Эволюционер из трущоб. Том 6

Глава 1

С небес хлестали струи дождя, который собирался, судя по всему, топить нас к чёртовой матери. Массивные капли размывали землю, из-за чего она плыла под ногами, налипая на ботинках жирными комьями. А я смотрел, как из вездехода выгружают последнюю клетку с «животными».

Барс и Фрол тихо шептались, косясь на нас. Видать, им казалась забавной реакция моих товарищей. Ещё бы. Со стороны мы выглядели шокированными. Хотя, что значит — выглядели? Я и был шокирован. Как я вообще мог не почувствовать ток маны, исходящий от Барса? Он был едва уловимый, но стоило обратить на него внимание, как всё сразу встало на свои места.

В нагрудном кармане Барса пульсировал какой-то артефакт, но не он создавал иллюзию. Скорее он тратил энергию на её поддержание. Тонкая струйка маны перетекала от Барса к предмету, а от артефакта исходила едва уловимая пелена, накрывая округу в радиусе трёхсот метров. В Дреморе подобное меня бы не удивило, но здесь…

— Санёчек! — крикнул Барс, и к нему тут же подбежал кучерявый парнишка. — Открывай клетки, и топайте на зачистку. Если управитесь за сегодня — получишь премию.

— Роман Рафаэльевич, конечно управимся, — заискивающе улыбаясь кивнул парень.

Барсов похлопал Сашу по плечу, и тот побежал в нашу сторону.

— Значит так, ребятки. Я иду первый вместе со зверушками. Вы за мной. На рожон не лезьте, и всё будет хорошо. Обычная прогулка. Пять минут туда и обратно. Так что…

Закончить он не успел. При выгрузке последней клетки боец поскользнулся и клетка рухнула прямо в чернозём. То ли дверца прогнила, то ли её плохо закрыли, но один из пленников вырвался на свободу. Неуловимым движением он выхватил нож у зазевавшегося охранника и располосовал тому шею, дёрнул автомат на себя и…

— Санёчек! Гаси псину! — гаркнул Барс.

Кудрявый машинально нажал кнопку на пульте. Раздался громогласный взрыв, оторвавший беглецу голову. В небо взметнулся кровавый фонтан, а тело безвольно осело на землю. При этом никого из присутствующих подобное не удивило. Разве что моих друзей.

— Ну, вы чего прижухли? — спросил Санёчек. — Всё нормально. Порой такое случается. Но ничего страшного. У нас всё под контролем.

— У нас двухсотый! — выкрикнул охранник, осматривающий труп товарища с перерезанным горлом.

Санёчек потёр шею и добавил:

— Обычно обходится без трупов. Но всякое случается.

— Саня! Дуй на зачистку, пока сюда твари со всей округи не сбежались! — рявкнул Барс, явно недовольный случившимся.

Кудрявый кивнул и торопливо побежал к клеткам. Для острастки ударил по прутьям ногой, пару раз злым тоном шикнул на пленников, будто и правда считал их обычными животными, а после велел подтащить клетки к разлому и открыть их.

— Ты видал? — изумлённо спросил Прохоров. — Вервольф лапой располосовал глотку за долю секунды. Если бы зубами в автомат не вцепился, то запросто смог бы сбежать или ещё кого погрызть.

— Ага. Вот тебе и прогулка. Туда и обратно, — потрясённо согласился Сергей. — Нужно быть начеку. А то эти твари и на нас набросятся.

Вот так иллюзия! Похоже, она не только изменяет внешность пленников, но и слегка приукрашивает их действия, подгоняя под логику поведения тварей. Занятная техника. Барсов Роман Рафаэльевич, а вы весьма занятный персонаж. И кто же вы? Уголовник, который до всего дошел собственным умом и сумел развить дар, или дезертир и военный преступник?

Как бы там ни было, бойцы выполнили приказ Санёчка. Загребая грязь, подтащили клетки впритык к разлому и открыли дверцы. На пленников тут же были направлены автоматные стволы, чтобы в случае чего наделать в них дырок, и только кудрявый не боялся псин. Он смело встал к ним спиной, вглядываясь в белёсую дымку и указал пальцем вперёд:

— Фас!

Пленные гвардейцы с ненавистью посмотрели на своих пленителей, сплюнули на землю и направились в сторону разлома. Никто не пытался ударить кудрявого или выхватить у него пульт. Пленники понимали, что пульт есть не только у Санёчка и, судя по косым взглядам, ещё один пульт имелся либо у Фрола, либо у Барса. А может, у обоих сразу.

Проклятье. Я только подумал, что можно осесть в Ленске, а тут заваривается такая каша, которую ни одной ложкой не расхлебаешь. А идиотизм ситуации заключается в том, что я невольно примкнул к тем, с кем боролся в прошлой жизни. Придётся пойти проторенной тропой и принести спокойствие этому миру, пролив реки крови, ведь я ненавижу рабовладельцев.

* * *

Город Полевской.

30 километров от Екатеринбурга.

По дороге в город шел оборванец. Из одежды на нём сохранились лишь штаны, изодранные по колено, да рубаха без правого рукава, ноги же были босыми и смело ступали по лужам. На вид парню восемь лет. Недовольное выражение лица и чёткий целеустремленный взгляд. Холодный ветер трепал его волосы, проезжающие мимо машины обливали бедолагу водой с головы до ног, но похоже, парню было плевать.

Он шел так, будто ничто в этом мире его не тревожило; и это встревожило патрульных, присланных графом Малышевым для несения службы на новых территориях.

— Парень! Стой! — окликнул его боец с автоматом на плече. И удостоился лишь тяжелого вздоха. — Стоять, я тебе говорю! — рявкнул боец и быстрым шагом направился в сторону оборванца.

Парень остановился и его лицо тут же изменилось. Губы затряслись, а из глаз хлынули слёзы.

— Д-д-дяденька! Они, они, они убили всю мою семью! — взвизгнул мальчишка и схватил спешившего солдата за руку.

— Парень, ты о чём? — спросил гвардеец, растерянно посмотрев на своего напарника.

— Я-я-я из села Мраморское. Т-т-там ма-ма-марадёры, всех у-у-убили. Они убили-и-и! — заорал парень и зарыдал навзрыд, так что дальнейшие его слова потеряли хоть какой-то смысл.

— Мраморское? — переспросил гвардеец. В ответ парень быстро закивал головой, продолжая лить слёзы. Боец схватился за рацию и вызвал кого-то. — Мародеры в Мраморском. Нужно оцепить село и уничтожить этих ублюдков. — Гвардеец с жалостью посмотрел на парня, из рации донеслось неразборчивое шипение, после чего она затихла. — Через полчаса они все сдохнут, — попытался он успокоить парня, но тот лишь сильнее разрыдался. — Тебе есть, где заночевать?

— Д-д-да. У-у-у меня тё-тё-тётка тут, — всхлипнул парень и указал пальцем в сторону города.

— Отлично. Тогда топай, а мы продолжим патрулирование. — Гвардеец задумался на секунду и добавил. — Соболезную. Ты держись. Жизнь на этом не заканчивается.

— Х-х-хорошо, — кивнул парень и пошел дальше по улице.

Отойдя от патрульных на почтительное расстояние, парень вытер лицо рукавом и усмехнулся.

— Придурки. Это надо же поверить в такую чушь?

Парень прошел город насквозь и наткнулся на указатель «Гора Думная». Посмотрев по сторонам, он так и не понял, где местные увидели гору? Возвышенность? Да. Каменистый холм? Определённо. Гора? Точно нет. Не доросла она до такого звания.

В голове парня пронеслись слова отца:

Поля усеяны телами,

Хоть не встречалися мы с вами.

Зато здесь думать очень просто,

Хотя гигант и маленького роста.

— Вот это ты точно подметил. Гигант очень маленького роста, — улыбнулся парнишка и направился к реке Полевая, которая текла у подножья горы.

Рядом с высохшими камышами сидели три мужика и имитировали рыбную ловлю. Подняв высоко гранёный стакан, седой рыбак сказал:

— Ну шо, мужики? За то, чтоб рыба ловилась, а гонорея нет!

— Ха-ха! Ну ты скажешь тоже, — рассмеялся его товарищ с оттопыренными ушами, а вот третьему было не смешно.

— Да ты достал уже. Один раз от Вальки зацепил, а ты уже пять лет мне это припоминаешь.

— Зацепил? Или сам её наградил? — усмехнулся первый.

— Да иди ты в задницу, — отмахнулся третий. — Вон, лучше подсекай, а не языком мели. Клюёт у тебя.

— Поклюёт и перестанет. Всё. Дрогнули!

Мужики залпом осушили стаканы, занюхали ржаным хлебушком, и с наслажденьем крякнули. Ушастый заметил паренька, снимающего свои лохмотья у самой воды.

— Малый! Ты куда? Вода ледяная! — предупредил он.

Парень сбросил с себя всю одежду и повернулся к ним — совершенно голый.

— А я морж. Вон, у меня даже бивень есть.

О каком именно бивне он говорил, рыбаки тут же догадались и покатились со смеху.

— Ха-ха! Не, ну ты слышал? Бивень, блин. Вот умора!

— Ага! Илюха своим бивнем Натаху обрюхатил, теперь алименты платит.

— Во-во. Поэтому его сейчас с нами и нет. Должен же кто-то две семьи разом кормить.

Пока рыбаки отмачивали шутки, парнишка нырнул в тёмные воды и исчез из виду. Мощными гребками он добрался до самого дна, где нащупал крышку люка. Упёрся ногами в песок и потянул крышку на себя. Нехотя она поддалась, открыв парню подводный тоннель, тускло освещённый синеватыми огнями.

Проникнув внутрь тоннеля, он захлопнул за собой крышку люка и направился вслед за уходящими во тьму синеватыми огоньками. Проплыв около двухсот метров, парень всплыл на поверхность и очутился в царстве железобетонных конструкций. Мощные сваи, бетонные помосты, высоченный потолок и тишина. Абсолютная тишина, за которой слышалось лишь мерное потрескивание люминесцентных ламп.

Любой, увидевший этого странного мальчишку, удивился бы тому, что парень проплыл столь длинный путь в ледяной воде и при этом не только не устал, но даже не запыхался. Удивительная выносливость, даже чудовищная. Парень вылез из воды и направился в сторону неприметной консоли, расположившейся у дальней стены. Казалось, что консоль давно мертва и обесточена, но это было не так.

Подойдя ближе, он положил ладонь на потухшую консоль. Пару секунд ничего не происходило, а потом она загорелась зелёным цветом и на экране высветилась надпись: «Проект ОСТА.П. распознан. ОСТАнки Патриарха вернулись домой. Можешь войти, сын мой».

В глубине бетонной конструкции загрохотал спрятанный механизм, и стена слева от парня медленно поползла вниз, открыв взору ярко освещённую лабораторию. На полу нарисованы пять разноцветных линий, каждая из которых подписана. Красная — Администрация, синяя — Исследовательский Институт генетики, желтый — Бестиарий, зелёный — Проект Возрождение, белый — Жилой блок.

Парень пошел по пути, указанному красной линией, и по ней добрался до длинного коридора с десятком дверей. Но его интересовала самая последняя дверь, выполненная из ребристой стали; на ней красовалась табличка «Профессор Преображенский». Как только парнишка приблизился к двери, затрещали динамики, и в коридоре послышался хриплый голос:

— О! Триста двенадцатый вернулся. А я уж запереживал. Проходи.

С шипением массивная дверь открылась, пропустив парнишку внутрь кабинета.

Глава 2

Знаете чем отличается работорговец от рабовладельца? Тем что первый старается заработать, продав живой товар. А чтобы его продать, товар должен идеально выглядеть. Поэтому рабов кормят, лишний раз не заставляют надрывать спину и в целом относятся сносно. Да, торговать людьми омерзительно, но владеть рабами — омерзительно втройне.

В большинстве своём рабовладельцы заставляют рабов пахать на себя, выжимая из них последние соки. Чтобы те слушались, рабов регулярно избивают, унижают и морят голодом. Стоит ли говорить о том, что пленники в девяноста девяти и девяти десятых процентов случаев никогда не увидят свободы. Не почувствуют, каково это — жить, не слыша звона цепей.

Как-то в Дреморе я умудрился заварить такую кашу, что против меня ополчилась целая Империя. Тогда я ещё был юн и не мог щелчком пальца испепелить всю столицу. А всё началось с того, что я уничтожил один невольничий рынок, за ним второй. После пришел в центр Империи и спалил пару богатых городов, которые промышляли работорговлей.

Так уж вышло, что местный Император был круглым дураком и не слышал о диверсификации рисков. Что такое диверсификация? Это когда ты вкладываешь деньги не в один вид бизнеса, а сразу в несколько. Прогорела, например, швейная фабрика — не беда, ведь у тебя есть мясо-молочная ферма.

А этот дурак… Как там его звали? Хусмаил Третий, кажется. Так вот, он львиную долю казны вложил в невольничьи рынки и стал крупнейшим поставщиком рабов на трёх континентах! За мной гонялись по всей Дреморе, но в итоге…

В итоге я спас кучу людей, вот только если сравнивать количество спасённых жизней и отнятых, то убил я намного, намного больше! Да, мной двигала благая цель, но что-то мне подсказывает, что этими действиями я лишь преумножил горе и ненависть.

Ха-ха. Подсказывает? Давайте на чистоту. Рабы, которых я спас, решили, что настало их время! Взяли в руки оружие и устроили такую резню, которой я не видел долгие годы. Грабили караваны, осаждали города и убивали всех, кто богаче раба. Как вы понимаете, даже обычный булочник имеет хоть пару монет за душой, а значит, под нож шли абсолютно все жители городов.

Да, я впал в ярость и едва не уничтожил тех, кого совсем недавно спасал, рискуя собственной жизнью. Хорошо, что тогда со мной была моя прекрасная… Э-э-э… Впрочем, не важно. В общем, нашелся человек, который подсказал альтернативный вариант. С помощью своих учеников я создал портал в другое измерение. Дикий мир, в котором, к удивлению, не было хищников, лишь травоядные животные и обилие зелени.

Туда я и вышвырнул всех взбесившихся рабов, напоследок дав им напутствие. Живите, мать вашу, и голову не е… в смысле, не портите жизнь другим. Жизни этой и так с гулькин фаллос, а вы ерундой маетесь. Не знаю, услышали они меня или нет, но измерение я захлопнул и запечатал. Уверен, что они там себя прекрасно чувствуют.

А вот я себя сейчас чувствую отвратно. Прямо передо мной в разлом один за другим заходят измученные и израненные гвардейцы угасшего рода. Я не был знаком с Богдановым лично, да и зачем мне это? Я вижу, как обращаются с людьми, возможно, достойными людьми. Их используют, как скот, как пушечный материал.

В текущий момент меня волнует одна вещь. Иллюзия, созданная Барсом работает и на его подчинённых, или направлена только на нас и мирных жителей Ленска? Если иллюзия не действует на бойцов Барса, то количество потенциальных покойников сильно возрастёт.

— Мих, ты чего завис? Идём, нас ждать никто не будет, — поторопил Артём, толкнув меня плечом, и вошел в разлом следом за Санёчком.

— Ну, идём. Посмотрим, что там интересного.

* * *

Остап сделал шаг в открытую дверь и оказался в кабинете. Хотя назвать это кабинетом было сложно. Посреди пустого пространства расположились стол, кресло и ноутбук. За столом сидел невысокий, лысый как бильярдный шар мужчина, чьи глаза давно перекочевали в банку, стоящую на краю стола.

Вместо глаз у учёного были встроены два артефакта, позволяющих сканировать как физическое пространство, так и магическое. Огромные усы торчали в разные стороны, а ворот белого халата был приподнят, делая из учёного последователя графа Дракулы. Преображенский спрыгнул с кресла и вышел навстречу «сыну» который был с ним практически одного роста.

Преображенский по меркам обычных людей был невысок, практически карлик, из-за чего его часто шпыняли. Впрочем, все, кто это делал, так или иначе погибли. Все, кроме пары человек, на которых он до сих пор ставит опыты. Скажете, что он жестокое чудовище? А что бы вы сделали с ублюдками, которые ради потехи раздробили вам кувалдой колени? Да, ноги профессор себе тоже заменил на стальные.

Железные протезы, звеня, несли Преображенского вперёд, а он недовольно хмурился.

— Накопитель практически иссушен. Дисбаланс правого ядра. Искажение энергетической матрицы.

Подойдя ближе, он схватил парня за руку и поднял её вверх, осматривая подмышечную впадину. Что он там искал неизвестно, но впервые он довольно кивнул.

— Один раз ты всё-таки умер? — недовольно буркнул Преображенский и ткнул пальцем в шрам от пулевого отверстия. Его артефактные глаза зажужжали, анализируя слова отпрыска, а также энергетические потоки, пульсирующие по телу.

— Да, отец, — кивнул Остап.

— Ты же понимаешь, что следующая смерть для тебя станет окончательной?

— Смерть? — усмехнулся парень. — А я разве жив?

— С общепринятой точки зрения — нет, но фактически — да. Твоя жизнеспособность во много раз превосходит обычного человека, а самое главное, в твоей жизни есть смысл, в отличие от остальных людишек, — увлечённо проговорил Преображенский.

Профессор любил подискутировать на подобные темы, жаль, в лаборатории не было достойных собеседников. Поэтому всё, что оставалось искалеченному учёному, так это продолжать работу на благо рода! Благо рода… Если бы не Архаров, то Преображенский давно бы умер в сточной канаве, так и не раскрыв свой потенциал.

Константин Игоревич гулял по городу с очередной своей пассией и увидел, как два пьяных работяги забивают молотками коротышку. Оказалось, что тот сказал, мол «идиоты, вы отклонились от вертикали, дом рухнет через пару лет». Умников никто не любит, поэтому Преображенскому спешно объяснили, что он неправ.

Увидев Архарова, пьяньчуги в ужасе бежали, а Константин Игоревич оплатил лечение бедолаге и покупку протезов. Даже навестил незадачливого карлика пару раз. В ходе этих встреч он и понял, что у Преображенского котелок варит просто замечательно. Да, не хватает манер, да, знаний тоже не хватает, ведь он беден и банально не может позволить себе покупку книг.

Но Архаров рассмотрел в Преображенском неудержимую тягу к науке и предложил сделку. Константин Игоревич отправил коротышку учиться в столичный университет за свой счёт, а по возвращению тот будет обязан служить роду Архаровых. Разумеется, Преображенский согласился, тем более, что к обучению прилагалась и солидная зарплата. Правда, деньги учёного мало интересовали.

Ещё в университете Преображенский заинтересовался генетикой, а когда вернулся в Екатеринбург, получил безграничный доступ к финансам рода Архаровых. Константин Игоревич хлопнул коротышку по плечу и сказал «Твори. Я в тебя верю». И он творил. Днём и ночью. Пытался разгадать тайны Мироздания и понять, почему одним дарован потенциал абсолюта, а другие даже воинский ранг не могут получить?

Архаров старался не вмешиваться в дела профессора, так как постоянные войны съедали львиную долю его времени. Конечно, можно было почитать научные отчёты, которые Преображенский отправлял на почту еженедельно, но какой в этом смысл? Открывая документ, ты видишь тысячи ничего не значащих символов. Точнее, они ничего не значат конкретно для тебя, ведь в генетике ты совершенно не разбираешься.

Сперва вложения в Преображенского не окупались, а потом была запущена программа военизированных пансионатов. Первая тысяча ребят, в возрасте десяти лет покинувших пансионат, поражали своими способностями. Любой десятилетка мог запросто справиться с двадцатилетним парнем — и всё благодаря специальному рациону питания, который разработал профессор.

Архаров был доволен, после чего и вовсе махнул рукой на отчёты. Пусть учёный делает то, в чём хорош, а Архаров займётся тем, что сам умеет лучше всего. Будет крушить черепа врагов, тем более, что молодая поросль уже на подходе. Поросль, которая изменит правила игры.

Преображенский был счастлив такому кредиту доверия и слегка заигрался в бога… Начал ставить опыты на людях. Сперва на добровольцах, а потом и на бойцах, пленённых на поле боя. Приходил в темницу, светил ксивой и говорил, что по приказу барона Архарова пленники изымаются. По бумагам проводили, что бойцы скоропостижно погибли от полученных ран.

Увы, это было не совсем так. А точнее, совсем не так. В застенках Л. И. Ч. Преображенский творил! Сперва серия экспериментов по генной модификации человека. Проводил операции, пытаясь создать из человека и разломной твари единое целое. Мощное оружие, которое сметёт все преграды на пути Архарова. Но эксперимент провалился. Хотя, не так. Он удался, но лишь частично.

Из пленников удалось создать чудовищ, нечувствительных к боли и не знающих страха, вот только они и команд не понимали. Каждый раз химеры вырывались на свободу и убивали кого-то из помощников Преображенского. Профессора это расстраивало, ведь каждого помощника он обучал лично; и если не считал его членом семьи, то, как минимум, ценил, как полезный винтик в монструозной машине рода Архаровых.

Пришлось проект свернуть. Ну, как свернуть? Модернизировать. Взрослый человек, тем более враг рода Архаровых, имеет слишком большой жизненный опыт, который наслаивается на бесконечную ярость твари — и сводит его с ума. А что если внести изменения в ещё неокрепший организм?

Так из пробирки родился Остап. Проект триста двенадцатый. Из названия можно понять, сколько раз Преображенский потерпел неудачу. Оказалось, что на человеческий эмбрион можно воздействовать посредством Слёз Мироздания. Сперва эмбрион облучается разломной энергией в течение месяца, а после в него можно внести некоторые правки.

К сожалению, у проекта был огромный изъян. Все испытуемые умирали, не дожив и до пятнадцати лет из-за чудовищной нагрузки на организм. А ещё они имели крайне малый запас маны, вследствие чего на поле боя они были бесполезны. Но что, если подобных созданий использовать для шпионажа или слежки?

Остапа не нужно было развивать годами, он родился с заложенными заранее способностями. Магией воздуха он владел на уровне адепта, впрочем, как и магией призыва. Настоящее чудовище, если бы у него имелся достаточный запас маны…

Все модификации, которые Преображенский вносил в испытуемых, пожирали ману, словно паразиты, из-за чего удавалось в лучшем случае оставлять небольшой ручеёк, который образец мог использовать по собственному желанию. К примеру, этот ручеёк помог Остапу пережить пулевое ранение и фактически воскреснуть.

Хотя Остап — это совсем другая история. В его грудную клетку Преображенский встроил пару Слёз Мироздания цвета платины. Чертовски редкие жемчужины, продав которые, можно было бы полностью обеспечить себя до конца жизни. Но профессор в деньгах не нуждался и активно тратил средства своего благодетеля.

Преображенский создал два замкнутых контура, используя руническую магию. Сам он не владел магией, но Архаров с лёгкостью выделил пару адептов, которые помогли создать нужные контуры. Первый зацикливал энергитический поток из Слезы Мироздания и направлял его на поддержку жизни в теле Остапа.

Как только Остап получал смертельное ранение, контур медленно начинал разрушаться, после чего высвобождал огромное количество энергии, способное обратить процесс гибели вспять. Процесс воскрешения сопровождался неимоверными страданиями, но это лучше, чем умереть безвозвратно.

Вторая Слеза Мироздания после возрождения брала на себя поддержание жизненно важных функций. Казалось бы, Остап бессмертен! Меняй жемчужины, да и всё. Можно умирать бесконечное количество раз! Но нет. У этого метода имелись очень серьёзные изъяны.

Из-за высвобождения огромного потока энергии разрушались энергетические каналы, а также начинались дегенеративные процессы в коре головного мозга. Подопытный становился апатичным и склонным к скепсису, если количество смертей переваливало за пять штук, то человек превращался в овощ, который ничего уже не хотел. Еда, вода, сон, любовь, дружба, жизнь, смерть. Ему было плевать.

Такие подопытные просто смотрели в одну точку и ждали, пока энергия в жемчужине иссякнет, после чего жизненные функции будут отключены. Сейчас же у Преображенского и вовсе не было никаких ресурсов. Он не мог купить Слёзы Мироздания, так как все логистические и финансовые цепочки схлопнулись вместе с арестом Архарова. А все запасы остались в уничтоженной лаборатории, которую пришлось спешно покидать.

Но печальнее всего для Преображенского было то, что Остап был единственным выжившим испытуемым проекта «Останки Патриарха». Второго такого нет. А даже если бы Преображенский захотел его воссоздать, на это потребовались бы годы труда и неимоверные финансовые затраты. Ведь уничтоженная лаборатория была уникальна. Большинство приборов Преображенский создал лично.

Профессор ещё раз осмотрел Остапа со всех сторон и кивнул. Не сказать, что Преображенский был доволен увиденным, скорее, он решил, что придётся работать с тем, что есть.

— Одежда в шкафу. — Профессор указал на стену, которая внезапно со щелчком открылась. За ней скрывался довольно обширный гардероб белых халатов и прочего медицинского тряпья. А поскольку Остап был с Преображенским примерно одного роста, то проблемы найти нужный размер возникнуть не могло.

Одарив своего создателя меланхоличным взглядом, Остап кивнул и отправился одеваться.

— Что с мальчишками? — спросил Преображенский, вернувшись за стол.

Профессор уставился в монитор. Его пальцы с неимоверной скоростью стали клацать по кнопкам клавиатуры, наполнив кабинет мерным постукиванием.

— А что с ними? Задание выполнено, — неохотно ответил Остап.

— Мне нужен полный отчёт, — строго сказал Преображенский, продолжая печатать.

Вздохнув, Остап натянул штаны и продолжил.

— Согласно протоколу «Возрождение», я был приставлен к Прохорову Артёму Константиновичу. С моей помощью он не только стал лучшим в пансионате, но и стал заносчивым засранцем.

— Следи за своим языком, — предупредил профессор.

— Как скажешь, отец, — недовольно пробубнил Остап. — Позднее в пансионат был пристроен более перспективный наследник. Михаил Константинович Архаров. Согласно протоколу, я стал помогать уже ему. Но Михаил внезапно был эвакуирован из пансионата на три года, в связи с чем я приостановил своё вмешательство в судьбу обоих наследников.

— Это я знаю. Я читал отчёты. Что было дальше? — Преображенский поднял взгляд, и жужжащие глаза произвели фокусировку на Остапе, который скрывался за бетонной стеной, и обычными глазами увидеть его было невозможно. Но профессор всё же видел мальчишку.

— Потом нас перевели в Академию, где с Прохорова сбили спесь. Это пошло на пользу его личности, так как в противном случае мы бы получили неуправляемого заносчивого мальчишку, который плевать хотел на авторитеты. Подобный наследник принёс бы роду больше вреда, нежели пользы. Спустя три года вернулся Михаил, и я сразу же вошел с ним в контакт, после чего мы начали формировать группу для Академического турнира. Я закинул удочку насчёт Прохорова, и Михаил оказался достаточно прозорлив, чтобы понять ценность талантов Артёма, и его пригласили в команду.

— Плевать на турнир. Дальше что?

— Дальше? А дальше на нас напали Имперские войска. Я проследил, чтобы оба наследника благополучно покинули Екатеринбург и даже спас Артёма от смерти, из-за чего и заработал дырку в груди. Сейчас созданы идеальные условия для конкуренции. Михаил обладает огромным потенциалом, а Артём огромными амбициями. Если они смогут работать сообща, то род Архаровых сможет стать великим, даже при условии, что Константина Игоревича казнят, — закончил доклад Остап и вышел к отцу, закатывая рукава халата.

— Что ещё? — спросил Преображенский, будто почувствовал какую-то недосказанность.

— Ещё? Ещё я собственными глазами видел как Михаил каким-то образом передал часть своих способностей одному парню. Он притащил с собой в Академию беспризорника. Звали его Алексей. На фоне Академских ребят он оказался тем ещё бездарем, но с помощью Михаила всего за одну ночь он стал двигаться, словно потратил десяток лет на тренировки.

— Интересно… — протянул профессор и прекратил печатать. Задумавшись, он откинулся на спинку кресла и забросил стальные ноги на стол. — И каким же образом он обучил парня правильно двигаться?

— Понятия не имею. — Пожал плечами Остап. — Я лишь видел как Михаил прикоснулся к Алексею, а после тот забился в конвульсиях от жуткой боли. На утро же он проснулся совсем другим человеком, если так можно выразиться.

— Жаль, что имперцы напали. Я бы с радостью провёл пару тестов. Возможно, Михаил мог бы значительно усилить род без особых временных затрат. — Мечтательно проговорил Преображенский.

— Наш поезд потерпел крушение в районе Кунгура, после чего я вернулся в лабораторию, согласно аварийному протоколу. Если бы я остался… — Договорить Остапу не дали.

— Не оправдывайся. Ты всё сделал верно. Увы, сейчас я при всём желании не смогу их разыскать. Поэтому остаётся довериться философии Константина Игоревича Архарова. «Выживет сильнейший». Если мальчишки сумеют прожить достаточно долго и станут сильнее, то мы с ними обязательно встретимся.

Преображенский улыбнулся, да так что у Остапа по спине пробежали мурашки. Остап видел, что вытворяет Преображенский в припадке необузданной фантазии и любопытства. Ни один палач не додумается до подобных изощрённых пыток, до которых додумался профессор. И всё ради науки, разумеется!

— Новой Слезы для починки контура у меня нет, поэтому держи в уме, что следующая смерть для тебя станет последней, — предупредил профессор.

— Ага. Во имя рода и всё такое, — безразлично ответил Остап.

— Не кривляйся, — брезгливо сморщился профессор, будто ему в лицо плеснули помоев. — Можешь идти отдыхать. А завтра отправишься в Хабаровск. Нужно понять, можем ли мы как-то повлиять на судьбу Константина Игоревича. Род — он как дерево, сломай ствол — и он угаснет.

— Если вы решили привести аналогию с деревом, то она не верна. Скорее уж дерево погибнет без корней, чем от сломанного ствола. — На лице Остапа впервые появилась улыбка.

— Знаешь что, умник? — ухмыльнулся Преображенский и сделал театральную паузу. — Топай отдыхай. Тебе ещё до Хабаровска пиликать чёрт знает, сколько.

— Как скажешь, отец, — кивнул Остап и вышел из кабинета.

— Нахальный сопляк, — хмыкнул профессор. — Жаль, что я не могу даровать тебе вечную жизнь. Тогда бы у нас была уйма времени для общения, а так часики тикают. — На лице Преображенского отразилась вся скорбь этого мира, он едва смог сдержать слёзы. Ком подступил к горлу, кашлянув, он тихонько прошептал. — Остапка… Тебе уже восемь лет. Проклятье… Уже полжизни прошло. — На этих словах скупая слеза выскользнула из-под артефактного глаза и потекла по щеке.

Да, Преображенский творил чудовищные вещи во славу рода и науки, но был ли он чудовищем? Профессора это никогда не волновало. Так уж устроены достижения, причём любые. Чтобы достичь чего-то великого, нужно причинить великую боль окружающим.

Странная мысль, да? Тогда давайте рассмотрим её более пристально. Занимаетесь вы спортом и мечтаете стать чемпионом. Сколько таких же мечтателей вы растопчете на пути к своей цели? Сотни? Тысячи? Все они мечтали, как и вы, но стать лучшим суждено лишь одному, остальные потратят свои жизни лишь на то, чтобы созерцать ваше величие.

То же самое и с наукой, но немного в другом контексте. Чтобы достичь великих результатов, нужно выйти за пределы общепринятой морали, позабыть о рамках, жалости, отдыхе и личной жизни. Одним словом, пожертвуйте всем, что у вас есть, во имя науки и заберите у других всё, что потребуется для того, чтобы совершить открытие. И не важно, деньги это, здоровье или жизнь.

Страшные слова, но такова правда. Все вакцины, созданные человечеством, во время испытаний унесли тысячи жизней. Все операции, прежде, чем были отлажены, убили тысячи человек на операционных столах. Говорят, что цель оправдывает средства. Если это так, то почему же Преображенский чувствует себя таким несчастным и одиноким?

Он взвалил на свои плечи непосильную ношу, а на душу взял такой грех, который не каждый сможет вынести. И всё ради чего? Ради величия рода. Ради того, чтобы отплатить Архарову за доброту, за возможность заниматься любимым делом, за возможность быть собой и не бояться осуждения общества. Архаров создал идеальный изолированный мирок для Преображенского, и профессор этого никогда не забудет.

Шмыгнув носом, Преображенский уставился в монитор и продолжил клацать по кнопкам. Эмоции — непозволительная роскошь, которая выбивает из рабочего процесса. А значит, можно всплакнуть перед сном, а сейчас время работать. На благо рода, разумеется.

* * *

Я сделал шаг в белёсую подрагивающую дымку и услышал нарастающий гул. Он давил на уши, но стоило мне пройти пару метров, как с оглушительным хлопком туман рассеялся, и я очутился у подножия холма, вся поверхность которого поросла высокой зелёной травой. Дул лёгкий летний ветерок, на небе светило солнышко, а из земли там и тут торчали остроконечные синеватые кристаллы.

Территорию разлома неестественно ограничивал провал, расположившийся в двадцати метрах от нас слева и справа. Земля просто заканчивалась и исчезала в синеватой бездне. Будто мы расположились на парящем острове средь облаков. Весьма странное и необычное место, но в тоже время — прекрасное и красивое.

Из-за палящего солнца мне стало жарко и захотелось снять куртку. Но я не успел сделать этого, так как внезапно здесь стало ещё жарче. Богдановские гвардейцы, озираясь по сторонам, не спеша пошли вперёд. Их израненные тела двигались рывками, будто каждый шаг причинял боль. Ошейники мешали поворачивать голову, но, судя по всему, сражаться они ещё могли.

— Давайте, пёсики. Покажите, на что способны, — тихо проговорил Санёчек и нажал синюю кнопку с обратной стороны пульта.

После этого нажатия я ощутил, как мана хлынула по телам гвардейцев. Выходит, ошейники блокируют и ток маны. Хотя, конечно блокируют. Шайка головорезов с автоматами никогда бы не смогли справиться в открытом бою против двух десятков бойцов в ранге адепт. Видать, одолели хитростью.

Набросив покров маны, гвардейцы усилили свои тела и уверенно двинули вперёд. Не успели они пройти и десяти метров, как поляна загудела. С зелёной травки в воздух поднялся рой мелких насекомых и рванул прямо на нас. Жужжащие насекомые напоминали мошек, правда размером они были немногим меньше воробья. От таких букашек ничего хорошего ждать не приходится.

Санёчек попятился назад, а шедший впереди гвардеец потянулся к мане. Судя по всему, он был магом огня, вот только ему не хватило доли секунды, чтобы сплести заклинание. Мошкара облепила его с ног до головы. Раздался жуткий вопль, наполненный болью, а после во все стороны ударил поток пламени, испепелив мошкару в радиусе пяти метров.

Гвардейцы, шедшие рядом, использовали стихийные щиты и заблокировали огонь, созданный их товарищем, а после стали наблюдать, как мошкара сгорает приблизившись к их барьерам. Зелёная трава обуглилась и стала жутко дымить, наполнив воздух ароматом гари.

Не сговариваясь, гвардейцы двинули дальше, так как мошкара им больше не угрожала, да и нам тоже. Букашки гибли в самоубийственных попытках пробиться через барьер. Мы следовали за бойцами.

— Вы видели? Вервольф использует магию огня? Это как вообще? — изумлённо спросил Леший.

— Я больше удивлён, что разломщики сумели пленить таких зверушек, — настороженно ответил Сергей, сжимая в руках топор.

— Не отставайте, — приказал я и поспешил вверх по горке за гвардейцами.

Проходя мимо бойца, атакованного мошкарой, я на миг замедлился. Лицо гвардейца распухло так, что из кожных пор потекла кровь. С виду это выглядело как сильнейшая аллергическая реакция на укус мошкары. Жаль, все букашки сгинули. Я бы с радостью изучил их доминанты, вдруг что полезное попалось бы. Склонившись над трупом, я потянулся к ошейнику.

— Не трогай! Взорвётся! — выкрикнул Санёчек и строго посмотрел на меня.

Вот же, козёл глазастый. Топай дальше, нечего лезть не в своё дело. Но делать нечего. Вставая, я мазнул пальцами по лицу гвардейца, собрав кровавые капли, а после вытер руку о внутреннюю подкладку куртки. Покойся с миром, боец. Поднимая голову, я почувствовал странную вибрацию. Будто сама земля задрожала.

Не успел я сообразить, что происходит, а Сергей толкнул меня в плечо, отбросив в сторону. В следующую секунду массивная тень снесла его с ног.

Глава 3

Упав на спину, я закинул руки за голову, пожевал травинку, зажатую в зубах, и вздохнул «Как же хорошо!». Аромат зелёных трав и цветов, птички поют. Вот только в реальности всё было немного иначе. Матерные вопли Санёчка, утробный рёв существ, покрытых хитином. Острые лапы, длинный шипастые хвосты, остроконечные морды с крошечными глазками и хищные пасти, полные клыков, направленных в разные стороны.

— Вы чё творите, суки! — срывая глотку, закричал Санёк, которого шипованная бестия, катящаяся с горки, едва не превратила в лепёшку. — Валите их!

Богдановцам его крики были до одного места, так как оружия им не выдали, а сражаться нужно было против существ, чью броню не так уж просто пробить. Впрочем, оно так — только в случае, если ты будешь лупить в хитиновые пластины. Я же зверюгу, отправившую в полёт Сергея, благополучно расковырял. Причём для этого мне не потребовалось никаких сверхусилий.

Когда существо врезалось в Серого, тот успел прикрыть грудь лезвием топора, только поэтому хвостовой шип не пробил его насквозь. Сергей улетел, а тварь замедлилась. Хитиновый клубок раскрылся, и существо решило добить меня. Размахнулось хвостом, разинуло пасть, грозно заревев, и…

Тоненькая ледяная игла пробила её нёбо, ворвалась в череп и разбилась на тонкие осколки о кость, превратив мозг в фарш. Обернувшись, я увидел Сергея, поднимающегося с земли. На лице гримаса боли, но он жив, а это главное.

Богдановцы тем временем тратили ману почём зря. Волны пламени, электрические разряды, ветряные лезвия, всё это разбивалось о хитиновые панцири, как волны о волнорез. Одним словом, атаки оказались бесполезными. Хотя магов земли стоит похвалить: они обрушивали на существ многотонные глыбы, под гнётом которых панцири не выдерживали и превращались в мелкое крошево.

Маги льда тоже были условно эффективны. Создавали в воздухе десятки ледяных стрел и отправляли их в полёт. Ледяные стрелы были едва ли мощнее моих, поэтому приходилось пару раз попасть в одну и ту же точку прежде, чем панцирь удавалось пробить.

Наблюдая за ходом боя, я мог сказать только одно. Гвардейцы не стараются. Я вижу их потенциал, вижу их выучку, но не вижу желания сражаться. Они — как работник, разочаровавшийся в том, что делает. Трудятся ровно так, чтобы их не уволили, причём в данном случае увольнение равняется смерти.

Благо, шипастых существ было не так уж много. Штук пятнадцать. До нас докатилось всего две штуки, одну из которых убил я, а вторую Артём. Должен признать, Прохоров быстро сориентировался и в момент, когда тварь неслась на него, он выставил перед собой копьё и вонзил один его конец в землю, а остриё направил прямиком на вращающийся клубок хитина. На всякий случай он набросил на копьё ещё и покров пламени.

Со всего размаха тварь налетела на копьё, которое, по логике, должно было сломаться, но нет. Усиление магией огня, не только придало копью дополнительную прочность, но и сделало его чертовски пакостливым оружием. Врезавшись в острие, тварь пару секунд вращалась пытаясь сдвинуть его с места. Артём рычал, удерживая древко в руках, так как от успеха этого предприятия, как минимум, зависело его здоровье.

В итоге тварь остановилась, и её окутало пламя, перебросившееся с копья на хитиновый панцирь. Бронированный клубок раскрылся и зарычал, подставив под удар морду с обилием слабых мест. Артём вонзил лезвие в глазницу, и на этом бой для нас был завершен. На этот раз Леший и Макар даже не успели среагировать.

А вот гвардейцы подтвердили моё предположение о том, что они сражаются вполноги. Ни один из бойцов не получил ранений. Они перебили тварей, а теперь построились, чтобы продолжить дальнейшее движение вверх по пригорку.

— Тупые псины. Чего встали! Фас, я сказал! — заорал Сашок и сплюнул на траву. Он перевёл на нас ненавидящий взгляд, который тут же смягчился. — Ненавижу я работать с этими шавками. Вот люди — другое дело, — пожаловался парень и улыбнулся. — Вы, кстати, сработали на ура. Не ожидал от пятилеток такой прыти.

— Восьмилеток, — поправил его Артём.

— Ага. Прости, — улыбаясь, кивнул Сашок. — Ладно, давайте заканчивать, а то уже жрать хочется.

Он засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, после чего Богдановцы продолжили зачистку. Поднявшись на вершину холма, мы наткнулись на плотоядный цветок. Он был размером с крупного быка. Заметив нас, цветочек раскрыл лепестки и выстрелил волной розовой пыльцы. Что эта гадость делает, я так и не узнал, так как гвардейцы сотворили волну огня, которая испепелила как пыльцу, так и растение.

— Ну и какого хрена? Где кристалл? — возмутился Санёчек, осматривая округу.

Вздохнув, один из гвардейцев подошел к обуглившемуся цветку и пнул его ногой. Почерневшая корка осыпалась чёрным пеплом, который тут же подхватил ветер и унёс вдаль. В центре обгорелого пятна остался полупрозрачный белый кристалл.

— Отлично. Барс будет доволен, — радостно сказал Санёк, после чего свистнул. — Все на выход! Дальше группа зачистки будет трудиться.

Богдановцы подчинились, и группа двинула в обратном направлении.

— Как-то всё легко прошло, — сказал Леший.

— Ага. Эти вервольфы — нечто. Вот бы и нам завести себе пару таких псин, — одобрительно кивнул Макар.

— А я бы лучше сам научился магией пользоваться, а не вот это вот всё, — прокряхтел Серый, расстёгивая куртку. На грудине красовалась фиолетовая гематома.

— Как думаете, много нам заплатят? Мы же почти ничего не делали, — спросил Прохоров.

— Не важно, сколько заплатят. Мы своё и так получим, — тихо шепнул я.

Ребята посмотрели на меня вопросительно, но сразу поняли, что больше я ничего не скажу, поэтому дальше пошли молча.

Преодолев половину пути до выхода, я выставил руку в сторону, и на неё приземлился маленький комарик, наполненный кровью броненосцев. Он тут же сбросил кровавый сбор на внутреннюю подкладку моей куртки. Санёчек шел впереди, и наблюдал за гвардейцами, не давая им и шанса на побег.

Кстати, после боя он снова нажал синюю кнопку, и ток маны в телах бойцов иссяк. Вот бы пощупать этот пульт! Уверен, я бы смог изменить полярность или, как минимум, перегрузил систему и заставил его взорваться, как однажды сделал с артефактным глазом безликого.

Хотя, сделать это я смогу лишь в том случае, если пульт артефактный; если же это обычный прибор, работающий на микросхемах, то на этом мои полномочия, как бы, всё. Ну и ладно. Зато у меня есть пакость куда интереснее и приятнее. Банда Барса приехала сюда ради кристалла, ну так мне он тоже нужен, а точнее, нужен он Галине.

Я призвал и не глядя швырнул её через плечо. С оглушительным криком голем рванул в сторону кристалла.

— Гали-и-ина-а-а!!!

— Какого хрена⁈ — испуганно вскрикнул Санёчек и обернулся, увидев на фоне синего неба стремительно удаляющуюся чёрную точку.

— Кто такая Галина? — закосил я под дурака.

На этом наш разговор закончился, так как Галя на всём ходу врезалась каменной башкой в кристалл, разбив его на части. Земля тут же задрожала, небо потемнело, а по округе прокатилась волна энергии, едва не сбившая нас с ног.

Скажете, это опрометчивое решение? Я зря так поступил во время первой же вылазки? Я пожадничал и решил забрать кристалл себе сейчас, вместо того, чтобы выкрасть его по дороге обратно или ночью? А я скажу, что это взвешенное решение. Во-первых, я не собираюсь сотрудничать с рабовладельцами, а во-вторых, хочу убедиться кое в чём.

У меня есть теория, что разломные кристаллы как-то связаны с куполом, защищающим Ленск. И если это так, то…

— Твою мать! Да какого хрена⁈ — на грани паники заорал Санёк и рванул на выход. — Быстрее, валим! Сейчас разлом схлопнется к чёртовой матери!

Мы, как добросовестные работники, последовали за ним. Впереди показалась белёсая дымка, в которую один за другим вбежали Богдановцы. Туда же влетел Санёк, а я задержался на долю секунды, давая Галине возможность вернуться. Увесистый камень влетел в ладонь и был перенесён в Чертоги Разума. После себя Галя оставила мне небольшой кусок почерневшего корня. Голос Ут тут же зазвучал в моей голове:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Не время сейчас для этого. Использовав кольцо, я перенёс корешок во внутреннее хранилище и прыгнул в белёсое марево закрывающегося разлома. В спину ударила волна энергии, вышвырнув меня под струи проливного дождя. Не удержавшись на ногах, я плюхнулся в грязь и услышал яростный вопль Барса.

— Какого хрена произошло⁈

— Я-я-я… Всё было, как обычно. Зашли, на нас напали, один пёсик погиб, остальные справились. Мы, мы, мы… Добрались до конца, нашли кристалл. А потом чёрная точка… Заорала что-то вроде «Галина» и потом… — сбивчиво говорил Санёчек ровно до того момента, пока Барсу не наскучило.

Роман Рафаэльевич мощным ударом подсёк ноги Санёчка и когда тот приземлился в грязь, пнул его увесистым башмаком в живот.

— Сука! Тащились сюда целый день и ради чего? Ради того, чтобы всё просрать? Какая, нахрен, Галина⁈ Ты со своей шмарой вчера до утра кувыркался и с недосыпа теперь всякое мерещится? — Склонившись над Санёчком, одноглазый главарь занёс кулак, чтобы врезать приручителю, но не стал этого делать. Вместо этого он, скрежетнув зубами, с подозрением уставился на нас. — Обыщите щенков, — приказал он своим людям.

— Роман Рафаэльевич, мы тоже слышали крик, — подтвердил я слова Санёчка.

Ко мне подошел хмурый старик, с которым мы ехали в вездеходе, и сухо сказал:

— Карманы выворачивай.

— Да пожалуйста, — хмыкнул я и вывернул карманы куртки и штанов, а после расстегнул молнию, чтобы продемонстрировать, что я ничего не прихватил с собой.

Артёма, Макара, Серого и Лешего также обыскали, после чего вынесли вердикт:

— Чисто!

Барс подошел ко мне и, прищурившись, спросил:

— Без обид, ребятки. Просто уж очень странным мне кажется то, что до вашего появления у нас подобных проблем не было ни разу. А тут первый выезд, и разлом закрывается сам собой. Чудеса, не правда ли? — Вода стекала по его лицу, делая его похожим на утопленника. По крайней мере, в свете фонарей кожа Барса выглядела мертвецки-бледной.

— Мы ни на шаг не отходили от Саши, можете у него спросить, — сказал я, не отводя взгляда от единственного глаза Барса.

Роман Рафаэльевич обернулся и посмотрел на Санёчка, который едва дышал от боли, но таки смог кивнуть головой, подтверждая мои слова.

— Хочешь сказать, что это случайность? — ухмыльнулся Барс, показав зубы, и просверлил меня взглядом.

* * *

Уфа.

На самой окраине города жизнь замерла. Полуразвалившиеся домишки, в которых жили старики да алкаши. И те и другие доживали свой век, утратив надежду выбраться из этого района. В одной из таких халуп остановилась Елизавета Максимовна, а также её спутник, защитник и просто котёнок специального назначения.

Дом был брошен, соседи утратили интерес к жизни, а посему вопросов никто не задавал. Живи — не хочу. Одноэтажный дом, стены которого украшали уродливые мазки глины, смешанной с соломой. Пожалуй, только это уродство и не давало Елизавете Максимовне околеть от приближающейся зимы.

Она сидела у покосившейся печки и забрасывала в неё отсыревшие дровишки, которые потрескивали и нехотя отдавали тепло. Натопить дом было делом непростым, так как в нём имелась тысяча и одна дыра, через которую внутрь проникал холод. Гаврилов латал эту халупу уже неделю, но каждый раз оказывалось что ещё есть, над чем поработать.

Елизавета Максимовна закинула последнее полено в топку и, закрыв дверцу печки, улыбнулась. Ей на ум пришла мысль, которая тут же сорвалась с языка.

— Забавно. Мы живём рядом с рекой Белая, но при этом наш дом стоит на улице Чёрный Яр. Можно ли сказать, что мы по собственной воле выбрали не белую полосу в жизни, а чёрную? — спросила она и посмотрела на Гаврилова, который прямо сейчас замазывал глиной щели, обнаружившиеся под потолком.

Когда она смотрела на капитана, ей хотелось улыбаться, но тревога о единственном сыне так глубоко залегла на душе у женщины, что в последнее время она лишь хмурилась, стараясь сдержать слёзы. Первые дни казалось, что Елизавета Максимовна сойдёт с ума. Мысли роились в голове, показывая её мысленному взору картины, которые были одна другой страшнее.

Михаил погиб от взрыва снаряда; не смог выбраться из пансионата и сгорел заживо; его взяли в плен и пытают; он доблестно сражался, защищая младших, и был разорван в клочья пулями, иссечён саблями, разорван зубами сторожевых псов… Проклятье! Да чего только не лезло в голову бедной женщины.

Чёртова неопределённость. Елизавета Максимовна устала гадать. Устала надеяться. Она просто хотела знать правду. Знать, жив её сын или нет. Гаврилов бодрился и заверял, что Мишка не так прост, чтобы погибнуть там, но Лиза видела, на что способны Имперские гвардейцы. Пятилетнему мальчишке с ними не тягаться. Впрочем, и всей Архаровской гвардии не хватило, чтобы остановить Имперцев…

Гаврилов работал под самым потолком, сбросив с себя футболку. Хоть Лиза и мёрзла, но капитан привык к холоду, и ему здесь было даже жарко. Пыхтя, он повернулся к девушке, вытер пот, выступивший на лбу. На предплечье Гава вздулись струны сухожилий. Капитан улыбнулся и сказал:

— Елизавета Максимовна, я думаю вот что. — Он неспешно подошел к женщине, сидящей на корточках, прижал её голову к себе и погладил по волосам. — Если у нас сейчас чёрная полоса, то дальше неминуемо будет светлая.

От этих слов Елизавета не сдержалась и хихикнула, как влюблённая дурочка. Всё-таки этот солдафон был не просто воякой, а ещё чувствовалась в нём какая-то интеллигентная жилка. Может, книжек много читал? Хотя, где он мог их читать? В окопах?

— Стас, мне бы твою уверенность, — прошептала Лиза и обняла Гаврилова.

— Держи, — ответил капитан и протянул ей ладонь, в которой ничего не было физически, но метафорически там была и любовь, и уверенность, и нечто более ценное.

Гаврилов предлагал Елизавете Максимовне обратиться за помощью к роду Титовых. По старой памяти, они всяко помогли бы опальной жене Архарова, но Лиза запретила даже думать о таком. Если Император объявит солидную плату за головы жен Архарова, то кто знает? Вдруг бывшие союзники решат воспользоваться щедрым предложением?

Рисковать не хотелось. Лучше тихо жить, зализывать раны, да собирать слухи, которых у местных алкоголиков было навалом. Ведь им только и оставалось, что следить за чужой жизнью, ведь своей у них не было.

* * *

Тёмное небо прорезала ветвистая молния, осветив бойцов, стоящих вокруг нас. Серьёзные лица, на которых читалось недовольство. Конечно, ведь из-за моей выходки им ничего не заплатят. Ублюдки. Будь я немного сильнее, я бы вам заплатил столь щедро, что вы бы побежали домой, держа в руках собственные кишки. Ух! Что-то меня занесло. Ну не люблю я рабовладельцев! Ничего не могу с собой поделать.

Бойцы сжимали оружие в руках. Десять человек вокруг нас, ещё десяток расположился на крышах вездеходов. Стоящие на вездеходах смотрели вдаль, держа оружие наготове. Атмосфера была мрачноватой. Богдановцев загнали в клетки и оставили мокнуть под дождём, а мы с Барсом всё играли в гляделки.

— Ну, так что скажешь, щенок? Это случайность? — Барс склонился надо мной и повернулся так, чтобы я смотрел на его искалеченный глаз. Идиот. Кого ты этим пытаешься напугать? Видал я вещи куда более жуткие.

— Мне нечего сказать. Я понятия не имею, что произошло, — ответил я, сложив руки на груди.

— Знаешь, что… — Барс собирался ткнуть меня в грудь массивным пальцем, но его перебили.

Подбежал Фрол и, приблизившись к главарю, прошептал:

— Роман Рафаэльевич, с юга в нашу сторону движется группа тварей. Нужно уходить.

— Без добычи мы никуда не уйдём, — безумно улыбнувшись, ответил Барс и повернулся к бойцам. — Раскладывайте миномёты! Как только твари будут в пределе досягаемости, накроем их парой залпов. Подранков добьём издалека.

Бойцы спешно стали выполнять приказ. Автоматчики и снайперы заняли позиции у вездеходов. Миномётчики подготовили орудия и ждали отмашки от Фрола, который залез на крышу вездехода с биноклем и прикидывал расстояние до цели. Мимо меня прошел Барс и потрепал по волосам.

— Знаешь, малец. Говорят, что баба на корабле — к беде. Надеюсь, эта поговорка не применима к детям. — Он посмотрел куда-то в пустоту и добавил. — А если применима, то я собственноручно вышвырну вас из Ленска.

От автора:

Думаю на новой неделе вернусь к стандартной выкладке. Хотя и на этой неделе вышло 5 глав (в день когда закончилась 5 книга, вышла последняя глава 5 тома и ещё одна 6 тома, технически 2 главы за день)))

Спасибо вам за поддержку и хороших выходных!

Глава 4

Громоподобные взрывы раскатисто пронеслись по округе. Огненные всполохи расцветали и тут же гасли под проливным дождём. Где-то вдалеке на куски разрывало разломных тварей, но я их даже не видел. Барс велел мне и моим ребятам сидеть в машине, мол, не желает испытывать удачу. Ишь, какой суеверный.

Да и что мы могли сделать со зверьём? Разве что отщипнули бы пару волосинок или взяли немного крови. По тентованной крыше барабанил дождь, ребята сидели молча и не понимали, на кой-чёрт я разбил кристалл с помощью Галины? С одной стороны — из вредности, с другой — чтобы усилить Галину, а с третьей — для того, чтобы понять, какой урон это нанесёт банде Барса?

Спустя пару минут обстрел прекратился. Бойцы взяли два вездехода и отправились собирать туши. Вернее, то, что от них осталось. А ещё через полчаса мы поехали обратно в Ленск. Старик больше с нами не разговаривал, сколько бы я ни пытался его расшевелить, и только Сашок смотрел с пониманием и даже жалостью.

А чего нас жалеть? Мы и так не пропадём. Будем носиться по округе и сжигать паучьи фермы. Ха-ха. Михаил и его команда поджигателей. Радует, что Барс не вышвырнул нас из Ленска, иначе освободить гвардейцев было бы практически невозможно. Оно-то и сейчас непросто, но шанс всё-таки есть. Правда, нужно время и информация, которую придётся добывать самостоятельно.

Вездеходы прибыли в Ленск к концу дня. Бойцы с хмурыми лицами бряцали оружием, выпрыгивая из машин, а я только сейчас понял, что практически ни у кого из банды не было холодного оружия. Ножи в расчёт я не беру. Вся шайка вооружена огнестрелом. Лишь Фрол и Барс носят на поясе гвардейские мечи. Интересно, умеют ли они ими пользоваться, или это часть образа?

Когда мы выгружались из вездехода, Барс подошел к нам и протянул сторублёвую купюру.

— За работу, — гедовольно буркнул он.

— Негусто, — хмыкнул я.

— Да вы сухпая на большую сумму сожрали, чем наработали. Радуйтесь, что хоть это даю, — фыркнул Барс и ушел.

Грязные, мокрые и практически нищие, мы отправились в отель. Хорошо, что мы сразу сняли номер на пять дней. Нас встретила недовольная старческая морда.

— Вернулись? — спросил дед и протянул мне ключ. — Барахло своё сперва снимите. Грязью уделаете весь пол.

— Обязательно снимем. А услуги химчистки у вас есть? — спросил я, расстёгивая куртку.

— Чаво? — нахмурился старик, подавшись вперёд и наваливаясь на стойку.

— Тряпки нужно постирать, — пояснил я, стаскивая с себя ботинки, покрытые грязью. — И обувь почистить.

— Ленивые ублюдки, — покачал головой старик. — Двадцатник с рыла, и я всё сделаю.

Забавно. Он как будто знал, что Барс выдал нам ровно сто рублей за выезд. Ну и ладно. Легко пришло, легко ушло. Я положил купюру на ресепшн и добавил:

— Вот плата. Но сперва принеси что-нибудь поесть.

— За ваши бабки, дед сделает всё что угодно, — довольно улыбнулся старик и забрал деньги.

Сбросив грязную одежду и обувь, мы в трусах направились в сторону номера. Только я шел в куртке, с которой капала вода.

— Э! Малый! Сымай куртец свой! — крикнул мне вслед старик.

— Он мне дорог, как память! Сам постираю, — ответил я и продолжил путь. Шустрый какой. Куртец ему отдай. Застирает — и я лишусь добытых образцов крови. Нет уж, спасибо.

Босые ноги шлёпали по скрипящему деревянному полу, а изо рта шел пар. Чёртов дед из-за отсутствия постояльцев экономил на отоплении. Придётся ждать, пока батареи в номере потеплеют, ведь этот скряга должен был запалить котёл. Мы ввалились в номер, заперли дверь и тут же посыпался шквал вопросов.

— Нет, ну вы видели? Вервольфы умеют колдовать! — выпалил Леший. — Охренеть! Если бы мы на таких наткнулись, то сдохли бы в первом же бою.

— Да плевать на вервольфов. Нам за работу всего стольник дали. Денежки кончаются, господа, надо что-то думать, — вмешался Макар.

— Хе-хе. Смотрите, — засмеялся Сергей и встал перед нами, уперев руки в бока.

— И чего? Свой свисток хочешь нам показать? — усмехнулся Макар.

— Дурак, — фыркнул Серый. — Гематома полностью сошла, а до этого грудак был весь синий.

— Ну а мне откуда было знать? — парировал Макар, но тут разговор прервал грубый голос Артёма.

— Вы все болтаете о какой-то херне! — Он подошел ко мне и остановился в паре сантиметров. Пытался выглядеть угрожающим, даже зубы скалил. — Какого чёрта там произошло?

— Э! Тёмыч, не пыли. Что случилось-то? — вмешался Леший и попытался отодвинуть Прохорова в сторону.

— А это пусть Михаил расскажет. Ведь это он разрушил кристалл, — прорычал Артём.

— Дурак. Тише, — шикнул подскочивший к нам Макар. — Если до Барса дойдут твои слова, то нас точно отсюда вышвырнут.

— Нас и так почти вышвырнули. Если бы были доказательства, что это Миха набедокурил, то, глядишь, и за шею бы нас подвесили. — Прохоров обвёл ребят взглядом и посмотрел на меня. — На кой-чёрт ты это сделал?

Я тяжело вздохнул и потёр лицо руками. Артём был прав в том что я зря поддался эмоциям и разрушил кристалл. Знаете почему я это сделал? Да, ненавижу рабовладельцев, и бла бла бла. Но ещё больше я ненавижу вспоминать своё детство, которое я провёл в Дреморе.

Так уж вышло, что моя мать работала на ткацкой фабрике. Ткала ковры для халифатов. Хорошая работа, за хорошую плату. Жили мы безбедно, всего было что поесть и что надеть. Но счастье длилось не вечно. Началась война. Северяне захватили город и угнали нас с мамой в плен. Первый год мы жили словно скот в грязном амбаре. Голодные, замерзающие, вечно огребающие пинки и затрещины.

А потом… Потом маму продали на невольничьем рынке. Она кричала, умоляла не разлучать нас. Но кого интересует мнение рабыни? Смотря в след торговцу, тащившему мою мать за волосы в сторону клетки, я поклялся, что обрету силу и спасу её. Десятилетия труда, реки пота и крови. Бесчисленные страдания чтобы однажды найти того самого ублюдка, который купил мою мать.

Разговор у нас вышел очень короткий. Я был вспыльчив. Перебил его охрану, а после заставил рабовладельца орать от боли пока его ногу пожирало пламя. Через пару секунд он уже пел соловьём. Пусть с трудом, но он вспомнил как купил мою мать, а потом его лицо замерло искаженное ужасом. Он лепетал какой-то бред о том что даровал ей свободу и вообще она жила ни в чём не нуждаясь. Глупец.

К тому моменту я вполне сносно освоил ментальную магию и заглянул в его воспоминания. Тысячи ударов, оскорблений, ужасные условия содержания и множество других унижений, которым он подверг маму, пролетели перед моими глазами. А в финале я увидел как этот ублюдок убил её за отказ лечь с ним в постель. Жуткая боль резанула по сердцу и я вернулся в реальность чувствуя как слёзы сами собой катятся из моих глаз.

Вспышка гнева! И вот передо мной лежит изуродованный кусок мяса, в котором и человека то не различишь. После перерождения Елизавета Максимовна пусть и частично, но закрыла рану в моей груди своей любовью. Как приятно чувствовать что у тебя есть близкий человек который готов ради тебя на всё. Как страшно его потерять…

Услышав мою историю скажите, что бы вы сделали с тем кристаллом? Отдали его рабовладельцам, которые обращаются с людьми как со скотом? Как думаете если бы банда Барса получила кристалл, то они сидели бы мирно в Ленске и напивались до потери пульса или же нашли новых невольников и подарили им облик вервольфов?

Да, шанс не велик, но что если бы одним из пленников оказался ваш отец или мать? Что бы вы чувствовали если бы прошли мой путь? Что бы вы делали? Жаль что я не могу рассказать ребятам свою историю так как рассказал её вам. Как минимум восьмилетки не поверят что в теле пятилетнего парня заперт маг проживший длинную жизнь. А как максимум решат, что я выжил из ума и перестанут доверять.

Да, сейчас мои шансы выжить в аномальной зоне сильно подросли, но вот без моей помощи эти глупцы неминуемо погибнут. А я этого не хочу. Посмотрев на ребят я устало сказал:

— Топайте за мной.

Я вошел в ванную комнату и включил душ. В прошлой жизни я видел фильм, там подобным образом мешали подслушивать разговор, заглушая диалог звуком льющейся воды.

— Дверь закрой, — попросил я Сергея, входившего последним, и начал свой рассказ.

Поведал всё, начиная от того, как обнаружил вервольфов в подвалах Ленска, как подслушал разговор Барса и Фрола, о том, как догадался, что иллюзия изменила облик гвардейцев. Рассказал о том, что решил разрушить кристалл, а не отдавать его рабовладельцам. Ребята слушали, затаив дыхание, и только Артём злился.

— Что за чушь? Вервольфы — это гвардейцы?

— Именно так. Вы же сами замечали, что мирные жители до одури боятся Барса и его людей. Неужели они боялись бы гвардейцев, которые долгие годы защищали их жизни? — спросил я, а потом почувствовал, что начинаю злиться. — Проклятье, да какого чёрта я вообще вам разжевываю? Как только мы попали в Ленск, Леший сразу же сказал, что это не гвардейцы, а зэки. Сейчас я в этом убедился на сто процентов. Барс создаёт иллюзию, изменяя облик гвардейцев. С помощью ошейников они контролируют доступ пленников к мане, а ещё могут взорвать им головы в любой момент.

— И что это меняет? Помнится, ты сам недавно говорил, что плевать, кто управляет Ленском, мы будем тут жить, пока нам не доставляют неприятностей. — Прохоров надменно откинул голову назад и сложил руки на груди.

— Говорил. Но с того момента многое изменилось. Мы можем вести дела с уголовниками и худшее, что случится, так это нас ограбят. А ведя дела с рабовладельцами, можно в конце концов примерить ярмо раба на собственную шею.

— Это что получается? Настоящих гвардейцев заперли в подвале и выпускают только на зачистку разломов? — проговорил Леший, глядя в пустоту. Он как будто пытался уложить в уме всё услышанное. — У каждого на шее ошейник со взрывчаткой. Не будут подчиняться? Сдохнут. Попробуют снять ошейник или сбежать? Сдохнут.

— Именно так. Страшная судьба, в конце которой ждёт неминуемая смерть. Даже если гвардейцы продолжат слушаться Барса и его шайку, рано или поздно они нарвутся на разлом, где погибнут, — пояснил я.

— Нам-то что с того? Это гвардейцы Богданова, не наши. Какое нам дело до их судьбы? — фыркнул Прохоров.

— Барон, которому они служили, мёртв, а люди, которых гвардейцы поклялись защищать, всё ещё живы. Понимаешь, к чему я веду? — улыбнулся я.

— Не-не-не! Стоп! Стоп, — выставил руки перед собой Макар. — Ты хочешь освободить гвардейцев?

— Скажем так. Я хочу создать условия, которые помогут действующей власти смениться, — пояснил я, и в ванной повисла тишина. Мы молчали смотря как клубы горячего белого пара скапливаются под потолком, нагоняя в и без того тесной комнатке духоту.

— Ты в своём уме? Революционер пятилетний, — прошипел Прохоров. — Да нас шлёпнут раньше, чем успеем открыть ошейники. Да и кто их будет открывать? Я не хочу, чтобы мне руки оторвало.

— Именно поэтому мы и не будем спешить. Понаблюдаем, дождёмся удачного момента и…

Входная дверь со скрипом распахнулась и послышался скрежещущий голос:

— Жрать подано, — выкрикнул старик и захлопнул за собой дверь.

Минуту мы стояли молча и переглядывались, а потом Артём сказал своё веское слово:

— Я понимаю, что Ленск захватили и всё такое. Только какое нам до этого дело? Проще свалить отсюда. Свет клином не сошелся на этом захолустье, найдём и другое поселение. Словить пулю ради спасения полудохлых гвардейцев? У меня такого желания точно нет.

— Артём, — серьёзно сказал я и посмотрел в глаза Прохорову. — К чему этот разговор? Ты забыл, что ты в поселении вольных разломщиков? Ты волен делать то, что посчитаешь нужным. Не нравится мой план? Так катись на все четыре стороны.

— Миш, не кипятись. Я понимаю Артёма. Сам не горю желанием под пули лезть, но и местных бросать не хочу. Просто… — Макар замялся и почесал затылок, потупив взгляд. — Ты уверен, что мы справимся?

— У нас будет время, чтобы подготовиться. Не переживайте. А теперь топайте есть. Я пока искупаюсь, — ответил я и махнул рукой в сторону выхода.

— Надеюсь, ты не заваришь кашу, которую мы не сможем расхлебать, — буркнул Артём, проходя мимо.

— Всё будет отлично. Не переживай, — улыбнулся я и проводил их взглядом. Когда дверь захлопнулась, я тише добавил. — Если нам повезёт. Как говорил мой учитель, «Удача — это следствие тщательной подготовки». Вот этим я сегодня и займусь.

Подойдя к запотевшему зеркалу, я протёр его и посмотрел себе в глаза, лучащиеся уверенностью. Лицо осунулось, на брови синяк, но рельефная мускулатура присутствует, а может, просто жира нет, вот мышцы так хорошо и вырисовываются.

Я залез в ванну и включил горячую воду. Приятное тепло разлилось по телу. Мышцы тут же заныли от усталости. Эх, сейчас бы массаж. В пансионате нас баловали массажем, а тут днём с огнём не сыщешь толкового массажиста. Я перевёл взгляд на стену, выложенную пожелтевшей плиткой, швы которой украшали чёрные дорожки въевшейся плесени. Красота! Пятизвёздочный отель. Почти.

Завершив банные процедуры, я облился ледяной водой, чтобы взбодриться, обтёрся жестким полотенцем так, что аж кожа покраснела, а после вышел к ребятам.

— Ну наконец-то, — недовольно буркнул Артём и протиснулся в ванну.

— Если бы я знал, что ты такой чистюля, то пропустил бы тебя вперёд, — улыбнулся я.

— Ага. Спасибо. Если помирать, то чистым, — ответил он и захлопнул дверь.

Сергей, Макар и Леший сидели на диване. Свои порции они давно съели и сейчас просто смотрели на меня.

— Есть вопросы? — спросил я, подходя к столу, на котором меня дожидались три тарелки.*

— Само собой, — кивнул Леший и закинул ногу на ногу. — Какие доминанты удалось найти?

Я пододвинул одну из тарелок и вдохнул аромат свежей пищи. На ней увидел картофельное пюре, куриную ножку и вмятину на пюрешке, где совсем недавно была вторая куриная нога. Нахмурившись, я посмотрел на Лешего.

— А я-то чё? — с ходу начал он оправдываться. — Я вообще, это… Вегитра-тони-автец… — заявил он и потупил взгляд. — Жрать очень хотелось, вот я и… — повинился Лёха.

— Молодец, что признался. А то я уж подумал, что бесчеловечно заставлять тебя есть мясо. Раз уж ты вегетарианец, то в следующий раз мог бы и травки пощипать.

— Ха-ха! Как козёл. Ме-е-е! — Макар приставил ко лбу два указательных пальца и изобразил ими рога.

— Да пошел ты, — обиделся Лёха и толкнул Макара.

— Леший, вон куртка лежит. — Я кивнул на кучу грязи, лежащую у входной двери. — Возьми во внутреннем кармане ещё стольник и попроси деда принести то же самое. Я своей порцией тоже вряд ли наемся, — сказал я, понимая, что химерическая регенерация и усиление мышечных волокон выпивают из меня все соки. Нужно усиленно питаться.

— Сделаю, — кивнул Леший, спрыгнул с дивана и через пару секунд исчез за дверью, громко вопя. — Старикан! Неси ещё хавки!

Да-а-а. Лешего манерам не обучали. Ну ничего, однажды и этим займёмся.

— Миш, а ты думал, что будем делать, если удастся твоя задумка? — обтекаемо спросил Серый.

— Если удастся? — задумчиво протянул я. — Знаешь, Серёг. Я вижу в этом городе потенциал. Представь, что будет, если мы сможем его освободить? Он сможет стать для нас перевалочной базой. Будем спокойно спать по ночам, есть от пуза, и нам всегда будет куда вернуться.

— Мы и сейчас всё это можем делать, — парировал Макар.

— Да. Можем. Спокойно спать, держа в голове, что весь Ленск в заложниках, а мы сами запросто можем стать рабами. Уверен, такие мысли будут способствовать крепкому сну, — скептически заявил я и откусил кусок от еле-тёплой куриной ноги, покрытой жиром.

— Ты прав, — кивнул Макар. — Но я не хотел бы лишний раз лезть на рожон.

— Знаешь, Макар, а я бы полез, — с укоризной в голосе сказал Сергей. — В пансионате меня вечно гнобила шайка Прохорова. Если бы Мишка не вмешался, то, может, меня бы уже и в живых не было.

— Это ты к чему? — не понял наш азиат.

— Да к тому, что я понимаю, каково жителям Ленска. Просыпаться каждый день и понимать, что сегодня тебя изобьют, ограбят или ещё чего…

Разговор прервал Леший, толкнувший спиной дверь.

— Ваш заказ прибыл, — заявил он, неся сразу три подноса. Два в руках и один — на голове. Сразу видно, доминанта танцора отлично прижилась.

Перекусив, я отправился спать. Ребята громко шумели, обсуждая то, как Барсовцы расточительно используют боеприпасы, а также гадали, какие доминанты нам достанутся из разлома. А вот мне гадать было не нужно. Закрыв глаза, я провалился в Чертоги Разума.

— Галина, чудная Галина-а-а! — пропела Галя, размахивая в воздухе чёрной ребристой рукой, которая, похоже, была сделана из обсидиана.

На лице голема сверкала улыбка. Вокруг неё носился Мимо и подпевал, а Огнёва нигде не было видно. Ут тоже безмолвствовал. Стоп! Галя сказала «Чудная»?

— Мне же не послышалось…? — начал было я и тут же получил ответ.

— Господину что-то чудится? — спросила Галя, зависнув у моего лица.

— Твой речевой модуль починился? — спросил я, улыбаясь.

— Честно говоря… — начала она, даровав мне надежду. — Галя чудесно галдит чрезвычайно чудесными глаголами. Чёртова грамматика, Галине… Галине… — она замялась, подбирая нужное слово.

— Не утруждай себя. То, что ты научилась говорить слова ещё на одну букву, уже огромное достижение, — улыбнулся я и погладил голема по голове.

— Завидую-ю-ю, — пробасил Мимо, подползая ко мне в форме грязи.

Пришлось и его приласкать. К слову, гладить грязь — довольно странное занятие, попробуйте как-нибудь на досуге.

Я вытянул руку и призвал кусок обгоревшего корня. Вибрирующий голос Ут мгновенно пронёсся под сводом пещеры:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Желаю.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Фотосинтез»,

«Размножение почкованием»,

«Дурман»,

«Аллелопатия»,

«Целебные соки»,

«Токсичность».

Всего шесть доминант из твари, которая охраняла кристалл? Да, она сдохла даже быстрее мошкары, но всё равно — я возмущён. Впрочем, дарёному коню и шуба к лицу. Или как там говорится?

Что ж, рассмотрим имеющиеся доминанты. «Фотосинтез» — питаться с помощью солнца довольно полезно, особенно в условии выживания в пустоши. Жрать-то тут нечего, кроме мяса тварей. Единственная проблема заключается в том, что мне нужно сразу пять таких доминант, чтобы мы с ребятами стали цветочной командой! Ха-ха. Не овощами, и на том спасибо.

«Размножение почкованием» — вот этого мне точно не надо. А тот заснёшь ненароком на опушке в лесу, очнёшься, а вокруг тебя уже носится косой десяток твоих миниатюрных копий. К тому же, я не до конца понимаю, откуда эти копии будут отпочковываться. Если получу эту гадость, она тут же полетит в переработку.

«Дурман» — потенциально полезная штука. Но опять-таки, важно понимать, откуда он будет выделяться. А то вдруг дурман будет циркулировать по моему кровотоку, превратив меня в вечнообдолбанного наркомана. Нет уж, спасибо.

«Аллелопатия» — …

— Ут! Описание!

«Аллелопатия — Выделение химических веществ, которые ингибируют рост близлежащих конкурентов». Сообщил вибрирующий голос и затих. Услышав это, я мало что понял.

— А можно простым языком?

«Конечно». ответила Ут и, кажется, устало вздохнула. Ох, бедолага. Где же ты перетрудилась-то так? «Ваш организм будет синтезировать гормоны, способные замедлить развитие окружающих существ вашего вида».

Ого. Будь я в пансионате, подобная гадость мне бы пригодилась. Просто живи себе, а окружающие деградируют. Интересно, в каком виде это будет проявляться? Люди захотят лишний раз сходить перекусить вместо тренировки, или появится сонливость?

«Целебные соки» — ну, тут всё понятно. Но как всегда важно, откуда они будут выделяться. Сомневаюсь, что кто-то из ребят захочет исцелить рану, если целебные соки будут из урины. Да, уринотерапия в народной медицине распространена, но от этого она не становится менее отвратной.

«Токсичность» — как только увидишь, что человек чего-то добился, то сразу же начнёшь обесценивать его труд и смешивать его с дерьмом. Ха-ха. Нет, конечно. Эта доминанта позволяет выделять токсичные соединения.

Ну что ж. Поехали!

— Ут, поглотить доминанту.

Отдал я приказ и почувствовал, как по телу разливается волна покалываний. Словно в вены закачали битое стекло. Нет, больно не было, просто неприятно. Подойдя к пирамиде, я увидел, как в демоническом ряду формируется кристалл.

Бронзовая песчинка увеличивалась в размерах, образуя новые грани. Она неторопливо росла, и спустя минуту в лучах вечно горящих факелов блестел полноценный кристалл второго ранга. Я сосредоточился на камне и услышал голос Ут: «Доминанта „Токсичность“ интегрирована».

Знаете, когда я поглощаю доминанты и нахожусь в сознании, то гораздо проще понять, каким именно образом они изменят моё тело. Готов спорить на что угодно, что теперь по моим венам бежит токсичная кровь. Интересно, она смогла бы меня убить, если бы у меня не было химерической регенерации? Вполне возможно.

Что ж. У меня ещё много доминант для поглощения, но сперва я займусь пирамидой. Нужно ведь выбрать новый модификатор развития. Улыбнувшись, прикоснулся к сияющей пирамиде.

Глава 5

Обычно пирамидка была холодной, но на этот раз приятно согревала ладонь. Я провёл по ребристой грани пирамиды и услышал голос Ут:

'Доступны следующие модификаторы:

Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминанты.

Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением.

Кладовщик — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления за каждый уровень развития пирамиды. Текущий уровень развития: 4′.

Эти модификаторы я уже видел, и они не представляли особого интереса. Да, «Кладовщик» полезен, но его запросто может заменить обыкновенная тряпка. А вот дальше было намного интереснее.

«Подобие — если улучшить доминанту, используя сходный или близкий по свойствам геном, заполнение будет происходить вдвое быстрее».

Казалось бы, чертовски полезный модификатор, если бы не одно «но»! Доминанты я получаю из образцов ДНК случайным образом, а значит, не смогу целенаправленно брать нужные мне для улучшения имеющихся. И это печально, ведь полагаться на случайность нет никакого смысла, она как может случиться, так и нет.

«Слияние — полученные доминанты могут объединяться в единый конструкт».

Вот это уже интересно, но не понятно.

— Ут! Приведи пример использования «Слияния», — попросил я, и голос Ут затих на пару минут.

Я уж было подумал, что она не ответит, как вдруг Ут снова заговорила:

«К примеру, у вас есть четыре доминанты, направленные на магию огня, воздуха, земли и воды. Используя Слияние вы можете объединить доминанты в одну под названием „Владыка стихий“, тем самым освободите в пирамиде три ячейки из уже занятых».

Услышав это, я даже присвистнул. А это здорово. Причём сразу же решает проблему с ячейками, которые стремительно заканчиваются.

— Ут! Полученная таким образом доминанта будет сильнее переработанных?

«Нет, она лишь будет содержать в себе силу поглощённых доминант».

— Хорошо. Но что случится, если у меня две доминанты третьего ранга и ещё две — первого. После слияния я получу Владыку Стихий какого ранга?

«Произойдёт усреднение и вы получите доминанту второго ранга», — пояснила Ут и добавила. — «Могу я ознакомить вас с оставшимися модификаторами?»

— А там ещё что-то есть? — удивился я. — Да, будь добра, ознакомь.

«Селекционер 2.0 — позволяет усовершенствовать доминанты, переданные другим особям».

Зараза. Теперь у меня два модификатора, которые я хочу заполучить. Во-первых, мне нужно «Слияние», так как ячейки в пирамидке почти закончились. А во-вторых, нужен «Селекционер 2.0», ведь мне нужно как-то развивать доминанты ребят. Эту мысль я не успел додумать, так как Ут продолжила зачитывать на удивление длинный список:

«Быстрое усвоение — позволяет поглотить доминанту за мгновение, но при этом вы испытаете чудовищную боль».

По-моему доминанты и так достаточно быстро усваиваются. Совершенно бесполезный модификатор. Даже если он позволит за раз усвоить двадцать или тридцать доминант, то всё равно от него нет толка, так как мне куда проще поглощать доминанты пачкой на ночь глядя и терять сознание, чем тратить ценный модификатор не пойми на что.

«Расширение — позволяет увеличить количество ячеек пирамиды. +1 ячейка для каждого ряда».

Занятно, конечно, но на фоне «Слияния» этот модификатор выглядит бледно. В сухом остатке есть лишь три модификатора, заслуживающих внимания. «Подобие», «Слияние», «Селекционер 2.0». Правда, сделать выбор мне будет чертовски просто.

Думаю, каждый из вас знает поговорку «Сперва спаси себя, потом помогай другим». Сейчас она — как нельзя кстати. В первую очередь мне нужно стать на порядок сильнее, и только после этого улучшать доминанты ребят. А значит…

— Ут, я выбираю модификатор «Слияние»! — выкрикнул я.

По пещере прокатился нарастающий гул, земля под ногами задрожала, и я, не сдержавшись, засмеялся. Да и как тут не смеяться, когда под ногами Мимо несёт такую чушь?

— Вибромасса-а-аж! Красота-а-а!

Яркая вспышка ударила по глазам, после чего золотые полосы по бокам пирамиды исчезли. На лицевой стороне пирамиды появилась новая руна. Своими изгибами она напомнила мне морскую волну. Что ж. Приступим!

— Ут! Проведи анализ, какие руны доступны для Слияния?

'На текущий момент доступна комбинация из следующих доминант:

Животные рефлексы,

Химерическая регенерация,

Усиление мышечных волокон,

Токсичность,

Пищеварение,

Крепкие сухожилия,

Повышенный болевой порог,

Всевидящее Око,

Гипермобильность суставов'.

— Практически все доминанты из разряда телесных усилений. Интересно, почему сюда затесалось Всевидящее Око? — В задумчивости я почесал подбородок и спросил. — Ут, сколько комбинаций можно составить из перечисленных доминант?

«Всего одну. Доминанты объединятся в средний конструкт и приобретут одно дополнительное свойство».

— Эммм… Ты ведь говорила, что доминанты, участвующие в Слиянии, не будут усилены? — От удивления я приподнял бровь и посмотрел на тень от факела, пляшущую по стене.

«Всё верно. Способности от ранее полученных доминант могут лишь ослабнуть из-за усреднения ранга. Но некоторые комбинации доминант способны во время Слияния породить новое свойство».

— А ты заинтриговала! — расплылся я в азартной улыбке. — Запустить Слияние!

Как только я отдал приказ, от плиты отделились восемь кристаллов и устремились друг к другу. Объединившись гранями, они стали похожи на морского ежа с торчащими во все стороны иглами. В центре сплетения кристаллов загорелся небольшой огонёк, который спустя мгновение засиял ярче солнца. Но он погас так же быстро, как и загорелся.

После себя огонёк оставил ветвистый кристалл, по своей структуре напоминающий драконью чешую. Цвет у него был бронзовый. Медленно вращаясь, он влетел в свободную ячейку красного демонического ряда и замер. Затаив дыхание, я сосредоточился на кристалле.

«Сердце василиска…»

Едва я услышал название новой доминанты, у меня тут же перехватило дыхание. Думаю, каждый из вас слышал легенду о Медузе Гонореи или Горгоне? Впрочем, какая разница, как её зовут, верно? Важно то, что она никогда не существовала. Да. Представьте себе, тётка с причёской, состоящей из змей — это выдумка. А вот её способность обращать людей в камень — реально существовала.

Подобным даром обладали василиски. Этих тварей в Дреморе было море! Василиски обитали в пещерах, дремучих лесах или болотах. Даже дурак с лёгкостью бы понял, что забрёл в логово василиска. А как не понять? Повсюду стояли каменные статуи людей, животных, каменные птицы и насекомые валялись на земле.

Находились идиоты, говорящие, что василиски — идеальные скульпторы от природы. Да. Забавная шутка. Вот только те, кого обратили в камень, над ней никогда не посмеются. Василиск не просто так обращал всё живое в камень, так он делал запасы провизии. Откусит камень и проглатывает, а уже в его желудке камешек обращается в сочный кусок плоти.

Эти твари обожали охотиться. Да и чего им не любить подобное занятие? Зоркие глаза и тонкое обоняние запросто обнаруживали жертву на расстоянии десятков километров. А после василиск притворялся мертвым и ждал. Ждал жадных и глупых. За тушу василиска можно было купить собственное баронство! Поэтому у змеёныша еда никогда не заканчивалась, ибо желающих обогатиться было пруд пруди.

Грозные твари. Достойные противники. Если смотреть издалека, то можно в них увидеть нечто драконоподобное. Правда, разумом там и не пахло. Только животные инстинкты, отдающие лишь два приказа. Бей, беги. Этим василиск и занимался. Атаковал — и убегал, прихватив с собой добычу.

А если в его логово пришел враг, то стратегия не менялась. Тварь ждала удачного момента для атаки, а после сбегала и снова ждала более удачной возможности ударить. Ну да ладно, что там с описанием способности?

«Сердце василиска — делает своего обладателя быстрым и смертоносным, как змея. Ускоряет регенерацию, позволяя восстановиться от смертельной раны за считанные часы. Дарует невероятную силу благодаря усиленным мышечным волокнам. Кровь, бегущая по венам носителя, становится токсичной. Крепкие сухожилия позволяют двигаться с большой скоростью и ловкостью. Повышается болевой порог, а подвижные суставы позволяют изгибаться и уклоняться от атак под непредсказуемыми углами. Вашему зрению позавидует даже орёл, так как вы можете видеть скрытое, а он — нет».

Описание новой доминанты оказалось слишком длинным и пафосным, в сравнении с тем, какое описание было у доминант до объединения. Но в конце описания был ещё небольшой пунктик.

«Носитель получает в дар от василиска его чешуйчатую кожу. Она способна защитить от множества опасностей, но не стоит играть с судьбой. Даже самый крепкий камень однажды даст трещину».

Я тут же напрягся.

— Э-э-э… Чешуя? Стоять! Какая ещё, к чёрту, чешуя⁈ Вы обещали мне просто небольшой бонус. Никто не говорил, что я получу вместе с этим и уродство! — Возмутился я и стал себя осматривать. — Зараза. Если я стану похож на ящерицу, то переработаю в ту же секунду эту гадость, — прорычал я и посмотрел в пустоту, где надеялся найти Ут и ответы.

Ут затихла и решила не продолжать со мной диалог. Чёртов Огнёв. Надо узнать, как он смог разговорить эту заразу. Ведь во время первых эволюций пирамидки, она никогда не отходила от текста. Только зачитывала особенности доминант и всё. А тут — гляньте, какая болтливая, даже песни петь начала. Я вывалился в реальность, вскочил с кровати и побежал в ванную. Зажег свет и услышал недовольный голос Лешего:

— Ну ё-моё. Чего свет-то врубили? Нельзя без него поссать?

Улыбнувшись, пусть и несколько нервно, я закрыл дверь, чтобы не мешать ему спать, и принялся рассматривать руки, ноги, грудь, живот. Но сколько бы я ни смотрел на кожу, никаких изменений не заметил. Кожа как кожа… В мерцающем свете лампы взгляд вдруг зацепился за одну-единственную чешуйку. Поднеся ладонь к глазам, я понял, что вся моя кожа теперь состоит из крошечных чешуек, сидящих плотно друг к другу.

Они того же цвета, что и кожа, не мешают сгибать и разгибать кулак. В общем, всё как обычно, кроме одной вещи. Кожа на ощупь стала более шероховатой, словно она обветрена. Ну, всё. Теперь я не гладкий, как попка младенца. Плач, мамуля, у меня появилась щетина. Не в прямом смысле этого слова, но в будущем может так же колоться.

Впрочем, плевать. До этого будущего нужно ещё дожить. А сейчас время для экспериментов. Вытянув руку перед собой, я призвал меч из хранилища и провёл лезвием по ладони. Сталь с шелестом прошлась по коже, не оставив после себя даже царапины. Занятно. А если так? Легонько замахнувшись, я рубанул по указательному пальцу. Болезненно, но крови нет. А если…

Нет. Пожалуй, отрубать себе палец я не стану. И так ясно что доминанта спасёт от лёгких случайных ударов, но не более того. Хотя-я-я…

Сердце василиска ведь всего второго ранга! Если улучшить его до четвёртого, то есть шанс, что я смогу останавливать пули голыми руками. Знаете, в прошлой жизни я убил сотни василисков, чтобы защитить людей. Никогда бы не подумал, что в новой жизни сам, пусть и частично, но стану василиском. Ладно, пока утро не настало, нужно переработать оставшиеся доминанты.

Выйдя из ванной, я выключил свет, взял свою куртку с пола, после чего завалился на кровать. Рука интуитивно нащупала пятно крови, оставленной Богдановским гвардейцем. Хотя, кого я обманываю? Я просто провёл рукой по подкладке куртки, а когда услышал голос Ут, остановился.

Ну, что тут скажешь? Стоило сделать гадость Барсу, как мне сразу же начало везти. Сперва я заполучил Сердце василиска, а после поглотил доминанту Богдановца. И знаете, что я получил? Доминанту кулинарии. Да, всё, что я сказал ранее, было сарказмом. Я надеялся получить нечто более ценное, тем более, что Богдановец владел магией молний.

Зато теперь у меня есть шанс исполнить давнишнюю мечту и накормить маму едой, приготовленной собственными руками. Дело за малым. Найти маму… Ну ничего, и с этим справлюсь. Кстати, смотреть на полупустую пирамидку было странно. Освободилось аж семь ячеек. Теперь можно поглощать доминанты до одури. Чем я сейчас и займусь.

Я прикоснулся к тёмному пятну на подкладке куртки и отдал приказ переработать все доминанты в пользу сердца василиска. Почему так? Всё просто. В этой доминанте содержится сила ещё девяти способностей, да и прочная шкура мне не повредит, а значит, нужно развивать именно её в первую очередь. Спустя секунду, меня накрыла волна боли и мягко отключила сознание.

— Это что за прикол? — Из темноты донёсся голос Лешего.

— Тупой вопрос, — огрызнулся Артём. — По-моему, тут и так всё ясно. Без нас в рейд поехали.

— Да, было бы странно, если бы нас позвали. Я, если честно, удивлён, что Барс нас из города не вышвырнул. Жутковато он на нас зыркал, — проговорил Макар.

— Он ещё и суеверный. Может, есть какое-то суеверие, запрещающее изгонять детей? — предположил Серый.

— Что за бред? — возмутился Прохоров.

— Ну не знаю. Может «Изгонишь детей — умрёшь от сушняка» или что-то в этом роде, — усмехнулся Сергей.

Я открыл глаза и потянулся. Ребята стояли у окна с недовольными лицами и наблюдали, как вездеходы направляются в сторону аномальной зоны.

— Уже утро? — спросил я и зевнул.

— Оно самое, — буркнул Артём. — Что с доминантами?

— Ничего интересного там не было, — ответил я и поднялся с кровати. — Барс уехал вместе с разломщиками?

— Нет. Остался в городе, а ещё он выделил нам персонального воспитателя. — Макар кивнул головой на противоположную сторону улицы.

Я нехотя поднялся с кровати и посмотрел в окно. На другой стороне расположилась крошечная пекарня «У Яны». На стенах нарисованы синие васильки, из трубы валит белый дымок, а у самого входа стоит одинокий столик всего с одним стулом. На этом стуле сидит мешковатого вида мужчина и делает вид, что пьёт чай. Правда кружка не дымится на таком холоде. Либо он пьёт что-то холодное, либо…

— Он так уже два часа сидит и пялится в нашу сторону, — пояснил Макар.

— Да, и всё это время он пьёт из кружки. Она у него, похоже, бесконечная, — хмыкнул Леший.

Это странно. Да, Барс суеверный параноик, но какой смысл следить за малышнёй? Из-за того, что разлом схлопнулся? Любой бы на его месте плюнул и не обращал на нас никакого внимания, ведь мы просто дети, что с нас взять? А у Барса, похоже, чуйка отлично работает. Раз уж он установил за нами слежку, то нечего мелочиться, пусть выделяет сразу пять человек.

— Ну и ладно. Пусть и дальше следят, — безразлично сказал я. — Сейчас перекусим и пойдём шляться по Ленску. Может, что услышим или увидим.

— И что мы там должны увидеть? — скептически спросил Прохоров.

— Странности, Артёмка, странности, — улыбнулся я и пошел к старику требовать, чтобы он срочно доставил нам завтрак.

По пути к ресепшену я погрузился в Чертоги Разума и увидел забавную картину. Мимо превратился в миниатюрную лошадь, Галина села на него сверху, а обсидиановую руку изменила, придав ей форму острой пики. Кстати, не знал, что в новой форме Галя способна изменять форму конечности. Лошадь поднялась на дыбы и рванула в сторону пирамидки.

— Галя честный гладиатор! — заорала Галина и со всего размаха ударила пикой по пирамидке.

При виде подобного, в сердце тут же ёкнуло. Я сразу же захотел прибить эту парочку. Но, присмотревшись, понял, что пирамида не получила никаких повреждений. А вот пику Гали отшвырнуло назад с такой силой, что она свалилась с лошади и кувырком подкатилась к моим ногам.

— Госпитализация-я-я… — протянула она и закрыла глаза, при этом улыбка с её лица так и не сошла.

Актриса больших и малых театров, блин. Я подошел к пирамидке и вздохнул. Двенадцать доминант Сердце василиска проглотило и даже не заметило.

«Сердце василиска. Доминанта заполнена на 18%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Желаю. Но было бы, что перерабатывать. Впрочем, эту проблему я очень быстро решу.

— Лошадка. Заканчивай скачки, для тебя есть работа, — обратился я к Мимо, скачущему по пещере, словно сивый мерин, а сам направился к Огнёву, что-то давненько его не видно.

Дверь в его комнату была закрыта. Я прислушался, решив, что он может болтать с Ут, но ничего такого не было слышно. Взмахнув рукой, я заставил дверь откатиться в сторону. Булыжник, громыхая, сдвинулся с места и открыл моему взору картину полную меланхолии. Старшина лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Чего грустишь? — спросил я, входя в комнату.

— Тоскливо, — коротко ответил Огнёв и тяжело вздохнул.

— Рассказывай. — Я щёлкнул пальцем и из пола вырос небольшой каменный табурет.

Я сел напротив кровати старшины и закинул ногу на ногу.

— Тебе блокнота не хватает с ручкой. Вылитый психолог, — хмыкнул Огнёв.

— Давай по делу, — нетерпеливо сказал я, так как в реальном мире я остановился посередине коридора и просто стоял, глядя в пустоту. Лучше в коридоре остановиться, чем у ресепшена — и безмолвно пялиться на деда. Конечно, можно и позже поговорить с Огнёвым, но что-то он паршиво выглядит.

— По делу? Ну, давай по делу, — буркнул он, взлетел с кровати и стал наворачивать круги по комнате. — Меня окружают идиоты, это раз.

— А как же Ут?

— Ут не настоящая баба. Да и поговорить с ней толком не о чем. Можно научить повторять какие-то фразы, но не более того. Скукота, — нервно ответил он и выпустил из ноздрей клубы пламени. — А ещё я в чёртовой тюрьме. Могу выйти из комнаты и попасть в мир сумасшедших зверушек, или оставаться здесь и пялиться в пустоту. Да, в прошлой жизни я служил в закрытой воинской части, но один хрен, там было много людей. Было, с кем потрещать, выпить. А тут я схожу с ума, понимаешь? Здесь даже курева нет. Это просто пиз…

Договорить ему я не дал. Да и к чему разговоры, если и так всё понятно.

— Старшина Огнёв. Отставить нытьё. Я тебя услышал. С ходу могу предложить пару вариантов. Когда мы выйдем за пределы Ленска, могу выпускать тебя погулять. Правда из общества там буду только я, да мои восьмилетние товарищи.

— Ты — ещё куда ни шло, но восьмилетки? Пффф… Что мне с ними обсуждать? Какие машинки им подарила мама?

— Большинство из них сироты, так что про маму лучше не упоминай. Да и эти восьмилетки пережили намного больше, чем среднестатистический человек переживает за всю жизнь, — улыбнулся я. — Но если тебе хочется более взрослых собеседников, тогда я могу предложить тебе духовное сопряжение.

— Чего? Напряжение? Током меня шандарахнуть вздумал, что ли? — нахмурился Огнёв.

— Сопряжение, — повторил я. — Ты получишь контроль над моим телом и сможешь чувствовать всё то, что чувствую я. Правда, я тут же верну тебя в пещеру, если отмочишь какую-нибудь глупость.

— Звучит странно, но можно попробовать.

— Тогда по рукам, — улыбнулся я. — Постараюсь сегодня дать тебе погулять. Как насчёт того, чтобы посетить кабак?

— А бабы будут? — с надеждой спросил старшина.

— Будут. Но я крайне сомневаюсь, что они заинтересуются пятилеткой.

— Отстой, — хмыкнул Огнёв. — А пиво хоть продадут?

— Безалкогольное.

— Это лучше, чем ничего. — Огнёв улыбнулся мне в ответ, а после заорал во всю глотку. — Готовьтесь, салабоны!!! Старшина идёт отрываться!

Попрощавшись с душарой, я вернулся в реальность, разбудил старика, дрыхнущего на ресепшене, и потребовал нас накормить.

— Щеглы. Никакого уважения к старшим. Вы с голоду, что ли, подохли бы, если б дали мне лишний часок поспать? — прокряхтел дед, встал со стула и хрустнул спиной.

— Мы бы деньги отнесли в кабак и не стали тебя ждать. Впрочем, мы всё ещё можем так поступить, — предупредил его я.

— Ой. Можно подумать, я не знаю, сколько там жрачка стоит, — закатил глаза старик и выхватил у меня сторублёвую купюру. — Топай. Скоро привезу.

Так я и поступил. Спустя час мы были сыты, одеты, обуты и отправились на прогулку. Выйдя из отеля, тут же попали на глаза бойцу, приставленному за нами следить, и рванули в рассыпную. Вы бы видели его растерянное лицо. Казалось, что прямо сейчас он с радостью бы разорвался на части и погнался за каждым из нас.

В итоге этот доморощенный детектив решил отправиться следом за мной. А я что? Мне скрывать нечего. Свернув за угол, я призвал Мимо в образе комара и отправил его собирать урожай. Жужжа, Мимо улетел, а я неспешно пошел по узкой улочке без какой-либо цели.

Сейчас около восьми утра, поэтому доблестные барсовские «гвардейцы» всё ещё спят. А что им ещё делать? Они весь вечер кутили в кабаке или стояли в карауле. Теперь отсыпаются. Ленск казался вымершим. Изредка я встречал мирных жителей. Они выглядели… Напуганными. Озирались по сторонам и стремились как можно скорее убраться с улиц.

Бесцельно шляясь, я заглянул к Шульману и приобрёл у него визитницу. Да, самую обыкновенную визитницу, на три десятка ячеек. Каждая из ячеек имела декоративную вставку из белой бумаги.

— Таки это не моё дело, но я спрошу. Зачем вам визитница в этом… — Измаил нахмурился, подбирая правильное слово.

— Захолустье? — подсказал я. — Коллекционирую шерсть разломных тварей, вот буду засовывать её в визитницу. Так ни один из образцов не пропадёт, — сказал я полуправду.

— Странное увлечение. Но кто я такой, чтобы вас осуждать? Я и сам в своём роде коллекционирую барахло. — Улыбнувшись, Шульман обвёл свою лавку рукой.

За моей спиной звякнул дверной звонок и в ломбард вошли два бугая, от которых разило перегаром.

— Прошу прощения, — кивнул мне Измаил и, радушно раскинув руки, отправился встречать новых покупателей.

Я вышел из ломбарда и спрятал визитницу во внутренний карман куртки. Теперь мне не придётся делать солянку из образцов крови. Можно будет на каждую из бумажек капать коктейль из пяти или шести образцов крови, а после уже поглощать доминанты. Это всяко практичнее обычной тряпки.

Погуляв ещё пару часиков, я собрал кровавую дань от Мимо и заполнил ею первую бумажку в визитнице. Мимо отправился на второй заход, а я пошел на обед. Встретились с ребятами в отеле, перекусили и снова пошли шастать по городу. На этот раз у выхода из отеля нас ждало уже пять человек. Ну, мы и решили, что нет смысла разбегаться. Толпой пошли, куда глаза глядят, а пятёрка уголовных рож отправилась следом за нами.

После обеда на улицы стали вываливать «гвардейцы». Вели они себя распутно. Приставали к местным девицам, отпускали сальные шуточки, попутно похмелялись холодным пивком. Похоже, в Ленске не пьют только бойцы, несущие дозор.

Так мы и шлялись по улицам, пока не начало темнеть. Барсовцы медленно потянулись в сторону «Пьяного Козла», из которого уже на всю округу орала музыка. Загорелись фонари, сделав улицы, покрытые грязью, немного уютнее.

У входа в кабак толпились десятки человек. Раскрасневшиеся, пьяные. Мужики курили, матерились и трепались за жизнь.

— Федьку-то подранили сегодня. Слыхал? — спросил бородач с залысиной на макушке.

— Агась. Говорят, ногу по колено откусили, — ответил ему однорукий товарищ, выдохнув клубы белого дыма. — Ну, ничего. По первой будет непривычно, а потом обвыкнется. Глядишь, бабы чаще давать начнут. Из жалости.

— Ха-ха! Ну ты скажешь тоже, — рассмеялся лысый и покачал головой.

Мы прошли мимо них и попали в зал, полный людей. На сцене пела пышная дама, самозабвенно наслаждаясь собственным голосом. Как там говорят, пой, как будто никто не слышит, ешь, как будто не толстеешь?

Переведя взгляд правее, я заметил, что с прошлого раза кабак порядком изменился. В центре зала стоял стол, застеленный зелёным сукном, а за столом разместилась целая толпа народу. Девицы лезли обниматься к разломщикам, а разломщики наблюдали за игрой в карты. Барс играл против Фрола и ещё пяти мужиков.

Судя по хохоту, игра шла задорно. При этом у меня даже не было сомнений в том, что выигрывает Барс. Пока мы искали свободный столик, мои подозрения подтвердились. Барс встал из-за стола и выкрикнул:

— Бармен! Выпивки всем за мой счёт! Будем до утра обмывать удачную вылазку!

Толпа одобрительно загудела, а я проводил взглядом Барса, который в обществе двух девиц покинул заведение. Эти дамы не выглядели напуганными, скорее, наоборот. Жаждали общества сильных мира сего, и за чувство безопасности готовы были подарить немного нежности.

— Столик освободился, — сказал Леший, потянув меня за рукав.

— Идите без меня. Я попозже присоединюсь, — ответил я и направился в сторону любителей карточных игр.

Пора немного подзаработать. Не зря ведь всё это время у меня была доминанта «Шулер».

Глава 6

— А сейчас, по заказу многоуважаемого Фрола Сергеевича, для вас звучит песня! — выкрикнул невысокий пузатый мужичок с закрученными усами.

Пышная дама раскинула руки в стороны и подошла к микрофону, широко улыбаясь. Она отвернулась, прочистила горло и запела хриплым голосом:

Братки маляву накатали,

Сказали нужно кассу брать,

Вот только братики не знали,

Что грабят собственную мать…

Под ритмичную музыку лилась трагичная история семейки вороватых идиотов. Но, судя по окружающим меня мордам, история всех без исключения задела за живое.

— Мадама, разрешите пригласить вас на сеновал, — расплывшись в похотливой улыбке, прошептал «гвардеец» на ухо девице, сидящей у него на коленях.

— Юрик, ты такой галантный. Хи-хи, — кокетливо захихикала дамочка, поднялась и утащила своего кавалера на выход.

Воспользовавшись шансом, я запрыгнул на освободившееся место за игорным столом и приковал к себе всеобщее внимание.

— Тебе чего, селявка? — недовольно спросил громила, у которого по неведомой причине, отсутствовал кончик носа.

— Хочу в картишки перекинуться. Научите? — ответил я, широко улыбнувшись, и выложил на стол пятьсот рублей.

— Рыло, гляди. А малец-то при бабле. Хе-хе. Ну чё, научим? — спросил сидящий рядом с безносым.

Когда я услышал, что безносого зовут Рыло, то едва не расхохотался. Если так посмотреть, то без носа он, и правда, похож на поросёнка.

— Извиняй, малой, но говорят, что от тебя одни неудачи. А с меня на сегодня неудач достаточно, — ответил Рыло, залпом осушил бокал пива и поднялся из-за стола.

— А-а-а. Так это ты тот шнырь, про которого рассказывал Барс? — протянул друг Рыла. — Тогда и я пасс. Лучше спущу всю наличку на девиц, чем от тебя неудачи хапну. А то мало ли, вдруг пистон стоять перестанет. Хы-хы, — засмеялся мужик и начал вставать из-за стола.

Следом за этой парочкой стол начали покидать и остальные игроки.

— Ссыкуны, — сказал я так, чтобы это услышали все окружающие.

— Чё ты вякнул? — проревел Рыло, а потом медленно обернулся, как будто он был киношным персонажем. Переигрываете, господин, переигрываете.

— Я говорю, что вы все ссыкуны. Испугались играть с пятилеткой, который даже правил не знает? Да уж… Не думал, что Ленск охраняют трусы. — Я окинул присутствующих презрительным взглядом и сложил руки на груди.

— Слышь, шкет! — прорычал друг Рыла и ткнул в мою сторону пальцем, но что сказать дальше, он не придумал и поэтому замолчал, поглядывая на Рыло.

— Щенок, у тебя был шанс забрать свои копейки и купить карамелек. А теперь ты доигрался. Уйдёшь отсюда без штанов, — ухмыльнулся Рыло и вернулся за стол.

— Вот это разговор, — хлопнул я ладонью по столу. — Тогда давайте сразу договоримся, что выйти из игры можно будет лишь тогда, когда у игрока не останется ни единой копейки в кармане. — Я хищно улыбнулся и с вызовом посмотрел Рылу в глаза.

— Вот же, зверёныш бестолковы, — хмыкнул Рыло. — Годится. Только сразу выкладываем на стол всю наличку, на неё и будем играть.

— Решил припрятать пару монет на опохмел? — язвительно спросил я и наклонился вперёд.

— Малой. Следи за базаром. Ты чертовски близок к тому, чтобы я выбил из тебя всю дурь, — пригрозил Рыло и достал из кармана пачку мятых купюр. Навскидку там было тысячи две рублей. — Играем на все.

— Ага, я тоже в деле, — подал голос друг Рыла и сел за стол.

Следом за этой парочкой на места вернулись ещё трое, и человек пятнадцать окружили стол, с интересом наблюдая за баталией.

— Знаешь, что такое покер? — спросил Рыло.

— Ну так. Слышал в общих чертах, — ответил я. — Но если расскажешь правила, буду благодарен.

Надменно посмотрев на меня, Рыло начал вещать. Довольно простецкая игра, замешанная на удаче и сборе выигрышной комбинации карт. Рыло подал мне колоду карт. Всем своим видом он говорил: «Сейчас посмотрим, как ты своими куцыми ручонками будешь колоду тасовать. Поди, все карты по полу разлетятся, вот будет хохма». Хохма и правда случилась.

Как только колода попала ко мне в руки, я тут же начал перемешивать карты. Да так, что окружающие ахнули от удивления. Карты порхали из стороны в сторону, раскладывались веером и снова собирались, чтобы через мгновение перемешаться снова. Я сдал каждому игроку по две карты и широко улыбнулся.

— Ты видел? Он же как этот… Как Сенька-шулер, — проговорил товарищ Рыла.

— Ага, — нахмурился Рыло. — Смотри, пацан, вздумаешь жульничать, забьём до смерти.

— Жульничать? Я? — выпучив глаза от возмущения, спросил я. — Никогда! Честнее меня за этим столом разве что пиво. Ведь только алкоголь честно дарует веселье, расслабление, а на утро похмелье. В игре со мной вас также ждёт веселье, расслабление ваших карманов, а на утро — похмелье, полное осознания что вас обыграл пятилетка.

Играя в карты, важно вывести противника из себя, так он будет допускать уйму ошибок. А когда начнёт проигрывать, то сумма ставок будет неизменно расти, чтобы хоть как-то отыграться.

— Хорош трепаться! Делай ставку уже, — злобно рявкнул Рыло.

— Как скажете, учитель.

Следующие полчаса пролетели незаметно. Я выиграл около четырёх тысяч рублей, а потом проиграл половину, дав надежду этим неудачникам. Хотя, что значит, «я проиграл»? Проиграл старшина Огнёв, которому я передал контроль над своим телом.

— Щегол, у тебя чё биполярка? — спросил Рыло, с тревогой глядя на меня.

— Ага, мать твою. Триполярка, — огрызнулся Огнёв. — Меньше слов, больше дела. Ставлю пятихат! — Старшина швырнул купюры на стол, а после поднял вверх руку и щёлкнул пальцами. — Родной! Ещё пивка безалкогольного притарабань!

Официант тут же умчался выполнять просьбу старшины, так как тот не жалел чаевых.

— Не, ну вы видали? Пацан совсем берега попутал, — сказал кто-то за моей спиной.

Огнёв это услышал и обернулся.

— Ну так присаживайся за стол и осади меня. Чё языком треплешь, как очконавт?

— Сопля, закройся уже! Повышаю до штукаря! — привлёк к себе внимание Рыло и бросил на стол купюры, при этом у самого осталось всего два стольника.

Очевидно, что Рыло был уверен в своей победе. Вот только был один нюанс. В этой раздаче карты тасовал я и сбросил себе пару тузов. После контроль над телом получил Огнёв, именно поэтому он сидел с такой довольной физиономией. На столе лежал король, туз, семёрка, валет и ещё один туз.

— Ха-ха-ха! Сучонок! Сэт! — выкрикнул Рыло и швырнул на стол двух королей. Мясистые руки потянулись к наличке, чтобы забрать банк, но замерли, когда послышался звонкий смех Огнёва.

— Ха-ха-ха! Не беги вперёд паровоза, родной. — Огнёв взял с подноса бокал безалкогольного пива, сделал глоток, а после швырнул на стол тузов. — Каре, — надменно заявил он.

— Мразь! Да ты точно жульничаешь! — выкрикнул Рыло и вскочил из-за стола, схватившись за нож.

Толпа загудела, чувствуя, что сейчас на одного мальчишку в Ленске станет меньше, но при этом никто не попытался остановить безносого.

— Что тут у вас происходит? — послышался властный голос Барса, и толпа расступилась.

— Да вот, товарищ не любит проигрывать, — меланхолично ответил старшина и сделал ещё глоток из бокала.

— А ты, стало быть, выиграл? — спросил Барс и осмотрел сидящих за столом. Практически ни у кого не осталось наличности, у нас же с Огнёвым скопилось около восьми тысяч рублей.

— А как иначе? — усмехнулся старшина. — У пьяни легко выиграть.

— Слышь… — прорычал Рыло, но тут же заткнулся, увидев, что Барс поднял руку.

— А со мной сыграешь, или уже детское время и тебе пора баиньки? — ехидно спросил Барс, вызвав смешки у окружающих.

— О-о-о! Большой человек пожаловал, — усмехнулся Огнёв. — Ну, садись, коли богат капустой.

На этих словах я хотел было перехватить контроль над телом, а старшину отправить обратно в его темницу, но Барс расхохотался.

— П-ха-ха-ха! Конечно, богат. — Из внутреннего кармана кожаной куртки он достал пачку купюр, перевязанных резинкой, и швырнул на стол. — Тут десятка. Сыграем одну партию, поставив всё на кон? Или слабо? — спросил он, не мигая уставившись на меня своим единственным глазом.

— Играем, — ответил Огнёв и пододвинул на середину стола смятые купюры.

Барс жестом велел Рылу убраться из-за стола, а сам занял его место. Хрустнул пальцами, положил руки на стол и улыбнулся.

— Чего кота за промежность тянуть? Сдавай.

Я перехватил контроль над телом и сдал такую комбинацию, что закачаешься. Барсу отправил червовые шестёрку и десятку, ну а себе двух дам, после чего выложил на стол три карты, одна из которых должна была быть дамой. Как вы уже поняли, я планировал собрать каре, но что-то пошло не так. А точнее, всё пошло не так.

На стол легли семёрка, восьмёрка и девятка. Они были червовыми. Увидев это, я усмехнулся. Да, я всю игру жульничал, но сейчас напротив меня сидит жулик похлеще. С помощью иллюзии он изменил карты, но самое интересное — то, что даже я не вижу истины, хотя у меня есть доминанта «Сопротивление ментальному воздействию» второго ранга.

Видать, на ближнем расстоянии его способности усиливаются. Что ж. Спасибо за науку, господин Барсов. Если бы не эта партия в карты, я мог бы очень сильно просчитаться, решив, что его иллюзии на меня не действуют. Зато сейчас я точно знаю, что нужно поднять ранг «Сопротивления ментальному воздействию» как минимум до третьего, а лучше, четвёртого, иначе — быть беде.

Дальнейшая игра была бессмысленна, так как я выложил на стол валета и туза. В итоге у меня пара дам, а у Барса стрит флэш, одна из сильнейших комбинаций в покере. Толпа радостно загудела. Ну, конечно. Они радуются, что малец, унижавший их полвечера, наконец-то получил по заслугам. Впрочем, я вынес из этой партии куда больше, чем потерял.

— Роман Рафаэльевич, это было занятно, — улыбнулся я, вставая из-за стола.

— Опыт не пропьёшь, — крякнул он, сгребая наличку. — Захочешь отыграться, приходи, мы тут до утра.

— Обязательно, — кивнул я и пошел прочь.

— Не, ну ты видал. Как проигрался, так сразу гонору поубавилось. Сопляк, — ехидно фыркнул Рыло за моей спиной.

Я направился к угловому столику в дальней части кабака. Да уж. Если придётся сражаться с Барсом, то я тут же погибну, ведь даже не смогу отличить иллюзию от реальности. Он покажет мне, что бьёт слева, а реальный удар прилетит справа — и прощай, моя светлая голова. А это ещё кто такой?

Рядом с открытым окном одиноко сидел мужик в длинном чёрном плаще. Светлые волосы, изъеденные сединой, на столе лежат чёрные перчатки и охотничий нож. Незнакомец хмуро жевал свой ужин, пялясь в пустоту. Казалось бы, очередной отморозок, но если это и так, то он король отморозков! Ведь ребята Барса его сторонились и косо посматривали в сторону незнакомца.

Мне стало интересно, кто это такой? Местные «гвардейцы» чувствуют себя в Ленске королями, а этого товарища боятся? Это как так-то? Изменив траекторию, я протиснулся к барной стойке и залез на свободный стул. Поманил бармена пальцем и протянул ему сто рублей. Да, я украл тысячу рублей из выигранной стопки в момент, когда Барс садился за стол. А вы думали, что я уйду без выигрыша? Чёрта с два!

Бармен взял стольник и, улыбнувшись, приблизился.

— Видишь мужика у окна? — спросил я и получил кивок от бармена. — Кто он?

— Разломщик, — безразлично сказал бармен, взял со стойки бокал и начал протирать его полотенцем. — Но он не с нами. Так, мимоходом носится туда-сюда. Говорит, что исследует аномалии. Вроде, тихий малый. За еду и ночлег всегда щедро платит.

— Не местный, значит? — задумчиво проговорил я. — Спасибо. Буду иметь в виду.

Спрыгнув со стула, я направился прямиком к одиночке. Было в нём что-то странное, из-за чего я и решил перекинуться с незнакомцем парой фраз. Глядишь, узнаю что-то интересное или обрету нового союзника?

* * *

Хабаровск.

Дворец Императора Романова.

Во дворце играла музыка. Сотни людей, танцуя, парили над паркетом. Прекрасные женщины смеялись над тупыми шутками кавалеров. Кавалеры кадрили дам, попутно успевая играть в карты, заключать торговые союзы, а ещё — дружить против друг друга. Да, типичный аристократический гадюшник, где каждый первый — лицемер.

Единственный, кто мог позволить себе быть естественным, так это Император. Он никого не боялся, ничего не стеснялся и вёл себя, как мудак. Увидел жиртреста? Обязательно скажет ему об этом. У кого-то кривые ноги? Значит, будет носить прозвище «козлёнок» до скончания времён.

А почему нет? Что весь этот сброд ему сделает? Ничего. Просто будут улыбаться и вылизывать задницу до стерильной чистоты. Император знал это, он привык к этому. Ведь у кого сила, тот и прав. А на стороне Императора выступали все княжеские рода. Щелкни он пальцем, и абсолюты утопили бы Империю в крови. Но пока в этом нет смысла. Ведь открытого неповиновения никто не выказывает.

Даже Архаров — и тот действовал скрытно. Вспомнив о мятежном бароне, Иван Васильевич скривился от отвращения и дотронулся до уха, скрытого париком. Ублюдок. Откусил кусок уха. Такой наглости себе никто не позволял. Император поймал на себе десятки встревоженных взглядов и тут же улыбнулся. Нужно вести себя так, будто ничего не случилось. Будто всё идёт именно так, как и должно.

— Иван, ты в порядке? — спросила мать, подошедшая сбоку. Она протянула руку и погладила сына по плечу.

Иван Васильевич нервно дёрнулся, отбросив её руку.

— Всё превосходно, мама. Иди, развлекайся со своей собачкой, и не мешай мне наслаждаться обществом жополизов.

— Ты до сих пор злишься из-за того, что я не дала тебе казнить мою сестру? — улыбнулась Роза Львовна.

— Злюсь? Нет, что ты? Я бы злился, если бы весть о том, что эта сука жива, разлетелась по Империи. А так, я просто раздражен. Эта карга должна была давно сдохнуть, как и весь род Архаровых. Но вместо этого она жива, как и сотни отпрысков Константина Игоревича, которых он успел спрятать. А больше всего меня бесит то, что я искалечил его, практически убил. Любой нормальный человек давно бы раскололся, но только не он. Этот ублюдок молчит и лишь насмехается надо мной.

— Ванечка, не стоит придавать этому такое значение. Архаровы лишены ресурсов и при всём желании не смогут доставить тебе проблем.

— Проблем? — нервно хихикнул Император. — Проблем, значит. Я ещё недавно не знал о существовании Архарова, а когда узнал — расхохотался. Жалкий баронишка на выселках Империи. Чего мне бояться? Но ты видела отчёт о потерях? Архаровские выродки уничтожили больше пяти тысяч элитных гвардейцев. Да, сами они потеряли куда больше. Но у меня сильнейшая армия в Империи, и всего за день. За день! — прорычал он, погрозив пальцем. — Эти твари убили пять тысяч гвардейцев за день. Мне страшно представить, что могло бы случиться, если бы мы не раскрыли заговор вовремя.

— Всё это ерунда. Бабы новых нарожают. Ты по-прежнему Император, а Архаров — лишь калека. Не думай о глупостях и наслаждайся вечером. Тем более, что графиня Ольшанская желает выразить тебе своё почтение. — Роза Львовнапоманила к себе пальцем девушку с выдающимся бюстом и шепнула. — Ни в чём себе не отказывай.

Роза Львовна отошла в сторону и услышала, как страстно графиня начала нашептывать слова любви и верности Императору на ушко. Попутно с этим она тёрлась о него своими прелестями. Мальчик слишком перенервничал. Пусть выпустит пар. На запястье Розы Львовны завибрировал браслет. Женщина вздохнула, протянула руку и выхватила бокал шампанского с подноса пробегающего мимо официанта.

— Эта дура всё никак не угомонится. — Роза Львовна осушила бокал до дна и быстрым шагом направилась к апартаментам своей дражайшей сестры.

Поднимаясь по лестнице, она услышала приглушенный рык. Казалось, будто дикий зверь пытается вырваться из клетки, но, разумеется, у него ничего не выходит. Дверь в комнату Маргариты Львовны сторожили два гвардейца в ранге магистр. Увидев мать Императора, они вытянулись по стойке «смирно» и отдали честь.

— Откройте, — приказала Роза Львовна и бойцы тотчас выполнили приказ.

Войдя в комнату, Роза увидела посиневшее лицо лежащей на полу сестры. Она цеплялась ногтями за лакированные доски и упорно ползла вперёд, пытаясь порвать стальной трос. Занятие бессмысленное и опасное для жизни, так как ошейник душил женщину, а вместе с этим по её телу пропускались разряды тока.

Капилляры в глазах Маргариты Львовны полопались и, судя по всему, она уже не понимала, где находится. Просто интуитивно ползла вперёд.

— Бедная моя Рита. Стоит смириться со своей судьбой. Авось, дольше проживёшь, — усмехнулась Роза Львовна и остановилась в метре от сестры.

Маргарита Львовна прекратила сопротивляться и обмякла, поджав руки к животу. Она вздрагивала так, что со стороны казалось, будто старушка плачет.

— О-о-о. Моя сестрёнка слома-а-а!!! — жалостливо начала было Роза, но тут её ногу захлестнул кусок оголённого медного провода, по которому тут же прокатился разряд электричества.

— Ваше высочество! — закричали в унисон гвардейцы и вбежали в комнату.

Они не сразу поняли, что происходит. На полу лежала едва живая Маргарита Львовна, а их госпожа склонилась над ней и тряслась, будто смеялась. Правда у неё странно взъерошились волосы. Один из бойцов заметил, что на столике у окна стоит светильник с вырванным проводом, а после он увидел этот провод в руке Маргариты. Сложив два плюс два, он рванул спасать Розу.

Пинком массивного ботинка с резиновой подошвой он отбросил руку Маргариты Львовны в сторону, едва не сломав ей кости, а после подхватил на руки обессиленную госпожу.

— Проклятая сука. Я сгною тебя в темнице, — проговорила Роза и затихла, услышав хриплый каркающий смех Маргариты. — Тварь. В вашем роду все сумасшедшие.

— Ха-ха-ха! Розочка, это было неподражаемо! Приходи в гости, я придумаю для тебя ещё тысячу и одно развлечение! — прокричала Маргарита, сотрясаясь от ударов током.

— Унесите меня в покои. Живо! — прикрикнула Роза Львовна на гвардейцев, и те подчинились.

Этот смех. Такой ехидный, злой, жесткий. Он будет ещё долго сниться Розе Львовне. Зато теперь она в полной мере прочувствовала то, о чём ей рассказывал сын. Род Архаровых необходимо уничтожить.

От автора:

Уважаемые читатели, напоминаю что автор жутко падок на ваши лайки и комментарии, они очень греют мне душу. Если книга нравится, то напишите об этом и поставьте сердечко.

Глава 7

— Ты чё, сука? Это моя баба! — выкрикнул крепкий мужик, похожий на гнома, и толкнул собеседника в солнечное сплетение.

— Да ты сам как баба! Визжишь, как потерпевший! — усмехнулся рыжий здоровяк и посмотрел на сельскую красотку, которой чертовски нравилось, что за неё сражаются мужчины.

Обмен колкостями тут же закончился, ведь гном с разбега врезался плечом в живот обидчика и повалил того на пол, попутно перевернув стол. Жалобно звякнув, во все стороны разлетелась посуда, а красавица попятилась назад, не переставая улыбаться. Массивные кулаки гнома пытались попасть по морде рыжего, а тот, улыбаясь, шарил рукой по полу…

Рыжий нащупал бутылку и со всего размаха разбил её о висок противника. Сознание гнома тут же отключилось, он навалился сверху на своего обидчика, и тот никак не мог сбросить с себя коротышку.

— Оксан, ё-моё. Помоги, чё ты лыбишься? — пробасил рыжий.

— Прошу прощения, — сказал я, протискиваясь мимо них, и случайно наступил здоровяку на ногу, но он даже не заметил.

Проскользнув мимо перевёрнутого столика, я подошел к окну и остановился рядом с хмурым блондином. Он медленно жевал рисовую кашу и смотрел в пустоту.

— Я присяду? — спросил я, посмотрев на незнакомца, а вот он меня не удостоил даже взгляда.

— Занято, — буркнул он и продолжил задумчиво поглощать дымящееся варево.

Светлые волосы до плеч, голубые глаза, шрам на переносице, белые полоски рассечений на бровях, пышная борода и усы. От этого странного человека пахло кровью. Понятно, почему «гвардейцы» его сторонятся. Взгляд колючий, морда суровая. С таким лишний раз не захочешь пересекаться.

— Ага. Спасибо, что для меня стул занял, — усмехнулся я и сел напротив незнакомца.

— Малец, ты, похоже, недопонял. Я говорю, занято, — стальным тоном повторил мужик и придавил меня взглядом.

— Ага. Так и запишем. Занято, — сказал я и достал визитницу. — Меня, кстати, зовут Михаил. — Я деловито вытащил белую бумажку и положил её на стол.

Незнакомец посмотрел на меня, как на умалишенного.

— Я тебе ещё раз повторяю… — начал было он, но я поднял указательный палец вверх, призывая к тишине.

Не спеша, на кончик указательного пальца приземлился комарик с раздутым брюшком. Я опустил его на белый лист, и его тут же стошнило кровавой массой, после чего он, зазвенев, улетел прочь.

— П-ха-ха-ха! Это что сейчас было? — заржал от неожиданности незнакомец. — Я в своей жизни много чего видал. Но чтобы комар кровь обратно возвращал? Это как вообще?

— Не обращайте внимания. Я на полставки подрабатываю фельдшером. Вот, вместе с напарником анализы крови собираем, — улыбнулся я и деловито спрятал окровавленную визитку в визитницу.

— Ха-ха-ха! Фельдшер. Ну ты даёшь. — Незнакомец вытер проступившую слезу и спросил. — Сколько тебе лет, малец?

— Пять. Но в душе я уже старик, — схохмил я и откинулся на спинку стула.

— А ты забавный. У меня сын примерно твоего возраста. Такой же карапуз. — Блондин оценивающе посмотрел на меня, а после злобно зыркнул на проходящего мимо гвардейца.

Пришлось мне привлечь его внимание к себе. Я закатал рукав и сказал:

— Может, и карапуз, но вместе с этим я тот ещё головорез.

Услышав это, блондин снова рассмеялся.

— Архаровский? Знаю, уважаю, — одобрительно сказал он. — Ваш барон много сделал для сдерживания аномалии. Жаль, что ему подрезали крылья.

— Да, отец был… — Я замялся, подбирая нужное слово, ведь Константин Игоревич был очень неоднозначным человеком. — Жаль его.

— Помянем, — кивнул блондин и отпил из кружки.

— Можно вопрос? — спросил я и, не дожидаясь ответа, перешел к делу. — Расскажите, чем по жизни занимаетесь?

— Работаю, — хмыкнул блондин и вернулся к еде.

— Вон как. Видать, интересная работа, — улыбнулся я. — Смотрю, пиво у вас успело согреться.

Я прикоснулся указательным пальцем к столешнице, и по ней побежала тонкая полоска инея. Вскарабкалась на бокал и обратила его содержимое в лёд.

— Даже так? — удивился блондин. — Не простой ты паренёк, как я посмотрю.

— Да и вы тоже. Местные жители боятся людей Барса, а люди Барса боятся вас. Вот мне и стало интересно, что в вас такого особенного?

Блондин задержал на мне взгляд, будто прямо сейчас решал, стоит продолжать разговор или нет. Кивнув каким-то своим мыслям, он тоже закатал рукав и показал мне предплечье.

— Знаешь, что это?

На предплечье красовалась татуировка в виде змея, пожирающего собственный хвост.

— Конечно, — ответил я и расплылся в широкой улыбке. — Это уроборос. Видал я такого собственными глазами. Та ещё пакость.

— Уробороса? Живьём? Ха-ха-ха! Нет, малый. Тебе бы книжки писать, а не по кабакам шляться. Фантазия у тебя знатная, конечно. Впрочем, и знаешь ты слишком много для обычного пятилетки. — Блондин схватил меня за руку, и я ощутил, как по его каналам хлынул мощный поток маны.

— Да не перевертыш я и не иллюзия. Всамделишный карапуз! — гордо заявил я.

— Однако… — задумчиво сказал он и отпустил мою руку. — А неплохо вас поднатаскал-то барон перед своей кончиной.

— А с чего вы взяли, что отца уже казнили? — зацепился я за слова незнакомца, ведь он уже дважды похоронил Архарова за этот короткий разговор.

— Если ты пошел против Императора, то ты уже покойник. По-другому не бывает, — пояснил он, взял кружку, чтобы сделать глоток, но вспомнил, что её содержимое обратилось в лёд, и поставил её обратно. — Что до татуировки, то ты правильно сказал название. А суть этого символа заключается в том, что всё берёт начало и конец из одного и того же места.

— Какая-то философская чушь про реинкарнацию? — спросил я со скепсисом в голосе, хотя на собственной шкуре прочувствовал все прелести реинкарнации.

— Не совсем. Я и мои братья пытаемся добраться до центра аномальной зоны. Говорят, что там грань между смертным миром и божественным особенно тонка. И если нам удастся туда попасть то… — При этих словах глаза блондина засветились, как будто он говорил сейчас о невероятно важной для него вещи.

— То вы попросите бога уничтожить аномалию? — закончил я фразу за него.

— Возможно, — хмыкнул блондин, замолчал на пару секунд, постучал костяшками пальцев по столу и продолжил. — Но если он не согласится, то мы просто его прикончим.

В его словах не было фальши или бахвальства. Этот человек фанатично верил в то, что говорил. Чёрт возьми. А у меня всё больше вопросов к этому товарищу.

— Слишком самонадеянно, — вынес я вердикт и развеял заклинание, растопив лёд в кружке.

— Не попробуешь, не узнаешь, — философски подметил собеседник. — А какова твоя цель? Михаил, верно?

— Верно, — улыбнулся я. — Знаете, я, в каком-то смысле, тоже ищу бога.

— Ну и зачем тебе этот ублюдок?

— Всё просто. Мы творения божьи, а значит, только он сможет убрать из нас злобу и стремление доминировать над собратом. Хочу перекинуться с ним парой фраз, может, покажу фокус с комариком. — На этих словах на лице блондина снова засияла улыбка. — Глядишь, он и согласится мне помочь остановить войны на земле.

— Забавно. Выходит, у нас намного больше общего, чем мне показалось сначала. — Блондин отсалютовал мне кружкой. — Твоё здоровье, Михаил.

Он осушил её до дна, видимо опасался, что я снова её заморожу, а после вернулся к еде. Стал забрасывать в себя ложку за ложкой, как будто вспомнил про невероятно важное дело нетерпящее отлагательств.

— Я хочу вступить в вашу секту. Или как вы себя называете? Братство? Орден? Кружок по интересам? — Я достал визитницу и вытащил из неё ещё один лист бумаги. — Да, да. Напарник принёс новую порцию крови, — ответил я на незаданный вопрос.

Мимо подлетел к бумажке и неторопливо начал срыгивать кровь.

— Малыш, потенциал в тебе есть. Целые тонны потенциала. Да и смышлён ты не по годам. Но подрасти сначала, а лет через десять-пятнадцать приходи. Обязательно тебя возьмём, — сказал он, вытирая рот салфеткой.

— А куда приходить-то? — поспешно спросил я, понимая, что незнакомец вот-вот уйдёт.

— Ищи нас на Королевской горе, — широко улыбнувшись, сказал он и громко свистнул. — Халдей! Счёт, пожалуйста!

Официант тут же подбежал к столику, забрал грязные тарелки и пустой бокал, а после получил плату со щедрыми чаевыми. Когда официант ушел, блондин поднялся из-за стола, поправил одежду, а после схватился за пуговицу, пришитую к рукову, и оторвал её. На пуговице был изображен уроборос. Он положил её на стол передо мной.

— Покажешь моим братьям, они всё поймут. — Он весело подмигнул мне и развернулся, чтобы уйти.

— Стой! А как тебя хоть зовут? — спросил я на прощание.

— Артур, — бросил он через плечо, помедлил секунду и добавил. — Багратионов.

— Артур Багратионов, — повторил я, задумчиво глядя ему вслед. — Искать на Королевской горе. Так и запишем. — Я взял со стола окровавленную визитку и замер, не донеся её до визитницы.

Как он сказал? Багратионов? Твою мать! Точнее, мою мать! У моей же мамы девичья фамилия Багратионова! Вскочив из-за стола я вылетел на улицу и стал озираться по сторонам. Толпа курящих гвардейцев, пара пьянчуг лежит в луже, кто-то уводит поддатую красавицу на мягкую постель, а вот Артура не видать… Слева я заметил Сашка, он облокотился спиной о стену и курил, смотря на звёзды.

— Сашка! Ты мужика не видел? Блондин, суровая морда, на переносице шрам, метра два ростом?

— Ты про отщепенца, что ли? Сидел у окна в кабаке? — спросил Сашок и затянулся. Красный огонёк ярко полыхнул в ночной мгле.

— Наверное. Да, про него, — торопливо ответил я.

— Лучше не якшайся с этим хлыщом. Странный он.

— А что в нём странного?

— Ну как? Ходит один, никого не боится. Шляется в зоне неделями. Потом возвращается, продаёт Слёзы и снова уходит. Такое ощущение, будто что-то ищет или кого-то? Хрен знает. Он ни с кем из наших за всё время даже парой фраз не перекинулся. Пришел, ушел. Шастает, как будто к себе домой ходит. Короче, не нравится он мне.

Я почувствовал от Сашка сильный перегар. Да уж, надеяться на то, что он что-то видел, не стоит. Так и оказалось.

— А куда он пошел видел?

— Я ему нянька, что ли? — ухмыльнулся Сашка. — Если ушел, то, скорее всего, в зону.

— Понятно. Спасибо за помо…

Договорить я не успел. Со стороны управы я почувствовал мощный всплеск маны. Активировал Всевидящее Око и открыл рот от удивления. Мощный источник энергии пульсировал, распространяя во все стороны волны силы. Понятия не имею, что это, но я обязан выяснить!

Развоплотил Мимо, собирающего кровь, и призвал снова, но уже в виде воробья. Он вспорхнул с моей руки и устремился в сторону управы.

— Это чё за фокус? Ты в кармане птицу прятал? — ошалело спросил Санёк.

— Тебе показалось, — отмахнулся я и переключился на зрение мимика. — Ага. Решил тебя подсидеть. Говорят место дрессировщика больно денежное. — Усмехнулся я уходя прочь.

Пролетев над десятком зданий, Мимо завис над крышей управы. Рядом с ней припарковался вездеход. Дверца со скрежетом отворилась, и из машины вынесли массивный кристалл.

— Чё пыритесь? Помогите, бараны! — рявкнул худощавый боец, едва удерживающий кристалл на весу.

Со стороны управы ему на помощь рванули ещё три человека.

— Какого чёрта там происходит? — спросил я и неспешно двинул к управе.

* * *

Казань.

Город, поглощённый аномалией.

В Научно-исследовательском институте учёные впервые за сотню лет почувствовали себя живыми. Цель, к которой они так долго шли, наконец-то ощущается на кончиках пальцев. Протяни руку — и желаемое станет твоим. Прямо сегодня, прямо сейчас.

В просторном зале столпились два десятка худощавых фигур. Их лица застыли в устрашающем оскале — так они улыбались. Длинные вытянутые пальцы с острыми когтями, способными с лёгкостью разорвать кожаную броню, мешковатые белые халаты, больше похожие на ритуальные балахоны.

Учёные замерли, наблюдая за своим предводителем. Туполевым А. И. Как расшифровывается это «А. И.» никто уже и не помнил, да и важно ли это для сущностей, ставших бессмертными? Они могут взять любое имя, жить любой жизнью — вечно. А самое главное, что в светлое будущее их поведёт пресвятой Император-батюшка, Долгорукий Всеволод Юрьевич.

Уж он-то вернёт порядок в Империю. Разберётся с проклятой аномалией и подарит своим слугам заслуженную награду. Хотя вечной жизни и так более, чем достаточно за служение.

В центре зала на цепях подвесили Александра Константиновича Архарова. Он глядел на своих пленителей с ненавистью. Но ничего не мог им сделать. Более того, даже если бы мог, то не стал бы. И всё ради спасения матери.

— Выродки, — прорычал он и затих.

Вокруг Архаровка приплясывал Туполев А. И. На его лице расплылась торжествующая улыбка. Что и говорить. Приятно завершить дело, которому ты посвятил более сотни лет. Туполев А. И. расставлял по кругу разломные кристаллы. Массивные камни весили больше тридцати килограммов каждый, но учёный таскал их так, будто они были легче воздуха.

По залу разливался невообразимый энергетический фон. Александр пару раз попробовал впитать в себя эту ману, чтобыразорвать в клочья этих тварей в белых халатах, но ничего не вышло. Зелёные трубки по-прежнему торчали в его теле, откачивая всю ману без остатка.

Туполев А. И. установил последний кристалл, создав причудливую фигуру с множеством лучей. Немногим ранее учёные с помощью болгарки вырезали на полу углубления. Эти углубления и послужили контуром фигуры.

— Дорогой мой Александр Константинович, — радостно сказал Туполев А. И. и похлопал Архарова по плечу. — Благодарю вас от лица Империи. Ваш вклад в спасение нашего государства неоценим. Я постараюсь, чтобы вас запомнили, ну и о матери можете не беспокоиться. Она проживёт безбедную жизнь. Это я вам гарантирую.

— Давай уже покончим с этим, — с отвращением сказал Александр, не поднимая взгляда.

— Вот это рвение! Истинный патриот! — выкрикнул Туполев А. И. Так, что по залу пронеслось эхо. — Братья и сестры! Сегодня мы вступаем в новую эру! В эру вечного правления светлого рода Долгоруких! — Ответом ему было многоголосое «Ура!!!». — Прошу всех занять позиции. — Учёные встали рядом с кристаллами и каждый вытянул левую руку вперёд. — Сердечно приветствуем тебя! — закричал Туполев, и учёные повторили эту фразу, после чего резанули правой рукой по венам левой руки.

Тёмно-алая, практически чёрная кровь хлынула из рассеченной плоти и потекла по вырезанным углублениям в полу. От каждого луча кровавый ручеёк устремился к Александру, создав под ним лужу шириной в метр.

— Будьте вы прокляты, — прошипел Александр, в последний раз окинув своих пленителей взглядом.

Учёные, раскачиваясь в религиозном экстазе, стали напевать молитву на незнакомом языке. Она резонировала от стен и заставляла само мироздание дрожать. Александр почувствовал, как перед глазами темнеет. Лужа крови пошла рябью, и из неё вырвались сотни алых нитей. Они опутали Александра с головы до ног, скрыв парня из виду.

Затаив дыхание, учёные замолчали и уставились на красный кокон, висящий в воздухе. Цепи, удерживающие Александра, кокон срезал так, будто они были сделаны из воска. Кристаллы, рядом с которыми стояли учёные, лопнули, выпустив из своего нутра яркие вспышки света, а после осыпались прахом. Поверхность кровавого кокона стала вибрировать, и через пару секунд вся кровь впиталась в тело нового владельца. Он открыл глаза и расплылся в добродушной улыбке.

— Дети мои. Наконец-то я стал на ступеньку ближе к спасению этого загнивающего мира, — прошептал Император.

Его голос вибрировал от невообразимой мощи. Казалось, что заговори он немного громче, барабанные перепонки не выдержат и лопнут. Император парил в воздухе, словно был божеством, а не обычным человеком. Медленно он опустился на пол и стал осматриваться по сторонам.

— Всеволод Юрьевич! Для нас огромная честь служить вам. Мы так долго… — упав на колени, начал было Туполев А. И., но договорить не успел.

Император переменился в лице, хищно улыбнулся, а после щёлкнул пальцами. Учёный, стоявший слева от Туполева, закричал. Туполев перевёл на него взгляд и увидел, что бедолага раздувается на глазах, будто его накачивают воздухом изнутри. С чавкающим звуком учёный лопнул, как воздушный шар, заляпав зал кровью и кишками.

В ужасе Туполев пытался понять, что происходит, но коллеги догадались раньше.

— Он обманул нас! Это не Император!

Худощавые учёные бросились на воскрешенного со всех сторон в надежде убить, но ни один из них не успел добежать до цели. Они взрывались, словно гнойники, заливая зал зловонной жижей. Спустя всего один удар сердца, в живых остался лишь Туполев. Император ласково положил ладонь на его и проговорил.

— Обманул вас? — Император сделал вид что задумался. — Хммм… Выходит что так. И сделать это было чертовски просто.

В следующую секунду Император сжал кулак, раздавив голову Туполева, как переспевшую хурму. Улыбаясь псевдо-Император хрустнул шеей и сказал в пустоту:

— Настала пора исцелить этот мир.

Бодрой походкой он отправился искать выход из Научно-исследовательского института Казани.

Глава 8

Скажу честно. Отправляя Мимо на разведку, я надеялся, что это Артур учудил нечто невообразимое. Так бы я смог его догнать, расспросить обо всём. Проклятье. Первый живой родственник со стороны матери, и я его упустил. А может вытащить Серёгу на улицу, дать ему пуговицу — и пусть идёт по следу? Ха-ха. Идея отличная, но, к сожалению, он не ищейка. По крайней мере, пока.

Знаете, в этот момент я осознаю, как важно иметь незначительные, казалось бы, доминанты. Усиленный слух, нюх и прочее. Да, они необходимы раз в пятилетку, но в этот конкретный момент они могли бы изменить мою жизнь. Да и ребят тоже. По возрасту Артур мог бы быть братом мамы. Стало быть, он мой дядя? Ну или мог бы им быть.

Впрочем, то, что он ушел, не такая уж и проблема. Главное, что он дал наводку, где искать их «Братство кольца». Почему кольца? Да потому, что уроборос изображен в форме кольца. Свой хвост жрёт, и всё такое. Дядю я отыщу, нужно лишь узнать, где находится Королевская гора, а пока есть зрелище не менее интересное.

Четверо бойцов Барса в ночной темноте, пыхтя, тащили разломный кристалл.

— Ну и тяжелый, сука, — выругался худощавый.

— Да нормальный, просто ты дрыщ, и держать камень этот неудобно. Хоть бы ручки какие приделали, — ответил бугай с выпирающим пузом.

— Стоп. А на кой-хрен мы его на руках несём? — спросил боец с оттопыренными ушами.

— Тьфу, твою мать! Ветошь, ты, если б не орал и не торопил нас, мы б тележку взяли, — досадливо проговорил пузатый и сплюнул на землю.

— Проблема не во мне, а в вас, затупках, — огрызнулся худощавый и поднял голову вверх.

Синеватый магический барьер, накрывавший Ленск, мигнул, будто собирался в любой момент отключиться.

— Шустрее, шустрее! Если отрубится, Барс нас за яйца подвесит, — поторопил товарищей ушастый.

— Сука! И всё же, с тележкой было бы проще, — с досады буркнул худой и ускорил шаг.

Семеня ногами, великолепная четвёка влетела в администрацию, а Мимо последовал за ними. Тусклое освещение люминисцентных ламп потрескивало, скрывая звук крыльев мимика, впрочем, бойцы так шумно дышали, что всё равно не услышали Мимо.

— Налево, — тяжело дыша, сказал худой.

— Без сопливых знаю, — огрызнулся пузатый.

Они свернули за угол, прошли до конца коридора, после чего спустились вниз по лестнице и остановились у массивной стальной двери.

— Чё замерли, бараны? Где ключ⁈ — рявкнул худой.

— Тьфу ты, блин! Ща. — Ушастый пулей метнулся вверх по лестнице и спустя пару минут прибежал, держа в руке связку с ключами.

— Придурки, блин. Если купол отключится, скажу Барсу, что всё из-за вас, — пригрозил худой.

— Ой, да не кипишуй ты, — шумно дыша, отмахнулся ушастый, открывая дверь. — Успеем.

Дверь отворилась, и четвёрка вошла в тёмное помещение. Ушастый пошарил рукой по стене, нашел выключатель и включил свет. Небольшая комнатка пять на пять, в центре которой стоит странного рода устройство из стальных трубок, небольших синеватых камней и двух постаментов, на которых расположены разломные кристаллы. Высотой устройство было около метра, а вот в ширину — не меньше двух.

Оба кристалла, подключенных к устройству, излучали едва заметное свечение. Но левый кристалл выглядел значительно хуже правого. По нему побежали трещины, при этом камень мелко вибрировал, создавая шум, похожий на скрежет битого стекла.

— Давай, Ветошь, убирай отработку, — велел пузатый и кивнул на левый кристалл.

— Ага. Разбежался. Я помню, как Славика посекло в прошлый раз. Сам вытаскивай эту хреновину.

— Да чего вы телитесь? Свалите, — вышел из себя ушастый, отстранил бойцов, а после обхватил левый кристалл и аккуратно отставил его в сторону.

С облегчением выдохнув, он собирался помочь товарищам водрузить новый кристалл на постамент, но вздрогнул от ужаса. Отработанный кристалл издал громкий щелчок, после которого рассыпался.

— Ха-ха-ха! Ты там штаны не обмочил, случаем? — заржал пузатый.

— Рот бы свой прикрыл, боров, — буркнул худой. — Сам-то зассал кристалл убирать.

— Слышь… — набычился пузатый.

— Хватит спорить. Ну. Взяли-и-и! — прохрипел ушастый, взялся за кристалл и помог установить его на постамент.

Устройство издало нарастающий гул, новый кристалл засветился ярко-белыми лучами, при этом второй кристалл светился всё так же бледно.

— Ну всё. Неделю можно жить спокойно, — отряхивая руки, сказал пузатый.

— Ага. Надеюсь, Фрол закроет ещё парочку разломов, чтобы запас был, — согласился худой.

— Да он бы и был, если бы прошлый разлом сам собой не схлопнулся, — поддакнул ушастый.

— Думаешь, пацаны виноваты? — нахмурился пузатый.

— Пятилетки, что ли? Да ну, бред. Сам подумай, как шкеты могли там накосячить? К тому же, если ты берёшь с собой в разлом новых людей, то должен за ними присматривать, — отмахнулся худой. — Как ни крути, это косяк Фрола. Вот только с него Барс спрашивать не станет. Сам знаешь.

— Да знаю, конечно, — вздохнул пузатый.

— Меня знаешь, что волнует? — спросил худой и тут же сам ответил. — Что мы будем делать, когда все собачки подохнут? Сами, что ли, в разломы пойдём?

— Да ну, нахрен. Я на такое не подписывался, — открестился пузатый.

— А кто тебя спросит? Барс скажет — надо, и пойдёшь, как миленький, иначе сдохнешь, — ухмыльнулся ушастый.

— Есть такое дело, — почесав затылок, сказал пузатый. — Жаль, что уже половину гвардейцев положили. Нам бы новых сыскать.

— Ага, было бы отли… — Худощавый на мгновение замер и указал пальцем в сторону выхода. — А это чё такое? Воробей?

Я тут же отдал Мимо приказ улетать оттуда как можно скорее. Да. Я мог бы его отозвать, и мимик просто растаял бы в воздухе. Но это вызовет кучу вопросов, которые могут дойти до Барса. Он сложит два плюс два и поймёт, что до нашего появления ничего подобного в Ленске не происходило, а потом… Потом заварится ещё большая каша, чем мы имеем сейчас.

Увиденное меня, мягко говоря, впечатлило. Если у Барса есть толковый артефактор, способный создать такую машину, то у нас большие проблемы. Ведь насколько мне известно, никто в Империи не делал ранее ничего подобного. А здесь шайка головорезов на коленках собрала стационарный генератор магического поля?

Странно всё это. Может, у них в плену имеется целый Научно-исследовательский институт, который горбатится на благо Барса? Сомневаюсь в этом. Но всякое может быть. Хотя в то, что они взяли в плен учёных, я верю куда больше, чем в то, что шайка уголовников сама смогла смастерить нечто подобное.

Мимик выпорхнул из управы и полетел обратно в кабак «Пьяный козёл». Мне же очень хотелось посмотреть на генератор поля поближе, вот только это слишком рискованно. Если меня поймают, то по головке не погладят — точно. Да и какой смысл в этом? Ну, пойму я строение артефакта, а дальше что? Создам его точную копию? Это возможно, но без помощи толкового кузнеца и алхимика — вряд ли я справлюсь.

А если я захочу уничтожить защитный барьер, то я смогу сделать это, не приближаясь к артефакту. Просто нужно будет сделать так, чтобы в течение недели барсовцы не смогли добыть новый кристалл или чтобы по пути в Ленск он случайным образом дал трещину. Но уничтожать барьер пока я не буду.

Нужно выяснить, как отключить ошейники гвардейцев, а когда я их отключу, тогда можно и барьер уничтожить, чтобы создать панику в рядах уголовников. Под шумок мы сможем не только вытащить всех гвардейцев, но и совершить переворот власти. Правда сперва я займусь собственным развитием.

Решил не идти в кабак. Вместо этого отправился в отель. Открыл форточку, на прикроватной тумбочке разложил десяток чистых визиток, после взял одну окровавленную и лёг с ней на кровать. Погружаясь в Чертоги Разума, услышал вибрирующий голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Желаю.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Кольщик»,

«Мастер ножевого боя»,

«Душитель»,

«Туберкулёз»,

«Цирроз»,

«Резьба по дереву»,

«Травник»,

«Скрытность»,

«Подагра»,

«Зоркий глаз»…

Ут перечислила три десятка доминант, половина из которых была отведена под болезни. При этом ни у кого не обнаружилась предрасположенность к магии или контролю маны. Не сказать, что я был этому удивлён, но надежда всё же грела. Ладно. Пусть Мимо повеселится в кабаке, вдруг удастся заполучить кровь Фрола и Барса? А если нет, то завтра проникну в темницу и возьму образцы крови гвардейцев.

— Ут, все доминанты, связанные с болезнями, тут же отправить на переработку в пользу сердца василиска, как и доминанты, которым не найдётся места в свободных ячейках.

«Вас поняла. Начать переработку?»

— Пока что нет, — сказал я и направился в убежище Огнёва.

Круглая дверь с изображением скалящегося огонька, выбитого на камне, откатилась в сторону, освободив мне дорогу.

— Ваше благородие, госпожа… — пел старшина, пока не заметил меня. — Товарищ Михаил, выражаю сердечную благодарность! — рявкнул он, взлетев с кровати, сплёл из пламени правую руку и приложил её к брови, отдав честь.

— Понравилось гулять? — улыбнулся я.

— Хе-хе. Ещё как. На какой-то момент я даже забыл, что превратился в это. — Он посмотрел на горящую руку и тяжело вздохнул. — Приятно ощутить вкус пива, текстуру замусоленных карт, аромат курева, на баб поглазеть. Ещё бы…

— Мне пять лет. Да и в любовных делах я тебе контроль не отдам. Это уже извращение какое-то, — сразу предупредил я.

— Да это понятно. Я про другое. Вот бы мне собственным телом разжиться. Тогда жизнь заиграла бы совершенно другими красками, — мечтательно сказал он и снова тяжело вздохнул.

— Запрос получен. Буду думать, как решить эту проблему.

— Чё? Правда? — удивился старшина. — Я так, наобум сказал. А это реально возможно?

— Товарищ старшина, в этой жизни возможно если не всё, то многое. Для тебя и меня оказалось, что конец жизни — это начало новой, так почему бы нам не найти способ создать тебе новое тело? — Я улыбнулся и задумался.

Да, я могу создать голема, не прямо сейчас, но потенциально — могу. Вселю туда дух Огнёва, но это явно не то, чего желает старшина. Доступ к женскому телу ему будет заказан, а в остальном — живи не хочу. Курево, алкоголь, еда, да всё, что угодно, но женщины — тут уж, увы и ах. Если только не сделать для него отдельную даму, тоже каменную.

Есть и другой способ. В разделе демонологии имеется заклинание переноса души из одного тела в другое. В нашем случае просто перенос души в чужое тело, фактически — это захват чужого тела с полным стиранием старой личности. Магия мерзкая, но может сработать, но тогда Огнёв утратит свои способности и получит лишь те навыки, какие были у бывшего владельца тела.

— Товарищ Михаил, если ты вернёшь мне тело, то я… — он замялся, так как к горлу подступил ком. — Я… Короче, век не забуду. Буду твоим должником или типа того… — он шмыгнул носом.

— Всё хорошо. Я забочусь о своих людях, а значит, и твоей беде смогу помочь. Или найдём приемлемый вариант для существования.

— Спасибо.

— Пока не за что. Как будет результат, так и поблагодаришь, — улыбнулся я, а после посмотрел наверх и крикнул. — Ут! Поглотить доминанты!

«Процесс поглощения запущен».

Глава 9

Я проснулся от того, что мимо окна прошла парочка пьяных в хлам мужиков. В комнату проник табачный дым, заставив скривиться от отвращения. Да, не такого пробуждения я ожидал. Поднявшись с кровати, протёр глаза и увидел, что на тумбочке пять визиток из десяти заполнены кровью. А это, на секундочку, пятьдесят образцов крови! Довольно неплохой урожай, тем более что жатва продолжается.

В коридоре послышался топот ног. В замочную скважину вставили ключ, провернули его до щелчка, а после в комнату ввалились ребята.

— Ну ты и дебил, конечно, — с ходу весело заявил Артём.

— Не, ну а чё он ворон считает? — усмехнулся Макар.

— Если бы тебя поймали… — начал было Серый.

— Да ладно тебе, я вон тоже цацку прихватил, — подал голос Леший.

Свет внезапно зажегся, и я увидел, что Леший держит в руках золотые часы, а Макар — пистолет.

— Клептоманы хреновы, — покачал головой Серый.

— Мишка, ты дома уже? А мы тебя обыскались, — удивился Макар.

— Ага, так обыскались, что обокрали всю округу, — улыбнулся я.

— Да тихо ты. А то старик услышит, всучит нас Барсу, — спешно закрывая дверь, сказал Леший. Сняв куртку, он поёжился. — Миш, закрой окно, холодина же.

— Вижу, ты, как и я, не любишь закаляться. — Я вздохнул, закрыл окно, сгрёб с тумбочки визитки и пошел одеваться.

— Ты куда? — спросил Прохоров.

— Прогуляюсь. Всё равно не спится.

Выйдя в коридор, услышал храп, от которого сотрясались стены. Старик привычно дрых за стойкой ресепшена. Хотя, чего ему ещё делать в пять утра? Пройдя мимо, я направился на улицу. Рассветом даже не пахло. Темень — хоть глаз выколи. Тут и там слышатся пьяные крики, а из кабака доносится голос охрипшей певички. Ещё бы. Горланить песни до самого утра не каждый сможет.

Слева какого-то бедолагу стошнило прямо на порожки ломбарда. Шульман явно будет «доволен» такому гостинцу. Хотя он, скорее всего, уже привык. Свернув в неприметный проулок, я направился прямиком к темнице, где держали гвардейцев. И знаете что? Я их увидел собственными глазами. Всех сразу.

Десяток вездеходов припарковался у здания. Уголовники лениво пинали пленников, загоняя их в клетки.

— На кой-чёрт так рано-то? — пожаловался боец.

— Чё ты до меня докопался? — рыкнул второй уголовник, заталкивая пленника в клетку. — Спроси у Барса. Он сказал надо, значит — надо.

— Чё вы разгалделись? — недовольно буркнул третий и зевнул. — Ночью купол едва не погас. Вот и собираемся так спешно. Будем делать запас.

— Хренасе. А я Зинку в амбаре зажимал и даже не знал, что мы на волосок от смерти, — ухмыльнулся первый.

— Закройте пасти и работайте. Вон, Фрол идёт. — Боец кивнул в сторону улицы, ведущей к управе.

По ней шел Фрол вместе с десятком хорошо вооруженных парней. На прошлой вылазке я их не видел, но выглядят грозно. Таких бы я окрестил как дезертиры, ведь по телосложению они явно не тянут на обычных заключённых. Вопрос только в том, способны ли они контролировать ману?

Если да, то нужно понять, как их нейтрализовать в первую очередь, ведь уголовник, пусть и с огнестрелом, не так опасен как один адепт с тем же самым огнестрелом.

— Почему клетки ещё не погружены⁈ — вместо приветствия заорал Фрол и влепил затрещину мужику, заросшему так, что со стороны казалось — это медведь, а не человек.

— Мы уже заканчиваем, — начал было оправдываться он, потирая затылок.

— Пять минут назад уже должны были закончить! — рявкнул Фрол. — У вас две минуты. Не управитесь, пеняйте на себя.

— Всё сделаем, — закивал волосатый.

Фрол сел в вездеход и закурил. Сразу было ясно, что у него паршивое настроение. Вчера в кабаке он был весел, но, судя по всему, получил нагоняй от Барса. Я спрятался за угол здания с цокольным этажом и заметил железную лестницу, приставленную к крыше. Хммм… А почему бы и нет? Пулей влетел по ней наверх и лёг на холодный шифер.

С крыши открывался отличный вид на носящихся внизу бойцов. Словно курицы с отрубленными головами, они старались обогнать само время, которое неумолимо приближало наказание, обещанное Фролом. Бойцы этого боялись и поэтому выжимали из себя все соки. Фрол, как истинный управленец, решил ещё немного ускорить процесс:

— Осталось тридцать секунд. Если не успеете загрузить клетки, обратно пойдёте пешком.

На лицах грузчиков застыл ужас. Но работать они стали втрое быстрее. Рыча от натуги, они зашвырнули клетки в кузов, загнали туда пленников, захлопнули борта и на тридцатой секунде сами запрыгнули в машины. Вот как надо мотивировать персонал! Ха-ха. Вездеходы взревели и двинули на окраину Ленска.

Я подождал, пока последняя машина уедет от темницы, а после поднялся в полный рост. Стоя было прекрасно видно, как, выехав из Ленска, колонна разделилась на две части. Одни отправились на юго-запад, другие на северо-запад. Глядя вслед уезжающим броневикам, я почувствовал нарастающую тревогу.

Нет, я не переживал о том, что купол внезапно отключится и Ленск захлестнут твари. Какой смысл об этом переживать? Поселение окружено минными полями с одной стороны, с другой — прикрыто рекой. Если твари попытаются атаковать по земле, то они обречены. Ну и кого бояться? Летунов? Да, гарпии доставучие, но отнюдь не жуть жуткая. Спрячься от них в доме — и ты уже в безопасности.

Беспокоило меня другое. В прошлой вылазке за кристаллом на моих глазах погиб один гвардеец из двадцати. А сейчас девятнадцать оставшихся поделили на две группы и увезли. Сколько из них вернутся назад живыми? Надеюсь, что все. А если нет, тогда план по освобождению Ленска придётся менять и рассчитывать только на собственные силы.

До самого рассвета я гулял вокруг кабака «Пьяный козёл». Периодически доставал новую белоснежную бумажку и позволял пузатому комарику сбросить награбленное. Должен сказать, Мимо потрудился на славу. Сейчас у меня было девять карточек с образцами крови. Каждая карточка содержала генетический материал десяти человек, плюс карточка, которую я использовал перед сном.

Поглощённые доминанты изначально выглядели как мусор, поэтому шесть из десяти Ут отправила на переработку, оставив мне лишь: «Кольщик», «Резьба по дереву», «Скрытность», «Зоркий глаз». Сперва я решил что «Кольщик» — это разновидность навыка владения копьём, увы, это оказалось совсем не так.

Благодаря этой доминанте я смогу худо-бедно набивать татуировки. Чертовски полезный навык (нет!). Сразу же отправил его в переработку. В итоге семь переработанных доминант прибавили Сердцу василиска всего-навсего три процента. Делаем вывод. Не все доминанты одинаково полезны.

Если оставшиеся девяносто образцов ДНК будут давать прибавку в полпроцент, то я заполню Сердце василиска чуть больше, чем на половину. При прочих равных, такое количество ДНК от тварей подняло бы не только Сердце василиска на новый уровень, но и пару других доминант. А значит, нужно идти в сторону Кунгура и охотиться. Так мы и денег подзаработаем, и толковых доминант добудем.

Кстати, если группа разломщиков разделилась, то у них должен быть второй взрыватель. Один у Фрола, второй у Санёчка или того, кто его заменяет. Саня вчера напился до обморочного состояния, скорее всего, сейчас где-то отсыпается. Мне тоже не помешает завалиться в спячку. На недельку, а может, больше. Ведь Мимо продолжает приносить доминанты, а мне нужно время, чтобы их переработать.

Этим я и занялся. Сперва украл пустую тару валяющуюся у кабака. Десять стеклянных бутылок. Да, добыча паршивая, зато её никто не хватится. С добычей вернулся в отель, и спрятал бутылки между ветвями высохшего кустарника. Со стороны стекляшки были едва различимы, это мне и было нужно.

Осмотрелся по сторонам, никого. Барсовцы спали, стояли в дозоре, а часть из них уехала закрывать разломы. Отлично. Значит, никто не станет задавать вопросы, с какой целью я прячу бутылки. Вернувшись в отельный номер, предупредил ребят о том, что вывалюсь из реальности на некоторое время.

Мимику приказал, пока я буду в отрубе, сливать всю кровь в спрятанную тару в кустах. Бутылки специально положил на бок, так, чтобы дождь не смог вымыть ценные образцы ДНК. А потом… Потом меня накрыли боль и беспамятство. Я поглощал доминанты с визитной карточки и отключался часов на восемь. Просыпался, бежал есть, затем получал новую порцию беспамятства.

Открывая глаза, каждый раз я чувствовал себя паршиво. Как будто меня избили палками, а потом проехались катком. Периодически во рту ощущался привкус крови. Ребята смотрели на меня с опаской, предлагая притормозить и поглощать доминанты чуть медленнее. Так бы я и поступил, если бы Мимо не притащил две сотни доминант.

Действовать нужно быстро, ведь если все гвардейцы погибнут, то шансы освободить Ленск будут стремиться к нулю. Потянулись дни. Ребята отдыхали, тренировались, слонялись по Ленску, пытаясь узнать что-нибудь интересное. Увы, ничего толкового они не узнали. Вся информация сводилась к «Вася подрался с Колей, а Петя увёл барышню у Тимура».

Через три дня пришел старикашка и потребовал плату за проживание. Выгребли остатки наличности и оплатили номер с питанием ещё на неделю. На пятый день в Ленск вернулись вездеходы. Точнее, всего два вездехода. Каждый из них доставил по одному кристаллу, после чего они снова отправились в зону. Это заставило меня переживать ещё сильнее. Живы ли гвардейцы?

На седьмой день я проснулся от гулких шагов, разносящихся эхом по коридору отеля. В замочную скважину вставили ключ, дверь отворилась и внутрь вошел Барс. Одноглазый улыбался, а за его спиной стояли два головореза.

— Смотрю, вам у нас понравилось? — спросил он, осмотрев меня и ребят.

— Да, отличное место. Безопасно и кормят вкусно, — ответил я и сел на край кровати.

— Есть такое дело, — согласно кивнул он. — Как вы понимаете, поддержание порядка и обеспечение безопасности — довольно затратные занятия. — Его глаз алчно сверкнул. — А значит, вы должны вносить вклад в наше общество. Понимаете, о чём я?

— Да мы бы с радостью, но вы нас отстранили от походов в разломы, — пожаловался Артём и заслужил презрительный взгляд от Барса.

— Помимо разломов в Ленске полно работы. Вы вольны ею заниматься или нет. Ваши дела. Но с сегодняшнего дня вы будете платитьв месяц по три тысячи рублей с носа. За защиту. Минные поля, закупка топлива и боеприпасов, всё это влетает в копеечку. Вот я и решил, что будет справедливым, если вы поможете общему делу.

— Пятнадцать тысяч в месяц? А не многовато ли? — возмутился Леший.

— Мы заплатим, — ппешно согласился я. — Правда нам потребуется пара недель, чтобы заработать нужную сумму.

— Пара недель? — задумчиво переспросил Барс, как будто надеялся, что мы не потянем нужную сумму и уберёмся из Ленска. Он пристально посмотрел на меня, размышляя, что лучше? Вышвырнуть нас из поселения или получать ежемесячную плату? Алчность победила. — Так и быть. Первый платёж будет отсрочен на две недели, но в следующий раз ожидаю от вас платы день в день.

— Не проблема, — кивнул я.

— Вот это я понимаю. Сознательные граждане, — довольно сказал Барс и ушел, закрыв за собой дверь.

— Миха, какие пятнадцать тысяч? Мы таких денег в глаза даже не видели, — ошалело спросил Макар, выглядывая в окно, чтобы убедиться, ушел ли Барс.

— Заработаем. Тем более, что мы засиделись в Ленске, — сказал я, натягивая штаны. — Пойдём в сторону Кунгура. Там много тварей. Постараемся убить как можно больше. Из убитых выберем наиболее целые туши, их и притащим Шульману. Если повезёт, то за одну вылазку полностью закроем долг.

— Барс раньше не говорил, что нужно платить за проживание. Как думаете, что поменялось? — спросил Сергей.

— Если бы он хотел от нас избавиться, то уже бы это сделал. Видимо, его бойцы стали плохо работать. Приносят всё меньше добычи, а разломные кристаллы — и вовсе на вес золота, — сказал я и указал пальцем на небо. — Вы заметили, что купол стал ярче светиться?

— Ясен пень. Ночью так светится, падла, что фиг заснёшь, — буркнул Леший. — Даже через шторы просвечивает.

— На днях привезли новые кристаллы и заменили выдохшиеся. Поэтому купол стал ярче, — пояснил я. — Богдановцев не привозили обратно уже неделю. Скорее всего, Барс торопится сделать запас кристаллов до наступления морозов. Как только начнутся снегопады, добраться до разломов станет намного сложнее, а значит, велик шанс, что купол погаснет в самое неподходящее время. До холодов нужно и нам заработать кругленькую сумму, чтобы дотянуть до весны, не выбираясь из Ленска.

— Звучит разумно, — согласился Прохоров.

— Собирайтесь. Выступаем через пару часов, — сказал я и погрузился в Чертоги Разума.

За неделю я успел переработать все образцы ДНК, которые принёс Мимо. Как и в прошлый раз, практически все доминанты были мусором. Всего у пары человек обнаружился дар к контролю маны, но, увы, эти доминанты мне не выпали. Зато теперь я обладатель следующих доминант: «Кожевенник», «Кулачный боец» и «Токарь». Остальное улетело в переработку, позволив повысить «Сердце василиска» до третьего ранга, а также поднять до третьего ранга «Сопротивление ментальному воздействию».

Если удастся найти и закрыть разлом, я бы с радостью повысил до четвёртого ранга «Сопротивление ментальному воздействию». Да, «Сердце василиска» даёт очень мощные усиления, но что толку от них, если я не пойму, где морок, а где реальность? Выступи мы против Барса, он создаст такую иллюзию, что мы поубиваем друг друга, думая, что сражаемся против уголовников.

— Вот же скотина, — выругался Леший.

— Что такое? — спросил Макар, надевая ботинки.

— Не мог он на пару дней раньше сказать о налоге? Мы ж все деньги потратили на проживание. Даже тушняк не за что купить, — пояснил Лёха.

— Тебе-то чего переживать? — усмехнулся Прохоров. — Будешь тухлятину всякую жрать вместе с Серым, а вот нам с Макаром придётся поголодать пару деньков.

— Ничего страшного. Будет стимул быстрее вернуться, — улыбнулся Макар.

— Вы с ума сошли? Мы старику вообще-то заплатили за питание. Пусть наготавливает, возьмём с собой в дорогу, — сказал я и поймал на себе радостные взгляды. — Нет, ну если хотите, можете жрать тухлятину, кто я такой, чтобы вам запрещать? — Я поднял руки вверх, как бы капитулируя перед их вкусовыми предпочтениями.

— Не, не, не. Пусть старый готовит. Сейчас я к нему сбегаю. — Серый, мигом вылетел в коридор и побежал озадачивать нашего сонливого хозяина отеля.

* * *

Уфа.

Остров Козарез.

На берегу реки Белая расположился детский спортивный лагерь на две тысячи человек. Он был построен ещё двадцать лет назад, но открылся только сейчас. Владимир Владимирович Титов построил этот лагерь за деньги Архарова, для детей Архарова. И Владимир Владимирович, и Константин Игоревич надеялись, что этот день никогда не настанет, и лагерь не заполнится посетителями до отказа, но подстелить соломку было необходимо.

Двадцать лет спустя строения, покрывшиеся пылью, расконсервировали и заселили туда детей Константина Игоревича. Вокруг лагеря был возведён шестиметровый забор для того, чтобы местные жители не знали, что творится в лагере, и живёт ли там кто-то вообще. Прошли года. Сперва людям было интересно, и они стремились проникнуть за забор, а после этот самый забор стал привычным фоном.

Лагерь вместил в себя ребят в возрасте от года до пятнадцати. Дети были напуганы, не знали, чего ждать от завтрашнего дня. Титов, конечно, пытался их успокоить и пообещал, что всё наладится. Но кого этим обманешь?

Ребята видели собственными глазами, как всполохи взрывов уничтожают привычный им мир. Видели, как их преподаватели и ровесники гибнут под пулями. Забыть такое невозможно. По крайней мере, не сейчас. Все до единого знали, кого винить. Красные мундиры Имперцев многим снились в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту.

Так продолжалось, пока Юрия Константиновича не выписали из реанимационного отделения. Болезненный вид кареглазого брюнета усугубила сутулость, согнувшая его рослую фигуру после уничтожения рода. От широкой улыбки остались лишь мимические морщины, которые невозможно было стереть.

Сегодня Юрию исполнилось тридцать лет, и за все годы он, пожалуй, не чувствовал себя более отвратно. Он скорбел об отце, о роде, о том, что выжил, а не пал смертью храбрых, защищая свою землю. А ещё он винил себя. За то, что слаб, за то, что он не абсолют, не Александр. Уж он-то смог бы…

А что бы он смог? Этот чёртов идиот даже не выбрался из разлома. Что бы он противопоставил мощи Императора? Выиграл пару минут? Да. Спас сотню-другую жизней? Определённо. Но итог был бы точно таким же. Тотальное уничтожение всего того, что их отец строил долгие десятилетия. То, ради чего трудился Юрий и все, кого он знал. Трудились и отдавали свои жизни ради общей цели. Общей мечты.

Юрий стоял спиной к реке Белая. С воды дул пронзительный ветер, развевая волосы брюнета. Привычную рапиру Юрий сменил на булаву. Да, она была куда меньше той, которой орудовал его отец. Но сейчас это оружие ему было нужно не для атаки или защиты, а просто чтобы стоять.

Пришитая недавно нога чертовски болела. Ходить с трудом получалось, но при этом Юрий постоянно хромал. Теперь он — старший в роду, по крайней мере, самый старший из тех, кто остался на свободе. Молодая поросль должна видеть его сильным и непоколебимым. В самом деле, ну кто в здравом уме прислушается к словам о светлом будущем, если они исходят из уст калеки?

Юрий перенёс вес тела на рукоять булавы и осмотрел выстроившихся перед ним бойцов. Последний оплот рода Архаровых. Две тысячи мальчишек и девчонок. Девочки с военным ремеслом не были связаны, а вот парни… Примерно треть из них имели хоть какой-то боевой опыт, остальные…

Юрий не знал, смогут ли они оправиться от увиденного и взять оружие в руки. Да, у части ребят в душе пылает пожар ненависти, а вот другие в таком ужасе от увиденного, что готовы рухнуть на пол и зарыдать от любого громкого звука.

Что делать с этой «армадой»? Как спасти отца или вернуть утраченные земли? Ответа нет. Юрий знал наверняка лишь одно. Жизнь его не готовила к такому. Он всегда был на вторых ролях. Сначала все надежды возлагали на Александра, потом он исчез, и отец замкнулся, вернув бразды правления в свои руки.

Как только отношения Юрия и отца начали налаживаться, и показалось, что Константин Игоревич вот-вот доверит тому род и обучит всем тонкостям. Бац! Вмешался чёртов Император. Юрий никогда не жаловался. Он был стойким бойцом, готовым умереть ради рода. Но сейчас ему было трудно. Невообразимо трудно смотреть в эти тысячи растерянных глаз.

Инстинктивно Юрий стиснул рукоять булавы до боли в руках, расправил плечи. вдохнул полную грудь воздуха и гаркнул так, словно вместо него кричал горный великан:

— Гордые дети рода Архаровых! Воспряньте духом! Вы и есть род! Земли, титулы, всё это не важно! Род жив, пока живы вы! Мы вернём утраченное, и наши враги умоются кровью!

Хищный оскал появился на его иссушенном лице, правая рука с трудом вскинула вверх булаву, словно факел, чтобы осветить путь молодой поросли. Но ответом ему была тишина. Дети переглядывались, шептались и не знали, как реагировать на услышанное. Но тишину нарушил парнишка лет шести. Выбежав вперёд, он вскинул кулаки вверх, приветствуя нового главу рода, и заорал, срывая глотку:

— Порвём им жопы!!!

Толпа сперва взорвалась хохотом, а после — всё больше и больше ребят стали выкрикивать то, что они сделают с врагами. Боевой дух рос на глазах, а вместе с ним возрождался и род. А всё благодаря мелкому шестилетке по имени Федька. Юрий улыбнулся и в глубине души почувствовал, что ещё не всё потеряно. Род Архаровых снова станет великим!

Глава 10

Грохот тележки, заполненной свежей едой, и трёхэтажный мат — эти звуки приближались к нашему номеру, намекая, что сейчас в комнату ворвётся старик и станет ныть о том, как мы его эксплуатируем. С грохотом дверь отворилась, и спиной вперёд зашел дед, волоча за собой тележку, заставленную полулитровыми банками, завёрнутыми в фольгу. Таких банок я насчитал пятнадцать штук.

— Поганцы. И не стыдно вам? Разбудили ни свет, ни заря. Заставили жрачку вам готовить? Оно мне надо? Я старый человек! — размахивая руками, возмущался старик.

— Мы единственные постояльцы в твоём отеле. Мог бы и поменьше бухтеть, — напомнил ему Макар.

— Бухтеть значит, да? — зло переспросил дед, погрозил нам пальцем и, фыркая, развернулся в сторону выхода. — Чтоб все банки целы были. Хоть одну разгрохаете, купите новые из своего кармана. Усекли?

— Обязательно разгрохаем, — усмехнулся я. — В смысле, всё вернём до последнего осколка. Тьфу! В смысле, в целости и сохранности.

— А ты позубоскаль мне ещё. Умник, — покачал головой дед и ушел, громко хлопнув дверью.

— Думаю, очень скоро он станет требовать с нас деньги даже просто так. Работать ему лень, а единственные клиенты, похоже, обязаны выплачивать ему пенсию, — покачал головой Леший.

— Я всё слышу! Засранцы неблагодарные! — выкрикнул дед из коридора.

— Мы тебя уже отблагодарили звонкой монетой! — крикнул в ответ Артём.

На этом перепалка и завершилась. Странный дед. Каждый раз, когда с ним встречаемся нос к носу, начинает бухтеть и в чём-то обвинять. По-моему это дед должен быть благодарным за то, что мы поселились в такой халупе.

Мы расхватали с тележки по три банки и рассовали их по рюкзакам, после чего я отправил рюкзаки в пространственное хранилище, выбросив оттуда наше оружие. Артём забрал копьё, Леший нож, а Макар брать вилы отказался.

— Зачем они мне? Я же стволом разжился, — сказал он, улыбаясь, и продемонстрировал пистолет, спрятанный под ремень штанов.

— И много у тебя патронов? Стрелок Архаровский, — скептически спросил Сергей.

— Ну так. Есть небольшой запасец, — скромно ответил Макар и достал из кармана два полных магазина.

— Вопрос снят, — улыбнулся Серый.

Налегке мы вышли на улицу и замерли, посмотрев на чёрное небо. С неба неспешно падали пушистые белые снежинки.

— Да вы издеваетесь? — вздохнул Артём.

— Надеюсь, нас не заметёт по шею, — улыбнулся я.

Бодро шагая, мы перебрались через реку Бым. Хотя слово «перебрались» слишком громкое. По сути, мы просто прошлись по мосту и двинули по асфальтированной дороге Ленск — Лужки. Дорога шла по прямой, никуда не сворачивала, правда снаряды, как и везде, изрыли асфальт практически до полного его уничтожения.

Через три километра мы свернули направо в сторону Кунгура. Идти по дороге — одно удовольствие. Падает снежок и тут же тает, вокруг ни души. Тишина такая, что слышно лишь наше дыхание и топот ботинок.

Я использовал Всевидящее Око и осмотрелся. На земле нет ни одной твари, а вот в небе всё иначе. Десятки ярко-синих точек носились в паре километров от нас. Судя по тому, что я видел, твари либо делили добычу, либо дрались друг против друга.

— Кто петь умеет? — спросил я, посмотрев на ребят.

— Если надо, я могу. Но паршиво, — признался Леший.

— Тогда горлань как можно громче, — попросил я.

— Что-то мне твоё выражение лица не нравится. Буду приманкой выступать?

— Скорее, зазывалой. Пригласим гарпий присоединиться к пикнику на обочине, — улыбнулся я, но потом подумал и отменил концерт. — Отставить. Побереги связки. Ведь у нас есть гламурная дива.

— Ты про голема, что ли? — спросил Артём, но ответ уже появился на моей ладони.

Галина, улыбаясь, стала отвешивать поклоны, размахивая чёрной кристаллической рукой.

— Галина чрезвычайно гордо глазеет челяди… — Договорить она не успела, я со всего размаха запустил её в небо. — Галина-а-а!!! — вибрирующим голосом заорала она, набирая скорость.

— Это она нас челядью обозвала? — нахмурился Прохоров.

— Не вас, конечно. Только тебя, — усмехнулся я, пристально вглядываясь в небеса. — Приготовьтесь. Похоже, клюнули.

Синеватые точки прекратили сражение и замерли. Судя по всему, они прислушивались, а после — рванули в нашу сторону. Я вытянул руку перед собой. Громко вопя, Галина ударилась в мою ладонь.

— Галина готова грызть черепа!

— Какая воинственная, — хихикнул Макар.

— Приготовьтесь. Сейчас будет весело, — приказал я и обнажил меч.

Ребята последовали моему примеру. Заняли построение в виде клина. На острие я, за мной Серый и Артём, за ними Леший и Макар. Задача Макара была отстреливать гарпий, а Леший должен добивать подранков, так как нож для сражения с летающими тварями не слишком-то подходит

Нарастающий каркающий вой приближался. Твари летели довольно высоко, но слышно их было за километр. Я насчитал двадцать одну штуку. С одной стороны, было тревожно, так как численность порядочная, и мало ли как повернётся ход сражения. А с другой стороны, мы уже сталкивались с подобной напастью и опасаться было не…

Когда существа ринулись с небес на нас, я сразу же понял, халявы не будет. Как я это понял? Да очень просто. Вместе с гарпиями летела массивная тварь с шиповидным клювом, острыми когтями и чешуёй вместо крыльев. Она напоминала странный гибрид ящера и птицы, но хуже всего было то, что эта птичка в размахе крыльев достигала добрых пяти метров.

Тварь летела позади основной стаи, как будто руководя охотой. Гарпии разбились на две группы, одна ринулась в атаку спереди, вторая зашла нам в тыл. Клацая зубами, уродливые твари с вытянутыми шеями на бреющем полёте пронеслись над нашими головами.

Макар не зевал и успел разрядить весь магазин. Оглушительные хлопки били по ушам, а вот летунов они сбивали довольно посредственно. Десятью выстрелами Макар уложил лишь двух гарпий. Впрочем, у нас результаты были ещё скромнее. Я, Артём и Серый убили всего по одной. Зато как убили!

Артём, как типичный зануда, насадил на копьё верещащую птичку, а после использовал покров пламени и зажарил её. Ничего интересного. Но истинный воин должен купаться в крови врагов! Чем мы с Серым и занялись. Я рассёк летящую прямо на меня тварь от головы и до хвоста, развалив её на две равные части, Серёга поступил так же.

Кровь птичек бурным потоком окатила нас с ног до головы. И скажу я вам, воняло от неё знатно. Серого даже начало подташнивать. Но времени страдать не было. По крайней мере, у меня. Я протёр лицо от крови, заливающей глаза, и…

В последний момент успел заметить, что слева несутся острые когти. Резко пригнулся, но чёртов капюшон взметнулся в воздух. Ящероподобная птица ухватила меня за капюшон и оторвала от земли. Куртка, словно удавка, стиснулась на моей шее. Покраснев как рак, я стал бить мечом наугад, надеясь вспороть твари брюхо, как это однажды сделал Леший.

Лезвие то и дело попадало по массивным лапам, не причиняя при этом существу никакого урона. Зараза, видать, придётся попрощаться с курткой. Только я потянулся к молнии, как тварь подбросила меня вверх и перехватила поудобнее. Острые когти впились в левую руку. По телу прокатилась жуткая боль, от которой я едва не выронил меч. Я посмотрел на руку и увидел, что она неестественно изогнулась.

Этот крылатый ублюдок сломал мне кости? Ну, всё. Конец тебе, падаль. Я потянулся к мане, и в этот момент летучий ящер опустил голову вниз и попытался меня клюнуть. Острый клюв прошел в сантиметре от моей груди. Увернуться я смог лишь резко качнувшись вправо, из-за чего боль в сломанной руке стала ещё сильнее.

— Охладись немного! — выкрикнул я и сплёл ледяную стрелу.

Обдав меня морозным ветром, заклинание со свистом рвануло вперёд, целя в морду твари, но эта пакость даже не подумала уворачиваться. Летун ударил клювом в центр ледяной стрелы, расщепив её на десяток мелких осколков.

— Ща-а-ар! — заорало существо и принялось, как заведённое, наносить удары, стараясь пронзить меня насквозь.

Краем глаза я видел, что мы поднялись чертовски высоко. Метров на двести от земли. Убей я эту пакость одним ударом, шанс превратиться в лепёшку увеличился бы до ста процентов. Впрочем, убить летуна было непросто. Я, словно лист на ветру, трепыхался из стороны в сторону, стараясь спастись от острого клюва, но тварь оказалась не так глупа.

Клюв вонзился в моё плечо, пробив его насквозь. Кровь бурным потоком хлынула из раны, а ветер подхватил её и разнёс по округе. Я вскрикнул от боли, понимая, что ещё пара таких попаданий — и придётся попрощаться с рукой. После я рухну с высоты, расплескав требуху во все стороны, а эта крылатая падаль с радостью мной пообедает. Что ж, тогда придётся прибегнуть к экстренной заморозке.

Я сфокусировал в раненной руке большую часть маны и выплеснул её в едином импульсе, формируя морозный покров. Правда я слегка изменил полярность заклинания. Теперь покров не защищал тело, а наоборот — агрессивно на него воздействовал.

Иней прокатился по ногам летучего ящера, окутал тело, крылья и голову. Крылья, мощно вспарывавшие воздух, начали замедляться. Я заглянул в вертикальные зрачки твари и увидел там страх. Птичка поняла, что мы начинаем терять высоту — и довольно стремительно.

Издав пронзительный визг, летун попытался разжать когти и сбросить меня вниз. Увы, теперь мы были связаны, пока земля не разлучит нас. Моя куртка задубела и примёрзла к лапе существа.

— Ща-а-а… — прохрипела птица и застыла, словно статуя.

— Зараза! — выругался я, понимая, что нас ждёт жесткая посадка.

Ветер свистит в ушах, обжигает лицо, а мы несёмся прямиком в небольшой лесок, заполненный голыми деревьями. На такой скорости смерть неминуема. Знаете, в жизни порой случаются моменты, когда на выбор у тебя есть всего два варианта. Плохой и очень плохой. Как вы догадались, очень плохой — это продолжать лететь вместе с тварью навстречу лесу.

А плохой — это сделать прыжок веры. Я отменил заклинание заморозки и плоть твари стала медленно оттаивать. Сперва разморозились лапы. Получив свободу, они тут же отпустили меня. А подо мной высоты всего ничего, метров пятьдесят, если упаду на мягкую травку или кустарник, то обязательно… Да сдохну, конечно. Поэтому:

— Мимо-о-о! — выкрикнул я, падая вниз.

На моём плече появился мимик, обвил меня щупальцами, словно спрут, а после выбросил в стороны четыре отростка, похожих на едва оперившиеся крылья. Мы, конечно не полетели, зато скорость снижения немного замедлилась и превратилась в контролируемое падение. На всех парах мы влетели в лес. Ветки хлестали по лицу, заставляя прикрывать глаза единственной уцелевшей рукой, а потом…

Потом мы врезались в низкорослую берёзу. Хрустнув, она сломалась пополам, и мы полетели на землю вслед за ней. Земля-матушка приняла меня в свои объятия как родного. Сперва я отбил все потроха, упав на земляную кочку, после меня отбросило в лужу, а в финале я услышал хруст ломающихся деревьев и прощальный вой птички, упавшей в сотне метров впереди.

— Помощь? — спросил мимик, став моей копией, и протянул руку.

Я бы с радостью поднялся, вот только сейчас я судорожно пытался сделать вдох. В груди горел огонь, я сипел и кряхтел от натули, но лёгкие сопротивлялись, как могли. И наконец-то столь желанный воздух ледяным потоком хлынул по моей носоглотке. Дышать было больно, но то, что я ещё жив, уже хорошо. А раны — это ерунда. Регенерация быстро поставит меня на ноги.

Я протянул Мимо руку, но она повисла, словно тряпка, пропитав куртку кровью. Перелом, ещё и открытый. Класс… Кстати, я заметил, что было больно, но не настолько, чтобы я потерял сознание. Видать, опыт поглощения тысяч доминант постепенно стал притуплять болевой порог.

Да, да. Не последнее место в этом вопросе имеет и доминанта Повышения болевого порога. Может, однажды я вообще перестану чувствовать боль. Я протянул Мимо правую руку, и он поставил меня на ноги.

— Ща-а-ар! Щара!!! — верещал летучий ящер впереди.

Через просветы облетевших деревьев я видел, как его крылья судорожно взмахиваеют, колыша ветки облетевших кустов, но тварь не двигалась с места. Может, застряла? Если так, то нужно её добить. Отозвав Мимо, я побрёл в сторону летуна так быстро, как мог.

Спустя пару минут увидел, что тварь, падая свалила пару деревьев, а после налетела на небольную осину, которая и прошила грудину существа насквозь. Ящер висел в трёх метрах над землёй, лупил крыльями, дёргался из стороны в сторону, но освободиться не получалось. Заметив меня, он удвоил усилия, от чего кровь из раны хлынула ручьём.

— Да уж. Паршивые у вас авиалинии. Даже лимонад в полёте не предложили, — усмехнулся я и подошел ближе.

Осмотрел осину, на которой повисла тварь, и пришел к выводу, что со сломанной рукой я туда точно не залезу. О том, чтобы прикончить летуна, я и вовсе молчу. Тогда остаётся лишь один вариант. Меч убрал в хранилище, а вместо него призвал Галину.

— Ну что, Галя? Гламурно громи. Но не эту образину, а ствол дерева. — Приказал я, кивнув на осину, и зашвырнул голема в ближайшее дерево.

— Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! Галя! — орал голем при каждом рикошете от дерева.

Кора и сухие ветки разлетались во все стороны, смешивались с первым снегом и падали на землю. На стволе осины сперва появились вмятины, потом выщербины, а через минуту дерево и вовсе рухнуло. Кстати, к моменту падения осины летун практически подох. Из-за постоянной тряски кровотечение усиливалось, в итоге прямо сейчас он лежал у моих ног, смотря в пустоту вертикальными зрачками.

— Жаль, тебя нельзя приручить. Я бы с радостью полетал на тебе при других обстоятельствах, — сказал я и выстрелил ледяной иглой в приоткрытую пасть твари. Существо вздрогнуло и обмякло.

Окинув Всевидящим Оком тушу твари, я заметил, что Слеза Мироздания располагается немногим выше ствола осины, застрявшего в груди летуна. Руками я деревяшку, конечно, не вытащу, но мне это и не нужно. Подойдя ближе, положил руку на ствол дерева и перенёс его в хранилище, после чего сбросил ствол слева от себя. Послышался хруст, а тело вновь пронзила резкая боль.

Перевёл взгляд на сломанную руку и увидел, что она мелко подрагивает, как будто кости вправляются осколки костей становятся на место. Вместе с этим захотелось есть. Отличный признак. Регенерация работает. Аккуратно я запустил правую руку в рану на груди ящера и извлёк оттуда окровавленный кругляш, тускло излучающий серебряный свет. Эта штуковина мне пригодится и довольно скоро.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?» — послышался вибрирующий голос Ут.

— Да, да. Ознакомимся. В более спокойной обстановке, — отмахнулся я.

Положил руку на шершавую чешую ящера и отправил его в хранилище. Уверен, за такого Шульман даст отличную цену. Жаль только, грудина пробита насквозь, если бы не это, мы бы могли озолотиться, ведь подобных существ торговцу вряд ли доставляли. Во всяком случае, в целом виде. Осмотревшись, я побежал в обратную сторону. Сломанная рука ныла, но это было неважно.

Я смотрел вдаль с помощью Всевидящего Ока, и увиденное меня встревожило. Высоко в небе кружились семь гарпий, а на земле светились синим шесть точек, четыре из которых лежали на земле и лишь две возвышались над ней. Сердце сдавил страх. Кто-то из ребят ранен? Или погиб…?

Нет, не может быть. Это же всего лишь гарпии. Два десятка разъярённых гарпий… Я собственными глазами однажды видел, как они подняв над землёй жертву, разорвали её в клочья. А вдруг…

Ноги сами обой понесли меня по опавшей листве, по лужам. Снег падал на лицо и мгновенно таял. Я бежал, не чуя ног, спотыкался, подскальзывался, больно падал, вставал и снова бежал.

— Падла! Да как же далеко ты меня утащила⁈ — выругался я на покойного ящера и выскочил из леса.

Впереди поле, за которым виднелась дорога. Два силуэта, покачиваясь, стояли на ногах, подняв над головой оружие. Кто из ребят выжил, я не смог разобрать — и побежал по пашне, утопая по щиколотку в грязи. Мышцы от натуги горели, а я спешил, как мог. Спешил на помощь ребятам.

— Нет! — закричал я, видя, как гарпии, кружащиеся в вышине, отважились на новый рывок и устремились вниз.

Глава 11

Из чёрного неба вынырнули силуэты семи вопящих бестий. Обгоняя снежинки, они устремились вниз, выставив перед собой когти. На земле, пошатываясь, стояли два паренька и смотрели в лицо приближающейся опасности.

Задыхаясь, я нёсся по пашне, в надежде хоть чем-то помочь ребятам. Увы, с расстояния в километр я при всём желании не попаду ледяной стрелой в летунов. Даже если бы у меня был полный запас энергии, и я вложил всю ману в одно-единственное заклинание, то, скорее всего, промахнулся бы. Слишком далеко.

Оступившись, я полетел в грязь. Упал, выставив перед собою руки. Сломанные кости уже зажили и напоминали о себе лишь лёгкой тянущей болью. Резко поднялся и продолжил бег, наблюдая за тем, как гарпии одна за другой падают на ребят сверху.

Когтистые лапы опасно близко проносятся рядом с мальчишками, ещё чуть-чуть и их утащат ввысь, а там разорвут в клочья. Один из парней орудует копьём! Это я понял по тому, что оружие бойца вспыхнуло ярким пламенем. Прохоров жив! Кто второй?

— Зараза! Да шевелитесь вы! — закричал я на собственные ноги, которые с трудом передвигались с голодухи.

Регенерация пожирала слишком много сил. Нужно шоколадок, что ли, накупить? Получил кучу калорий — и пусть регенерация пережигает их во имя моего здоровья.

Огненное копьё прошило насквозь одну из гарпий, заставив её крылья вспыхнуть ярким пламенем. Вторая гарпия ухватила парня за плечо и резко отшвырнула в сторону. Артём полетел кубарем в кювет. На второго парня насели ещё три твари. На моих глазах одна из гарпий развалилась пополам. Ага. Значит это Сергей. Выходит, что Леший и Макар…

Одна из гарпий ухватила Серого за рукоять топора и попыталась вырвать оружие из рук. Завязалась борьба, и Сергея оттащили влево до самой пашни. Казалось странным, что гарпии не атакуют его, ведь парень фактически не может атаковать. Но через секунду всё встало на свои места.

Нас разделяло метров четыреста. Своими собственными глазами я увидел Макара и Лешего. Они лежали на асфальте, раскинув руки в стороны. Никто из них не шевелился. Гарпии же, отбросив в сторону Артёма и Серого, дали дорогу своим подругам.

Три вопящие бестии подлетели к ребятам, лежащим на асфальте, ухватили Лешего за обе ноги, а Макара за одну. Неистово молотя крыльями, они собирались подняться ввысь. Но Леший резко подтянул корпус к ногам и нанёс пару точных ударов, перебив ножом шейные позвонки существ. Гарпия безвольно рухнула на землю.

Выжившая подруга поняла, что пахнет жаренным и решила бросить свою добычу в виде Макара, но не тут-то было. Азиат повторил манёвр Лешего, но поскольку не имел холодного оружия, ухватил существо за голову одной рукой, а второй со всего размаху ударил рукояткой пистолета промеж глаз. Тварь нелепо дёрнулась и рухнула на землю, продолжая лупить крыльями.

Подскочил Леший и мощным ударом пятки размозжил гарпии голову об асфальт. А вот гарпия Серого таки смогла улететь. Впрочем, он и не пытался её добить.

— Лети, сука! И передай своим, что род Архаровых перебьёт всю живность, которую аномалия породит! — заорал Серый, грозя топором вслед удаляющейся птичке.

Увидев это, я не сдержался и захохотал. Вот же, хитрожопые сопляки! Провели не только гарпий, но и меня! А я уже начал себя корить за то, что поторопился уйти на вылазку и не передал Лешему доминанту кулачного боя. А он и без неё справился. Впрочем, эта доминанта ему бы никак не помогла. Что бы он с ней делал? Клювы гарпиям разбивал?

— О! Летучий Голландец пожаловал! — выкрикнул Артём, заметив меня.

— С какого хрена он голландец? Миха же русский, — нахмурился Леший.

— Отвали. Болван безграмотный, — вздохнул Прохоров, покачав головой.

— Да чё ты набычился? Объясни по-нормальному, — продолжил упорствовать Лёха.

— Летучий Голландец — это корабль, — пояснил Артём.

— Миха это корабль? — завис Леший, уставившись на Прохорова.

— Ага, блин. Человек и пароход, — усмехнулся Макар.

Я добежал до ребят и понял, что их одежду проще сжечь, чем отстирать. Измазанные кровищей и кишками. У Макара оторван рукав, Артём порвал штанину на колене, у Серого разорвана молния, и шрам от когтей на макушке. Выглядел Серый брутально. Кстати, забавно то, что одежда Лешего была целой, но при этом самой грязной. На его плече даже висели потроха гарпии.

Ребята были ранены, но незначительно. Стёсанная кожа, неглубокие порезы, синяки. Если честно, я был удивлён. Видимо, я недооценивал ребят, думая что без меня им придёт конец. Самостоятельно уложили девятнадцать гарпий? Это дорогого стоит.

— Вы как, головорезы? Все живы? — спросил я, улыбаясь, и толкнул Артёма плечом.

— Ага. Живы, блин, — хмыкнул Прохоров. — Как только ты улетел отдыхать на юга, Серёге, вон, новую причёску сделали. — Теперь все девки его, — хихикнул Артём.

— Отвали. Надеюсь, эта хрень зарастёт, — сказал Сергей, осторожно потрогал рану на голове и скорчился от боли.

— Конечно зарастёт, — успокоил его Леший. — Только шрам останется, а как известно, на шрамах волосы не растут. Пхы-хы-хы. — Лёха стал давиться от смеха и сделал шаг назад, видя, как Серый сжал рукоять топора.

— Да ладно тебе. Стильно же получилось. Ещё и погоняло тебе дадим. «Шрам», как по мне, звучит круто. Всем вокруг будем рассказывать, что ты с медведем дрался, и он тебя поцарапал, — поддержал друзей Макар.

— Заткнитесь. А то я и вам сейчас такой же оставлю, — предупредил Серый, расплывшись в довольной улыбке.

— Да, рядовой свинота и братья азиаты. Угомонитесь, — сказал я, переводя стрелки с Серого на ребят.

— Я же просил не называть меня так, — прорычал Артём.

— Хорошо, хорошо. — Я примирительно выставил руки перед собой. — Давайте я лучше вам покажу свою добычу.

Я выбросил из хранилища ящера. Птичка рухнула на асфальт, раскинув крылья от одного края дороги до другого, из её грудины потянуло гнилостным духом. Поди, тухлятиной питалась.

— Охренеть, — присвистнул Леший. — Я, конечно, видел, что тебя утащило что-то большое, но не думал, что настолько.

— Как думаете, Шульман много за него заплатит? — спросил я.

— Не знаю, что он там предложит, но я буду торговаться до последнего. Хочу пять тысяч за эту образину, не меньше, — прошептал изумлённый Макар.

— Как раз компенсирует наши потери, — вздохнул Прохоров и указал на гарпий, разбросанных повсюду.

Целых экземпляров было штук пять, остальных либо порубили в капусту, либо сожгли.

— Даже за таких что-то да получим. Правда тащить эту пакость на себе не хотелось бы, — задумчиво сказал я и посмотрел вдаль.

Там виднелась деревушка. Уверен, там уже выгребли всё ценное, но шанс найти телегу или прицеп всё же имелся.

— Мы можем вернуться в Ленск волоча на собственном горбу туши гарпий или заглянуть в ближайшие деревни и поискать там какую-нибудь телегу. Что выбираете?

— Конечно идём за телегой! У меня после прошлого раза спина ещё не прошла, — выпалил Макар.

— Бедолага какой, — хмыкнул Серый. — А когда пистолет воровал, согнувшись в три погибели, чтобы не заметили, спина тебя не беспокоила.

— Само собой. Пистолет-то лёгкий, — улыбнулся Макар, продемонстрировав щель от выбитого зуба.

— О-о-о! — протянул я. — Отряд не заметил потери бойца?

— Ты о чём? — насторожился Макар.

— Языком пощупай, все ли зубы на месте.

Макар быстро прошелся языком по зубам и обнаружил, что в нижнем ряду не хватает двух штук.

— Вот же твари! — выругался он и пнул тушу дохлой гарпии. — Придётся вас сдать Шульману, чтобы оплатить стоматолога.

— Не переживай. Это же молочные зубы, — попытался Серый успокоить Макара.

— Ага, пей больше молока — и вырастут новые. Гы-гы, — пошутил Леший, но никто не засмеялся.

— Идиот, — оценил шутку Прохоров.

— Всё, закончили зубоскалить, — приказал я и выбросил из хранилища рюкзаки. — Забирайте свой скарб, и пойдём искать телегу, а я пока соберу наиболее уцелевшие туши.

Так и поступили. Среди вороха кишок и отрубленных частей тел я выбрал пять отлично сохранившихся туш и ещё две незначительно пострадавших. Да, можно было пойти дальше налегке, но в аномальной зоне куча тварей. На запах крови могут сбежаться вервольфы и всё сожрать к нашему возвращению, тогда мы останемся без добычи. А этого я допустить не могу.

Леший шел следом за мной и вырезал Слёзы Мироздания. За ним летал комарик и собирал образцы крови, которые я бережно переносил на визитки. Кстати, нужно закупиться белой бумагой, а то у меня уже заканчиваются листочки. Леший ссыпал мне в карман двадцать Слёз Мироздания, и мы могли отправляться. Но задержались ещё на пару минут, чтобы просушить одежду от пропитавшей её крови.

Ребята снимали с себя куртки со штанами, а после передавали нам с Артёмом для просушки. Прохоров вечно бухтел, что те с ним по гроб жизни не расплатятся. Но ребята ржали и говорили, мол, «Давай, прачка, паши на благо рода!».

Обсохнув, мы двинули по дороге Ленск — Кунгур. Заглянули в полуразрушенную деревню Колпашники, потом в Мушкалово, Тёплую, Тихановку и наконец, в Патраково. Патраково разрушили до основания, правда пара амбаров, стоящих у реки Ирень, уцелели. Подойдя ближе, мы наткнулись на амбарный замок висящий на дверях.

— Отойдите, сейчас я… — начал было Серый, призвав топор.

— Да погоди ты, — остановил его Макар и обошел амбар сбоку. — Сюда! Тут доски прогнили.

Послышался глухой удар и хруст. Макар проломил ногой доски и влез внутрь амбара. Мы последовали за ним. Внутри было темно и сухо. Отличное место, чтобы заночевать, правда, для ночлега рановато. Выставив перед собой руку, я зажег пламя в ладони, осветив помещение. На стенах висели вилы, лопаты и прочие инструменты. На полу разбросана солома, а ещё есть пара дыр в земле.

Подойдя ближе, я понял, что дыры оставили черви, вместе с этим они сожрали лошадь, которую хозяин на кой-то чёрт запер на замок. А может, просто забыл выпустить на свободу во время эвакуации. Обглоданный костяк лежал на земле и смотрел в сторону выхода.

— Есаул, есаул, что ж ты бросил коня? — спросил я в пустоту и поднял взгляд.

У дальней стены амбара стояла деревянная телега, которую, судя по всему, раньше и таскала лошадь. У телеги не хватало одного колеса…

— Да ё-моё! Что за невезуха? Вроде, нашли телегу, а толку? — разочарованно вздохнул Макар.

— Не переживай. Сейчас починим, — ответил я и указал на бочки, стоящие в противоположном углу амбара. — Тащите сюда. Макар, поищи молоток и гвозди. Серёг, понадобится твой топор.

— Без проблем, — кивнул Серый и передал мне своё оружие.

Но стоило мне только взять топор из его рук, как он тут же растаял в воздухе.

— Персональное оружие? Занятно… — задумчиво проговорил я. — Тогда будешь делать то, что я скажу.

Ребята притащили деревянные бочки — четыре штуки. Мы выбили из них днища, получилось три деревянных кругляша. Сложили их вместе, а после Макар принёс гвозди.

— Молотка нет, но вот, — он протянул десяток кривых гвоздей. — Выдернул из стены.

— Молодец. Находчивый, — похвалил его я и передал гвозди Серому. — Выпрямляй.

Серёга приступил к работе. Положил гвозди на стальной обод бочки и стал бить по ним обухом топора. Спустя десять минут мы получили относительно прямые гвозди и с их помощью сколотили днища бочек.

— И что теперь? — спросил Артём.

— А теперь поджигай копьё и начинай крутить лезвием в центре днищ, — пояснил я.

— Хочешь прожечь их насквозь?

— Именно так.

Улыбнувшись, Артём выполнил приказ. Раскалённое лезвие ковыряло древесину, заставляя её обугливаться. Едкий дымок поднялся в воздух, Артём закашлялся, но работу продолжил, несмотря на это. Через пару минут мы получили идеально круглое отверстие в сколоченных днищах.

— А теперь — самое интересное, — улыбнулся я. — Будем подгонять колесо по размерам. Леший, нож. — Лёха тут же передал мне своё оружие. — Макар, нужны ещё гвозди.

Азиат кивнул и убежал. Я же взял импровизированное колесо, подошел к телеге и понял, что получившееся колесо процентов на двадцать меньше оригинальных. Да и отверстие в центре маловато, чтобы оно село на ось. Но это не проблема. Расковырял отверстие в колесе ножом, приладил на ось телеги. Неплохо. А учитывая, что колесо собирали дети — так просто замечательно.

— Серый, выбей доски из бочки. — Попросил его я и забрал у Макара новую порцию гвоздей.

На этот раз гвозди были только слегка искривлены, и их вполне можно было заколотить без дополнительной правки. Сергей разобрал бочку, принёс десяток изогнутых досок, одну из которых я взял, поставил на бок и приложил к боковине лезвие ножа.

— Лупи, — приказал Серому.

— Эй! Да вы чего? А вдруг сломается? Чем я тогда буду сражаться? — запротестовал Лёха.

— Всё будет отлично, не переживай, — сказал я и кивнул Серёге.

Со всего размаха Шрам ударил обухом топора по тупой части ножа. Лезвие углубилось в древесину, потом ещё и ещё. Четвёртый удар помог нам перерубить доску. Я передвинул лезвие правее, и мы повторили процедуру ещё двадцать четыре раза. В итоге мы получили слегка изогнутые брусочки, двадцать четыре штуки.

Приладили их к нашему колесу, увеличив его размер, и приколотили. Серый остервенело лупил по гвоздям, они входили в сухую древесину без особого труда, правда пару раз дощечки треснули, и пришлось нарубить новых.

Но, в конечном итоге, мы добились своего. Получилось восемь латок по всей окружности колеса. Три деревяшки на каждую латку. Теперь наше колесо по размеру практически совпадало с оригинальными колёсами, остался последний штрих. Мы выстругали из доски клин и вбили его в ось, закрепив колесо.

Да, между латками есть пустое расстояние, да, будет трясти, да, ненадёжная конструкция, но до Ленска мы уж точно доедем.

— И кто у нас будет в роли лошади? — спросил Макар.

— Конечно, ты, — ответил Серый.

— С какой это стати? — возмутился азиат.

— Да с такой. Я говорил, что нужно сбить замок? Давайте пролезем через дыру в стене, давайте пролезем. — Передразнил его Серёга. — А теперь нужно лезть обратно, чтобы открыть чёртову дверь и выгнать телегу.

— Ну, извините, — развёл руками Макар, попытался самостоятельно сдвинуть телегу с места, но ничего не вышло. — Чё ржоте? Помогли бы лучше. — Буркнул он.

— Поможем, поможем. Верёвку главное найди, да подлиннее, — сказал я и призвал Мимо, а вместе с ним и Галину.

Спросите, зачем здесь Галина? Да всё просто. Когда мимик и голем сливаются, они образуют ГалиМо. У этого гибрида порядочная масса, да и дури — ого-го!

— Галина, Галина, Галина! Чрезвычайно горячая чертовка! — пропела Галя, сидя на плечах у Мимо.

— Она нас закадрить пытается? — приподнял бровь Леший.

— Всё может быть, — усмехнулся я.

Макар принёс верёвку, а вместе с ней и лошадиную упряж, которую мы и нацепили на ГалиМо. С улицы послышались удары топора. Удар, второй, десятый. Замок с лязгом упал на землю, и двери распахнулись.

— Дорога свобо… Ох, ничего себе, — присвистнул Серый. — Мы что, поедем с ветерком?

— Голубчик, гнать будем чертовски грациозно! — сообщила Галя.

Галимо без особого труда сдвинул телегу с места и потащил её на выход из амбара. По первой я переживал, что колесо может отвалиться, но всё было в порядке. Вопрос только, выдержит ли колесо ухабы от взрывов снарядов? Впрочем, это мы сейчас и проверим.

— Все на борт! — приказал я и залез в телегу.

Ребята с радостными лицами последовали моему примеру.

— Галя, держи угощение. — Я вытащил из кармана пять Слёз Мироздания и швырнул голему в открытый рот. Глаза Галины полыхнули ярко-белым светом и она улыбнулась.

— Галя готовится гнать через границу! — Не знаю, про какую границу она говорила, но мне стало страшно, ведь у неё было безумное выражение лица.

Сорвавшись с места, ГалиМо стал набирать обороты. Каменные ноги громыхали по земле, а мы вцепились в телегу, надеясь из неё не вывалиться, ведь кидало нас из стороны в сторону. Хотя вывалиться из телеги не так страшно, как перевернуться в ней. Лошадка вылетела на дорогу Ленск — Кунгур и остановилась на распутье. Телега догнала ГалиМо и ударила его в спину.

— Обидно-о-о, — протянул Мимо.

— Куда едем? — спросил Макар.

— Заскочим в Исаковку, — ответил я, глядя направо, в сторону Кунгура.

— Зачем? Мы же с тобой там всё обыскали, — нахмурился Артём.

— Я забыл там одну вещицу. Нужно забрать. А по пути поохотимся.

ГалиМо бодро развернула телегу и рванула по направлению к Кунгуру. Туда, где нас ждал небольшой кусочек пазла.

Глава 12

Говорят, что для бешенного пса и сто вёрст — не крюк. Так вот, эта присказка про нас. Сперва мы доехали до перекрёстка в деревне Полево. Свернули направо и помчали в сторону Дубового. Проехав деревню, свернули налево по направлению к Катино. А когда доехали до Катино, съехали на лесную просёлочную дорогу. Глупая была идея. Снежок сыпал нам на макушки, а мы толкали телегу, намертво увязшую в грязи.

— Я говорил, нечего сюда соваться! Лучше бы бросили телегу в Катино, а сами пешком дошли, — рычал Артём, скользя ногами по жирной грязище.

— А вдруг бы телегу кто-нибудь угнал? — встал на мою защиту Леший.

— Ага. Знаменитые Катинские угонщики телег. Слышал про таких, — усмехнулся Артём, заставив нас заржать.

Телегу мы толкали уже минут десять, но занятие оказалось не самым простым. Колёса наполовину увязли в грязи и отказывались двигаться. Да и ГалиМо была настолько сильна, что выкапывала позади себя новую колею больше прежней. Она вгрызалась в землю своей новенькой чёрной рукой, пытаясь вытянуть себя из трясины, но лишь глубже увязала в ней. Одним словом, шансов вытащить телегу не было никаких. Почти никаких.

— Ладно. Разойдитесь, — вздохнул я, вышвырнул из пространственного кармана тушу гарпии, а в освободившуюся ячейку перенёс телегу.

— Мих, порой мне кажется, что ты охренел, — серьёзно сказал Артём. — Если ты сразу мог это сделать, то какого чёрта не сделал?

— А чего ты жалуешься? Дневную тренировку выполнили. На обратном пути снова утопим телегу в грязи и выполним ночную тренировку, — улыбнулся я.

— Да иди ты. Тренер хренов, — хмыкнул Прохоров.

Через сотню метров начиналась нормальная дорога, посыпанная щебнем. Я добежал туда и сбросил телегу. Вернулся, забрал тушу гарпии, и мы с ветерком помчались в Исаковку. ГалиМо остановилась у дома, в котором жил покойный гвардеец с гордым рангом «выживальщик всея Руси!».

— Хочешь жетоны забрать? — спросил Артём.

— И их тоже, — ответил я и спрыгнул с телеги. — Посидите тут. Я скоро.

Войдя в дом, я первым делом закинул в рюкзак жетоны гвардейцев. Уверен, пленники Барса с радостью почтят память павших, когда мы принесём Ленску свободу. Но приехал сюда я не за этим. Пройдя вглубь дома, я подошел к столу и взял с него тетрадь с отсыревшими страницами. Пролистал до середины и стал читать:

«Сегодня с Семёном добрались до Ленска. Поселение накрыто синеватым куполом. Решили, что там окопались наши. Но как только мы подошли к Ленску, по нам открыли огонь. Мы с Семёном рванули наутёк, я убежал, а ему не повезло. Наступил на мину. До сих пор перед глазами картина, как его разорвало на куски. Такое и в страшном сне не приснится. Благо, вечерело. За мной выслали погоню, но я спрятался под оврагом у реки. Понятия не имею, кто там осел, но они явно настроены враждебно к гвардейцам Богданова. Суки…»

Если бы я сразу прочитал весь дневник… То мы бы не пошли в Ленск, и это было бы огромной ошибкой. Так бы и шлялись по разрушенным деревням в поиске хоть чего-то съедобного. Сейчас мы сыты, одеты и готовы к зиме. Не попади мы в Ленск, возможно, уже бы померли либо с голоду, либо от ранений. Нет, всё идёт так, как и должно.

Тетрадь я закинул в рюкзак, хронология событий будет не лишней. Кому нужна эта хронология? Не знаю. Потомкам или выжившим гвардейцам? Как минимум, этот боец заслуживает, чтобы память о нём жила. Окинув комнату взглядом, я не нашел ничего ценного и двинул на выход. Остановился у телеги, активировал Всевидящее Око и посмотрел в сторону Кунгура.

Тварей там стало значительно меньше. Вот только там пульсировали четыре огромных синих точки. Конечно, прикидывать по энергетическому следу размер твари — дело гиблое, но я предположу, что эти образины не менее пяти метров. Причём они стоят рядом друг с другом. Нет, туда соваться мы не будем. Тем более, что через пару часов начнёт темнеть. Чёртова поздняя осень, световой день сильно сократился.

— Разворачиваемся и едем в Ленск.

— Серьёзно? А как же «поохотимся по пути»? — спросил Макар, попытавшись скопировать мою интонацию; вышло паршиво.

— Ничего не поменялось. Если встретим по пути тварей, то обязательно поохотимся, — ответил я и запрыгнул в телегу.

Спустя полтора часа мы вернулись на дорогу Ленск — Кунгур. Это событие заставило меня сиять от радости. Почему? Ну, для начала, потому, что дорога тут вполне сносная, особенно если периодически съезжать на обочину. А ещё впереди я заметил пять синеватых точек. Они разместились как раз там, где мы бросили туши гарпий.

— ГалиМо! Гони изо всех сил!

— Гоню, голубчик! — выкрикнула Галя, ускоряясь.

Недооборотни жрали туши гарпий. Заметив нас, они выстроились полукругом, готовясь атаковать колесницу. Вот только они ещё не поняли, что у нас не простая лошадка, а гранитная.

— Громить черепа! — заорала Галина, и мы на всём ходу врезались в недооборотня, которому хватило ума броситься под ноги голему.

Жалобно пискнув, он улетел на пять метров вперёд, рухнул на асфальт и проскользил по нему ещё пару метров, оставляя за собой кровавую полосу. Телега юзом затормозила, и мы бодро выпрыгнули из неё, чтобы вступить в бой.

Не знаю, чем там занимались ребята, а я на полставки устроился зоологом. Приморозил ноги вервольфа к асфальту, и тот лишь испуганно пялился по сторонам, порой клацал зубами, стараясь меня отогнать, да попискивал.

— Бобик, сидеть! — Недооборотень команду не выполнил, а оскалил пасть и стал рычать. — Плохая собака! — прикрикнул я на него. — Дай лапу! Ах, да. Я же её приморозил, — улыбнулся я. — Тогда прикинешься мёртвым для меня? — попросил я, встав вплотную.

Вервольф понял, что это его шанс если не на спасение, то на месть уж точно. Потянувшись вперёд, он клацнул зубами в сантиметре от моего лица, это мне и было нужно. Прикоснулся рукой к его уродливой морде и челюсти твари покрылись инеем, крепко склеив пасть.

— Хорошая псинка. Тебя ждёт увлекательная поездка к дяде Шульману. Уверен, он хорошо за тебя заплатит.

Вервольф стал бешено брыкаться, пытаясь вырваться; увы, это было бесполезно.

— Ты скульптором заделался? — спросил Серый, вытирая кровь с лезвия топора.

— Ага. Нравится?

— Ничего так. Натуралистично, — улыбнулся он.

— Я тоже так думаю. — Обернувшись, я увидел, что ребята добили и своих вервольфов. — Бросайте туши в телегу! — приказал я и повернулся к Сергею. — Помоги погрузить.

Серый кивнул, и мы зашвырнули пса через борт, а после обложили его со всех сторон останками гарпий и почивших вервольфов. Покрытый инеем пёс в ужасе смотрел на всё, то чем он совсем недавно с радостью бы полакомился, но прямо сейчас он явно хотел убраться как можно дальше. Но кто же ему позволит?

— ГалиМо! С ветерком, дуй в сторону Ленска! — скомандовал я, и телега, скрипя, тронулась с места.

Увы, ветерка мы не получили. Гале и Мимо приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы тащить телегу, которая весила вместе с нами тонну, а может, полторы. Да, загрузили мы её знатно. Как бы не развалилась по пути. Если телега дотянет до Ленска, то найдём мастера, заплатим, пусть доведёт её до ума или, на худой конец, купим себе прицеп, денег должно хватить.

Начало темнеть, мы тряслись на кочках, пытаясь съесть всё, что старик собрал нам в дорогу. Это оказалось нетрудно, ведь день выдался таким насыщенным, что есть хотелось безбожно!

Через одиннадцать километров пути пришлось отозвать ГалиМо, ведь если дозорные увидят, что у нас есть голем, то лишних вопросов не избежать. Возможно, придётся на них отвечать под пытками, а подобного хотелось бы избежать при любом раскладе. Вот и пришлось нам толкать телегу дальше собственными силами. Я, конечно, помог, как смог. Использовал доминанту «Карманных дел мастер» и зашвырнул туда шесть туш, но сильно легче нам от этого не стало.

— Тяжелая, зараза! — рычал Серый, толкая телегу сзади.

— Может, выбросим всякие ошмётки? Всё равно Шульман за них копейки заплатит, — предложил Артём.

— Копейки, за которые ты будешь целый день жрать в отеле, — пыхтя, ответил ему Леший.

— Я хоть и устал, но согласен с Лёхой. Все трофеи останутся в телеге, — кряхтя, выдавил из себя Макар, тянущий телегу впереди, он фактически и выбирал маршрут движения.

— Давайте! Ещё километр — и мы на месте! — подбодрил я ребят, хотя чувствовал, что мышцы уже выжигает молочная кислота.

Хотелось рухнуть на землю и просто полежать. А лучше — чего-нибудь пожевать. Но лежать в мягкой постели куда приятнее, чем валяться в снежной каше, которая покрывала сейчас всё вокруг. Траву, асфальт, землю — мокрый снег повис даже на деревьях.

— Готов спорить, ночью ударят заморозки, — посмотрев направо, сказал Леший.

— Выходит, мы вовремя сходили поохотиться? — измученно улыбнулся Артём.

— Да, не благодарите меня. Всё ради вас, — усмехнулся я.

— Ага. Ради нас, блин. Второй раз за день телегу толкаем, — недовольно буркнул Артём.

— Ну, я же обещал, что будет и вечерняя тренировка, — ответил я, вызвав вымученные улыбки на лицах друзей.

Кое-как мы затолкали телегу в Ленск через борозды, проделанные вездеходами. Остановились у ломбарда и, как мне кажется, по пути собрали взгляды всех псевдогвардейцев. Разломщики Барса смотрели на нас с удивлением, с жадностью, а порой — даже с враждебностью. Уверен, каждый из этих дегенератов хотел бы собственноручно притащить такую добычу и продать её Шульману. Но, увы и ах, это сделаем мы.

На порог ломбарда выбежал Измаил Вениаминович и разинул рот от изумления.

— Таки что я вижу? Это не сон? — спросил он и спешно стал закрывать магазин.

— Мы же обещали, что скоро вернёмся с добычей, — ответил я и вытер пот со лба.

Торговец подбежал к гаражу, открыл рольставни и озираясь по сторонам, выпалил.

— Да уж, ребятки. Думаю, теперь весь Ленск завидует вашей добычие. А ещё желает вас ограбить, — шепотом добавил Измаил, пока мы перебрасывали туши с телеги в холодильник.

— Это не проблема, — отмахнулся я. — Лучшим всегда завидуют.

— Ха-ха. Самомнение у вас, конечно, на уровне, — засмеялся Шульман. — Впрочем, оно не безосновательное.

— Вы ещё главный трофей не видели.

— Таки не надо этого драматизма. Показывайте, что принесли.

— Как будет угодно, — сказал я, предвкушая реакцию торговца.

Я залез в телегу и с помощью ребят вытащил оттуда живого вервольфа.

— Вы с ума сошли? Он что, живой? — испуганно спросил Шульман.

— Не только живой, но ещё и без единой царапинки, — заметил я, подняв палец вверх. — Эксклюзивный товар!

— Вон там есть клетка, помогите, — торопливо буркнул Шульман, брезгливо обошел псину сбоку и побежал в дальний угол гаража, где и правда имелась квадратная клетка величиной полтора метра на полтора.

Мы подтащили вервольфа к ней и забросили внутрь.

— Проклятье. Такой образец с руками оторвут на аукционе. Думаю, тысяч десять я точно смогу за него выручить.

— Значит, будет справедливо, если мы получим семь тысяч за поимку и доставку этого «образца», — сказал я, алчно улыбнувшись.

Шульман пристально посмотрел на меня и ответил такой же улыбкой. Он снял белоснежную перчатку и протянул мне руку.

— Шесть тысяч, — предложил торговец.

— Шесть девятьсот, — ответил я сверля его взглядом.

— Шесть пятьсот.

— По рукам, — кивнул я.

Мы обменялись рукопожатиями, Шульман достал из кармана калькулятор и собирался посчитать, сколько он нам заплатит в сумме, но я его остановил.

— Измаил Вениаминович. Вообще-то это не всё.

В следующую секунду в гараже стало тесно. Я выбросил семь туш гарпий из кольца, ещё парочку — из пространственного хранилища доминанты, а также четыре туши вервольфов. Ну и — на сладкое — сверху этой горы мяса вывалил огромную чешуйчатую тварь, на которой мне недавно пришлось полетать.

— Птерос… — прошептал Шульман. Он протёр глаза и пристально уставился на ящера, перевёл взгляд на меня. — К-как вы…? Как?

— Я же говорю, мы — лучшие охотники в Ленске, — самоуверенно заявил я и сложил руки на груди. — Надеемся на длительное сотрудничество и честные цены.

— Ха-ха, — немного растерянно засмеялся он. — На честные цены. — Помолчав пару секунд, он стал быстро нажимать кнопки на калькуляторе, после чего огласил. — Весь товар я заберу у вас за тридцать две тысячи рублей. Сейчас смогу отдать только двадцать тысяч, больше налички у меня нет.

— А нам и не нужно, — остановил его я. — Нам нужна зимняя одежда. Размеры у вас есть. А ещё вот этому господину, — я указал на Артёма, — потребуется копьё, а лучше, подобие гуаньдао, бердыша или алебарды. Лёхе нужны два армейских ножа. Макару. Макар, покажи пистолет Измаилу Вениаминовичу. — Наш азиат выполнил просьбу и протянул торговцу пистолет, заляпанный кровью. — Нужны патроны, пары сотен, думаю, хватит на первое время. Ах да, и кобура тоже нужна.

— Сорок пятый АЦП, редкий калибр. Но найти патроны не проблема. Достану. С вас семнадцать тысяч рублей, — заявил Шульман, как будто был в курсе, что мы должны Барсу пятнадцать тысяч, а значит, у нас останется ровно семнадцать, чтобы расплатиться за товар.

— Дороговато. Мы привезли вам столько уникальностей. Я думал, что мы стали хорошими друзьями и можем рассчитывать на скидку.

— Таки я вас умоляю. Если бы я делал скидки всем подряд…

— А мы не все подряд. Мы — ваши лучшие добытчики. Сделайте скидку и считайте, что это не потеря денег, а инвестиция в будущие поставки. Поверьте, вы останетесь довольны, — улыбнулся я и протянул руку.

Подумав немного, Шульман спросил:

— И какую скидку вы хотите?

— Скидку в пять тысяч рублей. Поймите, нам тоже нужно кушать и где-то спать, — вмешался в разговор Макар.

— Губа у вас — не дура, — хмыкнул торговец. — Но я согласен. Если вы и дальше будете поставлять мне редкости, то это определённо будет стоить того. И у меня одна просьба. Прекратите вырезать Слёзы Мироздания из созданий. Так вы лишний раз портите шкуру и роняете цену товара.

— Мы учтём, — улыбнулся я и направился в магазин вслед за Шульманом.

Спустя десять минут мы стояли на улице, а я прятал за пазухой двадцать тысяч рублей. Сумма была настолько большой, что мы решили сразу же направиться к Барсу и избавиться от долга. Не хватало ещё, чтобы нас ограбили, по крайней мере, попытались это сделать.

— Может, не стоит отдавать прямо сейчас всю сумму? — спросил Макар.

— Хочешь переживать каждый день за сохранность налички? — посмотрел я на него с долей скепсиса.

— Зачем переживать? Мы можем её сразу же потратить. К примеру, купим автомат или снайперскую винтовку.

— Макар, ты к оружейному стенду Шульмана вообще подходил? — нахмурился Леший. — Там самая паршивая винтовка от семидесяти тысяч стоит, а на автомат тридцатка нужна, не меньше. Опять-таки, тебе к нему потребуется разгрузка, дополнительные магазины, куча патронов. Да и нахрена? Ты из пистолета высадил три магазина, а убил всего пять гарпий.

— Не гони на него. Макар тогда неслабо нам помог. Если бы он не шугал птичек из своей пукалки, нас бы разорвали в клочья, — вступился за азиата Артём.

— Ты прав, — кивнул Леший. — Может, и есть польза от огнестрела.

— Сначала рассчитаемся с долгами, а следующий месяц будем охотиться, продвигаясь в глубь Кунгура. Если удастся зачистить разлом, то сумеем добыть кристалл, а его продадим Шульману, — выдал я план действий и поймал на себе вопросительный взгляд Серого.

— А почему не Барсу?

— Потому что я ему не доверяю. Как думаешь, велика вероятность, что он просто отберёт у нас кристалл, сказав, что это на благо Ленска, и народ нашего подвига не забудет? Думаю, эта вероятность стремится к тысяче процентов.

— Согласен, — кивнул Сергей и замолчал, так как мы подошли к управе.

У входа стояли два амбала и курили. Оба бойца принадлежали к личной свите Барса. Крепкого телосложения, внимательные глаза, всё время начеку.

— Куда прётесь? — спросил один из бойцов, преградив нам путь.

— Принесли месячную плату за защиту, — ответил я.

— Давай сюда, я передам, — ухмыльнулся боец и протянул руку.

Видать, он увидел в нас простаков и решил облапошить. Знаю я таких. Отдашь ему деньги, а он присвоит их себе.

— Велено отдать оплату лично Барсу, — ответил я, придавив бойца взглядом.

— Ути, какой суровый. Ха-ха. Ну проходите, карапузы, — заржал он, чтобы сохранить лицо перед напарником и отошел в сторону.

Когда Леший проходил мимо, боец резко топнул, пытаясь шугануть Лёху. Зря он это сделал. Леший выхватил нож и едва не пырнул охранника в живот, но тот успел отскочить назад.

— Ублюдок малолетний! Ещё раз достанешь свою зубочистку, и я засуну её тебе…

Куда он засунет зубочистку и кому, мы так и не узнали, так как дверь захлопнулась, отгородив нас от лишних звуков. Судя по всему, дверь звуконепроницаемая. Занятно. В прошлый раз я подобного не заметил. Интересно, когда её установили, до пришествия Барса или после?

В управе было полно бойцов. Они без дела слонялись по коридорам, зыркая в окна. Барс явно опасался за свою жизнь, но, судя по лицам охранников, никто никогда не пытался его убить. Из-за чего бойцы и скучали, привыкнув к бесполезному, но необходимому ритуалу в виде патрулирования здания и прилегающей территории.

Мы поднялись на второй этаж, после чего два охранника, не говоря ни слова, открыли дверь, пропустив нас к Барсу. Видать, о нашем прибытии уже доложили.

— О-о-о! Молодая поросль пожаловала! Ну заходите, присаживайтесь, — расплылся в довольной улыбке Барс и закинул ноги на стол.

В свете лампы его глаз угрожающе блеснул.

— А ты, говорливый, постоишь, — сказал Барс, выразительно посмотрев на Лешего.

— Говорят, от сидячей работы вылезает геморрой. Так что да, я постою, — хмыкнул Леший, с вызовом посмотрев на Барса.

— Наглый ублю… — начал было закипать Барс, но тут же остыл, когда на его стол упала пачка купюр.

— Здесь пятнадцать тысяч рублей. Через тридцать один день принесём столько же, — сказал я, но присаживаться на стул не стал.

Барс оценивающе окинул стопку взглядом, кивнул своим мыслям.

— Неплохо, неплохо. И где же вы достали такую сумму за один день? Уж не украли ли? — с издёвкой спросил он.

— Там, где взяли — уже ничего нет, — улыбнувшись, ответил я и направился на выход из кабинета.

— Что ж, уговор есть уговор. Но следующая оплата через тридцать дней, а не тридцать один. Тридцатками проще считать, — пробасил Барс, качнулся на кресле и смёл купюры в приоткрытый ящик стола.

— Как скажешь, — покачал я головой, выходя в коридор.

Вот же торгаш. Похлеще Шульмана. Хоть один день да решил подрезать. Ну ничего. Если нам продолжит везти, то за тридцать дней мы сможем заработать тысяч двести, а может, и триста. С такими суммами охота выйдет на новый уровень, и можно будет подумать о зачистке всего Кунгура. Так, Мишаэль. Остановись. Начинаешь бежать впереди паровоза. Сперва освободи Ленск, а уже потом…

Мы вышли из управы и направились в отель. Очень хотелось искупаться, постирать вещи, поесть и поспать. По пути нас догнал Мимо и сбросил две капли крови на белоснежную визитку. Войдя в отель, мы направились к ресепшену, раздеваясь по пути. Я устало положил сто рублей на столешницу и принялся стягивать с себя прилипшую от пота одежду.

— Едрёна кочерыжка! Малята, вы шо, на бойне подрабатывали? — присвистнул старик, увидев нашу одежду.

— Ага. Типа того. Сможешь отстирать? — спросил я.

— Да тут работы на цельный день! Надо замачивать в холодной воде, потом… — стал перечислять старик со страдальческим видом, и я положил на столешницу ещё один стольник. — Сделаю в лучшем виде! — сразу же выпалил он, сгрёб в охапку наше тряпьё и побежал к двери, расположившейся за стойкой ресепшена.

— Дедуля! И пожрать притарань! — крикнул ему вслед Леший, но дед ничего не ответил.

Едва волоча ноги, мы добрались до номера, Артём открыл дверь и вошел внутрь, ребята последовали за ним. Я же задержался в коридоре ненадолго. Что-то меня смущало, и я не мог понять, что именно. Посмотрел по сторонам, но так и не понял, что вызвало чувство тревоги. Вошел в номер и наткнулся на взгляд Артёма.

— Тоже услышал, как девчонка ревёт? — спросил он у меня.

— Где?

— В соседнем номере. Через стену, — пояснил он.

— Да, именно это я и услышал, — согласился я, в очередной раз пожалев, что передал острый слух Артёму. — В номере с девчонкой ещё кто-то есть?

— Нет. Сейчас никого. По крайней мере, никого не слышу.

— Если привезут еду, начинайте без меня. Приятного аппетита! Я попозже подойду, — сказал я, открыл дверь ванной, взял белоснежный халат и направился к номеру, из которого доносился плачь.

Накинув халат на плечи, я встал вплотную к двери и призвал мимика, который тут же стал изменять своё тело стараясь принять форму ключа. Спустя минуту в замочной скважине что-то щёлкнуло, и я потянулся к дверной ручке.

Глава 13

В коридоре горел тусклый свет, освещая выцветшие от времени обои. Я медленно повернул дверную ручку и заскочил в номер, не издав при этом ни единого звука. Внутри пахло воском от свечи, стоявшей на прикроватной тумбочке. Девчушка лет двадцати стояла на стуле и рыдала, пытаясь выкрутить лампочку.

— Если тебя так расстроила лампочка, то давай я её разобью, — предложил я.

Девушка от неожиданности дёрнулась, стул покачнулся, и она со всего размаха грохнулась на кровать.

— К-к-кто здесь? — заикаясь, выпалила она, прикрывая лицо руками.

— Это я, сосед, — улыбнулся я, выйдя из темноты, и сел на освободившийся стул.

— Т-т-тебе ту-ту-тут нельзя быть. У-у-уходи, — замахала она руками, указывая на дверь.

Красивые черты лица девушки портили лишь слёзы, льющиеся ручьём из голубых глаз.

— Да, обязательно уйду. Но сперва расскажи, как банда Барса захватила власть в Ленске?

Я перешел сразу к делу, девушку это ввело в ступор. Она выпучила глаза, приоткрыла рот, хватая им воздух, и не знала, что сказать.

— Да, я уже знаю, что Барс и его команда — не настоящие гвардейцы. Меня интересуют нюансы.

Девчушка вышла из ступора, осмотрела меня с ног до головы и прыснула со смеху. Что ж. Я её понимаю. Пятилетка, утопающий в огромном халате, кого хочешь развеселит. Особенно, если он с серьёзным выражением лица говорит о серьёзных вещах. Разрыв шаблона и не иначе. Другие пятилетки должны в машинки играть или типа того. Но уж точно не вламываться в запертый номер, чтобы спросить верит ли она в бога нашего… Э-э-э. Куда-то не туда меня занесло. Вернёмся к делу.

— Так что насчёт Барса? — поторопил я девицу, ведь судя по её испугу, с минуты на минуту в номер должен вернуться его владелец.

Кстати, это странно, ведь мы были единственными постояльцами. А дед не такой тиран, чтобы лупить девицу за перегоревшую лампочку.

Девушка кивнула и начала рассказ. Торопливо, по верхам, сбивчиво. Но общая суть была ясна. После того, как Богданов погиб, и его войско разбили, в Ленск пришли раненые гвардейцы, сопровождающие женщин и стариков. Они хотели зализать раны, а после помочь мирным жителям убраться подальше от аномалии, но в город пожаловал Барс со своей шайкой.

В первую же ночь они прикончили боеспособных гвардейцев, а остальных взяли в плен. Мирных жителей держат в заложниках, заставляя батрачить на благо банды. Девушку, кстати, звали Лика, и она предположила, что Барс сбежал из Култаевской колонии. По крайней мере, у её дядьки была такая же татуировка на пальце. Помнится, и у Барса есть тату на пальце, но он её прячет под золотым перстнем. Занятно.

— А ты случаем не знаешь, кто создал генератор поля?

— Чего? — нахмурилась Лика, шмыгнув носом.

— Штука, которая создаёт синий купол над головой, — пояснил я.

— А, нет, таких не знаю. Люди Барса притащили с собой какую-то железяку странную — после того, как захватили Ленск. Может, это и есть ге-не-ра-тор? — по слогам сказала она.

Это определённо он и был. Вот только вопрос, откуда эти твари его притащили? Не из леса ведь.

— Лик, а как с вами обращаются? — спросил я, пересев на кровать, и пожалел о заданном вопросе.

Лика завыла, как белуга! Слёзы полились ещё сильнее, она стала заикаться и трястись, как осиновый лист. Я залез на кровать грязными ногами, подошел ближе и обнял её.

— Я тебя понял, — сказал я, гладя девушку по голове. — Жди и верь. Рано или поздно всё это закончится.

От моих слов она заплакала ещё сильнее, хотя казалось, что она уже на пике скорби. Спустя пару минут Лика начала успокаиваться и, всхлипывая, выдавила из себя:

— Вам надо бежать. Иначе…

Договорить я ей не дал. Погладил рукой по щеке, заглянул в глаза и сказал:

— Куда же мы без вас убежим? Глупая. — Я улыбнулся, а Лика снова зарыдала.

Проклятье. Не люблю я женские слёзы. Они режут по сердцу лучше любой стали. Но я рад, что пришел сюда. Рад, что стал заложником этих всхлипов. Свидетелем этой скорби. Я собирался накопить сил и тогда нанести удар, но нет. Дальше так продолжаться не может. Я уничтожу Барса при первой возможности. А пока…

В коридоре послышались шаги, я выпрыгнул в окно, обогнул отель и зашел с главного входа.

— А ты же… — открыл от удивления рот старик, который только что вернулся из прачечной. Видать, он не понял, что я делал на улице в банном халате. Эх, жаль халатик, теперь он весь в грязи.

— Ага. Я вернулся, чтобы сообщить, что мы недовольны качеством сервиса. Где наша еда? — хмурясь, сказал я, и сложил руки на груди.

— Так это… Вы же всё с собой забрали…

— Было дело, — кивнул я. — Но нам же нужно поужинать. Привези, пожалуйста, еды и заодно халат постирай. — Я сбросил некогда белоснежный халат. Он упал на пол серой мокрой тряпкой. — За всё расплачусь в номере. — На лице старике ясно читалось негодование, так что пришлось добавить. — Полтинник дам сверху.

— Вот это дело! — довольным тоном сказал дед и снова куда-то убежал.

Через полчаса он привёз тележку, полную еды, повесил новый халат и ушел. Кстати, возмутительно, что у нас был лишь один халат на пятерых. Это что за сервис такой? Спасибо, хоть каждому выделил по личному полотенцу. Мы поужинали и завалились спать. Точнее, ребята завалились. А у меня было занятие куда веселее.

Я достал из визитницы две бумажки. Одна принадлежала птеросу. Кажется, так его назвал Шульман? А вторая карточка содержала образцы крови охранников Барса. Первой решил поглотить доминанту птероса, ведь подобную пакость я ранее не встречал. Интересно посмотреть, что она может предложить. Ут тут же сообщила вибрирующим голосом:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Желаю.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Зоркий глаз»,

«Стальной клюв»,

«Перепончатые крылья»,

«Нефритовые когти»,

«Всеядность»,

«Жажда крови»,

«Крепкие кости»,

«Эхолокация».

Что ж, вполне неплохие доминанты, правда «Стальной клюв», «Перепончатые крылья», «Нефритовые когти», явно привнесут визуальные мутации, а значит, полетят в переработку в случае чего. Ладно, не будем тянуть резину. Поглотить.

Резкая боль ударила по ушам и гортани. Казалось, будто в барабанные перепонки и гортань ткнули раскалённым прутом. Скривившись от боли, я подошел к пирамидке и увидел, как бронзовая песчинка увеличивается в размерах, образуя новые грани будущего кристалла. Я сосредоточился на кристалле и услышал голос Ут:

«Доминанта „Эхолокация“ интегрирована».

Эхолокация. Кажется, с её помощью летучие мыши могут определять размер, форму, плотность предмета и расстояние до него. И всё это они делают по звуку, отражённому от преграды.

Я вывалился в реальность и, не открывая глаза, сделал вид, что чихаю.

— Апчхи!

— Будь здоров, — ответил Леший.

Я расплылся в улыбке. Сознание отрисовывало всё, находящееся в нашем номере, вплоть до песчинок, лежащих на полу. Невероятная детализация. Да, всё в серых тонах. При этом я сперва вижу, как волна звука распространяется по комнате, словно круги на воде от упавшего камня. Звуковые волны натыкаются на предметы, и с этого момента я точно знаю, где что находится.

Самое прекрасное здесь то, что мой звук «Апчхи» гулял по комнате секунд десять, продолжая давать мне чёткую картинку. Если это не чудо, то что? Стоп. Нужно кое-что проверить. Я ощупал свои уши и с облегчением выдохнул, всё нормально. А то я уж было испугался, что придётся распрощаться с такой полезной доминантой. Нужно будет проверить, стал ли мой слух более чётким, или же эхолокация лишь дарует мне глаза, способные видеть в любых условиях? Но это можно сделать позже.

Я прикоснулся ко второй карточке. Ласковый голос Ут сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Да, конечно, желаю. Здесь тихо, спокойно, слегка прохладно, но уютно. Можно поглощать все доминанты, какие только успели добыть.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Меткий стрелок»,

«Ножевой бой»,

«Хладнокровие»,

«Повышенный тестостерон»,

«Мощный хват»,

«Повышенное либидо»,

«Фельдшер»,

«Фехтование»,

«Скрытное убийство»,

«Кузнец»,

«Социопатия».

Ого! А неплохо! Я, конечно, надеялся, что у ребят Барса будут какие-нибудь магические доминанты, но и эти очень хороши. Поглотить!

В следующую секунду мне вспомнился момент, когда птерос сломал мне руку. Сейчас именно такая боль пронизывала обе руки до зубовного скрежета. На этот раз в пирамидке сформировались два кристалла металлического окраса. «Меткий стрелок» и «Кузнец».

— Отлично. Теперь я мастер на все руки, — проговорил я дрожащим голосом. — Ут! Можно ли провести слияние?

По пещере пронёсся гул, как будто работала турбина самолёта. От этого звука Мимо и Галина, бесновавшиеся вокруг меня, прижались к стене пещеры и выпучили глаза от испуга. Когда всё затихло, Ут сообщила:

«Возможно слияние следующих доминант: „Кольщик“, „Резьба по дереву“, „Кожевенник“, „Токарь“, „Кузнец“.»

— Объедини их, пожалуйста.

Как только я отдал приказ, от плиты отделились пять кристаллов и устремились друг к другу. Объединившись гранями, они стали похожи на звезду с торчащими во все стороны иглами. В центре сплетения кристаллов загорелся небольшой огонёк, который спустя мгновение уже сиял ярче солнца. Но он погас так же быстро, как и загорелся.

После себя огонёк оставил ветвистый кристалл, по своей структуре напоминающий расщеплённое дерево, но при этом текстура была стального оттенка и на ней имелись поры, как на коже. Медленно вращаясь, кристалл влетел в свободную ячейку бытового ряда и замер. Я сосредоточился на камне и услышал описание:

«Золотые руки — обладатель доминанты способен обрабатывать кожу, древесину и сталь. Если носитель знает руническую магию, то он получает в дар способность наносить на эти материалы рунические символы без использования дополнительных приспособлений».

Добавление рун? И всё? Эх. Я надеялся несколько на другой дополнительный эффект. Впрочем, слияние освободило мне четыре ячейки, а это само по себе отлично. Я вернулся в реальность и первым делом услышал, как сопит Серый. Да, набегались мы сегодня знатно. Встав с кровати, я подошел к Макару. Он ворочался и вздыхал.

— Не спится? — спросил я, остановившись у его койки.

— Да блин. Всё в голове прокручиваю нападение гарпий. Я, вроде, и целился, как надо, и на спусковой крючок вовремя нажимал, а пули то влево, то вправо, то вверх летели. Может, резко спусковой крючок дёргаю?

— Знаешь, как говорят? Утро вечера мудренее, — улыбнулся я и успокаивающе положил руку на его плечо.

— А это тут при…? — Договорить он не успел, так как я отдал мысленный приказ Ут передать доминанту «Меткого стрелка». — Сук-а-а-а!!! — заорал Макар, так как его тело скрутило в бараний рог.

Начались судороги, пальцы сгибались и разгибались, позвоночник захрустел. Просто жуть. А ещё он своими воплями разбудил ребят.

— Мих. Говорю тебе ещё раз. Передашь мне доминанту в тихую, я тебя убью, — предупредил Прохоров. — И не скалься там! Я, хоть и не вижу, но знаю, что ты лыбишься! — раздраженно выпалил он и спрятался под одеяло.

— А мне пофиг. Готов стать сильнее в любой момент, — сказал Леший и зевнул.

— Аналогично, — поддержал его Серый.

— Посмотрим, что нам подарят собачки и летуны. Может и будет, чем вас усилить, — улыбнулся я и завалился на кровать, сжимая в руке ещё пару карточек.

Когда Мимо собирал кровь с тварей, мы сделали небольшую разбивку. На одну карточку были помещены десять образцов ДНК, на вторую — девять, и на последнюю — пять. Знаете, зачем я это сделал? Чтобы приумножить страдания. Муа-ха-ха-ха! (Это зловещий смех, если что).

Конечно, нет. Просто в последнее время доминант довольно много, а поглощаю я их довольно долго, вот и решил проверить, позволит ли мне Сердце василиска за раз поглотить пятнадцать доминант? Будет больно? Уверен, что да. Будет даже больнее обычного. Потеряю ли я сознание? Определённо, но так даже лучше. Не придётся терпеть всю эту боль. Просто проснусь с утра неведомой зверушкой. Шучу.

Погрузившись в Чертоги Разума, я принялся раздавать указания.

— Ут, все доминанты, которые приводят к физическим мутациям, переработай в пользу доминанты Магия Огня. Если её уровень повысится, остальной материал сливай в пользу Сопротивления Огню.

Женский голос ласково сказал:

«Вас поняла. Могу приступать к переработке?»

— Нет. Подожди минутку.

Я вернулся в реальность, вскочил с кровати и подбежал к Макару. Он лежал без сознания и тяжело дышал. Бедолага.

— Какого чёрта? Ты его добить хочешь? — возмутился Прохоров. — Или проверяешь, жив ли он?

— Конечно, добить. Что за глупый вопрос? — усмехнулся я и положил ладонь на лоб Макара. — Передать «Зоркий глаз», — сказал я, и в ту же секунду азиат очнулся.

— А-а-а!!! — заголосил он, хватаясь за глаза, которые, судя по всему, начали кровоточить.

Из соседнего номера стали долбить в стену.

— Закройте свои пасти, выродки! Иначе я сам вас заткну! — крайне неприветливо сообщил мужской бас.

— Завали своё е… — начал было Леший, но я в один прыжок подскочил к нему и прикрыл рот рукой.

— Дяденька, всё, мы сейчас замолчим. Просто другу стало плохо. У него эпилепсия! — выкрикнул я.

— Да хоть нарколепсия, мне оно похрену! Заткнитесь и дайте поспать! — буркнул недовольный сосед и затих.

Вместе с ним замолк и Макар, снова потеряв сознание.

Весь следующий день мы тренировались, причём, не выходя из отеля. Нет, ну правда, какие могут быть тренировки на улице, когда там снега навалило по колено, и мороз ударил, а мы в одних трусах. Да, конечно, можно было бы сделать пробежку вокруг Ленска и занырнуть в реку, но это привлекло бы к нам ещё больше внимания. А мы и так слишком приметные.

Кстати, поглощение доминант прошло вполне сносно. Правда, был один пост-эффект. Я не мог потерять сознание минут пятнадцать. Лежал в кровати, скрежетал зубами от боли. Зато ускорил поглощение образцов на пятьдесят процентов, а это уже немало! Я бы даже сказал, много.

Судя по полученным доминантам, мне как минимум дважды выпала доминанта животных рефлексов, так как сейчас в пирамиде красовался кристалл второго ранга. Вервольфы и гарпии довольно слабые твари, и шанс получить с них доминанту второго ранга равен нулю, а значит, я выбил две одинаковые доминанты, и они объединились, повысив свой уровень. Ещё выпал падальщик. Вопрос только, кто захочет стать сильнее…

— Тёмыч, Макарка, у меня для вас есть подарок, — сказал я и хищно улыбнулся.

— Отойди от меня! Я думал, что до утра не доживу! — пискнул Макар, шарахаясь в сторону.

— Сперва скажи, что за доминанта, а потом уже я ре… — Договорить Артём не успел.

Я резко рванул вперёд, схватил его за руку и передал доминанту Животных рефлексов. Забившись в конвульсиях, он рухнул на пол. Макар испуганно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Серого и Лёху в надежде, что они его спасут. Увы, ребят забавляла эта ситуация, и они просто хохотали, наблюдая за попытками Макара спастись.

— Давай завтра, а? Ну сегодня уж две доминанты ты мне передал, верно? — жалобно попросил Макар.

— Возможно, завтра я найду чем тебя ещё одарить, — весело ответил я и за долю секунды оказался рядом с ним.

— Спаси… — заголосил Макар и тоже рухнул на пол хватаясь за живот.

— Ну вот, в полку падальщиков прибыло, — сказал я, отряхнув руки. — Давайте ещё потренируемся, а потом старик привезёт поесть, — предложил я, и возражений не возникло.

Я взял кувалду, спрятанную под кровать. Её я однажды нашел во время нашей с Артёмом вылазки. Хотел использовать кувалду для тренировки мышц, так как доминанта «Усиление мышечных волокон» давала мощную прибавку к силе, но при этом делала процесс наращивания новых мышц куда более трудозатратным, вот мне и был нужен тяжелый снаряд для тренировок.

Деревянная рукоять длиной в шестьдесят сантиметров. Набалдашник из проржавевшей стали. Навскидку кувалда весила килограммов пять, не меньше. Заняв место у окна, я стал размахивать кувалдой, нанося вертикальные удары. Было чертовски тяжело, и это при том, что я использовал покров маны для усиления тела.

Впрочем, от этого тренировка стала только эффективнее, ведь я одновременно развивал и тело, и энергетические каналы. Пока я махал железякой, ребята отжимались, приседали и лупили кулаками в воздух, сражаясь с тенью. И так прошла неделя. Тренировка за тренировкой, завтрак за завтраком. Старик принёс наши вещи, чистые и сухие, а разломщики Барса так и не возвращались.

На улице лютовали метели. Снегом замело дороги по самый пояс. Но разве это проблема для шайки уголовников? Они нашли десяток местных мужиков, всучили им лопаты и заставили расчищать улицы. Так они их и чистили с утра до ночи, ведь снег даже не думал переставать идти. Прохладная осенняя погода сменилась заморозками. На градуснике в среднем было минус десять, а ночью — и того холоднее.

— Ненавижу зиму, — буркнул Артём, который совершенно забыл о желании меня прибить, ведь новую доминанту он оценил по достоинству, когда я предложил ему спарринг.

Вы бы видели Прохорова в деле. Загляденье. Сначала шарахался от меня, как параноик, так как чутьё орало об опасности, а потом научился верно оценивать сигналы. Это позволило ему вовремя реагировать на мои выпады. Затрещины он,конечно, продолжил получать, но уже в меньшем количестве.

Только Макар дулся. Зрение у него стало лучше, а ещё появилась доминанта Меткого стрелка и Падальщика. Вот только падали в округе не было, как и мишеней, по которым бы он мог пострелять. Поэтому парень считал, что зря страдал. Ничего, новая вылазка покажет, так ли это.

Спросите, почему мы целую неделю сидим в отеле и никуда не выходим? Да всё просто. Морозы, метели — всё это никак не способствует нормальной охоте. Мы можем выйти из Ленска. Будем брести по радарам в занесённую снегом белую пустошь. Снег сожрёт все наши силы, так как за городом сугробы по самую шею, ведь снег там никто не чистил.

Так вот, потратим мы все силы, а сражаться как? Нападёт зверьё и порвёт нас в клочья. Паршивая тактика. Да и зачем спешить? Я заказал Шульману сани и комплект лыж. Заказ должны доставить со дня на день. Плохо то, что наличка стремительно кончалась, а погода лучше не становилась. А в остальном — всё отлично. Сидим, ждём возвращения рейда.

Из аномальной зоны порой приезжали одиночные вездеходы, забитые тушами тварей. Шульман с радостью скупал всё подряд, а бойцы снова отправлялись на охоту. Очевидно, хотели поднабрать жирку, перед тем, как наступит настоящая зима. Хотя, если это не зима, то что будет в феврале? Страшно представить.

В коридоре послышался мат и звон посуды. Старик вёз завтрак. Бросив тренировку, мы радостно рванули к двери.

— Дрыхните? — усмехнулся дед.

— Ага. Только встали, — наигранно зевнул я и помог ему вкатить тележку внутрь.

— Лежебоки, — хмыкнул старый. — Там это. Шульман заходил, сказал, что барахло ваше привезли. Но лучше на улицу сегодня не ходите. Через пару часиков разломщики приедут. Ну и начнётся лютый бухич. Сами знаете, как оно бывает. Станут к прохожим цепляться. Кулаки-то они чешутся. Надо самолюбие своё почесать, — предупредил старик и выглянул в коридор, на всякий случай. — Всё, жуйте. Если чё, я вам ничего не говорил.

— Само собой, — кивнул я и закрыл за стариком дверь.

Приедут разломщики? Давненько их не было. Интересно, сколько гвардейцев погибло за время рейда?

Мы быстро перекусили и направились к Шульману. Торговец встретил нас довольной улыбкой.

— Деловые партнёры пожаловали. Помнится, вы обещали, что мои инвестиции в вас очень скоро принесут отличные прибыли, но за неделю я так ничего и не заработал.

— Так и мы ещё не увидели заказанных нами тряпок, — парировал я.

— Ха-ха. Справедливо, справедливо, — рассмеялся Шульман. — Обождите.

Он скрылся в подсобке и спустя минуту вынес зимние куртки — и опять убежал в подсобку. Так он бегал раз пять, пока на прилавке не оказались все зимние вещи. Камуфляжные куртки и штаны бело-серого цвета, высокие меховые ботинки, варежки, толстые флисовые шапки, десяток комплектов нижнего белья, термоносков и маек. Не тратя время, мы стали переодеваться, ведь в осенних вещах уже холодно.

— А остальное? — спросил я, снимая куртку.

— Таки не стоит переживать. Всё доставлено в лучшем виде, — улыбнулся Шульман и снова скрылся в подсобке.

Он вынес десяток коробок с патронами, два армейских ножа в ножнах, кобуру и огромную глефу. Длинное древко, на конце которого крепилось крупное лезвие. Даже со стороны было ясно, что Артём с такой дурой при всём желании не управится.

— Да, понимаю вашу озадаченность, — кивнул Шульман, посмотрев на меня. — Но гуаньдао, который вы просили, ещё более огромный и тяжелый. Поэтому решил, что глефа вам больше подойдёт. В крайнем случае, можно укоротить ручку.

— Укоротить ручку и сломать баланс, отличная идея… — проговорил Артём, осматривая своё новое оружие.

— Ничего страшного. Будет стимул больше тренироваться, — прокряхтел я, натягивая новые штаны, которые, судя по всему, были набиты ватой или чем-то подобным.

Снарядившись, мы попрощались с торговцем и вышли из магазина. Со всех сторон на нас набросились агрессивные звуки. Свист, улюлюканье, радостный мат, какой-то придурок даже стал палить в воздух от переизбытка чувств. Слева пробежала троица в расстёгнутых куртках, от них валил пар, а морды были опухшими, как будто они с перепоя только проснулись.

— Фрол вернулся! — заорал один из них.

— А я уж было думал, что нам пи… — начал второй, но тут же рухнул в снег.

— Осторожно! — крикнул его друг и оттолкнул второго в сугроб, чтобы спасти тому жизнь.

Из-за угла с пробуксовкой вылетел вездеход, едва не задавив троицу пьяниц. На крыше вездехода сидел счастливый Фрол и грозил кулаком то ли небесам, то ли всем вокруг. Он улыбался так широко, что казалось, его рот вот-вот порвётся. Пьянчуги тут же изменили траекторию бега и рванули к вездеходу.

— Фролушка! Ну чё там? Как съездили? — спросил боец, вытряхивая снег из-за пазухи.

— С переменным успехом, — сурово ответил Фрол и сплюнул на землю.

Глава 14

К ломбарду Шульмана подкатили ещё семь вездеходов. Машины заглушили моторы, а вокруг них быстро скопилась галдящая толпа головорезов.

— Фрол! Ну чё там? Весело было? — выкрикнул из толпы дед с перекошенным лицом.

— Весело, мать твою? — усмехнулся Фрол и кивнул в сторону вездеходов. — Настолько весело, что мы потеряли две машины и тридцать пять человек. Как тебе такое веселье? — Толпа замерла. Фрол встал в полный рост, ударил пяткой по крыше вездехода и крикнул. — Выгружаемся!

Услышав приказ, из вездеходов высыпали израненные бойцы. Кто-то в рваном тряпье, кто-то с забинтованной головой, а некоторые и вовсе недосчитались конечностей.

— Батюшки… Это чё ж там было-то? — ахнул молодой парень, стоящий в первом ряду.

— А щас покажу, — рыкнул Фрол, спрыгнул с вездехода и полез в кузов. Спустя пару секунд из кузова на снег рухнул окровавленный мужик с кляпом во рту. Фрол выпрыгнул вслед за ним и громко закричал. — Этот баклан заснул на посту! Из-за него в лагерь проникли твари и устроили резню. Я хотел казнить его на месте, но понял, что вы все должны усвоить урок. — Фрол окинул собравшихся суровым взглядом. — Денис, принеси верёвку.

Крепкий боец кивнул и рванул выполнять приказ. Сам же Фрол схватил провинившегося мужика за ногу и поволок в центр поселения, оставляя позади красноватый снег. Толпа двинула вслед за Фролом.

— Выходит, они кристаллов так и не добыли? — спросил Леший.

— Добыли, — ответил я, активировав Всевидящее Око.

В четырёх вездеходах отчётливо ощущалась сильная энергетическая пульсация. Уверен, в каждой из машин лежит по одному кристаллу. Это разумно, так как если погрузить все камни в одни вездеход, и на него нападут по пути на базу, то группа лишится всей добычи, а так — потеряют лишь один камень из четырёх.

— Идёмте, — хмуро сказал я, последовав за толпой.

Фрол дотащил провинившегося до фонарного столба, получил верёвку из рук Дениса и принялся привязывать её к ногам жертвы. После верёвку перебросили через столб, и подвесили бедолагу за ноги.

— Это чё? На морозе оставят его, что ль? — шепотом спросил один из бойцов.

— Жестоко, — сказал второй также тихо.

Мы стояли за спинами бойцов и всё происходящее воспринимали лишь по редким просветам, появляющимся в толпе, а также по словам собравшихся.

— Ну, если водой не обольют, то до утра, может, и доживёт, — с жалостью в голосе сказал широкоплечий верзила.

— А хрен там. Гляди, — его сосед указал пальцем направо.

Денис следом за верёвкой принёс красную канистру.

— Этот ублюдок заснул на посту! Тридцать пять человек лишились жизни по вине этой твари! — закричал Фрол.

— Неужто спалит его? — в ужасе прошептал верзила, стоящий перед нами.

— Знайте, что так будет с каждым вредителем, из-за которого наше братство пострадает! — гаркнул Фрол, открыл канистру, после чего послышалось мычание и плеск жидкости.

Слева от меня пара человек, скривившись, попятились назад и решили уйти с площади, не желая смотреть на это зверство.

— Всем стоять и смотреть, сука! Только попробуйте уйти, глотку перережу, — прорычал Фрол и чиркнул зажигалкой.

Завоняло бензином, а через мгновение вверх взметнулся столб пламени. Связанный бедолага, извиваясь, мычал, срывая глотку, пока его тело пожирал огонь. В этот момент я был рад, что мы стояли так далеко и не видели всей картины целиком. Я понимаю Фрола. Потеря тридцати пяти человек из-за одного болвана — это катастрофа; но сжигать заживо…

В один момент изо рта пленника вывалился кляп. Охрипший вопль пронёсся над Ленском, заставив содрогнуться каждого, кто его слышал. Впрочем, крик очень быстро затих, так как провинившийся помер. Нестерпимо воняло палёным мясом, пару человек даже стошнило.

— Всё! Можете расходиться! — гаркнул Фрол и тут же переменил своё решение. — Хотя нет. Сперва помогите разгрузить вездеходы.

Толпа, ошарашенная увиденным, хмуро побрела выполнять приказ. Мужики шли молча, стараясь даже не смотреть друг другу в глаза. Слов не было, только животный страх и надежда, что они не окажутся на месте того бедолаги. Фрол прошел мимо, обдав меня неописуемой жаждой крови. Он был так зол, что едва сдерживался, чтобы не убить ещё кого-нибудь.

Я призвал комарика и натравил его на Фрола. Всё равно у мужика день паршивый, маленький укус ничего не изменит. Мимо, жужжа, подлетел к шее Фрола и уже начал приземляться, когда мозолистая пятерня схватила его в воздухе и превратила в лепёшку. По моему телу прокатилась волна боли; не такая сильная, чтобы я закричал или скорчился от неё, но было неприятно. Перетерев Мимо в руке, Фрол посмотрел на останки насекомого, а потом зыркнул на меня. И я не нашел ничего лучше, чем спросить:

— Э-э-э. Может, нужна помощь? Мы бы могли поехать с вами в рейд вместо погибших?

— Обойдёмся без вашей помощи, — рыкнул он и быстрым шагом направился к управе.

— Уходим, — сказал я ребятам и направился к вездеходам, которые прямо сейчас активно разгружали.

Вспотевшие мужики таскали задубевшие на морозе туши тварей в гараж Шульмана. Тот с довольной физиономией стоял у дверей гаража и вёл подсчёт будущих барышей. Воистину, удивительный человек. Умудряется дружить даже с такими отморозками. С другой стороны, а куда Барсу деваться? Без Шульмана он и его шайка давно бы померли без боеприпасов, топлива и пищи.

Через час разгрузка завершилась. Бойцы сели в вездеходы и отправились к темнице. Пара машин остановилась у самого входа, шесть других поехала на окраину Ленска на стоянку. Десяток измученных мужиков, пыхтя, полезли в кузов, открыли клетки и пинками вышвырнули на снег пятнадцать израненных гвардейцев.

У одного гвардейца была сломана нога, у другого — обе руки, обилие колото-резаных ран, и даже парочка пулевых ранений. Видать, когда напали твари, бойцы Фрола стали палить куда ни попадя, в итоге случайно открыли огонь по своим. Хотя гвардейцев никто из уголовников «своими» точно не считал.

Ну, что я могу сказать? Ситуация стала намного хуже, чем была неделю назад. Гвардейцы потеряли четверых человек, ещё пятеро точно не смогут сражаться. Итого в моём распоряжении может оказаться мощь десяти адептов. Это по-прежнему грозная сила, но гвардейцы слишком истощены для длительного сражения. Короткий рывок осилят, а вот затяжной бой принесёт нам только смерть.

Печально. Если посчитать всех головорезов Барса, то, с учётом потерь, у него всё равно остаётся около ста пятидесяти человек. А это, мягко говоря, многовато. Нужно как-то сократить численность населения и как можно скорее, ведь следующий рейд гвардейцы могут и не пережить.

Кстати! Есть у меня одна идейка. Но для её реализации мне потребуется куча Слёз Мироздания, а также кости разломных тварей. И то и то мы можем добыть сами или купить у Шульмана. Жаль, что Мимо прихлопнули. Теперь я не смогу его призвать пару часов. Впрочем, это ерунда. Не будем тратить время попусту. Пора поохотиться.

Мы вернулись в отель, оставили осенние тряпки, забрали рюкзаки и уже собирались выходить из номера, но мой взгляд упал на кувалду. Зачем она мне в рейде? Отличный вопрос! Как-то в Дреморе я шастал по ледяной пустоши в поисках Сердца Бури. Могущественный артефакт, способный… Хотя сейчас его свойства не важны. Важны стражи, охранявшие артефакт.

Это были ледяные вирмы, големы и прочие порождения стужи. Вместе со мной путешествовал паладин. Любитель рапир, вина и красивых женщин. Так вот, этот любитель благополучно помер. Почему? Да потому что нечего соваться против ледяных тварей с зубочисткой наперевес. Нет, ну серьёзно, какая, к чёрту, рапира?

Он успел сделать один лишь выпад. Рапира, звякнув, сломалась пополам. И паладин лишился клинка, а в следующую секунду и жизни. Я же был вынужден воспользоваться магией земли, чтобы раскалывать этих ледяных созданий на тысячи мелких осколков. Представляете? Даже магия огня не работала в той стуже!

С тех пор я усвоил один урок. Собираешься прогуляться по зимнему лесу? На всякий случай возьми с собой что-то увесистое. Прикоснувшись к кувалде, я перенёс её в хранилище, после чего мы отправились к Шульману.

Закупились тушенкой, забрали обещанные лыжи, а также сани, которые оказались намного меньше, чем я ожидал. Думал, торговец выдаст нам такие здоровенные сани, в которые лошадей запрягают, но нет. В полученные сани мы даже впятером не могли залезть. Четверых они вмещали, да и то впритык, а пятому, видать, придётся их тащить. Впрочем, и такие сгодятся.

Сани отправились в хранилище. Мы надели лыжи, вышли на улицу, и я улыбнулся. Небо начало светлеть. Глядишь, так и снег скоро закончится. Взяв в руки лыжные палки, я повёл ребят в лес за посёлком Бымок.

Судя по энергетическим точкам, там окопалась стая вервольфов. Особей двадцать, не больше. Довольно простые противники, которые подарят мне всё необходимое для диверсии. Кстати, с наступлением снегопадов Барс был вынужден утроить охрану периметра Ленска. Ведь по огромным сугробам запросто могли пройти твари, не опасаясь мин.

Мы выехали из поселения и двинули напрямик в сторону Бымка… или Бымока? Понятия не имею, как правильно. Лёгкий ветерок пел нам песни, бросая в лицо снежную крошку. С неба снег тоже сыпал, но теперь он стал необычайно крупным. Огромные снежинки хлопьями кружились и падали на землю, где совсем недавно чернела пашня.

Пройдя пять километров, мы въехали в лес, который рос плешивыми пятнами на всём протяжении нашего пути. На деревьях тут и там виднелись когти вервольфов. Судя по всему, твари помечают местность. А может, аномалия породила какой-то новый вид? Я бы этому не удивился.

Ещё через пять километров мы въехали в посёлок Бымок. Точнее в то, что от него осталось. Тут и там торчали рыжие куски разрушенных кирпичных стен, печные трубы, а остальное укрыл снег, словно одеяло. Как будто снег пытался скрыть боль, разлившуюся тут повсюду. Залатать раны, нанесённые некогда оживлённому месту.

— Знаете, не хотел бы я жить рядом с зоной, — задумчиво сказал Леший, глядя на разруху.

— Дурик. Ты всю жизнь прожил на границе, — усмехнулся Артём.

— Сам ты дурик, — обиделся Леший, подцепил снег лыжной палкой и веером швырнул в лицо Артёму.

Прохоров, благодаря животным рефлексам, понял, что сейчас что-то случится за мгновение до того, как снег полетел, но Леший бил по площади! Снежная россыпь угодила Артёму в лицо. Снежинки повисли на ресницах и нахмуренных бровях.

— Гы-ы-ы. На снегурочку похож, — заржал Леший, и ему, в свою очередь, пришлось уворачиваться от лыжной палки, которую Артём метнул, как копьё.

— Угомонитесь, — попросил я. — Мы уже близко.

Ребята прекратили дурачиться, и мы пошли дальше. Переменчивый ветер дул то со спины, то слева, то справа. Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы стая нас не почуяла. Забавно, но это пошло нам на пользу.

— Миш, тут либо странное эхо, либо за нами хвост, — прошептал Артём, искоса посмотрев на меня.

— А я унюхал запах курева, — сказал Серый и добавил. — Когда ветер нам в спину дул.

— Да. Знаю, — улыбнулся я. — За нами следят.

— В смысле? — выпалил Макар и потянулся за пистолетом.

— Расслабься. Пока мы им не интересны, — успокоил я Макара. — Три человека, в пятистах метрах позади нас. Молодцы, что их учуяли, — похвалил я ребят.

— А ты откуда знаешь, сколько их? — удивился Леший.

— Вот же дурень. Очевидно, что с помощью Мимо местность разведывал, — буркнул Артём.

— Не совсем так, — улыбнулся я, но не стал объяснять, что у меня есть эхолокация, и как она работает.

Периодически я кашлял, чтобы проверить навык эхолокации. Занятный навык. Тем более что он смог принести практическую пользу. Закрыв глаза я сосредоточился. Эхо подхватило звуки кашля и разнесло по округе, отрисовав в моём сознании точную карту. Кстати, эхолокация не смогла воссоздать рельеф, укрытый снегом, зато, отражаясь от деревьев, звук разлился на добрых восемьсот метров.

Так я и узнал о том, что следом за нами бредут три человека. Лыжи, ружья, небольшие рюкзаки. Явно они готовились не для долгой вылазки, а для короткого рывка. Догнали более удачливых охотников — и обокрали их, попутно пристрелив.

Сперва я решил, что бойцов за нами послал Фрол, ведь он так странно посмотрел на меня, но тогда они бы убили нас сразу, а не ждали, пока мы вступим в бой. Лес, снегопад, куча тварей вокруг. Идеальное место, чтобы спрятать трупы. Найдут нас по весне, если твари раньше не обглодают тела. Хотя, кому мы нужны? Нас даже искать никто не станет.

Я слегка ускорил шаг и, не глядя на ребят, сказал:

— Макар, когда вступим в бой, мне будет нужна твоя помощь.

— А что нужно? — напрягся азиат, сжимая пистолет в руках и зыркая по сторонам.

— Узнаешь на месте.

— Может, нам стоит…? — догнав меня, начал было Сергей.

— Не стоит. Выполняйте мои инструкции, если хотите, чтобы мы все вернулись домой, — отрезал я и продолжил путь.

Снег хрустел под лыжами, ветер играл с нами, обдувая со всех сторон. Мы бодрым шагом преодолели полкилометра и ещё издалека увидели чёрный провал в земле. Это была нора; или правильнее сказать — логово? Лаз под углом уходил вглубь земной толщи. Округлый тоннель шириной около полутора метров.

С помощью Всевидящего Ока я наблюдал за стаей, сгрудившейся внизу. Два десятка особей затаились и, судя по всему, прислушивались. Значит, нас заметили? И что дальше? Они будут надеяться, что мы уйдём, или же атакуют, как только мы пройдём мимо, показав им спину? Выяснять этого я, конечно, не буду. Вытащив из ножен меч, я требовательно протянул руку.

— Серый, нужна твоя кровь.

— Чего? — нахмурился Макар, как будто я обращался к нему. — Это ещё зачем?

— А ты не отвлекайся. Выбери позицию, подготовь пистолет и магазины. Стрелять придётся много. Сегодня я основную ставку делаю на тебя. Не подведи.

Услышав мои слова, Макар нервно сглотнул, отошел в сторону и разместился у поваленного дерева, торчащего из-под снега. Сергей протянул мне ладонь, позволив полоснуть по ней мечом. Алая кровь хлынула из раны, оросив снег. Сергей взмахнул рукой, разбрызгав красные капли повсюду. Через пару секунд кровотечение начало замедляться, а я увидел, что стая, спрятавшаяся в норе, пришла в движение.

— Артём, встань слева от Макара, Сергей справа. Леший, прикрываешь спину.

— А ты? — спросил Артём, выполняя моё требование.

— А я буду охотиться на крыс, — усмехнулся я и обратился к Макару. — Когда прикажу, прекратишь стрельбу и создашь мою точную копию, а меня скроешь. Сможешь это сделать?

— Что? Да, да. Конечно, — закивал головой азиат. — Но потребуется немного времени.

— У тебя будет двадцать секунд, — предупредил я.

— Думаю, этого хватит.

Я хотел сказать что-то ещё, но стало слишком весело для того, чтобы болтать, стоя на месте. Из норы выпрыгнули твари, отдалённо напоминающие волков. Белая шерсть, здоровенные клыки и когти, а вместо хвоста — скорпионье жало…

— Не подпускайте их близко! — заорал я и рванул в самое пекло.

Волки выбегали из норы по одному, поэтому эффективнее всего будет заблокировать им выход. Ощерив пасти, сразу три твари рванули в мою сторону. По лесу пронёсся раскат грома. Один из волков, жалобно заскулив, рухнул на снег. В его груди красовалось пулевое отверстие, из которого толчками вырывалась зеленоватая кровь. А ещё у неё был отвратный химозный аромат, от которого начало подташнивать.

Занятно. У них не только хвост ядовитый, но и кровь? Думаю, от этих зверушек можно получить интересные доминанты. Не успел я об этом подумать, как вдруг стало не смешно. Из-под снега выпрыгнула тварь и вцепилась мне в ногу. Я почувствовал, как волчьи клыки прокусывают мышцы, и кровь хлещет прямо в пасть твари.

Истошно завизжав, удачливый охотник забился в конвульсиях, высовывая язык, пытаясь выплюнуть или просто вытереть пасть о снег. Да, дружок. У меня токсичная кровь. А какие у тебя доминанты, я посмотрю немного позднее.

Со всего размаха я нанёс удар, срубив хвост следующему волку, напавшему на меня. Крутанулся, спасаясь от удара когтей, увернулся от острых клыков и вонзил клинок по самую рукоять в шею твари. Зелёная жижа прыснула на перчатку, мгновенно пропитав её. Я почувствовал, как кожу начинает щипать. Понятно: не кислота, но что-то близкое к щёлочи, а может, просто токсичная кровь, как у меня, только более слабая.

Позади нескончаемой канонадой громыхали выстрелы. На этот раз Макар был на высоте. Две трети пуль попадали в цель. Я успел убить четверых, а он перебил уже десяток. При этом Артём, Серый и Леший, так никого и не прибили, охраняя Макара. Я окинул взглядом поле боя. Снег покрыт зелёной кровью, на снегу куча мёртвых существ, а на лапах держатся всего пятеро.

Стоп! А где шестой? Должен быть ещё один! Как только я об этом подумал, из норы вырвался вожак стаи. Сразу стало понятно, почему его так долго не было. Его мелкие собратья легко выпорхнули из норы, а вот двухметровый вожак полз, словно червь, так как его размеры поражали.

Два метра в холке. Длинная шерсть, желтые глаза горят пламенем, даже кажется, что в его глазах беснуются молнии. Клыки и когти выглядят так, будто их изготовил умелый оружейник и начистил до зеркального блеска. Красивый зверь. Гордый, смертоносный. Запрокинув голову вверх, он издал нечто странное. Такой рёв больше подошел бы дракону или тигру, но точно не волку.

Вожак осмотрел поле боя, оценивая потери, и сразу понял, кто здесь самый опасный зверь. Знаете, в этот момент я был оскорблён. Так как вожак решил напасть не на меня, а на Макара. Совсем совесть потерял? Это я тут кашу завариваю!

Припав на снег, он поджал задние лапы, готовясь к рывку. По его шерсти проскочили желтоватые электрические разряды, и я понял: дело плохо. Этот волчара использует мышечное усиление, которое сродни покрову маны, только завязано на стихие, подвластной зверю. Как только он сорвётся с места, поведя за собой остаток стаи, его будет не остановить.

Но есть важный нюанс. Как только эта псина посмотрела в сторону Макара, я уже сплёл огненный шар и зашвырнул его в сторону шавки. Ха-ха. Спросите, с каких пор я могу швыряться огненными шарами? Помните, совсем недавно я давал задание Ут — переработать все доминанты, вызывающие мутации, в пользу Магии Огня?

Ну так вот, она их переработала, повысив уровень доминанты до третьего. Теперь мне доступны два новых заклинания, которые я очень любил в прошлой жизни. Стрела огня и огненный шар. Стрела быстрая, обладает отличной проникающей силой, летит, словно болт, выпущенный из арбалета, пробивая всё на своём пути.

Огненный шар лишь немногим уступает ей в скорости, но при этом он ничего не пробивает. Зато создаёт невероятно красивый взрыв.

В последний момент псина заметила огненный шар, летящий в её сторону, и отпрыгнула в сторону. Но недостаточно далеко. Огненный цветок расцвёл, поглотив вокруг себя всё в радиусе пяти метров. Волчару тоже задело. Его шерсть окутало пламя, заставив вожака кататься по снегу, пытаясь его потушить. Ага. Удачи. Если в заклинание продолжать вливать ману, то огонь не тухнет.

На всех парах я рванул к вожаку и, срывая глотку, закричал:

— Макар! Сейчас!

* * *

В сотне метров позади три бойца в белых маскхалатах легли на снег. У одного из них была снайперская винтовка, у двух других — автоматы. Снайпер жевал в зубах давно потухшую сигарету, это его успокаивало и помогало сконцентрироваться. Его товарищи достали бинокли и наблюдали за тем, как пять сопляков пачками утилизировали монстров, словно те были игрушечными.

— Чё за бред? Васян, ты видел? — протянул седой мужик с шапкой, натянутой по самые брови. — Щегла за ногу тяпнули, а ему хоть бы хны!

— Да насрать на ногу. Почему псина уползла прочь, как будто её кислотой облили? — добавил второй боец с густой щетиной и щелью между верхних зубов.

— Не знаю, мужики. Но эти сопляки мне с самого начала не понравились, — прошептал снайпер и сплюнул окурок в снег. — Как только всех добьют, валим их, а добычу забираем себе.

— Не, ну вы представляете? Монстры Архаровские. С виду сопляки, а вон чё творят. — На этих словах любитель шапок выдал непередаваемую матерную тираду, так как вдалеке взорвался огненный шар.

Парень, швырнувший огненный шар, размытой молнией скользнул к вожаку, вонзил в его грудь меч, а после из глаз и пасти волка хлынул поток пламени, выжигая того изнутри. Увиденное ужаснуло трёх наблюдателей. Они, словно завороженные, смотрели за тем, как волки умирают, и наконец, остался последний.

— Васян. Сначала в расход того, что убил вожака. Когда он сдохнет, пацаны обосрутся и станут паниковать, а мы тем временем их обойдём. Да, Колян? — спросил любитель шапок, но ответа не последовало.

За разговором бойцы не заметили, что за их спинами промелькнула тень. Такая же быстрая и неотвратимая, как сама смерть.

Глава 15

Снег неторопливо падал с небес. В мирное время эту красоту люди встретили бы с радостью на лицах. Но если находишься в дремучем лесу, где только ты, твари и малолетние чудовища, рвущие волков в клочья, становится как-то не по себе. Особенно когда твой друг не отвечает.

Трифон — бывалый охотник, а ещё рецедивист, вор и убийца во втором поколении. Его папенька всегда говорил «Да вообще похрену, кому кровь лить, лишь бы монеты звенели. Смекаешь?». И Трифон смекнул. Всю жизнь жил на широкую ногу. Убьёт купца вместе с его семьёй, а потом живёт на широкую ногу следующие пару лет, пока всё не промотает до последней копейки. А когда денежки кончаются, то что? Правильно! Нужно искать новую жертву!

Медленно убрав бинокль, Трифон поправил шапку и повернул голову направо. Увиденное заставило его задохнуться от ужаса. У Коляна изо рта торчала синеватая сосулька, покрытая кровью. Она пробила затылок и вошла в снег, подпирая голову, не давая ей упасть. Слева раздался хруст.

Перекатившись на спину, Трифон увидел небольшого паренька. Он сжимал в руках кувалду, которой только что проломил череп Васяну, окрасив его маскхалат в алый.

— С… С… Сука, — заикаясь, прошептал Трифон и попытался вытащить из-под себя автомат.

Но сделать он этого не успел. В воздухе материализовались восемь длинных ледяных игл и с невероятной скоростью пробили плечевые, локтевые, коленные и голеностопные суставы, приковав бойца к земле и, фактически, мгновенно превратив его в инвалида. Трифон дёрнулся от боли, но тело стало ватным. Хотел закричать, но в глотке стоял ком от животного ужаса, охватившего его. Парнишка, стоявший перед Трифоном, не спеша подошел ближе и присел на корточки.

— Доброго утра, дяденька, — поздоровался парень и добродушно улыбнулся. — Расскажи, пожалуйста, зачем вы за нами следили? — В следующее мгновение голос мальчугана стал стальным, а на лице появилось безумное выражение. — А если не расскажешь, я сожгу тебя заживо.

Трифон впервые в жизни почувствовал себя жертвой. А ещё ощутил, как что-то тёплое распространяется в районе паха.

* * *

Думаю, каждый из вас знаком с чувством страха. Мерзкая, липкая гадость скручивает живот, заставляет руки и ноги дрожать, сердцебиение и дыхание учащаться. Но это не страх, на самом деле. Это реакция организма на опасность. Тело впрыскивает в кровь бешеную дозу адреналина и прочих гормонов, давая вам возможность сделать выбор. Бить или бежать?

У Трифона такого выбора не было. Он лежал на снегу и с ужасом смотрел на меня, понимая, что живым из этого леса не вернётся. Трифон мог выбрать либо быструю смерть, либо долгую и мучительную. Так или иначе, он бы мне всё рассказал.

Мужик Трифон не глупый — и запел соловьём. Поведал о том, что весь Ленск завидует нашим успехам. А когда бойцы узнали, что мы заработали тридцать тысяч за одну вылазку, так и вовсе решили придушить нас при первой удачной возможности. Если бы не Фрол со своим фаер шоу, то по нашему следу отправилось бы намного больше разломщиков.

Губы Трифона дрожали, он тараторил так, будто опаздывал на поезд и пытался разболтать всё, что знал. Я использовал Всевидящее Око и убедился, что ребята в порядке, как раз добили последнюю тварь и стали потрошить туши, доставая из них Слёзы Мироздания. Я склонился над Трифоном и влепил ему пощечину.

— Дядя, расскажи, откуда у вас генератор барьера? — Мужик уставился на меня, как баран на новые ворота. — Та штука, куда вы кристаллы вставляете, а она вас защищает с воздуха, — пояснил я.

— Н-н-не знаю. Её Барс притащил. Ме-ме-меня тогда ещё в б-банде не было.

Глядяв его глаза, я понимал, что Трифон не врёт. Да и ещё бы он врал? Мы склонны недооценивать опасность, часто это играет с нами злые шутки. А порой — становится фатальным. Именно так и произошло с друзьями Трифона.

— Тогда ещё один вопрос. Скажи-ка, дядя, ведь недаром… Нет, это из другой оперы, — покачал я головой. — Расскажи, знаешь ли ты, что в темнице вы держите не вервольфов, а Богдановских гвардейцев?

Ответ мне был не нужен. По глазам я понял, что всё он знает.

— Мы… Мы… Я… — начал блеять Трифон.

— Не нужно слов. Я уже всё понял, — остановил его я. — Что выбираешь: жизнь или смерть?

— Ж-ж-жизнь, — заикаясь, выпалил Трифон.

— Молодец. Один мойзнакомый друид сделал бы точно такой же выбор, — похвалил я разломщика и заставил ледяные иглы, пробившие его суставы растаять.

Трифон скорчился от боли, а из ран медленно стала сочиться кровь. Я прикоснулся пальцем к его губам, приморозив их друг к другу. А как иначе? Мне не нужно, чтобы разломщик поднял лишний шум.

— Что ж. Ты свободен. Можешь ползти на все четыре стороны.

— М-м-м!!! — в ужасе замычал он, пытаясь сдвинуться с места, но уничтоженные суставы — не сказать, что помогали ему в этом ответственном деле.

Пока он пытался ползти, я обыскал его карманы. Одна граната, пачка сигарет и карты с голыми бабами. Не слишком-то богатый улов.

— Да лежи ты спокойно. Дай разгрузку снять, — буркнул я и стал растёгивать крепления.

Хорошо, что разгрузка крепилась на фастекс и молнию, поэтому её удалось снять в два счёта. В разгрузке имелась выключенная рация и четыре магазина к автомату. Разгрузку, вместе со всем скарбом, отправил в хранилище и поднял автомат со снега. Отряхнул стальной короб и прочитал:

«БОЗ — 35М». Судя по всему, это «Богдановский оружейный завод», тридцать пятая модель модифицированная. Складной приклад, магазины на двадцать пять патронов. Железяка выглядела потёртой, явно побывала не в одном бою.

Но больше всего меня привлекли зарубки на прикладе, там было выцарапано двадцать четыре полоски. Так душегуб помечал убитых им людей? Хотя, какая уже разница? Скоро он и сам станет жертвой местных хищников. Извиваясь, словно червь, разломщик пополз прочь. Я же поднялся во весь рост и негромко сказал:

— Артём, подойди, пожалуйста. Нужна помощь.

Благодаря острому слуху, Прохоров мгновенно среагировал и покатил в мою сторону. Подойдя ближе, он увидел двух покойников и одного калеку, зарывшегося мордой в снег. Ну, а как он хотел? Ехать по сугробам на лыжах — это одно, а ползти на брюхе — совсем другое. Думаю, мороз его прикончит куда быстрее, чем рыщущие по лесу твари.

— Жестоко, — оценил Артём, глядя на проломленный череп снайпера.

— Они хотели нас убить, а после забрать добычу. Эти люди не заслуживают жалости, — сказал я, переворачивая труп бойца, изо рта которого торчала сосулька. — Промедли мы хоть на пару секунд, кому-то из нас вышибли бы мозги.

Артём согласно кивнул и указал глефой в сторону зарывшегося в снег калеки.

— Может, добить?

— Не стоит. Я обежал ему жизнь. Пусть живёт столько, сколько природа позволит, — меланхолично сказал я, потроша карманы бойца. — Обыщи снайпера и забери всё ценное.

Брезгливо Артём перевернул труп на спину и принялся за дело. Спустя минуту мы разжились ещё одним автоматом. Тремя магазинами к нему, снайперской винтовкой (увы, она оказалась не автоматической). Обычная однозарядная болтовка. Зато оптический прицел шестнадцатикратный. К винтовке прилагались два десятка патронов, рассованных по карманам бойца. Позорище, даже разгрузки нет.

Один распечатанный армейский сухпаёк. И полторы тысячи рублей. Вот же, идиоты. Если бы они напали на нас в городе, могли бы улучшить своё финансовое благосостояние втрое. При этом у них был бы шанс остаться в живых. Ведь убивать в Ленске мы бы никого не стали. Так, просто покалечили бы — и всё. Моё внимание привлёк Прохоров, шелестящий фантиком.

— Что там?

— Бу… Бу… — прищурившись, стал читать с упаковки Артём, но сделать это было непросто. Надпись практически стёрлась. — Бульбаш гум, — заключил он, запихнул в рот розовую пластинку и с наслаждением стал жевать. — Фкуфнос, — сказал Артём, а после швырнул мне пачку.

Жевательная резинка, изготовлена на пищевом комбинате города Сургут. Пахнет арбузом. Заглянув внутрь пачки, я обнаружил пять пластинок, упакованных в фольгу. Одну из них взял себе, распаковал и стал жевать. Рот тут же затопила сладость на грани приторности. Но было и правда вкусно. Я потянулся к хранилищу и извлёк оттуда сани.

— Закидывай трофеи туда. Позже с ними разберёмся.

Артём кивнул и приступил к погрузке. Я же вытащил из внутреннего кармана куртки визитницу и приступил к сбору материала. Мазнул бумажкой по одному покойнику, потом по второму и в финале склонился над калекой. Покрасневшая бумажка прикоснулась к сквозной ране на его плече, от чего мужчина даже не вздрогнул. Похоже, он потерял сознание.

— Недолго же ты продержался, — констатировал я, а после вернулся к саням.

Меня по-прежнему покачивало, ведь перед тем, как отправиться уничтожать разломщиков, я похитил доминанту у ещё живого вожака стаи. Это меня неслабо подкосило. Я едва не потерял сознание, но с задачей своей справился.

Схватив сани за поводья, мы с Артёмом потащили их в сторону ребят, которые уже заканчивали разделывать существ. Процессом руководил Макар. Это меня очень удивило.

— Ага, да вот тут, в районе груди, — сказал он, глядя, как Леший ловко орудует ножом. — Да, чуть левее, ага. В области сердца.

— Нащупал, — прокряхтел Леший, вытаскивая руку, покрытую кровью до самого локтя.

Но стоило ребятам услышать, как мы с Артёмом хрустим снегом, сбор Слёз прекратился. Они посмотрели на нас.

— Как всё прошло? — спросил Серый, разжав ладонь. Топор выскользнул из его руки и растворился в воздухе.

— Удобно, блин. А я свой нож начищаю потом по полдня, — буркнул Леший, с завистью посмотрев на Сергея.

— Всё прошло так, как надо. Макар, там для тебя подарок. Снайперская винтовка. Леший, возьмёшь автомат, разгрузку и четыре дополнительных магазина, — сказал я, тут же распределяя трофеи.

— Вот это дело! — расплылся в улыбке Макар.

На плече Лешего я заметил след от когтей. Куртка порвалась, но кожу не задело. У Серого же на лбу красовалась огромная шишка.

— Это ты как так? — спросил я у него.

— Ха-ха! — заржал Макар. — Ты нашего единорога заценил? Красавец, правда?

— Да пошел ты, — огрызнулся Серый. — Между прочим, твою жизнь спасал.

— Так я и не спорю. Более того, благодарен тебе, — давясь от смеха, выдавил из себя Макар.

— Благодарен он, — хмыкнул Сергей. — Короче, проспали мы немного. Волк зашел за спину и бросился на Макара, а я в это время ещё с одним рубился. Ну, своего-то я располовинил одним ударом, а потом гляжу, там уже пасть ощеренная летит, чтобы этой косоглазой морде шею перегрызть.

— Ага. И наш герой ринулся навстречу опасности. Да оступился. Ха-ха-ха! — захохотал Леший. — А потом… Потом… Ха-ха-ха! — Из глаз Лёхи прыснули слёзы.

— Потом я лбом влетел в висок псины, сбил её с ног, а Макар сделал предупредительный выстрел в голову. Конец истории, — рассказал Серый и потёр синеющую шишку.

— Ох и команда. Один любит яйца отбивать, второй головой тварей отоваривает, — вздохнул я и покачал головой.

— Зато весело, — выдал Леший, стараясь снова не заржать.

— Согласен, — кивнул я. — Собираем доминанты, наиболее целые образцы тварей — и уходим.

— Как прикажешь, капитан, — ухмыльнулся Артём.

Его слова резанули по сердцу, заставив вспомнить про Гаврилова. Капитан… Где же ты, капитан, мать твою? Где же моя мать? На душе сразу стало так тревожно и тоскливо. Захотелось сесть на снег и выть, как волки, которых мы только что уничтожили.

— Миш, вожака мы не трогали. Решили, что ты сам захочешь… — сказал Леший, кивнув в сторону огромного волка, из пасти которого до сих пор вился серый дымок.

— Да. Спасибо, — кивнул я и направился в его сторону. Остановившись у туши твари, я с жалостью посмотрел на этого — когда-то чудесного — зверя. — Однажды я найду доминанту приручителя, и тогда…

Вздохнув, я рассёк обгоревшее брюхо, запустил туда руку и вытащил на свет ярко сияющий кругляш. Сперва я подумал, что он серебрянного цвета, что меня немало удивило. Такая мощная зверюга — и такая слабая Слеза Мироздания, но когда я вытер её о снег, челюсть моя поползла вниз. Цвет немного темнее серебра, с характерным отблеском. Это платина. Платина, мать её так! Материал пятого ранга!

— Охрене… — прошептал я, глядя на жемчужину, как на невероятное чудо.

— Чё там? — спросил подбежавший ко мне Леший.

— Это, Лёх, безразмерное хранилище или что-то очень похожее на то, — не переставая улыбаться, сказал я.

Машинально мазнул визиткой по крови вожака и убрал бумажку в визитницу, после чего вытащил две новых бумажки и отправился собирать остальные образцы крови. К моменту, когда сбор трофеев завершился, небеса потемнели. Ветер усилился и стал раскачивать деревья из стороны в сторону, роняя на землю снежные шапки.

— Берём то что можем — и уходим? — спросил Артём, глядя, как поднимается пурга, а на лес опускается темнота.

Выглядело всё так, что вот-вот начнётся буря. А в бурю идти по заснеженному лесу, чистое самоубийство. Думаю, у нас есть час на поиск укрытия, а потом может стать слишком поздно и темно. Вы когда-нибудь гуляли в бурю? Когда идёшь вперёд, а видно лишь на расстоянии вытянутой руки? Если нет, то и не советую узнавать каково это.

— Дайте мне десять минут, — ответил я, садясь на снег.

Я достал из кармана две жемчужины. Третьего ранга, добытую из птероса, и пятого ранга, подаренную волком-вожаком. Закрыв глаза, я опустился на нижний слой Чертогов Разума. Потянулся к перу феникса. В яркой вспышке пламени, оно появилось и мягко легло мне в ладонь. Отлично, теперь концентрируемся на пространственном кольце и…

Перед глазами развернулась руническая вязь из сотен символов. Они переливались синими всполохами, дополняли мощь друг друга и выстраивали структуру, которая мешала мне добавить новые ячейки. Почему мешала? Да потому, что энергетический потенциал кольца приблизился к максимуму. Если не укрепить его основу, то артефакт разрушится.

Я подкинул вверх жемчужину третьего ранга и стал быстро наносить на структуру кольца новые символы, в которые щедро вливалась мана из жемчужины. Руны вспыхивали алым и образовывали новый защитный контур, вокруг основной рунической вязи. Вот только мне не хватило энергии.

Жемчужина исчерпала свои запасы, дав мне нанести лишь две трети из необходимых символов. Печально. Похоже, получить безразмерное кольцо не выйдет, ну и ладно. В воздух взмыл платиновый кругляш, от которого во все стороны хлынули волны силы. У меня даже дыхание перехватило от мощи, содержавшейся в этой жемчужине.

Всё новые и новые символы взмывали в воздух, опутывая рунический контур, и наконец, я завершил создание укрепляющего кольца. После этого, влил остатки маны в накопитель, расположившийся в центре рунической вязи. Ядро ярко вспыхнуло, ослепив меня, и загудело, словно реактивная турбина.

Гул нарастал, я прикрылся ладонью, понимая, что кольцо может и не выдержать таких экспериментов. А если не выдержит, то произойдёт довольно неприятный взрыв, который оторвёт мне не только руку, но и всю округу забросает моими потрохами.

— Ну же! Давай! — крикнул я в пустоту, и, будто повинуясь моей воле, гул начал затихать.

Свечение пропало. Открыв глаза, я увидел что по всей поверхности стены, на которую наносилась руническая вязь, идут трещины. Похоже, колечко исчерпало пределы своей прочности, и даже при наличии более мощных жемчужин, я больше не смогу его улучшить. Но стоит ли об этом переживать? Двадцать пять ячеек! Теперь в кольце их двадцать пять!

А что самое приятное, так это то, что я снял ограничение на лимит предметов, находящихся в одной ячейке. То есть. Если я помещу в хранилище гвоздь, то он займёт одну ячейку. Если я помещу туда сотню гвоздей, то они также лягут в одну ячейку. А если я закину туда рюкзак, в котором будет гвоздь, молоток, пара пистолетов, гранат, и чёрт знает, ещё что. То… Они так же займут одну ячейку.

Согласно внесённому условию, предметы должны тесно соприкасаться друг с другом, и тогда они будут помещены в одну ячейку. Поэтому…

Я открыл глаза и увидел, что дело совсем худо. Снег летит почти горизонтально земле, больно жаля лицо, ребята накрылись капюшонами и смотрят на меня в ожидании дальнейших приказов. Сани они загрузили под завязку забросив туда восемь волчьих туш, а чтобы они не упали, обвязали их верёвкой. Красавцы!

— Идём в обратную сторону! — гаркнул я, пытаясь перекричать завывание бури.

— А трофеи⁈ — спросил Макар.

Не говоря ни слова, я подбежал к саням, прикоснулся к ним и перенёс их в хранилище. После этого направился к снежным бугоркам и стал их раскапывать один за другим. Волчьи туши укрыло снегом, поэтому пришлось постараться, чтобы забрать их. Ну ничего, спустя пять минут и они попали в хранилище.

— За мной!

Прикрываясь рукой от снега, лепящего в лицо, я двинул в сторону леса. Да, любой бывалый путешественник скажет, что во время бури лучше держаться подальше от леса, но на открытой местности мы околеем раньше, чем нас пришибёт свалившееся дерево.

Ребята рычали и ехали следом за мной след в след. Мы углубились в лес, где стало темно, словно ночью. Щурясь, я разглядел корни могучего дерева, которое рухнуло, судя по всему, совсем недавно.

— Туда!

Добравшись до корней, я дождался ребят, выхватил у Артёма глефу, после чего один её конец упёр в землю, а второй вогнал в дерево. Я встал под древком глефы.

— Все сюда! Сядьте на корточки! — срывая голос, крикнул я и… услышал надрывный хруст. Где-то совсем рядом упало дерево.

Ребята выполнили приказ и присели на корточки, прижимаясь ко мне. Я потянулся к мане. Из земли быстро стали расти сосульки. Они поднимались вверх до тех пор, пока не достигли древка глефы. Соединившись с ним, сосульки образовали ледяной купол, оставив лишь небольшое окошко, чтобы мы могли дышать.

— Т-т-твою мать. Как же холодно, — дрожа выпалил Леший, пряча руки подмышки.

— Можно развести огонь? — спросил Артём. Я коротко кивнул.

В ладони парня загорелось пламя, обдав наши лица тёплой волной. Мне пришлось увеличить количество затрачиваемой маны, для того, чтобы крыша нашего укрытия не начала таять. Но ничего, так я продержусь ещё часов пять, а потом…

— Миш, расскажи мне, с каких пор ты умеешь бросать огненные шары? — с завистью в голосе спросил Артём.

— Мошенничество и никакой ловкости рук. Или как правильно? — заявил я, и мы рассмеялись.

— Знаешь, я порой хочу догнать тебя, но понимаю, что это невозможно. Ты слишком быстро эволюционируешь. А ещё эта способность воровать гены. — Артём вздохнул и покачал головой. — Ты нечто.

— Да хватит тебе прибедняться. Ты сам — то ещё чудовище, — ответил я и по-дружески толкнул его плечом.

В ледяном шалаше стало тепло, уютно. Мы постепенно согрелись. Стали болтать о всякой ерунде, неспешно жуя консервы. Я почувствовал, как сердце сковал животный страх. Нечто необъяснимое. Мощное, жуткое. А ещё — странное. Буря гудела за пределами нашего укрытия, но я отчётливо слышал хруст снега. Кто-то шел в нашу сторону. И от него во все стороны лились волны необузданной мощи.

Всевидящее Око показало мне настолько большой сгусток энергии, что я даже не видел его границ. Казалось, что эта мощь пропитывает всё вокруг на десятки метров вокруг. Шаги остановились у нашего шалаша, послышался щелчок. Ледяной вход сам собой растаял за долю секунды, а в следующее мгновение в шалаш просунулась страшная морда, покрытая шипами.

— Пустите на огонёк? — проскрежетал его голос, а из глаз вырвалось синее пламя.

О это что за покемон? Что же умеет делать он? Поделись со мной своими тайнами!

Михаил Константинович Архаров

Возраст 5 лет. Не женат. Характер скверный. Ха-ха. Не такой уж и скверный, но кашу может заварить ту ещё.

За невероятно долгую жизнь успел обзавестись доминантами:

Бытовые:

Шулер 1 ранг

Медбрат 1 ранг

Кулинария 1 ранг

Золотые руки 1 ранг (курсивом будут выделяться доминанты прошедшие слияние)

Физические:

Тихий шаг 2 ранг

Сопротивление ядам 3 ранг

Фехтование 3 ранг

Сопротивление огню 2 ранг

Скрытность 1 ранг

Кулачный боец 1 ранг

Магические:

Контроль маны 4 ранг

Магия льда 3 ранг

Магия огня 3 ранг

Карманных дел мастер 2 ранг

Сопротивление ментальному воздействию 3 ранг

Демонические они же звериные:

Сердце василиска 3 ранг

Эхолокация 2 ранг

Божественные:

Генокрад с тремя модификаторами.

Отрицатель — позволяет быстро отторгнуть нежелательную доминанту

Похититель — позволяет украсть доминанту у живого существа.

Селекционер — позволяет встраивать доминанты в другие живые организмы.

Слияние — полученные доминанты могут объединяться в единый конструкт.

Питомцы властелина каши:

Галина

Мимо

Старшина Огнёв

А ещё у властелина каши есть не много артефактов:

Пространственное кольцо

Перо феникса

Леший, он же Лёха. Фамилия и отчество неизвестны.

Возраст 8 лет. Не женат. Характер вспыльчивый. Готов зарубиться с кем угодно и где угодно.

Получил в дар следующие доминанты:

Бытовые:

Танцор 3 ранг

Демонические/животные:

Падальщик 1 ранг

Ускоренная реакция 2 ранг

Артём Прохоров, он же рядовой свинина.

Возраст 8 лет. Не женат. Характер скверный. Любит сарказм и оспаривать приказы. Если бы хватало силёнок то сам бы с радостью занял место лидера.

Получил в дар следующие доминанты:

Физические:

Острый слух 2 ранг

Демонические/животные:

Животные рефлексы 1 ранг

Макар, он же китаёза. Фамилия и отчество неизвестны.

Возраст 8 лет. Не женат. Характер скрытный. Любит делать различные пакости всем кто достаёт его лично или окружающих. Прикрывает свои пакости высшей справедливостью!

Получил в дар следующие доминанты:

Физические:

Гибкий позвоночник 2 ранг

Меткий стрелок 1 ранг

Зоркий глаз 1 ранг

Демонические/животные:

Падальщик 1 ранг

Сергей Чавычалов, он же Серый.

Возраст 8 лет. Не женат. Характер уравновешенный. Тренируется до изнеможения желая стать настолько сильным чтобы больше никто не посмел навредить ему или его близким. Слово «честь» для него не пустой звук.

Получил в дар следующие доминанты:

Физические:

Острый нюх 1 ранг

Ускоренная регенерация 1 ранг

Мезоморф 3 ранг

Демонические/животные:

Падальщик 1 ранг

Артефакты:

Топор с чёрным солнцем на обухе

Глава 16

В моменты опасности люди действуют инстинктивно. А точнее, они делают то, что привыкли делать. Если вы всегда бежали от опасности, скорее всего, ноги сработают быстрее головы, и вы постараетесь скрыться от агрессора.

Нерешительные люди, привыкшие полагаться на помощь других, впадут в ступор, так как не знают, как справляться с бедой самостоятельно. Но есть и третий тип людей. Они привыкли вступать в бой ещё до того, как противник успеет хоть как-то навредить им. Таким был Леший.

Не знаю, хорошо это или плохо. Но когда в наш шалаш просунулась шипастая морда, я пытался понять, стоит дать бой, или Шепчущий просто зашел на огонёк, чтобы поболтать. Скажете, что это бред? В прошлой жизни бывали у меня очень странные диалоги. С демонами, ограми, драконами и даже мертвецами. Далеко не все из них представляли опасность.

Макар замер, Артём растерянно посмотрел на рукоять глефы, вмороженной в наш потолок, Серый призвал топор, а Леший… Леший, сука, решительный… Я услышал щелчок. Это Лёха снял автомат с предохранителя. Прежде чем я успел хоть что-то сказать или сделать, он зажал спусковой крючок.

— Сдохни, сука-а-а-а!!! — заорал Леший, едва не разорвав наши барабанные перепонки рокочущим грохотом выстрелов.

Струи пламени выбросили в колючего двадцать пять патронов и погасли. При этом наш шалаш не выдержал столь громких звуков и развалился. Ледяной ветер ударил по лицам острыми снежинками и моментально унёс вместе с собой пороховой дым. Шипастый, окутанный синеватым коконом, улыбался, сложив руки на груди.

— Видать, вы ничего не знаете о гостеприимстве, — осуждающе проскрежетал он. — Что ж, у вас будет куча времени, чтобы обдумать своё поведение.

Ёжеподобное существо хищно ухмыльнулось и щёлкнуло пальцами. Мы потянулись за оружием, готовясь наброситься на тварь, которая точно была Шепчущим, но перед глазами вдруг стало темно, а буря затихла.

— Леший, Серый, Артём, Макар! — крикнул я и услышал собственный голос, множащийся бесконечным эхо. — Какого чёрта? — прошептал я.

Новый щелчок! Я очутился в странном коридоре. Пол выложен из серого камня, такие же каменные стены, на которых горят факелы, а вот потолка здесь не было. Стены казались бесконечными и уходили в бескрайнюю черноту. Коридор был впереди и позади меня, изгибался и уходил в сторону. Сразу же в воспоминаниях всплыл случай, когда я попал в лабири…

— Какого хрена⁈ — внезапно выкрикнул Леший из-за моей спины. — Мих, и ты тут? Я уж было…

— Что за дерьмо! — воскликнул Макар, возникший прямо из воздуха. Следом за ним появились и Артём с Сергеем.

— Это был Шепчущий? — дрожащим голосом спросил Артём и тут же получил по затылку материализовавшейся из воздуха глефой. — Это точно был Шепчущий, — он сам же и ответил на свой вопрос.

— Где мы? — озираясь, спросил Макар.

— Могу ответить в рифму, но тебе не понравится, — нервно улыбнулся Леший и получил от меня затрещину. — За что⁈ — возмутился он.

— За то, что ты мог нас прикончить. Идиотина, — вздохнул я и покачал головой.

— В смысле? — удивился Лёха.

— В коромысле. Ты выпустил целый магазин в противника, многократно превосходящего нас по силе. Если бы он хотел нас убить, мы бы были давно мертвы и даже не услышали его шагов. — Лёха всё равно не понял моей претензии, пришлось разжевать. — Ты открыл огонь по магическому барьеру, а от него пули — что…?

— Что? — повторил он за мной.

— О, боги. Я всю дорогу говорю, что Лёха придурок, — устало сказал Артём.

— Пули рикошетят от барьера, дубина. Ты своей выходкой мог наделать в нас дырок, — спокойно объяснил я.

— Не подумал. Простите, ребят, — потупив взгляд, сказал Леший. — И всё-таки, где мы?

— Хочешь, в рифму отвечу? — Макар с наслаждением вернул Лёхе его же подкол.

— Отставить. Приготовьте оружие и будьте наготове. Шепчущие открывают новые разломы в аномальной зоне, а также способствуют её расширению. Ничего хорошего нас тут точно не ждёт, — проинструктировал я ребят и приставил палец к губам. — Тёмыч, слышишь?

Едва различимый стук. Как будто стальной иглой барабанили по камня. Звук был очень тихим, и таких звуков были сотни. Артём кивнул.

— Слева, — сказал он и тут же обернулся. — И справа… — Артём растерянно посмотрел на меня, ожидая какого-то толкового приказа.

А приказ у меня имелся. И ещё какой!

— Ложись! — гаркнул я, выдёргивая чеку из гранаты.

В следующую секунду случилось три события. Я швырнул гранату в стену коридора впереди нас, так что граната отрикошетила и улетела за угол. Одновременно с этим над моей головой сплёлся огненный шар и полетел в противоположную стену. Стальной стук нарастал, быстро превращаясь в оглушительный топот, из-за угла вылетели десятки тварей с серповидными лапами. Взрыв!

Ошмётки тел разметало во все стороны. В стену ударились зеленоватые комья, расплескавшие фиолетовую кровь. В ушах запищало, а в ноздри проник зловонный аромат палёной плоти.

Перед глазами всё поплыло. Артём лежал рядом, держась за уши и, похоже, кричал, но я его не слышал. Слышал лишь пронзительный писк. Я и сам закричал в надежде, что эхолокация отрисует мне карту и покажет, есть ли поблизости новые твари, но ничего не вышло. Видать, меня контузило. Тогда я переключился на Всевидящее Око.

Стены покрывали синеватые рунические символы, они тускло мерцали, а мой взор не мог пробиться ни через одну из них. Как будто на стены нанесено экранирующее заклинание. Сквозь писк пробились автоматные очереди. Я перевёл взгляд направо и увидел, как Леший, оскалив зубы, стреляет в накатывающую на нас волну метровых насекомых.

Странные твари, похожие на смесь паука, от которого они взяли брюшко и лапки, а также богомола, у которого заняли серповидные лезвия. А вот туловища и головы были и вовсе жуткие. Похожие на человеческие. Покрытые язвами и наростами, какими покрываются корабли дальнего плавания.

Пули вгрызались в тела насекомых, разрывая их в клочья. Фиолетовая кровь брызгала во все стороны, заливая пол и стены. Леший стрелял неумело, но даже так у него получалось одной пулей срезать по две-три твари за раз. Я вскочил на ноги — и как раз вовремя. Из второго тоннеля, куда я запустил огненный шар, вырвались два десятка насекомых.

Обнажив клинок, я призвал из хранилища автомат и швырнул его под ноги Макару вместе с магазинами. Жестом указал в направлении, которое прикрывал Леший, а сам рванул в противоположную сторону. За мной последовал Серый, Артём остался прикрывать стрелков. Его глефа для этого подходила идеально.

Слух постепенно возвращался, а вместе с ним нарастал стрёкот насекомых и лязг, который они издавали при каждом шаге. Знаете, порой ты принимаешь решение, а оно оказывается идиотским. Вот так случилось и сейчас. Я хотел перерезать насекомым путь для наступления, а в итоге почти прирезали меня.

Видя, что на пути роя из тридцати особей встали два мальчишки, насекомые не остановились. Напротив, они ускорились! Половина богомолов окружила нас с Серым, а вторая часть поползла по стенам, обходя нас сбоку. Не люблю я, когда вот так поступают. Пригласили в гости, а хозяева при этом игнорируют тебя, уделяя внимание кому угодно, но только не тебе. Неправильно это.

Я потянулся к мане, и по моему телу прокатились желтоватые электрические разряды. Ах, да. Совсем забыл рассказать. Убивая вожака, я похитил у него доминанту Магии Молний первого ранга. Самое слабое заклинание, которое могла предоставить эта школа магии, сейчас было если не самым полезным в моём арсенале, то определённо — самым эффективным.

Я использовал стихийное усиление тела. Оно потребляло порядком маны, зато увеличивало скорость движений, реакцию, и давало совсем незначительную прибавку к силе. Как вы понимаете, вкупе с Сердцем Василиска, у которого имелось усиление мышечных волокон, я стал быстрее в несколько раз.

Словно в замедленном времени, над головой просвистел серп богомола. С лёгкостью поднырнул под удар и наотмашь рубанул, рассекая тварь надвое. Резко оттолкнулся от пола и сместился вправо, нанося ещё один размашистый удар. Сразу две твари складываются, перерубленные пополам.

Странные существа будто состояли из соломы. Их тела рыхлые, рубятся чертовски просто, будто не имеют никакой плотности. А вот их серпы — совсем другое дело. Один такой я был вынужден отразить, так как удар летел Серому в спину. Так вот, этот удар едва не сбил меня с ног.

Потянувшись к мане, призвал пятнадцать ледяных игл и швырнул их в существ, ползущих по стенам. Иглы пришпилили их к камню, словно бабочек. Твари дёргались, шелестели лапками, но вырваться не могли. Обернувшись, заметил, что у ребят всё в порядке. Артём орудует глефой, перерубая за раз по паре существ, а ребята ведут огонь из-за его спины. Правда, патроны у них скоро закончатся, но и насекомые не могут быть бесконечными.

Это отвлечение едва не стоило мне жизни. Один из богомолов приблизился на расстояние удара и замахнулся серпом. Краем глаза я видел его и всё контролировал. Всё, кроме его чёртовых лапок. Острая словно шило лапа поднялась вверх и обрушилась на мою голень, пробив её насквозь. Я скривился от боли, понимая, что тварь только что воспользовалась моим же приёмом. Обездвижила противника и теперь попытается нанести смертельный удар.

Серп со свистом рассёк воздух и врезался в ГалиМо, появившегося на его пути.

— Гадкий червячок! — выкрикнула Галина и со всего размаха ударила насекомое нефритовой рукой, обращённой в острое лезвие.

Богомол попытался заблокировать удар, но куда там? Галя перерубила и его, и лезвие. А в следующее мгновение началась лютая рубка. Голем прошелся по рою насекомых, словно каток, перемалывая всех, кто попался под руку. Пара минут — и бой был окончен. Сергей, тяжело дыша, посмотрел на меня.

— Ты как? — спросил он, взглядом показав на ногу.

— Огорчён. Ботинок-то был новый, — улыбнулся я.

— Ага. У меня куртка тоже была не старой, — ответил Сергей и повернулся ко мне спиной.

От плеча и до поясницы красовалась рана, медленно зарастающая на глазах. При этом куртка основательно испорчена, ведь теперь она совершенно не прикрывает спину.

— Когда вернёмся, купим новую одёжку, — успокоил его я. — Сильно болит?

— Болит, — коротко ответил Серый, скривившись.

Вот же, засранец. Ещё и храбрится в такой ситуации. Надо бы раздобыть доминант регенерации и дать их остальным ребятам, а также доминант повышения болевого порога. Это сильно повысит выживаемость в группе. Я отозвал Мимо и оставил только Галю. Увесистый булыжник влетел в мою ладонь и воинственно заявил:

— Галя — гроза червяков!

— Так и есть, — усмехнулся я, поглощая накопленный Галей запас маны. — Лети-лети, лепесток, через запад на восток, а если встретится жучок, ну, ты и сама знаешь, что нужно сделать.

— Громить! — заорала Галина, и я зашвырнул её в сторону, прохода который защищали мы с Серым.

Подойдя к ребятам, я облегчённо выдохнул: никто не получил ранений. Леший показательно дёрнул на себя затвор и сказал:

— Патронов больше нет.

— У меня тоже, — добавил Макар. — Только на винтовку двадцать штук, и на пистолет ещё пятьдесят три.

— Это лучше, чем ничего, — сказал я, присаживаясь рядом с трупом насекомого.

Прислушался к ощущениям и, знаете, что? Ничего. Нет даже энергетического следа от Слёз Мироздания. Вонзил в брюшко меч и выпотрошил создание, порылся в требухе, так и есть. Слезы Мироздания нет. Но что удивительнее всего, так это то, что Ут молчит. Она не предлагает ознакомиться с образцом ДНК. Странно… Очень странно.

Как будто эти создания не из плоти и крови, а продукт чьей-то магии или воображения. Понимаете, о чём я? Нет? В Чертогах Разума я могу творить различные вещи. К примеру, в прошлой жизни я мог создавать големов, точно так же, как в этой усиливаю кольца. То есть, если у меня есть под рукой необходимые материалы, то я могу перенести в Чертоги Разума их духовную проекцию и использовать по своему назначению.

Я хочу сказать, что в Чертогах Разума можно создавать вполне себе реалистичные, живые и функционирующие организмы. Знавал я в Дреморе одного химеролога, так вот, он в Чертогах Разума производил эксперименты, создавая новых существ. Пришлось его убить, так как он слишком заигрался и выпустил на волю пару чудовищ, практически уничтоживших континент.

Впрочем, сейчас это неважно. Важно то, что, скорее всего, этот шипастый выродок либо перенёс нас в Чертоги своего разума, либо в подконтрольное ему измерение. И любой из вариантов для нас невероятно плох.

— Лёх, если мы отсюда выберемся, клянусь. Я набью тебе морду, — пообещал Артём.

— Если мы отсюда выберемся, я сам набью себе морду, — улыбнулся Лёха.

— Замётано, — шумно дыша, ответил Артём и отвесил Лешему пятюню. — Что будем делать с этими? — Прохоров кивнул на пятнадцать существ, пришпиленных к стенам.

— Добей их, и пойдём дальше.

— А почему я? — нахмурился Артём.

— Только ты орудуешь оглоблей, — усмехнулся Леший. — Я со своими зубочистками их при всём желании не достану.

— Как всегда, мне досталась самая грязная работа, — наигранно пожаловался Артём.

— Ага. Трудись, дура… В смысле, трудись, получишь значок. Как вернёмся в Ленск, вручу тебе орден или новую доминанту, как пойдёт.

— Только попробуй снова всучить мне доминанту без моего согласия, — прорычал Артём.

— Кто? Я? Никогда! — возмутился я. — Для меня права человека самое главное на земле! А особенно — свобода волеизъявления. К тому же, если ты…

— Ой, отвали. Балабол, — засмеялся Артём и пошел делать своё грязное дело.

Глядя, как Прохоров ловко рубит обездвиженных насекомых, я почувствовал, что здесь что-то не так.

— Серый, а ну, повернись, — сказал я и, дёрнув его за плечо, повернул к себе.

Рана на спине полностью затянулась. Да, у него есть повышенная регенерация, но она никогда не работала со скоростью моей, химерической. Какого чёрта тут происходит?

— Что там? — обеспокоенно спросил Серый.

— Рана зажила, как будто её никогда и не было, — задумчиво сказал я. — Тёмыч! Заканчивай быстрее. Нужно искать выход из этой дыры.

Артём добил оставшихся существ, после чего мы двинули по коридору, в который улетела Галя. Она улетела «громить», вот только следов погрома не было видно, как и её самой. Да и слышно её тоже не было. Галя как будто испарилась. Правда на стенах то тут, то там я замечал выщербины, которые она оставляла, ударяясь о камень.

Коридор постоянно извивался, уходя то вправо, то влево, то по диагонали. Шастая туда-сюда мы встречали лишь чадящие факелы и эхо собственных шагов.

— Какой идиот построил это место? Как будто коридоры бесконечные, — буркнул Артём, прислушиваясь.

— Ага. И ни одной двери, — кивнул Макар.

Ребята не видели того, что видел я. А видел я тысячи символов, нанесённых повсюду. Пол, стены, каждый камешек — имел собственное уникальное обозначение. Подобной письменности я не встречал ранее, поэтому и не стал рассказывать о ней ребятам. Тарабарщина какая-то. Спустя два часа ноги заныли от усталости.

— Привал. Надо перекусить, — сказал я, чувствуя, что химерическая регенерация начинает пожирать меня изнутри.

Ребята с радостью привалились к стене, я вышвырнул из хранилища рюкзаки с тушенкой, и мы устроили пир. Жевали молча. Каждый думал о своём, зыркая по сторонам, прислушиваясь и принюхиваясь. Но ничего не происходило. По крайней мере, так показалось на первый взгляд.

— Тихо, — шикнул вдруг Артём, поднеся указательный палец к губам.

— Мы и так молчим, — буркнул Леший, дожевывая остатки тушенки.

Вдалеке послышался неистовый вопль.

— Где грязные червяки-и-и⁇!!

Из коридора, который мы только что прошли, появилась Галина и промчалась мимо нас. Мягко говоря, я удивился.

— Назад! — рявкнул я, выставив руку, в которую голем тут же мягко врезался.

Визуально никаких повреждений, чистая поверхность камня, значит, сражаться ни с кем не пришлось. И что же это выходит?

— Похоже, коридор водит нас кругами, — констатировал я факт.

— Отлично. Мы в лабиринте. Просто восторг, — вздохнул Макар и со злости швырнул банку в стену.

Жестянка ударилась о камень, а эхо подхватило грохочущий звук и разнесло его по коридорам. В этот момент я заметил странности. Символы на стене, в которую врезалась банка, загорелись красным и изменили своё значение. Когда же банка упала на пол, то и там символы полыхнули алым. А вместе с этим я почувствовал мелкую вибрацию, идущую по полу. И снова этот стальной лязг.

— Закончили жрать. Они идут, — сказал я, вскакивая на ноги.

На этот раз сражаться было проще. Галину я зашвырнул в коридор перед нами и она улетела «громить». Ребята же впятером взяли на себя второй коридор.

— Продержитесь пару минут, я сейчас! — выкрикнул я, использовал покров маны, стихийное усиление тела — и рванул вперёд.

Из-за поворота показались десятки стрекочущих тварей. Они явно не ожидали, что я выскочу прямо на них, но, тем не менее, сразу бросились в атаку. Сверкающий в свете факелов серп пронёсся над моей головой, второй я перепрыгнул, третий отразил мечом, а потом… Потом всё стало плохо. Я попал в центр толпы из пятидесяти особей, и серпы летели со всех сторон, готовые меня разделить на части.

Бабах! Я создал огненный шар и взорвал его за своей спиной. Взрывной волной меня швырнуло вперёд. Я пролетел пять метров и кубарем покатился по каменному полу, то и дело натыкаясь на ошмётки насекомых. Существ разметало во все стороны, но большинство из них выжило. Они лежали на полу, подёргивая лапками, видать, ещё не пришли в себя.

Я же расхохотался и вскочил на ноги, практически голый. После взрыва уцелели только ботинки, трусы и майка. Не теряя времени, я рванул вперёд, туда, откуда исходила вибрация. Свернув за угол, я увидел просторное помещение, усыпанное яйцами размером с апельсин. С них стекала зеленоватая слизь, а сверху уже опускалась плита, чтобы запечатать проход. Ещё десяток секунд — и плита опустится окончательно.

Не раздумывая, я призвал Мимо рядом с кладкой и отдал ему приказ бросить мне яйцо.

— Мимо кида-а-ать! — заорал мимик, схватил скользкую гадость и попытался швырнуть.

Пролетев пару метров, яйцо упало на камень и разбилось, расплескав во все стороны зловонную жижу фиолетового цвета.

— Хватай ещё одно и неси сюда! — выкрикнул я.

Мимо молниеносно исполнил приказ. Схватил скользкое яйцо и на всех парах ломанулся к закрывающемуся проходу, вот только было очевидно, что он не успеет.

— Ваш зака-а-аз! — завопил он и щучкой прыгнул вперёд.

Руки мимика успели проскользнуть под дверью и протянули мне яйцо. А после Мимо раздавило плитой, и он вернулся в Чертоги Разума.

— Мимо, блин… Заставил же ты понервничать, — улыбнулся я, после чего отправил яйцо в хранилище и побежал обратно к друзьям.

Выходит, этих жуков выращивают прямо за стенами? Но зачем? Они стражи этого места? Если да, то почему в прошлый раз на нас натравили сотню жуков — и в этот раз их тоже сотня? К чему такая точность? Не проще ли создать, к примеру, тысячу букашек и измотать нас в бесконечных боях? Нет, не о том думаю!

На нас натравили жуков, когда Макар выбросил банку. Так, Михаэль, думай. Думай! Что сказал шипастый перед тем, как забросить нас в эту дыру? «Вы ничего не знаете о гостеприимстве», а потом добавил «У вас будет куча времени, чтобы обдумать своё поведение».

Какая-то дурацкая загадка, но в ней есть смысл. Мы сейчас находимся в месте, которое нам не принадлежит. Фактически, мы в гостях. Макар выбросил банку и намусорил, за что хозяин решил нас проучить. Это понятно. Стоит вести себя уважительно — и тогда нас выпустят? Что-то я в этом сомневаюсь.

Свернув за угол, я увидел ребят, перепачканных фиолетовой кровью. Они тяжело дышали, вытирая пот, льющийся ручьями по лицам. Все были ранены, но никто не умер, и на том спасибо.

— Куда ты свалил? — спросил Леший.

— Я уж, было, решил, что ты помер, — улыбнулся Артём.

— Ага. Был близок к этому, — кивнул я.

— Смотрю, ты зажарился и решил слегка заголиться? — Макар вставил свои пять копеек.

— Всё, закрыли тему. Смотрите. — Я призвал из хранилища скользкое яйцо и показал ребятам. — За стенами таких полно.

— Из них вылупляются эти твари? — спросил Серый, с отвращением наблюдая, как слизь стекает по моей руке.

— Думаю, да. А ещё я понял, что насекомых посылают нас наказать за то, что мы в гостях ведём себя, как свиньи, — пояснил я.

— В каком смысле? — Леший шмыгнул носом и собирался сплюнуть на землю, но я придавил его взглядом, и тот тяжело сглотнул.

— Макар выбросил банку — и в ту же секунду пол начал вибрировать. Открылась ниша, откуда и попёрли эти твари. — Меня уколола одна догадка. — Дайте мне пару часов, нужно кое-что проверить.

Я сел у стены, закрыл глаза и погрузился на нижний уровень Чертогов Разума. Перенёс туда духовную проекцию яйца. В Чертогах Разума любой предмет можно рассмотреть более детально и всесторонне, чем в обычном мире. В прошлой жизни я частенько этим пользовался.

Под скорлупой едва заметно пульсировал синий огонёк. Он отбивал странный ритм. Тук-тук-тук, тук, тук-тук, тук-тук-тук. И так до бесконечности. Но это не было пульсацией сердца, скорее… Проклятье! Да это же единый энергетический фон, связывающий кладку с их матерью!

Сосредоточившись, я создал свою астральную проекцию и в её центр поместил копию яйца. Два энергетических тела вошли в резонанс.

Пульсация стала нарастать, становиться мощнее, волны синеватой энергии разошлись кругами во все стороны, и я увидел новые синие точки, появляющиеся, будто на радаре. Тут одна, тут ещё десяток, здесь сотня, и тут сотня, а в центре всего этого была громадина невероятных размеров. От каждой точки к ней тянулись едва заметные энергетические нити.

— Королева роя, — прошептал я, подмечая одну особенность.

Все точки располагались за стеной слева от нас, справа же ничего не было. Получается, выход справа! Догадавшись, я вывалился в реальность и разинул рот от удивления…

— Какого чёрта? — спросил я, растерянно глядя на ребят, которые заметно подросли, да и лица у них вытянулись.

А яйцо, которое лежало у меня на коленях, значительно увеличилось в размерах и треснуло. Скорлупа разлетелась в стороны, и на меня набросился богомол размером с небольшую собаку. Но как набросился, так и коньки отбросил. Я от неожиданности рубанул кулаком сверху, превратив его в лепёшку. После рывка твари часть скорлупы откатилась в сторону, и я заметил внутри неё знакомые буквы.

Вскочив с земли, я стал искать осколки скорлупы и складывать их друг с другом.

— Миш, у тебя всё в порядке с головой? — с тревогой в голосе спросил Макар.

— Не особо. Перед смертью решил пазлы пособирать. Говорят, это успокаивает, — пошутил я, но никто не засмеялся.

Я нашел последний кусок, объединил его, собрав две половинки яйца. Чтобы они не разваливались, я приморозил края друг к другу. Внутри было написано «Гость волен уйти в любой момент. Стучите, и вам откроют».

Глава 17

Бывал я в гостях. В гостях у красавиц, жаждущих украсть моё сердце. У людоедов, голодных до жареной человечины. У Императоров, желающих моей смерти. Даже в пасти у гидры довелось побывать. Всех их связывало одно. Прозрачность мотивов. Всегда было ясно, чего они от меня хотят. А сейчас — совсем другой случай.

«Стучите, и вам откроют». Занятно. И куда, скажите на милость, стучать? Куда ни глянь, везде сплошные стены. Впрочем, есть одна догадка.

— Банда кашеваров, слушай мою команду, — сказал я, поднявшись с пола. — Шипастый выродок явно с нами играет. А ещё я заметил, что вы как-то подросли, после того, как Макар швырнул чёртову банку в стену. Думаю, это проделки Шепчущего.

— Да и ты немного вытянулся, — подал голос Артём, осмотрев меня с ног до головы. — Как будто разом на год повзрослел.

Опа! Он сказал первое, что пришло в голову, но попал в точку! Навскидку ребята выросли сантиметров на пять или шесть, а именно столько восьмилетки прибавляют в росте за год. Само собой, это «средняя температура по больнице». Могут встречаться случаи с большей или меньшей прибавкой, но это сейчас не важно. Важно, что бросок консервной банки состарил нас на один год. Временные аномалии встречающиеся в зоне зачастую убивают попавших в них людей ускоряя все жизненно важные процессы.

Что примечательно есть множество жертв аномалий которым посчастливилось из них вовремя выбраться. Они остались живы состарившись на десять, двадцать или пятьдесят лет. Причём их тела росли изменяясь физически, а вот пища и вода им не требовалась. Согласно одной из теорий, временная аномалия, она же времянка подпитывает жертву собственной энергией не давая погибнуть до срока. Это же я вижу прямо сейчас. Никто из нас не голоден.

Отсюда возникает вопрос: шипастый наложил на нас высокоранговую иллюзию, или он контролирует временную аномалию? Надеюсь, это иллюзия, ведь если нет, то его слова «У вас будет куча времени, чтобы обдумать своё поведение» прямым текстом говорят о том, что эту кучу времени мы проведём в размышлениях как выбраться и сожалениях о содеянном.

В целом, ситуация получается интересная. Если останемся сидеть на одном месте, то очень скоро съедим все припасы и помрём с голоду. А если…

— Будьте наготове. Хочу проверить одну гипотезу.

Я призвал кувалду, набросил на себя и оружие покров маны, элементальное усиление тела, а заодно активировал Всевидящее Око. Подойдя к стене, за которой не было яиц, я взял кувалду обеими руками и прошептал:

— Хоть бы за стеной был заснеженный лес.

Я размахнулся и со всей силы обрушил кувалду на каменную кладку. В момент соприкосновения стали с камнем, Всевидящее Око показало, как стена загорается красным. Под ногами вновь почувствовалась вибрация. Скоро на нас нападёт новая волна насекомых. Но заботило меня сейчас другое. Кувалда смогла проломить стену, и знаете, что за ней?

Ничего. Точно такая же чернота, как и сверху. Такое ощущение, будто этот лабиринт находится вне времени и пространства. Точнее, не так. Время здесь определённо идёт. Лабиринт же висит посреди пустоты.

— Готовьтесь! Они идут! — крикнул я и побежал к противоположной стене, за которой должна была быть кладка насекомых.

Проносясь мимо ребят, я заметил, как их лица меняются на глазах. Они взрослеют. Руки и ноги становятся длиннее, черты лица грубеют. Навскидку им уже лет по десять. Вернее не им, а их телам. А мне, получается, семь? Жаль, нет зеркала, я бы на это посмотрел.

Кувалда со свистом влетела в стену, проломив её. Символы, нарисованные на стене, окрасились алым. Я смог выбить лишь четыре камня; голова бы туда пролезла, но всё тело — точно нет. Нужен ещё один удар.

В коридоре послышался частый металлический стук, насекомые были совсем близко. Призвал Галину, запустил её крушить черепа, а сам нанёс новый удар.

— Миша! Их тут дохренищи! — заорал Леший, зыркая туда-сюда. Его руки дрожали от напряжения.

Краем глаза я заметил, что из-за поворота вывалилась лавина насекомых. Да, одну часть тварей на себя возьмёт Галина. Вместе с нефритовой рукой и фиолетовыми кристаллами, вылетающими из щёк, она перебьёт богомолов довольно быстро, учитывая рыхлость их тел. Но вряд ли она успеет это сделать до того, как эти твари доберутся до ребят.

Второй удар вынес ещё пять камней, расширив отверстие так, что в него запросто мог бы протиснуться ребёнок.

— Живо сюда! — заорал я и потянулся к мане.

Огненный шар сорвался с моих пальцев и затопил коридор огнём. Волна от взрыва ударила ребят в спину, придав им ускорение. Первым в отверстие пролез Артём со своей глефой.

— Увидишь яйца, руби! — приказал я, наблюдая, как из пламени вырываются новые особи, которых взрыв не успел покалечить или оглушить.

— А если я увижу Лёхины яйца, тоже рубить? — послышалось из провала.

— Шутник хренов, — усмехнулся я, проверяя запасы маны.

А маны у меня… Вагон и маленькая тележка. Хватит на один огненный шар или на десять минут поддержания телесных усилений. Паршиво. А самое главное, что ману-то и взять неоткуда. Хотя-я-я… Есть один вариант, но он мне не нравится. Очень не нравится.

Макар, Серый и Леший скрылись в провале, после чего туда нырнул и я — за секунду до того, как богомол успел сократить дистанцию, чтобы укоротить мне ноги. Артём стоял, перепачканный фиолетовой жижей, а вокруг него валялась разбитая скорлупа. В комнате было темно, и только огонь, горящий в ладони Прохорова, хоть как-то её освещал.

— Я как только залез, они начали вылупляться… — задыхаясь, выпалил Артём и ткнул мне за спину. — Лезут!

Да знаю я, что лезут. Обернувшись, я нанёс удар мечом обезглавив монстра. Сейчас у нас было преимущество. Раньше твари могли напасть на нас с двух сторон, а теперь им нужно лезть через одну крохотную щель, куда с трудом может протиснуться лишь одна тварь. Да и то, пока она не влезет внутрь комнаты, то даже не сможет размахивать своими серпами.

— Серый, не дай им пролезть, — приказал я, направляясь вглубь комнаты, которая, к слову, была довольно большой: здесь с лёгкостью поместилось бы три десятка человек или пятьдесят богомольих яиц.

Подойдя к стене, я плюнул на руки, медленно выдохнул, пытаясь сосредоточиться, и прошептал.

— Давай, Миша. С одного удара.

За спиной лязгали сотни стальных лапок, богомолы ломились в пролом, а Серёга кричал при каждом ударе. Топор с лёгкостью рассекал существ, заваливая их телами пол, но от этого тварей меньше не становилось. Останки тварей давно бы закупорили проход, но их живые собратья разрывали мёртвые туши серпами на куски и жутко стрекоча продолжали ползти за нашими жизнями. На долю секунды активировал Всевидящее Око и расплылся в улыбке.

— Да ты издеваешься?

На стене из символов выстроилась надпись:

'Кто разрушение несёт,

Свою жизнь в жертву принесёт.

Удар! И года жизни нет.

Второй? И ты — как старый дед.

Ха-ха-ха-ха-ха!!!'

Вот же, скотина. Мог бы сразу объяснить правила игры⁈ Ну ничего. Если мы встретимся ещё раз, то смеяться буду уже я.

Кувалда врезалась в камень, разметав во все стороны яркие искры. От натуги на моих руках вздулись вены, а вместе с этим я почувствовал, что кувалда стала легче. От удара из стены вылетело сразу восемь кирпичей, ещё два безвольно повисли, цепляясь за собратьев. Пнул их ногой и услышал шорох каменных стен. Они открывались в нашей комнатке слева и справа.

Бросив беглый взгляд направо, увидел в щёлку приоткрывающейся ниши, как скрытые там яйца начинают вибрировать, ходить ходуном и увеличиваться в размерах. Зараза! Ещё немного — и вылупится новый выводок!

— Все сюда! Живо!

Лёха, Макар, Артём, Серый, вроде никого не забыли. Они исчезли в темноте провала — и там загорелся свет, я же в это время выставил руку перед собой и заорал:

— Галина-а-а!!!

— Гарцую галопом! — рявкнул голем и пробил затылок лезущего через щель богомола.

Забирать с собой я её не стал, вместо этого швырнул об правую стену, заставляя рикошетить горизонтально…

— Не дай им пройти!

— Галина чертовски готова черпать галактические галлоны…

Галю заело, и она стала орать какую-то чушь, с огромной скоростью ударяясь о стены. Последнее, что я услышал, это «чаепитие». При чём тут чаепитие? Она хотела сказать, что напьётся крови врагов? Не слишком-то гламурно.

Я нырнул в пролом и, не теряя времени, побежал вперёд, размахивая кувалдой. С грохотом проломил и эту стену, а там… Там точно такая же, мать её, комната! Да когда это закончится⁈

Ко мне подошел Леший, а точнее Леший Иванович или как там у него отчество? Восьмилетка теперь выглядел совсем иначе. Под носом стали пробиваться первые куцые усишки, делая его похожим на рыжего таракана, а вместе с этим отросли волосы до самого пояса. Должен признать, с этими усишками он выглядел комично.

— Скажи своим, чтобы отстали от нас, — засмеялся я.

— Каким ещё «своим»? — нахмурился Лёха, которому на вид сейчас было лет тринадцать.

— Не обращай внимания, — ответил я и смахнул в сторону собственные волосы, которые уже падали на глаза, перекрывая обзор.

— Какой у нас план? Будем крушить стены до тех пор, пока не подохнем от старости⁈ — закричал Артём, всаживая глефу в грудь лезущему в пролом богомолу.

— Нет. Выход совсем близко, — улыбнулся я.

Несмотря на то, что яйцо богомола треснуло, а точнее — вылупилось, его энергетический слепок остался в Чертогах Разума. Благодаря этому я до сих пор мог отслеживать ментальную связь матери с её детьми. И мамаша выводка была как раз за следующей стеной. Я понятия не имею, получим ли мы свободу, убив её, но, как минимум, бесконечный выводок прекратит вылупляться.

Да, я так легко говорю о убийстве Королевы роя, но, на самом деле, это не такое простое занятие. Тем более, что маны у меня практически не осталось. Ребята порядком измотаны, впрочем, как и я. Одним словом, из нас те ещё бойцы. Конечно, есть способ пополнить ману — и сделать это чертовски быстро. В хранилище у меня лежит около сорока Слёз Мироздания, с их помощью я мог бы…

Заполнить ядро маны под завязку, выжечь каналы маны, а ещё сойти с ума, если верить лектору из Академии Архарова. Нет, на такое я не пойду, так как в этом нет смысла. Ну, восполню я ману под завязку, что это даст? Я не смогу вернуть силы друзьям, а впереди нас ждёт чёртова Королева. Уверен, она намного сильнее своих детишек.

Да и судя по энергетическим связям, за стеной нас ждут тысячи энергетических точек. А всё это яйца богомолов. Уничтожить их мы не сможем при всём желании, а вот они нас сомнут запросто. И что делать? Вы знаете? Нет? А я знаю. Настало время использовать тяжелую артиллерию.

Размахнувшись, я ударил кувалдой по стене и израсходовал последние запасы маны. Проломить удалось всего семь кирпичей, ещё два упали сами собой. Пыль ещё не рассеялась, а по ушам уже ударил жуткий стрёкот, донёсшийся из нового зала.

— Старшина Огнёв! Врубай шарманку! — заорал я, призвав духа огня.

Старшина расплылся в хищной улыбке и разинул пасть, куда я тут же переместил все сорок жемчужин из хранилища. Проглотив их, он рванул в пролом, на ходу напевая:

— На-на-нара-на-на, на-на-на-нара-на-на, на-на-на, — а через мгновение он во всю глотку заорал. — Фа-а-а-я-я-я!!!

— Ложись! — гаркнул я, и ребята тут же попадали на пол.

Из пролома ударила тугая струя пламени. Пролетев над нашими головами, она устремилась в провал, из которого пёрли богомолы, испепелив их. Пламя ревело, и пылало с такой силой, что у меня загорелись волосы. Пришлось откатиться в сторону и сбить огонь.

Так продолжалось секунд тридцать. В нашей маленькой клетушке стало невыносимо жарко. И это для меня жарко! А я ведь в трусах и майке! Ребята, поди, одурели от жары в зимних куртках. Ниши слева и справа открылись, но богомолы не решались войти внутрь, видя, как струя огня разрезает комнату пополам. Забавно. У них есть инстинкт самосохранения?

В один момент я почувствовал, что Огнёв начинает слабеть. Секунда — и он вернулся в Чертоги Разума, потеряв сознание. Да, перегрузил я бедолагу. Надо было поменьше жемчужин ему скормить. Пламя, бьющее из логова Королевы, исчезло. Я вскочил с пола и рявкнул.

— За мной! Живо!

Не тратя времени, нырнул в провал и закашлялся. Дым был повсюду. Воздух такой сухой, что слизистые пересохли моментально. Казалось, ещё пару секунд — и потрескаются не только губы, но и лёгкие. Позади раздался грохот. Ребята запрыгнули в логово вслед за мной, а Галя устроила мясорубку, прикрывая нас со спины. Зараза. Ничего не видно. Где-то здесь должен быть выход. Я точно знаю. Я верю.

Я бы с радостью использовал Всевидящее Око, но маны не осталось совершенно. Но это ведь не проблема?

— Заварим кашу! — заорал я.

Уверен, ребята посмотрели на меня, как на идиота. Но крик мой был отнюдь не идиотским. С его помощью я запустил доминанту эхолокации, которая отрисовала каждый миллиметр помещения.

Повсюду обгоревшая скорлупа, а в дальнем правом углу на спине лежит тварь, похожая на паучиху, скрещенную с богомолом, правда от богомола была только голова, серповидные лапы же отсутствовали. Очевидно, существо выполняло роль инкубатора — и не предназначено для нападения.

Королева тяжело дышит, а размером она ни много ни мало четыре метра в высоту — и это при том, что она лежит на спине! На её теле обилие глубоких ожогов, оставленных старшиной. В сером спектре я видел, как быстро зарастают её раны. Нужно торопиться, ведь такая громадина даже без серпов может нас запросто раздавить.

— За мной!

Я рванул сквозь клубы дыма, ориентируясь на эхолокацию. Знаете, в каком-то смысле эхолокация даже удобнее обычного зрения, так как даёт намного больше информации. С закрытыми глазами я видел, как Королева богомолов подёргивает лапками, пытаясь перевернуться. Пока она делает это робко, будто ещё не отошла от шока.

Когда до твари оставались жалкие метры, я поскользнулся на какой-то жиже и едва не рухнул на пол. С трудом устояв на ногах, продолжил бег, убрал молот в хранилище, а на его место призвал меч. Сократив дистанцию, я со всего размаха рубанул по брюху твари.

Издав оглушительное шипение, Королева своим воплем разогнала дым в стороны. В радиусе пяти метров видимость стала идеальной, и я смог оценить красоту этой твари. Конечно, это сарказм, красотой там и не пахло. Сожженные волоски, обилие волдырей по всей брюшине, лопнувшие глаза. Такая мерзость, что меня начало мутить. Возможно, такое пренебрежительное отношение и оскорбило Королеву.

Резко крутанувшись, она встала на лапы, возвысившись над нами на добрых девять метров. Чудовище невообразимых размеров. Разинув пасть, она снова зашипела, но… Из рассечённого брюха бурным потоком хлынула фиолетовая жижа, омыв мои сапоги зловонной мерзостью. В этой жиже я заметил синеватый кристалл, усыпанный такими же письменами, которые я видел на стенах.

— Ш-ш-ша-а-а!!! — завопила паучиха и стала неистово молотить лапами, пытаясь превратить меня в фарш.

Резко отпрыгнул вправо, кувырком ушел от одного удара, от второго, третьего. Четвёртый удар толкнул меня в плечо, едва не сломав кости. А в следующий момент… Выстрел! Просвистев, пуля ударилась в хитиновый панцирь твари и рикошетом ушла в сторону.

— Твою мать… — прошептал Макар, в ужасе понимая, что сейчас Королева переключится на него.

— Спасибо, дружище, — прошептал я и щучкой прыгнул за кристаллом.

И стоило подхватить его с земли, как я услышал в голове трескучий голос шипастого выродка.

'Коль до конца дойти ты смог,

Вали отсюда со всех ног.

Ах, да. Совсем забыл сказать,

Утерянные годы тебе уж не вертать.

А про твоих друзей, подумаю я на досуге,

Ведь только главный, здесь достоин муки.

Я как хозяин подземелья добр,

И сердца широта огромней гор.

Раз ты в руке своей зажал кристалл,

Безмозглым отворяю я портал.

Ха-ха-ха-ха! Надеюсь, вы научились уважать старших, сопляки'.

— Вот же, говнюк шипастый, — усмехнулся я, видя, как кристалл трескается в моих руках.

Обернувшись,я увидел портал. Он открылся прямо за спинами ребят.

— Живо назад! — гаркнул я, вскакивая с камней, перепачканных фиолетовой жижей.

Ребята тут же выполнили приказ. Обернулись. Охренели от увиденного и, сломя голову, бросились в портал. Как только они исчезли, Королева переключилась на меня, а ещё из пролома посыпались её детки, которые по-прежнему были очень заинтересованы в том, чтобы мною отобедать. Но у меня были другие планы. Уворачиваясь, я нёсся к порталу и заметил, что он довольно быстро начинает сужаться.

— И это по-твоему гостеприимство⁈ — заорал я, ускоряя шаг.

Когда к преодолел отделявшее меня от выхода расстояние, портал уже стал размером с большую тыкву — и мне пришлось прыгнуть в него щучкой. Уйдя в кувырок, я благополучно приземлился в пушистый снег. В лесу было светло, буря закончилась, а мороз был такой, что зубы тут же стали отбивать чечётку. Зараза! Как же холодно! Вскочив со снега, я услышал за спиной скрежещущий голос.

— Всего хорошего. Сопляки. И больше не попадайтесь мне на пути.

Обернувшись, я увидел самодовольную морду ежа. Он расплылся в насмешливой улыбке и исчез вместе с порталом.

— Вот же мудила! — возмутился Леший, и в эту же секунду портал снова открылся.

— Совсем забыл. Заберите эту крикливую истеричку. Она мне всех жучков распугает, — буркнул ёж и вышвырнул Галю из портала, после чего снова его захлопнул.

Голем влетел мне в ладонь и тут же отправился в Чертоги Разума.

— Что за чертовщина? Этот придурок просто развлекался или хотел нас проучить? Что вообще происходит? — бегая взглядом по нам, спросил Артём.

— Да насрать, что происходит, — дрожа, сказал Серый. — Если хотите трепаться, то отдайте нам с Михой свои куртки, тогда можем стоять тут хоть до одури.

— Ага. Ещё чего, — возмутился Макар.

— Жлобяра, — возмутился Серый и пнул снег так, что тот угодил точнёхонько в лицо раскосого.

Забавно то, что штаны и куртки ребятам стали не по размеру. Штаны поднялись до колен, а куртки задрались так, что из них торчали открытые поясницы, руки высунулись наружу по самые локти. Про обувку я вообще помолчу. Подошва расклеилась и теперь треть стопы торчала наружу. Штаны тоже не сходятся, так как пуговицы безнадёжно оторвались, придётся придерживать их руками. Ох, нас ждёт весьма увлекательное возвращение домой.

— Серый прав. Валим быстрее в Ленск, — стуча зубами, сказал я — и побежал.

Куда побежал? Ну, как же? Нас ведь выбросило в том же месте, где мы пытались заночевать. Рядом с поваленным деревом. А значит, Ленск у нас на юге. Скажу я вам, бежать по сугробам в ботинках, трусах и майке — это то ещё удовольствие. Обжигающее, экстремальное, захватывающее дух. Особенно, когда снег попадает в трусы. Бодрит так, что забываешь, как дышать.

Самое паршивое было то, что до Ленска целых шестнадцать километров, а бежать надо по чёртовым сугробам. Как думаете, нашли ли мы лыжи у поваленного дерева? Хрена с два! Уверен, что это шипастый урод их утащил.

Забег до Ленска занял у нас два часа. Я ворвался в поселение с первыми сумерками и рванул прямиком в частный сектор. Там была баня, в которой разломщики частенько синячили после вылазки, сейчас из её трубы валил сизый дымок. Я ворвался в парилку, не снимая ботинок, и, заикаясь, выпалил:

— А-а-аренду-ду-дую па-па-парилку на всю ночь! Во-во-вот тысяча рублей!

Я швырнул купюры мужикам в лицо и запрыгнул на полку, потеснив их. Зуб на зуб не попадал, я так околел, что едва мог говорить. Спрыгнув с полки, я схватил ковш и плеснул воды на котёл, подняв в воздух клубы обжигающего пара, недолго думая, плеснул ещё раз.

— Ты чё, малый? За бабки спасибо, конечно, но… — начал было растерянный мужик, но я его перебил.

— Ещё штукарь за-за-заплачу, е-е-если принесёте по-по-пожрать.

— Хренасе. Да за такую сумму я сам тебе и приготовлю, — довольным тоном сказал боец, чьего лица я не видел из-за клубов пара. — Валим, мужики, пусть малый попарится, а мы в кабачке посидим.

— Хе-хе. Вот это дело, — поддержали его ещё три человека, и они благополучно свалили из парилки.

Через пару минут в баню ворвался Серый, а за ним и Леший, с Макаром и Артёмом. Пока они стягивали с себя тряпки, в парилку заглянул мужик, которому я давал деньги.

— Короче, жрачка в предбаннике, на столике. Мы для себя собирали, но раз уж такое дело, то угощайтесь. А что насчёт…?

— Вечером отдам, — сказал я и захлопнул дверь, отгородившись от хозяина бани. Нечего пар выпускать!

Из предбанника донеслось «Наглый у вас друган, конечно. А вы кто такие? Новенькие, что ли? Чёт я вас раньше не видел». Пока ребята несли какую-то ахинею, пытаясь объяснить, кто мы такие, откуда взялись, и почему мы так повзрослели, я подбросил ещё дровишек в печку и забрался на самую верхнюю полку. Здесь было так тепло, что воздух обжигал лёгкие. Даже шевелиться было больно. Красота-а-а.

Закончив болтологию, ребята тоже пришли погреться, а заодно захватили с собой всю еду из предбанника. А было там немало. Копчёная колбаса-вязанка, сырок, буханка черствого хлеба, зелень, трёхлитровая банка морса. Очевидно, они собирались бухать, а не набивать брюхо, но нам и этой еды было за глаза.

Чавкая, словно дикие животные, мы проглатывали еду, практически не жуя. Задача-минимум согреться и набить желудок. Задача-максимум, успеть добраться до Шульмана, пока он не закрылся. Так мы и поступили. Два часа грели кости, лупили друг друга вениками, а после выбежали на мороз и понеслись в сторону ломбарда.

Под ногами хрустел снег, а прохожие странно пялились на меня. Очевидно, они не могли понять, кто я такой, и какого чёрта бегаю по Ленску в трусах. Знаете, я познал истину. Чем холоднее на улице, тем быстрее бежишь. На невообразимой скорости я ворвался в ломбард Шульмана и наткнулся на его радушную улыбку.

— Добро пожаловать. Таки рад видеть новые лица в моём… — тут на его собственном лице проскользнула задумчивость. Он осмотрел меня с ног до головы и, наклонив голову набок, спросил. — Михаил?

— Он самый, — кивнул я. — Измаил Вениаминович, нужны новые тряпки. Срочно. Как видите, из своих я немного вырос… — Улыбнувшись, я показал ему ботинки, из которых торчала треть ступни.

— А как вы…? — нахмурился торговец, показывая на меня пальцем.

— Попали во временную аномалию, — сказал я полуправду.

Так как я до сих пор не мог понять, что с нами всё-таки случилось, и какого чёрта Шепчущий нас не прикончил. А ведь мог. Причём запросто.

— Бывает, — кивнул Шульман. — Неприятная штука. — В магазин влетели мои друзья, и торговец улыбнулся. — Гляжу, вы в аномалию попали всей компанией. Что ж, у меня как раз есть одежда ваших размеров. Пару минут.

Шульман скрылся в подсобке, а ребята вопросительно уставились на меня.

— Что за аномалия? — шепнул Макар.

— Временная, — тихонько ответил я.

Пока сидели в парилке, как-то не успели обсудить легенду, объясняющую наше взросление. Сейчас я выглядел на двенадцать лет, а ребятам меньше пятнадцати не дашь при всём желании. Если бы я орудовал кувалдой ещё активнее, то мы могли бы покинуть лабиринт седыми старцами. Радует, что я живу не первый раз и имею кое-какой багаж знаний.

Шульман вернулся и выложил на прилавок пять комплектов серых ватных курток и штанов на пуговицах.

— Да, эта одёжка куда хуже чем та, что была у вас раньше. Молний нет, дополнительных карманов тоже, расцветка больше подойдёт для города, чем для зимнего леса. Но у вас ведь срочный заказ. Вот я и решил предложить то, что есть. А то прошлый покупатель помер в последний момент, вот и лежит трёпьё, место занимает, — пояснил Шульман.

— Берём, — кивнул я. — А ботинки?

— Ботинки тоже имеются. Но не армейские, а рабочие, с толстой подошвой, такие вообще не промерзают. Или могу предложить валенки.

— Давайте валенки, — вмешался Макар. — В них всяко теплее. — Сказав это, он дунул на чёлку, пытаясь отогнать её в сторону, из-за чего стало видно его глаза. Да уж, постарев, Макар превратился в натурального китайца. Тощего долговязого китайца.

— Как будет угодно, — кивнул Шульман и выдал нам весь необходимый комплект, который мы тут же на себя напялили, а после пошли в гараж продавать добычу.

Волчьи туши завалили всё помещение. Шульман был в восторге, особенно ему понравилась туша вожака. Правда, за неё он дал меньше всего денег. Оно и понятно, фактически — это был кусок поджаренного снаружи и изнутри мяса. Такой особо дорого не продашь.

В очередной раз он отругал нас за то, что вырезаем Слёзы Мироздания, но даже так выплатил щедрое вознаграждение в размере двадцати пяти тысяч рублей. Потом он забрал пять тысяч обратно в счёт оплаты за одежду, но это неважно. Важно то, что как только мы попрощались с торговцем, нас окликнул голос мужика, с которым я познакомился в парилке.

— Ага. Вот эти щеглы, — сказал он, ткнув в нас пальцем.

Вооруженная группа из десяти бойцов двигалась к нам. Разломщики привели автоматы в боевую готовность и направили их нам в лица.

— Мужики. Мы с дороги. Хотим отдохнуть. Никому неприятностей не доставляем. Может, мы пойдём? — примирительно сказал я, но руки — на всякий случай — поднял вверх.

— Конечно, пойдёте, ребятки, — усмехнулся здоровяк с рассечённой губой и жестко ткнул дулом автомата меня в грудь. — Пойдёте с нами.

Глава 18

Гостеприимный хозяин бани смотрел на меня пьяными глазами и улыбался. Выполнил долг перед шайкой. Молодец. Поди, гордится собой. Нужно его с шипастым свести, у них одинаковое представление о гостеприимстве.

— Уважаемый, штукарь за еду хрен ты теперь получишь, — улыбнулся я, проходя мимо банщика.

— Это ещё с какого? Уговор есть уговор, — удивился тот.

— Да не ссы ты. Я заплачу, — сказал Леший, которому завернули руки за спину. — Ну! Пустите. Дайте деньги достать, — рыкнул Лёха и его отпустили — всего на секунду. — Сила ног!

Со всего размаха Леший пнул банщика по яйцам, от чего тот свернулся калачиком и тихо застонал, упав на снег. Лёху же моментально угостили прикладом под дых, завернули руки за спину и поволокли к управе.

— Крыса, — прохрипел Лёха, а затем плюнул банщику в морду.

— Ещё одна такая выходка, и мы вас к стенке поставим. Без суда и следствия, — сурово сказал боец и толкнул меня в спину.

— Хы-хы. Что-то знакомое, да? Из личной биографии? — спросил его товарищ, похожий на разжиревшего хряка.

— Боря, захлопни пасть, — зло рыкнули в ответ, и мы продолжили путь в полной тишине.

Знаете, а быть ребёнком мне нравилось больше. Даже отпетые негодяи смотрели на меня если не с умилением, то точно без ярковыраженной агрессии. Если не считать случаев, когда мы приносили Шульману богатую добычу. А сейчас на нас смотрят совсем по-другому.

В прошлом мире я частенько видел, как подобные взгляды бросают на мальчишек, шляющихся по рынкам Дреморы. Смотрели на них как на угрозу. Да и правильно делали, в принципе. Если мальчишка в Дреморе остался без родителей, то у него всего два пути. В могилу или в преступники. Все без исключения выбирали второй вариант. И попадали в могилу уже после того, как стали преступниками.

Так вот, эти ребятишки с радостью обчищали зазевавшихся покупателей. А тех, кому хватало ума схватить вора за руку и поднять вой, ждала трагическая участь. Со всех сторон налетала малышня, и каждый наносил всего по одному удару. Кто гвоздём, кто палкой, а кто и кинжалом. Жалкое мгновение, а человек уже на полпути в загробный мир. Опасные ребята.

Сейчас на нас смотрели так же. В нас чувствовали угрозу, потому что не понимали, кто мы? Откуда у нас столько денег, что мы ими разбрасываемся? Что нас связывает с Шульманом? Да и, в конце концов, как мы попали в Ленск незамеченными? На последний вопрос у меня был ответ. Легко. Просто мы попали на пересменку. Дневной дозорный сдавал смену ночному, вот мы и успели проскочить.

Нас притащили в управу. Сегодня тут была идеальная тишина. Охраны нет, служащих тоже. Бойцы дотолкали нас по коридору до дальнего кабинета. На обшарпанной двери, углём было написано «Фрол». По двери тяжелым кулаком ударил толстяк, собирался грюкнуть второй раз, но донести руку не успел.

— Открыто, мать вашу! — донеслось изнутри.

— Топайте, — буркнул боец и стал нас по одному заталкивать в кабинет. — Вот. Поймали щенков. Проникли в поселение, незнамо как, — доложил толстяк и шмыгнул носом.

Фрол сидел за фанерным столом, на котором расположился дымящийся чайник, полулитровая кружка ароматного кофе и пара сухарей. Странно, я был уверен, что он пользуется собственным положением и жирует, а он… Достал из тумбочки бутылку заграничного коньяка и плеснул в кофе. Ну, я был не так далёк от правды. Всё-таки жирует понемногу.

— Незнамо как… — повторил Фрол, сделал глоток кофе, пару раз причмокнул и нахмурил брови. — А вы, стало быть, бестолочи, не додумались у них спросить?

— Так это… Ну… Мы поймали, вот… А потом сразу к вам… — растерянно стал бубнить толстый.

— Разреши поинтересоваться, а нахрена вы «потом сразу ко мне»? Чтобы я — что? Сделал вашу работу⁈ — последние слова Фрол выкрикнул так, что толстый, побледнев, едва не потерял сознание.

— Ваше благородие, мы это… По недомыслию… Не велите казнить… — затараторил боец, нервно теребя в руках меховую шапку.

— Благородие? Хэ, — хмыкнул Фрол. — Я тебе барон, что ли? — На его лице появилась усмешка. Покачав головой, он махнул рукой в сторону выхода. — Свободен.

Внимательные глаза Фрола уставились на нас, сканируя с ног до головы. Вздохнув, он указал пальцем на стулья, стоящие у стены.

— Присаживайтесь, горемычные.

Не желая спорить, мы так и поступили. Хотя Леший с радостью снова пустил бы в ход силу ног, но, похоже, рёбра ему знатно помяли.

— Ну, рассказывайте. Как вы из букашек превратились в таракашек? — улыбнулся своей же шутке Фрол и с наслаждением сделал ещё глоток кофе.

— А вы нас узнали? — спросил Макар.

— А как вас не узнать? Вы ж мне рейд запороли. Потом от Барса так по шее огрёб, что думал, собственными руками вас придушу, — по-доброму ответил Фрол.

Странный он человек. Ещё вчера сжег человека прилюдно, а сейчас так с нами любезничает.

— Всё просто. Пошли на охоту и попали во временную аномалию. Зашли букашками, а вышли таракашками, — ответил я и кивнул в сторону Лешего.

Фрол увидел дурацкие усики Лёхи и хохотнул.

— Но это ведь ничего, правда? Говорят, что эффект непостоянный и должен скоро пройти. Через денёк-другой снова станем детьми, — с надеждой в голосе сказал Артём. Ему, видать, тоже не понравилось, как относятся местные к подросткам.

— Непостоянный, говоришь? — Фрол посмотрел на пар, поднимающийся от кружки, выдержал театральную паузу и продолжил. — Видел старика в кабаке? Всё время сидит у барной стойки. Гришкой зовут.

— Видел, — выпалил Артём, а после неуверенно добавил. — Наверное…

— Ну так вот, этому хрычу вчера восемнадцать исполнилось. Как и вы, во временную аномалию попал квартал назад — и привет. Песок из жопы сыплется, суставы болят, бабы больше не интересуют. Вот такие дела. — Фрол допил кофе и отставил кружку на край стола. — Считайте, что парень и не жил вовсе, а теперь уж и помирать скоро, — иронично сказал он и задумался на пару секунд. — Ну, да чёрт с ним. Все мы можем сдохнуть в любой день.

— Да, жизнь — непредсказуемая штука, — поддержал я разговор. — Раз уж вы поняли, что мы это мы, то, полагаю, вопрос закрыт. Можем идти?

— Конечно, можете, — кивнул Фрол. Мы поднялись со стульев, но он снова заговорил. — Отдохните пару дней, а после я дам вам новую работёнку.

— Нас возьмут в рейд? — с надеждой в голосе спросил Леший.

— Ага. Разбежался, — усмехнулся Фрол. — В рейд без вас уже уехали. А как ребятки вернутся, вы будете помогать выгружать туши из вездеходов. — Оскалившись, он добавил. — Вы же теперь подростки, а значит, я могу эксплуатировать вас по полной на благо Ленска.

— Стоп. Мы заплатили за пребывание в городе. Деньги отдали лично Барсу в руки. Какая, к чёрту, общественная работа? — возмутился я.

— Родной. Ты заплатил за защиту. Ну так вы в безопасности. Разве не так? О том, что вам не придётся работать, речи не было. Верно? — ехидно подметил Фрол, и он был чертовски прав.

Вот, суки. Впрочем, чего ещё ожидать от ворья? Ну да ладно. Потрудимся. Ничего страшного не случится. А там, глядишь, нас и в новый рейд возьмут.

— Согласен. Общее дело делаем. Можно и грузчиками поработать, — кивнул я.

— Ну и славно. Можете быть свободны, товарищи разнорабочие. Хе-хе, — мерзко засмеялся Фрол и указал нам на дверь.

Мы с огромной радостью покинули его кабинет и отправились в отель, где старик наотрез отказался выдавать ключ от нашей комнаты.

— Пацанята, вы чё, тугие? Я вам что сказал? Там ребятня живёт, во-о-от такая. — Дед показал рукой наш рост; по его мнению всего день назад мы были едва выше его пупка. — Соплячьё совсем. А вы себя видали? Лбы здоровенные. С меня ростом, матерей ваших ети за ногу. Всё, не пудрите мне мозги. Нужен номер? Платите. Не нужен? Валите, — отмахнулся старик и плюхнулся на стул, стоящий за ресепшеном.

— Старый, а я тебе ещё раз объясняю. Попали мы в аномалию временную… — начал было я, но тут же был прерван.

— Да хоть в беременную аномалию! Мне похрену! Говорю же, там мальцы жили, а не вот эти вот… — Дед осмотрел нас и добавил. — Чубатые.

— Так, он меня достал, — стал закипать Леший и уже собирался зайти за стойку ресепшена, чтобы вправить деду мозги, но я его остановил.

— Старый. Хорош выпендриваться. Говорю же, номер наш. У нас он ещё на пару дней проплачен. Но это неважно. Держи. — Я выложил на прилавок сразу тысячу рублей, и дед вскочил, как ужаленный. Разинув пасть, он гипнотизировал купюры всего секунду, а после схватил их и спрятал за пазухой.

— Чаво желаете, гости дорогие? — спросил он елейным голосом.

— Желаем ключ от нашего номера. А если вон те щеглы, о которых ты говоришь, к тебе придут и станут права качать, то я из собственного кармана выплачу им ряпчиков за моральный ущерб. Идёт?

— Ну так-то вроде и неплохо. Но ещё бы сотенку ряпчиков накинуть, — хитро прищурился старый.

— Накину ещё две сотни, если подстрижешь нас, а то заросли, как обезьяны, в этой аномалии.

— Эт можно, — кивнул старик. — Токмо ряпчики вперёд.

— Ишь какой недоверчивый. — Усмехнулся я и выполнил его просьбу.

— Усё будет в лучшем виде. Можете проследовать в ваши апартаменты, еда и цирюльник прибудут через… — Он наигранно посмотрел на руку, где должны были быть часы (но их там не бывало отродясь) и, улыбнувшись, добавил. — Через час.

— Годится, — согласился я, забрал ключ, и мы двинули в наш номер.

На удивление, он оказался чертовски маленьким. В моей памяти номер был порядочных размеров, и мы без труда размещались в нём, а сейчас же… Сейчас диваны, на которых ребята спали, развалившись, выглядели совсем крошечными.

— Эм-м-м… Это точно наш номер? — спросил Макар, не веря своим глазам.

— К сожалению, да, — хмыкнул я, понимая, что сейчас начнётся попытка перераспределения спальных мест, так как на диванах спать теперь будет невыносимо. — Нам нужен второй номер.

— Миш, да ты чего? Нормально. Я и в более хреновых условиях жил. Потеснимся, — сказал Леший.

— Всё нормально. Мы хорошо поохотились, а значит, можем себе позволить хорошо отдыхать, — успокоил я ребят. — Сейчас со старым договорюсь.

После недолгих переговоров мы сошлись на том, что дед выделит три номера. Два двухместных и один одноместный, само собой, трёхразовое питание включено. Этот жулик пытался заломить цену в пятьсот рублей за сутки, но очень быстро понял, что максимум я готов ему платить триста пятьдесят. На том и порешили.

В первом номере поселились Леший и Макар. Во втором Серый и Артём. Ребята поначалу требовали разыграть одноместный номер. Пришлось напомнить им о том, что я ночью буду поглощать доминанты, крича от боли. Недолго думая, все согласились, что номер должен достаться именно мне. Ведь никто из ребят не желал жить со мной под одной крышей, наслаждаясь моими воплями.

Я велел старику привозить еду в наш старый номер. Всё-таки трапезничать приятнее в компании, и вот, наконец, мы дождались стука в дверь.

— Я открою! — подорвался Леший и рванул к двери.

Открыв её, он пропустил внутрь тележку, которую вёз старик. В одной руке он держал здоровенные ножницы. Кажется, такими стригут овец.

— Ну, чаво? Кто тут самый резвый? — улыбнулся дед и щёлкнул ножницами в воздухе.

— А ты этой хреновиной точно уши нам не отрежешь? — с опаской спросил Леший.

— Тебе, как самому умному отрежу, а насчёт остальных подумаю. Хе-хе, — засмеялся дед и поставил стул на середину комнаты. — Так чё? Кто первый?

Улыбаясь, я сел на стул и предупредил:

— Если и правда отрежешь ухо, я тебе отель спалю до тла.

— Значить, будяте на улице жить. Как псины дворовые. Ха-ха.

Мы засмеялись, и стрижка началась. Длинные белые локоны укрыли весь пол. Я даже удивился тому, насколько, оказывается, был волосат. Дед обкорнал меня за считанные минуты, после влепил подзатыльник и весело сказал:

— Следующий.

Было совсем не больно, а даже забавно получить отцовского леща от этого старого хрыча. Хороший он мужик. Вставая со стула, я протянул ему руку.

— Спасибо за гостеприимство.

— Чаво? — растерялся дед, видать, думал, что я начну показывать зубы из-за подзатыльника. — А, так это. Обращайся, ежели чего, могу ещё лещами накормить, — пошутил он.

А вот мне было не до шуток. Мысленно я отдал приказ «Ут, активировать модификатор похитителя». Моя любимая спутница с радостью выполнила просьбу, и я скривился от боли в суставах.

— Малый, ты чаво? Я ж вроде не сильно руку сжал, — с опаской спросил дед, видя, как меня перекосило.

— Всё хорошо. Просто спину на морозе продуло, — соврал я и медленно поковылял в сторону ванной.

— Так это. Башку помой, да я тебе пояс из собачьей шерсти дам, утром проснёшься как новенький, — бросил мне в спину старик.

Знал бы старый что уже скоро он и сам почувствует себя лучше. Намного, мать его, лучше, ведь боль в суставах просто невыносима. Кажется, что туда засыпали стальную стружку, и при каждом движении кости трутся о неё, создавая ни с чем не сравнимое «удовольствие». Кряхтя, я заперся в ванной и, шумно дыша, привалился к стене.

— Старый хрен. Как ты вообще такое терпишь? У меня повышенный болевой порог, но от этого не легче. Ут, живо в переработку эту гадость.

«В пользу какой доминанты вы желаете…»

— Любой. В пользу любой. Главное побыстрее, родная. Побыстрее. — Я улыбнулся, оттолкнулся от стены и поковылял в сторону зеркала.

Остановившись перед ним, я тяжело вздохнул. Знаете, как говорят в народе: «Такому мастеру — да в руки бы насрать». Клоки волос торчали во все стороны. Если бы я взял меч и с его помощью стал обрезать отросшие волосы, то даже в этом случае подстриг бы себя лучше, чем это сделал старик. Впрочем даже так я выгляжу лучше, чем минуту назад, когда у меня была львиная грива.

Приняв душ, я вышел из ванной и присоединился к трапезе. При этом я ещё не успел вилку в руки взять, а уже поймал на себе четыре взгляда. Ребята зубоскалили.

— Идите в задницу, — отмахнулся я от них. — А тебе бы, Тёмыч, вообще не стоило лыбу давить. Старый, похоже, тебя постриг хуже, чем меня.

— Чавой-то хуже? — возмутился дед, который прямо сейчас стриг Серого. Он зыркнул на меня, потом на Артёма, стоящего у входа в ванну, и кивнул. — Может, и хуже, — согласился он.

— Не переживай. Ты всегда можешь использовать древнюю технику! — заявил Леший, ждущий своей очереди.

— Какая, к чёрту, техника? — спросил Артём, ощупывая свою голову.

— Стрижка-вспышка называется. Чиркнул спичкой — и вот ты уже пострижен под ноль. Хы-хы, — заржал Лёха.

— Так и запишем. Ночью организую тебе стрижку-вспышку, — хмуро сказал Артём и скрылся в ванной.

— Э! Только попробуй! Я тебя тогда ножом под ноль выбрею! — закричал ему вслед Лёха.

— Забавные вы мальцы. Вот стригу вас, слушаю трёп ваш бестолковый, и как будто сам помолодел. Даже суставы ныть перестали, — усмехнулся дед и с размаху собирался врезать Серому леща, но тот увернулся. — Ишь, шустрый какой, — хмыкнул старик. — Тогда не задерживай очередь. Следующий!

Спустя два часа, мы сидели подстриженные, сытые и решительно не понимающие, что делать дальше.

— И чё, будем грузчиками работать? — спросил Макар. — Мне как-то эта идея не особенно нравится. Может, дойдём до Барса и пожалуемся на произвол Фрола?

— Ага. А потом вместо того, чтобы грузить туши тварей, пойдём лес валить вместе с местными мужиками. Отличный план, — саркастично сказал Артём.

— Да. Не стоит выделываться. Туши привозят не так уж и часто, сможем образцы ДНК собрать, а заодно послушаем, о чём разломщики болтают. Вдруг что-то полезное будет, — предложил Леший.

— Миш, ты, кстати, не смотрел, какие доминанты нам с волков достались? — спросил Серый.

— Ночью посмотрю. Давайте лучше я вам фокус покажу. Идёмте в ванную, — предложил я.

Когда мы шастали по лабиринту, я прихватил пару туш богомолов. Думал сдать их Шульману, но в конечном счёте передумал, так как обнаружил один нюанс. Мы вошли в ванную комнату, я вышвырнул из хранилища тушу богомола в ванну, забрызгав её стенки фиолетовой кровью.

— И чего? — спросил Макар, а через мгновение охнул. — Охренеть.

Зрелище и правда было занятным. Туша богомола начала тлеть, словно бумага, и спустя полминуты обратилась в кучу пепла. Парой часов ранее, сидя в бане, я призвал одну из таких туш, и был слегка озадачен. Сейчас же в моём хранилище больше не было ни одного покойного богомола, зато было богомолье яйцо.

Спросите, зачем оно мне? В нём содержится частица энергии шипастого ублюдка, а значит, я с лёгкостью смогу его отследить. Насчёт того, что сделаю это «с лёгкостью» я, конечно, погорячился, но всё же сделать это возможно. А значит, расплата неминуема.

Перекусив, я попрощался с ребятами и направился в свой одноместный номер. Размерами он сильно уступал двухместным, а ещё тут не было ванной комнаты, зато был туалет. И на том спасибо. Я плюхнулся на прохладную кровать и призвал из хранилища визитницу с образцами крови. Сперва достал карточку, на которой было ДНК трёх разломщиков.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Да, давай ознакомимся.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Садизм»,

«Меткий стрелок»,

«Жажда крови»,

«Алчность»,

«Цирроз печени»,

«Мочекаменная болезнь»,

«Крепкая рука»,

«Охотник»,

«Медвежатник»,

«Ножевой бой».

Негусто. Впрочем, для таких отбросов доминанты довольно занятные. Поглотить. Волна боли прошлась по телу, но с болью в суставах она не могла даже сравниться. Всё-таки хозяин отеля — кремень! Подобное терпеть? Моё почтение его нервам. Любой бы уже давно в петлю полез.

Итак, что же удалось получить с этих отбросов? Я посмотрел на пирамиду, в которой появились три новых кристалла. «Меткий стрелок», «Цирроз печени», «Ножевой бой». Можно сказать, что я сорвал джекпот! Меткого стрелка оставлю себе, ножевой бой отдам Лёхе, а цирроз — в переработку.

Поднявшись с кровати, я зашел в соседний номер, где ещё сидели ребята, и протянул Лешему руку.

— Настало время стать лучше? — улыбнувшись, спросил он. Я кивнул.

Лёха подлетел ко мне со скоростью пули, а через мгновение свалился на пол, кривясь от боли.

— Вы следующие, — зловеще сказал я и улыбнулся, ме-е-е-едленно закрывая дверь, так чтобы они прочувствовали всю важность и жуткость момента.

Вернувшись в свой номер, я запер дверь, а после достал визитку с кровью вожака. Вибрирующий голос Ут сообщил:

«Образец содержит следующие доминанты…»

Глава 19

Бывают доминанты разные. Синие, белые, красные. Но всем одинаково хочется завалить крутого монстра, а после от боли полночи ворочаться. Можно ли сказать, что мне повезло? Думаю, нет, так как мы собственными силами выследили вожака, а после его убили. Я убил.

Правда, промедли я хоть пару секунд, вожак порвал бы моих друзей, словно Тузик — тряпку. Зато с этого «Тузика» можно получить весьма интересные доминанты. Вибрирующий голос Ут зачитал список:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Обсидиановые клыки»,

«Мельхиоровые когти»,

«Жало джархунского скорпиона»,

«Звериная реакция»,

«Ярость»,

«Вожак стаи»,

«Родная кровь»,

«Жажда крови»,

«Непревзойдённый охотник»,

«Острый нюх»,

«Ночное зрение»,

«Острый слух»…

Помимо перечисленных доминант, там был десяток других, не менее интересных. Не желая тянуть резину, я отдал приказ поглотить образец.

Резкая боль разлилась по венам. Казалось, будто в них залили раскалённую лаву. Скривившись от боли, я подошел к пирамидке и увидел как стальная песчинка увеличивается в размерах, образуя новые грани будущего кристалла. Я сосредоточился на ней и услышал голос Ут:

«Доминанта „Родная кровь“ интегрирована».

— Ут. Описание, — попросил я и тут же услышал желаемое.

«Родная кровь пульсирует в вашем теле, даруя связь с предками. С её помощью вы способны обнаружить кровных родственников вплоть до третьего колена в радиусе пятидесяти километров».

Ого. Вот это подарочек… Даже не знаю, стоит радоваться подобной доминанте или сожалеть о том, что не выпало нечто другое? Я вывалился из Чертогов Разума и сразу же понял, что нужно, чёрт возьми, радоваться! Да ещё как. Через стену я видел алый силуэт Артёма. Он валялся на кровати, забросив руки за голову. Честно говоря, это очень впечатляющее зрелище, наравне с эхолокацией.

Правда, эхолокация даёт мне куда больший спектр информации об окружающих меня людях и предметах. А родная же кровь позволяет видеть только Артёма. Я осмотрелся вокруг — так и есть. Ни в Ленске, ни в близлежащих поселениях Архаровых больше не было. Что ж. Эта доминанта может оказаться чертовски полезной, но в будущем. Сейчас же её польза сомнительна. Но перерабатывать её точно не стану.

Вытащил из визитницы ещё пару бумажек и приказал Ут поглотить образцы ДНК. Сознание довольно быстро погасло, я даже боли толком не почувствовал. Проснулся я от пения деда.

— Сердце красавицы! Склонно к измене! И к перемене, словно пельмени!

Услышав этот бред, я закатился со смеху, не вставая с кровати. Судя по звукам, старик не только пел, но и танцевал. Маленький подарок от Мишаэля, заваривателя каш, ему пришелся по вкусу. Ну и славно. Можно даже сказать, что я забрал у него не только проблему с суставами, но и дурной характер. Погрюкивая тарелками, тележка приближалась к номеру ребят.

— Солдатушки! Бравы ребятушки, где же ваши хари? Ваши хари, жрачкой щас затарю! Ну же, открывайте, сонные твари! — пропел дед и захохотал. — Ха-ха! Ну, чё вы там? Давайте! Долго я ждать буду?

Протерев глаза, я натянул одежду и вышел в коридор к моменту, когда Серый, зевая, открыл дверь.

— Старый, ты чё такой шумный сегодня?

— Так это. День вон какой чудесный. Птички поют, за макушку клюют. — Сложив три пальца вместе, старый тюкнул ими в макушку Серого и снова заржал.

— Совсем крыша протекла, — покачал головой Сергей и впустил старика в номер.

— Кареглазик! Ага, ты, — окликнул дед Артёма. — Всё ж хреново я вас постриг. Мож, и правда стрижку-вспышку бахнем? — На лице старого появилась издевательская улыбка.

— Могу тебе бахнуть. Но у тебя такая бородища, что сгоришь целиком, а не только волосы, — неторопливо ответил Артём и потёр глаза.

— Не, мне не надо. Я уже не стремлюсь быть красавцем, только ласковым мерзавцем. Хы-хы. Врубились? Не? Да ну вас, зануды. Короче, жрите. А я пойду к Варьке в гости зайду. У неё муж недавно помер, нужно приголубить, утешить. Поняли, да? — Дед показал кулак и пару раз шлёпнул по нему ладонью. — Хотя, куда вам? Щеглы. Ещё жизнь не прохавали, вот я в ваше время…

Серого его речи утомили. Он схватил деда за шиворот и ласково вытолкнул в коридор.

— Топай. Тарелки принесём, — успокоил он старого и закрыл дверь перед его носом.

— Хамло, — послышалось из-за двери. — Ну, я попозже зайду. Потрещим, так сказать. С вами, сопляками, я себя прям моложе чувствую. Ляпота!

И дед удалился, напевая себе под нос очередную чушь.

— Ты ему какую-то доминанту подарил? — спросил Артём.

— С чего бы? Если б подарил доминанту, он бы валялся на полу и орал от боли, — сказал я, решив и дальше хранить в секрете то, что я способен похищать доминанты с концами.

— Согласен. Тогда ума не дам, с какого хрена он таким бойким стал? — проговорил Артём и повёз тележку к столу.

В дверь постучали. Пришли Леший с Макаром. Увидев, что мы уже сидим за столом, ребята заскочили внутрь, захлопнув за собой дверь, и набросились на еду. На удивление, дед сегодня превзошел сам себя, даже еду приготовил в разы вкуснее, чем обычно. Моё почтение. Нужно оставить ему ряпчиков на чай… А это что такое?

Мимо окон проехала колонна вездеходов. Народ, как и прежде, выбегал на улицу, несмотря на ранний час, но лица их не выражали радости. Скорее, тревогу.

— Может, и не придётся ничего делать? Барсовцы сами передохнут? — чавкая, спросил Макар.

— Было бы неплохо… — задумчиво ответил я. — Жуйте быстрее. Скоро за нами придёт человек Фрола.

Так и случилось. Через пятнадцать минут прибежал боец в меховой шапке и с автоматом на плече.

— Фрол велел вам топать к ломбарду. Нужно кое-чего выгрузить. — Ничего не стесняясь, боец достал сигарету и закурил прямо в помещении. — Через пять минут чтобы на месте были, — добавил он, выпустил облако дыма и ушел.

Мы, как люди пунктуальные, не стали заставлять себя ждать. Шустро собрались и рванули к ломбарду, у которого припарковались три вездехода. Борт одной из машин украшал росчерк мощной лапы. Когти громадины прорезали стальной борт, словно фольгу. Даже смотреть на такое было жутко. Фрол стоял у гаража и болтал с Шульманом. Заметив нас, он призывно махнул рукой.

— Явились? — ухмыльнулся Фрол.

— Ага. И не запылились, — кивнул я.

— Сарказм? Значит, хорошо отдохнули. А когда хорошо отдохнул, нужно хорошо поработать, — он кивнул в сторону вездеходов. — Открывайте задние борта и выгружайте всё, что увидите. Ах, да. Там пара наших лежит. Их не трогайте. Попозже за город отвезём. Схоронить нужно.

И мы приступили к работе. В первом кузове обнаружились два десятка вервольфов и десяток червей. На удивление, таскать их было чертовски просто. Они будто ничего не весили. Скорее всего, причина в том, что наши тела стали старше и сил прибавилось. Мимо, как верный помощник, тоже трудился без продыху, собирая кровь.

Опустошив первый вездеход, мы перешли ко второму. А во втором была лишь одна тварь. Белёсая шкура с длинным мехом, длинные клыки, мощное телосложение. Чем-то она напоминала гориллу, правда была больше самой крупной гориллы раза в четыре.

Было совершенно непонятно, как эту хреновину доставать из кузова. Зато было понятно, что именно эта тварь и разрезала борт вездехода, так как у неё под когтями обнаружилась стальная стружка. Да уж… Зимой в аномальной зоне стало намного опаснее. Если бы мы столкнулись с такой образиной, то смогли бы её завалить? Думаю да, но только изрядно попотев — это уж точно.

В итоге пришлось всем пятерым встать в конец будки, упереться в тушу и, рыча от напряжения, выпихивать её наружу. Тварь медленно рухнула на снег, по которому тащить её в гараж было намного проще.

— А вы крепкие, зверята. Может, и зря я вас отлучил от рейдов, — оценил Фрол и достал из-за пояса термос с ароматным кофе.

— Конечно… Зря… — пропыхтел я, проходя мимо.

— Бросайте тушу тут. Всё равно она в гараж не влезет, — сказал Шульман, а после заставил меня разинуть рот от удивления.

Измаил Вениаминович достал сотовый телефон, сделал короткий звонок, обрисовал ситуацию и сбросил вызов. Запустив руку во внутренний карман куртки, он достал бело-синий жетон с шестиконечной звездой. По каналам торговца хлынула мана, устремившись к жетону. Сине-белая железяка начала пульсировать, и из неё ударил синеватый луч, открыв трёхметровый портал.

Первое, за что зацепилось внимание, так это звук мотора. Из портала выехал стальной погрузчик с рогами и паллетой, лежащей на них; остановился у монстра. И началась погрузка. Из портала выбежала команда грузчиков в серых робах. Они бодро закинули тварь на паллету, погрузчик развернулся и вернулся в синеватую арку вместе с рабочими.

С хлопком портал закрылся, а вся погрузка заняла примерно секунд двадцать. Очень шустрые ребята. Так вот как Шульман так быстро доставляет грузы. Теперь всё понятно. Непонятно только одно. Какого чёрта шайка Барса не отняла у торговца жетон? Наверное, торговая гильдия, на которую работает Шульман, чертовски влиятельна и может сравнять это место с землёй?

Хотя, какой прок от этого жетона? Даже если Барс отнял бы его у Шульмана, то попал бы на склад, где лежит куча замороженных тварей и прочий мусор, который торговец закупает для перепродажи.

Одним словом, уголовники лишились бы поставок, а взамен получили бы ненужное им барахло. Вот так и сохраняется тонкий баланс между волками и овцой, работающей в ломбарде. Взаимовыгодное сотрудничество, построенное на крови.

В третьем вездеходе валялись пять гарпий, а ещё — десяток разломщиков, разорванных на куски. Жуткое зрелище. Лица подёрнутые ледяной пеленой. Смотрят в одну точку, кровавая лужа растеклась по всему кузову. Не говоря ни слова, мы выволокли гарпий на свежий воздух и остановились у Фрола.

— Принимай работу, хозяин, — улыбнулся я, вытирая рукавом пот с лица.

— Ещё не закончили. Едем на похороны, — хмуро сказал Фрол. Попрощался с Шульманом и запрыгнул в третий вездеход, мы последовали за ним.

На окраине города разломщики под шутки и прибаутки выдолбили в задубевшей земле неглубокую яму. Это и была могила для десятка их собратьев. Мы выгружали трупы из машины, разломщики принимали их, а после — швыряли в яму, словно мешки с картошкой. Без возвышенных речей и минуты молчания, покойников забросали землёй, и на этом наш трудовой день был окончен.

— Благодарю за службу, — кивнул Фрол и двинул к вездеходу.

— Как хоть рейд прошел? — спросил я на прощание.

— С переменным успехом, — расплывчато ответил Фрол, сел на пассажирское сидение и укатил в сторону управы.

— Спасибо за очень информативную беседу, — буркнул я, глядя в спину уходящим разломщикам.

Они спешили в кабак, чтобы отобедать и залиться новой порцией пойла. Ведь если разломщик не ходит в разлом, то он пьёт, либо стоит в дозоре. Эти, очевидно, в дозоре не стояли. Ну и ладно. Если не желаете делиться информацией, я её сам раздобуду. С моей ладони в воздух вспорхнул снигирь Мимо и полетел в сторону темницы, там как раз из вездехода выгружали последнюю клетку.

Плохи дела наши скорбные. Всего я насчитал одиннадцать зверушек, по крайней мере, так их видел Мимо. Ещё недавно гвардейцев было пятнадцать человек, четверых после рейда недосчитались. В отличии от разломщиков, гвардейцев никто не хоронил, а выбрасывали на съедение тварям. Жаль бойцов. Достойные люди, наверное…

Ну всё, Михаэль Испепелитель, сильнейший маг Дреморы, владыка хаоса, покоритель драконов, глава пламенного ордена, сеятель смерти и просто скромный властелин каши. Больше нельзя медлить. Настала пора для решительных действий! И как самый решительный человек (если не на всей планете, то в Ленске — уж точно) я направился — куда? Верно! На встречу со смазливой девчонкой. Но сперва…

Мы вернулись в отель, после чего я сделал Артёму и Макару ма-а-аленький подарок. Артёму досталась доминанта «Обсидиановых клыков». Сперва думал её переработать, а оказалось, что она не уродует внешность, превращая зубы в клыки, а лишь делает их чертовски прочными — настолько, что можно даже сталь жевать. Лишь бы силы челюстей хватило перекусить металл. Заодно выдал ему доминанту «Прочных сухожилий», всяко не будет лишней.'

Артём привычно меня материл, а Макар, видя что Прохоров лежит на полу и корчится от боли в зубах и теле, стал пятиться назад. Глупец. От меня так просто теперь не сбежишь. Набросив на себя покров маны и стихийное усиление, я за мгновение оказался у него за спиной. Рука сама собой схватила Макара за шею, после чего я передал ему доминанту «Ночного зрения».

Таланты Макара идеально подходили для того, чтобы сделать из него диверсанта. Эта роль подошла бы ему лучше всего, особенно в свете того, что Макар ненавидел сражаться в ближнем бою. А для того, чтобы ему не пришлось этого делать, я стал подгонять его навыки под стрелка. Такой сможет прикрыть издалека, а при необходимости — он скрытно сблизится с противником, напакостит и отступит.

Остальные доминанты я отправил в переработку и тем самым поднял Сопротивление Огню до третьего ранга.

Ладно. Это всё лирика. Важно то, что я — как истинный друг! — бросил двух бедолаг валяться на полу, а сам убежал по бабам. Ха-ха-ха! Ну, а что вы от меня хотите? Я в теле двенадцатилетки, гормоны бьют в голову, и всё такое! Хорошо, хорошо. Про гормоны — это шутка. С ними я кое-как могу справляться.

Тем не менее, я отправился по бабам, точнее, к одной, вполне конкретной бабе. И не к бабе, а к девушке. К Лике. Помните такую? Вкручивала лампочку, едва не свернула шею, рыдала, как белуга. Ага. Она самая. У меня было деловое предложение, от которого, ни много ни мало, зависела судьба всего человечества! Ха-ха. Повелись? Нет, конечно. Не человечества. Всего лишь Ленска.

— Старый, у тебя тут девчонка работала. Лика зовут. Подскажи, где её найти? — спросил я, подойдя к ресепшену.

Дед тут же расплылся в похотливой улыбке.

— А чаво такое? Приглянулась, поди? Да-а-а. Знатная деваха. Будь я лет на десять постарше… — Он понял, что сболтнул какую-то чушь и сплюнул. — Тьфу ты. То есть, помоложе. Тогда бы и сам к ней подкатил.

— Ближе к делу. Где её найти? — поторопил я старого развратника, которому уж слишком полегчало. Может, ему новых болячек подкинуть, пока дед не обрюхатил половину поселения?

— Ды чё её искать? В прачке тряпки стирает, — ответил старый и махнул в сторону неприметной двери, расположившейся за моей спиной. — Ток это, предохраняйтесь. А то мне новую работницу лень искать. Хе-хе-хе.

— Старый. С огнём играешь, — усмехнулся я, уже всерьёз раздумывая, не докинуть ли деду болячек, а то он стал больно разговорчивым.

Подойдя к двери, я постучал.

— Да чё ты там тумкаешь? Так заходи, да и всё. Надо решительней быть! — послышалось за спиной.

Я вздохнул, а после, не дожидаясь ответа Лики, вошел в прачечную.

— Ой! А вы чего это? — растерянно спросила девица, уставившись на меня. — Это служебное помещение. Вам сюда нельзя.

— Это я, Михаил, — сказал я, подходя ближе.

— К-какой Михаил? — зависла девчонка, глядяна меня с опаской.

Сложно объяснить девочке, никогда не сталкивавшейся с аномалиями, каким образом я так повзрослел за один день. Точнее, не так. Сложно объяснить словами. Но есть и другие способы. Я подошел вплотную и положил голову девушки себе на плечо, а после погладил её по волосам. Она вздрогнула от испуга, видать, решила, что я сейчас начну приставать или типа того, а потом шмыгнула носом.

— М-миша? А-а я смотрю, лицо знакомое. — Девчушка обняла меня и я почувствовал, что рубашка начинает пропитываться её слезами. — К-ко мне сегодня опять приставал… Ф-фро… — на этих словах она снова разрыдалась.

— Распускал руки?

— Не-е-ет. П-просто предлагал вместе-е-е жи-и-ить, — завыла Лика.

Вот же, Фрол, ловелас хренов. Он и так живёт сразу с тремя дамами, решил пополнить гарем? Впрочем, то, что он не распускал руки, делает ему честь. Хотя, какая, к чёрту, может быть честь у вора и рабовладельца в одном лице? Никакой.

— Всё. Успокойся, — сказал я, снова погладив её по волосам. — Мне нужна твоя помощь. — Лика отстранилась, вытерла слёзы и вопросительно посмотрела на меня. — Я знаю, где держат выживших гвардейцев. Если ты поможешь мне отвлечь охрану, то я смогу их освободить.

— Нет! Ты чего такое говоришь? Нас убьют, — в ужасе выпалила она.

В этот момент эхолокация показала мне деда, на цыпочках крадущегося к двери.

— Старый! Пошел вон отсюда! — гаркнул я.

— Ой, да чё я там не слышал? Больно надо ваши охи-вздохи слушать, — недовольно буркнул дед и убрался куда подальше.

— У нас есть шанс избавиться от шайки Барса и освободить Ленск. Но для этого ты должна мне помочь. Пару дней назад в живых было пятнадцать гвардейцев, а сегодня их осталось одиннадцать. Если мы не поторопимся, то Ленск уже ничто не спасёт. Понимаешь?

В глазах девушки я видел, как желание избавиться от Фрола и ему подобных борется со страхом. Она дрожала, словно осиновый лист на ветру, казалось, вот-вот и впадёт в истерику. Но Лика закусила губу и кивнула.

— Что от меня требуется?

— Умница, — похвалил я девушку и погладил её по щеке. — Вот что мы сделаем…

Глава 20

Ночь, улица, фонарь.

Разломщики стоят и курят,

А рядом Лика чуть психует,

Боится дело завалить

И Ленск родной весь погубить.

— Всё будет хорошо. В случае чего, я тебя вытащу, — говорю я Лике, держа её за плечи и глядя в глаза.

— Д-да. Да. Знаю. Я всё сделаю, — дрожащим голосом говорит она, открывает бутылку коньяка и делает пару глотков.

Для храбрости, так сказать. Лика кивнула своим мыслям, расстегнула пуговицы старенькой шубки так, чтобы было видно ложбинку между грудей, и бодрой походкой двинула в сторону двух разломщиков, охраняющих вход в темницу. В лунном свечении Лика выглядела как Снежная Королева из сказки. Красивая, в белой шубке, грациозно плывёт навстречу опасности.

Заметив девушку, разломщики тут же уставились на неё, мерзко улыбаясь.

— Чё по ночам шастаешь? Не спится? Или приключений ищешь? — спросил разломщик, чьё лицо было изъедено рытвинами, оставленными на память оспой.

— Дома холодно, вот ищу крепких и смелых мужчин, кто мог бы меня обогреть, — дрожащим голосом произнесла Лика.

Ей было чертовски страшно, но бойцы решили, что девушка сильно замёрзла, из-за этого зуб на зуб и не попадает.

— Обогреть, говоришь? — с хитрым прищуром спросил охранник, сделал шаг навстречу Лике и резко притянул её за талию к себе. — Ну пойдём, обогрею.

— А ты один справишься? Я девка молодая, ненасытная. — Лика попыталась стрельнуть глазками и добавить в голос похоти, но вышло просто ужасно.

— Хе-хе. Эт можно, — засмеялся второй боец и вдохнул новую порцию табачного дыма. — Михалыч, топай первый, оттарабань её, а как закончишь, так и я подойду. — Он кивнул в сторону закрытой двери в темницу.

— Первым? Это я с радостью, — похотливо улыбнулся мужик, изъеденный оспой.

— Я же говорю, мне нужны вы оба. Либо так, либо никак, — требовательно сказала Лика и попыталась оттолкнуть распалённого ухажера.

— Не. Мы на посту, — дал заднюю переболевший оспой. — Фрол нас поджарит, ежели узнает, что мы… — начал было оправдываться он, но Лика взяла инициативу в свои руки.

— Фу! Я-то думала, что вы настоящие мужчины, а вы вон как. Ссыкуны. Пойду кого посмелее найду. — С силой оттолкнув бойца, она развернулась и собралась уйти.

По лицу Лики было видно, что она хочет бежать без оглядки от этой парочки, но её окликнули.

— Стой! — прикрикнул второй разломщик. — Михалыч, да нормально всё будет. В сторожке окошко есть, я буду посматривать. В случае чего, вовремя вернёмся на пост. Никто не заметит. Да и спят все. Не, ну правда. Нормально всё будет.

Покрытый старыми оспинами посмотрел на друга, взвешивая возможное удовольствие от ласк красавицы и возможные страдания в случае, если их поймают. Потом пристально посмотрел на Лику, протянул руку к её лицу и провёл большим пальцем по губам.

— А ты дерзкая. Поди, в постели — как дикая кобылка. Ну ничего, мы тебя сейчас так объездим, что целую неделю ходить не сможешь.

— Прошу в апартаменты, мадама, — расплылся в сальной улыбке второй боец, выплюнул сигарету в снег и открыл дверь.

Лику пропустили вперёд, а два товарища пошли следом, пожирая её взглядами. Я же, не тратя времени, нырнул в проём закрывающейся двери. Внутри пахло плесенью, люминесцентные лампы потрескивали и медленно мерцали. Парочка открыла дверь и запустила Лику в небольшую комнатёнку.

— Ну чё? Раздевайся, — сказал бывший обладатель оспы.

— Ну что вы за кавалеры такие? Может, предложите выпить, а уже потом полезете мне в трусики? — фыркнула Лика, которая, похоже, вошла в роль, и азарт вытеснил страх.

— Хы-хы. Ежели самогонку будешь, то угостим, конечно, — засмеялся второй и стал греметь чем-то.

Осмотревшись по сторонам, я снял обувь и спрятал её за коробками, стоящими у входа. Медленно двинул по коридору, стараясь ступать как можно тише. Потом слегка ускорил шаг, и ещё, и ещё. Прошел мимо комнаты, в которую завели Лику, оттуда доносились сальные шуточки, а значит, меня никто не услышит при всём желании. Да и доминанта Тихого шага поможет мне двигаться незаметнее.

Я рванул со всех ног в сторону цокольного этажа, где держали гвардейцев. Но бежал я не наобум! Мимо уже разведал дорогу и прямо сейчас вскрывал замок от клетки. Спустившись по лестнице, я влетел в тюрьму и рывком распахнул клетку. На меня уставились одиннадцать гвардейцев. Израненных, измученных, сломленных. В их глазах я видел обречённость.

Прислушавшись, я убедился, что за мной никто не бежит, и стал быстро объяснять цель своего визита:

— Слушайте сюда, господа гвардейцы. Меня зовут Михаил. — Закатав рукав, я показал татуировку с гербом рода. — Фамилия моя Архаров. Я знаю, что вас пленили, а раньше вы были гордыми гвардейцами рода Богдановых. Наши семьи всегда дружили и помогали друг другу. Поэтому я здесь.

Удивлённые гвардейцы стали переглядываться, и из толпы отделился самый здоровый. Морда — как у бульдога. Массивные скулы, челюсти такие, что ими хоть железо грызи, правда, лицо осунулось и глаза ввалились, но было понятно, что боец он бывалый и, судя по всему, среди гвардейцев в почёте. Подойдя ближе, он смерил меня взглядом и вздёрнул голову вверх, как бы говоря «Продолжай».

— Я дам вам свободу. Но взамен вы должны драться до последнего вздоха, чтобы защитить местных. — Боец кивнул. — Ошейники ограничивают не только доступ к мане, но и не дают вам говорить? — предположил я, и снова получил кивок. — Отлично.

Протянув руку, я прикоснулся к ошейнику «бульдога» и улыбнулся. Эта хрень не механическая, а магическая. Простейший артефакт, собранный из говна и палок. Такой взломать проще простого.

— Возьмитесь за руки. Я внесу изменения в рунический ряд ошейников, — пояснил я, и гвардейцы без разговоров выполнили приказ.

Стороннему наблюдателю могло показаться странным, что гвардейцы приняли за чистую монету всё, что я сказал, но разве у них был выбор? Они уже потеряли свободу, достоинство и большую часть товарищей.

Более того, к ним относились, как к скоту, остальные же люди видели в них монстров. А тут заявился какой-то мальчишка, который не только знает, что они гвардейцы, а не вервольфы, но и предлагает свободу! Вы бы на их месте не уцепились за эту возможность? Я бы схватился за неё обеими руками.

Бойцы выстроились в ряд, взявшись за руки. Хотелось пошутить, сказав «А теперь — хоровод!». Но они бы такой шутки точно не оценили, а может и забили бы меня насмерть за подобное. Я прикоснулся к ошейнику «бульдога» и потянулся к мане. Тоненький ручеёк энергии прыгал от ошейника к ошейнику, считывая руническую структуру артефактов, везде она была идентичной. Плёвое дело!

Вот этот символ добавляем, вот эти — в помойку; затем изменим порядок рун. Вуаля! Теперь ошейники не взорвутся, да и ток маны блокировать не смогут. Сейчас они стали лишь извращённым украшением на шеях бойцов. Гвардейцы явно были умелыми магами и сразу же ощутили, как по их каналам хлынул поток прохладной энергии. Улыбки расцвели на их измученных лицах.

— Готово, — сказал я. — Теперь вы можете даже разговаривать. Но постарайтесь, чтобы этого никто не заметил. Сами ничего не предпринимайте. Я дам знак, когда настанет время мести.

— Спа… — начал было «бульдог», но закашлялся. Слишком давно он не разговаривал, и теперь первые слова давались с трудом. — Спасибо, — сипло сказал он и крепко сжал мою руку.

— Скажете спасибо, когда я вытащу вас отсюда. А пока протяните вперёд руки и дайте моему ассистенту взять у вас кровь. Это нужно для вашего же спасения, — пояснил я и в комнату влетел Мимо. Гвардейцы немного охренели, увидев ручного комара, который подлетел к «бульдогу» и стал пить его кровь.

Пришлось дать мимику пару минут на сбор крови, так как у гвардейцев определённо есть предрасположенность к магии, а у меня всего одна свободная ячейка в магическом ряду. Если я поглощу одиннадцать образцов разом, то велик шанс потерять столь ценные доминанты. А ведь я мог бы отдать их ребятам значительно усилив нашу банду. Вот и пришлось ждать пока Мимо выпьет кровь у одного бойца, сплюнет на визитку, потом полетит за новой порцией крови и сплюнет её уже на новую визитку. Чертовски долгое, но необходимое занятие.

— Ждите моего сигнала и не вздумайте выкинуть какую нибудь глупость, — предупредил бульдога, тот кивнул в ответ, после чего я рванул в коридор.

Как только Мимо соберёт образцы крови, он запрёт за собой дверь, а после вылетит наружу. Мне же оставалось лишь одно. Пролететь мимо сторожки и убраться отсюда как можно скорее, оставив Лику развлекаться с двумя отморозками. Я добежал до выхода, надел ботинки и… Нет, вы серьёзно решили, что я её брошу? Разумеется, никто её и пальцем не тронет. Не в мою смену, как говорится.

Распахнув дверь сторожки, я во всю глотку заорал:

— Какого хрена ты тут делаешь⁈ Фрол тебя уже обыскался!

Лика сидела на столе, а рядом с ней стояли бойцы, которые уже успели расстегнуть ремни и собирались продолжить оголяться, но мой крик заставил их остановиться.

— Чё происходит? — нахмурился побитый оспой.

— Это я у вас должен спросить! Дебилы вы конченые! Вы что, не вкурсе, что это девка Фрола? — гаркнул я и оттолкнул бойцов в сторону, а после взял Лику за руку. — Вы хоть понимаете, что с вами сделает Фрол, если узнает, что вы собирались оприходовать его собственность?

— Чё ты несёшь⁈ Какую, нахрен, собственность? — набычился бывший обладатель оспы; видать, стояк полностью отключил его мозги.

— Вот эту, — я кивнул на Лику. — Она теперь живёт с Фролом. — Прошипел я в лицо мужика и зыркнул на ошалевшую девушку. — Ну! Чё расселась? Жопу подняла и бегом домой! — прикрикнул я на Лику и толкнул её на выход.

Девчонка быстро собралась и подыграла.

— Ну вот. Хотела на прощание гульнуть разочек, так Фролка мне и здесь всю малину обломал.

— Не жалуйся, топай, — рыкнул я и перевёл взгляд на бойцов. — А вы… — я пригрозил им пальцем и взял театральную паузу.

— А-а-а… Мы, это. Так мы и не видели её даже. Скажи, Михалыч? — нашелся второй боец.

— Так, да. Не видели, ясен пень. У нас шаболд в кабаке хватает. На кой-чёрт нам эта? — стал оправдываться побитый оспой, и своими словами задел не только Лику, нои меня.

— Зато я всё видел, — стальным тоном отчеканил я. — И как мы будем решать этот вопрос?

— Слышь, сопля. Ты давай, не выделывайся. А то мы тебя прирежем по тихой грусти, да в сугробе прикопаем, — пригрозил Михалыч.

— Я даже не сомневался в том, что вы, бесчестные скоты, поднимете руку на ребёнка. Но есть один нюанс. Девчонку-то вы точно не тронете, а когда Фрол спросит, куда пропал посыльный, она ему всё и расскажет. Когда ваши ноги начнёт лизать пламя, а в ноздри ударит аромат гари и соляры — вспомните этот момент. Момент, в котором можно было всё решить полюбовно. Ну а потом кричите, стоните, проклинайте свою глупость.

Разломщики переглянулись и нервно сглотнули. Видать, им не понравилась нарисованная мной картина.

— И как мы можем замять вопрос? — спросил второй боец, который был явно умнее своего товарища с оспой на морде.

— Выворачивайте карманы, — усмехнулся я, сложив руки на груди.

— Сучонок, — покачал головой Михалыч. — Ты ещё пожалеешь, — пригрозил он и вытащил из карманов куртки пачку сигарет, складной нож, зажигалку и фляжку с самогоном.

— Рот свой прикрой и доставай всё, что есть в штанах и внутренних карманах куртки. Я с вами играться в игры не собираюсь, — холодным тоном добавил я.

В комнате повисла звенящая тишина. Судя по глазам бойцов, им было страшно столкнуться с гневом Фрола, но при этом чертовски хотелось вспороть мне брюхо. Оно и понятно. Ведь с ними так нагло общался даже не пятилетка, а двенадцатилетний пацан. Если пятилетке можно было простить дерзость, списав всё на глупость, то подросток уже точно знает, что делает и говорит.

Скрипя зубами они выложили на стол всё, что было в карманах. Тысяча триста рублей и прочий хлам, который даже не заслуживает перечисления. Думаете, я забрал у бойцов последние деньги и ушел? Конечно же, нет. Я что, по-вашему, настолько добр? Я сгрёб со стола всё, что было, до последней песчинки. Сбросил этот хлам в ворот рубахи и направился к выходу.

— Живите. Кретины. И ещё одно. Решите навредить мне, я позабочусь, чтобы Фрол узнал о вашей пижамной вечеринке, — презрительно бросил я, окинув их с ног до головы.

— Чё? Какие ещё пижамы? — шепотом спросила жертва оспы за моей спиной.

— Да замолкни ты, — буркнул его товарищ.

Выйдя из комнаты, я со всего размаха шарахнул дверью, да так, что даже штукатурка посыпалась. Это было приятно. У выхода меня ждала Лика. Руки дрожат, но на лице улыбка. Я взял девушку под руку и вышел на мороз. Мы перешли улицу и свернули за угол.

— Ты как? — спросил я, посмотрев Лике в глаза.

— Я боялась, что ты за мной не вернёшься, и тогда… — Губы девушки задрожали, но я не дал ей разрыдаться. А ещё я ощутил от неё лёгкий перегар. Видать, самогона она всё же отхлебнула, чтобы потянуть время.

— Ты умница. Всё прошло отлично, — похвалил я Лику и вложил в её руки тысячу триста рублей. — Компенсация морального ущерба, — пояснил я, увидев растерянность на её лице. — Бери-бери. Купишь себе платье новое. А если не хватит, я добавлю.

— Да за такие деньжищи можно платьев пять купить, — прошептала она, пряча деньги в карман. В глазах Лики появился блеск, и она добавила с нежностью в голосе. — Спасибо, что наказал этих… — она замялась, подбирая слово.

— Мудаков? — подсказал я. — Всегда пожалуйста. Топай домой. И помни. Скоро всё изменится.

На прощание я погладил её по плечу и вздохнул, глядя, как Лика бежит по заснеженной тёмной улочке. Бедная девочка. Ей пришлось натерпеться страха из-за меня. Но благодаря её подвигу скоро ужас, накрывший жителей Ленска, пропадёт без следа, будто его никогда и не было. Я уж постараюсь.

* * *

Хабаровск.

Столица Российской Империи прекрасна! Улицы утопают в свете фонарей. Обилие ярких вывесок, зазывающих в театр, на концерт, в ночной клуб или ресторан. Дорого одетые люди снуют туда-сюда, поддавшись праздничному настрою. Да, до Нового Года немногим больше месяца, но праздник чувствуется уже сейчас!

Город украсили миллионами ярких огоньков, превративших уютные улочки в место, где в любую секунду может случиться чудо! Этого Император и добивался. Пока обыватели, разинув рот, шастают по городу и заливают глаза, опасности они не представляют.

Все эти развлечения, злачные заведения и даже игорные дома — организованы лишь для того, чтобы аристократы и зажиточный люд прожигали свою жизнь. Ведь если человек не тратит время на развлечения или работу, то у него появляется возможность думать. А что хуже всего — задавать вопросы!

Кто я? Почему я живу именно так? А не зажрался ли Император? Почему с каждым годом границы Империи тают, словно весенний снег, а самодержец ровным счётом ничего с этим не делает? Такой человек может усомниться в праведном долге патриота. Долге умереть за свою страну с оружием в руках. А если он усомнится, то может прийти к выводу, что его родину испоганил Император. Так и до бунта недалеко.

Одно дело — Архаров. Жалкий баронишка на задворках Империи. Совсем другое дело, если таких Архаровых будет много. Десяток аристократов может попортить кровь так, что забудешь, как спать по ночам, и станешь шарахаться от собственной тени. Поэтому не стоит портить настроение тем, у кого действительно есть пусть и крошечная, но власть! Пусть развлекаются, наслаждаются, тратят жизнь на пустое.

Иван Васильевич вышел на балкон дворца, сжимая в руке бокал двадцатилетнего виски. Золотистый напиток блестел в свете фонарей, согревая Императора одним своим существованием.

Позади, в глубинах огромной спальни Ивана Васильевича, к стене была прикована графиня Ольшанская. На спине алые росчерки от плетей, во рту кляп, платье разорвано на мелкие клочки. Но она сама захотела доставить Императору удовольствие. Никто не говорил, что ей при этом и самой будет приятно.

Улыбнувшись, Иван Васильевич сделал глоток виски и посмотрел вдаль. Величественная река Амур бурлила в бескрайней темноте, унося вместе с собой все тревоги и заботы. Этот звук успокаивал Императора. А чтобы слышать шум воды, Иван Васильевич велел все кабаки убрать от дворца на удаление в один километр. Это позволило жить в центре Хабаровска, но при этом иметь почти деревенскую тишину под боком.

Слева на стене, отгораживающий дворец от лишних глаз, что-то блеснуло. В темноте было не разобрать, что это, но многочисленная охрана и мыши не пропустит. Так что волноваться точно не о чем. Залпом осушив бокал, Император швырнул его через плечо. Из темноты привычно возникла костлявая рука и подхватила стеклянную тару. Иван Васильевич вошел в спальню, закрыл за собой дверь балкона и игриво спросил:

— Ну что, моя дорогая графиня? Пришло время и тебе получить немного удовольствия?

Подойдя сзади, он одной рукой схватил её за пышную грудь, а второй стал открывать наручники. Спустя пару минут из спальни Императора разнеслись сдавленные стоны. Пока Император наслаждался обществом графини, Остап миновал охрану и замер, изучая артефактные защитные контуры.

— Какого чёрта я должен этим заниматься? — проворчал парень и дотронулся до энергетического канала. — Ладно, посмотрим, смогу ли я попасть в темницу.

Глава 21

Жить одному. Это привилегия или наказание? Тишина, в которой ты один на один с самим собой. Мысли роятся в голове. Говорят, что тебе нужно сделать сейчас. Осуждают за действия, совершенные в прошлом, ведь мысли знают, как нужно было поступить, а я, глупец, не знал. А ещё эти чёртовы мысли обожают создавать жуткие картины будущего, будущего, которое никогда не случится.

Этот чёртов критик никогда не спит. Нашептывает тебе «верные решения», которые неизменно ведут в пропасть. Пропасть отчаяния, сожаления и самоуничижения. Казалось бы: выйди в люди, заведи кучу друзей и знакомых — тогда навязчивый голос станет тише. Перестанет тебя донимать и наконец-то наступит гармония с самим собой и этим прекрасным миром. Не-а. Не наступит.

Бывали времена, когда я запирался в лаборатории на десятиления. Бывали и такие времена, когда я стоял на вершине, окруженный лучшими людьми Дреморы. И что⁈ Голос затих? Вот уж нет. Чёртов голосок продолжает доставать меня, как будто я спрашивал его долбаное мнение. Правда, благодаря медитации я сумел его заглушить; да, это требует ментальных усилий, но тем не менее.

Вы, наверное, задаётесь вопросом, к чему я веду? Веду я к тому, что этот голос медленно и верно разрушает твою жизнь. Понижает самооценку, заставляет сидеть и не высовываться, отказываясь от мечты. Вести посредственный образ жизни. Кто он? Почему он желает тебе такой участи? Для чего он тушит твоё пламя, которое даже не успело разгореться?

Всё просто. Это чёртов инстинкт самосохранения. Он заставляет нас бояться осуждения общества, дерзких поступков, великих свершений. Словно хитроумный компьютер, инстинкт самосохранения высчитывает наиболее безопасные маршруты, двигаясь по которым, ты останешься в живых. По крайней мере, он думает, что это жизнь. Но я знаю, что это не так.

Нет жизни там, где человек лишен свободы и день ото дня испытывает страх быть самим собой. Страх быть непонятым, освистанным обществом. Страх встретиться со своим грёбанным страхом лицом к лицу и вытереть о него свои ноги. Потому что ты реален, а страх — нет. Это лишь иллюзия, которую раз за разом подбрасывает твой мозг, обрекая на жалкое существование.

Я создавал и разрушал Империи. Я видел, как статисты, выбравшие «безопасность», гибли миллионами. Многие из них были невероятно талантливыми людьми, но страх не позволил раскрыть даже сотую долю дарованного им гения. Они умерли, не оставив после себя ничего. Как будто и не жили никогда. Вы можете парировать, сказав «А ты-то умник, много после себя оставил?». И я отвечу.

Я оставил себе же в наследство несгибаемую волю. Волю к жизни. Волю, которая заставляет меня идти вперёд.

Прямо сейчас я лежу на кровати, смотрю в потолок и слушаю трёп труса, сидящего у меня в голове:

«Миша, задумайся! Если вас раскроют, то гвардейцев прикончат, а что потом? Даже если вы с ребятами сможете сбежать, Ленск будет обречён! Больше некому будет добывать кристаллы. И что? Думаешь, Барс отправит в разломы своих ребят? Может да, а может и нет. Он возьмёт оставшихся женщин и детей — и использует как пушечное мясо, а потом…»

Знаете, что я понял за столь длинную жизнь? Думать о будущем бесполезно. Оно столь многогранно и вариативно, что любой ваш прогноз разобьётся о несущуюся на всех парах реальность. А следовательно, не стоит слушать трепача в вашей голове. Он ничего не знает и подкидывает вам варианты событий, которые никогда не произойдут. Его задача — запугать вас, заставить сдаться.

Если бы я прислушивался к внутреннему голосу, то никогда бы не стал сильнейшим магом Дреморы и Земли. Что? Я слишком задрал нос? Не соглашусь. Ведь в этом мире двенадцатилетки даже близко не способны творить подвластные мне заклинания. Да что уж там? Далеко не каждый обученный боец на это способен.

Повернувшись на бок, я взял визитницу с тумбочки и вытащил из неё первую карточку. Вибрирующий голос Ут сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Желаю ли я узнать, какими доминантами обладают сильнейшие люди в Ленске? Пффф… Конечно, нет. Меня ведь это совершенно не интересно. Разумеется, это сарказм.

— Да, огласи весь список, пожалуйста.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Целитель»,

«Контроль маны»,

«Магия поддержки»,

«Рукопашный боец»,

«Цистит»,

«Воспаление лёгких»,

«Артроз»,

«Язва двенадцатиперстной кишки»…

Ут зачитала доминанты всего одного гвардейца, а я уже разинул рот от услышанного. Как-то так вышло, что этот человек всё ещё жив. Как и почему, я не могу понять, ведь у этого бойца в два раза больше заболеваний, чем полезных доминант. Это жуть какая-то. Думаю, гвардеец только рад отправиться в разлом, так как там ему вернут контроль над маной, и он сможет немного подлечить себя и товарищей.

Дамы и господа, это просто жуть. Род Богдановых пал не так уж и давно, а сильных, боеспособных гвардейцев уже довели до такого состояния? Кошмар. А ещё кошмарнее то, что я должен рассчитывать на них в бою. Как эти калеки будут сражаться против набравших жирок людей Барса? Да нас разобьют быстрее, чем мы успеем добраться до управы.

А это значит, что лобовая атака не годится. Скрытное нападение посреди ночи на казармы — тоже не подойдёт, так как никаких казарм в Ленске попросту не существует. Все уголовники живут в частных домах. Пока их обойдёшь, всяко тревогу поднять успеют. А в случае, если успеют поднять тревогу, то начнётся такая мясорубка, что в ней вряд ли уцелеют мирные жители.

Вот и получается, что нужно найти способ как избавиться от большинства бойцов разом. Желательно так, чтобы оставшиеся в живых даже не поняли, что произошло. Но об этом буду думать потом. Сейчас стоит заняться поглощением доминант. Они — ключ к нашей победе.

Первым делом я ознакомился со всеми имеющимися образцами. Больше всего меня заинтересовал образец, принадлежащий «бульдогу». Кстати, стоило узнать, как его зовут. Впрочем, ещё успеем познакомиться, если выживем. Так вот, у этого господина имелась доминанта «Тенеходец». Это весьма ущербный отголосок магии Теней, заточенный только для того, чтобы перемещаться в тенях.

Звучит не слишком круто, понимаю. Но! Эта доминанта позволяет за жалкое мгновение погрузиться в собственную тень и появиться за сотни метров от места погружения. Более того, тенеходец мог просто спрятаться в тени и, к примеру, переждать опасность; или мог выбрать удачный момент для атаки. Одним словом, чертовски полезный навык, он мог бы подойти Макару или Лешему.

Хотя нет, Лёхе тенеходца нельзя отдавать. Уже представляю, как он будет терроризировать всех, кто ему не нравится. Появится позади Барса, прокричит «Сила ног!» и влепит ему пинок по яйцам. Согласен, было бы забавно. Но Макар с этой доминантой сможет творить чудеса, а Лёха — только хулиганить.

Помимо этой доминанты мне приглянулись ещё Магия Воздуха и Земли. Они сильны сами по себе и имеют довольно большой спектр применения, вот только хочу я их не поэтому. Мне нужны эти доминанты для того, чтобы использовать слияние. Насколько помню, Ут говорила, что четыре стихийные доминанты можно объединить в один конгломерат под названием «Владыка Стихий». Я бы с радостью освободил ячейки.

Ну, что ж. Приступим. Первым я решил поглотить образец лекаря. Но случилась «ирония судьбы или пошел нафиг». Вместо целительского дара я заполучил что? Правильно! Цистит. И тут же побежал в туалет. Переработал по пути этот хлам и поглотил новую доминанту. На этот раз повезло.

Я заполучил контроль маны. Правда, он занял единственную имеющуюся ячейку в магическом ряду. Пришлось вломиться в номер Лешего и заорать «Проснись и пой!». Леший ошалело открыл глаза и потянулся на автомате за ножом, но я уже шлёпнул его по лбу, передав доминанту. Под крики Лёхи я вернулся в номер и продолжил поглощение.

Доминанта Воздуха? Мимо. Вместо неё получил доминанту Картограф. Да, она полетела в переработку, так как с помощью эхолокации я могу делать невероятно детализированные карты в собственном сознании.

Тенеходец? Тоже мимо. Получил странный навык, именуемый как «Командный голос». Решил оставить, сгодится для эхолокации. Рявкну погромче — и эхолокация отрисует большую площадь.

Получил доминанту Меткой стрельбы, причём дважды. За счёт этого уже имевшийся кристалл подрос до третьего ранга. Пара болячек опорно-двигательного аппарата отправились в переработку, после чего я наконец-то получил желаемое. Магия Земли! Это лучшая доминанта из всех, доставшихся мне.

Почему так? Да потому что Магия Земли дарует возможность защищаться и атаковать, как и любая другая магия. Вот только остальные стихии не дадут тебе возможности добывать с их помощью ресурсы. К примеру, в прошлой жизни общался я с одним геомантом. Богатейший человек Дреморы! Причём своё богатство он добыл собственными руками.

Сканирует почву с помощью землетрясений, находит залежи ископаемых, а после, используя магию, заставляет ресурсы подняться на поверхность! Вы только представьте. Нашли вы золотую жилу, и по щелчку пальца она уже лежит у ваших ног, причём очищенная от остальных пород! Это экономит целые годы упорного труда. Хотя для того, чтобы достичь подобных высот, ему пришлось потратить две сотни лет на постоянную практику. Но разве для архимага это много?

Вот только я не архимаг, и мне придётся долго и упорно развивать дар, чтобы однажды… Опять это прекрасное далёко. К чёрту его. Сейчас есть суровая действительность, в которой мне нужно:

— Ут! Объедини доминанты Магии Воды, Льда, Молний и Земли.

«Выполняю проверку. Для создания конгломерата „Владыка стихий“ требуется магия Воздуха и Воды. Ищу обходной путь. Успех. Вы можете объединить выбранные доминанты в конгломерат „Гнев природы“. Но для этого необходимо добавить доминанту „Контроль маны“».

— Гнев природы? Хммм… Звучит отлично. Объединяем.

«Запрос принят» — сухо сообщила Ут.

Как только я отдал приказ, от плиты отделились пять кристаллов и устремились друг к другу. Объединившись гранями, они стали похожи на остроконечную звезду с торчащими во все стороны иглами. В центре сплетения кристаллов загорелся небольшой огонёк, который спустя мгновение сиял ярче солнца, затем погас так же быстро, как и загорелся.

После себя огонёк оставил ветвистый кристалл, по своей структуре напоминающий корал, сияющий желтыми, синими, красными и коричневатыми искрами. Цвет у него был серебряный. Медленно вращаясь, кристалл влетел в свободную ячейку синего магического ряда и замер. Сосредоточившись на камне, я задохнулся от накатившего ощущения восторга.

«Гнев природы — вам благоволят разрушительные стихии и даруют вам возможность выбрать один из трёх модификаторов».

Не дослушав, что говорит Ут, я выпалил:

— Все! Выбираю все!

«Отказано в доступе» — бесстрастно сообщила Ут и продолжила зачитывать описание нового конгломерата доминант.

«Эконом — позволяет сократить расход маны на базовые заклинания вдвое».

Зараза! Это я точно беру!

«Разрушитель — мощь ваших заклинаний увеличивается на пятьдесят процентов».

Хммм… А насколько при этом возрастает расход маны? Если он не меняется, то нужно брать. Ведь могут встретиться чертовски прочные враги, чью броню просадить будет невозможно.

«Элементалист — вам подвластны духи природы. Призовите их на помощь в нужный момент».

Звучит… Как полная чушь. На кой-чёрт мне элементали? Если я повышу ранг магии, то смогу призывать их собственными силами. А сейчас эти чёртовы элементали появятся на пару минут, сожрут всю манну и свалят в закат. А ты, Михаил Константинович, без сил выживай, как хочешь. Нет уж, спасибо.

Да и знаю я этих элементалей. Они бывают довольно строптивыми, и в случае, когда маг слаб, вполне способны на него напасть и попытаться завладеть телом мага, или попросту его убить. Таких друзей за… Гхм… За бестелесную морду — и в музей. Ну, вы поняли.

В этом мире есть лишь один дефицитный ресурс, и это чёртова мана! Если я смогу сократить её расход вдвое, то это даст мне колоссальный скачок в развитии. Да, в описании говорится о каких-то «базовых заклинаниях». Что это такое, я понятия не имею, но даже если я смогу создавать ледяные стрелы, тратя в два раза меньше маны, то это уже победа. Однозначно, берём!

— Ут! Выбираю модификацию «Эконом».

«А почему не премиум? Денег не хватило? Хи-хи», — заржала помощница. Кашлянула и добавила. — «Прошу прощения. Запрос принят».

— Ишь ты, болтливая какая, — усмехнулся я и посмотрел на пирамиду.

В магическом ряду освободилось четыре ячейки, но в то же время произошло усреднение рангов доминант, вошедших в объединение под названием «Гнев природы». Это значит, что контроль маны, который я с таким трудом поднял до четвёртого ранга, откатился до третьего. Но благодаря этому, магия Молний и Земли сразу перешли на третий ранг, а это, между прочим, невероятно здорово.

Да и потери маны я не замечу, так как теперь заклинания должны тратить вдвое меньше энергии. Оставшиеся образцы крови я решил поглотить кучей. И снова куча мусора отправилась на переработку, но! Я вытащил счастливый билет.

«Получена доминанта второго ранга „Святость“», — сообщила Ут и зачитала описание:

«Святость — ветвь магии, специализирующаяся на усилении носителя доминанты, а также имеет спектр защитных и атакующих заклинаний».

Внутренний хомяк проснулся от спячки и заорал «Не отдам!!!». Доминанта и правда хороша, но кем я буду, если позволю Лешему остаться без очередного подарка? Нет, ну правда. Не зря ведь он прямо сейчас страдает от открывающихся каналов маны и формирования ядра? Вон, слышите? До сих пор орёт. Того и гляди старик придёт и велит заткнуть рот этому блаженному. Пойду помогу ему.

Без стука я вошел в номер ребят и увидел, что Леший лежит на полу и орёт от боли. Капилляры в глазах полопались. На полу остаются борозды от ногтей, изо рта пузырится пена. Ну, а как он думал? Стать магом непросто. Хотя в его случае это не так. Нужно всего лишь вытерпеть боль и немного потренироваться вместе со мной.

— Лёха-а-а. Ну ты и везунчик, — улыбнулся я, присев рядом.

— А-а-а!!! — провыл он, глядя мне в глаза с мольбой. Видать, надеялся, что я вырублю его.

— Ты когда-нибудь про паладинов слышал? — спросил я, но Леший лишь, дрожа, покачал головой. — Мощные ребята. И сегодня ты прикоснёшься к их великому наследию. Наслаждайся.

— Н-нет! Миша! Не-е-е-е-е-е-е-е!!! — начал было рычать Лёха, но перешел на истошный вопль, когда я передал ему «Святость».

Глаза Лешего закатились, по телу прокатился спазм, скрутив его в бараний рог, а после пришло столь желанное забытье. Он потерял сознание. Я собирался вернуться в свой номер и немного отдохнуть, но в дверь вошел Макар.

— Вырубился наконец? — спросил он, с раздражением глядя на Лёху.

— Да, поспит — и будет как новенький, — кивнул я, забрасывая Лёху на плечо.

На удивление, сделать это оказалось чертовски просто! Моё подростковое тело двенадцати лет отроду стало намного сильнее после временной аномалии, и теперь казалось, что Лёха вообще ничего не весит. Я аккуратно его уложил на кровать и двинул на выход. Закрывая дверь, услышал голос Макара.

— Изверг.

— Кстати! У меня есть пара доминант и для тебя. Н-н-нада? — издевательским тоном спросил я и тут же был вытолкан из номера.

Дверь с грохотом захлопнулась, и из-за неё донёсся голос азиата.

— Михаил, постучите в другой номер. В нашем нет желающих выступить в роли подопытных крыс.

— Жаль, жаль. Значит, зайду попозже, может, передумаешь. Или отвлечёшься на секунду…

Из соседнего номера послышался голос Артёма.

— Да закройте вы свои сраные пасти! Дайте уже поспать!

Я посмотрел на стену и увидел красноватый силуэт Артёма, лежащего на кровати. Судя по положению рук, он накрыл голову подушкой, но чуткий слух всё равно улавливал всё происходящее в округе, сводя его с ума.

— Не бухти. Уже расходимся, — сказал я с улыбкой и отправился спать.

На утро началось самое интересное. Тренировки! Мои любимые тренировки! Тут всё понятно, относительно безопасно и контролируемо. Это вам не выход в аномальную зону, где никогда не знаешь, на что наткнёшься.

Первым делом я обучил Лешего как контролировать поток маны. Дело шло туго. Потратил на это полдня. Но к вечеру он научился концентрировать ману в определённой части своего тела. С непривычки он растратил всю энергию и в восемь вечера уже дрых, как сурок.

На следующий день я обучил его простейшим заклинаниям магии света. Первое было «Усиление». Паладины такие же занудные, как и их магия. Они не любят перегибов, склоняются к равновесию. Из-за чего их магия лишена как невероятно мощных, так и самых слабых заклинаний. Она… средненькая, что ли.

Приведу пример. В магической школе Молний или Ветра есть заклинания, которые невероятно сильно могут увеличить твою скорость перемещения. Сила практически не изменится, но скорость станет феноменальной!

А вот в школе Святой магии усиление даст тебе всеобъемлющую прибавку к силе, скорости, прочности костей, укреплению внутренних органов, магических каналов и так далее. Но при этом каждое из усилений останется посредственным. Впрочем, маг, усиленный Святостью, сражаясь против обычного человека, будет богоподобен и непостижимо силён. А значит, нам этого хватит за глаза.

Лёха очень старался освоить заклинания как можно скорее. Выходило паршиво. Но он лез из кожи вон, чтобы к следующей вылазке сразить всех наповал своими новыми способностями. А пока он обучался, Фрол дважды нас отправлял на разгрузку вездеходов. На этот раз это были мелкие рейды, к которым не привлекали гвардейцев. Просто разломщики катались охотиться, но их добыча оставляла желать лучшего.

В свободное время мы с ребятами бегали вокруг города, отжимались, устраивали рукопашные спарринги и даже фехтовали, используя черенки от лопат, которые Макар спёр у владельца отеля из подсобки. Время летело незаметно, порой казалось, что мы в обычном городе, где безопасно, тихо и мирно живут люди. А потом я видел рожи уголовников — и возвращался с небес на землю.

К концу пятого дня Леший вполне неплохо освоил усиление. Он смог накладывать баф как на оружие, так и на самого себя. Для оружия улучшение казалось довольно бесполезным. Делало ножи немного легче, а ещё они начинали светиться, испуская желтоватое свечение.

Артём пошутил, сказав, что Леший вымочил ножи в собственной моче, и поэтому они пожелтели. Придурок. Едва не дошло до поножовщины. Лёха вложил в эту тренировку всю душу, ведь всегда мечтал стать особенным и овладеть магией. Хотя Прохорову этого не понять, ведь он одарён с рождения. Помимо этого, я объяснил Лешему, как создать Разрез света, но освоить его он так и не успел.

Рано утром в мою дверь постучали увесистым ботинком. Казалось, что дверь вот-вот слетит с петель. Потянувшись, я встал с кровати и пошел посмотреть, кто пожаловал в гости. На пороге стоял недовольный Фрол. Настолько расстроенный, словно ему с утра наступили на больную мозоль, или и того хуже — Барс намылил шею и обещал повесить. Осталось узнать за что?

— Утречка, — лениво сказал я, зевнув.

— Хорош спать. Поднимай своих архаровцев. Есть работёнка, — прорычал Фрол, сверля меня взглядом.

От Фрола пахло ароматным кофе. Вот же, кофейный пьяница. Каждый раз либо хлещет его из кружки, либо в термосе с собой таскает. А сейчас он предлагает нам работу. Интересно, какую?

— Что-то нужно разгрузить? — сонно спросил я и потёр глаза.

— Загрузить, разгрузить, по хозяйству помочь. Много что нужно. Только на этот раз получите за работу звонкую монету, — буркнул он и заглянул вглубь комнаты. — Хотя, я смотрю, вы особо не бедствуете, — оценил он моё жилище.

— Всё благодаря вам и Барсу-батеньке. Ежели вы не присматривали бы за нами… — начал было я нести чушь, но Фрол меня оборвал.

— Рот закрой и займись делом. Колонна отъезжает через двадцать минут. Собирайтесь и дуйте к Управе.

— У нас командировка? — удивился я.

— Она самая, — буркнул Фрол, развернулся чтобы уйти, остановился на секунду и добавил. — Многовато людей теряем в последнее время, вот и потребовались свободные руки. Вас-то потерять не жалко.

— Коли мы можем послужить на благо общего дела, то с радостью поляжем, не жалея живота своего… — Сегодня сарказм из меня так и лез.

Правда, этот сарказм звучал довольно паршиво. Голос, зараза, начал ломаться, и теперь я то хрипел, то рычал, то пищал так, будто мне дверью прищемили мошонку.

— Времянка не пошла тебе на пользу. Слишком много болтаешь, — бросил через плечо Фрол и ушел.

Слишком много болтаю? Да это потому, что я теперь проводник Гнева природы! Муа-ха-ха-ха!

Кстати, об этом. Подросшее тело само по себе было способно вместить на пятьдесят процентов больше маны, чем моё пятилетнее, а с учётом того, что я получил модификатор «Эконом», теперь я мог с лёгкостью выпустить три десятка ледяных стрел. Для пятилетки это чертовски много, для реального боя с сильным противником — чертовски мало. Но имеем то, что имеем.

Не теряя времени, я выскочил в коридор и стал барабанить в двери друзей. Сонные морды недовольно выползали из своих логов, узнавали о том, что нас позвали в рейд, и вяло ползли собираться. Все понимали, что новые доминанты сами собой в руки нам не придут, поэтому придётся поработать.

А ещё ребята не испытывали энтузиазма, потому что не знали о том, что я немного похимичил с ошейниками. Решил им ничего не говорить. Меньше знаешь — крепче спишь.

Спустя десять минут мы сидели в вездеходе и смотрели на уменьшающийся с каждой секундой Ленск. В кузове сидел высушенный, словно изюм, старик, которого все называли Петрович, рядом с ним — ещё трое с опухшими мордами. Очевидно, бойцов выдернули с попойки и отправили в срочный рейд. Лица недовольные, перешептываются, косятся на нас.

— Петрович, а чего такая срочность-то? Обычно о рейде заранее оповещают, — спросил я, посмотрев на деда, пытающегося забить самокрутку табачком. У него ничего не получалось, вездеход бросало из стороны в сторону на кочках, из-за чего табак летел куда угодно, но только не в самокрутку.

— Да чё ты мучаешься? На, нормальные сиги, — буркнул один из троицы и протянул деду пачку сигарет.

— Промеж булок себе эту гадость засунь. У меня свой табачок, деревенский, а не ваша погань фабричная, — огрызнулся Петрович и посмотрел на меня. — А рейд срочный — знаешь, почему? Да потому, что Фрол мудак.

— Петрович, ты чё такое говоришь? Если Фрол узнает… — пряча пачку сигарет, возмутился боец.

— А откуда он узнает? Ты стуканёшь, что ли? — с прищуром спросил Петрович. — Я так не думаю. А значит, и бояться нечего.

— Не, ну всё равно…

— Хрена «всё равно», Кость? Из-за этого мудака в каждом рейде людей теряем. Сам посуди, это уже пятый рейд за месяц. Сколько раз мы возвращались полным составом?

— Ни разу, но…

— Вот именно, что ни разу! А чё тогда ссать? Этот ушлёпок так и так нас угробит. Причём, заметь. Пока зверушек в клетках была тьма, у нас и потерь, считай, не было. Так как часть живности пускали в разлом, часть оставалась сторожить лагерь. А сейчас что? — Петрович сосредоточенно смотрел на скрученную бумагу и улыбнулся, когда удалось засыпать в неё табак. Забил папиросу, запихнул её в зубы и с наслаждением закурил. — А сейчас, Костик, мы с тобой — расходный материал. Если все пёсики подохнут, то эти рейды станут для нас поездкой в один конец. Смекаешь? Жизнь твою, и мою, и вон Егоркину — тоже разменяют на кристаллы. А всё зачем? Чтобы до весны дотянуть. Как весна настанет, Барс заберёт всё, что можно, из Ленска — и свалит в закат, оставив местных помирать.

— Петрович, ты бы меньше языком трепал, а то так можно и до весны не дотянуть, — недовольно сказал совершенно седой боец с волосами, завязанными в конский хвост.

— Да я, Егорка, и не надеюсь до весны дожить-то. Новый день настал, и на том спасибо.

Петрович замолчал и выпустил облако невероятно вонючего дыма. У меня даже глаза защипало. Натур продукт, мать его за ногу. С таким куревом Петрович и правда до весны не дотянет. Казалось бы, ничего не значащий разговор. Парочка уголовников выпускают пар, облаивая начальство. Но в этот момент я несколько пересмотрел свои планы.

Я собирался уничтожить всю банду Барса, а оно — вон как. Многие чувствуют себя обречёнными и просто боятся слово поперёк сказать. Да и уйти из Ленска не могут, так как — куда ты пойдёшь? Кругом аномальная зона, а если и доберёшься до цивилизации, тебе там быстро завернут лапки за спину и отправят прямиком на рудники. Интересно, есть ли среди разломщиков те, кто готов выступить против Барса?

Впрочем, это не важно. Вездеход трясся, словно алкоголик с перепоя. Приходилось подолгу объезжать аномалии, встречающиеся на пути. Пару раз на крышу машин обрушивались гарпии. Скрежетали когтями по кузову, орали и улетали, поняв, что до пассажиров добраться невозможно. Интересно то, что их никто не пытался отогнать.

Видать, Барс приказал поскорее добыть кристалл и вернуться, а не ввязываться в заварушки, добывая туши тварей. Если так, то выходит, что кристаллы, привезённые разломщиками, слишком быстро выходят из строя. Может, в них было мало энергии, а может, повредились при транспортировке. Только это и объяснило бы подобную спешку.

На подъезде к разлому, вездеход на всём ходу врезался в стаю вервольфов. Зверюг с хрустом намотало на колёса и выбросило их изломанные тела позади. Уцелевшие и совершенно ошалевшие псины ещё километр гнались за нами, рыча и пытаясь укусить транспорт за стальные борта, но в итоге отстали.

На этот раз наш путь оказался чертовски далёк. Сперва мы миновали село Бырма, у деревни Верх-Турка свернули налево и колёса стали часто проваливаться под лёд мелких речушек, которых здесь было великое множество. Тонкий лёд не выдерживал веса многотонных махин и с хрустом ломался, а вездеходы уходили по самые оси, а то и по верх колеса, что существенно замедляло наше продвижение.

Ехали мы часов пять и наконец-то добрались до села Шермейка. Поселение на пятьдесят домов, перечёркнутое двумя речушками, лёд в которых был вскрыт острыми когтями. Видать, существа приходили сюда на водопой.

Оглянувшись по сторонам, я удивился. Половина зданий в селе уцелели. Причём уцелел центр, а окраина села оказалась разрушенной. Это мне показалось странным, ведь разлом находился в центре Шермейки. По логике, из него выбирались твари, которые должны были снести всё на своём пути. Но этого не произошло.

Вездеходы привычно заняли позиции вокруг разлома, после чего бойцы выпрыгнули из кузовов и рассредоточились, занимая выгодные позиции. В рейд отправилось семь машин, везущих около семидесяти разломщиков, одиннадцать гвардейцев, а ещё пять работников, готовых трудиться на благо Барса. Как вы понимаете, этими работниками были мы.

Не успел я выпрыгнуть из кузова, как тут же получил первые указания:

— Дуйте к вон той машине. — Фрол открыл термос с кофе и указал пальцем на дальний вездеход. — Там мешки с картошкой и прочий провиант. Отнесёте их туда, — он указал на близлежащий дом, который уже заняли бойцы.

Один сидел на крыше и зыркал по сторонам, второй залёг на чердаке, приоткрыл форточку и выставил в оконный проём дуло снайперской винтовки. По всему было заметно, что Фрол получил нагоняй и на этот раз собирался провернуть зачистку разлома, не потеряв ни единого человека.

Оно и понятно. Чем больше бойцов гибнет, тем больше у Барса вопросов к Фролу. Рано или поздно это закончится отстранением от должности с дальнейшим захоронением на окраине Ленска.

Мимо нас прошел Сашка. Под глазом фингал, нос сломан. Причём травмы совсем свежие. Готов спорить, что его отоварил Фрол, после того, как его самого опустил Барс. Фрол либо вымещал злобу, либо потребовал, чтобы Санёчек лучше руководил псинками, которые стали слишком часто гибнуть.

Что-что, а руководитель из Сашки был отвратный. Он и не руководил-то никогда. Просто запускал гвардейцев в разлом и стоял в сторонке, стараясь не попасть под раздачу. Санёчек подошел к клеткам и со злости ударил по прутьям дубинкой, так, что стальной гул разнёсся по округе.

— Просыпайтесь, суки. Приехали, — зло выплюнул парень.

Зачем он это сказал, было непонятно, так как гвардейцы стояли у решетчатой двери и ждали, когда их выпустят на свободу. «Бульдог» при этом всё время пялился на меня. Да подожди ты. Куда спешить? Дай хоть картошку разгрузим.

— Пацанва, ох вы и могучие, щеглы, — усмехнулся Петрович, подававший нам мешки. Мы закидывали сразу по два мешка на плечи и волокли в указанный дом. — Я б с радостью отдал всё, чтоб молодость вернуть. Но, увы и ах, — вздохнул дед.

— Так сигани во времянку. Хы-хы, — заржал разломщик с оттопыренными ушами. Он стоял рядом с вездеходом и ковырял в носу так, будто пытался достать оттуда нечто ценное — золотой слиток, например. Он покосился на нас, ищя одобрения, и продолжил. — Глядишь, в реве… Реве… — ушастый замялся, сплюнул на землю. — Тьфу, твою мать! Язык сломаешь. Ревет-бриси-рную попадёшь, — проговорил он по слогам.

— Полудурок ты, Колька. Правильно говорить «в реверсивную», — поправил его Петрович и выпрыгнул из кузова.

— Ага. В неё самую. Глядишь, помолодеешь. — Колька достал из носа добычу, осмотрел её и щелчком отправил в полёт, дебильно улыбнувшись.

Мы же перетаскали мешки в небольшой дом, который, по сути, состоял всего из одной комнаты, которая была и кухней, и спальней одновременно. В дом вошел Петрович и деловито заявил:

— Ну всё, малята. Сегодня вы в моём распоряжении. Да и завтра — тоже. Ты, рыжий, — он ткнул пальцем в Лешего. — Воды принеси. Ведёр пять. Ты, кореец, стол протри и газовый баллон принеси из машины. — Петрович указал на Макара. — Лысый, бери с собой вот этого, с кислой мордой, и топайте за дровами. Хатку обогреть надобно, а то ночью околеем, — велел он Серому и Артёму. — Ну а ты — по домам пробегись, кастрюли поищи, здесь этого добра навалом. — Петрович посмотрел на меня, а после добавил. — Как закончите, сядете картошку чистить. Потушим и накормим наш сброд. — Дед улыбнулся и подмигнул нам.

Не теряя времени, мы рванули выполнять приказ. Петрович оказался прав, в первой же хате я нашел пятнадцатилитровую огромную кастрюлю и прихватил её с собой. Выходя из дома, заметил, что Санёчек открывает клетки. «Бульдог» всё так же пронзительно смотрел в мою сторону. Я улыбнулся, и провёл большим пальцем свободной руки по горлу. «Бульдог» едва заметно кивнул.

— Ну! Хрена встали, псины⁈ — заорал Санёчек. — Живо в разлом! — Он показал пульт от ошейников. — Не заставляйте меня нажимать чёртовы кнопки.

Гвардейцы даже не думали упрямиться. Бодро выскочили из клеток и рванули в разлом.

— Хренасе. Вы видали, какая прыть? Они так по-моему никогда не бегали, — сказал разломщик, сидевший на борту вездехода.

Конечно, так не бегали. Ведь у гвардейцев не было доступа к мане, а за эту неделю, они смогли залечить застарелые раны и значительно окрепли. Гвардейцы скрылись в белёсой дымке, а я продолжил мародёрство. Нашел ещё четыре кастрюли и отправился чистить картошку.

Петрович руководил процессом, дымя мерзейшим табаком. Весь домишко мгновенно провонялся куревом, а вместе с этим в воздухе стоял дымок, который даже не думал развееваться, так как наш руководитель смолил одну сигарету за другой, без остановки травя байки.

— Короче, пошли мы на медведя. Шастали, шастали по лесу, ни следов, нихрена. Замёрзли, как собаки. Жрать охота. Дай, думаем, перекусим. Вон и пригорок отличный, с него всю округу видать. — Затянувшись, Петрович выдохнул облако дыма и прикрикнул. — Чё уши развесили, чистите, чистите.

А мы и чистили. Сели впятером вокруг гигантской кастрюли и орудовали туповатыми ножами, счищая кожуру с картофеля. Я специально сел спиной к Петровичу и невероятно усердно трудился!

— Ну и сели мы, значит. Коньяку выпили, колбаской закусили. Чую, дрожит пригорок-то!

Пока Петрович увлечённо рассказывал историю про то, как его брата задрал медведь, я незаметно резанул себя по ладони ножом, да так, что лезвие чиркнуло по кости. При виде этого глаза ребят полезли на лоб, но они тут же нацепили на лица ничего не выражающие мины и сделали вид, что увлечённо слушают Петровича.

Я же опустил ладонь, из которой хлестала кровь, в кастрюлю — и хорошенько побултыхал там, давая крови раствориться в воде, а ране затянуться. Приятного аппетита, господа бандиты. Секретный ингредиент Властелина Каши добавлен.

От автора: Дорогие друзья! Начинается седьмой том приключений повелителя каши! Властелин каши добавил в похлёбку разломщиков секретный ингредиент. В сердце аномалии шастает лжеимператор. Ещё и этот чёртов ёж, нужно отомстить ему при случае. Да и род Архаровых доживает свои дни в забвении. Эх, нужно столько всего успеть. Ну что ж, придётся ускориться. Тем более что повзрослевшее тело открывает новые возможности.

Поставьте сердечко под шестой книгой если она вам понравилась и добро пожаловать на седьмой том: https://author.today/work/414491

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 6

Content

Эволюционер из трущоб. Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

О это что за покемон? Что же умеет делать он? Поделись со мной своими тайнами!

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene