Чужой наследник 3

Глава 1

Ничего еще не кончилось

Это третья книга цикла. Первая книга здесь https://author.today/work/396591

Он разрешит любой вопрос,

хотя на вид простак,

на самом деле он не прост,

мой Арлекин — чудак.

Увы, он сложный человек,

но главная беда,

что слишком часто смотрит вверх

в последние года.

А в облаках летят, летят,

летят во все концы,

а в небесах свистят, свистят

безумные птенцы,

и белый свет, железный свист

я вижу из окна,

ах, Боже мой, как много птиц,

а жизнь всего одна.

И. Бродский, романс Коломбины

Железная громыхающая платформа вынесла меня наверх. В нашем секторе стояло относительное затишье. По соседству, рядом с воротами, громыхала артиллерия, слышалась неравномерная винтовочная стрельба, слитный вой и визг тварей. Я подскочил к дежурному офицеру:

— Строгов Олег. Огранённый. Оп… Наваждения. Адепт. Опоздал, отражая атаку внутри стен. Готов заступить.

— Хорошо, блт, — явно собиравшийся высказать мне что-то неприятное, средних лет летёха из ССФ с испитым лицом, просто кивнул. — Как там в городе? — в голосе тревога.

— Два прорыва отбили. Остался один, на севере в промзоне. А как здесь?

— Слабенько. Чуть проще, чем обычно. Вон, даже солнце видно. На воротах оранжевая зона, у нас вообще жёлтая. Строгов, Строгов… А, так эт ты на прошлом приливе отличился, помню, блт. Желаешь с нами отсидеться в тишине или на замену пойдёшь в основной замес? У меня как раз запросили.

— Если можно, в основной. Рейтинг сам себя не набьёт!

— Молодость, глупость, блт, — летёха неодобрительным жестом вытер нос в синих прожилках вен. — Раны и травмы ауры тоже не сами по себе появляются, пацан. Вот, — он протянул мне листок бумаги. — Предписание. Лейтенанту Синцову передашь. Всё, дуй во второй сектор. Не маячь тут, блт.

— Так точно! — я через служебный переход «дунул» во второй сектор, откуда была слышна основная стрельба. По дороге достал из стоящего у стены ящика винтовку, уже заляпанную чьей-то кровью. Из соседнего контейнера засыпал в подсумок набитые обоймы, вперемежку с патронами.

Лейтенант Синцов обнаружился также в промежутке между секторами. Он пах пороховым дымом, был облачён в пехотный вариант тяжёлой брони, кирасу, шлем, наручи и поножи. Жуткий свинорез, который я уже видел в прошлый раз у армейцев, пристёгнут на спине.

Он взял моё предписание, буркнув: «Ну конечно, ять, других добровольцев не нашлось!». Пробежал глазами. Рядом бахнула пушка, заглушив начало его фразы:

— … ненный? Так? Опыт руководства малой группой есть?

— Есть. Но я в командиры не лезу, ваше благородие!

— А придётся. Принимай 12-й десяток под командование, — он достал из находящегося рядом контейнера новую повязку с одной «капральской» лычкой. — Заодно прикроешь ребят от «Бурдюков». Повязку на левую руку. Занять место, согласно меткам н… Последние слова снова заглушил грохот пушки, стреляющей во что-то в режиме метронома прямо над нами.

— Так точно!

— Не «так точно», а «есть», умник.

Бегом, а как ещё, я же не полковник, чтобы вызывать бегом панику, влетел на галерею. На ходу закинулся анти-магом, запив водой из фляги. Лишним не будет.

Здесь уже повоевали. Множество гильз, бетонный пол в кровавых пятнах и слизи, оставшейся от убитых монстров. Но всё как-то… Даже у нас на галерее в прошлый раз было больше расчленёнки.

Одновременно с моим появлением, из-под карниза в галерею перетёк некрупный хмарник. Добровольцы тут же кинулись врассыпную, избегая раскинутых во все стороны щупалец. Я привычно включил «Плащ», «двойника». Пробегая мимо, от души рубанул хищный кисель Буревестником. Хмарник тут же разбрызгался по окрестностям зелёными соплями.

Ага, вот позиции «моих».

— Кто главный в двенадцатом? — перекрывая стрельбу, прокричал я.

Невысокий щуплый мужичок, находившийся возле «командирской» бойницы, обернулся, перекатившись, прислонился спиной к надёжной стене, окинул меня взглядом.

— Судя по всему, вы эр⁈

— Олег. Твой позывной? Обстановку!

— Калёный я. Убыло двое. Комвзвода и химик. В остальном всё штатно.

— Почему заряжающий один? — я уже окинул взглядом позиции десятка.

— Справляется. Нас бурдюки достают, командир. Двое уже ранены легко, а химика нет. Боюсь, как бы отравление не схватили.

Выдавил на ладонь две таблетки. Протянул мужику.

— Одного раненного в химики переведи. На твоё усмотрение. Потом на место вернись.

— Ого! Щедро. Я мигом, командир!

Сам я, пока он бегает, решил оценить обстановку снаружи. Накрыл себя и взвод плащом теней, сделал несколько образов, насколько ресурса грани хватило.

Густая пелена Хмари клубится метрах в пятистах от стен форта. Небо над этим открытым пространством накрыто непрозрачной дымкой. Но в спину нам светит перевалившее середину дня солнце. Оно заливает светом боевые галереи.

Туман с определённой периодичностью изрыгает из себя большие стаи монстров, голов по пятьсот. Обычно в куче мелкоты, бредёт две-три крупных твари. Но никакого сравнения с непрерывным потоком из тысяч и тысяч существ, который я видел в прошлый раз, нет. Пушки со стен лупят в основном по этим скоплениям. При удачном попадании резко сокращают поголовье чудовищ. Мы находились на выступе стены, отходящем вправо от южных ворот. Между нами и левым выступом выстроились шесть мехов, которые совершают некие эволюции. Выходя вперёд, они вспыхивают сапфировыми рунами, привлекая к себе чудовищ. Затем работает огнемёт и дробовик, а мехи оттягиваются назад, стаскивая к себе остатки вражеского воинства, не прекращая вести огонь. Чистильщиков внизу нет. Они все на стенах — на вершинах выступов. Они отражают основной напор, ослабляя его и распределяя дальше по стенам.

Всё, что я вижу, говорит о слаженной и довольно простой боевой работе. Никакой спешки и суеты. Никаких прорывов. Ладно, я видел достаточно. Как раз вернулся Калёный.

— Калёный. Есть у нас хорошие стрелки? Прямо лучше других в десятке?

— Есть парочка приличных.

— Передай приказ, пусть выцеливают внизу и отстреливают бурдюков. Ни на что другое до смены приказа или обстановки пусть не отвлекаются. Оставшиеся продолжают держать противоположную стену.

— Есть.

Приказ передаётся по цепочке через позывные. Наш десяток не ослабляет стрельбу.

Я сам тоже выискиваю в толпе монстров снизу желеобразные туши бородавчатых стрелков. Крупнокалиберная винтовка укладывает их с одного-двух выстрелов. Несколько моих образов уже рассеяны попаданиями игл. Но монстры действуют не синхронно и стреляют не залпами, а, скорее, «одиночными», поэтому больших успехов не добиваются. Мы втроём минут за пятнадцать очищаем пространство перед нашим участком от этих опасных тварей.

Потом наступает небольшая передышка.

— Калёный. Я вижу мелочь сегодня другая. Гуманоидной формы. Почти нет прошлых тварей с пастью на брюхе.

— Горты часто разные попадаются. Иногда ранее не виданные. Да они и внутри одной разновидности тоже различаются сильно. Сегодняшние менее опасные, но не для ополченцев. А вообще, если видишь такую толпу человекоподобных, значит, опять где-то пару деревень или больших маноров Хмарь сожрала. Ну. Говорят так. Сам не проверял.

— Это что, получается, эта мерзость раньше людьми была? Изменённые такие?

— Точно нет. Не изменённые это. Порождения. А вот как там и что, не знаю, эр. Там какая-то плепорция. Как бы, чтобы наплодить тварей, Хмари исходный материал нужен. Кирпическая масса или как-то так. Но я не секу. Слушаю, чего радио болтает часто.

— Опять по стене попёрли. Работаем!

В этот момент мехи отступили на стены через эвакуационные лебёдки. Закончилась огнесмесь или заряды к дробовикам, наверное. Или топливная загрузка. В общем, они довольно синхронно были подняты наверх. Трое на левую стену, трое к нам. Аккуратно перешагнув через край, гиганты замерли, а потом почти синхронно опустились на колени, уперевшись руками в пол. К ним тут же бросились техники с ящиками и бочками на колёсах, но дальше я не смотрел. Потому что уход мехов с поля боя критически сказался на напоре массы монстров на стены. Для нас он стал ощутимо сильнее.

Заработали огнемёты. Верх противоположной стены украсился языками пламени. Наши огнемётчики тоже не спали. На несколько минут, пока не кончилась огнесмесь в баллоне, мы спокойно сдерживали напор. До галереи никто не добрался.

Дальше огнемётчику поменяли баллон. Я попытался прикончить просочившегося очередного хмарника удлинившимся до пяти метров теневым клинком. Нанёс ему дымящуюся продольную рану. И ощутимо замедлил. Но уничтожил только с третьего попадания. Пункт первый. Теневой клинок на них действует. Пункт второй. Действует на троечку. Хозяйке на заметку.

На галерею то тут, то там начали подниматься твари. На людей они походили только наличием двух лап, двух ног и головы. Ну ещё тем, что были прямоходящими. Впрочем, проворно карабкаться по бетону, вбивая в него когти им это не мешало. В волне мелких чудовищ попадались более крупные, похожие на зубастых бородатых гусениц, поставленных на шесть коленчатых ног.

МОНСТРЫ НА СТЕНЕ

Пришлось браться за пистолеты. Дохли они и «гуманоиды» и «гусеницы» от одного попадания в Суть. Кстати, это часто портило субстанцию — делало её менее ценной, как мне говорили. Но тут ведь как. Люди ценнее трофеев.

Опять произошла заминка с пристёгиванием штыков. Своих я на это время прикрыл, а вот по соседству появились раненые. Новые твари и вправду были менее опасными, чем четвероногие «брюхопасти». Помедленнее. Высокие. Штыки против них были эффективнее. Однако дохли они также трудно. Только после многочисленных ударов. Или выстрела в упор.

Мехи дрогнули, распрямились. Шагнули к краю галереи и спрыгнули вниз, по пути забрав с собой несколько десятков малых и пару больших карабкающихся к нам тварей.

Вслед за этим на меня брызнуло слизью, и две ближайшие образины распались пополам. Ломов нашёл меня. И очистил пространство вокруг взвода буквально в несколько взмахов. А потом двинулся дальше по галерее, ювелирно орудуя своим «Ковырялом» и освобождая коридор от немногочисленных прорвавшихся тварей. Стало полегче.

— Это кто такой, эр? Чет у него знаков нет на плечах.

— Штык отстегни. Огонь, по готовности. А это боец моей гвардии, — Надо, кстати, приказать Ломову герб Строговых на наплечниках нарисовать. — Теперь он в нашем десятке.

Ещё какое-то время мы сдерживали монстров, не доводя до рукопашной. Ломов работал почти как огнеметчик, то есть высовывался и стрелял вдоль галереи из своего дробовика-недопушки. Результаты неизменно радовали. Стену, как веником подметало.

В таком режиме мы провели ещё полчаса. Было видно, что люди устали. Притупилось внимание. Замедлились реакции. Но Хмарь сломалась раньше защитников.

Туманная стена не дрогнула и не отступила, откатываясь назад, как в прошлый раз. Она просто начала таять. В ней появились прорехи. Стаи монстров сократились до нескольких десятков. Затем туман стал почти прозрачным. Перестал продуцировать тварей. И расточился, оставив после себя тяжёлый запах прелого сена.

Сегодняшнее шоу было гораздо менее впечатляющим, чем прошлое. И Слава Силе! Минут десять стена ещё огрызалась, уничтожая остатки вражеского воинства. И, наконец, заполошная стрельба сменилась одиночными. Замолчали пушки. Затихли моторы мехов под стеной. Мы отбились. И сегодня без существенных потерь.

В этот раз мне пришлось задержаться на стене. Я собрал со «своих» бойцов регистраторы. В каждый вбил индивидуальный номер гражданина. Его в Ожерелье все помнили наизусть. Проконтролировал сдачу казённого снаряжения и сам тоже скинул винтовку и патроны.

Лейтенант Синцов, забрав регистраторы, вручил мне чек-лист, в котором нужно было отметить потери, максимально приближённый к реальности расход особых веществ на «моём участке» и прочее. Не без гордости внёс в графу с кодом 300 (тяжёлые раны) и кодом 200 (погибшие) по нулю. Затем тупо пересчитал пустые огнемётные ранцы и баллоны от химии, валяющиеся на полу, в рамках отметок двенадцатого десятка, и поставил цифры в нужных строках.

В потраченные «индивидуальные средства» вписал заряды к дробовику. Стоили они как колёсико от троллейбуса. То есть, в целом не дорого, но зачем платить самому, если власти компенсируют затраты? Вся эта бюрократия задержала меня на полчаса. Большинство опытных временных командиров десятков справилось с задачей быстрее меня, и я ненадолго остался на галерее один. Пока я считал имущество и пыхтел над бумажкой (терпеть не могу бюрократию), на стену начали подниматься подданные и граждане, занявшиеся уборкой галереи. В конце концов, закончив свой скорбный труд, я тоже двинул на выход, сопровождаемый громыханием доспеха моего гвардейца.

Внизу нас встретил Августович на машине. Он любезно предложил Ломову снять железки, что тот с видимым наслаждением и сделал. В багажник доспех влез по частям. Снаряжение мы скинули на заднее сиденье. Просто отличный наш катафалк. Не понимаю, чего Ольга с Киром ныли.

Но, если честно, я уже задумываюсь о покупке проходимого грузовика с бронированным кунгом. Тонны на две — две с половиной грузоподъёмности. Я такие видел в форте у ССФ-ников. Хорошие машинки. Если брать гибридный двигатель, расход соляры небольшой, говорят.

— Домой, Олег? — придирчиво осмотрев меня на предмет целостности организма, спросил Карл Августович. — Там наши подопечные рвутся помогать муниципальным властям, но я запретил им выходить из дома без сопровождения. Сразу после прилива это может быть опасно.

— Да, домой. Но давайте помедленнее. До сих пор звон в ушах стоит от стрельбы. Надо прийти в себя после драки.

Ломов подтверждающе закивал. Его аура истощилась и по цвету стала почти прозрачной с лёгким салатовым оттенком.

— Юра. Ты ранен был? Смотрю, аура у тебя закончилась.

— Что? Нет. Всё в порядке. Ни разу не пробили, хотя ремонт брони понадобится после обстрела. И голова как барабан. Слегка контузило под обстрелом. Пришлось тогда подлечиться. Да и вообще силовые доспехи как бы ауру сосут как не в себя. Сама броня, конечно, работает чисто — просто на заправке. А вот активации рун и спецух жрут уже силы огранённого. Ну и выносливости никакой не хватит весь день эту груду металла просто так таскать. Так что на «Бодрилки» я сегодня тоже изрядно потратился. Длинный был день, Олег. Ты, смотрю, тоже грани сменил. Зелёненький такой, — он ухмыльнулся. — Лавры изумрудов покоя не дают?

— Да иди ты! Нормально у меня всё, — я беззлобно улыбнулся в ответ. — Кстати! Карл Августович! Скажите, а вам силовая броня не подойдёт?

— Ваша расточительность, Олег погубит семью. Знаете, сколько стоит комплект?

— Вы в сторону-то разговор не уводите. Знаю. Интересовался. Ответьте уже.

— Стандартная не подойдёт. У меня всё же не магия, а дар Силы. Но Орден делает для людей с даром металла специальную броню. Сейчас для меня она будет не очень эффективна. Но через месяцок, когда организм в норму придёт, станет в самый раз. Но она чуть ли не дороже «силовухи» стоит. И заказать комплект — проблема. На продажу их не делают, только на заказ или для своих.

— Ну, значит, надо сейчас заказыва…

Сзади грохнуло. Мы втроём резко обернулись.

— Справа заходи, справа! Не давай гадине в окно запрыгнуть!

Недалеко от нас четверо мужиков азартно гоняли какую-то мелкую зеленокожую тварь. Существо было покрыто кожистой складчатой шкурой. Небольшая голова с ушами-локаторами щерилась на загонщиков зубастой пастью. За спиной болтались несуразные маленькие крылышки, одно из которых было, судя по всему, сломано.

Трое мужиков вооружились прутами арматуры и дубинками. Несмотря на револьверы у пояса, стрелять никто из них не пытался. Четвёртый поднимал с земли обломок кирпича, множество которых валялось вокруг.

— Мочи гада! Только осторожно! У него Суть ценная до ужаса!

— Хм. И не боятся же с палками охотиться, — удивился я. — А огнестрел не применяют.

— Это гремлин. Устойчивый мутант, — сказал Ломов, сам подбирая кирпич. — В него стрелять бесполезно. Он металл отводит в сторону. Типа как Карл Августович. Он для людей почти не опасен, только для детей. Зато технику портит, гад, и металл. Не дай Сила его в гараж случайно запустить.

Гремлин между тем, проскользнув между ног одного из загонщиков, взбежал по стене. Кирпич мужика, пущенный вдогонку, вдребезги разнёс окно на втором этаже. Юркая тварь схватилась за подоконник, но её настиг второй кирпич, брошенный Ломовым, под усилением. Под хруст собственных костей мелкий пакостник упал на землю.

— Эй! Вы чего полезли! Это наша добыча!

— Которую вы чуть не упустили, ребята, — довольно мирно ответил Ломов.

— Да вы млять ухуели в конец…

— Серёга! На руки глянь. Это огранённые эры. Они не ухуели, а реализуют свои привилегии! — вмешался в спор мужик с арматурой.

— Так, парни! — я вступил в дискуссию. — Если вам надо, забирайте тушку себе. Но было бы справедливо выделить что-то Юре в компенсацию за меткий бросок. Деньги не предлагать!

— О! — ожил Серёга, изрядно побледневший после слов про «благородных эров». — Я знаю. У меня автомастерская тут недалеко. Вот, — он вытащил из кармана мятую и испачканную визитку. — Скидка тридцать процентов на любой ремонт вашего красавца.

— Супер. Пойдёт. Я передал визитку Ломову. А силовой доспех зарихтовать можете?

— Я могу. Но там смотря по повреждениям… И магия понадобится. Хотя бы янтарь. Металлист у меня есть.

— Вот и ладушки. Ждите в гости. Карл Августович. Заводите «Катафалк»!

ГРЕМЛИН

Глава 2

После прилива

«Алый Рассвет, что нового»: (архив)

Дождались! Во время очередного Прилива сектанты Хмари провели кровавые ритуалы, впустив в форт чудовищ снаружи. По сведениям редакции, погибло не менее тысячи подданных и граждан Ожерелья. МВД не даёт комментариев, если не считать за комментарий ответ дежурной части: «Вы кто такие, мы вас не знаем, идите…»

Статья удалена, ресурсу «Алый Рассвет: что нового» вынесено второе предупреждение. После третьего предупреждения ресурс будет заблокирован. Штраф общественной полезности 1000 баллов.

«Полицейские ведомости»:

Во время последнего Прилива в форпосте «Алый Рассвет» пострадали объекты инфраструктуры форта. Идут восстановительные работы. Убито порождениями Хмари 48 защитников. Из них шестеро сотрудников полиции. Редакция приносит семьям и родным погибших свои соболезнования. Список пострадавших…

Комментарии:

Алекс Кошт: — да в этих фортах постоянно кто-то дохнет. Опасные местечки. На хрена люди вообще там живут?

Николай Николай: — вот ты упырь тупой! На хрен мы тут выживаем? Чтобы ты, ипанько, у себя в фактории спокойно жил!

— Комментарий удалён —

— Комментарий удалён —

«Ежедневный оракул»:

И вновь исполнилось предначертанное. Хтонические силы, вызванные правителями прошлого, отгрызают от человеческого мира очередной кровоточащий кусок. Прилив в Алом Рассвете унёс двести человеческих душ. На двести душ обмелела Великая Река Астрала! Помимо этого, мистическое пламя подчистую пожрало строящееся здание вокзала. Так называемый прогресс бетонных коробок и бездушных железяк пасует перед древней злой силой…

Комментарии:

Эзотерик 13: Как это верно!

Экстрасенс 391: Сила! Какой кошмар! Я видел это во сне!

Старый циник: Дибилы, бл…

Я оторвался от монитора. Новости, как обычно, огонь! Фондорн, кстати, прав. Удалять новостные статьи, всё равно что воду в решете носить. Статью из «АР: что нового» пользователи локи успели скопировать и разместить у себя — штук пятьдесят на личных страницах. Теперь у нас их новостной сайт болтается внизу рейтинга. Но личные сообщения МВД уже не блокировало — просто штрафовало пользователя баллов на пятьсот. Такой приём сразу выводил сообщение на третью, четвёртую страницу поиска. Более умные лидеры рейтингов писали на тему нового прилива обтекаемо. Но и их сообщения были наполнены внутренней тревогой и страхом.

Люди на стороне Хмари! Немыслимо! Ужасно! Конец света! Последние времена настают. Опять.

«Кто виноват?», понятно. У всех остался вопрос «что делать?». Банальный ответ «пусть этим полицаи занимаются» никого не устраивал. Я знал, что делать, и собирался заняться этим, не откладывая дело в дальний шкаф. Но сперва надо выплыть из водоворота семейных дел.

Я потянулся, зевнул и выхлебал вторую за это утро чашку душистого кофе. Августович взял на себя роль кофешефа на нашем этаже. Обязанности не обременительные. Ни Ива, ни Кир кофе не пили.

Вчера был тяжёлый день. После отражения прилива, довольно слабого, по сравнению с предыдущим, все мои домашние дружно вышли на устранение последствий. Даже Ольга. Для неё всё это было в новинку, но держалась она молодцом. Я мог бы, пользуясь тем, что участвовал в отражении атаки, остаться дома. Но не мог. Нельзя бросать свою команду. Если ты лидер, а не начальник своим людям — возглавь движуху. У меня, конечно, опыта ноль в таких делах, но принципы мои не вчера сформировались.

Так что я повёл своих на разбор завалов на вокзале.

А бойня там вышла знатная. Среагировали на этот всплеск позже, чем на остальные. Всякой хмарной дряни сектанты успели выпустить изрядно. Разрозненные полицейские патрули частью погибли, частью отступили, поставив в приоритет оборону зданий с укрытиями для населения. Так что, когда на место прибыл резервный взвод ССФ — трое чистильщиков и мех, район был уже охвачен Хмарью и наполнен противоестественной живностью.

Этот случай выявил критическую уязвимость форта к подобным предательским ударам изнутри. И ещё раз доказал мудрость политики властей Ожерелья, направленной на поголовное вооружение населения фронтира. «Мирные жители» уничтожили чуть ли не всю выпущенную сектантами мелочёвку.

Наибольшее количество пострадавших было от щупальцев хмарников. С этой напастью эффективно бороться могли только турмалины. Или особенные артефакты и боеприпасы. А таких у простецов не было и быть не могло. Дорого.

По улицам, кроме хмарников, остались слоняться только наиболее крупные и защищённые монстры. Их зачистили прибывшие силы резерва. Особенно отличился пилот меха. Он же и нанёс району, уличному покрытию и зданиям, наибольшие разрушения. В результате «меткого» попадания снаряда его пушки в бетонную опору сложилась целая секция строящегося вокзала, похоронив последнее порождение Хмари.

Но, если по большому счёту, обошлось. Мы отделались, можно сказать, лёгким испугом. Если бы атака началась одновременно со штурмом стены. Да во всех трёх точках… Форт бы не пал, конечно. Но жертв и разрушений было бы намного больше.

И, скорее всего, для сектантов это была просто «проба пера». Предупредительный выстрел. Разведка боем. Схема обороны фортов устроена везде одинаково. А наш Алый Рассвет входит в десятку лучших. Так что форт послабее может и пасть. Вот такие невесёлые выводы.

К вечеру мы отправились домой. Вернее, я пнул спотыкающихся от усталости соратников в сторону дома. Восстановление района шло непрерывно. Власти довольно чётко организовали смены, распределив зоны ответственности между добровольцами и муниципальными службами. По пути я забрал наших женщин из вре́менного пункта оказания первой помощи.

Я сам был настолько вымотан, что, добравшись до дома, рухнул в кровать как подкошенный, едва успев скинуть уличную одежду. И нагло продрых до самого утра.

Разбудил меня бодрый до неприличия Карл Августович, сообщивший, что через час придёт на собеседование новый персонал. Так что, отлипнув от монитора и допив кофе, я, позёвывая, побрёл на второй этаж в помещение «штаба» — бывшую библиотеку. Наш женский личный состав опять убежал волонтерить под охраной Ломова. Кир, вчера потрошивший монстров, был оставлен Августовичем дома — подтягивать те предметы, в которых «плавал».

Перед дверью библиотеки в коридор был выставлен диванчик, на котором уже пристроились немолодая женщина серьёзных габаритов и моложавый, лет сорока, мужчина с окладистыми шикарными бакенбардами и выбритым подбородком. Я вежливо поздоровался с ними и прошёл дальше в дверь.

— Можем начинать, — всё так же бодро поприветствовал меня неугомонный старик. Ему вроде до окончания курса омоложения ещё месяц почти, а какие результаты!

— Вы говорите с ними, а я вон в уголке вздремну.

— Так нельзя, Олег. Разговор должны вести вы. А. Вы опять шутите. Ещё кофе?

— Ещё чашечка не помешает, точно. Вам несложно пока по лестницам скакать туда-сюда?

— Мне полезно. Но скакать не придётся. Всё нужное уже здесь. Так что я смелю зёрна и зову первого посетителя. Так?

— Это неизбежно! Раньше сядем, раньше выйдем. Это, надеюсь, не горничные?

— Нет. Это кандидаты в дворецкие. Должен подойти ещё третий, — Августович засыпал зёрна в кофемолку и закрутил ручку. — Одного из них я знаю лично, остальные пришли по объявлению на форуме по найму прислуги. Сообщение на форуме мне любезно помогла оставить фра Ольга.

— Ещё бы она вам отказала. Она вас теперь, как огня боится. Аж любо-дорого посмотреть, как вы её дрессируете.

— Я, знаете ли, Олег, надеялся на другой эффект. Мне не нужно, чтобы она меня боялась. Достаточно простого уважения к социальным и личным границам. И, конечно, весьма желательно, искоренить этот её плебейский новояз, — он открыл кофемолку. — Готово. Зову первого?

— Конечно, зовите! Только у нас не дворец, а поместье. Может, должность будем называть поместный? Или особняковый? — не очень удачный каламбур, признаю.

— Звучит, как новое название для разновидности домашней нечисти, — невозмутимо ответил мне он.

После этой фразы Августович положил передо мной листочки с краткими характеристиками на кандидатов и пустыми строчками проверочного листа, под основными данными. Всё предусмотрел! Золотой человек! Сам листок, небось, тоже «фра Ольга» сделала.

Первым кандидатом оказалась та самая дородная тётка. Клара Карловна Кларнетова. Сорок два года. Работала прислугой в трёх благородных семьях, на разных позициях. В форте уже семь лет. Переехала с семьёй. Муж — плотник. Трое несовершеннолетних детей. Приписка рукой Августовича: «Музицирует!». Вот и пойми. То ли достоинство, то ли недостаток.

— Вам следует взять прислугу в доме в ежовые рукавицы, молодой господин, — начала она скрипучим неприятным голосом. — Я смогу обеспечить порядок в доме. Я-то уж присмотрю, чтобы прислуга не бездельничала.

Я представил, что она каждый день докладывает мне вот этим самым голосом о хозяйственных делах. И мысленно исключил её из списка кандидатов. Для проформы задав вопросы из проверочного листа, с умным видом поставил там галочки. Всю её дальнейшую самопрезентацию я пропустил мимо ушей. По окончании десятиминутного разговора сказал: «Если ваша кандидатура меня устроит, я вам позвоню».

Так. Кто у нас второй кандидат?

Второй: Афанасий Степанович Зюкин. Потомственный дворецкий, что бы это ни значило. Не огранённый гражданин. Тридцать восемь лет. Не женат. Вёл дом Медведевых в форте. Был уволен вместе со всей прислугой Аристархом, при его отъезде. Видимо, расстроил кто-то мальчика. Кто бы это мог быть? Или нам так шпиона топорно засылают.

Аккуратно одет. Костюм-двойка, чёрная бабочка, бежевая рубашка. Начищенные туфли. Широкое, слегка красное лицо, склонного к апоплексии мужчины. Синие глаза, пористый нос, полные губы, безвольный подбородок. Зализанные густые волосы, ухоженные бакенбарды. Держится с достоинством, без подобострастия. Войдя, дождался разрешения садиться. Сел молча. Ждёт вопросов. Ну что же:

— Добрый день, фра Афанасий. Можете назвать причину вашего увольнения?

— Молодой блистательный господин изволил уволить штат прислуги с формулировкой, которую я затрудняюсь воспроизвести, в силу её абсолютной нецензурности, если позволите.

— Но вы же потомственный слуга. Ваши предки служили Медведевым, сколько?

— Два поколения. Я третье, если позволите. Спешу сообщить, что меня звал назад младший брат главы рода. И предлагал компенсацию. Но я ответил отказом.

— Очень интересно. И почему же?

— Если позволите, у меня тоже есть своё достоинство. И ответственность. Уволен был весь штат прислуги. Не берусь судить, насчёт меня, может, были нарекания на мою службу, просто не высказанные. Но остальные были уволены довольно безосновательно. И без выходного пособия. Я отказался от компенсации и попросил лишь рекомендательное письмо. И до сих пор его не получил. Думаю, этих причин достаточно.

— Действительно. А почему не покинули форт? Любому роду нужны квалифицированные услуги.

— Тому три причины. Первая, мы были оставлены здесь совсем без средств. Мои накопления довольно быстро подошли к концу. Я был вынужден организовать что-то вроде артели, которая предоставляет приходящую прислугу. Некоторое мои бывшие подчинённые мало приспособлены к жизни. Это вторая причина. Бросить их было бы неправильно. Ну и третья — я потомственный. Любые рода или семьи клана Аметиста не возьмут меня, чтобы не сердить один из старших родов клана. А другие клановые подумают, что я прислан шпионить на Медведевых. И тоже откажутся от моих услуг.

Он замолчал.

— Вы рассчитываете, что я возьму на работу не только вас, но и ваших бывших подчинённых?

— Нет. На такое я не рассчитываю. Но они уже поправили свои финансовые дела. Кто-то нашёл работу. Кто-то накопил на билеты и уехал к родичам. Остальные зарабатывают в артели. Я, по сути, своё дело уже сделал.

— Ясно, понятно. Так… — я задал ему остальные вопросы по анкете «Шпицрутена-Якимовой». Попросил подождать на диванчике конца «собеседования». В принципе, он мне глянулся. Но вряд ли это он знакомый Августовича. Надо посмотреть на последнего кандидата.

Следующий кандидат носил имя Савельич. Без фамилии. Из подданных. Служил денщиком у офицера по фамилии Гринев. Потом управляющим в его поместье. Недавно Гринев скончался, а родственники продали манор. Савельича уволили, выдав ему, правда, роскошное рекомендательное письмо. Пятьдесят четыре года. Не женат.

Допивая уже вторую чашку, сказал Карлу Августовичу:

— Зовите следующего.

Имя Савельич ему было в самый раз. В библиотеку вошёл кряжистый мужик, с «крестьянской фигурой». Обветренное лицо. Голова гладко выбрита. Зато на лице широкая борода лопатой. Заскорузлые, в мозолях, руки. Двух пальцев — мизинца и безымянного — на левой руке не хватает. Одет, честно говоря, как попало. Не обноски, но уже близко к тому. Ещё один признак «деревни» — серые кирзовые сапоги. В общем, на первый взгляд, Савельич не впечатлял. Я глянул на Карла Августовича. Тот наливал себе кофе с совершенно непроницаемым лицом.

— Садитесь, — Савелич продолжал стоять навытяжку. — Садитесь, эээ, Савельич!

— Эт вы мне, ваше благородие? Невместно как-то перед барином сидеть.

— Я сам предложил, — он немедленно сел на край стула. Быстро двигается. — Имя у вас есть? А то отчества последнее время вообще не в моде. Да и обращаться к незнакомому человеку по отчеству — это панибратство.

— Есть. Только в докУменте написано Савельич, и всё тут. Я из деревни родом. А имя, Савелий, ваше благородие. Батя не фантазировал. Первому выжившему парню дал своё имя.

— Савелий, боевой опыт у тебя есть?

— Есть, как не быть, ваше благородие. И с ружьём-винтовкой, и с саблей управлюсь. С пистолетами или револьверами похуже.

— Прости за вопрос, ты был управляющим поместьем. С коммами знаком? — я не стал спрашивать, умеет ли он читать или писать, хотя вопрос и напрашивался.

— А как же! Без них сейчас никуда. И в хозяйстве автоматизация. И для учёта, контроля. Налоги, доход-расход, арендаторские выплаты. Умные машины, сами считают, только надо правильный отчёт наладить. Последние лет двадцать никуда без них. Пришлось выучиться. Там не сильно сложно. А я вроде не в маразме ещо, ваше благородие.

Я внезапно, повинуясь интуиции, с силой, метнул в него свою ручку с золотым пером. Савельич отработанным движением отбил ручку в сторону, после чего часто заморгал.

— Эт чаго?

— Дар скорости?

— А! Да. Сейчас подниму, — он встал и поднял ручку. Вот что меня подтолкнуло. Такой человек просто обязан быть слегка неуклюжим. А он движется как молодой. Резко, и вместе с тем чётко.

— Тута перо погнулось: простите меня, ваш благородь. Я оплачу.

— Что? Я ручку кинул, а ты оплатишь? Нет, спасибо. Сейчас вставлю новое перо, а Карл Августович тебя пока по листочку опросит. Прошу прощения, за такую проверку.

Августович, не моргнув глазом, опросил Савельича. Зерг, непробиваемый старик. Я попросил последнего кандидата подождать в коридоре и спросил Августовича в лоб:

— Это ваш знакомый, Карл Августович?

— Да. Он хороший человек, но на должность мажордома в благородной семье, конечно, не вполне подходит. Я подумал, что может быть, если не будет достойных кандидатов, ему повезёт. Возьмёте, хотя бы временно. Но уже понятно, что нет.

— Как это нет? А как же непотизм?

— Спасибо, Олег, я здоров, — хе-хе. А он, оказывается, умеет шутить. Ни за что не поверю, что Августыч не знает, что такое непотизм.

— Короче, зовите обоих — двух. Буду толкать им рекрутинговую речь!

— Вы решили взять обоих?

— Минутку потерпите! Интригу дайте сохранить, что вы в самом деле, — улыбаюсь, у Августовича в ответ слегка дёргается уголок рта. Ничего себе, — старик развеселился! Надо дозу отмерять поменьше, а то его порвёт от смеха.

Через полминуты оба кандидата стояли навытяжку возле стола. Я тоже встал и прошёлся взад вперёд, мысленно формулируя предложение.

— В общем, так. Я хочу предложить вам обоим работу, но у меня будет условие. Вам, Афанасий, предлагаю должность дворецкого. С условием, что вы возьмёте Савелия в обучение. Савелий, вас пока хочу нанять помощником дворецкого, или как это называется. С перспективой вашего перевода управляющим в манор. Близко к Хмари. Вот так. Да, содержание будет то, что вы указали в анкете, плюс жильё и кормёжка здесь, естественно. Что скажете, Афанасий?

— Благодарю за доверие, эр. Чему именно я должен обучить уважаемого фра Савелия?

— Манерам. И подправить говор. Он хороший управляющий, но жил в пригороде. Там простые нравы. Через полгода Савелий должен говорить и выглядеть как… как вы. И хитрости профессии знать. Как-то так.

— Я согласен, если фра Савелий не против. Ничего, выходящего за рамки моих постоянных обязанностей в этом нет. Обучение остальной прислуги должному поведению и исполнению обязанностей — одна из них.

— А вы, Савелий. Савелий!

— А? Очень непривычно, когда на вы обращаются, простите, ваш благородь. Как будто не ко мне. Я согласный. Манор вообще дело привычное. А Хмарь. Ну что Хмарь? Она всю нашу жизнь рядышком.

— Так прекрасно. Оба приняты. Первое задание на новом месте! Вот он, — я показал на воплотившегося из тени Ика, — покажет вам, где в подвале лежат трупы. Их нужно отсортировать, вынести наружу и приготовить к транспортировке. Обращаться с телами, будто это ваши любимые родственники. Потом вам Карл Августович расскажет, что делать дальше.

Глава 3

Неоконченное послание

Сразу после собеседований я сбежал на тренировки. Цикл растяжек я закончил. Оставалось только поддерживать форму. Тело за эти полтора месяца обзавелось упругими сухими мускулами и стало похоже на пружину. Плюс, я подрос почти на два сантиметра. Кроме того, я всё это время с помощью ауры «старил» своё лицо и голос. Чтобы это изменение было необратимым, а не временным эффектом. Увы, но с сопливым подростком никто не будет вести дела, будь он хоть сорок раз герой и умница. Скорее такое вызовет раздражение. Теперь я выгляжу лет на двадцать, пожалуй, на этом и остановлюсь.

В тире я задержался подольше. Стрельба с двух рук в разные мишени оказалась делом куда более сложным, чем я думал. Нет, я добьюсь успеха, но мне понадобится больше времени, чем планировал.

Я пешком отправился домой, прекрасно себя чувствуя после бассейна и душа. Ответил на звонок заголосившего комма.

— Да, Олег Строгов. Слушаю. — голос на другой стороне линии прошелестел:

— Олег Витальевич? Это секретарь длани Михаил Христенко. Длань хочет видеть вас. Сегодня в шесть. В представительстве. Форма одежды свободная. Однако мой вам совет, на встречу наденьте награду. Я слышал, вы манкируете её ношением.

— Принято. Я буду. А в чём суть? Тема встречи?

— Совещание в узком кругу по поводу недавних событий. Вы, как непосредственный участник, сможете дать собравшимся пояснения. Всего доброго.

Слышал он, зерг ему уши откуси. Уже кто-то добрый секретарю длани настучал. Годы идут, а среди «высших сословий» ничего не меняется. Доносительство, интриги, попытки нагадить исподтишка. Даже интересно, кому я на хвост-то наступил, настолько, что на меня пожаловались. Хотя, может, и никому. Может, он не «слышал», а специально интересовался «перспективным юношей». Или доводит до меня недовольство самого его светлости Эдуарда Орлова-Дарского. Мол, из собственных рук получил, а не носишь. Не гордишься. В общем, типичное: «Ты меня не уважаешь?». Я и вправду после той церемонии побрякушку не таскал. По старой привычке Арлекина скинул её в коробочку. И забыл. У него была куча каких-то наград, которые он никогда не носил. По понятным причинам. Надо в кафешку зайти. Смыть неприятный привкус этой короткой беседы.

Дойдя до своей любимой булочной, я заказал чашку чая и небольшую горку сладостей. После тренировки самое то. Сел на улице, в тени поставленного владельцами тента. Благодать! Как свой форт построю, обязательно владелицу к себе переманю! Хе-хе.

Когда я уже допивал чай и догрызал, оставленное напоследок, печенье с малиной и миндалём, на меня упала чья-то тень. Без приглашения и каких-либо извинительных фраз за стол уселся некий господин средних лет.

Не затрудняя себя представлением, он уставился на меня, как солдат на вошь. Я даже бросился судорожно вспоминать, у кого я мог денег взять и не отдать? Нет, ну так-то у кого угодно, но этого человека среди своих кредиторов я, зерг, не припомню. Я спокойно продолжил истребление сладости, исподволь изучая неожиданного соседа по столу. Совершенно непримечательная внешность простеца. Одет в какую-то куртку полувоенного покроя и такие же штаны. Под курткой футболка. На ногах стоптанные военные полусапоги-полуботинки с окованными мысками.

— Послушай, парень, — начал этот организм. — У меня к тебе послание от Хозяев. И посла…

— Интересно. И как хозяева тебя зовут? Тузик? Мурзик?

— Чего?

— Если у человека есть хозяева, у него обязательно должна быть собачья кличка. Что-то простое, народное. Но ты продолжай, я тебя крайне невежливо перебил. Напомню. Первое. У тебя есть хозяева. Второе. Ты Тузик. Или Шарик. Третье. Хозяева хотят мне что-то передать через свою шавку. Докладывай и проваливай. Ты мне солнце загораживаешь.

— Какой ещё Шарик-Тузик? Ты чего несёшь, ушлёпок? Перегрелся?

— Ты не представился. Я обращаюсь к тебе, как подсказывает мне фантазия. Но ты не отвлекайся, Шарик. Моё терпение не бесконечно. Хозяева. Послание. К сути!

Он оскалился. Наверное, думал, что это страшно. Ну или так выглядела приветливая улыбка в его исполнении. Тоже вариант.

— Сопляк! Ты трижды вмешался в наши дела. Дела, которые тебя вообще не касаются. Мы понимаем, что ты влез по глупости. Не понимаешь ни куда сунулся, ни каким силам случайно перешёл дорогу!..

— Каким, кстати? — перебил я его вдохновенную речь.

— Чего? — моё вмешательство заставило его снова потерять нить беседы.

— Сосредоточься, Мурзик. Я бла-бла-бла перешёл дорогу силам. Каким? И давай уже, опуская вступление, к угрозам переходи. Излагай всё более кратко. Конспективно, так сказать. Ноги, руки, родственники. Никто не скроется от вашего гнева. Будет трах-тибидох, амба-кадамба и полный абзец. Я верно понял посыл?

По его лицу пробежали судороги, как будто волна изнутри прошла. Ноздри раздулись, глаза хищно сощурились. Однако, что интересно, кожа не покраснела, а пульс не участился. Я вгляделся. Нет, не огранённый. Есть какие-то остатки недоразвитой калетты. И всё. С собой нет артефактов или сильных магических предметов. Ну ладно. Продолжаем разговор. Реципиент подавил приступ бешенства и снова открыл пасть:

— Ты не понимаешь…

— Повторяешься, Мухтар! К сути, зерг. Что надо твоим силам-хозяевам? Вообще, передай им моё лёгкое порицание. Переговорщик из тебя такой себе. Могли б и поумнее кого найти. Или не могли? — Я положил в рот последний кусочек печенья и запил душистым чаем. Нет, ну каков гад! Такой второй завтрак испортил своим появлением.

— Слушай, ты, — он опёрся на стол ладонями, привстал и навис надо мной. — я ведь могу и по плохому послание передать. Мне приказали тебя не убивать, но не уродовать тебя мне не приказывали… — от него мощно пахнуло псиной. Фу-у-у. Зерг, как отвратно.

Я, не меняя выражения лица, бью Грейс в правую руку «посла доброй воли», собираясь пригвоздить её к столешнице. Дага втыкается в стол, пробив его насквозь, но руки там уже нет.

Мой собеседник отскакивает назад плавным, тягучим и настолько быстрым движением, что глаз почти не успевает отследить. Под треск рвущейся одежды, мужик как бы выворачивается наизнанку во время перемещения. Меняет форму. Передо мной стоит покрытое шерстью существо с когтистыми лапами, головой, похожей на волчью. Клыки торчат из-под ощерившейся верхней губы. Перевертыш-ликан. А я думал, их всех истребили давно!

ЛИКАН

Пока он превращался, я вытащил из столешницы застрявшее оружие. Вскакивая, посылаю в него теневой клинок, и тут же ухожу вбок, скручиваясь, уворачиваясь от взмаха когтистой лапой.

Клинок нанёс неглубокую рану, из которой потекла кровь. Магия не даёт его ранам регенерировать, так что шансы у меня есть.

Швыряю в воздух между нами «Гипнотический узор». Тварь на секунду замирает. Мне должно хватить. Наношу прямой колющий удар в район солнечного сплетения, там крупное переплетение нервных окончаний.

Однако псина продолжает двигаться по инерции, и я погружаю Грейс не на всю длину, чуть левее намеченной точки. Бесполезный удар!

Бросаюсь ближе ко всё ещё не полностью пришедшей в себя твари, и приникаю к ней, как к родному брату. Если рвать дистанцию, он однозначно порвёт меня. Левая рука обнимает монстра за шею, ладонь обхватывает и фиксируется на горле под челюстью.

Ликаны сильнее и быстрее огранённых. Только физики могут с ними сравниться. Но какой бы сильный ты ни был, если у тебя под челюстью преграда, опустить голову и пустить в ход пасть ты уже не можешь. И когда противник буквально висит на тебе, увернуться тоже. Действую я по наитию, я не охотник на монстров и никогда им не был.

Мне в спину втыкаются когти, раздирая плоть. А я втыкаю Грейс под челюсть ликана и проталкиваю клинок до конца.

По звериному телу пробегает судорога, и ликан падает на спину, увлекая меня за собой. Когти, стискивающие мою спину, ослабляют свою хватку. Сила! Как же от него воняет! Псиной, грязными носками и, кажется, какой-то блевотиной. Жуть.

Я откатываюсь в сторону. Дрожащими руками достаю шприц с «регеном» и втыкаю в область сердца. В глазах всё плывёт. Сильная кровопотеря и, возможно, повреждены внутренние органы. Но жить буду. Наверное.

От Грейс пришла волна одобрения. Она теплом разбежалась по телу. Стихла боль. Даже головокружение и слабость почти прошли. Это, конечно, фокус менталиста, реально, моё состояние не улучшилось. Но и на том спасибо, изящная Леди. Скосил глаза. Рукоять даги торчала из-под челюсти. Кончик лезвия проклюнулся через затылочную кость. Хороший удар. Больше всего Грейс обожала убивать разумных. Ощущать угасание разума. Такая вот она маньячка. За что и стала клинком в своё время, насколько я знаю.

Кряхтя, как столетний дед, поднимаюсь на ноги. Всё ещё подрагивающими руками достаю комм.

— Карл Августович? Приветствую. Заберите меня от «Весёлого булочника» на Суворовской. На месте расскажу, — скидываю звонок, оглядываюсь.

Вокруг замерли, глядя на переливы «Узора», посетители, официантка и спешащий вмешаться в потасовку городовой. Неподалёку машина въехала в витрину магазина. Водитель тоже засмотрелся. Усилием воли отменяю чару. Не удобненько получилось.

Гляжу на труп под ногами. В моё время бытовало поверье, что после смерти ликаны превращаются обратно в человека. Очень интересно, откуда на такое превращение труп должен был взять энергию, по мнению умников, рассказывающих эту байку. Кстати, было бы затруднительно объяснить, зачем я заколол присевшего ко мне гражданина, да ещё и одежду на нём порвал, если бы он превратился обратно. Схватку-то никто не видел особо. Хе-хе.

Вытащил Грейс из черепа твари. Обтёр полой пиджака, всё равно выбрасывать теперь. Убрал в ножны.

Расходы на одежду скоро превысят остальные статьи личного бюджета. Даже бюджет на плюшки! Хоть самовосстанавливающуюся и самоочищающуюся дрянь от Зайцевых заказывай в столице. Я видел рекламу в паутине. Выглядит скучно. Жилеточку жалко опять же. В форте такую не купишь, расписную. Здесь вся продающаяся одёжка весёленьких цветов: хаки и камуфляж или чёрное и синее — официальное до отвращения. Надо жилетку Топазам отнести на восстановление.

Вот не таскаю с собой маску Музы и получаю рваную спину и одежду! Хотя я её не успел бы надеть. Вообще, артефакты с собственным характером — опасны. Если с клинками я нашёл «общий язык», то маска стремится доминировать. Ну её к зергу, короче. Так, люди зашевелились. Сейчас начнётся.

Снова закружилась голова. И я присел на ближайший стул.

— О, Сила! Какой ужас! — Ко мне подскочила девочка — официантка. — Вы пострадали? Чем помочь?

Оценивающе глянул на неё, вынул пузырёк с мутной коричневой жижей внутри, из твёрдого маленького кофра на поясе. Протянул девушке.

— Раны на спине полейте. Так чтобы внутрь попало. Сможете? — сам в это время скидываю лохмотья верхней одежды, оставшись в залитых кровью брюках. Она забрала пузырёк, оббежала меня со спины.

— Ох, ни хрена себе. Ты… Вы парень как в сознании-то ещё? Я сейчас! — она взяла мою рубашку и начала осторожно отирать кровь со спины, одновременно заливая глубокие раны зельем.

Раны нестерпимо защипало, но Грейс второй раз за день притупила боль. Ничего себе, она расщедрилась. Может она, наконец, и разговаривать снова начнёт? А потом случится потоп, огнь небесный спалит град сей, и стаи саранчи нас всех пожрут. Сразу же получил ментальный подзатыльник. А, нет. Всё в порядке. Конец света временно отменяется.

— Я огранённый. Нас такие царапины не убивают. АУЧ!!! Осторожнее, эта дырка, похоже, сквозная!

— Терпи…те давай. Не ной…те, огранённый. Раз выжил, всё срастётся! — тоже мне, мать Тереза на минималках. Можно мне другого доктора?

На самом деле, молодец девчонка. Всё-таки на фронтире живут совсем другие люди, чем в безопасном центре. Привычные ко всякой хтони. Труп ликана валяется посреди заведения? Посетителю спину в фарш превратили? Ничего! И не такое видали. Могу поспорить, она в пункте оказания помощи во время приливов волонтерит. А то и с винтовкой на стене стоит.

Кто-то из персонала притащил бинты, и меня быстро упаковали, превратив в подобие мумии из гробниц древних царей.

— За целителем уже послали, эр, — более официально говорит девчонка.

— Спасибо, красотка. Спасибо за помощь, — открываю портмоне и, не глядя, достаю пачку цветных бумажек. Кладу официантке в карман передника, специальный для чаевых. — Не вздумай спорить! Благодарность должна быть осязаемой.

— Лучше бы поцеловал, — доносится до меня.

— Не могу, душа моя. Подруга у меня ревнивая.

— Что здесь произошло? Эр Строгов? — О, городовой дождался конца перевязки. Д. Деликатность. Ещё и знает, кто я. И мне, кстати, его морда лица знакома. Точно! Он же дежурил у нас как-то, в апартаментах, перед нашим переездом. Как его там:

— Артемий! Снова встретились.

— Да, эр. И снова вы в какой-то, простите, блудняк влетели. Не живётся вам, эр Олег, без происшествий! Не могли эту страхолюду завалить по-тихому, в переулке каком. И в мусор выкинуть. Нет, надо было в общественном месте набузотерить. А мне теперь отчёт строчить! — в его голосе было столько искреннего страдания, что я даже на мгновение посочувствовал.

— В общем, вы все видели. Он подсел, начал нести какую-то чушь про то, что я перешёл дорогу влиятельным людям, и мне теперь конец настал скорый, страшный и беспощадный. Потом перекинулся, и мы немного подрались. Результат — вот труп. Пишите свой протокол. Мне сегодня ещё к длани на приём идти, так что давайте побыстрее с формальностями покончим. Мне бы переодеться.

— Понял. Я мигом. Компенсацию вон: господину за машину и за витрину владельцу добровольно заплатите?

— Конечно.

— Ну тогда я не буду штраф вам выписывать. Бывает, чего уж, — как будто в форте каждый день ликаны с огранёнными какое-нибудь кафе разносят и автокатастрофы устраивают. Впрочем, это недалеко от истины.

Мужик из машины, кстати, жив-здоров. Контузило только слегка. Его уже вытащили наружу какие-то сердобольные граждане и хлопочут над ним, а он очумело озирается по сторонам. Как выяснилось позже, он начал тормозить, увидев безобразие, хотел вмешаться. Но словил эффект от «Узора» и въехал в витрину. Собственно, машина не сильно пострадала, а сам мужик был пристёгнут.

Я протянул полицейскому свой паспорт, а он, высунув от усердия язык, начал заполнять протокол происшествия на своём планшете. Технологии!

Приехал Августович на катафалке. Спросил, глядя на мой замотанный торс:

— И чем вам, Олег, не угодило несчастное заведение? Сахарной пудры в пончики недосыпали?

Я даже сперва не нашёлся что ответить. Вот это он мне нож в пострадавшую спину засадил! И вообще, где мой старый добрый «ой, моя нога» Августыч? Подменили! Верните старичка-зануду, немедленно!

— Да так. Сижу, никого не трогаю. И вдруг трах — бабах, всё кувырком, спина расцарапана, а я даже не помню, что было-то. Точно они что-то в кренделя добавляют! — подумав, добавил. — Или в чай. Изменённый бергамот. Мутировавшую мяту.

— А если серьёзно?

— Если серьёзно, этот пёс помер раньше, чем доложил, кто именно его хозяева и где их искать. У меня мелькнула мысль его задержать, когда он начал все эти детские наезды: «Ты не знаешь, каким силам… бла-бла, будешь наказан… блала, без сладкого оставим, в угол на колени на горох…». Но не вышло допросить. Шустрый очень оказался.

— Любите вы, Олег, со смертью играть.

— Вы так говорите, Карл Августович, как будто это я к нему за стол подсел! Полагаю, это приветик от наших недавних похитителей-неудачников. Одна банда.

— Понятно. Домой?

— Домой. Сейчас с формальностями покончим. Возьмите вон у того автолюбителя реквизиты счёта и код комма. И у владельца витрины тоже, пожалуйста.

— Да, сейчас всё сделаю. Вы сидите, Олег.

Подписав электронный протокол активацией паспорта, я, наконец, боком пристроился на переднее сидение катафалка. Сесть прямо, опираясь на спину, было пока невозможно. И мы поехали.

Полежу немного дома на животе, перед встречей у важных персон.

И попрошу дворецкого жилетку в ремонт отнести! Нечего модными, почти новыми вещами разбрасываться!

ТАК ВЫГЛЯДЯТ БУРЕВЕСТНИК И ГРЕЙС

Глава 4

Секта конца света

Отлежавшись, я почувствовал себя лучше. Да и Святов прилетел на матерных крыльях, как обычно. Мой злой и поучающий ангел-хренитель. Но спину он мне залатал как боженька. Долго ругался, что я позволил себе какую-то хитрую инфекцию с когтей занести. Но с ней тоже справился. Профи. Я, в который уже раз, мысленно поблагодарил Виталия Строгова за такое полезное знакомство. Мне вообще, с самого начала в новом мире, везёт на людей.

На выход я снарядился как на похороны. Строгий костюм-тройка, галстук, чёрные туфли. Прицепил к лацкану восьмиугольную медаль. Надо, кстати, планку купить и носить, в самом деле. Полезная в целом штука. Просто с давних времён не люблю, когда на одежде что-то болтается и звенит.

Голова всё ещё кружилась, да и общая слабость ощущалась. Пополнить недостачу крови в организме изумруды, разрядом младше магистра, не могли. Ничего, быстро восстановлюсь. Жив? Не оторвали ничего из выступающего и болтающегося? И отлично!

Спустился на первый этаж. Понял, что ходец из меня пока что такой себе. И попросил Августовича отвезти меня к месту встречи. И закинуть в машину комплект переодежды, для вечерних курсов вождения. В северную часть города я тоже пешком не пойду.

Повёз меня Афанасий. Я немного удивился:

— А где Карл Августович?

— У него урок фехтования с драгоценным господином Кириллом, эр Олег, если позволите. Попросил меня вас отвезти. Вообще, на наиболее серьёзные или конфиденциальные выезды, господа берут дворецких. Так что навыки шофера у меня имеются, если позволите.

— Ясно. Драгоценный господин Кирилл, это мой братец, что ли? Сразу не признал даже. А почему ты без оружия? После прилива может всякое на улице случиться.

— Вынужден с прискорбием признаться, что навыками обращения с оружием я, в должной мере не владею, если позволите. И привычки его носить у меня тоже нет. Прошу прощения, виноват.

— Попроси вон Савелия, пусть поднатаскает тебя хотя бы в стрельбе. Он вроде разбирается. За тобой всё равно будет оружие закреплено, на случай прорыва к дому тварей Хмари. Или нападения. У нас на фронтире нет полного разделения на гвардию и некомбатантов. Некомбатанты тоже должны драться, если не хотят, чтобы их сожрали.

— Это я уже осознал, драгоценный господин. По поводу обучения стрельбе будет исполнено. Мы приехали. Дальше проезда нет. Могу ли я предложить вам трость, чтобы облегчить проход до требуемого места?

— Трость… Давай. Пусть будет. Через минут сорок возвращайся сюда. Думаю, уже выйду. Вещи для переодевания здесь?

— Да. Я взял на себя смелость собрать комплект уличной одежды.

— Всё. Пойду.

Трость была какая-то незнакомая. Но с ней и вправду идти было полегче. Добрёл до канцелярии длани, и на входе был остановлен охранником в клановой форме, сидящим в стеклянной будке возле турникета.

— Добрый день, эр. Позвольте поинтересоваться целью посещения.

— Явился по приглашению секретариата. Строгов Олег. Совещание по поводу недавних событий.

— Паспорт, пожалуйста, вон туда, в приёмник.

Вставил в прорезь карточку паспорта. Охранник некоторое время всматривался в экран, поглядывая на меня. Убедившись, что личность соответствует, заявил:

— Оружие, пожалуйста, положите в запирающийся ящик справа. Коммы и прочие устройства, артефакты кладите туда же. Браслет хранилища снимите. Вам нужно будет пройти через турникет, под арку. Предупреждаю. Все активные артефакты, импланты будут отключены. Временные зачарования прекратят своё действие. Грани временно будут заблокированы. Если у вас есть импланты, обеспечивающие жизнедеятельность, скажите об этом сейчас. Если пройдёте с ними или с устройствами связи под аркой — рискуете полной дис-функ-циональ-ностью устройства.

Предпоследнее слово он выговорил с явным трудом. Сразу видно — клановые. Безопасность на высоте. И стекло в будке небось бронированное.

Выполнив все требуемые телодвижения, отдав трость на проверку, я, наконец, был допущен в рабочую обитель длани.

— Вам на третий. Совещательный зал. Лифт слева за проходной.

Лифт — просторный с лакированными складными деревянными дверцами, деревянными панелями на стенах, ковром на полу. И ещё одним охранником внутри. Он молча открыл и закрыл внешнюю и внутреннюю дверь лифта. Нажал кнопку под цифрой три. И отойдя, прислонился спиной к стене. Здоровенный лоб — адепт магии крови. Вооружён пистолетом и какой-то артефактной дубинкой. Солидно.

Лифт звякнул, стрелка над дверями показала на цифру три. Кстати, судя по табло в здании ещё и нулевой есть. Пытошный подвал, ага. Охранник, не поворачиваясь спиной, открыл обе двери и выпустил меня в коридор.

— Зал прямо по коридору, дверь будет справа. На дверях табличка, — и уехал вниз.

Я двинулся вперёд по ковровой дорожке, проложенной поверх полированного паркета. Достигнув нужной двери, посмотрел в комм. До назначенного времени встречи оставалось ещё восемнадцать минут. Я устроился на белом стуле, которые стояли вдоль стен. И, честно говоря, прикорнул. Мимо меня кто-то ходил, я отмечал это краем сознания. Но не выныривал из объятий дремы. Наконец, я почувствовал направленное на меня недружелюбное внимание, сопровождаемое резким покашливанием.

Открыв глаза, я первым делом посмотрел на светящийся экран комма. Прошло уже пятнадцать минут с начала совещания. То есть я продремал полчасика. Неплохо! Потом перевёл взгляд над нависающего надо мной человека. Его я уже видел раньше, в свите главы. Тот самый секретарь, наверное. Невыразительный, блёклый. Невысокого роста субъект с пронизывающим взглядом. А ещё старший мастер ментальной магии. Глаза так и норовили посмотреть в сторону. Но я, слегка выпустив ауру, не без усилия, сбросил чужое воздействие. А перстень — серебро. Не переаттестовывался.

— Кхм. Эр Олег. Вас ждут. Постарайтесь привести мысли в порядок. Хочу заметить, что здесь не ночлежка. Я, конечно, понимаю, что у вас был тяжёлый день, но попробуйте сконцентрироваться.

Немедленно нестерпимо захотелось дать ему по роже. Я не стал прикрывать мысли, и по тени неудовольствия пробежавшему по лицу, понял, что он меня «прочёл». Вот сволочь, кстати. Ненавижу менталистов. Это он тоже прочёл, после чего я закрылся наглухо. Встал и величественно сказал:

— Ведите! — не добавив ни эра, ни драгоценного господина. Обойдётся. Поставил его на уровень прислуги, кем он, по сути, и являлся. Ишь, указывать вздумал. Где и когда мне спать, зерг драный.

Он дёрнул уголком рта и распахнул створку двери с надписью «Совещательная».

— Прошу, — я зашёл. Внутри находился овальный стол персон на двенадцать-пятнадцать. По бокам от стола висели здоровенные выключенные экраны друг напротив друга. Ещё один висел напротив главы стола, и он был включён. Из экрана выглядывало чьё-то озабоченное усатое лицо. Стол оккупировали частично знакомые мне господа.

Во главе восседал длань — Орлов-Дарский, натурально с серым лицом и мешками под глазами. Чтобы довести мага крови до такого состояния, надо очень постараться. Видимо, предыдущие дня два ему было не до сна, еды и отдыха.

Справа от него сидел его высокоблагородие полицмейстер Алого рассвета — Рафаэль Дамиров, господин Фондорн и эр Залесский — шеф «Гильдии Искателей», видимо, как представитель УпКола (управление колонизации). И последним полковник Фёдор Фёдорович Серпилин — командир полка ССФ. Его я запомнил с награждения.

По левую руку расположились мужчина средних лет с серебряным с золотой окантовкой перстнем. Александрит. Ещё один носитель серебряно-золотой регалии — Турмалин. И последняя пожилая женщина с изумрудом в серебряной оправе. Сплошь светлости. Я со своей посеребрённой медяшкой смотрелся в этой компании бедным родственником. Насколько я понял, слева сидели главы некоторых клановых родов, из обосновавшихся в форте.

— Драгоценные Господа. Эры. Перед вами эр Олег Строгов. Сын Виталия Сергеевича. Непосредственный ликвидатор восточного прорыва. Он ответит на ваши вопросы, — начал длань. — эр Олег, с господами справа от меня вы знакомы, — все упомянутые почти синхронно кивнули мне. Я поклонился в целом — в сторону стола. — Слева от меня находятся его светлость Владимир Медведев-Зубин. Его светлость Карен Юсупов-Рубан. И её светлость Агата Гольц. Удалённо через ВКС присутствует заместитель министра внутренних дел — его превосходительство Василий Ланской.

— Добрый вечер, драгоценные господа. Эры, — поклонился ещё раз. Спина не отвалится. Вопросительно взглянул на длань. Мне сесть-то предложат? Как будто подслушав мои мысли, хе-хе, секретарь длани отодвинул кресло слева через свободное место от компании глав родов. Его, кстати, не представили. Потом он просеменил за спину длани, где уселся за какой-то навороченный технический пульт.

— Олег. Могу я обращаться к вам без титулования?

— Ваше право, ваша светлость, — я понятия не имею, что в текущем контексте значит эта просьба. То ли меня за своего принимают, то ли на место ставят.

— Благодарю. Олег, пожалуйста, расскажите собравшимся коротко события с момента объявления тревоги, и до окончания… события в детском саду номер шесть.

— Бойни, Эд. Бойни. Так это «событие» называют эти мерзкие электронные новостные листки, — Бесцеремонно влезла госпожа Гольц. Голосина у дамы — огонь. Куда там нашей завучихе. Если бы существовал женский бас, это был бы он.

— Мы не журналисты новостных листков, Агата. Давайте выслушаем нашего молодого героя.

— Я умею чувствовать присутствие Хмари. Как… как сапфиры улавливают эмоции людей, которых не видят, наверное. Выйдя из дома, я почувствовал её присутствие в четырёх местах. Поскольку защитники скапливались на воротах, а на север было бежать далеко, я выбрал для себя восточное направление. В сопровождении своего гвардейца Юрия Ломова я нашёл источник возмущения. Перед самым объектом к нам присоединился эр Фондорн. Далее, нейтрализовав охрану, мы взяли объект штурмом. В подвале обнаружился ритуальный рисунок на полу. Из него извергалась Хмарь, и воплощались монстры. У ритуала был ведущий его человек. И несколько помощников, которые приносили в жертву людей, чтобы напитать рисунок кровью. Хотя при чём здесь кровь, я лично не понимаю. Энергетика у неё околонулевая… Простите. Собственно, убив ритуалиста, мы прервали ритуал. Хмарь расточилась. Я проследовал на стену, где и пробыл до конца прилива. У меня всё, Эдуард Викторович, — протестировал обращение к длани без титулов и чинов.

— Спасибо, Олег. Довольно скромное мы. Насколько я знаю, роль эра Фондорна свелась к героическому штурму верхнего этажа. Вы выразились кратко, но, мне кажется, всё довольно ясным. Есть вопросы к докладчику?

— Олег, — обратился ко мне Юсупов, — это чувство Хмари… — он включил «сканер», глаза сверкнули зелёным и розовым. Ну ничего не стесняется, гад. — Оно у вас недавно?

— Оно чётко проявилось после моего участия в первом приливе. В позапрошлом, если быть точным, — и секретарь меня сканировать принялся. Обложили. Хе-хе. Ну пусть смотрят.

— Возможно, дар Силы, — задумчиво произнёс Медведев.

— Я никогда о таком не слышал, — проговорил длань, — но всё может быть. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать нашего уникального молодого огранённого. Вопросы по существу будут?

— Вы запомнили узор? — вопрос задал опять Юсупов. — Это может быть важным. Возможно, понадобится доступ к вашей памяти, Олег.

— Запомнил. Разрешение на сканирование я не дам. Это не обсуждается. А вот узор смогу воспроизвести довольно точно. Но это путь в никуда, пустышка. Эти каляки маляки не имеют никакого отношения к человеческой магии.

— Вы не можете этого утверждать с уверенностью, — снисходительно заявил всезнайка турмалин.

— Завтра предоставлю в канцелярию длани точную копию рисунка с указанием пропорций. За исключением частей, которые были завалены трупами.

— Карэн, не узурпируй обсуждение. Ещё вопросы будут? — длань вновь вернул разговор на деловые рельсы.

— Понимаю, что безнадёжно, но, вы из нападавших кого-нибудь узнали, Олег? — господин Дамиров задал вопрос и достал из портсигара сигарету, придвинув к себе пепельницу.

— Нет, ваше высокоблагородие. Никого. У меня отличная зрительная память, никого из них я раньше не встречал, даже случайно. Но, вам уже наверняка доложили, многие из них были изменёнными. Причём давно. Боевики так вообще, по-моему, на сто процентов.

— Да, мне доложили, — он закурил. — А я доложил длани и в министерство. Но это не новость. Низовое звено секты состоит из калек, неправильно инициированных огранённых и изменённых. Самых уязвимых и чувствующих себя ущербными слоёв населения.

— Ну ты ещё пожалей их, Рафаэль, — влезла Агата Гольцберг. — Что за секта такая? Только я одна здесь не в курсе?

— Вашей Светлости не стоит указывать мне, что делать, — Набычившись, произнёс полицмейстер. — И я, в свою очередь, не скажу вам, куда ид…

— Так, коллеги! — длань даже слегка хлопнул ладонью по столу. — Про секту был не в курсе даже я. Господа из МВД темнят, как обычно. Вернее, я слышал краем уха, что-то где-то, но не придавал значения. Недооценил угрозу. Мы все недооценили. Ведь у каждого клана своя разведка есть. И что? Вам во внутриклановых коммюнике что-то прилетало? — Клановые помотали головами. — То-то и оно. Ещё вопросы к эру Олегу?

— Мне кажется, мы можем отпустить «молодого героя», — заявил Медведев. — От подробностей толку не будет сейчас, а в общих чертах он обрисовал ситуацию достаточно ясно.

— А я бы попросил его остаться, — огорошил всех присутствующих длань. — Он, во-первых, и так в курсе всего важного. Во-вторых, семья Строговых развивается невиданными темпами. Скоро я, чувствую, буду его на все наши совещания приглашать.

Спорить с ним никто не стал, хотя на лицах всех присутствующих, кроме силовиков, аршинными буквами было написано: «На хрен от здесь сдался?». И на моём, кстати, тоже!

— Рафаэль. Расскажи нам коротко, что за секта такая, на наши головы?

— Типичная секта конца света, господа. Существует довольно давно. У министерства на карандаше. Но раньше она представляла собой сборище довольно безобидных сумасшедших. Основной посыл — бог начал конец света, поручив его своим ангелам. А сам плюнул на наш мир и свалил в неведомые дали.

— Какой ещё бог? Деат? Концепция бога ещё не изжила себя? — недоумённо спросил Юсупов.

— В основном поминают Деата, да. И нет, концепция бога не изжила себя. Она довольно распространена среди простецов, в целом. Примерно восемьдесят процентов называют себя верующими в высшие силы. Вам бы почаще с народом общаться. Я могу продолжить?

— Да, простите, Рафаэль, что перебил. Деат. Надо же!

— Так вот. Люди настолько погрязли во грехе, что сопротивляются ангелам и напридумывали техники и прочих ужасных вещей. Сектанты считают, что обязаны помочь ангелам завершить их работу. То есть привести мир к концу существования. Если не углубляться в дебри их шизофренической доктрины, посыл такой. Поначалу члены секты вели себя как обычные луддиты. Пытались устраивать диверсии на фабриках, повреждали коммуникации. В общем, занимались мелким саботажем. Мы их за саботаж и брали. Но с недавнего времени… У них появилась возможность призывать Хмарь, практически куда угодно. Перспективы расползания подобной ереси ужасают. Меня так точно.

— А вот, то, что в секте изменённые. Монстры в человеческом обличье, посягнувшие на наших деток. На наше будущее! Есть ли шанс, что общественность узнает об этом? — подал реплику с экрана господин Ланской. — Узнает и возмутится?

Длань и полицмейстер практически одновременно глянули на меня. Эр Дамиров хмуро раздавил окурок в пепельнице и сухо доложил:

— По моим каналам слух уже пущен. Прошу присутствующих оказать содействие, надо чтобы эта информация разошлась максимально широко.

— Подождите! — вострубила мадам Агата. — Мы что же? Собираемся натравить население на гетто?

— Давно пора выжечь эту язву с тела форта! Да всё законного повода не было! — ответил Юсупов. — Обязательно в храме на ближайших крупных обрядах об этом будут говорить. Обязательно!

— Ну вы и… (лица нетрадиционной сексуальной ориентации) — леди Агата бурно задышала, явно сдерживаясь. — Я официально в этой вашей пакости не участвую! Зарекалась же на эти твои совещания ходить, Эд! Бл…во какое эта ваша политика!

ЕЁ СВЕТЛОСТЬ АГАТА ГОЛЬЦ: Бл…тство какое эта ваша политика!

— Дорогая Агата. Твоя позиция понятна. Участие в совещаниях — дело добровольное. Но, мне кажется, — лучше знать, что происходит, чем не знать. Знать твоя привилегия, а не обязанность! Твоя задача — подготовить городских медиков к наплыву пострадавших. Твой клан и род, напомню, контролирует всю медицину форта. Я собираюсь также распространить информацию по своим каналам. Полковник Серпилин совместно с МВД проследит, чтобы погром не выплеснулся в нормальную застройку.

Остальные подтвердили своё участие энергичными кивками, или короткими фразами. Дамиров снова закурил. Вот так буднично истеблишмент форта, с соизволения столицы, подписал приговор нескольким сотням человек. Изменённых. Но всё же. Я не удивлён. Просто подзабыл, что так дела и делаются. С точки зрения присутствующих, кроме драгоценной госпожи Агаты, стереть с лица земли гетто проще, чем ловить засевших там адептов секты, которые потенциально угрожают безопасности форта. А сколько там среди них виновных? Да какая разница.

Такие вещи делаются обычно властями с большого перепуга. И ни к чему хорошему не приводят. Управлять вызванным «народным гневом» в принципе невозможно. А на фронтире, где все вооружены… Очень спорное решение.

Но для власть имущих в этом кабинете баланс человеческих жизней — простая математика.

Глава 5

Занимательная математика

— Эдуард, можно тебя попросить… — длань протянул руку ладонью назад, секретарь вручил ему деревянную коробку. Длань толкнул коробку по столу в сторону Медведева.

— Угощайся, — над потолком загудела вытяжка. Серые пласты дыма от сигареты Дамирова, завиваясь спиралями, устремились наверх.

Медведев открыл коробку, вопросительно взглянул на леди Агату, сидящую по соседству.

— Да кури ты. Я фильтр накинула, ещё когда господин полицмейстер закурить изволили. Жаль, для одежды фильтра нет. Опять провоняет.

Медведев достал из шкатулки толстую коричневую сигару и гильотинку. Аккуратно срезал кончики и, блаженно откинувшись в кресле, закурил, выпуская клубы дыма к потолку. Как же эта штука воняет! Будто получив сигнал, курительные принадлежности достали полковник Серпилин и драгоценный господин Юсупов.

— Подведём итог, — закончил импровизированную паузу длань. — Есть некая организация. Она умеет призывать Хмарь внутрь поселений, под излучением УТРа. И она не просто есть. Она начала действовать в моём форте!.. В Алом Рассвете. Вопрос. Что помимо организации погрома и стандартных полицейских процедур мы можем предпринять? Нет, усилить там, углУбить, увеличить финансирование… я всё это и сам соображу. Есть оригинальные мысли, драгоценные господа? Какие-нибудь нестандартные идеи? Начнём с младшего члена собрания по традиции. Эр Олег?

— Если не принимать во внимание задуманный драгоценными господами небольшой погром и громоздкие официальные методы, можно сделать следующее: Надо опереться на частную инициативу. Да, клановые разведки и службы безопасности родов зевнули. Но теперь они знают, что искать. Обозначить для них агентов Хмари как приоритетную цель. Начать выдачу лицензий на убийство охотникам за головами и просто инициативным гражданам. Назначить награду за голову сектанта. Я первый такую лицензию приобрету. Создать единый координационный центр, в который будет стекаться информация, и откуда будут выдаваться наводки на деятельность секты. На базе УМВД форта или на базе канцелярии длани. Поставить в приоритет не аресты и показательные процессы, а тотальную зачистку форта и окрестностей от сектантов. То есть действовать быстро, эффективно и не законными способами, а силовыми. Предупредить о принятых мерах род, управляющий Разумовским, и скоординировать действия с тамошними властями, выступив, так сказать, единым фронтом. Разумовский — наш ближайший тыл и основной источник снабжения, нельзя допустить, чтобы там произошла катастрофа. Провести кампанию в локе: «Увидел сектанта, настучи в УМВД или в координационный центр». Про работу с криминальным миром я говорить не буду, это всё драгоценный господин Дамиров лучше меня знает. При этом никакого осадного или чрезвычайного положения официально вводить не стоит. Горожанам хватает чрезвычаек из-за приливов. Если вкратце, то всё.

Секретарь — противный мужик, но дело своё знал. Господин Лановой переместился на боковой экран, а на центральном, пока я говорил, появлялись мои тезисы, пронумерованные и отмеченные в скобках моей фамилией.

— Неизбежны злоупотребления при выдаче лицензий, — Дамиров поморщился.

— Да. Но это баланс. Вам надо свести к нулю активность тайной организации. Нет людей — нет организации. Ноль сектантов умноженные на активность дают ноль. Вот такая математика. А если идти официальным путём, путём сбора доказательств, арестов, судебных процессов мы рискуем проиграть и получить очередную диверсию. Плюс это совершенно ненужная реклама для ублюдков. Злоупотребления и у правоохранительных органов бывают. Что же теперь, полицию распустить?

— Какой разумный план, юноша! Я и сам думал примерно в этом направлении, но вы все прям по полочкам разложили, — прогресс. Я теперь для Медведева не «молодой гений» в кавычках, а вполне себе юноша. С почти незаметными нотками уважения.

— В клан Изумруда не хочешь вступить, Олег Витальевич? — огорошила меня леди Агата.

— Агата! Мы сюда не за рекрутингом собрались! И есть гораздо более достойные кланы, чем твой изумруд! — воскликнул Юсупов.

— Ты в следующий раз придёшь ко мне печень лечить. Я тебе член к заднице приклею. Посмотрим, как твой «достойный клан» его отковыривать будет!

— Драгоценные господа! — я слегка повысил голос. — Вступление в какой-нибудь клан не входит в мои ближайшие планы.

— Так. Предложение эра Олега все видят. Прошу высказаться, Корнелия Фондорна, — Длань снова вернул нашу дискуссию на деловые рельсы.

В целом, никто дополнительно ничего дельного не высказал. Нет. Говорили довольно много. Всё сводилось к: «Приказать МВД всё немедленно прекратить» или: «Усилить патрули и оперативно-разыскные мероприятия» или: «Давайте закажем Топазам детектор сектантов». Я не шучу, такое предложение действительно высказал Юсупов.

Но исполнимые предложения были, в общем, и так понятны. Дискуссия завязалась вокруг того, насколько истребление членов секты должно принять незаконный и тотальный характер. Точка зрения «Чистить под ноль, невзирая на…» возобладала.

В самом конце мы получили одобрение предварительного плана от замминистра, который пообещал разработать на основе наших предложений общую методичку по борьбе с заразой и разослать её по городам и весям.

На этой радостной ноте я откланялся, вместе со мной ушли служащие МВД, Залесский и полковник Серпилин. Драгоценные господа остались смаковать коньяк длани.

В холле, пока мы все вооружались, ко мне обратился Дамиров:

— Олег. Заскочите к нам, награду за бандитов оформить. Деньги пришли уже. Лишними не будут. Министерство расщедрилось, я даже и не припомню такого. Там ещё руководство СЖЛ что-то подкинуло от души. Через нас опять же. Про то, как трость заработали заодно, расскажете. Я мельком сообщение в пятичасовой сводке происшествий видел. Опять вы во что-то ввязались. Но без подробностей. Так что, жажду припасть к первоисточнику.

До занятий по вождению время ещё оставалось. Я кивнул.

— Прямо сейчас, если не возражаете, ваше высокоблагородие, и зайду, — и обратился к Залесскому. — Могу я, эр Залесский, в вашу контору тоже заскочить? Оформить заявку на владение бесхозным манором?

— Конечно, можете. Кто вас остановит, Олег? С такой-то протекцией вам заявку подпишут, глазом моргнуть не успеете. Но я обязан спросить, вы про правило трёх месяцев знаете?

— Это про то, что я обязан начать работы в течение трёх месяцев, а в течение полугода заселить манор или теряю и сам манор, и залог на него?

— Именно это правило. Да.

— Если ничего экстраординарного не произойдёт, планирую начать работы сразу после оформления заявки.

— Славно. Я попрошу отдел регистрации принять вас без очереди. Вы к нам после УМВД?

— Да, сперва награда и прочие мелкие радости жизни, а потом дела.

— Ничего себе мелкие. Там моё полугодовое жалование примерно, — вмешался Дамиров. — Вы, Олег, «Слишком много кушать». Зажрались, проще говоря.

Я развёл руками, мол, что поделать. У нас, богатых, свои причуды. Куда там мелким императорским чиновникам. Хе-хе.

В УМВД я получил квиточек на награду, который нужно было предъявить в Императорский банк, чтобы там оформили перевод со счетов казначейства. Вот такой электронный документооборот. Минус бандит, плюс пятьдесят тысяч на семейный счёт. Плюс какое-то количество бюрократических издержек. Такая математика, да.

Коротко пересказал Дамирову и Фондорну ситуацию с нападением, присовокупив своё мнение, что это привет от секты, и отправился в УпКол.

В ведомстве колонизации меня оперативно приняли в отделе регистрации, не обманул эр, помог. Чиновник девятого класса, молодой человек с зализанными волосами и сальным взглядом, источал мёд и патоку.

— Помочь драгоценному господину подобрать владение, или благородный эр уже знает, на что хочет претендовать его уважаемая семья?

— Да. Бывший манор Хмуренковых, — я продиктовал координаты.

Чиновник вытащил подробную карту окрестностей форта, нашёл на ней обозначение манора.

— Драгоценный господин хочет чаю, кофе? Система зависает иногда, оформление займёт минут двадцать.

— Кофе, если нетрудно.

— Нисколько не трудно. Как зарегистрируем вашу заявочку, вам нужно будет получить визу в канцелярии длани, зарегистрировать собственность в отделе реестра собственности и картографии, в управление промышленности и торговли, оформить лицензию, затем…

— Я понял. Можно как-то ускорить процесс получения виз и разрешений? — я положил на стол пятьсот алтын. — И как-нибудь без моего личного участия. Мне бы хотелось покончить с формальностями до конца этой недели.

— Конечно же, драгоценный господин, — пятисотка исчезла в ящике стола. — Не извольте беспокоиться. Всё оформим. Сделаем в лучшем виде. До конца недели не могу обещать. Конец недели завтра уже. Но к среде господин точно сможет забрать все документы, оформленные должным образом. Вот, господину надо подписать эти бумажки, чтобы ускорить процесс.

Пятьсот алтын творят чудеса, куда там граням. Вжух, и две-три недели хождения по инстанциям превращаются в четыре дня. Это хорошая математика. Мне нравится.

Спустя одну чашку кофе, всё, что могло отвиснуть в паутине, отвисло, заявка была зарегистрирована в общем реестре.

— Драгоценный господин может получить кредит на льготных условиях, под освоение серой зоны. В имперском банке. После того как будут выполнены все формальности. Могу записать вас на приём к управляющему, на удобное для вас время, — глядь, что алтын животворящий делает.

— Благодарю. Вы весьма любезны. По доверенности же можно кредит получить?

— Безусловно, драгоценный эр. Безусловно! Следующая пятница устроит эра?

— Вполне. С регистрацией всё? Я могу идти?

— Да, всё сделано. Не смею больше отвлекать драгоценного господина от дел. Всего наилучшего.

К началу школы вождения я успел впритык. Ива и Кир пришли пешком. Дворецкий хотел остаться ждать нас на машине, но я его отослал домой. Пешком дойдём. Полезно. Молодёжь накинулась на меня с вопросами про дневное происшествие:

— Олег, говорят, ты устроил погром в центре города, и тебя еле Святов откачал! А мне ты ничего не сказал. А я дома был! Олег, что случилось-то? — Кир. Смотрит снизу вверх.

— Да, я тоже слышала, что наш глава семьи задал жару то ли очередному фомору, то ли воплощению Хмари. Но ведь враки всё, Олег, — требовательно дёрнула меня за рукав Ива.

Но я безжалостно погнал всех на занятие, игнорируя умоляющие глаза Кирилла и язвительные замечания любопытной Ивы. Дети!

Я вполне прилично проехался по автодрому и на машине, и на мотоцикле. Удостоился похвалы инструктора. Договорился с управляющим о сдаче экзамена на завтра. Получу права и буду плотно осваивать мотоцикл. Кому за руль машины сесть у меня есть. А вот мотоцикл — идеальный транспорт для форта и поля. Впрочем, я не собирался уходить с курсов. Я хотел получить права всех категорий, так что ещё неделю примерно потрачу на освоение автобуса и грузовика. Мне ужасно нравилась вся эта их «техника». Ощущение новизны и постоянного праздника притупилось, но полностью не исчезло.

На пути домой тоже не удовлетворил любопытство моего детского сада. Сказал, что всё расскажу сразу после ужина. Заодно мы заскочили в Имперский банк перед самым закрытием, и я сдал квитанцию на награду. Операционист пообещал мне, что перевод придёт в течение двух недель. Тоже неплохо.

Когда мы пришли к особняку, почти стемнело. Фонари в саду ярко освещали мощёную дорожку. Сам особняк тоже был уже освещён, а из-за него доносился шум стройки. Насколько я знаю, строители наносили последние штрихи к возведению флигеля.

В обеденном зале накрыли ужин, кухня уже работала на всю катушку. Наконец-то вечером я увидел всю свою команду. Августович, правда, поворчал, что негоже работникам сидеть за столом с остальной семьёй, но я решительно пресёк этот стариковское критиканство.

Готовили нам всем одинаково, только для слуг был отдельный стол, и я не видел необходимости разделять время и место приёма пищи команды. А то я ту же Ольгу просто не увижу больше никогда, если ей разрешить у себя есть. Ощущение общности команды, занимающейся разными делами и в разных сферах, можно создать только совместными делами или мероприятиями. Неформальные мероприятия, типа совместных обедов, ужинов и т.п., подходят как нельзя лучше.

Когда все наелись, и новая горничная принесла десерт, я попросил всех не расходиться, буквально у порога перехватив попытавшихся ускользнуть Ольгу и Арчи.

— Так, минуточку внимания! Я всем обещал попозже, так или иначе, рассказать некоторые подробности о себе. Клятвы принесены. Эта информация — тайна семьи. Чтобы вы не копили в себе вопросы, и у вас не создавалось ложного впечатления обо мне, расскажу сколько могу. Но так, чтобы было понятно. Кир нашёл в одном строении артефакт древних. В нём заключена серьёзная сила и что-то вроде памяти огранённого, жившего, ещё до Выплеска. Когда покушались на наших родителей, и я был при смерти, брат надел амулет на меня. Это причина, по которой я выжил. Древняя магия. В процессе я получил его память. Того огранённого. Не знаю, зачем был нужен амулет, но теперь он бесполезен, скорее всего. Вот откуда непонятные словечки, Арчи. Вот откуда я столько знаю про огранку и из истории древней империи. Собственно, это всё, что я хотел сказать. Можете спросить, если что непонятно.

— Выглядит как грёбаный фантастический роман. Или как сюжет телесериала средней паршивости.

ОЛЬГА: «Выглядит как грёбаный фантастический роман»

— Ну, Ольга. Считай себя героем ситкома теперь. И это был не вопрос.

— А, ну, он тебя не захватит? Типа как в визионах? Типа как демон? Извини.

— Амулет я не ношу, Арчи. От души того огранённого в нём уже ничего не осталось, я думаю, но я не рискую.

— А я знал! — Кир. — Мне Олег про империю рассказывал и про Выплеск! Интереснее уроков истории в школах, в сто раз. И там…

— Так! Братец! Мы с тобой о чём договаривались? Надо будет, сам расскажу.

— Мне интересно, Олег. Смена специализации — из той же оперы? — Августович задумчиво обхватил подбородок ладонью.

— Не совсем. У меня был потенциал и опала, и сапфира. Сапфир был более выраженным, его и обнаружили при тестировании. Возможно, когда на меня надели амулет, произошёл сильный перекос, в сторону опала. Я же был не огранённый. Смена уже готовой огранки, специализации невозможна. Вернее, я слышал про один великий ритуал… Но и там стопроцентный результат не гарантирован.

— А клинки-то? Клинки откуда? — это Ломов. Кто о чём, а чистильщик об оружии.

— Ты сам видел, Юрий, как я их достал. Просто я знал, что они там лежат. Помнишь, я сказал про наследство? Ну вот. Почти не соврал.

— Ты не боишься нам, ну… такое рассказывать? Извини, но история дикая. Могут всякие имперские ведомства интерес проявить. Упрячут в каменный мешок и начнут информацию с тебя доить. Я не к тому, мол, кто-то доложит… просто, что знают трое…

— Уже проявили. Шила в мешке не утаишь. Корнелий Фондорн по мою душу приехал. Но я в целом ничего противозаконного не сделал. Наоборот, практически идеальный гражданин Ожерелья. Да и что они могут от меня получить? Исторические хроники от лица очевидца? Преподавателя в Алмазный Лицей? Я ничего такого не знаю, чтобы меня в каменном мешке держать и сведения выпытывать.

— То-то я смотрю, у тебя основа характера не изменилась. Всё такой же говнистый. Только к своим стал лучше относиться, — Ива — зайка. Нормальный у Олега характер был для подростка. У Арлекина гораздо больше тараканов и неприятных особенностей.

— Скорее повлияло, что я сразу как-то стал за всё отвечать. И впервые задумался, как жить дальше. Сам. Без людей, которые за меня все придумают и все решат. И поддержат. Хотя люди, которые меня поддержат, у меня теперь снова есть. Это вы всё. Без вас у меня ничего не получится. Так… пафос попёр, предлагаю расходиться. Завтра доделают будущий зал огранки. Поэтому я жду там Кира, Оксану, Иву. После моих тренировок. Будем вам огранку нормальную ставить.

— А можно мне? Ты говорил у меня есть потенциал…

— Арчи, прости. Я не возьмусь. Но я уже узнавал, есть школа для дуалов в Грозном. У них процент выживаемости довольно велик. И Огранку не запарывают вроде. Как только поставим дела с паутиной на нормальные рельсы, и найдём адекватного помощника финансового директора, отправлю тебя туда. Обещаю.

— Супер! Это, это… Олег, спасибо! Это мечта всей жизни!

— Огранённые-охренённые. «Мечта жизни». Бе-е-е. Пакость, — Ольга изобразила рвотный рефлекс.

— Завидуй молча, язва. Расходимся.

Перед тем как лечь спать, отправил Ика искать сектантов. У него на Хмарь нюх как у собаки, почище, чем у меня. Пусть выявит мне потенциальных клиентов.

Глава 6

Жизнь продолжается

Новости-Хреновости: (№ 3 топа новостных лент Алого Рассвета)

Доброго, дружочки-пирожочки. Ну надо же, дождались! Государственная машина на диво шустро отреагировала на недавнее вероломное нападение на наш городок изнутри. Вводятся прямо-таки драконовские меры. На официальных порталах появились грозные заявления должностных лиц. Чтобы вам не ломать глаза о канцеляриты государственных СМИ, поясним всё простым человеческим языком.

Агентов Хмари разрешено истреблять без суда и следствия. На это дело надо лицензию получить, дружочки, так что подданные пролетают. Им нельзя.

Бей изменённых! Именно среди них прячется враг. Здесь лицензия, если кто не понял, вам не потребуется. Хватайте вилы и факелы, берите колья…

— читать дальше —

Павел первый 396 : О. У местных есть яйца! Удачи чель!

Глас народа: пойду заточу пару арматурин. Не хватало нам Хмари б. тской, так ещё и агенты какие-то. Мочить тварей!!!!!!!

«Полицейские ведомости»:

«Мы не будем это терпеть! Заразу надо выжигать огнём и сталью!»

Читайте интервью полицмейстера форпоста Алый Рассвет, его высокоблагородия Рафаэля Дамирова, на главной странице!

Комментарии:

Порта-Порта. — Ох, как полицмейстера-то нашего прихватило. Видать, скипидару ему под хвост из Павлограда ливнули изрядно.

Небезразличный Гражданин: — всё верно он говорит! эти сволочи, что хмари служат, не люди ваще. Выжечь их! А таких, как ты пособников повесить за яйца. Ну или че там у тебя вместо них

— Комментарий удалён —

— Комментарий удалён —

Административная комиссия: Пользователю Порта-Порта вынесен штраф за брань 50 баллов полезности.

Пользователь Порта-Порта удалил свой аккаунт.

Наёмник-профи: а награда привлекательная. Надо скататься в этот красный закат.

«Ежедневный оракул»:

Бессмысленные дёрганья наших властей заставляют Знающих улыбнуться. Что за нелепые попытки воспрепятствовать неотвратимости? Впрочем, не менее нелепо выглядят потуги так называемых «Агентов Хмари» поучаствовать в великом процессе экзистенциального преобразования нашего мира. Редакция предлагает читателям не отвлекаться на мелочные бытовые страсти дня сегодняшнего. Читайте: «Как предсказать судьбу с помощью заряженных карт» на странице 2…

Эзотерик 13: Как это верно!

Старый циник: Эзотерик 13. Ты что, главный редактор? Под каждой статьёй твой комментарий первый. И всё время один и тот же.

Толкователь Снов: Карты лгут! Только толкование сновидений может раскрыть истину о будущем! Код комма (…). Звони. Тебе помогут!

Утро началось с новостей, кофе и Арчи. Завтраки у нас, в отличие от обедов и ужинов, дело индивидуальное. Он пришёл ко мне со следующим известием:

— Олег. Нам с Ольгой надо в Павлоград. На пару недель. Финансами я буду удалённо заниматься. Отсюда трудно руководить процессом создания и обустройства фирмы. На первых порах надо всё лично сопроводить. Плюс на регистрацию, получение права интеллектуальной собственности на код и прочее, времени там уйдёт вдвое меньше, чем если делать это отсюда.

— Понял. Принял. На поезде поедете, или…

— Послезавтра рейсовик приходит. Я бы на аэростате полетел. По железке я накатался уже, извините. Да и дольше. И билеты почти втрое дороже.

— Благословляю вас, дети мои! На трудовой подвиг и дорогу дальнюю… В общем дохлёбывайте и ушлепывайте, как Ольга говорит. От меня, кроме высочайшего одобрения, что-то ещё надо?

— Да. Ольга сказала, тебе купить вот эту прогу. Она создаёт страницу в паутине для визиоконференций. Частную. Оля параноит по поводу прослушки. Говорит, этот канал не прослушивается и шифруется. И бесплатный почти ну… за вычетом того, что ты и так за доступ в паутину платишь. Вот. На почте у тебя ссылка на оплату и инструкция по установке.

— Ну если САМА Ольга приказала! Передай ей, что слушаюсь и повинуюсь. Всё сделаю. А вообще, молодцы вы. Не понадобился пинок от меня. Разумная инициатива одобряется злобным мной!

— А, ну, извини, что не посоветовались.

— Да чтоб тебя, Арчи! Не надо со мной советоваться. У меня голова не Княжеский Совет. И даже не Кабинет Министров! То, что вы приняли решение самостоятельно и доложили о нём — вот это правильный модус операнди! Кофе, кстати, будешь? Карл Августович божественно варит. В кофейнике ещё остался.

— А. Понятно. Извини. А можно?

Молча достал кружку из подобия серванта и налил этому мямле чашку. Надеюсь, Ольга его выдрессирует. Сейчас она из зоны влияния Августовича вырвется и разойдётся на полную катушку. Арчи останется только стать крепче или сдохнуть. Хе-хе

Пока мы пили кофе, явился Афанасий Зюкин и доложил:

— Машина готова, эр Олег.Вам пора ехать на тренировки. Осмелюсь напомнить. Мы вчера вынесли из подвала тела. Каждый закоулок проверили. Нашли все, кроме замурованных в стены, если позволите. Нужно ваше распоряжение, что делать с усопшими дальше.

— Там понятно, где чьи тела? Примерно?

— Рассортировали на две группы, если позволите. Они и в разных местах были. На одних перстни огранённых на всех, кроме детей, если позволите.

— Александриты?

— Да, эр.

— Тела с александритами, надо передать Медведевым. С пояснением, что это их пропавшая девять лет назад родня. Я письмо сам напишу им на официальную почту. Мне вчера как раз, визитку дал эр Медведев-Зубин. А вторые — это комиссия УпДо. Позвони эру Харитонову. Пусть забирают. Можем ехать?

— Да, эр. Карл Августович готовит мобиль. Даже мне не доверяет, — наябедничал Зюкин.

— Я готов. Идём. Арчи, ты допивай не торопясь. Дверь потом захлопни просто.

На расчищенной площадке возле гаража мы повстречали Карла Августовича в состоянии, близком к бешенству. Ну для него, разумеется. Слегка поджатые губы и морщины между бровей.

Наш катафалк сиял полировкой и был украшен двумя новыми надписями. Справа на капоте кто-то очень красивым кровавым готическим шрифтом вывел слово «Нимфа». А на левом боку через обе двери красовалась надпись, сделанная белой краской, явно впопыхах. «Фирма веников не вяжит. Фирма делаит грабы!».

— Как видите, машина не готова к выезду, Олег. Честно говоря, я в растерянности. Я подозреваю, кто автор этого «художества». Вам надо серьёзно поговорить с Кириллом!

— Да уж. Три ошибки в двух предложениях. Позор братцу! Нимфой, видимо, Ольга машину нарекла?

— Даже не знаю.

— Ладно, что там с маслом, тормозухой и прочими жидкостями?

— Всё в порядке, но…

— Мы поедем. Вы потом поручите Кириллу от моего имени стереть эту позорную надпись и сделать красивую новую. Без ошибок! И по фразе на сторону. Так будет лучше смотреться.

— Уместны ли подобные шуточки на машине благородной семьи, эр Олег, если позволите спросить?

— У нас молодёжная семья. Пусть будут. Я себе всё равно мотоцикл для форта куплю. А вот Кирилл у меня будет полгода на «Нимфе» теперь кататься. Месть моя будет ужасной. Ну всё, поехали, Афанасий. Опаздываю уже.

Вернувшись домой, пошёл в зал огранки. Пора вплотную заняться своими огранёнными. Ну и о себе любимом, кстати, подумать. А то что-то я свою огранку подзапустил. Арсенал скудноват, при нынешнем уровне противников.

— Привет союзу свободных художников!

Кир выглядел несчастным. Ива ехидно ухмылялась. Оксана же явно веселилась, хотя она-то вряд ли была посвящена в заговор. Но новость о художественном хулиганстве явно успела стать популярной в нашем маленьком племени троглодитов.

— Я так понимаю, роспись нашего «Катафалка» — коллективная идея?

— Нет, это всё я! Но там краска быстросмывающаяся! Так на баллончике написано было. Я думал, сотрёт Августович, и всё.

— Вот и быстросмоешь теперь, партизан ты наш, всё на себя берущий. Ни за что не поверю, что трафарет для слова «Нимфа» ты вырезал. Во-первых, у тебя, братец, руки не оттуда растут. Во-вторых, ты бы четыре ошибки в этом слове сделал, и получилась у тебя бы какая-нибудь «Жопа». А с такой надписью на капоте даже я бы никуда не поехал.

— Ну что ты начинаешь, Олег! Мне Августыч мозги полоскал полчаса. Теперь ты. Торопился я!

— А ты, Ива, чего ржёшь втихомолку? Трафарет — твоих рук дело же? Или Ольги?

— Это всё я, Олег…

— Ой, да перестань ты, Кир. Трафарет я вырезала. Это из книжки одной популярной: название похоронной фирмы. Но если бы не кировская тяга к художественному тексту, нормально бы смотрелось! И там прости, Олег, краска стойкая. Скорее всего, капот надо будет перекрашивать. Я заплачу!

— Заплатит она. Название машины официально оставляем. Что делать с надписью тебе, Кир, Карл Августович наверняка сказал. Теперь из высей эмпиреев искусства опустимся до грубой реальности.

— Давно пора. Мы всё внимание, о, Великий Учитель! — Оксана прям так с больших букв и сказала. — Я серьёзно.

— Зовите меня просто — Сенсей. Так, восточные соседи Империи называли учителя. Ладно. Сперва вкратце общий курс молодого бойца. Кто из вас делает что-то творческое? Решает сложные уравнения. Рисует. Не знаю, музыку сочиняет? Ну вдруг?

— Я вышивать любила. Оригинальные вышивки. Это считается?

— Очень даже считается, Оксана! А вы оба двое?

— Ну, я люблю рисовать. Персонажей книг, там. Или после сна, что запомнилось из образов. Только у меня времени нет на это. И получается пока не очень. И математику, и задачки решать люблю.

— Круто Ива. Ну а ты, мой герой? Чем можешь похвастаться, кроме акционизма в сфере бытового хулиганства?

— Чё сразу! Я думал, мы с тобой про огранку будем, а ты про всякую фигню, Олег. И вообще. Сколько мне цепь ещё носить эту? Я думал, сегодня снимем. И…

— Так. Кнопку «трындычание» на выкл! На вопрос ответь! Конкретно. Творческие занятия. Есть или нет?

— Ну, — Кирилл неожиданно покраснел. — Это прям надо. Прям при всех?

— Ой, да стихи он пишет! — не выдержала Ива. — И прячет, чтобы никто не увидел.

— Отлично. Я ещё у тебя Кир головоломки видел всякие. Типа кубика этого разноцветного. Ты их как, забросил?

— Не. Кручу. Только скучно. Я его за две минуты уже собираю из любого состояния.

— Супер. Теперь о скучном. Выбираете час в день. И каждый день делаете что-то новое в нравящейся вам сфере. Или пробуете новую сферу, но серьёзно. Без скачек по отраслям художественного ремесла. Хочешь научиться рисовать — учись капитально!

— А при чём здесь огранка-то, Олег! У нас и так времени свободного…

— Если не будешь перебивать, сейчас узнаешь. Вот зачем это нужно. Явление новых граней даётся человеку тем легче, чем более развито у него воображение. Считайте, это такой тренировкой мозговой мышцы. Лучше всего подходит решение математических задач. Но не по шаблону. Нужен реальный талант к абстрактному мышлению. Решать задачки по образцу не поможет. Наоборот, помешает. После математики лучше всего подходит рисование. Опять же. Не вазу со стола рисовать, а что-то, что сам придумал. Понимаете меня, о, мои юные ученики?

Нестройное «Да», «Да ну, фигня какая-то» и «Да, о, Сенсей!» были мне ответом.

— Кстати! Для тебя, Кир, я купил книжку, где есть нужные именно менталисту умственные упражнения. Час в день! Минимум. И не бухти мне тут. Цепочка у тебя ещё на неделю, а может, и дольше. Пока не освоишь первый блок упражнений с ней, не снимешь. Пойми. Ты сейчас опасен для себя и окружающих. Ни силу дозировать, ни правильно вообразить, ни закрыться не умеешь. Менталист — вообще один из самых сложных типов огранки. Но это очень могущественный камень, поверь! Так что открываешь книгу, садишься вон в тот квадрат на полу и начинаешь упражнения. И ещё я тебе приобрёл двухнедельный курс зелий по улучшению когнитивных функций. Память, восприятие… Зелья пить будешь здесь, во время занятий, под моим присмотром. И вечером самостоятельно. Уяснил?

— Да понял я всё. Понял. Всё буду делать. Не ругайся.

— Отлично. Теперь Ива. Вон твой квадрат. Старайтесь не приближаться к границам и не подходить близко к другим тренирующимся. Ты у нас уже огранённый. И огранку тебе едва не запороли. Была б моя воля, я бы щит убрал. Но поздно уже. Какая твоя вторая грань?

— Усиление свойств. Ну, когда энергию магическую обычному предмету передаёшь.

— Спасибо, я в курсе. Тоже довольно специфическая штука. Но пользуешься ты ей на отлично, я видел. Твоё задание открыть третью грань. И грань эта — «Стабильность». Поддержание наложенной на предмет чары в стабильном состоянии, несмотря на физические повреждения или магические возмущения. Сегодня просто изучи эти артефакты.

Я высыпал горстку непригодившихся артефактов, оставшихся ещё от второй группы наёмников.

— Через час по каждому скажешь мне, сколько там граней. И каких. И что вообще удалось ощутить. Делаешь так. Закрываешь глаза. И, не касаясь предмета руками, пытаешься обследовать его аурой. Если чувствуешь необычные ощущения, прерываешься и записываешь в блокнот, что именно почувствовала и где. Всё приступай.

Я отвёл Оксану в отдельный квадрат, нарисованный на полу в зале.

— Вот и дошла очередь до меня, сенсей! Кстати, ещё вчера хотела спросить, сколько лет было тому огранённому? Может, я зря о разнице в возрасте переживаю?

— Много. Но сейчас об огранке. Хорошо?

— Конечно. Как скажешь!

— Смотри. Твой первый шаг — стабилизация калетты. Я буду помогать. Сразу говорю, с наскока ничего не выйдет. Придётся поработать. Но без этого ни о какой огранке вообще речи быть не может.

— Да, я готова. Меня не надо мотивировать! Меня мотивировали сектанты. Не хочу больше быть беспомощной. Не хочу быть жертвой. Твоей кошечке пора отрастить себе когти! Так что я серьёзна и собрана как никогда.

— Очень правильный настрой! — я кольнул её в бедро сгустком силы. Физических последствий никаких, но такое впечатление, что иглу воткнули.

— Ах ты! — она покраснела, и аура запульсировала, появившись словно ниоткуда.

— Что-то изменилось в тебе! Запомни это ощущение! Прислушайся!

— Ой! Злость, что ли, запомнить?

— Нет! Не эмоцию. Ощущение, когда проявляется аура. Тепло внизу живота там. Или комок у горла или солнечного сплетения.

— Я не… не знаю. Что-то такое было, но очень быстро. Я не запомнила.

В этот раз я её поцеловал. Она глянула искоса на тренирующихся ребят, зарумянилась. И снова появился призрак ауры. Я вцепился своей аурой в её гаснущую калетту.

— Запоминай! Лови ощущение, — моя аура в месте соприкосновения пошла трещинами и поползла в стороны как ветхая ткань. — Я долго не удержу. Ты алмаз, твоя сила разрушает. Ищи.

— Есть! Что-то тёплое. Вот здесь. Она коснулась района сердца. Как маленькое непрогретое солнце.

Я отпустил. Половину ауры за двадцать секунд как корова языком слизнула. Вот это монстра я заманил в любовные сети. Ничего себе, она даже на плавающей калетте мощность выдаёт. Уважаю алмазов! И побаиваюсь, если честно.

Утерев катящиеся с лица крупные капли пота, продолжил:

— Зафиксируй и ощущение, и место. Теперь — главное. Ты должна чувствовать свою силу всегда. Это ощущение должно быть с собой постоянно, не только когда ты злишься или испугана. Попробуй сделать вид, что ты играешь… с котёнком. Заманивай его. Зови. Говори, как ты хочешь снова ощутить. Не надо напрягаться. Лучше это вообще во время медитации делать. И не больше двух часов в день в совокупности. Пойдёт кровь из носа, появятся синяки на теле — сразу останавливайся и зови меня или Ломова! Если будешь одна тренироваться. Не вздумай угробить организм. Без фанатизма занимайся. Если не получится выманить котёнка сразу — злись. Бойся. Вспоминай плохие моменты или страшилки. Лови ощущение и не отпускай. М-да. Сенсей года я. Объясняю так себе.

— Отлично ты всё объясняешь! Особенно для того, кому раньше вообще ничего не объясняли. Я начну.

— Да уж. Пять секунд удержания для тебя — предел для начала, — положил перед ней комм с включённым секундомером. — Сегодня я всё время буду у вас всех на подстраховке. Да и первые недели две тоже. Начинай. Я пока пойду на Иву гляну и Кира пну.

ЗАНЯТИЯ ПО ОГРАНКЕ

Все мои трудились. Я каждому пытался помочь советом или подержать аурой. Оксана смогла удержать ощущение силы почти пять секунд трижды. Ива вообще оказалась очень способной. Довольно подробно описала артефакты. Конечно, ошиблась с назначением, но почти не потеряла ни одного их свойства. Всё описала. Вот это скорость! Только Кирилл в конце занятия распсиховался и, крича про гребанные упражнения, которые не выходят, сбежал из зала. Но сделал он это после окончания времени занятий.

Я остановил Иву, рванувшую за ним.

— Помнишь, что я тебе про менталистов говорил?

— Да, помню.

— Ему сейчас надо одному побыть. Критично надо. А психическая нестабильность на первых этапах огранки для них вообще норма. Не обращай внимания. В ближайший месяц он станет просто невыносимым для всех. Астрологи предсказывают увеличение дурацких шутеек и истерик вдвое.

— А. Хочется поддержать. У него единственного не получилось…

— Всё у него получилось. Он три стабильных формы держал одновременно. Но по своей вечной торопливости полез в следующий раздел. И там, конечно, получил облом. Ничего страшного. Давай ему продохнуть. Особенно, как ни странно, от заботы и сочувствия. Или, не дай Сила, жалости или снисходительности.

— Поняла. Пойду к себе тогда. Порисую, раз ты говоришь что надо.

— Эээ, нет, милая. Берёшь слуг. Берёшь доспех Ломова. И везёшь в мастерскую. Вот их карточка. Во время ремонта следи за стабильностью чар. Вот тебе и тренировка, и практическая польза. На время ремонта ты от занятий в зале освобождаешься.

— Есть, шеф! — дробный топот ног. Сбежала.

А собой я так и не занялся по итогу. И уже и не займусь сегодня. Ауру растратил в ноль почти. Пойду передохну перед экзаменами.

Глава 7

Здесь были некроманты

Экзамены по вождению и теорию я закономерно сдал. Это не хвастовство. Нечем хвастаться, если для теории надо всего-то запомнить правила и кучу технических описаний, имея в арсенале абсолютную память. А практика… С координацией движений и ориентацией в пространстве у меня всё в полном порядке. Остальное — просто нарабатываемый до автоматизма навык. Заплатить, правда, пришлось всё равно за месяц. Деньги просто утекают. Но нет лучше вложения, чем вложение в себя. Или свою семью.

Ещё до экзамена, с хрипом в сжимающемся горле, я приобрёл себе новый мотоцикл. Хрипел я потому, что меня душила жаба. Мотоцикл, такой же, только обслуженный и обкатанный и не новый, но другой стоил бы втрое дешевле! Но мне теперь про престиж думать нужно. Негоже, мол, главе благородной семьи за другими обноски донашивать. Эх. Налог на «элитарность». Впустую потраченные средства, как по мне.

Дома мою покупку мигом заценили Кирилл с Ивой.

— Ух ты! «Калининец»! Какой крутяк! Здоровенный какой.

— Ага. Как говорил рекламный буклет: «Мощь, надёжность, брутальность!».

Мотоцикл действительно выглядел круто. Щитки, закрывающие ноги спереди, обрамленные хромированными толстыми силовыми дугами. Выпуклая фара-глаз на поворотном круге. С возможностью замены на артефактную. Сидячее двойное седло с поддержкой спины. Прямо боевой железный конь.

— Дашь прокатиться? Оле-е-ег! Ну, дай! — заканючил Кир.

— Ты ещё свои полгода на «Нимфе» не отъездил. И не вздумай на мотоцикле что-нибудь накарябать. Тогда тебе точно на него сесть не светит.

— Да я извинился же уже!

— А движок — гибрид? — Ива не удовлетворилась осмотром и полезла к двигателю, тут же перемазавшись в масле.

— Ага. Гибрид. Цена, зерг, на порядок больше, чем у мота с обычным двигателем, — я слегка поморщился. — Зато аккумулятор почти вечный.

— Ну в поле-то возле Хмари обычные двигатели глохнут. А коляску, как, оставишь?

— Я, что, похож на бабку или огородника? Коляску я оставлю в гараже на прикол. Или вон Киру отдам.

— Олег! Ты заколебал уже. Чего ты меня гнобишь! Обижусь щас и… и вот! И вообще, ты обещал же!

— Я обещал купить мотоцикл тому, у кого будут с отличием оконченные курсы вождения. И куплю. Но курсы-то пока только я закончил. Вот себе и купил. За руль своего красавца не пущу никого, уж не обессудьте. А вот покатать могу. Сам хочу проехаться.

В нарушение всех правил я разместил на заднем сиденье обоих мелких.

Я чувствовал ветер в лицо, слышал звонкое гудение двигателя, чуял запах горячего масла. «Калининец» нёс нас по узким улочкам форта.

Моё сердце билось в унисон с ритмичным стуком мотора. Мы пролетали мимо старых домов с кирпичными фасадами и уютных кафе, где витрины украшали светящиеся лампы и свежие цветы. Я видел, как братец и Ива счастливо улыбаются. Ощущал прилив адреналина и чувство свободы, которую дарила нам эта небольшая поездка.

Огни уличных фонарей отражались в хромированных деталях мотоцикла. Я чувствовал, невероятные эмоции, восторг, радость за близких людей.

Это была всего лишь небольшая поездка по форту. Но все мы остались в совершеннейшем восхищении.

Когда я затормозил, чтобы открыть ворота усадьбы, из-за спины заголосил Кирилл:

— Ааа — супер, круто! Хочу ещё. Олег! Ну Олег же…

— Баста, карапузики, кончилися танцы. Это была тестовая поездка. Так сказать, рекламная приманка для тех, кто хочет такой же, — говоря это, я открывал ворота. Привратник нужен. Дежурный по визионаблюдению. А сперва камеры везде поставить. Всё надо.

— Олег спасибище! Было прям клёво. Только Кир костлявый!

— Да ничего такого! Я жилистый, но приятный. Что за тараканство!

— Критиканство, братец, — я загнал мотоцикл в гараж и опустил подножку. Подростки неохотно покинули седло стального скакуна. — Ребят, мне нужно поговорить с одним господином. Минутку тишины

Я набрал следователя Порфирия Колобковича Петрова. Включил громкую связь.

— Порфирий Петрович, решительно приветствую. Пошёл пятый день, как я заявление подал о сканировании задержанных. Паузу спишем на прилив. Вчера не стал поднимать эту тему с эром Дамировым, чтобы не нарушать наши с вами тёплые доверительные отношения. Но сегодня я хотел бы услышать от вас дату процедуры.

Намёк на Дамирова, по-моему, более толстый, чем сам Порфирий. Надеюсь, подействует.

В трубке послышался душераздирающий вздох.

— Экий вы, эр Олег, дотошный. Нельзя же так. У управления и других дел полно.

— Связанных с нападением на благородную семью? На несовершеннолетних? Это, например, каких же?

— Сами всю эту карусель с сектантами закрутили, а теперь вопросики у вас каверзные. Вот такие вот, дорогой мой человек, дела у нас. Секта конца света появилась у нас. Аврал. Беготня.

— Так процедура когда?

— На вторник назначили. Радуйтесь, милостивый господин. Раньше, — читал я в одной книжонке, было принято публичные казни устраивать и людишек туда допускать. Чтобы радовались сердца народные наказанию зла. Чтобы маленький человек воочию убедился в твёрдости руки правосудия и неотвратимости и ужастности наказания, предписанного законом. Вы сию традицию славную продолжаете.

— Не давите мне на моральные принципы, Порфирий Петрович. У меня их отроду не было. Спасибо за информацию. Вторник во сколько?

— Сейчас распоряжусь, чтобы вам повесточку-извещеньице прислали, дорогой вы мой человек. Присутствие обязательно. Там всё будет прописано.

— Спасибо. До свидания.

— Это по поводу нападения? — тихо спросила Ива.

— Да. Хочу попытаться выйти на заказчика. Предположительно это человек из секты или некто с ней связанный. Но у этого «некта» есть лицо, имя-фамилия и адрес. Нехорошо эти характеристики врагов не знать. Я бы сказал, смертельно опасно.

— Сканирование. У нас в классе всех нулёвок им пугали, — также тихо и задумчиво сказала Ива. — Говорят, повреждение мозга, кровоизлияния там всякие практически гарантированы. Мы всё-таки не пострадали с Киром?

В её словах присутствовал невысказанный вопрос.

— Я не могу просто спустить это всё на тормозах. Угрозы надо устранять в зародыше. По крайней мере, очевидные угрозы. Мне уже Петрович с Фондорном тоже все мозги проели своим липовым гуманизмом. Но им просто отчёты лень писать, вдруг что случись. Если бы вы пострадали, я бы уже полфорта сжёг!

— Верю. Ты прям жуткий иногда. Ну знаешь… по ощущению. Это очень круто, что у нас такой глава семьи, — несколько нелогично завершила она.

Я уже собирался идти в дом, как из теней выскочил Ик. Он уселся на сиденье мотоцикла. Выглядел он чрезвычайно довольным собой, аж надулся весь от гордости. Он протянул свою корявку в моём направлении. В лапе замерцало изображение банана, кто бы сомневался!

— Сперва, что ты нарыл. Потом награда.

Ик, по своему обыкновению, выстрелил вереницей образов. Он проследил за небольшой общиной изменённых, в которой с утра была нездоровая суета. От всех изменённых пахло Хмарью. Но запах от этих был СВЕЖИМ. В середине ночи к общине подъехал грузовик. На бортах — эмблемы «Зелёного фургона» — продуктовой фирмы изумрудов. Туда загрузили ящики, в которых, как почуял Ик, находились изменённые. Тридцать два ящика. И грузовик покинул форт через восточные ворота. Ик путешествовал с комфортом, на тенте. Примерно через три часа грузовик прибыл в небольшой манор. Началась «разгрузка». Ящики вскрывали прямо здесь. И встречающих было сильно меньше новоприбывших. Двое огранённые — Ик показал их отдельно. Вот оно логово врага. А Ик заслужил такой же грузовик бананов. Не меньше! Ну, по его мнению.

— Так, ребят, у меня появились дела. У вас, кстати, свои дела тоже найдутся. Уверен. Расходимся, — я поспешил в дом.

После обязательного подношения банановой дани моей ненасытной имитации примата, я зашёл к Ломову.

— Юрий. Появилось дело за городом. Ик нашёл логово сектантов, похоже. Смотаемся туда. Судя по тому, что видел мой разведчик, серьёзного сопротивления там не окажут. И вот ещё. У них был грузовик «Зелёного Фургона». И подлинные документы на груз. Их на воротах не досматривали. Тоже ниточка. Но сейчас это не актуально. Я хочу, чтобы ты взял доспех. Так что кто-то поведёт «Нимфу». Я на мотоцикле поеду. Освоюсь с управлением заодно. Ночной вояж. Доразведка на месте. Ну и штурм.

— И где это? Предместья Разумовского, что ли?

— Не. Манор чей-то. К сожалению, где именно он находится, сказать не могу. Ик карты не понимает как концепцию. Но он запомнил путь и покажет его.

— Серьёзно? А нас двоих на манор-то хватит?

— Думаю, да. Но для того и доразведка, чтобы, если что послать за подкреплением. Ночь вообще моё время.

— Августовича не берём?

— Не-не. Пока у него нет приличного доспеха, не надо. Потеряем старика по глупости.

— Может, попросишь пару ребят у Святова? Я был бы спокоен, если бы нас было минимальное звено.

— Точно нет. Не хватало мне ещё с ним объясняться! Он меня запрет где-нибудь и вышлет своих дуболомов, которые все запорют. Например, развалят манор по камешку и всех замочат кардинально.

— Ну да. Наши так и поступят. Факт. Ладно, пойду вынесу доспехи в машину. Сегодня их хотели умыкнуть в ремонт, но я руны заряжал. Не дал. Как чувствовал, что пригодятся скоро.

— А вот, кстати, заедем в одно место ещё. Ты мне подал неплохую идею.

Идея у меня была очень простая. Пора задействовать и укрепить горизонтальные связи. Сержанта Теркина я ни разу так и не посетил. В принципе, сейчас всего восемь вечера. Если он не на каком-нибудь дежурстве, есть неплохой шанс его застать. И где искать — известно. Все вояки ССФ живут в компактном военном микрорайоне, как раз у восточных ворот. Туда мы и зарулили, поставив «Нимфу» недалеко от проходной.

Присутствие Ломова сильно помогало. Одно дело на проходную является благородный пацан и с понтом требует к себе сержанта. Другое дело, пацан в сопровождении знакомой рожи чистильщика. Форт, как я уже говорил, большая деревня — все всех знают как минимум через вторые-третьи руки. В общем, прождав минут пятнадцать, мы увидели сержанта в повседневной форме, выходящего из проходной.

— Приветствую, господин сержант. Дело есть на тыщу алтын. Или больше.

— Что дело, я сразу понял. Выкладывайте, эр, с чем пожаловали, то бишь.

— Мы с Ломовым собираемся прогуляться за город. Прилив только что был. Опасно там. И предположительно мы на гнёздышко давешних сектантов наткнулись…

— Короче. Вам нужно сопровождение из вояк? Могу устроить, то бишь. Ребята, кто от смены свободен, могут сходить с вами. Но все расходники с вас. И если кто погибнет — снарягу желательно вынести. Она казённая.

— Сразу к делу! Уважаю. Всё, принимается.

— Сколько вам военнослужащих надо и каких специализаций?

— Двое, максимум трое. Поддержка. Снайпер. Прикрытие для них. Штурмовик в силовых доспехах в лице Ломова и разведчик в моём лице у нас есть.

— Короче, стандартная тройка дистанционная. Хорошо. Ночная акция? — Я кивнул. — Каждому на руки по триста за выход. Если драться придётся — ещё по пятьсот. Плюс закрываете расходники.

— А тебе?

— Я за хорошее отношение к вам сейчас работаю.

— Нет. Так не пойдёт. Давай-ка стандартную таксу как минимум. Отношение отношением, а вознаграждение вознаграждением. Я, может, ещё не раз к тебе обращусь.

Мы утрясли с ним детали, я вручил деньги. И мы с Юрой пошли ждать бойцов в ближайшую к микрорайону шашлычную. Ну, что сказать. Дворцового повара за такое обращение с мясом казнили бы с особой жестокостью во времена Арлекина. В общем, если посреди боя мне срочно захочется в туалет, я знаю, с кого потом спросить.

Хмарь. Она стелется над Полем, искажая всё, что попало в неё или оказалось рядом. В Поле уже нет обычных растений или цветов — выживает за фортом лишь флора, искажённая Хмарью. Деревья и кустарник имеют искривлённые формы и кислотные цвета, словно пришли из другого мира. Мира больной фантазии. Мира кривых линий и щупалец, мира слизи и лохмотьев.

Лёгкая дымка, похожая на туман, клубится вокруг деревьев, словно прилегли отдохнуть спустившиеся с неба облачка.

Здесь почти нет птиц, а те, что парят в воздухе, уже затронуты влиянием Хмари. Искажены. Ночные тени со светящимися глазами. Впрочем, не все искажённое враждебно человеку.

В этой кривой, искорёженной местности отсутствуют насекомые. Не слышно жужжания пчёл, хруста крыльев бабочек о лобовое стекло или щебетания ночных цикад. Вместо этого на границе слуха является странный шум, как будто сама Хмарь шепчет, зовёт, сулит ответы на все загадки мироздания.

Поле, искажённое Хмарью, выглядит так, словно мы пришли сюда через врата в другой мир. Мир, в котором люди не предусмотрены.

Мой мотоцикл и «Нимфа», разрезая масляную тихую темноту Поля лучами фар, неслись к цели по разъезженной грунтовке. Хотя, скорее, плелись. У меня на руле, не шевелясь, восседал Ик, изобразивший по такому поводу на щуплом тельце кожаную куртку-косуху и кожаные же штаны, на голове ярко-красную каскетку и очки-авиаторы на своей наглой морде. По спидометру мы проехали уже почти семьдесят километров, когда он начал беспокоиться. В голове у меня закружились картинки. Мартых перед шлагбаумом с ружьём и вытянутой в запрещающем жесте лапой. Дальше ехать опасно. Заметят. Просигналив поворотниками едущему за мной Ломову, я свернул к ближайшей рощице.

ВНЕЗАПНЫЙ РЕЙД

Оставив транспорт и потушив фары, мы собрались на импровизированное совещание. Пока Ломов надевал свои железки, я обратился к нашей группе сопровождения:

— Примерно в километре отсюда манор. Наша задача — выбрать позицию для штурма и проникновения. Ваша, соответственно — поддержка. Там вроде есть холм какой-то, может, с него двор простреливается или хотя бы верхние этажи. Зона серая, пока что рации работают. Связь через них. Кстати, не спросил, какая у вас рабочая дистанция, ребят.

— Уверенная — метров шестьсот, командир. Ночью лучше четыреста.

— Принял. Итак, первый этап — разведка. Он на мне. Ломов! Готов?

— Готов, — глухо прогудели динамики. Вспыхнули и замерцали зеленоватой подсветкой глазные прорези маски-шлема.

— Выходим, бойцы. Идёте метрах в двухстах за мной. Самостоятельно с позицией попробуйте определиться. Ик — вперёд. В разведку, марш.

Через минуту движения мне пришёл обиженный сигнал от мартыха. Стены манора не пропускали его. Следовало ожидать. Заклятие от бестелесных сущностей — первое дело здесь. Они наиболее опасные. Отозвал мелкого к себе. Всё равно внутрь лезть, скорее всего. В ауре его протащу.

Ещё через десять минут услышал доклад тройки прикрытия:

— Здесь отличная позиция. Элеватор или что-то вроде него. Высокий. До манора триста пятьдесят по дальномеру. Думаю, лучше по темноте не найдём. Нам надо пять минут.

— Отлично. Жду.

Приблизившись по дороге к манору, я остановился и упал на землю, ещё не осознав, что меня насторожило. Интуиция включила в голове полицейскую сирену. И что я вижу? А вижу я через очки «Кошачьего глаза» ворота манора. Одна створка приоткрыта. Ещё одна валяется на земле. Интересно девки пляшут. Во тьме внутреннего двора ни движения. Внутри манора ни огонька. Я только сейчас сообразил, что не горят дежурные лампы на стенах и над дверями. Тишина. Ни звука. Ик в открытые ворота тоже не пройдёт. Надо лезть. Но что-то мне подсказывает, что жизни там уже нет. Немного подумав, скомандовал в рацию:

— Лом. К воротам по дороге. Начинай движение через минуту, — слышу ответ: «Есть, начать через минуту» — Крыша, приём. Внимание. Готовность — раз.

Накинув плащ теней, иду к створкам. Едва мы пересекли линию ворот, Ик шлёт мне образ. «Мёртвые!».

Повсюду действительно валяются тела. Ближе ко входу в главное здание два смутных силуэта копошатся над какой-то кучей. Слышен тихий треск, будто рвётся ткань.

МЁРТВЫЕ! Мысленно «вопит» Ик.

Образ настолько яркий, что на мгновение дезориентирует.

Слышу сзади приглушённое громыхание и шипение пневмоприводов. Ломов подтягивается.

У входа в главное здание манора возникает тусклое свечение. Вспышка! И по двору разбежалась аура невероятно могущественного аметиста.

Почти семьдесят метров!

Это уровень магистра минимум.

Да и непонятен истинный размер ауры, стены погасили чару, не выпустили её наружу.

Мёртвые тела на земле начали шевелиться, словно марионетки с повреждёнными нитями. Это массовый «Призыв мертвецов». Ладно. Они медленные, убежать можно.

Как будто в насмешку над моими оптимистичными мыслями, прямо из земли поднимается четыре мстительных призрака. От этих не убежишь. И они меня видят!

Глава 8

Они больше не будут

Вот это мы влипли! Я мастера аметиста уничтожил с некоторым трудом и с немалым риском для жизни. А это магистр!

Бежать?

Бессмысленно.

Призраки догонят.

Да и некромант получит свободу действий. Ладно! Есть у меня козыри. Сейчас и протестируем передовое вооружение в экстремальных условиях.

Бросаюсь вперёд и чуть в сторону от призраков. На ходу рву из подсумка алхимическую гранату с «алмазной» начинкой. Жму на кнопку и немедленно отправляю её в полёт в сторону силуэта, от которого исходит мощная аура. Кольцо замедления заранее было выкручено на минимум.

Уворачиваюсь от размашистого удара одного призрака, скидываю с себя приказ «Замри!» от второго.

Рядом со мной валится туша какого-то упыря, горбатая четырёхлапая тварь. Её подгнивший череп разлетается на куски. Снайпер работает. В прыжке снял. Профи!

Приглушённый хлопок. Вспышка высвечивает высохший, обтянутый кожей скелет с полыхающими багровым пламенем глазницами. Лич! Здесь лич! Зерга мать!

ЛИЧ

Сразу пропадает ощущение ауры. Граната подействовала. Ускоряюсь насколько могу!

Сзади грохот. Ломов «подметает» двор от анимированных покойников из своей новой игрушки. Зомби просто разрывает на куски.

Не знаю, что я буду делать, добежав до лича. Помню, мне как-то рассказывали, что вокруг него аура, разъедающая плоть, постоянно держится. И вонь отравляющая.

Практически инстинктивно метаю в тварь Буревестника примерно с десяти метров, оставшись практически безоружным перед призраками. Кстати, про ауру не врали. Кожа на открытых частях тела начала покрываться какими-то струпьями и язвочками.

Отбиваю два молниеносных выпада немертвого, отмечаю, что эти ребята послабее будут моей бывшей протеже. Изворачиваюсь как змея, перекатываюсь чуть подальше и наношу призраку удар «теневым клинком», разрубая его на две неравные половинки. Во все стороны брызжет эктоплазма.

Но ситуация от этого менее критичной не становится. Нам хоть так, хоть этак зергец.

На мгновение сталкиваюсь взглядом с огнями в гнилых глазницах лича. Тот с видимым усилием достаёт из тела клинок Буревестника и отшвыривает его прочь. Касается медальона на груди.

И бирюзовое сияние портала поглощает опасную тварь. Отступил! И друзей своих забирай, зерг дохлый!

Оценка ситуации.

Один призрак, выглядящий как древний воитель в магических латах и с чёрным как ночь дымящимся мечом, тоже исчез во вспышке портала. К счастью для нас, так и не вступив в бой.

Две не упокоенных души наседают на Ломова, высекая когтями искры из его брони. Тот отвечает выпадами «Ковыряла», которые наносят призракам незначительные повреждения. Держится хорошо.

Мой мстительный призрак не восстановился до конца после удара. Штук двадцать зомби, уныло слоняющихся по двору, я уже даже не считаю. Ещё две туши упырей лежат неподвижными грудами.

Всё?

Всё!

Живём!

Бросаюсь за Буревестником, попутно сбивая попадающихся на пути зомбаков с ног. Один цепляет меня таки за одежду, но мёртвые пальцы соскальзывают с кожи косухи.

Добегая, ласточкой кидаюсь к своему боевому товарищу, подхватываю, и, выходя из кувырка, распрямившись, как пружина, наотмашь рублю очухавшегося бестелесного гада, который уже почти запустил в меня свои злобные грабли. Добавляю к лезвию Буревестника «Теневой клинок».

Пока тварь снова не восстановилась, рублю её крест-накрест в капусту.

Сношу голову подобравшемуся зомби и снова рублю мстительного призрака комбинацией «теневой клинок» плюс Буревестник. На этот раз ему хватает. С заунывным воем погань расточается, оставляя после себя запах тухлятины и пятно эктоплазмы на земле.

Я уже настолько пришёл в себя от начальной горячки боя, что выпал из боевого транса и слышу хлёсткий выстрел снайперской винтовки и грохот осыпающихся кирпичей и штукатурки.

Да твою-то! Я-то уж… А оно вон как… подгадил нам костяк тухлый напоследок.

Из главного здания, проламывая стену, выходит мерзкое, слеплённое из десятка тел изменённых чудовище. Оно выглядит каким-то недоделанным, но от этого не становится менее смертоносным. Это какой-то некроконструкт. Голем плоти или как-то так. Я не очень разбираюсь. Но я такое устану ковырять своими коротышами. Реально бежать надо.

Одна из десятка голов, усеивающих торс гиганта, разворочена в хлам, но не похоже, что это ему как-то мешает. Снайпер нам не помощник.

— Этот мой! Возьми призраков! — с этими словами, Ломов как будто размывается в пространстве и мгновенно пересекает двор, оставляя за собой послеобразы. Проявляясь прямо перед грудой мёртвого мяса, врезается в голема всей массой. Оба гиганта с грохотом вваливаются в дом, оставляя за собой ещё одну дыру в стене.

Изрядно подпорченные призраки, потерявшие добычу, несутся в мою сторону.

Одного встречаю на подходе призрачным клинком, метрах в трёх от себя. Ему хватает.

Со вторым приходится повозиться секунды три. После чего он, напоследок зацепив меня каким-то пакостным проклятием, тоже отправляется к своему якорю. Вонь на дворе стоит уже невыносимая, от неё начинают слезиться глаза под очками «Кошачьего взгляда».

Всё это время продолжается битва двух силачей. Ломов быстрыми, казалось бы, невозможными в такой броне движениями, танцует вокруг монстра, отсекая от него своей рельсой огромные куски плоти, топорщащиеся обломками костей. Тот отвечает ударами трёх оставшихся щупалец, одно из которых пробивает нагрудник. Зерг зергский! Там сантиметра четыре закалённой и заговорённой стали же!

Плоть чудовища, извиваясь, ползёт по двору, пытаясь слепиться обратно. Попутно цепляет разрушенных зомби, вовлекая их массу в процесс восстановления.

Я без затей бросаю с самую большую шевелящуюся кучу зажигательную гранату. Убедившись, что эффект отличный, бросаю ещё одну — в кучку поменьше.

В этот момент Ломов подпрыгивает и в падении разрубает изрядно оструганную тушу голема пополам. Отступает на пару шагов назад и падает навзничь.

Бегу к нему, попутно швыряя предпоследнюю зажигалку в шевелящиеся половинки некроконструкта.

Пшш. Весёлое пламя охватывает корчащиеся куски плоти, ещё недавно бывшие живыми людьми. Алхимический огонь делает процесс восстановления невозможным.

Я подбежал к Ломову. Он жив. По доспеху пробегают сполохи изумрудного сияния. Но он даже не шевелится. Вгоняю ему шприц «регена» прямо через дыру в броне. Следующим залил туда же пузырёк коричневой дряни — универсальный антисептик-антидот с восстанавливающим действием. Пригляделся. Вроде посторонних вкраплений в ауру нет.

Ломов медленно поднял закованную в сталь механическую перчатку. Послышался чмокающий звук, и он сковырнул с себя шлем. Его немедленно вырвало желчью и давешними шашлыками. А я знал, что с ними что-то не так! Ну и запашок, конечно, стоит вокруг, мама не горюй. Я сам еле сдерживаюсь.

— Юра. Я тебя в этой сбруе не утащу!

— Сейчас. Переверни.

— Угу. Нашёл атлета, — С усилием перевернул тяжеленную тушу нагрудником вниз. На спине раскрылись защёлки. Я откинул техническую дверку.

Ломов спиной вперёд вывалился из доспеха, и я, задержав дыхание, закинул его руку на плечо и потащил бойца на выход со двора. В голове пульсировала одна мысль. Справились! Зерг! Справились. Победа, зерг!

М-да. Так, конечно, не бывает в реальной жизни, но на последнем ударе у Ломова кончилась заправка доспеха. И практически иссякла аура. Он потратил на превращение некроголема в неоперабельный винегрет просто прорву энергии.

Наши солдатики, слава Силе, весь бой дисциплинированно просидели на крыше «элеватора». И остались целы и совершенно невредимы.

Хотя откуда здесь, к зергу, элеватор? И откуда взялся хренов лич? А? Это что опять какое-то зергово послание от судьбы? Мы вообще были не подготовлены к битве с немертвыми. Кто-то там наверху надо мной издевается, похоже. Сволочь!

Мы с Юрой хватанули приличную дозу отравления некротическими миазмами. Проклятие от призрака уже растворилось в ауре, слава Силе. Лечилки позволяли нам держаться, но выглядели мы оба не очень. Да и чувствовали себя… Я вот, например, как будто какой-то злобный старик прожевал меня своей беззубой зловонной пастью и выплюнул, со скоростью бегущего человека, прямо на каменный пол. Когда я поделился этим ощущением с Ломовым, тот пробормотал:

— И видимо, прямо вниз головой, — я сделал вид, что не услышал. — Очень поэтично. Так бы и сказал, что чувствуешь, как будто тебя из жопы некроманта высрали. Бее, — Его опять стошнило.

— Сейчас антидот подействует как следует, и я тебе врежу! И доспехи свои сам пойдёшь забирать.

— И пойду-у-у. Только отлежусь чутка.

Он ещё и ранен. Неопасно, сам факт. Эта мразь дохлая силовую броню пробила. Совсем монстры оборзели. Ни стыда, ни совести. Нам ещё только на обратном пути тварей Хмари не хватало встретить. Чтобы бинго «охота за чудовищами» собрать. Зерг, что же всё болит-то так. Ушиб всего Арлекина опять. Сколько можно уже! Ехали ведь сектантов жестоко наказать. Зайти и выйти, как говорится! Хороший был план! Надёжный, как имперские механические часы! В каком месте опять что-то пошло никак?

— Надо полчасика подождать. Чтобы вонь выветрилась. Потом пойдём, заберём доспех твой, и в целом посмотрим, что здесь есть интересного. Трофеи! Я после такого месива просто не уйду, пока всё до последнего болтика не откручу.

— Я тебе сразу скажу, в конструкте я копаться не буду.

— Ты, кстати, баллон с анити-хмарью взял с собой? Мне пришло в голову, что залить пеной останки дохлятины — хорошая идея.

— Взял, конечно. Но оставил в машине.

— Так, военные, — я обратился к солдатам. — Сбегайте до авто группой. Подгоните сюда транспорт. Мы пока отлежимся с Юрой. Ну и возьмите там маски и баллон. Залейте всё пеной к зергу.

— Есть, — ответил мне командир тройки, и бойцы растворились во мраке ночи. Хорошая мысль была к сержанту обратиться.

Спустя полчаса мы с Ломовым зашли во внутренний двор манора. Мерзкий запах тухлого мяса сменился резкой химической вонью «анти-хмари». Я вдохнул воздух полной грудью.

— Пахнет цивилизацией, Юра! Обожаю запах «анти-хмари» по ночам! Ладно, пойдём порыщем в закромах.

— Хренализацией. Со службы эту фигню ненавижу. Лучше бы канализацией пахло.

— Канализация — тоже цивилизационный продукт, — назидательно произнёс я, воздев указательный палец. — Хм. В отличие от её содержимого. И вообще. Надо быть позитивней. Козу, то есть предыдущий запах, мы прогнали. И стало реально лучше.

На этом жизнеутверждающем комментарии я закончил дискуссию о сути цивилизации, и мы начали детальный осмотр дворовых построек.

Жемчужина обнаружилась не в навозной куче, конечно, а в старом деревянном сарае, крытом дранкой. Вот натурально сарай такой… сараистый. Щелястый. Внутри непонятная штуковина, укутанная в несколько слоёв подгнившего брезента.

А под брезентом — мех! Какой-то странный, облезлый и ржавый, болел, наверное. Но это мех! Юрий присвистнул, когда мы сняли брезент.

МЕХ. СТАРЫЙ И РЖАВЫЙ, НО ТУТ ВЕДЬ КАК…

— Ну, командир, считай, поездочку отбили. С лихвой, — он обошёл машину кругом. — Двигло на месте. Считай миллионов десять минимум, такой стоит на вторичном рынке.

— Ах ты, еретик! На каком ещё рынке? Ты что, хочешь продать мою прелесть, старый алчный маразматик? Деат покарает тебя!

— Чего? Ну ты дурной, командир. Шуточки у тебя хуже, чем у нашего прапора, который складом заведовал.

— Да ну тебя. Скучный ты человек, Ломов. Что за модель?

— Я не знаю. Первый раз такой вижу. Но это лёгкий класс. Разведчик или снайпер. Щас, — он загремел какими-то железками. В воздух взметнулись клубы пыли и ржавчины. — Это несерийная машина, судя по номеру. Экспериментальный образец. В сарае этом он уже лет десять простоял. Короче, хлам. Но хлам дорогостоящий. Даже несерийный мех стоит недёшево. Лишь бы бегал. А то может он здесь торчит, потому что у него начинку всю вытащили.

— А проверить можем? Или я рано обрадовался? И меня ждёт величайший облом в жизни?

— Ну, теоретически… Заправка к доспеху универсальная. Можно мою запаску зарядить и посмотреть, что будет. Хуже, то есть, точно не будет, просто если что просрём бак. Пробуем?

— Ты ещё спрашиваешь? Тащи давай, свою заправку! Я отсюда без него не уйду теперь. Правда, мой милый? Ты ведь тоже хочешь к папочке, а не вот это всё — стоять здесь и ржаветь?

Покрутив на моё сюсюканье пальцем у виска, Ломов отправился за заправкой.

Вернувшись, он долго возился, гремел железяками вместе с одним из вояк, который, как оказалось, понимал кое-что в обслуживании мехов.

На мой сотый вопрос: «Ну что там? Готово?» я получил раздражённое: «Отлезь уже на хрен!» от Ломова и пошёл бродить по двору, решив проверить ещё не осмотренные нами постройки. А то так можно к текущим травмам и перелом черепной кости получить. Разводным ключом.

Я нашёл очередную технику. Городской грузовик. Тот самый «зелёный фургон», который, как выяснилось, никуда не уехал. Два мотоцикла с колясками. И открытый мини-грузовичок типа сафари-мобиль с установленной на треноге трубой гранатомёта. И артефактом стационарного щита в днище. Такие почему-то называли «Козлами». Вся техника была на ходу. Надеюсь, у вояк есть навыки вождения. Потому что я ничего из этого здесь оставлять не собирался. Когда я завершил осмотр «Козла», в сарае, где возились наши импровизированные механики, натужно взревел двигатель меха.

Наплевав на остальные трофеи, я бросился к источнику шума.

Мех, напоминающий внешним видом простую, чуть скошенную впереди коробку, поставленную на две коленчатые лапы, кашлял, плевался дымом из трубы и завывал как толпа озабоченных зергов. Но он работал!

Ломов откинул заднюю стенку, открыв запорный вентиль, и нам предстали внутренности этого чуда экспериментальной техники. На потолке кабины тускло заморгала лампа и осветила тесную кабину с единственным креслом на поворотном круге по центру. Кресло было развёрнуто сиденьем в нашу сторону. За ним было видно приборную панель, большинство индикаторов на которой горели красным. Лобовая броня изнутри искрила и мигала. По сути, она представляла собой здоровенный магический экран, который сейчас, очевидно, не работал.

— Главный вопрос дня! — заорал я, перекрикивая шум, издаваемый механическим монстром. — Кто-нибудь сможет загнать это чудо в фургон?

— Я могу попробовать, — не очень-то уверенно заявил военный, который помогал Ломову в обрядах мех-некромантии. — Машины перегонять я умею. Но на таком никогда не ходил.

— Что за фургон? — спросил меня Ломов. — Я могу тоже перегнать. Принцип не должен от силового доспеха отличаться. Ну так думаю…

— Не. На фиг тебя, Юра. Ты вообще красавчика продать хотел, злодей. Нет к тебе доверия теперь! — и, обращаясь к солдату. — Давай, залезай. Сарай можешь развалить, но фургон должен целым остаться. Юр, подгони его. Он в гараже вон в том, возле ворот. Ключи в замке.

Спустя некоторое количество забористой матерщины, скрежета сминаемого металла, скрипа перегруженных рессор и захлёбывающегося воя мотора, мы как-то криво и косо загнали мех в фургон. Насчёт «развалить сарай» я оказался просто пророком. Но потом на лапах снизу у меха обнаружились выдвижные транспортировочные колёсики, поэтому впятером мы справились. Очень помог обнаруженный в гараже раздвижной металлический пандус. Затем мы закатили туда же оба мотоцикла. Сам пандус отправился в кузов вслед за мотоциклами. Также мы подчистую вынесли из манора оружейку. Ломов даже рассыпанные кем-то патроны с пола подобрал. Остальные мелочи я уже даже не упоминаю.

Спустя три часа лихого безудержного грабежа, увеличившаяся на две единицы транспортная колонна Строговых выдвинулась в направлении форта.

Глава 9

Каждый охотник желает

Обратно мы доехали без дополнительных приключений на свои пятые точки опоры. Даже странно.

В форт мы прибыли уже в девятом часу утра. Позвонили Августовичу, сказав, что всё нормально и мы скоро будем. Добрались до особняка, после чего Ломов на «Нимфе» поехал возвращать сержанту подчинённых. Я решил сперва умыться и переодеться, а потом уже идти в УпКол. О появлении в окрестностях твари из древних легенд надо доложить как можно скорее.

Как только мы запарковали машины возле гаража, я увидел, как от дома к нам величественно поспешает дворецкий. Афанасий двигался быстро, но без постыдной суетливости. Наверное, где-то существует такая школа «ЧСВ», чувства собственной важности, в которой учатся полицейские, мелкие чиновники, официанты и хорошие домовые слуги. И Афанасий в этой школе был отличником.

Остановившись на предписанной незримым регламентом дистанции, он громко провозгласил:

— К драгоценным господам Строговым прибыл с неофициальным визитом эр Владимир Медведев-Зубин. Я взял на себя смелость сопроводить его в столовую, пока не готова комната для приёма гостей. Он ждёт уже пятнадцать минут, осмелюсь сказать.

— Понял, Афанасий. Бегу. Хм. — я осмотрел себя. Чёрная кожаная куртка покрыта пятнами крови и дырами от попавшей эктоплазмы, защитные брюки и сапоги тоже на помойку просятся. — Хм. Мне нужно очень быстро переодеться. И сполоснуться.

— Одежда уже ждёт вас на первом этаже. Как и принадлежности для умывания. Я полагал, что это пригодится. — ещё один — золото, а не человек.

Наскоро умыв руки и лицо, я переоделся и поспешил на второй этаж.

Столовая в нашем доме стала настоящим оазисом уюта. Мягкий свет, струящийся из округлых настенных ламп, отбрасывал тёплые тени на стенные панели из тёмного дерева.

Промежутки между панелями были обиты роскошным бархатным материалом глубокого бордового цвета, который придавал всему помещению нотку сдержанного благородства. Афанасий, скорее всего, отыскал где-то картину в массивной раме, изображающую идиллический пейзаж с прудом и оленями, мирно пасущимися в перелеске, и повесил её на стену.

Массивный, отполированный до блеска стол из тёмного дерева, на котором красовалась льняная скатерть, расположился по центру помещения. На столе стояла, опять же непонятно откуда взявшаяся ваза из хрусталя, наполненная свежими цветами. Обалдеть! Нет, Афанасий заслужил свою первую прибавку к жалованию.

Вокруг стола было расставлено двенадцать однотипных кресел с мягкими сиденьями, обитыми той же тканью, что и промежутки между панелями. Их высокие мягкие спинки сулили комфорт и успокоение моей уставшей спине.

На одной стороне столовой стоял роскошный буфет, изготовленный из того же тёмного дерева, что и стол, с изукрашенными резьбой дверками. Уверен, что в буфете ничего путного пока нет. Но и дверцы, слава Силе, непрозрачные.

Посреди всего этого немного старомодного великолепия, в одном из отодвинутых от стола кресел, сидел его драгоценный господин Владимир Медведев-Зубин. Чашка из-под кофе перед ним была уже пуста. На фарфоровом блюдце остались только крошки от какого-то десерта. Он задумчиво мусолил незажжённую сигару, перекатывая её из одного угла рта в другой. Увидев меня, он немедленно встал и пошёл навстречу, протягивая руки для пожатия.

— Прошу прощения, эр Олег, за неожиданный визит. Но я чувствовал себя обязанным посетить ваш дом лично, после того как вы любезно сообщили о своей трагической находке.

Мы сжали предплечья другу друга. Он не давил, но и не изображал пожатие. Приветствие чувствовалось энергично, по-деловому, но не панибратски. Сразу видно школу.

— Ничего страшного, драгоценный господин Медведев. Единственное неудобство, я не смог подготовиться к визиту. И вам пришлось ждать.

— Пустяки. Прошу, наедине давайте без драгоценных господ эров и всех этих утомительных статусных именований. Просто Владимир, будет достаточно.

Мы оба уселись в кресла. Дворецкий поставил для Медведева хрустальную пепельницу, положил на стол возле неё гильотину и золочёную зажигалку. Принёс свежие чашки для нас обоих, снял с кофейника чехол и налил кофе тонкой струйкой. Незнакомая девушка внесла блюдо с безе.

— Благодарю за честь. Тогда, естественно, Олег, без приставок. Чем обязан столь внезапному визиту? — в конце улыбнулся, давая понять, что это не упрёк, а дань вежливости.

— Вижу, Афанасий нашёл себе хорошую семью. В некотором смысле чувствовал себя виноватым перед ним, за неадекватное поведение племянника. Но вмешиваться в дела старших семей клана, сами понимаете… Не принято.

— Скорее, мы нашли отличного мажордома. Повезло.

— В самом деле. У нас здесь в форте всё попроще, чем в клановых столицах. Поэтому я и позволил себе внезапное посещение, связанное с вашей находкой. Я в курсе, что у вас ещё не окончен ремонт, и вы не принимаете официально. Во-первых, Олег, хочу выразить вам благодарность от имени клана, за то, что нашли останки наших родичей. Честно говоря, это меня некоторым образом обязывает. Ведь это я должен был предпринять все усилия, чтобы их отыскать, — он развёл руками, как бы давая понять, что, мол, виноват. — В час пополудни понедельника состоится церемония прощания в храме Силы для членов рода и клана. Прошу вас тоже присутствовать.

— Если не будет никаких неотложных дел, я приду. Благодарю за приглашение.

— Если вы соберётесь делать в доме хранилище, привязанное к вашему браслету, обращайтесь. Сделаем всё, как своему, клановому. Во-вторых, я хотел лично передать вам одну вещь, которая должна была остаться в этом доме. Но по ошибке попала ко мне, вместе с вещами покойных.

Он извлёк из кармана деревянную коробочку. И протянул её мне. Я откинул крышку, стараясь, на всякий случай не касаться содержимого. Паранойя. Внутри оказалось небольшое симметричное украшение с александритом в центре.

— Это ключ от какой-то двери в этом доме. Он завязан на центральный артефакт доступа в поместье и был ориентирован на конкретного человека. Это теперь ваше, — и он уставился на меня своими голубыми глазами. На реакцию смотрит.

— Я пока понятия не имею от чего этот ключ, Владимир, — вру. Имею. Это, наверное, ключ от бункерной двери в подвале. Но ему знать об этом не нужно.

— У меня есть просьба. Если вы вдруг найдёте имущество клана или рода, принадлежавшее жившей здесь семье. Надеюсь, вы передадите его в моё распоряжение.

— Конечно. Будьте спокойны на этот счёт.

Мы поболтали ещё минут пять, после чего Медведев, очевидно, выполнив цели визита, откланялся, так и не закурив свою сигару. Ушёл он пешком, как я заметил со своего балкона. За воротами к нему присоединился телохранитель. Ну да. Их особняк здесь рядышком.

На самом деле этот визит показывал ещё одну важную вещь. Если и числился с их стороны за мной косяк с племянником, то он забыт. Поэтому и глава рода лично пожаловал, а не слугу или младшего родственника прислал. Прямо такого никогда не скажут, но вот такой подтекст точно есть.

Что же. Одной локальной проблемой меньше. Уже плюс.

А мне, кажется, надо сделать перерыв в приключениях. А то уже буду не успевать шкуру заращивать. Вот совершенно не хочется куда-то идти. Хочется лечь и полежать. Желательно в обнимку с белым фаянсовым другом. Периодические позывы тошноты снова накатили, после кофе и безе. Мерзкие твари эти немертвые. А главное, мой арсенал против них практически не пляшет. Я вывез предыдущую драку вообще почти на чистой физике.

А некроконструкт?.. Не знаю, что бы я с ним без Ломова делал. В деньгах же вся эта история, если бы не трофеи из манора, могла стать чистым убытком. Алтын так тысяч на пять, если с ремонтом доспеха. Но трофеи, конечно, все окупили на несколько порядков!

В общем, хватит считать прибыли. Надо бы собираться и идти в УпКол. Кстати. Соединю-ка я неприятное с бесполезным. Набрал Порфирия свет Петровича.

— Але. Порфирий Петрович. Доброе утро. Нет, нет никаких жертв и разрушений. Ну в форте. А в тех, что за фортом, я не виноват! Я иду в УпКол, буду там через полчасика. Расскажу интересную историю о разорённом гнезде сектантов в загородном маноре. И о личе примерно в трёх часах от форта. Не ослышались. Лич. Такое мёртвое уе… страшилище, гранд-мастер аметист, со свитой из живых мертвецов. Да. Как в визионах. Но в реальности. Я не пью. Дуэль — это другое. Вообще, другое дело! Короче, если на встрече будет ваш представитель, в смысле представитель управления, вы узнаете подробности. Серая зона за фортом — не ваша зона ответственности. Отдельно к вам я не пойду. Так что шлите апельсины бочками, в смысле представителя на встречу. До свидания, хорошего вам дня.

Вот же гад какой. На прощание сказал, что хорошие дни закончились, как я начал в форте свою активность. Ничего себе заявочки! Я вообще обычно сижу и никого не трогаю! Может, в починку скобяных изделий бы пошёл, примусов каких-нибудь, если бы меня не трогали. Хотя нет. Не пошёл бы. Короче, у него откуда-то сложилось обо мне совершенно превратное мнение. Если цензурным языком говорить.

Позвал Ломова. Лицо моего гвардейца всё ещё имело нежно салатовый оттенок. И его слегка качало. Да. Снаряга реально не для некромантских отродий была. Не стал шутить насчёт того, что у него аура уже на лице видна. Вообще, про его ауру шутить не стоит — хозяйке на заметку. Он в резкой, нелицеприятной форме отказался от кофе и десертов. И предложил: «Поскорее закончить с этой фигней, чтобы я мог вернуться в свой уютный сортир». А я его понимаю! Ладно. Хватит ныть. Пора посетить серьёзных дядей. И выклянчить у них вкусных плюшек.

Эр Залесский, предупрежденный звонком о нашем визите, организовал нам встречу у начальника управления колонизации, который заставил нас ждать в приёмной всего-то двадцать минут. Его помощник с интересом разглядывал живописную расцветку наших с Ломовым физиономий, но с расспросами не лез. И, кстати, кофе не предлагал. Нормально всё у гражданина с чувством самосохранения. А может просто жмот.

Минут через десять к нашей компании присоединился Порфирий Петрович, выглядящий очень недовольным. Он буркнул что-то похожее на приветствие, закатился в кресло для посетителей и, нахохлившись, уткнулся в планшет. Буквально через минуту пришёл Залесский и ещё какой-то незнакомый мне огранённый. Рубин. В ранге слабого мастера. Судя по регалиям и эмблеме — шеф местного отделения «Союза Охотников».

Наконец, от начальника вышли какие-то ребята в полувоенной одежде с яркой эмблемой на правом плече. Невероятно злые. Помощник проводил их безразличным взглядом и пригласил нас зайти.

После ритуальных расшаркиваний и размещения посетителей по сидячим местам, эр Залесский представил присутствующих. Так, я узнал, что начальника УпКола зовут эр Владимир Юрковский, а главу Союза Охотников — эр Александр Пивоваров. После рассаживания по рангам я решительно приступил к делу:

— Вчера моя разведка донесла, что некоторое количество изменённых, возможно, членов «Секты конца света», покинуло форт. Они расположились в маноре, по вот этим координатам, — я скинул эру Залесскому координаты, зафиксированные моим «Парнем». Мы с эром Ломовым проверили сведения. Обнаружили начисто вырезанный манор. Убиты все. Ну, может быть, убежал кто-то. А в самом маноре мы наткнулись на лича. Очевидно, древнего. И очень могущественного. Лич был со свитой. После короткого встречного боя лич отступил, а оставшихся миньонов мы зачистили. УТР манора кажется исправен. Но вот это уже не точно. У меня есть несколько вопросов к вам, эр. Но, возможно, у вас они тоже появились? Я могу подождать и сперва ответить.

Залесский оттянул воротник рубашки и слегка расслабил галстук. Порфирий сидел неподвижно, как маленькая жирная гаргулья. Глаза прикрыл. Со стороны могло показаться, что он задремал. Но я был уверен, он ни слова из рассказа не пропустил.

— Гхымм, — прочистил горло Залесский. — Вы уверены в своих словах про лича? Это же красная тревога! Или чёрная, если он абсолют!

— Лич это был. Такая аура — даже меня прошибла. Ты, Игорь, не сомневайся. Или ты думаешь, Олег шутки шутит тут с тобой?

— Он не абсолют, — добавил я. — магистр или гранд магистр. Немертвые, слава Силе, не могут повышать ранг и не являют новые грани, насколько мне известно. Ну и я видел его чары и тоже ощущал ауру. Абсолют бы нас размазал вместе с манором не заметив. Он, скорее всего, даже не гранд-магистр, если вас это утешит. Алхимическая граната, которая алмата, сильно приглушила его ауру. Святов говорил, что вообще неизвестно, действует ли она на грандов. Так что есть и хорошие новости. Действует.

— Хорошие новости, говоришь, блт. Ну, спасибо тебе, эр «приносящий хорошие новости». Это не хорошие новости, а полный конец абзаца. — Два последних слова я перефразировал в угоду людям с хорошим воспитанием. Эр Пивоваров выразился несколько менее образно и более конкретно.

— Вопрос, откуда у вас, дорогой мой, спецвооружение, наверное, надо будет задать в другом месте, — очнулся Порфирий.

— Трофей от бандитов с поезда. Законный. Вы только это в моём докладе услышали? И вообще. Не докажете!

— Трофей так трофей, — довольно мирно отозвался Порфирий. — Любят вас, Олег Витальевич, дорогой вы наш человек, Сила и Судьба. Ох, любят. Как бы не залюбили до смерти. Нам всем было бы весьма огорчительно такое. Весьма, — он поднялся на ноги. — Я думаю, всё самое интересное для моего ведомства я уже услышал. Побегу дальше по своим малозначительным делишкам. А то, после отбытия эра Фондорна на рейсовом дирижабле, хлопот прибавилось. Да-с. С вашего позволения?

Он выразительно поднял бровь, смотря на Юрковского. Тот сонно кивнул. И мы остались впятером. Колобок укатился по «незначительным делишкам».

ВЛАДИМИР «МОЖНО Я ТУТ ПРИЛЯГУ» ЮРКОВСКИЙ

— Ты сам знаешь, Владимир Сергеевич. У нас нет ни средств, ни огранённых, чтобы выследить и уничтожить такую тварь. Если, конечно, молодой человек и бывший искатель Ломов — Пивоваров иронично выделил голосом определение Ломова — ничего не напутали и не приняли с перепугу за лича обычное умертвие. Это действительно «Красная» минимум, как правильно Игорь сказал, — обратился к начальнику УпКола глава охотников.

— Эр Строгов.

— А? Что?

— Фамильярными прозвищами, вроде «молодого человека», можете одаривать своего сына. Если он у вас, конечно, есть. Я эр Строгов, напомню ещё раз, мне несложно. А также, хочу вам заметить, что за слова в приличном обществе принято отвечать. Вот это ваше: «С перепугу» сказанное явно по глупости, стопроцентный повод для вызова на поединок.

— Слушай, со…

— Так. Тихо, — Юрковский говорил медленно и негромко, словно через силу. Или словно только что проснулся. Но Пивоваров сразу замолчал. — Ещё не хватало вам, эры, безобразную свару у меня в кабинете устроить. Мы всё здесь не за этим. Вопросы к эру Строгову? Нет? Хорошо. Вам, драгоценный эр, есть что добавить?

— Да. Есть. Я жду извинений от господина Пивоварова. В мой адрес и в адрес моего капитана гвардии.

— Алекс. Ты был неправ. Или принимай вызов, или извинись, — бросил Юрковский в своей сонной манере.

— Простите за несдержанность в словах, эры. Однако мои сомнения не устранены.

Ладно, сойдёт. Не буду нагнетать. Главное, такие подколы не спускать. И сразу поставить хама на законное место. Ниже плинтуса.

— Хорошо, — продолжаю, — у меня есть предложение, эры. Если позволите, — это уже обращено лично к хозяину кабинета. Тот медленно, лениво кивнул. — Конечно, скрыть такую информацию от Павлограда невозможно. И красную тревогу по управлению объявить придётся в любом случае. Но я не согласен с тем, что форт не может самостоятельно устранить угрозу. Святов со своими подчинёнными, подкреплённый лучшими людьми из Охотников и Искателей, вполне способен решить задачу.

— А сколько ребят мы положим на такой операции, ты подумал, эр? — вот неймётся человеку.

— Нисколько, если тщательно подготовимся. У меня есть некоторые соображения. Если сама идея вам не кажется дикой, готов их высказать. Думаю, длань будет очень благодарен, если мы перед привлечением подмоги сверху, хотя бы попробуем решить задачу самостоятельно. Форту тоже нужен рейтинг.

— Предлагаю собраться ещё раз через три часа, — подумав, пробормотал Юрковский. — Как раз Святов со своими должен вернуться. А я пока подумаю над формулировками отчёта в столицу. Эр Строгов прав. Спешить не будем.

Глава 10

Не жилось спокойно, нечего и начинать

Выйдя из управления колонизации, я отправил Ломова домой, отсыпаться и приходить в себя.

Сам же пошёл в ближайшую кафешку через пару кварталов, посидеть, понюхать свежую сдобу. Вчерашняя вонь тухлого мяса, казалось, въелась куда-то под черепную коробку.

Сидя на улице за лёгким столиком, я вспомнил давешнее совещание и вчерашние статьи в локе и паутине. И призадумался.

Ситуация с планируемым погромом не устраивала меня по нескольким причинам. Я здесь в форте живу, как и моя семья. И мне совершенно не нужно, чтобы ситуация вышла из-под контроля, и внутри моего дома началась неконтролируемая резня. Это раз.

У меня, зерг дери, Арчи изменённый. Не хочется, чтобы на волне народного гнева ему проломил голову какой-нибудь грузчик в порту, по возвращении. Это два.

Никакие приступы гуманизма или отвращения к принятому решению меня не беспокоили. Политика всегда так делается. И дело не в том, что: «Политика — грязное дело». Так говорят только клинические идиоты. Политикой нельзя заниматься, решая каждый раз моральные дилеммы. Вся политика и есть постоянная моральная дилемма. Политик подобен врачу. Цинизм — его профессиональный персональный щит от безумия. Только политик жонглирует жизнью не одного человека, а судьбами множества людей. И часть пациентов непременно умирает. Все важные решения несут в себе потенциальные риски. Все решения в период кризисов приводят к издержкам. Эти издержки — человеческие жизни и судьбы. Таков путь.

Сейчас я пытался мысленно выстроить схему, при которой издержки будут минимальными именно для моей семьи и меня лично. Проще говоря, я пытался понять, влезать мне в эту дурнопахнущую историю с погромами или постоять в сторонке.

В этой истории было несколько слоёв. В том числе я сейчас выбирал своих будущих союзников и противников здесь, в Алом Рассвете. И я, конечно, не об изменённых говорю. Не смешите мой колпак.

Также меня одолевали мысли о том, что кто-то предупредил сектантов о зачистках. О «внезапном» появлении лича. О том, что всё происходящее, включая «спонтанную» инициативу чиновника МВД с погромом, напоминает мне большую игру, в которой мне и мне подобным отводилась роль пешки. Или даже битой карты. Я пока что видел лишь краешек схемы, но секта и прочие текущие события были, скорее всего, лишь виднеющейся над водами верхушкой айсберга.

Прикинув палец к носу, повертев всё и так и сяк, я принял тактически неверное решение. Со стороны глядя, может, даже абсурдное в текущей ситуации. А стратегически… будем посмотреть.

Я вынул комм из внутреннего кармана. Из портмоне — карточку единственного огранённого, вручившего мне свою личную визитку на вчерашнем совещании. Прислонил карточку к комму, дождался, пока на экране отобразится её содержимое, и нажал «Сохранить контакт». После чего быстро нажал на «связаться», пока не передумал.

— Добрый день. Эр Олег Строгов беспокоит, я вас не отвлекаю? Благодарю. Благодарю, всё благополучно. Я звоню по поводу вчерашних решений благородных господ. Прошу вас о приватной встрече. Если вы уделите мне пятнадцать минут своего драгоценного времени, я изложу вам свои соображения по поводу происходящего и предложу поучаствовать в авантюре. Прямо сейчас? Более чем устроит. Благодарю вас за оказанную честь. Буду через десять минут.

Дождался, когда собеседник нажмёт отбой, после чего бессмысленным взглядом уставился в пустоту на пару секунд. Первый ход сделан. Не люблю этот момент. Фигуры не то чтобы не расставлены, даже доску целиком ещё не видно. И ты шагаешь, практически вслепую, доверяясь только своему опыту и интуиции. Я в начале партии всегда испытывал неприятное ощущение неопределённости.

Из-за всего этого движняка, я чуть не опоздал на повторное совещание к Юрковскому. Разговор с союзником неожиданно затянулся. Главного я добился — моя самоубийственная идея нашла горячую поддержку. Детали мы договорились утрясти в течение дня.

В пути получил на комм пачку документов по манору сектантов от помощника Юрковского. Вежливо попросил его уточнить некоторые сведения по прилегающей местности. Он, ничем не выразив удивления, прислал требующиеся данные примерно за полчаса до совещания. Пришлось изучать всё это на ходу. Важно, что подтвердилась часть моих догадок. Теперь я готов ко второй части марлезонского балета.

В УпКоле меня проводили не в кабинет начальника, а в совещательный зал. Не такой, как у длани. Труба пониже и дым пожиже. Но экран со столичным чиновником присутствовал и здесь. Я не стал запоминать фамилию бравого мужика, отвечающего за подразделение чистильщиков в Ожерелье. Пока ни к чему.

Внутри совещательной также находились все остальные участники утреннего брифинга, минус Ломов. Плюс Святов и ещё двое заместителей Юрковского.

Святов сверлил меня свирепым взглядом, и губы его извергали поток беззвучной похабщины в адрес моей ни в чём не виноватой персоны. Я ответил лучезарной улыбкой, чем чуть не довёл Григория Арсеньевича до инсульта. Есть чем гордиться. Он же изумруд, в конце концов! А я молодец! И мне, похоже, после совещания трындец. Убьёт как пить дать. Или ноги вместе срастит, как однажды сгоряча пообещал. Я смерил взглядом расстояние до ближайшего окна. Как путь к отступлению — сойдёт.

Сев на предложенное место, я выслушал вступительное слово Юрковского и короткие реплики остальных участников. Терпеливо дождался начала сбора мнений. Традиции «Начинать с самого младшего по чину и возрасту» придерживались и в этих стенах. Поэтому, когда мне предложили изложить соображения, я немедленно начал:

— В случаях, с подобными личу тварями, одним из самых сложных процессов является не их уничтожение. А их выслеживание. Я, конечно, не профессионал, присутствующие здесь профи, — я глянул на Пивоварова, — могут прокомментировать это утверждение.

— Выследить лича или ему подобную разумную нечисть и впрямь нелегко. У него обычно куча фальшивых убежищ. Но уничтожение тоже весьма непростое занятие, эр Строгов, что бы вы там себе ни фантазировали. Щелчком пальцев немертвого гранд-магистра некромантии не уничтожить.

— Хорошо подготовленные и, соответственно, упакованные люди сделают это. Не по щелчку пальцев, конечно. Но группа мастеров и старших мастеров, с поддержкой адептов в силовой броне и мехах, даже гранду дадут прикурить. Главное, ударить в нужную точку! Потому что оставлять форт надолго без подобной силы или раздёргивать её на разгром ложных убежищ нерационально и опасно.

— Пока звучит разумно, молодой человек, — произнесло безымянное лицо на экране. — Но это все общие слова. Нужна конкретика. Продолжайте или передайте слово специалистам.

— Перехожу к конкретике. Я примерно знаю, где искать тварь. При осторожной доразведке можно установить местонахождение в точности.

На меня посыпались комментарии присутствующих «специалистов» от: «Он бредит», до «Опять геройствовать полезет, сын самки собаки». Последнее от Святова, конечно. Нехорошо так про маму. А ещё друг семьи. Сам такой!

Вал возмущённых комментариев был остановлен Юрковским, сказавшим всего лишь «Гм!». И я, без малейшего смущения продолжил:

— Если есть карта, я покажу предполагаемый район, драгоценные эры.

Карта нашлась. Причём с нужными мне пометками! Специальная карта управления с отметками колебаний зон. Я внимательно всмотрелся в неё, сделал несколько замеров и ткнул в область левее уничтоженного манора.

— Вот здесь. Область поиска не больше двух-трёх квадратных километров.

ОН ЗДЕСЬ!

Предупреждая очередной вал возмущённого недоумения, Юрковский лениво спросил:

— На чём основаны ваши предположения, эр Строгов?

— Анализ ситуации и данные вашего управления, любезно предоставленные вашим помощником. Сейчас поясню, господа! — предупредил очередную волну недоумения уже я. — Лич, помимо того, что немертвая тварь, ещё и огранённый. Никому не кажется странным, что он поселился здесь, возле границ Хмари? Ведь он рискует своей бессмертной огранкой. Хмари всё равно мёртвый ты или живой. Огранённые подвергаются даже большей опасности, чем простецы. Искажение граней для нас смерти подобно, фигурально выражаясь. А уж для него… Почему не во внутренних «белых пятнах» Ожерелья? Почему здесь?

— Вопрос и вправду нетривиальный, — меня ожидаемо поддержал Залесский. Искатель. Мозги у него работают. — И каковы ваши предположения, Олег? Я вот теряюсь в догадках.

— Самый верный ответ обычно самый простой. Хотя он и кажется невероятным. У него в убежище установлен УТР. Он ничем не рискует. Этот ответ, конечно, приводит нас к ещё большему количеству вопросов, но они сейчас не актуальны.

— Так вот какие вы данные искали! — Юрковский внезапно «проснулся». Сейчас взгляд его выцветших глаз кипел энергией. Энергией старшего мастера алмаза, находящегося на границе магистра. Вот чего его все слушаются здесь беспрекословно. Внушает мужик. Невероятно редкий камень в таком захолустье, впрочем, тоже внушает. — Вы смотрели данные колебаний зон присутствия, фиксируемые нашими датчиками приливов!

— А также данные о направлениях приливов за десять лет. С этого направления приливы не приходили уже два года. Или огибали это место. Что выбивается из статистики направлений приливов за предыдущие годы. Он здесь! Я для верности ещё раз ткнул пальцем в карту. Манора здесь нет. А характерные для манора данные датчиков есть. А ещё на этом направлении чаще пропадают группы вольных охотников. И реже находят их тела, чем в других областях. Тоже за два последних года.

В совещательной повисла непродолжительная тишина.

— Это же… — первым отмер Святов и выдал тираду, которой позавидовал бы какой-нибудь матёрый водопроводчик. — Если у него есть УТР, это значит…

— Мне кажется, это сейчас неважно, Григорий Арсеньевич. Важно, что у вас есть почти мастер наваждений — то есть я. Разведка — дело техническое. Даже если в этом месте не логово лича, а какая-нибудь база контрабандистов или нелицензированных охотников… Её накрыть тоже неплохо. Но я уверен. Он там. Если же я ошибся, мы можем запросить помощь столицы для поисков твари.

— То есть вы предлагаете управлению воспользоваться услугами частного лица? Не проще ли послать группу охотников на разведку в указанный район, Владимир Сергеевич, — обратился Пивоваров к Юрковскому, старательно игнорируя меня.

— Лицензированного члена «Гильдии Искателей», а не частное лицо. В составе отряда Гильдии, — парировал я.

— В самом деле. Поиск — наша прерогатива, уж простите, Алексей, — подхватил мою подачу эр Залесский. Лич-личём, а конкуренцию за внимание ведомства колонизации между Гильдией и Союзом никто не отменял.

— Кроме того. Любой отряд физиков рискует не вернуться. Охотники и прочие старатели там уже пропадали. Нужна максимальная скрытность. Если есть на примете другой надёжный человек моего камня, я уступлю ему эту честь. Я не рвусь в герои, чтобы обо мне не думал эр Святов.

Других огранённых на примете не нашлось. Чтобы и опал, и член Гильдии, и сам вызвался. Как я и думал.

Высокое начальство из Павлограда одобрило наш предварительный план. Он же надёжный, как мехвоин Ожерелья. Что может пойти не так?..

Дальнейшее время заняло утрясание подробностей. Я выбил из ведомства колонизации требуемое «противо-немертвое» оборудование. И гарантию закрепления за моей семьёй трофеев, взятых нами в маноре. Даже Пивоваров бросил свои гнилые подколки и перешёл к деловому стилю общения. Наконец, Юрковский огласил тот самый вопрос, который старательно пытался замылить всё совещание:

— А что личу понадобилось в обычном маноре? К чему эта бессмысленная бойня? Не за биоматериалом же он приходил?

Я попытался настроить мысли присутствующих на нужный мне лад:

— Это не обычный манор, эр Юрковский. Это манор, набитый сектантами, управляющими Хмарью. Скорее всего, он почуял их деятельность возле своего логова. И пришёл устранить угрозу, — сам я так не считал, но очень хотел бы, чтобы остальные приняли эту версию.

Все согласились, что мол разумно, так и было. Кроме, собственно, Юрковского. Он задумчиво посмотрел на меня. Хмыкнул. И пробормотал под нос: «Сомнительно». Но, к счастью, его услышал только я.

— По моему всё просто, — продолжил я с уверенностью, которой не ощущал, — если бы мы случайно не наткнулись на него сразу после атаки, что бы подумали люди, обнаружившие вырезанный манор?

— Всплеск. Атака тварей Хмари. Никто не выжил. Манор пал. Никто и копаться бы не стал, — сказал хмурый Пивоваров. — Такое сплошь и рядом у нас бывает. По одному-два манора в год мы теряем на фронтире.

— То есть он опять ничем не рисковал. Нам просто случайно повезло приехать почти сразу после атаки манора. Судьба!

— Ну, пока на бумаге всё выглядит гладко, — подытожил нашу трепотню Юрковский. — Овраги, как обычно, обнаружатся уже по ходу дела. Я даю Гильдии, эр Залесский, официальное поручение проверить указанные координаты на предмет местонахождения логова. Предписание получите сразу после совещания. От информации, принесённой нам Гильдией, зависят наши дальнейшие действия. Вам же и вам, Алекс, вменяется мягко, без ажиотажа, указать это направление, как нежелательную зону работы для частников и ваших команд. Хватит с нас и имеющихся потерь. Благодарю всех участников совещания. Нам осталось ещё решить, что делать с опустевшим манором. Кстати, эр Строгов, не желает подать заявку на владение? По праву трофея? Благородная семья, владевшая манором, видимо, вся погибла.

— Не то чтобы не хочу, эр Юрковский. Не могу. Я уже подал заявку на конкретное владение. Два манора сразу я со своими нынешними ресурсами не потяну. Я так понимаю, вопрос заключается в том, что в маноре есть работающий УТР, и его желательно обслуживать? А у управления не так много ресурсов-специалистов для этого? Да и рискованно спецов там держать?

— Да, это, пожалуй, самый важный вопрос.

— Не сочтите за наглость, эр! Моя семья готова взять на себя обслуживание УТРа, если мне позволят переместить его в манор Хмуренковых.

— Управление рассмотрит ваш запрос. После того как станут известны результаты разведки.

Я попросил буквально почти на халяву предоставить мне весьма дорогостоящий ресурс. Мне вежливо указали, что пока не заслужил. На это пока. По результатам будут посмотреть. Что же меня всё устраивает.

— Хорошо. В вашем дальнейшем присутствии на совещании нет необходимости, драгоценный эр. Благодарю вас за сотрудничество с управлением. Я распоряжусь, чтобы руководство Гильдии учло ваш вклад в решение проблемы уже сейчас. Рейтинг и часы выхода за вчерашнюю эскападу посчитают по максимальному тарифу, как за задание красной сложности.

Я поблагодарил присутствующих и откланялся. У меня и свои задачи на сегодня есть, в самом деле. И вообще, какой-то неотдыхательный у меня выходной получился.

Из управления я направился на тренировки. Святов обещал прийти вечером и вырвать мне ноги. И подлечить. Шизофрения какая-то. Ему бы определиться.

Плохое самочувствие — не повод предаваться праздности. Однако результаты сегодня были весьма средние. Я быстро выдохся. И стрелял как-то косо. Бассейн не принёс обычного ощущения свежести. Но немного меня приотпустило.

После тренировок я провёл час с моими огранёнными, помогая им в освоении граней, но своей огранкой так и не занялся. Это уже превращается в плохую традицию.

После зала огранки и оздоровительных зергюлей процедур от Святова, приправленных очередной порцией матерных нравоучений, я поплёлся к себе в комнату. Ноги вместе не срастил и ладно. Добрейшей души, по сути, человек Григорий, свет, Арсеньевич.

А мне пора реализовать детали нашего с партнёром маленького бунта и доморощенного заговора. К ночи, убедившись, что всё готово к завтрашнему дню, никто не забыт, ничто не забыто, я рухнул в кровать, как камнепад в пропасть.

Мне ничего не снилось. Только бархатная приятная чернота.

Глава 11

Начало игры

Новости-Хреновости (новостной портал № 2 в форте Алый рассвет)

Ну что дружочки? Готовы узнать правду? Срыв покровов гарантирован. Помните, мы вам рассказывали о безобразном поведении на дуэли героя форта, победившего фомора? Недавно он снова отличился во время прилива. Мы решили взять у него интервью и выяснили сногсшибательные подробности!

(Читать интервью на главной странице)

Ограненный гражданин : Нунифигасебе. Молодой совсем парень.

СмехСквозьДым: Олег, молодец! И форту помогает. И рассуждает разумно. Побольше бы нам таких, глядишь и факторию бы здесь основали.

Скептик: Бред! Заказуха.

Бормолей: что он несет. совсем дибил чтоли. Бей измененных!

Алый рассвет грядёт! (мы пишем для вас с основания форпоста!)

Олег Строгов, молодой парень, глава благородного семейства, сын трагически погибших Виталия и Элизы Строговых. В свои семнадцать лет он уже отмечен дланью за героическое поведение во время обороны форта от прилива. Во время коварного нападения на форт сектантов именно он, вместе с силами правопорядка, ликвидировал один из плацдармов вторжения…

Патриот: всё правильно делает, парень! Ограненные и должны нас защищать!

РельсойПОбашке: Патриот, тебе никто ничего не должен.

Патриот: РельсойПОбашке — иди нахер!

Сцукнах: (комментарий удалён администрацией портала за нецензурную брань)

Интриги, скандалы, расследования (всё о настоящем Ожерелье)

Все думали, кто же продвигает Олега Строгова, сына зверски убитого главы управления юстиции форта Виталия Строгова? Мы уже писали о его несомненной связи с управлением колонизации и одиозным главой чистильщиков Григорием Святовым. И вот, борьба императорских ведомств выходит на открытый уровень противостояния. Сегодняшние громкие заявления Олега Строгова не что иное, как объявление войны официальной политике длани и полицаев от управления колонизации…

Странный дизель: Ждем официальных комментариев полицмейстера.

Правдоруб: уже (ссылка). Говорит, мол, я не я и жопа не моя.

Иван Андреевич Крылов: да призадумалась…

Тиория загавора: ВО ВСЕМ ВИНОВАТО ТАЙНОЕ ПРОВИТЕЛСТВО. САМ ИМПЕРАТОР ЛИШЬ МОРИОНЕТКА…

Я проснулся знаменитостью. Судя по внутренним ощущениям, знаменитостью, накануне нюхавшей «Ангельскую пыль». Но хотя бы мучивший меня со вчерашней ночи запах тухлятины наконец-то расточился.

Впервые после дуэли, моя скромная персона снова попала в фокус внимания. Сотни сообщений разрывали все три моих почты. Каждые несколько минут комм нежно тренькал, сообщая о приходе новых писем. Беглый просмотр выявил в почте проклятия, обвинения, благословения и слова поддержки.

Я не стал задерживаться, решив, что почтовые сообщения разберу позже, и перешёл к непосредственной причине этого нездорового ажиотажа.

Три самых популярных портала Алого рассвета опубликовали интервью со мной. Там я характеризовался как герой, который в очередной раз спас форт от страшной опасности. Перечислялись прежние заслуги. Подчёркивалось, что я нашёл и уничтожил логово сектантов. За фортом! В интервью я давал гарантию, что значительных сил сектантов в форте больше нет, по крайней мере, среди изменённых. Напоминал потенциальным погромщикам о проблемах с законом, ссылаясь на суровость и принципиальность полицмейстера и длани.

Эти статьи были обычной заказухой, разукрашенной по нашему с сообщником шаблону местными борзописцами. Они сопровождались высказываниями лидеров общественного мнения форта, которые сводились к тому, что: «Изменённые тоже люди, которым и так тяжело». Леди Гольц высказалась на эту тему сама с медицинскими комментариями и привлекла нескольких обязанных ей известных в форте людей из других профессиональных сфер.

Владельцы популярных личных страниц локи, совершенно бесплатно, разнесли эти статьи по своим подписчикам, сопроводив их своими иногда совершенно нецензурными комментариями.

Самое главное, что мы с драгоценной госпожой, воспользовавшись актуальностью темы, крутанули маховик, подняв градус общественной дискуссии. Раньше была представлена только одна точка зрения и звучала она как: «Мочи козлов». Теперь появилась противоположная.

Это был тот максимум открытого противостояния идее погромов, который я мог себе позволить.

Ход был сделан. Игра началась. Я заявил о себе, не просто как о мальчике, который ловко прыгает со стены фомору в… допустим, в пасть. Для понимающих людей, мой наброс — официальная оппозиция «генеральной линии» руководства форта. К тому же я довольно явно, опять же для понимающих людей, стакнулся с леди Агатой Гольц. Не самым выгодным партнёром и союзником в форте, надо сказать.

В общем, это называется «спустить пар в свисток». Плюс власти просто обязаны как-то начать гасить поднятую волну возмущения. Иначе ситуация быстро перерастёт в городские бои. В месте, где все вооружены, даже подданные — запросто. Хотя это я преувеличиваю. Наверное.

Что сказать, поднятый нами хай в локе, меня впечатлил. Кажется, мы немного переборщили. Тема «Что делать с изменёнными» явно доминировала в новостной повестке. С другой стороны, эффект от усилий и потраченных денег виден невооружённым глазом.

Сначала я ответил на все содержательные комментарии на личной странице. А их, всяких, за утро набежало почти полтысячи. После чего приступил к разбору почты. Все ругательные и хвалебные письма удалил не читая. Предложения подписаться на то и на это, купить чудодейственную мазь от волос в носу, тоже в топку. Осталось двадцать три письма, из которых четыре были отмечены золотой каймой, девять — серебряной.

Послание от секретаря длани, Христенко, которое, кстати, пришло в три часа ночи, то есть до официального выхода новостных материалов: «Не надорвитесь, Олег». Ну с ними всё понятно. Выражают высочайшее неудовольствие. И показывают, что бдят. Не спит секретарь, бедняга. Работает. От Медведева-Зубина: «Интересный ход». От Юсупова-Рубана: «Ошибка!». От Рафаэля Дамирова неожиданное: «Благодарю».

Остальные послания — очередные приглашения посетить различные семейные или официальные мероприятия и два отзыва предыдущих приглашений. Вот такой вот результат.

Поглядел заявление Дамирова в «Полицейских ведомостях». Уверяет, что всё под контролем и подданные могут спать спокойно. Полиция бдит! Беспорядков не допустят. Будут предприняты жёсткие меры реагирования. МВД разберётся как следует и накажет кого попало. Хе-хе.

Сегодня, кстати, состоится первый приём, на который я приглашён. Некая Татьяна Ларина, звезда локи. Благородная вдова. Муж умудрился на дуэли погибнуть. Как я понял, Ларина местная сокрушительница сердец и женщина, вамп. Организовала самый популярный в форте светский салон. Получив от неё приглашение, решил пойти туда, чтобы посмотреть на элиту форта в непринуждённой обстановке. Меня, понятно, позвали, как неведому зверушку, чтобы удовлетворить любопытство хозяйки, а не за мои очень большие достоинства.

Я нырнул на страницу Лариной и полистал изображения на странице. Надо было понять, как одеться, чтобы не выглядеть деревенщиной или, наоборот, напыщенным идиотом. Наряды на всех были довольно свободные. Никаких тебе вечерних платьев или смокингов. Я вздохнул с облегчением. Лица в основном молодые, основная публика моложе тридцати. Тоже хорошо.

Ладно, до вечера времени ещё вагон, пора заняться трофейной техникой. И прочими домашними делами.

Арчи и Ольга улетели в свой Павлоград. На одном аэростате с Фондорном. В доме стало заметно тише. Эти двое ругались так, что штукатурка с потолка осыпалась.

С техникой всё оказалось просто. Августович, используя доверенность, просто зарегистрировал почти все трофейные машины на семью. Кроме, собственно, экспериментального меха, получившего пока что кодовое название «Цыплёнок». Две голенастые ноги располагали. А «Петухом» там или «Курицей» называть почему-то не хотелось. Держать в сарае его было можно. Использовать разрешалось только родам. Или кланам. Ломов было завёл старую песню о продаже моего красавчика, но был некультурно послан в пеший тур с элементами эротики. Не отдам! Моё!

Я распорядился продать фургон и купить вместо него проходимый грузовик с кунгом. И занялся проблемой узаконивания «Цыплёнка».

Вместе с Оксаной я засел за правила регистрации и владения тяжёлой техники. И решение нашла именно она.

— О! Кажется есть! — сказала она через час, когда я уже почти отчаялся. Она рассматривала какие-то постановления Кабинета, вообще, как мне казалось, не относящиеся к делу. — Ты у нас награждённый и отмеченный огранённый. Нет правонарушений, штрафов, полезности и прочих нареканий. Не судим. Рейтинг подходит. Глава семьи. Можно подать прошение на личное владение. Никаких гарантий, но правовая основа есть. Как и прецеденты разрешений. После оформления владением манора можно подавать.

— Здорово! А куда идти?

— Есть два варианта. В УпКол (управление по делам колонизации). Или сразу императору прошение писать. Полагаю, надо выбрать первый вариант. Второй скорее для тех, кто награду лично из рук императора получил или ещё как был отмечен им или его секретариатом. Это не прописано, но я так поняла — негласное правило. А в УпКоле у тебя своя волосатая лапа есть. Протекция.

— Пока нет. Святов на лапу не тянет. Максимум на ложноножку. Волосатую. Залесскому я, по-моему, не нравлюсь. Но надеюсь заслужить признательность Юрковского, если мы геройски изведём лича.

— Млять, Олег. А не могло без тебя обойтись? А что я, впрочем… Ну и держать машину можно будет только за фортом. Собственно, в маноре.

— Ну хоть какая-то ясность появилась. А то собственный род это ещё не скоро. Слишком долго ждать.

— Нетерпеливый котик. Ну вот я нашла, о, сенсей, мне пора заняться собой.

— Спасибо тебя, милая! Мне тоже Августыч сигналит. Дела. Сбегаю.

Карл Августович хотел, чтобы я побеседовал с кандидатами в будущую гвардию. Арчи определил нам довольно жёсткие финансовые лимиты, с учётом ближайших расходов на полгода, втиснув траты на персонал в рамки потенциальной прибыли от фоморовой Сути.

— Приветствую, Олег. На собеседование пока пришло семь человек. Почти все ветераны ССФ из штурмовиков в отставке. И ещё один калечный чистильщик, бывший коллега Ломова.

— Ну Арчи нам поставил лимит в десяток, так что пока помещаемся. Что по людям?

— Я, как мог, их всех проверил. История у всех нормальная, связей с кланами не просматривается. Хотя я совершенно уверен, что нам попытаются подсунуть шпиона, скорее всего, в этой партии. Но забраковать я никого не смог, а своего сапфира-сканера мы пока не имеем. Такая у нас «служба безопасности».

— Всё будет, Карл Августович. Дайте время. Что по особенностям?

— Все кандидаты из ССФ слабые огранённые физики. Рубины и изумруды, которых наши военные училища наплодили в последнее время без счёта. А чистильщик, на удивление — турмалин. Редкий камень. Надо брать.

— Посмотрим на них. Чистильщика вы хоть знаете?

— Нет. Я уже прекратил сотрудничество с министерством колонизации, когда он поступил на службу. Но Юрий Владимирович — это он о Ломове, — отзывался о нём хорошо. Травма у него чисто физическая. Не очень мешающая службе, но из чистильщиков ему пришлось уволиться. Перебивался мелкими заработками среди охотников. Внушительный рейтинг. Хорошая репутация.

— Я всё понял, зовите сперва вояк. Чистильщика отдельно.

С военными разговор состоялся короткий. Я обозначил содержание, круг обязанностей. Снаряжение у большинства было своё. Запомнил всех по именам и в лицо.

Обязанности собственно стандартные — телохранители для членов и наиболее ценных сотрудников семьи, на выходе. И собственно — охрана поместья. Двое сразу были приставлены к гаражу, как имеющие необходимые навыки обращения с техникой. За водителей и, пока что, за механиков. Они, естественно, были освобождены от дежурств. Таким образом, на охрану поместья у нас осталось четверо рядовых. Сразу же назначил одного из них — бывшего сержанта в командиры. Предложил перевести сюда семьи, если кому-то это нужно. И озадачил нового командира охраны разбором арсенала, вывезенного нами из манора сектантов. Что-то оставить себе для использования. Что-то законсервировать на будущее. А что-то отложить на продажу. Хранить бесполезный хлам мне не очень-то хотелось. Никто не ушёл. Все согласились на наём и присягу. Договорившись на присягу завтра с утра, я отпустил вояк по домам.

— Ну что, Карл Августович. Зовите этого, — я посмотрел в бумажку, — Николая Оленина. Посмотрим на него.

Николай выглядел обыкновенно. На круглой голове красовалась неаккуратная шапка курчавых волос с небольшими залысинами. Крупные черты лица и нос. Высокий и достаточно широкоплечий, плотно сбитый. На лице спокойное я бы сказал, даже слегка сонное выражение. Его травмы были повреждениями внутренних органов и на внешности никак не сказывались. Из особенностей у него были, как и у Ломова, плавные, немного заторможенные движения. Видимо, привычка человека, долго носившего силовой доспех, чтобы ничего не сокрушить лишнего.

— Приветствую, эр Николай. Вы подали заявку в гвардию. Почему именно туда, а не в полевую бригаду? У вас есть бесценный опыт чистильщика.

— На самом деле, я не знал, как у вас всё устроено. Мне Юра рассказал немного про вас и ваши дела. Ну я и решил попытать удачи. Охотником мне быть надоело. Конкретику можно обсудить, если я вам подхожу в принципе.

— Насколько я могу судить, по предоставленным вами медицинским данным, ваша огранка не пострадала?

— С огранкой всё в порядке. Даже сумел до ранга мастера добраться, пока мыкался с охотниками — он продемонстрировал нам серебряное кольцо с турмалином. — Недавно вот, квалификацию обновил. И это. Я шпион.

— Что? — честно говоря, даже меня это заявление слегка ввело в ступор. Августыч напрягся, рука сжалась на рукояти трости.

— Ну сразу, после того как я с Юрой вып… побеседовал, ко мне подкатился один хмырь. Мы с ним шапочно знакомы, он у охотников потроха незаконно скупает по завышенным ценам. Местный криминалитет, волк такой тряпошный. Сулил златые горы и кучу ништяков, если я к вам пойду на службу и буду барабанить.

— Что делать?

— Стучать. Докладывать, чего у вас и как. Мол, ничего такого, он просто хочет потенциального клиента пробить. Я его уверил, что предложение интересное. Ну и позвонил Юре, а тот назначил на сегодня. И вот. — Он развёл свои широкие ладони в стороны.

Мы с Августовичем переглянулись. Это может быть отличным ходом для внедрения настоящего агента под маской простодушного рубахи-парня. Кто-то тоже начал свою игру. А может, и не прекращал. В любом случае Николая надо брать на службу. Но присматривать. И проверить несколько раз. Игра есть игра. Даже если он засланный казачок, сразу сбрасывать его с доски неправильно. А если нет — такой кадр нам пригодится. Да и понравился он мне, если совсем честно.

— Смотрите, эр Николай, есть два предложения. Одно — пойти в полевую бригаду. Под начало Ломова. Силовой доспех же вам привычен. Как и полевые выходы. Второе — на офисную работу в службу безопасности, под прямое командование Карла Августовича. Там ваш камень будет полезен, да и то, что вы не сразу того типа послали, а зацепили на крючок, о многом говорит. Что скажете?

— Я бы предпочёл поле. Но у меня, в отличие от Ломова, не было крутого папы, и доспеха своего нет.

— Это не проблема, эр Николай. Купим — Августович слегка поджал губы. — Вы приняты.

— Николя. Зовите меня так. Все мои товарищи и сослуживцы так звали.

Отпустив Николя и ещё немного поговорив с Августовичем о наших новобранцах, я отправился на утренние тренировки. Надо успеть всё и потом уже переодеться к приёму у драгоценной госпожи Лариной.

Глава 12

Выход в свет

Нарядившись в джинсы, рубашку и лёгкую куртку, я зашёл за Оксаной. Она опять надела своё «лучшее платье». Я, немного поколебавшись, всё же заявил:

— Сперва предлагаю заехать в магазин одежды. Хочу, чтобы ты купила себе несколько платьев «на выход».

Ожидал возмущения или возражений, но она неожиданно легко согласилась.

— Да у вас же, у благородных считается, что два раза пришёл в одном и том же, значит, лох, — она улыбнулась. — Поехали, посмотрим, чем мы сегодня поразим местных снобов! Раз уж ты таскаешь меня с собой на эти беспонтовые тусовки, покупай мне одежду для них.

Мысленно вытер со лба холодный пот. Никогда не угадаешь, какая будет реакция на твои слова. Особенно если это касается внешности или одежды. Но сейчас, слава Силе, пронесло.

Я думал, что в магазине мы зависнем на пару часов, и намылился уже подремать на пуфике в уголке, сквозь сон выкрикивая: «Чудесно! Великолепно! Изумительно!». Видел я, как красавицы одно-единственное платье могут час «примерять». Но Оксана и здесь сломала шаблон. Быстро осмотрев предложенные платья и проверив какие-то там швы и прочее, она отобрала четыре штуки. И они все, кроме одного, сели как влитые. Оставшись в одном из них, остальные она попросила упаковать и отправить нам в особняк. На всё про всё ушло минут двадцать, не больше. Шок.

Выглядела она в новом платье… Волшебно. Я всю дорогу ей любовался.

Итак, «Нимфа» выгрузила нас у особняка Лариной. Это был сравнительно небольшой двухэтажный дом, стоящий прямо на улице среди других особняков благородных семей. Я себе оторвал, скорее, гнездо рода. Ничего. На вырост нормально. И даёт неплохой повод для сплетен и завистливых обсуждений.

Нас встретил на входе лакей и проводил в зал, где происходило основное движение. Двустворчатые двери по обеим сторонам этого зала были распахнуты, и в соседних комнатах тоже клубился народ. По объяснению лакея справа находился зал с закусками, слева «музыкальный» салон.

Мы приехали далеко не самыми первыми, и зал уже был наполнен той самой «элитой форта», на которую я хотел посмотреть. Салон Лариной пользовался огромной популярностью среди молодёжи и людей до сорока лет. Более возрастные гости здесь были редкостью. Навскидку, здесь сегодня присутствовало около ста человек. Цифры на странице Лариной о посетителях колебались возле этой отметки, так что большего наплыва ждать не стоило.

С порога зала открывалась картина, наполненная элегантностью и комфортом. Просторные стены были оклеены тканевыми обоями с абстрактным узором. Визуально стену делили на части пилястры с растительным барельефом. Навощённый пол из наборного паркета сверкал под мягким светом двух хрустальных люстр, свисающих с потолка. Немногочисленные банкетки, обитые мягкими тканями, создавали уютные зоны для отдыха вдоль стен. По углам зала стояли изящные вазы с живыми цветами.

Сперва я провёл Оксану, превратившую лицо в неподвижную маску через самый центр толпы, демонстрируя наше прибытие. Покрутившись в центре, пораскланиваясь со смутно знакомыми и вовсе не знакомыми людьми, увидел у стены знакомую фигуру. Агата Гольц громоздилась у стены в одиночестве со стаканом виски в руке. Сморщив свою внушительную физиономию, она грозно взирала на трущуюся вокруг «молодёжь». Я устремился прямо к ней, рассекая толпу, как носорог, чьё плохое зрение не его проблема. Естественно, эта моя передислокация не осталась незамеченной. Чего я, собственно, и добивался.

— Приветствую вас, драгоценная госпожа Агата.

— Слушай, Олег. Мы же вроде договорились, что свои драгоценности ты можешь засунуть себе в жопу. Лизоблюдов и без тебя хватает, мой мальчик, — леди была сильно не в духе. Хотя при взгляде на Оксану её взгляд неожиданно потеплел. — Что это за прелестная молодая дева с тобой?

— Это моя аманта. Оксана Дмитриева, — Такое представление было заранее согласовано с девушкой. Аманта — официальная любовница. Временная спутница. Вполне уважаемый статус в Ожерелье, как оказалось. — Прошу любить и жаловать. Я, вот так и делаю.

— Непременно, мой мальчик, непременно. Откуда ты, прелестное дитя? Не припомню такой цветок на этой помойке.

— Качалка, драгоценная леди. Вот где настоящая мусорная куча. А здесь всё выглядит весьма… элегантно.

— Послушай, милочка, — Агата взяла Оксану под руку своими пухлыми пальчиками, — ко мне можешь обращаться по имени. Агата. Титулы меня утомляют. Я, знаешь ли, сама выросла в плебейской семье. Если бы не одарённость, хрен бы кто звал меня «драгоценной госпожой». И в клан взял. Это всё пустое.

— Я оставлю вас, Агата, ненадолго. Нужно представиться хозяйке. Оксана, ты со мной?

— Я бы лучше поговорила немного с леди Агатой, если она не против. А ты иди, дорогой.

Получив индульгенцию от своей девушки, я направился в правый, дальний от двери угол зала, в котором, судя по отдельному оформлению и бурлению людских потоков, и находилась хозяйка всего происходящего великолепия. По дороге кивнул поприветствовавшему меня чистильщику и раскланялся с парой младших лейтенантов ССФ, посетивших сие мероприятие в форме. Ребята меня явно узнали, я же, к своему стыду, знал их в лицо, но не по именам. Всех видел на награждении. Весьма пёстрая здесь компания собирается.

К Лариной постоянно подходили гости. Поговорив с хозяйкой минутку, отходили в сторону, исполнив обязанность по представлению. Некоторые, правда, в основном мужики за тридцать, оставались в непосредственной близости, образовывая группки по интересам. Я, проскользнув между двумя такими маленькими группами, оказался следующим на представление за семейной парой средних лет с дочкой-подростком лет шестнадцати. Отпустив их в свободное плавание, Ларина улыбнулась мне из-под вуали. Я, сделав пару шагов вперёд, оказался прямо перед ней.

Ларина восседала в кресле с гнутыми золочёными ножками в виде грифонов и вычурной спинкой. Сиденье кресла было расположено так, что сидящая на нём Ларина оказывалась с посетителем лицом к лицу. Я поклонился:

— Драгоценная госпожа. Счастлив познакомиться. Большая честь для меня быть приглашённым в ваш салон. Прошу, располагайте мной — мельком я взглянул на её руки. Простой серебряный перстень без камня. Благородная, но не огранённая. То, что она до сих пор не утратила статус после смерти мужа, говорило: — у неё есть высокие покровители.

— Рада видеть у себя в гостях самого молодого героя форпоста. Ваши поступки вдохновляют. С огромным интересом слежу за вашими деяниями. Скажите. Это презрение к смерти. Эта ваша впечатляющая отвага. Умение оказываться в нужном месте в нужное время. Это ваша магия? Признавайтесь! — она чарующе, ну, по её мнению, улыбнулась мне.

— Никакой магии, драгоценная госпожа. Только превосходные личные качества, — я максимально напыжился и выкатил грудь, преданно глядя Лариной в корсет. Жаль слюну нельзя пустить, не подобающе. Корсет был, кстати, не очень впечатляющим. Такое в Павлограде уже полдня не носят! Хе-хе.

— Боже мой, так передо мной стоит герой, подобный старым, огранённым из легенд империи!

— Старые герои эту самую империю профукали. Так что это не очень лестное сравнение, госпожа Ларина, — налюбовавшись на корсет, я увлечённо занялся изучением собственных ногтей.

— О! Татьяна! Прошу вас! Для друзей я Татьяна!

Она порывисто подалась вперёд, открывая моему взору дополнительный контент. И обхватила моё запястье кончиками пальцев. Я послушно ускорил пульс. И постарался слегка покраснеть. А то так и проколоться недолго. На периферии зрения замаячили недовольные физиономии гуманоидов в форме и без, бродивших вокруг хозяйки дома, как робкие антилопы вокруг опасного водопоя.

— Конечно, Татьяна. Большая честь попасть в круг ваших друзей.

— А ваша… спутница. Насколько я знаю, она даже не из граждан. Удовлетворите моё любопытство. Что это. Временная прихоть? Или пламенная страсть?

Я едва не поморщился. Вот ведь дура, прости Сила. Ей нужен другой учитель риторики. Откуда эта слащавая пакость? Или она меня совсем за дурачка держит? В целом, нужное мне сейчас впечатление.

— Не все вещи такие, какими кажутся. Моя аманта — очень полезный человек. А скоро пойдёт огранку и станет мне ровней. Но на ваш вопрос отвечу, конечно, это страсть! И в то же время прихоть. Я сложный человек.

И я многозначительно ухмыльнулся, стараясь сделать эту усмешку глуповатой и немного гнусной. Попутно сжал её руку в ответ, тоже считая пульс. Как я и думал. Ровненький.

— Действительно. Такой человек, как вы, Олег, не может быть простым! Скажите. Идея заступиться за изменённых, была внушена вам нашей добросердечной доктором Гольц? Явленная вами грань милосердия, кажется, не нашла особого отклика в сердцах людей. Здесь фронтир. Мы суровые люди. Практики. Но сам порыв, конечно, весьма благороден!

— Какое милосердие? Какие изменённые? Какое мне дело до несчастных уродцев? Я рассказал общественности о своих деяниях. Которые многие пытаются замолчать или принизить. А госпожа Гольц просто помогла с публикациями, за что я ей безмерно благодарен!

Да, вот такой я тупой. А подлая драгоценная госпожа мной манипулирует. Фу такой быть, кстати. Использовать молоденького глупенького мальчика в своих интригах. Как это гадко!

— Ооо! Вы ещё столького не знаете о высшем свете. Здесь никто ничего не делает просто так, из симпатии к человеку. Пожалуй, я единственное исключение, — вот это вообще шедевр саморекламы. — Я бы хотела побеседовать с вами наедине, поверьте, мне есть что вам рассказать. Увы, сейчас обязанности хозяйки не позволяют мне уделить вам столько времени, сколько мне бы хотелось. Я могу надеяться на приватную беседу? Не сегодня.

— Простите меня, моя драгоценная госпожа. В ближайшее время у нас намечается большой проект с управлением колонизации… Детали неважны. Но меня какое-то время не будет в форте. Но, как только я вернусь…

— О! Новые подвиги. Понимаю! Буду с нетерпением ждать от вас известий, — последние слова она практически полувыдохнула-полупростонала. Ну, как бы, почти как во время интима. А вот пульс так и не ускорился.

Это она типа намекает, что я должен начать слать ей любовные послания с неуклюжими стихами. Которые она будет обсуждать на закрытой странице со своими самыми близкими прихлебателями. Я знал про эту страницу, потому что читал о нашумевшей истории об одном из её поклонников. Тот был навязчив и очень многословен. Поэт и неврастеник. В ближний круг он так и не попал. Зато из этого самого ближнего круга на него, в один не прекрасный момент, вывалились тонны фекалий и насмешек. По всей локе цитировали его любовные послания и разбирали по косточкам неуклюжие вирши. Ну и парнишка в итоге застрелился прямо перед особняком Лариной, оставив длинную и тоже довольно нудную прощальную записку в стихах. Очень некрасивая история, как по мне. Хотя большинство комментаторов поддерживали «несчастную» Татьяну и ругали «жалкого слабака» — самоубийцу.

Я и так нарушал уже все регламенты. Беседа длилась непозволительные четыре минуты вместо одной. Я видел множество направленных на меня удивлённых, внимательных и недоброжелательных взглядов. На секунду представил, как накидываю «Плащ теней», беру по покров Оксану и сваливаю из этого серпентария в голубую даль. Вот это было бы шок-содержание. Мечты, мечты. Конечно, я умею играть в эти игры, но это не означает, что они мне нравятся.

Я звонко чмокнул ручку «роковой красавицы», повернув её ладонью вверх, пробормотал: «Честь имею, драгоценная госпожа» и отчалил. Впрочем, далеко уплыть мне не дали. Фарватер между двумя группками «антилоп» преградил тот самый лейтенант ССФ, с испитым лицом, который два дня назад послал меня на передовую. Он был уже изрядно подшофе, и вид имел грозный и решительный. Ну, ему так казалось. По мне, этот ревнивец выглядел нелепо. Ну как же. Куда на первом моём приёме без скандала?

— Чего этта, ты. Вы. Как там… — он пощёлкал пальцами.

— Называйте меня — мой повелитель. Не ошибётесь.

— Мой повел… Эээ, ты совсем об.рзел? Чего ты тута из себя строишь? Д. маишь самый умный?

— На вашем фоне даже гусеница выглядела бы философом, лейтенант. Но вы сконцентрируйтесь. Я так и не понял, что вы там пытаетесь пробормотать. А лучше, молча, идите домой и проспитесь. Для всех нас лучше.

— Ах ты хренов молок.сос… — он попытался схватить меня за отвороты куртки. Но я спокойно одним движением сбил его грабли в сторону, вторым высоко заломил его руку за спину, заставив бедного алкаша потерять равновесие. Тот уткнулся физиономией в паркет, а я поставил ему на спину ногу, чтобы не дёргался и руку себе не сломал по пьяни.

— У этого господина здесь есть товарищи? Или хотя бы знакомые? Ему срочно требуется помощь друга. Чтобы покинуть данную вечеринку, не успев ничего никому испортить! — довольно громко спросил я у окружающих.

К нам бысторо подскочили двое давешних младших лейтенантов, подхватили набравшегося коллегу под руки и, не слушая возражений, потащили на выход. Тот, впрочем, сопротивления почти не оказывал, видимо, ещё не успев осмыслить, что недавно произошло.

Я вынул из нагрудного кармана носовой платок, тщательно вытер им руки и бросил подбежавшему слуге.

— Не очень-то благородно так обращаться с равными, — громко, но не глядя на меня, а как бы обращаясь к собеседнику, произнёс какой-то моложавый хлыщ. Его визави всплеснул руками, как бы отгораживаюсь от намечающейся неприятной дискуссии.

Я пожал плечами. И также в пространство произнёс:

— Никто не мешает ему прислать мне вызов. Когда проспится. Не думаю, что вульгарная пьяная драка порадовала бы прелестную хозяйку салона или его гостей.

Раздав всем сёстрам по серьгам, я, наконец, пошёл в сторону брошенных мной дам. Никто больше не нарывался на скандал, впрочем, и толп желающих пообщаться тоже не наблюдалось. Все ждали, кто сделает первый шаг. И каким именно этот шаг будет. Нелепое поведение лейтенанта-алкаша явно было импровизацией.

Дойдя до Агаты с Оксаной, обнаружил их увлечённо беседующими. То есть, Агата вещала об основных принципах оказания первой помощи, а Оксана увлечённо внимала.

Пока они болтали, я был отвлечён деликатным покашливанием. Повернувшись, я чуть не вздрогнул. Передо мной стояла слегка состаренная копия Ковальски. Парня, погибшего на стене, в битве с фомором.

— Добрый вечер, эр Строгов. Разрешите представиться. Багумил Хмелевский. Мой брат погиб в тот день, когда вы уничтожили фомора. Я хотел выразить вам благодарность. Ваш поступок спас многих.

— Но не вашего брата, к сожалению. Мы встретились по пути к стене и разговорились. А потом… Соболезную вашей утрате, — быстрый взгляд на руки. Без кольца. Интересно, как он сюда попал?

— Нельзя спасти всех. Лишь, как вы. Многих. Хочу сказать. Вы ещё так молоды. Но для моего поколения граждан Алого Рассвета вы уже стали примером. Примером того, как должен вести себя человек на фронтире. Я бы хотел, чтобы вы это знали.

О Сила, нет! Не хватало ещё, чтобы люди, не обладающие моим опытом и навыками, начали вести себя как самоубийцы!

— Я всё-таки огранённый. У меня был довольно большой шанс выжить. И, как видите, он сработал. Не думаю, что тот мой поступок был чем-то особенным.

— Это понятно. Просто… я думаю, мой брат очень хотел бы быть похожим на вас. Жаль, что у меня нет таланта к магии. Я мог бы сделать гораздо больше.

Я всмотрелся.

— А кто вам сказал, что у вас отсутствует потенциал?

— На государственном тестировании сказали? А что?

— А вы проверьтесь у частников. В приёмной клана какого-нибудь. Мне кажется, раз потенциал был у брата, у вас его не может не быть. Настоятельно советую.

— Спасибо вам, эр Строгов. Я попробую. Но возраст…

— Абсолютом не станете, это так. Но пользу может принести даже адепт.

— Да. Вы правы. Спасибо за совет! Прощайте.

Мы раскланялись.

После этого разговора плотину прорвало. Ко мне потёк ручеёк собеседников, в основном благородных или вовсе граждан. Акулы покрупнее пока кружили в стороне, посылая ко мне своих прилипал.

Распрощавшись с очередным кем-то-там подошедшим познакомиться и выразить своё почтение, я увидел решительно пробирающуюся к нам фигуру гостя. Против воли я тепло улыбнулся. Игнатовскую породу я отличу от любой другой, просто по экстерьеру. Фигурой сказочного гнома и огненно-рыжей шевелюрой обладали только они. А ещё к Игнатовым у меня изначально хорошее отношение. Виктор был единственный человек, которому Арлекин в прошлом не просто доверял. Знакомством с которым он гордился.

— Привет. — парень, на пальце которого красовался серебряный перстнень с золотой каймой, уверенно протянул мне руку. — Я Алексей Игнатов. А ты, Олег Строгов. Мой самый крупный заказчик в форте, после государственных структур и длани.

— Привет, Алексей. Рад знакомству. Не думал, что так много заказываю артефактов и алхимии. Вроде совсем не оптовые масштабы.

— Нет, вы его послушайте! А силовой доспех кто сегодня купил? Павел Первый? Думаешь, мы тут каждый день миллионные сделки проворачиваем? А защитные артефакты? В общем, я решил, что просто обязан познакомиться с таким эксцентричным нуворишем и присосаться к нему. Пока не разорю, конечно.

Слегка даже ошеломил он меня своим напором и бесхитростностью.

— Да, а как с титулом? — я кивнул на перстень. — Я должен тебя светлость-сиятельство называть и приседать в книксене?

— Да, конечно! — Он скривился, будто откусил лимон. Всю жизнь мечтал, чтобы герой и легенда форта передо мной книксен сделал. Нет, спасибо. Мне хватит немного погреться в лучах твоей славы, стоя рядом.

Мы довольно непринуждённо поболтали о пустяках и, обменявшись визитками, договорились встретиться попозже.

Этой, во всех отношениях приятной, беседой и завершилось моё пребывание в салоне Лариной.

ЕГО СВЕТЛОСТЬ АЛЕКСЕЙ ИГНАТОВ

Глава 13

Разведка местности

Когда мы вернулись домой, я спросил Оксану:

— Ну и как тебе вечер?

— Пустая трата времени. Для меня. И очень утомительно. Всё время держать лицо и ждать подвоха. Игнатов мне понравился. Но он с тобой болтал. Если бы не госпожа Агата, я бы там вообще пропала. Вот она клёвая тётка. А главное, при ней никто не смел меня задевать. Даже непонятно, что она там делала-то.

— Клановым родам приглашения рассылаются в обязательном порядке. Так что мы договорились устроить публичную демонстрацию нашего союза. Она поначалу была недовольна тем, что я её туда вытащил. Но ты заставила её оттаять. Один совет. Не стоит недооценивать драгоценную госпожу Агату. Эта «клёвая тётка» таких, как мы с тобой, способна на завтрак есть. Она, прежде всего, бизнесмен и представитель клана в форте. А уже потом «какая-то тётка». Она в форте оппозиция не потому, что она великий гуманист. А потому что Изумруды постоянно ставят палки в колёса Рубинам. Давняя нелюбовь между кланами.

— Да уж. А сколько других нюансов я пропустила…

— Если хочешь чего-то добиться сама, тебе придётся в этом разобраться. На самом деле, все эти люди и их мотивы не сильно сложнее твоих бывших «парней» из Качалки. Люди на всех уровнях системы одни и те же. Просто контекст разный.

— Понятно. А я сегодня удерживала своего «котёнка» почти час. И при колебаниях настроения я теперь чувствую силу и могу её контролировать! Не даю, как ты и советовал, выйти ауре за пределы тела.

— Это супербыстро. Ты очень талантлива. А также умна, красива и добра.

— Это что, сейчас такой подкат был? Но ты продолжай! Мне по нраву.

И я продолжил.

Утром понедельника я снова нырнул в локу, чтобы посмотреть, что там нам вещают главные информагентства. Пар всё же ушёл в свисток. Специально накачивать общественное мнение прекратили. Отголоски словесных баталий вокруг искажённых и секты всё ещё слышались повсюду. Но с главных страниц их уже теснили другие новости.

Сегодня мы собирались уйти на разведку. Пока я гулял по приёмам, Ломов и Оленин готовили экспедицию. Выйти мы собирались с полудня.

Пока не началось, я решил вместо телесных тренировок заняться собственной огранкой. Имеющиеся грани уже совершенно не тянули ситуации, в которые я попадал. Времени на проявление граней следующего уровня и их стабилизации теперь надо больше. Конечно, необходимо составить себе схему развития. Старая в этих условиях никуда не годится. Но это долго. Пока что ограничусь лишь минимально необходимым.

До выхода я успел явить три старших грани. «Неопределимость», «Веер клинков» и «Дезориентацию».

Мне надоело, что каждая сволочь может «пробить» мои слабые грани невидимости, или вычислить моё местонахождение иным способом. «Неопределимость» была той гранью, которая пресекала, в моём отношении, любые сканирующие или поисковые способности. Правда, моего ранга. Но, поскольку я обладал аурой магистра, как минимум на этот счёт я не переживал. Это «тяжёлая», сложная грань, которая занимает много места, долго откатывается и недолго действует. Но явить её стало уже просто жизненной необходимостью. А ещё я знал несколько фокусов, с помощью которых её можно было «облегчить». Конечно, она совершенно не «лезла» в мою предполагаемую схему огранки. Но тут ведь как. Надо.

«Веер» — классическая атакующая чара, построенная на «Теневом клинке», позволяющая атаковать сразу в нескольких направлениях. Следующим в этой линейке шёл «Дождь клинков», а завершал всё «Божественный меч». Но до их раскрытия ещё далеко. Если я вообще пойду этим путём. В чём я совершенно неуверен. Я всегда манкировал изучением чисто боевых чар. Они мне раньше были не особо-то и нужны. «Теневого клинка» хватало на все задачи.

Ну и наконец — «Дезориентация». Эта чара из семейства «Гипнотического узора». Только посильнее. Из очарования «Узора» клиента выводит хороший пинок. Эффект «Дезориентации» действует, пока работает чара. В моём случае около минуты для нулёвок или им подобных разумов.

Ну вот я и мастер магии наваждений, без всякого «почти», по местной классификации. Такой себе, конечно, но сам факт. Хоть беги в УпДО перстень менять на серебряный, теряя тапки. Хе-хе. Рано. Пусть будет для всех сюрпризом.

Я спустился в оружейку, которую уже слегка разорили. Отцепил от себя Кира, который пристал со своим: «Я хочу с вами пойти, почему не с вами, Олег ну я же ходил, я пригожусь…». Мелкий доставала. Меня спас Августович, утащивший упирающегося братца на фехтовальную тренировку. После этого я смог нормально снарядиться. Облачился в спец-костюм. Взял два подсумка: один с полезностями, второй с гранатами. Сумку с магазинами. Проверил, как из браслета выскакивают мои клинки и два запасных пистолета. Вроде готов.

Во дворе я увидел Ломова с Олениным. Они стояли и пялились в планшет, подключённый к новенькому силовому доспеху. Вернее Ломов пялился в периодически попискивающий планшет, а Оленин внимательно следил за доспехом. А тот двигался, выполняя тестировочный комплекс. На наплечниках уже красовался свежий герб Строговых, а чуть ниже был пропечатан через трафарет олень с нанизанным на рога волком. Второй доспех — отрихтованный ломовский, стоял рядом неподвижно.

Здесь же пара гвардейцев, назначенных мной в механики-водители, грузила какие-то ящики в армейский грузовик с кунгом. Ага, фургон тоже заменили.

— Привет, парни! У меня вопрос!

— Добрутрошеф, буркнул Ломов. — Погодь.

— Здравия желаю, эр Строгов, — ответил Оленин. — Что за вопрос?

— Если вы оба здесь, то кто в доспехе? Не говорите только, что Иву туда запихали. Гвардейцы вроде у нас не владеют?

— Дак вот, — он ткнул пальцем в сторону прекратившего двигаться доспеха.

Из откинувшейся задней дверцы спиной вперёд выбирался рыжий коротышка в комбинезоне. Ну, то есть его светлость Алексей Игнатов-младший.

— Не ожидал тебя сегодня увидеть, Алексей.

— Мы же с тобой договорились встретиться в ближайшее время! Утро следующего дня ближайшее! — Он энергично кивнул своим словам и выхватил у Ломова планшет, со словами, — Не лезь своими корявками в параметры! Я тебе планшет дал подержать, а не сбивать настройки!

— Слушай, ну это даже как-то… Мы сейчас на выход собрались.

— Вот именно, Олег! Новые доспехи положено тестировать три дня! А вы уже раз, и бежать куда-то намылились! Вот, — он ткнул пальцем, перемазанным в чём-то машинном, в поверхность планшета, — запаздывание три миллисекунды у левой руки. Сенсоры не откалиброваны! Вы, блин, вроде взрослые мужики, — это он уже к Оленину с Ломовым взывает, — а как дети малые, которым морозный старец подарочек вручил!

— Нет, ну, прислал бы техников. Самому-то зачем приезжать? Ты всё-таки аристо. И руководитель отделения.

— Техников я в поле не отпущу. Не хватало ещё специалистов терять.

— Какое тебе на хрен поле? Слышь, ты, рыжий. Отключай уже свою свистелку-перделку. Три миллисекунды ему запаздывает. — Ломов — сама доброта и тактичность. Он, похоже, не осознал, с кем имеет дело. Перстень Алексея под перчатками не видно. А мои слова про аристо он, видимо, пропустил мимо ушей.

— Да, Алексей. Какое такое поле, мне тоже очень интересно.

— Я с вами еду. — Заявило это рыжее недоразумение. — Я тебе, Олег продал очень дорогой товар. Как следует его не тестировали. Кто вам его чинить будет, если в поле заклинит или что-то не так пойдёт? Павел Первый? Так, он помер давно, болезный.

— А если ты в поле сломаешься? Кто тебя чинить будет? И как я потом перед кланом твоим оправдаюсь? Мы, вообще-то, не на прогулку в парк собрались.

— Не бзди, Олег. Мы всё на фронтире каждый прилив крякнуть можем. Что делать, вдруг случись со мной неладное, в клане знают. Опыт боёв у меня не хуже твоего. Хоть и без особых подвигов. А снаряжён я получше тебя. Ты себе вещички на ближайшей помойке собирал? — Ломов, помогавший мне подбирать снаряжение, побагровел. На лбу у него вздулись жилы. — Всё как всегда сэкономить хотите и покупаете фуфло всякое.

— Эт чего, — задушенно прохрипел Ломов, — этот хмырь из Игнатовых?

— Не просто из Игнатовых. Алексей Игнатов. Глава местного отделения клана. Светлость и огранённый мастер-топаз.

— Ааа. Это то жлобское сиятельство, которое нам доспех, не тестированный с наценкой, подогнало!

Настала очередь Алексея краснеть и задыхаться. Я, глядя на эту картинку, не выдержал и заржал. Уж больно потешно оба смотрелись. Отсмеявшись, махнул рукой.

— Юр, готово всё?

— Да, эр Олег. Всё готово. — Он покосился на гвардейцев, пакующих в кунг последний ящик. — можем выдвигаться.

— Так, — я обратился к Игнатову, — если ты серьёзно насчёт выхода… На самом деле мы едем в разведку. Я буду мотаться по квадрату, а ребята охранять технику. Боёв в программе не предусмотрено.

— Ну и слава Силе. А я доспехи в реальной обстановке потестирую. Нормально всё будет. Посижу с ребятами, пока ты шастаешь на свою разведку. И вон тому мужику, который меня жлобом назвал, тоже помогу с бронёй, хоть он и гад. И ещё я щитовик нормальный.

— Нашёл чем хвалиться. Напрасная трата граней для Топазов.

— Умный ты Олег, а дурак. Я знал, что буду на фронтире начинать. Возле Хмари, прости, щиты не кажутся напрасной тратой граней. Мне уже несколько раз жизнь спасали. — Ну да, это я тупанул. Привык, что топазы в бой не лезут почти никогда, кроме совсем специализированных щитовиков. — Не, я серьёзно. То, что на тебе напялено. Ты так и пойдёшь?

— Меня всё в моём снаряжении устраивает. А ты? На мехе поедешь?

— В разведку? Нет. У меня комплект силовухи есть. Только не штатной, как вон у парней, а по индивидуальному заказу сделанной. Хочешь, тебе такую же подгоню? — покосился на Ломова. — Со скидкой отдам, как родному. В три. Нет, в четыре процента!

— Нет. Силовую броню я носить вообще не собираюсь. Не моё.

— Ага. Ну тогда… Ладно. Вернёмся, покажу тебе кое-что. Крутая вещь. Эксклюзив. Тебе понравится. Ну что, едем?

— Последний вопрос. Ты на чём?

— На «Молоте». Что за вопрос? Что-то лучше для поля, что ли, придумали? И не я, а мы! Я тебя в машине потерзаю у меня вопросики есть!

Ломов аж крякнул, как про «Молот» услышал. В этом утином комментарии явственно слышались нотки зависти. Машина и вправду крутая. Куда там «Медведю».

Решив не спорить с ним, я приказал закатить в грузовик моего «Калининца». На разведке пригодится! Один из наших гвардейцев сель за руль «Шныги» — так ласково называли ребята наш новый грузовик. Второй взял «Козла» с гранатомётом. Оба бойца были снаряжены как полагается и согласны участвовать в вылазке. Итого нас насчитывалось шестеро. Причём трое будут в силовой броне. Даже под всплеск попасть не страшно. Либо отобьёмся либо смоемся.

Когда мы расходились по машинам, Ломов остановил меня и спросил:

— Слушай, Олег. Мы, правда, этого хмыря с собой берём? А вдруг и вправду, что случись? Целителя-то нормального нет у нас!

— А я ему что, мамка? Алексей — парень взрослый. И полезный. Запрещать ему с нами ехать я не буду. Так что присмотри, чтобы не случилось ничего. Хорошо?

— Хорошо. Как скажешь. Ты босс.

ВНЕДОРОЖНЫЙ ГРУЗОВИК: «Шныга»

Когда мы прибыли в нужный квадрат, оказалось, что там царит жопа. Нормальная такая. Влажная и чавкающая. Мы оказались на окраине приличных размеров болота. Обычного болота без всех этих хмарных искажений и прочей ерунды. И, кстати, мой «Парень» показывал, что мы в белой зоне. Чуть-чуть сероватой. Моё предположение про УТР нашло очередное подтверждение. Но планам покататься по окрестностям на мотоцикле пришёл полный и окончательный зергец.

Пока ребята устанавливали и маскировали лагерь, Алексей вытащил из багажника «Молота» здоровенный чемодан. Раскрыл его. Внутри на серебристой подложке крепились детали странного силового доспеха. Слишком тонкий металл. Почти нет приводов и гидроусилителей. Эта штука была скорее похожа на декоративную игрушку, чем на реальную броню.

Алексей встал над чемоданом и прикрыл глаза. Я уже хотел пошутить насчёт ритуального доспеха для упрощения жертвоприношения владельца, как вокруг него вспыхнула ярко-медовая аура.

Части доспеха с металлическим лязгом вылетели из гнёзд и защёлкнулись на огранённом. Пять секунд, и он оказался облачён в эту свою странную броню. К спине приклеился небольшой щит восьмиугольной формы. Из-за него выглядывал какой-то технологичный гибрид короткой глефы и двуручного меча. Смотрелось эффектно. Пижон!

— Да. Впечатляет. А насколько эффективна эта штука в качестве защиты? — спросил я, не скрывая скепсиса в голосе.

— Не поверишь. Эффективнее тех, которые на твоих парнях, на двадцать процентов. А уж со спецухами… Но такую таскать только топаз может. Увы. Завидуй молча!

— Да вот ещё. Будет он мне указывать, как мне завидовать! Буду завидовать громко!

Когда все обустроились и наладили оборону, я отправился на разведку, пообещав вернуться к ночи.

Болото было большим, топким и отвратительно вонючим. На то, чтобы преодолеть по нему километр, у меня уходило до часа, а то и больше. И стоило мне это кучу сил. Я вообще городской парень, хоть Арлекин, хоть Олег. К таким испытаниям жизнь меня не готовила.

«Свой парень», на который я надеялся как на пеленгатор, оказался плохим помощником. Даже примерное направление движения по нему определить было почти невозможно. Да и что, блин, определять! Понятно, что надо было идти к центру болота! Но, вот затык. Обнаружить тропу, по которой туда попадали обитатели тайника с УТРом, оказалось непосильной задачей. Примерно в полутора километрах от края начиналась такая топь, что я еле вырвался, угодив в трясину. Полежав немного и отдышавшись, я глянул на небо, матерно обложил всех немертвых тварей до последнего некро-конструкта.

Посидел. Подумал, как именно без аэростата прочесать эти гребанные километры трясины. Ничего путного, кроме как соорудить какие-нибудь гигантские лыжи с эффектом левитации. Ещё раз воспроизвёл свою матерную литанию.

И решил выбираться обратно к лагерю.

Обратно я припёрся уже в темноте. Грязный, как зерг, вымотавшийся, как раб на каменоломне, и ужасно злой. Поглядел на беззаботно сидевших вокруг костерка соратников и… выдохнул. Мне дали переодеться, накормили, напоили горячим чаем. И только потом, когда по мне стало понятно, что я больше не ищу что-нибудь тяжёлое, чтобы кого-нибудь зашибить к зергу, приступили к осторожным расспросам.

— За денек по-быстрому управиться не получилось, ребят. Теперь я сомневаюсь, что и за два получится. Хитрая тварь забралась в самую трясину. А там этой трясины километры и километры. Квадратные километры! Вернёмся в форт, я карту местности вверну в анальное отверстие тому, кто её составлял и обновлял! До характерного щелчка! Ломающегося позвоночника. Такие дела.

— Ну ты зверь, шеф. Картограф здесь и не был никогда, наверняка. Результаты десятилетней давности съёмок с аэростата нанёс и все дела. Эти карты и не обновляет никто, чаще всего.

— Да. — добавил Оленин. — Может, в силовухе проще будет? Один идет, второй страхует?

— Утопите доспехи и сами потонете, вот и все дела, Николя.

— Да. Глупость сказал.

— Я, на самом деле, думаю про какие-нибудь сани с мотором. — Пробормотал я, глядя в огонь. — Мотор с мотоцикла снять можно. А сани из пандуса соорудить, например. Мне больше ничего толкового в голову не приходит! Смешно. Но окопался в болоте дохлый некромант знатно. Прям внушает продуманность твари. Интересно, как УТР сюда доставили.

— Либо до того, как здесь болото образовалось. Либо на понтоне каком-нибудь. Ну ещё вариант — аэростат. Но представить аэростат, управляемый мертвецами, у меня фантазии не хватает. — Предположил Ломов.

— Ага. Аэростат, облицованный ногтями мертвецов. — поддакнул Оленин.

— Какая херня все эти твои пандусы-херандусы! — Алексей погладил бородку. — На самом деле у меня есть решение. Но оно тебе, Олег, скорее всего, не понравится.

Глава 14

Готовь сани летом

Мне не понравилось! Но деваться было некуда.

С утра мы начали подготовку к операции: «Полёт шмеля, беременного шершнем».

Дело в том, что, как оказалось, Игнатовский чудо-доспех натурально летал. Причём довольно долго и с приличной нагрузкой. Но для перевозки второго пассажира он был абсолютно не предназначен.

Кроме того, Алексею для управления полётом требовались свободные руки. А соорудить для себя седло этот эгоист почему-то наотрез отказался! Поэтому полночи и всё утро мы были заняты тем, что сооружали некое подобие старушечьей авоськи — подвесной системы для пассажира. В роли картошки для авоськи должен был выступить ваш покорный слуга.

Скорее всего, лич не ожидает вторжения с воздуха. Так что, если мы найдём сухое место, похожее на логово, Алексей высадит меня там. А потом подберёт. Связь в этих местах работала. Теоретически очередной план-капкан выглядел исполнимым.

Хотя я уже прям предвкушал, как на середине пути у него кончается заправка или отключаются от перегрузки левитаторы, и мы с ним весело пикируем в болото. С моим-то счастьем — легко! Алексей, правда, дико возмутился, когда я выразил такое недоверие секретным технологиям топазов. Кажется, он даже по-настоящему обиделся.

В конце концов, Алексей обошёл кругом сложную систему ремней, которую мы создали из фекалий и пыли прямо на месте. И авторитетно заявил:

— Вся эта ерунда никуда не годится.

— Я вообще отказываюсь лезть сюда, до испытаний на лягушках, — ответил я. — Хотя и не понимаю, что тебе не нравится.

— Ты ведь не летал ни разу? С подвешенным снизу грузом, который соединён со мной гибкими ремнями, меня будет мотать как оно в толчке. Я в этом почти уверен. И мы оба навернёмся, когда я не справлюсь с управлением. В любом случае — испытание хорошая идея. Сколько ты весишь?

— Ну килограмм восемьдесят.

— Давай сделаем чучело Олега из брезента и набьём железками для веса. Я полетаю на полянкой.

— У меня есть идея получше, господин инженер. Прекратить страдать ерундой и вернуться к моей идее с санями. Только в качестве двигателей для них использовать не дизель от мотоцикла, а тебя.

— Хм. Эгым. А в этом что-то есть. Раньше ты не мог разродиться этой мыслью? Пока мы не потратили полночи на сотворение этого садомазохистского макраме?

— Я весь день шастал по болоту. Устал как сволочь. И ты сперва раскритиковал мою идею с санями, а потом огорошил меня тем, что можешь летать. Мой хилый мозг не справился с таким количеством чудес сразу. Идея с санями повторно пришла мне в голову только сейчас.

— А, так значит это я виноват в том, что ты плохо соображаешь⁈

— Конечно, ты. А кто ещё? Павел Первый? — я нагло уставился на него.

Практически одновременно мы расхохотались.

— И вообще. Это ты магический инженер. Я фокусник! Артист, можно сказать. Тонкая, чувствительная натура. Мне не положено во всех этих штуках разбираться! Моё дело, искусство. Цветы и песни или зарезать кого-нибудь.

— Ладно. Идея, в целом, кажется более исполнимой. Но мы значительно снижаем фактор безопасности в таком случае. С телегой за спиной, знаешь ли, не поманеврируешь.

— Делаем так. Сперва соорудим брезентового Олега. Полетаешь с ним. Посмотришь, что и как. Потом, когда убедимся, что ни зерга не выходит, вернёмся к идее с санями. Вариант возвращения в город со словами «Нишмогла» я даже не рассматриваю.

На том и порешили. Испытания прошли весело, с матерком. Увесистый груз в ремнях раскачивался, болтался, крутился, у меня аж комок к горлу подступал, когда я представлял себя на месте моего брезентового подобия. В общем, полет Алекса с ним был похож чем-то на мой стиль «Пьяного мастера», но без присущего мне изящества и артистизма. Алексей дважды почти падал. Надо сказать, управлялся он со своим костюмом достаточно виртуозно. Но это не спасало. Мы попытались и не смогли придумать вариант жёсткой сцепки. И, плюнув на идею «авоськи», занялись сооружением «саней».

Алекс, наконец, проявил свой инженерный гений и за полчаса, с помощью магии топазов и всем известной матери, соорудил из брезента и деревянной рамы что-то вроде лодки, которая могла передвигаться даже по воде, не говоря уже о топи. Удивительно, что никто из нас не додумался до такого простого и изящного решения сразу. Косность мышления, не иначе.

— Мне даже ты в качестве двигателя не нужен, — заявил я ему. — На этой штуке я легко обследую центральную часть и вручную.

— Не говори глупостей! Во-первых, со мной выйдет в несколько раз быстрее. Во-вторых, случись, что, второй огранённый тебе не помешает. И в-третьих, я тоже хочу стать героем!

— Аргумент насчёт скорости принимается.

— Ещё я могу послужить средством экстренной эвакуации. Я придумал, как приспособить сбрую, чтобы тебя не крутило. Просто надену несколько ремней вокруг доспеха. Ты мне обнимешь, вцепившись в них…

— Эй, у меня невеста есть!

— Я предлагаю не любовь, а крепкую мужскую дружбу же. И вообще, тьфу на тебя, Олег, с такими намёками! Короче! Ты вцепляешься в ремни, я тебя пристёгиваю в двух местах — под мышки и за колени. И мы по-быстрому сматываемся, если дело запахнет керосином.

— Добро. Как план на «случись чего» годится. Я, в принципе, могу даже обоих укрыть «Плащом» и «Неопределимость». Давай уже переделывать сбрую и отправляться в разведку. Хватит на краю болота тухнуть!

Конечный вариант наших «аэросаней» мне понравился. Алекс равномерно распределил ремни по краям лодки и сделал что-то вроде лошадиной сбруи. Он мог, как тянуть лодку вперёд, просто перемещаясь ближе к её концу, так и тащить её под своим пузом, поднимая её в воздух, если возникнет такая нужда. Лодку, закреплённую за четыре разнесённых друг от друга точки, почти не крутило. Он дополнительно укрепил магией брезент и ремни, и мы, наконец, отправились в разведку вдвоём.

Болото — унылое и депрессивное местечко, доложу я вам. И очень вонючее. Пейзаж представлял собой зеленовато-коричневую жижу с редкими вкраплениями чёрных, как обсидиан, прогалин стоячей воды. И унылых, поросших чахлой растительностью, островков. Пахло растительной гнилью, промозглой сыростью и плесенью. Этот восхитительный букет ароматов так меня достал, что я использовал один из фильтров, выданных нашей команде в управлении колонизации. Два, связанных между собой чем-то вроде тонкой резинки, упругих комочка помещались в ноздри, плотно их закупоривая. На нижнюю часть лица натягивалась тоненькая маска, прикрывающая рот. Преимущество этой алхим-магической штуки было в том, что она совершенно не затрудняла дыхания и не закрывала обзор как противогаз. Маска не мешала разговаривать. Недостаток — эффект был временным.

Заметив какое-то движение на поверхности отвратительной жижи, я дёрнул ремень и показал обернувшемуся Алексу палец вниз. Рации мы решили пока не использовать. Если лич настолько технически продвинут, что у него есть УТР, никто не мешает ему приобрести и станцию перехвата радиопереговоров. Одновременно с предупреждением, я накинул на нас Алексом плащ и «Неопределимость». Лодку мы, кстати, перед выходом обвешали пучками травы, так что она даже вблизи выглядела как просто скопление вонючих болотных растений.

— Вот хрень, — пробормотал Алекс. — Оно нас точно не заметит?

Я в это время рассматривал в бинокль то место, где мне почудилось движение. И нет. Мне не почудилось! По поверхности болота, растопырив шесть костяных ног, скользило существо, которое не могло быть ничем, кроме как, питомцем нашего старого знакомого — некроманта. Собранная из костей конструкция, окутанная пурпурным облаком, из которой торчало шесть внушительных костяных щупалец, заканчивающихся острыми копьевидным наконечниками. Некро-таракан. Щупальца были собраны из человеческих позвонков или из костей чудовищ. Весь этот извращённый суповой набор легко держался на воде и двигался со скоростью бегущего оленя.

СТРАЖ ЛОГОВА

— У этой штуки нет глаз. Так что она точно нас не видит, — ответил я нашему двигателю.

— Этому ужасу, летящему на крыльях болотной вони, отсутствие глаз наверняка не мешает ориентироваться и находить жертву!

— Теоретически «Неопределимость» защищает от всех видов сканирования и обнаружения. Чем конкретно пользуется это костяное чудовище, я в душЕ не разумею.

— Ты меня утешил.

— Вон, кстати, ещё один, глянь! А насчёт «утешил». Скорее всего, сканирование завязано на некромантский «Поиск жизни». Он у всех немертвых тварей вместо глаз. Может, ещё и «Обнаружение ауры». Да мало ли. Но через них мы легко проскользнём. Это передовая завеса. Костяные тараканы как-то распределены по радиусу патрулирования и должны, по идее, быть связанными между собой и с логовом. Тварюшки не для серьёзного боя. Это, скорее, сигнальная система, лёгкая кавалерия для зачистки окрестностей от обычных монстров и случайных свидетелей.

— Тебе-то откуда знать?

— О! Об охранных и сигнальных системах я знаю всё. Ну… многое точно. Изучал в своё время. Я бы так сделал. Не мешай. Мне нужно за ними некоторое время понаблюдать. — Я отключил «Неопределимость», чтобы не жрала ауру. Ну и для определения радиуса «сканеров» тварей.

Полчаса я наблюдал за балетом костяных ублюдков. В их перемещениях присутствовала чёткая схема и отточенность, присущая только безмозглому механизму. В целом, проникнуть внутрь охраняемого периметра труда не представляло. С моими способностями. А вот огранённые других камней здесь бы и засветились. Тараканы не выглядели опасными бойцами. Но их было зерговски много с нашей стороны. Почти уверен, что сторона, обращённая к Хмари, охраняется не менее тщательно. Радиус обнаружения цели у них не превышал двухсот метров.

Лавируя по чёрной воде, мы вклинились в их движущиеся порядки, пройдя по границам обнаружения. Спустя примерно сорок весьма потных минут, мы оказались за линией оцепления. Я немедленно включил «Неопределимость».

— Следующий участок надо преодолеть как можно быстрее!

— А в чём дело? Мы вроде прорвались?

— Мы сейчас, наверняка, в зоне ловушек. Я бы так сделал. Жертва проскакивает мимо туповатых и исполнительных сторожей. Сторожей, которые находятся на самом виду. Расслабляется. И попадает в лапы невидимых затаившихся монстров — второй линии охраны. Этим тварям не нужно ни есть, ни пить, в режиме ожидания они могут находиться очень долго. Проклятая грань «Неопределимости» слишком мощно истощает мою ауру. Так что ускорься. Нам на руку, что у тварей нет глаз или слуха!

Алекс послушал меня, и следующую часть пути мы практически пролетели, едва касаясь воды. Минут через пять полёта, преодолев примерно четыре километра, мы вклинились в группу островков, выступающих над поверхностью трясины. Пришлось ощутимо сбросить скорость, чтобы не выскочить на берег.

Попетляв в сужающихся протоках между этими жалкими клочками суши, мы, наконец, уткнулись в обрывистый берег большого острова. До того, как здесь образовалось болото, эта возвышенность наверняка была холмом. Я снова отключил прожорливую грань.

— Похоже, прибыли! — почему-то шёпотом заявил мой напарник.

— Не факт. Этот может быть одним из группы больших островов. И совершенно пустым.

— И что мы будем делать?

— Предлагаю перекусить, чем Сила послала.

— В смысле, ты жрать собрался? А кто разведывать будет?

— Он! — я ткнул пальцем в проявившегося из моей ауры Ика. — Потратит меньше времени и точно не поднимет тревогу. Мало ли неприкаянных духов может навестить обиталище некромантов. Да, мой хороший?

Ик мрачно посмотрел на меня.

— Ой, какая прелесть! Это что, у тебя свой фамильяр есть? Чего такой… странный только?

Ик показал Алексу оттопыренный средний палец, затем, чтобы никто не ушёл обиженным, повернул фигуру в мою сторону. И только после этого изволил запрыгнуть на обрыв и отправиться на разведку.

— Он что, человеческую речь понимает?

— Нет. Он не из высших духов. Но мои эмоции считывает мгновенно. А образы берёт тоже из моей головы, по сути.

— Так это получается, ты меня на хрен послал?

— Не совсем. Недовольство выразил он. Потому что я напрягся на фразу о «странном» питомце. Но… короче сложно это. Я сам, признаться, точно не знаю, как это всё работает. Он у меня хамло. И рэкетир! Подношения клянчит, как не в себя. Но очень полезный рэкетир. В таких вот ситуациях и вовсе не заменимый.

— Ты действительно собираешься жрать?

— Да. Где там у нас были саморазогревающиеся консервы? Жрать и медитировать. Твоя жестянка ещё долго сможет летать?

— Я взял с собой элементы питания. В таком режиме нам на неделю хватит.

— Крутая штука — этот твой доспех. Даже боюсь представить, сколько она будет стоить в серийном варианте.

— Её не будет в серийном варианте. Не в ближайшее время, точно. Этот доспех, мало того что создан по уникальным технологиям с применением редких материалов. Это наш козырь против других кланов. Выпусти его на рынок, даже на элитный, и его рано или поздно скопируют. Ну, так считает мой отец, его сиятельство Иридий Игнатов. А его слово, как главы клана в таких вопросах решающее.

— Фига себе, кто у меня грузовым ишаком подрабатывает! Сын главы клана! Скажи ещё, что ты наследник⁈

— Нет, конечно. Даже в теории. Я признанный сын от наложницы. Передо мной, чисто по линии родства, пятнадцать претендентов. Что у нас в клане, кстати, не так много и значит. Кроме того, папенька в свои сто два года собирается прожить ещё сотню. Не вижу препятствий для осуществления этого его желания.

— А уникальные доспехи тебе вручили, потому что ты поехал на фронтир? Или всех членов старших семей вашего клана такими снабжают?

— Нет и нет. Доспех я создал сам, в качестве вступительного проекта перед приёмом в клан. Никто не верил, что у меня получится. А я сделал. А в клане таких… Ну, это секрет клана. Не могу сказать.

— Так ты у нас Иридиевич, значит? Алексей Иридиевич. Звучит… звонко!

— Это ещё что. Дед отцовского брата Гелием назвал. А у самого имя Неон. Гелий Неонович, сечёшь? Эта дебильная манера обзывать потенциальных наследников именами химических элементов лет двести уже в клане. Собственно, прадед завёл.

— Нормальная манера. В каждой избушке свои погремушки.

— Да. Но дед, конечно, крутой у меня. Отошёл от управления кланом, уступив место отцу. Отказался совет старейшин возглавить. И создал собственное конструкторское бюро. Ему изобретать всякие приблуды всегда нравилось намного больше, чем заседать в Совете Князей или заниматься политикой. Собственно, летающий доспех и элементы питания для него — его последняя разработка.

— Вот всегда мне Игнатовы нравились! Самый здоровый клан у вас, несмотря на дурацкие имена… — мои последние слова заглушил металлический щелчок, донёсшийся от самоподогревающейся банки. — О! Еда!

Неторопливо перекусив фасолью с мясом в томатном соусе, я поставил на спиртовку небольшой котелок с чистой водой. Достал припасённый молотый кофе и приготовился ждать, когда закипит.

— Ты реально, как на пикнике себя ведёшь, Олег. У меня прям подгорает, когда я на тебя смотрю. Я уже кучу нервов перевёл, а тебе хоть бы хны. Как будто не впервой такое. Как тебе это удаётся?

— А чего переживать? Линии охраны мы прошли. У некротических тварей нет ни зрения, ни слуха, ни обоняния. Никто на нас здесь не наткнётся, разве что случайно. В случае чего я нас укрою. Так чего волноваться? Я бы на твоём месте начинал паниковать, когда ты один останешься. Потому что призраки прекрасно летают, причём очень быстро. А с моим уходом риск твоего обнаружения возрастёт.

— Слушай, разумом-то я всё это понимаю! Но очко всё равно пульсирует. Эмоции прут. А тебе пофиг.

— Особенность огранки. Для нашего камня эмоции — инструмент. В этом мы близки к менталистам. Кофейку?

— Ска! Давай. Наливай.

Аккурат, когда мы с Алексом допили свой кофе, с обрыва скатился возбуждённый Ик.

Что-то он нашёл.

Глава 15

Логово

Ик сыпал образами, как из дырявого ведра, причём примерно половину из них составляли с каждым разом увеличивающиеся горки бананов, яблок и апельсинов. Он был возбуждён и слегка… напуган? Да, самое близкое слово. Из выдаваемой им мешанины я вычленил главное. Остров, к которому мы пристали, был пуст. На нём находились какие-то руины, но в целом ничего интересного, по мнению мартыха. А вот на соседнем острове, даже меньшем по размеру, чем этот, среди руин мелькали тёмные силуэты. То ли мстительные призраки, то ли какие-то другие разновидности нежити. Ик к ним близко не подходил. Опасался.

Среди руин отчётливо просматривался «главный вход», охраняемый призраком в чёрных доспехах, запомнившимся мне по нашему визиту в манор. На земле хватало костяных ловушек или затаившихся некро-големов. В общем, вход выглядел довольно неприступным. В том числе для разведки, потому что как открыть поблескивающую металлом дверь, я не представлял. Однако я сильно подозревал, что этот «вход» ведёт в никуда. В ловушку для прямолинейных дурачков. Я бы так сделал на месте лича. А эта тварь не глупее, а может, и поумнее меня будет.

Собственно, Ик нашёл замаскированный «чёрный ход». Благо таким вещам он был обучен давно. Вход выглядел весьма технологично. В дальнем уголке древних руин, замаскированная иллюзией под кучу битых кирпичей, была установленная стальная дверь с кодовым замком. Иллюзии и наваждения для Ика не преграда, а, скорее, маяк в ночи.

На двери висела какая-то пакостная защита — аж искрившая от влитой силы. А вот защиты от духов на стенах не было. Ик просочился возле двери на ту сторону. Сразу за дверью находилась металлическая платформа лифта, обрамленная невысокими поручнями. На стене, возле двери, был кинжалом прибит листок, на котором кто-то аккуратно выписал код замка, как я понял. Надпись под цифрами гласила: «Джи, вот код, перечитай перед тем как набрать, тупой ты ублюдок!». Ниже Ик не полез, поспешил вернуться ко мне с новостями.

Выбрав из треша, посылаемого питомцем крупицы ценной информации, я со вздохом прополоскал чашку.

— Так. Логово мелкий нашёл. Вход тоже. Надо сходить посмотреть своими глазами, что там и как. Логово на соседнем острове. Думаю, тебе надо сидеть здесь. Между островами я переплыву самостоятельно. Не нарушай маскировку лодки, не высовывайся. Жди меня три часа. Сканируй эфир. Сам не вызывай. Под землёй сигнал, скорее всего, не ловит. Что ещё?

— Ты вот так вот пойдёшь? Вот просто так?

— Ага. Не переживай, Алекс, всё будет отлично. Я быстро. Войти и выйти, делов на три часа. Вот потом, возможно, придётся сматываться во все лопатки. Всё, пока!

— Удачи, Олег. Не вздумай там пропасть, а то я тебя найду и придушу!

— Мёртвым воздух ни к чему.

Мы подогнали лодку туда, где берег острова становился менее обрывистым. И, забрав Ика в ауру, забрался вверх по осыпающемуся склону. Выпрямившись, накинул «Плащ». И спокойно, прогулочной походкой двинулся вглубь острова.

Меня окружали старые развалины, в которых угадывались контуры квартала города древней империи. Вполне возможно, что я когда-то гулял по этим улицам, превратившимся в еле различимые руины, обозначенные на земле контурами бывших зданий и кучами мусора.

Когда я пересёк остров, мне открылся вид на следующий кусок суши. Ик ничего не перепутал, пролив между островами был заполнен стоячей водой, а не болотной жижей. Я, не замедляя хода, вошёл в воду по колено, а потом погрузился и поплыл.

Прямо подо мной, в мутной глубине вдруг обозначилось движение. Я немедленно проявил «Неопределимость». Недалеко мелькнули чудовищные челюсти и смутно виднеющийся в тёмной воде костяной панцирь. Некротварь проплыла, почти коснувшись меня своим боком, и вновь погрузилась в глубину. Твою же! Вот это рыбки здесь водятся. Причём уверен, случись заварушка на суше, местные «рыбоньки» окажутся кистепёрыми. Плотная оборона. И всего за два года. Да этот лич просто ударник некромантического труда! Что на этом острове вообще находится? На что мы набрели?

Выбравшись на сушу, я прокрался на относительно ровную поверхность и взобрался на торчащий, как перст, обломок массивной колонны, чтобы обозреть руины сверху.

С моего наблюдательного пункта был отлично виден «центральный вход» и снующие повсюду призрачные соглядатаи. Минут двадцать я просидел неподвижно, наблюдая за их кажущимися хаотичными перемещениями. Но так только казалось. Призраки, как и первая линия охраны, чётко следовали в своём патрулировании определённой схеме. Разобравшись в ней, я уже собирался отправиться дальше, как услышал далёкий гул, похожий на шум моторов.

В совершенном обалдении я наблюдал, как из облаков вынырнул небольшой аэростат и начал стремительно снижаться, взяв курс на «мой остров». Призрак, которого я прозвал «Чёрный рыцарь», воздел меч, и все немертвые патрули немедленно погрузились в землю. Я же решил ещё немного подождать.

Аэростат снижался. Вот надо мной проплыло его брюхо с огромной надписью: «Крылья Судьбы» и эмблемой в виде крылатой женщины с обнажённой грудью. С воздушного судна сбросили стальные канаты, по которым скользнули гибкие человеческие фигуры. Они примотали канаты к двум, как будто специально оставленным колоннам на восточной стороне острова, как раз недалеко от «секретного» хода. Загудели лебёдки, канаты натянулись и зазвенели. Аэростат зафиксировал себя на месте.

Его брюхо распахнулось и явило грузовую платформу, заполненную какими-то ящиками. Едва платформа коснулась земли, как прилетевшие на аэростате ребята развили бурную деятельность. Сперва они оперативно разгрузили платформу. Затем также оперативно заполнили её ящиками, притащенными из руин взамен тех, которые оставили. Операция повторилась трижды, причём последние два раза вниз платформа шла пустой. А наверх отправлялась заполненной до предела.

Когда работы были закончены, летающая посудина с претенциозным названием, отвязавшись от колонн, отчалила, пропав за низкими облаками.

Едва стих шум двигателей, распахнулась «секретная дверь». Шаркающие, неловкие фигуры гуськом потянулись к оставленному воздухоплавателями имуществу. Здесь не просто логово монстра. Это какое-то производство с логистикой, доставкой и отгрузкой товаров!

Это я удачно зашёл.

Я спрыгнул с колонны на землю и побежал, маневрируя между возобновившими свою неусыпную вахту призраками. Пробегая между колонн, служивших аэростату вместо причальной мачты, обнаружил, что стальные тросы, видимо, привязываемые в одном и том же месте, протёрли на них неглубокие канавки. Явно не первый раз ребята сюда прилетают. И даже не второй. Мне начинало казаться, что я опять влез в какую-то историю, которая была мне не по уровню. Одно хорошо. Это всё наверняка делалось втайне от императорских служб и самого императора. Иначе нам бы даже шагу в эту сторону ступить не дали. Тупо прилетели бы ребята из столицы и забрали дело себе. Это такой, довольно сомнительный плюс, но какой есть. Надеюсь, я не ошибаюсь.

Размышляя о творящейся на этом острове зерговщине, я пристроился за одним из местных «носильщиков», который тащил большую деревянную коробку. Упаковка явно фабричная, с какими-то непонятными мне маркировками. Сам носильщик выглядел необычно.

То, что это не зомби, я понял почти сразу. В книгах и визионах любят описывать и показывать некромантов, плодящих толпы тупой низшей нечисти. Неудивительно, что эти самые книжно-визионные малефики долго не живут. Зомби — самая бесполезная некротварь. Они тупые как пробки. Медлительные, слабые и неуклюжие. На поддержание в них подобия жизни постоянно требуется расходовать ауру. А ещё они гниют. В общем, использовать их можно только для устрашения простецов где-нибудь в центральных областях. Ни один уважающий себя малефик не будет связываться с этими тварями. Разве что, как в нашем случае, их подняли, чтобы создать для нас с Ломовым небольшое препятствие.

Идущий передо мной… назовём это человеком, был облачён в серый, страшно изношенный и засаленный комбинезон. Сзади из комбинезона выходила гофрированная трубка, от которой воняло калом и мочой. На затылке носильщика выделялись внедрённые прямо в череп, через кожу и кость, непонятного назначения техно-магические импланты. Носильщик не разлагался и не вонял, но его серая кожа выглядела странно. Я оглянулся на носильщика, следующего за мной. Комбинезон на груди у него был распахнут. Грудь прочерчена неаккуратно зашитыми шрамами. Белые неживые глаза смотрели прямо перед собой. В остальном он был похож на того, за которым шёл я. Но именно похож. Оба раньше явно были обычными людьми, мужчинами средних лет. Скорее всего, из простецов, о чём свидетельствовали бугрящиеся серые мускулы и лица, подошедшие бы кому-нибудь из питекантропов. Какая-то странная нежить. Или даже не нежить. Явно рабочая, а не боевая. В моё время такой не было. Наверное. Я уже говорил, что не специалист. Назовём их техно-зомби. С начала прибытия на остров я вёл непрерывную съёмку на камеру «Своего парня». Сейчас же я попытался выбрать ракурс так, чтобы в кадр попала маркировка на ящиках.

Возле распахнутой настежь потайной двери меня ждал ещё один сюрприз. Увидев стоящую там тварь, я немедленно накинул на себя «Неопределимость». Возле двери стоял лич с планшетом. Сюр, я знаю. Но говорю как есть.

Лич.

С планшетом в руках.

На планшете он делал какие-то пометки, иногда приостанавливая носильщиков.

Причём, это был не тот лич, с которым мы столкнулись в маноре.

Во-первых, он выглядел посвежее. Если не вглядываться и не принюхиваться, что мне мешали сделать фильтры, он выглядел не мёртвым, а просто смертельно больным. Насколько я знал, это значило, что он ухаживает за своей оболочкой, не давая ей разлагаться. Во-вторых, этот конкретный немертвый маг обладал аурой старшего мастера. Старшего мастера — изумруда. Во дела! А так можно было? Хотя… почему бы и нет.

Неплохое начало разведки. Плюс лич. И чего-то у меня плохое предчувствие появилось. Прям вот сеанс ясновидения. Что он здесь не один такой.

Видеть меня эта мерзость, конечно, не видела. Но вот аурой своей поганой зацепила. Я не мог выпустить свою для защиты, он бы мгновенно почувствовал прикосновение чужой силы. Пришлось терпеть. Я максимально далеко проскользнул вглубь лифтовой платформы, выходя из зоны действия некро-ауры. Кстати, на кожу носильщиков смертельные эманации, исходящие от твари, видимого влияния не оказывали. Это, наверное, тот самый «тупой ублюдок» Джи.

Когда платформу забили до отказа, мне даже пришлось встать на поручни, балансируя руками. Платформа, наконец, дрогнула и с лязгом поехала вниз. В недра. Или закрома, как посмотреть.

Я выпустил Ика и приказал ему провести самостоятельную осторожную разведку. Пусть пошарится здесь, лишним не будет.

Платформа доставила меня в просторное обложенное кирпичом помещение. Что-то вроде предбанника. Потолок три метра высотой поддерживало несколько несущих колонн, явно откопанных здесь же — на развалинах. Отсюда в три стороны вели проходы. Два были явными складами, один из которых сейчас старательно заполняли техно-зомби. Второй был практически пуст. Стены его были покрыты инеем. Вход преграждала массивная дверь, сейчас распахнутая. Третий проход вёл в достаточно широкий коридор. Оценив бетонные стены, я двинулся дальше. Света не было. Немертвые в нём не нуждаются. Техно-зомби, судя по зеленоватым отблескам глаз, обладали ночным зрением. У меня же были очки «Кошачьего взгляда», дополненные надвигающимся сверху турмалиновым моноклем, который я предусмотрительно опустил напротив правого глаза. Ну что, пойдём поглядим, как они бункер обустроили. Может, даже удастся какую-нибудь пакость учинить этим, зерг, детям подземелий.

Толстые кабеля в оплётке вились вдоль стены, довольно небрежно присобаченные к ней на монтажные кольца. Я решил идти по кабелю, он должен был привести меня к источнику энергии или же к основным её потребителям. Зачем-то ведь они здесь электричество используют, помимо лифта.

Первое же помещение, в которое отходило ответвление кабеля, оказалось чем-то вроде операционной. Весьма, скажем так, специфической. Будь я реально парнем семнадцати лет, меня бы там и стошнило. На столе валялось серокожее голое тело со вскрытым черепом. Из мозга были грубо выдернуты давешние импланты и брошены на окровавленный поднос, стоящий рядом на столе для инструментов. Собственно, самих инструментов видно нигде не было.

Тело когда-то было женским. Потом грудь удалили. Явно были ещё и какие-то полостные операции. Внизу все отверстия были грубо зашиты, а из получившегося сморщенного куска плоти торчала давешняя трубка.

Два огромных холодильника гудели у стены. Заглянув внутрь, я увидел замороженные внутренние органы. Сердца, лёгкие, куски печени. Левые почки. Почему не правые, не знаю. Пакеты с кровью. Всякой требухи здесь скопилось изрядно. Всё в целлофановых пакетах, аккуратно упаковано. Я, кстати, такую упаковку в больнице нашей видел, в мусорном ведре. В Пирожке.

В углу, гниющей кучей, на тележке валялись непригодившиеся запчасти. Руки, ноги. Куски грудины.

Зайдя в дверь, возле которой стояла тележка с гниющими человеческими останками, я немедленно попятился. Примерно десяток огромных упырей повернули уродливые головы на скрип дверных петель. Я захлопнул дверь перед собой, раньше, чем добежал самый шустрый трупоед. С другой стороны послышался глухой удар кости о металл. Ска. Жуть.

Ещё одно соседнее помещение было чем-то вроде личного кабинета. Стеллажи с массивными фолиантами сочетались с вполне современным коммом, стоящим на полированном столе. В углу экрана призывно мерцал значок паутины.

В металлическом сейфе обнаружились аккуратно разложенные по ячейкам с разной маркировкой импланты, один в один как те, что торчали из черепов техно-зомби. Я забрал себе по две штуки каждого импланта в качестве образца.

Очень функциональная и простая обстановка. Ничего лишнего. Что характерно, ни кресел, ни стульев, ни кровати. Немертвые не только не потеют, но и не устают.

Я вставил кристалл в приёмник комма и нажал на скачивание, выбрав все информационные, несистемные файлы. Спрятал полоску загрузки в трей внизу монитора. Потом выбрал наиболее запылённые тома, варварски вырвал из них страницы, а обложки поставил обратно на полки. Варварски извлечённые страницы я положил в свой жёсткий рюкзак. Пригодятся. Знание — сила.

В помещении операционной послышались какие-то шаркающие звуки. Осторожно выглянув, я увидел техно-зомби, который, ковыляя по комнате, проводил что-то вроде поверхностной влажной уборки. Он выглядел получше остальных носильщиков. Подобие одежды на нём было чище и снабжено вышивкой. Прямо как герб на ливрее. Трубка для отходов не торчала наружу, а была заправлена в штаны. Я полюбовался на то, как он подходит к тележке, явно собираясь доставить её в комнату с упырями. И совсем уже было решил отправиться дальше, как в дверь ворвалась бесшумная и гибкая тень. Через операционную, прямо в мою сторону бежала девица лет тридцати, вроде живая на вид. Я успел только отпрянуть назад, прижавшись рюкзаком к книжному шкафу, как она ворвалась в помещение со словами:

— Джи, бесполезный ты кусок дохлого мяса! Сколько раз я запрещала тебе давать твоим безмозглым сервитам приказ убираться в моей комнате⁈ Где ты? Я снова оторву тебе голову, всё равно ты ей не пользуешься… — вдруг она прервалась.

Развернулась в мою сторону.

Вертикальные зрачки блеснули багрянцем. Она, сморщив верхнюю губу, из-под которой показались иглоподобные клыки, расширенными ноздрями начала втягивать в себя воздух.

УПС! ВАМПИРША

Глава 16

Вампиры, личи, террористы и другие звери

Я стоял у стеллажа не шевелясь. Высшие вампиры — это не анимированные мертвецы, а вполне себе живые твари. Магистры магии крови, вступившие на запретный путь к бессмертию. В отличие от немертвых, они имеют превосходный слух и обоняние.

Я не боялся схватки с этой нечистью. Сквозь мой «плащ» она не видит. При прочих равных, я её на ноль помножу. Удар Грейс в нервный узел — и привет семье и деткам-вампиренышам. Проблема в том, что такая схватка может поставить крест на моей скрытности и, как следствие, на всей миссии. И прибывшие охотники найдут опустевшее логово. Так что я замер, стараясь даже не дышать.

Вампирша стояла, принюхиваясь и облизывая губы тонким языком. Потом тряхнула головой, так что длинные чёрные волосы на миг скрыли лицо.

Фыркнула.

И пробормотала:

— Вечно у этого недоумка пахнет свежей кровью и человечиной.

Уже не торопясь, она вышла в операционную и спросила у серого техно-зомби, открывающего дверь к упырям:

— Четвёртый! Где этот ушлёпок Джи? Куда он делся? Стой. Потом зверушек покормишь! Отвечать!

Четвёртый послушно замер у полуоткрытой двери, в которую тут же просунулась морда здоровенного упыря. Вампирша оскалилась и зашипела. Огромная тварь, в холке достававшая мне до плеча, исчезла как по мановению волшебного жезла. Даже дверь, по-моему, за собой прикрыла.

На Четвёртого вся эта эскапада не произвела ни малейшего впечатления. Он повернулся к вампирше и сухим пыльным голосом ответил:

— Уточните вопрос, леди Изольда.

— Где. Ублюдок. Джи?

— Руководит приёмом новой партии материалов.

— Ясно. Я запрещаю тебе и другим сервитам входить в мою комнату.

— Ваш приказ не может быть исполнен. Мастер Джи отдал другое распоряжение. Но я сообщу ему о вашем приказе.

— Толку с тебя, раб! — вампирша всё тем же стремительным движением вылетела из комнаты.

Я выдохнул. Чем дальше в нору, тем страньше и страньше. Вампиры нынче, вообще-то, тоже, можно сказать, легенда. Как и ликаны. И совсем уж непонятно, что вампир делает среди немертвых. Ей живая кровь нужна регулярно. Ладно, пока запишем в это самое «страньше». Пискнул комм. Я забрал кристалл и пошёл к выходу из комнаты, краем глаза глядя на кормёжку Четвёртым упырей. Фу, зерг! До чего все же мерзкие твари. Пойду я дальше по путеводному кабелю. Может, ещё чего интересного найду.

Интересное обнаружилось практически сразу. За «операционной» находилось длинное большое помещение, доступ к которому был перекрыт железной дверью с окошком и заслонкой. Дверь была закрыта на засов снаружи. За дверью содержали людей. Множество железных оков свисало вдоль стены, на полу были какие-то бурые потёки. Сейчас внутри пребывало трое.

Я не стал задерживаться и рассматривать их. Всё равно я не спасатель, а разведчик. Помочь я им ничем не смогу. Возможно, они будут ещё живы, когда сюда нагрянет команда зачистки. А может, и нет.

Скорее всего, это материал для «сервитов» и корм для вампирши. Судя по всему, сюда не только оборудование забрасывают воздухом.

Людей тоже.

Дверь напротив вела в помещение со стойлами. По-другому назвать эти уродливые деревянные конструкции было невозможно. Под потолком протянулась паутина шлангов. Напротив головной части каждого «стойла» торчала трубка с загубником. Из некоторых трубок вытекала серая маслянистая субстанция. На полу тоже были протянуты трубы, к которым были присоединены шланги в нижней части стойл. Уверен, если бы я снял фильтр с носа, почувствовал бы стойкий запах нечистот.

В нескольких конструкциях полулежали сервиты, уставясь пустыми глазами в потолок. Над каждым стойлом был выбит номер. Я отметил, что нумерация стойл начинается с цифры шесть. Очевидно, существовали какие-то «элитные» сервиты, условия содержания которых были получше, чем в этом бараке. Всего же в бараке было сорок четыре места для сервитов, однако, было заметно, что примерно треть из них давно не использовалась.

СЕРВИТ — ТЕХНОЗОМБИ

Я двинулся дальше. Разведка так разведка. Через каждые десять метров в стенах попадались ниши, в которых сидели костяные химеры, подобные тем, что мы видели на болоте. Твари не двигались, лишь пульсирующая в центре скелета маленькая фиолетовая точка показывала, что это не просто эксцентричные статуи, поставленные здесь ради антуражу. Пушечное мясо.

Справа внезапно открылось пространство, весьма неожиданное для этого места. Яркий искусственный свет бил из открытого проёма, ведущего в помещение, выглядящее, как обычная лесная поляна. Яркие пятна ягод на кустах, сочная зелёная трава, старые, покрытые мхом, деревья смотрелись неуместно в этом бетонном коридоре. Это было бы даже красиво и таинственно, если бы этот пейзаж не был довольно качественной иллюзией.

Посреди поляны, на пне, похожем на трон, сидела обнажённая девушка. Операционные шрамы уродовали её тело, пересекая его кобальтовыми шрамами. Глаза девушки были закрыты, а возле головы кружило семь матово-белесых сгустков, похожих на головастиков с зубами.

Девушка была опалом в ранге мастера. И абсолютно точно тоже была уже давно мертва. Вот и маг, наложивший иллюзию на секретную дверь, нашёлся. Я бесшумно отступил от проёма. Многовато их что-то. А я ведь ещё не видел хозяина этого негостеприимного места.

Напротив идиллической комнатки с лугом и ягодными кустами нашлась комната вампирши. Я не рискнул заходить внутрь или что-то там тырить. Это тебе не лич со сгнившими мозгами. Она здесь вообще пока что самое опасное создание из попавшихся на пути.

Наконец, я дошёл до очередной развилки. По пути я заглядывал во все комнаты. Многие из них пустовали. Я нашёл склад чудовищных костей и целую коллекцию крупных, необычных по цвету, Сутей. А также огромное количество мелких, вполне стандартных. Такое впечатление, что забой монстров Хмари на болоте и в окрестностях поставлен на поток. Кое-что я позаимствовал по пути. Не пропадать же добру. Я не очень боялся, что пропавшего хватятся. Кажется, каталогизация и складирование здесь держалось на сервитах. А они не очень сообразительные.

Большая часть проводов уходила влево. Оттуда же, как тёплый ветер, мне в лицо било знакомое ощущение близости УТР. Надо сказать, дверей в коридорах было немного, большинство комнат обзавелось только проёмами. Комнаты же из тех, что двери всё-таки имели, как правило, были без замков.

Дойдя до одной из таких, я был вынужден отскочить в сторону.

Дверь распахнулась. Два сервита, напрягая свои немаленькие мышцы, куда-то тащили громоздкий прибор. С виду это был большой металлический ящик с несколькими овальными мониторами на нём и торчащей сбоку мешаниной проводов.

Я заглянул в комнату.

Я находился на пороге огромного колодца, стены которого устремлялись куда-то вверх. Там, наверху, тускло светилось квадратное основание малого УТР. Во все стороны от него отходили провода, кабели и двутавровые балки поперечного крепления. Казалось, здоровенная пирамида удерживается в воздухе тонкой паутиной коммуникаций. По железным скобам, вбитым в бетон, ползали, как сонные мухи, сервиты с номерами на бритых головах. Они ковырялись в распределительных щитках и занимались какими-то прочими таинственными техническими делами.

Я пожал плечами и пошёл в другую сторону. Расположение УТР относительно входа, я зафиксировал. На поверхности острова он явно был как-то замаскирован. Даже небольшую пирамиду не заметить было бы невозможно.

Противоположный отнорок вёл в лабиринт технических тоннелей, куда я предпочёл пока не соваться. По пути мне пришлось пробежать через ауру ещё одного лича, на этот раз полноценного аметиста, то ли слабого магистра, то ли сильного старшего мастера. Лич работал над скелетом очередного конструкта, посреди абсолютно голого бетонного помещения, спаивая своей магией кости и придавая чудовищу его окончательную форму. Итого три. Химеролог, иллюзионист и некромант. Мой давешний ночной приятель мне до сих пор не попадался. И слава Силе. Не очень-то и хотелось. У меня от контакта с предыдущими тварями язвочки на коже до сих пор не зажили. И капилляры полопались, образуя узорчатые синяки под кожей.

Заканчивался коридор просторной комнатой, имеющей богатое, хотя и стилистически пёстрое убранство. Помимо золочёной мебели различных размеров и форм, разноформатных ковров и гобеленов, некоторые из которых уже почти истлели, различных столов, столиков, статуэток и выцветших картин в комнате находился ещё один примечательный предмет. Телепортационный круг. За закрытой дверью в боковой стене пульсировала аура сильнейшего аметиста. Понятно, где обитает здешний папка.

Я внимательней присмотрелся к кругу. Видимо, сюда и телепортировался наш с Ломовым приятель после того, как получил алмату под ноги и Буревестником в своё гнилое брюхо. У меня прямо руки зачесались. Я знаю, как испортить круг телепортации, но рядом за стеной сидит тварь, перед могуществом которой я, честно говоря, пасую.

Закончив свои дела в комнате с телепортом, я исследовал все технические коридоры и занёс их в память комма. До конца трёх часов, отведённых мной Алексу, до момента, когда он должен был начать волноваться, оставалось всего ничего. И я принял волевое решение покинуть логово, тем более что ничего интересного в технических проходах я не нашёл.

Осторожно, крадучись я отправился назад. Концентрацию и внимание удвоил. Не хватало мне ещё попасться на обратном пути.

Возле комнаты с пленниками остановился. Всё же я не совсем сухарь. Спасти людей было идеей заманчивой. Тем более, один из трёх обладал мощной аурой рубина. Такими огранёнными грех разбрасываться. Я начал прокручивать в голове схемы, как бы так ловко вывести хотя бы одного человека, чтобы не поднять тревоги раньше времени. Но ничего путного не придумывалось. Даже если задействовать тупых сервитов, возникает вопрос, а куда делось тело? А кто приказал? И всё.

Я ещё раз покосился на дверь темницы.

Интерлюдия. Павлоград, здание МВД

Фондорн подошёл к двери кабинета своего начальника и постучал. Из кабинета донеслось: «Заходите», и Корнелий, одёрнув пиджак и поправив и так идеально сидящий галстук, толкнул створку.

В небольшой комнате за столом сидел Иван Францевич Брилинг. Он повесил пиджак на спинку стула, расслабил узел галстука и даже засучил рукава рубашки. Привычка, оставшаяся с ним со времени работы в министерстве финансов. Бриллинг внимательно просматривал документы из большой бумажной папки, лежащей на столе, периодически делая пометки в настольный комм.

Не поднимая головы, он буркнул: «Садись, Корнелий!» — и продолжил изучение документов. Делал он это стремительно, как и все, чем занимался. Тишина, прерываемая лишь тиканьем настенных часов, закончилась за пару минут.

Бриллинг захлопнул папку, потянулся, обнажив мускулистые жилистые предплечья. И спросил:

— Чаю?

— Благодарю вас, не стоит.

— Успел отдохнуть после перелёта, Корнелий? Готов к свершениям?

— Да, Иван Францевич. Всё в порядке.

— Хорошо. — Он снял со стоящего на столе телефона трубку, нажав кнопки на передней панели, набрал внутренний номер. Дождался, когда на той стороне снимут трубку. — Брилинг на проводе. Министр просил сообщить, когда придёт наше юное дарование. Да. Фондорн. Он у меня. Жду.

Некоторое время он просто сидел, прикрыв глаза. Потом встрепенулся.

— Да. Да я понял. Мы идём.

Положив трубку на рычаг, Брилинг поднялся, раскатал рукава рубашки и застегнул манжеты. Подошёл к стенному шкафу и извлёк оттуда форменный мундир. Надел, похлопал по бокам. Возникло два облачка пыли. Он покачал головой и сменил мундир на пиджак, отбросив расшитую галунами тужурку в угол. Взял папку со стола.

— Идём, Корнелий. Гавриил Романович нас ждёт с докладом.

— Я думал, вам надо будет докладывать. К аудиенции у министра я не готовился…

— Ничего страшного. Он хочет на тебя посмотреть. Толковые сотрудники на мостовой не валяются. Если трезвые. — Брилинг блеснул белозубой улыбкой из-под нафабренных усов. — Этому делу присвоен высший приоритет. По срочности и по секретности. Ты знаешь, что твой Строгов сорвал нам операцию по зачистке гетто в Алом рассвете?

Говоря всё это, он быстрым шагом покинул кабинет. Фондорну приходилось почти бежать, чтобы поспеть за начальством.

— Я бы не сказал, что он мой. Крайне неприятный тип. И да. Я уже успел ознакомиться с публичной частью этой истории. Но здесь я, скорее, на его стороне. В конце концов, изменённые — подданные Ожерелья. У них есть право на защиту закона. Я не могу, Иван Францевич, согласиться с тем, что наше ведомство собиралось инициировать погром. Это невероятно.

— М-да. Похоже, высоких чинов в нашем ведомстве тебе не достичь, мой юный ученик. Если, конечно, ты не выкинешь всю эту чушь про законность и права из своей талантливой головы. Право в нашем несовершенном мире, милый юноша, есть только одно. Право силы. Нынче просто стало модно делать вид, что это не так.

Корнелий только головой на эти еретические речи обожаемого начальника покрутил. Он безмерно уважал Ивана Францевича за острый аналитический ум, наблюдательность и честность, но его чудовищный цинизм никогда не нравился Фондорну.

— Я всё же считаю, что мы сами создаём этот ваш «реальный мир». И мы же и делаем его несовершенным. То, что вы говорите — следствие не каких-либо объективных законов бытия, а вопрос отношения. Которое можно и нужно менять. Что касается продвижения по службе…

— Так, хорош. Заканчивай проповедь. — Резче, чем обычно отрубил Брилинг, распахивая дверь в приёмную министра.

В этом кабинете, да и вообще на этом этаже здания, Фондорн ни разу не был. У стола секретаря стояла худая девушка в траурном платье, с вуалью на лице. Даже сквозь вуаль были видны лихорадочные пятна на бледных щеках. Она нервно стискивала небольшую дамскую сумочку и очень тихо, сдавленным голосом выговаривала секретарю:

— Мне было назначено на это время! У меня крайне важный вопрос. Как вы смеете меня здесь мурыжить!

— Вам придётся ещё немного подождать, драгоценная госпожа. Прошу прощения, но у его высокопревосходительства появилось срочное дело. Много времени это не займёт. Вас примут сразу, как только господин министр освободится. Прошу, присядьте. Я налью вам кофе.

— Подавись ты своим кофе, холуй! — Девушка решительно развернулась, хлестнув юбками по ногам едва успевшего отскочить Брилинга.

— Прошу, господа, его высокопревосходительство ждёт!

Под обжигающим взглядом из-под вуали чиновники проследовали в кабинет руководителя ведомства.

— Опять ты без мундира, Иван Францевич, — вместо «здравствуйте» поприветствовал вошедших Державин. — И юному дарованию нашему не привил должного пиетета к форменной одежде. Добрый день, эр Фондорн. Я давно хотел с вами познакомиться.

Корнелий немедленно вытянулся по стойке смирно, как учили в ОЖК (Отдельный жандармский корпус), щёлкнул каблуками и склонил голову на предписанный уставом градус.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!

— Орёл! Смотрю, прошлая служба из головы ещё не выветрилась. Но мундир надо носить. Присаживайтесь, господа. — Державин устало потёр переносицу. — Через четыре дня меня вызвали на доклад к Его Императорскому Величеству. По поводу того дела, которое было вам поручено. Я, естественно, ознакомился с вашими письменными отчётами. Но мне сейчас нужен не отчёт, а именно ваше мнение. Зреет заговор? Строгов этот опасен? Или просто гений поколения? Что скажете, Корнелий Брунович? Вы его лично видели. И все там разнюхали.

Корнелий вскочил, снова щёлкнув каблуками, но был возвращён на стул досадливым взмахом руки министра.

— Я прошу прощения за внешний вид, ваше высокопревосходительство. Моё мнение таково: Никакого заговора вокруг этого Строгова нет. Это раз. — Он нервно размял пальцы. — Он действует в одиночку, буквально с миру по нитке набирая себе команду, но действует очень упорно и целенаправленно. Это два. Человека с его жизненными убеждениями и силой воли не получится контролировать. Это три. Он, безусловно, гений поколения, если я правильно понимаю этот термин. Но вот как он им стал… Ранее до его ранения во время покушения, ничего подобного за ним не замечалось. Вполне обыкновенный юноша. Чудеса с изменением направления развития тоже никто не смог объяснить. Специалисты говорят, мол, последствия травмы и тайны физиологии мозга. Это четыре. Он не опасен для Ожерелья или государственного строя. Бунтарских наклонностей он не высказывал. Основное впечатление, человек, который прекрасно знает чего хочет и мчит вверх по социальной лестнице, не считаясь с препятствиями. Жестокий, даже безжалостный боец. Это пять. Доклад окончен, ваше высокопревосходительство!

Брилинг, небывалое дело, весь доклад, просидевший неподвижно, возразил:

— Моё мнение прямо противоположное. Его нужно устранить, чем раньше, тем лучше. Пока он не стал представлять действительную опасность. Неконтролируемая социальная аномалия на фронтире нам ни к чему. Он уже смешал нам планы однажды. Выступил как наш политический противник, прекрасно осознавая последствия. Кто мне не друг, тот враг.

— Вообще-то, мы ему спасибо должны сказать. Ланской слишком много на себя взял! Думаю, ему пора в отставку. Впрочем, сейчас речь не об этом. Благодарю господа. Вы можете быть свободны. Оба. Я обдумаю ваши слова перед приёмом у императора.

Брилинг выскочил из кабинета первым. Фондорна же чуть не снесла с ног девица в трауре, ворвавшаяся в открытую начальником дверь. По мозгам сыщика резануло жгучей ненавистью и жаждой крови. Он рефлекторно активировал грань усиления.

— Палач! Сдохни тварь, — раздался женский визг на грани истерики.

Фондорн, действуя всё так же на автомате, шагнул назад и толкнул истеричку всем телом. Одновременно с этим раздался выстрел.

Девушку снесло к противоположной стене кабинета, чувствительно приложив о стенную панель. Извиваясь на полу, она пыталась достать из сумочки, обзаведшейся дырой в ткани, дымящийся револьвер. Фондорн резко прыгнул вперёд прижимая руки барышни к полу.

Янтарный свет охватил револьвер, и девица выстрелила ещё раз, вдребезги разнося ножку и часть стола министра.

Корнелий мельком отметил бледного Державина, держащегося за левое плечо. Из-под пальцев на мундир брызгала кровь.

Фондорн нанёс террористке, явно находящейся под действием каких-то стимуляторов, ментальный удар.

Глава 17

Возвращение

Я стоял возле платформы лифта и ждал Ика. Судя по ощущениям, он был очень доволен, не ранен и не схвачен. Но приближался он невыносимо медленно. Вместо того чтобы прошмыгнуть ко мне по теням, он как будто… шёл пешком. Три часа, отведённые мной себе на осмотр территории уже прошли, и я начал слегка нервничать. Терпеть не могу, когда что-то идёт не по плану. Я снова мысленно призвал Ика и снова получил в ответ жизнерадостное подобие фразы: «Уже иду, хозяина».

Наконец, мелкий паршивец появился на пороге помещения с лифтом. Он реально ковылял пешком, пыхтя и отдуваясь. В волосатых лапках он цепко сжимал здоровенный золотой диск. Рука-лицо просто.

Дух-клептоман. Он ещё и транслировал мне вагон бананов, который заслужил, стирая о бетон свои мягкие шерстяные лапки и сперев такую мегаважную штуку.

Я отобрал у него добычу и закинул её в рюкзак, а Ика засунул в ауру. Он возмущённо стрекотал и забрасывал меня образами, но я, честно говоря, не понял, что он имеет в виду.

Пора выбираться отсюда.

Я поднялся на лифте и с некоторым трепетом набрал код, написанный на бумажке. Никакое проклятие меня не поразило. Дверь с шипением отъехала в сторону. А меня чуть не вывернуло наизнанку.

Во-первых, на меня накатила аура лича. Во-вторых, сам лич стоял около двери, на расстоянии вытянутой руки от меня. Левой рукой он держал за волосы свою оторванную голову. А правой сосредоточенно тыкал в пульт управления дверью. Да у этой Изольды слово с делом, я смотрю, не расходится.

Я немедленно вызвал откатившуюся к этому времени «Неопределимость». Лич странно дёрнулся, видимо, почуял меня. Я проскользнул в дверной проём и выскочил за пределы ауры. Всё тело опять горело и покрылось сыпью. Как меня это достало! Лич несколько раз повернулся вокруг оси. Потом всё же шагнул в дверной проём, на лифтовую платформу, держа свою голову перед собой, как ночной обходчик держит фонарь. Дверь за ним с лязгом захлопнулась.

Я перевёл дыхание, успокоил пульс. После чего сходил к подозрительному зданию на краю острова, состоящему из обломков стен и колонн. Здание оказалось тем, что я и думал. Это был УТР, частично заваленный настоящими обломками имперских стен, а частично прикрытый иллюзией. Сделав пометку в «Своём парне», я двинулся в обратный путь.

Я вынырнул из теней возле нашего замаскированного плавсредства. Игнатов безмятежно дрых на дне лодки. Вот же… Умаялся бедолага. Я чувствительно пнул бдительного сторожа в бок носком сапога. Хотя сквозь доспехи он наверняка ничего не почувствовал. Но толчок его разбудил. Он сонно глянул на комм и произнёс:

— Что-то ты, Олег, задержался. Как успехи?

— Миссия выполнена. А ты — придурок. Одно дело поесть в походной обстановке. И совсем другое — дрыхнуть, посреди болота, наводнённого монстрами из ночных кошмаров.

— Я как-то не заметил, как уснул, — он выглядел смущённым. Даже покраснел. Рыжие вообще легко краснеют. — Честно говоря, было ужасно скучно. Не такого я ожидал от удалого приключения.

— Угу. Напомни мне, никогда не назначать тебя в ночной дозор. И вообще, больше тебя с собой не брать. А ещё мне на безалаберность пенял. Ладно. Сваливаем отсюда также, как пришли.

Легко преодолев охранный периметр в обратном направлении, мы устремились к своей стоянке. Наш временный лагерь встретил нас запахом гнилого сена, крови и свежего мяса. Все четверо наших охранников были заняты разделкой туш коргов.

Выяснилось, что пока нас не было, возле лагеря случился всплеск. Жёлтый, то есть такой себе. Слабенький. Наши воители справились на отлично. Главное, что не пострадал транспорт. Иначе кое-кто, не будем показывать пальцем, ушёл бы отсюда пешком.

— Привет, шеф, — дружелюбно кивнул Оленин. — А мы по ходу немного разжились оборотными средствами.

— Разжились они. Небось боеприпасов на большую сумму потратили, чем стоят все эти сути.

— Обижаешь, шеф! Мы с Ломовым вообще не стреляли, только ребята немного патронов сожгли. Было несложно. Кстати, этот новый доспех — просто чудо что такое. Не знаю, что там с миллисекундами и сенсорами, но мой штатный был просто неуклюжим гробом по сравнению с этим красавчиком! Ломов мне теперь втайне завидует и уже строит планы на предмет изъятия. Но хрен ему на лысый череп. Моё.

Он продемонстрировал мне открытую рунированную коробочку, в которой поблёскивали сути с необычным золотистым отблеском. Я похожие видел в логове лича.

— А ещё добыча хороша. Смотрите, шеф, какие интересные попадаются. Одна такая отобьёт расход патронов и топлива на экспедицию. Что у нас по плану?

— Сворачиваемся, Николя. Дорезайте требуху и начинайте собирать оборудование. Пора домой.

НИКОЛЯ

В форт мы добрались без происшествий. Игнатов высадил меня у ворот, а сам умчался к себе, пообещав забежать вечером, когда проверит все данные с планшета, и докалибровать доспехи.

Я же немедленно устремился к себе в комнату. Очень хотелось принять ванну и смыть с себя грязь и усталость этих двух длинных дней. Я еле пробился к вожделенной горячей воде и мылу через толпу жаждущих подробностей домочадцев.

Когда, почти счастливый и посвежевший, я вышел в гостиную, то увидел Ика, сидящего на моём рюкзаке. Он скалил на меня зубы и настойчиво посылал мне образ золотого блюдечка, которое прихватизировал в логове нежити. С обречённым вздохом я извлёк добычу, чтобы рассмотреть, что за зергень он приволок и почему считает это таким важным. Ну что-то вроде плоского золотого кольца. В центре, на семи отростках, держалось украшение, при ближайшем рассмотрении оказавшееся золотым ранговым перстнем с крупным аметистом. Перстень был явно старинным, покрытым причудливой клановой гравировкой. Я повертел эту непонятную штуку. На лицевой стороне кольца выгравированы руны. Присмотревшись, я вдруг ахнул в голос. И бегом бросился на второй этаж в оружейку. Там вскрыл первую попавшуюся изолирующую коробку, вытряхнул на пол содержимое, и, уложив туда золотой арт-объект, плотно закрыл крышку. И только после этого выдохнул.

— Что случилось, Олег? — на пороге оружейки возник обеспокоенный Ломов. Позади него маячил Карл Августович. — Ты чего по дому скачешь, как олень?

— Ничего особенного. Надеюсь. Просто один вороватый гамадрил-недоросток спёр у лича его филактерию. И мы всю дорогу везли эту штуку с собой, без экранирования.

— Чего-чего он спёр? — Ломов задрал бровь. Августович тоже выглядел заинтересованным, но не испуганным.

— Чтобы стать личом, надо пройти довольно сложный ритуал. Огранённый, возжелавший бессмертия, теряет ранг в продвижении, при изготовлении филактерии. Специального магического предмета, в который помещает душу во время ритуала. Он с ней связан. Филактерия — гарантия его существования. Тело гниёт несмотря на все усилия. Так что, периодически, лич вынужден переселяться в новое. В качестве буфера используется филактерия. Также, если его грохнут, его душа улетает в туда же. Оттуда она вселяется в новое тело, обычно подготовленное заранее для процедуры. Или подойдёт любой свежий труп в пределах досягаемости.

— И ты хочешь сказать, что мы везли такую штуку у тебя в рюкзаке, всю дорогу? Охренеть не встать.

— Остаётся надеяться, что лич своей филактерии не хватится. И что он не способен ее найти через блокирующую коробку. Иначе нам стоит ожидать визита разгневанной нежити. Городские стены его не остановят. Ладно. Бобёр, выдыхай. Пойдём, я тебе покажу кое-что. Заодно побудешь эрзацем Ольги, пока она по столицам рассекает.

Мы пошли ко мне. Я по пути обдумывал философский вопрос — сдавать мне филактерию в ведомство Юрковского или нет. Так ничего и не решил. У себя подключил «Парня» к стационарному комму. С помощью Ломова и известной всем матери установил на него программу по корректировке визеоматериалов. Далее мы с ним посмотрели трёхчасовой фильм ужасов, из которого я тщательно вырезал некоторые куски, маскируя это варварство под выключение записи. Удовлетворившись полученным результатом, я записал фильм «Вампиры, личи и другие звери» на кристалл.

Переоделся в деловой костюм.

Позвонил в УпКол.

И направился туда. По дороге я собирался заскочить в любимую пекарню и посидеть там. А что? Имею право в перерывах между «подвигами» на культурный отдых. Сахар полезен подрастающему организму. И тесто. И глазурь. И миндаль…

В УпКоле к моему приходу собрались все заинтересованные лица. Я коротко описал нашу поездку, показал собравшимся несколько наиболее впечатляющих кадров из своего нового фильма. Шокировал всех рассказом об аэростате. Отдельно рассказал про пленников. Перебросил карту с «Парня», с моими пометками на комм управления.

— Да. Впечатляет. Напомните мне, почему в управлении нет ни одного специалиста наваждений? — Спросил в воздух Юрковский.

— Мало кто вообще проходит такую огранку. А представители благородных семей не спешат идти к нам на службу, Владимир Сергеевич, — ответил Святов.

— Давай-ка ты, Григорий Арсеньевич, напишешь доклад. О необходимости открытия курсов разведчиков при нашем министерстве. Стандартное училище. Для Опалов. После операции, сразу, как с бумажками отчётными закончишь. Я завизирую, добавлю свои мысли и отправлю. Вы, — здесь он повернулся ко второму заместителю, — запрос в министерство транспорта по поводу этих «Крыльев». Мне нужна вся установочная информация. Но тоже после операции. Вернёмся к текущим задачам. Данные разведки, как видим, полные. Хочу задать эру Строгову несколько вопросов.

— Конечно, эр Юрковский. Готов ответить.

— У логова должна быть система самоуничтожения. Уж очень предусмотрительная тварь этот ваш лич. — я промолчал, хотя вопрос «Чё ета мой он?» прямо напрашивался. — Вы ничего об этом не сказали.

— Я ничего такого и не заметил. Но есть предположение. Я не до конца исследовал технические тоннели. Но они явно тянутся дальше поверхности острова. То есть под водой. И само убежище находится сильно ниже уровня трясины. Полагаю, где-то есть задраенные люки, которые при необходимости могут обеспечить полное затопление убежища. Ну, я бы так сделал.

— Действительно. Просто и эффективно.

— Там всего три входа в главный коридор. Сразу систему никто активировать не будет. Если пробиться к техническим тоннелям, от колодца с УТР это недалеко, можно заблокировать выходы из коридоров стальными плитами и магией запечатать.

— Да. У нас есть соответствующее оборудование, благодарю вас, эр Олег. Соображения по поводу штурма. Григорий Арсеньевич, твой выход.

— Да тут вариантов нет. Высадка с пузыря. Для лифта используем «Крота». Две группы в силовых доспехах. Группа А штурмует лифт. Группа Б — зиккур… тьфу на тебя Олег, УТР и колодец. Ведут группы два алмаза. Вы, — Юрковский меланхолично кивнул, — и есть паренёк один у Охотников. Прикрытие на поверхности осуществляют наши мехи. Тоже две группы. Можем подключить старших мастеров из городских семей.

— Благодарю, в общих чертах я примерно так же себе всё представил. Теперь к деталям. Эр Олег, мы благодарим вас за помощь, вам будут начислены все возможные бонусы в управлении. И выделена доля в добыче, согласно вкладу. Дальше совещание продолжится без вашего участия. Насколько мне известно, все документы по манору Хмуренковых готовы, можете их забрать.

— Я хочу участвовать в штурме! — включил я «семнадцатилетку». — Вы не можете меня отстранить вот так.

— Исключено. Не с вашим камнем. Только под ногами будете путаться у штурмовой группы. Не с вашим возрастом. Это не прилив, а операция за пределами форпоста. Я не имею права рисковать жизнью несовершеннолетнего, каким бы главой семьи и эмансипированным огранённым вы ни были.

Я и не подумал уступать. Наоборот, начал яростно торговаться. В итоге мы сошлись на том, что мне будет дозволено пребывать на аэростате во время штурма. И в штурмовые группы возьмут Ломова и Оленина, если они, конечно, вызовутся. Зачем мне всё это? Чисто меркантильный интерес. Прямое участие семьи в операции повышает долю в трофеях и даёт бонусы от управления к социальному и боевому рейтингу. Вот такой я нехороший человек.

После достижения согласия по вопросу участия в штурме, меня всё же вытурили с совещания.

Я, ничуть не опечаленный, пошёл в отдел регистрации, где всё тот же, что и в прошлый раз напомаженный чиновник выдал мне все бумаги и разрешения. С сегодняшнего дня я официальный владелец манора. В пятницу пойду в банк, насчёт кредита. Вернее, зашлю Августовича, он торгуется, как чёрт. Ещё и бригаду надо начинать искать, для обеззараживания и восстановления крепости. Юрковский практически открытым текстом сказал, что я смогу забрать УТР из логова, если, конечно, его не расхреначат, к зергу, при штурме. Скорее всего, на этом моя доля в трофеях и закончится. Возможно, даже выкупать придётся остатки. Но всё равно очень выгодно получается. Арлекин доволен.

Я снова прогулялся. Дошёл до своего особняка. Немного побродил по парку, упорядочивая мысли. Надо бы садовника нанять из изумрудов со специализацией на растениях. Как это сейчас называется «ландшафтный художник». Ладно, это всё потом. Как говорил любимый автор:

'Как всё складно и красиво, скажем от души.

Да, жизнь — дерьмо, но перспективы дивно хороши!'.

Да и жизнь, кстати, вполне нормальная. Даже удивительно.

Ломов и Оленин дружно согласились быть добровольцами и поучаствовать в чаде кутежа. Я и не сомневался в парнях. При беседе особо выделил, что отказ — это нормально, я не требую и даже не прошу об участии, а просто предлагаю. Ребята неглупые, сами понимают, что такое для семьи сейчас подобная движуха. И не трусливые. Турмалин-Оленин там вообще будет как воздух нужен. Призрачной дряни, для которой стены и мехи не помеха, в логове полно. А у управления своих турмалинов тоже раз два и обчёлся.

Заглянув в паутину, я немного призергел. Пока мы шастали по болотам, все новостные ленты раструбили новость о покушении на Державина — министра внутренних дел. Какая-то истеричка, невеста вьноши, студента, которому по распоряжению административной комиссии выписали плетей за революционную агитацию, стреляла в него прямо в здании министерства. Причём, я так понял, если бы не плети, парня могли законопатить лет на десять. А так он просто повесился, не выдержав позора. Идиот.

Министр в госпитале. На пули был нанесён какой-то хитрый яд, не дающий остановить кровотечение даже физикам. Если бы не яд, картинка получилась бы идеальной. Девушка мстит за своего парня.

Как-то мой личный следователь Корнелий там оказался замешан. Спас министра, закрыв грудью. Или, наоборот, безответственно покалечил задержанную. В зависимости от источника информации.

Ответственность за покушение взяла на себя группировка «Лига Справедливости». Старые знакомые. Надеюсь, МВД на некоторое время станет не до меня. Моя паранойя начала подавать сигналы, что это ж-ж-ж с «Лигой» неспроста. Но я всё ещё видел только верхушку айсберга. И даже приблизительно не мог понять очертаний, находящихся в глубине. Зерг! Я даже не мог понять, есть ли эти очертания. Если следовать моему опыту — случайности неслучайны. Вопрос в другом. Если существует клановая или внеклановая группировка, которая пытается подорвать стабильность Ожерелья и контролирует сектантов и «Лигу», то какова конечная цель? Смена власти? Смена общественного устройства? Просто перераспределение ресурсов? Это же совсем отбитыми надо быть, чтобы заигрывать с Хмарью! К зергу всё это!

Кстати, о полицаях. Я набрал код Петрова на комме.

— Порфирий Петрович, приветствую. Строгов. Доброго вам дня. Допрос не отменили? Мне подходить к назначенному времени? Вот и прекрасно. Вот сейчас не понял? Ясно. Не в управлении. А где? Пирожок? Да, конечно. Буду. Да сами вы… — Он положил трубку.

Вот же нехороший человек — редиска. Вечно гадость какую-нибудь напоследок скажет.

Глава 18

Допрос с пристрастием

Допрос должны были провести в главном госпитале форта — больнице имени Николая Ивановича Пирогова. Почему именно там, у меня вопросов не вызывало. Скорее всего, в УВД просто нет нужного медицинского оборудования для обеспечения безопасности допрашиваемых.

Мне, конечно, на их здоровье было абсолютно наплевать. Я вообще собирался их, так или иначе, прикончить. И дело вовсе не в мстительности. Я всегда исповедовал принцип — у всяких отморозков не должно быть даже желания со мной связываться. Да что там желания. Они должны чётко осознавать цену, которую придётся заплатить. Я даже заказал конспирологическую страничку, которая бы приписывала мне всякие ужасные вещи, в том числе выложила версию о моей причастности к гибели двух первых групп охотников за головами. С фотками какой-нибудь расчленёнки. Страничка уже была и даже обзавелась первыми читателями. Осталось её раскрутить.

До «Пирожка» идти было довольно далеко. Госпиталь находился на обратной от моего дома стороне кольца Первой Линии. Так что меня отвёз дворецкий на Нимфе. Больница — выложенное из красного кирпича пятиэтажное здание было частной клиникой изумрудов, с отдельным крылом для бесплатных пациентов или госпитализированных по неотложной помощи. Император и кабинет министров спонсировали эту бесплатную часть клиник по всему Ожерелью. Во времена старой Империи такой гуманизм властей был делом совершенно немыслимым. И они ещё жалуются на что-то, эти справедливо-лигисты и прочие бунтари. Забавно, что самая бесполезная часть населения считает себя не просто равной огранённым, но даже не благодарна им. А ведь те постепенно улучшают условия жизни простецов. Читал я как-то в паутине, что появилась какая-то «Теория естественного права». Мол, права у человека от рождения есть просто потому, что кто-то из мамки на пол вывалился. Звучит бредово. И эту хрень включили в образовательные программы для юридических ВУЗов и школ.

Я зашёл в клинику через приёмное отделение, только для того, чтобы обнаружить, что «Пирожок» это не одно здание, а целый комплекс. Кир, во время своей комы, лежал в главном здании. А допрос должен был пройти в отделении нервных болезней и патологий мозга. Размещалось оно в отдельном флигеле, за главным зданием госпиталя. Я поспешно направился туда, поглядывая на экран комма. До назначенного в повестке часа, времени оставалось в обрез.

Строгая тётечка-санитарка подозрительно оглядела мой костюм и, величественно кивнув, допустила в святая святых, заставив облачиться в халат и войлочные тапочки поверх туфель.

Перед смотровой скучал наряд полицейских. Между двумя здоровенными полицаями трясся мужик в наручниках. Он сидел, раскачиваясь и легонько поскуливая. Не задерживаясь, я прошёл внутрь.

Палата или, скорее, смотровая на первом этаже была уже полна народа. Порфирий о чём-то тихо переговаривался с врачом. Санитарки готовили первое тело к сканированию. Здесь же, откинувшись на стуле, скучал чиновник минюста, смутно знакомый мне по памяти Олега. Когда я вошёл, он сразу кивнул мне и молча указал на стул возле себя. Недалеко от чиновника стояла тренога с закреплённым на ней коммом, направленным на ложе, к которому ремнями крепили трепыхающегося обвиняемого.

— Господа! — обратился к присутствующим врач, — процедура сканирования крайне травмирующая, особенно для неогранённых. Поэтому, если что-то пойдёт не так, я сразу остановлю допрос.

— С какой стати, вы, уважаемый — я глянул на табличку с именем на халате, — Иван Матвеевич, решили, что можете что-то там остановить? Допрос должен быть проведён по процедурам, предусмотренным процессуальным кодексом, то есть до результата. Или я что-то неправильно понимаю? — обратился я уже к чиновнику и, вспомнив его имя, добавил, — эр Владислав?

— Всё так, — чиновник поднялся на ноги. — Допрос будет проходить до получения результата. Полномочия остановить процедуру есть только у меня, — врач, побагровевший во время моей тирады, попытался что-то сказать, но был остановлен. — Все несогласные будут удалены из помещения. Воспользоваться оборудованием может и наш фельдшер. Надеюсь, всем всё ясно? Дискуссии не будет.

— Как вы можете…

— Дискуссии. Не. Будет. Или приказать полицейским вас вывести прямо сейчас? Вы можете либо остаться и поддерживать жизнедеятельность допрашиваемого. Молча поддерживать. Или выйти вон и вынести отсюда свой гипертрофированный врачебный «гуманизм». Что решите?

— Я остаюсь.

— Молча! Любые попытки вмешаться в процедуру, и вы отсюда вылетаете. Это всех касается.

Эр Владислав подошёл к комму и включил его.

— Включайте мониторы, — медсестра ловко защёлкала тумблерами на приборах, окружавших тело. — Сего июля пятнадцатого, время начала восемнадцать тридцать две, год четыреста тридцать пятый. Клиническая больница имени Пирогова. Форт Алый рассвет. Ментальный допрос подозреваемого. Василий без фамилии. Подданный. Индивидуальный номер двенадцать сорок два шестьдесят шесть восемнадцать девяносто три. Допрос начинается. Приказываю ввести скополамин.

— Один кубик, — сквозь зубы прошипел врач, втыкая в катетер шприц.

— Порфирий Петрович. Начнёте вы. Главные вопросы — кто нанял. Где. Что обещали. Кто ещё причастен. Ну вы в курсе. Ждём минуту и начинаем.

Порфирий подошёл к корчащемуся в ремнях Василию. Похлопал его по предплечью своей пухлой ладошкой.

— Да ты расслабься, любезный. Будешь сопротивляться, только хуже себе сделаешь. Мне придётся делать тебе больно. А ведь мы оба этого не хотим, дружок. Мы с тобой побеседуем просто и вернём тебя в камеру уютную. Отвечать словами мне не надо. Да ты и не сможешь, — у зафиксированного мужика поперёк рта был застёгнут кляп. Снимать его никто не собирался. — Специально помогать тоже не надо, да-с. Я всё сделаю сам. Главное не напрягайся. Ну, начнём, Сила с нами.

Он уселся на крутящийся круглый стул возле задержанного. Медсёстры водрузили Порфирию на голову какую-то кастрюлю-шлем с подключённой к ней мешаниной проводов. Щёлкнул тумблер на «кастрюле». Сразу же загорелся ещё один экран, обращённый к нам. По монитору плыли гипнотические разводы, и вспыхивали пятна синего и красного цветов.

— Тест.

На экране отобразилось подрагивающее изображение злого доктора, державшего в кармане скальпель. Одна из медсестёр хихикнула. Изображение сменилось на текстовый документ с отчётливо видимыми словами. Потом на несколько быстро сменяющихся образов машины, собаки и полицейского с эмблемой Алого рассвета.

— Есть картинка. Чётко. — Сказал чиновник.

— Что там скополамин? Можно работать? — спросил у врача Порфирий.

Тот оттянул веко допрашиваемого и хмуро кивнул. Губы беззвучно прошептали: «Работать! Палачи херовы».

С очередного монитора, который поместили перед лицом допрашиваемого, смотрело изображение Кирилла. Оно сменилось на Иву.

— По чьему приказу вы пытались похитить этих молодых людей? — я увидел, как Порфирий накрыл обвиняемого своей аурой и пробудил грань. — Просто вспомни момент обсуждения.

На мониторе замелькали образы, сопровождаемые обрывками разговоров. Я, честно говоря, не успевал уловить суть. Лица, проносящиеся вереницей, были мне совершенно незнакомы и принадлежали явно таким же маргиналам, как и допрашиваемый.

Порфирий задал очередной вопрос:

— Кто наниматель? Кто платил. Расслабься. Просто вспомни. Наниматель. Заказчик. Строговы. Давай. Покажи нам, голубчик.

Очередная вереница образов с кусками текста. У допрашиваемого хлынула кровь из носа. Врач обернулся на чиновника и молча указал на пациента.

ДОПРОС

— Пульс сто сорок. Растёт.

— Адреноблокатор! Полкубика! — рявкнул врач, дождавшись отрицательного жеста чиновника. — Живее заканчивайте, живодёры!

— Не орите! — прошипел эр Владислав. — Вы ему только хуже делаете!

— Сто пятьдесят шесть! Растёт!

— Ещё полкуба.

Мелькание образов на экране переросло в мешанину цветных пятен. Порфирий откатился от подследственного, одновременно выключая шлем и убирая ауру.

— Всё, господа медики, он ваш полностью.

Кровь текла теперь из левого уха и уголка глаза.

— Встало!

— Электроды. Разряд.

— Пульса нет.

— Разряд!

Глядя на чёткие действия реанимационной бригады, Порфирий поморщился:

— Ну что, довольны, эр Строгов? Кара нашла преступника?

— Пока не расшифруют образы, нет, не доволен. Будет досадно, если вы угробили его просто так, не получив нужной информации.

— Откуда в таком молодом человеке столько душевной чёрствости?

— Откуда в опытном полицейском следователе столько сентиментальности?

— Да нет во мне сентиментальности. Правы вы, Олег, меня больше заботит отчётность и отписки километровые. Но я то тридцать лет уже служу, без малого. Всякого насмотрелся. А вы-то, Олег? Вам же семнадцать всего годков. Я вас никак понять не могу. А меня такое беспокоит. Знаете ли, привык, что всякого можно на полочку с этикеткой, соответствующей поставить. А для вас у меня пока нет своей полочки. Это и томит душеньку-то. Аномалия вы. Эмоции эдак умело прячете. Или нет их у вас…

— Я это я. Уж какой есть. Ничем вам помочь не могу.

— Есть пульс. Нитевидный. Мозговая активность ниже нижнего предела. Дыхание слабое. Прерывистое.

— В реанимацию его.

— Бесполезно, — махнул ладошкой-оладьей Порфирий, глядя, как подследственного перекладывают на каталку, отстегнув от стола. — Множественные инсульты. Мозг в кашу. Говорил же дурачку: не напрягайся. Сейчас они ещё второго в невменяемое состояние вгонят видом подельника.

— Допрос окончен, — очнулся чиновник. Выключил комм. Вид он имел бледный. Видимо, не каждый день при нём мозг подследственного в кровоточащий комок превращают.

— Ну что, Владислав Семёнович. Не будем затягивать? Прикажете второго на процедуру доставить? Я ещё не истощил ауру.

— Да. Не будем тянуть. Введите арестованного.

Второй допрос прошёл также как первый, кроме того, что подонок выжил и даже неплохо себя после допроса чувствовал. Ну это ненадолго, гарантирую. Врач-гуманист остался в реанимации с первым пациентом. Ему на замену пришла флегматичная пожилая женщина-сапфир. Начальник отделения. Она наблюдала Кирилла, пока он был без сознания. Собственно, своим выживанием похититель был обязан ей, она «подстраховала» Порфирия, смягчив его воздействие на подследственного. Мастер-менталист — это тебе не адепт.

Чиновник минюста засвидетельствовал законность процедуры и поблагодарил всех участников. Порфирий пообещал предоставить мне, как главе семьи, расшифрованные образы: «в ближайшее время».

Мной уже овладел охотничий азарт. Интуиция говорила, что сегодня произошло что-то. Какую-то ниточку ухватили. Всё было не зря. Осталось дождаться результатов расшифровки.

Интерлюдия. Павлоград. Госпиталь им. Н. В. Склифосовского. Отделение для элитных пациентов

«Вопросы! Вопросы? возникающие у каждого здравомыслящего человека! Как получилось, что убийца с оружием беспрепятственно прошла в здание министерства? Почему…»

Державин с досадой выключил зомбоящик, висящий на стене его роскошной палаты. Сучьи журнашлюхи. На клочки его репутацию рвут. Ещё и история с гетто откуда-то всплыла. И все пытаются на него повесить. Тридцать пять лет безупречной службы. И так обосраться. На его должность небось уже очередь клановых выстроилась. Он с силой выдохнул сквозь сжатые зубы, издав свистящий звук. Покосился на часто попискивающий монитор у изголовья.

В палату зашёл врач в медицинской маске.

— Вам же нельзя волноваться, Гавриил Романович! Смотрите, какие показания на мониторе! Сейчас-сейчас, — он вытащил из кармана шприц, снял колпачок, потянулся к капельнице. Но его рука оказалась перехвачена Державиным.

— Ты кто, млять, такой? Где мой лечащий врач?

— Я дежурю сегодня, Гавриил Романович, ваше высокопревосходительство, отпустите меня!

— Что ты мне звездишь? Я тебя первый раз вижу. Весь персонал я знаю.

«Врач» сочувственно вздохнул.

— Ну, не прокатило!

Попытался вырвать руку со шприцем и вонзить его в тело министра. Однако Державин легко поднялся, удерживая руку «врача», разрывая трубки и подключённые к нему провода. Второй рукой перехватил убийцу за горло. Тот извивался, пытаясь освободиться, затем его фигура замерцала, стараясь исчезнуть. Но вырваться из хватки активировавшего грани физика «дежурный врач» не смог.

— Что здесь происходит? — вопрос раздался от дверей палаты.

В дверях стоял, облачённый в дворцовый мундир, начальник охраны императора — Борис Скопин-Шуйский. За его спиной возвышались два гвардейца в лёгких силовых доспехах. Мгновенно сориентировавшись, Скопин метнул в убийцу полупрозрачную сеть. Державин выпустил жертву и отскочил в сторону. Убийца связанной рыбой забился на полу. С него клочьями слезало обличье врача, обнажая форму охранника больницы под иллюзорным медицинским халатом.

— Взять его! Гавриил Романович, отойдите к стене. Руки на виду держите! Грани не активировать!

Один гвардеец метнулся к убийце, второй, зайдя в палату, наставил дуло карабина на министра. Пойманный в сеть душегуб захрипел, изо рта его пошла кровавая пена.

— Этот готов, ваше превосходительство! — Отрапортовал гвардеец, склонившийся над телом незадачливого лжеврача.

— Долго мне так стоять, Борис Васильевич? — поинтересовался Державин.

— Всё. Ложитесь обратно в постель. Что случилось?

— Он попытался мне что-то ввести из шприца. Вон, в угол закатился. Не помню я такого хмыря среди персонала. Вот и решил я с ним потолковать, по-свойски. А тут вы, как горт из коробочки. Какими судьбами вы здесь? Арестовать меня пришли?

— Вас пожелал посетить Его Величество. Но в связи с последним событием…

— Полно, Борис. Что я, трупов не видел? — в палату вошёл император. — Приберите в палате по-быстрому и настоящего врача позовите. Пусть Гавриила Романовича обратно к приборам подключит. Я подожду.

— Но, ваше…

— Я недостаточно чётко отдал приказ? У меня что-то с дикцией?

— Никак нет. Будет исполнено.

Следующие несколько минут были заполнены беготнёй, суетой и расшаркиваниями. Державина подключили обратно к приборам и капельнице, труп, от которого начало ощутимо нести гниющей плотью, вынесли, шприц убрали в изолирующий контейнер.

Император всё это время стоял у окна, заложив руки за спину и заставляя нервничать свою охрану и больничный персонал. Попутно обвешанный какими-то приборами гвардеец проверял палату на предмет нахождения подслушивающих устройств. Наконец, суета закончилась. Император коротко приказал:

— Всё вон!

Гвардейцы и медики бегом покинули палату. Борис Скопин остался, притулившись в углу. На него распоряжение, видимо, не распространялось.

Император подошёл к кровати Державина и присел на стоящий рядом стул.

— Я, собственно, хотел посмотреть, как вы здесь устроены, Гавриил Романович. И не скажу, что доволен содержанием и охраной министра моего кабинета.

— Ваше Величество, ваш визит, большая честь для меня.

— Васю Ланского вы своим ИО назначили?

— Нет, Ваше Величество. Я его заставил заявление на увольнение писать. По регламенту, первый заместитель — Закревский Арсений Андреевич должен был взять на себя исполнение обязанностей.

— Вашего Закревского удар хватил. Нынче ночью. Пока об этом не сообщалось широким массам. Да и для вас, Гавриил Романович, это, похоже, сюрприз. Так что замещает вас Ланской, и не похоже, чтобы он собирался увольняться, — Державин аж зубами скрипнул. — Вы под носом у себя проспали серпентарий натуральный. Когда в строй?

— Яд вывели, Ваше Величество. Напишу прошение об увольнении, как только закончат укрепляющие процедуры.

— Вы про глупость эту с увольнением, Гавриил Романович, забудьте. Я мало на кого положиться могу. На вас могу. В смысле надёжности, а не проницательности, уж простите. Но ничего, моя тайная служба тоже жидко обгадилась. Мы созерцаем с вами масштабный заговор, каких давно уже не было, а никто ни сном, ни духом. Как выйдете из госпиталя, начните с чистки ближайшего окружения. Всех убирайте при малейшем намёке на подозрение. И всех протеже Ланского в первую очередь. И вот что. Брилинга вашего я видеть в заместителях министра не хочу.

— Да кто ж лучше него справится? Большого ума и таланта человек.

— Вот именно. Слишком он умный. И слишком близко к вам подошёл. Я знаю, что вы ему доверяете. А вот я — нет.

— Исполню, Ваше Величество. Как прикажете. Что касается дела, по которому аудиенция была назначена…

— Это дело подождёт. Просто держите там всё на контроле. Не отпускайте. И пришлите мне письменный доклад. Я его посмотрю на днях.

Глава 19

Штурм

Следующий день пролетел под знаком подготовки к штурму логова. Я удивился тому, сколько тумана напустил УпКол. Мехи вывозились за город партиями. Бойцы штурмовых групп тоже. Тревога по управлению не объявлялась. Не одному мне, видимо, пришла в голову мысль, что где-то течёт, и тварей могут предупредить. Впрочем, идея, сохранить секретность при таком массовом перемещении сил управления, казалась мне утопией.

Перед выездом в «поле» к нам заявился, наконец, Игнатов, и принёс «чумовую штуку», которую обещал показать в прошлый раз.

Это оказался комбинезон с необычными свойствами.

Главное в нём — комбинезон совершенно не стеснял движений. Он заменял ОЗК, то есть был герметичным, но при этом «дышал» наружу. Укомплектован магическим щитом, рассчитанным на несколько сильных ударов. Пяток выстрелов из винтовки щит держал, потом уходил на перезарядку. Сам костюм не пробивался из пистолетов и револьверов вплоть до нулевого калибра и довольно эффективно гасил удары или случайные попадания. Про обычный холодняк даже не говорю. К костюму прилагался парашют-планер в виде раскрывающихся между телом и руками крыльев. Шлем с системой очистки воздуха, «кошачьим глазом», бинокулярным зрением… В общем, этот костюм мог помочь небольшую автономку под водой совершить, по пути навешав лещей встречным акулам. И это я даже про половину функций и приблуд не рассказал. Немаловажно и то, что он разрабатывался специально для пилотов мехов. Я по-прежнему хочу водить мех, да. Очень крутая штука для фронтира и массовых забоев Хмарных скотинок. Ну и стоило это чудо «всего» восемьсот тысяч алтын.

Со скидкой в четыре процента, ага.

Я созвонился с Арчи и, получив его неохотное одобрение, приобрёл эту красоту. Мой прошлый прикид по сравнению с этим технологичным монстром реально смотрелся как нищенское рубище.

Игнатов отрегулировал доспехи моих гвардейцев и помог освоить основные функции моего нового костюма. После чего мы с ребятами покинули форт через южные ворота, чтобы обходными путями прибыть к точке встречи.

На месте творилось настоящее столпотворение. Из грузовиков выгружались мехи. Штурмовики надевали доспехи, проверяли снаряжение. Примкнувших к нам огранённых инструктировали и распределяли по группам. В целом, руководство операцией выглядело весьма компетентным. Я в организации таких масштабных мероприятий ничего не понимал и не лез никому под руку. Отправив Ломова и Оленина к коллегам, я завалился на колючую траву и уставился в серое, скрытое за облаками небо.

Вскоре облака взвихрились, расползлись испуганными клочьями. С неба практически бесшумно, спланировал аэростат. Воздушная машина была неброского серо-стального цвета. Под оболочкой пристроилась двухпалубная платформа. Нижняя была оснащена с двух сторон открытыми галереями. Верхняя ощетинилась стволами пушек, торчащих из вращающихся башенок. Вместо названия судна на днище были нанесённый белой краской номер 012 и эмблема — голубое облако, ощерившееся бледно-жёлтыми зубами молний.

Вниз полетели тросы. Их оперативно закрепляли на грузовых мобилях и развозили по поляне к швартовочным кольцам, вбитым в землю.

Аэростат, завывая лебёдками, снизился, практически касаясь днищем второй палубы земли. Бойцы поспешили по скинутым пандусам на галереи. Мехи заревели моторами и тоже потянулись к аэростату, похожие на стадо очень громких доисторических чудовищ. Немалая сила здесь собралась. Может быть, даже избыточная.

Я печально вздохнул, поднялся и поплёлся к летающему убийце. Пока я валялся и пялился в небо, настроение куда-то лететь и что-то делать внезапно испарилось. Я, конечно, не собирался подойти к Юрковскому и сказать: «Подбросьте меня в форт по дороге, я передумал». Но настроение было именно такое. Надеюсь, полёт меня взбодрит. Старость не радость. Хе-хе. Хорошо хоть суставы к дождю не ломит.

На галереях обнаружились специальные ниши для силовых доспехов и мехов. Техники суетились, пристёгивая многотонные машины и штурмовиков к стене. Я так понял, перед десантированием всё это отстёгивается автоматически. Таким образом, у аэростата появлялось ещё какое-то количество огневых точек. С ограниченным сектором обстрела, но всё же. Было видно, что корабль именно десантный и не предназначен для долгих перелётов. Эдакий штурмовик. Между галереями имелось что-то вроде казармы с койками, где пилоты могли даже поспать, но ни о каком комфорте на борту речи даже не шло. Эта машина разрабатывалась для стремительных налётов с воздуха на скопления врага или укреплённые районы. Естественно, я сразу захотел себе такую же крутую леталку и поставил отметку. Только не ежедневник, а в ежегодник. Типа «вот, через лет десять…» Эх.

Меня отправили внутрь, в казарму, сказав, чтобы до конца штурма я не высовывался и не мешался под ногами. Ну да, конечно. Я же с ними просто покататься полетел, ага. Дождавшись, когда на палубах стихнет лязг ног стальных гигантов и почувствовав, что мы взлетаем, я спокойно вышел наружу.

Серая зона разительно отличалась от внутренних областей Ожерелья, которые я наблюдал с палубы «Гордости» какой-то месяц назад. Местность под нами выглядела больной. Желтовато-серый цвет с редкими болезненно-зелёными вкраплениями был похож на цвет кожи желтушного пациента, испещрённой гнойными язвами. На горизонте клубилась стена Хмари, отсюда выглядевшая простой серой полоской. На секунду я услышал хриплый шёпот трёхголового монстра, но наваждение схлынуло так же быстро, как пришло. Даже болото, которое сперва показалось прямо по курсу следования, а затем расползлось по сторонам от нашего кораблика, выглядело как-то менее чужеродно. Ура! Родная вонючая жижа! Я скучал! (Справка — НЕТ!)

Когда мы приблизились к острову, я заметил, что призраки, патрулировавшие поверхность, попрятались. Скорее всего, нас приняли за «Крылья Судьбы». Вряд ли нежить настолько технически продвинута, чтобы отличать один аэростат от другого. Ну ничего. Сейчас мы преподадим им урок технической грамотности.

Аэростат в виду острова сперва набрал высоту, а затем буквально рухнул вниз, аж воздух вокруг галерей засвистел. Я, на всякий случай, встал в дверном проёме и покрепче схватился за косяки. Аэростат вздрогнул всем корпусом, я уж было подумал, что в нас чем-то залепили с земли. Но в следующее мгновение грохот повторился уже снизу, и в воздух вознеслось здоровенное грибовидное облако дыма и пыли. Эфир заполнился короткими, отрывистыми командами. Повсюду раздавались щелчки и металлический грохот, это мехи и штурмовики отстёгивались от стен и, разбежавшись по галерее до края, прыгали вниз. Пушки пузыря открыли огонь по невидимым мне пока что целям на земле.

ГРОМОВЕРЖЕЦ

Я выждал, когда все мои соседи десантируются, и тоже подошёл к краю. Внизу было весело.

Облако пыли тянулось вверх от «секретного входа». Похоже, лифту пришёл окончательный каюк. Половина штурмовиков втягивалась в это облако. Другая половина довольно точно десантировалась к УТРу и сейчас разбирала завалы, чтобы пробиться к основанию. Мехи с включёнными фарами попадали на поверхность с бо́льшим разбросом и сейчас стягивались к двум точках входа десанта, попутно перемалывая в фарш призрачное и костяное воинство. Выползающая из воды костяная… рыбой это назвать нельзя — костяное уежище — получило снаряд из пушки пузыря и корчилось на границе болотной тины и земли, вяло шевеля конечностями. Вдали были видны десятки водяных тараканов, устремившихся к острову лича. Минут десять им бежать ещё. К шапочным разборкам, может, и успеют. Эпичный замес, но с явным преимуществом наших, пока что.

Я распахнул «крылья» парашюта, активировал грань «плаща» и прыгнул, планируя прямо в столб пыли и дыма, поднимавшийся из дыры в земле, оставшейся на месте лифта.

Собственно, моя цель была не поучаствовать в бою, а пограбить под шумок. Ну простите, вот такой я меркантильный гад. Или не прощайте. Мне позергу. Я, во-первых, хотел забрать книги лича-химеролога. А во-вторых, спереть ещё немного сутей на складе, всё равно их там до зерга. Успел позалипать в паутине и заценить, что же я такое видел во время разведки. Я, на минуточку, манор строю, мне не на продажу, а для личного использования. Что касается боя, если не произойдёт чуда, то минут через пятнадцать он закончится полной победой нашего оружия. Я же говорю, сил для штурма набрали даже с избытком. Но я такой подход горячо одобряю. Так и надо поступать.

Проскользнув вслед за штурмовиками в операционную и полюбовавшись на превращённых в фарш упырей, лича и двух сервитов, я быстро очистил книжный шкаф мага. Немного подумал и решил больше ничего не брать. Быстро сбе́гал на склад, перебираясь через горстки шевелящихся костей, оставшихся от сторожей-големов. Забрал шесть заинтересовавших меня сутей и пустился обратно, к застенкам, в которых томились пленники.

Судя по эфиру, бой внутри логова практически закончился. Техническая бригада приступила к установке бронезаслонок на служебные коридоры. Кто-то даже высказывал недоумение, мол, почему главный лич не выдал чего-нибудь убойного. У меня было своё мнение на этот счёт. Скорее всего, хитрая тварь попыталась сбежать и сработал сюрприз, оставленный мной в телепортационном круге. Надеюсь, что сработал.

Наверху сопротивление всё ещё не было сломлено, некро-големы лезли отовсюду, и часть штурмовиков отзывали на оборону входов. Но мы уже победили. Опять же, судя по эфиру, пока без трупов. Хотя два меха были выведены из строя.

Штурмовики снесли двери в темницу, и, убедившись, что там нет врагов, убежали дальше. Двое узников, один с той самой аурой рубина и второй — не огранённый, сидели в цепях, напряжённо глядя в сторону двери. Третьего всё-таки съела вампирша. Ну или из него сервита сделали. Не судьба ему была, нас дождаться.

Я вывалился из невидимости. Не тратя слов, ударил по цепям кончиком Грейс, перебивая звенья. Леди ответила мне возмущённым звоном. Моя дага очень не любила, когда её применяли как обычный инструмент. Мало обращая внимание на возмущение одушевленной стали, вздёрнул пленников на ноги, подставил им плечи, обхватил за талии и потащил к выходу. Попутно отметил, что огранённый обладает приятными округлостями в области груди и чуть ниже места удержания. Девушка или женщина. Особа женского пола, в общем.

Вывалившись в предбанник бывшего лифта, заваленный горами земли и обломками кирпичей, я осмотрелся. Аккуратно разместил своих спасённых у стеночки. Дышать в помещении было невозможно, и я предложил обоим фильтры. Мужик находился в полуобморочном состоянии, так что девушка-рубин, благодарно мне кивнув, вставила фильтры сперва товарищу по несчастью, а потом себе. Сверху как раз скидывали эвакуационные тросы, и мимо нас начали пробегать штурмовики, стремившиеся подняться, принять участие в бою на поверхности. Через некоторое время мы остались одни, в обществе двух пострадавших, одного из которых костяное щупальце пробило почти насквозь, а второму так повредили суставы левой ноги, что он не мог самостоятельно передвигаться. Раненый вроде дышал. На его броне сидел, вцепившись лапками-креплениями, паук мобильного медблока. Помочь ему я ничем не мог, но на всякий случай дождался, пока его поднимут наверх, даже к тросам пристегнуть помог.

Судя по передачам на основной волне, сверху всё тоже затихало.

Наконец, решив, что выходить уже достаточно безопасно, я поднял на поверхность обоих бывших узников. Снаружи слышалась стрельба, но уже не частая, а, скорее, спорадическая. Мехи и «Громовержец», как называли по рации нашу летающую лодку, добивали остатки костяного воинства. Я пристроил несчастных с максимально возможным для обстановки комфортом среди руин и остался их сторожить. От появления случайных недобитков никто не застрахован. Раз уж взял на себя обязанность по освобождению, стоит довести дело до конца.

Спустя ещё двадцать минут всё стихло окончательно, и началась погрузка части нашего воинства обратно на аэростат. Я за весь бой даже мечом ни разу не махнул. Всегда бы так!

Как выяснилось позже, лич-магистр действительно решил сбежать, и телепортационный круг разорвал его пополам, да ещё и огранку повредил. В общем, наши взяли гада тёпленьким и превратили в недееспособное месиво. Я поёжился, представляя, как его душа перемещается в филактерию, в моём особняке. Опасненько. Я всё ещё не решил, сдавать ли мне эту пакость УпКолу или самому пригодится. Зачем-нибудь. Вообще, я сам себе начинаю напоминать белочку, делающую запасы на зиму. О некоторых забуду скоро. Нет, всё же надо как-то расхламляться!

— Так, я и думал, что ты, Олег, на борту не усидишь! — ко мне подошёл Святов.

— А я предполагал, что вы забудете о пленных, и решил их достать, пока какое-нибудь недобитое штурмовиками чудовище, не сделало их ужином.

Мы оба сняли шлемы.

— О! Точно пленные! Эти двое… это всё?

— Ну, в застенках других не было. Их бы надо в город и в больничку…

— Вот ты и займись, благодетель. Я смотрю, дивную кралю отхватил.

Я покосился на измазанное грязью бесформенное существо со спутанными серыми лохмами. А ведь она реально красотка! Была. И как это Святов с ходу рассмотрел подробности? Бабник.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Мы не гильдия спасателей. Мы чистильщики. Ты вытащил, тебе и заботиться. До больницы доставишь, не развалишься.

— Ну. Вы все слышали. Я — эр Строгов. Держитесь возле меня. Сейчас вон то летающее корыто отвезёт нас к машинам. Потом я доставлю вас в форт Алый рассвет и в больницу.

— А что дальше? — голос у девушки, всё ещё слабый, оказался из разряда «чарующих», с какими-то бархатными нотками и невероятно сексуальными обертонами.

— А я откуда знаю? Дальше посмотрим, когда вас врачи отпустят. Не брошу посреди форта, не переживайте. Помогу связаться с родными, например. Но давайте сперва вернёмся. Мы всё ещё на серой территории.

Работоспособные мехи парами затащили на борт повреждённые машины других пилотов, где техники пристегнули их к стенкам. Вообще, битва на поверхности вышла более жаркой, чем внутри логова. Из двенадцати мехов на ходу осталось семь. Чёрный рыцарь, перед тем как его отправили к якорю, умудрился убить одного пилота, прямо сквозь броню, и отсечь руку одному чистильщику. Рядом с покалеченным суетился и сверкал гранями изумруд. Там ещё и проклятие какое-то пакостное, кажется, довеском легло. Иначе давно бы уже парня стабилизировали. Легко раненым из штурмовиков и тех, чьи доспехи были повреждены, был и вовсе каждый второй. И это несмотря на технический перевес и поддержку с воздуха. Может, и не с избытком сил набрали. А в самый раз.

Судя по недовольной роже Святова, чистильщиков ждёт пистон после прибытия в форт. Хотя я считал, что операция прошла практически идеально. Финансовые потери легко отобьются добычей. А погибший… Войны совсем без потерь бывают только в фантастических романах. Цена ничтожна.

Впрочем, если бы убитый был моим человеком, я наверняка бы сейчас думал по-другому. Но и Ломов и Оленин даже ранений не получили, слава Силе. И доспехи их остались на ходу. Я ещё и прибарахлился немного. В общем, удачно мы сходили.

«Громовержец» взмыл в воздух, увозя уцелевшие и повреждённые машины, раненых и штурмовиков с наиболее пострадавшими доспехами. Довольно много парней-УпДошников осталось на острове. Организовывать трофейную команду, проводить окончательную зачистку.

Завтра в управлении будет разбор полётов и предварительное распределение трофеев. Меня позвали. Буду нанывать себе тамошний УТР. Внешне он целеньким остался.

А сегодня мне осталось доехать до форта и доставить пленников в больницу. Потом займусь домашними делами.

Огранка моих ребят сама себя не сделает.

Глава 20

Дележ трофеев

Новости-Хреновости (новостной портал № 2 в форте Алый рассвет)

Вот вы, дружочки, сидите себе за стенами, и не знаете что в поле-то творится! А там, наши героические чистильщики, при поддержке нескольких родов, провели операцию по зачистке логова лича! Легенда, скажете вы? Нет, это наша новая реальность! И что характерно, Хмарь здесь вообще не при делах, дружочки…

Петрович : Дела! Не хватало нам всяких сектантов так умертвия появились.

Техношиза : Да фигли там эти личи. Против техники древние костяки не пляшут!

Скептик : Бред! Заказуха.

Володимир : Чего-то совсем желтухой от вашего листка пованивать начало. Отписываюсь!

Полицейские ведомости (официальный портал УМВД Алого Рассвета)

Напоминаем вам, что координационный центр по устранению внутренних угроз продолжает свою работу. О всех подозрительных личностях и подозрительной или незаконной деятельности вы можете сообщить по коду комма…

Николай Гаврилович Чернышевский: Что делать, блин! И кто же виноват!

Патриот : я написал еще три дня назад, что соседи просверлили в стене дырку и пускают ко мне ядовитых газов! И ноль реакции. Подал жалобу в минюст!

Либеральный гражданин : возрождаются старые добрые традиции стукачества, как при Императоре Иосифе. Видать, решили перекрыть норму доносов того страшного времени

Интриги, скандалы, расследования (все о настоящем Ожерелье)

Ой, что творится, граждане и подданные, а также драгоценные дамы и господа. Кажется, Ожерелье входит в период турбулентности. Нас трясет, как дырявый грузовой пузырь министерства транспорта. «Террористы» стреляют в Державина, потом его первый зам во сне склеивает ласты. Турмалины, конечно, впечатлительные ребята, но сердечный приступ у ограненного? Рассказывайте эти сказки кому-нибудь другому. Теперь скандальная отставка Ланского. Император явно решил почистить свой Кабинет от налипшей на него плесени…

Странный : Я думаю, все это отражение сражений в высших сферах.

Правдоруб : (Странный) А я думаю, ты еблан!

Тиория загавора : ВО ВСЕМ ВИНОВАТО ТАЙНОЕ ПРОВИТЕЛСТВО. САМ ИМПЕРАТОР ЛИШЬ МОРИОНЕТКА…

Правдоруб : слыш (ТИОРИЯ ЗАГАВОРА). Ты задолбал каждый раз одну и ту же херню лепить.

Проделав все свои утренние занятия, тренировку своих огранённых я тоже перенёс на утро и, занырнув ненадолго в локу, я продолжил разгребать завалы дел и задач, которые подкидывали мне Сила и Судьба. Ну и я сам на себя взвалил немало. Теперь бы унести. Кое от чего я бы, наверное, избавился. Из-за сегодняшней беготни по ведомствам я, например, снова отложил разговор по поводу компании, которую собирались открывать Арчи с Ольгой. На поздний вечер. А то подготовка, штурм, ни минуты свободной. Ещё пленники эти на мою голову. Простец, кажется, слегка повредился в рассудке. Он молчал, хотя то, что велели, исполнял исправно. Мне, конечно, дела нет до чужих трудностей. Его и огранённую Марию Миронову (она такая же Миронова, как я Зингельшухер) собирались сегодня выпнуть из «Пирожка», о чём мне любезно сообщил по комму их лечащий врач. Ладно, это мелочи. Разберёмся.

Я не хотел хранить дома филактерию лича. Это опасная и непредсказуемая штука. Её возможности наверняка не ограничивались функцией «просто банки» для души. Но и отдавать её просто не за хрен собачий или в УпКол за рейтинг тоже не хотелось. Рейтинга мне уже хватало. Не у каждого старожила форта из гражданских такой был.

Можно, конечно, отдать УпДошникам (управление по делам огранённых). Они такую вещь с руками оторвут. Но вот что с них взять? Получается, что ничего, кроме хорошего отношения, по сути, и нечего. Мне от них, вот прямо сейчас, ничего не надо. Награда? Ну будет какая-то, наверное. Даже если как за бандита тысяч пятьдесят — это мелочи. И нет, я не зажрался. Просто деньги перестали быть насущной проблемой. Их есть у меня. А, ладно! Иногда надо бросать всякое добро в воду. Как древний философ заповедовал. Или святой, не помню. Трупы врагов, например. А то как они мимо тебя проплывут, если ты сам их туда не спихнёшь?

Подгоняемый такими мыслями, я напросился на приём к эру Залесскому, руководителю Гильдии Искателей. Всё равно мне сегодня в управление идти. Я позвонил ему и договорился о личной встрече до совещания. Он, разумеется, удивился, но виду не подал.

В управлениях, кстати, в отношении мер безопасности был полный бардак. Непуганые они какие-то. Я с коробкой, содержащей филактерию, спокойно прошёл мимо дежурного дедка и поднялся на третий этаж, к Залесскому. Фетиш такой у всех начальников Ожерелья — забираться повыше.

— Добрый день, эр Строгов, — хозяин кабинета вышел из-за стола и, обогнув его, протянул мне руку. Что-то он прям подобрел ко мне. — Я, по правде говоря, не ожидал просьбы о приватной встрече. Но всегда готов вас выслушать.

Мы пожали друг другу предплечья.

— Прошу, садитесь, — он вернулся за стол.

Я повертел головой и поставил свой опасный груз на пол возле кресла. После чего сел.

— Давайте вы изложите дело, с которым пришли. А потом пойдём уже на совещание, сегодня будет делёж трофеев. Та ещё драка предстоит.

— Конечно, как вам угодно. Моё дело… Хм. Во время разведки мой фамильяр упёр из логова одну вещь, которая, видимо, показалась ему очень ценной. Я сперва даже не разобрался, что это такое. А вот когда разобрался, решил, что стоит передать этот предмет нашей Гильдии.

— Вот как? Именно Гильдии? Почему не в УпКол?

— Потому что наша Гильдия изучает предметы древней империи. Ну, помимо государственных структур и прочих клановых институтов. Да и посоветоваться надо. Больно уж добыча, гм… дорогая, что скрывать. И необычная.

— Заинтриговали, Олег. Вопрос, почему тогда не отдали в любой клан или на чёрный рынок я даже задавать не буду.

— Потому что у меня с Гильдией долговременные отношения. Это не говоря о том, что за подобную торговлю на чёрном рынке можно получить лет пять каменоломен или прокладки железнодорожных путей. А Кланы ненадёжны. Могут, кстати, и голову снести, опять же как крайний вариант.

— Ничего себе. Что же такое ваш фамильяр утащил?

— Филактерию лича-магистра. И как вы понимаете, сейчас она заполнена.

В кабинете повисло многозначительное молчание. Залесский распустил узел галстука, он всегда так делал при сильном волнении и уставился на меня, барабаня пальцами по столу.

— Я так понимаю, в коробке…

— Ну да. Принёс сразу сюда, чтоб два раза не вставать.

— Ммм. Поймите меня правильно. То, что вы принесли эту гадость именно мне, дорогого стоит.

— Но?

— Нас могут неправильно понять в управлении. Я же говорил, что за трофеи будет мясорубка. И вот мы такие красивые практически явочным порядком умыкнули такую ценную штуку. Крысятничеством назовут как пить дать.

— Это, конечно, очень обидное слово. Но, может, вы меня не услышали. Я добыл артефакт во время разведки. Это была моя операция и мой трофей. Так что управление к нему никаким боком.

— Согласен. В таком случае трофей и вправду только ваш. А доказать мы это сможем? Если спросят? Вы меня поймите, я просто знаю, какие бездны разверзнуться, как только о трофее станет известно. Тот же Саша Пивоваров просто на говно изойдёт, простите за мой прозаичный слог. А утаить мы такую находку не сможем. Да и не будем.

— Да, конечно, доказательства есть. Видеофиксация и показания трёх огранённых, сопровождавших меня на разведке. Один из них — Алексей Игнатов. Я понимаю ваши сомнения и ответственность, но с этой стороны всё чисто, не сомневайтесь.

— Тогда прочь сомнения. Вы не представляете, на самом деле, какое сокровище попало вам в руки. И то, что вы решили передать его в Гильдию, большая удача для нас. Боюсь только, что вам выгоднее было бы сдать всё же в любой клан или на чёрный рынок, но я постараюсь, чтобы ваша щедрость не осталась без награды.

— Мне не так много нужно.

— У вас есть конкретные пожелания?

— Мне нужен доступ к базам данных Гильдии о Хмари. С, как можно бо́льшим приоритетом. С моими темпами роста рейтинга я его получу ещё не скоро. И собственно всё. Материальное вознаграждение меня интересует мало.

— Хм. Могу твёрдо пообещать вам этот доступ. Не ниже моего, как минимум. Это в моей компетенции.

— Прекрасно, — я положил коробку на стол. — «Эта гадость» ваша, эр Залесский. Надеюсь, у вас найдётся надёжное хранилище для неё.

— Хранилище найдётся. Правда, мне придётся идти туда самому, чтобы открыть защищённые ячейки. Даже страшно эту штуку здесь вот так оставлять. Ладно, сейчас решим.

Он вызвал дежурную бригаду Гильдии и попросил ребят остаться в кабинете, охранять контейнер, до конца совещания. Те косились на совершенно обычный, с виду, контейнер, но никак не прокомментировали придурь начальства, хотя было видно, что старшему до смерти любопытно.

После этого мы с Залесским переместились в совещательный зал. Залесский вид имел задумчивый, даже отрешённый, очевидно, составлял в уме рапорт руководству Гильдии.

Никакой особенной драки за трофеи не случилось. Оказалось, что доли распределяются довольно чётко, согласно рангу участвовавшего огранённого. Учитывалось также «вооружённость». Ну то есть штурмовики в силовых доспехах и пилоты мехов получали дополнительные доли при разделе. Далее следовал довольно эфемерный коэффициент, такой как «вклад», но Юрковский прекратил всякие споры, сказав, что вклад будет считаться не лично, а по организациям. Кто, сколько человек и как снаряжённых предоставил, это и будет считаться «вкладом». Понятно, что при таком подходе львиная доля доставалась управлению, но они и вынесли практически всё на себе. В общем, на долю претендовали три благородных семьи, среди них моя, Гильдия Искателей, Союз Охотников, собственно управление. Плюс команда аэростата.

Доля моей семьи, в результате всех подсчётов, сделанных здесь же в специальной программе, составила пятую часть. От ста восьмидесяти миллионов. В такую сумму были оценены все трофеи. И это по минимальным закупочным ценам. Я даже не пытался оспаривать этот результат.

Сперва Юрковский отпустил благородных, участвовавших в сражении. Им досталось не так много, в сравнении с остальными, но недовольными они не выглядели. Когда очередь дошла до меня, он спросил:

— Эр Строгов. Вы претендовали на УТР, оставшийся от лаборатории, — в общем-то, я хотел УТР из манора, но тут ведь как. Дают — бери. — Управление сочло нецелесообразным содержать его или перевозить. Ваша доля составила тридцать шесть миллионов. По идее, мы должны были бы устроить конкурс на продажу готового устройства. Но, поскольку вы непосредственный участник, за вами приоритетное право выкупа, по справедливой цене. Устройство не новое. Но рабочее. Наш оценщик, — он кивнул на неприметного господина, который работал с программой распределения и называл цены и доли, — оценил его в двадцать миллионов. Разрешение на установку у вас есть. Первая заправка за наш счёт. Что скажете?

— Беру! Цена приемлемая. Но у меня будет просьба. Управление может поспособствовать мне с демонтажом и транспортировкой?

— За отдельную плату, конечно. Демонтаж, транспортировка, монтаж, запуск.

— Отлично! Я так понимаю, в моём дальнейшем участии надобности нет?

— Нет. Но я прошу подождать в приёмной до конца совещания. У меня есть к вам приватный разговор.

— Хорошо, я подожду.

Гадать, о чём пойдёт разговор, я не стал. Просто завалился в кресло, стоящее в приёмной Юрковского, и залип в паутине, пока шла «драка за трофеи». Меня интересовали модели и особенности УТРов. Я, конечно, доверяю специалистам, но разобраться хотя бы поверхностно в том, что именно мне всучило управление, был должен. Самому себе должен, естественно.

Через полчаса пришёл Юрковский и пригласил меня проследовать за собой. В кабинете он, даже не предложив мне сесть, сразу взял быка за рога:

— Книги, Олег Витальевич. Книги химеролога. Я не стал поднимать этот вопрос при всех.

— Что книги, Владимир Сергеевич?

— Вы забрали книги лича-химеролога. Управление должно получить копии. Если вы хотите поддерживать с нами долговременные и дружественные отношения. Я уж не говорю о том, что подобных инцидентов больше не должно быть.

Я даже не попытался спорить или отнекиваться. Поступил я не совсем красиво. Просто если бы я не забрал книги, то мне не досталось бы даже копий. А так Юрковский дураком не выглядел, пустой книжный шкаф не мог не привлечь его внимания.

— Нет возражений. А что касается «инцидентов». Считайте, что я сам выбрал часть своей доли. Можете вычесть. Если бы я их не забрал, мне бы достались тупо деньги, а это не то, что мне интересно. Копии будут сделаны. Или могу отдать книги вам, пусть копии снимут в управлении.

— Такие вещи нужно обговаривать заранее, Олег. Подобное поведение подрывает доверие между нами. И говоря «нами», я имею в виду вас и меня. В этот раз я всё спишу на вашу молодость и свойственную ей горячность и наивную хитрожопость. Но это единственный раз, когда подобная выходка останется вам без последствий. Что бы вы там себе не думали, со мной всегда можно договориться. Не только можно. Но и нужно. Кстати. Вампирша ушла, — я непонимающе уставился на него. — Её труп в логове не обнаружили. Полагаю, вам надо знать. Не смею больше вас задерживать.

Я покинул управление в смешанных чувствах. Давно меня не отчитывали как пацана, и, надо сказать, Юрковский был кругом прав. Это бесило сильнее всего. Зерг. Ну, тот, кто не косячит, тот, значит, ничего не делает.

Вернувшись домой, я сразу же отдал распоряжение о передаче книг в УпКол. После того как книжки упаковали и унесли, я вздохнул свободнее.

Не знаю, сколько с меня возьмёт управление за то, чтобы перетащить УТР на новое место. Но запас в восемнадцать миллионов, пусть и виртуальных, греет мою чёрную душу.

Меж тем явился бригадир ребят, которые согласились поработать в серой зоне на очистке моего будущего манора.

Как только он узнал, что в маноре не работает УТР, стоимость первоначальных работ сразу увеличилась на порядок. Я не возражал.

— Основная задача следующая, — заявил я ему. — Нужно полностью обезопасить территорию от местной флоры. Демонтировать разрушенный УТР, здание, в котором он находился, разобрать. И подготовить площадку для монтажа нового. Ну и после запуска, собственно отстроить манор. Вопросы?

— У нас есть своя охрана. Но обычно драгоценные господа выделяют и своих людей, на время работ.

— Два бойца в силовых доспехах будет дежурить посменно.

— Хорошо. Это хорошо. Мы берём предоплату тридцать процентов. Договор типовой, мы в нём ничего не меняем. Либо заключаем, либо разбегаемся. Изменяются только приложения.

— Оставьте мне экземпляр, мой юрист его посмотрит. А что за приложения?

— Конечно. Вот кристалл со всеми документами. Приложения… В первую очередь — план строительства. Чертежи укреплений, зданий. Очерёдность возведения. Материалы. Конечная цена работ будет зависеть от этих условий. У нас на странице организации есть калькулятор для расчёта предварительной цены. Или я могу прислать вам нашего инженера, он всё подробно объяснит и посчитает прямо при вас. Сейчас мы можем заключить предварительный договор, чтобы установить сроки начала работ.

— Сроки вчера. Вам же сказали?

— Да. Мы готовы приступить к расчистке и подготовке площадки немедленно. На эти работы будет отдельное приложение. Как только вы его подпишете, подпишете договор и внесёте предоплату, мы приступим. Идём навстречу вашим пожеланиям.

— Хорошо. Приходите завтра в одиннадцать, подпишем предварительный договор и приложения на расчистку участка. И инженера своего приведите, будем с ним считать остальные работы.

На этом наш разговор и закончился.

Я отдал все документы Оксане, попросив к моему приходу составить по ним предварительное заключение.

Сам же, сразу после разговора, отправился в «Пирожок» проведать выписавшихся бывших пленников.

Глава 21

Потеряшки

В «Пирожок» я поехал только потому, что обещал освобождённым пленным помочь связаться с родными. У них, естественно, не было ни денег, ни средств связи, ни даже одежды. То, что было на них в день штурма, в больнице наверняка сожгли. Так что верный принципу «взялся — доделай» я вынужден был тратить своё время на совершенно чужих мне людей. Я не фонд помощи нуждающимся, да и на конкретных людей мне было наплевать, как и на их проблемы. В первую очередь я должен быть верен себе и принятым мной решениям. Нет более верного пути к саморазрушению, чем игнорировать самому же установленные правила.

Конечно, из их бедственного положения можно было бы извлечь какую-нибудь выгоду, но я не испытываю желания на говне пенки собирать.

В больницу, как понятно, я прибыл в некотором раздражении. Припарковал «Нимфу» недалеко от здания «Пирожка» и пошёл внутрь. Своих спасённых я нашёл в вестибюле, вместе с ожидающим меня врачом. Судя по той скорости, с которой их выпнули из больницы, дела у них были не ахти.

Спасённый простец вообще напоминал сомнамбулу. Он вяло реагировал на внешние раздражители, заторможенно двигался и почти не говорил.

Другое дело дамочка-рубин. Она уже пришла в себя. На лицо вернулся румянец. Сейчас, отмытая и накормленная, она выглядела сногсшибательно, несмотря на больничную пижаму. Фигура — «песочные часы», с идеальными пропорциями. Её совершенное лицо — произведение искусства. Девушка была платиновой блондинкой, причём, похоже, натуральной. Высокая, выше меня сантиметров на десять, длинноногая красотка.

Про произведение искусства я не зря упомянул. Рубины могут позволить себе выглядеть как угодно. Но на это, как и на любую другую магию, тратятся грани. А значит, как боевая единица, девушка однозначно проигрывает другим мастерам-рубинам. Впрочем, с чего я начал оценивать её боевые качества? Моё дело дать ей телефон.

МАРИЯ МИРОНОВА

— Пациенты истощены. Им требуются витамины и хорошее питание. В остальном с ними всё, на удивление в порядке, — сообщил мне врач. Достопамятный Алексис Ноберт, который отвозил мой почти труп с места покушения на родителей. Первое лицо, увиденное мной в Ожерелье вот этими вот глазами. Нет, вру. Первое лицо — лицо Кира. Второе — санитар. А вот Алексис — третье. Так, долой зергню, прочь из моей головы. Врач поднял на меня глаза от папки, в которую он пялился во время своей речи. И слегка вздрогнул.

— Эр Строгов! Рад видеть, — однозначно врёт. Не рад он мне. А вот почему? Ладно, не самый важный вопрос.

— Особенно вот этот в порядке, — я ткнул пальцем в нулёвку, тупо ковыряющего в носу. — Добрый вечер, господин Алексис. — У этого Ноберта даже кольца адепта нет. Я помню, что он какой-то совсем дохлый малахит. То ли две, то ли три грани.

— Я не знаю. Может он всегда такой. Патологий не выявлено. Ну всё. Поскольку у них нет документов, копию медицинского освидетельствования передаю вам, эр. Распишитесь вот здесь, пожалуйста, в получении.

Я черканул подпись в планшете врача, после чего тот почти бегом удалился.

— Он не всегда такой был, — снова этот глубокий, до мурашек пробирающий голос. И ведь никакой магии, исключительно навык. — Он сломался.

— Бывает, — равнодушно ответил я. — Вы что-нибудь про него знаете?

— И этот упырь от медицины вам соврал. Он был вам совсем не рад. Сила! До он почти впал в панику.

— Я заметил, что он был не рад. Но я спрашивал не про него. А вот про этого гомункула.

— Забавно, — она прикрыла глаза. Потом распахнула их, плеснув в меня синевой штормового неба. — Этого, как вы говорите «гомункула», зовут Алик. Он подданный из Орлова. Сомневаюсь, что кто-то его ищет или будет ему рад. Раньше он работал на дизельной электростанции, возился с двигателями, я так поняла. Сильный и исполнительный.

— Вы как будто его мне рекламируете, эра Мария…

— Миронова, — я гадко ухмыльнулся на эту наглую ложь. Она даже бровью не повела. — Да. У вас здесь, я так поняла, семья, не последняя в форте. Собственный особняк. Парень может пригодиться вам в качестве подсобного работника.

— Ясно. Уже собрали сплетни обо мне? Неважно. Вам помочь связаться с родными, эра? На сегодня могу предложить вам своё гостеприимство, раз уж из больницы вас выгоняют.

— С родными, — её прекрасное лицо на секунду превратилось в маску демона, и снова сменилась почти ангельским ликом. Пугающая метаморфоза. Кое-что мне напомнила. Брр. — У меня нет родных. Я круглая сирота. Если вы подбросите меня до банка, я проверю свои счета. Там могли остаться средства.

— Такое предложение, — я посмотрел на часы комма. — Имперский уже закрыт, коммерческие банки закроются через пятнадцать минут. Мы не будем никуда гнать. Поедем ко мне. Вы поужинаете, переночуете, а завтра с утра дворецкий отвезёт вас в банк.

— А Алик? — гомункул, при звуках своего имени повернулся к ней, на секунду выражение его лица стало почти осмысленным. Но только на секунду. — Я прошу за него, только потому, что он сам за себя попросить не в состоянии.

— Ну не бросать же его на улице. Берём с собой. Может и правда нам нужен подсобный рабочий. Спрошу у дворецкого. Ну или устроим куда-нибудь, здесь в форте работы полно.

— Вы очень благородны, молодой человек, — она легонько взяла меня за запястье, положив два пальца на пульс. Вот же стерва! — Я вам так признательна!

Её голос превратился в совсем уж гиперсексуальную песню, почти мурлыканье, она заглянула мне прямо в глаза. Наверное, я должен был немедленно упасть на полбольницы, задрав лапы, и подставить пузико для почёсывания. А то и тапочек больничный лизнуть. Но мне было не до игр.

Я снизил частоту сердцебиения и, глядя ей в глаза, немного изогнул запястье, также нащупывая её пульс. Любезность за любезность.

— Нет. Я не благороден. Не стоит строить на мой счёт иллюзии. Иллюзии — это моё ремесло.

По её лицу скользнула лёгкая светлая улыбка, она разорвала контакт рук с коротким смешком.

— Как любопытно! Насчёт благородства я, конечно, слегка преувеличила. Ведь это вы ходили за два дня до штурма мимо двери темницы, но не стали нас вытаскивать? — Мария втянула воздух ноздрями. — Я узнаю запах. И шаги.

— Да я. А должен был? Вытаскивать? И, как вы там могли что-то почуять кроме запаха гнили и фекалий?

— Нет. Не должны были. Опал, — она посмотрела на моё кольцо. — Разведка. Вытащи вы любого из нас, и штурм мог накрыться, твари бы ушли. А насчёт запаха, у всех свои секреты. Так мы всё ещё можем рассчитывать на ваше гостеприимство?

— Да. Прошу за мной, я на машине.

Мы вышли из приёмного покоя и зашагали к «Нимфе». Сегодня я приехал один, без водителя. Афанасий был занят. Августович не хотел отпускать меня без телохранителя, но я тупо сбежал, пока этот зануда ходил искать мне шофера-няньку. Машина стояла чуть поодаль от главного корпуса «Пирожка»: перед самим зданием остановка была запрещена. Я откатил перед «потеряшками» боковую дверь и сделал приглашающий жест. В следующую секунду моя интуиция завыла белугой, я увидел какое-то движение и отблеск огня. Но интуиция запоздала.

Зато не замешкалась эра Мария. Одним движением она прыгнула в сторону капота, утягивая за собой меня и тяжеленного Алика, так не прекратившего свои геологические изыскания в носовых пазухах.

Я на автомате накинул на нас обоих «Плащ теней» и раскидал вокруг пару образов, и в этот момент ГРОХНУЛО.

Меня что-то сильно толкнуло в спину, и я временно оглох. Дальше я видел всё какими-то рывками.

Я видел, как Мария вскакивает с Алика, оказывается, она умудрилась упасть сверху него и исчезает за полыхающим остовом «Нимфы».

Потряс головой, изгоняя противный звон в ушах, и вскочил на ноги, заодно проверяя целостность конечностей. Вроде нормально всё, только кровь начала заливать правый глаз.

Машина горит. Моя машина! Зерг!

Кинув плащ теней на Алика, начал бежать в том направлении, где видел отблеск огня. Мимо покорёженного в хлам корпуса пылающего мобиля. Из пушки, что ли, по нему саданули? Суки! Вижу метрах в двадцати от себя Марию типа Миронову, которая, оттолкнувшись, рыбкой влетает в окно второго этажа дома на первой линии, по диагонали от автомобиля. Осыпается разбитое стекло. Вообще, без башни девка. Хотя план понятен. Хочет попасть в подъезд кратчайшим путём. Пока будем обегать через арки, стрелок уйдёт.

Стреляли с чердака этого самого дома. Внизу, почти под окном, в которое запрыгнула девушка, лежала пусковая установка гранатомёта. Мне на мгновение стало не по себе. Если бы не решил предложить «потеряшкам» ночлег, мог сегодня же и откинуться. Девчонка спасла мне как минимум здоровье. А то и жизнь. Зергов технический прогресс. А я тупой урод. Расслабился. Зерг и ещё раз зерг. Удивительно, как нас не поубивало рядом с машиной. Тачку разнесло просто в хлам.

Всё это пронеслось в мозгу быстрее молнии, а я продолжаю бежать вдоль здания, пытаясь найти арку ворот, на ходу вытирая рукавом кровь из рассечённой брови.

Марию я встретил, взбегая вверх по лестнице. Она спускалась мне навстречу. Одежда порезана, кровь течёт по рукаву. Как будто только что из боя вышла. Ну почти так и есть.

— Там труп стрелка.

— А вы опасны, леди.

Она поморщилась.

— Это не я. Напарник перерезал ему горло и ушёл крышами. Я не рискнула за ним лезть в таком состоянии. Он огранённый, судя по запаху — рубин.

— Ничего себе. Вы и такие нюансы можете учуять?

— Кровь разных огранённых пахнет по-разному. Да. Иногда можно уловить направление. А сейчас не будете ли вы любезны, драгоценный эр, вытащить у меня из спины осколки?

Мария повернулась ко мне спиной. Сила! Из неё торчало несколько обломков железа и осколки стекла.

— Не лучше ли дождаться врача? Я так-то не доктор.

— Не лучше! Они причиняют мне сильный дискомфорт и мешают регенерации! Ухватить пальцами и дёрнуть врачебной квалификации не нужно!

— Разве ты не видишь, что твоему товарищу на голову капает раскалённое олово, — пробормотал я, выдёргивая первый, самый крупный кусок железа, засевший рядом с позвоночником.

Она фыркнула, и её плечи затряслись.

— Не дёргайтесь! Я вам так всю спину исполосую!

— Я не могу, вы меня смешите, Олег. Я знаю этот анекдот!

Героическая женщина. Ржать в такой момент, дорогого стоит. Я, насколько мог быстро, вытащил все доступные куски металла и стекла. Скорость её регенерации поражала. Ранки затягивались прямо на глазах. Причём как-то. Неправильно. Сперва на рану наползала кожа, закупоривая её, а затем внутри начинался процесс регенерации.

Далось ей это нелегко. Когда я закончил, Мария побледнела и едва стояла на ногах.

— Потрясающе! — сказал я. — Я был уверен, что вы потратили часть граней на свою внешность.

— Я и потратила. Я лицевой танцор. Бесполезная огранка рубина. Как считают некоторые… эксперты. Но я всё ещё рубин. Так что реакция и скорость у меня вполне на уровне, а регенерация вообще входит в мой павильон («нижняя» огранка, основная сборка первичных граней), как главная грань.

Лицевой танцор. Мне встретился тот самый — редчайший тип огранки рубина, специализирующийся на изменении внешности. Такой магический косметолог. Забавно, что её кто-то назвал бесполезной. Нет, для меня она и впрямь была бы бесполезна. Но в целом. Лицевой танцор — это круто. О чём я ей и сообщил, пока мы ковыляли вниз, поддерживая друг друга.

Порфирий Петрович перекатился из угла в угол кабинета. Покосился на меня. На Марию, которой совместными усилиями нашли в управлении некое подобие одежды. Я потрогал заклеенную пластырем бровь. Рассёк, при падении на асфальт.

— Гранатомёт. Посреди форта. Не скажу, что подобные нападения — нонсенс. Но всё же случаются крайне редко. В Алом Рассвете всё как-то по старинке больше — ружья да пистолеты с ножами в разборках используют. Никакой фантазии у людей. Да-с. Но, конечно, для вас, Олег Витальевич, враги приберегли нечто особенное. Что дальше? Вакуумная мина? Они пустят вразнос реактор УТР, чтобы до вас добраться?

— Откуда мне-то знать. Не злите меня лучше, Порфирий Петрович. Мне уже надоело после каждого нападения на меня выслушивать ваши нотации. Могли бы проявить хоть немного сочувствия, для вида хотя бы. У меня, между прочим, машина сгорела! И сам я чуть не сгорел, если бы не эра Мария, вы бы сейчас нудили над моим хорошо прожаренным трупом. Где, зерг, результаты расследований? Где изловленные преступники, кроме мелких пешек, вроде того парня, которому вы поджарили мозги?

— По вашему требованию поджарил, заметим.

— Надо больше заниматься собственной огранкой! В вашем возрасте уже давно надо мастером быть, а не на адепте топтаться! Тоже мне, — рассуждает он про УТР. Найти преступников вам тоже огранка мешает?

— Стойте, Олег Витальевич, остановитесь. Признаю, был неправ в своём сарказме. Мне просто очень не нравится, когда какие-то люди разносят вверенный моему попечению город.

— Не нравится ему. Не очень-то ваш город и пострадал! А вот «Нимфочка» моя сгорела дотла.

— Ну и славно. Что город не пострадал, конечно. Повезло горожанам-то. Там прибыл Карл Августович и жаждет с вами пообщаться. Я бы ещё побеседовал с юной леди…

— Мне нечего вам добавить к уже сказанному.

— Зато у меня есть что у вас спросить, красавица.

— Да отпустите вы уже нас. Драгоценная госпожа Мария остановится у меня как минимум до завтра. Хватит ей уже на сегодня потрясений.

— Хм. Хм. Ну что ж, это я и вправду. Вот в этой графе распишитесь, госпожа, в повесточке на завтра. И идите себе, отдохните. Хорошего коньяку выпейте и покушайте непременно. Крови, смотрю, много потеряли?

Мария, не удостоив его ответом, расписалась в повестке, и мы покинули, наконец, кабинет, в котором провели без малого два часа.

Августович ждал нас на крыльце управления. С ним были Ломов, Оленин и четверо из шести охранников.

— Я же просил вас, Олег, взять с собой охрану.

— Да зерг раздери! Вы все сговорились сегодня? Взял бы охранника, потеряли бы человека. Из них никто остановить ракету из гранатомёта не умеет. Только вы бы могли уцелеть, пожалуй.

— Я бы ещё и снаряд перенаправил, если бы, конечно, успел среагировать. Так что простите, Олег, но с сегодняшнего дня вы без меня ни шагу. Игрушки кончились. За вас взялись всерьёз. Юная госпожа и молодой человек, я так понимаю, едут с нами?

— Правильно понимаете, Карл Августович. С нами. Насчёт вашего сопровождения я особо не возражаю, но давайте всё уже обсудим дома!

— Конечно. Пришлось взять «козла». Поедем без удобств. Ребята на мотоциклах.

— Надеюсь, никто не додумался взять МОЙ мотоцикл?

— Нет, что вы. Я знаю, как вы трепетно относитесь к этой адской машине.

Когда мы, наконец, оказались дома, я быстро представил домочадцам Марию и, проигнорировав ужин, свалил к себе в комнату. Кусок мне в горло не лез. На сегодня как-то слишком много впечатлений. Залез в душ, после чего немного взбодрился. Ну как «немного». Доплёлся до кровати и упал поверх покрывала. В ушах всё ещё противно звенело и периодически кружилась голова. И немного подташнивало. Кажется, это называется лёгкая контузия.

Впрочем, через сорок минут я нашёл в себе силы выбраться к Оксане, чтобы обсудить с ней зергов договор. Представьте моё удивление, когда я обнаружил в комнате Оксаны Марию, примеряющую платье, явно узковатое ей в груди. Меня тут же бесцеремонно выставили за дверь.

— Я подойду к тебе, милый, — сказала моя девушка. — Нам надо, с Машей, о своём, о женском поболтать, ты же не против? — и дверь закрыла у меня перед носом.

Я, бормоча себе под нос ругательства, поплёлся обратно к себе в комнату. Снова перенёс совещание с Павлоградом. Условленное время я пропустил, сидя в участке и давая показания. Прождав минут тридцать, даже не заметил, как вырубился в кресле. Проснулся я только от потока воздуха от открывающейся двери.

Глава 22

Вскачь

Перед тем как хм… лечь спать, мы с Оксаной поговорили про договор. Стандартный, по её словам, документ, правда, с довольно жёсткими условиями. В допсоглашениях мы в ответ вписали сроки исполнения по этапам и штрафы за их срывы. Провозились мы часов до двенадцати и только после этого завершили день.

Утром я проснулся бодрым. К десяти я уже завершил тренировки и стрельбу и вернулся в особняк. Карл Августович следовал за мной неотступной тенью. Я даже не пытался его отговорить. Меня и самого напрягало использование в городе тяжёлого вооружения. А ещё есть такие штуки, как снайперские винтовки. Поэтому маршрут я старался выбирать иной, чем вчера. Впрочем, это всё пустое. Конечная точка известна. Если что, засада там и будет. Августович уже заявил, что нам нужны свой тир и спортзал. Я хотел добавить про блек-джек и доступных женщин, но не стал. Ну не всё же сразу! А так нужны, конечно. Я сейчас про тир и тренажёрку, если что. В том числе для домочадцев. Сидеть в осаде я не собирался. Но иметь собственную инфраструктуру всегда лучше, чем не иметь. Надо, кстати, собрать уже вместе всю информацию по врагам. Она есть. Вот сегодня и займусь!

В одиннадцать пришёл подрядчик и его инженер. На эту встречу я позвал Савельича, пусть начинает принимать хозяйство. Ну и представил его как моего полномочного представителя при будущем строительстве. Подрядчика звали Матвей Казаков. Казаковы были довольно обширным родом граждан, занимающихся строительством. Вроде у них даже была главная благородная семья, основанная известным архитектором прошлого века. Фортовские Казаковы были из сословия граждан, но состоятельных и уважаемых, так сказать. В Алом рассвете все строились через контору Казакова. Он ведал наймом бригад, имел обширный пакет архитектурных проектов на все случаи жизни и мог достать стройматериалы у производителей на 20% дешевле, чем они были на рынке. Собственно, никто в форте и не мог составить ему конкуренцию в этом ремесле. Всякие мелкие ремонтники не в счёт, заказами на постройку сараев или ремонт квартир он и не занимался.

Я передал Казакову подписанный договор и приложение по нулевому этапу работ. Он быстро просмотрел текст. Без споров подписал мои экземпляры и удалился, пообещав зарегистрировать наши соглашения в Промышленной Палате самостоятельно.

Дальше мы битый час сидели с инженером, обсуждая мой будущий манор. Выяснилось, что ни один типовой проект мне не подходит. Так что сумма за строительство увеличилась ещё и на стоимость индивидуального проекта. Я объяснил инженеру, что именно мне требуется, и он сразу набросал эскизы будущей крепости. Мне всё понравилось, и он ушёл считать конечную стоимость и делать чертежи.

Я решил снова навестить Порфирия Петровича. А то он, наверное, скучал без меня, болезный. Позвонив ему по комму и выслушав очередную порцию приторных завуалированных гадостей, я договорился с ним о встрече на вторую половину дня. Ну что за человек, а? Ни слова в простоте! Затем я вызвал Афанасия.

— Афанасий, скажи как наша гостья? Уже съездила в банк?

— Драгоценная госпожа изволила позавтракать в постели и до сих пор не встала, если позволите.

— Хорошо быть ей. Ну ладно, она мне вчера жизнь спасла, пусть спит сколько влезет. Да и вообще. Она гость, пока сама не пожелает от нас съехать.

— Хм. Понимаю, — глазки Афанасия замаслились. Я, конечно, не думал, что он будет сплетничать, но на всякий случай сказал:

— Не понимаешь. Она гость. И она действительно спасла мне жизнь. Не я ей, а она мне. Так что я теперь ей обязан. А твоё «понимаю» никакого отношения к делу не имеет.

— Виноват, если позволите. Забылся. Какие распоряжения будут насчёт этого… Алика.

— Если возможно, присмотри для него простую работу по дому, не требующую умственных усилий. Нужен нам такой персонаж?

— Пригодится, господин. Простой подсобной работы хватает, а специального человека до сих пор не было.

— Хорошо. Мне надо в Имперский банк.

— Велю подготовить машину, господин.

— Да здесь идти-то.

— Карл Августович приказал все перемещения совершать на мобиле, по крайней мере, в ближайшее время. Если позволите высказать своё мнение, я с ним совершенно согласен.

— Да, конечно, рассекать по форту на «Козле» с гранатомётом на треноге — самое то.

— Осмелюсь напомнить, что у этого мобиля, который вы называете «Козлом», есть щит. А гранатомёт Карл Августович распорядился временно демонтировать. Также был заказан новый легковой мобиль, с защитой гражданского класса. Но он прибудет в форт в течение недели, не ранее.

— Защита гражданского класса это же противопульная?

— Насколько мне известно, да.

— Ну и на зерга козе баян? В смысле, зачем нам, Афанасий, противопульная защита, если в нас ракетами палят?

— Не всякий раз драгоценный господин будет подвергаться атаке из тяжёлого вооружения. А противопульная защита спасает, в том числе от снайперов. Лучше иметь машину с ней, чем без неё. Если мне будет позволено такое замечание. Мобили же, со щитом против тяжёлого вооружения, нужно заказывать за три месяца. Серийно такие не производят.

— Уволиться, кстати, не собрался?

— Я чем-то огорчил господина? Весьма прискорбно это слышать.

— Нет, с тобой всё нормально. Это я проблемный наниматель. Если бы ты вчера вёл машину, скорее всего, мы бы тебя уже отпевали в храме Силы.

— Один мой знакомый был дворецким из хорошей семьи. Однажды он споткнулся и сломал себе шею, скатившись с лестницы в особняке. Его господа были весьма раздосадованы, что при этом прискорбном происшествии разбилась бутылка раритетного коньяка, — он немного помолчал. — Все смертны. И, позвольте заметить, вы не можете нанять дворецкого. Уволить можете. А решение служить тому или иному лицу дворецкий принимает сам, по велению сердца. Или по праву преемственности. И, чаще всего, до конца жизни. Простите мне такое долгое отступление.

— Вы так говорите, как будто дворецкие — это прям тайное сословие.

— Домовые слуги — это, по сути, и есть маленькое сословие. А дворецкие в этом сословии — аналог аристократии, если вас не оскорбит такое сравнение.

— Ух ты. Да у тебя целая философия.

Афанасий с достоинством поклонился и, прислушавшись к наушнику, торчащему из уха, доложил.

— Мобиль подан, эр Строгов. Прикажете что-нибудь ещё?

— Нет. А эти штуки? — я некультурно ткнул пальцем в направлении уха Афанасия.

— Прижимать к уху трубку комма в присутствии хозяев и гостей слугам не подобает. Прислуге вообще вредно носить с собой коммы, во время исполнения обязанностей. В нашем доме ей это запрещено. Я взял на себя смелость, на выделенные вами средства на хозяйство, закупить миниатюрные радиостанции. Карл Августович для охраны такие же заказал, если позволите.

Августович и впрямь ко мне прилепился. Козла вёл он. Помолодел, кстати, трость оставил дома. Вооружился клинком с орденской символикой, похожим на тесак. Метательные ножи и ещё какие-то железки в рукавах. Вспомнил молодость, хе-хе. Я и не заметил, а у него курс омоложения практически к концу подошёл. Осталось подлатать дыры, так сказать, и будет у нас телохранитель экстра-класса. Он и сейчас уже крут и обоюдоостр.

В банке я был сразу направлен к управляющему. Поговорив с ним минут пятнадцать, я психанул и взял кредит — пятьдесят миллионов на десять лет. Под залог имущества — особняка. С процентами — шестьдесят три миллиона. На освоение серой территории. И сразу задаток строителям перевёл. Из кабинета управляющего банком позвонил Казакову и дал отмашку начинать расчистку площадки.

Потом Карл Августович отвёз меня в полицейское управление. Я дождался, когда освободится Порфирий, и прошёл в его крохотный кабинетик на первом этаже.

— Вот, — как только я зашёл внутрь, колобок сунул мне через стол папку с распечатками. — Расшифровки с пояснениями экспертов и свидетеля. Прошу.

— Я же могу сделать копию с материалов уголовного дела?

— А это, голубчик, и есть копия. Специально для вас, дорогой мой человек, сделанная. В индивидуальном порядке, так сказать. Знаю вашу, Олег Витальевич, дотошность и блестящее знание законов, заранее озаботился.

— Ваша любезность не знает границ, Порфирий Петрович. Так, я пойду.

— Увы! Процедура есть процедура! Почитайте пока. Потом распишетесь, мол, ознакомлен, получил копии. Чтобы всё у нас было, комар носу не подточит. А мне нужно отлучиться ненадолго, вы уж не обессудьте, срочное дельце образовалось. Я надолго вас не задержу, голубчик.

И, швырнув на свою половину стола вторую папку — закрытую, он, пыхтя, протиснулся мимо меня к выходу и был таков.

ПОРФИРИЙ: мне нужно отлучиться ненадолго

Я посмотрел на так демонстративно брошенную папку. Дело… том… «секта…». Ага.

Ни секунды не сомневаясь, я накинул образ, и только после этого взял папку и стал её пролистывать. Стороннему наблюдателю, казалось бы, что папка лежит на своём месте, а я читаю собственные документы. В самом начале наткнулся на подробное резюме по делу на имя Дамирова, датированное сегодняшним числом. Несмотря на абсолютную память, зафиксировал отчёт на комм.

Едва убрал папку на место, как появился отдувающийся Порфирий, вытирающий влажные руки носовым платком. Зря я, кстати, вчера на него наехал. Я давно уже заметил, что калетта у него еле светится. Явный признак слабого дара или же, скорее, неверной огранки.

— Ознакомились, дорогой мой человек?

— А как же. Всё как есть, — посмотрел, Порфирий Петрович.

— Ну, распишитесь тогда вот здесь. И здесь. И вот здесь. О неразглашении результатов следствия посторонним лицам. Во избежание.

— Хорошо. Перед уходом хочу сделать вам подарок, Порфирий Петрович. В знак извинения за вчерашнее.

Его лицо стало скорбным. И несколько оскорблённым даже. Но я не дал ему возразить. Выложил на стол пачку распечаток.

— Это книга для сапфиров. В ней очень полезные упражнения, которые в общем доступе не достать. Копия, конечно. Я сам совершенно случайно набрёл. От чистого сердца предлагаю, поверьте.

— От такого предложения отказаться, конечно, совершенно невозможно. Но вы сами виноваты. Придётся задержаться минут на пять ещё.

Он встал, как-то изогнувшись боком, и начал перекладывать листочки по одному сверху стопки. Сперва я оторопел, а потом понял, он даёт полный обзор на стопку бумаги камере наблюдения, которая где-то здесь наверняка есть.

— Что вы там хотите найти, Порфирий Петрович? Или это опять какие-то протоколы?

— Я ничего не пытаюсь найти. Вернее, крайне надеюсь, что найду именно это самое «ничего». Знаете, сколько взяток передаётся чиновникам под видом книг или документов, дорогой человек? Лучше в зародыше любые сомнения устранить. После работы потребую запись себе. И душенька спокойна.

— Как у вас в управлении всё… непросто. Но у меня даже в мыслях не было давать вам взятку.

— Эр Дамиров не вечно здесь сидеть будет, Олег Витальевич. Это я здесь в форте, похоже, пожизненно. Уйдёт он на повышение или в плане ротации. Особенно в связи с последними событиями в министерстве… А кто на его место сядет? Буду ли я сердцу его любезен? Вот и припасаю соломку. На всякий случай.

Покидал я управление полный странных мыслей. Я ни на секунду не сомневался, что демонстрация мне папки с докладом была инициирована самим Дамировым. Ни на секунду не поверю, что осторожный и скользкий как зерг Порфирий сам мне такой подарочек на день рождения сделал. А вот зачем? Такой слив должен иметь определённую цель. Ладно, изучу документ подробнее, разберёмся. Есть у меня одно предположение.

Когда мы приехали в особняк, нас встретил Афанасий, доложивший, что драгоценная госпожа Мария отбыла по делам и пока не возвращалась. В особняке же всё хорошо, только вот с помощником кухаря случился приступ анемии. В больницу увезли. Я пропустил это сообщение мимо ушей.

В штабе я озадачил Августовича первым настоящим делом для службы безопасности.

— Карл Августович, возьмите людей, неболтливых и небрезгливых. Необходимо анонимно изъять из обращения врача больницы Пирогова. Некоего Алексиса Ноберта.

— То есть похитить?

— Да, похитить. И поместить к нам в подвал. Эта гнида сообщила нападавшим вчера о моём приходе в больницу.

— Уверены, Олег?

— Больше некому. Стреляли именно в меня. А таких машин, как наша, по форту катается не одна. А ещё он запаниковал, когда меня увидел. Короче, нужно выяснить, кому он меня слил.

— Сделаем. Возьму Кузьму Прутова. Он человек небрезгливый, даже циничный. И опытный. Сроки?

— Вчера, Карл Августович. Я сразу не сообразил такое распоряжение отдать. Ну не руководитель я.

— Странно. Я думал огранённый, чья память вам досталась, был важным и опытным человеком.

— Он был убийцей-одиночкой. Из подчинённых только личные слуги, а это, вы понимаете, совсем не то.

— Да. Понятно, кого вы мне напоминаете всё время. Никак не мог уловить ассоциацию.

— И кого же? Очень любопытно.

— Хищника, Олег. Ревниво охраняющего свою территорию. Смертельно опасного. Безжалостного к чужакам. С самого начала было в вас что-то такое. Заболтался я. Сейчас пойду выполнять ваше поручение, но позвольте, напоследок, дать вам настоятельную рекомендацию.

— Конечно, — со вздохом ответил я.

— Олег. Берите с собой телохранителя. Всегда! Это человек, чья задача умереть за вас. Не просто героически погибнуть. А дать вам шанс проявить реакцию на события. Понимаете? Это его работа и опус магнум. Каждый из них это понимает. И каждый согласен. Не пренебрегайте своими людьми. Ведь есть и другая сторона. Ваше нежелание брать их с собой похоже на презрение к их способностям. Не надо, чтобы у гвардии в голове такие мысли гулять начали. Уж поверьте человеку, у которого как раз большой опыт руководства. А теперь разрешите идти?

— Идите, Карл Августович. И спасибо за рекомендацию. К вашим словам я всегда прислушиваюсь, поверьте. Просто привык только за себя отвечать.

— Это ОН привык. А вам такое уже не к лицу. У вас семья. У вас ответственности за других, — уже полон рот, Олег.

И ушёл. Да прав он со всех сторон. Это вот мальчишество: «Всё сам, всё один» от Арлекина во мне, как ни странно, а не от Олега. Ведь я чуть не попёрся сам этого паскудника Ноберта уворовывать. Но осмотрел мысленным взором завалы дел. И понял, что надо делегировать.

Тут же мысленно обязал себя всегда брать телохранителя. Ребят жалко, но они на фронтире живут. Здесь на фронтире смерть так и так неподалёку отирается. От всех. Будь ты хоть мэтр преклонных годов, хоть телохранитель.

От философских мыслей меня отвлёк звонок комма. О! Игнатов. Рот сам собой расплылся в улыбке. Блин, что-то он подозрительно легко меня очаровал. А и ладно! Должен я хоть кому-то доверять из равных? Не подчинённых и не зависящих от меня людей. Оксана не в счёт. Она пока только заготовка огранённого, а доверяю я ей, потому что… потому, что она мне по душе. Я принял звонок:

— Привет, бравым разведчикам!

— И тебе поздорову, Алексей свет Иридиевич. Узнал, что я разбогател? Хочешь загнать мне ещё какую-нибудь дорогущую штуковину по еретически возмутительным ценам?

— Мысль хорошая. Но нет. Я тебя хочу позвать на дружескую вечеринку, в честь победы нашего оружия. И познакомить с узким кругом вменяемых людей. Будет человек восемь, не больше. Выпьем, потреплемся. Погоняем бильярд. Легкомысленных дам вызовем.

— А можно всё то же самое, но без этих легкомысленных. Я не такой. У меня невеста есть. Наверное.

— Наверное, есть или, наверное, невеста?

— Не знаю. Она сама ещё не определилась.

— А. Так что, насчёт моего приглашения?

— Сегодня через час у меня совещание со своими. Думаю закончить в восемь — полдевятого. А потом я могу. Ты же про сегодня?

— Отлично. Жду героя вчерашнего дня сегодня в полдевятого. Адрес ты знаешь. Форма одежды свободная.

Я положил трубку. Настроение заметно улучшилось. Нет, в самом деле. Сколько можно крутиться как белка в колесе. Иногда и расслабляться нужно. Я же говорю, Игнатов прямо спасительное знакомство.

Глава 23

Бизнес — план

— Привет, глава! — Лицо Арчи на мониторе, казалось, совсем уже безобразным. К тому же связь была на троечку и изображение пошло синюшными пятнами. — Ты вот нас игнорируешь, а у нас есть чего сказать. Мы подали заявку на регистрацию предприятия, а ты даже название ещё не утвердил. Волынщик, ты. Извини. Отдали на регу с рабочим названием, но осталось два дня, чтобы его заменить на настоящее. Потом замучимся перерегистрировать!

— Привет десанту. Сейчас дай мне минуту.

— Какую минуту! Мы всем кагалом третий день обсуждаем. Чуть не передрались все.

Я быстро просмотрел список названий, присланных мне на почту. Ну рабочее «Будьте в контакте» точно в топку. Ольгин, судя по всему, вариант: «Говноеды» тоже мне не глянулся. Хе-хе. Всего мои творцы придумали около сорока всяких названий. «Новые грани»? Такое себе. «На связи?» — неплохо. О! Нашёл.

— Берём название «Вместе!».

— А вот я думаю, — влезла в разговор Ольга, — что это отстой.

— Привет, красавица. А вот я говорю, что дискуссии неуместны. Этот вопрос решён. Дальше идём. Представьте мне молодого человека, который скромно жмётся в углу экрана. С этого Арчи, стоило начать.

— Ой. Извини. Это Альберт Попков. Он…

— Я тебе про него говорила, Олег, — влезла Ольга. — Кодер он отличный. А ещё дизайнер паутины, как раз мне этой специализации не хватает. Человек он говно, но ты же не за красивые глаза работников берёшь? Он профи.

Я посмотрел на «человека-говно». Выглядит обычно. Лет тридцать пять, сорок, наверное. Огранённый или нет, в паутине не поймёшь. Шатен, волосы грязные и кое-как зачёсаны назад. Неаккуратная бородка и неухоженные усы. Из одежды было видно какой-то кошмарный растянутый джемпер, поверх футболки. В общем, первое впечатление неважное.

— Он пока на подписке о неразглашении сидит. Клятву он тебе готов дать, как прилетишь в Павлоград. Ну или его к тебе зашлём, но это потеря его ценного рабочего времени. А тебе всё равно делать не хер.

Я аж поперхнулся от такой наглости. Это мне делать нечего? Ну Ольга! Распоясались там без меня. Видимо, на лице у меня отразилась вся глубина моего возмущения, потому что эта косячница торопливо добавила:

— Да не, понятно, что у тебя все эти ваши важные благородные дела и всё такое. Интриги, скандалы, мордобой. Но нам ещё реально кодить и кодить до второго Выплеска ещё!

— Так. Ты уже наговорила себе на… — а я даже знаю, как её наказать. — Неделю заключения в одной комнате с Августовичем.

— Ну ты зверь, глава! — лицо Арчи прямо расплылось в восторженной улыбке.

— Да завалите уже вы оба два. Господин Попков?

— Как бы эр. Типа того, — он показал в камеру руку с кольцом. — Типа наважденец. Но можно просто «Студент», это как бы погоняло. А название чёткое, кста. Ну типа объединяющее и как бы короткое. Короче, что надо.

У меня, кажется, даже голова заболела от всех этих «типа» и «как бы». Ольга у нас, оказывается ещё знаток диалога, по сравнению с остальными кодерами. Но мастер наваждений на мостовой не валяется. Дизайнер. То есть он намысливает картинки для паутины? Круто.

— Так, коллега. Никаких погонял. Прошу в общении со мной использовать титул. И можно имя. Я, в свою очередь, буду обращаться к вам так же. Хорошо?

— А ну, как бы у меня что, выбор есть?

Святая простота!

— Нет, эр Альберт. Выбора нет. Так что у нас дальше, Арчи?

— А! Ну, на патенты мы подаём. Тут такое. Пока получим, полгода пройдёт, не меньше. Но приоритет заявки будет наш. Уже проверили, никто, даже близко, ничего такого не регистрировал. От кого подавать только? Как зарегистрируемся, на компанию?

— Поправочка. Не от компании, а от семьи Строговых. Компанию могут перекупить, разорить. На семью регистрировать патенты надёжнее. Я на этот счёт прошерстил паутину. Вы же компанию, как и договаривались, ЗАО сделали?

— Ага. И это. Ну мне и Ольге по два процента. Тебе девяносто шесть. А можем мы Альберту, то есть эру Альберту, выделить, ну, один процент? Он реально половину работы по коду делает. И деловые идеи у него огонь. Только переводчик нужен. С кабыкско-типовского на человеческий. А Ольгу ты не слушай. Она сама человек — оно. Вредная, капец, весь мозг нам уже съела.

Альберт улыбнулся. Нормальная реакция. Ольга, наоборот, набычилась и показала Арчи сухой кулачок. Ну хоть в драку не полезла и то хорошо.

— Если считаешь, что это необходимо, составь с ним договор на передачу одного процента акций. — Я прекрасно понял, что Арчи пытается привязать к нам ценного специалиста потенциальными прибылями. — Вернее, не так. Придумай для него должность, а к должности прикрепи однопроцентный пакет. Подумай, кстати, какие ещё можно должности с долей от прибыли создать.

— Ага, отлично. И ещё, Олег. Нам директор нужен. Ну, реальный руководитель компании. Ты по уставу у нас президент. Главный, и всё такое. Но заниматься администрированием же ты не будешь. Я, допустим, финансовый директор — ещё куда ни шло. Эти два гения кода ну, ты понял. Из них администраторы, как из навоза пуля. Надо уже думать, кого взять на административную должность. Либо там у себя ищи, либо мы здесь пошукаем. Вот такие дела.

— Ищи. Я даже пытаться не буду. Нам нужно публичное лицо. И человек, который имеет связи в мире деловых людей и в мире паутины. Здесь такого не найдёшь. Но ты не думай, что я взял на себя декоративную должность. Отпускать всё на самотёк я не собираюсь.

— Да я и не думаю. Так что ещё, — он почесал затылок, взъерошив и так неровно лежащие волосы. — Помещение мы пока арендовали. На двадцать пять лет. Хорошее помещение, вход с улицы, отдельный. Выход на нижние этажи владелец разрешил замуровать. Это фра Ольга посоветовала.

— Кстати, Ольга. Как только зарегистрируют компанию, и ты займёшь в ней руководящую должность, подавай на гражданство. Рекомендации я тебе обеспечу.

— Да на хера мне твоё гражданство, Олег. Я подданной тридцать лет…

— Это не просьба была. Мне надо, чтобы у тебя было гражданство. И компании надо. А своё «на хера» можешь засунуть…

— Да поняла я, поняла! Не надо на меня так смотреть! Сделаю я всё. Сатрап! И грубиян!

На фразе про грубияна все заржали. Ну, я и Арчи заржали. Альберт деликатно посмеивался.

— Ладно. Что ещё, Арчи?

— Ну у нас спор вышел. Я хотел купить новые серваки. У них реклама крутая, и хвалят их. А Ольга нашла какой-то хлам с разорившейся фирмы. И говорит брать их. Альберт тоже вроде говорит, что годные машинки. Но я сомневаюсь. Не новые же. Вдруг ломаться начнут или чего там. Да и дороже они! Прикинь, старые сервера дороже новых!

— Вот ты дятел! Чему там ломаться? Кристаллам памяти? Не понимаешь же ни хрена в теме.

— Так отставить ругать финансового директора.

— Хренансового.

— Делай, как Ольга говорит. Она специалист. А не ты. Нашёл на чём экономить. Я бы хотел, чтобы в будущем таких проблем не возникало. И уже точно не мне их решать.

— А ну, да. Извини. Ещё нам спец по рекламе нужен. Срочно уже. Я нашёл одного. Хочу тебе лично представить. Ты когда прилетишь-то?

— Месяц, максимум полтора. Учёба, сам понимаешь. Если выдастся свободное время, постараюсь на недельку пораньше заскочить. Давай в паутине собеседование проведём. Если так срочно.

— Да на фига нам этот рекламщик, — Ольга закурила и выдохнула дымную струю в сторону Арчи. — Только круг посвящённых в проект расширять. У нас ещё продукта толком нет. А этот упырь ноет про рекламщика каждый день.

— Чтобы ты понимала, — с некоторым даже высокомерием возразил Арчи. — Рекламную кампанию надо спланировать заранее и запустить одновременно с выходом продукта!

— Так, найдёшь человека, тащи на собеседование. Только резюме краткое скинь по нему заранее. Всё?

— К нам Минпрос (министерство просвещения) обратился. Ну ты знаешь, они же и контент в паутине контролируют и саму паутину курируют. Короче, мы им дали твои контакты, сказали, что ты принимаешь стратегические решения. Их слово заднее по выдаче лицензий на сетевые проги. Так что когда тебе напишут, не тяни резину, сразу им отвечай. Извини. Нам до лицензии ещё не скоро, но сам понимаешь…

Обсудив с ребятами оставшиеся мелочи, я отключился от конференции. А удобная штука. Туда можно до десяти пользователей с разных концов Ожерелья подключать без потери качества. Не перестаю я удивляться и радоваться техническим новинкам. И это хорошо, что жизни есть чем меня удивить и порадовать.

К Игнатову я приехал в прекрасном настроении. Даже телохранителя с собой взял — одного из бойцов гвардии. Тот подошёл к делу ответственно, надел кирасу, вооружился винтовкой, жуткого калибра, револьвером и внушительным тесаком. Вооружён и очень опасен. Я прогнал его домой, клятвенно пообещав, что позвоню перед выходом и дождусь его. Между особняками метров пятьсот всего. Да и за пределы драгоценного квартала мы не выходили. А он сам по себе как небольшая крепость, и охраняется тщательней остальных районов города.

Я пришёл на вечеринку не первым, но и не последним. Всё было, как и обещал Игнатов, по-простому. Важный лакей, услышав моё имя, принял от меня куртку и проводил по первому этажу до комнаты, в которой собрался стихийный сабантуйчик. «Добро пожаловать, эр Строгов», — заявил он, указав на дверь в комнату, из-за которой слышались громкие голоса. После чего он удалился, а я вошёл.

Комната, судя по всему, была курительная. Через распахнутую дверь в соседнее помещение были видны столы с бильярдом. Здесь же был организован столик с закусками и второй, с выпивкой. Двое молодых людей дымили сигарами, единственная в кампании девушка курила сигарету через длинный мундштук. Я оказался шестым по счёту, включая хозяина дома. Все ребята и девушка выглядели молодо. Разброс между двадцатью и двадцатью пятью годами максимум. Все, кроме одного, были огранёнными. Четверо топазов, во главе с Игнатовым, и девушка — турмалин.

Алексей, слегка уже навеселе, приветствовал меня широким взмахом стакана и радостным воплем:

— А вот и наш герой, в честь которого устроено это небольшое суаре! Имею честь представить вам, драгоценные господа, эра Олега Строгова. Грозу фоморов, ликанов, личей и прочей нечисти. Моего лучшего заказчика месяца и просто отличного парня!

ОЛЕГ И АЛЕКСЕЙ

Все зааплодировали, причём, похоже, искренне. Я даже слегка смешался от такого добродушного приёма. Я привык, что в среде аристократов и благородных надо держаться настороже и быть готовым отразить словесную атаку. А эти ребята прям с порога хвалят. И в принципе не видно косых взглядов или поджатых губ.

— Эр Строгов. В этом маленьком сообществе принято обращаться друг к другу по именам без титулов. Поддержите?

— Конечно. Только ты представь остальных, Алексей. Я знаком только с тобой.

— Непременно! Единственная дама в нашей компании — несравненная Василиса Премудрая. То есть я хотел сказать Алиева. Из младшего рода Юсуповых, — кольцо серебряное с золотым ободком. Аристо. — Умна, проницательна, серьёзна как гробовых дел мастер. Непонятно, как всех нас терпит.

Девушка сухо кивнула мне, без улыбки или малейших проявлений эмоций на лице. Из её ауры выплыл, невидимый остальным, довольно могущественный дух и направился ко мне. Облетел кругом и вернулся к хозяйке, сопровождаемый натуральным рычанием Ика, который материализовался тоже незаметно для остальных, но не для Василисы и её духа. Девушка слегка склонила голову, набок, бесстрастно рассматривая моего фамильяра.

— Следующим представляю тебе…

Так и пошло. Трое парней оказались из младших родов клана Игнатовых. Вернее из одного рода, но из разных семей. Ещё один парень — безродный самоучка, Иван Солнцев, выгрызший своего «эра» у Ожерелья талантом и трудом. Он явно робел в этой компании и больше помалкивал. Остальные относились к нему как к «сыну полка», слегка покровительственно, но без грубости. Было понятно, что он чей-то протеже, прижившийся в здешней семье Игнатовых и ставший своим. Он, кстати, был самым молодым среди собравшихся, не считая меня. Шестнадцать и уже мастер!

Пришедших после меня оказалось ещё трое. Когда вошёл первый, я чуть не вздрогнул, до того он был похож на Аристарха Медведева. Но это был, конечно, не он. Средний сын Владимира Медведева-Зубина — Матвей. Сразу после представления он принялся приносить мне извинения от имени рода за поведение родственника из старшей ветви, хотя, вообще-то, это было не принято. Одной из самых занимательных черт его облика были тонкие круглые очки, аксессуар, несвойственный огранённым, как и, собственно плохое зрение.

Двое других тоже младшие отпрыски клановых родов. Родимир Дарский из Рубинов и знакомый мне уже аметист Стефан, с которым мы гоняли родового призрака-хранителя. Увидев меня, он демонстративно отвернулся.

Вечеринка прошла, что называется: «В тёплой дружественной атмосфере». Приняли меня сразу, как родного. Даже Стефан к концу оттаял, хотя весь вечер донимал меня язвительными комментариями. Мне пришлось пересказать краткую версию наших с Алексеем подвигов, сделав акцент на уме и сообразительности хозяина дома, спасшего всю экспедицию от утопления в болоте.

Сильно удивил меня Матвей Зубин. Он подошёл ко мне уже ближе к концу вечера, подловив момент, когда я остался один:

— Олег, — он машинально подвинул очки выше по переносице. — Хочу обратиться к тебе с несколько, хм… необычной просьбой.

— Выпаливай, Матвей. Не мнись! — я уже был слегка навеселе, всё же выпить за знакомство пришлось немало.

— Я хочу в твою полевую бригаду. Если можно.

— В смысле? Зачем тебе… впрочем, неважно.

— Да нет. Важно, наверное, — он снова поправил очки, — Я с детства был очень болезненным. Ну и матушка… Она до сих пор меня пытается опекать. Даже до эра Залесского добралась и передала через него, что будет крайне недовольна, если кто-то из бригад возьмёт меня в гильдию. Родители собираются запихать меня в какую-нибудь семейную компанию клерком или как-то так. А я хочу в Искатели, причём очень давно. Отец не вмешивается. У меня просто ещё один из старших братьев погиб во время прилива… Короче, он не мешает матушке пытаться завернуть меня в вату. Ссориться с александритами никто в Гильдии не хочет, они от нас зависят больше, чем другие конторы. Много срочной доставки. А ты ни под кем не ходишь, ну и рейтинг у твоей бригады уже очень приличный. Учитывая, что в ней два бывших чистильщика… Я пригожусь! С огранкой у меня полный порядок! — и он смущённо замолк.

— Слушай, Матвей. Такие дела надо обсуждать на трезвую голову. Приходи ко мне завтра утречком часов в одиннадцать. Обговорим твой вопрос с командой как раз. Как тебе?

— Спасибо, что сразу не послал! Мне очень важно попасть в Гильдию. Я отработаю, клянусь. Всё, не буду больше тебе мешать отдыхать.

Я так нагрузился, что обнаружил отсутствие охраны на полпути к своему особняку. Пришлось возвращаться к дому Игнатова и звонить оттуда, чтобы не нарушать обещания. Идиотская ситуация.

Водитель привёз меня домой, и сразу по приезде я был перехвачен Августовичем. Тот был очень серьёзен и напряжён.

— Олег, надо поговорить! Сейчас.

— Сейчас так сейчас. Что по доктору, Карл Августович?

— Его убили. Примерно двенадцать часов назад, когда он вернулся домой со смены. Мы с Козьмой обнаружили тело. Изъяли комм, может по записям звонков удастся что-то установить. Убили его довольно странным образом, обескровили тело.

— Интересно. В полицию сообщили?

— Я счёл это нецелесообразным.

— А кровь нашли?

— На месте убийства крови нет. И ещё. У нас в поместье один простец из младшего персонала внезапно анемией заболел.

— Я вижу, куда вы клоните, Карл Августович.

Но он меня реально ошарашил.

— Что вы, Олег, знаете о нашей гостье — Марии Мироновой?

Глава 24

Карты вскрываются

Я даже немного растерялся. Что я о Марии Мироновой знаю? Да ничего. Ну, кроме того, что она грудастая платиновая блондинка и лицевой танцор в ранге мастера. А потом я понял, что именно имел в виду начальник моей начинающей службы безопасности.

— Она мастер перевоплощения. Лицевой танцор. Рубин. Вы, Олег, сами привели её из логова. А вампиршу так и не нашли. Что ей стоило заменить пленницу, и проникнуть в форт под видом пострадавшей?

— Ничего. Ничего не стоило. Но есть нюанс, — я замолчал. Да какого зерга! Это же Августович! Если не ему доверять, то кому? — мой дар Силы. Я вижу ауры огранённых. Я видел ауру вампирши. И ауру Марии, в том числе во время разведки. Это два разных огранённых.

Карл Августович с силой выдохнул.

— Понятно. Такая версия была стройная. О даре Силы я никому не расскажу, не беспокойтесь, Олег.

— Да я и не беспокоюсь. Рано или поздно его «раскроют». Такой дар не удержать в секрете. Но лучше, конечно, поздно, чем рано.

— Но… Анемия. Убийство врача. Избежавший смерти вампир. Это всё равно звенья одной цепи. Она где-то здесь. Крутится вокруг нашего дома. Примеряется. Я чувствую это.

— А ещё кто-то сливает ей инфу. Или кто-то из строителей или наших людей протащил сюда подслушивающее устройство. Мы о похищении в холле говорили?

— Не сходится по времени. Врача убили до того, как вы дали распоряжение с ним пообщаться, Олег.

— О! Тогда она как-то связана со всей этой историей изначально! Кто-то же перерезал горло стрелку из гранатомёта. Если пользоваться принципом бритвы Камма, то прикрытие стрелка осуществляла она. Честно говоря, я подозревал, что немертвые зачистили концы по просьбе кукловода всей этой истории с сектантами. И ещё думал, а что вампир делает в логове нежити? Простой ответ — она связной. Возможно, что-то очень сильно интересует какую-то группу лиц в нашем регионе. И совершенно точно этой группе лиц не нужно, чтобы форпост стал факторией. Об этом говорит многое. И мы этим ребятам перешли дорогу. Причём не один раз. Вот вам и покушение.

— Хм. Я бы на вашем месте не увлекался теориями глобального заговора. Но рациональное зерно в ваших, Олег, рассуждениях имеется. Вопрос только в том, что мы будем с этим всем делать теперь?

— Как что? «Вверх по склону, и на них»! — процитировал я гениальный перл тактической мысли печально известного в наше время полководца. Видя непонимание на лице Августовича, добавил, — Атаковать!

— Кого? Есть какие-то мысли или информация по этому поводу?

— Может быть, сперва проверим это помещение на прослушивающие устройства?

Старик взглянул на экран комма.

— Последняя такая проверка была три часа назад. Но если вы настаиваете…

— Не-не-не. Я даже не знал, что такие проверки проводятся! Смотрите, что я вытащил сегодня из липких пальцев Порфирия Колобковича! Предлагаю по очереди прочитать эти документы и составить общую версию событий. Ну, и как там у классика? Решить, кто виноват и что делать.

— Вообще-то, это мне полагается так сделать, — Карл Августович слегка приподнял уголок рта. Хохочет старик. — А вам полагается прочитать уже готовый доклад.

— Ну ма-а-ам! — теперь у него слегка шевельнулась верхняя губа. Фейерверк веселья просто. — Я тоже хочу поиграть в прятки!

В результате мы устроили перекрёстное чтение документов, а по его окончании мозговой штурм. Пока мы читали документы, мне на комм пришло сообщение с анонимного почтового ящика. Сперва я хотел удалить его не читая. Потом посмотрел, что там пишут. И вернулся к чтению документов.

— Итого. Что мы знаем. Оленин говорил, что его нанял шпионить за нами некий хорёк из преступного мира. Сухой, известный также как подданный Вадим Суханов. Второй хорёк — Рыло, Александр Рылеев, бастард, изгнанный из семьи. Этот пытался организовать похищение Кира и Ивы. Нанял на это дело идиотов, как водится. Я поинтересовался у Барыги. Оба ходят под Вишней. Гражданином Антоном Вишневским. Это, смотрящий. То есть большая шишка в преступной иерархии форта. Смотрящий у нас представляет Золотой Синдикат. Одну из трёх довольно крупных преступных организаций Ожерелья. Вот здесь у нас — довольно подробные пояснения от пока ещё живого участника нападений — Трясучки. Он член мелкой уличной банды, но «расклады» сечёт.

— Пока ещё живой? А у него есть основания опасаться за своё здоровье?

— Да как вам сказать, Карл Августович. Он напал на Кира и Иву с целью похищения. Мой вывод он покойник. Погиб он в момент принятия заказа. Просто Судьба позволила ему немного ещё опоганить этот мир своим присутствием.

— Ясно. И кто должен исполнить роль руки правосудия?

— Мне кажется, это произойдёт как бы само собой. Давайте не задерживаться на столь мелком эпизоде.

Мы помолчали в память о безвременно ушедшем уголовнике.

— Итого исполнители установлены. Организованную преступность обычно стараются не трогать. Но только до тех пор, пока они не заходят на чужую поляну. Так что нам надо поторопиться, пока всю эту цепочку исполнителей не замели полицаи. Предъявить им серьёзного ничего не смогут, а Вишне вообще, скорее всего, высылку в административном порядке впаяют. Для него это слишком мягкое наказание.

— Когда будем его брать? — Карл Августович сама деловитость.

— Сегодня. Надо присмотреть пустующее здание в промзоне, чтобы не спеша с ним пообщаться.

— Почему в промзоне? Не здесь? — Августович выглядел слегка озадаченным.

— У меня есть пакостное ощущение. Которое постепенно перерастает в уверенность. Смотрите, что мне прислали! — и я показал ему давешнее сообщение с ящика « ийхрцм@кррт.ож ». — У нас здесь завёлся в форте доморощенный философ, задающий странные вопросы.

Сообщение гласило: «Что нужно делать, если вы опасаетесь обыска?». Далее приводилась ссылка на ресурс «Интриги, Скандалы, Расследования», где действительно год назад опубликовали статью с таким содержанием. И всё. Я удалил сообщение с комма, а также почистил локальный почтовый ящик. На всякий случай. Завтра ещё Ольгу попрошу проверить, можно ли будет восстановить это сообщение.

— То есть вы думаете, Олег…

— Я думаю, нам надо как можно меньше подставляться. Мы видим деревья в лесу. А там ещё много кто живёт. Прячется между деревьями или в глубине. Монстры. Честно говоря, меня сильно нервирует, что мы, похоже, влезли в какую-то схему сильных мира сего. Влезли в самый краешек. И даже приблизительно не представляем, какими ещё ресурсами обладают те, кому мы слегка спутали карты. Предупреждение от анонимного доброжелателя вы видели. Судя по адресу почтовый ящик локальный. На шутку это не похоже.

— Хорошо. Что мы знаем об этом Вишне?

— Вот — приложена довольно подробная справка по нему. С адресом местонахождения. Он не прячется. Я сам пойду брать придурка. И Ломова прихвачу. А вы организуете доставку и место для допроса.

— Сейчас отдам распоряжения нашим ребятам, — он на несколько минут вышел за дверь. Я продолжил изучать документы.

Августович вернулся через десять минут.

— Им потребуется около часа, чтобы подобрать площадку.

— Мы не торопимся. У нас ещё есть вот это, — я показал начбезу распечатку докладной на имя Дамирова. — Это то, что полицаи раскопали по делу сектантов, которое нас вроде бы не касается. Сегодня меня практически ткнули в этот документ носом. И сейчас я благодарю Судьбу, что по своей привычке подстраховался, просто на автомате.

— И что вы сделали?

— Я листал папку под образом. Камера зафиксировала, что я мирно читаю собственную копию уголовного дела, а к другим документам не притрагивался. Причём я проделал это не осознанно, а на рефлексах. Ознакомьтесь с документом, я пока подышу.

Я подошёл к окну и, распахнув его, полной грудью вдохнул ночную прохладу. Воздействие спиртного, к сожалению заканчивалось. Собственно, все последние полтора часа я заставлял свою печень и почки активно разлагать алкоголь. Мне нужна была трезвая голова. Так, я и стоял у окна, пока Августович читал многостраничный отчёт.

— Кхм. Довольно чёткая цепочка выстраивается. Даже слишком чёткая. Этот документ может быть чистой подставой, Олег.

Я закрыл окно и задёрнул шторы. В последнюю секунду уловил, как будто кто-то уколол меня кинжалом в спину. Кто-то наблюдал за мной из темноты сада.

— Подстава? Почти не сомневаюсь. Ложь? Не думаю. Смотрите, как я рассуждаю. Полиция прошла по цепочке от владельцев манора, куда вывезли сектантов, до семьи из кланового рода. Живущей в форте семьи. Все ещё благородные. Не аристо. Но вот предъявить им что-то конкретное невозможно. А я на совещании у длани почти прямым текстом заявил, что готов взять на себя грязную работу, когда официальные методы зайдут в тупик. Вот мне эту грязную работу и подкинули. Грубо. В лоб. Ну а чего им стесняться? Кроме того, есть два факта, которые придают этой картинке видимость правдоподобия.

— Ну, первое, я так понимаю, клан. Аметист. То, что замешаны эти тихушники было понятно даже без таких подтверждений. Я верно понял вашу мысль, Олег?

— Всё так. А вот второй факт, скорее всего, полицаи просто не заметили. Иначе обязательно отразили бы в этой докладной, для тупого Олега Строгова.

— Хм. Я тоже, видимо, упустил. Хотя. Секунду, — он зашелестел бумажками. — Ага. Так вот чей бастард Рылеев! Фамилию семьи ему не оставили. А в справке указано.

— Да. Если это тоже ложь, то очень уж изощрённая. Во времена Арлекина стражники были довольно дубовыми ребятами.

— Арлекин — это тот огранённый?

— Ага. Он себя так называл. Типа детское прозвище. И мне кажется, что дубами они и остались — доказательство тому то, как мне подсунули доклад. Порфирий, думаю, момент с родством не упустил. Но он себе на уме. Я даже надеюсь, что он скорее на нашей стороне. Наш следователь пальцем не шевельнёт, чтобы нам помочь. Наоборот. Если подставимся — закопает и скажет, что так и было. Итого. Сейчас перед нами лежит расклад по Алому Рассвету.

— Не сходится, Олег. Расклад неполный. Бандиты — понятно и логично. Кого ещё нанять исполнителями для грязных делишек? Аметисты — тоже понятно и логично. Видна прямая связь с личом. Связь с бандитами. Я бы сказал, что они действуют непрофессионально. Но они и не подготовленные специальные агенты. Но вампир. Вампир, по вашим же словам, некий связной. Опять же. Сектанты. Связь с аметистами прослеживается, но не прямая. Проще говоря, Олег не хватает как минимум ещё одного участника.

— Да. Но вполне возможно, что этот участник в форте не присутствует. Его представитель есть. А самого участника нет. В любом случае мы будем его искать через остальных. Сперва преступный элемент за вымя возьмём.

— Хорошо. Принимается. Завтра в течение дня нужно будет принять и расспросить помощников Вишни. Не думаю, что они сообразят вовремя сдёрнуть. Они наверняка знают меньше, но чем зерг не шутит. Может, какую информацию и нароем у них.

— Угу. Зовите Ломова и Оленина.

— Ждут за дверью.

— Сперва Николя.

Оленин был невозмутим. Он даже не спросил, зачем понадобился нам в такой поздний час.

— Николя. Часть боеспособного населения скоро покинет особняк. Вполне возможно, что к нам наведается вампирша. Я тебе её на визео показывал. Мне кажется, что она следит за особняком. Может, и в сад пробралась днём. Ключ от сигналки вам в помощь. Твоя с Карлом Августовичем задача, охрана второго и третьего этажа. Облачись в доспехи на третьем этаже. И просто жди. Карл Августович проконтролирует второй этаж. Если вампир появится, просто оторви ей голову.

— Оторвать голову вампиру. Задача понятна. Разрешите исполнять?

— Учти. Она вполне способна повредить твою броню голыми руками. Применяй любые средства, кроме огнемёта. Дыры в стенах залатаем. Всё, иди, тебе ещё доспехи на третий этаж перетаскивать.

Николя вышел, пропуская внутрь Ломова.

— Юрий, доброй ночи. Нам нужно похитить одного бандита. Мне нужно прикрытие физика от всяких неожиданностей. Можно отказаться. Это не входит…

— Ась? После слов про неожиданности мне чего-то в ухо попало. Когда выходим?

— Сейчас.

— Угу. Что из снаряги берём?

— Бронежилеты, пистолеты. Ты берёшь дробовик-двойку. Аптечку. И тесак себе какой-нибудь подбери. Твоя задача меня прикрыть, если что. И помочь в переноске тяжестей.

— Мне надо десять минут.

— Жду.

Едва он вышел, я достал коробку с заготовками под чары, купленную в «Странных Вещах». И приступил к изготовлению двух колец личин, действуя по уже наработанной схеме. К моменту прихода снаряжённого Ломова, у меня было готово два артефакта под конкретные личины. Августович с интересом наблюдал за моими манипуляциями.

Одно кольцо я вручил Ломову, второе надел сам. Активировал чару. На нашем месте возникло двое охранников из тех, что оставались в особняке. Сейчас они были в отдыхающей смене. Личины были вооружены только револьверами.

— Карл Августович. Присмотри, чтобы эти парни не появлялись снаружи, пока мы не вернёмся, — Тот кивнул. — Юра. Не разговаривай, пока я не разрешу. Голос личина не искажает. Сейчас выходим из особняка и идём в ближайший кабак на втором кольце. По-моему, это «Синяя яма». Оттуда уже выдвигаемся к объекту. Не думаю, что за нами кто-то увяжется, но придётся сделать крюк. Сегодня астрологи объявляют ночь паранойи.

— Отправлю одного из парней в вашу комнату, Олег. Пусть там походит. Свет там включит, выключит, душ запустит.

— Прекрасно, Карл Августович. Вы просто мастер импровизации. Всё. Я за костюмом, и мы ушли.

Перед выходом я облачился в чудо-костюм, который подогнал мне Алекс. Идеальная одежда для преступника. Никаких следов не оставишь, включая аурные. Сомневаюсь, что конструкторы сделали его именно с такой целью. Но хорошие изобретения всегда многофункциональны.

Мы вышли с Ломовым в сад, освещённый редкими фонарями. Пока мы шли, я озвучил разговор между нашими личинами на два голоса. Со стороны просто два парня решили прогуляться в кабак. Ну и ведут соответствующую беседу.

Мы неспешно дошли до «Синей ямы». Никакой слежки я за нами не заметил. Да и не ожидал. Вампиры — физики, а не наважденцы. Поэтому сомневаюсь, что вампирша могла бы профессионально проследить за нами, ничем себя не выдав. Да и зачем ей?

В кабаке потоптались на пороге, потом я под прикрытия образа сделал себя с Ломовым невидимыми, и мы двинулись по направлению к дому цели. Время перевалило за полночь. Торопиться было некуда.

Клиент, возможно, ещё не спал. Впрочем, это не имело значения. Я переложил из аптечки в кармашек костюма шприц с векурониумом — сильным паралитическим средством.

Вишня жил в небольшом доме на границе качалки и третьей линии. Дом имел три этажа и два подъезда. В подъездах жили местные жулики и прочий преступный элемент. Они служили как бы естественным барьером между апартаментами Вишни на третьем этаже и любыми нежелательными посетителями, включая полицию. Но я не собирался идти через подъезд. Окинув взглядом третий этаж с улицы, я приметил приоткрытое окно. Прошипел Ломову:

— Я пошёл. Готовься ловить подачу. Встань неподвижно посередине, вон в ту нишу, куда свет почти не достаёт. Жди сигнала.

Дождавшись, пока Ломов исчезнет в тенях, образованных стенным углублением, даже для моего зрения, я подключил присоски на перчатках костюма и полез вверх по стене, как огромная чёрная муха. Присоски были нужны, чтобы помогать пилоту забираться в тяжёлые мехи, даже в случае, если лестница недоступна. Или фиксировать руки на рычагах. Но и для тайного проникновения сгодились.

Проникнув в окно, я замер, пытаясь сориентироваться. Я находился на кухне, в которой коромыслом висел папиросный дым. На табурете возле стола перед бутылкой водки расселся расплывшийся здоровенный мужик в майке и трениках. Руки и плечи его были расписаны татуировками.

Я недолго думая ударил его теневым клинком в сердце. Придержал за плечо и аккуратно положил лицом на стол, возле миски с квашеной капустой. С охраной я церемониться не собирался. Собственно, остальные «охранники» дрыхли в противоположной комнате. Я убил всех троих. Мне было совершенно не нужно, чтобы кто-нибудь из них внезапно пошёл в сортир во время транспортировки тела их босса. Хорошо, что не пришлось устранять гулящих девок. Шприц с парализатором у меня был один. Но видимо, хоть какая-то дисциплина на этаже Вишни поддерживалась, охране девки были не положены.

Вишня не спал, в одной из комнат горел яркий свет.

Быстро проверив, с помощью Ика остальные помещения, я обнаружил спальню с шикарной пятиместной кроватью, на которой лежала эффектная брюнетка в прозрачной ночной рубашке. Она лежала, съёжившись и поджав колени к животу, и вовсе не выглядела счастливой. Я мысленно помянул зерга. Чуть-чуть подумал и закинул в комнату «Гипнотический узор». Минут на пятнадцать её вырубило. Правда, в окнах теперь будут видны отблески чары, ну и ладно. Не хочу я её убивать. Почему? Потому что могу не убивать.

Вернувшись к комнате, в которой находился смотрящий, я «заглянул» туда через Ика. Вишня развалился на кресле, стоящем спинкой к двери, и пялился в висящий на стене экран. Вы не поверите. Но он смотрел какой-то сопливый женский сериал типа «Двойная измена». После некоторых реплик героев он хлопал себя по коленям и восклицал: «Да ну нах» или «Ипать дела!». Как-то не ожидал я от местного криминального босса склонности к мелодраме.

Бесшумно приблизившись к нему, я зажал ему левой рукой горло, а правой воткнул в шею шприц. Он рефлекторно схватил меня за кисть, но тут я добавил к захвату вторую руку. Секунд пять он силился вырваться и хрипел, а потом замер.

Я завернул негнущееся тело в покрывало, взятое с дивана, обмотав свёрток для верности шнуром от шторы. И потащил тяжеленную тушу уголовника к открытому окну.

Глава 25

Вверх по склону, и на них!

Интерлюдия. Вишня. Что-то пошло не так

Гражданин Антон Вишневский, он же Вишня, сидел перед настенным экраном, наслаждаясь очередной серией «Развода с огранённым». Его веселило название сериала.

Не обломанная еще новая совсем сучка, проданная родителями за долги, ждала его в постели. Но нужно было дать ей промариноваться. Напитаться страхом и отчаянием. Так они вкуснее. Жаль, что надолго девок не хватает. Быстро ломаются или надоедают. А надоела то же самое, что сломалась. Зачем такая нужна?

Вишня в очередной раз хлопнул себя по коленям, заорав «Ах ты еба!» и собрался налить себе вискарика, как вдруг чья-то недружелюбная рука схватила его за горло, под челюстью. В шею впилась холодная игла. Он на автомате активировал грань усиления и попытался оторвать от себя борзую конечность, но к первой руке присоединилась вторая. Вишня был хреновым огранённым. Ученик, не дотянувший до адепта. Разорвать захват он так и не смог. Через пять минут все мышцы окаменели. Он не мог двигать даже глазами.

Какой-то ипучий водолаз, судя по одёжке, сноровисто упаковал его в диванное покрывало. Вишня почувствовал, что его куда-то несут, а потом желудок ухнул куда-то в район ануса. Его тупо сбросили с третьего этажа. Следом за ним, судя по звуку, спрыгнул похититель.

— Он не убился? — Вишня услышал низкий мужской голос.

— Не должен. Я вообще думал, ты его подхватишь! Я же тебе сказал: «Внимание»! — это какой-то пацан или педик. Голос звонкий.

«Сука, порву всех на имперский герб, дайте только выбраться!».

— Ладно, подержи его, я сейчас ему приятных сновидений пожелаю.

С головы откинули часть покрывала. Прямо перед ним замаячила рожа пацана, которую он откуда-то помнил. Пацан улыбнулся паскудной улыбкой, и, сказав: «Сладких снов, мудила», прикоснулся к виску Вишни указательным пальцем.

Перед тем как погрузиться в кошмар, Вишня вспомнил. Этого лошка заказала та дамочка с буферами. С большими буферами, большими деньгами и отличными рекомендациями. Как его? Строгов! Ну сука пистец ему!

А потом наступил кошмар. Он убегал от бесформенной жуткой фигуры по бесконечному лабиринту, оставляя клочья мяса на зубастых стенах. Растворял кожу в кислотном тумане. Какие-то мерзкие создания ловили его и медленно выдавливали глаза. Или вспарывали живот и жрали его кишки прямо у него на глазах. Затем Вишня просыпался целым. Думал, что просыпался. Потому что всё начиналось заново.

Когда, наконец, вместо очередного страховидного рыла он, проснувшись, увидел лицо пацана, он чуть не разрыдался от облегчения.

— Так. — Сказал мелкий говнюк. — Сейчас я задам тебе вопросы. Ты ответишь мне правдиво и полноценно. Ответишь, ответишь, — заметив возмущение, проступившее на лице Вишни, подтвердил он. — Потому что, если ты не ответишь, я верну тебя в твой кошмар. И буду повторять это, пока ты не сойдёшь с ума. Ну или не станешь хорошим бандюком и не ответишь на вопросики дядюшки Арлекина. Так что? Ты готов ответить?

— Да пошёл ты на буй, сучонок! Я зубами…

— Неправильный ответ! До встречи.

И Вишня снова погрузился в пучину ужасных видений.

После третьего путешествия в пыточные залы своего подсознания он сломался. Рассказал всё, что интересовало эту мелкую мразь, лишь бы не возвращаться Туда.

Алый рассвет. Какое-то недостроенное промышленное здание

— Итого. — Я вытер окровавленный нож об одежду трупа. — Как мы и думали, бандиты всего лишь исполнители. Кстати, сегодняшняя ночь наводит меня на мысль, что надо брать преступность в форте под свой контроль. У меня и человечек на примете есть подходящий.

Ломов и двое гвардейцев, стоящих неподалёку, промолчали.

— Так, орлы мои, гордые. — обратился я к гвардейцам. — На вас утилизация тела. Не надо, чтобы его нашли. Пропал человек и пропал. А мы с Ломовым пойдём в особняк. Отоспаться надо. Надеюсь, без нас там ничего страшного не произошло. Машину оставляю вам. Но вообще. Советую его здесь в пол одного из залов замуровать. Сильно не шумите. И не попадайтесь!

— Сделаем, эр Строгов. Сказал за обоих Козьма Прутов. А чего вы такое с ним сотворили? Вы ж не менталист вроде?

— А я с ним ничего не делал. Он сам себя пытал. Впрочем, секреты огранки опалов тебе знать ни к чему. Ты ведь рубин. Это уже не изменить. А вот подкинуть упражнения для твоего камня, могу. Нормально зал огранки оборудуем, всех вас туда загоню.

Мой камень позволяет воздействовать на органы восприятия. И немного на эмоции. Так что разбудив страхи и опасения человека можно нехило так его запугать. Ну плюс воздействие теневой магии на мозг делает ощущения весьма натуральными. У Вишни вон даже стигматы появились, после второго раза. Мне нет нужды резать людям уши-пальцы, чтобы выяснить интересующие меня сведения. Для избавления от кошмаров они сами все расскажут. Этот ещё и сломался довольно быстро. Почти все жестокие люди трусливы. Те, кто привык боль причинять, сами с трудом её переносят.

В особняке наблюдалось некоторое оживление. Пришли мы обратно — под невидимостью, конечно, около шести часов утра. Особняк не спал.

В холле меня встретил Карл Августович, слегка несвежий после бессонной ночи.

— К нам пыталась вломиться вампирша. — С порога заявил мне он.

— Пыталась? Или вломилась?

— Вломилась. На свою беду, к Оксане.

Меня слегка качнуло. Зерг, я даже побледнел.

— Не переживайте, Олег. Оксана её распилила пополам… Пока тварь пыталась собраться обратно, Оленин её отловил.

— Повезло. У этой упырихи ранг магистра магии крови. Как Оксана вообще справилась? И как кровососка ограду пересекла?

— Как справилась, я не знаю. Применила с перепугу какую-то грань. Действительно, пополам вампиршу перерубила. Да ещё и разрезы не регенерируют теперь. Я не знаю, Олег, если честно, как упыриха до сих пор не умерла. Но факт, полчаса назад она ещё… хм-хм… двигалась. А как пересекла ограду. Полагаю, с помощью Алика. Ему что-то с мозгами сделали там в логове.

— Ну и где она?

— У себя в комнате. Или у драгоценной госпожи Марии. Я не проверял.

— Я имею в виду кровососку!

— А. Она в подвале. Определили её в бывшую кладовку. Пришлось импровизировать. Тварь чудовищно сильная и быстрая. Нагрудник Оленину вмяла, пока он её пытался скрутить. И это без половины тела!

— Отведите меня. Хочу посмотреть, что вы там с ней сделали.

Мы спустились в подвал. В одной из кладовок мои умники вбили в потолок и пол стальные кольца и подвесили половину вампирши за руки на цепях, вздёрнув над полом.

ПОЛВАМПИРШИ

Вторую половину, с ногами, которая, кстати, рефлекторно шевелилась, бросили в соседнем помещении.

Я извлёк из браслета Буревестника и воткнул кровососке в бок. Глаза якобы обессиленной твари мгновенно распахнулись, и она напряглась, пытаясь порвать цепи. Раздался звон напряжённого металла. К счастью, ребята постарались, проведя цепь ещё и через несколько колец, чтобы распределить нагрузку. Импровизированная конструкция уцелела… Буревестник поглощал силу огранённой, и скоро она снова обвисла на цепях. Я вытащил из кармана заблаговременно припасённую диумверитовую цепочку и застегнул у неё на шее. Не факт, что силы металла хватит, чтобы оградить магистра, но как-то это её ослабит.

— Карл Августович. Надо купить диумверитовые… иглы. Или спицы. Ну или заказать. Цепочка — ненадёжная преграда. Надо воткнуть ей блокирующий металл в калетту.

Нижняя часть тела вампирши представляла собой сплошной ожог. Кровь не текла, основные сосуды она закупорила, видимо, выше разреза. Вот так примерно и выглядят на огранённом раны от магии алмазов. А, живучая тварь.

— Ты зачем в дом вломилась, болезная? Не притворяйся. Я знаю, что ты не можешь сознание потерять. До гибернации тебе ещё далеко. Начнёшь поддерживать беседу, достану меч. Не начнёшь, дам ему осушить твой дар. Надеюсь, не надо объяснять, что с тобой тогда будет, леди Изольда?

Она снова раскрыла глаза, в кровавых прожилках.

— Чего тебе надо, человек? Я узнала твой запах. Это ты приходил в логово накануне штурма.

Я достал Буревестника из раны.

— Зачем. Ты. Полезла в дом. Совсем тупая? Вроде это Джи у вас тупой. Был.

— Мастер приказал достать документы. Решила взять ценного заложника. Кто же знал, что девка недоалмаз. Да ещё такой сильный… — Она выкашляла на подбородок сгусток слизи.

— Ясно. Смотри. Я сейчас принесу тебе вторую половину тела. Завтра купим свинью и отдадим тебе. Крови в ней полно, тебе должно хватить. Восстановишься и вали на все четыре стороны. Но сначала ты мне ответишь на вопросы. И дашь клятву на гранях, что больше не будешь действовать во вред моей семье. А ещё, ты окажешь мне одну услугу. — У Августовича брови чуть на затылок не улетели. Но он смолчал. Крут дедушка. Уважаю.

Она молчала, глядя на меня. Узкий, вертикальный зрачок пульсировал в глубине радужки. Я терпеливо ждал. Я знал, что для таких, как она, нет ничего страшнее окончательной смерти. Ведь именно из страха перед старухой с косой вампиры идут на решительную перестройку всего организма.

— Гарантии. — наконец выплюнула она.

— Моё слово. Слово благородного.

— Слова — тлен.

— Других гарантий у тебя не будет.

И вновь потянулось молчание. В тишине были слышны тихие шлепки. Это с неё сочилась сукровица, и отваливались кусочки отмирающей плоти.

— Я не хочу умирать. Но ты ведь всё равно меня убьёшь. Ты опал. Твоя суть, обман. Таким, как ты нельзя верить. — Она снова уронила голову на грудь.

Я ждал. Минуты бежали.

— Карл Августович. У нас два хорька-уголовника ещё гуляют. Вы займитесь пока. Я здесь посижу.

Августович ушёл. А я спокойно отошёл в угол камеры и уселся спиной к стене, вытянув гудящие от усталости ноги.

Спустя час она снова пошевелилась.

— Мне недостаточно слова. Ты дашь клятву. Клятву на крови. Если умру я. Умрёшь и ты.

— Понимаещь, леди Изольда. Мне не настолько важна информация, которой ты обладаешь, чтобы я рисковал ради неё собственной жизнью. Тем более что я знаю уже почти всё.

— Нет. Ты даже не догадываешься, в какую игру ввязался. И с кем ты сел за игральный стол. Что ты против кланов?

— Мы, пока что, обсуждаем твою судьбу, леди. И я не вижу с твоей стороны склонности к сотрудничеству. Как только моё терпение кончится, я отрублю тебе голову Буревестником, — для верности я продемонстрировал ей клинок, — воткну его в тело и уйду. А оно — моё терпение, не безгранично. Подумай вот о чём. Я не знаю, из какого ты гнезда. Но ссориться с теневыми кланами у меня нет ни малейшего желания. Ты ведь выступала только в качестве наёмника-посредника, не так ли? Твое убийство мне не простят. Нежеланием брать на себя ещё и геморрой с твоими истинными хозяевами и объясняется моё невероятное великодушие.

— Принеси мои ноги. Я хочу их видеть.

— Хорошо. Даже не пытайся освободиться.

— Я слишком слаба сейчас. Принеси мою плоть.

Я поднялся из угла и сходил в соседнюю комнату за её лучшей половиной. Пока я ходил, конечно, слышал звон цепей. Но я её основательно выкачал.

Швырнув нижнюю половину тела на место, где сам сидел до этого. Я остался посреди камеры, недалеко от неё. Честно говоря, я думал, будет сложнее.

— Ты меня отпустишь?

— И дам восстановиться. Клятву!

Она протянула ко мне закованную правую кисть. Я взялся за неё левой рукой. Даже в таком состоянии она могла одним движением оторвать мне руку. Но в правой я держал Буревестник. И Изумруды могут отрастить живым любую часть тела, кроме головы. Наши ауры столкнулись и переплелись

— Я клянусь своей кровью и своей огранкой. Не причинять стоящему передо мной человеку вреда ни прямо, ни косвенно. Ни лично, ни через посредников. Клянусь не причинять вреда его имуществу и его семье. Его вассалам и его слугам и гостям под его кровом. Клянусь, что не трону его сервов и рабов. Если я нарушу клятву, пусть моя кровь убьёт меня, пусть рухнет мой павильон. Если кто из крови или рода этого человека или он сам нападут на меня, я буду защищаться. И буду иметь право на убийство.

Здесь, конечно, не храм Силы, но я почувствовал, что клятва въелась в её душу. Будь она в полной силе, ничего бы не получилось. Но будь она в полной силе, она бы и не стала такую клятву приносить.

Мы разъединили руки. Я отцепил цепь от колец и опустил обрубок тела на пол. Подтащил второй обрубок поближе. Затем спросил:

— Из какого ты гнезда, леди Изольда?

— Гнездо Харштайна.

— Ого! Старый хрен ещё не ушёл на перерождение? — если бы патриарх был убит, гнездо поменяло бы название. — При случае передай ему привет от Арлекина. Он поймёт.

Она недобро зыркнула на меня и кивнула.

— Сначала услуга. — я показал ей изображение жулика, которого держали в полицейском управлении. — Этого человека надо убить как можно более жестоко. Так чтобы кровь-кишки-рахреновертило.

— Сделаю, как восстановлюсь.

— Отлично. Итак. Теперь вопросы.

Мы закончили беседу через полтора часа. За это время она как-то срастила две половины тела, но выглядела при этом ещё более паршиво, чем раньше. Силы организма были почти исчерпаны.

Я поднялся. Она нервно шарахнулась в сторону от лезвия Буревестника, которого я сжимал в руках весь наш разговор. Однако я просто убрал меч в браслет, на полку хранилища.

— Жратву тебе приведут. К вечеру тебя не должно быть в форте. Если я встречу тебя здесь ещё раз в течение полугода, моё обещание отменяется.

— Я и не собираюсь здесь торчать. — Она оскалилась. — Моё задание провалено. Ты обещал кровь.

Я молча покинул подземелье, просто прикрыв за собой дверь.

Афанасий подсуетился и уже приобрёл двух солидного размера хряков. Я загнал их в коридор подземелья и запер дверь. Домашним запретил входить туда до заката. Выберется. Никуда не денется.

А мне надо поразмыслить над тем, что она мне рассказала. Но, сперва надо проведать Оксану. Если с ней всё в порядке, то поспать. Если нет. Вернусь и снесу твари голову.

Оксана была крайне шокирована произошедшим, но, на удивление, у нее все было отлично. Слава Силе калетта полностью стабилизировалась, а не откатилась. Чего, собственно, я боялся. Когда Изольда вырвала решётку на окне её комнаты, она инстинктивно ухватилась за калетту и, инстинктивно же активировал алмазный клинок. К своему счастью.

— Ну что, поздравляю с первой гранью, милая. — Преувеличенно бодрым голосом произнёс я.

— А это… она не пропадёт? Она же… Я же… всё получилось спонтанно.

— Нет, не пропадёт. Но закрепить надо будет. Завтра и займёмся. Сегодня не вздумай касаться калетты и граней. Ты выплеснула слишком много ауры. И сейчас опасно близка к истощению. Ну вот теперь ты знаешь, что значит на самом деле быть любовницей огранённого главы семьи. Это в первую очередь, опасно. Если ты решишь стать моей женой, проще не будет.

— Я пока замуж не собираюсь. — Она улыбнулась. — Не нагулялась ещё.

— Чего? Какой-такой нагулялась? Ты о чём вообще.

Она рассмеялась на моё наигранное возмущение. Нервное напряжение этой непростой ночи начало развеиваться. Но на мой завуалированный вопрос, кстати, так и не ответила. Стервозина. Ладно, я подожду. В конце концов, я тоже ещё молод и не нагулялся.

— Слушай. А твой приёмный отец. Фрол. Как думаешь. Есть у него амбиции? Хотел бы он стать в форте чем-то вроде смотрящего?

— Амбиций-то у него хоть отбавляй, котик. Да только с ресурсами не очень. Под ним ходит треть качалки. И это за восемь лет. Я думаю, это его потолок.

— Даже если у него не будет поддержка благородной семьи и связи в полиции, на высоком уровне? Хотя последнее сомнительно. Мне Порфирий буквально открытым текстом заявил, что Дамирова скоро заменят.

— Тебе надо с ним разговаривать. Не со мной.

— Ладно. Пойду прикорну часика на три. У нас ещё полно неприятных дел.

— А эта тварь. Вы её добили?

— Я её отпустил, взяв клятву о ненападении. Теневые кланы бессмертных очень ревностно относятся к гибели своих. Нам хватает неприятностей. Получить во враги ещё и её гнездо было бы совсем некстати. Кстати, его возглавляет давний знакомец Арлекина. Может быть, то, что я её отпустил, даже обернётся к нашей выгоде. А может, и нет.

— Сила! Ты так хладнокровно об этом рассуждаешь!

— Если бы она тебе повредила, я бы её добил. Потому что… Ну… ты… понимаешь, Оксан, ты важна мне. Ладно, пойду я спать. — И я по-быстрому свалил из её комнаты, под насмешливым взглядом её серых глаз.

Зерг, женщины! Чего я заикаться-то начал? И чего она ухмылялась, как каннибал над трупом врага? А? Ик. А ты что скажешь? Бананы? Вот же скотинка бессмысленная!

Я продремал вполглаза свои три часа. Сны были полны голосов Хмари. В конце концов, я не выспался, но хоть ауру после ночи восстановил полностью. Башка после сна была чугунная. Я пропустил всё на свете, тренировки, стрельбу и огранку. Денёк тот ещё был, конечно. А впереди ещё предстоит пара тяжёлых дней.

Я долго сидел на кровати, размышляя и прикидывая расклады. Затем коснулся браслета. И извлёк из хранилища сундучок с маской. Откинул крышку. Не касаясь поверхности, провёл рукой над неподвижной желтоватой костью. Вгляделся в пустые глазницы.

— Ну что. Пришло твоё время. Надо было оставить тебя в склепе, зерг раздери.

Августович с ребятами тем временем выловили и выпотрошили обоих «хорьков». Толку с этого было чуть. Но это, как минимум, вопрос репутации.

— Как видите, господа, — я собрал на совещание Августовича, Ломова, Оленина и Прутова. — Расклад не в нашу пользу. Мы вляпались в жир обеими ногами, и по пояс.

— И что вы предполагаете делать, Олег? — Августович серьёзно смотрел на меня.

— Как что? Атаковать, Карл Августович!

Приключения Олега продолжаться в четвертом томе. Он здесь: https://author.today/work/418809

Ваши комментарии и лайки вдохновляют нас писать больше и чаще! И ещё помогают книге найти новых читателей. 😉

Чтобы не пропустить новинки, подписывайтесь на профили авторов:

Данил Коган — https://author.today/u/dankogan/works

Саша Фишер — https://author.today/u/fischersascha

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом .

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужой наследник 3

Content

Чужой наследник 3

Глава 1 Ничего еще не кончилось

Глава 2 После прилива

Глава 3 Неоконченное послание

Глава 4 Секта конца света

Глава 5 Занимательная математика

Глава 6 Жизнь продолжается

Глава 7 Здесь были некроманты

Глава 8 Они больше не будут

Глава 9 Каждый охотник желает

Глава 10 Не жилось спокойно, нечего и начинать

Глава 11 Начало игры

Глава 12 Выход в свет

Глава 13 Разведка местности

Глава 14 Готовь сани летом

Глава 15 Логово

Глава 16 Вампиры, личи, террористы и другие звери

Глава 17 Возвращение

Глава 18 Допрос с пристрастием

Глава 19 Штурм

Глава 20 Дележ трофеев

Глава 21 Потеряшки

Глава 22 Вскачь

Глава 23 Бизнес — план

Глава 24 Карты вскрываются

Глава 25 Вверх по склону, и на них!

Nota bene