Мастер Гримуаров

Глава 1

— Как нет? — раздражённо говорит барон Загребалов, член совета директоров строительного треста «Высота».

— Как да, только наоборот, — давлю вырвавшийся зевок. — Сделка отменяется, мне нужен этот завод!

Видно, что барон опешил от подобной наглости. Не привык, что ему перечат. Привык, когда все, на что он покажет пальчиком-сарделькой, переходит ему в руки. К тому же барону невдомёк, зачем мне убыточное и не функционирующее предприятие.

Загребалов косится на адвоката, напыщенного от собственной важности. Тот шепелявит прокуренным голоском:

— Господин Вавилов, сделка обговорена, и остаётся только поставить вашу родовую печать, иначе…

Делая вид, что внимательно слушаю адвоката, ставлю локти на столешницу и укладываю подбородок на ладони.

— Ой, какой я неаккуратный! — закатываю глаза.

Задетая локтем чашка переворачивается на договор, согласованный юристами. Нет смысла откладывать то, что и так должно случиться. Можно долго ломать комедию, но всё это приведёт к одному понятному для обеих сторон результату… А я ценил своё время.

Чай разливается по документу, делая его непригодным для подписания. Кипяток стекает на промежность адвоката. Барон Загребалов вскакивает из-за переговорного стола, рыча:

— Да что ты себе позволяешь, сопляк?

Я не Вольф Мессинг, но что будет дальше, хорошо знаю. Барон кивает одному из амбалов, стоявших за его спиной, и на меня направляют дуло пистолета. Конечно, я же слабый заклинатель, для меня даже магического оружия не достали.

— Подписывай документы о передаче! — срывается на крик Загребалов.

Адвокат достаёт платок и вытирает штаны. Из его чемодана появляется новый экземпляр договора. Какой предусмотрительный!

— Нет, — отрезаю я.

Загребалов отталкивает служак и резко подаётся вперёд.

— Ты же понимаешь, что после твоей смерти завод выставят на аукцион за долги, — шипит он мне в лицо. — И я его всё равно заполучу.

Амбал нарочито медленно взводит курок. Барон, смешно пуча глаза, настаивает на силовом методе решения вопроса:

— Подписывай, выродок!

Мне забавно наблюдать за происходящим, впервые в новом мире я нашёл развлечение по душе. Поэтому растягиваю удовольствие и даю молодым людям и самоуверенному барону самовыражаться. Но всему есть предел, получать пулю в затылок не входит в мои планы.

— Не выйдет, — я медленно покачал головой.

— Что не выйдет? — Загребалов вскинул бровь.

— Говорю, у тебя не выйдет ни хрена, — откидываюсь на спинку стула и произношу слово-активатор. — Сим салабим!

И сейчас к-а-а-ак… понимаю, что ничего не происходит. Немая сцена: Загребалов переглядывается с членами своей делегации.

— Какой на хрен салабим? Ты мне угрожаешь, сопляк, кавказцами? — Барон хмурнеет и отдаёт приказ. — Мочи его!

Понимая, что произошла осечка, вскидываю руку ладонью вперёд.

— Да погоди дёргаться, я всё подпишу!

— Стоп мочить! — успевает остановить амбала Загребалов. — Подписывай сейчас же!

— Ты первый, магической подписью, — настаиваю я.

Мне нужно время, следующая попытка активации возможна не раньше, чем через тридцать секунд.

— Достаточно обычной родовой печати, господин, — вмешивается адвокат, скрипя зубами. Обидчивый какой!

— Заткнись, — перебивает его Загребалов. — Хорошо, я подпишу.

Барон пододвигает к себе договор, на кончиках его пальцев вспыхивает огонь. Так выражается выплеск магии из организма, и цвета энергий отличаются у разных рангов.

Язычки пламени тянутся к бумаге, чтобы выгравировать магическую подпись. Я кошусь на часы на своей руке и произношу запасные слова активации.

— Ахалай махалай, — активирую заклинание на лежащем в моём кармане свитке.

По помещению пробегает волна энергетической вибрации, от которой мне, как слабому магу, становится не по себе.

— Вот чёрт! — свиток в моём кармане вспыхивает алым пламенем.

Никак не привыкну к новым реалиям, но то ли ещё будет! Я кое-как потушил свиток и вытряхнул пепел из кармана. Блин, карман прожёг… Ничего, докручу чары и заработает как швейцарские часы. Первый блин всегда комом!

Главное, что с задачей заклинание оцепенения справилось — все участники сделки замерли точно статуи. Загребалов склонился над договором, язычки пламени поблёскивали в считаных миллиметрах от бумаги. Служки и адвокат застыли за ним, а амбал с пистолетом в руках целился прямо в меня. Я повернул его руку так, чтобы она смотрела в потолок, и надавил на его палец, нажимая на спусковой крючок.

Не, ну здорово же получилось!

Снова смотрю на часы на своём запястье. У меня на всё есть тридцать секунд, пока работает заклинание. Я распахнул пиджак, вытащил из внутреннего кармана свёрнутый в трубочку документ о расторжении сделки.

Забрал у адвоката чемодан и извлёк из него родовую печать барона Загребалова. Печать оттиснул на договоре расторжения, прежде хорошенько на неё подышав. Да, тут всё по старинке — печати, никаких тебе электронных подписей и прочих благ. По сравнению с миром, из которого я сюда прибыл — тёмные века. Зато магические подписи есть. Не у всех, правда, только у дворян высшего сословия. И их не подделать, в отличие от электронных.

Я забрал со столешницы договор передачи прав и подсунул барону бумаги для расторжения сделки. Документ о передаче прав порвал на куски и сложил аккуратной стопочкой на столешнице.

Время истекло… Бах!

Первой ожила пуля, и, вылетев из ствола, расхреначила люстру на потолке особняка.

— Все подпи… — голос барона растаял в звоне стекла, на дорогой ковёр хлынули брызги осколков. — Епрст!

Загребалов инстинктивно вскинул руки, защищаюсь от стеклянного града. Но язычки пламени, сорвавшись с пальцев барона, уже поставили подпись на договоре расторжения сделки.

Он, хлопая своими оленьими глазами, смотрел на дымящееся дуло пистолета амбала.

— Ты дебил⁈ Куда стреляешь, твою мать⁈ — взревел он.

Я же достал свою печать, хорошенько её размочил горячим дыханием и сделал оттиск на договоре расторжения, рядом с магической подписью барона.

— Было приятно вести с вами дело и благодарю, что отказались от возмещения неустойки! — я помахал бумагами со всеми нужными подписями.

— Как отказались⁈ — зарычал Загребалов, не веря своим ушам.

— Как согласились, только наоборот, — я коротко пожал плечами, наблюдая за тем, как меняется физиономия барона.

Тот, морща лоб, посмотрел на остатки договора передачи прав. Он всё понял, при всей своей хамоватости мужик он был сообразительный.

— Кстати, свиток с заклинанием взрыва спрятан в вашем доме. Попытаетесь снова на меня давить — он активируется и будет Ария альта из «Страстей по Матфею», — предупредил я.

— Это же Бах? — решил блеснуть интеллектом амбал, которого барон отчитал.

— Бах, бах! — я обвёл взглядом колонны, выступающие сводами первого этажа особняка. — Будет такой бах, что поместье сложится грудой кирпичиков. Всего хорошего! — бросил я напоследок, сгрёб из блюдца на столе горсть конфет и пошагал к выходу.

В переговорную влетела ещё парочка амбалов из службы безопасности Загребалова, уже с магическим оружием наголо. Барону стоит повести бровью и меня изрешетят свинцом так, что через дыры в моём теле можно будет прочитать вечерние «Ведомости».

— Отпустите его, — прохрипел барон, явно впечатлённый возможностями предыдущего заклинания.

Сейчас он меня отпускал, но как только выяснится, что никакого свитка в доме нет, он снова даст о себе знать. Но к тому времени я успею подготовиться. Своим поступком я лишь выиграл себе время, не более того.

Мордовороты нехотя опустили оружие. Я подмигнул им и вышел из особняка.

Почему я их не убил, хотя была такая возможность? Всё очень просто: за барона будут мстить его союзники, и тогда опасность будет угрожать не только мне, но и моей семье, а такого я допустить не могу.

Если бы была возможность сделать это тихо — другой вопрос. Здесь же меня видели и слуги, и охрана. А мои принципы не позволяют убить весь дом свидетелей.

На выходе меня поджидала карета с недовольным кучером.

— Сударь, за ожидание к тарифу ещё три рубля! — забурчал он.

— Едемте, милостивый государь! Гоните коней!

В окошко кареты я видел, как отдаляется огромный четырёхэтажный особняк барона Загребалова. Только когда его поместье скрылось за поворотом, я выдохнул.

Блеф остался незамеченным, у меня был всего один свиток с заклинанием оцепенения и на его подзарядку я потратил весь запас своей маны. Рисковое было дело.

Но любой риск должен быть оправдан. Я сумел отстоять артефакторный завод, доставшийся мне в новом теле в наследство от умершего и разорившегося отца. Земелька, на которой стоял завод, приглянулась тем, кому мой непутёвый папаша был должен хренову кучу денег.

Предшественнику поступили предложения скосить часть огромного долга взамен на передачу земли под заводом новым собственникам — столичному строительному тресту. По заверениям, для возведения складов…

Вот только скошенная часть долга — это не весь долг, и даже не половина. Через несколько месяцев на эту сумму опять набегут дикие проценты. Но и это не главное. Куда важнее то, что я на этом заброшенном заводе обнаружил… Однако это случилось уже после того, как предшественник согласился на сделку.

Юнец не понимал, что стоит ему отдать завод — и он тотчас умрёт… Хотя он и без передачи проклятого завода справился. Да, именно что проклятого! И об этом я узнал совершенно случайно, когда нашёл конверт в завещании отца. Предшественник его даже не открывал, а зря!

Теперь же мне не удастся расстаться с этим заводом, если я хочу жить… А я хочу! И не собираюсь упускать второй шанс!

Словно в подтверждение моих мыслей из носа закапала кровь. Я достал платок и приложил его к носу, но кровь не желала останавливаться… Проклятье накрепко связывало меня с фамильным заводом. И как написано в завещании: если не буду его развивать, то и умру точно так же, как и мой отец.

Когда я месяц назад оказался в этом теле, мне досталась большая часть воспоминаний Константина Фёдоровича Вавилова, который погиб в драке. Тогда я очнулся в луже собственной крови с гудящей головой. Брр… Пренеприятнейшее ощущение.

К сожалению, лица убийц в памяти не сохранились, и я до сих пор их не нашёл… Но это не главное! В прошлом мире я погиб во время Мировой войны. Тогда я работал на фронт империи и поставлял армии гримуары с боевыми заклинаниями, это была моя секретная разработка.

Я отказался передавать её врагам, за что меня и убили. Правда, убийцы отправились на тот свет вместе со мной. А потом то ли каким-то чудом, то ли по желанию богов, сам ещё не разобрался — я попал в этот мир.

На дворе было начало двадцатого века, и по технологическому прогрессу этот мир сильно уступал моему прошлому, лет на сто. Поэтому сейчас я ехал в карете, а не как привык — в комфортабельном автомобиле.

Карету начало трясти на колдобинах — мы подъезжали к моему поместью, доставшемуся в наследство от отца предшественника. Сам я его не застал…

— Нельзя, что ли, дорогу нормальную проложить, — забухтел кучер, подпрыгивая на козлах, держа одной рукой вожжи, а другой придерживая шляпу на голове.

«Это он ещё не ездил здесь в распутицу», — подумал я. Из-за расположения поместья плевался не он один. Те же водители автомобилей наотрез отказывались ехать в моё имение. Вон оно, кстати. Я увидел в заляпанное грязью окошко кареты свой родовой дом в один этаж. Перекошенные стены, прохудившаяся крыша… Как эта халупа до сих пор стояла — загадка человечества.

— С вас три рубля, мы приехали!

Я вылез из кареты и ловко перепрыгнул через грязевое месиво. Протянул кучеру рубли, тот их взял, но скорчил недовольную физиономию.

— Чтобы вы знали, сударь, в ваши Куршавели я…

— Больше ни ногой и ни за какие деньги? — я улыбнулся кончиками губ, зная наизусть мантру всех водителей и кучеров, кто в первый (и в последний) раз приезжал к моему поместью. Кучер промолчал, взглянул на меня с козел и был таков.

— А-а-а! — сестрёнка при моём виде, визжа, сбежала с крыльца и потопала ко мне, заключая в распростёртые объятия.

— Привет, Анют, — я подхватил её за подмышки и поднял на вытянутых руках, крутанувшись вокруг.

Сестричка заверещала от восторга. Классно быть мелким — ни забот, ни хлопот. Я опустил сестричку на землю и поцеловал в лоб. Всё-таки прикипел я к ней, ведь кроме меня у Анюты не осталось никого.

Очутившись в этом мире, первым делом я отправился в дом своего предшественника. Хотел переодеться, может быть взять что-то ценное и начать новую жизнь. Но сразу встретил её.

Эта девочка обняла меня и поинтересовалась откуда раны. Пришлось соврать, что меня пытались ограбить. Она тогда сильно удивилась, ведь брать у меня совсем нечего.

— Ещё, хочу ещё, братик! — засияла она от удовольствия.

— Позже. Забыла, как у тебя кружится голова?

Аня всегда ждала на крыльце, она хорошо чувствовала меня на расстоянии. И примерно за полчаса до моего приезда выходила из дома со своим любимым плюшевым медвежонком. За время, что был в этом мире в новой шкуре, я успел прикипеть к девчонке, буквально выросшей на моих глазах.

Заслушав отказ, мелкая выпятила губу. Чтобы она не расстраивалась, я дал сестрёнке конфетку и взъерошил волосы.

— Держи. Как и обещал, привёз тебе вкусняшку.

— Анна, никакого сладкого, пока не выучите уроки! — на пороге дома появилась её нянечка Наталья Петровна, старуха самых строгих взглядов.

Я по жизни всегда боялся только бога и дьявола, а оказавшись в новом мире некоторое время назад понял, что бояться надо только нашу нянечку. Старуха воспитывала меня с пелёнок, и, было дело, гоняла веником по двору.

Наталья Петровна была супругой моего управляющего, и это были единственные слуги в моём поместье. Очень добрые и отзывчивые люди, которые оставались со своим барином до конца. Им я не говорил о проблемах, которые у меня возникли с бароном, ни к чему старикам это знать.

Анюта, спроваженная за уроки, побежала в дом.

— Куда вы, Константин Фёдорович, запропастились? Говорили, уедете на час, а уже начинает смеркаться. Обед давно остыл! — Наталья Петровна вдруг внимательно на меня посмотрела, прищурившись, и продолжила уже дрожащим голосом. — Костенька, родненький, у вас опять это… нехорошее — вот здесь.

И она коснулась пальцем своего носа. Я дотронулся до носовой перегородки, посмотрел на руку… вот чёрт! На тыльной стороне ладони осталась тонкая полоска сукровицы. Опять у меня носом шла кровь. Пришлось вытаскивать платок и вытирать это безобразие, а заодно улыбаться, чтобы Наталья Петровна не упала в обморок, как было в прошлый раз.

— Я не голоден. Благодарю, Наталья Петровна, дождусь ужина, — отказался я.

— Самуил Викторович вернулся с завода?

Я пошевелил ноздрями, пряча платок обратно в карман. Самуил Викторович, мой управляющий, с утра должен был наведаться на завод — делать еженедельный обход территории.

— Да вот тож запропастился, Самуилка, — вздохнула старуха и, запричитав, заковыляла к крыльцу. — Простоишь весь день у плиты, наготовишь, а есть никто не ест…

Я, честно говоря, не слушал. Ещё с утра дал Самуилу задание хорошенечко убраться на территории производства. И, судя по тому, что у меня носом пошла кровь, управляющий это не сделал. Точно не сделал.

Я стиснул зубы, чувствуя, как начинает покалывать в висках. Похоже, надо самому наведаться на завод и выяснить, почему не выполнен приказ. Хотя не удивлюсь, если Самуил опять заложил за воротник, был у него такой грешок. За месяц, что я был здесь, трезвым, пожалуй, его не видел.

Сунув руки в карманы и подняв воротник плаща, я двинулся в сторону завода. Идти тут всего ничего, но кое-кто хорошенько у меня получит, если по-нормальному не понимает.

Я был напрямую связан с проклятым заводом… и никуда от этого деться не мог. Осталось выяснить, что же управляющий такого наворотил, что у меня кровь из носа не останавливается?

Завод представлял собой большой ангар с такой же большой трубой. Как и склад, она была выложена из кирпича. Из трубы некогда валил чёрный, как смоль, дым, о чём свидетельствовал закоптившийся ободок нагара. Двери и окна на завод были заколочены, и снаружи ничего не напоминало о некогда самом успешном предприятии губернии.

Разве что вокруг завода стояли брошенные избы, в которых когда-то жили рабочие. Работяги разъехались по округе и еле сводили концы с концами. Я, морщась от пульсаций в висках, подошёл к единственной незаколоченной двери и сразу заметил, что навесной замок на ней отсутствует. Значит, мой управляющий здесь.

Рядом с дверью располагались большие ворота. Глядя на них, я удивлённо изогнул бровь. Самуил, а больше здесь находиться было некому, зачем-то вытащил металлические штыри-фиксаторы, удерживающие двери в закрытом положении. Нет, настежь они не открылись, но дверное полотно было закрыто неплотно.

Хм, что это задумал управляющий? Впрочем, сейчас разберёмся.

Зайдя внутрь, я поёжился, втягивая голову в плечи. Нет, внутри цеха, в отличие от улицы, не было зябко, но… Каждый раз, оказываясь здесь, у меня появлялось желание укутаться.

Внутри меня встретил мерцающий свет потолочных ламп и стройные ряды токарного, слесарного и фрезерного участков. За ними вглубь ангара располагался участок сборки и контроля.

В самый первый раз, когда я сюда пришёл, то не поверил, что завод не работающий. На верстаках лежали инструменты и чертежи, у станин станков была разбросана стружка, в тисках зажаты заготовки, а в воздухе стоял запах жжёного масла и прочих прелестных производственных ароматов.

Ощущение было такое, будто совсем недавно здесь был производственный процесс. Но это чувство разбивалось о сухой факт: предприятие давно не функционировало.

На полу, прямо на входе я увидел валявшуюся ветошь. Поднял её, положил в ведро, которое тоже кто-то перевернул. Сделав это, почувствовал облегчение, боль в висках стала менее тянущей.

— Самуил! — окликнул я старика, промокнув платком нос. Кровь пошла сильнее.

В ответ я услышал стон Самуила. Блин, ещё не хватало, чтобы он нахрюкался до состояния не стояния! Мы с ним это уже проходили, когда мне в родовой дом пришлось тащить его на спине.

Я, раздражаясь, двинулся на источник звука, но вдруг резко остановился — от одного из станков послышался шорох, и он доносился с противоположной от места возлежания Самуила стороны. Я постоял пару секунд и увидел поблескивающий болт крепления станины сверлильного станка. Поднял болт, оглядел и, сунув в карман, коротко пожал плечами. Ну и пошёл себе дальше к галтовочным барабанам.

Самуил лежал в полубессознательном состоянии на полу, соседствуя с пустой бутылкой водки.

— Эх, сколько тебе говори: если пьёшь, то хорошо закусывай! — выдохнул я.

Сказав это, я отчётливо услышал вновь раздавшийся шорох, теперь уже за моей спиной. Звук как раз шёл от сверлильного станка. В висках запульсировало сильнее, настолько, что я стиснул зубы, скрипя эмалью.

Ответа от пьяного управляющего я не ждал, только медленно положил руку на рукоять своего пистолета. Старая хлопушка, ужасно неточная и после каждого выстрела требующая перезарядки, нашлась в сейфе отца. Это было единственное оружие, что я обнаружил в доме.

И сейчас, когда с магией у меня была напряжёнка, приходилось таскать хлопушку с собой. Во-первых, по статусу положено, а во-вторых, могут возникнуть такие ситуации, как сейчас…

— А ну, стоять! — я резко крутанулся на пол-оборота вокруг оси, выхватывая пистолет.

Глава 2

Естественно, я всё понял сразу как только увидел на полу болт от станины. Потом, идя к галтовочному барабану, услышал перешёптывания. Виду не подал, а подал бы — и воришки прыснули в стороны, как мыши при виде кота. Ну а окончательно стало понятно, что мы с Самуилом в ангаре не одни, когда я увидел бутылку водки. Управляющий просто не мог себе её позволить точно так же, как я не мог его уволить и нанять нового слугу… Самогонка домашняя — другое дело, но не покупная водка.

На мушку попалась парочка ушлых воров. Их неисчерпаемого таланта хватило на то, чтобы втихую попытаться протащить сверлильный станок, пока я разбираюсь с Самуилом. Давал же возможность уйти без лишнего шума, но нет — жадность фраеров сгубила.

— Стоять! Вы охренели совсем? — процедил я.

— Эй, барин, ты нас не убивай!

Ворам было лет по шестнадцать, а может, и того меньше. Даже элементарных правил приличия не знают и к барону обращаются на «ты»!

Школота выбрала сверлильный станок поменьше, чтобы суметь его утянуть на своих горбах. А я-то думал, чего у меня так голова раскалывается!

И так происходит каждый раз, когда с заводом что-то случается… На прошлой неделе сюда проникли лисы и перегрызли проводку. У меня тогда так голова раскалывалась, что я среди ночи подскочил!

И вот нашлись очередные умельцы, которым не давал покоя мой завод. Интересно, по дороге с колдобинами они тоже хотели переть станок на своих спинах? Вряд ли.

Не ступив и двадцати шагов, воришки с пунцовыми лицами обливались потом и тряслись. А когда я наставил на них дуло пистолета, они подняли руки, роняя станину на бетонный пол с таким грохотом, что аж Самуил из пьяного угара восстал.

— Ну я ж сказал «стоять», а не «руки вверх», — в висках стрельнуло так, что я даже пистолет опустил.

Воры попытались воспользоваться возможностью и дать дёру, но я вновь вскинул пистолет, и те застыли, как вкопанные.

— Мы ж думали, это не нужно никому! — попытался оправдаться один из них.

— Ага, так я вам и поверил, — вздохнул я, массируя свободной рукой висок. — Ну-ка, тащите на место!

— Да он, зараза, тяжеленный! Барин, можно мы тут его оставим, а то пупы подорвём…

— Тащите, кому сказал!

Воришки переглянулись и, взявшись за станину станка, кое-как подняли его и оттащили обратно на место. Я велел им прикручивать болты обратно, а один из болтов, оставшийся в моём кармане, вернул неудачливым грабителям.

— Шо тут стряслось, Константин Фёдорович? — промямлил со спины управляющий Самуил.

— Ничего особенного. Просто пока ты дрыхнешь, завод разворовывают по кирпичикам, — не оборачиваясь, бросил я.

— Митька и Витька⁈

Готов биться об заклад, что управляющий схватился руками за голову. Он так всегда делал, когда что-то выходило из-под контроля.

— Ага, собутыльники твои!

Воры закончили монтаж станка, прикрутив его болтами. Для такого дела у них даже гаечный ключ нашёлся, причём усиленный — с металлическим патрубком на конце для большего рычага при усилии.

Как только монтаж был закончен, я почувствовал, как мне становится легче, и пульсирующая боль в висках отходит на второй план.

— Ну что, господа тунеядцы, полицию вызывать будем? — спросил я.

— Нет, не надо! — один из воришек аж подпрыгнул, и даже отчасти про обращение на «вы» вспомнил. — Мы все отработаем, как велите.

Воришки стояли под светом потолочной лампы, и я только сейчас понял, что воры — братья-близнецы. Насчёт их предложения я даже задумался. Лишние руки мне определённо не помешают, со стариками далеко не уедешь, а планы у меня далеко идущие.

Помощь двух молодцев, одинаковых с лица, была бы весьма кстати. Вот только верить им нельзя… Дилемма.

— Сейчас-то отработаете, а завтра за другим станком придёте, — посмотрел я прямо в глаза одному из парней.

— Не придём… — ответил тот, что был ниже ростом. — Богом клянёмся!

— Кто в здравом уме будет верить ворам? — я снова наставил на них пистолет.

Парни вздрогнули. Но стрелять я в них не собирался — лишь преподать урок, чтобы больше сюда не совались. А иначе… и правда сгинут.

— Идите вон в то помещение, — указал я на коридор, ведущий к выходу.

И под дулом пистолета парни попятились…

Войдя в коридор, я врубил свет. Проводку до конца не восстановил, вот лампы и мигали, отчего создавалась мрачная атмосфера. Но сейчас мне это было на руку.

— До конца идите! — велел я, и парни послушались.

Однако дойдя до заколоченного выхода, где уже давно не было двери… парни вздрогнули! Отшатнулись, но обернувшись, наткнулись на дуло моего пистолета.

— Тоже хотите быть похороненными здесь?

— Нет! — хором закричали мальчишки.

Они опасались оборачиваться… ведь там лежал труп, который моему управляющему было велено убрать и закопать. Но тот совсем мозги пропил, и, видимо, забыл.

С завода нельзя было вынести оборудование. Только поэтому его за долгие годы не растащили по частям… Ведь каждый, кто пытался — оставался похоронен на этой земле. И мне искренне не хотелось, чтобы двух молодых парней ждала такая же участь.

— Мы больше никогда… — взмолился высокий парень. — Отпустите, барин!

— Не убивайте! — упал на колени второй.

— Вы у меня весь завод до блеска отмоете, а потом я решу, что с вами делать. А если решите сбежать, — я кивнул на труп, запах от которого заполнил весь коридор.

— Всё что хотите сделаем!

Я опустил пистолет и кивнул.

— Тогда шуруйте за мной! Покажу вам, с чего начать.

Впрочем, волновало меня сейчас другое. Я пошёл на слесарный участок, предупредив воришек, что засажу одному из них честный свинец в пятую точку, если они попытаются бежать.

Там, на одном из верстаков в работе остался артефакт, который и должен напитывать маной мой будущий гримуар.

Камень лежал на верстаке нетронутым, и у меня вырвался вздох облегчения. Знали бы это двое, что вот этот камушек раз в тысячу дороже, чем металлолом, на который они хотели сдать станок… И спины гнуть не пришлось бы. Мне понадобилось несколько недель, чтобы разобраться с принципом здешних магических потоков и понять, на чём они закольцовываются. Точка закольцовки потоков порой находилась в таких вот вполне природных вещах, как этот камень.

Ничего необычного на первый взгляд, зато если придать этой штуковине правильную форму при помощи металлорежущего инструмента, то получались вполне серьёзные артефакты… Слава богу, что воришки попались малограмотные.

— Значит так, соколики, лица я ваши хорошо запомнил, — я повернулся и продолжил диалог с близнецами, у которых хватило мозгов не экспериментировать с забегами на ближние дистанции. — А теперь документы сюда давайте. Верну, как отработаете.

Близнецы переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Так нема с собой документов! — заявил тот, что был ниже ростом.

— Где мыть надобно, барин? — второй оказался чуточку смекалистее своего братца.

Понятно, что нет. Кто же с собой на дело документы носит, разве что идиоты. Считай, проверку на идиотов, братцы прошли.

Я взялся двумя пальцами за подбородок и покосился на разлитое по полу машинное масло.

— Что делать — правильный вопрос. Будешь за старшего, и задача у вас следующая: берёте ведро, тряпки, мыло и вылизываете полы от масла. Как управитесь, станки тоже помоете.

Я обрисовал близнецам фронт работ. Раз мамка с папкой их с детства не воспитывали, значит, воспитаю я. За любым проступком следует наказание, пусть зарубят у себя на носу.

— Фирштейн?

Парни озадаченно переглянулись, не поняв вопроса. Видимо, в этом мире такое выражение не использовали, особенно среди простолюдинов, коими и являлись мальчишки. Поэтому пришлось повторить на русском:

— Всё ясно?

— Поняли, сделаем, — в голос ответили близнецы.

— Тогда ноги в руки и работать, а я потом проверю, чтобы блестело всё, как… вон как лысина Самуила!

Самуил как раз более-менее очухался и лежал на локтях.

— Самуил, ты тоже не на пляже. Чего разлёгся? Вставай и покажи ребятам, где что лежит. Заодно немного протрезвеешь, к Петровне я тебя тащить пас.

— А, хорошо, — поднялся он, пошатываясь.

— И закопай уже этот чёртов труп!

Самуил икнул и кивнул.

Немецкие слова то и дело проскальзывали у меня в лексиконе, привычки прежнего обладателя этого тела были при мне. А в этом мире большинство дворян знало забугорные языки лучше, чем родной русский.

Прежний Костя, правда, ни хрена не знал, но старательно изображал обратное, понахватавшись слов и удачно разбавив ими свой лексикон. А я эту привычку у себя до конца не искоренил.

Самуил с горем пополам поднялся и пошёл показывать парням, где взять ведро, горячую воду и прочее.

Я же вернулся к верстаку с заготовкой для артефакта. Возился я с ним не первую неделю. С имеющимся на заводе оборудованием было, мягко говоря, сложновато выполнить работу быстрее. Но где наша не пропадала, мне нужен был артефакт для гримуара.

Проблему, когда бумага для свитков сгорала после исчерпывания маны, следовало решать. Как? Сама матушка-природа подсказала принцип — магические потоки должны быть сосредоточены в гримуаре на постоянной основе. Для этого и нужен был артефакт.

Да, подобные артефакты имели распространение, но стоили баснословных денег, это ставило жирный крест на моей идее распространения в массы.

В моём прошлом мире магия была завязана напрямую на гримуарах, их использовали всегда и везде. Фактически маг и вовсе не мог колдовать без них.

В гримуары помещали заклинания, и человек носил эту книгу всегда с собой, она принадлежала только ему, и больше никто не мог ей воспользоваться. Когда нужно было колдовать, книга раскрывалась, и мысленно маг активировал нужное заклинание.

Как и в моём родном мире заклинания здесь были громоздкие, сложные, подчас их код состоял из многих тысяч символов, и чем сложнее были заклинания, тем больше времени требовалось на их активацию.

Но здешние заклинания всё-таки абсолютно другие… Поэтому я и хочу применить систему гримуаров здесь, чтобы упростить само колдовство и стать сильнее, точнее… это лишь одна из причин. В моём родном мире задача решалась просто — магический источник человека привязывался к гримуару и напрямую подпитывался магией.

Здесь такого сделать не получится. Мне нужно найти другие якоря для сосредоточения силы. И их роль вполне могли сыграть артефакты по типу, на первый взгляд, неприметного камушка, лежащего на верстаке.

Камушек за время моего отсутствия как раз напитался магической силой. Насколько хорошо я его обработал — проверим прямо сейчас.

Пока воры убирались под надзором Самуила, я отнёс артефакт к небольшому и, на первый взгляд неприметному «пеньку» — куску породы, смахивающему на кузнечную наковальню. Внешне — совершенно неприметная штука, не вызывающая интерес. Тот же Самуил твердил, что это бесполезная хрень, никак не используемая в производстве. Якобы барин, мой почивший отец, перепробовал тысячу и один способ её убрать, только не вышло ничего и с наличием «пня» смирился.

Не знаю, был ли отец в курсе, что это за пень такой, но я прекрасно знал, что это за штуковина. Пень был тестером артефактов, средоточием магических сил. Аномалия для этого мира, и очень вряд ли завод возник здесь просто так. Так что не ошибусь, если предположу: мой папаша унёс с собой в могилу немало секретов.

Я взял камушек, у которого успел отфрезеровать края и просверлить несколько технологических отверстий. Положил его на пень и скрестил руки, ожидая эффект. Ничего не происходило, затем камень завибрировал, вспыхнул свечением и резко погас. Вверх от него заструились едва видимые глазу струйки дыма, в нескольких местах остался тёмный след.

Это и были места, нуждающиеся в доработке. Я взял камушек в одну руку, в другую взял напильник и несколько раз прошёлся им по поверхности артефакта. Понадобилось всего несколько движений, чтобы угар убрать. Финальные штрихи, и теперь артефакт готов к следующему этапу.

Оставалось понять, как заставить артефакт работать в паре с проводником маны — обложкой гримуара. Пустить магию из артефакта по вшитым в гримуар нитям будет сложнее, но решать проблемы надо по мере их поступления.

Я сунул камень в карман, когда из-за спины послышалось:

— Барин, мы, кажись, кончили с тем цехом, — сообщил Самуил и с недоверием покосился на пень. — Вы его не выкорчуете, можно даже не пытаться.

По левую и правую руку управляющего стояли заметно вымотавшиеся близнецы.

— Можете принимать работу, — сказал один из близнецов. — И мы перейдём к следующему цеху…

Судя по тому, что у меня прекратилось кровотечение носом, с работой ребята справились, можно и без проверки обойтись. Близнецы, опустив подбородки на грудь, смиренно ждали своей участи.

— Ну что, охломоны⁈ — я по очереди заглянул в глаза братьев. В них, несмотря ни на что, блестел задорный огонёк. Направить бы их в нужное русло, да гляди и толк выйдет. — Клятву будем давать?

— Какую, барин?

— Буду вас посвящать в рыцари круглого стола, — пояснил я.

Огонёк в глазах мальчишек разгорелся пуще прежнего. Нет, про Артура и его рыцарей в этом мире ничего не знали. Зато звучало как интригующе для горячих сердец — рыцари, ещё и круглого стола!

— Ладони на грудь, — я показал, что делать на своём примере. — Вас как звать?

— Митька — представился смекалистый.

— Витька, — ответил второй близнец.

— Повторяйте за мной! — удерживая ладонь на груди, я озвучил текст клятвы. — Мы, Митька и Витька, вступая в ряды рыцарей круглого стола имени Константина Фёдоровича, перед лицом своего барина торжественно клянёмся горячо любить и беречь сий завод. Жить, как завещает нам Константин Фёдорович, и всегда выполнять законы рыцарей круглого стола.

— А что за законы такие? — спросил Митька.

— Потом узнаете, но своим дружкам передайте, кто захочет сюда нос сунуть, что с завтрашнего дня здесь заработает охранная система.

— Во как… — впечатлилась близнецы.

— Это она… ну того человека у двери прикончила? — поинтересовался Митька.

— Угу, а теперь разворачиваемся на сто восемьдесят градусов и сверкаем отсюда пятками до завтра, пока не передумал! И сами знаете, что будет, если на отработку не явитесь!

Братья бросились к выходу, и мы с Самуилом остались наедине.

— Барин, а что за охранная система такая, чьей фирмы? — управляющий задумчиво поскрёб макушку.

Я покосился на Самуила и поднёс кулак к его носу.

— Общество с ограниченной ответственностью «Глаз на жопу натяну», — подмигнул я старику.

Глава 3

— Ну, как вам оладушки, Константин Фёдорович?

Наталья Петровна поймала меня в тот момент, когда я собрался по-тихому свинтить на… учёбу. Да, чёрт возьми, вместе с молодым телом мне достались некоторые другие обязанности, среди них учёба в университете магии.

— Оладушки божественные, съел бы всё, да опаздываю, — объяснился я и пошёл к дверям. — Прошу простить великодушно, мне пора — карета подана!

Положа руку на сердце, Петровна готовила то, что к еде имело косвенное отношение. Возраст, его мать! Нянечка была слабовидящая и путала пропорции, специи, не дожаривала или пережаривала еду. Несмотря на то что она пробовала еду, многое подгорало… Потому то, что она называла оладушками, на деле было в большинстве случаев сухариками, скрипевшими сажей на зубах. Я съел три оладушка, вышедших сносно, а испорченные завернул с собой, но не для того, чтобы съесть.

Надежде проскользнуть незамеченным не суждено было сбыться. Петровна довольно резво для своих лет рванула вперёд и перегородила мне дверь.

— Погодите, барин, раз вам оладушки понравились — возьмёте с собой и покушаете! А то целый день голодным будете ходить!

Она сунула мне ещё несколько чёрных камушков, обёрнутых салфеткой. Отказаться варианта не было, поэтому я принял презент нянечки и сунул его подмышку.

Часа через пол после обзванивания всех возможных операторов извозчичьих бирж и заверений, что дорога тут не хуже, чем на столичном ипподроме, мне, наконец, выслали экипаж.

— Костик, а ты когда вернёшься? — на крыльце меня ждала сестрёнка, с которой у нас был ритуал — обязательно попрощаться перед моим отъездом.

В последнее время приходилось много мотаться по делам, поэтому ритуал быстро закрепился.

— Постараюсь до полуночи, — ответил я, взъерошив Анюте волосы.

— А тут тебе кое-что просили передать, — девочка протянула мне какой-то конверт.

— Кто попросил? — я взял конверт из её рук, но прежде чем открывать, пожурил. — Сколько раз говорил не общаться с незнакомыми людьми?

Понятно, что у Анюты в её возрасте в одно ухо влетело, из другого вылетело, но девочка виновато склонила голову. Мелкая знает, что я не буду долго ругать.

Конверт заинтересовал, на нём большим чёрным шрифтом написали: «ДОЛЖНИКУ».

Я вскрыл его, достал письмо и пробежался по строкам. Ничего нового, кредиторы уведомляли о последнем китайском предупреждении и о том, какой я подлец и негодяй, который не платит по чужим счетам. Хотя стоп, новой всё-таки была небольшая приписка в самом низу, под коварной звёздочкой: в случае невозврата долга до тридцатого числа сего месяца недвижимое имущество господина Вавилова К. Ф. подлежит аресту.

Не было печали, купила баба порося… М-да, новости неутешительные. Господа кредиторы намекали, что не прочь отжать у меня землю с поместьем за счёт суммы долга.

— Вы ехать собираетесь, Ваше Благородие? — поторопил меня злой, как чёрт, кучер.

— Не иду, а лечу! — дежурно бросил я и перевёл взгляд на сестричку. — Анюта, иди в дом, и без присмотра не гуляй.

— Костик, а что такое «порвут на британские флаги?» — захлопала глазами сестрёнка.

— Ты это где слышала?

— Дяди, которые передали мне конверт для тебя, сказали, что порвут тебя на британские флаги! — пояснила она.

— Иди в дом и не слушай дядь, — повторил я за сестрёнкой и пошёл к карете, ворча себе под нос. — Кто, что и кому порвёт — мы ещё посмотрим.

Долг, о котором шла речь среди прочих, принадлежал моему отцу. Старик, ушедший в мир иной, взял для непутёвого сынка огромный кредит на оплату обучения в магическом университете. Теперь, если я не хотел, чтобы кредиторы отобрали дом, придётся отдавать.

Кучер, весь перепачканный в грязи, недовольно забурчал. Предвосхищая, что он заведёт старую шарманку про «если бы он знал», я сунул ему оладушки.

— Угощайся, милый человек.

Он подозрительно посмотрел на салфетку, но заткнулся и сел на козлы, не удосужившись открыть мне дверь. Справедливости ради, на дворянина в своём заношенном костюме я всё-таки походил едва ли.

Карету затрясло по тем же самым колдобинам, которые с каждым днём становились все глубже. По словам моих домашних, через пару недель здесь вовсе будет не проехать. Дожди размоют всё напрочь.

— Куда путь держим? — спросил кучер, когда дорога более-менее стабилизировалась и мне уже не нужно было держаться за поручень.

— Университет магии, — ответил я.

Так вышло, что я учился на последнем курсе, и в момент попадания в этот мир у нас, студентов, началась преддипломная практика. По-хорошему, диплом готовился в течение года, но мой реципиент благополучно забил на подготовку.

Костик-Понтёр, как меня здесь называли из-за пристрастия к карточным играм, весь год тусовался и не собирался решать проблемы поместья. Всё, на что он был способен — влезать во всё большие долги.

Числился он на факультете артефакторики, но несмотря на траты отца на учёбу и бесчисленные попытки, дар у Кости таки сдвинулся с мёртвой точки. Он мог создать одно заклинание в день… а в университете их тренировали десятками. И чтобы не позориться, Костя решил вовсе в университет не ходить.

Чего напрягаться лишний раз? Дурной пример заразителен, и я тоже не баловал стены университета своим присутствием. Разгребал Авгиевы конюшни, доставшиеся в наследство от предшественника и его папаши.

Здесь не было разделения по профилям, всё упиралось в способность мага освоить то или иное заклинание. А это было напрямую связано с генетической предрасположенностью к развитию эфирных потоков в теле. Да и магия здесь называлась красиво — эфир. И такие слабые маги, как мой предшественник, неспособные полноценно освоить владение эфиром, шли в артефакторы или алхимики.

Только вот этот самый эфир передавался исключительно по наследству в дворянском обществе. Поэтому здесь всё было завязано на узах крови. Если маги женились на не одарённых — ребёнок рождался более слабым, каким получился и я. Правда, пока я понятия не имел, кто моя мать. Слуги о ней не говорили, а сестра её не запомнила.

Но бросить обучение я не мог, в империи существовало довольно жёсткое правило, которому следовали неукоснительно. Право развивать бизнес и вести магическую предпринимательскую деятельность имели только выпускники высших учебных заведений. Были у диплома и другие плюсы, открывавшие немало дверей и возможностей.

Так что хоть ты лопни, хоть ты тресни, а корочка университета нужна. Благо посещение практики необязательно, что развязывало мне руки. Документально я оформился так, будто прохожу практику на собственном предприятии. Там же готовил свою дипломную работу, совмещая приятное с полезным.

Моей выпускной работой был тот самый гримуар, при создании которого сломалась немало копий. Затраты на такую прелесть загоняли меня в ещё одну финансовую кабалу, но без них никуда. Или так, или иди учи назубок пару тысяч заклинаний из программы за пять лет обучения.

При всём желании выучить такие пласты информации за несколько недель я не мог, а записать их в гримуар и заставить его работать — другое дело.

В университет я ехал отметиться, Петровна передала мне содержание нескольких гневных звонков от декана.

Но были и другие дела, я планировал повидаться с товарищем, единственным, с кем я сохранил связь из окружения моего предшественника. Остальные отвалились сами по себе после моих последовательных отказов от участия в гулянках.

В инструментальный магазин, расположенный в нескольких кварталах от здания университета, я также планировал наведаться. Время спустя было видно, что камень недостаточно обработать напильником. Нужны шарошки, чтобы сделать качественную припиловку.

Задумавшись, я вытащил камень и повертел его в руке, рассматривая со всех сторон. Для того, чтобы эта штука начала активировать заклинание из гримуара, мне нужен проводник. Та ещё задачка, со звёздочкой!

Делать проводник на своём оборудовании проблематично, не хватает материалов и некоторые детали на станках давно надо заменить. Уверен, что в дальнейшем этот вопрос мне удастся решить самостоятельно, но пока требовалась помощь извне. Чем чёрт не шутит! Если удастся вложить в гримуар достаточно силы, я смогу снять с завода проклятие.

Проклятие было ещё со времён прадеда. Не знаю, что натворил этот старик, и вряд ли узнаю. Домашние о нём предпочитали не разговаривать, а когда я попытался найти сведения о деде в архивах, то обнаружил любопытный факт. Из свитков имя старика кто-то с тщательностью выскреб. Так что понять кто и за что проклял это место, пока не представлялось возможным.

Отец, зная о проклятии, боялся к заводу подойти на пушечный выстрел и всю жизнь искал способ, как его снять. Но так он лишь отсрочил неизбежное, и вскоре завод высосал из мужика жизненную силу. Я его судьбу повторять не хотел.

Карета, наконец, остановилась у университета.

— Мы приехали, вот-с, университет магии. Хорошего дня, Ваше Благородие, — попрощался извозчик и укатил прочь.

Я направился к четырёхэтажному зданию университета, как бельмо на глазу выделявшемуся среди остальных построек. Потянул входную дверь на себя и чуть не столкнулся в дверном проходе с группой барышень. «Чуть» не считается: я тотчас сделал вид, будто всё так и задумано, и открываю дамам дверь.

— Прошу, госпожа хорошая!

Я протянул руку впереди идущей красотке, чтобы она переступила через небольшой порожек. Но моя рука так и осталась висеть. Красавица только презрительно на меня покосилась, как на что-то недостойное её внимания.

— Ещё чего не хватало, — бросила она своим очаровательным голоском.

— Опять этот неудачник — захихикали её подружки. — Мы с такими не дружим, проваливай!

— А я бы с вами подружился на досуге, — я подарил девчонкам улыбку, обводя их формы взглядом. — Так что моё полезное предложение остаётся в силе.

— Фу, пошляк! — девчонки из группы сопровождения дружно захихикали.

Только барышня в шляпке, которой я протянул руку, невольно вскинула подбородок. Ещё бы вспомнить, как это красотку зовут…

Уж не знаю, что пошлого было в моём заверении, когда я в прошлый раз намекнул, что занимаюсь верховой ездой на кобылках… Ну да ладно. Может, дело в том, что они перемещались по городу не в экипажах, а на автомобилях.

Я услышал со стороны дороги несколько коротких гудков, и девчонки, аппетитно шевеля бёдрами, последовали к подъехавшему автомобилю. За рулём сидел местный Казанова, представитель золотой молодёжи и надежда курса в одном флаконе. Иными словами — мудак, имя которого я тоже не помнил. Помнил фамилию — Судак, очень кстати сочетавшуюся с выданной мной характеристикой.

Вид покачивающихся женских бёдер приковывал взгляд, поэтому я проследил путь девчонок до автомобиля. Судаку это не понравилось.

— Я тебе шею на сто восемьдесят градусов поверну, — недружелюбно зашипел он, выходя из машины и приближаясь ко мне.

— Уже где-то это слышал, ах да — из твоего рта, — я смерил его взглядом. — Предлагаю тебе попробовать, а ты всё никак не соберёшься.

— Ты же прекрасно знаешь, что если бы не последнее предупреждение, я бы тебя на куски разорвал вместе с твоей никчёмной артефакторикой, — прошипел он, пристраивая руку на моё плечо и стискивая.

— Если бы да кабы, да во рту росли грибы, тогда бы был не рот, а целый огород. Руку убери.

— А то что? — оскалился Судак.

Я внимательно на него посмотрел. Вот всё-таки правильно говорят: есть такие господа, кто на словах не понимает, и для них нужна не теория, а практика. Я уже собрался провести ему небольшой практический семинар, но моим планам помешал декан факультета артефакторики.

— Вот ты где, лодырь, а ну-ка пойдём со мной! Сергей Евгеньевич, прошу вас великодушно простить, но у нас с Константином Фёдоровичем разговор! Разрешите откланяться!

Видя, что у нас с Судаком разгорается конфликт, декан взял меня под руку и увёл в сторонку. Не вовремя, мне крайне хотелось послушать, насколько мелодично хрустят переломанные пальцы этого выскочки. Но оставалось довольствоваться игрой в гляделки. Ничего, увидимся в следующий раз.

— Константин Фёдорович, — декан вырос передо мной, прерывая наши гляделки с Судаком. — Ты прекрасно знаешь, что твоя учёба в университете висит на волоске! Зачем ты провоцируешь конфликт со столь родовитым господином?

— Виктор Семёнович, если вопрос риторический, я промолчу, — улыбнулся я декану.

— Тебя за последний месяц не узнать, Константин Фёдорович, тебе как вожжа под хвост попала! Как продвигается дипломная работа?

— По-пластунски, привет вам передавала, — заверил я.

— Все эти твои шуточки прибереги для своих собутыльников! А меня прошу от них избавить, — декан аж позеленел. — Ты помнишь нашу договорённость? Ты обещал показать наработки ещё на прошлой неделе, надеюсь, что ты за этим сюда пришёл?

— Если так можно назвать то, что я проходил мимо, то да.

Меня раздражал этот полутораметровый толстяк с завышенным самомнением. С таких, как Судак, он сдувал пылинки, обращался исключительно на вы и по этикету. Ну а к таким, как я, отношение резко менялось на противоположное.

— Не покажешь промежуточный результат, не поставлю отметку и вылетишь отсюда как пробка!

— Прошу прощения за свою нескромность, а недоимку за второй семестр вы заплатите из своего кармана? — я сделал невинное лицо и захлопал глазами.

Насчёт «вылетишь» я знал, что вплоть до финального испытания меня никто не будет отчислять из-за университета. Отчислять равно терять деньги, лежавшие на отцовском счёте. Те последовательно списывались раз в квартал, и впереди предстоял последний платёж. Поэтому университету было гораздо проще выпереть меня после экзамена, когда я полностью расплачусь за дорогостоящее обучение.

— Ты… — декан начал задыхаться от злости.

Я же достал камень и показал толстяку.

— Это что? — нахмурился он.

— В огороде нашёл на заднем дворе.

— Ну-ка, дай-ка…

— Руки мыли? — я не дал декану взять артефакт.

Он не обратил внимание, что я ему тыкал и продолжал с интересом смотреть на камень.

— Где ты его нашёл? — вдохнул он.

— Сам сделал.

Я не стал говорить, что навык поиска мест закольцовывания силы был приятным бонусом, доставшимся мне из прошлой жизни.

Толстяк, имевший немалый опыт в распознавании артефактов, аж вспотел и промокнул лоб платком. Вообще, поиск в природе очень тяжёлая штука. Прежде чем этот камень достать, я убил несколько дней на поездку в горы и перебрал десятки тысяч других камней. Но декану это было знать не обязательно, мне нравилось, как вытянулась его рожа от слов про огород на заднем дворе.

— Ладно, поставлю тебе отметку, — нехотя сказал он, облизываясь на мой артефакт как на пирожное из университетской столовой. — Но обязательно опиши в дипломной место, где ты его взял!

— Угу, — ответил я, по-прежнему мило улыбаясь.

Укажу-то я укажу, только этот упырь всё равно такой не найдёт. С отметкой было покончено, и когда декан отошёл, я услышал знакомый голос своего единственного друга.

— Костя, неужели ты хоть на одно занятие пришёл? — удивился он.

— Нет, я к тебе пришёл, — ответил я без долгих вступлений.

— Чем удостоен такой чести?

— Пойдём пройдёмся.

— Ничего, что у меня пары? Ты-то не ходишь, а я, знаешь ли, собираюсь получить диплом!

— Ничего, опоздаешь ненадолго! — я приобнял товарища за плечи, и мы отошли от входа в университет. — Ромчик, дело есть. Помнишь, я тебе помог, когда студенты твои уши хотели оторвать?

— Да забудешь такое, — он потёр за ухом и поёжился от нахлынувших воспоминаний.

Кстати, оторвать ухо Ромчику хотел никто иной как Судак, часто устраивавший дедовщину на курсе. С того момента у нас и начались недопонимания.

Касаемо Ромы я знал, что отец пацана занимался созданием магических концентраторов силы. От природных артефактов такие штуки отличались искусственным происхождением и дороговизной.

Концентраторы представляли из себя выращенные в лаборатории магические кристаллы, легко впитывающие магию одного типа. Чем-то эти штуки напоминали мне вычислители из моего родного мира, программируемые на определённый результат. И я был уверен, что концентратор вполне подойдёт в роли проводника для моего гримуара.

Не став ходить вокруг да около, я прямо попросил у Ромчика такой кристалл.

— Т-ты совсем спятил⁈ — он аж заикаться начал. — Ты же знаешь, какой сейчас заказ у моего папы!

— Ну подумаешь, губернатору делает источник питания для светильника. Я же не прошу тебя кристалл отдать. Прошу позаимствовать, верну через неделю.

Я прекрасно понимал, какой важный заказ у отца Ромочки, но кристалл мне действительно нужен.

Друг поскрёб макушку, ёжась от моего взгляда.

— Блин, Кость, не начинай, тебе сложно отказать! А между тем ты мне до сих пор червонец не вернул. Помнишь, занимал?

— Было дело, — согласился я, хотя о каком долге шла речь, не помнил. — Насчёт сложно отказать: так и не надо отказывать. Сочтёмся. Друг ты мне или не друг, в конце концов!

Рома набрал полную грудь воздуха и выдохнул со звуком спускающейся грелки.

— Ладно, уговорил, я как что-нибудь придумаю — дам знать!

— Всегда знал, что на тебя можно положиться, — я подмигнул товарищу. — Ладно, бывай, а то пару пропустишь.

— Экзамены ты как сдавать будешь? Ты же всё пропустил, тебе никто диплом не даст! Нет бы со мной сходить, — заворчал он. — Без диплома по правилам ты не сможешь развивать бизнес. Я слышал, что поэтому барон Загребалов отказался от сделки по заводу.

— Где слышал?

— Да во всех газетах написано!

— Ну раз в газетах написано, так и есть.

— Кстати, пока не забыл… Леонид ищет встречи с тобой. Ты на его звонки не отвечаешь, и он меня просил передать.

— Ответь, что поговорю с ним, как будет время.

Мы попрощались, он пошёл на пару, а я зашёл в магазин с инструментами, чтобы закупиться.

Инструменты на заводе в большинстве своём не подходили для моих задач и морально устарели лет этак на пятьдесят. Периодически мне приходилось закупаться, на что уходили последние деньги. Впрочем, иного выбора у меня нет, ради прохождения экзамена надо стать сильнее в кратчайшие сроки.

На дверях магазина звякнул колокольчик. Сидевший за прилавком продавец поднял глаза, оторвавшись от газеты, с его переносицы сползли очки без оправы.

— Опять вы! — выдал он вместо приветствия.

— Не опять, а снова, — я подошёл к прилавку и, вытащив список с необходимыми инструментами, протянул его продавцу.

Пока тот изучал, что мне нужно, я заглянул в газету, где нашёл статью на первой полосе, подтверждавшую слова Романа. Заголовок был более чем исчерпывающий: «Высокоблагородие барон Загребалов отложил сделку по выкупу завода рода Вавиловых».

Неплохой образец, как работать с общественным мнением. Команда барона отлично сняла возможные вопросы по отсутствию анонсированной сделки.

Прочитать текст статьи я не успел, меня отвлёк продавец.

— Константин Фёдорович, вынужден вас огорчить, но по некоторым позициям из вашего списка ждать придётся около месяца, — ошарашил меня он. — Поставка задерживается на границе.

— Аналоги подберём? — я вскинул бровь, чувствуя пробежавший по спине холодок.

— Увы, аналогов на запрашиваемые вами шарошки не бывает, — продавец подвинул мне обратно список. — Если получится раньше, я с вами обязательно свяжусь… Константин Фёдорович, вы, кажется, побледнели? Может, воды?

Я медленно покачал головой. Без инструмента через месяц я уже буду мёртв. А больше никаких лавок, поставляющих шарошки, в городе не было… Да и в соседних тоже!

Глава 4

— На таможне застряли? — я решил не слезать с продавца и получить от него побольше вводных.

— По крайней мере так по телефону сообщает поставщик, — подтвердил он.

Видя, что я не удовлетворён ответом, продавец нырнул под прилавок и достал ворох с накладной документацией. Всё-таки полезно давать чаевые, отношение к тебе совершенно другое и позволено чуточку больше.

— Вот, смотрите, Константин Фёдорович, — он передвинул документы ко мне. — Тут всё написано, информация свежая.

Я заглянул в накладные, обнаружил столбец с нужным мне инструментом и внимательно изучил вписанную информацию. Отправка значилась несколькими неделями назад, со склада поставщика. Ясно, понятно… Я провёл пальцем ниже и остановился на следующем столбце, где содержалась необходимая информация по растаможке.

— Так, кто у нас принимает груз… — зашептал себе под нос. — Новороссийский порт!

— Да, доставка по воде, — подтвердил продавец.

В географии нового мира я разбирался так себе, но о Новороссийске уже слышал. Это был крупный морской порт в паре сотен километров отсюда, считай рукой подать. Я покосился на продавца.

— Что такое, Константин Фёдорович?

— Не будешь против, если я возьму накладные? Естественно, с возвратом.

— Вы что, на таможню собрались съездить? — изумился мой собеседник.

— Почему бы и да, — я уже совал накладные себе за пазуху.

— Сомневаюсь, что там вам что-то отдадут!

— Да не будет места колебаниям и сомнениям, — я подмигнул продавцу, положил на прилавок пять рублей и вышел из магазина.

Идея с накладными ему явно не понравилась, а вот пять рублей пришлись по душе, перчить парнишка не стал. Только выкрикнул, когда я уже выходил:

— Константин Фёдорович, с возвратом!

«Обязательно с возвратом», — подумал я, когда дверь за моей спиной хлопнула. А через пять минут карета, которую я удачно поймал задешево, несла меня в сторону железнодорожного вокзала.

Как говорится, «по железной дороге железно». Я решил, что лучше всего добраться до порта на поезде.

— Вы, наверное, тоже в Новороссийск? — извозчик мне попался разговорчивый.

— Почему вы так решили? — я постарался не показывать ему своего удивления.

— Так у меня сегодня с самого утра, что не заказ, так вокзал, а как не спрошу, куда едете — в Новороссийск, — признался извозчик.

Расспросить его, с чем связан такой интерес к порту, я не успел, от вокзала до здания университета было рукой подать. Но информация, конечно, заинтересовала — не мёдом же намазано в Новороссийске, значит, там происходит что-то интересное.

Решил, что на вокзале станет яснее, а через пару минут уже стоял на привокзальной площади. Вокзал в городе был крупный, железные дороги отсюда шли по многим направлениям, и людей даже на самой площади было — не протолкнуться.

Я расплатился с извозчиком, вышел из кареты и двинулся через нескончаемый людской поток в сторону главного здания с кассами и залами ожидания. По пути пришлось пару раз отказаться от навязчиво предлагаемых коммивояжёрами товаров.

Оказавшись внутри, я подошёл к табло, внимательно изучил расписание и узнал, что ближайший и единственный поезд в Новороссийск отходит через полчаса. Вовремя я спохватился! Следующий поезд отправлялся уже на следующий день. Было ещё несколько поездов, следующих в том же направлении, но так было возможно добраться только с пересадками.

На табло был написан номер кассы, в которой продают билеты на поезд дальнего следования. У касс толпилось немало народу, но я быстро сориентировался и нашёл нужное окошко. Именно около него собралась самая большая очередь. Вот же блин! Действительно, желающих отправиться в Новороссийск — полвокзала…

Что же, дело теперь за малым — купить билет. Правда, для этого придётся отстоять километровую очередь. Обстановка у касс была крайне напряжённая. Люди, понимая, что до отправки времени осталось всего ничего, ругались. Как, например, габаритный мужик, старуха в шляпке с голубым бантиком и мама с тремя детьми:

— Не стыдно тебе, здоровый лоб? Нет бы маму с детьми пропустить вперёд! — отчитывала мужика старуха, потрясая тростью.

— Ага, а мне потом пешком идти до Новороссийска? — отвечал ехидно мужик. — Тем более билет остался всего один, а детей целых три спиногрыза!

— Ничего, за детей до шести лет оплата не предусмотрена, я бы их на руках повезла! — молодая мамочка озвучила свой аргумент.

Беседа, конечно, крайне занимательная, но, надеюсь, про последний билет он пошутил.

— Господа, кто крайний? — спросил я, подойдя к длинной живой очереди.

— Сказали: очередь больше не занимать, — поделилась со мной та самая старуха с голубым бантиком на шляпе, вернувшись к своему старику в начало очереди.

— Почему? — поинтересовался я, вставая на цыпочки и видя, как к кассе подошёл тот самый здоровенный мужик.

— Вот из-за таких, как эта прохиндейка, билетов не хватает, — пробурчал муженёк бабули, кивая куда-то в сторону. — Берут себе целое купе и о других не думают!

Я обернулся и увидел симпатичную барышню в красивом платье с корсетом. Она с важным видом шла по вокзалу в сопровождении парочки носильщиков, с трудом тащивших её чемоданы.

— Судари, несите аккуратнее, здесь ценный груз! — отчитывала она носильщиков, и без того повесивших языки на плечи.

Мне даже любопытно стало, что у неё там внутри.

— Да будет тебе, старый! Небось обидно, что столько лет прожил, а даже билет купить не можешь, — отругала старуха муженька.

Я уже не слушал, переключил внимание на кассу, где появилась табличка «билетов нет». Во дела… Нехорошие новости. Всё-таки ехать до Новороссийска на карете или на автомобиле влетит в копеечку, а я уже и так трачу деньги, отложенные на покупку инструмента.

Я огляделся, почесал затылок, прикидывая, как разжиться билетом при неработающей кассе. Может, у кого лишний билетик найдётся?

На глаза подвернулся спекулянт, занимавшийся продажей билетов с рук. Удивительно, что такие вещи на вокзале никем не пресекались — даже полиция смотрела на это сквозь пальцы.

По крайней мере, двое патрульных прогуливались по вокзалу и даже не обратили внимания, когда спекулянт достал табличку с надписью «Билеты» и повесил себе на грудь. К спекулянту шли люди из очереди. Но долго не задерживались — уходили ни с чем. Скорее всего, цена на билеты с рук кусалась, но у меня не было других вариантов, и я решил прицениться.

— Сударь, — я вырос перед спекулянтом. — Лишнего билетика до Новороссийска не найдётся?

— Это у вас юмор такой, сударь? — покосился на меня он.

— Ни в коем случае! В какую цену билеты?

— В Новороссийск сегодня билетов нет, — ошарашил меня спекулянт, а потом добавил, видимо, желая от меня побыстрее избавиться. — И не было!

— Почему? — я удивлённо приподнял бровь, как будто не со спекулянтом разговариваю.

— Потому что там сейчас спускают на воду фрегат «Сперанский» и билеты доступны только в кассах при предъявлении паспорта!

— А что за фрегат?

— Новостей не смотрите?

— Нет, — я покачал головой.

— На открытие приедет сам Император! — мой собеседник начал раздражаться, я всё-таки мешал ему работать.

Ладно, не буду мужика отвлекать от дела. У каждого свой хлеб, и каждый по-разному зарабатывает. А насчёт императора — любопытная информация, я хоть здесь и недавно, но кое-что успел узнать. Императору, по крайней мере, в Российской империи, поклонялись будто какому-то божеству.

Но тоже, как сказать император — я даже не уверен, что это человек. То, что я видел на снимках в газетах, скорее отдалённо напоминало персонажа одной хорошей сказки про загадочного волшебника, исполнявшего желания. В той сказке, правда, потом выясняется, что никаких желаний волшебник на деле не исполняет и что он обычный шарлатан.

Краем глаза заметил, как у носильщиков, сопровождавших красотку в элегантном платье, сдали нервы от её непрерывных указаний. Те остановились и ни в какую не хотели тащить дальше её тяжеленные чемоданы. Конечно, баба из той породы, что мозг по чайной ложечке выест — я таких называю мозгоклюйками. Терпение у носильщиков кончилось, и они оставили барышню вместе с чемоданами посреди зала вокзала.

Я развернулся и зашагал к бирже извозчиков, куда, кстати, потянулась основная часть тех, кому не достался билет. И в этот момент чуть не убился — дамочка решила сама попытаться дотащить чемоданы, но благополучно подвернула ногу на высоком каблуке. Один из чемоданов заскользил по полу и как шар для боулинга чуть не сбил меня с ног. Благо я в последний момент увернулся и чемодан полетел в стену.

— У меня там хрусталь! — завопила барыня-сударыня, сразу пуская слёзы.

Я на автомате поймал улетающий чемодан за ручку, но тот оказался плохо застёгнут и раскрылся прямо на ходу. Хрусталь в нём действительно был — из открытого чемодана полетели фужеры, а вместе с ними бутылка вина. Пришлось изловчиться, прежде чем я поймал один стакан левой рукой, а второй правой. Бутылка непременно бы разбилась, но я поймал её на ступню, запрыгав на одной ноге.

Девушка, наверняка мысленно попрощавшись со своими бокалами и вином, выпучила глаза, округлившиеся до размера блюдца.

— Прямо здесь отдохнём или выберем более уединённое место? — улыбнулся я.

Дама на меня странно посмотрела, видимо, не поняв смысл сказанных слов, и забрала у меня бокалы. «Спасибо» я от неё так и не услышал, но смотрела она на меня так, будто на лбу у меня надпись «простолюдин».

— Может, вам помочь сумочки донести? — предложил я приличия ради.

— Обойдусь, — фыркнула она и переключилась на поиск новых носильщиков.

— Как скажете, государыня.

Я пошёл к бирже извозчиков, когда по залу вокзала разнёсся приятный женский голос диктора из громкоговорителя:

— Уважаемые пассажиры, поезд со второго пути отправляется через четыре минуты!

Незнакомка поменялась в лице, осознавая высокую вероятность того, что на поезд она не успеет. А осознав, повернулась ко мне.

— Да подождите, сударь! Вы не так поняли — я хочу, чтобы вы мне помогли!

— Носильщиков найти хотели? Ищите, — я коротко пожал плечами.

Я прекрасно понимал, что в одиночку девушка не успеет на поезд, и помог бы, будь дамочка чуточку вежливее. Молодая, ещё не понимает, что встречать надо не по одёжке.

— Я же говорю, вы не так меня поняли. Пожалуйста, помогите, — видя моё каменное лицо, она достала деньги. — Возьмите, я готова заплатить вдвое больше, чем берут носильщики!

— Ладно, помогу. Ваши деньги мне не нужны. У меня другая валюта.

— Какая?

— Выставлю по факту оказания услуги, — я улыбнулся кончиками губ.

Такой спешки как у красавицы, у меня не было, на биржу извозчиков я мог подойти и через пять минут, когда сопровожу барышню на перрон.

Я видел, как после слов о другой валюте девчонка напряглась и прошептала что-то вроде «у меня есть китайские юани, если что».

— Пойдёмте, хотя «спасибо» я, видимо, от вас не дождусь?

— Спасибо, — явно нехотя выдавила она.

Я взял чемоданы, действительно оказавшиеся крайне тяжёлыми. Благо во время моего пребывания в новом мире я усиленно тренировался, соорудив себе место наподобие тренажёрного зала. Новое тело легко выдерживало нагрузки, и за месяц я сумел привести себя в неплохую физическую форму.

— Просто мой слуга прихворал, и я вынуждена ехать одна! — тарахтела мне на ухо новая знакомая.

Мне же было не до разговоров, тут бы чемоданы не уронить и не побить её хрусталь. Но взялся за гуж, не говори, что не дюж. Я, стиснув зубы, тащил чемоданы, попутно уворачиваясь от сновавших туда-сюда людей. Оказавшись на перроне, мы услышали звон колокола.

— Быстрее, быстрее, как только паровоз даст гудок — посадка закончится, — торопила меня барышня.

— А если я выйти не успею? — прохрипел я.

— Никто не позволит вам выходить на движущемся поезде, кто потом будет платить страховку за вашу сломанную шею?

— Во как!

— Да, вас просто высадят на следующей станции, я много путешествую и всякого насмотрелась.

Пришлось ускоряться, хотя я чувствовал, как мои руки вот-вот отвалятся.

— Какой у вас вагон?

— Семнадцатый.

Учитывая, что нумерация вагонов шла с головы поезда, идти пришлось бы в самый конец.

— Давайте зайдём в первый вагон! — предложил я.

— И как вы представляете я буду через весь поезд нести чемоданы?

— Никак не представляю, вы либо опоздаете, либо понесёте.

— Какой кошмар…

Я обратил внимание, что проводник первого вагона отбежал в сторонку перекурить, а увидев, что я тащу чемоданы, крикнул, что проверит наши билеты уже во время движения.

— Ну всё, я пошёл, — сказал я, когда мы зашли в первый вагон, и я поставил чемоданы на полтамбура.

— Пожалуйста, пожалуйста, я хрупкая женщина, донесите их до купе!

— Пусть вам соседи по купе помогут или просите проводника, — я посмотрел на проводника, прикуривающего вторую сигарету подряд.

Интересно, Минздрав не предупреждал бедолагу, что курение — это яд? Я сделал вид, что собрался поставить чемоданы. На самом деле я ждал гудка паровоза и начало движения состава. Естественно, выходить я никуда не собирался, мне нужно было попасть в Новороссийск.

— Ладно, пойдёмте. Уговорили!

Мы двинулись по вагонам. С гудком откровенно запаздывали, и он застал меня в момент, когда я, обливаясь от пота, занёс чемоданы в семнадцатый вагон.

— Ой… — барышня перепугано втянула голову в плечи. — Кажется, вам пора…

Я побежал, ну или, по крайней мере, сделал вид, что побежал на выход, когда поезд тронулся. Проводник уже поднял лестницу и вытаращился на меня, хмурясь:

— Вы куда, милостивый государь?

— На кудыкину гору, я вообще-то из-за вас не успел выйти!

— Из-за меня?

— Из-за вашей непутёвой компании. Вы вообще в курсе, что ваши носильщики отказались помочь хрупкой даме? От того мне пришлось помогать ей тащить тяжёлые чемоданы!

Слово за слово и поезд набрал ход. Теперь выйти из вагона не получилось бы при всём желании.

— И что теперь делать? — строго спросил я и немного сгустил краски. — Я буду жаловаться во все возможные инстанции!

Проводник, судя по его перепуганному лицу, тщетно пытался разобраться, что вообще происходит. И ему явно не нравились мои намёки на жалобы.

— Следующая станция примерно через час, мы можем предложить вам билеты обратно бесплатно… — наконец, выдал он.

Мужичок понимал — идиот в данной ситуации не я, а он. Это его ошибкой было пропустить в поезд безбилетника в момент отправки.

— Хорошо, сударь, я ваши извинения принимаю, — я гордо вскинул подбородок.

— Хотите бесплатный чай от компании? Но вам придётся постоять или посидеть у меня в купе… — едва живой прошептал проводник.

— Хочу, — заверил я.

Пока он делал чай, я прошёл к купе барышни, которую оставил в гордом одиночестве. Та была занята наведением марафета, глядя в зеркальце. Увидев меня, она изумлённо воскликнула:

— Вы не успели выйти?

Я, недолго думая, сел рядом с ней.

— Как видите, не успел, — пожал я плечами.

— Почему же, неужто вас не выпустили⁈

— Нет, просто вспомнил, что не выставил вам счёт, — я расплылся в улыбке.

— Ой, и правда, какой ужас! — заломила она руки.

— Ужас в том, что я буду ехать с вами или в том, что я не вышел из поезда? — уточнил я, мне нравилось смотреть на её реакцию.

— Ехать со мной… — она принялась накручивать на палец локон. — Допустим, поедете до следующей станции. Это и есть ваш счёт?

Я не успел ответить, из коридора донёсся голос проводника.

— Милостивый государь, где вы? Чай заварен! Ой! — он вырос в проходе купе и явно изумился, застав меня с дамой.

Видя, что он мнётся и не знает, как поступить, я решил избавить проводника от неловкости.

— Это чай не мне, а нашей милой даме, она любезно согласилась предоставить мне место в купе, — я взял кружку и поставил на столик. — Разрешите вас угостить!

Проводник покосился на мою спутницу, явно не понимая, как реагировать на моё заверение.

— Всё в порядке, спасибо, — девушка одарила его обезоруживающей улыбкой. — Правилами не запрещено взять попутчика?

Проводник всё понял и откланялся.

— Но, признаться честно, я предпочла бы чаю вино, — вздохнула моя спутница.

Я поймал себя на мысли, что до сих пор не знаю её имя, и решил это исправить. Представился и поинтересовался, как зовут девушку.

— Вы можете называть меня Лиза, — представилась она.

Лиза полезла в свой чемодан и достала ту самую бутылку вина, которую я по счастливой случайности спас на вокзале. Вернее, не ту самую, а одну из — я заметил, что в чемодане у Лизы целый винный погреб. Интересно, зачем она везла столько вина в Новороссийск и почему не отправила доставкой?

— Предлагаю отметить наше знакомство! — сказала девушка, пододвинув ко мне фужер. Тоже, кстати, мной спасённый. — Вино откроете?

Отказ тут явно не предполагался, да и я был не прочь чуть расслабиться. Штопор Лиза тоже вытащила из чемодана, вручила мне. Мгновение — и с бутылки слетела пробка. Вино наполнило бокалы, и мы чокнулись.

— Вы не представляете, какой это божественный напиток! Лучший сорт, который я только пробовала.

Я не спрашивал, но Лиза сама рассказала мне, что была на одном из винодельных заводов в Ростове на дегустации. Вино понравилось ей настолько, что она сразу купила несколько десятков бутылок на пробу. По мне — многовато для пробы, но говорить я об этом не стал.

— У меня собственный магазин вин, — пояснила она, видя, что я не понял, зачем ей столько бутылок. — За нас, Константин, за наше знакомство!

Пить я не собирался — это явно не пойдёт мне на пользу. Через каких-то пару часов мне предстояло посетить таможню, а делать это лучше трезвым, как стёклышко.

— Попробуйте, — настояла Лиза. — Мне не хотелось бы пить в одиночестве.

Когда речь заходит о красивых женщинах, у меня определённо есть слабая сторона — я не могу им отказать.

Я взял бокал вина и понюхал напиток, прежде чем сделать глоток. Такая уж привычка осталась из прошлой жизни, когда меня пытались отравить пару десятков раз. И скажу, что столько же раз привычка сохраняла мне жизнь… Хм, запах мне явно не понравился.

Насторожило и то, что, чокнувшись, Лиза поставила свой бокал обратно на столик. Да, моя новая знакомая поднесла бокал, но лишь смочила вином губы, без глотка. Я сделал то же самое и вернул бокал на столик.

— Вино и правда отменное… ой, — я изобразил зевок. — Настолько расслабляет, что меня даже в сон потянуло, представляете?

Я продолжал ломать комедию, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Не до конца, но так, чтобы видеть, чем занята Лиза.

Девчонка будто этого ждала. Поднялась, стараясь не издавать звуков, и повернула защёлку на двери купе, закрывая нас внутри. Потом подняла юбку, и я увидел спрятанный в чулках нож. Эх… А у меня до последнего была вера в лучшее. Она резко повернулась.

Уж не знаю, какими глупостями собралась заниматься девчонка, решив меня отравить вином, но Лизу ожидал сюрприз.

— Стоять, — сухо сказал я, направляя на барышню дуло своего пистолета.

Глава 5

Девчонка замерла, не в силах скрыть своего изумления. Она думала, что я уже того — выключился. Лиза медленно подняла руки, хотя об этом её не просили, и я, задрав ей юбку, вытащил ножик из чулка.

— Острый, порезаться можно, — я окинул взглядом лезвие.

Нож действительно был хорош, таким не капусту шинковать, а убивать. Я оттолкнул девчонку на диван, а нож, чтобы не мешался, воткнул в щель столика, и лезвие вошло туда на несколько сантиметров.

— Кто тебя послал? — спросил я.

Любопытно, что Лиза отнюдь не побоялась последствий и хотела убить меня прямо здесь. Тут варианта два — либо она совсем дура, либо заодно с проводником. Ухо надо держать востро, прилететь может откуда угодно. Я покосился на дверь купе и убедился, что она закрыта.

Девчонка оказалась ушлая, попыталась схватить штопор и вогнать его в меня. Вот только там, где она училась — я преподавал.

Короткое движение руки, удар по болевой точке на запястье. И штопор упал на пол, отскочив под диван.

— Не дури, — спокойно проговорил я.

Лиза поникла, опустила плечи, но я знал, что от таких, как она можно и дальше ждать не самых приятных сюрпризов. Вернее, самых неприятных.

— Успокоилась? — спросил я.

Вопрос был философский, я присел на диван и внимательно на неё посмотрел.

— По-хорошему или по-плохому поступим?

— По-хорошему… — процедила она, сжимая свои пухленькие губы.

— Кто тебя послал?

— Ты не то подумал, Костя, — она затрясла головой. — Я почему-то думала, что ты хочешь меня изнасиловать, испугалась…

— Дуру не включай, — отрезал я, не веря ни единому её слову.

Признаться, Лиза была недурна собой и всему происходящему я бы предпочёл отлично провести с ней время в пути. Насчёт хотел изнасиловать — не думаю, что она носит с собой боевой нож, чтобы отбиваться от потенциальных насильников.

Я взял бутылку вина, внимательно изучил этикетку, нашёл надпись про завод-изготовитель. Изготовителем действительно значился ростовский винодельный завод. Партия выпущена только на прошлой неделе. Возможно, в этой части Лиза не соврала. Проверить, была ли на бутылке целостная упаковка, сейчас невозможно, но я открыл её чемодан и достал оттуда ещё одну бутылку. На этой заводская упаковка на месте, дата выпуска партии та же. Вывод: девчонка подсыпала отраву совсем недавно.

— Ты не так понял, — повторила Лиза. — Я вообще не понимаю, почему ты на меня накинулся.

— Что ты подмешала в вино? — я отложил бутылку на диван.

— Ничего не подмешивала! Ты что, Костя, я его сама пила! — настаивала Лиза.

— Выпей сейчас, — я с невозмутимым видом подвинул ей фужер. — Ты же хотела отметить знакомство.

— Да-да-да, — часто закивала она, взяла бокал и поднесла его к губам. — А если там действительно есть какая-то гадость? Хотя я не понимаю, с чего ты это взял…

— Вот и проверим, пей, — я снова поднял пистолет и направил на Лизу.

— Ладно, ты, конечно, занимаешься какой-то ерундой, ну ладно, — она действительно сделала глоток. — Доволен?

И она вдруг прыснула в меня вином и бросила бокал. Как ужаленная вскочила на ноги и попыталась увильнуть. Вот сучка крашеная!

Я вытер рукавом вино с лица и бросился за ней, тоже вскакивая с дивана. Девчонка успела добраться до двери, начала проворачивать защёлку, когда я схватил её за плечо, оттягивая на себя. Лиза, как клещ, зацепилась за дверной косяк и что есть мочи, завопила:

— Помогите, насилуют!

— Рот закрой, — рявкнул я, но Лиза, продолжая извиваться, начала царапаться и кусаться.

Я не без удивления заметил, как её волосы как-то странно сползли в сторону левого уха. Ну конечно, на голове Лиза носила парик!

— Вообще-то, мне больно! — прохрипел я, рывком возвращая её обратно на диван.

Боковым зрением я увидел, как к нашему купе на всех парах летит проводник, поднятый на уши женским визгом.

Моя новая знакомая, не теряя время, вцепилась себе в запястье ногтями и начала щипать сама себя. Да с таким усердием, что на коже тут же появились царапины. Расчёт Лизы более чем понятен. Похоже, к своему делу она отнеслась со всей внимательностью и предусмотрела разные варианты развития событий. Я попытался захлопнуть дверь перед носом проводника, чтобы избежать ненужного сейчас разговора. Чуть-чуть не успел — мужик, несмотря на свою тучную комплекцию, ускорился и сунул кончик ботинка в щель.

Я мгновенно оценил риски — можно, конечно, прямо сейчас треснуть ему кулаком по роже аккурат в щель двери, но что если проводник не имеет к Лизе отношения? Верным решением будет посмотреть, что будет дальше.

— Что у вас случилось? — запыхавшись, спросил проводник, пытаясь сделать щель пошире.

— Плюшками балуемся, — ответил я, одной рукой прикрывая Лизе рот и удерживая её на диване.

Она продолжала извиваться, пытаясь меня укусить. Ну нет, дорогая, прежде чем я тебя сдам полиции, ты мне всё расскажешь!

— Я сейчас полицию вызову! — проводник продолжил тулиться к щели.

— Не стоит, это не то, о чём вы подумали!

— Я могу удостовериться, что с госпожой всё в порядке?

— Милостивый государь, — морщась от того, что Лиза кусает меня за палец, я сунул свободную руку в карман и достал свою последнюю купюру, отдав её проводнику. — Думаю, что смотреть — не лучшая идея из возможных. Я всё-таки не один, а с дамой. Настойчиво прошу избавить нас от вашего навязчивого присутствия, иначе я могу расценить ваш интерес в ином ключе.

Мужчина ни секунды не раздумывал! Да они точно в доле… Либо существуют настолько продажные люди… Никто другой на его месте не променял бы купюру на безопасность пассажирки, за которую с него же и спросят!

Проводник расплылся в виноватой улыбке и залепетал:

— Тысяча извинений, сударь, тотчас откланиваюсь, извольте отщемить мою ногу…

Я понял, что зажимаю кончик его ботинка дверью и, чуть её приоткрыв, выпустил проводника.

Боковым зрением я увидел, как по полу медленно растекается вино из перевёрнутого Лизой бокала. Проводник не успел этого заметить, но всё-таки попытался заглянуть внутрь купе, однако я захлопнул дверь и закрыл её на защёлку.

Пока я отвлекался, Лиза не теряла времени и, бросив попытки высвободиться, вытащила из своей сумки пузырёк с мутноватой жидкостью, и отпила из него. Я быстро смекнул, что внутри пузырька противоядие. Но сделал вид, будто ничего не заметил — пузырёк вернулся обратно в сумочку.

— Я снова буду кричать, — решительно заявила моя новая знакомая. — Ты же видел, что никакого яда в вине нет! Тебе показалось!

— А теперь слушай сюда, — я решил перестать с ней нянькаться. — У тебя два варианта: либо ты прямо говоришь, кто тебя послал, либо вот эта замечательная бутылка отправится на экспертизу и тебе будет вменено покушение на убийство со всеми вытекающими. Выбирай.

Лиза из последних сил попыталась вывернуться и перевернуть бутылку и бокал со стола, но сделать этого я не дал. Наконец, поняв, что все её уловки не сработали и сопротивление бесполезно, девчонка заговорила.

— Поклянись, что если скажу… ты меня отпустишь… — на выдохе сказала она.

— Нет, дорогая, ты ещё не поняла — здесь я диктую условия.

Глупой я её не назову — дальше Лиза торговаться не стала и выложила на блюдечке свою легенду. Правда, скорее всего, заранее заготовленную.

— Со мной связались из структур барона Загребалова, — выдала она то, о чём я в принципе и так догадывался.

Правда, посылать девчонку для того, чтобы меня устранить — откровенно так себе решение. И верилось в него с трудом: если бы Загребалов действительно хотел меня грохнуть, то подослал бы в поместье своих амбалов.

— Имя? — я не дал ей уйти в сторону.

— Он представился Денисом Викторовичем.

— Какая у тебя была задача?

— Отравить тебя и кое-что забрать.

— Что?

— Я не знаю! Честное слово.

— Зачем тебе для этого понадобился нож?

— На случай, если ты придёшь в себя. У меня же должна быть возможность защищаться⁈

Говорила девчонка не всю правду — это однозначно. Я лишь убедился, что её речь заготовленная… Сразу после этого она рассказала о том, что согласиться на задание её вынудили обстоятельства. Якобы у Лизы серьёзно болеет мать и ей требуются деньги на лечение, а сама она раньше работала медсестрой — отсюда и знает, как действует вещество и в каких дозах его следует подсыпать.

— Чем ты меня хотела травануть? — поинтересовался я.

— Клофелином. Это снотворное, а не яд, — ответила Лиза.

Глядя в её грустные глаза, я понял, что и теперь она меня обманывает. По крайней мере пытается это сделать, никакого антидота для клофелина не существовало. А значит, то дерьмо, которое она подсыпала в вино — точно не клофелин.

— Ладно, раз ты не хочешь разговаривать, прошу простить.

Я нажал на тревожную кнопку, которыми было оборудовано каждое купе. Я видел, как при этом вытянулось лицо Лизы. Ну, сама не оставила мне вариантов.

Девчонка она чудная, и ближайшие два часа я не хочу тратить на наблюдение за тем, чтобы она не сбежала и ничего не выкинула. Можно и клофелином её напоить, но тогда попробуй потом докажи, откуда ноги растут — дама она симпатичная, с сочинительством у неё порядок. А пока полиция разберётся… В общем, ну его. Да и то, что там не клофелин, я уже выяснил. Так что попутчицу надо снимать.

Полиция среагировала молниеносно, через пару минут в дверь купе постучали:

— Откройте, полиция!

— Уверена? — я дал ей последний шанс начать говорить правду.

— Пошёл ты, — в ответ прошипела она.

Я повернул защёлку, впуская внутрь полицейских. Лиза воспользовалась этим мгновением и, вцепившись зубами в своё платье, надорвала его в районе груди. Откинулась на диван и, заломив руку с кровоподтёками, застонала, явно показывая, что ей нужна помощь. Из надрыва на платье выглядывало нижнее бельё, а на глазах этой актрисы погорелого театра выступили слёзы, появившиеся по щелчку пальцев.

Что логично, первой реакцией стражей порядка на беззащитную женщину, коей она представлялась, стали появившиеся пистолеты, дула которых направили на меня.

— Что случилось, милостивая госпожа? — проскрежетал полицейский.

— Судари, этот человек меня изнасиловал! — с надрывом сказала Лиза.

Проводник тоже, видимо, решил воспользоваться возможностью избежать проблем при возможной проверке, поэтому затараторил, выплёвывая слова автоматной очередью.

— Я не знаю, кто это такой и откуда он взялся! А ещё у него нет билета, и о его присутствии мне стало известно, когда поезд уже тронулся!

Слова проводника и Лизы оборвались строгой командой одного из полицейских, старшего:

— Арестуй его!

Младший полицейский двинулся в мою сторону, но мои слова его остановили.

— Думаю, не лучшая идея — арестовывать без доказательств. Превышением служебных полномочий попахивает и проверкой, — отрезал я.

Младший переглянулся со старшим и тот выдал:

— А у тебя доказательства есть?

— Сумку её откройте, — сказал я.

Лиза, услышав мои слова, попыталась схватить сумку, но не успела — первым её взял полицейский. Он открыл сумку и достал оттуда пузырёк с противоядием.

— Это что?

— То, что она выпила после попытки меня отравить вином, — и я в двух словах рассказал, что тут произошло.

— Он всё врёт! — взвизгнула Лиза, поняв, куда всё идёт.

— И ещё, — я подался вперёд и снял с Лизы парик. — Предположу, что это госпожа не та, за кого себя выдаёт.

Под париком оказались светлые волосы, которые она тщательно скрыла. Я увидел, как полицейские переглянулись и выпучили глаза на Лизу.

— Это же Сонька Золотая Ручка!

Оба, не сговариваясь, набросились на девчонку. Через минуту на её запястьях защёлкнулись наручники. Вот тебе и пожалуйста — девчонка никакая не медсестра, а опытная преступница.

— Ты — покойник, — прошипела она, когда Соньку выводили из купе.

— И тебе доброго вечера. Хотя не уверен, что твой вечер будет добрым, — ответил я.

Сонька, впрочем, не слушала и начала рассказывать, что она хотела меня усыпить и ограбить. Хитрый ход, тоже наверняка продуманный заранее, потому что так ей светит покушение на ограбление, а не покушение на убийство по предварительному сговору. Умная всё-таки девка, зря не захотела сотрудничать.

В итоге всё время остановки на станции я провёл за увлекательными разговорами с полицией по выяснению обстоятельств случившегося. Проводника я упоминать не стал, поскольку не было никак доказательств его причастности, кроме моих догадок.

Полицейские взяли мои данные и попросили написать заявление.

Уж лучше так, чем убивать Соньку. Ведь я артефактор, а не убийца. И буду действовать жестоко лишь в крайнем случае. А до такого меня лучше не доводить…

— На обратном пути буду ехать и напишу, ну или не напишу, — я выразительно посмотрел на Соньку, тщетно пытавшуюся высвободиться из наручников.

Хотел дать ей понять, что содержание моего заявления будет напрямую зависеть от желания Соньки разговаривать. Бандитка дожидалась остановки поезда у окошка в коридоре поезда.

Наконец, Соньку вывели из поезда, где передали в руки полиции на станции. Хоть полицейские и знали, что задержана опасная преступница — они её недооценили.

Идя по перрону, Сонька наступила в лужу и, подавшись вперёд, лихо ускользнула от стражей порядка, оставив в их руках своё платье. Платье-то девчонки тоже оказалось необычным — на липучках. Далеко, правда, она не убежала — её поймала ещё одна пара полицейских, но попытка Соньки меня впечатлила. За девчонкой явно нужен глаз да глаз.

Поезд двинулся, я лениво проводил взглядом через окно удаляющиеся киоски с продуктами. Перекусить не получилось, ну и ладно.

Единственный положительный момент, найденный мной во встрече с девицей — она скрасила мне дорогу. Оставшаяся её часть оказалась не такой весёлой. Меня переселили в другое купе, чтобы забрать из моего все улики и почистить от пролитого вина.

Подошёл начальник поезда и долго извинялся, расшаркиваясь и умоляя не писать жалобу. Сошлись на том, что билеты из Новороссийска в Ростов в купе бизнес-класса я получу бесплатно.

— А где же их взять, господин начальник? Все места заняты, — зашипел на ухо начальнику поезда проводник.

— Разберёмся, — раздражённо буркнул тот за пару минут до прибытия поезда на конечную.

То, что я увидел на вокзале Ростова, оказалось цветочками по сравнению с вокзалом Новороссийска. Толпы людей со всех концов империи съезжались на торжественный спуск на воду фрегата.

Причём приезжали как крестьяне и работяги, так и вполне обеспеченные люди. Подсуетились и местные предприниматели — направляясь к бирже извозчиков, я увидел прилавки с сувенирами фрегата. Желающих приобрести себе сувенир было хоть отбавляй.

— Вам куда? — поинтересовался у меня извозчик, когда я дождался первого освободившегося экипажа.

— В портовую таможню!

Извозчик с удивлением на меня покосился и объяснил, что до таможни проще дойти, чем доехать:

— Вон то здание — таможня! Вам туда!

Дойти до таможни действительно оказалось проще, чем доехать. Поднявшись по улочке, я оказался напротив четырёхэтажного здания новой постройки.

Дверь в таможню то и дело хлопала — внутрь беспрерывно заходили и выходили люди. Причём если на входе у них на лицах считывалось предвкушение, то выходящие носили разочарованные гримасы.

Протиснувшись внутрь, я оказался в большом холле, забитом людьми. Сразу смекнул, что не у одного меня есть проблема с задержанным грузом. Кабинеты осаждали толпы людей, возмущённо выкрикивая плюс-минус одно и то же:

— Эй, кто-нибудь может мне объяснить, когда я получу свой груз⁈

— Что это за «шарашкина контора!»

— Я буду жаловаться!

Из дверей одного из кабинетов вышел упитанный мужичок, судя по всему — таможенник.

— Господа, минуточку внимания, господа!

Толпа притихла, но лишь для того, чтобы узнать:

— Закрыто, приходите завтра, приёмные часы сегодня закончились!

— Они так и не начинались! — возмутился народ. — Что хоть стряслось, можете объяснить по-человечески⁈

— На все вопросы будет сделано заявление, вся необходимая информация будет вывешена… Но чуть позже! — заверил упитанный.

Люди повозмущались порядка ради, но толку? Разочарованно роняя подбородки на грудь, толпа потянулась к выходу.

Меня это не могло устроить, я подождал, когда народа поубавится, и подошёл к стенду с информацией. Начал его изучать, пытаясь найти хоть что-то толковое. Но ничего полезного там не нашлось, зато я краем уха услышал один весьма любопытный разговор таможенников. Благо слух у меня был отменный, а эти двое думали, что их никто не услышит.

— Ну что там? — спрашивал один.

— Там полная жопа, Игорь Вениаминович, — отвечал второй. — Мы вляпались!

О, а вот это уже интересно! И, возможно, я смогу использовать информацию в своих целях…

Глава 6

— Чего стряслось, Вадим Михайлович?

— В общем, — таможенник набрал полную грудь воздуха, в этот момент чем-то напомнив мне рыбу фугу. Такие же выпученные глаза, полные внутреннего яда. Иголок, правда, нет, но это ещё с какой стороны посмотреть.

И таможенник поведал, что тут на самом деле произошло. История оказалась занимательной. Так, на днях у него случился юбилей, который он, естественно, решил отметить, не отходя от кассы — прямо на рабочем месте.

Чтобы всё действо происходило подальше от любопытствующих глаз, им было принято решение отметить юбилей на одном из складов. Там он собрал своих коллег и устроил пир на весь мир. Столы ломились от яств, алкоголя и приглашённых ночных бабочек, коим было велено танцевать стриптиз в антураже кабаре.

— Долго думали, где поставить сцену, — продолжал рассказ таможенник, то и дело сдувая со лба назойливо падающую чёлку. — А потом Семёныч глядь на погрузочно-разгрузочный механизм…

— Вадим Михайлович, только не говорите, что вы к хренам подъёмник сломали, — побледнел собеседник таможенника.

— Да я говорил Семёнычу, что не надо устраивать из подъёмника сцену, а он — гулять так, гулять! — Вадим Михайлович в сердцах махнул рукой. — Загнал туда двадцать баб и этого певца весом в полтора центнера!

Продолжив рассказ, Вадим Михайлович поведал о том, что некоему Семёнычу, в которого летели все шишки, пришло в голову начать катать вверх-вниз всё это кабаре. Ну а когда девки начали обнажаться, мужики, уже выпивши, взяли да полезли на подъемник.

— Вот он и не выдержал, — втягивая голову в плечи, развёл руками Вадим Михайлович. — Теперь хрен у нас получится что-то погрузить или разгрузить, пока подъёмник не починим!

Собеседник Вадима Михайловича озадачился, силясь понять, что делать с поступившей информацией. Потом, видимо, решил, что это не его дело и лишних проблем на себя он брать не хочет. Мужик ободряюще потрепал Вадима Михайловича по плечу.

— Михалыч, я тебе сочувствую, снова ты на ровном месте вляпался! Ничего, служебную записку напишешь, приедут ремонтники и во всём разберутся. Правда, не знаю, успеют ли они до того, как к тебе проверка нагрянет! В общем, крепись!

И мужчина потопал себе в кабинет. Вадим Михайлович же так и остался стоять в коридоре, понурив плечи, и теперь больше напоминал мокрого котёнка, отлучённого от сиськи.

— Так-то не гарантийный случай… — обречённо выдохнул он. — Может, у вас ремонтник знакомый есть, занимающийся частной практикой?

— Ничем не могу вам помочь! Что же, не расстраивайтесь, в худшем случае вам сделают выговор! — собеседник таможенника захлопнул дверь, растворяясь в кабинете.

Моё интуитивное предположение о сходстве таможенника с ядовитой рыбой фугу всё-таки оправдало себя. Вадим Михайлович, когда его собеседник зашёл в кабинет, обличил свою ядовитую натуру:

— Козёл, заморыш, сопляк… Да я на тебя такие жалобы накатаю, что сам вылетишь с таможни, как пробка!

Стиснув кулаки, таможенник затопал в свой кабинет, едва не сорвал дверь с петель и грохнул ей так, что стены ходуном заходили. Благо табличка с надписью на двери осталась висеть, хоть её и чуточку перекосило. Она гласила:

«Пьянков В. М., и.о. начальника таможенного склада номер 2».

Я, недолго думая, прошёл к кабинету господина начальника и собрался постучать, чтобы зайти внутрь. Вероятно, именно Вадим Михайлович мог подсказать, как мне получить свои детали. Но не успев постучать, я услышал в кабинете грохот и трёхэтажный мат.

Видимо, господин таможенник расстроился и решил выплеснуть эмоции. Причём грохнуло так, что приоткрылась дверь. Я заглянул в образовавшуюся щель и увидел, что весь взмыленный Вадим Михайлович схватил трубку телефона и, натянув до предела провод, отошёл к окну.

— Лидочка, котик, будь так добра, соедини по телефону, — он назвал номер, и стоя спиной к двери, принялся напряжённо ждать. Соединение пришлось подождать. — Алло, это мастерская? Мне срочно нужна ваша помощь, господа хорошие!

Я не стал отвлекать Вадима Михайловича от разговора, приоткрыл дверь пошире и зашёл в кабинет. Дверь, соответственно, за собой закрыл.

— Да, представляете, у шестерёнки слетела шестерня! Ага… Нет, не знаю какой металл. По мне, они все одинаковые… — говорил он в трубку, нервно теребя провод пальцами. — Да что вы такое говорите? Как через неделю? Как нет мест… А что за цена⁈ Вы что, собираетесь мне сюда целое конструкторское бюро присылать? Тут на вид только одна несчастная шестерёнка…

Он запнулся, видимо, на той стороне линии положили трубку. Таможенник тяжело вздохнул, и по комнате разнёсся скрежет его зубов.

— Нет, Лидочка, водичку мне не надо, соедини меня ещё раз с этими муда… С этими нехорошими людьми. Как не хотят? Ну что, так и сказали? Вот же, вот же! — и по которому кругу разволновавшись, таможенник грохнул телефонной трубкой о подоконник.

— Водичке вам не принести, Вадим Михайлович? — злобно передразнил он свою секретаршу. — И эти ремонтники с ума посходили, деталь из золота делать собираются, что ли… Всё… Считай, мы пропали… Сука, сука, сука! — он начал бить ладонью себе по лбу. Зажмурился, а потом открыл глаза и увидел меня: — Э-э…

— Очень доброго денёчка, Вадим Михайлович.

Смекнув, что я стал свидетелем его душевных мук, Пьянков сразу подобрался, поправил галстук и превратился в грозного начальника склада. О былом напоминал лишь отпечаток пятерни на его лбу да взъерошенные волосы с блуждающей чёлкой.

— Что бы вы хотели? Наша организация закрыта! — прокрякал он.

Я сунул руки в карманы, подошёл к его столу и сел на стул.

— Присаживайтесь, господин Пьянков, у меня к вам есть деловое предложение.

Я взял шестерню со столешницы, внимательно её рассмотрел со всех сторон, оценивая характер повреждений. Шестерня внешне напоминала штурвал корабля — зубчатый паз в основании, по всей видимости, одевающийся на другой зубчатый вал. Восемь клинообразных зубьев, со значительными следами выработки по наружной поверхности. Один из зубьев оказался сломан заподлицо и одиноко лежал в сторонке от шестерни.

— Сударь, не испытывайте моё терпение. Или вы хотите проблемы? — зашепелявил начальник склада, его рука скользнула под стол.

Всё понятно: жмёт тревожную кнопку, чтобы поднять охрану. Охрана здесь, впрочем, так себе — раз я без проблем проник в кабинет главного.

— Пока, я так понимаю, проблема не у меня, а у вас, господин Пьянков. Неработающий подъёмник, проверка, — я откинулся на спинку стула и перекинул ногу на ногу.

— Вы, эм… проверяющий? — насторожился Вадим Михайлович, сглатывая.

— Нет, мне всего лишь нужно забрать груз с вашего склада…

Он не дал мне договорить и завизжал как поросёнок, которого привели на убой.

— Выметайтесь отсюда! Да как вы смеете хозяйничать здесь! — распалялся начальник склада, отдалённо напоминая дребезжащую скороварку.

Я демонстративно зевнул, ожидая, когда он перестанет тарахтеть.

— Сказано же… — он выдохся, выпустив из лёгких последние крохи воздуха.

— Вы закончили воздух сотрясать?

— Сейчас вас вышвырнет отсюда охрана!

— Заткнись уже, а? — теперь уже перебил его я, слегка раздражаясь.

Всё-таки неприятный тип, этот Пьянков. Он замолчал, раздувая щёки, опустился на кожаное кресло и принялся промокать лоб платком. Я дождался, пока он придёт в себя и продолжил:

— У меня деловое предложение. Я чиню вам вашу шестерёнку, — я взял деталь в руку, приставил зуб к месту перелома, а потом отпустил — зуб шестерёнки упал на столешницу. — Тогда ваш подъёмник заработает, проверка ничего не узнает, а у вашего дружка, с которым вы разговаривали в коридоре, не получится вас подсидеть.

— Как подсидеть? Ах он гадёныш… Подождите, так вы можете мне помочь?

— Если вы сами этого захотите, — подтвердил я. — Взамен попрошу вас передать мне инструмент, застрявший на таможенном складе.

Я достал из-за пазухи накладные из магазина и передал начальнику склада на ознакомление. Он пробежался по строкам глазами, то и дело поднимая их на меня.

— Это невозможно. Позиции не прошли все необходимые процедуры, но я обещаю вам, что если вы почините шестерню, то я ускорю все процедуры до срока в три рабочих дня! — заключил он.

— Что ж, значит, невозможно починить и вашу шестерёнку, потому что для этого мне понадобится мой инструмент. Увы, вам тоже придётся ждать всё это время.

По бровям господина Пьянкова, принявших форму домика, было понятно, что такие сроки его не устраивают. Но ответить он не успел, в этот момент дверь распахнулась и в кабинет вбежали два охранника, готовых достать пистолеты — их руки застыли у кобуры.

— Что случилось, Вадим Михайлович? — оба волками посмотрели на меня.

Начальник громко облизнул пересохшие губы. Громко — потому что я слышал звук касания о них языком. Всё равно что наждачкой по металлу провести.

— Коленка зачесалась, вот я её поднял, чтобы почесать. Ну и совершенно случайно на тревожную кнопку нажал, — соврал Пьянков.

Охрана удалилась, а Вадим Михайлович сразу посерьёзнел и по новой изучил документы, уже внимательнее.

— Вы знаете, я согласен. Обойдёмся без лишней бюрократии!

— Это уже совсем другой разговор, Вадим Михайлович, — улыбнулся я. — Пойдёмте, покажете свой подъёмник.

Мы вышли из здания во внутренний двор, где сели на служебный автомобиль. Пьянков минут пять возился с кривым стартером — за это время разворотил весь замок, но автомобиль всё-таки завёл. Конечно, я мог ему помочь, но мне было забавно наблюдать, как этот зазнавшийся пузан, вывалив язык, потеет, крутя ручку.

Проехались с ветерком — склады располагались на набережной, прямо в городском порту. Вид на него открывался карикатурный: куча огромных кранов, множество пришвартованных кораблей и огромное количество складов.

— Это не здесь ли проведут спуск на воду корабля? — поинтересовался я.

— Чуть ниже на набережной, вернее, на её туристической части, — начальник склада не стал вдаваться в подробности. — Сколько времени у вас займёт ремонт?

— Пока не могу сказать, но время у меня есть до вечера, потом отходит поезд.

— До вечера? А побыстрее нельзя, например, часов до трёх? — Пьянков явно нервничал.

— Как понимаю, в три приходит проверка?

— Да, — на щеках начальника склада вспыхнул румянец. — Тот мой коллега, разговор с которым вы застали, это был мой заместитель. И он очень хочет сесть на моё место, что вы так же верно отметили!

Выяснилось, что тот мужичок из коридора лично встречает дорогих господ проверяющих. А Вадим Михайлович толком не может понять, откуда стихийная проверка организовалась. Я про себя сделал вывод, что проверку, скорее всего, навёл заместитель Пьянкова.

— Если вы мне поможете — буду вам должен по гроб жизни! — пообещал он.

— Разберёмся, Вадим Михайлович.

Наконец, автомобиль начальника остановился у склада. Охрана склада странно на меня покосилась.

— Свои, — буркнул начальник.

— Так вы же сами сказали, Вадим Михайлович, чтобы сегодня всё было по правилам, — начал было один из охранников.

— Мало ли что я сказал!

Мы оказались внутри склада, где кладовщики активно убирали последствия празднования юбилея. Тут и там висели блёстки от хлопушек, валялись пустые бутылки из-под вина и водки, а на вышедшем из строя подъёмнике висел чей-то лифчик.

Рабочие при виде начальника вытянулись по струнке. Похоже, дисциплина у Пьянкова была железная.

— Господи, идиоты тупоголовые, ну первым делом надо же было лифчик убрать… — забрюзжал Вадим Михайлович. — У нас проверка через час!

Один из работяг попытался оправдаться по поводу отсутствия лестницы, но, видя багровую рожу своего начальника, бросился выполнять поручение. Лифчик висел действительно высоковато и добраться до него будет не так-то просто.

— Так, подойди сюда, — подозвал Вадим Михайлович одного из работяг, сунув ему мои документы. — Нам надо это найти.

— Когда? — уточнил тот

— Сейчас же!

Найти, где застрял мой инструмент, не составило труда. Мы подошли к стеллажам, инструмент оказался на третьей ячейке снизу. Без подъёмника пришлось поломать себе голову, как туда добраться. Решение предложил кладовщик.

— Давайте я сейчас присяду, а вы мне на плечи встанете?

Я отказываться не стал, а через пару минут нужный ящик уже лежал на полу. Я, довольный как слон в посудной лавке, смотрел на инструмент.

— Оно? — волнительно спросил Вадим Михайлович.

— Оно, — подтвердил я.

— Забирайте всё, без всяких деклараций, только богом прошу — почините мне шестерню!

— Так, — я огляделся. — Для этого мне нужно электричество.

— Несите генератор! — взвизгнул Пьянков.

Рабочие притащили генератор, основанный на действии электромагнита с самовозбуждением. Сложная штука, но её достаточно для подключения электрической дрели с пистолетной рукоятью, выключателем куркового типа и электромотором.

Меня отвели к подобию слесарного верстака, где даже были тиски. Я разложил там инструмент, шестерню, отломанный зуб и приступил к работе. Что делать — было ясно.

Зажав сначала шестерню, а затем её зуб, я приступил к ремонту. Подпилил до ровного состояния поверхности в местах перелома. Просверлил отверстие под резьбу в шестерне, нарезал её метчиком.

Далее нашёл металлический пруток и, воспользовавшись леркой, нарезал резьбу на нём, до половины. Вторую половину замерил штангенциркулем и просверлил отверстие в зубе под жёсткую посадку. Вкрутив пруток резьбовой частью в шестерню, я взял зуб, насадил на пруток и аккуратно забил зуб на место. Сел как влитой, теперь захочешь — не оторвёшь.

— Как-то так, — я показал результат Пьянкову, и у того брови на лоб полезли.

Но обрадоваться мужик толком не успел, к нам подбежал один из работяг и с перепуганным видом выпалил:

— Они едут, Вадим Михалыч, проверка!

— Вот чёрт! Раньше времени припёрлись, заразы… Можно быстрее, милостивый государь⁈ — не своим голосом завопил Вадим Михайлович.

— Сколько у нас времени?

— Счёт на минуты, бес вас раздери! Да снимите вы этот лифчик!

Я Пьянкова услышал, подошёл к подъёмнику и поставил шестерёнку. Краем глаза увидел, как, так и не найдя лестницу, полез доставать лифчик один из кладовщиков.

— Можно побыстрее? — цедил на ухо начальник склада.

Я попытался провернуть шестерёнку, не вышло — что-то явно мешало её ходу. Вытащив её обратно, я обнаружил в механизме посторонний предмет — металлический портсигар, а на нём выгравированные инициалы «С. М». Любопытненько получается, однако.

Времени разбираться не было — двери склада отворились и внутрь зашли господа приёмщики, ведомые тем самым мужичком из коридора, с которым разговаривал Вадим Михайлович. Без портсигара в механизме шестерёнка встала намертво.

— Готово, — обозначил я Пьянкову.

Вадим Михайлович, весь белый от напряжения, заметил, что лифчик кладовщик так и не снял. И принял, как ему показалось, единственное верное решение — опустить подъёмник и снять лифчик самостоятельно. Но кое-чего он не учёл…

— Ваааадим Миииихалыч!

Кладовщик вдруг зашатался, шнурок его ботинка попал в движущийся механизм, и его ногу потянуло к вращающимся шестерням.

Самое обидное, что мужик в последний момент снял лифчик…

— Кажется, у меня щас ногу оторвёт! — хрипел работяга, пока комиссия приближалась.

Глава 7

Я рванул к работяге и схватил за руку.

— Обувь снимай!

Работяга трясущимися руками развязал ботинок. Чтобы подъёмник снова не заклинило, я выключил его, пытаясь достать башмак.

— Вот куда, оказывается, запропастился Вадим Михайлович! — к нам подошла комиссия. — Что-то вы какой-то бледный, сударь?

Я подметил, что упавший лифчик начальник склада сунул в карман, от греха подальше.

— Здравствуйте, дорогой друг! Говорят, у вас юбилей был. И как отметили? Наверняка с размахом? — поинтересовался глава комиссии, профессионально блуждая взглядом по складу в поисках, к чему можно прицепиться.

Вопросы для Пьянкова были явно не самые удобные, но держался мужчина хорошо.

— Отметил с размахом, но на работу это никак не повлияло, — ответил тот.

Господа проверяющие переглянулись с едва заметными ухмылками на лице. Тут к бабке-гадалке не ходи — очевидно, что они пришли по наводке и проверка организована не просто так. Понимал это не только я. Вот и славно.

— А может, тогда включите подъёмник и продемонстрируете, так сказать, его работу? А, Вадим Михайлович?

Начальник склада внушительно кашлянул в кулак, переступил с ноги на ногу. Знал, что с кладовщиком произошёл неприятный инцидент и его ботинок зажевало в механизме.

— Отчего бы и не включить, уважаемые?

Вадим Михайлович обернулся к пульту управления подъёмником, покосился на меня. Я едва заметно пожал плечами, показывая, что не знаю, запустится механизм или нет. Начальник склада помялся у пульта управления, оттягивая момент по максимуму.

— В чём же дело, Вадим Михайлович? Включайте, — поторопили Пьянкова со спины. — Или есть какие-то сложности? Так о них надо было заранее извещать.

Начальник склада потянулся к кнопке включения подъёмника и, зажмурив глаза, нажал на неё. Механизм заработал, натужно заскрипел.

Господа проверяющие стали пожирать вопрошающими взглядами заместителя начальника склада. В глазах читался вопрос: «Ты же говорил, что подъёмник не будет работать⁈»

Эх, господа, не всё так просто, как хотелось бы…

Я стиснул зубы, предвкушая, когда подъёмник остановится. Башмак кладовщика слишком большой, чтобы его попадание в механизм прошло незаметно.

Бах!

Что и требовалось доказать: механизм завибрировал, а потом стуканул так, что затряслись стены склада. Сломаться он не сломался, всё-таки башмак был резиновый и попросту где-то застрял.

— О-о, как нехорошо получилось, — главный проверяющий скрестил руки на груди. — Извольте объясниться, Вадим Михайлович?

— Я… я… — пытался выдавить из себя Пьянков, пожимая плечами и разводя руками.

Сказать ему было нечего, а что тут скажешь — подъёмник не работает, следом всплывёт проблема задержки переоформления грузов. Ну и плакала крокодиловыми слезами приставка «исполняющий обязанности». Потому что ни её, ни самой должности у Вадима Михайловича уже не будет.

— Что ж, всё ясно! Я-то думал, наша проверка носит исключительно формальный характер, а тут вон оно как — полноценная служебная проверка вырисовывается, — заключил проверяющий. — Ой-ой-ой, как нехорошо! А вы говорили, что всё в порядке, Сергей Максимович!

Проверяющий журил заместителя начальника склада. Вот, оказывается, откуда ветер дует… Мне всё стало ясно, как белый день. Глядя на начальника склада, мне стало по-человечески жалко мужчину. Он-то, может, и мудак, но зато честный, пакости никому не строит. А вот его заместитель просто мудак, без всяких «но» и прочих оговорок.

— Уверен, что здесь всё не так страшно, как кажется. Я лично проводил проверку механизма накануне, — встрял я в их диалог.

Все тут же переключили на меня внимание.

— Вы, собственно, кто такой есть? Сударь, представьтесь! — потребовал заместитель.

— Механик фирмы «НОБС», — как ни в чём не бывало представился я.

— Какой ещё «мопс»? — послышались перешёптывания проверяющих.

— Мы с Вадимом Михайловичем не так давно заключили договор по гарантийному обслуживанию механизмов, — продолжил я и легонько пнул Пьянкова локтем, сигнализируя, чтобы он мне подыграл.

— Всё верно-с, такой договор-с у нас имеется… — согласился начальник склада, деваться ему всё равно было уже некуда.

На лице Сергея Максимовича появилась лёгкое недоумение. Конечно, ещё час назад он слышал от своего начальника обратное. Пока блеф не распознали, я пошёл к механизму, продолжая говорить на ходу.

— И вот, сегодня Вадим Михайлович вызвал меня, убеждая, что наступил гарантийный случай! Я объясняю, что такого быть не может, потому что все необходимые манипуляции с подъёмником совершены. Но сейчас и проверим, господа — в чём же, собственно, дело?

Я для вида поскрёб макушку и залез на механизм, закрывая спиной обзор проверяющих.

— Это всё какая-то ерунда, я не видел никаких договоров! — начал возмущаться заместитель, на нервах закуривая прямо на складе.

Я же, пока он возмущался, аккуратно провернул рукой шестерёнку, освобождая застрявший там ботинок кладовщика. Одновременно достал из кармана портсигар. Ловкость рук и никакого мошенничества — через несколько секунд портсигар торчал между зубчато-ремённой передачей механизма.

— У-уу… Кто же у нас такой неосторожный на складе, Вадим Михайлович?

Я выпрямился, открывая перед проверяющими рабочую часть приводного механизма. Удостоверившись, что все увидели портсигар, зажатый внутри, я вытащил его наружу.

— Не вы обронили, Сергей Максимович? — я протянул его заместителю. — Вот, ваши же инициалы? Сергей Максимович, С. М.

Сигарета повисла на губе заместителя. Проверяющие напряглись, спонтанная проверка летела коту под хвост. По крайней мере тут всплыл результат, на который никто из господ в комиссии не рассчитывал.

Сигарета наконец сорвалась с губы Сергея Максимовича и упала на пол, где я её благополучно затушил подошвой своего ботинка.

— Нехорошо получилось, Вадим Михайлович. Случай у нас не гарантийный и налицо грубое нарушение техники безопасности на производстве, — продолжил я, сгущая краски. — Тут, если мне не изменяет память, наступает уголовная ответственность. Конечно, в том случае, если сей факт будет зафиксирован по результатам проверки.

Как-то так, шах и мат — господа проверяющее были готовы провалиться сквозь землю. Ситуация-то щепетильная: если проверку оформлять как следует, то заказчику проверки придётся ехать в Сибирь на каторгу, осваивать целину. А спустя рукава оформить не выйдет, здесь несколько свидетелей. Поэтому единственный вариант — от проверки в принципе отказаться.

Главный проверяющей от досады раздул ноздри, разве что огнём через нос не дышал как огнедышащий дракон. Понимая абсурдность сложившейся ситуации, он резко развернулся на каблуках и зашагал к выходу со склада, ничего не сказав. Сообразительней оказались другие проверяющее — те начали пятиться, откланиваясь и заверяя, что им надо посовещаться. Конечно, они ехали сюда для заработка, а в итоге Вадим Михайлович с моей помощью им нос утёр.

На складе остались мы втроём — я, начальник и заместитель.

— Сергей Максимович? — я изогнул бровь. — Кто за ремонт оборудования заплатит? Случай не гарантийный.

— Я даже не знаю, что это за фирма такая — «мопс»!

— Мопс, Сергей Максимович, это собачка, а моя организация называется «Н. О. Б. С» или, если хотите, «Не Обмани Ближнего Своего».

Я расплылся в улыбке, вроде доброжелательной, но заместитель этого не оценил.

— Вадим Михайлович, вы всё не так поняли! — начал оправдываться зам. — Я просто…

Что «просто» он так и не объяснил — Пьянков сжал свою пухленькую ручку в кулак и вмазал по челюсти Сергея Максимовича. Тот к физическому воздействию оказался не готов и стёк на пол.

— Вот же козёл, а! — начальник потряс рукой, шипя сквозь зубы. — Через голову надумал прыгать!

Да, удар кость в кость очень болезненный, так и руку можно сломать к чёртовой бабушке!

— Поздравляю с успешным прохождением проверки, господин Пьянков, — я протянул ему руку для рукопожатия. — И с сотрудничеством с «НОБС».

— Это как… — не сразу понял он, но руку мне всё-таки пожал.

— В моём лице вы нашли надёжного поставщика комплектующих для ваших механизмов. Полагаю, что качество нашей работы вы только что видели сами, — охотно пояснил я.

Вадим Михайлович помялся, забурчал что-то невнятное себе под нос, но намёк быстро понял. Ну а следом я ему объяснил, что в Ростове у меня есть производство, которое крайне заинтересовано в своевременной растаможке грузов.

— «НОБС», говорите? — уточнил Пьянков, когда мы вернулись в его кабинет.

— Черновое название.

На самом деле «НОБС» я придумал на ходу, но поскольку у фирмы, которая займётся поставками комплектующих на мой завод, ещё нет названия, то почему бы и да! Тем более ценности компании мы уже как бы определили. А то, что я твёрдо решил открывать собственную логистическую фирму — это уже без сомнения. Как говорится, если хочешь сделать хорошо, то сделай сам. Доверять это сторонним фирмам не в моих интересах, никто о задержке груза там особо не парится. У меня же это вопрос жизни и смерти. В прямом смысле этого выражения!

— Всё честно, — наконец сказал Вадим Михайлович, внимательно меня выслушав. — Я вам даю своё слово, что для вашей логистической фирмы «НОБС» растаможка будет проходить в кратчайшие сроки. Услуга взамен на услугу.

— Со своей стороны могу сказать, что если вам понадобятся непрофильные услуги, как в случае с подъёмником, звоните!

Я положил на стол свою визитку. Вот наконец она понадобилась, прежние несколько недель я таскал пяток визиток с собой. Рабочий инструмент. Надо только подключить телефон в поместье, а то за неуплату долга отключили, и всё будет путём. Теперь мы пожали руки во второй раз, закрепив наши договорённости.

— Касаемо ваших позиций, господин Вавилов, сегодня же распоряжусь доставить их экспресс-доставкой на ваше предприятие! — пообещал Пьянков.

Я отказываться не стал: всё-таки тащить инструмент на своём горбу не самая лучшая затея.

— Вы только будьте так добры, ремонтников вызовите. На время этого хватит, но вопрос нужно решить заменой шестерни, — честно предупредил я Вадима.

— А заказать её у вас можно? — осторожно поинтересовался начальник склада. — Сами понимаете, дело такое, щепетильное. Начнут задавать вопросы: что, как, почему… В общем, этих вопросов мне хотелось бы избежать.

— Полагаю, тема обсуждаемая.

Условились, что вместе с экспресс-посылкой Пьянков пришлёт мне чертёж подъёмника. Деньги мне были нужны позарез, так что придумаю, как под это дело приспособить оборудование.

Из здания таможни я вышел в приподнятом расположении духа. Поездка в Новороссийск проходила отлично, а до поезда оставалось порядка пяти часов, времени — вагон и маленькая тележка.

Чем занять эти часы, я знал — схожу на набережную и понаблюдаю за спуском корабля на воду. Тем более есть отличный шанс посмотреть на императора. Будет, что домашним потом рассказать. Нянечка обязательно будет спрашивать, куда меня занесло, а там отвечать придётся — с Натальей Петровной не забалуешь.

Набережная в Новороссийске была шикарная, видно, что совсем недавно её освежили. Всё свежеокрашенное, хорошо вымытое. Впрочем, не удивительно — перед приездом важных лиц, а тут в Новороссийск пожаловал сам император России, готовятся так, что будь здоров! Траву и ту могут покрасить в зелёный цвет, чтобы его высокопревосходительство осталось довольно.

Правда, большую часть красоты набережной разглядеть не получилось. Людей на спуск корабля пришло столько, что яблоку негде упасть. Я оглядел море разношёрстной толпы, выбирая, куда приткнуться, чтобы видеть огромную сцену. Сцена располагалась непосредственно у пристани — видимо, оттуда император обратится к верноподданным. Там же были установлены наспех собранные ряды с креслами, где за спуском наблюдал высший свет — обладатели голубых кровей, родовое дворянство. Все кресла были заняты, а значит, представление вот-вот должно начаться. Место только у меня неудачное, будет проблематично хоть что-то отсюда разглядеть.

— Сударь, извольте поучаствовать в лотерее, которую устраивает государь!

Передо мной вырос мужичок, на шее у него была подвешена большая коробка с прорезью. Я пока искренне не понимал, зачем императору вообще устраивать какую-то лотерею.

— Что надо сделать? — спросил я.

— Вытащите счастливый билетик, — мужик протянул мне коробку, предлагая сунуть внутрь руку.

Я так и поступил, внутри коробки оказалось множество листков. Ухватив первый попавшийся, я вытащил руку.

Развернул небольшой пергамент, сделанный из того же материала, из которого изготавливают свитки… Он был пуст.

— В чём подвох? — спросил я.

— Если ваш билет выпадет в числе победителей, вас ожидает приз! — объявил мужик.

— И какой у нас приз? — я повертел свой лотерейный билет в руке, рассматривая.

— А вы разве не знаете? Раз в год Император выбирает трёх счастлисчиков и наделяет их даром!

Неплохо, какая доброта и щедрость к подданным. Однако у меня дар уже есть, и победа мне не светит. На дворян это явно не рассчитано.

— И сколько участников? — я сунул свой билетик в карман.

— Несколько десятков тысяч человек! У всех равные шансы на победу, сударь!

Мужик пошёл дальше раздавать свои билетики, а я почувствовал, как меня кто-то дёргает за рукав.

— Дяденька, а, дяденька!

Я обернулся и увидел пацанёнка, чумазого, с горящими глазами и в рваной рубахе.

— Тебе чего, бандит?

— Хотите получше место занять, чтобы видно было⁈

— Это где? — заинтересовался я.

— Рубль — и покажу, — сказал пацан, улыбнувшись ртом, в котором не было нескольких зубов, молочных.

Я повертел головой, силясь понять, о каком месте «получше» идёт речь. Откуда ему здесь взяться?

— Смотри, бандит, если попытаешься надурить, за уши оттаскаю, — предупредил я.

— Что вы, мне просто страсть как хочется кушать, и надо покормить младшую сестрёнку, пока матушка болеет.

Пацанёнок указал на прогуливающегося неподалёку торговца кукурузой и аж облизнулся. Ага, знаю я такие слезливые легенды — сами мы не местные, подайте на пропитание и всё в таком духе. Хотя парнишка вроде приличный, на попрошайку не смахивает. В общем, надо посмотреть, что он сможет предложить.

— Ладно, бандит, твоя взяла, я согласен! — протянул я мелкому рубль. Тот потянулся за ним, но я резко убрал руку. — Утром стулья, вечером деньги. Показывай, где твоё секретное место.

— Так вон оно, дядь, — пацанёнок показал мне на дерево.

Подойдя ближе, я заметил, что к дереву приколочены ступеньки, а наверху среди веток оборудовано подобие сидушки. Причём не одна, а сразу пять штук, и на четырёх уже сидели зрители.

— Ты сам придумал? — удивлённо спросил я.

— Сам, дядь!

— Молодец, — я взлохматил ему волосы на голове и дал заслуженный рубль.

Малой с предпринимательской жилкой далеко пойдёт. А место было действительно удачное. Я взобрался на дерево и сел на сидушку, теперь наконец увидев корабль в полной красе.

На пристани стоял красавец-гигант длиной в несколько десятков метров с тремя огромными трубами. Несколько кораблей, плавающих вокруг него, были гораздо меньше по размеру. Теперь понятно, почему на спуск на воду лично приехал государь. Посмотреть было на что, и даже в масштабе империи событие выдающееся.

Заиграли фанфары, и со сцены полился гимн в исполнении появившегося на сцене хора, чей голос усиливался магией и звучно разлетался по округе.

Шум толпы стих, встали со своих мест подданные с трибун — народ был готов приветствовать своего государя. И судя по всему, императора действительно любили и ждали.

Государь в сопровождении свиты зашёл по ступеням на специально отведённый постамент, на котором располагался трон. Я сразу подметил, что его сопровождают двое охранников, судя по всему, очень сильных магов. Эта парочка выделялась из внушительной службы безопасности.

Церемония спуска на воду корабля началась. Был дан залп из артиллерийских орудий кораблей в порту, фрегат спустили на воду, и в небе загремел праздничный салют. Соседи по дереву прихватили по такому случаю бинокли, как в театре, чтобы в больших деталях рассмотреть представление. Я, естественно, об этом не позаботился, поэтому половину всего действа пропустил. Но, наконец, произошло то, чего ждали не меньше, чем спуск огромного корабля на воду. Император поднялся со своего трона и обратился к собравшемуся здесь народу.

— Сегодня произошло знаменательное событие… — начал он свою речь хорошо поставленным голосом.

Я отчётливо слышал каждое слово, которое говорил император. Судя по всему, в ход была пущена магия. Она усиливала его голос или делала так, чтобы каждый присутствующий его слышал. Так и есть: за спиной императора, прямо за троном слили несколько сгораемых чёрным пламенем свитков, выделяемая ими энергия и подпитывала заклинание.

Однако выслушать речь мне не дали, вернее, я отвлёкся на раздавшиеся снизу визги.

— Отпусти, дяденька! — верещал тот самый мальчишка, что дал мне место на дереве.

Его держал за руку торговец кукурузы и с перекошенным от гнева лицом сыпал угрозами:

— Ща пойдёшь в приют, гадёныш!

— Нельзя в приют, нельзя, а то мне кормить нечем будет сестрёнку! — рыдал пацанёнок.

Что стряслось-то? Парнишка пытался вывернуться, но получалось плохо — торговец был мужик крупный и, как мне показалось, переборщил с применением силы.

— Эй, пацана отпусти! — бросил я.

Торговец на секунду замер, поднял голову и пересёкся со мной взглядом. Он секунду пытался припомнить — знает ли он меня в лицо или нет, а потом, видимо, предположив, что кто-то из сильных мира сего не будет сидеть на дереве, огрызнулся:

— На хрен иди, а? И не суй нос не в своё дело! Иначе — следом своё получишь! — торговец решил, что с меня достаточно, отвернулся и поволок пацана дальше за шкирку.

Интересно, этот троглодит всерьёз думает, что у меня в одно ухо влетело, а в другое вылетело? Я вздохнул, с дерева даже не стал слезать, а попросту спрыгнул, оказавшись за спиной торговца.

— Я не люблю повторять дважды. Убери от него свои руки!

Глава 8

Я приподнял пиджак, показывая, что у меня за поясом пистолет. Обычно это действует отрезвляюще на горячие головы, а мужику однозначно требовалось остыть.

— Э… — замялся он, заметно перепугавшись пистолета. — А ниче, что это мелкий воришка? Или думаете, я просто так его таскаю за шиворот? Он у меня кукурузу украл! Вон, видите, сударь, прячет гадёныш кочаны за пазухой?

Всё-таки как меняет людей вид огнестрельного оружия! Торговец сразу перешёл со мной на «вы», как и подобает. Видимо, смекнул, что если у меня есть пистолет, то я из дворян. Обычным людям носить при себе огнестрельное оружие было строго-настрого запрещено.

А вот по поводу того, что пацанёнок украл у него кукурузу — сейчас обязательно разберёмся. Верить на слово этому хмырю, поднимающему руку на ребёнка, я не собирался. Тем более полчаса назад я лично вручил пацанёнку деньги на покупку кукурузы.

— Ты заплатил ему за кукурузу? — спросил я у пацана, у которого от страха зуб на зуб не попадал.

— Заплатил, дяденька! Ему за кукурузу деньги отдал, которые вы мне дали! — выпалил он автоматной очередью.

— Брешешь, гадёныш! — зашипел торговец, сильнее хватая мальчонку за шиворот. — Ничего он мне не давал, сударь.

Я обратил внимание, что никто из зевак, которых здесь было полно, даже не смотрит в нашу сторону — все заморожены выступлением государя. Что касается ситуации, мне почему-то хотелось больше верить пацанёнку, чем этому скупердяю. Но из-за чего-то же торговец прицепился к нему. Дыма без огня не бывает. Но сначала…

Делаю шаг навстречу торговцу, кладу руку ему на запястье и нажимаю на болевую точку. Изо рта торговца вырывается сдавленный писк, он отпускает парня и шипя делает шаг назад.

— Я же тебе русским языком сказал, обормот — руки при себе держи, — холодно пояснил я причину физического дискомфорта этого бедолаги. — А теперь так же русским языком объясни мне, в чём у тебя претензия, если малец говорит, что деньги он тебе за кукурузу давал?

Было видно, что торговец злой как чёрт. Но его душевное спокойствие — исключительно его проблемы.

— Сударь, — проскрежетал он. — Вы бы не лезли сюда, это мои дела с его матерью…

— Давай-ка я сам разберусь, во что мне влезать, а во что — нет. Не рекомендую себе жизнь усложнять.

— Его отец должен мне денег, — нехотя пояснил кукурузник. — Всего тридцать рублей, и я свои деньги никому дарить не собираюсь! Поэтому рубль, который мне дал пацан, пошёл в счёт уплаты долга.

— Неправда! Мой папенька всё вам отдал перед тем, как погиб! Просто вам не нравится, что моя маменька с вами не хочет дружить! — дал своё пояснение мальчишка.

Мне, наконец, всё стало более-менее ясно. Этот торговец, внешне смахивающий на кусок холодца или фруктового желе, пытался подбить клинья к матери пацанёнка. Причём хотел воспользоваться тем, что глава семейства погиб. Та ему идти на встречу не захотела — он на пацане и отрывается. Вот урод!

— Это так? — уточнил я у «холодца», всё ещё державшегося за руку.

Боковым зрением я увидел, как из толпы вышла парочка полицейских и двинулась в нашу сторону. При их виде торговец сразу приободрился и набрался смелости, попытавшись на меня попереть буром.

— Не лезьте не в своё дело! Или вы вора думаете покрывать?

Я, недолго думая, снова подался вперёд и со всего маху съездил лбом в его переносицу. Такие как он по-другому не понимают.

— Ах ты… — что он говорил дальше, я уже не расслышал, с переломанным носом особо не поразговаривать.

Торговец опустился на пятую точку, схватился пальцами за переносицу и посмотрел на меня, хлопая глазами. Урок на будущее — язык надо за зубами держать независимо от обстоятельств.

— Полиция! Прекратить драку!

Полицейские оживились, подбежали и встали между нами.

— Это не драка, судари. Я, знаете ли, споткнулся и совершенно случайным образом нашёл баланс, уткнувшись лбом в нос этого господина, — пояснил я двум полицейским.

— Этот урод ударил меня! — прохрипел торговец.

— Я бы на твоём месте слова получше подбирал, а то я снова могу споткнуться, и совершенно случайно моё колено будет торчать из твоей физиономии, — сказал я.

— Отставить «споткнуться», оскорбления тоже отставить! — скомандовал полицейский и указал своему напарнику на меня. — Задержать хулигана! Это причинение вреда здоровью, исходя из хулиганских побуждений!

Ничего себе, как поёт — соловьём прям! Интересно, а ему судейская мантия не жмёт, раз без суда и следствия определил статью и характер полученных торговцем повреждений? Почему так произошло, стало понятно сразу — старший полицейский положил руку торговцу на плечо, сказав:

— Мишаня, сейчас разберёмся.

Полицейский достал наручники и двинулся в мою сторону, но я упреждающе покачал головой.

— Не стоит, уважаемый. Я свои права знаю, — предупредил я и следом поделился личными наблюдениями по ситуации. — Действий из хулиганских побуждений тут нет, общественный порядок не нарушен. То, что вы называете неправомерными действиями, совершено только в отношении вашего дружка Михаила, исходя из моей личной неприязни, а права и интересы других лиц мной не нарушены. А это, если вы захотите дать делу ход и связаться с дворянином, будет административная не арестная статья и несколько жалоб последовательно на имя прокурора Новороссийска и начальника полиции, которые очень быстро спустят вас вниз по табели о рангах.

Законы империи я прекрасно знал и, оказавшись в новом месте, потратил время на изучение местного законодательства. Как говорится, незнание законов не освобождает от ответственности. Поэтому я прочитал от корки до корки уголовный и административный кодексы, чтобы получше узнать законы этого мира и не попасть впросак.

Полицейский после моих слов остановился, переглянулся со старшим и всё-таки убрал наручники. Толковый попался мужик.

— Что тут происходит, Ваше Благородие? — явно недовольно спросил старший полицейский.

Титул он мой угадал явно по внешнему виду. На кого-то знатнее барона я и не смахивал.

— Вот этот, — я кивнул на продавца. — Занимается тем, что забирает у мальчишки кочан кукурузы. За которую он, между прочим, заплатил.

— Да пусть забирает! — вставил свои пять копеек мальчишка. — А дяденька за меня заступился.

— Если говорить вашим языком, господа полицейские, то это вымогательство, — спокойным голосом продолжал я. — Хотя я могу дать показания в качестве свидетеля для состава разбойного нападения, кстати, совершённого из хулиганских побуждений.

Полицейские посмотрели на торговца, и «господин холодец» выдал свою версию произошедших событий.

— Не давал он мне никаких денег…

— Понятно. Тогда поступим так: считайте, что пацанёнок покупал кукурузу мне, — сказал я.

Полицейские раскраснелись, не зная, как дальше поступать. Старший полицейский крепко задумался, не хотел вредить своему дружку Мишане. Однако, как я и говорил, на идиота он похож не был. Но чтобы ему думалось лучше, я дал господину полицейскому подсказку:

— Прошу пресечь длящееся правонарушение, моя собственность по-прежнему в чужих руках, — я указал на кочаны кукурузы в руке торговца и втянул ноздрями воздух. В воздухе действительно пахло кукурузой. — Кукурузки страсть как хочется!

— Отдай ему кукурузу, — нехотя выдавил полицейский.

Торговец протянул кочаны мне, но я медленно покачал головой.

— Дружочек, эта кукуруза остыла, да и ты ей по земле повозюкал. Это, кстати, ты ко всем покупателям так относишься или только ко мне? — спросил я.

— Дай ему другую кукурузу, — зашептал старший полицейский, которому явно хотелось побыстрее от меня избавиться.

Миша тяжело поднялся, ящик кукурузы у него остался стоять неподалёку, и он, открыв его трясущейся от злости рукой, вытащил два початка кукурузы. Это уже другое дело: от кочанов шёл пар. Торговец протянул их мне.

— Моральная компенсация, — я вытащил ещё две кукурузины из ящика. Вернув взгляд на торговца, очаровательно улыбнулся и добавил. — Мишаня, ещё раз откроешь свой грязный рот и вякнешь о каком-то там долге, я тебя найду и вымою рот с мылом. А если попытаешься к его матери клинья подбивать, сломаю тебе нос ещё раз.

— Ты кто такой? — поёжился торговец при упоминании носа.

— Друг семьи, — ответил я.

Естественно, последний диалог я вёл так, чтобы полицейские наши разговоры не услышали. Пусть это между нами с Мишей будет. Торговец отрывисто затряс головой, уверяя, что всё понял. Я, впрочем, и не сомневался, что он мужик понятливый, просто зависит от того, кто и как ему объясняет.

— Можете его забирать, доблестные стражи правопорядка, — сказал я, поворачиваясь к полицейским.

Те аж подорвались, взяли кукурузника под локти и куда-то повели. Сомневаюсь, что кто-то что-то будет возбуждать, максимум проведут профилактическую беседу и отпустят. Зато Михаилу наша встреча запомнится надолго. Ящик с кукурузой остался лежать на земле, так что выручки сегодня ему не видать как своих ушей.

Мы остались с пацанёнком вдвоём, и я протянул ему все четыре кочана кукурузы.

— Держи, бандит.

— Спасибо вам большое, дяденька! Моя мама будет очень вам благодарна! — воскликнул он.

— На здоровье! Расти большой, своим надо помогать, — я подмигнул пацану. — Тебя хоть как звать?

— Гоша, — представился мальчик и протянул мне руку для рукопожатия. — А вас, сударь?

— Константин Фёдорович, — я сунул ему свою визитку. — На, Гоша, мамке привет передавай и скажи, что если этот «холодец», тьфу, Михаил объявится, то пусть мне звонит. Из Ростова до Новороссийска несколько часов пути. Дирижабли вовсе за два часа ходят.

— Если мама не будет спать, — Гоша взял визитку и спрятал за пазуху. — Она всё время спит, потому что болеет, а я сейчас за старшего и кормлю всю семью, помогаю маме.

Мальчишка гордо вскинул подбородок, его аж распирало от гордости. За нашими спинами раздался ропот толпы.

— Начинается!

Все стали доставать свои листки. Настало время выбрать троих счастливчиков, в ком император своим прикосновением откроет дар. Я видел, как мальчишка захлопал себе по карманам, и по мере того как он не находил, что искал, на его глазах всё отчётливее проступали слёзы.

— Чего стряслось, Гош? — поинтересовался я.

— Я… Я, кажется, потерял свой билет, — дрожащим голосом выдал мальчишка. — Э-это был мой шанс всё исправить!

Я внимательно посмотрел на пацана, подмечая его искреннее желание как-то изменить ту непростую жизнь, которой он жил.

— Как звали твоего папу? — спросил я.

— Егор Дмитриевич, он погиб на войне, исполняя свой долг перед родиной! — выпалил Гоша.

Я присел на корточки перед пацаном.

— Знаешь, Егор Дмитриевич гордился бы своим сыном, — я достал свой билет из кармана и отдал его пацану. — Держи, он твой.

— Я не могу принять, — сказал он, утирая слёзы, изо всех сил сдерживаясь и шмыгая носом.

— У меня есть дар, бандит, а вот тебе он точно не помешает — если выиграешь. А удача, как известно, любит сильнейших, — я сжал его плечо. — Дерзай.

— Спасибо…

Мы подошли ближе к толпе, и в этот момент к императору уже поднесли чашу. Государь поднялся с трона и направил руку в сторону чаши. Даже находясь на отшибе в последних рядах толпы, я отчётливо почувствовал вибрацию в воздухе. Магия императора была действительно сильной.

Листки из чаши поднялись в воздух и один за другим начали воспламеняться. Одновременно я увидел, как рассыпались пеплом такие же листки в руках людей из толпы. На набережной прокатывались вздохи разочарования, чьи-то заветные желания так и не сбылись.

Неплохо, черт возьми, совсем неплохо! Я наблюдал за творимой волшбой. А потом увидел, как мальчишка вытянул свой листок, закрыл глаза и что-то зашептал. Свитки продолжали сгорать, но листок в руках Гоши не исчезал.

Наконец, в воздухе над чашей остались висеть всего три листа. Император разжал кулак, и листки медленно спикировали обратно в чашу — тройка счастливчиков была выбрана.

— Эй, это мой лист!

— Отвали!

В толпе вспыхнула драка, но стражи правопорядка подоспели и разняли дерущихся. К нам тоже подошли, я заметил несколько зыркающих в нашу сторону мужиков. Их настрой быстро улетучился, когда я показал пистолет.

Мальчик смотрел на свой лист и хлопал глазами, не веря в происходящее. На листке нарисовались его имя и фамилия. Теперь уже слёзы радости безудержно потекли по щекам Гоши, он начал прыгать от счастья, тряся своим счастливым билетом в новую жизнь. Пацанёнок даже не замечал, что на его билет положили глаз. Но только поздно уже что-то класть, имя на листе теперь читалось отчётливо.

— Что ты шептал? — мне правда было интересно.

— Я просил императора меня выбрать, чтобы продолжить службу, которую нёс мой отец! — признался он. — Я хочу…

Что он хочет, Гоша сказать не успел, над площадью разнёсся голос государя:

— Иннокентий Евгеньевич Белов!

— Кажется, тебя вызывают, бандит! — сказал я обомлевшему пареньку. — Иди, тебя зовёт император.

Из толпы вышел один из охранников государя — из тех самых, на кого я сразу обратил внимание. Хм, быстро он сориентировался: пробрался сквозь гущу толпы и нашёл пацана. Хотя… Мысль оборвалась, когда я увидел, что парочка охранников по-прежнему стоит возле императорского трона.

Чёрт подери, да это же иллюзия!

— Вас желает лицезреть император, — прошелестело из-под капюшона охранника.

Он протянул руку, видимо, предлагая Гоше за неё взяться. Логичное предложение, на самом деле — через толпу вот так просто не протиснуться.

— Да… да… — заблеял Гоша, а потом повернулся ко мне. — Константин Фёдорович, а пойдёмте со мной!

Я взглянул на охранника, и тот кивком показал, что не имеет ничего против. Гоша взял меня за руку, мы вместе подошли к иллюзии. А вот дальше было ещё любопытнее. Стоило пацанёнку коснуться протянутой руки охранника, как что-то… дёрнулось, что ли. И не что-то, а пространство. На мгновение случилось искажение окружающей действительности.

Ещё миг, одно моргание глазом — и мы уже стояли напротив императорского трона. Я поймал себя на мысли, что никто даже не забрал мой пистолет. Службу безопасности императора это как будто не волновало. Хотя неудивительно, в ход шла сильнейшая магия, по сравнению с которой пуля всего лишь пшик.

Император оказался рослым мужчиной средних лет, на его груди висела целая куча каких-то орденов. Но даже не они запомнились мне больше всего. Во-первых, к себе накрепко приковывал его взгляд. Мне он показался отрешённым и грустным. Но когда наши взгляды встретились, в зрачках государя вспыхнул огонёк, однако он быстро погас.

Во-вторых, на государе были надеты странноватые перчатки ярко-зелёного цвета. Перчатки поблёскивали в лучах солнца. Я не сразу понял, почему они показались мне странными, а потом ка-а-к понял! Ёпрст, да они выполнены из чистого кристалла!

— У тебя чистое сердце, юноша. Подойди и прими свой дар! — велел император.

— Давай, давай, — я легонько подтолкнул мальчика в спину.

Гоша, завидев государя на расстоянии нескольких метров, затрясся. Перенервничал настолько, что у пацана начали подгибаться колени. Ещё не хватало, чтобы он в обморок грохнулся!

От моего прикосновения Гоша дрогнул и таки пошёл к государю. Когда он подошёл, я смекнул, что император гораздо больше, чем кажется. Если мне пацанёнок доставал до груди, то императору упирался макушкой в район пупка.

Гоша остановился напротив императора, задрав голову и смотря на него снизу вверх. Государь положил руки в изумрудных перчатках на его плечи. Перчатки начали гореть ярче, как будто включилась подсветка, но нет — по изумруду потекла чистая сила. Гошу выгнуло и тело пацанёнка резко подняло вверх. Толпа охнула, а я напрягся, не понимая, что происходит…

Несколько секунд паренька удерживало в воздухе, по его телу текла энергия, заставляя кожу мерцать белоснежными искрами. Изумрудные перчатки императора светились все ярче и ярче.

Затем Гошу резко опустило вниз, и в последний момент он аккуратно приземлился на ноги.

— Прими свой дар, — сказал император, и его изумрудные перчатки перестали светиться.

Гошу пошатывало, он нетвёрдо стоял на ногах, но я чувствовал исходящую от него энергию. К пацанёнку подошла та самая парочка охранников и куда-то повела. Я хотел пойти следом, но не вышло — дорогу перегородил один из сотрудников службы безопасности государя.

— Не положено, сударь. Ему надо побыть наедине со своей новой силой, — вполне дружелюбно объяснил он.

Честно говоря, я впервые видел подобное. Мальчишку увели подальше от посторонних глаз. Он до конца не пришёл в себя, но след энергии продолжал тянуться за ним шлейфом. Это напоминало едва заметную полоску света.

Возвращаясь в толпу, я почувствовал на себе недолгий взгляд императора, он смотрел с явным любопытством. Интересно, какой у мужчины дар и откуда у него взялись изумрудные перчатки?

Далее настал черёд двоих других избранных получать дар. Первой оказалась молодая женщина в простом крестьянском наряде, а вторым — старик, его вывезли на кресле-каталке. Всё происходило плюс-минус так же, как и с Гошей. Император вручал дар, потом избранных уводили. Я грешным делом подумал, что старик в кресле поднимется и чудесным образом исцелится. Но нет, после обнаружения дара калеку увезли в кресле.

Я заметил, что император с каждой такой церемонией, как будто ослабевал. Словно взамен отдавал частичку самого себя.

Надо будет навести справки о том, как зажили те, с кем подобный обряд уже был совершён. Странно всё это… Конечно, репутация сама себя не создаст, но я привык к тому, что ничего в этом мире не бывает просто так… И если император раздаёт дары, тому должна быть весомая причина, ведь по сути он кардинально меняет жизнь этих людей, даёт им шанс влиться в высшее общество. Ни один род не откажется принять к себе в семью мага и укрепить свою кровь. Но ничего в этом мире не бывает просто так…

Когда парад невиданной щедрости закончился, продолжилось празднество. Начался концерт, и я был бы не прочь на него посмотреть, но время поджимало — пора было отправляться на вокзал.

— Простите, извините, — я начал протискиваться через толпу, покидая набережную.

Поймал карету и поехал на вокзал, чтобы на поезде в вагоне бизнес-класса отправиться в Ростов-на-Дону. Уже в пути стало ясно, что денёк отнял много сил, и, зайдя в купе, я просто вырубился без задних ног. Поездка обратно прошла быстро и без приключений.

— Сударь, Ростов будет через пятнадцать минут, — меня разбудил стук в дверь и голос проводника.

Я умылся, привёл себя в порядок и вскоре стоял на вокзале Ростова, выдыхая холодный утренний воздух в виде пара.

Выходя из вагона, заметил паренька, стоявшего на перроне и жадным взглядом кого-то выискивающего. Заметив меня, он замахал руками и двинулся ко мне. Я напрягся…

— А ты, чёрт возьми, кто такой?

Выглядел он помятым и каким-то затасканным, что ли.

— Милостыни не даю, кредит мне не нужен, — отрезал я и собрался идти на биржу извозчиков.

— Костя, ты чего? Это же я! — незнакомец осмотрел меня. — Я тебя уже обыскался! У меня есть к тебе серьёзный разговор.

— Даже так? — я попытался его снова обойти.

Но паренёк оказался настойчивым и снова не дал мне пройти.

— Ты меня за дурака держишь? Не советую, — он сжал кулаки.

Глава 9

— Ты… кто? — я остановился и внимательно всмотрелся в лицо этого повесы, силясь вспомнить.

Лицо показалось смутно знакомым, но в новом теле я с ним точно не виделся.

— А-а-а, — протянул парнишка. — Вон ты, как теперь запел! Видимо, тебе в той драке хорошенько досталось, раз уже своих рабочих не вспоминаешь? Или удобно прикрываться травмой⁈

Рабочих? Я задумался. Интересно, откуда взяться рабочим, если завод у меня в принципе не функционирующий. Единственный рабочий на нём — это я сам, но тем интереснее. Тем более паренёк достаточно просвещён на тему моей личной жизни, раз в курсе драки.

— Звать тебя как? Ты прав, у меня после той драки голову отшибло и память помахала ручкой и попросила писать письма.

— Вижу… — он внимательно посмотрел на шрам на моём виске, тот самый, который остался после драки и нет-нет, а болел до сих пор. — Говорил же тебе тогда, не связывайся, Костя, целее будешь!

По поводу драки — это была отдельная песня, там до сих пор шло следствие, но оно буксовало. Всё медленно, но уверенно катилось к тому, что дело закроют за неимением обвиняемых. Кстати, на днях следователь вызвал меня в участок, надо это дело не пропустить. А вот то, что этот парень знал какие-то подробности — уже любопытно. Я думал, что говорил со всеми свидетелями драки.

— Леонид я, — всё-таки представился мой новый старый знакомый.

Так вот что за Ленька меня искал! Я сразу вспомнил, как мой университетский друг Виктор не так давно говорил, что он меня ищет. Ну вот и нашёл. Как говорится, кто ищет, тот всегда… Судя по тому, что Лёне удалось вычислить поезд, на котором я прибыл, я действительно пареньку понадобился.

— Дай угадаю с первого раза, я тебе должен? — спросил я, чтобы не ходить вокруг да около.

Иногда у меня складывалось впечатление, что в Ростове нет людей, кому я не был что-то должен. Давно бы сказал, что всем, кому должен — прощаю, особенно тем, кого вижу в первый раз. Но дворянский этикет в этом новом мире не хухры-мухры.

Пока парень собирался с мыслями, я продолжил:

— Так, Лёня, не знаю, как ты, но я голоден и не против заглянуть в буфет, хочешь присоединяйся, хочешь нет — приём у меня по расписанию! — я достал свою очередную визитку и вручил ему. — На ней указаны часы работы и почта, куда ты можешь направить свои пожелания в письменном виде.

— Всё-таки ты издеваешься, Вавилов, — Лёня взял визитку, повертел в руках, сунул в карман. — Ну, пойдём в буфет, там поговорим.

Большинство буфетов на вокзале работало круглосуточно, мы нашли ближайший, зашли внутрь. Там за столиками сидел сонный народ, дожидающийся своих поездов. В буфете было самообслуживание, и мы пошли к витрине.

Я взял поднос, оценил ассортимент предлагаемых блюд — выбор был совсем не велик, к тому же всё было вчерашнее. Особенно уныло смотрелась заветренная пюрешка, начавшая постепенно покрываться корочкой. Правда, контейнер с пюре прямо сейчас вытаскивала тётка необъятных размеров в белом халате и чепчике. Взамен она принесла свежий омлет, и я решил взять именно его.

Для этого нужно было кинуть монетку в специальное устройство. Я это и сделал, сработал механизм, стекло отодвинулось и предоставило доступ к еде, причём к любой. Цены здесь оказались фиксированные. Положив себе пару аппетитных кусков омлета, я заметил, что Лёня не взял себе поднос.

— Есть не хочешь? Сытный завтрак — залог успеха.

— У меня денег нет, — зло буркнул он.

— Угощаю, — сказал я.

Не то чтобы я решил расщедриться, но совершенно не хотелось есть одному, когда собеседник смотрит тебе в рот. Лёня отказываться не стал и, как мне показалось, весь просиял, побежав за подносом. Пока он возился с витриной, я налил себе компот в стакан.

— Ну рассказывай, как у тебя такая жизнь нелёгкая сложилась, — предложил я, когда мы сели за столик.

Лёня, судя по целым четырём кускам омлета в своей тарелке, сильно проголодался.

— Как-как, — он начал рассказывать с полным ртом.

Выяснилось, что именно Лёня помог мне в своё время сделать визитки. И за них просил деньги, которые бывший обладатель этого тела, разумеется, не отдал.

— Сколько я тебе должен? — спросил я, когда он закончил.

Надо признать, что визитки мне действительно были нужны, и это — единственная разумная трата, долг за которую достался мне в наследство.

— Десять рублей! — назвал тот сумму долга. — И желательно их отдать сегодня, мне как-то не очень нравится ночевать на вокзале.

— Ты спишь на вокзале? — удивился я.

— Вообще-то, да, меня выгнали из комнаты за неуплату вот уже как второй месяц! — возмущённо пояснил Лёня.

Всплыли новые подробности — деньги, которые я занял у Лёни для печати визиток, были им отложены на оплату жилья.

— А как ты думаешь, я тебя встретил? Шастал по вокзалу и увидел, что ты садишься в поезд, — пояснил Лёня. — Правда, ты с какой-то дамой был и не услышал, когда я тебя звал. Ну или сделал вид, что не услышал, а я теперь встречаю каждый прибывающий поезд… То есть, встречал!

— Ясно, Леонид, скажу тебе словами классика — денег нет, но вы держитесь.

— Как «держитесь»?

— Прости, но на омлете мои финансовые возможности себя исчерпали. Сам пустой, — обозначил я.

Я видел, как изменился в лице Лёня, у него аж ком поперёк горла встал, и он спешно протолкнул ком компотом.

— Ну ты ведь обещал расплатиться, Костя…

— Если я обещал расплатиться, то расплачусь, но не сегодня.

— А когда⁈

— Ну смотри, — я взял салфетку, промокнул губы от омлета. — В Новороссийск я ездил не просто так, вернулся с заказом.

Я коротко рассказал, что договорился о заказе на шестерню. Причём таможенник уверял меня, что в подъёмном механизме таких шестерней целых пятнадцать штук и он все хочет поменять.

— Инструмент придёт на днях вместе с заказом, и делать там особо нечего, думаю, справимся быстро. Но пока оплата пройдёт, пока акты подпишем, в общем, две недели беру с запасом.

Видя, что Лёня совсем поник, мне даже стало немного жаль паренька. Вот так доверься идиоту — и на улице окажешься без копейки в кармане. Я решил поинтересоваться у него, чем он занимается и как зарабатывает на хлеб насущный.

— Как «чем занимаюсь?» Студент я… безработный! Вообще-то, твой однокурсник. Может быть, и запомнил бы, если б чаще бывал в университете!

— Факультет какой?

— Каллиграфия. Да-да, я знаю, что это не круто, но это всё, на что хватило денег моим родителям! Дворянин с высшим образованием и без — две большие разницы.

— Погоди, каллиграфия — это когда красиво буквы выводишь? — припомнил я.

— Да, только кому это надо, если сейчас все свитки одноразовые и набраны на печатной машинке, — Лёня разочарованно вздохнул, ловя вилкой кусочки, оставшиеся от омлета.

Я же поёрзал от волнения на стуле. Знал бы Лёня, что как раз мне подобный навык был нужен позарез. Гримуары не были одноразовыми, и чтобы записанные заклинания не сбоили, мне нужен каллиграф.

— Слушай, у меня к тебе есть предложение, — сказал я.

— Знаю я твои предложения, — обиженно ответил Лёня.

— Ты сначала выслушай.

— Говори!

— Предлагаю поступить так: в ближайшие две недели я предоставлю тебе жильё и еду за половину той цены, которую ты платил за свою комнату. Пойдёт в счёт долга. А пока ты ждёшь, у меня для тебя найдётся работа с оплатой также через две недели.

— Так, там я плачу десять рублей за месяц, — начал расчёт вслух Лёня.

Он вытащил из внутреннего кармана прохудившегося пиджака небольшой и такой же потрёпанный блокнот. Начал производить расчёты, деля с помощью столбика. Пока он считал, я отметил, что в блокноте куча каких-то непонятных мне чертежей и схем.

— Я согласен, — заключил Лёня. — Два с половиной рубля в счёт долга за две недели с пропитанием!

— Какую работёнку предлагаю — не спросишь?

— Да мне сейчас как-то не до того, чтобы перебирать, — честно признался мой собеседник. — На всё согласен!

— Только ты же понимаешь, что пока на предприятие не будут оформлены документы, ты будешь работать неофициально, — на всякий случай спросил я.

— Тю, ваще не проблема! А что делать-то и сколько платишь? — всё-таки в Лёне заиграло любопытство.

Я коротко пояснил ему задачу. У Лёни брови на лоб полезли.

— В смысле, ты готов платить за то, чтобы я накалякал на бумаге буковки? — изумился он. — А где тут подстава?

— Да, именно за это я и готов платить, никакой подставы нет. Ты пишешь — я плачу.

— Сколько?

— На месте договоримся, как объём работы покажу, — пояснил я.

— Идёт! — расцвёл Лёня, у которого будто появилось чувство, что его жизнь начала налаживаться.

Мы пожали руки.

— Ну тогда давай, собирай свои пожитки и поехали.

— Всё своё ношу с собой, — заверил мой новый сотрудник.

Опять же, новый старый сотрудник, если быть чуточку точнее.

— У тебя вещей нет?

— Есть, хозяйка комнаты выставила их в коридоре и сказала, что если я в течение нескольких дней не заберу, то она их выбросит, — признался Лёня.

— Где твоя комната?

— Неподалёку от университета, ты же был там… Блин, прости, забываю, что у тебя провалы в памяти.

— Так давай съездим и заберёшь. У меня как раз встреча в том же районе, — предложил я.

Мне нужно было повидаться с Романом, который обещал помочь и взять у отца кристалл.

Позавтракав, мы поймали экипаж, но извозчик заломил такую цену, что пришлось отказаться.

— Утро, а ты что хотел? Все сейчас куда-то едут, тем более мы уезжаем с вокзала, тут вечно цены задирают, — прокомментировал Лёня.

— Может, на линейке махнём? — предложил я, подметив, как из-за угла выворачивает конный прототип автобуса.

— Ты везучий, Костя!

Лёня пожаловался, что линейки порой приходится ждать больше часа. Это были экипажи для большого количества пассажиров. На двух продольных скамейках с перегородкой помещалась дюжина человек, сидевшая лицом к тротуару.

Мы сели в линейку и со скоростью черепахи поплелись в университет. Пришлось хорошенько отряхнуть сиденье, чтобы не испачкаться, ну и подвинуть плечом наглого мужичка, занявшего сразу два места и делающего вид, что так и надо. Он выразительно на меня посмотрел, но промолчал.

— Слушай, ты чего не ходишь-то на лекции? — я решил скоротать время поездки и узнать о своём новом работнике чуточку больше.

— Костя, ты такие вопросы интересные задаёшь, а если подумать? — покосился он на меня. — Я в последний раз менял одежду и мылся неделю назад. Какие ещё лекции? От меня духан такой, что не дай бог!

Вон оно как. А я ещё думал, почему сосед, сидевший по левую руку от Лёни так к стенке жмётся. Ленька-то, оказывается, заветрился — прям как то пюре из буфета. Запаха я, кстати, не чувствовал: в новом теле у меня были проблемы с обонянием, периодически оно попросту исчезало. Предположу, что это было ещё одним последствием пропущенного удара в той драке.

Прокатившись на линейке «с ветерком», мы приехали в университет. Условились встретиться через час, и каждый пошёл по своим делам. Я последовал в небольшой кабак, где мы договорились встретиться с Романом. Лёня пошёл забирать вещи из коридора хозяйки.

Бар стоял в квартале от здания университета. Это было полуподвальное помещение с непонятной вывеской, но каждый студент университета ходил сюда как к себе домой. Столик выбирать не пришлось — у компании, в которой раньше слонялся мой реципиент, был «именной» столик. Учитывая, что некоторое время назад я проводил здесь каждый божий вечер, мы сидели в одном и том же месте.

Я открыл скрипнувшую дверь из массивных досок дуба и зашёл внутрь. Днём в баре было немноголюдно, а фактически я был единственным посетителем. Официант, завидев меня, вскинул руку — приветствуя как старого доброго знакомого.

— Какие люди, Константин Фёдорович! Как вы, как здоровье?

— Живее всех живых, — заверил я и сел за столик.

Обратил внимание, что столешница вся исцарапана надписями из сплошного мата. Некоторые из них были сделаны красивым почерком, видимо, Лёня тоже сюда захаживал.

Официант принёс меню, но не стал уходить и сел напротив меня.

— Я ждал, когда вы придёте, — серьёзно сказал он.

Я уже было подумал, что ждал он меня для выставления счёта, но всё оказалось несколько иначе. Официант огляделся, удостоверяясь, что наш разговор никто не подслушивает, и зашептал.

— Я его видел!

— Во как, — сказал я.

Как же порой бывает сложно, когда не помнишь ни хрена. Вот официант говорит, что кого-то видел и, судя по его выпученным глазам, это должно произвести на меня впечатление. Но встречный вопрос — кого «его», стесняюсь спросить?

Я вдохнул и выдал басню, которую использовал каждый раз, когда попадал в неловкую ситуацию и не понимал, о чём идёт речь.

— Тут такое дело, меня после того удара перетряхнуло так, что я ничего не помню. Поэтому буду очень тебе благодарен, если ты напомнишь, о ком говоришь.

— С-суки, покалечили! — отреагировал официант. — Ничего, главное, что вы выжили! Короче, я видел того шулера… Ах да, вы ж не помните, сейчас я вам воспоминания освежу.

И официант рассказал, что в тот вечер для якобы честной игры был позван независимый картёжник. Он мешал колоду, чтобы у играющих не было подозрений в жульничестве. Так вот его и видел официант.

— Его пригласили те уроды, понимаете? Он наверняка в курсе, кто они и где их искать!

Опаньки. Неожиданная завязка, вот это я удачно в бар зашёл.

— Следователи в курсе, ты сообщал? — уточнил я.

— У вас, видимо, серьёзно память отшибло.

— Так я и не отрицаю.

— Вся компания в сборе! — послышался голос Романа, опоздавшего на нашу встречу.

— В общем, все здесь, — из рукава официанта на стол выпала бумажка.

Я тут же спрятал её себе в карман. Подметил, что при Романа официант говорить не хочет.

— Прошу простить за опоздание, — Рома плюхнулся на табурет рядом со мной.

Рожа у него была заспанная, не спал всю ночь.

— Вам как обычно? — спросил у опоздавшего официант.

— Не, я буквально на минутку забежал, — пояснил Рома, удобнее располагаясь на табуретке. — Одна нога здесь, другая там?

— Ты кристалл-то принёс? — я сразу перешёл к делу.

Рома на меня покосился недоумённым взглядом.

— Ну мы же договаривались, принёс. Правда, для этого всю ночь пришлось не спать, папа любит до утра сидеть в кабинете. Короче, — он положил передо мной коробку, обмотанную фольгой. — Смотри только не открывай и с фольгой поаккуратней.

— Знаю, — я подвинул коробку к себе.

— В общем, через неделю ты должен мне вернуть эту штуку, если не хочешь потом приходить на мои похороны!

Он поднялся из-за стола и сказал, что ему пора на лекцию.

— Будь здоров, через неделю верну.

Я хотел ещё поговорить с официантом, чтобы расспросить его подробнее, но в бар пришло ещё несколько человек — молодая и шумная компания студентов младших курсов.

Лёня уже ждал меня неподалёку от входа в университет с огромным чемоданом с оторванной ручкой и сломанным колёсиком.

— Мы с хозяйкой в не очень хороших отношениях остались, — пояснил он, видя мой взгляд.

На этот раз я раскошелился на извозчика, с таким огромным чемоданом ни в одну линейку не возьмут. Мы погрузили чемодан в экипаж, и я сразу предупредил извозчика, что у нас будут две остановки.

— А ты куда? — удивился Леонид.

— В местечко надо одно заглянуть.

Я объяснил Лёне, чтобы он ехал в поместье и сказал управляющему, что он от меня. Лёня внимательно выслушал, но попросил меня написать записку.

Он достал тот самый блокнот, вырвал из него листик и дал мне вместе с карандашом. Я чирканул несколько предложений, описывающих суть дела для управляющего, вернул записку Лёне и всё-таки поинтересовался:

— Что у тебя в блокноте за схемы и чертежи?

— Да, — он только отмахнулся. — Ерунда, может, как-нибудь потом расскажу.

Я настаивать не стал, к тому же извозчик сообщил, что мы прибыли по адресу.

— Только выходите аккуратнее, чтобы под колёса другого экипажа не попасть, — предупредил он.

Я поблагодарил извозчика за бдительность и вышел из кареты. Мы остановились на оживлённом перекрёстке, и предупреждение об осторожности оказалось не лишним.

— Смотри на дорогу! — передо мной на всём ходу пронёсся ещё один экипаж.

Куда я приехал — понятно. Я решил не откладывать дело в долгий ящик и наведаться по адресу, который дал официант. Местечко оказалось крайне любопытное. Все тротуары здесь были заняты блошиным рынком. Причём он тянулся по спуску вниз к реке Дон. И название у этого места было соответствующее — Богатяновский спуск. Я в этом мире жил всего ничего, но уже успел немало узнать о Богатяновке. Именно здесь собирался не самый честный в городе народ.

В голове появились логичные вопросы — куда теперь и где искать «того непонятно кого?»

Однако всё стало понятно сразу.

— Карты, девочки, расслабиться?

Передо мной вырос лысый мужичок, курящий самокрутку. Правда, самокрутка вдруг выпала из его рта, и он попятился, а потом бросился наутёк.

Глава 10

Ничего непонятно, но поведение крайне красноречивое. Я отбросил все мысли на потом, а пока бросился следом за странным мужичком. Просто так бегать никто не будет, а так, чтобы сверкали пятки — тем более. Я мчался за убежавшим, а тот, несмотря на лишний вес, бежал так, будто на кону стояла его жизнь.

В чём специфика Богатяновки, так это в крайне крутых подъёмах и спусках. И, конечно, в здешней застройке. На Богатяновке было множество невпопад построенных домов с узкими и кривыми улочками. Этот удирающий зараза, скорее всего, был местным и все эти улочки прекрасно знал. Поэтому, видя, что я его догоняю, он тут же заскочил в одну из них. Я останавливаться не стал, побежал следом и тоже влетел в узкий проход между двумя домами.

Мелькнула мысль, что это может быть засада, я вытащил пистолет, чтобы быть готовым к разным вариантам развития событий. Мы оказались на длинной улочке, змейкой, петляющей между домами. Барыга, начавший выдыхаться, успел добежать до её конца.

— Стоять! — я остановился и прицелился в мужика.

Тут без вариантов, пуля бегает быстрее. Убивать я его, естественно, не буду, но подстрелить могу.

— Пшёл ты! — бросил он и забежал за поворот.

Сука! Я заметил на стене дома по правую руку пожарную лестницу и забрался на неё. В догонялки играть не хочу, но вот в кошки-мышки — это, пожалуйста. На крыше дома мне открылся своего рода вид сверху целого квартала. Теперь лабиринты улочек и переулков были у меня как на ладони. Я подбежал к краю крыши и увидел беглеца.

Тот окончательно выдохся, стараясь меня запутать — попетлял между менее длинными улочками и оказался у дома со стороны внутреннего двора. Расстояние между домами позволяло мне его догнать, перепрыгивая с крыши на крышу.

Я старался делать это бесшумно, чтобы не спугнуть свою мышку, угодившую в мышеловку. Почему в мышеловку? Да потому что Иван Сусанин напоролся на тупик, идти дальше было некуда, дверь оказалась закрыта. И дорога вела только назад. Проблема в том, что сзади с крыши одноэтажного дома спрыгнул я. Моя мышка опёрлась ладонью о стену, пытаясь отдышаться.

— Ку-ку, — я перегородил проход, улыбаясь.

— Вам что от меня надо? — мужик понял, что оказался в ловушке и бежать ему больше некуда. — Сударь, вы явно меня с кем-то перепутали!

Я не собирался вступать в словесные баталии с барыгой и двинулся к нему навстречу. Сейчас познакомимся поближе, пообщаемся любезно в непринуждённой обстановке, а там будет ясно, перепутал я или нет. Но очевидно одно — просто так никто сверкать пятками не будет.

Мужик продолжал пятиться с мертвенно-бледным лицом. Дошёл до ступенек и, споткнувшись, уселся на одну из них. Я подошёл следом, поставил ногу на ступеньку пониже между его ног и, опершись на своё колено, приблизился к его лицу.

— Два варианта, — начал я пояснять его перспективы. — Ты рассказываешь мне всё сам, либо ты сделаешь всё то же самое, но с торчащим в пятой точке дулом пистолета.

Для более наглядной демонстрации перспектив я повертел пистолет перед его носом.

Следом, понимая, что барыга может быть вооружён, бегло обыскал его. Ни пистолета, ни ножа, ни другого оружия у него не оказалось.

— Вы меня с кем-то перепутали, сударь… — зашептал барыга, краснея, как помидор на солнечной грядке.

— Значит, второй вариант? — я вскинул бровь.

— Нет-нет! — встрепенулся барыга, вжимаясь в ступеньки. — Я всё расскажу, вы только спросите!

Понятно, что я не собирался ему засовывать кое-куда пистолет, но подобные убеждения всегда действовали как надо. Этот раз не стал исключением.

— Бар «Невинность» знаешь? — сухо спросил я.

— Э-э… эм… — мужичок изобразил потуги мыслительных процессов на своей физиономии. Выглядело это с одной стороны комично, потому что он стал походить на синьора Помидора из рассказа про «Чиполлино». С другой стороны, барыга выглядел жалко — сам понимал, что такими дешёвыми трюками меня не проведёшь.

Чтобы сделать его чуточку сговорчивее, я направил ему дуло пистолета в грудь.

— Не помнишь?

— Кажется, что-то такое припоминаю, — он отрывисто закивал. — Район университетов, так?

— Вопросы тут я задаю, — я сразу пресёк его попытку включить режим «сами мы не местные». — Три месяца назад ты сопровождал партию в карты.

Я решил пойти ва-банк, точных сведений о том, что именно этот человек был замешан в событиях вечера роковой драки, у меня не было. Но ему это не обязательно знать. Ну а насколько я попал в яблочко своим выстрелом — посмотрим.

— Сказать, что ты не играешь в карты — не получится, — в нагрудном кармане его пиджака лежала колода. — Тише, тише…

Я успокоил его, сам достал колоду карт из его нагрудного кармана и бросил ему на колени. Заметил, что колода запечатанная, что подтверждало — передо мной профессиональный шулер.

Мужик посмотрел на колоду, затем на меня.

— Может, и сопровождал, а может, и нет, — закудахтал барыга. — Я то, что вчера было не помню, а ты хочешь, чтобы я вспомнил то, что было несколько месяцев назад!

Понятно, такие словесные пикировки могли продолжаться сколь угодно долго. Пора было заканчивать ходить вокруг да около и я резко схватил этого ублюдка за грудки одной рукой, а второй приставил пистолет к его лбу.

— Бар «Невинность». После той игры вспыхнула драка, в которой пострадал молодой дворянин и студент магического университета. Пострадал от рук тех уродов, которые вызвали туда тебя. Прямо сейчас мне нужны их имена и фамилии, — выпалил я на одном дыхании.

У барыги хватило мозгов не начать отрицать очевидное. Хотя он по-прежнему делал вид, что меня не узнает.

— Сударь выжил, смею надеяться? — проблеял он.

— Сударь выжил, но не уверен, что выживут те, кто приложил к этому руку.

— Это вы⁈

— Зубы не заговаривай, а то сам по зубам получишь. Кто тебя в тот вечер вызывал? Закладывать тебя не буду, но если ты не заложишь мне этих уродов, то я положу над твоей могилой плиту и подпишу: здесь лежит идиот, которому надоело жить. Не будь идиотом.

Увы и ах, но моё внушение не помогло. Паршивец пытался хитрить и искать обходные пути.

— Да-да-да, милостивый государь, я всё расскажу… — начал плести он медовым голоском, показывая своё согласие сотрудничать.

Однако, стараясь заговорить мне зубы, он резко вывернулся, попытался меня лягнуть между ног, но не рассчитал, что я ждал подлости. И, не став с ним церемониться, съездил ему рукоятью пистолета по зубам.

— Я предупреждал — не делай так, чтобы спрашивать за грехи других пришлось тебя.

Скривившись от боли, он сплюнул кровь и прошепелявил:

— У меня выбиты зубы… Ой-ой-ой… — продолжал горланить барыга.

Удар получился болезненным, вопил он громко. По-хорошему сейчас бы поймать извозчика, закинуть этого индюка в карету и отвезти на завод. Там куда больше инструментов и возможностей для развязывания языка. Но, увы, не получится. Слишком много глаз и свидетелей на Богатяновском спуске. Поэтому работаем с тем, что есть.

Крики барыги привлекли внимание местных жителей. Я услышал, как открылась оконная ставня дома напротив и в оконном проёме появилось лицо пожилой женщины. Та быстро оценила обстановку, может, даже узнала барыгу, бывшего из местных, и начала кричать:

— Полиция! Человека убивают…

Чего же тебе спокойно на пенсии там не сидится? Конечно, неприятно, что нашлись свидетели, но я хорошо понимал, что воплями из окна полицию не вызвать. Вздохнул и, не обращая внимания на старуху, обострил наш с барыгой разговор. Схватил его за руку, положил запястье на ступеньки и предупредил:

— У тебя ровно пять секунд, чтобы сдать этих уродов. Иначе я переломаю тебе пальцы на правой руке, все пять. Раз!

Это подействовало лучше всего. Барыга, поняв, что воплями «полиция» меня не испугать, а переломанные пальцы надолго вычеркнут его из карт, наконец заговорил, когда я досчитал до четырёх:

— Приезжали от табачников, они заказывали ту игру!

— Имена, явки, пароли!

— Они мне не докладывали, сударь!

— Если соврал, я вернусь и тогда сломаю пальцы на обеих руках.

— Да-да-да, — согласился мужик, трясясь как кролик перед удавом.

Я подметил, что куда-то исчезла женщина, выглядывающая из окна. Сомневаюсь, что в трущобах есть телефон, но если есть, она пошла звонить в полицию. Так что сейчас надо действительно сваливать — не знаю, как далеко отсюда полицейский отдел, да и знать не хочу.

Я потянул на себя барыгу и хорошенько прошёлся ему по затылку рукоятью пистолета. Бессознательное тело сползло по ступенькам и замерло. Жить этот гадёныш будет: он не позже чем через полчаса придёт в себя. Зато я уйду незамеченным. И ушёл бы, но запертая дверь дома, к которой вела лестница, вдруг распахнулась, и на пороге выросла старуха из окна с ружьём в руках.

— Руки прочь от моего сына! — проревела она и пальнула без предупреждения.

Благо я в последний момент смекнул, что пахнет жареным и рухнул на землю. Дробь пролетела в миллиметрах от моей спины, настолько близко, что я даже почувствовал холодок. Ружьё было однозарядным, поэтому для следующего выстрела старухе пришлось его перезаряжать.

Можно воспользоваться моментом и обезоружить женщину, но я предпочёл скрыться за поворотом. Мало ли, у её сынка может быть такой же дурной отец, как и мать, а устраивать кровавую баню на Боготяновке не входило в мои планы.

Я затерялся в паутине улочек и вскоре вышел из массива одноэтажной застройки с другой стороны. Теперь, когда старуха открыла огонь, было понятно, что никакую полицию никто вызывать не станет. Однако задерживаться здесь не было никакого смысла. Я отошёл на несколько кварталов ниже, там поймал извозчика и велел ехать в моё поместье.

— Это там, где дорогу развезло, сударь? — догадался извозчик.

— Это там, где ты получишь рубль чаевыми, если довезёшь, — ответил я.

Извозчик оказался охочий до денег и кивком показал, что я могу садиться.

Фу-у-ух! Оказавшись внутри экипажа, я откинулся на спинку сиденья. Всё-таки не зря съездил, дело о той драке приобретало новые очертания. Табачники, значит. Особых подробностей о них я не знаю, но в курсе, что в центре Ростова есть табачная фабрика. Похоже, что копать нужно туда.

В самое ближайшее время у меня встреча со следователем, посмотрим, что мне скажут в полиции. В том, что шулер сказал мне всё, что знал, сомнений нет. Однако это наталкивает на мысль о том, что та драка отнюдь не была следствием чьих-то хулиганских действий. Надо будет найти способ проверить — не замешан ли там Загребалов или его люди.

Обдумывая новые вводные, я не заметил, как карета привезла меня к поместью. Извозчик оказался умелым и плавно объезжал колдобины на дороге.

— Сударь, мы приехали, жду обещанных чаевых, — сказал он, повернувшись ко мне, когда карета остановилась.

— Пожалуйста, — вручил я ему оплату за проезд и обещанный рубль.

— Приятно иметь с вами дело, — извозчик, одарил меня доброжелательной улыбкой, приподнял шляпу. — Кстати, вашим гостям, кажется, не повезло, в одной из колдобин они оставили колесо! Если нужно, я за отдельную плату могу доставить сменное колесо.

Гостям? Я ничего не ответил извозчику, но выглянул из кареты и действительно увидел неподалёку от ворот поместья двух незнакомцев. Те не заметили нас и ковырялись возле колеса кареты, которое они и вправду сломали.

— Так что, везти запаску? — уточнил извозчик.

— Нет, полагаю, мы обойдёмся своими силами, — отказался я.

— Всего хорошего!

Извозчик уехал, а я продолжил наблюдать за незнакомцами. Кто это такие, понял ещё в тот момент, когда увидел их из окошка кареты. Это были коллекторы, с которыми доселе у меня никак не получалось увидеться. На их повестки и извещения я, естественно, ввиду занятости не реагировал. Но вопросы были не только у них ко мне, но и у меня к ним. Я хорошо помнил угрозы, появившиеся в их последних посланиях. Да-да, те самые, что прочитала моя сестра. А когда у меня появляются вопросы, я предпочитаю не держать их в себе, а доносить до адресатов.

Я двинулся к коллекторам, подходя к ним со спины.

— Живёт у чёрта на куличках, как нам отсюда выбираться? — раздражённо бурчал один из них, осматривая сломанное колесо.

Я подметил, что ребята оба крепкие, хотя такие в основном и работают коллекторами, чтобы запугивать народ. Мол, если деньги не отдашь, мы тебе голову открутим как вентиль на кране.

— Я если этого козла поймаю, то пересчитаю ему рёбра, — шипел второй. — А это ему в счёт долга запишем.

Рядом с поломанным колесом кареты лежала стопка листовок, скорее всего, с очередным набором угроз. Правда, на этот раз коллекторы решили пойти дальше, и я увидел рядом с листовками ведёрко краски и кисть.

Я прокашлялся в кулак и сказал:

— Милостивые государи, так получилось, что тот, кого вы опрометчиво называете козлом, пришёл сам.

Коллекторы замолчали, обернулись и прищурились, пытаясь меня узнать. Наконец, второй, который и называл меня козлом, расплылся в фальшивой улыбке.

— Доброго дня, господин Вавилов!

— Пожелать вам доброго дня в ответ не могу. День, впрочем, как и вечер, вам предстоит отнюдь не добрый.

Разговаривать я не собирался, эти подонки сильно переборщили с выбиванием у меня долга. Всё, что входило в их полномочия согласно букве закона — уведомить меня о просроченной задолженности и вручить повестку в суд. Однако, как это бывает не только в этом мире, но и везде — закон для некоторых уникумов не писан. А с волками жить — по-волчьи выть.

Я подался вперёд, ударяя ногой по ведёрку краски. Та была уже открыта, и белая краска облила двух сидящих на присядках коллекторов с головы до ног. Оба вскочили, а я, не давая им опомниться, вытащил пистолет и открыл стрельбу по земле у их ног, заставляя коллекторов танцевать чечётку.

— Не губи, барин! — заверещали оба в голос.

— Убирайтесь, пока я вас не выпорол как сидоровых коз!

— Так, карета сломана!

— Карета у меня теперь останется в качестве моральной компенсации, а то мне на суд поехать не на чем, — пояснил я.

— Но…

— Убирайтесь, кому говорю! А то у меня от волнения руки трясутся, могу выстрелить не туда, куда целюсь!

Заверение получилось действенным, оба коллектора взяли ноги в руки и побежали по колдобинам, перепачканные в краске.

Я проводил их взглядом, преподав этим дурням тот урок, который они заслуживали. Пусть передадут своим хозяевам, что со мной так не пройдёт. Ну а карета мне действительно пригодится, надо будет только колесо починить. Вот не хочется с людьми по-плохому, но некоторые кроме как по-плохому не понимают.

— Костя! — послышался радостный визг, и на крыльце поместья появилась моя сестрёнка.

Не знаю, слышала ли она выстрелы, всё-таки окна и двери в дом были закрыты. Малышка бросилась ко мне и крепко обняла.

— Я тебя так ждала! — воскликнула она.

— Приехал так быстро, как только мог, — заверил я.

— Баб Наташа как раз приготовила поесть.

— Не баб Наташа, а Наталья Петровна, — поправил я девчонку.

— Костя, Костя! — сестрёнка заметила коллекторов, которые удалились на приличное расстояние от поместья. — Мне кажется, это те самые дяди, которые хотели сделать…

— Я думаю, что они уже передумали, — я чмокнул сестру в макушку. — И поняли, что сказали глупость.

— Как я про Наталью Петровну?

— Что-то вроде того. Кстати, — я сунул руку в карман и достал оттуда шоколадную конфету. — Это тебе. Только Наталье Петровне не рассказывай, что я тебя подкармливаю.

Обед пришёлся весьма кстати, за ним я хотел собрать всех своих, включая управляющего и Лёню. Правда, Лёня на обед не пришёл, он сразу занялся делом, естественно, с подачи управляющего — пошёл колоть дрова.

— Так, я вижу, что вы уже познакомились с моим новым рабочим Леонидом? — спросил я, но не дожидаясь ответа, перешёл к сути дела. — Если вкратце, Леонид теперь будет работать на заводе. Я попрошу вас организовать ему рабочее место.

— И кем его взял барин?

— Каллиграфом, — пояснил я.

Управляющий прыснул смешком, но я заверил, что ничего смешного в этом нет. В течение нескольких часов необходимо подготовить рабочее место для Леонида.

— Ох, барин, ты бы заканчивал пытаться этот завод в строй вернуть, гиблое это дело! — вздохнул старик.

— Сейчас прям и поедем, как пообедаем, место рабочее обустраивать, — я пропустил его слова мимо ушей. — Давай его с колки дров вытаскивай и едем.

Говоря эти слова, я чувствовал, как начинает болеть голова. Была надежда чуть смягчить эти головные боли, когда на заводе появится новая рабочая единица.

— И кстати, как место рабочее обустроим, возвращайся в поместье, надо хлев под коня подготовить, — сказал я, чем вызвал удивление старика.

— У нас ж скотины нема!

— Теперь ма — добрый конь у въезда в поместье стоит, с каретой. Так что ты животину сеном накорми, а с каретой чуть позже разберёшься, там колесо приказало долго жить.

Вскоре мы уже шли все втроём на завод. Старик продолжал удивляться, откуда у нас взялась лошадь с каретой. Я не стал сознаваться, что и то и другое, если так можно сказать, трофейное.

Весь завод блестел от чистоты! Воришки справились на славу, поэтому управляющий ещё вчера их отпустил.

На заводе сразу приступили к поиску кабинета для Лёни. Место нашёл я, заприметив небольшую, но вместительную каморку, как раз пустующую.

— Пойдёт? — спросил я у товарища.

Тот заглянул внутрь и показал большой палец. Мы быстро организовали там стул, стол, нашли лампу и прочие принадлежности, которые могли понадобиться в работе Леониду.

— Смотри сюда, — я положил на стол перед ним целый ворох бумаг и листы пергамента. — Задача у тебя простая, надо перенести тексты заклинаний слово в слово из бумаг на пергамент. Чем быстрее справишься, тем лучше, но главное — качество: любая помарка и пишешь заново. И ещё, на один пергамент — одно заклинание.

Лёня внимательно выслушал, вопросов не задавал и лишь только заверил, что задача ему ясна.

— Не работа, а мечта! — обрадовался он.

Я дождался, когда Лёня приступит к работе. У меня тоже на сегодня была намечена важная задача — следовало связать воедино артефакт и пергамент с заклинаниями. В качестве связующего звена я как раз рассматривал кристалл, полученный от Ромы. Я достал коробку, обёрнутую фольгой, чувствуя лёгкое предвкушение. Пергамент с заклинанием у меня уже был. До появления Лёни я сам попотел, но выписал заклинания.

Местом для проведения теста была металлическая плита. Я положил на неё пергамент, сверху артефакт и уже на него — коробку с фольгой. Я облизал губы, волнение усиливалось. Теперь дело оставалось за малым — открыть коробку, убрав фольгу. Ну а там либо всё получится… либо трава не расти.

Не затягивая, я развернул фольгу и открыл артефакт. Последнее, что я помнил, прежде чем волна невиданной мощи впечатала меня в стену, было вырвавшееся из коробки пламя…

Глава 11

Энергия припечатала меня к стене с той же лёгкостью, какой мухобойка припечатывает муху. Да так, что штукатурка закрошилась и осыпалась.

Досталось и остальным вещам — в сторону полетели бумаги, инструменты, мебель. Их всех тоже прилепило к стене, будто к магниту. Ни хрена себе, это какой же силы кристалл! Витя мог бы и предупредить о мощности. Хотя он-то откуда знает! Ну разработками его папы я однозначно впечатлён.

За тем, что происходило дальше, я смотрел из положения полулёжа.

Пока происходило колдовство, энергия кристалла не давала мне подняться. Он взмыл в воздух и, застыв под потолком, начал быстро-быстро вращаться вокруг своей оси. Причём с каждым вращением обороты увеличивались. Вместе с движением кристалл вырабатывал мощную энергию, и только лишь малая её часть вышла из воронки, расплескавшись по сторонам.

Но и этой толики хватило, чтобы удерживать меня намертво у стены. Однако остальная большая часть энергии замкнулась в воронке какого-то энергетического смерча и устремилась вниз, идя через мой артефакт.

Происходило то, чего я и ожидал, теперь оставалось понять, какой будет результат… Сможет ли энергия кристалла выступить проводником, свяжущим воедино артефакт с заклинанием на пергаменте?

Кристалл вращался всё быстрее и быстрее, энергии вырабатывал всё больше и больше…

А потом… Бах! И кристалл взорвался, попросту превратившись в кучку пепла, разлетевшегося по всей комнате.

Пепел перепачкал стены, пол и потолок, а поток энергии, придавливающий меня к стене, наконец иссяк. Я вдохнул полной грудью, поднялся и, пошатываясь, подошёл к металлическому постаменту.

Сразу почувствовал исходящий от него жар. Металл накалился до такой степени, что к нему нельзя было прикоснуться. Но куда важнее оказался полученный результат, и сказать, что он меня впечатлил — ничего не сказать.

На пергаменте с нанесённым на нём заклинанием остался отпечаток артефакта, его магического следа — это значило, что связь между пергаментом и артефактом установилась.

Строки заклятия теперь светились голубым энергетическим пламенем. Я получил то, что искал — теперь пергамент можно использовать многократно, пока заряжен артефакт.

Я довольно потёр руками — получилось! Удачно проведённый эксперимент позволял приступать к сборке гримуара целиком и полностью. Как только у меня на руках окажется нужный инструмент, а Лёня закончит нанесение заклятий, гримуар будет готов к конечной сборке.

Надо же… Больше не придётся произносить долгие заклинания… или пользоваться одноразовыми свитками.

Эта мысль заставила меня улыбнуться. Ведь то, что сейчас происходило в этой комнате, могло без всякого преувеличения изменить этот мир.

Впрочем, по результату проведённого эксперимента были и минусы. Теперь мне придётся крепко задуматься, где в срочном порядке взять такой же мощный кристалл. Для этого у меня есть целая неделя, потом кристалл придётся возвращать Витьку.

Обычно подобные кристаллы работают по принципу конденсатора — впитывают в себя магическую энергию, созревают, а затем эту самую энергию выплёскивают и снова становятся пустыми.

Всё здорово, но теперь энергию попросту некуда набирать, самого сосуда — кристалла — больше нет. Другим минусом стала боль, пульсирующая в моих висках. Чёртово проклятие работало таким образом, что завод сигнализировал о необходимости как можно скорее убраться.

Получившийся свиток я аккуратно свернул в трубочку и сунул в карман пиджака. Завтра предстоит насыщенный день — схожу к следователю, а после — наведаюсь на табачную фабрику. Там заклинание свитка мне явно пригодится, разговор с этими ребятами будет явно непростой.

— Константин, — на пороге двери вырос Лёня. — Иди, там какие-то почтальоны приехали, тебя спрашивают…

Парень осёкся и оглядел комнату, которую выплеск кристалла превратил в сплошной хаос.

— Ты чё тут делал? — изумился Лёня.

— Наукой занимался, магической, — ответил я и, оглядев учинённый погром, решил, что попрошу управляющего здесь убраться. — Лень, а что привезли? Новороссийск? — спросил я.

— Чего не знаю, того не знаю, — парень развёл руками. — Сказали, что вручение только лично адресату.

Я прошёл к выходу и обнаружил там почтальона.

— Господин Вавилов Константин Фёдорович? — спросил он.

— Он самый, — подтвердил я.

— Вам посылочка — распишитесь, будьте так любезны.

Я взял документ у почтальона и немало удивился, когда на месте отправки увидел не Новороссийск, а Волгоград. Хм… Из Волгограда я ничего не заказывал, может, заказ прежнего обладателя этого тела?

— Не можете найти где расписываться? — осведомился почтальон, видя, что я не спешу ставить подпись.

— Погоди расписываться, что в посылке?

— Да мне почём знать, господин Вавилов. Моё дело маленькое — вам посылку доставить в целости и сохранности, а что внутри — мне не говорят, — пояснил почтальон.

Понял, вопросов больше не имею. Я поставил роспись, взял небольшую коробку, к тому же лёгкую. Потряс, внутри тоже не было ничего тяжёлого, но был какой-то предмет.

— Вы лучше так не трясите, в накладной написано — хрупкая, мало ли, там хрусталь какой-то! — предупредил меня почтальон.

Ладно, сейчас посмотрим, кто мне и что прислал. Я не стал задерживать паренька, поблагодарил его за доставку и за то, что он заехал в эти края.

— Вы правы, тут сам чёрт ногу сломит! Дорогу размыло так, что ни, проехать ни пройти, — сказал почтальон, намекая на чаевые.

Чаевые в империи были сродни правилам хорошего тона. Оставляли их везде и всюду, поэтому я тоже сунул парню несколько монет и тот, оседлав лошадь, ускакал.

— Хорошего вам дня, господин Вавилов! Надеюсь, посылка вас порадует, — сказал он напоследок.

Я ещё постоял у входных ворот, рассматривая со всех сторон свою посылку, когда увидел идущего на завод управляющего. Старик тащил сломанное колесо от кареты, которое успел снять.

Вот молодец всё-таки мужик, возраст немаленький, а по-прежнему работящий! Хотя у стариков такое часто встречается: работа — это то единственное, что отдаляет приближение старости. Пока работаешь, старость не чувствуешь, а как только работать прекращаешь — превращаешься в дряхлого старика.

— Константин Фёдорович, всё сделал так, как вами было велено. Хлев очистил, лошадку поставил и дал ей сена, а колесо с кареты снял и принёс на ремонт, — сообщил он.

— Починим? — спросил я. — Мне бы в идеале к завтрашнему утру на карете в город выехать.

— Конечно, тут на пару часов делов. Всё будет, Константин Фёдорович!

— Чудно.

— А это у вас что — инструмент пришёл? — старик указал на посылку.

— Вряд ли инструмент, какая-то посылка из Волгограда… В любом случае не помню, мы что-нибудь заказывали оттуда?

— Из Волгограда? — управляющий задумался, а затем медленно покачал головой. — Из Волгограда я ничего не припомню.

— Кстати, у меня к тебе дела есть, — я в двух словах рассказал управляющему о том, что будет не лишним прибраться в цеху с металлическим постаментом.

— А чего там стряслось?

— Как бы тебе сказать… Давай сам посмотришь.

Через пару минут я уже распаковывал посылку и немало удивился, когда обнаружил там… матрёшку. Интересно, это какой-то подарок с намёком? Я повертел матрёшку, рассматривая с разных сторон. Может, прежний обладатель этого тела увлекался матрёшками? Чего не знаю, того не знаю.

Я посмотрел дату на посылке и обнаружил, что дата отправки значится девятым июля. Давненько это было — я как раз к тому моменту попал в этот мир, так что посылка явно не мной заказана.

Дата меня откровенно смутила, до Волгограда из Ростова не такое большое расстояние, чтобы посылка шла несколько месяцев. Другой вопрос, что я на таможне воочию увидел, как там всё работает изнутри, и ничему не удивлюсь — почта ещё более бюрократизированная контора. Наслышан, что посылки там могут пропадать как в морских пучинах Бермудского треугольника.

— Константин! — позвал меня Лёня.

За то время пока я разбирался с кристаллом и принимал посылку, он успел исписать целый лист пергамента, на котором появилось первое заклинание.

— Посмотри-ка, так пойдёт?

Я взглянул на пергамент и увидел, что почерк, которым записано заклинание, близок к идеалу. Прикопаться даже при большом желании не к чему.

— Великолепно, лучше захочешь — не сделаешь! — похвалил я Лёню.

— Стараюсь, — он смущённо пожал плечами.

— Погоди, это ты за час управился?

— Чуть меньше, я просто ошибся и переписывал сначала.

Я быстро посчитал в голове, что если Лёня приловчится, то сможет всего за несколько дней полностью справиться с поставленной задачей. Делай это я сам, и на переписывание заклинаний ушло бы не меньше месяца.

— Тогда я продолжаю? — спросил он.

— Конечно!

Лёня продолжил заниматься каллиграфией, вернувшись в свою каморку. Пока мы разговаривали, я несколько раз слышал причитания старика — тот добрался до цеха с постаментом, и увиденное ему явно не понравилось. Однако увидев матрёшку, он сменил гнев на милость.

— Ух ты, прелесть! Константин Фёдорович, а что это за матрёшка такая красивая?

Старик с довольным видом разбирал матрёшку и добравшись до маленькой повернулся, показав её мне. Я сразу заметил, что из маленькой матрёшки пошёл какой-то… дым? Точно дым!

— Брось её! — выкрикнул я, заподозрив неладное.

Но было поздно — управляющий вдохнул дым и тотчас рухнул на пол уже без сознания. Матрёшка выпала из его рук, а дым, идущий из неё, только начал усиливаться.

Я бросился к кнопке включения вытяжки, закрыв лицо рукавом и стараясь не дышать. Вытяжка включилась. Поскольку она была довольно-таки мощная, производственная, то удалось довольно быстро высосать дым.

Прибежал Лёня, но я жестом показал, чтобы он стоял на месте. Парень не понял, тогда я захлопнул дверь перед его носом, чтобы он не мог войти в цех. Сам бросился к управляющему, прихватив по пути ветошь. Наложил ткань ему на нос, чтобы как можно меньше вдыхал гадости. Саму матрёшку, начавшую таять и превращаться в склизкое месиво — накрыл железным ящиком.

Дождался пока дым выветрится и одновременно достал из аптечки медикаменты. Вот всегда знал, что аптечка на предприятии обязательно нужна, не зря её обновил около месяца назад.

Откачать управляющего удалось при помощи нашатыря. Я капнул им на вату и поднёс к носу старика. Тот поначалу не реагировал, но затем открыл глаза, проморгался и уставился на меня непонимающим взглядом.

— Кость, что это было?

— Ничего хорошего, матрёшка оказалась с душком, — коротко пояснил я. — Как ты себя чувствуешь, в больницу поедешь?

Управляющий приподнялся на локтях, встряхнул головой и честно признался, что чувствует себя так, как будто выпил бутылку водки залпом. Но медицинская помощь ему не требуется,

— Очухаюсь, — уверил он. — Хотя голова, конечно, трещит!

Я помог старику подняться, посадил на стул. Хотелось верить, что обойдётся, кто-то явно намеревался меня отравить.

— Лёня, зайди, — я позвал однокурсника и тот нерешительно открыл дверь.

— Что стряслось? — спросил он дрожащим голосом.

Я вкратце рассказал ему о произошедшем и увидел, как брови Лёни ползут на лоб.

— Помоги, надо открыть окна и впустить свежий воздух, — попросил я.

— Опасное у тебя производство, Кость.

Первой мыслью было догнать почтальона, доставившего отраву. От этой мысли я сразу отказался: во-первых, почтальон действительно не знает, что доставляет, а во-вторых, его уже не догнать при всём желании — всё-таки он верхом, а я нет. Поэтому надо довольствоваться тем, что есть.

Я внимательно осмотрел остальные части матрёшки, для чего надел перчатки — яд мог быть и на них. Ничего подозрительного не обнаружил, но решил проверить коробку, в которой привезли доставку.

И вот здесь нашлась интересная деталь — под стружкой на дне коробки я увидел следы химических ожогов. Значит, яд не магический, тут орудовал алхимик. Любопытно, и наводит на определённые мысли. Для использования заклинания нужен свиток — тут его нет, иначе на дне коробки осталась бы сажа. По ней опытный следователь может достаточно легко выйти на исполнителя, а через того — на заказчика.

При покушении с помощью алхимика засветиться сложнее, но задача эта более трудоёмкая и крайне дорогостоящая. Я задумался и кое-что припомнил — на днях, когда я посещал поместье Загребалова, мне повстречался человек с соответствующей нашивкой гильдии алхимиков.

Вот тебе и первые ласточки прилетели в виде покушения на мою жизнь. Я выбросил коробку в мусорку, понимая, что угроза от Загребалова начала воплощаться в реальность. Что ж, нечто подобное я ожидал и понимал — барон не смирится с проигрышем и попытается до меня добраться.

После того, как я наотрез отказался продавать ему землю, где стоит завод, у него есть только один выход — убить меня и купить с аукциона, поскольку земля уйдёт банкам за долги. Но у него не получится сделать ни того, ни другого, и теперь лишь вопрос времени, когда я нанесу ответный удар. Однако в отличие от Загребалова, я выведаю такую возможность, чтобы действовать наверняка.

В итоге я отпустил управляющего домой, велев старику строго-настрого провести сегодняшний вечер в постели. Мы с Лёней ещё некоторое время поработали. Я в частности занялся ремонтом колеса от кареты и сумел его починить.

В целом, сегодняшний день оказался крайне удачным. Помимо того, что у меня получилось с артефактом, завтра я поеду в город на карете и наведаюсь к табачникам не с пустыми руками.

Закончив, мы с Лёней вернулись в поместье уже в кромешной темноте. Только сейчас я понял, насколько вымотался. Я завалился спать без задних ног, а на следующее утро, перекусив наспех блинами, выехал на карете в город.

— Карета подана, — сообщил управляющий.

Старик уже пришёл в себя и даже вернулся к делам по хозяйству.

Сразу стало понятно, отчего плюются извозчики. Я пару раз чуть не посадил карету на брюхо и за малым не лишился колеса по второму кругу. Но, приспособившись, всё-таки выехал на нормальную дорогу. Вывод последовал сразу — по возвращению нужно подумать, как усилить конструкцию колёс. А там, как пойдут деньги, как минимум засыплю колдобины гравием.

Участок полиции был тем самым местом, который посетив однажды не хочется больше посещать никогда.

— Ваше благородие! Здесь останавливаться нельзя, это стоянка для служебного транспорта, — с неким раздражением сообщил мне дежурный полицейский, видя, что я собрался остановиться на свободном парковочном месте.

На самом деле других вариантов встать здесь попросту не было, а в центре, где располагался отдел полиции, существовали извечные проблемы с парковкой. И для того чтобы припарковаться мне пришлось бы останавливаться за пару кварталов от адреса.

Ясно как божий день — с той же проблемой сталкивались господа полицейские. Решение они выбрали оригинальное — наглым образом приватизировали все парковочные места возле отдела.

А знак, на который ссылался дежурный, на деле относился к парковке во внутреннем дворе, перегороженной шлагбаумом. Суть в том, что господам полицейским не хотелось заморачиваться, заезжая во внутренний двор.

Я недолго думая остановился на свободном парковочном месте возле входа в отдел.

— Сказано же — здесь парковаться нельзя, это место начальника отдела! Ну-ка отъезжайте!

Дежурного смущал факт соседства моей простенькой кареты рядом с шикарными каретами и автомобилями полицейских? Кстати, одна из карет принадлежала господину следователю, официально получавшему двадцать рублей в месяц, тогда как его карета стоила многие тысячи.

— Тон сбавь, — я смерил дежурного взглядом. — Место начальника во внутреннем дворе. Свою карету я поставлю туда, где захочу. Хорошего дежурства!

Я вышел из кареты и пошёл в участок пока дежурный, вылупив глаза, думал, как поступить с брошенной каретой. Следователь ждал меня в назначенное по повестке время.

— Доброго дня, Вениамин Васильевич, вы меня по повестке вызывали — вот и я, к вашим услугам.

Не ожидая приглашения, я проследовал к столу следователя и сел на стул, перекинув нога на ногу. Со следователем у нас сразу сложились напряжённые отношения, когда он в самый первый день начал меня заверять, что дело гиблое и расследовать там априори нечего, несмотря на большое количество следов, оставленных на месте преступления.

Я тогда отказался подписывать бумаги и потребовал вести расследование до конца, затребовав экспертизу. Сегодня результаты были получены, и не исключено, что по этой причине следователь не был рад меня видеть. Вместо приветствия он пробурчал себе под нос что-то несвязное и сунул мне какую-то бумагу.

— Ознакомьтесь, Константин Фёдорович!

Я взял бумагу — и да, увидел в ней результаты экспертиз.

— Волос, оброненный на месте преступления — собачий, кровь там найденная принадлежит мне, — прочитал я вслух.

— Как видите, не могу вас ничем обрадовать. Хотите вы или нет, Константин Фёдорович, но я вынужден отправить дело в архив за неимением состава преступления. К тому же, помимо ваших дел у нас полно других преступлений, куда более важных, чем драка с гопниками пьяного дворянина, — последнее он говорил с явной издёвкой, пытаясь меня посильнее ковырнуть.

Он посмотрел на свои часы, как и карета, стоившие кратно больше его годовой зарплаты. В мой прошлый визит я их не приметил.

— До свидания, Константин Фёдорович. Повторяю, я ничем вас обрадовать не смогу.

— Я вижу, вас уже обрадовали, — я указал взглядом на часы.

— Что вы имеете в виду?

— Верните дело на дорасследование, пока я не буду вынужден омрачить вашу радость и пока это самое «в виду» не поимело вас, — я встал из-за стола. — Думаю, мы поняли друг друга.

Следователь долго на меня смотрел, шевеля своими усиками. Руку с часами он, как бы между прочим, убрал со стола.

— Вас вызовут, — проскрежетал он.

— Всего хорошего! Надеюсь, вы не доведёте до всего плохого!

Мне стало окончательно понятно, что искать помощь в полиции — затея по своей глупости схожая с поиском иголки в стоге сена.

— Не переводите бумагу, господин следователь, — бросил я, выходя из кабинета.

На выходе из отдела я увидел забежавшего в проход полицейского.

— Кто встал на место начальника? — разорался он. — Вы встали во дворе! Понимаете, в каком теперь начальник настроении⁈

Было смешно наблюдать за тем, как нервничают оба полицейских. Я сел в карету и поехал на табачную фабрику. Табачка находилась в самом центре Ростова, неподалёку от собора и центрального рынка.

— О, сам явился, даже искать не придётся! — такими словами меня встретили два бугая на входе.

Неожиданный поворот, учитывая, что я в принципе ни от кого не прятался.

— Пошли к боссу, — фальшиво улыбаясь, прохрипел один из них. Я отказываться не стал.

— Кирилл Сергеевич, тут Вавилов пришёл! — заглянул в кабинет бугай.

Видимо, получив добро, он открыл дверь кабинета, пуская меня внутрь.

— Заходи!

Я коротко пожал плечами, зашёл. Положа руку на сердце, я думал, что так быстро мне не удастся получить аудиенцию, а тут…

Боссом оказался мужчина в самом расцвете сил, сидевший за массивным дубовым столом. Он откинулся спиной в своё кожаное кресло и курил сигару, на меня он посмотрел с нескрываемым любопытством.

— Что, Вавилов, решил с повинной сдаться? — спросил Кирилл Сергеевич. — Правильный выбор, мужественный, вот только я ни хрена тебя не прощу за то, что ты сделал.

— А что я сделал, напомните? У меня после прошлого раза с памятью проблема, знаете ли, — объяснил я Кириллу Сергеевичу.

— Придуриваешься? — спросил тот.

— Нет, видите ли, Кирилл Сергеевич, у меня после удара в висок одного из ваших людей память отшибло.

Кирилл Сергеевич помолчал, стряхнул в пепельницу пепел с кончика сигары, а потом вскочил из-за стола и зарычал:

— После твоего заклинания у Вани шрамы от ожогов останутся на всю жизнь! Такое мы не прощаем. И в этот раз ты не выживешь.

Пока он говорил, бугаи за моей спиной закрыли дверь в кабинет.

Глава 12

Дверь захлопнулась. Предсказуемо: могли бы придумать что-то оригинальнее, чем просто закрыть меня в кабинете с двумя разъярёнными бугаями. Я, естественно, к такой ситуации оказался готов.

— Ой, вы что, меня бить собираетесь? — я театрально захлопал глазами. — А как же поговорить? Нет проблем, которые не решаются в диалоге… не?

— Хватайте его, — рявкнул табачный магнат, ударяя со всего маху кулаком по столу.

Бугаи рванули с места и пошли на сближение, беря меня в клещи. Манёвр вполне понятный — мне хотели отрезать путь к двери. Один из них вытащил из кармана наручники, второй достал кляп. Вот удивительно, откуда у них всё это под рукой? Или для табачников наручники и кляп — естественные инструменты для переговоров? Меня-то они явно не ждали, я сам пришёл.

Табачный магнат тоже не стоял без дела и, решив, что я струхну и попытаюсь выпрыгнуть через окно за его спиной, поднялся и вытащил револьвер, беря меня на прицел. Я быстро разгадал план — меня хотят приковать к стулу наручниками, засунуть в рот кляп и приставить к виску пистолет. Потом, естественно, грохнуть, о чём меня заблаговременно известили.

Ладно, планы мучителей — это хорошо, но нужно вносить в них свои коррективы. Есть у меня для них одна любопытная заготовка, думаю, оценят.

— Господа, стойте! Минуточку внимания! — громко сказал я.

Бугаи чуть замедлились, сбившись с толку.

— Вот вы работаете на табачной фабрике, а вы знаете, что капля никотина убивает… — я защёлкал пальцами, делая вид, что пытаюсь вспомнить окончание этого предложения.

— Лошадь! — выпалил один из бугаёв, не догадываясь, что слово и было активацией одноразового свитка.

— Мои вы хорошие! — я расплылся в улыбке.

— Да закройте же вы ему пасть! — проскрежетал босс.

Свиток я подготовил ещё в прошлый раз и хотел использовать во время встречи с Загребаловым, но в тот раз обошлось, и свиток остался нетронутым. Теперь настало его время.

Заклинание призрачности заработало. Я только что стоял у стола посреди кабинета, а в следующий миг — раз, и исчез как по мановению волшебной палочки, и быстро сиганул в сторону. Естественно, господа нападавшие не успели вовремя затормозить и благополучно стукнулись лбами, как горные бараны.

— Куда он пропал? — потирая лбы, они начали оглядываться.

— Уроды, вы его упустили! — завизжал табачный магнат. — Из-под земли мне его достаньте!

Я отошёл в сторонку, спокойно вытряхнул пепел сгоревшего свитка из кармана. Никто этого не заметил: пока материя находится в соприкосновении с моей энергией — она невидима и прозрачна. А вот если сделать чуточку иначе… Я вытянул руку с пеплом на ладони и хорошенько дунул. Пепел полетел в разные стороны, сразу материализовываясь и становясь видимым.

— Вон он, бей его! — заорал табачник, и бугаи наперегонки бросились месить кулаками воздух с пеплом.

— Ку-ку! — я подал сигнал, и бедолаги теперь бросились на него. А я в этот момент схватил стул, на котором меня собрались пытать, и перегородил им дорогу.

Двое перекаченных верзилы споткнулись и, полетев вверх тормашками грохнулись о стену, с которой начали падать картины и подвешенные подарочные сабли с ножами.

— Дебилы, он уйдёт! — вышел из себя табачник.

Я бы поразвлекался ещё, но действие заклинания было ограничено по времени.

Поэтому перехожу ко второй части плана. Бросив напоследок взгляд на табачного магната, который изо всех сил пытался понять, что происходит, я вышел из кабинета. Через несколько секунд заклинание перестанет действовать, и я начну «проявляться».

Так и произошло. Спускаясь по лестнице, я сначала увидел свои появившиеся ноги, а затем и всё остальное. Дальше я шёл уже полностью материализовавшись. Чтобы исключить подозрения, пошёл прямиком через линию конвейера, дабы меня увидело как можно больше глаз. Мне надо было убедиться, что фабричные видят, что я ухожу.

Пока шёл, одним глазом приметил, что фабрика укомплектована по последнему слову техники. Если на моём заводе активно использовались старые добрые станки с обычными двигателями, работающие на электричестве, то здесь вместо двигателей использовали кристаллы, накачанные магической энергией. Ничего, и мой завод обязательно до такого дорастёт. Кристаллы куда эффективнее электричества.

Проходя мимо курилки, я спросил у фабричных рабочих, который сейчас час. Спросил не случайно. По технике безопасности внутри цеха было запрещено носить наручные часы. На меня посмотрели как на идиота, направили к проходной, где были как раз установлены настенные часы. Отлично, пусть запоминают, что я ушёл — наверняка табачник отправит в погоню своих недалёких прихвостней. Надо, чтобы они пошли по ложному следу.

Я сел на козлы своей кареты и поехал прочь. Но скрывшись за ближайшим поворотом, резко поменял направление движения. Поставил карету у тротуара в паре кварталов от табачки, а сам не спеша вернулся к фабрике. Дождался, пока толпа верзил выбежит через проходную и отправится на мои поиски.

Когда проход оказался свободен, я обогнул табачку и вышел к окну кабинета здешнего босса. Он моего появления не ждал, думал, что я бегу отсюда прочь, сверкая пятками.

Этот напыщенный индюк с замашками властелина мира последние недели торчал у меня как заноза в одном месте. А занозы следовало вовремя вытаскивать, чтобы не загноились.

Я понимал, что если не решу вопрос с ним здесь и сейчас, то люди этого урода заявятся в моё поместье и перевернут все вверх дном. Причём придут, возможно, тогда, когда меня не будет дома и некому будет защитить мою сестрёнку и стариков. Да и Лёне тоже не стоит попадать под раздачу, паренёк мне ещё пригодится. Поэтому вторая часть плана заключалась в том, чтобы довести это грязное дело до конца. Конца этого урода.

Начнём.

Я достал из кармана заранее подготовленные перчатки, надел на руки и пролез через окно, благо открытое, в кабинет. Получилось бесшумно. Да и вряд ли бы магнат меня услышал — потому что он как резаный орал в телефон, брызжа слюной:

— Чтобы через час вы притащили его обратно!

Босс надрывался в динамик, объясняя, что меня надо поймать и расчленить. Лишнее доказательство тому, что мы не найдём общего языка. Да и в принципе с такими уродами переговоры вести не стоит. Я дождался пока босс договорит, и, протянув руку, взял пистолет со столешницы. Магнат вздрогнул, резко обернулся, и, увидев меня, выпучил глаза.

— Бу! — обронил я, активируя свиток, созданный накануне при помощи артефакта.

Свиток включал заклинание окаменения — мощное, но проще некуда.

Я взвёл курок.

— Ты не посмеешь, — процедил табачник, когда я приставил дуло револьвера ему в лоб.

Хотел сказать что-то ещё, но заклинание уже подействовало — окаменение началось с кончиков пальцев его ног и стремительно поползло вверх. Последними окаменели его глаза, в которых появился животный страх.

Бах!

Курок сорвался, ударил по патрону, и пуля из дула револьвера вылетела ему в лоб. Окаменелое тело взорвалось мириадами осколков, камень трухой осыпался на пол, на дорогой турецкий ковёр.

Тревожная кнопка, которую хотел нажать магнат, так и осталась нетронутой. Я отряхнул с себя каменную пыль и, выпрыгнув из окна, пошёл прочь. Есть человек — есть проблема, нет человека — проблемы нет.

Свиток из пергамента работал исправно. Его силы явно должно было хватить не на один десяток раз. Кстати, ещё одна польза — мне удалось протестировать многоразовое заклинание. Результат превзошёл все ожидания.

Благополучно вернувшись к карете, я сел в неё и укатил от табачной фабрики прочь. Ещё одно преимущество использования многоразового свитка было в том, что его магический след невозможно было отследить.

В поместье я вернулся примерно через час. Отдал экипаж управляющему, чтобы тот отвёл в стойло лошадь, и тут меня ожидали хорошие новости.

— Барин, на завод прибыла посылка из Новороссийска! — с ходу сообщил мне старик.

— Ты её принял?

— Конечно, всё проверил, пересчитал и поставил на приёмке вашу родовую печать. Инструмент пришёл на загляденье!

Я удовлетворённо кивнул, похвалил управляющего. Вовремя пришла посылка, самое время собрать, наконец, гримуар. Всё необходимое для этого есть, испытания на эффективность заклятия на пергаменте пройдено успешно.

Теперь не буду откладывать дело в долгий ящик и займусь сборкой сегодня же. Но сначала надо пообедать, а то Наталья Петровна мне спуску не даст.

Нянечка оказалась легка на помине. Выбежала из дверей поместья со словами:

— Константин Фёдорович, как хорошо, что вы пришли, вам из университета звонят!

— Починили телефон? — удивился я, помня, что связь не работала из-за разрыва провода.

— Так дед и починил! — гордо сообщила Наталья Петровна.

— Какой я тебе дед… — беззлобно поправил управляющий. — Инструмент новый поступил, Константин Фёдорович, и я всё сделал. Время-с, так сказать, не терял, а то негоже без телефона.

Всё-таки толковый у меня управляющий. Я подошёл к телефону, взял трубку.

— Вавилов слушает!

— Константин Фёдорович, вас беспокоит деканат университета, — раздался из динамика женский голос лаборантки.

Та ещё мымра, вечно от меня воротила нос, поставив на мне крест как на прогульщике. Её звонок застал меня врасплох.

— В чём суть беспокойства?

— Извещаем, что учёным советом принято решение о переносе дипломных защит на завтра. После вам будет предоставлен допуск к финальному экзамену.

— А как же предварительные защиты?

Я прекрасно помню, что перед дипломной защитой шла защита предварительная.

— Они уже пройдены сегодня, и если вы хотя бы немного утруждались посещать учебное заведение, то прочитали бы соответствующий приказ, — явно с упоением объяснила лаборантка. — Но поскольку вам общие правила не писаны, то вы ничего и не узнали! Потому с вас снимается один балл согласно регламенту университета! Надеюсь, на защиту вы уж явиться не забудете, начало в девять утра.

— Стесняюсь спросить, за чьей подписью приказ?

— До свидания, Константин Фёдорович!

Она сразу повесила трубку. Я сначала хотел перезвонить в деканат, но затем передумал. Не берусь судить, откуда ветер дует у такого решения и связано ли оно с чьим-то желанием мне нагадить, но решение крайне любопытное.

Правда, если мне не изменяет память, в том же университетском уставе написано, что о любых переносах студентов нужно извещать надлежащим образом. Так что за снятый балл ещё повоюем.

— Кушать! — объявила Наталья Петровна.

— Боюсь, что не получится. Я прихвачу еду с собой и попрошу вас её упаковать, — сказал я.

— Почему же?

— Мне срочно надо на предприятие.

И не дав Наталье Петровне повозмущаться, я переключился на управляющего, чтобы уточнить, куда тот положил инструмент. Пока он объяснял, нянечка собрала мне тормозок. Положила, как всегда, больше, чем я мог съесть за раз. Ничего, полагаю, раньше глубокой ночи я оттуда попросту не уйду. Так что в цеху как раз поужинаю.

— Вечно вы куда-то спешите, — вздохнула она.

Я поблагодарил нянечку, и чтобы она так не переживала, коротко объяснил, что у меня перенесли экзамен и теперь нужно срочно-обморочно завершать к завтрашнему утру свой дипломный проект.

— Ну, с богом, барин, раз такое дело важное, — перекрестила она меня.

Вскоре я уже заходил в корпус завода, где с ходу ошарашил Лёню, усердно записывающего заклинание на очередной пергамент. Он настолько старался, что даже язык высунул.

— Леонид, у меня для тебя две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — неуверенно сказал он.

— Тебе придётся торчать здесь до глубокой ночи, а может, и до утра. Деканат перенёс защиту диплома на завтрашнее утро.

— Ого, вот это новости! Хорошо, что я подготовил диплом!

— Поэтому теперь поможешь подготовиться и мне. В общем, Лёня, в крайнем случае к завтрашнему утру будь добр закончить с пергаментами. Тебе много ещё?

— Я рассчитывал на три дня как минимум!

— Теперь рассчитывай, что у тебя всего три часа, — твёрдо обозначил я.

Видя, что Лёня опешил, я перешёл к хорошей новости.

— Зато, считай, что за сутки всё сделаешь, а оплата та же. Чем тебе не мотивация, Лёнь? — я хлопнул его по плечу, подбадривая.

Мой друг хоть и поник после этих слов, но возражений не последовало. Напротив, поёрзав на стуле он выдал, что сделает всё возможное.

Я же проверил новый инструмент из посылки и тоже приступил к делу. Окончательная припиловка артефакта заняла уйму времени. Зато с помощью новых шарошек и другого инструмента мне удастся довести артефакт до идеала.

Далее дело оставалось за сборкой всей конструкции. На лицевой стороне обложки отфрезеровал углубление для артефакта. Сделал это с минимальным припуском — лучше припилить и посадить артефакт плотно, чем пролететь с размером и делать новую обложку. С припиловкой пришлось как следует повозиться. Пока я был занят этим, Лёня доделал нанесение заклинания на пергамент.

— Глаза боятся, а руки делают? — спросил у него я, когда Лёня принёс оставшиеся пергаменты, закончив работу за несколько часов.

— Приловчился, — признался он.

Я соединил листы пергамента в стопку, сначала их сшил между собой, а затем прикрепил к корешку твёрдого переплёта. Гримуар был готов, оставалось только его активировать.

Я положил книгу на металлический постамент и удовлетворённо наблюдал, как энергия артефакта пронизывает страницы гримуара одну за другой. По постаменту растеклось мягкое свечение, сигнализирующее о том, что гримуар полностью заряжен.

Открыв книгу, я увидел, как блёкло светятся строки заклинаний.

— Поздравляю, Лёня, сработано идеально, — объявил я.

Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Мы с Леонидом задержались на заводе ещё часа на полтора.

Разобрали весь полученный инструмент, я достал материалы по заказу на шестерёнку от начальника таможенного склада и прочитал письмо. Таможня просила выполнить партию шестерёнок с довольно большим запасом. Оплата значилась достойная, срок выполнения — пять дней.

— Вот и работёнка подъехала, — пояснил я Лёне.

Заниматься шестерёнкой сегодня я уже не стал. Да и самому становиться за станок не видел особого смысла. Ребята — несостоявшиеся воришки — обещали прийти на завод завтра после обеда. Возьму их в ученики, а учиться они будут как раз на этих шестерёнках. Мне же следовало как следует выспаться перед завтрашней защитой диплома.

Я взял подмышку гримуар, и мы с Лёней вернулись в поместье. По пути я прощупал у своего друга почву насчёт открытия логистическо-транспортной компании.

— Тут такое дело, что я после поездки в Новороссийск решил открывать новое направление бизнеса, — начал я издалека и рассказал Лёне о своей задумке и об обещании таможенного чиновника мне в новом деле поспособствовать.

Лёня широко зевал, засыпая на ходу, и мы договорились обсудить задумку завтра после защиты диплома. Но в общем и целом он выразил желание принять участие в новых начинаниях.

— За любой кипишь, кроме голодовки, — сказал он.

Времени на сон осталось всего несколько часов. Поэтому следующим утром я с трудом продрал глаза, и чтобы хоть как-то проснуться, перевернул на себя чан с ледяной водой.

— Барин, вы себе так почки застудите! — начала причитать Наталья Петровна.

— Закалка-тренировка пришла на смену медицине, — пояснил я.

— Знаю я вашу смену, дед вон тоже говорит, что не пьёт, а спиртуется!

Переубеждать Наталью Петровну было бесполезно, но чан с ледяной водой снял сонливость и убрал песок из глаз. Окончательно избавиться от ощущения слипшихся глаз помогла встряска на колдобинах во время дороги в университет. Лёня, который отказался закаливаться, после встряски тоже проснулся и теперь широко зевал.

Мы приехали минута в минуту к началу защиты. Приём дипломных работ проходил на третьем этаже в одной из аудиторий факультета природных стихий. Студенты-дворяне нарядились в лучшие костюмы и держали в руках дипломные.

В основном это были свитки с заклинаниями разной степени сложности и разного размера. У некоторых свитки были по несколько метров в длину, если их развернуть. Обычно такие использовались там, где были многоуровневые заклинания.

Но проблема всех этих свитков оставалась прежней — они были одноразовыми и при активации сгорали. При этом на изготовление одного свитка уходило немало денег, времени и сил, а погрешность при использовании зашкаливала. Свитков у каждого было несколько десятков, так что да — учёба в магическом университете слыла удовольствием дорогим.

Как сделать использование заклинания многоразовым — никто не знал. Наука этого мира выдвигала за аксиому, что сделать это в принципе невозможно, так как энергия во время заклинания полностью выгорает. Так и было, вот только в гримуаре выгорающая энергия напитывала артефакт и обеспечивала закольцовку процесса обмена энергией.

— Это что вообще такое, Вавилов? — посыпались презрительно комментарии и смешки, когда студенты-дворяне увидели мой гримуар. — Ты что, опозориться хочешь?

В их картине мира книга заклинаний была заведомым провалом. Почти каждый подходил ко мне, критично смотрел на гримуар, хмыкал, фыркал и качал головой.

Смеётся тот, кто смеётся последним.

— Господа, сегодня у вас важный день. Сдачей диплома вы показываете, что годы обучения в университете не прошли даром и материал усвоен, — в коридор третьего этажа вышел декан. — Всем вам известно, что при помощи дипломной работы даётся допуск к выпускному экзамену. Сейчас мы попросим вас представить свои дипломные работы на обозрение членам учебного совета. Если дипломная работа будет признана удовлетворяющей критериям, вы получите допуск к экзамену! Прошу, заходим в порядке очереди из списка на дверях!

Народ оживился, список на двери был давно вывешен, поэтому очерёдность не стала ни для кого секретом. Вот только своей фамилии я там не увидел.

— Ты с библиотекой, наверное, перепутал, Вавилов, — послышались новые смешки. — Тебе туда свою книгу сдавать!

Я же перехватил декана, чтобы получить внятное объяснение.

— Хм, я же предупреждал, Константин, что для допуска к экзаменам нужна дипломная работа, — завёл тот старую шарманку, но осёкся, увидев в моих руках гримуар. Он критично изогнул бровь. — Вы по-прежнему в это верите? Не будьте глупцом, Константин, вы провалитесь без возможности пересдачи.

— Если провалюсь — вылечу отсюда как пробка. Спасибо, что беспокоитесь обо мне, но не надо.

— Зайдёте последним, — явно раздражённо бросил декан.

Процесс приёма дипломных работ шёл бойко. Студент заходил в кабинет и через несколько минут уже выходил оттуда, держа в руках номер на листке. Номера использовались для формирования пар защиты. Последним в кабинет зашёл Лёня и тоже вышел оттуда почти сразу, держа в руках листок со своим номером.

— Константин, тебя зовут, — сказал он.

Логично, потому что кроме меня в коридоре третьего этажа не осталось ни души. Я, крепче сжимая гримуар зашёл в кабинет. Там, за длинным столом сидел учёный совет во главе с ректором.

— Показывайте свою работу, — раздражённо обронил ректор.

Метрикой допуска дипломной была оценка закона энергетического потенциала. Для этого учёным советом использовался тестер — уменьшенная копия постамента, стоявшего в цеху моего завода. И не естественно сформированная, а произведённая руками опытных заклинателей на основе энергетических кристаллов. По свечению кристаллов становилось понятно — достаточно ли мощи в дипломной работе у студента.

Я подошёл к постаменту и положил на него гримуар. Ничего не произошло, а скептицизма на лицах членов совета прибавилось.

— Что и требовалось доказать, Вавилов, — вздохнул декан с выражением лица прожжённого критика. — Увы…

Он не договорил, потому что постамент вдруг вспыхнул, объятый пламенем. Огонь произвёл загоревшийся гримуар…

Глава 13

Члены учёного совета начали вскакивать со своих мест, когда гримуар взметнуло в воздух и он застыл где-то посередине между потолком и столом. На лицах советующихся застыло недоумение и испуг одновременно.

Стол обволокло дымом, густым и едким, как будто загорелся какой-то химикат. То, что это был выплеск магической энергии, я понимал, но не осознавал, к чему это может привести.

— Вавилов, что это за фокусы? — воскликнул декан, вытащив платок и пытаясь им потушить книгу.

— Немедленно это прекратите! — вторили ему другие члены совета.

Единственный у кого на лице вместо испуга застыло изумление, был ректор. Когда один из членов учёного совета попытался схватить огнетушитель, чтобы пеной потушить книгу, ректор резко остановил преподавателя.

— Не сметь!

Слово ректора в стенах университета — закон. Огнетушитель остался неиспользованным, да и это было уже ни к чему — пламя исчезло так же резко, как и появилось. Развеялся дым, и по итогу на столе остался лежать гримуар, целый и невредимый.

А вот тестеру досталось куда сильнее — кристаллы осыпались пеплом, металлический ободок их удерживающий, превратился в труху. Гримуар, всё это время висевший в воздухе, резко рухнул вниз с характерным хлопком. Его окутавшее алое свечение также резко прекратилось.

— Вы что натворили? — процедил декан, сжигая меня взглядом.

— Ну вы же хотели провести испытания, что не так? — я коротко пожал плечами.

— Это что, шутка юмора такая, Вавилов? Вы вывели из строя дорогостоящий аппарат! — завизжал Юрий Леонидович, член совета и доцент кафедры артефакторики.

Поднялся галдёж, хотя я не до конца понимал суть выдвинутой претензии. Они хотели что-то там проверить при помощи своего тестера? Так, пожалуйста — проверяйте, хоть обпроверяйтесь!

С таким же резоном я мог предъявить, что это их аппарат испортил мою книгу. Мог, если бы гримуар не остался целым и невредимым. На книге заклинаний не было ни следа гари или пепла от вспыхнувшего пожара. Зато и то и другое было на лицах и костюмах членов совета.

Выглядели они не лучше куриц с опалёнными перьями. Следов пожара не осталось только на мне и господине ректоре. Кто же виноват, что они не предусмотрели поставить банальную защиту. Хотя недовольство преподавателей можно было понять — досталось им, будь здоров!

— Я считаю, что он не может быть допущен до экзамена с такими шутками! — декан продолжил сгущать краски. — Предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы отстранить от экзамена Вавилова Константина Фёдоровича?

— Стесняюсь спросить, что не так? — уточнил я.

— Это какое-то издевательство, он ещё спрашивает, что не так…

Я понимал, что господа присутствующие восприняли выплеск энергии моим гримуаром за розыгрыш, как если бы я кинул им на стол дымовуху. Никто не мог даже допустить, что гримуар может сработать, ведь это противоречит законам магии местного мира.

Начали голосовать. Вопрос стоял так: кто за дисквалификацию Вавилова и недопуск меня до выпускных экзаменов.

Вверх потянулись руки четырёх из пяти господ советующихся. Руку не поднял только ректор.

— Василий Иванович, вы же, как понимаю, тоже за? — пресмыкающимся тоном спросил у него декан.

Ректор медленно покачал головой

— Я за то, чтобы допустить господина Вавилова до экзамена, — ответил он.

— Но почему? — изумился декан, которого от одного моего вида коробило.

— Вавилов в своей дипломной работе сделал невозможное. Он соединил в одном гримуаре все известные стихийные энергии, — пояснил ректор.

— Василий Иванович, вы же понимаете, что это не сработает, что это попытка…

— А вот я и хочу проверить, господа, — перебил декана Василий Иванович. — Я накладываю вето на решение совета. Господин Вавилов допущен к выпускному экзамену университета магии.

Лица остальных советующихся вытянулись, но с ректором никто пререкаться не стал, себе дороже.

— Тяните, Константин Фёдорович, — декан, красный как варёный рак, протянул мне урну с пронумерованными листками.

— У вас, кажется, давление поднялось, — подмигнул я и вытащил из урны листок.

— Господа, проведите жеребьёвку и результаты донесите до сведения наших учеников, — распорядился ректор.

— Считайте, уже сделали, Василий Иванович, — ответил один из членов совета.

— Спасибо за дипломную работу, Константин Фёдорович, — сказал Василий Иванович. — Желаю вам удачи на экзамене. Надеюсь, вы меня не подведёте.

— Сделаю всё возможное, — сказал я и, взяв гримуар, вышел из аудитории.

В коридоре меня встретил Лёня, больше там никого не оказалось. Лёня сидел на подоконнике. Увидев меня, он тотчас спрыгнул с него и поинтересовался:

— Ну как?

— Пропустили, — ответил я.

— Как тебе это удалось? Это ведь… невозможно, Костя!

Я только выразительно улыбнулся в ответ, но ничего объяснять не стал. Пересказ породит ещё целую кучу вопросов, на которые сейчас отвечать не к месту.

— Как говорится, везёт сильнейшим, — протянул Лёня. — Тогда скорее пойдём к факультету, там должны вывесить список пар. Ух я и переживаю!

Мы подошли к кабинету факультета этажом ниже, куда и ушли допущенные к экзамену студенты. На двери кабинета должны были вывесить результаты жеребьёвки для экзаменационных пар.

Среди студентов выпускной экзамен назывался «магическая дуэль», и не просто так. Задачей студентов во время выпускного испытания была демонстрация всех своих защитных и атакующих возможностей.

Правда, хоть испытание и называлось дуэлью, проходила оно с соблюдением требований техники безопасности. По крайней мере, я не слышал, чтобы кто-то кого-то на выпускном экзамене грохнул или сильно покалечил.

На меня многие смотрели с удивлением — никто не ожидал, что я буду допущен до самого экзамена. Я слышал реакцию на манер: «повезло, наверное, над ним сжалились…» И никому даже не приходило в голову, что я это право заслужил своим собственным трудом.

Мы подоспели вовремя, секретарь вынес список с результатами жеребьёвки и повесил его на стену. Студенты переключили внимание с меня на список пар дуэлянтов. Началось бурное обсуждение — кому с кем выходить к барьеру.

— Пойдём, тоже посмотрим, — позвал меня Лёня.

Мы подошли к списку, Лёня быстро нашёл свой номер и облегчённо выдохнул.

— Фух, слава богу, что соперник у меня более-менее равный по уровню! Маркин Вова. Так-с, а у тебя кто?

Я посмотрел на объявление, ища свой семнадцатый номер, но не успел его найти, как в моё плечо последовал толчок. Я обернулся и увидел нагло улыбающуюся рожу своего давнего студенческого соперника.

— Ну что, Вавилов, поджилки уже трясутся? Готовься! — нагло бросил Судак.

Окружающие его прихвостни заржали, как кони.

— Я всё хотел спросить, у тебя в фамилии первая буква не перепутана? — зеркально ответил я.

Дружки снова заржали, но под взглядом Судака быстро осеклись.

— Я даже тебе удачи пожелаю, она тебе точно понадобится, — прошипел он мне в лицо.

Судак развернулся и ушёл вместе со своими прихвостнями. Всё-таки интересно, у него возраст такой, или как был дураком, так дураком и остался? Я проводил взглядом удаляющуюся компашку дворян, застрявших в нежном возрасте юношеского максимализма. Жалко их даже в какой-то мере, родители за обучение такие деньжищи отдают, а с них как с гуся вода, всё без толку.

— Да, тебе действительно не повезло, он лучший на курсе — прокомментировал мой жребий Лёня.

— Волков бояться — в лес не ходить, — ответил я.

— Вавилов, — меня окликнул подошедший Роман. — Не завидую тебе со жребием. Ты только это… Постарайся так, чтобы он тебя на хрен не грохнул во время дуэли! Как говорится, никогда не было, но всё происходит впервые!

— Ты за меня беспокоишься?

— Если честно, я больше беспокоюсь о том, как ты будешь отдавать мне кристалл, — честно ответил мой друг.

— Очень мило с твоей стороны.

— Пойдёмте, преподы решили не делать перерыв, испытание начнётся прямо сейчас! — позвал нас Лёня. — Не хочется опаздывать!

Дуэли проводились во внутреннем дворе магического университета. Там, во-первых, было открытое пространство, а во-вторых, было гораздо больше места, чем в обычной аудитории, где толком не развернуться.

Да и в результате магических манипуляций можно было всё вокруг переломать в щепки. Плюс по случаю испытаний учёный совет воздвиг по периметру двора систему специальной защиты.

Я обратил внимание, что периметр окружён столбами, на которых лежат свитки защитных заклинаний. Весьма предусмотрительно: поток может устремиться на зрителей, выйти из-под контроля, а за счёт защитного барьера энергия останется внутри периметра.

Мой выход был третьим по очереди, а значит, у меня имелось время понаблюдать за сдачей экзамена остальных студентов. Для зрителей воздвигли временную трибуну.

— Давай пойдём скорее, пока все лучшие места не заняли, — поторопил нас Лёня.

Мы прошли к трибуне, где в последний момент сумели занять места получше.

— Ты когда выходишь? — поинтересовался я у Леонида.

— В девятой паре, уже после тебя, — ответил он. — Это тебе повезло отстреляться в первых рядах. Роскошь! Тут пока своей очереди дождёшься — свихнуться можно.

В центр внутреннего двора вышел ректор, взявший слово. Он держал в руках ящик. Я знал, что лежит внутри — кольца выпускников магического университета. Они выдавались выпускникам вместо диплома по окончании университета и были своего рода посвящением в магическое братство.

Функций у кольца имелось немало, но, естественно, их полнота открывалась сразу после его получения.

— У меня при виде кольца слюнки текут, — признался Лёня. — Даже не верится, что я стану его обладателем! До сих пор замирает дух, когда я вижу его на чьем-то пальце! Особенно если оно из белого золота…

Леонид поёжился от предвкушения. Правда, кольцо из белого золота ему не видать как своих ушей. Оно, в отличие от кольца из обыкновенного золота, вручалось лучшему студенту на всём курсе — Лёня в число лучших не входил. Как и я, он замыкал последнюю тройку худших учеников университета.

— Ты сначала экзамен сдай. И не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — ответил Роман.

— Не понимаю я твоих странных выражений, — обиделся Лёня. — Василий Иванович сейчас будет говорить.

— Господа, — взял слово ректор, его голос разнёсся по внутреннему двору. — То, что вы здесь находитесь — уже говорит о многом. Но теперь вас ждёт главное испытание на данный момент и одно из самых главных во всей жизни! По его результатам экзаменационная комиссия примет решение выдать вам кольцо инициации. И я хочу пожелать всем удачи. Экзамен начинается!

Трибуны ответили аплодисментами, а на середину внутреннего двора вызвали первую пару экзаменующих. Я не знал многих студентов из здесь присутствовавших, потому что не ходил на лекции по понятным причинам, но одного из участников помнил.

Даниил Кириллов, неплохой заклинатель, отдающий предпочтение огненной стихии. Второго мага я видел чуть ли не впервые и имени его не знал, но он производил впечатление уверенного в себе молодого человека.

Дуэлянты начали готовиться, раскладывать свитки. Один из них в первом раунде должен был принять защитную сторону, а второй — выступать в качестве нападающего, затем они должны были поменяться ролями. Закончив разложение свитков по полу, студенты дали понять комиссии, что готовы.

Заклинания можно было произносить и вслух. Но зачем, если каждый из присутствующих принёс с собой дипломные работы в качестве свитков…

Каждый из студентов хотел набрать максимальное количество баллов и выпуститься из университета, поэтому использовал все преимущества, которые правила не запрещали. А они разрешали брать с собой до тридцати свитков любой длины. Если бы экзаменуемые заклинания проговаривали вслух, что занимало немало времени, в то время, когда у оппонента был свиток — это заведомо означало проигрыш.

В воздухе повисло напряжение, а затем ректор отдал команду:

— Начали!

Свитки у знакомого мне Кириллова зашевелились, а после — вспыхнули ярким пламенем. Несмотря на защитный барьер по периметру двора, я чувствовал жар.

Возникло несколько огненных шаров, которые направились в сторону его оппонента. Кириллов сразу зашёл с козырей, обратившись к своей коронной огненной стихии. Видимо, рассчитывал сразу же выбить почву из-под ног своего соперника. Тот тоже не кукурузу стерёг — активировались его заклинания водной стихии, из свитков забили фонтаны, будто из сломанных гидрантов.

— Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень, — прокомментировал Лёня.

Вода из фонтанов взметнулась в сторону огненных шаров, и очень скоро внутренний двор заволокло паром. Ребята оказались равными по силам, и первый раунд прошёл в тягучей борьбе. Выделить у кого-то из них преимущество представлялось затруднительным: так бывает, когда силы оппонентов плюс-минус равны. Трибуна одинаково сильно поддерживала обоих выпускников, и из её скандирований я узнал, что фамилия второго Костюков. Мои друзья выбрали именно его сторону.

— Костюков, давай! Уложи его на лопатки!

Мне, признаться, было всё равно, кто выйдет из этой пары победителем. Стало любопытнее наблюдать, как тлеют их свитки: бумага сгорала целыми метрами.

Каждый раунд шёл ровно пять минут, и по истечении этого времени Кириллов и Костюков поменялись позициями атакующего и нападавшего. В перерыве разложили другие свитки противоположной энергетики и также упорно продолжили сражаться во втором раунде.

По результатам дуэли на полу внутреннего двора остались горстки пепла, в которые превратились свитки. Всё сгорело, со двора оба студента выходили с пустыми руками дожидаться оценки комиссии. Решения о вручении или невручении колец выносились после завершения испытаний, и студенты, уставшие, но довольные собой последовали на трибуну.

Происходящее здесь было вовсе не рядовым явлением в мире магии. Обычно столько свитков не использовалось из-за своей дороговизны. А если дворяне и устраивали дуэли, то применяли там один-два свитка, не более. Здесь же… Каждый хотел показать максимум, на что способен!

В привычном мне мире за этими стенами маги колдовали не столь часто без использования свитков. Чаще всего потому, что источники опустошались после проговаривания определённого количества заклинаний на древнем языке. Количество напрямую зависит от уровня источника, а дополнение в виде десятков одноразовых свитков с собой никто не носил. Один-два на экстренный случай, примерно столько, сколько носил с собой я.

Но сегодняшний день должен был всё изменить. Настал мой черёд выступать.

Судак поднялся под выкрики с трибуны:

— Белое золото! Лучший!

С собой он вынес несколько десятков свитков, хотя свитками назвать это не поворачивался язык — скорее рулонов. Он начал раскладывать длиннющие свитки по полу, продолжая веселиться и отвешивать комплименты девчонкам с трибуны. Меня в качестве соперника он не воспринимал, считая дуэль лёгкой прогулкой.

Мне раскладывать было особо нечего, я положил гримуар перед собой и поднял большой палец, показывая готовность.

— Я тебя размажу! — сказал Судак, свитками которого выстелилась половина двора.

Судаку отошла атакующая позиция, мне предстояло защищаться.

— Начали! — рявкнул ректор.

Судак, как заклинатель стихии воздуха, сразу перешёл в стремительную атаку.

— Смерч! — выкрикнул он первый активатор.

Несколько свитков сиюминутно взмыло вверх, образуя вихри. Они начали тлеть, а ветер, добравшийся до трибуны, был такой силы, что приподнял юбки, обнажая ножки девчат. Вихри, вращаясь с бешеной скоростью, стали соединяться, образуя одну большую воронку. Смерч двинулся на меня.

— Стена! — выкрикнул я свой активатор.

Гримуар взмыл в воздух, и, зашелестев страницами, открылся на нужном заклинании. Полоса земли передо мной завибрировала, из пола появились камни, выстраивающиеся в стену. Почерневший смерч ударился о преграду и разбился.

Я увидел, как на лице Судака застыло удивление, а улыбка стала чуть менее нахальной. Разнести меня первой же атакой не вышло, но соперник ждал возможности произвести впечатление как на комиссию, так и на трибуны и пошёл ва-банк — зашевелились остальные свитки.

Заблестели молнии, вспыхнуло пламя, поднялась песчаная буря. Огромный энергетический шар из молний, огня и всякой всячины устремился на меня.

Я выкрикнул активатор, и по оборонительной стене полилась вода с прожилками жидкого огня.

Шар Судака ударил в стену, посыпалась каменная крошка, пошёл пар… Удар был такой силы, что я отступил на несколько шагов назад, стиснув зубы. Стена опасно задрожала.

На стороне соперника сгорали всё новые и новые свитки, он вкладывал в своё заклинание всё больше и больше магической энергии. Глаза его хищно блестели.

— Давай, дави его! — орали с трибуны.

Где-то среди выкриков сторонников моего соперника слышалась и моя поддержка от Леонида и Романа.

— Костя, не сдавайся!

Мой соперник перестал заигрывать с девчатами, и его лицо всё больше хмурнело. Судак понимал, что лёгкой прогулки на этой неделе не получится. Потому продолжал усиливать натиск, не оставляя свою изначальную стратегию блицкрига. Только стратегия у него изначально была неверной — свитки продолжали гореть и тлеть, а гримуар, целёхонький, также работал исправно.

Я, выдержав стартовый натиск, перешёл в контратаку и начал выкрикивать активаторы защитных заклинаний, укрепляя стену. Сила у моего защитного барьера постепенно росла, тогда как энергетический шар соперника начал ослабевать.

В итоге Судака начало отодвигать на ногах… Мне требовалось ещё некоторое время, чтобы его шар лопнул, но по двору растёкся зычный голос ректора:

— Стоп — время вышло!

Я облизал пересохшие губы, шар Судака исчез первым, следом исчезла моя стена. Во время перерыва Судак занервничал, начал бегать туда-сюда, впопыхах раскладывая свитки с защитными заклинаниями. Он никак не предполагал, что дело дойдёт до второго раунда. Я всю отведённую на перерыв минуту не без любопытства наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Мне-то ничего раскладывать не нужно.

— Ты меня достал! — выпалил Судак. — Но признаю, я малость заигрался, а теперь не оставлю тебе ни единого шанса.

Он начал выкрикивать активаторы заклинаний и действительно сумел меня удивить. На стороне соперника начала расти стена, в которой чередовались слои огня, воздуха, земли и воды.

— Ну дерзай, Вавилов! — призвал он меня из-за стены.

Что ж, больше нет смысла сдерживаться. Я ждал этого момента с тех пор, как попал в этот мир.

Глава 14

— Дыхание! — выкрикнул я слово-активатор заклинания стихии земли.

Заклинание было из сложных, если измерять по длине свитка, то это примерно один рулон, как у Судака. Полное название — «дыхание смерти». Мой экспромт, заодно проверю, как заклинание сработает на практике.

К защитному барьеру поползла волна энергии, превращающая всё живое, вернее, материальное — в прах. Чтобы разрушительная мощь атаки дала максимально возможный результат, я скомбинировал заклинания нескольких стихий в отдельный удар, выкрикивая слова-активаторы.

Судаку пришлось напрячься, он уже выставил руки перед собой, как будто удерживая стену. От былой улыбки с насмешкой не осталось и следа. Теперь его лицо было максимально сосредоточено.

Он активно защищался, сжигая в пепел свои рулоны свитков. Помогало, правда, так себе.

— Лучше бумагу не переводи, а на макулатуру сдай, — не удержался я от подколки дворянина.

— Пошёл ты… — стиснув зубы хрипел тот.

Дыхание смерти коснулось его стены. Защитные барьеры начали сыпаться прахом, стена завибрировала.

— Лианы! — выкрикнул Судак.

На поверхности барьера стремительно образовались почки, из которых действительно стали произрастать лианы. Судак пытался перенаправить энергию моего заклинания на растительность, предлагая неравноценный обмен расходования силы. Лианы требовали гораздо меньше энергозатрат, чем на поддержание мощи дыхания смерти.

— Ледяной смерч! — выпалил я.

Гримуар зашелестел страницами, свечение усилилось, а воздух перед защитным барьером обернулся градинами размером с дыню. Лианам Судака пришлось несладко. Бедолагу протащило несколько метров назад по двору, и он, чтобы удержать равновесие, вцепился пальцами в землю. Сказать ему, что это не всё и впереди его ждёт вишенка на торте? А что говорить, лучше покажу!

Пол под ногами начало трясти так, что от защитного барьера Судака начали отваливаться куски целыми пластами. Дальше — больше, та самая вишенка на торте: в стену соперника хлынула лавина воды. Поток был настолько мощным, что остатки защитного барьера попросту смыло. Досталось и Судаку — энергия сбила его с ног и поволокла кувырком к стене. Противника припечатало так, что он распластался по полу без сознания.

Отразить мою финальную атаку уже не получилось. Свитков у Судака не осталось, а всё, что было, превратилось в пепел, лежащий горстками на его половине двора. И время даже не закончилось, у меня оставалось два десятка секунд.

— Стоп! — выкрикнул команду ректор. И то не сразу, а после паузы.

Лёня не выдержал эмоций, вскочил с трибуны и бросился во внутренний двор. Роман тоже не остался сидеть, побежал следом. Друзья на радостях подняли меня в воздух и принялись раскачивать.

Остальные зрители тоже не остались равнодушными:

— Смотрите! Гримуар не сгорел!

— Охренеть! Реально… Он создал многоразовые свитки? Как такое возможно?

— Не знаю. Но книга цела… Сам видишь, — кто-то буркнул за моей спиной.

— Да это же невероятно!

— Фи… Подумаешь, книженцию создал.

Это была лишь малая часть голосов, которые я слышал. Среди них было множество эмоций: и удивление, и восторг, и зависть, и даже ненависть. Но я был готов принять всё это. Понимал, что после демонстрации у меня прибавится врагов. Но не бывает худа без добра, полезные связи я тоже планировал наработать.

У меня во время сдачи экзамена была цель не просто получить кольцо, чтобы заниматься магическим бизнесом. Я хотел заявить о своём изобретении миру. И лучше всего это было сделать именно здесь!

Эффект от моей защиты произвёл впечатление и на совет. Настолько глубокое, что комиссия взяла перерыв, чтобы всё переварить. А потом, когда они вернулись с перерыва, я обратил внимание, что одного из членов совета в составе комиссии уже нет.

— Не надо мне помощи, пошли вон! — это орал Судак, которого привели в чувства.

Отказывался от вызова кареты скорой помощи. Зря, кстати: приложило его так, что будь здоров! После такого однозначно стоит провериться.

На последующих испытаниях пары и близко не подошли к схожим результатам. Судак тоже вернулся на трибуну и выглядел как мальчишка, получивший хорошую отцовскую затрещину. Суровая правда жизни — у победы много отцов, а поражение — всегда сирота. У группы поддержки дворянина сразу нашлись какие-то дела, и парни перестали ходить за ним хвостиком. Многие из ребят теперь подходили ко мне, хлопали по плечу и поздравляли с победой.

— Отличный результат, Вавилов. Я всегда знал, что ты лучший!

Интерес к Судаку утратили и девчонки, теперь уже я ловил на себе их заинтересованные взгляды.

Рома и Лёня довольно успешно прошли испытания, не показав ничего примечательного. Но одна защита запомнилась лучше остальных. Во двор вышла красотка, к которой подбивал клинья Судак.

Она орудовала искусным атакующим земляным заклинанием, и то, что она сделала с защитным барьером оппонента, заставило меня удивлённо выгнуть бровь. Барьер попросту провалился под землю — заклинательница сумела раскрыть под ним огромную чёрную дыру.

— Ни хрена себе… — не сдержался Лёня.

Уходя со двора, девчонка с вызовом посмотрела на меня. Я не сдержался и подмигнул ей в ответ. Примерно через час нас уже собрали в актовом зале, чтобы объявить результаты.

— Фирсов! — объявил ректор фамилию первого выпускника, удостоившегося кольца.

Из зала поднялся студент — неплохой заклинатель, заливший во время испытания водой весь внутренний двор. Следом назвали фамилии остальных ребят, удостоившихся высокой чести.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что кольца выдадут всем, — чуть наклонившись, шепнул мне на ухо Лёня, сидевший на соседнем кресле.

— С чего ты взял?

— Всегда выдавали тем, кто прошёл оба этапа, — пояснил Лёня. — Статистика — вещь упрямая.

Он оказался прав, ректор шёл по списку и выдавал кольца всем студентам. Лёню вызвали примерно на середине списка. Вернувшись, он стал показывать мне кольцо.

— Вау! Зацени, какое оно крутое, Кость!

— Недурно, ага, — согласился я.

Хотя, положа руку на сердце, ничего особенного в кольце не было. Не исключаю, что я просто пока не знал принцип его работы.

— Номер девятьсот двадцать три! — озвучил Лёня номер, выбитый на кольце. — Представляешь, за всё время существования империи этих колец удостоилось меньше тысячи человек!

Я стал малость напрягаться, когда в зале осталось всего трое, включая меня и Викторию Красовскую, заклинательницу ранга адепта. Статистика, конечно, вещь упрямая, как верно подметил Лёня… Но учитывая отношение ко мне совета, я дую на воду, обжёгшись на молоке.

Всего в этом мире насчитывалось пять рангов заклинателей: ученик, адепт, магистр, архимаг, верховный маг. В университете учились одни ученики и адепты, ранзницы как говорится, невелика, и поэтому нас никто не стал разделять по рангам. Тем более оценивались умения колдовать, а не сам факт победы.

— Салибеков Артур! — объявил ректор. — Получите своё кольцо!

После вручения опустевшую коробку, из которой доставал кольца Василий Иванович, отдали декану. В его руках осталось единственное кольцо.

— Колец больше нет, — прокомментировал Лёня.

— Вижу, — слегка раздражённо ответил я.

— Господа, настало время определить лучшего студента выпуска, — в руках ректора появилось ещё одно кольцо, но из белого золота.

Пока ректор толкал речь, я заметил, как в актовый зал спешно прибыл статный мужчина. Один из членов выпускной комиссии сразу поднялся с места и побежал его встречать. Встретив, начал кивать в мою сторону, что-то шепча мужику на ухо. Мужичок явно был непростой, следом в актовый зал зашли несколько его охранников.

Девчата, подружки Виктории, начали хлопать, предвкушая награду Красовской. Я понимал, что её победа предопределена. Вика была отличницей, блестяще училась из курса в курс, сдавала всё досрочно. Но что куда важнее — её отец, владелец заводов, финансировал университет и являлся главой попечительского совета. Поэтому мне рассчитывать не на что, да я и не раскатывал губу.

— Совет после совещания принял единственно верное решение — вручить это кольцо Виктории Красовской!

Зал ответил аплодисментами. Виктория с надменным лицом поднялась на сцену, но забрать кольцо не успела.

— Минуточку! — руку поднял тот самый мужик, которого привёл член совета. — Попрошу минуточку внимания!

— Марк Ефимович Красовский, — растёкся шёпот по залу.

Я внимательней посмотрел на мужчину, смекнув, что он и есть отец Вики! Понятно, видимо, хочет произнести торжественную речь по случаю награждение дочурки. Марк Ефимович поднялся на сцену под нескончаемые аплодисменты зала. Хлопали даже члены комиссии, включая ректора.

— Спасибо, спасибо, — поблагодарил Красовский зал. — Господа выпускники, вы знаете, что я не только возглавляю попечительский совет университета, но и владею рядом предприятий. Многие из вас получат приглашения в мою группу компаний.

— Вот бы мне туда попасть! — вздохнул мечтательно Лёня.

— Чем он занимается? — поинтересовался я, за что получил ошарашенный взгляд друга.

— Ты что, Константин! Он глава совета директоров «Красовский и партнёры».

Исчерпывающая информация, но уточнить, чем конкретно занимается компания Марка Ефимовича, я не успел. Тот продолжил говорить.

— Я искренне поздравляю свою любимую дочь Викторию Марковну с блестящим окончанием учёбы. Горжусь тобой, моя милая! — искренне поздравил он Вику, аж светившуюся от гордости. — Но сегодня впервые за долгие годы я воспользуюсь правом вето.

Члены учёного совета начали непонимающе переглядываться. Выпускники превратились во внимание.

— Один из вас показал тот результат, который до сегодняшнего дня казался невозможным. Я говорю про господина Вавилова. С грустью в отцовской груди, но с гордостью в груди главы попечительского совета я накладываю вето на решение комиссии присвоить кольцо лучшего выпускника университета магии Виктории Марковне Красовской! Это кольцо по праву принадлежит Константину Фёдоровичу Вавилову! Подниметесь, Константин Фёдорович, и получите свою заслуженную награду!

Вика аж закашлялась, побледнела и, вспыхнув румянцем, ушла со сцены. Не хотелось становиться виновником ссоры дочери и отца, но чёрт возьми, не буду же я отказываться от кольца!

— Виктория Марковна, вы, кажись, колечко своё забыли… — не удержался я, когда девчонка пронеслась мимо меня к выходу.

Поднявшись на сцену, я забрал кольцо с номером четыре, которое весьма недурно смотрелось на моей руке. Надев его, я почувствовал лёгкое покалывание кожи. Энергия внутри кольца имелась, и надо сказать, что немалая. Потом изучу его возможности подробнее.

Церемония подошла к концу, все потянулись к выходу. Лёня и Рома зацепились языком с девчонками, поэтому выходил я один.

— Вавилов, — послышался голос Судака.

Я напрягся, готовый ко всему. Мало ли, ему неймётся от кажущейся несправедливости. Судак смотрел на меня исподлобья.

— Тебе спокойно не живётся, да? — прямо спросил я.

— Вавилов… — вздохнул он, запнулся и протянул мне руку. — Хочу тебя поздравить, ты заслужил белое кольцо.

Хм, как минимум неожиданно. Я пожал ему руку, чувствуя крепкое рукопожатие Судака.

— Айда отмечать выпуск? — предложил он.

Почему бы и да? Оказалось, что ребята уже заказали ресторан, чтобы отметить окончание университета. Меня, правда, туда звать никто не собирался, но получилось как получилось — один из выпускников не смог там присутствовать.

Отмечали в одном из лучших ресторанов города «Париж», на левом берегу Дона. На выходе из университета нас уже ждали кареты. Подъехал экипаж, внутри расселись по шесть выпускников и тронулись к ресторану. Я, Леонид, Роман и ещё трое ребят решили ехать в последней карете.

— Вот, кажется, и наша! — воскликнул Роман.

* * *

— Витька? А, Витька? — барон Загребалов был вне себя от злости.

Он обращался к декану, который, чуть в сторонке от массивного дубового рабочего стола, испуганно переминался с ноги на ногу.

Декан, сославшись на плохое самочувствие, быстро покинул выпускные экзамены. Сделал он это для того, чтобы немедленно доложить барону о сложившихся обстоятельствах. Естественно, сложившихся вокруг выпускника Вавилова. Его декан ненавидел всеми фибрами своей души.

— Слушаю, ваше благородие… — промямлил он.

— Слушает он! — Загребалов, долго сдерживающийся, наконец взорвался и ударил кулаком по столешнице. — Ты понимаешь, что произошло⁈ Ты понимаешь, что упустил этого сосунка⁈ И теперь мне не видать этого завода как собственных ушей⁈

Злился барон по одной-единственной причине — до него дошли сведения о том, как закончились выпускные экзамены в магическом университете. И Вавилов, которого барон ненавидел не меньше, а то и больше декана, эти самые выпускные экзамены сдал.

А значит, на подготовке судебного процесса, которым занимались юристы барона, можно было поставить крест. Константин теперь получил диплом и имел полное право заниматься любыми видами бизнеса, связанными с магией. Из этого следовало, что ставка Загребалова на своего управляющего на заводе Вавилова — рухнула.

Этот паршивец, как называл барон Константина, теперь вполне обоснованно мог отказаться от управляющего со стороны Загребалова. Осознав это, барон взбесился ещё больше и вскочив из-за стола выхватил пистолет, приставив его дуло ко лбу декана. Хотел выстрелить, но вовремя вспомнил, что декан ему ещё может быть полезен. Тяжело дыша, барон убрал оружие обратно за пазуху.

— Пшёл вон, червь!

Декан начал пятиться, спотыкаясь и не веря своему счастью выбежал из кабинета Загребалова.

— Простите, ваше благородие, виноват, такого больше не повторится…

«Вот же идиот» — подумал барон, окончательно беря себя в руки. Можно сколько угодно психовать, но это не приведёт к какому-либо конструктиву. Этот Вавилов за последние несколько дней сумел перевернуть игру с ног на голову. И следа не осталось от того неуверенного, вечно пьяного мальчишки, падкого на женщин и азартные игры.

Загребалов, между прочим, успел испробовать оба метода воздействия. Только не тот, ни другой не сработал. Тут ещё стало известно, что Вавилов, по словам декана, вовсе сотворил нечто невероятное — создал некую книгу, где заклинания были многоразовыми. Знал об этом наверняка не только один барон, но и его конкуренты, а это обостряло ситуацию.

А завод барону был ой как нужен. Он набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и позвал к себе в кабинет своего управляющего. Пора было немного повысить ставки, чтобы Вавилов понял — шутки кончились. Если он не понимает по-хорошему, то будет по-плохому. Пока Загребалов ждал появления управляющего, он написал на листке бумаги то, что считал необходимым сделать по отношению к выскочке Вавилову.

— Вениамин Игоревич, — обратился барон к управляющему, когда тот зашёл в кабинет. — Ознакомьтесь, это обязательно к выполнению.

Загребалов протянул исписанный листок. Вениамин Игоревич взял листок, раскрыл, пробежал по строкам глазами и удивлённо покосился на барона.

— Вы уверены? — спросил он.

В ответ Загребалов подвинул пистолет к краю стола.

— Уверен, — проскрежетал он.

* * *

Я подметил, что к входу университета подъехала не карета, а автомобиль. Может, свободных экипажей больше не нашлось? Впрочем, гадать не пришлось — автомобиль затормозил возле меня, открылась дверца и изнутри выглянул слащавый мужчина в шляпе-котелке.

— Константин Фёдорович Вавилов? — спросил он, смотря на меня с любопытством.

— Допустим.

— Прошу, с вами желают говорить! — слащавый мужичок предложил мне присаживаться в салон.

— Погоди, кажись, это не наша карета! — сказал Лёня, заглядывая внутрь автомобиля.

Внутри сидели несколько не очень приятных на вид бородатых мужчин. Судя по всему, это люди были слащавого.

— Э-э… — протянул Лёня и подошёл ближе ко мне, спросив шёпотом. — Костя, проблемы какие? Помощь нужна?

Надо отдать должное Леониду за его смелость — заклинателя в слащавом можно было учуять за версту, причём уровень его гораздо выше выпускника магического университета.

— Порядок, — заверил я, крепко сжав плечо Леонида. — Езжайте без меня, а я догоню.

— Смотри, если что, там будет полный ресторан выпускников…

— Езжай, езжай, за меня не беспокойся, — я кивнул на подъехавшую карету. На этот раз ошибки не было, приехали за последней шестёркой выпускников, вернее — теперь уже пятёркой.

Я вернул взгляд на слащавого, подметил, что он смотрит на моё кольцо. Кстати, на его руке было тоже кольцо выпускника, но из обычного золота.

— Милостивый государь, вы не представились, если мне не изменяет память, — сказал я.

— Меня зовут Илларионов Степан Алексеевич, — представился слащавый. — И у меня для вас есть предложение, от которого вы точно не сможете отказаться.

Глава 15

— Прошу, — повторил Илларионов, приглашая меня присесть в автомобиль.

От предложения, от которого невозможно отказаться, по идее — не отказываются. Я приглашение принял, было любопытно, о чём пойдёт речь. Залез внутрь салона автомобиля и окинул взглядом обоих мордоворотов, сидевших с понурыми лицами.

— Здравия уважаемым участникам переговорного процесса, — поздоровался я с ними.

Те переглянулись и ответили улыбками. Вот, так гораздо лучше, а то мы будто не на переговорах, а на траурной процессии.

— Здравия, милостивый государь!

Илларионов следом сел в автомобиль, захлопнул дверцу и велел водителю ехать. Автомобиль тронулся, плавно набирая ход. Всё-таки машины по комфорту разительно отличались от экипажей. А внутри такого дорогого автомобиля я ехал впервые. Мелькнула мысль, что ребята, которые могут себе позволить подобное авто, действительно смогут озвучить предложение, от которого не отказываются.

Слащавый довольно потёр руками, пару раз выглянув в окошко.

— Извиняюсь за некоторые неудобства, Константин Фёдорович, но это вынужденная мера, и она связана с вопросами конфиденциальности нашей встречи, — сообщил Илларионов.

Я не сразу понял, имеет ли он в виду вопросы уместности переговоров в автомобиле вместо офиса. Стало яснее, когда наш автомобиль остановился прямо посреди дороги, и к нам подъехала другая машина, той же марки.

Двери машины открылись и двое улыбчивых мордоворотов помогли мне переместиться в соседний автомобиль. Илларионов тоже пересел, и мы поехали в противоположенном направлении.

Хм, видимо, этот слащавый действительно не хочет, чтобы кто-то знал о нашей встрече.

— Стесняюсь спросить, господин хороший, с чем связана такая предосторожность? — спросил я.

— Видите ли, Константин Фёдорович, — мой собеседник одёрнул вздыбившийся пиджак. — Весть о том, что произошло на вашем выпускном экзамене в университете, уже разлетелась по городу быстрее раската грома. Думаю, что на данную минуту новость уже ушла далеко за его пределы.

— И что же произошло? — с деланным удивлением поинтересовался я.

Илларионов посмотрел на меня оценивающе, будто прикидывая, чего я стою.

— Созданный вами гримуар, говоря мягко, причём очень мягко, перевернул законы нашей магии. Сделанное вами открытие внесёт серьёзные коррективы, как минимум в рынок производства магических свитков, — пояснил он.

— Как понимаю, вы как раз занимаетесь производством свитков?

— Не совсем. Наша компания производит то, что в широких массах обычно называют кристаллами.

— А как правильно? — поинтересовался я.

— Правильно их называть конденсаторами энергии трансформаторного типа, — охотно пояснил мне Илларионов. — Наши конденсаторы только внешне похожи на кристаллы, но таковыми не являются и имеют искусственное происхождение.

— Ясно, и в чём ваше предложение, милостивый государь?

Собеседник вольготно, будто бы показывая мне кто тут хозяин, откинулся на спинку сиденья и перекинул нога на ногу.

— Нам бы хотелось начать с вами сотрудничество, господин Вавилов. Я директор департамента закупок нашей компании и полномочен вести с вами прямые переговоры. Первое, что я хочу сделать — осведомиться у вас о возможности сделать пробный заказ.

— На гримуары? — уточнил я.

— Всё верно. Насколько понимаю, вы имеете собственное предприятие и способны производить продукт в промышленных масштабах, — выдал переговорщик.

— Сколько вам нужно гримуаров?

— Полагаю, мы попробуем закупить партию из пятидесяти штук, — назвал цифру Илларионов.

— Допустим, — ответил я.

Неплохо… Да какой там неплохо, это великолепно! Действительно, предложение, от которого не отказываются. Хотя, честно признаваясь самому себе, я не понимал, как можно реализовать заказ при имеющемся уровне производства.

Один-единственный гримуар мне пришлось делать несколько недель. И ускориться при таких вводных, как минимум проблематично. Но я сторонник подхода, что надо сначала согласиться, а затем уже думать, как всё реализовать. Как говорится, глаза боятся, а руки делают.

— Сроки? — спросил я.

— Всё зависит сугубо от ваших производственных возможностей, господин Вавилов, — Илларионов открыто прощупывал почву и пытался понять реальный уровень моего предприятия.

— Полагаю, что тридцати рабочих дней будет достаточно, — заверил я.

Директор отдела продаж внушительно кивнул, явно одобряюще.

— Отличный срок!

— Давайте обсудим оплату. Каким бюджетом вы располагаете, господин Илларионов?

Он не стал ходить вокруг да около и озвучил сумму — пять тысяч рублей за стартовую партию.

Я с трудом подавил кашель, от названной суммы в горле аж запершило. Деньги были весьма серьёзные, условно один работяга на заводе мог получить такую сумму за пять лет своего труда. Однако я взял себя в руки и не выдал свой интерес.

— Сколько заклинаний вы видите в одном гримуаре? — поинтересовался я.

— Полагаю, пятидесяти заклинаний будет более чем достаточно! — ответил Илларионов со свойственной ему невозмутимостью.

Я тут же прикинул в уме, сколько может стоить один гримуар. Пятьдесят помноженные на пятьдесят это две с половиной тысячи заклинаний. Цифра впечатляющая. Для того чтобы воплотить её в реальность, мне следовало кратно нарастить производственную мощность, что тоже требовало немалых вложений.

Прикинул и систему ценообразования. Так, один свиток стоил порядка двадцати рублей по средней рыночной цене. Исходя из этого только за свитки компании Илларионова пришлось бы отдать пять тысяч рублей. Не стоило упускать и работу по каллиграфии, стоимость пергамента, поиск и добычу артефакта, покупку… кристаллов.

Картинка в голове более-менее сложилась. Сейчас они предлагали цену за гримуар, равную средней рыночной цене одного свитка. Что важно — свитка одноразового.

— Боюсь, что вашего бюджета хватит лишь на один гримуар, милостивый государь.

— Как на один? — изумился Илларионов.

— Цена одной книги — десять тысяч рублей, — озвучил я свою цифру.

Илларионов похмурнел, но тоже попытался скрыть свои эмоции.

— Это большие деньги, Константин Фёдорович. До неприличия большие.

— Понимаю, сумма немаленькая, но учитывая, что мои книги можно использовать неоднократно, вы её окупите с лихвой. Я прошу всего-навсего двести рублей за годичное использование одного заклинания.

— Но средняя рыночная цена одного магического свитка составляет двадцать рублей.

— Так и есть, господин Илларионов, но вы учитывайте, что мою книгу можно использовать неоднократно. Я готов предоставить вам целый год пользования гримуаром. На этот срок распространяется гарантия. На мой взгляд, это крайне выгодное предложение.

Директор отдела закупок промолчал, видимо, размышляя над правильностью моих доводов. Я же всё уже посчитал. Если предположить, что заклинания будут использоваться ежедневно в течение года, то стоимость одного использования составит чуть более пятидесяти копеек. Такой порядок цифр делал гримуар в два десятка раза выгоднее готового свитка. Даже учитывая изначально высокую стоимость книги заклинаний.

Я видел, как по мере расчёта и понимания цифр, хмурость покидала лицо Илларионова. Понял, что он тоже всё уяснил — в глазах слащавого появился жадный блеск.

— Господин Вавилов, а что, если нам понадобится меньшее число использований чар? — озвучил он свой вопрос.

— Тогда полагаю, вы бы не заказывали пятьдесят гримуаров, — улыбнулся я. — К тому же, даже используя потенциал гримуара лишь на десятую часть, компания останется в серьёзном плюсе. Полагаю, что уже посчитали прибыльность?

На одноразовых свитках в этом мире уже давно делали деньги. Опять же, из-за того, что заклинания нужно было проговаривать вслух, пергаментами было удобно пользоваться. Они давали скоростное преимущество по сравнению с обычным колдовством. Но это было крайне дорого. Поэтому и использовалось редко.

Увиденное мной в академии на экзамене — и вовсе нонсенс, поскольку для его прохождения ребята сожгли свитков на десятки тысяч рублей…

Я не стал дожидаться ответа, пожал плечами и немного обострил переговорный процесс:

— Извините, мне пора, у меня уже есть предложение на стадии подписания контракта.

Илларионов спохватился в тот же миг. Я видел, что ему крайне не нравится осознавать, как из стороны «б» в переговорах я превращаюсь в сторону «а». Весьма болезненный процесс для человека его величины, учитывая мой калибр выпускника.

— Дайте буквально пару минут вашего времени, — быстро заговорил собеседник. — Возможно, стоит снизить цену. Повторю, Константин Фёдорович, деньги очень большие…

— Вы сами в начале разговора дали оценку роли изобретения. Поэтому смотря с чем сравнивать. Например, новый автомобиль, вот тот, на котором мы сейчас едем, стоит столько же, сколько один гримуар. Можно ли взять подешевле? Пожалуйста, автомобили по типу Форда за две тысячи рублей. Или Фрезе, она обойдётся ещё дешевле. Но вы выбираете именно этот автомобиль, а значит, он соответствует уровню компании.

Я немного сменил тактику переговоров. Илларионов снова задумался, а я решил озвучить своё финальное предложение. Понятно, что никаких договоров на гримуары у меня ещё не было и в помине, оттого упускать сделку не хотелось.

— За эти деньги я готов сделать один гримуар в общей сложности на пятьдесят заклинаний. И я сохраню цену пять тысяч рублей за свиток и сделаю работу для вас первостепенной. Но, — я поднял указательный палец, — в ответ я желаю подписать с вами контракт на поставку энергетических кристаллов.

Со слов Ромки я знал, что один кристалл стоит порядка пятисот рублей, а некоторые модели доходили и до тысячи. Всё зависело от производимой им мощности и долговечности. Меня интересовали только самые мощные кристаллы.

— Мне нужно десять самых мощных кристаллов и контракт на их поставку в дальнейшем. Это будет тот формат, когда вы получите гримуары за половину от стоимости на год использования, а я получу кристаллы с идентичной скидкой.

— На год использования? — переспросил Илларионов.

— Вы не ослышались. Далее, отчисления за последующее использование гримуара — по пятьсот рублей в год. Так что, господин Илларионов, я полагаю, что это выгодное предложение, от которого невозможно отказаться, — я взглянул на часы, вмонтированные в салон. — Увы, временем не располагаю, меня ожидают ещё одни переговоры. Остановите автомобиль.

— Подождите, мы согласны, — Илларионов чуть не подпрыгнул. — Более того, мы готовы прямо сейчас заключить с вами оба договора — как на поставку кристаллов, так и на заказ гримуаров. Уверяю, что вы не разочаруетесь в наших кристаллах, у нас особая запатентованная технология.

— Хорошее решение. Полагаю, что после внесения предоплаты мы можем начать сотрудничество, — сказал я.

Подумал, что Илларионов начнёт мяться, но нет.

— Сколько вы хотите предоплатой, Константин Фёдорович?

— Ровно половиной.

— Тогда в течение ближайших нескольких дней я вышлю вам список необходимых заклинаний для внесения в гримуар. В течение недели мы пришлём договор. А для того чтобы вы поняли серьёзность наших намерений…

Он открыл подлокотник, достал оттуда пачку бланков для долговой расписки и заполнил один из них на пять тысяч рублей. Заполнив, протянул мне. Мы обменялись рукопожатиями, и я забрал расписку себе.

— Куда вас подвезти, господин Вавилов?

— В ресторан «Париж».

Автомобиль двинулся в сторону левого берега Дона. Меня высадили перед рестораном, и автомобиль моих новых партнёров скрылся за поворотом. Я проводил его взглядом.

Кстати, Илларионов отметил одну любопытную деталь. Чтобы при подписании договоров не возникло проблем, мне понадобится сделать патент на своё изобретение. Очень сомневаюсь, что кто-то повторит технологию, но без патента я не смогу заключить сделку.

Дела налаживались. Подписание сделки можно отметить вместе с получением белого кольца лучшего выпускника. Так что ресторан сейчас будет как нельзя кстати.

Празднование было в самом разгаре — некоторые выпускники танцевали, кто-то общался за бокалом вина, а кто-то играл в карты и прочие азартные игры.

— О, Константин! Не хочешь партейку разогнать? — спросил у меня один из старых напарников по карточной игре.

Как раз для этого ребята собрались за одним из столиков ресторана.

— Откажусь, — я покачал головой.

Я поискал взглядом Лёню, тот тоже собрался играть в карты.

— Леонид, — я положил ему руку на плечо. — Разговор есть.

— Извините, простите, партия без меня, — сообщил Леонид картёжникам и обернулся ко мне. — Всё в порядке?

— Как видишь.

Мы сели за отдельный столик. Я не отказал себе в удовольствии подкрепиться и наложил в тарелку кучу всякого разного.

— Лёня, у меня отличные новости, — сказал я, жуя с набитым ртом.

— Ну-ка!

— Мне предложили первый заказ на гримуар.

— Нифига, я-то уже думал, тебе будут руки-ноги отрывать…

— Не совсем, — я показал Леониду расписку на пять тысяч рублей.

— Ни хре-на, — проговорил он по слогам.

— Знаешь, что это значит? Это значит, что нам в ближайшее время придётся быстро бегать и низко приседать.

Я в двух словах рассказал Лёне о том, какой пласт работы нам предстоит сделать в разрезе ближайших нескольких недель. Это и заключение договоров, и поиск материалов, и открытие логистической компании, и выполнение заказа на шестерёнки и увеличение производственных мощностей.

Леонид внимательно слушал, пребывая в лёгком шоке.

— Помнишь тех ребят, которые недавно у меня отрабатывали? Организуй мне с ними встречу. Нам нужны сотрудники, а эта парочка уже в курсе насчёт производства.

— Сделаю! — пообещал Лёня.

Я доел и запил всё свежевыжатым соком.

— И самое главное — пока я еду в Москву за материалом для шестерёнок и за патентом на изобретение, мои обязанности ложатся на твои плечи. Уверен, что ты справишься.

— Идёт! — обрадовался он.

— Кстати, до скольки у нас банки работают? — я вытер салфеткой губы, наевшись вдоволь.

— До шести точно открыты.

— Тогда ещё час, и мы должны поехать в банк.

На том и договорились. Час пролетел незаметно. Я принял кучу поздравлений, выпускники успели набраться и собирались гулять до утра. Попрощавшись с ребятами, мы с Лёней отправились в банк, чтобы обналичить долговую расписку.

Банк встретил нас очередью на кассе. Мы успели вовремя — через двадцать минут здание закроется, вроде как сегодня у них был сокращённый рабочий день. Краем уха я услышал, что ждут инкассаторов. Что ж, облегчу им работу, забрав из сейфа свои деньги.

— Господа, кто последний в очереди? — поинтересовался я.

Показали на мужчину с газеткой в очках и без оправы на переносице. Тот выглянул из-за газеты и кивнул, подтверждая, что он крайний. Не успел я занять очередь, как следом за мной пристроился ещё один очкарик, но у этого стекла были куда толще, делая глаза огромными. Смахивал он на ботаника.

— К-к-кто п-последний на кассу? — заикаясь, спросил он, прижимая к груди дипломат.

— За мной, — ответил я.

Интуиция — штука хорошая: стоя в очереди на кассу, я ощущал некое беспокойство. Может быть поэтому я начал смотреть по сторонам. Лёня от нечего делать бродил по залу банка, нашёл вазу с ирисками и взял пару штук себе. Одну закинул в рот, другую в карман. Хорошая черта, такая хозяйственность на предприятии однозначно пригодится.

Я перевёл взгляд на другую сторону зала и увидел одного из двух охранников. Мы пересеклись взглядами, но он тут же отвёл глаза. Охранник стоял ближе к окну, как будто чего-то ждал, хотя чего — понятно, вот-вот должны явиться инкассаторы.

Очередь проходила быстро, и господин с газетой подошёл к окошку. Я приготовился, вытащил долговую расписку, вручённую Илларионовым. Поскольку я стоял сразу за спиной очередного мужчины, то услышал его разговор с миловидной сотрудницей.

— Лапонька, как так вы вексель не примите? — озадаченно спросил он.

— Простите, сударь, но он у вас повреждён, бумагу нужно поменять, — пропела красотка.

Мужчина попытался возразить, но девчонка была непреклонна. Когда он понял, что своих денег не получит, то развернулся и пошагал к месту, где сидел. Там у него остался дипломат — как у ботаника, занявшего за мной очередь. Кстати, оба были чем-то друг на друга похожи.

— Я вас слушаю, сударь, — сотрудница переключила внимание на меня.

— Мне надо обналичить долговую расписку, — я сунул её в окошко.

Но сделал это неудачно, и бумага упала на стойку. Я потянулся, чтобы её поднять, девчонка сделала то же самое, и наши руки соприкоснулись.

— Извините… — шепнула она, одёргивая руку.

Я улыбнулся, поднял-таки расписку и подвинул к ней, видя, как на щеках девчонки появляется румянец.

— Это вы меня извините за мою неаккуратность.

Она проверила расписку, удовлетворённо кивнула и пошла в сейф за деньгами. В этот момент за моей спиной раздался хлопок и последовавший возглас:

— Человеку плохо!

Я обернулся и увидел, что очкарик, получивший отказ, рухнул на пол, всё ещё крепко держа в руках свой дипломат.

— Доктора надо вызывать! — охранник, который ходил по залу, бросился к телефону. Но ботаник за моей спиной опередил его.

— Я доктор и могу оказать помощь, — я не сразу понял, что он даже заикаться перестал. Ну, так бывает, организм мобилизует ресурсы во время опасности.

Ботаник бросился бедняге на помощь.

— Господа, банк закрывается, у нас чрезвычайное происшествие! — распорядилась женщина-администратор. — Охрана, закройте дверь, когда все выйдут!

Меня тоже собрались выпроводить, но кассирша объяснила, что не успела выдать мне деньги. В итоге я никуда не ушёл, хотя Лёню выгнали.

Охранник, стоявший возле окна, будто этого и ждал, и сразу перевернул табличку на «закрыто».

И только он это сделал, как события приобрели неожиданный поворот.

— Всем не двигаться, это ограбление! — раздалось из-за спины.

Глава 16

Неожиданно.

Грабителями оказалась парочка — ботаник и очкарик. Ботаник съездил своим увесистым чемоданом по голове охраннику, работавшему в зале. Мужик со всей заботой склонился над очкариком, изображавшим приступ. Помочь хотел, поэтому удар не ожидал…

Вот так и помогай людям! Ботаник забрал его пистолет и направил дуло не на второго охранника, слишком долго вытаскивавшего своё оружие из кобуры. Нет, он направил пушку на администраторшу.

— Лицом вниз, на землю! — скомандовал он женщине.

Та оказалась не из трусливых и заверещала во всю свою лужёную глотку.

— Ма-аа-аша, нажимай тревожную кнопку!

Машей оказалась симпатичная девчонка, стоявшая за кассой.

Очкарик, которому резко похорошело, тоже не курил бамбук — открыл свой чемодан, в котором оказалось несколько свитков. Прозвучало слово-активатор, и электричество в зале разом пропало… А значит, тревожная кнопка не сработает.

— Упс, — он вскочил на ноги, ус у него отклеился и забавно висел на губе.

Понятно, значит, это всё — хорошо спланированный маскарад. Очкарик раздражённо оторвал ус, выругавшись, бросил его на пол. А вот дальше стало ещё интереснее. Охранник, наконец, вытащил свой пистолет и бросил его очкарику. Тот его поймал и направил на меня.

— Эй, особое приглашение нужно? Мордой в пол, пока я в тебе дырок не наделал!

Да мне-то ничего, собственно, не нужно, кроме моих денег. Я ничего не ответил, тут не о чем разговаривать по определению. Надо было подождать, чтобы понять — их всего трое или ещё будут сюрпризы?

Что до ограбления: не имея с собой спецсредств, а их у грабителей не было — добраться до сейфа крайне проблематично. Скорее, даже невозможно. Но так получилось, что как раз в этот момент Маша открыла сейф и вытаскивала оттуда деньги для меня.

Дальше следовало понять — это грабители так удачно рассчитали время для начала ограбления или Маша была с ними заодно? Девчонка, естественно, не на шутку перепугалась и стояла бледная как моль с поднятыми вверх руками, в которых как раз держала мои деньги. Всё бы ничего, но я заметил, как она придержала было захлопнувшуюся дверь своим каблучком.

— Серёга, давай начинай! У нас не больше пяти минут! — распорядился ботаник, видимо, выступавший за главного в группе.

Обращался он к охраннику-оборотню. Классика — внедриться в ряды сотрудников, втереться в доверие и затем устроить диверсию. А я ещё думал, почему он себя так странно ведёт…

— Вы далеко не уйдёте! — зарычала администраторша, готовая лечь костьми за содержимое банковского сейфа.

Как по мне, так зря она начала спорить — ботаник активировал ещё один свиток, и администраторша вдруг затряслась. Уже без сознания она сползла на пол. Заклинание у господ грабителей были довольно примитивные, но эффективные — тщательно подобраны для их дела. Скорее всего, это их не первое ограбление — работает банда довольно долго.

Я, кстати, тоже оказался непослушным и ложиться на пол не стал — всё-таки костюм только надел, чистый, специально для выпускного. Даже как-то жалко его пачкать о грязный пол банковского зала. Бандитам моё своеволие не понравилось. Пока очкарик и охранник Серёга грузили бабки из сейфа на глазах Маши, у которой наворачивались слёзы, ботаник зло на меня зыркнул.

— Тебе особое приглашение нуж…

Он не договорил, потому что ботаника снесла мощная струя воды, впечатавшая его в стену.

Я активировал собственное заклинание из гримуара, лежащего в сумке. Для этого не надо было открывать книгу. На пол со стены начали падать какие-то сертификаты и грамоты, послышался звон разбитого стекла.

— Эй, а ну стоять!

Его подельники быстро сообразили, что происходит, и направили на меня пистолеты. Но через мгновение две не менее мощные струи воды вбили их в сейф. Интересно, каково это — переломать рёбра о пачки банкнот и золотых слитков? Деньги из-за большого количества воды поплыли по полу сплошным потоком, зато преступники были обезврежены.

Не все… Я заметил, что Маша собралась дёрнуться к пистолету, упавшему возле её ног. Не успела, потому что я вырос перед ней и наступил на пистолет ногой. Она резко выпрямилась, и её лицо застыло в нескольких сантиметрах от моего.

— Тише, не делай глупостей, — прошептал я, улыбаясь кончиками губ.

Вот понравилась мне эта девчонка, было в её взгляде что-то такое — цепляющее. А ещё меня не покидало впечатление, что она находится не на своём месте. В том смысле, что ни на роль грабительницы, ни на роль кассирши банка она не подходила. Безусловно, каждый выбирает свой путь. Но, как мне показалось, в этот момент я принял единственно верное решение. Я взял её за запястье и забрал свои деньги, мельком увидев на пальце её руки белую полоску — след от кольца.

— Так и знал, что такая красотка, как ты, замужем, — подмигнул ей я.

Она поняла, что я имею в виду, и вырвала у меня запястье.

— Не лучшее место для свидания! — возмущённо выдала Маша.

Мне ничего не стоило её удержать, но я не стал этого делать.

— Уходи сейчас, пока у меня хорошее настроение. Потом уже будет поздно… Ну, или я могу передумать.

Она внимательно посмотрела в мои глаза, кивнула, шепнув «спасибо». Маша встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку. Потом приняла единственно верное решение — бросилась наутёк. Свидетелей моему жесту не было… так что пусть бежит, сверкает пятками.

Возможно, что этот случай заставит её пересмотреть свою жизнь в лучшую сторону. Беги, Форрест, беги. Проводив Машу взглядом, я подошёл к охраннику, лежавшему без сознания на полу.

— Эй, доброе утро, просыпаемся, — я похлопал его по щеке, приводя в чувства.

Тот захлопал глазами, непонимающе завертел головой и уставился на меня.

— А… что… — растерянно проблеял он.

— Да ничего особенного, банк хотели ограбить, — я коротко пожал плечами. — Вызывайте полицию.

Охранник оказался мужиком сообразительным — вскочил на ноги и бросился звонить в полицию. Благо в этот момент действие свитка истекло и свет включился. Правда, с ним всё было не столь однозначно. Я видел, как охранник включает обратно в розетку выдернутый штекер. Магией тут и не пахло. Хм… Картинка окончательно прояснилась.

В этот момент в сознание пришла администраторша, она сидела на своей массивной пятой точке и вертела головой.

— Господи, потоп…

Ну не прям потоп, но воды налил я изрядно.

Перед тем как использовать водное заклинание, я думал, использовать огонь. Что ни делается, всё к лучшему! Я подошёл к администраторше и присев на корточки, заговорил:

— И на старуху бывает проруха, правда ведь?

— Вы о чём? Нас ограбили⁈ Они сбежали? — спросила она, тяжело дыша.

— Не-а, твои дружки как раз придут в себя к моменту, когда приедет полиция. А у тебя будет время, чтобы придумать себе легенду. Развлекайся!

Ответить она не успела — в банк ворвались полицейские с пистолетами наголо.

— Господа, вы самую малость запоздали, преступники уже обезврежены.

Со стороны сейфа послышались стоны грабителей. Охранник банка суматошно подтвердил мои слова, и стражи правопорядка бросились арестовывать грабителей.

— Если что, я на связи, — я положил визитку на стол и ушёл, хлюпая туфлями по мокрому полу.

— Блин, чего так долго-то, — встретил меня на выходе заждавшийся Лёня.

От банка до университета, где я оставил экипаж, было порядка получаса пути. Лёня, узнав, что произошло в банке, начал меня расспрашивать.

— Погоди, вот взаправду грабители? А они были в масках?

Пришлось рассказывать приятелю, что произошло, во всех подробностях. Только про Машу я рассказывать не стал.

— Круто! Вот это ты даёшь, на ровном месте попал в передрягу и всех обезвредил! Так надо же было дождаться, пока журналисты приедут! Завтра во всех газетах был бы на первых полосах!

Может Лёня и прав, но мне такая известность сейчас ни к селу, ни к городу. Я рассчитывал, что попаду на полосы газет вместе с изобретением гримуара.

Мы заехали на вокзал, чтобы приобрести билеты в столицу. Как известно, железо надо ковать, пока горячо. Поэтому патентование своего изобретения я откладывать не стал.

Благо в Питер ходило куда больше поездов, чем в Новороссийск.

— Есть сразу несколько отправлений на завтра, — продавщица в кассе начала мне их перечислять.

Имелись варианты на утро, на день и даже на сегодняшнюю ночь. Путь занимал около суток, поэтому, прикинув время, я решил взять утренний билет. К утру послезавтрашнего дня буду в столице, и на решение вопросов у меня останется целый день.

— Есть билетики на третий класс, можно и на второй рассмотреть на верхней полке…

— Можно, но я бы предпочёл выкупить купе первого класса. И так, чтобы в поезде был ресторан, — ответил я.

Продавщица странно на меня посмотрела из-под стёкол своих очков. Видимо, мой нынешний костюм толсто намекал, что у меня нет денег на первый класс. Но к хорошему быстро привыкаешь и долго отвыкаешь. Я видел, как изменилось выражение лица продавщицы, когда я отсчитал названную сумму и положил перед ней.

Она пробила билеты, и, сияя доброжелательной улыбкой, сказала:

— Хорошего пути, ваше сиятельство!

С обращением, конечно, она немного загнула, но я не стал её поправлять. Обратный билет я пока не купил, потому что точно не знал, сколько времени займёт оформление патента и прочие дела в столице.

Посещение вокзала подсказало, куда мы с Лёней теперь поедем. Следовало привести себя в надлежащий внешний вид. Встречают по одёжке, а провожают по уму, и ехать в столицу в костюме с потёртыми локтями, пожалуй, не лучшая идея.

— Деньги есть — орлом летаем? — прокомментировал Лёня моё желание наведаться в один из лучших ростовских модных магазинов.

— Увеличение уровня потребностей ведёт к росту доходов — это так и никак иначе. Кстати, — я критично его осмотрел, — тебе тоже не помешает сменить гардероб.

— Так с удовольствием! Чур я сажусь на козлы! — объявил Лёня.

Я препятствовать не стал, и мы поехали на улицу Большую Садовую, где располагались лучшие бутики в городе.

Садовая была местом, где куда ни плюнь — всё утопало в роскоши. Бутиков здесь было столько, что рябило в глазах. Парковочных мест, правда, не нашлось, но Лёня приноровился и заехал двумя колёсами на тротуар.

— Уверен, что так можно? — спросил я.

— Так извозчики делают, значит, можно, но, — он поднял палец, — только осторожно!

Ну раз можно, то всяко лучше, чем переться в бутик, оставляя лошадь за пару кварталов от Садовой. Тут неподалёку весьма интересный райончик — Нахаловка, и сорванцы оттуда легко могут угнать экипаж. Для этого много ума не надо — лошадь не автомобиль, на ключ не закрывается.

Мы с Лёней остановились на магазине с названием «Империалистъ». На дверях стоял швейцар, открывающий посетителям двери. Едва мы зашли в магазин, как я сразу убедился в правильности своих слов про «встречают по одёжке».

— К вашим услугам лучший бутик города… — затараторила выбежавшая нам навстречу продавщица.

Увидев нас, она малость расстроилась и как-то помрачнела. Но настроение — штука изменчивая и улыбка вернулась на её лицо, когда я достал из кармана пачку новеньких купюр. Моё белое кольцо лучшего выпускника магического университета она тоже увидела.

Следующий час мы примеряли различные костюмы от самых модных дизайнеров империи. Девчата-продавщицы бегали вокруг нас, предлагая те или иные фасоны и коллекции. Лёня выбрал себе два варианта, между которыми не мог никак определиться. Для этого он перемерил полмагазина как минимум.

— Константин, скажи честно, какой мне больше идёт?

Он вышел из раздевалки в костюме кипенно-белого цвета с такими же белыми туфлями. Честно? Лёня выглядел в нём, как дешёвый сутенёр с Красноармейской, местного аналога улицы красных фонарей. Второй костюм был аналогичного фасона, но ярко-красного цвета.

— Белый цвет победы? — улыбнулся я.

— Ну не у одного же только тебя белое кольцо, у меня хоть костюм будет белым!

— Вам очень идёт, Леонид Игоревич! — залепетали девчонки.

— Не, ну а что не так-то? — Лёня крутанулся возле зеркала, видя в моих глазах толику насмешки.

— Как минимум то, что твой белый костюм в цеху станет серым уже к концу смены, — я не стал расстраивать Леонида и не озвучил всплывшие у меня ассоциации.

— Решено, тогда беру красный!

Я предпочитал более консервативные цвета и взял чёрный костюм, такого же цвета туфли. Всё это выбрал почти сразу и уже оплатил, но из-за Лёни пришлось задерживаться.

Спрашивать, не хочет ли Лёня посмотреть что-то ещё, я не стал, а то надолго тут застрянем. Тем более красный и белый отнюдь не самые экстравагантные цвета из здесь представленных.

— Господин, господин, это не ваша карета у дороги? — обеспокоенно спросила одна из продавщиц.

— Моя, — я обернулся и увидел, что возле кареты стоит полиция.

— Тогда сейчас её у вас заберут! — пропищала продавщица.

Блин, что и требовалось доказать — парковка на Большой Садовой запрещена. А принцип «можно, но только осторожно» работает не всегда.

Понимая, что документов на карету у меня нет, я задумался над вопросом — как сделать так, чтобы у меня не забрали повозку.

— Дорогая, у вас чистый лист бумаги и ручка найдутся?

— Одну секундочку, — продавщица зашла в кассовую зону и дала мне лист бумаги и ручку.

Пока полицейские осматривали экипаж, я потратил пару минут и намалевал на листе кое-какие записи.

— Лёня, иди распишись, — попросил я друга.

— Ты чего удумал? — шепнул он.

— Карету у тебя покупаю!

— Э… Так карета же…

— Твоя и ты мне её продаёшь, — перебил я. — Ну, если не хочешь идти в поместье пешком.

— Да ладно, чё ты! Я просто спрашиваю, где расписаться?

Я указал ему место для подписи, и Лёня, старательно высунув кончик языка, подписался.

Я рассчитался, оставив щедрые чаевые, а выходя из магазина, обнаружил в своём кармане записку. Сложенный пополам листок с отпечатком поцелуя красной помадой. Даже интересно, кто из них подложил записку?

— До свидания, Константин Фёдорович! — пропели продавщицы.

Выходя из бутика, я прихватил конфетку из высокой вазы, будет чем порадовать сестрёнку. Надо бы ей ещё игрушек купить по пути домой.

— Господа, у вас, видимо, какие-то вопросы к моему экипажу? — обратился я к полицейским, выходя из бутика и держа в руках пакеты со старой одеждой.

Стражи порядка обернулись и, увидев дорого-богато одетых дворян, вытянулись по струнке.

— Судари, здесь запрещено стоять! — объяснил полицейский. — Нам положено забрать карету на штрафстоянку.

— Так мы и не стоим, мы уже выезжаем, — заверил я и покосился на Лёню. — Леонид Игоревич, вам не следовало отпускать извозчика до завершения сделки! Я так и знал, что что-нибудь он да натворит. Полюбуйтесь — он оставил карету в запрещённом месте!

Я обернулся к полицейским, успевшим достать клейкую ленту для опечатки кареты, и продолжил.

— Простите великодушно!

— Сударь, попрошу вас предоставить документы на экипаж, — попросил полицейский.

— Вот-с, документы купли-продажи, как раз оформили сделку с Леонидом Игоревичем, — я указал на Лёню. — Попрошу по возможности нас не задерживать, до министерства внутренних дел здесь рукой подать. Но господин заместитель министра, как вы, наверное, знаете — любит пунктуальность.

Полицейский изучил листок с моими каракулями и нашими подписями. Помялся, но всё же убрал клейкую ленту. Стражи правопорядка переглянулись.

— Хорошего пути, господа!

— И вам спокойной службы.

Мы с Лёней сели в карету и отъехали от магазина. Проезжая мимо здания губернского министерства внутренних дел, приятель на меня покосился.

— Мы разве к заместителю министра не поедем?

Пришлось объяснять, что эта карета не моя, и потому мне пришлось импровизировать в разговоре с полицией.

— Во как! — изумился Лёня. — Я-то уже губу раскатал, что мы у заместителя министра чай пить будем! Погоди, если карета не твоя, то чья?

— Одних нехороших людей, которые дали мне ей безвозмездно попользоваться.

В поместье мы прибыли поздним вечером. Там нас восхищённо встречали домашние.

— Аж дурно стало! — принялась обмахиваться кухонной салфеткой Наталь Петровна, когда увидела на моём пальце белое кольцо.

— А я всегда верил, что Константин Фёдорович далеко пойдёт! — подключился её муженёк.

— Ура-а-а! — сестрёнка подбежала и обняла меня.

— На! — я сунул ей конфетку, прихваченную в бутике, и два пакета с игрушками, купленными по пути.

Следом коротко рассказал, что произошло после выпускного экзамена.

— Я по такому делу стол накрою! — обрадовалась Наталья Петровна.

Пока она волшебничала на кухне, я собрал на совещание управляющего и Леонида. Коротко объяснил им, что завтра еду в столицу, где буду патентовать изобретение гримуара и решу некоторые вопросы по материалам и прочим радостям.

— Пока я буду трястись в поезде, вам надо выполнить ряд задач — как по хозяйству, так и по производственной части. Ваши задачи… — я обратился к управляющему и проговорил список задач, которые необходимо выполнить до моего приезда.

Старик, как человек обязательный и дотошный, все мои распоряжения записал себе в блокнот.

— По покрытию дороги до поместья и предприятия прошу узнать первоочерёдно, расчёт буду требовать сразу по приезду!

Управляющий всё записал, пробежался по списку сверху вниз и пообещал:

— Сделаем, Константин Фёдорович. Конечно, с некоторыми позициями придётся постараться…

— Нужно не стараться, а делать! Так, теперь ты, Леонид. Давай-ка тоже под запись, — я перечислил Лёне действия, которые нужно сделать и проконтролировать до моего приезда. — В первую очередь найди юриста для сопровождения сделки. Заодно поинтересуйся, как открыть фирму по логистике. Только открывать будем не на меня, а на тебя!

— Почему на меня? — удивился Лёня.

— Потому что мне ещё надо разобраться с долгами, — подмигнул я.

— Понял, принял!

Главный принцип делегирования — убедиться, что задачу твои подчинённые поняли.

Весь вечер прошёл в подробных обсуждениях, переместившихся на кухню, где Наталья Петровна накрыла стол. Он вышел хоть и праздничным, но скромным. Запасы провианта поместья значительно истощились, поэтому я положил на стол деньги для их пополнения.

— Что бы мы, боязные, без вас делали! — прокомментировала нянечка, заламывая руки на груди лодочкой.

На следующее утро я отбыл на вокзал, захватив с собой небольшой чемодан со скромными пожитками и гримуаром.

— Внимание пассажиров, с первого пути отправляется скорый поезд Санкт-Петербург! — звучало из динамика.

Поезд-красавец нашёлся сразу. Я при помощи миловидной проводницы последовал в своё купе.

— Чуть не забыла, вам просили передать! — девушка протянула мне конверт.

— Мне? — уточнил я.

Она коротко кивнула. Я забрал конверт, но не успев его открыть, обнаружил на столике в купе ещё один с надписью «г-ну Вавилову».

— Это тоже мне? — я покосился на проводницу.

— Ой, не знаю, как он сюда попал, — растерялась она. — Чай или кофе желаете?

Заказав чай, я положил чемодан, открыл оба конверта и озадаченно вскинул бровь. Интересненько…

Глава 17

Я внимательно прочитал оба конверта. Некто, назовём его «господин Инкогнито», в первом конверте предлагал мне встретиться и выслушать некое деловое предложение. Встреча намечалась сегодня в вагоне-ресторане. Ровно в два часа по полудню.

Всё бы ничего, но некто, назовём его «мистер Икс», из второго конверта предлагал сделать то же самое. Два часа, столик вагона-ресторана, назначенная встреча.

Отличались письма всего в нескольких моментах. Написаны они были разными почерками — это раз. Причём одно письмо было написано от руки с витиеватой личной подписью и начиналось со слов «ваше благородие».

Второе было набрано на печатной машинке, не имело никакого вступления и просто ставило меня перед фактом. В письмах обозначались разные номера столиков — в написанном от руки стоял номер восемь, в машинописном варианте была цифра шесть — это два. Наконец, одно письмо имело ультимативную форму, а второе было сделано в виде предложения, подразумевающего отказ.

Я несколько раз перечитал письма, пытаясь подметить хоть что-то, что могло дать чуточку больше информации об отправителях. Но ничего нового не обнаружил. Единственное — встречу мне, очевидно, назначили те, кто тоже ехал со мной в одном поезде. Впрочем, это понимание ничего не меняло — число пассажиров поезда переваливало за тысячу. Кто именно предлагал мне встречу — не определить даже методом научного тыка.

— Ваш чай, господин, — в купе вернулась проводница.

— Милая, а кто дал вам этот конверт? — уточнил я, спрашивая про печатный вариант.

— Какой-то господин… с двенадцатого вагона, — ответила она, продолжая светиться улыбкой. — Всё в порядке? Возможно, стоит вызвать полицию?

— Нет, что вы! Полный порядок, просто в письме забыли написать имя отправителя, — заверил я.

— Приятного вам чаепития, скоро мы будем разносить еду, в вагонах первого класса вас ждёт несколько блюд на выбор, — сообщила мне проводница. — И ещё, милостивый государь, вы можете поучаствовать в благотворительности. Милостью самодержца всероссийского всемилостивейшего государя создан фонд для поддержки сирот, и мы, «Императорские железные дороги», поддерживаем инициативу!

Слова отскакивали у девчонки от зубов, она явно произносила их не одну сотню раз.

— Взамен на пожертвования на сумму от рубля мы даём вот такой замечательный брелок, — проводница показала мне небольшую фигурку белого медведя, подвешенную на цепочке.

Я достал десять рублей и дал проводнице, взамен получив брелок. Золотое правило — если ты хочешь что-то получать, то умей что-то отдавать.

Проводница, получив деньги, аж просияла. Скорее всего, к сбору пожертвований у неё был привязан личный план. Я ещё раз поблагодарил девчонку за чай и остался в купе один.

Вспомнились слова Илларионова о том, что теперь к моей персоне будет повышенный интерес. Не думал, не гадал, что настолько повышенный и встречи мне начнут назначать прямо в поезде. Что сказать, рассмотрим, выслушаем, может, и годное чего-либо предложат.

Понятия не имею, знали ли господа переговорщики об одинаково назначенном времени встреч. Но вести переговоры одновременно у нас точно не получится. Я решил немного подыграть этим господам и отправился в двенадцатый вагон. Разведаю обстановку и, возможно, инициирую одни из переговоров чуть пораньше предлагаемого времени.

Двенадцатый располагался за несколько вагонов до ресторана. И… оказался вагоном четвёртого класса, где вместо уютных купе были тянущиеся вдоль стенок деревянные скамьи. Причём сплошные, без разделений на посадочные места и в два ряда. Неожиданно. Неужто у переговорщиков не нашлось лучших вариантов для размещения? Не сказать, что поезд в столицу был битком.

Я прошёлся вдоль вагона, ловя на себе любопытные взгляды пассажиров. Сидели здесь в основном солдаты, матросы да крестьяне, едущие на заработки. Почти все смотрели на меня с плохо скрываемой завистью. Но стоило мне сфокусировать на ком-то взгляд, как мужики устремляли взгляды в пол.

Я, внимательно оглядываясь, прошёл вдоль вагона. Искал человека, мало-мальски похожего на переговорщика, предложившего мне встречу. Однако человека, который мог быть лицом фирмы — так и не увидел.

— Вам чего надо, барин, холопа своего потеряли? — наконец, последовал любопытствующий вопрос.

Я решил взять быка за рога, и, встав посреди вагона, обратился к пассажирам.

— У меня назначена встреча в вагоне-ресторане, надо обговорить некоторые нюансы с человеком, её назначившим! Есть ли среди вас тот, кто меня пригласил на беседу? — спросил я.

Все взгляды снова устремились на меня, но нужного человека здесь не было. Или он сознательно молчал… Зато последовали вопросы.

— Шо, барин, наливаешь?

— А угостить честной люд — любо?

— Давайте так, — перебил я зарождающийся гомон. — Я вам на вагон бутылку проставлю, а вы моё послание передадите, что барин, которому назначена встреча, ожидает в вагоне семь и готов говорить раньше намеченного.

— А шо нам твоя бутылка, барин? Бутылку на троих раздавить можно, а нас вдесятеро больше! — последовало логичное возражение.

— Если человечек придёт, тогда и бутылок десять будет, — объявил я.

— Дело! — шёпот сделался одобрительным.

Я вышел из вагона и двинулся обратно в своё купе. Вообще, конечно, интересно — либо переговорщик назвал наобум вагон, либо проводница забыла номер.

Я присел на диванчик, решив допить давно остывший чай. Не вышло, в купе постучали.

— Заходите!

Дверь открылась, и на пороге появился бородатый мужичок. На вид — мужик мужиком, но в неплохом, по крайней мере, новом костюме.

— Господин, меня заверили, что к вам нужно наведаться и подтвердить встречу! — просипел он.

Внимательность — очень полезная штука как навык. Я сразу обратил внимание на грязевые ободки на ногтях этого «господина». Ровно как и на трудовые мозоли на его ладонях. Всё стало понятно сразу. Кому-то пришло в голову разыграть передо мной спектакль. Кому и с какой целью — узнаем прямо сейчас.

— Так вот, встречу я подтверждаю, — продолжил этот «господин».

— Ага, а напомните, во сколько встреча? — как бы между прочим спросил я, прекрасно помня, что не называл время в вагоне двенадцать.

— Так тут как вы велите, так и будет встреча, — не растерялся «господин».

— Ну ясно, как тебя зовут-то? — я широко улыбнулся.

Обращение на «ты» допустил сознательно, чтобы посмотреть реакцию этого мужичка.

— Филипп Васильевич звать! — он никак не отреагировал, чем окончательно развеял мои сомнения.

Я поднялся со своего диванчика, строго посмотрел на «господина» и принялся расстёгивать ремень на своих брюках. Сурово и в приказном тоне сказал:

— Ну давай, Филя, ложись на полку и снимай штаны!

— Зачем? — опешил тот.

— Как зачем, щас тебя будем пороть, как сидорову козу! Мне твой барин тебя в карты проиграл!

Глаза у Филиппа Васильевича округлились, превратившись в чайные блюдца.

— Пощадите, барин! Этот у меня Петрович дурной, игрок… — всерьёз поверил он.

— Ложись давай, ложись и портки снимай!

Филипп Васильевич, вернее — просто Филька упал на колени и закудахтал курицей на насесте.

— Барин, то меня Йося подговорил, хочет у вас водки урвать десять бутылок! Виноват, барин, не подумал! — тут же сдал он своих подельников.

— Ладно, Филя, вставай, ценю твою честность.

Он посмотрел на меня с прищуром, боязливо поднялся, склоняя подбородок на грудь.

— Не нашли в вагоне того, кто меня искал? — спросил я.

— Нет, барин, и по другим вагонам, где наши едут, клич кинули, но никто не отозвался…

— Я тебя понял. А ты сам откуда будешь, Филька?

— С Ростову, с пригорода.

— Так мы с тобой земляки! А куда едешь?

— Работу работать, на Урале производство литейное открывается. Мы с мужиками на вахту туда едем, до весны.

— И сколько таких молодцев, как ты?

— Ну-у… сколько — дюжина, кажись, наберётся.

Я задумался, проскользнула одна любопытная мысль. Вытащил деньги и вручил ему пять рублей.

— Это, Филька, тебе за смелость, а Йосе за сообразительность. И вот что — у меня к тебе предложение есть.

И я предложил ему прийти на заработки ко мне на завод вместо того, чтобы на вахту ехать.

— Условия у меня самые простые — работай, и всё будет. Деньгами не обижу, мужиков не луплю.

— Так, а барин туды ехать велел…

— Велел и велел, ты же ему денег должен за работу отдать?

— Должен.

— Ну вот у меня бабки и заработаешь, — настоял я. — Если будете хорошо работать, то по совести заплачу, а если пить будете или ещё чего в рабочее время, то взашей выкину.

Я понимал, что озвученных условий может быть недостаточно для принятия решения. Поэтому решил поднять ставку.

— А главное, если понравится, как вы работаете — выкуплю вас у вашего барина, жильём обеспечу, и работа будет.

Филька растерялся, предложение было неожиданным. Но по его лицу я видел, что оно его заинтересовало.

— Ступай с мужиками поговори, и вечером потом ко мне придёшь — решение скажешь.

Мне действительно были нужны специалисты на производство. И если подвернулся удачный вариант перехватить рабочих к себе на завод, почему бы им не воспользоваться? Ну а пять рублей, которые я вручил Фильке, будут своего рода испытанием. Не нажрутся мужики до поросячьего визга — сможем сработаться.

Вот так незаметно время подкралось к моменту встречи. Никто так ко мне и не пришёл. Прихватив с собой гримуар, который не стоило оставлять без присмотра, я направился в вагон-ресторан. Внутри было практически пусто, за столиками сидели всего несколько человек. Среди них — два столика с шестым и восьмым номерами.

Оба переговорщика сидели за столиками и обедали. И тот, и другой хорошо одеты, но один худой, как швабра, с тонкими усиками, а второй напоминал комод с бородой эспаньолкой. Один хлебал из тарелки уху, второй лакомился пирожным.

— Господин, у вас зарезервирован столик в нашем ресторане? — подошёл ко мне официант.

Я отвёл взгляд от переговорщиков и указал на ближайший свободный столик.

— Я бы хотел отобедать вот здесь.

— Столик как раз свободен.

— Я заметил, — присев за стол, я ознакомился с меню. — Стакан содовой и бефстро́ганов.

Сделав заказ, я заметил, как со своего места поднимается «комод», вытерев дёргаными движениями рот. Он взял с собой тарелку ухи, и не спрашивая на то разрешения, сел за мой столик.

— Вавилов? — крякнул он.

— Имею честь, — я откинулся на спинку диванчика.

— У меня к вам серьёзный разговор.

По его поведению и уверенности я понял, что собеседник занимает позицию свысока. Видимо, чувствует себя стороной «а» в переговорах. Что же, посмотрим, чего он хочет. Начало явно у нас получилось какое-то скомканное, но каждый заслуживает второй шанс.

— Я вас внимательно слушаю, сударь, — сказал я.

«Комод» зыркнул на мой гримуар, облизнул губы и начал говорить.

— В общем так, Константин Фёдорович, вашей разработкой заинтересовались серьёзные люди. Я их представитель.

— Очень интересно.

— Да! Прямо сейчас я озвучу вам условия, на которых будет проходить дальнейшее сотрудничество, — продолжил переговорщик.

Я промолчал, про себя подметив — ребята пришли на переговоры дерзкие, считают сотрудничество решённым делом. Ну послушаем дальше, начало-то крайне интересное.

— Нами будет открыта компания, в которой вы получите свой процент. Вы передадите нам технологию производства, мы наладим сбыт и выйдем на рынок акций, — вещал «комод».

— Далеко идущие планы. Стесняюсь спросить, мой процент за это какой?

— Три процента от прибыли сразу после того, как мы окупим расходы на оснащение вашего завода, — уверенно заявил переговорщик.

— То есть я правильно понимаю, что вы предлагаете мне за мой счёт влезть в долговые обязательства? Из этих заёмных денег вы «инвестируете» в развитие моего предприятия, а я буду должен гасить эту сумму со своего процента? При этом доля в бизнесе ваших господ составит 97%, а моя 3%?

— Вы все верно поняли, Константин Фёдорович, — оскалился жёлтыми зубами мой собеседник.

— Ясно, — я подвинул ему меню. — Здесь отличное вино, рекомендую.

«Комод» нахмурился, явно не поняв мой посыл, и я чуточку пояснил.

— Сударь, мне кажется, вам надо выпить и чуточку расслабиться, вы слишком напряжены, от того заговариваетесь. Хотите, угощу?

— Вы шутить изволите…

— Вам подсказать, где ваш столик или сами найдёте, милостивый государь? — прямо спросил я. — Говорю — мне не нравится ваше предложение, и я выхожу из переговоров, в которые, впрочем, и не вступал.

— Во-о-он как, — переговорщик начал обмакивать салфеткой губы, что, видимо, было нервной привычкой.

— Именно так, всего хорошего. Считайте, что мы не договорились.

«Комод» закончил процедуры с салфеткой, посмотрел по сторонам и подался ко мне.

— Послушай, ты, выскочка малолетняя! Если не согласишься с предложением господ, тебя не ждёт ничего хорошего. Останешься и без 3%, и без своих разработок, а потом тебя найдут в выгребной яме!

— Как страшно, — я демонстративно зевнул. — Но не впечатляет.

К нам подошёл официант, который принёс мой бефстро́ганов и содовую.

— Что-то желаете ещё, господа?

— А ну, свалил отсюда! — скомандовал «комод».

Следом он вытащил пистолет и направил на меня, попытавшись сделать это незаметно, даже специально салфеткой прикрыл.

Я как ни в чём не бывало попробовал бефстроганов. Логика господ, подославших этого быка, была более чем понятной — молодой парнишка, весь в долгах, такой с удовольствием примет любые условия ему предложенные взрослыми дядями. Если не примет, то ему доходчиво объяснят, что взрослых надо слушаться.

— Хочешь, я продырявлю тебе голову прямо сейчас? — припугнул мой собеседник.

Кстати, пистолет у этого урода был с глушителем. С одной стороны, это говорило об опасении открыть стрельбу, но с другой прямо указывало — «комод» к стрельбе готов.

— Вы можете попытаться это сделать, но боюсь, что ничего не получится.

— Это ещё почему? — зашипел он.

— Потому что… гладиолус!

Я увидел изумление на лице собеседника из-за произнесённого мной непонятного слова-активатора. В следующий миг пистолет в его руке мгновенно покраснел, раскалился, и он, обжёгшись, выпустил его из рук. Пистолет как раз упал в остывшую уху, из тарелки пошёл пар — настолько был раскалён металл. Не давая переговорщику прийти в себя, я сообщил ещё одну неприятную новость.

— Сударь, прямо сейчас под столом я направил дуло своего револьвера вам в, прошу простить за подробности, мошонку.

Для наглядности я взвёл курок, и послышался характерный щелчок, от которого у «комода» задёргался глаз — нервы.

— У меня для вас ещё одна не очень хорошая новость. Я готов подстрелить вас прямо сейчас. Потому я бы на вашем месте закрыл свой рот на замок и доел уху за своим столиком…

— На хер п-пшёл!

«Комод» оказался смекалистым, вскочил и выбежал из вагона-ресторана. Интересно, он оплатил счёт за то, что нажрал? Я проводил его взглядом, констатируя, что один переговорщик слился. Обидно даже, я-то думал, что на переговоры посылают стрессоустойчивых.

Второй, «швабра», как раз к этому моменту закончил трапезу. Поднялся из-за стола и подошёл к моему столику.

— Господин Вавилов Константин Фёдорович?

— Вы, наверное, уже это поняли.

— Хочу отрекомендоваться, меня зовут Рамеев Руслан Султанович, и я представляю компанию «Вавилон».

— Вы умеете ждать, Руслан Султанович, — хмыкнул я. — Не думали, что упустите сделку?

— Я просто уверен, что моё предложение будет на порядок лучше остальных, — блеснули его глаза.

Глава 18

Уверенность — это очень хорошо, если она не превращается в самоуверенность. Потому что тогда уже может быть больно и неприятно. Но этот худощавый мужчина определённо располагал к себе, потому я намеревался выслушать его предложение.

Мельком взглянув на него, я заметил, что его подушечки пальцев покрыты ожогами. Причём ожоги были из тех, что стирают рисунок отпечатка пальцев. Видимо, он был заклинателем и хорошо знаком с магией свитков. Те хорошо горели при использовании… Мотаю на ус, полезная информация, может понадобиться в дальнейшем.

— Мой наниматель трезво оценивает величину и масштаб вашего открытия, господин Вавилов, — чуть издалека начал озвучивать своё коммерческое предложение Рамеев. — Я понимаю, какой масштаб работы вам теперь предстоит и сколько подобных предложений будут вам озвучены в ближайшие дни. Оттого я не намерен терять наше с вами время и озвучу порядок цифр, которые может предложить наша компания.

Всё-таки приятно слышать, когда собеседник говорит простым и понятным языком, и говорит по делу. Между ним и «комодом» разница ощутимая. Радовало и то, что своё предложение Рамеев называл «порядок цифр», а не «наши условия», как это делал предыдущий переговорщик.

— Мы предлагаем вам комплексное предложение… — заговорил Руслан Султанович.

Далее он озвучил его суть — некая компания «Вавилон» готова за свой счёт инвестировать в мой бизнес крупную сумму. Сумма пойдёт на закупки оборудования, материала, на поиск вакансий специалистов соответствующей квалификации и на ряд других видов затрат.

— «Вавилон» является крупной международной компанией, готовой закрыть всё производство под ключ, — уверенно говорил Рамеев. — Мы понимаем все риски введения нового продукта на рынок, но абсолютно все связанные с этим затраты готовы взять на себя. Больше того, мы поможем вам с юридическим сопровождением при разработке патента и прочей бюрократической вознёй.

— Так, а что требуется от меня? — уточнил я.

— От вас требуется передача изобретения на основе исключительной лицензии при сохранении за вами авторских прав, — Рамеев загнул первый палец, смахивающий на длинную, тонкую сосиску, и начал загибать следующие. — Подписание договора на эксклюзивное сотрудничество с нашей компанией по части возможных последующих разработок. Да, тут я отмечу, что для этого вам будут созданы все условия, включая одну из лучших лабораторий Российской империи. И вы получите сорок восемь процентов отчислений…

— После того как вложения окупятся? — спросил я.

— Я повторю, Константин Фёдорович, все затраты мы берём исключительно на себя, — расплылся в улыбке своих тонких губ переговорщик. — Я не зря вам говорил, что не опасаюсь, что с предложением меня опередят конкуренты.

— Какое изобретение, такое и предложение?

— Мы смотрим в одну сторону, Константин Фёдорович.

И волки сыты, и овцы целы… Предложение действительно было шикарным, с какой стороны на него ни глянь. Я представлял, что если компания крупная, тем более международная, то она имеет свой штат различных аналитиков и консультантов. Они-то точно оценивают риски подобных сделок, вынося своё заключение. И уже на его основе появляются цифры, озвученные Рамеевым.

Понимал я и риск, сопряжённый с инвестициями в проект. Если для меня такие вложения выглядели логичными и обоснованными, то для «Вавилона» это была игра вслепую. В компании ещё смутно представляли, насколько мой, скажем так, пилотный проект можно применить в реальном производстве. И то, что компания шла на такие риски — подчёркивало серьёзность её намерений.

Однако я прекрасно понимал потенциал изобретения, и предложение «Вавилона» виделось мне невыгодным сразу по двум пунктам.

Во-первых, в случае сохранения авторских прав на изобретение при разделении долей уставного капитала «сорок восемь на пятьдесят два» я фактически терял право распоряжаться своим изобретением по своему усмотрению. И в таком случае процент «сорок восемь» ничем бы не отличался от процента «один» или «два». Владельцем компании я бы являлся только номинально, что не могло меня устраивать.

Во-вторых, смущало желание «Вавилона» заключить эксклюзив на дальнейшие изобретения. Это было попыткой превратить меня в мозговой центр компании.

В любом случае, «Вавилон» верно оценил возможные дивиденды. Но предложение мне не подходило.

Видя, что я задумался, Рамеев тотчас улучшил предложение. У Руслана Султановича явно имелась вилка переговоров, и первоначальное предложение не было окончательным. Что же, посмотрим, насколько далеко компания готова зайти.

— Сорок девять процентов, господин Вавилов. Если вы дадите предварительное согласие на сделку прямо сейчас, — сказал Руслан Султанович.

— Пятьдесят один процент, — сухо обронил я. — Неисключительная лицензия и переговоры на каждое отдельное изобретение. Естественно, с сохранением авторского права и оформлением патента на своё имя.

Я думал, что Руслан Султанович нервозно воспримет моё предложение. Но нет, если он что-то и выражал сейчас, то абсолютное спокойствие. Мои слова его ничуть не удивили.

— Верно понимаю, что это ваше встречное предложение? — спросил он.

— Верно, я не против коллаборации, но на условии сохранения моего старшего партнёрства. Отдавать своё дело под управление инвесторов я не буду. Можете так и передать владельцу «Вавилона», — я резюмировал итоги переговоров.

— Я вас услышал, Константин Фёдорович, на сим откланиваюсь, — Рамеев поднялся из-за столика, положил на стол деньги, чтобы оплатить счёт и добавил:

— Будем на связи.

Я, когда переговорщики закончились, наконец остался один на один с давно остывшей едой. Честно говоря, есть не хотелось, аппетит пропал. Интуиция подсказывала, что в столице возможен новый раунд переговоров с обоими переговорщиками.

Вернувшись в купе, я попросил проводницу принести горячего чая, и остаток пути провёл в полудрёме, набираясь сил на день завтрашний. К вечеру в дверь моего купе постучалась делегация работяг из вагона четвёртого класса.

— Барин, Филька пришёл, — послышалось в замочную скважину.

— Заходи, дорогой.

Я полагал, что ко мне в купе завалится пьяное тело. Но нет, Филька был трезвый, как стёклышко, а вместе с ним ко мне пожаловал тот самый Йося — подстрекатель. Тоже, кстати, трезвый. Оба встали возле меня, лежащего на диване, мялись, опуская подбородок на грудь.

— Дверь закройте, — велел я, усаживаясь. — И на диван садитесь.

Филька закрыл дверь, вернулся на середину купе и вслед за Йосей сел на диван напротив меня.

— В общем, барин, мы согласны! — выпалили они в унисон.

— Хорошо подумали? — я хотел глотнуть чай, но вспомнил, что уже весь выпил.

— Подумали, Константин Фёдорович, все взвесили… — начал говорить Филька, но Йося его перебил.

— Барин у нас дурной, из тех, что ни себе, ни людям! — заговорил он в сердцах, всплеснув руками. — Денег просит за долг, а работы, чтобы мы эти деньги отдали — не даёт. Поэтому мы и вынуждены сами искать приработок!

— О какой сумме идёт речь? — спросил я

— По двести рублей на каждого, — ответил Йося. — И то, мы как эту сумму отработаем, так каждый своей дорогой пойдёт! Барин у нас ленивый: ладно нам работу не даёт, так ещё и сам не работает, долги копит.

— Не ровен час, когда место с молотка уйдёт! — подхватил Филька.

— А вы, Константин Фёдорович, нам работу и жильё обещаете! Только вам придётся с барином договариваться, он нас за просто так не отпустит!

Я внимательно выслушал обоих рабочих. Положение у них действительно было незавидным. Им после одной из государственных реформ было выделено часть земли в пользование. Земля была выделена как частная собственность, но за неё теперь следовало расплачиваться с барином.

Как сказали Филька и Йося, владелец земли был непутёвым. Пил, курил, играл в карты и до того, как реформа по отчуждению земли была принята, он находился на грани разорения.

Теперь же, когда Йося, Филька и другие мужики были обязаны выплачивать ему ежемесячно сумму за полученную землю, барин получил средства на жизнь. Но шевелиться и как-то исправлять своё положение так и не стал.

— И чем он раньше на своей земельке занимался? На что-то же он жил? — спросил я.

Мужики охотно объяснили, что когда-то, ещё при деде барина поместье жило на деньги, выручаемые с добычи полезных ископаемых.

— Что за ископаемые? — уточнил я.

— Какой-то редкий камень добывали, — неуверенно пожал плечами Йося. — Я так и не скажу теперь, лет как тридцать закрыто всё!

— Угу, теперь там только камни понабросаны. Всё, что могли добыть — добыли, а остальное бросили, — подтвердил Филька.

После я уже более детально расспросил мужиков на тему, что они умеют делать. Мужички перечислили свои многочисленные умения, которые действительно могли весьма кстати пригодиться на заводе.

— Вы, Константин Фёдорович, лучше спросите, чего мы делать не умеем? — самодовольно сказал Филька.

— А если и не умеем, ничего, научимся! — заверил Йося.

Хваткость мужиков мне определённо нравилась, особенно подход Йоси.

Они прямо загорелись новой работой и возможностью избавиться от непутёвого барина. А он действительно был непутёвый, раз не мог понять, как набить карман потуже при помощи умелых мужиков.

— Ясно, сколько у вас согласных уходить?

— Вся дюжина согласна!

Подумав немного и задав несколько уточняющих вопросов, я предложил мужикам следующий вариант:

— Вы до Новосибирска с пересадкой в столице, так? — когда те покивали, я обрисовал своё предложение. — Поступим так: по приезде в столицу вернёте билеты в кассу вокзала или поменяете на билеты обратно в Ростов.

Мы договорились, что билеты им следует брать через день, а пока на разницу в стоимости они снимут койки в гостинице. Далее, по возвращении в Ростов они отведут меня к своему барину на переговоры.

— А если не согласится?

— Тогда дам вам деньги, и вы сами закроете долг, — пояснил я свою позицию.

Мужики, довольные достигнутой договорённостью, ушли. Оставшуюся часть поездки я продрых, и проснувшись на утро следующего дня, увидел из окошка, что поезд въезжает в столицу.

— Скорый поезд из Ростова-на-Дону прибыл на третий путь! — послышалось с перрона.

Я впопыхах собрал чемодан и уже через несколько минут стоял на платформе. Размах столицы даже по сравнению с немаленьким Ростовом впечатлял. Вокзал в разы больше и некоторые «удобства» гораздо продуманнее.

Например, повсюду стояли автоматы, в которых можно было купить самые дешёвые свитки с заклинаниями. Такие свитки были набраны обычным машинным текстом, и заклинания в них были самые элементарные, в основном связанные с досугом.

Правда, встретился автомат и с более сложным функционалом. В нём можно было нанести собственное заклинание машинным способом за умеренную плату. Ещё один довольно нетривиальный способ использования кристаллов.

Я на секунду задумался, насколько эффективнее было бы ведение этого бизнеса при помощи моего изобретения.

— Господин, ваши документы! — не успел я сделать и нескольких шагов, как по обе руки от меня выросли стражи правопорядка.

— Господа, а на каком основании? Меня зовут Вавилов Константин Фёдорович, дворянин, из Ростова-на-Дону.

Я знал, что проверка дворян без оснований в империи строго-настрого запрещена.

— Операция «Скорпион», — пояснил полицейский. — Мы проверяем всех прибывающих, включая дворян.

Чтобы не быть голословным, полицейский достал копию приказа, протянул мне.

— Ознакомьтесь.

Я пробежался по строкам, скользнул взглядом по печати — не врут.

— Прошу на площадку для досмотра! — позвал меня полицейский.

Ладно, раз у них операция, то можно и пройти. Но прежде я всё же попросил показать нагрудный жетон обоих полицейских. Возражений не последовало, жетон мне продемонстрировали.

— Куда идти?

Меня провели в обход здания вокзала, где по идее находился участок, только… его там не было. Мы оказались в банальном тупике, заканчивающимся непонятной дверью без опознавательных знаков.

— Чемодан открывайте и выкладывайте его содержимое для досмотра, — потребовал полицейский.

— Протокол досмотра и понятых, — потребовал я в ответ, чувствуя подвох.

Ну а дальше уже всё встало на свои места.

— Взять его, — послышался знакомый голос первого переговорщика.

Дверь распахнулась.

Вот козёл-то! Захотел обманом выманить у меня гримуар! А вот хрен тебе на воротник!

Полицейские, оказавшиеся липовыми, перегородили мне выход. Видимо, меня решили банально обокрасть. Мол, не захотел по-хорошему — будет по-плохому. Однако вслед за «комодом» из двери появился брюнет, державший в руках свиток с заклинанием.

Я мигом оценил обстановку и приготовился произнести слово-активатор, но… не успел. Неподалёку от дверей начала твориться волшба. Воздух завертело в крутых потоках смерча, из них начали постепенно материализовываться ветряные жгуты.

Бросок.

Несколько жгутов схватили за щиколотки полицейских, «комода» и брюнета-заклинателя. Повалили наземь и поволокли к воздушной клетке, где прутьями стали смерчи.

Мгновение.

И все четверо уже сидели внутри клетки. Судя по их открывающимся ртам, они что-то выкрикивали, но из-за ветряных потоков ничего не было слышно.

— Вот же разбойники пошли! — в проходе тупика показался Рамеев.

Неожиданная бдительность, это целое умение оказаться в нужное время и в нужном месте. По умолчанию буду считать совпадение стечением обстоятельств. Следом за Русланом Султановичем в проход ворвались ещё одни полицейские. Теперь уже настоящие.

Рамеев щёлкнул пальцами, и воздушная клетка исчезла так же быстро, как и появилась. Четвёрку несостоявшихся похитителей задержали, на руки надели наручники. Я проводил взглядом удаляющийся конвой и посмотрел на Рамеева, стоявшего с выражением полной невозмутимости на лице.

— Вам бы охрану нанять, Константин Фёдорович, — сухо сказал он. — Я заклинатель высшего ранга, и ещё ни один человек не смог выбраться из этой клетки. Но эти люди отчаянно сопротивляются.

Намёк был толстый и максимально прозрачный — не окажись Рамеев в переулке — случилось бы не поправимое. То, что он из высших — не знал.

— Вы не подумайте, я искренне переживаю. Просто такое изобретение! Мало ли что может случиться ещё…

— Спасибо, получилось действительно неожиданно, но смею вас заверить — я держу ситуацию под контролем.

Рамеев прищурился.

— Возможно, наш господин выдвинет какое-то другое предложение, не исключаю, что более интересное. Не хотелось бы обрывать с вами связь, — сказал он.

— Полагаю, что я уже озвучил свои условия, сударь, — напомнил я.

— Ничего нельзя исключать, в том числе согласования ваших условий, господин Вавилов. Может быть, позволите мне вас проводить до патентного бюро?

— Нет, прогулки предпочитаю совершать в одиночестве, — вежливо отказался я.

— Тогда вынужден откланяться, прошу прощения за беспокойство.

Рамеев ушёл, а я покосился на чёрные воронки смерчей на земле, где была воздвигнута воздушная клетка. Неплохо, заклинание явно авторское, многоступенчатое.

Я вышел из тупика, и, взяв крепче ручку чемодана, пошёл прочь с вокзала. В голове мелькнула мысль — почему, арестовав четвёрку бандитов, полицейские не допросили меня? Ответ нашёлся, когда в окнах проезжающего мимо автомобиля мелькнуло отражение Рамеева. Не послушал он, пошёл всё-таки за мной.

Я не стал оборачиваться, чтобы не давать Рамееву козырь в руки. Выйдя с вокзала, я свернул в безлюдный переулок. Настало время поговорить с Русланом Султановичем по душам. По пути я вытащил из чемодана гримуар.

Оказавшись в переулке, я сделал с десяток шагов, а затем резко развернулся. Вовремя — Рамеев зашёл следом. На его лице застыла уверенная ухмылка, он поднял руку и раздался щелчок. Чёрные смерчи появились будто из ниоткуда и устремились ко мне, окутывая своими воздушными щупальцами. Я ждал атаки, но Руслан Султанович сработал настолько молниеносно, что слова-активаторы застряли у меня поперёк горла.

Что ж, и на это у меня заготовлен ответ.

Глава 19

Горло сжало от удушья, как будто кто-то накинул удавку. Пришлось откашляться, я не успел встроить в свой первый гримуар активацию заклинаний при помощи мыслеформы. Для активации ответного заклинания мне нужен был голос.

— Столп! — процедил я слово-активатор.

Заклинание выбирать не стал, а использовал уже проверенные и с недавних пор полюбившиеся чары водяного столпа. Сработало исправно, и в следующее мгновение неудержимый поток воды врезался Рамееву в грудь. Заклинателя высшего ранга смело с ног и впечатало в стену.

Вышло неожиданно — для него. Руслан Султанович даже не успел повести бровью. Естественно, защититься от водяного столпа Рамеев не смог. Руслан Султанович, удерживаемый потоком у стены примерно в трёх метрах от земли, содрогался в конвульсиях. Заклинание было отрегулировано так, что водяной поток действовал ровно десять секунд.

Как только заклинание перестало действовать, Рамеев полетел на землю вниз головой. Надо отдать ему должное, он сгруппировался перед падением и ничего себе не сломал. Первым делом Руслан Султанович жадно вдохнул воздух. Давление на его грудь было такое, что грудная клетка не сломалась только чудом.

Теперь Рамеев выглядел жалко, от былой спеси не осталось и следа. Он сидел на земле в луже воды и отчаянно тряс головой. Я подошёл к нему, присел на корточки и положил руку на плечо, заглядывая ему в глаза цвета воронова крыла.

— Нормально же разговаривали, Руслан Султанович. Зачем это всё? — спокойно поинтересовался я.

Одной рукой Рамеев держался за рёбра, которые, судя по всему, были переломаны ко всем чертям, а вот второй рукой полез к себе в карман, чтобы достать новый свиток — сдаваться он не хотел. Пришлось его на этот раз опередить.

— Аааай! — закричал Рамеев, когда я наступил ему ботинком на запястье. — Вы сломаете мне пальцы!

— Руслан Султанович, я предупреждаю один раз — ещё один подобный жест, и у вас окажутся сломаны не только рёбра и пальцы, — проскрежетал я.

Рамеев стиснул зубы, скрипнув эмалью, но всё-таки кивнул, давая понять, что моё предупреждение услышал. Говорить это вслух, правда, не стал — видимо, такие слова выше его достоинства.

— Такой вопрос, вы были заодно с «комодом?» — в лоб спросил я.

От чего-то показалось, что вся эта акция спланирована и действовали оба переговорщика сообща. Больно уж совпадений много.

— С кем? — переспросил Рамеев.

Ах да, он-то не в курсе какое погоняло я дал его дружку. Пришлось объяснять.

— С тем широким в плечах мужичком, с которым вы устроили весь этот маскарад с полицейскими и с переговорами в поезде.

— Они действуют сами по себе, — заверил Руслан Султанович.

Ладно, поверю, что это так, хоть и с трудом… Я снова хлопнул заклинателя высшего ранга по плечу и вышел из переулка, бросив ему напоследок:

— Передайте своему нанимателю, что так мы каши не сварим, и он может забыть мои контакты. Вопрос переговоров считаю закрытым.

Мои слова не понравились Руслану Султановича, что было видно по его перекошенной роже. Однако что-либо возразить он не смог.

Выйдя из переулка, я поправил пиджак, малость помявшийся. Размял шею и двинулся дальше по своим делам. Какие все же нехорошие люди меня окружают! Я думал, что в столице всё иначе и народ здесь будет чуточку культурнее, но нет. Что компания барона Загребалова, что «Вавилон» были слеплены из одного теста.

Организацию, которая оформляла патент, пришлось поискать. Для начала я выяснил адрес у прохожих. Многие разводили руками, не понимая, о чём я спрашиваю. Подсказал старик, сидевший на скамейке рядом с открытой шахматной доской. Он ждал партнёра для игры и охотно объяснил, куда мне идти.

Нужное здание располагалось всего в нескольких кварталах от вокзала. Поэтому после пары минут прогулки пешком я уже был в нужном месте. У входа в бюро стоял мужичок-охранник, одетый в костюм. Выглядел он в нём нелепо и наверняка также себя ощущал.

— Не подскажете, как попасть в бюро патентов? — спросил у него я.

— Милостивый государь, вам должен быть выписан пропуск, — ответил охранник.

— А если пропуска нет, но в бюро зайти надо?

— Для того, чтобы зайти в бюро, вы должны его получить, — он коротко пожал плечами. — Так положено.

— Как сделать, будьте так любезны подсказать?

— Например, записаться на следующий месяц — на этот уже нет никаких окон, приём забит от и до.

Вот тебе раз! Могли бы и предупредить, что попасть в патентное бюро — целое дело. И наверное, предупредили бы, но мне не удалось дозвониться. Трубку не спешили брать, хотя я честно пытался, перед выездом сделав пару десятков звонков.

Впрочем, проблемы индейцев «шерифа» не волнуют, а в патентное бюро мне обязательно нужно попасть. Я огляделся, убедился, что за нами никто не наблюдает.

— А если очень надо? — я сунул руку в карман, достал новенькую хрустящую купюру и попытался сунуть в карман охраннику.

— Запрещено! — отказался он, хотя вид купюры охранника явно впечатлил, прежде всего своим номиналом.

— А если подумать? — продолжал настаивать я. — У меня важное изобретение!

Я показал ему гримуар, который уже успел убрать обратно в свой чемодан. Охранник внимательно посмотрел на книгу заклинаний, даже прищурился. Но несмотря на то, что работал в патентах, он, видимо, ничего не знал о шуме, который произвело моё изобретение.

— Наверно, это что-то крутое, милостивый государь, но если я вас пущу внутрь, то меня уволят, а мне семью надо кормить, — пояснил он.

Ладно, понятно. Видимо, не так давно работает, раз к нему на хромой козе не подъедешь. А вообще, невесёлая перспектива вырисовывается. Я уже думал, как дальше быть и что сделать, чтобы договориться с охранником, но в этот момент меня со спины окликнули.

— Господин Вавилов? — это был именно вопрос.

— Ась?

Я обернулся, но не увидел никого перед собой.

— Я вообще-то здесь! — как показалось, немного обиженный голос послышался снизу.

Я опустил взгляд и увидел перед собой лилипута, смотревшего на меня снизу вверх через толщу толстенных очков в роговой оправе.

— Пардоньте, сударь, я вас не заметил! — заверил я.

— Не вы первый и не вы последний, — ответил лилипут.

Правда, он быстро потерял интерес к моей персоне и уже вовсю смотрел на мою книгу заклинаний. Причём смотрел так, будто это не книга, а порция какого-то деликатеса на тарелке. Едва не облизывался, аж с ноги на ногу переступал.

— Меня мурашки прошибают от вашего изобретения, Константин Фёдорович! — признался лилипут.

Вон, уже и имя моё успел узнать. А представиться забыл.

— Стесняюсь спросить, а вы кто будете? — всё же уточнил я.

— Ах да, разволновался настолько, что даже не представился, — лилипут всплеснул руками. — Я занимаюсь как раз выдачей патентов на новые разработки и изобретения. Меня зовут Большой Юрий Сергеевич, руководитель бюро патентования!

Вот и решение нашлось.

— Я как раз сюда за этим и пришёл. Нужно запатентовать гримуар, поможете?

— С превеликим удовольствием, Константин Фёдорович! — тут же согласился Юрий Сергеевич. — Пройдёмте!

Заходя в здание бюро, я всё равно сунул деньги охраннику.

— Детям вкусняшки купишь. Хорошо доработать смену!

Охранник деньги взял и чуть поклонился мне в ответ в качестве жеста благодарности.

— Заходите, Константин Фёдорович, — позвал меня лилипут.

— Иду-иду!

Кабинет Юрия Сергеевича располагался на третьем этаже. Мы зашли внутрь, руководитель бюро, прежде чем сесть за своё рабочее место выдвинул мне стул. Любезно пригласил присесть. Я положил гримуар на стол, видя, как Юрий Сергеевич то и дело на него смотрит.

— Так, — он, наконец, уселся на своё рабочее место, довольно потёр руками. — Давненько не было таких, скажем так, масштабных открытий! Константин Фёдорович, вы прямо научную революцию совершили!

Приговаривая, он достал анкету и начал задавать мне вопросы, принявшись её заполнять. Среди таких пунктов, как «время изобретения», «практическое использование» и прочего был пункт с формулировкой «принцип действия гримуара».

— Полагаю, что будет лучше, если этот пункт вы заполните от руки, — Юрий Сергеевич протянул мне анкету.

— Насколько подробно следует указывать принцип действия?

— Подробно — на то и даётся патент, чтобы никто не повторил вашу технологию, — пояснил Большой.

Ладно, подробно так подробно — я написал базовый принцип работы книги заклинаний. Уложился примерно в десять предложений.

Всё равно никто в этом мире, не обладая даром поиска природных артефактов, не смог бы нечто подобное повторить.

Далее шла графа с надписью «установленная мощность».

— Что сюда записывать?

— А вот это мы сейчас и проверим в лабораторных условиях, — пояснил лилипут. — Я могу взять ваш гримуар?

— Конечно, вы можете делать с ним всё, что посчитаете нужным.

Юрий Сергеевич с трепетом взял книгу заклинаний и понёс её перед собой на вытянутых руках. Мы вышли в коридор, в конце которого висела вывеска с надписью «лаборатория».

Большой открыл дверь, и мы зашли внутрь. Я принялся оглядываться — внутри действительно была самая настоящая лаборатория, повсюду стояли столы с кучей пробирок и прочего научного инвентаря.

А в центре лаборатории стоял некий измерительный прибор. На первый взгляд он напоминал тот самый тестер, который присутствовал на выпускном экзамене. Только был раз в десять крупнее своего аналога.

Причём прибор находился в стеклянном прямоугольнике, стекло ограждало его от окружающей среды и, возможно, защищало от любых искажений при измерении.

— Наденьте халат, — мне принесла его молоденькая лаборантка с азиатским разрезом глаз. — У нас такие требования по технике безопасности.

Я надел халат, оказавшийся мне чутка маловат, и Юрий Сергеевич начал рассказывать принцип проверки на измерительном приборе.

— Сейчас мы положим вашу книгу на измеритель и зафиксируем показатели! Процедура стандартная, с её помощью определяется магический потенциал устройства.

Он передал гримуар лаборантке, та по такому случаю даже надела медицинские перчатки и маску. Она тщательно протёрла обложку книги заклинаний тряпкой, смоченной спиртом, открыла колбу и положила гримуар на измеритель.

— И какие должны быть показатели? — уточнил я, наблюдая за её манипуляциями.

— Больше ста в активном состоянии, а потом я попрошу вас его активировать, и мы… — начал пояснять Юрий Сергеевич, но его перебила лаборантка.

— Уже четыреста тридцать семь!

— Как… — у лилипута брови на лоб полезли, и он бросился к измерителю, чтобы увидеть собственными глазами значение.

— Это много или мало? — поинтересовался я.

— Обычно показывает не больше двадцати… — прошептала девчонка и осторожно поинтересовалась у руководителя. — Активируем?

— Н-не надо, — заикаясь, сказал Юрий Сергеевич и повернулся ко мне. — Первый раз такое вижу! Тут никакие проверки не нужны!

Через полчаса я уже выходил из бюро со своей копией патента, на которой стояла печать. Ещё одна копия осталась в архиве организации. Сработали быстро и без проволочек.

У меня в запасе осталась большая часть дня, и я планировал потратить это время на урегулирование вопросов поставки материалов. Для этого существовала специальная биржа, где можно было выбрать как поставщика, так и желаемый товар.

Уже через полчаса я был там. Народа здесь оказалось столько, что не протолкнуться. Для выбора материала существовали каталоги, причём регулярно обновляемые.

Работа была организована быстро и слаженно — каждому покупателю разные поставщики предлагали свой каталог. Достаточно выбрать понравившуюся позицию и с её номером пройти в кассу для оплаты.

Всё необходимое я нашёл в кратчайший срок. При оплате меня заверили, что поставку стоит ожидать в течение следующих трёх дней. Потому высока вероятность, что когда я вернусь в Ростов — материалы будут на месте.

Оплатив материалы без лишних проволочек, я покинул биржу. И, завершив основные дела, решил заглянуть в академию магии для малолетних дарований имени императора.

Хотелось проведать паренька, с которым я познакомился в Новороссийске, и узнать, как у него складывается судьба.

Ученики академии готовились играть в подобие футбола, но заколдованным мячом. Паренька я увидел сразу — он сидел, понурив плечи на скамейке запасных и, хныкал, уронив голову на ладони.

— Как жизнь молодая?

Он вздрогнул, посмотрел на меня и застеснялся своих слёз. Я попросил его рассказать, что случилось и почему он расстроен. Выяснилось, что сейчас ученики играют в футбол на пари.

— Кто проиграет, тот будет мыть посуду за всеми, — объяснил парень.

Конечно, мыть за всеми посуду — влом, но проблема заключалась в том, что пацан всегда проигрывал. Остальные ученики-конкуренты всегда использовали свой дар, а у моего знакомого дар ещё не проявился.

— И вообще, я думаю, что я бездарный и император ошибся… — последовало заключение.

— Вряд ли бы тебя выбрал император. Ошибки нет, просто всему своё время, — я попытался его успокоить.

— Не знаю, у всех дар уже проявился, а у меня нет!

Я понимал, как обидно пацану и насколько ему важно не выделяться в отрицательную сторону от сверстников.

— А что нужно делать в этой вашей игре? — спросил я.

— Будут бить мячом по воротам, и если я пропущу удар, то тогда буду мыть посуду. Я скорее откажусь и не буду играть, чтобы не позориться…

Я посмотрел на парней, которые должны были пробивать удар — здоровые лбы. Уверенные в себе.

— Ну ты погоди сдаваться раньше времени, мы что-нибудь придумаем, — сказал я.

— А что придумаем?

— Сделаем так, чтобы ты не пропустил. Я тебе помогу!

— Правда? Просто они сказали мне, что ударом переломят кости… Лучше я откажусь!

— Я тебе помогу.

— Эй, ты, бездарный! Ну что, отказываешься? — начали издеваться пацаны.

Паренёк посмотрел на меня, и я коротко кивнул, подтверждая ранее сказанное.

— Я играю!

— Удачи, — я похлопал юнца по спине.

Паренёк встал на ворота, хлопнул в ладони, выдохнул. Его соперник положил мяч на бумажный свиток, хищно улыбаясь. Сделал несколько шагов назад, развёл руки, чтобы ему поаплодировали, и произнёс слово-активатор. Мяч вспыхнул пламенем, начал подниматься в воздух и крутиться вокруг оси.

Конечно, когда у тебя не открыт дар — такой мяч поймать невозможно, но я пообещал помочь пареньку.

Я облизал губы, готовясь произнести слово-активатор и потушить мяч в полёте. Самоуверенный нахал разбежался, ударил по мячу и тот, оставляя огненный шлейф, полетел в ворота.

— Сейчас сбежит, трусишка зайка серенький! — последовали насмешливые комментарии.

— Стой! — шепнул я. — Помогу!

Я уже приготовился произнести активатор, как паренёк зажмурил глаза и вдруг с его рук сорвался магический поток. Энергия устремилась в мяч, и тот с хлопком разорвался на куски. Слово-активатор я так и не успел произнести.

Произошедшее впечатлило. Похоже, что у паренька открылся дар, когда он оказался в состоянии крайнего эмоционального стресса. Он зажмурился, медленно открыл глаза, проморгался и уставился на свои руки.

— Козёл! — самоуверенный нахал двинулся на пацана, но я перегородил ему дорогу, вставая между ними.

— Лучше этого не делай, парень, — мягко предупредил я, поднимаю руку и показывая белое кольцо.

Нахал предупреждение понял. Лезть не стал и мелкими шажками ушёл с поля вместе со своими дружками. А паренёк выпученными глазами посмотрел на меня.

— Ну вот, ты сам справился, а говорил бездарный!

Мы обнялись, я пожелал пареньку удачи и посоветовал не давать себя в обиду и никогда не сдаваться. А когда я вышел из академии, то впервые за долгое время почувствовал дискомфорт и уколы в висках, а в запястье появилось жжение. Я почесал руку, но жжение усилилось, а потом руку пронзила резкая боль. Я задрал рукав и увидел медленно расползшийся по коже ожог.

Это могло значить только одно… На заводе началось возгорание! Но как, чёрт подери, потушить его, пока я в Москве?

Глава 20

— Ну что, ребятушки, — проговорил новый помощник Вавилова и вчерашний выпускник магического университета — Леонид.

Он гордо выставил своё кольцо, чтобы подчеркнуть перед молодыми свой статус. Разговаривал он с теми самыми двумя оболтусами, которые приехали на артефакторный завод и не хотели отказываться от возможного заработка.

Господин Вавилов платил щедро, хотя и работа на производстве была не из лёгких. Но всё лучше, чем слоняться по улице без дела и перебиваться случайными заработками.

— Мы все поняли и готовы пахать! — друзья в один голос заверили Леонида.

Лёня только что обрисовал ребятам спектр задач, которые им будет необходимо выполнять на производстве. Они выслушали внимательно — ну нравилась пацанам идея обзавестись постоянной работой.

Тем более, что Константин Фёдорович любезно предоставил им одну из своих пустовавших изб. И за это даже не вычитал ничего из будущего заработка. Только было одно условие — самим навести в избе порядок.

Работа тоже была не пыльная — накануне утром из столицы поступила большая партия материала. Константин Фёдорович явно проводил время с пользой и успел заказать всё необходимое для запуска производства на полных оборотах. Принимал материал управляющий, который, правда, куда-то теперь подевался… Хотя Леонид его искал.

Так вот, задачей ребят было освободить от залежавшегося хлама складское помещение. А освободив — погрузить материал на склад, при этом сделав его учёт.

Срок был тоже понятен — управиться следовало к приезду Константина Фёдоровича, который надолго не собирался задерживаться в столице. По словам Леонида, он должен был приехать «вот-вот на днях, и чуть ли не завтра».

— Так, ну раз всё понятно, то можете прямо сейчас и приступать к работе! — резюмировал Леонид, подбадривая парней. — А пока начнёте завалы в кладовке разгребать, как раз подойдёт управляющий… Ну а мне пора бежать по своим делам! Константин Фёдорович просил заехать в юридическую контору и найти специалиста для согласования договора! Вы же как свою работу сделаете — свободны на все четыре стороны. Можете в избе обустраиваться, только управляющего подождите!

Возражений у ребят не нашлось, они заверили, что приступят к работе прямо сейчас. Леонид, взглянув на часы, окончательно решил не ждать запропастившегося управляющего и был таков. Благо Константин Фёдорович любезно оставил ему карету, что давало Леониду больше мобильности. За один день и на колёсах можно было решить целый спектр задач, чем Лёня и собрался заниматься.

Выйдя с завода, Леонид сел на козлы и умчался в город.

Ребята же не собирались отлынивать от работы и пошли в кладовую — там давно следовало навести порядок. Чего там только не лежало! И какие-то старые поеденные молью меха, и плакаты тридцатилетней давности — барахло барахлом. Никому ненужное, а выбрасывать жалко, да и некому.

— Ты это чувствуешь? — вдруг спросил один из пареньков, шмыгая ноздрями.

— Что именно? — покосился на него второй.

— Да как будто воняет чем-то палёным!

— Да? А я не чувствую, у меня второй день как нос заложен, — пожал плечами второй. — Ну помнишь, когда мы на полу спали?

Паренёк, почувствовавший запах, прекрасно помнил — в тот день у него болели почки, застудил. Но нос не заложило, поэтому, шмыгнув им, он снова почувствовал запах гари.

А потом стал понятен и источник возгорания. Дымом тянуло из кладовой — из-за щелей пробивались пока что тонкие полоски чёрного дыма.

— Горим! — забеспокоились пацаны, они оба увидели очаг возгорания. — Может, получится потушить?

Но дальше стало ещё интереснее. С другой стороны двери кладовой раздался стук.

— Там кто-то есть?

— Кто там?

Они бросились к двери и открыли её. Вовремя — оттуда вывалился пьянющий управляющий, едва державшийся на ногах. В одной руке он крепко держал открытую бутылку со спиртным, причём спиртного оставалось на донышке чуть-чуть. Во второй руке он держал сигарету между пальцами, хотя отродясь не курил.

Ребята переглянулись и бросились его оттаскивать от кладовой. Управляющий только чудом не сгорел. Но уже сейчас для парней было понятно, что именно своей сигаретой старик поджёг меха и плакаты.

Пожар начал разгораться, а средств для тушения в цеху не было предусмотрено. Но всё, что могли, пацаны сделали — один из них, тот самый, который почувствовал запах гари, отодвинул подальше от разгорающегося пламени один из ящиков, который доставили господину Вавилову.

— Меха и плакаты уже не спасти, зато имущество Константина Фёдоровича не пострадает!

* * *

За час до происходящих событий.

— Мил человек! Да, да, вы!

Управляющий огляделся, даже не поверил сперва, что его кто-то может звать. Раннее утро, ещё светает, ну кого может принести на окраину в такую рань? Но нет, принесло ведь! Оглядевшись, старик увидел доставщика, который привёз груз на карете.

— И вам доброго дня, привезли что-то? — спросил он, щурясь и рассматривая ящики с каким-то добром.

— Груз для Константина Фёдоровича Вавилова, прямо из столицы, — сообщил доставщик. — Куда это добро теперь выгружать?

— А что привезли?

— Материал какой-то, — коротко пожал плечами доставщик. — Я почём знаю, написано «металл!» А он такой тяжеленный, зараза… У-ух, куда выгружать?

Управляющий был человеком опытным и ответственным — посмотрел накладные. В них всё было написано верно: груз из столицы для барина, промаркировано как «металл». Тем более Константин Фёдорович как раз собирался что-то заказывать в столице. Вот, наверное, и подоспело. Так что надо коробки принять, а там барин приедет и разберётся, что к чему.

— Вот сюды складывайте, — показал старик на ворота. — А дальше я уже сам разберусь!

— Так вы что, бросать на пороге будете? Давайте внутрь занесу, доставка-то полностью оплачена, а коробки неподъёмные.

Старик не хотел никого пускать на порог предприятия, но подумал, что всякое может быть. Например, сейчас пойдёт дождь, металл промокнет и заржавеет, и Константин Фёдорович будет ругаться. Не зря же барин за доставку заплатил, чтобы внутрь завода занесли — значит, одобряет.

— Ну давайте, заносите, — согласился старик.

Он открыл ворота, чтобы доставщику было удобнее справляться. Тот начал разгружать коробки, занося одну за другой в цех. Управляющий тоже времени не терял — услышал, что скрипят петли на воротах, и решил смазать. Чтобы, не дай бог, у барина из-за этого стала голова болеть.

Доставщик справился быстро, хотя и расставил коробки невпопад, но, видимо, одну на другую нельзя ставить.

— Вот ёперный театр! — послышался возглас доставщика.

— Что случилось? — поинтересовался управляющий.

— Карета застряла, представляете!

Так и было, одно из колёс действительно увязло в грязи. Не так чтобы критично, но помочь человеку надо.

— Ну давайте подтолкну!

— Буду премного благодарен!

Управляющий хоть и был стариком, но стариком крепким. Поэтому без проблем сумел помочь и подтолкнул повозку, которая с лёгкостью вышла из грязи. Правда, сам старик при этом перепачкался с ног до головы.

Видя это, доставщик озадаченно почесал макушку.

— Слушайте, ну раз такое дело, давайте я вас отблагодарю? — предложил доставщик.

— Да ну, мне не сложно человеку помочь! — отмахнулся управляющий.

Однако доставщик настоял и сделал предложение, от которого старик не смог отказаться. Он нырнул на секунду в карету и вынырнул обратно с бутылкой самогонки в руках. И тут управляющий уже не смог устоять.

Сначала он подумал, что стоит отказаться от предложения. Но когда доставщик признался, что самогон у него домашний, старик размяк. Чего бы и не расслабиться? Тем более, что там старику полбутылки самогона — когда все придут, он уже протрезвеет.

Через пару минут доставщик и управляющий уже сидели в цеху и распивали самогонку. Управляющий сразу почувствовал, что с самогоном что-то не так. Почувствовал, но внимание не обратил. Мало ли, спиртное-то домашнее. А потом, как оборвало — что было дальше, старик уже не помнил.

* * *

Поездка обратно в Ростов выдалась крайне тяжёлой. Всю дорогу я был как на иголках. Ожог ужасно болел, и в имении не брали трубку, когда я пытался с вокзала дозвониться. Опять, что ли, что-то со связью произошло…

Я сел на ближайший скоростной поезд и был в губернии уже утром следующего дня. Мест в первом классе не нашлось, были только места в четвёртом, но тут уже не до выбора.

На вокзале пришлось заплатить втридорога на бирже извозчиков. Ехать в мой пустырь никто особо не хотел, поэтому аргументировать пришлось с помощью рубля.

На сердце неспокойно — да, ожог уже не так сильно болел, но предчувствие было паршивым. Хотя если я ещё не помер, то, либо завод уцелел, либо, что вряд ли, проклятие перестало работать.

За пять минут до полудня извозчик, наконец, остановился. Перед заводом стояла машина пожарной охраны. Ребята-пожарные уже сворачивали рукава и собирались уезжать. Я, рассчитавшись с извозчиком, впопыхах бросился к пожарным.

— Что тут стряслось⁈ — ещё не добежав, спросил я.

— Уже ничего, повезло вам! — сказали пожарные и уехали.

Что повезло-то?

Я влетел внутрь помещения предприятия и закашлялся от едкого запаха чего-то горелого.

— Ох ты ж…

Я огляделся и увидел закопчённые стены и окна. Само оборудование не пострадало, но было покрыто копотью. Весь пол был залит водой, которой тушили пожар.

— Константин Фёдорович, как хорошо, что вы вернулись! — ко мне подбежал один из мальчишек, которых всё-таки привёл Леонид.

— Что случилось? — первой моей мыслью было то, что виноваты пацаны.

Но всё оказалось не совсем так, как я подумал.

— Дед по дури поджёг склад! — выпалил пацан.

— Управляющий?

— Он самый.

Самого управляющего не было, его в спешном порядке отвёз в больницу Лёня. Я подошёл к месту, где произошёл пожар — очагу возгорания.

Хотелось понять, как всё произошло. Загорелась кладовка, которую я планировал отвести под склад, в ней сгорели меха и прочая утварь. Вообще, мне действительно повезло, что пожар не перекинулся на цех и ограничился кладовой.

— Он поджёг сигаретой, — прокомментировал пацан, предвосхищая мой вопрос.

— Так он не курил никогда…

— Чего не знаю, того не знаю, Константин Фёдорович! Но мы точно не виноваты!

— Ладно-ладно, ты далеко не уходи, я осмотрюсь… Погоди, а это что? — я кивнул на какие-то ящики, расставленные по помещению цеха.

— А это вам доставка пришла из столицы, которую вы заказывали. Вон как быстро привезли! — и мальчишка убежал.

На мой заказ коробки были совершенно не похожи. Так быстро привезти не могли в любом случае. Интересно, что там?

Я подошёл к коробкам и аккуратно приоткрыл одну из них. Тотчас отпрянул.

Хм…

В коробке лежал динамит. Картинка прояснялась, какой-то козёл решил меня подорвать к ядрёной фене. По-хорошему надо было сообщить в полицию, которая бы приехала и начала расследовать покушение.

Вот только я понимал, что такое расследование ни к чему не приведёт, и я просто зря потеряю время и тем самым свяжу себе руки. Нет уж, расследование я буду проводить сам.

И сперва нужно разузнать, от кого поступила эта посылка. Я нашёл документацию на посылку и увидел название фирмы, которая доставляла груз. Скорее всего, в компании были ни сном, ни духом о том, что они доставляли.

Коробки были хорошо упакованы… Но в базе компании должны содержаться сведения о поставщике. Понятно, что напрямую так на заказчика не выйдешь, но зато можно получить имя посредника.

— Молодёжь! — я подозвал к себе пацанов и выдал им распоряжения. — Надо в кратчайший срок убраться. Так что ноги в руки, берём тряпки в зубы, моющие средства, и чтобы к следующему утру всё блестело, как лысина у бронзовой статуи.

— Сделаем, Константин Фёдорович!

На выходе я встретил вернувшегося из больницы Леонида, тот как раз ехал на карете.

— Лёня, как хорошо, что ты приехал!

И мы уже вдвоём выехали в офис компании доставщика.

Лёня был перепуган, и сам толком не понимал, что произошло. Я объяснил ему, что обнаружил в доставленных коробках взрывчатку и заверил, что мы как раз едем выяснять — в чью светлую голову пришла идея напакостить.

— А как же ты узнаешь? Кто с тобой такой информацией поделится? — спросил Леонид, когда мы подъехали к офису транспортной компании.

— Посмотрим, подожди меня тут! — бросил я.

Я выпрыгнул из кареты и взбежал по ступенькам на крыльцо. Зашёл в офис компании и был немного удивлён.

Офис состоял всего из одной комнаты, в её центре стоял деревянный стол, вдоль стен располагались шкафы с ячейками для накладных. На потолке покачивалась лампа, а за столом сидел грубоватого вида мужичок. Он был занят тем, что ковырялся зубочисткой в зубах, и когда я зашёл — не стал отвлекаться от своего занятия.

Понятно, шарашкина контора, которая явно специализируется на доставке не совсем обычных грузов — таких как динамит в коробке. На самом деле это упрощает ситуацию.

— Вам что надо, сударь? — грубо спросил единственный сотрудник.

— Сущий пустяк. Мне бы узнать имя отправителя! — я положил перед ним накладную.

Он взглянул на документ и, не поднимая глаз, буркнул:

— Такую информацию не выдаём.

— А если подумать? У меня посылочка не по тому адресу пришла, а кому возвращать — не знаю!

— Запрещено! И вообще, у меня обеденный перерыв, дверь за вашей спиной.

Заниматься словесными пикировками у меня не было времени, и я со вздохом подошёл к грубияну. Ткнул его лицом в столешницу и, взяв лежавший на столе шредер, сунул туда его руку. Язык у грубияна развязался быстро, сразу нашлись бумаги, на которых была указана информация об отправителе.

— Дверь найду, за моей спиной, — сказал ему я и, прихватив пустую накладную, вышел из офиса.

Даже хорошо, что контора полулегальная — полицию никто не станет вызывать.

— Получилось? — спросил Лёня, когда я сел в карету.

— Попался очень вежливый сотрудник, угу, — я помахал листком, на который записал фамилию и адрес отправителя.

— Константин, а что у тебя кровь на костяшках делает… Ты ж сказал — вежливый!

— Забыл добавить, что мне пришлось его поучить манерам.

В течение следующего часа мы наведались ещё по одному адресу. Пришлось поплутать среди узеньких улочек. На этот раз я взял с собой Лёню, и мы пока дошли до нужного дома, несколько раз поймали на себе любопытные взгляды местных бандитов. Подходить так и не решились — я демонстративно задрал повыше пиджак и показал торчавшую из-за пояса рукоять пистолета.

— Кого хрен принёс? — послышался вопрос из-за двери.

— Доставка!

— Чего? Какая на хрен ещё доставка?

Отправителем оказался непонятливый громила, открывший дверь. Я даже не стал пытаться заводить диалог и с ходу врезал лбом в его переносицу.

— У-у! — взвыл он, пятясь.

Здесь методы первобытного насилия пришлись как нельзя кстати. Я вывесил его из окна четвёртого этажа за ногу и только тогда услышал имя заказчика.

— Это барон Загребалов! — испуганно выдал громила.

Что и требовалось доказать — теперь мне было понятно, откуда ветер дует. Я сообщил Лёне, стоявшему на шухере, что теперь нам надо вернуться на завод.

Пора наведаться к человеку, который так любит отправлять ко мне столь странные посылки!

— А зачем мы грузим динамит в карету? — осторожно поинтересовался Лёня, когда мы прибыли на завод.

— У меня есть имя этого нехорошего человека, — пояснил я. — Сейчас поедем и вернём посылочку обратно.

Я думал, Лёня начнёт искать возможность остаться, но нет. Он только спросил:

— Куда мы едем?

— Мы едем в поместье Загребалова — надо вернуть барону должок. Но сначала заглянем на железнодорожный вокзал. Там мужики ждут.

— Какие?

— Да вот, пока в столицу ездил — сотрудников себе нашёл.

Глава 21

— Ну что, народ трудовой, ждали? — спросил я, встретив у вокзала мужиков, с которыми познакомился в поезде.

Они стояли неподалёку от главного входа, кучковались и выглядели взволнованными. Видимо, допускали вариант, что я, несмотря на обещание — не приду.

— Доброго денёчка, барин, — поприветствовали меня мужики.

— Ну что, работа есть уже сейчас, и она не ждёт. Прыгайте в карету, располагайтесь тушка к тушке и айда! — сказал я, указывая на свой экипаж.

Мест в нём было всего-то на шестерых человек, на полу к тому же лежали коробки с динамитом, но ничего — в тесноте, да не в обиде. Мужики кое-как втиснулись в повозку, где я провёл им краткий инструктаж.

Объяснил, что сегодня ближе к вечеру я проведу им экскурсию на заводе, расселю в избах и наведаюсь к их барину, дабы достичь договорённости. Ну а пока нам надо урегулировать кое-какие другие дела.

— А шо в коробках? — поинтересовался один из мужиков.

— Динамит, — я с невозмутимым видом пожал плечами.

Работяги начали переглядываться, явно смутившись. Пришлось чуть приоткрыть для них завесу тайны происходящих событий. Я рассказал честно и подробно о том, с чем мужикам придётся иметь дело. Не рассказывал бы, но мне были нужны люди.

Все мои собеседники насторожились, лица у них вытянулись, и они принялись перешёптываться. У меня мелькнула мысль, что найдутся отказники, но нет.

— За вами, милостивый государь, не страшно идти! — было озвучено общее решение.

Сильно же их, походу, прежний барин припряг. Ну ничего, с ним вопрос решим в отдельном порядке. А вот идейные люди мне нужны, как воздух.

В итоге мы большой компанией отправились по адресу имения. У барона мне уже приходилось бывать, и я успел довольно хорошо изучить местность.

Имение Загребалова было хорошо охраняемым. На входе стояли два охранника, которые со всей бдительностью осматривались по сторонам. Выйдя из кареты, я двинулся прямиком к ним.

— Господин Загребалов на месте? — уточнил я.

— А вы, вообще, кто? — последовал вопрос одного из охранников.

— Доставка! — я показал на карету, загруженную коробками. — Привёз посылку барону, надо бы выгрузить.

— Документы на посылку имеются?

— Всегда пожалуйста, с документами полный порядок.

Я показал им накладную, которую прихватил с собой из фирмы доставщика. Естественно, ещё по пути на вокзал я её должным образом оформил. Охранники внимательно изучили документ и переглянулись. По накладной был полный порядок, поэтому новых вопросов не последовало.

— Разгружайте! — велел мне один из них.

— Сами, милостивые государи. Тарифы не включают разгрузку, только доставка до точки. Но мы можем помочь за умеренную плату, — пояснил я.

— Ладно, давайте выгрузим, много там? — уточнил тот охранник, который со мной разговаривал.

— С десяток коробок наберётся.

— Тяжёлые?

— Не лёгкие, — улыбнулся я. — Но таким здоровым ребятам, как вы — раз плюнуть.

— Может, у босса спросить, что там и куда это девать? — поскрёб макушку второй охранник, всё это время молчавший.

— Он же тебе говорил, что по пустякам ему не надо голову морочить, — отказался первый. — Документы передадим его помощнику и всё — гуляй, Вася!

Возражений не последовало, я позвал своих мужиков, и все вместе мы быстро перетащили ящики с динамитом к входу в имение. Вскоре вся дюжина коробок стояла на ступеньках.

— Так, теперь что надо? Накладную подписать? — озадачился разговорчивый охранник, видимо, бывший в паре за старшего.

Он пересчитал количество коробок, сравнил с числом, указанным в накладной, и удовлетворённо кивнул.

— Количество верное!

— А что вы там хоть привезли? — спохватился второй и полез проверять, для чего собрался вскрыть одну из коробок.

— Что там — не твоего ума дела, идиот! — забурчал первый охранник.

— Не, проверить надо, вдруг там какая-нибудь…

Он запнулся, приоткрыв коробку и увидев там динамит. Тотчас он потянулся за пистолетом, торчавшим из кобуры. Второй тоже спохватился и, поняв всё без слов, полез за стволом.

Я произнёс слово-активатор, и в удальцов ударила молния. Оба уже без сознания повалились на ступени. Убить я их не убил, но некоторое время они проведут в отключке. Сработать получилось бесшумно.

Мужики, мои новые рабочие, не стушевались и пытливо ожидали дальнейших распоряжений. План мы обговаривали по пути к имению Загребалова.

Я коротким кивком показал своему помощнику, чтобы они уносили подальше тела. Пока Лёня и мужики оттаскивали охранников, я тоже не стоял без дела. Активировал ещё одно заклинание — туман.

Страницы гримуара начали источать едкий сизый дым, медленно расползающийся по округе. Много дыма — им всё заволокло так, что с трудом удавалось разглядеть окружение на расстоянии вытянутой руки. Имение Загребалова скрылось подальше от посторонних глаз.

Те двое стражников, разумеется, были в поместье не единственными. Помимо охраны здесь находилась и обычная прислуга. И заклинание тумана было рассчитано не только на сокрытие в нём здания, но и на последующий за этим переполох. Выманить следовало и магов, охранявших барона, ни к чему мне их убивать.

Мне было нужно, чтобы все здесь присутствующие покинули эту дыру. Забирать жизни без острой надобности я не хотел, тем более жизни ни в чём не повинных людей.

Сработало — из поместья с возгласами и криками начала выбегать прислуга. Тут как тут оказались охранники, несколько вооружённых человек.

Эти побежали к главному входу, видимо, следуя служебной инструкции на случай чрезвычайных ситуаций. Их я обезвредил так же, как и парочку у входа — активировав заклинание удара молнии. Минута, и бессознательные тела также оказались в карете.

— Начали, мужики, — распорядился я.

Мы принялись расставлять коробки с динамитом по периметру имения, закладывая их под опорные колонны и стены. Взрывчатки было не так много, как хотелось, но и этого должно вполне хватить, чтобы разнести всё к чертям.

Пока мои люди занимались минированием, я решил наведаться к барону лично. В прошлый раз мне было назначено время, в этот раз я пришёл без предупреждения сам. Не знаю, чем занимался Загребалов, но я застал его в коридоре в одних панталонах и в сопровождении двух девиц, обёрнутых в халаты. Барон явно не понимал, что стряслось и куда все делись.

— Что происходит? Откуда туман⁈ — вслух вопрошал он.

Правда, никто ему не ответил — кроме Загребалова и парочки девиц с низкой социальной ответственностью в имении не осталось ни души. Тем лучше, я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Наконец, барон приметил меня и остановился как вкопанный. Девицы мигом спрятались за его широкой спиной, не на шутку перепугавшись.

— Привет, дружок, — я наставил дуло своего пистолета на Загребалова. — Неожиданная встреча? А я просто люблю сюрпризы. Я тебя ещё в прошлый раз предупреждал.

Если одной рукой я держал пистолет, то второй удерживал коробку со взрывчаткой. Её я демонстративно поставил на пол.

— Ты к-козел! — задыхаясь от гнева, зашипел барон. — Ты не жилец! Да мои люди спустят с тебя три шкуры, живым ты отсюда не уйдёшь!

Я дождался, когда он перестанет хорохориться перед девицами. Он, красный как свёкла, начал звать своих телохранителей. Только никто не откликался, и после каждого такого оклика, остававшегося без ответа, лицо Загребалова всё больше бледнело.

— Зря стараешься, никто не придёт. Потому что твои охранники прямо сейчас лежат без сознания в моей карете. Девчонки!

Я поочерёдно посмотрел сначала на одну, затем на вторую и, коротко кивнув, дал понять им, что нам с господином хорошим надо остаться наедине. Полагаю, девочки опытные, обслуживали разных клиентов, и такие конфликты случались у них не в первый раз. Поэтому как на них реагировать — они знали. После моего кивка девчонки бросились наутёк, оставив барона в одиночестве.

Я положил один из ящиков с динамитом прямо посреди огромного зала, раскрыл. Так, чтобы взрывчатку было видно.

— Ты мне посылочку передавал, — я указал на коробку. — Я подумал, что ты ошибся адресом и решил вернуть её обратно.

Загребалов смекнул, что происходит, и к его чести, не стал разыгрывать из себя идиота. Я-то думал, он начнёт всё отрицать.

— Прости, пожалуйста, мы друг друга не так поняли. Я даже не думал тебя убивать… — жалостливо выдавил он.

— У тебя будет много времени подумать над своим поведением на том свете, барон, — перебил его я.

— Не убивай! Чего ты хочешь? Чтобы я тебя в покое оставил⁈ Деньги⁈ — начал торговаться Загребалов.

Вся былая уверенность и выражение глубокого презрения вперемешку с чувством собственного достоинства — мигом улетучились.

На самом деле, убивать людей без причины я не люблю, но иногда люди переоценивают свои силы и заходят слишком далеко. Так и этот дружок — смекнув, что его увещевания влетают мне в одно ухо, а из другого вылетают, он быстро сориентировался.

— Гля! — выдал он, ткнув пальцем мне за спину.

Естественно, я не стал вестись на такой дешёвый трюк. С невозмутимым видом продолжил наблюдать, как барон бросился за висящим на стене трофейным ружьём. Видимо, рассчитывал убить меня. Ну конечно, наивный чукотский юноша!

Какой остался выход? Никакого. С теми же прыщами, как поступают — выдавливают, а Загребалов точно как прыщ. Поэтому настало время его выдавить!

Я активировал заклинание молнии, специально мной выбранное для этого дела. Молния позволяла работать, не оставляя следов. Хотя скоро здесь вообще не останется никаких следов!

Тушка барона стекла на пол и застыла без сознания. Ружьё упало рядом. А я поджёг динамит, благо длина фитиля взрывчатки позволяла уйти из имения до взрыва.

Фитиль затлел, а я, вздохнув, пошагал прочь. На выходе дал указания своим людям поджигать остальные ящики. Всё это заняло несколько секунд, не больше — всё давно было подготовлено.

— Ну что, хлопцы, добираетесь до завода своим ходом. Леонид, тебя это тоже касается. Я пока займусь другими делами и буду к вечеру, — распорядился я.

— Что ты с ними собрался делать, Константин? — шёпотом спросил у меня Лёня.

— Посмотрим, — я не стал вдаваться в подробности своего плана по части охранников.

Благо разговаривали мы уже на некотором удалении от имения барона. Только я закончил говорить — как бахнуло. Сначала взорвалась взрывчатка внутри, а затем грохнули остальные коробки.

Имение сложилось, как домик из спичек. В воздух взмыли клубы пыли. Туман начал медленно рассеиваться.

Взрыв стал сигналом для Леонида и мужиков, и они исчезли за ближайшим переулком. Я сел на козлы кареты и поехал отвозить охранников барона в безлюдное место. В качестве такового выбрал рощу неподалёку от города, подальше от посторонних глаз.

Успел, маги Загребалова за мной не поспели. И магического поединка удалось избежать… а то не хотелось мне незнакомцев калечить.

Там остановился, за шиворот выволок из кареты тех двух охранников и усадил в ряд, спинами оперев о стволы деревьев.

— Рота, подъём! — я энергично захлопал в ладоши, приводя тем самым в чувства охранников. — Просыпаемся!

Не сразу, но охранники стали приходить в чувства. Очухиваясь, они непонимающе оглядывались. Потом видели меня, вооружённого пистолетом, и быстро осознавали — дело дрянь. На самом деле, дрянь дело или нет — будет зависеть от их выбора.

Дождавшись, когда они окончательно придут в себя, я провёл им короткий инструктаж.

— Вашего босса больше нет в живых, а перед вами нерадужные перспективы. В коробках, которые были привезены доставкой, лежал динамит. Вы таскали их собственными руками, и теперь следы ваших отпечатков пальцев на них повсюду. Любая экспертиза докажет, что вы касались коробок, а следствию будет, как два пальца об асфальт доказать вашу вину в убийстве Загребалова.

Я говорил и видел, как выражение непонимания на их лицах меняется на гримасы безудержного ужаса. Выждав паузу, предназначенную на осознание случившегося, я продолжил.

— У вас всего два варианта, и я прошу вас их внимательно выслушать. Первый — я сейчас вас всех убиваю и прикапываю прямо в этом леске…

— Может, другие варианты есть, милостивый государь? — спросил тот самый разговорчивый охранник.

— Есть, я вызываю полицию и говорю, что вы скрылись с места преступления. И от того, как умело вы умеете шевелить ногами, будет зависеть — скроетесь вы или нет. Это второй вариант, последний — других уже нет. Так что выбор за вами!

Охранники впали в ступор, принялись переглядываться. Конечно же, никто из них не хотел заканчивать жизнь закопанным в роще. Поэтому решение виделось очевидным. Посовещавшись, охранники выбрали второй вариант.

— Мы валим! — озвучил решение говорливый.

— Удачного пути, господа, — искренне пожелал им я.

Когда охранники скрылись среди деревьев, я сел в карету и поехал по своему следующему делу. Поехал решить вопрос с выкупом долга моих рабочих у помещика.

Поместье находилось за тридевять земель от города, добираться пришлось больше двух часов. Несколько раз останавливался и интересовался у редких прохожих и проезжающих повозок — верно ли я держу путь.

Люди охотно подсказывали, но как-то странно улыбались. Когда я спрашивал почему — все лишь улыбались ещё шире и заверяли, что я увижу всё сам.

По пути я наткнулся на тот самый рудник, в котором шла добыча редких металлов. Место действительно было заброшено, ископаемые кончились, и добывать больше было нечего.

Однако я остановил карету и приблизился к руднику. Подошёл не зря, на спине зашевелились волосы. Здесь определённо можно добывать артефакты… Надо бы подумать, как с владельцем переговорить.

Я продолжил путь и вскоре увидел впереди имение господина Шмидта Петра Михайловича. Пара минут — и я остановился у ворот. Зрелище оказалось печальным: само имение, вокруг стоящие хозяйственные постройки и изгородь — всё держалось на добром слове. Разруха и полная нищета, хотя было видно, что когда-то в имении жили обеспеченные люди.

А вот и Пётр Михайлович — на скошенном крыльце появился мужчина в шубе на голое тело. Он держал в руках бутылку с горячительным и, выйдя на крыльцо, расставил руки и потянулся.

— Эх, Россия-Матушка, хорошо!

По мне — так не очень хорошо, переговоры обещали быть непростыми. Я двинулся к Шмидту и тот удивлённо на меня уставился. Видимо, люди в его краях были явлением нечастым. Возможно, отсюда и такие вольности с внешним видом.

— Доброго денёчка, милостивый государь! — поприветствовал я Петра Михайловича. — Мне бы с вами переговорить с глазу на глаз.

Дворянин нехотя запахнулся, убрав свои достоинства.

— А по какому вопросу изволите разговаривать? — уточнил он.

— Хочу у вас долг мужиков выкупить, — ответил я. — Хочу их себе забрать.

Шмидт явно опешил — он же думал, что мужики поехали на заработки в Сибирь. Мы прошли в дом, где был дикий срач и полный хаос.

— Простите, Константин Фёдорович, у меня тут малость не убрано!

Пётр Михайлович озадаченно почесал макушку. Хотел, наверное, чая мне предложить, а для этого пришлось бы убирать завалы на столе.

— Я сыт! — заверил его я.

По итогу перешли к обсуждению. Я вкратце рассказал, чего от него хочу. И предложил своё решение этого вопроса, да такое, чтобы было выгодно и мне, и Шмидту.

Логика у меня была следующая: я выплачиваю Петру Михайловичу некую неустойку. В дальнейшем сумма долга, которую должны ему мужики, будет выплачиваться мной ежемесячно в течение определённого количества лет.

— Погодьте, всё это хорошо, Константин Фёдорович, но что же это получается — у меня и мужиков в хозяйстве не останется? — спросил Шмидт.

Я пристально на него посмотрел.

— Вам они зачем? Давайте по-честному, у вас больше нет хозяйства, и вы его не планируете заводить. Всё, что вам нужно — постоянный ежемесячный заработок, и я могу вам его дать.

Следом я добавил, но уже от себя, немножечко приукрасив действительность. Дело в том, что согласно законодательству любые финансовые отношения по типу как у Шмидта и мужиков могут быть оспорены в судебном порядке. И если помещик не обеспечивает своим людям должностных условий для отдачи долга, то сам долг может быть аннулирован.

— Мне не хочется вас расстраивать, господин Шмидт, но, если мы не договоримся, я буду вынужден оплатить работу адвоката, — строго проговорил я. — Говорю прямо, не хочу вас ставить в заведомо проигрышное положение.

Пётр Михайлович услышал, лицо у него вытянулось. Он налил в первый попавшийся стакан водки и выпил залпом. Даже не закусывал.

— Константин Фёдорович, а вы мне скажите вот что — зачем вам именно мои люди понадобились?

Я объяснил ему свою логику — мужики у Шмидта профессионалы в своём деле, мне как раз такие на завод нужны. Он внимательно выслушал, тяжело вздохнул. А я наконец озвучил ему то главное, о чём думал последние несколько часов.

— Слышал, у вас раньше что-то вроде рудника функционировало?

— Было дело… да сплыло. Не работает ничего уже много лет, там редкие ископаемые металлы были, но извелись, — пояснил дворянин.

И я выкатил ему своё предложение. По мере того как я его озвучивал, Шмидт трезвел, а когда закончил — он был практически трезв.

— Вы на полном серьёзе говорите? Или решили поиздеваться…

— Я говорю на полном серьёзе, что готов выступить вашим партнёром в освоении каменоломни.

— Я… я… согласен! — выпалил Пётр Михайлович.

Глава 22

Договорённость со Шмидтом была достигнута. Мы пожали руки, скрепляя уговор, и я заверил Петра Михайловича, что на днях к нему приедет мой человек.

— Зовут Леонид, он поможет всё оформить документально, — пояснил я.

— Что требуется от меня? — спросил Шмидт.

— Достаточно вашего присутствия! И желательно… — я сделал паузу и вздохнул.

Пётр Михайлович быстро смекнул, что я от него хочу, и гулко выдохнул:

— От вредных привычек я на это время откажусь!

— Может, новая жизнь — новые привычки? — подмигнул я.

Шмидт только широко улыбнулся.

В принципе, я понимал — рассчитывать всерьёз на этого господина было ни в коем случае нельзя. Собственно, поэтому я и предложил ему вариант аренды рудника, а не партнёрство. Но хорошо, что это всех устроило.

Я вернулся на завод в отличном расположении духа, тем более ребята не подвели. Всего за несколько часов моего отсутствия сделали генеральную уборку.

Я зашёл в цех и восхищённо огляделся.

— Ну что, Константин Фёдорович, блестит, как лысина у бронзовой статуи? — наперебой начали спрашивать ребята, пытаясь мне угодить.

— Лучше даже!

Я поблагодарил их за работу и выдал по рублю в качестве премии. Пусть у пацанов вырабатывается привычка: сделал лучше, чем ожидалось — получи за это дополнительные деньги.

— Всё, молодёжь, сделал дело — гуляй смело. Можете идти в избах осваиваться, но завтра в семь утра чтобы как штыки были в цеху!

— Спасибо, Константин Фёдорович!

Ребята аж засветились от счастья. Я же переключил внимание на появившегося Лёню.

— Костя, тут настоящая посылка пришла, в смысле — из столицы, — обрадовал меня он.

Мы вышли к проходу, где уже заканчивал отгрузку очередной курьер на грузовом автомобиле. Правда, в этом случае работала целая команда грузчиков. Закончив, те уже собрались вставать на лыжи и сунули мне документацию на подпись.

— Минутку, давайте сначала проверим, всё ли привезли в целости и сохранности! — сказал я.

Не то чтобы я не доверял поставщику, но счёт любят не только деньги. Я распаковал ящики, тщательно проверил доставку по накладной и остался целиком удовлетворён.

Поставщик делал хорошую продукцию, всё заявленное в каталоге качество соответствовало действительности. Я расписался за приёмку, проводил грузчиков и, найдя Лёню, спросил:

— Мужики куда подевались?

— На перекуре, ждут дальнейших распоряжений, — пояснил Леонид.

— Собирай их, познакомим с фронтом предстоящих работ, — велел я.

Мужики действительно успели обустроить себе курилку — важную часть в любом рабочем процессе. А обустроив, благополучно её освоили.

— Ну, Константин Фёдорович, рассказывайте, что от нас нужно. Всё сделаем, — пообещал Йося.

Я коротко рассказал им, что достиг договорённости с Петром Михайловичем и отныне мужики будут работать на меня на законных основаниях.

— Господин Шмидт рассудил трезво. Долг, который остался за вами перед Петром Михайловичем, переходит ко мне, и я его буду компенсировать, — сказал я.

— Сколько будете вычитать за раз? — уточнил Йося, видимо, имевший право говорить сразу за всех.

— Двадцать процентов, но если будете выполнять план и не чудить, то я сам буду гасить сумму ежемесячного платежа. Без вашего участия.

— Любо, господин Вавилов! — хором ответили мужики.

Конечно, любо: условия, которые я предлагал, были на порядок лучше условий Шмидта. Тот, как в принципе и все, забирал у своих должников большую часть заработанного, а иногда и всё.

Я взял гримуар, положил на один из верстаков и подозвал к себе рабочих.

— Сейчас расскажу, чем мы тут будем заниматься!

Я подробно объяснил им про гримуар и технологию его разработки на имеющемся оборудовании. После теории перешёл к практике и для пущей наглядности продемонстрировал каждую отдельно взятую операцию.

— К концу недели я разработаю технологический процесс, тогда дело пойдёт быстрее. Пока всё понятно? — спросил я.

— Да что непонятного, Константин Фёдорович, мы приноровимся и погоним продукцию, лишь бы заказы были! Ну а нам что делать, пока вы занимаетесь разработками? — спросил Йося.

— Будете работу работать, есть у меня кое-что для вас, — я показал мужикам заказ на шестерёнки. — Один важный для нас человек заказал целую партию этого добра. Нужно сделать так, как для себя.

— А это уже нам знакомо без всякой магии-шмагии! Мы в прошлом году в Сибири делали нечто подобное. Помните, мужики?

— Ага, и подобное, и посложнее было!

— Ну раз знакомо, тогда не буду вас мучить, завтра с утра сможете приступать, — я повернулся к Лёне, тоже внимательно слушавшему мой инструктаж. — Леонид, помоги расселиться ребятам по избам.

— Организуем, не вопрос.

Я коротко объяснил, что избы некоторое время стояли заброшенные и в них есть к чему приложить руку. Именно этим и придётся заниматься мужикам внерабочее время. Я же взамен готов предоставить бесплатное проживание для сотрудников.

— Надо приложить, значит — приложим! — обрадовались мужики.

Со своей стороны я не выражал благодетель, как могло показаться. Но я понимал, что единственный формат, при котором возможно выпускать качественную продукцию в указанные сроки — мотивированность сотрудников.

Никто не будет работать, или же будет, но спустя рукава, если все деньги придётся отдавать в счёт долга. Необходимо создавать людям условия, в которых они могут себя проявлять. Дай человеку мотивацию, и он будет готов свернуть горы.

— А чего это Леонид будет заниматься расселением? Так-то это моя прямая обязанность!

На пороге цеха появился управляющий. Старик выглядел неважно, но главное, что пришёл в себя.

— Судари, я сейчас переговорю с Константином Фёдоровичем, и тогда сходим на домишки посмотрим! — продолжил он.

Лёня покосился на меня, и я показал ему, что он может идти по другим делам. Что касается «переговорю», нам со стариком действительно надо было объясниться.

— Выписали из больницы? — спросил я, когда мы отошли в сторонку.

— Угу, — старик виновато опустил голову и начал оправдываться. — Старый я стал и дурной, наказывайте меня как хотите, барин. Любые деньги снимайте, порите, но клянусь — ничего дурного я устроить не хотел!

Я внимательно выслушал его причитания. Формально у меня действительно был повод устроить старику хорошую взбучку, но делать этого я не собирался. Управляющий и так себя поедом изнутри заел и ни один десяток раз пожалел о своей неосторожности.

— Так скажу: не пей с незнакомыми людьми, — я хлопнул его по плечу, подбадривая. — И выше нос, каждый имеет право на ошибку.

— Константин Фёдорович, барин! — радостно воскликнул старик и сдуру полез мне в ноги целовать башмаки, но я его остановил.

— Давай лучше мужиков рассели по избам — это наши новые рабочие! Будут что спрашивать — отвечай подробно, что будут просить — выполняй.

Старик раскланялся и пошёл провожать рабочих, а я подозвал к себе Леонида.

— Мы так толком и не поговорили.

— Да уж некогда было, Константин! — мой друг развёл руками.

— Рассказывай, чего успел сделать.

Лёня подробно рассказал, что, как я и велел, он нанял юриста, согласовал договор, и всё было готово для подписания.

— Никогда не думал, что перед тем как поставят закорючку, нужно столько согласований пройти! — искренне воскликнул он.

— Они все мои пожелания приняли?

— Все! Каждую, правда, по десять раз согласовывали, но наш юрист на своём стоял… Хотя понятно, за такие бабки любой бы землю грыз!

— Хорошие новости. Так что, осталось мне поставить закорючку? Давай не оттягивать — прямо сейчас и подпишу. Пойдём!

Я уже развернулся, чтобы отправиться на подписание договора, но Леонид внимательно на меня посмотрел.

— Чего стряслось? — я подумал, что на мне грязь какая — иначе чего он так смотрит.

Но нет, ещё несколько секунд Лёня молчал, а затем искренне выдал.

— Я тебе поражаюсь, Костя, тебя вообще не узнать. Как заново родился! Ещё какой-то месяц назад тебя не то что с утра, а даже днём от постели было не оторвать. Теперь же ты спозаранку дела делаешь, трезвый как стёклышко и про азартные игры забыл!

— Показывай уже договор! — улыбнулся я.

* * *

— Наталья Петровна, мыслите масштабнее, голубушка, — терпеливо объяснял я нянечке.

Объяснял не в первый раз. Просто разными словами.

— Ну а чего расточительством заниматься, Константин Фёдорович, ещё чего не хватало!

— Это не расточительство, это оптимизация, не будете же вы готовить каждый день целую кастрюлю! Вот это уже расточительство, прежде всего — вашего времени!

Мы уже полчаса разговаривали о том, как организовать приёмы пищи для новых рабочих. Организовать было необходимо, ведь завод находился на отшибе и никаких столовых или других мест общественного питания рядом не было.

Наталья Петровна, видя изменения, рассыпалась в комплиментах и решила взять на себя непростую ношу. Как? Самолично готовить для всех рабочих. Она даже достала из погреба огроменную кастрюлю, в которой всю ночь варила щи.

Я же предлагал подойти к решению вопроса несколько иначе — заложить в общие расходы фонд оплаты труда для штата поваров. Самих поваров предлагал нанять и обучить.

Спор вспыхнул нешуточный, но вода камень точит, и мне постепенно удалось донести до Натальи Петровны свою позицию.

— Голубушка, я прошу вас отправиться в город и найти себе девочек-помощниц, — сказал я.

— Ну ладно, уговорили, Константин Фёдорович, логика в ваших словах есть, — наконец, согласилась она. — А то может, людей будет не десять человек, а двадцать. Кто его знает, как у вас дела пойдут!

— Вот именно, а может, и больше будет, — подтвердил я.

Договорившись, Наталья Петровна засобиралась ехать в город.

На завод я шёл в прекрасном расположении духа. Партнёры сработали оперативно, и на следующее утро после подписания договора на завод прибыл грузовичок с кристаллами.

— Доставка лично господину Вавилову, — сказал курьер.

Я проследил за разгрузкой, проверил кристаллы и только после этого подписал акт приёмки.

— Удачного дня, господин, — пожелал мне курьер и собрался уходить.

— Погоди, иди-ка сюда, — подозвал я его. — У меня к тебе предложение есть.

Глядя на кристаллы, я вспомнил о том, что настало время отдавать взятые долги.

— Да, господин, я весь в вашем распоряжении!

— Могу заказать у тебя доставку до города?

Я видел, как курьер начинает колебаться, и показал ему крупную купюру. Ну, чтобы согласился наверняка.

— Понимаю, что не положено брать посторонние заказы по вашим внутренним уставам. Но, разумеется, я вам и не по уставу заплачу, дабы компенсировать возможные риски, — я сунул ему купюру, и курьер не стал отказываться.

— Можете заказать доставочку… — он аж сглотнул.

— Тогда возьмёшь один кристалл и доставишь его вот по этому адресу, — я сунул ему бумагу с фамилией и именем адреса бывшего однокурсника, а заодно предупредил. — Получатель должен принять его лично. Скажешь «от Вавилова».

— А если получателя не будет? — заблаговременно поинтересовался паренёк.

— Тогда ты его найдёшь, — подмигнул я.

Курьер забрал кристалл и счастливый от возможности заработать на леваке сел в свой грузовичок. Машина завелась, затарахтела и уехала, трясясь по колдобинам.

Работа на заводе кипела с самого утра. Мужики взялись за шестерёнки и, судя по темпам, намеревались сдать детали к концу смены. Это хорошо, следовало закрепить контракт с Новороссийской таможней. Тем более Леонид подготовил все необходимые документы для создания логистической компании. Оставалось подать их на регистрацию и получить все необходимые разрешения.

Своих распоряжений на сегодняшнюю смену ожидали два молодых дарования, их я про себя окрестил «Биба» и «Боба» — двух бывших воришек. На них у меня уже имелись планы. Я взял дуэт с собой на рудник.

— Знаете, что это такое? — спросил я, когда мы, наконец, добрались.

— Никому не нужная груда камней, — предположили они.

— Нет, молодёжь, ответ неправильный!

— А что?

— Это рудник. То, что теперь будет находиться в зоне вашей непосредственной ответственности!

У ребят рты пооткрывались, и подбородки упали на грудь. Я объяснил, что их задачей будет при помощи бура добывать горную породу в тех местах, где я укажу. Работа не пыльная, но ответственная.

— В конце смены я буду приходить и отбирать среди камней те, которые мне нужны, — заключил я.

— Эт мы шо, артефакты будем добывать⁈ — у пацанов загорелись глаза.

— В точку, так что вы теперь за этот труд ответственные.

Шаг с моей стороны был рискованный, но подчас ответственность даёт серьёзные дивиденды. Ничего так не толкает вперёд, как вера в собственные силы.

— Спасибо за доверие, Константин Фёдорович!

— Я на вас рассчитываю, — подбодрил я ребят.

Вот так в течение недели завод заработал на полную катушку. Мне удалось расписать технологию производства гримуаров и наладить сам процесс.

Конечно, первое время мне приходилось постоянно тушить пожары, исправлять ошибки и проводить длительные разъяснительные беседы. Однако результат не заставил себя долго ждать. К концу первой рабочей недели я принял первую книгу заклинаний, выполненную руками моих рабочих «от» и «до».

— Ну как, господин Вавилов, оцените? — спросил довольный Йося, вручая мне гримуар.

— А вот мы сейчас и посмотрим!

Я отнёс книгу заклинаний на огромный металлический тестер. Облизнул губы, смотря на природный каменный артефакт, который молодёжь добыла при первом же бурении на руднике.

Мне удалось усовершенствовать его обработку и настроить так, чтобы выделяемой мощи хватало на определённое количество произнесённых заклинаний. Условно, если мой первый гримуар имел неограниченную ёмкость на выплеск чар, то здесь заряд был ограниченный. В таком случае ежегодное обслуживание книги заклинаний становилось данностью для покупателя.

Мы протестировали книгу заклинаний на алтаре, и всё сработало исправно.

— Это то, что нам нужно! — сказал я.

Работяги ответили аплодисментами и не забыли припомнить мне обещание, данное в начале недели.

— Вы обещали проставиться, Константин Фёдорович! — Йося многозначительно пощёлкал пальцем по шее.

— Обещал — значит, сделаю! Вы заслужили, — сказал я.

Готовиться к празднованию надобности не было. Я ещё позавчера, когда понял, что мужики отлично справляются, велел Наталье Петровне с девчатами закупиться на хорошую попойку для пятничного вечера.

Троих поварих нянечка нашла быстро, всё-таки я предлагал условия с проживанием, что на рынке труда было большой редкостью. В основном молодые девочки приезжали из глубин губернии и отдавали большую часть своего заработка на аренду жилья.

Потому сразу после окончания смены мы с рабочими отправились праздновать в моё имение. Да, пока ещё приходилось трястись по ямам и колдобинам, но лиха беда начало — в понедельник обещали привезти гравий и начать работу по укладке дороги с твёрдым покрытием.

Когда все расселись на свои места за столом, я произнёс тост. В нём поблагодарил каждого здесь присутствующего за тот вклад, который они внесли в становление нашего завода.

— Живём, Константин Фёдорович! — заявил управляющий, довольно потирая руки.

— То ли ещё будет, — ответил я, поднимая бокал. — За нас!

Эпилог

Вот один месяц — это много или мало? Уточню — месяц, который прошёл с момента выпуска первого гримуара. Наверное, любую работу следует оценивать с точки зрения полученного результата. В моём случае результат был налицо.

Всего за тридцать дней мне удалось добиться, на первый взгляд, невозможного. Теперь мой цех выдавал по одному гримуару за смену или целых двадцать книг заклинаний за месяц. Но на следующий месяц я уже хотел довести выпуск до пятидесяти наименований. Для этого планировал обновить цех и закупиться новыми станками, которые позволят увеличить производительность.

Прямо сейчас я разбирался с документами и отчётностями. Причём делал это из своего личного кабинета, который обустроил под себя. Кстати, первый заказ был выполнен целиком и полностью. Книги заклинаний приняли без каких-либо доработок, и гримуары полностью устроили заказчика.

Теперь заказов было хоть отбавляй, но я не спешил их брать и вёл переговоры. Интуиция, которой я привык верить, прямо-таки трубила: что-то произойдёт.

Зазвонил телефон.

— Константин Фёдорович, — послышался голос Леонида, обычно он называл меня по имени-отчеству, когда происходило что-то серьёзное.

— Что случилось?

— Тут такое дело… К вам прибыл представитель из министерства императорского отдела особой магии, — явно волнуясь, сообщил Лёня.

Неожиданно, гостей из министерства у меня ещё не было. Добрались всё-таки вести о новом изобретении до императорского двора. Интересно только, чего они хотят от меня? Но сейчас всё и узнаем.

— Заводи, Лёнь, — попросил я.

Стоило положить трубку, как дверь моего кабинета открылась и на пороге показался мужчина. Средних лет, тщательно прилизывающий чёлку — та маскировала лысину.

— Доброго дня, Константин Фёдорович. Спасибо, что выделили мне ваше время. Меня зовут Игнат Емельянович Шац, — отрекомендовался чиновник.

Мы обменялись рукопожатиями. Я пригласил Игната Емельяновича присаживаться, чем он не применул воспользоваться. Усевшись в кресло, он открыл свой дипломат и достал кипу бумаг. Положил их передо мной на стол.

— Ознакомьтесь, Константин Фёдорович, — попросил он.

— Это что?

— Это государственный заказ на изготовление гримуаров, — расплылся в улыбке чиновник. — Правительство заинтересовано в развитии данного направления и готово выделить вам грант на его развитие. Вы счастливчик, господин Вавилов.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мастер Гримуаров

Content

Мастер Гримуаров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene