Сяо Тай и Императорский Дворец

Глава 1

Глава 1

Она стояла на носу корабля. Если вернее — то стояла на палубе каюты класса «люкс» Небесного Уровня «Цветущей Орхидеи». Все же цветочная лодка была построена с учетом специфики ее применения, на носу и корме стояли деревянные надстройки, целые дома в которых певички и принимали своих гостей. В данный момент «Цветущая Орхидея» однако выполняла несвойственную ей функцию, а именно — плыла под всеми парусами. Гостевые покои и номера на всех трех уровнях — пустовали. Не было слышно чарующих звуков сямусена, никто не танцевал в покоях, изгибая белые руки в изящном танце, никто не рассказывал познавательные и веселые истории из жизни богов и героев, не хихикал, кокетливо прячась за веером. «Цветущая Орхидея» направлялась на север. Сперва на север, а потом — по реке на запад до города Лань, новой столицы Поднебесной. Почему в Поднебесной новая столица? И почему новая столица, и резиденция Императора, Запретный Город — так далеко от центра страны? От плодородных равнин между Хуанхэ и Янцзы? От торговых морских портов юго-востока? Даже с точки зрения логистики это было крайне неудобно… однако факт остается фактом. Новая столица — город Лань. И, кажется, эта Сяо Тай понимает — почему.

— Не удивлюсь, если основателем новой империи был один генерал. — ворчит она себе под нос, глядя вперед: — если там все еще осталось Жемчужное Озеро, то это соображение должно было перевесить все. И неудобную логистику и отсутствие морского порта и холодный, континентальный климат с перепадами температур, неплодородные земли. Наличие такого ресурса под боком…

— Что вы сказали, госпожа Тай? — спрашивает у нее девушка с серебряными волосами, которая стоит рядом и чуть позади.

— Я говорю, что кажется знаю как новая династия на престол взошла и почему эта династия выбрала себе в качестве названия такое имя. Династия Небесной Росы. Конечно, может быть у меня мания величия, но все же… все же… мое первое имя если перевести его будет означать «Небесная Росинка». Мои цвета — красный и черный. Иероглиф — Тиен, то есть «Небеса». Не слишком ли много совпадений для обычной девушки?

— Как скажете, госпожа Тай. — склоняется в поклоне девушка с серебряными волосами.

— А ты знала, что все Поднебесная закрыта заклинанием «Сияющего Небесного Купола» от всего мира? В моем прежнем мире вместо него построили Великую Стену, но… это была просто стена. Она не защитила страну даже от кочевников на северо-азападе. Однако могучее заклинание над всей страной, поддерживаемое Великими Магами Запретного Города — это что-то новенькое. Отец Бенедикт, выживший священник — сказал, что на море этот Купол не дает кораблям из других стран — доплыть до берегов Поднебесной… и только один навигатор проводит по одному кораблю в месяц. Потому то тут и нет эскадр чайных клипперов. Поднебесная изолирована от всего остального мира, милая Ай. Но знаешь ли ты кто этот таинственный навигатор, который может провести корабль извне в воды Поднебесной Империи? Его имя неизвестно даже капитану Черного Корабля, неизвестно священнику. Есть только кличка. Они называют его caballero negro… и если достаточно вольно перевести это, то получится — Черный Рыцарь. Все больше странных совпадений, милая Ай.

— Как скажете, госпожа Тай.

— Ладно. Хватит прохлаждаться. Все ли собраны на палубе?

— Да, госпожа Тай. Все гости были с уважением выпровожены. Ваш мечник Иссэй — был найден на третьей палубе совершенно пьяным. Лекарь Чу Лю Син, ваш слуга Кайсеки — это единственные люди на «Орхидее», которые не принадлежат к персоналу. Однако… прошу прощения, госпожа Тай, но я бы попросила вас все же взять мористее на тридцать градусов.

— Да ладно. Это ж нас на неделю в море задержит, лучше напрямую, там же пролив есть… — не понимает Сяо Тай.

— Эти места… пользуются дурной славой. Никто из тех, кто попадал в треугольник, образованный островами Пропавшей Надежды — не вернулся. — говорит серебряноволосая Ай: — прошу вас отдать команду.

— Ну вот еще глупости. — вздыхает она: — ты чего? Не поняла, что реальности нет? В этом мире скорее всего нет таких чудовищ, которые могли бы мне повредить. Остался, наверное, только этот загадочный Черный Рыцарь… попляшет он у меня. Такая же сволочь как Фудзин, к гадалке не ходи… а мне время терять сейчас не с руки. Мадам Фу товар повезла… ты же сама сказала что девочки из семьи Су там. Где я их искать потом буду? Никаких «тридцать градусов мористей». Вперед и все. Ступай. Скажи всем что я сейчас буду. — машет она рукой и девушка с серебряными волосами — уходит.

— Насколько мудро доверять этой Ай? — спрашивает ее мастер Ло Сы, который все так же стоит позади с открытой тетрадью в руках: — ведь она была правой рукой у мадам Фу.

— Было ваше — стало наше. — туманно говорит Сяо Тай: — ты вот лучше мне скажи, господин историк, чего такого на твой взгляд в городе Лань и окрестностях, что туда резиденция Сына Неба переехала? Почему основатели новой династии выбрали северо-западную провинцию, причем больше северную чем западную? А, нет. Лучше про «Сияющий Небесный Купол» расскажи.

— «Сияющий Небесный Купол» — это заклинание благополучия и безопасности всей Поднебесной и Срединной Империи, ограждающий ее от тлетворного влияния варваров на севере и западе. На востоке в область заклинания входят Острова с живущими на них карликами и Чосон. На юге «Сияющий Небесный Купол» заворачивает все корабли, следующие извне. Следуя из Внешнего Мира в Поднебесную при отсутствии у него Небесного Пропуска — может плавать кругами, не подозревая о том. Компасы на границе заклинания врут и указывают куда угодно, только не в верном направлении. Следуя же по земле на западе, через пустыню Гоби — караваны также блуждают на месте.

— И с введением этого заклинания в жизнь Срединная Империя окончательно изолировалась. — задумчиво говорит она себе под нос: — и почему мне об этом сразу не сказали? Мастер Ло Сы, вот ты — почему про это заклинание молчал?

— Да простит меня госпожа Тай… так про него все знают! — поднимает голову мастер Ло Сы и на секунду отрывается от своей тетрадки: — даже дети. Это самое могучее заклинание в мире! Ради того, чтобы спасти наше будущее Новая Династия в свое время основала Орден Хранителей. Двенадцать лучших заклинателей Поднебесной, каждый имеющий гуань «Атлант» — поддерживают заклинание «Сияющего Небесного Купола» каждый день, каждую ночь, каждую минуту. Только благодаря их неустанному самоотверженному труду Империя существует как единое целое!

— Чувствую тут руку пропаганды. — хмыкает она: — и звания говорящие… «Атланты». Значит держат небесный свод на своих плечах, охраняя нас грешных от падения неба на землю. Как там — а небо год от года все давит тяжелей… стоят они навеки, уперши лбы в беду, не боги, человеки, привыкшие к труду. Вот прямо по классике, стоящие у руля защитили нас от неминуемой катастрофы, от враждебного завоевания, ведь Океания всегда воевала с Остазией…

— Океания, Остазия… ага. — мастер Ло Сы склоняется над своей тетрадкой: — Океания всегда воевала с Остазией…

— Иногда мне страшно в твои записи заглядывать. — признается она: — что ты там пишешь, что пишешь… такую дичь. Хорошо, что все это будет хранится в тайной секции клановой библиотеки. Еще вот гриф повесить «Совершенно Секретный Бред. Перед прочтением сжечь». Ладно, раз уж народ собрался, то негоже заставлять людей ждать… больше положенного. Пошли.

Стоя перед выстроившимися на палубе людьми, она огляделась. «Цветущая Орхидея» была, по сути, скорее плавучим дворцом, чем кораблем, носовая и кормовая надстройки были выполнены в стиле пагод с балконами и верандами. На одном таком балконе она сейчас и стояла, возвышаясь над палубой на добрых три метра. Внизу стояла разношёрстная толпа. Воины из «Багровых Соколов» в своих одеяниях с красным иероглифом «Сокол» на груди, моряки из свободной смены в темно-синем с белым, чуть в стороне стояли кухонные работники. Тут же — разноцветное цветочное поле певичек и танцовщиц, их было, пожалуй, больше всех. Не было в общей толпе только Кайсеки и отца Бенедикта, чьи раны все еще заживали. Не были и мечника Иссэя, который дорвавшись до дармовой выпивки беспробудно пил все это время, а в данный момент страдал от похмельного синдрома. Не было и Пятого Наследника, клановый корабль которого рванул напрямую в Цитадель Фениксов — подготавливать почву к прибытию Избранной. С ней остался мастер Ло Сы и та самая клановая служанка с серьезными и большими глазами.

— Вы все знаете кто я такая. — начала свою речь Сяо Тай, решив не затягивать дольше необходимого: — меня зовут Сяо Тай и теперь я — хозяйка этого богом забытого судна. Мадам Фу… к ней у меня разговор. А у нее передо мной, в свою очередь — должок. Тем кто не знает — я ищу женщин семьи Су, последних женщин из этой семьи. В свое время я дала слово, поклялась Вечным Синим Небом, что позабочусь о них и отомщу всем, кто причинил им вред. Если бы мадам Фу в свое время не кривила душой, то я бы поблагодарила ее чем смогла и отправилась бы дальше… а выполнив свою часть квеста — кто знает, может я бы и осталась работать на нее. Однако и мадам Фу и лейтенант Фудзин выбрали путь обмана. Это… непродуктивно. И крайне болезненно для тех, кто пытается меня обмануть или ударить в спину. — она обводит взглядом собравшуюся толпу. То, что она сейчас делает — никто тут не делает. Она объясняет аборигенам свою систему ценностей, свой механизм принятия решений. Чтобы ее действия были — предсказуемыми для всех. Это будет очень простой урок, наглядный и понятный. Местные власть имущие обожали преподавать предметные уроки, устраивая все эти ужасные и мучительные публичные казни с сдиранием кожи и подвешиванием за голову, с медленной варкой в котле и скармливанием червям в земле заживо… но эти уроки пропадали втуне. Потому что единственным уроком, который выносили окружающие был липкий страх. Она же покажет что если следовать определенным принципам — то с ней можно иметь дело. Если не пытаться ее надуть и потом ударить ножом в спину — то всегда можно остаться при своих. Вот самый главный урок — с ней можно сотрудничать. Но не стоит обманывать…

— Господин лейтенант Фудзин обманул меня и попытался продать. Теперь он мертв. Мертвы и все его люди. Мадам Фу обманула меня и продала Фудзину. Я забираю у нее этот корабль. Будет ли она жить — покажет ее поведение во время нашей следующей встречи. Самое разумное поведение с ее стороны сейчас — это если она сама найдет женщин семьи Су, если она успела их продать… и приведет ко мне. В целости и сохранности. И тогда она — будет жить. Может я даже верну ей «Орхидею». Но только корабль, как имущество. Весь персонал, все вы — отныне свободны. — по рядам пробежал ропот. Сяо Тай подняла руку, привлекая внимание и ропот прекратился.

— Те, кто давно хотел свободы — как только на горизонте покажется первый же порт — можете сойти с корабля на сушу. Каждому будет выдано выходное пособие, сумму рассчитает… мастер Ло Сы.

— Я⁈

— Те же кто не знает пока чем заняться — останутся пока тут. Никто вас не гонит. Однако, если среди вас есть те, кто готов последовать за мной — я их найму на службу. У меня много дел и забот, так что люди мне пригодятся. Любые люди. Всем все ясно? Вопросы? Есть вопросы? Нет. Если будут возникать — обращайтесь по команде либо к мастеру Ло Сы, либо к Ай. Выберите у вас в коллективах старших и установите очередность… у нас есть время, пара недель до того, как этот корабль доберется до последнего речного порта у подножия горы Тянь Ша. К этому моменту прошу всех определится. Лучше бы — заранее, чтобы иметь возможность выбрать место где сойти на всем маршруте. Так… и все. Всем разойтись и подумать. — она посмотрела, как люди на палубе стали расходится и помассировала себе виски.

— Госпожа Тай изволит отужинать? — снова появляется девушка с серебряными волосами.

— Госпожа изволит отдохнуть. А уже потом отужинать. И распорядись ванную приготовить с горячей водой. И… а чего ты сама бегаешь? Ты ж мой заместитель. Вон, пусть девушка из клана этим занимается, что у тебя дел других нет?

— Я — доверенное лицо, госпожа. Вы пощадили меня в бою, теперь моя жизнь принадлежит вам. Вы вольны распоряжаться мною, как угодно. — девушка с серебряными волосами склоняет голову в поклоне. Сяо Тай бросает на нее оценивающий взгляд.

— Вот не надо меня на всякие мысли провоцировать… — мурлычет она: — а хотя ладно. Сестрица Ли Цзян все равно далеко, по ту сторону жизни и смерти, а живем мы всего лишь бесконечное количество раз, так что — почему бы и нет? Приготовь нам горячую ванную, Ай.

— Цунмин! — поклон и девушка с серебряными волосами исчезает.

— А ты можешь записать в свою тетрадку что госпожа после трудового дня обычно принимает горячую ванную с красивыми девушками. — указывает она мастеру Ло Сы: — потому что нужно иногда и цветы нюхать. Должна же быть хоть какая-то польза от всей этой работы по приведению Вселенной к верному знаменателю, а?

— Обращаю просвещенное внимание госпожи Тай на то, что про архипелаг Пропавших Надежд ходят очень дурные слухи. — говорит мастер Ло Сы: — там действительно пропадают суда. Но… главное даже не это. В свое время там был целый морской порт, на самом большом острове. Но однажды — все жители этого городка — пропали. А потом стали пропадать и суда, которые заходили в эти воды. Говорят, что сам Сын Неба однажды направил туда экспедицию с могучими заклинателями из особого отряда, целый флот! Но и флот пропал бесследно. С тех пор все обходят архипелаг стороной, даже на картах все маршруты обозначены с тем, чтобы не заходить на проклятую территорию.

— Проклятье архипелага Пропавших Надежд? Как интересно. В любом случае у меня два выбора, мой уважаемый летописец — либо уничтожить все вообще и начать с чистого листа… ну знаешь, tabula rasa и все такое. Стереть с доски все ваши пыльные империи и начать строить Град На Холме. Честно говоря, аж руки чешутся. И второй вариант — попробовать исправить что выросло. И в том, и в другом случае все равно придется иметь дело с этим проклятием… а сейчас нам по пути, да вдобавок мы путь срежем. Сам видишь, «Орхидея» не такой уж и быстрый кораблик, я и ветер попутный ему организовала, но все равно…

— Госпожа Тай «организовала» ветер⁈

— Интересно, что тут парадокс Мюнхгаузена не работает. Получается я могу создавать ветер, а ветер — ускоряет движение судна, на котором я нахожусь. Это не совсем то, как старый барон вытаскивал себя из болота за шкирку. Это скорее… использование природного триггера, вот. Силы я не трачу… просто ветер дует. В общем, пристегнись, мастер, скоро мы увидим, что это за Проклятие архипелага Пропавших Надежд.

— Доверяюсь госпоже Тай. Те немногие что выжили — говорят о чудовищном Духовном Звере. Кто-то считает, что это Дракон Южных Морей, сам господин Ван У, кто-то — что это демонический Князь, быкоголовый Ма Тэн, а кто-то оправдывает все эти пропажи естественными причинами. Дескать феномен морских течений создает в этом месте громадную воронку, которая втягивает все корабли и увлекает их на дно. Лично я не боюсь ни Демонического Духовного Зверя ни Дракона, ни Князя из преисподней. Уверен, что госпожа Тай с ними справится. А вот громадная воронка… уверен, что госпожа Тай сумеет спустить… а вот корабль может и пострадать.

— Любое движение водных масс можно контролировать гораздо меньшими силами, чем кажется. Впрочем… что именно губит корабли в этом районе мы скоро узнаем. Сколько там еще плыть? Сутки?

— С этой скоростью мы будем на границе архипелага уже ранним утром.

— Даже выспаться толком не выйдет. — немного расстраивается она: — ладно. Кто раньше встает — тот Поднебесную сотрясает.

— Госпожа Тай! Ванная готова!

— Ну вот. Дела, дела…

Глава 2

Глава 2

Интерлюдия юная Дуань Ай, обладательница гуаня «Вторая».

Когда на горизонте появился самый большой остров архипелага «Потерянных Надежд», остров Сиванг, тот самый, на котором когда-то был морской порт — она уже успела встать и одеться. Спрятать в шелковый пояс Змею Шэнь, погладив пальцами изумрудные глаза на острие, обмотавшись цепью и вложив наконечник так, чтобы было легко извлечь. Привесила к поясу свой меч и пайцзу с надписью «Вторая». Сколько себя помнила, Ай терпеть не могла быть второй, она всегда мечтала быть первой. Всегда соревновалась с братом, но брат довольно быстро понял, что лучше сразу сдаться, чем пытаться с ней конкурировать. Может потому и вырос таким… мягким. Не способным постоять за себя. Но она могла постоять и за себя, и за него если это было необходимо.

Однако судьба будто насмехалась над ней — и в результате она всегда оказывалась на вторых ролях. Стояла у кого-то за плечом. Выслушивала чьи-то приказы. Кивала, кланялась, поднимала сложенные вместе ладони и выкрикивала «Цунмин!». Исполняла. Даже тогда, когда она уже достигла Небесной Степени культивации своего источника Ци и на самом деле была сильнее всех на «Цветущей Орхидее» — даже тогда ее не повысили. На должности держали этого увальня, Куму. А потом и вовсе поставили какую-то залетную девицу, которая с пиратами плавала по морю… это уж потом она поняла, что это и не должность вовсе была, а ловушка, расставленная на эту Сяо Тай. Но Сяо Тай увез вдаль корабль Береговой Охраны, так что она отправилась требовать свое место у мадам Фу. И ее — все равно не утвердили! Мадам Фу — распорядилась выкинуть ее из кабинета и пригрозила что спишет на берег без выходного пособия. Тогда уже Ай не выдержала. Она дождалась пока мадам Фу не отправится в столицу с выводком девиц на продажу и вызвала Куму на поединок. Где и убила его первым же выпадом. И теперь у мадам Фу по возвращении не было бы иного выхода, кроме как признать что эта Дуань Ай — и есть «Первая среди Багровых». Но судьба продолжала насмехаться над Ай и вот уже на «Орхидею» вернулась эта Сяо Тай, тощая и мелкая девица, которая успела убить лейтенанта Фудзина и потопить все его корабли. Вот и думай, кто на кого ловушку расставил — то ли мадам Фу и лейтенант Фудзин на нее, то ли она на них. В конце концов это лейтенант Фудзин сейчас червей кормит, а эта мелкая Сяо Тай — бодра и весьма энергична. Более того… оказывается, что она ей не ровня. Если раньше ай посматривала на мелкую выскочку немного свысока — во всех смыслах, то теперь… работа со своей Ци на таком уровне предполагала культивацию едва ли не Высшей ступени. Ну, по крайней мере Императорский. Потому что сама Ай недавно вознеслась с Земной на Небесную ступень, а ее в семье называли Гением Подлинной Ци. И как пользователь Ци Небесной Ступени развития она знает, что вот те трюки, которые Госпожа Тай показывала в начале поединка — сделать можно. Уклонение от атак? Любой мастер боевых искусств и мечник уровня Кеншин — сможет это сделать. Ай понимала, что ее атаки мечом далеки от совершенства. Что еще? Атаки дротиками со всех направлений, скорость и точность атак… сложно, но можно сделать даже на Земном или Духовном уровнях развития. Начиная с Духовного перед пользователем открывается веер возможностей и каждый может выбрать куда же ему развиваться — в силу или точность, в многозадачность или мощь. Так что… тоже ничего невероятного. Просто Госпожа Тай хороший фехтовальщик, мечница от бога, адепт забытых боевых искусств… это все можно объяснить.

Все, кроме одного. Гибкая пика семьи Дуань, Змея Шэнь — ее фамильное оружие — легко проводила Ци по все свой длине. Именно это и делало ее столь ценным оружием. А это значило что расплавить Змею Шэнь пропустив через нее даже огромное количество Ци — невозможно. Нет, конечно же, даже проводящий Ци металл — тоже является металлом и его конечно можно раскалить и расплавить… но для этого нужно вот прямо кузницу и горн и уголь… ну или если Дыханием Дракона, однако все равно это время займет. Никто не может вот так раз — и за считание мгновения раскалить металл в руках противника. Даже не в своих руках!

Она выпрямилась и бросила быстрый взгляд на себя в бронзовое зеркало. Белое как снег ципао, высокая прическа, острые и длинные заколки в волосах, заканчивающиеся головой змеи. Белая кожа, идеальные черты лица, на два цуня от пупка — висит меч. С правой стороны — пайцза. Госпожа Тай все же решила проучить эту Ай и собственноручно (пальцами!) выбила на серебряной пластине слово «Вторая». Но эта Ай — знает свое место. И знает свои амбиции. Она всегда хотела быть Первой, это да. Но первой среди людей. Потому-то она и добавила еще один иероглиф на серебряную пластину. Ками. Богиня. Темная Госпожа Кали. Вместе иероглифы образовали простую надпись «Вторая после Богини».

Ай взглянула в зеркало. Быть Второй после Богини — не зазорно. Это и означает быть Первой среди людей. Она — добилась своего.

— Госпожа Вторая! — стук, деревянная дверь чуть приоткрывается и в образовавшуюся щель просовывается голова одного из ее людей: — остров Сиванг на горизонте!

— Хорошо. — кивает она. Быстрым шагом выходит из своей каюты и идет по коридору. Вслед за ней почти бегут двое из Багровых, придерживая ножны мечей, чтобы те не били их по ногам.

— Госпожа Вторая. Это проклятое место. Оттуда еще никто не возвращался. — говорит один из них: — может все же… повернем?

— Те, кто хотят повернуть — могут взять шлюпку и валить к чертовой матери с корабля. — отвечает она: — это понятно?

— Да, Госпожа Вторая. Но ведь… — ее человек мнется. Она останавливается и смотрит на него. Ван Су И, один из наемных мечников стражи «Орхидеи», тоже из «Багровых Соколов». Мастер меча, отважен и силен, но встреча со сверхъестественным пугает его. И не только его… одно дело угроза с которой ты можешь справиться взмахом меча, разрубить или на худой конец проткнуть, но что делать с призраками умерших, например? Или с духами? Тут экзорциста нужно вызывать, даоса-мудреца, заклинателя духов или священника. Все знают, что добрая сталь бессильна против оборотней или приведений.

— Мне кажется или ты сомневаешься в отданном приказе, Ван Су И? — тихим голосом спрашивает она, глядя ему прямо в глаза: — повтори-ка… а то у меня что-то со слухом случилось. Не разобрала я…

— Прошу прощения, Госпожа Вторая! — тут же отступает назад мечник: — я не хотел! Прошу простить этого недостойного!

— В рядах «Багровых» могут быть уроды. Такие как ты, ты взгляни на себя в зеркало, Ван Су И, — повышает голос она: — могут быть извращенцы как Три Тысячи Цзиней или эта дылда Вонг. Могут быть неряхи, вроде братца Ли Суна, уж я-то знаю, что в его каюте творится. Могут быть ленивые. Но в рядах моих «Багровых» нет и никогда не будет трусов! Ты слышишь, Ван Су И?

— Я все понял, Госпожа Вторая! — склоняется в поклоне мечник: — моя вина! Прошу простить!

— Тебе повезло, что у меня нет времени с тобой возиться. — цедит сквозь зубы Ай и разворачивается, ускоряет шаг, почти бежит по коридору. Вон наконец дверь в роскошные апартаменты, у дверей, на полу — сидит и дремлет Иссэй, мечник с «Летящей Рыбы». Его соломенная амигаса надвинута на глаза, а во рту торчит неизменная тонкая заноза зубочистки. При звуке шагов он приподнимает амигасу и открывает глаза. Смотрит на нее с трудночитаемым выражением на лице.

— Я к ней. — говорит Ай, встав напротив него: — подвинься.

— Она спит. — коротко отвечает тот, и не думая двигаться в сторону от двери: — она устала.

— То есть сейчас ты решил за работу взяться? — поднимает она бровь: — все неделю на «Орхидее» пил беспробудно и за чужой счет девок за сиськи лапал, а тут решил вдруг сыграть роль верного товарища и слуги?

— А что мне было делать? — он прикрывает один глаз: — она ясно дала понять, что сама справится. Я — поверил в то, что она справится. И она справилась. Но сейчас она спит.

— Я знаю, что она спит. Сама ее укладывала. — указывает на очевидное Ай: — мы с ней ванную вчера принимали вместе, забыл? Двигайся, мне нужно к ней!

— Корабль еще никуда не причалил, топота ног на палубе не слышно, значит все в порядке. Она может еще поспать. — отвечает мечник, устраиваясь поудобнее и разминая шею: — и она и я тоже. Когда мы причалим — я сам скажу ей что прибыли.

— Сиванг на горизонте. — говорит Ай, чувствуя почти непреодолимое желание ударить этого твердоголового по голове чем-нибудь тяжелым: — уже виден. Она просила разбудить ее, когда…

— Когда прибудем. — кивает мечник: — когда прибудем, а не когда «Сиванг на горизонте». Туда еще плыть и плыть. Час Тигра закончится, час Зайца начнется… вот тогда и разбудим ее. А пока — брысь отсюда, Госпожа Вторая после Первой.

— До чего ты меня бесишь, Иссэй. — прищуривается Ай: — если бы не Госпожа Тай, то я бы тебя уже выпотрошила и за борт на корм рыбам бросила.

— Как же приятно, что мы наконец союзники, да, Сереброволосая Ай? — ухмыляется мечник, глядя на нее снизу вверх: — та, что владеет Змеей Шэн словно своим телом. Как там кстати, ожог у тебя на ладони? Не беспокоит?

— Чертов пьяница! — Ай кладет руку на рукоять меча и Иссэй — перекидывает зубочистку из одного угла рта в другой, нехорошо прищуривается и тоже кладет руку на свой меч. Он сидит, думает Ай, атаковать из такой позиции ему будет неудобно, но он же мечник с Островов, навык мгновенной атаки с колен, выхватывая меч из ножен — наверняка он этому обучен.

— Что вы тут шум с утра подняли? — дверь открывается и появляется заспанное лицо Госпожи Тай: — уже прибыли? Я сейчас… сейчас… — она скрывается за дверью и оттуда раздается сдавленной ойканье, что-то гремит и падает.

— Подвинься, мужлан. — тут уж Ай, с ощущением своего права — отодвигает Иссэя в сторону и входит в каюту Госпожи Тай. Не дело чтобы какой-то мужчина Госпоже помогал одеваться. Тот же Кайсеки, морда продувная или этот Иссэй, пьяница и бабник. Нельзя позволить им на Госпожу глазеть… есть же приличия.

— Ваша одежда тут. — говорит она: — пожалуйста оставьте вчерашнее платье. Давайте я вам помогу…

— Но это же мое ханьфу и… — Госпожа вяло сопротивляется попытке Ай ее раздеть.

— Это платье вы вчера носили. — терпеливо объясняет Ай, стягивая с Госпожи Тай пояс и разматывая верхнее ханьфу: — сегодня новый день. Значит новое платье. Выстиранное и выглаженное и с цветочным ароматом. Согласно лунному дню месяца и гармонии под Вечным Синим Небом.

— Чего?

— Госпожа Тай, поистине таланты ваши выше гор и глубже океанов, мудрость ваша простирается как бескрайнее Синее Небо, а добродетели ваши превосходят все доселе известное в Поднебесной, но вот в одежде вы не разбираетесь. Вот совсем не разбираетесь. — Ай споро стягивает с Госпожи исподние штаны и щелкает пальцами. Вбежавшие вместе с ней в комнату цветочные девушки — принесли и поставили серебряный тазик с нагретой водой, смочили полотенце и дали его в руки Ай.

— Холодно! — пожаловалась Госпожа Тай: — и долго я вот так — голышом тут стоять буду?

— Терпение есть добродетель, Госпожа. — говорит Ай, протирая ее кожу мокрым полотенцем, смоченным в теплой воде. Девушки кладут под ноги Госпоже коврик, сделанный из мягкой шкуры, и она зарывается пальцами ног в длинный и пушистый мех. Теперь — белые исподние штаны, рубаха, одна юбка, потом — снова рубашка, нижний пояс, который удерживает все вместе… на ноги — белые носочки, такие носят на Островах — белые носочик-таби, с отдельным большим пальцем. И конечно же вышитые красно-черные башмачки, которые как будто горят на ногах у Госпожи Тай — каждый раз новые приходится надевать. Хорошо что на судне свой скорняк и башмачник есть, да и портной тоже. На плечи накинуть новое ханьфу, новое, благоухающее цветочным запахом, выдержанное в цветах Госпожи Тай — в черном и красном тонах. На спине, в черном круге — красный иероглиф «ТИЕН» — Небо. Тем временем девушки справляются с прической Госпожи, укладывая волосы в высокий клубок и протыкая его спицами заколок из черного серебра с красными рубинами в навершие. На пояс — меч, Госпожа почему-то настаивает на своем скрытом клинке, а он выглядит как палка… его она в руках понесет, а на пояс вешается достойный Госпожи меч — в коралловых ножнах с богатой инкрустацией и с самоцветами в рукояти. На поясе подвеска. Обычная, нефритовая подвеска, на подвеске два иероглифа. «Собственность» и «Лисица». Все вместе… не собирается в осмысленную фразу. Что это может означать? Тире между иероглифами… это на самом деле числительное? «Собственность одной лисицы»? Какая-то бессмыслица получается. Но Ай не задумывается над причудами Госпожи, та имеет право носить любую подвеску на своем поясе.

Наконец Ай отступает назад и любуется плодами своих усилий. Госпожа стоит посредине каюты и моргает глазами, немного выбираясь из образа Великой Кали, беспощадной губительнице всего человечества… но все остальное наконец выглядит… приемлемо. Ай думает о том, что нужен еще головной убор, например — корона, украшенная черепами. И браслеты с черепами на предплечья. И… ножные браслеты. Тоже с черепами, чтобы видели кто идет. А еще ханьфу новое заказать, все черное как самая темная ночь без луны и звезд, только красным на нем — «ТИЕН». И черепа вдоль подола… красненькие.

— У меня лицо чешется. — заявляет Госпожа Тай и чешет себе нос пальцем: — и есть охота.

— Не трогайте лицо! Макияж сотрете! — спохватывается девушка рядом, всплескивая руками: — Госпожа Тай!

— Завтрак сейчас принесут. Я уже отдала команду кухонным. — говорит Ай: — а лицо и правда лучше не трогать. Сейчас принесут завтрак. И… Сиванг на горизонте. Бывший морской порт, а ныне — заброшенный город.

— Как я есть буду, если ты мне живот поясом перетянула? — задается вопросом Госпожа Тай: — коварная ты девушка, Ай. Решила меня голодом уморить?

— Пояс должен плотно сидеть на талии. А девушка из достойной семьи не должна много есть.

— Так это если девушка из достойной семьи. Меня вообще в колодках на площади нашли. Гены у меня так себе, наверное, — отвечает ей Госпожа Тай: — и вообще, что за дурацкая привычка с утра сперва одеться, а уже потом завтракать? Я себя наряженной куклой чувствую. Нельзя было в трусах покушать, как все нормальные люди? Нет, определенно что-то нужно в вашей Поднебесной менять. Вот завоюю ее и все поменяю. Будете в трусах завтракать, как люди.

— Госпожа Тай! — в голове у Ай тут же проносится череда образов. И то, как Темная Госпожа Кали — завоевывает Поднебесную во главе своих красно-черных легионов. И то, как она — рубит головы Императорской семье на Сливовой Площади в Запретном Городе. И то, как по всем провинциям зачитывают указ новой Императрицы — отныне завтракать только в исподнем! А то и вовсе без одежды!

— Госпожа Тай! — склоняется эта Ай в глубоком поклоне: — не надо пожалуйста! Сейчас принесут завтрак, и вы можете кушать как вам удобно! Можете даже нос чесать! А макияж мы потом снова наложим! И одежду можете испортить или пятна там посадить — у нас еще есть! Только не надо из-за этого Поднебесную завоевывать!

— То-то же. — говорит Госпожа и яростно чешет себе нос, вызывая тихие стоны у «цветочных» девушек, которым потом макияж снова накладывать. Ай про себя думает что новый макияж наложить — не переломятся, а вот за страну страшно становится.

Глава 3

Глава 3

Интерлюдия юная Дуань Ай, обладательница гуаня «Вторая».

— Смотри-ка, тут еще остались причалы. — говорит Иссэй, перекидывая свою неизменную зубочистку из одного угла рта в другой — жест, который она терпеть не могла. Впрочем, если совсем честно, то она терпеть не могла всего Иссэя. Правда сейчас, когда они приблизились к острову Сиванг, к самому большому острову архипелага — это как-то отступило на второй план. Несмотря на всю свою браваду и уверенность в силах Госпожи Кали, этой Ай все же было слегка не по себе… то ли потому, что на подходе к острову резко изменилась погода и вместо ликующего утреннего солнца небо заволокло тучами, а от острова стал наступать густой серый туман. То ли потому, что при подходе к единственному городу, служащему портом — все яснее была видна разруха и опустошенность, выбитые, пустые окна зданий, серая пыль повсюду, заброшенные дома, полузатопленные лодки на берегу и ветхий причал. А может быть потому, что все на судне поневоле затихли. Даже веселая музыка и смех из трюма, где освобожденные певички праздновали свою только что обретенную свободу — тоже замолкла. На палубе появились «цветочные» девушки и моряки свободной смены. Вместо того, чтобы отдыхать — они вместе со всеми смотрели на приближающийся порт острова Сиванг, сердце проклятия, наложенного на архипелаг Пропавших Надежд.

— Двести лет назад тут процветала торговля. Сновали корабли, люди жили, торговали, богатели и строили новые дома. Говорят, что в период расцвета город-порт Сиванг принимал тысячи гостей и сотни кораблей со всех концов света. — раздается рядом тихий голос. Ай косится в сторону на мастера Ло Сы, который стоит рядом, вложив руки в длинные рукава и вместе со всеми смотрит на приближающийся берег. К мастеру Ло Сы она относилась хорошо. Он — воспитанный, умный и никогда не лезет туда, куда не следует. Это и есть разница между человеком воспитанным в Поднебесной и этим варваром с Островов, Иссэем.

— Двести лет назад. — задумчиво говорит Ай: — и такой большой город. Что же тут случилось?

— Основательница Новой Династии Ее Величество Императрица Чуаньши наложила великое заклинание Вечного Сияющего Купола. — объясняет ей мастер Ло Сы и на секунду Ай чувствует как ее самолюбие задевает тот факт, что она могла об этом забыть. Ну конечно же, Великий Сияющий Купол, отрезавший Срединные земли от варваров на севере и кочевников на западе. От южных варваров на юге и… включивший в себя Островную Империю. Видимо на всякий случай. Только корабли с Пайцзой Императора или караваны с ней же — могли проходить через Купол. Само собой разумеется, что морской порт на отдаленном от континента острове, живущий за счет торговли с лаоваями со всех концов мира — разорился и пришел в упадок…

Она повертела головой. Нет, подумала она, что-то тут не так. Она видела как люди жили в самых пустынных и заброшенных местах, они бы не бросили свои дома, свое имущество, вон там и джонка стоит, даже парус сохранился, такую бы нипочем не оставили… значит произошло что-то, что заставило людей тут бросить все свое имущество и бежать на материк.

— Почему же они оставили эти лодки и свои дома? — спрашивает она вслух, надеясь, что у мастера Ло Сы есть ответ. Он качает головой.

— Никто не знает. — говорит мастер: — исторические книги о том умалчивают. Единственное упоминание, которое я нашел, относится к тридцать второму году от начала правления Династии Вечной Небесной Росы и там говорится лишь о запрете посещения этих мест. Не императорским вердиктом или приказов, а потому что корабли пропадать стали. А уже потом, в шестьдесят пятом году правящий Император направил сюда флот и… он тоже пропал. Стали готовить боевую экспедицию, в состав которой вошли бы пять из Двенадцати Хранителей, с гуанем «Атлант». И задачу им поставили — либо привести острова к покорности и вернуть в состав Империи, либо — стереть с лица земли и утопить в море. Но… это же шестьдесят пятый год…

— В шестьдесят шестом произошел дворцовый переворот. — кивает Ай, довольная тем, что вспомнила этот факт: — начало Войны Восьми Принцев.

— И следующие двадцать лет в Поднебесной было не до острова Сиванг. В Войне Восьми Принцев погибли миллионы, Поднебесная погрузилась в мрак и хаос… а когда все наконец закончилось милостивым правлением Императора Ча Ши — про архипелаг и его загадку уже подзабыли. Да и других дел полно было. Вот так и получилось… — мастер Ло Сы оборачивается и склоняется в поклоне: — Госпожа Тай! Вы великолепны и неподражаемы! Позвольте этому ничтожному…

— И как у тебя спина не сломается? — говорит Госпожа и оборачивается к капитану: — почему стоим?

— Бросили якорь, уважаемая Госпожа Тай. — говорит капитан: — я не знаю здешних вод и не могу позволить «Орхидее» напороться на риф или на мель сесть. К причалу я ее не поведу. На воду спускают шлюпку… — слушая этот бред Ай хочется накричать на этого идиота. Возражать Госпоже⁈ Сказала — причалить, значить причалить и все тут! Распустились людишки, распустились… нету у них страха. Она делает шаг вперед и кладет руку на рукоять меча. Капитан им еще нужен, но если избить его плоскостью клинка… скажем сломать ему руки… или лучше ноги. Ходить по кораблю недалеко, а ремесленники ему тележку справят…

— Молодец. — кивает Госпожа и Ай — замирает на месте. Молодец? Но почему? Он же возражал! Он самовольно пошел против прямого приказа Госпожи… такое не прощается.

— Молодец, — продолжает Госпожа: — а я не додумалась. Ты прав, конечно, зачем туда всю «Орхидею» тащить. Нужно всего лишь экспедиционный корпус высадить, а вообще-то я и одна могу…

— Нет! Госпожа Тай, прошу простить, но нет! — Ай тут же падает на одно колено и выставляет перед собой руки, сложенные вместе: — это… неприлично! Госпожа не может ходить без свиты! — она проглатывает слова «это может быть опасно», потому что для Госпожи нет опасностей в Поднебесной, но все же, все же…

— Да ладно тебе… — говорит Госпожа, разминая плечи: — я бы сейчас башмачки скинула и вмиг туда добралась. Сняла бы заклятье или что там… победила Дракона Южных Морей, а вы мне только мешаться под ногами будете…

— Нет! — раньше Ай не решилась бы так открыто возражать Госпоже, но пример с капитаном вдохновил ее. Госпожа Тай в состоянии прислушаться к своим слугам! И воспринять доводы разума.

— Это неприлично, это неудобно и… вам будет скучно одной! — выпаливает Ай на одном дыхании. Госпожа Тай задумывается.

— Хорошо. — наконец говорит она и Ай вздыхает с облегчением: — пойдешь со мной. Сама подбери кого нужно, но только немного. Толпы мне не нужно. Чем вас больше, тем вас труднее защищать.

— Толпы не будет, Госпожа! Только я и вы! — торопится она и тут ее дергают за рукав. Выразительный взгляд. Очень выразительный. От такого прямо мурашки по коже.

— Я, вы и мастер Ло Сы! — тут же поправляется она: — втроем! Я… — она оглядывается и вздыхает: — хорошо, хорошо. Я, вы, мастер Ло Сы и этот самоуверенный ублюдок Иссэй!

— И ты тоже мне очень нравишься, Сереброволосая Ай. — хмыкает мечник, делая шаг вперед. Несмотря на его слова в его глазах она видит благодарность и понимающе кивает головой — мол сочтемся, не чужие люди, у нас теперь одна задача и одна хозяйка. Ее взгляд шарит по толпе и она злорадно ухмыляется.

— А еще с нами пойдет этот Ван Су И! — торжествующе заканчивает она: — Ван Су И! А ну подойди сюда. Знаю, что ты рвался на остров, с самого утра мне все уши прожужжал! У тебя есть возможность лично схватиться с Проклятьем Острова Сиванг!

— Цунмин! — склоняется в поклоне один из «Багровых» и она не может насладится выражением его лица. Ван Су И до жути боится призраков, вот пусть разомнется. Пока она жива, никто из «Багровых» не будет трусом. Пусть встретится со своими страхами лицом к лицу.

— Если все решили — давайте в шлюпку уже и к берегу гребите. — говорит Госпожа и голос ее звучит… как-то странно. Вернее — откуда-то…

Ай поворачивает голову и ищет Госпожу взглядом, не находит и подбегает к борту. Склоняется над ним. Так и есть, Госпожа стоит внизу, зависнув над волнами и вглядываясь вперед.

— Госпожа! — Ай торопится к борту, стремительно спускается в шлюпку по веревочной лестнице: — башмачки! Вы намочите и…

— Не стоит недооценивать всю силу и мудрость Темной Госпожи! — отзывается та, поворачиваясь к ней и Ай видит, что черно-красные башмачки связаны шнурочками вместе и перекинуты через шею: — думаешь в первый раз? Это сейчас у меня целый корабль есть и запасная обувь вместе с сапожниками и портными. В свое время пришлось мне босиком походить, пришлось. Напомни мне научить тебя скользить на Лезвиях Ци как-нибудь… а пока — догоняйте! — и Госпожа срывается с места, скользя над волнами, словно легкая водомерка по поверхности пруда! Ай смотрит ей вслед. Вынимает из ножен свой меч, поднимая два пальца левой руки прямо перед собой.

— Разрезающий небеса! Разделяющий плоть и дух! Единый с телом и разумом! Несущий победу! Клинок Небес! — выкрикивает она и разжимает пальцы правой руки. Лезвие меча окутывает синеватое сияние, он падает вниз, но она — успевает вскочить на него и чуть наклонится вперед, придавая ускорение! Ветер свистит в волосах и вот она — уже догоняет Госпожу! Та оглядывается через плечо и делает удивленное лицо, а Ай — старается сохранить невозмутимость, хотя внутри у нее все так и поет. В конце концов эта Ай не на помойке себя нашла, она — Гений Ци в своей семье, такие рождаются раз в семь поколений, ее степень культивации достигла Небесного уровня! Конечно же она умеет летать на мече! А эти неудачники — будут догонять их на шлюпке, благо есть весла и…

— Отстаешь, Сереброволосая… — мимо нее проносится этот мерзавец Иссэй на своем мече, а за ним — и мастер Ло Сы! Госпожа тем временем — прибавила ход и уже почти достигла причала!

Ай стиснула зубы, наклоняясь вперед. Ну конечно же этот Иссэй тоже достиг Небесного Уровня культивации, но мастер Ло Сы! Низенький, безобидный старичок! Истинно говорят — не суди о книге по обложке! Она оглядывается, почти ожидая увидеть за спиной и этого трусливого Ван Су И на своем мече, но к ее облегчению видит его грустную физиономию в шлюпке, разглядывающего весло в руках. И слава Гуанинь, думает она, если сейчас бы и он на мече полетел, я бы с ума сошла, наверное. Небесный уровень культивации! Только она хотела показать… да чего уж там — похвастаться своим уровнем, как вдруг все вокруг оказываются на этом уровне. А то и выше.

С этими мыслями она и не заметила, как оказалась на причале. Взлетела над ними,, спрыгнула с меча на скрипучие деревянные мостки, привычным движением вложила его в ножны и огляделась. Тут же метнулась к Госпоже и встала перед ней на колени, негоже Госпоже самой себе башмачки надевать и шнурки завязывать, а слуг они с собой не взяли, так что она сама…

— Ты чего творишь, Ай? — тихо спрашивает у нее Госпожа сверху: — уж шнурки я сама могу завязать.

— Негоже Госпоже такими мелочами заниматься. — отвечает Ай, возясь с шнурками: — вот и все. Вы уже готовы. Притопните ногой, Госпожа Тай, удобно ли вам?

— Иногда я с вами себя маленькой девочкой чувствую. — говорит Госпожа: — вот так вы Императоров с ума и сводите. Только рот открыл, а ему туда уже ложку с едой, да еще и прожевать помогут. Прекращай суетиться по мелочам, а то так у меня пальцы атрофируются, хоть шнурки буду завязывать, мелкая моторика как-никак.

— Высшая степень просветления, а заодно упражнение для развития центров средоточия Ци, культивация не только энергии, но благочестия и терпения — это упражнения по завязыванию шнурков. — тут же открывает свою тетрадь мастер Ло Сы: — надо записать!

— Я с вами скоро с ума сойду. — говорит Госпожа, выпрямляясь и оглядываясь вокруг: — как-то… мрачновато вокруг, не думаете?

Ай осматривается и кладет руку на рукоять меча, преодолевая соблазн вынуть его из ножен. Вокруг действительно мрачновато. Заброшенный порт, покинутые дома, пустые окна, словно глазницы мертвецов, глядящие на них, какой-то сизо-серый налет повсюду. Она делает шаг вперед, наклоняется и касается пальцем прогнивших деревянных досок настила. На пальцах остается сизо-серый жирный налет. Однажды она видела такой налет — на трубе коптильни. Не просто золу и пепел, но зола и пепел, смешанные с жиром. Когда много лет под этой трубой коптили колбасы, животный жир смешивался с пепелом и золой, поднимаясь вверх, остывая и опускаясь потом вниз… ведь это только обычный пепел легкий и уносится в небеса, а пепел смешанный с жиром…

Она вдруг вспоминает где еще она видела такой вот сизо-серый налет. Сразу после того, как «Орхидея» причалила к разоренной и сожженой деревушке на побережье. Лейтенант Фудзин оставил после себя только остовы домов и вот такой… жирный налет пепла и золы. Смесь пепла и золы от сгоревших домов и… жира от сгоревших тел. Она сглатывает и выпрямляется.

— Мне кажется, что мы все ошибались, мастер Ло Сы. — говорит она: — мы все ошибались. По поводу того, что же тут произошло.

— Следуйте за мной. — коротко бросает Госпожа и идет по настилу к берегу. Под ее ногами скрипят прогнившие доски, одна даже ломается, Ай пытается подхватить Госпожу, но та — просто наступает на воздух и продолжает идти как ни в чем не бывало. Идущие за ней — перешагивают образовавшийся провал.

— Загадка острова Сиванг… — бормочет себе под нос мастер Ло Сы: — мы все ошибались?

— Мрачновато. Напоминает мне… одно место. — говорит Госпожа, ступив на каменную площадь перед причалом. Наверное, когда-то тут кипела жизнь, думает Ай, оглядываясь по сторонам, а сейчас все пусто и покрыто этим сизо-серым налетом. На берегу неподалеку — брошенные джонки, покосившиеся мачты, на площади — какие-то едва различимые под слоем налета не то телеги, не то прилавки. Дальше — каменные дома, смотрящие на них пустыми провалами глазниц-окон.

— Я поняла что тут не так. — говорит Госпожа и поднимает голову вверх: — в порту всегда кричат чайки, правда же? А тут… тишина.

— Чайки кричат не только в порту. На любом морском берегу кричат чайки. — говорит Ай и делает шаг в сторону. Наклоняется. Подхватывает с земли округлый предмет и счищает с него сизо-серый налет. Осматривает со всех сторон.

— А я то гадала почему они оставили свои лодки и корабли, почему оставили телеги и свои дома… — говорит она. Поворачивается к остальным и показывает им свою находку: — вот почему.

— Череп. — заключает мастер Ло Сы и прищуривается: — слишком маленький. Карлик?

— Это был ребенок. — отвечает Ай и бросает детский череп обратно. Делает еще шаг в сторону и пинает еще один округлый предмет, который катиться, сверкая черными провалами гразниц: — а вот еще. И… вон там тоже. Они не забрали с собой свое имущество потому, что они сами никуда не уехали. Они остались тут.

— Во времена смены Династий город-порт Сиванг населяло десятки тысяч людей… — бормочет мастер Ло Сы, снова открывая свою тетрадку: — что же тут произошло?

— Кажется я догадываюсь. — мрачно произносит Госпожа, присаживаясь и разглядывая маленький череп: — видела я как-то раз вот такое…

Глава 4

Глава 4

Интерлюдия юная Дуань Ай, обладательница гуаня «Вторая».

Она мягко ступала по этому отвратительному сизо-серому налету, покрывавшему все вокруг. После того, как поисковая партия разделилась, она — была настороже. Рука покоилась на рукоятке меча, все средоточия Ци в ее теле были открыты, наложено заклинание «Каменная Кожа» и «Щит Императора Ши», а еще «Ускорение» и «Укрепление Тела», позволяющие двигаться быстрее чем в состоянии заметить человеческий взгляд. В конце концов она — Гений Ци своего поколения семьи Дуань и лучшая ученица фамильного стиля Змеи, никто не застанет ее врасплох. Проклятый остров пустовал не просто так, что-то (или кто-то) двести лет назад убил всех его жителей, превратив их в пепел и золу, оставив лишь кости. Пепел и зола осели этим сизым налетом, покрывающим все вокруг… как говорил мастер Ло Сы, сюда была направлена экспедиция, но никаких следов она не видит. Нет боевых джонок Императорской Береговой Охраны или там доспехов и оружия.

— Госпожа Вторая! — сзади торопится и грузно топает Ван Су И, что-то хрустит под его ногами и Ай невольно морщится. Все остальные, мастер Ло Сы, этот несносный Иссэй и конечно же сама Госпожа — ступали мягко, не производя никакого шума, а Госпожа она и вовсе следов за собой не оставляла, словно бы наступала на воздух… а ведь она еще на причале заметила, что босая ступня у Госпожи — чистая. Как будто она не стоит на прогнивших деревянных досках, покрытых толстым слоем сизо-серого налета. Как там она сказала? «Я даже воздухом здесь не дышу». Если не дышит воздухом — значит и не ходит. Она — может себе позволить. Ай охватывает восторг при мысли о Госпоже — никогда в жизни она не была так близка к божественному, к сверхчеловеческому… Темная Госпожа Кали, Предвестница Кали Юги, Конца Света, Финальной Битвы Света и Тьмы. Как же ей повезло оказаться рядом с ней, стоять за ее плечом, своими глазами видеть события, которые будут занесены в исторические тексты и предания этого мира… если этот мир все еще будет существовать после того, как Госпожа Кали пройдется по нему во главе своих красно-черных легионов. Она всегда чувствовала, что с этим миром что-то не так и желание Госпожи сжечь все дотла и потом писать на чистом листе — было совершенно понятно. Боль от потери близких, неправедный суд, несправедливость, возведенная в степень, гнет сильных мира сего, необходимость жить со склоненной спиной — все время! И ее брат, покалеченный Юй! Ее называют Гением Ци своего поколения, но Юй — всегда превосходил ее на голову! Он всегда был лучшим… вплоть до того самого мгновения, пока по приговору Судьи Бао Суна ему не вбили бамбуковые гвозди в средоточия Ци. С тех пор это уже она заботилась о нем в изгнании, а не наоборот. Заклинатель Небесного Уровня и простая охранница в борделе? Со своими способностями она могла бы занять место в Небесной Сотне Императорской Стражи или даже среди Говорящих Рыб, Золотых Карпов Запретного Города. Но — приговор, изгнание, казнь старших… этот мир не имеет права на существование. Всю свою жизнь она посвятила тому, чтобы просто выжить. И уберечь брата. Заработать достаточно средств, чтобы жить спокойно где-нибудь на Юге, вдали от Императорских Тихих Криков и продажных судей. Однако с момента как в ее жизни появилась Госпожа — она вдруг поняла, что у нее есть шанс отомстить. Продажным судьям и чиновникам, тем кто подставил главу семьи Дуань и подвел их всех под топор палача. Тем, кто пытал ее отца и мать, ее наставника, ее братьев и сестер. Тем, кто писал кляузы, давал взятки и потирал руки, глядя как их казнят на Сливовой Площади. Тем, кто смеялся, стоя в толпе, наслаждаясь зрелищем. Тем, кто остался равнодушным. Тем… всем. Им всем! В этом прогнивешм насквозь мире нет невиновных, этот мир заслуживает кары и смерти в огне, вот потому-то на зов праведников и откликнулась Госпожа в черно-красном. В черном — потому что она несет смерть. В красном — чтобы не было видно крови на ее одежде. Потому Ай — больше не боялась. Конец всего мира без сомнения означал и ее собственную смерть и она — с радостью примет ее из рук Госпожи, когда придет время. Но до того — она хотела бы своими глазами увидеть, как этот мир захлебывается в собственной крови, корчась в огне пожарища! Она сглотнула, положив руку на рукоять меча, чувствуя, как уголки ее губ — растягиваются в улыбке. Смерть. Пожар. Конец всему. Как же долго она ждала свою Госпожу…

Сзади что-то громко хрустит и она — качает головой. Ван Су И… этот неуклюжий увалень! Не умеет даже ходить… любой хороший мечник должен уметь ходить, плавно, чувствуя каждый шаг, умея остановить ногу, если чувствуешь, что поверхность, на которую ступаешь — скользкая или неустойчивая или вовсе уходит из-под ног. Мастер меча передвигается словно река течет — быстро и в то же самое время плавно, без рывков и остановок. Говорят, что во время тренировки настоящего мастера на него могут садиться птицы — до такой степени все его движения естественны, говорят, что настоящий мастер может проткнуть тебя мечом двигаясь спокойно и неторопливо — твои глаза просто не заметят его атаки, хотя он не будет двигаться быстро. Но этот Ван Су И! Он ходит как медведь! Топает, поднимая в воздух жирные хлопья пепла, постоянно наступает на что-то, что отвратительно хрустит под его ногами, словно бы не видит эти небольшие холмики под сизо-серым налетом, спотыкается и тяжело дышит! Она уже успела несколько раз пожалеть, что взяла его с собой, ведь теперь ей приходится с ним нянчится.

— Хватит топать как слон! — раздраженно бросает она, поворачиваясь. Но Ван Су И позади нет. Вот только что был и уже нет. Только взметнувшееся облако пыли пепла. А сквозь это серое облако… Ай отпрыгнула в сторону, выхватывая меч из ножен и чувствуя, как у нее шевелятся волосы на затылке. Огромная, уродливая тень! Желтая кость, пустые провалы глаз, массивная голова. Она узнала его с первого взгляда. Достаточно взглянуть на этот массивный череп, на хищно загнутые когти, на хвост, заканчивающийся костяной булавой Чи-Лань! Великий Костяной Дракон Юга! Господин Наньхай Юйцинь!

— Разрезающий небеса! Разделяющий плоть и дух! Единый с телом и разумом! Несущий победу! Разящий Клинок! — выкрикивает она, взмахивая мечом и разрывая дистанцию, в ближнем бою он порвет ее на лоскуты в одно мгновение! Однако, Небесный Уровень Культивации означает что все, что попадет под взмах ее меча — будет рассечено надвое! Сияющий полумесяц Ци отделяется от кончика ее меча и устремляется вперед, разрезая все на своем пути! Складываются здания, падают стены, поднимая клубы пыли и пепла, грохот и пыль! Ничто не уцелеет, ничто не защитит от ее атаки, но Ай, Гений Ци, Вторая после Богини — не останавливается на этом, зная что с этим противников одной атаки недостаточно.

— Школа Змеи! Удары Ядовитых Клыков! — и меч в ее руке превращается в молнию, разящую со всех сторон! Она не собирается надеяться на случай! Добить! Уничтожить! Она — отскакивает в сторону, уворачиваясь от падающей стены и легко взбегает по другой стене наверх, на крышу здания. Разворачивается и вглядывается в клубы пыли и пепла, поднятые ее атакой. Где-то там сейчас находится Костяной Дракон, Великий Дракон Юга! Раньше она бы обязательно покинула место стычки, этот противник слишком силен, один из четырех Великих Зверей, да он ее одной лапой раздавит, он же Хранитель Юга, Наньхай Юйцинь, Зверь Гуанинь, входящий в чертоги Небесного Дворца! Но сейчас… сейчас она — Вторая после Богини и не имеет права на трусость. В конце концов миру все равно конец, не все ли равно где его встретить⁈

— Тысяча Клинков! — она отпускает рукоять своего меча и тот — зависает в воздухе и светится зеленым пламенем, вокруг — появляются его бледно-зеленые копии. Она — поднимает руку вверх и десятки тысяч копий ее меча — устремляются вверх, в небеса.

— Оставляющий вдов и сирот! — кричит она, чувствуя как заклинание — высасывает из нее Ци, опустошая и оставляя неприятный привкус во рту: — Предвестник похоронных церемоний! — зеленоватые тени клинков — исчезают в вышине темного неба.

— ДОЖДЬ ТЫСЯЧИ КЛИНКОВ! — она опускает руку и с неба вниз обрушиваются зеленые молнии клинков! Они — пробивают крыши пустых домов, ударяются в землю, поднимая пыль и пепел, уничтожая все на своем пути, а она — оседает на крышу, хватаясь за первую попавшую палку, чтобы не упасть. За палку?

Она поднимает голову. За другой конец палки держится Госпожа. Это не палка, думает Ай, это ножны ее скрытого клинка, Госпожа уже тут, как же хорошо. Потому что эта Ай только что исчерпала все запасы своей Ци и годится только на корм для Великого Костяного Дракона Юга, Хранителя Южных Морей, Наньхай Юйциня, Зверя Гуанинь, входящего в чертоги Небесного Дворца…

— Ты молодец. — говорит Госпожа и оставляет ножны в руках у Ай, вытягивая свой черный как ночь клинок: — посиди, отдохни. Ты все сделала правильно. И… — она переводит взгляд туда, где все еще клубится пыль и пепел, закрывая грузную тушу Великого Дракона Юга: — как же приятно снова видеть тебя, Кики. Я так и думала что это ты…

— ААРРРХХ! — могучий рык едва не сбивает Ай с ног, она держится за край крыши, а Госпожа тем временем — спрыгивает вниз и на ее ногах — вспыхивают синие огоньки Лезвий Ци, а она сама — закладывает вираж, взмахнув своим мечом!

— Как и ожидалось от Госпожи Кали. — Ай вытирает кровь, стекающую у нее из уголка рта: — конечно же она знает Господина Великого Костяного Дракона Юга лично. — не обращая внимания на слабость в коленях и сосущее чувство в средоточиях Ци — она опирается на край крыши и впивается взглядом в открывшуюся перед ней картину. Бой Темной Госпожи Кали и Великого Костяного Дракона Юга, господина Наньхай Юйциня! Она и помыслить не могла, что когда-нибудь увидит такое своими глазами! Госпожа Тай — разделывалась с Великим Драконом Юга так, как будто это был нашкодивший щенок! Но… так не может продолжаться долго, подумала Ай, глядя как Госпожа одним легким ударом посылает Великого Дракона Юга собирать пыль и пепел на площади. Не может, потому что каждый из Четырех Великих Зверей — находится под особым покровительством самой Гуанинь и тот, кто обижает этих Зверей — рискует столкнуться с ее гневом! И пусть даже Гуанинь называют Милостивой но вызвать ее гнев… говорят Царь Обезьян как-то неловко подшутил над ней, после чего и был вынужден совершить паломничество на запад. Она никогда не наказывает напрямую, но сама жизнь накажет смельчака или безумца, который осмелился вызвать ее гнев. Хотя… Госпожа все равно уже решила сжечь этот мир, а значит им не по пути с Милостивой Гуанинь, бывшей Мяо Шань или как ее зовут на юго-востоке — Авалокитешварой, первой Бодхисаттвой.

Ай облизывает пересохшие губы и готовится к божественному явлению.

* * *

— АААРГХ!! — массивный череп ворочается в клубах пыли и Сяо Тай только головой качает. Эта мелкая зараза, сереброволосая Ай натворила тут делов, половину квартала к черту разнесла своим заклинанием, нужно отдать ей должное — она сильная. Тысяча Клинков — техника Первого Брата, модифицированная в атаку по площади — Дождь Тысячи Клинков. Судя по площади поражения эта Вторая Ай вполне может в роли РСЗО выступать, если вот так, компактно армию собрать — то она и армию выкосит. Другое дело, что после одного такого заклинания она резко с лица сбледнула и отдохнуть присела, если бы не Сяо Тай, то схарчила бы ее Кики и глазом не моргнула, хотя… никогда Кики глазом не моргала. По причине отсутствия оных.

— Давно не виделись. — говорит Сяо Тай, скользя на Лезвиях Ци вокруг костяного зверя: — изменили тебя годы, вон как подросла. Значит ты всегда у нас Драконом была, а не собакой… но тогда было не разобрать. А хозяйка твоя где? И почему ты тут бардак разводишь?

— АААРРРГХ! — создание взмахивает костяным хвостом с острыми шипами на конце и Сяо Тай — уходит в сторону, избегая встречи с массивной костяной булавой.

— Двести… ну двести с четвертью лет не виделись, а ты уже меня не узнаешь. — вздыхает она: — прекрати немедленно. А то… — она снова уходит в сторону, на этот раз — от огненного шара, выпущенного из пасти.

— Ну ладно. — говорит Сяо Тай, останавливаясь в воздухе: — ну все. Хватит. Села на жопу и успокоилась, мне с твоей хозяйкой поговорить нужно.

— ААААРРРГХ! — выпущенный из костяной пасти огненный шар — гаснет в руке у Сяо Тай.

— Раньше ты не была такой… разговорчивой. Вот что время с… ээ… драконами делает. — говорит она: — ладно, Кики, я тебя люблю и твою хозяйку тоже, но ты не оставила мне выбора. Значит будет по-плохому. — она опускается на землю прямо перед массивной костяной мордой, убирает меч в левую руку, взяв его обратным хватом и прижав к предплечью, отводит чуть назад правую руку, сжимая кулак. Ее кулак загорается сине-зеленым свечением.

— ААААРГХ! — огромная костяная голова открывает пасть и… ГРОХОТ! Сяо Тай удовлетворенно смотрит на то, как Кики — кубарем катится, разваливая по дороге здания и поднимая клубы пепла.

— То-то же. — говорит она, разжимая кулак и разминая пальцы: — лучше бы хозяйку позвала. А то…

— ААААРРРГХ!

— А ну-ка прекрати! Фу! Фу, я кому сказала! Ах ты так! На! — ГРОХОТ! Рушащиеся дома, падающие стены и крыши, треск и грохот, клубы пыли и пепла, поднимающиеся в воздух!

— Тебе еще мало⁈ Фу! Плохая Кики! Да как тебя… ну все. Получай! — Сяо Тай упирает руки в бока и ждет, пока осядет пыль, поднятая падением Кики, которая по дороге снесла половину улицы. Хорошие дома, думает она, не просто глинобитные, из соломы и глины, а вот прямо кирпичные, и крыши у них черепичные, богатый город был, а эта… они тут уже половину города, наверное, разнесли…

— Госпожа Тай! — к ней по воздуху несется Иссэй. Мастер Ло Сы тем временем — опускается на крышу здания, где осталась эта сереброволосая Ай, опускается и тут же достает из рукава свою тетрадку.

— Не вмешивайся! — предостерегает Иссэя она, подняв руку: — не лезь. Это… личное.

— Как скажете, госпожа Тай. — Иссэй опускается на землю рядом с ней и тут же вкладывает меч в ножны: — если у вас все в порядке.

— У меня-то все в порядке. Это вон у Кики проблемы. Со зрением, наверное, своих не узнает. Хотя и времени прошло изрядно. Эй, ты там живая? — повышает голос Сяо Тай, и тут же одергивает себя. Живая? Как это слово должно относится к костяной собаке, а нынче — Костяному Дракону? С другой стороны — а как к ней обратиться? Ты там еще функционируешь? Как-то обезличено и обидно, наверное. Вот будь она, Сяо Тай — костяной собакой, ей бы было обидно.

— В смысле… с тобой там все в порядке? — спрашивает она. Костяной Дракон — исчезает, развеиваясь в воздухе, а пыль и пепел вокруг — собираются в зловещую фигуру посреди площади. Черные волосы, пепельное одеяние…

— КТО ПОСМЕЛ ПОТРЕВОЖИТЬ МОЙ ПОКОЙ? — голос как будто звучит со всех стороны, пробираясь в самую душу, замораживая сердце и убивая надежду на жизнь: — ВЫ ХОТЕЛИ УМЕРЕТЬ? Я И ЕСТЬ СМЕРТЬ!

— Сестренка Джиао! — облегченно выдыхает Сяо Тай: — наконец-то я тебя нашла! Ты не представляешь как я рада тебя видеть!

— А⁈ ЧТО… КАК⁈ — зловещая фигура замирает, когда Сяо Тай — стремительно бросается к ней и обнимает ее что есть силы: — КАК ЭТО ВОЗМОЖНО⁈

— Младшая сестренка Джиао! Ты ничуть не изменилась!

— … Старшая Сестра Сяо Тай⁈

— А твоя Кики на меня набросилась! — тут же ябедничает Сяо Тай: — ну давай! Рассказывай! Что ты без меня делаешь и как дошла до жизни такой. И почему остров? То есть… я же тебе говорила людей не есть! Только плохих! Ээ… вернее это я Кики говорила… но все равно!

— Госпожа Тай… и хозяйка Великого Костяного Дракона — знакомы⁈ — удивляется Иссэй, снимая руку с рукояти меча.

— Дурак ты! — кричит с крыши сереброволосая Ай: — конечно знакомы! Кто может быть хозяйкой Великого Дракона Юга? Преклони колени, балбес, перед тобой аватара самой Гуанинь!

Глава 5

Глава 5

— … пожалуйста, я налью еще чаю, Старшая Сестра. — сидящая напротив Джиао поднимает треснувший и покрытый грязными разводами фарфоровый чайник, наклоняя его над такой же старой и треснувшей чашкой. Сквозь пыль и грязь на столовых приборах виден рисунок летящего журавля, раскинувшего крылья в стороны.

— Все-таки твоя неприхотливость в быту просто невероятна. — говорит Сяо Тай, оглядывая окружающую ее обстановку: — и поселилась в домике на окраине. Тут же дворец есть, прежний ван там жил, чего не там?

— Непривычно мне во дворце жить, Старшая Сестра. — наклоняет голову девица Джиао и Сяо Тай — внимательно разглядывает ее. Двести двадцать пять лет прошло с того момента, как она — шагнула в проклятый портал. Она и не думала, что хоть кто-то из ее знакомых в живых останется, все же немалый срок. И даже если останется — то будут седыми стариками и старушками… ан нет. Эта самая девица Джиао — цветет и пахнет, даже румянец на щеке есть, правда в основном она вся бледная немочь, но она всегда такой была. Не изменилась ни на йоту. Хотя… а чего она ожидала от мира с магией? От мира где люди могут на мечах летать и огненные метеориты с небес призывать усилием воли? Недаром тут ходят легенды про заклинателей, которые могут вечно оставаться молодыми или про даосов, которые выплавили киноварную Пилюлю Бессмертия… правда остается вопрос почему же тогда Императоры мрут как мухи? Все ресурсы Поднебесной подвластны Сыну Неба, а он стареет и умирает от дряхлости, впадая в деменцию… странно это.

— Как ты думаешь, еще кто-то из наших остался в живых? — спрашивает она у Джиао и та — замирает с чайником в руке. Задумывается. Сбоку едва слышно кашляет Иссэй и на него рассерженной змеей шипит сереброволосая Ай, мол потерпеть не можешь, тут такая встреча, а ты перхаешь! Хрипунец, оправдывается шепотом Иссэй, утренний кашель курильщика Пыли. Мастер Ло Сы — молчит, лихорадочно заполняя страницы тетрадки своим убористым почерком, нужно потом будет глянуть что он там написал… неподалеку, прямо в комнате — лежит на полу огромный, массивный, отдающий желтизной череп Кики, она лежит и слушает, не издавая ни звука.

— Вторая! — Сяо Тай поворачивает голову к этой сереброволосой Ай и та — подскакивает и кланяется. Туговато ей в бою против Кики пришлось… да и бой ли это был? Костяной страж Джиао мог бы попросту проглотить ее вместе со всеми ее техниками и мечом и гибкой пикой и шелковым ханьфу и с заколками в волосах. Баловалась Кики… но все равно этой Ай досталось, она почти всю свою Ци потратила, теперь восстанавливаться до завтра будет. Надо бы ее отправить на корабль, пусть отлежится.

— Сгоняй на «Орхидею». — говорит она: — пусть сюда столик с закусками и путевым чаем доставят. А то моя младшая сестренка ни капельки не изменилась. Как поила гостей чаем с пауками, так и поит. А у меня от пауков несварение. Может они кому и полезны, если там с перепою или с голодухи…

— Пауки заваренные в чае — есть первейшее средство против похмелья и голода во время аскезы. Каждый идущий по пути познания должен сей удивительно полезный напиток попробовать… — тихонько бормочет себе под нос мастер Ло Сы, старательно записывая все в тетрадку.

— Цунмин, моя Госпожа! — кланяется Ай: — будет сделано!

— И… ты ж устала. Оставайся там, пускай они эту девушку из клана пришлют, ну ту, что с такими вот глазищами, зыркает как будто все в первый раз увидела…

— Ли Мэй?

— Ее Ли Мэй зовут? Красивое имя… цветение сливы. Вот пусть она и придет. А ты отдыхай, намаялась поди, вон Кики поколотила, видишь какое у нее лицо теперь несчастное? — Сяо Тай кивает на огромный желтоватый череп посреди комнаты. Череп отрывается от пола и поворачивается к сереброволосой Ай, которая сразу же приобретает еще более бледный оттенок. Массивная челюсть Кики, отдающая желтизной — покачивается и издает фырканье. То ли смех, то ли…

— А ты действительно стала разговорчивей, Кики. — хмыкает Сяо Тай: — раньше ты молчала все время. Растешь.

— Кики растет. — кивает Джиао: — но я не ответила на вопрос Старшей Сестры. Я такая глупенькая. Я… я не знаю сколько из наших еще живы. И… я не знаю кто такие «наши»…

— Ну наши. Ээ… моя младшая названная сестра, так, которая дочка Вон Ми Баошу, Лилинг? Певичка Гу Тин… ах, да ты же ее не знаешь и Минми тоже. О! Сакура! Эта, которая везде с мечом ходила и грозилась Шана нашинковать! Генерал Лю Байгу! Первый Брат Ли Баоцзу, Второй Брат Гуань Се, Третий Брат Чжао Хэй? ЛУ Цзижэнь, хитрожопый змей?

— И-извините. — опускает голову Джиао: — я не знаю кто из них еще жив. Я… довольно давно тут живу.

— Кстати. А как ты тут очутилась? И почему тут геноцид устроила? Не то, чтобы я осуждала, но ты же знаешь что я обычно против массового убийства всех подряд. Что тут произошло?

— … извините. — шепчет Джиао: — но… видите ли, когда Старшая Сестра приказала мне уничтожить мятеж на островах Сиванг, я…

— Что? Я приказала⁈

— Да. Старшая Сестра сказала «чтобы выжечь заразу каленым железом»… и я конечно же попыталась. Но на островах были дети… а Старшая Сестра говорила мне чтобы я убивала только очень плохих людей. Но Старшая Сестра отправила сюда господина Шана, а господин Шан к тому моменту уже стал одним из Атлантов и он скастовал на остров заклинание «Огненный Туман». Все живое было сожжено. А я… я спряталась тут, чтобы избежать наказания за то, что ослушалась. И до сих пор все было хорошо, а потом появилась Старшая Сестра и… я прошу только об одном — пожалуйста, пощадите мою Кики! Она не виновата в том, что я ослушалась приказа Старшей Сестры! — девица Джиао складывается пополам и падает в ноги. Сяо Тай прикусывает губу. Смотрит на этот натюрморт. Желтоватый, массивный череп Кики вновь поднимается в воздух и поворачивается, на этот раз — к ней. Вопросительно наклоняет голову набок, словно огромная собака.

— Так. — говорит Сяо Тай: — давай сразу все по местам расставим. Я тебе ничего не приказывала, и я тебя не собираюсь наказывать. Ты моя любимая младшенькая сестра. И на мой взгляд ты сейчас какой-то бред несешь. Или у тебя старческая деменция началась?

— Вы… — Джиао поднимает голову и смотрит на нее снизу вверх: — как это не приказывали? Сразу после того, как мятежники казнили вашего названного брата и пошли войной на материк. Вы так и сказали — «сожри их всех Джиао, на войне как на войне».

— Похоже на меня. — кивает Сяо Тай: — но нет. Я шагнула в портал Жемчужного Озера города Лань, а потом — появилась тут, на острове в Южном море. Как добралась до цивилизации выяснила что сейчас уже новая династия правит и что с момента ее воцарения вот уже двести двадцать четыре года прошло. Вот и сделала вывод что это путешествие во времени.

— Вы… значит вы — Другая Сяо Тай! — Джиао встает с колен и всматривается в ее лицо: — а так и не скажешь. Вы просто один в один как Сяо Тай!

— Я и есть Сяо Тай!

— Никак вы не можете Сяо Тай быть. — качает головой Джиао: — люди столько не живут. Императрица Чуаньши, взявшая себе имя «Основательница» в юности была именована Сяо Тай. Ее гробница находится где-то в секретном месте у Запретного Города, глубоко под землей. Она оставила после себя наследника престола и ее потомки до сих пор правят Поднебесной.

— Вот же… — в голове у нее мелькает воспоминание о Другой Сяо Тай, она же такая же как я, думает она. Но если она такая же как я, то как я могла отдать приказ об уничтожении целого портового города вместе со всеми обитателями? Или все-таки — могла? Вот взбесили они меня, эта Джиао говорит, что названного брата моего убили. Может это Второй Брат Гуань Се был? Или там Чжан Хэя она к ним направила с делегацией миру просить, а они его как древляне князя Игоря — деревьями разорвали? А потом еще и свататься решили, дескать чего девке одной пропадать, мужа твоего мы порвали, вот тебе наш мужик! Княгиня Ольга тогда две делегации угробила, одну живьем закопала, а вторую — в бане сожгла, тоже заживо. Ну а потом — и город весь сожгла. Крутая баба была. Ну а я — чего? Если они мне вот прямо поперек глотки встали — могла я город сжечь? Да запросто. Тем более если я-Другая тоже просветление обрела и поняла, что смерти нет и все это всего лишь очередная симуляция сестрицы Ли Цзянь и ее подруги, Темной Сущности Воительницы… но все же… целый остров. Детей с родителями, стариков, женщин, всех. Никто не ушел живым. Вот просто раз и нет портового города, а он довольно большой был. Сколько тут жителей было? Судя по размеру — сотни тысяч. Неужели Другая Сяо Тай пошла на такие вот меры? И как она стала Императрицей Чуаньши? Ведь Другая Сяо Тай не могла выйти за пределы Жемчужного Озера!

— Госпожа Тай! — в комнату вбегают слуги с «Орхидеи» и сперва испуганно толпятся в дверях, глядя на огромный череп Кики, лежащий посередине, но идущая за ними сереброволосая Ай рассержено шипит на них и они, осторожно поглядывая на Кики — вносят сундуки и столик, споро расставляют там закуски и вазочки со сладостями. Вместе с ними проходит и прихрамывающий Кайсеки, со своей деревянной ногой, который видимо считает, что без него тут никак. Разводит огонь в горелке под чайником и остается тут же, развесив уши и поглядывая в сторону Кики.

— А ты чего не осталась на корабле? — спрашивает она у этой Ай: — я ж сказала, можешь отдохнуть.

— Как я могу в своей каюте лежать, когда… такое… — говорит эта среброволосая Ай: — такие события раз в сто лет случаются.

— Раз в триста лет. — поправляет ее мастер Ло Сы: — сразу видно родственную душу. Я был левую руку себе дал отрезать за право присутствовать при таком событии.

— Ничего резать не нужно. Пока. — отзывается Сяо Тай и смотрит на Джиао: — ладно, ладно. С твоей точки зрения я — Другая Сяо Тай. Но если та, оригинальная Сяо Тай умерла от старости, ну или там несвежей устрицей подавилась… как она, кстати, умерла-то? Скверно? Не знаешь? Ну и хорошо. Так вот, если она умерла, это делает меня единственной Сяо Тай, верно? А я тебе никаких таких приказов не давала и вообще с каких это пор я со своей сестрой приказами стала разговаривать?

— … после того, как Старшая Сестра отразила нашествие северных варваров и свергла коррумпированное правительство и прежнюю династию. — сообщает Джиао: — после того, как на трон взошла и взяла себе имя — Основательница. То есть Чуаньши. И основала новую династию…

— Вечной Небесной Росы. — вздыхает Сяо Тай: — вот теперь все на места встало. Навела я получается порядок в Поднебесной, навела. А что толку? Вот только померла и все по-прежнему началось, вся та же коррупция и вообще, «прогнило что-то в королевстве Датском». Двести двадцать пять лет прошло… а в каком возрасте я померла то?

— Извините. — говорит Джиао: — я как стала скрываться от властей, так и перестала за событиями в мире следить. Знаю только что, сюда приплывали какие-то войска, уже много позже и пытались на Кики напасть… и она их съела. Извините.

— Чего и следовало ожидать от Кики. — вздыхает Сяо Тай: — она у тебя моего мечника сожрала, кстати. Выплюнуть не может обратно, а?

— И-извините.

— Тск. Жалко человека. Нормальный был вроде. Вот что ты поделаешь, куда я не пойду, везде люди мрут. Как мухи просто.

— Ван Су И был воин. Мечник и один из «Багровых Соколов». Он знал на что идет и всегда был готов к смерти за госпожу Тай. — твердо говорит эта среброволосая Ай.

— Была бы это еще смерть за госпожу Тай. Помер просто так. Ладно, тут все равно смерти нет, оказался не в том месте не в то время. Кстати, всем вам повод задуматься, господа и дамы. — она поворачивается назад: — вокруг меня люди с завидной периодичностью ласты склеивают. И, честно говоря, не могу сказать, что оделяю кого-то особой защитой. Так что, если у кого есть сомнения — лучше на берег сойдите как до материка доберемся.

— Моя судьба связана с судьбой Госпожи. — коротко отвечает эта Ай: — до самого конца, какой бы он ни был.

— Мне просто интересно. — пожимает плечами мечник Иссэй.

— Чтобы прогнать меня вам нужна вся армия Сына Неба и все Небесное Войско… и вы все равно меня не прогоните. — не отрывается от тетрадки мастер Ло Сы.

— Ну и… ладно. — Сяо Тай поворачивается к Джиао: — вот и сладости принесли. Угощайся. А то небось лет сто ничего не ела как обычно. Пила чай с пауками и скелетами… и собаку свою голодом морила.

— Кики не собака! Кики — кошка!

— А тут мне говорили что твоя Кики — Великий Костяной Дракон Юга, сам господин Наньхай Юйцинь, следовательно ты у нас — как минимум аватара Гуанинь. — прищуривается Сяо Тай: — а ну признавайся, Джиао, ты — Гуанинь? Я уже ничему не удивляюсь.

— Старшая Сестра надо мной подшучивает! Как я могу быть самой Гуанинь⁈

— Ну не знаю, не знаю. Ходишь тут и врешь мне прямо в глаза… я вон недавно выяснила что моя подружка-лисичка на самом деле демиург и создатель миров… от вас всего ожидать можно.

— Старшая Сестра!

— Ладно, ладно. Садись за столик. Кушай, вон тут сладости принесли. И чай настоящий… вот скажи мне Джи Джи, ты же вроде наследницей Клана Феникса была? И что, я тебе клан отдала? Потому как вон, мастер Ло Сы — твой далекий потомок получается? Или просто родственник?

— Клан Лазурных Фениксов был признан предателями нации и расформирован. Вместо него был создан Клан Феникса. Ему и отдали все имущество старого клана. Возглавила клан госпожа Ю, верный генерал Старшей Сестры. Она показала себя в боях против северных варваров. — говорит Джиао: — помнится, Старшая Сестра была очень добра к ней.

— Госпожа Ю! Легендарная воительница Севера! Обладательница гуаня «Разящая мечом и словом»! — отрывается от своей тетради мастер Ло Сы: — основательница нашего клана! В сокровищнице клана до сих пор хранятся Пять Сокровищ Госпожи Ю! Меч, веер, подвеска, заколка-гуань и Жемчужина Дракона!

— Госпожа Ю. Не припомню такую. Вот что за манера у вас тут имена менять? Была Сяо Тай, стала Чуаньши… — бормочет себе под нос Сяо Тай: — а это случайно не Сакура Номоки? Ее китайское имя как раз Юиньтао, а тут любят все сокращать. Не удивлюсь если это из нее такая хорошая воительница получилась, она всегда была очень… энергичной девушкой.

— Госпожа Юиньтао? — хмурит брови мастер Ло Сы: — не припомню. Но в клановой библиотеке есть прежнее имя Госпожи Ю. Ее звали Гу Тин.

— Ах ты ж! Певчая Птичка Гу Тин! — улыбается Сяо Тай: — вот кто это такая! Ну надо же, до Генерала дослужилась! «Разящая мечом и словом»… а ей идет! Действительно она словом могла разить прямо в сердце, у нее такой голос! Вот обязательно… — она тут же осекается. Она хотела сказать «послушайте, обязательно послушайте», но… ведь это было двести лет назад. Она совсем забыла, сидя тут и глядя в лицо Джиао, которая не постарела ни на год, ни одной морщинки не появилось у нее на лице…

— Она ведь умерла? — роняет она в пустоту: — когда? Как?

— Уважаемая Основательница Клана покинула нас в возрасте девяносто пяти лет. — говорит мастер Ло Сы: — она умерла в своей постели, окруженная детьми и внуками.

— Ой. — моргает Джиао, застыв на месте с занесенной над вазочкой с конфетами рукой: — вы — самая настоящая Сяо Тай!

— Так я ж тебе говорила. Стой… — хмурится Сяо Тай: — а как ты поняла?

— Он снова пришел. — Джиао указывает в пустоту над ее плечом: — и опять про вас непристойности говорит!

— Ну… времена изменились. — ухмыляется она и разминает руки: — старый бродяга, Гвансон… ты и не понял, что с тех пор я тоже выросла в мастерстве. Тут главное, что дух его тут остался… а тело… тело подберем. А там я тебе подзатыльников надаю за все это время! Джи Джи, ты же у нас некромант?

Глава 6

Глава 6

Интерлюдия Дуань Ай, Вторая после Богини

Она с замиранием сердца смотрит на то, как Госпожа разговаривает с пустотой, положив на столик свой скрытый клинок. Никогда прежде она не думала, что будет присутствовать при таком… что сама Вселенная будет открывать ей двери знаний, доселе неподвластных человеку!

— … а не надо было сквернословить! — тем временем выговаривает Госпожа, вынув меч из ножен и пристроив темное лезвие на столике: — и потом — в кого? У нас тут одни косточки остались, ты что хочешь скелетом рядом со мной ходить? Еще не хватало, у меня и так репутация не очень, все почему-то к моему имени слово «Темная» и «Смертоносная» добавляют, а я не такая. Иногда такая? Тот случай вообще не считается, ты-то куда полез? Что значит «должна была защитить», ты мужчина или кто? Нет, ну в данный момент времени конечно призрак, но до того? Был мужчиной, да. Ну вот. И нечего с больной головы на здоровую перекладывать, я то откуда могла знать что он тебя как муху прихлопнет? Кстати, спасибо что отвлек его в тот раз… да, представь себе, я умею говорить «спасибо». И не было у меня ничего с этим Шаном! Ты же сам все видел!

— А… с кем это она разговаривает? — шепчет этот Кайсеки, босяк и шаромыжник с пиратской галеры, но приближенный личный ученик самой Госпожи, а потому Вторая Ай — не дает ему подзатыльник, чтобы заткнулся, но снисходит до объяснения.

— С Духом Темного Меча. — говорит она: — оружие Темной Госпожи Кали, Великой Дэви Джи всегда имело свой собственный дух, будучи и мертвым, и живым одновременно. В «Маханирване — Тантре» сказано: «Чёрный цвет заключает в себе белый, жёлтый и все остальные цвета. Так же и Кали сочетает в себе все остальные существа».

— Как-то… уж больно о личном они говорят… — моргает Кайсеки и она — обжигает его гневным взглядом. Знай свое место, босяк, думает она, знай свое место. На твоих глазах происходит чудо, Темная Госпожа привязывает Дух к своему Мечу, а в комнате присутствует аватара Гуанинь и ее Великий Дракон Юга, господин Наньхай Юйцинь… да от одной мысли об этом должно дух захватывать и дыхание спирать, а этот…

— Тихо. — коротко роняет она: — заткнись. Не то велю тебя прогнать. — Кайсеки сверкает на нее глазами, но — затыкается.

— … нет, ну я могу тебя к игрушке привязать. Видела я тут куклу тряпичную, точь-в-точь ты, угу, такая же несуразная. Хочешь? Выбор-то небогатый, или скелет или игрушка или вот в меч. Ты ж мечник в конце концов! Понимаю, что хочешь по бабам ходить, вот найдем новое тело тебя и пойдешь. Нет, нету. И уж тем более я никого ради тебя убивать не буду. Будешь мечом… некоторое время. Все равно вокруг меня люди как мухи мрут, вот увидишь, кто-то умрет обязательно. Вот как кто-то молодой и привлекательный с хорошим телом помрет — так я тебя сразу же пересажу. И хватит жаловаться… все-таки испортился у тебя характер за двести лет-то. Джи Джи! Помоги-ка мне… — Госпожа вздымает руки вверх и разводит их в сторону, словно пытаясь что-то поймать.

— Старшая Сестра! — аватара Гуанинь, Хозяйка Дракона Юга — бросается к ней и тоже поднимает руки вверх: — вот он! Вот…

— Ага, попался… и… погоди сейчас, найду что сказать… — Госпожа поворачивает голову: — Джи Джи, помогай!

— Сейчас! Я вспомнила! — и аватара Гуанинь, Хозяйка Великого Дракона Юга — вдруг запела!

— Меч длиною в пять чи, я впервые купил! — выводит она чистым и высоким голосом: — и его на стене, у себя водрузил.

— Ланьеван? Неплохо! Продолжай! — выкрикивает Госпожа, которая словно держит что-то в воздухе перед собой, но Вторая Ай видит, что у нее в руках ничего нет, что там просто пустота, воздух!

— Трижды в день я тебя, приласкаю рукой! Юных дев красота не сравнится с тобой! — продолжает песню Хозяйка Драконов, кружась в танце и ее руки так и мелькают в воздухе, словно летящие осенью листья.

— Не то! — качает головой Хозяйка: — не то! А! Вот — Хладное Железо! Гвансон! Хладное Железо! Слушай — на золотые троны в сиянии свечей, холодное железо производит королей! Лишь хладное железо властвует над всем! Холодное железо — решенье всех проблем! И лишь когда получишь пять дюймов стали в грудь! Холодное железо позволяет отдохнуть! — рубленые фразы звучат в воздухе и Второй Ай, кажется, что сам воздух сгустился и вдруг встал колом в горле, что стены комнаты качнулись и стали ближе, что под потолком сверкнула молния и прогремел гром!

— … все. — говорит Госпожа, разжимая кулаки: — все, уже все. Дышите, уже можно. Джи Джи, а ты молодец, настоящий некромант, а говорила, что не умеешь.

— Старшая Сестра опять хвалит меня ни за что. Старшая Сестра сама все сделала. — склоняет голову Хозяйка Дракона: — я бы никогда не справилась. И я рада что господин Гвансон наконец-то обрел тело.

— А уж он как рад… — ворчит Госпожа, выпрямляясь и взяв в руки свой меч: — что⁈ Что⁈ Нет! Нет! Прекрати немедленно!

— Старшая Сестра! — с места вскакивает Хозяйка Дракона: — бросайте его немедленно!

— Ах ты ж!! — меч улетает в угол, а Госпожа — отпрыгивает в сторону и не верящими глазами смотрит на свою руку: — твою же за ногу! Что ты вытворяешь⁈

— Госпожа! — Вторая Ай знает, что она — всего лишь человек и в схватке с Драконами, призраками и божественными аватарами у нее нет никаких шансов, но она все равно оказывается рядом с Госпожой, поднимая наконечник гибкой пики над головой, готовая атаковать все что шевелится: — Госпожа! Что случилось⁈

— Дух Меча попытался взять вверх в духовной борьбе и захватить тело Госпожи Тай! Вот что произошло! — мастер Ло Сы не сдвинулся с места, покрывая листы тетради мелкими иероглифами: — только достойный может носить этот меч! Никто кроме Темной Шакти, разрушительницы, Уничтожительницы Демонов. Любой иной, будь то человек, бог или демон — тут же будет подчинен воле этого Темного Меча!

— Проклятый меч? — Иссэй привстает со своего места и всматривается: — как интересно. Кеншин — дашь попробовать?

— Да, млять… — сказала Госпожа: — вы опять все неправильно поняли…

* * *

Сяо Тай осторожно подошла к лежащему на полу темному клинку, подарку сестрицы Ли Цзянь. Конечно, она рисковала, когда привязывала дух Пака Гвансона к подарку той, которая знает все наперед, но… уж этого она точно не ожидала.

— Старшая Сестра не подходи к нему! — говорит Джиао: — можно я его Кики отдам? Пусть его съест и все!

— Ногу свою съешь. С чесноком и диким луком. — отзывается меч голосом Гвансона: — я тут двести лет в такой вот форме скитался, а вы меня этой собаке на прокорм отдать хотите⁈

— Она не собака! — возмущается Джиао.

— Да пусть она хоть Великий Ван Восточного Моря будет! Сяо Тай! Ты мне должна между прочим! Это из-за тебя меня убили! — звенит клинком меч: — если бы не ты, то я…

— Давно был бы мертв! — добавляет Сяо Тай: — вот уже лет сто как помер бы! А так ты все еще жив, нет спасибо сказать.

— За что спасибо? Разве это жизнь? Да лучше бы я остался простым наемником, свободным мечом на дороге! Прожил бы яркую и долгую жизнь, возлежал бы с многими прекрасными девушками, наделал бы кучу детей и умер бы как Госпожа Ю — в окружении детей и внуков, будучи главой клана!

— Да с твоим характером ты бы помер на завтра! На той же дороге встретил Третьего Брата и он бы тебя в землю башкой вбил бы! — не выдерживает Сяо Тай: — и вообще, я тебя считай воскресила! У тебя уже тело есть! И… что это был за звук⁈ — она вспоминает сладкий не то стон, не то всхлип, который издал ее меч, как только она взяла его в руку. Неожиданно — у нее начинают пылать щеки. Боже мой, думает она, я покраснела! Из-за того, что этот непристойный меч — такие вот стоны издает! Конечно же она его в сторону отбросила! Инстинктивно! Представьте, что вы берете меч в руку, а он такой «Оооооо! Да!! Ещё!!!» — и все томным голосом страдающего школьника…

— Ладно… — говорит меч-Гвансон: — у меня просто… давно тела не было, я и забыл каково это… когда тебя касаются, а у тебя нежные ладошки, мелкая Сяо Тай… так приятно…

— Она не мелкая! Она — Старшая Сестра Сяо Тай! И Императрица Чуаньши! То есть… была когда-то. Или это Другая Сяо тогда получается была? — девица Джиао опускает голову и начинает что-то считать на пальцах, погрузившись в размышления и бормоча что-то себе под нос.

— Ты и правда Императрицей стала? Ничего себе… тогда тем более мне должна!

— Почему это? — удивляется Сяо Тай: — почему «тем более»?

— Да потому что я же с тобой решил пойти! Значит если бы я остался тогда жив, то стал бы — первым Генералом и Советником Императрицы! Серебро! Самоцветы! Женщины! Одежда из лучшего шелка! Самые изысканные блюда! И всего этого ты меня лишила!

— Умер первым — сам дурак! — парирует она: — и вообще, вон Вторая Ай про этого мечника сказала что «он знал на что идет и умер за вас». А ты тут истерику устроил, подумаешь один раз умер. Не умер — не мужик!

— Чего?

— Ээ… возможно я перефразирую последнее…

— Я так и подумал.

— Ладно. Все, хватит трястись, я тебя воскресила и даже временное тело тебе дала. Вернее — привязку к телу. Будешь пока меч. Иных опций у меня нет…

— У тебя вон слуга одноногий… если его…

— Никаких «если». Только что получил тело и уже недоволен. Ты же мечник. Бывший. Радуйся что ты теперь меч а не ершик для туалета… или как тут — лопата для дерьма. — Сяо Тай поворачивается ко Второй Ай в поисках поддержки: — верно я говорю?

— Верно! Ваши слова как жемчужины истины падают в наши ушные раковины! — тут же склоняется в поклоне Вторая Ай: — и… а с кем вы говорите, Госпожа?

Сяо Тай смотрит на нее и едва по лбу себя не хлопает. Ну конечно, Гвансона слышат только она и эта Джиао, ничего удивительного что все остальные смотря на нее как на сумасшедшую. Как на очень влиятельную и опасную сумасшедшую.

— Как-то очень давно, встретила я на дороге вот эту девицу, которую в бордель вели продавать и этого вот мечника, который сперва хотел со мной подраться. — говорит она: — ну если коротко, то девица теперь моя названная младшая сестренка Джи Джи, а Гвансон тогда помер.

— Меня убили!

— Нехорошо получилось, да. Он закрыл меня своим телом, а все из-за большой любви! С первого взгляда!

— Это из-за тебя все! Не любил я тебя! Ты — злобная и плоская!

— Но остался на земле неприкаянным духом. Видимо сильно ко мне привязался… — Сяо Тай утирает несуществующую слезу с глаз: — это так трогательно!

— Ты мне тело должна!

— И вот спустя столько лет он нашел меня и выразил желание служить мне верным мечом! Я, говорит, готов отказаться от рая в Деревне Вечного Праздника, там где бутыли с вином не пустеют, а девушки никогда не устают от танцев, столы ломятся от явств и каждая рада возлечь с тобой… но я — говорит он — лучше буду служить тебе мечом в этой жизни, перенося все тяготы и…

— Стой, так оказывается я бы в рай попал⁈ Отпусти меня, злобная карга!

— И лишения! В болезни и холоде, в ржавчине и под ударами молотов — я буду служить тебе верой и правдой!

— Ты меня слышишь вообще? Отпусти меня, ну! Я хочу в эту Деревню Вечного Праздника!

— Заткнись. Потерпишь, пока мы тебе тело новое не найдем. — поворачивается к нему Сяо Тай: — не переломишься.

— А вот и переломлюсь! В первом же бою тебя в ногу ударю и сам сломаюсь. Об камень. И в райскую деревню!

— У меня между прочим там знакомства есть. Это не только рай, но может и адом показаться. — угрожает ему Сяо Тай: — все, заткнулся и служить. — она делает несколько шагов, наклоняется и подбирает меч с пола.

— Оооаа… — стонет меч: — боже, да, вот так… да, да!

— Заткнись! — тут же краснеет Сяо Тай и быстрым движением вгоняет меч в ножны.

— О да! — вскрикивает он: — как это приятно… у тебя волшебные пальчики, мелкая Сяо…

— Заткнись! — шипит она, едва удерживаясь от того, чтобы не бросить его в угол.

— И я тебя тоже очень люблю… — сонно отвечает меч: — это было великолепно, крошка… а теперь мне нужно поспать…

— С-скотина. Мужики все такие. — вздыхает она: — получил чего хотел, отвернулся к стенке и захрапел.

— Э-это не так… я люблю тебя крошка… не устраивай сцен пожалуйста… — голос меча звучал все тише и тише и в конце концов — раздалось тихое сопенье.

— Он и правда заснул. — сказала Джиао: — но его можно понять. Первый раз за двести лет…

— И ты туда же… — вздыхает Сяо Тай: — ну все, собирай свои вещички, что там у Кики есть? Игрушки, грабли для чесания, лоток… собирайся, мы плывем в славный город Лань.

— В славный город Лань? Но там же Запретный Город! И Дворец Императора! И… Жемчужное Озеро… никто не сможет победить Сына Неба рядом с ним…

— Вот именно. Глянуть бы и на Сына Неба и на Дворец Императора и на все остальное. Но сперва в Цитадель Фениксов заглянем, вот уже двести с чем-то лет никак не могу туда попасть… а ведь обещалась…

Глава 7

Глава 7

Интерлюдия Юная Лань И, третья в очереди наследования

— Наставник! Наставник! — она вбежала в комнату своего наставника и закружилась в танце посредине, вихрем прошлась по пространству посередине, три шага, каждый из которых выверен с точностью часового механизма. Раз, два, три, четыре! Кайтен! И она замирает, раскинув руки, являя собой скульптурную композицию из тайного Комплекса Восьми Триграмм.

— Неплохо. Неплохо. — хмыкает наставник, отрываясь от чтения какой-то рукописи и поднимая на нее глаза: — но… — он тянется за своим посохом, берет его в руки и коротким тычком в колено — заставляет ее отступить назад, перебрав ногами и едва не упав на мягкую точку.

— Слабые ноги. Неустойчивая позиция. Слишком много энергии вложила в верхнюю часть тела и забыла про ступни и колени. И… — он качает головой, глядя на нее: — слишком много энтузиазма.

— А разве бывает слишком много энтузиазма, наставник? — говорит она, присаживаясь прямо на пол и потирая пострадавшую коленку: — было больно, наставник!

— Боль — это хорошо… — рассеяно говорит ее наставник, отпивая из своей чашки: — боль это сигнал в наш мозг о том, что нужно что-то исправить. Например, твою стойку. Ноги — это основа основ, ими ты стоишь на земле, они проводят энергию Ци, в конце концов ноги сильнее чем руки. Если ты помнишь, то досточтимые Матроны из Чосон убивают именно ногами — хороший удар в горло ребром стопы, усиленной «Каменной Кожей». Если у тебя нет силы в ногах — нет силы и в руках. И я не только про энергию Ци говорю, но и простая физическая сила. Мастера единоборств высокого уровня, те же мечники уровня Кеншин могут одолеть заклинателя, не владея своей Ци. Хороший стрелок из лука, настоящий мастер кюдо, Островного Искусства — может пробить доспех своей стрелой навылет. И только Третья Дочь, юная Лань И — не может стоять на своих хлипких ножках.

— Извините, наставник. Я учусь. — Лань И потупила взгляд, рассматривая острые носки своих туфелек, украшенных вышивкой бисером в виде Феникса.

— Неудовлетворительно. — качает головой наставник и снова отпивает из своей чаши. Она с замиранием сердца смотрит на него. Неужели…

— Ааааргх… ээаааууу… — наставник вдруг хватается за горло изо рта у него идет пена, он оседает на пол, его тело выгибается в агонии. Она с любопытством смотрит на то, как подергивается его нога, с которой слетел теплый, войлочный тапок. Наконец наставник замирает, выгнувшись в последний раз и застыв на полу в нелепой позе.

— И… надо же подействовало! — хлопает в ладоши она. Ворваться в комнату наставника в боевом танце движения «Кайтен», дать ему возможность покритиковать себя, ведь старый хрыч просто не может мимо пройти, обязательно лекцию прочтет что и то она неверно сделала и это… а когда он свои поучения заводит, то становится как та птичка, что песни поет и не замечает ничего вокруг. В момент, когда она — пошатнулась во время исполнения ураганного движения «Кайтен» — она успела подбросить немного порошка в его чашку. И да, «Седьмой Поцелуй Смерти» не безвкусен, да и запах у него силен, но наставник сегодня пил нагретое пряное вино, она специально на кухне узнавала. Отравить вино в кувшине было бы сложным, наставник проверял печати на кувшинах. Но вот так… отвлечь его внимание на якобы несовершенную технику исполнения боевого танца — могло сработать. И сработало. Как говорил сам наставник в те времена, когда еще был жив — «используй силу и слабости противника. Слабость ее наставника в том, что он обожает ей свои нудные лекции читать, старый пень. И почему из всех клановых наставников ей достался именно этот? Старый, плешивый, со сморщенным лицом, с шаркающей походкой, отвратительно пахнувший не то прокисшим молоком, не то чем-то еще… и конечно же Первому Наследнику Шао — лучшие учителя и наставники! Тот же Вэн Жуй, самый молодой обладатель гуаня 'Наставник Небес», с его длинными, черными волосами, заколотыми на макушке в удивительно красивую прическу! А какие стихи он слагает! Как поет, играя на сямусене и эрху! Как играет в го и сянци! Поистине, беседа с таким молодым, но уже мудрым человеком возвышает и дает пищу для духовного развития и культивации уровня владения своей Ци! И зачем он Первому Наследнику Шао? У него уже есть наставники! И этот премудрый Синь Ци, со своим мечом «Взмах Крылом» и Небесным уровнем. И госпожа Лунный Свет, со своими нефритовыми иглами и подвеской Алого Феникса. И вообще…а вот если старый Лу Цзижэнь помрет, то она сможет рассчитывать на смену наставника! И так как у Первого их избыток, то ей скорее всего назначат кого-то из них. И конечно никто не даст ей премудрого Синь Ци, который воспитывает и наставляет только Первого Наследника… в свою очередь Первый Наследник Шао ни за что не откажется от госпожи Лунный Свет, она то видела, как он на нее смотрит… наверняка у них уже что-то есть, а если ничего нету, так только до того момента, пока Первый Наследник перестанет быть просто наследником и наконец возглавит клан Феникса. Когда нынешний Глава умрет и передаст свою власть — тогда и госпожа Лунный Свет не решится отказать притязаниям нового Главы и возляжет с ним. И… если выкинуть из головы неподобаюшие мысли о разнице в возрасте госпожи Лунный Свет и этого Шао, который всего лишь ее старший братец… тогда получается, что ее наставником обязательно станет юный господин Вэн Жуй! И тогда они с ним смогут проводить так много времени вместе… ведь наставник и его ученица по умолчанию проводят много времени вдвоем, наедине!

Она глубоко вздохнула, воображая себе долгие беседы с новым наставником, как они — прогуливаются по саду, полному цветущих роз, рассуждая на философские темы о жизни, смерти и любви, как он — вдруг срывает розу и предлагает ей… как они плывут на небольшой лодке в озере, рядом с берегом и ветви деревьев — скрывают их от посторонних взглядов… как его рука ложится на ее руку и она замирает в сладкой истоме, а ее губы шепчут…

— Мой Вэн Жуй… — тихонько произносит она: — ты такой сладкий…

— Неудовлетворительно. — раздается голос и она — вздрагивает. Открывает глаза и видит, что наставник Лу сидит на полу и смотрит на нее с укоризной.

— Что? Наставник вы живы⁈ — произносит она, а в голове у нее проносится ураган мыслей. Он жив! Жив! Как? Почему? «Седьмой Поцелуй Смерти» — смертельный яд! А той дозы, что она подбросила ему в чашку хватило бы чтобы свалить лошадь, а не то что человека! Нет, думает она, не время думать об этом, он как-то выжил и все тут, вопрос в том, что делать⁈ Теперь он знает, что она — хотела его убить!

Она кладет руку на свой меч и видит веселый вопрос в глазах наставника. Вздыхает и отпускает рукоять меча. Старый пень мог быть совершенно невыносимым во время обучения, он читал нудные лекции, грузно переваливался с ноги на ногу, сопел и чихал, мог заснуть посреди предложения, совершенно не следил за чистотой своей одежды и ее состоянием… но с мечом в руках он был непобедим. По крайней мере она не видела, чтобы он хоть раз терпел поражение… и даже если он все еще отравлен — ему достаточно сделать движение рукой, чтобы ее голова покатилась по полу.

— С вами все в порядке, наставник Лу? — спрашивает она, добавляя в голос участливые нотки: — может вызвать вам лекаря? — ей главное покинуть покои наставника, а там он уже не посмеет нанести ей вред, в конце концов она — Третья в очереди наследования, так что… он не решится! Однако вот тут, посреди его комнаты, когда он только что корчился и умирал от яда, а сейчас смотрит на нее в упор — она чувствовала себя очень уязвимой. Она вдруг вспоминает странные слухи, которые ходили среди наследников… про то, что якобы кто-то поссорился с этим Лу и потом его никто не видел. Не нашел. Вот был человек и нету.

— Неудовлетворительно. — качает головой наставник и встает с пола. Поднимается, но не так, как она привыкла его видеть — кряхтя, хватясь за спину и шатаясь из стороны в сторону, ворча про старые суставы и что старость не радость. Нет, он даже не встает, он как будто — легко взлетает на ноги. Одного этого движения уже достаточно, чтобы Лань И все поняла. Старый пень прикидывался. И тогда, и сейчас. Всегда. Получается он всегда только делал вид что стар и немощен, да и сейчас целый спектакль устроил, корчась на полу от яда… никакой яд он не выпил. Только сделал вид. Проклятье!

— Бежать бесполезно, юная госпожа. — говорит наставник, выпрямляясь во весь рост. В первый раз она смотрит на него снизу вверх. А он оказывается высокий, мелькает мысль в голове, такой высокий и как он кажется всем маленьким?

— Наставник Лу, я все же Третья Дочь, пожалуйста подумайте над своими действиями. — у нее нет выбора. Она пыталась его убить… да, если она успеет выбраться отсюда, то бросится к отцу и расскажет, что этот отвратительный наставник Лу пытался ее изнасиловать и добьется чтобы его казнили… но для этого ей еще нужно выбраться из его комнаты. А тут, в его покоях он может и забыть про то кто она ему и кто он ей.

— Если вы сдержите свой гнев, то эта Третья Дочь впредь будет послушной ученицей и никогда более не помыслит о… смене наставника. И еще… я попрошу отца вознаградить наставника за его нелегкий труд! — она берет себя в руки и заканчивает предложение, сложив руки перед собой и слегка склонившись в поклоне. Как ученица перед наставником.

— Это бесполезно. — говорит наставник и у нее сердце падает вниз, словно птица, сбитая стрелой охотника на взлете: — как я уже говорил. Неудовлетворительно. Сама идея — неплоха. Отвлечь меня несовершенным исполнением боевого танца, вынудить прочитать тебе лекцию. За идею хвалю. Но исполнение! Более нарочитого «посмотрите какая я неумеха» я не видел со времен пьесы о подвигах Императрицы-Основательницы на сцене столичного театра… а это было двадцать лет назад! Двадцать пять, если быть точным, на двухсотлетие династии. Взмах рукой и порошок! Порошок, моя глупенькая ученица! Ладно бы это была пилюля, но порошок!

— Пилюля долго растворяется. — ворчит в ответ Лань И, чувствуя, как в сердце рождается надежда. Наставник продолжил быть наставником! Он… не злится?

— Конечно же я злюсь! — отвечает он на ее мысли: — я учил тебя как разумную молодую девушку, а ты? Порошок! Если бы я не собрал его в полете — он бы рассыпался по всему столику и любой идиот понял бы что ты хочешь его отравить. Кроме того… — он достает из рукава небольшой белый цилиндр из фарфора с притертой пробкой: — Седьмой Поцелуй? Он же воняет горьким миндалем на всю комнату! О чем говорит выбор этого типа яда? Об отсутствии терпения! Почему бы не воспользоваться вытяжкой из касторового жмыха клещевины? Или из молитвенного четочника? Но нет, всех привлекает именно Седьмой Поцелуй, всем охота смотреть на предсмертные муки своей жертвы прямо здесь и сейчас. Попомни мои слова, Третья Дочь, отсутствие терпения тебя и погубит.

— Но… — она подает было голос, но потом — сникает. Прав, наставник, во всем прав. Теперь только голову склонить и покаяться. И уроки свои выучить. Вот же…

— Но больше всего меня огорчает твоя недальновидность. — продолжает наставник, усевшись на своего любимого конька и подняв палец вверх: — сама мысль о том, что если меня не станет, тебе в наставники назначат этого сладкоголосого Вэн Жуя — это же совершенная чушь!

— Что? Но почему⁈ Премудрый Синь Ци, должен воспитывать Первого Наследника! А госпожа Лунный Свет и Первый Наставник… — выкладывает она свои умозаключения: — вот и получается, что…

— Да потому что Первый Шао и госпожа Лунный Свет — это одно. Шао — мужчина в конце концов, неважно сколько у него будет женщин. Более того, госпоже Лунный Свет от Главы клана дано задание — обучить этого Шао всему, что должен знать мужчина о женщине. А ты, Третья Дочь — взгляни на себя, ты — девушка. Первым у тебя должен быть муж. Которого тебе выберет Глава. А не учитель-проходимец со сладким голосом! Кстати, он больше по молодым мальчикам, если что… хотя если ты стала бы Главой — то отказать тебе он бы конечно не смог. Но ты не станешь Главой. Никогда.

— Я Третья Дочь! Впереди меня только братец Шао и братец Лун! — выпрямляется она. Может быть она не самая лучшая отравительница и не самая лучшая ученица, но уж в этом она была уверена.

— Вот именно. Даже если Первый и Второй наследники одновременно попадут в беду… скажем лошадь юного господина Шао споткнется и он упадет лицом на острый, но прочный сук, который пройдет через глазницу и пробьет ему череп, а Второй — утонет в море вместе со своим судном и командой наемников, которых он набрал чтобы Пятый никогда не привез в Цитадель Избранную… даже в этом случае ты не станешь Первой.

— Как-то… как-то уж очень подробно наставник рассуждает о смерти Первого и Второго. — говорит она, подобравшись.

— Не в этом дело. — прерывает ее наставник: — мысль о том, что ты пыталась отравить меня исходя из ложных предпосылок — просто убивает меня почище всякого яда. Ты должна понять, что никто и никогда не назначит этого Вэн Жуя твоим наставником. Да и я то явлюсь твоим наставником только потому что… — наставник Лу выпрямляется и она — вдруг видит, как он — преображается прямо на глазах! Несколько секунд и перед ней сидит красивый молодой человек с длинными черными волосами, с тонкими чертами лица и белоснежной кожей!

— Вы… вы скрытник! Оборотень! Хули-цзин? Или все же тигр? — гадает она, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом! Ей не жить! Такая могущественная нежить и в ее доме! В Цитадели!

— Что? Не то и не другое. — взмахивает он веером: — на Островах таких как я зовут… а впрочем неважно. Важно то, что ты — нерадивая ученица и…

— Наставник! — она падает на пол и простирается на полу в глубочайшем поклоне: — наставник! Прошу вас! Обучите эту недостойную! Эта недостойная уже должна вам долг жизни и смерти, пожалуйста, дайте ей возможность стать сильнее! Если я возглавлю клан, то я смогу отплатить вам за науку и доброту!

— … в общем я и собирался. — мягко говорит ее наставник: — ты мне нравишься, Третья Дочь. У тебя хватило смелости отравить меня. Правда ты все еще дурочка… но это моя обязанность сделать тебя умней. Однажды этот клан уже возглавляла женщина, почему бы и не повторить? Тем более сейчас, когда Пятый наследник привез с собой слухи об Избранной.

— Вы ему верите? — она осмеливается поднять голову с пола и взглянуть на наставника снизу вверх: — обычно…

— Есть у меня кое-какие сведения и если они верны, то Поднебесную скоро ждут потрясения: — говорит ее наставник и задумчиво потирает подбородок: — Седьмая Сестра никогда не была скромной в размахе своего влияния. Думаю и сейчас все будет так же. Ах, да… на вот. — он бросает ей небольшой фарфоровый цилиндрик с притертой крышкой на кожаном шнурке: — выпей.

— Что это? — она с сомнением смотрит на белый цилиндр.

— Это противоядие.

— Наставник меня отравил⁈

Глава 8

Глава 8

— Паруса на горизонте! — раздается крик впередсмотрящего и Сяо Тай — прищуривается вверх, пытаясь разглядеть матроса в корзине на грот-мачте. Тут же спохватывается и качает головой — ну нет на джонках «вороньего гнезда» для впередсмотрящего на грот-мачте, более того, нет на джонках даже грот-мачты, тут она называется «Большая мачта» и все.

— Кто там плывет? — с места рядом — срывается среброволосая Ай, которой всегда нужно быть самой полезной, самой знающей и самой расторопной. И вообще самой-самой. Как правильно она себе на пайцзе написала — второй после бога.

— Паруса на горизонте… — лениво говорит Сяо Тай: — какой смысл каждый раз срываться? Это уже пятнадцатые. Понятно, что мы все ближе к побережью и речному устью, корабли все чаще будут появляться. Последние пять едва нас завидев просто деру дали.

— Это были простые торговцы, госпожа Тай. — отвечает мастер Ло Сы, склоняясь над доской в сянци: — откуда им знать что боевой корабль под клановыми цветами не несет неприятностей? Все что происходит в море — остается в море. Может мне распорядится принести еще закусок? Сладостей? Приготовить обед?

— Хм. — Сяо Тай смотрит на столик рядом. Она сидит на палубе, под тентом-зонтиком, закрывающим ее от солнца, рядом — два столика. На одном — доска для сянци и тетрадка мастера Ло Сы, в которой он время от времени чего-то карябает. Второй же столик просто ломится от всяческих сладостей и закусок. Вот уже третий день она ничего не делает, только болтает с сестренкой Джи Джи, ест, пьет и спит. Бедная Джи Джи, у нее социальная батарейка на второй день уже села и она в трюме заперлась, нашла себе место потемнее и заснула там, а Кики — вокруг нее обвилась, сторожа ее сон. Когда Сяо Тай попросила ее к завтраку позвать, то пришлось потом бежать на крики, вытаскивать эту донельзя исполнительную дурочку Ай из пасти у Кики, успокаивать сперва одну, потом — вторую. Кики еще раз внушение делать что своих жрать нельзя, указать на своих и сказать, что вот еще раз… и по голове. И кулачком погрозить. Кулачка Кики не испугалась, только фыркнула. Дескать в тот раз на площади я поддавалась вообще. Но предпочла в бутылку не лезть и снова обернуться вокруг спящей девицы Джиао. Потом пришлось успокаивать эту Ай, которая «не справилась с заданием, прошу меня казнить, Госпожа!». И объяснять, что если сталкиваешься вот с таким что тебе не по зубам — сходи сперва и у меня спроси, а не кидайся с голой пяткой на шашку… то бишь на Великого Костяного Дракона Юга, который тут сон хозяйки оберегает. Оно и понятно, двести лет покоя, вокруг одни скелеты да Кики… а тут — компания, люди, да еще и Сяо Тай к ней пристала — расскажи да расскажи, как все было… утомилась бедняга. Вот и вырубилась. А Господин Наньхай Юйцинь, изволит сон ее охранять. И вообще, с чего вы взяли что Кики — Господин Наньхай Юйцинь? Нет, хрен с ним с титулом Великого Костяного Дракона Юга, тут вопросов нет, дракон — ну как есть дракон, за это время тело вытянулось и вместо мощного корпуса собаки с тяжелым, желтоватым и очень зубастым черепом — теперь длинный позвоночник змеиного типа, а две пары ног безошибочно выдавали именно дракона, каким его тут рисовали на фарфоровых вазах. Костяной — тоже никаких вопросов, как есть костяной, больше и нет ничего. Опять-таки на Юге его нашли… так что к этому титулу вопросов у нее нет. А вот почему — Господин Наньхай Юйцинь. В смысле — Господин, а не Госпожа? Половых признаков у Кики она не видела, как не рассматривала, а ей удобней ее Кики называть, да и сама Джи Джи ее именно «она» называет и «Кики». Значит — драконесса. Госпожа. А ну-ка…

Сяо Тай только хмыкнула, вспоминая как они с этой Ай пытались как следует разглядеть вторую пару ног у Великого Костяного Дракона Юга… сперва наклонялись, потом пытались отвлечь, потом ей все это надоело и она своим волевым решением постановила что Кики — она. Так ее в конце концов хозяйка называет, а она с ней… ну минимум уже двести лет. А до этого сколько была — бог его знает. Может она тоже сюда прямиком из Деревни Вечного Праздника, а там год за сотню идет, так что… лично она доверяет Джи Джи и все тут. Эта среброволосая Ай тут же сказала что тоже доверяет аватаре Великой и Милосердной Богини и не собирается тревожить сон ее дракона, раз уж сама Госпожа Кали больше не желает ее, Ай смерти от его клыков. Вот тут Сяо Тай немного прибалдела и попросила уточнить, и как именно эта Ай к такому светлому выводу пришла. Оказывается, эта среброволосая Ай, мастерица гибкой пики и адепт Школы Змеи, Гений Ци своей семьи — как только ее послали за Великой и Милосердной Богиней, вот едва она дверь открыла — сразу поняла что Госпожа Кали ее смерти желает. Почему иначе она посылает ее противостоять Великому Костяному… тут Сяо Тай не выдержала и сказала чтобы эта Ай наконец прекратила в своей речи через слово употреблять описание «Великий». И то у нее Великое и это у нее Великое и даже Кики — Великая. Это раз. А во-вторых, прекрати немедленно, эта Сяо Тай смерти твоей не желает, а коли будет желать, то ходить вокруг да около с заданиями «принеси мне то, не знаю что, ну коли не добудешь, то добытчика вина» — не будет. Она прямо в лицо и скажет, так и так, Ай, вот хочу чтобы ты померла. И скорее всего — сама ее и укокошит. Не будет, так сказать, делегировать эту обязанность, потому что эта Ай уже у нее головные боли вызывает и вот-вот допросится… — тут она честно говоря думала немного припугнуть девушку, чтобы прекратила глупости себе сама выдумывать, но эта Ай тут же слезами от радости залилась и в ноги упала. Почему? Да потому что Госпожа обещала ее лично убить, а это значит, что сперва Госпожа покажет ей агонию этого мира. И вот тут Сяо Тай пришло на ум что неплохо бы в этом мире кабинет психотерапии открыть. Потому что ненормальных тут просто пруд пруди… агонию мира ей покажи, а на вид нормальная вроде деваха… кроме того, где она обещала, что миру конец и агония? Ах, оказывается если она — Темная Госпожа Кали, то это вроде как подразумевается. Когда Темная Госпожа на землю спускается, значит все, пора дела в порядок приводить. Примета такая, народная, если Госпожа Кали по околотку ходит, то пора в саван заматываться и место поживописнее выбирать… все одно потом на перерождение.

— Вот скажи мне, уважаемый мастер Ло Сы и откуда в мире столько идиотов? — задумчиво говорит Сяо Тай и переставляет фигурку с одного места на другое: — сперва сами себе легенду придумают, сами в нее поверят и сами ее пугаются…

— Это вопрос первичности, госпожа Тай. — отвечает ей мастер, склоняясь над доской: — что более первично — легенда? Пророчество? Или же исполнение пророчества? Что если легенда — это как след на воде за идущим кораблем? Сперва идет корабль, а уже потом — след за ним. Ну и… идиотов в мире действительно очень много…

— Госпожа! Это клановый корабль! Красное и черное! — выпаливает вернувшаяся с носа корабля Ай.

— Нас уже встречают. Пятый Наследник приложил немало усилий, раз убедил Старейшин вытащить свои престарелые зады из Цитадели и подышать свежим воздухом, в первый раз за десять лет. — качает головой мастер Ло Сы: — удивительно. Но радостно. Что же… если госпожа Тай не против, то я отдам распоряжение готовиться к встрече…

— Не против. Самой интересно посмотреть. — рассеяно говорит она: — как там отец Бенедикт? Поправляется?

— Пользователи Ци не могут поправится после… такого.

— Я же поправилась.

— Извините. — мастер Ло Сы склоняется в поклоне: — пользователь Ци будучи обычным человеком не может поправится после обезмаживания. Я не говорю о сверхъестественных существах, вроде вас или госпожи Хозяйки Драконов.

— Во-первых — дракона. В единственном числе. И во-вторых — драконессы. Ладно… но как он умудряется кастовать свой диспел?

— Если он повторит это еще раз — я бы хотел при этом присутствовать… — вздыхает мастер Ло Сы: — но к сожалению…

— Да, кастанул диспел, перепугал Кики и Джи Джи, вырубил Ай и сам спекся… тоже мне мастер побега… — вздыхает она: — а у меня так много к нему вопросов было… ну да ладно. Может твои клановые мне на некоторые ответят.

— Старейшины владеют древней мудростью. Секретами и тайнами Клана Феникса, которые они пронесли через века… позвольте мне отдать все необходимые команды, госпожа Тай.

* * *

Палуба под ногами плавно покачивалась, солнечные лучи пробивались через оснастку и поднятые паруса, а над всем этим — тихо плыла легкая мелодия.

— Позвольте представиться. Я — Второй в очереди наследования Клана Феникса, Лун Ши. — высокий и статный молодой человек в дорогом темно-синем ханьфу из тяжелого шелка с золотой вышивкой вышел вперед. Два клановых корабля сблизились бортами и были стянуты вместе, а с палубы на палубы были переброшены доски. Сяо Тай, мастер Ло Сы, эта вездесущая Ай и конечно Кайсеки — перешли по доскам на встреченный ими корабль. Вместе с ними перешли и еще несколько девушек из обслуги, но Сяо Тай уже поняла, что тут слуг за людей не считают. Перешли и перешли. Она только успела заметить, что приметной служанки с большими глазами с ними не было. Были две девушки-близняшки и еще одна, повыше… которую зовут Фэнг, у нее родители из Лояна, она рассказывала…

— А это мои сопровождающие… — Лун Ши делает шаг в сторону и делает жест рукой, представляя своих спутников: — госпожа Чжэнь Ши, та, которую в миру кличут «Тысяча Игл»… — он указывает на женщину в красном жилете, отороченным белым мехом и с коротким мечом на поясе. Высокую прическу украшают стальные иглы, они воткнуты в клубок волос, напоминая сердитого дикообраза — торчат во все стороны.

— Та самая Чжэнь Ши? — шепчет себе под нос мастер Ло Сы: — а она что тут делает?

— Это — господин Хань Сянь-цзы, философ, стратег и… один из «Восьми Бессмертных». Как видите, он услаждает наш слух музыкой… — Второй Наследник Лун Ши — делает широкий жест, указывая на человека, который сидит на деревянном поручне у борта и играет на флейте, издавая ту самую легкую и ненавязчивую мелодию.

— И наконец — сама госпожа Хэ Сяньгу, Святая с Лотосом… как вы все конечно знаете — тоже одна из «Восьми Бессмертных». — он представляет молодую женщину в желтом ханьфу, волнами спускающимся до деревянных досок палубы. Женщина красива и юна, в руках у нее — плетеная корзинка с цветками лотоса в ней.

— Господин Второй Наследник Лу. Позвольте же представить вам Избранную. Это Госпожа Сяо Тай. Все остальные титулы будут присвоены ей после того, как она пройдет Испытания и ответит на Вопросы. — говорит мастер Ло Сы, выйдя вперед и склоняясь в поклоне, выставив перед собой руки в жесте вежливости и признания.

— Если пройдет. — добавляет Второй Наследник.

— Что? Прошу прощения… я кажется не расслышал…

— Я сказал — если пройдет. Дабы не тратить время Старейшин на то, чтобы выслушать бред очередной сумасшедшей попрошайки я взял на себя смелость встретить вас в море, чтобы разоблачить самозванку. — выпрямляется Второй Наследник: — и мы проведем Испытание прямо сейчас!

— Но… это же против правил!

— Это всего лишь позволит сэкономить время, мастер Ло Сы. Ваш протеже, Пятый — был так увлечен, рассказывая всем, что встретил настоящую Избранную… — Лун Ши качает головой: — бедняга и правда верит в это. Но такие действия только поднимают ненужный шум и не служат на пользу делам в семье. Всем будет лучше, если мы сразу поймем, что она самозванка, не так ли? Я взял с собой Первый Ответ. Если же она справится с испытанием, то мы все вместе поплывем в Цитадель и я первый — склонюсь перед ней. Однако если же не справится… значит она действительно всего лишь очередная сумасшедшая с каких-нибудь островов на Юге, попрошайка и самозванка. Значит мой брат ошибся и ее следует выбросить в море, предварительно подрезав поджилки и привязав камень поувесистей.

— Госпожа, можно я убью его? Он же оскорбляет вас прямо в лицо! — повышает голос среброволосая Ай и кладет свою руку на пояс, нащупывая заточенный наконечник Змеи Шэн: — я вытерпела один раз, но он переходит всяческие границы!

— Какие гостеприимные у нас хозяева. Стой спокойно, Ай… по крайней мере — пока, — вздыхает Сяо Тай: — правда я вот не пойму и чего всем так охота меня угробить? Все-таки мои социальные способности нуждаются в улучшении…

— Господин Второй Наследник, я вас прошу воздержаться от оскорблений госпожи Тай. Ведь если она все же окажется той самой, то вам потом будет очень неудобно. — тихо говорит мастер Ло Сы: — вы же понимаете что всегда есть вероятность…

— Вероятность? Я не просто так взял с собой Первый Ответ из клановой сокровищницы. Все будет так, как и завещали нам наши предки — я задам вопрос, а эта… — он бросает взгляд на Сяо Тай, которая уже сложила руки на груди: — попробует себя в испытании. И когда она провалится — я попрошу кого-нибудь зашить ее в мешок и утопить в море.

— Госпожа!

— Успокойся, Ай, убить их мы всегда успеем. Давай сперва поговорим. — Сяо Тай пытается прогнать от себя мысль что в этом случае ей придется обнажить меч… то есть взять Гвансона в руку, а ей каждый раз после такого вымыться с головы до ног хочется.

— Господин Второй… — начинает было мастер Ло Сы, но наследник Лун Ши — щелкает пальцами. По его команде слуги приносят покрытый шелковым покрывалом предмет. Устанавливают столик и кладут предмет на него.

— Хватит словоблудия. — говорит он, а ласковая мелодия флейты словно повторяет все слова за ним: — слушай меня, самозванка. Я дам тебе возможность попробовать пройти испытание. Это — Первый Ответ. — он сдергивает покрывало с предмета. Под покрывалом, на столике — шкатулка. Вполне обычная шкатулка, вот только на крышке у нее — четыре колесика, такие она видела на замках дипломатов или сейфов. Правда цифры на них не арабские, а китайские, ну и ладно. Значит пятизначный код… и что, неужели за двести лет никто не открыл простым перебором? Или…

— У тебя есть одна попытка. — предупреждает ее наследник: — там же, на крышке — выгравирован Вопрос. И это самый важный вопрос. Просто взгляни на Первый Вопрос и пойми насколько ты ничтожна рядом с вселенской мудростью Избранной!

— Да? — она подходит к столику и изучает шкатулку. Цифровой замок, вот только… на крайних цилиндрах слева и справа не цифры, а какие-то совсем непонятные значки. Посередине — нормальные китайские числительные, один — это палочка вроде тире, два — две палочки и так далее. Внизу под замком надпись «Эту шкатулку откроет только Ответ на Самый Важный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего такого». Она улыбается. Действительно, ответ на такое ты либо знаешь, либо нет. Она проворачивает первый цилиндр и убеждается что значки на нем вовсе не цифры, есть значок «бесконечность», восьмерка положенная набок, есть пиктограмма «вкл-выкл» и все такое. Значит первый и последний цилиндры всего лишь «джибиериш», мусор, отвлечение внимания. Ну конечно, если учитывать что ответ на вопрос… был бы двузначный в арабской системе исчисления, но тут у нас китайские цифры, значит…

— Ответ на Самый Важный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего такого… всего лишь? — она быстро набирает комбинацию 四十二. Шкатулка щелкает и открывается. Внутри, на бархатной подушке лежит обычный веер.

— Что… как это возможно⁈ Это невозможно! — лицо Второго Наследника искажается: — и почему ответ на Самый Важный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего такого — сорок два⁈

Глава 9

Глава 9

Интерлюдия Дуань Ай, Вторая после Богини

Ей с самого начала все это не понравилось. Клановые цвета на парусах? Она не знала внутренней кухни Клана Феникса, но когда-то у нее у самой была семья, род, клан. Клан Каменной Змеи. До тех пор, пока палачи Императора не отняли у нее все это, а у ее брата — еще и возможность владеть магией, покалечив его. И она примерно знала, как именно делаются дела в таких вот… семьях. Никто не стал бы плыть навстречу какой-то там претендентке на что-то. Просто потому, что в любом клане есть верхушка, которую вполне устраивает как дела делаются прямо сейчас. И любой дрейф, любое покачивание лодки этим людям как ножом по горлу. Именно поэтому Старейшины Клана Каменной Змеи в свое время не придали значения слухам о том, что клан впал в немилость, никто не стал ничего делать и в результате, когда в двери особняка дедушки Ши постучали топоры городской стражи — было уже слишком поздно. Все, абсолютно все Старейшины похожи один на другого, увидел одного — знаешь всех. Так что она не поверила тому, что Старейшины Клана Феникса — отправили приветственную делегацию навстречу Госпоже. Она искренне считала, что даже после того, как Госпожа самолично наведет порядок в Поднебесной, обязательно найдутся те, кто все еще будет считать ее самозванкой.

Потому, шагнув на палубу корабля с парусами цвета Клана Феникса — она уже не ожидала ничего хорошего. Однако встреча превзошла все ее ожидания, Второй Наследник стал хамить Госпоже прямо с порога, едва встретив ее. Сперва тем, что проигнорировал ее и обратился к мастеру Ло Сы, хотя клановый мастер нарочито стоял за плечом у Госпожи Тай. Потом и вовсе назвал ее самозванкой прямо в лицо! Госпожа удержала ее, подняв палец… но эта Дуань Ай, совершенно точно знала, что такие оскорбления спускать нельзя. И те, кто ведет себя вот так — вряд ли повернут назад. Второй Наследник сделал свою ставку. И теперь ему осталось только пожать горький урожай своих поступков.

Когда Госпожа шагнула вперед и легко набрала ответ на Самый Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Такого — она аж дыхание затаила. Второй Наследник побледнел и стал выкрикивать какие-то глупости, а она — лишь улыбнулась, снисходительно покачав головой. Конечно же Госпожа Тай знает ответ на этот вопрос. Она знает ответы на любые вопросы. В том числе и на этот. И пусть эта ничтожная Ай не знает почему именно сорок два, что означает эта цифра и… в конце концов что это за Самый Главный Вопрос, но Госпожа Тай — знает и для этой ничтожной Ай этого достаточно. Она верит Госпоже.

— Это невозможно! — повышает голос Второй Наследник и поднимает руку, указывая на Госпожу: — она самозванка! Она не может знать, это какой-то трюк!

— Трюк? О нет… — Госпожа Тай усмехается и берет в руки старый веер, который лежал в запертой шкатулке: — я просто знаю. Правда для вычисления этого ответа понадобилось семь миллионов лет, а для вычисления самого вопроса — десять миллионов, но как мы все помним, Землю разрушили за пять минут до того, как был сформулирован этот самый вопрос. Например — знаешь ли ты, Второй Наследник, что такое — желтое и опасное? Нет? Заварной крем с акулами. Почему цыпленок переходит дорогу? Потому что слишком долго идти в обход. Что такое — желтое, с четырьмя крыльями и четырьмя ногами, весит десять тысяч цзяней? Сколько путей каждый должен пройти?

— Это какой-то бред. — севшим голосом говорит Второй Наследник Лун Ши: — то, что… это бред.

— Как говорил Артур Кларк — любая достаточно развитая технология неотличима от магии. Что же касаются ваших вопросов… теперь я поняла, что означает Миссионария Протектива. Задача всех этих тестов и вопросов — установить, что я — это я. Ну или как минимум человек с похожим культурным кодом, который читал те же самые книги и рос в том же мире и в том же времени. С учетом того, что толпы путешественников во времени я тут не вижу, это означает что все эти загадки сформулировал кто-то знающий меня очень хорошо. И это не могла быть Гу Тин, певчая птичка, а затем — Генерал Ю. Она попросту никогда не читала Дугласа Адамса и его «Автостопом по Галактике». Святая Гуанинь, до чего же трудно говорить такие вещи на этом языке… — Госпожа Тай улыбается своим мыслям: — ладно, я поняла. Это была Другая Сяо Тай. Но как? Впрочем… я думаю что все разгадки находятся в тайной сокровищнице Цитадели Клана Феникса.

— Невозможно… — побелевшими губами шепчет Второй Наследник.

— Первый закон Кларка — Когда уважаемый учёный утверждает, что что-то возможно, то он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что что-то невозможно, — он, весьма вероятно, ошибается. — поднимает палец Госпожа: — и я не умничаю. Не думаю, что я умнее кого-то из тут стоящих. Просто мы выросли в разное время и у меня немного другое прошлое. И хорошая память. Очень хорошая память. И Другая Сяо Тай знала об этом, вот поэтому и была создана Миссионария Протектива, поэтому каждый год на Юг отправлялись паломники из Клана в поисках Избранной. А она хороша… сделать легенду на легенде и принять меры по защите от шарлатанов и самозванцев.

— Госпожа… — начинает было Ай, но в этот момент замечает взблеск иглы в воздухе и… взмах меча! Стальная игла отлетает в сторону с тонким высоким звуком «дзинь!». Ай — встает перед Госпожой, защищая ее от неожиданной атаки.

— Ого! А ты быстрая! — удивляется девушка в красной, отороченной мехом жилетке, отпрыгивая в сторону и назад: — а что, если вот так? — в воздухе появились десятки блестящих игл!

— Разрезающий небеса! Разделяющий плоть и дух! Единый с телом и разумом! Несущий победу! Разящий Клинок! — выкрикивает Дуань Ай, и ее меч превращается в молнию, которая отражает летящие иглы!

— Вербальная магия? Усиление, ускорение, каменная кожа, что еще? — девушка в красной жилетке прикладывает палец к подбородку.

— Госпожа Тай! — выкрикивает Ай и вдруг понимает, что не видит ни госпожу Тай, ни мастера Ло Сы, никого вообще. Деревянная палуба под ногами как будто раздалась в стороны, оставив ее и госпожу Чжэнь Ши — одних на бескрайней равнине. Если бы были равнины, где под ногами вместо земли — деревянные, отполированные доски. Если бы были равнины, где вместо неба над головой — была бы молочно-белая сфера с нарисованным как будто от руки оранжевым диском солнца.

— Ультимативная способность нашего философа, господина Хань Сянь-цзы, Игрока на Флейте Бесконечности. — хмыкает в ответ на ее незаданный вопрос Чжэнь Ши: — а называется она «Поле Битвы на Курукшетре». Все-таки он — один из Восьми Бессмертных Даосов, из тех, чьи силы и способности могут искажать реальность. Он — непобедим, а вы все — проиграли, едва только ваши уши услышали его флейту. С этого самого мига он был властен отправить каждого из вас сюда. Я попросила его оставить тебя мне. Потому что быть в паре с Хань Сянь-цзы всегда чертовски скучно. Он играет на флейте, а все вокруг умирают… скукотища, верно? Ты кажешься мне забавной… даже носишь меч на поясе, считаешь себя воительницей. Смешно.

— Значит Госпожа Тай не с нами? — она опускает меч и облегченно вздыхает: — слава богам. А то я думала, что только что опозорилась перед ней.

— Ты подозрительно спокойна, девица. Наверное, у тебя не все в порядке с головой. — сочувственно говорит девушка в красной жилетке: — ты не поняла? Мы с тобой заперты в способности отшельника Хань Сянь-цзы и выйти из нее сможет только одна из нас. Здесь нет времени, нет дня или ночи, нет сезонов, нет еды или воды. Все что тут есть — это сражение. А я — одна из, госпожа Чжэнь Ши, Тысяча Игл! — за спиной у девушки в красной жилетке в воздух поднимаются стальные иглы. Много игл. Тысячи, даже десятки тысяч.

— Я знаю кто такие Восемь Бессмертных Даосов. — отвечает Ай, снимая с себя верхнее ханьфу и оставаясь в нижней рубашке, перепоясанной шелковым поясом: — все в Поднебесной знают кто они такие. Но почему они решили напасть на нас? На Госпожу Тай?

— Кто же их знает, этих Даосов, может в свое время оказались должны могущественному клану Феникса. — отвечает Чжэнь Ши, сделав один шаг назад и тысячи игл следуют за каждым ее движением: — а может им просто деньги заплатили как мне. Я простая наемница, в отличие от господина Хань Сянь-цзы и госпожи Хэ Сяньгу, мне просто заплатили деньги. Много денег. Серебро, так много серебра, что я не утащу все за раз, а я довольно сильная, знаешь ли. Поэтому у меня в этом вопросе ничего личного. Я тут для того, чтобы убить тебя. А если господин и госпожа из Восьми Бессмертных не справятся — то убить и твою госпожу. Хотя… они, конечно, справятся. В конце концов они — из Восьми Бессмертных. Величайшие Даосы столетья. Они справились бы даже с Четырьмя Зверьми Сторон Света. Чему ты улыбаешься, дитя?

— Да видела я Господина Великого Дракона Юга, которому Госпожа Тай затрещины отвешивала. — отвечает Ай, закатывая рукава рубашки: — значит мы с тобой тут вдвоем? Отлично. Просто прекрасно. Если бы я попала в эту способность с госпожой Хэ или с господином Хань — то у меня не было бы шансов против тех, кто входит в Восемь Бессмертных. Но уж с одной наемницей с Северо-Запада как-нибудь справлюсь.

— Мне нравится такой дух! — Чжэнь Ши хлопает в ладоши: — ты готова? Если т ы продолжишь скидывать с себя одежду я могу решить, что ты готовишься совсем не к битве, сереброволосая.

— О, я готова. — Ай поднимает свой меч: — запомни эти слова. Меня зовут Дуань Ай, я — последняя дочь Каменной Змеи Шэн, наследница семейного стиля и нынешняя глава Школы Змеи. Мой титул — Вторая после Богини. Это мой единственный титул.

— Я — Чжэнь Ши. Люди зовут меня Тысячей Игл, но на самом деле моих игл намного больше. У меня есть много имен, девочка. Но никто не зовет меня Милосердная Смерть, потому что смерть от моих игл никогда не бывает милосердной. Очень трудно убить человека иглой, знаешь ли. Сперва я пронзаю нервные центры, центры средоточия Ци, парализуя человека и лишая его воли к жизни. Затем — глаза. Барабанные перепонки. Пронзаю каждый нерв и каждый мускул, так что каждое движение вызывает адскую боль… но и не двигаться ты не сможешь. Мои жертвы корчатся в агонии, и каждый стон, каждая судорога — вызывают у них новые приступы боли! Впрочем, некоторые кличут меня «Стальная Рубаха», знаешь почему? Я могла бы утыкать тебя иглами так, что из-за их не стало бы видно твоей кожи. Когда из плоти наружу торчат только кончики игл… которые воткнуты так плотно, что кажется, будто бы человек одет в стальную рубашку… полагаю эта кличка так и прилипла ко мне.

— Тысяча Клинков! — кричит Ай, срываясь в атаку и за ее плечами возникают зеленоватые силуэты, копирующие форму ее меча. Силуэты исчезают, растаивают и только Ай знает что они — не пропали, просто их атака так стремительна, что не уследить глазу! Звон, грохот, тупые удары — клинки втыкаются в палубу, глубоко входят в дерево.

— Тысяча Клинков? Серьезно? — наклоняет голову Чжэнь Ши: — да их тут всего лишь сотня наберется! Хочешь узнать, что такое — тысяча? Вот! — со всех сторон к Ай полетели стальные иглы и она едва успела прошептать формулу — Школа Змеи! Отражение в зеркале! — исчезая в одном месте и появляясь в другом. На том месте, где она была только что — как будто прошел яростный ливень из стальных игл, деревянный настил палубы и в самом деле почти исчез под стальным блеском их наконечников.

— Тц! Мелкая попрыгунья. Тысяча Игл! — блестящие острия срываются с места и Ай едва успевает уйти в сторону.

— Оставляющий вдов и сирот! — кричит она, чувствуя, как заклинание — высасывает из нее Ци, опустошая и оставляя неприятный привкус во рту: — Предвестник похоронных церемоний! — и зеленоватые тени клинков — превращаются в зеленые линии, падая вниз! Грохот! Облака пыли! Деревянные обломки летят во все стороны, но Ай уже совсем рядом!

— Неотразимый! Единый с Волей Небес! Выпад Бодхисаттвы! — выкрикивает она, чувствуя, как Воля Небес — направляет ее руку. Защиты от такого выпада нет. Все что нужно — это оказаться на нужном расстоянии и повернуть руку вот так, слившись в одно единое со своим клинком… такой выпад не остановить, не блокировать и не отвести в сторону. Все, что эта Чжэнь Ши может сделать — это увернуться, но она специально подняла пыль своим заклинанием Тысячи Клинков и последующим Дождем Мечей — теперь Чжэнь Ши не увидит выпада и не сможет увернуться! Клинок пронзает плоть и Ай — отпрыгивает назад, уворачиваясь от стальных игл, пронзающих пространство! Она попала?

— Девчонка! — раздается рык и Ай — сплевывает. Промахнулась? Она не могла промахнуться, она же почувствовала, как клинок пронзил плоть!

Пыль рассеивается и Ай видит что девушка в красной жилетке держится за бок, а по ее шелковой, отороченной белым мехом жилетке — стекает темная струя. Она все-таки достала ее. Вот только струйка была слишком тонкой, едва заметной. Если бы кровь хлынула волной — у нее был бы шанс… тогда Чжэнь Ши вышла бы из строя в течении нескольких минут! Но сейчас…

— Тц! Ты зацепила меня своей железкой! За это твоя смерть будет мучительной! — повышает голос Чжэнь Ши: — ты!

— Думаешь, сможешь меня достать? Ты уже перепробовала свои заклинания и… — начинает было Ай, но в этот миг ее руку отбрасывает назад, а меч в ее руке — разлетается на куски, словно был сделан из стекла!

— Что? — она пытается поднять руку, но не может. Машинально — поднимает правую, пострадавшую руку — левой. На запястье — рваная рана. Игла не может причинить такой раны, даже если бы она зевнула и пропустила укол! И меч… как она смогла разбить его в куски⁈

— Сумела меня достать? Молодец, хвалю… — Чжэнь Ши расстегивает свою красную жилетку и разрывает рубашку под ней, осматривая свою рану: — но это всего лишь царапина. Сейчас я ее перевяжу, и мы с тобой продолжим…

— Как будто я дам тебе время! — Ай опускает левую руку на пояс, нащупывая наконечник гибкой пики. Она не знает как эта наемница смогла поразить ее правую руку, но у нее есть левая! И она — мастер гибкой пики, Змеи Шэн! Эта Чжэнь Ши — мастер высокого уровня, в поднятой пыли она — сумела увернуться, едва лишь острие меча прикоснулось к ее коже. Какими рефлексами нужно обладать для этого? Невероятная скорость реакции. Однако она — мастерица не меча, а гибкой пики! Нужно было с самого начала доставать Змею Шэн, расслабилась, решила ввести противницу в заблуждение… Она выхватывает наконечник гибкой пики и набирает воздуха в грудь. Сейчас…

Глухой звук, ее как будто ударили бамбуковой палкой по запястью и она — отступает назад, падая на одно колено. Ее левое запястье также изуродовано, такая же дыра в нем! Но как⁈

— Мало кто знает, но игла, разогнанная до высокой скорости — способна оставить вот такие раны. — раздается насмешливый голос Чжэнь Ши, которая разорвала свою рубашку на полосы и перевязывает свою рану на боку, сидя прямо на деревянном настиле.

— Вернее… это даже не игла. — продолжает она, затягивая узел и поднимая глаза вверх: — А вода, находящаяся в теле. При высокой скорости иглы — вода, доселе находящаяся в теле — разрывает его. Это как взрыв. И да, еще — на такой скорости иглы исчезают, обычным глазом их больше не увидеть. Такая скорость позволяет обычной игле даже сломать меч… правда толку потом от такой иглы никакой… она ломается, обугливается, а то и вовсе разлетается на части. Ты же не думала, что я бьюсь с тобой в полную силу, правда, девочка?

— Так и думала, что ты — та самая Чжэнь Ши. — криво улыбается Ай: — что же… я сделала все что могла. Мне жаль тебя, Тысяча Игл.

— Меня? А ты странная, корм для игл. Я уже перевязала рану и сейчас займусь тобой. Иглы — универсальный инструмент для причинения боли, знаешь ли. Жаль, что у нас не так много времени, но я постараюсь. Ты — жалеешь меня? Почему? Рассчитываешь, что твоя госпожа уцелеет и отомстит за тебя? Это чушь. Вся моя сила не годится и в подметки даже самому слабому из Восьми Бессмертных даосов. Не стоит даже одного мизинца на ноге самого слабейшего. Это меня немного бесит… так что у твоей госпожи нет никаких шансов.

Глава 10

Глава 10

— Поле Битвы на Курукшетре. Оригинальное название. — Сяо Тай оглядывается вокруг: — локальное измерение со своими физическими законами? Сильно, нет слов. Неудивительно, что тебя зовут одним из Восьми Бессмертных. Кстати, что за нездоровая фиксация на цифре восемь? — она наклоняет голову набок, глядя на мужчину в желтом ханьфу, который прячет свою флейту в рукава и кланяется.

— Меня зовут Хань Сянь-цзы, отшельник и философ из Восьми Бессмертных. — говорит он, выпрямляясь: — я люблю долгие поучительные беседы, зеленый чай со сладостями и убийства. Сперва мы поговорим, а потом я убью тебя, маленькая девочка.

— Не сильно-то это вежливо на личности переходить. — отвечает она, садясь прямо на деревянный настил палубы, уходящий в бесконечность во все стороны. Сверху — нарисованное небо и желто-оранжевый круг солнца, словно нарисованный ребенком от руки гуашью. Весь этот мир — реальность, вызванная заклинанием даоса, думает она, наверняка к этому какое-то отношение имеет его игра на флейте. Разрушится ли эта реальность если уничтожить флейту? Если убить заклинателя? И что будет с Восьмеркой Бессмертных в таком случае? Станут ли они Семеркой Бессмертных? Она вспоминает Третьего Брата Чжан Хэя и качает головой. Вряд ли. Когда он вбил головой в землю одного из Семнадцати Сильных Клана Лазурных Фениксов — их не стало шестнадцать. Просто вакантное место освободилось. Так и тут — Восьмерка останется Восьмеркой, даже если она половину из них поубивает. Она расшнуровывает свои красные башмачки с перламутровой вышивкой. Конечно, на «Орхидее» ей если что обязательно новые башмачки сошьют, что очень удобно, но сводить на нет труд людей только потому, что ей лень обувь с ноги снять? Неправильно это.

— Вот я например не перехожу на личности. — продолжает она, снимая с ноги башмачок и шевеля пальчиками стопы: — не говорю что ты — дылда и что тебе желтый цвет не к лицу, потому как отсвечивает и у тебя лицо как будто ты лихорадкой заболел. Или что у тебя усы жидкие и борода тоже… или… — она осматривает отшельника и философа Хань Сянь-цзы и вынужденно признает, что к его внешности и придраться-то не получится. Высокий? Ну так это хорошо. Усы и борода жидкие? Ему идет. Она даже не может сказать, что вот ему прямо желтый не к лицу… а вдруг и синий тоже не идет?

— Если бы ты к примеру — был жирный и страшный, мне было бы легче. — признается она, скидывая второй башмачок и вставая босыми ногами на деревянные доски настила: — но даже тогда я бы не назвала тебя «жирный и страшный отшельник Хань Сянь-цзы». Потому что я вежливая девушка. А ты — хамло. Вот я по морде лица вижу, что хамло. Между прочим, было обидно. Я не виновата, что мелкая. Это у меня генетика. Думаешь я не хотела бы больше быть? Вот как та же Минми например, вот у кого и ноги и попа и… все вообще. Эх… — она вспоминает что Минмин осталась там, двести лет назад и грустит. Выпрямляется и машинально кладет руку на рукоять своего меча, Истинного Лезвия.

— О, да… — звучит в голове голос Гвасона: — ты наконец вспомнила обо мне, грязная девчонка? Чуть ниже и… не так грубо! У нас еще будет время, ты же девушка, будь нежной, деликатной… слушай, а у тебя есть масло? Сгодится любое, конопляное там, например. Смазать рукоятку и…

— Чтоб тебя, извращенец… — она тут же убирает руку с меча и Гвансон обиженно замолкает. Ну вот, думает она, даже меч не вытащить без того, чтобы похабные комментарии не услышать.

— Ты слишком расслаблена, девчонка. А у меня много вопросов. Что же… возможно мне придется привлечь твое внимание и дать тебе стимул. — ее противник вынимает из рукава веер: — пойми меня верно, я этим не горжусь. Ты слишком слаба, чтобы сопротивляться, у тебя нет своей Ци, твои меридианы разорваны, я вижу. Но ты заинтересовала меня своим знанием ответов на вопросы. И конечно же я хочу узнать, случайно ли ты выбрала верный ответ или на самом деле знаешь, что означает ответ на Самый Важный Вопрос. Кроме того, я хочу знать, что такое — желтое, с четырьмя крыльями и четырьмя ногами, весит десять тысяч цзяней. Ты обладаешь знаниями, а мне любопытно.

— Боюсь тебя разочаровать. — Сяо Тай подает Ци в ноги и повисает в воздухе над гладкими отполированными досками: — я не знаю всего. Я знаю то, что я знаю.

— Ты ответишь на мои вопросы, даже если мне придется отрезать тебе руки и ноги. И от того, насколько честной ты будешь — зависит твоя смерть. Какой именно она будет — медленной и мучительной или же быстрой и относительно безболезненной. Выбирай сама… — он взмахивает веером и в воздухе появляется туманный образ существа с рогами, головой дракона и телом лошади… Цилинь!

— Если выбирать, то лучше конечно помучаться. — говорит она, вспоминая товарища Сухова. Закладывает руку за спину и скользит вокруг своего противника по спирали, постепенно увеличивая дистанцию. Доставать Гвансона ей сейчас не хотелось, его охи-вздохи здорово отвлекают и вообще охота вымыться после того, как его в руки берешь. Похотливый меч, ну надо же… нет, положительно нужно как можно скорей ему новое тело найти… кстати. Она смотрит на даоса из Восьми Бессметных совсем другим взглядом. Высокий, довольно симпатичный, интересно, здоровый или нет? И сколько ему лет? Тут ни черта не скажешь на первый взгляд, выглядит так, будто ему лет двадцать пять, максимум тридцать, а вполне может что и сто. Вон сестренка Джи Джи ни капельки не изменилась, а ведь двести лет прошло, на секундочку. С другой стороны, этой Джи Джи и есть не нужно, за нее Кики питается… может быть в этом секрет долголетия и вечной молодости? Пожирайте души ваших врагов и ваша кожа будет свежей и молодой! Хм…

— Оторви ей ноги. Но так, чтобы не истекла кровью. — командует отшельник Хань Сянь-цзы и его призванный Цилинь — срывается с места. Он быстр! Только что был рядом с отшельником и вот уже — совсем рядом! Сяо Тай перенаправляет полет своего тела, отталкивается от призрачного носа мифического существа, перепрыгивая его. Сама себе сейчас она напоминает рисунки на греческих вазах, там, где игры юношей с быком. Прыжок через Цилиня, уход в сторону, разгон по спирали… с ее пояса срываются серебристые дротики, а в воздухе прямо перед ней загораются синие печати с надписями на мертвом языке. Ultima ratio regis — последний довод королей.

— Пулемет Гатлинга имени Иоганна Карла Фридриха Гаусса! — выкрикивает она вербальную формулу и шесть печатей в воздухе перед ней — начинают вращаться по кругу, готовясь выплюнуть в противника стальной поток заостренных дротиков.

— Фамильное заклинание, тайная техника семьи Феникса? — раздается голос отшельника Хань Сянь-цзы: — неплохо. У меня появляется все больше вопросов. Кто ты такая, маленькая девчонка?

— БРРРРРРРРРТ! — грохот преодоления звукового барьера сливается в рев, по деревянному настилу палубы словно бы ударили огромным хлыстом — в воздух взлетают щепки, вздымаются облака пыли, летят искры, вспыхивает пламя! Цилинь, мифическое существо из легенд — исчезает в клубах пыли и дыма, поднятых попаданием сверхзвуковых дротиков по деревянной палубе. Про себя Сяо Тай думает, что это вот заклинание отшельника Хань Сянь-цзы, это «Поле Битвы на Курукшетре» — очень вовремя подвернулось. Бились бы они с ним на палубе корабля, так обязательно потопили бы его. И его и «Орхидею», а она только-только себе кораблик отжала, тут же его терять — не комильфо. И вообще, вот не страдала эта Сяо Тай вещизмом и накопительством, а может стоило бы… может вот нужно начать. С одного корабля хотя бы.

Она прищуривается, выглядывая этого Цилинь среди дыма и пыли. Не видит. Попала?

— Эта техника не похожа на то, что используют адепты клана. — говорит отшельник и философ Хань Сянь-цзы: — совершенно другое исполнение. Очень мощное и чрезвычайно быстрое… а ведь у тебя порваны меридианы. Все больше вопросов. Послушай меня, девочка. Кто бы ты ни была, хоть сама Гуанинь — из моей техники тебе не выбраться. Я — один из Восьми Бессмертных, но мало кто знает, что я — сильнейший среди них. Единственный недостаток моей техники в том, что ее нужно предварительно подготовить. Игра на флейте — плетет паутину заклинания и это… довольно длительный процесс. Достаточно лишь переместится во время моей игры на флейте и техника не сработает. Нужно чтобы цель стояла неподвижно пока я — плету паутину заклинания, иначе не сработает. Знаешь, почему я с такой легкостью рассказываю тебе о уязвимости моей техники?

— Решил похвастаться? — Сяо Тай прекращает подавать Ци в ноги и опускается на палубу. Между ней и отшельником — широкая полоса взломанных досок, выгоревших и перемолотых в щепки. Под досками — черное ничто. Бездна. Так вот оно что, думает она, карманное измерение отшельника Хань Сянь-цзы не такое уж и большое. Это просто декорация. Заплатка на реальности.

— Нет. Я рассказываю тебе о уязвимости в моей технике потому, что после того, как я ее уже наложил — она становится абсолютной. После того как я сплел паутину заклинания «Поле Битвы на Курукшетре» — никто уже не может покинуть его без моего на то дозволения. — отвечает Хань Сянь-цзы и в его руке снова появляется веер: — я признаю, что ты оказалась неожиданно сильным противником и если бы дело происходило снаружи, в обычном мире мне бы пришлось туго. Твои умения, скорость передвижения и сила атаки — впечатляющи. Но… внутри своего заклинания я нахожусь у себя дома. Здесь я устанавливаю правила. — он взмахивает веером и дыры в деревянном настиле между ними — начинают затягиваться, а за левым плечом у него — повисает в воздухе мифический зверь Цилинь.

— Там снаружи — я не смог бы призвать самого Цилиня. — продолжает он: — а уж если бы ты развеяла бы призыв — не смог бы призвать его во второй раз уж точно. Но тут… тут я хозяин, а ты — всего лишь гостья. Такая, которой тут не рады.

— В свою защиту могу сказать, что в гости не напрашивалась. — ворчит Сяо Тай, глядя на мифического зверя: — и с гостеприимством у тебя явные проблемы, отшельник. Чаще в мир выбирайся, так давно уже никто друг друга не приветствует.

— Итак. Давай попробуем еще раз, мелкая девчонка. А потом ты ответишь на все мои вопросы. — отшельник Хань Сянь-цзы взмахивает рукой и Цилинь — снова устремляется к ней. Сяо Тай вскидывает руку и синие печати — изрыгают огонь и металл, издавая рев и грохот!

— БРРРРРРРРРТ! — как обычно грохот соник-бума, преодоления звукового барьера каждым дротиком — сливается в единый, оглушающий рев. И вроде все идет как всегда, но что-то задевает ее сознание, что-то совсем неправильно… но что? Она отпрыгивает в сторону, придавая себе ускорение выхлопом Ци не только из ступней, но и из рук, отпрыгивает, едва успевая уйти от рывка Цилиня! Почему⁈

Рев и грохот прекращаются, она опускает руки. Палуба… деревянные доски совершенно целы. Как будто это не она только что обрушила на них стальной поток сверхзвуковых дротиков. Ни одной царапины. Невозможно. Невероятно. Так не бывает. Даже если бы это была бы броневая плита, снятая с броневого пояса линкора — все равно на ней остались бы следы от такого… при таких скоростях, с такой энергией — металл становится жидким, плавится и расплескивается в стороны. А тут — обычное дерево… обычное ли? И этот Цилинь… она своими глазами видела как попала по нему! В прошлый раз хватило одного попадания, а сейчас она совершенно точно видела несколько десятков и… тоже ни царапины. Как такое возможно? Нет, думает она, неверно, неправильно, ты неправильно думаешь. Если это есть — значит возможно. Вопрос — как? И второй не менее важный вопрос — что с этим делать? Она поднимает взгляд на своего противника. Он — складывает руки вместе, пряча свои длинные пальцы в рукава и усмехается.

— Вижу до тебя стало доходить, мелкая самозванка. — говорит он: — но я повторю еще раз для тех, кто не в состоянии понять очевидное. Правила тут устанавливаю я. Я могу, например… — он поднимает глаза вверх и тяжесть тут же придавливает Сяо Тай вниз, роняя на колени и прижимая к деревянному настилу палубы. Она стискивает зубы и с трудом — поднимается сперва на одно колено, потом — на другое. Встает. Встает с трудом, каждое ее движение стоит немалых усилий. Гравитация? Управление гравитацией?

— Или вот так. — солнце в небе гаснет и наступает совершенная темень, не видно не зги, нет даже малейшего проблеска и она — вытягивает руки вперед. Паники нет, она ощущает пространство вокруг с помощью своей сферы Ци, но вот то, что он может тут даже солнце погасить… это несомненно усложняет ситуацию.

— А еще — вот так… — мир переворачивается и она — падает куда-то вниз, спохватывается и включает Лезвия Ци на ногах, повисая в воздухе. Солнце вспыхивает снова и она — прищуривается, разглядывая своего противника, который стоит напротив нее. Стоит прямо на небе, а над ними, в вышине — виднеется деревянный настил палубы.

— Еще раз, мелкая самозванка — я тут хозяин. Я могу все. Здесь. В реальном мире, там снаружи — ты, наверное, могла бы даже победить. Твои заклинания необыкновенно сильны, ты умело управляешься с ними, у тебя быстрая реакция и немалый опыт поединков за плечами. Но все это имеет значение только там, снаружи. Здесь — мой дом. Мои законы. Здесь я — непобедим. Так что лучше бы тебе начать отвечать на мои вопросы до того, как я оторву тебе ноги просто подумав об этом. Попробуй пошевелится, глупая девчонка.

— Что? — она вдруг чувствует, что застыла, не в силах двинуться. Попыталась подать Ци в руки или ноги, усиливая их, но — безрезультатно. Она — словно муха, впаянная в янтарь, она не может даже рукой двинуть!

— Видишь? — давление исчезает так же, как и появилось: — я же просто играюсь с тобой. Мне скучно отрывать тебе ноги… и кстати — ты можешь жить тут довольно долго и без ног. Если я захочу — то ты будешь жить столько, сколько мне нужно… а время тут идет совсем по-другому. Я могу провести рядом с тобой годы. И пусть я не такой затейник как Госпожа Тысячу Игл, но делать больно тоже умею. Так что… говори. Лучше говори.

— Так я и не против. — отвечает Сяо Тай, выпрямляясь и переступая ногами по… небу? Небо мягкое, теплое и слегка пружинит под ногами: — убить тебя я всегда успею. А что насчет поговорить… ты, кажется, хотел узнать ответ на мою загадку? Итак, что же такое — желтое, с четырьмя крыльями и четырьмя ногами, весит десять тысяч цзяней?

— И первый ответ, который всплыл у меня в голове — это мифический зверь У-лонг, живущий в пещерах Сиванга далеко на юге. Но он скорее сине-зеленый, да и крыльев у него всего одна пара… — отвечает отшельник: — так что же это такое? Новая химера? Что-то вроде Цилиня?

— Знаешь, мне всегда было интересно, что тут у вас так много «one-trick pony». — говорит Сяо Тай, глядя на своего противника: — вы тут как обезьянки — выучили один трюк и всю жизнь с ним выступаете. Нельзя так. Нужно же развиваться. Вот ты например — сказал, что у твоей техники есть один недостаток. И конечно же соврал бедной деревенской девчонке. Сироту каждый обидеть норовит. У твоей техники есть недостаток не только там, снаружи, в реальном мире. Но есть такой же недостаток и тут, у тебя дома. В твоем карманном измерении. Ты просто умолчал об этом. Но… у меня очень хорошая память. Правда порой я могу не увидеть очевидное. Вот как сейчас — я не сразу поняла уязвимость твоей техники…

— Что? В моей технике нет уязвимости. Если мы уже внутри заклинания…

— Есть. И сейчас я тебе его покажу. Хотя ты и сам про него наверняка знаешь. А пока — правильный ответ на загадку — что же такое — желтое, с четырьмя крыльями и четырьмя ногами, весит десять тысяч цзяней? Это две канарейки. Каждая весом в пять тысяч цзяней. Толстые такие птички, да…

Глава 11

Глава 11

Вспыхивают синие огоньки Ци под ее ступнями и она — срывается с места! Мир тут же переворачивается еще раз, но она — отталкивается от деревянного настила палубы и несется вперед! Перенос веса тела, выброс Ци и прямой удар кончиками пальцев в гортань! Мир гаснет вновь вспыхивает, а ее противник, который только что был совсем рядом — оказывается вдали.

— И что же ты поняла? — спрашивает ее отшельник Хань Сянь-цзы: — потому что атакуешь ты как и прежде — не обращая внимания на препятствия, словно дикий зверь. Для Избранной у тебя на редкость примитивная тактика, все это махание остро наточенной железякой и метание других железяк. А ведь Лао цзы писал когда-то — «если хочешь быть сильным — будь как вода». Не думаю, что ты — поняла хоть что-то. — он снова прячет свои руки в длинные рукава желтого шелкового ханьфу.

— Сперва я обратила внимание на то, как ты напрягся. Я думала, что это — атака, но потом в этом мире поменялась гравитация. Потом — мир перевернулся. Но он перевернулся не только для меня, но и для тебя. Ты специально погасил свет, чтобы я не увидела, как ты неловко падаешь вниз… который сперва был верхом. Вот она уязвимость твоей техники — ты можешь сделать тут все, однако все те новые правила, которые ты вводишь — изменение гравитации, перемена верха и низа, отсутствие света — это все точно так же действует и на тебя тоже. Ты можешь сказать например — «пусть все живое тут умрет», но тогда умрешь и ты. Ты можешь сказать «пусть дистанционные атаки не действуют», но тогда и ты сам не сможешь атаковать с расстояния. Ты можешь сказать «пусть сила притяжения станет в два раза больше», но и тебя придавит тяжесть. Ты остановил меня, заставил замереть… но в этот момент ты и сам — не двигался! Все, что ты тут изменяешь — меняется и для тебя. Ты не можешь сказать «пусть я одержу победу», даже в своем карманном измерении. Нет абсолютных заклинаний, и я даже знаю почему. — она скользит над деревянным настилом, огибая противника по спирали и постепенно приближаясь к нему. Дистанционные атаки не действуют… по крайней мере пока.

— Я бы не назвал это уязвимостью. Скорее особенность техники, не более. — пожимает плечами отшельник: — я намного опытнее чем ты в таких битвах. Мне достаточно… ну скажем поменять право и лево и ты — запутаешься в своих движениях. А я — тренировался в том, чтобы управлять своим телом в таких условиях. Так что ты неминуемо проиграешь. Я найду условия крайне некомфортные для тебя и превосходно подходящие для меня. Например — я могу призывать Цилиня, а ты — нет. Достаточно усилить призыв и мой Цилинь станет намного сильнее… а твой… ах, да. У тебя же нет призыва, верно? — он наклоняет голову: — видишь, я обошел свои ограничения. С теми, кто владеет мечом я разделаюсь, усилив в своем Доме дистанционные атаки и сделав атаки мечом — не приносящими никакого вреда. Или даже — залечивающими раны. С теми, кто полагается на дистанционные атаки — я, наоборот, войду в ближний бой, поставив условием чтобы никакая дистанционная атака не сработала. Ну и наконец с такими как ты — кто на удивление владеет и тем и другим — я просто усилю призывы. Как видишь это не уязвимость, а особенность моей техники, не более того. Однако… перед тем, как я убью тебя, я все же хотел спросить — как ты узнала? У тебя очень острый ум, самозванка.

— Как я узнала? — Сяо Тай останавливается напротив своего противника. Смотрит на него. Вздыхает. Опускается вниз, на деревянный настил, прекращая подачу Ци в ноги и чувствуя теплоту дерева своими босыми ногами. Переступает с ноги на ногу и прикладывает палец к подбородку. Задумывается.

— Смотри, отшельник Хань Сянь-цзы. Я узнала о том, что этот мир — лишь симуляция. Более того, миллиарды миров — лишь симуляция. Может быть, настоящего мира никогда и не было или он уже успел умереть, закончится, прекратил свое существование. Я не знаю. Однако даже если я знаю о том, что этот мир всего лишь симуляция — я не могу его менять так как мне заблагорассудится. Вернее… могу, но тогда этого мира не будет. Потому что миры живут по своим законам, установленным Великими. В этом мире, например — работает магия Ци. Могу ли я отменить это условие мира? Да, могу. Останется ли этот мир после такого? Не факт. Потому что любой мир основан на законах и принципах, а если ты нарушаешь их — либо ты перестаешь быть, либо мир. У меня была зависимость от пилюль Ци, разорваны меридианы и постоянные боли от всей этой истории… но я не могла сказать «пусть у меня ничего не болит». Таково общее правило этого мира — злоупотребляешь Пылью — получай ломку. Все что я могла сделать — поставить конечное условие о том, что все те, кто владеет искусством Золотых Ткачей — прекратили испытывать эту самую ломку, переводя боль в окружающую их Ци. И это условие отныне — одно из условий этого мира. Вписано в его реальность. Я исходила из того, чтоб убрать ломку для всех — слишком кардинально, что-нибудь обязательно бы сломалось. А людей, которые владеют искусством Золотых Ткачей и при этом еще бы и подсели на пилюли Ци… по-моему это искусство сейчас позабыто. Полагаю, что я одна тут такая. Вот так я избавилась от зависимости и обрела достаточно силы, ведь конечное условие было «только для владеющих искусством Золотых Ткачей». Я переписала правила целого мира для того, чтобы жить тут дальше. И я не смогу изменить что-то еще, не смогу сказать «пусть отшельник Хань Сянь-цзы умрет сейчас», это слишком частный случай. Я могу сказать «пусть все отшельники умрут», но это совершенно точно разрушит ткань мира. А этот мир, как и миллиарды других создан с тем, чтобы найти ответ на один очень важный вопрос, и я не собираюсь жертвовать им только для того, чтобы убить тебя.

— Пожертвовать? Так ты утверждаешь, что можешь разрушать миры, девчонка? — отшельник вскидывает брови и усмехается: — смешнее утверждения я еще не слышал.

— Не разрушать, а… как бы это сказать… — Сяо Тай морщит носик в поисках определения: — скорее — сделать неправдоподобным. Понимаешь? Нереалистичным. Хорошо, вот тебе пример — вот у тебя тут есть свой маленький мир… — она обводит окружающее рукой: — тут ты можешь все менять. Давай представим, что ты говоришь «в этом мире дважды два равно четыре» а следующим утверждением будет что «зато два плюс два будет тридцать шесть». И… если ты не впишешь кучу дополнительных условий почему именно так — то ткань мира порвется. Он перестанет быть реальным. Истончится. Люди, которые слишком близко подошли к этой истине — исчезли из вашего мира. Ну а если найдется такой, который откажется исчезнуть — то ему придется соответствовать законам мира — пока он хочет сохранить его реальность. Я сперва тоже думала, что после того, как осознала, что мы тут все в Матрице живем — буду мертвых воскрешать, время вспять поворачивать и всяческие чудеса творить. Ан нет. Есть правила этого мира, понимаешь? Пока я по ним играю — я допущена к игре. Как только стану читерить или менять мир по своему подобию и личному мнению — так меня быстро в Деревню Вечного Праздника отправят. Потому как Сестрица Ли Цзян не позволит чтобы миры истончались просто так. Иначе я бы давно во времени назад перенеслась, ну или воскресила всех своих друзей. Но нет. Есть правила этого мира. Так что — я тебя понимаю, отшельник. У твоего мира точно так же есть правила. И они — точно так же действуют не только на меня, но и на тебя. На всех, кто находится в твоем карманном мирке для поединков.

— Какой… тщательно продуманный и ювелирно выверенный бред. — отшельник и философ качает головой: — мне даже немного жаль тебя, девочка. Настолько не понимать свое место в мире, что считать себя — равной богам. Считать, что ты можешь что-то изменить. То, что Золотые Ткачи не подвластны ломке Ци — написано еще в трактате Наставника Кун Цзы! Просто искусство Золотых Ткачей утеряно во тьме веков!

— Теперь — написано. — кивает она: — до того, как я не ввела это правило — такого не было. Вы все помните, что это всегда было именно так, но это не так. Когда я ввела такое правило — так и стало. К сожалению, на этом мне придется остановиться, этот мир должен остаться таким каким он существует сейчас. А то я бы себе нажелала… летающий корабль, например. Или телепортацию. Мгновенную и в любую часть мира, как у Двередела. Или… сразу бы исправила всех людей, чтобы были добрые и всех любили… но ограничения, ограничения, ограничения… я и так по краешку прошлась.

— Какой логически связанный и великолепно структурированный бред городской сумасшедшей. И ведь не придерешься. — вздыхает отшельник Хань Сянь-цзы, вынимая руки из рукавов: — вот если я тебя попрошу например «докажи что все именно так, покажи чудо» — ты скажешь что нельзя истончать ткань реальности. Я отдаю тебе должное как боевой заклинательнице и неплохой фехтоващице, но в голове у тебя полный бред. Удивляюсь как ты смогла открыть шкатулку, откуда узнала ответ на вопрос, но… я уже понял, что ты и сама ничего не знаешь. Ты искренне веришь в то, что ты — Избранная. Кто-то использует тебя, кто-то вложил тебе в голову все эти глупости и направил сюда, чтобы загрести жар твоими руками, а ты — всего лишь марионетка в его руках. Хватит разговоров.

— Но есть же и другое объяснение всему этому. — говорит она: — то, что я и в самом деле та самая Избранная, которую вот уже двести лет ждут в Клане Феникса.

— А это очень просто выяснить. — отвечает отшельник и над его левым плечом в воздухе создается призрачный рогатый силуэт. Цилинь.

— Если я тебя убью, значит ты самозванка. — ухмыляется он: — потому что Избранная не может умереть от моей руки. От руки кого бы то ни было. Но если ты убьешь меня — значит ты и есть Избранная.

— Осторожнее со словами, отшельник. В этой реальности твои слова становятся законом. — напоминает ему она: — лучше возьми их обратно. Сформулируй не так категорично. Например «если ты меня одолеешь» или там «если я сдамся».

— Ты права. Мои слова тут имеют силу закона. И вот они — если ты убьешь меня, значит ты и есть Избранная. Если я убью тебя — значит ты просто городская сумасшедшая и наглая самозванка, глупая девчонка, поверившая в свою исключительность и древние сказки. И еще — ни один человек не сможет нанести другому урон. Ни один человек — не сможет убить или ранить другого. Никак. Ни удары мечом, ни огненные плевки, ни ледяные копья, ни твои дротики, ни удары по точкам. Никакие. Ни дистанционные, ни атаки ближнего боя. Ни ты, ни я — не сможем причинить вреда никому. — он выпрямляется и смотрит на нее со снисходительной улыбкой: — заметила, что я ничего не сказал о призывах? Мой Цилинь будет атаковать тебя снова и снова. Ты можешь убегать, можешь уклоняться и парировать… сколько угодно. В конце концов ты устанешь и умрешь. А я… тем временем отдохну и понаблюдаю за забавной картиной как одна глупая девчонка наконец начнет понимать, что ее жестоко обманули. Как ты впадаешь в отчаяние.

— Ах ты! — она подает Ци в ноги, отпрыгивая с линии атаки. Цилинь — бросается на нее со скоростью и грацией бегущего носорога. Или паровоза. Вслед ему — грохот от преодоления сверхзвукового барьера! Она успевает выстрелить «Винтовкой Гаусса», но дротик проходит сквозь призрачное тело, не нанеся вреда.

— Я смотрю, ты еще не поняла. — раздается сзади голос ее противника: — никакие атаки не действуют. Ни твои, ни мои. А Цилинь тут — отдельный субъект, у него даже личность имеется. Так что он — ни ты и не я. И он — может атаковать. Ты быстрая, ловкая и тренированная, но… надолго ли тебя хватит?

— … — она уклоняется от очередной атаки Цилиня. Кувырок, откат, вскочить на ноги. Перевести дыхание. Жаль, что нельзя быть всемогущей, что нельзя просто пальцем указать и сказать «умри». Вернее — можно, но… нельзя. Выдернет ее из этого мира Сестричка Ли Цзян и по попе надает. Возможно — в другой мир отправит. Но это уже совсем другая история… а пока… да лучше она тут помрет и на новый круг перерождения пойдет, чем ткань мира будет истончать. А чтобы и не помереть и не читерить… есть способ.

— Я этого не хотела. — говорит она, выпрямляясь и кладя руку на рукоять меча. Гвансон под ее рукой — млеет и мурлычет, бормочет милые гадости о том, чтобы он с ней сделал, если бы у него было тело. И просит переместить указательный палец чуть ниже и сжать сильнее… вот так…

— Но твое слово тут закон и мне придется тебя убить. — продолжает она, потянув меч из ножен и стараясь не обращать внимания на похабщину и все эти стоны: — а с другой стороны — какого черта? Вот хочу убить и убиваю. Тут законы мира ничего против мне не говорят. Тем более что и смерть тут не настоящая. Пора бы уже начать вести себя как всякий уважающий себя восточный тиран. Голову долой и все такое.

— Да, да. — кивает ее противник: — говорить ты можешь что угодно. Вот только… что ты можешь сделать? Рожицу страшную состроить? Пришло время умирать. Жалко, что ты и в самом деле оказалась городской сумасшедшей. Надеюсь, что перед смертью ты наконец поймешь, как тебя жестоко обманули, внушив мысль что ты и есть Избранная. Уверен, что это инициатива мастера Ло Сы, потому что Пятый Наследник слишком мягок для такого циничного поступка.

— И пройдя долиной смертной тени не убоюсь я зла… — шепчет Сяо Тай и выбрасывает руку вперед, метая свой меч прямо в грудь отшельника! Тот даже не делает попытки отразить его или уклониться, а стоит все так же — с надменной улыбкой, спрятав руки в рукава и всем своим видом показывая, как он разочарован в ней. Ведь она даже простых истин понять не может. Ни одна из ее атак не сработает — ни дистанционная, ни атака ближнего боя…

— Что⁈ — он опускается на одно колено, уставившись остекленевшим взором на торчащий из груди меч. Темное пятно крови расплывается по его желтому ханьфу.

— Но… как… — шепчет он непослушными губами: — почему?

— Как я уже говорила. Нужно очень осторожно обращаться со словами. — она подходит к нему: — ты думал, что нас тут трое. Я и ты — люди. И твой призыв, Цилинь, — не человек и на его атаки условия «не причинит вреда» не относятся. Однако на самом деле нас тут всегда было четверо. Я, ты, твой Цилинь, и… мой старый знакомый, Гвансон. Однажды он уже спас меня от смерти, так что полагаю это вошло у него в привычку. Думаю, что за такое я вполне могу терпеть его несносный характер и всю эту пошлятину. — она наклоняется к нему и берется за рукоять меча, торчащего у него из груди: — все эти пророчества дают ложное чувство безопасности, а? Пока не двинется наперерез на Дунсианский холм Бирнамский лес… и все думают — боже, да такого никогда не случится. Понимаю. Сама так же думала. Но у меня судьба такая — все обязательно случается. Все пророчества исполняются и конечно же — с этой издевательской ухмылкой. Так, как ты никогда не ожидаешь. Ничуть не удивлюсь, если меня еще раз по времени швырнет, на этот раз в прошлое, чтобы я роль Темной Госпожи Кали отыграла, вот тогда-то круг замкнется.

— Ты… Избранная? — хрипит отшельник, поднимая на нее глаза: — как… глупо…

— Сама так считаю. — говорит она: — вот и пришла пора прощаться, отшельник Хань Сянь-цзы, один из Восьми Бессмертных. Передавай Ли Цзян привет. — и она тянет на себя меч, вынимая его из груди. Привычным движением — стряхивает кровь с клинка. Смотрит на то, как у ее ног затихает человек в желтом ханьфу.

— Твое первое убийство в образе меча. — сообщает она Гвансону: — и как ощущения?

Глава 12

Глава 12

— Это… это трудно объяснить. — говорит Гвансон и в первый раз за все это время она слышит в его голосе — удовлетворение. Мрачное удовлетворение.

— Тебе… нужна помощь? Хочешь об этом поговорить? — она поднимает меч к лицу и всматривается в его черное лезвие. Видит, что капли крови, оставшиеся после взмаха — стремительно впитываются в металл. Как будто это и не металл вовсе, а живое существо, жадно поглощающее жизненную силу.

— Поговорить? О чем? — голос Гвансона меняется: — это было… чудесно. Знаешь, мне кажется, что я нашел свое предназначение. То есть… я конечно же не отказываюсь от настоящего тела, тела мужчины. Когда ты такое найдешь. Но пока… пока я — меч. А меч создан для того, чтобы убивать. Когда твой клинок входит в тело… пока еще живое, теплое, когда ты чувствуешь, как жизнь покидает его… о, я создан для этого!

— Убить можно чем угодно. Меч предназначен для защиты себя и других. — она пытается направить его мысли на нужный лад. Только меча-маньяка ей не хватало. Вот чего стоило его, ну не знаю… к расческе привязать? Или к браслету?

— Для защиты люди создают щиты и доспехи. Прячутся за крепостными стенами. А меч создан для убийства. Когда я еще был человеком — я этого не понимал. Но сейчас… послушай, маленькая Тай, ты же должна мне, не так ли? По твоей вине я был призраком без плоти почти двести лет… да нет, двести лет с хвостиком!

— Что-то мне не нравится куда этот разговор начинает поворачивать… — говорит она и переводит взгляд на лежащее у ее ног тело в желтом ханьфу: — и почему мы все еще в его реальности? Разве она не должна пропасть с его смертью?

— Ты мне должна. — повторяет Гвансон в ее руке, блеснув лезвием: — значит, мне положена компенсация.

— О чем это ты?

— Там, снаружи еще много врагов. Они все — твои враги. Давай убьем их? Я даже готов отказаться от посещения публичного дома по приезду в столицу, ты же обещала!

— Я обещала⁈

— Сама говорила, что «делай что хочешь, как свое тело будет!», а я хочу в публичный дом! И чтобы высокого уровня! Ну, там что-то вроде «Персикового Сада», и его Трех Богинь.

— И как это у тебя получается — меня в эмоциональные долги загонять? — говорит Сяо Тай, разглядывая длинную трещину, которая идет по всему небу, раскалывая нарисованное солнце пополам.

Реальность вокруг трескается и осыпается вниз призрачными, истаивающими осколками и вот уже она снова стоит на палубе корабля под парусами клановых цветов с изображением черного Феникса на красном фоне. Под босыми ногами — теплое, отполированное дерево палубного настила. Сбоку — лежит среброволосая Ай, у ее ног блестят металлические осколки, а в плече торчит длинная игла. Ее запястья кровоточат, но это не раны от игл, это выглядит так, словно ей в руку из мушкета выстрелили — в выходные отверстия можно два пальца засунуть… но они не кровоточат. Коагуляция тканей, такое бывает, если ранения нанесены чем-то раскаленным… или если прижечь рану после.

Вместе с остальной реальностью и этой раненой Ай на палубе появляется и Госпожа Тысяча Игл, она тоже ранена, у нее распахнута ее красная жилетка, порвана рубаха, а бок — перетянут полосами ткани, которые уже пропитались кровью.

Тут же, на палубе, под красно-черными парусами — стоит и Второй Наследник, на его лице написано крайнее изумление. Рядом с ним стоит женщина с корзинкой в руках. Как там ее представили? Госпожа Хэ Сяньгу, Святая с Лотосом, одна из Восьми Бессмертных.

Сяо Тай тут же бросается к лежащей на палубе Ай и вливает в нее поток исцеляющей энергии. Порваны сухожилия на руках, такое мгновенно не залечишь, но если подать энергию правильно, — можно значительно ускорить процесс исцеления.

Она выдергивает из ее плеча длинную стальную иглу и отбрасывает прочь.

— Эй, мелкая! Это моя добыча! — слышит она возглас: — прекрати немедленно!

— Ваш поединок завершен. — бросает она за спину, не оборачиваясь и продолжая поддерживать баланс исцеляющей Ци. Если бы это был просто разрез или укол — она бы смогла исцелить ее практически мгновенно, закрывая края раны и восстанавливая жизнеспособность тканей и органов. Но когда вот так — не хватает куска плоти… ладно сейчас главное стабилизировать эту Ай, а дальше она уже посмотрит… она поворачивает голову и смотрит на повисшую в воздухе стальную иглу. Вернее — на пять стальных игл. Иглы были нацелены на нервные центры… атака исподтишка.

— Уймись. — говорит она Госпоже Тысяча Игл: — ты и так уже ранена, а у меня нет никакого желания сегодня баловать Гвансона еще больше. Уж больно ему нравится убивать. Кажется, я сама того не желая создала в этом мире Черный Меч, тот самый Буреносец. Элрик из Мелнибонэ, Вечный Воитель был бы мной недоволен.

— Кто это такие? — звучит в голове голос Гвансона: — интересные имена, не местные. Как я и думал, ты все-таки не из нашего мира.

— Кто это такие? Надеюсь, что тебе не придется с ними встретиться. Более того, надеюсь, что ты все же не Холодный Меч, Рассветный Меч, Черный Меч по имени Несущий Бурю. Потому что характер у него был скверный.

— Кажется ты не понимаешь с кем имеешь дело… — женщина в красном жилете поднимает руки и в воздух взмывают тысячи стальных игл. Сяо Тай понимает, что сейчас произойдет неотвратимое…

— Нет! — кричит она: — Фу! Прекрати… — но уже поздно. Из-под деревянной палубы взметается вверх зловещий массивный череп с желтыми клыками, что-то хрустит, отвратительно чвакает и костяной дракон — падает вниз, скрываясь в деревянном настиле, словно в морских водах.

Сяо Тай — замирает. Все вокруг — замирает. Кажется, что она слышит, как волны мерно плещутся о борт корабля. Она окидывает взглядом палубу клановой боевой джонки. На палубе остались несколько воинов в цветах Феникса их лица искажены страхом. Они схватились за свои мечи, но никто не вынул оружия из ножен, не направил его на нее. На палубе так же осталась Госпожа Хэ Сяньгу, Святая с Лотосом, одна из Восьми Бессмертных, ее закрывает золотистая пленка, а в руках у нее — осыпается вниз серым пеплом цветок лотоса. Как она уцелела? Сяо Тай ясно видела, что пасть Кики пришлась на ту область палубы, где стояла Госпожа Тысяча Игл в своем красном жилете, где стоял господин Второй Наследник Лун в своем синем наряде из тяжелого, дорогого шелка, где стояла сама госпожа Хэ Сяньгу… но от этих двоих осталось только мокрое место и пятно на палубе. А эта девушка с корзинкой в руках, в желтом шелковом платье — как будто и не заметила ничего. Она стоит, а ветер играет с ее платьем из легкого шелка, и ткань струится как вода, обрамляя ее фигуру… довольно примечательную фигуру. Она словно вырезана из куска цельного розового мрамора — крутой изгиб линии бедер, широкие и воздушные рукава развеваются на ветру, ее лицо серьезно и сосредоточено, она смотрит прямо на Сяо Тай, на черный клинок в ее руке.

— Никто не может одолеть отшельника Хань Сянь-цзы, когда он уже сплел мелодию своей флейтой. — говорит Госпожа Хэ Сяньгу и тут же поправляется, подвинув корзинку ближе к локтю и вынимая откуда-то веер: — вернее — никто не мог. До этого момента. Я заключила контракт с Вторым Наследником Клана Феникса и обязана исполнить его…

— Вот как… — Сяо Тай выпрямляется и взвешивает темный клинок Гвансона в руке.

— Отлично. Давай убьем ее. Тебе даже делать ничего не надо, я сам. — шепчет Гвансон у нее в голове: — просто рвани вперед, а там я уже все сделаю. Интересно, какова она на вкус? Уверен что сладкая как патока и мед…

— Седьмая Сестра! — на палубе появляется девица Джиао, лицо у нее заспанное, она трет глаза кулаками: — сами-то деретесь! А меня не позвали! Кабы не Кики, так я бы и не узнала ничего! Как нечестно! — она топает ногой и позади нее, за правым плечом — появляется массивный желтый череп неведомого зверя. Позвоночник Кики — словно змей или шарф — обертывает эту Джиао вокруг, давая всем окружающим понять, кто именно тут хозяин этого чуда-юда.

— Господин Наньхай Юйцинь! — глаза у девушки, которая стоит напротив Сяо Тай расширяются и она — делает шаг назад. Секунду колеблется, но потом — убирает свой веер. Только что он был у нее в руке и вот уже — нет. Она убрала его одним легким, привычным движением. Так убирают оружие, а не предметы бытового обихода.

— Мне жаль, что отшельник Хань умер. — говорит она и наклоняет голову, не беспокоясь о том, что Сяо Тай может ее атаковать: — жаль и Второго Наследника, но из жалости не сшить платье. Госпожа Тай не может быть никем иным, она действительно Избранная. Та, которую искали Фениксы все эти столетия. Прошу прощения, Госпожа Кали за то, что не узнала вас с первого взгляда. Эта ничтожная Хэ Сяньгу готова принять любое наказание за свое невежество.

— Вот она и открылась! Давай! Удар! Вот сюда! Она же голову наклонила, видишь? У нее там… ямочка. Где шея и ключица сходятся… прямо туда! — говорит ей Гвансон и она — убирает клинок в ножны, не слушая его возмущенные крики.

— Я правильно понимаю, что эта Хэ Сяньгу, Одна из Восьми Бессмертных — не будет пытаться напасть на меня и препятствовать моей миссии? — спрашивает она, складывая руки на груди.

— Эта ничтожная Хэ Сяньгу всего лишь человек. Одна из Восьми Бессмертных, но не самая сильная. Как выяснилось — еще и не слишком умная, не смогла опознать серебро, приняв его за олово. Глядя на Госпожу Кали — не поняла, что она и есть Темная Богиня.

— Понятно. — Сяо Тай тут же садится, выключив эту девушку из поля своего внимания. Сейчас самое главное — помочь среброволосой Ай, которая уже и сознание потерять успела. Раны на руках… судя по всему Госпожа Тысяча Игл умела разгонять свои иглы до сверхзвуковых скоростей, соник бум создавал ударную волну, а вода несжимаема… вот откуда такие раны. Словно взрыв внутри плоти… неприятная штука. Она собирает Ци вокруг, преображая ее в зеленый, исцеляющий поток. Порваны сухожилия и артерии, кровь не идет, края раны запеклись, да и она успела затянуть что смогла, но теперь…

— Джи Джи! Подойди сюда! — командует она и когда Джиао приближается — берет ее за руку, подавая внутрь ее тела волну энергии, сканируя ее…

— Вот как… — бормочет она, восстанавливая сухожилия в руке Ай по образу и подобию сухожилий в руке у Джиао. Она хорошо помнит, что и где находится… по учебникам анатомии и даже вскрытиям, но знать и ощущать через свою Сферы Ци — разные вещи и она не хотела бы ошибиться.

— Никогда бы не подумал, что Лун окажется таким глупцом! Он же сдал Императорский экзамен с отличием! — в сердцах говорит мастер Ло Сы, оказавшись рядом: — Госпожа Тай! Прошу вас не делать выводы о всей семье по одному человеку!

— Угу. — машинально роняет она, выращивая сухожилия и соединяя вены и артерии в запястье у лежащей без сознания Ай. Тонкая работа, ювелирная, а она привыкла топором рубить, а не скальпелем работать… наконец она заканчивает и выпрямляется, откидывая назад выбившийся из прически локон. Все же этот поединок с отшельником — изрядно утомил ее. Подумать только, создавать свое личное, карманное измерение для сражения! Измерение, в котором он мог менять реальность! Отшельник был прав, была права и эта Хэ Сяньгу, Святая с Лотосом — никто не мог победить его в карманном измерении, в реальности, где его слово — было законом. И не обычным, написанным на бумаге Указом, а самым настоящим законом, законом физики. Если он говорит, что верх является низом, а солнце — луной, то так все и было. Он мог проиграть только в результате своей собственной ошибки… что и случилось. Все же чем большими способностями и силами обладает человек — тем легче ему возгордиться, наполнится самодовольством и почувствовать, что бога за бороду поймал. Начать совершать ошибки. Перестать мыслить критически. Расслабится. Но какие же тут сильные маги есть! Она начала понимать, зачем в этом мире понадобилась она. Нужно, конечно, еще спросить у сестрицы Ли Цзян, как она в Деревне Вечного Праздника будет, но пока… есть у нее мысль. Она бросает взгляд на лежащую Ай. Все в порядке, теперь ей нужно восстановиться.

— Мастер Ло, — говорит она: — пожалуйста распорядитесь чтобы госпожу Ай унесли в ее каюту и дали отдохнуть. Когда она очнется, то будет очень хотеть пить. И есть. От регенерации тканей всегда жуткий голод, а вывод токсинов — это всегда жажда. Ну и в туалет хочется…

— Как скажете, Госпожа Тай. А что… — мастер Ло бросает быстрый взгляд на стражу, которая замерла на месте, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. И конечно на Госпожу Хэ Сяньгу, Святую с Лотосом, которая стояла с таким видом, будто все окружающее ее не касалось, а она тут вообще так… за хлебушком прогуляться вышла.

— Что прикажете с ними делать? — продолжает свою мысль мастер Ло Сы: — если Госпожа позволит, то этот ничтожный Ло Сы смиренно попросит об снисхождении…

— Ммм? — в Сфере Ци она не чувствует никакой опасности, однако стоит оставаться наготове. Она не ожидала от местных магов создания собственной реальности. А эта Госпожа Хэ Сяньгу — она своими глазами видела, как клыки Кики сомкнулись на том месте, где она стояла… она могла бы покляться, что и ее проглотили, и перемололи безжалостные клыки Костяного Дракона, однако — вон она, стоит, целая и невредимая, плетеная корзинка с цветками лотоса в ней — на сгибе левой руки. И спокойная… вон стражники в клановых цветах на доспехах — сразу поняли, что почем, перфоманс Кики произвел на них неизгладимое впечатление, как же — какая-то тварь прямо снизу — раз! И все, вот был Второй Наследник Лун и вышел весь. А вместе с ним и Госпожа Тысячу Игл, хотя с этими двоими она бы лучше поговорила, уж больно интересная техника у нее… но уж если Кики кого сожрала, то все. Обратного пути нет.

— Прошу Госпожу Тай смилостивиться и не убивать экипаж и воинов клана на этой лодке. Они всего лишь исполняли приказы Второго Наследника. — поясняет мастер Ло Сы: — однако ввиду его… безвременной и скоропостижной кончины, командование передается самому старшему из клана, коим является этот ничтожный Ло Сы. В свою очередь я тут же распоряжусь, чтобы все приказы Госпожи Тай исполнялись немедленно и не за страх, а на совесть. Не так ли, капитан Ву? — мастер Ло поворачивается к одному из воинов в клановых цветах, чьи доспехи выглядят богаче чем у остальных. Воин сглатывает и кивает. Спохватывается и встает на одно колено, убрав меч в ножнах за спину и оперившись кулаком в деревянный настил палубы.

— Вся команда «Буревестника» поступает в ваше распоряжение, мастер Ло! — выкрикивает он: — готовы к исполнению приказов!

— В свою очередь я могу покляться, что контракт заключенный между мной и Вторым Наследником потерял свою силу в связи с двумя важными обстоятельствами. — наклоняет голову Святая с Лотосом.

— Всего лишь? — спрашивает у нее Сяо Тай, глядя как матросы с «Орхидеи» — спешно уносят эту Ай на носилках: — только контракт силу потерял? Как я могу быть уверена, что ты не ударишь меня в спину?

— Я могу в том покляться. — наклоняет голову госпожа Хэ Сяньгу: — а в качестве жеста доброй воли — могу поведать Госпоже Кали как именно следует обращаться с веером, что оказался в шкатулке Испытания. — она указывает на забытую всеми шкатулку, которая все так же стоит на небольшом столике между ними. В шкатулке все так же лежит старый веер.

Глава 13

Глава 13

Она стояла на корме «Буревестника», подставив лицо морскому ветру и глядя вдаль, на приближающийся берег. При всех своих удобствах «Цветущая Орхидея» все же больше была не боевым судном, не быстроходной джонкой, а плавучим борделем. Как следствие «Орхидея» была большой, медленной и неповоротливой. Зато она служила таким вот передвижным домом, нет, даже не домом, а передвижным замком! Там было все для того, чтобы чувствовать себя не в путешествии, а как будто в каком-нибудь богатом особняке на суше. Были даже большие ванные, имитирующие горячие источники, шикарные номера со всеми удобствами, игорные залы, театральные подмостки с амфитеатром, когорты специально выученных слуг и конечно же гордость «Орхидеи» — ее певички и танцовщицы, или как их звали тут — «Лепестки». Все, что нужно для культурного отдыха на море. Были на «Орхидее» и мастерские, где могли и одежду пошить-починить и музыкальные инструменты выправить и башмачки новые сделать, а старые — починить. Однако вся эта роскошь путешествовала крайне неторопливо, скорее даже медленно.

А вот «Буревестник» был боевой джонкой клана и как таковой в скорости уступал разве что кораблям Береговой Охраны, да и то ненамного. Особенно с учетом того, что сейчас на корме «Буревестника» в специальном держателе был установлен веер ее старой подруги, Гу Тин, дослужившейся до генеральского звания и получившей гуань и все активы клана Феникса. Святая с Лотосом, госпожа Хэ Сяньгу научила Сяо Тай управлению веером, который лежал в шкатулке-Испытании. Веер-артефакт управлял ветрами, вернее — воздушными потоками. Чем больше Ци подаешь — тем большим количеством воздушных масс можно оперировать. Установив его на корме и проверив что, этот веер не создает ветер механически, а скорее — перенаправляет потоки воздуха — она ускорила движение «Буревестника» вдвое, остановившись у той черты, когда капитан корабля попросил немного снизить скорость, так как мачта стала трещать от нагрузки. Так что «Буревестник» сам по себе был скоростным кораблем, а уж с таким попутным ветром они достигли побережья у устья реки за два дня. Дальше путь лежал вверх по реке, благо течение было относительно медленным. Желтая Река вливалась в море неторопливо, смешивая свои воды словно поток желтой краски с темно-синей, аквамариновой.

Сяо Тай еще раз взглянула на приближающийся берег и глубоко вздохнула морской воздух. Если все так пойдет, то уже к исходу третьего дня они будут у горы Тянь Ша, той самой горы, где когда-то обитали удалые добры молодцы из ватаги Братьев. Горные разбойнички. Она повернулась к госпоже Хэ Сяньгу, которая стояла тут же рядышком, делая вид что не замечает яростные взгляды, которые на нее кидает среброволосая Ай.

— Дальше мы поднимаемся по реке вверх, верно? — спрашивает она у Святой с Лотосом и та — задумчиво перебирает пальцами рук лепестки цветов в своей плетеной корзинке.

— Вверх по Хуанхэ, три дня пути. — говорит она наконец: — с нашей нынешней скоростью может и быстрее. Желтая река идет из Тибетского нагорья, из мест где обитают ракшасы и демоны Преисподней, протекает через озера Орин-Нур и Джарин-Нур, там где живут дикие варвары с бледной кожей, удивительно искусные в деле накопления энергии Ци, но поклоняющиеся Царице Ада и приносящие человеческие жертвоприношения два раза в год на солнцестояние. А правит там так называемый Царь Годов, половина лица которого черная, а половина — белая. Он правит Страной Гор в течение двенадцати лет и если он умирает в это время, то Страну Гор ждут несчастья, неурожай и болезни. Если же Царь Годов проживает все положенные ему двенадцать лет, то в Год Дракона его приносят в жертву благополучия всех людей Страны Гор, отрубив ему руки и ноги и прижигая их раскаленным железом, чтобы он не умер от потери крови. В таком вот виде его усаживают на специальное кресло, в сиденье которого вмонтирован кол и выносят на площадь. Двенадцать дней пируют жители Страны Гор и все двенадцать дней Царь Годов снисходительно смотрит на них со своего трона.

— Неудобненькое кресло как по мне. Да и должность… сомнительная. — замечает Сяо Тай: — но…

— Ниже по течению расположены горные отроги Куньлунь и Наньшань, называемые так за обилие лука на южных склонах гор, который местные жители горазды употреблять в пищу, а выпущенными вязанками, повешенными у дверей домов — прогоняют злых горных духов, обитающих в той местности. Уйгурские и туранские маги давно уже освоили искусство управления землей и камнями, а потому имперские войска не могли пройти в те местности… пока не появилась первая Императрица династии Вечной Росы. Тогда войска уйгуров и туранцев были наголову разбиты Генеральшей Ю и ее Драконом Севера. С тех пор эти местности управляемы наместниками Сына Неба и платят дань в Запретный Город. Однако от своих обычаев сжигать по весне соломенное чучело, символизирующее некую Темную Ведьму, они так и не отказались. Несмотря на то, что Императорские инспекции выкорчевывают ересь на местах, местные суеверия остаются, как и прежние традиции. Они верят в то, что Темная Ведьма еще придет и принесет с собой Конец Света. Сжигая соломенное чучело они тем самым как будто бы снова убивают Темную Ведьму, погружая ее в сон еще раз, чтобы на земле воцарилась весна, а затем и лето.

— До чего же сложно с тобой разговаривать. — вздыхает Сяо Тай: — что у тебя не спросишь, так сразу историческая справка. Ты мне не умничай, а пальцем покажи. На карте например…

— Госпожа Тай, предлагаю ее убить. — говорит среброволосая Ай: — это всего лишь мое скромное мнение, но толку от нее никакого. Ходит тут с умным видом и с корзинкой своей… а ведь была на стороне врага! Уверена, что она гадость какую-то задумала! А госпожа просто слишком добрая, вот и все! Верит всяким проходимцам!

— Вы с Гвансоном просто сговорились. — отвечает ей Сяо Тай: — убить и убить. Убить никогда не поздно, всегда успеется. Кроме того, ты же уже пробовала, помнишь?

— У меня просто нога подвернулась… — отворачивается в сторону эта Ай и трясет копной своих серебряных волос.

— … далее Желтая Река протекает через Ордос и Шансийские горы, образуя излучину, где и приобретает свой известный вид, ее воды становятся желтыми от взвесей грунтовых пород, что она вымывает из плато перед горами. Там же находится город Дажи, известный своим огромным памятником богатырю древности и славному воителю, Свирепому Кабану Чжан Хэю, который жил в этих местах почти двести лет назад и… — продолжает свое повествование Святая с Лотосом, не сбившись ни на секундочку.

— Погоди-ка, постой, госпожа Хэ. — поднимает руку Сяо Тай: — памятник Чжан Хэю? Свирепому Кабану? Третьему Брату Братства Справедливости горы Тянь Ша?

— … истинно так. Генерал Чжан оставил немалый след в памяти народов Ордоса. Именно он в свое время смог уничтожить яростного Демонического Зверя Жажды в излучине Желтой Реки, что перегородил течение и грозил оставить Поднебесную без воды и пищи, ибо воды Желтой реки питают рисовые плантации равнины и несут с собой плодородный ил. В тот год пересохли все колодцы ниже по течению, а саму реку можно было перейти вброд даже в ее самом глубоком месте, а равнины Чжэньчжоу и Хэнань — стали пустыней. Даже на равнине Хэтао, самой плодородной во всей Срединной Империи, фермеры не смогли собрать урожай. Голод наступил по всей Поднебесной, и тогда Первая Императрица Чуаньши повелела одолеть Яростного Зверя Жажды.

— Как интересно. — Сяо Тай хмурится: — правда, очень интересно. Расскажи-ка мне подробнее, что там случилось.

— Может Госпожа Тай все же сперва изволит откушать? Все-таки уже полдень, а она даже не завтракала толком. — встревает мастер Ло Сы: — конечно, повар на «Буревестнике» и в подметки не годится кулинарным мастерам с «Орхидеи», но все же… есть и сладости, и рыба, и мясо. Все же Второй Наследник не был гурманом, однако очень любил мясо птицы в кисло-сладком соусе и в хрустящей карамели. — он показывает на столик, который поспешно установили две девушки в сине-белых одеждах. Что характерно, стульчик у столика только один. Так тут положено — Госпожа изволит вкушать, а всякие разные там — стоят и внимают, делают умные лица, словно бы им вот очень интересно, как и что она кушает. Как по ней — так бред, конечно, лучше бы всем вместе кушать. Но она уже пробовала всех за столик сажать, только хуже вышло. Всем сразу неловко становится, да и столик маленький. Тут же как пиры проходят — не один большой стол на всех накрывается, а перед каждым устанавливается его личный столик и уже на нем — блюда и чаша. Напитки наливает слуга, чья обязанность — следить дабы чаша была полна. Так что во время пира участники плечами не толкаются, а могут находится на вполне приличном расстоянии друг от друга. Так что этот вот столик — только для нее одной, а все остальные стоять останутся. Что же… будучи в Риме — поступай как римлянин.

Она садится за столик. Девушка в бело-синем тут же наливает ей немного нагретого вина в чашу-треножник.

— … как я уже говорила, тогда Первая Императрица Чуаньши повелела одолеть Яростного Зверя Жажды. Первым в бой со Зверем отправился юный генерал Шан, он…

— Генерал Шан? Случайно не сын Лю Байгу, Полководца, Опережающего Замыслы Противника? — перебивает ее Сяо Тай и госпожа Хэ Сяньгу, Святая с Лотосом — хмурится. То ли сердится на то, что ее перебили, то ли в памяти копается, вспоминая.

— Генерал Шан, фаворит при дворе Первой Императрицы, человек исключительных достоинств, в будущем — Первый Император. — говорит Хэ Сяньгу и Сяо Тай — впечатляется. Первый Император? Получается, что эта Чуаньши, кто бы она ни была — замуж за него вышла? Но… как Другая Сяо Тай вообще могла замуж выйти? Разве она не является всего лишь отпечатком личности в Жемчужном Озере? Все страньше и страньше… вопросы появляются как грибы после дождя, а вот ответов не так много. В конце концов кто такая эта Чуаньши, Первая Императрица Династии Вечной Небесной Росы? Название явно коррелирует с ее, Сяо Тай именем, Маленькая Росинка…

— … тогда собрал Генерал Шан свои лучшие войска, Говорящих Рыб и… — продолжает Хэ Сяньгу, но Сяо Тай снова не удерживается от комментария.

— Ого! — говорит она: — так Золотых Карпов в Говорящих Рыб переименовали! Чую я руку некой Сакуры Номоки, ученицы одного отшельника и дочери опального Акэти Мицухидэ. Скажи, а что с ней стало? Она, помнится глаз на этого Шана положила… неужели это она стала Императрицей?

— История не сохранила имени Сакуры Номоки, кто бы она ни была. — отвечает Хэ Сяньгу: — я не видела упоминания такой личности ни в одной книге или рукописи.

— Тц. — она прикусывает ноготь на большом пальце: — вот есть у вас манера тут имена свои менять постоянно. То был обычный Ван, но вот стал капитаном стражи и уже имя поменял. Победил в сражении — тоже имя изменил. И как спрашивается потом за жизненным путем следить?

— … — девушка в сине-белом наполнила чашу и отступила назад с кувшинчиком в руках. Сзади раздалась короткая и невнятная возня. Сяо Тай обернулась и подняла бровь, выказывая некоторую степень удивления. Служанка в бело-синем лежала на палубе, а среброволосая Ай — лихо заломила ей руку, удерживая в такой неудобной позе.

— Не пейте вино, госпожа! — выпаливает Ай, продолжая прижимать девушку к деревянному настилу: — оно отравлено!

— Серьезно? — Сяо Тай подносит чашу-треножник к лицу и вдыхает запах нагретого вина: — а, точно. Запах горького миндаля. Цианиды? Цианистый калий или магний? Неплохо как для провинции, но знали бы одного моего старого знакомого, Хитрозадого Змея… он бы вас отравил еще до того, как вы поняли, что такое вообще возможно. Жуткий тип. Интересно что с ним случилось… кстати, Ай, дорогуша, отпусти ты ее.

— Но, госпожа! Она же пыталась вас отравить! — горячо возражает среброволосая девушка и Сяо Тай вздыхает. Ставит чашу-треножник с отравленным вином на столик и встает. Подходит к лежащей на палубе девушке и приседает рядом с ней. Поворачивает ее лицо набок, показывая этой Ай закатившиеся глаза и белую пену, что вытекает из плотно сжатых губ.

— Она уже мертва. — Сяо Тай доносит очевидную мысль до окружающих ее людей: — цианиды, а? Плохо все-таки у меня охрана поставлена, одна Ай вон молодец. С другой стороны… — она встает и смотрит на столик с едой и напитками. В голове мелькает шальная мысль взять и выпить эту чашу. А что? Она ведь сейчас Избранная и ничто не может ей навредить? Она мотает головой, не хватало еще самой в эту чушь поверить, на Бога надейся, а верблюда привязывай. Сестрица Ли Цзянь тебе не телохранитель и не врач «скорой помощи», за каждым твоим шагом следить не будет, помрешь тут и все… добро пожаловать в Деревню Вечного Праздника. И хотя, обратно в Деревню, под мягкое крылышко сестрицы Ли Цзянь ох как хотелось, чего греха таить, но вот так глупо возвращаться, ничего не поняв и ничего не изменив — не хотелось. Не хотелось чтобы хитрая лисичка смотрела на нее с разочарованием во взгляде. Померла от чего? Отравилась вином на судне? При этом знала, что вино отравлено? А зачем выпила? По дурости своей, вот зачем. Стыдно же будет.

— Пресвятая Гуанинь! — упал на колени мастер Ло Сы: — вас чуть не отравили! Это… это моя вина! Это же мои люди! Прошу наказать меня! Карайте меня без жалости!

— … но Генерал Шан и все его войско потерпело поражение и лишь сам Генерал уцелел в этой битве. Тогда же вызвался одолеть этого Яростного Зверя богатырь Чжан Хэй. Вызвал он Зверя на поединок и сперва решил не силой, но хитростью. Предложил он ему сыграть в сянци, а кто выиграет — того и победа будет. Согласился Яростный Зверь Жажды. Однако в трех поединках проиграл Чжан Хэй…

— Да что ты будешь делать! — не выдерживает Сяо Тай: — так-таки и проиграл! И кому — какому-то Зверю. То есть вот не Гроссмейстеру, не Стратегу, а — Зверю. Вот же…

— И тогда рассердился Чжан Хэй и сказал «клянусь Бронзовым Котелком Минмин, я этого так не оставлю!» и взмахнул своей алебардой и рассек гору Лунмэнь, через которую стало проходить русло реки Хуанхэ. Так образовалось ущелье «Драконовы ворота». А в нижнем течении реки Чжан Хэй разрубил гору на несколько частей, в результате чего образовалось ущелье Саньмэнь, то есть Тройные Врата. И тогда воды Желтой Реки потекли на восток без препятствий и все потуги Яростного Зверя оказались тщетны. За это деяние и был Чжан Хэй жалован званием Генерала, Разрубающего Горы, а также гуанем «Разрушитель Гор». Совершив еще немало славных подвигов он удалился в дарованную ему провинцию, где и дожил свой век в покое и уюте вместе со своей женой, Славной Воительницей МинМин по прозвищу Бронзовый Котелок.

— Ну слава Гуанинь и Аматэрасу! — восклицает Сяо Тай: — победил-таки! Правда как обычно — алебардой, а не умом, ну да сила есть, ума не нужно… и погоди-ка! Так он и Минмин моя — поженились! Ох ты ж, ебушки-воробушки, радость-то какая! А ведь в первую встречу он ее едва не зарубил! Как взмахнет своим дрыном, как отшвырнет ее на землю… — она качает головой: — чудны дела твои господи… вроде бы и радостно, а вроде и грустно. И на свадьбе не погуляла, двести лет назад все было. А… с ними что стало? В смысле с Генералом Чжан Хэем и его супругой Минмин? Они — живы?

— Как человек может прожить двести лет? — удивляется ее вопросу госпожа Хэ Сяньгу: — они давно умерли и похоронены в их поместье, что находится у подножия горы Тянь Ша. Там же стоит и памятник Славному Генералу Чжан Хэю.

— Вот поэтому и грустно. — вздыхает Сяо Тай: — рада что у них все получилось, но все равно грустно. И на свадьбе не побывала и детишек их не увидела и вообще… эх… — она смотрит на столик: — может мне кто-нибудь вина налить? Не отравленного?

Глава 14

Глава 14

— При всем уважении к Госпоже Тай и ее желанию отпить нагретого вина. — говорит среброволосая Ай, выпрямляясь и расправляя плечи: — но эта служанка не могла сама по себе попытаться отравить Госпожу. Между ней и вами нет никаких незаконченных дел, она не могла желать мести или сведения личных счетов.

— К чему это ты? — спрашивает Сяо Тай: — действительно я не знаю эту служанку, но… она могла быть привязана к господину Второму наследнику, например.

— Большинству слуг все равно кто будет ими управлять. — пожимает плечами эта Ай: — и вряд ли кто-то будет пытаться отравить Избранную просто из личной неприязни. Если бы она осталась в живых, то ее судьба была бы незавидной. Клановые палачи, конечно, уступают в квалификации Тихим Крикам Имперской Канцелярии, но ненамного. Нет, я уверена, что это заговор. — она упирается взглядом в госпожу Хэ Сяньгу, Святую с Лотосом: — и я считаю, что вам нужно присмотреться к ней! В конце концов она была на стороне противника и пыталась убить вас!

— Это так. — признает Сяо Тай: — госпожа Хэ Сяньгу действительно пыталась убить меня. Однако она сдалась, сложила оружие и выразила готовность к диалогу. Раз так, то и я не стала продолжать враждебные действия. Я не могу сказать, что мы с госпожой Хэ уже старые и добрые друзья, но по крайней мере я уже могу повернуться к ней спиной.

— Она была на стороне врага! — настаивает на своем среброволосая Ай.

— … — вздыхает Сяо Тай и качает головой: — послушай, Ай. Ты — тоже была на стороне врага, помнишь? И тоже хотела моей смерти. Разве я тебя упрекаю этим? Разве я — убила тебя в тот раз? Хотя у меня были все причины поступить именно так. Ты была врагом, сражалась на стороне противника… не помнишь? Ты подняла свой меч, ты использовала смертельную технику «Двенадцати Ядовитых Ударов», и если у тебя не получилось меня убить, то это явно не от недостатка старания. Ты — старалась.

— Но… — эта среброволосая Ай — опускает голову. Сяо Тай смотрит на нее, поджав губы. Да, в своем глазу бревна не видно, а вот в чужом так легко поставить диагноз. Эта Ай действительно не сразу сложила оружие, в отличие от той же самой госпожи Хэ. Святая с Лотосом сразу же отступила назад и предложила сотрудничать. Умная. И, наверное, хитрая. Могла ли такая — науськать служанку чтобы отравить ее? Да ни за что. И не потому, что эта Сяо Тай вот так прямо уверена в ее высоких моральных качествах и все такое. Нет. А потому, что это было глупо. Запах горького миндаля из чаши с вином разве что в нос не бил, такой интенсивности запах был. Так вино не пахнет. Чего тут говорить, если даже Ай, которая за спиной стояла — этот запах почувствовала. Опять-таки, серебро чаши изнутри почернело, верный признак того, что вино отравлено. С учетом всего так пытаться ее отравить мог только дилетант, она скорее поверила бы в то, что это действительно самодеятельность служанки, которой прежний господин нравился больше. Поверить в то, что госпожа Хэ попыталась ее отравить таким топорным способом… ну нет. В свое время хитрый змей Лу Цзижэнь ей рассказывал, как людей травить и что вот в вино яд никогда добавлять не нужно, потому как очевидно. Смазать ядом слипшиеся страницы книги или там выставить маленькую ванночку с отравленной сывороткой в комнате… чтобы насекомые, привлеченные запахом, собрались вокруг… а ночью, как и положено — укусили того, кто спит в кровати. В общем не очевидные вещи. С другой стороны — а в каком случае такой как Лу Цзижэнь или госпожа Хэ могли бы организовать такое топорное отравление?

— Подними голову, Ай. — говорит Сяо Тай, вставая со своего стульчика: — ты права.

— Я… права? — Ай поднимает голову и на лице у нее появляется неуверенная улыбка: — госпожа?

— Ты права. — Сяо Тай поворачивается к госпоже Хэ Сяньгу и окидывает ее взглядом с ног до головы: — я не думаю, что госпожа Хэ могла бы пойти на такую… топорную попытку отравления. Однако… все же необходимо уточнить. Скажите мне, госпожа Хэ, от чего именно вы отвлекали наше внимание этой неуклюжей попыткой?

В воздухе повисла тишина. Сяо Тай уронила свою ладонь вниз, на пояс и Гвансон-Темный Клинок радостно замурлыкал под ее пальцами на рукояти.

— Неуклюжей попыткой? — госпожа Хэ вздыхает и поправляет корзинку на своем предплечье: — видимо и впрямь моя попытка была столь неуклюжа, госпожа Тай. — она наклоняет голову и на ее лице появляется легкая улыбка: — что же… несмотря на всю свою неуклюжесть попытка удалась, не так ли?

— Что? — Сяо Тай хмурит брови, сжимая пальцы на рукояти Темного Клинка, не слушая хриплые стоны Гвансона, укрепляя свое тело энергией Ци и скручиваясь в тугую пружину для рывка: — как это удалась? Ты ничего не добилась… разве что разочаровала меня, госпожа Хэ. Я дала тебе возможность сдаться и более того — сменить сторону. Я приняла тебя как равную и доверилась… в той мере, в какой вообще можно довериться такой как ты. А теперь ты — умрешь, госпожа Хэ. Обманула меня один раз — позор тебе. Но если меня обманывают второй раз — позор мне. И… — она не договаривает, срывается с места, взмахивая Темным Клинком!

Она — выдыхает, стряхивая кровь с клинка и стоя спиной к той, которая только что была Госпожой Хэ Сяньгу, Святой с Лотосом. Такой взмах клинком разрезает человека снизу вверх, распарывает его от бедра и до плеча. Она чувствовала отдачу в руке, теплое чувство удовлетворения от Гвансона… она убила ее. Сяо Тай прячет меч в ножны и поднимает одну ладонь перед собой в молитвенном жесте.

— И пройдя долиной смертной тени… — говорит она и едва успевает — уклониться! Струя водяного хлыста под давлением проходит мимо, едва задев ее волосы и краешек рукава! Она бросает взгляд вниз… так и есть, рукав оторвал, волосы растрепало во все стороны. Она поднимает руку и на месте высокой заколки-гуань и сложной прически с точащими оттуда нефритовыми спицами с Фениксами на концах — находит какой-то пучок пакли. Струя воды под высоким давлением срезала ей волосы!

Она поднимает взгляд. Госпожа Хэ Сяньгу стоит на своем месте, невредимая. У ее ног — рассыпается в пепел цветок лотоса, а в ее руках — тот самый веер. Оружие-артефакт от Гу Тин. Сяо Тай поднимает руку, предупреждая чтобы никто не вмешивался в поединок, ожидая протестов от среброволосой Ай или возмущенных криков мастера Ло Сы… но не слышит ни того, ни другого. Она — поворачивает голову и видит, что и мастер Ло Сы, и эта среброволосая Ай — лежат на деревянном настиле палубы. Тут же — лежит и девица Джиао… вообще все в пределах видимости, все на судне — лежат без сознания. Живые ли?

— Нет никакого смысла травить человека смертельным ядом. — говорит госпожа Хэ: — все знают вкус и запах яда, да и серебро позволяет распознать его. Так что я и не собиралась никого травить до смерти. Зачем? — она пожимает плечами: — достаточно усыпить… а уж убить человека во сне легко и приятно. Спящий не сопротивляется. К сожалению, я вижу, что ты не так проста, госпожа Тай… и что на тебя эликсир здорового сна не подействовал. Интересно, почему?

— Я могу избавить тебя от вопросов, если ты ответишь на мои. — говорит Сяо Тай, снова положив руку на рукоять меча. Нанести удар снова — вопрос даже не секунды, а сотой доли секунды… чуть развернуть ступню, довернуть корпус, так, чтобы с легким поворотом рука сама собой извлекала меч из ножен и полоснуть! Раз! Но… она уже делала так, а госпожа Хэ все еще жива. Более того — она оказывается просчитала все на два хода вперед и недооценивать ее сейчас было бы верхом легкомыслия.

— Хорошо. — отвечает Святая с Лотосом: — я отвечу на один твой вопрос, если ты расскажешь почему на тебя не подействовал эликсир Сонных Объятий.

— Договорились. Итак, почему ты хочешь меня убить? Ты все еще считаешь меня — самозванкой? — задает вопрос Сяо Тай и госпожа Хэ Сяньгу — улыбается. Прикрывая рот веером — заливается смехом, переливчатым, словно звон серебряного колокольчика. Сяо Тай молча стоит и ждет, пока Святая с Лотосом насмеется вдоволь и успокоится.

— Ха-ха-ха! — наконец госпожа Хэ отнимает веер от своего лица: — конечно же нет, глупенькая! Я совершенно уверена, что ты и есть та самая Сяо Тай из легенд, жившая двести двадцать пять лет назад.

— Вот как… значит ты хочешь меня убить именно потому что я и есть та самая Сяо Тай… — прикусывает губу Сяо Тай: — это… о многом говорит.

— Твоя очередь, Седьмая Сестра, Темная Госпожа Кали… скажи, почему эликсир Сонных Объятий, который погружает в сон любого — не подействовал на тебя? — Хэ Сяньгу стоит совершенно расслабленно, не делая попыток прикрыться или защититься, а ведь она стоит совсем рядом! Потянуть меч из ножен… Сяо Тай доворачивает корпус, следя за тем, чтобы не выдать себя движением раньше времени. Она не знала в чем дело, но догадывалась, а сейчас ей нужно было отвлечь внимание…

— Если в составе твоего эликсира есть Пыль… то у меня иммунитет ко всем эффектам Пыли. Вытяжка из корня Истинного Лотоса не действует на меня. В любой концентрации и в любых комбинациях. — говорит она. Действительно, так она и избавилась от зависимости — просто выключила эту опцию в законах мира. Жаль, что не все проблемы так решить можно. Отныне Пилюли Золотистой Ци не действуют на нее. А основа этих пилюль, как и основа Пыли — вытяжка из корня Истинного Лотоса. Результат — никакой эликсир с такой вытяжкой на нее не действует. Она подозревает что в основе эликсира Хэ Сяньгу — была такая вытяжка. Еще бы, половина богатых людей на побережье используют Пыль чтобы видеть наркотические сны.

— Индивидуальная особенность организма? — совершенно неожиданными словами описывает ситуацию Хэ Сяньгу и качает головой: — боже как глупо я попалась. Что же… видимо придется… — она не договаривает. Сяо Тай одним слитным движением тянет меч из ножен и… взмах! Отдача в руке, такая отдача, какую чувствует мечник, когда лезвие его меча разрубает тело человека, проходит через плоть и кости! Брызги крови!

Но на этот раз Сяо Тай замечает момент, когда удивленное выражение на лице Хэ Сяньгу — сменяется самодовольной ухмылкой. Когда ее разрубленное тело — исчезает, а вместо него появляется новое. Совершенно целое. С этой ухмылочкой. Как у нее в руке — сгорает, превращаясь в пепел цветок лотоса.

— Так. — говорит она, выпрямляясь и взвешивая Темный Клинок в руке: — да, я тугодумка, но уж сейчас и до меня дошло. Каждый раз, когда ты умираешь — тебя каким-то образом восстанавливает этот цветок. Или не восстанавливает? Неважно. Это значит только одно, госпожа Хэ Сяньгу… ты и правда считаешь себя бессмертной? Мы с тобой только встретились, а у тебя уже сожжено три жизни. Сколько всего цветков лотоса в твоей корзинке? Она небольшая, так что… двадцать? Тридцать?

— И ты думаешь, что я позволю тебе убить меня двадцать или тридцать раз? — поднимает веер Хэ Сяньгу и ее белое, фарфоровое личико снова разрезает самодовольная улыбка: — уж ты-то должна знать цену каждой жизни на земле, Дэви Джи, что на языке дэвов и ракшасов означает «Великая Богиня». Камахартри или «Разрушающая желания». Кришнаматра или «Мать Изначальной Тьмы». Каралика или «Обладающая Ужасающим обликом»…

— Это в самом деле обязательно? — перебивает ее Сяо Тай: — может я и не эталон красоты, но всегда считала себя достаточно миловидной. У меня даже поклонники есть… были. Двести лет назад.

— Как я могу вступить в битву с самой Темной Госпожой Кали и не перечислить все ее сто восемь имен? — задается вопросом Хэ Сяньгу и Сяо Тай — снова взмахивает мечом, на этот раз — влив в него достаточно Ци! Темный полумесяц сорвался с кончика лезвия, разрубая Святую с Лотосом пополам, лишь для того, чтобы еще один цветок лотоса — сгорел в ее руке.

— Не слишком ли ты беспечна, Хэ Сяньгу? — задает вопрос Сяо Тай, складывая левую ладонь в печать перед своим лицом: — вот уже и четвертая жизнь. Если ты по натуре кошка, то у тебя осталось всего пять.

— Я не стану обороняться, пока не назову все твои имена, о Кали! — выпрямляется Хэ Сяньгу: — и ты вольна делать что тебе вздумается, о несущая череп или Капалинья!

— Тск! — с пояса Сяо Тай срываются дротики и перед ней загораются синие печати ускорителей, вращающиеся вокруг своей оси.

— Ха! — она обходится без вербальной составляющей заклинания ускорения имени Гаусса и многочисленные дротики с утяжеленным наконечником — пробивают плоть этой Хэ Сяньгу навылет, разбрызгивая кровь и ее мозги по палубе!

— Поклон тебе, о исполняющая желания! — еще один лотос сгорает в руках у Святой: — Поклон тебе, о темная как ночь!

— Двенадцать ядовитых ударов! — Сяо Тай атакует техникой среброволосой Ай, если природа постоянного восстановления Хэ Сяньгу имеет под собой энергетическую основу — она выбьет Ци из ее системы! Меч в ее руке превращается в голову змеи, разящей со всех сторон!

— Поклон тебе, о знатная происхождением! Поклон тебе, о наводящая ужас! Поклон тебе, о, искусная! Поклон тебе, о защитница рода! Поклон тебе, о обладающая алмазным телом!

— Алмазным телом? — Сяо Тай опускает клинок и смотрит на госпожу Хэ Сяньгу, которая так и не сдвинулась со своего места. Палуба вокруг уже скользкая от брызг крови, а она — стоит ровно, с безмятежной улыбкой на лице. Что же…

— Это уже лучше. — говорит она, пряча клинок в ножны. Дротики — слетаются к ней и она — берет их в ладонь и привешивает к поясу: — алмазное тело, да?

— Поклон тебе, о Лотосная Богиня! Поклон тебе, о киннара! Поклон тебе, о прославляемая! — продолжает тем временем госпожа Хэ Сяньгу.

— Видимо ситуация патовая. — признает Сяо Тай, шагнув чуть ближе к этой загадочной девушке, одной из Восьми Бессмертных: — я не могу тебя убить… и уверяю что у тебя не получится убить меня. Что же… наверное ты и в самом деле бессмертная. Я не вижу чтобы цветы лотосов в твоей корзине заканчивались. Однако… — она делает еще один шаг и кладет руку на предплечье руки Святой с Лотосом. Легко тянет ее на себя, делает шаг, обходя Святую сбоку, толчок… и вот уже ее противница лежит на палубе, связанная собственным поясом.

— Может я не могу тебя убить, но я могу тебя связать. — говорит она, выпрямляясь и удовлетворенно глядя на дело своих рук: — спасибо сестрице Ли Цзянь, уроки рукопашного боя вбиты в меня так что не выбьешь.

— Поклон тебе, о почитающая дев! — нимало не смутившись тем, что она теперь лежит на заляпанной кровью палубе продолжила Хэ Сяньгу. Она даже не сопротивлялась.

— А это, кстати верно, дев я почитаю. Так может быть ты наконец скажешь мне, зачем тебе называть все мои сто восемь имен? — вздыхает Сяо Тай: — я понимаю, что ты бессмертная, но ведь я могу сделать твою вечную жизнь весьма неприятной, начиная с этого самого момента.

— Поклон тебе, о держащая череп и жезл, увенчанный черепом! — продолжила Хэ Сяньгу и повернула голову, чтобы увидеть стоящую над ней Сяо Тай. На первый взгляд лежать вот так ей было очень неудобно.

— Послушай, если ты и правда считаешь меня богиней… ну разве это не ересь — противится воле богини? — спрашивает у нее Сяо Тай: — давай поговорим как разумные люди. К чему все это, все эти попытки меня убить, зачитывание имен и прочий оккультный бред? Я вот себя богиней вовсе не считаю.

— Поклон тебе… — Хэ Сяньгу прерывается. Переворачивается на спину и изучает ее внимательным взглядом.

— Ты задаешь такие вопросы… — говорит она: — как будто сама не знаешь. Твое появление было предсказано. Как и то, что оно ознаменует. Кали-югу. Эпоху перемен. Конец света. Ты — это Тьма и Хаос, Зло и конец всему живому на земле. Для того и были созданы Восемь Бессмертных, чтобы однажды встать у тебя на пути. Что же до того, почему я произношу все твои сто восемь имен… а как иначе? Сегодня особенный день и я бы хотела чтобы все прошло по правилам.

— Особенный день? — хмурится Сяо Тай.

— Да. — кивает Хэ Сяньгу и исчезает, а шелковый пояс, которым Сяо Тай ее связала — остается на месте, плавно оседая на палубу.

— Сегодня особый день. — повторяет Хэ Сяньгу, которая уже стоит на своем прежнем месте, а у нее в руке осыпается пеплом цветок лотоса: — День когда я убью Богиню.

Глава 15

Глава 15

Она стоит и разглядывает госпожу Хэ Сяньгу, Святую с Лотосом, которая продолжает перечислять все многочисленные имена Дурги, Госпожи Кали, Уважаемой Богини, Дэви Джи. Аборигены тут принимают ее за богиню, что в общем-то и неудивительно. В этом мире, в отличие от рационального и сухого мира ее прошлого — существует магия. Существуют удивительные создания, например такие как Костяной Дракон девицы Джиао. Или призывной кракен уже почившего лейтенанта Фудзина. Наверняка где-то далеко на западе и севере на ветвях сидят русалки, в лесах водятся лешие и оборотни, сидит в своей избушке на куриных ногах Баба-Яга, а южнее и восточнее куда-то летит Хануман. В этом мире боги существуют. Потому что — если существует магия, то почему не существовать и богам? Что, конечно вызывает вопросы. Если есть Костяной Дракон и Баба-Яга, то почему бы не быть и Небесному Дворцу Гуанинь? Почему бы не быть Четырем Небесным Князьям? Если есть Госпожа Кали, то почему бы не быть Господину Яме, Богу Смерти? Господину Шиве, Разрушителю? А далеко на западе — почему бы не быть Деве Марии, Святой Троице и самом Люциферу? Вопросы, вопросы, вопросы. А ведь она думала что только нашла ответ на все эти вопросы, но нет.

Этот мир, как и прочие миллиарды миров — всего лишь один из многих испытательных полигонов, в которых человечество проходит тест на выживание и приспособление. Задача, которая стоит перед сестрицей Ли Цзян на самом деле очень простая — найти те самые уникальные обстоятельства, которые позволят будущему человечеству преодолеть грядущий Рагнарек или как это называют знающие люди — «Золотое Утро». И она, Сяо Тай, стоя тут на палубе клановой джонки — легко может даже перечислить некоторые из этих обстоятельств. Люди — ленивы и склонны к тому, чтобы застывать в развитии, если им ничего не угрожает. Значит для выращивания в пробирках миров истинного человечества необходим не только вызов и не сколько вызов, а угроза. Постоянная и подавляющая. Предоставленная сама себе природа стремится к гомеостазу, некому равновесию. Скажем, жрут какие-то твари по десять девственниц каждый год, да и пес с ними, если остальных хватает чтобы поддерживать популяцию. Начали жрать по сотне — уже повод забеспокоится. Осморегуляция больших социальных групп приводит к застою. Вот из-за чего в свое время Поднебесная проиграла Опиумные войны. Вот о чем ей намекала сестрица Ли Цзян…

— Поклон тебе, о Несущая Темные Дары Смерти! — говорит госпожа Хэ и склоняется в поклоне: — и это последнее из ста восьми имен, которые носит Темная Госпожа!

— Я уже успела устать. — говорит Сяо Тай и встает со своего стульчика, на который она присела, ожидая конца представления: — итак, госпожа Хэ Сяньгу, теперь, когда ты закончила повторять абракадабру — я бы хотела поговорить. Убить тебя я всегда успею…

— Госпожа Кали всегда была преисполнена веры в свои способности. — выпрямляется Святая с Лотосом, а в руке у нее наконец взблескивает лезвие прямого меча: — однако однажды она уже потерпела поражение в бою… это было давно, и я не чета героям древности, тем не менее вынуждена предупредить, что Четыре Небесных Князя поставили свою печать на контракте, который я заключила с Господином Ямой. Меня не примут в Преисподней, мне нет дороги в Небесный Дворец, а значит — я не могу умереть. К сожалению.

— К сожалению? — Сяо Тай вынимает Темный Клинок из ножен и проводит вдоль плоскости лезвия двумя пальцами, заставляя Гвансона застонать от наслаждения: — ты тяготишься жизнью, Святая?

— Когда ты живешь вечно, немудрено начать тяготится своим существованием. — Хэ Сяньгу поднимает свой меч, указывая им на свою противницу: — поэтому я не торопилась и зачитала все твои сто восемь имен, моя госпожа. Мне некуда торопиться. У меня впереди вечность. Когда-нибудь через десять тысяч лет я обязательно приду на это самое место, пусть даже тут больше не будет этой реки и этих гор, но я — останусь. И тогда я вспомню о нашем с тобой поединке, уважаемая Дэви Джи. Вот поэтому я — никуда не тороплюсь. Мне нужно оставить хорошие воспоминания.

— Вот как. — Сяо Тай поднимает свой клинок: — знаешь, я не хочу тебя пугать, но… я заметила, что ты восстанавливаешься с разной скоростью. Когда я поражаю твое тело, то на восстановление уходит меньше секунды. Но когда меч пронзает сердце или рассекает позвоночник — то уже больше секунды. Если вбить клинок в голову, вот прямо в лоб… почти две секунды. Я уже знаю о тебе и твоей способности больше чем в начале поединка. Дай мне еще немного времени, и я буду знать еще больше. А это значит, что рано или поздно я буду знать, как убить тебя. И… может быть — уже знаю. — она отступает в сторону, легко парируя выпад мечом. Хэ Сяньгу — тут же атакует ее ударом сверху, клинки звенят, сталкиваясь. Во все стороны летят искры, удар у Святой с Лотосом хорошо поставлен, рубит всем телом, с поворотом корпуса, рука летит плетью, в конце — вылетает вперед клинок. Таким ударом можно развалить от плеча до пояса… если его пропустить. Рука у Сяо Тай тотчас немеет от силы удара, и она зарекается встречать меч госпожи Хэ на прямой блок.

— Ха! — контратака и Темный Клинок отрубает выставленную руку госпожи Хэ, а последующий выпад — пронзает ее сердце. В воздухе истаивает пеплом цветок лотоса и вот уже рядом выпрямляется целая и невредимая госпожа Хэ Сяньгу и даже меч у нее в руке все тот же самый. Сяо Тай едва успевает уйти в сторону от ее выпада, скрутившись корпусом и отступив назад. Быстрая… но самое противное то, что у госпожи Хэ совершенно неправильный стиль фехтования. Любой мастер меча в первую очередь думает не о нападении, а о защите. Потому что пропустить единственный удар в поединке на мечах как правило означает смерть. Даже если это всего лишь порез руки. Сотни раз сестрица Ли Цзян демонстрировала что мастера высокого уровня не стремятся поразить сердце врага, а вскрывают вены и подрезают жилы на руке с мечом или выставленной вперед ноге. Так что любой все еще живой мастер меча — это в первую очередь специалист по защите. Сперва — отразить атаку, а уже потом думать о своем наступлении. Сперва выстроить свою защиту, а уже потом — думать о том, как взломать защиту противника.

Но госпожа Хэ совершенно не заботилась о своей защите. Ей это не было нужно. Она — атаковала. Все ее тело было совершенно открыто и Сяо Тай легко поражала ее туда, куда хотела — в ведущую руку с мечом, в колено, сердце, печень, горло, глаза… скользящим движением лезвия к себе — разрезала внутреннюю поверхность бедра выставленной вперед ноги, там, где проходят вены и артерии, после такого не живут дольше пяти минут, истекают кровью. Отрубала пальцы руки, держащей меч, разрубала череп мощным ударом сверху вниз, однако эта Хэ Сяньгу каждый раз сжигала цветок лотоса и тут же — атаковала ее, совершенно не заботясь о своей защите.

Патовая ситуация, думает Сяо Тай, в очередной раз отбивая клинок меча Святой с Лотосом, она не может убить меня, а я не могу убить ее. Пока что. Сяо Тай отказывалась верить, что в этом мире есть кто-то или что-то совершенно бессмертное. Все можно убить или уничтожить, таков ультимативный закон всех миров. Просто… нужно найти способ. Эта Святая сказала, что у нее контракт с Богом Смерти, что ее не примут ни в местный ад, ни в местный рай. Но есть же еще Чистилище? Деревня Вечного Праздника — это не рай и не ад… это персональное Чистилище одной Сущности. Отправить ее туда?

— Уважаемая Дэви Джи наконец поняла, что все ее старания бессмысленны? — задает вопрос Хэ Сяньгу, снова взмахивая своим клинком: — значит я могу задать свои вопросы?

— Конечно. — Сяо Тай отбивает лезвие меча Святой и обозначает атаку с тем, чтобы снова отпрыгнуть и отвести удар от себя. Она кое-что заметила… что же нужно прекратить атаковать и сосредоточиться на защите, проверить теорию. Кроме того, так она меньше энергии затрачивает.

— Я всегда была за то, чтобы поговорить. — продолжает она, держа свой клинок направленным на противницу: — это ты у нас решила к конфронтации перейти.

— Я хочу спросить Уважаемую Дэви Джи — зачем ей все это? — Святая снова атакует каскадом ударов и Сяо Тай отражает все, доворачивая свой меч и позволяя лезвию меча Святой — скользить вдоль ее меча, разбрызгивая энергию в пустоту.

— Зачем она — стремится разрушить Небеса? Уничтожить порядок, который был выстроен нашими предками и Древними Богами? Поднебесная живет в мире и радости, почему же Уважаемая Дэви Джи жаждет ввергнуть мир в хаос? Или Темной Госпоже так милы крики боли и страданий? Миллионы загубленных жизней? Чего так желает ее темная душа? Мрака? Боли? Смертей? Я искренне не понимаю… — говорит Святая, опуская свой меч и давая Сяо Тай короткую передышку.

— Знаешь, вот раньше я бы ответила, что вы все тут ошибаетесь и вообще не за ту меня приняли. Что никакая я не Дэви Джи или кто там у вас в воспаленном сознании еще есть. — отвечает Сяо Тай, выпрямляясь и в ответ на жест Святой — тоже опуская свой меч: — однако после того, как я умерла один раз и побывала в гостях у одной особы… я поняла, что к чему. Видишь ли… эти миры созданы только для одного — чтобы в конечном итоге рассчитать Путь. Способ преодоления Энтропии Вселенной, как бы бредово это не звучало. Все наши миры — всего лишь симуляция, всего лишь уравнения в голове у Сущности столь великой, что ни ты ни я никогда не поймем и миллионной доли его мудрости. Тем не менее… подумай о том, что если это так… то все эти расчеты нужны только для верного Пути, только для воспитания сверхчеловечества, которое в состоянии преодолеть этот Путь. Бесполезные миры с застоем — будут отброшены в сторону. Их просто перестанут вычислять, понимаешь?

— Интересно. Очень интересно. Продолжайте, уважаемая Дэви Джи. — наклоняет голову Святая: — но даже если допустить что некая Великая Сущность держит в голове весь наш мир и он существует только пока эта Сущность о нем думает… зачем же вам сеять в нем хаос?

— Да потому, что «порядок, унаследованный от предков» — это застой! Традиции, не меняющиеся столетиями — застой. И если вы тут все закуклитесь в своем спокойном и мирном течении жизни, то Сущность поймет, что это — неверное решение. И вашему миру придет конец. Его просто отбросят в сторону, признают тупиком эволюции и прекратят тратить ресурсы на вычисления. Он… исчезнет. Как будто его и не было. Пуф! И так, подобно призракам без плоти… — Сяо Тай пожимает плечами: — я пришла в этот мир, чтобы взбодрить его. Чтобы расшатать устои. Чтобы разрушить гомеостаз системы, понимаешь? У меня нет комплекса Спасителя, но если вы так и продолжите вариться в своих устаревших традициях, то вашему миру совершенно точно придет конец. Сестрица Ли Цзян не просто так направила меня сюда… и кажется я даже знаю кто такой Черный Рыцарь.

— Так на самом деле уважаемая Дэви Джи спасает наш мир? Сея хаос и разруху, свергая богов и уничтожая целые народы? Какая… извращенная философия. — госпожа Хэ качает головой: — что же, я и не надеялась, что мне удастся переубедить вас. Как я уже и говорила сегодня не тот день когда кто-то словами заставит Госпожу Кали отказаться от своего квеста по разрушению мира и начале Кали-Юги, Эпохи Хаоса. Сегодня — день когда я убью вас, госпожа Кали.

— И ты еще говорила о моей самоуверенности. — Сяо Тай позволяет улыбке чуть-чуть приподнять уголки губ: — знаешь, что я заметила? Ты не атакуешь. И не потому, что хотела поговорить, нет. У тебя просто мало выносливости, госпожа Хэ. Каждый раз когда я тебя убиваю — ты возрождаешься свеженькой как утренняя роса, чистые одежды, новый меч в руке, новая ты. Без накопленной усталости, без ран и даже не вспотевшая. Однако… когда я тебя не убиваю, то тебе приходится сражаться в своем прежнем теле, а ты — не привыкла это делать, не так ли? Держу пари, что мало кто заметил эту твою особенность, обычно ты всех разводила своей способностью… — она улыбается уже открыто: — а что будет, если я совсем откажусь от убийства такой как ты? Вымотаю тебя, а потом… — она не успевает закончить фразу. Святая с Лотосом — поднимает свой меч и одним движением — вскрывает себе горло. Фонтан крови, вспыхнувший цветок лотоса и вот уже перед Сяо Тай снова стоит госпожа Хэ Сяньгу в своих чистеньких одеждах и с улыбкой на лице.

— Уважаемая Дэви Джи, наверное, хотела что-то сказать? Что-то из разряда «теперь я знаю твою слабость, Хэ Сяньгу»? — говорит она и Сяо Тай совершенно точно слышит в ее тоне издевательскую нотку.

— О черт. — вздыхает Сяо Тай, опуская меч: — а вот об этом я не подумала. Ну конечно. Дай-ка угадаю, даже если я свяжу тебя, ты все равно найдешь способ покончить с собой и освободиться? Откусишь себя язык, свернешь голову или что там еще?

— Древняя техника с Юго-Востока. «Выдернуть Шип Жизни». Я могу остановить свое сердце по желанию. — кивает Святая с Лотосом: — как я уже и говорила — тебе не победить меня. А вот я — могу победить тебя. Значит рано или поздно — так и будет. Сегодня тот самый день, Уважаемая Дэви Джи. Пожалуйста, умрите.

— Просьба отклоняется. У меня слишком много дел. — отвечает Сяо Тай, вкладывая Темный Клинок в ножны: — а знаешь, что я заметила? В прошлый раз когда Кики атаковала снизу — она лишь откусила тебе ногу. Этого хватило чтобы ты возродилась… но я не об этом. Знаешь ли ты, что Костяной Дракон Кики — это не просто пожиратель плоти и душ? Все, что попадает внутрь ее живота… который наверное лучше назвать карманным измерением — не умирает. А… питает своей энергией эту девицу Джиао, которая вовсе не человек. Обычный человек просто истаивает внутри за мгновения, но такого сытного обеда как ты может хватить надолго.

— Когда я умру — я снова возрожусь и… — начинает было Святая с Лотосом, но Сяо Тай уже не слушает ее.

— Сестренка Джи Джи! — кричит она в воздух: — помнишь, я говорила, что нельзя просто так людей есть?

— Да? — слышится тихий голос, который, кажется, идет отовсюду. Словно само пространство шепчет на ухо, голос пробирающий до мурашек.

— Так вот. Эту можешь съесть. — говорит Сяо Тай.

— Ты не можешь! Я… — откуда-то снизу вверх взмывает зубастая пасть и массивные желтые челюсти громко клацают, поглощая добычу. Сяо Тай смотрит как Кики — обрушивается вниз, словно кит, падающий в море, исчезая под деревянным настилом палубы, словно под водяной гладью.

— Я знаю. — говорит она: — ты обязательно возродишься, когда умрешь. Вот только… в животе у Кики и время идет по-другому, да и твоей энергии хватит им надолго. Скажем… лет на сто, не меньше. К тому времени как ты возродишься вновь в этом мире уже все будет совсем по-другому.

— Сестрица Тай не сердится на меня? — рядом появляется девица Джиао, прячущая глаза и стеснительно опускающая голову, выставив вперед сложенные вместе руки.

— Ты и твоя Кики — это просто чудо какое-то. — честно признается Сяо Тай: — а в этом мире оказываются такие монстры есть, что аж дух захватывает. Если бы не ты… ну я что-нибудь придумала бы. Но ваша помощь в любом случае неоценима. Кстати — приятного аппетита…

Глава 16

Глава 16

Цветущая Лилия шмыгнула носом и прижалась к своей старшей сестре, Гибкой Иве. По утрам уже становилось прохладно, а яркие одежды танцовщицы вовсе не согревали. У нее замерзли ноги и кончики пальцев, а еще нос.

— Потерпи еще немного, — говорит ей Гибкая Ива: — потерпи. Сейчас солнце поднимется выше, и ты согреешься.

— Да. — кивает Цветущая Лилия, прижимаясь к своей сестре: — я потерплю. — она приподнимает голову, оглядываясь. Старший каравана, пожилой толстяк Люй по прозвищу Три Бочонка — стоит у разведенного костра, наблюдая за тем, как сухонькая женщина из народности онг — готовит завтрак и кипятит воду для чая. В воздухе расплывается аромат еды, такой знакомый и приятный… пахнет свежесвареным рисом.

— Пахнет рисом. — говорит Гибкая Ива и подбадривающе потирает плечо своей младшей сестренки: — пахнет свежим рисом. Сейчас поешь и тебе станет тепло. Помнишь, как вчера, когда к обеду тебе даже жарко стало? Погоди-ка… — она снимает с себя яркий платок: — на вот… на плечи накинь…

— Ты что? А как же ты сама? Замерзнешь! — пытается отказаться от платка Цветущая Лилия, но Гибкая Ива только улыбается.

— Мне и так жарко. — врет она своей сестренке: — и потом, завтрак вот-вот будет готов, ты же видишь? — и она кивает на горящий костер, вокруг которого суетиться женщина из племени онг. Тем временем Три Бочонка Люй — поднимает голову и смотрит на них. Смотрит нехорошо и Гибкая Ива — поспешно отводит взгляд в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но он — шагает к ним и ее сердце — падает куда-то вниз. Только бы не ее сестренку…

— Проснулись? — Три Бочонка встает над ними, уперев свои толстые руки в бока: — считай что приехали уже. Два дня и вы будете наливать вино и ублажать клиентов «Персикового Сада». Там вас и накормят как следует и в науку возьмут. Может быть, даже станете Богинями цветочного дома, хотя это вряд ли. Вы ж в рыбацкой деревушке выросли, так что не обучены ничему. Я вот — квалификационный Императорский экзамен сдавал!

Гибкая Ива склоняет голову. Она слышит это не в первый раз и даже не в сотый. За время путешествия она уже успела узнать о Люй по кличке Три Бочонка многое. Что он сдавал Императорский экзамен и даже почти сдал его, ведь все учителя на этом экзамене были от него просто в восторге, не его вина, что время вышло и что в тот год количество победителей было ограничено и какой-то тупой сынок чиновника Сы прошел за взятку. Но Люй Три Бочонка не переживал, в конце концов он больше денег сейчас делает на торговле Пылью с иностранцами, чем он мог бы делать на должности, так что плевать. И вообще — он очень и очень богат, а караваны в Лань водит только потому, что… ну для души, вот. Что кличка Три Бочонка от того, что сам Люй как-то однажды после особо удачной сделки закатился в «Три Чаши», что сразу за пять переулков от Сливовой Площади и такую пирушку закатил на три дня, что все его до сих пор там помнят. И да, выпил он там как раз три бочонка сладкого сливового вина, даже в чашу не наливая. Правде некоторые в славном городе Лань зовут его Разбиватель Сердец Люй, потому что он — владеет особой техникой покорения женских сердец и тел, потому что у него в Лань есть госпожа Магнолия, которая без ума в него влюблена, а он — так. Живет у нее иногда и телом ее пользуется. Ведь никто из женщин не может устоять перед Нефритовым Стержнем господина Люй Три Бочонка!

Гибкая Ива не верила ни одному слову этого Люй Три Бочонка. Хотя может быть в чем-то он и не врал, просто преувеличивал, но уж насчет его умения обходится с женщинами…

— У нас еще есть время пока старая карга завтрак не приготовит. — говорит Люй Три Бочонка и развязывает свой пояс: — что будем делать? Наверное, мне стоит преподать вам двоим еще парочку уроков как именно нужно ублажать мужчину, ммм? Вы везучие девчонки, другой бы за такое денег с вас взял, а я обучаю бесплатно! — он хохотнул своей шуточке: — впрочем пока с вас и взять нечего, все что на вас надето — мое. Да и вы сами — тоже мне принадлежите.

— Господин Люй… пожалуйста, не надо. — склоняет голову Гибкая Ива, прижимая к себе сестренку: — вы же сами сказали, что нам нужно иметь «товарный вид», а с синяками на бедрах и шее вы не сможете выручить за этих ничтожных женщин достаточную сумму.

— Значит будешь делать все сама. — кивает Люй Три Бочонка: — не я, а ты. Как и делают для состоятельных клиентов. Черт, да такая подготовка должна твою цену увеличивать и только. Наука от самого Великолепного Люй! Чего смотришь? Развязывай пояс.

— Но… господин Люй…

— Знаешь, я ведь по-доброму к вам. А ведь могу скажем — одежду отобрать и в телегу бросить, будете мерзнуть два дня. Без еды. За тебя все равно уже много не дадут, ты порченная. А вот сестренка твоя все еще девственница, что удивительно. Так что… — он пожимает плечами: — не стоит со мной ссориться, как там тебя… Гибкая Ива? Я ведь могу и обойтись без оплаты за тебя… все равно гроши. Продам твою сестренку в цветочный дом, а тебя… ну скажем на рудники. Но сперва вон ребятам из охраны выдам попользоваться, как премию за хорошую работу. Уж они-то тебя просить не будут…

— Господин Люй! — с места вскакивает Цветущая Лилия: — не надо! Я! Меня используйте пожалуйста! Как вы хотите, только сестру мою не продавайте на рудники!

— Дурочка. — жалостливо смотрит на нее Люй Три Бочонка: — ты же девственница еще. Я тебе пользовать не могу. Только как обычно — в твой нефритовый ротик и не больше. Ты у меня сейчас больше тысячи серебряных лянов стоишь, а ежели тебя попортить то будешь стоить десяток.

— Господин Люй. — Гибкая Ива поднимается и поспешно развязывает свой пояс, ее руки — дрожат: — пожалуйста дайте мне возможность обслужить вас.

— И почему с вами по-доброму нельзя? — вздыхает толстяк: — только угрозы да побои понимаете. Так-то я человек добрый, но вы доводите меня до предела. Упрямая ты девчонка, Гибкая Ива, тяжело тебе в жизни придется. А все это южное воспитание, все вы там дикари и власти Императора не приемлете.

— Пожалуйста, отойдемте подальше за телегу, господин Люй и там я сделаю все как вы захотите… — продолжает Гибкая Ива. Ей все равно придется это сделать, она уже делала это не раз, но по крайней мере так, чтобы сестренка не видела, что с ней сейчас будут делать…

— Зачем? — удивляется Люй Три Бочонка: — разве мы делаем что-то неприличное? Раздевайся, Гибкая Ива, да поскорее… а ты, Цветущая Лилия — приготовь свои сладкие губки, будешь помогать своей сестре. Как только нефритовый стержень будет выпадать из пещеры божественного лотоса — он должен сразу же попадать тебе в твой сладенький ротик, поняла?

— Госпожи Люй! Вы же обещали не трогать мою сестренку!

— Я и не буду. Она все сама сделает — если не желает, чтобы ее старшую сестру продали на рудники. Кстати, насчет рудников — такую красивую девушку сперва попробуют все охранники и все мужчины на руднике… не уверен что ты до кирки сможешь дойти.

— … — Гибкая Ива сдерживает слезы, которые вот-вот брызнут из глаз. Она сглатывает горький ком в горле и склоняет голову перед своей судьбой. У нее нет выбора. Нет сейчас и не было раньше, когда убийцы и воры из Береговой Охраны набросились на ее деревню, когда зарубили ее младшего брата и убили маму…

— Да, господин Люй… — тихо говорит она и расстегивает пуговицы на своем одеянии. У нее все еще есть надежда что она утомит этого Люй Три Бочонка, утомит его достаточно, чтобы он не приставал к ее сестре…

— Господин Люй! — раздается громкий крик над лагерем и тот, чертыхаясь — оборачивается.

— Господин Люй! Всадники! — кричит один из охранников каравана: — кажись знатные! Правда мало их!

— Всадники? А, проклятье… — бормочет Люй Три Бочонка и натягивает штаны, завязывая пояс сверху: — и кого нелегкая принесла с самого утра?

Гибкая Ива — оседает вниз, садится на тюк с одеждой и обнимает свою сестренку, понимая, что еще ничего не закончилось. Сейчас всадники проскачут мимо, а этот Люй снова вернется и развяжет свой пояс…

— Ты в порядке? Сестра? — спрашивает у нее Цветущая Лилия: — как ты? Он…

— Все в порядке. — отвечает она, успокаивая ее: — не бойся. Он бы не позволил себе зайти за грань. Ты же сама слышала, что для него важны деньги, а если мы с тобой будем избиты и все в синяках, он за нас много денег не выручит. Вон, даже одежду дал… красивую.

— Яркую но никчемную. — припечатывает ее сестренка, поднимая рукав своего ханьфу: — не греет совсем. Как он — тоже вроде человек, но гнилой насквозь. Чтоб его черви сожрали на том свете. И его и этих ублюдков из Береговой Охраны.

— Тихо. — она прижимает голову сестренки к своей груди: — тихо. Все хорошо. Лучше спрячься в телегу, а когда Люй вернется — не высовывайся, я сама справлюсь с ним, хорошо?

— Но сестра!

— Слушайся меня! Иди в телегу и… — Гибкая Ива замолкает. Потому что двое всадников не проехали мимо, а остановились. И даже спешились. О чем-то поговорили с Люй Три Бочонка и направились в их сторону.

— Сумэй! — коротко бросила Гибкая Ива своей сестренке, совсем забывшись и использовав старые имена, имена, которых больше нет: — вставай! — она вскакивает на ноги и кланяется подошедшим, потому что без всяких слов становится ясно что двое прибывших из знатных семей. Высокий и красивый мужчина в серебристом ханьфу до самой земли с длинными белыми волосами, прямым мечом на поясе и подвеской-гуань на поясе. Что было написано на гуань Гибкая Ива не знала, она не владела искусством чтения, но то, что подвеска была очень дорогой — бросалось в глаза. Рядом с мужчиной — девушка, в черно-красном одеянии с силуэтом феникса на груди. На боку у девушки также висел прямой меч, а с пояса свисала гуань и небольшой кошелек из красного шелка.

— Вот и они. — сказал Люй Три Бочонка, кланяясь гостям едва ли не в пояс: — вот мой товар, который везу в цветочный дом «Персиковый Сад», у меня контракт с хозяйкой Мэйлин. Кроме того у меня есть специи, настоящее крепленое вино баоцзы, шелк и чай. Скажите, что именно интересует уважаемых гостей и я обязательно найду это среди товаров своего каравана. В конце концов когда-то я сдавал Императорский экзамен и…

— Что скажете, наставник? Это они? — спрашивает девушка, положив ладонь на рукоять меча: — те самые девицы, из-за которых я могу приподняться в своем статусе наследницы? Как-то… не впечатляют.

— Ты всегда спешишь судить книгу по обложке, а человека по внешности, Лань И. — отвечает ей мужчина и — отчаянно зевает во весь рот, даже не потрудившись прикрыться веером: — но да, это они. Впрочем, сейчас проверим. — он смотрит на Гибкую Иву и та — невольно вытягивается в струнку под его взглядом. Она еще не понимает в чем дело, но сердце сладко поет от надежды — неужели?

— Тебя зовут Сутэй, а ты, младшенькая — Сумэй, верно? — спрашивает он, наклонив голову: — вы последние женщины семьи Су?

— Господин! У меня правило — никаких старых имен! — встревает Люй Три Бочонка: — кроме того вы не можете их выкупить. Они уже обещаны «Персиковому Саду», так что лучше вам с ними не говорить. Но если вам так приглянулась старшая, то я могу сдать ее в аренду… скажем на часок-другой. В зависимости от суммы оплаты…

— Заткнись. — обрывает его девушка с мечом: — не с тобой говорят. Эй, вы, ущербные — отвечайте наставнику! Вы — Сутэй и Сумэй? Последние из рода Су⁈

— Я… — Гибкая Ива, которую когда-то давно в далекой отсюда деревне звали Сутэй — больше не может сдерживаться и слезы катятся из ее глаз вниз по щекам: — я… извините… Мы и правда — последние?

— Это они. — кивает мужчина: — и да, юная госпожа Лань И, дальше ты сама.

— Хорошо, я справлюсь. — говорит девушка и поворачивается к Люй Три Бочонка, тычет пальцем и командным голосом провозглашает: — купец! Мне нужны эти девушки. Продай мне их.

— К сожалению, я не могу этого сделать. — склоняется в три погибели Люй: — как я уже и говорил, у меня контракт с цветочным домом «Персиковый Сад» под управлением госпожи Мэйлин. Я обязан поставить девушек туда.

— Тц. Ты что, оглох, убогий? — девушка презрительно цедит слова сквозь зубы: — мне они нужны. Срочно! Цена значения не имеет! Сколько?

— Боюсь что уважаемая госпожа меня неверно поняла. Эти девушки стоят больше пяти тысяч серебряных лянов. Каждая.

— Я дам тебе двадцать. И…

— Но контракт предусматривает десятикратную пеню. — заканчивает Люй Три Бочонка и довольно щурится: — это выйдет… ну да. Сто тысяч серебряных лянов.

— Сто тысяч? По рукам. — отвечает девушка и Люй только глазами ошарашенно моргает. Сто тысяч серебром⁈ Да на такие деньги можно сотню таких караванов как у него купить!

— Если госпожа готова заплатить такую цену, то этот ничтожный Люй готов продать этих женщин и понести убыток своей репутации как честного торговца. Знаете порой говорят что репутация дороже денег и…

— Заткнись. Мы забираем женщин и… — девушка оглядывается: — вот эту телегу. Да. Телегу тоже. Тысячу сверху. — тут же пресекает она открывшего было рот торговца.

— … хорошо. Хорошо! — потирает ладони Люй Три Бочонка: — сто одна тысяча серебряных лянов! Как только госпожа выплатит — все будет ее собственностью!

— И… как же уважаемая госпожа собралась заплатить? — наклоняет голову мужчина в серебряном ханьфу.

— Что значит — как? Наставник⁈ — девушка оборачивается к нему и возмущенно топает ногой.

— Ну уж нет. — поднимает руки мужчина: — я тебе денег не дам. Я тебе говорил — возьми все, что необходимо в дорогу. Ты взяла только свой маленький кошелек, а у тебя там… больше тысячи лян не поместится.

— Наставник! Но мне нужны эти женщины!

— И я тебя к ним привел. Мы договорились, что дальше ты сама, помнишь? — поднимает бровь мужчина: — уверен, что этот толстый вызов здравому смыслу и здоровому питанию на самом деле хотел продать девушек… примерно за тысячу. Плюс-минус сто. И ты могла бы сторговаться на этой цифре… если бы не показала ему что они тебе очень нужны и что ты — очень богатая. Кроме того, ты была невежлива. И высокомерна.

— Черт. Проклятье. — девушка поворачивается к торговцу и растягивает непослушные губы в улыбке, но ее глаза — не улыбаются: — уважаемый ничтожный червь! Будьте так добры, продайте мне этих женщин за тысячу серебром.

— Вот еще. — складывает руки на груди Люй Три Бочонка: — да у тебя один меч на двадцать тысяч серебром тянет. И гуань на столько же. Может еще что найдется? У твоего наставника…

— Не, не, не… — поднимает руки мужчина: — меня в это не впутывайте. И кстати, Лань И — уже поздно просить. Нужно было раньше.

— Хорошо. — она снова поворачивается к торговцу: — я — Третья в очереди наследования Клана Феникса, Лань И. Я даю слово что тебе выплатят сто одну тысячу серебром плюс еще пять тысяч за хлопоты, как только ты явишься в Цитадель Клана с моим векселем. Я готова выписать его прямо здесь и сейчас, на твое имя. А теперь — отдавай мне женщин и телегу, жалкий пес!

— Вот уж нет. — усмехается Люй: — нашла дурака. Сперва деньги.

— Ты провалила переговоры, ученица. — вздыхает мужчина и качает головой: — я разочарован. Что скажет Госпожа Кали, когда узнает, что за все эти годы я так и не воспитал достойную смену?

— Если у вас нет денег, то ступайте прочь. — говорит торговец: — иначе я… — и он бросает взгляд на начальника охраны, который стоит рядом, положив руку на саблю-дао.

— Вот же… — девушка прикусывает ноготь большого пальца: — наставник, тогда мне остается только одно…

— Ты всегда идешь по легкому пути, ученица. Это вредная привычка…

— Эй, вы! Я все еще готов пойти тебе навстречу, девчонка из клана, раз уж вам так они нужны. Отдавай все деньги и меч с подвеской… и тогда я так и быть…

— Вы же видите наставник, у меня нет другого выбора. И потом — это все равно жалкий пес и ничтожный червь. — говорит девушка и вынимает свой меч из ножен: — Вихрь Клинков! Кайтен!

Глава 17

Глава 17

В крытом павильоне ресторана на полированных досках из красного дерева перед почтенными посетителями танцевали журавли. Они кружились в танце, словно юные девы на Праздник Солнцестояния, их крылья были украшены разноцветными лентами, так, чтобы всем присутствующим становилась очевидна плавность и продуманность их танца. Ленты никогда не опускались вниз, никогда не путались, скрещиваясь с другими лентами, они плыли по воздуху, изгибаясь волнами, выписывая плавные линии.

Посетители восхищались этим восхитительным танцем, хлопая в ладоши и издавая крики восторга, в чашу для подношений скатывались все новые медные монетки, пару раз даже блеснуло серебро.

Тем временем в дверях ресторана, на ступенях крытого павильона с танцующими журавлями и почтенной публикой — появился скособоченный старик в нищенских лохмотьях и с тыквой-горлянкой на поясе, с посохом-клюкой в руке. Девушка, которая разносила почтенным гостям блюда едва не споткнулась, увидев его. Тут же заторопилась на кухню, нужно было позвать парочку крепких ребят со двора, где те только что привезенные дрова складывали, пусть выкинут этого нищего отсюда, а то будет своим ужасным видом и отвратительным запахом почтенных гостей смущать. Такого вот увидишь, потом еда поперек горла встанет, чем бы ты ее не запивал — хоть ароматным чаем, хоть нагретыми вином, хоть холодным гранатовым соком, а хоть бы и знаменитым байцзю Маотай из провинции Гуйджоу. Горло сжечь — сожжет, а кусок все равно не полезет в рот.

Нищий старик огляделся по сторонам, хмыкнул, увидев танец журавлей на полированных досках красного дерева и уселся за первый же столик, прислонив свой посох-клюку к перилам за спиной. Уселся и стал неторопливо отвязывать от пояса свою тыкву-горлянку. В такой добрые люди обычно вино наливают или чего покрепче, а у нищего что там может быть? Разве что грязная вода из ручья поблизости…

Из кухни вышел хозяин ресторана, господин Ван Си, который огляделся, нашел взглядом нищего старика в грязных лохмотьях и двинулся к нему, вытирая руки белым полотенцем на ходу.

— Добрый день, уважаемый. — обратился он к старику: — пожалуйста подойдите к задней двери нашего заведения, Лао Тань вам вынесет покушать остатки. У нас только что купцы в Лань уехали, много чего после себя оставили, даже жаренное мясо есть. И риса белого в листья, завернутого с собой в дорогу дадим. Только вот в павильоне вам лучше не сидеть, гостей своим видом не смущать.

— Позови-ка мне своего повара. — говорит старик, повернувшись к нему и Ван Си — теряется в пронзительной синеве глаз этого нищего. Непростой старик, ой не простой, думает он. Со стороны — обычный нищий, но у Ван Си глаз наметан, потому и обращается он к нему со всем уважением и вежеством, ибо времена непростые, а ежели кого перепутаешь и не по рангу обратишься, то кто потом бедного хозяина придорожного ресторанчика от неприятностей спасет? Никто. Так что лучше не только на одежду смотреть… хотя и с лохмотьями старика что-то неладное творится. Третьего дня дожди шли, все кто на торговом тракте оказался — с ног до головы перепачканы в липкой грязи из луж… если только не в паланкине или в карете ехали. Даже у всадников ноги по колено в грязи… а у этого старика его лохмотья может и грязные, но сухие. Да и грязные ли они? Скорее — выкрашены в серо-грязный цвет. И запах… Ван Си не чувствует запаха от странного нищего старика в лохмотьях. Вообще. Он чувствует запах готовящейся острой свинины на углях из кухни своего ресторана, чувствует легкий, едва уловимый аромат пачулей и хвои от проходящей мимо Лао Тань, которая спешит на кухню за новой порцией блюд для почтенных гостей, улавливает тяжелый дух перегара от охранников каравана что за соседним столом пьют крепкий байцзю. Если вдохнуть полной грудью, сосредотачиваясь на обонянии, то можно даже уловить аромат свежеструганного дерева — вчера плотник наконец починил пару потрескавшихся балясин в перилах крыльца.

Но от самого нищего ничем не пахло. А ведь должно было пахнуть. Еще как должно было. Потому Ван Си и не стал спорить со странным стариком, а молча поднялся и поклонился.

— Один момент, уважаемый. — сказал он: — я позову к вам Цао Годзю, нашего повара. Что ему передать, кто к нему пришел?

— Передай что его старый друг спрашивает. А чтобы старый дурень не ерепенился скажи что восемь минус два будет шесть, он поймет. — говорит странный старик и Ван Си — кланяется и удаляется на кухню. Старик тем временем продолжает сидеть.

Танец журавлей заканчивается и птицы, взмахнув крыльями — взлетают в небеса, поднявшись повыше — закладывают вираж и удаляются из виду.

— … да сиди ты! — повышает голос один охранник каравана на другого за соседним столиком: — пусть хозяин сам разбирается.

— Эй! — из-за соседнего столика все же встает большой мужчина в кожаной броне с нашитыми на ней металлическими бляхами. На поясе у него — большой нож, едва ли не вполовину от длины доброго меча. С другой стороны, за пояс заткнут боевой топор с длинной рукоятью.

— Старик! Шел бы ты отсюда. — говорит мужчина и делает два шага из-за своего стола: — на улице побираться. Тут уважаемые люди сидят, а не всякие голодранцы.

Нищий старик в лохмотьях вовсе не обращает на него внимания и тогда охранник подходит к нему поближе. Смотрит на него сверху вниз, изучающим взглядом.

— Ты оглох, старый? — говорит он: — забирай свою клюку и вали отсюда. Я тебе сейчас твоей палкой же и помогу… — он делает еще один шаг и берет в руки кривой посох-палку, которую старик прислонил к перилам веранды. Вернее — пытается взять. Со стороны так выглядит, как будто он за нее хватается чтобы не упасть. Глаза у охранника выпучиваются и становятся круглыми. Он хватается за палку двумя руками и… все еще не может оторвать ее от пола!

— Оставь. — говорит ему старик: — надорвешься еще. Если тебе моя палка мешает, то… — не вставая с места он протягивает руку и легко поднимает свой посох-клюку, поставив ее рядом с собой и держа за середину: — то пусть вот тут постоит.

— Ааа… — охранник каравана озадаченно смотрит на посох, оказавшийся вдруг тяжелее чем тысячу цзиней, бросает взгляд обратно на старика, который держит его как пушинку…

— Извините, уважаемый. — склоняется в поклоне друг охранника, который успел подойти к ним: — извините за беспокойство. Ли Су, кланяйся, дурак, ты что, не видишь кто перед тобой⁈

— Аа… да! Точно! Извините, уважаемый! — кланяется вместе со своим другом и охранник и они поспешно удаляются от столика за которым сидит старик, слышно только бормотание «да кто это такой вообще⁈».

Из кухни выходит массивный и грузный мужчина с гладко выбритым лицом и округлым животом, про таких в народе говорят «легче перепрыгнуть чем обойти». На нем белый передник и белая же рубаха. На ногах — зеленые штаны и деревянные сандалии. В правой руке у мужчины — здоровенный нож-тесак Цай Дао, таким на кухне все делают — и овощи нарезают и мясо шинкуют и при нужде — кости рубить могут, а его плоскостью всегда можно головку чеснока раздавить, а обухом — мясо жилистое отбить. Инструмент повара, некоторые говорят что хорошему повару нужен только нож, а остальное он всегда найдет.

Мужчина подходит к столику, некоторое время внимательно изучает старика, потом — кладет нож на стол, вытирает руки подолом передника и поворачивает голову набок.

— Эй, Лао Тань! — говорит он девушке, которая проходит рядом: — принеси-ка нам чайник с хорошим чаем. Нет, с лучшим. И ту рыбу в горшочке, что я только что приготовил.

— Но… это же для гостей! — пищит девушка, потом спохватывается и кланяется: — конечно, господин повар! Сейчас все будет!

— Хорошая девушка эта Лао, но непутевая… — вздыхает мужчина в переднике и, отодвинув для себя стул — садится за один столик со стариком и упирается в него тяжелым взглядом.

— Кто? — спрашивает он через некоторое время, убедившись, что старик не собирается начинать разговор первым.

— Отшельник с флейтой, господин Хань Сянь-цзы и Святая с Лотосом, госпожа Хэ Сяньгу. — отвечает старик, прикрыв глаза.

— Да ладно? Хань Сянь-цзы, тот самый что «никто не может победить меня в моем мире»? Госпожа Хэ, со своим контрактом, отрицающем смерть? Как можно было победить этих двоих? — удивляется мужчина: — ты уверен? Хотя, о чем это я — конечно уверен. Но… от меня ты чего хочешь, вечный бродяга Ли Тегуай, покровитель стариков и нищих? Я не подаю сегодня.

— В конце концов ты — один из Восьми Бессмертных, Цао Годзю. — скрипит старик, наклоняя голову набок: — это и твой долг встать на защиту всех людей Поднебесной против тьмы и зла… разве не для этого Правитель Востока и Повелитель Солнца обучали нашего великого наставника Чжунли Цюаня?

— Вообще-то я Чжунли Цюаня в глаза не видел. Мой наставник — Люй Дунбинь, Летающий на Журавлях, Мастер Меча Пределов. — пожимает плечами Цао Годзю и замолкает, потому что возле их столика останавливается Лао Тань, которая поспешно ставит перед ним чайник с ароматным чаем и расставляет плошки с чашками, делает круглые глаза и исчезает снова.

— … в любом случае это в том числе и твой долг. — говорит старик, не обращая внимания на аромат чая и на расставленную посуду: — твой долг как одного из Восьми Бессмертных.

— Ты тоже один из Восьми Бессмертных, Ли Тегуай. — указывает на него Цао Годзю: — и что? Какой от меня толк там, где потерпели поражение такие как Отшельник Меняющий Реальность и Святая с Лотосом? Ты хоть раз мерялся с ними силой? Нет? Отшельник с флейтой создает свою реальность, свой мир где он — может все. Погасить солнце и остановить движение звезд. Представляешь себе сущность, способную одолеть Хань Сянь-цзы в его мире на его условиях? Я — нет. У меня фантазии не хватает. А Госпожа Хэ? Никто не может убить госпожу Хэ, она не может умереть и она — никогда не сдается. С ней нельзя сыграть вничью, она не позволит. Значит кто-то все же смог ее убить. Как? И снова фантазия мне отказывает… — он снова замолкает, когда Лао Тань приносит им керамические горшочки с глянцевыми боками, из-под бамбуковых крышек горшочков в воздух поднимается ароматный парок. Лао Тань кланяется и снова убегает на кухню.

— Тем не менее. — скрипит старик: — это предписание от самого Вечного Синего Неба. От Небесной Канцелярии за печатью самого Нефритового Императора Юй-хуан шан-ди. Этот указ также утвержден Большой Императорской Печать Сына Неба в Запретном Городе.

— Охо-хо… — вздыхает Цао Годзю: — и куда простому даосу податься? Кругом столько могущественных повелителей и императоров… Госпожа Син Ван Му, Повелительница Запада со своим Яшмовым озером, Господин Дун Вангун, Повелитель Востока, обладающий Садами Бессмертия, шестеро божеств Южного Ковша, и кто там еще? И все они по рангу выше, чем скромный даос Цао Годзю из Восьми Бессмертных. Выше по рангу, сильнее по силе, красивее на лицо и шире в кости. Единственно чем этот ничтожный повар Цао Годзю лучше их всех — так это в готовке. И когда я встречусь лицом к лицу с Буревестницей, Темной Госпожой Кали — я смогу угостить ее хорошим завтраком. Или скорее ужином, потому что в обед она будет из меня пыль выбивать своими пинками.

— Можешь юродствовать сколько тебе угодно, Цао Годзю, но как один из Восьми Бессмертных ты должен явится на битву между светом и тьмой.

— Брат Ли, ты такой же как и я, тоже даос и прекрасно знаешь что нет ни света ни тьмы. Вернее — нет тьмы без света, а света без тьмы. По сути, это две крайности одного и того же процесса, как два конца у твоей палки. Ты когда-нибудь видел палку с одним концом, брат Ли? — вздыхает Цао Годзю: — чтобы вот прямо только свет и добро были? Без второго конца?

— Ты не заставишь меня вступить с тобой в бесполезный спор, Цао Годзю. — говорит старик: — я тоже достиг тринадцатой ступени посвящения и знаю ту же истину что и ты. Поэтому я спрошу очень простую вещь, доступную даже твоему заплывшему жиром мозгу — скажи мне, ученик Люй Дунбиня, обладатель очищающей нефритовой таблички — ты отказываешься подчиниться приказу Вечного Синего Неба? Просто скажи, что это так и тогда я доставлю тебя на место с перебитыми ногами. Сражаться ты сможешь и сидя.

— О нет. Даже я не настолько самоуверен, чтобы отказаться подчиняться прямому приказу самого Нефритового Императора Юй-хуан шан-ди, сидящего в своем Небесном Дворце. Тем более что этот приказ подтвержден и на земле, указом Сына Неба из Запретного Города. И на небесах и на земле единая воля. Так что я конечно же подчинюсь этому указу… как подчинились в свое время Отшельник с флейтой и Святая с Лотосом. Но скажи мне, старый бродяга — кто еще прибудет на бой с Темной Госпожой? Неужели мы будем с тобой вдвоем? Как же сам господин Чжунли Цюань, который в совершенстве владеет всеми видами оружия, когда-либо существовавшего на земле? И что с моим наставником Люй Дунбинем? Я буду рад увидеть учителя Люй. И кстати, куда подевался этот смазливый Лань Цайхэ в отношении которого я до сих пор так и не понял, юноша он или девушка… что случилось с ослом Чжан Голао, да и с ним самим?

— Я не собираюсь отчитываться перед тобой, Цао Годзю. — ворчит старик: — однако могу сказать, что этот… — тут он вдруг хватается за горло и падает со стула на пол, бьется в агонии, его плоть начинает плавится на глазах, оставляя отвратительное зрелище разлагающегося человеческого тела. Черный дым поднимается вверх и крытую веранду наполняют крики посетителей, ужаснувшихся от такого зрелища. Цао Годзю встает и смотрит на то, как даже пол под черной отвратительной жижей, стекающей с тела старика — плавится и обугливается.

— А я тебе говорил, что они попытаются надавить на тебя силой. — говорит Лао Тань, останавливаясь рядом с Цао Годзю и заглядывая ему через плечо: — какой ужас, не правда ли? Но по-другому никак, господин Ли Тегуай слишком силен, он бы выжил в любом случае… только Кровь Черной Гидры может уничтожить одного из Восьми Бессмертных.

— Получается я выбрал себе сторону. — вздыхает Цао Годзю: — и лучше бы Госпоже Кали победить, потому что в противном случае нас с тобой будут гонять по всей Поднебесной пока не найдут. А когда найдут… то мы пожалеем, что не умерли раньше. Владыки бывают крайне злопамятны, что небесные, что земные. Вставая на путь перемен, мы неизбежно вступаем в конфликт с текущим положением дел. С теми, кого сейчас все устраивает.

— Тц. Я знаю Госпожу много лет, и она обычно не проигрывает в битвах. Она может проиграть в споре или забыть о том, сколько ты ей должен денег, но в деле разрушения и уничтожения ей равных нет. Она даже не замечает как разрушает все на своем пути, в том числе мой бедный разум. Кстати, меня очень обидело, когда ты сказал, что «не понял кто этот смазливый Лань Цайхэ, юноша или девушка». Я — девушка. Когда я девушка, то меня и зовут Лань Цайхэ.

— А когда ты мужчина? — интересуется Цао Годзю, глядя на черную дыру, проеденную в деревянном полу, словно тут силуэт человека мелом обвели и выжгли потом все до самой земли… и оттуда еще дымок поднимается. Отвратительный запах. Ресторан придется закрывать.

— Когда я мужчина? — лицо Лао Тань идет волнами и вот уже перед Цао Годзю стоит высокий и красивый юноша в серебристом ханьфу и с веером в руке.

— Когда я мужчина, то я по-прежнему зовусь Лу Цзижэнь. — говорит юноша: — собирайся, повар, моя ученица и еще кое-кто уже ждут нас. У нас впереди долгая дорога.

— Эхе-хе-хе… — вздыхает Цао Годзю и снимает с себя передник: — кстати, а как ты его отравил? Он же ничего не пил и не ел…

— Я не травил господина Ли Тегуая, покровителя старости и нищих, обладателя посоха весом в десять тысяч цзяней. — отвечает юноша, пряча руки в широкие рукава: — я просто не дал ему противоядия. Он всегда был отравлен. Всю его жизнь я давал ему противоядие… раз в год. Но в этом году он его не получил. Как говорится, всегда проще вести дела с человеком если он — уже отравлен.

— Ты ужасный человек, Лань Цайхэ, один из Восьми Бессмертных. Хотя… сколько нас всего осталось? Пятеро?

Глава 18

Глава 18

Сяо Тай оглянулась по сторонам. Госпожа Хэ не соврала, действительно все отравленные «Сонными Объятиями» пришли в себя сразу после полудня, а девица Джиао со своей Кики и вовсе не спала, а лишь притворялась. Зачем — даже она толком объяснить не смогла, дескать все вокруг упали и как давай спать, а мне что делать? Вдруг так положено, она же в социальных нормах и правилах как свинья в апельсинах, лучше уж лечь вместе со всеми и всхрапнуть. Кстати и задремала она потом… а чего? Солнышко пригревает, джонка наконец перестала поскрипывать и стонать, ход замедлила и на волнах начала так убаюкивающе качаться… как тут не задремлешь?

Сяо Тай только головой покачала да усмехнулась. Странная ты, Джи Джи, сказала она ей, странная была, странной и остаешься. В ответ на что девица Джиао только плечами пожала. И сказала, что до тех пор, пока Старшая Сестра ее принимает такой как она есть — она такой и останется.

На том и порешили. Еще раз Сяо Тай поблагодарила Кики, погладив покрытую мелкими трещинами поверхность массивного желтоватого черепа неведомого создания и ощутив под пальцами теплую и гладкую кость. Такими на ощупь были шахматные фигурки из слоновой кости и нефрита, которыми она играла с мастером Ло. Полированные тысячью пальцами…

В свою очередь девица Джиао, сославшись на недосып и потребность поспать после хорошего обеда, удалилась в свою каюту — переваривать Госпожу Хэ по всей видимости. Впрочем с ней все было ясно, Джиао и раньше насчет социальных норм и правил не сильно заморачивалась, а жила в каком-то своем мире, по своим очень странным законам.

А вот остальные члены команды выглядели… не очень. Сереброволосая Ай, мастерица гибкой пики и самопровозглашенная Второй после Бога — носила темные круги под глазами, ссутулилась и смотрела в пол, о чем-то задумавшись. Мастер Ло передвигался исключительно в полупоклоне, считая себя виновным за все — и за поведение Второго Наследника и за все остальное, включая попытку Госпожи Хэ завершить земной путь этой Сяо Тай здесь и сейчас. Да и все остальные…

Она повернула голову и в поле ее зрения тотчас появился Кайсеки. Он с серьезным лицом наклонился чуть вперед, готовый выслушать распоряжения и приказания.

— Ты чего такой серьезный? — спросила она у него.

— Как не быть. — отвечает он, наливая в ее чашу немного вина, разбавленного гранатовым соком: — вот только я от наставницы отойду на шаг как ее то отравят то убить хотят.

— Можно подумать это твоя вина. — ворчит она, принимая от него чашу: — сколько нам еще плыть осталось?

— Мастер Ло говорит, что полдня осталось. Но это было полдня назад. Значит вот-вот на месте будем. — Кайсеки убирает кувшин с вином: — а пить и есть вы теперь только у меня с рук будете. Потому как наставница не просто Кеншин, Идущая Путем Меча, но сама Темная Госпожа Кали.

— О, господи, только ты не начинай. — вздыхает Сяо Тай и отпивает глоток вина из чаши. Хм… а недурно, думает она, вино и гранатовый сок, все охлажденное… интересно как? Тут же ни холодильников нет, ни кондиционеров. Как они напитки охлаждают?

— Слушай, Кайсеки, ты мастера Ло не видел? — спрашивает она: — мне бы перекинуться с ним парой слов…

— Этот недостойный Ло Сы прибыл на ваш зов, госпожа! — раздается голос откуда-то снизу. Сяо Тай опускает взгляд и обнаруживает мастера Ло Сы, который скрючился на деревянном настиле палубы у нее в ногах.

— О господи. — повторяет она, чувствуя, как у нее начинает дергаться нижнее веко левого глаза: — встань и не позорься уже, мастер Ло! Нет твоей вины в том нападении, успокойся!

— Госпожа Тай слишком добра к этому ничтожному червю! К этому отбросу, которого нужно поить ослиной мочой и избивать на площади сто дней подряд! Нет, сто лет! Я недостоин дышать рядом с Госпожой! Прикажите мне умереть и избавить этот мир от такого глупца, что посмел проглядеть атаку на Госпожу!

— … — она вздыхает. Набирает воздуха в грудь.

— А НУ ВСТАЛ! — повышает она голос, добавляя в него металла и мастер Ло Сы — тотчас вскакивает на ноги, вытянув руки по швам, словно оловянный солдатик: — ВСТАЛ И ВЕДИ СЕБЯ НОРМАЛЬНО! Мастер Ло, все, хватит. Проехали. Вынесли уроки на будущее. Хорошо? Не только ты уроки вынес, но и я тоже. Это — моя вина, не ваша.

— Но…

— И ты сюда иди, болезная Ай, Вторая после меня. Иди-иди, слушай что я скажу. — Сяо Тай машет рукой, подзывая девушку к себе. На корме тут же становится пусто, остаются только сама Сяо Тай, мастер Ло Сы и эта среброволосая Ай. Даже Кайсеки куда-то пропадает.

Она — встает из-за своего столика и закладывает руки за спину. Внимательным взглядом изучает обоих — мастера Ло и среброволосую Ай. У обоих подавленный вид. Оба в глаза не смотрят, взгляд опустили.

— Хорошо. — говорит Сяо Тай: — давайте-ка по порядку. Что случилось? Почему у вас вид такой, будто кто-то помер? Нет, действительно, люди умерли, но это ж все враги были. Или кто-то переживает по поводу Второго Наследника? Госпожи Чжэнь Ши по прозвищу Тысяча Игл? Отшельника Хань Сянь-цзы или Госпожи Хэ Сяньгу, тех, которые из Восьми Бессмертных? Хм… — она замолкает. Вроде пока не задумываешься, все нормально. А как перечислять начинаешь, так становится ясно что довольно многих она уже в Деревню Вечного Праздника отправила на побывку.

— В чем дело? — повторяет она: — что за кислые морды? Между прочим, я и сама едва с ними справилась, это не люди, а монстры какие-то. Если бы отшельник Хань ошибку не совершил — в жизни бы я с ним не совладала. Если бы не Кики — до сих пор бы с Госпожой Хэ рубились бы. Так что если все дело в уровне силы, то я сама в шоке. Думала, что смогу побеждать играючи, а оно вон как… хорошо, что справились. В первом случае ошибка противника, а во втором — козырь в рукаве.

— Госпожа Тай слишком добра к этим недостойным. — качает головой мастер Ло: — разрешите этому ничтожному Ло Сы высказаться. Госпоже вовсе не обязательно обращать внимание на таких мелких и низких людей как мы с юной Дуань.

— Мастер Ло совершенно верно все сказал. Не обращайте на нас внимания. — глубоко кланяется среброволосая Ай и Сяо Тай вдруг совершенно отчетливо ощущает как у нее нижнее левое веко стало подергиваться в нервном тике.

— Так. — говорит она, выпрямляясь: — не хотите мытьем, будет катаньем. Вы что тут, считаете что лучше меня знаете куда мне стоит обращать внимание, а куда нет? Указывать мне собрались⁈

— Нет!

— Что вы, Госпожа!

— Значит заткнулись со своим мнением. Я у вас спрашиваю, чего с вами происходит и почему вы ходите так, будто лимоном объелись и у вас лицо перекосило? Отвечать честно, не юлить! Для меня дух в команде важен, а вы своими кислыми рожами на меня уныние навеваете! — Сяо Тай упирает руки в бока, чувствуя себя большой и важной шишкой. Все таки есть свои прелести в том, что тебя богиней считают, думает она, пусть даже и Темной. Какой-никакой авторитет есть, по крайней мере среди соратников. Вот раньше она кто была? Правильно — никто и звать никак. Сперва в колодках на площади, потом в доме у Баошу Вон Ми, потом… не ну потом уже Седьмая Сестра Братства Справедливости, а это не хухры-мухры. Не на заборе рисовать. Хотя Темной Богиней со ста восьмью именами, конечно, круче. Вместо всех этих бесконечных споров о том, что «тварь я дрожащая или право имею» — просто приказать и все тут. Будут эти двое себя накручивать на пустом месте. Она ж понимает, что с ними произошло, так сказать культурный шок. И мастер Ло и эта Ай — искренне считали себя сильными, полагали что смогут ей помочь, так сказать соратники и в бою, и в быту. Но тут — вдруг увидели таких монстров как Хэ Сяньгу или там отшельник Хань Сянь-цзы… и тут без преувеличений, эти двое совершенно точно монстры. Как можно таких побеждать⁈ Если бы у нее была сила отшельника Хань — то она ни одного сражения бы не проиграла! Ни одного! Как можно выиграть у такой силы? Ты с ним в шашки, а он на ходу может правила поменять! Фундаментальные законы физики и термодинамики! Инерция, трение, гравитация… да этот отшельник даже не представляет, что на самом деле можно с такой силой делать! Ограниченность сознания, косность мышления… как можно с такой способностью — проигрывать хоть кому-то⁈ Ведь достаточно лишь сменить вектор приложения сил… да тут у нее даже голова кругом идет от возможностей! Только за пару секунд у нее в голове столько схем и способов убить любое существо в своей реальности всплывает… что она на месте замирает. Это как прийти в магазин за газировкой и обнаружить что этой газировки — тысячи видов и вкусов. Изменить действие гормонов, применить термодинамического демона Максвелла, использовать разницу потенциалов и инерции, сделать безвредные вещества смертельным ядом и наконец — изменить способ мышления. Лучшая победа. Если бы у Сяо Тай была способность отшельника Хань — она бы даже не убивала своих противников, а рекрутировала бы их. Имплантировала воспоминания и в результате из пузыря карманного измерения выходили бы не победитель и побежденный, а искренние друзья и партнеры! И это был бы ультимативный способ справится с той же Госпожой Хэ — подружиться с ней. Сделать ее своей последовательницей, такой как среброволосая Ай. Как до этого — Лилинг, Гу Тин и Минмин. Привлечь ее на свою сторону.

Сяо Тай сглатывает.

— Оказывается я — ненавижу отшельника Хань. — говорит она вслух: — и не за то, что он — мой враг. Нет. Я ненавижу его за то, что, обладая такой способностью он не применял весь свой потенциал. Забивал гвозди микроскопом… ну или как тут — использовал серебряный слиток чтобы дверь в свинарнике подпирать. Но… знаете, если что-то действует, то никто не будет ничего менять! Вот для этого в этот мир присылают таких как я — чтобы вы тут начали наконец расти! Задумались наконец! Стали применять ТРИЗ, например. Даже Чжан Хэй — научился! А этот дохрена ученый отшельник просто одно и то же делал, из раза в раз. Неудивительно что рано или поздно он должен был столкнуться с последствиями собственной ограниченности. Так что… имейте в виду, толку от победы — чуть. Вот этот отшельник Хань всегда побеждал и чего? С каждой победой он все больше верил в свою исключительность и неуязвимость. Неуязвимых и бессмертных не бывает… ну если исключить из этого списка Госпожу Хэ, конечно. Победы нас ничему не учат. Учат — поражения. Потому если вы потерпели поражение, но все еще живы — это повод возрадоваться, а не ходить тут с кислыми рожами! Понятно⁈ Вам преподали урок и у вас все еще есть жизнь, чтобы этот урок усвоить. Ты! — она тычет пальцем в среброволосую: — где твоя гуань? Гуань, которую ты носила на своем поясе? «Вторая после Богини»?

— Прошу простить эту ничтожную. Эта недостойная осознала свою ничтожность рядом с Госпожой Тай. — склоняется в поклоне Ай, опустив голову: — как я могу быть Второй после Госпожи, когда в мире существуют Восемь Бессмертных. Это… не правильно. Раньше я не осознавала какая пропасть нас разделяет.

— Шесть Божеств Южного Ковша. Четыре Небесных Князя. Трое Чистых. Гуань Юй. Святая Гуаньинь. Нефритовый Император. — добавляет мастер Ло: — и это только те, кто выше по рангу и силе чем Восемь Бессмертных. Равных же Восьми Бессмертным по силе в Поднебесной — сотни. Те, кто достигли бессмертия и превозмогли жизненные обстоятельства, культивируя силу и ум… увы, но мы всего лишь черви перед лицом таких соперников. Эта Дуань Ай просто не понимала свой истинный масштаб, не понимала своего места рядом с Госпожой. А ведь Госпожа Тай призвана в этот мир чтобы изменить существующий порядок, а это значит, что она по своей силе превосходит всех, кого я только что перечислил. Быть Вторым после Госпожи — это большая ответственность. Быть Вторым после Госпожи — это быть равным по силе Нефритовому Императору. Быть выше, чем Шестеро Божеств Южного Ковша или Четырех Небесных Князей. А это… — он качает головой: — девица Ай правильно сделала что сняла со своего пояса эту неуместную гуань. Для нас с ней даже наемница Чжэнь Ши, Госпожа Тысяча Игл оказалась слишком сильной. Каждый должен знать свое место.

Она смотрит на этих двоих, склонившихся в поклоне и думает о том, что в чем-то они правы. Каждый должен знать свой предел. Выступающий гвоздь вбивают в стенку. Всяк сверчок знай свой шесток. Выше головы не прыгнешь. Но…

— Дай-ка мне этот гуань. — говорит она, протягивая руку к девице Ай. Та сперва теряется, но потом — запускает руку в свой пояс и вынимает оттуда нефритовую табличку с выгравированными на ней иероглифами. Протягивает ее Сяо Тай.

— Ты сказала, что сопровождаешь меня только потому, что хочешь увидеть как этот мир сгорит в огне, среброволосая Ай? — она принимает табличку и взвешивает ее в руке: — так кажется? Этот мир прогнил, говорила ты. Этот мир — не заслуживает того, чтобы существовать, так говорила ты, разве нет? Твое существование в этом мире — всего лишь горькая ошибка мироздания?

— Так и есть, Госпожа Тай. Я хочу увидеть как мир сгорит в огне и все это наконец закончится. — Ай поднимает голову и в ее глазах Сяо Тай видит мелькнувшее упрямство.

— Вот как. Тогда нам с тобой не по пути, среброволосая Ай. Потому что я тут не для того чтобы уничтожить старый мир.

— Но… пророчества и предания… легенды! — вскидывается Ай: — и все так говорят! Даже Восемь Бессмертных встали на пути Госпожи, чтобы этого не допустить! Не допустить Кали-Юги! Конца света!

— Чушь собачья. — отмахивается Сяо Тай: — я здесь не для того, чтобы просто сломать старый миропорядок, а для того, чтобы создать новое. Понимаешь? Не разрушать, а созидать. Иногда для того, чтобы создать новое — нужно разрушить старое, моя дорогая Ай. Я знаю что этот мир тебе не нравится, но тем больше повода не просто разрушить и уничтожить его, а создать на его руинах что-то новое! Мир твоей мечты например… почему ты так хочешь уйти за черту? Потому что тебе больно, Ай. Твоя семья уничтожена, твой брат лишен магических сил, твое имя опорочено, а ты сама вынуждена зарабатывать на жизнь в борделе… — она делает шаг вперед и поднимает лицо сереброволосой девушки за подбородок, вынудив ее смотреть ей прямо в глаза.

— Я знаю, что твои волосы не всегда были серебряными. — Сяо Тай понижает голос до шепота: — и это не просто серебро, верно? Ты поседела за одну ночь, моя маленькая девочка… наверное трудно пришлось. Столько горя для одного сердца, пусть даже это такое крепкое сердце как у тебя… нельзя держать все в себе, Дуань Ай. Разве ты — не хочешь сперва — отомстить? А потом… потом можно все изменить. Вернуть твоему брату его магию…

— Госпожа может его излечить⁈ — безумная надежда в распахнутых глазах сменяется разочарованием, когда она — отрицательно качает головой.

— Нет, я не могу его вылечить. Я не умею восстанавливать разорванные центры средоточия Ци… а умела бы — так себя сперва починила. Но… я такая же как и твой брат, у меня больше нет работающих центров средоточия, мои меридианы разорваны избытком Ци. Но как видишь это мне не мешает… нет, вру — мешает. Но у этого есть и свои плюсы. Я могу научить Юя искусству Золотых Ткачей и только от него самого будет зависеть как далеко он продвинется на этой дороге.

— Госпожа Тай!

— Вот видишь. Да, всяк сверчок должен знать свой шесток, это верно. Знаешь, где твой шесток, сереброволосая Ай? Выше, намного выше. Еще выше. Ты даже не видишь его отсюда. Дай свою руку. — говорит она и Ай — протягивает раскрытую ладошку.

— Эта гуань не отражает истинное положение дел. — говорит Сяо Тай, поднимая нефритовую пластинку с иероглифами «Вторая после Богини»: — и никогда не отражала. Ты — слаба, среброволосая. По сравнению с теми врагами, что уже встретились нам… и встретятся еще — ты слаба. Но когда я в первый раз увидела эту гуань у тебя на поясе я подумала «а она очень амбициозная девочка». Так что… — она кладет нефритовую пластину в ладонь Ай и накрывает ее своей ладонью: — это аванс. Пока еще ты не соответствуешь этой надписи и этой гуань. Но… — она наклоняется вперед и улыбка скользит по ее губам: — это ведь только пока, верно?

— … Госпожа! — среброволосая падает на колено и складывает руки вместе, держа гуань в ладонях: — Госпожа Тай! Я… я не подведу! Я — оправдаю!

— Знаешь… далеко на Западе есть один ритуал… всегда считала его слишком пафосным, но в вашем случае, наверное, он к месту. Вынь свой меч из ножен. — говорит Сяо Тай и смотрит как эта Ай — протягивает ей свой меч рукоятью вперед, не задавая лишних вопросов и не вставая с колен.

— Далеко-далеко отсюда в древние времена была такая организация как Рыцари Круглого Стола. — говорит Сяо Тай, поднимая меч Ай и разглядывая его полированное лезвие: — и все кто сидел за этим столом — были равны друг другу. Никто не превосходил другого, а все решения принимали совместно. Я знаю… вам это трудно представить. Но мне надоело твое вечное преуменьшение своих способностей, так что и это я тебе дам авансом, младшая Ай. Итак… — она поднимает меч вверх и замахивается. Ай склоняет голову, покорная судьбе. Сяо Тай — медленно опускает плоскость меча ей на плечо. Сперва на одно, потом — на другое.

— И пусть это будут последние удары, на которые ты не ответишь. — говорит она: — после этого ты всегда будешь отвечать ударом на удар, пусть даже сам Будда или сам Нефритовый Император рискнут ударить тебя. После этого ты уже больше никогда не склонишь голову — ни перед кем! Никогда! Отныне — ты мой рыцарь, среброволосая Ай, а мои рыцари — не склоняют головы!

— Да, Госпожа!

— И… вот. — она протягивает меч обратно, держа его словно подношение. Ай едва не склонилась в поклоне снова, но поймав взгляд Сяо Тай — выпрямилась. Приняла меч. Кивнула в знак признания и вложила его в ножны привычным, слитным движением.

— А гуань отныне носи всегда, юная Ай. — говорит Сяо Тай, отступая на шаг и изучая свою подопечную пытливым взглядом: — ты — Вторая после Бога и не смей об этом забывать. Однажды… однажды тебе все же придется сменить ее, знаешь на какую? «Первая».

— Госпожа!

— И никаких титулов. Отныне мы равны в своем стремлении разрушить старый мир и создать новый на его пепелище.

— … старшая сестра Тай?

— Уже лучше. Иди сюда, моя младшая, я тебя обниму…

— Гора Тянь Ша на горизонте! Мы прибыли! — кричит впередсмотрящий.

— Как вовремя…

Глава 19

Глава 18

Интерлюдия юной Лань И, третьей в очереди наследования

— Пресвятая Гуанинь, как тут грязно! — говорит она, оглядываясь вокруг: — и шумно. И пыльно.

— А на мой взгляд отличный постоялый двор. — замечает Цао Годзю, разводя своими огромными ручищами в стороны: — вон, смотри, какая у них кухня, тут же за дверью. Никаких занавесок, а новомодные двери, которые открываются и туда и сюда… официантке с подносом очень удобно — просто толкаешь от себя и все. А еще у них там сразу четыре печи и большой чан-тандыр для выпечки хлеба как далеко на северо-западе, там лепешки просто прилепляют к внутренней части печи. Столы для поваров на один лянь выше точки даньтян, как раз чтобы удобно было ножом работать, а один из поваров у них старой Уханьской школы. И подмастерья у него такие… глаза горят! Эх, мне бы на свою кузню парочку вот таких парней и девчат, я бы развернулся… — мечтательно потягивается он.

— Кто о чем, а уважаемый Цао Годзю — о кухне. — вздыхает она: — со всем уважением к достижениям и славе одного из Восьми Бессмертных я уже не могу слушать о панировке, готовке на пару, правильной процедуре маринования и разделки…

— И совершенно зря. Кухня — это сердце любого постоялого двора. И не только. Домашний очаг только наполовину состоит из всех этих игр уточек-мандаринок на зеркале Пруда Лотосов. Это надоедает. А вот кушать всегда хочется… — ее собеседник вытянул шею, разглядывая открывавшийся ему вид на кухню гостиного двора «У Реки». Он настоял, чтобы они сели напротив выхода на кухню, за крайним столиком, так, чтобы каждый раз как местные официантки в черно-красных ципао пробегали через нее с подносами — двери распахивались, давая ему возможность бросать оценивающий взгляд на внутреннее убранство.

Лань И некоторое время колеблется. Она не привыкла к такому вот общению. Да что она — никто не привык. В любом разговоре с другими людьми каждый сперва должен оценить статус и ранг собеседника, а уже потом — продолжать. Например, вот сейчас — да, она — Третья в очереди наследования большого клана, можно даже сказать одного из самых крупных кланов на Северо-Востоке, с их мнением даже Император вынужден считаться. Клан так богат, что может скупить всю эту провинцию и, наверное, четверть всей Поднебесной вообще. Клан настолько могуществен, что ему служат самые сильные заклинатели и воители… если не считать Имперских Атлантов. Так что на всех вокруг Лань И вполне может позволить смотреть сверху вниз. В самом клане не так уж много людей, перед которыми ей приходилось склонять голову. Старейшины Совета, которые никогда не выходили наружу «трогать траву». Глава Клана. Его жены. Первый и Второй наследники. И все.

Однако Цао Годзю — один из Восьми Бессмертных Даосов. Один из тех, кто в своей культивации осознал истину и приблизился к порогу познания. Обрел просветление и остается на этой грешной земле лишь для того, чтобы… чтобы что? Никто не знает истинных целей Восьми Бессмертных, но по своему рангу они уже не люди. Но еще и не боги. Плюс возраст, знания и прочее… отсюда легко вычислить что Цао Годзю один из тех людей, перед которыми Лань И должна склонять голову. Но он ведет себя совсем по-другому чем обычные важные и большие люди и сразу же потребовал обращаться к нему без всех этих титулов и вообще. Как к равному. Это немного сбивало с толку. Но что еще больше сбивало с толку, так это тот факт, что ее престарелый и разваливающийся на кусочки учитель оказался тем самым Лань Цайхэ! Вернее — той самой… в общем она уже запуталась. Кто ее учитель на самом деле? И что они все в этой глуши забыли? Да еще по дороге наставник велел ей найти каких-то «женщин из семьи Су», уверяя что это ее билет на вершину. Женщин она нашла. Ну как нашла… наставник показал. И потом, какие это женщины? Две испуганных девчонки в дешевых тряпках, она бы такие под страхом смерти не надела.

Лань И бросает взгляд на сидящих тут же за столом девушек. Они сидят, опустив глаза и стараясь не привлекать лишнего внимания. На первый взгляд — обычные девушки. Таких вот «певичек» и «танцовщиц» в местных «цветочных домах» пруд пруди, по пяти лянам пучок. Вот уж кто в «играх мандаринок на пруду» разбирается, думает она, все-таки их в «цветочный дом» хотели продать.

— … уважаемый Цао мог бы и не сидеть вот тут с нами. — говорит она: — если бы мне так хотелось на кухню заглянуть — я бы уже там была.

— Ты не понимаешь, наследница. — качает головой Цао Годзю: — кухня — это святое. Это область вне власти Императора и Вечного Синего Неба. Кухня принадлежит повару и точка. Никто не может ступить на святую землю без приглашения.

— Уважаемый господин Цао! — пискнула младшая из женщин Су, опустив взгляд еще ниже: — а… как у вас получается так журавлями управлять! Они же у вас в ресторане танцевали!

— Ну… положим не у меня в ресторане, а у господина Ван Си. У меня там только кухня была. Да и… — он машет рукой: — все уже. Нет кухни. Вон, наставник этой стрекозы позаботился чтобы ничего не осталось.

— Как так? — удивляется Лань И: — мы же уезжали все целое было…

— Ненадолго. — вздыхает Цао Годзю: — ненадолго. Ладно, не будем о грустном. Давайте о чем-нибудь другом поговорим… о! — он оживляется, вытянув шею, когда мимо проплывает официантка в красно-черном ципао и с подносом в руках. На подносе большое блюдо, прикрытое серебряной крышкой.

— Инь-ян. — говорит он: — под крышкой рыба инь-ян. Совершенно точно вам говорю.

— А… какая она, эта Темная Госпожа? — пользуясь случаем задает вопрос Лань И: — что вы о ней знаете?

— А? Да я не так много знаю. — рассеяно отзывается Цао Годзю: — как и все. Меня двести лет назад и в зачатке еще не было. Не такой уж я и старый. Ты вон лучше своего наставника спроси как вернется. Ну или этих двоих. — он кивает на двух девушек, жмущихся друг к другу.

— Этих двоих? — не понимает Лань И.

— Этот старый перец тебе не сказал? — ухмыляется Цао Годзю.: — давай вот как — ты попросишь местного шеф-повара пропустить меня на кухню, ну просто поглазеть. А я тебе расскажу о сестрах семьи Су и почему они так важны для судеб Поднебесной.

— Идет. — Лань И тут же встает из-за столика. Не вскакивает, а именно — встает. Будь ее воля она бы может и побежала, но нельзя. Третьей Наследнице не положено суетиться. И вообще, если бы не это дурацкое инкогнито и необходимость прятаться, так она бы просто бровью повела и все было бы сделано. Она останавливает ближайшую официантку — просто взглядом.

— Ты. — говорит она: — мне нужен владелец этой вашей тошниловки. Немедленно.

— И-извините, госпожа! Сию секунду! — девушка в панике пятится назад, позабыв что держит в руках поднос с дымящимися блюдами. Лань И качает головой. Совсем прислуга от рук отбилась…

Из-за дверей показывается невысокий толстячок, который вкладывает руки в широкие рукава и кланяется ей.

— Чего хочет уважаемая госпожа? Этого ничтожного зовут Ван Цун и он скромный владелец постоялого двора… — начинает было он, но Лань И — перебивает его.

— Слушай сюда, толстый урод. — говорит она: — мне нужно…

Через некоторое время, когда она вернулась за свой столик — она застала там своего наставника, который что-то обсуждал с Цао Годзю негромким шепотом. Цао Годзю — качал головой, улыбался и даже пару раз позволил себе хохотнуть.

— Наставник! — она склоняется в поклоне: — позвольте отвлечь вас от беседы!

— А… вот и она. — Цао Годзю откидывается на спинку своего стула: — та что решает все проблемы. Ну что, Лань И, Третья в очереди наследования, удалось испросить позволения мне посетить их кухню?

— Я… решаю этот вопрос. — стискивает она зубы: — наставник! Мне нужно разрешение! Вы взяли с меня слово, но этого толстого урода нужно убить!

— Она у тебя всегда так себя ведет? — Цао Годзю наклоняет голову к ее наставнику и тот — кивает головой.

— Всегда. — говорит он: — талантлива, но взбалмошна и предпочитает легкие пути. Забыла дома кошелек и пришлось убить владельца каравана. Но мечом она владеет неплохо, хотя баланс и стойка… работа ног. Учить и учить.

— Порой я забываю, насколько же ты на самом деле старый, Лу Цзижэнь. — говорит Цао Годзю: — а старость приносит с собой маразм и причуды.

— Наставник! Этот толстый урод не пускает нашего Цао Годзю на кухню! Разрешите я ему руку отрублю? По локоть? Кисть? Ну хотя бы пальцы!

— Если бы ты была внимательной, Лань И… — вздыхает ее наставник: — господин Цао Годзю не зря дал тебе такое задание. Научись вежливости. Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого как вежливость.

— Но если я хочу его убить⁈ Тоже быть вежливой? — не понимает Лань И.

— Особенно если ты хочешь его убить. — поднимает палец вверх ее наставник: — особенно. В такие минуты нужно быть очень и очень вежливой. Кстати, вот посмотри, как эти проблемы должны решаться… — он указывает на Цао Годзю, который уже о чем-то беседует с владельцем ресторана и у того на лице играет довольная улыбка.

— Видишь? — спрашивает ее наставник: — сам Цао Годзю, один из Восьми Бессмертных Даосов — не считает ниже своего достоинства говорить с обычными людьми вежливо. Думаешь он не мог бы простым ударом ноги уничтожить весь этот постоялый двор? Стереть его с лица земли? Звание Одного из Восьми Бессмертных так просто не дают, каждый из них сам по себе ужасающее орудие разрушения и убийства себе подобных. Но вот он — один из Восьми Бессмертных, стоит и вежливо кланяется обычному человеку, говорит ему приятные вещи и находит некоторое удовольствие в том, чтобы рассказать как ему нравится этот постоялый двор и его кухня.

— Ментальная магия? Он воздействует на мозг? — хмурится Лань И, всматриваясь в общение, которое происходит между этими двумя. Между владельцем постоялого двора и Одним из Восьми Бессмертных. Вот владелец уже хохочет и хлопает Цао Годзю по плечу и вежливым жестом приглашает за собой… на кухню.

— Ментальная магия? О, нет, моя недалекая ученица. — хмыкает Лу Цзижэнь, качая головой и улыбаясь: — нет. Намного хуже. Просто наш друг Цао — искренен в своих словах. Ему и правда интересно как тут устроена кухня, ему нравится этот постоялый двор и люди вокруг.

— Как тут может нравится вообще⁈ Это постоялый двор рядом с речным портом! Пыль! Грязь! Запах!

— А он этого не замечает. Он замечает, как мудро тут устроены двери на кухню, как удобно поставлены столики, какие блюда у повара получаются лучше всего. Да, посетители приносят с собой пыль и грязь на сапогах, но посмотри какие чистые столики и посуда. Взгляни как сияет отточенный нож в руке у повара. Уханьская школа. Он замечает это. И искренне этим восхищается.

— … — Лань И не находит что сказать. Она обводит зал взглядом, присматриваясь ко всему по-новому. Неужели она не замечает столь многого?

— Это меня всегда поражало в нем. — задумчиво говорит наставник, катая в пальцах медную монетку: — его жизнерадостность и умение жить настоящим. А тебе стоит усвоить урок и быть вежливой ко всем, относится к людям как к равным себе. Не лебезить перед старшими и не задирать нос перед младшими. Через некоторое время мы встретимся с Ней и я бы не хотел чтобы у Нее осталось о тебе предвратное мнение. Первое впечатление можно произвести лишь один раз, ученица. Ладно… — он поворачивается к двум девушкам, которые его внимательно слушают: — Сутэй, Сумэй, вы уже заказали себе еду? Наш друг Цао говорит, что тут неплохо готовят жареную свинину с молодыми ростками бамбука в маринаде. И конечно же можете выбрать себе любые сладости. Не беспокойтесь, я за все заплачу.

— Нам не хотелось бы обременять вас своими просьбами, господин Лу. — говорит старшая из девушек: — довольно и того, что вы нас выкупили и дали свободу.

— Вот видишь. — наставник поворачивается к Лань И: — эти девушки — южане. Для нас на севере это даже звучит дико. Свобода. Что с ней делать? Лучше все равно на кого-то работать, кому-то принадлежать. И неважно кто ты — чиновник высокого ранга или мальчик-евнух в гареме — ты все равно раб в конечном итоге. Только одежда получше и еда изысканней. А вот на юге свободу ценят… потому-то Империя все время там порядок наводит. Выкупи из борделя северянку с белым лицом из ханьцев — и она просто перейдет от одного хозяина другому. Но южанки… горячая кровь! — он улыбается. Старшая — отстраняется от него, испугавшись этой, неожиданно зубастой улыбки.

— О, не бойтесь. Вы и правда свободны, как я и говорил. Я же уже отдал вам ваши купчие. И новые подорожные грамоты. Вы вольны идти куда вздумается… но взамен мне нужно чтобы вы — встретились с моей Госпожой. Она должна лично засвидетельствовать, что вы — это вы. — говорит наставник и Лань И — не выдерживает. Она уже третий день носит этот вопрос в себе!

— Да что в них такого особенного⁈ — выпаливает она: — кто они такие вообще⁈

— Они — последние из рода Су. — серьезно говорит ее наставник: — и именно поэтому они так важны.

— Род Су… род Су… это наследники Покровителя Юга? Одного из Четырех Небесных Князей? Нет, там же род Сан. А кто такие Су? Наставник, вы меня не учили такому! Кто такие — Су? — теряется в догадках Лань И. Поворачивается к этим двоим и сперва уже решает по своему обыкновению тыкнуть в них пальцем и приказать чтобы эти ничтожные девки выложили всю подноготную, но… замечает взгляд наставника. Закрывает глаза и делает выдох. Открывает глаза.

— Послушайте, девочки. — говорит она, взяв себя в руки: — извините, что на вас в прошлый раз накинулась. И с… караваном неловко вышло. Понимаю, что напугала вас и…

— Извините вы нас, госпожа Лань. — склоняется в поклоне старшая: — вы верно отнеслись к нам, мы всего лишь девушки на продажу. Мы не заслуживаем вежливости от таких достойных людей как госпожа Лань.

— И госпожа Лань все правильно сделала! — тут же пискнула младшая, блестя глазами: — так им и надо было! Всем! Особенно этому толстяку Люй Три Бочонка! Только лошадку жалко немного…

— Лошадку я случайно зарубила. — хмурится Лань И, чувствуя, как в душе у нее что-то открывается от немудрящих комплиментов. Она и радуется похвале от каких-то девок? Да ничего подобного! Ей просто нужно узнать кто такие эти Су, а наставник сказал быть вежливой…

— Когда в танце «Кайтен» разворачиваешься, то трудно инерцию на развороте сдержать, а она понеслась… вот под руку и попала. — говорит она, показывая рукой как именно шел удар мечом — по диагонали, сверху вниз.

— Ну и ладно! А зато как госпожа Лань этого толстяка на фарш разрубила! Этот скот к моей сестре приставал, каждый день! Ууу… чтобы его черти на том свете поджарили… еще легко отделался, госпожа Лань слишком милостива, а ее меч слишком быстрый! Даже помучаться не успел, скотина! — блестит глазами младшая.

— Помолчи Сумэй! — тут же пугается старшая и поворачивается к Лань И, склоняясь в поклоне: — простите ее, она несмышлёная у меня…

— Погоди. — отстраняет ее Лань И, придвигает свой стул ближе к младшей из сестер Су: — а ты что, хотела бы чтобы он помучался?

— Еще как хотела бы! — признается младшая Сумэй: — чтобы вот прямо кишки из него тянули!

— Техника «Кайтен» позволила мне вспороть ему живот и разрубить поджилки на руках и ногах, но крупные сосуды не были задеты, так что… он, конечно, упал как подрубленный, но он все еще жил. — оповещает ее Лань И: — и жил довольно долго.

— Правда⁈ Спасибо, госпожа Лань! Долгие лета госпоже Лань!

— А когда мы уезжали мне послышался вой волков неподалеку. — наклоняется к младшей Третья наследница: — представляешь? Скорее всего они пожирали его заживо! Уверена что с такими ранами он мог бы жить еще день и ночь. Но уж ночь-то он вряд ли бы пережил.

— Потому что истек бы кровью⁈ — придвигается к ней младшая из девушек Су.

— Нет. Потому что его ночью сожрали бы дикие звери. Знаешь ли ты, младшая Су как именно волки пожимают свою добычу?

— Нет. У нас на Юге нет волков. У нас акулы. — признается Сумэй.

— Ну так вот. Волки сперва вырывают у жертвы требуху. Кишки, желудок, печень… и пожирают все это тепленьким, пока жертва еще живет. — улыбается Лань И: — волки любят все… живое и теплое. Они — не падальщики. Представляешь? Его сожрали заживо, вырывая у него кишки пока он был еще жив. Так что твое желание исполнилось, юная Су. А хочешь — я научу тебя такому же удару? Неважно, кем ты станешь в будущем, хороший удар всегда пригодится.

— Правда⁈ Госпожа Лань! Научите меня!

— Смотри, разворачиваешь кисть вот так… представь, что ты держишь меч… кстати, а кто такие — семья Су? Твои отец и мать?

— Мы просто рыбаки! Господин Лу говорит, что это все потому, что Сяо Тай останавливалась у нас, когда гостила на острове! А я переживала что ее тоже убили. Она была совсем плоха, все время валялась и вино пила и в потолок смотрела. Но она добрая… и наш дурень Жиминь в ее влюбился… ой… извините госпожа… я не хотела… это просто глаза покраснели.

— Госпожа Сяо Тай. Жиминь. Вот как. На вот платок. Не плачь. Разверни руку вот так. Да. Представь будто ты рубишь своего заклятого врага. Теплый поток энергии Ци через три точки, вот тут, вот тут и тут… ага…

— Ваша еда! — у стола появляются две девушки, которые споро уставляют стол блюдами и закусками.

— Мы еще и заказать ничего не успели. — удивляется старшая из сестер Су.

— Это от господина Цао Годзю! — сообщает ей девушка в черно-красном ципао: — он такой лапочка!

— Не только у мужчин путь к сердцу лежит через желудок. — сообщает наставник, взяв в руки теплое влажное полотенце с освежающим ароматом: — наш Цао Годзю владеет искусством приготовления еды и покорения сердец. Полагаю что через полчаса ему предложат долю в заведении, лишь бы он на кухне остался.

Глава 20

Глава 20

— Мы уже у причала, Наставница. — заглядывает в ее каюту Кайсеки: — сейчас местные речные увальни сходни наладят и можно будет на берег сойти.

— Да-да. — отмахивается она от него: — вы там все равно еще полчаса собираться будете. Ступай отсюда и вели нам еще чаю принести. И сладостей.

— Спасибо. В меня чай уже не лезет. — на неплохом южном диалекте отвечает отец Бенедикт: — а вот от кунжутных шариков я бы не отказался. Все же мой грех — это грех чревоугодия. Всегда удивлялся тому факту что Спаситель в свое время накормил тысячи страждущих пятью хлебами и напоил вином. Он мог выбрать любое блюдо, но в своей бесконечной мудрости предпочел не баловать человечество. Хлеб и вино, вот и все что нужно человеку… однако плоть слаба и порой так хочется сладкие кунжутные шарики. Или фрукты как вы тут делаете — в карамели. Пирожки моти. Удивительно насколько далеко человек может зайти в потакании своей плоти.

— Будут вам кунжутные шарики, святой отец. Мы пристали к речному порту, а там обязательно найдутся, это ж порт. Правда северная кухня отличается от того, к чему вы привыкли на юге и довольно сильно. Здесь больше на пару готовят и очень много блюд из мяса и муки, капусты и сои, а на юге — из риса и рыбы. Шаньдунская, северная, кухня известна также под названием «кухня Лу». Вообще кухня северян более… плотная, наверное. Плотная и простая. А вот у южан все сложно, много специй и кулинарных экспериментов. В Лань кстати готовят знаменитую утку по-ланьски. И да, острые утиные головы не рекомендуется есть тем, у кого слабое сердце или желудок болит, потому что бывали даже смертельные случаи. — говорит Сяо Тай, вставая со своего стула и поднимая руку вверх: — Именем Господа Нашего! Vade retro, Satana! От кончиков ее пальцев во все стороны расходится золотое сияние и где-то раздается короткий вскрик, что-то грохочет и падает за стеной.

— Верно. У тебя неплохо получается, юная госпожа Тай. — отец Бенедикт наклоняет голову: — хотя это возможно сделать только тому, кто искренне верит в Господа, Спасителя Нашего. Удивлен что это получается у такой язычницы как ты.

— Ну… в некотором смысле я еще более верующая чем все вы. В отличие от вас я — встречалась с Божественной Сущностью. Правда зовут ее не Мария и она вовсе не дева, если ты понимаешь о чем я… — Сяо Тай подмигивает монаху и тот — давится чаем и заходится в кашле. Она тут же оказывается рядом и хлопает его по спине.

— Ну-ну, святой отец. — говорит она насмешливо: — понимаю не все могут похвастаться тем, что мяли сиськи у Божественной Сущности, но я — особенная.

— Кха-кха! Ты чертова еретичка, Сяо Тай. И ты не могла видеть Нашего Спасителя или даже Деву Марию, потому что твоя Сущность, кем бы она ни была — всего лишь божье создание! — поправляет ее отец Бенедикт: — пожалуйста прекращай богохульствовать. Иначе гореть тебе в аду.

— Да ладно. — она садится на свое место и открывает свою толстую книгу-тетрадку, записывая что-то туда: — была я в том аду. Компания приятная, но климат не очень. Ага… вот и все. Святой отец, вы исполнили свою часть сделки и…

— Старшая Тай! — в каюту заглядывает среброволосая Ай: — предупреждать нужно! Я над палубой парила, отрабатывала Лезвия Ци, а вы всю магию развеяли!

— Ой, извини. — чешет в затылке Сяо Тай: — точно. Больно ударилась?

— Нет. — мотает головой девушка с серебряными волосами: — совсем не больно. А вы… это заклинание тоже записали?

— Записала. — кивает Сяо Тай, эта Ай сияет улыбкой, кивает и исчезает в коридоре, закрывая за собой дверь.

— Так о чем это я? — поднимает голову девушка: — ах, да! Вы свою часть сделки исполнили, святой отец. Я могу высадить вас где угодно, отсюда идут джонки обратно на юг. А можете уйти с караванами на Северо-Запад. Мастер Ло Сы уже сказал, что выдаст вам достаточно денег в дорогу. Ну или… можете остаться с нами. По крайней мере пока. Думайте. Ваши заклинания помогли мне взглянуть на магию с другой стороны. Все-таки иезуиты всегда славились своей изобретательностью… чего стоит только Слово Господне. За одно это заклинание я была бы готова отдать и миллион серебром… если бы у меня оно было.

— Думаю, что мне достаточно и того, что мне уже выплатили. — пожимает плечами отец Бенедикт: — да и его использование… Слово Господне позволяет обмениваться записками на расстоянии, однако же его ценность не такая уж и высокая. Рассеять магию противника — вот это великое умение, но как я уже и говорил, что тут все зависит от благословения Господня. И уровня магии противника. В целом юная госпожа уже на уровне среднего заклинателя нашего ордена. Что же насчет моего выбора… я бы хотел оправится назад, на Юг. И уже оттуда я найму судно до Макао. На следующий год обязательно придет новый корабль, с ними-то я и вернусь домой.

— В добрый путь. — кивает Сяо Тай.

— Там уже сходни наладили, черепахи речные. — снова появляется в дверях голова Кайсеки: — Наставница желает на берег сойти?

* * *

— А я запомнила все тут совсем другим. — говорит она, оглядываясь вокруг. Речной порт у горы Тянь Ша — бурлил кипучей деятельностью. Сколько взгляду хватит, не было видно берега, вместо него — каменные пирсы, возле которых стояли торговые суда. Тут же стояли высокие конструкции из дерева и бамбука с блоками наверху, облегчающие погрузку и разгрузку судов. Тут же стояли телеги, в которые были впряжены волы, поводящие своими могучими плечами и переминающиеся с ноги на ногу. В воздухе царила причудливая смесь ароматов речного порта — тут и вонь от гнилой рыбы и воловьего дерьма, и острый запах восточных специй и пряностей от лопнувшего на сходнях мешка с товаром, тут и цветочные ароматы…и конечно же запах готовящейся еды от стоящих неподалеку забегаловок.

— Госпожа Тай запомнила речной порт у горы Тянь Ша другим? — повторяет вслед за ней мастер Ло, пряча свои ладони в широкие рукава ханьфу: — возможно тогда тут не было так… шумно.

— Ну да. — кивает она, садясь в подготовленный экипаж: — здесь тогда даже речного порта не было. Но местность позволяла… вот только Братство Справедливости всех грабило. Так сказать, антропогенный фактор. А давай в какую-нибудь забегаловку заедем, попробуем местную кухню? И вообще, ноги разомнем, а то с корабля и в карету… так у меня скоро мышцы атрофируются.

— Принимать пищу где попало — опасная затея. Вас могут отравить. — замечает среброволосая Ай, которая садится в экипаж вслед за ней. Экипаж выглядит как эдакая смесь кареты и паланкина — с высокой крышей и занавесками. Все богато украшено, нет у местных понятия минимализма, если вещь для богатого пользователя, то нужно каждый свободный сантиметр позолотой и киноварью украсить, да вырезать там поучительную сцену сражения между армиями Золотого Генерала У Сина и Тысячью Демонов, например. Как результат — весьма аляповато все смотрится, эдакий китч.

— Отравить меня как выясняется везде могут. — ворчит Сяо Тай, закидывая ногу на ногу: — а мне поесть охота. Баоцзы с красной соевой пастой и свининой! Мантоу с рубленым мясом и капустой… и чем меньше капусты, тем лучше! Ю тияо — сладкий хворост, жаренный в масле! «Борода Дракона» — местные конфеты! Тяжела и неказиста жизнь Темной Повелительницы и все такое… даже поесть не дают.

— Госпожа Тай изволила откушать на корабле. — замечает мастер Ло, который взгромоздился в карету-паланкин вслед за ними и экипаж тронулся. Верный Кайсеки уже занял свое место на козлах, несколько воинов из клановой стражи верхом поскакали вслед за ними. Позади, в хвосте — плелась телега со служанками в сине-белом.

— Да я специально на корабле ничего не ела! Чтобы проголодаться как следует! Знаешь как северяне любят застолья? Вот просто обожают! С утра до вечера могут сидеть и кушать да пить. Вы там на юге ничего не понимаете… да и кухня у вас не располагает к такому, а в Северных Провинциях как зима настанет, так и делать снаружи нечего… — говорит Сяо Тай и складывает руки на груди. Она понимает, что ведет себя как капризная девчонка, а еще понимает, что вообще в любой момент может голос повысить и просто приказать и они тут же остановятся в любом месте. Но злоупотреблять своей властью не хочется, кроме того, в команде должны привыкать принимать решения самостоятельно и не потакать ее капризам просто потому, что «хочется». Да и отношение выравнивается — еще несколько дней назад этот мастер Ло Сы на ее и взгляд поднять боялся, а стоило пару раз построить из себя шамаханскую царицу и все — уже осмеливается мягко, но перечить. В самом деле, потерпит она без северных пампушек и мантоу на пару… некоторое время. Пока совсем не проголодается.

Она придвигается к окну и отодвигает занавеску, выглядывая наружу. На глаза ей попадается большие красные иероглифы на фасаде здания. Ресторан «У порта». И запах… запах готовящихся на пару баоцзы и мантоу! Запах кипящего масла, в котором готовится сладкий хворост! Этот запах…

Карета-паланкин неожиданно останавливается. Высунувшись из окна Сяо Тай видит что впереди на дороге — отвалилось колесо у какой-то телеги, ее еще и поперек развернуло, создав затор. Из телеги раскатились какие-то круглые фрукты, владелец только руками развел.

— Ну… значит не судьба. — говорит Сяо Тай: — айда в ресторан.

— Госпожа Тай!

— Да пока они колесо починят и с дороги оттащат… нам уже мантоу с баоцзы принесут. И чай. Вы ж и сами с севера, мастер Ло. Соскучились небось по домашней кухне? — она открыла дверцу и шагнула вперед. Вслед за ней заторопилась среброволосая, затем Кайсеки спрыгнул с козлов, готовый сопровождать свою наставницу хоть куда. Ну и наконец — вылез и сам мастер Ло.

— Разве что ненадолго. — сказал он: — а пирожки на пару с соевой пастой тут и впрямь хорошо готовят.

— Уважаемые гости, добро пожаловать! — зазывала у дверей согнулся пополам, умудряясь одновременно открывать перед ними двери и кланяться: — сегодня у нас на кухне лучший повар Семи Провинций, обладающий гуанем «Повар Блистающего Ножа», сам господин Цао! Вам несказанно повезло! Проходите, проходите…

— Кто такой этот господин Цао? — задается вопросом Сяо Тай, проходя в зал и оглядываясь: — да, многовато народу набежало на лучшего повара Семи Провинций. Значит нам не повезло… может в другой ресторан пойдем? Чего толкаться…

— Ну что вы, юная госпожа. — перед ними склоняется в поклоне красивая девушка в красно-черном ципао. Девушка словно сошла с картинку — она безупречна во всем. Лебединый изгиб шеи, идеальные черты лица, выверенный наклон головы и четкие, поставленные движения. Если у них персонал такой, то, наверное, и еда не хуже, думает Сяо Тай.

— Вас мы обслужим без очереди. — продолжат тем временем девушка: — правда вот беда, у нас столики закончились… однако мы можем посадить вас вместе с вон теми девушками, они не против. Столики рассчитаны на восемь человек, а их всего трое. Обед или ужин всегда лучше разделить с компанией, так будет вкуснее.

— Что? — Сяо Тай смотрит на столик, который ей предлагает девушка-официант, одновременно восхищаясь наглостью и напором. Неет, этот ресторан точно пустым стоять не будет, с такими-то официантками… с такой внешностью и уверенностью в себе… наверняка у нее много поклонников.

За столиком сидят трое девушек, которые тотчас поднимаются на ноги и кланяются. Двое — синхронно. Одна — чуть помедлив и не очень глубоко. Так, голову наклонила в знак приветствия. Лица двоих девушек, которые поклонились одновременно — скрывает красная вуаль.

— Извините за вторжение. — говорит Сяо Тай, не давая мастеру Ло открыть и рта. Знает она, сейчас начнутся китайские церемонии и весь восточный этикет, а тут все просто.

— Вы не против, если мы разделим с вами стол? — спрашивает она: — в качестве компенсации мастер Ло оплатит ваш счет.

— Приветствую вас, Госпожа. — говорит та, что не скрывает своего лица под вуалью. Невысокая и гибкая, в дорогом платье, на боку — висит короткий прямой меч в ножнах. Ножны дорогие, но рукоятка — потертая. То, как она движется, как соединяет руки перед собой в приветственном и почтительном жесте, все это говорит Сяо Тай, что перед ней — мечница. И скорее всего не последняя. Но главное — это обращение. Не просто «госпожа», а именно «Госпожа». Со скрытым смыслом и ударением на важности этого слова.

— Я… должна знать тебя? — спрашивает Сяо Тай и роняет руку на рукоять Темного Клинка. Как-то слишком много совпадений, думает она, сперва телега впереди сломалась… потом этот ресторан. Хорошее место для засады. Если, например все эти люди на самом деле — воины, замаскированные под посетителей… кстати, а одного из Восьми Бессмертных тоже зовут Цао. Совсем как знаменитого повара. Все-таки засада? Действительно, та же девушка-официант, уж слишком она красива, таких официанток не бывает, такие вот делают себе карьеру в «цветочных домиках» как те же Богини Персикового Сада, ну или наложницами Императора становятся.

— Эту ничтожную зовут Лань И. — представляется девушка: — и я Третья в очереди наследования. Мастер Ло Сы, несомненно, узнал меня… но Госпожа не дает ему и слова сказать.

— Третья в очереди. Это не повод радоваться. Встретили мы уже Второго в очереди и… вынуждена огорчить. Или обрадовать. Сейчас ты — Вторая.

— Что⁈ — девушка бросает быстрый взгляд на мастера Ло: — это… правда? Но…

— Разрешите мне, Госпожа. — вперед выступает среброволосая Ай, в ее руке блестит наконечник гибкой пики, Змеи Шэн: — разрешите мне сразится с ней!

— Нет! — девушка с мечом мотает головой: — вы все неправильно поняли! Я вовсе не хочу с вами сражаться! Я — на вашей стороне! И… даже подарок вам подготовила!

— Подарок? — Сяо Тай старается не вслушиваться в мурлыканье Темного Клинка Гвансона, который шепчет внутри ее головы. О том, как было бы здорово рубануть эту Лань И сверху вниз, простым прямым ударом, неотвратимым и неостановимым как снежная лавина, короткий свист воздуха вот уже она распадается на две половинки, а на ее лице застыло недоумение… Сяо Тай убирает руку с рукояти меча.

— Госпожа Тай! — раздается писк девичьего голоса и Сяо Тай — замирает на месте. Медленно поворачивает голову и встречается взглядом с парой восхищенно горящих глаз: — госпожа Тай! А я всегда знала, что вы — очень знатная! И богатая!

— Сумэй! — она распахивает объятья и прижимает девочку к себе: — Сумэй! Ты! Как… погоди, как ты⁈ Ты целая, тебя не обидели? А где твоя сестра?

— Госпожа Тай! Все хорошо! Было не очень, но потом пришел господин Лу и госпожа Лань И. Потом все стало хорошо. Мне даже сладости покупают, вот! — тараторит девочка, обнимая ее, а сидящая рядом с ней — в свою очередь откидывает вуаль с лица.

— Нас попросили сделать вам сюрприз. — говорит она и кланяется: — извините что ввели в заблуждение, госпожа Тай.

— Сутэй! И ты тут! — восклицает Сяо Тай и старшая сестра семьи Су тоже подвергается объятиям и поцелуям. Отстранившись она — вдруг замирает.

— Вот значит как. — говорит она и на лице у нее играет улыбка: — так значит ты дожил. Сколько же тебе сейчас лет, старый ты мордопляс?

— А? — стоящая рядом с ней и держащая наготове свое оружие Ай — оглядывается по сторонам и решительно не находит никого, к кому можно было бы обратиться вот так. «Старый мордопляс». Кто это?

— Решительно не понимаю, о чем вы, госпожа Тай. — кланяется красивая девушка-официант в красно-черном ханьфу.

— Ну да. Ты слишком красивый облик выбрал. Вон все на тебя заглядываются. Кроме того из кухни настоящая официантка выглядывает, на тебя пялится, глаза круглые.

— Пресвятая Гуанинь, как невежливо спрашивать девушку о возрасте. — говорит официантка: — да вы присаживайтесь, гости дорогие. В самом деле обслужат вас вне очереди, потому что на кухне хозяйничает мой друг Цао Годзю, один из Восьми Бессмертных.

— Я бы поостереглась есть что-либо в ресторане, где ты работаешь официанткой, старый мордопляс…

— И я тоже рад вас видеть, Госпожа. Вы нисколько не изменились…

Эпилог

Вечером она стояла возле окна гостиничного номера и смотрела на пылающий вдали закат, чувствуя приятную усталость во всем теле.

— Госпожа. — раздался тихий голос за спиной.

— Стоит ли мне поворачиваться? — улыбнулась она: — ты снова в каком-то новом облике, танцующий лицами?

— Главное не то, какими мы кажемся снаружи. Истина всегда сокрыта от праздных взглядов. — говорит Лу Цзижэнь, становясь рядом с ней и глядя на то, как пылающее солнце скрывается за горной грядой.

— Твой друг на удивление приятен и прост. И готовит просто великолепно. — говорит она, бросив на него быстрый взгляд: — знаешь а ведь когда мы с тобой встретились в первый раз я тебе не поверила.

— Разве можно мне верить? — искренне удивляется Лу Цзижэнь: — как можно верить такому как я? Решительно невозможно!

— Не юродствуй. — хмыкает она: — я о том, что скорее всего твои предположения верны и я действительно… ну та, кто есть. Во всяком случае я твердо намерена изменить этот мир. Вполне вероятно — разрушив по пути.

— О. Это я знал всегда. Зерно Разрушения, точка кристаллизации. — Лу Цзижэнь складывает свои руки вместе: — как там поживает сестрица Ли Цзянь? Все такая же стерва?

— И я даже этому не удивляюсь. — качает головой Сяо Тай: — спасибо что присмотрел за сестрами Су, мне это было важно.

— Да? И почему же? Просто сдержать свое слово, сказанное сгоряча? Ты могла бы и не заморачиваться, в мире столько пустых слов… одним больше, одним меньше. Как палых осенних листьев.

— Нет. У меня нет цели увеличивать количество листьев. Эти девушки — станут моими Генералами.

— У них нет способностей.

— У всех есть способности. Вы просто тут все носитесь со своими «тайными техниками» и «секретными секретами», делая невозможным нормальное обучение. Кто-то где-то чему-то научился и… нужно тотчас все засекретить и скрыть. — ворчит она, складывая руки на груди: — поэтому мне и нужны эти девочки. Мир уже засвидетельствовал, что у них — нет способностей. Но я назначаю их своими Генералами и скоро весь мир содрогнется от их мощи. Мне не нужно самой менять этот мир, у меня есть последователи. Я довольно ленивая и склонна скорее делегировать свои обязанности.

— Это вот… поэтому? — на ладони у Лу Цзижэня — небольшая книжица. На обложке надпись красными иероглифами «Магия для чайников» и чуть ниже «автор Сяо Тай. Лучший бестселлер столетия!».

— Да. — кивает она: — один монах научил меня как распространить знания. Иезуиты использовали это заклинание для тайной переписки, а я — дам миру знания. Все. Обо всем. Все, что я знаю. Любой сможет стать магом-заклинателем. И… даже не нужно культивировать столетиями, все довольно просто. В этой вселенной есть магия, пользуйтесь. Учитесь. Придумывайте новые способы. Вот вам основы.

— Но это же будет означать хаос. Если любой сможет стать заклинателем, то миру придет конец. Какой ужас. — бесцветным и лишенным эмоций голосом произнес Лу Цзижэнь и улыбнулся: — какой изящный ход. Как и ожидалось от Госпожи. Ты не стала размениваться по мелочам и собирать Темную Демоническую Армию чтобы пойти на Императорский Дворец штурмом. Ты просто дашь людям знание и этого будет достаточно. Страшная, страшная Сяо Тай.

— А ты, кстати, очень даже ничего был в облике той официантки…

— Я больше никогда не буду принимать этот облик.

— Да ладно тебе, ты уже старенький, тебе уже все равно. О! Придумала! Буду звать тебя дедушка Лу!

— …

КОНЕЦ СЕДЬМОЙ КНИГИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сяо Тай и Императорский Дворец

Content

Сяо Тай и Императорский Дворец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Nota bene