Тайны затерянных звезд. Том 3

Глава 1

Уважаемые читатели!

Это третий том серии «Тайны затерянных звёзд»

Первый том можно прочитать тут: https://author.today/work/386747

Глава 1

— Сколько-сколько? — тоскливо переспросила Кори. — Я вообще не в курсе, что такие суммы существуют!

— О, это только примерные прикидки, — я покачал головой. — На самом деле, если вдуматься в это получше, то, скорее всего, окажется даже больше. Да по-любому окажется больше, я же кучу всего не учёл хотя бы даже потому, что просто не знаю о существовании этого «всего». Как сказал Кайто — я не астрофизик и даже не просто физик.

— Но почему так дорого? — продолжала сокрушаться Кори. — Не в смысле, почему… Я понимаю, почему… Но зачем?

Пиявка коротко хихикнула от несуразности вопроса, но быстро заткнулась, когда я на неё посмотрел, и снова натянула на лицо маску спокойствия.

— И на вопрос «почему» и на вопрос «зачем» есть один простой ответ, буквально из одного слова, — ответил я. — И слово это — «Администрация».

— Поясни? — нахмурилась Кори. — Где связь?

— А ты не в курсе, что ли? — удивился Кайто. — Все спейсеры космоса официально принадлежат Администрации!

— Серьёзно? — Кори удивлённо распахнула глаза. — А как тогда… А почему… Ну, в смысле…

Открывшийся неожиданный факт вызвал появление в её голове такой лавины вопросов, что она сама в них запуталась и замолчала, глядя на нас глазами, в которых так и читалась мольба объяснить ей всё, о чём она так и не смогла спросить.

— Так повелось, — я пожал плечами. — Сложилось исторически, если можно так выразиться. И ничего с этим не поделать.

— Но как? — всё не могла поверить Кори.

— Ну, прямо с датами и именами тебе никто, разумеется, не расскажет, — я развёл руками. — Кроме администратов, может быть. Но, если говорить вкратце, то было примерно так. Появился однажды гениальный учёный-самородок, который открыл тот самый «спейс-эффект», о котором рассказывал Кайто. Не знаю, как именно он его открыл, но главное для нас — это то, что он предположил, а впоследствии и смог доказать, что его открытие способно разрушить устоявшееся поверие в непреодолимость светоскоростного барьера и открыть человечеству дорогу к звёздам. Разумеется, это открытие само по себе стоит безумных, просто невообразимых денег, но, как водится, в виде идеи оно стоит много меньше, нежели в виде полноценной реализации этой идеи. А в нашем мире всё устроено так, что для того, чтобы реализовать идею, потенциально способную принести миллиард юнитов, тебе сначала надо потратить миллион. А миллиона у этого учёного не было. Зато он знал, у кого есть — у Администрации, как у самой богатой и заинтересованной в дальнейшей космической экспансии структуры. И тогда учёный пошёл с ними на сделку — он отдаёт в руки Администрации и никому больше, все наработки по спейс-технологии, а потом ещё помогает построить первые спейсеры и убедиться, что с ними всё идёт по плану. А взамен на это Администрация во всеуслышанье объявляет, что все спейсеры по всему космосу всегда будут бесплатными и открытыми для всех, кто только пожелает ими воспользоваться. Так сказать, вещи общего пользования.

— И Администрация на это согласилась? — недоверчиво спросила Пиявка, которая, по ходу, тоже не знала этой истории. — Какая ей с этого выгода?

— Ты шутишь? — Кайто посмотрел на неё с удивлением. — Скажи, что шутишь!

— Прости, Кай, как я уже сказала — не все тут такие умные, как ты, — Пиявка развела руками.

— Выгода со всего этого на самом деле просто неизмеримая, — пока они не начали ругаться, снова вмешался я. — И в первую очередь эта выгода — политическая. В то время человечество ещё было фактически привязано к солнечной системе, и едва-едва освоило ближайшие планеты. Несколько стран активно конкурировали за освоение космоса, но ни у одной не было серьёзного преимущества… Пока не появился Тоши-Доши со своими научными выкладками. Он обратился к одной из самых активных в вопросах освоения космоса стране, а вернее, к тем, кто в этой стране за это освоение отвечал — Национальной Администрации Космоса и Аэронавтики. Ну а те, понятное дело, с радостью воспользовались предложением Доши и уже через десять лет стали абсолютными монополистами в области космической логистики. Всё дошло даже до того, что они смогли выйти из подчинения своей страны и сформировать новую структуру, которой в наследство достался только кусок старого названия — Администрация. И, чем дальше человечество распространялось в космос благодаря спейс-технологии, тем крепче становились позиции Администрации, как абсолютного монополиста в этой сфере. У правительств различных стран тогда как раз всё было не гладко, поскольку доступная для жизни территория перестала ограничиваться пределами солнечной системы и резким скачком выросла в миллиарды раз, что спровоцировало стихийное появление различных самостоятельных политических единиц, которые росли на свежеосвоенных мирах как на дрожжах. И тогда Администрация, как абсолютный и единственный монополист в сфере космической логистики, ввязалась ещё и в политику, и моментально стала главенствующей политической силой, объединившей под собой вообще всех.

— Каким образом? — Пиявка покачала ножкой. — Ты же сказал, что спейсеры для всех бесплатны.

— Спейсеры — да. Использование спейсеров. Но не их обслуживание. И уж тем более не их установка. В те смутные времена не было установлено и десятой части тех спейсеров, что мы имеем сейчас, и Администрации было достаточно всего лишь пригрозить какой-нибудь мятежной планете, что спейсер в их системе так никогда и не появится, и планета безоговорочно капитулировала и входила в состав свеженькой политической единицы.

— Так это что получается — спейсеры и вся технология в общем это то, благодаря чему появилась Администрация? — нахмурилась Кори.

— Я тебе больше скажу, — я снова повернулся к ней. — Спейсеры и вся технология в общем это то, благодаря чему Администрация до сих пор существует. Вся её власть началась с космической логистики и на ней же держится. И, если уж на то пошло, то сейчас как раз то самое время, когда существование Администрации и её власти — под угрозой.

— Почему?

— Потому же, почему эта власть вообще появилась. Администрация это искусственное образование, которое, по сути, паразитирует на спейс-технологии и её повальном использовании. Пока Администрация занималась массовым производством и установкой спейсеров по всему космосу, она была необходима человечеству. Но сейчас, чем больше спейсеров уже установлено, чем больше территорий освоено, чем дальше раздвигаются границы расселения человеческой цивилизации, тем меньше Администрация становится нужна. Открытых миров, пригодных для разработки и заселения уже прямо сейчас исследовано намного, намного больше, чем требуется человечеству. По примерным прикидкам того, что дала нам спейс-технология, на данный момент уже достаточно, чтобы как минимум два века ни в чём себе не отказывать и не иметь нужды в разведке новых территорий. И это уже не говоря о том, что, чем более дальняя разведка проводится, чем дальше ставится очередной спейсер, тем дороже обходится его установка. Причём это всё равно всё ещё спейсер, который если и понадобится, то очень нескоро. Администрация подписала договор с Доши, не понимая того, что в один момент он обернётся для них смертным приговором. Спейсеры уже стоят везде, где нужно. Миров уже достаточно для того, чтобы человечество ни в чём себе не отказывало. Так зачем же теперь нужна Администрация? Многие начали задаваться этим вопросом.

Я замолчал. И так сказал достаточно. Потому что дальше пришлось бы рассказывать, откуда я всё это знаю.

Да, многие начали задаваться вопросом, зачем нужна Администрация. И многим из них эти вопросы забили обратно в глотку… Деньгами при лучшем раскладе. При худшем — силовыми перчатками бронескафов, внутри которых находились бойцы отряда «Мёртвое эхо».

Да, именно это мы и делали. Убирали с пути Администрации тех, кто задаёт неправильные вопросы. Тех, кто отказался продавать свои принципы и идеалы за круглые суммы. Честных журналистов, накопавших компромат на очередную шишку из Администрации. Общественных деятелей, призывающих к чему-то, что шло вразрез с приоритетами Администрации. Простых людей, видевших действия Администрации, которые им видеть было не положено.

Всех тех, кто мог пошатнуть положение Администрации. А если они могли его пошатнуть — значит, положение не такое уж и уверенное.

Мы-то, конечно, были уверены, что убираем только плохих парней — террористов, все действия которых направлены на то, чтобы разрушить устоявшийся порядок и ввергнуть человечество в абсолютный хаос, в котором так удобно проворачивать свои грязные делишки…

Но теперь-то я знаю, что «устоявшийся порядок» — не менее удобная ширма для проворачивания грязных делишек, чем абсолютный хаос. Просто выгодоприобретатели меняются.

— А вы что думали? — неожиданно поддержал меня Кайто. — Откуда, по-вашему, вообще берутся серые корабли? Серые структуры? И главное — почему их так много? Это ведь не всегда так было, это только последние лет… тридцать, наверное.

— Примерно так, — я кивнул. — И действительно так было не всегда. Поначалу на Администрацию действительно буквально молились. Она стала решением множества проблем, от перенаселения, до источающихся ресурсов. Но даже всего этого было бы мало, если бы Администрация с самого начала была какой-то… Не знаю… Империей зла. Нет, поначалу и сама Администрация была другой. У них были другие цели и уж тем более — другие методы достижения этих целей. Но, как водится, там, где появляются деньги, человечности места не остаётся. А уж если к деньгам добавляется ещё и политика — тем более. Поэтому, как только Администрация официально взяла своё новое имя, вместе с именем она сменила и всё остальное. Главным приоритетом стали деньги и власть, ещё больше денег и ещё больше власти. А потом оказалось, что все проблемы, которые Администрация бралась решить — уже решены. Сама причина появления Администрации — исчезла. Говоря прямо — человечеству Администрация уже не нужна, но поди объясни это самим администратам. Нет, они до последнего будут убеждать людей, что без их власти, без их контроля человечество погибнет, и кто-то до сих пор на это ведётся. Но таких людей всё меньше и меньше. Все остальные потихоньку начинают прозревать и понимать, что Администрация — это уже давно не спасение. Сейчас Администрация это в лучшем случае автократия. В худшем — тирания. Поэтому так много серых кораблей и станций, поэтому же Администрация всех их, без разбору, называет пиратами. Потому что это развязывает им руки и позволяет уничтожать любую серую структуру, едва только её завидев. Потому что Администрация не способна эффективно следить за тем, что сама же и построила, и уж тем более не способна гоняться за каждым корабликом по отдельности, чтобы придать его экипаж справедливому суду.

— А «Шестая луна»? — внезапно спросила Пиявка.

— А что с ними? — не понял я.

— Ну они вроде как против Администрации. Значит, они тоже понимают, что её время прошло?

— Все понимают, что время Администрации прошло, — я покачал головой. — Даже сама Администрация. Просто не все готовы это признать. Кому-то слишком хорошо живётся при устоявшихся порядках, кто-то просто боится перемен, а кто-то — и есть сама Администрация. А серые — те, кого Администрация клеймит «пиратами», — это просто люди, которые хотят, чтобы им позволили жить спокойно. Жить так, как они хотят жить, а не так, как им жить приказывают. Иметь возможность самостоятельно выбирать свой жизненный путь. А «Шестая луна» это те, кто готов ради этого что-то сделать. Что-то, кроме как просто скрываться и надеяться, что тебя не найдут. Те, кто пишет свою судьбу уже сейчас, не смущаясь тем, что чернила могут закончиться в любой, самый неподходящий для этого момент. И единственное, из-за чего «лунатики» до сих пор не проиграли Администрации вчистую и не были уничтожены поголовно — это именно слабость Администрации. У них нет ресурсов на то, чтобы выследить всех «лунатиков», рассеянных по множеству планет и структур.

— А есть ли что-то, что могло бы укрепить позиции Администрации? — задумчиво спросил капитан.

— Безусловно, да, — я кивнул. — И это то же самое, что и было в самом начале. Космическая логистика. Но уже не в количестве, потому что количество больше не нужно, а в качестве. Например, найти легендарный хардспейс — вот это была бы новость так новость! Позиции Администрации тут же укрепились бы, да так, что, пожалуй, она стала бы сильнее, чем была в самом своём начале! Вытащить из пространственного пузыря сотни кораблей, которые застряли там за всё время существования спейс-технологии, шедевры искусства, пропавшие вместе с курьерами, что их перевозили, ценности целых планет, исчезнувшие вместе с целыми конвоями, научные исследования, которые так никто и не завершил, и все наработки по которым были потеряны… Только представьте, какую медийную победу Администрация могла бы раздуть из новости о том, что они нашли хардспейс и смогли в него проникнуть! Это же буквально новая победа над законами мироздания, сродни той, что произошла, когда открыли спейс-эффект!

— Так вот почему они так упорно искали хардспейс… — понимающе протянула Кори. — Действительно, повод был бы громкий. Но тогда получается, что… Тогда получается, что на данный момент мы — единственные во всём космосе, кто знает, как проникнуть в хардспейс?

— Возможно знаем… Ну или знаем, что в хардспейс проникнуть возможно, — поправил её я. — Но да, после уничтожения «Навуходоносора» наш корабль для Администрации сейчас — самая желанная цель во всём космосе. И хорошо, что они об этом не знают. Пусть так и останется впредь. Это будет нашей тайной. Тайной «Затерянных звёзд».

Глава 2

Внезапно Жи, который всё это время стоял без движения и вообще усиленно делал вид, что его тут не существует, пошевелился. И не просто пошевелился, а как-то странно пошевелился, словно тело у него затекло и требовало разминки… Как бы комично это ни звучало в его случае.

— Фиксирую аномалию, — доложил робот.

— Что, опять⁈ — ужаснулся Кайто, перед глазами которого явно снова встали кучи человеческих костей и безумно хохочущий Семецкий. — Какую на этот раз⁈

— Гравитационную, — невозмутимо ответил Жи. — Сила тяжести уменьшилась на пять процентов. Сейчас уже на восемь.

— Серьёзно? — не поверив Жи на слово, Кайто схватил со своего пульта первый попавшийся предмет — какой-то стальной стержень, поднял его в воздух и отпустил.

Стержень упал на пол. Но действительно упал не так быстро, как ему следовало, а так, словно он тонул в жидкости. Правда, чтобы заметить это, нужно очень много проработать в невесомости. Не думаю, что среди присутствующих есть такие.

И действительно, Кайто показал себе под ноги обеими ладонями:

— Ну вот видишь! Всё нормально с гравитацией.

— Пятнадцать процентов, — невозмутимо заявил Жи.

А потом внезапно на главном пульте запищал тревожный зуммер, и кокпит осветился тревожно мигающим красным аварийным маячком!

— Внимание! — раздался из динамиков синтезированный голос корабельной системы. — Сбой генератора гравитации. Всему экипажу приготовиться к отключению гравитации.

Едва только корабельная система «договорила» предупреждение, гравитация действительно пропала. Все предметы на мостике, которым было придано хоть какое-то ускорение, воспарили в пространстве… И люди, конечно, тоже.

— Проклятье! — завозмущалась Пиявка, дрыгая ногами, чтобы занять хотя бы условно вертикальное положение. — Ненавижу невесомость!

Один только Жи остался на своём месте — его высота позволяла ему просто «расклиниться» между полом и потолком, и не менять своего положения. Впрочем, как раз он-то пострадал бы от этого меньше всех остальных. Он бы и вверх ногами функционировал так же успешно и результативно, как в обычном состоянии.

А вот все остальные от его полёта пострадали бы существенно. Да, веса в невесомости нет, но есть масса и инерция. Уж я-то про это хорошо знаю!

— Какого хрена⁈ — продолжала надрываться Пиявка. — Какого хрена это всё происходит⁈

— Да обычного! — раздражённо ответила ей Кори, не взлетевшая только лишь потому, что ухватилась за рычаги управления. — За всеми этими разговорами про Администрацию мы совершенно забыли, что наше и так не самое новое корыто вообще-то только что едва пережило целый ядерный взрыв!

— Ну, положим, разговоры — это не основная причина… — спокойно заметил я, оставаясь практически на месте, ведь для меня состояние невесомости было можно сказать привычным. — Основная причина это всё же поиски лекарства для одной импульсивной особы…

— Ой, всё! — приподнимаясь над креслом от неловкого движения, Кори скорчила рожу. — В любом случае, нам нужен ремонт, и, чем раньше, тем лучше!

— Мы и так на всех парах летим к ближайшей станции, — ответил ей капитан. — С того самого момента, как отстыковались от «Василиска». Быстрее просто невозможно лететь. Кайто, что там с гравигенератором?

— А кто ж его знает! — ответил Кайто, цепляющийся за пульт, но всё равно болтающийся вверх ногами. — Отключился, но вроде бы штатно, по предохранителям, а значит, есть шанс его реанимировать!

— Тогда займитесь этим с Каром, — велел капитан. — А как прибудем на станцию, сделаем нашей малышке полное обслуживание. Не зря же она нас столько раз вытаскивала из задниц различной глубины.

Тут он прав — денег, выплаченных семьёй Винтерс, с лихвой хватало, чтобы серьёзно заняться кораблём. Вернуть его к тому виду, каким он был до инцидента с «Навуходоносором», конечно, не выйдет — слишком много сил и денег было вложено во все эти дополнительные системы, слишком долго корабль обрастал всем тем, что обломки научного судна сорвали с самодельных креплений и утащили вместе с собой в космос…

Но, как минимум, получится привести его к тому виду, который «Барракуде» положено иметь по спецификации.

В общем-то, если поднатужиться и продать старую посудину, можно было бы даже позволить себе другой корабль, моделью поновее и годом выпуска посвежее… Но очевидно, что на это капитан не пойдёт. Слишком сильно он прикипел к этой, прямо скажем, не новой посудине, слишком много она для него значит и слишком много в его жизни с нею связано. Да и Кори, дочь его, привязана к «Затерянным звёздам» не меньше.

Будь я на его месте, я бы тоже на это не пошёл. Но уже по другой причине. «Барракуда» это, конечно, устаревшая модель, но в этом и состоит её прелесть — в её времена до кораблей ещё не добрались руки оптимизаторов, вечно лезущих не в те места, и корабли получались громоздкими, страшненькими, но зато с тройным запасом прочности, что мы уже не раз проверяли на практике. Как специально, так и вынужденно.

Ну а возможность атмосферных полётов при сохранении такого внутреннего объёма — это вообще отдельный разговор, одного этого уже достаточно, чтобы ни на что другое «Звёзды» не менять.

По крайней мере не до тех пор, когда корабль уже начнёт разваливаться на ходу.

Как мы с Кайто добирались до генератора, отдельная песня. Точнее, как я доставлял Кайто к генератору. Хорошо хоть открытого космоса тут нет. Зато похоже у меня начинает входить в привычку транспортировать беспомощного азиата.

Но ничего, добрались потихоньку.

Замена предохранителей не помогла. Пришлось пошаманить немного, потанцевать с бубном, пока не докопались до причины.

Генератор гравитации мы с Кайто по итогу починили. Оказалось, что это была даже не поломка, а просто программный сбой, ведь корабль после инцидента с «Навуходоносором» прилично потерял в массе, и довольно-таки серьёзно изменил распределение веса. А генератор упорно пытался работать, исходя из старых данных, что вызывало появление ошибок и по итогу, когда их накопилось критическое количество, он просто отключился.

Кайто поменял параметры в прошивке генератора, и всё снова вернулось в норму, но на то, чтобы найти реальную причину проблемы мы убили добрых четыре часа, слушая при этом непрерывный бубнёж Пиявки по комлинку. В итоге даже Кайто не выдержал, и заглушил её передатчик.

Никогда бы не подумал, что Пиявка так не любит невесомость. Такая черта была бы более уместна для Кайто с его космофобией, но никак не для той, для кого невесомость, по идее, должна быть ничем иным, кроме как новым интересным, ещё не испытанным, способом потрахаться.

Кстати, подкидывать ей эту идею ни за что не буду. А то не дай звёзды, снова генератор гравитации засбоит…

Больше никаких проблем по пути не возникло и через три дня неспешного хода на маршевых двигателях мы наконец пристыковались к серой станции «Марево». Она была того же типа, что и «Двухвостка», где мы получили заказ на доставку беременной Кетрин Винтерс на её родину, но, в отличие от «Двухвостки», не была облеплена со всех сторон дополнительными модулями. Да и никакой холодной войны на её территории не шло, и даже нулевого куба в местном баре не было.

Оно и не удивительно — на «Мареве», может, и не знали, что довольно близко к ним располагается секретная база администратов, но никак не могли не заметить того, что эти самые администраты нет-нет, да и заявляются к ним в гости. Не для того, чтобы пошуметь и навести свои порядки, нет — для того, чтобы отметить увольнительные, ведь ближе «Марева» ничего нет.

Но то, что они сюда являются не для того, чтобы навести свои порядки, не значит, что они не придут их наводить, если прямо откровенно совать им под нос всякие вещи, которые совать им под нос не следует.

Поэтому нет ничего удивительного, что на «Мареве» царил относительный порядок и я бы даже не удивился, если бы оказалось, что у них есть какие-то официальные документы, подтверждающие их нейтральный статус на основании чего-нибудь там… Примерно как у Даллаксии, только не в масштабах целой планеты, а только одной станции.

К счастью для нас, сейчас Администрации явно было не до «Марева», да и в увольнительных если кто и был, то их тут уже не было — моментально были вызваны обратно на базу, как только туда прибыла спасательная команда. Поэтому мы могли спокойно пристыковаться и даже в теории никто не стал бы задавать нам неудобных вопросов вроде «Почему ваш корабль в таком ужасном техническом состоянии и какие события к этому привели?»

Удалённость станции от обитаемых секторов сыграла нам на руку ещё и потому, что на ней нашлось всё, что необходимо для починки корабля. Ведь в космосе, на любой структуре, есть только две причины, которые могут помешать стрясти со случайных звёздных путешественников пару-тройку тысяч юнитов — это конкуренция, и отсутствие того, за что эти самые путешественники готовы заплатить. И, если конкуренции нет априори, потому что станция — единственная на многие сотни световых лет, — то причина остаётся только одна.

А если подсуетиться и заполнить склады вообще всем, что только может понадобиться космоплавателям, то причин не останется вовсе.

На этом «Марево» и выезжало, и неплохо себе существовало, даже несмотря на то, что находилось ну прямо далеко от обжитых секторов, и единственное, что представляло интерес для людей здесь это десяток астероидных полей, которые разрабатывались несколькими конкурирующими ресурсодобывающими компаниями.

В общем, спокойствие, порядок, всё в лучшем свете! Для подобных баз, конечно.

И в том, насколько хорошо база себя чувствует, мы сами убедились, как только сдали корабль в док на ремонт, и отправились в местный бар.

Он был не таким ярким и вычурным, как заведение Джонни Борова, но именно это и показывало, что он как минимум на один класс выше. Бармены здесь были опрятно и одинаково одеты, столики все чистые и без царапин, да и публика была под стать. Никаких мутных и сомнительных личностей, которые стреляют глазами, как отравленными иглами, и по котором прямо видно, что все мысли у них о том, как бы тебя обобрать до нитки.

С другой стороны, и фиолетововолосовые девчонки-зажигалки в таких местах вряд ли водятся…

Мы прилично раскошелились, заказав гору органической еды и бутылку меруанской текилы. Стопка за стопкой — и напряжение последних дней постепенно начало отпускать команду. Только сейчас до всех них начало доходить, что неделя действительно выдалась тяжёлой, причём настолько тяжёлой, что последние дни мы даже не говорили о произошедшем, даже не вспоминали, что что-то вообще происходило.

Зато вспомнили сейчас.

— Ну и что мы будем делать дальше? — спросила слегка захмелевшая Пиявка. Она, как истинная танталка, у которых высокая восприимчивость к алкоголю, начала косеть уже со второй рюмки.

— Чиниться, — ответил капитан. — Что ж ещё. У нас только внешнего ремонта как минимум на двое суток. А ведь ещё надо понять, что у нас могло поломаться внутри, и это тоже заменить.

— Нет, я про… — Пиявка пьяно стрельнула глазами по сторонам, нагнулась вперёд, так, что легла сиськами на стол, и прошептала: — Хардспейс.

Вернее, ей казалось, что прошептала. На самом же деле она уже настолько плохо себя контролировала, что её попытки прошептать были едва ли не громче, чем если бы она говорила в полный голос.

— Не знаю, — капитан пожал плечами. — Есть какие-то идеи?

— Идей нет, — ответил я, следя за движением на краю поля зрения. — Но есть подозрения.

— Какие? — живо заинтересовалась Пиявка.

— Подозрения, что за нами следят, — ответил я и быстро предупредил: — Только не глазейте в открытую. Два столика от нас, парень с синеволосой девушкой с кохлеарным имплантом.

Пиявка тут же вскочила, но Магнус перехватил её и силой усадил обратно. Пиявка пыталась сопротивляться и дрыгаться, так что вместо своего места плюхнулась к Магнусу на колени, и её это устроило — с такой позиции она могла видеть, о ком я говорю.

Что интересно, Магнуса это тоже устроило. Даже более чем.

Он обнял её, как бы изображая, что они с Пиявкой парочка, но я видел румянец на его щеках.

— И что делают? — с сомнением спросил капитан.

— Смотрят на нас. Перешёптываются. И опять смотрят, — ответил я. — Похоже, будто они не уверены, что мы это мы, боятся, что с кем-то спутали.

— Интересно, с кем они могли нас спутать? — риторически спросил капитан, и поднялся с места. — Пойду выясню.

— Не надо, — я остановил его движением ладони. — Лучше я.

— Почему?

— Потому что в основном мужик смотрит именно на меня, — я поднялся. — Пойду выясню, в чём дело.

— Будь осторожен, — неожиданно серьёзно попросила Кори.

— Не переживай, — я усмехнулся. — В этот раз тут есть Пиявка, она меня спасёт, если меня опять надумают похитить.

— Да она же в дрова!

Пиявка и правда была в дрова — сидела на коленях у Магнуса и глупо хихикала, прикусив костяшку пальца, а здоровяк тихо ей что-то нашёптывал.

Не скажу, что для меня это стало какой-то неожиданностью, но почему бы и нет?

— Ну, значит, вы спасёте, — я пожал плечами. — Да всё будет нормально. Это же не «Двухвостка», где царили анархия и беспорядок, пока братья не помирились. Тут все цивильно должно быть. Поговорим как джентльмены, да и дело с концом.

— Ну, надеюсь, что так и будет, — капитан вздохнул и сел обратно. — Тогда на обратном пути прихвати с бара ещё лимона к текиле.

— Да, капитан! — я усмехнулся, козырнул и выбрался из-за стола.

Взял бутылку, свою рюмку и направился к столику парочки.

Они при моём приближении явно занервничали. Девушка даже будто порывалась уйти, схватив при этом парня за руку, словно хотела увести его тоже, но он не пошёл. Он ещё и её удержал и заставил сесть обратно.

Я сел тоже — на единственный незанятый стул у их столика. Сел, поставил бутылку и свою рюмку, наполнил её. Потом плеснул в их бокалы, стоящие пустыми, причём, судя по всему, пустовали они давно. Поднял рюмку, изображая тост. Они, секунду помедлив, подняли свои бокалы.

Мы выпили. Молча.

Я поставил рюмку на стол, и взглянул в глаза парню:

— Ну а теперь рассказывай, какого хрена ты на меня пялишься, как на космического кита.

— Ты меня не помнишь, да? — с некоторым разочарованием в голосе спросил парень.

— Да как-то нет, — я пожал плечами. — В космосе много разных людей, знаешь ли…

Внешне я, может, и остался спокоен, но вот внутри слегка напрягся.

Если человек думает, что я должен его узнать, значит, он узнал меня сам.А я не тот человек, который много кому знаком.

По крайней мере, я последние годы положил на то, чтобы это было так.

А значит одно из двух — или это человек из моей новейшей жизни, которая длится буквально пару месяцев…

Или это человек из моей позапрошлой жизни, который знает меня как капитана «Мёртвого эха».

И я уже даже не уверен, какой из этих вариантов хуже.

— В общем-то, неудивительно, — хмыкнул парень, вертя в руках стакан. — Мы с тобой виделись-то всего лишь минуту, я тоже поначалу тебя не запомнил.

— Поначалу? — уточнил я. — А потом запомнил?

— Ну да, — парень откинулся на стуле и полез в карман. — Потом, когда ваши лица нас заставляли выучить так, чтобы мы помнили их лучше родных матерей… Когда пытались… А, впрочем, неважно.

Парень достал из кармана ингалятор с зелёной жижей, — явно, глэйпом, — и от души, с наслаждением, пыхнул.

И я вспомнил его. Его звали Гарм. И мы действительно с ним встречались. И это действительно была короткая мимолётная встреча.

И произошла она на астероидной базе подонка Ватроса.

Глава 3

— Имя Ватрос мне знакомо, — я кивнул.

— Вот! Я же говорил, что это он! — Гарм расплылся в довольной улыбке, слегка смазанной из-за подступающего к мозгу глэйпа.

— Но я бы не сказал, что связанные с ним воспоминания можно назвать приятными, — усмехнулся я. — Ты точно хорошо подумал, прежде чем упоминать его?

— Чего? — Гарм, у которого к мозгу как раз подступил зелёный дурман, недоуменно моргнул. — Ты сейчас о чём?

— Тебя заставляли запомнить моё имя… Теперь ты следишь за мной… Так? — напрямую решил спросить я. — И следишь вряд ли потому, что ты — мой фанат. Сколько вас тут? Пять, десять?

— Нас… двое, — тихо и как-то опасливо ответила вместо Гарма девушка, глядя на меня как побитая собака.

— А остальные где? — я быстро огляделся. — Ждут у корабля, когда мы вернёмся? Вы не смотрите, что я без оружия и вроде как в общественном месте, мне это не помешает свернуть вам обоим шеи, если дёрнетесь.

— Не-не-не, погоди! — Гарм тряхнул головой и поднял руки, будто пытался отгородиться от меня. — Ты всё не так понял! Мы тебе не враги!

— А кто тогда? Друзья? — я усмехнулся. — Мои друзья с ватросами всякими не водятся.

— Так мы тоже уже не водимся! — отчаянно выкрикнула девушка, хватаясь руками за столешницу.

Пальцы её напряглись так, словно она пыталась оторвать столешницу от ножки и… Не знаю. Врезать мне по голове?

— Неужели? — улыбнулся я. — А ты кто вообще такая громкая?

— Я Волька, — резко понизив тон и опустив голову, буркнула девушка.

— Она моя подруга, — поспешил вмешаться Гарм. — Тоже работала на Ватроса, занималась… Бухгалтерией, скажем так.

— Ага. И что бухгалтеру тут понадобилась?

— Мы с ней вместе ушли от Ватроса.

— Ушли? Это как это «ушли»?

— Да вот так, ушли, — Гарм пожал плечами. — После того, как вы шороху навели на нашей базе и свалили, Ватрос вообще с катушек слетел. Он просто помешался на идее найти вас и отомстить по полной за своё унижение. Каждый день показывал нам записи с камер наблюдения, требовал, чтобы мы запомнили ваши лица лучше, чем лица друг друга. Кто не был занят — с тех он требовал, чтобы они сутками напролёт искали информацию о вашем корабле в сетях, постоянно требовал какие-то отчёты… Короче, разгерметизация черепной коробки по полной программе. Вы его тогда прямо задели за живое.

— Ну он же пережил, — спокойно ответил я, уже понимая, что никакой драки не будет, и наша встреча действительно случайна.

— Он-то да, зато всем остальным житья не стало, — Гарм грустно улыбнулся. — Ватроса и так любили не больше, чем любят любого босса, который считает себя лучше своих подчиненных, а тут вообще… Начались разговоры о том, чтобы отправить его в бессрочный фридайв, раз он уже не главарь банды, а поехавший мститель, и сменить власть на другую. Ну, это как водится — у некоторых жило в жопе, так охота пострелять и неважно в кого. Но были и те, кто не собирался устраивать резню, в том числе и мы с Волькой. Поэтому, дождавшись, когда противники Ватроса и его сторонники начнут выяснять отношения, мы, и ещё пара ребят просто свалили с астероида, прихватив часть общака, которую смогли найти. А они там пусть хоть до последнего друг друга кромсают, вообще плевать.

— Вот это я понимаю, боевое братство, — усмехнулся я.

— Какое братство, о чём ты? — Гарм махнул рукой. — Мы, те, кто сбежал, там были только из-за долгов. Отрабатывали их, так сказать.

— Ой, как удобно, — усмехнулся я. — Кого за жопу ни возьми, все ни при чём, не хотели ничего плохого и вообще долги отрабатывали. Когда мы с тобой пересеклись на базе Ватроса, ты что-то не вёл себя как тот, кто находится там не по своей воле.

— Конечно, по своей. Не по своей воле я бы там и не находился, а плавал бы в космосе где-нибудь неподалёку от базы, без скафандра, разумеется. А что насчёт поведения — будто у меня был выбор. Если бы Ватрос узнал, что я пропустил подозрительного типа, не устроив ему даже простейшей проверки… Ну, космос, скафандр — ты в курсе.

— Допустим, верю. А теперь что?

— А теперь мы сами себе хозяева.

— И чем занимаетесь? — поинтересовался я, снова наполняя свою рюмку и бокалы парочки — тоже.

Не настолько мне их жизни были интересны, но информация в любом случае лишней не будет.

— Продали скорлупку, которую стянули у Ватроса, доложили денег оттуда же, и купили маленький грузовичок, — Гарм поднял свой бокал в мини-салюте. — Решили, что будем возить разные заказы туда-сюда… Всё лучше, чем постоянный риск облавы Администрации или смерти в очередной разборке за какую-нибудь космическую пылинку.

— Да ты что! — усмехнулся я. — Ещё скажи, что вы прямо легально зарегистрировались и возите только легальные грузы.

— Это как повезёт, — не стал оправдываться Гарм. — Первый заказ действительно был легальным, а сейчас…

— А что сейчас? — поинтересовался я.

— А сейчас всё в жопу летит! — внезапно вышла из себя тихая Волька, опрокинула в себя текилу, и с грохотом почти что кинула стакан на стол. — Вот что сейчас!

— Тихо, Ви, тихо! — Гарм снова успокаивающе поднял руки. — Не всё так плохо!

— Всё не просто плохо! Всё ужасно! — Волька всплеснула руками. — Чем мы расплачиваться будем⁈

— Так-так-так… — я поставил локти на стол и подался вперёд. — И что же такое у вас приключилось, начинающие грузоперевозчики? Бизнес оказался не таким простым, как казалось?

— Бизнес несложный, — вздохнул Гарм. — Люди сложные.

— Уроды! — буркнула Волька, слегка успокаиваясь. — Вот они кто.

— Нас же четверо свалило, — пояснил Гарм в ответ на мой недоуменный взгляд. — Вот мы и сделали свою небольшую команду. А один из нас, навигатор… Ну, такой. Любитель пыхнуть, если ты понимаешь, о чём я.

— Да ты и сам любитель пыхнуть, — усмехнулся я, намекая на дозу, которую он только что принял.

— Я по сравнению с ним вообще трезвенник! — Гарм махнул рукой. — У того если нет при себе хотя бы десятка ингаляторов, он сразу нервничать начинает.

— Ага, и что? Перенервничал до смерти?

— Да нет, не перенервничал… И не до смерти… Просто перепыхал, и фляга слегка потекла. Никого не узнает, зачем он тут и как тут оказался — не помнит.

— Вообще ничего не помнит! — буркнула Волька. — Клятый торч. Завёл нас в эту жопу космографии, а мы теперь выкручивайся!

— Кстати, как вы вообще тут оказались? Это же действительно жопа космографии, тут нечего делать.

— Да случайно, — вздохнул Гарм. — «Клятый торч» проложил маршрут, в котором здешний спейсер являлся перевалочной точкой. Мы должны были буквально тормознуть, развернуться и прыгнуть от него к другому спейсеру, но решили потратить немного времени и залететь сюда, на станцию, потому что у нас отрыгнул один из компрессоров системы кондиционирования. Кораблик-то далеко не новый у нас, на новый у нас бы денег не хватило.

— А пока добирались до станции, этот урод передознулся! — снова зло буркнула Волька. — И всё! Аля-улю, маршрутик!

— Вам что-то мешает взять нового навигатора?

— А где его взять? — усмехнулся Гарм, разводя руки в сторону. — Это же жопа космографии, а не пересечение торговых путей! Тут нет биржи труда, а если и есть — она пуста! Все навигаторы, которых тут можно найти — это те, что уже где-то в экипажах!

— А сами вы не можете рассчитать новый маршрут? — удивился я.

— Можем, конечно! — Ватрос кисло усмехнулся. — Но, во-первых, где гарантия, что без навигатора мы правильно его пройдём. А во-вторых, мы просто не можем тут бросить нашего торча.

— И почему же? — поинтересовался я. — Ну так, чисто для информации.

— Он мой брат, — буркнула Волька, и всё встало на свои места.

Действительно, просто навигатора ещё можно списать, тем более за наркоту (даже если эта наркота официально не признана наркотой — ведь она и не наркотой не признана тоже)… А вот с братом это уже не прокатит… Если только ты не бессердечная прагматичная тварь.

Волька явно не была бессердечной прагматичной тварью. По крайней мере, не полностью. Какая-то часть её сущности явно была бы не против бросить парня тут и отправиться дальше выполнять заказ… Но эта часть явно не было доминирующей.

А в Гарме, судя по его лицу, доля прагматизма была ещё меньше.

— И как скоро у вас истекает контракт? — поинтересовался я.

— Неделя осталась, — вздохнул Гарм. — Даже если наш торч успеет прийти в себя, мы никак не успеем. Лететь на другой конец космоса, шесть прыжков минимум. Минимум пять дней уйдёт, а когда наш весельчак выйдет из своего трипа — вообще неизвестно.

Ну да, тут он прав. Глэйпом довольно сложно передознуться, но зато если уж умудрился это сделать, то сознание превратится в кисель и будет оставаться таким, пока организм не выведет из себя всю отраву. А это, в зависимости от метаболизма, может занять и сутки, и двое, и неделю.

— Он лежит в местной клинике, а нам только и остаётся, что сидеть тут и подсчитывать, останется ли у нас хоть что-то после того, как распродадим имущество, чтобы рассчитаться с долгом.

— Опять долги? — я покачал головой. — Какие-то вы невезучие.

— А что мы можем сделать? Спасти нас может только чудо.

При слове «чудо» Волька внезапно встрепенулась, как задремавшая птица, которой на голову упала первая капля дождя, и как-то косо посмотрела на меня. Потом протянула руку, схватила Гарма за мочку уха, притянула к себе и что-то жарко зашептала. Судя по резко вытянувшемуся лицу парня, шептала она ему какие-то пошлости, да такие, что сама Пиявка бы уважительно поаплодировала.

— Да не-е-ет… — неуверенно протянул Гарм, когда она его отпустила.

— Да — да! — уверенно возразила Волька. — А вдруг согласятся? Если уж они с Ватросом тогда так просто разобрались, это им вообще раз плюнуть!

— Мне что-то подсказывает, что вы двое говорите сейчас обо мне и моём экипаже, — непринуждённо заметил я. — А я не люблю, когда обо мне говорят так, словно меня нет… Тем более, когда я есть.

— Волька просто тоже, видимо, перепыхала, — пояснил Гарм. — Хотя она не пыхает. Она хочет предложить тебе и твоему экипажу сделку.

— И предложу! — упрямо заявила Волька. — Ты же сам сказал — нас спасёт только чудо! Это ли не чудо, что мы встретили в жопе космографии чуть ли не единственного, кто сможет нам помочь⁈

— Говори! — я указал на девушку.

— Когда вы прилетали к Ватросу, вы же не резиновых утят привозили, я знаю! — она с уверенностью посмотрела на меня. — Я знаю, что вы привозили, это была контрабанда! Значит, вам не впервой возить не самые легальные грузы.

— Допустим. И что из этого?

— Заберите наш груз! Заберите нашу сделку! — Волька сжала кулаки. — Доставьте его сами, получите за него деньги, в общем… Сделайте все то же самое, что делали бы мы!

— О как! — задумчиво произнёс я. — Предложение действительно крайне… интересное. И необычное.

На самом деле, конечно, предложение было обычным — передача сделки на транспортировку это нечастое, но обыденное явление, для этого есть даже специально утверждённые бланки и процедуры.

Но, когда речь заходит о контрабанде, всё меняется.

Кто же в здравом уме будет передавать нелегальный груз кому-то другому, автоматически подставляя его и себя тоже?

Правильно — только один контрабандист другому контрабандисту. Хотя лично мне такой вариант развития событий до сегодняшнего дня тоже казался маловероятным — кто же будет сам себя лишать больших денег? А контрабанда — это ведь всегда именно про «большие деньги».

Кстати, о больших деньгах.

— И сколько платят?

— Пятьсот тысяч… При удачной доставке.

— И в чём подвох?

— В грузе, конечно, — Гарм улыбнулся явно с облегчением от того, что я не отказался сразу. — По бумагам одно, внутри другое.

— Ну это понятно, — я махнул рукой. — Наркота, оружие, люди? Ни за что из этого даже не возьмёмся.

— Нет, ты что! Животные.

— Животные? — я почувствовал, как мои брови полезли на лоб. — Ты серьёзно?

— Полностью. Хочешь, покажу?

— Очень хочу, — я встал. — Но не мне одному. Я поговорю с командой, и, если мы решим вам помочь, то покажешь сразу всем. Ждите тут.

Я вернулся к своему столику, где меня с нетерпением ждали, и изложил всю историю, без прикрас и утайки.

— Кстати, а что такого контрабандного мы везли Ватросу? — спросил я, закончив.

— Фарюки, — мрачно ответила Кори. — Потому он и не стал их забирать, что они испортились.

— Ясно, — усмехнулся я. — И я его понимаю, в общем-то. На его крошечной базе, если бы он открыл хотя бы один ящик испортившихся фарюков, все пираты предпочли бы выйти в открытый космос, лишь бы подальше от запаха.

— Боров не жаловался, — парировала Кори. — Сказал, что перегонит из них отличную водку!

— Так, хватит! — капитан хлопнул ладонью по столу. — Вернёмся к делу. Кар, что ты сам скажешь об этой идее?

— Об идее забрать их заказ? — я на секунду задумался. — При выполнении ряда условий я считаю, что мы можем себе это позволить. После ремонта корабля наш счёт почти пуст, насколько я понимаю, и лишние деньги, как говорится, лишними не будут, а тут они сами плывут в руки, даже самим искать заказ не нужно.

— А нам ещё спейсер строить, — встрял Кайто, за что тут же получил гневный взгляд от капитана, стушевался и замолчал.

Я же продолжил:

— Если они действительно везут всего лишь животных, если они действительно официально оформят передачу заказа, или хотя бы сведут нас с заказчиком напрямую, если вся наша команда будет не против, то… Полмиллиона — отличные деньги, которые мы получим, выполнив только половину работы. К тому же, боюсь, в этой дыре мы нормальной работы всё равно не найдём.

— Ну так-то да, — согласилась со мной Пиявка, которая за время моего отсутствия успела отрезветь и даже слезть с колен Магнуса. — Лично я не против.

— Как все, так и я, — Кайто пожал плечами.

— Что угодно, лишь бы не на станции сидеть, — коротко выразился Магнус.

Кори пожала плечами:

— Я не против. Главное, чтобы мы успели починиться и доставить заказ.

— Успеем, — заверил её Кайто. — Основные работы уже часов через двадцать будут завершены, а всякую мелочь внутри заменить мы и на ходу сможем, если понадобится. А если не понадобится — то заменим в точке прибытия. Не критичные узлы, в общем.

— Я только одного понять не могу — им какая выгода с этого? — снова подал голос Магнус.

— Им с этого не выгода, — я посмотрел на него. — Им с этого отсутствие проблем. Если они не доставят груз, то влетят на крупную сумму. Так что им выгоднее остаться ни с чем, нежели остаться с долгом. А учитывая, что груз нелегальный — «остаться с долгом» вполне может означать «остаться без пары-тройки органов, ушедших на оплату этого долга».

— А, понял, — Магнус кивнул. — Сложная штука эти ваши грузоперевозки.

— А ты как думал? — усмехнулся я. — Большая награда подразумевает и большой риск тоже.

— Это точно! — в кои-то веки спокойно согласился Магнус.

— Так, ладно! — капитан хлопнул ладонями по коленям. — Раз ты считаешь, что ничего страшного тут нет, то я тоже «за». Тем более что на самом деле, на этой станции с работой хреново, я уже посмотрел. Вообще никаких заказов нет, даже самых захудалых. Так что идём глянем, что там за груз, и если там не мёртвые шлюхи, то возьмёмся за это дело.

— Я сообщу, — я кивнул, развернулся и пошёл обратно к столу Гарма и Вольки. Они настороженно следили за моим приближением, словно я нёс им правду о том, будут они жить или умрут в самом скором времени.

В какой-то степени, так оно и было.

Я остановился возле столика. Садиться не стал, вместо этого опёрся на столешницу обеими руками и наклонился:

— Возможно, на вашей улице сегодня перевернулся грузовик с глэйпом. Показывайте ваш груз.

Глава 4

Корабль Гарма и Вольки стоял буквально в соседнем с нами доке, так что даже идти далеко не пришлось.

А ещё это было удобно тем, что по пути я и Кори, заранее договорившись, попросили остальных подождать, мол, в гальюн надо забежать, а забежали на самом деле за оружием. На всякий случай — я этим ребятам всё-таки не до конца доверял. Да что там — я вообще им не доверял, даже несмотря на их душещипательную историю!

В историю-то я как раз поверил, но это ещё не значило, что я верил в то, что она заставила отказаться от бандитского прошлого и стать законопослушными (или почти законопослушными) космоплавателями.

Но в этот раз я действительно зря перестраховался. Когда мы поднялись на борт видавшего виды малотоннажного грузовичка класса «Муравей» с горделивым и даже пафосным названием «Сапфир» (что неудивительно, ведь это уже почти правило — чем более убогий корабль, тем красивее его название), никто не попытался на нас напасть, ограбить или взять в плен. На корабле вообще не оказалось никого, кроме нас, судя по тому, что все системы были заглушены, и даже вентиляция не гудела.

Конечно, при нахождении в атмосферном доке станции работа систем не очень-то и нужна была, но большинство космоплавателей всё равно держали системы корабля включёнными — на случай, если вдруг произойдёт какая-то беда вроде неожиданный разгерметизации дока.

— Вы же говорили, вас четверо, — произнёс я, оглядывая входной шлюз «Муравья», который явно повидал некоторое дерьмо, но который от этого дерьма явно изо всех сил пытались хорошенько отчистить.

Добрый знак. Откровенный сброд не считает нужным следить за своими кораблями, считают это ниже своего достоинства. А некоторые даже откровенно не собираются доживать до того момента, когда наросты грязи окажут какое-то серьёзное влияние на системы.

— Четверо, да, — Гарм повернулся ко мне. — А что?

— Ну, вас двое. Один в больнице станции, — принялся перечислять я. — Где ещё один? Явно не на корабле, иначе системы бы работали, а у вас даже вентиляция заглушена.

— А ты наблюдательный, — Гарм скосился на меня. — Наша четвертая тоже в больнице. Сидит караулит, не придёт ли в себя наш торч. У них с ним тоже типа… Отношения.

— Да у вас тут большая дружная семья, — усмехнулся я. — Для полноты картины не хватает только, чтобы она была твоей сестрой.

Гарм снова скосился на меня, но ничего не ответил.

Шлюз открылся, и мы, по длинному осевому коридору, проходящему через весь корабль, добрались до хвостовой части, где и располагался грузовой трюм.

«Муравьём» этот тип кораблей назвали именно из-за формы фюзеляжа, и именно благодаря этому основному коридору, от которого в стороны расходились жилые и функциональные блоки.

На самом деле лично мне корабль всегда больше напоминал гантелю, у которой с одной стороны располагался блок двигателей и грузовой трюм, с другой — кокпит и реакторно-генераторный блок, а соединяла всё это перемычка с жилыми каютами и всё, что к ним полагается, — но конструктор корабля явно имел своё мнение по этому вопросу.

«Муравей» так «Муравей». Тем более, что такая конструкция, даже несмотря на то, что экипаж ходил буквально по крышке реактора и в случае аварии это не оставляло им шансов на выживание, была крайне удачна с точки зрения грузоперевозок. Она обеспечивала прекрасную развесовку даже при полной загрузке, и позволяла брать в трюм даже больше, чем весил сам корабль (как настоящий муравей) без угрозы деформации и разрушения конструкции. Откуда им взяться, если двигатели почти что упёрты в груз и толкают непосредственно его?

В трюме было темно и пусто. Несколько десятков кубических метров пространства, которое могло быть заполнено тоннами металлов, сотнями технических изделий, ящиками с продуктами или медициной, просто нагло пустовали. И только в самом центре трюма, занимая едва ли двадцатую часть от объёма, сиротливо стояла пирамидка из ящиков размером примерно полметра в каждой плоскости.

Я быстро пересчитал ящики — получилось ровно двадцать. Быстренько прикинул суммарный объём — получалось немного, на «Барракуду» должно влезть, даже несмотря на то, что у неё не было трюма как такового. Военному кораблю трюм не нужен, ему нужно только место для хранения боекомплекта, как носимого, так и корабельного, а для этого десятки кубометров не требуются.

— Вот они, красавчики… — с лёгкой болью в голосе произнёс Гарм, подходя к ящикам. — Два десятка ровно.

— И кто там? — поинтересовался капитан, подходя ближе к ящикам. — Это нормально, что тут ни дырок для воздуха, ни прутьев решёток?

— Абсолютно! — заверил его Гарм, тоже подходя ближе. — Это как раз самая та упаковка для них. Им там не требуется ни еда, ни вода, потому что стеснённое пространство создаёт у них ощущение норы, которые они роют для того, чтобы впасть в спячку при неблагоприятных условиях. Воздух им подаётся системой кондиционирования, так что об этом тоже можно не беспокоиться.

— А что за звери-то? — не отставал капитан.

— Кажется, я начинаю понимать… — медленно произнесла Кори.

Гарм подошёл к ближайшему ящику, коснулся передней стенки, оказавшейся одним большим дисплеем, ткнул в пару виртуальных кнопок, и дисплей отобразил то, что находится внутри.

— Ну да, — с нотками восхищения в голосе, произнесла Кори. — Как я и думала. Кометик.

Внутри коробки, слабо подсвеченный встроенной лампочкой, свернувшись клубочком и прикрыв глаза собственными же ушами, спал зверёк, которого мне ещё не доводилось видеть. Размер его навскидку был таким, что, поставь его на четыре лапы — будет макушкой мне по колено, а длинными ушами и вовсе — почти до пояса достанет. Зверёк был покрыт густой шерстью, преимущественно белого цвета, по которой тут и там были разбросаны яркие цветные пятна, а на шее и вовсе выделялся целый меховой «воротник», раскрашенный в зелёный и голубой. Мордашкой зверь напоминал помесь кошки и белки, а ушами — кролика, и при всем этом суммарно зверёк не напоминал никого, только лишь самого себя.

— Кометики значит… — задумчиво произнёс капитан. — Даже не буду спрашивать, откуда они у вас.

— Простите, можно для тех, кто не в теме? — я поднял руку. — Что за кометики?

— Ты не слыхал? — Кори удивлённо повернулась ко мне. — Это же последний писк моды среди всяких богатеев!

— Извините, — я развёл руками. — Ни к модникам, ни к богатеям не отношусь.

— Ну, если коротко, то кометики это животные с одной из планет земного типа, — принялась объяснять Кори. — Открыты всего год или полтора года назад. У них там какое-то сложное научное название, но все их зовут просто кометиками, не знаю уж почему.

— Я понял, а почему они такие ценные, что аж контрабандные?

— Ну они же эндемики своей планеты, — настал черёд Кори разводить руками. — А эндемики они же как обычно — пока их целиком не изучат, не препарируют, и не разложат на внутренние органы, будут всеми силами ограничивать их вывоз с планеты. А что касается цены… Есть у них одна особенность, которая и делает их такими желанными для всех. Оказалось, что кометики — импринты.

— Это производное от «импринтинга»? — уточнил я.

— Оно самое, — Кори кивнула. — Кометики обладают одной особенностью — первый человек, именно человек, что интересно, которого они видят в своей жизни, запечатлевается в их голове навечно. Он становится для них единственным хозяином и лучшим другом, и больше кометик уже не способен привязаться ни к кому и никогда. Если разлучить кометика с хозяином, то зверь просто перестаёт есть и пить и умирает от истощения, даже в спячку не впадает при этом. Всё это тоже стало одной из причин, почему их вывоз ограничили, ведь у Администрации в этом плане просто — всё непонятное и неизвестное это потенциально опасное, а значит, должно быть ограничено, пока не перестанет быть непонятным и опасным. Или хотя бы просто непонятным.

— Вот почему они в непрозрачных контейнерах, — я кивнул. — Чтобы даже если проснутся, не увидели людей.

— Именно! — довольно кивнул Гарм. — Но на всякий случай в контракте всё равно есть оговорка, что если подобное произойдёт, то за каждого зверя из вознаграждения будет вычтена приличная сумма, ведь привязавшийся кометик это уже не товар. Я просто предупреждаю, чтобы потом не было разговоров о том, что мы что-то умолчали.

И этот момент лучше всех прочих доказал, что Гарм и Волька действительно изменились, и уже не стоит называть их бандитами и головорезами. Если этот момент прописан в контракте, значит, мы и так могли бы его найти и прочитать. Но ведь существовал шанс, что этого не произойдёт, и поэтому Гарм проговорил этот момент вслух.

— Что скажете? — я повернулся к остальным.

— А что сказать? — Кори пожала плечами. — Заказ как заказ. Лично я не вижу ничего… сверхъестественного.

Остальные, кроме Пиявки, только пожали плечами — они явно не вполне понимали, о чём вообще идёт речь. А Пиявка вообще проигнорировала вопрос капитана, потому что прилипла носом к стенке ящика и рассматривала спящего кометика с таким восхищением, что, казалось, сейчас искры из глаз посыпятся.

— Надо внимательно прочитать контракт, и, если с ним всё в порядке, мы возьмёмся, — решил капитан. — Но тоже должен предупредить — вылететь сможем только после ремонта, то есть, завтра.

— Как пожелаете, — с явным облегчением в голосе ответил Гарм. — Это же будет уже ваш груз. Вот контракт.

Он достал терминал, и они с капитаном принялись что-то обсуждать. Я же пока что пошёл вокруг пирамиды ящиков, активируя экран на каждом из них — я запомнил, как Гарм это делал. Не то, чтобы я ему не доверял… Но вдруг в одном из ящиков окажется бомба, куль наркоты или колба с биологическим оружием? Не то чтобы такие вещи были сильно «контрабанднее», чем санкционные зверьки, но обман есть обман.

К счастью, никакого обмана не обнаружилось. В ящиках действительно спали кометики, и ни в одном из них не было ничего, кроме зверьков.

Что ж, пожалуй, я действительно созрел для того, чтобы признать Гарма и Вольку изменившимися личностями, поменявшими тропу бандитов на путь мирных людей.

— Ну всё, договорились! — радостно произнёс Гарм и с размаху вложил свою ладонь в руку капитана. — Большое вам спасибо за помощь!

— Пожалуйста, — ответил капитан, без энтузиазма пожимая руку Гарма. — Как нам их перенести на борт? Есть какие-то условности?

— Чуть-чуть, — Гарм засуетился и подскочил к ближайшему ящику. — Замки электромагнитные, так что сейчас надо будет переключить на встроенный аккумулятор для транспортировки. Только учтите — аккумуляторы там слабенькие, буквально на пять минут, так что после того, как доставите на борт, надо будет обязательно подключить их к бортовой сети и перевести в режим питания от неё.

— Техники, мать их… — фыркнула Кори, которая тоже подслушивала разговор. — Не могли сделать автоматическое переключение?

— Ну, знаете, — Гарм развёл руками. — Контрабандные звери — контрабандные коробки. Я понятия не имею, на самом деле, кто их собирал и почему сделал такую схему. Но факт есть факт — на аккумулятор и обратно надо переключать вручную. А если этого не сделать, то аккумулятор разрядится и ящик откроется. А эти зверьки чуткие, как радарная станция — сразу проснутся, как только контур перестанет быть закрытым.

— Зачем вообще электромагнитные замки? — задумчиво спросил капитан. — А почему не просто защёлки?

— Думаю, я знаю, почему, — усмехнулся я. — Если на корабль прибудет досмотровая команда Администрации, они же первым делом, ещё при стыковке, перехватят управление энергосетью корабля, чтобы, в случае неповиновения или открытого столкновения просто отключить жизнеобеспечение. А «перехватить управление энергосетью» это, по сути, отключить питание кораблю. Всего на мгновение, но замкам хватит, чтобы открыться. А если они откроются — значит, звери выберутся наружу. А если выберутся наружу — скорее всего, спрячутся при звуке шагов тяжёлой штурмовой брони. А если нет тела, то есть, кометика, то нет, как говорится, и дела.

— Он шарит! — довольно улыбнулся Гарм. — Чувствуется профессиональный подход!

— Мы поняли, — кивнул капитан. — Вручную так вручную.

Ящики оказались нетяжёлыми, но громоздкими, поэтому у нас ушло целых полтора часа на то, чтобы перетаскать их на «Звёзды». Если бы можно было использовать для этих целей Жи, всё заняло бы куда меньше времени, но выводить его в док, где полно народу, конечно же, никто не стал.

Наконец ящики с кометиками заняли почти весь наш «трюм» в дальнем конце корабля, рядом с двигательным блоком, и мы позволили себе отдохнуть. Прямо капитально отдохнуть — разойтись по каютам и лечь спать, чтобы вылететь как можно раньше, как только закончится ремонт.

Увы, но встали мы тоже рано, намного раньше, чем ремонт закончился, поэтому мы успели позавтракать в баре, ещё немного попялиться на кометиков через прозрачные стенки ящиков, подключённых к сети корабля, и только после этого нам на борт доставили все запчасти для внутреннего ремонта, и дали добро на вылет.

Попрощавшись с Гармом и Волькой, мы отстыковались от станции и на всех парах понеслись к ближайшему спейсеру. Нам предстоял долгий полёт с несколькими прыжками, да ещё и с ремонтом по пути. Надо было заменить обвязку одного из генераторов электроэнергии, система кондиционирования требовала замены фильтров после всей той вакханалии, что творилась в корабле во время взрыва «Навуходоносора», ну и так, по мелочи.

С фильтрами всё было несложно, и мы с Кайто справились буквально за день. С генератором — чуть сложнее, и за первый день мы только успели, что поменять обвязку, но не запустить её. Почему-то генератор отказывался встраиваться в общую цепь и прекращал работу с ошибкой.

— А давай так, — на следующий день, после нескольких попыток пуска, задумчиво произнёс Кайто. — Иди сейчас к главному щитку, и, когда я скажу, попробуй его включить оттуда.

— Так пробовали уже, — возразил я. — Предохранители не дают, вылетают. Где-то замыкание.

— Необязательно, — возразил Кайто. — Это может быть ложное замыкание, информация, оставшаяся в системе с того момента, когда ещё стояла старая обвязка. Она-то и не даёт запуститься… Короче, надо пробовать! Давай, Кар, давай!

Я вздохнул и полез к блоку предохранителей, расположенному так неудобно, что сюда проще было бы самому Кайто пролезть — он хотя бы меньше габаритами. Но Кайто требовался там, за пультом технического поста, если он собрался что-то удалять из системы, и заменить его в этом я не мог. Не программист я, вот прямо вообще не программист.

— Кай, я на месте, — доложил я после того, как ввинтился в узкую щель под главным щитком и кое-как расположился на переплетениях кабелей. — Готов включать.

Главный щиток с кучей тумблеров и переключателей моргал разноцветными лампочками в нескольких сантиметрах от моего носа, а мои пальцы уже лежали на рычажке включения неисправного генератора.

— Один момент, — произнёс Кайто. — Так, сейчас. Готовься, у тебя будет мало времени. Итак, раз… два… три!

На счёт «три» я рефлекторно дёрнул рычажок вверх, и он наконец-то зафиксировался в верхнем положении. Но от моего взгляда не укрылось то, что на одно мгновение все лампочки на пульте погасли и тут же разгорелись снова.

— Да! — обрадовался Кайто. — Я знал, что сработает!

— Кай, а что ты сделал? — чувствуя, как внутри меня зарождается смутное тревожное ощущение, спросил я.

— Перезагрузил энергосеть, обнулив переменные! — радостно ответил Кайто. — В том числе и ту, что отвечала за короткое замыкание в обмотке!

— То есть выключил и включил? — уточнил я.

— Ну… Можно и так сказать, — Кайто, кажется, почувствовал в моём голосе напряжение. — Что-то… не так…

— Очень не так, Кайто, — ответил я, выбираясь из-под щитка. — Максимально не так! У нас ящики с кометиками подключены к сети корабля, и теперь они все открыты!

Глава 5

Очень хотелось высказать Кайто всё, что я о нём думаю, но времени на это не было. Кометики уже наверняка выбрались из клеток, и сейчас расползались по кораблю. Само по себе это было не опасно и даже не страшно… Но вот тот факт, что они способны привязываться к человеку раз и навсегда — вот это беда. Стоит хотя бы одному из них увидеть хотя бы кого-то из экипажа — и наша выплата за этот контракт сразу уменьшится на добрых двадцать процентов. А если он будет не один? Тогда уже мы легко можем оказаться в должниках, вместо Гарма и Вольки.

Поэтому надо действовать быстро.

— Всем срочно доложить, кто где находится! — велел я по общей связи. — Быстро, быстро!

— У себя, — удивлённо ответила Пиявка. — В лазарете.

— На мостике, — хором ответили капитан, Кори и Кайто, причём последний добавил: — Жи тоже здесь.

— Магнус! — позвал я, не дождавшись ответа от здоровяка. — Магнус! Срочно ответь!

— Да чего надо⁈ — взорвался здоровяк. — В гальюне я! Уже и тут меня достать решил⁈

— Так! — я лихорадочно соображал. — Магнус и Пиявка, никуда ни шагу! Оставаться там, где вы есть!

— Да я и так не то чтобы сильно тороплюсь, — хмыкнул Магнус.

— Ты не понял, оставаться там, пока я не скажу! — пояснил я, подбираясь к техническому люку, через который проник к генераторам.

— Чего⁈ С какой это радости⁈

— С такой! — рявкнул я. — Скорее всего, у нас сбежали кометики! Так что если не хочешь, чтобы в тебя влюбилась инопланетная зверюшка, а с нас не вычли кучу денег за его потерю, то сиди в своём гальюне, пока не велят выходить!

— Магнус, выполняй! — сухо поддержал меня капитан. — Пиявка, тоже оставаться на месте. Кар, сам где?

— В двух шагах от мостика, — ответил я. — Скоро буду. Надеюсь, что кометики сюда ещё не успели добраться.

— Давай, — коротко бросил капитан и отключился.

Я внимательно прислушался, всё так же сидя в техническом люке. Не знаю, какие звуки должны издавать кометики, но, по крайней мере, ничего подозрительного я не услышал. Ничего, кроме привычных и уже родных звуков работы механизмов корабля.

Ну… Была не была!

Я быстро выпрыгнул из люка, перекатился по полу, пробежал десять метров, отделяющие от мостика, ввалился внутрь, и тут же заблокировал за собой двери.

— Нормально? — встревоженно спросила Кори, приподнимаясь в пилотском кресле.

— Вроде да, — ответил я. — По крайней мере, я никого не видел. Будем надеяться, что и меня никто не видел.

— А они вообще где? — спросила Пиявка в комлинке.

— Хороший вопрос, — поддержал её Магнус. — Может, я успею по-быстрому…

— Никаких «по-быстрому», — возразил капитан. — Никто не знает, где они. А лично я даже не знаю, с какой вообще скоростью они способны двигаться.

— С приличной, — ответила ему Кори. — Особенно если побегут… Ну, они не бегают, скорее такими прыжками перемещаются…

— Неважно! — я оборвал девушку. — Вообще всё равно, как они бегают! У нас сейчас намного более важный вопросы на повестке дня — что нам теперь с ними делать?

— Ну… ловить, наверное, — неуверенно заявил Кайто.

— Ты вообще молчи! — капитан бросил на него недовольный взгляд. — Как ты вообще мог додуматься до того, чтобы отключить систему, даже на секунду⁈

— Так это же стандартная процедура! — Кайто сжался в комок. — При любой неполадке в программной части производится перезагрузка!

— Но не тогда же, когда у нас к сети подключены ящики с кометиками! — капитан всплеснул руками. — Или ты забыл? Или ты не знал?

— Я не знал, что они к сети подключены!

— А где ты был, когда об этом говорили⁈

— Со мной, — хихикнула Пиявка. — Любовался зверьками, чуть ящик слюнями не закапал.

— Э-э-эй… — сокрушённо протянул Кайто, окончательно понурившись.

— Ладно, остынь! — вступилась за него Кори. — В конце концов, мы тоже хороши, не убедились, что он в курсе. Просто ещё раз уточнили бы этот момент, и дело с концом. А теперь…

— А вот что теперь — это вопрос, — задумчиво произнёс я. — Что ловить надо это понятно, но как? Нам же надо сделать так, чтобы они к нам не импри… Ну и выдумают же слово. Короче, чтобы они к нам не привязались. Как мы можем это сделать? Если мы закроем лица масками — поможет?

— Держи карман шире! — невесело усмехнулась Кори. — Ни хрена не поможет!

— Почему? Гарм же говорил, что дело в том, что они должны увидеть человека.

— «Увидеть» это общее понятие. На самом деле, учёные проверяли твою теорию и пришли к выводу, что лицо человека кометику не важно. Он, даже не видя лица, способен узнавать «своего» человека и привязаться к нему способен тоже не видя лица.

— Тогда как? По запаху? — я развёл руками. — Может, нас спасут скафандры?

— Тоже нет. Или, вернее, тоже да, — Кори вздохнула. — Кар, пойми, звери ещё малоизученные, о них почти ничего не известно. И как происходит их импринтинг тоже неизвестно, но как бы учёные ни пытались его остановить, ничего не помогало. Возникла даже такая теория, что на самом деле кометики вроде телепатов, и настраиваются на мозговые волны конкретного человека, а все остальные органы чувств играют лишь вспомогательную роль. Ну, в импринтинге вспомогательную, а так, конечно, они ими пользуются на всю катушку.

— Телепаты? — я усмехнулся. — Ну охренеть теперь!

— А ты думаешь, почему они такие секретные и запрещённые, — Кори подняла бровь. — Потому что телепатия — это интересно в первую очередь кому-у-у?.. Правильно, конечно же, Администрации! Выяснить, как она работает, научиться передавать её людям, чтобы они читали чужие мысли и выявляли неблагонадёжные элементы — здорово, правда?

— Вообще ни разу, — не согласился я. — Но как это происходит, вот эта телепатия? Они что, слышат всех вокруг? Но как тогда они выбирают «своего» человека?

— Нет, вроде там всё начинается с того, что кометик тебя замечает глазами. Причём ему достаточно видеть даже просто часть тела, например, руку, чтобы он моментально настроился на твою… Э-э-э, «частоту мозговых волн», выразимся так. После этого всё — зверь твой.

— Ага… — пробормотал я, чувствуя, как у меня в голове с присущей ему лёгкой щекоткой начинает зарождаться план. — А если, например зрение перекрыть? На слух он способен настроиться на мозговые волны?

— Вроде как да, — кивнула Кори. — Но намного хуже, чем со зрением. На испытаниях дикий кометик, которому закрыли глаза маской, не смог выбрать из трёх человек своего, и остался не привязанным ни к кому из них.

— А как это определили? — удивился капитан.

— А легко! — Кори повернулась к нему. — У привязавшихся кометиков на голове появляется специфический узор из оранжевых овалов. Никто не знает как и почему это происходит — просто мех меняет цвет буквально за одни сутки.

— Откуда ты вообще столько о них знаешь? — капитан с подозрением посмотрел на дочь.

— Хотела себе такую зверушку, — запросто призналась Кори. — Они же такие милые!

— А почему мне не говорила?

— Да ты видел, сколько они стоят⁈ Как четверть нашего корабля! Я прекрасно понимала, что он нам не по карману!

— А, может, Жи пошлём? — робко предложил Кайто. — К нему-то точно никто не привяжется.

— Сомневаюсь, что у него получится, — я с сомнением посмотрел на робота. — Жи, как считаешь, сможешь поймать кометика, не раздавив его при этом и вообще никак не травмировав?

— В моей базе данных отсутствуют физические параметры объекта под названием «кометик», — звякнул Жи. — Я знаю о его существовании, но не могу гарантировать целостность при взаимодействии с ним ввиду отсутствия информации о материале изготовления объекта и его прочностных характеристиках.

— Не вариант, — категорично заявил капитан. — Он действительно может их поубивать, пока будет ловить. К тому же, если они забьются в какую-нибудь щель, он просто не сможет их оттуда достать.

— Отрицательно, — возразил Жи. — Мои манипуляторы приспособлены для извлечения образцов горных пород из самых труднодоступных мест.

— Целыми, я имел в виду.

— Поправка принята.

— Так, хватит! — я пощёлкал пальцами, возвращая команду в конструктивное русло. — Мы не будем посылать Жи, успокойтесь! Тем более, что кое-какая информация у нас уже есть. Но надо больше. Они агрессивны?

— Вообще нет, — Кори покачала головой. — Ни разу ни один кометик, даже дикий, не проявил агрессии к человеку.

— Отлично, значит, поймать их будет нетрудно. Если мы пойдём охотиться на кометиков всей толпой, то они не смогут привязаться к кому-то из нас… По крайней мере, если мы придумаем, как им перекрыть зрение. Кори, они дневные или ночные животные?

— Не… знаю… — она удивлённо посмотрела на меня. — А есть разница?

— Ещё какая! Надо найти эту информацию, живо!

И мы все четверо принялись копаться в сети. Я и капитан — с личных терминалов, Кайто — со своего технического поста, а Кори вообще вывела изображение прямо на лобовик и вела поиски с комфортом.

Хотя что там «поиски», это скорее были «раскопки». Кометики защищались Администрацией не только физически, но и информационно — тоже. Информация о секретных зверьках тоже была секретной, и всё, что я находил по очередной ссылке — это только обсуждения, построенные на теориях, без каких-либо подтверждений. Ни научных статей, ни тем более дневников тех, кто держал кометика дома, не находилось.

— Нашёл! — внезапно завопил Кайто. — Да, нашёл, про зрение!

— И что там? — я подскочил к нему.

— «Несмотря на то, что у кометиков огромные глаза, свойственные ночным животным, они таковыми не являются», — начал зачитывать Кайто. — Они являются дневными всеядными животными, и в темноте видят очень плохо, даже хуже, чем люди, что подтверждено множественными тестами.

— Отлично! — я хлопнул в ладоши. — То, что надо! Значит, если мы вырубим на корабле весь, вообще весь свет, и пойдём охотиться на кометиков всей толпой, очень высок риск, что они не смогут ни к кому из нас привязаться! Главное держаться всем рядом, и не расходиться ни на шаг.

— Умник! — хмыкнула Кори. — Ладно кометики, а мы как будем ориентироваться в темноте? По свету звёзд в иллюминаторах?

— А что, у вас нет приборов ночного виденья? — делано удивился я. — Что, прямо ни одного нет на целом корабле?

— Ты сейчас издеваешься так, да? — спросила Кори, даже не пытаясь замаскировать звенящие в голосе нотки злости. — Может быть, у тебя есть прибор ночного виденья?

— Прикинь, да, — я кивнул и поднял свой терминал. — Улыбочку, пожалуйста!

Терминал издал звук сработавшего затвора, я развернул его дисплеем вперёд и показал недовольно хмурящейся Кори абсолютно белый дисплей.

— И что это такое?

— Это ты, — улыбнулся я. — Ты, снятая при нормальном освещении, но в ночном режиме камеры. Вы вообще в курсе, что у вас в терминалах есть камеры?

— Ну в курсе, — Кори заёрзала в кресле. — Но ты думаешь, у нас настолько много времени, что мы постоянно изучаем возможности их камер? Мы же не блоггеры какие-нибудь!

— За себя говори, — возразил Кайто. — В смысле, я не блоггер, нет! Я знал про ночной режим, просто… Не додумался.

— Так вот, ночной режим, — я снова включил камеру на терминале. — По сути, тот же прибор ночного виденья. Инфракрасная подсветка и инфракрасная же камера. Яркость дисплеев на минимум, чтобы не светило на лица, и вперёд — на поиски кометиков. Только сперва надо свет везде вырубить.

— Только не у меня! — запротестовал Магнус. — Не хватало мне ещё в темноте тут сидеть!

— А у меня вырубайте, — великодушно разрешила Пиявка. — Хоть подремлю пока, а то чувствую, после ваших скачек в кромешной тьме, лечить мне потом сломанные конечности до самого прибытия.

— Вырубай, — капитан махнул рукой. — Магнусу оставь, так и быть.

— Спасибо, капитан, — с облегчением выдохнул здоровяк.

Кайто кивнул и пробежался пальцами по своему пульту.

Корабль тут же погрузился во тьму. Единственное, что осталось освещать кокпит — это неяркий свет дисплеев, но и он через секунду погас тоже.

— Всё выключено, — доложил Кайто. — Даже аварийное освещение.

— Отлично! — ответил капитан. — Тогда достаём терминалы и вперёд. У нас на повестке дня два десятка беглецов.

Жи остался караульным на мостике на случай, если что-то случится. В идеале, конечно, это должна была быть Кори, но нам сейчас требовалось как можно больше людей для того, чтобы снизить шансы импринтинга.

Глядя в экраны своих терминалов, мы плотной кучкой шли по коридорам корабля, пока не дошли до нашей пародии на грузовой трюм. Как и ожидалось, все ящики до единого были распахнуты.

Но были и хорошие новости — первый же кометик нашёлся прямо тут. Зверёк сидел возле ящиков и осторожно трогал лапкой сухую травинку, выпавшую из одного из ящиков — они использовались вместо подстилок.

Я протянул руку к кометику и аккуратно коснулся его ушей. Зверёк вздрогнул и задрал голову вверх. Он явно не понимал, что его тронуло.

Тогда я опустил руку, и он осторожно понюхал мою руку, приподнявшись на задних лапах. Понюхал, и тут же потерял интерес, вернувшись к своей травинке.

— Умничка… — прошептал я одними губами, осторожно запуская руку под мягкое пушистое пузо зверька и приподнимая его.

Кометик слегка дёрнулся, когда лапы оторвались от пола, но и только. Я поднял его, капитан тут же молча подхватил его задние лапы, и вместе мы поднесли зверя к ящику. Затолкнули внутрь, и закрыли дверь. Кайто отключил лишь свет, но не электричество полностью, поэтому замок исправно щёлкнул, запирая кометика внутри.

— Фух… — выдохнул Кайто, который, кажется, всё это время не дышал.

Я повернулся к нему, и приложил палец к губам — тихо, мол!

Вдруг тут рядом ещё зверьки находятся.

Следующие два часа мы бродили по кораблю, залезая во все возможные места и доставая кометиков из самых невероятных мест. Кто-то уже добрался до кабелей и пытался их жевать, кто-то сосредоточенно нюхал дверь склада, а двое вообще вяло катались по полу — то ли игрались, то ли выясняли, кто тут главный. Все зверьки явно были сонными после пробуждения, и толком ещё не пришли в себя, поэтому и сопротивления не оказывали. Мы уже наловчились подхватывать их под пузо и тащить обратно к ящикам, благо весили они всего ничего. Кайто и то, по-моему, тяжелее был.

В итоге, по истечению двух часов, девятнадцать зверюшек были возвращены в ящики, и, кажется, ни один из них так ни к кому и не привязался. По крайней мере, ночные камеры не показывали никаких новых узоров на головах кометиков, хотя, говоря прямо, у них вообще с цветопередачей было очень грустно.

Все эти два часа были наполнены постоянным нытьём Магнуса о том, что ему скучно, и постоянными вопросами, закончили мы или ещё нет. Каждый раз получая ответ, что пока ещё нет, он громко вздыхал и просил поторопиться.

А через пять минут спрашивал снова.

По иронии судьбы последний зверь нашёлся буквально в двух шагах от здоровяка — в санитарном блоке. Он стоял на задних лапках в душевой кабине, поставив передние на стену и, едва дотягиваясь языком до крана, сосредоточенно лизал его — кажется, хотел пить.

— Я, я… — прошептал Кайто, которому жутко понравилось ловить кометиков, и протянул к зверю руки. Подхватил его поперёк пуза, отчего зверь слегка вздрогнул и поднапрягся. И Кайто оторвал зверька от пола, держа его, как бочку.

— Ну вы там закончили уже? — снова протянул Магнус, без надежды на успех.

— Да! — счастливо ответил ему Кайто, держа в руках зверя.

— Наконец-то! — выдохнул Магнус.

— Стой! — в голос закричали мы с командиром, но было уже поздно.

Дверь гальюна распахнулась, и льющийся из кабинки свет обрисовал могучую фигуру Магнуса.

И не только для нас, но и для кометика тоже.

Глава 6

Кометик уставился на Магнуса.

Магнус уставился на кометика.

Мы уставились друг на друга.

Искра. Буря. Эмоции — это всё то, чего не было.

Вернее, эмоция была. Одна на всех — злость!

То ли Магнус её разглядел в полутьме, то ли ему самому в голову пришло всё то же самое, но он, увидев кометика, моментально закрыл лицо руками и замер, как истукан, словно надеялся, что зверь его не заметил и уже не заметит.

Но хрен там плавал!

Кометик в руках Кайто издал короткое «Ур-р-р», звучавшее одновременно и призывно, и грустно.

— Не-не-не… — тихонько проговорил Магнус, и в голосе его послышались нотки паники. — Уберите его! Уберите его от меня скорее, пока он не привязался!

Услышав голос Магнуса, кометик задёргался в руках Кайто, который едва-едва его удерживал, задрыгал задними лапами, и наконец, найдя опору в виде ноги техника, толкнулся от неё.

Кайто не удержал зверька и выпустил. Попытался ухватить хотя бы за хвост, но кометик уже нёсся во весь опор к Магнусу. Кайто только и успел, что погладить его по самому кончику хвоста, и растянулся на полу во весь свой небольшой рост.

А кометик подбежал к Магнусу, остановился, встал на задние лапы, а передние поставил на живот здоровяка, совсем как на стенку душевой ставил, когда пытался найти воду.

— Ур-р-р… — тихонько повторил кометик, глядя снизу вверх.

— Не-не-не… — повторил Магнус ещё менее уверенно, чем в первый раз. — Ты меня не видел! Ты меня не видел!

Но кометик на этот счёт явно был другого мнения. Он вытянулся ещё больше, практически в струнку, достал маленьким розовым носиком до локтя здоровяка и боднул, словно просил опустить руки.

— Не-не-не! — в панике повторял Магнус, не отрывая рук от лица. — Не смей ко мне привязываться! Не надо ко мне привязываться!

— Магнус, смирись, — неожиданно спокойно произнесла Кори. — Теперь это твоя судьба.

— Никакой судьбы! — Магнус замотал головой, всё так же не отрывая рук от лица. — Уберите его! Спрячьте его! Может, он ещё не успел привязаться? Он точно не успел привязаться, он не мог успеть!

— Магнус-Магнус… — разочарованно произнёс капитан, качая головой.

— А что я-то⁈ Мне сказали, что закончили, я и вышел! Знаете, как надоело там сидеть одному⁈ Это вообще Кайто виноват, он меня в заблуждение ввёл!

— Оба хороши! — вздохнул капитан. — Делать-то что теперь будем?

— А что мы можем? — я пожал плечами. — Способов отменить импринтинг не существует. Единственный вариант как-то разорвать эту связь — это убить кого-то из них.

— Чё сказал? — Магнус коротко глянул на меня в щель между пальцами.

Кометик, заметив это, довольно заурчал и снова боднул носом локоть негра.

— Это не вариант, — быстро сказала Кори.

— Знаю. Я же не предлагал его реализовать. Навигатор нам ещё нужен. А убивать зверя… Ну, он точно ни в чём не виноват.

— Может, он ещё не привязался? — жалобно спросил Магнус, уже забыв о том, что только что разговаривал агрессивным тоном. — Может, если посадить его в клетку, он забудет обо мне? Отвяжется? Ну вдруг?

— Магнус… — вздохнула Кори.

— Ну давайте хоть попробуем! — взмолился Магнус. — Ну нахера мне эта шерстяная колбаса⁈ Что я с ней делать буду⁈ На суп пущу⁈ Давайте попробуем вернуть его в ящик⁈ Вдруг сработает?

— Да, конечно, — улыбнулся капитан такой фальшивой улыбкой, что даже Кайто не поверил бы в его искренность. — Обязательно попробуем. Только сначала надо снова выключить свет.

— Сейчас, сейчас! — засуетился Магнус, продолжая прикрывать лицо одной лопатой, по недоразумению выросшей в форме пятерни, а другой хлопая по стене за спиной в поисках выключателя. — Сейчас, сейчас!

Наконец выключатель был найден, и свет в гальюне погас. Кайто, который старательно не отсвечивал на протяжении всего разговора, вовсе куда-то исчез, поэтому кометика взял я. Подхватил одной рукой поперёк живота и поднял, чтобы отнести к ящикам.

Но, как только зверёк понял, что Магнус с нами не идёт, он принялся скулить и вырываться. Зубы и когти он в ход не пускал, но при этом крутился с такой энергичностью и скоростью, что буквально утекал сквозь пальцы, как будто вместо шерсти за одну секунду покрылся толстым слоем машинного масла!

— Да что ты! Куда ты! — не сдержался я, пытаясь удержать зверя. Одной руки явно не хватало, я попытался сунуть терминал в карман, чтобы ухватить зверя двумя руками, но впотьмах промахнулся, и кометик моментально воспользовался этим. Выскользнул из пальцев, и, радостно урча, ломанулся к Магнусу.

Я снова достал из кармана терминал, включил камеру и увидел через неё, что он снова стоит, поставив передние лапы на Магнуса, и зацепив его ногу хвостом, как крючком. Магнус же вместо того, чтобы закрыть лицо руками, в этот раз нацепил на голову подол своей неизменной жёлтой майки.

— Что ж, Магнус… — вздохнул капитан.

— Не-не-не! — опять заорал Магнус. — Он не привязался!

— Да я не о том, — капитан поморщился. — Я хотел сказать, что, видимо, он только тебе доверит себя нести до ящика.

— А, может… — задумчиво произнесла Кори. — И нести-то не нужно?

— Может и не нужно было бы, если бы кометики видели в темноте, — возразил капитан. — А так… Магнус, бери зверя. Майку не снимай.

— А как я тогда увижу, куда идти⁈

— Я тебя поведу, — твёрдо заявила Кори. — Просто держи кометика.

Магнус вздохнул, тихо прошептал что-то явно нецензурное, но всё же нагнулся и взял кометика на руки. Зверёк тут же тихо заурчал, обхватил хвостом одну руку навигатора, на другой устроился сам, и уткнулся носом ему в ухо.

— Чтоб я ещё раз… — пробормотал Магнус, когда Кори взяла его под руку. — Чтоб я ещё раз!..

— Чтоб ты ещё раз пошёл в туалет? — усмехнулся я. — Всё, идём.

Пока мы возвращались к ящикам, кометик даже не шевелился — будто превратился в плюшевую игрушку, которую Магнус держал на руках. Сам же Магнус то и дело пытался отодвинуть его подальше, и это были единственные моменты, когда зверь приходил в движение — тут же переползал поближе, чтобы снова прижаться к своему человеку.

Даже не знаю, на что капитан надеется. Уже очевидно, что этого зверя никуда и никому не продать, а значит мы потеряли четверть кучи денег. Зачем весь этот цирк с попытками сделать вид, что ничего не произошло?

В полном составе мы дошли до «трюма» и Магнус поднёс кометика к последнему открытому ящику:

— Давай, малыш, домой!..

Кометик, ни секунды не медля, соскользнул с руки и, прижав уши, юркнул в ящик. Магнус со вздохом облегчения захлопнул за ним крышку, и повернулся к нам:

— Не привязался он! Вон как ломанулся! Эй, кто на мостике — включите уже наконец свет!

Свет зажёгся тут же, будто «кто там на мостике» только и ждал этого момента.

Магнус стянул с головы майку и радостно посмотрел на нас:

— Я же говорил, что всё нормально!

Я усмехнулся и тронул пальцем ящик, в котором скрылся кометик. Ткнул в виртуальные кнопки, появившиеся на дисплее, и передняя стенка стала прозрачной, показывая, что творится внутри.

Кометик внутри не спал. И даже не лежал на кучке соломы, что служила ему подстилкой. Всё так же прижав уши, потому что для них не хватало места, кометик сосредоточенно тыкался носом в угол ящика, ближайший к нам. Ткнувшись пару раз, он принялся копать этот угол своими маленькими лапками, словно надеялся таким образом выбраться наружу.

Магнус заметно занервничал:

— Ничего, сейчас успокоится и ляжет спать. Он просто перебесился.

Я уже хотел активировать экран на другом ящике, чтобы показать, что остальные кометики уже давно мирно посапывают, но в последний момент передумал. Какой в этом смысл? Время всё равно всё расставит по своим местам.

Например, кометика — на место возле Магнуса, как можно ближе к нему.

— Пойдём лучше обратно на мостик, — всё ещё нервно проговорил Магнус, и первым пошёл прочь, даже не оглядываясь.

Я же, прежде чем уйти, решил погасить дисплей ящика, чтобы не тратил лишней энергии, и вернулся к нему. Кометик внутри перестал копать угол, и теперь только внимательно смотрел через непрозрачную для него стенку, словно её не существовало. И взгляд его совершенно точно буравил спину уходящего прочь Магнуса. Даже показалось, что я слышу тихое поскуливание…

Я покачал головой, выключил экран и поспешил за остальными.

На мостике все расселись по своим постам. Кори принялась проверять автопилот, Кайто — энергетическую систему, и даже Магнус уставился в свой радар таким сосредоточенным взглядом, словно пытался увидеть потерянные в хардспейсе корабли.

Тему кометика никто не затрагивал. Да и вообще никакую тему никто не затрагивал. Все молча ждали, что будет дальше. Потому что было уже очевидно, что дальше что-то будет. Не может быть такого, чтобы случившееся прошло без последствий.

Что интересно — с последствиями в виде потери части награды все вроде бы смирились, и даже тему эту не поднимали. То ли с самого начала приняли за установку, что так и будет, то ли ещё почему… Так-то понятно, что даже без этой доли мы всё равно получим приличную сумму, но всё равно — это, что называется, фиаско, братан.

Магнус оторвался от своего радара и исподлобья посмотрел на всех нас, после чего снова уткнулся в пост. Через минуту повторил свой перфоманс, через минуту — ещё раз, а на четвёртый не выдержал:

— Да прекратите меня осуждать! Что я вам сделал⁈

— Никто тебя не осуждает, — спокойно заявила Кори, даже не глядя на него. — Мы вообще молчим!

— Ага, молчите, а думаете там!.. — Магнус запутался в словах. — Я не виноват! Он вообще мне нахрен не нужен, этот ваш кометик! Вот серьёзно — ни на грамм вообще не нужен!

— Мы тебе верим, — так же спокойно ответила Кори. — Мы слишком хорошо тебя знаем, чтобы не верить в эти слова.

— Да я не виноват… — уже потише произнёс Магнус, каким-то виноватым тоном. — Я правда не хотел… Ну серьёзно, может, он выберет кого-то другого? Почему именно я? Вот меньше всего на свете мне нужен ручной кометик!

Магнусу никто не ответил, но ему будто и не нужен был ответ. Он перешёл на тихий, совершенно неразличимый, бубнёж, и, казалось, вообще разговаривал сам с собой. Его взгляд провалился куда-то в глубины разума, словно навигатор впал в какой-то транс.

Я помахал руками, беззвучно привлекая внимание всех, кто находился на мостике, и кивнул на Магнуса. Кори ухмыльнулась, а капитан обеспокоенно приподнялся со своего места, но я остановил его жестом. С Магнусом явно не творилось ничего плохого… Но плохое могло сотвориться, если сейчас попытаться это нечто прервать.

Так прошло минут пятнадцать. Мы молча наблюдали за Магнусом, который бормотал себе под нос какие-то непонятные вещи, глядя в пустоту.

А потом в его взгляд вернулась осмысленность, и он посмотрел на нас затравленно, как побитая собака:

— Надо его выпустить…

— Почему? — спокойным тоном спросил капитан.

— Не могу больше… — пробормотал Магнус. — Он плачет… Вы что, не слышите?

Мы вчетвером переглянулись, я покачал головой, Кори ещё раз ухмыльнулась.

— Прямо плачет? — уточнил капитан. — И ты это слышишь?

— Ну не как человек, конечно… — Магнус пожал плечами. — Как… кометик. Пищит тонко. Жалобно очень.

— Но ты же не хотел себе кометика, — едко заметила Кори.

— Ну жалко же, — насупился Магнус. — Он там извёлся весь!

— Значит, ты теперь признаешь, что он к тебе привязался? — подал голос Кайто, и Магнус посмотрел на него так яростно, что техник аж сжался от испуга.

— Всё, не могу больше! — Магнус встал со своего места. — Хотите — повесьте на меня этот долг! Но я должен его выпустить!

— А что дальше с ним будешь делать? — поинтересовался капитан. — Ты же не хотел себе питомца!

— И всё ещё не хочу, — отрезал Магнус. — Но держать его взаперти неправильно.

И он, широко и уверенно шагая, вышел с мостика.

А вернулся через пять минут, едва волоча ногу, на которой, как обезьяна на ветке, обхватив всеми четырьмя лапами и хвостом в придачу, висел кометик. Такой довольный, что — клянусь! — на его мордашке светилась самая настоящая, человеческая улыбка!

— Иди… своими… ногами… — пыхтел Магнус, пытаясь наступать на взятую в заложники конечность так, чтобы и кометика не помять, и устойчивость сохранить.

Но кометик явно не собирался идти своими ногами. Его, судя по морде, всё и так устраивало.

Магнус доковылял до своего поста и с облегчением плюхнулся в кресло. Кометик моментально переполз с ноги к нему на колени, и наполовину уселся, наполовину улёгся ему на грудь, тыкаясь затылком в подбородок человека.

— Иди… на пол! — едва сдержавшись, чтобы не высказаться покрепче, заявил Магнус, взял кометика на руки и поставил его на пол.

Как только Магнус снова откинулся в кресле, зверь тут же снова запрыгнул к нему на колени.

Магнус скрипнул зубами так громко, что это услышал даже я, и ещё раз поставил зверя на пол.

И опять тот запрыгнул на колени, как только появилась такая возможность.

Это повторилось ещё четыре раза. На пятый Кори, которая наблюдала за всем этим краем глаза, не выдержала и хихикнула, а Магнус устало закатил глаза:

— Всё, хватит с меня! Хочешь сидеть — сиди, только тихо!

Кометик утвердительно уркнул и принялся натирать передними лапами свои большие уши, будто пытался счистить с них всю шерсть. Магнус отвернулся подальше от кометика и даже дышать пытался в другую сторону.

— Да уж… — задумчиво произнёс капитан. — Вот даже как оно бывает. Летел себе спокойно, вёз груз, а этот груз раз — и твоим стал. И наплевать ему, что он тебе не нужен, вот просто полностью наплевать. Груз, который сам решил, что он будет твоим.

— Было бы лучше, если бы это происходило наоборот, — радостно подхватил Кайто. — Летишь с грузом, сам решил — и он стал твоим… Хотя, это же можно с любым грузом провернуть.

— Вот-вот! — поддакнула Кори. — Просто покупай какой-то груз, и он становится твоим автоматически. А вот если речь идёт о чужом грузе, по поводу которого ты решил, что он будет твой…

— Ага! Есть же пираты, которые охотятся за грузом! — добавил Кайто.

— Есть, — я кивнул. — И работают они в основном по наводке. Или охотятся на мелкие курьерские корабли, которые возят небольшие, но дорогие вещи, или изначально имеют информацию о том, что за груз везёт корабль. И тогда они действительно могут напасть на него и захватить, но чаще всего такие операции подразумевают захват всего корабля и транспортировку его в…

Мысль промелькнула в голове так стремительно, что я замолчал на середине слова. Ухватил идею за хвост, подтянул её поближе и рассмотрел со всех сторон, подтверждая для самого себя, что она не идиотская.

Она и не была идиотской.

Самоубийственной — возможно. Но точно не идиотской.

— Ка-а-ар… — вопросительно протянул Кайто. — Ты нормально?

— Я отлично! — я кивнул. — Даже лучше, чем отлично. Я знаю, где нам взять спейсер.

Глава 7

— Я знаю, где нам взять спейсер, — сказал я.

На мостике повисло неловкое молчание, словно я сказал что-то неприличное. Даже кометик прекратил натирать свои уши и удивлённо уставился на меня.

— Прости, что? — уточнила Кори. — Я, кажется, ослышалась… Ты сказал, что…

— Что знаю, где и как нам раздобыть спейсер, — я кивнул. — Но вам не понравится.

— «Раздобыть»? — уточнил капитан. — Не «построить». Не «купить». «Раздобыть».

— Точно! — улыбнулся я. — Я же говорю, вам это не понравится.

— Ладно! — капитан подался вперёд и сложил ладони домиком. — Я заинтригован. Как же ты собрался «раздобыть» спейсер.

— Мы его украдём, — я с улыбкой пожал плечами. — Только и всего.

Повисло молчание, ещё более недоумённое, чем минуту назад.

Потом Кайто нервно хихикнул.

— Вызывайте Пиявку, нечего ей прохлаждаться в лазарете, — Кори вздохнула. — На борту этого корабля наконец-то начали сходить с ума… Странно, что только сейчас.

— Нет, погоди! — капитан поднял руку. — Мне, конечно, тоже странно слышать подобные вещи… Но Кар ещё ни разу не показывал себя как человек, который говорит не подумав. Так что, если он говорит, что знает, как украсть самый охраняемый объект во всём космосе, который имеет массу в тысячи тонн и размеры среднего планетоида — лично я готов его выслушать.

— Не, вы меня не так поняли, — я покачал головой. — Я не говорил про работающий спейсер. К нему мы ясно дело что даже не подберёмся, а даже если бы и подобрались — надо же ещё как-то его утащить, что нам не под силу ни при каких раскладах.

— Ну просвети же нас, не томи! — Кори всплеснула руками.

— Вы вообще знаете, как и откуда берутся спейсеры? — я обвёл экипаж взглядом.

— Спейсеры производятся… — начал было Жи, у которого была абсолютная память, позволяющая запоминать любую, даже ненужную информацию, но я его прервал, подняв ладонь:

— Тихо, жестянка. Насчёт тебя я даже не сомневался.

Жи замолчал, нисколько не обидевшись на «жестянку» — обида не входила в его программу.

— Спейсеры производятся… — медленно повторила за роботом Кори. — А правда, а где они производятся? Ни разу не видела и даже не слышала о том, чтобы где-то строился спейсер. Обычно пишут в новостях, мол, «Скоро в таком-то секторе появится новый спейсер, и космическая логистика упростится ещё больше», а потом сразу же — «В секторе таком-то появился новый спейсер по таким-то координатам». И ни разу новостей о том, что спейсер строится. Да что там новостей — даже слухов таких не ходит! Они будто раз — и там!

— А оно почти так и есть, — я кивнул. — Только, конечно, «раз» это громко сказано. Спейсеры производятся на специальных заводах, которых всего… Шесть, что ли, на весь космос. Сейчас, может, больше. Это огромные самоходные конструкции, собранные прямо в космосе, единственной задачей которых является постройка спейсеров. Это настоящие космические города, искусственные планетоиды, на которых люди живут порой целыми поколениями, ни разу за всю жизнь, не покинув даже гравитационного поля. И эти конструкции медленно, буквально с половиной световой скорости, ползут к постоянно расширяющимся границам человеческой империи, постоянно, без остановки, производя в своих недрах спейсер за спейсером.

— И сколько спейсеров они производят за раз? — заинтересовался капитан.

— За раз — только один, — я покачал головой. — Это не конвейер, хотя технология и отработана. Если бы это был конвейер, то каждый завод был бы размером не с планетоид, а со звезду, и двигался бы ещё медленнее. Как следствие — он мог бы присутствовать только в одном месте за один раз, а это требовало бы от человеческой экспансии единого и единственного вектора развития. Проще говоря, человечество должно было бы заселять космос только в одном направлении, но это не устраивало никого, в том числе и Администрацию. Поэтому взяли количеством заводов, а не их производительностью.

— Но половина световой это же очень мало, — задумалась Кори. — Это даже не «ползти», это вообще… Не знаю, как описать. Сколько строится один спейсер? Судя по временным зазорам новостей, которые видела лично я — не меньше четырёх месяцев.

— Больше. Примерно полгода. И я знаю твой следующий вопрос, и да, ты совершенно права — сам по себе завод не способен добраться за полгода от одной точки установки спейсера до другой. Но они этого и не делают. Их задача — просто подбираться к свежеустановленным границам человеческой империи, с хоть какой-то скоростью. Хотя бы просто двигаться, чтобы разница между положением самого свежего спейсера и положением завода не росла экспоненциально.

— Но она же всё равно растёт, — возразил Кайто.

— Сейчас уже да, — согласился я. — Но сейчас и спейсеры доставляются на места установки по-другому.

— Неужели грузовиками? — брови капитана устремились вверх.

— Да, в том и суть! — я хлопнул ладонями по коленям. — Лет примерно двадцать тому назад грузовые корабли наконец добрались до того этапа развития, когда они смогли перевозить спейсеры целиком без угрозы навернуть блок двигателей или порвать сам корабль пополам. Собственно, грузовики класса «Сизиф» как раз для этой цели и разрабатывались, и вообще не предполагалось, что они будут попадать в руки частников…

— А они и не попадают, — подал голос Магнус, поглощённый беседой настолько, что он даже сам не замечал, как рефлекторно потирает в пальцах кончик уха блаженно щурящегося кометика. — Все «Сизифы» в космосе наперечёт, их всего пятнадцать. И все они принадлежат «Каргону».

— Ну разумеется, кому же ещё! — усмехнулся я. — Монополист в грузоперевозках, не удивлюсь, если на самом деле эта компания принадлежит кому-то из шишек Администрации.

— Да хрен с ним, с «Каргоном»! — Кори махнула рукой и поморщилась. — То есть, ты хочешь сказать, что спейсеры на место установки доставляются грузовиками?

— А что тебя удивляет? Как ещё им оказаться там, на месте?

— Ну не знаю, — Кори нахмурилась. — Типа кусками доставить и на месте собрать.

— Вроде бы пробовали такое провернуть, в самом начале эры космической экспансии. Но, судя по тому, что в итоге перешли на заводы и доставку целых изделий — возникли какие-то проблемы с рентабельностью, — я пожал плечами. — Я же не лез в историю, я лишь знаю, как оно сейчас обстоит.

— Ну, допустим, — согласилась Кори. — И как это происходит? Как поместиться в спейсер, если у тебя под брюхом, или где-то там ещё — другой спейсер?

— Никак, конечно, — я пожал плечами. — Поэтому они и не помещаются. Они доставляют спейсеры на маршевых двигателях.

Молчание охватило кокпит в третий раз.

— На маршевых? — уточнил Кайто. — Тащат спейсер? На маршевых?!!

— Да, ты не ослышался. На маршевых. Месяцами. Тащат спейсер. Всё верно.

— Месяцами… — упавшим голосом произнесла Кори. — То есть, когда я читаю в новостях «Скоро появится новый спейсер»…

— Обычно это значит, что его производство завершено, — я кивнул. — И он отправляется в путь. А через несколько месяцев появляется там, где должен появиться.

— Но с ним же по пути может случиться… Всякое! — Кори всплеснула руками. — А если кто-то нападёт⁈

— Чтобы что? — я ухмыльнулся. — Какой смысл кому-то нападать на грузовик со спейсером.

— Чтобы… — Кори стушевалась. — Чтобы забрать спейсер себе?

— Опять же — чтобы что? Куда они его денут? Спейсер и так едет в самую свежую колонизированную систему, куда ещё, кроме неё, его отправить? Где расположить и зачем? Кому это нужно?

— «Шестой луне»? — осторожно спросил Кайто.

— «Лунатики» и так расположены во всех обитаемых системах, зачем им спейсер? — я повернулся к азиату. — Вокруг них этих спейсеров — со счёта собьёшься. Я бы ещё понял, если бы у них была какая-то единая база, но на моей памяти все попытки создать такую, почти сразу пресекались Администрацией, которая не гнушалась целые станции сжигать по одному только подозрению, — сказал я.

А про себя добавил:

'Или убивать всех, кто на этих станциях жил, оставляя её болтаться бесполезным и безжизненным куском металла…

Причём убивать — моими руками'.

— Ну не знаю, пираты какие-нибудь! — продолжала упрямиться Кори.

— Типа банды Ватроса? — я усмехнулся. — Идея, конечно, уже интереснее, но опять же — чтобы что? Чтобы не летать лишние пару дней до ближайшего спейсера? А стоит ли эта экономия того факта, что однажды из сворованного спейсера, прямо рядом с твоей базой, обязательно выпадет кто-то, неправильно рассчитавший курс, и ты засветишься, как линкор на радаре? Представляешь, какой это лакомый кусочек для Администрации, да ещё и поданный на изысканном блюде? База пиратов, которые настолько тупы, что сами, по сути, пометили себя на звёздной карте.

Кори вздохнула и что-то тихонько пробурчала себе под нос.

— Причин нападать на конвой со спейсером объективно нет, — я покачал головой. — Это имело смысл в самом начале космической экспансии человечества, когда ещё были какие-то попытки конкурировать с Администрацией, но не сейчас. Воровать спейсер — это стрелять самим себе в ногу, этим даже Администрации навредить не получится, потому что люди останутся практически запертыми в отдалённой системе ещё очень надолго, и это не прибавит в их глазах очков тем, кто совершил этот налёт. Это понимают даже «лунатики», поэтому ни на заводы спейсеров, ни на сами спейсеры никто не нападает… И тем не менее…

— И тем не менее? — капитан вопросительно посмотрел на меня.

— И тем не менее, конвои со спейсерами всё равно имеют охрану, — вздохнул я. — Это, конечно, не ударная штурмовая группа Администрации из двух ульев, пяти линкоров и двадцати эсминцев, но всё равно сила, с которой надо считаться. Просто так налететь на «Сизиф», чтобы разрушить спейсер по пути в точку доставки не выйдет.

— Так ты же говоришь, что это и делать незачем, — капитан развёл руками. — О чём тогда речь?

— Незачем, да, — я пожал плечами. — Но всё равно несколько раз за всю новую историю освоения космоса происходили нападения на спейсерные конвои. То ли путали их с кем-то другим, то ли ещё по какой причине, но прецеденты бывали. Правда ни разу не было похоже, чтобы это была скоординированная спланированная атака — обычно один или два дохленьких корабля, которые соскучились по самоубийствам. Как минимум, не следует забывать о том, что есть просто психически нездоровые люди, а есть ещё и конченные торчки, которым во время прихода может показаться, что умереть в бою прямо сейчас, убившись об фрегат Администрации — идея лучше не придумать.

— А как максимум — не следует забывать о нас… — глядя мне в глаза, закончил за меня капитан невысказанную мысль. — Я правильно понял? Ты предлагаешь напасть на конвой со спейсером?

— Ну, это только первый этап плана. Второй этап — взять на абордаж и захватить грузовик со спейсером. А третий этап — доставить его в нужную нам точку.

Сегодня мостик явно выбрал весь свой годовой лимит по молчанию. Все смотрели на меня так, словно я… Ну да, словно я предложил на утлой скорлупке развалить боевое звено Администрации и захватить груз, на котором строится вся власть этой самой Администрации.

— Всё-таки придётся вызывать Пиявку… — вздохнула Кори.

— Погоди! — капитан поднял ладонь и повернулся ко мне. — Давай по порядку. Или вернее, в обратном порядке. Захваченный грузовик — как ты собрался им управлять? Ни у меня, ни у Кори нет такого опыта.

— За себя говори! — тут же отреагировала Кори. — Я-то хотя бы в симуляторах тренировалась. Чисто ради интереса.

— Ладно, — капитан кивнул. — Дальше — что будем делать с транспондером корабля? Он же Администрации постоянно сливает местоположение.

— А Жи нам на что? — подал голос Кайто. — Подключится к системе корабля, снова выдав себя за главный компьютер, и всё. Транспондер вместе с самим главным компьютером просто окажется не у дел. Для верности их вообще можно будет отключить от питания!

— Хорошо, — капитан снова задумчиво кивнул. — Как я понимаю, вопрос про курс следования вообще задавать нет смысла?

— Всё возможно рассчитать, — Магнус пожал плечами. — Главное лететь так, чтобы ту грёбанную базу самоубийц третьей дорогой обогнуть, и нигде не спалиться… В общем, быстрой доставки не обещаю, но доставка будет это точно. Долетим в лучшем виде.

— Заметьте, не я всё это сказал, — ухмыльнулся я. — Команда сама нашла решение всех проблем.

— Ох, вам бы предсказания для суеверных капитанов писать и в печеньки вкладывать — мы бы озолотились… — вздохнул капитан.

— Мы озолотимся, когда найдём хардспейс! — уверенно, словно мы уже тащили спейсер за собой на верёвочке, заявила Кори. — Вот увидишь!

— Да вы подождите, мы же ещё не прояснили некоторые вопросы, — капитан снова поднял на меня взгляд. — А как ты собрался найти этот спейсер?

— Так ведь информация в свободном доступе, — я кивнул на Кори. — Вон даже новости выходят — мол, в таком-то секторе появится спейсер. А прикинуть какой из шести заводов ближе к этому сектору и кометик в состоянии.

Магнус вздрогнул при этих словах, перевёл взгляд на кометика и резко убрал руки от зверя, словно боялся, что над ним будут смеяться и тыкать в него пальцами.

На что кометик отреагировал совершенно однозначно — сразу же потянулся за его рукой, требуя продолжения прерванной ласки.

— И ты думаешь, что они полетят по прямой? — спросила Кори, не замечая к облегчению Магнуса реакции его питомца.

— Они полетят по прямой, — уверенно ответил я. — Если делать крюки, они и за год не доберутся до точки назначения. Им незачем играть в секретность, я же уже объяснил.

— Ага, а мы потом сколько добираться будем? — пробубнил Кайто из-за своего пульта.

— Сколько бы ни добирались, какая разница? — я пожал плечами. — У нас нет нужды торопиться. «Навуходоносор» вон поторопился, и чем это закончилось? Нет уж, мы будем, что называется, поспешать медленно.

— Ну тогда последний вопрос, — капитан продолжал буравить меня взглядом. — Что будем делать с охраной спейсерного конвоя? Ты говоришь, там довольно серьёзная сила.

Я улыбнулся:

— А это, капитан, правильный вопрос!

Глава 8

Если бы меня спросили: «Зачем Администрации звенья боевых кораблей и даже целые флотилии? Кого Администрация боится?», я бы с уверенностью ответил: «Всех!»

И это даже не было бы преувеличением. Потому что Администрация боится настолько «всех», что даже саму себя. Ведь Администрация — это не только структура, которая объединила под своим началом человечество. Она и есть — человечество.

Если бы до сих пор люди оперировали таким понятием, как «страна», то можно было бы сказать, что Администрация — это последняя оставшаяся страна, которая поглотила все прочие и объединила под своим началом всех людей.

Всех, кроме тех, конечно, кто решил не объединяться, или наоборот — объединился, но позже понял, что с Администрацией им не по пути.

Администрация боялась таких людей потому, что именно из таких отщепенцев в своё время появилась «Шестая луна». И, пусть реального вреда от «лунатиков» было не так много, однако, они сильно подмачивали репутацию структуры, которая только на этой репутации и держалась. Администрация боялась таких людей потому, что их с каждым годом становилось всё больше и больше, и обратить эту тенденцию не удавалось никакими усилиями. Даже силовые методы не всегда приводили к нужному результату, но ничего сверх этого у Администрации просто не было. Они и так из кожи вон лезли, чтобы решать хотя бы часть возникающих проблем мирным путём, но эффективность такого подхода всё ещё оставалась близка к нулю.

Поэтому Администрации и нужен был такой большой флот. Флот, которого, кроме шуток, хватило бы, чтобы отразить вторжение каких-нибудь инопланетян, если бы вдруг человечество всё же столкнулось с ними в каком-нибудь отдалённом уголке космоса.

А всё потому, что этот флот никогда не был флотом, как таковым. Тысячи боевых кораблей различных классов и размеров были рассеяны по всему космосу, не столько следя за порядком в секторах, сколько насаждая его. И иногда некоторые из них собирались в небольшое звено для того, чтобы провернуть какую-то операцию.

Например — доставку спейсера от завода в точку установки.

Я со своим отрядом в «Мёртвом эхе» тоже один раз принимал участие в доставке спейсера. Не во всей, конечно, иначе мы бы с ума сошли за долгие месяцы в «Спектре», который по размерам был лишь чуть больше «Барракуды». Нас придали конвою на неделю, пока грузовик летел через сектор, в котором предполагалась нападение «Шестой луны». Планировалось, что, если нападение произойдёт, наш отряд на невидимом для радаров «Спектре» предпримет контратаку и возьмёт штурмом главный корабль, после чего бой закончится.

Ничего из этого не случилось. Даже нападения не случилось. Мы просто потратили неделю жизни на то, чтобы пролететь сектор из конца в конец и вернуться обратно на базу.

Но зато за эту неделю я очень хорошо запомнил состав конвоя.

— В конвое будет пять кораблей, — медленно начал я, восстанавливая события тех дней. — Не считая сам «Сизиф». Один эсминец, три корвета, примерно как наша «Барракуда», и баржа снабжения. Баржа будет идти самой первой по курсу движения, эсминец замыкающим, три корвета будут висеть треугольником вокруг грузовика. Они же отвечают за обнаружение вероятного противника. Эсминец — основная огневая мощь конвоя, он вступает в бой, когда количество противников и их атакующие порядки уже очевидны. Само собой, с первой же секунды контакта на всех возможных частотах посылаются сигналы бедствия.

— Это ты всё сейчас к чему? — поинтересовался капитан.

— Прикидываю, какие силы нужны, чтобы провернуть задуманное, — я пожал плечами.

— Может, мы сначала прикинем, где мы эти силы возьмём? — ехидно поинтересовался Магнус.

— Для того, чтобы прикидывать, где их брать, надо сначала прикинуть, сколько вообще их брать, — я вздохнул. — Но по примерным представлениям идеальным будет звено, состоящие из двадцати, а лучше тридцати, небольших кораблей таких как наш, и парочки побольше, способных нести более тяжёлое вооружение. Лучше даже троечки, потому что один, по закону подлости, сожгут в первые же секунды боя.

— И где же нам взять такую флотилию? — упавшим голосом спросила Кори.

Я пожал плечами:

— Как будто тут много вариантов… Нанять, конечно! Наёмников-то никто не отменял.

На мостике снова повисло молчание. Но на сей раз не недоуменное и не неловкое. На сей раз — задумчивое. Все мысленно считали, сколько денег потребуется на то, что я предложил.

Наёмников действительно никто не отменял. Наёмники действительно никуда не исчезали. Если вдуматься поглубже, то и сами мы, и команда Гарма с Волькой тоже были наёмниками, просто узкого профиля, связанного только лишь с доставками. Но мы — это далеко не все наёмники. Были так же и те, кто связал свою жизнь с боями. Были те, кто промышлял шпионажем и другими операциями, подразумевающими скрытность и осторожность. Были и те, кто брался вообще за любую работу, лишь бы платили побольше.

В принципе, они все любили, чтобы им платили побольше. И это была для нас сейчас главная проблема. Двадцать-тридцать кораблей это двадцать-тридцать экипажей. Каждый из которых захочет большую кучу денег за такую авантюру.

Кори так и сказала:

— Ты хоть представляешь себе, сколько это будет стоить?

— Абсолютно нет, — я улыбнулся. — А ты представляешь?

— Да я даже нули посчитать в этой сумме не смогу! — Кори зажмурилась и замотала головой. — До хрена, слишком до хрена! Даже если мы продадим корабль, не наскребём и четверть нужной суммы!

— Значит, нам нужно заработать её, — я развёл руками. — Кори, что ты хочешь от меня услышать? Волшебный рецепт, как сотворить большую кучу денег? Прости, у меня его нет. На данный момент у меня есть такой вариант решения нашей проблемы, и, можешь мне поверить, даже сумма, о которой ты думаешь — всяко меньше, чем та, что понадобится на постройку спейсера с нуля.

— И это не говоря уже о том, что построить его с нуля невозможно в принципе, — задумчиво проговорил капитан, глядя на меня. — Но и Кори права тоже. Я, конечно, не очень в курсе современных расценок среди боевых наёмников, но, думаю, что вряд ли они упали с момента, когда я видел их в последний раз. Уж скорее выросли. Так что я думаю, «полмиллиарда юнитов» — это сумма, с которой следует только начинать вообще думать в эту сторону.

— Думаю, скорее миллиард, — я кивнул. — Это чтобы уж прямо наверняка.

— Прекрасно! — капитан на секунду задумался. — Ну давай посчитаем тогда. За этот заказ с кометиками мы получим двести тысяч… Вернее, уже меньше получим, сто пятьдесят условно говоря. И это ещё хороший заказ нам подвернулся, с большими рисками, но и приличной наградой. И чтобы накопить нужную сумму, нам нужно… Сколько таких заказов?

— Две с половиной тысячи при условии выполнения всех условий заказа, чтобы собрать первую сумму, — прогудел Жи, моментально посчитав всё своими электронными мозгами. — Пять тысяч, если сумму в двойном объёме.

Кори только всплеснула руками, но даже ничего не сказала — просто дар речи потеряла от избытка чувств.

— Много, — согласился я с ней. — Безусловно, много. Но ведь и заказ на кометиков, он… хм… не самый денежный, скажем так.

— Предлагаешь окончательно скатиться? — косо посмотрела на меня Кори. — Наркота, рабы, нелегальные органы — вот это вот всё?

— Я ничего не предлагаю, — я развёл руками. — И, если вам кажется, что меня радует вся эта сложившаяся ситуация — вы не правы. Я точно так же не в восторге от неё, как и вы. Но какой у нас выбор?

— А что, если… Не знаю… — капитан на несколько секунд замолчал, словно никак не мог решить, произносить это вслух, или не стоит, но всё же решился. — А что, если обратиться к «Шестой луне»?

Настала моя очередь задумчиво молчать. Об этом варианте я даже не подумал, что странно. Видимо, во мне всё ещё присутствуют какие-то остатки старого мышления, старого меня, верного цепного пса Администрации, раз у меня даже мысли не возникло натравить на Администрацию тех, кто и сам по себе рад натравиться.

Вот только…

— Предложение, конечно, интересное… — медленно начал я. — Вот прямо действительно интересное… Но у меня всё равно есть два вопроса. Первый — а как выйти на «Шестую луну»? Это же не бармен где-то на станции, и даже не главарь пиратской шайки… Это всё же какое-то организованное сопротивление, причём такое, которое уже много лет Администрация не может вытравить никакими способами. «Лунатики», конечно, бомжи и за душой у них хрен да ни хрена, но вот уж что-что, а прятаться они точно умеют! Честно говоря, я не представляю даже как «Кракен» вышли на «лунатиков», с их-то капиталами и мощностями! А что касается нас… Лично я могу себе представить только один вариант, как это можно провернуть. У нас может получиться только в одном случае: если они сами на нас выйдут! Если мы будем им зачем-то интересны. Думаю, в этом случае они без проблем найдут нас.

— А почему бы и нет? — оживился Кайто. — А, может, и выйдут, а⁈ Почему нет? Мы уже столько гадостей Администрации наделали, столько раз засветились в их поле зрения, пока «лунатики» сидели смирно на своих базах, и носа не высовывали! Да мы сейчас сами больше «Шестая луна», чем сама «Шестая луна»!

— Тише, Кай, тише! — невольно улыбнулся капитан. — Но вообще Кай в чём-то прав. Мы действительно за последнее время прилично засветились в поле зрения Администрации, и далеко не в лучшем ключе. Вполне вероятно, что «Шестая луна» действительно прямо сейчас ищет способа войти с нами в контакт точно так же, как этот способ ищем мы.

— Ну допустим, — не стал спорить я. — Но есть и другой вопрос. Как я уже сказал, и не устану повторять, «лунатики» — бомжи. У них ни хрена нет. Настолько ни хрена нет, что «Кракен» спонсировал всю операцию по похищению данных о хардспейсе от и до. Вся деятельность «лунатиков» — это мелкие диверсии, которые возможно провернуть силами десятка людей и парочки кораблей. Они не потянут операцию даже такого масштаба, как нападение на конвой. Даже если у них в теории есть достаточное количество кораблей, они не станут их собирать в одной точке для подобной миссии, потому что её провал, — а провал, напоминаю, всё ещё реален! — будет означать потерю всего флота разом. На это не пойдёт никто, и в первую очередь на это не пойдёт руководство «лунатиков».

— Так, стоп! — капитан поднял руки. — Давайте решать проблемы по мере их поступления. В конце концов, если «Шестая луна» — это действительно такая тайная организация, как ты говоришь, то, может, и свою реальную боевую мощь они скрывают тоже? Ну или хотя бы просто они не так слабы, как ты сейчас говоришь. Единственный способ найти точный ответ на этот вопрос — это связаться с «Шестой луной» и спросить у них лично.

— И это возвращает нас к первому моему вопросу, — я вздохнул.

— В любом случае, этот вариант кажется мне более реальным, чем до старости возить кометиков, чтобы нанять три десятка экипажей наёмников, — капитан покачал головой. — Тем более, что при таком раскладе я серьёзно рискую вообще не увидеть исход всего этого дела, а меня это не устраивает.

Меня на самом деле тоже не устраивало до старости возить кометиков. Но и «Шестая луна» тоже была таким себе вариантом. Серьёзно, они оба если и были предпочтительнее, нежели вариант «Штурмовать конвой силами одного только нашего экипажа», то лишь на самую чуточку.

Но вариант с «Шестой луной» действительно стоял чуть выше варианта с наёмниками.

— Так и что конкретно вы предлагаете?

— Для начала — закончить заказ с кометиками, — уверенно ответил капитан. — Желательно без новых эксцессов…

— Да я не специально!.. — жалобно протянул Магнус и непроизвольно глянул на своего питомца, который был, несомненно, счастлив в руках хозяина.

— А потом уже мы сможем сесть и спокойно, ни на что не отвлекаясь, обсудить сложившуюся ситуацию.

— Хорошо, — я кивнул. — Отличный план, я в деле. Тем более, что пока мы довозим кометиков, могут появиться ещё какие-то варианты…

Но никаких больше вариантов за оставшиеся дни не появилось.

Мало того — мы даже не смогли толком завершить заказ с кометиками!

Когда мы пристыковались к станции назначения и представители заказчика поднялись на борт, чтобы проверить сохранность груза, от них, конечно же, не укрылось, что один из ящиков открыт, а кометик сидит рядом с Магнусом, обвив хвостом его ногу.

Представители явно были профессионалами, поэтому на их лицах не дрогнул ни один мускул, они лишь вызвали по комлинку старшего и больше не предпринимали никаких действий.

Старший явился через минуту, и вот он на профессионала уже не тянул. Его лицо было красным, он яростно сопел, и периодически выкрикивал в пространство разные фразы, явно адресуя их кому-то в комлинк:

— Да мне похер!.. А мне что делать⁈.. Куда я их дену⁈ Да пошёл ты!..

С последней фразой новоприбывший вырвал из уха комлинк и чуть не швырнул его на пол, но в последний момент сдержался. Посмотрел на него, сунул обратно в ухо и обратился к нам голосом, в котором ещё звенело остаточное раздражение:

— Что тут у вас?

Потом его взгляд упал на кометика, и он разочарованно вздохнул:

— Ну только этого ещё не хватало…

— Мы знаем условия договора… — слегка нервно произнёс капитан. — Готовы к уменьшению вознаграждения.

— Да хрен с ним, с этим вознаграждением! — заказчик поморщился и махнул рукой. — Тут проблемы побольше нарисовались, чем эти вшивые несколько тысяч! А, кстати!..

Он внезапно вскинулся и посмотрел на нас совсем другими глазами.

— Кстати, да! О вознаграждении!

— А что с ним? — опасливо спросила Кори.

— Дело в том, что транспортник, который должен был забрать груз с кометиками, по какой-то причине не прибыл, — охотно объяснил заказчик. — И не выходит на связь, что самое странное. Забухали они там, что ли, или обкурились? Так или иначе, здесь зверей оставлять нельзя, есть информация, что завтра тут может случиться рейд администратов, а, может, даже и сегодня. Поэтому у меня к вам есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Ну, это как посмотреть, — философски ответил капитан. — Мы можем отказаться от любого предложения, если оно связано с чем-то откровенно противозаконным.

— Не более противозаконное, чем то, что вы уже сделали, — заказчик махнул рукой. — Мне надо, чтобы кометиков тут не было, а в идеале — чтобы они были доставлены в конечную точку заказа. Вам надо, чтобы с вас не удерживали деньги за нарушенные условия перевозки, а в качестве дополнительного стимула я готов заплатить вам сотку тысяч сверху — это всё равно дешевле, чем я должен был отдать вторым перевозчикам! Всё, что требуется от вас — это довезти груз до конечной точки и сдать его там нужному человеку, контакт которого я вам перекину. Не так уж и сложно, а? Да ещё и за неплохие деньги.

Капитан молча посмотрел на нас, явно интересуясь нашим мнением по вопросу. Я пожал плечами — мне было всё равно, меня больше заботило предстоящее когда-то в будущем нападение на конвой со спейсером.

Кори немного подумала и кивнула.

Пиявка радостно закивала так, что волосы растрепались. Ещё бы — она всё время, что не спала, проводила рядом с ящиками с кометиками, так, что капитану даже пришлось пригрозить, что, если вдруг один из них «чисто случайно» привяжется к ней, то на ближайшей же структуре оба будут списаны нахрен с борта.

Магнус пожал плечами.

Кайто вообще, кажется, не слышал вопроса — он последние дни только и делал, что лазал по сети в поисках хоть какой-то информации о «Шестой луне» и возможных контактах с нею.

Капитан перевёл взгляд на заказчика и кивнул:

— Мы в деле. Куда летим?

Глава 9

Флора-9.

Само по себе название планеты, на которую лежал наш путь, уже навевало какую-то необъяснимую тоску, смешанную с насторожённостью. Ведь если у планеты есть в названии цифра, значит, это уже не первая попытка присвоить планете именно это название. То есть, не первая попытка колонизировать планету подобного типа для подобных целей. И что стало с предыдущими попытками — тот ещё вопрос.

Так, например, родина Пиявки, Тантал-3 имеет в своём названии цифру потому, что это уже третья по счету планета, для работы на которой используются генно-модифицированные рабы. Предыдущие две уже благополучно выкопаны до самого ядра, и, вероятнее всего, на данный момент вообще прекратили своё существование в космической системе. Схлопнулись сами в себя, когда рядом пролетевшая случайная комета нарушила гравитационный баланс и заставила изрядно полегчавшую планету сойти с орбиты.

Но «Танталов» за все время существования понятия «промышленный мир», а это всего-то семьдесят, если не ошибаюсь, лет, было всего два. Два за семьдесят лет.

А «Флор» уже девять.

Что должно происходить с планетами, чтобы сейчас люди предпринимали уже девятую попытку колонизации?

Ответ оказался достаточно прост. И при этом… мерзок, что ли?

— Проект «Флора» основан корпорацией «Хабитат»… Так, получается… тридцать лет назад, — Пиявка, подёргивая перекинутой через подлокотник ножкой, читала с личного терминала историю Флоры-9, найденную в сети. — Целью проекта стоял поиск и колонизация планеты, идеально подходящей для создания на ней райского курорта. Планета земного типа, лишённая опасных метеорологических факторов, устойчивая с точки зрения сейсмологии, с кислородной атмосферой, пригодной для дыхания без дополнительных устройств в течение неограниченного времени — вот основные требования, которые «Хабитат» выдвигали к планетам проекта «Флора». Дополнительными факторами должно было стать обилие зелени, отсутствие хищников, способных причинить серьёзным вред потенциальным туристам, наличие больших водоёмов, и прочее, прочее, прочее… — Пиявка задумчиво оглядела всех, кто был на мостике: — По-моему, я где-то уже слышала про райский курорт на зелёной планете!

— Ага, «Сантори», — ухмыльнулся я. — Только это закрытая тусовка, исключительно для своих. Для шишек Администрации, если говорить точнее. Простым людям, да и непростым тоже, туда не попасть ни за какие деньги. Судя по всему, «Хабитат» решили переплюнуть Администрацию и построить свой «Сантори», только с блэк-джеком и шлюхами. Ну и по запредельным ценам, надо полагать. И конечно же доступным всем, кто готов платить большие деньги.

— Ну а как без этого, — усмехнулась Пиявка.

— Что вообще такое ты там читаешь? — спросил я у неё, глядя как Магнус пытается спихнуть с колен кометика, а тот цепляется за него всеми лапами и хвостом тоже.

— Не знаю, — Пиявка безразлично пожала плечами. — Какая-то статья какого-то независимого журналиста. Вылезла по запросу «Флора девять»

Да, в моё время на подобных «независимых журналистов» натравливали штурмовые отряды. В том числе и мой собственный…

Это ли не показатель того, насколько ослабела современная Администрация?

— Ладно, читай дальше, — велел я.

— Ага! — Пиявка снова уткнулась в терминал и принялась дрыгать ножкой, словно ей это помогало понимать прочитанное. — Первая попытка колонизации мира-рая не увенчалась успехом. Под покровом зелени и удобной кислородной атмосферы прятался лик злобной планеты-убийцы, которая только и ждала, когда на неё… Колоть меня в задницу, я не могу это читать! Теперь я понимаю, почему этот журналист «независимый» — никто под страхом смерти не согласится, чтобы этот самый журналист от него зависел! Мастер слова, в чёрную дыру его!

— Читай! — суровым тоном велел я. — Если хочешь, пересказывай своими словами.

— Ладно, сейчас, — Пиявка быстро пробежала глазами несколько строчек, и хмыкнула. — Ну короче, ни хрена у них не вышло, получается. На первой планете, которую назвали «Флора», помимо отличного климата и атмосферы, обнаружился ещё и поганый кислотный туман, причём такой, который формировался в самых верхних слоях атмосферы и уже потом спускался на землю, поэтому предугадать, где он появится, было невозможно. При этом… Сейчас… Ну да, всё правильно — кислота разъедала всё на свете, игнорируя разве что материалы, специально придуманные чтобы быть устойчивыми к кислотам. Естественно, тестовая колония не могла себе позволить абсолютно всё выполнить из кислотостойких материалов, и уж тем более это не мог себе позволить целый курорт, поэтому колонию быстренько свернули.

— А как природа реагировала на эти туманы? — спросил я, дождавшись перерыва в рассказе. — Ведь была же там какая-то природа? Растения там, животные…

— Никак, наверное, — Пиявка пожала плечами. — Тут ничего не сказано про природу.

Странно, конечно. Но история Флоры-1 меня мало интересовала. Главное, что проект тогда свернули, остальное не важные сейчас детали.

— Ладно, давай дальше! — сказал я.

— Вторая планета, входящая в проект «Флора» тоже оказалась не без сюрпризов, — продолжила Пиявка, снова предварительно пробежавшись глазами по строкам. — На планете обнаружился вирус, способный выживать только в атмосфере этой планеты из-за её специфики. Человек эту разницу не ощущал, но зато вирус прекрасно ощутил человека и решил, что это будет его новый дом. Вирус поражал одного из пяти. Заражённый вирусом мозг заставлял человека неадекватно себя вести и постоянно пытаться забиться куда-то, где потемнее и поменьше места, после чего заражённый там и умирал. После того, как тестовая колония потеряла пятнадцать участников, не найдя при этом никакого способа вылечить вирус или наработать иммунитет при помощи вакцинирования, а только защититься от вируса при помощи полного скафандра, было решено сворачивать эксперимент. Даже колонию эвакуировать не стали. Эвакуировали только выживших людей и только после полной проверки. Бедолагам пришлось провести в изоляторе кучу времени, чтобы вирус случайно не распространился. Хоть он и может жить только в атмосфере планеты, но мало ли…

— Какое-то бешенство наоборот, — заметила Кори из пилотского кресла.

— Ну вроде того, — согласилась Пиявка. — Так, третья попытка. Само собой, тоже не увенчалась успехом. Оказалось, что из-за меняющегося магнитного поля раз в местный год атмосфера планеты ионизируется настолько сильно, что начинаются настоящие ионные бури с молниями, испепеляющими всё, во что ударят. Там вообще экспедицию не успели эвакуировать — всё было сожжено. Четвертая попытка — обнаружен паразит, который медленно убивал носителя, да ещё и распространялся от него к другим носителям через все возможные пути… Пятая попытка — непредсказуемые прорывы подземного газа, такие мощные, что постройки буквально подбрасывало в воздух… Шестая — непонятные галлюцинации, вызванные неизвестным источником, который так и не смогли локализовать… Седьмая, самая удачная на первый взгляд, прожила целый год, после которого выяснилось, что все колонисты стали стерильными, непонятно от чего… Зато восьмая погибла целиком, когда планету внезапно атаковал целый рой астероидов, раздолбавших её практически в щебень… Ну и вот теперь — девятая попытка. Девятая колония, задача которой — просуществовать достаточно долго и достаточно хорошо для того, чтобы на основании её существования можно было принимать решение о постройке курорта.

— Восемь колоний угробили… — задумчиво произнёс капитан. — Хоть и тестовых, а всё же… Сколько же там человек погибло?

— Тут не сказано, — резюмировала Пиявка, полистав туда-сюда.

— Ну тестовая колония — это примерно пятьдесят человек, — задумчиво произнёс капитан. — Часть там погибла, часть выжила… Короче, пару сотен человек точно угробили.

— Ну, «угробили» это громковато сказано, — хмыкнул я. — Они же добровольцами вызвались. Ни за что не поверю, что их туда силой загоняли. О рисках, думаю, знали. Точнее о том, что риски могут быть. Кого-то романтика вела, кто-то денег подзаработать решил. Но в любом случае по своей воле отправились, не насильно.

— Конечно, нет, — согласился капитан. — Добровольцы, разумеется. За хорошую плату и какие-нибудь обещания скидок в будущем, например. Но всё равно нельзя не заметить, что, если бы не деятельность «Хабитат», они все были бы живы.

— Или нет, — я пожал плечами. — Если уж они рискнули согласиться на такую авантюру, как тестовая колония, то вполне вероятно, что и вообще по жизни они рисковые ребята. А такие долго обычно не живут.

— Восемь попыток… — Пиявка покрутила пальцем у виска. — У «Хабитат» что, мозгов не хватает понять, что это… ну… не их это дело. Я бы уже после второй бросила. Ну край третьей. Раз они не могут провести предварительно нормальные исследования и строят тестовые поселения там, где нельзя. И поселенцы соглашаются… Да с такой компанией вообще ничего общего иметь нельзя!

— Это потому, что у тебя нет таких денег, как у «Хабитат», — поддел её капитан. — И уж тем более нет перспективы ещё больших денег, как у «Хабитат». Там речь идёт о таких суммах, что можно действительно купить спейсер, а не воровать у администратов уже готовый.

— А там про девятую «Флору» ничего не сказано? — опасливо из-за пульта спросил Кайто. — А то как-то… Ну…

— Ничего нет, Кай, — Пиявка мотнула головой. — Просто сказано, что она есть. Видимо, тестовая колония там образована совсем недавно.

— Прямо интересно, зачем им понадобились кометики? — задумчиво спросил Магнус, не бросая попыток не пустить собственного зверя к себе на колени.

— Хороший вопрос, кстати! — кивнул капитан. — Тестовая колония на малоизученной планете это одно из последних мест, где я ожидал бы увидеть контрабандных сверхсекретных зверьков, да ещё и телепатов. Как-то это наталкивает на нехорошие мысли…

— Пока не долетим — не узнаем, — я развёл руками. — Но в любом случае что-то мне подсказывает, что девятая попытка у «Хабитат» тоже пошла не по плану. Иначе с чего бы корабль, который должен был забрать у нас кометиков, не прилетел? Да ещё и сама планета на связь не выходит.

— Тут может быть много причин, — возразила Кори, но таким тоном, что сразу стало ясно — всерьёз спорить она и не собиралась.

— Может, — легко согласился я. — Посмотрим, когда долетим.

Долетели мы скоро — весь путь занял всего-то день. Шесть часов до спейсера, прыжок в другую систему, разворот, прыжок по другому вектору в другую систему — и мы уже на месте. Система «Флоры-9» уже имела собственный спейсер, что необычно. Судя по всему, «Хабитат» деньгами и всякими манипуляциями уговорили администратов внести «Флору» в список установки спейсеров, вероятнее всего, подвинув при этом всех остальных. Сколько нужно денег, чтобы провернуть подобное, даже представить страшно, а значит, корпорация делала серьёзную ставку именно на «Флору-9». Возможно, даже, они рассматривали её как последний вариант реализации проекта, и, если дело не выгорит, закроют его ко всем чертям. Ну или там были многообещающие условия…

Мы подлетели к планете — зелено-синей, местами затянутой прозрачной вуалью облаков, — и Кори попыталась выйти на связь:

— Колония «Флора-9», говорит корабль «Затерянные звёзды». Мы везём заказанный вами груз, подтвердите намерение принять нас!

Планета не отвечала. В эфире только помехи шелестели, и больше ничего.

— Ещё раз! — велел капитан, и Кори снова попыталась выйти на связь:

— Колония «Флора-9», говорит корабль «Затерянные звёзды». Ответьте кто-нибудь!

Но колония продолжала играть в молчанку.

В любой другой ситуации я бы решил, что что-то случилось, но не сейчас. Сейчас я был уверен, что там что-то случилось. Абсолютно уверен!

— Надо садиться, — вздохнул капитан.

— А, может, не надо? — жалобно спросил Кайто со своего поста.

— Надо, Кай, надо! — капитан развёл руками. — Если мы не доставим кометиков, не получим денег. Нам надо их хотя бы просто сгрузить на поверхность планеты, а там дальше сами разберутся… Да и потом — может, у них просто неполадки со связью? Мало ли?

— Да-да, конечно! — закивала Пиявка с таким ехидным лицом, что даже мне захотелось в неё чем-нибудь кинуть. — Неполадки со связью! Именно так всё и есть!

— Цыц! — капитан недобро посмотрел на неё, и повернулся обратно к Кори. — Кори, Кайто, приступайте к посадке!

— Есть приступать к посадке! — отчеканила Кори. — Кай, план!

— Переключаемся предварительно на семидесяти тысячах, — покорно забормотал Кайто. — Тяга тридцать, у планеты очень высокая ионосфера.

— Тяга тридцать да.

Кайто и Кори снова превратились в единый организм, первостепенной задачей которого стало даже не собственное выживание, а посадка тяжеленного корабля в атмосфере. Чем ниже мы спускались, тем чаще от Кайто сыпались команды, а от Кори — подтверждение их выполнения.

Техник даже позабыл, что совсем недавно он боялся всего на свете, сам не знает чего. Он снова превратился в ходячий калькулятор, выдающий результаты расчётов четыре раза в секунду.

— Тягу двадцать! Угол тридцать! Правый тридцать, не левый! Нос два! Тише… Тише… Тише… Касание… Есть посадка!

Касание было мягким, впрочем, как всегда. Всё-таки Кори первоклассный пилот!

И тем не менее, когда Кори оторвалась от рычагов и медленно размяла пальцы, то призналась, глядя на нас:

— Какая-то очень нервная вышла посадка. Как будто я в первый раз это делаю.

Капитан сочувственно улыбнулся, а я лишь пожал плечами — мне нечего было на это ответить. Я прекрасно понимал её состояние. Как, впрочем, и состояние остальных членов команды. Садиться на планету в неизвестность, где вполне возможно нас ждут одни трупы — такое себе развлечение.

— Никуда не спешим, — велел капитан, обводя мостик взглядом. — Кори, ещё раз на связь.

— На связь да.

Кори снова попыталась связаться с колонией, здания которой виднелись через лобовик буквально в двадцати метрах от корабля, но результат остался тем же.

— Ясно, — вздохнул капитан. — Выведи на лобовик анализ воздуха.

Кори послушно вывела данные с внешних датчиков, но они ничего опасного или необычного не показали. Слегка повышенное содержание кислорода, буквально на половину процента, чуть меньше углекислого газа, чем привык современный человек. Никаких вредных примесей, никаких удушающих газов или тем более кислотных туманов.

— Органический анализ? — спросил капитан. — Пиявка, сможешь провести, если возьмём пробу?

— Да, — Пиявка пожала плечами. — Пару минут и будет готово.

— Отлично! Жи, будь добр, выйди в шлюз и возьми образец воздуха… Пиявка, выдай ему какую-нибудь пробирку.

Через пятнадцать минут после этого Пиявка вернулась на мостик и развела руками:

— Ничего такого! Воздух как воздух! Никаких вирусов, паразитов не замечено! Микроорганизмы есть, конечно, но к клеткам человеческого тела они интереса не проявляют.

— Ясно, — капитан вздохнул. — Вернее наоборот, ничего не ясно. Но в любом случае нам надо как минимум сгрузить кометиков на поверхность планеты. Поэтому Магнус, Кар и я. Надеваем скафандры и начинаем разгрузку.

— В скафандрах же неудобно! — возмутился Магнус, не замечая того, что кометик у него под ногами внезапно перестал пытаться залезть на руки и весь вытянулся в струнку, направив нос куда-то в стену.

— Удобнее, чем когда тебе из задницы придётся выковыривать какую-нибудь местную муху-кукловода! — отрезал капитан. — Всё, на выход!

Он поднялся и первым вышел с мостика. Магнус, тихо ругаясь себе под нос, последовал за ним.

Я же, прежде чем выйти, ещё раз пристально посмотрел на кометика.

А он все так же глядел невидящим взглядом в стену, прижав уши и насторожившись…

Глава 10

Мы решили для начала просто выйти наружу и осмотреться, чтобы понять, что вообще рядом с нами есть.

К моему удивлению, кометик не проявил интереса к тому, что Магнус отправился надевать скафандр. Он по-прежнему стоял, прижав уши и насторожившись. И глядя невидящим взором в стену.

Мне было очень интересно, что же такое он увидел? Или скорее почувствовал. Но именно поведение зверька заставило меня поспешить и выйти наружу, чтобы разобраться, что там, в этой колонии, произошло.

Кстати, кометик и хозяин связаны телепатически, так что, я переключился на Магнуса, чтобы понять, что происходит с его зверьком.

Но Магнус, похоже был рад отделаться от питомца.

Так мы и вышли наружу. Капитан, потом Магнус и последним — я.

У корабля, конечно, были и внешние камеры тоже, но, во-первых, у них не такое широкое поле обзора, как хотелось бы, а, во-вторых, само собой, камеры не могли отделиться от корабля и залететь внутрь зданий, чтобы показать, что там происходит.

А ведь узнать, что внутри, всё же было нужно. Потому что если окажется, что там люди, которым требуется помощь, которых мы могли бы спасти, но не спасли… Это плохо скажется на экипаже. И не в том дело, что нас отметят какой-то чёрной меткой, хотя это тоже случится, конечно. Мы сами себе не простим, если не помогли тем, кому требовалась помощь.

При нормальной гравитации передвигаться в скафандре неудобно просто жуть. В невесомости он превращается в неощутимую скорлупку, которую если что и обременяет, то максимум — парочка незначительных ограничений вроде невозможности почесать нос. Но в поле гравитации, да ещё и нормальной, в один жэ… Ох, как всё меняется.

Лучше всех в скафандре чувствовал себя Магнус — его мускулатура позволяла таскать веса и побольше. Мы же с капитаном вынуждены были прилично снизить скорость, чтобы не навернуться на ровном месте — очень уж высоко теперь располагался центр тяжести.

Поэтому до зданий тестовой колонии, до которых было всего-то метров пятнадцать, мы добирались, казалось, целую вечность.

Какое-то подобие дорог, конечно, в колонии было, но только лишь там, где по ним предполагалось много и часто ходить и ездить, то есть — там, где стояли здания. От посадочной площадки же до зданий никто дорогу прокладывать не стал.

Если уж на то пошло, никакой посадочной площадки не было вовсе — просто участок ровной поверхности, на который мы решили приземлиться. Возможно даже мы вообще первые, кто приземлился именно тут, а все прочие корабли приземлялись где-то в другом месте, на другом таком же пятачке. Тестовая колония это же вообще не то место, где предполагается оживлённый космический трафик, тут наоборот вся суть в попытке прожить в максимальной изоляции.

Аккуратно ступая по густой зелёной, слегка с фиолетовым отливом, траве, в которой легко могли прятаться коварные камни, мы добрались до колонии. Все здания были стандартными для таких небольших временных поселений — каркасные модульники, которые можно собирать в любые этажности и площади и при желании перестраивать хоть каждый день, не имея под рукой даже подъёмного крана. Буквально два промышленных экзоскелета, десяток рабочих с инструментами — и работа уже кипит вовсю. Дёшево и сердито, почти так же, как внешние модули для расширения станций.

Только, в отличие от модулей для расширения станций, здания в колонии производились непосредственно корпорацией «Хабитат», и, скорее всего, это было одной из причин, почему они не бросали попытки развивать проект «Флора» — они банально могли себе это позволить. Колонии им стоили, по сути, ничего, а авантюристы-колонисты и вовсе набирались бесплатно. Это уже потом, если выживут, им надо будет заплатить…

Вообще создавалось ощущение, что колонистам даже не пришлось расчищать площадку для сборки зданий — они просто умудрились вписать их между редкими деревьями, так что каждое из небольших зданий скрывалось под листвой, укрытое от солнца и возможных осадков. Будто какой-то сказочный лесной народ уговорил деревья предоставить им укрытия, и в этих укрытиях возвели свои маленькие волшебные домики.

А потом дружно решили оставить эти чудесные постройки…

Дойдя до ближайшего здания, я выкрутил динамики на максимум и прислушался.

Ничего. Ни звука.

Вернее, звуки есть — вой задувающего в микрофоны скафандра ветра, едва слышное далёкое поскрипывание, будто ржавое запорное колесо крутится, пытаясь запереть отсутствующий ригель, шелест листвы деревьев, которые здесь росли у каждого здания, а то и по два-три.

Но не было слышно самых главных звуков, которые неизбежно сопровождают человеческую жизнь на любой планете. Гудение трансформаторов тока, голоса разговаривающих колонистов, хотя бы просто звук шагов, который через тонкие стенки каркасников отлично слышно!

Ничего. Как будто тут и нет никаких колонистов и никогда и не было. Будто это всего лишь тест тестовой колонии с целью посмотреть, простоят ли вообще здания или упадут через день после постройки.

Но здания стояли. Никаких повреждений видно не было. Словно все жители вот только ушли. Совсем.

Однако, и следов консервации тоже не было.

Чушь какая-то.

Мы переглянулись, и я пожал плечами:

— Заходим, что уж… Может, у них у всех тихий час просто?

Магнус и капитан ничего не ответили, только посмотрели на меня через прозрачные визоры с лёгким укором.

Ну да, понимаю — мне тоже не по себе. Даже не могу сказать, почему — ведь пока ещё не случилось ничего не то что опасного, а даже и страшного. И не обнаружили мы пока никаких следов трагедии! Колония не казалась жуткой, она казалась просто заброшенной, причём относительно недавно. Тут не успели завестись никакие призраки, даже если бы призраки существовали, а анализ воздуха показал, что с ним все в порядке и никакое отравление нам не грозит, даже если мы снимем шлемы.

Но почему-то всё равно было нервно. Именно нервно, как будто я сошёл на пиратской станции, отправился в бар и теперь не могу вспомнить, закрыл ли я вообще корабль или оставил все шлюзы нараспашку. Как будто я не сделал чего-то важного, или просто не уверен, сделал ли я это вообще.

Обычно подобные ощущения настигали меня, когда в пылу боя моё оружие выходило из строя и мне приходилось хватать чужое, не зная, в каком оно состоянии и насколько вообще пригодно для использования. Но сейчас-то никакого оружия не было. Кстати, может, и зря…

— А, может, вернёмся за пушками? — спросил Магнус, которому явно пришли в голову те же мысли.

Капитан остановился и несколько секунд размышлял над предложением, но потом махнул рукой:

— Нет. Долго возвращаться, и потом долго опять идти сюда. Тут нет никакой опасности.

Я мысленно с ним согласился, хотя где-то в глубине сознания отметил, что решение неоптимальное. Да что там — оно откровенно странное!

Но почему-то именно оно сейчас казалось самым правильным. Действительно — зачем терять время? Тут же нет никакой опасности.

И убедились мы в этом сразу же, как только зашли в первое здание. Это был жилой домик, сложенный всего-то из девяти блоков, значит, рассчитанный на трех человек. Внутри стояла стандартная для колонии дешёвая мебель, тоже блочная, способная в разных вариациях и наборах превращаться и в стол, и в стулья, и в кровать с диваном. Электроплита для приготовления еды, крошечная душевая с замкнутым циклом для экономии воды, и биотуалет. В спальне, спрятанной за отдельной перегородкой, стояло три кровати — одна полутораспальная, но, судя по двум подушкам, рассчитанная на двоих, и прямо над ней — односпальная, накрытая маленьким одеялом со звёздочками. Детская.

В общем, обычный стандартный домик тестовой колонии. Они все примерно так внутри и выглядят. Минимум личных вещей, потому что с собой много брать нельзя — корпорация предпочтёт взять скорее ещё одного колониста, чем чью-то коллекцию мягких игрушек. Дешёвая мебель, одинаковая для всех помещений, включая административные, да ещё и способная складываться друг в друга, экономя место не только в колонии, но и при перевозке. Питание от электричества, потому что его при современных технологиях выработки девать некуда, а газ взрывоопасен и тоже занимает место при перевозке… Ну и конечно практически автономный санузел, который способен функционировать даже там, где с водой объективно возникают проблемы.

В общем, домик колонистов как домик колонистов.

Вот только самого важного в нём не было. В нём не было колонистов.

Когда-то были, это очевидно, и по домику даже можно было проследить часть истории их жизни. Одеяла смяты — они встали с утра, решив заправить постель попозже (или не заправлять вовсе). На столе стоят пластиковые миски — приготовились завтракать. Даже стоит вскрытая упаковка со злаковыми хлопьями, и лежат ложки — уже вот прямо собрались садиться за стол!

А потом ушли. Аккуратно поставили хлопья на стол, успев перед этим насыпать только в одну из трех тарелок и буквально одну горсть, и куда-то всей семьёй ушли, оставив под столом одинокий маленький резиновый тапочек, раскрашенный в звёздочки.

— Эвакуация? — спросил капитан, явно увидевший всё то же самое, что увидел я. — Срочная?

— Вряд ли, — я указал на коробку хлопьев. — Никто не стал бы её аккуратно ставить при срочной эвакуации, уж скорее просто бросили бы. Да к тому же, если понадобилась эвакуация, то где сигнал тревоги? Где аварийное сообщение на всех частотах?

— Тоже верно, — согласился капитан и поёжился, несмотря на то, что скафандр поддерживал оптимальную для его состоянию температуру. — Как-то это всё… Неправильно.

— Согласен, — ответил я. — Надо осмотреть ещё пару домов. Может, что-то прояснится.

Но ничего не прояснилось. Ни после пары домов, ни после тройки, ни даже после десятка. Везде одно и то же — следы обычной жизни, неожиданно прерванной в самом разгаре процесса. Дневная смена колонии проснулась в одно и то же время, устроилась завтракать, некоторые даже успели наполовину свой завтрак съесть… А потом случилось что-то.

— И случилось оно никак не меньше суток тому назад… — сказал я, оглядывая фиолетовую плесень, выросшую на недоеденном завтраке кого-то из колонистов.

— Скорее даже двух, — возразил капитан. — Сколько мы сюда летели? А ведь судя по тому, насколько нервный был заказчик, он ждал корабль с «Флоры» уже давно. Вряд ли пару часов.

— Тоже верно! — согласился я. — Идём дальше.

И мы пошли дальше… Зачем-то. Уже было очевидно, что везде мы увидим одну и ту же картину, но мы всё равно продолжали переходить из дома в дом, словно надеялись на какое-то чудо. На то, что за следующей дверью нас встретят набившиеся в дом, как тантальцы — в штрек, — колонисты? Встретят и закричат: «Сюрприз! Испугались⁈ Не бойтесь! Мы друзья!»

Хрен его знает. Мы просто шли и шли вперёд, по единственной длинной улице колонии, постепенно уходя от корабля всё дальше и дальше.

Даже после того, как мы заглянули в местную администрацию — самое большое здание, сложенное аж из двадцати одного блока, — ничего не изменилось. Работающие компьютеры, на некоторых открыты рабочие документы с оборванными посередине словами, чашки с недопитыми напитками, поросшими всё той же фиолетовой плесенью, даже в туалете нашлись одиноко лежащие брюки…

Но даже после этого мы всё равно продолжали идти вперёд, надеясь непонятно на что.

— Ребята!.. — внезапно в комлинке прозвучал взволнованный голос Пиявки. — Скажите, а вы кометика не видели?

— Что? — я нахмурился. — Опять какой-то сбежал?

— Нет, не сбежал!.. Наверное… Я про того, который «наш», ну, Магнуса! — сбивчиво зачастила Пиявка. — Вы не знаете, где он?

— Кто из нас на корабле? — возмутился я. — Это вы должны знать, а не мы!

— Ну тут проблема… Мы не знаем, где он, — виновато протянула Кори, включаясь в разговор. — Он куда-то исчез, мы не можем его найти нигде в корабле!

— Так, стоп! — я остановился на месте и крепко зажмурился. — Всем стоп! Остановитесь!

Если бы не шлем на голове, я бы ещё прижал пальцы к вискам, сосредотачивая и успокаивая мысли, но и так сойдёт. Тем более, что и мысли-то особо собирать не нужно, они и так плавают на поверхности. И я даже их думал… Причём несколько раз думал… Ещё и удивлялся тому, что вообще про них думаю… Что ж всё так сложно-то…

— Кар? — Магнус подошёл и потянул меня за руку. — Идём, надо идти дальше.

Колонисты куда-то ушли, явно прервав свои дела на половине пути…

Ушли все одновременно, словно по одной и той же причине…

Не включили при этом никакого предупреждения об опасности, значит, и опасности не было тоже…

А теперь и мы бредём по этой колонии, повторяя их путь…

И тоже не понимаем, зачем мы это делаем…

— Твою-то мать! Всем назад! Всем срочно назад, на корабль! Немедленно!

Я бы с удовольствием прикусил собственную руку, но скафандр не давал этого сделать. Поэтому я просто прикусил губу до боли, до момента, пока в глазах не потемнело, и это подействовало. Выброс адреналина освежил голову, выдув из неё весь туман, который незаметно обволакивал мысли все последние полчаса, и осталось только чёткое понимание простой и очень страшной истины.

Мы под каким-то контролем. Что-то овладело нашими мыслями, и заставляет идти туда, куда нам не нужно. Точно так же, как заставило это делать колонистов. И, возможно, одни лишь скафандры, хоть как-то ослабляющие это воздействие, спасли нас.

Капитан и Магнус всё так же стояли на одном месте, даже не глядя на меня, а глядя всё в ту же сторону, куда мы шли. И возвращаться на корабль они явно не собирались. Точно так же не собирались и приводить себя в чувство.

Я неуклюже прыгнул вперёд, хватая ближайший скафандр и падая с ним на землю. Голова капитана мотнулась внутри шлема, и он удивлённо посмотрел на меня:

— Кар, что ты делаешь? Нам нужно идти вперёд.

Я размахнулся, насколько позволял скафандр, и ударил капитана кулаком в живот. Скафандр поглотил почти всю энергию удара, но до тела я всё же достал, и капитан выпучил глаза:

— Ты что… Ах, чтоб меня чёрная дыра засосала!.. Что происходит⁈

— Полная херня! — зарычал я, поднимаясь и глядя на Магнуса, который решил не ждать нас и, медленно покачиваясь, пошёл вперёд в одиночку. — Вали его!

Вдвоём мы навалились на Магнуса, повалили на землю, и я как следует отпинал его, до тех пор, пока он не заорал:

— Я всё, я всё! Я нормально! Что это было⁈

— Не знаю, и повторять эксперимент, чтобы узнать — не собираюсь! — ответил я, помогая ему подняться. — Бегом на корабль! Насколько я понимаю, его обшивка худо-бедно защищает от этого, раз Пиявка и Кори не вышли следом за нами!

И мы побежали обратно. Неуклюже размахивая руками и едва не теряя равновесие в своих надувных костюмчиках, мы бежали обратно к кораблю, изо всех сил стараясь не думать о том, что бежим не туда.

Ведь мы должны идти дальше… Тут же нет никакой опасно…

Да мать твою тридцать раз!..

Я снова зажмурился на бегу, и чуть не упал, споткнувшись обо что-то. Капитан и Магнус на бегу поддержали меня, помогли поймать равновесие, и мы притопили дальше, к уже виднеющемуся за постройками кораблю.

Мы подбежали к нему, задыхаясь и обливая скафандры изнутри потом, но не дали себе ни секунды передышки. Пропустили капитана вперёд, и он открыл внешнюю дверь шлюза, намереваясь подняться на борт.

Но не успел.

Потому что, как только шлюзовая дверь раскрылась достаточно для того, чтобы кометик в неё просочился, он вылетел из шлюза как ракета и, прижав уши, стремглав помчался прочь!

Глава 11

— Э-э-э! — Магнус неуклюже дёрнулся, пытаясь перехватить зверя. — К-куда⁈

Не будь на нём скафандра, может, у него и получилось бы. Но скафандр на нём был, поэтому всё, что смог сделать здоровяк — это только провернуться на одной ноге, потерять равновесие и вынужденно схватиться за страховочный поручень возле шлюза, чтобы не упасть.

Зато капитан сориентировался моментально.

Вот только приказ отдал странный.

— Кайто! Проследи за ним!

Каким образом Кайто может проследить за сбежавшим кометиком? Поскачет за ним ножками? Да он же в скафандре запутается! Да и вообще, когда ещё тот скафандр успеет надеть!

Всё это были мысли, которые промелькнули у меня в голове и которые я не успел оформить в слова.

И хорошо, что не успел, потому что Кайто внезапно ответил по общей связи звенящим от напряжения голосом:

— Проследить да!

И я почему-то сразу поверил, что он действительно сможет это сделать. Что сможет за одно мгновение добежать до шлюза, ещё за одно — ввинтиться в скафандр, а потом понестись за кометиком с одной с ним скоростью, не выпуская его из поля зрения и так узких, а сейчас сузившихся ещё больше для лучшей фокусировки глаз.

Возможно, меня опять начало накрывать то самое нечто, что заставляло нас бродить по колонии…

Но реальность оказалась куда как интереснее всех моих придумок. Из корабля раздалось нарастающее жужжание, а потом из-за поворота, лихо кренясь, вылетел дрон! Тот самый, который я уже видел на Роке-младшей, с помощью которого Кайто проводил разведку за закрытой дверью. Плоский, сам из себя непонятно каким образом сложивший винты, он пронёсся мимо нас, рассекая воздух так, что выкрученные до сих пор на полную динамики забило порывами искусственного ветра, и моментально превратился в крошечную точку где-то вдали. А потом и вовсе исчез из виду.

— Веду поиск… — доложил Кайто через комлинк. — Переключаюсь на тепловизор. Есть, вижу! Слежение установлено!

— Всё, на борт! — велел капитан, первым хватаясь за страховочный поручень возле шлюза.

Когда мы оказались внутри корабля, и внешняя шлюзовая дверь закрылась, странное ощущение в голове, будто отправившись на корабль вместо того, чтобы топать по дороге, мы сделали что-то не так, что-то неправильное, исчезло. Или вернее не исчезло, но притупилось настолько, что я смог не обращать на него внимания.

Уже на борту, анализируя произошедшее, я смог бы с уверенностью заявить — примерно такого же рода ощущение было, когда мы только сели на планету. Только тогда оно было обратным — будто всё идёт по какому-то неведомому плану, и сейчас мы быстро со всем разберёмся… Хотя даже когда мы ещё только подлетали к месту посадки, уже было ясно, что быстро разобраться со всем у нас при всём желании не получится.

Корпус корабля явно каким-то образом экранировал от неизвестного воздействия, и посильнее, чем скафандры. По ходу дела, вообще любой замкнутый контур позволял в той или иной степени защититься от этой дряни, и, чем толще стенка этого контура — тем лучше защита. В пользу теории так же говорило и то, что домики колонистов с их тоненькими стенками, окнами и дверями не обеспечили никакой защиты своим обитателям, да и мы в скафандрах тоже подверглись воздействию… В то время как Пиявка, Кори и Кайто, оставшиеся на борту закрытого корабля, явно смогли сохранить трезвость ума, пока мы там бродили как обкуренные, не понимая, куда и зачем движемся.

Мы сняли скафандры, и капитан с Магнусом отправились на мостик. Я же за ними не последовал, а пошёл к нашему импровизированному трюму, где стояло девятнадцать закрытых ящиков с кометиками и один открытый.

Дойдя до груза, я быстро активировал экраны на всех ящиках, и отошёл назад, чтобы видеть всю кучку ящиков сразу. И совершенно не удивился, когда понял, что все, абсолютно все до единого кометики в ящиках ведут себя одинаково. Они уже не спали, они все проснулись и сейчас стояли, уткнувшись носами в одну и ту же сторону и прижав уши.

А когда я проследил направления их взглядов и понял, что оно точно совпадает с направлением, в котором умчался кометик Магнуса, я совершенно не удивился второй раз.

Думаю, что не удивлюсь и в третий раз, если решу открыть все эти ящики и девятнадцать мохнатых недвижимых статуй тут же сорвутся со своих мест и стремглав понесутся к шлюзовым дверям.

Собственно, потому Пиявка и выходила с нами на связь, потому и не могла найти кометика, что ей просто в голову не пришло, что зверь может пробраться к внешним шлюзовым воротам и там неистово ломиться наружу.

И хорошо, что ей не пришло это в голову… Потому что, если бы она не вышла с нами на связь через комлинк, даже не представляю, сколько бы мы ещё бродили по брошенной колонии и куда бы в итоге выбродили.

— Кар, ты где? — раздался в комлинке голос Кори. — Только не говори, что опять наружу попёрся!

— Я на корабле, — ответил я, гася экраны ящиков. — Всё нормально. Сейчас подойду.

Покончив с экранами, я вернулся обратно к шлюзу и открыл внутреннюю дверь. Шагнул в шлюз и подошёл вплотную к внешней двери, но открывать её не стал. Просто встал, прижавшись ухом к металлу и прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом отошёл, вернулся в коридор, закрыл внутреннюю дверь и повторил процедуру уже с ней. И только покончив с этим, вернулся на мостик.

Атмосфера на мостике царила слегка напряженная. Капитан и Кори что-то тихонько обсуждали, Пиявка делала вид, что её всё это не касается и как обычно качала перекинутой через подлокотник ножкой. Жи даже вид делать не нужно было — его и вправду всё это не касалось, а расстроенный Магнус стоял над душой у сидящего на своём посту Кайто, буквально нависая над ним, и не отрываясь смотрел в экран терминала азиата.

Я подошёл к ним и тоже мельком заглянул через плечо. На экране терминала не было видно ничего, кроме двух ярких точек, и те скрывались под большими пальцами Кайто и становились видны только когда он слишком резко дёргал ими, и экран не успевал корректно обработать перемещение.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Магнус, будто смотрел не в экран, а сквозь него.

Кто б сказал мне раньше, что он будет так переживать за своего питомца!

— Отстань! — холодно ответил Кайто. — Я занят.

— Магнус, — я позвал здоровяка и тот нехотя отвлёкся от подглядывания. — Скажи, а ты чувствуешь своего кометика?

— Как понять? — недоуменно моргнул Магнус.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Ты же чувствовал, как он просил выпустить его из ящика. Как он просился к тебе. Было такое?

— Ну, было, — нехотя протянул Магнус.

— А потом ты его чувствовал? Так же или как-то иначе?

Магнус ненадолго задумался, постучал пальцем по губам, и ответил:

— Сейчас, когда ты спросил… Пожалуй, что да. Чувствовал. Но сейчас…

— Сейчас не чувствуешь, — даже не спросил, а констатировал я.

— Н-не могу сказать, — со странной интонацией произнёс Магнус. — Я… Не знаю… Чего ты вообще привязался⁈ Я что, похож на того, кто разбирается в ментальных связях с инопланетными зверьками⁈

— Всё понятно! — я кивнул, не обращая внимания на предсказуемую вспышку ярости, и повернулся к остальным. — Кажется, мне есть, что вам всем рассказать.

— Ну-ка, ну-ка… — Пиявка заинтересованно зашевелилась в своём кресле. — Надеюсь, это что-то пошлое?

— Как твои мысли… — усмехнулся я и добавил серьёзно: — Скажите, вы проверяли остальных кометиков?

— Н-нет… — Кори покосилась на меня. — А зачем? Мы же потеряли одного, а не… Только не говори, что они тоже сбежали!

— Нет, они на месте, — я улыбнулся. — За это не переживай. Но они странно себя ведут. Ни один из них не спит, и, будто этого мало, они все смотрят в одну сторону, как будто их что-то туда манит. И так получилось, что это то же самое направление, в котором сбежал питомец Магнуса. Вы как хотите, а я в такие совпадения не верю.

— Ну всё логично, — Магнус пожал плечами. — Если свихнулась одна тварюшка, то логично предположить, что на той же планете и в тех же условиях свихнулись и другие такие же тварюшки. Сказать-то что хотел? И при чём тут моя связь с ним?

— Хотел сказать, что мы явно были не в своём уме, когда находились снаружи корабля, — вздохнул я. — Думаю, капитан, Магнус, вы и сами отметили для себя, что наше поведение там, в колонии, было странным. Тогда оно таким не казалось, но если вспомнить те ситуации сейчас… Ну попробуйте сами, вспомните.

— Мы поняли, о чём ты, Кар, — устало произнёс капитан. — Но я поддержу вопрос Магнуса. Ты это всё к чему?

— Помните теории о том, как кометики привязываются к людям? Говоря точнее — ту, что подразумевает под собой ментальную связь и телепатию? Так вот, по ходу дела, привезённые нами кометики — не единственные существа на этой планете, кто способен на подобные выкрутасы. Когда мы вышли из корабля, из замкнутого контура, который как-то но поглощал эти телепатические волны, назовём их так, мы попали под чужое влияние. Именно это чужое влияние заставляло нас думать, что на планете нет никакой опасности и что надо продолжать двигаться дальше по колонии, даже несмотря на очевидность факта, что ничего нового мы не найдём. Вместо того, чтобы выгрузить кометиков и свалить из потенциально опасного места на всех парах и уже по факту сообщить о какой-то непонятной активности на «Флоре-9», как поступил бы любой здравомыслящий экипаж, мы попёрлись неизвестно куда и неизвестно зачем. Если это не показатель того, что с нашими мозгами было не всё в порядке в тот момент, то я не знаю, что вообще показатель.

— Диагноз психиатра, вот что показатель, — подняла палец Пиявка. — Кстати, я могла бы…

— Цыц! — устало велел капитан. — То есть, ты хочешь сказать, что на этой планете есть кто-то или что-то, что телепатией заставило колонистов покинуть колонию? И кометики, как тоже телепаты, почуяли этого кого-то? Поэтому они не спят и ведут себя настороженно?

— Я даже больше скажу! — я поднял палец, акцентируя внимание на этом моменте. — Я думаю, что наш кометик, принадлежащий Магнусу, сейчас изо всех сил мчится именно к этому источнику телепатического сигнала, или как там его назвать… Он единственный был не заперт в ящике, а ведь ящик — это замкнутый контур, который снижает интенсивность телепатического сигнала. Плюс, корабль тоже экранировал часть сигнала… В общем, пока все запертые кометики лишь подозревали о присутствии ещё одного телепата на планете, наш дружок уже был уверен в его наличии, и ломанулся к нему навстречу…

— Чтобы что? — прищурился Магнус.

— Без понятия, — я развёл руками. — Я бы сказал, что это виднее тебе, как тому, с кем у кометика установлена ментальная связь, но, судя по всему, ты сейчас в этом деле не помощник. Возможно, ваша со зверем связь именно потому и пропала, что сейчас он установил связь с тем самым «кем-то» и для тебя у него в голове уже не осталось места.

— Ну, может, хоть отвяжется! — с показным облегчением, степень натуральности которого не обманула бы даже Жи, вздохнул Магнус.

— А, может, всё дело обстоит иначе, и тут просто действует тот же принцип, что и у антенн, — спокойно продолжил я. — Просто более сильный сигнал заглушает собою более слабый на той же частоте, и кометик его «принимает», так сказать. Но, стоит более сильному сигналу пропасть, как слабый снова вернётся в свои права.

— Мне больше по нраву первый вариант, — пробормотал Магнус, опуская глаза. — Кайто, ты следишь за ним?

— Да-да, слежу! — ответил Кайто. — Он только что выбежал за пределы колонии! Нигде не задерживался, только снизил скорость среди домов, а сейчас снова притопил!

— И куда он движется?

— Не знаю… Какие тут магнитные полюса вообще? Как я определю, куда?

— Отмечай как-нибудь маршрут, — велел капитан, и снова повернулся ко мне. — Значит, говоришь, замкнутые контуры уменьшают влияние телепатического сигнала?

— Это лишь теория, — я развёл руками. — Я сопоставил наши ощущения в скафандрах и внутри корабля, вспомнил, что Кори и Пиявка не проявляли признаков спутанного сознания… Так и пришёл к этому выводу в итоге.

— Ну вообще звучит логично, — пробормотал капитан. — Теперь зато становится ясно, почему мне с самого момента посадки как-то не по себе, как-то нервно, словно я должен что-то сделать, но не сделал.

— Раньше, — возразила Кори. — Я ещё в процессе маневрирования поняла, что что-то не так. Очень тяжело сосредоточиться на посадке было.

— Занятно, что мы встретили второго… Как сказать… — капитан покрутил рукой. — Представителя вида способного к телепатии… буквально через пару дней после того, как познакомились с первым.

— А, может, ничего особенного в этом и нет? — предположил я. — Колонисты могли тоже заподозрить чужеродное воздействие на мозг, например, в случае, если оно началось с малого и постепенно нарастало со временем. Заподозрили — и руководство заказало единственный известный на данный момент способ хоть как-то проверить эту теорию. То есть, кометиков.

— Как? — изумилась Кори. — Они же под запретом Администрации!

— Когда речь идёт о больших деньгах и крупных шишках, запреты мало что значат, — усмехнулся я. — А «Хабитат» это большие шишки, уж поверь. И денег у них больше, чем просто «много».

— Ну ладно, а почему тогда их везли контрабандой? Если они большие шишки, то могли бы организовать нормальную, законную доставку!

— Кори, я сказал «мало что значат», а не «вообще ничего не значат», — я покачал головой. — Какое-то подобие порядка Администрация всё же должна соблюдать, хоть бы в своих собственных рядах. Если бы они отправили кометиков официальным грузом, эта информация моментально просочилась бы в сеть, ведь все накладные были бы открыты. После такого продолжать делать вид, что кометики засекречены и запрещены было бы просто… Глупо. Мириться с этим уже никто бы не стал, не говоря уже о том, что просто перестали бы в это верить. Кометики моментально бы перестали быть чем-то недостижимым и, благодаря всё той же контрабанде, расползлись бы по всему космосу. Нет, Администрация на это никогда в жизни не пошла бы. Им легче сделать вид, что они честно играют по собственным правилам, хотя на самом деле они лишь делают вид.

— Но колонисты ведь тоже могли бы рассказать про кометиков всем остальным! — гнула свою линию Кори. — Потом, после завершения тестов!

— В теории — да, — вмешалась Пиявка. — На практике им бы заткнули рты деньгами, дополненными обязательной подпиской о неразглашении любой информации, связанной с тестовой колонией. Они так всегда делают, если верить тому самому журналисту, которого я вам читала. Он писал, что для сбора информации о проекте «Флора» ему пришлось посетить полсотни структур и встретиться с сотней людей. И почти все отказывались говорить хоть что-то, намекая на гигантские штрафы, которые за этим последуют.

— Ладно, уговорили, — Кори вздохнула. — Вообще, честно говоря, даже не знаю, зачем я спорила и с чем вообще спорила…

— Это нормально, — поддержал её капитан. — У нас у всех сейчас голова немного не на месте, вот и ведём себя… странно… Кар, а как ты вообще…

— Остановился! — внезапно заорал Кайто, подскочив на месте так высоко, что чуть не врезался макушкой в челюсть снова нависшего над плечом Магнуса. — Кометик остановился!

— Что⁈ — капитан мгновенно повернулся к нему. — Где⁈

— Всего четыре с половиной километра от нас! Много деревьев, но я вижу его через тепловизор! И ещё…

— Что «ещё»? — нетерпеливо подался вперёд капитан.

— И ещё тепловые сигнатуры, и по-моему… По-моему, это люди, капитан! Кометик нашёл колонистов!

Глава 12

Кометик, конечно же, людей не нашёл. Потому что он их и не искал. И вообще ему, скорее всего, было всё равно, есть кто-то там, где он остановился, или нет. Он просто шёл туда, куда велели идти инстинкты, и то, что в этом же месте обнаружились пропавшие колонисты, в какой-то степени можно назвать простым совпадением.

Но я не стал говорить ничего из этого Кайто. Такой чистой и незамутнённой радостью он светился, что мне просто не хотелось её омрачать.

И не только Кайто светился! Все остальные лица тоже озарились радостью! Включая и Жи… Ну… я так в этот момент почувствовал…

Возможно, виной этому всё то же самое телепатическое воздействие. Я, кажется, уже вообще перестал понимать, как выглядит мыслительный процесс без него.

— Много их там? — спросил капитан, приподнявшись в кресле, словно собирался подойти.

И даже не просто подойти, а перенестись на то место…

Возникло радостное желание немедленно туда отправиться. Которое я уже привычно подавил.

Отправиться, конечно, надо — надо спасти людей. Но только всё тщательно обдумав.

Кайто тем временем ответил капитану:

— Сложно сказать, это же тепловые сигнатуры. Они сливаются друг с другом. Навскидку — десятков пять, но часть из них… Холоднее остальных, скажем так. Не уверен, что они все там живы.

— Ну, только этого нам не хватало! — вздохнула Пиявка. — Имейте в виду, лазарет много человек не вместит! Да вообще хоть сколько-то — не вместит! Максимум два!

Все взоры обратились на Пиявку. Она уже не качала ножкой, а сидела в кресле нормально и морщила лоб.

— Прошу пояснений. Почему в диалоге был затронут лазарет? — проскрипел Жи, медленно вращая головой по кругу. — Выскажу предположение. Тема лазарета была затронута, потому что туда предполагается поместить выживших колонистов. Следовательно, вы собираетесь лететь спасать выживших колонистов. Предположение верно?

Так-то вопрос Жи был понятен. Посторонние люди на борту для него всегда составляли проблему. И были крайне нежелательны.

— И да, и нет, дружище! — улыбнулся капитан.

— Капитан, я просил не употреблять двусмысленных выражений уже две тысячи четыреста восемнадцать раз, — с невозмутимостью робота возмутился Жи. — Поясните, что имеется в виду.

— Мы действительно летим к колонистам, — кивнул капитан. — Но спасать их будем не мы. Спасать их будешь ты.

— Отрицательно, — тут же отбрил Жи. — Спасение выживших колонистов может стать причиной того, что кто-то из них меня увидит. Это противоречит моей первой директиве.

— Но может же и не увидеть, правильно? — пропела Пиявка, снова покачивая ножкой.

— Такая вероятность присутствует только в случае, если все колонисты мертвы или находятся без сознания. И всё равно она не равна ста процентам, — продолжил настаивать на своём Жи.

— А если я тебе докажу, что они все без сознания? — внезапно включился в разговор Кайто. — Что тогда скажешь?

— Уточни запрос.

— Если все колонисты гарантированно без сознания, сможешь их спасти?

— Если все колонисты гарантированно без сознания, вероятность того, что кто-то из них меня увидит — ничтожно мала, — Жи на секунду затих, словно обдумывал сказанное, совсем как человек. — Полагаю, в таком случае я действительно могу обеспечить их перенос на корабль.

— Молодец! — похвалил его капитан. — Больше-то всё равно некому. Судя по всему, там, куда мы летим — логово этой твари… Или этих тварей. А, значит, с очень высокой долей вероятности именно там её телепатические силы достигают максимума. Даже в скафандрах никто из нас не продержится достаточно долго для того… Да вообще хоть сколько-то долго! Одна надежда на тебя, железка.

Но пробить упрямство Жи было не так-то просто. Хотя слово упрямство не то, что употребляется обычно по отношению к роботам.

— Спасение людей не входит в список моих основных директив, — хладнокровно пояснил робот. — Но я сделаю это, если это не будет противоречить моим директивам… И если такова просьба экипажа. Мы же семья.

Последняя фраза прозвучала голосом капитана, слегка искажённым. Она явно не была создана голосовым процессором робота, а являлась лишь куском записи, сделанным когда-то «про запас».

И это, кстати, забавно, ведь для того, чтобы осознанно сделать запись фразы про семью, робот сначала должен понять саму по себе концепцию семьи…

Или хотя бы просто принять её.

— Вот и договорились! — капитан хлопнул ладонями по коленям. — Кори, заводи двигатели! Мы летим спасать колонистов!

— Только сразу должен предупредить… — Кайто слегка стушевался. — Близко туда подлететь у нас не получится… Кругом деревья. Ближайшее место, где можно сесть — в ста двадцати метрах от людей.

— Приемлемо! — кивнул капитан. — Жи справится. Не так ли?

Если бы Жи мог скорчить раздражённую мину, он бы точно это сделал. Вместо этого он холодно ответил:

— Вероятность успешного исхода миссии определена как восемьдесят процентов.

— Более чем достаточно! — капитан махнул рукой. — Поехали!

Магнус облегчённо выдохнул. На протяжении всего разговора он молчал. Но я видел, как он с тревогой переводил взгляд с капитана на Жи и с Жи на капитана. И как мне показалось, очень переживал, что спасательная экспедиция не состоится.

Тут и провидцем быть не надо, что беспокоили его вовсе не колонисты.

Кори лихо, оттягивая на себя оба рычага, подняла корабль сначала на хвост, а потом и в воздух — стремительно и резво, словно мы пытались сбежать с этой планетки, а вовсе не остаться на ней.

Весь полёт продлился не больше пяти минут, да и то половину этого времени Кори на минимальной тяге, буквально на пороге сваливания, кралась над лесом, ожидая, когда же Кайто, стоящий возле пилотского кресла и глядящий в лобовик невидящим расфокусированным взглядом, укажет на нужное место.

— Вот, три часа по курсу! — заявил азиат, за одно мгновение придя в себя и вернув взгляду осмысленность. — Полянка!

— Полянка да, — привычно подтвердила Кори и повела корабль на посадку.

— Жи, открой четырнадцатый порт! — тем временем потребовал Кайто, бегая пальцами по своему терминалу. — Покажу тебе колонистов.

— Момент, — Жи застыл на месте. — Порт открыт.

— Секунду… Да, готово. Смотри.

Кайто снова замер, расфокусировав взгляд — точно так же, как делал, когда… Не знаю, что он там делал? Смотрел «глазами» своего дрона? А возможности прокси вообще позволяют это делать? Никогда не думал, что буду жалеть о том, что недостаточно активно изучал эту технологию…

Надо будет потом, как выдастся свободное время, почитать о прокси, точнее, о технологии. Потому что Кайто отличался от тех прокси, которых я знал. Но и в то же время был очень похож. В общем, я должен был узнать.

Если тайны других членов экипажа я мог игнорировать, то Кайто может быть потенциально опасным. И пусть капитан заверил меня, и мы с ним договорились, но я отлично помнил слова самого Кайто, что он боится того, что у него внутри, больше, чем открытого космоса.

Но сейчас способности Кайто помогали спасти жизни людей.

— Принято, — после паузы в пару секунд прогудел Жи. — Подтверждаю отсутствие признаков активности у колонистов. Дыхание глубокое, медленное. Наблюдаю неизвестные образования на теле каждого из них.

— Какого рода? — заинтересовалась Пиявка.

— Белые тонкие щупальца, или нити толстой паутины. Входят под кожу колонистов в некоторых местах.

— Что-то ещё видишь интересное?

— Отрицательно. Разрешение камеры и её угол обзора слишком маленькие.

— Тогда высаживайся! — вздохнул капитан. — Всё равно мы уже прилетели.

— Да, капитан, — Жи направился к шлюзу.

— Сажай нас! — велел капитан, и корабль медленно пошёл вниз. Кайто кинулся на свой пост и принялся сыпать указаниями по посадке, которые Кори моментально исполняла.

Сейчас, когда мы уже знали, что за воздействие нас преследует на этой планете, да ещё и когда его поглощала обшивка корабля, от него было достаточно нетрудно абстрагироваться, и это было видно по Кори, которая управляла намного увереннее, чем когда мы шли на посадку в первый раз.

— Изи-бризи! — заявила Кори, отрываясь от рычагов, когда корабль застыл на месте. — Так бы всегда.

— Жи? — спросил в комлинк капитан.

— Открываю шлюз, — ответил робот.

— Дай картинку! — попросил капитан, и Кори щёлкнула парой тумблеров, выводя на лобовик изображение.

А я даже и не думал, что робот может проецировать картинку куда-то!

Хотя оно и логично — как иначе геологам, в чьём подчинении он должен находиться по штату, определить, где он, что происходит вокруг него, куда его надо послать и что надо сделать?

Жи длинными размашистыми прыжками нёсся по лесу. Его ноги за раз покрывали добрых два метра, а двигал он ими так быстро, что окружающие деревья слились в одну широкую коричнево-зелёную полосу. Поэтому уже через пятнадцать секунд робот стоял на небольшой полянке в лесу, над которой висел едва видимый дрон Кайто.

А еще на поляне были люди. Полсотни людей разных полов и возрастов, лежащих на земле. Все лежали лицом вниз, в свободных, расслабленных позах, будто они просто легли поспать… Но против этой версии красноречиво выступали те самые «образования», о которых говорил Жи. Они и правда напоминали белёсые нити паутины, только при их толщине паук-хозяин должен быть размером с половину нашего корабля. Да и не слышал я никогда, чтобы паутина врастала под кожу людям в районе подмышечных впадин и внутренней поверхности бёдер…

Как раз в тех местах, где артерии проходят ближе всего к телу.

— Жи, не видишь кого-нибудь? — спросил я, не открывая взгляда от монитора.

— Отрицательно. Движения не наблюдается.

— Смотри в оба! — поддержал меня капитан. — И неси первых.

— Да, капитан.

Камера качнулась, когда Жи присел и подхватил первых двух людей. Белёсые нити потянулись за ними, но из кожи не вылетели, а лишь порвались в середине, и сжались, словно резиновые. А под каждым из тел обнаружилось по россыпи фиолетовых плоских грибов, растущих из общего плодового тела.

Жи ловко поднял в сидячее положение одного человека, закинул себе на плечо, потом точно так же поступил со вторым, и спустя несколько секунд взрослый мужчина и мальчик лет пятнадцати уже двигались к спасительному кораблю.

Видимо, спасение женщин вперёд остальных в директивы Жи тоже не входило… Оно и неудивительно.

— Люди оставлены в шлюзе, — доложил Жи. — Возвращаюсь на позицию.

— Магнус, идём! — велел капитан. — Кар, останься тут.

Я не стал спорить, и остался на мостике. Капитан прав — впятером (включая принесённых) в шлюзе мы сможем только толкаться, но никак не действовать эффективно. Вчетвером, конечно, тоже, но тут уж ничего не поделать.

Ну и от Магнуса, с его физической силой будет больше пользы, чем от меня.

Жи подхватил еще двух колонистов — на сей раз, женщин, — и поспешил обратно. Я успел заметить, что под их телами росли точно такие же грибы, что и под первыми двумя.

— Грибы, — коротко сказал я. — Это не паутина. Это мицелии грибов.

— Грибы-телепаты? — глупо хихикнула Кори. — Кому расскажу — не поверят!

— Я сам не верю, — признался я. — Но это единственное объяснение происходящего.

— Люди оставлены в шлюзе, — доложил Жи. — Возвращаюсь на позицию.

— Пиявка, сюда! — скомандовал капитан по комлинку. — Эта дрянь, по ходу, из них кровь пила! Холодные как космический вакуум!

— Бегу, капитан! — пропела Пиявка, спрыгивая с кресла и натурально убегая прочь.

Я проводил её взглядом, и повернулся к Кайто:

— Кометика видишь?

— Ой, точно! — Кайто захлопал глазами. — Надо же ещё его найти! Сейчас!

И его взгляд снова расфокусировался, а дрон на трансляции из «глаз» Жи дёрнулся и полетел куда-то в сторону.

— Никто ничего не чувствует? — спросила Кори странно изменившимся голосом.

— Вроде нет. — я посмотрел на неё. — А что?

— Н-ничего… Наверное… — неуверенно произнесла Кори.

— Люди оставлены в шлюзе. Возвращаюсь на позицию.

— Прекрати их кантовать, как коробки с грузом! — внезапно раздался в комлинке недовольный голос капитана. — Это же живые люди!

— Да я в жизни так аккуратен не был! — ответил ему Магнус. — Что за обвинения вообще, с какой радости⁈

И голос его был таким надменным, таким нахальным, что я не выдержал и сам уже хотел ответить что-нибудь колкое… Но тут в разговор вмешалась Пиявка:

— Эй вы там! Хватит орать мне в ухо! Я тут вообще-то жизни спасать пытаюсь!

Пиявка она, конечно, Пиявка… Но эти границы она никогда себе не позволяла переходить.

А это значит…

Я зажмурился и снова куснул губу, возвращая себе ясность сознания. Дождался, когда во рту появится железный привкус, и только после этого открыл глаза.

И тут же заорал в комлинк:

— Жи, грибы! Уничтожь фиолетовые грибы! Переворачивай тела, топчи грибы!

— Принято топтать грибы, — хладнокровно ответил Жи, и отпустил человека, которого так и не успел закинуть на плечо. Вместо этого он поднял ногу и будто бы даже с наслаждением под жужжание сервоприводов опустил её на фиолетовый гриб,

Гриб разлетелся в труху, а у меня в голове, где-то возле правого уха, раздался едва слышный писк, противный донельзя, но очень быстро угасший.

— Дальше! — велел я. — Все грибы топчи!

— Принято все грибы топтать.

И Жи двинулся вперёд, переворачивая людей ногой (её функционал позволял это делать аккуратно) и этой же ногой топча гриб за грибом. С каждой новой разлетевшейся на куски фиолетовой шляпкой, с каждым новым перевёрнутым человеком в голове раздавался всё новый и новый писк, а потом повисала тишина.

И этой тишины становилось всё больше и больше.

А мне — всё спокойнее и спокойнее.

Магнус и капитан молчали, поэтому я глубоко выдохнул, собираясь с мыслями, и позвал их:

— Капитан? Магнус?

— Мы в порядке, — непонятным тоном ответил капитан, — Что это было?

— Полагаю, грибам не понравилось, что у них отбирают еду, — хмыкнул я. — Вот они и усилили свой телепатический натиск, да так мощно, что он даже через обшивку пробился. Плюс к тому, мы сами так близко подлетели.

— Все грибы в поле зрения уничтожены, — заявил Жи. — Возвращаюсь к переносу людей.

— Давай, железяка, давай… — с облегчением выдохнул я. — Теперь уже будет попроще…

Жи за две минуты перетаскал всех людей на корабль, и в итоге в коридорах стало не протолкнуться. Люди лежали везде, иногда — один на другом, потому что другого способа уместить всех просто не существовало. В лазарете так и вовсе весь пол был завален телами, так, что Пиявке приходилось скакать между ними на цыпочках, проверяя пульс и давление.

— Увы, живы не все, — она покачала головой после проверки. — Но большинство. Если вернём их в колонию, то при помощи их медпункта я смогу вернуть живых в чувство.

— Тогда летим! — кивнул капитан. — Кори!..

— Момент… — внезапно прогудел Магнус. — Сначала я заберу зверя.

— Ты серьёзно? — капитан повернулся к нему.

— Абсолютно, — уверенно ответил Магнус. — Я его снова чувствую. Значит, воздействие грибов закончилось. Кометик уже возвращается к нам, секунд через пятнадцать будет у шлюза.

— Ладно, — капитан пожал плечами. — Пятнадцать секунд мы можем подождать?

— Можем, — кивнула Пиявка. — Но вряд ли больше. Каждый момент на счету.

— Мы быстро, — кивнул Магнус, и ушёл к шлюзу.

И действительно — совсем скоро он вернулся, а возле его ног радостно подпрыгивал, пытаясь залезть на ручки, кометик. У него даже начали проклёвываться рыжие пятна на голове.

Магнус сел за свой пост, и кометик тут же запрыгнул к нему на колени.

— Кыш, животное! — нарочито строго буркнул Магнус, стряхивая зверя на пол.

Зверь не обиделся.

А мы все, не сговариваясь, переглянулись и улыбнулись.

Нам и так всё было понятно.

Глава 13

Когда мы вернулись в колонию, Пиявка развернула кипучую деятельность по возвращению колонистов в строй. Она и так поддерживала в них жизнь как могла, прыгала от одного к другому и постоянно хватала из своей «подвязки» на бедре, где обычно были закреплены скальпели и ножницы то один препарат, то другой. В этот раз острые железки за ненужностью она сбросила в лазарете, заменив их на различные стимуляторы и кровезаменители, и сейчас со скоростью пулемёта тратила то и другое, не глядя отбрасывая опустевшие ёмкости в сторону.

Но ни того ни другого ей не хватало и хватить не могло даже в теории. Грибы-телепаты прилично пососали крови у людей, до такой степени, что иные этого не пережили, а другие — находились в состоянии глубокого гемморагического шока, как выразилась сама Пиявка. Но при этом кровезаменители и стимуляторы она в первую очередь вводила тем, чьё состояние было самым стабильным из всех. Кривилась, отводила взгляд от более слабых, находящихся буквально на грани жизни и смерти, шмыгала носом — но продолжала колоть. И, с точки зрения медицины она правильно делала, как бы это цинично ни звучало. В условиях ограниченных ресурсов приоритет отдаётся тем, чьи шансы на выживание максимальны. Так врач получит здоровым хоть кого-то, а в противном случае всё, что он сможет — это перевести безнадёжных пациентов в тяжёлые. А лёгкие к этому моменту станут тяжёлыми сами по себе. Вот и получается, что вместо того, чтобы спасти хоть кого-то, врач с высокой долей вероятности убьёт вообще всех.

Как только «Затерянные звёзды» приземлились в колонии, прямо перед зданием местной администрации, мы высыпали из корабля. Магнус шёл первым, держа на руках кометика и используя его как детектор телепатических сигналов. Зверь не проявлял никакой активности, только с любопытством оглядывался по сторонам, обвив хвостом одну из рук здоровяка.

Мне показалось, что оба были по-своему счастливы. Кометик, потому что был рядом со своим человеком. И не просто рядом, а на руках! А Магнус… Магнус — потому что кометик был рядом с ним. Причём, Магнус держал зверька настолько крепко, что даже появись сейчас телепатическое воздействие, у кометика не было бы никаких шансов убежать навстречу ему.

Но похоже, отношения Магнуса и кометика интересовали только меня. Потому что больше никто не проявлял к ним никакого интереса — воспринимали происходящее, как должное.

С другой стороны, ситуация действительно была не простой.

— Неужели он убил эту тварь? — задумчиво спросил капитан, имея в виду, конечно же, грибы, которые Жи старательно затоптал. И конечно же самого Жи, который уже забился в свою нору в двигательном блоке, чтобы не попасться на глаза никому из людей.

— Вряд ли, — я покачал головой. — Это же гриб. Его не так просто убить.

— Ну да, верное замечание, — капитан вздохнул. — У него под землёй могут быть километры и километры этого мицелия… Было бы здорово, если бы было какое-то средство, чтобы капнул такой на краешек, и оно распространилось по всей грибнице само собой. Как по огнепроводному шнуру, знаешь?

— Знаю, — я улыбнулся. — Но увы, всё что мы пока можем — это топтать сами грибы, как это сделал Жи. Даже этого хватило, чтобы нанести какой-то урон, и сейчас грибу явно не до нас. Зализывает раны, наверное.

— Да к тому же нет никакой гарантии, что такой гриб тут один, — дополнил меня капитан, буквально сняв с языка фразу. — В любом случае, я думаю, что можно практически на официальном уровне утверждать, что проект «Флора-9» провалился тоже… Ну, только если «Хабитат» не придумают какие-нибудь высокотехнологичные шапочки из фольги. Да и то не спасёт, потому что сомневаюсь, что гости модного дорогого курорта согласятся их носить.

— Ну либо вложат баснословные суммы, чтобы уничтожить грибницу. Может, с их возможностями у них что-то и получится. Главное, что теперь проблема известна. А раз известна, то есть шанс найти решение, — добавил я.

— Ну вы где там⁈ — пропыхтела Пиявка в комлинк. — Проверили, нет⁈

— Проверили, — ответил капитан. — Всё в порядке, воздействия или нет, или оно минимально.

— Тогда всех перетаскиваем в местный лазарет! Всех, кроме…

Она не договорила, и отключилась. В общем-то, и так было понятно, что именно она не стала произносить вслух.

«Кроме тех, кому уже не помочь».

Привлекать Жи к переносу колонистов мы не стали — всё же слишком велик был шанс того, что кто-то из них после получения первой помощи от Пиявки придёт в себя и увидит робота. Нам-то, конечно, от этого ни холодно, ни жарко, но вот как отреагирует на такое сам Жи — я прекрасно себе представляю. Он просто оторвёт неудачливому человеку голову, без оглядки на пол, возраст и физическое состояние. Причём это даже не будет его желанием, ведь у роботов нет и быть не может никаких желаний. Это будет просто неукоснительное соблюдение первой директивы, наложенное на отсутствие запрета причинения вреда человеку.

Кстати, интересно, а как так получилось, что экипаж корабля не вписывается в первую директиву робота? С чего вдруг такое исключение? Или эта директива появилась у него уже после того, как он познакомился с экипажем? Но как такое могло произойти?

Короче говоря, надо бы сделать так, чтобы следующим, чью историю я узнаю, был Жи. Или даже не обязательно следующим, главное — как можно скорее.

Лазарет колонии оказался не таким большим, как хотелось бы — всего-то на десять коек, но это всяко было лучше, чем вповалку лежать на железном жёстком полу корабля. Тем более, что далеко не все колонисты нуждались в помощи. Некоторые уже не нуждались, к сожалению…

За раздумьями о необычности Жи как представителя разумных роботов я даже не заметил, как соотношение заполненности корабля и лазарета сместилось в сторону последнего, и Пиявка нервно переместилась туда, таща с собой целый чемодан всяких своих лекарских зелий. В лазарете она по-свойски вскрыла все шкафы и ящики (на наше счастье, они тут были такими же картонными, как и вся остальная мебель, а не то пришлось бы… Не знаю, резаком распиливать?.. И принялась доставать оттуда всё нужное для её деятельности.

Надо отдать должное, Пиявка прекрасно ориентировалась в чужом лазарете, что лишний раз говорило о её высоком профессионализме — значительно выше среднего! Повезло же нам на «Затерянных звёздах» с медиком. Если бы ещё не её закидоны…

Когда живые закончились, мы перешли к мёртвым. Их было одиннадцать, и только один из них, если я ничего не путаю, скончался уже после того, как мы отвоевали людей у гриба-телепата. Остальных Жи уже принёс на борт корабля такими, и это было не удивительно.

Первыми всегда умирают самые слабые, а среди одиннадцати погибших было шестеро детей, от пяти до двенадцати лет, четыре тоненьких женщины, и всего один мужчина — тот самый, что совсем чуть-чуть не дожил до того, как Пиявка начала помогать уже тяжёлым.

Мы перенесли тела за здание лазарета и пока что уложили на землю — что с ними будет дальше, пусть решают официальные лица.

— Пиявка, как дела? — спросил капитан по комлинку.

— Если не будете мешать, будут вообще идеально! — нервно ответила Пиявка. — Ждите! Если надо будет, я позову!

Ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут из лазарета вышли первые колонисты. Пошатываясь и зябко ёжась, словно на улице было не комфортных двадцать градусов по Цельсию, а около нуля, пара из мужчины и женщины выбралась на улицу, прикрывая глаза ладонью от солнца. Бледные, как смерть, но живые! Что несомненно радовало!

Все, кто был на улице (включая Кайто и Кори, которые тоже выбрались с корабля) тут же окружили их.

— Как себя чувствуете? — первым спросил я, не позволяя остальным похоронить бедолаг под горой вопросов.

— Очень плохо, — признался мужчина. — Как будто после сотрясения мозга… Был у меня такой опыт, знаете ли…

— Ну, в какой-то степени у вас и было сотрясение мозга, — хмыкнула Кори.

— Как вас зовут помните? — снова спросил я, жестом оборвав Кори и помогая спасённым сесть на скамейку, потому что стоять им явно было очень тяжело.

— Я Иван Топов, — представился мужчина. — Это моя жена Надежда.

— Скажите, кто тут главный? Кто руководит колонией?

Мужчина с женщиной медленно, будто заторможено переглянулись, посмотрели на нас, в сторону лазарета, снова переглянулись.

Мы всё это время терпеливо ждали ответа.

— М-мы, наверное… — неуверенно ответил мужчина. — Потому что я нигде не видел Найджела, нашего руководителя… Мы — его заместители.

Если они не увидели своего руководителя в лазарете среди живых, то вывод напрашивался сам. Среди умерших мужчина был только один.

— Мужчина лет сорока, подтянутый, с короткими волосами с проседью? — уточнил я. — На носу шрам?

— Д-да… — всё так же неуверенно посмотрел на меня Иван. — Вы его видели?

— К сожалению, он мёртв, — я покачал головой. — Его тело лежит прямо за зданием лазарета. Вместе с теми, кого спасти не удалось. Так что, если вы — его заместители, то действительно можно сказать, что вы теперь главные.

— Ясно… — Иван погрустнел, но тоже как-то заторможено. — В таком случае, мы хотели бы поблагодарить вас… Не знаю, за что, но очевидно, что без вас дело было бы плохо.

— Вы что вообще помните? — снова спросил я, взглядом дав понять экипажу, что буду вести разговор сам. — Самое последнее ваше воспоминание?

— Последнее воспоминание это как мы ждали прибытия партии… Кажется… — Иван задумался так глубоко, что аж лоб сморщил. — Кого?

— Кометиков? — наполовину спросил, наполовину констатировал я.

— Точно! — лицо Ивана резко прояснилось. — Мы хотели отправить корабль за кометиками! Их должны были привезти на космическую станцию неподалёку!

Кажется, он даже чувствовать себя стал пусть немного, но всё-таки получше. Видимо, всплеск гормонов от упоминания кометиков слегка прочистил сознание. Хотя полностью они восстановятся думаю ещё не скоро. Но то, что они могут ответить на наши вопросы, это уже хорошо. Плюс то, что сознание у них заторможено, расскажут всё что знают, без утайки. А потому я продолжил задавать вопросы:

— А зачем они вам понадобились?

— Мы стали замечать странные вещи, — пояснила Надежда, которая явно чувствовала себя получше мужа. — Сначала, когда мы только тут расположились, всё было отлично. Хороший климат, приветливая природа, плодородная почва… Но потом начались странности, где-то через месяц после того, как мы плотно здесь обосновались. Люди стали нервными, агрессивными, часто стали возникать конфликтные ситуации… Причём мы заметили, что если эти конфликты пресекать, то совсем недавно желавшие разорвать друг друга на куски люди тут же теряют это желание. И удивляются, откуда оно вообще взялось.

— И это было вовсе не разовое явление, — поддержал её Иван. — Это буквально стало бичом колонии, потому что с каждым днём люди становились всё злее и раздражённое, и постоянно срывали друг на друге свою злость. Начало доходить даже до драк… Но так как нас перед заброской сюда познакомили с историей предыдущих попыток реализации плана «Флора», мы знали всё, что происходило с ними. И заподозрили какое-то стороннее воздействие. Проверили всё, что только возможно проверить, включая организмы всех колонистов…

— И ничего не нашли, — кивнул я.

— Ничего, — Иван мотнул головой, тут же скривился и ухватился обеими руками за виски, будто боялся, что без этого голова развалится надвое. — Проклятье… Моя голова…

— Вот тогда мы вспомнили о кометиках, — продолжила за него Надежда, взяв мужа под руку. — Про существ, которые вроде бы как своим существованием и поведением доказывают существование неких ментально-телепатических способностей. Решили, что раз есть один вид таких зверей, то почему бы не быть ещё одному? И сразу же ещё один вопрос — если есть два вида зверей, способных к ментальным воздействиям, то, может быть, один из них сможет указать на другой?

— И вы запросили кометиков?

— Да, мы обратились к «Хабитат», — подтвердила Надежда. — Выложили им свои теории, и они согласились с нашими доводами и пообещали доставить кометиков на промежуточную станцию, откуда их должен был забрать наш аварийный корабль… Всё, разумеется, в тайне… Но мы их так и не дождались… Уж не знаю почему.

— Зато мы знаем, — вздохнул я, и кратко, насколько получилось, пересказал всю историю.

— Гриб-телепат… — всё так же прижимая пальцы к вискам, покачал головой Иван. — Даже представить такое сложно… Интересно, почему мы не почувствовали его воздействие сразу же, как только высадились?

— Возможно, потому что тогда воздействия и не было, — ответил Кайто раньше всех. — Судя по тому, что мы видели, гриб использует свои плодовые тела как… Не знаю, излучающие антенны? Наверное, да, потому что, когда мы их уничтожили, ментальное воздействие прилично потеряло в силе. А плодовые тела у грибов они же сезонные. Вы просто прилетели не в то время — буквально за месяц до того, как из земли должны были полезть фиолетовые грибы. И вам не повезло. По той же причине об этих грибах, возможно, вообще никто не знал, даже работники «Хабитат». Ведь для того, чтобы найти в земле тонкую нить грибницы, надо знать, где именно её искать. А даже если и найдёшь — надо как-то понять, что это грибница не простого гриба, а гриба-телепата!

— Зачем вообще грибу телепатические способности? — удивился Иван. — Чем больше мы узнаем о космосе, тем более чудесными становятся открытия…

— Это точно! — вздохнул я. — И не всегда эти чудеса хорошие.

— Ребят, я пойду, — быстро сказал Магнус, который всё это время нервно оглядывался на закрытый шлюз корабля. — Мне… Я пойду…

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к кораблю. А вернее — к своему кометику, которого заперли внутри, чтобы не показывать колонистам. Они, конечно, не то чтобы прямо в своём уме, но всё равно незачем им это знать. Во всяком случае, раньше времени.

Дверь лазарета за спинами Ивана и Надежда открылась снова, и из неё вышел подросток лет семнадцати, такой же бледный, как и они сами.

— Виктор! — Надежда тут же кинулась к нему, насколько позволяло её состояние, и обняла за плечи. — Как ты?

— Хреново, тётя Надя, — ответил подросток. — Но та женщина с красными глазами велела выметаться и не путаться под ногами. Сказала, что жить буду… А вы не видели мою маму случайно?

Я уже не стал уточнять, кто его мама. Судя по всему — одна из тех, кто лежит за лазаретом…

Сегодня многие узнают, что их жизнь неожиданно резко перевернулась с ног на голову. Сегодня многие будут пытаться понять, как жить дальше. Понять, стоит ли вообще дальше жить…

А «Хабитат» в своих отчётах напишет про всю эту ситуацию что-то безликое и неконкретное, вроде «Тестовая колония не оправдала возложенных на неё надежд».

— Мы отойдём… — подошла к нам Надежда. — Надо сообщить руководству корпорации о случившемся. Они сразу же пришлют сюда помощь.

Я посмотрел на капитана, передавая управление разговором ему.

— Да, давайте, — кивнул он. — Чем быстрее это произойдёт, тем лучше. Я пойду с вами на случай, если вдруг вам снова станет дурно.

И они ушли, забрав с собой Виктора, который пока что ничего не знал про свою мать.

— Что думаешь? — Кори вопросительно посмотрела на меня.

— А что тут думать? — я пожал плечами. — Думаю, что мы тут надолго. Мы же не можем бросить их в таком состоянии, да и заказ, считай, пока еще никому не сдали… Поэтому думаю, что было бы неплохо пробежаться по ближайшим домам и собрать пледов. И чаю заварить для тех, кто выходит из лазарета… Если Пиявка, конечно, разрешит им его пить.

Глава 14

Пить чай потерпевшим Пиявка разрешила. Поэтому мы с Кори быстро натащили из ближайших домов целую гору пледов и электрический чайник с чаем заодно. Протянули от корабля провод, и принялись встречать выходящих из лазарета людей чашкой горячего напитка и тёплым пледом. Для тех, у кого в организме прилично не хватало крови, это было отличным подспорьем, и люди с благодарностью утеплялись, даже не задавая вопросы, кто мы такие и почему это делаем. Им было достаточно самого факта.

Часа через три Пиявка закончила. Она сообщила об этом по комлинку совершенно обессиленным голосом, и даже отказалась выходить наружу. Так и сказала:

— Выносите меня.

И Магнус тут же отправился внутрь, чтобы отнести её на корабль.

Лишь одного человека не удалось спасти. Все остальные были живы, хотя двое до сих пор не пришли в себя и жизнь в них, по сути, поддерживали системы лазарета. Но, как сказала Пиявка, это не очень-то страшно — через время они должны будут прийти в себя тоже. Особенно если прибудет спасательная команда корпоратов с их профильными специалистами и тревожными чемоданчиками, укомплектованными по последнему слову медицинской техники и фармакологии.

И спасательная команда прибыла. Всего через каких-то шесть часов, которые пролетели незаметно для нас — нам было просто не до того, чтобы заморачиваться ещё и этим, хватало возни с выжившими.

Через шесть часов, после того как Иван и Надежда вместе с нашим капитаном вызвали помощь, недалеко от колонии приземлился остроносый атмосферный челнок. Небольшой, буквально на десять человек. И все десять были спасателями, о чём красноречиво свидетельствовал знак на их форме — синий крест, разломанный по диагонали пополам.

Хотя нет, не все. Десятым пассажиром челнока был человек в костюмчике, такого важного представительного вида, что сразу захотелось подписать первое, что он подсунет под нос. И я такой явно не один, потому что как-то иначе объяснить тот факт, что в тестовой колонии проекта, который уже восемь раз терпел крах, до сих пор каким-то образом оказываются семьи с детьми и престарелыми (ну ладно, «зрелыми», но это всё равно перебор) родственниками — просто невозможно. У любого здравомыслящего человека, услышавшего цифру девять в названии планеты, на которую ему предлагают заселиться, обязательно в голове появилась бы идея выяснить, а что произошло с предыдущими восьмью попытками… Но только не в том случае, когда эта самая голова забита красивыми речами важно выглядящего человека, от которого так и исходят волны доброжелательности и честности.

Может, он тоже того… Своего рода телепат?

— Здравствуйте-здравствуйте! — обрадовался костюм, едва только мы попали в его поле зрения. — А я боялся, что не успею, не застану вас, что вы уже улетите к моему прибытию!

— Куда мы улетим… — хмуро ответила ему Кори. — Груз-то всё ещё на корабле. Как-то времени, знаете, не было его сдать — все возились с вашими же колонистами.

Девушка явно себя чувствовала неуютно рядом с этим генератором дружелюбия, и неудивительно. Она-то привыкла к прямолинейным людям, которые слов на ветер не бросают, и говорят то, что думают, не беспокоясь о том, что о них после этого подумает собеседник. Сказал, что не верит тебе — значит, не верит. Сказал, что убьёт — значит, убьёт. Ну или по крайней мере попытается.

А здесь же перед нами стоял человек, который светился такой искренней и открытой улыбкой, будто мы только что переписали на него наш корабль вместе с грузом, да ещё и приплатили сверху…

Но в глазах при этом чётко просматривалась холодная расчётливость настоящего комбинатора. И этот диссонанс Кори, может, и не понимала до конца, но явно улавливала, и он вызывал у неё недоверие. А от недоверия она защищалась единственным способом, который умела применять хорошо — агрессией.

— Так ведь именно за это я и должен вас поблагодарить! — ещё шире улыбнулся костюм, так, что мне стало казаться, будто у него сейчас щеки треснут. — Если бы не вы, кто знает, что бы вообще случилось с этими людьми! Даже представить себе страшно, в каком состоянии мы бы их нашли, если бы прибыли сюда лишь после того, как не получили от них еженедельный отчёт! И то большой вопрос, смогли бы мы вообще их найти! Гриб-телепат, это же надо! Такое даже нарочно не выдумать!

— Да-да, мы очень рады, что вы в восторге! — пробурчала Кори, и я успокаивающе положил ей руку на плечо.

— Это очень хорошо, что мы со всем разобрались, — вмешался в разговор капитан. — Но, раз уж вы здесь, то нам хотелось бы поскорее разобраться с грузом и покинуть эту г… голубую планету. У нас, знаете ли, ещё дела.

— Конечно-конечно! — засуетился костюм. — У меня есть все необходимые полномочия, чтобы официально принять у вас груз и отправить подтверждение доставки заказчику, чтобы он перечислил вам ваше вознаграждение! Не переживайте, всё сделаем в лучшем виде! Я вам даже больше скажу — у меня есть для вас кое-что кроме этого!..

И он загадочно блеснул глазами, явно ожидая, что мы бросимся расспрашивать.

Мы не бросились. Только я красноречиво вздохнул, вложив в этот вздох максимум своего отношения к ситуации.

— Нам необходимо провести общее собрание! — костюм хлопнул в ладоши и чуть ли не подпрыгнул от радости. — Просто не терпится сказать то, что мне поручено! Одну минуту, сейчас всё организуем!

Он развернулся на пятках и умчался внутрь челнока, словно общее собрание собрался проводить именно там.

Но всё оказалось намного проще. Как только он скрылся в корабле, по всей колонии прокатился мелодичный звук, напоминающий тот, что используют в больших космопортах для того, чтобы обратить внимание посетителей на важную информацию.

И здесь он, судя по всему, использовался для того же самого.

— Внимание, жители колонии! — раздался из невидимых динамиков слегка искажённый, но всё равно узнаваемый голос костюма. — Всем, кто способен передвигаться, надлежит сейчас же явиться к лазарету! Время на выполнение — пять минут!

Звук прокатился по колонии второй раз, объявляя о конце сообщения, а костюм снова выпорхнул из челнока, ещё более вдохновлённый, чем до этого.

— Сейчас-сейчас! — засуетился он. — Пять минуточек, и всё будет!

— Что будет-то? — недовольно пробурчала Кори.

Ей по-прежнему было неуютно от такого подавляющего радушия, как, впрочем, и остальным членам команды. Хотелось побыстрее оказаться подальше отсюда. Но с грузом действительно нужно разобраться — закрыть контракт и забрать деньги. А ещё как-то решить ситуацию с кометиком Магнуса.

— Всё будет! Всё, что будет — всё будет! — загадочно ответил костюм и Кори от этого явно стала только подозрительнее.

Через пять минут колонисты действительно собрались возле лазарета. Почти все, навскидку человек сорок. Все уже выглядели посвежевшими, после помощи корпоратских медиков, и только несколько человек всё ещё были бледны, как вампиры, и двигались под руку с кем-нибудь, чтобы не упасть ненароком.

— Здравствуйте, дорогие участники проекта! — громко начал костюм, когда все собрались. — В другой ситуации я бы сказал, что рад вас видеть, но, увы, сегодня у нас повод для общего сбора трагический. Несколько наших друзей не пережили случившегося, и мы все бесконечно будем скорбеть об их утрате!

Он обвёл толпу взглядом.

— Мерзкая тварь, притаившаяся в толще земли, спрятавшаяся там от геологических зондов и сканирующего излучения только и ждала момента, когда можно будет напасть. Она применила самые подлые приёмы для того, чтобы заманить вас в свои сети и попытаться уничтожить всех, до кого только сможет добраться. Но!

Костюм назидательно поднял палец.

— Твари было невдомёк, что все мы — граждане одной великой и непобедимой структуры под названием Администрация! Что мы все связаны невидимыми, но неразрушимыми узами, которые называются «долг» и «ответственность»! Поэтому нет ничего удивительного, что первые же люди, которые прибыли на планету, отважно бросились на поиски выживших, вступили в неравный, невозможный, невообразимый мысленный бой с грибом-паразитом и победили его! Победили, потому что они знали, за что борются! Потому что их разум укрепляла уверенность в их правоте и необходимость спасти своих братьев!

— Что он несёт… — тихо произнёс капитан. — Ещё минута такой пропаганды, и я не выдержу…

— Тихо, — оборвал я его. — Надо выдержать.

— Почему?

— Потом объясню, — отрезал я, не отрывая глаз от толпы.

Или, вернее, не столько от толпы, сколько от всего лишь двух лиц в этой толпе. Мужчина и женщина, молодые, стоят с краю, даже, можно сказать, чуть в стороне от остальных. Держат руки скрещёнными на груди, словно подсознательно отгораживаются от всего того, что говорит костюм. И при этом весь их вид прямо кричит о том, что им противна вся та пропагандистская ересь, которую он сейчас несёт.

Что ж, если я прав, и на «Флору-9» колонистов набирали не то что по объявлению, а вообще первых попавшихся, кого удалось уговорить, то нет ничего удивительного в том, что «Шестая луна» тоже подсуетилась и подсунула сюда своих агентов. Ведь любой крупный проект, даже проводи его не Администрация, а «Хабитат», мог быть лишь прикрытием для каких-нибудь военных экспериментов. А даже если и нет — вдруг получится из этого проекта вычленить что-то ценное для сопротивления? Тем более, если хозяева буквально сами приглашают принять в нём участие.

Ну а что? Эта парочка, хоть и были колонистами, как и остальные, кого мы спасли, но очень уж характерная у них была реакция.

Вполне возможно, что не будь они ослаблены грибом, то лучше скрывали бы свои чувства и не позволили бы увидеть их.

Конечно, есть шанс, что я ошибался и надумал то, чего не было, но не думаю, что сильно…

Костюм тем временем продолжал:

— Поэтому я уполномочен от имени Администрации выплатить нашим героям дополнительную награду в сто тысяч юнитов! За то, что они сегодня показали пример храбрости, самоотверженности и общности духа за всех нас! Именно из таких людей и состоит Администрация! Именно на таких людях она и держится! Ура, друзья! Ура!

И он первым захлопал в ладоши, с триумфом глядя на толпу. В толпе действительно кто-то принялся воодушевлённо аплодировать, но большинство лишь вяло хлопнули пару раз, и на этом остановились — всё же состояние многих колонистов до сих пор было аховым, явно не располагающим к радости и ликованию.

— Я сейчас сквозь землю провалюсь… — тихо прошептала Кори, глядя себе под ноги. — Это ж надо так унизить нас!

— Тихо, малышка, — успокоил её капитан. — Для Администрации мы пока что остаёмся более или менее законопослушными гражданами, и пусть так остаётся как можно дольше. И если они решили своими руками заплатить своим же противникам — ну, лично я не против.

— И я тоже, — поддакнул я, наблюдая, как парочка, за которой я следил, при упоминании денег, синхронно скривилась и тут же пошла прочь. — К тому же, на самом деле это никакая не плата за то, что мы такие классные, а за то, чтобы мы держали рот на замке о том, что за груз везли. Не говоря уже о том, что это нам оказалось очень кстати.

— Как понять? — капитан повернулся ко мне.

— Так и понять, — ответил я, делая шаг в сторону. — Принимайте награду, сдавайте груз, короче, делайте там ваши капитанские дела.

— А ты куда? — вскинулась Кори.

— А я — делать другие наши дела…

Я отошёл от остальных, неспешным шагом обошёл лазарет, с другой стороны, где лежали мертвецы, а потом припустил бегом, вспоминая, в каком направлении ушла парочка и с какой скоростью. Пробежал пару домов, и резко вывернул обратно на улицу.

И оказался точно перед нужными мне людьми.

Они резко затормозили и даже сделали шаг назад, будто опасались, что я нападу. Но я если и собирался нападать, то только устно.

— Время тратить зря не буду, — сразу сказал я. — Я знаю, что вы из «Шестой луны». Если желаете, можем обсуждать это посреди улицы, а можем хотя бы отойти в переулочек.

К чести парочки, они всё же неплохо умели владеть собой. Они почти никак не отреагировали на моё откровение, разве что у мужчины слегка дёрнулась щека. Может, они не очень-то пытались скрывать свои истинные эмоции в толпе других колонистов, полагая (и не безосновательно), что на них просто никто не обратит внимания, но сейчас они отыгрывали простых благонадёжных граждан Администрации почти идеально. Думаю, если бы их мозги до сих пор не находились в состоянии психического «шока», назовём его так, было бы без «почти». Просто — идеально.

— Вы что-то путаете, — с достоинством ответил мужчина. — Мы — граждане Администрации, как и вы.

— Я понял, — я вздохнул. — Ладно, значит, будем обсуждать посреди улицы. Как раз все остальные вон уже возвращаются. Эй, господа! А вы знаете, что среди вас есть…

— Хватит, — неожиданно твёрдым голосом одёрнул меня мужчина. — Отойдём в переулок.

— Другое дело, — я кивнул. — Вы первые.

— Чтобы ты нас пристрелил в спину? — хмыкнул мужчина.

— Если бы мне нужно было вас тихо убить, я бы просто дождался, пока вы войдёте в дом, и вошёл следом, — я постучал пальцем себя по голове. — Думайте хоть немного. К тому же у меня нет с собой оружия.

— Хорошо, — согласился мужчина. — Но я пойду один. Она не пойдёт.

— Разумно, — согласился я. — Подстраховка на случай, если ты всё же не вернёшься. Но ты вернёшься, не переживай. Миледи, прошу вас.

Я сделал приглашающий жест рукой, девушка коротко взглянула на мужчину, приподнялась на цыпочки, что-то прошептала ему на ухо и пошла прочь. Мужчина проводил её долгим взглядом, а потом перевёл его на меня:

— Идём.

Мы отошли в переулок между домами, и мужчина повернулся ко мне:

— Что тебе нужно?

— Мне нужно выйти на связь с «Шестой луной», — решив не ходить вокруг да около, сходу заявил я.

— Всем нужно, — усмехнулся мужчина. — Особенно администратам. Они вообще больше всех хотят. Если бы это было так просто, никакой «шестой луны» давно бы уже не существовало.

— Я понимаю, ты подозреваешь, что мы — шпионы Администрации, — я кивнул. — Я бы на твоём месте тоже подозревал.

— Рад, что мы нашли общий язык.

— Ты знаешь, что у нас на борту за груз? — прямо спросил я, глядя ему в глаза. — Кометики. Два десятка секретных запрещённых зверьков, которых мы привезли контрабандой, рискуя, что нас поймают.

— Охотно верю, — мужчина пожал плечами. — Именно поэтому Администрация приняла решение наградить ваш экипаж на глазах у всех остальных.

— Так в том и дело, что Администрация таким образом пытается купить наше молчание, чтобы мы не болтали о том, что за груз отвезли, куда отвезли и чем там всё закончилось, — улыбнулся я. — Это не награда. Это взятка.

Мужчина ничего не ответил, но по его глазам было заметно, что он призадумался.

— И вообще, давай будем честны — стали бы шпионы Администрации искать вас, колонистов, и тем более — спасать? Они бы прилетели, увидели, что в колонии никого нет, и отправились восвояси с докладом. Не так ли?

— Не знаю. Я мало что знаю о шпионах Администрации, не доводилось встречаться, — хмыкнул мужчина. — Потому что если бы довелось, то, скорее всего, я был бы мёртв.

Но по его глазам было видно, что он уже сам не особенно верит в то, что мы — какие-то шпионы Администрации. И я решил добить его финальным аргументом:

— Про Року-младшую в последнее время что-нибудь слышал?

— Ну что-нибудь, может, и слышал… — мужчина пожал плечами. — А, может, и нет. Как тут упомнить после такой моральной встряски.

— Ну так вот, если всё же что-то слышал — то это были мы, — я указал пальцем на себя. — А если не веришь, то можешь через своё начальство навести справки у правящей семьи Винтерс с Даллаксии. Уверен, у вас и там есть свои агенты. Она подтвердит, что с Администрацией мы кто угодно, но только не друзья. И уж тем более — не её граждане!

Мужчина смотрел на меня долго. Почти тридцать секунд смотрел мне в глаза, не отрываясь, явно ожидая прочесть в них какие-то следы лжи. Например, панику или волнение по поводу того, что он не верит в сказанное…

Но у меня их, конечно же, не было. Мне не нужно было верить в сказанное — я знал, что сказанное — правда.

— Ладно, — наконец кивнул мужчина. — Допустим, я тебе верю. Что конкретно тебе от меня нужно?

Глава 15

Когда я вернулся, со всеми формальностями уже было покончено. По крайней мере, такой вывод я сделал из того, что двое спасателей, бросив свои спасательные дела, на моих глазах затащили два хорошо знакомых ящика в здание администрации колонии. И наверняка это уже не первые ящики. И даже скорее всего последние, судя по тому, что грузовой шлюз вслед за ними закрылся.

Я поднялся на борт, и первым делом прошёл на мостик, где, как и ожидалось, нашёлся весь экипаж.

— Ну? — тут же накинулась на меня Кори, едва только я показался в поле её зрения, — Где был? Что делал?

— Того немного, этого чуть-чуть, — я пожал плечами и улыбнулся, когда Кори насупилась. — Если говорить кратко — кажется, я нашёл контакт с «Шестой луной».

— Врёшь! — Кори аж вся подалась вперёд и глаза её восхищённо загорелись. — Поклянись, что не врёшь!

— Так вру или не вру? — риторически спросил я. И прыснул от того, как Кори насупилась. Но сильно тянуть не стал и рассказал всё, что произошло с того момента, как я отделился от экипажа.

— Вот прямо так запросто взял и направил? — нахмурился капитан.

— Я бы не сказал, что это было запросто, — возразил я. — Да и вообще, если говорить откровенно, я думаю, что нам просто повезло. Во всех смыслах повезло. Причём, не один раз. Если бы Магнус не приручил косметика, мы бы не нашли колонистов. И если бы не гриб-телепат, который изрядно перетряхнул мозги всем колонистам, агенты «лунатиков» вряд ли бы выдали себя. А даже если бы и выдали — вряд ли я смог бы их расколоть в дальнейшей беседе. По сути-то у меня ничего на них и не было, только бездоказательные догадки, и они, по сути, сами их и подтвердили.

— Что вообще «Шестой луне» тут понадобилось? — задумчиво спросила Кори в пространство.

— Всё, — коротко ответил я. — Всё, что тут может быть. Любой более или менее крупный проект обязательно привлекает всеобщее внимание, и «лунатики» — не исключение. Любой крупный проект — это гипотетическая возможность узнать что-то новое, а это, в свою очередь — возможность придумать какое-то новое оружие против своих врагов.

— Надеюсь, это будут не грибы-телепаты… — пробормотал Кайто. — А то с меня хватило и бойни на «Василиске»…

— Так и что? Получается, он тебя направил к своему связному? — спросил капитан.

Я кивнул:

— Сказал, что надо лететь на ближайшую станцию — «Гелиос-два» и там…

— Подожди, «Гелиос-два»? — остановил меня капитан. — Это белая станция?

— Сам удивлён, — я развёл руками. — Уж где меньше всего ожидаешь встретить связного «Шестой луны» так это на администратской станции… Хотя, с другой стороны, где ещё находиться, если твоя цель — обзавестись самой свежей информацией о намерениях и планах противника?

— Ненавижу белые станции… — снова в пространство пробормотала Кори.

— Ладно, «Гелиос-два», и что там? — поторопил капитан.

— Там надо отправиться в торговую зону, найти магазинчик, торгующий деталями для систем жизнеобеспечения, и спросить там гидроэлектрический магнитосферный регулятор.

— Гидро… кого? — хихикнул Кайто.

Я улыбнулся и развёл руками:

— Пароли должны быть странными, друг мой. Не должно существовать ни единой вероятности, чтобы человек в здравом уме произнёс именно его.

Кайто ещё раз хихикнул, но больше никак комментировать сказанное не стал.

— А может оказаться так, что это сигнал как бы наоборот? — задумчиво спросил Магнус, пощипывая кончики ушей кометика, которого, конечно же, никто у нас забирать не стал. — Ну типа есть пароль, чтобы показать, что человек свой. А есть анти-пароль, который называют только тем, с кем контактировать ни в коем разе нельзя. Говоришь его — и сразу… Не знаю, заряд в лоб получаешь? Ну, в общем, ничего хорошего.

— Такое возможно, — секунду подумав, согласился я. — В теории. И я даже понял бы твоё опасение, будь наша ситуация какой-нибудь другой, но она, к счастью, не какая-нибудь другая. «Гелиос-два» — это станция администратов, а значит на ней запрещено любое оружие. И те, кто на этой станции находятся постоянно, включая торговцев — первые в очереди тех, кого будут проверять. Поэтому заряда в лоб можно не опасаться в любом случае. Единственное, что реально может случиться — это торговец вызовет охрану…

— Вот, я же говорил! — махнул рукой Магнус.

— Но этого он тоже делать не будет, — спокойно продолжил я. — Причём ни в одном из случаев. Ни если он имеет отношение к «Шестой луне», ни, если не имеет. Если не имеет — он вообще не поймёт, что такое ему сказали. А если имеет — то вызвать охрану это худшее, что только можно придумать в его случае. Ведь как только охрана придёт чтобы скрутить нас, мы моментально выложим, почему вообще тут оказались и кого тут ищем. А меньше всего на свете «лунатикам» надо, чтобы их кто-то заподозрил в том, что они — «лунатики». Если мы скажем администратам, что пришли в магазин по наводке «Шестой луны», нас это, конечно, не спасёт, но и самим «лунатикам» жизнь попортит конкретно, вплоть до полного её прекращения. Поэтому, Магнус, отвечая на твой вопрос — да, вариант с «анти-паролем» существует. Но при этом я считаю, что это не наш вариант, и мы, произнеся бессвязный набор слов, или получим билет в какую-то тайную ложу, где собираются «лунатики», либо полный непонимания взгляд продавца. И тогда нам останется только вернуться сюда и ещё раз поболтать с тем человечком.

— Ну, это хоть какой-то план, — усмехнулась Пиявка в своём кресле. — Когда мы летели сюда, у нас не было даже его. Значит, стартуем?

— Можно, да, — ответил капитан, пробежавшись взглядом по приборной панели. — Выгрузка уже закончена, деньги нам перевели, здесь нас больше ничего не держит. Кори?

— Да, капитан! — азартно ответила девушка и включила канал связи с планетой. — Флора-девять, говорит «Затерянные звёзды», приём!

— «Затерянные звёзды», это Флора-девять. — раздалось в ответ уставшим голосом Ивана Топова, который в маленькой колонии исполнял роль ещё и диспетчера.

— Мы готовы к взлёту. Подтвердите.

— Подтверждаем. Взлёт разрешён. Удачи, «Затерянные звёзды», и… Спасибо вам.

— Будьте здоровы. Конец связи. — Кори улыбнулась, закрыла канал, и скосилась на нас. — Ну что⁈ Курс на «Гелиос-два!» Всему экипажу приготовиться к взлёту!

Корабль задрожал, когда она подала вперёд рычажок тяги, и оторвался от земли.

До станции мы добрались за день. Два прыжка — и мы уже в соседнем звёздном секторе, а «Гелиос-два» висит прямо перед нами, практически у самого спейсера, даже лететь никуда не надо. Ещё бы чуть-чуть, буквально пару-другую тысяч километров — и можно было бы оттормаживаться после прыжка прямо в доках белой станции.

«Гелиос-два» была белой станцией. Белой и «белой», если уж на то пошло.

Собственно, всё разделение на «белых» и «серых» как раз и началось с привычки Администрации вообще всё, что принадлежит им, повально красить в кипенно-белый. От личного снаряжения отдельно взятого бойца до целых кораблей и даже космических станций.

Первое время ходили слухи, что это специальное покрытие, которое эффективно поглощает любой вид сканирующего излучения и делает объект менее заметным на радарах, но довольно скоро стало очевидно, что это миф — станции и корабли Администрации светились точно так же, как и любые другие станции и корабли.

Да им, в общем-то, и нужды никакой нет скрываться, даже наоборот — основная причина, почему никто в здравом уме не нападал на корабли и станции Администрации, заключалась в том, что все знали, что эти корабли и станции принадлежат Администрации. Они буквально кричали об этом всеми возможными способами — начиная от мощных транспондеров, вещающих в широком диапазоне, и до характерного белого цвета обшивки. При таких вводных пытаться придать кораблю какие-то антирадарные характеристики не то чтобы бессмысленно… Вообще наводит на мысли о психических отклонениях!

И, логично, что, когда появились первые «личные» станции, или вышедшие из-под контроля Администрации, или отбитые у неё с боем, или построенные на собственные деньги (или в складчину, что тоже бывало), первое, о чем заботилось их население — это белый цвет. Его оттирали и отдирали до тех пор, пока поверхности не принимали свой «естественный» цвет — цвет потускневшего от множественных царапин металла. То есть, серый.

«Гелиос-2» светился перед нами в бесконечной черноте космоса, как диковинный значок из белого золота, приколотый на мягкую бархатную жилетку. Игла центрального корпуса, и целых три кольца вспомогательных помещений вокруг неё непрозрачно намекали, что «Гелиос-2» — большая станция, и так оно и было.

Маленькие, новенькие, свеженькие станции, только построенные, не успевшие ещё обрасти десятками колец и горой внешних модулей, имеют в своих названиях совсем другие порядки цифр. Как «Василиск-33», на котором мы совсем недавно побывали, ведь он был уже тридцать третьим в серии военных баз схемотипа «Василиск». А всего их, на моей памяти, было около сотни.

Так что «Гелиос-2» это не просто администратская станция. И не просто большая. Это большая администратская и при этом — очень старая станция, чуть ли не времён самого начала освоения космоса. Два — означает, что до этой станции существовала лишь только одна такая же, и не факт, что она существует до сих пор.

Говоря более простыми словами — если что-то и можно назвать «гнездом Администрации» с большей степенью достоверности, чем «Гелиос-2», то я таких структур не знаю…

Все остальные, судя по всему, думали примерно так же. А с учётом того, что администраты могли заявиться на борт с быстрой проверкой вообще без всякой причины, были приняты все необходимые меры для сохранения всех тайн «Затерянных звёзд».

Жи спрятался в своей каморке в двигательном блоке, и я убедился, что его действительно там не видно, даже если как следует поискать. А ещё я узнал, что, оказывается, гигантский геологический робот способен сложиться в очень маленькую «бочку», вдвое меньше человека. Наверняка эта особенность в своё время использовалась для удобной транспортировки, а сейчас она отлично сыграла на руку нам, потому что где прятать двух с половиной метрового робота, если бы не эта функция, я, честно говоря, не представлял.

Кометику тоже нашлось место под полом мостика. Там обнаружилась очень удобная ниша, обитая мягкой тканью, в которую зверь без проблем улёгся, подчиняясь командам Магнуса.

Как сказала Кори в ответ на мой вопросительный взгляд, эта ниша использовалась для перевозки особенно важных и дорогих мелкогабаритных грузов, и что она не просвечивается никакими сканерами вообще. Так что даже если администратам придёт в голову искать с тепловизорами мирно заснувшего в закрытом пространстве кометика, хрен им на рыло, и только.

Попрятали ещё несколько подозрительных вещей (например, мою врекерскую сбрую, которая, как пить дать, вызвала бы кучу вопросов, даже несмотря на то, что напрямую она администратов никаким образом не касается) и только после этого Кори запросила канал связи со станцией:

— «Гелиос-два», говорит корабль «Затерянные звёзды». Просим разрешения на стыковку.

— «Затерянные звезды», слышу вас, я «Гелиос-два», — дежурно ответила станция. — Назовите цель визита.

— Посещение торговых рядов, — чётко ответила Кори, которую мы с капитаном заранее проинструктировали. — Если найдём нужные запчасти, то ещё и ремонт.

— Принято, «Затерянные звёзды», — ответила станция. — Ваш док — двенадцать. Пошлина — пятьсот юнитов. После посадки не покидайте корабль до особого разрешения. «Гелиос-два», остаюсь на связи.

— На связи, — подтвердила Кори, и посмотрела на нас.

Я покачал головой и одними губами прошептал:

— Всё нормально.

Кори поняла меня, кивнула и повела корабль в док, над воротами которого светилось огромное, выложенное мощными прожекторами, число: «12».

Когда давление в доке выровнялось, и системы корабля показали, что можно выходить, на связь снова вышла станция:

— «Затерянные звёзды», я «Гелиос-два». Вам разрешено сойти на станцию. Ваша зона допуска — голубая. Все прочие зоны допуска посещать запрещено. Вам понятно?

— Нам понятно, — ответила Кори. — Спасибо.

— «Гелиос-два», конец связи.

— Почему всё так просто? — едва дотерпев до момента, когда закроется канал связи, спросил Кайто. — И зачем мы всё прятали⁈

— Мы заявили своей целью торговлю, — пояснил я. — Поэтому нам разрешено посещать только голубую зону — так сказать, общую для всех. Но зато и проверку нашему кораблю могли устроить, а могли не устроить — как повезёт. Вот если бы мы прибыли сюда по какому-то дипломатическому вопросу, или там привезли какой-нибудь важный для станции груз или, например запросили помощи в критической ситуации — вот тогда бы нас пропесочили по полной программе, весь корабль по винтикам разобрали. Потому что нет способа саботировать работу станции, чем те, что я только что перечислил.

— А торговля типа не причина? — удивился Кайто. — Ведь мы же всё равно сели!

— Так мы и ни в какую важную зону станции попасть не можем, — я пожал плечами. — Нас просто сразу расстреляют, даже не задавая вопросов.

— А… — смутился Кайто. — Понял.

— Всё, идём! — я махнул рукой. — Время не ждёт.

— Кайто, Пиявка, Магнус — на борту! — привычно распорядился капитан. — Никого, кроме нас не пускать! Даже если вдруг заявится досмотровая команда, сообщите нам.

— Да, капитан, — зевнула Пиявка. — Всё сделаем в лучшем виде!

В итоге к торговцу отправились мы втроём — я, капитан и Кори. По полу станции тянулись толстые линии трех цветов, и это была стандартная практика для станций — кое-где даже на серых структурах её использовали. Коричневые линии ведут в коричневую — техническую, зону станции, голубые — в общую, а самые яркие красные — в зону высшего уровня защиты, управляющие узлы станции.

Мы благоразумно держались выделенного нам голубого коридора, и через пять минут неспешного шага мимо дверей, ведущих в другие шлюзы, вышли на перекрёсток, в самой середине которого возвышалось информационное табло. Мы подошли к нему, и Кори быстро нашла путь к нужному нам магазину.

— Два уровня вниз, направо, направо, и мы на месте, — прокомментировала она, фотографируя путь на свой терминал. — Нам повезло, что магазин в самом начале торговых рядов, не придётся идти через них.

Я не стал ей говорить, что дело тут скорее всего не в везении, а в том, чтобы проще было проникать в магазин и исчезать из него, не попадаясь на глаза слишком большому количеству людей. Я просто пошёл за ней к ближайшему лифту.

Магазин и правда располагался прямо с краю, буквально вторым. Мы даже не успели окунуться в круговерть запахов и криков, как Кори уже толкнула неприметную дверь, и мы оказались в магазинчике.

Внутри было два человека. Пожилой мужчина в вязаной тонкой шапочке, прикрывающей лысеющую макушку, и молодой парень с приметной головой с выбритыми висками и тонкой косичкой, протирающий тряпкой корпус первичного воздушного фильтра старой конструкции.

— Доброго дня, господа, — вежливо поздоровался капитан. — Мы ищем одну специфическую вещь. Слышали, что она может быть у вас.

— Ой-вэй, у меня много всякого специфического! — обрадовался старик, разводя руками, словно пытался обнять весь свой небогатый ассортимент. — Что конкретно вас интересует?

— Нам нужен гидроэлектрический магнитосферный регулятор, — отчеканил капитан как по учебнику.

Старик на мгновение застыл, потом посмотрел на нас исподлобья, как-то зло и даже слегка обиженно:

— Это шутка такая, да? Нашли над кем шутить! Убирайтесь из моего магазина, и чтобы я вас больше тут не видел! А не то охрану вызову!

Глава 16

— Это шутка такая, да? Нашли над кем шутить! Убирайтесь из моего магазина, и чтобы я вас больше тут не видел! А не то охрану вызову! — обиженно заявил продавец.

— Эм… Что-то не так? — осторожно спросил капитан, с опаской глядя на меня.

Я лишь кивнул ему — всё, мол, правильно сказано, всё, как надо.

Но владелец магазина будто взбеленился от довольно безобидной фразы. Он выпучил глаза, моментально налившиеся кровью, и принялся размахивать руками, как сигнальщик, корректирующий атмосферную посадку в условиях неработающих приборов и плохой видимости. Разве что цветных светящихся флажков в руках не хватало.

— Выметайтесь, я сказал! И скажите своим дружкам, что следующего, кто придёт ко мне с этим бредом, я прослежу до корабля и своими руками поломаю нахрен всю систему жизнеобеспечения! Достали уже с этой шуткой, сил моих нет! Проваливайте! Проваливайте, я сказал! Немедленно!

Он уже перешёл почти что на визг, зажмурился и замахал кулачками, словно пытался подраться с невидимым противником.

Судя по глазам капитана и Кори, с такой реакцией они в своей жизни сталкивались впервые… Да и я, честно говоря, тоже. Но их, в отличие от меня, явно всё это сбило с толку. А всё потому, что они не замечали кое-чего важного, намного более важного, чем истерящий продавец.

— Мы уже уходим, — заверил я продавца, беря Кори под руку, а капитану кладя руку на плечо. — Простите нас, это действительно была глупая шутка! Мы обязательно передадим ваши слова! Всё-всё, мы уже ушли, успокойтесь! И ещё раз простите!

Продолжая рассыпаться в извинениях, я практически вытащил ничего не понимающих капитана и Кори наружу, и закрыл за ними дверь.

— И что, чёрная дыра меня поглоти, это было? — растерянно спросил капитан, оборачиваясь и через плечо глядя на тонкую дверь, из-за которой всё ещё раздавались проклятья. — Кар, что происходит? Помнится мне, когда ты рассуждал об этой схеме, звучало всего два варианта развития событий! И среди них не было… вот этого вот всего!

— Было, капитан, было, — ухмыльнулся я. — Не обманывайтесь тем, что это не выглядит похожим ни на один из вариантов. Это как раз-таки один из них.

И капитан, и Кори с недоумением уставились на меня. Ну как бы да, мои слова несколько противоречили тому, что сейчас произошло. Если смотреть поверхностно, конечно. А капитан и Кори именно поверхностно и смотрели, что Кори тут же подтвердила:

— Что-то не очень похоже, — съязвила она.

— Да? Ну тогда сама ответь на вопрос — почему продавец так яростно отреагировал на этот пароль? Да ещё и прямым текстом заявил, что мы уже не первые, кто его называет. Что это значит?

О! Похоже, до них начало доходить! Потому как растерянность на лицах капитана и Кори сменилась задумчивостью.

— Что пароль действительно рабочий? — Кори нахмурилась. — Тогда почему он вызвал у него такую ярость? Если он должен был принять этот пароль!

— А потому что он и не должен был, — я покачал головой. — Нам сказали, что надо прийти в магазин и сказать пароль продавцу, и мы это сделали. Никто не говорил, что «сказать пароль продавцу» это то же самое, что «пароль должен предназначаться продавцу». Ведь мы на тот момент ещё не знали, что в магазине будет не один только продавец.

И я указал глазами за спины капитана и Кори — в узкий проулок между двумя магазинами, где стоял, сверля нас глазами, тот самый молодой паренёк с приметной головой с выбритыми висками и тонкой косичкой, о котором все позабыли, когда отвлеклись на истерику продавца.

Именно он и был тем, кто не дал мне отвлечься на истерику старичка. Именно его едва заметная реакция на наши слова. Я видел, как он сначала повернул голову, внимательно прислушиваясь, а потом, когда дедок начал трясти кулаками и топать ножками — и вовсе скрылся за дверью подсобки.

Если честно, я даже немного разозлился. Он мог бы как-то более понятно показать, что эти слова для него не просто слова. Ну даже не знаю… Заметив, что мы на него смотрим, парень мог слегка качнуть головой — подойдите, мол.

Но одно дело, что это понял я. Теперь это нужно было объяснить капитану и Кори.

— Всё дело в том, что пароль не предназначался для старика, — пояснил я. — Он предназначался для вот этого вот парня. Идём.

И я решительно направился к ожидавшему нас представителю «Шестой луны».

Капитан и Кори юркнули в проход между магазинами следом за мной.

Капитан сходу открыл было рот, но парень быстро покачал головой, и прижал палец к губам — тихо, мол. После этого он развернулся и махнул рукой через плечо — идите за мной.

И мы пошли. Через торговые ряды, мимо закрытых магазинчиков и открытых торговых палаток.

В нос лезли ароматы готовящейся еды, перемешанные с запахами технических жидкостей всех возможных цветов и назначений. В глаза и оттуда и отсюда прыгали яркие вывески, где светящиеся, а где — и вообще голографические, висящие прямо в воздухе. Ну и крики, конечно, куда ж без них. Человечество покорило знатную часть космоса, научилось выкапывать до ядра целые планеты, а лучшим способом привлечь внимание к своему товару всё равно остались старые-добрые вопли погромче.

— Крепкая выпивка — то, что нужно настоящему космоплавателю после долгого путешествия! Каждый третий стакан за половину цены! Каждый пятый стакан в подарок!

— Лучшие девочки со всех окружающих секторов! Такого разнообразия вы не увидите больше нигде! Смелые, ловки и умелые, исполнят все ваши мечты!

— Органические продукты! Свежайшие органические продукты, отдаю себе в убыток! Вы только посмотрите на эту красоту! Вы только понюхайте этот аромат!

Аренда места в торговых рядах стоило относительно немного, и позволить его себе мог почти любой. А всё потому, что в контракте заключался небольшой подвох — торговец обязывался сразу же оплатить не менее чем полгода аренды, и эта сумма ему не возвращалась, даже если по какой-то причине он перестанет занимать арендуемую площадь. Например, если разорится. Или погибнет. Возможных причин было много, всех не перечислить, но ткни в любой магазинчик — и с высокой долей вероятности окажется, что прямо сейчас на его площадь активно сразу два или даже три контракта аренды, из которых первый ещё не успел формально закончиться, а последний — был подписан каких-то пару дней назад.

Из-за этой неразберихи Администрация не особенно следила за происходящим в торговых рядах, отдавая их практически на откуп самим себе, как отдали железный городок на Роке-младшей. Они даже визуально были похожи с торговыми рядами любой из станций Администрации во всех разведанных уголках космоса. Оно и не странно — ведь схему, которую провернули с железным городком, до того отточили многими и многими повторениями именно на станциях.

Единственная реальная разница — здесь на самом деле, а не только для вида, ни у кого не было оружия. Только у администратской охраны, которая моментально прибудет на место, едва только курсирующие над толпой дроны заметят какое-то нарушение. И, конечно же, оружие здесь и не продавалось тоже. Никакое. Ни личное, ни групповое, ни корабельное, ни лёгкое, ни тяжёлое. Для того, чтобы снабдить корабль новыми пушками надо уже запрашивать доступ в коричневые зоны и взаимодействовать непосредственно с администратскими техниками.

В общем-то, это касается любого ремонта, и это же, в свою очередь, стало причиной того, что «серые» станции почти поголовно имеют собственные ремонтные доки, а те, что не имеют — изо всех сил стараются ими обзавестись. Ведь «вбелую» нормальные люди полетят чиниться только если не будет иных вариантов, а если будут — то согласятся даже заплатить чуть дороже, лишь бы не попадаться лишний раз в поле зрения Администрации.

По сути, «общая зона», частью которой являлись и торговые ряды, на станциях Администрации была своеобразным гетто, в которое допускали всех и каждого. А всё потому, что это «гетто» приносило станции деньги, и немаленькие, а в случае каких-то проблем, которые не в силах решить даже вооружённая охрана, его можно было запросто изолировать от остальной станции. И об этом все знали, поэтому, несмотря на общую маргинальность всего, что творилось вокруг, до откровенных преступлений тут никто не опускался.

Если это и гетто, то самое спокойное из всех, что я видел в своей жизни.

Приметная голова связного с выбритыми висками и тонкой косичкой маячила чуть впереди, и я не выпускал её из виду.

Мы прошли насквозь практически весь рынок, после чего парень внезапно резко свернул в сторону и толкнул дверь стального грузового контейнера. Судя по ободранной краске на стенках, когда-то он использовался как помещение для очередного магазина, но сейчас явно пустовал.

Краем глаза я заметил, что капитан и Кори переглянулись и сбавили шаг, и, чтобы подбодрить их, я первым шагнул в контейнер. Чего бояться-то? Даже если там какая-то ловушка, то связной всё равно умрёт первым. Уж я-то постараюсь.

Но никакой ловушки внутри не было. Внутри вообще было пусто и светло. Всей мебели — круглый небольшой стол ровно посередине и пятёрка дешёвых пластиковых стульев вокруг него.

А ещё, хотя мебелью её и не назвать — блестящая стальная мелкая сетка, покрывающая весь контейнер изнутри.

Капитан и Кори наконец зашли внутрь, и связной, ждущий возле двери, закрыл её за ними. Дверь, кстати, тоже оказалась обита стальной сеткой.

— А, клетка Фарадея, — протянул я, оглядывая контейнер изнутри. — Дёшево и сердито.

— Ну а как же, — усмехнулся связной, проходя к стульям и садясь. — Предосторожности превыше всего.

Указав взглядом на стулья, он предложил нам тоже сесть.

Что ж, отказываться причин не было, и я кивнул капитану и Кори, повторяя приглашение.

Усевшись поудобнее, я прокомментировал слова связного:

— Ладно, беспроводную связь клетка Фарадея отрезала. А если на нас записывающие устройства?

— Так записи не являются доказательствами, — связной откинулся на спинку стула, по-хозяйски расставив ноги. — Так что при всем желании притянуть меня не получится.

— Действительно, — снова согласился я. — Как зовут?

— Без имён, — отбрил связной. — Без кличек, позывных, погонял и прочей хероты. Я не знаю вас, вы не знаете меня, пусть оно так и останется. Всё, что между нами есть — это дело.

Молодой да наглый. С другой стороны, быть связным «Шестой луны» на старейшей администратской базе — это ли не наглость?

— Между нами пока ещё нет никаких дел, — я покачал головой. — Между нами пока что вообще нет ничего. И это может так и остаться… Или поменяться с точностью до наоборот.

— Лады, — связной подался вперёд и положил руки перед собой. — Карты на стол. Вы хотите связаться с «Шестой луной». Зачем?

— У нас есть для них предложение, от которого они не смогут отказаться. — усмехнулся я.

— Поконкретнее, чумба, — поморщился связной. — «Шестая луна» не откажется вообще ни от чего, что будет плохо для Администрации.

— А я о чём! — кивнул я. — Но, раз уж ты спросил… Я тебе отвечу так — это будет операция, эффект и урон от которой примерно будут равны налёту, который спонсировала корпорация «Кракен». Ну, я про тот, после которого в сеть утекли маршруты всех судов, пропавших в хардспейсе.

Глаза связного сощурились, а пальцы дрогнули:

— А откуда ты знаешь о том налёте, чумба? — с нотками угрозы в голосе спросил он. — Откуда ты знаешь, что его спонсировала корпа? Да ещё и «Кракен»?

— Не переживай, там, откуда мы взяли эти сведения, их больше нет… И вообще этого «там» больше нет. Думаю, что это был единственный источник информации по этой теме, ну не считая серверов «Кракена», конечно, так что ваша тайна в надёжных руках… Хотя есть ли вам дело до этой тайны — тот ещё вопрос. Чем рискует «Кракен», если информация всплывёт, понятно и так, а вот «Шестая луна»… Даже не представляю, чем это может угрожать им.

— Ты прав, чумба, ничем, — согласился связной. — Но ты так и не сказал, что конкретно ты хочешь предложить «Шестой луне». «Операция» это слишком общее название.

— То, что я хочу предложить «Шестой луне», я буду предлагать «Шестой луне», — глядя ему прямо в глаза, ответил я. — А пока что у меня нет даже никаких гарантий, что ты вообще имеешь к ним отношение. И доказать это у тебя нет никаких возможностей, кроме одной — свести меня с людьми, которые что-то решают в «Шестой луне»… Но тогда ты мне уже будешь не нужен. Поэтому давай сразу сэкономим нам всем пару минут жизни и определимся — ты обеспечишь нам контакт или нет?

Связной секунду побарабанил пальцами по столу, а потом широко улыбнулся:

— Ладно, чумба, ты мне нравишься! Вот нечасто людям такое говорю, но ты мне нравишься! Чувствуется в тебе какой-то внутренний стержень, что-то такое, чего современные неженки уже практически лишились!

— Спасибо, — безэмоционально ответил я. — Но я не услышал ответа на свой вопрос.

— Баш на баш, чумба, — связной снова подался вперёд, сцепив пальцы в замок. — Вы кое-что сделаете для меня, я кое-что сделаю для вас. Лады?

— Ты хочешь дать нам задание? Серьёзно⁈ — восхитилась Кори от двери. — Сейчас⁈

— Для задания всегда есть время, чумба! — связной подмигнул ей поверх моего плеча. — Что скажете?

— Что делать? — быстро спросил я.

— Да ничего, по сути, — связной пожал плечами. — Надо всего лишь доставить небольшую посылочку моему другу на планетоид, тут, неподалёку, один прыжок всего.

— Что-то незаконное? — я усмехнулся.

— А то как же, — тоже улыбнулся он. — Сами понимаете, на администратской станции дождаться корабля, который взялся бы за контрабанду — та ещё задачка.

— Наркоту, людей и оружие не возим, — подал голос капитан тоже от двери.

— Мамой клянусь, ничего из этого! — связной прижал руку к сердцу, да так искренне, что я даже задумался о том, чтобы ему поверить. — Просто одна вещица, которую адресат ждёт не дождётся. Уже сон потерял, глаза все просмотрел — где же моя посылочка, а мне её даже передать не с кем!

— Где гарантии, что ты после этого сведёшь нас с «Шестой луной»?

— Никаких гарантий, чумба! — связной развёл руками. — Я же не прошу у тебя гарантий, что ты с моим грузом не свинтишь куда-нибудь, как только откроешь посылку и узнаешь, что там внутри?

— Это против правил, — снова вмешался капитан.

— Нарушать сделки — тоже против правил, — снова прижал руки к сердцу связной. — Поэтому всё, что мы можем сделать — это только поверить друг другу, и не более. Я верю в вашу честность, вы верите в мою честность. Иначе никак. Вся «Шестая луна» держится на честности и доверии… Или вы думали, у нас какая-то корпорация, где за противоправные действия предусмотрены штрафы и увольнения?

Конечно же, никто так не думал. Если бы «Шестая луна» была устроена и действовала по принципу корпорации, то и деятельность её была бы намного более успешной. Как и положено корпорации.

Но логично, что при таком подходе она несла бы и соответствующие риски. Такие, например, как всеобщая известность правящей верхушки, чего подпольная организация себе позволить ну никак не может.

Так что да — доверие и только доверие. Но такое доверие, которое в обязательном порядке должно быть проверено. Враг моего врага — ещё не мой друг, что бы там люди ни говорили. Потому что я сам решаю, кто мне друг, а кто нет.

И «Шестая луна» нам пока что не друг…

И тем не менее, я скосился через плечо на капитана, поймал его взгляд и едва заметно кивнул.

И тогда капитан кивнул тоже, и обратился к связному:

— Будь по-твоему. Что и куда надо отвезти?

Глава 17

Посылка оказалась действительно небольшой — буквально в двух руках можно унести, причём особо не напрягаясь. Само собой, железный ящичек с петлями на одной стороне был закрыт и даже опечатан, поскольку других способов закрыть его не предполагалось — ни замка, ни даже банальной защёлки. Да и вообще «посылка» выглядела так, словно её только что достали с какого-то склада, где она лежала добрый век, опломбировали и сразу же вручили нам. На ящичке даже виднелись следы ржавчины, но, к счастью, не было ни одного места, где она была бы сквозной. Иначе такой груз просто опасно было бы принимать к перевозке — где гарантия того, что он не развалится прямо во время транспортировки?

На ящичке не было никаких маркировок, или, вернее, когда-то они были, но потом их удалили, причём самым варварским способом — просто соскоблили чуть ли не ножом, оставив глубокие частые царапины. Короче говоря, «лунатики» приложили все усилия к тому, чтобы никто из нас не догадался, что в коробке, не вскрыв её для этого.

А вскрывать нельзя. Таковы условия сделки.

Конечно же, на корабле мы просветили посылку всеми возможными сканерами, которые только были в нашем распоряжении, но они подтвердили слова связного — в ящике действительно не содержалось ничего такого, что наши принципы не позволили бы перевозить. Никакого оружия — ни огнестрельного, ни энергетического, ни химического, ни биологического. Никаких наркотиков, остаточные следы которых выявила бы даже базовая хроматография. Ничего такого, одно присутствие чего на нашем борту заставило бы нас ощущать тревогу за свои жизни — мы проверили все возможные опасности прямо на станции, заплатив смешную сумму в сто юнитов на пункте приёма-передачи грузов. Сканер показал, что внутри — десяток небольших ампул, которые в теории могли бы быть каким-то опасным веществом, но опять же — ни один из возможных сканеров не выявил никакой опасности, и оставалось только предположить, что это какое-то редкое лекарство, а вовсе не образцы смертельного вируса.

И всё-таки ящик на всякий случай отправился в ту самую потайную нишу под полом кокпита, в которой совсем недавно мирно дрых кометик. Если это посылка от «Шестой луны», то её содержимое заинтересует Администрацию в любом случае. Даже если на первый взгляд причин для этого интереса нет.

— Курс на Проксон, — велел капитан, когда мы вылетели из дока станции. — Особенно не торопимся, поэтому прокладывай как будет удобнее.

— А тут и прокладывать нечего, — прогудел в ответ Магнус, крутя космос пальцами на своём посту навигатора. — Тут и так один прыжок. Один прыжок и шесть часов на маршевых.

— Могли бы и сами доставить, ну, — усмехнулась Пиявка, как всегда полулежащая в своём кресле. — Да тут же пешком дойти можно! Эй, ну чего вы такие скучные⁈ Ну поговорите со мной!

— Да погоди ты! — отмахнулся от неё капитан одной рукой, потому что во второй он держал терминал. — Заняты все.

— Это чем таким важным вы заняты? — заинтересованно протянула Пиявка. — Кар вот, например, вообще ничем не занят!

— Я занят больше всех остальных, — заверил я её. — Я полностью занят ожиданием, когда капитан найдёт информацию про этот самый Проксон.

— Это тот планетоид, на который мы летим, да? — Пиявка наморщила лобик. — А зачем капитан ищет о нём информацию?

— Затем, глупая твоя головушка, — вздохнул капитан, — что мы вообще-то везём груз, который нам всучил представитель самой разыскиваемой организации в космосе. Организации, которая практически приравнена к террористической на официальном уровне.

— Но мы же выяснили, что в посылке ничего такого, что заслуживало бы внимания, — не отставала Пиявка.

— Оно-то и странно! — капитан развёл руками. — Сама подумай — «лунатики» передают какой-то груз, который не могли передать ни с кем другим, кроме нас, но при этом этот груз не представляет из себя ничего интересного. Не светится ни на одном сканере опасных веществ и вообще выглядит так, словно о нём забыли на век-другой, и вот только сейчас откопали и решили передать адресату. Подозрительно? Ещё как. Ты сейчас, конечно, как обычно начнёшь придумывать различные ситуации, в которых это выглядит нормально, но я тебе сразу на это возражу — нет, это нахрен не нормально!

Пиявка немного помолчала, внимательно глядя на капитана, а потом пожала плечами:

— Да, в общем-то, нет… Я действительно не могу придумать оправдания происходящему так, чтобы это звучало реалистично. Это действительно всё очень странно и непонятно.

— А я о чём! — капитан стукнул себя ладонью по колену.

— А что, если эта посылка передана просто… Как частное лицо частному лицу? — Пиявка всё же решила попробовать оправдать связного. — И там… Ну не знаю, какие-то памятные вещи?

— Тогда странно, что за такую простую работу нас обещали свести с «Шестой луной», — усмехнулся я. — Сомневаюсь, что они всех, кто перевезёт для них коробочку из точки А в точку Б принимают в свою сверхсекретную организацию. Не-е-ет, тут точно дело нечисто. Я нутром чую, что это какая-то проверка, но пока что не могу сказать, в чём она заключается. Там по Проксону что-то нашлось?

— Вообще ни хрена, — капитан разочарованно покачал головой. — Только то, что такой планетоид действительно есть, и что на нём проживает на постоянной основе пять тысяч человек. На планетоиде по чуть-чуть добываются платина и вольфрам, торговлю он не ведёт, если не считать сдачу добытого крупным корпорациям. И это, в общем-то, вся информация, которую мне удалось найти. Если бы я не знал, что это официально зарегистрированная космическая структура, я бы сказал, что это очень похоже на серый планетоид, который изо всех сил пытается не показываться на глаза людям.

— Но он тем не менее в реестре есть? — непонятно зачем уточнила Пиявка. — А кому вообще посылка предназначается?

— Не сказали, — капитан сложил терминал и спрятал его в карман. — Сказали только, что после посадки с нами свяжутся и сообщат, как и где передать груз.

— М-да, не очень похоже на возвращение давно утраченных семейных реликвий, — медленно произнесла Пиявка, покачивая ножкой. — Ладно, поживём — увидим, как говорится. Чего раньше времени нервы себе трепать? Они ведь не восстанавливаются. Ну, восстанавливаются, конечно, но о-о-очень медленно! Так что берегите их!

Меньше, чем через сутки мы уже подлетали к Проксону, внимательно рассматривая его через лобовик. Планетоид выглядел совершенно обычным для небесного тела его класса — большая неровная каменюка, застывшая рядом с облаком других, более мелких, обломков. Если немного подключить фантазию и с помощью неё подрисовать десяток-другой орбитальных лифтов, то получится практически Рока-младшая, даже купол искусственной атмосферы вон виднеется.

Искренне надеюсь, что в посылке не очередная критически беременная, которую на сей раз надо поместить на секретное место, а не изъять с него.

— «Проксон», на связь, я — «Затерянные звёзды», — Кори привычно запросила связь с планетоидом, как только до него осталось два километра.

— «Затерянные звёзды», слышу вас, я «Проксон». Назовите цель визита.

— У нас на борту посылка для… — Кори запнулась и посмотрела на капитана, но тот лишь развёл руками — понятия, мол, не имею.

Но даже несмотря на отсутствие такой, казалось бы, важной информации, как адресат посылки, диспетчер всё равно ответил:

— Принято, «Затерянные звёзды». Посадка разрешена. Космодром у нас один, в жилой зоне, так что не ошибётесь. Как только приземлитесь, мы дадим следующие инструкции.

— «Проксон», принято! — не сводя взгляда с капитана, ответила Кори. — Захожу на посадку.

Она закрыла канал связи и снова посмотрела на капитана:

— Вот прямо садиться?

— А что нам ещё остаётся? — риторически спросил капитан.

— Мне всё это не нравится, — пробормотала Кори и аккуратно повела корабль на посадку.

На «Проксоне» атмосферный слой был толщиной всего чуть больше километра, поэтому посадка, хоть и проходила в атмосферном режиме, но прошла намного проще и быстрее, чем на нормальных планетах. Кайто даже почти ничего не говорил, лишь два раза поправил угол посадки, а в остальном Кори справилась сама.

— Что ж, — она оторвала руки от рычагов и снова посмотрела на капитана. — И что теперь?

— Ждём инструкций, что ж ещё, — невесело усмехнулся капитан. — Они же обещали дать нам инструкции.

И тут же, словно только этих слов и ждал, замелькал индикатор входящего канала связи. Кори, не дожидаясь указания, активировала его, и по кокпиту разнёсся мужской уверенный голос. Совсем не тот, что приветствовал нас на подлёте.

— «Затерянные звёзды», добро пожаловать. Посылка, которая у вас на борту — вы её не вскрывали?

— Конечно, нет, — ответил капитан. — Это против правил.

— Отлично. Вынесите посылку наружу, положите на край посадочной площадки, и дождитесь, когда прибывшие люди её заберут. После этого ваше задание будет официально считаться выполненным.

Капитан коротко глянул на меня, но я лишь пожал плечами — на первый взгляд всё звучало довольно безобидно.

Но капитан явно понял меня как-то иначе, потому что внезапно спросил:

— А если мы улетим раньше, чем посылку заберут?

— Тогда наши зенитные батареи собьют вас ещё на взлёте, — спокойно отреагировал голос.

Капитан снова коротко взглянул на меня, а я всё что мог — это помахать пальцами возле шеи, показывая, что этот разговор пора сворачивать.

— Вас понял. Посылка будет сейчас же вынесена, — произнёс капитан в пустоту. — «Затерянные звёзды», конец связи.

Канал закрылся, и капитан повернулся ко мне:

— Ты заметил какие-то зенитные батареи, о которых он говорил? Они тут правда есть?

— Не заметил, — признался я. — Но они действительно могут быть. Подземные, например, или скрытые в домах или между ними. Короче, это действительно возможно.

— Дерьмо… — печально произнёс капитан. — Я же чувствовал, что здесь что-то не так. Что им помешает просто не выпустить нас с планетоида? Или выпустить, но сжечь, как только мы покинем атмосферу?

— Не знаю… Здравый смысл? — я пожал плечами. — Капитан, мы же выполняем заказ «Шестой луны». Заказ, в котором, как мы уже убедились, нет ничего опасного или даже подозрительного. Скорее всего, на «Проксоне» тоже хозяйничают «лунатики», и их кровожадные угрозы — это всего лишь перестраховка. На случай, если мы всё же окажемся шпионами Администрации, которые попытаются свинтить раньше времени.

— И как нам это поможет в таком случае? — глупо спросил Кайто, на что я лишь снова пожал плечами:

— Никак, конечно. Но для «Шестой луны» любые лишние движения априори подозрительны. Так что нет ничего удивительного, что они готовы сжечь любой корабль, который им кажется подозрительным. Надо просто делать всё, что они сказали, и задание будет выполнено.

— Мне всё равно это всё не нравится, — прошептала Кори, и я согласно кивнул:

— И мне тоже. Но делать нечего. Задание есть задание. Доставайте посылку.

Капитан с Магнусом изъяли ящичек из потайного отсека, и я протянул руку:

— Давайте я вынесу.

— Почему ты? — набычился Магнус.

— Ладно, давай ты, — легко согласился я.

— А ну тихо! — шикнул капитан. — В одиночку никто не пойдёт. Мало ли что… Пойдёте оба, и я с вами заодно.

— И я! — Кори вскочила из пилотского кресла и легко перемахнула на середину кокпита.

— Останься тут! — велел капитан, но Кори лишь мотнула головой:

— Мы же на минуту! Вынести посылку, и все дела. Хочу посмотреть, что из себя представляет этот таинственный «Проксон».

— Ладно, на минуту можно, — капитан махнул рукой. — Остальные будьте начеку. На всякий случай.

Магнус, держащий в руках посылку, шёл первым. Он же первым и шагнул на выгоревший бетон посадочной площадки, и остановился, озираясь по сторонам.

— Ну тут и дыра… — разочарованно протянул он, и я в кои-то веки вынужден был с ним согласиться.

Посадочная площадка действительно располагалась прямо посередине жилого района. Со всех сторон нас обступали одинаковые блекло-серые здания, панельные пятиэтажки, неуловимо напоминающие домики колонистов с «Флоры-9». Не видом, конечно, а простотой и грубостью. Сразу было видно, что их строили с прицелом на скорость и дешевизну, а не качество и комфорт.

Деревьев на планетоиде не было вообще — ещё бы, кто озаботится тем, чтобы завезти сюда плодородный грунт? Недалеко блестела в свете местной звезды парочка теплиц, внутри которых наверняка всё выращивается на гидропонике — и вполне достаточно. Пять тысяч человек можно прокормить даже таким мизером, особенно если докупать всё недостающее в обмен на ту же платину и вольфрам.

Ещё дальше, за теплицами, виднелось одно-единственное здание, которое сильно выбивалось из общего бледного пейзажа. Это был высокий, тоже этажей в пять, дом, только уже не серая панелька, а яркое, блестящий множеством панорамных окон, строение. У него была двухскатная крыша и даже несколько башенок по углам, которые явно не несли никакой функции, кроме декоративной.

В общем, если бы меня спросили, как должна выглядеть вилла богатого ублюдка, сделавшего состояние максимально нечестным путём, я бы обрисовал её именно так.

Моя версия насчёт того, что здесь заправляет «Шестая луна» только что словила нокдаун…

Я быстро огляделся и с сожалением констатировал, что так оно и есть. Несмотря на то, что посадочная площадка располагалась в самом центре жилой зоны, людей вокруг было мало — человек семь. И все они не создавали ощущение тех, кто занят каким-то делом — ни сейчас, ни вообще. Они, все как один одетые в одинаковые серые штаны и рубахи, медленно волочили ноги мимо нас, глядя перед собой при этом такими пустыми глазами, словно за ними и мозга-то никакого уже нет. Почти как зомби, только руки вперёд не тянули, и мозгов не требовали.

Версия про господство «Шестой луны» на планетоиде стремительно проигрывала этот бой…

Магнус всё ещё стоял на месте, оглядываясь вокруг со странной смесью презрения и удивления на лице, поэтому я решил не терять времени. В два длинных шага дошёл до края посадочной площадки, спрыгнул с неё, опираясь рукой, и подошёл к ближайшему человеку:

— Здравствуйте! Мы только прилетели, вы не ответите на пару вопросов?

Человек практически наткнулся на меня, и только после этого остановился и поднял голову. Кое-как сфокусировал на мне глаза, белки которых неуловимо отдавали зелёным, и неуверенно произнёс:

— Если вы желаете… Отвечу на все.

— Скажите, что тут происходит? — я обвёл рукой всех окружающих. — Здесь какая-то болезнь свирепствует?

— Никакой болезни нет, — с нотками уверенности в голосе ответил мужчина. — Здесь, на «Проксоне» нет и не бывает никаких болезней. Здесь нет болезней, нет голода, нет страданий. Всё, что здесь есть — это лишь счастье жить и выполнять указы нашего великого лидера!

Звучало как махровая пропаганда, густо замешанная на страхе, вот только…

Страха-то никакого и нет. Мужчина говорит уверенно и твёрдо, словно полностью уверен в своих словах и готов за них ответить на деле.

И, чем увереннее звучат его слова, тем хуже они вяжутся с тем, что я вижу вокруг.

— Простите, тогда ещё вопрос — а лидер это кто?

— Вы не знаете нашего лидера? — мужчина расплылся в блаженной улыбке. — Он уникальный человек! Он сделал из разношёрстного сброда единое прочное общество! Он связал нас всех единой целью, и принёс нам счастье и благо! Он — великий человек!

— Ладно, я понял, а имя-то у него есть?

— Разумеется, как и у любого человека, у него есть имя.

— Так назовите же его!

И мужчина назвал имя.

Имя, которое я отлично знал.

Имя, которое давно уже значится под одним из первых номеров в моём личном списке под названием «Убить как можно раньше».

Глава 18

Девид Мартинес. Один из тех, чьи руки ставили свои уникальные цифровые подписи на приказы, которые мы исполняли. Один из тех палачей, что перечёркивали одним движением пальца десятки, а то и сотни жизней. Один из тех, на кого мы скрупулёзно собирали компромат, чтобы позже спрятать его в надёжном месте в защищённом архиве.

Девид Мартинес — бывший генерал военного блока Администрации. Если я помню, он уволился со службы ещё когда мы только-только стали изгоями во всём обитаемом космосе. Вот буквально, как только стали, сразу же и уволился. Помнится, Мэдс даже шутил, что он это сделал специально, потому что боялся, что теперь мы будем мстить своим бывшим командирам, и не хочет попасть в их число. Поэтому он просто сделал ноги.

Он всегда был трусом, Девид Мартинес. Причём надменным и спесивым трусом. Он даже приказы для нашего отряда передавал всегда через своих секретарш, и видел я его хорошо если раз десять за всё время работы на Администрацию. Из них девять — через бронированное стекло, а ещё один — просто в туалете станции столкнулись случайно. Помню, он в первую секунду съёжился, как проколотый воздушный шарик, а потом вдруг вспомнил, что он вообще-то целый генерал, и тут же выпятил вперёд грудь и попёр мимо меня, как линкор, даже не взглянув на жалкого солдафона.

Поговаривали, что на заработанные (читай «сворованные») деньги он купил себе какой-то личный небольшой астероид и живёт на нём жизнью тихого пенсионера, прожигая деньги, которых не прожечь и за три жизни… Что ж, теперь я знаю, что это за астероид…

Конечно, в теории существовала вероятность, что это другой Девид Мартинес… Но, будем честны, эта вероятность исчезающе мала. Взять всю его историю, умножить на то, что я вижу сейчас вокруг, и вероятность ошибиться в своих выводах стремительно тает до абсолютного нуля. Жить в роскоши в огромном дворце и ни в чём себе не отказывать, пока низшие касты у подножья золотого трона прозябают в серости, унынии и даже как будто не осознают своего положения — это как раз в духе Девида Мартинеса. Генерала Девида Мартинеса. Того самого, которого я знаю.

Не знаю, что он тут сделал с этими людьми, и чем это чревато, но одно я знаю точно. Ничего хорошего в посылке, предназначенной для такого человека, быть не может. Тем более, если это посылка, которую передают не через официальные доставки, а контрабандой.

Оставив прохожего в покое, я обернулся на посадочную площадку, чтобы предупредить остальных о вероятной опасности. Но оказалось, что опасность уже более чем реальна.

На посадочную площадку, с другой от меня стороны, по ступенькам поднималась четвёрка людей. Все с бластерами среднего класса (правда висящими за спинами), все замотаны в какие-то одинаковые багровые тряпки, в разрезах которых при каждом шаге проглядывается броня, тоже среднего класса, компромисс между защитой и подвижностью. Головы всех четверых также замотаны тряпками, только на сей раз в черно-багровую клетку и с бахромой по краю, а черты лиц скрадывают прозрачные толстые дыхательные маски. Трубки от них тянулись куда-то под одежду и непонятно к чему вообще подключались.

Тихо выругавшись, я полез обратно на посадочную площадку — с моей-то стороны ступеней не было!

Мы успели одновременно. Представители Мартинеса (а больше никем эти четверо оказаться не могли) остановились перед Магнусом, который всё ещё держал в руках коробку, и в этот же момент сбоку к ним подбежал я.

Один из четвёрки протянул вперёд руку:

— Посылку!

— Стойте! — крикнул я, подбегая, и все как один повернулись в мою сторону. — Погодите! Не отдавайте!

— Что значит «не отдавайте»? — нахмурился капитан, но всё же поднял руку, останавливая Магнуса. — Ты же сам сказал…

— Сейчас я вам кое-что скажу, а там уж вы вместе решайте, отдавать им посылку или нет, идёт?

— Хм… — капитан нахмурился ещё сильнее. — Но что ты…

Договорить он не успел. Тот новоприбывший, что так и стоял с вытянутой рукой, устал ждать. Он просто шагнул вперёд, взялся за ящик, нисколько не смущаясь тем, что Магнус его до сих пор держит, и потянул на себя.

Магнус, даром что смотрел на нас, почти успел среагировать — рефлекторно ухватился за практически ускользнувший ящик, за самый край, потянул на себя.

И тогда проржавевший металл не выдержал, и с тихим треском обломился, оставив в руках здоровяка крошечный заусенец.

А солдат Мартинеса, неловко взмахнув руками, сел на задницу и выронил ящик из рук. Он несколько раз перекатился с угла на угол, ломая пломбу, а потом и вовсе упал плашмя, с откинутой крышкой.

В ящике, в глубине ложементов, вырезанных в мягком поролоне, действительно лежало что-то похожее на лекарство. Десяток прозрачных цилиндров, в которых виднелась слабо-фиолетовая жидкость с едва заметными блёстками, плавающими в её толще.

Это совсем не выглядело как что-то страшное или опасное для людей на этом планетоиде… Но я-то прекрасно знал, насколько опасным может быть то, что таковым не кажется…

— Говорит четвёртый, — сидящий на заднице солдат Мартинеса моментально ухватился за комлинк. — Груз вскрыт. Случайно.

Я не мог видеть его лица из-за дыхательной полумаски, но был уверен, что сейчас оно недовольно кривится от тех потоков ругани, что льётся в его ухо.

Следующая фраза, которую сказал вслух солдат, только подтвердила эту теорию:

— Есть уничтожить. Всех.

Остальные трое потянулись к оружию за спинами чуть ли не раньше, чем он договорил последнее слово.

Но я был быстрее. Я уже предполагал, что ему ответит Мартинес, который любую проблему решал устранением её источника, поэтому прыгнул вперёд даже раньше, чем солдат начал говорить.

Хорошо, что эти придурки не признают шлемы…

Я подшагнул за спину противнику, и моё колено врезалось в его голову. Хрустнула и разлетелась на куски прозрачная маска солдата, голова дёрнулась назад от мощного удара — я бил не в лицо, а бил «сквозь» него, пытаясь достать аж до затылка, если не дальше.

Противник моментально отключился и начал заваливаться в сторону, но я присел, укрываясь за его телом от трех оставшихся врагов, придержал его левой рукой, чтобы не падал, а правой потянул из-за его спины бластер. Магнитная кобура с неохотой отпустила ствол, я положил оружие цевьём на плечо вырубленного противника, поймал на прицел врага раньше, чем это успел сделать он, и выжал спуск.

И ничего не произошло. Спуск просто не выжался, будто это никакой не бластер, а обычный огнестрел, да к тому же стоящий на предохранителе!

Я слегка повернул оружие, и бросил быстрый взгляд туда, где рукоять соединялась со ствольной коробкой — красный огонёк! Пушки-то не простые, а с биометрической защитой!

А солдаты уже подняли свои бластеры, ловя на прицел мою голову, торчащую из-за плеча их сослуживца.

И тут внезапно за спиной раздался топот, и, прежде чем я успел обернуться, меня отшвырнуло в сторону! Резко и быстро, словно при взрывной декомпрессии, вот только я не в шлюзе корабля, а вокруг не космический вакуум!

Это был Магнус. Он двумя прыжками покрыл разделяющее нас расстояние, и одной рукой откинул меня, а другой — приподнял вырубленного мной противника, прикрываясь им от выстрелов.

Потом он подхватил его ещё и за ногу, напрягся (я даже рассмотрел, как вздулись вены на его лбу) и швырнул его в оставшихся противников! Как соломенное чучело, как борцовский манекен!

Двое из солдат успели выстрелить, прежде чем тело накрыло их, и один точно попал в своего же подельника. Куда попал второй я рассмотреть не успел — их подмяло под себя падающее тело.

Последний противник распорядился своей долей секунды как правильнее — кинулся в сторону, падая на бок. И уже лёжа на боку, не торопясь, навёл прицел на Магнуса и выстрелил. На таком расстоянии ему не суждено было промахнуться.

Заряд сверкнул через разделяющие противников десять метров…

И бесславно канул в голубом сиянии щита, которым подоспевшая Кори успела заслонить здоровяка за мгновение до выстрела.

Второго выстрела враг сделать не успел. Я перехватил бесполезное заблокированное оружие поудобнее, и швырнул его, целясь в него. Он не успел увернуться — да и попробуй увернись, когда ты лежишь на боку! — и приклад заехал ему точно в лоб.

Как же хорошо, что эти придурки не признают шлемы!

Голова солдата мотнулась, словно я ему тоже заехал коленом, и он на мгновение поплыл. Этого мгновения мне хватило, чтобы вскочить на ноги, подбежать к нему и прописать по голове мощный размашистый удар, как по футбольному мячу!

Капитан тоже не терял времени зря. Пока я разбирался с хитрожопым противником, он подскочил к тем двоим, которых сбило тело, подобрал выроненный одним из них бластер и двумя короткими ударами приклада отключил всех троих. Третьего — повторно, потому что он, кажется, начал шевелиться.

Вся эта свалка (боем её назвать язык не поворачивается) продлилась не больше десяти секунд, и, к счастью, по многострадальной «посылке» никто не прошёлся и не повалялся. Было бы очень печально, если бы она пострадала, и мы бы так и не узнали, что такое там передавала «Шестая луна» для генерала Мартинеса.

Но печальнее даже этого было то, что пострадавшие нашлись среди нас.

Тот, второй, который пытался попасть по Магнусу, минуя тело своего сослуживца, все же достиг своей цели. Магнус уже не лежал на покрытии посадочной площадки, а сидел, но делу это не сильно помогало — его левая нога в середине голени явственно дымилась. Кори уже сидела рядом и рвала штанину, пытаясь добраться до раны, а сам Магнус, судя по лицу, едва удерживался, чтобы не начать кряхтеть от боли. Вряд ли вопить — вопить он себе не позволит.

— Магнус! — капитан поспешил к здоровяку тоже. — Да что ж такое!

Я проводил его взглядом, и направился к противникам. Вокруг Магнуса и так уже слишком много внимания, а вот о врагах все резко позабыли. Кроме меня, конечно.

Первым делом я подобрал всё оружие и выбросил его за пределы посадочной площадки. Оно всё равно было бесполезно для нас, ведь мы не можем им пользоваться, да и не нужно особо — на корабле есть чем вооружиться, если понадобится.

Все противники были в отключке, включая тех, которых обработал капитан. Им хорошо досталось — у одного от удара прикладом даже бровь рассекло, и кровь обильно заливала левую половину лица. И дыхательную маску, конечно, тоже.

Приподняв его голову, я стянул маску, поднёс к своему лицу и помахал ладонью, внимательно принюхиваясь. Ничем не пахло, озоном разве что самую малость. Создавалось ощущение, что эти маски подавали в лёгкие просто чистый воздух, но в чём смысл? Или я ошибаюсь, и в этой дыхательной смеси есть что-то, чего я не чувствую…

Или просто этим маски нужны для того, чтобы не дышать атмосферным воздухом… Или вернее — чтобы не дышать тем, что в этом воздухе содержится.

Всё чудесатее и чудесатее…

На всякий случай я снял все три уцелевшие дыхательные маски, вместе с регенерирующими патронами, к которым они были подключены. Именно патронами, а не фильтрами — то есть, это была замкнутая система дыхания, в которую воздух снаружи вообще не попадал. Воздух после выдоха попадал в патрон, где из него химическими реакциями извлекался углекислый газ, потом происходило насыщение кислородом, и снова возврат в дыхательную систему. Очень знакомый принцип — штурмовые бронескафы оснащены точно таким же механизмом. Баллоны с готовой смесью, как на гражданских скафандрах, они позволить себе не могли — слишком большие и громоздкие, не только снижают мобильность, но ещё и представляют собой отличную цель, поражение которой выводит солдата из боя.

Да что там «система» — даже сами по себе регенерирующие патроны были хорошо знакомого мне армейского образца! К ним приделали напечатанные на принтере, судя по слоям, переходники, позволяющие работать с обычными дыхательными масками, и дело в шляпе!

Осталось только выяснить, в чём вообще смысл всего этого перфоманса.

Повесив дыхательные системы на плечо, я вернулся обратно к своим. Капитан и Кори вдвоём наконец-то справились со штаниной Магнуса, и стало видно, что бластерный заряд взорвался рядом с голенью, вырвав из мышцы изрядный кусок мяса. Повезло ещё, что Магнус носит широкие штаны, потому что заряд, похоже, взорвался именно при контакте со штаниной, и до ноги достал лишь самым краем.

С другой стороны, если бы он носил штаны в обтяжку, возможно, заряд вообще не попал бы в него.

Но уж если попал, ногу точно отхреначило бы с концами.

На лбу здоровяка мерно пульсировала надутая жила, на щеках блестел крупными каплями пот, и, судя по глубокому частому дыханию, он явно не очень хорошо себя чувствовал.

— Пиявка, готовь лазарет! — велел капитан, перекидывая руку Магнуса себе через плечо.

— Что случилось⁈ — встревожилась она.

— Магнус ранен! — ответил я, подхватывая здоровяка под вторую руку. — Левая голень, энергетически-взрывное!

Пиявка секунду молчала, а потом выпалила:

— Поняла! Готовлю лазарет!

Она отключилась, а мы с капитаном переглянулись, и он тихо произнёс:

— Ну давай, братец, держись. Три, два, один…

На «ноль» мы разогнули ноги, поднимая здоровяка на своих плечах. Он не сдержался и всё же зашипел от боли, но надо отдать ему должное — пытался хотя бы как-то стоять на здоровой ноге, чтобы не висеть на нас всей своей массой.

— Давай, тут недалеко… — прошептал капитан, пока мы разворачивали Магнуса лицом к кораблю. — Там Пиявка, она тебе поможет…

Я коротко обернулся:

— Кори! Подбери коробку! Ну которая посылка!

— Нахрена она нам⁈ — возмутилась девушка.

— Надо! — рявкнул я. — Бери и быстро за нами!

Кори метнула на меня гневный взгляд, но коробку всё же подобрала и даже прикрыла на место отошедшую крышку.

Втроём мы затащили Магнуса на борт и сдали его на руки Пиявке, которая уже подготовила в лазарете всё, что нужно.

Уложив здоровяка на стол, мы с капитаном отошли, и я забрал из рук Кори коробку, которую она всё это время держала в руках. Поставил её на ближайший стол, достал одну из пробирок, и задумчиво осмотрел её.

Никогда не видел таких, если честно. Ощущение, что это не готовое вещество, а что-то вроде лабораторного образца, они даже закрыты плотно притёртыми пробками, а не… Запаяны там, не знаю. Ещё и пробки такие интересные — на верхней плоскости у них явно выгравирован один и тот же знак — капля, внутри которой завивается тонкая спираль. Никогда не видел ничего похожего.

— Пока всё, — произнесла за спиной Пиявка, отвлекая меня от рассматривания пробирки. — Сейчас гидрогелевая повязка охладит ожог, и я продолжу работу. Через три дня будет бегать как новенький. Как вообще это получилось?

— Долгая история, — вздохнул капитан. — Но, если говорить вкратце — мы просрали это задание.

— Как так? — удивилась Пиявка. — Почему? Что случилось?

— Да есть тут у нас один… — капитан бросил на меня злобный взгляд. — Приниматель странных решений!

— Кар? — Пиявка удивилась ещё больше. — Приниматель странных решений? На моей памяти он принимал только превосходные решения! Что вдруг случилось?

— Я узнал, кто на этом планетоиде главный, — коротко ответил я. — И, скажем так, я знаю, что это за человек. И я знаю, что ему нельзя давать даже стреляную гильзу, потому что он и её придумает как использовать во вред другим людям. Не то что…

Я взглянул на пробирку в своих руках, покрутил её и вздохнул:

— Понятия не имею, что это такое, но это ему точно отдавать не нужно.

— А что это? — живо заинтересовалась Пиявка и подошла поближе. — Дай-ка!

Я протянул ей пробирку, она её осмотрела со всех сторон, повертела и чуть ли не попробовала на вкус.

И только в самом конце она посмотрела на пробку. Точно на логотип в виде капли.

И стремительно спала с лица. Даже, кажется, побледнела пуще прежнего.

— Как тебе сказать… — сдавленным голосом произнесла она. — Может, ты и не знаешь, что это такое… Но этому твоему «главному» это точно отдавать нельзя! Это вообще никому отдавать нельзя! Этого вообще не должно существовать! Нигде! Ни у кого!

Глава 19

Я внимательно посмотрел на Пиявку. Потом — на ампулу в её руках. Потом — снова на Пиявку. И, убедившись, что мне не показалось, констатировал факт.

Пиявка была… напугана! Не просто сбита с толку или растеряна, нет — в её глазах читался страх! Причём не такой страх, какой испытываешь, видя, как на тебя нацеливается ствол тяжёлого бластера — быстрый, взрывной, сопровождающийся выбросом адреналина в кровь, заставляющий тебя действовать. Причём, действовать как можно быстрее, чтобы избежать неприятных последствий.

О нет!

Это был другой страх. Тоскливый, печальный, необоримый. Страх, поднимающийся из самых глубин подсознания, застилающий разум, поглощающий критическое мышление. Страх иррациональный, непонятный, страх чего-то неведомого, неизвестного. Или наоборот — известного, причём известного настолько, что даже известно, что нет ни единой возможности это нечто побороть. Просто не существует в природе. И остаётся только обречённо замереть, понимая, что спасения нет и не будет.

Страх, к которому, в отличие от первого типа, невозможно привыкнуть. Невозможно научиться обращать себе на пользу и превратить его в достоинство.

Возможно, тут даже правильнее было бы сказать — ужас. Я бы даже сказал: первобытный ужас.

Пиявка осторожно потрогала пальцем клеймо на крышке пробирки, словно не верила, что оно действительно существует, что ей не привиделось, и тут же отдёрнула руку, будто обожглась.

— Пиявка? — капитан вопросительно посмотрел на неё.

Причём, не только капитан. Состояние Пиявки заметили все, и теперь все ждали объяснения.

— Я… я… — бессвязно забормотала Пиявка, осторожно укладывая пробирку обратно в ложемент дрожащими руками. — Я…

— Судя по всему, ты что-то знаешь об этом веществе? — спокойно спросил я, решив помочь ей справиться со страхом. Потому как если переключиться в рациональную плоскость, то напряжение снижается и включаются мозги.

Как только пробирка заняла своё место, Пиявку слегка отпустило. Её перестало дёргать, будто непонятное вещество было под напряжением, и страха в глазах поубавилось.

— Я… Да, я знаю, что это за вещество, — так же тихо, но уже более твёрдо ответила она. — Или вернее я знаю, что за вещество обозначается этим знаком… Не уверена точно, что это именно оно, но, судя по внешнему виду — всё же оно.

— И что это за вещество? — спросил я. — Это оружие? Биологическое? Какой-то боевой вирус?

— Нет, это не оружие, — Пиявка покачала головой. — Это кое-что намного хуже. Это субмиссион.

— Суб… чего? — нахмурилась Кори. — Никогда не слыхала.

Не слыхала об этом субмиссионе не только Кори, но и остальные члены экипажа.

— Это потому, что вам и не положено слыхать, — Пиявка медленно покачала головой. — Никому не положено. А уж мне и подавно.

— Но ты, тем не менее, знаешь? — риторически спросил капитан. — Как так вышло?

— Практически случайно, — Пиявка перевела взгляд на него. — Помните мою историю? Про то как меня временно назначили врачом в лазарете колонии, пока не прибудет замена штатному медику?

Все присутствующие синхронно кивнули, даже я — я ведь тоже уже был в курсе этой истории. Тем более, что мне на самом деле было интересно, как эти ампулы связаны с родиной Пиявки.

— Всё то время, что я его заменяла, — начала свой рассказ Пиявка, — я ведь занималась не только тем, что радовалась хорошим медикаментам и инструментам, не только принимала пациентов и лечила их по мере своих сил и возможностей. Я ещё и изучала. Сеть в лазарете никто не отключал — возможно, решили, что незачем, потому что меня всё равно должны были вскоре утилизировать. А, возможно, решили, что я тупая и сама не способна разобраться, как там что работает. В любом случае, доступ к сети у меня был, и поэтому я изучала. Изучала всё, до чего только могла дотянуться, но в особенности — всё, что связано с медициной, конечно. Но было и ещё кое-что, что интересовало меня даже больше, чем медицина — история тантальцев. Тантальцев именно как биологического вида, тантальцев как отдельной касты людей, которую создали другие люди. Мне хотелось знать, как именно их — нас! — сделали такими, какие мы есть. Какие эксперименты проводились, какие из них были удачными, а какие — наоборот. Я хотела знать, что именно отличает нас от других людей и как это можно исправить, как можно снова вернуть тантальцам человеческий облик, и главное — человеческое мышление! Сделать так, чтобы они перестали быть рабами… Перестали сами себя воспринимать как рабов!

— Чтобы поднять восстание? — риторически спросил я.

— Об этом я тогда не думала, — призналась Пиявка. — Мне было достаточно и простой промежуточной цели. А что делать дальше я бы придумала, когда дошло бы до этого «дальше».

— И что ты нашла?

— Да почти ничего, — Пиявка пожала плечами. — В сети информации на этот счёт было шаром покати. В основном, только всякие догадки и различные научные статьи о феномене тантальцев, но тоже все высосанные из пальца. Всякие «возможно» да «скорее всего» и никаких фактов. Но кое-что я всё же нашла. И нашла, что интересно, не в сети, нет. По крайней мере, не во внешней. Нужную информацию я нашла во внутренней сети, на одном из серверов, даже не знаю где находящемся… Скорее всего, за много-много световых лет от Тантала-три, где-нибудь в штаб-квартире корпорации.

Пиявка судорожно вздохнула и замолчала.

— Это как-то связано с субмиссионом? — подтолкнул её я.

— Напрямую, — горько усмехнулась Пиявка. — Оказалось, что эксперименты по созданию генетически модифицированных рабов проводятся уже много-много лет, больше двухсот, если хотите знать. И только в последние сто лет, примерно в то же время, когда начали разрабатывать Тантал-один, эти эксперименты дали наконец положительный результат. Самым сложным для корпорации и её учёных оказался именно механизм подчинения. Механизм, который заставляет раба испытывать удовольствие от того, что он выполняет приказы своего хозяина. Прежде чем учёные смогли перестроить генетический набор тантальцев так, чтобы те сразу рождались с необходимыми нейронными связями, они опробовали множество других средств. От самых жестоких, таких как попытки привить условный рефлекс, до вполне безобидных, если, конечно, пренебречь этической стороной вопроса. Например, они вживляли в мозг чипы, подающие слабые разряды тока в центр удовольствия, когда будущий танталец выполнял чужое указание. Но кто же будет проводить такие операции каждому новорождённому? Не говоря уже о том, что в процессе взросления чипы придётся менять, ведь они, в отличие от мозга, не способны расти.

— Главная проблема детей-аугов, — кивнула Кори. — Много слышала об этом. Постоянно приходится менять аугментации, которые не растут как остальной организм.

— Вот и учёные решили, что это тупиковый путь, — кивнула Пиявка. — И тогда они обратились к химии, чтобы попробовать решить проблему через неё. И после нескольких сотен попыток они создали это… субмиссион.

Пиявка коротко кивнула на коробку.

Мы все тоже непроизвольно посмотрели на ампулы.

— Несколько производных фениламина, плюс целый букет алкалоидов, окситоцин в связанной форме и фтор для хорошей испаряемости, — продолжила Пиявка. — Это если вкратце, настоящая формула, конечно же, намного сложнее, но это не важно. Важно то, как это вещество действует. Оно испаряется при комнатной температуре и нормальном давлении, превращаясь в прозрачный газ чуть-чуть плотнее воздуха. Помимо того, что он прозрачный, он ещё и никаким другим образом себя не проявляет — не имеет вкуса, не имеет запаха, обнаружить его можно только проведя полный анализ пробы воздуха. При этом его молекулы способны проникать через любые фильтры, что характерно. Одной такой пробирки хватит для того, чтобы наполнить всю местную атмосферу достаточной концентрацией субмиссиона.

— Достаточной для чего? — хмуро спросил капитан.

— Для того, чтобы, попадая в организм человека через лёгкие, он связывался с рецепторами, отвечающими за принятие решений и контроль над импульсивным поведением. Это состояние у разных людей с разной восприимчивостью может меняться от лёгкой дезориентации до полной неспособности принимать собственные решения. Но это лишь до поры до времени. Субмиссон, как и любое вещество подобного класса, имеет накопительный эффект, и, чем дольше человек дышит им, тем меньше помогает его природная невосприимчивость. В конечном итоге, при превышении определённой концентрации, даже самый упрямый упрямец вроде нашего Кара сдаётся и теряет способность принимать собственные решения. Но зато выполнение чужих указаний приносит ему огромную радость и удовлетворение.

Все ненадолго замолчали, переваривая услышанное. Кори так и вовсе нахмурилась и что-то одними губами шептала себе под нос, будто повторяла сказанное Пиявкой, чтобы убедиться, что всё поняла правильно.

— Значит, с помощью субмиссиона вывели тантальцев? — первым спросил я.

— Не совсем, — Пиявка покачала головой. — Субмиссион оказался очень дорогим в производстве веществом, и, даже несмотря на его новизну, было очевидно, что он не подходит для создания целого биологического вида контролируемых рабов. Но эксперименты с ним помогли учёным разобраться с теми участками мозга, которые их интересовали, и в итоге это привело к тому, что мы имеем сейчас. Направлено скорректированный гено́м, заставляющий мозг сразу формироваться и расти таким, словно с самого рождения в человеке присутствует критическая масса субмиссиона.

— Но не у всех? — наполовину спросил, наполовину констатировал капитан.

— Но не у всех, — Пиявка повела плечом. — Как раньше были люди, у которых была плохая восприимчивость к субмиссиону, так и сейчас рождаются девианты, мозг которых сформировался по стандартным лекалам… Ну, по крайней мере в том, что касается инстинктов подчинения.

Ну да, Пиявка как раз и была девиантом. Повезло ей. И нам, конечно же.

— А что стало с субмиссионом после того, как эксперименты корпорации по генной инженерии закончились успешно? — снова вмешался я.

— Это было не после, — усмехнулась она. — Это было очень даже «до». Какие-то там защитники прав человека пронюхали про субмиссион и про эксперименты, которые иногда затрагивали даже население целых колоний, и подняли бучу. Это были чёрные дни для корпорации, потому что их закидывали судебными исками из-за их деятельности, и всё, что они могли — это только отбиваться. Доказательства были настолько железными, что никакие деньги не могли прекратить эту волну. Единственное, что удалось им сделать — это убедить общественность, что эксперименты с субмиссионом не принесли никаких успехов, что они раскаиваются и что готовы заплатить огромные компенсации всем, кто пострадал в ходе экспериментов, а субмиссион, конечно же, уничтожить, вместе со всей документацией по его созданию.

— Ну да, волосы назад! — усмехнулась Кори. — Чтобы корпораты и уничтожили что-то такое, что сами же создали для того, чтобы нарубить побольше юнитов! Охотно верю, конечно же!

— Судя по тому, что мы сейчас видим — только ты одна в это и веришь. — Пиявка снова с тоской посмотрела на ржавую коробку. — Несмотря на то, что официально это вещество не является ни оружием, ни наркотиком, оно является и тем и другим. И тем страшнее тот факт, что оно даже не входит в список запрещённого, ведь его, по официальным данным, и существовать-то не должно! А оно, тем не менее, существует, и это явно коробка из старых запасов! Вы посмотрите на эту коробку, да ей же больше сотни лет явно!

Что ж, теперь всё сходится. Теперь понятно, почему люди снаружи такие странные и заторможенные — они просто обдолбаны! Обдолбаны этим самым субмиссионом, который настолько промыл их мозги, что они даже двигаться нормально не способны без приказа своего «великого лидера», или как там они его называют.

Теперь понятно, почему Девид Мартинес именно так решил встретить свою старость и пенсию — ведь это же идеальное продолжение его армейской службы! Целый планетоид послушных болванчиков, которые готовы выполнить любое твоё распоряжение, не задавая никаких вопросов. Скажешь прыгать с крыши — пойдут и прыгнут, скажешь скидывать с неё детей — будут скидывать, ещё и улыбаться при этом станут.

Теперь понятно, почему люди, которые пришли забирать посылку, носили дыхательные маски с замкнутым контуром — ведь никакие фильтры не спасут от этого субмиссиона. А будешь им дышать — и сам не заметишь, как превысишь критическую дозу и станешь безвольным болванчиком, способным лишь выполнять чужие приказы. То есть, перейдёшь из когорты доверенных людей Мартинеса в разряд обычный черни, которая бесцельно бродит по улицам. Станешь не нужен, по сути.

Я даже могу продолжить логическую цепочку дальше и предположить, что это был план Мартинеса с самого начала. Он, ещё во время службы в Администрации, каким-то образом узнал про существование субмиссиона — возможно, от своей семьи, которые тоже сплошь были армейскими офицерами. Кто-то из его предков жил в то самое время, когда тайна газа подчинения выплыла наружу, и потом передал эту историю в следующее поколение. А оно — в следующее, то есть, непосредственно Мартинесу. А он уже воспринял её не как байку, а как руководство к действию, и, пока имел достаточно власти для всяких полулегальных и полностью нелегальных операций, узнал о местонахождении субмиссиона, а, возможно, даже изъял его оттуда и спрятал в каком-то личном тайнике. И не ради того, чтобы использовать его на своих солдатах, нет — это глупо, ведь оболваненный солдат — это, конечно, хороший солдат, но без способности критически мыслить и принимать решения, это очень быстро кончающийся солдат. А обучить нового на его место — это время. Экипировать его новой экипировкой взамен потерянной — это деньги. И самое главное — это вопросы от командования: «А почему у тебя солдаты мрут как мухи?»

Зато потом, уже на пенсии, субмиссион — это то, что нужно. Заманиваешь на планетоид тысячу-другую человек обещанием райской жизни, месяц травишь их субмиссионом — и получаешь всё тех же послушных болванчиков, которые готовы ловить любое твоё слово и заглядывать тебе в рот. Посылать их на штурмы больше задачи нет, поэтому и умирать они будут не быстро, но ощущение абсолютной власти — о, оно никуда не денется. Можно им упиваться хоть каждый день, отдавая первые пришедшие на ум указания и глядя, как люди их выполняют.

Да, это вполне в духе Мартинеса… Узнаю старого сукиного сына.

Только один момент мне остался непонятен. Он белым пятном маячил в стройной картине сложившегося паззла, как будто одного фрагмента не хватало. И его не просто не хватало в картинке — он вообще отсутствовал в принципе. Куда ни глянь, в какую сторону не подумай — ответа на вопрос не находилось и найтись даже в принципе не могло, потому что любой ответ моментально порушил бы стройную картину, как кусок паззла с нужным рисунком, но неподходящий по форме, да ещё и больше остальных в полтора раза.

И вопрос этот звучал так.

Если Девид Мартинес — бывший администрат, который нынче ушёл на пенсию и упивается теперь своей властью, используя для удовлетворения собственных амбиций давно запрещённое психотропное вещество…

То почему этим веществом его снабжает «Шестая луна», которые вроде как всей душой против Администрации и администратов, пусть даже бывших⁈

Что их связывает?

Или есть что-то, что мы упускаем из вида⁈

Глава 20

— Что-то не сходится, — произнёс я, и в наступившей тишине лазарета это прозвучало набатом. — Мы что-то упускаем. Мы точно что-то упускаем.

— Ты о чём? — капитан перевёл на меня удивлённый взгляд.

— Субмиссион, — я кивнул на пробирки. — Это же жуткое зелье, хуже любого оружия, даже биологического. Зачем «Шестая луна» передаёт его… тому, кто здесь всем заправляет. Какой им от этого толк?

— Может, тут заправляет тоже представитель «лунатиков»? — тут же выдала теорию Кори. — Хотя…

— Вот именно — «хотя»! — я кивнул. — Сложно представить, что организация, которая противостоит автократии Администрации, сама будет использовать методы насаждения этой самой автократии. Это же ломает все принципы, на которых вроде как стоит «Шестая луна».

— И тем не менее, нельзя сбрасывать со счётов эту версию, — возразил капитан. — Ведь про «луну» мы, по сути, ничего и не знаем. Кто разберёт, как на самом деле устроено их общество и какие цели на самом деле они преследуют. Возможно, использование субмиссиона здесь, на Проксоне, как-то оправдано… Ну, по их мнению, конечно. Не по-нашему.

— Тогда почему они пытались нас убить, когда мы увидели, что там внутри? — риторически спросил я, и обвёл экипаж взглядом. — Они же отсылали посылку контрабандой, то есть, заранее зная, что там что-то противозаконное. И в тот момент, когда мы увидели, что именно находится в коробке, для нас ничего не изменилось. Это по-прежнему оставалось что-то противозаконное для нас, да к тому же мы так и не поняли, что именно. «Шестой луне» просто нет никакого смысла пытаться спрятать концы в воду, потому что они и так в этой воде по самые уши.

— Тогда что, по-твоему, произошло? — капитан сложил руки на груди. — Или, вернее говоря, что, по-твоему, ты предотвратил? Это же из-за тебя вся эта история завертелась!

Капитан был прав. Нужно было объяснить команде свои действия.

— Я поговорил с одним из людей снаружи, — я мотнул головой, имея в виду пространство за стенами корабля. — И он назвал имя здешнего… Скажем так, «лидера». Я вспомнил, что уже слышал это имя. И это меня сильно насторожило. А потом, когда Пиявка рассказала про субмиссион, вся история сложилась как мозаика. Если говорить совсем вкратце, то здешний «лидер» это бывший генерал Администрации, который сейчас на пенсии. И вот она посылка… Теперь сложить два и два намного проще, не так ли?

— Генерал Администрации… Субмиссион… — пробормотал капитан, собирая мысли в кучу. — Я всё ещё не понимаю, что ты хочешь сказать. Как-то не складывается картинка.

— Я просто… — я пожал плечами, глядя в сторону. — Я просто подумал, что история о том, что «лунатики» передают какой-то груз для администрата, пусть даже и бывшего, звучит как-то странно. Как-никак, дружбы между ними не может быть даже в принципе. И единственный вариант, который мне пришёл в голову — что они передают что-то опасное для него, вроде бомбы. Но никакой взрывчатки или другого способа убить администрата или как-то ещё насолить ему сканеры не обнаружили. Возникает логическая неувязка — что же такое могли передать врагу Администрации администрату? И я решил выяснить, что же это за загадочная вещь такая…

— И вот мы выяснили… — задумчиво продолжил мою мысль капитан. — Но от этого не стало легче. Даже наоборот — появилось ещё больше вопросов.

— Именно так! — поддакнул я. — Теперь мы знаем, что в посылке действительно не было ничего такого, что соответствует характеристики «опасное», по крайней мере не напрямую. Но теперь остаётся вопрос — а зачем вообще «Шестая луна» передаёт администрату средство контроля населения? То есть, по сути — играет ему на руку?

— Может, там есть что-то ещё, кроме вещества? — снова выпалила Кори первую пришедшую в голове идею. — Например, скрытая бомба?

Вот всегда она так. Как ей что-то стукнет в башку, тут же срывается с тормозов и теряет способность критически мыслить, будто ей тоже задурили разум субмиссионом. Точно так же было и на «Навуходоносоре» и тот случай ничему её, очевидно, не научил.

С другой стороны, без этой своей перчинки Кори не была бы Кори.

— Хотя нет… — Кори сама себя поправила. — В таком случае сканер бы показал опасные вещества.

— Именно! — я указал на неё пальцем. — Я прогнал в голове уже все самые вероятные варианты, и единственным правдоподобным мне кажется только один.

— И какой же? — живо заинтересовалась Кори.

— Очень простой, — я указал на ящик с пробирками. — В этих пробирках вовсе не субмиссион.

— А что тогда?

— А это и есть наш главный вопрос. Мы точно знаем, что там нет ничего опасного, то есть, это не оружие и не попытка как-то устранить Мартинеса, потому что… Ну что он, совсем идиот что ли, чтобы открывать пробирки, в которых должен находиться газ подчинения и нюхать его собственным носом?

— Ладно, мы поняли, это не оружие для убийства, — перебил меня капитан. — А что тогда?

— А это нам и предстоит выяснить. И я знаю только одного человека в этом экипаже, кто сможет помочь в этом вопросе.

Пиявка к этому моменту уже отошла обратно к Магнусу, поскольку отведённые ею на работу повязки пять минут истекли. Она снова нагнулась над раненой ногой здоровяка, и делала с ней там что-то своё врачебное. Работа её явно настолько поглотила, что даже лицо её разгладилось и вернулось к нормальному виду, словно она уже и думать забыла о субмиссионе и о том, какое влияние его появление оказало на неё и её родичей.

Жаль, но придётся ей напомнить…

Я достал одну пробирку из ложемента и подошёл к Пиявке:

— Скажи, а есть возможность выяснить, что в этой пробирке?

— Субмиссион, — коротко ответила она, даже не глядя на меня. — Я же уже сказала.

— А если предположить, что внутри не он? — не отставал я. — Ты сможешь определить это? Если это не он, ты сможешь как-то понять, что внутри на самом деле?

Пиявка перестала ковыряться в ноге Магнуса, и подняла на меня глаза, полные недовольства:

— Ты серьёзно? Там же клеймо на пробке!

— Можешь или нет? — твёрдым голосом спросил я, глядя в красные глаза Пиявки.

Она выдержала две секунды игры в гляделки, потом сдалась и взмахнула руками:

— Ну, допустим, могу! Ну, в смысле, не могу… Короче, я могу определить, действительно ли это субмиссион, но если вдруг каким-то чудом окажется, что нет… Тогда я не могу дать никакой гарантии, что смогу определить, что это за вещество. Может, смогу, а, может, нет.

— Приемлемо, — я кивнул и протянул ей пробирку. — Сделай это.

— Сейчас⁈ — возмутилась Пиявка, красноречиво указывая на ногу Магнуса.

— При первой возможности. Это действительно важно.

— Ладно… — вздохнула Пиявка. — Но тогда будьте добры, свалите все из лазарета нахрен! Чем меньше будете мне мешать, тем быстрее я освобожусь!

— А вот это мы запросто, — улыбнулся я, развернулся и махнул рукой остальным.

Они меня поняли без слов, и мы втроём вернулись на мостик.

Кайто, завидев нас, вскочил со своего места и быстро пробежался глазами по всем троим:

— А где Магнус⁈ Что с ним⁈

— Будет цел, — заверил его капитан, садясь в своё кресло. — Пиявка его подлатает.

— А… — Кайто моментально успокоился и сел тоже. — Тогда ладно. Что делаем дальше?

— Думаем! — коротко ответил капитан.

Кайто удивлённо приподнял брови при этих словах, и посмотрел на меня.

— Мы не можем взлететь из-за зенитных батарей, — пояснил я. — И не можем отдать посылку адресату по… По многим причинам.

— По каким? — тут же предсказуемо спросил Кайто, и пришлось в двух словах пересказать ему всё произошедшее.

— А-а-а… — протянул азиат. — Ни хрена же себе! Это что, нас подставить решили⁈

— Пока ничего нельзя сказать точно, — я покачал головой. — Это весьма вероятно, но точно так же вероятен и любой другой вариант. Сейчас нам надо дождаться вердикта Пиявки.

— И он у вас уже есть! — тут же раздался в комлинке её голос. — Ненавижу говорить это, но ты, красавчик, был прав! В ампулах действительно не субмиссион, хотя выглядит точь-в-точь! Даже химические и физические свойства полностью совпадают — такая же плотность, такая же летучесть, но это не он!

— А что это тогда? — нетерпеливо спросил капитан, едва дождавшись, когда Пиявка закончит.

— А вот это уже сложный вопрос, — она резко помрачнела. — Не уверена, что могу дать на него точный ответ, у меня тут всё-таки довольно примитивное оборудование.

— Ну какой-то ответ у тебя же есть? Точный, не точный — хоть какой-то⁈

— Ну-у-у… — неуверенно протянула Пиявка. — Какой-то есть… Но, честно говоря, мне в него с трудом верится. Я обнаружила несколько отклонений от первоначальной формулы, например, дополнительную метильную группу, внедрённую в фторфенил… Короче, в действующее вещество. В теории она должна помешать ему связываться с рецепторами, на которые направлено действие субмиссиона. Ещё интересный момент — исходный дофаминовый агонист инвертирован, превращён в антагонист. Проще говоря — его действие перевёрнуто, или, если угодно — отражено с точностью до наоборот.

— А можно простыми словами? — недовольно попросила Кори, слушающая так же внимательно, как и все остальные.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула Пиявка. — Проблема в том, что объяснить это простыми словами невозможно… По крайней мере, так, чтобы иметь стопроцентную уверенность. Для того, чтобы прямо утверждать, что я понимаю действие получившегося вещества, надо провести не один десяток тестов, да желательно с разными фокус-группами…

— Пиявка… — устало вздохнул капитан. — Ты просто предположи. А уж насколько это реалистичное предположение, мы попробуем решить коллегиально.

— Ладно, — смирилась Пиявка. — Короче говоря, предварительный анализ показывает, что вещество, находящееся в пробирке — это модифицированный субмиссион, и модифицирован он был таким образом, чтобы отменять действие настоящего газа.

— То есть… — капитан удивлённо поднял брови. — Ты хочешь сказать… Это антидот от субмиссиона⁈

— Ну вот я же говорила! — страдальчески заголосила Пиявка прямо в ухо. — Я же говорила, что нельзя объяснять простыми словами, это же пока ещё не доказано!

— Нет-нет, погоди! — я поспешил остановить её вопли. — Это как раз очень хорошо вписывается в общую картину происходящего!

— Ну-ка, ну-ка… — капитан нахмурился, и перевёл взгляд на меня. — А ведь и правда, это даже имеет какой-то смысл…

— «Шестая луна» где-то находит субмиссион, узнает, куда и кому он был предназначен… — затараторила Кори, которой тоже не терпелось принять участие в раскрытии тайны. — И… Хм… Модифицирует его, да?

— Скорее всего, — кивнул капитан. — Всё же много времени прошло, наука не стоит на месте, так что раскрыть состав древнего вещества и модифицировать его…

— Скорее создать на его основе другое, но с такими же физическими свойствами, — поправила его Пиявка через комлинк.

— Да, спасибо, — капитан задумчиво кивнул. — Так вот, это вполне реально. И тогда «Шестая луна», зная, кто заправляет планетоидом, отправляет ему партию антидота, маскируя его под реальное вещество.

— Мартинес получает подложный субмиссион, распыляет его в атмосфере, чтобы поддерживать, как он думает, нужную концентрацию газа, — продолжила Кори, — и люди, видимо, приходят в себя, да?

— Точно, — настала моя очередь перехватывать инициативу. — Вещество же только подавляет волю, оно ничего не делает с памятью, как я понял. Люди приходят в себя и получают возможность трезво взглянуть на всю свою жизнь, проанализировать её и прийти к определённым выводам. И я уверен, что выводы эти будут ой как не в пользу солнцеликого лидера.

— Бунт? — коротко спросил капитан и задумался.

— Бунт? — встревожилась Пиявка. — Думаете, на это был расчёт «Шестой луны»⁈

— Ну, тебе ли не знать, что такое бунт против угнетения, — усмехнулся я. — Да, я думаю, на это и был расчёт. «Лунатики» позиционируют себя как борцы за свободу, равенство и справедливость, так что подобный сценарий развития событий весьма в их стиле. В лучшем случае люди на Проксоне скидывают тирана сами, пользуясь тем, что их больше, и присоединяются к «Шестой луне», которые заманивают их рассказом о том, какую роль во всем произошедшем они сыграли. В худшем… В худшем случае тиран начинает подавлять восстание, пользуясь превосходством в оружии и снаряжении, и «Шестая луна», пользуясь общей неразберихой, прилетает и включается в бой, против тирана, разумеется. В этом случае им даже нет никакой нужды лепить прохладные истории — люди сами рады будут присоединиться к тем, кто проливал кровь ради их свободы. Так или иначе, при любом раскладе «лунатики» оказываются в плюсе, получая новую структуру, новых людей и минусуя человека Администрации. Последнее кажется несущественной деталью, но это не так — в медийном отношении это очень серьёзный удар по власти.

— Так это что получается… — Кайто удивлённо переводил взгляд с одного члена экипажа на другого. — Если бы мы просто отдали посылку адресату… И улетели отсюда… То всё было бы нормально⁈

— Не думаю, что мы бы улетели, — я покачал головой. — Зенитные батареи просто так не ставят, они нужны или для того, чтобы не подпустить кого-то или для того, чтобы не выпустить кого-то. Но если посмотреть на город, сложно представить себе, что на него пытались нападать снаружи — никаких повреждений нет. Поэтому я ставлю на то, что нас бы не выпустили с планеты. Но, если я не прав, и Мартинес действительно собирался придерживаться условий сделки… Да, получается, что я всё испортил.

— Ты не виноват, — тут же возразила Кори. — Ты не знал, что в посылке, и мыслил совершенно логично. На твоём месте даже Жи поступил бы так же.

— Под сомнением, — тут же прогудел робот. — Я не ознакомлен с подробностями ситуации.

— Ой, заткнись! — Кори махнула на него рукой. — Говорю, что так же, значит, так же! Кар не знал, что в посылке антидот, он просто подозревал, что там что-то опасное!

— Ну, технически, антидот тоже опасный, — вмешалась Пиявка. — Собственно, как и сам субмиссион. Как и любые другие продукты фармакологии, оба вещества имеют свои побочные эффекты, особенно при передозировке. Например, антидот, если я правильно поняла, при чрезмерной концентрации способен вызвать эксайтотоксичность, перегрузив нейроны кальцием, повышая проводимость, и заставляя их буквально свариться от перевозбуждения. Но для этого нужна прямо большая концентрация.

— Насколько большая? — тут же заинтересовался капитан.

— Ну… Думаю, если всё, что есть в этой коробке, одновременно распылить в атмосфере планетоида, это будет примерно половина от критической дозы.

— Значит, как оружие это тоже не использовать… — задумчиво резюмировал капитан. — По крайней мере не против населения планетоида.

— Как смертельное — точно нет! — согласилась Пиявка. — Но им всё равно будет, мягко говоря, плоховато.

Кайто внезапно встревожился, и опустил голову, глядя на дисплей своего поста. Несколько секунд смотрел так, а потом пробежался пальцами по виртуальным кнопкам, что-то проверяя, и снова поднял взгляд.

— Капитан… — неуверенно начал он. — Тут… Хм… Радиопередача. На всех возможных частотах, но с малой мощностью.

— И что это значит? — не поняла Пиявка в комлинке.

— Это значит, что кто-то вещает из расчёта на то, что его услышат в каждой душевой кабине, — ответил капитан. — Но только в пределах планетоида. Вот что это значит.

— И, кажется, я знаю, кто это вещает, — усмехнулся я, глядя на капитана.

— Да, мне тоже так кажется, — медленно кивнул капитан. — Кайто… Включай трансляцию. Послушаем проповедь местного солнцеликого тирана.

Глава 21

Кори, подчиняясь безмолвному, одним лишь взглядом отданному приказу капитана, открыла канал связи, впуская в динамики корабля сообщение снаружи.

— … Мои дорогие жители Проксона! — явно продолжая фразу, которую мы не услышали, произнёс мерзкий голос — ехидный, самодовольный, так и сочащийся презрением. — Вы, наверное, заметили, что наш райский уголок сегодня кишит какими-то тварями. Я их сюда не звал, и им тут определённо не рады! Особенно после того, как мои люди — ваши собратья! — отправленные к ним, чтобы просто забрать посылку, которую они должны были передать, перестали выходить на связь. Я знаю только одну причину, по которой это могло произойти — их убили. Других вариантов быть не может, вы сами прекрасно это понимаете. Поэтому те, кто в интересах санитарии, помогут очистить наш общий дом от паразитов, получат мои личное признание и огромную благодарность!

— Погодите… — прошептал Кайто, белея прямо на глазах. — Это он про нас что ли сейчас⁈

Недоумение и непонимание были на всех лицах. Пожалуй, только я один не сильно удивился. Слишком хорошо знал Девида Мартинеса — эту мерзкую сволочь!

— Эти тараканы, — продолжал накручивать жителей планетоида отставной администрат, — прилетели на наш планетоид на своём кораблике, но сейчас могут находиться где угодно! Вы легко их найдёте, потому что они — единственные чужаки на планетоиде! С ними и с их кораблём можете делать что хотите, хоть на куски разберите, но главное — доставьте мне посылку, которую не смогли доставить они! Приятной вам охоты!

Трансляция закончилась и сменилась сплошным фоном помех.

— Про нас⁈ Правда про нас⁈ — никак не мог успокоиться Кайто.

— Про нас, про нас, — «успокоил» его капитан. — Успокойся.

— Успокойся⁈ Успокойся? — Кайто определённо не собирался успокаиваться. — Он же только что буквально натравил на нас несколько тысяч оболваненных жителей этого планетоида! Зомби, готовых выполнить любое его указание! Надо улетать отсюда, да поскорее!

— Мы не можем улететь, — капитан покачал головой. — Не забывай про зенитки, которые стерегут небо. Как только мы взлетим достаточно высоко, чтобы попасть в засвет их радаров, нас тут же отработают, и мы ничего не сможем этому противопоставить.

— Но у нас же на борту его посылка! Она ему нужна, он не посмеет её уничтожать!

— Как раз наоборот, дружище, — я поспешил разочаровать Кайто. — Именно из-за того, что у нас на борту его посылка, он и собьёт нас не задумываясь. Он до сих пор уверен, что в ящике субмиссион, а это, считай, улика против него. Прямое доказательство тех дел, которые он проворачивает тут, на планетоиде. Если мы предъявим её нужным людям, с Мартинеса не погоны полетят, нет — тут уже речь идёт буквально о его голове. Он, конечно, урод и мудак, но отнюдь не идиот. Он прекрасно понимает, что лучше потерять чемодан субмиссиона, чем потерять всё, включая и жизнь.

— И что же нам теперь делать? — приуныл Кайто.

— Взлетать, — сообщил я, поднимаясь на ноги.

— Как взлетать⁈ — Кайто снова поднял взгляд, полный непонимания. — Сам же сказал, сожгут!

— Невысоко, — пояснил я. — Не выше домов. Чтобы снизу не могли достать люди, но при этом чтобы не попасть под излучение радаров. Совсем хорошо было бы сесть на крышу одного из домов, но, боюсь, они слишком хлипкие для этого и не выдержат веса корабля. Да и выбраться на крышу проще, чем прыгнуть вертикально вверх на тридцать метров. Так что идеальным вариантом будет просто висеть в воздухе.

— Для этого нужен хороший пилот, — серьёзно произнёс капитан, глядя на меня. — Держать «Барракуду» в атмосфере на одном месте не каждый сможет.

— И я знаю, что на этом корабле целых два таких, — я кивнул. — И, если они будут сменять друг друга, то смогут делать это неограниченно долго. Или по крайней мере, столько, сколько понадобится.

— Погоди-погоди! — нахмурилась Кори, поворачиваясь в своём пилотском кресле. — Понадобится… для чего?

— Для того, чтобы я успел сделать то, что задумал, — просто ответил я. — Я выйду наружу, выясню, где находится пункт управления зенитками и вырублю их…

…И заодно вскрою горло Мартинесу, если он попадётся на моем пути.

Но об этом им знать не обязательно.

— Наружу⁈ — Кайто поперхнулся негодованием. — Ты что, не слышал, что сказали по радио⁈ Всё население планетоида сейчас открыло на нас охоту! Если они увидят тебя, то порвут на части!

— Если увидят, вот именно! А если я буду перемещаться скрытно и незаметно, то всё будет хорошо. Всё равно основное их внимание будет отвлечено на висящий в небе огромный корабль и одного маленького человечка они даже не заметят.

— Ещё как заметят! — покачал головой капитан. — Но я уже достаточно хорошо тебя изучил, чтобы понять, что, когда у тебя такой взгляд, тебя бессмысленно отговаривать. Ты уже всё придумал и всё решил для себя. Но идти одному… Кайто прав — это безумие.

— Ну, тогда пусть он со мной и идёт, — усмехнулся я. — Ах погодите, не выйдет — нужно же, чтобы кто-то корректировал атмосферный полёт, в нашем случае — атмосферное висение. Тогда, может быть, Магнус? Тоже нет, он даже ходить не способен в ближайшее время, да к тому же из нас всех у него максимальные шансы быть замеченным. Кроме Жи, пожалуй, но Жи не пойдёт со мной по очевидным причинам. Пиявка тоже мимо — она занята Магнусом, да и толку от неё в таком деле, как я задумал, просто не может быть даже в теории. Остаётся только капитан и старпом, он же первый пилот. Два человека, у которых имеется полный доступ к системам корабля и одновременная потеря которых — недопустима. Кроме того, оба являются пилотами и должны заниматься своим делом — пилотировать. Каждый должен заниматься своим делом.

— И твоё дело — значит, лезть в самое пекло⁈ — зло сощурилась Кори. — Опять⁈

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, и развернулся. — В любом случае, у нас только три дыхательных маски, способных защитить от распылённого в воздухе субмиссиона, и две из них мне нужны. Пиявка.

— Да, Кар, — тут же отозвалась Пиявка, слышавшая весь разговор в общей конференции. — Если что, я полностью с тобой согласна.

— Это хорошо, но я не о том. Ты сможешь засунуть антидот для субмиссиона в дыхательную маску со стандартным армейским регенеративным патроном? Мне нужно средство, чтобы выводить людей из их трипа.

— Нет! — твёрдо ответила Пиявка. — Так точно не смогу. Возможно, смогу, если удалить патрон.

— Тогда я сейчас зайду к тебе.

— Капитан, вокруг корабля собираются люди! — доложил Кайто, неотрывно глядя в дисплей своего поста. — Со всех сторон!

— Надо подниматься, — сказал я. — Уже сейчас. А я к Пиявке.

— Чтоб ты… подавился! — выругалась Кори, явно разрываясь между рычагами управления и желанием выпрыгнуть из кресла и пойти следом за мной.

Когда я был уже на половине пути к лазарету, корабль наконец дрогнул и поднялся в воздух.

К этому моменту по обшивке снаружи уже как минимум два раза что-то едва слышно прилетело. Камни, наверное. А где камни, там и бутылки с зажигательной смесью, или ещё чего похуже.

Я забрал из шлюза одну из дыхательных масок и коробку с антидотом и вернулся к Пиявке. Она всё так же хлопотала возле Магнуса, который, кажется, был в отключке, но, завидев меня, резко бросила все дела и подскочила:

— Давай! Времени мало!

Тут с ней сложно было не согласиться.

Пиявка сноровисто, словно тысячу раз это делала, вскрыла патрон и вытряхнула основной регенерирующий элемент, без которого он превратился просто в толстостенную стальную трубу. Порывшись в одном из своих ящиков, она вытащила моток какого-то материала, подозрительно похожего на вату, но явно синтетического происхождения, и намного, намного более воздушную даже на вид. Свернув её в тугой рулон, Пиявка затолкала его в освобождённый тубус, а потом схватила пробирку с антидотом. Несколько секунд задумчиво смотрела то на неё, то на меня, явно что-то прикидывая в уме, а потом с усилием сорвала пробку и щедро ливанула из пробирки прямо в тубус. И тут же закрыла его крышкой, словно боялась, что оттуда сейчас что-то выбежит.

Или вылетит.

— Вот, — резюмировала Пиявка, закрывая опустевшую на четверть пробирку пробкой. — Если я правильно прикинула концентрацию, а я, надеюсь, её прикинула правильно, то человек твоей комплекции, если заставить его подышать из этой маски, буквально через десять секунд начнёт возвращаться к нормальному состоянию. Человеку большей комплекции, как Магнус, например, понадобится кратно больше времени.

— А меньшей комплекции? — на всякий случай осведомился я. — Как Кайто?

— Лучше не стоит, — серьёзно произнесла Пиявка. — Вполне возможна и передозировка со смертельным исходом… Ну, то самое расплавление мозга, я рассказывала.

— А какая вообще концентрация смертельна, если уж на то пошло?

— Хм… — Пиявка с сомнением посмотрела на меня. — Ну если нет никакого вещества, которое бы впитывало антидот в себя, замедляя его испарение, как я сейчас сделала… То где-то одна пробирка на кубов так триста воздуха — уже вполне себе смертельная концентрация.

— Ясно! — я кивнул, забирая у неё маску. — Есть что-то яркое? Сделать пометку.

— Зелёное подойдёт? — риторически спросила Пиявка и сунула мне в руки маленький пузырёк.

— «Бриллиантовый зелёный», — прочитал я полустёршееся название на этикетке. — Это что такое? Никогда не слышал. Опять какой-то новый самодельный коктейль?

— Нет, это наоборот — реликвия древности, — ухмыльнулась Пиявка. — Но для твоих целей сойдёт как нельзя лучше.

Я отвинтил крышку, обнаружив под ней вклеенный обрезок ватной палочки, и им, как маркером, нанёс прямо на прозрачный материал маски большой жирный крест — чтобы точно их не перепутать.

Пиявка была права — для моих целей эта хрень подошла как нельзя лучше.

— Спасибо! — я вернул ей пузырёк.

— Береги себя, — серьёзно попросила Пиявка, и я вышел из лазарета.

— Много внизу людей? — спросил я, двигаясь к своей каюте.

— До хера! — нервно ответил Кайто. — Половина планетоида собралась, по-моему!

— Тогда мне нужно, чтобы вы высадили меня на любую крышу. — Дальше я сам.

— Подлететь мы, конечно, сможем, но там зазор… — задумчиво произнёс капитан. — Вплотную, боюсь, не выйдет.

— Переживу. Главное поближе. И ещё мне нужно несмертельное оружие. Всё, что найдётся.

— Несмертельное⁈ — взвизгнул Кайто. — Хочу напомнить, что там внизу никто не будет пытаться не убить тебя, а очень даже наоборот!

— У них есть для этого оправдания. У меня — нет! — отрезал я. — Они не виноваты, что их оболванили. Убивать их я не стану.

— Кое-что есть, — коротко ответил капитан. — Жди в шлюзе, сейчас всё будет.

— Добро, — ответил я, открывая дверь каюты.

Там меня интересовала броня — та самая, в которой мы ходили на «Навуходоносор». Кайто прав — меня никто жалеть не будет, а значит надо хотя бы как-то защититься. Серьёзное оружие у этих задохликов вряд ли найдётся, значит, моего комплекта вполне хватит, поэтому, не теряя времени, я быстро накинул на себя броню и вернулся в шлюз.

Там меня уже ждала Кори. Недовольная, смурная и одетая в точно такую же броню, как у меня — где она её взяла вообще?

— Вот! — она кивнула на кучку оружия у стены. — Всё несмертельное.

Первым, что бросилось в глаза, были шоковые перчатки Магнуса. Если рассматривать его сферически в вакууме, то вариант отличный, особенно на случай очень уж близкого контакта. Оставалась только одна проблема — они мне на пару размеров больше и не сидят толком, а значит толку от них нет. Они будут только мешаться, и в нужный момент контакты разрядников сползут с костяшек и окажутся вообще не там, где нужны. Поэтому неплохо, но нет.

Вторым был шокер. Два шокера, если точнее. Два обычных полицейских шокера в виде короткой дубинки — такими снабжают администратских солдат, выполняющих полицейские функции в зонах повышенной безопасности, например, на планетах Администрации. Хорошая штука, позволяющая держать противника на дистанции и вырубающая субтильных противников с одного удара, а ребят покруче — с двух.

И наконец — станнер. Короткое компактное автоматическое оружие, являющее собой нелетальную версию иглострелов. Боеприпасами служили всё те же иглы, но со сниженной скоростью, рассчитанные на пробитие одежды и максимум — лёгкой брони. Эти иглы имели намного меньшую массу, но зато в них был встроен мощный импульсный разрядник. При контакте с кожей человек получал такой разряд, что все мышцы в районе попадания сводило судорогой, из-за чего оружие и получило своё название.

К станнеру было три магазина, в явно самодельной перевязи через плечо, четвёртый — в оружии. Шокеры снабжались стандартными крючками для крепления на пояс, а перчатки я даже брать не стал, ибо бессмысленно.

— Спасибо, но два мне ни к чему, — я указал глазами на шокеры. — Двумя руками драться не обучен.

— А это и не тебе, — буркнула Кори. — Это мне. Я иду с тобой.

— А кто будет корабль пилотировать? — спокойно спросил я, закидывая через плечо ремень станнера.

— Отец справится. Он не такой уж и плохой пилот.

— Даже самые лучшие пилоты могут устать и потерять концентрацию. На этот случай ему нужна подмена в виде тебя.

— Вот значит сделаем так, чтобы он не успел устать за это время, — Кори кивнула, подхватывая шокер. — И я тебе помогу. Вдвоём быстрее управимся.

— Кори… — я вздохнул.

— Кар, я не хочу это обсуждать! — неожиданно спокойно произнесла Кори. — Я… Мы не можем отпустить тебя туда одного, это просто… Немыслимо! Но так как — ты верно сказал, — больше некому, должна пойти я. Так будет правильно. Никто из нас себе не простит, если мы отпустим тебя туда одного. Как раз и маска есть одна лишняя, это ли не знак судьбы?

— Судьбы нет, — вздохнул я. — Кори, я понимаю, что ты хочешь сказать. Я понимаю это лучше, чем ты думаешь, потому что я сам думаю о том же самом. Я не могу подставлять вас. Я не могу рисковать никем из вас, не могу рисковать тобой. Возможно, это дорога в один конец, возможно, всё, что я смогу сделать — это отвлечь на себя внимание и дать вам шанс улететь… И я хочу, чтобы вы этим шансом смогли воспользоваться. Чтобы ты смогла им воспользоваться.

А ещё, Кори, ты импульсивная сумасбродка, которая в любой момент может выкинуть какой-нибудь фортель. А ещё ты несдержана не только в выражениях, но и в действиях. И поэтому тебя просто опасно брать с собой, потому что хрен знает, что ты выкинешь в следующую секунду.

Но ведь, если честно, все эти причины в данном случае — второстепенны.

А на первом плане действительно стоят те, что я назвал вслух.

Проклятье, ведь действительно стоят!

— Ребята, мы подлетаем к крыше! — раздалось в комлинке. — Сейчас надо будет прыгать!

— Я тебя услышала, — серьёзно кивнула Кори. — Приняла к сведению. И я польщена. Но это не значит, что я изменю своё решение.

И, подчёркивая свою решимость, она нагнулась и подобрала с пола одну из масок. Закрепила её на лице, патрон повесила на пояс сзади и посмотрела на меня:

— Я готова.

Я тоже посмотрел на неё. В глазах девушки читалась непоколебимая решимость — точно такая же, с какой она гналась за Семецким по коридорам «Навуходоносора». Но тогда она гналась за своей мечтой. А сейчас…

— Готова? — хмыкнул я. — Куда ж ты готова, если ты даже с маской дыхательной разобраться не можешь?

— А что с ней? — глаза Кори удивлённо расширились. — Вроде всё нормально!

— Да? А это тогда что такое? — риторически спросил я, указывая кончиком шокера на шланг, тянущийся от маски к регенерирующему патрону.

— Где? — Кори свела глаза к носу.

— Да вот же! — я ткнул прямо в шланг, на уровне груди девушки.

А потом нажал кнопку, зажигая на конце шокера электрическую дугу, и расплавляя шланг к чёртовой матери!

Глава 22

Кори не сразу поняла, что произошло.

А когда поняла, то кинула быстрый взгляд на болтающийся пережжённый разрядом шланг, и тут же уставилась обратно на меня.

— Шрап! Ну ты и урод! — коротко и неожиданно спокойно сказала она и замахнулась шокером.

Я предполагал такую реакцию, поэтому, даже раньше, чем она ударила, ударил сам — коротко ткнул концом своего шокера в открывшуюся подмышку. Не включая подачу тока и даже не вкладывая силы, потому что если бы вложил, разрыв связок девушке был бы обеспечен.

Но ей хватило и самой малости. Она чуть не подпрыгнула, когда острые концы шокера укололи её в неожиданное место, и рефлекторно разжала руку, роняя своё собственное оружие.

Я тут же ногой отшвырнул второй шокер подальше, и отошёл на шаг, выдерживая дистанцию.

— Успокойся! — я примирительно поднял ладонь.

— Пошёл нахер! — коротко ответила Кори, сорвала маску и швырнула её в меня. И тут же кинулась в атаку сама!

Маску я отбил коротким движением шокера, а Кори ударил в противоход — торцом рукояти, целясь точно в лоб. Опять же не сильно, только чтобы обозначить удар, дать ей понять, что против меня ей лезть бесполезно.

Но оказалось, что не всё так просто.

Рукоять дубинки внезапно отпружинила от голубой плоскости, неожиданно вспыхнувшей на её пути — Кори заслонилась щитом! Отбив удар, она тут же снова погасила щит, и кинулась мне в ноги, пытаясь подхватить под колени, ударить плечом в живот и повалить меня на спину!

Как бы не так!

Я резко отшагнул назад одной ногой, не давая ей замкнуть захват, перехватил шокер двумя руками и, как простой дубинкой, надавил самой его серединой на шею Кори — туда, где она переходила в спину, в районе седьмого позвонка.

Кори охнула, резко прогнулась в спине и упала на четвереньки. У неё из головы очень быстро пропали мысли о том, чтобы повалить меня на пол. Оно так всегда происходит, когда по остистым отросткам позвонков катается что-то твёрдое с угрозой переломать их ко всем космическим китам.

Не теряя времени, зная, что она ещё не до конца успокоилась, я перехватил шокер ещё раз, пропуская его у Кори под рукой, и потянул на себя, заставляя девушку развернуться и встать на колени.

— Ещё раз прошу — успокойся! — всё так же спокойно произнёс я ей на ухо, которое теперь находилось в считанных сантиметрах от моих губ. — Тебе со мной не справиться, смирись. Даже был бы у тебя меч, а я — полностью безоружным, я бы на тебя не поставил, а без меча у тебя шансов нет и подавно.

Кори что-то тихо прошипела, напряглась, дёрнулась было, но заломленная через шокер рука явно дала понять, что этого делать лучше не стоит. Кори снова прошептала своё любимое «шрап» и глубоко вдохнула.

— Ладно… — голосом, в искренность которого не поверил бы даже Кайто, проворчала она. — Я успокоилась. Доволен? Урод…

— Нет. Ты не успокоилась. И я не урод. Ну, может, и урод, но точно не потому, что беспокоюсь за твою жизнь.

— Ты урод, потому что за меня решаешь, надо беспокоиться за мою жизнь или нет!

— В таком случае ты сама из уродов, если за меня решаешь, беспокоиться мне за твою жизнь или нет, — хмыкнул я.

— А я никогда и не говорила, что я плюшевая и пушистая! — Кори ещё раз дёрнулась, и опять зашипела. — Да пусти ты!

— Кар, долго ждать⁈ — раздался в наушнике голос капитана. — Снаружи ветер просто кошмар, нас мотыляет как плохо подогнанный имплант коленного сустава! Того и гляди зацепим это клятое здание и рухнем нахер!

— Всё слышала? — риторически спросил я, ослабляя захват. — Они нуждаются в тебе.

— А ты, значит, не нуждаешься? — фыркнула Кори, выворачиваясь из захвата, но не так активно, чтобы это можно было принять за новую попытку атаки.

— А это уже неважно! — улыбнулся я, вставая и выпуская её полностью. — В любом случае, пойти со мной ты уже не сможешь. А вместо меня пойти я тебе просто не дам. Поэтому вернись на мостик, и делай то, что умеешь делать лучше всего — пилотируй корабль. И сбереги его, чтобы мне было куда возвращаться, когда я закончу.

— Возвращаться… — фыркнула Кори. — Да после такого… Только не думай, что на этом всё закончено! Я тебе это ещё припомню!

— Договорились! — весело улыбнулся я. — Обязательно припомним эту ситуацию как-нибудь вместе за бутылочкой меруанской… Или чем-то другим, а то эту бурду я терпеть не могу…

— Кар, скорее! — снова раздалось в комлинке, и я ответил:

— Выхожу. Откройте внешние двери.

За спиной загудели приводы, и по волосам, лохматя, пронёсся ветерок.

Интересно, откуда вообще в замкнутой купольной атмосфере ветер? Это что получается, атмосферный процессор где-то совсем рядом? Вот прямо… Настолько рядом?

Это что, нам так повезло? Да ладно!

— Кар, — внезапно тихо позвала Кори, отвлекая меня от размышлений о процессоре.

— Что? — я перевёл взгляд на неё.

— Будь, пожалуйста, осторожен… — тихо произнесла она, глядя себе под ноги. — И… вернись обратно. К… нам.

Какая же она милая, когда не кидается с кулаками.

— Конечно, крошка, — улыбнулся я ей. — Мне же есть куда возвращаться. Если что, мы на связи.

Я развернулся, нагнулся и подхватил из раскрытого ящика с антидотом две пробирки, а потом разбежался, насколько позволял шлюз, и выпрыгнул из него наружу!

Под ногами мелькнула тридцатиметровая пропасть, а потом ноги спружинили о жёсткий бетон перекрытия, и я перекатился по крыше, придерживая станнер на боку, чтобы не ударить его ни обо что. Поднялся на ноги, развернулся, постоял секунду, глядя на корабль, неуверенно болтающийся туда-сюда в двух метрах от крыши, на Кори, всё ещё стоящую в шлюзе, и коснулся комлинка:

— Я на месте. Всё хорошо.

— Что там люди? — тут же спросил капитан.

— Секунду, — я подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. — Их до хрена.

Людей внизу на самом деле было до хрена. Человек пятьсот, не меньше, собралось между посадочной площадкой и домом, и отсюда они выглядели как настоящее людское море. Море, которое только и ждёт, когда у корабля кончится топливо, или с него кто-то спустится. И тогда уже ничего не спасёт. Всё будет схвачено, всё будет поглощено этим морем и в нём же и останется. Как в океанах жидкого гелия-пять на Роке.

— Мы попробуем увести их от тебя, — вступила в разговор Кори, и амплитуда колебаний корабля сразу уменьшилась вдвое, словно там включили какой-то стабилизатор. — Будем надеяться, что они последуют за кораблём, а не за одним человеком!

— Добро! — ответил я. — Главное, ни при каких условиях не опускайтесь на поверхность! Их тут столько, что они, просто ухватившись за стойки, не дадут вам взлететь!

— Как-нибудь справимся! — азартно ответила Кори, словно уже и забыла, что только что несколько раз получила шокером. — Всё, мы уходим!

Корабль медленно и вальяжно развернулся на месте и на крошечной тяге, буквально на пяти процентах, поплыл прочь от меня. Так птица, притворяющаяся раненой, уводит хищника от гнезда.

И люди внизу действительно двинулись за кораблём. Человеческое море дрогнуло, потом из него, как из циклопической амёбы, выползла тонкая ложноножка, протянувшаяся за ускользающей добычей. Она прямо на глазах удлинялась и утолщалась, и в конце концов в неё перетекла вся человеческая амёба, оставив лишь крошечную лужицу человек в пятнадцать у подножья дома.

И все они, задрав головы вверх, смотрели на меня.

Была бы моя воля — я бы прямо сейчас перестрелял их с удобной позиции и пусть себе валяются парализованные… Но, увы, у станнера очень маленькая прицельная дальность, это же полицейское оружие. Пятнадцать метров — и иглы теряют стабилизацию и начинают так непредсказуемо крутиться в воздухе, что проще их просто горстями кидать в противника — и то больше шансов, что попадёшь.

Поэтому я отошёл от края крыши, проверил всё своё оружие, снаряжение, чтобы ничего не болталось, не гремело и не звенело, и подошёл к небольшой будочке с дверью, за которой скрывалась лестница вниз.

Я дёрнул дверь на себя и отшагнул назад, наращивая дистанцию до вероятного противника, только и ждущего, когда я зайду внутрь. Никого не дождавшись, быстро досмотрел углы, вошёл в здание и двинулся вниз.

Лестница закручивалась влево, и это было удобно — даже не пришлось перекладывать станнер в другое плечо, с которого я стреляют чуть хуже.

Один этаж, второй…

На третьем меня поджидали. Я уже издалека услышал разговоры в коридоре, примыкающем к лестнице, и был готов к встрече.

Поэтому, когда за очередным углом обнаружилась пятёрка разнополых взрослых людей, сжимающих в руках кто кухонный нож, а кто и вовсе — ножку от стула, — я не колебался. Четыре быстрых нажатия на спусковой крючок, четыре тихих хлопка, и трое мужчин и одна женщина падают на пол.

Пятого выстрела не произошло. Станнер лишь сухо щёлкнул.

Я чуть повернул его набок, коротко взглянул вдоль ствольной коробки и обнаружил, что в недозакрывшемся затворе торчит смятый цилиндр из тонкого пластика — гильза, в которую упакованы иглы для корректной работы механизма подачи. Эти гильзы иногда устраивают такие вот подлянки.

Последняя оставшаяся в коридоре женщина перевела на меня пустой, лишённый эмоций взгляд, и кинулась в мою сторону, замахиваясь большим кухонным ножом.

— Здесь! — завопила она на ходу. — Я его нашла! Сюда!

Я просунул руку под станнером, дёрнул рычаг затвора, заставляя его выпустить закушенную гильзу, и подать в ствол следующую, и выстрелил.

Женщина была уже в метре от меня, прицелиться толком я не успел — выстрелил куда придётся, одновременно отступая в сторону, чтобы она на меня не налетела со своим ножом.

Игла попала ей в грудь, тело свело единой мощной судорогой, и женщина просто упала навзничь, как статуя, всё так же держа нож занесённым над головой. Он звякнул по полу, вывернулся из пальцев, и отлетел прочь.

А с нижних этажей уже слышались крики других болванчиков, отреагировавших на вопли одной из своих.

М-да… Хотел же по-тихому, не привлекая внимания…

Хотя ладно, это ещё «по-тихому». Вот если бы вся та толпа, которую увёл корабль, знала о моём присутствии тут — вот это было бы громко.

Я двинулся навстречу противникам, держа лестницу на прицеле, и, как только на мушке появилась чья-то ладонь, ухватившаяся за перила на повороте, я тут же выжал спуск.

Противник этажом ниже сдавленно захрипел, пытаясь преодолеть судорогу, но ничего противопоставить ей не смог, и с грохотом повалился на пол.

— Он наверху! — завопили противники, с громким топотом продолжая подниматься, но уже не подставляясь мне в прицел.

Да уж, вроде болванчики, а на ошибках всё-таки учатся. И главное — вон как разогнались, когда получили указание от своего обожаемого лидера! Когда я их видел в «естественной», так сказать, среде обитания, плелись как пьяные ленивцы, а как появилось руководство к действию — откуда только прыть взялась⁈

Следующих двух спешащих вверх по лестнице я положил двумя короткими выстрелами. Один из них опять пытался бороться с судорогами, и даже умудрился остаться на ногах, хоть его и трясло изрядно. Пришлось потратить ещё один заряд, и только после этого он упал на ступени, к своему подельнику.

Новую попытку атаковать меня предприняли, когда я спустился на первый этаж. Один притаился за поворотом коридора, и я едва успел его подстрелить, хотя он и ухватился за ствол и чуть не вырвал станнер у меня из рук — благо, что я по старой привычке не снимал с шеи ремень.

А вот остальные двое напали со спины, не дожидаясь, когда я снова возьмусь за оружие.

Я заметил движение по тени на стене, и, не успевая перехватить станнер, просто присел, спасаясь от удара в спину. Присел — и прыгнул вперёд, разрывая дистанцию, и тут же оборачиваясь.

И тут же пришлось снова откатываться назад, спасаясь от длинного размашистого удара ножом!

Сдаётся мне, это вообще будет самое часто встречающееся здесь оружие.

Ещё двое оболваненных шли в атаку на меня с ножом и какой-то палкой длиной с мою дубинку. И они, судя по глазам, явно не собирались оставлять меня в живых.

Как Кайто и говорил.

Ножевик перехватил нож обратным хватом и присел, атакуя то, что было ближе к нему — мою ногу. Я резко дёрнул ногу в сторону, и кончик ножа звякнул по бетону. Нога тут же пошла обратно, выбивая опорную руку из-под противника и роняя его на пол, а я не теряя времени отшвырнул выпавший из пальцев противника нож прочь. Короткое движение — и шея мужика оказывается зажата в захвате коленом, он пытается одной рукой ухватиться за мои брюки, оттянуть ногу, чтобы выиграть себе хоть немного воздуха, а другой рукой всё тянется и тянется к отлетевшему прочь ножу…

Упорный, сука!

Второй в это время наконец-то протиснулся мимо перегородившего проход подельника и атаковал сверху вниз палкой, целя мне в голову. Я отвёл удар единственным, что у меня было под рукой — станнером. Отвёл, проваливая противника на себя, заставляя его потерять равновесие, и прикладом всё того же станнера заехал ему в лоб, складывая одну скорость с другой. Противник отключился и повалился на пол, чуть не придавив меня и выпуская из рук свою палку, а я смог вернуться к ножевику.

Экземпляр мне попался что надо — комплекцией как раз почти с меня, и ростом тоже. Практически идеальный вариант для моего плана

Поэтому я, не отпуская захвата ногой, подхватил вторую маску, помеченную зелёным крестом и висящую у меня на шее, и надел её на противника. Оба патрона — и мой, и его, — уже давно висели у меня на поясе сзади, и оставалось только надеяться, что они не повредились за то время, что я тут катался по полу. Потому что, например, мой патрон даже если и повредился, я об этом не узнаю. Я просто стану таким же безвольным овощем, как мой противник… О чём тоже не узнаю.

Противник, кстати, попытался было сорвать с лица маску, но я схватил его за руки и удержал:

— Так, а ну тихо! Вот этого нам ещё не хватало! Дыши давай!

Услышав от меня «дыши» обдолбыш, будто нарочно, задержал дыхание, словно надеялся таким образом как-то меня уязвить, как-то нарушить мои планы. Нам обоим было очевидно, что долго он так не протянет, но лично у меня каждая секунда была на счету, поэтому я просто прописал ему короткий и даже не сильный удар по рёбрам.

Противник закашлялся, глубоко вдохнул и выдохнул, и снова вдохнул.

А я считал про себя секунды — восемь, девять, десять…

На двенадцатой противник наконец перестал пытаться освободиться от моего захвата. Он бросил попытки сорвать маску и даже дышать стал реже и ровнее, словно успокоился.

— Ну что, пришёл в себя?

— Угу, — промычал он. — Чёрт побери, что со мной? Всё в тумане. Я почти ничего не помню. Кто ты? Я испугался…

— Не бойся. Я друг, — я разжал захват, и противник тут же развернулся, глядя испуганными глазами будто не на меня, а куда-то сквозь. — Видишь меня?

Он медленно кивнул, стоя на четвереньках.

— Я тоже тебя вижу, — вздохнул я, поднимаясь. — Только давай не будем заниматься всякой херней типа там смотреть друг на друга, пока наши глаза не устанут. Моё время сильно ограничено.

— Л-ладно… — неуверенно протянул человек, глядя на свои руки. — А что… что тогда мы будем делать?

Может, его и отпустил газ подчинения, но на нормального он точно пока не тянул. Вероятно, долгое воздействие субмиссиона вот так запросто не отменить, и ему надо будет подольше подышать антидотом, чтобы вернуться в нормальное состояние… Но это уже не моё дело.

Моё дело другое.

— Мы не будем делать ничего, — отрезал я. — Делать буду я. А твоя задача — лишь ответить на вопросы. И я очень надеюсь, что ты знаешь на них ответы…

Глава 23

Мне не повезло. Стив, а именно так звали спасённого от субмиссиона, был обычным рядовым жителем Проксона, работал в шахтах, добывал металл и знал ответы только на некоторые вопросы.

И среди них, к сожалению, не было тех, что интересовали меня.

— Нет, откуда мне знать, где располагается управление зенитными батареями? — удивился Стив, когда я спросил его напрямую об этом. — Я даже не знал, что у нас эти батареи вообще есть! А они вообще… точно есть?

— Что, неужели ни разу не слышали, как они стреляют? — нахмурился я.

— Нет, не слышали… Наверное… — неуверенно пробормотал Стив. — Я не помню! Чёрт, в голове туман какой-то… Вообще мало что помню!

Его лицо перекосила гримаса боли. И судя по расширившимся зрачкам, он не притворялся. Хотя чего ему притворяться? Он действительно сейчас должен испытывать головные боли. Ну и под субмиссионом даже если и слышал залпы зениток, то ему и остальным жителям вполне могли приказать забыть. Ну или внушить, что это работают рабочие… Не знаю, дорогу строят…

Подумал про дорогу, и самому смешно стало. Видел я в каком они состоянии.

— Ладно, — решил я сменить тему. — А как думаешь, может ли управление располагаться во дворце Мартинеса?

— Во дворце? — Стив удивлённо посмотрел на меня.

— Ну то огромное здание, вычурное, красивое, — я помахал руками. — Где ваш лидер живёт!

— А, ты про это здание? Оно называется «резиденция».

— А по мне так вполне себе дворец. — хмыкнул я.

— Ну дворец так дворец, — легко согласился Стив, которому явно было не до споров. — Не знаю. Правда не знаю! Во дворце находится атмосферный процессор, а что насчёт батарей…

— Стой-стой! — я схватил Стива за плечо. — Что ты сказал? Во дворце находится атмосферный процессор? То есть, атмосфера планетоида производится прямо во дворце?

— Ну… Я так думаю, — смутился Стив. — Потому что Девид Мартинес в своих ежедневных речах постоянно повторял «Даже воздух, которым вы дышите, вам даю я. Вы обязаны мне всем своим существованием». Это я хорошо запомнил. А ещё… Ну, говоря совсем честно, я вообще не помню, чтобы у нас на Проксоне было что-то кроме шахт, этого городка и рези… Дворца.

Я задумался. Это действительно походило на правду сразу по нескольким причинам.

Первая — дворец, каким мы его видели снаружи, слишком большой для того, чтобы быть просто жильём. Даже если в нём живёт упивающийся властью тиран, всё равно — слишком большой. Никому не нужно строить махину размером с многоэтажный дом для того, чтобы в нём просто жить. По крайней мере, не на планетоиде общим населением в несколько тысяч, тем более, если эти несколько тысяч оболванены и всё равно не понимают всей роскоши стиля жизни своего правителя. Конечно, можно предположить, что у него там внутри десяток нулевых кубов, в которых по его воле бьются не на жизнь а на смерть жители Проксона, счастливые от того, что выполняют волю своего правителя… Но в это слабо верится, потому что в таком случае эти самые жители на планетоиде довольно быстро кончились бы.

Вторая причина — план «Шестой луны», который подразумевал, что Мартинес всё же получит посылку и сам, своими руками сунет антидот в атмосферный процессор, а это наиболее вероятно именно в том случае, если процессор у бывшего генерала всегда под рукой.

И третья причина — Мартинес слишком подозрителен и слишком крепко держится за власть и инструменты её насаждения. Он не позволит себе располагать важные для этого инструменты вне пределов прямой видимости.

Поэтому предположение, что атмосферный процессор, ответственный за распыление субмиссиона в воздух, находится прямо во дворце — выглядит вполне реалистичным.

И, если сложить вместе все эти причины, то окажется, что вероятность того, что процессор находится именно во дворце — почти стопроцентная.

А значит, и управление ПВО тоже, скорее всего, находится там же. Ведь это тоже своего рода инструмент насаждения всё той же власти.

— Ладно, Стив, — я хлопнул до сих пор не пришедшего в себя парня по плечу. — Спасибо за информацию.

— А можно… Я оставлю маску себе? — тоскливо спросил Стив, глядя на меня.

— А оно тебе надо? — я с сомнением покачал головой. — Понимаю, страшно снова возвращаться в подчинение какому-то газу… Но как ты теперь будешь жить, зная, что ты один тут нормально мыслишь? Может, проще было бы вернуться в то состояние, в котором ты и находился до этого? Подумай об этом.

Да, это было жестоко. Но маску отдать я не мог, она мне ещё пригодится. К тому же у Стива и не получилось бы её долго использовать, он махом словил бы передоз антидота.

Надежда в глазах Стива сменилась тревожной задумчивостью. Я ещё раз хлопнул его по плечу и принялся проверять своё оружие. Время от времени поглядывая на Стива — не хотелось бы получить сюрприз в спину. Кто его знает, к каким выводам он придёт.

Результаты ревизии были неутешительными. Станнер не выдержал контакта с черепом обезумевшего жителя Проксона и приказал долго жить. Пластиковый приклад треснул пополам, а шахта магазина, тоже пластиковая, вообще разлетелась в крошево, когда я заблокировал ею удар. Оно и не удивительно — станнеры и не задумывались как серьёзное оружие, так, чисто полицейское, им положено быть максимально компактными и лёгкими, пусть даже в ущерб прочности и надёжности. Так что нет ничего, в общем-то, удивительного, что он прослужил мне так недолго. Хоть сколько-то прослужил — и уже хорошо.

Ни у кого из тех, кого я выключил по пути сюда, не нашлось никакого оружия, кроме ножей и палок. Тоже ничего странного, в общем-то — наверняка тут настоящее смертоносное оружие выдают только в комплекте с дыхательными масками, защищающими от субмиссиона. И только строго определённым людям, само собой.

Я отбросил станнер в угол, и туда же швырнул перевязь с дополнительными магазинами — толку от них теперь никакого, только лишний вес. Закончив с приготовлениями, я подошёл к двери, ведущей на улицу, и, осторожно приоткрыв её, выглянул наружу через щель.

Несмотря на то, что корабль увёл за собой основную массу болванчиков, а оставшиеся позже от моих рук легли отдохнуть на лестнице, возле дома тоже ещё оставались живые и здоровые жители Проксона в количестве трёх человек. Они всё ещё стояли, задрав головы, словно ждали, что я снова появлюсь на крыше.

Проскользнуть мимо них незамеченным не было никакой возможности — стоит мне выйти из подъезда, тут же окажусь в их боковом зрении. Конечно, можно было бы войти в одну из квартир и вылезти через окно, но это лишняя трата времени. Особенно при условии, что прямо сейчас эти трое смотрели на крышу, а не на дверь подъезда.

— Удачи, Стив! — подмигнул я ошалевшему Стиву, распахнул дверь и выскочил наружу, замахиваясь шокером.

Размашистый удар по шее одному, тычок в грудь второму — и сразу двое валятся на бетон, задеревеневшие от мощнейшей судороги, как манекены. Надеюсь, судороги не убьют их, не хотелось бы лишних жертв.

Третий шарахнулся в сторону, и отмахнулся — охренеть! — кистенём! Или чем-то вроде того. Какой-то камень на верёвке, маленький, но увесистый даже на вид, вон как воздух загудел, когда камень рядом с моей рожей пронёсся!

Я отскочил назад, уходя от удара, потом ещё раз, от второго, от третьего толком увернуться не смог — слишком уж непривычные траектории были у этого оружия, — и закрылся согнутой рукой.

Камень вместо головы ударил в плечо, там что-то нехорошо хрустнуло, но, раньше, чем накатила боль, я поймал момент нового замаха и коротким тычком всадил наконечник шокера в грудь болванчика. Треснул разряд, житель вытянулся в струнку и упал к своим подельникам, образовав кривоватый штабель.

Я глубоко выдохнул, прибивая боль, и осторожно пошевелил рукой. Перелома не было, по крайней мере, полного — возможно, трещина. Рука двигалась, хоть и скованно, и в полной мере полагаться на неё явно не стоило.

Что ж, хорошо, что я взял всего один шокер с собой, а не два. А то второй пришлось бы сейчас бросить, как и станнер.

Пока привыкал к пульсирующей в руке боли, огляделся, соображая, в какую сторону идти. Отсюда, с высоты земли, не было видно даже крыш дворца Мартинеса, а азимут после свалки в доме я сохранял в голове весьма примерно.

И тут моих ушей коснулся неприятный звук. Знакомый — и именно поэтому неприятный.

Потому что прямо сейчас я не видел на улице ни единого транспортного средства. А это может означать только одно — простым жителям они не положены, а положены лишь только тем, кому также положены дыхательные маски и оружие.

А значит, вой двигателей приближающегося гравикара не сулит мне ничего хорошего…

Я повернул голову в сторону звука и губы сами собой сложились в тихое ругательство, столь любимое Кори:

— Шрап…

Гравикар действительно приближался, и приближался быстро. И что хуже всего — приближался прямо ко мне. Пока что меня с него не видно, я для них лишь крошечная недвижимая точка, потому что он и сам для меня — крошечная точка, но через тридцать секунд он уже будет тут. И бежать некуда, даже обратно в подъезд не получится — уж движение-то они точно заметят, даже если это будет движение всего лишь одной крошечной точки.

Я перевёл взгляд на кривой штабель тел под ногами и в голове тут же родилась идея. Я быстро присел, сорвал с лица дыхательную маску, и завалился спиной на отключённых болванчиков, постаравшись придать телу максимально естественное положение. Повреждённую руку положил на живот, чтобы её было хорошо видно, а вторую, с зажатым в ней шокером — вдоль ноги, скрывая от взгляда.

Если повезёт, все эти предосторожности будут лишними, и они просто проедут мимо.

Не повезло. Опять не повезло.

Гул гравикара приблизился и резко сменил тональность — водитель сбросил скорость. Я лежал, не поворачивая головы, чтобы не привлекать к себе внимания, и приходилось ориентироваться только на слух, но то, что я слышал, мне определённо не нравилось.

Гравикар подкрался совсем близком — буквально пять метров разделяли нас, — и тихий гул двигателей смолк окончательно. Значит, остановились и сели на грунт.

— Этот дом, что ли⁈ — раздалось от машины.

Голос был приглушён маской, что только подтвердило мои подозрения.

— Кажется, да! Смотри, тут и тела лежат какие-то! Точно этот!

Этот тоже в маске.

— Тогда высаживаемся! Прочесать тут всё! Ты — проверь тела! Мёртвые, живые — узнай!

— Есть проверить тела!

Следом за разговорами послышались глухие удары ног о бетон — прибывшие солдаты Мартинеса высаживались из гравикара. Пять человек, прыгают с высоты примерно пояса, значит, гравик не обычный гражданский, а что-то вроде пикапа… Шрап, если бы я мог повернуть голову и рассмотреть их, было бы намного проще. Но тогда и они бы могли рассмотреть, что мои зрачки постоянно двигаются, следя за всем происходящим. Не говоря уже о том, что мне, как ни крути, а нужно моргать, что тоже выдало бы меня с головой.

Судя по шагам, солдаты разошлись по округе, и только один из них направился в мою сторону — тот, кого отрядили проверить тела.

Шаги приближались и приближались, и, когда до противника оставалось два метра, я медленно вдохнул, задержал дыхание, открыл глаза и постарался придать им самый стеклянный вид, на какой только был способен.

Получилось или нет — сейчас и узнаем…

Противник, появившийся в поле моего зрения, ничем не отличался от тех, которых мы положили возле корабля. Такая же непонятная балахонистая накидка, под которой угадывалась броня среднего класса, такой же бластер в руках с такой же биометрической защитой, судя по горящему зелёным диоду. Такая же дыхательная маска на лице, шланг от которой уходил солдату за спину. И такие же хищные злобные глаза человека, готового на всё, что ему только ни прикажут. И не потому готового, что лёгкие заполнены газом подчинения, а потому, что он всей душой поддерживает своего хозяина, иначе его не назвать, и разделяет его цели и методы их достижения.

Говоря проще — фанатик. Не удивлюсь, если один из «личной гвардии» Мартинеса. Это не официальное название, конечно, оно скорее уничижительно-презрительное, и употреблялось обычно по отношению к тем, кто готов был доносить на своих командиров вышестоящему начальству, получая за это от них какие-то преференции. Такие «личные» солдаты были у многих высоких шишек в армейском руководстве Администрации. Это было даже забавно — видеть, как командиры у одного и того же отряда сменяются один за другим, вместе с личным составом, а один и тот же солдат (или несколько солдат) постоянно находится не у дел. Как только дело доходит до опасной операции так их сразу то вызывают куда-то, то в лазарет кладут, объявляя их небоеспособными, то ещё что-то происходит…

Что ж, теперь точно можно сказать, что Мартинес ушёл на покой не один, а забрал с собой в качестве телохранителей и в принципе охранителей свою личную «гвардию», своих лучших солдат, которых даже подчинять ничем не нужно — они и так готовы смотреть ему в рот и ловить любое его слово. Лучший выбор, ничего не скажешь, ведь запасы субмиссиона, сколь велики бы они ни были, рано или поздно кончатся, или просто с доставкой могут возникнуть сложности, как, например, сейчас. И тогда нужны будут лояльные люди. По-настоящему лояльные, а не внушённо-лояльные.

Солдат Мартинеса приблизился, держа приклад у плеча, а палец — возле спуска. Внимательно прошёлся взглядом по нашей куче, и двинулся вокруг, явно не спеша делать выводы, пока не осмотрит всё. И это правильные действия, ведь тела, даже живые (тем более, живые!) могут быть, например, заминированы.

Правильные, но для меня отнюдь не радостные. Если солдат так себя ведёт, значит, он понимает что-то в ведении боевых действий, а не просто представляет из себя самоходную подставку под бластер. Если та первая группа, которую мы уделали на посадочной площадке, была такой же, то нам крайне повезло, что мы вообще с ними справились. Тут явно стоит сказать спасибо тому, что они недооценили нас и явно были не готовы к сопротивлению, да ещё такому… «профессиональному», если можно так выразиться.

Солдат обошёл вокруг кучи, постоянно держа её перед лицом, и вернулся на ту же точку, с которой начал осмотр — точно передо мной. Я за это время успел несколько раз моргнуть, выдохнуть и снова вдохнуть, поэтому к его возвращению опять притворился отключённым и безвольным. Надеюсь, пара глубоких вдохов без маски не сделают из меня патриотичного болванчика…

— Чисто! Чисто! — раздалось из-за спины солдата, как только он остановился напротив меня. — Проверьте дом! Он не мог далеко уйти!

«Мой» солдат, не оглядываясь, спросил в воздух:

— Мне что делать?

Ему что-то ответили в комлинк.

— Есть продолжать осмотр.

Продолжая удерживать бластер правой, он убрал приклад под мышку, а сам потянулся левой рукой ко мне, намереваясь то ли проверить что-то, то ли просто потормошить меня. Я внутренне напрягся, готовый, как только он коснётся, атаковать его шокером, дёрнуть на себя, перевернуть, придавить сверху, вырывая из рук оружие, сорвать маску и вжать его головой в бесчувственные тела, гася предупредительный вопль…

Но солдат меня так и не коснулся. Его пальцы не достали до моего носа считанных сантиметров, как вдруг у него из-за спины раздались громкие крики в приказном тоне:

— Стоять! Кто такой⁈ Стоять я сказал! Руки вверх! Чтобы я их видел! Немедленно руки вверх, подонок, иначе мы тебя пристрелим!

Глава 24

Солдат, отправленный проверить тела, замер и повернул голову на вопли, которые, судя по всему, для него раздались так же неожиданно, как и для меня. Я, воспользовавшись ситуацией, тоже приподнялся, чтобы рассмотреть, что происходит, хотя и так уже знал, что увижу.

Четвёрка гвардейцев Мартинеса стояла дугой, наведя стволы на Стива. Он стоял, замерев на месте с руками, поднятыми так, чтобы их было хорошо видно, даже пальцы растопырил для верности. Гвардейцы Мартинеса не торопились стрелять, но и приближаться тоже не спешили — видимо предполагали, что он способен на какую-то гадость. Им же невдомёк было, что Стив — это не я. Они увидели, что он ведёт себя не так как остальные жители — значит, он чужой.

Да уж, Стив просто максимально невовремя решил вылезти из здания… Для себя самого — невовремя.

А вот для меня — как раз наоборот, идеально вовремя.

— Не стреляйте! — заорал Стив во всё горло. — Я житель! Я здесь живу!

— Заткнись! — велел один из гвардейцев, делая шаг вперёд. — Те, кто тут живёт, так резво не бегают! Кого ты пытаешься обмануть, кретин⁈ Быстро лёг на пол!

Что ответил ему Стив и ответил ли вообще, я не стал слушать. Время слушать прошло, настало время действовать.

«Мой» гвардеец ещё только поворачивал голову обратно, возвращаясь к своей задаче, а я уже толкнулся спиной от кучи тел, подаваясь вперёд, и шокер ткнулся контактами разрядника в шею противника — в узкую полоску кожи между маской и нагрудником.

Треснул разряд, гвардеец замер истуканом, и медленно повалился на меня, всё в том же положении, как и стоял — вытянув одну руку, а другой держа бластер с прикладом под мышкой.

Я ещё больше подался вперёд, на одно колено, аккуратно укладывая его на землю без шума и пыли. А ещё — без вероятности, что рукоять бластера вывернется из сведённой судорогой руки.

Не вывернулась. Биометрический сканер в рукояти всё так же светился зелёным огоньком, подтверждая готовность к ведению огня. Вот и отлично. Я проверил переводчик режимов огня, перевёл его с одиночного на очереди и кое-как просунул палец в спусковую скобу, положив его поверх задеревеневшего пальца гвардейца.

— Стив, в сторону! — крикнул я, поднатужился, преодолевая сопротивление сведённых судорогой мышц солдата, и зажал спуск.

Прицелиться я мог только весьма условно, потому что бластер до сих пор был зажат в одеревеневших руках солдата, и первые заряды хлестнули по бетону метрах в двух от гвардейцев. Я повёл стволом в сторону, пересекая шеренгу едва-едва начавших разворачиваться солдат, и надеясь, что Стив внял моим указаниям и хотя бы присел.

Предупредить его — это максимум, который я мог себе позволить в этой ситуации. Я и так сильно рисковал, что кто-то из гвардейцев среагирует на оклик и полоснёт очередью на развороте не глядя… И, возможно, даже попадёт.

Двое даже действительно успели развернуться — те двое, что получили причитающиеся им заряды последними. Из-за этого заряды угодили им не в спинную плиту, которая слабее, а в грудную. И гвардейцы выжили. Их лишь сбило с ног взрывами и отбросило на добрый метр назад.

А следом уже я отбросил опустевший бластер, резко, как мог, вскочил на ноги и в два быстрых прыжка перекрыл разделяющие нас десять метров. Шокер, который я, конечно же, не забыл, коротко ткнулся всё в то же уязвимое место, и первый противник застыл лежащей статуей.

А вот когда я развернулся ко второму, то оказалось, что он уже встал. Повреждённый взрывом бластер остался лежать на земле, слабо дымя, но гвардеец, не сводя с меня взгляда, полез рукой под свои тряпки за каким-то ещё оружием.

Не дожидаясь, когда он его извлечёт, я прыгнул вперёд, вытягивая перед собой шокер.

Гвардеец не стал отшагивать назад, как рефлекторно поступил бы на его месте любой другой. Он явно не был «любым другим» и две красные полосы на его маске, нанесённые по диагонали, буквально кричали об этом.

По ходу, я нарвался на командира отряда…

Гвардеец сломал комфортную для моего удара дистанцию, шагнув вперёд, я запоздало дёрнул шокер в сторону, пытаясь достать врага, но гвардеец закрылся от удара предплечьем. Вхолостую затрещала электрическая дуга, бессильно сжигая воздух, а гвардеец наконец извлёк из-под накидки то, за чем лез.

«Аспид». Небольшой плоский иглострел, почти полностью состоящий из ударопрочного пластика. Он почти что весь состоял из огромного круглого магазина на сто пятьдесят выстрелов, и рукояти. А блок электромагнитов в стволе разгонял стальные иглы диаметром в три миллиметра до трёх скоростей звука. Этого достаточно, чтобы пробивать даже среднюю броню, а незащищённую плоть иглы и вовсе проходят навылет, оставляя после себя крошечные дырочки.

Я дёрнул шокером «вокруг» руки гвардейца, словно пытался сделать его гибким и обмотать руку, как верёвкой, а потом уже отработанным на Кори движением ткнул контактами разрядника в подмышку — туда, где точно не будет брони. Гвардеец резко сбил шокер назад, себе за спину, ткнув прямо стволом «Аспида».

Я провалился, ухватился за противника повреждённой рукой (в плече опять заныло), и кое-как удержался на ногах. Буквально кожей чувствуя, как ствол «Аспида» приближается к моей голове, я ударил гвардейца под колено — торцом рукояти шокера, словно гвоздь пытался ею забить!

Колено подломилось, я дополнительно толкнул плечом, и, взмахнув руками, гвардеец повалился на спину, утягивая меня за собой! Я толкнулся ногами, превращая падение в половину переднего сальто, чтобы уберечь голову, и мы оба грохнулись спинами на бетон, ногами в разные стороны!

Мгновение передышки, чтобы успокоить сбитое падением дыхание, и, перевернув пальцами шокер в обратный хват, я воткнул его прямо в лицо противника!

И не достал.

В последний момент он вскинул скрещённые руки, блокируя удар. Шокер глухо встретился с «Аспидом», и мы замерли в клинче. Каждый давил в свою сторону, я — вниз, он — наверх. Я поднял травмированную левую руку и ударил сверху по рукояти шокера, пытаясь пробить защиту гвардейца — отдалось такой болью в плече, что из глаз чуть искры не посыпались!

Противник, кажется, это понял, и усилил давление, постепенно, потихоньку отводя шокер от своего лица и одновременно давая себе возможность довернуть кисть так, чтобы «Аспид» уставился стволом мне в голову.

Вот же с… ситуация!

— Держи! — внезапно раздалось откуда-то со стороны и по гладкому бетону, который тут устилал всё вокруг в пределах видимости, ко мне скользнул один из бластеров гвардейцев.

Ох, Стив, добрый ты парень… Жаль только не понимаешь, что мне этот лом сейчас бесполезен…

Хотя… Он же бесполезен именно как бластер! А вот как лом…

Я дотянулся ногой до бластера, зацепил ремень носком ботинка, подтянул к себе поближе, перехватил за ствол левой рукой, приподнял…

Гвардеец резко стрельнул глазами в сторону, пытаясь понять, что я такое делаю, но было уже поздно. Приклад уже летел ему в скулу со всей той силой, что могла обеспечить моя травмированная рука.

Сил было, мягко сказать, не ахти, но противнику хватило. Голова от удара мотнулась, блок резко ослаб, и шокер провалился вниз, практически достав контактами до лица гвардейца! Я ударил прикладом ещё раз, и ещё.

С каждым разом взгляд противника, который ничего не мог и не успевал противопоставить, становился всё менее и менее осмысленным, блок слабел всё больше, и, наконец полностью исчез.

Я с облегчением воткнул разрядник прямо в центр лба гвардейца и нажал на кнопку, отключая и его тоже. Теперь он долго не встанет, как-никак совсем рядом с мозгом треснуло, да и ладно. Даже если сдохнет — и ладно. Уж кого-кого, а этих уродов жалеть точно не следует. Знал бы, что Мартинес не ограничится только лишь жителями Проксона, а ещё и своих цепных псов натравит — прихватил бы с корабля ещё и нормальное оружие, кроме нелетального.

Впрочем, теперь оно у меня есть. Я насилу разжал сведённые судорогой пальцы гвардейца и забрал «Аспид». Покрутил его в руках, вытаскивая из памяти его характеристики и расположение органов управления. Сам никогда не пользовался таким, только в тире один раз стрелял, потому что каждый в отряде обязан был иметь представление о любом оружии, которое может встретиться во время выполнения задания. Единственное, что я помнил об ощущениях стрельбы из него — это почти полное отсутствие отдачи и приличная скорострельность, как раз то, что нужно для почти-однорукого меня.

У него есть ещё старшая сестра — «Мантикора», с более длинным стволом, вмещающим большее количество разгонных магнитов, и она уже спокойно пробивала даже тяжёлую броню, хоть и не с первого попадания, но при этом были и значительно тяжелее, и, конечно же, требовала обеих рук. А это для меня сейчас непозволительная роскошь. Так что мне несказанно повезло, что командир отряда гвардейцев решил, кроме основного оружия, завести себе ещё и личное, да ещё такое подходящее к моей ситуации.

Хотя, если подумать, возможно, везение тут и ни при чём… Возможно, командиру отряда «Аспид» был нужен не как дополнительное оружие на случай вроде того, что произошёл сейчас… А на случай, если, например, кто-то из его отряда выйдет из-под контроля и откажется выполнять приказы. Они же как раз все одеты в среднюю броню, которая выдержит попадание из бластера, но не выдержит — из «Аспида», тем более вблизи. Да и к тому же это очень похоже на Мартинеса — не доверять даже тем, кто думает, что ему доверяют…

Знал бы, обыскал первую группу гвардейцев, что осталась лежать на посадочной площадке, повнимательнее! И сейчас у меня было бы два «Аспида», хотя нахрена мне их два…

На поясе нашёлся ещё один дисковый магазин для иглострела, итого триста выстрелов. Хватит, чтобы устроить небольшую локальную войну, что я, собственно, и собирался сделать. Скрытное продвижение накрылось — это уже очевидно, и теперь единственное моё преимущество — скорость и непредсказуемость.

Мартинес знает, что противник высадился в город, но не знает, где именно. Вторая группа гвардейцев передала только своё местоположение, но ничего кроме. Даже то, что обнаружили меня — не передала. А значит, Мартинес до сих пор думает, что я где-то тут.

Что ж… Самое время удивить его.

Я перевёл взгляд на Стива, который мялся неподалёку, явно не понимая, что ему делать дальше. Он был жив и даже вроде бы невредим, что не могло не радовать.

— Эй! — я улыбнулся и помахал ему «Аспидом». — Как сам⁈

— Цел, — неуверенно ответил он.

— Молодец, что послушал моего совета, — кивнул я, поднимаясь на ноги.

— Какого совета? — Стив удивлённо вскинул брови.

— Ну, когда я сказал: «в сторону».

— Я… Не слышал, — Стив понурился. — Я просто испугался, когда раздались выстрелы, присел и зажмурился… И вот.

— Что ж, — я усмехнулся, подошёл и осторожно положил больную руку ему на плечо. — Значит, ты очень удачно присел и зажмурился. Всё равно молодец. И спасибо тебе. Если бы не ты…

Продолжать я не стал. Пусть сам думает, что там «если бы не он…» Мне об этом думать ни к чему — «если» не случилось, а значит и думать об этом нет смысла.

— Почему они хотели меня убить? — жалобно спросил Стив, глядя на гвардейцев.

— Потому что увидели, что ты ведёшь себя не так, как все, — ответил я, подходя к ближайшему гвардейцу.

— И поняли, что я уже неподвластен газу? — полным ужаса голосом спросил Стив.

Я пожал плечами, не отвечая ничего конкретного, поднял «Аспид», навёл его на голову обездвиженного противника и коротко выжал спуск. «Пш-пш-пш» сказал иглострел, гвардеец даже не дёрнулся, и внешне в нём будто ничего не изменилось — настолько малы были входные отверстия. Но теперь он точно не придёт в себя через полчаса и не сообщит куда надо о том, что я жив, относительно здоров и продолжаю выполнение своего плана.

— Что ты сделал⁈ — полным ужаса голосом спросил за спиной Стив. — Ты… Убил его⁈

— Если ты не заметил, пять минут назад он пытался убить нас обоих, — ответил я. — Если тебя это устраивает, то меня — увы, нет.

— Но он же пытался меня убить… Ты сам сказал, что он пытался меня убить из-за того, что я вёл себя не так как все! Из-за того, что они поняли, что на меня перестал действовать газ подчинения!

— Это что-то меняет? — я пожал плечами, подошёл ко второму гвардейцу и законтролил и его тоже.

— Всё! — Стив всплеснул руками. — Если бы я был как все, они бы не пытались меня убить! Зачем ты это сделал⁈ Зачем ты дал мне антидот⁈ Это ты виноват, это всё на твоей совести!

Он в отчаянии топнул ногой!

— Переживу, — я добил третьего гвардейца, и поднял взгляд на Стива. — Знаешь, Стив, людей можно поделить на два лагеря по очень многим категориям. Мужчины и женщины. Администраты и серые. Наркоманы и трезвенники.

Я подошёл к четвёртому и без колебаний пристрелил и его тоже, хотя он и так, скорее всего, был мёртв, ибо не жилец тот, чья спинная плита не выдержала попаданий двух бластерных зарядов.

— И, помимо прочего, люди делятся ещё по одному признаку. Одни обвиняют во всех бедах кого угодно, кроме себя. Другие не обвиняют никого, а ищут выход из ситуации по факту.

Я подошёл к последнему раненому гвардейцу, ещё шевелящемуся, и снова поднял глаза на Стива:

— А ещё люди делятся на два лагеря по самому важному в нашей с тобой ситуации признаку. Одним проще быть как все остальные, не идти против системы, не ставить себя под удар, не оказываться в зоне риска, а просто тихо-мирно жить своей тихой-мирной жизнью. А другие — наоборот.

— И… к чему ты это? — сдавленным голосом спросил Стив. — К какому лагерю отношусь я?

— А это тебе уже самому решать, — я покачал головой, перевёл взгляд на гвардейца и выжал спуск.

«Пш-пш-пш» довольно заявил «Аспид», обрывая страдания раненого.

— Одно могу тебе сказать точно, — я снова поднял взгляд на Стива. — То, что ты подкинул мне оружие, когда оно мне требовалось — уже говорит о многом.

— Я не понимаю… — жалобно протянул Стив, заламывая руки.

— Поймёшь, — я кивнул и улыбнулся. — Или нет. Это тоже разделение на два лагеря.

Покончив с гвардейцами, я подошёл к гравикару, на котором они приехали. Это оказался пикап, как я и думал, очень похожий внешне на тот, на котором мы катались на Роке-младшей, только поновее лет на двадцать. Его никто даже не глушил по приезду — явно планировали быстро разобраться с этим местом и сразу ехать проверять другое. Поэтому машина так и стояла на посадочных полозьях с ключами в замке зажигания, а на дисплее центральной консоли виднелась толстая синяя змея пройденного маршрута с маленькой серой головой — той части, которую ещё только предполагалось проехать.

Вот и отлично. Теперь у меня не только транспорт есть, но и точное местоположение того места, из которого эти ребята выехали. А что это может быть ещё, если не дворец Мартинеса? Лично мне в голову других вариантов не приходит.

Я залез в гравикар, быстренько отрегулировал под себя кресло (водитель явно был повыше меня на полголовы и ноги имел соответствующей длины), поиграл педалью газа без подключения привода, слушая как отзывается двигатель, и наконец позволил себе поднять машину над землёй.

Давно не водил гравикаров, ух…

Я развернул машину на месте, дал лёгкий тангаж, и выжал газ, заставляя машину резко ускориться по направлению к дворцу Мартинеса. Но вперёд я не смотрел.

Я смотрел в зеркало заднего вида. Я смотрел на то, как Стив провожает меня взглядом, а потом приседает возле тела одного из гвардейцев, и несмело, медленно, словно борясь с самим собой, стаскивает с него дыхательную маску и прикладывает её к своему лицу…

Глава 25

Никогда не любил пилотировать. Нет, я умею водить, причём много чего умею водить — и гравикары, и спидбайки, и даже какой-нибудь простенький атмосферник на одного-двух пилотов смогу поднять в воздух, но мне никогда это не нравилось. Всегда возникало ощущение, что от меня мало что зависит, потому что между мной и потенциальной смертью от десятка различных причин стоит ещё и сотня-другая слабо предсказуемых механизмов в неизвестном техническом состоянии. Я привык полагаться только лишь на себя и свои собственные силы. Наверное, по той же причине я так и не смог полюбить тяжёлые бронескафы, предпочитая, когда это возможно, обходиться средней броней. Да, у неё нет встроенного экзоскелета, который снимал бы нагрузку с тела, да, она неспособна обеспечить жизнедеятельность в космосе, да, она хуже защищает и лишена компьютерных помощников. Но зато она более мобильна и не ухудшает реакцию из-за технических ограничений.

И это всего лишь бронескаф. То, чем я пользовался десятки раз за свою жизнь, даже несмотря на свою к ним нелюбовь.

Что уж говорить о целом гравикаре.

Была бы на моем месте Кори, она бы наверняка сейчас кайфовала. Вот уж кто-кто, а она точно получает удовольствие от пилотирования, по ней это сразу видно. Это чуть ли не единственное дело, занятие которым заставляет её безмятежно улыбаться, хоть она сама этого наверняка и не замечает.

Но я — не Кори, поэтому я просто ехал, без удовольствия, банально стараясь добраться до своей конечной точки как можно быстрее.

После того, как навигатор вывел меня из рабочего городка, я уже не смотрел на экран — дворец Мартинеса и так возвышался передо мной во всей своей красе. Он стоял всего в паре километров от рабочего городка, прямо посреди каменистого ничего, и вокруг, куда ни кинь взгляд, больше ничего не было. Вообще. Не то что других зданий — вообще ничего, даже более или менее крупных камней, за которые мог бы зацепиться взгляд. Создавалось ощущение, что Мартинес специально приказал убрать любое потенциальное укрытие в радиусе нескольких километров, чтобы наверняка предотвратить вероятные нападения.

Не удивлюсь, если так оно и было. Этот сукин сын — параноик до мозга костей, он даже среди людей, промытых на абсолютное к нему доверие, готов видеть заговорщиков. Собственно, возможно, это единственная причина, по которой он до сих пор жив.

— Кар! — внезапно раздался в комлинке немного нервный голос капитана. — Живой?

— Жив, цел, орёл! — ответил я, непроизвольно улыбаясь. — Еду в гости к нашему гостеприимному хозяину!

— И что собираешься там делать?

— Не знаю пока! Выпьем, поболтаем о женщинах, о машинах, может, попрошу его отключить зенитные батареи! — усмехнулся я.

— Ты неадекватен… — грустно вздохнула вклинившаяся в диалог Пиявка.

— Сами-то как?

— Пока что держимся, — ответил капитан. — У них нет никакого вооружения, чтобы нас сбить. Поэтому они просто торчат под кораблём и… Не знаю, камни, что ли, кидают? Несколько раз что-то прилетало.

— Так и оставайтесь. Скоро всё закончится, — заверил я капитана и отключился.

Так или иначе, скоро всё закончится…

Дворец Мартинеса стремительно приближался, и я уже рассмотрел, что его окружает высокий бетонный забор с железными шипами поверху.

Пошарив глазами по кабине, я нашёл свисающий с зеркала на цепочке радиобрелок, и, справедливо рассудив, что это именно что ключ от ворот, нажал на кнопку. И с удовольствием убедился в правильности собственных выводов, когда створки ворот начали разъезжаться в стороны.

Никакой охраны возле ворот у Мартинеса не было. Ни наблюдательных вышек с автоматическими пушками, ни вооружённых солдат, вообще ничего. Всё-таки в этом аспекте жадность пересилила паранойю, и бывший генерал сделал ставку на действие субмиссиона и высокий забор, чего, в условиях отсутствия оружия у населения Проксона, должно было хватить. Ну и отлично, мне же это на руку — ещё дольше останусь незамеченным.

Можно было бы попытаться проникнуть во дворец вообще скрытно, переодевшись в лохмотья гвардейца, и выдать себя за одного из них, но достаточно было всего минуту поразмыслить над вероятными сценариями развития этого плана, пока разговаривал со Стивом, и я его откинул. Я не знал планировки здания, а бродить в нём в поисках Мартинеса означало неминуемо привлечь к себе внимание, особенно, если забреду туда, где мне быть не положено. Я не знал никаких паролей-отзывов, которые скорее всего с меня потребуют, если я окажусь где не надо. Я вообще ничего не знал, по сути, и план скрытного проникновения больше напоминал нерешаемое уравнение, в одной части которого сплошь неизвестные, а в другой — моя жизнь.

Поэтому я решил пойти другим путём и уравнять свои шансы и шансы противников хотя бы немного.

Если о происходящем ничего не знаю я, то пусть о происходящем ничего не знают и они тоже.

План был прост — устроить хаос. Хаос максимального уровня, какой я только смогу обеспечить. Стянуть всё внимание к одному, или, если получится, нескольким местам, а самому под шумок тихо проникнуть во дворец и найти Мартинеса, который, конечно же, при первых признаках опасности спрячется в самую глубокую нору, какую только сможет найти — слишком он труслив, чтобы оказаться в самом эпицентре хаоса.

И это был лучший план из всех, что мне удалось придумать за такое короткое время.

Поэтому, как только гравикар неспешным ходом пересёк линию ворот и въехал во двор, как только я быстро осмотрелся, запечатлевая в памяти всё, что в этом дворе располагалось — дворец с главным входом, к которому вела короткая лестница из пяти-шести ступенек, два гвардейца без оружия, куда-то идущие парой, небольшое здание неподалёку — казарма, что ли? — как только прикинул, куда двигаться…

Как только всё это произошло, я направил гравикар капотом точно на главный вход, сорвал с зеркала тот самый радиобрелок, утопил педаль газа до конца в пол и подсунул под её нижний край брелок, блокируя её в полунажатом состоянии.

Кар взревел, увалился на нос и начал набирать скорость, а я быстро открыл дверь, и выпрыгнул наружу, пока он разогнался до первой космической!

Принял удар в ноги, перекатился через бок, ещё раз — в плече отдалось болью, — вскочил на ноги и побежал вдоль стены дворца к углу — туда, где заприметил открытое окно на первом этаже.

— Э-э-эй! — раздалось за спиной так громко, что перекрыло даже вой приводов кара. — Какого⁈

Какого «какого» я не услышал — кар доехал до ступеней, проскрежетал по ним бампером, когда привода не успели отработать неожиданно возникшее препятствие, взлетел по ним и с диким скрежетом мнущегося металла врезался в главные двери! Приводы взвыли, пытаясь сдвинуть тяжёлую махину с места, вой нарастал, перешёл на ультразвук…

— Сейчас рванёт!!! — раздалось за спиной. — Ложись!!!

Я послушно упал на бетон, прикрыв уши ладонями и открыв рот, и в этот момент перегруженные привода не выдержали и взорвались. Над головой дохнуло жаром и пламенем, что-то приглушённо просвистело, а по стенам и окнам отчётливо прошлась дробь мелких осколков.

Жаль нигде ничего не зазвенело, разбиваясь — меньше пришлось бы бежать. С другой стороны, оно и не могло зазвенеть — стёклами давно уже никто не пользуется, предпочитая ему прозрачный поликарбонат, которому такие мелкие осколки всё равно что ничего. Его даже «Аспидом» не взять — иглы просто будут проходить насквозь, оставляя после себя крошечные дыры, и ничего кроме.

Поэтому, как только над головой перестали свистеть обломки, я вскочил, коротко обернулся посмотреть на дело рук своих, — прекрасную дыру на месте богатых красивых двустворчатых дверей, горелый остов гравикара, пожираемый голубым пламенем, и двух гвардейцев, один из которых зажимал рукой бок, а второй срывал с себя тлеющие тряпки, — и побежал к открытому окну.

Не успел я до него добежать, как изнутри высунулся ещё один гвардеец. Всё в том же тряпье, но уже без маски — видимо, в помещениях дворца воздух очищался.

— Что происходит⁈ — завидев меня, спросил он. Явно принял за своего то ли сослепу, то ли опираясь на то, что я тоже в маске.

— Нападение! — ответил я, размахивая руками. — Целая группа! По ходу, это те, с корабля! Надо срочно увести Мартинеса в безопасное место! Где он⁈

— Как всегда, наверное, на третьем… — неуверенно ответил гвардеец и нахмурился. — Погоди, а где твоя форма? Ты из какого крыла? Ты вообще кто?

— А, всего лишь твоя смерть, — ответил я, переходя на шаг и вскидывая «Аспид».

Всё-таки Мартинес хорошо надрессировал своих бойцов — параноик на то и параноик. Гвардеец, едва только завидев оружие, тут же попытался уйти обратно за стену, но не успел — слишком далеко высунулся в попытках рассмотреть, что происходит во дворе. Короткая плотная очередь настигла его на половине пути, голова чуть дёрнулась, и прозрачный поликарбонат открытого окна украсился несколькими сквозными отверстиями в окружении розоватого ореола — так мало крови забирали с собой из тела крошечные иглы.

Я опустил оружие, быстро огляделся, убедился, что никто не заметил произошедшего, добежал до окна, подпрыгнул, ухватился, упёрся ногами в стену, подтянулся и перевалился внутрь, в помещение.

Оказался я в какой-то кладовке или микро-складе, не разобрал толком. Главное, что в небольшой комнате, уставленной высокими стеллажами с какими-то коробками в три ряда, больше никого не было, и меня это устраивало.

Развернувшись, я затащил труп в комнату и закрыл окно, чтобы не привлекало внимания. После этого потратил ещё минуту на то, чтобы снять с гвардейца его лохмотья и завернуться в них — теперь, когда я знал, где находится Мартинес, можно было немного и за своего сойти, меньше проблем будет. Особенно сейчас, когда подавляющее большинство охраны стоит на ушах после взрыва.

Оружия у гвардейца при себе не было — то ли, считал, что в здании оно ему не нужно, то ли во дворце его вообще никто не носил. В пользу второго говорило и то, что солдаты, которых я видел во дворе, тоже были не вооружены. Поэтому тряпье противника играло и ещё одну важную роль, помимо маскировки — я спрятал под ним «Аспид» от чужих взглядов.

Покончив с приготовлениями и убедившись, что теперь я выгляжу точь-в-точь как один из гвардейцев, я снял с лица маску, оставив её болтаться на шее, и вышел из кладовой, плотно закрыв за собой дверь.

И оказался в самом конце длинного коридора, прошивающего здание от края до края, насколько я мог верить своим глазам. Где-то примерно в середине валялись обломки и осколки — следы от взрыва. Возле них возилось несколько гвардейцев, пытаясь то ли осмотреть разбитый гравикар, то ли вытолкнуть его наружу, освободив проход, то ли что-то ещё.

Ещё один гвардеец бежал ко мне навстречу, но, не добежав буквально несколько метров, резко свернул в сторону, в одну из дверей. На меня он даже не посмотрел — видимо, слишком торопился для этого. Или ему хватило моей нехитрой маскировки из тряпок.

Я быстрым, но тихим шагом пошёл вперёд, внимательно осматриваясь в поисках лестницы или лифта, чтобы попасть на третий этаж. Самое логичное расположение, если подумать — одинаково далеко и от нижней точки здания, и от верхней, значит, при проникновении что снизу, что сверху, будет максимальное время на реакцию. Знать бы ещё какую именно реакцию Мартинес подразумевает…

Гвардейцы в центре коридора были слишком заняты своим делом, чтобы обратить на меня внимание, поэтому, не задерживаясь и не отвлекаясь на них, я проскользнул мимо и нашёл то, что искал. Оказалось, что напротив входных дверей, которые я разнёс тараном гравикара, располагается небольшой холл, где и начинается лестница, ведущая наверх. Наверняка эта лестница не одна в этом дворце, есть ещё и какая-то аварийная, на самый тяжёлый случай, но сейчас её искать некогда.

Поэтому я свернул на лестницу и аккуратно, чтобы не привлекать внимания, пошёл вверх.

На площадке второго этажа я задерживаться не стал. Было, конечно, интересно, о чём там вопят в дальнем конце — громко, протяжно, испуганно, словно кого-то заперли в одной комнате с роем центаврианских ос, — но я решил не тратить время попусту, и сразу же поднялся на третий.

Тут всё было серьёзно. Вход на этаж перекрывала мощная стальная дверь с биометрическим замком, в котором явно не было моих данных, но я решил эту проблему просто и элегантно — достал «Аспид» и потратил половину магазина на то, чтобы прогрызть себе в нижней части двери маленький лаз — как раз достаточно, чтобы лёжа протиснуться. Иглострел без усилий пробивал металл даже в палец толщиной, вот только отверстия после себя оставлял очень уж маленькие, так что пришлось сесть на задницу и несколько раз со всей дури треснуть обеими ногами, чтобы выбить внутрь местами недогрызенный кусок.

Шуму я наделал просто жуть, после каждого удара замирал и прислушивался, не щёлкает ли за дверью оружие, не раздаются ли приглушенные голоса. Услышал бы — прямо через дверь нашпиговал врага иглами на звук, но всё было тихо. И, когда я, лёжа на полу, осторожно осмотрел весь доступный сектор коридора, оказалось, что там действительно никого нет. Так что я подтянулся, протиснулся внутрь, встал на ноги и осмотрелся.

Да, третий этаж это вам не первый или второй… Не знаю уж, что там располагалось, но тут даже по одному лишь внешнему виду сразу становится ясно, что тут располагается самый главный главнюк. Стены все покрыты декоративной штукатуркой, пол выложен ламинатом и застелен узкими красными коврами, на стенах висят какие-то картины, частью — голографические, частью — обычные. Короче, прямо иллюстрация старой поговорки «Красиво жить не запретишь».

В этом коридоре даже дверей было меньше, чем на первом этаже. Я насчитал всего пять, и ещё столько же сзади. За какой же из них прячется Мартинес?

Сейчас и узнаем.

Я подошёл к ближайшей двери и потянул её на себя, держа руку с «Аспидом» под тряпками. Дверь не открылась. Тогда я достал иглострел, выпустил короткую очередь в район замка, отвернув голову, чтобы не получить щепку в глаз, и попробовал ещё раз. Теперь дверь подалась.

Я оказался в спальне. В богато обставленной спальне, главное место в которой занимала огромная двуспальная кровать под балдахином, застеленная белоснежным бельём, а прямо перед ней лежала шкура… Кажется, это медведь. Причём настоящий, земной, которых строго запрещено не то что убивать — даже смотреть на них! Ну, или искусная поделка, неотличимая от оригинала.

Вряд ли, конечно.

Я закрыл дверь, и перешёл к следующей. Она уже была открыта, и, когда я повернул ручку и вошёл внутрь, я понял, почему.

Потому что это и был кабинет Мартинеса. И, возможно, даже где-то есть потайная дверь, ведущая прямо в спальню, раз уж они соседствуют.

Хозяин тоже был на месте. Он встревоженно выглядывал в окно в дальней стене, пристав на носочки и вытягивая шею, словно пытался рассмотреть что-то за пределами видимости. Услышав, что дверь открывается, он обернулся.

Он почти не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Разве что подтянул наконец складки кожи, оставшиеся после того, как ему вырезали двадцать килограммов лишнего жира, и теперь стал даже похож на человека. Но лишь похож. Внутри, судя по тому, что я видел на Проксоне за последние несколько часов, он остался точно таким же мудаком.

Операций по удалению паскудства, увы, ещё не придумали.

Хотя даже если бы и придумали — не думаю, что он бы ею воспользовался.

— Что случилось? — спросил Мартинес, гневно хмурясь. — Они проникли в резиденцию⁈ Те, с корабля⁈

— Да, проникли, — я кивнул. — Поэтому вам немедленно надлежит отправиться.

— Куда? — не понял Мартинес.

— Желательно, в ад! — ухмыльнулся я, доставая из-под тряпок «Аспид».

Глава 26

Мартинес среагировал мгновенно — сказалось то, что он был на взводе и готов к любой опасности.

Более того, он был готов даже к тому, что противник окажется у него в кабинете.

— Викс! — громко взвизгнул Мартинес даже раньше, чем я успел вывести от груди «Аспид», наводя его на голову бывшего генерала.

Скрытые в потолке форсунки, среагировав на голосовую команду, мгновенно выплюнули струи непрозрачного газа, скрывая за ними генерала. В носу резко защипало, захотелось кашлять — явно что-то ядовитое или как минимум не полезное! Я резко выдохнул, задержал дыхание и зажал спуск, поливая стену напротив длинной очередью, до тех пор, пока пустой магазин не отлетел, отброшенный пружиной. Другой рукой нашарил на шее маску и снова натянул её на рожу, возвращая возможность дышать.

Прошла всего секунда-другая, но этого хватило, чтобы мощные нагнетатели заполнили кабинет плотным газовым туманом, в котором ничего не было видно дальше собственной вытянутой руки. Я снял с пояса второй и последний диск с иглами, вставил его в «Аспид», провернул, закрепил, и, держа оружие у груди правой рукой и вытянув перед собой левую, на ощупь двинулся вперёд.

У меня не было уверенности, что Мартинес мёртв. Слишком резко его фигура скрылась в струях непрозрачного газа, я не успел даже прицелиться.

Вот любит же этот паскудник всякие газы! Прямо спит и видит, как бы газы попускать!

Хотя надо отдать ему должное — это действительно элегантное решение, особенно для параноика. Непрозрачный газ быстро заполняет комнату, не давая вероятным противникам возможности не то что прицелиться — а хотя бы даже просто найти Мартинеса в этом киселе, а если он ещё и обладает отравляющими или усыпляющими свойствами (однозначно да, причём скорее первое, чем второе), то одновременно ещё и выводит нападающих из строя. Сам-то Мартинес в курсе, чем он защищён, поэтому вереща своё кодовое слово, он-то уж не забыл задержать дыхание, это факт, даже не требующий подтверждения.

Да, со времён нашей последней встречи скользкая гнида стала ещё более скользкой…

Я наткнулся на стол Мартинеса, тронул его рукой, обошёл по периметру и подошёл наконец к тому месту, где раньше стоял бывший генерал.

Теперь там его не было. Он опять ускользнул.

Я присел, помахал ладонью возле пола, разгоняя кисель, и увидел то, что искал — несколько мелких капель крови, ярко выделяющихся на светлом ламинате. Отлично! Я всё же достал сукиного сына, хоть и явно не так серьёзно, чтобы он откинулся прямо на месте.

Хорошо понимая, куда он мог исчезнуть, я медленно двинулся в сторону стены, соединяющей кабинет со спальней, и не удивился, когда обнаружил ещё одну кровавую каплю. А дальше — ещё одну. Уже не сомневаясь, я выпрямился, резко ускорил шаг, и, когда из тумана на меня внезапно напрыгнула стена, оказалось, что в ней, как я и предполагал, действительно есть дверь. Спрятанная за одним из шкафов, что сейчас был сдвинут в сторону, она вела в спальню, и первые щупальца газа уже несмело заползали в неё, изучая новое для себя пространство.

Кровавая дорожка вела к одному из шкафов возле кровати и прерывалась возле неё. Я быстро подошёл, и носком ботинка постучал по фасаду, прислушиваясь.

Шкаф отозвался глухим гулом, совсем не похожим на тот, что положено издавать нормальной мебели.

А ещё я заметил крошечное кровавое пятнышко возле ручки. И на сей раз это была не просто капля, а отпечаток пальца.

Я ухватился за ручку левой рукой и потянул на себя, держа створ на прицеле «Аспида». Когда щель увеличилась настолько, что стало возможно заглянуть внутрь, я резко дёрнул дверь на себя и отскочил в сторону, готовый, что Мартинес выскочит мне навстречу с оружием.

Но Мартинес не стал выскакивать. Он и не собирался этого делать. Он просто стоял, перематывая одной рукой и зубами кровоточащее предплечье, и не отрываясь смотрел на меня. Через бронированное стекло такой толщины, что оно даже слегка помутнело.

Шкаф оказался ещё одним потайным проходом, и, судя по тому, что я видел через стекло, там внутри у Мартинеса был целый маленький бункер, только не подземный, а прямо на третьем этаже. Там внутри стояло кресло, рабочий стол, на стене висел дисплей с немаленькой диагональю, стоял шкаф и даже небольшая односпальная кровать. Не удивлюсь, если там ещё унитаз и душ с горячей водой предполагается, и холодильник, забитый пусть замороженными, но всё же органическими продуктами. Аптечка же взялась откуда-то, в конце концов.

Мартинес наконец худо-бедно завязал зубами бинт на руке, потянулся в сторону и выхватил откуда-то сбоку микрофон на длинной ножке.

— Что, урод, думал так просто меня взять? Знаешь, сколько таких умников, как ты было? Отдам тебе должное — ты хотя бы зашёл дальше прочих… — прошипел Мартинес в микрофон, не сводя с меня взгляда через стекло.

Я молча поднял «Аспид» и всадил несколько игл в стекло прямо напротив его лица. Стекло хрустнуло, помутнело, но на этом всё и закончилось. Иглы не пробили его даже наполовину.

Мартинес отчётливо хмыкнул:

— А ведь у тебя даже был реальный шанс меня убить… Но я тебя переиграл. Я всех вас переиграл, и всегда переигрывал! И буду переигрывать! И что ты теперь намерен делать? А я скажу тебе что! Ты намерен делать то же самое, что делали все на твоём месте — сражаться. Да, ты намерен драться за свою жизнь, потому что сейчас на тебя объявят охоту все, кто есть в этом здании. Внимание всем! Объявлен код «Вторжение»! Противник находится на третьем этаже, в моей спальне! Немедленно уничтожить! А я на это посмотрю…

И Мартинес отключился. Он демонстративно-неторопливо отставил в сторону, за пределы моего поля зрения, микрофон, сложил руки на груди и гнусно ухмыльнулся.

Как всегда, пытается загребать жар чужими руками, и даже не стесняется этого. У него сейчас все условия для этого — шестёрки сделают всю работу, а сам он отсидится за бронированным стеклом, вынести которое можно только с корабельной пушки, и то не каждой. Вот только корабль сюда не долетит из-за зенитных батарей, а у меня ничего похожего с собой не было.

Зато у меня было кое-что получше…

Но тут от входной двери раздался громкий треск ломающегося дерева, и в комнату ввалились сразу два гвардейца. Я среагировал быстрее, чем понял, что произошло — «Аспид», который я так и не опустил, рванулся к новым целям и я начал стрелять ещё в движении. Короткая очередь игл с глухим стуком впечаталась в броневые пластины, ломая их, гвардейцы задёргались, принимая огромную кинетическую энергию снарядов, и упали на пол без движения.

Быстро они объявились… То ли изначально торчали на третьем этаже, то ли увидели мою дыру на лестничной клетке уже давно и пошли по моим «следам», если это можно так назвать.

Следующая пара зашла со стороны кабинета, слева от меня. Газ там всё ещё клубился, поэтому, когда они вышли из него, как призраки из тумана, для меня это стало неожиданностью.

Впрочем, я для них — тоже.

Идущий первым дёрнул в мою сторону ствол бластера, и я, понимая, что не успеваю развернуться, сделал единственно возможное в этой ситуации — резко присел, разворачиваясь, и тут же толкнулся ногами от стены!

Заряд бластера прошипел над головой и громко разорвался на поверхности бронестекла, а я по гладкому полу проскользил на спине почти к самым ногам противника, и, раньше, чем он успел перевести ствол, вскинул «Аспид».

Иглы ударили в голову гвардейца снизу вверх, окрашивая белый потолок розоватым, и противник, замерев на месте, будто в приступе «звёздочки» медленно повалился назад — туда, откуда пришёл. Скрылся в белом мареве, которое поглотило его, словно было живым и голодным существом.

Второй гвардеец, которому первый всё это время перекрывал линию огня, наконец навёл на меня ствол, но я уже подтянул к себе ноги и резко выбросил их вверх, точно в ствол! Ствол взлетел к потолку, раздался короткий хлопок, и сверху посыпались хлопья декоративной штукатурки.

Этого мгновения мне хватило, чтобы навести «Аспид» на голову врага и снова выжать спуск, обрывая его жизнь.

Снова топот от входной двери…

— Вон, за кроватью!

Не успеть укрыться… Они уже в дверях, и целятся в меня!

Я прямо из положения лёжа на спине кувыркнулся назад, возвращаясь в кабинет и прячась в белой газовой завесе. Вслед мне глухо ухнули два выстрела, но ни один ни попал даже близко.

Я вскочил на ноги, споткнулся о труп гвардейца, которого своими же руками сюда и отправил, чуть не упал, потеряв на этом немного драгоценного времени, и тремя длинными скачками пересёк кабинет, возвращаясь к двери, через которую сюда попал. Я отлично помнил, где она располагается, и поэтому даже густой непрозрачный газ мне не помешал.

Выбив дверь левым плечом (оно снова заныло — теперь точно что-то сломал) я вывалился в коридор, прямо к противоположной стене, и, даже раньше, чем первый противник успел среагировать на моё появление совсем не там, где меня ждали, расстрелял его как неподвижную ростовую мишень в тире.

Гвардеец осел на пол, и из спальни на шум выглянул его напарник. Выглянул, увидел меня, и тут же спрятал голову обратно, раньше, чем очередь игл настигла его. Высунул из-за двери один лишь ствол бластера и несколько раз выстрелил вслепую.

И даже попал. Я присел и рванулся в сторону, уходя с линии огня, но именно этим и подставился — первый же выстрел прилетел точно в грудную пластину брони. Громкий хлопок, жар небольшого взрыва, опаливший брови, и я обнаружил себя лежащим на полу. Как там оказался — ума не приложу, прямое попадание словно выбило из меня кусочек памяти длиной в целую секунду, хотя голова при этом и не пострадала. Ну, почти. Глаза я успел рефлекторно закрыть, а спаленные брови отрастут. Не впервой.

Ствол из-за двери больше не торчал, поэтому я быстро вскочил на ноги, и подбежал к ней, намереваясь по широкой дуге досмотреть углы и выстрелить в первую же часть тела врага, что попадётся мне на глаза.

Но противник решил сделать то же самое, и выскочил из спальни в метре от меня!

Мы столкнулись чуть ли не нос к носу. Он вскинул свой длинный неповоротливый ствол, пытаясь навести его на меня, я поднял «Аспид», намереваясь ответить ему тем же самым.

Я успевал. Он — нет.

И он это тоже понял. Потому что на середине движения он внезапно сменил планы и резким разгибом рук отшвырнул оружие прямо в меня!

Я повернулся, отбивая бластер левым боком, но гвардеец кинулся следом за ним тоже. Одной рукой перехватил мою руку с «Аспидом», а другой — врезал мне в лицо!

Я попытался заблокироваться всё той же многострадальной левой, но окончательно добитая рука отказалась слушаться, и удар я пропустил.

Бац! — и в глазах всё слегка помутнело, словно я ещё раз получил из бластера, и на сей раз — уже в голову.

Хорошо же у него поставлен удар!

Надо этим воспользоваться…

Одной рукой удерживая «Аспид» стволом в потолок и не давая его опустить, противник ударил вторично, пользуясь тем, что я не могу заблокировать удар.

Он не знал, что на самом деле я могу.

Я был готов и резко кивнул навстречу удару, встречая его тем местом, где положено рисовать рога, изображая обманутого неверной женой мужа. Той самой точкой головы, которая идеально подходит для нанесения ударов… Или для их отражения.

Ничем не защищённые пальцы противника приятно хрустнули о мой череп, и, хотя в голове вторично затуманилось, гвардейцу явно пришлось хуже. Настолько хуже, что он, хоть и не закричал от боли, но на мгновение его хватка ослабла и я выдернул руку с «Аспидом» на себя.

А потом отшагнул назад и резким ударом ноги в грудь, с провалом, с шагом вперёд, словно дверь выносил, отправил врага в полёт обратно в спальню!

Он рухнул на пол, перекатился по полу, неловко, пользуясь одной лишь рукой, вскочил на ноги, потянулся к ближайшему трупу с оружием рядом…

Но я уже вошёл следом за ним, одной рукой поднял «Аспид» и выстрелил. Теперь у меня только одна рабочая рука. Но мне хватит.

Противник повалился на землю, и я едва удержался на ногах, чтобы не последовать за ним. Окончательно выведенная из строя рука повисла плетью, да так, что я вообще не мог ею пошевелить. В голове слегка гудело после пропущенного удара, а грудная плита брони почернела и наполовину высыпалась от прямого попадания.

Но это всё не так уж и важно. Намного важнее то, что за стенами больше не слышно топота множества ног, не слышно коротких команд и указаний, не слышно бряцания оружия и брони. Значит — отбился. Значит — противников на этаже больше нет.

По крайней мере, пока.

Я посмотрел на магазин «Аспида», снабжённый прозрачным окошком как раз на такой случай. Там оставалось ещё игр двадцать, что довольно неплохо — мне в пылу боя показалось, что я потратил намного больше боеприпасов. Очень уж сложно их считать из-за огромной скорострельности.

— А ты хорош… — снова раздалось под потолком, и я перевёл взгляд на бронестекло, за которым стоял Мартинес, снова держа в руках микрофон. — Нет, правда хорош! Я бы даже сказал — моё уважение, боец! Встреться мы в других условиях, я бы никаких денег не пожалел на то, чтобы ты стал на меня работать. Даже жалко будет уничтожать такой редкий кадр…

Я усмехнулся и подошёл поближе, встал почти вплотную к бронестеклу, и принялся внимательно осматривать бункер бывшего генерала, насколько вообще мог его рассмотреть со своего места.

— А ведь сейчас сюда подтянутся остальные мои ребята, — продолжал философствовать Мартинес, внимательно наблюдая за мной. — И тогда тебе конец, уже окончательный. И не смотри так на меня и на мой бункер, тебе сюда не забраться. Это полностью исключено, сюда и муха не проскочит без моего разрешения.

— А мне и не надо к тебе забираться. — усмехнулся я, заметив наконец то, что искал — короб вентиляции, который тянулся по дальней стене, втыкался в стену и выходил, судя по всему, в спальню где-то рядом с окном. Может, даже в само окно.

Прикинув его местоположение, я двинулся вдоль стены, внимательно глядя под потолок, и почти у самого окна действительно нашёл выход вентиляции, забранный белой решёткой со скошенными планками и вписанный в декоративный карниз так, что, не зная где искать, и не найдёшь ни хрена.

Мартинес всё это время внимательно наблюдал за мной. Ну пусть понаблюдает. Помешать мне он не сможет.

Пользуясь лишь одной рукой, я подтащил прикроватную тумбочку ближе, и залез на неё прямо ногами, прямо в грязных ботинках. Снова взял «Аспид» и потратил половину оставшегося боезапаса, чтобы перебить болты, держащие решётку вентиляции, и снять её.

— У-у-у, ну вот, — расстроился Мартинес в динамиках под потолком. — Ты меня расстраиваешь. Я только начал думать, что ты не такой, как все остальные, а ты такое творишь… Неужели ты думаешь, что я допущу глупую ошибку с вентиляцией? Что я позволю себя просто отравить? Нет, друг мой, ты ошибаешься! У меня тут стоит самая современная система очистки, которая не просто фильтрует всё на свете, всё, о чём только знает человечество, она ещё и озонирует воздух, придавая ему приятный аромат свежести!

— Да? — усмехнулся я, хотя и не было уверенности, что он меня слышит. — Ну что ж, я очень рад за тебя.

Я достал из кармана чудом уцелевшие во всей этой канители пробирки с антидотом для субмиссиона и вырвал из них пробки.

— Ну значит тебе и волноваться в твоём бункере не о чем… Не так ли? — риторически спросил я.

И, широко размахнувшись, забросил откупоренные пробирки в вентиляционный канал так далеко, как только получилось!

Глава 27

Мартинес действительно не верил, что я смогу его достать через вентиляцию. Не верил целую минуту, или, может, даже полторы минуты. И всё это время он продолжал насмехаться над моими мыслительными способностями, а я, вернувшись обратно к бронированному стеклу, молча наблюдал за тем, как бездарно он проводит свои последние секунды жизни.

А потом антидот, проигнорировав все фильтры и очистители, как и обещала Пиявка, заполнил внутренний объем бункера, и бывшему генералу резко поплохело.

Сперва он отчётливо принюхался, словно не мог понять, почему вдруг ему стало дурно. Судя по выражению лица, которое сменилось на глубокую задумчивость, он ничего не почувствовал, и только почесал голову, и торжествующе посмотрел на меня:

— Я же говорил, что ни хрена у тебя не выйдет. Слушать старших надо, малыш, дольше проживе…

А вот договорить уже он не смог. Глаза его внезапно выпучились, как у лягушки, выброшенной в открытой космос, и буквально за секунду покраснели до такой степени, что, казалось, ещё чуть-чуть — и они просто лопнут, забрызгивая всё вокруг кровью!

— Это… — пробормотал Мартинес, глядя куда-то мимо меня. — Это… Зачем… Почему…

Не знаю, что именно имела в виду Пиявка, когда говорила про «расплавление мозга», но Мартинес сейчас явно испытывал именно его. Выражение его лица сменилось с торжествующего на растерянное, как будто он забыл, где и почему находится, а пальцы рук начали дрожать, как у больного Паркинсоном.

— Четыре… Четыре… — бессвязно лепетал Мартинес. — Надо четыре…

Постепенно дрожь перекинулась на всё его тело, ещё немного — и его начнёт колбасить в самых настоящих судорогах! Перегруженный мозг Мартинеса, не понимая, что с ним происходит, панически рассылал все возможные команды во всех возможных направлениях, и его организм сейчас должен был напоминать вышедший из-под контроля механизм, который разрушает сам себя нагрузками, на которые он не был рассчитан.

— Нет!!! — внезапно заорал Мартинес во всё горло, так, что я даже без микрофона его услышал через стекло. — Пожалуйста, нет!!!

Через силу, сопротивляясь судорогам, он поднял руку и мазнул по стене справа от себя. Ещё раз, ещё раз…

На четвёртый раз он наконец попал, и бронированное стекло, разделяющее нас, уехало вверх.

Мартинес выпал из загазованного помещения, как сломанный манекен. Повалился на пол, попытался отползти подальше, но из-за бьющих тело судорог лишь крутнулся на месте на четверть оборота.

— Нет… Нет! — бессвязно шептал он. — Четыре! Восемь!.. Пятнадцать!..

Я присел рядом с ним, и попытался поймать безэмоциональный взгляд генерала, упёртый в потолок. Поймал — и он тут же зафиксировался на мне, словно я был единственным важным объектом здесь и сейчас.

В общем-то, так оно и было.

— Если ты меня слышишь, то я предлагаю тебе сделку, — негромко начал я. — Ты говоришь мне как отключить зенитные батареи, а я прерву твою агонию.

— Четыре! Четыре!!! — бессвязно заорал Мартинес, не сводя с меня взгляда. — Восемь!

— Видимо, не слышишь… — вздохнул я, поднимаясь на ноги.

— Код!!! — ещё громче завопил Мартинес, тело которого уже начало крутить судорогами в разные стороны под треск растягивающихся связок. — Код! Четыре! Восемь! Пятнадцать! Шестнадцать! Двадцать… Три! Сорок… Два!

— Четыре восемь пятнадцать шестнадцать двадцать три сорок два? — уточнил я.

— Да!!! Надо! Надо!..

— Где управление?

— Четвёртый! Этаж!.. Надо!..

Мартинеса снова выгнуло судорогой, да так, что я отчётливо услышал треск ломающейся кости.

А потом сразу же согнуло обратно.

— Надо!!! — заорал он, сгибаясь туда-обратно так же легко и быстро, как лист бумаги.

Вряд ли он назвал код, чтобы я отключил зенитки. Скорее всего хотел ликвидировать нас. Но это уже не имело значения. Код был у меня, а как с ним распорядиться, я решу сам.

Что ж, обещания надо выполнять.

Я прижал ногой шею генерала, чтобы голова не дрыгалась, приставил «Аспид» и выпустил весь оставшийся запас игл, дёрнув при этом ствол так, чтобы поразить как можно больший объём.

Бывший генерал ещё несколько раз дёрнулся, и наконец затих. Мозг окончательно умер, и оставил в покое многострадальное тело.

Будь моя воля, я бы оставил его один на один с этими страданиями. Он их заслужил. Несколько раз заслужил.

Но обещания надо выполнять.

Когда бывший генерал окончательно упокоился, я отбросил опустевший «Аспид», перешагнул через тело и вошёл в бункер.

Наверняка в нём можно было бы найти много всякого интересного, но оно всё сейчас не нужно. Сейчас мне нужно кое-что вполне конкретное, а поисками займёмся потом.

Если выживем…

Я протянул руку и взял микрофон, в который Мартинес так лихо вещал на всё здание.

— Эй, вы, — даже не пытаясь придать своему голосу несуществующей бодрости, начал я. — Мартинес мёртв. Кто сомневается, может зайти к нему в спальню и посмотреть своими глазами. Также сюда может подняться любой, кому взбредёт в голову продолжать сопротивление даже несмотря на то, что защищать больше некого. Но предупреждаю сразу — здесь уже лежит почти десяток тех, кто тоже посчитал себя самыми умными и сильными. И ещё один десяток остался в городке около посадочной площадки. Если вам и этого мало для того, чтобы понять, что происходит, милости прошу сюда. Только, пока будете подниматься, помните — Мартинес вас обманул. Это не я оказался заперт с вами. Это вас заперли со мной.

И я отпустил микрофон, позволяя ему упасть на пол.

По зданию разнёсся оглушительный скрежет, ставящий точку в моих словах, и я вышел из бункера. Нагнулся, подхватывая один из десятка лежащих вокруг бластеров, убедился, что он тоже с биометрической защитой и толку от него не будет. Обхлопав несколько трупов подряд, нащупал под тряпьём очередного гвардейца ещё один «Аспид» и забрал его себе вместе с дополнительным магазином. Снова вооружившись таким образом, я вышел из спальни и, уже не скрываясь, пошёл вперёд, к двери на лестницу, через которую совсем недавно попал сюда.

Я шёл, не скрываясь и не прячась — уже не было смысла. В опалённом тряпье, с разбитой броней, я бы не смог сойти за своего даже будь я профессиональным актёром, а я им не был. Можно было бы попытаться переодеться в спальне Мартинеса, сняв одежду с трупа, но с одной рабочей рукой это затянулось бы на неделю. Да и смысла в этом особенного не было — я ясно дал понять, что их командира больше нет, иначе бы я никак не смог попасть в его бункер и добраться до его специальной связи на всё здание разом. Любые солдаты теряются, когда узнают, что лишились командования.

А гвардейцы Мартинеса — это, в первую очередь, солдаты.

И лишь во вторую — уроды, упивающиеся своим превосходством над другими.

До двери на лестницу я добрался, никого не встретив по пути. Всю дорогу я старался не думать о том, как сейчас буду пролезать обратно на лестницу через крошечную дыру, пользуясь всего одной рукой, но всё оказалось намного проще — дверь была открыта. Видимо, гвардейцы, которые остались лежать в спальне, так спешили на помощь Мартинесу, что просто не закрыли её за собой.

Я вышел на лестницу и начал подниматься на четвёртый этаж, как вдруг внезапно сверху раздались торопливые шаги и мне навстречу сбежал ещё один боец бывшего генерала. В форме, с бластером, и даже дыхательная маска болталась на шее, словно он что-то подозревал заранее.

Мы столкнулись буквально нос к носу, и замерли. Гвардеец медленно обвёл взглядом меня с головы до ног и так же медленно потянул ствол бластера вверх. Я неторопливо покачал головой и указал глазами на «Аспид» в руке.

Гвардеец замер, так и не подняв ствол. Долгую секунду он стоял, не двигаясь, и только бегая глазами с моего лица на «Аспид» и обратно. Он явно слышал моё сообщение и теперь в нём боролись два совершенно понятных желания. Или, вернее, желание и нежелание.

Наконец инстинкт самосохранения пересилил, и гвардеец так же медленно, как и поднимал, опустил бластер. И тут же отвёл взгляд в сторону, словно и не видел меня вовсе. Неторопливо, бочком, проскользнул мимо меня, и поспешил дальше вниз по лестнице, в итоге скрывшись за дверью третьего этажа.

Я же проводил его взглядом и поднялся наконец на четвёртый.

Он разительно отличался от третьего, оно и понятно — тут главнюки не жили. Тут, судя по всему, вообще никто не жил, и этаж был чисто техническим. На это намекало практически полное отсутствие какой-либо отделки и голый, хоть и гладкий бетон на полу. Даже двери тут были не в пример проще, чем этажом ниже… И тоже без каких-либо подписей.

Я потянул ручку ближайшей двери, и она послушно подалась. Заглянув в комнату, я очередной раз уверился, что этот этаж предполагался как технический — тут стояла система очистки и нагрева воды, снабжающая весь дворец. Фильтры, бойлеры, какие-то краны, что-то ещё, с чем я был знаком крайне поверхностно…

Я закрыл дверь, прошёл к следующей и дёрнул её тоже.

И обнаружил за ней то, что и искал.

В небольшой комнате только и хватало места, что на единый пульт управления ПВО, занявший собой целых три стены, и одного оператора. Прямо напротив двери висел добрый десяток дисплеев, отображающих данные и изображение с соответствующих батарей, и ещё один дисплей, судя по его пустоте, использовался для введения общих команд. Справа и слева от оператора, одетого не в лохмотья со скрытой броней, а в кои-то веки в обычный рабочий комбинезон, располагалось отдельное управления для каждой батареи, дополненное экраном с выведенной на него радарной сеткой.

Оператор, сидящий в центре всего этого, нервно обернулся, когда я открыл дверь, а, завидев меня, вообще вскочил, закрываясь руками:

— Стойте! Я безоружен!

— Зато я — нет, — хмыкнул я, входя внутрь. — Отключай систему.

— Я не могу! — оператор страдальчески заломил руки. — Я не знаю кода отключения! Его знает только главный!

— Не только, — я указал глазами на клавиатуру прямо перед оператором. — Садись и вводи код.

Оператор послушно плюхнулся обратно в кресло и придвинул к себе клавиатуру.

Я продиктовал код, простучали клавиши, запечатляя волшебные числа на экране, и следом, громко ставя точку, подобно упавшему микрофону, громко клацнула клавиша ввода.

Мартинес не обманул. Его пылающий в агонии мозг, скорее всего, и не в состоянии был обмануть хоть кого-то — слишком плохо ему было. Но так или иначе, радарные сетки на экранах погасли, а изображение с каждой из зенитных батарей перечеркнулось красной яркой надписью «Отключено». Они всё ещё работали как камеры, но не более того.

— Молодец, — констатировал я, отходя на шаг. — А теперь встал и вышел отсюда.

— Но… — оператор обернулся.

— Без «но», — я покачал головой. — Или ты остаёшься здесь навечно, или уходишь.

Повторять не пришлось — оператор вскочил и, как ошпаренный, выскочил вон. Я проводил его взглядом, а потом поднял «Аспид» и зажал спусковой крючок.

Поток игл ударил в дисплеи батарей, разбивая их, заставляя пойти разноцветными ломаными кляксами, погаснуть, или даже треснуть электрическим разрядом и задымиться! Я повёл иглострел в сторону, зацепляя соседние экраны, включая и те, что отвечали за вывод показаний радио-локационных систем, приводя в негодность и их тоже.

И только когда «Аспид» вхолостую щёлкнул, и отбросил пустой диск, я остановился. Остановился и с удовольствием оглядел итоги своей работы.

Ни один дисплей не остался целым. Ни на одном дисплее теперь нельзя было ничего прочитать, все превратились в мешанину ярких пятен. Теперь, даже если кому-то придёт в голову перезапустить систему ПВО, даже если у кого-то будет достаточный для этого допуск, даже если кто-то будет знать нужный код… Управлять ею всё равно не получится. Задать цели — не получится. А, значит, мой корабль наконец-то в безопасности.

Я ещё раз оглядел дымящиеся и полосящие экраны, положил «Аспид» на ближайший пульт, достал новый диск с иглами, и вставил в оружие.

— Кар экипажу! — произнёс я в комлинк, покончив с перезарядкой. — Миссия выполнена.

— Наконец-то! — раздался в комлинке голос Кори, полный облегчения. — Ты куда так надолго пропадал⁈ Мы уже думали!..

— Ты думала! — внезапно вмешалась Пиявка. — Кар, дорогой, ты там как?

— Хреново! — против воли улыбнулся я. — Ты будешь довольна.

— О, не сомневаюсь! — проворковала Пиявка, но её тоже перебили, на сей раз капитан:

— Что за «миссия выполнена», Кар?

— Я отключил зенитки, — ответил я. — Вы можете спокойно подниматься выше уровня домов. И забрать наконец меня отсюда…

— Отличные новости, дружище! — облегчённо рассмеялся капитан. — Нам там есть куда сесть?

— Боюсь, нет, — я покачал головой, и только потом сообразил, что они всё равно не видят жеста. — Но это не проблема. Заберёте меня с крыши.

— Опять крыши? — ужаснулась Кори, но капитан перебил и её тоже:

— Хорошо, Кар! Крыша так крыша! Будем через пять минут! Держись там!

Я бросил последний взгляд на дело рук своих, взял с пульта «Аспид» и пошёл обратно к лестнице.

По пути на пятый этаж мне никто не попался. Снизу раздавались крики и глухие удары, словно кого-то били головой о стену, но то, что происходило внизу, меня интересовало мало.

Намного больше меня интересовало, как мне выбраться на крышу. И выведет ли эта лестница меня туда.

Ответ я получил через тридцать секунд — нет, не выведет. Лестница вывела меня только на последний, пятый этаж. Видимо, где-то в недрах его помещений должен располагаться выход на крышу, иначе как ещё это может быть устроено? Выход на крышу должен быть в обязательном порядке, как минимум, чтобы можно было её починить в случае чего.

Но, когда я открыл дверь на пятый этаж, я понял, что здесь располагается нечто намного более важное и нужное, чем просто выход на крышу.

На пятом этаже не было коридора с дверями, как на двух предыдущих. Тут вообще ничего не было, кроме одного огромного зала, потолок которого местами подпирали грубые бетонные колонны. А все потому, что здесь располагался Агрегат — по-другому, его и не назвать.

Огромные цилиндры, похожие на гигантские лёгкие, ритмично сжимались и разжимались, выталкивая в прозрачные и непрозрачные трубы смеси газов. На одной из стен, покрытой сложными схемами и графиками, мигали цифры, отображая параметры: уровень кислорода, углекислого газа, влажности.

Я шагнул ближе, и окунулся в океан звуков: гудение, шипение, и время от времени — резкие щелчки, как будто сам агрегат разговаривал со мной. Некоторые трубы Агрегата соединялись с большими резервуарами, наполненными прозрачной жидкостью, а другие вели вверх, к потолку, и исчезали в нём, явно выходя наружу, в атмосферу.

Или, говоря точнее — создавая эту атмосферу.

Действительно, где ещё расположить атмосферный процессор, как не максимально близко к той самой атмосфере?

Я осторожно обследовал помещение в поисках хоть кого-то, но так никого и не нашёл. То ли здешний оператор оказался трусливее зенитчика, и уже сбежал, то ли его тут не предполагалось в принципе…

Единственное, что привлекло моё внимание в этом царстве цилиндров и поршней — это спрятанный в глубине механизмов компьютер, монитор которого светился постоянно сменяющимися зелёными строчками какого-то кода. От него тянулось множество проводов, и один из них заканчивался в небольшой пластиковой капсуле с откидной крышкой, явно самодельной. Капсула была врезана в одну из труб процессора, причём тоже явно не в заводских условиях, а через матовый пластик едва заметно просвечивались контуры того, что в этой капсуле лежит. Очень знакомые контуры…

И, когда я потянул за ручку и открыл капсулу, оказалось, что я не ошибся.

Я хмыкнул и снова вызвал корабль по комлинку:

— Эй, народ. Планы немного меняются. Или, вернее сказать, дополняются.

Глава 28

— Что значит «ещё одну»⁈ — взвизгнула Пиявка, когда я изложил свой план. — А сколько ты уже стащил⁈

— Не верещи, — я поморщился. — Не так важно, сколько я стащил, намного важнее, сколько нужно, чтобы вернуть атмосферу на Проксоне в норму. Если для этого хватит одной пробирки, вышлите одну. Если надо больше — вышлите больше.

— Да как их тебе вышлют? — продолжала истерить Пиявка. — На парашютике скинут⁈ Напоминаю — мы все ещё не можем…

— Есть способ, — внезапно прервал её вопли Кайто. — Если будет не сильно много, конечно… Сколько надо перенести?

— Одну, — слегка успокоившись, буркнула Пиявка. — Надо всего одну.

— Тогда это несложно. Кар, у тебя там есть рядом окна?

— Есть, и даже не одно!

— Открой любое из них и жди посылку.

Я подошёл к ближайшему окну, немного повоевал одной рукой с тугой ручкой стеклопакета, которая никак не хотела открываться, и открыл створку.

Посылка не заставила себя ждать. Буквально через минуту снаружи раздалось тихое, но очень быстро нарастающее жужжание. В конце концов, оно превратилось из просто раздражающего фактора в натуральную пилу для мозгов, и в окно влетел дрон Кайто. Всё тот же плоский, словно составленный из подвижных треугольничков, дрон завис прямо передо мной, поблескивая в лучах местной звезды пробиркой под своим «брюхом». Держали пробирку всё те же треугольнички, из которых состояло вообще всё в этом диковинном механизме — они как-то хитро сложились так, что образовали настоящие петли, в которых надёжно фиксировался антидот.

Дрон завис на одном месте, как приклеенный и безэмоционально уставился на меня крошечным глазом камеры — наверное, единственным узлом, который не состоял из треугольников.

Не вполне понимая, что делать дальше, я подставил руку под пробирку, и треугольнички тут же зашевелились, складываясь один на другой, как будто их грани соединяли невидимые шарниры.

Пробирка выскользнула из захватов, и упала в подставленную ладонь, дрон тут же взвизгнул винтами, исполнив хитрый кульбит, моментально развернувший его практически на одном месте, увалился на нос, и вылетел обратно в окно.

По-моему, я никогда не привыкну к этому чуду техники… Надо будет обязательно выяснить, где Кайто его раздобыл. Мне бы такую игрушку в то время, когда я был командиром отряда… А лучше — десяток таких игрушек. Тактические дроны, встроенные в броню, это, конечно, хорошо, но их возврат не подразумевался даже разработчиками. Одноразовая хрень.

Да и брони той у меня уже давно нет…

Проводив взглядом улетевший дрон, я принялся за дело, ради которого всё это затевалось. Открыл самодельную капсулу, вытащил из неё пустую пробирку из-под субмиссиона, и поставил на её место антидот. Закрыл крышку и пробежался взглядом по трубе в поисках какой-нибудь заслонки, задвижки или клапана, которые могли бы помешать противоядию поступить в атмосферу.

Ничего из перечисленного я не нашёл, а значит, антидот начал делать своё дело… По крайней мере, я на это надеюсь. В общем-то, с учётом того, что субмиссион должен был присутствовать в атмосфере на постоянной основе, было бы глупо городить поверх и так кустарной врезки с капсулой ещё какие-то задвижки и закрывашки. Сунул пробирку, закрыл крышку — и пошла веселуха.

— Всё готово, — доложил я в комлинк. — Антидот поступает в атмосферу Проксона.

— Ты просто псих! — восхищённо прошептал Кайто. — Ты просто чёртов псих!

— А теперь заберите меня, наконец, отсюда! Сейчас, только найду выход на крышу…

Выход на крышу я нашёл. Это оказалась ещё одна лестница, только на сей раз — вертикальная, по которой подниматься лишь с одной рабочей рукой было крайне неудобно. Но даже это проблема померкла перед вопросом, как поднять тяжёлый люк, закрывающий выход на крышу, имея всё ту же всего лишь одну рабочую руку. Пришлось натурально цепляться за ступеньку зубами, чтобы оставить конечность свободной для такого важного занятия.

Когда я высунул голову из люка, первое, что почувствовал — ветер. Или, вернее, реактивный поток от атмосферных двигателей корабля, зависшего буквально в двух метрах от крыши. Лобовик отблескивал лучами местного светила, название которого я даже не сподобился выяснить, но я был уверен — Кори уже меня заметила.

Так оно и было — едва только я по пояс высунулся из люка, как корабль резко прыгнул вперёд и вверх, чтобы через секунду упасть практически мне на голову, тормозя в каком-то полуметре от макушки.

Я с трудом выбрался на крышу и задрал голову, прикидывая, как бы мне попасть в открывшийся шлюз.

Проблема решилась сама собой, когда в поле зрения появилась длинная башка Жи, и вниз свесилась железная рука, удлинившаяся чуть ли не вдвое.

— Человек, назвавшийся Каром, держись! — серьёзно сказал Жи.

— А в твоей базе данных содержится информация о механической прочности объектов типа «человек»? — крикнул я в ответ, ехидно улыбаясь.

— В нескольких вариациях, — само собой, не поняв сарказма, ответил Жи. — В данный момент выбрана модель «здоровый мужчина средних лет крепкого телосложения»

Я махнул рукой, и её же вложил в железную ладонь Жи. Пальцы робота сжались вокруг моего запястья, я честно попытался обхватить своими пальцами его «запястье», но у меня ни хрена не вышло — очень уж толстым было это сочленение.

Но это совершенно не помешало Жи. Он легко поднял меня на уровень корабля, после чего так же легко поднялся на ноги и поставил меня рядом с собой.

Ещё бы — при конструировании в него заложили возможность поднимать и убирать в сторону валуны до полутонны весом. Я для него вообще как ничего.

— Спасибо, — я хлопнул Жи по корпусу, куда смог дотянуться. — Ты настоящий друг.

— Концепция дружбы мне не известна, — констатировал Жи. — Как и благодарности. Но мне известно, что на такие слова надо отвечать «На здоровье». Кстати, о здоровье. Тебе необходима медицинская помощь.

— Обязательно, — вздохнул я. — Но сначала надо кое-что сделать.

Я хлопнул по кнопке закрытия шлюза, и прошёл на мостик, где меня уже ждал весь экипаж. Даже Магнус сидел за своим постом, хоть и по лицу было видно, что он от этого не в восторге.

— Мать твою! — ахнула Пиявка, завидев меня. — Что с тобой⁈ В чём ты⁈ Что с тобой⁈ — От волнения она даже не заметила, что дважды задала один и тот же вопрос. — Срочно в лазарет!

— Стоять! — я поднял единственную рабочую руку в останавливающем жесте. — Сначала дела.

— Какие, интересно? — фыркнула Кори, которая, к счастью, пока ещё не спешила уводить корабль от планетоида.

— О, тебе понравится! — улыбнулся я.

Подчиняясь моим указаниям, Кори аккуратно облетела дворец и зашла с той стороны, где у него располагался главный вход. Гравикар уже потушили, но всё ещё не убрали, и горелый остов весьма живописно дополнял атмосферу всеобщей разрухи.

— Это тоже ты? — недоверчиво спросил Магнус, глядя на гравикар.

Я не стал отвечать, и вместо этого взглядом попросил Кори включить внешнее вещание через громкоговоритель.

— Эй, вы! — начал я, когда она показала мне большой палец. — Это снова я. И на сей раз не один, как видите. Это, так сказать, плохие новости. Но есть и хорошие — вы все можете выжить. Все, кто остался. Если прямо сейчас выйдете во двор с поднятыми руками и без оружия, само собой. На зенитки не надейтесь — они вам не помогут. Я жду пять минут, а после этого мы разнесём эту халупу из всех бортовых стволов. Время пошло. — Я кивнул Кори, она закрыла канал связи, и я вздохнул, переводя взгляд на Пиявку: — Ну, а теперь можно и в лазарет. У тебя есть пять минут.

— Я успею, — хищно улыбнулась Пиявка, схватила меня за здоровую руку и потащила за собой.

Ну, что-то она действительно успела. Вколола обезболивающее, наложила шину на сломанное плечо, обработала все мелкие порезы, ссадины и ожоги, существование которых я даже не замечал, и сделала ещё кучу мелких действий.

— Жить будешь, — констатировала она, когда заведённый на пять минут таймер дотикал последние секунды. — А попозже я тебя нормально подлатаю, как положено.

— Только этой надеждой и живу, — съязвил я, на что Пиявка скорчила недовольную рожицу.

— Кар! — внезапно прорезался в комлинке голос Кори. — У нас тут…

— Что опять? — вздохнул я, спрыгивая с операционного стола, на котором Пиявка меня латала.

— Я не знаю… Корабли! У нас тут корабли недалеко от Проксона!

— Чего⁈ Много⁈

— Пять! Небольшие, кажется, атмосферные!

— Ты не уверена? — это я уже на бегу спросил, на обратном пути на мостик.

— У них отключены транспондеры! Только по радарам ориентируемся!

Я выругался и прибавил скорости — уж ноги-то у меня, к счастью, уцелели.

Ворвавшись на мостик, я первым делом подбежал к Магнусу и глянул на радар — и действительно, к нам приближалась целая пятёрка неопознанных кораблей небольшого размера. Не просто к Проксону, а именно к нам — то есть, к резиденции Мартинеса.

А когда Кори, подчиняясь указанию, развернула корабль носом туда, откуда они летели, то оказалось, что их уже и невооружённым взглядом видно. Пока ещё в виде крошечных точек, но они стремительно увеличивались в размерах, явно следуя сюда на максимальной скорости.

— У нас проблемы? — спокойно спросил капитан, словно знал ответ на этот вопрос, и что ответ этот — отрицательный.

— Вряд ли, — я ответил то, что думаю. — Мартинес не успел вызвать никакое подкрепление… А даже если бы и успел — они бы не смогли прибыть сюда так быстро.

— Значит, эти корабли нам не враги?

— Такого я не говорил, — я покачал головой. — Так что на всякий случай будьте готовы ко всему.

Через тридцать секунд корабли приблизились настолько, что их стало возможно разглядеть невооружённым глазом. И можно было с уверенностью сказать — это не Администрация. Потому что никогда в жизни Администрация не позволила бы себе явиться… Так.

Все корабли были разные. «Мантикора», «Арес», «Грифон», «Мираж» и «Эндер» — пять небольших атмосферников, один другого старее. Выглядели они соответственно своему возрасту — угрюмые, побитые, местами даже тронутые ржавчиной…

Но при этом летели они с такой скоростью, что, казалось, сейчас развалятся прямо в воздухе. То ли пилоты их совершенно не жалели (и себя заодно, что вряд ли), то ли наоборот — отлично знали пределы возможностей своих кораблей.

Идущий самым первым корабль моргнул яркими прожекторами, установленными на носу, и резко клюнул вниз, идя на посадку перед забором резиденции Мартинеса. За ним пошёл второй, третий, и так далее, по списку.

— По-моему, это приглашение, — задумчиво выдал капитан, и перевёл взгляд на экипаж. — Как считаете?

— Однозначно, да! — я кивнул. — То, что они не стали стрелять сразу же — уже приглашение само по себе. Так не будем же заставлять их ждать.

— А если!.. — вскинулась Кори, но так и не придумала, что сказать, и махнула рукой. — Хрен с вами!

И повела корабль на посадку к остальным пяти.

Пока она аккуратно сажала корабль, руководствуясь указаниями Кайто, все остальные через лобовик наблюдали, как из древних драндулетов выбегают люди с оружием. По-разному одетые, по-разному экипированные, даже оружие у них было далеко от однообразия — местами мелькали чуть ли не древние однозарядные гладкоствольные ружья. Лично мне при взгляде на этот сброд, по-другому их не назвать, приходила в голову только одна организация, которую все они могли представлять… И, поймав задумчивый взгляд капитана, я понял, что не мне одному так кажется.

Мы кивнули друг другу и пошли к шлюзу. Пока шли, корабль уже прочно утвердился на поверхности планетоида, и даже успел несколько секунд постоять на ней.

Поэтому нет ничего удивительного, что, когда мы открыли шлюзовые двери, оказалось, что за ними нас уже ждут.

И ждёт нас никто иной, как тот самый связной «Шестой луны», который передавал нам посылку.

Он нисколько не изменился с момента нашей последней встречи — всё такая же нагловатая улыбочка, всё такие же въедливые глаза. Всё та же одежда и та же причёска, вот только теперь за спиной у него на ремне висела стволом вниз гауссовая винтовка. Где он её собрался применять? Здесь нет таких расстояний, на которых она имела бы смысл!

— Знаете, когда я вас впервые увидел, я подумал — эти ребята те ещё оригиналы! — довольно начал связной, как только мы сошли на землю. — Но вы, оказывается, ещё более оригиналы, чем я про вас думал! Вы что тут вообще устроили?

— Могу задать тот же вопрос, — глядя ему в глаза, ответил я. — Ну или почти тот же. Что вы тут забыли?

— Мы? — он развёл руками. — Мы прибыли сюда в соответствии со своим планом, только и всего!

— Планом, который подразумевал наше участие, как я понимаю? Но ведь мы провалили сделку, разве нет?

— О, мы тоже так думали, — связной довольно кивнул. — Мы точно так и подумали, когда маячок сработал не в резиденции Мартинеса, а вдалеке от неё.

— Маячок? — нахмурился капитан. — В посылке был маячок?

— Конечно же! — улыбнулся связной. — А как иначе? Это же классическая многоходовочка! Мы одновременно проверяли вас, и пытались реализовать свой собственный план по освобождению людей Проксона!

— И как же вы нас проверяли?

— Да элементарно! — связной пожал плечами. — Если бы вы были шпионами Администрации, вы бы прекрасно знали, кто тут всех верховодит, а не знали бы — так вам сообщило бы начальство. И совершенно логично возникли бы подозрения, что «Шестая луна» вряд ли станет передавать Мартинесу что-то хорошее, а значит — за этим последовало бы вскрытие посылки. И маячок с геометкой в этом случае отправил бы нам сообщение с координатами, и, если бы эти координаты отличались от координат дома Мартинеса… Что ж, это означало бы, что нам с вами дальше не по пути.

— А если бы маячок сработал в доме Мартинеса, то это означало бы, что он открыл посылку и воспользовался антидотом, или воспользуется им в самом скором времени… — продолжил я за связного. — И тогда вы бы прилетели сюда, чтобы помочь жителям Проксона провернуть их революцию и вздёрнуть на рее бывшего лидера. Таким образом вы бы получили их лояльность и преданность, а это несколько сотен новых членов «Шестой луны» и какая-никакая материальная база.Правильно я понимаю?

— Абсолютно в дырочку, — кивнул связной. — Всегда мне нравились умные люди!

— Но посылка же открылась не в доме Мартинеса! — продолжал не понимать капитан. — Почему вы всё равно здесь⁈

— Ну, мы выдвинулись на Проксон буквально следом за вами на случай, если вы всё же исполните сделку в точности, чтобы не терять времени… И очень сильно были разочарованы, что уж говорить, когда коробка открылась вовсе не там, где нужно. Мы решили подождать вашего взлёта, чтобы уничтожить вас, как пособников Администрации, но вы всё не взлетали и не взлетали… А потом кто-то заметил, что с планетоида перестало фонить радарами зенитных батарей. Тогда-то мы и решили, что тут происходит что-то из ряда вон, и решили посмотреть собственными глазами. Но такого, конечно, мы увидеть никак не ожидали!

Он обернулся и с довольным лицом развёл руки, словно пытался обнять весь планетоид разом:

— Чтоб меня чёрная дыра засосала, ну и хаос! Как вы всё это устроили⁈ Тут же словно целая армия поработала! А вас всего-то пять-шесть человек.

— Секрет фирмы, — ответил я, прежде чем капитан успел даже рот открыть. — Получается, доставить посылку Мартинесу это, по сути, была только первая часть плана? А мы ненароком выполнили этот план целиком?

— Ну, почти, — связной прищурился. — Скажем так, вы сделали всё то, что могли сделать, и это на самом деле даже больше, чем от вас просил я. И да — я понимаю, о чём ты на самом деле говоришь, я тоже умею читать между строк.

— И о чём же он говорит? — хмыкнул капитан.

— Вы, господа хорошие, шебутные, непредсказуемые и совершенно безбашенные, — хмыкнул связной. — Но именно такие люди нам и нужны. Добро пожаловать в «Шестую луну»! Когда готовы отправиться на встречу с нашим руководством?

Глава 29

Уважаемые читатели, третий том приключений Кара и бесстрашного экипажа «Затеряных звёзд» подошёл к концу.

Не уходите далеко. Четвёртый том стартует прямо сейчас. Вот ссылка на него: https://author.today/work/419065

Не забудьте добавить четвёртый том в библиотеку, чтобы не потерять его.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайны затерянных звезд. Том 3

Content

Тайны затерянных звезд. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Nota bene