Голованова и заломил ее за спину, повалив его на землю, а сверху добавил еще заклинанием-приказом «Придави».

— Ну надо же, Петр Ильич, — произнес я насмешливо. — Нападение на сотрудника Судебного Бюро средь бела дня. Очень неосмотрительно с вашей стороны!

Виктор тут же оказался рядом, помогая удерживать извивающегося Голованова.

— Вы пожалеете об этом! — кричал Голованов. — Я служил империи долгие годы! Вы не знаете, с кем связались! Чертов сопляк, думаешь, тебе это сойдет с рук?

— О, я думаю, это вы не знаете, с кем связались, — сказал я, затягивая узлы на его запястьях.

Все же полезные у Судебного Бюро стяжки. Ни разу не пожалел, что всегда ношу с собой несколько.

Когда Голованов был надежно связан, Виктор повернулся ко мне.

— Какой план? — спросил он. — Просто отдать его Бюро? Это же глупость.

Я улыбнулся, коснувшись пальцем разбитой губы и глядя на кровь, но не стирая ее, это еще пригодится.

— Не глупость, а отличная возможность, — ответил я. — Мы его допросим. Если заказчик не он, то настоящий человек, что организовал похищение, зашевелится, поняв, что он под угрозой. А в такой ситуации люди совершают ошибки. Стресс, страх, ограничение времени. Это все давит. Да, Петр Ильич?

— Твоя самоуверенность впечатляет. Ты просто не представляешь, кому переходишь дорогу.

Я наклонился к Голованову, заглядывая в глаза.

— Все верно, не представляю. И просто чертовски сильно хочу узнать, кому же я перешел дорогу. Так что будьте добры, расскажите мне, Петр Ильич, кто же меня так ненавидит? Договорились⁈

— Пошел ты! — плюнул мужчина, но в меня не попал, ибо я ожидал подобного.

Подняв правонарушителя, мы доставили Голованова в Судебное Бюро. Пока сотрудники его оформляли и заполняли необходимые бумаги, я направился к кабинету Соколова.

Андрей Павлович, как всегда, был погружен в работу. Когда я вошел (поймав несколько отравленных игл на свою защиту, не без этого, конечно), он поднял голову от бумаг и удивленно посмотрел на меня.

— Максим? Что случилось с твоим лицом?

Я плюхнулся в кресло напротив него, не дожидаясь приглашения.

— Профессиональная маскировка. Андрей Павлович, у меня есть новости, которые вас заинтересуют.

Я рассказал ему о расследовании, о нити, которая привела к Голованову, и о том, как я привел его в Бюро за нападение на сотрудника, то есть на меня.

Соколов слушал внимательно, его брови поднимались все выше по мере того, как я излагал события.

— Ну ты и наворотил дел, — сказал он наконец, но в его голосе я услышал нотки одобрения. — Хотя, должен признать, план неплохой. Но ситуация серьезная, Максим. Очень серьезная. Голованов… у него могут быть весьма влиятельные покровители.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому мне нужна ваша помощь. Мне нужно первым допросить его, еще до дознавателя, который может вмешаться в процесс. Я уверен, что за покушением в поезде и похищением семьи Виктора стоит один человек. И я это дело так не оставлю!

Соколов задумчиво потер подбородок.

— Это будет непросто, — сказал он. — Но я постараюсь устроить. Нужно пару часов, пока его оформят, а пока он будет в клетке. В общем, посиди пока в главном зале, я посмотрю, что можно будет сделать.

— Спасибо, Андрей Павлович. Я буду ждать, — кивнул я, поднимаясь с кресла.

— Максим, — внезапно сказал мой наставник с какой-то беспокойной ноткой. — Если за ним стоит слишком влиятельный человек, прошу тебя, отступи. У тебя не так много ресурсов, чтобы противостоять высокопоставленному чиновнику. Тебя раздавят как таракана и забудут. А дело замнут. Ты не представляешь, как в столице у чиновников развязаны руки.

— Я уже пережил пару покушений. И нет, я не остановлюсь. Знаете, Андрей Павлович, я читал одну историю, еще в детстве, про человека, который пошел против очень влиятельного чиновника, который метил в правители целого государства. И он не отступил!

— Что же стало с этим человеком? — заинтересованно спросил Соколов.

— Его убили. Пырнули ножом в подворотне. Но он получил второй шанс. И в этой своей второй жизни он никогда больше не отступал.

— Жизнь, увы, не похожа на те сказки, что ты читал. И нож под ребром может оказаться фатальным, даже с учетом твоих магических возможностей. Но Максим, это не самое худшее, что может произойти. Все твои близкие могут пострадать.

— Именно поэтому нужно поймать эту сволочь! — бросил я, заканчивая разговор.

Выйдя из кабинета Соколова, я направился в комнату ожидания. Впереди была долгая ночь, и я знал, что она может стать решающей в этом расследовании.

Глава 17

Я сидел в общем зале Судебного Бюро, лениво наблюдая за снующими туда-сюда сотрудниками. Их озабоченные лица и торопливые шаги создавали впечатление муравейника, в котором каждый знает свое дело. Вот только я в этом муравейнике был, скорее, бездельничающим сверчком, коротающим время в ожидании своего часа.

Виктор предпочел остаться снаружи, и я не мог его винить. Бывший ликвидатор Бюро вряд ли горел желанием лишний раз мелькать в этих стенах. Да и кто знает, может, он просто не хотел портить свою легендарную репутацию, слоняясь по коридорам, как обычный посетитель. Хотя кто его узнал бы, кроме вышестоящих чинов?

Время тянулось медленно, словно патока. Я развлекал себя тем, что придумывал истории для каждого проходящего мимо сотрудника. Вот эта дамочка с пышной прической наверняка тайный агент, внедренный в Бюро иностранной разведкой. А тот худощавый очкарик, спотыкающийся на ровном месте, — гениальный аналитик, чьи выводы не раз спасали Империю от краха.

Забавно, как воображение может скрасить даже самое унылое ожидание. Я и сам не ожидал от себя такой живой фантазии. С другой стороны, применение магии требует от своего носителя живого воображения и в этом мире мне приходилось практически всю жизнь его тренировать.

Наконец, спустя час, который показался мне вечностью, я заметил знакомую фигуру Андрея Павловича Соколова. Он шел ко мне своей фирменной походкой — неторопливо, но целеустремленно, словно каждый его шаг был выверен и просчитан.

— Ну что, Максим, — начал он без предисловий, — у тебя есть тридцать минут. После этого придет дознаватель, и тебе придется уступить ему место.

— Всего полчаса? — Я поднял бровь, изображая удивление. — А как же чай, задушевные беседы и неторопливые расспросы? Клиент-то — важная птица.

— Оставь свое остроумие для допроса, может, оно тебе там пригодится, — хмыкнул Соколов, но в его глазах мелькнула искра веселья. — И учти, если не вытянешь ничего серьезного, Голованову светит лишь штраф и пара недель за решеткой за нападение на сотрудника Бюро, хотя насчет этого тебя тоже допросят. Поэтому лучше постараться.

— А если вытяну? — я подался вперед, чувствуя, как азарт начинает бурлить в крови.

— Тогда посмотрим, — уклончиво ответил Соколов. — Но не забывай, с кем имеешь дело. Будь осторожен, ученик.

— Спасибо, Андрей Павлович, — я кивнул, вставая с места. — Поглядим, что удастся узнать.

Направляясь к лифту, ведущему на нижние этажи, я чувствовал предвкушение. Хотя оно очень походило на предчувствие чего-то плохого. Не люблю это чувство. Выходит, я что-то мог упустить. Шанс получить ответы, приблизиться к разгадке тайны, которая не давала мне покоя уже столько времени, был на поверхности. Я уверен, что покушение на меня и похищение семьи Виктора спланировал один и тот же человек.

Лифт, скрипя и покачиваясь, медленно опускался вниз. Я использовал эти мгновения, чтобы собраться с мыслями, выстроить стратегию допроса. Голованов — не простая цель, с ним нужно быть осторожным, но в то же время напористым. Я чувствовал, что он — ключ ко всей этой загадке, и я не собирался упускать его.

Двери лифта открылись, впуская меня в полутемный коридор подземного этажа. Здесь воздух был спертым, пропитанным запахом сырости и чего-то еще, неуловимого, но неприятного. Может быть, это был запах страха тех, кто оказывался за решеткой этих камер.

Я подошел к дежурному, демонстрируя разрешение на допрос. Он внимательно изучил бумагу, словно пытаясь найти в ней подвох, но затем кивнул и указал на одну из дверей.

— Там. У вас полчаса.

Я уже взялся за ручку двери, готовый войти в комнату, куда должны будут привести моего собеседника, когда вдруг заметил странное оживление среди сотрудников. Они начали суетиться, перешептываться, кто-то побежал к лифту, крича что-то о необходимости срочно вызвать целителя.

Моя интуиция, отточенная годами двух жизней, тут же забила тревогу. Что-то было не так, и это что-то явно касалось моего допроса. Таких совпадений просто не бывает.

— Извините, — окликнул я ближайшего сотрудника, — что происходит?

Молодой парень, явно новичок, судя по растерянному виду, повернулся ко мне.

— Там этот… которого вы привели… Голованов. Он без сознания упал, пульса, говорят, нет, вот за лекарями послали, должны прибыть, но боюсь, будет поздно.

Мои глаза сузились. Слишком удобное совпадение, чтобы быть случайностью.

— Ведите меня к нему. Немедленно, — в моем голосе прозвучали стальные нотки, не оставляющие места для возражений.

Сотрудник, видимо, почувствовав мою решимость, принял меня за вышестоящего и не стал спорить, тут же повел меня к камере Голованова. Когда мы вошли, я увидел его, лежащего на полу. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась — он все еще был жив, несмотря на то, что озвучили мне, но явно находился на грани. Другой сотрудник, женщина средних лет, была рядом, пытаясь проверить пульс.

— Позвольте, — спокойно сказал я, отодвигая женщину и опускаясь на колени.

Уж что-что, а благодаря тому, что Андрей Павлович гонял меня с самого детства, я мог распознать признаки отравления с первого взгляда. И то, что я видел сейчас, мне очень не нравилось.

Слабый, едва прощупывающийся пульс. Кожа, покрытая испариной, приобрела странный сероватый оттенок. А этот характерный запах чеснока, исходящий от его дыхания… Я знал этот яд. Тиолетрин — редкая и чрезвычайно опасная отрава, получаемая из корней магического растения Аконита Серебристого и обогащенная серосодержащими соединениями.

— Черт возьми, — пробормотал я, лихорадочно соображая. — Кто-то очень не хотел, чтобы он заговорил.

Яд был введен недавно, скорее всего, уже здесь, в Бюро. Возможно, через воду. Это означало лишь одно — у нашего таинственного врага были свои люди даже здесь, в самом сердце правосудия Империи. Неплохая пощечина Бюро.

Времени на размышления не было. Тиолетрин действовал быстро, разрушая клеточное дыхание и блокируя кислородный обмен. Если не предпринять что-то немедленно, Голованов умрет, унеся с собой все свои секреты.

Я вспомнил уроки Соколова. Тиолетрин можно нейтрализовать, но для этого нужен особый антидот на основе магния и полыни. У меня, конечно же, не было готового противоядия именно от этого яда — слишком самонадеянно и весьма неудобно носить с собой антидоты от всех существующих ядов. Но у меня имелся набор противоядий от других опасных веществ, и я знал, что смогу создать нужную смесь.

Не теряя ни секунды, я достал из своего набора на поясе противоядие от гемотоксина. В его состав уже входил магний — это было хорошее начало. Но этого недостаточно. Мне нужно дополнить смесь.

Я быстро снял пиджак и начал выкладывать на него ингредиенты, которые всегда носил с собой. Сухой экстракт полыни — отличное средство для нейтрализации серосодержащих соединений. Смола сандалового дерева — замедлит метаболизм яда, даст нам больше времени. Настойка корня солодки — стимулирует дыхание и кровообращение.

Мои руки двигались быстро и уверенно, смешивая компоненты в нужных пропорциях. Краем глаза я заметил, как сотрудники Бюро с изумлением наблюдают за моими действиями. Наверное, со стороны это выглядело как какое-то безумное колдовство. Что ж, пусть думают, что хотят, главное — спасти Голованова.

— Давай же, давай, — бормотал я, заканчивая приготовление антидота. — Не вздумай умирать, ты, старый интриган!

Закончив смешивание, я приподнял голову Голованова и влил получившееся зелье ему в рот, массируя горло, чтобы он сглотнул. Несколько мгновений ничего не происходило, и я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Неужели было уже слишком поздно?

Но вдруг Голованов судорожно принялся глотать ртом воздух, его грудь начала подниматься и опускаться более ритмично. Серый оттенок кожи стал постепенно исчезать, уступая место нормальному, здоровому цвету. Он открыл глаза, моргая и явно не понимая, где находится и что происходит.

Я выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает. Получилось. Я успел вовремя.

Голованов, окончательно придя в себя, посмотрел на меня. В его глазах читалась странная смесь эмоций — благодарность за спасение жизни и страх. Страх человека, который только что побывал на краю смерти и понял, насколько опасны те, с кем он связался.

Я резко повернулся к женщине-надзирателю, стоявшей рядом. Мой взгляд, видимо, был настолько пронизывающим, что она невольно отступила на шаг.

— Кто общался с Головановым? Что ему давали? И кто это делал? — мой голос звучал властно, не оставляя места для колебаний или уверток.

Женщина, заметно нервничая, начала теребить край своей форменной куртки.

— Он… он просил только воды, господин. Ничего больше.

— И кто ему эту воду принес? — я подался вперед, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.

— Михаил, один из наших сотрудников. Он сейчас побежал за помощью, за господином Соколовым, мы думали, что такое… с таким отравлением справится только он, — ответила она, явно стараясь говорить как можно спокойнее.

Я почувствовал, как внутри всё закипает. Конечно, этот «Михаил» не побежал за Соколовым. Он просто воспользовался суматохой, чтобы у него был законный способ скрыться.

— Следите за ним! — рявкнул я, обращаясь ко всем присутствующим. — Не спускайте глаз, ничего не давайте, никого не подпускайте!

Не дожидаясь ответа, я вылетел из камеры и бросился к лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки, я мчался наверх, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Может быть, ещё не поздно. Может быть, я успею перехватить этого Михаила.

Ворвавшись в кабинет Соколова без стука, я застал его сидящим за столом, как ни в чём не бывало разбирающим какие-то бумаги.

— Что, уже закончил допрос? — спросил он, подняв на меня удивлённый взгляд.

Я не стал тратить время на ответ. Развернувшись, я помчался к выходу из Бюро. Стоило проверить кабинет наставника, иначе я рисковал ошибиться, но теперь сомнения не было, тот мужчина — подставной.

Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумела кровь. Я выскочил за двери, оглядываясь по сторонам, но улица была пуста. Никаких следов убегающего человека, никаких признаков суеты. Чёрт!

Перехватив одного из работников у входа, я спросил, выходил ли кто-то недавно, но тот лишь пожал плечами, сказав, что никого не видел и вообще у него дел полно, чтобы еще за всеми следить.

Вернувшись к темницам, я чувствовал, как внутри клокочет ярость. Этот «Михаил» был прямо у меня под носом, и я упустил его. Но ничего, это ещё не конец.

— Расскажите мне всё, что знаете об этом сотруднике, — обратился я к женщине-надзирателю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

Она нервно сглотнула, но начала говорить.

— Михаил работает здесь уже три года. Всегда был идеальным сотрудником, никаких проблем с ним не было. Тихий, исполнительный…

Я скрипнул зубами от злости. Конечно, идеальный сотрудник. Идеальный шпион, вот кто он такой.

— Если он вдруг объявится, что вряд ли, конечно, но если всё же… — я сделал паузу, глядя прямо в глаза надзирательнице, — немедленно арестуйте его и отправьте на допрос. Ясно?

Женщина кивнула, и я повернулся к Голованову. Он уже сидел на стуле, потирая шею. Его лицо было покрыто испариной, но я заметил, что это, скорее, от нервов, чем от последствий отравления. В любом случае самый опасный пик был пройден, а дальше уже целители доведут дело до конца.

— Петр Ильич, — начал я, присаживаясь напротив него, — вы же понимаете, что это неудавшееся убийство повторится?

Он поднял на меня усталый взгляд, но промолчал.

— У вас есть два варианта, — продолжил я. — Первый: вы отсидите за нападение на сотрудника Бюро, выйдете и будете жить в постоянном страхе за свою жизнь, но не думаю, что на свободе вы проведете много времени. Второй: вы сотрудничаете со мной, выдаёте того, кто организовал похищение, и, отбывая наказание за организацию преступления, молитесь, чтобы я успел остановить этого человека до того, как он снова доберется до вас.

Голованов нервно рассмеялся, и этот смех больше походил на карканье вороны.

— Остановить? Боюсь, будь вы даже главой Судебного Бюро — вы не остановите этого человека. Я думал… думал, что меня вытащат после всего, что я сделал, но в итоге решили убрать.

Я внимательно смотрел на мужчину, пытаясь понять, что творится в его голове. Он был напуган, это очевидно. Но было в его глазах что-то ещё… Отчаяние?

— Знаете, Максим Николаевич, — вдруг сказал он, и его голос стал неожиданно твёрдым, — я всю жизнь служил Империи. Делал вещи, которыми не горжусь, но всегда верил, что это ради высшего блага. А теперь… теперь меня хотят убрать как ненужную пешку из-за чего? Я даже не ошибся нигде, просто вы были слишком умны, чтобы выйти на меня. Тц, черт меня дернул связаться с этими вшивыми поляками.

Я все это время просто слушал его и не вмешивался в происходящее. Иногда лишние слова ни к чему, особенно, когда человек сам дошел до каких-то решений.

Он замолчал на мгновение, а потом продолжил:

— Может быть, пришло время сделать что-то правильное. Хотя бы раз в жизни. Я расскажу вам всё, что знаю. Не потому, что верю, что вы сможете остановить этих людей. А потому, что хочу, чтобы хоть кто-то попытался.

Я кивнул, хотя и понимал, что человек передо мной, скорее, отчаялся. Он чувствовал себя преданным, причем не кем-то конкретным, а Империей, которой служил.

— Человек, который пришёл ко мне с просьбой организовать похищение, — начал Голованов, — это Григорий Орлицын. Он занимает довольно высокий пост, хотя я не знаю точно, какой именно, люди, которые просят меня о чем-либо, стараются выдавать как можно меньше информации.

Я напрягся. Орлицын… Это имя мне ни о чём не говорило, но если он, действительно, занимает высокий пост, это многое объясняет.

— Что он вам сказал? — спросил я, стараясь не выдать своего предвкушения.

— Он сказал, что вы мешаете, — выдохнул Голованов. — Что вы копаете слишком глубоко и можете навредить каким-то важным планам, которые строили многие годы. Но убрать вас тихо не выйдет, потому что вы сын министра финансов, и любое покушение на вас вызовет слишком много шума.

— Поэтому они решили надавить через моего товарища, — закончил я за него.

— Да, — кивнул Голованов. — Орлицын сказал, что это убьёт двух зайцев: и надавит на вас, и проверит, что вы за человек. Но точных мотивов я не знаю, только то, что мне сказали.

Теперь у меня было имя. Это уже что-то.

— Послушайте, Петр Ильич, — сказал я, поднимаясь со стула и глядя на Голованова сверху вниз. — Я бы на вашем месте сознался в причастности к похищению. Срок будет, но так вы будете под защитой. Я лично прослежу за этим.

— Да какая разница? — горько усмехнулся мужчина. — Либо вы в своих поисках всё же помрёте, либо остановите заказчика. В любом случае, когда я освобожусь, потребность в моём убийстве отпадёт. Или же нет — не мне решать.

Я направился к выходу, но у самой двери обернулся.

— И ещё, Петр Ильич. Советую вам проверять всю еду и воду, которую вам приносят. Мало ли чего.

С этими словами я вышел. У меня было имя, и теперь охота начиналась по-настоящему. Григорий Орлицын… Кем бы ты ни был, я тебя найду. Правда, все же оставалось неприятное ощущение. Даже уверенность, что он — не конечная точка. За ним стоит кто-то еще.

Коридоры Бюро казались теперь другими. Каждая тень могла скрывать врага, каждый поворот мог таить опасность. Но это меня не пугало. Наоборот, я чувствовал, как обостряются все чувства. Я был готов к этой игре, готов идти до конца.

Поднимаясь по лестнице, я мысленно составлял план действий. Нужно будет проверить все связи Орлицына, изучить его прошлое, найти его слабые места. И главное — понять, какие «важные планы» я мог нарушить своими расследованиями.

Дойдя до кабинета Соколова, я поднял руку, чтобы постучать, но в последний миг остановился.

Нет, глубже вмешивать его в это я не хочу. И кого-либо еще тоже. Пожалуй, придется вспомнить свою первую молодость и поработать одному.

С этими мыслями я развернулся и направился к архивам Бюро. Нужно было найти хоть что-то про этого Григория.

Глава 18

Я погрузился в архивы Бюро, словно в бездонный колодец информации. Бесконечные ряды папок и документов окружали меня, создавая иллюзию, будто я нахожусь в лабиринте из бумаги и чернил. Часы пролетали незаметно, пока я методично просеивал горы данных в поисках хоть какой-то зацепки.

Наконец, словно золотая жила среди пустой породы, передо мной всплыло имя: Григорий Орлицын. Я жадно впился глазами в документы, надеясь найти ключ к разгадке всех тайн, но чем больше я читал, тем сильнее росло мое разочарование от прочитанного.

Орлицын оказался настоящей акулой в мутных водах имперской бюрократии. Высокопоставленный чиновник, он умело лавировал между законом и беззаконием, оставаясь неуязвимым для серьезных обвинений. Мелкие нарушения, которые я обнаружил, были не более чем песчинками на его безупречном фасаде. Никто бы их даже не стал рассматривать, с учетом заслуг этого человека.

Будучи сотрудником Внешней разведки империи, и, несмотря на то, что какая-то информация все же была в архивах Бюро, он казался недосягаемой персоной. Большинство документов явно устарели, оно и понятно, я откопал их в каких-то глубинах архивов. К тому же нигде не было указано его должности. В общем, дельной информации, что называется, наскреб по сусекам. Да уж как же хорошо было с электронными базами данных, а вот не с этим всем.

Я откинулся на спинку стула, массируя виски. Даже показаний Голованова было недостаточно, чтобы начать официальное расследование против такой фигуры. Орлицын был недосягаем, словно вершина далекой горы, скрытая в облаках.

— Чертов бюрократ, — пробормотал я, чувствуя, как раздражение растет внутри меня. — Думаешь, ты неприкасаемый? Посмотрим.

Я достал свой блокнот и начал быстро записывать те полезные вещи, что удалось найти — все, что могло бы пригодиться в дальнейшем расследовании. Пусть я не мог добраться до Орлицына напрямую, но его окружение… Вот где крылась возможность.

Захлопнув блокнот, я несколько раз постучал им по руке, чувствуя, как в голове формируется пока еще зыбкий план. Предстояло много работы, но я был готов. Ведь чем сложнее задача, тем интереснее ее решать.

Покинув архивы Бюро, я направился в свое новое поместье. Холодный вечерний воздух освежил мысли, и к тому времени, как я подъехал к воротам, у меня уже был четкий план действий.

Едва я вошел в дом, как меня встретил Себастьян Степанович, мой новый дворецкий. Его осанка была безупречной, а взгляд — внимательным и проницательным.

— Добрый вечер, господин Темников, — поприветствовал он меня с легким поклоном. — Позвольте доложить о последних изменениях в поместье.

— Внимательно слушаю, Себастьян Степанович, — кивнул я, снимая пальто.

— За время вашего отсутствия мы успешно укомплектовали штат прислуги. Все ключевые позиции заняты квалифицированными специалистами, согласно вашим пожеланиям по бюджету. Кроме того, — он чуть понизил голос, — господин Виктор сформировал команду личной охраны для вас.

Я довольно хмыкнул. Думаю, если Виктор считает, что им можно доверять, то я могу не сомневаться — он бы и сам не стал работать с теми, кто, по его мнению, недостаточно компетентен. Более того, после последних событий наша связь стала крепче и я мог всецело положиться на него. Тем не менее, нужно не забыть взглянуть на тех, кого он отобрал.

— Отлично проделанная работа, — похвалил я. — Есть ли какие-то проблемы или вопросы?

— На данный момент все идет по плану, хотя некоторые позиции еще требуют более тщательного подбора персонала, — слегка склонил голову дворецкий. — Но мы не спешим, чтобы не допустить ошибок.

— Мудрое решение, — кивнул я. — Спасибо за отчет, Себастьян Степанович. Вы отлично справляетесь.

— Благодарю, господин, — дворецкий слегка поклонился, явно довольный похвалой. — Позвольте пожелать вам приятного вечера.

Я направился в свою комнату, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Спальня, которую я выбрал, была просторной и уютной, с большими окнами и прямым выходом в личный кабинет. Я как раз собирался погрузиться в размышления о дальнейших шагах, когда в дверь тихо постучали.

— Войдите, — отозвался я, устраиваясь в мягком кресле у окна.

Дверь открылась, и в комнату вошла Василиса, неся поднос с изящным чайным сервизом. Ее движения были грациозными и уверенными, а на лице играла легкая улыбка. Если бы можно было показать безупречность и красоту в одном флаконе, то, определенно, они нашли выражение в этой девушке. Костюм горничной сидел на ней настолько хорошо, насколько это возможно. Не вызывающе, но при этом подчеркивал фигуру и давал простор для фантазии.

— Добрый вечер, Максим Николаевич, — произнесла она, ставя поднос на небольшой столик рядом со мной. — Я подумала, что после насыщенного дня вам не помешает чашка успокаивающего чая.

Я с интересом наблюдал, как она ловко наливает напиток в чашку, из которой медленно поднимается пар.

— Это особый успокаивающий сбор, — пояснила Василиса. — В его основе лежит мелисса и ромашка, но я добавила немного лаванды для аромата и щепотку корня валерианы для усиления расслабляющего эффекта. А чтобы придать чаю необычный вкус, я использовала листья смородины и немного цветков липы. Если вам не понравится, то я могу предложить другие варианты.

Я взял чашку, поднося ее к лицу и вдыхая удивительный аромат. Запах был поистине волшебным — свежий, с нотками луговых трав и легкой сладостью.

— Звучит впечатляюще, — улыбнулся я. — Спасибо, Василиса.

— Надеюсь, вам понравится. Приятного отдыха, Максим Николаевич, — слегка поклонилась девушка.

Когда дверь за ней закрылась, я сделал первый глоток и замер от удивления. Вкус был просто невероятным — мягкий, с легкой терпкостью и неуловимой сладостью на кончике языка. Каждый новый глоток раскрывал новые оттенки вкуса, создавая настоящую симфонию на языке. Такого я точно никогда не пробовал. Это было что-то необычное, я бы даже сказал, эксклюзивное. Во всяком случае была уверенность, что подобного никто не делает и это был авторский рецепт девушки.

Я повернулся к окну, наблюдая, как за стеклом снова начал падать снег. Крупные хлопья кружились в воздухе, словно в каком-то причудливом танце.

— Что ж, — пробормотал я, делая еще один глоток, — с таким чаем, возможно, я действительно смогу забыть про кофе.

* * *

Утро следующего дня началось с привычной суеты. Я едва успел спуститься к завтраку, как Себастьян Степанович уже спешил ко мне с подносом, на котором лежала утренняя почта.

— Доброе утро, господин Темников, — поприветствовал он меня. — Сегодня пришло несколько писем, в том числе одно, которое, я думаю, может вас заинтересовать, остальные, формальные, я беру на себя, если позволите.

Я взял в руки конверт, который он мне протянул, на нем был маленький герб с книгой и лежащим на ней пером. Вскрыв письмо, я быстро пробежался глазами по строчкам.

— Надо же, — усмехнулся я, — слухи в этом городе разносятся быстрее ветра. Она уже знает о моем новом поместье.

Письмо было от Наталии Лисовецкой, она поздравляла меня с приобретением поместья и настойчиво приглашала на встречу завтра ранним утром в книжное кафе. Я невольно улыбнулся, вспоминая, как прекрасно она выглядела на зимнем балу. Однако энтузиазм быстро угас, когда я понял истинную причину встречи.

— Сборник стихотворений, — вздохнул я. — Конечно, она не оставит эту идею. Довольно настойчивая девушка.

Я записал встречу в свой блокнот, решив, что подумаю над этим вопросом позже. Сейчас у меня были более насущные дела.

Решив позавтракать позже, я покинул поместье и отправился в ателье. Однако по прибытии я сразу почувствовал, что что-то не так. Воздух был наэлектризован суетой и волнением. Девушки-работницы сновали туда-сюда, словно встревоженные пчелы в улье.

— Что здесь происходит? — спросил я, поймав за локоть одну из них.

— Ох, Максим Николаевич! — воскликнула она, ее глаза были широко раскрыты от возбуждения. — Вам лучше поговорить с Милой. Она в своем кабинете.

Я направился к кабинету Милы, чувствуя, как любопытство разгорается внутри меня. Постучав, я вошел, не дожидаясь ответа.

Мила стояла у окна, нервно теребя край своей кофты. Все же непривычно было ее видеть не в костюме служанки. Когда она повернулась ко мне, ее щеки мгновенно вспыхнули румянцем.

— Максим Николаевич! — выпалила она, схватив меня за руку и буквально втащив в кабинет.

Я окинул взглядом помещение. Кабинет был небольшим, но уютным и функциональным. Все говорило о том, что его хозяйка — человек практичный и организованный. Хотя, конечно, до роскоши было далеко. Видимо, Мила все еще не до конца привыкла к своему новому положению.

— Что случилось? — спросил я, глядя на взволнованное лицо девушки.

Мила развела руками, и в ее глазах я увидел смесь паники и восторга, которые непонятно как ужились вместе. Кажется, девушка и сама не до конца понимала, что чувствовать.

— Молодой господин, это просто… нечто, — выдохнула она, забыв о том, что она может называть меня по имени.

Я смотрел на Милу, ожидая продолжения. Ее лицо было таким выразительным, что я мог буквально читать эмоции, пробегающие по нему, как по открытой книге. Девушка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ.

— Мы сделали всё в точности, как вы сказали, Максим Николаевич. Передали заказ Полине Андреевне Тверской, — Мила на мгновение замялась, её щёки снова слегка порозовели. — Она была… в полном восторге. Никогда не видела такой реакции. Казалось, она готова была расцеловать каждую деталь этого белья. И меня тоже. Особенно когда она, кхм… примерила его.

Я едва сдержал смешок, представив эту сцену. Полина Андреевна, всегда такая сдержанная и элегантная, вдруг превратилась в восторженную девочку. Что ж, видимо, работа Милы и девочек, действительно, превзошла все ожидания. Как-никак я лишь предложил примерный дизайн и как это можно использовать, а вот реализация была на них и от нее тоже многое зависело.

— Она не скупилась на оплату, — продолжила Мила, и в её голосе промелькнули нотки гордости. — Сказала, что это стоит каждой монетки и даже больше.

— Но? — спросил я, чувствуя, что это ещё не конец истории.

Мила нервно сцепила пальцы.

— Но вскоре после этого пришла ещё одна женщина. Она… она заказала точно такое же бельё, только в другом цвете, сказав, что по рекомендации от Полины Андреевны! — выпалила она, словно не веря собственным словам.

Что ж, видимо, женщина решила похвастать подруге, а та немедля захотела заказать такой же.

— Так в чём проблема? — спросил я, приподняв бровь. — Это же отлично. Разве не ты мечтала заняться нижним бельём? Только вот не пойму, отчего такая суматоха в ателье.

Мила посмотрела на меня так, словно я говорил на каком-то совершенно другом языке.

— Вы не понимаете, Максим Николаевич, — она начала говорить быстрее, слова словно выстреливали из неё. — Мы сделали всё очень быстро, ведь наработки уже были, и… — она сделала глубокий вдох, словно готовясь нырнуть. — В общем, сегодня утром к нам поступило сто восемьдесят заказов на такое белье.

Я не смог скрыть своего удивления. Брови невольно взлетели вверх, а глаза широко раскрылись. Такого поворота событий я точно не ожидал.

— Это много, — произнёс я медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Очень много. Даже не ожидал, что сарафанное радио работает настолько эффективно.

— Что такое радио и при чем тут сарафаны? — недоуменно спросила Мила, но я лишь отмахнулся.

— Неважно, — сказал я, мысленно ругая себя за оплошность. Нужно быть осторожнее с подобными выражениями из моего прошлого мира.

Я внимательно посмотрел на Милу. Она была в шоке, это было очевидно. Да и все работницы, судя по суматохе за дверью, тоже. Я же мысленно анализировал ситуацию. Похоже, девушки в этом мире готовы к более смелому белью, но нормы общества просто до подобного ещё не дошли. Что ж, если есть спрос, будет и предложение. А мы, похоже, оказались в нужном месте, в нужное время и пока еще никто не успел предложить им иное.

— Идём, — сказал я, направляясь к двери. Мила последовала за мной, всё ещё выглядя немного растерянной.

Мы направились к кабинету Александра. Даже сквозь закрытую дверь я слышал его голос — он что-то быстро говорил, периодически прерываясь, словно записывал. Я коротко постучал, после чего открыл дверь, и мы вошли.

Александр сидел за столом, заваленным бумагами, говорил он, как оказалось, сам с собой. Перед ним лежал огромный календарь, весь исчерканный пометками. Брат даже не поднял головы, когда мы вошли.

— Всё потом, я занят! Сколько можно говорить⁈ — рявкнул он, продолжая что-то записывать.

Мой младший брат так погрузился в работу, что даже не заметил, кто вошёл. Что ж, это даже радует — значит, он, действительно, серьёзно относится к своим обязанностям.

— Даже для меня у тебя нет минутки? — спросил я с наигранной обидой в голосе.

Александр резко поднял голову, его глаза расширились от удивления.

— Максим! — воскликнул он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Рад тебя видеть! Прости, я тут немного…

— Занят, я заметил, — закончил я за него. — Но всё же отвлекись ненадолго. Скажи мне, что ты знаешь о регистрации интеллектуальной собственности?

Александр нахмурился, явно не понимая, о чём я говорю. Я мысленно вздохнул. Конечно, в этом мире такого понятия ещё нет, я проверял заранее, но уточнить, слышал ли что-то мой младший, все же стоило. Даже в моём прошлом мире подобное право появилось только в конце девятнадцатого века.

— Ладно, неважно, — сказал я, махнув рукой. — Смотрите, делаем так: Мила, подготовь выкройки и всю документацию по пошиву. Александр, заверь всё нужными подписями и печатями. Мне нужно, чтобы вы сделали полноценный проект, и да, не только по нижнему белью, но и по костюму-тройке.

— Но зачем это нужно? — спросил Александр, всё ещё не понимая, к чему я клоню.

И все же приятно быть на шаг впереди.

— А затем, что если кто-то будет производить такую продукцию, даже просто схожую, то он обязан будет платить нам процент, понимаешь?

Глаза Александра загорелись интересом, но Мила всё ещё выглядела озадаченной.

— Но что мешает другим просто делать как у нас? Приличный портной сможет повторить костюм, понятно, что не точно, но хотя бы визуально. А уж если изучит поближе… — спросила она.

И тут произошло то, чего я не ожидал. Александр вдруг вскочил со стула, его глаза буквально сияли.

— Нет, нет, нет! — воскликнул он, и я увидел, как в его глазах словно зажглась «лампочка» понимания. — Я понял, что ты имеешь в виду!

Он начал ходить по кабинету, активно жестикулируя:

— Если мы официально продадим нескольким ателье свои проекты, дав разрешение выпускать продукцию, скажем, в других городах, тогда люди будут знать, что мы доверяем им, а остальные просто воруют идею. Это сыграет не только на репутации, но можно и выявить тех, кто ворует, а значит, и прикрыть их!

Он вдруг остановился и посмотрел на меня так, словно впервые увидел.

— Мать честная, доход за идею, это… это же гениально, Максим!

Александр схватил меня за плечи, и я готов был поклясться, что увидел в его глазах отражение рублёвых монет. Вообще, я клонил немного в другую сторону, но… Стоит ли говорить, что Александр понял это несколько по-своему и придумал, по сути, франшизу. Мой брат схватывал всё на лету, но видел мир через денежную призму.

— Я подготовлю список необходимых документов. Предстоит много работы, но я уверен, что мы справимся.

Мысленно я уже прокручивал в голове план действий. В прошлой жизни мне довелось пару раз помогать с регистрацией интеллектуальной собственности, и хотя в этом мире без соответствующего закона будет сложнее, но даже это открывает ряд интересных возможностей.

Я посмотрел на Милу и Александра. Они выглядели воодушевлёнными, хотя и немного ошеломлёнными. Все же осознание самой идеи бороться за подобное доходила не сразу.

Закончив со списком, я дал еще ряд рекомендаций, после чего, удостоверившись, что больше моя помощь не требуется, покинул «Кодекс Элегантности». Кто бы мог подумать, что однажды в жизни я займусь чем-то подобным.

Ну а теперь нужно будет как следует подготовиться, потому что день выдастся непростым. Я открыл свою сумку, глядя на запакованную в ней шахматную доску. Встреча с третьим принцем всегда было рискованным предприятием. Нужно внимательно следить за тем, что и как ты говоришь. Но, во всяком случае, я был уверен, что после события на зимнем балу, во встрече он мне не откажет.

А даже если вдруг будет не в духе, уверен, моя подстраховка в виде шахмат — исправит положение.

Глава 19

Я прибыл к поместью третьего принца, Андрея Алексеевича, чуть позже полудня. Величественное здание, построенное в классическом стиле, возвышалось передо мной, окруженное ухоженным садом. Фасад украшали изящные колонны, а большие окна отражали лучи вступившего в свои права нового дня.

Не успел я подойти к воротам, как дверь парадного входа распахнулась, и на пороге появился сам Андрей Алексеевич в сопровождении своего неизменного телохранителя, Владимира Сергеевича Савельева. Принц был одет в элегантный костюм темно-синего цвета, который подчеркивал его статус и в то же время не выглядел чрезмерно официальным. Савельев, как всегда, держался чуть позади, внимательно оглядывая окрестности.

Увидев меня, Андрей Алексеевич расплылся в широкой улыбке, словно моё появление было самым приятным сюрпризом за весь день. Он поднял руку, привлекая мое внимание.

— Максим Николаевич! — воскликнул он, спускаясь по ступеням мне навстречу. — Какое удивительное совпадение! Я как раз собирался на одно весьма интересное мероприятие. Вы просто обязаны присоединиться ко мне!

Я не успел даже открыть рот, чтобы объяснить цель своего визита, как принц уже вышел, подхватил меня под локоть и повел к роскошному автомобилю, стоявшему рядом. Это была настоящая жемчужина инженерного и магического искусства: блестящий корпус, плавные линии и явно магические элементы в конструкции. Я невольно поднял брови, оценив красоту и, несомненно, баснословную стоимость этого транспорта, который несколько выбивался из технических представлений моей прошлой жизни за этот же период времени — вот что значит магия.

— Впечатляет, не правда ли? — подмигнул мне Андрей Алексеевич, заметив мой интерес. — Последняя разработка наших инженеров. Сочетание магии и технологий. Садитесь, Максим Николаевич, не стесняйтесь!

Я забрался внутрь, отметив про себя, что салон автомобиля был ещё более роскошным, чем его внешний вид. Мягкая кожа сидений, отделка из редких пород дерева, и, что самое интересное, несколько небольших магических кристаллов, вмонтированных в панель управления.

— Куда мы направляемся, Ваше Высочество? — спросил я, когда Андрей Алексеевич устроился рядом со мной, а Савельев занял место рядом с водителем.

— О, сегодня открытая встреча одного из лучших имперских учёных, — с энтузиазмом ответил принц. — Тема — влияние магии на промышленность. Весьма интересно, не находите? Кстати, если не ошибаюсь, вы тоже проявляли интерес к этой области во время нашей последней шахматной партии.

Я кивнул, вспоминая наш разговор. Действительно, тогда я упомянул о возможностях применения магии в промышленных масштабах, хотя и не вдавался в подробности.

— Раз мы уже едем, полагаю, выбора у меня нет, — пожал я плечами, но не смог сдержать улыбки. — Хотя, признаюсь, тема действительно интересная.

— Знаете, Максим Николаевич, в вас есть что-то… необычное. Вы не похожи на типичного чиновника Бюро. В хорошем смысле, разумеется, — махнул рукой третий принц, глядя куда-то в окно.

Автомобиль тронулся, плавно набирая скорость. Я с интересом наблюдал за работой магических элементов — казалось, они помогали машине двигаться более ровно и быстро.

— Кстати, — продолжил принц, — позвольте рассказать вам немного о человеке, чью лекцию мы сегодня посетим. Алексей Дмитриевич Лавров — настоящий гений в области артефакторики. Именно его команда разработала принципиально новый метод гравировки на прочных металлах.

— Звучит впечатляюще, — заметил я. — Но в чем именно заключается инновация?

Глаза Андрея Алексеевича загорелись, как у ребенка, которому предложили рассказать о любимой игрушке. Я знал, что стоит поддержать эту тему, как принц и сам все в подробностях расскажет.

— О, так вы не читали? Видите ли, процесс создания артефактов всегда был сложным и трудоемким. Нужно не только нанести правильные символы, но и сделать это с невероятной точностью. Малейшая ошибка — и весь артефакт испорчен. А теперь представьте, что вы работаете с особо прочными металлами, которые практически невозможно поцарапать обычными инструментами.

Я кивнул, начиная понимать масштаб проблемы.

— И тут появляется Лавров со своим методом, — продолжил принц. — Он разработал способ использования направленных потоков маны для создания микроскопических гравировок. Представляете? Теперь можно создавать артефакты из самых прочных материалов, которые раньше считались непригодными для этого!

— Впечатляет, — искренне сказал я. — Это, действительно, может изменить многое в производстве артефактов.

— Именно! — воскликнул Андрей Алексеевич. — И не только в производстве артефактов. Подумайте о возможностях для промышленности в целом. Более прочные механизмы, более эффективные инструменты… Потенциал просто огромен! И все это без видимого нанесения гравировки, что уменьшает степень ее повреждения.

Мы продолжили обсуждать возможные применения новой технологии, и я не мог не отметить, насколько увлечен был третий принц этой темой. Его знания в области науки и техники были впечатляющими, особенно для человека его возраста и положения. Причем все это было не хвастовство, а на самом деле увлеченность темой и глубокое погружение в нее.

Наконец, автомобиль остановился перед величественным зданием Императорской Академии Наук. Это было монументальное сооружение из белого мрамора, украшенное колоннами и статуями. У входа толпились люди — судя по всему, участники и гости предстоящей лекции.

Мы вышли из автомобиля, и я сразу почувствовал на себе любопытные взгляды. Еще бы — появиться в компании третьего принца было равносильно тому, чтобы выйти на сцену под свет прожекторов. Андрей Алексеевич, казалось, не замечал этого внимания, или, возможно, просто привык к нему.

У входа стояли охранники, проверяющие пропуска у прибывающих. Однако, увидев принца, они тут же расступились, отвесив глубокие поклоны. Мы прошли внутрь без каких-либо проверок — еще одно преимущество высокого положения.

Внутреннее убранство Академии поражало своей роскошью и в то же время строгой элегантностью. Высокие потолки, украшенные фресками, изображающими великие научные открытия прошлого. Мраморные полы, начищенные до блеска. Стены, увешанные портретами выдающихся ученых и магов. Впрочем, я абсолютно никого не знал.

Мы прошли через несколько коридоров и оказались в огромном лекционном зале. Здесь уже собралось немало народу, я узнавал лица некоторых влиятельных промышленников, политиков и ученых, которых видел в документах Бюро. Атмосфера была наэлектризована ожиданием, чувствовалось, что все присутствующие с нетерпением ждали начала лекции.

Андрей Алексеевич уверенно шел через толпу, обмениваясь короткими приветствиями с многочисленными знакомыми. Я не мог не заметить, что большинство людей в его окружении были либо магами, либо учеными — интеллектуальная элита империи.

— Ваше Высочество! — раздался вдруг голос, и к нам подошел мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженной бородой и живыми, умными глазами.

— Алексей Дмитриевич! — с искренней радостью воскликнул принц. — Рад вас видеть! Надеюсь, сегодня мы услышим что-нибудь, действительно, интересное.

Лавров поклонился, но в его поклоне не было подобострастия — скорее, искреннее уважение.

— Я польщен вашим присутствием, Андрей Алексеевич. Уверяю вас, сегодняшняя лекция не разочарует.

Внезапно третий принц повернулся ко мне.

— Позвольте представить вам Максима Николаевича Темникова. Талантливый маг и сотрудник Судебного Бюро. К тому же, человек с весьма интересными идеями в области применения магии в промышленности, думаю, вы могли бы найти общий язык, если уделите как-нибудь ему время.

Я пожал протянутую руку Лаврова, отметив про себя, что его рукопожатие было крепким и уверенным.

— Очень приятно познакомиться, Алексей Дмитриевич, — сказал я. — Наслышан о ваших достижениях. Особенно интересен ваш метод гравировки на прочных металлах.

Глаза Лаврова загорелись энтузиазмом.

— О, вы интересуетесь этой темой? Это, в самом деле, увлекательная область исследований. Если у вас будет время после лекции, я с удовольствием обсужу с вами некоторые детали.

— Буду рад такой возможности, — искренне ответил я, даже не ожидая, что ученый захочет поговорить с представленным ему человеком, по сути, со стороны.

Лавров произвел на меня впечатление, действительно, приятного человека — в нем чувствовались ум, энергия и искренняя увлеченность своим делом. Такие люди всегда вызывали у меня уважение, независимо от их статуса или положения.

Когда все расселись, и в зале воцарилась тишина, Лавров начал свою лекцию. Я устроился поудобнее, готовясь к долгому монологу о тонкостях магической промышленности. Однако, несмотря на всю важность темы, мои мысли то и дело уплывали в сторону. Возможно, сказывалась усталость после напряженных дней расследования, а может, просто сухой технарский стиль изложения не совпадал с моим гуманитарным складом ума.

Тем не менее, я старался уловить ключевые моменты, понимая, что эта информация может оказаться полезной в будущем. Особенно меня зацепил раздел о взаимодействии различных типов магической энергии с молекулярной структурой металлов. Лавров упомянул, что определенные комбинации истинных слов могут не только изменять физические свойства материала, но и влиять на его магическую проводимость. Это открывало интересные перспективы для создания более эффективных артефактов и устройств на их основе.

Выходит, один и тот же предмет мог хорошо принимать одни Истинные Слова, но отторгать другие.

Второй момент, который я отметил для себя, касался возможности использования новой технологии гравировки для создания миниатюрных магических схем. Лавров вскользь упомянул о потенциале создания таких артефактов, которые способны выполнять сложные заклинания в автоматическом режиме. Мой разум тут же начал прокручивать возможности применения такой технологии, пытаясь провести аналогию с моим миром.

— А теперь, — голос Лаврова вывел меня из задумчивости, — позвольте продемонстрировать вам результаты наших последних расчетов. Эти данные показывают, как изменение угла наклона магического потока при гравировке влияет на эффективность передачи энергии через созданный узор. Юрий, будьте добры, покажите наши расчеты.

На сцену вышел молодой человек лет двадцати, высокий и подтянутый, с умным взглядом и уверенными движениями. Он повернул большую доску, на которой были изображены сложные графики и формулы, которые тем не менее были многим присутствующим понятны.

Я не смог сдержать улыбки. Судьба, похоже, решила сыграть мне на руку. Этот юноша был не кто иной, как Юрий Григорьевич Орлицын, сын человека, которого я искал. Я планировал добраться до него через связи Андрея Алексеевича, зная, что он активно работает в Академии наук, но все сложилось даже лучше, чем я мог предположить.

Оставшаяся часть лекции прошла для меня как в тумане. Я внимательно наблюдал за Юрием, отмечая его реакции на различные части выступления Лаврова. Было очевидно, что молодой человек глубоко увлечен темой и гордится своей работой.

Когда лекция наконец закончилась, зал наполнился гулом голосов. Люди вставали, обменивались впечатлениями, образовывали небольшие группы для обсуждения услышанного.

— Что ж, — сказал Андрей Алексеевич, поворачиваясь ко мне, — если честно, я ожидал большего. Но, полагаю, нельзя каждый день получать прорывные открытия, не так ли?

— Действительно, — кивнул я. — Хотя некоторые идеи показались мне весьма перспективными.

В этот момент к нам подошел Лавров, и они с принцем отошли в сторону, погрузившись в оживленную беседу. Я воспользовался этим моментом, чтобы приблизиться к Юрию, который как раз складывал свои заметки в папку.

— Впечатляющая работа, — сказал я, подходя к нему. — Особенно заинтересовала часть о влиянии угла наклона магического потока на эффективность передачи энергии. Не думаю, что кто-то ранее рассматривал этот аспект в контексте гравировки Истинных Слов.

Юрий поднял на меня удивленный взгляд, явно не ожидав такого конкретного комментария.

— Спасибо, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка гордости. — Действительно, это довольно новый аспект исследований. А вы, судя по всему, хорошо разбираетесь в теме?

Я позволил себе легкую улыбку. Хоть я и не был экспертом в этой области, годы юридической практики научили меня умело манипулировать информацией, создавая впечатление глубокого понимания предмета, даже если прошелся лишь по вершкам. Тут главное — быть убедительным и люди тебе поверят.

— Скажем так, я интересуюсь практическим применением подобных разработок, — ответил я. — Кстати, не представился. Максим Николаевич Темников, — я протянул руку.

— Юрий Григорьевич Орлицын, — ответил он, пожимая мою руку. — Приятно встретить кого-то, кто, в самом деле, понимает суть нашей работы. Большинство гостей обычно интересуются только потенциальной прибылью от внедрения технологии. Увы, это неизбежно, если мы хотим получать и дальше деньги на исследования.

— О, я думаю, что истинная ценность научных открытий выходит далеко за рамки простой финансовой выгоды, — сказал я, заметив, как загорелись глаза Юрия. — Например, ваши исследования в области автоматизации магических артефактов могут произвести настоящую революцию.

— Именно! — Юрий кивнул с энтузиазмом. — Вы правы, потенциал этой технологии огромен. Но, знаете, что меня действительно интригует? Возможность создания самонастраивающихся узоров. Представьте артефакт, способный адаптироваться к изменяющимся магическим полям! Пусть и в ограниченных пределах, но тем не менее!

Я внимательно слушал, отмечая про себя, что попал в точку. Юрий явно был страстно увлечен своей работой и рад возможности обсудить ее с кем-то, кто проявляет искренний интерес.

— Звучит невероятно, — сказал я. — Кстати, я очень заинтересовался новым методом гравировки артефактов. Не подскажете, где можно узнать об этом подробнее или, может быть, даже заказать такой артефакт?

— Ну, на самом деле, эта технология уже используется несколькими известными родами артефакторов. Например, Черновы. Качество их артефактов на высоте, они не раз зарекомендовали себя перед империей, поэтому одни из первых получили от Академии эту разработку. Они уже принимают заказы на артефакты, созданные по новой технологии, и отрабатывают ее на практике, отдавая нам обратную связь по результатам, что позволяет дополнять саму теорию.

Я мысленно отметил эту фамилию. На этот счет у меня тоже были планы.

— Спасибо за информацию, Юрий Григорьевич. Вы мне очень помогли.

Я уже собирался попрощаться, в этом деле важно быть ненавязчивым и подгадать правильный момент. Но я не ожидал, что Юрий сам мне поможет.

— Простите за нескромный вопрос, — наконец произнес он, — но вы, случайно, не внук Владимира Федоровича Темникова?

Я удивленно поднял бровь. Не ожидал, что мой дед настолько известен в научных кругах.

— Да, это так, — ответил я. — А в чем вопрос?

— Я много слышал о нем, — Юрий смущенно улыбнулся. — Он ведь известный шахматист, не так ли? Вы… вы тоже играете в шахматы?

Я не смог сдержать улыбки. Похоже, я встретил еще одного любителя этой игры, как и Андрей Алексеевич. Судьба, кажется, решила подбросить мне еще один козырь в моих последующих планах.

— Играю, — ответил я. — Хотя, конечно, до уровня деда мне далеко. А что, вы тоже увлекаетесь шахматами?

— Очень! — глаза Юрия загорелись энтузиазмом. — Знаете, может быть, мы могли бы как-нибудь сыграть партию?

Я сделал вид, что задумался на мгновение, хотя внутренне уже торжествовал. План складывался просто идеально.

— Почему бы и нет? — ответил я. — Было бы интересно проверить свои силы.

— Отлично! — воскликнул Юрий. — Может, завтра? Я обычно не выхожу никуда, кроме Академии — отец у меня довольно строг. Но если вы не против посетить поместье Орлицыных, я был бы благодарен.

— С удовольствием, — кивнул я. — Завтра меня вполне устраивает.

Когда Юрий ушел, я не смог сдержать довольной усмешки. План по проникновению в дом Орлицына сложился сам собой, без каких-либо усилий с моей стороны. Теперь оставалось только правильно воспользоваться этой возможностью.

Я оглянулся на Андрея Алексеевича, который все еще был погружен в беседу с Лавровым. Однако не стоит обманываться, это лишь треть того, что я себе наметил. Самое сложное будет тогда, когда я войду в поместье Орлицыных. Нужно быть весьма осторожным.

Глава 20

Следующее утро встретило меня, как обычно, рано. Солнце еще только-только начинало окрашивать горизонт в нежные розовые тона, а я уже стоял у окна своей спальни, наблюдая, как первые лучи света играют на свежевыпавшем снегу. Ночью, должно быть, прошел небольшой снегопад, укутав мир в белоснежное одеяло. Картина была поистине волшебной, но я не мог позволить себе долго любоваться этим зрелищем. День обещал быть насыщенным, и мне нужно было к нему основательно подготовиться.

Спустившись в столовую, я обнаружил, что утренний чай уже ждет меня. Я невольно улыбнулся, вдыхая терпкий аромат. Который раз моя новая служанка умудрилась удивить меня новым вкусом, идеально подходящим к настроению и планам на день.

Все же есть что-то в том, чтобы быть аристократом и иметь возможность соответствовать финансово своему статусу. С учетом же, с какими личностями я общаюсь, мне просто никуда без штата слуг — делать все самому отнимет слишком много времени.

— Доброе утро, Максим Николаевич, — приветствовала меня Василиса с легким поклоном. — Надеюсь, чай придется вам по вкусу. Сегодня я добавила немного мяты и лимонника — это должно взбодрить вас и настроить на продуктивный день.

Я сделал глоток и почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Вкус был действительно необычным — свежим, с легкой кислинкой и едва уловимой сладостью.

— Василиса, ты просто волшебница, — искренне похвалил я. — Не перестаю удивляться твоему таланту. Как тебе удается каждый раз угадывать, что именно мне нужно?

Девушка слегка зарделась от комплимента, но быстро взяла себя в руки. Все же ее обучали в специализированном заведении, и даже вот это смущение могло быть отчасти игрой, если бы того требовала ситуация. Вот только тут я чувствовал искренность в поступках девушки.

— Это мой долг — заботиться о вашем комфорте, господин, — ответила она. — К тому же, я просто внимательно наблюдаю за вами и стараюсь предугадать ваши потребности, чтобы еще лучше служить вам.

Я кивнул, отметив про себя, что нужно быть осторожнее. Если она настолько наблюдательна, то может заметить и то, что мне не хотелось бы афишировать. Впрочем, это качество могло быть и полезным при правильном подходе и при определенном уровне доверия, которое еще надо заслужить.

Быстро допив чай, я поблагодарил Василису и направился к выходу. Увы, завтрак снова приходится пропустить, но кулинарные способности своего повара я обязательно успею изучить. А пока день обещал быть интересным, и я не хотел терять ни минуты.

Центр Санкт-Петербурга встретил меня привычной суетой. Несмотря на ранний час, улицы уже были полны людей, спешащих по своим делам. Я направился к небольшому букинистическому кафе, где должен был встретиться с Наталией Лисовецкой.

Кафе оказалось уютным местечком, наполненным ароматом разных чаев и старых книг. Посетители сидели за небольшими столиками, тихо переговариваясь или погрузившись в чтение. Я с интересом отметил, что книги здесь подавали так же, как и еду — по заказу. Эта идея показалась мне забавной и в то же время весьма практичной.

Иногда даже посетитель не выбирал что-то конкретное, а просто просил подобрать под определенное настроение или исходя из того, что им нравилось до этого. Такого я еще не видел, и это мне даже понравилось.

Я устроился за столиком у окна, ожидая появления Наталии. Она не заставила себя долго ждать. Буквально через несколько минут дверь кафе распахнулась, впуская внутрь порыв холодного воздуха и изящную фигуру в роскошной шубке.

Наталия легким движением стряхнула снежинки с плеч и огляделась. Заметив меня, она улыбнулась и направилась к моему столику. Я невольно залюбовался ею. Даже в простой обстановке кафе она выглядела как настоящая аристократка — изящная, утонченная, с легким румянцем на щеках от мороза.

— Доброе утро, Максим Николаевич, — поприветствовала она меня, снимая перчатки. — Надеюсь, я не заставила вас долго ждать?

— Доброе утро, Наталия Александровна, — ответил я, поднимаясь, чтобы помочь ей снять шубу и отодвинуть для нее стул. — Вы как раз вовремя. Я только думал, что бы заказать. Что будете вы?

— Пожалуй, тогда, чашку горячего шоколада, — ответила она, устраиваясь напротив меня. — И, может быть, одно из тех восхитительных пирожных с малиной, что я вижу на соседнем столике.

Я сделал заказ, и мы погрузились в непринужденную беседу. Наталия, как я и ожидал, очень быстро перешла к теме, которая ее так волновала — моему сборнику стихов.

— Максим Николаевич, — начала она, сделав глоток горячего шоколада, — я просто не могу перестать думать о вашем сборнике. Это настоящее сокровище, которое должно быть доступно не только в пределах нашей империи, но и за ее границами!

Я невольно усмехнулся. Ее энтузиазм был поистине заразительным.

— Наталия, вы преувеличиваете, — попытался я отмахнуться, хотя внутренне понимал, что так оно и есть.

— Нет-нет, вы не понимаете! — воскликнула девушка, ее глаза загорелись. — Ваши стихи… они особенные. В них есть что-то… необычное, что-то, чего я никогда раньше не встречала в поэзии. Я уверена, что они должны быть переведены на другие языки. И я… я хотела бы лично заняться этим, если вы позволите.

— Вы владеете иностранными языками? — спросил я, удивленно подняв бровь, хотя уже догадывался об ответе.

Лисовецкая слегка смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— Да, французский и английский входят в мою программу обучения, — ответила она. — Я думаю, что смогла бы сделать достойный перевод ваших стихотворений. И у меня есть знакомые, которые могут проверить его качество.

Я задумался. С одной стороны, идея распространения стихов великих поэтов моего мира казалась заманчивой. С другой — я не был уверен, что имею право присваивать себе чужое творчество. Но разве не будет огромным упущением, если этот мир не узнает о таких шедеврах? Тем более, я все равно с этим уже засветился перед высшим сословием империи и теперь от этого так просто не откажешься.

— Знаете, Наталия, — наконец сказал я, — ваше предложение звучит очень заманчиво. Но я не уверен, что оно того стоит.

— О, поверьте, очень даже стоит! — горячо возразила она. — Максим Николаевич. Осмысленное творчество заставляет задуматься, чувствовать, переосмыслить многое. Разве это не то, к чему должно стремиться настоящее искусство?

Я не мог не согласиться с ее словами. В конце концов, разве не для этого создавались эти стихи в моем мире? Чтобы менять людей, делать их лучше?

— Хорошо, — наконец сказал я. — Когда я буду готов, мы вместе посетим издательство вашего отца. Я хочу лично убедиться, что все будет сделано наилучшим образом.

— Конечно! — просияла девушка. — Я буду счастлива показать вам наше издательство. Вы не пожалеете, обещаю!

— Но у меня есть еще одно условие, — добавил я с хитрой улыбкой после небольшой паузы.

— Какое же? — Наталия удивленно посмотрела на меня.

— Я хочу еще одно свидание, — сказал я, наслаждаясь тем, как ее щеки слегка порозовели. — Только в следующий раз мы будем говорить не о делах, а о чем-то более приятном. Как вам такое предложение?

Наталия на мгновение замерла, явно не ожидав такого поворота. Но затем ее лицо озарила улыбка.

— Я… я согласна, — ответила девушка, слегка запинаясь. — Хотя, признаюсь, я согласилась бы и без этих условий.

Я не смог сдержать довольной улыбки. Эта девушка определенно была особенной.

Мы еще немного поболтали о литературе и искусстве, Наталия удивила меня своим, действительно, широким кругозором и очень необыкновенным складом ума, после чего я проводил ее до экипажа. Попрощавшись с ней, я направился к своей следующей цели — поместью Орлицыных.

* * *

Поместье Орлицыных оказалось настоящей крепостью, замаскированной под роскошный особняк. Высокие стены, окружающие территорию, были украшены с особой изысканностью, но я не мог не заметить, как искусно в этот декор были вплетены защитные руны. Каждый камень, каждая статуя в саду, казалось, излучала слабое магическое поле.

Подъезжая к воротам, я отметил необычайно высокую концентрацию охраны. Вооруженные люди патрулировали периметр, их движения были четкими и слаженными, выдавая профессиональную подготовку. Но что действительно привлекло мое внимание, так это обилие магических артефактов.

Я заметил, как охранники переговариваются друг с другом с помощью каких-то небольших устройств, похожих на медальоны. Мысленно я присвистнул — похоже, в этом мире уже изобрели что-то вроде магической рации. Впечатляюще.

Глядя на все это, я невольно задумался о безопасности собственного поместья. Пожалуй, стоит озаботиться приобретением подобных артефактов и для себя. Виктор, конечно, профессионал своего дела и, я уверен, собрал точно таких же людей, но дополнительная защита никогда не помешает. Да и, если честно, интересно посмотреть, что же такое создали на стыке магии и технологий.

Когда мой экипаж остановился у парадного входа, меня встретил дворецкий — высокий, худощавый мужчина с безупречной осанкой и внимательным взглядом. Он проводил меня в просторный холл, где меня уже ждал Юрий Григорьевич.

— Максим Николаевич! — воскликнул парень, шагая мне навстречу с широкой улыбкой. — Я так рад, что вы смогли прийти. Добро пожаловать в наше скромное жилище.

Я окинул взглядом «скромное жилище» — мраморные полы, хрустальные люстры, картины, которые наверняка стоили целое состояние. Да уж, если это скромность, то я даже боюсь представить, как выглядит роскошь.

— Юрий Григорьевич, — сказал я, пожимая его руку, — должен признать, я впечатлен. Не ожидал, что вы живете в таком… величественном месте. Полагаю, ваш отец занимает весьма высокий пост в империи? Признаться, я даже не стал узнавать этот момент…

Юрий заметно напрягся, его улыбка стала немного натянутой.

— Да-а, отец… он действительно занимает важную должность, — ответил он уклончиво, явно чувствуя себя неловко. — Но давайте не будем об этом. Я подготовил шахматную доску в библиотеке. Не желаете пройти туда?

Я кивнул, отметив про себя эту реакцию. Похоже, отношения между отцом и сыном были далеко не безоблачными. Это могло оказаться полезной информацией.

— С удовольствием, — ответил я, следуя за Юрием Григорьевичем. — Надеюсь, вы готовы к достойному поединку. Я не привык щадить соперников за шахматной доской.

Юрий рассмеялся, но в его смехе мне послышалась нотка нервозности.

— О, поверьте, Максим Николаевич, я тоже не привык сдаваться без боя. Думаю, нас ждет интересная партия.

Мы направились в библиотеку, и я не мог не отметить, как Орлицын то и дело бросал настороженные взгляды по сторонам, словно опасаясь чего-то. Или кого-то. Интересно, что же заставляет его так нервничать в собственном доме?

Библиотека поместья Орлицыных оказалась именно такой, какой я ее себе и представлял — огромной, величественной и пропитанной духом старины. Высокие потолки терялись где-то в полумраке, а бесконечные ряды книжных полок, казалось, хранили в себе много секретов. Хотя, признаться, после того, что я увидел у сестры императора — эта библиотека, возможно, была и не такой уж величественной. Впрочем, все это порождает желание и самому создать что-то подобное — все же в моей прошлой жизни такого почтения к книгам я ни у кого не видел, а здесь их собранием даже гордились.

Воздух был наполнен ароматом старых фолиантов и дорогой кожи, которой были обтянуты кресла и диваны.

Юрий провел меня к небольшому столику у окна, где уже была расставлена шахматная доска. Фигуры, вырезанные из слоновой кости и черного дерева, блестели в лучах утреннего солнца, проникающих сквозь витражные окна.

— Прошу вас, Максим Николаевич, — сказал Юрий Григорьевич, жестом приглашая меня сесть. — Надеюсь, вам будет удобно.

Я опустился в кресло, наслаждаясь его мягкостью. Орлицын занял место напротив, его лицо выражало смесь волнения и предвкушения.

— Итак, — начал я непринужденно, — белые или черные?

— О, давайте определим это случайным образом, — предложил Юрий, доставая из кармана монету. — Орел или решка?

— Решка, — ответил я, наблюдая, как монета взлетает в воздух.

Она упала на стол, звонко подпрыгнув, и замерла решкой вверх.

— Похоже, удача на вашей стороне, Максим Николаевич, — улыбнулся Юрий Григорьевич. — Выбирайте цвет.

— Пожалуй, возьму черные, — сказал я. — Люблю неожиданности.

Юрий кивнул и сделал первый ход, передвинув пешку на d4. Классическое начало, подумал я, отвечая конем на f6. Игра началась.

Пока мы делали первые ходы, я решил немного расслабить атмосферу и заговорил о работе Орлицына:

— Знаете, Юрий Григорьевич, я был впечатлен вашим выступлением на лекции. Особенно заинтересовала часть о влиянии угла наклона магического потока на эффективность передачи энергии. Это ваша собственная разработка?

Мой собеседник заметно оживился, его глаза загорелись энтузиазмом.

— Да, это результат моих последних исследований, — ответил он, делая следующий ход. — То есть, конечно же, разработка полностью принадлежит Лаврову. Я, как его помощник, лишь сделал некоторые уточнения в математических формулах, и, скажем так, улучшил проект.

Я кивнул, делая вид, что полностью поглощен его словами, хотя на самом деле мой мозг уже просчитывал следующие ходы — как в шахматах, так и в нашем разговоре. Пешка на е4 от белых, на е6 от черных, далее Юрий решил вывести коня на с3, и тут я решил показать ему, что игра не будет идти так, как ему хотелось бы.

— Удивительно, — сказал я, передвигая слона на b4. — Не стоит принижать свой вклад, думаю, вы сделали очень многое. А как вы пришли к этой идее?

Молодой аристократ на мгновение замер, удивленный моим неожиданным ходом. Он явно не думал, что увидит такое развитие событий на доске.

— Ну, это долгая история, — начал он, обдумывая свой ответный ход. — Все началось с одного эксперимента, который мы проводили в лаборатории…

Пока Юрий рассказывал о своих исследованиях, я внимательно слушал, параллельно анализируя его игру. Он был неплохим шахматистом, но его стратегия была слишком прямолинейной, слишком… академической. Орлицын явно привык действовать по правилам и схемам, что в науке, возможно, и было преимуществом, но в шахматах могло стать серьезным недостатком. А в жизни и вовсе угрозой для существования. Парень совершенно не умел импровизировать и подстраиваться под ситуацию.

Постепенно я начал захватывать инициативу на доске. Мои фигуры двигались так, словно каждый ход был частью большого плана. Юрий, увлеченный разговором о своей работе, не сразу заметил, как ситуация на доске начала меняться не в его пользу.

— … и тогда мы поняли, что угол наклона действительно имеет значение, — закончил он свой рассказ, наконец обратив внимание на доску. — Ох, кажется, я немного увлекся. Вы играете очень необычно, Максим Николаевич.

— Спасибо, Юрий Григорьевич. Знаете, в шахматах, иногда нужно уметь мыслить нестандартно.

Заметив, что Орлицын начал расслабляться, я решил, что пришло время перевести разговор в нужное мне русло.

— Кстати, о нестандартном мышлении, — начал я как бы между прочим, — должно быть, ваш отец очень гордится вашими достижениями. Не каждый день сын становится выдающимся ученым.

Парень напрягся, его рука, потянувшаяся к фигуре, на мгновение замерла.

— Отец… у него свои представления о достижениях, — ответил он после паузы, делая ход. — Он больше ценит практические результаты, а не теоретические изыскания.

— Вот как? — я сделал вид, что удивлен. — А чем именно занимается ваш отец, если не секрет?

Молодой аристократ явно колебался, не зная, стоит ли отвечать. Пауза крайне затянулась, и я решил ее оборвать своим последним ходом.

— Шах, — объявил я, заставив Юрия вздрогнуть.

— Ох, я даже не заметил… — пробормотал он, пытаясь найти выход из ситуации. — В общем, мой отец занимает достаточно высокий пост во внешней разведке. Он помощник Романа Витальевича Дорохова, вы ведь тоже из рода чиновников. Полагаю, это имя вам знакомо.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дорохов… Это имя казалось знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его слышал. Однако, судя по тому, как Юрий произнес это имя — со смесью уважения и страха — речь шла о человеке весьма влиятельном и опасном.

— Впечатляюще, — сказал я, делая вид, что полностью сосредоточен на игре. — Должно быть, это очень ответственная работа.

— Да, отец очень занятой человек, — ответил Юрий, пытаясь найти выход из ситуации на доске. — Мы редко видимся. А когда видимся, то…

Я заметил, как тень пробежала по его лицу при этих словах, предложение он так и не закончил. Похоже, отношения между отцом и сыном были намного сложнее, чем мне показалось с первого взгляда. А это могло сыграть мне на руку.

Тем временем партия подходила к концу. Несмотря на все усилия Юрия, исход был предрешен. Еще несколько ходов, и…

— Мат, — объявил я, закрывая последнее отступление белого короля.

Орлицын откинулся на спинку кресла, однако его лицо не выражало разочарования, только лишь искреннее восхищение.

— Поразительно, Максим Николаевич, — сказал он. — Я даже не понял, в какой момент игра вышла из-под контроля. Как вам это удалось?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть скромно.

— Просто опыт, Юрий Григорьевич. И, возможно, немного тренировок.

— Вы мыслите как минимум на несколько ходов вперед. Это… это потрясающе. Вы должны научить меня некоторым своим стратегиям!

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь библиотеки распахнулась. На пороге стоял мужчина, чье присутствие мгновенно изменило атмосферу в комнате. Высокий, с военной выправкой и холодным, пронизывающим взглядом.

Юрий вскочил со своего места, его лицо побледнело, он поклонился так, как обычно слуги кланяются хозяину дома.

— Отец? Я… я не думал, что вы будете дома в это время.

Григорий Орлицын медленно вошел в комнату, его взгляд скользнул по мне, и я заметил, как на долю секунды в его глазах промелькнуло что-то, что заставило его на секунду замереть. Он понял, кто я такой.

— У меня выдалась свободная минутка, — сказал он, его голос был спокойным, даже слегка угрожающим. — Не представишь мне своего гостя, Юрий?

Юрий, казалось, только сейчас вспомнил о правилах приличия.

— Ох, да, конечно. Отец, это Максим Николаевич Темников, мой товарищ. Максим Николаевич, это мой отец, Григорий Валерьевич Орлицын.

Я встал и слегка поклонился, не сводя глаз с Орлицына.

— Рад знакомству, Григорий Валерьевич, — каждое слово вылетало с небольшой паузой, словно давая прочувствовать собеседнику, как я рад такой встрече.

— Взаимно, Максим Николаевич, — Орлицын кивнул, его лицо было непроницаемым. — Надеюсь, вы хорошо проводите время?

— О да, — ответил я с легкой улыбкой. — У вас прекрасный дом и гостеприимный сын.

— Рад это слышать, — сказал Орлицын. — Чем вы занимаетесь, если не секрет?

Я почувствовал, как напряжение в комнате возросло. Мужчина явно пытался прощупать почву, понять, что я знаю и зачем пришел. Будь он хоть трижды именитым работником Внешней Разведки, такое появление противника перед носом сбивает с толку. Особенно если ты никак не можешь применить силу против него.

— О, всего понемногу, — ответил я небрежно. — Работаю в Судебном Бюро, иногда пишу стихи. Знаете, обычная жизнь аристократа. Вот, правда, совсем недавно семью моего близкого друга похитили какие-то бандиты, но, слава богу, всё обошлось. Своих близких надо беречь, так ведь, Григорий Валерьевич?

Я увидел, как глаза Орлицына на мгновение сузились. Он понял столь прямой и наглый намек.

— Безусловно, — ответил он с натянутой улыбкой. — Семья — это самое важное, что у нас есть. Какой бы она ни была.

Юрий переводил взгляд с меня на отца, явно не понимая подтекста нашего разговора.

— Кстати, Юрий, — вдруг сказал мужчина, — разве тебе не нужно закончить обучение? У тебя скоро экзамен по юриспруденции.

Я нахмурился. Зачем помощнику Лаврова юриспруденция? Хотя ответ сложился сразу. Натянутые отношения с отцом, который не ценит научные интересы сына, а значит, он насильно заставляет парня учить то, что в его интересах или же в интересах рода. Жестоко, но частая практика.

— Но отец, — запротестовал Юрий, — я хотел угостить Максима Николаевича обедом. Это будет негостеприимно…

— Не стоит беспокоиться, Юрий Григорьевич, — прервал я его. — У меня и самого еще много дел на сегодня. Благодарю вас за замечательную партию. Ах да! Я обязательно научу вас тому гамбиту, который использовал сегодня в начале партии.

Я намеренно сказал это, глядя прямо в глаза Орлицыну. Пусть знает, что я не боюсь его и готов к игре.

— Что ж, тогда не смею вас больше задерживать, — сказал мужчина, его голос был подчеркнуто вежливым, но в глазах читалось напряжение.

Я попрощался с Юрием и Григорием Валерьевичем, и дворецкий проводил меня к выходу. Покидая поместье Орлицыных, я чувствовал, что сделал важный шаг в своем расследовании. Я не только укрепил отношения с Юрием, но и дал понять Григорию, что знаю о его причастности к недавним событиям.

Да, я поступил дерзко, возможно, даже слишком. Но в жизни, как и в шахматах, иногда нужно пожертвовать ферзем, чтобы в итоге поставить мат противнику. И я был уверен, что этот риск окупится сторицей.

Сев в свой экипаж, я еще раз окинул взглядом величественное здание поместья Орлицыных. Дорохов… Черт! Он же подходил ко мне во время бала и спрашивал про поляков.

Я хлопнул себя по лбу. Такую наглость я тогда не смог рассмотреть. Но так ли все просто? Действовали ли Дорохов и Орлицын заодно, либо же один выполнял приказы другого.

В любом случае, я уже наступил этой собаке на хвост и отпускать не собираюсь.

Глава 21

Я вернулся в свое поместье, когда вечерние сумерки уже окутывали Санкт-Петербург мягким фиолетовым покрывалом. День выдался насыщенным, и усталость давала о себе знать, но в то же время в груди теплилось чувство удовлетворения от проделанной работы. Едва я переступил порог, как меня встретил Себастьян Степанович, мой неизменно собранный дворецкий.

— Добрый вечер, господин Темников, — поприветствовал он меня с легким поклоном, будто выйдя из тени. — Рад сообщить, что все необходимые люди наняты, и поместье полностью укомплектовано, согласно вашим пожеланиям.

Я кивнул, довольный его эффективностью. Себастьян Степанович определенно оправдывал мои ожидания.

— Отлично, — ответил я, снимая пальто. — Что-нибудь еще?

— Да, — принимая мою верхнюю одежду, ответил дворецкий. — Ужин уже готов, Василиса со служанками накроет стол, если вы пожелаете.

Я почувствовал, как желудок отозвался на упоминание о еде. День был долгим, и я только сейчас осознал, насколько проголодался. Наконец смогу оценить, насколько хорош повар из «Дома Тихой Клятвы».

— Превосходно. Будьте добры, накройте на еще одну персону и пригласите Виктора присоединиться ко мне. У меня есть, что обсудить с ним.

Себастьян Степанович кивнул и удалился, а я направился в столовую. Едва переступив порог, я почувствовал, как рот наполняется слюной от восхитительных ароматов, витающих в воздухе.

Василиса с еще двумя девушками уже накрывала на стол, и я не мог не отметить, как грациозно они двигались, расставляя блюда. Каждое движение было отточенным, словно часть какого-то сложного танца.

Я опустился на стул во главе стола и окинул взглядом представшее передо мной кулинарное великолепие. Центральное место занимала большая фарфоровая чаша с отварной картошечкой с каким-то интересным соусом, от неё поднимался пар, наполняя комнату ароматом трав и специй. Рядом стояло блюдо с нежнейшим ростбифом, каждый кусочек которого был идеально прожарен и источал соблазнительный запах розмарина и чеснока.

Но больше всего меня заинтриговало блюдо, стоящее чуть в стороне. Это было что-то необычное — небольшие шарики, обжаренные до золотистой корочки, от которых исходил аромат, который я никак не мог идентифицировать. Смесь сладости и остроты, с нотками чего-то экзотического.

— Василиса, — обратился я к девушке, — что это за интересное блюдо?

Она улыбнулась, явно довольная моим интересом.

— Это особое блюдо нашего нового повара, господин. Он называет их «Сферы удивления». Внутри — нежнейшее мясо утки, маринованное в апельсиновом соке с добавлением восточных специй, а сверху — хрустящая корочка из панировочных сухарей с добавлением измельченных орехов.

Я не смог сдержать удивления. Похоже, новый повар, действительно, стоил своих денег. Даже звучало это очень интересно.

В этот момент в столовую вошел Виктор. Я заметил, что в его глазах появился какой-то новый блеск, помимо всегда серой безэмоциональности. Похоже, жизнь в поместье шла ему на пользу и больше открывало в нем человеческого.

— Добрый вечер, Максим Николаевич, — поприветствовал он меня. — Вы хотели меня видеть?

— С каких пор у нас с тобой такой официоз? — усмехнулся я, жестом указывая на стул рядом с собой. — Давай поужинаем и заодно обсудим некоторые вопросы. Мы многое пережили, так что обращайся ко мне, как и раньше, даже на работе.

Виктор кивнул и опустился на стул. Я заметил, как он бросил оценивающий взгляд на блюда, словно прикидывая, нет ли в них чего-то подозрительного. Старые привычки, видимо, умирают с трудом. Но, получив мой кивок, он решил все же попробовать, начав с мяса. И его выбор я максимально одобряю.

— Итак, — начал я, — сегодня я был в гостях у некоего Орлицына.

Виктор замер, не донеся ложку до рта. Его глаза расширились от удивления.

— У Орлицына? — переспросил он, словно не поверив, что это вообще возможно.

— Именно, — кивнул я, отправляя в рот картофелину. Вкус был божественным. — Я решил, что пора дать ему понять, что я нацелился на него.

Виктор нахмурился, явно обдумывая мои слова, покрутив вилкой перед лицом.

— Это… рискованно, — наконец произнес он. — Человек его уровня может воспринять это как прямую угрозу. Одна его отмашка и не видеть нам света белого.

— О, я не думаю, что он воспримет это как угрозу, — усмехнулся я, отрезая кусочек ростбифа. — Скорее, как вызов. Видишь ли, люди его типа слишком самоуверенны. Они не верят, что кто-то может им навредить. Но вот за своего сына он волноваться будет — как-никак наследник рода. А значит, начнет действовать. И к этому мы должны быть готовы.

Виктор медленно кивнул, его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Понимаю. Я предупрежу охрану, чтобы были особенно бдительны. И, если не возражаешь, отправлю несколько человек следить за твоими братом и сестрой. На всякий случай.

— Отличная идея, — одобрил я. Пусть у моего отца есть и своя охрана, но лишней предосторожность не будет. — Спасибо, Виктор. Твоя предусмотрительность неоценима. Не думаю, что Григорий Валерьевич будет действовать напрямую, слишком уж высока ставка, к тому же я бы не стал соваться к нему без подстраховки, а значит, если он попытается меня убрать, то может навредить себе. Логика таких людей зачастую одинакова в критические моменты.

— И что же это за подстраховка? — нахмурился мой товарищ.

— А ее нет, — спокойно пожал плечами я. — Но я сделал все, чтобы он думал, якобы она есть.

Виктор прищурился на мгновение, но ничего не ответил. Мы продолжили ужин, обсуждая различные аспекты безопасности поместья. Когда дело дошло до десерта — изысканного шоколадного мусса с нотками лаванды — я решил поднять еще один важный вопрос.

— Кстати, Виктор, когда я был в поместье рода Орлицыных, я заметил множество артефактов. Как защитных, так и для связи между охранниками. Думаю, нам тоже было бы неплохо обзавестись такими. Поскольку ты теперь не просто телохранитель, а, можно сказать, глава службы безопасности, хочу с тобой посоветоваться.

Виктор отложил ложку, отказываясь от десерта, и посмотрел на меня с интересом.

— Хорошая мысль, — сказал он. — Я бы рекомендовал начать с базового набора защитных артефактов. Нам понадобятся амулеты для отвода заклинаний первого круга. Затем артефакты для усиления физических барьеров — они сделают стены и двери практически непроницаемыми. И, конечно, артефакты связи — они позволят нам мгновенно обмениваться информацией на расстоянии. Ах да, еще я бы взял пологи тишины. Они редко когда, действительно, нужны, но тем не менее в некоторых случаях могут служить как статусная вещь.

— Звучит разумно. Есть идеи по поводу производителей?

— Есть несколько родов артефакторов, которые хорошо зарекомендовали себя перед моей школой, так что я доверился бы им, — ответил Виктор. — Мироновы имеют неплохую базу, но придется часто менять их, у Филипповых весьма хорошее качество. Ну и Черновы, они начали позже всех, но быстро вырвались на вершину артефакторики, в том числе за счет эксклюзивных заказов.

Я вспомнил, что Юрий Орлицын упоминал Черновых среди тех, кто использует новые методы гравировки.

— Пожалуй, начнем с Черновых, — решил я. — Себастьян Степанович!

Дворецкий появился, словно из ниоткуда, бесшумно и моментально. Будто все это время только и ждал моего вызова.

— Да, господин?

— Будьте добры, напишите письмо роду Черновых. Сообщите, что мы планируем нанести визит для размещения заказа на артефакты и обсудить условия.

— Будет сделано, — кивнул Себастьян Степанович и так же бесшумно удалился.

— А что планируешь делать дальше с Орлицыным? — спросил Виктор, внимательно посмотрев на меня.

Я откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в потолок.

— Пока что ничего, — ответил я. — Мы будем выжидать. Все люди совершают ошибки, совершит и он. А когда это произойдет, я найду горсть ниточек, чтобы смотать целый клубок из его противоправных деяний. И тогда у нас будет достаточно для выдвижения обвинения.

— Это опасная игра, Максим.

— Несомненно, — согласился я. — Но иногда нужно рискнуть, чтобы выиграть.

— Что ж, так или иначе, я с тобой до конца, — твердо ответил мой телохранитель.

После ужина я направился в свой кабинет. Несмотря на поздний час, мне нужно было просмотреть финансовые отчеты. Я расположился столом и погрузился в изучение цифр.

Результаты превзошли мои ожидания. Ателье «Кодекс Элегантности» приносило очень хороший доход, особенно после успеха с новой линией нижнего белья. Если добавить к этому мое жалование от Судебного Бюро, финансовое положение выглядело более чем стабильным, даже несмотря на незапланированные траты, а точнее, их порядочное увеличение.

Я довольно улыбнулся. Можно было позволить себе закупку артефактов, не опасаясь за свой бюджет. Безопасность была приоритетом, и я хотел быть уверенным, что в своем поместье я как в неприступной крепости. Пора становиться независимым.

* * *

Следующее утро встретило меня ярким солнцем, пробивающимся сквозь тяжелые шторы моей спальни. Я потянулся, чувствуя, как тело наполняется энергией предвкушения. Сегодня нам предстояло посетить род Черновых, и я был полон решимости заключить выгодную сделку на приобретение артефактов.

Едва я спустился к завтраку, как Себастьян Степанович подал мне запечатанный конверт на серебряном подносе.

— Доброе утро, господин. Пришло подтверждение от рода Черновых. Они готовы принять вас сегодня в своем поместье.

Я кивнул, вскрывая конверт. Письмо было написано изящным почерком на дорогой бумаге, что уже говорило о статусе семьи. Казалось бы, достаточно прислать слугу с подтверждением, но если ты представитель высшего сословия, то такие вещи просто необходимы.

— Превосходно, — сказал я, откладывая письмо. — Передайте Виктору, что мы выезжаем через час.

Завтрак прошел быстро, я обошелся лишь чаем, но каким! Кажется, я скоро превращусь в ярого фаната чая, который готов каждый раз петь дифирамбы Василисе за ее мастерство. Если бы я знал, что можно нанять такую слугу, то сделал бы это еще раньше.

Спустя час наш экипаж катил по улицам Санкт-Петербурга, направляясь к окраинам города, где располагалось поместье рода Черновых. Виктор сидел напротив меня, его взгляд, как всегда, был настороженным и внимательным.

Через некоторое время поместье Черновых предстало перед нами во всем своем великолепии. Наш экипаж миновал массивные кованые ворота, приближаясь к внушительному зданию в стиле неоклассицизма, окруженному, пусть и заснеженным, но ухоженным парком. Фасад украшали колонны и статуи, а на крыше виднелись причудливые башенки, придававшие дому сходство с замком из сказки.

Как только мы подъехали к парадному входу, навстречу нам, помимо слуг, вышел высокий мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородой и проницательным взглядом. Его одежда была элегантной, но не кричащей, что говорило о хорошем вкусе и уверенности в своем положении.

— Добро пожаловать, господин Темников, — произнес он, с легким кивком. — Я Марк Эмильевич Чернов, глава рода Черновых. Рад приветствовать вас в нашем скромном жилище.

— Благодарю за приглашение, Марк Эмильевич, — я пожал протянутую руку. Одно его появление говорило о большом уважении к гостю, и это располагало. — Надеюсь, наша встреча будет продуктивной для обеих сторон.

Мужчина улыбнулся, в его глазах мелькнул огонек интереса.

— Я наслышан о вас, Максим Николаевич. Ваша репутация в Судебном Бюро впечатляет. Да и ваш отец, Николай Федорович, тот человек, которым можно только восхищаться. Должно быть, это накладывает определенную ответственность.

Я ответил ему спокойной улыбкой, не поддаваясь на попытку прощупать почву.

— Каждый из нас несет свою ответственность, Марк Эмильевич. Уверен, вы как никто другой это понимаете.

Чернов кивнул, явно оценив мой ответ.

— Что ж, прошу в дом. К сожалению, я не смогу лично сопровождать вас сегодня. У меня назначена встреча в императорском дворце, которую никак нельзя пропустить. Но не беспокойтесь, вас проведет моя дочь, Варвара Марковна. Она прекрасно разбирается во всех наших разработках, более того, многие из них за ее авторством! Так что я оставлю вас в надежных руках.

Я не успел подумать, сколь же талантлива должна быть его дочь, как, словно в ответ на его слова, дверь дома открылась, и на пороге появилась молодая девушка. Я невольно замер, пораженный ее красотой. Варваре Марковне было около двадцати двух лет, но в ее осанке и взгляде чувствовалась зрелость и уверенность, присущая людям гораздо старше. Она была высокой и стройной, с темными волосами, уложенными в сложную прическу набок, и глазами цвета грозового неба. Ее лицо, словно вырезанное из мрамора искусным скульптором, сочетало в себе классическую красоту и какую-то особенную, притягательную харизму.

Варвара спустилась по ступеням, ее движения были грациозными и уверенными. На ней было строгое платье темно-синего цвета, подчеркивающее ее фигуру, но не выглядевшее вызывающим, а на носу красовались небольшие округлые очки в тонкой, почти незаметной оправе. В руках девушка держала папку с документами.

— Добрый день, господа, — произнесла она голосом, напоминающим звучание дорогого хрусталя. — Я Варвара Марковна Чернова. Буду рада показать вам последние разработки моего рода.

Я кивнул головой, отмечая, что девушка даже не улыбнулась в ответ. Ее лицо оставалось серьезным и сосредоточенным.

— Очень приятно, Варвара Марковна. Надеюсь, ваши артефакты произведут на меня такое же впечатление, как и ваше появление!

— О, поверьте, ни один артефакт не сравнится с ее очарованием, — улыбнулся внезапно отец Варвары, за что получил строгий слегка прищуренный взгляд и тут же с видом испуганного ягненка попрощался и удалился.

Какая интересная семья. Хотя, думаю, человеку его положения можно позволить себе немного вольностей, а вот Варвара, кажется, была из тех, кто воспринимает все слишком серьезно.

И, черт возьми, это лишь прибавляет желания шутить и флиртовать рядом с ней.

Мы последовали за девушкой в дом. Внутреннее убранство поместья впечатляло не меньше, чем его внешний вид. Высокие потолки, картины в золоченых рамах, антикварная мебель — все говорило об утонченном вкусе хозяев.

Варвара вела нас по коридорам уверенно, не тратя времени на лишние разговоры. Я заметил, как Виктор внимательно осматривает каждый уголок, словно оценивая уровень безопасности. Кажется, он был удовлетворен. Хотя его лицо не изменилось вообще. Так что-либо я научился определять его настроение по наитию, либо мне показалось.

Наконец, мы остановились перед массивной дубовой дверью.

— Это наша демонстрационная комната, — сказала Варвара Марковна, открывая дверь. — Здесь вы сможете ознакомиться с образцами наших артефактов и их возможностями, чтобы впоследствии сделать заказ.

Мы вошли в просторное помещение, напоминающее одновременно лабораторию и выставочный зал. Вдоль стен стояли стеклянные витрины, в которых были выставлены разнообразные артефакты — от маленьких амулетов до крупных устройств непонятного назначения. В центре комнаты располагался большой стол, на котором лежали чертежи и схемы.

— Впечатляет, — произнес я, оглядываясь. — У вас здесь целый арсенал.

Варвара Марковна кивнула, ее лицо, правда, при этом оставалось бесстрастным.

— Мы стараемся идти в ногу со временем и даже опережать его. Какие именно артефакты вас интересуют?

Я переглянулся с Виктором, и он шагнул вперед.

— Нас интересуют защитные артефакты, амулеты для отвода заклинаний первого круга, устройства для усиления физических барьеров и артефакты связи.

Девушка на мгновение задумалась, а затем направилась к одной из витрин.

— Думаю, вам подойдет наша новая линейка «Щит Императора». Это комплексная система защиты, включающая все, что вы перечислили, плюс несколько дополнительных функций.

Она открыла витрину и достала небольшой серебряный медальон.

— Это центральный элемент системы. Он не только защищает от большинства известных заклинаний первого круга, но и усиливает физические барьеры в радиусе до ста метров. Кроме того, он может служить средством связи для небольшой группы людей пусть и не на столь большом расстоянии. Через него проходят все формационные магические нити, но нуждается в постоянной подпитке. Естественно, к комплексу идут как средства связи, так и расширительные амулеты, что встраиваются в стены и поддерживают работу комплекса в рамках охраняемого объекта без необходимости дополнительной подпитки. На монтаж уходит около суток.

Я взял медальон в руки, ощущая легкое покалывание магии. Даже на вид это был впечатляющий артефакт. По краям были выгравированы слова «Щит Императора», которые, видимо, и легли в основу заклинаний, хотя на обратной стороне я увидел еще несколько защитных слов.

— А что насчет новых методов гравировки? — спросил я, вспомнив разговор с Юрием Орлицыным. — Я слышал, вы используете какие-то инновационные техники.

Глаза Варвары Марковны на мгновение расширились от удивления, но она быстро взяла себя в руки. Все же, думаю, не так часто к ней приходят клиенты, которые хоть немного разбираются в таких тонкостях.

— Вы хорошо информированы, Максим Николаевич. Да, мы, действительно, используем новую технологию гравировки, разработанную в Императорской Академии Наук. Она позволяет создавать более сложные и эффективные магические схемы, а также более мощные артефакты. У вас есть какие-то предпочтения?

— Я бы просто взглянул на то, что имеется, но знаете, теперь, когда вы сказали… Мне, пожалуй, нужны две вещицы. Одна, которая сможет защитить меня от выстрела магического пистоля. Не так давно меня изрядно удивили, я предпочту больше такого не допускать.

Девушка задумчиво кивнула, явно прикидывая в голове, что можно мне предложить, после чего внимательно посмотрела на меня.

— А что насчет второго? — ее деловой тон не дрогнул ни на мгновение.

— Второй мне нужен, чтобы защититься от вашей обезоруживающей красоты, — улыбнулся я.

Девушка слегка покраснела, но лишь на секунду, после чего отвернулась, поправив очки, и зашагала в конец зала.

— Думаю, от магических пуль мы сможем подобрать что-то в двенадцатой секции, — торопливо бросила она.

Глава 22

В полутемном баре, затерянном где-то на задворках Санкт-Петербурга, царила атмосфера тайны и недосказанности. Воздух был пропитан запахом крепкого табака и дешевого виски. За потертой барной стойкой сидели двое мужчин, их силуэты едва различимы в тусклом свете газовых ламп. Они молча потягивали свои напитки, словно погруженные каждый в свои мысли.

Кто-то мог бы решить, что это полнейший бред, ведь люди с их состоянием никогда не посещали подобных мест. Но для этих людей подобные заведения были чем-то большим, чем просто отдых.

Наконец, один из мужчин нарушил тишину, его голос был хриплым, словно звук наждачной бумаги, которой водили по древесине.

— Слыхал новость? Говорят, наших старых знакомых взяли по делу о контрабанде. Еще и второго принца приплели, мол, его средства использовали.

— Да уж, расслабились ребята, — второй мужчина недовольно хмыкнул, покачивая стакан в руке. — Совсем страх потеряли. А ведь мы их предупреждали — нужно было вовремя соскочить, как мы с тобой.

— И не говори, — усмехнулся первый. — Хотя, чего греха таить, мы тоже неплохо на этом деле погрели руки. Теперь можно и отдохнуть, пожить в свое удовольствие.

Оба рассмеялись, их смех был тихим, но в нем слышались нотки самодовольства.

— Кстати, — первый мужчина наклонился ближе к своему собеседнику, — у меня тут наклевывается одно дельце. Как раз по твоей части. Нужно кое-что провезти через границу, минуя все посты. Ты же в этом мастер.

В этот момент к ним подошел официант, неся поднос с новой порцией напитков. Когда один из мужчин потянулся за своей кружкой, на его манжете мелькнула небольшая запонка. В тусклом свете бара на ней можно было различить изображение паука, его лапки, казалось, шевелились в полумраке, чтобы продолжить плести свою сеть.

* * *

Варвара Марковна повела нас дальше по демонстрационной комнате, её шаги были уверенными и четкими, словно она знала каждый уголок этого помещения как свои пять пальцев. Я не мог не отметить, как грациозно она двигалась, несмотря на свою строгость и сдержанность. Виктор следовал за нами, его взгляд, как всегда, был оценивающим.

Мы остановились перед витриной, где на бархатной подушечке лежал изящный серебряный браслет. Он казался почти невесомым, но даже с расстояния я мог почувствовать исходящую от него силу.

— Это одна из наших последних разработок, — сказала Варвара Марковна, её голос был полон сдержанной гордости. — Мы называем его «Эгида».

— Эгида? Как щит Зевса из греческих мифов? — я приподнял бровь, показывая свою заинтересованность, но тут же осекся. В этом мире мифы могли и отличаться.

На лице девушки промелькнуло удивление, но она быстро скрыла его за маской профессионализма.

— Именно так, Максим Николаевич. Вы хорошо осведомлены в мифологии.

— О, это лишь поверхностные знания, — отмахнулся я с легкой улыбкой, а на деле облегченно выдохнул. — Расскажите мне лучше об этом артефакте. Чем он так интересен?

Варвара Марковна открыла витрину, взяла браслет и поднесла его ближе, чтобы мы могли лучше рассмотреть.

— «Эгида» активирует защитное заклинание, когда в радиусе действия появляется мана, не принадлежащая носителю, и эта мана облечена во враждебную манифестацию.

— Интересно, — протянул я, внимательно изучая браслет. — А насколько сильна эта защита?

— Щит способен отразить заклинания первого и второго круга, — ответила Варвара Марковна. — С некоторой натяжкой он может справиться и с заклинанием третьего круга, но это будет лишь одно заклинание, после чего потребуется дополнительная подпитка маной.

— А что насчет магических пуль? — я задумчиво потер подбородок.

— О, с ними «Эгида» справляется превосходно, — в голосе девушки прозвучали нотки энтузиазма с капелькой гордости за проделанную работу. — Любые магические пули будут нейтрализованы. Однако, — она сделала паузу, — для защиты от обычных пуль потребуется отдельная настройка, но это дело недолгое.

Я кивнул, мысленно оценивая возможности этого артефакта. Он определенно мог быть полезен, особенно учитывая недавние события.

— Впечатляет, — сказал я. — Пожалуй, мне понадобится один такой. Добавьте к заказу.

Варвара Марковна кивнула, делая пометку в своем блокноте.

— Отличный выбор, Максим Николаевич. Что-нибудь еще?

Я на мгновение задумался, вспоминая о своем ателье и новых идеях, которые уже давно крутились в моей голове.

— Скажите, Варвара Марковна, а возможно ли как-то сделать артефактной саму ткань?

Девушка замерла, её брови слегка нахмурились, когда она обдумывала мой вопрос. Я видел, как в её глазах промелькнул огонек интереса.

— В саму ткань… это было бы крайне сложно, если вообще возможно. Но вот пуговицы или аксессуары на одежде, те же запонки — это вполне реально. Почему вас это интересует?

Я улыбнулся, видя, как мой вопрос зацепил её любопытство.

— Видите ли, у меня есть ателье «Кодекс Элегантности». Мы специализируемся на высококачественной одежде, и я подумал, что добавление магических свойств могло бы стать нашим уникальным преимуществом.

— Это… это, действительно, интересная идея, — глаза Варвары Марковны загорелись. — Мы никогда не рассматривали артефакторику в контексте повседневной жизни.

— Рад, что моя идея вас заинтересовала. Возможно, мы могли бы обсудить потенциальное сотрудничество в этом направлении?

Варвара Марковна кивнула, её обычно строгое лицо теперь выражало искренний интерес.

— Безусловно. Это открывает совершенно новые горизонты для нашего ремесла. Я бы хотела подробнее изучить эту возможность. Но мне нужно время, чтобы лучше понять, что мы можем для вас предложить с учетом общего запроса.

— Отлично, — сказал я, чувствуя, что нащупал что-то, действительно, стоящее. — Может быть, мы могли бы организовать отдельную встречу для обсуждения этой идеи? Например, за ужином в приятной обстановке.

Варвара Марковна на мгновение задумалась, а затем решительно кивнула.

— Да, думаю, это будет продуктивно. Я обсужу это с отцом и свяжусь с вами для согласования деталей.

Я заметил, как изменилось её отношение ко мне. Теперь в её взгляде читался неподдельный интерес, а может быть, даже уважение. Холодность и отстраненность, которые я наблюдал в начале нашей встречи, почти полностью исчезли.

— Знаете, Максим Николаевич, — сказала она, слегка наклонив голову, — должна признать, вы меня удивили. Нечасто встречаешь клиентов, которые не только разбираются в артефакторике, но и предлагают совершенно новые направления для её применения.

— Ну что вы, Варвара Марковна, — улыбнулся я в ответ. — Я просто стараюсь мыслить нестандартно. В конце концов, кто знает, какие возможности мы упускаем, ограничивая себя привычными рамками? Да и это в том числе возможность для моего предприятия предоставить клиентам более широкий спектр услуг. Если мы договоримся, то в выигрыше будут обе стороны.

Девушка кивнула, и я заметил, как уголки её губ слегка приподнялись в намеке на улыбку.

— Вы правы. Иногда свежий взгляд со стороны может открыть то, что мы, погруженные в свою работу, просто не замечаем.

Мы продолжили обсуждать различные аспекты применения артефакторики. Варвара Марковна оказалась прекрасным собеседником — умным, проницательным и, что меня особенно порадовало, открытым к новым идеям.

— А что если, — предложил я в какой-то момент, — создать ткань, которая могла бы менять свой цвет или узор, в зависимости от настроения носителя или окружающей обстановки?

— Это… это, действительно, интересно. Мы могли бы использовать принципы эмпатической магии, связав ткань с эмоциональным состоянием носителя. Или даже создать своего рода хамелеонов эффект, позволяющий одежде сливаться с окружением.

— Именно! — кивнул я. — Одежда, которая не просто украшает, но и взаимодействует с носителем и окружающим миром.

Варвара Марковна задумчиво постукивала пальцем по подбородку.

— Это потребует серьезных исследований и использования всех наших наработок, пусть это и займет значительное время. Но результат может быть поистине революционным.

— И прибыльным, — добавил я с улыбкой. — Думаю, такая одежда будет пользоваться огромным спросом у аристократии. Да и не только у неё.

— Знаете, Максим Николаевич, — сказала внезапно девушка очень мягким тоном, — я должна признать, что наша встреча оказалась гораздо более… приятной, чем я ожидала. Вы не похожи на остальных аристократов. Ну, разве что за исключением дешевого флирта.

— Надеюсь, это комплимент? — усмехнулся я.

Девушка слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки.

— Конечно. Нечасто встречаешь человека, способного так… расширить горизонты мышления.

Я прекрасно понимал, что тут она немного переигрывает. Все же ее род занимался довольно узкой нишей, а я был сыном министра финансов. С учетом моего статуса и возможностей, род девушки мог бы получить весьма серьезные заказы. А если уж брать еще и деятельность ателье, то при удаче это могут быть массовые заказы, которые будут востребованы всегда, а не разово. Такое может обеспечить их род на долгие годы и отказываться от шанса на подобное никто бы не стал. Поэтому я старался не обращать внимания на откровенную лесть с ее стороны, пусть она и выглядела несколько неумело.

— Что ж, — ответил я, — надеюсь, это не последняя наша встреча. У меня есть чувство, что наше сотрудничество может привести к очень интересным результатам.

— Согласна. Я свяжусь с вами в ближайшее время для обсуждения деталей нашей следующей встречи.

Когда мы закончили наш разговор и направились к выходу, я чувствовал удовлетворение от проделанной работы. Не только удалось заказать необходимые артефакты для защиты, но и, возможно, заложить основу для нового, перспективного направления в бизнесе.

Виктор, все это время молча наблюдавший за нашим разговором, подошел ко мне, когда мы вышли из демонстрационной комнаты.

— Что думаешь? — спросил я у него, покидая поместье и глядя на удаляющийся силуэт Черновой.

— Жениться тебе надо, вот что я думаю, — серьезно бросил Виктор.

— Что? Нет. Я про систему защиты. При чем здесь Варвара Марковна?

— Защита на высоте, иного я не ожидал. Браслет — тоже отличное приобретение. А Варвара Марковна притом, что с таким взглядом, боюсь, ты соберешь множество дуэлей, особенно если посмотришь не на ту девушку.

— Да брось, — рассмеялся я, небрежно махнув рукой, — от легкого флирта еще никто не умирал.

— Я как минимум могу привести тебе десяток примеров обратного.

Мой взгляд удивленно перешел на Виктора, но он с легкой улыбкой отвернулся к окну. Это он что сейчас, так пошутил? Серьезно⁈

— В таком случае будешь выступать на дуэлях за меня, — хохотнул я в ответ, оставив последнее слово за собой. — Надо же пользоваться преимуществами статуса.

* * *

Виктор стоял на балконе поместья своего господина Темникова, вдыхая морозный вечерний воздух. Его взгляд скользил по очищенным от снега тропинкам, освещенным мягким светом фонарей. Еще несколько месяцев назад он и представить не мог, что его жизнь так кардинально изменится.

Когда-то он был безжалостным исполнителем, тенью, несущей смерть во имя империи. Теперь же он стал главой службы безопасности сына министра финансов. Эта мысль до сих пор казалась ему странной, почти нереальной.

Виктор вспомнил свою первую встречу с Максимом Николаевичем. Тогда он видел в нем лишь очередную цель, но судьба распорядилась иначе. Теперь этот молодой человек стал для него не просто работодателем, но и… другом? Виктор усмехнулся. Странное слово для того, кто привык держать всех на расстоянии.

Но Максим был другим. Его острый ум, неиссякаемое чувство юмора и, что самое главное, неподдельная забота о своих людях — все это заставило Виктора пересмотреть свои взгляды на жизнь. И это подтвердилось, когда Катю и Тоню похитили. Максим не думал ни секунды, даже когда узнал, что истинная цель — он. Парень сразу предложил ехать по адресу. И тогда и без того уважавший его Виктор окончательно решил, что тоже готов рискнуть ради него своей жизнью.

— Кто бы мог подумать, — пробормотал Виктор себе под нос, — что я буду защищать жизнь, а не отнимать ее.

Он вспомнил свою семью — жену и маленькую дочь. Раньше он видел их так редко, что порой забывал, как они выглядят. Теперь же у него появилась возможность быть с ними каждый день. Видеть, как растет его дочь, слышать ее смех, обнимать жену — все это казалось ему настоящим чудом.

Виктор знал, что многим обязан Максиму Николаевичу. Именно благодаря ему у его семьи появилось новое будущее, новые возможности. И он был полон решимости сделать все возможное, чтобы у его нового хозяина и друга было как можно меньше проблем.

Именно поэтому он предложил Темникову нанять слуг из «Дома Тихой Клятвы» — места, где когда-то обучался сам Виктор. Он знал, что выпускники этой школы не просто профессионалы своего дела, но и люди, на которых можно положиться.

Новенькие — Василиса и Александр — были ему незнакомы, но они сразу признали в нем старшего. В «Доме Тихой Клятвы» строго соблюдалась иерархия, и тот факт, что Виктор выпустился раньше, автоматически ставил его выше в их глазах. Тем более что сам выпуск буквально был гарантом качества.

А вот Себастьян был для Виктора загадкой. Дворецкий казался человеком опытным и знающим свое дело. Но несмотря на возраст, Виктор ни разу не встречал его раньше, что было странно для выпускника «Дома Тихой Клятвы». Видимо, Себастьян долгое время служил у кого-то другого или же был нужен в другом месте. Тем не менее, Виктор относился к нему с уважением, признавая его профессионализм.

Виктор глубоко вздохнул и решил совершить свой обычный вечерний обход территории. Это стало для него своеобразным ритуалом — возможностью подышать свежим воздухом, прочистить мысли и, конечно же, убедиться в безопасности поместья.

Он спустился по широкой лестнице, кивнув проходящей мимо горничной. Девушка почтительно поклонилась, в ее глазах читалось уважение.

Мужчина медленно двинулся по дорожке, внимательно осматривая территорию. Его глаза, привыкшие замечать малейшие детали даже в кромешной тьме, не упускали ничего.

Вдруг что-то привлекло его внимание. Тень, мелькнувшая между деревьями на границе поместья. Виктор замер, напрягая все свои чувства. Это не мог быть кто-то из охранников — он лично подбирал этих людей и знал их передвижения наизусть.

Не теряя ни секунды, Виктор бесшумно двинулся в сторону мелькнувшей тени. Его движения были плавными и точными, словно у хищника, преследующего добычу. Годы тренировок в «Доме Тихой Клятвы» и работы в Судебном Бюро не прошли даром.

Тень двигалась быстро, но Виктор не отставал. Они миновали сад, пересекли небольшую поляну и направились к лесу, окружающему поместье. Виктор чувствовал, как адреналин пульсирует в его венах. Кем бы ни был этот незнакомец, он явно профессионал — обойти всю охрану поместья было непростой задачей.

К тому же человек двигался по снегу, не оставляя следов. Такое мог провернуть только опытный лазутчик.

Наконец, уже у самой кромки леса, тень остановилась. Виктор замер, укрывшись за толстым стволом дуба. Его сердце билось ровно, дыхание было спокойным — годы тренировок научили его контролировать свое тело даже в самых напряженных ситуациях.

Человек в черном медленно поднял руки к капюшону. Виктор напрягся, готовый к любому развитию событий. Капюшон упал, открывая…

Маску. Черную, закрывающую верхнюю часть лица, с закрытыми глазницами. Виктор почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

От человека исходила плотная и невероятно давящая аура. Как ликвидатор Бюро он прекрасно различал таких людей.

Тех, у кого за плечами не один десяток отнятых жизней. Однако до этого момента он не встречал никого, чье присутствие так сильно бы на него давило. Да и эта жажда убийства, могла вырубить кого-то с более слабой волей, чем у него.

— Выходи, — прозвучал лишенный эмоций голос. — Виктор, верно? У тебя отличное чутье. Зрение и слух на высоте.

Мужчина обнажил кинжал, выходя из-за дерева. Предстоящее сражение будет для него, пожалуй, самым сложным и опасным во всей жизни, но Виктор не мог отступить.

Глава 23

Виктор стоял, напряженно вглядываясь в темную фигуру перед собой. Лунный свет, пробивающийся сквозь ветви елей, играл на лезвии его кинжала, придавая ему почти мистическое свечение. Воздух вокруг, казалось, загустел от напряжения, каждый вдох давался с трудом, словно само окружение противилось предстоящей схватке.

Незнакомец в маске, чья аура буквально давила своей мощью, медленно поднял руку и дважды согнул пальцы. Его голос, лишенный каких-либо эмоций, прозвучал как приговор.

— Нападай.

Это короткое слово, будто сорвало невидимые оковы. Виктор, не теряя ни секунды, бросился вперед. Его движения были отточены годами тренировок и реальных схваток. Кинжал в его руке превратился в продолжение тела, молниеносно рассекая воздух в попытке достичь цели.

Незнакомец, однако, не спешил обнажать оружие. Он двигался с неестественной грацией, уклоняясь от атак Виктора, словно знал, куда тот ударит, еще до того, как сам Виктор это решал. Каждое движение человека в маске было экономным, выверенным, без лишней суеты.

Виктор чувствовал, как его охватывает странное чувство — смесь восхищения и отчаяния. Он никогда не встречал противника, способного так легко читать его атаки. Никогда не встречал кого-то настолько сильного! Каждый удар, каждый выпад, каждая попытка обмануть — все разбивалось о непроницаемую защиту незнакомца.

Внезапно человек в маске сделал шаг назад и плавным движением извлек из ножен тонкий меч. Лезвие, отражающее лунный свет, казалось почти прозрачным в этот момент. Отсутствие гарды и небольшая кисточка на навершии рукояти придавали оружию экзотический вид, напоминая древние китайские клинки.

Теперь незнакомец перешел в более глубокую оборону, его защита была столь же непроницаема, как и раньше. Виктор атаковал со всей холодной яростью и мастерством, на которое был способен. Его кинжал превратился в размытое пятно, настолько быстро он наносил удары. Но каждый раз лезвие встречало лишь воздух или сталь чужого меча.

Лязг металла о металл эхом разносился по ночному лесу, сопровождаемый тяжелым дыханием Виктора. Пот проступил на его лбу, мышцы горели от напряжения, но он не сдавался. Каждый удар, каждый финт, каждая попытка пробить защиту противника — все было напрасно.

Незнакомец двигался с нечеловеческой грацией, его движения были похожи на танец — плавные, текучие, словно вода, огибающая камни в быстром потоке. Он будто играл с Виктором, позволяя тому атаковать, но всегда оставаясь на шаг впереди.

Виктор чувствовал, как его силы иссякают. Каждый удар давался все тяжелее, а движения становились все медленнее. Он понимал, что проигрывает, но отказывался сдаваться. В его глазах горел огонь решимости — если ему суждено пасть, он сделает это, сражаясь до последнего вздоха.

Вдруг незнакомец сделал шаг назад и произнес одно слово.

— Скрой.

В тот же миг он исчез, словно растворившись в воздухе. Виктор замер, напряженно вглядываясь в темноту. Его чувства, отточенные годами тренировок, не могли уловить ни малейшего признака присутствия противника. Словно тот, действительно, испарился, оставив после себя лишь пустоту. Ни давящей ауры, ни даже малейшего звука.

Секунды тянулись как вечность. Виктор медленно поворачивался, пытаясь уловить хоть какой-то намек на местонахождение незнакомца. Его сердце бешено колотилось, адреналин пульсировал в висках, обостряя каждое чувство до предела.

И вдруг — движение. Настолько быстрое, что Виктор едва успел его заметить. Но среагировать не успел. Мощный удар сбил его с ног, и в следующее мгновение он уже лежал на спине, чувствуя холодное прикосновение стали к горлу.

Незнакомец стоял над ним, держа меч у его шеи. Его маска по-прежнему скрывала лицо, но Виктор мог поклясться, что тот даже не смотрел на него. Голос незнакомца прозвучал спокойно, почти равнодушно.

— Ты отличный боец, но против мага у тебя нет ни шанса.

Виктор лежал, тяжело дыша. Его мысли лихорадочно метались, пытаясь осмыслить произошедшее. Этот человек был не просто сильнее — он был на совершенно другом уровне. И все же…

— Кто ты? — спросил Виктор, удивляясь спокойствию собственного голоса. — Я не чувствую от тебя жажды убийства.

Незнакомец молчал несколько секунд, словно обдумывая ответ. Затем он медленно убрал меч от горла Виктора и, к удивлению последнего, протянул руку, помогая подняться.

— Меня зовут Эдвард, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала нотка чего-то, похожего на уважение. — Я служил матери Максима — Марии Леонхарт, защищал ее от угроз. Теперь моя задача — присматривать за ним.

Виктор поднялся на ноги, внимательно слушая. Эдвард продолжил:

— В самый ответственный момент меня выслали из столицы и задержали. Я не смог оказаться рядом, когда мою госпожу убили, — даже в этот горький момент в словах слепого мужчины не промелькнуло печали. — Я не всегда могу быть рядом с Максимом, потому что это привлечет излишнее внимание, поэтому решил поговорить с тем, кто отвечает за его безопасность. Твои навыки — одни из лучших, что я видел. Но, как ты сам убедился, против мага шансов мало.

Виктор нахмурился, вспоминая свое бессилие перед магическими способностями противника. С таким он встречался не в первый раз. Он хотел было ответить, но Эдвард еще не закончил и заставил его жестом помолчать еще немного.

— Однако в тебе есть кое-что особенное. Нечто, что может помочь тебе защитить Максима даже от самых сильных магов. Тебя отлично тренировали в «Доме Тихой Клятвы», но никто в столице не знает, как работать с тем, что у тебя есть.

Виктор удивленно посмотрел на Эдварда. Этот человек осведомлен о месте, где он обучался?

— Вы о моем проклятии? — с недоверием в голосе спросил мужчина. — О том, что я родился неспособным поглощать ману и стать магом?

— Это не проклятие, — покачал головой слепец. — Это дар, очень редкий дар. И чтобы ты мог защитить Максима, я помогу тебе раскрыть его в полной мере.

Виктор почувствовал, как внутри него растет странное чувство — смесь надежды и недоверия. Всю жизнь он считал свою неспособность к магии недостатком, слабостью, которую он так умело закрыл практически идеальной физической формой и отточенными навыками. А теперь этот загадочный человек называет это даром?

— Как это возможно? — спросил он, не в силах скрыть скептицизм в голосе.

— Твоя неспособность поглощать ману делает тебя невидимым для большинства магических сенсоров. Ты можешь проходить сквозь магические барьеры, не оставляя следа. А с правильной тренировкой ты сможешь даже противостоять заклинаниям напрямую, я покажу тебе как. Дальнейшее будет зависеть только от тебя.

Виктор слушал, затаив дыхание. Мысль о том, что его «проклятие» может стать оружием и даже его главным преимуществом, никогда не приходила ему в голову.

— Приходи сюда каждую ночь после полуночи, — продолжил говорить Эдвард. — Мы будем тренироваться. Я научу тебя использовать свой дар так, как им стоит пользоваться.

Виктор молчал, обдумывая услышанное. Часть его все еще сомневалась, не доверяя этому загадочному незнакомцу. Но другая часть жаждала узнать больше, раскрыть потенциал, о котором он даже не подозревал.

— Почему вы делаете это? — спросил он наконец.

Эдвард повернулся, словно глядел куда-то вдаль. Его голос прозвучал все так же тихо.

— Я помогаю не тебе, а Максиму. У меня нехорошее предчувствие. Возможно, вскоре появится враг, с которым он не сможет справиться в одиночку. И тогда ты должен быть рядом, потому что я не всегда смогу вмешаться.

— Научите меня всему, что знаете, — с уважением кивнул головой Виктор.

— Хорошо. Но помни, путь будет нелегким. Ты должен быть готов выйти за пределы своих возможностей, преодолеть все ограничения, которые ставил перед собой раньше. Особенно те, что в твоем разуме.

Эдвард повернул клинок и сделал шаг с выпадом, целясь клинком прямо в горло, но Виктор, несмотря на то, что разговор должен был унять его бдительность — ни на секунду ее не терял. Клинок показался перед его лицом, легким касанием сменив траекторию лезвия Эдварда так, что оно прошло в сторону. Буквально в сантиметре от шеи.

— Начнем.

* * *

Я стоял перед массивными дверями издательства «Литературная Империя», чувствуя, как холодный ветер Санкт-Петербурга пробирается под воротник моего пальто. Зима в этом году выдалась особенно суровой, но не холоднее, чем интриги, в которые я невольно оказался втянут. Кто бы мог подумать, что простая попытка освежить память, вспоминая стихи из прошлой жизни, приведет меня сюда? Хотя я сам виноват. Решил поставить Строгова на место стихотворением Лермонтова, но не думал, что у этого будут такие долгоиграющие последствия. Впрочем, в империи, как я уже убедился, ценили людей, способных творить и созидать, так что, наверное, и неплохо, что у меня есть такая возможность увеличить собственную репутацию.

Глубоко вздохнув, я толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Тепло помещения мгновенно окутало меня, принося с собой запах типографской краски и старых книг. Этот аромат всегда вызывал у меня ностальгию по прошлой жизни, по тем временам, когда я мог часами просиживать в своем кабинете, перебирая судебные дела.

Молодая девушка за стойкой регистрации подняла на меня взгляд.

— Добрый день, чем могу помочь? — вежливо обратилась она ко мне.

— Добрый день, — ответил я, слегка наклонив голову. — Максим Николаевич Темников. У меня должна быть назначена встреча с Александром Дмитриевичем Лисовецким.

Ее глаза расширились от удивления, и я не мог не заметить, как она быстро окинула меня оценивающим взглядом. Похоже, слухи обо мне уже разошлись по издательству или же меня ждали.

— Конечно, господин Темников, — она поспешно встала. — Позвольте, я возьму ваше пальто, и провожу вас.

Мы прошли через лабиринт коридоров, заставленных стеллажами с книгами и рукописями. Воздух здесь, казалось, был пропитан творческой энергией, и я почти физически ощущал, как вокруг меня витают истории, ждущие своего часа, чтобы быть рассказанными.

Наконец, мы остановились перед дверью с табличкой «А. Д. Лисовецкий, главный редактор». Девушка постучала и, услышав приглушенное «Войдите», открыла дверь:

— Александр Дмитриевич, к вам Максим Николаевич Темников.

Я вошел в просторный кабинет, где за широким столом сидел мужчина лет пятидесяти с проницательным взглядом и уверенной осанкой. Он встал, приветствуя меня, и я сразу понял, откуда Наталия унаследовала свою харизму.

— Максим Николаевич! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Рад наконец-то познакомиться лично. Наталия столько о вас рассказывала, что я чувствую, будто мы уже давно знакомы.

— Взаимно, Александр Дмитриевич. Наслышан о вашем издательстве и его репутации, — пожал я протянутую мне руку.

Он жестом пригласил меня сесть и сам опустился в кресло напротив.

— Что ж, не будем ходить вокруг да около, — начал он, сложив руки на столе. — Я знаю о вашем решении снять первый сборник с печати. Смелый шаг, должен признать. Но, знаете ли, это только подогрело интерес публики. К тому же для вас отличный повод сменить издательство.

— Вот как? — поднял я бровь, отмечая заинтересованность. — И есть информация, насколько же велик этот интерес? Чтобы сразу понимать, о чем мы будем говорить.

Лисовецкий усмехнулся, открывая ящик стола и доставая оттуда несколько листов бумаги.

— Вот, взгляните сами. Это запросы от книжных магазинов и частных коллекционеров. Все они жаждут заполучить хотя бы один экземпляр вашего сборника.

Я взял листы, бегло просматривая их содержимое. Действительно, интерес был немалый. Кто бы мог подумать, что мое решение приостановить печать настолько откликнется. Поначалу я задался вопросом, почему писали им, а не в то издательство, где печатался сборник, но быстро нашел ответ в текстах.

Все были так недовольны, что буквально требовали у главного издательства Петербурга найти меня и заключить со мной контракт. Люди буквально жаждали поэзии. И, как я понимаю, немалую часть внимания я получил, в том числе подарив первый сборник сестре императора — все же в ее клуб входит довольно много представителей высшего света.

— Впечатляет, — признал я, возвращая бумаги. — И что вы предлагаете?

— Я предлагаю не останавливаться на достигнутом, — в глазах мужчины мелькнул азарт. — Давайте сделаем новое издание, расширенное и дополненное. И сразу же переведем его на французский и английский. Это откроет вам доступ к международной аудитории.

Я откинулся на спинку кресла, обдумывая его слова. Идея, которую подкинула еще Наталия Александровна, была заманчивой, но я не мог не думать о последствиях. Ведь эти стихи не были моими, они принадлежали великим поэтам из моего прошлого мира. С другой стороны, уже раз продемонстрировав это, сложно будет говорить, что я больше так не могу. Это точно будет вредить моим собственным планам.

— Звучит интересно, — наконец сказал я. — Но я хотел бы добавить еще несколько стихотворений. Сделать сборник более… разнообразным.

Лисовецкий подался вперед, его глаза блестели от предвкушения.

— Конечно! Это прекрасная идея. У вас есть что-то новое?

Я кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака несколько листов. На них были записаны стихотворения, которые я тщательно отобрал — Пушкин, Лермонтов, Есенин, Блок. Я передал их Лисовецкому.

Он начал читать, и я видел, как менялось выражение его лица. Удивление сменялось восхищением, потом задумчивостью, и снова восхищением. А ведь был риск того, что эти стихи просто не примут в этом обществе, но мне повезло.

— Это… это потрясающе, — произнес он наконец, поднимая на меня взгляд. — Максим Николаевич, вы полны сюрпризов. Эти стихи… они настолько глубокие. Я не побоюсь сказать, что некоторые из них могут стать классикой.

— Надеюсь, читатели разделят ваше мнение, — кивнул я, про себя улыбнувшись, ведь это уже было классикой просто в ином мире.

— О, в этом можете не сомневаться, — Лисовецкий аккуратно отложил листы и посмотрел на меня с новым интересом. — Знаете, Максим Николаевич, я вижу в вас огромный потенциал. Вы могли бы стать настоящей литературной сенсацией, если вы, конечно, доверитесь мне и моим возможностям.

— Весьма лестно слышать такое от человека вашего уровня, — ответил я.

Лисовецкий откинулся на спинку своего кресла, его взгляд стал задумчивым:

— Скажите, а вы не думали о том, чтобы написать что-то еще? Не только стихи, но, может быть, прозу?

— Признаюсь, не задумывался об этом, — уклончиво ответил я.

— Я бы хотел, чтобы вы серьезно подумали об этом, — постукал карандашом по столу главный редактор. И как только он оказался в его руках? — Ваш талант, Максим Николаевич, не должен ограничиваться только поэзией.

— Не могу ничего обещать, — пожал я плечами, но, судя по всему, ничуть не разочаровал Александра Дмитриевича. С учетом того, что по работе ему приходится много работать с творческими людьми, то он должен был привыкнуть к довольно экстравагантным клиентам.

Следующий час мы провели, обсуждая тиражи, форматы, типы бумаги и прочие технические детали. Я внимательно слушал и задавал вопросы, показывая свою заинтересованность и компетентность. Лисовецкий, казалось, был впечатлен моим подходом. Хотелось, чтобы достояние моего мира выполнили качественно. А когда дело дошло до юридической части вопроса, тут уже я блеснул своими знаниями, учитывая в документах каждую деталь и не давая мужчине не то чтобы обмануть меня, но не выдать более хорошие условия.

Когда все было согласовано, и контракт подписан, Лисовецкий встал, протягивая мне руку.

— Рад нашему сотрудничеству, Максим Николаевич. Уверен, оно будет долгим и плодотворным.

— Взаимно, — пожал я руку в ответ.

Покидая издательство, я вышел на заснеженную улицу Санкт-Петербурга. Холодный воздух освежил мои мысли, но не смог остудить бурлящие внутри эмоции. Я смотрел на падающий снег, думая о том, как далеко завела меня эта «маленькая» затея со стихами.

То, что начиналось как простая тренировка памяти, превратилось в нечто гораздо большее. Я невольно стал проводником между двумя мирами, принося в этот мир красоту и мудрость литературы моего прошлого. И теперь этот снежный ком набирал обороты, становясь все больше и больше.

Я понимал, что уже не в силах его остановить. Да и хотел ли я этого? Ведь каждое слово, каждая строчка этих стихов могла изменить чью-то жизнь, повлиять на чьи-то мысли и чувства. И, возможно, в конечном итоге, изменить сам мир.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как холодный воздух наполняет мои легкие. Иногда нужно давать себе день выдохнуть. Особенно сейчас, потому что дальше продолжится моя опасная игра против Орлицына. И в ней любой неверный ход может выйти для меня безвыходным положением. Остается только поставить мат первым.

Глава 24

Я стоял перед зеркалом в своей комнате, поправляя безупречно сидящий костюм. Приглашение на званый ужин у Темниковых, которое я получил еще неделю назад, совершенно вылетело у меня из головы. Впрочем, это не помешало мне быстро собраться и подготовиться к вечеру. Я усмехнулся своему отражению — даже в спешке я умудрялся выглядеть так, словно готовился к этому событию несколько дней.

Уверен, что отец тоже не любитель подобных вечеров, но прекрасно понимал, что его статус обязывает проводить такие мероприятия время от времени. Тем более это неплохая возможность обсудить дела, с людьми, которых иначе сложнее выцепить.

Когда я спустился вниз, Виктор уже ждал меня у экипажа.

— Все готово, — коротко сообщил он.

— Отлично, — кивнул я. — Надеюсь, этот вечер не преподнесет нам никаких сюрпризов.

Виктор лишь пожал плечами и молча открыл дверь экипажа. Мы оба знали, что в моей жизни спокойных вечеров практически не бывает.

Поместье отца встретило нас ярко освещенными окнами и гулом голосов, доносившимся изнутри. У входа уже выстроилась небольшая очередь из прибывающих гостей. Я заметил несколько знакомых лиц — представителей высшего общества Санкт-Петербурга.

Едва переступив порог, я окунулся в атмосферу роскоши и изысканности. Хрустальные люстры заливали залы теплым светом, отражаясь в начищенных до блеска паркетных полах. Воздух был наполнен ароматами дорогих духов и изысканных блюд. Что ж, не стоит удивляться тому, как все подготовили, хотя, проживая тут, я и подумать не мог, как этот зал можно настолько преобразить.

Елена Андреевна, моя мачеха, заметила меня первой. Она подплыла ко мне, словно лебедь по глади озера, ее платье цвета бургундского вина мягко шелестело при каждом движении. Все же эта женщина умела создавать правильное впечатление.

— Максим, дорогой! — воскликнула она, приветствуя меня легким едва ощутимым поцелуем в щеку. — Я так рада, что ты смог прийти. Ты должен чаще нас навещать.

Меня подобное немного сбило с толку. Все же понять эту женщину порой для меня было сложно. Так резко произошла смена с недоброжелательности на теплую и любвеобильную сторону. Впрочем, жаловаться было не на что.

— Конечно, Елена Андреевна, — ответил я с легкой улыбкой. — Как только разберусь с некоторыми делами, обязательно буду заглядывать чаще.

— О, кстати, о делах, — ее глаза заблестели любопытством. — Когда же ты пригласишь нас в гости? Очень хочется взглянуть, как ты обустроился на месте. Может, показать кое-кому, чтобы брал пример.

Она зыркнула куда-то в сторону. Даже не глядя, я прекрасно понимал, что смотрит она на Александра.

Я на мгновение задумался, прикидывая, сколько времени мне потребуется на то, чтобы привести поместье в порядок и закончить с обеспечением должного уровня безопасности.

— Совсем скоро, — заверил я ее, слегка поклонившись. — Как только закончу с последними приготовлениями, вы будете первыми в списке приглашенных.

Елена Андреевна просияла, явно довольная моим ответом.

— Прекрасно! А теперь иди, поприветствуй отца. Он где-то там, беседует с другими министрами, хоть ненадолго спаси его от общества этих скучных усатых мужчин, — она махнула рукой в сторону группы людей, среди которых я заметил знакомую фигуру отца.

Я кивнул и направился в указанном направлении, по пути разглядывая гостей. Среди них я заметил несколько военных чинов, что меня немного удивило. Обычно на таких мероприятиях преобладали представители финансовых и политических кругов. Представители военной касты предпочитали свои собрания, праздным развлечениям.

Я направился к группе мужчин, среди которых выделялась фигура моего отца. Николай Владимирович Темников, министр финансов Российской Империи, вел оживленную беседу с несколькими высокопоставленными чиновниками. Заметив меня, он слегка кивнул, давая понять, что видит мое приближение.

— Добрый вечер, господа, — вежливо поклонился я. — Отец, прошу прощения за то, что прерываю, но могу ли я побеседовать с вами?

Отец извинился перед собеседниками и отошел со мной в сторону.

— Что-то случилось, Максим? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Ничего срочного, — ответил я с легкой улыбкой. — Просто хотел отметить, как великолепно сегодня выглядит поместье. Убранство просто потрясающее.

— Благодари за это Елену Андреевну. Женщины, знаешь ли, любят подобные вещи — выбирать украшения, заниматься декором. У нее определенно есть талант к этому.

Мы отошли еще дальше от основной группы гостей, и я понизил голос.

— Отец, на самом деле я хотел спросить… Чем вы могли насолить некоему Дорохову?

— Роману Витальевичу Дорохову? Ты о нем? — брови отца сомкнулись на переносице, а я просто молча кивнул. — Насколько я помню, ничем особенным. У нас просто разные взгляды на сотрудничество между империями и внешнюю политику в целом. Хотя… — он на мгновение задумался. — Был один случай. Дорохов активно продвигал идею ужесточения торговых санкций с Царством Польским, но мои отчеты убедили императора принять более мягкую позицию. Это существенно повлияло на наши отношения с поляками и повышению скорости налаживания дипломатических связей между нашими государствами.

— Понимаю. Дело в том, что у меня есть основания полагать, что именно Дорохов стоит за покушением на меня и похищением семьи моего товарища.

Николай Владимирович некоторое время смотрел куда-то в сторону, после чего перевел взгляд на меня. Его глаза сузились.

— Ты хочешь, чтобы я этим занялся?

— Нет, — покачал я головой. — Я веду собственное расследование и намереваюсь довести его до конца.

— Я так и думал, — одобрительно кивнул отец. — Однако Дорохов — очень серьезный противник. К нему так просто не подберешься.

Он ненадолго замолчал, словно что-то обдумывая, а затем продолжил:

— Я могу дать тебе пропуск в Главный Архив Государственной Канцелярии. Он расположен в закрытом комплексе при Императорском дворце. Там хранится вся важная информация о высокопоставленных чиновниках, военных и государственных служащих, включая данные о службе, награды, расследования и дисциплинарные взыскания. Возможно, ты сможешь найти там что-то полезное, хотя на многое рассчитывать не стоит, даже там информация фильтруется. В любом случае, нужно знать своего врага, а в твоем случае — любая информация будет кстати.

— Это, действительно, может помочь. Но… откуда у вас доступ? В Бюро я слышал, что доступ к Архиву Канцелярии имеют лишь единицы, — я не смог скрыть своего удивления, поскольку Соколов говорил, что из всего бюро лишь Воронцов имеет туда доступ.

— Министр финансов, как один из ключевых членов Совета Его Императорского Величества, имеет доступ к важным данным, связанным с высшими чиновниками, включая их профессиональные и личные досье, — улыбнулся уголком рта отец. — Это необходимо для оценки рисков, связанных с бюджетным планированием, а также для принятия стратегических решений, например, при обсуждении кандидатур на важные посты. Но нужно быть очень осторожным, Максим. Никто не должен узнать об этом. Я дам тебе пропуск сегодня после званого вечера.

— Ваша помощь неоценима, отец, — сказал я с уважительным поклоном.

— Будь осторожен, сын. И держи меня в курсе, — кивнул отец, положив руку мне на плечо и многозначительно сжав.

С этими словами он вернулся к группе чиновников, а я остался стоять, обдумывая полученную информацию. Доступ к Главному Архиву мог стать отличным подспорьем. Но я понимал, что нужно действовать крайне осторожно. Одно неверное движение — и я могу не только навредить себе, но и подставить отца, чего, разумеется, не хотелось бы.

Глубоко вздохнув, я окинул взглядом зал, полный гостей. Теперь, когда у меня появился новый план действий, все эти светские разговоры и интриги казались еще менее значимыми.

Мое внимание привлекла знакомая фигура у стола с закусками. Ярослав Левински, мой коллега из Судебного Бюро, стоял с бокалом шампанского в руке, явно наслаждаясь вечером.

— Ярослав? — удивленно произнес я, подходя к нему. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Левински обернулся, и на его лице расплылась широкая улыбка.

— Максим! — воскликнул он, хлопая меня по плечу. — А я как раз тебя искал. Представляешь, меня пригласили как твоего лучшего друга. Кто бы мог подумать, а?

— И кто же тебя пригласил? — я приподнял бровь, не скрывая своего удивления.

— Как кто? Я сам, — шевельнул усами Левински и залпом осушил свой бокал. — А теперь, мой друг, пожелай мне удачи! Ведь я отправляюсь на охоту, — он подмигнул, оглядывая зал с явным интересом к прекрасной половине гостей.

— Ярослав, — тихо произнес я, удерживая его за локоть. — К моей сестре даже не приближайся.

Левински поднял руки в примирительном жесте, но в его глазах плясали озорные искорки.

— Что ты, Максим, я бы и не подумал! Дело чести!

Я отпустил его, но продолжал следить взглядом, пока он не затерялся в толпе гостей.

Проходя мимо одного из столов, я заметил своего младшего брата Александра, окруженного группой молодых людей. Судя по их громким голосам и раскрасневшимся лицам, разговор шел не совсем дружелюбный.

— Ой ли! Александр Николаевич! — услышал я голос одного из них, высокого блондина с надменным выражением лица, который явно с сарказмом звал братца по имени-отчеству. — Что это ты совсем пропал? Неужели твои швеи настолько хороши, что ты забыл о старых друзьях?

Другой парень, с рыжими волосами и веснушками, хохотнул.

— Да уж, наверное, он там целыми днями только и делает, что мерки снимает. Особенно в области груди и бедер, а? Так ты, может, познакомишь и нас с вашими кхм-кхм, «работницами».

— Да брось, Александр, знаем мы, чем было раньше это твое «ателье»!

Александр выглядел растерянным, явно не понимая, почему его знакомые (вряд ли этих избалованных детей высшего сословия можно назвать друзьями) так себя ведут.

— Эти девушки просто работницы, причем работают они на совесть, — твердо заявил парень. — Не нужно говорить о них так пренебрежительно. Они, в отличие от вас, стараются, чтобы заработать деньги. Да и я тоже, а не прошу у родителей на карманные расходы и потом все трачу на очередной кутеж.

— О, да ладно тебе, — перебил его третий парень, с темными волосами и хитрым взглядом, слова Александра они явно пропустили мимо ушей. — Не рассказывай нам сказки. Мы-то знаем, зачем ты там на самом деле. Девочки там — закачаешься, — мечтательно закатил он глаза, причмокнув губами. — Ну так что, проведешь нас внутрь? Мы ведь друзья-я-я.

Последнее было протянуто явно наигранно и совсем неискренне. Я решил, что пора вмешаться. Подойдя к группе, я положил руку на плечо Александра.

— Господа, — произнес я с легкой улыбкой, — надеюсь, вы не обижаете моего младшего брата?

Молодые люди мгновенно замолчали, узнав меня. Я заметил, как некоторые из них побледнели. Похоже, кто-то не подумал, что это не самое лучшее место для таких нападок.

— Максим Николаевич, — пробормотал блондин, — мы просто болтали. Ничего такого, поверьте.

— Понимаю, — кивнул я. — Самое место для простой болтовни, не так ли? Но я хотел спросить кое-что у своего брата.

Группа молодых людей хотела было отойти, но я поднял руку.

— Нет-нет, я не займу много времени, можете не отходить. Александр, скажи пожалуйста, как идут дела с оформлением интеллектуального права? Готовы ли документы? И да, как поживают проекты каталогов?

Александр, воодушевленный моей поддержкой, начал рассказывать о последних делах и некоторых своих дополнениях. Настолько погрузившись в процессе, что он уже и не замечал, что кто-то был рядом.

В целом я был доволен тем, что он не только выполнял мои указания, но и закрывал прорехи с финансовой точки зрения. Но вопрос был задан далеко не потому, что я хотел знать результаты.

Я заметил, как менялись лица его «друзей» — от насмешки к удивлению, а затем к неприкрытой зависти.

— Отлично-отлично. Ах да, у меня тут возникли непредвиденные траты, напомни пожалуйста, благодаря твоим стараниям, какова выручка за последний месяц? — спросил я, когда Александр закончил свой рассказ.

Мой брат на мгновение замялся.

— Максим, может, не стоит… Не при всех же… Это ведь такая информация.

— А? Да не бери в голову, думаю, твои друзья не способны что-либо сделать с этой информацией. Разве что позавидовать успеху.

Александр, поколебавшись секунду, назвал сумму, но тут же осекся, отняв от нее все причитающиеся в пользу государства налоги. Тем не менее сумма оставалась крайне внушительной.

Я с удовольствием наблюдал, как глаза молодых людей расширились от удивления, а лица покраснели от уже ничем не прикрытой зависти. Они начали перешептываться между собой, бросая на Александра взгляды, полные недоверия и даже восхищения.

— Что ж, господа, — сказал я, — надеюсь, теперь вы понимаете, почему мой брат так редко появляется в вашей компании. У него просто нет на это времени — он слишком занят, предпочитая работу праздности. И еще. Все эти слухи про работниц ателье…

Я наклонился к блондину, что выглядел самым самоуверенным и напыщенным индюком в их группе.

— За распространение ложных слухов я спокойно могу запереть вас в темницах Бюро. Там, кстати, недавно человека отравили. И такое происходит, ой как часто…

Парень шумно сглотнул, поперхнувшись своей слюной, и нервно закашлялся, я же подмигнул Александру и направился дальше. Очень хотелось отведать несколько угощений.

Пробираясь через толпу гостей, я заметил еще одно знакомое лицо. Варвара Марковна Чернова, дочь главы рода артефакторов, стояла у окна, задумчиво глядя на сад. Она была одета в элегантное платье, которое я сразу узнал — это была одна из последних моделей нашего ателье.

Я подошел к ней, и она обернулась, услышав мои шаги.

— Максим Николаевич, — поприветствовала она меня с легкой улыбкой. — Какая приятная встреча.

— Варвара Марковна, — ответил я, склонив голову. — Вы просто ослепительны сегодня. Это платье вам очень к лицу.

Она слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки.

— Благодарю. Ваше ателье, действительно, творит чудеса. Хотя, — она на мгновение задумалась, — я все думаю о том нашем разговоре, и… вы правы, сюда бы идеально подошло несколько магических эффектов.

— О, вы никогда не забываете о делах. И какие же?

— Ну, например, — начала она, — можно было бы добавить небольшой эффект мерцания, который активировался бы при определенном освещении. Ох, и конечно, самоочищение, пока я только думаю, как это можно реализовать, но подобное спасло бы столько платьев от пролитых бокалов.

— Интересные идеи, — кивнул я. — Хотя, конечно, это значительно увеличит стоимость.

— Именно об этом я и подумала, — перебила меня Чернова. — Не будет ли это слишком дорого для большинства клиентов? Пусть идея и интересная, но удорожание проекта…

— Варвара Марковна, вы недооцениваете жажду аристократии блистать и выделяться, — тепло улыбнулся я. — Чем дороже и эксклюзивнее будет наряд, тем больше они будут его жаждать.

— Что ж, возможно, вы правы. Признаться, коммерческая составляющая — моя слабая сторона, — слегка виновато улыбнулась девушка.

— Тогда давайте обсудим подробнее вашу сильную сторону, — предложил я, указывая к столу с закусками и напитками.

Очень хотелось совместить приятное с полезным. Хотя тут, скорее, было приятное с приятным.

Девушка согласно кивнула, и мы направились к столу. По пути я заметил, как многие гости с интересом поглядывали в нашу сторону. Еще бы — наследница рода Черновых и восходящая звезда столичного общества в одной компании. Завтра об этом наверняка будут судачить.

Мы продолжили нашу беседу, обсуждая возможности слияния магии и моды. Время от времени мимо нас проходили лакеи с подносами, полными невероятных кулинарных шедевров. Тут были и крошечные тарталетки с икрой и муссом из копченого лосося (видимо, Елена Андреевна все же заметила во время Зимнего Бала, как я упорно пытался их отведать и вызнала рецепт, уверен, что это ее рук дело), и нежнейшие канапе с фуа-гра и инжирным вареньем, и даже миниатюрные шашлычки из перепелок, маринованных в можжевеловой настойке.

Каждое блюдо было настоящим произведением искусства, и я не мог не отметить, как умело повар поместья сочетал традиционные русские вкусы с модными веяниями иностранной кухни.

Внезапно мое внимание привлекло движение у входа в зал. Я увидел, как в помещение вошел третий принц, Андрей Алексеевич. Его появление вызвало легкий переполох среди гостей — все спешили поприветствовать члена императорской семьи, а то еще не выразишь почтение и потом окажешься вне политического круга столицы.

— Прошу прощения, Варвара Марковна, — с искренним сожалением сказал я своей собеседнице. — Боюсь, мне придется вас ненадолго оставить.

Она понимающе кивнула, и я направился к принцу. Андрей Алексеевич заметил меня и приветливо улыбнулся.

— Максим Николаевич! — воскликнул он. — Как я рад вас видеть. Надеюсь, вы не забыли о нашей договоренности сыграть еще одну партию в шахматы?

— Разумеется, нет, Ваше Высочество, — ответил я с легким поклоном. — Я с нетерпением жду этого момента.

Мы обменялись еще несколькими фразами, после чего я извинился и отошел, давая возможность другим гостям поприветствовать принца. Поначалу его появление меня удивило, но вскоре я увидел в его компании и Лаврова. Все встало на свои места. К кому как не к министру финансов подбивать клинья на финансирование научных проектов. Интересный способ.

Остаток вечера прошел достаточно спокойно. Ближе к концу, когда уже гости потихоньку расходились, ко мне подошла Анастасия, которую я увидел за вечер впервые. Она была не в наряде, а в повседневной одежде. Елена Андреевна сказала, что она упорно готовит какой-то проект, поэтому отец позволил ей не присутствовать на вечере.

Лицо моей сестры было весьма обеспокоенным. Она подошла ко мне, глядя слегка влажными глазами так, что я уже внутренне напрягся.

— Максим… Я совсем не знаю, что мне делать, мне нужна твоя помощь.

Глава 25

Я следовал за Анастасией по коридорам нашего родового поместья. Звуки затихающего праздника постепенно растворялись позади нас, уступая место тишине и спокойствию верхних этажей.

— Максим, ты не представляешь, как я рада, что ты здесь, — произнесла Анастасия, открывая дверь в свою комнату. — У меня просто руки опускаются от отчаяния.

Я вошел в ее комнату, отметив практически идеальный порядок, не совсем характерный для всех увлеченных наукой людей. Повсюду были сложены книги, бумаги с записями и несколько горшков с растениями.

— Ну-ну, сестренка, — усмехнулся я, — давай без драматизма. Расскажи, что случилось, и мы вместе найдем решение.

Анастасия подвела меня к столу, заваленному бумагами и схемами.

— Вот, смотри, — она протянула мне несколько листов. — Это мой проект по созданию новой эссенции. Я работала над ним около года, и он почти готов. Но есть одна проблема…

Я внимательно изучил документы. Схемы были сложными, но я смог разобрать основную идею. Анастасия пыталась создать лекарство, способное бороться с последствиями сильных магических ожогов. В целом, достаточно узкое направление, где используются обычные исцеляющие заклинания, но почему бы и нет. Тем более на чем-то же надо тренироваться.

— Впечатляет, — искренне похвалил я. — Но в чем загвоздка?

— Мне нужен один редкий ингредиент, — вздохнула Анастасия. — Растение под названием Лунный шепот. Оно обладает уникальными свойствами, способными нейтрализовать даже самые сильные магические ожоги.

— Лунный шепот? — переспросил я. — Никогда о таком не слышал.

А слышал я о многих растениях, я бы даже сказал очень многих.

— Неудивительно, — кивнула сестра. — Оно растет только в Закавказье, около границы с Персией. Его очень сложно культивировать, поэтому в столицу его привозят раз в год.

Я задумчиво потер подбородок.

— Дай угадаю, доставка в этом году задерживается?

— Если бы, — горько усмехнулась Анастасия. — Груз прибыл, но застрял на таможне. А потом его и вовсе передали в Судебное Бюро. Оно, конечно, считается ядовитым, но яд не столь опасен.

— Хм, странно, — пробормотал я. — Обычно такие вещи не задерживают, если только… — я замолчал, обдумывая ситуацию.

— Если только что? — нетерпеливо спросила Анастасия.

— Если только кто-то специально не пытается помешать его распространению, — закончил я. — Но это лишь догадка. Не волнуйся, я разберусь с этим. Поверь в своего братика, — подмигнул я ей.

Глаза Анастасии загорелись надеждой.

— Правда? Ох, Максим, ты не представляешь, как это важно для меня! Если я не закончу проект в срок…

— Эй, — я мягко прервал ее, положив руку на плечо. — Я же сказал, что разберусь. Доверься мне.

Анастасия порывисто обняла меня.

— Спасибо, братец. Я знала, что могу на тебя положиться.

— Ну-ну, — я мягко отстранился, — пока еще не за что благодарить. Давай сначала решим проблему, а потом будем раздавать медали, договорились?

Анастасия рассмеялась, и я был рад видеть, как напряжение покидает ее лицо.

— Договорились. Удачи тебе, Максим.

— Осторожность — мое второе имя, сестренка, — я подмигнул ей, направляясь к двери. — Не волнуйся, все будет в порядке.

Да уж, а я уже было надумал всякого, когда она подошла ко мне. Не думаю, что найти растение окажется так уж сложно.

Спустившись вниз, я обнаружил, что большинство гостей уже разошлись. В большом зале остались лишь несколько слуг, убирающих последние следы праздника. Отец ждал меня у подножия лестницы, его лицо было серьезным.

— Максим, — он кивнул мне, — пойдем в мой кабинет.

Кабинет отца всегда производил на меня впечатление: массивные книжные шкафы, заполненные фолиантами по экономике и праву, тяжелый дубовый стол, заваленный бумагами, и огромная карта Российской Империи на стене.

Отец подошел к сейфу, искусно вмонтированному в стену под одной из картин. Я услышал тихое жужжание магического механизма, когда он открыл его и достал небольшую папку.

— Вот, — он протянул мне документ. — Это пропуск в Главный Архив Государственной Канцелярии. Тебе нужна секция «В», там найди стеллаж документов Внешней разведки, где будут досье на сотрудников. Компромата ты не найдешь, но некоторую информацию сможешь отыскать.

Я взял конверт, чувствуя тяжесть ответственности, которую он символизировал.

— Спасибо, отец. Я буду осторожен.

— Я знаю, — кивнул он. — Если кто-нибудь спросит, скажи, что пришел изучать старые финансовые отчеты. Например, о распределении бюджета между губерниями или о финансировании строительства Транссибирской магистрали. Это должно звучать убедительно.

— Понял, — кивнул я, но на деле понимал, что если оступлюсь хоть в какой-то мелочи, то могу подставить отца. Этого мне не хотелось бы.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидел в его глазах смесь гордости и беспокойства.

— У тебя нормально с охраной? Может, стоит приставить пару человек? Поверь, у меня как у министра финансов хватает возможностей в этой сфере.

— Не волнуйтесь, — ответил я, пряча пропуск во внутренний карман. — У меня хорошие люди в охране, я им доверяю.

Он кивнул, и я увидел, как уголки его губ слегка приподнялись.

— Ты все больше напоминаешь мне твою мать. Она тоже никогда не отступала перед трудностями и предпочитала все решать сама, чтобы не быть никому обязанной.

Я почувствовал, как внутри разливается тепло от этих слов. Упоминания о матери были редкостью, и каждый такой момент я ценил.

На этом мы попрощались, и я отправился домой, чувствуя, как кровь буквально начинает бурлить в крови в предвкушении завтрашнего дня.

* * *

Утро выдалось на удивление ясным для зимы. Солнце, словно решив сделать мне подарок, щедро разливало свои лучи по улицам столицы, заставляя снег искриться и переливаться. Я стоял перед величественным зданием Государственной Канцелярии, чувствуя, как бьется сердце от предвкушения и азарта.

Главный Архив располагался в самом сердце правительственного квартала, в нескольких шагах от Зимнего дворца. Здание, построенное в очень сдержанном классическом стиле, поражало своей монументальностью: колонны из серого гранита поддерживали массивный фронтон, украшенный барельефами. У входа стояли два каменных льва, их глаза, инкрустированные светящимися красными камнями, казалось, следили за каждым, кто приближался к зданию. И взгляд этот был отнюдь не добрый.

Я глубоко вздохнул, поправил галстук и направился к входу. Охранник у дверей окинул меня внимательным взглядом.

— Ваши документы, сударь, — произнес он официальным тоном.

Я достал пропуск, выданный отцом, и протянул его охраннику. Тот внимательно изучил документ, затем перевел взгляд на меня.

— Максим Николаевич Темников? — спросил он с легким удивлением. — Простите, но обычно Николай Владимирович лично посещает архив. Могу я узнать цель вашего визита?

— Конечно, — ответил я спокойно. — Видите ли, как сын и потенциальный преемник моего отца, я стремлюсь глубже изучить его работу. Сегодня я хотел бы ознакомиться с отчетами о распределении бюджета между губерниями и финансировании строительства Транссибирской магистрали за прошлые года. Отец считает, что это поможет мне лучше понять масштаб и сложность задач, стоящих перед Министерством финансов.

Охранник кивнул, явно удовлетворенный ответом. Либо слишком впечатлен, чтобы пытаться уличить меня в иных целях визита.

— Понимаю, — сказал он. — Подождите минуту, я доложу о вашем прибытии.

Он отошел к небольшому устройству, похожему на переговорную трубку, но с явными признаками магической модификации. Я услышал, как он тихо произнес мое имя и цель визита. Через несколько минут служащий этого заведения вернулся.

— Все в порядке, господин Темников. Прошу следовать за мной.

Мы прошли через главный вход, и я сразу почувствовал, как воздух вокруг наполнился магией. Первый пост охраны представлял собой арку, украшенную целыми столбцами надписей, уходящих вверх. Когда я проходил через нее, почувствовал легкое покалывание по всему телу — магия проверяла меня на наличие скрытых заклинаний или артефактов. По крайней мере, именно так я интерпретировал это воздействие. Хотя, возможно, в нем было скрыто много чего еще.

— Стандартная процедура безопасности, — пояснил охранник, заметив мой интерес. — Эта арка способна обнаружить даже самые сложные маскирующие чары. Любые иллюзии будут рассеяны.

Я кивнул, мысленно отмечая каждую деталь. За аркой нас встретила массивная дверь, покрытая защитными символами. Охранник приложил руку к специальной панели, и по ней пробежала волна синего света.

— Магическая идентификация, — прокомментировал он. — Дверь откроется только для тех, чья магический оттиск занесен в базу данных.

Дверь бесшумно отворилась, и мы оказались в длинном коридоре. По обеим сторонам стояли статуи каких-то людей, их глаза, казалось, следили за каждым нашим шагом.

— Теперь последняя проверка, — сказал охранник, останавливаясь перед небольшим постаментом, на котором лежал хрустальный шар. — Прошу вас положить руку на шар.

Я осторожно коснулся прохладной поверхности шара и почувствовал, как по телу прошла волна тепла. Шар на мгновение засветился мягким голубым светом.

— Проверка личности пройдена, — произнес охранник. — Теперь вы можете войти в архив.

Мы подошли к последней двери, которая открылась, повинуясь беззвучной команде.

Я шагнул внутрь и замер от восхищения. Передо мной раскинулся огромный зал, уходящий, казалось, в бесконечность. Ряды за рядами высоких шкафов, заполненных документами и магическими артефактами, терялись в полумраке. В воздухе висели светящиеся сферы, освещающие пространство мягким, не режущим глаза светом.

— Добро пожаловать в Главный Архив Государственной Канцелярии, господин Темников, — произнес охранник. — Если вы унаследуете место отца, то сможете часто здесь бывать, но пока, согласно регламенту, у вас есть один час. Помните, выносить документы строго запрещено. Отчеты, которые вас интересуют, находятся в секции «О». Если понадобится помощь, нажмите на кнопку, которая находится на первом стеллаже секции с левой стороны, к вам подойдет архивариус.

— Спасибо за сопровождение, — сказал я. — Думаю, дальше я справлюсь сам. А разве архивариус не будет следить?

— О, в этом нет необходимости, люди, которых впускают сюда — заслуживают доверия, — охранник почему-то улыбнулся, после чего оставил меня наедине с бесконечными рядами знаний и тайн Российской Империи.

Я стоял посреди огромного зала Главного Архива, чувствуя, как воздух вокруг меня пульсирует от концентрации магии и знаний. Запах бумаги щекотал ноздри, напоминая о бесчисленных тайнах, хранящихся в этих стенах. Мягкий свет магических светильников создавал причудливую игру теней на бесконечных рядах стеллажей, уходящих, далеко вглубь зала.

Активировав заклинание «Внимание», я почувствовал, как мир вокруг меня стал острее, четче, словно кто-то настроил фокус гигантской линзы. Каждая пылинка, каждая трещинка на древних корешках книг теперь была видна с кристальной ясностью. Я медленно повернулся вокруг своей оси, внимательно сканируя пространство на предмет скрытых устройств слежения. Ничего. Либо охрана, действительно, полагалась исключительно на входные барьеры, либо их техника была настолько продвинутой, что даже мое заклинание не могло ее обнаружить.

— Что ж, — пробормотал я себе под нос, — похоже, здесь действительно доверяют тем, кого впускают.

Не теряя времени, я направился к секции «В», где, по словам отца, должны были храниться документы Внешней разведки. Проходя мимо других секций, я не мог не отметить удивительную систему хранения. Помимо традиционных бумажных документов, здесь были ряды странных кристаллических структур, явно магического происхождения. Я остановился на мгновение, разглядывая один из таких артефактов.

— Интересно, — прошептал я, проводя рукой над поверхностью кристалла, не касаясь его. — Похоже на какой-то магический накопитель информации.

Действительно, каждый кристалл, казалось, пульсировал внутренним светом, словно живой организм. Я заметил, что рядом с такого рода артефактом располагался небольшой замочек, явно требующий ключа для активации.

— Умно, — усмехнулся я. — Двойная система хранения. Судя по всему, с помощью кристаллов можно получить знания напрямую, минуя изучение. Как интересно…

Наконец, я добрался до нужной секции. Ряды металлических ящиков с аккуратными табличками выстроились передо мной, словно солдаты на параде. Я быстро нашел нужный ящик и, убедившись, что вокруг никого нет, осторожно выдвинул его.

Внутри лежали аккуратно сложенные папки. Мои пальцы быстро пробежались по корешкам, пока я не увидел нужное имя: «Дорохов Роман Витальевич». Кроме него, я нашел одну папку: «Орлицын Григорий Валерьевич». Не колеблясь ни секунды, я вытащил обе.

— Ну что, господа, — прошептал я, открывая первую папку, — посмотрим, какие скелеты прячутся в ваших шкафах.

Я начал быстро просматривать документы, мысленно благодаря себя за привычку быстрого чтения, выработанную еще в прошлой жизни. Страница за страницей, передо мной разворачивалась история жизни одного из самых влиятельных чиновников Внешней разведки. По крайней мере, ее официальная часть.

Первое, что бросилось в глаза — впечатляющий послужной список. Роман Витальевич начинал свою карьеру в Имперской армии, где служил офицером разведки. Я не мог не усмехнуться, представляя молодого Дорохова в военной форме, полного амбиций и готового покорить мир.

— Офицер разведки, значит, — пробормотал я. — Неплохое начало для будущего серого кардинала.

Дальше шли записи о его участии в приграничных операциях. Глаза цеплялись за сухие строчки отчетов, за которыми скрывались, несомненно, опасные и захватывающие приключения. Особенно выделялась одна операция, за которую Дорохов получил Орден Защитника Отечества.

— Предотвращение крупных диверсий на территории Империи, — пробормотал я вслух, повторяя текст. — Впечатляет. Неудивительно, что его заметили.

Я перевернул страницу, и передо мной развернулась новая глава в жизни Дорохова — его переход во Внешнюю разведку. Строгий отбор, испытательный срок, первые задания… Я чувствовал, как за каждой строчкой скрывается целый мир интриг и опасностей.

— Контрразведка, ликвидация опасных ячеек, разоблачение шпионской сети, — я присвистнул. — Да ты был настоящей грозой преступного мира, Роман Витальевич.

Внезапно мое внимание привлекла одна запись. В тот же год, когда Дорохов был принят во Внешнюю разведку, туда поступил еще один кандидат — Григорий Орлицын. Я нахмурился, чувствуя, что нащупал что-то важное.

— Так-так, — пробормотал я, переводя взгляд с одной папки на другую. — Похоже, у нас тут целая история.

Я углубился в чтение, и передо мной начала разворачиваться картина сложных взаимоотношений двух амбициозных агентов. Они служили в одной группе, часто работали вместе, и, судя по отчетам, их сотрудничество было чрезвычайно эффективным.

— Прямо как Шерлок и Ватсон, — усмехнулся я. — Только вот кто из них кто?

Но чем дальше я читал, тем больше понимал, что эта идиллия не могла длиться вечно. Спустя несколько лет их пути начали расходиться. Когда появилась вакансия на должность третьего помощника главы Внешней разведки, обоих выдвинули кандидатами, о чем свидетельствовал один из отчетов.

Я прищурился, вчитываясь в строки оценок и характеристик. Орлицын был отмечен как блестящий аналитик, в то время как Дорохова хвалили за мастерство в полевых операциях.

— Классическое противостояние ума и силы, — прокомментировал я.

После внутреннего голосования руководство отдало предпочтение Дорохову. Я уже готов был перевернуть страницу, когда заметил странную деталь.

— Подождите-ка, — я вернулся на несколько строк назад и сверил этот момент в обоих папках. — Что это значит?

В документах Дорохова было просто указано, что взяли его, однако у Орлицына написано совершенно иное. Еще до назначения третьего помощника Григорий Валерьевич неожиданно снял свою кандидатуру. Причины этого шага не были указаны, что сразу вызвало у меня подозрения.

— Странно, очень странно, — пробормотал я, чувствуя, как в голове начинают складываться кусочки головоломки. — Зачем человеку, который явно стремился к этой должности, вдруг отказываться от нее?

Еще более удивительным было то, что после получения должности третьего помощника Дорохов настоял на назначении Орлицына своим заместителем. Я покачал головой, пытаясь понять логику этих действий.

— Либо ты невероятно благородный человек, Роман Витальевич, — прошептал я, — либо здесь скрывается что-то гораздо более мрачное.

Чем больше я читал, тем сильнее укреплялся в мысли, что между Дороховым и Орлицыным существовала какая-то сложная игра, вряд ли это дружеские жесты. Возможно, Дорохов использовал компромат или другие методы давления, чтобы заставить Орлицына уступить, а затем поставил его своим замом, чтобы держать под контролем и использовать мужчину.

— Умно, очень умно, — пробормотал я. — Держи друзей близко, а врагов еще ближе, да? Хотя в этом случае, скорее, бывших друзей.

Я уже собирался закрыть папку, считая, что узнал достаточно, когда мой взгляд зацепился за последнюю страницу. То, что я там прочитал, заставило меня похолодеть.

У Дорохова была супруга. Она работала переводчиком во Внешней разведке. И погибла во время одной из операций. Но больший интерес вызывало место ее смерти.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Внезапно все кусочки головоломки встали на свои места, образуя мрачную картину.

— Так вот оно что, — тихо произнес я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Вот откуда тянутся ниточки!

Понравилась история? Жми лайк!

Продолжение: https://author.today/reader/420632

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Законник Российской Империи. Том 3

Content

Законник Российской Империи. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene