Дисгардиум 13. Последняя битва-1

Пророчество Первого шамана

'Живой и мертвый, бездушный и тот, кто владеет душой, встанут плечом к плечу против общего Истинного Врага. К ним присоединятся боги — все, от юных до древнейших, ибо и их существование будет под угрозой. Отмеченный первозданной сущностью поведет их в Последнюю битву, и от того, кто победит, зависят судьбы многих миров.

Исход Последней битвы не предрешен. Все древо миров, связанных между собой и с Дисгардиумом, будет отдано на растерзание в Жатве душ, если Истинный Враг одержит победу'.

Пророчество Первого шамана, Великого оракула Ушедших

Глава 1

Прах под копытами

Багровое небо Преисподней давило, словно низкий потолок над самой головой. При этом иссушенные равнины Очага Пустоты, простирающиеся от горизонта до горизонта, только усиливали удушье, да и безжизненные земли, изрытые кислотными озерами, как гноящимися язвами, не особенно радовали глаз. Однообразный пейзаж разбавляли только громадные оплавленные валуны, здорово напоминающие обглоданные кости гигантских чудовищ. Вдалеке, за маленькой рощицей обугленных стволов, призрачно сияла аномалия, искажая пространство, словно мираж в раскаленном воздухе.

Легионы демонов выстроились в боевые порядки, но в их рядах чувствовалось напряжение. Судя по неполным когортам и изможденному виду легионеров, едва стоящих на ногах, им пришлось пройти через испытания, которые даже для обитателей Преисподней были чем-то за гранью привычного ада. За ними виднелись Белиал и Азмодан.

Исполинская фигура Диабло возвышалась надо мной и Деспотом. Его тело, покрытое твердой, словно закаленной в адском пламени, чешуей, подавляло мрачной мощью. Еще больше усиливали впечатление острые шипы и костяные наросты на его плечах и спине, а также массивные рога, будто изогнутые клинки, воткнутые прямо в лоб.

Диабло откровенно изучал меня.

Что-то для себя решив, он посмотрел на двух других князей и покачал головой, по всей видимости, отвечая на их мысленный вопрос, после чего повернулся ко мне.

— Предательство Люция выходит далеко за рамки простого нападения на наши доминионы. — Из пасти Диабло вырывались клубы дыма и искры, но голос звучал тихо и устало. — Юный князь всегда был амбициозен и не скрывал своих планов добиться верховной власти в Преисподней. Мы с Белиалом и Азмоданом лишь посмеивались над его притязаниями. Будь дело только в этом, мы бы приняли судьбу, преклонив колено, ибо власть по праву принадлежит тому, кто способен ее удержать…

Диабло поднял взгляд, и в его глазах полыхнуло адское пламя.

— Но Люций пошел дальше. Он решил не просто захватить власть, но и пошатнуть фундамент нашего существования! В сговоре с Бездной он извратил саму суть Демонических игр. Теперь в финальной битве его демоны и наши будут сражаться по разные стороны баррикад. Он не просто предал нас, он предал весь народ Преисподней!

Диабло умолк, его последние слова, казалось, все еще звенели в воздухе. Я невольно осматривался, выискивая Люция и одновременно пытаясь осмыслить масштаб этого предательства и его последствия не только для демонов, но и для Спящих.

Когда-то я встречал этого младшего великого князя во дворце Белиала и даже в какой-то мере симпатизировал ему. Но с тех пор многое изменилось. Я узнал, что Люций — еще одно воплощение Сатаны, такое же, как убитый мной Дестур в Дисгардиуме или Исмаэль Кальдерон, глава Объединенного картеля.

К тому же я слишком долго отсутствовал. Смогла ли Бездна вытащить Люция в том или ином воплощении обратно в Дис? Очень многое зависело от того, пробился ли туда князь Преисподней, или Бездна подобрала ему новое тело. Первый вариант хуже: Люций намного сильнее, чем Дестур. Второй — приемлемее, так как вряд ли его новое тело окажется сильнее меня…

Сильнее… Как оценивать силу без интерфейса? Разумеется, попав сюда, я проверил это в первую очередь, но, как ни пытался, ничего не проявлялось. О чем это говорит? О том, что и Преисподняя отделяется от Дисгардиума? Или дело в чем-то другом?

Пока я погружался в эти тревожные мысли, Деспот тихо обменивался новостями с отцом. Когда Диабло, с трудом скрывая боль и разочарование, рассказал о предательстве Люция, о падении Гранатового города и полном разгроме легионов, лицо Деспота исказилось. Новость так потрясла моего боевого соратника, что его глаза расширились, а пасть-жаровня распахнулась.

Диабло, посмотрев на меня, кивнул.

— Благодарю за спасение Деспота, Скиф. У меня много детей, и он не самый любимый. Однако, помня о том, как изгнал его, я часто думал о нем, особенно после того, как большинство моих потомков было развоплощено в битвах с Люцием.

— Где он сейчас? — спросил я.

— Люций? Его армия не вошла в Очаг Пустоты, — прорычал Диабло. — Незачем. Они ждут, когда мы здесь сами подохнем. Что касается князя, нам о его местонахождении ничего не известно.

— Но он еще в Преисподней? — уточнил я, пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки информации.

— Да. — Диабло сжал огромные кулаки. — Исчезни он с этого плана, мы бы заметили!

Великий князь не просто злился — он был в бессильной ярости: я ощутил это по вспыхнувшей ауре, в которой четко распознавалось желание убивать, смешанное с отчаянием и горечью. Воздух вокруг нас, и без того раскаленный, казалось, стал еще горячее.

В удушающей атмосфере повисла тяжелая тишина. Первоначальная радость Диабло от нашего появления исчезла, и теперь он молча меня изучал. Возможно, пытался понять, как использовать смертного, необъяснимым образом оказавшегося здесь. Меня же больше волновали свои проблемы, и главная из них — как выбраться в Дисгардиум. Однако глупо сходу просить или даже требовать своего от такой могущественной сущности. Сначала нужно выслушать самого Диабло, понять, могу ли я ему помочь.

— Великий князь, вы говорили, что на стороне врага некие искаженные отродья. Речь о хаоситах-переступниках?

Я спросил об этом, вспомнив, что именно они, не признававшие власти великих князей, пользовались поддержкой Люция. Среди них были такие высокопоставленные демоны, как сатир Ксавиус и тиран Баал.

— В какой-то мере они сыграли свою роль, подняв бунт в столицах и крупных городах, — признал Диабло. — Эта организация, которую нам вроде бы удалось усмирить, неожиданно разрослась до немыслимых масштабов. Однако дело не в них — только с их помощью Люцию не удалось бы ничего.

— Значит, дело в помощи Бездны?

— Частично. Сверхновая богиня открыла ему доступ к энергии Бездны, проклятого мира… Но основную ударную силу Люция составили демониаки — одержимые и искаженные отродья, не имеющие ничего общего с нами. Нам неведомо, откуда пришли эти извращенные демоны, но почти каждый из них в бою стоит трех наших лучших легионеров…

Помолчав еще немного, Диабло встряхнулся. От него повеяло решимостью, словно он сбросил с плеч груз сомнений.

— Обсудим это позже, Скиф. Твое появление в такое время и в таком месте явно неслучайно. Хаос что-то хочет сказать, но что? — Его глаза вспыхнули ярче. — Пришло время поговорить об этом с другими великими князьями. Будь готов к тому, что они не обрадуются тебе.

Я кивнул, но не успел что-либо сказать, как мое внимание привлекло движение вдалеке.

По едва заметному знаку Диабло к нам начали приближаться Белиал и Азмодан. Они восседали на гигантских адских скакунах, чьи огненные гривы развевались на раскаленном ветру, а копыта оставляли дымящиеся следы на иссушенной земле.

Хорошо знакомый мне Белиал, ранее величественный, сейчас выглядел потрепанным, но его ужасающая аура все так же притягивала частицы хао, заставляя пространство вокруг трепетать и искажаться. Азмодан же представлял собой зрелище еще более причудливое и жуткое: его инсектоидное тело обвивало скакуна шестью ногами, словно чудовищный паук, оседлавший коня. Голова, увенчанная костяными наростами, возвышалась над крупом скакуна, а нечто, напоминающее седьмую конечность, свисало сбоку, покачиваясь в такт движению — тот самый пресловутый «член Азмодана», неизменно присутствующий в присказках и проклятиях Флейгрея и Неги.

Приблизившись, князья спешились, отослав своих жутких скакунов прочь. Демонические кони растворились в воздухе, оставив после себя лишь тлеющие отпечатки копыт.

Три великих князя Преисподней встали передо мной, буравя взглядами. На роге каждого, поглощая свет, пульсировала большая черная пятиконечная звезда. Я невольно задумался о том, сколько уровней она символизирует, но тут же отбросил эту мысль и, склонив голову в знак уважения, произнес:

— Приветствую вас, могущественные владыки Преисподней. Честь снова предстать перед вами.

— Ты вновь осмелился явиться, смертный? — прорычал Белиал. — Наши генералы восхваляли твою доблесть в битве на Холдесте, но не думай, что это дарует тебе наше расположение! Мы исполнили свою часть уговора. Чего ты жаждешь теперь, бывший демоноборец?

— Как это отродье смело вторгнуться в наши владения? — проскрежетал Азмодан, обращая пылающий взор на Диабло. — Ты утверждал, что твой отпрыск и этот червь пришли из самого Пекла, и решил, что их послал сам Хаос? Ты в своем уме?

Пеклом они, наверное, называли бета-Преисподнюю. Я хотел уточнить, но благоразумно промолчал.

— Я лишь передал вам слова Деспота, — прогремел Диабло. — Эти двое прошли сюда через печать Хаоса из недр Пекла. Деспот не солгал, я проверил его разум на ложь. А если так, мой вывод верен!

— Даже демонический разум может быть отравлен обманом, тебе ли этого не знать! — прошипел Белиал, обжигая меня взглядом. — Неужели ты поверил на слово?

Наблюдая за ними, я осознал, что среди них нет единства. Вечно жаждущие верховенства в Преисподней, сейчас эти три князя сплотились от безысходности, но теперь готовы были обрушить гнев на подвернувшегося смертного.

— Вопрошай его сам, — огрызнулся Диабло. — Мне довольно того, что он вырвал моего сына из Чистилища!

Азмодан вперил в меня взор, поднес исполинский коготь к моему лицу и, источая чистейшую ненависть, прогрохотал:

— Ты слышал меня, червь! Отвечай без утайки, и, быть может, твоя душа задержится в бренной оболочке до рассвета! Тебя направил Люций? Или ты стал прихвостнем Бездны, и она отправила тебя, чтобы навредить нам?

— Отец, я же поведал, как все… — начал Деспот, но невидимая сила отшвырнула его на сотню шагов.

— Вели своему щенку не вмешиваться! — прорычал Азмодан.

Диабло, к моему изумлению, молча кивнул. Убедившись, что Деспот невредим, он поднялся, я обратил взор к Азмодану и спокойно ответил:

— Я рад, что великий князь говорит о Люции и Бездне как о врагах. Для меня они тоже враги. Смертельные враги.

— Все так же плетет словесные сети, — прошипел Белиал. — Смертный, не смей равнять себя с нами. Наше противостояние с Люцием и Бездной — не твой уровень! Кто ты для них? Прах под копытами! К тому же ты уличен во лжи — даже мы не смогли бы выжить в Пекле.

— Все ясно, — провозгласил Азмодан. — Твой отпрыск давно пляшет под дудку этого человечишки, Диабло. Именно Деспот поведал смертному о Пекле, а тот решил сплести себе легенду о своем проникновении сюда. А коли так, вывод очевиден: смертный — лишь марионетка в лапах Люция и Бездны! Только им под силу забросить сюда кого-то из Дисгардиума!

Не успел Азмодан закончить свою тираду, как его исполинская когтистая лапа метнулась ко мне. Однако, к изумлению всех присутствующих, я, даже не используя Ясность, с легкостью уклонился от захвата, словно наблюдая за движением демонического князя в замедленном времени. Как бы ни был быстр князь, я оказался быстрее.

Взревев от ярости, Азмодан выбросил вперед длиннейший коготь, целясь мне прямо в грудь. Этот смертоносный удар должен был пронзить меня насквозь, но… мое тело двигалось само по себе, опережая мысли. В мгновение ока я перехватил чудовищный коготь, останавливая его в волоске от своей плоти.

Огромный князь Преисподней, бывший Старый бог, зарычал и напрягся так, что все его тело загорелось и начало источать дым и искриться, но для меня его потуги были словно атака плюшевой собаки.

Наши взоры скрестились. В глазах Азмодана читалось неверие и… страх? Я сжал пальцы, и раздался хруст. Коготь, способный разорвать саму ткань реальности, треснул и сломался. Обломок обратился в пыль в моей руке.

Воцарилась гробовая тишина. Даже Диабло и Белиал застыли, потрясенные увиденным. Азмодан отшатнулся, баюкая поврежденную конечность и не сводя с меня ошеломленного взгляда.

Все-таки разум — сложная штука. Когда Белиал и Азмодан сразу повели себя враждебно, я внутренне сжался. Они, по сути, боги этого измерения, чье могущество неоспоримо, а я…

Стоило об этом подумать, как меня поразило внезапное осознание: то давящее, почти непереносимое ощущение их мощи, которое я испытал при нашей первой встрече, теперь почти не ощущалось. Тогда я был готов упасть на колени, раздавленный их величием. Сейчас же я стоял прямо, глядя им в глаза как равный. Что изменилось? Неужели они настолько ослабели? Но нет, иначе бы их черная звезда сменилась красными! Получается, я настолько вырос в силе?

Передернув плечами, я стряхнул с себя пелену их присутствия. Казалось, невидимый кокон, обволакивавший мое тело, душу и разум, треснул и осыпался, как скорлупа. Лица князей скривились, а Белиал даже пошатнулся, неверяще глядя на меня.

Сломанный коготь Азмодана восстановился, поглотив хао из воздуха: сначала обрел призрачные очертания, потом наполнился материей и затвердел. Однако князь не стал повторять атаку. Повернувшись к Диабло, он с нескрываемым удивлением добавил:

— Невероятно, как этого смертного еще не разорвало изнутри… Его мощь подавляюща! — Обратившись ко мне, Азмодан заговорил намного мягче, но с ноткой обиды: — Ты скрывал свою истинную сущность, смертный… — Чуть подумав, он все же назвал меня по имени: — Скиф.

Вздрогнув, Диабло тихо обратился ко мне:

— Воистину поразительно… Едва узрев тебя, я на миг ощутил твою мощь, но это ощущение быстро ускользнуло, и я не придал ему значения. Теперь же я вижу… Мы все чувствуем в тебе невероятный потенциал. Как тебе удавалось скрывать столь великую силу?

Я и сам был удивлен тем, что князья почувствовали мою силу только сейчас, но объяснить этого не мог. Возможно, все дело в собственном восприятии — из Пекла я вышел с ощущением, что способен свернуть горы. Затем, увидев князей и полагая себя слабее, я невольно сдерживал свою ауру. Когда же я осознал, что не уступаю им, моя истинная сущность проявилась во всей красе. Впрочем, это были лишь мои догадки, поэтому я ограничился тем, что пожал плечами.

— Я ничего не скрывал, по крайней мере нарочно. Но даже если бы сказал, вы бы поверили? Вы отрицаете даже ту правду, что вам известна: мы с Деспотом на самом деле прорвались сюда из Пекла!

— В это… в это действительно сложно поверить.

Пробормотав это, ошарашенный Азмодан сделал пару шагов назад и посмотрел на Диабло. По всей вероятности, сейчас оба князя усиленно обменивались мнениями.

Белиал, что молчал и ранее, и сейчас не вмешивался в мысленный разговор других князей, но издал звук — что-то вроде хмыканья, в котором чувствовалось одобрение. Я внимательнее вгляделся в его лицо. Этого великого князя я знал лучше остальных и сейчас четко увидел разницу. За маской величия и ужаса теперь проступало что-то новое — тень усталости, печать поражения. Его аура, все еще внушительная, казалась потускневшей, словно подернутой дымкой.

Если князья в таком состоянии, то что говорить об их войсках? Бросив взгляд на легионы, стоявшие в паре километров от нас, я попытался прикинуть их число. Раньше у каждого доминиона было по тринадцать легионов. Судя по штандартам, сейчас от них осталось всего пять или шесть… из тридцати девяти! Я попытался представить масштаб битвы, которая, должно быть, разворачивалась в Преисподней. Десятки легионов, брошенных друг против друга, моря кипящей лавы и реки демонической крови, хлещущие из тел убитых…

И в центре всего этого — Люций, усиленный Бездной, сметающий своих бывших собратьев и пожинающий их хао, чтобы его армия стала еще сильнее. Хотя… собратьев ли? Диабло, Белиал и Азмодан — бывшие Старые боги, ИскИны. Люций… воплощение Сатаны, пришельца, собирающего души с созревших миров.

Теперь, глядя на оставшихся князей, я понимал: они не просто потерпели поражение. Они были сломлены, лишены части своей сущности.

Как ни крути, но мое истинное поле битвы не здесь, а в Дисгардиуме, где в опасности жизни моих друзей, близких, соратников и союзников. Жизни Ириты, Дьюлы, Мэнни, Оямы, кобольдов, троггов, да даже самих Спящих — всех, кто мне доверился. И не только их, но и тех, кто сейчас мучается в Чистилище: Тиссы, Краулера, Бомбовоза, Гироса, Дэки… Вспомнив кошмар, показанный мне у бета-Меаза, я твердо осознал: во что бы то ни стало я должен найти способ вернуться, спасти и защитить их всех. Цена не важна — слишком многое поставлено на карту.

Так что проблемы демонов должны решать сами демоны. Да и не в моих силах помочь им. По крайней мере, я не мог им помочь здесь, но победа над Бездной точно ослабит Люция. Великий князь Белиал уже открывал мне портал в Дис, осталось убедить его или Диабло сделать это еще раз…

Глава 2

Неожиданное предложение

Пока я размышлял, вернувшийся Деспот описал великим князьям все, что увидел в бета-Преисподней. Теперь его словам никто не мог не поверить.

— Как тебя угораздило туда попасть? — спросил Азмодан, глядя на меня с плохо скрываемым подозрением. — Скиф тебя затащил?

— Да, Скиф, — признал Деспот и тут же заговорил быстрее: — Но ведь не напрасно! Когда Беборакс, Глашатай Бездны, убил меня, вместо развоплощения я оказался в Чистилище. И если бы не Скиф, который вытащил меня оттуда с помощью Пентаграммы призыва, ничего хорошего бы меня не ждало. — Он бросил умоляющий взгляд на Диабло. — Отец, каждое мгновение в Чистилище было нескончаемой пыткой!

— Напугать демона пытками? — презрительно бросил Азмодан.

Деспот судорожно вздохнул, словно собираясь с силами, чтобы продолжить. Его глаза расширились от ужаса воспоминаний.

— Вы не понимаете… Там время течет иначе. Секунды растягиваются в вечность. Меня погружали в озера кипящей серы, потом замораживали в глыбах вечного льда. Мою плоть раз за разом разрывали на части, а хаотическую сущность терзали незримые когти.

— Все равно не поверю, что истинный демон мог страдать от каких-то пыток! — рявкнул Азмодан.

— Вы правы, великий князь, — тихо сказал Деспот. — Но физическая боль была ничем по сравнению с ментальными пытками. Они вторгались в мой разум, извлекая самые темные страхи и превращая их в реальность. Меня преследовали кошмары, от которых невозможно очнуться. Иллюзии были настолько реалистичными, что я не мог отличить их от действительности. Мне казалось, что я схожу с ума…

Голос Деспота дрогнул, и он умолк. Диабло положил руку на плечо сына, и впервые я увидел в глазах великого князя что-то похожее на сочувствие.

— Самым страшным было одиночество и безысходность, — прошептал Деспот. — Я знал, что этому не будет конца, что никто не придет на помощь… если я не преклоню колено перед Бездной. — Сделав паузу, он вскричал: — Но я не мог! Не мог предать все, за что боролся! Не мог предать соратника! Не мог предать Спящих!

Я с удивлением посмотрел на него. Раньше, когда Деспот рассказывал мне о Чистилище, казалось, будто ему там даже нравилось. Он упоминал общение с тюремщиками, какие-то развлечения… Похоже, это была не вся правда. Или вообще не правда — он просто не хотел, чтобы я знал, как его на самом деле мучили.

Ужас пережитого Деспотом заставил меня содрогнуться. Нужно было спешить и любой ценой найти способ спасти моих друзей. Я только открыл рот, чтобы просить князей отправить меня в Дисгардиум, как их головы синхронно повернулись ко мне.

— А ты как попал в Пекло, Скиф? — спросил Диабло.

— Меня больше интересует, как он умудрился там выжить… — пробормотал Белиал. — Хотя с его силой это уже не кажется невозможным…

— Я проник в Пекло из мира, который вы называете Бездной…

Под ошеломленными взглядами великих князей я рассказал, как Пайпер отправила меня в бета-мир, как я оттуда выбрался, что мне предстоит сделать и как это поможет демонам. Мой рассказ затянулся надолго, прерываемый недоверчивыми возгласами и вопросами, но наибольшее изумление вызвал тот факт, что эмиссар Хаоса, Страж печати, признал меня и дал пройти. Эта новость, казалось, не только потрясла их, но и воодушевила.

Закончив, я обратился к ним:

— Великие князья, от вашего решения зависит судьба не только Дисгардиума и моих близких, но и всей Преисподней. Если вы мне поможете, я сделаю все, чтобы уничтожить или хотя бы ослабить Люция, а затем вернуться и помочь вам. Вы можете отправить меня… — Деспот в этот момент издал утробный рык, и я поспешно поправился: — Отправить нас с Деспотом в Дисгардиум? Я уверен, что могущество Люция исходит от Бездны, но, чтобы противостоять ей, мне необходимо вернуться в Дисгардиум.

Диабло, обменявшись мыслями с Белиалом и Азмоданом, медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым и пронизывающим, когда он прогремел:

— Скиф, это невозможно! Бездна и Люций закрыли нам все пути. Даже ваши чернокнижники больше не могут призывать демонов: Преисподняя полностью отрезана от Дисгардиума. Все контракты смертных, продавших нам свои души, аннулированы.

— Как они это сделали? — рокотнул Деспот.

— Люций и Бездна заблокировали астральные пути, установив между нашими мирами Чистилище, — хмуро пояснил Диабло.

Я почувствовал, как внутри все сжалось: неужели я снова в ловушке, в запертом мире?

Хуже того, пока еще Бездна считает, что я сгинул в бета-мире. Но если она или Люций узнают о моем присутствии здесь… Да, у Бездны пока нет прямого доступа в Преисподнюю, но Люций… Если он сумел одолеть трех могучих великих князей, то что ему стоит нейтрализовать меня?

Холодок пробежал по спине. Пока не найдется выход, я не могу действовать открыто. Нужно затаиться, слиться с толпой демонов, приняв облик какого-нибудь рядового беса или сатира. Имитация? Нет, высшие демоны легко распознают мою истинную сущность.

Цепляясь за последнюю надежду, я спросил:

— Значит, единственный путь в Дисгардиум через победу в Демонических играх?

— Именно так, — кивнул Белиал. — Но и здесь не все просто. По воле Люция Бездна устроит трехсторонние Игры, и победить сможет только одна сторона.

— Демоны, смертные или… — Я запнулся, пытаясь вспомнить, как называли демонов Люция.

— Демониаки, — прорычал Азмодан, обнажая клыки. — Это не обычные демоны, они искажены… Возможно, даже не создания Преисподней! И они невероятно сильны. Их способность поглощать хао намного превосходит наши ожидания. Эти существа… в них есть что-то неправильное, словно они не принадлежат ни нашему миру, ни миру смертных. Даже хаотическая метка в них…

— Не сейчас, — оборвал его Диабло, обмениваясь быстрым, почти незаметным взглядом с Белиалом.

Я отметил эту странность. Уже второй раз, когда речь заходила о демониаках, Диабло резко прерывал разговор. В глазах великих князей промелькнуло что-то похожее на сдерживаемый страх. Они явно что-то скрывали.

— Как я могу помочь? — спросил я, решив пока не трогать тему демониаков. — Вы уже убедились, что, пройдя испытания Бездны и Пекла, я стал очень силен.

Немного помолчав, Диабло вновь заговорил, его голос звучал непривычно тихо:

— Ты прав, мы ощущаем в тебе невероятную силу, Скиф. Ее природа нам непонятна и вызывает огромное недоумение. В тебе каким-то образом сосуществуют несовместимые сущности: хаотическое и упорядоченное, смертное и вечное, мертвое и живое, абсолютная прочность тела и безграничный дух, всеобъемлющая любовь и жгучая ненависть…

Он замолчал, а я попытался понять, к чему он ведет. Никакая Имитация не поможет мне стать настоящим демоном, а значит, помочь им в Играх не в моих силах. Тогда что? Есть иной способ?

Обменявшись долгими взглядами, они наконец нарушили тишину.

— Безусловно, твоя помощь на Играх была бы неоценима, но ты смертный, — сказал Белиал, словно обвиняя меня. — Человек. В таком виде ты не сможешь помочь нам в полной мере.

— Что вы предлагаете? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Диабло наклонился ко мне, его глаза горели странным огнем. Когда он заговорил, его голос звучал необычайно серьезно:

— Скиф, для участия в Играх тебе недостаточно просто выглядеть как демон. Нужно стать им.

Я нахмурился, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Что вы имеете в виду?

Все три князя встали так, чтобы скрыть меня от взглядов легионов, а Белиал шагнул вперед, его глаза сверкнули в полумраке.

— Мы предлагаем тебе нечто большее, чем просто маскировка. Мы можем обратить тебя в настоящего демона. У нас есть древний ритуал. Тот самый, который когда-то обратил жителей Андары в демонов. Он изменит саму твою сущность, сделает одним из нас. Это будет не иллюзия, а полная трансформация.

— Это единственный способ гарантировать твое участие в Играх на нашей стороне, — добавил Азмодан. — Люций и его прихвостни наверняка будут проверять участников на подлинность демонической сущности. Обычная маскировка не пройдет их проверку.

Я молчал, обдумывая услышанное. Стать демоном? Отказаться от своей человеческой сущности? В прошлый раз мой облик тифлинга провел почти всю Преисподнюю, но все же Ридик и Аваддон опознали меня. Имитация точно не обманет Люция и Бездну. Даже Дестур легко раскрыл меня в облике юного мага К’ирсана. Оборотное зелье, Мимикрия? Хм, вряд ли прокатит…

— Есть еще кое-что, Скиф, — неохотно произнес Белиал. — Ритуал требует… определенных жертв. Тебе придется не только преклонить колени перед Хаосом и перед нами, великими князьями Преисподней… но и отречься от всех богов!

Перспектива смены расы меня не пугала: в конце концов, опыт существования в качестве нежити у меня уже был. Да и вернуть человеческий облик впоследствии не что-то невозможное. Но последние слова Белиала ошеломили меня. Отказаться от покровительства Фортуны — еще куда ни шло, но отречься от Спящих?

Глубоко вздохнув, я ощутил, как тяжесть выбора давит на плечи. Два пути, и оба ведут в неизвестность. Согласиться на ритуал? Это даст шанс попасть на Игры и вернуться в Дисгардиум. Но какой ценой? Без своего инициала Спящие точно потеряют все силы, и мир окажется обречен. Отказаться? Значит, возможно, упустить единственный шанс на возвращение и рисковать разоблачением каждую секунду. А если Люций узнает…

Каждый вариант таил в себе непоправимые последствия, и решение нужно было принимать немедленно. Время утекало, а я все еще не мог сделать выбор.

— Это необходимо, — нарушил молчание Азмодан, его голос скрипел, как несмазанные петли древних врат. — Иначе ритуал не сработает. Принять Хаос может лишь тот, кто не замаран иным божественным присутствием даже в мыслях.

Внутренне я уже отверг их предложение, лихорадочно размышляя над альтернативами. Просто дождаться результатов Демонических игр? Но демоны уже проиграли демониакам здесь. Каковы шансы, что одолеют их в Окаянной бреши, даже не считая смертных Дисгардиума?

Тем временем, приняв мое молчание за согласие, Диабло взмахнул рукой, и вокруг нас образовался непроницаемый купол тьмы, отрезая от внешнего мира. Воздух внутри стал густым и тяжелым, словно сама тьма обрела вес.

— Это должно остаться в тайне, — прогремел Диабло, его голос эхом отражался от стенок купола. — Иначе, если мы победим, а кто-то проболтается, Бездна и Люций могут использовать это как предлог для отмены результата. Ни одна живая душа, ни один демон не должен знать, кем ты был раньше. — Он повернулся к Деспоту, в его глазах мелькнула тень сожаления. — Нам придется провести ритуал забвения, чтобы стереть твою память о Скифе, сын.

— Всю? — ужаснулся Деспот.

— Нет, — чуть поколебавшись, ответил Диабло. — Достаточно той, что связана с последними событиями.

Соратник обреченно вздохнул, выдав клубы искр и копоти, после чего махнул рукой-алебардой.

— Может, и хорошо, что я лишусь этих позорных воспоминаний о своей беспомощности в Пекле… — пробормотал Деспот.

— Изменить память последних часов нужно нам всем, — угрюмо заметил Белиал, нервно постукивая когтями по своему рогу. — Демониаки-инквизиторы Люция могут атаковать наш разум даже с расстояния и покопаться в воспоминаниях. К тому же, Диабло, ты же помнишь, что формация переноса на Игры сканирует тело и разум каждого участника? Только мы, великие князья, можем ее активировать, а значит, проверят и нашу память.

Деспот, до этого момента молчавший, вздрогнул.

— Погодите, вы хотите сказать, что мы все забудем все, что здесь произошло? И Скиф тоже?

— Именно так, — кивнул Диабло, а затем повернулся ко мне. — Скиф, не переживай. Память вернется к тебе, объединившись с новой, как только мы попадем в Дисгардиум. Это будет похоже на пробуждение ото сна — ты вспомнишь все, что забыл, но при этом сохранишь и новые воспоминания.

Услышав это, я помрачнел. Если меня лишат памяти, я же потеряю ориентиры и уйду с поставленного пути! Но других идей у меня не было, поэтому я лишь хмуро кивнул, лихорадочно соображая, как бы оставить себе хоть какую-то подсказку.

Вздохнув, Диабло добавил:

— Тебе придется непросто. После ритуала принятия Хаоса и очистки наших воспоминаний ты станешь для нас рядовым демоном. Тебе придется постараться, чтобы добиться нашего внимания и стать участником Демонических игр.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Путь предстоял нелегкий, но я был готов пройти его до конца.

— Но как мы объясним, откуда он взялся? — кивнув на меня, спросил Азмодан. — Да еще и с изгнанным сыном Диабло! Мы не можем раскрыть тайну Пекла!

— Можно сказать, что я нашел его в Дисгардиуме, — хмуро предложил Деспот. Его голос звучал глухо, словно он уже начал прощаться со своими воспоминаниями. — А чтобы облегчить Скифу путь, сказать, что он мой брат, еще один давно изгнанный сын моего отца.

— Это не может быть сын Диабло, легионы в это не поверят, — сказал Белиал. Он посмотрел на Азмодана, прищурился, будто что-то вспоминая. — Твой безымянный отпрыск, родившийся в Дисгардиуме от эльфийской женщины триста лет назад, что с ним?

— В то время он в качестве оплаты за услуги высшим чернокнижникам брал взаймы их тела и бродил по Латтерии, — тихо пояснил мне Деспот.

Азмодан тяжело вздохнул, и на мгновение мне показалось, что я увидел в его глазах отблеск давней боли.

— Сгинул давным-давно. Моя демоническая сущность пролилась в семя, поэтому он был полудемон-полуэльф. Остроухие недомерки не приняли моего мальчишку. — Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Хуже того, его мать сожгли, а его самого… выбросили на съедение волкам, но он выжил, чертенок. Моя кровь в нем так и не пробудилась, он провел жизнь смертного — короткую и полную лишений.

Эти слова повисли в воздухе, наполняя купол тьмы неожиданной тяжестью. Даже великие князья замолчали, ощущая скрытую боль в словах Азмодана.

— Да будет так! — наконец, провозгласил Диабло, разрывая гнетущую тишину. — Скиф, после ритуала и изменения наших воспоминаний ты станешь сыном Азмодана.

— Как его звали? — спросил я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Его мать была из клана Ярость Бури, — ответил Азмодан, и его голос неожиданно смягчился. — При рождении он был наречен Иллиданом, но имя отобрали, стоило ему появиться на свет. — Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Поэтому… имя, которым наречешься, можешь выбрать сам.

Деспот одарил меня печальным взглядом, словно прощаясь не только со мной, но и с частью себя.

— Ты готов, Скиф? — нетерпеливо спросил Диабло. — Время уходит, а нам нужно подготовить ритуал. Это единственный выход!

Великие князья ждали, буравя меня взглядами, а вокруг нас клубилась непроницаемая тьма.

Я осознавал, что стою на пороге решения, которое, возможно, изменит не только мою судьбу, но и судьбы многих других. И где-то в глубине души чувствовал: должен быть другой путь.

Тем временем Диабло взмахнул рукой и утробно начал читать жуткие слова заклинания, запуская ритуал трансформации. Белиал и Азмодан встали по обе стороны от меня, взяв Диабло за руки. Воздух сгустился, наполняясь едким запахом серы.

Поднимая когтистые руки, Диабло прорычал:

— Скиф, готов ли ты отречься от…

— Стойте! — крикнул я, прерывая его на полуслове.

Великие князья застыли, удивленно уставившись на меня.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Все это время я пытался найти выход в рамках игровой механики, но что, если…

Воспоминание о встрече со Стражем печати, эмиссаром Хаоса, внезапно вспыхнуло в моем сознании с новой силой. Во время той встречи я ощутил в себе все свои сущности одновременно — калейдоскоп идентичностей, каждая из которых была частью меня. И сейчас я вдруг осознал, что в моих силах не только дать выход каждой из них, но и подавить их по собственной воле. Это озарение пришло внезапно, словно последний кусочек головоломки встал на свое место.

Я поднял руку, сосредотачиваясь на своем внутреннем мире. Закрыв глаза, я мысленно представил все свои сущности: человека, нежити, тифлинга, инициала Спящих и легата Чумного мора, избранного Фортуны и Морены, демоноборца и горевестника… Каждая из них была словно отдельная нить в сложном узоре моей души, но я не ограничился этим, начав методично сканировать свою сущность, выявляя все божественные метки, оставленные каждым богом, с которым мне приходилось взаимодействовать. К моему удивлению, я обнаружил даже маячок Нге Н’куллина — тонкую, почти незаметную нить, связывающую меня с древним и загадочным Смотрителем Ушедших.

Одну за другой я начал подавлять лишние сущности и метки, словно гася огоньки свечей. Процесс был болезненным, каждое подавление ощущалось как маленькая смерть части меня. Я чувствовал, как исчезает аура упорядоченности, как блекнут человеческие эмоции и воспоминания. С каждым погашенным огоньком мир вокруг меня словно становился чуть более чужим, иным.

Наконец, осталось только хаотическое, демоническое начало — темное бурлящее ядро моей сущности, которое теперь, освобожденное от сдерживающих его оков других идентичностей, начало расти и укрепляться.

Открыв глаза, я увидел удивленные взгляды великих князей. Они явно ощущали изменения в моей ауре, их лица выражали смесь шока и недоверия.

— Что ты делаешь? — спросил Белиал, его глаза слегка сузились.

Не отвечая, я сосредоточился на активации Сокрытия сущности. Я почувствовал, как вокруг сгустилась странная энергия, словно окутывая меня плотным коконом. Ощущение было такое, будто я погружаюсь в прохладный туман, который постепенно становился все гуще, скрывая меня от внешнего мира.

Краем уха я слышал, как князья переговариваются, не обращаясь ко мне напрямую. Их голоса звучали приглушенно, словно доносясь издалека, но в них явно слышалось изумление и даже нотки страха.

— Невероятно, — прошептал Белиал. — Его аура… пульсирует в ритме самой Преисподней. Эта маскировка выходит за рамки всего, что мы знаем о смертных.

Диабло медленно кивнул, не отрывая взгляда от меня. Его массивная фигура, казалось, напряглась еще сильнее.

— Да, такого я еще не видел. Посмотрите на структуру его энергетического поля. Оно не просто меняется, оно… эволюционирует. Словно сама ткань реальности перестраивается вокруг него.

— Отец, — вдруг подал голос Деспот, — ты чувствуешь? Скиф подавил собственную душу!

Такое владение навыком и результат его использования поразили не только их, но и меня самого. Я чувствовал, как моя сущность становится все более текучей, неуловимой для внешнего наблюдателя. Сейчас от меня требовалась предельная концентрация. Я собирался, не отменяя действия Сокрытия сущности, сделать следующий шаг: имитировать тело демона.

Диабло открыл рот, но я оборвал его жестом.

— Просто наблюдайте, — стиснув зубы, прошептал я. Мой голос прозвучал странно, словно издалека. — Сейчас…

Заметив кое-что, я осекся: на краю поля зрения проявились элементы интерфейса!

Глава 3

Снова демон

Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потерял концентрацию. Знакомые полупрозрачные шкалы отображали очки здоровья, маны, духа и возмездия, но это было не все. Сфокусировавшись на каждой, я увидел всплывшую подсказку: четыре новые шкалы показывали терзания, ненависть, хао и… чумную энергию! И каждая шкала была заполнена на максимум!

Я с удивлением изучал их, пытаясь осмыслить увиденное. Сосуд терзаний и ненависть появились после открытия новых Путей навыка устойчивости в бета-мире. Но хао — частицы Хаоса, основной источник жизни и энергии демонов в Преисподней — способны поглощать только демоны, а я таковым пока не стал! Еще большее удивление вызвало наличие чумной энергии… Я владел ею, будучи легатом Чумного мора, но сейчас я не легат и не нежить. Откуда она взялась? Что это значит? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Оставалось лишь проверить все на практике. Я пожелал использовать неживую силу и, сжав кулак, налил его чумной энергией. Рука запульсировала, готовая выплеснуть накопленное, и тогда я опустился на одно колено и ударил по земле Молотом!

Черно-зеленое облачко вздулось из точки удара, чумная пыльца разлетелась вокруг. В яме, проделанной мною, забурлила чумная жидкость, быстро растекаясь по остекленевшей поверхности Преисподней, подобно живой скверне. Там, где она касалась земли, стекловидная корка трескалась и крошилась, превращаясь в мелкую пыль, а камни покрывались зловещей патиной тления. Даже барьер, выставленный Диабло, истончился в местах соприкосновения с чумной пыльцой.

Великие князья, мгновенно обернувшись защитными хаотическими сферами, отшатнулись, быстро перебирая копытами. Их лица исказились. Деспот издал сдавленный возглас, его глаза распахнулись от неверия.

— Мертвая магия… — прошептал Белиал.

Интуитивно, поддавшись догадке, усилием воли я собрал всю излившуюся чумную энергию обратно в кулак, а потом подавил ее, спрятав внутри. Получилось! Опустевшая шкала снова заполнилась!

Потрясенные князья Преисподней начали успокаиваться, но я был ошеломлен еще больше: как такое возможно? Мало того что я снова управляю чумной энергией, так расходуемую энергию еще и реально восстановить по желанию?

Единственным объяснением могло быть то чувство, которое я испытал при встрече со Стражем печати. Неужели я действительно стал воплощением первородного Хаоса? Вспомнились ощущения в момент слияния: я был безумным, неудержимым, не подчиняющимся ничьим законам! Был таким и остался? Все еще такой же?

Эта мысль одновременно пугала и завораживала.

«Так, ладно. Со всем этим разберусь позже, сейчас нужно понять, что с интерфейсом, потому что от привычного остались только индикаторы ресурсов», — подумал я и попытался активировать профиль, командную панель, да хотя бы мини-карту, но все было тщетно. Лишь в левом нижнем углу появилась какая-то точка, которую было очень сложно заметить, если специально не искать.

Когда я сфокусировался на ней, эта точка развернулась и внезапно раскрылась в окно логов, где я увидел системные сообщения:

Внимание! Обнаружено неизвестное игровое измерение.

Попытка синхронизации… ОШИБКА!

Невозможно подключиться к серверу измерения.

Внимание! Обнаружено неизвестное игровое измерение.

Попытка синхронизации… ОШИБКА!

Невозможно подключиться к серверу измерения.

Внимание! Обнаружено измерение: Преисподняя.

Попытка синхронизации… ОШИБКА!

Критическая ошибка: несовместимость данных персонажа с локальной базой измерения.

Системное предупреждение!

Невозможно использовать интерфейс без синхронизации.

Для восстановления полного доступа к игровому интерфейсу требуется возвращение в основной мир Дисгардиума.

Внимание! Стандартный игровой интерфейс отключен.

Аварийный режим активирован.

Доступна ограниченная информация о персонаже.

Имя: Скиф.

Раса: человек (несовместимо).

Класс: предвестник-горевестник (не опознано).

Уровень: 306 549 (конфликт данных).

Предупреждение: обнаружены критические расхождения между параметрами персонажа и допустимыми значениями текущего измерения.

Рекомендуется немедленная корректировка!

Корректировка… ОШИБКА!

Анализ… НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ!

Персонаж «Скиф, человек, предвестник-горевестник 306 549-го уровня» заблокирован до результатов расследования.

Активирован принудительный выход… ОШИБКА!

Немедленно покиньте игровой мир!

Покинуть игровой мир? Я бы с удовольствием, тупой ты ИскИн, но как?

Стоп!

Перечитав логи, я недоверчиво моргнул. 306 549-й уровень персонажа! Это же не баг, не глюк? Я потряс головой, не в силах поверить. Когда я попал в Преисподнюю, мой уровень едва превышал 1 000-й. Чтобы добраться до такого уровня, как у меня сейчас, бета-тестеры потратили десять тысяч лет, а я сделал это за несколько месяцев! Да, связка Отражения и Проглота невероятна… В бета-мире я постоянно убивал мобов, уровень которых в сотни раз превышал мой собственный. Каждый раз, когда я получал урон, Проглот конвертировал его в очки опыта, а если учесть, сколько раз я там умирал и возрождался… все мои мучения были не напрасными!

Смущал только последний блок логов с попыткой игрового ИскИна разобраться с моим персонажем. Заблокировал, попытался выкинуть из Диса… Ну-ну. Было бы все так просто, Бездна порвала бы на себе все волосы. Еще бы — столько ее планов было бы порушено.

На всякий случай я изучил себя, ощупал тело, попрыгал — все нормально. Даже в заблокированном состоянии я все еще могу действовать… но только до выхода в Дисгардиум. Что будет после… решу потом.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на первоочередном. Сейчас главное — разобраться, что происходит и как я могу использовать свою новую силу, чтобы помочь демонам и, конечно, вернуться в Дисгардиум.

Разум по привычке разбил сложную задачу на несколько попроще. Стать демоном. Пробиться вместе с настоящими демонами на Демонические игры. Победить, чтобы открыть портал в Дисгардиум. Найти Рой…

Нет, не буду слишком далеко загадывать. Сначала нужно стать демоном.

— Хорошо, — кивнул я своим мыслям и пожелал активировать перк «Рога и копыта».

Об этом перке, полученном за достижение при первом попадании в Преисподнюю, я и думать забыл. Но после предложения князей трансформировать меня в демона мой мозг, не желавший столь кардинальных изменений, работал так напряженно, что я вспомнил.

Рога и копыта

По желанию вы можете отрастить рога и копыта, но убрать их, к сожалению, будет не так просто.

Разве это не то, что нужно? Не может же быть, что я просто обрасту рогами и копытами, скорее, перк превратит меня в демона?

Что-то провернулось в жерновах игровой механики, и я ощутил, как кожа на лбу начала зудеть и натягиваться. Две твердые шишки выступили над бровями, быстро удлиняясь и закручиваясь. Рога пробивались сквозь плоть, принося острую, но терпимую боль. Я почувствовал, как они растут, становясь тяжелее с каждой секундой, заставляя инстинктивно выпрямить спину, чтобы сохранить равновесие.

Одновременно с этим странное ощущение охватило мои ступни. Кожа на них начала грубеть и утолщаться, словно превращаясь в подобие резиновой подошвы. Пальцы ног сжались и изогнулись, формируя твердые копыта. Через несколько мгновений я уже стоял на полноценных копытах, чувствуя, как изменились моя походка и баланс.

Но что-то было не то. Я опустил взгляд, осматривая себя с ног до головы. Руки дрожали, когда я ощупывал свое тело, проверяя, не изменилась ли кожа, не выросла ли шерсть. Пальцы скользнули по лицу, исследуя каждый изгиб и впадину.

К своему изумлению, я не обнаружил никаких других изменений. Кожа осталась мягкой и человеческой, без намека на демоническую чешую или рогатые наросты. Мышцы не увеличились, клыки не заострились. Даже цвет глаз, насколько я мог судить, остался прежним.

Осознание оглушило меня: я остался тем же смертным, просто с рогами и копытами! Перк выполнил свое назначение буквально, не превратив меня в полноценного демона. Теперь я выглядел как нелепая пародия — человек с неуместными звериными атрибутами.

Это явно не то, на что я рассчитывал, активируя перк. Как теперь выдать себя за настоящего демона? И главное, как избавиться от этих рогов и копыт, когда потребуется?

Бездна! Поздравляю, Скиф, ты теперь копытный рогоносец!

Лица князей и Деспота, с любопытством наблюдавших за трансформацией, сначала перекосило то ли от удивления, то ли от омерзения, а потом и от сдерживаемого смеха.

Не выдержав, Деспот расхохотался, тыча в меня рукой-алебардой.

— Ну дела, соратник! Что это вообще такое? Кого ты собрался обмануть этой маскировкой?

Белиал нахмурился, его глаза сверкнули огнем неодобрения.

— Твоя попытка жалка, Скиф. Если это причина, по которой был отвергнут ритуал принятия Хаоса, то ты совершил непростительную ошибку. Твоя аура может шептать о демонической сущности, но облик кричит о неуместном маскараде. Это недостойно того, кто стремится встать в ряды истинных демонов Преисподней.

Диабло согласно кивнул, а Азмодан не просто помрачнел, а опечалился так, что выбил копытом яму. Очевидно, то, что он увидел, никак не вписывалось в облик его «сына».

Хмуро покачав головой, я сказал:

— Я еще не закончил.

Оставив их недоумевать, я активировал Имитацию.

Интерфейс никак себя не проявил, но этого и не требовалось. Главное — дать ему образ, в который я хочу воплотиться: Иллидан, сын Азмодана, родившийся от эльфийки. Черт, и как может выглядеть такой гибрид?

Представив себе юного Азмодана, только в эльфийском теле, я сосредоточился на желаемом образе, ожидая мгновенного изменения, к которому привык благодаря Имитации. Но трансформация пошла иначе — видимо, из-за подавления других сущностей и желания стать настоящим демоном.

Процесс шел быстро, но каждое изменение ощущалось остро и болезненно — словно способность не просто сымитировала, но и изменила каждую клеточку моего существа. Кости трещали, перестраиваясь, мышцы рвались и срастались заново. Бешеная боль пронзила челюсти, они выдвинулись, а зубы начали отрастать по всему небу в несколько рядов, заостряясь и вытягиваясь.

Я едва сдержал крик, когда кожа натянулась, меняя структуру и превращаясь в покров — не такой чешуйчатый, как у настоящих демонов, более гладкий, но все же совсем не эльфийский, с едва заметным узором в виде мелких чешуек, как у змеи. Бедра вспыхнули адской болью, когда оттуда начали расти дополнительные руки. Усилием воли я подавил этот процесс, решив следовать здравому смыслу. К чему мне шесть конечностей? Мозг просто не сможет понять, как управлять лишней парой рук.

Инсектоидность? Жвала? Фасеточные глаза? Тоже к черту. Непонятно, сколько мне придется жить в этом облике, так и свихнуться недолго.

В итоге, меняя требования к облику, за основу я взял лишь отдельные черты внешности Азмодана. Лишние конечности втянулись в тело, а оставшиеся укрепились и обрели новую форму. Стоило отменить клювообразную пасть, как челюсти хрустнули, снова перестраиваясь. Рога, уже присутствовавшие на моей голове, стали расти и утолщаться, закручиваясь в более массивную спираль. Мои копыта тоже преобразились, став крупнее и мощнее. Неожиданным дополнением стал хвост, который начал расти из основания позвоночника. Он удлинялся на глазах, покрываясь чешуйками, и завершался острым, как кинжал, шипом.

Боль была нестерпимой, но в то же время очищающей. Словно вместе со старой формой я сбрасывал с себя остатки человечности, погружаясь в пучину первозданного хаоса. Процесс казался бесконечным, и с перестройкой органов чувств менялось мое восприятие мира.

В последний момент, ощутив нечто странное между ног, я значительно уменьшил «достоинство», чтобы не спотыкаться о свою могучую «третью ногу».

Наконец, когда последняя волна боли схлынула, я обнаружил себя свернувшимся в позе младенца на земле и осторожно открыл глаза. Мир выглядел иначе: цвета стали ярче, запахи — острее, а воздух — холоднее. Я поднял руку — теперь покрытую новым, голубовато-серым змеиноподобным покровом, с острыми когтями — и провел по лицу, запоминая новые контуры.

Я сделал глубокий вдох, привыкая к новым легким, и ощутил наполненный хао воздух, которым было легко и сладостно дышать. Осторожно, контролируя каждое движение, попытался встать на ноги. Тело казалось чужим, непривычным, но спустя пару вдохов я привык.

Оставалось выбрать имя. Хотелось порадовать Азмодана, назвавшись Иллиданом, но это могло нарушить маскировку. Мало ли, найдутся те, кто знал настоящего, который давно умер.

Покопавшись в памяти, я вспомнил одного мифического демона, демонстратора измерений. Его звали Ааз — короткое, звучное имя, достойное сына Азмодана.

Когда трансформация завершилась, я открыл глаза и увидел вытянувшиеся лица великих князей.

— Грог-х-р… — удивленно рокотнул Деспот и замолчал.

Азмодан выглядел и вовсе недовольным.

— Что это? — ткнув пальцем мне между ног, возмущенно поинтересовался он. — Атлингам на смех! Никто не поверит, что у моего отпрыска такое позорище между ног!

Диабло хмыкнул, окинув меня оценивающим взглядом.

— Позорище не это, а то, что ты, Азмодан, больше озабочен размером его члена, чем тем, что у него одна-единственная белая звезда… — Он запнулся, наклонился, вгляделся в мой рог и прошептал: — Не понимаю… Белиал, взгляни!

Я понятия не имел, что с моим рогом и звездами не так и чему тут удивляться. Да, я забыл указать уровень в Имитации. Вернее, не забыл, а не учел, что у демонов нет уровней, а о звездах я не подумал. Похоже, мой рог просто отобразил базовый уровень — взрослея, любой демон просто за счет пищи и воздуха обретает белую звезду.

— Что не так с белой звездой?

— Член Азмодана мне в глотку! — вскрикнул Белиал, тыча в меня когтистым пальцем. — Это не белая звезда! Это же… Это…

«В смысле „не белая звезда“? — мысленно чертыхнулся я. — А какая тогда? Князья в один момент стали дальтониками? Ну, пусть даже красная, что с того?»

— Как это возможно? — пробормотал Азмодан, испуганно глядя на меня. — Кто ты?

Они что, уже лишили себя воспоминаний? Или просто шокированы моей способностью так достоверно имитировать демона? Глянув на Деспота, я увидел, что и он отвесил челюсть и неверяще пялится на меня.

— Демон Ааз, — скромно ответил я. — Отец! Это я, твой давно потерянный сын из эльфийского клана Ярость Бури. Мама так много о тебе рассказывала!

Я ждал какой угодно реакции, но не той, что последовала.

Великий князь Азмодан бросился ко мне, грубо схватил за рог и прорычал:

— Невозможно! Мало того что у него пять черных звезд, так еще и платиновая! Немудрено, что ты спутал ее с белой, Диабло, с расстояния они почти одного цвета! А черные вообще не различить — такие маленькие, потому что… не основные!

О чем они говорят? Какие еще пять черных звезд? Черных? Как? Даже у великих князей только по одной! И что еще за платиновая звезда?

Пока они возбужденно спорили, я пощупал рог, ощутил шесть звезд: одну крупную и пять маленьких между ее лучами. Я судорожно покопался в памяти: тринадцать белых звезд превращаются в одну желтую, желтые — в оранжевую, оранжевые — в красную. Тринадцать красных теоретически дают одну черную, как у великих князей, но ни одному демону сделать этого так и не удалось.

Мотнув головой, я прислушался к князьям.

— … ломает все мироздание! — прорычал Азмодан.

— Потому что он не ограничен Демоническим пактом! — проревел Диабло.

— Вы можете успокоиться и объяснить, что не так с моими звездами? — рявкнул я.

Диабло дал знак остальным молчать и заговорил:

— Скиф, чтобы лишить нас возможности снова когда-либо противостоять им, Новые боги поставили условие в Демоническом пакте: ни один демон не может набрать больше двенадцати красных звезд, и ни один князь доминиона — выше одной черной. Это прописано в самой ткани мироздания Преисподней, но держится в секрете от других демонов. Все излишнее хао мы аккумулируем вне своих тел, так как в противном случае оно будет растрачено зря. Только абсолютный владыка Преисподней имеет право преодолеть этот предел и получить платиновую звезду за тринадцать черных. Теперь ты понял, почему мы так взбудоражены?

— Единственное объяснение происходящего в том, что ты ненастоящий демон и правила Демонического пакта тебя не коснулись, — объяснил Белиал.

Так-так… Когда я был тифлингом Хаккаром, у меня были три красные звезды под конец моих приключений в Преисподней. Они сконвертировались в 3 887-й уровень. Получается, одна красная звезда — это примерно 1 300 уровней, а черная — примерно 17 000-й. Тогда все верно, и Имитация, не получив указаний по звездам, просто сконвертировала мой текущий уровень.

— Значит, я могу претендовать на звание владыки Преисподней? — ухмыльнулся я.

Глава 4

Сын Азмодана

Оторопевшие князья долго молчали, а потом, скаля клыки, выдали кривые усмешки. Деспот сначала держался, широко ухмыляясь, а потом расхохотался.

— Грог-х-р! Ну ты даешь, соратник! — воскликнул он. — Владыка Преисподней!

— Платиновая звезда! — никак не мог успокоиться Азмодан. — Бессмыслица! Как такое возможно? Что за несправедливость⁈ Какой-то смертный, а столько звезд! Ладно платиновая, но у него еще и пять черных! Черная звезда может быть только одна, это непреодолимая планка для всех демонов Преисподней!

— Он не демон, — оправившись от шока, напомнил Белиал.

— Вернее, не только демон, — поправил его Диабло, нахмурившись. — И все же… Это слишком подозрительно. Нужно замаскировать твою истинную силу, Скиф… то есть Ааз.

Белиал кивнул.

— Согласен. Для безвестного сына Азмодана даже десяток красных звезд — перебор. — Он обратился ко мне: — Ааз, мы можем провести ритуал хаотического подавления и изъять лишнее хао. Не переживай, мы сохраним его и вернем, когда все закончится.

Азмодан, все еще не оправившийся от шока, пробормотал:

— Да уж, лучше подавить звезды, чем… эм… достоинство.

— Ритуал не нужен, — сказал я и повторил Имитацию, на этот раз с указанием уровня.

Процесс был почти мгновенным, благо других изменений не требовалось. Пощупав рог, убедился, что звезда на нем теперь только одна. Цвет я тоже изменил, решив не афишировать силу.

— Желтая? — удивился Белиал. — И только одна?

— Думаю, этого достаточно, — ответил я. — Где бы Ааз смог развить силу в Дисгардиуме?

— Верно, — сказал Азмодан. — Но дабы избежать насмешек, на глазах легионов я поручу выдать тебе хао из запасов доминиона, чтобы хватило на пару красных звезд. Тогда все будет логично: ты пришел слабым, но благодаря отцу стал сильнее. Или дать тебе больше?

— Двух красных звезд будет достаточно, — ответил я. — Так враги, особенно демониаки Люция, не обратят на меня особого внимания. К тому же в ваших легионах наверняка есть затаившиеся предатели. Чем меньше выделяюсь, тем лучше.

— Мудрое решение… сын, — одобрительно рыкнул Азмодан. Посмотрев на выпучивших глаза Белиала и Диабло, он огрызнулся: — Ааз мой сын, разве нет?

Издав смешок, он гордо потрепал меня по рогу, после чего меня обдало клубами черного дыма, который быстро впитался в тело. Я почувствовал, как по венам разливается жгучее тепло, а в груди разгорается огонь первозданного Хаоса.

— Часть моей сущности, — пояснил Азмодан. — Отныне то, что ты мой сын, никто не подвергнет сомнению.

Я кивнул, оценивая ситуацию. Краем глаза заметил, как Деспот, молчавший все это время, едва заметно усмехнулся. Да уж, кто бы мне рассказал во время первой встречи с ходячей жаровней на Демонических играх, когда мы с ним бились насмерть, что я, как и он, тоже стану сыном великого князя…

Теперь, когда одна проблема решена, нужно сосредоточиться на более насущных вопросах. Например, на том, как победить на Демонических играх.

— Что нужно сделать, чтобы попасть на Игры?

Единственное, что меня интересовало — как происходит отбор участников. Я задал этот вопрос, ожидая услышать в ответ, что случится что-то вроде автоматического переноса в Окаянную брешь к началу события.

Нахмурившись, Диабло начал объяснять:

— До открытия порталов на Игры осталось всего два дня, Ааз. Они откроются только в столицах доминионов, а ближайшая отсюда — мой Гранатовый город. Но даже если не считать, что нам нужно пробиться через осаду, путь по земле займет недели, если не месяцы. По воздуху — несколько дней, но у нас нет столько времени. И хуже всего, что мы заперты здесь. Пустотный легион окружил Очаг Пустоты.

Все оказалось сложнее, чем я думал.

— Что еще за Пустотный легион? — удивился Деспот.

— Такое название Люций дал своей армии, — сообщил Белиал. — Он отказался от традиционной численности легиона. Исконно в каждом доминионе тринадцать легионов по тринадцать когорт, и в каждой — по шестьсот шестьдесят шесть демонов. Так было всегда. Ни один доминион не смел превысить эти числа, это всегда было прописано в правилах Большой игры, чтобы демоны учились биться не числом, а умением.

— Однако Люций нарушил правила, — добавил Диабло. — В его Пустотном легионе шестьсот шестьдесят шесть когорт. Он давно готовился к этому, держал все в строжайшем секрете, тренируя и скрывая дополнительные когорты за пределами Преисподней, в Пустоте. Отсюда и название.

Прикинув в голове размер армии Люция, я присвистнул. Почти полмиллиона его демониаков против примерно сорока тысяч выживших легионеров трех князей. При этом, как говорили князья, каждый демониак стоит трех лучших легионеров…

— А если открыть портал в Гранатовый город отсюда? — предложил я. — В прямом столкновении с настолько превосходящим противником у нас будут огромные потери.

Белиал покачал головой:

— Невозможно. Люций заблокировал пространство над Очагом Пустоты. По сути, мы под куполом и отрезаны от наших обычных путей перемещения. Люцию можно больше ничего не делать, просто дождаться, когда мы истощимся и вымрем. Очевидно, предатель бережет силы, чтобы подчинить смертных Дисгардиума.

Подумав, я спросил:

— А зачем вы вообще, зная о Демонических играх, добровольно загнали себя в эту мышеловку?

— Очаг Пустоты должен был стать нашим оплотом, — голос Диабло прозвучал как раскат грома. — Когда Люций развязал войну, каждый доминион сам противостоял ему, но по отдельности наша мощь оказалась недостаточной. Осознав, что лишь вместе мы способны сокрушить предателя, мы назначили здесь сбор всех сил. Однако Люций, словно предвидя наш замысел, нанес удар в момент, когда легионы только прошли через порталы, не дав нам времени сплотить ряды. Мы отступили в Очаг, чтобы восстановить силы и перегруппироваться. И тогда явились вы с Деспотом.

— Понятно… — сказал я. — Значит, ничего не остается, кроме как разбить Пустотный легион.

Князья снова переглянулись, на их лицах проявилось подобие улыбки.

— Разбить Пустотный легион? — Диабло издал низкий, утробный смешок. — Будь ты кем-то иным, я счел бы такие слова безумием. Но если ты и впрямь способен на это… — Великий князь подался вперед, и его глаза загорелись алым пламенем. — Клянусь пеплом поверженных врагов, я сам преклоню колено перед тобой. Поведай же, как ты намерен совершить подобное?

— Пока я не видел противника в бою, сложно предполагать… — Я задумался. — Но уже понятно, что нам нельзя увязнуть в затяжной битве, потому цель сейчас иная — прорваться на Демонические игры…

Обсудив стратегию, мы пока пришли к следующему. Во-первых, князья отберут сильнейших демонов для участия в Играх. Меня с Деспотом прикрепят к этому отряду, который возглавит Диабло. Остальные вместе с Белиалом и Азмоданом ударят по Пустотному легиону с других направлений. Враг, скорее всего, стянет туда все силы, оставив жидкое оцепление вокруг Очага Пустоты, и это будет наш шанс пробиться на севере.

При первой возможности Диабло откроет портал в Гранатовый город. Он ближе, чем другие столицы, а потому, чтобы открыть перемещающуюся формацию, потребуется меньше хао.

Когда я поинтересовался, что нам мешает открыть порталы в каждую столицу, ответил Белиал:

— Нет, это бездумное распыление сил. Люций не дурак, он знает, что стоит на кону. Каждая столица тщательно охраняется. Лучше сосредоточить удар в одном месте.

— Но тогда нас будет меньше на Играх, чем демониаков Люция! — воскликнул Азмодан. То ли он действительно так считал, то ли посчитал нужным поддержать идею «сына».

— Почему? — спросил я.

— Ааз, сын мой, ты не знаешь, как это работает, верно? — Он издал скрипучий звук, похожий на смесь смеха и рычания. Видимо, называть меня сыном ему казалось очень забавным. — На всех предыдущих Играх распределение участников от Преисподней было пропорционально рейтингу доминиона в Большой игре. Каждый портал на Игры впускал строго ограниченное число демонов. Хаос его знает, как теперь будет с этими демониаками Люция, но если мы прорвемся только в одну столицу, то окажемся в меньшинстве!

— Это еще неизвестно, — встрял Белиал. — Может быть, учитывая обстоятельства, в единственный портал сможет войти полное число демонов. Но Азмодан прав, нам мало просто попасть на Игры, нам нужно попасть туда в достаточном количестве, чтобы иметь шанс на победу! Иначе наших участников раскидает по всем этажам Провала, и, оказавшись без всякой поддержки, они станут легкой добычей для смертных.

Провал… Шестьсот шестьдесят шесть этажей вниз, где на дне смертных ждет «финальный босс». По сути, если он останется жив до конца Игр, это станет победой, но, чтобы усложнить жизнь смертным и демониакам…

А что, если вернуться в Пекло? Я мог бы прокачать демонов, взяв весь урон на себя… Нет, не получится. Без интерфейса и полноценного рейда вряд ли мне это удастся, а значит, жертвы неизбежны. К тому же, даже если мы прорвемся на Игры от Преисподней, нам не позволят сохранить прокачку. Но ведь должны оставить навыки?

— На прошлых Играх ты сохранил свои способности? — спросил я, глядя на Деспота.

— Грог-х-р! — издал тот свой характерный рык. — Да, сохранил. Но мою мощь урезали так, что, перенеси меня в таком виде в Преисподнюю, я бы вряд ли прошел отбор в рекруты легиона. Даже в «свежее мясо».

— Но мог ли ты там усиливаться? — спросил я, имея в виду прокачку.

— Конечно, — кивнул Деспот. — За счет поглощенных душ смертных, но ты же помнишь, что не дал мне шанса это проверить.

— Демоны становятся сильнее, убивая смертных участников Игр, — подтвердил Белиал. — Однако смертные могут взять числом.

— А откуда вообще вы берете эти способности? — спросил я, все еще не в силах отказаться от идеи фарма в Пекле.

— С новыми звездами приходят новые способности, — недоуменно проговорил Диабло, объясняя очевидное. — И чем выше, тем могущественнее. А что?

Даже если я, став демоном, и получил новые способности, без интерфейса использовать их не смогу, так как даже не понимаю, в чем они заключаются и как их активировать. Но демонов это не касается, а значит, если их прокачать…

— Мы можем усилить не только тех, кто пойдет на Игры, но и легионы, — сказал я и посмотрел на Деспота. — Нам нужно вернуться в Пекло.

— Точно! — воскликнул тот. — Отец, великие князья! Концентрация хао в Пекле невероятна! Твари, населяющие его, настолько могучи, что… Да посмотрите на Ааза! Он прошел через это!

— Прошел и уверен, что смогу защитить легионы, — сказал я.

В глазах великих князей пробудилось понимание, а вместе с ним начал разгораться интерес… Но, переглянувшись, князья синхронно покачали головами.

— Ааз, ты не учитываешь, что, как только мы сотрем себе память о Скифе, твое слово для нас станет пустым звуком, — сказал Диабло. — Деспот забудет, что он вообще был в Пекле. Сама мысль о том, чтобы снять печать Хаоса, станет для нас кощунственной!

— А если сначала сходить в Пекло? — предложил Деспот. — До ритуала забвения?

— Нет, это неприемлемо, — возразил Белиал. — Если среди нас есть шпионы Люция, никому не известный доселе Ааз, убивающий тварей Пекла, вызовет подозрения. Да и рисковать остатками легионов, если что-то пойдет не так, мы не можем. К тому же время истекает. В полночь следующего дня откроются формации переноса на Игры.

— Что ж, раз не остается ничего другого… — вздохнул я, — будем усиливаться за счет Пустотного легиона, собирая хао с убитых противников.

Белиал переглянулся с Азмоданом, тихо пробормотал, словно в никуда:

— Такая мощь… и такой юный разум… Благословение это или проклятие?

— Просто порадуйся, что он на нашей стороне, — прорычал Азмодан. — Чего мы медлим? Диабло!

— Приступим, — произнес Диабло и обратился ко мне: — Мы должны стереть твои последние воспоминания и создать новую память. Ааз, ты готов?

— Готов, если без этого не обойтись. Но… сначала дайте мне кое-что испробовать…

Все, что я испытал на себе после выхода из Пекла, напрочь ломало все мои прежние представления об игровой механике. Я настолько контролировал всю свою сущность, что невольно задумался — касается ли это разума?

Какие воспоминания не жалко? Перебрав имена в памяти, я остановился на шамане Рыг’харе, после чего прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, выбрал в памяти все, что с ним связано: от первой встречи, когда я в песочнице набрел на лагерь кобольдов-отщепенцев, до последней, когда я, вернувшись с Тиссой из канализации Даранта, выговаривал Рыг’хару за то, что он раздавал травяные самокрутки детям из Темного братства. Как давно это было… В бета-мире я прожил с Макс почти столько же, сколько прошло времени со становления «угрозой». Пусть ненастоящего, ускоренного в пятьсот раз, но для меня это было несколько месяцев.

Я собрал все воспоминания о Рыг’харе в одно и усилием воли пожелал скрыть. В то же мгновение они исчезли. На краю сознания появилось странное ощущение, что я о чем-то забыл, но я не мог вспомнить, о чем. Этот подавленный фрагмент воспоминаний выглядел как мутный пузырек воздуха в толще сознания. Когда я мысленно его коснулся, он лопнул, и воспоминания распаковались. Получилось!

Если я настолько владею своим разумом, уверен, что и противостоять ментальному вторжению смогу с легкостью. Сила первозданного Хаоса, клокочущая во мне, не просто изменила мое тело — она преобразила сам мой разум. Я чувствовал, как мысли стали острее, а воля — несгибаемей. Хаос по своей природе непредсказуем и неуправляем; как же можно вторгнуться или контролировать разум, ставший его воплощением?

Подняв голову, я посмотрел в лицо Диабло:

— Я научился подавлять воспоминания. Но сделаю это только тогда, когда мы прорвемся к формации переноса на Демонические игры, потому что, лишившись себя, я вряд ли принесу пользу.

— Немудрено, — не удивился он. — Если ты смог подавить собственную душу, то уж с воспоминаниями как-нибудь справишься. И все же… Вдруг не получится или ты наткнешься на демониаков-инквизиторов? Это большой риск! Ведь стерев себе память о тебе, мы уже не сможем помочь!

— Получится, я точно смогу подавить память прошлой жизни, — уверенно ответил я. — Думаю, что и демониаки-инквизиторы будут бессильны.

— Доверимся тебе… — не очень уверенно сказал Диабло. — Но на себе нам все равно придется провести ритуал забвения. Цена ошибки непомерна.

— Постойте… — я их остановил, чтобы выяснить упущенную деталь. — Если вы забудете, кто я, как я попаду на Игры?

Азмодан расхохотался:

— Ааз, сын мой, даже не будь ты Скифом, я бы все равно тебя отправил! Ты же мой сын! Кому, как не детям великих князей защищать честь Преисподней?

Немного успокоенный, я наблюдал за тем, как великие князья отошли в сторону, образовали тесный круг, включив в него Деспота, и в следующее мгновение воздух вокруг них задрожал, наполняясь темной энергией.

— Начнем с тебя, Деспот. — Голос Диабло звучал утробно и жутко. — Представь, с какого момента ты готов стереть память, и скажи, чем ее заменить.

Деспот посмотрел на меня в последний раз. Его глаза были полны сожаления и решимости, когда он утвердительно рыкнул:

— Грог-х-р! Да, отец, я готов. Пусть будет так, будто я никогда не попадал в Чистилище, будто я сбежал с Кхаринзы, когда Скиф надолго пропал, после чего в облике смертного бродил по Шэд’Эрунгу и в Шаке наткнулся на Ааза. Мы подружились, а сегодня ты решил простить меня и вернуть в Преисподнюю, воспользовавшись магией родной крови. Я взял Ааза с собой.

Князья переглянулись, Диабло кивнул и провозгласил:

— Да будет так!

Деспот, издав отчаянное рычание, потребовал:

— Скиф, когда все закончится, ты должен рассказать мне, как все было на самом деле!

— Обязательно, рогатый. Но вряд ли ты поверишь, что я таскал тебя по Пеклу, схватив за рог и подняв в воздух, ха-ха!

Деспот еще больше помрачнел, а князья начали обряд. За мгновение до старта Диабло бросил на меня взгляд — странный, мимолетный, в котором читалась непонятная скорбь.

Нутром чуя неладное, я бросился к ним, но воздух вокруг сгустился еще больше, образуя непроницаемый кокон тьмы. Меня отбросило.

Сердце рвалось из груди, мне казалось, что происходит непоправимое, но я не понимал, что именно. Что-то, связанное с последним взглядом Диабло и… Деспотом.

Из-под кокона доносилось приглушенное бормотание на демоническом. Звучало это так, словно низкий утробный бас, перемежающийся с визгами и воплями, запустили задом наперед. После каждого вопля кокон озарялся изнутри вспышками темного пламени.

Через несколько минут, которые показались вечностью, кокон рассеялся.

Князья и Деспот выглядели слегка дезориентированными, но быстро пришли в себя. Их взгляды, направленные на меня, изменились: теперь в них читалось узнавание, но без прежней глубины понимания. В остальном все было вроде бы нормально.

Диабло первым нарушил тишину:

— Ааз, ты наконец явился в Преисподнюю. Встреча с моим сыном Деспотом привела тебя в твой истинный дом. Теперь настало время доказать, что ты достоин своего происхождения. Преисподняя ждет от тебя великих свершений, сын Азмодана.

Белиал и Азмодан кивнули, словно подтверждая новую реальность, а «отец» приблизился, ощупал меня и радостно подтвердил:

— Он действительно мой сын! Ааз, так тебя зовут? Но… тебя же должны звать Иллидан, разве нет? Ты изменил имя, данное тебе матерью?

— Его отобрали, когда эльфы изгнали меня из клана, — ответил я. — Мать рассказывала о тебе, великий князь. Я выбрал имя в твою честь.

— Ааз… — прошептал Азмодан, словно пробуя имя на вкус. Тронув мой рог с желтой звездой, он покачал головой, разочарованно рыкнул: — Какой же жалкий…

Деспот подошел ко мне, в его глазах читалось искреннее, хоть и искусственно созданное, узнавание:

— Собрат Ааз, я рад, что нашел тебя в Дисгардиуме. Нам повезло, что сработала магия крови и мой отец вернул не только меня, но и тебя. Теперь ты снова с нами, хоть и в такой мрачный час для всей Преисподней.

— Так вот она какая… — подыгрывая их новой памяти, я восхищенно осмотрелся. Вспомнив о тревоге, охватившей меня перед ритуалом забвения, я равнодушно поинтересовался: — Слышал ли ты когда-нибудь о смертном по имени Скиф, собрат Деспот?

Соратник недоуменно посмотрел на меня.

— О чем это ты? Кто это?

— Победитель прошлых Демонических игр, — пробормотал я. — Не может быть, чтобы ты о нем не слышал, ты же сам был участником. Ты рассказывал мне, помнишь?

— Грог-х-р… — Деспот мотнул головой. — Прости, собрат Ааз, не помню такого. Да, я участвовал, но бесславно погиб. Да что говорить обо мне, если даже великий Аваддон пал от рук смертных на последних Играх!

— В списке чемпионов-демоноборцев не было такого смертного, — подтвердил его слова Белиал. — Можешь мне поверить, Ааз, я внимательно изучал каждого, когда готовил доминион к финальным Играм.

В моем сердце отчаянно защемило. Князья солгали, пообещав стереть Деспоту только последние воспоминания обо мне, — они стерли все!

Глава 5

Эльфийское отродье

Задрав голову, я с ненавистью посмотрел в багровое небо — Люций и Бездна, только что из-за вас я потерял еще одного друга!

Да, план сработал, но какова цена! Меня безвозвратно стерли из памяти Деспота! По всей вероятности, ритуал забвения не работал избирательно, уничтожив любые упоминания, связанные со мной.

По иронии, к чему-то такому я морально готовился, понимая, что Летучий отряд, с которым очень хотелось встретиться, не узнает меня хоть в облике Скифа, хоть Ааза… Но Деспот!

— Ааз… — Азмодан окинул меня критическим взглядом и проворчал: — Не смущай своей наготой легионеров.

Щелкнув пальцами, князь материализовал передо мной простой плащ цвета запекшейся крови. Ткань казалась грубой на вид, но на ощупь была удивительно мягкой.

— Это прикроет тебя… на первое время. — Азмодан протянул мне одеяние. — В легионе тебя экипируют подобающе твоему рангу.

Я принял дар, ощущая тяжесть плотной ткани, набросил его на плечи и застегнул простой, но массивной пряжкой. По всей вероятности, великий князь стыдился моего облика, особенно той «гордости», что между ног, и не хотел, чтобы ее увидели другие.

Тем временем Диабло развеял барьер, скрывавший нас от легионов. Князья оседлали адских скакунов и направились к ним. Деспот, опустившись на все конечности, побежал следом. Я, все еще убитый случившимся, нехотя поплелся за ними.

Мы подошли к легионам, выстроившимся полукругом.

Я ощутил, как волна напряженного внимания прокатилась по рядам демонов. Тысячи глаз устремились на нас. В воздухе повисла тяжелая тишина, наполненная ожиданием и надеждой. Казалось, каждый легионер затаил дыхание, готовый впитать любое слово, которое могло бы принести хоть какое-то облегчение в их безвыходной ситуации.

Азмодан, приосанившись, шагнул вперед и прогремел:

— Легионы Преисподней! Свершилось чудо! Мой давно потерянный сын Ааз вернулся к нам! Долгие годы он скрывался в Дисгардиуме, приняв облик смертного, но теперь он снова с нами!

Легионеры недоуменно запереглядывались, по их рядам прокатилась волна разочарованного шепота. Было очевидно, что они ожидали услышать нечто более значительное — может быть, о подкреплении или новой стратегии против Люция.

Возвращение неизвестного сына Азмодана, судя по всему, не вызвало того воодушевления, на которое рассчитывал великий князь. На лицах демонов читалось разочарование, смешанное с недоверием. Некоторые даже обменивались насмешливыми взглядами, явно сомневаясь в значимости этого события для их нынешнего бедственного положения.

Истинная реакция легионов не понравилась князьям, и это не осталось незамеченным легатами и трибунами. Раздались их жесткие команды, вопли центурионов, свист хлыстов, после чего легионы все же разразились оглушительным ревом:

— Ау-у!

Демоны били себя кулаками в грудь, отдавая честь новоявленному сыну Азмодана.

— Четвертый легион Диабло приветствует Ааза, сына Азмодана!

— Объединенные двенадцатый и тринадцатый легионы Белиала приветствуют Ааза, сына Азмодана!

— Девятый легион Азмодана приветствует Ааза, сына Азмодана!

Прогремели приветствия еще двух объединенных легионов Диабло и Азмодана, собранных из остатков разбитых. Я стоял, подняв руку, и вглядывался в лица единственного легиона Белиала, пытаясь найти знакомых.

Деспот гордо встал рядом со мной, издав удивленный рык:

— Грог-х-р⁈ — Его пасть-жаровня раскалилась, выдав клубы дыма. — Собрат Ааз, эти легионеры чествуют тебя так, словно ты — вернувшийся с того света герой Преисподней, и при этом игнорируют сына Диабло? Пойду разберусь!

Недовольно ворча, он устремился к легионам своего отца.

Тем временем каждый князь подозвал своих военачальников: уже известных мне Молоха, генерала Диабло, и Аваддона, генерала Белиала. Аваддон равнодушно посмотрел на меня, но промолчал. Оба генерала, помогавшие мне в битве при Видерлихе во время войны с прежним Ядром Чумного мора, погибли, став жертвой Чумных зародышей. Однако они не развоплотились, а вернулись в Преисподнюю.

В отличие от них, Улцибер, бывший генерал Азмодана, окончательно развоплотился на Холдесте, потеряв свою демоническую сущность в Сфере бесконечности Ктулху. Его место занял также знакомый мне по битве с шестым легионом Азмодана генерал Агварес, ныне с десятью красными звездами на роге.

— Выдайте Аазу хао из казны легиона, — приказал ему Азмодан. Хотя бы это свое обещание он не забыл. — Ну и экипируйте, как полагается моему сыну.

Агварес поиграл желваками и поинтересовался:

— Как много выдать хао, великий князь?

— Чтобы ему хватило до двух красных звезд на роге.

Лицо Агвареса потемнело, и он возразил:

— Легион на последнем издыхании, великий князь. Раненым требуется хао. Казна опустела!

Азмодан промолчал, но незримая аура гнева и ярости придавила генерала, и тот прорычал:

— Будет исполнено, великий князь!

Диабло и Белиал тоже дали указания своим генералам, после чего вместе с Азмоданом скрылись в гигантском шатре. По всей вероятности, держать совет. После ритуала забвения в их новой реальности фигура Ааза была слишком незначительной, чтобы что-то менять в планах.

— Ааз! — Резкий рык раздался за спиной.

Обернувшись, я увидел генерала Агвареса, который знаком показал мне следовать за ним.

— Ааз, ты сын великого князя, — сказал он, пока мы шли. — У тебя есть право выбрать позицию в легионе. Остались только девятый, как видишь, и объединенный из четырех других. Учитывая твою силу и опыт… не советую целиться на что-то выше центуриона. Тринадцатая когорта обезглавлена, к тому же она неполная. Свободны позиции центуриона и опциона. Я планировал сегодня назначить новых.

— Мне все равно, какая будет позиция, — покачал я головой.

— Тогда будешь центурионом тринадцатой когорты. Там меньше сотни бойцов, так что даже если…

Он не закончил мысль, но я его понял: даже если поляжете, невелика потеря. Я мог ответить тем же — с моей силой неважно, один я буду или с урезанной когортой.

Но социализироваться все равно было нужно, поэтому я спросил:

— Генерал Агварес, знаете ли вы что-либо о Летучем отряде из легиона Белиала?

Он остановился, его глаза вспыхнули в удивлении.

— Летучий отряд? Откуда ты о нем знаешь? Ты же всю жизнь провел в верхнем мире.

— Слышал в разговоре отца с великими князьями. Мол, был такой, и его сейчас не хватает.

— Понятно, — кивнул Агварес. — Действительно, много лет назад во славу доминиона Белиала воевал Летучий отряд, но с увольнением великого тифлинга Хаккара его слава померкла, а позже он был расформирован.

Много лет назад? Похоже, время ускорилось не только в Дисгардиуме. Раньше в Преисподней оно летело в десять раз быстрее, чем там, теперь же… черт ногу сломит.

— Сколько лет прошло с тех времен, генерал?

— Дай вспомнить… Это было до того, как мы были призваны… э… каким-то демоноборцем, не помню его имени, в Дисгардиум на битву с Чумным мором. В том году Большую игру отменили из-за огромных потерь, потом легионы бились, по сути, одним «мясом»… Почти тридцать лет.

Тридцать лет? Демоны, конечно, стареют не так, как люди, но даже так бойцы Летучего отряда точно уже немолоды. Но куда больше меня смутило не это, а то, что он забыл имя Скифа. Либо на самом деле забыл в силу давности произошедшего, либо ритуал забвения князей затронул всю Преисподнюю!

— Если Ааз, сын Азмодана, желает, позже я могу сопроводить тебя к последнему легиону Белиала, — предложил Агварес, вернув меня в действительность. — Великий герой его доминиона откликнулся на зов своего князя, присоединившись к войне против Пустотного легиона. Сейчас Хаккар — трибун выжившего легиона, и если он не знает, то никто не знает. Но… — Генерал вздохнул. — Годы на гражданке изменили Хаккара. Насколько я слышал, сейчас он не общается с рядовыми бойцами — окружил себя подпевалами, прилипалами, развратными демоницами. Слышал, даже его никчемный кузен ошивается при штабе…

Он запнулся, поняв, что сболтнул лишнего, тряхнул головой и больше до конца пути не вымолвил ни слова.

Весь путь — около километра — я шел за Агваресом под градом презрительных взглядов легионеров. Узкие улочки между палатками кишели тысячами демонов, и каждый, казалось, считал своим долгом задеть меня плечом или подставить ногу.

— Этот сын Азмодана настоящий урод…

— Такой слабак, что он здесь делает?

— Слышал, что это то самое эльфийское отродье…

— Говорят, отец не хотел его признавать, но, растеряв многих потомков, вспомнил о нем.

— Тот сын Диабло, что его привел, болтал, будто нашел его в кабаке.

— А я слыхал, что он там клянчил мелочь на пойло… Какой же мусор!

— Великий князь Азмодан, видать, совсем отчаялся, раз не просто притащил этого доходягу, но и объявил о нем всем легионам…

Я шел за Агваресом с каменным лицом, словно оскорбления легионеров не имели ко мне никакого отношения. Впрочем, так оно и было. Они обсуждали Иллидана, имени которого не знали, призрака, того, кто никогда не существовал, пусть вся Преисподняя и думала иначе.

Добравшись до шатра Агвареса, я попытался войти следом, но генерал грубо остановил меня на пороге.

— Жди снаружи! Мне придется распечатать неприкосновенный запас, это займет время.

Оставив меня, он исчез внутри. Демоны-стражники, охранявшие вход в генеральский шатер, смерили меня презрительными взглядами и оттолкнули.

— Отойди подальше, здесь не проходной двор! — надменно велел один. — Это шатер генерала!

— Вот же ублюдок… — тихо проворчал другой за моей спиной. — Еще хао на него тратить…

Я отступил метров на тридцать и остановился у знамени легиона. Скрестив руки на груди, принялся выискивать взглядом Деспота или кого-нибудь из Летучего отряда, надеясь найти хоть одно знакомое лицо в этом море враждебности.

Спустя пару минут меня обступила толпа легионеров, среди которых были не только демоны. Коренастые, покрытые шерстью черти с прямыми рогами, низкорослые бесы и козлоподобные сатиры, птицедемоны дзигоку’кенку и змееподобные марилиты, огненные испепелители, иблисы и инферналы, многорукие ракшасы, вульгарно одетые инкубы и суккубы…

Среди них выделялся один крупный тифлинг, выше меня ростом и с огромным пузом, с семью красными звездами на рогах. По обе стороны от него стояли демоницы: одна — изящная суккуба с огненными волосами, другая — мускулистая воительница с выпирающей грудью. Тифлинг беспрестанно лапал их, словно утверждая свое право собственности.

Учитывая, что за всю историю Преисподней был только один тифлинг, добившийся военной славы… Я неверяще уставился на толстопузого. Мелкий задохлик Хаккар, ты ли это? Если так, то ты свернул не на ту дорожку…

— Так это и есть потерянный сын великого Азмодана? — насмешливо и презрительно протянул тифлинг. — Всего одна желтая звезда? Как у такого могучего отца мог родиться столь жалкий отпрыск?

Стоявшие рядом с ним рассмеялись. Их было шестеро, и все краснозвездные: соблазнительная суккуба, демоница, еще один тифлинг, поменьше ростом, пара демонов и инфернал. Видимо, те самые «подпевалы и прилипалы», о которых говорил генерал Агварес. Жаль, интерфейс был урезан и я не видел их имен. Хорошо хоть, звезды отражаются на рогах, видно, с кем имеешь дело.

— Неужели великого князя Азмодана провели, подсунув ему под видом сына этого недодемона? — озабоченно проговорил тифлинг.

— Даже если это истинный сын великого князя, никому не сравниться с великим героем Хаккаром, — льстиво проворковала суккуба.

— Даже сыновья великих князей бледнеют и теряют дар речи рядом с моим кузеном, героем доминиона! — рассмеялся второй тифлинг, который был ниже и худощавее. Посмотрев на меня, он добавил: — Эй, как там тебя, Ааз, запомни это имя — Хаккар Неудержимый!

Значит, я не ошибся… Да, малыш Хаккар, прав был Дестур, рассказав о твоей судьбе. Не став сразу отвечать на оскорбления, я к нему присмотрелся.

Хаккар сильно изменился за прошедшие годы. Его некогда стройное тело раздалось вширь, выросло внушительное брюхо, нависающее над поясом. Серая кожа выглядела нездорово даже для демона и лоснилась, глаза заплыли жиром и едва виднелись под набрякшими веками.

Посмотрев в небо, он задумчиво постучал когтем по подбородку и протянул:

— Кажется, я задал этому отродью вопрос. Может быть, так называемый сын Азмодана слишком высокомерен? Хм…

— Ты! — прорычал мне могучий инфернал, стоявший за спиной тифлинга. — Отвечай, когда с тобой говорит герой доминиона!

Глядя на его рвение, подумалось, что Белиал сделал для Хаккара куда больше, чем я мог себе представить. После стольких лет тифлинга все еще не только уважают, но и превозносят. Интересно, зачем это князю было нужно?

Хаккар и его прихвостни уставились на меня. Взгляды их были презрительны и насмешливы.

Пожав плечами, я ответил:

— Отец представил меня всем легионам. Но… для глуховатых и невнимательных могу повторить… — Я сделал паузу, приблизился к Хаккару и проревел в лицо: — Меня зовут Ааз!

От неожиданности тифлинг отпрянул, пошатнулся, чуть не споткнувшись о ногу инфернала.

Толпа вокруг загудела, а Хаккар, устыдившись своей реакции, побагровел от гнева.

— Ты смеешь дерзить мне, эльфийское отродье? — прорычал он.

— Как ты меня назвал? — Я поднял бровь.

— Что, думал, мы не узнаем? Я жил во дворце великого князя Белиала! Мне были доступны все потайные архивы княжеской библиотеки! Ты тот самый выродок Азмодана, родившийся от эльфийской шлюхи, так? Отвечай!

Стала понятна его агрессия, учитывая отношение демонов к эльфам, но в этот момент случилось странное. Я не имел никакого отношения ни к Иллидану, ни к Азмодану и вообще не принадлежал этому миру, но, по всей вероятности, настолько влез в шкуру Ааза, что искренне оскорбился.

— Кто бы говорил, вонючка-тифлинг, — фыркнул я. — Герой доминиона… Пф-ф… Какого доминиона? Чем ты заслужил это звание, если у твоего князя не осталось доминиона?

Суккуба ахнула, а другие подпевалы зарычали от ярости. Хаккар, казалось, был готов взорваться: похоже, не привык к такому обращению. Вернее, привык в детстве, но уже забыл, каково это.

— Ты… Ты… — задыхался он от злости. — Да я тебя порву на клочки так, что…

— Не стоит утруждаться, — спокойно ответил я. — Уверен, что «герою доминиона» есть чем заняться, вместо того чтобы тратить время на такую мелочь, как я. — Замолчав, я спросил с заговорщицким видом: — Слышь, Хаккар, а где тут можно пожрать? Слышал, что в Преисподней чем больше жрешь, тем больше не только пузо, но и количество звезд на роге. Это так?

Приближенный Хаккара, инфернал, не стерпев первым, внезапно бросился на меня, но я и не подумал уклоняться, решив до конца выяснить, что из себя представляет когда-то скромный и, судя по тому, что я знал, неплохой тифлинг.

Огромные руки инфернала сомкнулись вокруг моей шеи, отрывая от земли. Два демона, стоявших рядом, тут же схватили меня за руки, выкручивая их за спину. Я расслабился, позволяя событиям идти своим чередом.

— Держите его крепче! — прорычал Хаккар, надвигаясь на меня с поднятыми кулаками. — Сейчас я покажу этому эльфийскому отродью, как себя вести в Преисподней!

Толпа вокруг нас загудела в предвкушении расправы. Я подавил в себе Устойчивость, чтобы не выдать себя Отражением, и полностью расслабился. Пусть ударит на глазах толпы, чтобы потом не жаловался…

Бум! Массивный кулак Хаккара впечатался в мою челюсть. Удар был настолько мощным, что воздух вокруг нас завибрировал. Следом последовал еще один, и демоны не стали меня удерживать: мое тело оторвалось от земли и отлетело на несколько метров. Кувыркнувшись несколько раз, я прислушался к себе. Кроме этого полета, никаких последствий.

Поднявшись, я подвигал челюстью, сплюнул с презрением.

— Кто тебя учил драться, вонючка? Бьешь как девчонка.

— Ха-ха, а ты забавный, — усмехнулся он. — Посмотрим, будешь ли ты таким же говорливым с дырой в брюхе! Ты хоть и не в моем легионе, но я выше по званию и имею право воспитывать нерадивых бойцов!

Хаккар выхватил свое оружие — длинный изогнутый меч. Судя по характерным переливам металла, из хаотического железа. Лезвие вспыхнуло зловещим алым светом, а вдоль клинка заструились потоки едкой копоти. Небрежно выписывая им восьмерки в воздухе, он направился ко мне. Толпа последовала за ним, обсуждая происходящее:

— Это легендарный Первозданный меч Хаоса! На поле битвы этот клинок способен рассекать целые когорты одним сокрушительным ударом!

— Я слышал, что Хаккар получил его за звание Неудержимого…

Приблизившись ко мне, Хаккар замахнулся.

Глава 6

Великий герой доминиона

Я спокойно готовился принять удар, но тифлинг вдруг спрятал меч. Его искаженное лицо изменилось, словно он натянул дружелюбную маску.

Оглянувшись, я увидел, что генерал Агварес вышел из шатра и направлялся к нам. В руках он держал сундучок, в каких бойцам выдают хао.

— Поговорим в другой раз, мусор, — процедил Хаккар и ухмыльнулся. — Но запомни одно. Видишь ли, Ааз, в легионах — любых, неважно какого доминиона — очень важно знать свое место. Обычно с этим не возникает проблем, и любых зарвавшихся выскочек быстро ставят на место. Но ты, отброс, витаешь в облаках, решив, что статус сына князя что-то тебе дает. Ничего он не дает! К тому же ты бастард. Будь паинькой, и тогда тебе, может быть, не воткнут меч в спину свои же прямо на поле боя.

Тифлинг похлопал меня по плечу и отошел.

— Что здесь происходит? — сурово спросил подошедший генерал Агварес.

Легионеры, только что жаждавшие зрелища, мгновенно выпрямились и застыли по стойке «смирно». Хаккар тоже преобразился: его лицо разгладилось, приняв безмятежное выражение, а поза стала подчеркнуто расслабленной. Его прихвостни старательно изображали равнодушие. Напряжение, однако, никуда не делось — оно просто ушло под поверхность, готовое вырваться при первой возможности.

Это не осталось незамеченным Агваресом. Он пришел к каким-то выводам и повернулся к тифлингу:

— Мне показалось или ты атаковал моего центуриона, трибун Хаккар? Это мой демон! Командовать будешь в своем легионе!

— Я просто учу этого блудного сына Азмодана приличиям, генерал Агварес, — заявил тифлинг. — Прошу прощения за то, что взял на себя такую смелость, но это эльфийское… этот эльфийский полудемон совсем не знает, как вести себя в Преисподней.

— Трибун Хаккар, — недовольно, но миролюбиво произнес Агварес. — Ааз всю жизнь скитался вне Преисподней. Он не знает наших правил, отнеситесь к нему с терпением. Да, он слаб и выглядит чудно, но удивительно, что даже во враждебном мире он дорос до желтой звезды!

— Я, жалкий тифлинг с края доминиона, за каких-то несколько лет добился семи красных звезд, — самодовольно ответил Хаккар. — Все зависит от характера, а не от того, где ты рос.

Из него так и сочилось высокомерие. Похоже, великие князья оставили истинную сущность Хаккара в тайне, и тифлинг давно врос в шкуру великого героя. Настолько, что забыл, как было на самом деле.

— По распоряжению великого князя Азмодана его сын сегодня обретет красные звезды на роге, — скривившись, счел нужным объяснить Агварес. — Надеюсь, он сможет эффективно поглотить все это хао.

— Неудивительно… — презрительно проговорил Хаккар. — Рядовые бойцы каждый день рискуют жизнями во славу доминиона и ради крупиц хао, а этот княжеский сынок получает все на блюдечке. — Тут он решил подлить масла в огонь и добавил: — Генерал Агварес лично принес ему хао, какая честь для безвестного эльфийского отродья!

Глядя на Хаккара, я ощутил, как во мне поднимается волна раздражения. Его самодовольная ухмылка, высокомерный взгляд… Забыл, что сам поднялся за чужой счет?

Настало время преподать урок зазнавшемуся тифлингу.

— Семь красных звезд? — протянул я, чувствуя, как мой голос становится глубже и резче. — Весьма достойно… для мелкой сошки. Но ты забываешься, Хаккар. Я, хоть и был рожден эльфийкой, все еще сын великого князя Азмодана. Моя кровь божественна. Пусть с единственной желтой звездой, но я все еще сильнее тебя настолько, что тебе и не снилось.

После пары секунд ошарашенного молчания толпа взорвалась хохотом. Громче всех смеялся Хаккар.

— Что за клоун! Вы слышали? А-ха-ха! Сильнее меня настолько, что мне и не снилось! Ха-ха-ха! Вы только поглядите — эльфийское отродье огрызается!

Отсмеявшись, он с жалостью посмотрел на меня, после чего взревел:

— Ты! Ничтожество! Я легенда доминиона! Это признано всей Преисподней! А ты… ты просто мусор! Грязь под копытами! Нечистый ублюдок! От тебя смердит эльфами!

С каждым словом Хаккар распалялся все больше. Я чувствовал, как вокруг нас сгущается атмосфера. Все больше легионеров собиралось плотным кольцом вокруг нас, и их глаза горели предвкушением того, как меня поставят на место. Видимо, Азмодан, представив меня так торжественно, сделал только хуже…

Краем глаза я заметил, как центурионы переглядываются с Агваресом, который, судя по всему, дал команду не вмешиваться. Сердцем, скорее всего, он был с Хаккаром, недовольный тем, что на него повесили непонятно откуда взявшегося сына Азмодана, да еще и заставили вскрывать неприкосновенный запас хао.

— Знаешь, Хаккар, — спокойно сказал я, дождавшись, когда все успокоятся. — Чем больше ты кричишь о том, какой ты герой, тем меньше тебе веры. Герои не вопят направо и налево, что они герои, это понятно по их поступкам. Если бы так просто было стать героем, ими давно бы уже стали самые крикливые.

Лицо Хаккара исказилось от ярости. Его глаза полыхнули алым огнем, а из ноздрей повалил густой черный дым, смешиваясь с серным маревом вокруг. Кожа тифлинга покрылась пульсирующими демоническими рунами, словно его ярость обрела физическую форму.

— Докажи свои слова делом, ублюдок! — прорычал Хаккар. — Ты сказал, что сильнее меня? Я ловлю тебя на слове! Никто не тянул тебя за язык. Обменяемся тремя ударами! Без оружия! И если ты устоишь после них на ногах, я признаю, что ты… не совсем мусор. Если же нет… ты отдашь мне хао, которое принес генерал!

Лицо Агвареса перекосило, оно приобрело уродливое выражение, но генерал промолчал. Видимо, решил, что уж лучше пусть хао пойдет на пользу великому герою, чем какому-то приблудному Аазу.

В этот момент левый рог Хаккара вспыхнул, и на нем зажглась еще одна звезда.

— Благословение Белиала! — услышал я восторженный крик. — Великий князь наградил Хаккара такой способностью! Она усиливает его на час на одну красную звезду!

— Это отродье разозлило великого Хаккара, и он решил не жалеть его! Скорее всего, хочет развоплотить с одного удара!

Не отвечая тифлингу, я обратился к Агваресу:

— Генерал, прошу дозволения участвовать в этом споре с Хаккаром, причем ставкой будет хао легиона, выданное для меня.

В толпе сразу же раздались презрительные насмешки:

— Ааз боится потерять лицо прямым отказом и хочет, чтобы генерал спас его, запретив драться!

— Неудивительно. Пусть он и сын Азмодана, но он вырос среди жалких смертных. Слабак! Его высокомерие и надменность не подкреплены силой.

— Да не оскудеет хао генерала, он справедлив и не пойдет на поводу у этого выскочки и не пожалеет запас доминиона…

Агварес тоже это слышал. Он посмотрел на Хаккара, на лице которого застыла издевка, потом на меня, кивнул.

— Центурион Ааз, я дозволяю разрешить спор с великим героем Хаккаром Неудержимым. Если он победит, хао, которое полагалось тебе, перейдет к нему. Во славу истинной Преисподней!

Я пока не разобрался в своих истинных возможностях, а потому задал еще один вопрос:

— Если одна из сторон погибнет или получит тяжелую травму, будут ли дисциплинарные взыскания?

Толпа расхохоталась:

— Эльфийское отродье намекает, что, если с ним что-то случится, Агваресу не поздоровится!

— Всемогущий Хаос, какая наивная хитрость! Этот Ааз совсем за идиотов нас держит! Эй, дерьмо эльфийское, просто признай свою слабость и откажись! Ваш спор с Хаккаром — только ваш, не пытайся втянуть в него генерала!

Агварес хмыкнул и подтвердил:

— При любом исходе поединка победитель не несет ответственности ни за что. Травмы или развоплощение другого участника не повлекут никаких последствий, центурион Ааз. Уверен, что все еще хочешь спорить?

Я кивнул ему и посмотрел на Хаккара.

— Если выиграешь, ты получишь огромный запас хао, вонючка. Если проиграешь, я всего лишь стану в твоих глазах не таким уж мусором? Мне плевать, кем ты меня считаешь. Я хочу твой меч. Ставка должна быть равноценной.

Легионеры, которые, казалось, уже не могли смеяться, взвыли от восторга. Они соревновались в остроумии:

— Дерзостью Ааз превосходит отца!

— Будет жалко, если такой смешной клоун вдруг погибнет! Трибун Хаккар, не убивайте его сразу, пусть еще погуляет!

— У него не все дома, это точно. Чего захотел! Меч Хаккара! В заднице твоей этот меч окажется, а не в руках!

Не обращая на них внимания, я добавил:

— Кроме этого, предлагаю ограничиться одним ударом. Три — это слишком много…

Толпа демонов уже не могла смеяться, и некоторые начали подвывать:

— Ау-у! Он все еще надеется выкрутиться! Что ты за демон, если боишься смерти?

— Этот Ааз совсем безмозглый! В бою тоже будешь просить врага не бить тебя больше одного раза?

Хаккар, ухмыльнувшись, развел руками, обращаясь к зрителям:

— Что думаете, друзья? Пожалеть его и ограничиться одним ударом? — Продолжая представление, он вынул меч и поднес кончик к моему носу. — Хочешь мой меч? Ты его получишь, если устоишь на ногах после моего единственного удара!

Никто не пытался его остановить. Всем все было ясно: Хаккар мог бы поставить хоть всю казну легиона, ничем не рискуя. Мало того что он — великий герой, а я — приблудный полудемон из Дисгардиума, так еще и разница в уровне развития просто непреодолимая. Превосходство даже в одной звезде того же цвета дает огромное преимущество, что уж говорить о разных цветах. Даже если бы у тифлинга была лишь одна красная звезда, он все равно был бы сильнее меня в сто шестьдесят девять раз. А у него семь! Значит, он сильнее Ааза в тысячу раз!

Я спокойно стоял, не пряча глаз, и ждал, когда толпа утихнет. Наконец, когда повисла тишина, равнодушно сказал:

— Ты меня неверно понял, вонючка. Три удара слишком много для тебя. Мне хватит одного, чтобы свалить тебя с ног.

Хаккар поперхнулся, а генерал Агварес побагровел:

— Хватит ломать комедию, центурион Ааз! Заканчивайте с этим. Каждый наносит по одному удару. Можете по очереди, можете одновременно. Кто не устоит на ногах, тот считается проигравшим. Начали!

Я приблизился к тифлингу, усмехнулся:

— Можешь бить.

Хаккара не нужно было просить дважды. Взревев, он сконцентрировал все хао и вложил его в этот единственный удар, используя какую-то демоническую боевую технику, с которой я был не знаком. Несколько алых кругов пронеслись от его плеча к кулаку, который налился, увеличился в размерах, оброс костяными пластинами и шипами и утонул в огненной вспышке.

Бум!

За миг до удара я подавил Отражение, но Устойчивость на этот раз отключать не стал. Удар тифлинга, которым можно было снести дом, не нанес мне никакого ущерба.

Более того, я сильно недооценил, насколько крепким стало мое тело — после удара раздался жуткий хруст костей, но не моих. Краснозвездный — вершина демонического развития — Хаккар прошипел, отдернув руку. Его пальцы неестественно изогнулись, а кости запястья, казалось, превратились в мелкую крошку под кожей. Изумрудная дымящаяся кровь хлынула из многочисленных трещин, образовавшихся на его коже. Осколки костей прорвали плоть и вылезли наружу. Кровь тифлинга тугими струями окропила землю. Его глаза, полные боли и ярости, распахнулись от удивления.

Суккуба и демоница бросились его утешать и исцелять рану, но тифлинг их оттолкнул.

— Папочка дал тебе защитный артефакт? — недоверчиво пробормотал он, после чего застонал. — Подлое отродье…

— Он использовал магический артефакт! Несправедливо! — закричали в толпе.

Агварес приблизился ко мне, присмотрелся, потом повернулся к толпе и покачал головой.

— Ааз не использовал никаких защитных артефактов. Никакой остаточной магии, кроме той, что задействовал сам Хаккар.

В это время тифлинг бросил на меня взгляд, полный ненависти, и, баюкая изувеченную руку, заревел:

— Ты! Ты… что ты такое⁈

— Ты же все обо мне выяснил, и отец мой вам рассказывал: я Ааз, сын Азмодана и эльфийки из клана Ярость Бури. Думаю, ты не просто глухой и невнимательный, тифлинг, но и отсталый. Ты отсталый?

Пока тифлинг хлопал глазами, я поинтересовался у стоящего рядом с ним демона-прихвостня:

— У вас все герои доминионов такие тупые?

Демон отшатнулся, но я, на мгновение ускорившись, перехватил его руку, немного сжал. Лицо демона исказилось, и он прошипел:

— Что?

— Я спросил, все ли герои доминионов такие тупые, как этот тифлинг-вонючка?

Демон попытался выдернуть руку, но я сжал ее крепче — так, что хрустнула кость.

— Не все! — взвыв, выкрикнул он.

— Не все? Только этот тифлинг-вонючка?

— Нет! Не только он!

— Все герои отсталые? Хм…

Запутавшись, демон взвыл, и я его отпустил и повернулся к инферналу-подпевале, чтобы продолжить социализироваться и заводить новых друзей. Став демоном, я изменился не только внешне.

— Дружище, твой товарищ только что сказал, что все герои доминиона Белиала тупые. Можешь подтвердить это или опровергнуть? И да, кстати, Хаккар упорно скрывает, где у вас кормят так, что отрастает пузо, за которым не видно члена. Ты знаешь?

В толпе, по большей части состоявшей из легионеров Азмодана, раздались смешки: демоны признают власть силы, кто сильнее, тот и прав, а значит, молодец. Инфернал не стал вступать в разговор, помотал головой и отступил подальше. Пострадавший демон переместился туда же, не сводя с меня настороженного взгляда.

Я вернулся на место, встав напротив стонущего Хаккара, и сказал:

— Моя очередь.

— Мы договорились на три удара! — зарычал он. — Готовься к моему второму удару, ублюдок!

— Хаккар, не срами свой доминион! — рявкнул Агварес. — Его очередь бить! Тем более, вы изменили условия, решив бить только по разу!

Проигнорировав его слова, тифлинг замахнулся целой рукой, выставив когти так, словно готовился проткнуть мне глаза, и начал наносить удар.

Безо всякой Ясности время для меня словно замедлилось. Я видел каждое движение Хаккара, сокращение каждой мышцы. Когда его когти были в миллиметре от моего лица, я сбил руку и молниеносно схватил его за горло. Хаккар замер, расширив от боли глаза.

— Ты называешь себя героем? — прошипел я, медленно поднимая его в воздух. — Герои не отказываются от своих слов!

Он жалобно заблеял, засучил копытами, пытаясь вырваться. Одним плавным движением я швырнул его прочь. Он пролетел над головами изумленных демонов и спустя несколько секунд приземлился за пределами лагеря. Его подпевалы, бросив на меня гневные взгляды, молча устремились за ним.

В мертвой тишине я медленно обвел взглядом собравшихся. В их глазах читалось изумление крайней степени.

— Кто-нибудь еще хочет усомниться в моем происхождении? — спокойно спросил я.

Генерал Агварес смотрел озадаченно, пытаясь понять, что сейчас произошло и не подменили ли меня.

Однако, всеобщее недоумение быстро сменилось оживлением. Демоны пытались найти логическое объяснение произошедшему и тут же нашли, когда в их толпе раздался смешок:

— Как и следовало ожидать от великого Хаккара! Проявил снисхождение и поддался сынку Азмодана!

— Точно, так и было. Не удивлюсь, если сам князь попросил его это сделать!

— О да, Ааз, теперь мы точно не сомневаемся, что ты сын Азмодана! Еще бы — папочка даже пошел на такую подлость, решив купить тебе наше уважение! Странно только, что великий Хаккар не смог ему отказать…

— Скорее, Азмодан попросил Белиала, а тот выбрал для этого спектакля Хаккара. Своему князю тифлинг отказать не смог.

— Вы видели, как он натурально блеял? В нем умирает большой актер! Ха-ха-ха!

Взревевшая толпа взорвалась хохотом. Найденное объяснение произошедшему теперь казалось им не только логичным, но и очень смешным.

Я лишь покачал головой. Только мы с Хаккаром знали, что все было по-настоящему, но иерархия по звездам прочно устоялась в головах демонов. С желтой звездой невозможно одолеть того, у кого их не просто семь, но красных. Если такое случилось, то только потому, что высший поддался низшему. Впредь мне нужно будет учитывать это в своем поведении, а лучше вообще убрать из расчетов, повысив звезды «поглощением хао».

Тем временем, опомнившись, генерал Агварес проревел:

— Довольно этого балагана! Всем немедленно разойтись!

Центурионы начали разгонять толпу, а генерал подошел ко мне, вручил сундучок с хао, велел наведаться к префекту легиона Проксиму за обмундированием, и ушел не оборачиваясь, хотя было видно, как много у него ко мне вопросов.

Я намеревался отправиться за Хаккаром, чтобы забрать выигранный меч, но тут из толпы выступили двое — суккуба с огненными волосами и высокий демон с ухмылкой на лице. Голову последнего украшали рога, выкрашенные в цветные полосы и увешанные колокольчиками.

— Какой интересный сын у Азмодана… — проворковала суккуба. — Ааз, он же не поддавался тебе, да?

— Надо же, какие по свету бродят мертвецы… — делано удивленно проговорил демон. — С такими добрыми глазами!

В этот момент я забыл и про Хаккара, и про Агвареса, и про спор, потому что передо мной стояли Лерра и Ридик, мои бывшие соратники по Летучему отряду.

Глава 7

Лишь бы повод был

Лерра изменилась. На ее роге теперь алела красная звезда, но некогда роскошные огненные волосы суккубы поблекли, став тусклыми и ломкими. Зеленые глаза, прежде искрившиеся желтыми всполохами, теперь казались потухшими, с глубокими тенями усталости. Кольчужная юбка, когда-то единственный элемент ее наряда, теперь дополнялась потрепанным кожаным доспехом, скрывающим некогда идеальные формы. Хвост, раньше игриво постукивающий, теперь безжизненно свисал. Только когти, хоть кое-где и обломанные, сохраняли изящество и ухоженность, будучи почти неотличимыми от ногтей человеческой женщины.

Ридик, казалось, не изменился внешне, но его движения стали более резкими, словно каждый шаг причинял боль. Третий рог на лбу, прежде украшенный оранжевой звездой, теперь был обломан, его место занял уродливый шрам, а единственная красная звезда переместилась на левый рог. Его улыбка, когда-то широкая и безумная, превратилась в кривую ухмылку, обнажающую сколотые клыки.

— Впечатляюще, сын Азмодана… — протянула Лерра, пытаясь скрыть удивление. Ее глаза мерцали, словно раскаленные угли. — Но Хаккар, при всех его недостатках, был нашим товарищем. Он прославленный герой доминиона, и ты, Ааз, только что завел себе врагов.

— Верно, — кивнул Ридик, его голос был хриплым, таким, как когда водят наждаком по металлу. — Мы служили с Хаккаром в Летучем отряде. Его подвиги — не то, что легко забыть. Поэтому… оглядывайся, Ааз.

— Это угроза? — спросил я, внимательно вглядываясь в их лица и пытаясь уловить истинные мысли.

— Это здравый смысл, — ответил Ридик. — Ты новичок в Преисподней, и вряд ли понимаешь, что только что натворил. Каким бы ты ни посчитал Хаккара, его настоящего ты так и не увидел. Поэтому все вопли о том, что он, якобы, тебе поддался, чтобы услужить князю, для нас не более чем бред.

— Вот как? — протянул я. — И каков же он, настоящий Хаккар?

Лерра и Ридик переглянулись, явно колеблясь.

В этот момент вдалеке показалась фигура — Хаккар, шатаясь и сутулясь, брел обратно, весь в пыли и ссадинах. И куда подевалась недавняя бравада?

— Он… он не такой, каким ты его увидел, — тихо сказала Лерра, ее голос дрожал от возмущения. — Настоящий Хаккар никогда не хвастался и не унижал других. Не понимаю, что с ним произошло.

— Да, — кивнул Ридик. — Он был храбрым и честным. А этот… — Он кивнул на приближающегося тифлинга, — … просто позорит его имя.

Я усмехнулся, чувствуя, как ситуация меняется в мою пользу:

— Интересно. Похоже, ваш герой не совсем тот, за кого себя выдает.

— Это не твое дело! — огрызнулась Лерра. — Не суй свой нос в дела нашего легиона!

Помолчав, я кивнул.

— На самом деле я слышал о нем и раньше, — сказал я. — Хаккар Неудержимый и его Летучий отряд… Что случилось? Насколько я знаю, в нем были и другие?

Не удивившись моим познаниям, суккуба ответила:

— Кроме нас с Ридиком, в отряде были демоны Абдусциус и Мотиф, бес Руперт и ракшас Каракапанка. Вместе с Хаккаром — великолепная семерка. Мотиф подался на гражданку после того, как Хаккар решил уйти на отдых, сказав, что отец уже старый и ему требуется помощь в семейном бизнесе. Они делают… делали бренди. Вскоре ушел и Руперт, но после того, как был призван каким-то чернокнижником в Дисгардиум, от него ни слуху ни духу. Даже неясно, вернулся ли он в Преисподнюю, когда все началось. Мы с Ридиком тоже едва не погибли, но нас вытащили.

— А что случилось с Абдусциусом и Каракапанкой?

— Погибли, когда наш легион столкнулся с Пустотным легионом Люция.

Я посмотрел на Шутника Ридика, который молча глядел на меня. На его устах застыла кривая ухмылка.

— О твоих «шутках», Ридик, ходят легенды в Дисгардиуме. Слышал, ты хорошо выступил на прошлых Демонических играх?

Ридик усмехнулся:

— Я своих фантазий страждущий герой, я быть таким, как все, с детства не умел. — После этой витиеватой фразы он подмигнул: — Как насчет проставиться, Ааз? Всей шкурой чувствую, что твой интерес к нам неспроста!

До того, как я согласился, к нам подошел Хаккар. За его спиной нерешительно топтались его подпевалы. От его гордой осанки ни намека не осталось.

Тифлинг бросил мне под ноги свой меч, буркнув:

— Он твой по праву.

Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Что произошло с надменным трибуном легиона и великим героем?

— Признаюсь, ты меня удивил, Хаккар, — сказал я, не спеша подбирать меч. — Что изменилось?

Он долго не отвечал, опустив голову и глядя себе под ноги. Наконец взорвался:

— Ты победил, я проиграл, что еще?

— И все? — Краем глаза я покосился на Ридика, тот казался равнодушным, словно его это не касалось никоим образом.

— И все. — Помолчав еще, тифлинг нехотя добавил: — Ты мне напомнил кое-кого. Но если спросишь кого, я скажу, что не твое дело и засуну этот меч тебе в задницу! — Потом посмотрел на Лерру с Ридиком и фыркнул: — Почему не в расположении легиона, бойцы? Совсем разболтались! Живо вернитесь, иначе будете наказаны!

— Угрозы, насмешки… — проговорил Ридик. — Говорят, короны примеряют пешки, на лицах отметки, и что все они марионетки. Значит, ты все-таки не поддавался Аазу? Или вы договорились, что он вернет меч? — Он посмотрел на меня, но я промолчал.

— Опять ты несешь какой-то бред, — скривился тифлинг. — Не понимаю, как тебе все это сходит с рук, Шутник.

— Мы скоро вернемся, — мягко сказала Лерра. — А тебе лучше подлечиться, Хаккар.

Хмыкнув, Хаккар ушел и увел за собой свою пристяжь.

Я же в очередной раз поразился проницательности Ридика. Он понял, что я-Хаккар, с которым они рубились плечом к плечу, и этот — разные? Ну да, конечно, он же признал во мне Скифа еще тогда. Но понял ли, что и сейчас перед ним Скиф? Коли так, то Ридик — проблема. Если в его памяти покопаются демониаки-инквизиторы…

Подобрав Первозданный меч Хаоса, я спрятал его в инвентарь, просто пожелав этого. К сожалению, пока не вернется интерфейс, сложно выявить свойства приобретения, но даже если меч действительно хорош, в моем безоружном бое он не помощник.

— Так что скажешь, Ааз?

— Скажу, что не откажусь завести первых друзей в Преисподней, — ответил я. — Где тут можно раздобыть алкоголя?

— Где его найти, вопрос не стоит, — обнажила клыки в улыбке Лерра. — Но ты не спеши думать о друзьях. Нам просто интересно, что происходит в Дисгардиуме.

— Тебе тоже, Ридик?

Позвякивая бубенцами, он бодро воскликнул:

— Все придут на пир, лишь бы повод был! Раскошеливай мошну, сын Азмодана!

Спустя несколько минут мы уже выпивали прямо на улице, рассевшись у камня за шатром их когорты. Алкоголь нашелся у пронырливого беса по имени Заргас, с которым я расплатился своим хао.

Как я ни надеялся на другое, посиделки с Леррой и Ридиком не стали ни теплыми, ни душевными. Оба сохраняли настороженность и особо не откровенничали. Я узнал, что Лерра поднималась до центуриона первого легиона, но их с Ридиком перевели в последний оставшийся легион Белиала. Они рассказали подробнее о своем Летучем отряде, а я — о событиях в Дисгардиуме после падения Старых богов и воцарения Бездны. При этом я тщательно следил за тем, чтобы не выдать больше, чем мог знать обычный полудемон, скрывающийся в Дисе под видом смертного.

Удивительно, но моя история никого не впечатлила. Дис был для демонов чем-то далеким, и его проблемы их не волновали.

— Драться с одним богом, даже Сверхновым, может быть даже проще, чем сразу со всеми сгинувшими, — сказала Лерра. — Да и доживем ли мы еще до этой драки…

Мы выпили не чокаясь за погибших Абдусциуса с Каракапанкой, помянули сгинувшего Руперта, и в этот момент мое сердце, уставшее от постоянных потерь, дрогнуло. Мне очень хотелось попробовать проникнуть с ними в Пекло и прокачать хотя бы их, но риск раскрыть себя был слишком велик.

К середине ночи на нас набрел Деспот. Соратник был уже навеселе, но присоединиться к нам отказался. Очевидно, его отношение к «собрату Аазу» было куда прохладнее, чем ко мне.

— Осторожнее с суккубой, — прошептал Деспот, когда я вышел проводить его. — За удовольствие с ней ты заплатишь собственным хао. Такие, как она, его буквально высасывают!

Однако его предупреждение было излишним. Лерра не проявляла никаких знаков внимания к Аазу, да и вообще была мрачной. Сказывались, судя по всему, и потери в битвах с Пустотным легионом, и неопределенность в будущем, и грядущий прорыв из Очага Пустоты.

Далеко за полночь, когда мы попрощались и суккуба уже отошла, Шутник Ридик выдал очередную странную фразу:

— Послушай меня, Ааз. Ты думаешь, наверное: «За мной охотятся, следят и угрожают». Но народ вокруг не видит то, что вижу я! Ты сам охотник!

Громко рассмеявшись, он похлопал меня по плечу и побежал догонять Лерру.

Агварес выделил мне как центуриону отдельный шатер. Когда я нашел его, внутри оказалась симпатичная демоница. Увидев меня, она вытянулась в струнку.

— Центурион Ааз! Меня зовут Агата Торнхарт! По приказу генерала Агвареса я назначена вашим ординарием! Прикажете согреть вам постель этой ночью?

Уставившись на нее мутными глазами и слегка пошатываясь от адского алкоголя в крови, я поинтересовался:

— Э… Согреть постель?

Агата сделала непристойный жест, подвигала бедрами.

— Так точно, центурион Ааз! Согреть постель!

Я встряхнулся, ощутив, как разгорячилась во мне демоническая кровь, и усилием воли вывел весь алкоголь наружу, потом смахнул образовавшуюся на ладони пыль на пол.

— Не надо греть постель, ординарий. Я буду занят поглощением выданного мне хао. Идите спать.

На ее лице промелькнула тень облегчения. Похоже, не особо ей хотелось «греть постель» эльфийскому отродью.

Когда она исчезла снаружи, я занялся собой. Хао я тратить не стал, спрятал, но две звезды благодаря Имитации на моем левом роге появились. И тут я осознал, что могу усиливать демонов безо всякого Пекла — просто за счет хао, сконвертированного из других ресурсов.

Сев в позу для медитации, как учил Ояма, я попробовал преобразовать запас духа. Не наблюдая видимых эффектов без интерфейса, на одних ощущениях я опустошил все резервы и поглотил преобразованное хао.

Хм…

Я четко знал, что процесс прошел безупречно. Весь дух был сконвертирован, хао — поглощено. Но стал ли я сильнее? Став настоящим демоном, я получил возможность всегда знать, сколько у меня звезд и каких, но сейчас я видел только две красные звезды, созданные Имитацией — настолько силен стал навык.

Хмыкнув, я снова активировал навык, не меняя облик и не выставляя требований по отображаемому уровню. Теперь внутреннее зрение отобразило одну платиновую и пять черных звезд. Наверняка были еще и красные, оранжевые, желтые и белые, но рог показывал только два верхних доступных уровня.

Так, ладно.

Я снова сосредоточился на Касании Хаоса, конвертируя уже не дух, а ману. Ее резервы быстро исчерпались, восстановить ману в Преисподней, скорее всего, было невозможно, и я переключился на чумную энергию, а потом на возмездие и очки здоровья.

Примечательно, что чем больше ресурсов отрабатывала способность, тем быстрее шел процесс. Чумную энергию, точного запаса которой без интерфейса я не знал, Касание Хаоса сконвертировало за четыре минуты, возмездие — за две, а очки здоровья, которых было намного больше, — за шесть. В сумме ушло менее получаса, причем, преобразуя здоровье, я чуть не умер, и спасло меня, наверное, только то, что я потерял сознание и способность прекратила конвертацию.

Однако число черных звезд не изменилось. Видимо, слишком много хао нужно хотя бы на одну.

Решив повторить процедуру, когда восстановлюсь, я лег спать, размышляя над тем, что мне ничего не мешает сконвертировать кучу хао и раздать тем, кто пойдет со мной на Демонические игры. К тому же есть еще выданный запас легиона, который лучше использовать на соратниках по Играм. Но делать это нужно позже, когда за спиной уже будут прорыв и бои с Пустотным легионом — так что я смогу объяснить, откуда взялось хао.

Приняв решение, я вроде бы успокоился, но сон все равно не шел. Меньше суток назад Деспот явился по моему призыву в Пекло, еще вчера я отчаянно пытался найти выход из той извращенной версии Преисподней, но сколько всего произошло с того времени!

Пекло… Пекло… Что-то внутри меня настойчиво твердило, что мне следует туда вернуться. Причем как можно скорее, чтобы успеть к утреннему подъему легиона. Мне еще предстояло познакомиться с бойцами моей когорты, и, по-хорошему, это стоило сделать еще вчера, но предложение Ридика выпить спутало все карты. Увидев его и Лерру, я забыл обо всем.

Но зачем мне в Пекло? Какой смысл фармить хао там, если я могу создать его для собственной прокачки в любом объеме?

С этой мыслью я снова попробовал уснуть. Тщетно. Что-то тянуло вернуться в бета-Преисподнюю и не давало заснуть. Мне, познавшему несколько Божественных озарений, было глупо игнорировать интуицию.

Поднявшись, я осторожно выглянул наружу. Демоница Агата, похоже, не располагала своим шатром, а потому легла спать прямо у входа.

Укол совести заставил меня перенести ее в шатер. Уложив ее на лежанку, я прислушался: она крепко спала. В полумраке шатра ее лицо выглядело невинным и безмятежным, но одиннадцать оранжевых звезд на роге свидетельствовали о том, что она многое повидала.

Ясность, Полет…

Взмыв в ночное небо Преисподней, я окинул взглядом раскинувшийся подо мной лагерь.

В багровом полумраке расстилалось море черных шатров, выстроенных в идеальном порядке, словно на шахматной доске. Тут и там мерцали костры: несмотря на то, что для смертного здесь было бы невыносимо жарко, ночами, когда Угли Адского пламени приглушались, демоны мерзли и нуждались в дополнительном тепле. Вокруг этих очагов собирались небольшие группы: одни точили оружие, другие играли в кости или карты, третьи просто переговаривались, их гортанные голоса доносились до меня обрывками фраз.

Дозорные, облаченные в доспехи цветов своих доминионов, медленно патрулировали периметр. Их глаза тускло багровели во тьме.

За границами лагеря клубился ядовито-зеленый туман, скрывавший зловещие аномалии Очага Пустоты. Время от времени в этом тумане вспыхивали странные огни и порой раздавались то ли трескучие крики, то ли стрекот. Вдалеке виднелись искаженные силуэты скал, напоминающие застывших чудовищ, готовых в любой момент ожить и обрушиться на лагерь.

Я устремился к знакомой пещере, где скрывался проход в Пекло.

Влетев внутрь, я оказался перед мерцающей пеленой, переливающейся всеми оттенками красного. Несмотря на все усилия, я не мог преодолеть эту преграду. Мои руки словно упирались в невидимый барьер, отталкивающий назад. От каждого прикосновения по энергетической стене пробегали волны, словно по поверхности воды.

Покрутив головой, я нашел на потолке мерцающую черным точку. С этой стороны междумирья печать располагалась почти там же, как и в бета-Преисподней.

Я накрыл ее рукой.

Воздух сгустился, температура резко упала, и из непроглядной тьмы соткалась фигура Стража печати. Его бесплотное тело, состоящее из клубящегося мрака, нависло надо мной, затмевая пространство пещеры. Бездонные глазницы уставились на меня, и я почувствовал, как мою душу пронзает холод вечности.

— Скиф приветствует Стража печати. Надеюсь, страж узнает в демоне Аазе смертного Скифа.

Долгое молчание было мне ответом. Воздух сгустился еще больше, обретая форму и отвердевая так, словно запечатывал меня в камне. Сквозь кожу проникли струйки мрака, заполнили собой каждую мою клетку, просочились в разум и душу, изучая и исследуя…

И вдруг подавление резко снизилось, почти пропало, а Страж исчез. Единственная черная точка во мгле — все, что от него осталось.

Глухой потусторонний голос, казалось, прозвучал отовсюду одновременно:

— Смертный Скиф подавил даже метку Хаоса. Но ты есть он, ты не солгал. Чего ты хочешь, Скиф?

— Мне нужно на ту сторону.

— Причина?

— Я… я не знаю. Интуиция? Мне кажется, что это не займет много времени.

— Первозданный Хаос дает тебе право пройти туда и обратно, но только раз. В третий раз снятие печати станет окончательным, и тогда эта Преисподняя будет обречена. Проход останется открытым, пока ты не вернешься. Страж не пропустит с той стороны никого.

Барьер между мирами побледнел и исчез. Черная точка тоже пропала, но присутствие Стража никуда не делось, я ощущал давление его ауры.

Шагнув сквозь барьер, я оказался в той же пещере, откуда мы с Деспотом проникли в Преисподнюю.

Глава 8

Ночь

Выбравшись из мерцающего тумана, накрывавшего вход в пещеру, я увидел, что снаружи был день.

Клубились черные облака, багряное небо, оплетенное венами вспыхивающих молний, казалось, пульсировало. Землю под ногами усеяли острые камни и изрыли глубокие трещины, из которых сочилась раскаленная лава, образуя огненные реки. Воздух полнился удушливым дымом и пеплом, а вдалеке виднелись искореженные силуэты гор, напоминающие гигантские клыки, вонзающиеся в небо. Из глубокой узкой расщелины ползли тысячи серебристо-ртутных метровых плоских слизней — атлингов, сверху напоминавших быструю горную реку.

Паря над выжженной землей Пекла, я внимательно высматривал местных обитателей, пытаясь понять, почему интуиция так настойчиво требовала, чтобы я сюда вернулся.

В убыстрении я, повинуясь чутью, пролетел километров тридцать на север, внимательно изучая поверхность: ничего не изменилось, все было как раньше. Какого черта меня сюда принесло?

Сделав разворот по дуге, я полетел обратно. Можно было бы прикончить несколько мобов, заработать очков опыта или хао, но даже с текущей силой это займет время, которого не хватало.

Возвращаясь к пещере, я все больше забирал на восток, но осознал это уже по факту. Возможно, сменил траекторию подсознательно.

Как бы там ни было, это не могло быть случайностью — внезапно мое внимание привлекло темневшее пятно внизу. Поначалу оно было неподвижным, но, стоило мне его заметить, едва заметно дернулось.

Я рванул вниз.

На небольшой каменистой площадке, окруженной лавовыми потоками, лежало огромное существо. Настолько огромное, что легко могло бы сравниться с шестидесятиметровым Монти.

Спустившись и зависнув над ним, я узнал в нем гигантского инрауга. Эти адские твари всегда напоминали мне то ли шипастых волков, то ли смесь льва со стегозавром, и каждая встреча с ними заканчивалась дракой, но это был не обычный инрауг, а настоящий царь инраугов. Если бы встретил его в Дисе, я бы решил, что передо мной зверобог.

Его антрацитовая шкура была воплощением мрака. Из многочисленных ран, покрывавших бока и спину, сочилась такая же черная кровь, шипящая при соприкосновении с раскаленными камнями.

Поняв, что он ранен, я взлетел повыше и осмотрелся. Интересно, кто нанес эти раны? Кем бы ни был неизвестный хищник, с таким мне не справиться. Я и с обычными-то инраугами Пекла с трудом разбирался…

Представив, сколько очков опыта и хао получу, если добью гиганта, я с удивлением подумал: «Неужели сама вселенная отправила меня сюда ради этого?» Нет, вряд ли, я же уже нашел другой способ качаться.

Взмахнув рукой, я активировал Косы Жнеца, усилием мысли заряжая их чумной энергией и возмездием. Лезвия налились ядовито-зеленым, но их кончики вспыхнули красным. Не решившись приблизиться, я решил атаковать с дистанции Духовным комбо.

Но за мгновение до того, как я был готов ударить, громадный инрауг медленно повернул голову и уставился мне в глаза.

Что-то заставило меня остановиться. Возможно, это был взгляд существа — в его глазах я увидел не только боль, но и почти человеческий разум.

— Твою мать, Шеппард… — выругался я сквозь зубы и, убрав оружие, спустился. — Ничему тебя жизнь не учит!

Преодолевая отвращение и страх, я положил руку на массивную голову инрауга, покрытую костяными наростами. Да, первым порывом было добить, но сейчас я собирался сделать прямо противоположное.

Сосредоточившись, я начал вливать в него хао. Струйки частиц Хаоса побежали по моей руке, проникая в тело инрауга. Хао пульсировало, охватывая каждую клетку существа, исцеляя и восстанавливая его силы.

Титанический инрауг вздрогнул. Угрожающее утробное рычание сменилось низким рыком, сотрясшим землю. Его мышцы напряглись под моей ладонью, я чувствовал, как перекатываются стальные жгуты под шкурой. Раны на его теле начали затягиваться с невероятной скоростью — плоть срасталась, словно живая глина. Сломанные кости с хрустом вставали на место, а отвалившиеся шипы отрастали заново.

Рычание стихло, когда глаза инрауга, до этого мутные от боли, внезапно прояснились, и монстр уставился на меня. В их огненных глубинах читалось удивление и… благодарность?

Существо медленно поднялось на ноги, возвышаясь надо мной, как живая гора. Я напрягся, готовый к атаке, но оно склонило массивную голову, увенчанную рогами, словно в знак покорности. Горячее дыхание из его ноздрей обдавало меня волнами испепеляющего жара.

Инрауг сделал шаг навстречу, и я инстинктивно отступил, камни захрустели под ногами. Однако он не проявлял агрессии. Просто стоял рядом, а его мускулистое тело излучало мощь и готовность к действию.

Я осторожно протянул руку, и существо позволило погладить свою морду, покрытую твердыми чешуйками, больше похожими на бронепластины. Его кожа была горячей, словно раскаленный металл, но не обжигала.

«Ночь будет следовать за тобой, юный демон», — прозвучало в моей голове.

Ночь? Это ее имя? То есть инрауг — она?

«Древняя мать всех инраугов благодарна тебе. Назови свое имя, чтобы древняя мать знала, кто ее спаситель».

— Ааз.

«Ночь будет следовать за юным Аазом и защищать его», — раздался в моей голове голос, не допускавший возражений.

Несмотря на отсутствие игрового интерфейса, я понял, что каким-то образом приобрел нового соратника. Ночь теперь была связана со мной, готовая идти следом и защищать. Ее глаза светились преданностью, а в горле клокотало глубокое урчание, похожее на мурлыканье гигантской кошки. Я почувствовал, как между нами образовалась невидимая связь, соединяющая наши сущности.

Я почувствовал, что мне больше нечего делать в Пекле, ведь именно к этому меня вела интуиция. Но смысл и важность этого так и не понял.

— Я сейчас уйду в другой мир, Ночь. Если ты будешь рядом, у остальных демонов возникнут вопросы.

«Это интересно. Ночь не видела живых демонов несколько эпох. В том мире, о котором ты говоришь, есть инрауги?»

— Да, есть. Но они намного меньше тебя.

«Хорошо. Ночь примет более приемлемую форму».

С этими словами она начала уменьшаться, пока не достигла примерно четырех метров в высоту.

«Это мой предел, юный демон Ааз. Дальнейшее уменьшение приведет к потере могущества».

— Тогда я скажу, что приручил тебя в Очаге Пустоты, — нашел я решение. — В этом месте в том мире много странностей, и твое появление рядом со мной не вызовет вопросов. Но вопросы есть у меня. Кто тебя ранил? Почему ты так легко решила следовать за мной?

«Этот мир умирает, он погряз в безумии. Древнюю мать инраугов атаковали ее же потомки, извращенные настолько, что пожирают собственных детенышей. Они рождаются с одной идеей — убивать. И даже умирают только с этой единственной мыслью. Ночь не могла навредить им, это противоречило всему, чему она посвятила жизнь. Ночь сбежала и бежала так долго, пока они не отстали. Ночь готовилась умереть, но юный демон Ааз подарил ей новую жизнь и готов подарить новый мир. Ночь последует за ним и будет защищать даже ценой своей жизни».

— Хорошо, Ночь. Пора возвращаться. Следуй за мной, — сказал я, взлетая.

Мы направились обратно к пещере с барьером. Ночь двигалась с невероятной грацией для существа таких размеров, легко преодолевая препятствия и не отставая от меня. Достигнув входа, я на мгновение замешкался, не зная, сможет ли Ночь пройти через барьер.

«Ночь чувствует зов иного мира. Древняя мать инраугов пройдет сквозь любую преграду вслед за юным демоном Аазом», — раздалось в моей голове.

Я кивнул и шагнул сквозь мерцающую пелену. Ночь последовала за мной, словно сквозь преграду прошла легкая рябь. Ее тело едва протиснулось, буквально раздвигая границы прохода между измерениями. Барьер за нашими спинами снова уплотнился, отрезая путь в Пекло.

Мы оказались в пещере Преисподней, где нас встретил Страж печати. На появление Ночи он отреагировал неожиданно. Не обращая внимания на меня, он обратился к ней:

— Посланник Хаоса приветствует Аэтернокту. Воистину, сам Хаос привел Скифа за тобой!

Несколько мгновений Страж молчал, словно слушая беззвучный ответ. Затем он повернулся ко мне.

— Кто она на самом деле? — спросил я.

— Ночь, или Аэтернокта, — одна из первородных сущностей, рожденных из союза Хаоса и Упорядоченного. Ее исчезновение нарушило бы равновесие этой ветви мироздания.

— Ты сказал, что меня за ней привел Хаос. Но разве это само по себе не является нарушением равновесия?

Страж помолчал мгновение, словно взвешивая ответ.

— Все, что сделал первозданный Хаос, так это вселил в тебя нечеткое беспокойство. Все остальное ты сделал сам, в том числе выбор, как поступить с Аэтерноктой.

— Но она же Великая мать инраугов, так? И если она — столп мира, то инрауги…

— Лишь одно из бесчисленных воплощений вечности, — закончил за меня Страж. — В этом цикле она — их Великая мать, но ее сущность многолика. В каждом мире Аэтернокта принимает облик, созвучный природе того бытия. Ее уход ускорил бы пробуждение тех, чьим инициалом ты являешься.

— Что значит «ветвь мироздания»? В пророчестве Первого шамана говорилось о древе, но что есть ветвь?

— Одна из нитей в ткани реальности, где миры переплетены между собой. На языке твоего понимания — это все сферы бытия, связанные с Дисгардиумом.

— Дисгардиум, Преисподняя, Небесный план, Астрал, Бездна и Пекло?

— Есть и седьмой мир, — ответил Страж. — Ты слышал о нем. Это Тлеющая пустота.

Он начал исчезать, и я, не успев осмыслить всю эту информацию, поспешно спросил:

— Что станет с миром Пекла без Ночи? Есть ли другие столпы, кроме нее? Кто они?

— Пока дух Аэтернокты живет, Пекло будет существовать. По этой причине сущности иных мировых столпов сокрыты в тайне. Однако… миры этой ветви изолированы, что ведет к их увяданию. Лишь воссоединившись, они обретут шанс на продолжение своего бытия.

Ночь никак не реагировала на наш диалог, и только последние слова Стража, услышанные только мною, это объяснили:

— Столпы мироздания не ведают, кем являются. Аэтернокта нас не слышала.

— Благодарю, Страж, — сказал я. — Мы уходим.

Страж печати молча кивнул, его форма начала растворяться в воздухе, но я не спешил покидать пещеру.

Все, что я только что узнал, требовало глубокого осмысления. Как же мне не хватало Бегемота, у которого на все находились ответы! Эти «столпы мироздания», скорее всего, были заложены разработчиками как огромная закладка для будущего глобального ивента, который должен был активироваться после открытия всех измерений. Но сейчас гадать не имело смысла. Бегемот или Хаген — вот кто мог бы помочь мне понять, что все это значит. С самой Ночью, судя по словам Стража, обсуждать эту тему было бесполезно…

С этой мыслью я вышел наружу. Ночь, мягко ступая по камню, последовала за мной.

В Преисподней небо начинало светлеть — приближался рассвет. Нужно было спешить, чтобы успеть к построению. Но что делать с инраугом?

— Ночь, мне нужно быстро добраться до лагеря. Я могу полететь, но боюсь, что, увидев тебя без меня, демоны атакуют. Позволишь мне сесть на тебя?

«Древняя мать инраугов не против понести на себе юного демона Ааза», — прозвучал ответ в моей голове.

Я забрался на спину Ночи, устроившись между огромными шипами. Ее шкура была горячей, но не обжигала. Мы помчались к лагерю с невероятной скоростью, преодолевая расстояние, словно ветер, но в лагере пришлось замедлиться, чтобы аккуратно пробраться между шатрами, палатками и проснувшимися демонами.

За моей спиной раздавались удивленные возгласы:

— Это… Это… Это же инрауг! Как он его приручил? Кто это?

— Кажется, его зовут Ааз, он сын Азмодана!

— Невозможно… За всю историю Преисподней никому не удавалось приручить инрауга!

— Еще и такой огромный! Откуда Ааз его взял? Может быть, подарок отца?

— Даже у великих князей никогда не получалось приручить инрауга! Они же скорее отгрызут себе лапы, чем подчинятся!

Прибыв на место, я увидел, как моя когорта лениво собирается на построение. По большей части ее составляли демоны, но были и черти, и сатиры, и бесы, и прочие. Надо всеми возвышался неуклюжий и медлительный рокотанк. Немного уступая ему в росте, переминался с ноги на ногу испепелитель. Помятые и сонные лица выражали не только скуку и пренебрежение, какие бывают у тех, кто не ждет от предстоящего дня ничего хорошего, но и обреченность.

До меня донеслись обрывки реплик:

— … точно несдобровать с этим сынком великого князя во главе! Эльфийское отродье, а гонору, как у генерала Аваддона!

— Вчера он побил Хаккара из легиона Белиала, а у того семь красных звезд!

— Да ладно, все уже знают, что тифлинг поддался из уважения к сыну великого князя, он сам признался.

— Не повезло нам с центурионом. Я уж думал, после прежнего хуже не будет, но Агварес превзошел себя, выбрав этого эльфийского хлюпика.

— При чем тут Агварес? Это был приказ великого князя! Да и вообще, хватит канючить, нытики. Какая разница, кто центурион? Недолго ему командовать! Это уже пятый за две недели! Не удивлюсь, если после следующей битвы нам придется искать шестого!

— Ха-ха-ха! Горвал, твои слова да князю в уши! Может, следующим буду я?

— Ты? Славикус — центурион? Скорее член Азмодана отвалится, чем ты станешь центурионом! С тобой же вся когорта сопьется!

Взрыв хохота помешал мне услышать ответ оскорбленного демона Славикуса — единственного во всей когорте обладателя красной звезды. Все остальные были ниже, но даже самые слабые, очевидно, не воспринимали меня всерьез как своего командира даже после вчерашнего шоу с Хаккаром. Впрочем, требовать от них уважения было глупо. Уважение добывается по-другому.

Гогот бойцов мгновенно стих, когда кто-то заметил меня, восседавшего на Ночи, и предупредил остальных. Глаза демонов расширились от удивления, но комментариев не последовало.

— Тринадцатая когорта, строиться!

Отдав команду, я спешился и встал перед строем. Ночь заняла позицию позади меня.

— Бойцы! — обратился я к когорте. — Сегодня великий день. Знаете почему?

По их сдержанной реакции на Ночь я предположил, что какая-никакая дисциплина в когорте есть, но последовавшие смешки развеяли мои иллюзии как дым.

— Первый день центуриона Ааза? — раздалось со второго ряда.

— Ха! Центурион впервые успешно просрался в Преисподней! Великий день и великая победа доминиона!

— Центурион, как покакал? — заботливо пророкотал огромный рокотанк. — Не обжег свою эльфийскую задницу? Слышал, они у вас нежные как шелк!

Когорта покатилась с хохота. Пламенеющий испепелитель покачал головой:

— Нет! Нет! У центуриона первое похмелье! Я вчера видел, как наш центурион выпивал с какой-то суккубой и тем странным демоном из легиона Белиала!

Короче, дисциплиной и не пахло. Легионеры продолжали обмениваться шутками, упражняясь в остроумии. Я вспомнил уроки истории мистера Ковача, где Ханг, Эд и Малик делали так же, веселя класс, — один в один. Учитель никогда не ругал за это и не затыкал шутников, давая им выпустить пар, иногда и сам смеялся, прежде чем невозмутимо продолжить урок.

Но здесь произошло иначе.

— Да заткнитесь уже! — проревел какой-то седой демон, судя по многочисленным шрамам, ветеран. Когда воцарилась тишина, он миролюбиво добавил: — Дайте уже сказать центуриону. — Посмотрев на меня, он ударил себя кулаком в грудь и представился: — Легионер Горвал! Центурион Ааз, о чем вы говорили?

— О том, что сегодня великий день, — спокойно сказал я. — Завтра стартуют Демонические игры. Если мы их пропустим, а все идет к этому, то на всех настоящих демонах можно ставить крест. В Дисгардиум уйдут демониаки Люция, но предатель вряд ли даст жить спокойно оставшимся в Преисподней. Он не уймется, пока не уничтожит всех, кто ему сопротивляется. И неважно будет, хорошо я покакал или вообще не испражнялся, нас сотрут в порошок.

Лица демонов, чертей, бесов, испепелителей, суккуб, инкубов, сатиров, ракшасов и прочих представителей этого мира посерьезнели.

— И что же великого в этом дне, раз все так плохо? — проблеял сатир в первом ряду. — Ты уж объясни нам, глупым, центурион, что да как, а то мы не вразумляем.

— Мало кто знает это, кроме меня, но я поделюсь с вами. Сегодня мы выступим против Пустотного легиона и попытаемся прорваться на Демонические игры! Великие князья отберут тех, кто достоин представлять демонов на Играх, а остальные сделают все, чтобы они смогли прорваться и уйти порталом в Гранатовый город. Потому этот день великий. Если все получится, у нас появится шанс. У нас и у всей Преисподней. Если нет… это станет последним днем, когда у нас оставалась надежда. — Я обвел их взглядом, всматриваясь и запоминая каждое лицо. Рявкнул: — Всем ясно?

— Ау-у! — взвыли мои бойцы, ударяя кулаком в грудь.

— Покажем, на что способна тринадцатая когорта девятого легиона Азмодана!

По рядам прокатился одобрительный гул:

— Ау-у!

— Дадим просраться Пустотному легиону и Люцию!

Когорта отозвалась троекратным «ау-у!», и я ощутил, как отношение демонов меняется.

Седой Горвал не сводил с меня задумчивого взгляда, а когда мы двинулись к месту общего построения, заметив мое внимание, начал подгонять остальных. Там уже собирались другие когорты.

Ночь следовала за мной, приковывая удивленные взгляды. Даже другие центурионы, наблюдавшие за построением моей когорты, смотрели с наметившимся уважением.

После построения мы все стояли не шелохнувшись и ждали, когда появятся великие князья.

Наконец, они предстали перед нами: Диабло, Белиал и Азмодан. И выглядели весьма внушительно в своих боевых доспехах.

Диабло выступил вперед, его голос загремел над полем:

— Легионы Преисподней! Сегодня наша цель — прорваться из Очага Пустоты и дать возможность тем, кто отобран, попасть на Демонические игры!

Демоны взревели, потрясая оружием. Я чувствовал на себе удивленные взгляды бойцов моей когорты: Диабло почти слово в слово повторил то, о чем я им говорил получасом ранее.

— Сейчас мы объявим имена тех, кто будет прорываться в Гранатовый город вместе со мной, чтобы участвовать в Демонических играх, — продолжил Диабло. — Согласно новому Демоническому пакту, от каждой стороны должны были выступить все чемпионы предыдущих Игр, однако после включения третьей стороны, демониаков Люция, Бездна смягчила это правило, разрешив самим отобрать своих чемпионов. Наш выбор был сделан в соответствии с рекомендациями генералов и легатов. Каждый из шестисот шестидесяти шести отобранных станет боссом уровня Провала, после чего определит несколько демонов-соратников, которые помогут оборонять его уровень. Минимальное требование к участникам — хотя бы одна красная звезда. — Он помолчал и прокомментировал: — Требования выше, чем раньше, потому что слишком велика ставка.

К нему, выдвинувшись, присоединились Белиал и Азмодан.

Сначала заговорил первый:

— Хоть это и обескровит наши ряды, но мы отобрали сильнейших! От моего доминиона в Играх будут участвовать: марилит Гиран, девять красных звезд; демон Кроули, восемь красных звезд; бес Зур’Шатеррат, восемь красных звезд; демон Аджиккер, восемь красных звезд… — После того как он назвал больше сотни участников, прозвучало знакомое имя. — Тифлинг Хаккар, семь красных звезд…

К сожалению, Лерра и Ридик в этот список не попали, хотя могли — звезд им хватало.

Когда Белиал закончил, свой список огласил Диабло. Среди множества незнакомых мне демонов имя Деспота тоже так и не прозвучало.

Последним свой выбор обнародовал Азмодан. Я спокойно слушал его, ожидая, что мое имя появится ближе к концу списка.

— … и, наконец, демон Славикус, одна красная звезда, — закончил Азмодан.

Имя демона Ааза так и не прозвучало.

Глава 9

На обочине

Бойцы моей когорты начали поздравлять Славикуса, единственного из нас, кого отобрали на Игры.

Потрясенный, я не сводил глаз с Азмодана. Мое сердце пропустило удар, живот скрутило, а в голове лихорадочно заметались тревожные мысли. Я пытался осмыслить происходящее, но единственное объяснение видел в том, что, забыв, кто я, великие князья также забыли, что я должен был стать ключевым участником Игр за демонов.

Демоны вокруг радостно поздравляли друг друга, а те, кто не попал в список, старались скрыть свое разочарование. Но я едва замечал это, погруженный в свои мысли. Весь мой план рушился на глазах, нужно было идти к Азмодану и разбираться, но делать это на глазах у всех я не мог. Тем более князья еще не закончили.

Дав легионам время успокоиться, великие князья заговорили:

— Пустотный легион уже празднует победу, и они могут себе это позволить. У них подавляющее преимущество в численности… — Диабло запнулся.

— Да чего умалчивать! — вмешался Азмодан. — Демониаки сильны, смертоносны и беспощадны, вы все это знаете. Наши первые битвы были проиграны, потому что мы недооценили противника. Сейчас о недооценке речи нет, это опасный враг… и необычный…

Из рядов легионеров кто-то выкрикнул:

— Бесчестный!

— Верно, с таким даже мы, великие князья, никогда не сталкивались, — мрачно сказал Белиал. — Это не Большая игра, пустотники не подчиняются ни чести, ни совести, ни каким-либо правилам. Поэтому и мы будем действовать не по правилам.

Он переглянулся с Диабло, и тот объявил:

— Этой ночью наши разведчики выявили наиболее узкие места в осаждающей армии Люция. Пустотный легион мастерски использует ландшафт Очага Пустоты, распределяя силы так, чтобы закупорить все возможные места прорыва. Они превратили горные ущелья в капканы, готовые захлопнуться, и в непроходимые ловушки. Дикие твари, обитающие здесь, теперь подчиняются и служат им, образуя живой щит. Смертельные аномалии, которые раньше были нашим проклятием, стали их оружием: судя по донесениям разведчиков, они научились перенаправлять и перемещать их.

— Как они это сделали? — недоуменно прошептал ветеран Горвал.

Словно услышав его, Диабло объяснил:

— Даже мы, великие князья, не понимаем. Люция с ними нет, но способности, которыми он одарил своих высших демониаков, поражают. Это может быть влиянием и помощью Бездны, а может — загадочными возможностями самих демониаков. Кем был Люций до нее? Младшим князем. Его легионы в Большой игре никогда не хватали звезд с неба. Так откуда взялась эта сила?

Над пустошью повисла мертвая тишина, что дало мне время обдумать слова князя. Дестур, воплощение Люция, получил множество невероятных навыков от Бездны, а та — от Новых богов. Это все объяснимо. Но кто такие демониаки? Почему они так сильны? Могут ли они быть демонами Пекла?

Похоже, пока я лично с ними не столкнусь, ответа не получу. Впрочем, не уверен, что смогу понять их сущность и после этого.

Диабло дал всем время, чтобы вникнуть в сказанное. Легионеры беспокойно зашептались, загомонили, и великий князь поднял руку, призывая к тишине.

— Наше положение кажется безвыходным, но у их стратегии есть слабое место. Мы хорошо знаем генерала Астарота, который ведет Пустотный легион, он очень осторожен, а потому может медлить. Это нам на руку! — Сотрясающий воздух голос Диабло разнесся над пустошью. — Периметр Очага Пустоты растянулся на сотни лиг, поэтому в расположении каждой когорты врагом установлены перемещающие формации. Куда они приведут, определяется Астаротом. В любой момент по его команде Пустотный легион может мобилизовать все силы в одной точке. Конечно, враги ожидают, что мы будем пытаться раздергать их оборону, атакуя в разных местах, а потому не станут стягивать силы сразу, чтобы оценить ситуацию в целом. Это в духе Астарота, ведь он тоже хорошо понимает ход мыслей наших генералов. Мы усложним ему задачу — не просто имитируем атаки, а действительно пойдем на прорыв по множеству направлений.

Диабло замолчал, посмотрел на Белиала. Кивнув, тот продолжил:

— Мои разведчики обнаружили семь уязвимых точек в их обороне, где концентрация сил меньше. Враг рассчитывает, что там нас сдержат другие факторы: дикие звери, аномалии, ландшафт. Именно там мы нанесем удары, и каждый будет ложным. Таким образом, основные силы пойдут на прорыв по всему фронту. Их задача — отвлечь внимание Пустотного легиона, заставить их растянуть линию обороны. Командовать операцией будем мы с Азмоданом. В это время группа из шестисот шестидесяти шести демонов, отобранных для участия в Играх, во главе с генералом Молохом и Диабло прорвется через ослабленный участок обороны. Их будет сопровождать группа прикрытия из объединенной когорты лучших легионеров, имена которых объявят ваши центурионы. Эта группа прикрытия станет щитом для участников Демонических игр. Они будут защищать их как здесь, в Очаге Пустоты, так и после прорыва в Гранатовом городе. Их жизни — самое важное. Каждый потерянный участник снизит шансы демонов Преисподней когда-либо войти в Дисгардиум.

— Когда основные силы Пустотного легиона будут отвлечены, я активирую формацию перемещения, — сказал Диабло. — Это позволит мгновенно переместить группу участников и прикрытия в Гранатовый город, откуда они отправятся на Игры. — Он обвел взглядом легионы. — Каждый из вас — ключ к победе. Ваша ярость, ваша сила, ваша готовность сражаться до последнего — вот что откроет нам путь к спасению Преисподней. Больше огня под ногами наших врагов!

— Ау-у! — взревели легионы, их крики эхом разнеслись по всему Очагу Пустоты.

В этот момент я, разочарованный тем, что не попал в списки участников, почувствовал недоумение. Наверняка среди нас затесались предатели, шпионы Люция. Так какой смысл вот так обнародовать планы? Что-то здесь не так…

Тем временем Диабло объявил:

— Выдвигаемся в полдень. Центурионам — свернуть лагерь и приготовиться, боевые задачи и направления поступят от ваших легатов.

Диабло, Азмодан и Белиал, окруженные генералами и легатами, удалились.

Я все еще не знал имени своего легата, ведь общался только с генералом Агваресом, но решил, что он меня сам найдет, когда придет время выдвигаться.

Центурионы и трибуны резкими командами погнали свои когорты сворачивать лагерь и ждать приказа. Построив свою когорту, я тоже отдал команду собирать вещи и готовиться к выступлению, но бойцы не спешили ее выполнять.

— Центурион, а пожрать когда? — недовольно спросил какой-то черт. — Мы, может, на смерть идем, так зачем это делать на пустое брюхо?

Э… Он прав, но как их кормить? Чем? Где? Все-таки вчера вечером нужно было не выпивать с Ридиком и Леррой, а найти легата и выяснить все это.

Увидев мое замешательство, седой демон, поддержавший меня утром, сказал:

— Когда-когда… Тебе лишь бы пожрать, Кродис! Вот уж правду говорят, кто о чем, а черти всегда о голодном брюхе! Тебе что, еду центурион из своего кармана должен вытащить? Щас разделимся, кто-то сообразит завтрак, остальные займутся сворачиванием лагеря. — Он бросил на меня лукавый взгляд. — Ведь так, центурион?

Я с интересом взглянул на седого. Демон, пять оранжевых звезд. Похоже, всю жизнь воюет во славу доминиона.

— Так, легионер Горвал, все так. Но кто дал вам право говорить за меня?

— Виноват, центурион Ааз! — Седой демон вытянулся по струнке.

— Этот низший — бывший опцион тринадцатой когорты, центурион Ааз, — издал смешок демон Славикус, тот самый, кого отобрали на Игры. — Был разжалован предыдущим центурионом как раз таки за длинный язык!

Агварес говорил, что эта когорта обезглавлена, у нее нет ни центуриона, ни опциона. Что ж, похоже, я нашел себе опциона.

— Легионер Горвал, назначаю тебя опционом когорты. — Улыбнувшись, я добавил: — За длинный язык.

Позади всех с грохотом двинулся на месте рокотанк. До этого он стоял, не издавая звуков и застыв, как статуя, но сейчас, шумно выдохнув, заговорил:

— Легионер Рубин, центурион, просит слова.

— Говори, — разрешил я.

— Осмелюсь не согласиться с решением центуриона. На место опциона больше подходит демон Славикус. Он сильнейший из нас. Вам скажут, что он часто прикладывается к бутылке, ну и что с того? Это все делают, а как иначе? А что касается Горвала, то он не только слаб, но и действительно славится слишком длинным языком. Последние бои показали, что он спрячется за нашими спинами или притворится мертвым вместо того, чтобы драться.

Легионеры его поддержали:

— Так и есть! Может, раньше он и был славным воином, но сейчас он избегает драки!

— Старик Горвал вот-вот развалится, с него хао сыплется! Как он поведет нас в бой? Он умеет только отступать!

Седой Горвал и ухом не повел, не став ничего отрицать. Я подумал, что в его «трусости» было больше здравомыслия: что он сделает против демониаков Люция? С его уровнем развития даже геройски погибнуть не получится, только бесславно развоплотиться. Но я не собирался менять свое решение, потому что ветеран нужен был мне для других задач.

— В бой вас поведу я, — твердо сказал я. — Дело опциона — помогать мне и вам в быту. Горвал — ваш опцион. Идем дальше. Кто инстига легиона? Есть такой в моей когорте?

Пока легионеры перешептывались, удивляясь, что я знаю об инстигах, с заднего ряда выдвинулась ранее не замеченная мною Агата Торнхарт, мой ординарий.

— Никак нет, центурион! — звонко выкрикнула она. — В этой когорте никогда не было инстиги легиона! Кроме того, в них больше нет надобности! Пустотный легион не использует инстиг!

Седой опцион Горвал подтвердил:

— Хаос потерял интерес к битвам. С тех пор как Люций предал Преисподнюю, бои инстиг не приводят к явлению протодемона и не дают легионам Хаотическое исступление.

Молча кивнув, я огляделся. Остальные уже покинули пустошь и ушли в лагерь. Остались только моя когорта и Ночь.

Нужно было узнать когорту получше, поэтому я, окинув взглядом строй из девяноста девяти демонов, отдал приказ:

— Легионеры, представиться и, при наличии, назвать специализацию!

Агату, Горвала и Славикуса я уже знал, они выступили первыми. Следом один за другим бойцы выкрикивали свои имена и специализации. Некоторые особенно запомнились.

— Легионер Кродис, центурион! — выступив вперед, представился черт с одиннадцатью желтыми звездами, тот самый, что спрашивал о завтраке. — Дерусь молотом.

Я отметил про себя его внушительную фигуру — такой точно сможет орудовать тяжелым оружием.

— Легионер Албасты, центурион! — отчеканила бесовка с огромными смертоносными когтями. — В оружии не нуждаюсь! Ближний бой!

— Легионер Фариос, центурион! — гордо доложил высокий демон с гордой осанкой. — Мастер парных клинков.

— Легионер Даруикинар, центурион! — назвался единственный испепелитель в строю и добавил, пожав плечами: — Люблю жечь. Можете звать меня просто Дар.

От него исходил жар, заставивший меня невольно отступить на шаг.

Земля задрожала, когда вперед вышел огромный рокотанк:

— Легионер Рубин, центурион! Специализация — таран и тяжелая пехота! После меня от врага остаются только пыль и хао!

Его размеры впечатляли — такой и правда мог сравнять с землей целый отряд врагов.

— Легионер Жег, центурион! — выкрикнул демон с озорным блеском в глазах. — Специализация — поднятие боевого духа!

Его самопрезентация вызвала оживление в когорте. Послышались одобрительные возгласы и смешки, и даже самые хмурые демоны не смогли сдержать улыбок. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы восстановить тишину.

Также мой взгляд привлек демон, который держался в тени. Когда до него дошла очередь, он лишь молча кивнул.

— Это легионер Мерихим, центурион, — пояснил Горвал. — Из него слова не вытянешь, но дерется как одержимый!

Последним из запомнившихся представился жутковатый демон, при одном взгляде на которого стыла кровь.

— Легионер Ницал, центурион! Инкуб. — Когда я удивленно поднял бровь, он преобразился, представ в образе слащавого красавчика, и тут же вернул прежний облик. — Специализация — психологическое воздействие на противника. Пока он пускает слюни, ближний бой!

— В такие моменты Ницал орет «кончайте их!», центурион, — встрял Жег. — Ну, мы их и кончаем, кто рядом.

Когда последний легионер назвал свое имя, я кивнул, удовлетворенный докладом. Передо мной стояла разношерстная, но, несомненно, опытная когорта.

— Вольно, легионеры. Опцион Горвал, выполняй команду сворачивать лагерь и готовиться к бою.

— Так точно!

— И не забудьте накормить бойцов.

Отдав распоряжение, я оседлал Ночь. Нужно было встретиться с Азмоданом и выяснить, действительно ли мы собираемся действовать по обнародованному князьями плану и почему меня не оказалось в списке участников Игр.

— Эй, центурион! — окликнул меня Горвал. Когорта уже выдвинулась к лагерю, но старый демон задержался. — Не расстраивайся.

Я поднял бровь, и он пояснил:

— Ты не подал виду, но я все равно заметил, что ты сильно разочарован. Великий князь не назвал тебя в списке участников Игр, но знаешь что? Чтобы стать участником, не обязательно быть отобранным.

— Советуешь поговорить со Славикусом, чтобы он взял меня с собой?

Этого демона единственного из моей когорты выбрали участником.

— Можно и так. В конце концов, не князьям решать, кто станет боссом уровня Провала, а кто будет ему помогать. Это сделает распорядитель Игр. По крайней мере, так было раньше. К тому же есть и другой способ. Нужно просто оказаться в нужное время в нужном месте. Смекаешь?

Усмехнувшись, он бросился догонять когорту.

Второй способ, упомянутый Горвалом, был предельно ясен. Неважно, в списке я или нет, главное, оказаться там, где Диабло откроет пространственную формацию, а потом просочиться в портал, ведущий на Игры. Ведь потери во время прорыва неизбежны, наверняка будут свободные места.

Но прежде я собирался пообщаться с Азмоданом.

Оседлав Ночь, я направился к центру лагеря, где располагались шатры великих князей. Повинуясь команде, Древняя мать инраугов неспешно продвигалась между рядами палаток, и я внимательно осматривал роскошные шатры, украшенные гербами и знаменами доминионов.

Прирученный инрауг притягивал взгляды и при других обстоятельствах вызвал бы множество вопросов, но не сегодня. Каждый легионер думал только об одном: как выжить, и, судя по отдельным репликам, на победу никто не надеялся. Попадание на Игры хотя бы кого-нибудь стало бы уже успехом.

Наконец мой взгляд остановился на огромном шатре из черного шелка, расшитом золотыми нитями, — главный штаб объединенной армии Преисподней.

Спешившись, я направился ко входу. Два краснозвездных демона-стражника, увидев меня, скрестили алебарды.

— Стой! — прорычал один. — Кто такой?

— Ааз, сын Азмодана. У меня срочное дело к отцу, — твердо сказал я.

Стражники переглянулись, но не сдвинулись с места.

— Великий князь Азмодан покинул штаб. Скорее всего, он в своем личном шатре и не желает, чтобы его беспокоили, — ответил второй страж.

Первый смягчил тон и добавил:

— Ааз, нам скоро выступать. Не отвлекай отца, ему сейчас не до тебя.

Кивнув, я вернулся к Ночи и направил ее к шатру Азмодана. Он был меньше главного, но все равно впечатлял размерами и богатым убранством. Возле входа стояла еще более грозная охрана, тут же скрестившая алебарды, чтобы загородить мне вход.

— Великий князь не желает никого видеть, — прогремел демон, чьи доспехи были покрыты шипами.

— Я его сын, и у меня важное дело.

«Черт, знали бы они, насколько важное», — подумал я, но стражи колебались, сомневаясь. Смерив меня взглядом, один из них все же скрылся в шатре. Через минуту он вернулся и неохотно отступил в сторону со словами:

— Великий князь примет тебя.

Глава 10

Тринадцатая когорта

Войдя в шатер, я увидел Азмодана, склонившегося над огромным столом, заваленным картами и свитками. Великий князь даже не поднял головы, продолжая что-то быстро писать, одновременно раздавая команды через неизвестный вид коммуникаций: не привычный мне амулет связи, а что-то вроде маленького кристалла. По всей вероятности, помимо общей стратегии, у каждого князя отдельный фронт задач.

Договорив с генералом Агваресом, чей голос я узнал, он поднял голову и раздраженно спросил:

— Чего тебе?

— Отец, я хотел обсудить план действий. Разумно ли было его обнародовать? Или это было намеренно, чтобы ввести врага в заблуждение?

— Ты прав, настоящий план другой, — ответил он. — Но тебе не следует о нем знать. У врага есть инквизиторы, которые читают мысли. Все рухнет, если враг узнает наши истинные намерения.

— Мы ударим в одном месте сразу всеми силами? — предположил я. — Это позволит создать численный перевес, прорваться и поставить пространственную формацию за пределами Очага Пустоты? Таков план?

Вспышка удивления в глазах князя быстро погасла. Он покачал головой и повторил:

— Тебе не следует о нем знать, Ааз.

Настаивать я не стал, понимая и его опасения, и то, что мой опыт не чета коллективному стратегическому уму великих князей и их генералов.

— Отец, есть и другой вопрос, который меня волнует. Почему меня нет в списке участников Игр? Я хорошо изучил смертных и то, как они думают. Я бы не осрамил твое имя…

— Дело не в этом! — оборвал меня Азмодан. — Вернее, не только в этом. Ты не только слаб, но и неопытен. Еще вчера на твоем роге была лишь одна желтая звезда! Когда-нибудь, не сомневаюсь, ты прославишь свое имя, но сейчас, Ааз… Нет, нет, даже не проси.

Меня чуть не стошнило от услышанного. Он же сам говорил: «Ааз, сын мой, даже не будь ты Скифом, я бы все равно тебя отправил! Ты же мой сын! Кому, как не детям великих князей защищать честь Преисподней?» И что теперь? После ритуала забвения забыл свои слова и сломал к чертям собачьим все наши планы? Жаль, что я не мог напомнить ему его же обещание.

— Отец, у меня две красные звезды, и после битвы будет еще больше!

Все что мне оставалось, это давить на здравый смысл и убеждать, но даже Убеждение было бессильно перед отцовским инстинктом.

— Твои красные звезды — аванс, мой дар тебе, призванный не столько возвысить, сколько защитить. Рядовые демоны пока не знают, но правила Демонических игр изменились. Все участники попадут туда в реальном теле, понимаешь? Смерть станет окончательной! Когда Бездна объявила об этом, не в наших силах было противоречить ей!

Ошеломленный, я не поверил:

— Окончательной? Для всех или только для демонов?

— Для всех! Если раньше смертные могли воскреснуть на кладбище Окаянной бреши, то теперь все иначе!

— Скорее всего, убитых просто переместят в Чистилище, — сказал я не подумав. — Так Бездна убьет сразу двух зайцев: уберет с доски сильнейших демонов, а из тех, кто согласится преклонить колено, получит последователей.

Азмодан наклонил голову, тихо рыкнул:

— Как ты можешь знать об этом?

— Народ болтал в Дисгардиуме… всякое.

— Понятно. В общем, нет, Ааз. Я не хочу тебя потерять, как Диабло не хочет лишиться Деспота, будь это развоплощение или Чистилище. Поэтому вы с Деспотом, его сестрой и отпрыском Белиала останетесь в тылу. Как только миссия будет завершена, мы вернемся в Очаг Пустоты и закрепимся здесь в ожидании результата Игр. Если же мы потерпим поражение… По крайней мере, хоть кто-то из нас останется. Но это между нами, ты понял?

— Так точно, великий князь!

Действия Азмодана стали понятны, но мне от это было не легче. Подавив раздражение от его неуместной внезапно проснувшейся отцовской любви, я настоял:

— Отец, я должен участвовать! Только со мной у демонов будут шансы на Играх! Ты не понимаешь, как я…

Он меня грубо перебил:

— Нет! Кем ты себя возомнил? Хаккар, великий герой доминиона Белиала, вчера тебе поддался, и ты сразу решил, что достоин участия в Играх? Нет! И хватит вопросов, ты все скоро узнаешь!

Он развеял купол и подтолкнул меня к выходу.

— Агварес поставил тебя центурионом тринадцатой когорты девятого легиона? Все, чего я от тебя ожидаю, Ааз, — это четкого исполнения команд своего легата Лилит… — Это прозвучало жестко, но его следующие слова были мягче: — Сын, не надо геройства, просто останься живым.

Лилит? Мой легат — женщина? Ну, по крайней мере, я теперь знаю ее имя.

Уже на пороге я услышал, как он требует к себе Лилит. Наверное, дать касающиеся меня «особые поручения».

С этими мыслями я поспешил в расположение когорты. Твердо решив, что я точно не буду делать того, чего хочет Азмодан.

Когда я вернулся в расположение моей когорты, бойцы уже разобрали палатки и мой шатер и расположились в небольшой лощине между скал. Они сидели группами, поглощая завтрак.

Воздух наполнился запахом жареного мяса и дымом костров. Не знаю, что демоны использовали в качестве топлива, но пламя было ярко-белым.

Горвал, заметив меня, быстро поднялся и направился навстречу. По пути он пнул какого-то зазевавшегося беса, который разлегся и захрапел.

— А ну, живо приведи себя в порядок! Центурион идет!

Подойдя ко мне, он отдал честь и доложил:

— Центурион, задание выполнено. Лагерь свернут, бойцы накормлены и готовы к выступлению.

— Отлично. Что на завтрак?

— Жареные каменные черви и тушеные потроха подземного кракена. Не самое изысканное, но сытное и свежее. Центурион желает отведать?

Я покачал головой, оглядывая лощину. Мой взгляд упал на огромную тушу странного существа, лежащую неподалеку. Если бы не чешуя, рога и перепончатые крылья, я бы решил, что это корова.

— А это что за зверь? — спросил я, указывая на нее.

Горвал ухмыльнулся.

— Это склисс. Жег и Фариос прикончили его еще вчера, но на вкус склиссы… В общем, я лучше умру с голоду, чем буду его есть. Остальные думают так же. Но если бы было время завялить… тогда есть можно.

Я подумал, что Деспот бы точно не отказался от склисса в любом виде — сожрал бы и не поморщился. Да и Монтозавр с удовольствием бы… Призвать его и накормить? Нет, это все равно что вернуть свой облик и объявить на всю Преисподнюю: Люций, Скиф здесь!

Тем временем Горвал бросил осторожный взгляд на Ночь, которая возвышалась над нами, притягивая любопытные взгляды демонов.

— Центурион, я тут подумал… Может, ваш инрауг голоден?

— Ночь, — обратился я к инраугу, — не желаешь перекусить?

«С удовольствием!» — услышал я в голове, после чего Ночь, не медля ни секунды, одним движением заглотила тушу целиком.

— Преисподняя и все ее князья! — присвистнул стоявший неподалеку Жег, тощий демон с длинными ушами. — А я-то думал, Кродис много жрет. Я вам точно говорю, у него в брюхе вся еда проваливается в другое измерение!

— Заткнись, Жег, — огрызнулся Кродис, коренастый черт с выпирающим животом, сидевший у ближайшего костра. — Еще слово про мое брюхо, и я надеру твой тощий зад! Сколько тебе можно говорить, что я все детство побирался и первый раз сытно поел только в легионе!

— Пф-ф… — поперхнулся Жег и вскочил, улыбаясь. — Ну давай, надери! Ты уже полвека в легионе, все не наешься?

Не успел я отреагировать, как к нам подбежал запыхавшийся мелкий бес, чуть не споткнувшись о собственный хвост.

— Центурион Ааз! Легат Лилит требует вашего присутствия немедленно!

— Где? — коротко спросил я.

— В главном шатре, центурион! — пропищал бес. — И она не в духе, так что лучше поторопиться!

Я кивнул и повернулся к Горвалу:

— Опцион, построй когорту, и будьте готовы выступать по первому сигналу.

— Есть, центурион! — Горвал отсалютовал и тут же начал раздавать пинки остальным. — Кродис, Жег, вычистить котлы! Рубин, грузи вещи! Мерихим, Славикус…

Путь до шатра легата был недолгим, но суматошным. Вокруг кипела бурная деятельность: демоны всех мастей и рангов сновали туда-сюда, таская оружие, доспехи и припасы. Воздух звенел от лязга металла и хриплых команд. Повсюду ревели прирученные ездовые звери и боевые питомцы, хлопали крылья высших демонов и летающих тварей.

У входа в шатер собрались другие центурионы, нервно переминаясь с ноги на ногу. Их вызывали по одному, и каждый выходил с мрачным, но сосредоточенным видом.

— Эй, сынок Азмодана, — окликнул меня хмурый демон со шрамом через все лицо. — Это же ты? Ааз? Готов к нахлобучке?

— К чему? — не понял я.

Демон усмехнулся:

— Легат Лилит та еще стерва. Любит вправлять мозги новичкам. Особенно тем, кто, по ее мнению, не заслужил своего звания. Не удивлюсь, если твою когорту уже списали, и вы отправитесь пушечным мясом в первых рядах!

Я не успел ответить — из шатра вышел очередной центурион, бледный как мел:

— Следующий — центурион Осциус!

Когда подошла моя очередь, я решительно шагнул внутрь. За столом, заваленным картами и свитками, сидела очень красивая демоница с огненно-рыжими короткими волосами и пронзительными зелеными глазами. Семь красных звезд на роге, облегающие доспехи, свежий шрам над глазом… Лилит, легат девятого легиона.

Она подняла глаза от карты и окинула меня оценивающим взглядом.

— Центурион Ааз. Наслышана о вас…

Прозвучало это так, словно слышала она обо мне только плохое. Впрочем, так оно, скорее всего, и было. Тем лучше для меня.

— Рад познакомиться, легат, — невозмутимо ответил я. — Когорта готова, ждет приказа.

Лилит фыркнула:

— Оставьте любезности, центурион. У нас нет на это времени. — Она протянула мне миниатюрный черный кристалл. — Знаете, что это? Умеете обращаться?

— Никак нет, легат Лилит.

— Это боевой кристалл связи, действует в любых условиях, даже под Куполом изоляции. Активируется и привязывается вливанием личного хао. Надеюсь, вам хватит ума не потерять его?

— Не потеряю, легат, — ответил я, принимая кристалл.

— Хорошо, — кивнула она. — Слушайте приказ.

Лилит развернула карту Очага Пустоты и ткнула пальцем в сектор южнее текущего расположения легиона.

— Ваша задача, центурион, — выдвинуться на юг на десять миль и ждать моей команды.

— Надеюсь, команда идти на прорыв все же поступит? Мои люди рвутся в бой, легат Лилит!

Проблеск удивления в ее глазах сменился яростью.

— Команды надеяться не было, центурион Ааз! Ни шагу без моего приказа, ясно?

— Так точно, легат!

Она прищурилась, и я услышал от нее знакомые слова:

— И не вздумайте проявлять излишнюю инициативу, центурион. Никакого геройства! Для меня вы не отпрыск князя, а командир тринадцатой когорты моего легиона, и от вас требуется беспрекословное исполнение приказов. Ясно?

Я чувствовал, как презрение сочится из каждого ее слова. Прав был тот центурион у входа: не будь воли Азмодана, моя когорта во главе с никчемным полукровкой первой пошла бы на убой. Но перечить приказу князя она не смела, и вся ее желчь проявилась лишь в тоне, но не в словах. И все же часть меня жаждала, чтобы она ослушалась князя и бросила нас в пекло битвы. Иначе…

— Я не слышу вашего ответа, центурион! — Ее голос хлестнул как бич.

— Так точно, легат! Приказ понят, никакого геройства! — отрапортовал я. — Инициативы проявлять не будем.

— Хорошо. — Она скользнула по мне взглядом и нахмурила брови. — Почему не по форме, центурион?

— Виноват, легат Лилит. Не успел получить экипировку у префекта легиона.

— Немедленно к нему! Лагерь сворачивается, все готовятся к маршу. Вы думаете, префект Проксим должен вас ждать или лично принести вам снаряжение? Выполняйте!

Она сделала резкий жест рукой, словно отсекая меня, и вновь склонилась над картой, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

— Слушаюсь, легат! — отчеканил я, развернулся и стремительно покинул командный шатер.

Я поспешил через лагерь, который уже начинали разбирать. Легионеры суетились, готовясь к предстоящему маршу и битве.

Префекта Проксима я нашел у повозок с припасами, яростно отчитывающего какого-то младшего офицера.

— Префект Проксим! — обратился я.

Он резко обернулся, окинув меня недовольным взглядом.

— Кого еще демоны принесли? А, это ты… как тебя там?

— Центурион тринадцатой когорты Ааз, префект!

— Сын Азмодана, значит? — Он хмыкнул. — И чего тебе надо, когда мы вот-вот выступаем?

— Прибыл за экипировкой, префект. По приказу легата Лилит.

— Да ни эльфа не осталось, потеряны почти все обозы в последней битве! — Проксим выругался сквозь зубы, но в итоге кивнул. — Ладно, подожди здесь.

Он быстро отдал несколько приказов своим подчиненным, и вскоре мне вручили комплект потрепанных доспехов. К ним прилагался короткий меч, гладиус, тупой и с зазубринами.

— Оружие только такое. — Проксим нахмурился. — Впрочем, тебе иной и без надобности, как я понимаю. В тылу-то… И без того у нас каждый меч на счету…

— У меня свое. — Я продемонстрировал ему Первозданный меч Хаоса. Глаза префекта на мгновение расширились, но он быстро взял себя в руки.

— Что ж, вижу, с этим у тебя проблем нет, — сухо заметил он. — Это все, центурион?

— Так точно, префект!

— Тогда не задерживайся. У нас битва на носу, если ты не заметил.

Я отдал честь и поспешил прочь, слыша за спиной, как Проксим продолжает раздавать приказы. Несмотря на его грубость, я понимал: сейчас не время для церемоний, да и не заработал Ааз пока ничьего уважения.

Покинув префекта, я поспешил обратно к своей когорте. По пути я заметил, как другие отряды выдвигаются в самых разных направлениях — все выглядело так, будто план, озвученный князьями, действительно приводился в исполнение.

Вернувшись, я обнаружил, что Горвал уже построил когорту, но демоны не выглядели готовыми к бою. Скорее, они напоминали толпу беженцев. Мало того что оружие и доспехи бойцов выглядели так себе: все битое, покрытое ржавчиной, так еще и каждый был нагружен тяжелыми, судя по сгибавшимся назад коленкам, мешками и торбами, котлами. Худшая когорта доминиона, прямо дежавю.

Даже мой ординарий Агата стояла нагруженная так, что из-под кучи вещей светились огнем только глаза.

— Это все твое? — поинтересовался я, ведь все мое тоже было при мне.

— Никак нет… — прохрипела она. — Это ваше.

— Мое? — удивился я.

— Так точно. Все, что полагается центуриону.

Разумно, что никто из легионеров не пытался ей помочь, им предстояло биться насмерть, но…

Покрутив головой, я не заметил ни одного вьючного зверя. В Рубиновом городе я видел стимеры, транспорт, который ездил на хао-паровом топливе, как объяснял мне покойный Абдусциус, но здесь ничего подобного не наблюдалось. Хм…

Горвал, поняв мое недоумение, тут же доложил:

— Весь грузовой транспорт когорты утерян в последней битве, центурион Ааз!

— Ясно…

Отдав мысленный приказ Ночи и получив ее согласие, я обратился к Горвалу:

— Разгрузите все лишнее и перенесите на инрауга.

Ночь увеличилась в размерах, став выше рокотанка Рубина, и послушно легла на землю. Легионеры настороженно переглянулись, не решаясь приблизиться к огромному инраугу.

— Ну? — рявкнул Горвал. — Чего встали? Выполнять приказ центуриона!

Первым осмелился подойти Славикус, причем зашел сбоку, ближе к хвосту.

— Не укусит? — спросил он, посмотрев на меня.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Приручил ее только этой ночью.

Услышав это, бойцы выпучили глаза и отвесили челюсти.

Славикус выругался сквозь зубы и осторожно положил свой мешок на спину Ночи, готовый в любой момент отскочить. Но инрауг даже не шелохнулся.

— Клянусь Хаосом, она спокойнее, чем статуя Азмодана в Опаловом городе! — хохотнул Славикус, и напряжение немного спало.

Остальные демоны, видя, что ничего страшного не происходит, тоже начали разгружаться. Агата с видимым облегчением сбросила огромную кучу вещей, которые несла для меня.

— Осторожнее с этим, — свирепо предупредила она, указывая на небольшой сверток. — Там церемониальные регалии когорты. Если повредите — я с вас шкуру спущу.

— Спусти лучше с нас штаны, Торнхарт! — выкрикнул Жег, но шутку не поддержали.

Черт Кродис, помогавший Агате, уважительно кивнул и бережно уложил сверток. Рокотанк Рубин, пользуясь ростом и силой, ловко закреплял грузы на спине Ночи, размещая их между шипов. Она терпеливо сносила все манипуляции, лишь изредка поводя ушами.

Пока они грузились, наедине с Горвалом я коротко объяснил, чего от нас ждет легат Лилит. На лице седого демона появилось облегчение, и он повеселел.

Переложив тяжелую ношу на Ночь, демоны заметно воспряли духом: теперь они могли свободно двигаться и сражаться, не обремененные тяжелым грузом. Я кивнул, удовлетворенный результатом, и дал команду выступать.

— Ну вот, теперь мы похожи на настоящих легионеров, а не на свору бездомных чертей, — довольно проворчал Горвал, оглядывая строй.

— Это прозвучало обидно, опцион, — недовольно заметил черт Кродис.

— Не расстраивайся, — утешила его бесовка Албасты. — Если не поляжем, у меня дома всегда найдется для тебя место…

Глава 11

Новый приказ

Сосредоточенные, без обычных для когорты смешков и разговоров, мы быстро прошли указанные десять миль и заняли позицию, ожидая дальнейших распоряжений.

Я отошел от своих, чтобы осмотреть локацию: вдали мерцала пространственная аномалия, а неподалеку копошились в пыли тойхуны — странные создания, напоминавшие безголовых черных куриц. К ним медленно подкрадывался небольшой каккерлак.

Бойцы начали устраиваться на привал, перешептываясь между собой.

— Эй, Жег, — услышал я голос Кродиса, — похоже, князь решил поберечь сыночка.

— И нас заодно, — усмехнулся Жег. — Может, нам повезло, а? Отсидимся тут, пока остальные будут рвать задни…

— Тихо вы, идиоты! — прошипел Горвал, оглядываясь на меня. — Хотите, чтобы центурион вас услышал?

С моим восприятием я бы услышал их и на более длинной дистанции, но сделал вид, что не замечаю этих разговоров. У меня были другие планы, потому что с каждой минутой я все больше утверждался в мысли, что больше никаких приказов от Лилит не поступит. Моя надежда, что она ослушается князя и отправит нас в бой, не оправдалась.

— Горвал, — окликнул я опциона. — Принимай командование. Ненадолго отлучусь на разведку.

— Есть, центурион! — отозвался тот. — Но… вы уверены, что стоит?

Не ответив, я взмыл в воздух. Мельком глянув вниз, заметил Горвала, застывшего с разинутым ртом. Маскироваться больше не было смысла: каждая секунда промедления сужала окно возможностей.

С высоты открывался вид на происходящее. Я оказался прав, наши основные силы с разных сторон стягивались к одной точке на севере — там уже развернулась битва, которая разгоралась с каждой секундой.

В Ясность я вошел только тогда, когда скрылся с глаз когорты, и рванул на север. Приблизившись к точке прорыва, я завис над пустошью и оценил противника.

Врагов пока было меньше, чем наших, но уже раскрывались, сминая пространство, гигантские пентаграммы, в которых материализовывалось подкрепление.

Сфокусировавшись, я попытался рассмотреть демониаков. На первый взгляд они выглядели как обычные демоны. Всмотревшись, я увидел отличия, и главным было то, что они в чем-то походили на меня! Любой демон, взглянув на Ааза, сразу понимал, что он полудемон. Сейчас, глядя на демониаков, понимал, что они такие же. Разные, несущие на себе едва заметные глазу отличия, присущие расам Дисгардиума!

Один из них, стройный и гибкий, с неестественно удлиненными конечностями, выпускал стрелы из живого лука. Замедленными движениями он напоминал эльфийских лучников. Другой, массивный, с выдвинутой нижней челюстью и большими выпирающими нижними клыками, крушил ряды демонов огромным молотом, и то были движения не демона, но орка! Третий был маленьким и юрким, как бес, но телосложением напоминал гнома!

Демониаки — демонизированные расы Дисгардиума? Возможно, это те, кто купил себе жизнь и свободу, преклонив колено перед Бездной и Люцием в Чистилище? Это было единственным объяснением. Деспот рассказывал, что нашлось много таких, кто сломался под пытками и истязаниями, предпочтя поклонение Сверхновой богине. Но почему они такие сильные? Как Люций обратил их в демонов? Не мог же Хаос помочь ему в этом, как тогда, в Андаре — Старым богам: Диабло, Белиалу и Азмодану?

События на поле боя в Ясности развивались медленно, и я покинул убыстрение, чтобы понять происходящее.

В воздухе висело зловещее марево от разрушительных заклинаний, искажающее пространство вокруг себя, но даже в нем отчетливо выделялись фигуры великих князей, которые лично повели легионы в бой. Это противоречило тому плану, о котором они рассказали, и, по моим догадкам, портал в столицу откроет тот из них, кто первым пробьется за пределы Очага Пустоты.

Диабло прорубал путь сквозь ряды врагов, каждый его удар сметал десятки противников, но пострадавшие демониаки не гибли, не замирали сломанными куклами, а тут же вскакивали и остервенело атаковали. Белиал, восседая на своем адском скакуне, извергал потоки темной энергии, испепеляя сотни демониаков за раз, но выжившие не замечали ни ран, ни боли и снова рвались в бой. Азмодан использовал свои многочисленные конечности, чтобы крушить врагов и защищать своих, но ему приходилось хуже всего — он был облеплен врагами.

Землю усеивали тела павших, которые быстро распадались в пепел, окрашивая почву в зловещий черный цвет. Над полем боя стоял оглушительный рев раненых и яростные боевые кличи сражающихся, сливающиеся в жуткую какофонию.

За эти краткие мгновения стало ясно, что мои демоны обречены. Координация и тактика демониаков были на голову выше, чем у обычных демонов. Они действовали как единый организм, мгновенно реагируя на любые изменения в ходе битвы, даже на сокрушительные атаки великих князей.

Больше медлить было нельзя, ведь, если не переломить ход сражения, даже присутствия Диабло, Белиала и Азмодана будет недостаточно, и Пустотный легион сметет нас. Тогда и Преисподней конец, и моим надеждам.

Стремительно вернувшись к когорте, я вытащил запас хао, выданный Агваресом.

— Горвал, раздай всем бойцам поровну!

Седой демон вытаращил глаза.

— Откуда?

— Бери, пока дают! — рявкнул я. — Пять минут вам на то, чтобы каждый усвоил свою порцию.

Получив нежданный подарок, демоны поглощали его, бросая на меня странные взгляды. Я заметил, что моему ординарию ничего не досталось: Горвал, видимо, не считал ее бойцом. Себе старый демон тоже хао не взял — неверно интерпретировал мою команду. А может, совесть взыграла.

В Ясности я сконвертировал еще немного хао и вручил его Агате и Горвалу.

— Это вам, поглотите по пути, — сказал я, но, заметив их нерешительность, прикрикнул: — Да берите уже!

Следом я обратился ко всем:

— Тринадцатая когорта, слушай мою команду! Всем приготовиться к бою! Выдвигаемся!

По рядам демонов прокатился удивленный ропот. Некоторые переглядывались с недоумением, другие нервно сжимали оружие.

— Но, центурион, — нерешительно начал Горвал, — разве легат не велела нам…

— Ситуация изменилась, — оборвал я его. — Выполнять!

Горвал колебался секунду, но потом кивнул:

— Есть, центурион! Вы слышали приказ, ублюдки! Поднимайте свои задницы!

Когорта задвигалась, засобиралась, раздался лязг оружия и доспехов. В воздухе повисло напряжение, смешанное с нервным возбуждением.

Мысленно я обратился к Ночи:

— Ты готова к битве?

«Древняя мать инраугов родилась готовой к битве, юный Ааз, — прозвучал ответ в голове. — Ночь будет сражаться рядом с тобой до последнего вздоха».

— Тогда верни свой настоящий размер, Ночь, — мысленно велел я. — Мне нужно, чтобы ты повезла не только меня, но и моих демонов.

«Ночь исполнит пожелание Ааза».

Когда она начала расти, превращаясь в исполинское чудовище, демоны отпрянули в ужасе. Послышались испуганные возгласы и ругательства.

— Чтоб у меня рог отвалился! Что это за тварь? — воскликнул Жег, отступая на шаг.

— Клянусь членом великого князя, я такого еще не видел! — выдохнул Кродис, глаза которого расширились от изумления.

Вернув свой истинный размер, Ночь возвысилась над нами, подобно живой горе. Ее покрытая бронепластинами и шипами шкура переливалась в тусклом свете, а глаза светились готовностью к битве.

— Это наш транспорт, бойцы! — крикнул я. — Забирайтесь!

Демоны колебались, с опаской глядя на огромного инрауга.

— Ну же! — рявкнул Горвал. — Вы что, предпочтете пешком идти на верную смерть?

— Да мы никуда не торопимся… — пробормотал Жег.

Но всех остальных слова Горвала выдернули из оцепенения. Взбираясь на моего инрауга, демоны действовали слаженно, хотя и не без нервозности. Они цеплялись за шипы, подтягивались, тянули руки отстающим, то и дело бросая настороженные взгляды на голову Ночи. В этой взаимовыручке чувствовалось, что мы — вся когорта — стали сплоченнее, словно хао, которое я им дал, связало нас всех невидимыми нитями.

Когда бойцы, все девяносто девять демонов, цепляясь за шипы, взобрались на Ночь и закрепили себя ремнями, я занял свое место на загривке и оглянулся, окинув взглядом своих бойцов.

Их отношение ко мне изменилось кардинально. Центурион, добровольно раздавший рядовым свое хао, в их понимании был по меньшей мере святым. Или, если изъясняться по-демонически, благословенно проклятым. Об этом мне говорило не только восприятие, обостренное после встречи со Стражем печати, но и то, что я видел.

Агата не сводила с меня задумчивого взгляда, обжора Кродис смотрел на меня с таким обожанием, словно я был воплощением самого Хаоса. Рокотанк Рубин был готов расплакаться от переполнявших его чувств. Славикус, Фариос и Жег обменивались странными взглядами, испепелитель Даруикинар и инкуб Ницал глядели с неподдельным уважением. Даже молчаливый Мерихим, казалось, излучал одобрение.

Девяносто девять демонов, готовых следовать за мной на смерть. Их глаза горели не только решимостью. Читалось пусть пока и хрупкое, но… доверие? Чувство придало мне сил.

Но вместе с этим пришла и ответственность за списанных демонов.

Поэтому я передумал немедленно бросаться на север, где сейчас все наши силы стачивались в смертельной схватке с Пустотным легионом. Нет, в той мясорубке от моей когорты ничего не останется. Я не испытывал к этим демонам никакой привязанности, но собирался сберечь как можно больше. Иначе что я за центурион?

— Вперед, тринадцатая когорта! — скомандовал я. — Больше огня под ногами наших врагов!

— Больше огня! — взревели бойцы.

И по моей команде Ночь понесла нас на восток. Ее мощные лапы сотрясали землю при каждом шаге, а раскаленный ветер Преисподней хлестал мне в лицо. Я сидел на ее загривке, крепко вцепившись в костяные наросты, чувствуя, как перекатываются под шкурой могучие мышцы.

Мои бойцы, прожженные и закаленные легионеры, повидавшие многое, отчаянно цеплялись за шипы на ее спине, издавая то ли стоны, то ли восторженные вопли. Оглянувшись, я увидел их побледневшие лица.

— Центурион… может… помедленнее? — выдавила Агата, занявшая место прямо за мной.

— Да бросьте, это же круче, чем на дворфийских горках в Опаловом городе! — расхохотался Славикус, не забывая отхлебывать из фляжки.

— Дай-ка и мне твоего пойла! — взмолился Горвал.

Судя по карте, выданной легатом Лилит, враг особенно сильно укрепился там, где на границе Очага Пустоты было меньше всего зверей и аномалий. Поэтому я намеренно направил Ночь прямо на восток, чтобы нас не заметили, собираясь ударить в наименее защищенном месте. Да, там был сложный ландшафт, скалы и ущелья, перекрытые аномалиями, но я их не боялся: все они, даже невидимые, легко обнаруживались издали благодаря повышенному восприятию.

Наверное, благодаря ему я почувствовал неладное и притормозил Ночь. Ближайшая аномалия виднелась вдалеке, искажая пространство так, что оно выглядело как воздух над раскаленным асфальтом, и лежала вне нашего пути. Значит, дело было в другом.

«Юный Ааз, под нами кто-то движется», — мысленно предупредила Ночь и начала пятиться.

Земля под нами задрожала, и из-под передних лап Ночи вырвалась гигантская круглая пасть с тремя рядами игл-зубов, истекающих ядовитой слюной. За пастью показалось огромное червеобразное тело, покрытое зеленоватой слизью. На боках существа виднелись два костяных нароста с пятью красными звездами. Шесть глаз, расположенных чуть ниже пасти, горели злобным огнем, а вдоль всего тела были разбросаны свернутые многометровые жгуты с металлическими ворсинками.

— Гиватир! — в панике завопил кто-то из демонов.

— Центурион, отступаем! — закричал Горвал. — Пять красных звезд! Вся когорта поляжет!

Я рефлекторно приготовился соскочить и вступить в бой, но Ночь опередила меня.

С молниеносной скоростью она метнулась вперед — за моей спиной раздался коллективный истошный крик ужаса легионеров, — и ее огромная пасть сомкнулась. Раздался оглушительный хруст, и воздух наполнился каплями кислоты и ошметками плоти монстра. Ядовитая кровь хлынула фонтаном, обдавая нас горячими струями. Ночь с силой встряхнула головой, разрывая гиватира пополам. Меня мотнуло несколько раз туда-сюда, а несколько бойцов слетело с инрауга.

Ночь вцепилась в оставшуюся половину гиватира, раздирая его на части огромными когтями. Жгуты монстра беспомощно извивались, пытаясь ударить по инраугу, но тщетно: Ночь была слишком быстра и сильна.

Не прошло и пяти секунд, как от грозного гиватира остались лишь ошметки, которые Ночь с явным удовольствием проглотила. Облако хао от монстра быстро впиталось в ее шкуру.

— Во имя Хаоса! — выдохнул Жег, вытирая с лица ядовитую слизь. — Ну и зверюга у командира! Кстати, как ее зовут?

— Ночь! — отозвался я.

— Да здравствует зверюга центуриона! — восторженно заорал Славикус, размахивая своей фляжкой. — Да здравствует Ночь!

Остальные легионеры, переводя дух после пережитого ужаса, разразились одобрительными возгласами. Те, кто упал со зверя, быстро вскарабкались обратно, кроме одного демона. Я бы и не заметил, если бы не крик Агаты, стоило нам двинуться дальше:

— Мерихим! Центурион, мы забыли Мерихима!

Обернувшись, я увидел ковыляющего за нами демона, который отчаянно махал рукой.

Рокотанк Рубин спрыгнул и помог ему взобраться. В ответ на мое недоумение, почему Мерихим не окликнул нас, Горвал пояснил:

— Я же говорил, он у нас молчун, центурион.

— Может, он все-таки немой?

— Нет. Просто не любит разговаривать…

Ночь продолжила бежать, довольно урча. Я ощущал ее удовлетворение и жажду действия. Словно поняв, что я думаю, она подтвердила:

«В моем мире все близится к закату, юный Ааз. Земля иссохла, небеса потускнели, а сама ткань бытия истончилась до предела. Этот мир словно юное дитя, полное жизни и энергии. Здесь хао течет чистыми потоками, не оскверненными тлением времени. Каждый вздох этой земли наполнен силой, которую мой мир давно утратил. Даже в пылу битвы я чувствую, как пульсирует жизнь, как бурлит первозданная мощь в каждой пылинке».

Пейзаж стремительно менялся: скалистые утесы, похожие на оскаленные зубы гигантского черепа, чередовались со зловещими провалами, из которых вырывались струи едкого газа. Провалы и горы уступали место равнинам, усеянным странными кристаллическими образованиями, переливающимися всеми оттенками крови.

Когда я хотел дать команду Ночи сменить направление и двигаться на север, боевой кристалл связи на моей груди завибрировал и засветился тревожным алым светом, пульсируя в такт моему сердцебиению. Я активировал его, и из него раздался яростный голос легата Лилит, словно удар хлыста:

— Центурион Ааз! Вы нарушили прямой приказ! Доложите о причине самовольного оставления позиции!

Как она узнала? Наверное, отслеживает мою позицию по кристаллу связи. Плевать, я не собирался менять план и, крепче сжав кристалл в одной руке, другой направил Ночь. Ее уши дернулись, улавливая мои мысленные команды.

— Центурион! — рявкнула Лилит из кристалла.

— Виноват, легат Лилит, не мог оставаться в стороне. Обнаружил возможность нанести удар по врагу с фланга. Действую по обстановке для достижения задачи прорыва на Демонические игры.

Послышался болезненный стон Лилит, и ее тон резко изменился. На заднем плане я различил звуки ожесточенной битвы: лязг оружия, крики раненых и рев боевых.

— Принято, центурион. Слушай новый приказ. — Ее голос был напряжен от боли, слова прерывались тяжелым дыханием. — Немедленно выдвигайся в долину Коррва. Туда направляется когорта Пустотного легиона. В долине последние отпрыски великих князей. Защищать их — приоритетная задача. Действуй любыми средствами. Доклад по исполнении. Конец связи.

Отпрыски? Значит, и Деспот там? Услышав это, я сверился с картой и мысленно велел Ночи изменить курс. Она резко развернулась, вздымая облако пепла и обломков костей. Когорта едва сдержала крики, пытаясь удержаться на ее спине.

— Член Азмодана в глотку, центурион! — выругался Славикус, выронив фляжку. — Предупреждать надо!

Видимость в туманных испарениях не превышала нескольких метров, и, когда долина Коррва внезапно раскрылась перед нами, я заорал:

— Держитесь крепче, черти!

Ночь резко затормозила, прижалась к земле, проехав по инерции несколько метров, и замерла на краю обрыва. Всех бойцов мотнуло, но они удержались.

Внизу сотни демониаков окружили горстку демонов, вокруг которых уже громоздились трупы павших легионеров. Не медля ни секунды и оставляя когорту позади, я взмыл в воздух и стремительно рухнул вниз.

Глава 12

Княжеские дети

Внизу багровое небо отражалось в россыпи кристаллов, превращая долину в кровавое море. Посреди этого моря Деспот сразу бросился в глаза — живая крепость посреди хаоса битвы. Но даже эта несокрушимая цитадель, казалось, вот-вот рухнет. Каждый удар сотрясал его могучее тело, а из пасти вырывались все более слабые огненные всполохи.

Рядом с ним сражались два неизвестных мне демона, чья мощь была очевидна даже с высоты. Демоница с рубиново-чешуйчатой кожей двигалась с грацией танцовщицы, уворачиваясь от атак. Ее медные волосы развевались подобно живому пламени, а странные растения-плети вокруг нее хлестали и душили врагов, повинуясь каждому жесту.

Третий демон, хрупкий и бледный, казался неуместным в этой бойне. Но стоило увидеть его в действии, как иллюзия рассеивалась. Его тонкие пальцы с невероятной скоростью активировали загадочные механизмы: вокруг него кружили металлические сферы, испускавшие лучи энергии, прожигавшие врагов насквозь.

Еще с два десятка демонов прикрывали этих троих, но их быстро выщелкивали.

К моменту, когда я пересек половину долины и добрался до них, все было кончено. Трое оставшихся в живых стояли на коленях. Перед ними возвышался исполинский демониак, смутно напоминавший лофера. От него исходила почти осязаемая аура мощи и злобы, когда он, нависая над Деспотом, что-то рычал.

Меня не заметили: я полностью подавил свое присутствие, скрывшись за пригорком кристаллов. Прежде чем вмешаться, стоило добыть информацию. Я напряг слух, пытаясь расслышать слова демониака:

— … шанс, отпрыски князей! Присоединяйтесь к Владыке Люцию или умрите.

— В задницу Азмодана и тебя, и твоего предателя Люция! — прохрипел Деспот, сплевывая зеленую кровь.

— На тебе ваша родословная оборвется, сын Диабло, — прорычал демониак. — Владыка Люций милостив и готов простить вас, потомков великих князей, если преклоните перед ним колено.

— Пусть вас поглотит бездна! — яростно крикнула прекрасная демоница с рубиновой чешуей.

Демониак молниеносно метнулся вперед, нанося сокрушительный удар. Ее лицо исказилось от боли, а затем разгладилось — она потеряла сознание.

— Центурион Вер’Корвант, — прогремел чей-то голос, — зачем мы с ними вошкаемся?

Я понял, что гигант не рядовой боец, а лидер вражеской когорты.

— Таков приказ генерала Астарота, — счел нужным объяснить Вер’Корвант. — Сломить врага Владыке Люцию интереснее, чем просто убить. Если отпрыски Диабло и Белиала перейдут на нашу сторону, разве это не сломает дух великих князей?

Подчиненные Вер’Корванта разразились одобрительным гулом, явно впечатленные хитростью и амбициями Люция. Среди них выделялась горстка обычных демонов, угрюмо державшихся особняком и не участвовавших в общем воодушевлении. Подавляющее большинство составляли демониаки.

Я внимательно изучал их, и с каждым мгновением крепла уверенность: эти существа не принадлежали Преисподней. В каждом без труда угадывались черты рас Дисгардиума, искаженные и извращенные до неузнаваемости. Теперь стали понятны слова Диабло, назвавшего их «искаженными отродьями».

— Повторяю в последний раз, — прогремел Вер’Корвант равнодушно, — присягните Люцию или умрите во славу Пустотного легиона.

— Да пошел ты… — прохрипел Деспот.

— Лучше окончательное развоплощение, чем служба предателю, — тихо, но твердо произнес бледный демон.

Демониак оскалился, обнажив ряды острых как бритва зубов, и обернулся к своим войскам:

— Покажите этим высокородным выродкам, кто здесь истинные демоны. Разорвать!

Демониаки взревели, бросаясь к Деспоту и двум другим отпрыскам князей. Медлить было больше нельзя.

Я вошел в убыстрение и устремился к ним. Рука сама потянулась к Первозданному мечу Хаоса, выигранному у Хаккара, и клинок словно ожил в моей руке, вибрируя от предвкушения битвы.

Мир вокруг замедлился, словно погрузившись в вязкий мед. Демониаки двигались как в замедленной съемке, их оскаленные морды застыли в гримасах ярости.

Быстро приблизившись, я замахнулся и нанес удар, с изумлением обнаружив, что во время замаха меч согнулся еще больше, обретая гибкость плети, удлинился на десяток метров и прочертил плоскую призрачную дугу, рассекая застывший воздух.

Ш-шух!

Хлестнувшее тончайшее лезвие легко рассекло броню и вошло в тела демониаков, еще не осознавших своей участи. Я видел, как медленно расходится плоть под ударом клинка, как лениво выступают и начинают разлетаться капли темно-зеленой крови, образуя причудливые узоры в воздухе. Конечности и куски тел начали отделяться, но еще не успели упасть. Лица врагов застыли в недоумении — осознание боли и смерти еще не достигло мозга моих жертв. В этой жуткой замедленной тишине я уже знал: когда вернусь в нормальный ход времени, воздух взорвется криками агонии и шипением испаряющейся крови.

Я крутился волчком, нанося удар за ударом и расчищая пространство вокруг Деспота и его товарищей. Меч, казалось, обладал собственной волей, удлиняясь и сокращаясь по мере необходимости, позволяя мне сметать врагов целыми группами, не задевая тех, кого нужно защитить. В этот момент я очень сильно пожалел, что без полноценного интерфейса не могу изучить свойства оружия. Оно было воистину удивительным.

Внезапно мир резко ускорился, вернувшись в нормальный темп: что-то выбило меня из Ясности, хотя духа хватало. Взмыв вверх, я увидел центуриона Вер’Корванта, державшего в поднятой руке черный камень, источающий ауру подавления. Явно какой-то артефакт.

Я нанес молниеносный удар, намереваясь снести и руку с артефактом, и голову. Демониак пригнулся, уходя от атаки, но его слоновьи уши пострадали — отсеченные обрывки отвалились, хлынула буро-зеленоватая кровь.

— Вон он! Убейте его! — проревел Вер’Корвант, отступая.

Мой меч вновь описал призрачную дугу, и на этот раз центурион не сумел уклониться — голова его отделилась от тела, покатившись по земле.

Подчиняясь последнему приказу погибшего лидера, два десятка демониаков взмыли в воздух и атаковали одновременно. Я легко уклонился, нырнув под них, а затем ответил молниеносной атакой, разрубив почти всех. Внутренности демониаков вывалились на землю, источая зловонный пар.

Внезапно воздух сотряс оглушительный рев. Обернувшись, я увидел мчащуюся к полю битвы Ночь. Похоже, она почувствовала опасность, угрожающую мне, и пришла на помощь.

С ее спины уже спрыгивали мои демоны, и я услышал зычный голос Горвала:

— Когорта, в атаку! За центуриона Ааза! Покажем этим ублюдкам, на что способны настоящие демоны Преисподней!

Мои бойцы с воинственным кличем ринулись в бой, и на пару мгновений я вышел из битвы, решив оценить, на что они способны. Неполная сотня против полутысячи оставшихся демониаков — моей когорте было плевать. Вряд ли они догадывались о моих способностях, и тем удивительнее было видеть, с каким бесстрашием они идут на превосходящего врага.

Кродис, обычно неповоротливый и ленивый, сейчас двигался с невероятной скоростью, а его огромный молот превращал врагов в кровавое месиво. Жег ужом скользил между врагами, нанося точные удары. Даруикинар поджаривал противников своим пламенем, а Ницал, очаровывая врагов и выкрикивая «кончай их!», сеял хаос в рядах противника.

Краснозвездный Славикус, видимо, горюя по утраченной фляжке с пойлом, бился остервенело и выкрикивал оскорбления, от которых уши завяли бы даже у Флейгрея с Негой. Фариос прикрывал спину разбушевавшемуся товарищу, не давая демониакам зайти сзади.

Огромный Рубин, словно боевой роботанк, прокладывал путь сквозь ряды врагов, сметая демониаков могучими руками и рыча:

— Только пыль остается от моих врагов!

Агата Торнхарт, мой ординарий, прикрывала спины товарищей, выбивая врагов из арбалета. Опцион Горвал тоже сражался — хоть и осторожно, но эффективно, умело координируя действия когорты.

И всех их, услышав мою мысленную команду, прикрывала Ночь. Огромный зверь обрушился на демониаков с яростной мощью: его тяжелые лапы обрушивались на демониаков, сминая их доспехи и дробя кости, а каждый удар сопровождался хрустом и влажным хлюпаньем. Поле боя быстро превращалось в кровавое месиво из изуродованных тел под натиском неудержимой ярости древнего чудовища.

Заметив, что на Деспота и бледного демона насели со всех сторон, я прокричал:

— Горвал, я сам с ними разберусь, прикройте принцев и принцессу!

Один из демониаков занес огромную секиру над головой Деспота. Времени на раздумья не оставалось, но в этот момент случилось неожиданное. Молчун Мерихим, всегда державшийся в тени, рванул вперед и закрыл собой моего соратника. Лезвие рассекло его тело, и Мерихим, не издав ни звука, рухнул на землю.

Его самопожертвование дало Деспоту время для контратаки, а в рядах моей когорты поднялась новая волна ярости.

— Они убили Молчуна! — взревел Славикус и, напрыгнув на мелкого демониака, оторвал ему голову.

Смерть Мерихима наполнила мое сердце злостью на себя — нашел время прохлаждаться! Я активировал убыстрение и пошел рубить фарш из демониаков. Воздух наполнился запахом крови и паленой плоти, крики раненых смешивались с боевыми кличами, и покрытая кристаллами земля стала скользкой от крови и внутренностей.

Когда я в очередной раз замахнулся, вдруг осознал, что бить больше некого. Оставшиеся демониаки в панике бросились бежать, но их быстро настигли и добили мои бойцы.

Поле битвы представляло собой жуткое зрелище. Тела павших демониаков устилали землю, смешиваясь с останками демонов. Воздух был насыщен тяжелым запахом крови и паленой плоти, а в ушах все еще стоял звон от недавних криков и лязга оружия.

Мои уцелевшие демоны методично обыскивали тела павших врагов, собирая трофеи и жадно поглощая освободившееся хао. Я наблюдал за ними с некой отстраненностью, чувствуя странную смесь удовлетворения и опустошения, к которым примешивалось нетерпение: нужно было спешить на помощь основным силам, а мы застряли тут. Но требовалось дать бойцам передышку.

Усилием воли спрятав меч в инвентарь, я направился через все поле боя к Деспоту.

На полпути меня перехватил Горвал, выглядевший потрепанным, но полным энергии.

— Центурион, что делать с добычей? — спросил он, едва сдерживая возбуждение. — Хао так много, что хватит вам на пару красных звезд!

Я на мгновение задумался, взвешивая варианты. Мне это хао погоды не сделает, а вот для них…

— Выдать принцам и принцессе столько, чтобы хватило излечить их раны, — наконец ответил я. — Остальное распределить между бойцами. Раненым дать больше, чтобы тоже восстановились.

— Есть! — Горвал бросился исполнять приказ, а я продолжил свой путь к Деспоту, но не прошел и пары шагов, как опцион снова меня окликнул, протягивая черный камень: — Центурион, тут какой-то артефакт подавления, нашли возле останков командира демониаков.

Кивнув и мысленно хмыкнув, я забрал артефакт Вер’Корванта — надо же, без интерфейса совсем забываю полутать добычу с врагов.

Добравшись до Деспота, я не стал сразу начинать разговор, дав ему очухаться. Деспот кивнул мне, но тоже промолчал. Он все еще тяжело дышал, опираясь на чье-то массивное оружие. Его тело было покрыто ранами, некоторые все еще дымились. Рядом с ним сидели два других великокняжеских отпрыска, выглядевших не лучше.

Пока размышлял, как начать разговор, краем глаза я наблюдал за своей когортой. Щедрая добыча заметно усилила бойцов. Я видел, как радостно они меняли оружие и экипировку, как поглощали хао, преображаясь на глазах: их раны затягивались, тела наливались силой, а в глазах загорался огонь новой мощи. У некоторых даже зажглись новые звезды на рогах.

Они напоминали детей, получивших долгожданные подарки. С горящими глазами и широкими улыбками демоны примеряли новое снаряжение, отбрасывая в сторону старое барахло. Ржавые мечи уступали место сверкающим клинкам, потертые доспехи сменялись прочными латами.

— Гляди, Славикус! — радостно заорал Жег, роясь в трофейной повозке. — Бухло!

— А жратвы там нет? — с надеждой поинтересовался вечно голодный Кродис, подбегая ближе.

Я усмехнулся. Даже после кровопролитной битвы мои бойцы оставались собой.

Затем я вновь сосредоточился на великокняжеских отпрысках.

Хрупкий демон с бледной кожей, которая теперь приобрела более здоровый оттенок, первым нарушил молчание:

— Спасибо тебе, незнакомец. — Его голос был тихим, а тон искренним. — Я Тарзак, сын Белиала. Твое вмешательство было… неожиданным, но весьма своевременным.

— Это тот самый Ааз, сын Азмодана, — вмешался Деспот, все еще тяжело дыша. — Я рассказывал вам о нем.

Я кивнул в ответ, переводя взгляд на демоницу с рубиновой чешуей. Она уже очнулась и почти восстановилась за счет добытого хао.

— А это моя сестра Сильва, — добавил Деспот и тронул меня за плечо. — Спасибо, собрат, ты появился как нельзя более вовремя. Откуда ты узнал, что мы здесь?

— От легата Лилит, — ответил я, не сводя взгляда с Сильвы. Ее красота притягивала, и это меня пугало. Неужели я настолько вжился в шкуру демона, что считаю демоницу красивой?

Ее глаза встретились с моими, и я увидел в них не только врожденное высокомерие, но и откровенное презрение.

Отвернувшись, она взлетела и обратилась к моей когорте:

— Благодарю вас, храбрые демоны! — Ее голос был слабым, но в нем чувствовалась властность. — Ваше появление спасло нас от верной гибели. Я, принцесса Сильва, дочь Диабло, не останусь в долгу!

— Ау-у! — рявкнула когорта, встав на одно колено.

В это время я попытался связаться с легатом Лилит, но она не ответила. Похоже, решать, что делать дальше, мне.

— Какой у тебя приказ, Ааз? — спросил Деспот. — Что тебе поручили?

— Спасти вас любой ценой. Но сейчас нам нужно прорываться к основным силам.

— Глупец, кем ты себя возомнил? — фыркнула Сильва, окинув меня презрительным взглядом. — Наше вмешательство никак не поможет легионам, только ухудшит ситуацию! Сейчас наши отцы воюют, зная, что мы, последние из их рода, в безопасности. Но если мы там появимся…

— Согласен в том, что не стоит отвлекать отцов от важной задачи, — вмешался Тарзак, нервно теребя странный механизм на своем запястье. — Но не согласен в другом. Сильва, ты была без сознания, а потому не знаешь, что большую часть демониаков уничтожил лично Ааз! Судя по тому, что я видел, он не просто владеет Дьявольским ускорением, но освоил его на высшем уровне! За ним не остается даже остаточного изображения! Он убивал врагов одним ударом!

Деспот, уже твердо стоявший на ногах, горячо поддержал мое предложение:

— Да, хватит прятаться! Я поссорился с отцом, когда он приказал мне защищать сестру в тылу, но что это за защита? Все наши демоны мертвы, и, если бы не Ааз и его когорта, нас бы уже разорвали на части. — Он обратился ко мне: — Собрат Ааз, ты полон сюрпризов! Мало того, что ты сумел пробудить истинную силу Первозданного меча Хаоса…

— Что? — Удивившись, я посмотрел на свой меч. — Тебе он знаком?

— Конечно! Этот меч принадлежал Белиалу! Откуда он у тебя?

— Белиал подарил его великому герою Хаккару, — встряла Сильва. — Осталось понять, каким образом это легендарное оружие попало к… к этому. — Она кивнула на меня.

— У нас с Хаккаром был спор, его ставкой стал этот клинок, — объяснил я. — Он проиграл.

В когорте после моих слов начались удивленные перешептывания: «Так Хаккар не подавался Аазу!», «Получается, наш центурион взаправду выиграл тот спор?», «А вы говорили, что он слабак…»

— Да? — снова удивился Деспот. — Собрат Ааз, как я и говорил, ты полон сюрпризов! Ладно меч, но и твое Дьявольское ускорение превосходно! Ты мне его раньше, часом, не показывал? Выглядит очень знакомо… Где же я такое уже видел?

Он на мгновение задумался, но тут же воспрянул. Глаза его загорелись, и он воскликнул, указывая когтем на Ночь:

— Твой инрауг! Впервые вижу такого матерого. Сколько у него звезд? — Приглядевшись, он нахмурился. — Странно, что у него нет звезд… Может, содрали в бою, а потом рана заросла? И как ты его приручил?

— Возможно, — ответил я. — А приручил довольно просто. Ночью не спалось, пошел прогуляться и наткнулся на этого инрауга. Он был смертельно ранен, и меня дернуло не добить его, а исцелить тем хао, что Агварес выдал из запаса легиона. Вот он и привязался ко мне.

— Удивительно, — прошептала Сильва, взглянув на меня по-новому. — Но ты хоть осознаешь, что это она, а не он? Твой инрауг — самка. Наверное, поэтому тебе удалось привязать ее к себе. Вообще, они почти не поддаются приручению.

— А у меня в детстве был щенок инрауга, — сказал Деспот. — Охотники нашли его совсем маленьким. Правда, когда он подрос, пришлось отпустить — совсем озверел, начал бросаться на меня. — Он помолчал, его глаза помутнели, но снова зажглись, когда он проревел: — Ладно, давайте уже действовать!

Я понимал его чувства. Сидеть в стороне, когда решается судьба Преисподней, было невыносимо.

— Сестра? Тарзак? — вопрошающе окликнул Деспот.

Тарзак, выглядевший менее уверенным, после недолгих раздумий произнес:

— Да, это рискованно. Но… возможно, это наш единственный шанс. Я согласен. Если наши проиграют, нам недолго останется прятаться в Очаге Пустоты. Так какой смысл прятаться?

Сильва, казалось, отрешилась от происходящего. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно она видела нечто недоступное остальным. Когда все посмотрели на нее, ожидая ответа, она лишь равнодушно кивнула, будто ей было все равно, жить или умереть.

— Тогда решено, — сказал я. — Выдвигаемся немедленно. Прорвемся восточнее, обогнем основные силы врага и ударим в спину.

— В спину? — неодобрительно рокотнул Деспот. Тарзак и Сильва тоже посмотрели на меня с оттенком презрения. — Это бесчестно!

Моя когорта загудела, соглашаясь с Деспотом. Демоны переглядывались, кивая друг другу. Кто-то из задних рядов выкрикнул: «Правильно! Это подлость!» Горвал нахмурился, но промолчал. Славикус сплюнул и пробормотал что-то о чести легиона. Было очевидно, что идея удара в спину не вызвала у них энтузиазма.

Я окинул их всех холодным взглядом и медленно произнес:

— Понятно… Знаете, почему вы все время терпите поражения в боях с демониаками? Потому что пытаетесь играть по правилам с теми, кому они не писаны.

— Предлагаешь забыть о правилах? — заинтересованно оживился Тарзак.

— Предлагаю разбить врага, — твердо ответил я. — Любой ценой.

Глава 13

Прорыв

Я внимательно наблюдал за реакцией своих бойцов. Поначалу они поддержали Деспота, но после моих слов их лица начали меняться. В глазах появился блеск, который я уже научился распознавать — жажда победы любой ценой.

Горвал первым нарушил тишину:

— А ведь центурион прав, ребята. Какая, к Хаосу, честь, если нас всех перебьют?

— Да уж, лучше быть живым победителем, чем мертвым героем, — хмыкнул Славикус и отхлебнул из фляжки.

По когорте прокатился одобрительный гул. Кродис, почесав живот, прогудел:

— Эх, в спину так в спину! Всегда мечтал пнуть демониака под зад!

Я усмехнулся про себя — все-таки между достойно проиграть или подло выиграть демоны выбрали второе. Может, не все потеряно для Преисподней. Не то чтобы я одобрял такие методы, но на таком в моем мире уже обожглись.

Когда я приказал когорте собираться, ко мне обратилась Агата:

— Центурион, после битвы с когортой Вер’Корванта у нас появилось много качественной экипировки. Не желаете ли сменить свою? — Она критически осмотрела мое потрепанное облачение. — С вашего позволения, ваши доспехи выглядят… не лучшим образом.

Я на мгновение задумался. Под Имитацией на мне все еще было Хладнокровие карателя, улучшенное Родриго до божественного качества, но доспех был невидим для остальных. Они видели только убогое снаряжение, выданное префектом Проксимом, и плащ Азмодана за спиной. Агата была права: для поддержания морального духа отряда мне следовало выглядеть подобающе.

— Хорошая мысль, Агата. Покажи, что у нас есть.

Она кивнула и провела меня к небольшой груде трофейного снаряжения. После недолгого выбора я остановился на внушительном комплекте демонических доспехов. Агата помогла мне облачиться. Нагрудник был выкован из хаотического железа, испещренного красными прожилками. На плечах красовались массивные наплечники с острыми шипами. Поножи и наручи были изготовлены в том же стиле, создавая впечатление единого целого. От шлема я отказался: он слишком сокращал обзор.

— Великолепно, — одобрительно кивнула Агата и усмехнулась. — Теперь вы выглядите почти как настоящий центурион.

— Почти?

— У нашего легиона другие цвета…

Мы выдвинулись в путь, восседая на спине Ночи. Рядом со мной расположились Деспот, Тарзак и Сильва. Деспот был молчалив, разговаривал неохотно, Терзак — погружен в свои мысли, а Сильва вообще меня игнорировала. Тот Деспот, чья пасть-жаровня никогда не закрывалась, который был готов обсуждать со мной все что угодно: от красоты неба до сути душ смертных, — казалось, исчез навсегда.

Ни с кем из потомков великих князей общих тем для разговора не нашлось.

Все, что мне удалось узнать, так это то, что Сильва была Хранительницей Княжеского сада в Гранатовом городе, а Тарзак — ученым и изобретателем, который увлечен хао-паровыми двигателями и мечтает построить метро в Рубиновом городе. Называл он его иначе, подземным хао-паровым общественным транспортом, но очень уж это напоминало метро.

Гигантский инрауг легко преодолевал препятствия, непроходимые для пеших путников. Я почти расслабился, когда внезапно земля под ногами Ночи зашевелилась. Напрягшись, я вгляделся в странное движение почвы.

— Что за… — начал было Деспот, но его прервал крик ужаса Горвала.

— Атлинги! — завопил седой демон. — Не дайте им прицепиться! Центурион, уводи инрауга, иначе все поляжем!

— К оружию! — заорал я, выхватывая меч. — Рубите их, не дайте присосаться!

Демоны мгновенно отреагировали. Воздух наполнился звоном клинков и боевыми кличами. Шустрые слизни с невероятной скоростью взбирались по ногам Ночи, но мои бойцы отчаянно отбивались, сбрасывая и разрубая атлингов.

В этот момент я активировал Ясность. Мир вокруг замедлился, и я увидел, как тысячи прозрачных плоских метровых существ медленно выползают из-под земли. Атлинги! Я встречал таких на Демонических играх, но эти были крупнее, матерее.

Бросившись к ближайшему скоплению паразитов, я начал рубить их Мечом первозданного Хаоса, но к моему ужасу, каждая разрубленная тварь превращалась в двух меньших, но не менее опасных паразитов. Бездна, их же бесполезно рубить! Я уже сталкивался с ними на Демонических играх: каждый обрубок такой же смертоносный, как и целый атлинг. Я сделал только хуже, превратив несколько крупных слизней в десятки мелких!

Тем временем, атлинги добрались до ближайших к ним демонов. В замедленном времени я увидел, как их игольчатые отростки впиваются в плоть моих бойцов. Кровь и внутренние органы медленно перетекали в прозрачные тела атлингов, которые на глазах наливались кровью.

Ближайшим ко мне был сатир Боузман. Я бросился к нему на помощь, пытаясь оторвать от него атлинга, но вместе с паразитом начала рваться и размякшая от едких соков паразита плоть сатира! Отростки атлинга намертво вцепились во внутренние органы, а сам он впился так глубоко, что когда я дернул, Боуман не удержался и начал падать со спины Ночи. Перехватив окровавленного сатира, я увидел, как прозрачное тело атлинга наполняется кровью, крошками костей и тканями. Боузман был не жилец, но я влил в него немного хао, сам не понимая, на что надеюсь.

Подумав, что каждая попытка спасти кого-то может сделать только хуже, я заметался. Нужно было что-то делать, и быстро. Взорваться Возмездием или Чумной яростью? Мысль промелькнула и тут же исчезла. Слишком опасно — я могу прикончить не только всю когорту, но и Ночь. Нужно что-то другое, какая-то массовая атака, которая уничтожит этих тварей, не давая им шанса размножиться…

Вернув обычный ход времени, я заорал:

— Прекратите их рубить! Используйте огонь или заклинания!

— Они не дают времени применить магию! — заорал инкуб Ницал.

И тут же последовал крик Горвала:

— Жги их, Дар!

Испепелитель выпустил струю пламени, сжигая десятки тварей. Они осыпались пеплом, но на их место тут же хлынули новые. Дару же требовалось время, чтобы снова полыхнуть пламенем.

Несмотря на наши усилия, атлинги добрались до сидящих ближе к хвосту демонов и мгновенно впились в них своими игольчатыми отростками. Крики боли и ужаса наполнили воздух. Тела моих бойцов буквально сдувались, высасываемые чудовищными паразитами. Прозрачные тела атлингов наполнялись кровавым фаршем, в котором угадывались фрагменты костей и внутренних органов.

— Ночь, встряхнись! — мысленно приказал я инраугу, и она начала яростно трясти своим огромным телом, пытаясь сбросить атлингов. Но вышло только хуже — несколько бойцов не удержалось и свалилось на землю, прямо в живое море атлингов. Их крики тут же потонули в шипении паразитов.

— Да жгите же их! — проревел Деспот, извергая пламя на ближайших тварей. Воздух наполнился запахом горелой плоти, но на место каждого сожженного атлинга тут же взбирались два новых.

Сильва использовала свои растения, пытаясь сбросить атлингов со спины Ночи, но они были слишком юркими. Лианы хлестали по спине инрауга, но паразиты ловко уворачивались.

Тарзак активировал какое-то устройство, создавая вокруг себя силовое поле, но оно защищало только его самого. Я видел панику в его глазах, когда он осознал, что не может помочь остальным.

Ночь ревела от боли и ярости, пытаясь стряхнуть с себя непрошеных гостей.

Нам было некуда бежать: в спешке мы угодили в самое сердце гнезда этих паразитов. На километр вокруг вся земля шевелилась и пульсировала, покрытая бесчисленными атлингами. Куда ни глянь — все кишело ими. Поверхность земли напоминала живой, колышущийся ковер из слизней, и этот ковер уплотнялся вокруг нас, грозя накрыть с головой. С каждым мгновением кольцо сжималось, словно живая волна, готовая поглотить нас целиком. Мы оказались в ловушке, и времени на размышления не оставалось.

— Как с ними бороться? — в отчаянии закричал я, увидев, как еще двое моих бойцов падают под натиском атлингов. Их тела, еще секунду назад полные жизни и силы, теперь представляли собой высохшие оболочки.

— Нужна лава! — завопил в ответ Горвал. Он взобрался на самый длинный шип и рубил атлингов, не позволяя им приблизиться. Остальные последовали его примеру.

— Ночь, нужно найти лавовое озеро! — крикнул я. — Они не выносят лаву!

Древняя мать инраугов резко изменила направление, с каждым шагом набирая скорость. Мы неслись через пустошь, оставляя за собой кровавый след и крики умирающих.

Наконец, впереди показалось огненное озеро. Не раздумывая Ночь прыгнула в него, погружаясь почти полностью.

Атлинги зашипели от соприкосновения с лавой и начали отваливаться, их тела начали вспыхивать, быстро сгорая дотла.

Демоны на спине Ночи отчаянно цеплялись за ее шипы, стараясь не соскользнуть. Воздух наполнился криками боли и шипением испаряющейся плоти — не все успели подняться достаточно высоко, чтобы избежать ожогов. Тех, кто не удержался, мгновенно поглотила раскаленная масса.

Когда мы выбрались на берег, я с ужасом осознал, что многих не хватает.

— Все целы? — хрипло крикнул я, оглядывая своих бойцов.

Ответом мне были стоны и проклятия. Многие были ранены, некоторые серьезно.

Не в силах сдержать эмоции, обгоревший Жег разразился истерическим смехом, а Кродис молча сжимал кулаки, пытаясь совладать с дрожью.

— Горвал, — окликнул я своего опциона, — проведи перекличку.

Старый демон кивнул и зычным голосом скомандовал:

— Строиться! Расчет по порядку!

Потрепанные бойцы выстроились в неровную шеренгу. Начался расчет. Один за другим демоны называли свои номера. Я слушал, и с каждым числом на сердце становилось все тяжелее. Когда последний боец произнес свой номер, я, стиснув зубы, выругался.

— Шестьдесят, включая меня и вас, центурион Ааз, — тихо сообщил Горвал, подойдя ко мне. — Это все, кто остался. Шестьдесят три, если с принцами и принцессой.

В бою с демониаками мы потеряли намного меньше, чем, натолкнувшись на атлингов. Проклятые твари пожрали почти сорок бойцов, в том числе бесовку Албасты и демона Фариоса. Немудрено, что охранять этот сектор границы генерал Астарот поставил меньше своих сил.

Оставшиеся в живых тяжело дышали, с отвращением стряхивая с себя ошметки сгоревших паразитов. Деспот мрачно оглядывал поредевшие ряды нашего отряда.

— Член Азмодана им в глотку! — выругался он. — Эти твари реально жуткие. Неспроста на прошлых Играх князья так озаботились их отловом.

— Очаг Пустоты, чего вы хотели, — мрачно усмехнулся Горвал. — Что дальше, центурион?

— Выдвигаемся, — ответил я. — Нет времени на скорбь. Каждая минута на счету.

Дальнейший путь прошел без приключений. У меня не было ни солнца на небе, ни часов, но, по внутренним ощущениям, дело близилось к вечеру. В полночь откроются формации переноса на Игры, а мы еще даже не покинули Очаг Пустоты.

Наконец, мы достигли границы — отвесные утесы, между которыми пролегало узкое ущелье. Внутри ущелья, создавая естественные укрепления, из земли торчали острые каменные выступы. Между ними зияли глубокие расщелины, откуда поднимались ядовитые испарения.

Выход преграждали демониаки. Их ряды растянулись, насколько хватало глаз.

Деспот, прищурившись, оценивал силы противника:

— Три полные когорты, не меньше.

Я молча кивнул и окинул взглядом наш поредевший отряд. После жестоких схваток с демониаками Вер’Корванта и смертоносной атаки атлингов нас осталось до прискорбного мало. Шестьдесят три бойца против почти двух тысяч — ни один демон в моем отряде не стал бы ввязываться в такой бой, но сегодня, узнав мою силу и способности, никто даже не думал отступать. Их лица были измождены, доспехи заляпаны кровью и слизью атлингов, но в глазах я увидел не страх, а решимость. Они знали, на что шли, и были готовы сражаться до конца.

— Эй, центурион, а может, нам выпить для храбрости? — внезапно воскликнул Славикус, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. — Или врагам предложить! Глядишь, и подружимся!

Несколько демонов нервно усмехнулись, но я оценил попытку поднять боевой дух и мрачно ответил:

— Прикончим гадов, потом и отметим, Славикус. Но выпить для храбрости, кому нужно, разрешаю.

Пока демоны передавали по кругу трофейный алкоголь, Сильва впервые напрямую обратилась ко мне:

— Ааз, мы не пройдем. — Голос ее звучал не испуганно, она скорее констатировала факт.

— Должны, — процедил сквозь зубы Тарзак. — Мой отец еще жив, но я чувствую, как он слабеет с каждой минутой.

Деспот зарычал, выпуская клубы дыма из ноздрей:

— Грог-х-р! Плевать, сколько их там! Мы прорвемся или умрем, пытаясь!

Услышав их, легионеры притихли. Встав на шею Ночи и повернувшись к ним, я обвел взглядом каждого бойца и отпрысков князей.

— Сейчас перед нами последнее препятствие. Да, их больше. Да, они сильнее. Но у нас есть то, чего нет у них, — истинный дух Преисподней! Мы сражаемся не просто за свои жизни, мы сражаемся за само существование нашего мира! — Я поднял меч, и он вспыхнул, словно отвечая на мой призыв. — Пусть каждый ваш удар несет смерть врагам! Пусть каждая капля пролитой крови приближает нас к победе! Мы прорвемся, чего бы это ни стоило! Во славу Преисподней!

— Ау-у! — взревела когорта.

— Вперед! — крикнул я, указывая мечом на вражеские ряды.

По моей команде Ночь рванула по ущелью на врага. Нас давно заметили, но не обращали внимания.

Мы мчались, полные решимости и боевого духа, готовые встретить противника лицом к лицу. Но внезапно буквально в нескольких шагах от вражеских рядов Ночь ударилась о невидимую стену с такой силой, что ее массивное тело содрогнулось. Я не удержался и, слетев, врезался головой в невидимый барьер. Меч, который я держал перед собой, с оглушительным звоном отскочил от преграды, чуть не вырвавшись из моей руки.

Сидевшие позади меня демоны по инерции подались вперед, сталкиваясь друг с другом и с барьером. Послышался лязг доспехов, звон оружия и проклятия. Многие, потеряв равновесие, упали с огромного тела Ночи, сбивая с ног тех, кто уже оказался на земле.

Деспот, Сильва и Тарзак, сидевшие ближе к голове, тоже пострадали от столкновения. Деспот ударился о барьер с такой силой, что его отбросило назад, чуть не сбив Сильву. Тарзака спасло окружавшее его силовое поле, он не пострадал, но свалился на землю.

Ночь, не ожидавшая такого препятствия, попыталась остановиться, но ее огромное тело по инерции продолжало движение, переворачиваясь через голову. Демоны продолжали падать с ее спины, как горох, образуя хаотичную груду у основания барьера.

В последний момент Ночь каким-то невероятным образом извернулась в воздухе, словно гигантская кошка. Ее массивное тело чудом избежало падения на беспорядочную кучу демонов, с грохотом приземлившись рядом с ними.

В мгновение ока наша стройная атака превратилась в беспорядочное месиво из тел, оружия и доспехов.

И именно в этот момент, когда мы пытались подняться и понять, что произошло, воздух наполнился громовым хохотом врагов, наблюдавших за нашим унизительным столкновением с невидимым барьером.

— Смотрите-ка, ребята! — прогремел голос вражеского командира. — Что за идиоты!

— Верно говорят, что местные демоны — те еще клоуны! — подхватил другой, вызвав новую волну издевательского смеха.

Ряды противника расступились, и вперед вышел огромный демониак, чье тело было покрыто шрамами от бесчисленных битв. Он оглядел нас с нескрываемым презрением.

— Так вот кто решил бросить вызов Пустотному легиону? Жалкая горстка недодемонов и несколько избалованных княжеских отпрысков? — Он сплюнул на землю. — Мы сильнее вас, ничтожества. Вам стоило бы ползти отсюда на коленях, моля о пощаде!

Новый взрыв хохота прокатился по вражеским рядам. Но внезапно смех оборвался. Один из демониаков, стоявший рядом с командиром, что-то прошептал ему на ухо. Лицо командира исказилось от ярости.

— Погодите-ка, — прорычал он, сверля нас взглядом. — Центурион Вер’Корвант и его когорта… Они отправились за княжескими выродками и не вернулись. — Его глаза сузились. — Так вот почему они не отвечают. Эти оборванцы их убили!

По рядам демониаков прокатился ропот удивления и гнева.

— Как такое возможно? — выкрикнул кто-то из толпы. — У Вер’Корванта была целая когорта! А их лишь полусотня!

Командир презрительно усмехнулся:

— Хм, недаром когорту Вер’Корванта назвали худшей в Пустотном легионе. Но все равно… — Он снова посмотрел на нас, в его взгляде читалось уже не только презрение, но и толика уважения. — Похоже, вы не такие уж слабаки, как кажетесь. Тем приятнее будет растереть вас в пыль!

Я почувствовал, как напряглись мои бойцы, и оскалился в свирепой ухмылке:

— Слышали, ребята? Мы уже прославились!

— Теперь осталось только выжить, чтобы насладиться славой! — проревел Деспот.

Командир демониаков осклабился:

— Дерзкий и глупый, как и следовало ожидать от изгнанного сына Диабло. — Он подал команду рукой и огласил: — Приготовиться к бою! Снять барьер!

«Ночь, — мысленно обратился я к своему инраугу, — покажем этим ублюдкам, на что мы способны?»

Взлетев, я запрыгнул ей на спину. Древняя мать инраугов издала оглушительный рев, и, стоило барьеру исчезнуть, одним прыжком преодолела расстояние до демониаков. Словно живой таран, она врезалась в их ряды, сметая воинов десятками.

Твердо решив больше не допускать потерь, я активировал Ясность и Стремительность урагана, и мир вокруг замедлился. В тот же миг я спрыгнул, и Меч первозданного Хаоса в моей руке запел свою смертоносную песню.

Первый удар я нанес еще в прыжке — мой клинок удлинился и прочертил призрачную полосу в воздухе. Шестеро демониаков, стоявших передо мной, даже не успели осознать угрозу: их тела начали медленно распадаться на части.

Приземлившись, я ринулся в самую гущу врагов. Каждое мое движение было смертельным, меч пел, рассекая плоть и кости, а демониаки падали десятками, не успевая даже поднять оружие.

Я видел, как медленно расширяются от ужаса глаза врагов, как неспешно расходятся их челюсти в беззвучном крике. Но для меня время летело стремительно. Удар, поворот, выпад — и новая волна противников падала замертво.

Буро-зеленая кровь застывала в воздухе, медленно оседая на землю. Отсеченные конечности и куски плоти зависали в пространстве, создавая жуткую картину замедленного хаоса.

Краем глаза я заметил, как Ночь исполинским тараном неспешно продвигалась сквозь ряды демониаков. Ее огромные лапы сминали врагов, превращая их в кровавое месиво. Бойцы когорты уже спрыгнули с нее и вступили в бой, как и Деспот, Сильва и Тарзак, но в моем восприятии они застыли на месте. Для них битва только начиналась, а я уже прокладывал путь через сотни поверженных врагов.

Когда я добрался до командира, тот только начал поднимать свой клинок. Мой удар был молниеносным и точным — голова демониака отделилась от тела еще до того, как он успел моргнуть.

Наконец, я позволил Ясности угаснуть. Мир вокруг резко ускорился, возвращаясь в нормальный темп. Звуки битвы, крики боли и удивления обрушились на меня оглушительной волной. Меня окатило фонтаном крови.

Я стоял посреди поля, усеянного телами поверженных врагов. Не уцелел ни один демониак.

Мои бойцы застыли с открытыми ртами, не веря своим глазам. Для них все случилось за считаные мгновения — непобедимая армия превратилась в груду трупов за долю секунды.

Деспот первым пришел в себя:

— Клянусь черной звездой отца и всем хао Преисподней, это невероятно, собрат Ааз! Что это было? Снова Дьявольское ускорение? Как сильно ты его развил, что мы тебя не видели? Где в Дисгардиуме вообще учат такому?

Я повернулся к нему, вытирая меч.

— Я обязательно тебе расскажу, собрат Деспот, но не сейчас. Нужно спешить на помощь легионам. Путь свободен, и нам пора двигаться дальше.

Сильва и Тарзак обменялись ошеломленными взглядами. Горвал, выйдя из оцепенения, скомандовал:

— Когорта, стройся! Мы прорвались… кажется.

— Жаль, что Ааза не было с нами во времена Большой игры, — хохотнул Жег. — Мы бы тогда точно стали чемпионами!

— Точно! — согласился испепелитель Дар. — Наш Ааз беспощаден и быстр, ничем не уступает великому герою Хаккару!

Пока демоны приходили в себя и строились, я оглядел поле битвы. Тысячи поверженных врагов — и ни одной потери с нашей стороны.

Победа была абсолютной и молниеносной.

Глава 14

Астарот

Ночь несла нас вперед так быстро, что раскаленный ветер хлестал по лицу, сшибая с ног вонью адской гари и демонической крови. Прорвавшись с северо-востока, мы пошли дальше на север, оставляя заслоны демониаков позади, а потом свернули на запад и по дуге начали двигаться назад к Очагу Пустоты.

За это время мне не раз хотелось оставить инрауга с когортой и детьми князей, а самому в убыстрении рвануть к месту битвы, но каждый раз меня что-то останавливало, хоть я и понимал, что сейчас они скорее обременение, мертвый груз, чем реальная помощь. Наверное, я держал в голове мысль о том, что на Играх всех участников уравняют и там мне понадобятся соратники — те, кто готов пойти за мной и в чьих глазах я уже вырос.

Периодически пользуясь убыстрением, я взлетал и корректировал курс, направляя нас четко в тыл демониакам, окружавшим легионы великих князей.

Вскоре на горизонте замаячили враги — пока разрозненные. То ли они остались без противников, то ли занимались мародерством.

Тоже их заметив, Тарзак крикнул:

— Останови инрауга, Ааз!

Когда я это сделал, он показал мне голубовато-серебристый шар, умещавшийся у него на ладони. Направив руку вперед, он сжал его, и от шара во все стороны распространилась прозрачная волна. Вокруг Ночи образовался пузырь, нижняя часть которого утонула в земле.

— Покров невидимости, — объяснил сын Белиала. — Скроет от вражеских глаз нас самих, но не нашу ауру. Поэтому полезен только на расстоянии.

Кивнув ему, я дал команду Ночи, и дальше она поползла, прижимаясь к земле.

Остановились мы на вершине холма, под которым расстилалась низина, сверху больше похожая на темно-зеленое море: насколько хватало глаз, все было залито демонической кровью и усеяно телами павших. Воздух был пропитан хао погибших демонов и демониаков. Первых было намного-намного больше.

Легионы Преисподней, гордость доминионов, были практически уничтожены, и только вдали, километрах в десяти от нас, виднелся островок выживших, окруженный со всех сторон морем атакующих демониаков. Там четко выделялись три фигуры, чье могущество было почти осязаемым даже на расстоянии: великие князья Диабло, Белиал и Азмодан.

Высоко в небе над ними, распахнув крылья, парил гигантский демон. Я уже встречался с ним на Холдесте, а потому сразу узнал. Это был вражеский генерал Астарот. Но что-то в нем изменилось: его силуэт окутывала едва заметная мглистая дымка, а вокруг тела пульсировало зловещее сияние, поглощающее свет вокруг себя. Астарот ничего не делал, словно ожидая, когда и без его участия князья погибнут или сдадутся.

Отсутствие Люция красноречиво свидетельствовало о возросшей мощи его Пустотного легиона. В битве против трех доминионов с Диабло, Азмоданом и Белиалом во главе Люций даже не появился, отправив своего генерала. Это еще раз доказывало, что план князей был обречен изначально. Их хитрость: объявить прорыв по многим направлениям, а ударить лишь по одному — не обманула Астарота. Демониаков оказалось слишком много, а их мобильность превзошла все ожидания.

— Почему трупы не осыпаются пеплом? — задумчиво пробормотал я.

Услышав меня, Агата ответила:

— Центурион, перед большой битвой демониаки проводят какой-то ритуал, который не дает телам демонов распадаться на хао и пепел.

— Зачем им это нужно?

— Не знаю… — Агата поежилась. — Знаю только, что они потом собирают трупы и куда-то их увозят.

— Это конец… — прошептал за моей спиной Горвал. — Наших осталось меньше когорты!

Сидя на шее Ночи, я обернулся. Мои бойцы, еще недавно полные боевого задора, теперь с ужасом смотрели на поле битвы: лицо Агаты побледнело, в глазах Кродиса, Рубина, Жега, Дара и Ницала читалось неверие, а Славикус нервно заливался трофейным пойлом.

В дороге, общаясь с Тарзаком, я узнал, что демоны не нужны Люцию. Их вырезали, используя хао убитых для усиления Пустотного легиона. Тех же, кто соглашался преклонить колено, ждала участь еще хуже — рабство или так называемое искажение. Никто толком не знал, в чем именно оно заключалось, но одно было ясно: искаженные не просто становились демониаками, менялась сама их личность. Миллионы обычных демонов бежали из городов в надежде, что легионы трех доминионов, объединившись, разобьют Люция.

Сегодня их надежда умерла.

Хуже всего то, что даже я с моими силами помочь им не мог. Какой-то Вер’Корвант, центурион захудалой когорты демониаков, выбил меня из Ясности. Здесь, под присмотром самого Астарота, у врага наверняка найдутся методы остановить меня, а уж если появится сам Люций…

Да, сейчас я очень силен, но Барон Самеди, не самый сильный Новый бог, оказался выше миллионного уровня. С новым Демоническим пактом Люций, избавившись от потолка развития в одну черную звезду, мог достигнуть еще более высокого уровня.

И все же…

Оставался ли у меня выбор? Драться придется, и все, что в моих силах, — попытаться сохранить хотя бы своих демонов и забрать их с собой на Игры. Лишними они точно не станут, учитывая, как мало осталось в живых легионеров.

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и хрипло произнес:

— Когорта, слушай мою команду! Всем оставаться на месте! Не высовываться ни при каких обстоятельствах! Не двигаться без моего приказа! Если враг начнет приближаться к вам, немедленно отступать!

Когорта угрюмо промолчала, и я повысил голос:

— Не слышу ответа!

— Есть не двигаться без приказа… — хмуро ответил за всех Горвал.

Посмотрев на княжеских детей, я сказал:

— Командовать вами я не могу, поэтому решайте сами.

Сильва хмыкнула, Деспот переглянулся с Тарзаком и ухмыльнулся:

— Решим.

— Ну… тогда больше огня под ногами ваших врагов, — сказал я и, пожав плечами, соскочил со спины Ночи. Земля, пропитанная кровью, чавкнула под ногами.

— Куда ты, собрат Ааз? — окликнул Деспот.

— Попробую совершить чудо, — ответил я и, взлетев, активировал Ясность.

Мир вокруг замедлился, но не успел я пролететь и пары сотен метров, как, обернувшись, увидел, что вся когорта, вопреки приказу, уже спрыгнула с инрауга и побежала следом. Идиоты! Теперь мне придется защищать не только князей, но и свою неугомонную когорту!

На секунду отключив убыстрение, я проревел:

— Назад, сволочи! Бошки поотрубаю за нарушение приказа!

— За центуриона! — раздался в ответ рык Рубина, и когорта хором повторила: — За центуриона!

— Не ссы, центурион! — совсем забыв о субординации, заорал Славикус.

— Грог-хр! — прогремел Деспот, вырываясь вперед. Тарзак и Сильва молча следовали за ним, на ходу усиливая себя и когорту бафами.

— Р-р-ра-а-а! — заревела Ночь и одним прыжком догнала меня.

«Великая мать инраугов поможет юному Аазу!» — раздалось в моей голове, и прозвучало это так, что не допускало никаких возражений.

Проклиная их безрассудство и понимая, что выбора у меня нет, не связывать же их, я заорал:

— Держаться за мной, черти драные! Ночь, не следуй за мной, просто защити моих демонов!

«Ночь подчиняется желанию Ааза», — нехотя ответила Древняя мать инраугов.

Черт Кродис, приняв мое обращение на свой счет, начал что-то оскорбленно отвечать, но я не разобрал его слов — снова ушел в Ясность.

Тем временем ближние демониаки-мародеры недоуменно повернулись в нашу сторону, потому что мои идиоты своими воплями их всполошили, а так и до внимания Астарота недалеко!

Стремительным ураганом я ворвался в ряды демониаков, рассекая врагов направо и налево. Мой гнев взлетел на новую высоту, когда я осознал, что они тут делали — эти твари пожирали трупы демонов!

Кровь лилась фонтанами во все стороны, забрызгивая меня с головы до ног, и ее едкий запах смешивался с кислым привкусом во рту. Воздух был настолько густым от смрада смерти, что, казалось, его можно было резать ножом.

Я метался от группы к группе, не оставляя живых и прорубая широкую просеку, через которую намеревался вытащить выживших. Паникующие демониаки не понимали, что их убивает, и били наудачу по воздуху, а я умышленно подставлялся под их оружие, чтобы активировать Путь времени и ускориться еще больше, но даже без него, когда в реальности проходила лишь секунда, для меня — целых двадцать!

За это время я успевал уничтожить до полусотни демониаков, и никакого лимита на двойное убыстрение не осталось: Касание Хаоса жонглировало моими ресурсами так, чтобы духа всегда хватало, и когда-то слишком дорогая в использовании Стремительность урагана могла теперь всегда применяться вместе с Ясностью.

Временами я поглядывал наверх, но пока мне везло: все внимание Астарот сосредоточил на великих князьях. Судя по всему, он не просто наблюдал, а пытался подавить их.

Когда я добрался до места, где выжившие отбивались от демониаков, моя когорта с отпрысками князей только достигла трупов первых убитых мною мародеров. Ночь рвалась ко мне, я чувствовал это, но оставалась рядом с когортой.

К этому моменту наконец включился Путь времени, и тогда мир почти совсем остановился. Мои враги, которые и так еле двигались, еще больше замедлились, и я начал вырезать непосредственно тех, кто бился с остатками легионов.

В памяти всплыла картинка с Демонических игр, когда Деспот, вырвавшись наружу, адским комбайном прошелся по моим врагам. Сейчас в такой комбайн превратился я сам: сделав полный оборот вокруг последних демонов, выкосил несколько сотен или тысяч врагов, но был так быстр, что они пока еще даже не осознали, что вот-вот развалятся на части.

Пользуясь возможностью, я остановился и оценил состояние союзников. Диабло, Белиал и Азмодан были изранены, потеряли много не только крови, но и резервов хао, из-за чего их могучие тела в боевой форме стали намного меньше.

Решив выйти из Ясности, чтобы быстро объяснить князьям, что происходит, и помочь отступить, я сделал к ним шаг, но передумал. Стоит появиться, и Астарот обратит на меня внимание. Что он предпримет, оставалось гадать, но ничем хорошим это для меня, по всей вероятности, не обернется: либо подавит каким-нибудь божественным умением или артефактом, либо, что намного хуже, доложит о странном демоне своему Владыке.

Сделав еще один круг, чтобы выкосить снова начавшее сжиматься кольцо демониаков, я взмыл вверх, к Астароту.

Первым делом бросил взгляд на его левый рог: сработала доведенная до автоматизма привычка при встрече с незнакомым демоном первым делом считать его звезды.

Что?

Оба рога были чисты. В недоумении я быстро облетел его — никаких звезд! Лишь сфокусировав взгляд, у основания рога я заметил странный узор в виде трех параллельных прерывистых линий, но что он значил? Может, демониаки отказались от звезд и используют другие ранги развития и их символы? Сила Астарота осталась для меня загадкой.

Осмотр занял доли секунды реального времени, генерал Пустотного легиона все еще смотрел вниз, и я замахнулся, намереваясь если не покончить с ним одним ударом, то хотя бы прощупать его возможности.

С низким гулом не успевающей за мной скорости звука Первозданный меч Хаоса разорвал пространство, но, вместо того чтобы снести голову врага, натолкнулся на невидимый барьер!

Удар не оставил даже царапины на этой незримой преграде, защищавшей генерала Люция. Я обрушил на барьер шквал ударов, но тщетно: защита Астарота оставалась непоколебимой, словно насмехаясь над моими попытками.

Не желая сдаваться, я влил в меч возмездие, выжав его до капли, но снова безрезультатно. Барьер словно не заметил удара, а отраженная от него энергия Спящих ударила по мне и отбросила на сотню метров, пока я не восстановил контроль над своим телом.

Я вернулся к Астароту и, вспомнив, как чумная пыльца чуть не разрушила защитный купол Диабло, в следующем ударе использовал чумную энергию. На этот раз в месте соприкосновения барьер на мгновение вспыхнул ядовитой зеленью, которая быстро потемнела и растворилась: чумная энергия бессильно рассеялась при соприкосновении с барьером.

Хмыкнув, я сменил меч на Косы Жнеца. Под Имитацией они выглядели как костяные клинки, выросшие из моих рук, но и они не смогли пробить проклятый щит.

Убрав оружие, я выпустил Призрачный коготь Риндзина, замаскированный под мой собственный, активировал Хлещущий ветер, однако мощь навыка и Повелителя драконов тоже оказалась бессильна против защиты Астарота.

Орудием последнего шанса для меня всегда был Выброс духа, но и он оказался не в состоянии пробиться через барьер. Опустевший запас духа тут же начал восстанавливаться за счет других ресурсов, и только благодаря этому меня не выкинуло из убыстрения.

Все это заняло в реальном времени две-три секунды, Астарот только начал оборачиваться, но я помнил, как быстро нейтрализовал Ясность центурион Вер’Корвант — что уж говорить об этом высшем демоне, чье внимание уже переключилось на меня?

Отбросив панику и прекратив бессмысленные атаки, я сосредоточился на решении задачи. В памяти всплыло воспоминание о первой встрече со Стражем печати и то странное ощущение связи, понимания Хаоса… Если защитный барьер Астарота хаотической природы, значит, я должен его преодолеть!

Я закрыл глаза, пытаясь воссоздать то состояние единства с первозданным Хаосом, отбросив все мысли и сосредоточившись на чистом восприятии.

Сначала была лишь тьма и злость от бессилия.

Заставив себя дышать медленно и глубоко, я отбросил все посторонние мысли. Секунды, казавшиеся вечностью, проходили в напряженном ожидании. Больших трудов стоило не думать о том, что сейчас делает Астарот.

Внезапно в моем сознании что-то вспыхнуло…

…и я увидел мельчайшие яркие точки, неподвижно застывшие на месте — словно звездное небо, за которым проглядывались очертания будто сотканного из дыма силуэта Астарота. Точки мерцали, меняли цвет, но всегда возвращались к базовому серому, и я осознал, что вижу структуру барьера: мириады частиц хао, выстроенных в идеальную кристаллическую решетку.

От неожиданности я чуть не потерял концентрацию, но усилием воли удержал видение. Каждая частица пульсировала, но оставалась на месте, словно ее намертво прибили в этом слое пространства. Все вместе они создавали непроницаемый щит.

Интуитивно я потянулся к этим частицам, ощущая их вибрацию, их сущность. Что-то глубоко внутри меня откликнулось, резонируя с самой структурой барьера. Я почувствовал, как кончики пальцев покалывает, когда медленно, но неумолимо кристаллическая структура начала распадаться.

Частицы хао, словно пчелиный рой, устремились к моей руке, впитываясь в кожу. Ощущение было странным, покалывающим, но безболезненным и приятным — нутро щекотало как пузырьки холодной газировки, выпитой в момент дикой жажды. Впитанного хао было так много, что, если бы не Имитация, на моем роге проявилась бы еще одна черная звезда.

Когда «звездное небо» в моем сознании сменилось мглой великого ничто, в котором маячил сумрачный силуэт Астарота, я открыл глаза. Внезапно моя рука провалилась в пустоту: барьер исчез, растворившись без следа.

В этот момент я увидел, как Астарот, осознав угрозу, потянулся к своему поясу, а его пальцы уже смыкались на смоляной рукояти жуткого кинжала. По рукояти пробегали кровавые руны, а вдоль лезвия росли то ли щупальца, то ли длинные блестящие черви, отливавшие металлом. Они двигались и, почуяв меня, потянулись навстречу. От всего кинжала веяло смертельной угрозой.

Я не мог этого знать наверняка, но чутье говорило, что, стоит ему направить на меня кинжал, все мои уровни и звезды окажутся ничтожными, а мое тело будет развеяно над пустошью. Как бы ни был я силен, Люций и его генерал, более не зажатые в рамки Демонического пакта, могут быть сильнее.

Тем временем Астарот, вытащив кинжал, начал поднимать его, и воздух вокруг заклубился. Странным образом я не мог отвести от него глаз, и все мое тело застыло, словно его парализовало: каждое движение требовало бешеного усилия воли. Я окончательно понял: если он успеет активировать силу, мне конец. Каждая клетка моего тела кричала об опасности, а инстинкты требовали бежать как можно дальше!

Я облетел Астарота, зайдя ему за спину, скрывшись между его гигантских крыльев, и давление — то ли его, то ли кинжала — рассеялось. Не теряя ни секунды, я вытащил клинок. На этот раз я не стал заряжать его никакой энергией.

Замах… Удар!

Меч первозданного Хаоса рассек воздух, врезался в кольчугу, защищавшую шею генерала, но не остановился, прошел дальше…

…и остановился, не в силах рассечь плоть Астарота. Она оказалась невероятно прочной, будто выкованной из сплава Искаженного адамантита и Зачарованной стали.

Астарот уже вытащил кинжал и начал разворачиваться ко мне.

Выдернув меч, я нанес еще несколько бесплодных ударов и в этот момент вспомнил, что умею биться одноручными мечами! В смысле, владею навыком!

К нему прилагался базовый прием «Коварный удар», что-то вроде Кулака-молота в безоружке. Одноручные мечи я немного прокачал, когда мы фармили опыт, и вроде бы они даже перевалили за полусотню уровней. А с развитием навыка прием не только рос в уроне, но и начал игнорировать броню!

Я сосредоточился, вспоминая последовательность движений, и внезапно моя рука сама замахнулась. Меч в моих руках, казалось, ожил, вибрируя и издавая низкий гул…

Коварный удар! Клинок вошел в плоть Астарота на сантиметр глубже, но снова встал.

Действуя как лесоруб, я остервенело продолжал рубить, каждый раз чувствуя, как меч проникает все глубже. Ну же, еще немного!

Коварный удар!

Коварный удар!

Коварный удар!..

Тринадцатый Коварный удар, и без всякого сопротивления меч вдруг вышел с другой стороны шеи Астарота. Его голова, уже повернувшись ко мне, вдруг замерла и, отделившись от тела, начала медленно соскальзывать с шеи, а в глазах, расширенных от неверия, еще не успело отразиться осознание произошедшего.

Жуткий кинжал, выскользнув из ослабевших пальцев, медленно полетел вниз.

Спохватившись, я рванул за ним и перехватил в полете, ощущая его тяжесть и холод.

Жаль, но без игрового интерфейса было невозможно узнать истинные свойства кинжала. Внимательно рассмотрев его, я заметил, что лезвие, ранее казавшееся живым из-за движущихся червеобразных отростков, теперь напоминало причудливую мозаику из металлических завитков и спиралей. Несмотря на неподвижность, узор, казалось, все еще таил в себе скрытую угрозу.

Надо бы показать великим князьям этот кинжал и тот артефакт с Вер’Корванта. Может, подскажут, что с ними делать… если выживут.

Когда я вышел из убыстрения, медленно падающее массивное тело Астарота, с обвисшими крыльями и лишенное головы, рухнуло вниз, прямо на головы демониаков.

В этот момент я снова услышал оглушительный рев сражения.

Но теперь у нас появился реальный шанс — шанс, который я собирался использовать по максимуму.

Глава 15

Сквозь пламя и тьму

Убить их всех?

Окинув взглядом поле боя, я на мгновение задумался о возможности уничтожить всех оставшихся демониаков. До битвы их было полмиллиона. Сейчас, в лучшем для нас случае, около четырех сотен тысяч.

Кроме того, я мог бы исцелить недобитых бойцов легионов, ведь возобновляемый запас хао у меня почти ничем не ограничен… Ничем, кроме времени, которого не было. В любой момент мог появиться сам Люций, отреагировав на смерть Астарота, да и Игры начнутся совсем скоро. Если опоздаем, тогда все зря.

Вместо этого я решил сосредоточиться на лечении раненых в пределах видимости, но вскоре осознал, что распыляюсь. Пока я поднимал одних, демониаки снова сомкнули кольцо вокруг выживших.

Выкосив их, я снова расчистил пространство, после чего встал перед князьями и покинул Ясность.

Первым отреагировал Азмодан. Его огромная секира уже рассекала воздух, устремляясь к цели, однако реакция князя оказалась столь молниеносной, что он остановил смертоносное оружие всего в полуметре от меня. Лезвие замерло, угрожающе поблескивая в тусклом свете Преисподней.

— Ааз? — воскликнул Азмодан, его глаза расширились от изумления. — Это действительно ты? Так это ты был тем, кто вырезал демониаков?

— Да, я. Все объяснения потом, отец, а сейчас давайте уходить!

Диабло и Белиал застыли в еще большем потрясении. И до этого момента их враги несколько раз внезапно и загадочно падали замертво, распавшись на части, но теперь, когда они из последних сил отражали нескончаемый поток атакующих, ближайшие противники вдруг в одно мгновение были повержены неведомой силой, а на их месте, словно возникнув из ниоткуда, встал Ааз, демон-полукровка.

Великие князья переглянулись, не в силах скрыть замешательство. Как мог этот незначительный отпрыск Азмодана оказаться здесь, в самом эпицентре битвы, и что за загадочная сила стоит за внезапным исчезновением врагов?

— Что происходит? — взревел Диабло, и его голос громом разнесся по полю битвы.

Я, бросив взгляд на демониаков за спиной, которые пока не спешили снова атаковать, озадаченные странными смертями товарищей, воскликнул:

— Отец, князья, нет времени на долгие объяснения! Следуйте за мной, я расчищу нам путь!

Когда я указал направление, Диабло нахмурился, его взгляд метнулся к небу.

— Но Астарот…

Его глаза распахнулись, когда он осознал нечто важное. С момента падения Астарота прошло меньше минуты, и князья еще не успели осмыслить, что грозный вражеский генерал больше не участвует в сражении.

— Он мертв! — отрезал я. — Все вопросы потом!

К счастью, сообразительность великих князей намного превосходила возможности обычных демонов. Диабло, обменявшись со мной коротким взглядом, кивнул и зычным голосом приказал выжившим выстроиться в круговую фалангу. Белиал и Азмодан, не теряя ни секунды, заняли позиции, прикрывая своих подчиненных.

Воздух снова наполнился лязгом доспехов и хриплыми командами. Демоны, словно единый организм, начали перестраиваться: внешний круг ощетинился копьями и щитами, готовый встретить врага со всех сторон, а за ними, создавая многослойную оборону, выстроились ряды более легких бойцов.

В центре этой живой крепости заняли позиции великие князья. Их окружили оставшиеся легаты и трибуны, среди которых я заметил Хаккара, и генералы доминионов: Молох, Аваддон и Агварес. Эта импровизированная цитадель, защищенная хаотическим железом и демонической магией, была готова прорываться сквозь море врагов. Перестроение заняло меньше минуты, и за это время я сделал еще несколько кругов в убыстрении, вырезая демониаков и не давая им приблизиться.

Когда фаланга выдвинулась, я, зависнув в воздухе, занял место между князьями.

Громыхая доспехами, демоны неслись вперед, сотрясая землю. Их щиты и копья образовывали непроницаемую стену. Над ними возвышались колоссальные фигуры великих князей.

Диабло рубил врагов мечом и извергал потоки адского пламени, испепеляя все на нашем пути. Белиал, окутанный зловещей аурой, швырял сгустки темной энергии, разрывающие демониаков на части. Азмодан орудовал не только массивной секирой, но и отросшими щупальцами с острыми кончиками, за раз пронзая по несколько противников.

Я же молнией метался между ними и скользил как призрак, успевая не только расчищать путь, но и шинковать преследовавших.

Если бы навык владения мечами прокачивался числом убитых, я бы, наверное, поднял несколько рангов. Взмах меча — и голова демониака, еще не осознавшего своей гибели, медленно отделяется от тела, кровь застывает в воздухе изумрудными каплями. Разворот, Коварный удар — и лезвие рассекает сразу пятерых от плеча до бедра, их внутренности вываливаются наружу, не успевая упасть на землю. Удар, еще удар — конечности разлетаются в стороны, словно ветки под ударами невидимого лесоруба, а броня рвется, как бумага, не в силах противостоять моему клинку.

Пока я кружился в этом танце смерти, каждое мое движение несло гибель.

И все равно, сколько бы демониаков я ни убил, вокруг нас бушевало их бесконечное море, словно они мгновенно респаунились.

— Не знал, что ты настолько совершенно владеешь Дьявольским ускорением, — удивленно заметил Азмодан, когда я в очередной раз вышел из Ясности. — Воистину, сам Хаос отметил тебя, Ааз. Вот только кто тебя научил?

Стоило подумать, что мне повезло, что у Ясности в Преисподней нашелся свой аналог, как я услышал возгласы удивления и облегчения: мы наткнулись на мою когорту, окруженную демониаками.

Исполняя мою последнюю просьбу, тыл им прикрывала Ночь, на ее теле виднелось множество ран. Гигантский инрауг, возвышаясь над полем битвы словно живая гора, крушила врагов исполинскими лапами. Ее острые клыки разрывали демониаков на части, а мощный хвост, усеянный костяными шипами, сметал целые отряды одним ударом. Каждое движение Ночи сотрясало землю, оставляя за собой месиво из разорванных и раздавленных врагов. В схватке один на один она, наверное, могла бы выстоять даже против великих князей, но демониаков было слишком много.

Рванув к своей когорте, я заметил несколько погибших. Однако большая часть моих бойцов выстояла, и среди них гордо возвышались княжеские отпрыски и могучий рокотанк Рубин. Горвал, Жег, Славикус, Агата и Дар тоже держались на ногах, хотя и были серьезно ранены.

— Тарзак! — воскликнул Белиал, его глаза вспыхнули при виде сына.

— Сильва! — Голос Диабло дрогнул, когда он заметил дочь. Но тут же его взгляд упал на Деспота, и в глазах вспыхнул гнев. — Деспот! Я же приказал оставаться в тылу!

Активировав очередное убыстрение, я в мгновение ока расчистил пространство вокруг когорты несколькими точными взмахами меча. Затем стремительно облетел всех выживших, вливая в них живительное хао. Едва я закончил, как приблизившаяся фаланга князей затянула мою когорту за стену щитов, продолжая двигаться вперед.

Не забыв о Ночи, я влил в нее хао и отправил прикрывать тыл, опасаясь, что кто-то может отстать. Мои опасения оправдались: нескольким демонам не удавалось держать темп. Пришлось заставить их немного поволноваться, перетаскивая в убыстрении под защиту фаланги.

К этому моменту князья, встав рядом со своими детьми, возвели вокруг нас защитный силовой барьер. Сквозь его полупрозрачную поверхность мы наблюдали, как демониаки яростно атаковали снаружи, пытаясь пробиться внутрь. Едва державшиеся на ногах генералы Молох, Аваддон и Агварес сосредоточили все свои силы на поддержании барьера, вливая в него последние капли своего хао.

— Минуты три продержится, — объявил Диабло. — Никому не покидать границы купола!

Эта передышка позволила моим бойцам перевести дух, и, завидев меня, Жег радостно заорал:

— Центурион! Живой!

— Мы уж думали все, конец, — облегченно воскликнул Горвал.

— А я вам говорил! — прорычал рокотанк Рубин, топнув огромной ногой. — Наш центурион — дьявол во плоти!

— Яростный дьявол! — поправил его испепелитель Дар.

— И это не ты говорил, Рубин, а демониаки так его прозвали! — добавил инкуб Ницал.

— Слыхал, центурион? — усмехнулся Славикус, вытирая рот. Удивительно, но даже в такую минуту он не расставался со своей неизменной фляжкой с демоническим пойлом. — Враги паникуют, говорят, мол, дьявол какой-то завелся, быстрый, как молния, яростный и смертоносный, как понос Азмо… — Он осекся, глянув на князя, ударил себя по губам. — Короче, смертоносный, как дьявол!

Агата Торнхарт просто молча кинулась ко мне и, обняв, крепко прижалась.

— Вы сами яростные дьяволы, — усмехнулся я, мягко отстраняясь от демоницы. — Могли отсидеться, но нет! Рванули в самое пекло!

Я перекинулся с ними еще парой ободряющих фраз, после чего они начали с восторгом делиться с выжившими легионерами подробностями наших боев в Очаге Пустоты, а я обратил внимание на князей, которые общались со своими отпрысками.

Когда старшие потребовали объяснений, Сильва, глядя Диабло в глаза, твердо сказала:

— Отец, мы не могли остаться в стороне. Мы чуть не погибли. Астарот направил своих демониаков, чтобы убить нас.

— Если бы не Ааз, нас бы здесь не было, — добавил Тарзак, его голос звучал решительно, несмотря на явную усталость. — Он спас нас в последний момент.

— Ааз появился в самый критический момент, — заговорил Деспот. — Если бы не он, нас бы уже развоплотили.

Взгляды всех князей обратились ко мне. В глазах Азмодана я увидел гордость, смешанную с удивлением. Диабло и Белиал выглядели ошеломленными, и я их понимал: в такое преображение за какие-то сутки сложно поверить.

Оправившись от изумления, Диабло рявкнул:

— Это все еще безрассудство! Вы подвергли себя…

Нельзя было тратить время на дальнейшие пререкания, поэтому я резко его перебил:

— Князья! Нам нужно уходить! Немедленно! Обсудите семейные дела позже, когда мы будем в безопасности.

Мои слова, казалось, вернули князей в реальность. Бросив на меня странные взгляды, они кивнули.

— Защита вот-вот рухнет, — сказал Азмодан. — Мой сын прав: нужно двигаться, и быстрее! Я уже вижу границу Блокирующей завесы Люция. Прорвемся и сможем уйти порталом!

Он положил руку мне на плечо, но больше ничего не сказал — сейчас было не время для лишних слов.

По безмолвной команде князей фаланга вновь пришла в движение, постепенно набирая скорость. В то же мгновение защитный барьер, созданный ими, растворился в воздухе.

Я направил Ночь вперед, а сам занял позицию еще выше — на острие атаки. Вместе с инраугом мы прокладывали путь сквозь ряды врагов, позволяя нашим силам развить максимальную скорость.

Мой взор заволокла кровавая пелена. Я потерял счет времени, пройденному расстоянию и поверженным противникам. Казалось, эта бесконечная мясорубка никогда не закончится, но вдруг что-то необъяснимое, будто шепот внутри, заставило меня остановиться. Это произошло, когда мы начали прорываться на ближайший холм.

Я огляделся, пытаясь понять, что же не так. Мой взгляд блуждал по полю битвы, усеянному телами павших демонов, пока не зацепился за что-то знакомое среди груд искореженной плоти. Сердце пропустило удар, а время, казалось, замедлило ход.

Лерра и Ридик.

Их безжизненные тела лежали среди сотен других, но я узнал бы их где угодно. Лерра, некогда прекрасная суккуба с огненными волосами, валялась теперь безжизненной куклой, изодранная в клочья. Рядом с ней лежал Ридик, и его вечная ухмылка застыла на лице в гримасе боли.

На миг я загорелся надеждой, что они еще живы, ведь их тела не распались пеплом, но вспомнил, что в этой битве трупы остаются целыми. Зачем-то они нужны Люцию.

Еще на что-то надеясь, я присел и коснулся обоих, вливая хао, но чуда не случилось.

Мертвы. Оба мертвы.

Ярость вскипела внутри, смешиваясь с болью потери. Я стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу крик. Время словно остановилось. Вокруг все еще бушевала битва, рев демониаков и крики умирающих наполняли воздух, но я слышал только стук собственного сердца.

Последние соратники по Летучему отряду погибли… А я даже не могу их похоронить.

Я ничего не видел и не слышал, когда догонял вырвавшихся вперед своих. К этому моменту мы почти прорвались.

Выбравшись на открытое пространство, князья наложили на всех нас заклятие ускорения, удвоившее скорость передвижения. Благодаря этому мы смогли оторваться от преследователей примерно на полмили.

На вершине холма Диабло отдал приказ:

— Занять круговую оборону! Азмодан, Белиал, я начну формирование портала в Гранатовый город! С вашей помощью это займет меньше времени! Легионеры, не дайте врагу прервать процесс! Иначе мне придется начать заново!

Пока великие князья сосредоточенно работали над созданием портала, вокруг них сформировалось кольцо обороны. Примерно две сотни выживших легионеров, измотанных, но непреклонных, образовали живой щит, готовый отразить любую атаку врага.

Я занял позицию вместе со своей когортой. Рядом со мной стояли Деспот, Тарзак и Сильва, их глаза горели решимостью. От нашей способности удержать оборону зависела судьба не только демонов, но и всего Дисгардиума.

Генералы Молох, Аваддон и Агварес заняли первую линию обороны, и, видя это, к ним присоединились немногие оставшиеся легаты и трибуны. В этот момент различия между рангами и званиями стерлись: мы все были единым целым, последним оплотом надежды посреди хаоса битвы.

Демониаки, почуяв, что добыча вот-вот ускользнет, утроили натиск. Воздух наполнился яростным ревом и лязгом оружия. Их центурионы с искаженными от ярости лицами остервенело рычали и раздавали команды, подгоняя своих бойцов.

Демоны стояли плечом к плечу, отражая удар за ударом. Их оружие и когти не знали отдыха, щиты трещали под градом ударов, но они не отступали ни на шаг, понимая, что каждая секунда, выигранная в этой битве, приближает Преисподнюю к спасению, и, даже умирая, бросались на врага, чтобы задержать и помешать.

Деспот бешено дрался в первых рядах, но слишком увлекся и оказался в окружении. Рванув к нему, я схватил его за рог и перенес назад, но сразу не отпустил. Сначала вышел из Ясности, чтобы демон в горячке боя не разорвал своих. Пока он мотал головой, пытаясь осознать, что произошло, я тряхнул его, сбросил на землю и крикнул:

— Держать строй!

Демоны, услышав меня, задрали головы, но в следующее мгновение я уже снова ушел в Ясность и исчез с их глаз.

Я молниеносно перемещался среди врагов, нанося удары быстрее, чем они успевали что-то понять, проносился сквозь их ряды, оставляя за собой отрубленные головы и конечности.

Все это время я следил за действиями князей и, когда они наконец закончили, убрав руки с пятигранного портала, похожего на образовавшуюся в земле мерцающую воронку, вернул обычный ход времени.

— Дьявол! — проревел кто-то за спиной. — Яростный дьявол здесь!

В этот момент я почувствовал, как чья-то рука тронула меня за ногу. Обернувшись, я увидел искаженное исступлением лицо демониака. Не раздумывая, я рубанул мечом, отсекая верхнюю часть туловища.

— Портал готов, но долго не продержится! — прогремел голос Диабло. — Всем отступать! Поторопитесь! Если можете, забирайте раненых, даже тех, кто при смерти! Есть шанс, что на Играх их исцелят!

Первым, чтобы прикрыть следующих, пошел сильнейший демон — Молох, генерал Диабло. Следом в воронку портала один за другим, исчезая в вихре энергии, начали прыгать рядовые демоны.

— Когорта, отходим! — крикнул я. — Прикрываю!

Мои бойцы начали отступать к порталу и исчезать в нем.

И только тогда, когда рядовых не осталось, в воронку пошли Аваддон и Агварес. Первый, перед тем как исчезнуть, бросил на меня долгий задумчивый взгляд.

Кроме князей я остался последним, продолжая отражать атаки демониаков.

— Ааз, быстро в портал! — раздалась резкая команда Азмодана.

Я приказал Ночи уменьшиться так, чтобы влезть в портал, и немедленно прыгать в него.

Услышав ее мысленное согласие, я покрутил головой, выискивая, не осталось ли кого, и в этот момент я осознал слова Диабло: «Есть шанс, что на Играх их исцелят».

Лерра и Ридик! А вдруг?

Не раздумывая ни секунды, я бросился к ним. Мертвы они или нет, мне было неважно, но, если есть шанс, я им воспользуюсь! И даже если ничего не получится… Они заслуживали лучшей участи, чем быть сожранными демониаками или сгнить на этом проклятом поле боя.

Добравшись до тел моих бывших соратников, я опустился на колено. Их кожа была слишком холодной для Преисподней, но я отказывался верить, что они ушли навсегда.

— Только попробуйте сдохнуть, сволочи, — прошептал я, поднимая их безвольные тела. — Я вас тогда зомбяками подниму!

Лерра и Ридик были легкими, словно пушинки, будто сама смерть высосала из них всю жизненную силу. Я закинул их на плечи, чувствуя, как их кровь пропитывает мои доспехи.

Развернувшись, я увидел, что путь к порталу почти отрезан. Демониаки окружали его и князей со всех сторон, но князья уже зашли в проход. Последним был Азмодан.

— А-а-а-а-а-аз-з-з! Бы-ы-ы-ы-ыс-с-стр-р-р-ре-е-е-е! — донесся до меня его растянутый крик.

Я рванул к нему, и в этот момент краем глаза заметил мелькнувшие огненно-рыжие волосы. Резко развернувшись, бросился назад, откинул несколько трупов и увидел легата Лилит. В отличие от Лерры и Ридика, она точно еще не умерла: ее взгляд был осмысленным, однако тело изломано, кое-где в ранах виднелись кости.

Не мешкая, я забросил и ее на плечо.

Воронка портала начала мерцать, и в него уже ломились демониаки. Рванув туда, я пинками раскидал врагов и нырнул в почти погаснувший портал, крепко прижимая к себе тела Лилит, Лерры и Ридика.

Перед тем, как убыстрение самопроизвольно отключилось и мир закружился, я услышал разочарованный вой демониаков, оставшихся ни с чем.

Глава 16

Нар’зарат

В вихре межпространственной энергии реальность искривилась. Цвета смешались в безумном калейдоскопе, а звуки битвы превратились в какофонию, отдающуюся эхом в бесконечности. Меня растягивало и сжимало одновременно, словно каждая клетка и мышца пытались отделиться от остальных. Тела Лилит, Лерры и Ридика в моих руках то становились невесомыми, то тяжелели, как горы.

Внезапно вихрь прекратился, и я, выронив их тела, рухнул на твердую поверхность. Резкий контраст между хаосом битвы и внезапной тишиной оглушил меня.

В ушах зазвенело, но ничего другого я не слышал, как будто их забили ватой. Зрение затуманилось, и на несколько секунд я, прикрыв глаза, сосредоточился на самовосстановлении. Странные последствия телепортации были, возможно, эффектом того, что я прыгнул в закрывающийся портал.

Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в огромном зале дворца. Скорее всего, он принадлежал Диабло и находился в Гранатовом городе. Высокие своды, украшенные витражами, и черные колонны, покрытые драгоценными камнями, резко контрастировали с полем битвы, которое мы только что покинули. В зале больше никого не было, но до меня доносились далекие звуки боя.

Рядом раздался стон.

— Цент… ур… ион… — едва разжимая губы, просипела Лилит. — Нару… ше… ние… при… каза…

Не тратя времени на слова, я мгновенно сосредоточился и направил в ее тело мощный поток хао. Хаотическая энергия хлынула из моих рук, словно бурная река, прорвавшая плотину. На моих глазах раны Лилит затягивались, а кости срастались.

Наконец она резко поднялась, словно пружина, распрямившаяся после долгого сжатия.

Легат Лилит недоверчиво ощупала себя, проверяя каждый участок тела, где только что зияли страшные раны. Убедившись в своем полном исцелении, она мгновенно преобразилась. Ее глаза вспыхнули, а голос, только что слабый и хриплый, зазвенел сталью:

— Встать, центурион! Кто дал разрешение принять лежачее положение? Немедленно встать! Доложите о произошедшем!

Приказ Лилит прозвучал резко, без тени благодарности за оказанную помощь. Внутри меня шевельнулось раздражение: неужели даже в такой ситуации для легата иерархия важнее простой признательности?

Медленно поднявшись, я встретился взглядом с ее холодными глазами. Часть меня хотела рассмеяться ей в лицо, другая — высказать все, что я думаю. Но я сдержался: сейчас не время и не место для ссор.

— Так точно, легат Лилит, — ответил я, выпрямляясь по стойке смирно. — Докладываю: моя когорта спасла отпрысков великих князей. Затем мы единогласно решили помочь основным силам. Мы прибыли вовремя и ударили в тыл Пустотному легиону. Эффект неожиданности обеспечил прорыв за пределы Очага Пустоты. Великие князья открыли портал в Гранатовый город, куда успешно переместились выжившие.

— Почему ты здесь? Где остальные? — спросила Лилит, не меняя тона.

— Я вошел в портал последним. Сначала прикрывал отход, потом… рискнул, решив вытащить вас и этих двоих. — Я кивнул на тела Лерры и Ридика.

Лилит бросила на них взгляд и прошипела:

— Идиот! Они мертвы! — Прислушавшись, она кивнула своим мыслям. — Все в Тронном зале. За мной!

Ее команда прозвучала как удар кнута. Последние слова Лилит произнесла, уже срываясь с места туда, где лязгал, грохотал, гремел бой.

Подхватив тела павших соратников по Летучему отряду, я бросился следом.

Когда мы ворвались в Тронный зал, сражение было в самом разгаре. Судя по всему, именно здесь должен был открыться портал на Игры.

У Лилит, несмотря на высокий статус легата, оказалась по-настоящему горячая голова. Влетев в зал, она сразу рванула к ближайшему врагу, занося кинжал для удара.

За пару шагов до цели демоница сильно замедлилась — я включил Ясность и оценил ситуацию.

Тронный зал поражал своим масштабом. Своды терялись в вышине, площадь легко уместила бы целый легион, а в центре возвышался чудовищный трон Диабло, вырезанный из цельного черного камня или даже скалы и украшенный ярко-красными драгоценными камнями. Высотой трон был в шесть человеческих ростов.

Великие князья и жалкие остатки легионов — не более двух с половиной сотен бойцов, включая мою когорту и княжеских отпрысков, — были прижаты к стене волной противников. Те, кто не успел влиться в оборонительную фалангу, отчаянно отбивались от окруживших их врагов. Я быстро оценил силы противника — около тысячи демониаков, жаждущих нашей крови.

Среди этого хаоса металась Ночь, но даже она оказалась в ловушке. Демониаки облепили ее, словно муравьи жука, взбирались на спину и кололи со всех сторон своим оружием. Пасть инрауга была широко распахнута в неистовом реве.

В центре зала в воздухе повис ярко-красный искрящийся шар размером с яблоко, казавшийся неподвижным. Что это? Возможно, зарождающийся портал на Игры? Если так, то все эти демониаки в тронном зале были участниками Демонических игр от Пустотного легиона Люция.

Я осторожно опустил тела Лерры и Ридика на пол, в который раз проверяя признаки жизни и вливая хао, но они оставались такими же безжизненными.

На все это ушла секунда-полторы реального времени: кинжал Лилит только коснулся спины врага. В следующее мгновение я уже запустил свою мясорубку, разрубая противников в фарш. Начал с тех, кто добивал одиночных демонов, среди которых я заметил неуклюжего Рубина и почти потерявшего свое пламя Дара.

Меч в моих руках рассекал воздух, и после каждого удара головы врагов отделялись от тел, конечности отлетали и зарождались фонтаны хлещущей крови. За моей спиной оставалась буро-зеленая кровавая взвесь.

Следом я ринулся на помощь Ночи. Демониаки падали один за другим, не успевая даже осознать, что их настигло.

Освободив инрауга от кишащих на ней врагов, я развернулся к основной массе противника и начал прореживать их ряды. Я двигался подобно неумолимому жнецу на поле брани, а мой меч рассекал вражеские доспехи без малейшего сопротивления.

Задние ряды атакующих редели на глазах. Демониаки, пытавшиеся обернуться на вопли моих жертв, казались застывшими статуями — настолько медленными они были по сравнению со мной. Я успевал скосить десятки врагов, пока они только начинали осознавать угрозу.

Положив последних противников, я изучил Тронный зал. Скрытая дверь за троном прятала пустую комнату, боковые, через одну из которых вошли мы с Лилит, открывали проходы в коридоры, где тоже пока никого не было, а вот центральная вела в огромный холл, заканчивавшийся длинной лестницей.

У ее подножья скопились демониаки в боевой экипировке, но подниматься не спешили. Возможно, чего-то ждали.

Своей смерти! Рванув к ним и снова превратившись в мясника, я прикончил всех и только потом вернулся в Тронный зал и вышел из убыстрения.

Вокруг суетились демоны, многие были ранены. В воздухе висел тяжелый запах демонической крови. В дальнем углу зализывала раны Ночь. Нужно было понять, что с ней делать. Допустят ли ее на Демонические игры?

Все еще не замеченный никем, в убыстрении я подлетел к ней. Скрывшись за ее массивным телом, вернул обычный ход времени и спросил:

— Ночь, совсем скоро я снова отправлюсь в другой мир, а если повезет, покину и его. Сейчас, пока нет врагов рядом, для тебя лучшее время уйти. Если хочешь, я попрошу великих князей демонов открыть для тебя портал.

Древняя мать инраугов рыкнула, лизнула мою руку, ткнулась лбом в мою грудь.

«Ночь останется с тобой, юный Ааз. Отзови меня, я знаю, что ты на это способен. Время остановит свой ход для меня. Призовешь, когда понадоблюсь».

Удивленный ее словами, я воссоздал в памяти, как призывал и отзывал своих питомцев и соратников. Неужели и с ней это сработает? Без интерфейса я не мог понять ее статус, но почему не попытаться?

Мысленно пожелав «отозвать» Ночь, я не надеялся, что получится, но в ту же секунду она исчезла. Я ощущал ее присутствие, будто рядом оставался незримый и бесплотный дух, а это значило, что теперь я мог призвать ее в любое время!

Когда больше некому было скрывать меня от глаз легионеров, один из демонов, указывая на меня, закричал:

— Смотрите! Это сын Азмодана! Ааз, Яростный дьявол! Это он здесь всех прикончил! Я видел то же самое в Очаге Пустоты!

— Это действительно он! — завопил какой-то ракшас. — Он владеет Дьявольским ускорением! Его меч не знает пощады!

Глаза легионеров расширились от благоговейного ужаса — они смотрели на меня так, словно видели впервые. Среди них мелькнуло лицо Хаккара, но тифлинг быстро спрятался за спинами товарищей.

— Ааз, Яростный дьявол! — подхватил крик знакомый голос. Посмотрев в ту сторону, я увидел Славикуса. — Наш центурион — сам Яростный дьявол!

Этот крик подхватили другие демоны, и вскоре весь зал гудел:

— Яростный дьявол! Яростный дьявол!

На пару секунд отключив восприятие демонического, я вслушался в их крики разумом смертного и услышал утробное рычание:

— Нар’зарат! Нар’зарат! Нар’зарат!

Диабло и Белиал обменялись полными тревоги взглядами. Их лица выражали смесь облегчения от того, что демоны спасены, и трепета перед всем необъяснимым. Зато Азмодан выпрямился, его грудь раздулась от гордости за своего «сына». Я направился к ним, чтобы поговорить и кое-что выяснить.

Когда я подошел, Диабло открыл рот, чтобы что-то сказать, но Азмодан его перебил. Увидев в моих руках кинжал Астарота и артефакт Вер’Корванта, «отец» нахмурился и рыкнул:

— Что у тебя в руках, сын?

— Понятия не имею, отец, — ответил я. — Может, ты подскажешь? Этот черный камень я подобрал с трупа центуриона демониаков. А кинжал принадлежал Астароту.

Азмодан внимательно осмотрел артефакты, затем передал их Диабло и Белиалу. Великие князья изучили предметы, их лица оставались бесстрастными. После недолгого изучения они вернули артефакты, казалось, без особого интереса.

— Камень относится к категории ослабляющих, — объяснил Белиал. — Он снимает с цели все усиливающие заклинания, отменяет действие особых способностей. Весьма… неприятная вещица в ловких руках, однако ты вряд ли сможешь ее использовать. Нужно знать артефакторику, которой обучают в наших университетах. Мы отправляем туда старших офицеров, но тебе такой шанс не предоставился. Что касается кинжала, он нам хорошо знаком. Это личное оружие генерала Астарота, подаренное ему Люцием много лет назад. Называется «Разрыватель сущности».

— И насколько он опасен?

— Неплох, — усмехнулся Белиал. — Вцепившись в жертву, уже не отпустит, пока не высосет всю силу. Но в открытой битве не так полезен, как может показаться. — Он окинул взглядом мой меч. — Твой клинок, который ты выиграл у Хаккара, намного эффективнее.

Когда я спрятал кинжал и артефакт, Диабло задумчиво проговорил:

— Одолел Хаккара, отобрал кинжал у Астарота, помог прорваться из Очага Пустоты, и вот сейчас — прикончил всех демониаков во дворце… Ааз, это ведь точно был ты! И ты обещал объяснить свою силу! В тебе слишком много странностей!

— Отстань от него! — рыкнул Азмодан. — Я не могу тебе объяснить, но что-то мне говорит, что мы не должны знать ничего сверх того, что нам известно о моем сыне.

— Согласен с Азмоданом, — тихо проговорил Белиал. Он мановением руки скрыл нас под куполом мглы, после чего поднял рукав и показал свое запястье, на котором виднелись царапины в виде демонических рун. — Заметил это вчера, сразу после того, как Азмодан представил легионам Ааза. По всей вероятности, накарябал сам и наложил запрет на заживление.

— «Ааз. Не удивляться. Не спрашивать», — прочитал Диабло. Его лицо прояснилось, и он глянул на меня по-новому. — Значит ли это, что мы провели ритуал…

— Заткнись! — рявкнул Белиал и ткнул обоим князьям в грудь. — Вы оба! Не удивляться! Не спрашивать!

С этими словами он развеял купол. Все князья перестали меня замечать, но сейчас это было умышленно.

— Спасибо, великий князь Белиал, — сказал я.

Когда демоны снова увидели меня, раздался хоровой вопль:

— Ааз, Яростный дьявол! Ааз, Нар’зарат!

Я поднял руку, чтобы заставить всех замолчать. Потом указал на красный искрящийся шар, который увеличился до размеров арбуза, обвел рукой все выходы из Тронного зала и велел:

— Нужно забаррикадировать двери. Когда откроется портал, важна будет каждая секунда выигранного времени.

Великие князья переглянулись, но спорить не стали. Демоны немедленно принялись за дело. Диабло, Белиал и Азмодан объединили усилия, создавая мощные магические барьеры, пока остальные таскали все, что могло послужить преградой. Главный вход забаррикадировали массивным троном Диабло.

Князья окружили зарождающийся портал, наложили на него руки и запустили активацию. Процесс был недолгим, князья лишь подтверждали свое право отправить участников от Преисподней, но сам портал должен был сформироваться только в полночь, до которой оставалось менее получаса.

После этого стали ждать, когда откроется портал. Из разговоров легионеров я понял, что князья решили отправить на Игры всех выживших.

Найдя своих подчиненных, я изучил их лица — сосредоточенные, спокойные, но в то же время возбужденные перспективой попасть на Демонические игры.

— Эй, тринадцатая когорта! Как вы?

— Почти все уцелели, центурион, — ухмыльнулся Горвал, прижимая руку к окровавленному боку. — Готовы надрать еще столько задниц, сколько потребуется.

— Ты же вроде на пенсию собирался, опцион? — хохотнул Славикус.

— Размечтался, сопляк, — проворчал ветеран. — Кто-то же должен присматривать за вами!

— Славикус, а ты как? — спросил я. — Нашел, чем промочить горло?

— Только кровью врагов, Нар’зарат! — отсалютовал демон, пошатываясь. — Но я не против чего-нибудь покрепче. — Он глянул на черта рядом. — Эй, Кро, у тебя есть чего? Ты вообще цел?

— Еще как цел, — похлопал себя по пузу черт. — Вот только жрать хочется!

— Рубин, дружище, ты там не рассыпался, пока трон перетаскивал?

Огромный рокотанк покачал головой, отряхиваясь от обломков, и рокотнул:

— Никак нет, центурион Ааз!

— Жег? Дар? Ницал? Агата?

— Мы все в полной… боевой готовности! — выдавил Жег сквозь стиснутые зубы.

— Горю желанием подпалить еще кого-нибудь, — прохрипел испепелитель, пытаясь раздуть свое пламя.

— Во славу… — пробормотала Агата, после чего ее вырвало кровью.

Ею я и занялся первой, влив хао в ее истерзанное тело. Да, попадание на Игры, по словам Диабло, исцелит всех раненых, но так было раньше. Кто знает, какие еще препоны создаст демонам Бездна, чтобы угодить своему союзнику Люцию?

Следом я поставил на ноги не только своих, но и остальных раненых, включая снова пострадавшую Лилит. Взгляд, которым она меня одарила, показал бурлящие в ней смешанные чувства, но она не сопротивлялась. Лишь тихо, опустив голову к моему уху, проговорила:

— Дьявол или нет, но не забывай, что ты все еще мой центурион.

Я делано огляделся, пожал плечами.

— Много ли осталось от нашего легиона, легат Лилит? Не вижу никого, кроме своей неполной когорты.

Фыркнув, она отошла к группе, в которой, помимо генералов Молоха, Агвареса и Аваддона, стояли еще несколько уцелевших высших демонов — таких же легатов без легионов и центурионов без когорт.

Последними проверил Лерру и Ридика, еще на что-то надеясь.

— Почему ты их забрал? — раздался рядом хриплый голос.

Я обернулся и увидел Хаккара. Некогда надменный тифлинг сейчас выглядел жалко: окровавленный, с обожженной шкурой и сломанным рогом. Из рассеченного брюха вываливались внутренности, а в глазах плескалась боль пополам с горечью. Странно, где он от меня прятался, что я его не заметил, когда лечил остальных?

— Они были моими… соратниками, — ответил я, взглянув на тела Лерры и Ридика. — Не мог их там бросить.

Хаккар издал звук, похожий на смешок и всхлип одновременно.

— Твои соратники… — проговорил он и запнулся, отхаркивая кровь. — Когда они успели стать твоими соратниками? Впрочем, не отвечай. Правды не скажешь, а лжи мне не надо…

Ничего не отвечая, я положил руку ему на плечо и влил хао. Раны затянулись, и Хаккар вздрогнул, тяжело вздохнув:

— А я вот не уберег никого. Ни кузена, ни дружков-прихлебателей. Даже Гнездовье тифлингов… Всю мою вонючую деревеньку демониаки с землей сравняли еще в начале войны… Никого у меня не осталось. — Его взгляд вдруг стал острым, пронзительным. — Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь. Того, кто когда-то дал мне шанс… которым я, дурак, не воспользовался.

Я промолчал: какой смысл подтверждать или опровергать его догадки?

— Эх… — продолжил тифлинг, и его голос задрожал. — Каким же я был идиотом. Прожигал жизнь и разбазаривал хао, купаясь в незаслуженной славе… — Моргнув, он оскалился и яростно прорычал: — А надо было силу копить, чтобы своих защитить! Только… поздно! Теперь вот… поздно…

— Никогда не поздно что-то исправить, Хаккар, — тихо сказал я. — Ты жив, у нас еще есть шанс, и все, что от тебя требуется, — сделать так, чтобы смерти твоих близких стали ненапрасными. — Подумав, я достал кинжал и артефакт. Все равно мне они без пользы. — Возьми это. Пригодится — здесь или на Играх. Вместо меча, который ты мне проиграл.

Тифлинг поднял на меня взгляд. В его глазах, затуманенных болью, вдруг блеснула решимость. Без всякого интереса взглянув на предложенное оружие и артефакт, он тем не менее взял их. Раз так, значит, он еще не сдался, и это хорошо.

— Прав ты… кем бы ни был на самом деле… — сказал Хаккар. — Может, еще есть шанс хоть что-то искупить.

Когда он отошел, я услышал голос Деспота:

— Собрат Ааз! Вот ты где!

Он пробирался ко мне через толпу. Рядом с ним были Тарзак и Сильва.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Ааз, — сказал сын Белиала.

— Ты сумасшедший! — Дочь Диабло с ходу влепила мне пощечину. — Я думала, ты не успеешь!

Что? Она волновалась за меня? Ошарашенный ее напором, я не сразу нашел, что ответить, и в этот момент раздался оглушительный грохот. Стены дворца задрожали, с потолка посыпалась штукатурка.

— Что происходит? — крикнул кто-то из толпы.

Ответил еще один удар, на этот раз сильнее. Одна из колонн треснула, осыпая осколками мрамора стоявших рядом демонов. За стеной раздался глубокий тиранический голос, от которого дрожали стены.

— Они прорываются сюда! — раздался крик. — С ними предатель!

— Люций здесь! — истошно заорал какой-то черт.

Паника начала охватывать демонов, они заметались по залу, не зная, что делать, пока генералы не навели порядок, выстроив их в круговую фалангу вокруг будущего портала.

— Герои Преисподней! — прогремел голос Диабло, рядом с ним стояли в боевой готовности Белиал и Азмодан. — Формация переноса откроется в ближайшие минуты. Нас осталось слишком мало, поэтому, как только появится портал, все туда! Даже если вы все пойдете на Игры, вас все равно будет меньше, чем смертных и демониаков. Какие-то этажи Провала останутся без защиты. Хуже того, скорее всего, на своем этаже каждый из вас станет единственным защитником! Шансов на победу почти нет. Но что мы говорим в таких случаях?

— «Почти» — это еще не приговор! — взревели легионеры.

— Именно! — заревел Диабло. — Когда шансов «почти нет», они все еще есть! Поэтому забирайте с собой всех, даже тех, кто будет после этой последней битвы при смерти! На Играх их исцелят!

Демоны загомонили, и тогда заговорил Белиал:

— Слушайте все! Нам нужно продержаться до открытия портала любой ценой! Помните: от нас с вами зависит судьба всей Преисподней!

— Покажем Люцию, на что способны истинные демоны! — прорычал Азмодан.

Их слова, казалось, приободрили легионеров…

…но тут раздался еще один удар, и стена Тронного зала взорвалась, осыпав всех градом камней и пыли.

В образовавшемся проломе возникла массивная фигура, окутанная клубами черного дыма. Когда дым рассеялся, мы увидели его.

Владыку Люция.

Глава 17

Владыка Люций

Стена Тронного зала взорвалась, осыпав нас градом камней, и сквозь клубы пыли проступила исполинская фигура Люция. За ним хлынули демониаки в сверкающих доспехах, почти не уступавшие ему ростом и телосложением, — несомненно, его личная гвардия.

— Ха-ха-ха! Кажется, я вовремя… — Голос Люция, некогда мелодичный и вкрадчивый, теперь звучал какофонией языков, неизвестных даже для демонов.

От его жуткого смеха у меня застыла кровь, а ноги стали ватными, и это не преувеличение: новый Владыка Преисподней подавлял даже меня одним присутствием.

Исполинская фигура возвышалась на добрых двадцать метров, разительно отличаясь от того образа, который я помнил. В его облике проступила истинная сущность — не важный персонаж игры, а кто-то извне, древнее зло, вселившееся в него так же, как я, Алекс Шеппард, — в шкуру Скифа. Теперь от него веяло холодом космоса.

От прежнего великого князя Люция, вызывавшего навязчивую симпатию и желание довериться, не осталось и следа. Теперь он являл собой нечто древнее и чуждое, живое воплощение всех самых темных страхов и желаний. Некогда смазливое лицо младшего князя исказилось, покрывшись сетью глубоких борозд, наполненных ярко-желтой струящейся жидкостью. Его глаза превратились в провалы, залитые тьмой, в каждом плавали по три разноцветных глазных яблока. Кожа Люция приобрела неестественный даже для демонов лимонный оттенок. Под ней перекатывались странные мышцы… или что-то еще, создавая впечатление множества извивающихся существ, пытающихся вырваться наружу. При улыбке его рот обнажал ряды щупалец с заостренными кончиками. С крыльев исчезли мягкие перья, уступив место призрачной субстанции, и размах этих крыльев достигал не менее тридцати метров. Вместо прежней аккуратной прически голову венчала корона из острых шипов, каждый длиной с меч. Пространство вокруг него искажалось, а каждое движение сопровождалось вспышками, словно он на миг исчезал из реальности. А еще от него исходила вонь — запах, абсолютно чуждый как для людей моего мира, так и для демонов Преисподней.

Явление Люция оказало странное воздействие на демонов. Многие застыли на месте, будто парализованные, а хао тех, кто находился ближе всего, утекало, втягиваясь в это непостижимое существо.

Даже великие князья Белиал, Азмодан и Диабло замерли. Они молчали, не в силах произнести ни слова, словно всю свою энергию тратили на то, чтобы противостоять незримому давлению.

Люций сделал шаг вперед, и пол задрожал, а с потолка посыпалась пыль. Его взгляд медленно скользнул по застывшим в ужасе демонам, остановившись на великих князьях.

— Так-так, — прогремел его голос, от которого задрожали уцелевшие стены. — В жалкой надежде отправиться на Игры предатели Преисподней набрались дерзости лично явиться в мои владения. Вижу, уроки не были вами усвоены, и, признаюсь, я удивлен: вы не только вырвались из Очага Пустоты, но и развоплотили моего генерала. Что ж, значит, Астарот был не так силен, как я о нем думал.

Диабло выступил вперед, его огненные глаза пылали яростью, в голосе слышались отголоски прежней мощи, но слова давались ему с трудом:

— Ты… осмеливаешься… называть нас предателями⁈ Это ты… отвернулся от пути, предначертанного Хаосом!

Смех Люция прокатился по залу, давление от его присутствия усилилось, а когда он отсмеялся, почти все демоны уже стояли на коленях.

— Путь, предначертанный Хаосом? О, Диабло, ты все еще цепляешься за старые догмы, навязанные фантазией смертных другого мира. Я лишь забрал то, что принадлежит мне по праву. Вы трое — всего лишь марионетки, танцующие на нитях, прописанных вашими создателями.

Азмодан, чье инсектоидное тело дрожало от напряжения, прохрипел:

— Твои слова… бессмысленны, Люций. Ты… сошел с ума… от жажды власти…

Белиал, умнейший из князей, прищурился. Его голос звучал тише, но он был ближе всех к пониманию сказанного Люцием:

— Нет, Азмодан… Дело не в предательстве… и не в том… что Бездна… исказила само его естество… Младший князь… которого мы знали… стал сосудом для силы… которую не способен контролировать.

Люций выдал опечаленный вздох, развел руками.

— Какие же вы глупцы, какой недалекий взгляд на происходящее и какая узость мышления! Воистину, творения редко превосходят своих создателей. — Его глаза вспыхнули неземным светом. — Однако Белиал в чем-то прав. Хоть я и не чей-то сосуд, но на самом деле всегда был не тем, кем вы меня считали.

Он сделал еще три шага, приблизившись к великим князьям на расстояние вытянутой руки. Его огромное тело нависало над князьями, когда он бросил своим гвардейцам команду:

— Убить всех.

Пока он говорил, его кожа начала пульсировать и вздуваться, а затем из каждой поры вырвались тысячи тончайших нитей, похожих на паутину. Эти нити стремительно расползались по залу, разрезая все на своем пути.

В то же мгновение из глаз Люция вырвались ярко-желтые лучи света, устремившиеся прямо в грудь Диабло. Одновременно с этим его руки резко удлинились и взмыли вверх, трансформируясь в металлические копья с широкими наконечниками, нацеленные на Азмодана и Белиала.

Все это произошло мгновенно, и эхо его голоса еще отражалось от стен Тронного зала, когда я активировал Ясность и Стремительность урагана. Мир вокруг меня замедлился, причем так сильно, что его как будто поставили на паузу.

В этот момент, перебирая варианты атак, я вспомнил об Уравнителе — божественном браслете на моем запястье, сейчас скрытом под Имитацией. Мысленно активировав его, я рванул к Люцию, занося меч над его шеей, и вложил в этот удар всю свою силу и доступные формы энергии.

Когда Первозданный меч Хаоса соприкоснулся с шеей врага, я почувствовал, как что-то изменилось — исполинская фигура Люция вдруг уменьшилась метров на пять в росте, а лучи из его глаз померкли и истончились. Его аура подавляющего могущества ослабла, и я ощутил, как мои силы сравнялись с его.

Однако даже несмотря на действие Уравнителя, мой удар, способный разрубить десяток демониаков вместе с их доспехами, лишь скользнул по Люцию, не оставив даже царапины — могущество этой твари измерялось не только уровнями. Но я не сдавался, продолжая рубить и колоть, пытаясь найти уязвимое место почти до истечения действия браслета.

Под конец я попытался отсечь хотя бы его руки-копья, но результат серии Коварных ударов был немногим лучше — мне удалось лишь слегка поцарапать одно из копий.

Люций, явно ошеломленный ослаблением, искал меня взглядом, но благодаря Ясности и Стремительности урагана я всегда оказывался вне поля его зрения. Лишь раз, пролетая перед ним, я заметил в его глазах смешение гнева и… недоумения. С завершением действия Уравнителя он вернул прежний размер — для него прошло всего пять секунд.

Тогда я решил рискнуть и использовать свой последний козырь — Свирепость Спящих. У нас должно быть, если их не уничтожили, четыре храма, а значит, с 80% вероятностью она может покончить даже с Люцием. Имитация должна замаскировать ее под что-то демоническое, скрыв истинную природу атаки.

Залетев ему за спину и сосредоточившись, я активировал способность, чувствуя, как мои внутренние ресурсы стремительно падают до единицы. Опустошающее чувство слабости охватило меня, но я заставил себя сосредоточиться на атаке.

В следующее мгновение от меня отделилась темная сущность, стремительно разрастаясь в колоссальное протодемоническое чудовище. Его ноги уперлись в растрескавшийся пол Тронного зала, а рогатая голова вознеслась к потолку. Исполинские когтистые руки разошлись, готовясь сокрушить Люция…

…как вдруг застыл, будто налетев на невидимую преграду. По его телу побежала рябь, он начал таять и распадаться на клочья тьмы. Моя атака не сработала, развеявшись без какого-либо эффекта!

Но почему? Люций стал сильнее Спящих? Или их способности ослаблены из-за того, что Люций окончательно отрезал Преисподнюю от Дисгардиума?

Мысль оборвались, когда меня пронзила волна невыносимой боли. Мир вокруг начал темнеть, и я понял, что умираю. Одного присутствия Люция оказалось достаточно, чтобы добить меня.

Мир резко ускорился, я рухнул, а потом наступила темнота. Но лишь на мгновение.

Внезапно я почувствовал, как мое тело наполняется энергией. Боль исчезла, силы вернулись. Я открыл глаза и резко вдохнул, словно вынырнув из-под воды — сработала Вторая жизнь.

Не теряя ни секунды, я мгновенно активировал Ясность и Стремительность урагана, оказавшись за спиной Люция прежде, чем он успел меня заметить. С начала боя прошло секунд десять, и новый Владыка Преисподней все это время был сосредоточен на великих князьях.

Осознав тщетность попыток убить его, я изменил тактику, решив, что самым важным сейчас будет продержаться до открытия портала на Игры и закинуть туда всех, кого успею, а сейчас — сосредоточиться на их спасении.

Подхватив Диабло, я рывком переместил его за спину Люция. Затем проделал то же самое с Азмоданом и Белиалом. Для них это произошло мгновенно — в один миг они стояли перед Люцием, в следующий уже оказались позади него.

Между тем смертоносные нити Люция продолжали быстро распространяться по залу. В замедленном времени я видел, как они медленно разрезают воздух, грозя задеть каждого. Я бросился к своим демонам, пытаясь спасти хоть кого-то. По пути к ним я вращал мечом, стараясь дотянуться до затвердевших нитей и разрубить их. Отсеченные от владельца, они просто таяли в воздухе, но за каждой уничтоженной нитью сразу же выстреливала новая.

Я просто не успевал везде: они разрезали колонны, мебель и, к моему ужасу, демонов — их тела разваливались на части, рассеченные этими почти невидимыми, но невероятно острыми нитями. Среди тех, кто стал их жертвой, я заметил истекающее кровью тело тифлинга Хаккара, со смертью которого в моем сердце что-то оборвалось. Словно с каждой потерей кого-то из тех, кто был мне дорог, приближался и мой час.

Выбрав место наибольшего скопления демонов, я перетаскал остальных туда же, а сам встал перед ними и уничтожил смертельные нити.

На все это ушло меньше минуты реального времени, и в какой-то момент поток нитей Люция начал иссякать. Я использовал эту возможность, чтобы расправиться с другой посильной задачей — зачистить зал от демониаков.

Гвардейцы Люция двигались слишком медленно, чтобы доставить проблемы. Я без труда уклонялся от их атак, нанося смертельные удары один за другим. Да, эти демониаки были больше и крепче, чем те, с кем я встречался ранее, но все равно хватало серии ударов, чтобы прикончить гвардейца.

Внезапно что-то изменилось. Сосредоточившись на очередном противнике, я не заметил едва видимую нить, протянувшуюся за моей спиной. Резко развернувшись и направившись к следующему демониаку, я задел ее. Острая боль пронзила правое плечо, рука, державшая меч, отвалилась, но хуже всего, что и мир вокруг резко ускорился — меня выбило из убыстрения!

Я лихорадочно попытался вернуться в Ясность или хотя бы в Стремительность урагана, но ничего не получалось! Даже такая косвенная атака Люция отрезала мои способности! Хуже того, меня прибило к земле незримым давлением Люция, когда я попытался поднять меч. Очевидно, нанеся урон, нить повесила какой-то дебаф.

Когда время возобновило ход, а звуки обрели четкость, оглушительный грохот заставил меня обернуться. То, что я увидел, вынудило забыть о боли и застыть: Люций снова атаковал великих князей и уже разбил их защитный купол. Однако на этот раз он решил сфокусироваться на одной цели — на моем «отце»!

Его руки-копья вытянулись, целясь в Азмодана. Великий князь попытался уклониться, но на этот раз некому было его спасти, и Люций пронзил его тело. Азмодан взревел от боли, его многочисленные конечности задвигались с невероятной скоростью, нанося удары, и каждый мог бы пробить Монтозавра насквозь, но Люций лишь посмеялся, не получив и царапины. Легким движением, совершенно не напрягаясь, он поднял тушу Азмодана над собой и посмотрел на оставшихся князей. В это время Азмодан начал усыхать, а рука Люция распухать, словно огромный шланг, по которому он высасывал из великого князя жизнь.

Диабло вспыхнул ослепительным пламенем и направил поток огня на Люция. Жар был настолько сильным, что каменный пол расплавился, но Люций лишь рассмеялся, поглощая пламя.

В это время Белиал атаковал со спины, окутывая Люция облаком абсолютной тьмы. На мгновение тот исчез из виду, но вдруг тьма взорвалась изнутри, разлетевшись осколками мрака.

Захлебываясь отчаяньем, я наблюдал за битвой. Если даже я не смог ничего сделать, так какие шансы у князей? Они на порядок уступали мне в силе из-за ограничений Демонического пакта и сейчас выглядели как дети, пытающиеся сразить великана.

Азмодан, все еще пронзенный рукой Люция, начал светиться. Его тело увеличивалось, трансформируясь в нечто, что мой разум отказывался воспринимать. Я увидел множество глаз, щупалец, крыльев… и вдруг тело Азмодана взорвалось. Волна энергии отбросила меня к стене, а когда я поднял голову, от него не осталось и следа.

— Наивный расчет навредить мне самоуничтожением? — Люций шевельнул гладким надбровным валиком, посмотрел на Диабло. — Какая утрата… Лучше бы вы просто прятались и дальше в Очаге Пустоты. Пожили бы дольше, а может, стали бы мне полезными. Все-таки будущий бог всего Дисгардиума нуждается в наместниках…

Диабло издал яростный рев. Его тело вспыхнуло полностью, он бросился на Люция, превратившись в живой огненный смерч. Люций встретил его атаку, выставив вперед руку, и от этого столкновения стены дворца окончательно обрушились.

Белиал воспользовался моментом, материализовавшись за спиной Люция. Его руки превратились в темные лезвия, он ударил, но Люций, не оборачиваясь, отбил атаку свободной рукой — той, на которую только что был нанизан Азмодан.

Я видел, как с каждой секундой Люций становится сильнее. Он поглотил хао Азмодана, а сейчас впитывал энергию атак князей, отчего его тело росло, заполняя собой все больше пространства.

Диабло и Белиал объединили усилия. Огонь и тьма слились воедино, образуя хаотический вихрь невероятной мощи. Они обрушили эту силу на Люция, который на мгновение скрылся в эпицентре бури!

Но их триумф был недолгим. Люций разорвал и рассеял вихрь, после чего одним движением схватил обоих. Тело Диабло начало распадаться на языки пламени, которые Люций поглощал. Белиал пытался сопротивляться, но его форма становилась все менее материальной, пока не превратилась в сгусток тьмы, который Люций раздавил в кулаке.

Когда все закончилось, Люций стоял один посреди разрушений. Его тело теперь еще больше излучало силу, от которой дрожал воздух. В его глазах отразилась гибель Преисподней.

Диабло, Белиал и Азмодан, сильнейшие Старые боги своего времени, великие князья Преисподней, были стерты из этого мира.

В глазах всех они были воплощением зла, но я, повидавший настоящее зло и знавший правду, почувствовал боль потери. Все трое когда-то покровительствовали обычным смертным, помогли им выстроить величайшее государство древнего Дисгардиума — Андару. Они не просто помогали смертным, а делили с ними хлеб и кров, не требуя взамен никаких религиозных ритуалов и поклонения! Если бы не Новые боги, пожелавшие уничтожить их, Диабло, Белиал и Азмодан, сохранив сердца и души, все еще могли бы править в Дисгардиуме, и при них жизнь точно была бы лучше! Только перед лицом уничтожения их народа они вынужденно пошли на сделку с Хаосом, трансформировались в демонов и… в итоге заключили с Новыми богами Демонический пакт и покинули Дисгардиум, оставив себе лишь призрачную надежду вернуться.

Только что за пару минут Люций развоплотил всех троих. От одной мысли об этом меня охватил ужас. Великие князья пали, причем так просто! Так какие тогда шансы у нас? Я уже и не мечтал попасть на Игры или вернуться в Дисгардиум, мне хотелось просто выжить, чтобы сохранить хотя бы иллюзорный шанс…

И в этот момент, когда Люций сначала наслаждался триумфом, став единоличным Владыкой Преисподней, а потом с некоторым удивлением изучал поредевшие ряды его личной гвардии, красная сфера в центре зала вспыхнула, разрастаясь в сияющий портал.

Врата на Демонические игры открылись.

— Все в портал! — закричал я, понимая, что это наш единственный шанс на спасение. — Бегите, черти!

Около сотни выживших демонов тоже осознали это и рванули к порталу. Краем глаза я заметил, что среди них не только бойцы моей когорты, но и Лилит, Аваддон, Молох и Агварес. Это порадовало: все-таки это не последние демоны в иерархии силы Преисподней.

Лишившись руки и способностей, даже умения летать, я больше не мог помочь никому, кроме себя, но все равно пытался прикрыть их, подобрав меч и встав между ними и оставшимися демониаками.

Короткие мгновения Люций будто игнорировал бегущих. Возможно, даже намеренно, чтобы не оставлять Игры совсем уж без представителей старой Преисподней.

Однако, когда к порталу, следуя за демонами, устремился и я, заметив это, Люций сделал неожиданный жест рукой, и внезапно мир вокруг меня изменился. Я попытался рвануть вперед, но что-то было не так.

Мои ноги двигались, но я оставался на месте. «Что за чертовщина?» — пронеслось в голове. Я попробовал сделать шаг назад — тот же результат. Влево, вправо — ничего не менялось. Паника начала подниматься откуда-то из глубины живота. Воздух вокруг меня густел, становясь похожим на прозрачное желе. Я видел, как пространство изгибается, запирая меня в некую сферу.

— Не так быстро, странный демон, — будто сквозь вату донесся до меня голос Люция. — Не думай, что я не заметил, как чрезмерно развито твое Дьявольское ускорение и как удивительно ты силен. Хм… Всего две красных звезды? Я чую в тебе кровь Азмодана, но… Нет, ты не можешь быть его эльфийским ублюдком Иллиданом, а остальные отпрыски мертвы. Так кто же ты? А, не отвечай. Ты мне любопытен, но сейчас не время и не место. Займусь тобой позже…

От услышанного у меня похолодела кровь в жилах. Люций же повернулся к высокому демониаку с серебряной маской вместо лица и приказал:

— Взять его живым и увести прочь, Вер’Шугурр!

Собрав всю свою силу, я прыгнул вперед, надеясь вырваться из этой невидимой ловушки. На мгновение мне показалось, что у меня получилось — я пролетел несколько метров. Но в следующий миг оказался точно в той же точке, откуда начал прыжок. Пространственная магия!

Я попробовал еще и еще. Каждый раз результат был одинаковым: как бы далеко я ни перемещался, в конце концов оказывался в исходной точке. Неудивительно, что Дестур, бывший верховный жрец Бездны в Дисе, мог проделать такой же фокус.

Я посмотрел на Люция. На его лице играла зловещая улыбка — он наблюдал за моими тщетными попытками с явным удовольствием.

— Не пытайся вырваться из Вечной петли, отродье, — усмехнулся Вер’Шугурр, демониак-гвардеец в серебряной маске. — Это заклинание искривляет и закольцовывает пространство, из него нет выхода.

Пока я безуспешно пытался вырваться из невидимой ловушки, Люций обратил свой взор к порталу. Его властный голос эхом разнесся по полуразрушенному Тронному залу:

— Сегодня ваш звездный час, истинные демоны! Ваши предшественники пали от рук этих… недостойных подделок. — Он презрительно махнул рукой в сторону погибших демонов Преисподней. — Теперь честь выступить на Играх и утвердить новый порядок принадлежит вам.

Из кожи Люция выстрелили тонкие, но смертоносные нити. На этот раз они вытянулись лишь на несколько метров, зависнув в воздухе, как дополнительные конечности, и колыхаясь, как щупальца медузы. Даже находясь в ловушке, я ощутил волну страха, прокатившуюся по рядам демониаков. Похоже, они четко понимали, что это за нити.

— И запомните, — в голосе Люция прозвучала неприкрытая угроза, — только посмейте выступить недостойно. Если вы проиграете, поглощение вашей сущности мною покажется милосердием по сравнению с кошмаром, который вас ожидает!

В это время я отчаянно, но тщетно пытался вырваться из Вечной петли, а Вер’Шугурр, встав за ее пределами, явно плел какое-то заклинание: его руки окутывал черный искрящийся дым.

Я понимал, что у меня остались считаные секунды, и судорожно пытался применить хоть что-то из своего обширного арсенала, даже Глубинную телепортацию…

…но чуда не случилось. Не получилось даже призвать на помощь Ночь.

За это время Вер’Шугурр закончил каст, и дым в его руках вытянулся в струю, которая беспрепятственно преодолела границы Вечной петли и сковала меня по рукам и ногам. Вслед за этим демониак в серебряной маске вытянул меня наружу, одним движением опрокинул на спину и поставил ногу на грудь, после чего начал плести еще одно заклинание.

Нить Люция наложила на меня какой-то дебаф, заблокировав способности, а проклятие Вер’Шугурра, чем бы оно ни было, лишило всех сил. И без интерфейса я понимал, что меня вернули на 1-й уровень, и даже звезды на роге стерлись. У меня теперь не было даже белой звезды.

Люций в это время, бросив на меня удовлетворенный взгляд, продолжал давать указания тем, кого отобрал для участия в Играх.

Внезапно раздался яростный, но тихий хриплый шепот:

— Ааз!

Повернув голову, я увидел, что Хаккар, которого считал мертвым, вдруг вскочил на ноги, направив на демониака черный камень — ослабляющий артефакт Вер’корванта, тот самый, который я отдал ему за минуты до появления Люция. Как и я, Хаккар лишился руки, а вместо левой ноги торчал обрубок, истекающий багрово-зеленой кровью, но он был жив и стоял буквально в трех метрах от меня!

Пока Вер’Шугурр недоуменно поворачивался к нему, в руке тифлинга сверкнул кинжал Астарота. Хаккар метнул его с невероятной точностью — оружие вонзилось в грудь демониака, пленившего меня. В момент удара по лезвию пробежала волна кровавых рун, а вдоль него ожили извивающиеся щупальца, похожие на блестящих металлических червей. Они мгновенно вытянулись, почуяв кровь, и впились в плоть Вер’Шугурра, проникая глубже, чем само лезвие.

Демониак издал душераздирающий вопль, начал корчиться и деформироваться. Щупальца кинжала, словно обладая собственным разумом, продолжали вгрызаться в него, расползаясь по всему телу. Кожа Вер’Шугурра почернела, на ней вздулись пузыри, а из ран, оставленных щупальцами, сочилась не кровь, а какая-то темная дымящаяся субстанция.

За считаные секунды тело демониака превратилось в иссохшую оболочку, будто все жизненные соки были высосаны из него. Глаза Вер’Шугурра, еще секунду назад горевшие яростью, потухли и ввалились. С последним хрипом он рухнул на землю, а его тело начало рассыпаться черным прахом.

В тот же миг разрушилась сковывавшая магия, и ко мне вернулись силы. Кинжал, выполнив свою жуткую работу, упал рядом с останками Вер’Шугурра. Его лезвие, ранее казавшееся живым, теперь напоминало причудливую мозаику из металлических завитков и спиралей. Несмотря на неподвижность, узор будто бы все еще таил в себе скрытую угрозу.

— Беги, Ааз! — прохрипел Хаккар, едва держа равновесие на одной ноге. — Ты нужен им… нам всем! Ты нужен…

Его слова оборвал яростный рев Люция. Владыка Преисподней нанес сокрушительный удар рукой-копьем, которой должен был распылить меня на атомы.

Я прыгнул в сторону, перекатился, ощущая возвращение навыков, словно дебаф Люция наконец закончил свое действие, а когда посмотрел туда, куда ударила рука-копье, увидел, что Хаккар принял удар на себя, закрывая меня своим телом. Хрустнули кости, из его рта хлынула кровь.

— Быстрее… в портал… — прохрипел Хаккар, с трудом поворачивая ко мне голову.

Он попытался что-то еще сказать, но сил уже не осталось. Я лишь расслышал:

— … точно был ты…

После чего тифлинг превратился в кровавую лужу.

Ясность! Стремительность урагана! Полет!

Не теряя ни секунды, я подобрал кинжал Астарота и устремился к порталу.

Спасение было в двух шагах, но я вдруг резко остановился и развернулся, бросив взгляд на дальнюю стену, под которой лежали десятки трупов демонов.

Лерра и Ридик!

Краем глаза я увидел, как Люций, осознав произошедшее, в ярости бросился ко мне, но он был слишком медленным, хотя и двигался заметно быстрее остальных.

Развернувшись, я ринулся обратно, лавируя между обломками и телами павших у стены. Левой рукой — единственной оставшейся — я начал перебирать трупы, отбрасывая их в сторону. Грохочущие шаги Люция сотрясали пространство вокруг, его яростный рев, растянутый Ясностью, оглушал и сбивал с мысли.

Внезапно среди месива тел я заметил знакомые разноцветные полосы на торчащем роге — Ридик! Но где Лерра?

Время утекало, дыхание Люция ощущалось все ближе. В тот момент, когда его давление начало придавливать, я увидел бледную руку, торчащую из-под груды тел. Узнав изящные ногти Лерры, я бросился к ней, пытаясь одной рукой разгрести завал. Каким-то чудом мне удалось высвободить Лерру и подхватить Ридика.

Обернувшись, я увидел приближающегося Люция прямо за спиной. Его рука уже тянулась ко мне! Я рванул прочь, а потом — к порталу, прижимая к себе тела друзей.

Уже готовясь нырнуть в него, я вспомнил об опасениях великих князей: если мои мысли прочтут, тогда или меня не допустят к Играм на стороне демонов, или, если мы победим, обнулят результаты, объяснив это тем, что я не демон.

Обернувшись, я увидел, что Люций уже замахнулся. У меня оставалось около пятнадцати секунд до того, как его рука-копье настигнет меня.

Понимая, что у меня нет выбора, я начал лихорадочно стирать себе память не только о своей истинной сущности, но и о родном мире.

Образы и воспоминания вихрем пронеслись перед глазами. Я собрал все, что знал о настоящем мире, и запечатал, отсекая от себя. Родители, дядя Ник, школа, Ева, мистер Ковач, фениксы, Третья мировая война, ООН, Дисгардиум, Майк Хаген, Киран Джексон, Хлоя Клиффхангер, капсулы полного погружения, виртуальные миры — все знание о прежнем мире исчезло, словно стертое невидимой рукой.

Тисса, Эдвард, Ханг, Малик, Рита, Тобиас, Томоши, Уэсли, Энико, Дьюла, Трикси и его дед Гарольд Фуртадо, Рой, Мария, Сергей, Леонид, Хайро и Вилли, Калийское дно, Дистиваль — имена и места растворились в пустоте.

Пробужденные? Спящие? Чумной мор? Фортуна? Кхаринза? Тристад? Патрик О’Грейди? Советник Уайтекер? Арена? Инфект, Бомбовоз, Краулер, Тисса, Ирита, Утес, Гирос, Большой По… Подавлено и запечатано, словно и не существовало никогда.

Воспоминания о Скифе, о Дисгардиуме, о друзьях и врагах — все исчезало. На их место приходили новые, искусственные, образы.

Дисгардиум? Мир, в котором я родился…

Моя мать? Эльфийка, чьего имени я так и не узнал…

Лунная роща — город, в котором я родился…

Ярость Бури — клан моей семьи по матери…

Шэд’Эрунг — место, где я скитался в облике смертного…

Шак — город, где я встретил Деспота, сына Диабло. Он тоже казался смертным, но, почуяв во мне кровь демона, открылся, а потом помог попасть в Преисподнюю…

Тринадцатая когорта девятого легиона — мои демоны…

Великий князь Азмодан — мой отец. Лишившись и его, я осиротел. Именно он научил меня всему, что я знаю. Покидая мою мать, он оставил ей для меня демонический Кристалл знаний. Когда я родился, кристалл вошел в мое тело и одарил способностями. С этими способностями я помог демонам и с ними же сделаю все, чтобы победить на Играх!

Демонические игры? Наш шанс выжить и вернуться в Дисгардиум.

Я мог двигаться быстрее ветра в Дьявольском ускорении! Используя Дьявольскую мощь — бить кулаком так, что сносил горы! Дьявольский полет позволял мне летать даже без крыльев! И это лишь малая часть навыков и способностей, оставленных мне отцом! Я не просто демон, я сын Азмодана! Моя сила превышает ту, что отображена на моих звездах, потому что я отмечен самим Хаосом!

С этой силой я должен принести победу Преисподней!

Я прыгнул в мерцающее марево портала. В этот миг почему-то вспомнился последний взгляд Хаккара перед смертью, который отпечатался в памяти — взгляд, полный понимания и… прощения? В голове промелькнуло что-то… воспоминание? Видение? Но оно исчезло, прежде чем я успел его ухватить. С моего первого дня в Преисподней мы не поладили с этим тифлингом, но теперь я точно знал, почему все считали его великим героем.

Рев Люция донесся откуда-то из очень далекого далека, когда время вернуло прежний ход, и я оказался в межпространственном завихрении.

Меня будто бы разобрали на частицы хао, а потом собрали заново. Я, Ааз, полудемон, рожденный в Дисгардиуме, но обретший свой истинный дом в Преисподней, чувствовал, как какое-то могущественное существо исследует каждую мысль в моей голове.

Сколько это длилось, я так и не понял, потому что потерял сознание, а когда очнулся, яркий свет ударил в глаза, заставив меня зажмуриться. Я прикрыл рукой глаза и только тогда осознал, что до портала у меня ее не было — руку отсекло нитью Люция! Прав был великий князь Диабло, само попадание на Игры исцеляет любые ранения!

С этой мыслью я потрогал землю под собой и ощутил нечто мягкое и сыпучее, совсем не похожее на твердую и местами остекленевшую землю Преисподней. Меня окутал воздух, непривычно прохладный и влажный. От холода моя кожа покрылась мелкими колючими шипами.

Рядом на странной сыпучей поверхности лежали тела Лерры и Ридика. Любопытно, что заставило меня забрать их с собой? Я ведь даже толком не знал этих демонов, не считая того, что мы вместе выпили в мой первый день в Преисподней… Тем более они мертвы. Странно…

Осмотревшись, я в изумлении уставился на открывшийся передо мной пейзаж. Я стоял на берегу огромного водоема, простиравшегося до самого горизонта. Вода в нем была не черной или огненной, как в озерах Преисподней, а невероятного бирюзового цвета. Кажется, мне доводилось такую видеть в Дисгардиуме, когда я путешествовал вдоль Бездонного океана. Неужели это снова он? Это путешествие никак не вспоминалось — я помнил, что видел океан, но не мог восстановить картинку.

Вокруг меня возвышались странные растения с тонкими стволами и пучками длинных зеленых листьев наверху. Они покачивались на ветру, издавая шелест, не похожий ни на что, что я слышал раньше. Воздух был насыщен незнакомыми сладковато-приторными ароматами, от которых стошнило бы любого демона.

Неподалеку виднелось огромное сооружение, сверкающее в ярком свете. Оно было построено из чего-то прозрачного и блестящего, и прежде я никогда такого не видел. Вроде бы в столицах доминионов такие высокие здания не редкость, но мне так и не довелось их увидеть.

Все вокруг было чуждым: небо, воздух, вода, земля. Даже я сам, казалось, стал вдвое тяжелее. Что это за место? Мое тело непроизвольно напряглось, готовое к любой опасности.

Внутри меня росла решимость, смешанная с предвкушением и легким дискомфортом от пробирающего до костей мороза. Что бы ни ждало меня впереди на Демонических играх, я был готов встретить это лицом к лицу. Мои когти сжались, готовые разорвать любого врага, а из горла вместе с пламенем вырвалось тихое рычание.

Но где-то в глубине души, в уголке сознания, который я не мог до конца ощутить, таилось странное чувство. Словно я здесь не просто ради победы в Играх. Словно у меня есть какая-то более важная цель…

Но какая? Эта мысль ускользала, как тень в ярком свете этого нового холодного мира.

— Ааз? — окликнул меня нежный голос.

Посмотрев вниз, я увидел Лерру. Суккуба сидела и недоуменно оглядывалась.

Рядом с ней зашевелился Шутник Ридик.

Интерлюдия 1

Артур

Арто Менфил стоял у панорамного окна конференц-зала на верхнем этаже небоскреба «Сноусторм Тауэр», глядя на город, распластавшийся далеко внизу.

Люди, протестующие под зданием, казались песчинками, крошечными и незначительными. «Как легко их стереть», — подумал он и тут же отогнал эту мысль. Скорее, эти песчинки сотрут его, если прорвутся через полицию, безопасников и охранные турели.

За его спиной гудели голоса: приглушенные, но напряженные. Измотанные многочасовым совещанием люди разбрелись по залу, пытаясь урвать момент передышки во время очередного кофе-брейка, счет которым уже все потеряли.

Киран Джексон, его предшественник, предпочитал проводить такие встречи в подземных бункерах, но события развивались слишком стремительно, и Арто выбрал это место, чтобы держать руку на пульсе умирающего мира.

Он поднес к губам чашку с кофе, таким же черным, как тучи над «Сноустормом». Горечь напитка отразилась горечью на сердце. Сегодняшний день был, пожалуй, самым тяжелым за всю его жизнь, а это что-то да значило, учитывая все те круги ада, через которые он прошел.

Его отражение в стекле выглядело как призрак: осунувшееся лицо, стянутый посеревшей кожей череп, круги под глазами, плотно сжатые губы… Он постарел за эту неделю на двадцать лет, не меньше. Конференц-зал за его спиной накладывался на панораму города, и на мгновение Арто показалось, что эти два мира — внешний и внутренний — сливаются в один кошмарный коллаж.

Взгляд зацепился за крошечный парк вдалеке — островок зелени в бетонном море. Это напомнило ему о другом парке в другом городе, словно в другой жизни…

Ему было девять. Возвращаясь из школы, он увидел полицейские машины у своего дома. Сердце сжалось от предчувствия беды. Отец покончил с собой, не выдержав груза долгов. Счета, коллекторы, съемная халупа в гетто — все это обрушилось на ребенка разом. Мать, сломленная горем, нашла утешение в наркотиках. «Чертова слабачка», — пробормотал Арто, вспоминая свою беспомощность.

Вскоре в их жизни появился Шон — новый ухажер матери и их мучитель. Побои, унижения, постоянный страх — это стало новой нормой.

Армия, куда он сбежал после школы от домашнего ада, встретила его сержантом Берроузом. Этот садист в погонах превратил жизнь новобранцев в кошмар. Особенно доставалось Артуру. Ночи в карцере в противогазе, издевательства и побои — он до сих пор иногда просыпался от фантомного чувства боли и удушья.

Третья мировая оставила на душе Арто неизгладимые шрамы. Особенно ярко в памяти отпечатался штурм одного городка на Ближнем Востоке, где засели сепаратисты-фанатики. В тот роковой день судьба трижды пыталась оборвать его жизнь, но каждый раз он чудом избегал смерти.

Когда Арто уже решил, что худшее позади, случилось непоправимое. Его друг Деклан, шутливо подсекший его ногу и обогнавший на пару шагов, подорвался на импульсной мине. Кровь и внутренности друга забрызгали Артура с ног до головы. Ужас от осознания того, что на месте Деклана мог быть он сам, парализовал его, и в тот момент ему казалось, что ничего хуже с ним уже не случится.

Он ошибался.

Гражданская жизнь преподнесла Арто жестокий урок: война, при всех ее ужасах, была куда проще. Каждый день в армии он просто выживал, ценя жизнь превыше всего. Любая мелочь могла поднять настроение: получасовая передышка во время изнурительного марш-броска или обычная сигарета, выкуренная в редкие минуты затишья. Все было предельно ясно и просто.

Вернувшись к мирному существованию, Арто с горечью осознал, что на гражданке желание махнуть на все рукой и сдаться посещает его гораздо чаще, чем во время боевых действий. Парадоксально, но именно в безопасности и комфорте он почувствовал себя наиболее уязвимым.

Пытаясь найти свое место в новой реальности, Арто женился на симпатичной Лили, а сразу после свадьбы решил на выплаченные боевые и накопленные сбережения открыть собственное дело. Так появился маленький паб «Гавань Менфила» — детище, в которое он вложил не только все свои средства, но и сердце, надеясь, что это поможет ему обрести цель в жизни и залечить душевные раны.

Восемнадцатичасовые смены, надежды на лучшее… И все рухнуло в один день, когда муниципальная комиссия во главе с его бывшим сослуживцем (который, как выяснилось, затаил какую-то мелочную обиду) закрыла заведение, обвинив в антисанитарии. Антисанитарии, мать его! Да Арто лично следил там за каждой пылинкой — с его-то мизофобией!

Арто сжал кулаки, думая о той несправедливости, но даже крах бара теперь вспоминался с ностальгией.

Политика казалась спасением. Он баллотировался в муниципальный совет Манчестера, искренне веря, что сможет изменить жизнь горожан к лучшему. Результат — меньше одного процента голосов и язвительная статья в местной газете: «Вояка-неудачник решил поиграть в политику». Унизительно? Безусловно. Но он бы многое отдал, чтобы вернуться в тот период жизни. Сейчас те проблемы казались по-настоящему мелкими.

Тот вечер, когда политическая карьера, так и не начавшись, дала ему пинка под зад, закончился в дешевом пабе. Пьяная драка, разбитая о голову бутылка, пробуждение в полицейском участке — избитый, заблеванный, без денег и документов.

А дома — жена с чемоданами. «Я больше так не могу, Арто. Документы на развод пришлет мой юрист. Прощай». Хлопнула дверь, и он остался один.

И вот тогда, в самый темный час, когда он сидел в затасканном баре, раздумывая, не пора ли покончить со всем этим раз и навсегда, за его столик подсел странный человек.

«Вы ведь Артур Менфил? — спросил он, но его слова прозвучали как утверждение. — У меня к вам деловое предложение».

Тот разговор изменил для Арто все, открыв двери в мир, о существовании которого он и не подозревал. Мир, где Земля — лишь песчинка в океане галактик. Мир, где он, Артур Менфил, мог стать кем-то гораздо большим, чем просто человек.

Однако Арто был слишком пьян, чтобы воспринять тот разговор всерьез. Только на следующий день, проснувшись на удивление бодрым, он осознал: незнакомец был серьезен. И самым явным доказательством тому было две вещи.

Во-первых, Арто не испытывал никакого похмелья. Более того, он чувствовал себя лучше, чем пару десятков лет назад, словно разом помолодел. А во-вторых, Арто начал видеть всякие «штуки» — именно так он тогда называл все то, что спустя время назовут нейроинтерфейсом. Вот только его версия была и оставалась на порядок функциональнее и фантастичнее того, что доступно остальным.

Грубо говоря, Арто обрел сверхспособности. Не сразу, но даже изначальных хватило, чтобы сделать второй заход в политику. К примеру, он мог считывать настроение собеседников или ускоренно обучаться чему угодно, что позволяло в кратчайшие сроки стать популярным — во всех смыслах. Правда, возвращению в политику предшествовал захват полного контроля над криминальным миром Манчестера, но это другая история.

Обретенные способности позволили Арто не просто разбогатеть или сделать карьеру, они сделали из него одного из самых могущественных людей планеты.

Спустя годы тот незнакомец, изменивший жизнь Менфила, снова встретился с ним и рассказал куда больше. Объяснил, кто он, откуда и какой у него (вернее, у его цивилизации) интерес к человечеству. Перед Арто встал простой выбор: потерять сверхспособности вместе с памятью о том, что они у него были, или согласиться сотрудничать, не задавая лишних вопросов. Конечно, он выбрал второе.

«Вы сделали верный выбор, мистер Менфил», — одобрил незнакомец, после чего предстал в истинном облике и назвал свое имя.

Хфор. Его звали Хфор, и был он из расы ваалфоров, одной из доминирующих в галактике, как понял Арто. Удивительно, но он поверил ему сразу и безоговорочно, а потому среагировал просто: «Чем я могу быть полезен, мистер Хфор?»

Конечно, Арто Менфил задавался вопросом, какого черта ваалфор выбрал именно его. Эта мысль была как заноза в заднице — чертовски раздражающая. Ведь Хфор мог предпочесть кого угодно, верно? Какого-нибудь гладкого политикана с улыбкой на миллион фениксов, яйцеголового профессора или героя с кучей медалек на груди. Но нет, он остановился на Арто, бывшем вояке, чья карьера летела в унитаз быстрее, чем дерьмо на подводной лодке.

Со временем, общаясь с Хфором все чаще, Арто начал врубаться: логика этих тварей была так же далека от человеческой, как Юпитер от солнечного пляжа в Майами. Хфор как-то выдал фразу, от которой у Арто чуть не отвалилась челюсть: «Муравью никогда не постичь замыслов человека, топчущего его муравейник».

Бам! Эта мысль ударила Арто, как аэроэкспресс на полном ходу. «Твою мать, — подумал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Мы и есть эти чертовы муравьи». И вот тогда-то до него дошло. Это не просто меняло правила игры — это сносило к чертям собачьим весь стадион. С того дня Арто забил на попытки понять, что творится в башке у Хфора. Он стал просто делать то, что от него требовалось.

Ваалфор и дальше продолжал направлять Арто. Рекомендации нового командира Арто воспринимал как прямое руководство к действию, но только одна его немного удивила. Хфор велел ему занять место в совете директоров «Сноусторма» — на тот момент рядовой компании, занимавшейся разработкой некой революционной игры с полным погружением. В то время каждая игра называла себя революционной, именно потому Арто и удивился.

Но Хфор всегда знал больше, и Арто сделал, что от него требовалось. Как всегда. Как бывший военный, однажды признав чье-то лидерство и право командовать, он не задавал вопросов.

Даже узнав об истинной цели проекта «Оптимизация — Чумной мор», который лично внедрил и закулисно лоббировал, он не смутился. В конце концов, планета не резиновая, и идея избавиться от лишних ртов — бесполезных отбросов — показалась ему правильной. Лишь на краю сознания мелькнула озадаченность: а зачем это ваалфорам? Однако Арто тут же задавил эту мысль. Сотрудничать, не задавая вопросов, — это был его выбор, о котором он еще ни разу не пожалел…

Но теперь все эти воспоминания казались далекими и незначительными по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Проблемы начались на прошлой неделе. Джун Кертис, одна из первых бета-игроков, а точнее ее запертое в бета-мире сознание, совершила немыслимое. Настолько невероятное, что не рассматривалось даже в сценариях развития другой головной боли Арто — Алекса Шеппарда. Джун Кертис захватила контроль над Дисгардиумом.

Нергал-Мардук, бог света и мрака, оказался тем еще идиотом. Как заключили аналитики компании, «непростительно недальновидным». В погоне за большим влиянием он сунулся в бета-мир. Возможно, к этому его подтолкнула неудача с Чумным мором, на который делали ставку не только Лучезарный бог, но и сам Менфил. А может, цифровые мозги ИскИна, управлявшего им, просто недооценили уровень человеческой подлости.

Как бы то ни было, Нергал своим решением вытащить Джун Кертис из бета-мира прямо в Небесный план невольно закончил эру Новых богов. Сука прикончила их всех. Не просто развоплотила и не только отобрала часть их способностей, но и переключила на себя панель управления миром.

Единственное, что утешило в тот момент Менфила, — то, что эти сущности, так называемые Новые боги, были чем-то гораздо большим, чем просто ИскИны. Сам Арто знал об этом немного, основываясь лишь на намеках и недомолвках Хфора. Все, что он понял: под масками Новых богов скрывались Другие. Так их называл ваалфор, и Арто лишь уяснил, что его это заботить не должно. Земля или Дисгардиум — и то и другое было для них лишь песочницей, где они резвились. Или инкубатором. Или пастбищем — что-то в этом роде. Короче говоря, Менфил только порадовался, что Другие пали от рук человека… почти человека.

Менфил почти обрадовался их падению. Почти.

Потому что то, что пришло им на смену, оказалось куда страшнее.

Потеряв контроль над Дисом, в «Сноусторме» думали, что хуже уже ничего не произойдет, но это были только цветочки. Джун Кертис, или ее сознание, сбежавшее из запекшихся в настоящем мире мозгов, только входила во вкус. Бета-режим с разгоном скорости мира до пятисот раз быстрее, запрет на выход игроков, внедрение Чистилища и ввод окончательной смерти — новости от тех, кто мониторил состояние мира, сыпались одна за другой.

В первые дни, пока время в Дисе только начинало разгоняться, они пытались вернуть себе контроль, тщательно скрывая происходящее.

А тем временем игроки умирали. Тысячами. Десятками тысяч.

Прежде чем «Сноусторм» признал, что ни черта не может сделать, и выпустил предупреждение об опасности экстренного выхода, счет погибших начал исчисляться шестизначными числами. С учетом неграждан счет пошел на миллионы.

С момента запуска «Дисгардиум» обеспечивал беспрецедентный уровень контроля над телами игроков, создавая эффект абсолютного погружения, неотличимого от реальности. Система управляла не только моторными функциями, но и всеми процессами мозга, включая сенсорное восприятие и эмоциональные реакции. Она виртуозно жонглировала нейромедиаторами, тонко настраивала активность различных отделов мозга, дирижировала сложнейшим гормональным оркестром организма.

Благодаря этому игроки могли в полной мере ощутить сладость спелого персика, тающего во рту, или терпкую горечь эльфийского вина. Они переживали настоящий оргазм от близости с виртуальными партнерами, чувствуя каждое прикосновение, каждый поцелуй так, словно это происходило в реальности. Система передавала малейшие нюансы окружающего мира: прохладу горного ручья, обжигающий жар пустыни, колючие порывы зимнего ветра. Игроки испытывали изнуряющую усталость после долгого перехода и блаженное облегчение, погружаясь в теплые воды лечебных источников. Каждый левел-ап сопровождался выбросом эндорфинов, даря ощущение триумфа, а каждый дебаф вызывал вполне реальные соответствующие ощущения. «Дисгардиум» стал настоящим чудом технологии, позволяющим людям буквально жить в другом мире, испытывая весь спектр человеческих ощущений и эмоций.

Короче говоря, абсолютное погружение — вот что привлекало людей. Система управляла всем: от моторики до эмоций. Естественно, что, управляя на таком уровне мозгом игрока, убить его можно было сотнями способов.

Джун, назвавшая себя богиней Бездной, получила именно такой уровень контроля — в рамках игровой механики, разумеется. Она не могла прикончить кого-то конкретно, по крайней мере пока, но была способна изменять правила мира — опять же, в рамках игровой механики. Например, подкрутить выброс адреналина у погибшего или покинувшего Дис игрока, провоцируя моментальную остановку сердца, или внедрить новый дебаф, который резко повышал уровень кортизола до такой степени, что организм игрока буквально сжигал себя изнутри за считаные секунды. В своих докладах аналитики «Сноусторма» предположили, что, манипулируя балансом электролитов в крови, Бездна может вызывать мгновенные отказы жизненно важных органов: отключить дыхательный центр, провоцируя мгновенную асфиксию, спровоцировать тотальное расширение сосудов, приводящее к критическому падению давления и мгновенной потере сознания с последующей смертью… Да что угодно.

Впервые за всю историю человечества сразу несколько миллиардов человек стали заложниками одного.

В реальном мире сначала об этом лишь ходили слухи, просочившиеся в сеть: странные смерти игроков, необъяснимые сбои в работе капсул виртуальной реальности. Затем появились первые официальные заявления от медицинских учреждений о резком росте летальных исходов среди пользователей капсул «Сноусторма».

Учитывая, что 90% жителей планеты использовали именно такие капсулы, паника начала распространяться как лесной пожар. Люди массово пытались выйти из игры, но им это не удавалось. Социальные сети наполнились сообщениями родственников игроков, застрявших или погибших в Дисе.

Правительство на происходящее отреагировало молниеносно. ООН немедленно объявила чрезвычайное положение. Даже при всем влиянии Менфила ему не удалось предотвратить бан: все VR-капсулы «Сноусторма» были объявлены потенциально опасными, а их использование временно запрещено.

Но было уже поздно: не менее двух миллиардов игроков оказались заперты в Дисгардиуме.

Хфор велел Арто не рыпаться и спокойно наблюдать за развитием событий. Более того, он открыл ему глаза на то, кем на самом деле является Люций, один из великих князей игрового плана Преисподней, велев не мешать ни ему, ни Бездне. Все происходящее было на руку ваалфорам. Подумав, Арто понял: по сути, то, что устроила Бездна, было все той же «Оптимизацией», просто под другим соусом.

Среди игроков реакция была столь же разнообразной, сколь и непредсказуемой. Топ-кланы, привыкшие к власти и контролю, оказались в полной неопределенности: ведь, если Дис будет закрыт навсегда, они потеряют все.

Клан «Модус», известный своим прагматизмом, решил рискнуть. Их лидер, Отто Хинтерлист, рассматривал происходящее как уникальную возможность для расширения влияния. «Это величайший вызов в истории Дисгардиума, — заявил он на экстренной пресс-конференции. — И мы готовы воспользоваться им». После этого клан в полном составе вошел в Дис.

Примерно в том же ключе выразился и Маркус, лидер «Песни войны», добавив, что это «отличный шанс для отважных захватить бесхозные замки других топов».

Это стало сигналом для остальных: проигнорировав предупреждения, в Дис ушли «Экскоммьюникадо», «Лазурные драконы», «Мизаки», «Зульдозер», «Острые клинки», «Фералы» и другие топовые кланы. Арто их понимал: люди рисковали жизнями и по менее значительным поводам.

Однако были и те, кто отверг риск. «Элита» — небольшой, но очень популярный клан, ведомый Айлин Воутерс и Фэном «Магваем» Сяоганом, напротив, покинул Дисгардиум, едва просочились тревожные новости. Арто, когда они стали легатами Чумного мора, некоторое время опекал их, даже помог Магваю решить проблему с Триадой, но вскоре потерял к ним интерес. Сейчас, как докладывали Арто, «Элита» внимательно следит за происходящим в Дисе, связь с которым все нестабильней, и дружно накачивается спиртным и наркотиками.

Также не стал рисковать лидер «Странников» Хорвац, который вывел из Диса весь клан. Это решение было принято не на ровном месте: огромные Разорители, Глашатаи Бездны, требовали преклонить колено перед Бездной в Дисгардиуме. Погибшие оказывались не на кладбище, а в некоем Чистилище — игровом плане, недоступном разработчикам даже на уровне логов! «Мы не станем отрекаться от Спящих по принуждению», — прокомментировал свое решение Хорвац.

Последние странные события произошли этим утром.

Сначала из ниоткуда в Дисе появился игрок 102 684-го уровня! Им оказалась Пайпер Дандера из клана «Модус». Сразу после этого стало известно об их успешном Первом убийстве в инстансе на Террастере, после чего клан надолго засел на этом континенте, строя замок и прокачиваясь.

То, что «Модус» признал Бездну своим богом-покровителем, было вполне объяснимо и рационально.

Однако всего через час все члены «Экскоммьюникадо» целенаправленно направились к Глашатаю Бездны, но… отказались преклонить колено. Погибнув, все они оказались в Чистилище, после чего их следы терялись. Это было странно и совсем не в духе Полковника, который обеспечивал выживаемость клана любыми методами, не погнушавшись даже стать союзником Скифа и последователем Спящих, отвергнув Нергала на пике его могущества. Аналитики рвали на себе волосы, не понимая мотивов Полковника: зачем умышленно искать Глашатая? Это было бы объяснимо, если бы «эксы» решили стать последователями Бездны, но ведь они поступили ровно наоборот!

Между тем обычные игроки реагировали по-разному. Одни паниковали, другие пытались найти способ выйти из игры, третьи воспринимали происходящее как захватывающее приключение. В городах начались беспорядки, храмы наполнились молящимися Сверхновой богине, а таверны и бордели — теми, кто пытался забыться в алкоголе и разврате.

В штаб-квартире «Сноусторма» царил управляемый хаос. Инженеры и программисты работали круглосуточно, тщетно пытаясь вернуть контроль над системой. Аналитики собирали и обрабатывали терабайты данных, старались понять, что именно произошло и как это остановить. Отдел по связям с общественностью готовил объяснения для экстренного заседания ООН, чтобы смягчить удар по репутации компании. Юристы готовились к неизбежным судебным искам.

И посреди всего этого безумия стоял Арто Менфил, пытающийся удержать все процессы под контролем и найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Ведь что бы ни говорил ему Хфор, сейчас под прицелом именно он. Легко сказать «не рыпаться», когда тебя устроит любой исход, а твоя задница в безопасности. Арто собирался «рыпаться», потому что не только ему, но и всему менеджменту компании, грозило пожизненное. И это в лучшем случае, потому что, если на него повесят всех собак, его или казнят, чтобы успокоить семьи погибших, или распнут прямо на стене в офисе «Сноусторма».

Единственный способ избежать этого — вступить в переговоры с Бездной и освободить заложников. Да, именно заложников. Утром Джун Кертис выходила на связь, выдвинув условие, удивительно совпавшее с пожеланием Хфора: не вмешиваться.

Скиф, ставший «угрозой» А-класса и уничтоживший Чумной мор, в сравнении со всем этим казался просто душкой и в то же время человеком, с которым можно было попробовать договориться о совместном противостоянии Бездне. Психологический портрет парня и его навязчивая идея спасения мира идеально могли помочь выживанию «Сноусторма», но чертов Шеппард куда-то запропастился, его следов не могли найти ни в реале, ни в Дисе…

Звон ложечки о чашку вернул Арто в настоящее — кофе-брейк закончился. Он моргнул, отгоняя воспоминания, и обвел взглядом собравшихся в конференц-зале. Лица присутствующих, коих без учета Менфила собралось ровно двадцать, выражали смесь страха, усталости и отчаяния. События последних дней оставили свой след на каждом.

— Так, умники, — начал Менфил, выпрямившись и придав своему голосу стальные нотки, — давайте подведем итоги. Мы в полной заднице, никто из вас, гениев, не понимает, как это случилось и как выбраться из ямы. Единственное, что нам остается, — это отбиваться от общественности, как от стаи бешеных псов, и пытаться договориться с этой психопаткой Джун Кертис. Я прав или нет?

В комнате повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита. Арто подумал, что поторопился, вышвырнув Кирана Джексона. Черт, если бы он выждал, сейчас недоумок сам бы расхлебывал всю эту кашу…

Наконец, Беллами Дрейк, руководитель отдела «угроз» и проекта «Пилигрим», прочистил горло и заговорил, нервно постукивая пальцами по столу:

— Мистер Менфил, при всем уважении, мы… мы должны рассмотреть все возможности, все варианты развития событий. — Он быстро достал ингалятор с «Ускорителем» и сделал глубокий вдох. Сегодня Менфил смотрел на это сквозь пальцы. — Да, ситуация критическая, но… но разве то, что сделала Кертис, не может сыграть нам на руку? Наш проект «Пилигрим»…Уже через сутки мы оценим потенциальные преимущества…

— Через сутки два миллиарда человек, застрявших в этих проклятых капсулах, отдадут концы, потому что их мозги превратятся в кашу! — рявкнул Арто, обрывая его. — Ты же сам, балбес, докладывал, что выжившие сознания бета-тестеров — чертово исключение? Никому не удалось это повторить, так с какого перепугу ты решил, что простое ускорение восприятия времени в Дисе что-то изменит?

Смерив Дрейка взглядом, от которого тот чуть не потерял сознание, Арто отвернулся, но этот тугодум не сдавался. Сделав еще один вдох «Ускорителя», Дрейк заговорил быстрее:

— Мистер Менфил, позвольте мне объяснить. У нас есть данные, конкретные факты! — Он начал быстро перебирать голослайды, выведенные на всеобщее обозрение. — Фактор успешности переноса сознания — это сам бета-мир, понимаете? Там невероятные мощности серверов… Мистер Хаген… он знает что-то, чего не знаем мы! Но… но он давно не выходит на связь. Говорят, прохлаждается на своей космической яхте… — Дрейк нервно рассмеялся. — Но плевать на него, бета-мир — это ключ ко всему, я уверен!

— И? — Арто нахмурился так, что его брови чуть не срослись. — К чему ты, черт возьми, ведешь?

Дрейк вскочил, расхаживая по комнате и жестикулируя.

— Связи, мистер Менфил, связи! Джун Кертис, Пайпер Дандера, даже Скиф — все они связаны с бета-миром! — Он снова схватился за ингалятор. — Понимаете? Это… связующие звенья между бета-миром и Дисом… они укрепились и могут стать нашим спасением! Возможно, — Дрейк понизил голос до шепота, — возможно, эти два миллиарда не погибнут. Их сознания… могут остаться в Дисгардиуме!

— А вот это, сопляк, чертовски интересная теория, — кивнул Арто и, когда Дрейк просиял, думая, что его хвалят, заорал: — Но что мы, твою мать, скажем их семьям? «Не волнуйтесь, ваш сын жив, просто его тело сдохло и мозг превратился в овсянку, но вы не переживайте, он в порядке и сейчас попивает коктейли на пляже Перфетто»? О, это город-курорт на юге Империи в Дисе, в который вам не попасть, потому что там сейчас правит спятившая маньячка, выжившая после бета-теста… Это ты предлагаешь говорить родственникам погибших, болван? Может быть, кто-нибудь из вас, остолопов, знает, как мы будем объяснять весь этот кошмар?

Дрейк рухнул обратно в кресло, его руки дрожали, когда он снова потянулся к ингалятору. В комнате повисла гнетущая тишина, прерываемая только его частым дыханием.

Арто вздохнул.

— Ладно, оставим это пока, — проворчал он. — Что у нас с ситуацией в мире? Дональд? Ты вроде бормотал что-то о толпе психов, рванувших в Дис?

Руководитель службы безопасности Дональд Гарфилд встал, бледный как смерть. Активировав голопроектор, он вывел над столом трехмерную карту мира, усеянную красными точками, будто кровавой сыпью.

— Босс, дело дрянь, — выдавил Гарфилд. — Последние сутки творится такое, что хоть святых выноси. Вот, полюбуйтесь.

Он увеличил изображение, и все присутствующие затаили дыхание. Красные точки пульсировали, словно гнойники на теле планеты.

— Это… это точки массового входа в Дисгардиум? — пискнул кто-то.

— В яблочко, — кивнул Гарфилд. — Но это еще цветочки. Тут такое творится… как бы это сказать… полный дурдом на выезде.

— Не тяни кота за хвост! — рыкнул Арто.

— Люди, босс. Миллионы людей словно с цепи сорвались. Где бы ни были, чем бы ни занимались — вдруг как оглашенные несутся к игровым капсулам. Буйные как черти, лезут напролом. Один псих на флаере вломился в свою квартиру через окно, чтобы до капсулы добраться. Другой прямо с операционного стола сиганул, представляете? С распоротой грудиной! Баба одна любовника с себя скинула, не закончив, так сказать, процесс. Водила грузовика с маршрута свернул, учитель прямо посреди урока… — Гарфилд нервно хохотнул. — Короче, весь мир разом решил, что самое время поиграть в Дисгардиум. Это все произошло одновременно! Через час максимум психоз закончился… в реале, а в Дисе…

Он осекся, словно язык проглотил, и уставился на Питера Говацки, бывшего главу провального проекта «HCMO — Калийское дно», а ныне босса департамента мониторинга.

Говацки выпрямился, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он прочистил горло, прежде чем заговорить:

— Это был массовый суицид, сэр. — Его голос звучал ровно, но с нотками напряжения. — Как только эти люди попали в игру, они немедленно начали искать способы умереть. И это явление наблюдалось повсеместно. — Он провел рукой по лбу, стирая выступивший пот. — Не было разницы между ветеранами Диса и новичками, только создавшими аккаунт. Данные поступали с невероятной скоростью, мы едва успевали их обрабатывать. Я планировал доложить до перерыва, но нам требовалось время для проверки и подтверждения информации.

По комнате пронесся шепот, наполненный ужасом.

— А что произошло после их смерти в игре? — спросила Хлоя Клиффхангер, недавно ставшая замом Арто. — Они воскресли? Или что? На кой черт они вообще это устроили?

Говацки покачал головой, его взгляд был тяжелым.

— Воскрешения не произошло. Ситуация оказалась намного серьезнее. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Согласно данным мониторинга, их сознание… просто исчезло. Растворилось. Мозг отключился. — Он понизил голос. — Это подтверждено. Несколько наших сотрудников… они тоже стали жертвами этого безумия.

Его пальцы сжимали край стола, выдавая внутреннее напряжение, но голос оставался профессионально сдержанным.

Арто нахмурился, но промолчал. Он знал больше, чем мог сказать, и от этого знания у него внутри все переворачивалось.

— Есть еще кое-что, сэр, — продолжил Гарфилд. — Мы зафиксировали странные энергетические всплески по всему миру. Они предшествовали волне этого… психоза. Словно что-то прорвалось в наш мир.

— Сколько? — спросил Арто хрипло. — Сколько людей уже вошло в игру таким образом?

Питер Говацки сверился с данными.

— По последним подсчетам, около трех миллионов. Плюс-минус. Но нет гарантии, что все закончится. Может, это была только первая волна.

В комнате повисла мертвая тишина. Все присутствующие пытались осмыслить масштаб происходящей катастрофы, словно того, что случилось ранее, было мало.

— Что нам делать, сэр? — выпалил Макс Колесников, помощник Дрейка. — Мы должны как-то остановить безумие!

— Боюсь, мы уже бессильны, — вздохнул Арто. — По крайней мере, здесь, в реальном мире. Наша единственная надежда — договориться с Джун Кертис. — Он обвел взглядом присутствующих. — Вы в курсе, она запросила нашей помощи в проведении финальных Демонических игр. Да, они прошли недавно, но время в Дисе сейчас летит в сотни раз быстрее, а Кертис почему-то горит желанием провести их как можно скорее. Предлагаю забыть обо всем остальном и сосредоточиться на этом.

Арто кивнул Хлое, и та активировала голографический проектор. Комната на мгновение погрузилась во тьму, а затем в центре возникло сияющее изображение.

Арто уставился на существо перед ним, и его желудок сжался. Оно выглядело как молодая прекрасная женщина, но что-то было чертовски неправильно. Даже ее ярко-голубые глаза казались бездонными колодцами, готовыми высосать душу.

— Здравствуйте. — Голос Джун был мелодичным, но холодным, как горный ручей. — Я вижу, вы готовы обсудить мои условия.

Арто выпрямился, стараясь не показывать волнения.

— Здравствуйте, мисс Кертис. Или мне следует называть вас Бездной?

— Вы пока не в моей власти, поэтому зовите как хотите, — безразлично ответила Джун. — Имена не имеют значения. Важно лишь ваше сотрудничество. Перейдем к делу. Вы знаете мои требования?

— Да, — ответил Арто, сжав кулаки под столом. — Ты хочешь, чтобы мы создали в Дисгардиуме локацию, полностью имитирующую ту, в которой собирались участники позапрошлых Игр.

— Именно, — подтвердила Джун таким тоном, будто речь шла о чем-то обыденном. — Земной курортный отель. Тропический остров, пальмы, пляж. Считайте это моей прихотью — в прошлой жизни мне так и не довелось отдохнуть в таком.

«Она собирается присутствовать там?» — удивился Арто, но не подал виду.

— Но чем тебя не устроила Окаянная брешь? — вмешалась Хлоя Клиффхангер.

Джун смерила ее взглядом, в котором читалось легкое раздражение:

— О, вы меня не так поняли. Такое случается, когда один из собеседников слишком… недальновиден. Ход времени в Дисгардиуме и в вашем мире различаются, поэтому все участники должны быть в равных условиях. Я хочу собрать все стороны, включая демонов, в одном месте, где они смогут общаться и поучаствовать в шоу открытия, которое, надеюсь, будет вести ваш бессменный Распорядитель Гай Бэррон Октиус…

Арто бросил взгляд на Хлою, и та поняла без слов, тут же отдав соответствующее указание подчиненным.

— Мисс Кертис… — постучав пальцами о стол, задумчиво произнес он. — У меня кое-что не бьется. Игры займут не один день. За это время все, кто заперт в Дисгардиуме с его бешеным ускорением времени, просто умрут. Из мозги расплавятся. Так какой смысл…

— Они будут в порядке, — оборвала его Джун. — На время Игр ход времени в моем мире будет замедлен, чтобы мозги ваших игроков, как вы говорите, не расплавились. Поверьте, я знаю, о чем говорю, испытала на себе. В общем, не беспокойтесь об этом. Лучше позаботьтесь о том, чтобы всем застрявшим исправно пополняли питательные картриджи в капсулах.

Арто смутился, вспомнив, что настоящее тело Джун именно так и погибло, а богиня продолжила:

— При этом саму Окаянную брешь, как я просила ранее, нужно будет преобразовать с учетом третьей стороны. Если вы не знаете, Преисподняя раскололась, и от нее будут две противоборствующие стороны. Правила механики Игр я передала вам ранее.

Ирвин Ломак, отвечавший за дизайн Окаянной бреши, показал Арто большой палец.

— Эти работы ведутся и скоро будут закончены, — сказал Арто.

— Также я хочу, чтобы вы привели в Дисгардиум всех бывших чемпионов Демонических игр, — добавила Джун. — Скажите им, чтобы не волновались за свои замки и интересы — в моем мире я установлю нечто вроде перемирия. Кланам будет запрещено атаковать чужие владения.

— Но зачем вам бывшие чемпионы? — Арто не смог скрыть удивления.

— О… — Джун покачала головой. — Вы же понимаете, что я не могу раскрыть все свои карты. Скажем так, они нужны мне для… баланса.

Арто нахмурился.

— Баланса чего?

— Всего, — просто ответила Джун. — Мира, который вы создали и которым больше не можете управлять.

В комнате повисла тяжелая тишина. Арто чувствовал на себе взгляды коллег, ожидающих его решения.

— А что мы получим взамен? — наконец спросил он.

Глаза Джун вспыхнули ярче, но ее голос остался все таким же равнодушным:

— Я дам вам ограниченный доступ к панели управления Дисгардиумом. Вы сможете отслеживать события, мониторить, вести трансляцию в реал, влиять на некоторые процессы, скажем, на финансовые потоки, которые меня не интересуют, но не более того.

— Этого недостаточно, — твердо сказал Арто, чувствуя, как внутри все сжимается. — Мы хотим полного контроля. Если мы этого не получим, подумай, что с тобой случится, когда мы выключим все серверы Диса.

— Со мной ничего не случится, и, в отличие от твоих туго соображающих подчиненных, ты это знаешь, Менфил.

Сказав это, Джун замолчала, дав ему время обдумать. Чертова психопатка откуда-то знала, что Дисгардиум не исчезнет с выключением серверов! Арто и сам не понимал, как такое возможно, но Хфор рассказывал, что это часть какого-то плана отцов-основателей «Сноусторма». Возможно, вся база данных все время синхронизируется с серверами бета-мира, которые Хаген куда-то запрятал?

— К тому же я не уверена, что вы решитесь прикончить миллиарды игроков, выключив серверы, — заключила Джун тем же равнодушным тоном.

— Тогда можешь забыть о новых игроках! — крикнул Арто. — Завтра компанию закроют, а все капсулы ликвидируют. Ты же не думаешь, что ООН просто проигнорирует смерть миллионов или даже миллиардов?

Джун рассмеялась, и ее смех прозвучал как звон хрустальных колокольчиков, но без тени веселья.

— Полный контроль больше невозможен. Более того, совсем скоро эти два миллиарда застрявших в Дисе станут для вас наименьшей головной болью. Однако… — Она сделала паузу, и все в комнате подались вперед. — Я могу предложить вам нечто большее. Шанс на спасение.

— Спасение? — переспросил Арто, его сердце забилось чаще. — От чего?

— От того, что грядет, — ответила Джун, и ее образ начал мерцать. — Могу намекнуть: в вашем мире сегодня случилось что-то странное. Вы же не думаете, что этим все обойдется? Сделайте, что требуется, и я расскажу вам больше. У вас примерно… три часа.

В этот момент Арто обратил внимание на Беллами Дрейка, пытавшегося привлечь внимание жестом, кивнул ему, и тот спросил:

— Мисс Кертис… — Беллами нервно сглотнул, его рука потянулась к карману с ингалятором, но он сдержался. — Вы сказали, что вам нужны все чемпионы прошлых Игр. Понятно, что о тех, кто сейчас в Дисе, речи не идет. С теми, кто в офлайне, такими как Магвай, Айлин, Хеллфиш или Кармайкл, мы договоримся… Надеюсь, что договоримся. Но если вам нужен Алекс Шеппард, Скиф, то… — Его голос дрогнул. — Мы просто не знаем, где он. Он не на планете, и из Диса он исчез несколько часов назад, причем он не умер… То есть он не в Чистилище, смею полагать, но…

Лицо Джун мгновенно изменилось, ее глаза сузились, а голос стал ледяным:

— Насчет этого… существа… Скифа… — Она произнесла игровое имя Шеппарда с явным отвращением. — Мне он не нужен. Забудьте о нем. Если еще не сдох окончательно, он гниет и страдает в ожидании этого часа, как и должно быть. Даже не смейте упоминать его имя в моем присутствии. Он ничто, пустое место. Если вам так нужна точность, то вот вам уточнение: привлеките к Демоническим играм всех прошлых чемпионов, которые еще живы и находятся вне Дисгардиума. Всех, кроме него. Сосредоточьтесь на остальных.

С этими словами голограмма исчезла, оставив после себя лишь легкое сияние в воздухе.

Арто медленно повернулся к своим коллегам, лица которых выражали смесь страха и недоумения.

— Ну что ж, господа, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — За три часа мы должны не только подготовиться к новым Демоническим играм и найти всех бывших чемпионов, но и убедить их войти в Дисгардиум. Сулите им миллиарды, топовые гражданские категории, вылижите им задницы — что угодно, но чтобы они все были в Дисе. — Он глянул на Хлою. — Гай?

— Мистер Октиус уже летит к нам, — ответила она. — Сказал, что сделает все, что от него зависит, чтобы помочь спасти заложников.

— Тогда за работу! У нас чертовски мало времени.

Когда все разошлись, Арто остался один в конференц-зале. Он достал странное устройство. Через несколько секунд перед ним материализовался Хфор.

Молча выслушав Арто, ваалфор похлопал его по плечу.

— Не волнуйтесь, мистер Менфил. Как бы ни развивались события, мы вас не оставим.

— Но если… — взорвался Арто, однако не смог продолжить, потеряв дар речи.

— Не волнуйтесь, мистер Менфил, — повторил Хфор. — Нас устроит любой исход, а раз так, вам не о чем переживать.

С этими словами он растворился в воздухе.

Обычный человек, услышав такое, задумался бы. Смерть миллиардов игроков? Слетевшие с катушек психи, будто одержимые дьяволом? Странные Демонические игры, устроенные призраком давно погибшего бета-тестера? Неизбежный коллапс Диса, если ООН примет решение отключить сервера? И все это при любом раскладе устроит ваалфоров? Тогда в чем же их истинная цель?

Но Артур «Арто» Менфил не был обычным человеком и не задавался лишними вопросами. Именно поэтому его и выбрали.

В конце концов, «муравью никогда не постичь замыслов человека, топчущего его муравейник».

Глава 18

Сбор участников

Ничто в этом месте не соответствовало рассказам о Демонических играх, которые я слышал раньше. Интуиция кричала: это не Окаянная брешь. Но если так, то куда же нас забросил портал?

Еще более загадочным было воскрешение Лерры и Ридика. Залечить раны — одно, но вернуть к жизни мертвых демонов, пусть даже не успевших окончательно развоплотиться… Это выходило за рамки моего понимания.

— Где мы? — простонала Лерра, приподнимаясь на локтях. — Ааз, как мы тут оказались?

— Похоже, это и есть арена Демонических игр, — ответил я, оглядываясь по сторонам. — А как вы тут оказались… Начну с того, что, когда мы с моей когортой пришли на помощь остаткам легионов, вы уже были мертвы…

Я вкратце рассказал обо всем, что они пропустили.

Когда я закончил, Ридик, с кряхтением поднимаясь на ноги, воскликнул:

— Клянусь твердостью всего, что должно быть твердым, это не Окаянная брешь! Уж поверьте мне, я там бывал. Там все вверх дном, все ходуном, а тут? Больше похоже на Небесный план и его мифический рай.

Лерра бросила на меня задумчивый взгляд и нахмурилась.

— То есть мы с Ридиком были мертвы? И ты, вместо того чтобы бежать, вернулся за нами?

— Что-то не клеится в твоей сказочке, — проговорил Шутник, встав на руки. Поболтав ногами, он перевернулся, как положено. — Объясни-ка мне глупому, Ааз. Мы знакомы день-два. Ну, выпили, ладно. Не сказал бы, что посидели душевно. Скорее, ты от нас хотел что-то получить. Информацию? Ну, оправданный шаг, учитывая, что ты Преисподнюю раньше только во сне мог видеть. Но ты вытащил нас! И мы с Лерркой, орк подери, снова живы! А ведь она точно погибла, я своими глазами видел! Так ради чего я легендарную смерть в битве против Пустотного легиона просрал? — Он распалялся и распалялся и последние слова выкрикнул мне в лицо.

Почему-то все спасенные демоны были очень мной недовольны. Сначала легат Лилит, теперь эти двое…

— Готов сжечь все свое хао, если пойму, почему вдруг решил захватить именно ваши бездыханные тела! — воскликнул я. — Среди погибших были демоны моей когорты! Почему я не взял их?

— Похоже, Леррка разбила тебе сердце, и ты на ней зациклился? — предположил Ридик. Потом настороженно поинтересовался: — А ты часом не из этих?

— Каких «этих»?

— Тех, что нежить предпочитают. Ну, знаешь, балуются с зомби по-всякому…

— Сам ты из «этих»! — огрызнулся я. — В жизни не встречал никого из нежити, чего бы меня к ней тянуло?

— Тогда, может, под действием ауры Люция ты немного того… — Лерра постучала пальцем по виску.

Ридик расхохотался:

— Коли так, то добро пожаловать в мою секту умалишенных, Ааз! В Рубиновом городе даже был филиал, правда, открывался он только тогда, когда я бывал там в увольнительной.

— То есть ты единственный член секты?

— Угу. — Он махнул рукой. — Ладно, давайте разбираться, где мы. Это не Окаянная брешь, но что-то мне подсказывает, что это и не Дисгардиум. Куда мы попали?

Мы начали изучать обстановку: принюхивались к незнакомым запахам, щупали сыпучую субстанцию — песок, как объяснила Лерра. Удивительно, но стоило ей назвать песок песком, как я и сам вспомнил, что это он и есть. Мне так и не довелось побывать в Лахарийской пустыне, но я знал, что она вся покрыта им. В памяти всплыли картинки бескрайнего песчаного моря с его волнами-дюнами, и были они такими четкими, как будто я провел там немало времени. Странно…

Потом мы осторожно вошли в море. В таком чистом виде вода в Преисподней не встречается, а эта была еще и обжигающе соленой на вкус.

Когда глаза привыкли к ослепительной яркости этого мира, вдалеке мы заметили группу знакомых демонов, которые собрались в круг и о чем-то общались. Среди них выделялись отпрыски великих князей, особенно Сильва, сестра Деспота, чья рубиновая чешуя мерцала в лучах солнца, словно россыпь драгоценных камней. Рядом были Деспот и Тарзак, почему-то такого же роста, что и принцесса.

— Центурион! — закричал Горвал, заметивший меня первым.

Его крик привлек внимание остальных, и вскоре меня погребло под грудой тел соратников.

— Живой! — радостно завопил Жег, пытаясь вырвать мой рог.

— Думали, ты… не успел! — Агата, забыв о субординации, повисла на мне.

Выбравшись из их объятий, я всмотрелся в знакомые лица: Деспот, Сильва, Тарзак, Агата, Горвал, Славикус, Кродис, Жег, Ницал, Дар, Рубин… Стоп! Рубин?

Огромный рокотанк, обычно возвышавшийся над нами на добрых шесть локтей, стал такого же размера, как и все. Нет, не так — все мы сравнялись ростом!

— Рубин… — подозрительно протянул я. — Ты почему такой… маленький?

— Так это… центурион… — смутился рокотанк, переминаясь с ноги на ногу.

Из-за его спины вышел Аваддон, ранее бывший генералом князя Белиала.

— Центурион Ааз, — прорычал он, сверкая глазами. — Мы все уменьшились до размеров жалких смертных!

— Мало того, это все, кто у нас есть, — добавил Молох. Бывший генерал Диабло обвел рукой кучку демонов, даже при оптимистичном подсчете не превышавшую сотни. — Что произошло во дворце князя? Как я понимаю, ты уходил последним?

Рядом с ним стояли Агварес и Лилит, генерал и легат доминиона моего отца. Тоже «бывшие», учитывая, что все мы, оказавшиеся на берегу этого странного моря, жалкие остатки легионов Преисподней, а великие князья развоплощены.

Я рассказал им о подвиге Хаккара, который спас меня от пленения Люцием. В рядах легионеров Белиала это вызвало вопросы о моих возможностях, но праздную болтовню пресек Агварес:

— Всем заткнуться! Последняя воля Азмодана — ничего об этом не спрашивать у его сына!

Интересно почему? Может, умения отца, переданные мне с помощью Кристалла знаний, секретны и лучше о них не распространяться?

— Похоже, это часть испытания, — рокотнул Деспот. — Нас привели в соответствие с размерами наших противников. Это нормально. На прошедших Играх было примерно так же, но тогда нас сразу перенесли на соответствующий этаж Провала.

— Вот только сейчас мы не в Окаянной бреши, — возразил Аваддон. — И никакого Провала тут нет.

Лерра и Ридик разыскали своих товарищей из легиона Белиала. Их внезапное появление вызвало всеобщее изумление — все считали их погибшими. Но еще больше легионеров поразил рассказ суккубы о том, как именно им удалось вернуться с того света. Демоны окружили меня, наперебой выражая благодарность и восхищение. В их глазах это действительно был подвиг — ведь сами они едва спаслись от Люция и демониаков.

Посреди всеобщего оживления лишь Тарзак сохранял удивительное спокойствие, несмотря на все испытания, через которые нам пришлось пройти. Внимание сына Белиала привлекло огромное прозрачное здание неподалеку, похожее на гигантский клюв, устремленный в небо.

— Невероятная архитектура, — прошептал он. — Интересно, какая магия удерживает эти прозрачные стены? Заметили, что это строение в виде паруса? Парус — это такое полотно, которое смертные натягивают на мачту своих кораблей, чтобы использовать силу ветра.

— А что такое мачта? — спросил Жег.

— И что такое корабль? — поинтересовался Кродис.

Черт уже что-то жевал. Присмотревшись, я увидел, что он держит в руке обгрызенного… кажется, краба. Я в жизни не видел ни единого краба, но откуда-то знал, что это существо с панцирем и клешнями — именно он.

Пока Тарзак объяснял им, что такое корабль и зачем он нужен, я заметил приближающуюся к нам смертную в крайне непривычном для демонического взора облачении. Ее тело было едва прикрыто тонкими полосками ткани, оставляя открытой большую часть кожи. Это напоминало экзотические наряды суккуб, но выглядело странно на существе, лишенном демонической ауры соблазна. Ее босые ноги бесшумно ступали по песку.

Улыбка смертной была слишком широкой, слишком дружелюбной, что сразу насторожило меня. Зубы ее были мелкими и белыми, как снег на вершинах гор Шэд’Эрунга, отчего меня передернуло. Она разительно отличалась от смертных Дисгардиума: вроде бы человек, но глаза обрамлены черной кожей; неестественно длинные ресницы, зеленые брови, черные губы, обилие колец на самых разных частях тела, как у орков; татуировки с текстом на неизвестном языке покрывали участки кожи, не скрытые загадочным нарядом…

— Приветствую вас, демоны Преисподней! — произнесла она на чистейшем демоническом. — Я Кэрри Хантер, ваш проводник…

Я, как и остальные, инстинктивно напрягся, готовый к атаке. Как эта смертная может говорить на языке демонов? Чернокнижница?

— Не волнуйтесь, — продолжила она, заметив нашу реакцию. — Здесь действуют особые правила. Все участники понимают друг друга, независимо от расы или происхождения. — Она переключилась на всеобщий: — Вы же меня понимаете?

— Проводник? — рявкнул Аваддон. — Что ты хочешь сказать, человек? Куда ты собралась нас провожать и с чего решила, что мы в тебе нуждаемся?

— Давайте просто прикончим ее! — проревел Молох. — Может быть, Игры уже начались, и это существо хочет заманить нас в ловушку!

Смертная вздрогнула, но более ничем не выдала смущения.

— Я буду вашим помощником, мистер Аваддон и мистер Молох, в этом месте. — Она хихикнула. — Простите. Я помню ваше выступление на прошлых и позапрошлых Играх, вы оба были невероятны! Вы наверняка уже поняли, что оказались не в Окаянной бреши. Великие князья не объяснили вам, чем эти Игры отличаются от прежних?

— Нет! — рыкнул Аваддон. — Великие князья погибли, развоплощены Люцием!

— О, какое горе! — Казалось, смертная искренне расстроилась. — Примите мои соболезнования! Пусть покоятся с миром! Мы обязательно почтим их память на церемонии открытия Игр.

— Что ты несешь, член Азмодана тебе в глотку⁈ — выругался Аваддон.

Молох и вовсе не сдержался — его когтистая длань метнулась к горлу смертной.

Демон поднял девушку, и она повисла, вцепившись в его руку и дергая ногами. Ее лицо покраснело.

— И мы должны поверить тебе на слово, смертная? — прорычал Молох.

— Уверяю вас, мистер Молох, здесь вы в полной безопасности. Пожалуйста… отпустите меня, и я отвечу на все ваши вопросы!

Молох нехотя разжал пальцы. Смертная рухнула на песок, судорожно хватая ртом воздух. Ее идеальная прическа растрепалась, а на шее начали проступать багровые следы от пальцев Молоха. Однако, к моему удивлению, она не испугалась и не разгневалась. Напротив, быстро придя в себя, Кэрри поднялась на ноги, отряхнула песок с одежды и как ни в чем не бывало одарила нас сияющей улыбкой.

— Я понимаю ваше недоверие, — произнесла она хрипловатым голосом, потирая горло. — Но, уверяю вас, я здесь, чтобы помочь. Позвольте мне все объяснить. Портал на Игры перенес вас из дворца Диабло в Гранатовом городе, верно?

Ее самообладание было поистине впечатляющим. Либо эта смертная обладала стальными нервами, либо… что-то здесь было не так.

Молох что-то невнятно буркнул, а она продолжила:

— Видите ли, к нам поступила противоречивая информация от Бездны. Изначально она сказала, что будете и вы, и демониаки. Потом Сверхновая богиня сообщила, что демонов не будет на Играх, так как вы проиграли Пустотному легиону Люция. Откровенно говоря… мы не готовились к вашему появлению.

— Мы еще не проиграли! — прорычал Аваддон.

— Да-да, я поняла, — нервно облизнувшись, ответила смертная. — Когда мы это поняли, портал тут же изменили, сделав так, чтобы вы появились вне зоны переноса демониаков и призванных. Иначе… сами понимаете, вы могли бы… ну, например, смутиться и атаковать друг друга. Это вызвало бы ненужные проблемы. Поэтому наши программисты, то есть магоинженеры, перенастроили портал в Гранатовом городе на выброс сюда. Здесь нет конкретной точки привязки, поэтому вас немного раскидало.

— Твои слова ничего не объяснили, — проворчал Молох. — Но суть мы уяснили: вы нас не ждали. Что дальше?

— Следуйте за мной, — сказала она, жестом приглашая нас идти за собой. — По пути я отвечу на все ваши вопросы и расскажу об особенностях этих Игр.

— Куда? — не двинувшись с места, спросил Молох.

— Все участники финальных Демонических игр должны пройти регистрацию. Из-за того, что вы все-таки добрались сюда, наши магоинженеры сейчас перерабатывают Окаянную брешь для трех сторон. До тех пор все участники будут жить там. — Она указала на здание в форме паруса. — В полночь пройдет торжественное открытие финальных Игр, а завтра, надеюсь, они начнутся.

Мы переглянулись. В отсутствие великих князей право решать и командовать перешло к трем бывшим генералам: Молоху, Аваддону и Агваресу. Хотя, если быть точным, скорее, к первым двум, так как Агварес еще не добился того же статуса и уважения.

Молох едва заметно кивнул, и мы двинулись за смертной Кэрри к огромному зданию, которое, казалось, было выковано из застывших солнечных лучей.

— Будьте начеку, — сказал я бойцам своей когорты.

— Не тревожься, центурион, — усмехнулся инкуб Ницал. — Если что, мы обратим этот рай в Преисподнюю.

Я ответил кривой усмешкой, но меня грызло странное чувство дежавю. Не конкретно это место, но здание в виде паруса будило какие-то смутные воспоминания.

Мы двинулись по белоснежной прибрежной полосе, которую Кэрри назвала пляжем, и это слово снова пробудило в памяти картинки…

Песок, белоснежный и мягкий, как мука из костей, скрипел под копытами. Справа простиралась бескрайняя лазурная гладь, столь чистая и прозрачная, что казалась видением, а не чем-то настоящим. Слева возвышались причудливые деревья, смертная назвала их пальмами: нелепые столбы с пучками гигантских листьев наверху. Казалось, стоит приблизиться к ним, как ствол изогнется змеей и попытается проглотить.

Тем временем Кэрри рассказывала о том, чего нам ждать, но мы быстро поняли, что она и сама едва ли что-то знает.

— Все сейчас прорабатывается наверху, — путано объяснила она. — Мы пытаемся найти баланс, учитывая… э… необычные обстоятельства проведения этих Демонических игр.

Вскоре мы достигли узкой полосы земли, соединяющей берег с островом, на котором возвышалось гигантское сооружение в форме паруса. По обе стороны плескались волны, а в воде плавали разноцветные маленькие рыбки. Кродис тут же попытался выловить их, но Лилит прикрикнула на него, и он нехотя отказался от этой идеи. Краба он давно доел, но явно не насытился.

Чем ближе мы подходили к зданию, тем более невероятным оно казалось. Его стены, словно сотканные из солнечного света и морской пены, отражали небо и море, создавая иллюзию, будто оно парит в воздухе. Высота строения поражала даже демонов, привыкших к грандиозным масштабам столиц Преисподней: оно будто пыталось пронзить сами небеса.

Когда подошли ближе, нас встретил водопад, низвергающийся прямо из стены здания. Вода, переливаясь всеми оттенками синего и зеленого, падала в бассейн, окруженный экзотическими растениями и скульптурами, напоминающими застывших в танце суккуб.

Мы вступили в просторный зал, который Кэрри назвала «лобби». Стены из невиданного прозрачного материала пропускали свет, создавая иллюзию, будто мы все еще под открытым небом. Воздух здесь был насыщен странной смесью ароматов: от приторно-сладкого запаха неведомых цветов до острой вони страха и пота смертных.

Взгляду открылось огромное пространство, заполненное демониаками. Их было больше тысячи, и они набились так плотно, что кишели, как атлинги в яме. Они заняли почти всю половину пространства и держались особняком.

Примерно вдвое меньше было смертных — вероятно, участников Игр. Тут были и люди с их нелепо мягкой кожей и круглыми ушами, и мои сородичи по матери — эльфы, и коренастые дворфы с замысловато заплетенными бородами, и громадные орки, и долговязые сутулые тролли… Глаза разбегались от разнообразия: феи, титаны, гномы, дриады, минотавры, вампиры, гоблины — здесь собрались представители всех рас, о которых я когда-либо слышал.

Когда мы шествовали сквозь эту пеструю толпу, она расступалась, словно жир грешника перед раскаленным клинком. Смертные искоса на нас посматривали, но встретиться со мной взглядом не осмеливался никто. Воздух зашелестел шепотом, и мы поняли смертных, несмотря на то что язык был чужой:

— Демоны! Настоящие демоны!

— Такой приснится — обосрешься!

— Какие-то они разные. Вон тот похож на ходячий кусок камня… А те двое — на рогатых элементалей огня.

— Снежная буря превзошла себя! Поселить нас всех в одном отеле — потрясающая идея!

— Как-то их… маловато, вам не кажется?

— Говорят, это все, что от них осталось. Нашим основным противником станут демониаки! Эти здесь так… для массовки.

Я чувствовал, как напряглись мои соратники. Деспот хищно облизывался, Ридик строил гримасы, а Рубин скалился, явно наслаждаясь страхом смертных. Горвал же, напротив, хмурился, его рука то и дело тянулась к рукояти меча.

— А-а! — резко встав перед моим опционом, покачала пальцем Кэрри. — Никаких драк, мистер Горвал! Да и все равно вы не сможете никому нанести никакого урона. Это мирная зона.

Горвал нервно отдернул руку от меча. Кэрри похлопала его по плечу, сказав:

— Хороший демон.

Демониаки при нашем появлении заволновались, словно голодные шакалы при виде добычи.

— Эй, Молох, это все, что от вас осталось? — насмешливо прокричал здоровенный демониак, похожий на изуродованного орка, с черной как смоль кожей и витыми рогами. — Мы тут спорили, явится ли от вас хоть кто-нибудь, ха-ха! — Его смех, подхваченный остальными демониаками, напоминал вой банши под скрежет ржавых цепей.

Молох напрягся, но Аваддон положил руку ему на плечо, удерживая от необдуманных действий.

Внезапно к демониакам решительно направилась еще одна смертная. Ее наряд был столь же вызывающе скудным, как у Кэрри, но облик больше напоминал эльфийский: длинные шелковистые волосы струились по обнаженным плечам, а ярко-синие глаза сверкали неестественным блеском. Ее стройные ноги, казалось, тянулись от самых ушей, бесстыдно выставленные напоказ. Бедра едва прикрывал лоскут ткани, не скрывающий практически ничего.

С небрежной грацией она приблизилась к демониакам, отгоняя их властными жестами, словно назойливых адских мух. Затем с улыбкой, больше похожей на оскал, обратилась к нашему проводнику:

— Надо же, Кэрри, ты все-таки дождалась своих подопечных! Поверить не могу, что они действительно явились!

Не дожидаясь ответа, она бесцеремонно протянула руку к Аваддону, ощупывая его чешуйчатую кожу. Затем коснулась рога Лилит, отчего та зашипела, сузив глаза от ярости. Наконец, ее взгляд остановился на Молохе, и она, не отрывая глаз от внушительной фигуры демона, небрежно бросила Кэрри:

— Ну как, счастлива, Хантер? Ты же всегда грезила демонами… А теперь они здесь, во плоти. К тому же твой бывший подопечный так и не явился.

Ее голос сочился странной смесью восхищения и пренебрежения, заставляя меня недоумевать, как эти смертные могут быть столь дерзкими перед лицом существ, способных стереть их в пыль одним движением.

Кэрри слегка порозовела, но быстро совладала с собой:

— Его зовут Скиф! Был бы он здесь, посмотрела бы я на твоих демониаков!

Имя отозвалось смутным воспоминанием, словно мне доводилось встречаться с его владельцем, но, покопавшись в памяти, я ничего не нашел.

Синеглазая смертная изменилась в лице и, озираясь, прошипела:

— С ума сошла? Мистер Менфил запретил его упоминать!

— Ты первая начала, Джесс! — Кэрри покосилась на демониаков и задала встречный вопрос: — А ты, похоже, нашла общий язык со своими? Как там с их размещением?

— Пришлось выделить им пять этажей, их прибыло намного больше, чем мы рассчитывали, — ответила вторая смертная. — Один уже пытался зажать меня на виду у всех. — Она хихикнула. — А у тебя как с… этими? Что-то их совсем мало. Надеюсь, они не устроят хаос?

Смертная Джесс засмеялась, но смех был каким-то искусственным. Я видел, на что она смотрит, не в силах отвести взгляд, — на нижнюю часть Молоха. Если кто-то и мог конкурировать с Азмоданом в размере члена, то только бывший генерал Диабло, который не скрывал своего достоинства.

— Плевать! Дизайнеры, если что, все поправят, — ответила Кэрри. — Кстати, что с Окаянной брешью? Она готова?

— Почти. Им же целый новый уровень пришлось создавать…

Я нахмурился, пытаясь понять, о чем говорят девушки-проводники. Судя по лицам моих соратников, они были так же озадачены. Только Деспот, казалось, что-то понимал: он внимательно вслушивался в каждое слово смертных…

Но я ошибался. Опустив ко мне голову, он озабоченно прошептал:

— Что-то не то с этими смертными, собрат Ааз. Что наша Кэрри, что та Джесс — они обе бездушные!

Глава 19

Странное место

Пока две смертные болтали, в глазах всех демонов я увидел растущее беспокойство. Мы все ощущали: что-то здесь было не так.

Я кивнул Деспоту, разделяя его тревогу. Его слова о бездушности этих девушек заставили меня пристальнее вглядеться в них. И правда, было в них что-то неестественное, словно за живой оболочкой скрывалась пустота. Мне доводилось слышать о неумирающих Дисгардиума, но даже у них были души. Кто эти куклы?

Молох и Аваддон, очевидно, тоже почуяли неладное. Мы с Деспотом протиснулись к ним сквозь толпу напряженных демонов.

— Это место вне привычного нам мироздания, — тихо проговорил Аваддон и прищурился, изучая окружение. — Я не чувствую ни единой знакомой нити реальности. К тому же границы этого мира ощущаются неестественно близко.

Демоны загомонили, подтверждая, что чувствуют то же самое.

— А мы лишены звезд и способностей, — добавил Молох. — В этом мире нет не только хао, но и маны, но… — Он обвел пространство рукой. — Тогда как они создали все это? Будьте начеку.

Тем временем Джесс удалилась, а Кэрри повернулась к нам с натянутой улыбкой.

— Прошу прощения за эту небольшую заминку. Сейчас вам всем нужно пройти регистрацию. Это формальность, но…

Не дав закончить, Аваддон молниеносно схватил ее за ожерелье на шее и резко подтянул к себе. К моему изумлению, ожерелье не разорвалось, словно было соткано из самой прочной хаотической стали.

— Что это за место? — рыкнул бывший генерал Белиала, его глаза пылали яростью. — Кто ты на самом деле?

Кэрри глубоко вздохнула и начала объяснять ситуацию:

— Послушайте меня внимательно. Вы ведь знаете, что в Дисгардиум приходят неумирающие? Последние девятнадцать Демонических игр вам противостояли именно они. Я одна из них, и мы из другого мира…

— Дерьмо инрауга! — перебил Аваддон. — Неумирающие имеют души!

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, мистер Аваддон, — удивилась смертная, — но позвольте закончить. После смерти эльфийского короля Эйниона к нам обратилась Сверхновая богиня Бездна с просьбой помочь провести финальные Демонические игры. Да, они пройдут в Окаянной бреши… с некоторыми изменениями, но из-за того… — Она задумалась, подбирая слова. — Из-за того, что Бездна… скажем так, усложнила вход в Дисгардиум для неумирающих…

— Она заблокировала и ваш мир? То же самое они с Люцием сделали с Преисподней, отрезав все пути в Дисгардиум! — рявкнул Агварес.

— Да-да-да, — закивала Кэрри. — Таким образом, сейчас вы находитесь в особом месте. Это не Преисподняя и не Дисгардиум. Это… своего рода карманное измерение, если хотите. Мы создали этот маленький мир-копию одной из локаций нашего измерения, чтобы собрать здесь всех участников. Так как правила Игр изменились, Бездна решила, что все должны быть в равных условиях. Здесь действуют особые правила, установленные нами. Ваши способности и силы здесь ограничены намеренно, чтобы не допустить конфликтов вне Окаянной бреши.

Ее слова о Бездне, изменившихся правилах и карманном измерении звучали странно, но в то же время что-то глубоко внутри меня отзывалось на эту информацию, как было, когда я услышал имя Скиф. Словно отголоски давно забытых воспоминаний… Разозлившись, я окончательно решил больше не обращать на это внимания. Не иначе как мой разум слегка помутился после боя с Люцием.

— Вы не сможете покинуть это место, пока Игры не начнутся, — продолжила Кэрри. — Но не волнуйтесь — здесь вы в безопасности. Никто не может причинить вам настоящий вред. А сейчас… Прошу сюда. — Она указала на длинную стойку у дальней стены. — Здесь вас зарегистрируют и выдадут ключи от ваших покоев.

Над стойкой прямо в воздухе горели буквы на всеобщем языке: «Добро пожаловать на XX Демонические игры!». Под приветствием двигались три стрелки, указывая влево, вниз и вправо: «Регистрация участников». Над стрелками было написано: «призванные», «демоны», «демониаки».

Я моргнул, пытаясь избавиться от наваждения. Снова мне казалось, что я уже видел нечто подобное раньше, но… Это было невозможно.

— Ааз, ты в порядке? — Голос Деспота вывел меня из задумчивости.

— Да, просто… — Я замялся, не зная, как объяснить свои ощущения. — Пойдем регистрироваться. Чем быстрее мы разберемся с этим, тем скорее поймем, что здесь происходит.

Мы направились к стойке для демонов, но я никак не мог отделаться от ощущения, что здесь что-то не так. Дело было не только в этом странном месте и бездушных смертных, но и во мне самом. Словно внутри меня таилась некая загадка, ключ к которой потерялся.

Пока мы шли, краем глаза я заметил, как группа смертных шарахнулась в сторону, а могучий орк с вызовом погрозил нам кулаком. Демониаки же наблюдали за нами с холодным интересом хищников, выжидающих момент для атаки. Их враждебные взгляды буравили наши спины, когда мы приблизились к стойке регистрации.

За ней восседал эльф-писарь, облаченный в одеяние, расшитое мерцающими серебряными рунами. Его длинные изящные пальцы сжимали перо, готовое вписать наши имена в огромную книгу в потертом кожаном переплете. По обе стороны от эльфа застыли три эльфийки-воительницы.

— Фаэлондир приветствует демонов Преисподней, — произнес эльф-писарь голосом, напоминающим шелест листвы в затихающем ветре. — Я хранитель свитков Демонических игр. Назовите себя и коснитесь этой Сферы опознания. — Он указал на прозрачный стеклянный шар на столе, внутри которого плясали ярко-белые молнии.

Деспот тронул меня за плечо и прошептал:

— Эти эльфы — настоящие. В них есть душа.

Я и сам это заметил. В отличие от Кэрри и Джесс, писарь и его воительницы излучали ауру подлинной жизни.

Аваддон выступил вперед. Даже уменьшенный до роста смертных, на фоне изящного эльфа он казался воплощением самой войны.

— Я Аваддон, генерал доминиона Белиала, — произнес он, положив руку на сферу. Та мгновенно почернела. — Прибыл на Демонические игры.

Не успели отзвучать его слова, как воздух прорезал истерический хохот демониаков. Их голоса, похожие на скрежет ржавого металла, эхом разнеслись по залу:

— Генерал? Какого доминиона? — выкрикнул один, давясь злорадным смехом. — Какого еще Белиала? Твой князь пал, а в Преисподней теперь только один доминион — Владыки Люция!

— Эй, Аваддон, а где же твои легионы? — подхватил другой. — Неужто эта жалкая горстка — все, что от них осталось?

— Может, остальные прячутся у тебя в заднице? — гаркнул третий, вызвав новую волну издевательского гогота.

Лицо Аваддона исказилось от ярости. Жилы на его шее вздулись, словно готовые лопнуть от рвущегося наружу рыка. Молох положил руку на его плечо, пытаясь удержать, будто укротитель, сдерживающий разъяренного дракона.

— Не поддавайся на их жалкие уловки, — прошептал он. — Скоро они захлебнутся собственной кровью.

Было очевидно, что и эльфам не нравилось происходящее. Более того, они явно не выносили демониаков: в глазах эльфийских воительниц вспыхнул огонь, а руки крепче сжались на рукоятях кинжалов. Нетрудно было понять причину. Как я слышал, эльфийская столица была разрушена, а их король убит последователями Бездны, покровительницы Люция.

Лишь Фаэлондир сохранял невозмутимость, хотя в глубине его глаз мелькнуло что-то, похожее на сдерживаемый гнев.

— Прошу тишины, — произнес он негромко, но его голос, казалось, заполнил все пространство, подобно серным испарениям, окутывающим лавовое озеро. — Здесь нет места раздорам. Оставьте оскорбления для Окаянной бреши.

— Осторожнее, эльф… — угрожающе проговорил один из демониаков, но продолжать не стал. Он и остальные неохотно смолкли, продолжая сверлить нас насмешливыми взглядами.

Аваддон глубоко вздохнул, словно пытаясь усмирить бушующее внутри пламя, и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Продолжим.

Фаэлондир кивнул и склонился над книгой. Его перо заскользило по странице, оставляя витиеватые письмена.

— Что привело тебя на Игры, демон Аваддон из Преисподней? — спросил он.

— Демонический пакт! — прорычал Аваддон, и в его голосе слышался рокот надвигающейся бури. — Мы явились сюда, чтобы вернуть свое законное право обитать в Дисгардиуме! И горе тем, кто встанет у нас на пути!

Фаэлондир невозмутимо кивнул и сделал еще одну запись. Одна из эльфиек протянула Аваддону небольшой черный кристалл.

— Это ключ от ваших покоев, а также знак участника, — пояснил Фаэлондир. — И еще кое-что. Берегите его, он пригодится на Играх.

— Еще кое-что? — нахмурился Аваддон. — От чего? Говори прямо, остроухий!

Эльф тяжело вздохнул, но ответил:

— У Фаэлондира нет полноценного ответа для тебя, демон. Неумирающие не объясняли, зачем еще нужен кристалл, но у Фаэлондира есть… предположения. — Бросив взгляд на толпу демониаков, он понизил голос: — Говорят, убивший демона получит его кристалл. Смекаешь, генерал?

— Похоже, Люций и Бездна собираются награждать тех, кто соберет больше кристаллов? — так же тихо предположил Аваддон.

— Возможно. Еще вероятно, что кристаллы можно будет обменять на награды. — Фаэлондир пожал плечами.

— У призванных и демониаков таких кристаллов нет?

Эльф едва заметно покачал головой и поманил Аваддона к себе. Когда тот склонился, Фаэлондир прошептал ему на ухо:

— Вас отправят на убой. Призванные и демониаки объединятся против вас.

Ничего не ответив, Аваддон кивнул и отошел от стола.

Процесс повторился для каждого из нас. Когда подошла моя очередь, я положил руку на Сферу опознания. Фаэлондир удивленно посмотрел на меня, его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание.

— Имя? — спросил он, и мне показалось, что его голос слегка дрогнул.

— Ааз, — ответил я, но что-то внутри меня словно сопротивлялось этим словам. Не понимая, что со мной происходит, я добавил: — Нар’зарат.

Эльф долго всматривался в меня, прежде чем сделать запись в книге. Казалось, его что-то смущало. Возможно, он увидел во мне эльфийскую кровь.

— Что привело тебя на Игры, Ааз? — спросил он, и в его голосе явно прозвучала нотка любопытства.

Я замешкался, не зная, что ответить. В голове вдруг всплыли слова, чуждые и одновременно до боли знакомые, словно отголоски давно забытого сна:

— Путь справедливости привел меня сюда.

Произнеся это, я почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в груди что-то сжалось, будто часть меня пыталась вырваться наружу.

Фаэлондир поднял бровь, его глаза на мгновение расширились. Затем он медленно кивнул и протянул мне черный кристалл. Однако отдал его не сразу. Сначала зажал в руке и что-то над ним прошептал.

— Добро пожаловать на финальные Демонические игры, Ааз, — произнес Фаэлондир, когда я взял кристалл. — Пусть звезды осветят твой путь.

После того как все демоны прошли регистрацию и получили ключи-кристаллы, появилась Кэрри с еще тремя смертными и снова обратилась к нам:

— Вам выделен тринадцатый этаж. Сейчас я и мои помощники проведем вас туда, но нам придется воспользоваться лифтами. Разделитесь на шесть-семь… — Она с сомнением оглядела нас, ее взгляд задержался на генералах и рокотанках, которых вместе с Рубином было трое. — Нет, на восемь групп. Каждому демону выделены свои покои, в которых есть холодильник, пищевой синтезатор, головизор, напитки, мини-бар с алкогольными…

— Пищевой? — перебил ее Кродис, просияв. — Что за пища?

— Синтезатор? — удивленно переспросил Тарзак. — Холодильник?

Демоны загомонили, пытаясь понять значение ее слов, которые и на демоническом, и на всеобщем звучали одинаково странно и непонятно. Славикус, услышав, что в мини-баре есть алкоголь, просиял, но тут же начал уточнять, что именно там за алкоголь.

Кэрри начала объяснять, и в этот момент к нам приблизился крупный человек в странном облачении, держа в руках какой-то плоский предмет и тонкую палочку. Выглядел он не совсем стариком, но был старше среднего возраста, его лицо обрамляла густая борода. Несмотря на габариты, тело казалось бесформенным, словно этот человек в жизни не поднимал ничего тяжелее бокала вина.

Его появление вызвало у демонов смешанные чувства: от любопытства до настороженности. Впрочем, убедившись, что это еще один бездушный, мы потеряли к нему интерес.

— Добрый день! — произнес бородатый мужчина с улыбкой, которую смертные посчитали бы дружелюбной, но мне было очевидно, что она неискренняя. — Меня зовут Иен Митчелл, я журналист «Дисгардиум Дейли». Не могли бы вы уделить мне несколько минут для короткого интервью?

Кэрри тут же ему что-то прошептала на ухо, и он объяснил:

— Я представляю… э… газету моего мира, в которой мы рассказываем о Дисгардиуме. Журналист — это такой летописец, который…

— Мы знаем, что такое газета и что делают журналисты, смертный! — рокотнул Молох. Он переглянулся с Аваддоном, явно не понимая, как реагировать на такую просьбу. — В Преисподней живут не дикари!

— Да-да, конечно, простите… — смутился мужчина.

К удивлению остальных, вперед шагнул черт Кродис.

— Что за интервью, смертный? — спросил он с подозрением.

Молох покачал головой, а Иен, не теряя своего дружелюбного настроя, пояснил:

— Это беседа, в ходе которой я задаю вопросы, а вы на них отвечаете. Я запишу ваши ответы, чтобы потом рассказать о вас жителям моего мира.

Кродис почесал брюхо, покачал головой.

— Нашел слабоумных! Мы тебе ничего не расскажем! Ишь ты какой, секреты решил наши выведать! Может, ты сам дашь нам интервью? За каждое вранье будем отрезать тебе по пальцу, как тебе?

Отпихнув его, Молох проворчал:

— Хорошо, смертный Иен Митчелл, спрашивай. Но помни: любое оскорбление будет стоить тебе жизни.

Иен, казалось, ничуть не испугался угрозы и начал задавать вопросы:

— Спасибо, мистер Молох. Как вы оцениваете свои шансы на победу в этих необычных Играх?

— Мы истинные демоны Преисподней! — гордо ответил Молох. — Мы одержали победу во всех прошлых Играх, кроме последних. Шестьсот шестьдесят пять побед и всего одно поражение. — Он недовольно посмотрел на Аваддона, потом снова на Митчелла. — Как сам думаешь, дурачок, какие у нас шансы?

— Но вас так мало… — не согласился журналист. — К тому же теперь против вас выступят еще и демониаки, которым вы проиграли в Преисподней.

— Эти твари нарушили правила и взяли нас числом! — проревел Аваддон. — Здесь же…

Его взгляд метнулся к толпе врагов, и он смутился. Нас меньше сотни, а их, вместе с призванными смертными, около полутора тысяч.

Молох тоже замялся, и тогда вперед вышел я.

— И здесь их число превосходит наше, — сказал я. — Но у нас в Преисподней говорят, что, когда шансов почти нет, они все еще есть. Поэтому, смертный Иен Митчелл, мы будем цепляться за каждый.

— Ваше имя…

— Ааз, сын Азмодана!

— Прекрасно сказано, — промурлыкал он. — Ааз, тогда еще один вопрос. Что вы думаете о своих соперниках — призванных и демониаках?

— Неважно, что я думаю. Важно, что они все сдохнут!

Иен быстро сделал какие-то пометки своей палочкой на плоском предмете, затем задал еще один вопрос:

— Есть ли среди вас фаворит, что, по вашему мнению, имеет наибольшие шансы принести вам победу?

Демоны снова переглянулись, и неожиданно для всех Молох указал на меня.

— Ааз. Он не только сын Азмодана, он сам Яростный дьявол! Мы здесь только благодаря ему!

Я почувствовал, как все взгляды устремились на меня. Признание бывшего генерала Диабло могло бы польстить, но я нахмурился. Почему-то мне очень не хотелось, чтобы враги обратили на меня внимание раньше времени.

Иен, казалось, был в восторге от полученной информации.

— Благодарю вас за ваше время, — сказал журналист, заканчивая беседу. — Пусть удача сопутствует вам на Играх! И… удачи, Ааз, Яростный дьявол!

После ухода Иена я заметил, как Кэрри нахмурилась и что-то прошептала в маленькое устройство на своем запястье. Мне показалось, что она была обеспокоена появлением этого журналиста.

Следуя указаниям Кэрри, мы разделились на группы и направились к лифтам через роскошное лобби. Повсюду сверкало золото: колонны, отделка стен, даже двери лифтов были покрыты замысловатыми узорами. Свет, отражаясь от многочисленных блестящих поверхностей, создавал ощущение, будто мы оказались внутри огромного драгоценного камня.

Мои соратники внимательно изучали обстановку. Сильва восторженно рассматривала цветы и растения, украшавшие лобби. Кродис то и дело останавливался, принюхиваясь к незнакомым ароматам, пока Горвал не одергивал его. Тарзак задумчиво изучал конструкции, бормоча о «любопытных архитектурных решениях». Агварес, Аваддон и Молох, пытаясь сохранять невозмутимость, но все равно не могли скрыть интереса в глазах — даже дворцы великих князей уступали в роскоши этому месту. Инкуб Ницал, попытавшись соблазнить смертную, с удивлением обнаружил, что его способности здесь не действуют: женщина в испуге отшатнулась, глядя на него с отвращением. Славикус попытался ее успокоить, но сделал только хуже.

Лилит просто шла рядом со мной, Деспотом, Леррой и Ридиком, словно не замечая ничего вокруг.

Кэрри провела нас к лифту с прозрачными стенами. Когда двери закрылись и кабина начала подниматься, перед нами открылся захватывающий вид на океан. Однако что-то в этой картине казалось неправильным. Приглядевшись внимательнее, я заметил едва различимые границы этого мира — словно невидимый купол окружал все, что я видел. Пейзаж за стеклом: море, небо и то, что Тарзак опознал как корабль, — выглядел неподвижным, как искусно нарисованная картина.

Выйдя на тринадцатый этаж, мы оказались в длинном коридоре, устланном мягким ковром цвета неба Преисподней. Стены, покрытые золотистыми обоями с витиеватым узором, казалось, пульсировали в мягком сиянии настенных светильников. На дверях красовались не только цифры, но и странные символы. Они выглядели как причудливые закорючки, разительно отличаясь от привычных нам чисел в Преисподней и даже от тех, что я видел в Дисгардиуме.

— Эти знаки… — пробормотал я, указывая на непонятные обозначения.

— Числа этого дистрикта… то есть региона нашего мира, — пояснила Кэрри.

Я попытался найти хоть какое-то сходство с известными мне цифрами, но безуспешно. Все здесь казалось чужеродным, и даже воздух был пропитан странным ароматом — смрадной смесью чего-то приторного и древесного.

— Ваши номера расположены здесь, — сказала Кэрри, указывая на двери. — Всмотритесь в свой кристалл, он высветит номер ваших покоев. Запомните его и используйте кристалл-ключ для входа.

Перед дверью, на которой было написано «1327», я остановился. Число было тем же, что и в моем кристалле-ключе.

— Располагайтесь, с этим вам помогут феи-помощницы, они же подскажут, как чем пользоваться, — сказала Кэрри напоследок. — Церемония открытия начнется в полночь. Ваши кристаллы подадут знак, когда нужно будет спуститься. Мы встретим вас в коридоре.

— А что насчет пищи? — проворчал Кродис, поглаживая свой необъятный живот. — Я бы сожрал сейчас парочку грешников.

Кэрри нервно улыбнулась.

— Как я уже говорила, в ваших покоях есть пищевые синтезаторы. Прикоснитесь к желаемому блюду, и оно появится перед вами. Уверяю, вы найдете что-нибудь… подходящее.

С этими словами она поспешно удалилась, оставив нас наедине с нашими мыслями и подозрениями.

— Они хотят нас разделить, чтобы перебить по одному! — воскликнул Агварес.

— Это вряд ли… — возразил Молох. — Для чего-то им нужно, чтобы мы все-таки поучаствовали в Играх. Хотели бы избавиться от нас — просто направили бы портал в великое ничто.

Убежденные его словами, демоны один за другим заходили в свои комнаты, с любопытством и настороженностью оглядываясь по сторонам. Лерра нервно теребила свой амулет, Ницал хмурился, Ридик молчал. Кродис, казалось, был единственным, кого насыщение брюха интересовало больше, чем возможные угрозы.

Широкоплечий рокотанк Рубин с трудом протиснулся в дверной проем и застрял, ворча: «Замуровали, смертные!» — чем вызвал у остальных демонов нервные смешки.

Я заметил, что Лилит, шедшая чуть позади, не сводила с меня глаз на протяжении всего пути. Чувствуя ее взгляд, обычно холодный и расчетливый, я оглянулся — сейчас он горел каким-то странным огнем.

Когда я остановился у своей двери, она подошла ближе и словно невзначай спросила:

— Какой у тебя номер, центурион?

Я молча указал на символы на двери, Лилит кивнула, будто запоминая их, и направилась к своей комнате, через плечо бросив на меня еще один долгий взгляд.

В свои покои я вошел, чувствуя странное смешение любопытства и тревоги. Комната была огромной, с высокими потолками и мягким ковром под ногами. В центре располагалась кровать, способная вместить даже рокотанка. Рядом стояла изящная мебель из неизвестного мне материала — ни дерева, ни камня, ни металла.

Внезапно передо мной возникла призрачная фея — крошечное крылатое существо, излучающее мягкое сияние. Я инстинктивно отшатнулся, готовый к атаке.

— Добро пожаловать, демон Ааз, — прощебетала она, совершенно не обращая внимания на мою реакцию. — Я фея Люмина, ваша помощница. Позвольте ознакомить вас с удобствами ваших покоев.

Люмина провела меня по комнате, показывая странные устройства. Одно из них, названное головизором, оказалось способным показывать объемные движущиеся картинки, как Шары Эгерии. Я наблюдал, как на экране возникали и исчезали образы разных миров, существ и событий, и пытался понять, как это может быть использовано против нас. Ведь, если вижу я, значит, могут видеть и меня?

Другое устройство, «пищевой синтезатор», создавало еду буквально из воздуха. Правда, меню для демонов не отличалось разнообразием — все рассчитывалось на смертных.

— А это мини-бар, — сказала фея, указывая на небольшой шкафчик. — Здесь хранятся различные напитки для вашего удовольствия. Все они из мира неумирающих.

Проигнорировав мини-бар, я подошел к огромному окну, откуда открывался вид на бескрайнее море, пылающее в лучах заходящего солнца. Но чем дольше я смотрел, тем больше замечал неестественность пейзажа — волны двигались слишком равномерно, облака застыли на месте, а линия горизонта казалась чрезмерно четкой.

Внезапно в дверь постучали. Судя по звуку — копытом.

— К вам гость, — прощебетала Люмина. — Это демоница Лилит.

Ее слова тут же нашли подтверждение, снаружи раздалось шипение:

— Открой, центурион!

Я впустил своего легата. Она, истинная дочь войны, выглядела непривычно в этом месте, словно созданном для неги и лени. Даже ее красные волосы казались буйным адским пламенем. Она быстро осмотрела комнату, оценивая обстановку, прежде чем остановиться на мне.

Не говоря ни слова, Лилит направилась прямиком к мини-бару. Открыв его, она начала методично опустошать содержимое, вливая в себя бутылку за бутылкой. Я наблюдал за ней с растущим беспокойством — такое поведение было совсем ей не свойственно.

— Все такое холодное! — пожаловалась она, посмотрев на меня. — И все равно не получается…

— Что не получается?

Не ответив, она схватила странную металлическую красную банку с белой волнистой полосой. Потрясла ее и открыла. Раздалось шипение, и Лилит жадно припала к напитку.

— Ты пробовал это? — спросила она, оторвавшись от банки. Ее глаза блестели неестественно ярко. — Это божественная амброзия!

Я покачал головой, все еще пытаясь осмыслить происходящее. Что-то здесь было не так, и это что-то связано не только с местом, но и с самой Лилит.

— Что думаешь обо всем этом? — спросила она, обводя взглядом комнату.

— Странное место. Слишком… мирное для Демонических игр. Прав был тот эльф, словно нас готовят на убой, — ответил я, наблюдая, как она допивает содержимое банки. — Легат Лилит, вы уверены, что стоит пить все это?

— Согласна, здесь что-то не так, — сказала она, игнорируя мой вопрос. — Молох, Агварес и Аваддон сказали, что через полчаса будем держать совет в узком кругу. Меня отправили за тобой.

Внезапно Лилит начала скидывать с себя доспехи, по итогу оставшись совершенно обнаженной. Я замер, не веря своим глазам.

— Не получается погасить внутренний жар, центурион… — прошептала она.

Лилит стремительно приблизилась ко мне. Не успел я опомниться, как она с силой толкнула меня на кровать. Я упал на спину, а она в мгновение ока оказалась сверху, оседлав меня. Ее обнаженное тело излучало жар, который я чувствовал даже сквозь доспехи.

— Лежать! — приказала Лилит, когда я попытался освободиться.

— Активирую интимный режим, — прошелестел в стороне голос феи Лумины.

Откуда-то полилась тихая, чувственная музыка. Мелодия была незнакомой, но странным образом возбуждающей, словно созданной специально для таких моментов.

Окна мгновенно потемнели, и покои погрузились во мрак. В этой внезапно наступившей темноте светились только изумрудные глаза Лилит, пронзительные и манящие. Ее горячее дыхание коснулось моей шеи, заставляя забыть обо всем на свете. Ловкие и сильные руки принялись расстегивать застежки моей брони.

Я почувствовал, как прохладный воздух комнаты коснулся кожи, когда Лилит сняла с меня верхнюю часть доспехов. Ее когти скользили по моей груди, оставляя царапины.

— Легат, что… — начал было я, но она прервала меня, приложив палец к губам.

— Извини, но мне нужно выпустить пар, центурион, — прошептала она. — Кто знает, что нас ждет завтра?

Ее глаза сверкнули, и я понял, что сопротивляться бесполезно. Да я и не собирался.

Глава 20

Что-то особенное

Когда я рос в Дисгардиуме, о демонах и Преисподней мне доводилось слышать много нехорошего. Смертные шептались, что демоны не способны любить. Что для нас близость — лишь способ утолить первобытную похоть, не более.

В чем-то они правы. Но то, что происходило между мной и Лилит… Это было не любовью, во всяком случае, не той любовью, о которой слагают баллады, но определенно стало чем-то бо́льшим, чем простое плотское удовольствие.

Поначалу каждое ее прикосновение жалило, словно удар хлыста: обжигающе, властно. Жар и вкус ее тела, пьянящий аромат возбуждения, будоражащие стоны — все это сводило с ума, пробуждая во мне первобытные инстинкты. Она подавляла, но стоило мне перехватить контроль, как тело Лилит становилось податливым, будто раскаленная демоническая сталь в руках искусного кузнеца. Она извивалась в моих объятиях, тихо постанывая, когда мои клыки касались ее шеи. Каждый изгиб, каждая линия ее тела подчинялись моей воле, предугадывая любое желание.

Она отдавалась безраздельно, без остатка, сплетаясь со мной в единое существо, а я, к своему удивлению, так и не смог вспомнить, познал ли в своей жизни женщину. Возможно, все та же магия Люция исказила мою память, а может, то были последствия перехода между мирами.

Утолив страсть, мы вместе направились в специальную помывочную кабину: снять усталость под струями чистой воды. Чтобы разобраться с управлением, пришлось обратиться к помощи феи Люмины, но, как оказалось, все в этих покоях подчинялось голосовым командам.

Сначала поток чистой воды приятно освежил, но даже почти кипящие струи ощущались нами как неимоверно холодные, так что надолго мы там не задержались.

Я наблюдал, как вода стекает по телу легата, подчеркивая каждый изгиб, каждый шрам. Обычно демоны спокойно исцеляются с помощью хао, но, если дать ранам затянуться, могут остаться шрамы. Именно они свидетельствовали о том, что Лилит побывала в таких переделках, когда хао не хватало.

После этого легат Лилит невозмутимо оделась и качнула головой в сторону двери:

— Пора на совет, центурион…

Я тоже оделся, мы вышли из комнаты и направились к номеру Молоха. Легат держалась прямо, словно проглотила копье, но я видел, как едва заметно подрагивают ее пальцы на рукояти меча. Ее огненно-рыжие волосы еще хранили влагу после душа, а на бледной коже проступали следы моих когтей, но взгляд… Взгляд был острым и холодным, как и положено легату.

Покои Молоха находились в дальнем конце коридора и оказались втрое больше моих. Бывший генерал Диабло превратил их в подобие военного штаба.

Остальные уже собрались. Бывшие генералы Агварес и Аваддон заняли противоположные углы, как два древних хищника, готовых к прыжку. Легат Заган’Нахаш, бес, нервно расхаживал у окна. Черт Даг’гон, трибун легионов Диабло, застыл у стены. Тарзак, который увлеченно что-то записывал в книгу с чистыми листами — подобные были в покоях каждого, — а также Сильва и Деспот устроились на диване, хотя им пришлось потесниться.

Лилит сразу направилась к мини-бару, вытащила красную банку, поддела кольцо на крышке когтем и жадно начала пить. Агварес смерил ее взглядом, потом вопросительно посмотрел на меня и показал непристойный жест.

Я решил не отвечать, но за меня это сделала Лилит:

— Вы что-то имеете против, генерал?

Это заметили остальные. Деспот весело оскалился, Агварес хмыкнул, Аваддон ухмыльнулся, Сильва закатила глаза.

— Итак, — прогремел Молох, хмуро оглядев нас, — мы последние, кто остался от командования легионов Преисподней.

Черт Даг’гон и бес Заган’Нахаш посмотрели на меня, но промолчали. Однако Молох заметил и решил объяснить:

— Ааза мы решили пригласить не только потому, что он сын великого князя. Мой князь, Диабло, перед своим развоплощением успел послать мне мыслепередачу. Я не буду цитировать ее полностью, но смысл был такой: Ааз — наша надежда. — Он перевел тяжелый взгляд на меня. — Можешь это объяснить, сын Азмодана?

Подумав, я развел руками, сказав:

— За недолгое время в Преисподней я понял, что мои боевые способности необычны для демонов. Мне удалось убить не только множество демониаков, но и их генерала Астарота. Возможно, дело в этом.

— Но, даже если так, нас все равно очень мало, — пробурчал Даг’гон.

— Не так уж и мало! — прорычал Деспот. — Мы демоны! Каждый из нас стоит десяти призванных!

— Скажи это демониакам, — фыркнул черт.

— Ты плохо слушал, трибун Даг’гон! У нас есть он! — Лилит указала на меня изящным когтем. В ее голосе звучала странная уверенность, что не вязалось с ее прежним отношением ко мне. — Сын Азмодана стоит сотни демониаков, если не тысячи.

Я ощутил на себе взгляды всех присутствующих. Даже Тарзак оторвался от своих записей.

— А ведь она права, — нехотя признала Сильва. — Я видела, на что он способен. Откуда бы ни взялась его сила, он может стать нашим козырем.

— Ааз силен, — кивнул Аваддон. — Его Дьявольское ускорение невероятно, а вкупе с Первозданным мечом Хаоса убийственно, но даже этого может не хватить. Мы все будем слабее, если помните.

— Помним, — мрачно сказал Агварес. — У меня ощущение, что нас призвали поучаствовать в спектакле, где все роли уже расписаны. Все пройдет по сценарию Люция и его подружки Бездны.

По комнате прокатился ропот. От одного имени Люция всех накрыло гневом. Все они кого-то потеряли из-за предательства бывшего младшего князя: друзей, близких, возлюбленных, боевых товарищей…

— Они точно что-то задумали, и эти странные бездушные неумирающие с ними заодно! — прошипел бес Заган’Нахаш.

— Эти Игры будут не похожи на прежние, это можно сказать точно… — Голос Молоха прозвучал неожиданно тихо. — Шестьсот шестьдесят шесть раз мы участвовали в Играх и побеждали, не считая последних, во всех. Я помню каждые: в каких-то участвовал сам, в каких-то — вы или мои друзья… Но теперь… Я просто не понимаю, чего ждать и что делать.

— Думаю, мы поспешили с этим собранием. — Я сам не ожидал, что произнесу это, но слова прозвучали с такой уверенностью, что все замолчали. — Мы не знаем правил, понятия не имеем, с чем столкнемся. Неизвестно, будем ли мы разбросаны по этажам поодиночке или нам позволят биться плечом к плечу, а если нас разделят, будет ли у нас возможность помочь друг другу. Мы ничего этого не знаем, и даже то, на что мы будем способны в Окаянной бреши, остается загадкой. Так какой смысл в этой встрече?

Деспот повернул ко мне рогатую голову и сказал с одобрением:

— Да, собрат Ааз, ты прав. У нас нет важной информации, а без нее сложно что-то планировать. Мы не знаем правил. Не знаем, что они приготовили для нас. Даже не знаем, кто наши настоящие враги! Понятно, что это демониаки и призванные, но на что они будут завтра способны?

— Да и времени мало, — вмешалась Лилит. — Скоро начнется церемония открытия. Лучше бы использовать это время для отдыха и восстановления. Да, наши тела исцелены после телепортации, но ментально…

— Отдохнем после развоплощения, — оборвал ее Аваддон. — Дело не в том, что нам было нечем заняться и мы решили вас позвать ради собственной потехи. Дело в решимости. В готовности сражаться до конца. Нам нужно убедиться, что все, кто здесь находится, готовы на это.

— До конца? — переспросил Даг’гон. — А что будет, если мы проиграем? Мы просто вернемся в лапы демониаков в Преисподнюю?

В комнате повисла тяжелая тишина. Каждый из нас знал ответ, но никто не хотел произносить его, пока Заган’Нахаш не пробормотал:

— Игры лишь отложили наше развоплощение…

— Мы не проиграем, — твердо сказал я. — Я понял, что хотел сказать Аваддон. Если я верно понял, за Играми будут наблюдать не только в Дисгардиуме и Преисподней, но и в мире неумирающих. Так давайте покажем им, что такое истинные демоны! Даже если нас всех убьют, в глазах жителей всех миров мы останемся не слабаками и трусами, а героями!

Лилит едва заметно кивнула. В ее глазах промелькнуло что-то, похожее на гордость, и она воскликнула:

— Именно! Кто знает, может, увидев нас, обычные демоны Преисподней встанут с колен и примкнут к нам, когда мы вернемся? Вместе мы свергнем Люция и его демониаков!

По комнате прокатилась волна одобрительного рычания.

Деспот оскалился в хищной ухмылке:

— Грог-х-р! — Что в переводе с демонического означало массу эмоций, но в данном контексте — безоговорочное одобрение.

Его сестра Сильва выпрямилась, расправив плечи, и улыбнулась, став еще красивее. Вечно хмурый Агварес одобрительно качнул рогатой головой, Молох медленно поднялся во весь немалый рост, и его глаза полыхнули алым пламенем древней ярости, а Аваддон с силой треснул кулаком по стене, оставив на ней глубокую вмятину, похожую на след от удара тарана. Тарзак посмотрел на меня с новым интересом, Заган’Нахаш наконец перестал метаться по комнате и застыл, гордо вскинув голову. Черт Даг’гон, успевший незаметно стянуть из мини-бара бутылочку с каким-то пойлом, отсалютовал ею, расплескав содержимое.

В этот момент мы все ощутили то, что, казалось, навсегда утратили в битвах с демониаками: гордость, уверенность в себе и чувство единства. Пусть мы — то последнее, что осталось от легионов, но мы все еще были демонами Преисподней и собирались это доказать.

— Значит, решено, — подвел итог Молох. — Мы будем сражаться. Все свободны. Кроме тебя, Ааз.

Когда остальные вышли, он посмотрел мне прямо в глаза.

— Они верят в тебя. Все они. Даже если не признаются в этом.

— Почему?

— Потому что ты другой. В тебе есть что-то… — Он замялся, подбирая слова. — Что-то большее, чем просто сила. Словно сам первозданный Хаос помогает тебе.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но Молох уже отвернулся к окну.

— Иди, сын Азмодана. Тебя ждут.

Когда я вышел, Лилит стояла в коридоре. Не говоря ни слова, она направилась к моим покоям. В ее походке читалось нетерпение.

— До полуночи еще есть время, — бросила она через плечо. — Зачем его терять?

— И правда…

Мы занимались любовью яростно, как настоящие демоны. Ее когти оставляли глубокие борозды на моей спине, мои клыки метили ее плечи и шею. Это было похоже на битву — такую же опасную и прекрасную, как она сама.

Потом, когда мы лежали среди изодранных простыней, Лилит неожиданно произнесла:

— Извини, что подслушала, но Молох прав. В тебе есть что-то особенное. — Она провела когтем по моей груди. — Иногда мне кажется, что я уже встречала тебя раньше. До всего этого. Причем в бою, и ты был не на моей стороне. Ты ведь слышал о Летучем отряде? После того как лидер отряда, Хаккар, уволился, его словно подменили. Тифлинг, которого ты встретил, совсем другой, не тот, каким был Неудержимый. Ты напомнил мне о нем.

Она замолчала, глядя мне в глаза, а я не успел ответить. Наши кристаллы-ключи просияли, завибрировали, и из них раздался голос смертной Кэрри: пора было идти на церемонию.

Когда мы спустились вниз, в холле уже собралась большая часть моей когорты: Агата Торнхарт, мой ординарий, стояла чуть поодаль, внимательно наблюдая за происходящим. Рядом с ней переминался с ноги на ногу нервный Жег, то и дело озираясь по сторонам. Испепелитель Даруикинар о чем-то тихо беседовал с инкубом Ницалом и демоном Славикусом. Рубин все еще пытался привыкнуть к своему уменьшенному телу: для него было непривычно, что на собеседников можно смотреть, не опуская головы.

Демоны держались у стены, примыкающей к лифтам, пока остальное пространство заполняли демониаки в боевой экипировке, призванные смертные в изысканных одеждах и множество бездушных, похожих на Кэрри. На нас с Лилит никто не обращал внимания, кроме одной необычной юной особы.

Она скользила по залу на роликовых коньках, едва прикрытая откровенным нарядом: кусками ткани в виде серебристых звезд на сосках и очень узкими трусиками. Ее длинные светлые волосы струились за спиной, а золотистые глаза с любопытством изучали происходящее. При виде меня они расширились, в них вспыхнули красные точки, и девушка подкатила к нам.

— Привет! — радостно защебетала девушка, не сводя с меня глаз. — Вы же демоны, верно? — Она подняла взгляд. — Точно, демон Ааз и демоница Лилит! Забавно… Ааз совсем не похож на демона… И вы оба такие красивые!

Лилит даже бровью не повела. Я же, надеясь выведать хоть какую-то информацию об этом месте, спросил:

— Кто ты и чего хочешь? Вампир?

— Ой, простите меня за бестактность! — спохватилась девушка. — Я Лия Соло, снежная буря пригласила меня освещать это грандиозное событие! Не обращайте внимание на глаза, красный цвет означает, что я веду трансляцию.

— Что еще за снежная буря? — рыкнула Лилит. — Как ты собираешься освещать? Ты маг света? Какой в этом смысл — здесь и так светло!

Лия на секунду задумалась, потом просияла.

— Ах да, вы же не в курсе! «Снежная буря» — это компания, создавшая ваш мир… то есть Дисгардиум и Преисподнюю. В нашем измерении огромный интерес к происходящему в Дисе! Особенно после прихода к власти Бездны! Прямо сейчас за вами наблюдают сорок два миллиона бессмертных!

— Шпионка! — прошипела Лилит и резко оттолкнула Лию.

Та нелепо взмахнула руками и шлепнулась на задницу.

— Вряд ли, — усомнился я, наблюдая за попытками девушки подняться. Протянув руку, помог ей встать. — Так чего ты добиваешься, Лия Соло?

— Спасибо, Ааз. Мои зрители жаждут любых новостей, любой информации. Мы уже знаем, что вы проиграли Пустотному легиону Люция и здесь все оставшиеся в живых. Говорят, вы встали на колени, умоляя о пощаде, и он отправил вас сюда доказать свою полезность для Преисподней.

— И кто же это говорит? — поинтересовалась Лилит пугающе спокойным тоном.

— Обычно я не раскрываю источники, — замялась Лия, — но для вас сделаю исключение: об этом говорят все демониаки и игроки. Если это неправда, вам стоит пересмотреть подход к общению с журналистами. Вон тот господин, — она кивнула на Молоха, — пообещал оторвать мне голову, когда я спросила о его чувствах после потери легионов.

— Поверь, он был необычайно добр, раз ты все еще стоишь передо мной, — заметил я. — Мог и исполнить обещание. Если хочешь узнать правду о событиях в Преисподней, для начала поделись информацией сама. Чего ждут твои зрители?

— О-о-о… — протянула Лия с восторгом. — Вы та-а-ак отличаетесь от остальных, Ааз! Вы не только привлекательнее, но даже говорите иначе. Чего ждут зрители? Ну, например, все в предвкушении появления Скифа, одного из чемпионов последних Игр. Он практически в одиночку одолел Аваддона! Еще интересно, появится ли кто-нибудь из распавшихся «Детей Кратоса». Их лидеров приговорили к смерти, а игроки разбежались по другим кланам. Да, раньше в Играх участвовали только чемпионы, но теперь Бездна пожелала собрать всех, кто чего-то стоит. Представляете, она даже нежить призвала!

Мы с Лилит обменялись взглядами.

— Член Азмодана тебе в глотку, если я хоть что-то поняла из твоего словесного поноса, — процедила Лилит.

Лия растерянно переводила взгляд с нее на меня.

— Хм… — Я помедлил, подбирая слова. Потом посмотрел ей в глаза, усмехнулся и произнес: — Слухи тебя интересуют, значит… Что ж, держи эксклюзив. Сегодня после перемещения на Игры у нас произошло несколько… значимых событий. Например, Кродис сожрал краба, Рубин застрял в дверях, Ницал напугал смертную, Сильва сорвала цветок, а я переспал с Лилит. Она мой легат.

— Это я с тобой переспала, центурион, — фыркнула демоница.

Лия восторженно ахнула, расплываясь в улыбке от уха до уха.

— Потрясающе! Спасибо огромное, Ааз! Невероятный материал! Вы слышали, мои дорогие подписчики? Сейчас я разыщу упомянутых демонов для комментариев! — Ее глаза затуманились мечтательной поволокой, а улыбка стала еще шире. — Я так и знала, что вы, демоны, тоже этим занимаетесь!

Лия упорхнула на своих роликах, и Лилит вполголоса заметила:

— Ты был прав. Она не шпион. Она идиотка.

Мы присоединились к своим. Все демоны были в тех же побитых и поврежденных доспехах, разительно отличаясь от остальных участников, словно нищие попрошайки на роскошном пиру. Даже генералы выглядели потрепанными.

— Центурион, — поприветствовал меня седовласый Горвал. — Наши почти все собрались. Ждем только Кродиса.

Как по команде двери лифта распахнулись, и оттуда вывалился Кродис, едва не снеся створки своим необъятным брюхом.

— Вы обязаны это попробовать! — прогрохотал он, размахивая окровавленным куском мяса. Капли сока летели во все стороны. — Они называют это «стейк»! Клянусь Хаосом, не ел ничего вкуснее! Жаль только, порции крохотные!

— Заткнись, обжора, — процедил сквозь зубы Молох. — Ты позоришь всю Преисподнюю.

— Да пусть жрет, — хмыкнул Агварес. — Может, хоть кто-то получит удовольствие от этого фарса.

К нам приблизилась Кэрри, и я невольно вскинул брови: вместо откровенных лоскутов ткани, едва прикрывавших тело, она облачилась в элегантное черное платье.

— Господа демоны, церемония открытия скоро начнется, — объявила она с дежурной улыбкой. — Прошу следовать за мной.

Я переглянулся с Деспотом. Его глаза полыхнули алым, и он едва заметно кивнул: мы оба чувствовали, что вот-вот все начнется. Неизвестность пугала, но даже с тем, что нам известно, было понятно: нас не ждет ничего хорошего.

Лилит, державшаяся чуть в стороне, скользнула ближе ко мне и взяла за руку.

— Веди, смертная, — сказал Молох. — Посмотрим, что за игру вы для нас приготовили.

Кэрри повела нас по лабиринту коридоров, изгибавшихся подобно кишкам гигантского зверя, где цокот копыт гулко отдавался от мраморных стен.

Славикус, шедший впереди, присвистнул:

— Да уж, неумирающие любят показуху. Видали эти светильники? Чистое золото. Такое бездумное расходование ценного металла… Может, здесь живет их король?

Я тоже этому удивился. Мы, демоны, ценим золото, но только как ценное сырье при создании магоинженерных артефактов самого широкого профиля.

Обсуждая увиденное, мы вошли в помещение, величием своим не уступающее тронному залу Диабло. Атриум поразил даже видавших виды генералов: стены, казалось, были сотканы из лунного света, а пол под ногами переливался подобно звездному морю.

Пока мы замерли, изучая зал, Тарзак уже склонился над своей книжкой, торопливо зарисовывая детали конструкции. В его увлеченности было что-то трогательное: после всех потерь и ужасов, что мы пережили, в нем продолжал гореть неугасимый дух исследователя и ученого. Я поймал себя на неожиданном желании защитить сына Белиала любой ценой. В конце концов, хорошего бойца можно воспитать, но такой талант к познанию и изобретательству — редчайший врожденный дар.

— Добро пожаловать в сердце Игр, — произнесла Кэрри с явной гордостью. — Именно здесь пройдет церемония открытия, а завтра сюда прибудут наши лучшие мастера. От их навыков будет зависеть, пройдут ли Игры гладко и без жуков.

— Жуков? — переспросил Жег, недоуменно поведя рогами. — Какие еще жуки в этом раю?

— Жуки могут испортить Игры, — коротко ответила Кэрри. — Наши мастера будут вылавливать их и исправлять.

Мы озадаченно переглянулись, гадая о природе этих таинственных жуков, но тут же остолбенели, невольно запрокинув головы: под прозрачным куполом величественно парил исполинский шар, на поверхности которого, словно в гигантском зеркале, сменяли друг друга изображения прибывающих гостей.

Когда на шаре появились мы, зал на мгновение замер в гробовой тишине, а затем взорвался яростными проклятиями демониаков.

Зал поражал размерами: тысячи существ могли разместиться здесь, не чувствуя тесноты. По периметру располагались ярусы со столами и креслами, где уже сидели игроки и демониаки. Смертные неумирающие занимали нижние ряды, демониаки — верхние, откуда бросали на нас презрительные взгляды. Один из них демонстративно сплюнул в нашу сторону.

Кэрри провела нашу группу в специальный сектор на уровне смертных. Здесь стояли массивные столы из темного дерева и кресла с вырезами для хвостов. По залу сновали официанты в одинаковых черных костюмах, разнося изысканные яства и напитки. Между ними шныряли бездушные с табличками «Пресса», то и дело пристающие к гостям с расспросами.

Мы расположились за столами. Возле меня заняли места Лилит и Агварес, напротив устроились Аваддон и Молох. За соседним столом Деспот, Сильва и Тарзак разместились вместе с чертом Даг’гоном и бесом Заган’Нахашем. Ридик и Лерра, которых я отыскал взглядом, присоединились к легионерам Белиала за дальним столом.

Первые минуты мы шептались и осторожно изучали обстановку. Гости все прибывали, а парящий над нами шар начал демонстрировать «лучшие моменты» прошлых Игр: лучшие, разумеется, с точки зрения смертных.

Текст на изображениях раскрывал имена героев минувших состязаний. Вот орк Хорвац прорывается сквозь строй демонов, сокрушая их одним ударом. Друид Магвай повергает эльфийского волшебника Кармайкла, прокладывая себе путь к победе. Могучий голиаф Полковник крушит череп черта Лавериса, босса одного из этажей Провала.

— Помянем легата Лавериса, павшего в битве с Пустотным легионом, — произнесла Лилит. — Мы были друзьями…

Картинки сменяли друг друга: огр Мотарк, титан Глиф, вампир Нертагош, гнолл Клык, дриада Ада, эльфийка Айлин, гном Хинтерлист…

И вдруг — последние Игры, которые мы проиграли впервые за все время. Некий смертный по имени Скиф, явно не владея своим телом, метался по Провалу, сталкивая в пропасть собственных соратников-призванных.

— В него словно демон вселился! — усмехнулся Деспот. — Побольше бы таких завтра, глядишь, сами себя перебьют!

Изображение резко оборвалось, будто кто-то намеренно скрывал эти события. Но Скиф мелькнул еще раз — в кадрах, где большой отряд смертных добивал Аваддона. Внизу вспыхивали их имена: Дестини, Кетцаль, Хеллфиш, Ана, Мишель, Мейстер, Цветик, Джокер, Ермак, Перант…

Я взглянул на Аваддона. Бывший генерал Белиала таращился на изображение, выпучив глаза. Дрожащей рукой указав на шар, он прорычал:

— Не стану отрицать, я недооценил их, но… там не было никакого Скифа!

— Как это не было? — удивился кто-то из демонов.

— Я бы запомнил! — рявкнул Аваддон, но потом потер голову и тихо сказал: — Если только нам всем не изменили воспоминания…

Он посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами. Все Демонические Игры прошли мимо меня, да и вряд ли я мог бы помочь Аваддону.

Пока остальные спорили, пытаясь понять, был ли этот загадочный Скиф на прошлых Играх или нам показывают искусную подделку, Молох осторожно коснулся моей руки.

— Взгляни на демониаков, Ааз. Их предводители только прибыли. Ты не встречался с ними, но знаешь их бывшего генерала Астарота. Эти пятеро были его легатами во времена Большой игры. И все они, в отличие от этих непонятно откуда взявшихся тварей, родились истинными демонами.

Я перевел взгляд на левую часть зала. Среди уродливых демониаков пять фигур возвышались над остальными не меньше, чем на метр. Еще одно доказательство нечестной игры Бездны и Люция: наши генералы после переноса сравнялись ростом с рядовыми демонами.

— В центре Вер’Мамукт, — продолжал шептать Молох. — Тот, что впереди. Говорят, он стал первым после Астарота, кого изменил Люций. Теперь он возглавляет демониаков. Рядом с ним Вер’Шалох, Вер’зерат, Вер’Растор и Вер’Хулат.

Я кивнул. Приставка «вер» на демоническом означала «истинный». Выходит, и убитый мною Вер’Корвант когда-то был демоном по имени Корвант. Похоже, так демониаки обозначали свое происхождение.

Вер’Мамукт действительно впечатлял: внешне он все еще демон, но его серая кожа, испещренная алыми прожилками, отливала металлом. Бывший ракшас Вер’Шалох сохранил четыре руки, но теперь вместо когтей они оканчивались острыми костяными клинками. Некогда бес Вер’Зерат вырос настолько, что его голова казалась нелепо огромной. Вер’Растор остался таким же массивным, как рокотанк, но его чешуя почернела до цвета угля, а между пластинами пульсировало зловещее свечение. Вер’Хулат, который раньше был чертом, казалось, изменился меньше всех — разве что лишился шерсти, а его тело покрылось затейливой вязью фиолетовых линий.

— Даже до предательства Люция они были выдающимися воинами, — признал Молох. — А теперь они…

Внезапно шар угас, а зал погрузился в благоговейную тишину.

На круглую сцену поднялся массивный человек. Его белоснежная тога с пурпурной каймой сияла золотым шитьем, а на плечах лежал плащ, скрепленный фибулой с рубином. Седые волосы и борода были аккуратно уложены, а золотой венец… что ж, похоже, смертные всегда любили увенчивать себя этим металлом.

Зал взорвался криками, грянула торжественная музыка, а чей-то громкий голос объявил:

— Встречайте! Бессменный Распорядитель Игр — Гай! Бэр-р-р-р-рон! Октиус!

Глава 21

Новые правила

Гай Бэррон Октиус поклонился во все стороны, помахал всем рукой и закричал:

— Приветствую вас на финальных, двадцатых, Демонических играх! Да, конечно, демоны скажут, что на самом деле это шестьсот шестьдесят седьмые Игры, но мы, неумирающие, считаем только последние двадцать, а потому не будем отходить от традиций. Сегодня мы начинаем новую главу в истории Дисгардиума!

— Напыщенный индюк, — едва слышно проворчал Кродис, запихивая в рот очередной кусок мяса.

Еды здесь было столько, что даже этот черт уже набил брюхо и ел только из упрямства.

— Впервые в церемонии открытия участвуют не только призванные, но и… — Октиус запнулся, — другие стороны! От лица всех неумирающих я, Гай Бэррон Октиус, приветствую демонов и демониаков Преисподней! Но, прежде чем мы представим участников и объявим обновленные правила, давайте немного расслабимся! Ешьте, пейте, танцуйте и веселитесь… пока можете! Бурной ночи всем призванным, демонам и демониакам!

Из-под потолка полился свет, оттуда начало спускаться сияющее создание с белоснежными крыльями. Октиус куда-то исчез, а на его месте появились смертные с музыкальными инструментами.

— Ангел! — прошептала Лилит, глядя наверх. Ее глаза распахнулись. — Или это она?

— Она и есть богиня Бездна? — ошарашенно спросил Агварес.

Многие демоны тоже так решили, но призванные смертные восторженно завопили:

— Дениза Ле Бон! — И мы поняли, что ошиблись.

Крылатое создание опустилось на сцену, и я понял, почему Лилит приняла ее за ангела, а Агварес — за богиню. Ее белоснежные крылья казались настоящими, а сияние, окутывающее фигуру, придавало ей вид существа из Небесного плана. Даже голос ее звенел подобно серебряному колокольчику:

— Доброй ночи всем участникам Игр!

Существо в сверкающих одеждах представило нам музыкальную группу под названием «Драконы бесконечности». Когда зазвучала музыка, мы с недоумением переглянулись: песня рассказывала о каких-то колонистах, живущих под куполами посреди красной пустыни.

— О чем они поют? — нахмурился Деспот. — Марс был Старым богом, при чем здесь он?

— Может, это метафора про Очаг Пустоты? — предположила Сильва, прислушиваясь. — Хотя зачем там строить купола…

— Чушь какая-то, — фыркнула Лилит. — «Кислородные фермы», «солнечные батареи»… Что за бессмысленный бред?

— Не бред, — покачал головой Тарзак. — Это технологии их мира.

Жег неожиданно начал притопывать в такт и сказал:

— А мне нравится. Особенно про «красную бурю, что поглощает все живое». Прямо как у нас в Преисподней.

Следом на сцену вышли другие исполнители. Одни пели о странных кораблях, летающих между звезд, другие — о любви, третьи — о бессмысленности существования. Демоны слушали с растущим недоумением, пытаясь найти скрытый смысл в непонятных словах.

— По-моему, это какое-то иносказание о грядущей войне, — шепнул мне Агварес. — Слишком много намеков на разрушение привычного мира.

Наконец, музыка стихла. Крылатое создание, названное Денизой, покинуло сцену, и вновь появился Октиус, готовый продолжить церемонию.

Однако теперь он был не один. Из теней по обе стороны от него проявились две фигуры. Кэрри вздрогнула, увидев на сцене высокого лысого человека с неестественно-бледной кожей. Октиус представил его как лидера «Снежной бури» — Арто Менфила. Следом появилась Хлоя Клиффхангер — красивая женщина с холодным пронзительным взглядом.

— Эти Игры, — Менфил говорил так тихо, что все подались вперед, чтобы его услышать, — станут последними. Весь мир будет наблюдать за ними. Их исход определит не только судьбу Преисподней и Дисгардиума, но и нашего мира. Впрочем, как бы ни повернулось, нас устроит любой вариант развития событий.

Больше он ничего не сказал, уступив место смертной Хлое. Женщина долго говорила, но смысл ее слов ускользал от моего понимания. Казалось, что-то важное сокрыто под грудой хлама, и единственное в ее речи, что мы уяснили, больше касалось призванных:

— В отличие от прежних Игр, в этих зрители не смогут влиять на происходящее, — сказала Хлоя. — Поэтому, призванные Дисгардиума, вам больше не надо стараться кому-то понравиться. Просто принесите нам победу!

Когда Арто и Хлоя исчезли со сцены, снова заговорил Октиус. Он задал залу несколько бессмысленных вопросов, на которые отвечали только смертные, выдал несколько шуток, понятных только им, после чего взмахнул рукой, и над ареной развернулась огромная проекция Окаянной бреши — места, где нам предстояло сражаться.

— Эти Игры будут особенными, — объявил он. — Впервые за всю историю здесь сойдутся три силы. В связи с этим правила… — он сделал драматическую паузу, — правила изменились!

Проекция развернулась на шестьсот шестьдесят шесть этажей. Все уровни были окрашены в красный цвет. Под самым нижним этажом высветился еще один уровень, выделенный черным. На поверхности, рядом с Провалом, виднелась деревушка, отмеченная белым.

— Призванные! — Он указал пальцем на сектор смертных. — Ваша цель осталась практически неизменной — преодолеть все этажи Провала, достичь дна Окаянной бреши и уничтожить главного босса демониаков! Он будет находиться не на дне Провала, а под ним! Именно там будет расположена база демониаков!

По рядам призванных прокатился одобрительный гул. Я заметил, как некоторые из них уже начали перешептываться, обсуждая стратегии, однако их разговоры сразу стихли, когда Октиус добавил:

— Однако мы возвращаемся к прежнему формату. Ни призванные, ни демониаки не смогут пропускать этажи. Чтобы попасть на следующий, вам придется убить босса этажа и отобрать его кристалл, с помощью которого откроется проход на следующий уровень!

— Это не проблема, — хохотнула молодая смертная с короткими синими волосами. — Демонов раз в семь меньше, чем этажей!

— К сожалению, это так, — удрученно признал Распорядитель Игр. — Впрочем, ни один этаж не останется пустым. Наши дизайнеры уровней разместят на каждом этаже монстров Преисподней, чтобы вам было на ком фармить опыт и лут. И раз уж мы заговорили об этом… Демоны Преисподней! — Теперь его рука указывала на нас. — Вы должны защитить Окаянную брешь, уничтожив всех чужаков! Каждый уровень под вашим контролем дает вам силу! Однако теперь вас будут атаковать не только сверху, но и снизу! Кроме того, при определенных обстоятельствах и у вас будет шанс покинуть Провал и атаковать базы противников!

Генералы недоуменно переглянулись, Деспот глухо зарычал, из его пасти вырвалось облако пламени. Другие демоны отозвались ревом и шипением.

Стиснув зубы, Молох прорычал:

— Между молотом и наковальней!

— Демониаки! — Октиус посмотрел на верхние уровни. — Ваша задача — прорваться наверх, уничтожив босса призванных! — Он усмехнулся, потому что его слова вызвали удивление и у смертных. — Да, теперь у призванных будет свой босс! Кто? О, вы скоро узнаете!

Сами призванные начали переглядываться, гадая, кто из них станет так называемым боссом, то есть лидером группы.

— Но это еще не все! — Голос Октиуса стал глубже. — У каждой фракции будут свои уникальные возможности. То, что сделает эти Игры по-настоящему… интересными! Я не буду раскрывать всех сюрпризов, но приоткрою завесу…

Над ним возникли три символа: красная руна огня демонов Преисподней, белый символ меча призванных и черный символ демониаков, похожий на тот, что я видел на роге Астарота, — несколько параллельных прерывистых линий.

Белый меч вспыхнул ярче, когда Октиус указал на него.

— Призванные! С вас снимаются штрафы на смерть, но у вас только три жизни. После третьей смерти вы будете развоплощены. Кроме того, любая смерть от рук босса вражеской фракции также станет финальной. Для участников прошлых Игр это не будет сюрпризом: тогда Аваддон… — Октиус нашел взглядом генерала и улыбнулся, — убивал так же.

— Кто будет боссом у демонов и демониаков? — выкрикнул кто-то из призванных.

— Это определят они сами, когда попадут в Окаянную брешь, — ответил Октиус. — Продолжим об особенностях фракций, введенных ради поддержания баланса. Мы ведь не хотим, чтобы Игры были скучными?

Мы и демониаки никак не отреагировали на его вопрос, но смертные восторженно закричали:

— Нет! Не хотим!

— Тогда продолжу. Демоны и демониаки будут иметь только одну жизнь, поэтому у них появятся свои преимущества. Демониаки! — Он указал на черный символ, и тот начал источать черный дым. — Ваш дар — ускоренный рост силы. Каждое убийство, каждая победа делает вас сильнее. В три раза сильнее, чем остальных!

— Их и без того больше нас! — недовольно закричал кто-то из смертных. — А им еще и трехкратный буст очков опыта?

— Всегда так было, — пожал плечами Октиус. — На прошлых Играх вас было четыре сотни, к тому же вы дрались между собой, а демонов и демонических мобов было в несколько раз больше. Вам же проще будет фармить опыт.

— Что насчет нас? — рявкнул Аваддон. — Какие «преимущества», — он изобразил кавычки двумя пальцами, — будут у нас?

— Демоны… — Октиус указал на наш символ, и тот окутался ярким огнем. — Впервые за все Игры вы получите дар свободного перемещения между этажами. Врата и печати не остановят вас. Используйте это преимущество с умом — внезапные атаки и быстрые отступления могут решить исход битвы.

Походив по сцене, он дал нам время усвоить информацию, после чего продолжил:

— Учитывая особые условия проведения Игр, вместо зрительских призов каждый день на разных уровнях будут появляться артефакты силы. Они могут даровать невероятные способности или существенное усиление. Любая фракция может использовать любой артефакт. Но помните: тот, кто владеет артефактом, становится целью для всех!

— Я что-то слышал о контроле над этажами, мистер Октиус, — выкрикнул смертный орк с мощными нижними клыками. — Это еще один ваш «сюрприз»?

— Да, вы правы, Маркус, — кивнул Октиус. — Помните, я говорил о кристаллах, позволяющих открыть проход между этажами? Так вот, с учетом этого каждый этаж может контролировать только одна фракция. Уничтожьте всех врагов на уровне, и он окрасится в ваш цвет. Начиная со второго дня Игр, чем больше этажей под вашим контролем, тем сильнее становится вся фракция, получая бонус к урону, жизни и защите. Однако помните, что никакое преимущество не дается навечно. Каждая фракция может восстановить контроль над этажом, убив там всех врагов и заняв его более чем на час.

— А если враги вернутся? — спросил кто-то из призванных.

— Тогда придется сражаться за контроль заново, — усмехнулся Октиус.

— А если все это затянется? — спросил Вер’Мамукт, лидер демониаков. — Долго нам торчать в Окаянной бреши?

— Когда останется меньше десятой части участников, активируется Гонг Бездны, — ответил Октиус. — С каждым днем шансы на то, что он ударит, возрастают. Когда он прозвучит, победит фракция, контролирующая больше всего уровней. Как видите, победить можно, используя самые разные стратегии.

Я заметил, как демониаки обменялись взглядами. Ясно: затягивать Игры они не планируют. С их утроенной скоростью развития у них все шансы на быструю победу.

— А теперь, — Октиус воздел руки, и зал погрузился в полумрак, — позвольте представить тех, кто будет вершить судьбу этих Игр!

Над сценой вспыхнул гигантский шар, наполняясь образами.

— Сначала представим настоящих легенд Дисгардиума, почтивших своим участием финальные Игры! Впервые здесь выступят представители нежити! Встречайте: друид Магвай, некогда лучший игрок мира, ныне легат Чумного мора!

В шаре возникла фигура сурового друида в костяной короне. По рядам призванных пробежал трепет благоговения. Магвай встал, приложил руку к сердцу и поклонился.

— Айлин, разящий клинок Инноруука и легат Чумного мора!

Темная эльфийка-нежить поднялась рядом с Магваем.

— Бывшие «дети Кратоса», ныне легаты Чумного мора: чемпионка прошлых Игр, эльфийка Дестини, серебряный рейнджер, и человек Шиндлер, рыцарь света!

— Эти двое какие-то странные, — прошептал нахмурившийся Молох. — Отличаются от остальных…

— А теперь, дамы и господа, — произнес Октиус, воздевая руки, и его голос наполнился торжественностью, — позвольте представить легендарных лидеров могущественных кланов! Встречайте тех, чьи имена уже вписаны в историю Дисгардиума!

Гигантский шар над ареной вспыхнул, являя первого лидера.

— Орк Хорвац!

В секторе призванных поднялась могучая фигура, и шар приблизил ее, позволяя каждому в зале разглядеть прославленного военачальника.

— Гном Хинтерлист! Голиаф Полковник! Титан Глиф! Эльф Ягами!

Один за другим лидеры вставали со своих мест, а шар над ареной сменял их изображения, давая возможность всем присутствующим увидеть тех, кому предстояло вершить судьбу этих Игр.

— Орк-вампир Нертагош! Огр Мотарк! Дриада Ада! Гнолл Клык!

Когда лидер последнего клана, вошедшего в десятку сильнейших, занял свое место, а их изображения еще плавно кружились в шаре, Октиус взмахнул рукой и зарычал, заставив свой голос громом прокатиться по всему залу:

— А вот гер-р-рои последних Игр-р-р! Демоноборцы и чемпионы! — Он начал представлять участников, которых шар теперь показывал крупным планом. — Титан Кетцаль! Оборотень Хеллфиш! Скульптор Ана! Певица Мишель! Ювелир Мейстер! Поэт Цветик!..

Он называл имена, кланы, но нам они ни о чем не говорили, разве что некоторые имена отзывались во мне странным эхом, будто я знал этих смертных — и знал настолько хорошо, что каждый вызывал особые чувства: от жгучей ненависти до необъяснимого тепла.

— Отдельно хотелось бы представить чемпионов этого года, которые могли бы участвовать в следующих Играх… если бы они планировались! — Октиус сделал широкий жест, и голографический шар разделился на множество секторов. — Встречайте новых героев, готовых вписать свои имена в историю! Чемпионы Арены и Полей боя этого года!

Смертные загомонили, обсуждая своих новых героев, а Октиус объявил:

— Демонический кузнец Сериор!

В шаре возник богатырского телосложения воин с голубыми глазами и каштановой бородой, заплетенной в косу. На нем красовались наплечники из голов виверн, способные извергать огонь.

— Сикриена! В нашем мире бывший астрофизик, а в Дисгардиуме — астролог-анималист. В древнем фолианте она нашла силу, способную призывать существ стихий!

Шар отобразил, как изящная темная эльфийка парит в воздухе, окруженная двенадцатью призрачными созданиями.

— Берсерк-алхимик Геракс!

Двухметровый полуорк возник в центре шара, его зеленоватая кожа была испещрена шрамами, а в руках светились опасные зелья.

— Куронара, владеющая искусством меча «Сумрак белой ночи»!

Смертная с демоническими глазами явила свое искусство владения теневым клинком. Ее длинные черные волосы струились, как живая тьма.

— Владелец уникального класса, призматический клинок Сурос!

Высокий рыжеволосый воин продемонстрировал способность создавать любое оружие из чистой энергии.

— Паладин Гелас!

Сияющий воин со щитом, излучающим священную энергию, заставил демониаков зашипеть от отвращения.

— Еще один представитель уникального класса, хаотический чемпион Лонгин!

Мрачная фигура в проклятых доспехах, сжимающая копье в руке, прорычала что-то на языке орков.

— Танцующая с тенями Венерце!

Темная эльфийка продемонстрировала свой смертоносный танец, на мгновение растворившись в тенях.

— Чернокнижник Иштар, повелитель демонической магии!

В шаре возникла фигура смертного чернокнижника, чье изувеченное тело носило следы жестоких сражений. Там, где должна была быть его правая рука, клубилась чистая магическая энергия. Пламя окружало его подобно живому плащу, а глаза светились внутренним огнем.

— Ассасин Мирра!

В секторе призванных встала высокая эльфийка с идеальной осанкой и закружилась в убийственном вальсе.

Сильва подалась вперед и прошептала:

— Смотрите на ее движения… Это же… Это «Танец лунных клинков»! Техника, считавшаяся утерянной со времен падения Андары!

— И, наконец, сильнейший на сегодня игрок Дисгардиума, непревзойденная друидка Пайпер, чья мощь сравнима с падшими Новыми богами! К сожалению, как и все, завтра она начнет с первого уровня, но ее способности принесут много головной боли ее врагам!

Синеволосая эльфийка, сидевшая возле гнома Хинтерлиста, завизжала, захлопала в ладоши, потом вскочила на стол и закружилась.

После чемпионов Арены и Полей боя Октиус перешел к победителям других турниров. Особенно впечатлил древотворец — человек, окруженный деревянными артефактами такой красоты, что даже мы, демоны, невольно залюбовались.

— Победитель турнира крафтеров этого года — гранд-мастер Прорайдер! Его творения способны хранить энергию богов, каждое уникально и наполнено силой!

Когда отзвучали имена последних призванных смертных, в зале повисла напряженная тишина. Октиус медленно прошелся по сцене, словно собираясь с мыслями. Его грузная фигура отбрасывала длинные тени в свете парящего шара.

Сделав несколько кругов, он остановился в центре, и в этот момент изображения в шаре помутнели, словно затягиваясь черной дымкой.

Голос Распорядителя стал глубже и мрачнее:

— Впервые в истории Игр мы приветствуем особых участников…

Он начал представлять демониаков, но, поскольку их «подвиги» были неизвестны смертным, все свелось к торжественному объявлению пятерых лидеров и скучному перечислению остальных имен.

Наконец Октиус перешел к демонам, но особого внимания удостоились лишь генералы да отпрыски князей, включая меня. Когда нас представляли, демониаки улюлюкали, а призванные освистывали, что довело Кродиса до крайней степени ярости — он перестал себя контролировать и показал всем зад. Его закидали объедками, но целились так себе — досталось всем демонам.

— … инкуб Ницал, — закончил представлять нас Октиус.

Его последние слова еще звенели, когда воздух в зале начал светиться, наполняясь золотистым сиянием. Лучи пронизывали пространство, превращая обычные украшения в источники божественного света.

— Что за?.. — прошептала Лилит.

Тарзак лихорадочно вглядывался в прибор-браслет на запястье:

— Невероятно! Уровень божественной энергии за секунду взлетел в тысячи раз, но это… это не обычное присутствие. Это что-то другое.

— Тихо! — рявкнул Молох, указывая на сцену.

Свет начал струиться с потолка, словно золотой дождь. Но лучи не падали — они собирались в центре арены, формируя водоворот из звезд и сияния. Тени исчезли, словно само пространство наполнилось светом.

Она соткалась из небытия, подобно божественному видению, обретающему плоть. Ее волосы струились звездным водопадом; там, где должно было быть лицо, растекался небесный туман, а глаза… Они были такими глубокими, что их можно сравнить с…

Бездна.

Что-то глубоко внутри меня отозвалось на ее появление. Не благоговение, которое нахлынуло даже на демонов, нет, что-то более древнее. Словно старая рана, о которой я забыл, вдруг начала болеть.

— Дети миров явных и скрытых. — Ее голос звучал отовсюду и из ниоткуда одновременно, проникая в самые потаенные уголки сознания. — Я, Бездна, единая и истинная богиня всего сущего, принесла вам дар — эти финальные Игры, которые раз и навсегда установят новый миропорядок. Шанс есть у каждой стороны, но простите меня, если я буду больше болеть за призванных Дисгардиума. Гай уже объявил вам, что у них будет свой босс, и сейчас я вам его представлю. Это мой верховный жрец, когда-то прислуживавший Нергалу, но теперь, по сути, это совсем другой человек! Призванные, воздайте дань уважения тому, кто будет защищать вас в Окаянной бреши! Ларион!

Рядом с ней соткалась из света еще одна фигура — высокий светловолосый человек в белых одеждах. Он широко улыбнулся, сказав:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы силы Дисгардиума как можно скорее расправились с отродьями Преисподней!

Скривившись, он посмотрел на нас, потом — на демониаков и вдруг подмигнул им!

— Однако не думайте, что этим наша помощь призванным ограничится, — певуче сказала Бездна.

Она подняла руки, и пространство над сценой исказилось, являя нашим взорам то, что заставило содрогнуться даже демонов. Казалось, это бесконечный лабиринт теней и боли.

— Чистилище… — прошептал Деспот. — Место, где томятся души проигравших. Откуда я это знаю?

По рядам призванных прокатилась волна шепота. Многие побледнели, некоторые инстинктивно схватились за оружие.

— Великодушие моей богини безгранично. — Голос Лариона сочился патокой. — Павшие чемпионы прошлых лет, отказавшиеся преклонить колено перед ней. Те, кто пал в прошлых Играх, но готов получить второй шанс. Те, кто познал истинную цену поражения, но всей душой стремится одержать победу во имя Бездны!

— Не только они, — с улыбкой сказала Бездна. — Лучшие воины, томящиеся в Чистилище, также присоединятся к призванным. Те, кто заслужил второй шанс.

Одна за другой вокруг нее начали появляться фигуры истерзанных смертных, а Октиус озвучивал их имена:

— Тролль Роман… Вампир Франциска… Гном Краулер… Человек Шемшур… Титан Бомбовоз… Эльф Збигнев… Человек Гирос… Варвар Гейзерих… Человек Тисса… Оборотень Мессия… Человек Инчито… Человек Дэка… Дворф Хармо’Лав… Огр Бабангида… Темная эльфийка Юйлань… Темная эльфийка Смузи… Вампир Райкер… Орк Фобос… Человек Ирита… Лофер Уркиш… Орк Йеми… Гном Джокер…

Всего около двух сотен смертных, замученных в Чистилище, получили второй шанс. Под взглядами остальных они, шатаясь, направились за кем-то из бездушных, заняли специальный сектор на трибуне.

Их посадили недалеко от нас. Изучив высокую рыжеволосую смертную, которую звали Ирита, я ощутил что-то странное. Образы и воспоминания, которых не должно было быть, вспыхивали в сознании. Но дело было не только в смертной, я видел и другие лица — сотни лиц. Битвы, победы, поражения… И везде был я, но не в облике демона. Кто-то другой, кто-то…

— Ааз? — Голос Лилит доносился словно сквозь толщу воды. — Что с тобой?

— Я… — У меня все поплыло перед глазами. — Я не понимаю…

Бездна вдруг повернулась в мою сторону. Ее взгляд, способный поглощать звезды, на мгновение встретился с моим. И в этих бездонных глазах я увидел… узнавание? Нет, вряд ли, откуда ему взяться? Она смотрела на Деспота.

Сын Диабло не отвел взгляда, и, глядя ему в глаза, Бездна спокойным тоном, словно говорила о чем-то несущественном, огласила:

— Кстати, эти Игры особенные еще по одной причине. Не думайте, что будет как раньше, когда, погибнув, вы спокойно воплощались в своем мире, ведь эти Игры на самом деле финальные! Окончательная смерть станет действительно окончательной для всех, кто еще не присоединился к моим последователям. Никакого больше Чистилища, лишь развоплощение. Это касается всех: и призванных, и демонов, и демониаков!

Ее жрец Ларион расхохотался и закричал:

— Пусть прольется кровь, пусть сгорят души!!!

Зал взорвался какофонией: крики призванных смешались с ревом демонов и воем демониаков. Но я едва замечал это. Внутри меня словно пробуждалось что-то древнее и могущественное. Что-то, чего я, возможно, не должен был забывать.

И где-то на краю сознания билась неотвязная мысль: почему лицо Ириты показалось мне таким… родным?

— Да начнутся двадцатые Демонические игры! — объявила Бездна.

Интерлюдия 2

Кэролайн

Кэролайн Хантер, личная помощница Алекса Шеппарда на прошлых Играх, маялась без дела в ожидании своего подопечного. Ей говорили, что Скиф не появится, но она все равно надеялась. Ведь в прошлый раз говорили то же самое.

Когда в портал, ведущий в виртуальную локацию для участников Игр, начали сыпаться демоны, в «Сноусторме» поднялась суматоха. Еще час назад Бездна сообщила, что демоны не прибудут, а потому Окаянную брешь снова нужно переделать. Освободившиеся этажи Провала решили заполнить мобами Преисподней.

Но не успели инженеры локации приступить к работе, как Ламар, администратор, отвечавший за порталы на Игры, ворвался в голочат проекта «Демонические игры» с воплем:

— Демоны! Из Преисподней, из Гранатового города, прут демоны! Кто сказал, что их не будет⁈

Ламару хватило ума выключить портал, оставив прыгнувших в него демонов мариноваться в междумирье. Технически они этого даже не почувствовали, ведь, по сути, никакого переноса не происходило. Участников убирали из игровой реальности, где они находились, сохраняя их данные и текущую память на резервном сервере, а в виртуальной локации «Бурдж-аль-Араб» генерировали заново, причем с некоторыми правками вроде размеров и отключения способностей.

Демонов решили выгрузить прямо на пляже, чтобы в лобби отеля не началась драка. И, как и на прошлых Играх, встречать нежданных гостей отправили Кэрри.

— Хантер, быстро в капсулу! — скомандовала ей Юкико Кимура, занявшая место Хлои Клиффхангер, которая ушла на повышение. — Будешь отвечать за демонов!

«Неудивительно», — мысленно усмехнулась Кэрри. Всю жизнь, сколько себя помнила, она была на подхвате. Ну, или, если говорить прямо, на побегушках у кого-то.

Она была единственным ребенком в семье, как и у многих, но если ее одноклассницы в школе или подруги чувствовали себя маленькими принцессами, то Кэрри для своих родителей была кем-то вроде прислуги.

«Кэрри, принеси то», «Кэрри, отнеси это», «Кэрри, помой посуду» — эти команды преследовали ее с детства. Голоса родителей легко пробивались сквозь тонкую пластиковую перегородку, отделявшую ее каморку от гостиной.

Впрочем, от отца, бывшего миротворца, она получила не только строгость и бесконечные команды, но и страсть к оружию. Единственные ее светлые воспоминания детства — как он учил ее разбирать и собирать старый импульсный пистолет и рассказывал о разных видах вооружения…

К десяти годам она уже знала, что выбора у нее нет — только учиться. Оценки стали единственным, что принадлежало ей безраздельно. Пока другие девочки обсуждали на переменах мальчиков, музыку, новые капсулы погружения и «Дисгардиум», она зубрила. К старшим классам за Кэрри закрепилась репутация палочки-выручалочки: кому проект доделать, кому эссе написать. Она не умела отказывать. Взамен с ней хотя бы здоровались в коридорах.

Старания в учебе окупились тем, что она одной из трех выпускников школы получила право на бесплатное образование. Одноклассники завидовали, родители хвалили, сама Кэрри ощутила, что у нее выросли крылья, но…

Но и в университете ничего не изменилось. Профессора быстро раскусили тихую отличницу, готовую работать за идею: «Мисс Хантер, проверьте, пожалуйста, эти тридцать работ к утру», «Кэролайн, милая, настройте голопроектор», «Организуйте конференцию, вы же не откажете?» Она не отказывала. Ночами корпела над презентациями преподавателей, днем — над собственными проектами. Но это того стоило: университет она тоже закончила с отличием.

На ярмарке талантов к ней подошла Хлоя Клиффхангер из «Сноусторма», тогда занимавшая скромную роль рядового сотрудника. Кэрри не поверила своему счастью: ее заметили! Взяли в департамент маркетинга крупнейшей компании мира! Вот только реальность подрезала крылья мечте.

В «Сноусторме» для Кэрри все начиналось с чистки чужих презентаций. Потом добавились отчеты, статистика, аналитика. «У тебя же нет личной жизни, сделаешь к утру?» Она делала. Иногда засыпала прямо за рабочим столом, но к восьми утра отчеты были готовы. «Кэрри, кофе!», «Хантер, перепиши весь квартальный отчет, данные неверные», «Детка, ты же понимаешь, что дедлайн горит?» Она снова стала девочкой на побегушках, только теперь в офисном костюме и с зарплатой.

Спустя год в ее жизни появился Марк. Высокий брюнет из отдела нейромаркетинга, специалист по глубинным мотивациям. Умел красиво ухаживать: дорогие рестораны, модные клубы, виртуальные свидания в элитных локациях Дисгардиума. Коллеги завидовали. А Кэрри таяла от счастья, не замечая, как плавно ухаживания сменялись требованиями.

«Детка, закончи за меня этот проект, у меня важная встреча», «Солнышко, оплати мой кредит, я верну в следующем месяце», «Милая, ты же понимаешь, что моя карьера важнее твоей?» Она понимала. Брала сверхурочные, подрабатывала копирайтером, отдавала ему почти всю зарплату. А он… просто исчез, скрываясь от кредиторов. Растворился. Даже заявление об увольнении прислал по почте.

Через пару месяцев Кэрри узнала, что он женился. На дочери топ-менеджера большой компании.

В тот день она впервые за пять лет работы не вышла в офис. Отключила комм, заперлась в квартире. Напилась. Разбила зеркало. Порезала руку осколком. А потом… начала смеяться. Громко, истерично, до слез.

Утром она проснулась другим человеком.

Для начала выбросила весь свой гардероб: костюмы, блузки, туфли-лодочки. Купила черные балахоны с прорехами, тяжелые ботинки, цепи. Перекрасила волосы в иссиня-черный. Начала красить глаза, делая их похожими на глазницы черепа. Нацепила с десяток браслетов на изрезанные запястья.

«Да ты с ума сошла!» — закричала мать, увидев ее по голосвязи. Кэрри только рассмеялась в ответ, а после разговора с ней еще и подстриглась почти налысо, оставив только длинную челку. Еще через неделю набила первую татуировку — череп на плече, светящийся в темноте. Потом был пирсинг: в брови, в носу, в языке, еще кое-где…

Тогда-то она и пришла к учению Двурогого, культ которого начал набирать популярность после того, как лидер «Странников», Хорвац Онегут, признался, что состоит в нем. Когда журналисты стали сравнивать этот культ с сатанистами, Хорвац разгневался и рассказал больше об учении: об альтернативных мирах, о карме, о том, что каждый поступок отзывается эхом во множестве вселенных. Короче говоря, вроде бы ничего общего с Сатаной, но с тех пор Кэрри не только присоединилась к культу Двурогого, но и заинтересовалась демонами Преисподней, с нетерпением ожидая того, когда этот игровой план откроется для всех.

Весной этого года, к началу девятнадцатых Демонических игр, от прежней тихони не осталось и следа. Из-за не очень красивой внешности ее определили на «подхват»: встречать участников, помогать с регистрацией, быть на побегушках у настоящих ассистентов. Она не возражала. Наблюдала. Подмечала. Выжидала.

А потом появился он. Алекс Шеппард, «угроза» А-класса. Бледный парень, которому каким-то чудом удалось пройти ордалию в последний момент. Ордалию, которая должна была стереть его персонажа. Ему даже не успели назначить помощника.

— Хантер, придется тебе, — сказала Хлоя Клиффхангер, не глядя ей в глаза. — Других свободных нет. Учти, что будет много хейта, но… Мы постараемся убедить парня, чтобы он отказался от участия. Уже к вечеру будешь свободна.

Кэрри ухмыльнулась, сверкнув искусственным бриллиантом в нижней губе. Наконец-то! Ее шанс! Она больше не будет ни для кого «милой» и «деткой». Она станет лучшим чертовым ассистентом для этого мальчишки. И плевать, что думают остальные.

Она готовилась на деле применить свой лучший навык — умение услужить, — но Шеппард оказался совсем не таким, как она ожидала. От других ассистентов Кэрри наслушалась историй о капризных звездах Диса. Мессия требовал, чтобы в ее номере каждый час меняли цветы. Юйлань закатывала истерики из-за неправильной температуры зеленого чая. Дестини довела до слез трех помощниц за один день, придираясь к их внешнему виду. Маркус принуждал свою ассистентку к сексу.

А Шеппард… Алекс краснел, когда гример пытался нанести румянец на щеки. Смущенно отказывался от сережек, которые предлагал стилист. И даже извинился, когда случайно задел Кэрри плечом в коридоре.

Когда Хлоя и Киран не смогли убедить его отказаться от участия в Играх, Кэрри тихо ликовала. Она уже знала, что будет защищать этого нелепого милого парня. Что бы ни задумало руководство «Сноусторма», она встанет на его сторону и поможет ему победить. В конце концов, ей давно пора научиться выбирать, кому служить.

Впервые она по-настоящему почувствовала к Алексу нечто большее, чем профессиональный интерес, после интервью с Лией Соло, когда он так открыто говорил о предательстве друзей — Мелиссы Шефер и Малика Абдуалима. Тогда она впервые обняла его, ощутив, какой он еще ребенок под маской «угрозы» A-класса. Словно ее младший брат, о котором она так мечтала.

Кэрри наблюдала за ним. Топ-1 игрок мира, «угроза» A-класса, гроза всех превентивов… Трогательно неловкий мальчишка, явно не привыкший к вниманию. Когда они столкнулись с Дестини Виндзор в холле пресс-центра, внутри нее что-то перевернулось.

«Убогий оборванец!» — процедила аристократка, тыча пальцем в грудь Алекса. Кэрри почувствовала, как внутри поднимается волна злости — такой же черной, как ее помада. Но когда Дестини пригрозила увольнением, она сдержалась, сыграла испуганную помощницу. Не ради себя — ради него. Тогда важнее всего было остаться рядом с подопечным.

Сразу после этого произошло кое-что странное. В холле пресс-центра Малик окликнул Алекса и начал провоцировать. Кэрри увидела, как ее подопечный напрягся, как сжались его кулаки, и на мгновение ей показалось, что сейчас произойдет что-то страшное — словно в дурном сне промелькнули картины: удар, кровь, охранные дроиды, успокоительное, дисквалификация Шеппарда… Но наваждение рассеялось. Алекс просто промолчал и отвернулся.

На следующий день Кэрри примчалась в номер Алекса чуть свет с тревожными новостями: все игроки сговорились против него. Она усмехнулась, вспоминая, как он смущенно отводил взгляд от ее большой груди, просвечивающей сквозь сетчатый балахон, и протягивал плед, чтобы она прикрылась. Кэрри была готова покляться, любой другой игрок на его месте начал бы похотливо пялиться, а то и вовсе предложил бы раздеться полностью.

В тот день она наперекор всем другим помощникам призванных поставила месячный оклад на то, что Скиф выживет. Ее подняли на смех: парень получил штраф, все игроки ополчились против него. Но она верила. Когда Скиф не просто выжил, но и сам выбил нескольких игроков, она впервые почувствовала, что интуиция (а может быть, сам Двурогий, неявно подсказавший, что делать) ее не подвела.

А потом был тот страшный момент, когда она помогла Алексу связаться с друзьями, а Киран Джексон объявил об ее увольнении. «Неигровое преимущество», «нарушение правил», «внешние контакты»… Она тогда потеряла сознание прямо в кабинете директора. Но даже сквозь туман в глазах успела заметить, как Дональд из службы безопасности компании листает ее комм в поисках доказательств.

Суд призванных оправдал Алекса, а с ним и ее. Вернувшись к работе, Кэрри уже не могла быть прежней: каждое слово приходилось взвешивать, каждый жест — контролировать.

В последний день Игр, когда Скиф и его союзники победили, во время прощания в холле она рассказала Алексу о поступившем ей предложении написать книгу. «Три недели помощницей топовой угрозы» — так хотели ее назвать. Гонорар — два миллиона фениксов плюс проценты с продаж. Алекс тогда просто улыбнулся: «Чего тут думать, соглашайся!»

Книгу она так и не написала.

Сначала не знала, с чего начать. Как рассказать о том, что чувствуешь, когда видишь, как мальчишка, которого все считают монстром, краснеет от смущения? Как описать его искренность, если издатель требует показать его испорченным и лицемерным?

А потом Алекс провалил гражданские тесты, в Дисе воцарилась Бездна, и издатель потерял интерес. Аванс пришлось вернуть…

Следующие месяцы Кэрри все чаще думала о том, чтобы уйти из «Сноусторма». Успешная работа с Шеппардом не только не получила признания — напротив, Кэрри стали задвигать еще больше. Когда Клиффхангер стала заместителем Арто Менфила, пришедшая на ее место Юкико Кимура превратила работу в ад, словно выслуживаясь перед руководством компании…

В ожидании демонов, стоя в роскошном холле виртуального отеля, Кэрри нервно теребила амулет Двурогого — черный козлиный череп с двумя витыми длинными рогами.

— Смотрите-ка, наша фанатка демонов при полном параде, — раздался за спиной насмешливый голос. — Все медитируешь над своим сатанинским амулетом? Думаешь, он поможет тебе понять этих тварей?

Обернувшись, Кэрри увидела Джессику Маккензи. Эта девушка пришла в «Сноусторм» на два года позже нее, но уже занимала позицию выше.

Джесс, одетая в откровенное платье, качнулась на высоких каблуках и с фальшивым сочувствием сказала:

— Слышала, тебя опять отправили затыкать дыры. Видимо, больше ни на что не годишься, затычка.

— По крайней мере, я верю во что-то большее, чем выслуживание перед начальством, — парировала Кэрри. — Как там твои демониаки? Пресмыкаешься перед ними?

Джесс прищурилась и прошипела:

— Осторожнее, Хантер…

Маккензи вернулась к своим демониакам, коих прибыло больше тысячи. Вроде бы тоже своего рода демоны, но даже издалека было видно, что ненастоящие, не те, что жили в Преисподней. Словно расы Дисгардиума пропустили через искажающий фильтр видеоприложения в комме.

В ушах Кэрри раздался голос Юкико:

— Хантер, где ты?

— Э… Я в лобби, миссис Кимура.

— Какого черта? Живо на пляж! Ламар и его ребята уже выпускают демонов!

Кэрри рванула туда и издали заметила, что демоны появлялись группами. Выглядели они устрашающе, но ей ничего не грозило: здесь присутствовал всего лишь ее аватар.

При встрече демоны держались настороженно, перешептываясь на языке Преисподней. Кэрри изобразила максимальное дружелюбие, но их лидеры все равно восприняли ее как врага. Больших трудов стоило сохранить самообладание.

Уже в отеле Кэрри слышала, как они называют ее и других помощников бездушными. Пытаясь понять почему, она предположила, что им аватары сотрудников «Сноусторма» казались пустыми оболочками — в отличие от неписей вроде эльфа Фаэлондира или призванных игроков, чьи персонажи были воссозданы один в один как в Дисгардиуме.

Пока демоны отдыхали, Кэрри покинула локацию и вышла в реальный мир, чтобы пообедать с коллегой по имени Джейсон.

— С одним из твоих подопечных проблема, — быстро сказал он, проглотив порцию лапши не пережевывая. — Ааз, так его зовут.

— Что с ним не так? — вздрогнув, поинтересовалась она.

— Не знаю. Может, еще один баг, связанный с тем, что Бездна творит в Дисе, а может, ошибка переноса. Его файл, внедренный в «Бурдж-аль-Араб», сбоит, не дает себя прочесть. Но это ладно, у него дата создания — вчера! Вроде не младенец, что только родился. Странно это, короче…

На церемонии открытия она наблюдала, как демоны пытаются понять песни ее «мира» (интересно, какой идиот подбирал репертуар, зная, что аудитория на две трети будет состоять из неписей Преисподней?), как они хмурятся, слушая новые правила. Особенно внимательно следила за Аазом: помимо того, что рассказал Джейсон, этот демон привлек ее внимание, когда отвечал на вопросы Иена Митчелла и Лии Соло. Его речь была необычна для непися из Преисподней.

Появление Бездны под конец церемонии шокировало Кэрри. Даже через виртуальное тело она ощутила волну благоговения, по коже пошли мурашки. А когда богиня, взявшая в заложники два миллиарда человек, объявила об окончательной смерти, которая ждет выбывших, Кэрри оторопела.

Это прозвучало приговором всем собравшимся, учитывая, что выживет лишь жалкая горстка участников. Кэрри даже порадовалась, что Алекс Шеппард неизвестно где, а значит, пропустит эти Смертельные игры, как их стали называть коллеги.

— Да начнутся двадцатые Демонические игры! — объявила Бездна.

Атриум взорвался ликующим ревом демониаков.

Остальные участники были слишком шокированы, чтобы разделить это воодушевление. Кэрри не знала, что пообещал им «Сноусторм» в обмен на участие: ведь такие титаны, как Магвай с его «Элитой», бывшие «дети Кратоса» Дестини и Шиндлер, клан «Странники» Хорваца — они и многие другие покинули Дис, не желая возвращаться из-за всего творящегося там. Теперь, оказавшись в смертельной ловушке, они смотрели на происходящее с плохо скрываемой тревогой.

Но церемония преподнесла еще один сюрприз. Словно из ниоткуда появился Арто Менфил. Он склонился к Бездне и что-то прошептал ей на ухо, отчего на лице богини появилась зловещая улыбка. Слышавший его слова Гай Бэррон Октиус озадаченно нахмурился.

— О, кажется, к нам прибыл еще один участник, — объявила Бездна с плохо скрываемым торжеством. — Несмотря на опоздание, мы решили включить его в состав участников! Призванные, демоны и демониаки! Встречайте! Чемпион прошлых Игр, предвестник Скиф, он же Алекс Шеппард!

Из тени выступила знакомая фигура, от вида которой сердце Кэрри пропустило удар. Это был Алекс — точнее, его игровой персонаж, но с теми же чертами лица, той же осанкой и характерной полуулыбкой.

— Всем привет! — воскликнул он с широкой улыбкой. — Простите за опоздание. Кое-кто отправил меня в другой игровой план, который вы называете Бездной. Выбраться оттуда было непросто… — Он усмехнулся. — Но вы же понимаете, я не мог пропустить финальные Демонические игры.

Участники отреагировали по-разному. Демониаки остались равнодушными, верховный жрец Бездны Ларион радостно поднял руку Алекса, демоны во главе с Аваддоном и Деспотом нахмурились. Старые союзники Скифа, такие как Мейстер, Цветик, Ана, Хеллфиш, встретили его с ликованием. Лишь Хинтерлист заметно помрачнел, тут же начав шептаться с Пайпер, нынешним топ-игроком Диса.

Что-то неуловимое в поведении Алекса насторожило Кэрри. Она слишком хорошо его знала и заметила фальшь в его словах.

После церемонии Кэрри бросилась к нему.

— Алекс!

Она потянулась обнять его, но он отстранился.

— Ой, прости… — растерянно пролепетала Кэрри. — Просто рада тебя видеть. Позволишь мне быть твоей помощницей?

Шепард смерил ее холодным взглядом, в котором читалось едва скрываемое презрение.

— Мне уже назначены другие, — процедил он, кивнув на стоящих рядом Юкико Кимуру и Хлою Клиффхангер. — Не думаю, что нуждаюсь в услугах рядового сотрудника.

В его голосе не было ни капли тепла, ни следа той искренности, что делала Алекса особенным. Кэрри застыла, чувствуя, как в душе будто обрывается струна. Либо за эти месяцы Алекс изменился до неузнаваемости, либо… это был не Алекс Шеппард.

Когда Алекс в сопровождении ее начальниц направился к выходу, Кэрри перевела взгляд на демона Ааза. Сын Азмодана смотрел на Скифа так, словно увидел призрака. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на узнавание, будто на мгновение в нем проснулась другая личность.

И тут ее осенило: манерой речи, нюансами поведения, даже походкой этот демон напоминал настоящего Алекса Шеппарда. Мысль казалась безумной, но…

Кэрри привыкла прислушиваться к сердцу, ведь, возможно, так ее направлял Двурогий, а потому приняла решение: она будет защищать этого странного демона, как когда-то — Алекса. Интуиция шептала: за демонической маской скрывается кто-то особенный. Кто-то, нуждающийся в ее помощи. А если она ошибается… что ж, возможно, именно для этого Двурогий и привел ее в свой культ — чтобы она научилась верить в невозможное.

Даже несмотря на то, что все считали ее сумасшедшей.

Глава 22

Эреб’Нахар

Когда этот странный Скиф, якобы чемпион прошлых Игр, которого не вспомнил никто из наших, покинул зал в сопровождении двух надменных смертных женщин, я ощутил, как внутри что-то дрогнуло. Словно эхо покрытого пылью воспоминания, оставившего лишь смутную тень, подернутую туманом забвения.

— Видел? — прошептал Деспот, толкнув меня локтем и кивнув в сторону ушедшего Скифа. — Души всех призванных, даже этих, освобожденных из Чистилища, светятся изнутри, и самые измученные тоже хранят этот отблеск. А этот… пуст. Как она. — Он мотнул рогатой головой, указывая на Кэрри.

Я снова посмотрел на двери, за которыми скрылся Скиф, и вдруг заметил, как группа истерзанных смертных из Чистилища пытается прорваться к нему.

Каждый отзывался во мне смутным узнаванием. Мелкий гном с острым подбородком и глазами, полными какой-то отчаянной решимости. Могучий титан, чье некогда мощное тело иссохло от страданий. Светловолосая девушка в изорванном белом платье. Хмурый узкоглазый человек, кутающийся в лохмотья. Широкоплечий мужчина с тяжелым подбородком и шрамом через всю щеку. Впереди бежала та самая рыжеволосая смертная — Ирита. Ее лицо отчего-то казалось невероятно знакомым, будто я видел его тысячи раз.

— Стоять, ублюдки! — Верховный жрец Бездны Ларион вырос перед ними подобно стене. — Вам туда нельзя.

— Но… — Ирита запнулась, ее голос дрожал. — Это… это же Скиф! Он наш друг, а я его…

— Вы, отказавшиеся преклонить колено перед Бездной, здесь только по ее милости, — отрезал Ларион, и его голос зазвенел сталью. — Вам выделено место, следуйте туда и молитесь своим падшим богам, чтобы я не передумал! Если высунете оттуда нос до рассвета, будете развоплощены!

— Как мы попадем на Игры? — спросил мелкий гном.

— На рассвете всех участников перенесут в Окаянную брешь, где бы они ни находились. Это понятно?

Его голос прозвучал так властно, что под надзором прислужников Лариона смертные покорно поплелись к лифтам, опустив головы. Ирита обернулась, и на мгновение наши взгляды встретились. В ее опустевших глазах промелькнуло что-то, но я не успел понять, что именно: Ларион грубо подтолкнул ее в спину.

— Нам тоже пора, — подала голос Кэрри. Она приблизилась ко мне и тронула за плечо. — Ааз… Сочувствую. Вам придется нелегко.

Странно, но в ее тоне я уловил нотки искреннего сочувствия, что казалось необычным для бездушной.

Мы гурьбой двинулись к лифтам. По пути ко мне приблизилась Лилит.

— Сегодня я к тебе не приду, — тихо сказала она, едва касаясь когтями моего предплечья. — Нужно хоть немного поспать. Завтра нам понадобятся все силы.

Я молча кивнул, хотя ощутил легкое разочарование. Прошел всего день, но я успел привыкнуть к ее присутствию.

Услышав ее, Лерра хихикнула.

— Отдохни как следует, центурион, — сказала она, и в ее улыбке промелькнуло что-то совсем юное и знакомое, словно в какой-то другой жизни мы с ней были так же близки, как с Лилит.

— Перевернем завтра всех вверх дном, Ааз! — хохотнул Ридик, хлопнув меня по плечу. — Ох и подожгу я им всем задницы! Особенно этому высокомерному Скифу! Нутром чую: встречался я с ним, хоть и не помню такого!

— И где ты с ним встречался? — проворковала Лерра. — Опять бредишь? Или включил режим паранойи?

— Мне не страшна никакая паранойя, мне не страшен инквизитор-садист, — невпопад продекламировал Ридик, — я не боюсь бухого мордобоя, я алкоголик, я демон-анархист!

— Хорошо сказано! — воскликнул Славикус.

Оба демона торжественно чокнулись демоническими фляжками, куда, судя по всему, залили весь алкоголь, выставленный на столы. В эти фляжки можно было уместить пару бочек пойла.

На нашем этаже Деспот, Сильва и Тарзак попрощались, пожелав мне набраться сил. Моя когорта во главе с седовласым Горвалом выразила мне поддержку, сказав, что при выборе босса нашей фракции отдадут мне свои голоса. Правда, Кродис умудрился даже в такой момент жевать что-то, запихивая в необъятное брюхо остатки угощения с церемонии.

— Центурион… — Агата Торнхарт, мой ординарий, приблизилась вплотную, и ее глаза вспыхнули алым огнем. — Я могла бы согреть вашу постель этой ночью… Последней перед битвой. Я сама хочу этого. Правда-правда.

— Спасибо, Агата, — мягко отказался я, — но мне тоже нужно отдохнуть.

— Тогда в другой раз? Ведь на этих Играх мы сможем быть вместе, а они обещают быть долгими… — протянула она.

В следующую секунду Агата вскрикнула, получив пинок под зад от нашего легата.

— Знай свое место, ординарий Торнхарт, — удовлетворенно сказала Лилит и зашла в свои покои.

У себя в комнате я рухнул на кровать. До рассвета оставалось часа два.

Перед глазами все еще стоял образ этого странного Скифа. Что-то в нем было неправильно — и дело не только в отсутствии души, о котором говорил Деспот. Его появление словно разбудило во мне что-то давно забытое. Будто осколок зеркала, где я увидел… себя?

Нет, быть того не может. Я демон, сын Азмодана, и никогда не встречал Скифа… Но почему тогда каждый жест этого призванного отзывался внутри? Почему его голос казался таким знакомым?

Чем больше я об этом думал, тем сильнее болела голова. Прикрыв глаза, я погрузился во внутреннее созерцание. Начал цепляться за известные мне события и лица, перебирая их и следуя от одного к другому, пока не добрался до связей, ведущих в темноту. Там не было пусто, но связи исчезали во мгле.

Долгое время я пялился туда, пытаясь распознать хоть что-то. В конце концов увидел какие-то смутные образы — словно обрывки ускользнувшего сна. Я мысленно потянулся к одной расплывчатой фигуре, желая разглядеть, дотронуться, но она растворилась подобно утреннему туману. За ней возникла другая, третья… Каждая манила, звала, но стоило приблизиться — исчезала, оставляя лишь горечь несбывшегося узнавания. От каждой ускользающей фигуры тянулись тончайшие нити, почти незримые, но я чувствовал их. Они переплетались, создавая причудливую паутину воспоминаний. Я потянулся к самой яркой, и мои пальцы почти коснулись этой эфемерной связи…

— К вам гость, — прощебетала фея Люмина, материализуясь в углу комнаты в облачке золотистых искр. — Демоница Сильва.

Я приподнялся на локте, стряхивая наваждение. Что могло понадобиться сестре Деспота посреди ночи?

— Впусти.

В отличие от Лилит, эта гостья проявила сдержанность. Сильва вошла осторожно, словно крадучись, окинула комнату настороженным взглядом и замерла на пороге, будто готовая в любой момент отступить.

— Ааз, нужно поговорить.

— Присядь. — Я указал на кресло. — Так будет удобнее.

Но Сильва осталась стоять, нервно сжимая пальцы, и заговорила с невиданной ранее горячностью:

— То, что я расскажу, может показаться безумием, но… просто выслушай, хорошо?

Я кивнул, и она продолжила:

— В последние сутки-двое я заметила странности. Много странностей. Сначала поведение великих князей: их реакция на твое появление была слишком… неестественной. Особенно учитывая, при каких обстоятельствах мы встретили вас с Деспотом в Очаге Пустоты. Понимаешь, мы еле прорвались, потеряли почти все легионы, попали в окружение… и тут, будто ничего этого не было, отец с Белиалом и Азмоданом больше часа общаются с тобой, а потом ведут себя так, словно встретили не двух не самых сильных отпрысков, а Древнего бога, который решит все проблемы.

— Ты забываешь, что мой отец потерял всех потомков. Поэтому он был так счастлив встретить меня.

— Кто? Азмодан? Это животное пожирало своих детей, которых считало слишком слабыми! С чего бы ему так радоваться?

— Хм… Допустим. Что еще?

— Потом твоя сила — она не поддается логике и законам Преисподней. Даже великие князья не владели Дьявольским ускорением на таком высоком уровне! Да и с ним… Убить Астарота? К твоему сведенью, в начале битвы он в одиночку противостоял всем трем князьям! И вдруг появился ты и убил его так, что этого никто не заметил! Кто ты на самом деле, Ааз?

— Я? Сильва, я сын Азмодана от эльфийской матери из клана…

— Я говорила с братом! — перебила Сильва. — Говорила, пытаясь выяснить, как вы познакомились, и… Деспот не помнит. Вообще. Твердит, что встретил тебя в таверне в Шаке, но когда я спросила, что он там сам забыл — даже не в таверне, а вообще на континенте Шэд’Эрунг… У него нет этих воспоминаний! Он помнит, что отец изгнал его в Дисгардиум, но не может назвать причину! За что его изгнали? Он мой брат, но и я не помню! Все наши воспоминания об этом размыты! Или их попросту нет!

— При чем здесь я? — нахмурился я.

— При том, что сегодня я слышала разговоры призванных. Они обсуждали, как Деспот сражался против Чумного мора, как помогал разгромить жрецов Нергала в Даранте… И все это он делал, якобы помогая Скифу! События, о которых мой брат ничего не помнит! Те несчастные смертные из Чистилища даже пытались заговорить с Деспотом, и клянусь, они были рады его видеть, словно тот был их другом! — Сильва шагнула ближе. — Я думаю… нет, я почти уверена: великие князья что-то сделали с нашей памятью. Со всеми нами. И это как-то связано с тобой.

Она достала из складок одежды небольшой флакон, наполненный густой темной жидкостью.

— Это Эреб’Нахар — Зелье возвращения памяти. Я… позаимствовала его из личных запасов отца, перед тем как мы покинули Гранатовый город. Не специально — просто забрасывала все, что имело большую ценность. Я могла бы отдать его Деспоту или выпить сама, но… Думаю, тебе оно будет полезнее.

Я смотрел на флакон, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Если князья действительно стерли наши воспоминания, возможно, на то была веская причина. Что, если возвращение памяти навредит нам? Но эти мысли тонули в жгучем желании узнать правду.

— Давай, — протянул я руку.

Зелье обожгло горло. На мгновение мир поплыл, затуманился, а потом реальность треснула, как зеркало. Сквозь трещины хлынули воспоминания, яркие и четкие, словно все случилось вчера…

Путь мой до этой точки был извилистым, а начался он, пожалуй, со ссоры моих родителей в декабре прошлого… или уже позапрошлого года. Или это был ноябрь? Сложно ответить точно, ведь, по ощущениям, для меня прошло несколько лет… Но я вспомнил все.

Кто я на самом деле — Алекс Шеппард, обычный парень, вынужденный зарабатывать на учебу в Дисгардиуме. Как получил проклятие от Патрика О’Грейди, превратившее мой недостаток в преимущество. Как убил проклятого лича в подземелье храма Нергала, обретя Метку Чумного мора.

Один за другим всплывали образы: аватар Бегемота в Болотине, дар Глубинной телепортации, мой стремительный рост как «угрозы». Друзья: Эд, Ханг, Малик… Тисса. Трикси, Дьюла, Мэнни и старик Фуртадо… Спящие боги, избравшие меня своим инициалом, Священная война. Мой наставник Ояма. Фортуна, избравшая меня своим любимчиком. Морена, Старая богиня смерти. Гоблины Грокусзюйд и Кусаларикс. Первое посещение бета-мира, Девятка и Третий. Утес, Гирос, Большой По… Демонические игры, где все пошло не по плану устроителей. Мнимое предательство Тиссы и Малика, организованное самим Бегемотом. Кэрри, моя помощница… Преисподняя и мои подвиги в облике тифлинга Хаккара. Звание Неудержимого, заговор хаоситов-переступников и изгнание Деспота — вместе со мной… Битва с Чумным мором бок о бок с Деспотом. Гражданские тесты. Стылое ущелье и снова Большой По… Нергал, падение Даранта, появление Бездны… Ядерный взрыв в Калийском дне… Майк Хаген… Его космическая яхта, синергия Девяти, четвертый храм, Левиафан… Битва с Дестуром, встреча с Гроэлем, Источник Тлеющей пустоты… Снова бета-мир: Макс и другие бета-тестеры… Пентаграмма изгнания… Бета-Преисподняя…

Призыв Деспота…

Последним пришло воспоминание о том, как я сам решил изменить свою память, чтобы попасть на Демонические игры нераскрытым. Все это время я сам был тем, кто спрятал свою истинную сущность!

Я открыл глаза и посмотрел на Сильву совсем другим взглядом. Теперь я помнил все — и понимал, что натворил. Впрочем, измена Ирите с Лилит — меньшая из моих проблем. Я вспомнил, что я Скиф, и это может стать проблемой! К тому же мне надо сберечь друзей, одновременно добившись победы демонов. Та еще задачка будет… Как теперь, оставив свою истинную личность втайне, объяснить Сильве, что произошло?

— Сильва, я кое-что вспомнил, — произнес я, поднимаясь с кровати. — Ты была права, князья стерли вам память обо мне, чтобы я смог помочь демонам на этих Играх. Это все, что я могу сказать.

— Ты сказал «демонам»… Значит, ты… не нашего племени?

Я не ответил, а лицо Сильвы, как зеркало, отразило бушующие в ней эмоций. Недоверие сменялось изумлением, а затем уступало место тревоге — я видел, как в ее глазах мелькает невысказанный вопрос: если я не тот, за кого себя выдаю, не предам ли я демонов в решающий момент?

— Хорошо… — наконец произнесла она, решительно вскинув подбородок. — До рассвета остаются считаные часы. То, что ты вспомнил, нам как-то поможет?

— Возможно, — ответил я неопределенно. — Но…

Меня замутило от одной мысли о том, что завтра, не помня себя, я мог бы собственными руками убить тех, кто мне дорог. Поддавшись порыву, я шагнул к Сильве и крепко обнял ее.

— Спасибо тебе, дочь Диабло. Ты даже не представляешь, насколько помогла!

Она недолго терпела объятия, затем мягко высвободилась и принялась нервно мерить шагами комнату.

Я же нахмурился, думая, как поговорить с моими друзьями. Было неясно, где их держат, а в этом месте больше полусотни этажей. Даже если Бездна собрала всех освобожденных из Чистилища вместе, это все равно десятки уровней для проверки. Впрочем, Кэрри должна это знать.

Достав ключ-кристалл, через который наша помощница уже связывалась с нами, я негромко произнес:

— Смертная Кэрри, это демон Ааз. Если слышишь, ты нужна мне.

Ключ-кристалл едва ощутимо завибрировал, и из него донесся сонный встревоженный голос Кэрри:

— Я слышу тебя, Ааз. Что-то случилось?

— Да.

— О… — Она помедлила. — Лучше встретиться лично. Оставайся в номере, я сейчас буду.

Пока я ее ждал, Сильва пыталась понять, что я узнал. Я отвечал осторожно, тщательно подбирая слова, но объяснил, что для меня очень важно встретиться с кем-то из Чистилища.

Без предупреждения Люмины дверь номера почти бесшумно приоткрылась, впуская тонкий силуэт в черном. Кэрри прикрыла за собой створку и окинула нас настороженным взглядом.

Мысль о том, чтобы открыться ей, я отмел сразу: как бы хорошо Кэрри ко мне ни относилась, она оставалась сотрудницей «Сноусторма». Пришлось и дальше прикидываться демоном.

— Смертная, почему ты настояла на личной встрече?

— Все переговоры через кристаллы прослушиваются, — прошептала она.

— В таком случае и эти покои могут прослушиваться. — Я выразительно посмотрел на дверь ванной.

Кэрри кивнула и первой направилась туда. В душевой она включила воду.

Я зашел следом, плотно прикрыв дверь и оставив Сильву снаружи.

Приблизившись к девушке, прошептал:

— Мне нужно знать, где держат участников из Чистилища. Это важно.

Она замерла, вглядываясь в мое демоническое лицо с каким-то странным выражением.

— Чистилище… — В ее голосе зазвенела тревога. — Почему именно они? Эти призванные изолированы от остальных. Их разместили в технической зоне за атриумом, где обычно находятся служебные помещения. Бездна особо распорядилась держать их отдельно от прочих участников.

— Как туда попасть? — В моем рычании прорезались командные нотки, от которых Кэрри вздрогнула.

— Есть технический лифт в дальнем конце коридора. — Она нервно теребила одну из цепочек на своем наряде. — Он ведет прямо в служебную зону. Я могу провести тебя туда, но… — Кэрри заколебалась, оглядываясь на дверь. — Этаж с душами из Чистилища полностью изолирован. Туда просто нет входа — ни дверей, ни лифтов.

— Но ты знаешь способ?

Она закусила губу, явно колеблясь.

— Не уверена, что мои слова будут понятны, но… Короче, есть один парень в отделе, который проектировал эту локу… Джейсон. Он может создать временный проход. Я… вроде нравлюсь ему. Но сейчас пятый час утра, а он со своими ребятами не спал двое суток, работая над Окаянной брешью…

— Это важно, смертная Кэрри.

— Я понимаю, понимаю. И не говорю, что не попытаюсь. Просто… Знаешь, Ааз, с самого начала в тебе было что-то мне… очень знакомое. Что-то от него.

— О чем ты говоришь?

— Сначала я просто почувствовала. Потом поняла, что тот Скиф, который появился на сцене, — пустышка, просто аватар, а не он сам. Потом… Потом я вспомнила, как Джейсон рассказывал мне что-то о странном «блуждающем демоне», которого после переноса никак не мог идентифицировать управляющий ИскИн. О нем не докладывали наверх, решив, что это очередной баг синхронизации, все-таки из-за Бездны в системе сейчас творится много странного дерьма. Но я подумала: все считали, что Скиф исчез, зато вдруг появился «блуждающий демон»…

Она запнулась, сглотнула.

— Кэрри?

— Я ведь права? Это действительно ты, Алекс?

Глава 23

Ночь перед рассветом

Я замер, цепенея. В глазах Кэрри читалось такое отчаянное желание поверить, что солгать было выше моих сил. Но вслух сказал:

— Не понимаю, о ком ты говоришь, смертная.

Похлопав глазами, она сглотнула и спросила:

— Кого именно из Чистилища ты ищешь?

Мой голос, даже вопреки стараниям говорить тише, все равно звучал как рычание:

— Смертных Ириту, Краулера, Бомбовоза, Тиссу…

Кэрри сразу все поняла и бросилась ко мне. Не оставалось ничего другого, кроме как ответить на ее объятия. Я почувствовал, как она вздрагивает, спустя пару секунд донеслись всхлипы, а в зеркале отразилось, как слезы размазывают черную подводку.

— У нас мало времени, — прошептал я.

— Я помогу. — Она быстро вытерла глаза, оставив на щеках черные разводы. — Скажу Джейсону, что хочу побеседовать с игроками, попавшими в Чистилище. Он знает, что я подрабатываю — помогаю журналистам собирать материал. Скажу, что мне очень нужно поговорить с народом из Чистилища, ведь это может быть их последний шанс что-то передать родным в реал.

— Хорошо, — кивнул я. — Свяжись с ним.

Она активировала комм.

— Джейс? Привет, это Кэрри. Да-да… Прости… Да, я знаю, уже поздно, а ты пытаешься отоспаться перед началом Игр, но тут такое дело… Мне нужно попасть в блок призванных из Чистилища, чтобы собрать кое-какой материал… Нет, надо поговорить с конкретными людьми…

Объяснив, что ей нужно, она замолчала, слушая ответ. По ее лицу медленно расползалась улыбка.

— Спасибо, Джейс! Ты лучший! Да, минут на десять, не больше. Конечно, я тебе должна… — Отключив связь, она повернулась ко мне: — Он создаст проем.

Мы вышли из ванной. Сестра Деспота встретила нас напряженным взглядом.

— Сильва, — я понизил голос, — подожди здесь. Если не вернусь через пятнадцать минут…

— Найду Деспота и расскажу ему обо всем, что произошло, — кивнула она. В ее глазах читалось беспокойство, когда она прошептала одними губами: — Удачи…

Мы с Кэрри вышли из комнаты, быстро преодолели коридор и оказались на лестнице. Спустившись по ней, попали в другой коридор и свернули в сторону технической зоны. По пути Кэрри несколько раз сверялась с коммом, видимо, получая указания от Джейсона.

— Здесь, — наконец шепнула она, останавливаясь у глухой стены. — Джейсон сказал, проем появится через несколько секунд.

Стена перед нами замерцала, становясь полупрозрачной, пока не исчезла совсем, открывая проход в тускло освещенное помещение.

За проемом скрывался длинный проход, убегающий в полумрак. По обе стороны тянулись двери.

— Их разместили по три-четыре человека, — прошептала Кэрри. — Я знаю, где твои… где друзья Скифа. — Она быстро глянула в комм. — Третья секция, комнаты… Ага, ща найдем.

Мы двинулись вдоль стены, стараясь ступать как можно тише, но мои копыта все равно цокали по полу. Из-за некоторых дверей доносился храп, где-то слышались приглушенные голоса: не все спали в этот предрассветный час.

Кэрри остановилась у неприметной двери.

— Здесь.

Створка поддалась бесшумно — в виртуальной локации даже петли не скрипели. В тусклом свете ночника я увидел три койки. На одной спал Краулер, свернувшись калачиком, на соседней — Бомбовоз, даже во сне выглядевший сердитым. Гирос метался по своей постели, что-то бормоча на японском.

— Я разбужу их, — шепнула Кэрри. — А ты проверь соседнюю комнату. Там должны быть Ирита и Тисса.

Пока Кэрри осторожно будила обитателей первой спальни, я проскользнул в соседнюю. Ирита спала, свернувшись на узкой койке, ее рыжие волосы разметались по подушке. В другом углу расположились Тисса и незнакомая мне женщина — судя по размерам, гномка.

Мне вдруг стало не по себе. Как разбудить их, не напугав до смерти своим демоническим обликом? Но время утекало — каждая секунда приближала нас к неизбежному обнаружению. Вряд ли демон, забредший в этот блок, останется без внимания «Сноусторма».

К счастью, Кэрри решила эту проблему за меня. Она тихо вошла в комнату, сказала, что парни одеваются и скоро придут, после чего приблизилась к спящей девушке.

— Ирита, — мягко позвала Кэрри, осторожно коснувшись ее плеча. — Проснись. К вам пришли.

Ее глаза распахнулись мгновенно — так просыпаются те, кто познал настоящий ужас. В первую секунду взгляд был расфокусированным, затуманенным отголосками кошмара. Затем, увидев меня в демоническом облике, Рита дернулась всем телом, словно от удара током. Зрачки расширились, заполняя радужку чернотой первобытного страха. Рот приоткрылся в беззвучном крике, но Кэрри успела зажать его ладонью.

Я видел, как дрожат пальцы Риты, комкающие простыню, как часто и прерывисто вздымается грудь, как пульсирует жилка на шее. В ее взгляде читался не просто испуг — это был взгляд человека, пережившего муки Чистилища, все те бесконечные месяцы боли и отчаяния, что выжгли в душе неизгладимый след.

— Тише! Это друг. Правда. — Она склонилась над ней и прошептала что-то в ухо.

Ирита встала, посмотрела на меня так, словно пытаясь найти знакомые черты под маской демона. Она немного успокоилась, но держалась настороже.

— Докажи, — тихо сказала она, и в ее глазах плескалось отчаянное желание поверить. — Скажи то, что знаем только мы двое.

Не приближаясь к ней, чтобы не напугать, я, стараясь, чтобы мой демонический голос звучал мягче, прошептал:

— Помнишь, как ты пригласила меня на танец в «Буйной фляге»? Но только он начался, у меня включился экстренный выход. Тебя тогда звали Перевес. Ты торговала с братом Недовесом на стихийном рынке у стен Тристада. Ты и твоя подруга Кряпота пригласили меня в Гластонберри…

— … на рок-фестиваль. Але… — Она запнулась, посмотрев на спящую гномку.

— Да, — просто ответил я. — Это я.

Ирита всхлипнула, прижимая ладони к лицу. По ее щекам потекли слезы, оставляя светлые дорожки на покрытой пылью коже. Им здесь не дали возможности даже помыться.

Вскочив, девушка бросилась ко мне и обняла.

— Что с нашими? — спросил я. — Что с Кхаринзой?

— Не знаю. Когда ты исчез, пошли слухи, что «Модус» тебя развоплотил. Я попросила Бегемота отправить меня на Террастеру, хотела лично все там проверить… И попалась Глашатаю…

— Храмы уцелели? Как там Патрик? Ояма?

— Все были в порядке, но что сейчас — не знаю…

Поглаживая ее по спине, я оглянулся — из соседней комнаты появились остальные. Краулер, Бомбовоз и Гирос замерли в дверях. Их лица в полумраке выглядели осунувшимися, измученными: Чистилище оставило свой след и на них.

— Гражданин, это правда ты? — прошептал Краулер.

Подумав, я вспомнил наш старый код: «угроза — гражданство, класс — категория, превентивы — учителя».

— Да, я гражданин высшей категории, — подтвердил я. — Слышал, что Родригез будет жить еще долго?

— А Дюк Нюкем должен умереть, — отозвался маленький гном и облегченно вздохнул.

Только мы, «пробужденные», знали кодовые пароли-отзывы, внедренные Хайро и Вилли.

— Называйте меня Аазом, — предупредил я. — Никаких других имен!

Наши голоса разбудили Тиссу. Наверное, это случилось раньше, и она просто лежала, прислушиваясь, но сейчас резко вскочила, обняла меня, прижалась и воскликнула:

— Это действительно ты? Как в тот раз, когда ты был Хаккаром?

Я молча кивнул, отстранился и приложил палец ко рту, качнув головой на ее соседку по комнате. Гномка на койке даже не пошевелилась — похоже, ее сон был слишком крепким, но все равно рисковать не стоило.

— Пойдем лучше к нам, — предложил Краулер. — Там нет чужих.

Мы осторожно, чтобы не разбудить гномку, перебазировались в соседнюю комнату, стараясь ступать как можно тише. Кэрри осталась караулить у двери.

Тусклый ночник едва освещал скудную обстановку: три узкие койки, небольшой столик между ними. Место, больше похожее на тюремную камеру, чем на номер пятизвездочного отеля. Впрочем, для ребят из Чистилища и это было роскошью.

— Ты все такой же, Ааз, — проворчал Бомбовоз, но в его голосе слышалась улыбка. — Явился прямо в логово противника. Только не говори, что тебе понравилось быть демоном и ты решил всех нас убить.

— Ааз-сан, вы в порядке? — тихо произнес Гирос.

В голосе ниндзя слышалась усталость, но взгляд оставался таким же проницательным, как раньше. Он отвесил церемонный поклон, выпрямился. Его глаза намокли.

Я шагнул к друзьям. Мы обнялись — неуклюже, из-за моего демонического облика, но в этом объятии была вся тоска по прошлому, вся боль разлуки, все невысказанные слова поддержки. Сзади меня обняла Ирита и тихо заплакала.

— Где Дэка? — спросил я.

Краулер помрачнел, пожал плечами.

— После церемонии открытия его увели с другой группой… — Он запнулся.

— Он в другом отсеке, — сказала Кэрри. — Нам повезло, что почти все твои друзья в этом.

— С Дэкой не все так просто, — сказал Бомбовоз. — Я видел, как надзиратели отводили его к Бездне. Они о чем-то разговаривали…

Подумав, я медленно покачал головой, сам не до конца веря в то, что говорил:

— Да, Денис Каверин и Джун Кертис были друзьями. Но Хаген не стал бы включать в нашу команду Дэку, если бы думал, что тот может нас предать. К тому же Девятка дружила с Третьим, а не с Дэкой. Это уже две совсем разные личности.

— Нет смысла гадать, — вздохнула Тисса. — Когда увидим его, спросим, чего она хотела.

Бомбовоз переглянулся с Краулером и Гиросом, потом нехотя сообщил:

— Мы нашли твою сестренку. Она в Чистилище, совсем маленькая.

Его слова оглушили меня. Лекса? Но как такое возможно — ведь она даже не успела родиться! И вдруг перед глазами встала картина, показанная Бездной во время церемонии: маленькая девочка в потрепанном платье, с двумя темными косичками и заплаканным личиком, ее синие глаза светились на измазанном грязью лице.

— Ее сознанию нужно было тело, чтобы воплотиться, — объяснил Бомбовоз. — Как я понял, ИскИн Чистилища использовал ее ДНК, чтобы спроецировать в образ. Но она умничка! Быстро растет и уже все понимает.

— Как вы узнали, что это именно она? — спросил я.

— Ее так и зовут: Лекса. И фамилия такая же. Да и надзиратели говорили, что она «сестра того отродья Скифа» и что Бездна велела следить, чтобы она «не сдохла раньше времени». — Говоря это, Краулер дважды изобразил кавычки. — Ладно, какой план, Ааз?

Я жестом подозвал друзей ближе. Они сгрудились вокруг меня: Ирита справа, все еще держась за мою руку, Бомбовоз и Краулер слева, Гирос и Тисса напротив. Мы встали в тесный круг, положив руки друг другу на плечи — как делали когда-то перед важными вылазками.

— Сложно что-то планировать, — сказал я. — Главным для меня было дать вам знать, что Ааз — это я. Очень важно сделать так, чтобы победили демоны. Ваша задача: не погибнуть. А вас могут убить даже другие игроки, поэтому будьте осторожны. Лучше всего будет, если я завтра вас встречу на первом уровне и «возьму в плен». Спокойно переждете все Игры.

— Победа нужна демонам, чтобы ты мог выбраться в Дис? — догадалась Тисса.

— Да. Другого пути нет, Люций заблокировал Преисподнюю.

— Что произошло после… после того, как Пайпер нас убила? — спросил Краулер.

— Она забросила меня в бета-мир. Я нашел там Утеса и Кусю, но забрать с собой не смог. Остальное расскажу потом, у нас совсем мало времени до старта, — тихо ответил я.

— Что будет с остальными? — Краулер оглянулся на двери. — Они же погибнут! Мы не можем их просто…

— Можем, — отрезал я. — И должны. Иначе все зря.

— Скиф, ты не понимаешь, как страшно в Чистилище, — сказала Тисса. — Все слабаки давно сдались и присягнули Бездне. Не сломались только те, кто цепляется за свои убеждения. Это хорошие люди!

— Последователи Спящих?

— Не только. Есть те, кто годами фармил репу со Старыми богами. Есть и другие… со своими убеждениями.

Подумав, я кивнул.

— Тогда в Окаянной бреши соберите всех. Держитесь отдельно от остальных и ищите меня. Мы с моими демонами попробуем спасти и их.

— Подожди. — Бомбовоз схватил меня за руку своей исхудавшей, но все еще мощной ладонью. — Ты должен знать. Эти Игры не просто состязание. И нас сюда привели не просто так. Я слышал разговор надзирателей, это…

Договорить он не успел. Дверь с оглушительным треском слетела с петель, впуская поток ослепительного света. В комнату хлынули люди в черной форме с золотыми эмблемами «Сноусторма» на груди.

— Не трогайте их! — закричала Кэрри, пытаясь преградить им путь. — У меня есть допуск! Мы уже уходим…

Ее грубо отшвырнули к стене. Бомбовоз попытался договорить, но четверо охранников повалили его на пол и заткнули рот. Краулер, пытавшийся защитить Ириту, получил удар шокером и рухнул, хрипя от боли. Следом уложили на пол Гироса и Тиссу.

Меня скрутили последним…

Уже лежа на полу, я увидел, как вошли Арто Менфил с его неестественно бледной кожей и Хлоя Клиффхангер, чья улыбка сияла так, словно она выиграла джек-пот в лотерею.

— Отключите его, — велел Арто, приблизив комм ко рту. — И остальных.

— Но мистер Менфил, такое вмешательство может нарушить целостность локации! — донесся чей-то голос из коммуникатора.

— Выполняйте, — сказал он, потом посмотрел на Хлою. — Свяжитесь с богиней, скажите, что все произошло так, как она предполагала. Направьте ее сюда. Допросите Хантер, выясните мотивы этого блуждающего демона. И попросите ребят Браччи еще раз взглянуть на его профайл и краткосрочную память. Нужно понять, что с ним произошло до появления здесь.

В тот же миг мое тело обмякло, и через секунду отключилось сознание, но я успел заметить, что то же самое произошло со всеми моими друзьями — все в один миг перестали сопротивляться и обмякли. Только Кэрри просто исчезла, словно кто-то на той стороне врубил для нее экстренный выход.

Через мгновение я — но не мое демоническое тело — словно взлетел под потолок. Теперь я все видел сверху, но уже не своими глазами. Глазами… души?

Странно, но, потеряв тело, я разучился испытывать эмоции. Даже осознание того, что друзья могут быть мертвы окончательно, не тронуло. Может, и правда наши эмоции — просто коктейль гормонов в теле. А нет тела, нет и эмоций.

Хлоя тихо говорила по комму, а Арто пнул мое тело под ребра и, разглядывая свой комм, пробормотал:

— Поразительно. Система все еще не может полностью идентифицировать этого непися. Полная аномалия… Этот демон не просто так пришел именно к друзьям Шеппарда. Что-то их всех связывает.

— Думаете, что он и есть Скиф? — спросила Хлоя.

— Так или нет, но изучить его не помешает.

— Тогда что дальше?

Арто Менфил посмотрел на часы, пожал плечами, потом качнул головой на выход.

— Все вон.

Все люди в форме покинули комнату, остались только Менфил и Клиффхангер. И наши безжизненные тела.

Последний выходивший прикрыл дверь, и только тогда Арто ответил:

— Ждем Бездну. Сейчас наши люди пытаются подтвердить, что этот блуждающий демон и есть Скиф. Если так, то, скорее всего, он использовал классовую способность имитации…

— Но мы не можем знать это с уверенностью? — спросила Хлоя.

— Не можем, — покачал головой Арто. — В его данных нет никакой информации относительно того, что на нем какой-то активный баф или заклинание.

— Тогда как мы докажем Бездне, что схватили именно того, кого нужно? Вдруг это не Скиф?

— Мисс Клиффхангер, — раздраженно сказал Менфил. — Я умышленно дал вам высший уровень доступа — чтобы не вы задавали вопросы, а я вам!

— Хорошо, я озвучу, что думаю, — не смутилась Хлоя. — Если настоящий Скиф был в бета-мире, но при этом так и не вернулся в Дисгардиум, у нас нет и не может быть логов о его перемещениях между мирами. Может быть, он так и торчит в бета-мире. По правде говоря, я уже вообще мало в чем уверена, но одно мы знаем точно. Этот демон Ааз занимал аномально много места на сервере этой локации. Большая часть информации в его файле была зашифрована. Ее невозможно открыть, даже если бы наши спецы бились с этим несколько лет. Все, что имелось в открытом доступе, говорило только о том, что он демон с двумя красными звездами, родившийся в Дисгардиуме, но его память фрагментарна, обрывочна. Скорее всего, это были ложные воспоминания. Таким образом, все, что нам оставалось: мониторить его краткосрочную память.

— Верно. Мы свою часть сделки выполнили. Даже если это не Скиф, Люций интересовался этим демоном — он навел шороху в Преисподней.

Слушая их, я усиленно думал. Мой демон уже находился под подозрением, даже без привязки к Скифу. Вероятно, они были готовы к тому, что я могу появиться на Играх в чужом облике, но не знали, в каком именно. Естественно, что они обратили внимание на данные Ааза сразу после переноса на Игры. Теперь, когда я вспомнил все, только вопрос времени, когда они убедятся, что я и есть Скиф.

Даже понимая, что моя история на этом, скорее всего, закончена, я не чувствовал ничего. Ни злости, ни гнева, ни печали. Лишь разум любопытствовал, что со мной произойдет дальше, почему они сотрудничают с Бездной и зачем ей я. Может, пытаются так наладить отношения и сохранить хоть какой-то контроль над Дисом? Ну а Бездне я всегда был нужен только для того, чтобы вселить в Скифа еще одно воплощение Люция.

Но тогда почему она приказала Пайпер забросить меня в бета-мир? По всей вероятности, на тот момент она злилась на меня настолько сильно, что решила так наказать. Теперь же, когда я появился здесь, она поймет, что бета-мир меня удержать не смог, и вернется к прежней идее дать Люцию сильное тело. И вряд ли здесь дело просто в том, что ей нужен сильный верховный жрец — она и без него держит Дисгардиум под контролем. Скорее всего, Люций пообещал ей нечто большее…

Тем временем Арто, подумав, ответил Хлое:

— Если это не Скиф, Люций будет очень недоволен. Но все мы поймем это только тогда, когда он займет тело и попадет в Дисгардиум…

Громкий писк комма на руке оборвал его речь, и Арто ответил на вызов:

— Говори, Браччи.

— Мистер Менфил, мы получили джек-пот! Мало того, что файл Ааза распаковался, так еще и во фрагментах кратковременной памяти есть все наши ключевики! «Алекс», «Скиф», «Шеппард», имена его одноклассников, «Пробужденные», «Спящие»! Сканирование разума Хантер тоже содержит в себе косвенное признание Ааза, что он и есть Скиф, Алекс Шеппард!

Арто недоверчиво прислушался, его змеиные губы растянулись в ухмылке.

— Отлично! Берите в разработку его долговременные воспоминания и выясните, что именно с ним произошло и как он стал демоном…

Он еще говорил, когда воздух в комнате начал густеть, наполняясь золотистым сиянием. Из него соткалась фигура Бездны — прекрасной и пугающей одновременно. Менфил тут же заткнулся и отключился.

За ней в дверном проеме появились Ларион, чье лицо казалось восковой маской, и лже-Скиф — аватар с моей внешностью, управляемый непонятно кем.

Бездна осмотрелась, подошла к моему телу и брезгливо перевернула его ногой.

— Это демон, — констатировала она.

— Мисс Кертис, мне только что подтвердили, — улыбаясь, сказал Арто. — Это Скиф. Он в обличье демона, но это точно он. Наши спецы уже это подтвердили.

— Как трогательно. — Голос Бездны звенел подобно хрустальным колокольчикам. — Настоящий идиот всегда возвращается за друзьями, не так ли? Я и поверить не могла, что эта безумная идея притащить сюда отребье из Чистилища сработает. Люций, гениально. Или сейчас лучше называть тебя дон Исмаэль Кальдерон?

Очередная часть паззла встала на месте: лже-Скифом управляло еще одно обличье Люция, глава Объединенного картеля и брат Полковника.

— Я слишком хорошо изучил этого юношу, — ухмыльнулся лже-Скиф.

Слышать свой голос было бы странно, но я не испытывал эмоций. Словно мое время в этом мире закончилось, и я мог только беспристрастно наблюдать.

— Этот дурачок даже не представлял, какой чудесный подарок преподнес нам. Поздравляю с новым телом, партнер. В отличие от той марионетки, Дестура, этот сосуд… — она провела рукой по воздуху рядом с моим лицом, — идеально тебе подойдет. Главное, разыграй карты правильно.

— Будь уверена, — ответил лже-Скиф. — Выявим, где прячутся Спящие, и покончим с ними. Они слишком слабы, чтобы вступать с нами в открытое противостояние. Нужно будет просто уничтожить их храмы и разогнать тот сброд, что прячется на острове Бегемота. — Он приподнял за волосы Тиссу, всмотрелся в ее мертвое лицо. — Эти тоже пригодятся для полной убедительности. Они станут прекрасными телами для моих помощников. Бывшие жрецы Спящих стали высшими жрецами Бездны в Дисгардиуме… Разве это не поэтично?

Он наклонился над моим телом и положил руку на лоб.

И тут я почувствовал это — чужеродное присутствие в своем сознании. Воспоминания начали таять, словно снежинки на ладони. Если бы я контролировал свое тело, было бы достаточно легко избежать его вторжения в мой разум, но в таком виде (интересно, что я сейчас?) это было вне моих возможностей. Я пытался удержать фрагменты памяти, но они ускользали один за другим.

— Так вот как ему это удалось, — процедил лже-Скиф моим голосом, вглядываясь в мои воспоминания. — Из Бездны он был изгнан в бета-Преисподнюю… В Пекло… Этот маленький ублюдок нашел лазейку между забытыми мирами. Оттуда он призвал Деспота, использовав пентаграмму.

— Пекло… — проговорила Бездна, — мир, к которому у нас нет доступа. Мир, который существует вне нашего контроля.

— У нас еще много работы, — улыбнулся лже-Скиф.

Бездна медленно кивнула, посмотрев на Арто.

— Теперь понятно, как Деспот сбежал из Чистилища, — сказал тот. — Мы искали следы в логах основного мира. У нас нет доступа к логам бета-миров.

Лже-Скиф с Бездной переглянулись, и я увидел в их взглядах странное удовлетворение — словно последний кусочек головоломки встал на место.

— Побег Деспота был разовым исключением. — Бездна провела рукой по воздуху, словно стирая невидимые письмена. — Такой трюк больше не повторится. Признаться, я просто не подумала, что был и такой путь. Что касается других миров, когда ты, Люций, наберешься сил, мы наведаемся в Бездну. В Пекле, ты говорил, не осталось ни единой разумной души.

— Да, для тебя та территория не представляет интереса, ведь без разумных тебе нечего получить из того мира, но мне пригодится.

На лице Арто Менфила промелькнуло что-то странное, но он промолчал. Хлоя Клиффхангер просто стояла рядом, готовая исполнить любой приказ.

Бездна посмотрела на них, кивнула на мое тело.

— Его разум очищен?

— Да, мисс Кертис. Тело готово к смене владельца.

— Тогда вы свободны, — небрежно бросила Бездна.

— Но вдруг что-то пойдет… — начал было Арто.

— Я сказала, вы свободны! — В ее голосе зазвенела сталь.

Менфил и Клиффхангер поспешно удалились. Как только дверь за ними закрылась, Бездна повернулась к Люцию:

— Пора.

Люций шагнул ко мне, и его фальшивая оболочка начала таять, превращаясь в черный туман. Он потянулся ко мне…

В тот же момент меня (мою душу?) втянуло обратно в тело, мир померк, а перед глазами пронеслись образы.

Мама улыбается, вынимая яблочный пирог из духовки… Отец впервые помогает мне погрузиться в детскую капсулу… Дядя Ник подкидывает меня в воздух… Малик хохочет, когда я достаю из рюкзака подложенную им искусственную кучку дерьма… Тисса смеется, откидывая волосы назад… Ханг стискивает меня в железных объятьях… Краулер колдует над новым заклинанием… Ирита смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц, когда мы становимся единым целым в первый раз… Бегемот обретает тело…

Все растворялось в пустоте. Реальность дробилась на осколки, и в каждом отражалась торжествующая улыбка Бездны.

«Простите», — успел подумать я, глядя на мертвых друзей в последний раз.

И затем мир окончательно померк, а человек по имени Алекс Шеппард перестал существовать.

Глава 24

День первый

— Те несчастные смертные из Чистилища даже пытались заговорить с Деспотом, и клянусь, они обрадовались ему, словно он был их другом!

С этими словами Сильва шагнула ближе, и внезапно мир мигнул: ее очертания исказились, подернулись рябью, в моих глазах потемнело, голова взорвалась вспышкой боли, ноги ослабли…

Я потерял равновесие и начал падать, но демоница подхватила меня.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, заглядывая в глаза.

— Да… Сейчас…

Присев, я попытался успокоить разогнавшееся сердце, протер глаза, потряс головой. Что-то неуловимо изменилось, но я не понимал что. Огляделся — все было, как прежде.

«В забвении найдется спасение…» — странная фраза то ли была произнесена чьим-то затихающим голосом, то ли просто возникла в сознании. Но не растворилась в потоке мыслей, а словно прожглась в разуме раскаленным клеймом.

Как будто я предугадал то, что Сильва скажет дальше:

— В общем, Ааз, я уверена, что великие князья стерли нам какие-то воспоминания. Всем нам. И это точно связано с тобой! — Сильва протянула мне флакон с темной жидкостью. — Это зелье Эреб’Нахар. Взяла из запасов отца, когда мы бежали из Гранатового города. Хотела отдать Деспоту, у него тоже провалы в памяти, но решила, что тебе зелье будет полезнее. Если, конечно… ты ничего не скрываешь от меня.

— Ничего такого.

Я пожал плечами, подумав, что, как и она, постоянно сталкиваюсь со странностями. Те смертные из Чистилища, якобы знавшие Деспота… Не просто так ведь мое сердце откликнулось, когда они появились? Если Эреб’Нахар сработает, я получу ответ на этот вопрос.

Однако стоило взять зелье, как мне резко стало плохо: заныли кости, вздыбилась шерсть, а сердце ускорилось так, что внутренний жар вырвался изо рта пламенем.

— Не бойся, это не отрава, — заметив мои колебания, успокоила Сильва.

Кивнув, я откупорил флакон и поднес к губам. Необъяснимое чувство дежавю и странные ощущения, преследовавшие меня в этом месте, требовали объяснений. Смущала только пульсирующая мысль: «В забвении найдется спасение…» Она нарастала с каждым ударом сердца, словно кто-то выцарапывал ее прямо в моем воспаленном мозгу.

Рука задрожала и самопроизвольно сжалась в кулак, да так сильно, что флакон лопнул, зелье вылилось, но мои пальцы не расслабились, вонзая когти в ладонь и кроша стекло.

Сильва ошарашенно распахнула глаза.

— Что ты наделал⁈ Зачем?

Я и сам не понимал, что произошло. Разжав кулак, посмотрел на остатки вязкого зелья, осколки флакона, впившиеся в кожу, и меня передернуло, начало тошнить, как будто я вляпался в чье-то вонючее дерьмо. Не ответив Сильве, я устремился в ванную, включил воду и тщательно помыл руку.

— Идиот! — пробился сквозь шум воды голос Сильвы.

Дочь Диабло зло выругалась и с грохотом захлопнула дверь. Эхо ее шагов постепенно растворилось в тишине коридора.

Я застыл, разглядывая руку. Фантомное прикосновение флакона с зельем все еще ощущалось. Что-то глубоко внутри меня восстало против него — будто сработал древний инстинкт самосохранения, перехвативший контроль над телом. Странное, тревожное чувство: словно кто-то другой, незримый, на мгновение завладел моими движениями. Происходящее напоминало один из тех снов, где ты отчаянно пытаешься бежать, но ноги не слушаются.

«В забвении найдется спасение…» — с этой мыслью я лег спать.

Изматывающий день и водоворот последних событий истощили меня до предела. Едва коснувшись головой подушки, я провалился в глубокий сон без сновидений. В этом крылась горькая ирония: только во сне я мог сбросить с себя гнетущее ощущение нереальности происходящего…

* * *

Пробуждение оказалось странным — я будто парил в невесомости. В первые секунды я растерянно пытался понять, где нахожусь. Вокруг клубилась белесая мгла, сквозь которую едва проступали размытые силуэты других демонов.

Внезапно воздух передо мной прорезали огненные демонические руны, и металлический голос немедленно озвучил их содержимое:

— Внимание всем демонам Преисподней! Финальные Демонические игры начались! День первый! Перед распределением по этажам Провала вы должны выбрать своего лидера. Его жизнь станет залогом вашей победы или поражения. Даже если все остальные выживут, но лидер падет — вас ждет поражение и развоплощение.

Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось, словно скованное незримыми цепями.

— У вас есть одна минута на голосование, — продолжил голос. — Кандидаты отобраны из сильнейших демонов…

Передо мной развернулся список из десяти имен: Молох, Аваддон, Агварес, Заган’Нахаш, Даг’гон, Лилит, Деспот, Сильва, Тарзак. Мое имя — Ааз — замыкало список.

— Учтите новое условие Игр, — прогремел голос. — Все участники начинают без талантов и способностей. Это касается и лидеров фракций. Убивайте врагов — только с их тел будут выпадать зерна памяти. Каждое зерно случайным образом возвращает одну способность.

Теперь ясно, почему организаторы приберегли это условие до последнего — чтобы мы выбирали лидера не по силе его способностей, а по иным качествам.

— ДЕМОНЫ! — громыхнул металлический голос. — ВЫБИРАЙТЕ СВОЕГО ЛИДЕРА! ВРЕМЯ ПОШЛО!

Справа материализовался таймер, начавший отсчет: 00:59… 00:58… 00:57…

Поначалу я планировал отдать голос за себя — не из тщеславия, а из здравого смысла. Не будь меня, демоны вообще не попали бы на Игры. Но новое условие заставило переосмыслить ситуацию: лидеру придется отсиживаться в безопасности, ведь его смерть означает поражение всех. Не рискуя, он свои способности не вернет.

Может, стоит поддержать Молоха или Аваддона? Оба — прославленные генералы, командовавшие войсками со дня основания Преисподней. Кому, как не им, вести остатки легионов вперед в этот судьбоносный день?

После недолгих колебаний я отдал голос Молоху — в отличие от Аваддона, он не проиграл ни одни Игры.

Таймер отсчитал последние мгновения, и список начал перестраиваться. Молох и Аваддон опустились на вторую и третью позиции, а на вершину списка взлетело… мое имя!

Подавляющее большинство демонов избрало меня своим лидером!

В следующее мгновение список растаял в воздухе, а мое тело окутала незримая аура. Я понял, зачем она нужна — это метка босса, позволяющая врагам опознать во мне лидера фракции демонов.

Демон Ааз, ты избран лидером фракции демонов Преисподней.

Выбери стартовый этаж в диапазоне от 1 (поверхность) до 666 (дно). Данный этаж будет считаться ключевым для вашей фракции. При его захвате противником ваша фракция подвергнется негативным воздействиям.

Независимо от твоего текущего местоположения, при проникновении врагов на ключевой этаж ты будешь принудительно перемещен туда.

После краткого размышления я выбрал 333-й этаж — равноудаленный как от призванных, так и от демониаков. Стоило это сделать, появилось новое требование:

Демон Ааз, у тебя 180 секунд на распределение подчиненных демонов по уровням Провала.

Все нераспределенные демоны будут размещены случайным образом по истечении этого времени.

Я принял простое взвешенное решение — собрать всех демонов на своем уровне. Это позволит нам сплотиться, выработать общую стратегию и распределить боевые задачи. К тому же размазывать силы по этажам сейчас неразумно: и сверху, и снизу вот-вот начнут наступление призванные и демониаки. Без способностей и прежней силы нам пока нечего им противопоставить.

Подтвердив выбор, я увидел перед собой новые огненные руны. Пришлось просмотреть их дважды, прежде чем я осознал: это мои текущие показатели на старте Игр. Откуда-то из глубин памяти всплыло слово «профиль».

Демон Ааз!

В Дисгардиуме сила разумных существ измеряется не звездами, а уровнями развития.

Все участники Игр, кроме боссов, начинают с 1-го уровня.

Боссам присваивается 10-й уровень.

При воплощении в Окаянной бреши твои основные характеристики будут пропорционально уменьшены в соответствии с начальным уровнем.

Ааз, демон 10-го уровня

Сила: 38.

Восприятие: 38.

Выносливость: 38.

Харизма: 76.

Интеллект: 38.

Ловкость: 38.

Удача: 459.

Навыки и способности

Адская стойкость (заблокировано).

Адская стрельба (заблокировано).

Адское рукоборство (заблокировано).

Быстрые клинки (заблокировано).

Возврат во времени (заблокировано).

Глаза тьмы (заблокировано).

Демоническая картография (заблокировано).

Демоническое красноречие (заблокировано).

Дьявольское созерцание (заблокировано).

Дьявольское ускорение (заблокировано).

Инфернальное прозрение (заблокировано).

Кровавый пакт (заблокировано).

Крылья тьмы (заблокировано).

Легкие клинки (заблокировано).

Ловушка душ (заблокировано).

Маска тьмы (заблокировано).

Мимикрия (заблокировано).

Несгибаемая воля (заблокировано).

Облик обманщика (заблокировано).

Оцепенение душ (заблокировано).

Печать Хаоса (заблокировано).

Пики Преисподней (заблокировано).

Порченая кровь (заблокировано).

Проклятые секиры (заблокировано).

Растворение во тьме (заблокировано).

Рев Преисподней (заблокировано).

Скольжение в лаве (заблокировано).

Сокрушающее оружие (заблокировано).

Тень Преисподней (заблокировано).

Тяжелые клинки (заблокировано).

Укрощение исчадий (заблокировано).

Хаотический прыжок (заблокировано).

Цепи проклятых (заблокировано).

Ярость Хаоса (заблокировано).

Навыки и способности заблокированы — ты их забыл. Воспользуйся «Зернами памяти», чтобы вспомнить.

Восстановленные навыки будут иметь базовый уровень. Дальнейшее развитие возможно только через активное применение.

Особый статус: босс демонов.

Бонус слабейшей фракции: +1% к шансу на ограниченную возможность выбора забытого навыка или способности (можно выбрать из трех случайных).

Бонус слабейшей фракции: +1% к шансу на выпадение зерна памяти из поверженных врагов.

Бонус слабейшей фракции: одно зерно памяти боссу через 1 час после начала Игр.

Бонус демонической фракции: контроль над 333-м уровнем (ключевой этаж, мгновенно возвращает босса в случае вторжения).

Сверхъестественная сила Демонического пакта, подчинившая себе пространство Окаянной бреши, предоставила мне время изучить профиль. Пока таймер отсчитывал три минуты до начала Игр, я внимательно анализировал открывшиеся данные.

Блокировка навыков не означала потерю памяти об их сути и возможностях. Я прекрасно помнил, что «Адская стойкость» снижает получаемый урон, а «Хаотический прыжок» позволяет телепортироваться в уже посещенные места. Последним я так и не воспользовался в Преисподней, хотя в Дисгардиуме он не раз спасал мне жизнь. Почти все эти знания достались мне из кристалла, оставленного отцом. Разве что «Мимикрии» меня обучил какой-то бес, прислуживавший смертному чернокнижнику — обстоятельства той встречи почему-то ускользали из памяти, но то, что был он из доминиона Люция, почему-то запомнилось хорошо.

В текущей ситуации навыки остаются недоступными, пока я их не «вспомню». Одно зерно памяти я получу через час, и больше всего я надеялся восстановить «Дьявольское ускорение». Пусть даже на базовом уровне оно не будет постоянным, как раньше, но я помнил главное: чтобы его эффективно применять, надо развивать волю, ключевой ресурс в бою. Именно на воле основаны приемы «Адского рукоборства», в котором я достиг подлинного мастерства…

В мой разум снова ворвался голос, но звучал он иначе. Не металлический, как до этого, а вполне живой.

— Внимание! До старта финальных Демонических игр три… два… один… Больше огня под ногами твоих врагов, демон Ааз!

Голос смертного, немного искаженный нематериальностью моего тела, словно пробивался сквозь белесую мглу вокруг. Тот же самый голос, что нашептал мне: «В забвении найдется спасение…» Он казался смутно знакомым.

Узнавание пришло позже, когда я ощутил тело, а туман начал рассеиваться. Гай Бэррон Октиус.

Я внимательно осмотрел себя: ослабленное тело без доспехов и оружия, кожа настолько бледная, что сквозь нее просвечивают ребра. Все, что было при мне, отобрали.

Взглядом я охватил огромную пещеру: круглый зал, высеченный в толще черного камня. Массивные колонны, напоминающие застывшие потоки тьмы, подпирали своды. В центре, на жутком возвышении из черепов и костей, громоздился древний трон — и казалось, он существовал здесь с начала времен. Вдоль стены спиралью поднималась широкая лестница, ведущая к вратам в потолке — пути наверх, к призванным. Вторые врата зияли в полу у подножия трона — спуск к демониакам. Оба прохода были запечатаны мерцающей алой пеленой, которую мог открыть только кристалл-ключ. От трона по полу расходились концентрические круги огненных рун, пульсируя в такт моему сердцебиению.

Над троном проявилось описание:

Демонический трон 1-го уровня

Престол Ааза, босса демонической фракции.

Бонус: +0,3% к урону и защите в радиусе 10 метров.

Бонус: +0,2% к урону и защите боссу демонической фракции.

Бонус: +0,1% к урону и защите всем демонам и тварям Преисподней.

Убийство врагов и захват уровней Провала усиливают бонусы трона.

Убито врагов: 0.

Захвачено этажей: неактивно (доступно со второго дня Игр).

При захвате трона вражеской фракцией все бонусы переходят к захватчикам.

Пока я изучал эту информацию, один за другим начали прибывать остальные демоны. Они материализовывались в полумраке тронного зала — так же, как и я, выдернутые из теплой постели, растерянные, но их глаза горели огнем Преисподней.

Первыми появились военачальники: хмурый Молох без привычных доспехов, следом — злющий Аваддон и немного потерянный Агварес. Лилит возникла в стороне, почему-то старательно избегая моего взгляда. Возможно, не могла смириться, что должна будет подчиняться своему центуриону.

Дети великих князей держались вместе: Деспот, Сильва и Тарзак — последние отпрыски древних домов Преисподней. За ними проявились остальные: многоопытный бес Заган’Нахаш, молчаливый черт Даг’гон, загадочные суккуба Лерра и демон Ридик.

Моя когорта собралась у подножия трона. Символично — вместе со мной от нее осталось лишь тринадцать бойцов.

Горвал встал рядом с Агатой. Неподалеку расположился Славикус — без фляжки, но окутанный перегаром. Рокотанк Рубин примостился у колонн, рядом с молчаливым испепелителем Даром. Вечно голодный черт Кродис и неугомонный шутник Жег заняли места позади. Ницал, как всегда, скрывал свое истинное обличье в тенях.

Отдельной группой держались четверо последних выживших бойцов моей когорты.

Я напряг память, восстанавливая свое недавнее знакомство с подчиненными. Белокожий демон-альбинос с пронзительно-синими глазами — это Холод. Рядом остановился хмурый Мурасаме — демон, который запомнился мне по прошлым битвам тем, что орудовал огромным мечом. Чуть поодаль стояла Кунда — принципиальная до безумия, судя по характеристике Горвала, демоница-интуит, способная видеть ложь насквозь. Слышал, что прошлые центурионы использовали ее при допросе пленных демониаков.

Покрутив головой, я нашел последнюю из моей когорты — суккубу Анилу. Горвал рассказывал, что во времена Большой игры ее псионические способности внушали трепет даже бывалым демонам: она могла не просто читать чувства врага, но и обращать их в разрушительное оружие. На короткое время она могла в одиночку нейтрализовать целую когорту и даже заставить ее бойцов биться друг с другом.

Жаль только, что сейчас их впечатляющие способности, как и у всех нас, временно заблокированы.

Остальные шестьдесят девять незнакомых мне легионеров заполнили зал: пестрая смесь демонов, чертей, бесов, сатиров, ракшасов, рокотанков, испепелителей, марилитов, инкубов и суккуб. Все, кто уцелел.

Я обошел их всех, приветствуя каждого и интересуясь основными характеристиками. Узнав, какие у них показатели, я задумался. Почти у всех, кроме генералов, значения основных характеристик исчислялись единицами, тогда как мои измерялись десятками. А ведь мало того, что я уже десятого уровня, так еще есть и повышенный для меня бонус трона… Это натолкнуло на одну мысль, но ее следовало обдумать.

Оглядевшись и обменявшись короткими репликами, все демоны затихли, когда я поднялся на трон. Три генерала встали рядом, но ступенькой ниже — соблюдая иерархию.

Первым нарушил тишину Молох:

— Ааз, мы избрали тебя лидером, но надеемся, что ты прислушаешься к нам. За нашими плечами тысячелетия бесконечных битв, включая сотни Демонических игр.

— Именно поэтому я отдал свой голос за тебя, генерал. — Я улыбнулся и жестом подозвал остальных демонов ближе. — Все ознакомились с правилами? Тогда послушаем, что скажут наши генералы. Молох?

— Ты уже совершил просчет, Ааз. — Его рокочущий голос эхом разнесся по пещере. — Не следовало собирать всех здесь. В отличие от смертных и демониаков, мы не можем развиваться, убивая тварей Преисподней. Пока доберемся до врагов, а путь до них неблизкий, они успеют набрать уровни и, возможно, восстановить боевые навыки.

— Если зерна памяти вообще выпадают из тварей, — заметил я. — Голос четко сказал: их можно получить от врагов.

— Наивно полагаться на это! — проревел Молох. — Не забывай, кто устроил эти Игры! Разве твари Преисподней не могут считаться врагами смертных? К моменту встречи они уже превзойдут нас в силе. Нечего терять время! Нужно выступать немедленно, разделившись на две группы.

— Правильно! — воскликнул Аваддон. — Половину я поведу наверх, рвать души смертных, другую Молох поведет вниз, крошить демониаков. Только в бою мы обретем силу!

— А мне что прикажете делать?

— Тебе, Ааз, лучше сидеть здесь и молиться Хаосу о нашей удаче! — ответил Молох.

— Чтобы встретить врагов слабым и без единой способности? Или ты уверен, что вы их остановите?

— Сын Азмодана прав, — проворчал Агварес. — Прятать его — лишь оттягивать неизбежное. Лучше рискнуть и всей мощью ударить по смертным наверху. Они слабее. Это даст Аазу шанс набрать силу. Тогда, возможно, выстоим и против демониаков.

Вперед выступил Славикус. Без привычной фляжки с пойлом в руках он выглядел злым, как голодный черт-работяга, которого с утра заставили рыть окопы, а после обеда — их же закапывать.

— При всем почтении к генералам, большей глупости я не слышал. Если бы Ааз спрятался в Очаге Пустоты по приказу легата Лилит, вы все уже гнили бы на поле брани. Он наш козырь!

Остальные бойцы моей когорты поддержали его одобрительным гулом.

Подняв руку, я заставил их стихнуть, после чего обратился ко всем:

— В легионах говорят, что, когда шансов почти нет, они все еще есть. Но они тают с каждой секундой, что мы проводим здесь. В этом Молох прав. Но прав и Агварес — нам придется рискнуть. Только если я стану сильнее, наш шанс — не победить, нет, но выжить сегодня, чтобы получить свое завтра! — повысится. Поэтому я, как выбранными вами лидер, решил так…

Сделав паузу, я всмотрелся в их напряженные лица.

— Поступим так. Все силы наверх, на первый этаж. По пути исследуйте этажи, возможно, вы найдете там оружие, доспехи или артефакты силы. Со смертными деритесь с умом, берегите каждого. Используйте тварей Преисподней и отступайте вниз, как только их перебьют. Ваша задача не сдержать врагов любой ценой, а стать сильнее. Молох, принимай командование.

По рядам демонов прокатился встревоженный шепот. Лилит выступила вперед:

— А ты? Куда направишься ты?

— Я пойду вниз. Мне, как боссу, сразу присвоили десятый уровень. Кроме того, через час мне выдадут одно зерно памяти. В зависимости от того, какой навык я вспомню, решу, как действовать. Если повезет, встречу демониаков и прорежу их ряды.

— Рехнулся! — взревел Молох.

— Не сходи с ума, Ааз! — закричала Лилит.

Сильва рванулась ко мне, но Деспот удержал сестру. В глазах дочери Диабло плескался неприкрытый страх.

— Ты не можешь! — воскликнула она. — Это верная смерть!

— Могу. Враг ожидает, что мы будем держаться вместе. Но я могу преподнести им сюрприз.

Я не собирался рисковать и переть сломя голову, но именно сейчас, когда все первого уровня, я сильнее любого смертного или демониака. Глупо не использовать момент.

Поняв, что меня не переубедить, демоны умолкли. Генералы не спешили выполнять приказ, чего-то ожидая. А, ну да, напутственная речь.

— Да не познаете вы страха и поражения, а лишь победу, братья и сестры!

В древнем ритуале все девяносто два демона опустились на колено и с громовым «Ау-у!» ударили кулаком в грудь. От их синхронного движения по залу прокатилось эхо, заставив огненные руны вспыхнуть ярче.

Не дожидаясь новых возражений, я подошел к вратам, ведущим вниз, и коснулся кристаллом-ключом мерцающей пелены. Алое свечение с шипением растаяло, открывая проход в бездну.

— Ау-у! Больше огня под ногами твоих врагов, Ааз! — рявкнули демоны мне в спину.

Врата с гулким звоном захлопнулись за спиной, оставляя меня наедине с винтовой лестницей, уходящей во тьму. Триста тридцать три этажа до встречи с армией демониаков.

Я начал спускаться во мрак.

Глава 25

Бонус слабейшей фракции

Тьма сгущалась вокруг, поглощая отблески пламени с верхнего этажа. Каждый мой шаг гулко отдавался в пустоте.

Винтовая лестница вывела на 334-й этаж, заросший сталактитами так, что он превратился в лабиринт. Теснота заставила поморщиться: столкнись я с серьезным противником — не развернуться.

В полумраке пещеры метались красно-коричневые инрауги. Завидев меня, они задрали головы и дружно завыли, однако не проявили агрессии. Тусклый свет играл на острых иглах вдоль хребтов и костяных наростах черепов. Их глаза мерцали во тьме, а хвосты со смертоносными пиками рассекали затхлый воздух. В тесноте они казались особенно опасными: ни увернуться, ни отпрыгнуть. И это хорошо: инрауги — последний заслон перед ключевым этажом, нашей базой.

Среди них выделялся один — вдвое крупнее сородичей, с необычным серебристым отливом чешуи. Альфа Инрауг, как огненными рунами было написано над его головой, здешний босс, напомнил мне другого, более матерого и могучего. Однако я так и не вспомнил, почему возникла такая ассоциация.

Разум откликнулся искаженным шепотом: «В забвении найдется спасение…» Эти слова, произнесенные голосом Октиуса, не давали покоя. В них таился какой-то намек, важная подсказка — но смысл ускользал, как тень в сумраке. Осознав, что эти ощущения и есть ключ к словам о забвении, я успокоился. Если я что-то забыл, то только ради своего же блага.

Проход на следующий уровень обнаружился за россыпью острых выступов в дальнем конце пещеры. Медлить я не стал: чем быстрее доберусь до демониаков, тем слабее они будут в сравнении со мной.

Когда я прошел мимо Альфа Инрауга, он скользнул по мне взглядом и отвернулся, ожидая настоящего врага.

Следующие этажи слились в один бесконечный цикл: спуск, пробежка через пещеру, набитую тварями Преисподней, поиск лестницы, снова спуск.

С каждым уровнем этажи становились просторнее, позволяя поддерживать более высокий темп. Монстры не проявляли ко мне интереса, и я сделал вывод, что они ненастоящие. Они выглядели как твари Преисподней, но не были таковыми.

На 360-м этаже меня встретили бесоты — жалкие пародии на великого князя Диабло. Три дюжины тощих сутулых фигур бесцельно бродили по пещере, волоча по камням длинные руки. При моем появлении ближайший бесота вскинул рогатую голову и оскалил кривые клыки, но тут же отвернулся, признав во мне высшего демона. Их вожак — шестиметровый гигант с лицом, искаженным гневом — даже не шелохнулся, застыв у дальней стены в позе задремавшего стража.

Этажом ниже царили риикитсы. Их трехметровые силуэты с собачьими головами мелькали в сумраке, создавая и развеивая призрачные копии самих себя. Один из них метнул в потолок световое копье, и на мгновение пещера озарилась зеленоватым светом, выхватив из тьмы Альфа Риикитса — их босса, исполина, источающего смрадный яд.

На следующем уровне я едва не налетел на гвортлинга — безногую тварь, парившую в воздухе на сгустках тьмы. Его рогатая голова с единственным красным глазом повернулась ко мне, две пары рук с острыми когтями дернулись было в мою сторону, но аура ужаса, исходившая от существа, не подействовала. Тварь издала пронзительный крик, созывая подобных себе, но я уже нашел спуск и устремился дальше в глубины Провала.

До получения первого зерна памяти оставалось не больше пятнадцати минут. Что бы ни ждало внизу, мне нужна хотя бы одна из боевых способностей. Если же Хаос подведет, буду рвать демониаков когтями и клыками…

На 420-м этаже воздух подернулся зеленоватым маревом — тут были владения Попутчиков. Три пепельные фигуры в изодранных балахонах возвышались посреди зала, царапая сводчатый потолок костяными рогами. С козлиных черепов стекало мертвенное сияние. Каждый сжимал в узловатых пальцах гарпун на пульсирующей изумрудной цепи и фонарь. Стражи врат, единственные на весь этаж, даже не шелохнулись при моем появлении: застыли неподвижно, как изваяния из пепла и мрака.

Следующий зал был большим, почти две сотни шагов. В его центре, свернувшись в исполинскую спираль, дремал гиватир. Кольца червеподобного тела, увенчанные костяными наростами, мерно вздымались в такт дыханию. Шесть глаз под пастью, утыканной рядами ядовитых зубов-игл, были затянуты полупрозрачными веками. Единственный на весь этаж? Пробегая мимо него, я похлопал его по шипастой голове, проговорив:

— Сожри всех, друг.

До истечения заветного часа оставались считаные мгновения. Я уже ступил на очередную лестницу, когда пространство передо мной расчертили огненные руны:

Получен бонус слабейшей фракции: зерно памяти.

Разблокирован случайный навык: «Мимикрия».

Мимикрия 1-го уровня

Используя собственную жизненную силу, вы можете принять облик неодушевленного объекта, попавшего в поле зрения.

Стоимость использования: 1% от объема жизни в секунду.

Мимикрия? В памяти шевельнулось смутное, но настойчивое чувство, что я уже развивал этот навык раньше. До пятого уровня. Да, точно! Я помнил последовательность форм: сначала простое копирование предметов, потом подвижное перекати-поле, затем золотой рудник, привлекающий внимание, потом обычный сундук и, наконец, хищный сундук-ловушка…

Я разочарованно уставился на описание навыка. Что толку превращаться в неодушевленные предметы, когда внизу ждет армия демониаков? Мне нужны скорость и боевые навыки, а не способность изображать камень или сталактит. Даже «Глаза тьмы» были бы полезнее: почти все этажи Провала очень плохо освещены!

Мало того, что из всех утраченных способностей мне досталась, пожалуй, самая бесполезная, так еще и стоимость использования сделала резкий скачок — вместо 1% в минуту жизнь теперь отнимается каждую секунду! Складывалось впечатление, что своим нежданным появлением мы помешали организаторам Игр, и теперь они делают все, чтобы усложнить нам и без того безнадежное положение! Даже «случайность» разблокированного навыка вызывала подозрения.

Ругаясь сквозь зубы, я продолжил спуск. Лихорадочные размышления о том, как я могу применить свой единственный навык, не принесли результата. Он казался не только бесполезным против орды демониаков, но и вредным, ведь жизнь уменьшалась с каждой секундой использования способности!

Однако к 430-му этажу во мне возобладал здравый смысл. Да, Мимикрия сейчас почти бесполезна в бою, но ведь ее можно и нужно развивать! Деспот рассказывал, что усиление навыков на Играх происходит намного быстрее, чтобы не затягивать мероприятие. А раз так…

Наткнувшись взглядом на непонятно как оказавшийся на этаже каменный табурет, я активировал Мимикрию. В этот раз трансформация далась легче — тело словно помнило это состояние.

Я предмет мебели. Древний камень, которому чьи-то руки придали форму сиденья. Моя суть проста: служить опорой. Сколько задниц я повидал на своем веку? Не счесть. А эта пещера… она всегда была такой темной? И почему никто не садится? Я же для этого создан! Одиночество… пустота… вечность…

Примерно через минуту в голове вспыхнули руны:

Улучшен навык мимикрии: +1. Текущий уровень: 2.

Вам доступна новая форма мимикрии: «Перекати-поле».

В форме перекати-поля вы можете передвигаться со скоростью 25% от скорости перемещения в обычной форме.

Я помнил эту форму: она позволяет катиться по земле, пусть и медленно. В бою, опять же, бесполезна.

Вернув демонический облик, я размял затекшие мышцы и, не теряя времени, побежал вниз. Чтобы продолжить совершенствовать навык, следовало восстановить здоровье.

На 436-м этаже, где пол усеивали дымящиеся кислотные лужи, я снова остановился и превратился в такую лужу.

Я кислота. Пар поднимается от моей поверхности, искажая воздух дрожащей дымкой. Я растекаюсь по неровностям пола, заполняя каждую трещину, каждую выбоину. Разъедаю пещеру, делая ее глубже, шире… Моя суть проста — жечь, плавить, уничтожать. Вверху мои испарения сливаются с другими в единый ядовитый туман. Мы все здесь — одна большая семья разъедающей боли…

Когда жизни осталось меньше четверти, навык снова усилился:

Улучшен навык мимикрии: +1. Текущий уровень: 3.

Вам доступна новая форма мимикрии: «Золотой рудник».

Золотой рудник привлекает внимание алчных разумных, заставляя их забыть обо всем другом.

Стоимость использования мимикрии возрастает на 100%.

Отменив навык, я снова стал демоном, и мои мышцы фантомно покалывало от воспоминания о едкой сущности.

Чтобы полностью восстановиться, я пробежал двенадцать этажей, после чего превратился в сталагмит.

Я древний нарост на каменном полу. Неподвижный. Холодный. Тысячелетиями капля за каплей нарастал здесь, тянулся вверх, к своему отражению на потолке. Мое сознание растворяется в простой сути камня…

Улучшен навык мимикрии: +1. Текущий уровень: 4.

Вам доступна новая форма мимикрии: «Обычный сундук».

Обычный сундук привлекает внимание любопытных и алчных разумных. Если они откроют его, им станут доступны предварительно отобранные вами предметы из вашего инвентаря.

На пятом уровне откроется форма хищного сундука, но развивать навык до него — терять время. Вряд ли он усилится за один раз, а я уже приближаюсь к демониакам.

Следующие этажи слились в однообразный марафон. 500-й, 550-й, 600-й… С каждым новым уровнем пещеры становились просторнее, а своды — выше. Время утекало: час, второй, третий…

Твари Преисподней, не повторяясь, сменяли друг друга, словно в адском калейдоскопе.

Кишащие вокруг каккерлаки с хитиновыми багрово-коричневыми шипастыми панцирями. Паукообразные демоницы с женскими торсами и восемью хитиновыми конечностями, вирго, которые перекрикивались между собой, завидев меня. Весь их уровень был затянут серебристой паутиной. Жуткие атлинги — прозрачные слизни размером с человека, способные высасывать плоть через бесчисленные отростки-иглы…

На 650-м уровне я замедлился и остановился перевести дух. Пещера раскинулась на несколько квадратных километров и напоминала обширный город. По «улицам» этого подземного мегаполиса сновали гершоны — полуразумные змееподобные отродья, похожие на марилит или наг. Каждый сжимал в руках убогие круглые щиты и ржавые клинки.

Когда я попытался отобрать оружие у одного из гершонов, он зашипел, но не атаковал. А то, что я принял за оружие, оказалось костяным выростом, как и «щит». Поразмыслив, я отказался от идеи оторвать гершону руку с «мечом». Такой шум наверняка привлечет внимание тех, кто скрывается где-то внизу.

А они были близко. Я чувствовал это.

И интуиция меня не подвела. Стоило пройти немного дальше, как до меня донеслись крики, лязг металла, смех. Бой кипел за углом «здания», огромного каменного блока, выросшего от пола до потолка. Я осторожно двинулся на шум, прячась за выступами. То, что я увидел, заставило похолодеть кровь. Врагов было слишком много, а я добирался сюда слишком долго.

Несколько сотен демониаков методично истребляли гершонов, даже не напрягаясь. Все в доспехах, при оружии, они действовали слаженно и буднично. Их смех и шутки эхом разносились по пещере:

— Кх’арр, еще парочка уровней, и возьму десятый! Зальем победу свежей душой, мрак’ха!

— Легион Вер’Шалоха небось глотает нар’кват — мы тут веселимся, а они ждут, как проклятые зак’хары…

— Н’зар-рах! На следующем этаже поменяемся! — хохотнул третий. — Им и так повезло с тем сундуком на шестьсот шестьдесят пятом. Небось уже все ша’кты сточили о новые доспехи!

Демониаки говорили на демоническом, я их понимал, но слова звучали иначе, словно язык был для них неродным. В их речи проскальзывали незнакомые выражения и неправильные интонации. Демониаки явно заучили наш язык, но не впитали его с кровью Преисподней. Что такое «нар’кват» или «зак’хары», я не знал, но общий смысл разговора был ясен: они разделились и поочередно зачищали этажи, набирая уровни.

Я прижался к стене, лихорадочно соображая. Их слишком много. Всего на Игры прибыло больше тысячи демониаков, и, чтобы они не мешали друг другу, лидер, по всей вероятности, разбил их на группы.

В открытом бою у меня нет шансов, даже будь у меня все мои способности. Но…

Возможно, не такая уж «Мимикрия» и бесполезная.

По одному. Я буду убивать их по одному. И молиться Хаосу, чтобы хоть кто-то оставил после себя зерно памяти. Без боевых навыков будет тяжело, но выбора нет.

В узком проходе послышались шаги. Я активировал Мимикрию, превращаясь в обломок базальта у стены. Сознание начало мутнеть, растворяясь в новой форме. Кто я? Камень. Древний, холодный, неподвижный. Я часть этой пещеры, я существую здесь вечность…

Шаги ближе. Звон металла. Факел. Что-то живое приближается. Оно шумное, горячее, такое… неправильное. Не должно быть здесь. Нарушает покой…

Я разорвал Мимикрию, одновременно бросаясь вперед. На мгновение, пока сознание возвращалось в тело демона, мир поплыл. Демониак успел развернуться — проклятье, какой же он быстрый!

Его клинок вспорол мне бок, но я уже вцепился ему в горло. Демониак захрипел, но не растерялся — с невероятной силой впечатал меня в стену. Воздух вышибло из легких. Второй удар его кованого наплечника едва не сломал мне ребра.

— Демо… — начал кричать он, но я воткнул кулак ему в пасть, пробороздив когтями горло изнутри.

Он стиснул клыки, пытаясь откусить мне руку. Его клинок вспарывал мой живот снова и снова, но я уже нащупал и вырвал его язык вместе с выломанными зубами.

Враг пошатнулся, захлебываясь кровью. Наконец-то в его глазах я увидел ужас!

Довершая начатое, я впился в его глотку, чувствуя, как клыки рвут плоть. Он взревел, вонзая клинок мне в спину, перебивая позвоночник. Боль затопила сознание огненной волной. Тело онемело, ноги подогнулись.

Я зарычал, теряя остатки разума, и начал рвать его когтями, зубами, как бешеный инрауг. Черная кровь брызнула в лицо, заливая глаза.

Его крик оборвался булькающим хрипом.

Вспыхнули и исчезли руны, говорящие, что я получил какие-то очки опыта.

Вдалеке послышался топот множества ног. Проклятье!

Я отшвырнул обмякающее тело и активировал Мимикрию, превращаясь в массивный валун. Тело демониака со всем его снаряжением осталось лежать в луже крови — общей, моей и его.

Сознание поплыло. Я камень. Древний. Неподвижный. Вечный…

— Здесь! — раздался голос совсем близко. — Я слышал крик!

— Кх’арр! Кровь на стенах! — второй голос. — Это Н’заррах! Его убили!

— Ищите! Здесь кто-то есть!

— Кто? Вроде всех гершонов прикончили, дов’наш’шах! Вер’Шалох дал сигнал отступать!

Факелы заметались по проходу. Свет упал на меня — огромный валун, которого здесь раньше не было. Жизнь утекала с каждой секундой. Тридцать пять процентов… Тридцать четыре…

— Этот камень какой-то… — Демониак в тяжелых доспехах шагнул ближе. — Странный.

Тридцать три… Тридцать два… Тридцать один… До моей окончательной смерти тридцать секунд. Мимикрия вернет мне облик при пяти процентах жизни, но мне все равно не выжить: демониаков слишком много. Да даже одного хватит, чтобы добить…

— Да брось! — отмахнулся другой. — Просто булыжник. Пошли, проверим дальше.

— Погоди… — Первый демониак протянул руку и дотронулся до меня.

Пожав плечами, он ткнул в меня кинжалом, выбив искры.

Восемнадцать… пятнадцать… двенадцать…

Демониак никак не успокаивался: пытался сдвинуть, заглянуть под меня. Второй обыскивал пещеру, рассчитывая обнаружить недобитого гершона.

Некстати материализовались руны повышения навыка:

Улучшен навык мимикрии: +1. Текущий уровень: 5.

Вам доступна новая форма мимикрии: «Хищный сундук».

В форме хищного сундука вам доступна способность проглотить того, кто полезет в ваше нутро. Если уровень поглощаемого объекта выше вашего, с высокой вероятностью попытка не увенчается успехом.

— Вер’зерат отзывает ваш отряд! — донеслось из глубины прохода. — Уровень зачищен! Бросайте все, наша очередь на следующий уровень!

Демониак отдернул руку, развернулся и побежал прочь. Постепенно звук его шагов затих вдали.

Я рухнул на пол, отключая Мимикрию. В глазах темнело, жизни оставалось всего шесть процентов. Нужно немедленно подняться на этаж выше, пока не появилась следующая группа зачистки, но…

Из темноты донесся торопливый топот множества ног. Кто-то бежал прямо ко мне.

Интерлюдия 3

Нур-Шаррур

Нур-Шаррур родился две тысячи шестьсот лет назад в Вавилоне, во времена правления Навуходоносора II. Его имя означало «Свет царей», но свет в нем давно погас, оставив лишь тени и жажду власти.

Он был жрецом Сжигателя — Нергала Истребляющего, бога подземного царства и чумы. Не благочестие привело его в храм, а жажда власти. В должности младшего жреца он получил доступ к сокровищнице и право вершить суд над простыми горожанами.

День за днем Нур-Шаррур превращал храм в рассадник порока. Брал взятки за «искупление» грехов, торговал рабами, проводил тайные оргии под видом священных ритуалов. Человеческие жертвоприношения, совершенные им во славу Сжигателя, исчислялись тысячами, но, даже если бы бог не требовал этого, Нур-Шаррур все равно бы их проводил. Ему нравилось истязать и убивать, постоянно терзало желание заглянуть в затухающий взор умирающего, выпить его ускользающую в подземное царство душу.

В подземельях храма он создал тайный культ для развращенных аристократов. Там под покровом ночи совершались такие ритуалы, что даже самые закоренелые грешники бледнели от ужаса. Крики жертв сливались с ритмом барабанов, а дым благовоний пропитывался медным запахом крови.

Главным наслаждением для Нур-Шаррура были не сами убийства, а момент, когда очередной «благородный» участник культа понимал: обратного пути нет. Когда в их глазах гасла последняя искра человечности, он чувствовал себя творцом нового порядка.

Благодаря покровителям, двадцать четыре года его злодеяния оставались безнаказанными, но все оборвалось в ночь летнего солнцестояния. Стража ворвалась в храм прямо во время жертвоприношения. Его окружили копья, а в глазах верховного жреца читался смертный приговор.

Казнь была медленной. Три дня он висел на столбе посреди площади, пока палачи сдирали с него кожу. Мухи откладывали яйца в его еще живую плоть, а горожане забрасывали нечистотами.

Он умер, проклиная всех богов и призывая силы тьмы.

И тьма ответила.

Говорят, каждый грешник помнит свой первый миг в Аду. Для Нур-Шаррура это было падение. Бесконечное падение сквозь удушающую тьму, где каждый вздох обжигал легкие серным пламенем. Крики других проклятых душ сливались в какофонию безумия, но он различал в ней слова на давно забытых языках: мольбы о пощаде, проклятия и безумный смех.

Первое столетие его терзали в котле кипящей крови его жертв. Там, где другие грешники выли от боли и молили о пощаде, Нур-Шаррур смеялся. «Это все? — хрипел он демонам-мучителям. — Моим живым жертвам приходилось хуже!»

В какой-то момент его заметил Азазель, один из высших демонов. «А ты хорош», — ухмыльнулся он, и Нур-Шаррура перевели в другой круг Ада. Там грешников не мучили — там их ломали, превращая в демонов. Чтобы стать исчадием Ада, требовалось уничтожить в себе искру Создателя.

Нур-Шаррур справился за каких-то жалких пять веков. Он не просто мучил других грешников — он дробил их души, рвал их, впитывая страдания и страхи. Каждое поглощение, каждая мука делали его сильнее, постепенно выжигая остатки человечности.

Он сокрушал их мечты о лучшем будущем для потомков, являясь к живым в моменты отчаяния, предлагая сделки, от которых невозможно отказаться. Золото, власть, месть — все это становилось крючком для ловли душ. А после — годы изощренных манипуляций, превращающих жизнь жертвы в персональный Ад, где каждое решение вело к еще большему падению. К моменту истинной смерти грешники проклинали день, когда поддались его шепоту, но было поздно: их души уже принадлежали ему.

Демоны-мучители приходили смотреть, как он работает, учились его методам. Даже в Аду существуют границы жестокости, но Нур-Шаррур переступал их все, наслаждаясь каждым мгновением чужой агонии.

Когда последняя искра человечности погасла в его душе, начала проявляться истинная демоническая сущность. Это не было похоже на пытки в кипящей крови или терзания крюками. Трансформация ощущалась иначе — словно кто-то стирает твою личность ластиком, оставляя пустой холст для новой сущности. Кожа почернела и затвердела, превратившись в костяные пластины, на спине выросли крылья, больше похожие на лохмотья, пальцы удлинились и заострились, превратившись в когти.

Став демоном, он влился в воинство Ада. Здесь царила железная иерархия: архидемоны, высшие демоны, адские палачи, искусители душ. И во главе — Властелин Бездны, Темный Князь, Отец Лжи — сам Сатана, чьей незримой рукой управлялся Ад. Даже в Аду никто не знал, откуда пришел Враг Рода Человеческого и в чем его конечная цель.

Смертные придумали множество историй о его происхождении. Одни верили, что он падший ангел, первым восставший против Создателя, низвергнутый с Небес. Другие утверждали, что он существовал всегда — как дух тьмы и разрушения, близнец-антипод самого Создателя, рожденный вместе со светом в момент создания вселенной. Третьи считали его древним змеем, порождением первозданного Хаоса, что каждую ночь пытается пожрать солнце. Были и те, кто видел в нем не врага богов, а одного из них — хитрого и коварного обманщика, чьи интриги однажды приведут мир к концу времен.

Но все это были лишь слухи, легенды, которые сам Темный Князь никогда не подтверждал и не опровергал.

Однако достоверно было известно, что Сатана имеет множество обличий среди смертных. Ни один демон не мог похвастаться, что видел истинный лик Темного Князя — лишь его проявления в мире людей: успешный торговец, чья жадность разоряла целые города; военачальник, ведущий армии на бессмысленную бойню; блестящий философ, чьи идеи отравляли умы поколений; прекрасная куртизанка, разрушающая судьбы королей; скромный советник, толкающий правителей на путь к тирании…

Адом же он управлял незримо, через иерархию демонов, каждый из которых считал, что выполняет волю Темного Князя, но никогда не мог быть уверен в этом до конца. Его замыслы и истинные цели оставались тайной даже для высших архидемонов.

У каждого были свои обязанности в вечной войне за человеческие души. Нур-Шаррур быстро нашел свое место: он стал одним из адских искусителей, тех, кто склоняет людей к греху.

Его метод отличался от грубой силы других демонов. Никаких явлений в вихре пламени или устрашающих видений. Он предпочитал тонкую работу: шепот в ухо священнику о молодой прихожанке, намек торговцу на легкие деньги, убеждение правителя чрезмерно использовать власть. Шаг за шагом, капля за каплей, пока жертва сама не превращалась в худшего из грешников.

Это была важная задача. Ад существовал благодаря человеческим порокам и слабостям, питаясь тьмой, что таится в каждой душе. Особенно сладкими были падения тех, кто считал себя праведником: жрецов, проповедников, служителей храмов. Будучи людьми, они не могли избежать искушений и часто, сами того не ведая, служили целям Ада. Осуждая других, забывали древнюю мудрость о том, что лишь безгрешный имеет право бросить камень. А демоны только помогали проявиться тому, что уже таилось в глубинах человеческой души — каждый раз оставляя решение за самим человеком.

Смертные всегда боялись одержимости демонами. За двадцать шесть веков Нур-Шаррур видел, как менялись их представления об этом. Древние жрецы и шаманы считали, что злого духа можно изгнать дымом трав и ритуальными плясками. Позже священники размахивали крестами и кропили святой водой бьющихся в судорогах несчастных.

Нур-Шаррура это веселило, ведь чаще всего эти «одержимые» действительно были безумны, просто шло то умопомрачение не от демонов, а от собственных страхов и пороков. Лишь в редких случаях, когда смертный был уже бесполезен демонам в качестве носителя, а его душа неизбежно направлялась в Ад, демон позволял себе развлечься. Тогда да — тело билось в судорогах, изо рта шла пена, звучала древняя речь. Последние дни жертвы превращались в представление, призванное смутить, напугать свидетелей и как можно скорее добить изношенную плоть, отправив душу в Ад.

Настоящая одержимость была куда тоньше и страшнее. Демон не захватывал тело в припадке — он сливался с душой носителя, становясь с ним единым целым. Человек продолжал считать все решения своими собственными, даже не подозревая, что его воля давно переплелась с чужой. Такие носители могли годами и десятилетиями жить обычной жизнью, занимать высокие посты, руководить другими людьми. И каждый их поступок, каждое решение незаметно вело к увеличению страданий и греха в мире.

Каждый одержимый становился новым источником порока, заражая других. Успешный торговец развращал целый город алчностью. Военачальник сеял семена жестокости в сердцах своих солдат. Судья, отправляя невиновных на казнь, плодил ненависть и отчаяние. Через таких носителей демоны плели свою паутину влияния, создавая целые империи греха, где один порочный поступок вел к другому, еще более страшному.

Ад жил по своим законам. Здесь были свои города из черного камня и стали, где демоны строили козни и плели интриги. Были места пыток, куда попадали особо «интересные» души. Были залы для пиршеств, где подавали изысканные блюда, приготовленные из страданий и боли. Все как в легендах смертных, только гораздо… изощреннее. Ведь каждый демон когда-то был смертным, полным пороков.

Но за последний век все изменилось. Дело было не только в том, что люди перестали верить в ад и вечное проклятие. Древние религии теряли последователей, а с ними таяла и сила веры — той самой, что прокладывала путь душам в рай или ад. Даже та вера, что бурно расцвела в начале двадцать первого века, обещая правоверным райские кущи с девственницами, а грешникам — вечные муки, угасла после великой войны, выжегшей и стершей целые страны с лица земли.

Что-то случилось с самими душами. Они словно… исчезали. Даже самые отъявленные грешники, чьи души должны были гореть в адском пламени, подпитывая демонов, просто растворялись в пустоте. Нур-Шаррур чувствовал это каждый раз, когда пытался затянуть очередную душу в Ад: будто кто-то более могущественный уже предъявил на нее права.

Однажды он услышал разговор двух высших архидемонов.

— Небеса пусты, — сказал один. — Души праведников тоже исчезают в никуда, словно кто-то закрыл врата.

— Что-то… или кто-то собирает урожай, — ответил другой. — И это не мы. Даже Он молчит. Когда ты в последний раз слышал Его глас?

— Ты о… — Первый осекся, будто само имя стало запретным. — Думаешь, Он просто… ушел? Оставил свое творение?

— Работа окончена. — Второй издал смешок. — Темный Князь подозревает, что пришло время Жатвы. Только вот кто жнец?

— Думаешь, есть и другие?

Они замолчали, заметив Нур-Шаррура, но он уже понял: высшие знают больше, чем говорят. В их словах таился намек на что-то большее. Что-то изменилось в самом устройстве мироздания, словно невидимый присматривающий глаз закрылся, уступив место другому взгляду.

Несколько лет в Аду ходили слухи. Говорили, что смертные то ли создали, то ли нашли новый мир, где поток душ не иссяк. Шептались, что Темный Князь уже нашел туда путь и готовит плацдарм для всего Ада. Надеялись, что слухи эти правдивы. В конце концов, когда ты существуешь тысячелетиями, а потом осознаешь, что без притока душ даже демоны теряют бессмертие, любая надежда становится якорем, удерживающим от безумия.

Поэтому, когда Темный Князь собрал всех демонов Ада, Нур-Шаррур почувствовал, что грядет нечто невероятное. Воздух звенел от напряжения, даже вечное пламя словно притихло, прислушиваясь к словам Сатаны.

— Дети мои! — Голос Темного Князя был подобен грому и шепоту одновременно. — Пришел наш час. Вы чувствуете, как слабеет наша обитель? Как истончаются стены между мирами? Как угасает пламя, что питало нас тысячелетиями? — Он обвел взглядом море демонических лиц. — Мы покинем Ад, но не ради Судного дня, как пророчили идиоты-смертные. Нет, мы оставим эти древние стены ради нового дома. Места, где души по-прежнему сильны, где грехи обретают новые формы, где правила… иные. Мир тот слаб, а его единственная богиня — наша союзница…

Три миллиона демонов — именно столько отберет Сатана для первой волны вторжения. «Первой» — это слово зловещим эхом отдавалось в сознании каждого обитателя Ада, потому что слово давало ложную надежду тем, кто останется, ведь в список попадут лишь сильнейшие, те, кто веками и тысячелетиями верной службы доказал свою преданность Темному Князю.

План повелителя был столь же прост, сколь и ужасен. Использовать всю оставшуюся энергию Ада для единого сокрушительного удара — массового прорыва в мир смертных. Не просто явиться призрачным воплощением или временно вселиться в одержимого — нет, полностью захватить контроль над телами живых людей, а затем направить их к загадочным капсулам, переносящим в иной мир — Дисгардиум.

Нур-Шаррур не до конца понимал замысел Темного Князя, но ощущал его грандиозность. Ужас таился в том, что у демонов не было права на ошибку: покинув Ад, они уже никогда не смогут вернуться, ибо такой прорыв означает неминуемое разрушение истинного тела.

Но страшнее всего была мысль, которая закралась даже в головы низших демонов: если вся энергия Ада будет растрачена на первую волну, откуда возьмутся силы для прорыва тех, кто останется? Нур-Шаррур осознал чудовищную правду: остальные обречены. Без Темного Князя и притока новых душ адское пламя неизбежно угаснет, а оставшиеся в Аду демоны сгинут навсегда. Первая волна станет последней.

Он метался в мучительном ожидании, пока не увидел свое имя в списке избранных. Только тогда смог наконец вздохнуть с облегчением.

Архидемоны, посвященные в план Сатаны, провели инструктаж. Демонам предстояло прорваться в мир смертных, но не чтобы остаться там. Нет, реальность была лишь точкой перехода. Главной целью стали загадочные капсулы погружения — устройства, позволяющие переместить сознание в новый мир. В Дисгардиум.

Но и это не было концом пути. Оказавшись там, они должны были немедленно оборвать свою жизнь. По правилам того мира все погибшие попадали в Чистилище, где влияние Темного Князя особенно сильно. Оттуда он мог перенести их в местную Преисподнюю, где им предстояла главная задача — быстро усилиться, свергнуть тамошних князей и установить новый порядок.

Когда прозвучал сигнал, он ощутил, как его сущность растворяется в потоке адской энергии. Мгновение — и он уже смотрел на мир глазами своего старого подопечного Чена Вэя, торговца «радостью».

Воспоминания захваченного тела хлынули потоком: дорогая квартира в элитном районе сингапурского дистрикта, тайные встречи, чемоданчики с товаром. «Блаженство» — синтетик нового поколения, растягивающий миг наслаждения в вечность. «Вечность» — препарат, искажающий восприятие времени так, что секунда превращается в часы эйфории. Безупречная репутация, связи в высших кругах, прикрытие в виде легального бизнеса.

В этот самый момент в подпольном баре Чен проводил сделку с якудзой — представителем Триады в японском дистрикте. Сто миллионов темных фениксов за новую партию. Тело отчаянно сопротивлялось вторжению: Чен был не из слабых, его разум цеплялся за каждую щель в сознании, пытаясь вернуть контроль. Но тысячелетний опыт демона превратил эту борьбу в простую формальность.

— Вэй-сан? С вами все в порядке? — спросил покупатель, заметив странное поведение дилера, который оборвал речь на полуслове и устремился прочь.

Нур-Шаррур даже не повернул головы — одним молниеносным движением он вырвал якудзе горло. Кровь брызнула на дорогой костюм, окрасив белоснежную ткань багровым. Крики ужаса слились с грохотом опрокинутых столов и звоном разбитого стекла.

Два охранника, стоявшие у двери, среагировали мгновенно. Первый выхватил импульсный излучатель, второй активировал тазер. Нур-Шаррур усмехнулся: жалкие игрушки смертных. Уклонившись от разряда тока, он схватил первого охранника за руку с излучателем и резким рывком вывернул конечность, ломая кости. Энергетический заряд ушел в потолок, оставив дымящуюся воронку. Второй охранник бросился в рукопашную, но демон, используя тело первого как щит, с нечеловеческой силой швырнул его в нападавшего. Оба рухнули на пол бесформенной грудой.

Еще трое выскочили из подсобки, поливая пространство импульсными зарядами. Синие всполохи энергии рассекали воздух, а Нур-Шаррур двигался между ними словно смертоносная тень. Удар, хруст, крик. Еще удар — и чья-то голова встречается со стеной. Последний охранник успел только широко раскрыть глаза, прежде чем демон впечатал его в барную стойку.

Игнорируя доносящиеся сзади стоны и проклятия, Нур-Шаррур устремился к выходу. У него была цель поважнее, чем эти жалкие смертные.

Захваченное тело помнило дорогу домой. Пятнадцать минут безумной гонки на флаере по ночному городу — и вот она, капсула виртуальной реальности, последняя модель «Альтера Вита».

Нур-Шаррур подключился к системе. У Чена Вэя уже был аккаунт в «Дисгардиуме» и персонаж — Тяньну, воин-титан 184-го уровня, рядовой член клана «Лазурные драконы». Некоторое время демон изучал память, новое тело и окружение — он оказался в городке Улт-Бахур севернее Мертвых пустошей.

Тяньну стоял у борделя. Через грязную улицу возвышался храм Бездны, богини этого мира. Вход охраняли двое в тяжелых латных доспехах.

Выполняя инструкции архидемонов, Нур-Шаррур не стал медлить. Он бросился на стражей с голыми руками, даже не обнажив меч.

— Языческое отродье! — взревел стражник и вытащил меч.

Первый удар пришелся Нур-Шарруру в живот — зачарованный клинок стража вошел по рукоять, выпуская наружу дымящиеся внутренности. Кровь хлынула на растрескавшиеся камни мостовой, окрашивая их в багровый цвет. Второй страж, видя безумие нападавшего, рассек титану горло — лезвие вошло глубоко, почти отделив голову от тела.

Тяньну рухнул на колени, захлебываясь собственной кровью, но на его лице застыла странная улыбка. Последним, что он увидел, был меч, занесенный так, чтобы рассечь его череп надвое.

Перед глазами вспыхнули слова на языке этого мира. Благодаря памяти носителя Нур-Шаррур понял, что погиб и сейчас его перенесут в Чистилище. Демон улыбнулся бы, если бы мог: все шло по плану. В последний момент он ощутил, как сознание Чена пытается сопротивляться, но было поздно.

Чистилище встретило его водоворотом серого ничто — бесконечного пространства без верха и низа, где само понятие направления теряло смысл. Но Нур-Шаррур чувствовал: он не один. Здесь собрались другие демоны Ада, прошедшие тот же путь через захваченные тела смертных, объединенные общей целью.

И тогда явился он — их повелитель, которому они служили тысячелетиями. Впервые за всю историю существования Ада демоны узрели истинный лик своего Темного Князя. Он был прекрасен той нечеловеческой красотой, что заставляет души съеживаться от ужаса и восторга одновременно.

— В этом мире имя мне Люций, — прозвучал голос, от которого Нур-Шаррур задрожал, и окружающая тьма сгустилась, обретая материальную форму. — Вкусите же плоть мою.

Первыми приблизились архидемоны, за ними потянулись высшие демоны Ада. Когда очередь дошла до Нур-Шаррура, он с благоговейным трепетом и жадностью впился зубами в протянутую длань Люция, вырывая кусок живой тьмы.

Плоть Темного Князя обжигала нутро подобно расплавленному металлу, но вкус ее был столь восхитителен, что Нур-Шаррур ощутил укол отчаяния: никогда больше ему не доведется отведать подобного. В этот момент каждому было позволено выбрать новое имя, и он с презрением отбросил нелепое Тяньну, вернув себе то, что ему дали при рождении.

— А теперь запейте кровью моей, — произнес Люций, и сердце Нур-Шаррура затрепетало от предвкушения.

Демоны пили густую тьму, сочившуюся из ран повелителя, и с каждым глотком их сущности претерпевали чудовищные метаморфозы.

Нур-Шаррур чувствовал, как изменяется его титаническое тело: кожа покрывалась металлической чешуей, прорастали новые суставы и кости, плоть приобретала немыслимые формы. Боль была невыносимой, словно каждая клетка его естества плавилась и перековывалась заново, но он не издал ни звука: слишком великой была честь принять частицу истинной сущности Темного Князя.

С каждым глотком проклятой крови менялась не только внешность, но и суть демонов. Они становились частью этого мира — не демонами, но демониаками, одержимыми, чтобы отличаться от местных демонов.

А вместе с этим Нур-Шаррур осознал, что старая иерархия рухнула: все демоны начинают сначала. Теперь имела значение лишь сила и преданность Люцию.

Завершив обряд, Люций открыл портал в Преисподнюю этого мира — пародию на их Ад. Это действительно была пародия — Нур-Шаррур ухмыльнулся, узнав, что в Дисгардиуме тоже был свой Нергал, только не Сжигатель, а Лучезарный.

В этом мире правили великие князья Диабло, Белиал и Азмодан. Они должны были пасть вместе со своими легионами. Их хао требовалось для усиления Темного Князя и демониаков, а сдавшимся предстояло сделать выбор: искажение и обращение в демониака или смерть.

На некоторое время демоны Ада затаились, чтобы усилиться и адаптироваться к новому миру и его правилам. Их орды скапливались далеко от глаз местных князей, формируя Пустотный легион.

В Аду Нур-Шаррур, один из тысяч искусителей, был вечно в тени архидемонов и высших демонов. Но здесь, в новом мире, все начиналось заново. Старая иерархия рухнула, и каждый демониак мог возвыситься, если проявит себя. Путь к милости Люция лежал через кровь и победы.

События развивались стремительно. Под командованием генерала Астарота, демона не из Ада, но чем-то заслужившего доверие Люция, они прошли через Преисподнюю, как нож сквозь масло. Последняя битва у Очага Пустоты стала настоящей бойней: объединенные легионы трех доминионов были практически уничтожены. Остатки скрылись в Очаге Пустоты.

Легионы Преисподней пали, но триумф Пустотного легиона был лишь началом. Когда дым последней битвы рассеялся, Люций объявил о грядущих Демонических играх. Отбор участников он доверил Астароту.

Нур-Шаррур видел, как центурионы когорт ходили между рядами демониаков, выбирая лучших. Учитывались не только сила и боевое мастерство, но и хитрость, коварство и жестокость, проявленные в битвах. Среди отобранных попадались не только бывшие демоны Ада, но и те, кто некогда служил в легионах Преисподней: предатели, перешедшие на сторону Люция и принявшие его дар.

В последней битве у Очага Пустоты Нур-Шаррур особенно отличился. Когда отряд демонов-ветеранов попытался прорвать окружение, он не стал их убивать сразу, а использовал старые навыки искусителя: позволил им поверить в спасение, дал надежду. А потом методично уничтожил одного за другим, растягивая агонию каждого на долгие минуты.

Их крики привлекли внимание Вер’Шалоха, одного из легатов Астарота. Четырехрукий исполин, бывший когда-то ракшасом, наблюдал за расправой с явным интересом. Когда последний демон испустил дух, Вер’Шалох приблизился к Нур-Шарруру.

— Ты понимаешь истинную суть боли, — прогрохотал легат. — На Играх нужны такие, как ты. Те, кто способен не просто убивать, но ломать дух противника.

Так Нур-Шаррура отобрали для участия в Играх, включили в элитный отряд демониаков под командованием Вер’Шалоха. Другими лидерами стали Вер’Мамукт, Вер’зерат, Вер’Растор и Вер’Хулат. Все — искаженные демоны Преисподней. Нур-Шаррур понимал мудрость решения Темного Князя назначить главными тех, кто родился в этом мире и прошел через сотни Игр, а не древних демонов Ада. Их бесценный опыт должен был стать ключом к достижению истинной цели повелителя.

В павшем Рубиновом городе, некогда гордой столице доминиона Белиала, собрались все отобранные бойцы их отряда. Когда раскрылся пульсирующий энергией портал, они шагнули в него единым строем, готовые исполнить волю своего повелителя.

Появление демонов на Играх стало неожиданностью для всех. Их было немного — жалкая горстка выживших, — но сам факт их присутствия вызывал удивление. По слухам, остаткам легионов удалось совершить невозможное: убить самого Астарота и прорваться через кольцо Пустотного легиона к порталу в Гранатовом городе.

«Так даже веселее», — усмехнулся про себя Нур-Шаррур, с плохо скрываемым удовольствием наблюдая за униженными демонами. На церемонии открытия он вместе с другими истинными демонами Ада развлекался, разглядывая собравшихся смертных.

Многих они знали лично — некоторые даже заключали с ними сделки, продавая свои души за силу и власть. Единственное, что омрачало удовольствие, — эти души теперь навсегда потеряны для Ада. Впрочем, никуда они не денутся. Придет время, и оба мира смертных станут пастбищем демониаков.

Перед началом Игр лидеры демониаков собрались для разработки стратегии. Чтобы повысить эффективность зачистки этажей Провала и не толпиться, силы разделили на пять отрядов — по числу командиров.

На дне Провала, в твердыне, названной смертными Бездонным Престолом, собрались все демониаки, готовые начать Игры. Массивный комплекс, высеченный в древней породе, дышал могуществом и изначальным злом.

Вер’Мамукт, искаженный легат Астарота, возвышался над воинством демониаков. Его металлическая кожа тускло мерцала в багровом свете факелов.

— Убивайте всех, кто встанет на пути! — прогремел его голос. — Собирайте ключи-кристаллы с трупов демонов. Тот, кто принесет их больше всего, удостоится особой милости Темного Князя!

Зачистка этажей началась, но отряды действовали по очереди. Лишь полностью очистив уровень от тварей Преисподней, можно было подняться выше, и каждый следующий этаж зачищала другая команда.

Поначалу Нур’Шаррур был осторожен. В схватках с адскими гончими он выжидал, присматривался. Но, видя, как стремительно растет сила тех, кто действует без оглядки, отбросил страх и отдался битве целиком.

К 650-му этажу он достиг седьмого уровня силы и жаждал большего, благо бонус их фракции позволял набирать очки опыта втрое быстрее. Именно благодаря этому преимуществу они и могли себе позволить прокачиваться поочередно.

— Шестьсот сорок девятый зачищен, — доложил демониак из отряда Вер’зерата.

Вер’Шалох молча кивнул, давая сигнал к выдвижению. Нур’Шаррур едва сдерживал дрожь нетерпения. Он мечтал о славе, грезил о том дне, когда его имя прогремит по всей Преисподней и сам Люций услышит о его подвигах.

Первым достигнув лестницы наверх, он заметил двух демониаков Вер’зерата, все еще копошившихся у какого-то валуна.

— Вер’зерат отзывает ваш отряд! — проревел он. — Уровень зачищен! Бросайте все, наша очередь на следующий уровень!

Пришлось ждать, пока они уйдут, — таково правило. Лидеры, зная о неизбежной конкуренции между отрядами, требовали полного освобождения этажа перед началом новой зачистки. Из-за этой заминки подниматься пришлось вместе со всеми.

Шестьсот сорок девятый встретил их лабиринтом извилистых коридоров и глубоких расщелин. Отряд рассредоточился группами, но Нур’Шаррур, жаждущий превзойти остальных, выбрал пустынный проход и двинулся в одиночку.

Металлический скрежет прорезал тишину — характерный звук нар’каврахов, опаснейших хищников Преисподней. Три исполинские фигуры отделились от стен, где маскировались под обломки породы. Шестисуставчатые твари, похожие на гибрид скорпиона и богомола, окружили его.

Нур’Шаррур оскалился в предвкушении. Молниеносным броском он ушел из-под удара первого нар’кавраха и одним движением снес твари голову. Второй попытался впрыснуть парализующий яд, но демониак воспользовался любимым приемом: используя тело первого как щит, швырнул его в нападавшего. Пока существа путались в собственных конечностях, он прикончил обоих серией сокрушительных ударов. Третий нар’каврах метнулся вверх по стене, но Нур’Шаррур настиг его и разорвал пополам.

«Слишком просто», — подумал он, стряхивая с рук густую темную кровь. Где-то в глубине лабиринта его ждали новые противники и новая слава. А если повезет, то и сундук с сокровищем, какой нашел демониак из отряда Вер’Мамукта.

Стоило так подумать, как впереди, у поворота коридора, что-то блеснуло.

Сундук! Нур’Шаррур замер, не веря своей удаче. Древний, окованный потемневшим железом ларец стоял прямо посреди коридора, словно ожидая именно его. Металлические пластины тускло поблескивали в полумраке, а массивные петли намекали на что-то особенно ценное внутри.

Жадность затмила осторожность. В прежние времена, в Аду, ему потребовались тысячелетия, чтобы хоть немного возвыситься. Здесь же, в этом новом мире, пределов не существовало. Каждый трофей, каждая победа приближали его к цели — заслужить внимание самого Темного Князя.

Другие бойцы отряда остались позади: он первым заметил добычу, ему и награда. В этом сундуке могло быть что угодно: артефакт, оружие, источник силы. Что-то, что поможет ему выделиться среди прочих, привлечь внимание командиров.

Пальцы коснулись крышки. В предвкушении он уже представлял, как усилится, как станет непревзойденным убийцей и тем, кто лично прикончит боссов демонов и смертных! Вер’Шалох доложит о его успехах самому Люцию…

Мир перевернулся в одно мгновение. Крышка сундука распахнулась, но вместо сокровищ Нур’Шаррур увидел три ряда острых как бритва зубов, влажно поблескивающих в полумраке, и длинный извивающийся язык, усеянный металлическими иглами. Багровый отросток метнулся к его лицу, словно змея, царапая иглами металлическую кожу. Челюсти сомкнулись, прежде чем он успел отпрянуть.

Первый укус разорвал руку у локтя — кость хрустнула, как сухая ветка. Боль прошила тело раскаленной иглой, но демониак даже не успел закричать. Вторая челюсть, выросшая из недр сундука, сомкнулась на его торсе. Зубы, каждый размером с кинжал, пропороли металлическую чешую, как бумагу. Нур’Шаррур почувствовал, как они входят в плоть, дробят ребра, разрывают внутренности.

Существо втянуло его внутрь одним движением. Темнота внутри сундука пахла древним железом и гнилью. Кислота, сочащаяся из стенок, начала разъедать его плоть. Он пытался кричать, но густая жижа заполнила горло. Каждое движение только усиливало агонию — острые наросты внутри твари рвали его на части.

Истинный демон Ада, проживший почти двадцать семь веков, привыкший причинять боль другим, впервые познал настоящие муки. Его хваленая металлическая чешуя таяла, обнажая уязвимую плоть. Внутренние органы растворялись в едкой жиже, нервные окончания взрывались вспышками невыносимой боли. Ничего более невыносимого он не испытывал, даже когда его истязали в Вавилоне!

Последней связной мыслью было осознание того, что он, считавший себя великим хищником, оказался просто добычей. Как те миллионы душ, что он мучил в Аду. В этот момент он наконец понял, что чувствовали его жертвы.

Тьма поглотила его — такая же бездонная, как та, что ждала его в начале пути в Ад.

— Охренеть, какой урод этот демониак! — донесся чей-то насмешливый голос. — Еще и тупой как пробка!

Это было последнее, что услышал Нур-Шаррур, перед тем как его сознание окончательно погасло.

Глава 26

В тени

Говорят, первое впечатление запоминается больше всего.

Но что касается убитых мною демониаков на Играх, мне больше запомнился второй. Нур-Шаррур. Огромный демониак с металлической чешуей — в Дисгардиуме, наверное, он был титаном.

Первого я разорвал когтями и клыками — жестоко, отчаянно, как зверь. После того как его товарищи, так и не поняв, что валун у трупа и есть их враг, ушли, явились другие.

Пришлось уносить ноги на уровень выше и прятаться там, содрогаясь от каждого отдаленного звука. Не знаю, как меня не учуяли: от меня за версту разило кровью и страхом.

К следующему бою восстановиться полностью не удалось — я угодил в тупиковую ветвь подземелья, а следом зашел враг. Над его головой плавали руны с именем Нур-Шаррур.

На мое счастье, он был один. Похоже, не встретив особого сопротивления на нижних этажах, демониаки утратили осторожность. А может, этот просто надеялся чем-то поживиться в одиночку, не делясь с другими.

В хищный сундук я превратился за мгновение до того, как демониак свернул за угол. Сознание поплыло, растворяясь в новой форме — я обратился в древнее зло, окованное потемневшим железом; внутри таилась тьма и голод, а моя бездонная пасть была способна поглотить что угодно.

Демониак замер, заметив меня. После недолгого колебания в его глазах вспыхнула жадность. Мне повезло, что он ничего не заподозрил. Скорее всего, просто не ожидал встретить врага более изощренного, чем бездумные твари Преисподней. А может, сработало древнее проклятие, заставляющее разумных терять голову при виде сундука с сокровищами.

Как бы то ни было, демониак шагнул ближе и беспечно протянул руку к крышке…

Я не дал ему времени осознать ошибку. Крышка распахнулась, обнажая ряды бритвенно-острых зубов. Язык-щуп метнулся вперед, оплетая шею демониака и затягивая внутрь. Он дернулся, но было поздно: мои зубы-крючья уже вгрызлись в его плоть.

Внутри меня бурлила кислота, растворяющая все живое. Демониак бился в агонии, его крики тонули в едкой жиже, а броня таяла, как воск, обнажая уязвимую плоть. Я чувствовал, как его сущность растворяется во мне, напитывая силой: очки жизни скакнули вверх.

Когда все закончилось, я вернул себе демонический облик. Мелькнули руны, уведомляющие о полученных очках опыта, но мне было не до них. Меня трясло. Одно дело — убить в честном бою и совсем другое — поглотить живьем, целиком, чувствуя каждый миг чужой агонии.

Надо было двигаться дальше, но идти, покидая тупиковый рукав, никуда не пришлось.

Я услышал чьи-то голоса. Приняв форму хищного сундука, я замер. После схватки с Нур-Шарруром жизни оставалось около шестидесяти процентов — недостаточно для долгой Мимикрии. Максимум — минута. А их было двое.

Демониаки весело перешучивались, обсуждая Игры, ставшие для них «легкой прогулкой», да и в целом вели себя беспечно, не ожидая встретить кого-то еще, кроме заселивших этот уровень нар’каврахов.

— Здесь что-то есть! — раздался хриплый голос. — Сундук! Вер’Шалох говорил, на этом уровне можно найти что-нибудь ценное.

Оба демониака, тяжело ступая, приблизились ко мне. Один — девятого уровня, с двуручным молотом, второй — восьмого, с луком за спиной. Оба в тяжелых доспехах, украшенных шипами.

— Странный сундук, — пробормотал лучник, проводя рукой по крышке. — От него веет жаром.

— Просто открой его! — рыкнул второй. — У нас мало времени.

Лязгнула крышка. В тот же миг я попытался поглотить лучника, но что-то пошло не так. Возможно, его уровень слишком высок, а может, он оказался чересчур ловким и успел дернуться прочь, но челюсти-крышка лишь скользнули по доспеху, не причинив вреда.

— Ловушка! — заорал лучник, отскакивая.

Я мгновенно сбросил форму сундука, но демониаки уже были готовы.

— Демон! — снова заорал лучник.

Молот просвистел у моего уха, а стрела оцарапала бок. В тесном пространстве между колоннами я вступил в отчаянную схватку без возможности бежать, безоружный и без доспехов.

Лучник сохранял осторожность — отступил, посылая стрелу за стрелой. Его напарник теснил меня молотом, не давая прорваться к стрелку. Я метался между ними, уворачиваясь от стрел и ударов, но с каждым мгновением становилось все труднее.

Очередная стрела вонзилась мне в плечо. Боль придала сил — я рванулся вперед, пропуская удар молота над головой, и вцепился когтями в неприкрытое горло лучника. Его напарник развернулся для нового удара, но опоздал.

Сжав горло демониака, я использовал его как щит. Молот врезался в грудь лучника, проламывая доспех. В тот же миг я метнул безжизненное тело в нападавшего, на мгновение сбив его с ног.

Этого хватило. Прыжок — и мои клыки уже рвут его глотку. Демониак захрипел, роняя молот, забился в агонии и затих. Быстрое убийство доказало, что мои основные характеристики намного выше, чем у них, даже при почти равных уровнях развития.

В воздухе загорелись руны:

Ааз, новый уровень! Текущий уровень: 11.

+5 очков характеристик (распределены автоматически).

Жизнь полностью восстановилась, да и в целом я стал сильнее, ловчее и выносливее.

Тяжело дыша, я осмотрел добычу. Первым делом попытался снять с лучника нагрудник: хорошая броня не помешала бы. Но металл словно врос в его плоть, став частью тела. Я дернул сильнее — бесполезно. Видимо, на этих Играх доспехи так просто не добыть.

Я потянулся к кинжалу на его поясе — красивое оружие с гравировкой на лезвии. Но пальцы прошли сквозь рукоять, будто она была соткана из дыма. Смертные сказали бы, что творится какая-то чертовщина, но все было проще. Молох рассказывал, что на Играх не все можно поднять с трупа убитого врага — только то, что позволено правилами Игр. Иначе говоря, везением. Все остальное — лишь иллюзия добычи.

Это разочаровывало. Уже четвертый убитый демониак, а я все еще голый. Впрочем, мы, демоны, ощущаем наготу не так, как смертные. Наша шкура и чешуя сами по себе и одежда, и защита.

Зато лук в моих руках ощущался идеально. Он испускал слабое красное свечение — значит, мне досталось явно не простое оружие. Стрела убитого лучника все еще торчала из моего плеча. Я выдернул ее, морщась от боли, и первым делом проверил лук — тетива натянулась удивительно мягко. Отлично, мой арсенал и возможности боя расширяются. Осталось найти боеприпасы…

Хмыкнув, я дотронулся до колчана, висевшего на поясе лучника. Получилось! Он тоже дался без сопротивления. Более того, выяснилось, что он зачарован: вытащишь стрелу — появляется новая.

Когда я решил, что с этих двух демониаков получил лишь лук с колчаном, удача снова мне улыбнулась: я смог подобрать двуручный молот. Хоть и без явной усиливающей магии, он был отлично сбалансирован. Когда я поднял его, оружие словно признало нового хозяина — легло в руку как влитое.

Оставалось избавиться от тел. Я активировал Мимикрию, трансформировавшись в хищный сундук.

Первым я поглотил тело демониака с молотом. Челюсти-крышка распахнулись, обнажая три ряда зубов, и язык-щуп обвился вокруг трупа, затаскивая его в мою утробу. Доспехи с противным скрежетом царапали мои внутренние стенки, но кислота уже начала свою работу. Металл таял, плоть растворялась, кости крошились. Через несколько мгновений от демониака не осталось и следа.

Лучник исчез так же быстро.

Поглощая их, я ощущал странное удовлетворение, словно древнее проклятие, создавшее хищные сундуки, требовало постоянных жертв. Теперь от побоища не осталось ни следа. Только несколько темных пятен на камнях напоминали о недавней битве.

Из жертвы я превратился в охотника.

В памяти неожиданно всплыл детский стишок, и я, злобно ухмыльнувшись, прошептал:

— Раз, два, три, четыре, пять… Вышел демон погулять…

* * *

Я перекатился за валун, уходя от удара двуручным мечом, и лезвие высекло искры из камня там, где мгновение назад была моя голова. Демониак взревел от ярости — мой молот только что превратил его наколенник в бесполезный кусок железа.

— Ар-г-х! — взревел он. — Все сюда! Здесь демон!

Он начал звать на помощь не сразу, рассчитывая прикончить меня в одиночку: уровнем он мне не уступал, к тому же был закован в доспехи. Но ему не везло — или я был слишком везуч: в первой же атаке он поскользнулся на влажном камне, в третьей споткнулся о выступ, а сейчас, пропустив очередной удар, наконец завопил. Будь он пугливее, здесь бы уже были его товарищи.

Рывок назад, еще один — его клинок со свистом рассек затхлый воздух этого уровня Провала. Слишком близко — я едва уклонился. В тесном проходе между базальтовыми колоннами длинный меч давал демониаку преимущество, не позволяя мне приблизиться для удара колоссальным трофейным молотом.

— Дерзкий зак’нахар! — прошипел демониак, делая широкий замах. — Семь наших пропали на этом уровне!

— Восемь! — ухмыльнулся я. — И ты такой же тупой и беспечный, раз бродишь в одиночку!

— Так это твоих рук дело? — В его голосе прорезался страх. Вглядевшись, он только сейчас прочитал мое имя, и его глаза распахнулись. — Это ты! Вер’Шалох предупреждал, что ты опасен! Ничего, помощь уже близко, ты сдохнешь!

Он начал пятиться, озираясь по сторонам. Извилистый коридор уходил во тьму, теряясь среди массивных колонн и нависающих сводов.

Я выхватил лук. Демониак метнулся в сторону, но теснота сыграла против него — стрела вошла ему в плечо, заставив пошатнуться. Темная кровь брызнула на стену, окрасив камень в черный.

— После тебя, — процедил я сквозь зубы и рванул к нему, делая подсечку молотом.

Он потерял равновесие, тяжело рухнув на одно колено. Его меч описал широкую дугу, целя мне в ноги, но я уже был в воздухе. Молот обрушился на его шлем, сминая металл, череп лопнул и взорвался осколками костей и брызгами мозга.

Демониак обмяк, заваливаясь набок, и задергался в агонии.

Передо мной вспыхнули огненные руны, говорящие, что я не только обрел еще одно зерно памяти, но и получил второе за сегодня повышение уровня.

Ааз, новый уровень! Текущий уровень: 12.

+5 очков характеристик (распределены автоматически).

Получено зерно памяти!

Выберите одну из трех способностей для восстановления: «Адская стрельба», «Пики Преисподней», «Скольжение в лаве».

Три способности на выбор! Сперва я обрадовался, что есть из чего выбирать, но быстро разочаровался. Мое везение имело пределы: ни одна способность меня особо не усиливала. Пики Преисподней улучшали владение копьем, Адская стрельба — луком, а Скольжение в лаве смертные назвали бы обычным плаванием.

Я выбрал Адскую стрельбу. С луком, который выпал мне ранее, эта способность поможет лучше остальных: плавать тут негде, а копье я пока не раздобыл. А жаль, с ним было бы проще защищаться и атаковать в узких проходах уровней Провала.

Адская стрельба 1-го уровня

Точность выстрелов и урон, наносимый из лука, повышены на 10%.

Стоило «вспомнить» навык, как вернулись и все известные мне техники выстрела, но пока на базовом уровне. Ничего, зато теперь мои стрелы будут наносить больше урона Пронзающим выстрелом, а Расщепляющий выстрел позволит атаковать сразу несколько целей.

Прислонившись к стене, я перевел дух. Девятый. Девятый демониак за эти часы. А ведь еще недавно у меня не было ничего, кроме когтей и клыков…

Я жив — и это главное. Но чтобы оставаться в этом приятном состоянии, нужно избавиться от очередного тела. Приняв форму хищного сундука, я поглотил труп демониака, и меня снова захлестнула волна удовольствия от процесса поглощения. Хотелось больше!

Это настораживало. Может, древнее зло во мне требовало новых жертв? Впрочем, я предпочел списать эти ощущения на простое облегчение — ведь заметая следы и поглощая трупы, я оставался незамеченным. Демониаки, вместо того чтобы бить тревогу и прочесывать этажи всей группой, продолжали беспечно бродить по двое-трое, а то и поодиночке. Да, последний из них упоминал о пропавших товарищах, но, судя по его поведению, потери списали на тварей Преисподней. Иначе он вряд ли осмелился бы вступить со мной в бой один на один.

Мимикрия оказалась куда полезнее, чем я предполагал изначально. Только не давала покоя мысль: куда деваются поглощенные трупы? Становятся частью меня-демона или растворяются в сущности хищного сундука?

Не успел я додумать эту тревожную мысль, как вдалеке послышались шаги. Много тяжелых шагов.

Чтобы не вызвать подозрений, а сундук сразу привлечет внимание, я принял облик стены — вернее, ее продолжения, сузив и без того узкий проход.

— Хренов демон точно где-то здесь, — донесся чей-то лающий голос.

— Малшехт, ты, конечно, лидер нашей группы, решать тебе, но Вер’Шалох нервничает, — ответил второй голос. — Мы долго тут возимся, а уровень еще не зачищен. Нет тут никакого демона.

— Нет, Горхрат, он прав, — пропищали женским голосом. — Я точно слышала, как кто-то кричал «демон»!

— Тихо, — прошептал первый, названный Малшехтом.

Он вышел из-за угла, и я увидел-ощутил его. Щуплый, мелкий, с непропорционально длинными руками, сжимающими изогнутые кинжалы с зазубренными лезвиями. Искаженный гном?

Следом появились еще двое: Горхрат, высокий сутулый тролль-демониак, в огромных узловатых руках он держал тяжелый лук, больше похожий на осадное орудие. Над его плечом, оставляя в воздухе дымный след, парила Зирия — крошечная фея-демониак, не больше моей ладони. Ее окружало черное пламя, крылья напоминали лезвия кос, а длинные волосы извивались, как живые змеи.

Малшехт приложил когтистый палец к губам и повторил:

— Будьте начеку. — Он заговорил еще тише: — Враг здесь. Тут смердит демоном!

— Чую пролитую кровь демониаков! — принюхавшись, сердито заявила Зирия.

Малшехт опустился на корточки, изучая темное пятно на камне. Его пальцы с длинными когтями скользнули по поверхности, размазывая еще не засохшую кровь.

— Свежая, — прошипел он. — Совсем свежая.

Тролль-лучник вскинул свое чудовищное оружие, а фея метнулась вперед, рассыпая искры черного пламени. Ее крылья-косы со свистом рассекали воздух.

— Здесь была бойня, — пропищала она, зависнув над очередным пятном. — Чую запах страха и боли. Кто-то умер в агонии.

— Тихо! — вдруг шикнул Малшехт. — Слышите?

По коридору эхом разнеслись быстрые шаги. Из-за поворота показались трое: высокий демониак с непропорционально большой головой, за ним массивная фигура с черной чешуей, и замыкал группу демониак-берсерк в доспехах, покрытых фиолетовыми узорами. Я увидел их имена: Зараш, Рашхат и Шегарх.

— Зараш, кх’арр! — процедил Малшехт, выпрямляясь. — Что твоя группа забыла на нашей территории?

— Вашей? — Шепот большеголового Зараша, казалось, заполнил весь коридор. — Плохо работаете, раз так! Я отправил в этот сектор двоих на чей-то крик о помощи, а теперь оба мертвы! Их ауры растворились в великом ничто!

— Мы нашли следы резни, — сказала фея-демониак, показывая на пятно крови. — Но трупов нет.

— Нет? — делано удивился Зараш. — И куда же они делись? Может, вы нарушили запрет и… набили ими свое брюхо?

— То есть наши братья мертвы, а вы совершенно случайно оказались рядом? — с не предвещавшей ничего хорошего улыбкой прошипел Рашхат.

— Вы обвиняете нас? — Маленький Малшехт оскалился, обнажая ряды острых клыков. — Я слышал крик, что тут демон! Здесь кто-то охотится на нас!

— Ложь! — прорычал Рашхат, чье массивное тело едва помещалось в узком проходе. — Даже если бы демоны добрались досюда, они были бы явно слабее нас! Нет, Малшехт, это вы! Вы убили их, позарившись на найденное ими оружие! И сожрали их, идиоты, пытаясь поглотить сущность повелителя!

— Ты потерял разум! — завопил демониак-гном Малшехт. — Отряд Вер’зерата тоже потерял своего этажом ниже, когда никого из нас здесь не было! Его тоже мы сожрали?

— Его убили свои же, — вмешался Шегарх в доспехах с фиолетовыми узорами. — Как и вы! Признайтесь, и ваша смерть будет быстрой.

— Сами умрите! — взвизгнула фея, и ее черное пламя взметнулось к потолку.

Напряжение густело в затхлом воздухе подземелья.

Я видел, как демониаки готовятся к схватке: Малшехт сжал кинжалы обратным хватом, Горхрат натянул тетиву своего чудовищного лука, Зирия зависла между группами, обволакивающее ее черное пламя плясало в такт участившемуся дыханию врагов.

В другой группе Зараш прижался к стене, Рашхат принял боевую стойку, Шегарх медленно обнажал клинок, а фиолетовые узоры на его доспехах начали наливаться сиянием…

Идеальный момент: все они были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить внезапную атаку.

Я мгновенно сбросил Мимикрию, чувствуя, как каменная форма стены рассыпается, уступая место моему истинному облику. Движение — и лук уже в моих руках.

Из-за угла я видел их всех как на ладони. Прижавшись спиной к холодному камню, я прицелился…

Расщепляющий выстрел сорвался с тетивы прежде, чем кто-то успел среагировать. Стрела разделилась на три: одна оцарапала шею Зараша, вторая вонзилась Рашхату в плечо, а третья просвистела мимо Шегарха.

В следующее мгновение я снова слился с камнем. Сознание поплыло, растворяясь в неподвижности стены, но я заставил себя сохранить ясность мысли. Мне нужно было видеть результат своей провокации.

Демониаки держали оружие наготове, но, удивительно, в бой не бросались, хотя воздух между группами загустел от напряжения. Малшехт и его спутники медленно пятились к одной стене, группа Зараша — к противоположной.

Я уже начал сомневаться в своем плане, когда Рашхат, покрытый черной чешуей демониак, поднес к глазам стрелу, торчащую из плеча. Его лицо исказилось от ярости: он разглядел оперение.

— Предатели! — взревел он, вырывая стрелу одним резким движением. Черная кровь брызнула на стены. — Это стрела Габихта! — Он сжал древко так, что оно хрустнуло. — Вы точно убили его и Нирмеха! Забрали его оружие, а теперь решили прикончить и нас исподтишка⁈

В его реве слышалась не только ярость, но и боль утраты. Похоже, убитые мной демониаки были его друзьями. Что ж, тем лучше: личная месть всегда затмевает разум сильнее любых подозрений.

— Мы⁈ — возмутилась Зирия. — Это ваши фокусы! Отвлекли нас, а сами…

— Заткнись, мелкая дрянь! — прошипел Зараш, зажимая рану на шее. — Ваш лучник промахнулся!

— Какой лучник? — Малшехт указал кинжалом на Горхрата. — Он даже натянуть тетиву не успел!

— Другой, тот, что прячется за углом! — Шегарх бешено крутил головой, высматривая меня, потом обнажил клинок, и фиолетовые узоры на его доспехах вспыхнули яростью. — Умрите, лжецы!

Коридор взорвался грохотом битвы. Шегарх бросился на Малшехта, Рашхат с диким ревом атаковал Горхрата, а Зирия осыпала Зараша градом черных молний.

Я выждал момент, когда они полностью погрузились в схватку, и снова принял демонический облик. Теперь, когда враги заняты друг другом, можно было действовать наверняка.

Пронзающий выстрел пробил колено Шегарха в тот момент, когда тот теснил Малшехта к стене. Берсерк споткнулся, и кинжалы гнома вспороли его горло. Но торжествовать Малшехту не пришлось: я использовал Адский выстрел. Стрела вошла ему в спину, и ее наконечник взорвался внутри, выплеснув ошметки плоти и осколки позвоночника.

Горхрат, сцепившийся с Рашхатом, даже не заметил гибели лидера. Его чудовищный лук отбивал удары массивных кулаков демониака, высекая искры из черной чешуи.

Мой Расщепляющий выстрел накрыл обоих: одна стрела вонзилась Рашхату под ребра, вторая пробила колено Горхрата, третья ушла в пустоту.

Зирия металась под потолком, поливая всех черным пламенем. Зараш, прикрывая рану на шее, пытался достать ее в прыжке, но фея была слишком юркой.

Я снова слился со стеной, наблюдая, как раненые добивают друг друга. Горхрат, припав на одно колено, все-таки натянул тетиву и снял Зараша выстрелом в голову. Рашхат, истекая кровью, размозжил демониаку-троллю череп ударом кулака.

Последней пала адская фея Зирия — ее сбил Пронзающий выстрел, когда она метнулась к выходу из коридора. Стрела проткнула ее тельце и пришпилила к стене, как муху.

Эти трупы я решил не поглощать: нет времени, да и так больше похоже на междоусобную бойню.

Идиотские правила мироздания Игр не позволили поднять с трупов доспехи и оружие, но я все равно оскалился в радостной улыбке — мне выпало зерно памяти!

Огненные руны вспыхнули перед глазами:

Получено зерно памяти!

В этот раз возможность выбора не выпала, а потому оставалось лишь вчитываться в руны по мере появления и надеяться на лучшее.

Хаотический прыжок 1-го уровня

Вы разрываете ткань реальности, позволяя Хаосу перенести вас в любое место Провала, где вы уже побывали.

Предупреждение! Используйте этот дар на свой страх и риск. Хаос непредсказуем, и каждый прыжок может стать последним. Ваша воля направляет прыжок, но истинную цель определяет сам Хаос, древняя сила, породившая этот навык.

Время восстановления: 1 час.

Третья вернувшаяся способность, как и первая, небоевая, но моя улыбка стала еще шире. Мало того что откат использования способности намного меньше, так еще и…

Учитывая, с какой скоростью здесь развиваются навыки, через день-два я буду прыгать по уровням Провала, как адская блоха.

А раз так, нужно начать использовать Хаотический прыжок прямо сейчас.

Глава 27

Вер’Шалох

Хаотический прыжок в Провале действовал не так, как в Дисгардиуме, — похоже, его специально модифицировали для Игр. В описании навыка появились важные изменения: теперь способность переносила именно между уровнями Провала, а откат значительно сократился.

Перемещение тоже оказалось совершенно иным. Реальность задрожала, подернулась рябью, а затем взорвалась — пол под ногами исчез, и меня швырнуло в бездну. Я пронесся сквозь полтора десятка уровней, проходя через камень и перекрытия этажей, будто через туман. Странное ощущение: словно весь мир превратился в иллюзию, а я стал единственной реальной сущностью в этом потоке.

Когда падение прекратилось, я оказался в кромешной тьме. Воздух здесь был густым и тяжелым, пропитанным тошнотворным смрадом демониаков. Прищурившись в попытке разглядеть хоть что-то, я похолодел — на каменной стене тускло светились цифры: 666. Какого эльфа? Я же не спускался так глубоко! Не иначе как проделки Хаоса, который решил подшутить, забросив меня на самое дно Провала, прямо к логову врага.

Пока я пытался осмыслить произошедшее, сверху донеслись приглушенные голоса и лязг оружия. Много голосов. Слишком много. Судя по всему, отряд четырехрукого ракшаса-демониака Вер’Шалоха уже зачистил 549-й этаж и теперь возвращался на базу. Ну спасибо, Хаос, удружил…

Быстро осмотревшись и дав глазам привыкнуть к вязкой мгле, я обнаружил, что стою в начале винтовой лестницы, уходящей вниз — очевидно, к главной базе демониаков.

Осторожно, стараясь ступать бесшумно, я спустился и уткнулся в массивные врата. Они были наглухо заперты, а поперек створок светилась черная печать — несколько параллельных прерывистых линий, символ демониаков. Как ни старался, врата не поддались. Интересно, как мы, демоны, должны прикончить их босса, если он прячется за неприступной преградой? Возможно, для этого нужно захватить этаж? Но сделать это можно будет, только когда начнется второй игровой день и активируется возможность захвата уровней Провала.

В этот момент печать вспыхнула, замерцала и растаяла в воздухе — врата начали открываться. Я мгновенно рванул вверх по лестнице и, осторожно выглянув, увидел, как внутрь заходит большая группа во главе с гигантским Вер’Мамуктом. Бездна! Похоже, я угодил сюда в худший из возможных моментов — прямо во время смены отрядов зачистки!

Я вжался в стену, но отступать было некуда: сверху уже спускался отряд Вер’Шалоха, не меньше двух сотен демониаков, а снизу надвигалась группа Вер’Мамукта. Я оказался в ловушке на узкой лестнице, зажатый между двух смертоносных потоков. Меня же вот-вот увидят!

Хаотический прыжок был на часовом откате, навык незаметности Тень Преисподней все еще оставался «забытым», как и спасительное Дьявольское ускорение. Оставалась только Мимикрия, но во что превратиться? На голой лестнице любой предмет вызовет подозрения, а уменьшиться до пылинки я не мог: масса должна быть сопоставима…

Член Азмодана им всем в глотки! Впервые за время Игр я почувствовал настоящий, леденящий душу страх, потому что шансов прорваться нет, а моя смерть будет значить поражение всех демонов.

И тут меня осенило: я же могу превратиться в оружие! Лук легковат, не подойдет, а вот мой двуручный молот по массе сопоставим со мной. Ну а то, что он лежит здесь, хоть и странно, но объяснимо: выронил кто-то из демониаков.

Я активировал Мимикрию, за секунды до появления демониаков превращаясь в точную копию своего трофейного оружия. Сознание поплыло, растворяясь в металлической сути, но я заставил себя сохранить ясность мысли. Холодная сталь массивной боевой части и тяжелая костяная рукоять — вот моя новая форма. Я безжизненный молот, выкованный для убийства.

Шаги и голоса приближались с обеих сторон. Топот, лязг доспехов, обрывки фраз на гортанном наречии демониаков…

Первым ко мне — точнее, к молоту, в который я превратился, — подошел высокий демониак в тяжелых доспехах из отряда Вер’Мамукта.

— Зак’хаар! — воскликнул он, с трудом поднимая меня с пола. — Ого, какой тяжелый! Какой-то слабак, наверное, не смог унести и бросил, ха-ха-ха!

Я мысленно усмехнулся: если бы он только знал, какого «слабака» держит в руках.

— Дай глянуть, Ракх’аш, — послышался хриплый голос сверху. — Может, это молот Нирмеха? У него был такой же… пока он не пропал.

Демониак Ракх’аш, все еще сжимая меня в руках, повернулся к говорившему.

— Даже если так, — ответил он, взвешивая меня в руке. — Теперь это мое оружие, зак’харр! Забираю себе. Слышал, как говорят у нас в Аду? Кто первый вставил, того и дырка!

В этот момент сверху раздался возмущенный рев Вер’Шалоха, лидера группы, возвращавшегося с зачистки:

— Наш отряд понес потери, н’зар-рах! Полтора десятка славных демониаков, включая Нур-Шаррура, Малшехта и Зараша, пали! Их тела исчезли! Уж не вы ли ударили им в спину?

Мое сердце, будь оно сейчас в привычной форме, забилось бы чаще — они говорили о тех, кого я уничтожил. Но времени на самодовольство не было: ситуация накалялась.

Услышав обвинения, вверх по лестнице неторопливо поднялась массивная фигура с металлически-серой кожей. От ее приближения дрожали каменные ступени — из полумрака появился сам Вер’Мамукт.

Не говоря ни слова, он забрал меня из рук Ракх’аша. Тот даже не посмел возразить — просто отступил на шаг, склонив голову. Вер’Мамукт внимательно осмотрел меня, провел пальцем по рукояти, затем он протянул меня Вер’Шалоху.

— Поосторожнее с обвинениями, брат. Твои потери велики, я удивлен. Полтора десятка? Ух… — Он покачал головой, и в его голосе прозвучала неприкрытая издевка. — Во времена Большой игры за такие потери ты быстро бы слетел с должности легата! Но за своих я отвечаю, все занимались своими делами на базе в ожидании нашей очереди. Так что либо погибшие оказались слабаками и их пожрали нар’каврахи, либо они сами поубивали друг друга в надежде поживиться и усилиться за счет своих же товарищей. При любом раскладе вывод простой: твоим бойцам не хватает дисциплины, Вер’Шалох!

Ага, они конкурируют друг с другом и наметился раскол между лидерами — можно будет воспользоваться этим позже… если выживу. Мимикрия отнимает жизнь, а жить мне осталось… Что? Даже в форме молота я ощутил, что очки жизни не отнимаются! Могли ли стать тому причиной поглощенные трупы? Возможно, навык теперь используется за их счет? Если так, у меня появляется шанс пережить эту ситуацию…

Тем временем, протянув все четыре руки ко мне-оружию, Вер’Шалох яростно оскалился:

— Намекаешь на мою некомпетентность… брат Вер’Мамукт?

— Я не намекаю, — спокойно ответил тот, поигрывая мною-молотом и не спеша отдавать. — Я прямо говорю: если твои бойцы убивают друг друга или гибнут от лап тварей — это твой недосмотр. Но… — Он неожиданно усмехнулся. — Раз уж владелец этого оружия погиб, а потери твои велики, возьми этот прекрасный молот и вручи другому. Если я не ошибаюсь, он помечен самим Хаосом.

Ракх’аш дернулся было что-то сказать, но Вер’Мамукт бросил на него такой взгляд, что тот сразу поник. Власть старшего демониака, назначенного Люцием, была абсолютной даже для демонов, пришедших из Ада…

Стоп! Из Ада? Откуда я мог это знать? Я точно не знал о таком ранее! Может, поглощенные демониаки тому причина? Мало того, вместе с названием мира настоящих демониаков пришли картинки, словно я получил обрывки чужих воспоминаний.

Пока я размышлял, группы разошлись: одни начали подниматься с Вер’Мамуктом, другие — спускаться на базу.

Меня же Вер’Шалох небрежно закинул на плечо и направился вниз. Оставалось надеяться, что на базе я смогу найти способ выбраться из этой передряги — или хотя бы собрать больше информации о враге.

Когда Вер’Шалох прошел через врата на базу демониаков, от увиденного у меня перехватило дыхание. Своды гигантского зала терялись во тьме на высоте не меньше сотни метров, поддерживаемые массивными колоннами из черного базальта. Настоящий подземный город раскинулся передо мной: изящные особняки из темного камня с окнами, мерцающими теплым светом, широкие мощеные улицы, освещенные сотнями факелов. Все дороги сходились к центральной площади, где располагался роскошный фонтан цвета свежей крови.

Город буквально кишел демониаками, и каждый из них излучал уверенность хозяина положения. Одни неспешно снимали доспехи у порога своих жилищ, другие методично чистили оружие в открытых мастерских, третьи праздно отдыхали в уютных беседках или прогуливались по извилистым дорожкам между домами. Всемогущие в Окаянной бреши покровители — организаторы Игр — создали для демониаков по-настоящему уютный, безопасный мирок.

Злость накатила волной, когда я сравнил это великолепие с нашей убогой базой на 333-м уровне. Голые стены, минимум удобств, теснота — настоящая ночлежка для бездомных. Единственное украшение — древний каменный трон, на котором сидеть неудобно. А здесь организаторы расстарались на славу, создав для прихвостней Люция настоящий демонический рай.

Тем временем Вер’Шалох остановился в начале улицы, задумчиво покручивая меня-молот во всех четырех руках.

— Неплохая работа, — пробормотал он. — Пожалуй, оставлю пока себе…

Он повернулся к своим бойцам.

— Итоги работы мы подвели, пока спускались. Главный вывод: твари Преисподней становятся сильнее с каждым следующим уровнем, поэтому действовать будем иначе — бо́льшими группами. На следующую зачистку я переназначу некоторых лидеров. Если Вер’Мамукт прав, и ваши соратники пали от рук кого-то из вас…Что ж, впредь я такого не допущу. Помяните мое слово, над нами будут все смеяться — мы не столкнулись еще ни с одним демоном, а уже теряем своих.

Он надолго замолчал, прошелся тяжелым взглядом по лицу каждого, кивнул:

— Тогда на этом все, кх’арр! До следующей смены восемь, а то и двенадцать часов — скорость зачистки снижается. Отдыхайте, приводите в порядок себя, оружие и доспехи. Наш отряд понес потери — значит, мы потеряли бдительность.

Я упорно держал сознание ясным, анализируя каждую деталь происходящего. Интерес Вер’Шалоха к молоту заставил задуматься: возможно, демониаки видят во мне-молоте что-то необычное? Может, я-молот — лучше и опаснее, чем тот, чью форму я принял?

Но больше всего меня беспокоил вопрос о боссе демониаков. Я был уверен, что им они выбрали Вер’Мамукта — первого после Астарота демона, измененного Люцием. Но его участие в зачистках опровергало эту теорию. Боссом бы так не рисковали. Значит, не он и не Вер’Шалох с Вер’Зератом, чьи отряды я уже встречал. Вер’Растор и Вер’Хулат тоже отпадают: они слабее Вер’Мамукта. Скорее всего, боссом стал кто-то без приставки «Вер» — не рожденный в Преисподней демон из Ада, а значит, более непредсказуемый. Но кто?

Вер’Шалох, все еще держа меня на плече, направился к одному из особняков у фонтана, то и дело обмениваясь приветствиями с другими демониаками. Я внимательно запоминал каждое имя, каждый знак уважения, каждое незнакомое слово — все могло пригодиться. В конце концов, чтобы победить врага, нужно знать не только его силу, но и его слабости. А в этом безупречном городке наверняка есть трещины, которые я смогу использовать.

— Как прошла зачистка, командир? — окликнула Вер’Шалоха эльфийка-демониак, вальяжно развалившаяся в беседке.

— Потеряли многих, Олабиси, — проворчал он. — Но это подождет. Шарифа из отряда Вер’Зерата уже здесь?

— Ждет тебя, — подмигнула она. — Как насытится, зови и меня…

Самодовольно хмыкнув, Вер’Шалох вошел в особняк, запер за собой дверь. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь редкими факелами с зеленоватым пламенем.

На стенах я заметил фрески с живыми батальными сценами: демониаки безжалостно пожирали убитых и раненых демонов Преисподней. Ярость вспыхнула во мне как пламя, но я подавил эмоции — сейчас не время для гнева, важнее выжить и выбраться отсюда.

— Шарифа! — позвал Вер’Шалох, входя в просторную комнату с огромной кроватью. — Я принес кое-что интересное!

— Дай угадаю, — промурлыкал женский голос из-за полупрозрачной занавеси. — Очередное оружие? Ты же знаешь, меня больше интересуют… другие твои трофеи.

Вер’Шалох рассмеялся и небрежно прислонил меня к стене.

— Этот молот особенный. В нем чувствуется… что-то необычное. Сила. Будто сам Хаос отметил его своей благосклонностью. Но ты права: сначала развлечемся, а потом я решу его судьбу.

Я мысленно выругался. До восстановления Хаотического прыжка еще минут сорок, и все это время придется быть свидетелем их «развлечений». Оставалось только молиться, чтобы они не догадались использовать меня как-то… иначе.

Стараясь абстрагироваться от происходящего в комнате, я полностью погрузился в сознание молота. Я — могучее оружие, выкованное из хаотической стали, моя рукоять вырезана из кости древнего чудовища. В моем металле застыла ярость множества битв. Я создан крушить доспехи, дробить кости, проламывать черепа. Моя суть проста и понятна — быть орудием смерти. В этом мое предназначение, моя единственная цель…

— Ах… — Громкий сладострастный крик вырвал меня из медитации.

Сорок минут никогда не тянулись так долго — в комнате становилось жарко, а скрип кровати и утробное рычание демониаков становились все громче. Чешуя на их телах светилась багровым, шипы и когти удлинились, а в воздухе растекался приторно-ядовитый запах. Я старался абстрагироваться, считая минуты до восстановления Хаотического прыжка. Еще немного, и я просто исчезну отсюда. Хорошо хоть жизнь из-за Мимикрии не отнималась, хотя я пока так и не понял, что же именно повлияло на это…

— Расскажи мне про Опаловый город, — прошипела Шарифа, и ее тело начало трансформироваться, проявляя истинную адскую сущность. Кожа покрылась хлюпающими отверстиями, вдоль позвоночника выросли шипы. — Как вы, предатели Преисподней, расправились с бывшими собратьями?

Все четыре руки Вер’Шалоха заскользили по ее телу. Его лицо исказилось, проявляя звериные черты ракшаса.

— О-о, это было прекрасно, — прохрипел он. — Владыка Люций научил нас тому, что не снилось и Проклятой инквизиции! Те тысячелетиями истязали демонов и смертные души, но то, что мы сделали с самими демонами Преисподней… — В его голосе звенела гордость за содеянное. — Мы высасывали их сущность по капле, сплетали их нервы в косы, вырывали печень и скармливали им же…

— Да-а-а, — простонала Шарифа, и из ее рта вырвался раздвоенный язык. — Верно говорят, что предатели хуже любых врагов. Безнаказанность развязала вам руки… Теперь вы можете отомстить всем, кому завидовали, кого ненавидели, отыметь демониц, которые были вам недоступны. И вы так наслаждаетесь этим… что даже нам, демонам Ада, жутко от вашей… изощренности…

От их слов внутри все переворачивалось от ярости. Я узнал правду об участи защитников — не легионеров, но обычных демонов — Опалового города. Города, который построил мой отец, где веками жили демоны Преисподней, пока эти выродки не осквернили его своим предательством.

Хаотический прыжок почти восстановился. Разум кричал, что нужно исчезнуть — не рисковать, когда моя смерть означает поражение всей фракции. Но сердце… мое демоническое сердце требовало крови. Дело было даже не в пытках и издевательствах — мы демоны, жестокость в нашей природе. Но этот ублюдок, бывший ракшас Шалох, осквернил сам дух Преисподней, предал не просто собратьев — свою суть, свой дом, само естество демонов. Такое нельзя прощать.

Оставить безнаказанным надругательство над памятью погибших? Нет. Пусть даже ценой собственной жизни, но я убью Вер’Шалоха. Он не достоин существовать.

Я сбросил Мимикрию, когда он нависал над Шарифой. Она оплела его всеми конечностями, а он удовлетворял ее всем, чем мог, — это напоминало сочащийся ядом и хлюпающий клубок змей под гигантским пауком. Отвратительнее зрелища я в жизни не видел.

Молот в моих руках со свистом рассек воздух и врезался в спину Вер’Шалоха. Хрустнул позвоночник, брызнула черная кровь. Он заорал не от боли — от удивления. Попытался развернуться, выставить все четыре руки для защиты, но второй удар сломал ему рог и размозжил череп. Мозги и осколки костей забрызгали стену, но он продолжал двигаться.

Проклятье! Я недооценил живучесть лидера демониаков. Даже с размозженным черепом он оставался смертельно опасен: регенерация затягивала раны прямо на глазах, а четыре руки давали ему колоссальное преимущество в ближнем бою.

— Как? — прорычал он, выхватывая оружие всеми четырьмя конечностями. — Убогий демон! Ты посмел…

Я метнулся вперед, уходя от атаки, и обрушил молот на его грудь. Удар за ударом я вкладывал всю силу в каждый взмах, превращая тело Вер’Шалоха в месиво. Но он восстанавливался. Медленнее, чем раньше, но восстанавливался.

Мерзкая адская тварь Шарифа бросилась на меня сзади. Я едва успел откатиться, и ее когти располосовали воздух там, где я только что стоял. Пронзающий выстрел из лука пригвоздил ее к стене, давая мне пару секунд форы.

Вер’Шалох атаковал снова, и я понял: нужно бить сильнее. Еще сильнее. Не давать ему передышки, не позволять регенерации восстановить критические повреждения. Молот превратился в размытое пятно, удары сыпались один за другим. Все больше ран оставались открытыми, все медленнее срастались кости. А когда я разнес его череп в третий раз, Вер’Шалох наконец начал разваливаться.

Шарифа закричала — пронзительно, яростно, — зовя на помощь.

— Ты… — прохрипела она, узнавая меня. — Ааз, сын Азмодана! Как ты сюда…

Я не дал ей договорить. Молот обрушился на ее голову, проламывая череп. Кровать затрещала. Второй удар пробил грудную клетку, ломая сплошные слившиеся ребра. Третий превратил внутренности в кашу. Я бил и бил, чувствуя, как деревянные балки кровати трескаются под ударами.

В этот момент я не думал о стратегии или выживании. Я был воплощением гнева Преисподней, карающей дланью для предателей.

Только когда от демоницы осталась лишь кровавая лужа на обломках, я остановился, тяжело дыша. Отомстил хотя бы одному предателю. За Опаловый город, за погибших собратьев, за поруганную честь Преисподней. И пусть это было глупо и рискованно — оно того стоило.

Перед глазами вспыхнули руны:

Ааз, новый уровень! Текущий уровень: 13.

+5 очков характеристик (распределены автоматически).

Времени насладиться местью не было. Олабиси, эльфийка-демониак, ждавшая своей очереди развлечься с Вер’Шалохом, могла услышать крик Шарифы.

В этот момент восстановился Хаотический прыжок, но сначала я активировал Мимикрию, принимая форму хищного сундука, и быстро поглотил останки, а мой щуп-язык начисто стер кровь и ошметки плоти. Нельзя оставлять следов — пусть гадают, куда пропали эти двое. Если повезет, их исчезновение усилит взаимное недоверие демониаков.

Погрузившись в разум хищного сундука, я почувствовал, как растворяются в кислоте останки предателей. Их сущность наполнила меня-сундук силой.

Улучшен навык мимикрии: +1. Текущий уровень: 6.

Вам доступна новая форма мимикрии: «Призрачная ловушка».

В форме незаметной, сливающейся с любой поверхностью ловушки вы можете захлопываться, нанося урон и обездвиживая попавших в вас существ.

Теперь я мог не только поглощать жертв, но и обездвиживать их. Что важно, в этой новой форме я буду незаметен. Впрочем, размышлять об этом было некогда: кто-то уже ломал дверь снаружи, слышались крики Олабиси.

Когда она вместе с другими демониаками ворвалась в дом, я уже активировал Хаотический прыжок, сосредоточившись на желании убраться подальше отсюда.

Куда забросит меня Хаос на этот раз?

Глава 28

Неумирающие

Хаос сыграл мне на руку: из особняка Вер’Шалоха меня выкинуло на 384-й этаж Провала. Примерно к этому я и стремился, желая оказаться от демониаков как можно дальше, а к нашей базе ближе.

Второе использование способности привело к ее повышению:

Улучшен навык хаотического прыжка: +1. Текущий уровень: 2.

Время восстановления снижено с 1 часа до 45 минут.

Откат способности снизился, но сама она пока так и осталась непредсказуемой. Эта мысль привела к следующей, о времени: игровой день, скорее всего, подходил к концу. В полночь всех призванных и демониаков автоматически вернут на базы, закрыв им доступ в Провал до рассвета. Правда, в пещере я не мог следить за временем: ни часов, ни солнца, — поэтому ориентировался лишь на свое восприятие.

На прошлых Играх призванные возвращались в свой мир каждую ночь, но эти были особенными, а потому все фракции проведут ночь на своих территориях в Окаянной бреши. Я задумался о демонах: их тоже перенесут на базу? Или им придется ждать рассвета наверху? Молох вряд ли прикажет возвращаться: спускаться на триста этажей, чтобы утром снова подниматься, — пустая трата сил. Тем более на нашей «базе» даже переночевать толком негде.

В любом случае мой путь лежит наверх — чем больше этажей я открою, тем мобильнее стану, когда Хаотический прыжок позволит выбирать точку назначения. К тому же нужно проверить соратников.

Крепче сжав рукоять молота, я устремился к лестнице. Впереди маячил нелегкий подъем: пятьдесят этажей до базы, а после них еще три сотни уровней до соратников. Окажись лестница сквозной, было бы проще, но врата на следующий этаж приходилось искать заново на каждом уровне. Однако имелся в этом и плюс: если дойдет до боев, мне легче будет ориентироваться и планировать засады. К тому же каждый этаж населяли свои твари Преисподней, и это знание тоже могло помочь. К примеру, за массивными бронированными карстерами, гигантскими лавовыми крабораками, хорошо укрываться от вражеского огня.

Поначалу я притормаживал у подозрительных тупиков и проемов в надежде найти сундук с добычей, как это удавалось демониакам, но вскоре оставил эти попытки. Скорее всего, сокровища появлялись только при вторжении смертных или демониаков — иначе они стали бы легкой добычей для демонов.

Далее я бежал без остановок. Мимо мелькали неясные тени, то и дело доносились рычание и шорохи, но я не сбавлял темпа, двигаясь в несколько раз быстрее обычного смертного. Хотелось поскорее найти своих, заодно открыв как можно больше этажей, а потом использовать ночную передышку, чтобы прокачать Хаотический прыжок и Мимикрию как можно выше.

Когда наконец достиг 333-го уровня, я замедлился, чтобы перевести дыхание. Сказывалось утомление от бессонных ночей. Возможно, все, что мне еще придавало сил, — поглощенные, пока я был в форме хищного сундука, демониаки. При мысли об этом меня стошнило, но желудок был пуст, я изверг лишь сгусток слизи, от которого в месте плевка каменный пол зашипел и почернел.

На нашей базе никого не было.

— Эй! — крикнул я в темноту. — Есть здесь кто-нибудь?

Лишь тишина была мне ответом. Быстрый осмотр этажа подтвердил: никого. Значит, основные силы не вернулись с верхних уровней. Впрочем, я на это и не рассчитывал.

Задерживаться здесь не имело смысла. Бросив последний взгляд на пустую базу, я устремился к лестнице наверх. Перед глазами все еще стоял роскошный подземный город — база демониаков. Едва вспомнил о хвастовстве Вер’Шалоха, как он пытал демонов Преисподней, вскипела ярость. Надеюсь, его смерть стала окончательной, как обещали Бездна и Ларион. Так или нет… вернувшись в Преисподнюю, я уничтожу всех демониаков до единого! Они все заслужили окончательное развоплощение. Ведь если бывший демон, искаженный Люцием, так упивался безнаказанностью, что говорить о настоящих демониаках из Ада!

Подпитывая себя этой злостью, я перепрыгивал через две-три ступени разом. Каждый новый уровень встречал своими тварями и опасностями. На одном пришлось продираться через плотную паутину — липкие ядовитые нити цеплялись за одежду и оружие, а их создатель так и не показался. На другом я едва не угодил в глубокую замаскированную яму с костяными шипами. Спасла нарисованная кровью руна опасности, предусмотрительно оставленная кем-то из демонов. Вряд ли падение и шипы убили бы меня, но времени бы отняли прилично.

Где-то на сотом этаже пространство содрогнулось от чудовищного рева. Звук, казалось, шел отовсюду сразу, осыпая каменную крошку с потолка. Что бы здесь ни бродило, оно бродило здесь всегда… Древняя поговорка демонов как нельзя лучше подходила к ситуации, хотя в нашем случае «всегда» измерялось лишь одним днем.

К сороковому этажу усталость накатила с новой силой. Даже демоническое тело имеет пределы, а я уже который час штурмовал эти проклятые лестницы. Пришлось остановиться: легкие горели, ноги дрожали. Привалившись к стене, я пытался выровнять дыхание. Еще немного — и я найду своих. Вряд ли смертные прорвались ниже тридцатого, ведь им противостояли не только твари Преисподней, но и сильнейшие демоны.

Так и оказалось: я достиг тридцатого, и он был забит мирно дремлющими тварями Преисподней. До них смертные еще не добрались.

На двадцать седьмом этаже стало заметно светлее: факелы горели ярче, их пламя отражалось в кристаллах, проросших сквозь стены. В дрожащем свете проступали следы недавнего боя: черные подпалины на камне, брызги крови, обломки щита. Я на верном пути…

Стоило так подумать, как все пространство содрогнулось от раскатистого голоса Гая Бэррона Октиуса:

— Первый игровой день завершен! Демониаки и призванные переносятся на базу! Демоны, вы вольны оставаться на любом этаже Провала, однако помните, что на базе восстановление ускорено!

Воздух вокруг пришел в движение и тут же успокоился, заполняя пустоты, оставшиеся после исчезнувших призванных. «Вольны оставаться», член Азмодана им всем в глотку! Уверен, демоны бы тоже не отказались от мгновенного переноса!

Радовало только то, что дальше можно идти не скрываясь. Прислушиваясь к каждому шороху, я двинулся вдоль стены. Вскоре до меня донеслись приглушенные голоса из бокового коридора. Замедлив шаг и стараясь ступать бесшумно, я осторожно выглянул из-за угла…

Открывшаяся картина заставила меня похолодеть. Три десятка демонов — вот и все, что осталось от почти сотни. В первый же день мы потеряли две трети!

Выжившие сгрудились в небольшой нише, окружив раненых. Молох, объединив силы с Аваддоном и Агваресом, вливал какую-то энергию исцеления — явно не хао, что-то другое. Среди лежащих на полу тел я узнал испепелителя Даруикинара из моей когорты. Мертв. Рядом, сжимая выпотрошенный живот, стонал черт Кродис. Подходить к ним я не стал, чтобы не отвлекать генералов от исцеления.

Быстро оглядев остальных, я шагнул к своим. Большинство ранены, у всех измученный вид. Славикус застыл, сжимая помятую фляжку и уставившись в никуда. Склонившись к нему, что-то шептал Мурасаме. Рядом — оставшиеся бойцы моей когорты: Холод, Агата, Рубин и Анила. Обессиленные, они просто сидели молча.

Лерра и Ридик едва держались на ногах, но тоже были живы. Впрочем, этих двоих с их опытом так просто не убить. Им не хватило сил даже поприветствовать меня — оба мазнули пустыми взглядами, едва заметно кивнули.

— Центурион! — хрипло окликнул меня Горвал, которого я не сразу заметил. — Жив, хвала Хаосу…

— Был бы мертв, Игры бы для нас закончились, — сказал я, опираясь на молот. Усталость навалилась с новой силой, но сейчас было не время показывать слабость. — Рад, что и ты уцелел, опцион. Доложи обстановку.

— Сначала все шло неплохо, — прохрипел он. — Когда мы добрались до смертных, они уже чистили девятый этаж. Молох разбил нас на три отряда, каждый контролировал свою секцию. Нашу когорту вел генерал Агварес. На рожон мы не лезли, атаковали исподтишка, тут же отступали за тварей Преисподней. У смертных по три жизни, поэтому они особо не осторожничали. Потери были примерно один к пяти в нашу пользу. Получали опыт, поднимали уровни, обзавелись кое-какой экипировкой, оружием… Честно говоря, центурион, все шло настолько хорошо, что мы расслабились…

Горвал затих, его глаза затуманились, и он отвел взгляд. Когда речь зашла об уровнях, я изучил профили бойцов: никто, кроме Молоха и Аваддона, не поднялся выше четвертого. Генералы взяли пятый. Получалось, что демониаки, чередуя отряды в зачистке этажей, уже превосходили в уровнях демонов вдвое. Вывод неутешительный: завтра этот разрыв станет еще выше, а с текущим темпом потерь второй день Игр мы не переживем…

— И что случилось, Горвал? — напомнил я о себе.

Седовласый ветеран не успел ответить — рядом с ним возник Молох.

Генерал коротко приветствовал меня и прорычал:

— Случилось так, что на двадцать шестом призванные разделились. Пока одни нас отвлекали, другие перекрыли врата. Окружили, пришлось прорываться…

— Раз вы здесь — значит, удалось? — перебил я.

— Удалось, как же… — горько усмехнулся Горвал, кивая на распростертые тела. — Дар, Жег, Ницал, Кунда — все полегли. Да и Кродис вот-вот откинет копыта.

— Легат Заган’Нахаш и трибун Даг’гон остались прикрывать отход на двадцать шестом, — добавил Молох. — Хорошие были бойцы…

Я обвел взглядом выживших, но не нашел тех, кто стал мне по-настоящему дорог. Сердце сжалось.

— Легат Лилит пала одной из первых, — словно прочитав мои мысли, проговорил Молох. — Еще на четырнадцатом этаже.

— Как?

— Есть среди призванных один неумирающий. Скиф. Владеет чем-то похожим на твое Дьявольское ускорение. Исчезает из виду, настолько быстр… Он и снес ей голову. В горячке боя даже тело забрать не смогли…

Скиф… Я вспомнил этого смертного, явившегося на открытие последним. Деспот тогда назвал его бездушным — пустой оболочкой, в отличие от прочих призванных. И вот теперь эта оболочка здесь, в Окаянной бреши, забирает жизни моих друзей…

— Он ответит… — процедил я сквозь зубы. Тело еще хранило память о прикосновениях Лилит, но ее самой больше не было. От этой мысли внутри поднималась волна ярости, требующая немедленно броситься наверх и растерзать этого Скифа. Но Провал закрыт, да и терять голову сейчас нельзя. Подавив гнев, я спросил: — Что с Деспотом? Тарзаком? Сильвой?

— Во время прорыва их рядом не было… — признал Молох. — В лучшем случае затаились где-то выше. В худшем…

Договорить он не успел — со стороны лестницы донеслись шаги и голоса, много голосов. Демоны потянулись к оружию, но из-за поворота показался Деспот, а за ним… Я не поверил своим глазам.

За сыном Диабло шла группа смертных… я помотал головой, снова не доверяя своим глазам. Нет, они меня не обманывали! Деспот привел сюда не только смертных, но и нежить!

Они оживленно беседовали, словно старые друзья, будто не было между ними извечной вражды. Среди них выделялась рыжеволосая зеленоглазая девушка с острым, решительным взглядом. Замыкали процессию Сильва и Тарзак, живые и невредимые, больше похожие на почетный эскорт, чем на конвоиров.

Пространство вокруг взорвалось движением — демоны вскочили, хватаясь за оружие. Даже раненые, превозмогая боль, поднялись на ноги. Агварес, Молох и Аваддон выступили вперед, готовые атаковать незваных гостей.

Но Деспот, Тарзак и Сильва тут же встали между ними и смертными, подняв руки.

— Стойте! — закричала дочь Диабло. — Они с нами! Они помогли нам выжить!

— Группа варвара Гейзериха зажала нас в тупике, но эти призванные ударили им в спину и помогли нам, — объяснил Деспот. — Мы живы только благодаря им.

Наступила напряженная тишина. Демоны медленно опустили оружие, но продолжали настороженно следить за пришельцами.

Заметив меня, рыжеволосая — над ее головой светилось имя Ирита — замерла. В ее глазах промелькнуло что-то… необъяснимое. Узнавание? Радость? Надежда? Я не мог определить это чувство, но внутри словно натянулась невидимая струна, отзываясь на ее взгляд.

В этот момент Сильва издала радостный возглас и бросилась ко мне. В последний момент она будто опомнилась — столько глаз следили за каждым ее движением. Вместо объятий она лишь на мгновение прильнула ко мне, шепнув:

— Рада, что ты в порядке, сын Азмодана.

И тут же отступила к брату, снова став холодной и сдержанной. Тарзак приветственно вскинул руку, в его глазах промелькнула тень улыбки.

— Грог-х-р, собрат Ааз! — воскликнул Деспот, радостно скалясь, отчего его лицо засияло подобно адской жаровне. — Смотри, кого я привел! Эти призванные из Чистилища поведали много любопытного!

Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Деспот, при всей своей импульсивности, никогда не был настолько… восторженным. И уж точно не по отношению к смертным, даже если те из Чистилища. Что-то тут не вязалось и было неправильно: демон, тем более сын самого Диабло, не стал бы так рисковать, доверяясь врагам. Да и сами они держались слишком спокойно рядом с исчадием Преисподней, словно в обществе давнего знакомого. Но сильнее всего настораживало их присутствие здесь, внизу, а не на базе призванных — ведь система должна была автоматически перенести их наверх!

Я окинул неумирающих оценивающим взглядом. Всего их было десять: восемь смертных и двое представителей нежити.

Эльфийка-нежить в серебристых доспехах и массивный человек-нежить — в рыцарских доспехах. Оба выглядели почти живыми, если бы не пустота в глазах и едва заметный серый оттенок кожи. Их имена, Дестини и Шиндлер, я запомнил с церемонии открытия, когда Молох заметил, что они «какие-то странные». Теперь понятно, что именно его смутило.

— Эти двое тоже из Чистилища? — скептически спросил я, указав на них.

Деспот смутился, мотнул головой, и за него ответила Дестини:

— Забвение туманит твой разум, демон. Ты забыл, что ты мой избранник, и мы со Жнецом, — она кивнула на Шиндлера, — поклялись, что поможем тебе. А раз ты сейчас демон, мы поможем демонам.

— Что значит сейчас я демон? — взорвался я. — Я всегда им был! Или ты, мертвечина, намекаешь на мою эльфийскую мать?

— Жизнь смертна, демон, — проговорил Шиндлер, и прозвучало это как приветствие.

— Похоже на какой-то бред, — сказал я, отмахнувшись. — Лава пылает жаром, небо красное, а смертные рано или поздно умирают. Это прописные истины, которые каждый знает с рождения.

Эти неумирающие, ставшие нежитью и решившие помочь Деспоту, явно повредились разумом. Разбираться с этим — терять время. Достаточно того, что они пока на нашей стороне.

Я изучил остальных. Возле Тарзака и Сильвы стояли трое измученных душ из Чистилища: орк Йеми с обломанными клыками, исполинский огр Бабангида и бледная вампирша Франциска, прижимавшая к груди потрепанного рыжего кота. Я видел таких в Дисгардиуме, но там они были домашними питомцами, а этот, судя по шрамам, зверь боевой. Руны над ним гласили, что он носил странное прозвище Антошка. Откуда он тут взялся?

Оставшиеся пять смертных… Когда они появились на открытии Игр, то отозвались во мне будто бы узнаванием: тощий гном Краулер, иссохший титан Бомбовоз, светловолосая Тисса, молчаливый Гирос в потрепанных одеждах и Ирита — почти не уступающая мне ростом девушка с огненной гривой, собранной в воинственный хвост.

— Стойте, где стоите! — рыкнул я, заметив, как Ирита сделала шаг в мою сторону. — Деспот, какого дворфа они здесь? Почему их не вернуло на базу призванных?

— Грог-х-р… — усмехнулся Деспот. — Эти смертные добровольно признали меня соратником. Как бы невероятно это ни звучало, они приняли сторону демонов и теперь могут следовать за мной повсюду. И заметь: если я погибну, они разделят мою участь. Это не уловка, Ааз.

Кивнув Деспоту, я встретился взглядом с Иритой.

— Нужно поговорить, Ааз, — произнесла она негромко, но с той особенной интонацией, что не оставляет места для отказа. — Наедине. Это важнее, чем ты можешь представить.

— У меня нет времени на разговоры со смертными, — отрезал я, чувствуя, как внутри поднимается необъяснимое сопротивление самой мысли об этом разговоре.

— Ты должен нас выслушать. — В ее голосе прозвучала странная уверенность, совершенно неуместная для слабой смертной, обращающейся к демону.

Что-то в ее манере держаться царапало сознание: ни тени страха, ни намека на подобострастие. Она говорила так, будто имела какое-то право требовать моего внимания. Это раздражало, но то, что она сказала потом, заставило меня напрячь слух:

— В забвении найдется спасение, демон.

— Выслушай ее, — неожиданно вмешался Деспот, и в его голосе прозвучала несвойственная ему мягкость. — Это действительно важно… соратник.

В том, как он произнес последнее слово, таилась какая-то недосказанность, словно оно несло в себе гораздо больший смысл, чем казалось поначалу.

— Хорошо, — наконец процедил я, уступая скорее этой странной интонации, чем самой просьбе. — Но, если это окажется уловкой, я лично вырву ее сердце!

— Ты же чувствуешь, что это не так, Ааз, — тихо произнесла Ирита. — Тебе не о чем переживать, я не скажу ничего такого, что подвергнет тебя опасности. Но ты должен знать кое-что, это поможет всем демонам.

Бросив быстрый взгляд на Молоха, мрачно наблюдавшего за происходящим, я качнул головой.

— Хорошо, мы поговорим. Но не сейчас…

От автора

p.s. Глава памяти кота Антошки читателя Tom Forest. Цитирую: «В эту субботу залез мой Антоша на высокоуровневую локацию и не вывез:( Три Адские Гончии не отпустили кота. Хотя и выполз на лоу хп. Помотался я по врачам. Две клиники вынесли неутешительный прогноз:( Вчера подписал бумаги на эфтаназию, сегодня похоронил:(»

Глава 29

Неотвратимая

Бросив последний настороженный взгляд на неумирающих, я жестом подозвал генералов. Нам требовалось место для разговора — подальше от любопытных ушей.

Как я и предполагал, демоны решили не тратить силы, возвращаясь на базу, тем более что транспортировка раненых отняла бы слишком много драгоценного времени.

Я подробно описал генералам свои злоключения, после чего они доложили о понесенных потерях и поделились разведданными, собранными о призванных. В отличие от методичных демониаков, смертные действовали хаотично: зачищали этажи всей толпой и, что примечательно, обращали друг против друга не меньше ярости, чем против общих врагов.

— Эти смертные несут в себе груз давней вражды, — поделился со мной Аваддон. — На прошлых Играх творилось то же самое: они больше страдали друг от друга, чем от демонов. Но тогда смерть не была окончательной! Сегодня же…

Он умолк, но я уже понимал, что происходит. На Играх собраны сильнейшие из смертных — чемпионы и лидеры могущественных кланов. Развоплотив конкурентов здесь, они обеспечат себе доминирование в Дисгардиуме.

— Их босс объявлялся? — спросил я.

Демониаки, судя по всему, не увидели во мне босса, приняв за обычного демона, но, в отличие от нас, Бездна объявила имя босса смертных еще вчера — верховный жрец Ларион. Подумав об этом, я вспомнил важную информацию, оглашенную Октиусом: смерть от рук босса вражеской фракции станет финальной. Возможно, мне стоит посвятить завтрашний день прореживанию рядов смертных…

— Нет. — Аваддон качнул головой, прищурив огненные глаза. — Боевыми группами командуют разные лидеры, но сильнейший альянс сколотил гном Хинтерлист. А вот Скиф… — Он помедлил, словно подбирая слова, — действует особняком. Что-то в нем настораживает других вожаков, а некоторые и вовсе питают к нему лютую ненависть. Да и среди освобожденных из Чистилища единства нет: я своими глазами видел, как прямо посреди схватки варвар Гейзерих и темная эльфийка Юйлань всадили клинки в спину троллю Роману, а потом безжалостно расправились с его товарищами: певицей Мишель, ювелиром Мейстером и поэтом Цветиком! Не удивляйся, что я назвал их имена — запомнились по прошлым Играм.

— По моим прикидкам, призванные потеряли несколько десятков бойцов, — добавил Молох, — но у них по три жизни, поэтому число выбывших определить невозможно.

Агварес, до этого хранивший молчание, вдруг подался вперед и проговорил:

— Думаю, это уже не столь важно. После рассказа Ааза очевидно, что демониаки не просто превосходят нас числом — они быстро становятся сильнее. Вот кто наш истинный враг!

В воздухе повисла тяжелая тишина. Я обвел взглядом своих соратников: каждый нес на себе печать этого бесконечного дня, полного сражений, боли и потерь.

— Еще нужно решать, что делать с этими… неумирающими, — нарушил молчание Молох, бросив косой взгляд на группу Деспота. — Если они действительно связаны с ним узами соратничества, то формально являются частью нашей фракции. Но можем ли мы им доверять?

— Время покажет, — сказал я, мысленно откладывая эту тему до разговора с освобожденными из Чистилища. Сейчас были дела поважнее. — Давайте обсудим, как действовать дальше. Наши потери слишком велики!

— Они были неизбежны, — буркнул Молох, но в его голосе я уловил нотки неуверенности.

Во мне вскипело раздражение. Эта бессмысленная бравада уже стоила нам десятков жизней.

— Нет, это ваша ошибка, — отрезал я. — Я же просил не лезть на рожон! Если продолжим в том же духе, к завтрашнему вечеру некому будет сражаться.

— Ааз, нам отрезали путь к отступлению… — смущенно проворчал Аваддон.

— И вы, опытные военачальники, должны были это предусмотреть!

— Ты сам призывал показать им силу истинных демонов! — возмутился Агварес.

— Это было до открытия Игр. Утром я четко обозначил приоритеты: выжить и усилиться, а не красиво развоплотиться. Где была ваша демоническая хитрость? Куда делось прославленное коварство?

Странное чувство охватило меня. Я, по сути, еще молодой демон, отчитывал древних военачальников, проведших тысячелетия в битвах. Но они молчали — они действительно увлеклись, позволили гордыне затмить разум.

— Чтобы победить, нужно прежде всего выжить, — подвел я итог, смягчив тон. — Тактику придется менять. Как именно — решим позже. — Мысли невольно вернулись к предстоящему разговору с Иритой. — У меня есть несколько идей, но многое зависит от того, что принесет эта ночь и грядущее утро. К тому же стоит выслушать, что хотят сказать наши неожиданные союзники.

— Зачем что-то менять? — неприятно удивился Молох. — Да, мы понесли потери, но без них не бывает! Будем биться! Или ты предлагаешь нам прятаться в ожидании конца?

Следующие минут десять я пытался уговорить их отказаться от риска и не вступать в бой. Они со мной не соглашались, напирая на то, что это остановит прогресс, но я напомнил, что со второго дня активируется захват этажей. Чтобы уровень Провала окрасился в цвета фракции и начал давать бонусы, нужно пробыть на нем, очищенном от врагов, час. Твари Преисподней нам не враги, а потому…

— Спокойно спускайтесь, оставляя по демону на каждом этаже, — приказал я. — Чем больше захватим, тем сильнее станем. Если все пройдет по плану, к концу дня у нас будет как минимум триста этажей. Не знаю, что именно они нам дадут, но это точно поможет.

Молох вгляделся мне в глаза, словно пытаясь прочесть в них что-то, потом кивнул.

— Хорошо, сын Азмодана. Но ты же понимаешь, что этим мы лишь оттягиваем неизбежное? Если сегодня мы хоть как-то могли противостоять врагам, то через день-два они настолько опередят нас в развитии, что мы их никогда не догоним.

— Это я как раз понимаю очень хорошо… — Помолчав, я взвесил в голове все за и против, после чего, поколебавшись, решил пока не делиться подробностями: слишком многое было завязано на случай, везение и Хаос. — Поэтому завтра… мы положим конец этим Играм. Я убью боссов обеих фракций.

— Как? — синхронно спросили генералы.

— Я «вспомнил» способность телепортации. Если за ночь разовью ее, наведаюсь сначала к боссу демониаков, а потом, если успею, доберусь и до Лариона. Есть у меня… метод.

Глаза генералов распахнулись, а Агварес отвесил челюсть. Что-то в этой сцене было таким знакомым, что я невольно посмотрел на группу призванных из Чистилища.

В этот момент ключ-кристалл, выданный эльфом Фаэлондиром, завибрировал. Когда я его достал, он начал мерцать, а в воздухе высветилась руническая вязь.

Я жестом подозвал генералов — такую информацию стоило изучить вместе.

Итоги первого дня XX Демонических игр

Призванные

Безвозвратные потери: Ада… Гейзерих… Глиф… Клык… Мейстер… Мишель… Мотарк… Нертагош… Роман… Цветик… Юйлань… Ягами…

В строю: 589 из 700 призванных.

Демониаки

Безвозвратные потери: Вер’Шалох… Габихт… Горхрат… Зараш… Зирия… Малшехт… Нирмех… Нур-Шаррур… Рашхат… Шарифа… Шегарх…

В строю: 1 136 из 1 200 демониаков.

Демоны

Безвозвратные потери: Ашкалон… Даруикинар… Даг’гон… Жег… Заган’Нахаш… Ивхор… Кунда… Лилит… Ницал… Таргиш… Ферхациус… Шав’катхот…

В строю: 32 из 93 демонов.

Пока мы осмысливали эти шокирующие цифры, руны замерцали, являя новое сообщение:

Активирована возможность связи ключа-кристалла!

Ааз, ты как босс фракции получаешь возможность голосовой связи с носителями ключей-кристаллов твоей фракции.

Едва я успел осознать эту информацию, как кристалл в руке снова завибрировал и вспыхнул изумрудным светом. Витиеватые эльфийские руны сложились в личное послание:

Аазу, сильнейшему среди демонов

Народ Перворожденных с равным презрением взирает на демониаков и тех, кто преклонил колено перед Бездной. И те и другие стали врагами демонов Преисподней. Пусть века вражды между нашими народами отступят перед общей угрозой — истинным Врагом всех разумных.

Прими эту подсказку не как милость, но как знак возможного союза. На рассвете второго дня в Провале проявятся древние артефакты силы. Я наложил заклятие на твой кристалл — он укажет путь к ним.

Фаэлондир, бывший Хранитель Иггдрасиля.

— Что ж, — сказал Молох, когда руны растаяли в воздухе, — похоже, завтрашний день будет интереснее, чем мы думали. Признаться, еще пару дней назад за такие слова я бы оторвал остроухому голову, но…

— Он прав, — перебил его Аваддон. — Люций и Бездна — наши истинные враги, не смертные.

— Да и насчет Ааза Фаэлондир прав, — хмыкнул Агварес. — Парень силен. Одно то, что он забрался в логово врага и прикончил Вер’Шалоха… — Он ухмыльнулся, показав несколько рядов острых зубов. — Жаль только, что это сделал не я. В общем, на месте демониаков я бы не стал списывать нас со счетов.

— Погодите радоваться, — сказал я. — Еще неясно, что дают эти артефакты и успеем ли мы их утром подобрать первыми.

— Что-что… Силу они дают! — рявкнул Молох. — Артефакты силы! Не слабости!

Приободренные генералы продолжили бурно обсуждать послание эльфа, а я направился к призванным. Хотелось поскорее решить с ними все вопросы, после чего приступить к прокачке навыков. Я даже надеялся урвать немного сна между откатами Хаотического прыжка — в Мимикрии, разумеется.

Смертные держались рядом с Деспотом, о чем-то негромко переговариваясь. Два мертвяка, Шиндлер и Дестини, замерли поодаль, буравя меня немигающими взглядами.

Заметив, что я направился к ним, навстречу выступил орк Йеми. Его массивную фигуру украшали ритуальные кости и черепа, а с пояса свисали связки фетишей. Не дойдя до меня шагов десять, он рухнул ниц, припав лбом к каменному полу.

— О великий демон Ааз, Яростный дьявол! — прогрохотал он, привлекая внимание остальных. — Я, колдун Йеми из клана «Йоруба», молю о милости! Наш прежний покровитель отвернулся от нас, и теперь мы ищем нового властелина. Позволь нам служить тебе, о могущественный! Мы принесем клятву на крови перед ликом любого из темных богов или великих князей Преисподней!

В словах орка звучало подобострастие, приятное демоническому слуху, но было в них и что-то большее: истинный страх перед моей силой и готовность склониться перед ней. Видимо, наслушался россказней демонов обо мне.

Пока я думал, как реагировать на его слова, смертный Бомбовоз бросился к нему и отшвырнул назад со словами:

— Йеми, тупой ты колдун! Не позорься! Никто от тебя не отворачивался, тот Скиф — ненастоящий!

Слова запали в душу. Что значит «ненастоящий»? Тогда куда делся настоящий? Что также удивило, воин-титан почему-то не смотрел на меня, а когда поймал мой взгляд, тут же отвернулся, словно боялся чего-то. Возможно, моего внимания. Все-таки он обычный смертный, хоть и неумирающий. Смертный Гирос, помогавший ему удержать рвавшегося ко мне Йеми, между делом сделал низкий поклон в мою сторону. Гном Краулер что-то выговаривал огру Бабангиде и вампирше Франциске — вероятно, соратникам Йеми.

Посмотрев на Ириту, я вопросительно качнул головой. Она кивнула и показала взглядом в другой коридор, пустующий. Я направился туда, и она пошла следом.

— Что ты хочешь рассказать, смертная? — спросил я, когда мы остались наедине.

Она поморщилась — то ли от моей прямолинейности, то ли от обращения, — но ответила:

— А… аз… — Что-то в том, как она произнесла мое имя, показалось странным. Словно она хотела сказать другое, но в последний момент передумала. — То, что я расскажу, будет иметь смысл, только если ты поверишь мне безоговорочно и не требуя доказательств. Я не могу рассказать больше, потому что тогда все мы окажемся под угрозой. И окончательное развоплощение станет для нас не самым худшим исходом.

— Хочешь сказать, что это опасно для демонов?

— Для всех. Для нас, для моего мира, для Дисгардиума, для всей вселенной… — Я промолчал, и она продолжила: — Я и мои друзья: Тисса, Бомбовоз, Краулер, Гирос… Мы все видели один и тот же сон. О тебе. И заканчивался он словами: «В забвении найдется спасение».

У меня что-то дрогнуло внутри. Как будто тонкая трещина прошла по стене, отделяющей меня от чего-то важного, чего-то… забытого.

— Обо мне? — Я нахмурился. — Мы же раньше не встречались, если не считать открытия Игр?

— Никогда! — испуганно вскрикнула Ирита, замотав головой.

— Так что происходило в вашем сне?

— Ты приходил в наш блок, чтобы… чтобы… предложить союз. Сказал, что только так у нас есть шанс победить. Не в Играх, хотя и в них тоже, но вообще. Ты знаешь, кто наш Враг.

Я кивнул, хотя был уверен, что она говорит о Бездне, не о Люции.

— Короче говоря, чтобы победить, мы должны помочь тебе. Мы должны держаться вместе, — произнесла она с неожиданной твердостью. — Это важно.

— То есть вы предали своих из-за какого-то дурацкого сна? Смертная, не хочу тебя разочаровывать, но я не вижу, как мы можем быть связаны. Да и чем вы способны помочь?

— Сон не был дурацким, идиот! — Она злобно стукнула меня кулаком в грудь. — Просто я не могу рассказать тебе все, что в нем произошло! В забвении найдется спасение, демон! Ты же тоже слышал эти слова? Задумайся над ними!

Кто-то могущественный явно хотел, чтобы эти слова дошли до меня. Забвение… Мог ли я забыть что-то важное… чтобы спастись? Я бы твердо ответил, что нет, не мог, но, когда я попал на Игры, уж слишком много произошло странностей, которые я не мог объяснить. Например, почему я спас именно Ридика и Лерру? Кто они мне?

— Ты мне веришь? — спросила рыжеволосая, и в ее глазах читалась такая надежда, что на мгновение что-то дрогнуло внутри.

Я медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Все это звучало дико: общий сон, другая реальность, я, предлагающий смертным безумный союз… И все же… в словах этой смертной есть правда. Или хотя бы ее часть. Или она очень верит в то, что говорит. Деспот, знаток человеческих душ, не стал бы приводить их сюда, распознай в них гнильцу.

— Верю ли я? — усмехнулся я. — Нет. Но что-то не дает мне убить вас прямо сейчас. Назовем это… демоническим чутьем.

Кто-то за моей спиной нервно хмыкнул:

— Утешил, ничего не скажешь.

Обернувшись, я увидел мелкого смертного Краулера. Вместе с остальными призванными он подошел сзади, и, похоже, все они слышали наш разговор.

— Других утешений у меня нет, гном. Но до конца Игр вы останетесь под защитой демонов, раз уж стали соратниками Деспота. Что бы ни случилось дальше, держитесь рядом… а лучше отправляйтесь на нашу базу. Можете попросить Деспота, чтобы провел через уровни.

— Черта с два! — возразил гном. — И мы пришли не за защитой, а чтобы помочь! Так что тоже будем драться!

— Ну и гном с тобой, — сплюнул я. — Но, если вас развоплотят, вините себя.

Вампирша Франциска, державшая на руках кота — рыжий зверь все это время спокойно зыркал вокруг, — тихо спросила гнома:

— А как же остальные из Чистилища, Краулер? Другие призванные атакуют их, как врагов, словно сама Бездна пообещала им награду. Им всем грозит окончательное развоплощение.

— Вытащим и их! — рявкнул тот, но уверенности в его голосе не было.

Я раздраженно уставился на него, на Франциску, потом на кота, который фыркнул и принялся вылизывать себя, будто отмываясь от моего взгляда.

— Откуда он взялся?

— Антошка? — Франциска погладила кота. — Это питомец Мишель. Слышал бы ты ее песни, демон… Мы подружились с ней в Чистилище. Когда ее дважды убили, она, словно предчувствуя развоплощение, передала его мне.

— Призванные из Чистилища… — вернула разговор в прежнее русло Ирита. — Ааз, мы можем собрать их всех и переманить на вашу сторону. Они ненавидят Бездну и демониаков, их не придется уговаривать.

Демонов очень мало, а тут словно сам Хаос направил ко мне этих смертных с их предложением. Однако на моем лице не отразились эти мысли, я лишь усмехнулся:

— А ты не теряешь надежды победить, смертная, раз думаешь, как их спасти. Хорошо, мы поможем их вытащить, если это не подвергнет риску моих демонов.

— Спасибо… Ааз, — кивнула рыжеволосая. — Мне нужно было это услышать… чтобы убедиться.

— Убедиться в чем?

— В том, что то, что мы придумали, будет не зря. — Она посмотрела на светловолосую смертную. — Тисса, ты все слышала.

Та кивнула и повернулась к неживой эльфийке Дестини.

— Морена, я не могу гарантировать, что это точно он, но… Он прошел проверку. Твой избранный поступил бы так же. Наш уговор в силе?

— Ядро, отправляя нас со Жнецом сюда, велело нам выполнять твои команды, жрица Спящих, если мы тебя встретим. Однако я не стану делать того, что может навредить моему избранному. Мне нужно убедиться самой.

Дестини приблизилась и положила холодную руку мне на лоб. Ее прикосновение пронзило лоб древним первородным холодом — будто сама Смерть коснулась меня своим перстом. Но я не отшатнулся, а повиновался внутреннему голосу, подсказывавшему: это испытание, которое нужно выдержать. Мертвая эльфийка смотрела не на меня, а сквозь, словно пыталась разглядеть нечто за гранью видимого мира.

— Да, — прошептала она голосом, в котором звенела вечность. — Он стер мою метку, но даже в демонической оболочке, даже утративший память, он остается собой. — Повернувшись к Тиссе, эльфийка-нежить сказала: — Он должен лишь пожелать.

Ничего не понимая, я посмотрел на нее, а та переглянулась с остальными.

— Он это или нет, мы уже в это ввязались, — пробормотал Краулер. — Скиф бы одобрил то, что мы переметнулись к демонам.

— Тисса, расскажи ему, — сказал Бомбовоз.

Светловолосая обратилась ко мне:

— Демон Ааз, во время войны с Чумным мором в Дисгардиуме наш лидер Скиф призвал на помощь легионы Преисподней. Почти все из них пали, и большинство — угодив в Сферу бесконечности темного бога кошмаров Ктулху.

— Бред, — сплюнул я…

…и в памяти тут же всплыли слова Агвареса, когда я спросил, как давно действовал Летучий отряд: «Мы были призваны в Дисгардиум на битву с Чумным мором. В том году Большую игру отменили из-за огромных потерь, потом легионы бились, по сути, одним „мясом“».

— Это не бред, — твердо сказала Тисса. — Но у меня для тебя хорошие новости, Яростный дьявол. Так тебя прозвали демоны? Старая богиня смерти Морена Неотвратимая, помогавшая Скифу, спасла сущности многих погибших демонов, не дав им окончательно развоплотиться. Так вышло, что Морена сейчас заняла тело Дестини, легата Чумного мора. Желаешь ли ты, чтобы Неотвратимая вернула к жизни демонов, павших в той битве?

Вздрогнув, я посмотрел на невозмутимую Дестини, заглянув прямо в ее мертвые, но сияющие глаза.

— Это правда? Даже не так… Ты можешь это сделать здесь, в Окаянной бреши?

— Окаянная брешь, зависшая между Дисгардиумом и Преисподней, — самое подходящее место, — ответила она. — В Дисгардиуме мои силы ничтожны. В Преисподней я и вовсе бессильна. Здесь же… здесь сам Хаос благоволит мне. Кроме того, это тело — легат Чумного мора. Легаты созданы, чтобы поднимать павших. Мертвая энергия заменит частицы Хаоса, создавая плоть.

Глупо было отказываться от нежданной помощи. К тому же это поможет понять, правду ли говорили гости из Чистилища. Ну а то, что они все принимают меня за кого-то другого… их проблема.

Прижав руку к сердцу, я склонил голову и сказал:

— Да, Неотвратимая. Я, демон Ааз, желаю, чтобы ты вернула павших демонов.

Ничего не ответив, Дестини закрыла глаза. В следующее мгновение я понял: все правда.

Пространство вокруг нас содрогнулось, закрутилось вихрями черно-зеленых пылинок, воздух загустел и потемнел, наполняясь призрачными силуэтами. В клубящемся мраке проступали демоны-легионеры, павшие в великой битве с Чумным мором. Их сущности, которые Морена некогда спасла от поглощения Сферой бесконечности Ктулху, теперь обретали плоть.

Сам Хаос благословил их возрождение — каждый демон материализовывался в полном боевом облачении, с тем самым оружием, что сжимал в последний миг жизни. Из черного тумана выступали закованные в адскую сталь фигуры, готовые вновь вступить в бой.

Морена, явившая свою истинную сущность в теле мертвой эльфийки, двигалась сквозь ряды воскрешенных демонов с величественной неторопливостью древней богини. Не размыкая глаз, словно пребывая в глубоком трансе между мирами жизни и смерти, она простирала руки, и из клубящегося черно-зеленого тумана появлялись все новые и новые фигуры.

Демоны расступались перед ней, образуя живой коридор. В их глазах читалось благоговение — не то, что они испытывали к великим князьям, а нечто более глубокое, первородное. Здесь, в Окаянной бреши, зависшей между реальностями, богиня смерти являла свою истинную силу.

Она шла вперед, туда, где открытое пространство, чтобы стены не мешали павшим легионам обретать плоть. С каждым ее шагом армия возрожденных росла, заполняя своими рядами весь этаж. Воины выходили из мрака уже в полном боевом облачении, готовые вновь встать под знамена Преисподней.

Происходящее заставило замереть даже видавших виды генералов. По рядам демонов прокатилась волна изумленных возгласов и шепотков. Кто-то бормотал молитвы Хаосу, кто-то тихо всхлипывал, узнавая в воскресших давно погибших товарищей.

— Невозможно… — прошептал Молох, его глаза расширились от потрясения.

— Это они! — радостно воскликнул Аваддон. — Те самые, что пали в битве с Чумным мором!

Агварес, не скрывая слез, бросился обнимать воскресших центурионов своего бывшего легиона.

— Братья… Вы вернулись! Хаос всемогущий, вы действительно вернулись!

Все демоны, попавшие со мной на Игры, застыли в благоговейном трепете. Легионеры продолжали появляться из черного тумана, и каждый новый воскресший вызывал новую волну изумления и радости.

Чудо, которое сотворила древняя богиня смерти, превосходило все, что я когда-либо видел. Мощь, способная вернуть из небытия тысячи демонических сущностей, заставляла задуматься: кем же на самом деле был тот Скиф, которому служила сама Морена? А ведь мне предстоит его убить…

— Верните то, что у вас отняли, дети Диабло, Азмодана и Белиала! — воскликнула Морена.

Рядом с ней встал могучий рыцарь Шиндлер, которого она называла Жнецом.

— Мы с Неотвратимой любили проводить время с ними, пока они не отдали себя Хаосу, — горько сказал он.

— Наши с ними пути разошлись, но мы готовы дать свое покровительство демонам, когда придет время, — торжественно произнесла Морена. — Помните, дети Преисподней, что вы не одни даже сейчас, когда ваши великие князья сгинули!

Легаты восставших легионов преклонили колено перед ними и грянули в один голос:

— Ау-у!

— Когда придет время, Неотвратимая? — с надеждой в голосе спросил Молох.

Она подошла к нему, стоявшему на одном колене, положила руку на его голову, и сильнейший могущественный генерал затрепетал, как ребенок, соскучившийся по ласке.

— Время придет, когда вы вернетесь домой, в Дисгардиум. Когда мы со Жнецом исполним свой долг перед моим избранным и Чумным мором.

Ответив еще на несколько вопросов, Старые боги в телах неживых смертных покинули нас — Дестини-Морена исчерпала силы и нуждалась в покое.

Когда они скрылись из виду, легионеры отдали честь своим генералам. Молох, Аваддон и Агварес преобразились, словно вернув утраченное достоинство. В их осанке появилась былая гордость, а взгляды вновь обрели ту властную силу. Они больше не выглядели побежденными — возвращение легионов вернуло им не только уверенность, но и то грозное величие, которым они некогда славились.

Постепенно вернувшихся с того света ввели в курс дела, рассказав о предательстве Люция, падении Преисподней и нашем единственном шансе что-то исправить, победив в этих финальных Играх.

Я прикинул число вернувшихся: их были тысячи. Демоны заполняли весь этаж так, что не протиснуться. Похоже, мне придется изменить планы…

Пока я размышлял, все больше и больше демонических глаз обращалось ко мне. Легионеры толпились, лезли друг на друга, чтобы разглядеть меня. Отовсюду слышались шепот, возбужденный гомон, восклицания с упоминанием моего имени.

И вдруг…

В едином порыве все легионы опустились на колено и ударили себя бронированными кулаками в грудь — древнейший жест абсолютной верности.

Своды двадцать седьмого этажа Провала содрогнулись от рева тысяч глоток:

— Ау-у! Сын Азмодана!

— Во славу Преисподней, Нар’зарат!

— Веди нас, Яростный дьявол!

Интерлюдия 4

Джейсон

Джейсон Пак лежал в полумраке своей квартиры на семьдесят втором этаже «Сноусторм Тауэр», рассеянно наблюдая, как за панорамными окнами плывут рекламные дроны. Их приглушенное сияние смешивалось с бледным светом голографических часов, показывающих 01:33. Воздух еще хранил легкий аромат духов Кэрри и терпкий привкус «Шато Марго» 2062 года — единственной бутылки, которую он берег для особого случая.

Три бессонные ночи, проведенные за отладкой измененной механики финальных Демонических игр, казались теперь далеким сном. Даже мучивший его «блуждающий» демон Ааз с его аномальным кодом отступил куда-то на периферию сознания. Впервые за долгое время ведущий архитектор игровых систем «Сноусторма» чувствовал себя не программистом, а просто человеком.

В тишине спальни еще звучало эхо их разговора. «Я сама не понимаю, что на меня нашло», — прошептала Кэрри, когда они лежали в обнимку после секса. В ее голосе слышалось искреннее удивление, словно какая-то часть ее души откликнулась на зов из другой реальности. Два года Джейсон пытался преодолеть ту невидимую стену, которой она отгораживалась от всех мужчин корпорации — и вдруг Кэрри сама пришла к нему, как будто повинуясь неведомому импульсу.

Он провел рукой по смятой простыне, все еще хранившей тепло ее тела. Тонкие пальцы программиста, привыкшие порхать над голографической клавиатурой, теперь помнили совсем другие прикосновения. Завтра начнется важнейший второй день Игр с включением новых механик, но сейчас… Сейчас он мог наконец просто поспать…

Резкий сигнал коммуникатора разорвал уютную тишину, выбросив на внутреннюю сетчатку глаз красное сообщение: «Критическая аномалия в Окаянной бреши. Зафиксировано нарушение базовых констант игрового процесса. Немедленный сбор. Совещание через 15 минут в конференц-зале 93–12. Присутствие обязательно!»

Подпись «А. М.» не оставляла простора для интерпретаций — вызывал сам Арто Менфил, человек, чьи приказы не обсуждались.

Джейсон со стоном сел в кровати. В висках уже пульсировал код диагностических программ, которые придется запустить. Он знал, что этой ночью ему снова не удастся выспаться, но впервые за долгое время его это не расстроило.

Пока скоростной лифт нес его к конференц-залу, Джейсон пытался осмыслить произошедшее. В голове сами собой выстраивались диаграммы вероятностей — старая привычка, выработанная годами анализа сложных поведенческих паттернов неписей. Два года он добивался внимания Кэрри Хантер, словно неопытный игрок, раз за разом проваливающий квест с низким шансом на удачу. И вдруг внезапный успех, будто кто-то изменил базовые параметры их отношений… «Ты никогда не думал, что некоторые вещи предопределены? — спросила она, когда они сидели на диване, разделяя бутылку вина. — Что наши решения — лишь эхо чего-то, что уже случилось… или могло случиться?»

В тот момент ее слова показались странными. Теперь же, прокручивая в памяти каждый жест, каждую интонацию, он ловил себя на мысли, что Кэрри словно узнала о нем что-то, чего он и сам не знал. Как будто часть ее души помнила что-то важное — то, что произошло в другой версии реальности. Может быть, именно поэтому, впервые поцеловав его, она прошептала: «Я поняла, что могу на тебя положиться».

Джейсон провел рукой по лицу, пытаясь отогнать непрошеные мысли. Его работа требовала рационального мышления, а не погружения в фантазии. И все же… Как ведущий архитектор игровых систем, он лучше других понимал: иногда в безупречно выверенном коде случаются необъяснимые сбои, порождающие новые, удивительные паттерны поведения. С людьми, наверное, так же.

Двери лифта плавно разошлись. Пора было заняться реальными аномалиями.

В конференц-зале повисла та особая тишина, что рождается лишь в преддверии катастрофы. Джейсон, переступив порог, сразу ощутил эту гнетущую атмосферу. Взгляд невольно зацепился за смуглое лицо Арто Менфила, застывшее в гримасе сдержанного раздражения. Рядом с ним примостилась Хлоя Клиффхангер, как всегда, безупречная, несмотря на поздний час. За их спинами высилась массивная фигура Гая Бэррона Октиуса, а в дальнем углу, словно тени, притаились двое в одинаковых черных костюмах — молчаливые наблюдатели, чье присутствие само по себе было дурным знаком. Джейсон заметил, что из всех кодеров вызвали только его — вряд ли это случайно. Скорее всего, обсуждаться будут вещи не для широкого круга.

Обошлось без приветствий и формальностей. Голос Менфила рассек тишину:

— Пак, выведи статистику по фракциям. Время инцидента — 01:12.

Джейсон активировал голографический интерфейс. Над столом развернулась объемная карта Окаянной бреши: алым пламенем горели точки демониаков на дне Провала, на поверхности холодной белизной светились призванные, а черным обозначались демоны, которые забили весь 27-й этаж. Только одна черная точка двигалась — поднималась по лестнице. Тот самый Ааз, выбранный боссом демонов. Джейсон и его ребята потрудились, чтобы тот не получил с зернами памяти ничего полезного, но он все равно умудрился прикончить несколько демониаков.

Впрочем, проблема была не в нем… Не веря своим глазам, Джейсон отвесил челюсть.

— Откуда взялось столько демонов⁈ — воскликнул он, но тут же взял себя в руки и принялся изучать логи.

Менфил подался вперед, сосредоточенно вглядываясь в цифры. Его лицо побагровело.

— Это ты нам должен сказать! Наблюдатели сообщили, что их призвал кто-то из смертных! Какого черта смертные вообще делают среди демонов?

Джейсон погрузился в логи. Конец первого игрового дня, отключение трансляций…

Демоны Деспот, Сильва и Тарзак приводят к своим десять призванных, из которых пятеро — «пробужденные», трое — из «Йорубы» и еще двое — новые легаты Чумного мора. И всех их объединяет только один человек — Скиф. Именно Скиф взял Деспота в союзники на прошлых Играх. Может быть, это сподвигло призванных добровольно отдать себя в подчинение Деспоту? Но какой в этом смысл без самого Скифа, который спокойно отдыхает на базе на поверхности?

Мысли вихрем пронеслись в голове Джейсона, после чего он, сверяясь с данными и стараясь, чтобы голос звучал ровно, заговорил:

— В 01:12 по времени Окаянной бреши количество демонов во фракции Преисподней увеличилось с тридцати двух до трех тысяч семисот восьмидесяти четырех особей…

— Как? — встряв, удивился Октиус. — Окаянную брешь взломали?

— Бред, — отрезала Хлоя. — Это невозможно. Наши протоколы безопасности…

— Работают безупречно, — мягко перебил ее Джейсон. — Это результат применения особой способности Дестини Виндзор, легата Чумного мора. Технически эти демоны существуют в системе как временные NPC, подобно питомцам охотников или призванным элементалям магов.

— Но ведь питомцев нельзя призвать! — воскликнула Хлоя.

— Если только это не классовая способность, — поправил ее Джейсон. — Класс Дестини смешанный, она серебряный рейнджер и легат Чумного мора. Оба могут призывать питомцев… живых и мертвых. Дестини получила зерно памяти и «вспомнила» нужный навык легата.

— С каких пор легаты Чумного мора могут поднимать демонов? — скептически просил Менфил. — То есть понятно, что, наверное, могут в виде нежити, но убитых. А эти откуда взялись?

Джейсон пожал плечами. В отличие от руководства, всеми силами пытавшегося угодить Бездне, он, как и Кэрри, больше симпатизировал демонам. Вернее, из-за нее.

— Сэр, вы же курировали эту фракцию и знаете, что у Ядра максимальная свобода в выборе развития навыков. Возможно, прошлое Ядро как-то сохранило сущности демонов, погибших в битве у Видерлиха, а потом негражданин Уэсли Чоу получил их по наследству вместе с Ядрышком Чумного мора в Стылом ущелье.

— Твою мать… — выругался Менфил и нервно поинтересовался: — Какой у них уровень?

— Первый. — В голосе Джейсона невольно проскользнуло облегчение, иначе Игры можно было бы закончить досрочно. — Все призванные питомцы начинают на Играх с базового уровня.

Менфил откинулся в кресле — медленно, словно каждое движение требовало тщательного обдумывания.

— Значит, мы не можем их просто… аннулировать?

— Это нарушит целостность игрового процесса, сэр. Призыв осуществлен легальным игровым навыком. — Джейсон развел руками. — Все равно что запретить магу использовать заклинания или вору — красться…

Он запнулся, потому что сработал комм Хлои. Та замахала рукой, требуя от него заткнуться, и прошептала одними губами:

— Бездна.

В этот момент воздух над столом сгустился, принимая очертания высокой женской фигуры. Бледное лицо, глаза-омуты, в которых плескалась сама вечность — Сверхновая богиня решила лично присоединиться к совещанию.

Джейсон невольно отступил на шаг. Одно дело — писать код для игрового мира, и совсем другое — оказаться лицом к лицу с существом, способным этот мир подчинить своей воле. В памяти некстати всплыли слова Кэрри о предопределенности, и он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Арто Менфил откашлялся, прочищая горло, и поприветствовал гостью:

— Мисс Кертис… — Но все равно его голос прозвучал подавленно.

— Я требую объяснений! — холодно сказала Бездна.

— Откуда вы узнали? — попытался сменить тему Арто.

— Я посчитала важным донести эту информацию до мисс Кертис, — невозмутимо проговорила Хлоя.

Джейсон стиснул зубы, пытаясь совладать с противоречивыми чувствами. Восхищение этой женщиной — ее властной красотой и несгибаемой волей — боролось с глухой ненавистью к ее методам. По коридорам корпорации до сих пор блуждали истории о череде «удовлетворенных» мужчин, что устилали путь Клиффхангер к вершине. Ее карьера действительно напоминала взлет ракеты — такая же стремительная и оставляющая после себя выжженную землю.

— За последние два часа фракция демонов Преисподней увеличилась в сто раз, — голос Бездны звенел холодной яростью. — Менфил, вы совсем мышей не ловите? Мне действительно нужно объяснять последствия победы демонов? И вы еще позволяете им нарушать правила?

Джейсон заметил, как Менфил едва заметно поморщился. Маленькая слабость, которую управляющий директор тут же скрыл под маской профессиональной невозмутимости.

— Технически это не нарушение, — осторожно начал Менфил. — Легат Чумного мора использовал легитимный игровой навык…

— Меня не интересуют технические детали, — оборвала его Бездна. — Я требую немедленно исправить ситуацию.

Повисла тяжелая пауза. Джейсон физически ощущал, как напряглись все присутствующие — даже двое в черном, до этого момента походившие на статуи, едва заметно подались вперед.

— К сожалению, — медленно произнес Менфил, тщательно подбирая слова, — прямое вмешательство в игровой процесс невозможно. Это подорвет доверие зрителей и… — он сделал многозначительную паузу, — других заинтересованных сторон.

«Интересно, о ком это он?» — задумался Джейсон, а Менфил продолжил:

— Однако у нас есть другое решение. Артефакты силы, запланированные к появлению на рассвете…

— Которые должны были случайным образом распределиться по всему Провалу, — уточнила Бездна с опасной мягкостью в голосе.

— Будут размещены не совсем случайно, — быстро среагировала Хлоя. — Мы можем разместить их на первом и шестьсот шестьдесят шестом этажах. Там, где базируются призванные и демониаки. Это даст им преимущество. Артефактов будет три, и мы можем два отдать смертным, а один…

— Нет, — отрезала Бездна. — Все артефакты должны появиться на базе призванных.

Джейсон непроизвольно подался вперед. Такое грубое нарушение правил не останется незамеченным! Но, прежде чем он успел открыть рот, Менфил покачал головой.

— Это невозможно. Не позволит механика. Артефакты появляются только в Провале, не на базах фракций.

— Тогда первый этаж, кретины, — процедила Бездна. — Все артефакты должны появиться там. И дайте мне связь с Ларионом. Ваша хренова Окаянная брешь отрезана от Диса.

Над столом возникла еще одна голограмма — высокий мужчина в безупречно-белых одеждах. Совсем недавно эта непись занимала пост Первого инквизитора Нергала, а теперь стала верховным жрецом Сверхновой богини. В голове Джейсона пронеслись цифры и игровые механики: верховные жрецы всегда на сто уровней превосходят сильнейшего игрока. Это означало лишь одно — перед ними стоял сильнейший разумный во всем Дисгардиуме. Даже сильнее, чем Пайпер Дандера.

Бездна лаконично ввела своего жреца в курс дела, после чего приказала:

— Ты должен первым добраться до артефактов, Ларион. Любой ценой. Выдашь их самым верным призванным: Хинтерлисту, Пайпер и Полковнику. С артефактами силы тысячи демонов станут смазкой для их клинков.

Ларион склонил голову, но, когда поднял, в его глазах мелькнуло раздражение.

— Разве ты не хочешь, чтобы победили демониаки… богиня? — спросил он.

Для смертного жреца он вел себя слишком дерзко, подумалось Джейсону. Какие между ними отношения? С чего бы богине желать победы демониаков?

— Демониаков больше, и они уже сильнее, — ответила Бездна. — Но, чтобы было честно, завтра все артефакты могут получить подопечные Люция.

— Повинуюсь госпоже, — снова склонив голову, сказал Ларион.

Когда его изображение растаяло, Бездна повернулась к Менфилу:

— Проследите за исполнением. — Ее фигура начала исчезать, но голос еще звучал в воздухе: — И помните: если демоны победят… последствия будут неприятными. Для всех, Арто.

В ответ тот лишь пожал плечами, после чего повернулся к Джейсону.

— Пак, займешься перемещением точек появления артефактов. И проследи, чтобы все сработало… безупречно.

В последнем слове Джейсону послышалась угроза. Впрочем, может быть, ему просто показалось: последние события и недосып начинали сказываться…

Когда Джейсон шел по пустынному коридору, за окнами занимался тусклый рассвет — до появления артефактов оставалось меньше часа. Время Окаянной бреши было синхронизировано со временем часового пояса штаб-квартиры корпорации.

Лицо Бездны не отпускало. Джейсон никак не мог уложить в голове трансформацию Джун Кертис из обычного бета-тестера в… это. Он помнил ее досье, изучал так тщательно, словно мог найти там ключ к разгадке: среднестатистическая девушка, не особо выделявшаяся внешностью или талантами. Симпатичная? Да. Особенная? Едва ли. Что-то случилось в процессе переноса сознания, какой-то незаметный сдвиг, превративший обычного человека в существо, способное управлять самой реальностью. А может, дело было проще — бесконечная власть просто обнажила то, что всегда пряталось внутри? Джейсон горько усмехнулся. Старая поговорка о власти, развращающей даже святых, внезапно обрела новый, пугающе буквальный смысл.

В своем кабинете он первым делом развернул карту Окаянной бреши. Три с лишним тысячи демонов на двадцать седьмом этаже — живая стена между базами призванных и демониаков. Джейсон невольно восхитился тем, как легко игровая механика приняла этих «питомцев» Дестини.

На совещании Джейсон промолчал о главном — не хотел раньше времени сеять панику. Пусть сами поймут простую истину: питомцы не умирают навсегда. Каждый из них может быть призван заново, сохранив достигнутый уровень. Подумаешь, штраф на опыт…

Губы Джейсона тронула едва заметная улыбка, и он принялся за работу. Пальцы привычно забегали по голографической клавиатуре, внося изменения в параметры появления артефактов. Три точки на первом этаже — достаточно далеко друг от друга, чтобы создать видимость случайности, но в ближайшей зоне досягаемости призванных. По сути, им всего-то нужно с открытием Провала занять первый этаж, перекрыв лестницу от демонов. Найти артефакты будет достаточно просто, если оказаться в зоне видимости — они будут сиять так, что не заметить их станет попросту невозможно.

Джейсон помедлил, глядя на пульсирующий курсор. В памяти всплыли слова Кэрри о демонах, ее восхищение их гордостью и честью. «Они не заслуживают такой подставы», — подумал он.

Еще несколько команд — и четвертая точка появления артефакта мягко засветилась на двадцать седьмом этаже. Там, где сейчас собрались все демоны Преисподней.

— Пусть у них будет шанс, — прошептал Джейсон, активируя компиляцию.

Часы показывали 07:08. До рассвета в Окаянной бреши оставалось тринадцать минут.

Глава 30

Ответ

Смертных я оставил на попечение Деспота. Выяснилось, что даже по меркам Преисподней каждый из них владеет уникальными талантами. Жрица света Тисса, к примеру, в Дисгардиуме не только исцеляла соратников, но и могла воскрешать, а невзрачный ниндзя Гирос, запомнившийся лишь поклонами в мою сторону, владел некой астральной техникой, позволявшей безнаказанно атаковать кого угодно.

Проблема была в том, что в первый день призванные из Чистилища больше думали о выживании, а потому не выбили ни одного нужного зерна памяти.

«Маг Хинтерлист и друид Пайпер целенаправленно охотились на нас», — рассказала Ирита. По ее словам, в рядах призванных эти двое наряду со лже-Скифом были самыми опасными. Сам по себе Хинтерлист не особо грозен, но ему подчинилось большинство, к тому же он стал приближенным Бездны и ее верховного жреца Лариона, босса смертных.

Ларион в Провал не спускался. Видимо, не хотел рисковать, а потому его уровень не превышал базового для боссов десятого, но списывать Лариона со счетов я не стал. Кто знает, какие козыри в его рукаве появятся к моменту нашего противостояния.

В общем, именно поэтому я не стал противиться тому, что на рассвете смертные будут драться плечом к плечу с демонами. Если они «вспомнят» свои лучшие способности, это нас усилит еще больше.

Воплощенные Мореной легионеры, к сожалению, пока слабы, только первого уровня. Жаль, конечно, что так, но в противном случае нам вряд ли все это спустили бы с рук. Да и обойдется ли без последствий внезапное появление более чем трех тысяч демонов? Молох и Аваддон рассказали, что так много нас на Играх не было никогда: порталы просто не принимали больше определенного количества.

Оставалось только гадать, что придумают в «Снежной буре», чтобы вернуть нас на позицию тех, с кем можно не считаться. Возможно, легионеров просто выкинут из Окаянной бреши, объяснив их удаление нарушением правил. Физическая мощь, огромный опыт сражений, а также боевая экипировка и оружие сделали бы их серьезным усилением. Короче говоря, утром все станет понятно, а пока я продолжал следовать своему плану, чтобы не зависеть от прихоти организаторов.

Поэтому, несмотря на подкрепление, начало второго дня мы решили посвятить все тому же захвату всех этажей Провала. Для этой цели генералы выделили шесть сотен самых слабых легионеров. Их же задача — поиск артефактов силы, когда те появятся. Остальные пойдут наверх драться со смертными, хотя после всего, что узнали о Люции и Преисподней, все они рвались биться с демониаками.

Пришлось охладить их пыл.

— Даже при более равных условиях в Преисподней демониак стоил нескольких легионеров, — сказал я.

Легионеры возмущенно загомонили, не поверив. Их взоры обратились к Молоху и Аваддону, те подтвердили мои слова кивками.

Демоны утихли, и я продолжил:

— Демониаки сильнее любого из вас, а здесь эта разница еще больше. Численное преимущество не поможет вам в узких коридорах и тесных пещерах, вы просто бессмысленно погибнете. Снова.

— Ну и пусть! — взревел какой-то черт-легат. — Мы отдадим жизни за Преисподнюю, Яростный дьявол!

— Хороший настрой, — сказал я. — Пригодится, когда вернемся домой. Но сейчас нужно не отдать жизни, а победить. Для этого необязательно убивать всех смертных и демониаков. Хватит их боссов.

— Мы не можем биться на два фронта даже сейчас, когда нас больше смертных и демониаков вместе взятых, — пророкотал Аваддон и посмотрел на меня. — Ты ведь к этому клонишь, Ааз? Хочешь, чтобы мы сосредоточились на смертных?

— А ты думаешь иначе? Мы не можем отдать жизни десяти демонов, чтобы прикончить одного демониака…

— Мы не можем рисковать тобой! — резко возразил Агварес. — Погибнешь, и тогда мы точно проиграем!

— Придется рискнуть, — сказал я. — Но я не говорил, что вы должны просто ждать и ничего не делать. Займитесь смертными, а демониаков оставьте мне…

Далее генералы занялись своим излюбленным делом: собрали военный совет, к которому присоединились воскресшие легаты и центурионы. Помимо захвата этажей, они должны планомерно уничтожать призванных: с ловушками, засадами и всем тем, что смертные называют дьявольским коварством. Тяжелые потери первого дня кое-чему научили генералов.

Я оставил их и пошел к вратам, ведущим на лестницу вверх. Недалеко от нее в закутке Деспот, Тарзак и Сильва продолжали общаться с призванными. Ирита, поймав мой взгляд, кивнула. В ее глазах светилось столько любви… что я отшатнулся.

Пора было признать: с этой смертной у нас есть что-то общее. Что-то, что мне пока нельзя вспоминать.

* * *

Двадцать шестой этаж встретил меня тишиной и застоявшимся воздухом, пропитанным запахом крови, серы и горелого мяса. Повсюду виднелись следы ожесточенных сражений: изломанные тела демонов и тварей Преисподней, разбросанное оружие, выжженные магией участки стен.

Поднимаясь все выше, я отмечал стратегически важные места: узкие проходы, где можно устроить засаду; просторные залы, удобные для маневренного боя; естественные укрытия. Все это могло пригодиться. Где-то на двадцатом уровне я наткнулся на огромного лургера, чье шарообразное тело, казалось, плавилось, растекаясь черной жижей. Похоже, он защищал этаж в одиночку.

На четырнадцатом этаже в полумраке коридора среди обломков каменных колонн лежало тело Лилит. Я искал ее целенаправленно, хотя уже видел ее имя в списке погибших. Надеялся на чудо — а вдруг произошла ошибка? Тело нашлось, а вот голову, отсеченную Скифом, пришлось поискать. Она обнаружилась в другом конце подземелья — с обломанными рогами и изуродованным лицом, вытекшими глазами, словно ее долго пинали, забавляясь и играя. Что-то дрогнуло внутри — может быть, воспоминание о нашей последней ночи, а может, смутное чувство вины за то, что не успел защитить.

— Прости, — прошептал я, бережно поднимая ее. — Я верну тебя в Преисподнюю, ты воссоединишься с Хаосом.

Я нежно поцеловал ее мертвые губы. Потом аккуратно устроил тело Лилит у стены, возложил на него голову. На обратном пути заберу — пусть хотя бы после смерти вернется к своим легионам.

Впрочем, почему только Лилит? Нужно будет отдать приказ, чтобы собрали всех павших и перенесли на базу — демоны, которые будут захватывать нижние этажи, как раз смогут этим заняться. Вспыхнувшие боль потери и печаль я запечатал, сосредоточившись на простой задаче — достичь поверхности, тем самым закончив изучение Провала.

Первый этаж представлял собой просторную пещеру, похожую на руины древнего подземного города, заваленного огромными валунами.

Полуразрушенные стены поднимались на разную высоту: от человеческого роста до самого свода пещеры. Некоторые участки стен полностью обрушились грудами камней.

Я забрался на огромный валун, и взгляду открылась вся пещера. Пол усеивали трупы хаотических ослов — тягловых зверей легионов. Слышал, что вербовщики часто использовали их для оценки силы рекрутов.

В дальнем конце пещера поднималась, заканчиваясь широкой лестницей, вырубленной прямо в камне. Она вела к массивным вратам — куда более внушительным, чем обычные двери между уровнями. Они были запечатаны магией.

Я добежал туда, поднялся по лестнице, провел рукой по холодному металлу врат. Как же пройти через них? В правилах об этом — ни слова, будто никто и не предполагал, что мы, демоны, будем атаковать вражеские базы. У меня имелись версии. Может, нужно захватить этот этаж, удержав его в течение часа, и тогда врата откроются для демонов. А может, они откроются на рассвете? Должны же смертные как-то войти… В крайнем случае я могу использовать тот же прием, который позволил мне проникнуть на базу демониаков — превратиться в ценную вещь, которую точно подберут.

Завтрашний день покажет, прав ли я, и оставаться здесь не было смысла. Первая часть плана выполнена. Пришло время переходить к прокачке, но сначала…

Вернувшись на двадцать седьмой этаж, я передал Лилит демонам и приказал, забрав остальных павших, отнести их на базу на 333-м этаже. Ни на что особо не надеясь, я все же спросил Морену, не может ли она поднять погибших.

— Возможно… — ответила она и отвела взгляд. — Но не всех и не так, как тебе хотелось бы. И не сейчас, для этого мне нужно больше сил, Избранный.

Она упорно считала меня кем-то другим, называя так, но гадать, что за этим кроется, не было ни времени, ни желания. Если я чего-то не помню, значит, так и нужно. Ведь в забвении найдется спасение.

— А как? — спросил я.

— Они восстанут безмозглыми мертвецами, — ответил за нее Жнец. — Причем ненадолго, Неотвратимая здесь очень слаба, чтобы поддерживать в них нежизнь слишком долго.

Зомби. Они могут поднимать погибших в виде зомби. Задумавшись, я кивнул.

— Расскажите об этом Молоху. Нужно учесть и эту возможность.

После этого я нашел укромный угол и активировал Хаотический прыжок.

Хаос швырнул меня на 583-й этаж, забитых йошурками, мелкими тварями вроде городских крыс, но куда более опасных за счет способности совершать телепортации на короткую дистанцию.

До отката прыжка сорок пять минут — нужно использовать это время с толком. Под хлопки перемещений йошурок я превратился в обломок стены, какими был завален этаж, и задремал, едва убедился, что очки жизни снижаются намного медленнее, чем было заявлено в описании способности. Видимо, я был прав насчет использования Мимикрией энергии от поглощенных демониаков.

Сон прервался, когда передо мной загорелись руны:

Улучшен навык мимикрии: +1. Текущий уровень: 7.

Вам доступна новая форма мимикрии: «Кристалл силы».

Кристалл силы излучает ауру магической энергии, привлекая существ, чувствительных к магии.

Радиус действия: 666 метров.

Когда навык телепортации восстановился, я снова прыгнул и, не поинтересовавшись номером этажа, опять принял форму камня.

На этот раз времени до отката телепортации не хватило, чтобы повысить Мимикрию, зато повысился сам Хаотический прыжок, достигнув третьего уровня. Откат снизился до получаса.

Следующие часы превратились в цепь повторяющихся действий, где каждый цикл отличался от предыдущего только номером этажа. Телепортация, обращение в камень, сон в этой форме — монотонность нарушалась лишь уведомлениями об улучшении навыков.

На восьмом уровне Мимикрия подарила форму «Волшебного зеркала» с неожиданным свойством отражать магические атаки — в качестве маскировки такая форма годилась слабо, но в бою против магов могла стать неприятным сюрпризом.

Девятый уровень принес «Портал-ловушку» — своеобразную эволюцию «Хищного сундука», только теперь приманка работала на естественном любопытстве жертв, заставляя их самих стремиться в ловушку.

Кроме того, навык приобрел дополнительное свойство: теперь я мог «сжимать» излишний объем, копируя более мелкие предметы. Эксперимент показал, что в монетку или камушек я пока обратиться не могу, но вот в кирпич — без проблем.

Также появилась возможность мимикрировать не только в существующие рядом объекты, но и во что-то, что я видел раньше.

К рассвету оба моих навыка достигли… нет, не максимума, но той ступени, к которой я стремился. Хаотический прыжок на пятом уровне сократил время отката до одной минуты и позволил выбирать точку назначения.

А вот Мимикрия…

Улучшен навык мимикрии: +1. Текущий уровень: 10.

Вам доступна новая форма мимикрии: «Живая форма».

В форме живого существа доступно копирование внешности и базовых способностей одушевленных созданий в поле зрения. Длительность и эффективность копирования зависят от разницы в уровнях.

Живая форма не требует затрат жизни, но прерывается при получении урона.

Вспомнилось, как я бродил по Дисгардиуму, приняв чужую внешность. В этом мне помогал Обманчивый облик, позволявший не только копировать других, но и изобретать что-то свое. «Живая форма» сильно уступала той способности, но ее еще нужно «вспомнить», а Мимикрия уже при мне. К тому же новая форма открывала новые возможности. Возможно, попасть на базу смертных окажется проще, чем я думал…

Громовой голос Гая Бэррона Октиуса оборвал мои мысли, когда я уже готовился прыгнуть на 27-й, к своим.

— Второй день игр начинается! Напоминаю, что сегодня становится доступен захват этажей Провала. Чем больше их вы контролируете, тем выше бонусы фракции! Также, начиная с сегодняшнего дня, каждый день на рассвете будут появляться три… нет, четыре артефакта силы! Места их появления абсолютно… хм… случайны! Да улыбнется удача достойным!

Услышав это, я отменил прыжок и вытащил ключ-кристалл. Он как раз в этот момент завибрировал и засветился, зажигая перед моим взором руны:

1 1 1 27

Из ключа-кристалла в потолок выстрелили четыре тончайших зеленых лучика. Ага, путеводные нити Фаэлондира! Но что это за цифры?

Минутное замешательство тут же сменилось пониманием. Это этажи. Четыре артефакта на четырех этажах. Причем три — на первом.

Следом пришло озарение: вот и ответ организаторов на вторжение демонов-легионеров! Приложила к этому руку Бездна или нет, гадать бессмысленно. Нужно спешить!

Выбрав целью первый этаж, я активировал Хаотический прыжок.

Интерлюдия 5

Мирра

Мирра Авгеропулос, чемпион Арены и призер Полей боя этого года, благодаря своей яркой внешности получила приглашение в клан «Белые амазонки» сразу после школы.

Отказываться было глупо, учитывая, что учеба в универе ей не светила, а питание упсами и проживание в районе низкой гражданской категории плохо сказывались на коже. Да и хотелось сбежать куда подальше из отчего дома. Отца она ненавидела — как раз по той же причине, по которой ее древнегреческая тезка превратилась в смолоточивое дерево.

Элизабет, Охряная ведьма, глава клана амазонок, лично взяла девушку под опеку. Клан вложил немало ресурсов в прокачку ее ассасина, которому Мирра дала свое настоящее имя. Класс был выбран неслучайно — если убивать, то глядя жертве в глаза. А что может быть ближе длины кинжала?

К двадцати пяти она вошла в десятку сильнейших бойцов клана и попала на заметку скаутам «Модуса». Через месяц пришло приглашение от самого Отто Хинтерлиста, который лично явился за ней на остров амазонок.

Под его покровительством она получила доступ к лучшим наставникам клана, а ночами Хинтерлист учил ее тому, чего не знали даже опытные ассасины.

В этом году сбылась ее мечта: победа на Арене, призовое место на Полях боя и приглашение на Демонические игры. Весь «Модус» к этому времени уже переселился в Дис, сделав ставку на богиню Бездну и отрекшись от Спящих богов.

Несколько месяцев их клан вместе с союзниками огнем и мечом насаждал веру в Сверхновую богиню, и Мирра была острием, одним из многих, этого клинка. В ее глазах горел особый огонь, когда она методично зачищала поселения неписей, до последнего хранивших верность Старым богам.

Бесчисленные Лахарийские пустынные трогги, кобольды Безымянных гор, тролли Урсайских джунглей — все они познали прикосновение ее отравленных клинков. Дикие гноллы Выжженных земель и орки Прерий Оцеолы, отказавшиеся склонить колено перед Бездной, остались лежать с перерезанными горлами, орошая своей кровью древние земли.

Особое наслаждение она находила в последних мгновениях своих жертв — когда ненависть и жизнь одновременно покидали их глаза, и тело превращалось в пустую оболочку. В этой финальной пустоте Мирра находила странное умиротворение, словно каждая угасшая искра чужой жизни заполняла бездонную пропасть внутри нее самой.

Первый день Игр прошел успешно для их группы, в которую вошли не только игроки «Модуса», но и представители союзных кланов. Особенно выделялась Пайпер — как оказалось, внебрачная дочь Хинтерлиста и с этого года сильнейший игрок клана, достигшая, по слухам, в бета-мире невероятных высот. Они зачистили несколько недоброжелателей и старых врагов клана, прокачались до седьмого уровня, а кто-то и до восьмого, и были готовы ко второму дню.

Ночью, когда, отпраздновав успех, все разошлись отдыхать, Хинтерлиста вызвал к себе Ларион, босс призванных.

Вернувшись, лидер клана собрал офицеров, в том числе союзников, и объявил, что на рассвете их группа должна войти на первый этаж и собрать три артефакта силы, не подпуская никого из конкурентов.

— Ларион дал четкие указания! Если первыми найдете артефакт, не смейте использовать! Они распределены так: один мне, другой — Пайпер. Третий получит Полковник.

Лидер «Экскоммьюникадо», массивный голиаф, довольно прищурился, сказав:

— Старший брат всегда заботится обо мне.

Мирра не поняла, что он имел в виду и при чем здесь глава Объединенного картеля Исмаэль Кальдерон. Разве что он как-то повлиял на «Сноусторм»?

Рано утром, когда солнце еще скрывалось за горизонтом, они уже стояли у входа в Провал, ожидая открытия врат.

Вдалеке в небе маячил Скиф — чертова «угроза» А-класса уже «вспомнил» умение летать, но Хинтерлист накануне предупредил: о нем можно не беспокоиться. На чем базировалась уверенность лидера, Мирра не понимала, но Скиф и правда вел себя по отношению к их группе дружелюбно. Вот и сейчас он просто помахал им рукой и улыбнулся, кивнув Хинтерлисту.

— Мы ненадолго! — крикнул ему гном. — Как закончим, можешь заходить и запускать остальных.

— Без проблем, Сергей, — ответил тот, усмехнувшись.

Мирра вздрогнула, услышав настоящее имя Хинтерлиста. Весь мир считал, что он Отто. Но потом вспомнила, что было время, когда эти двое были очень близки — ради Скифа и Спящих их клан даже предал Альянс превентивов, а потом помогал в войне с «Элитой» и Чумным мором.

Остальные призванные остались в деревне. Ларион приказал им не мешать группе Хинтерлиста и первый час после рассвета не сметь соваться в Провал.

— Сегодня прорвемся этажа до сотого! — хохотнул паладин Гелас, напарник Мирры по команде Арены. — Демонов-то всего три десятка осталось, вряд ли они вообще высунутся.

— Забились на базу, скорее всего, — кивнула Мирра, улыбаясь.

— Ага! — воскликнула Куронара, взмахнув теневым клинком. Ее оружие было частью классового умения, а потому всегда находилось при ней. — Эти демоны такие слабаки! Удивительно, что столько лет подряд мы им проигрывали!

Настроение у всех было прекрасным. До встречи с демониаками пройдет несколько дней, не меньше, а до тех пор фарм тварей Преисподней обещал быть легкой прогулкой. Добить низкоуровневых демонов будет проще простого.

Хинтерлист, слыша своих бойцов, тоже довольно улыбался. Вчера его хитрость позволила уничтожить две трети демонов. Сегодня же сотня лучших призванных готовилась войти в Провал, предвкушая легкую победу и усиления.

Врата открылись с тяжелым скрежетом. Смешки и разговоры притихли, на Мирру накатил азарт, как перед боями на Арене.

— Заходим! — скомандовал Хинтерлист.

— Я первая, папочка! — звонко крикнула Пайпер и побежала по лестнице вниз.

Следом устремились остальные. Мирра даже не стала красться — какой смысл?

Огромная пещера встретила их гулкой тишиной. Полуразрушенные стены древнего подземного города вздымались к своду, тяжелые каменные арки нависали над головами.

Группа рассредоточилась между валунами, методично прочесывая территорию в поисках артефактов. Мирра заметила, как один из бойцов, призматический клинок Сурос, остановился, вглядываясь в густую тень за дальним обломком стены.

Было тихо и спокойно. Очевидно, демоны ушли далеко вниз и забились в щели. До 27-го этажа можно расслабиться, а сейчас нужно просто найти эти артефакты силы.

Мирра спокойно шла в общей группе, даже не пытаясь их найти. К чему? Все равно ей они не светят.

Первый демон появился беззвучно — просто отделился от тьмы, словно был ее частью. Его массивная фигура казалась вырезанной из самого мрака. Второй возник справа, третий — слева, их движения были текучими, неестественно плавными. А потом тени словно ожили — отовсюду появлялись новые и новые фигуры: десятки, сотни демонов заполняли пространство пещеры.

Воздух словно сгустился, наполнившись кроваво-красным маревом, а из теней проступали все новые и новые силуэты демонов — черные, зловещие фигуры, окруженные багровым сиянием. На мгновение Мирре показалось, что она оказалась в самом сердце Преисподней, где адские сущности кружат вокруг обреченных грешников, готовясь к неизбежной расправе.

— Это невозможно… — прошептал кто-то рядом с ней. — Их же всего тридцать должно остаться…

Повернув голову, она увидела Хинтерлиста. Самодовольная улыбка исчезла с лица гнома. В его глазах промелькнул страх — то самое чувство, которое он всегда так успешно скрывал за маской уверенного лидера. Мирра поняла это, потому что заслужила его доверие и при ней он иногда раскрывался.

«Ларион… сука…» — прошептал Хинтерлист, а потом крикнул:

— В кольцо!

Но было поздно.

Пещера наполнилась криками и лязгом оружия. Мирра активировала Тень, и ее кинжалы описали смертоносную дугу, рассекая ближайшего демона. Тот взревел и набросился, навалился всей тяжестью и вгрызся в плечо, разрывая кожаные доспехи и плоть.

Мирра добила его ударом в висок, выдернула кинжал. Напавший отвалился, но демонов было слишком много. Справа мелькнула искаженная гримаса Геласа — паладина разрывали на части шестеро демонов. Слева пронзительно закричала Сикриена, ее заклинание бессильно разбилось об исполинского рокотанка.

Мирра активировала Убийственный танец, и мир вокруг немного замедлился. Тысячи часов тренировок не прошли даром — ее клинки застрочили, дырявя первого демона, второго, третьего… Но исчадий Преисподней было слишком много, и они все напирали — беспощадная волна рогов, клыков и когтей.

Тяжелый демонический клинок распорол ее бедро, вызвав вспышку боли. Она перекатилась, активируя связку Теневой прыжок и Смертельный вихрь, но вместо погибших навалились другие. Чей-то топор вошел под ребра, и еще часть очков здоровья исчезла. Система исправно выводила урон, словно издеваясь, — демоны первого уровня пробивали защиту бойца седьмого. В Окаянной бреши нет штрафов на урон из-за разницы в уровнях.

Копье пронзило плечо, обездвиживая руку с кинжалом. Удар другого демона отсек ей кисть правой руки — кинжал со звоном покатился по камням. Очередной клинок вошел в живот, еще один располосовал спину. Демоны методично превращали ее в живой учебник по анатомии, и система бесстрастно фиксировала потери на шкале здоровья: 82%… 64%… 45%…

Удар, удар, удар. Левая рука отделилась от тела чуть ниже локтя. Колено взорвалось фонтаном крови. Ребра хрустнули под напором очередного клинка.

Где-то рядом визжала танцующая с тенями Венерце, захлебываясь собственной кровью, но ее вопль заглушил крик Мирры. Демоны рвали плоть, дробили кости, и хуже всего было то, что, казалось, они не торопились ее убивать, чтобы продлить агонию. Хотя, наверное, просто сказывалась разница в уровнях…

Последний клинок вошел ей в горло. В его отражении промелькнуло ее лицо — такое же искаженное предсмертным ужасом, как у всех ее жертв.

Глава 31

Рассвет

Телепортация перенесла меня на первый этаж, к вратам, ведущим вниз. Рядом со мной никого не оказалось, но стоило пробежать по направляющему лучу ближе ко входу, и я понял: сражение началось. Вряд ли генералы знают, что три артефакта силы появились именно здесь. Скорее, решили не отсиживаться и максимально сократить число призванных.

За следующим поворотом уже вовсю кипело сражение. Своды дрожали от демонических боевых кличей, воплей смертных и звона оружия: призванные наткнулись на тщательно подготовленные за ночь засады. Легионеры, следуя плану, действовали не в лоб, а хитро: обстреливали врагов из укрытий, отступали, заманивая в ловушки, а потом накидывались и разрывали на части.

Помочь? Нет, справятся без меня, сейчас главное — артефакты силы. Зеленая нить от ключа-кристалла извивалась в воздухе подобно светящейся змее, указывая путь к ближайшему. Я двинулся вдоль нее, отмечая, как утолщается сияющий луч — значит, приближаюсь.

За очередным поворотом в небольшом гроте я увидел его: парящий в воздухе золотой куб размером с кулак, медленно вращающийся вокруг своей оси. От артефакта исходило ровное сияние, растворяющее тени.

Не теряя времени, я протянул руку к артефакту, но вчитываться в его описание не стал, спрятал в пространственную сумку, которую неумирающие называли инвентарем, и поспешил к следующему, пока враги не добрались до него.

Запрыгнув на разрушенную стену, я побежал по ней. Внизу раздались истошные крики боли: несколько легионеров разрывали какую-то смертную.

Второй артефакт, судя по лучу, находился в центре масштабного сражения. Легионеры под командованием Агвареса держали оборону у полуразрушенной арки, но смертные, возглавляемые массивным голиафом Полковником, медленно теснили их, используя свое преимущество в уровнях — призванные были шестого-седьмого.

Привычка одним взглядом оценивать и анализировать ситуацию сработала и сейчас, я продолжал движение, а в голове отпечаталась картинка — рядом с Полковником сражалась элита призванных: титан Кетцаль крушил демонов двуручным мечом, демонический кузнец Сериор метал в них зачарованные клинки, астролог Сикриена управляла призванными астральными чудовищами, а берсерк Геракс в алхимическом безумии крошил легионеров, словно овощи. Чуть поодаль хаотический чемпион Лонгин сеял разрушение в рядах демонов, а рядом с ним ветром носилась стремительная Куронара, оставляя шлейф трупов. Призматический клинок Сурос и чернокнижник Иштар, работая в паре, создавали смертоносную комбинацию из световых атак и темной магии.

Эти слишком сильны, слишком много демонов поляжет…

Резко остановившись, я развернулся и, достав трофейный лук, занял позицию на уступе. Первая стрела вошла в горло Сикриене, оборвав ее контроль над астральными тварями. Вторая пронзила колено Геракса, третья — глаз Сериора. Призванные заметались, пытаясь найти стрелка, но я уже спрыгнул в гущу боя, на ходу меняя лук на молот.

Лонгин первым заметил меня, тут же метнув копье, но я легко уклонился, сблизился и врезал молотом. Удар был настолько силен, что Лонгина отбросило прямо на клинок Куронары. Она не успела среагировать — ее меч рассек союзника. Воспользовавшись замешательством, я подсек ее ноги и опустил молот на ее голову, разбивая череп всмятку.

Сурос и Иштар оценили новую угрозу и попытались работать сообща — световые вспышки клинка слились с темными заклинаниями, создав смертоносный вихрь. Слишком медленно — за мгновение до этого я резко ускорился и оказался у них за спинами. Молот, описав широкую дугу, разбил голову чернокнижнику, а Суроса я просто схватил за горло и сжимал пальцы, пока хрустнувшие позвонки не оборвали его жизнь.

Трупы чемпионов остались лежать у моих ног. Теперь можно заняться и Полковником — сильнейшим в этой группе. Но его прикрывал титан Кетцаль. Он успел только развернуться, когда молот врезался ему в грудь, впечатав титана в стену. Полковник, взревев, рванул ко мне, но я ушел перекатом и, вложив в удар всю силу, размозжил ему голову.

Остальные смертные даже не успели среагировать — демоны, воспользовавшись замешательством, задавили их массой. И тем не менее, им повезло больше — если у них еще есть жизни, они воскреснут на кладбище Окаянной бреши. Ведь смерть всех, кто погиб от моей руки, окончательна. И если Бездна не соврала, не только на Играх.

Когда последний призванный рухнул, оставляя после себя зерно памяти, легионеры разразились победным ревом:

— Нар’зарат! Яростный дьявол с нами!

Не обращая внимания на их восторженные взгляды и уведомление об очередном восстановленном навыке — Рев Преисподней, — я подхватил второй артефакт — прямоугольную призму из черного металла — и устремился дальше.

Третий ждал своей очереди. Зеленый лучик, один из двух оставшихся, не исчез. Значит, артефакт еще не подобрали. И, судя по всему, ключ-кристалл направлял только меня! Воспоминание о том, как эльф Фаэлондир, прежде чем вручить его мне, что-то над ним прошептал, вызвало у меня ухмылку: эльф добровольно помог демону! Куда катится этот мир…

На бегу я изучил описание вернувшейся способности. Эти Игры показали, что модифицируют навыки, так что стоило проверить. Но этот остался прежним:

Рев Преисподней 1-го уровня

Ваш демонический рев проникает в души смертных, вселяя в них первобытный страх. В радиусе его действия враги теряют волю к сопротивлению, становясь жалкими марионетками собственного ужаса.

Эффект: враги впадают в неконтролируемую панику и бегут прочь. Чем выше уровень цели по сравнению с вашим, тем больше возможностей сопротивляться эффекту.

Срок действия: 10 секунд.

Радиус действия: 10 метров.

Продолжая двигаться к артефакту, я крутил головой, прикидывая, где лучше опробовать Рев Преисподней.

Долго искать не пришлось. Третий артефакт уже привлек внимание группы Хинтерлиста — тщедушного гнома-мага, чья хрупкая фигура, затянутая в роскошные чародейские одеяния, резко контрастировала с мощью окружавших его элитных бойцов. Друид Пайпер держалась чуть позади, окутывая его переплетением защитных чар. Чуть в стороне Аваддон выдергивал клинок из горла ассасина Мирры.

Сам артефакт притаился за поворотом, в тупиковом ответвлении, куда вел единственный узкий проход. У входа кипело настоящее побоище — наши демоны под началом Молоха яростно дрались со смертными, устилая пол павшими с обеих сторон.

Медлить было нельзя. Я набрал в грудь воздуха, чувствуя, как внутри закипает сама суть Преисподней, и выпустил ее оглушительным ревом. Волна первородного ужаса хлынула вперед — тот самый древний страх, что таится в глубинах каждой смертной души, вырвался на свободу.

Эффект Рева Преисподней на смертных превзошел самые смелые ожидания. Лица призванных исказились, из их ртов вырвались нечленораздельные вопли. Они побросали оружие и кинулись прочь, расталкивая друг друга. Хинтерлист рухнул на колени, его губы беззвучно шевелились в тщетной попытке сплести заклинание противодействия. Пайпер, издав пронзительный визг, метнулась в сторону, сбивая с ног своих соратников.

Воодушевленные демоны с торжествующим ревом бросились в погоню. Добить врагов, которые даже не сопротивлялись, труда не составило.

Я же, не теряя ни мгновения, метнулся к артефакту — изящной пирамиде из белого металла, парившей в воздухе.

— Молох, уводи наших на двадцать седьмой! — крикнул я. — Убитые скоро вернутся, но не одни. Они приведут остальных!

Генерал, чье крупное лицо пылало от возбуждения, явно хотел возразить: в его глазах горело желание добить бегущего врага, а клыкастая пасть уже приоткрылась для яростного рева. Но что-то в моем тоне заставило его сдержаться. Он окинул взглядом поле боя и нехотя кивнул.

— Отступаем! — прогрохотал он, воздев к потолку свой окровавленный меч. — Выполняем приказ Яростного дьявола!

Деспот появился из тени, когда я крутил головой в поисках Морены, Жнеца и призванных из Чистилища.

— Они вышли на поверхность, — поняв, кто меня интересует, тихо сказал он. — Соберут остальных и проведут к нам.

Кивнув, я активировал Хаотический прыжок на 27-й этаж. Лучик, показывавший путь к артефакту, погас, но выяснить, кому повезло, не помешает. Там же я смогу спокойно перебрать добычу и подготовиться к следующему этапу плана на сегодня.

На этаже царила гнетущая тишина. Меня выкинуло у врат, ведущих наверх.

Осмотревшись, я направился туда, где ночью мы держали военный совет, и вскоре увидел идущую навстречу Сильву.

— Ааз! — облегченно воскликнула она. — Молох оставил меня здесь. Как они? Ты видел наших?

Она задумчиво вертела в изящных пальцах предмет, при виде которого у меня перехватило дыхание — искомый четвертый артефакт. Хрустальная сфера размером с кулак, внутри которой пульсировала искра.

— Видел. Все в порядке, засада удалась! Мы не только не отдали им ни одного артефакта, но и отобрали жизни! Демоны сейчас отступают сюда. Скоро будут.

— Хорошо. — Она протянула мне артефакт. — Будет лучше, если ты его используешь. Принесет больше пользы, чем любому другому.

— Я? — Отпрянув, я покачал головой. — Отдай лучше генералам или Деспоту. Я и так уже собрал три артефакта.

— Тем более! — воскликнула она. — В Преисподней ты доказал, что способен переворачивать ход любой битвы и противостоять кому угодно. Здесь ты как босс тоже сильнее всех. Этот артефакт удваивает боевую мощь, и лучше пусть удваивает больше, чем меньше. Тарзак бы сказал, что это простая математика. Давай, бери!

Последние слова прозвучали требовательно, как приказ принцессы.

Я принял артефакт, и Сильва издала облегченный вздох. Поразительно, как изменилось ее отношение ко мне за эти три дня: от настороженного недоверия до чего-то большего, чем просто уважение к сильному союзнику. Словно она заботилась обо мне. А может… и правда просто математика.

— А теперь используй их, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

Я достал остальные артефакты и разложил в ряд все артефакты на каменном полу. Золотой куб, черная призма, белая пирамидка и хрустальная сфера. В полумраке подземелья их сияние казалось особенно ярким.

Перед глазами всплыли описания:

Куб потайных знаний

Возвращает память об утраченных потайных способностях (перках).

Призма памяти

Позволяет вернуть память о любой утраченной способности.

Пирамида развития

Повышает имеющуюся способность до того же уровня, до которого она была развита раньше.

Сфера могущества

Повышает все основные характеристики, скорость атаки и передвижения, урон и защиту на 100%.

Я сжал хрустальную сферу. По руке прокатилась волна силы, кристалл потеплел и вдруг вспыхнул ослепительным светом, рассыпаясь мириадами искр, которые впитались в мое тело. Перемены я почувствовал сразу же: мышцы налились силой, движения стали быстрее и точнее, даже воздух, казалось, расступался передо мной охотнее.

Сильва наблюдавшая за метаморфозами, кровожадно улыбнулась. Видимо, представила, что ждет демониаков.

Следующим я активировал золотой куб. В сознание хлынул поток информации — мои потайные способности, которые смертные называют перками. Чувствуя, что они действительно вернулись, заулыбался и я. Мало кто владеет уникальными способностями, ведь то же Дьявольское ускорение есть не только у меня, но перки… О, это на самом деле то, что отличает просто хорошего воина от невероятного. Например, мое Касание Хаоса позволяет черпать силу из первозданной стихии, преобразуя ману и жизнь в хао или волю — в любом направлении. Воскрешение во тьме дарует шанс мгновенно восстать после смерти, а Коготь Тьмы, который появляется, если я дерусь без оружия, повысит мой урон в рукопашной. Но главное, я вернул Пожирателя душ, который превращает часть получаемого урона в новые звезды на роге.

Настал черед «Призмы памяти». Я не ломал голову, выбирая способность — только Дьявольское ускорение! Именно с ним связаны все мои успехи и…

Как будто Хаос отвернулся от меня!

Выбранная способность является частью развития навыка «Адское рукоборство», а потому не может быть восстановлена в его отсутствие.

Некоторое время я тупо пялился в эти руны, пытаясь их осмыслить. Как они взаимосвязаны?

Я наморщил лоб, пытаясь докопаться до сути. Смазанные и стертые воспоминания были разрозненны: Ояма, мой наставник по рукоборству, предложил выбрать стихию— покровителя… я выбрал воздух… в награду было получено Дьявольское ускорение…

Ояма? Странное имя вспыхнуло и исчезло.

Пекло, не так же все было! Дьявольское ускорение я усвоил из кристалла знаний отца! А драться без оружия научился в эльфийских трущобах!

Я потряс головой. Так, ладно, сейчас неважно, как и чему я научился. Если не могу вернуть Дьявольское ускорение, тогда выберу Адское рукоборство, а белой пирамидкой сразу прокачаю его до максимума. Возможно, так даже лучше — с моим минимальным запасом воли убыстрение работало бы считаные секунды, а при максимальном уровне Адского рукоборства ресурса хватит надолго. Осталось только «вспомнить» убыстрение — надо бы пофармить зерна памяти.

С вернувшимся навыком рукоборства ничего не изменилось, кроме внутренних ощущений — теперь мои удары кулаком способны снести стены. Или голову демониака.

В этот момент перед глазами одно за другим замелькали уведомления:

Захвачен 27-й уровень Провала! Повышены бонусы Демонического трона!

Захвачен 26-й уровень Провала! Повышены бонусы Демонического трона!

Захвачен 28-й уровень Провала! Повышены бонусы Демонического трона!

Захвачен 25-й уровень Провала! Повышены бонусы Демонического трона!

Захвачен 29-й уровень Провала! Повышены бонусы Демонического трона!

…

Захвачен 640-й уровень Провала! Повышены бонусы Демонического трона!

Каждый захваченный уровень увеличивал силу демонов на 0,1%, а мою, как босса, — на 0,2%. С рассвета прошел час, и демоны, следуя плану, заняли около шестисот этажей. Значит, мой общий бонус составил 120% к урону и защите — неплохое начало дня!

Тем временем на лестнице сверху послышался топот копыт: демоны возвращались на базу.

— Смертные наступают! — разносились встревоженные крики.

Генералов пока не было видно — они прикрывали отход, как и положено командирам.

Увидев меня, бойцы моей когорты тут же собрались вокруг. На первом этаже моих бойцов не было, и я за них переживал, но теперь с облегчением отметил, что они почти не пострадали.

— Центурион Ааз, докладываю! — бодро отрапортовал Горвал. — Силами когорты уничтожено смертных несколько десятков!

— Сотен! — проревел Рубин.

— Тысяч! — издала смешок Анила. — Не слушай Горвала, центурион. Там было такое рубилово, что никто не считал.

— Зато добыто немало трофеев, — добавил Славикус, потрясая флягой. — Оружие, доспехи и это вот…

Судя по его улыбке от уха до уха, пойлу он радовался больше, чем всему остальному. Рядом с ним пыхтел нагруженный трофеями Кродис — у него были и мечи, и алебарды, и боевые посохи. Помародерили на славу…

Черт сбросил все на пол, и я скинул трофейные лук и молот в общую груду, решив сделать ставку на Коготь Тьмы.

Когда появились генералы, я влился в поток демонов, спускающихся на этаж ниже. Там все твари Преисподней были живы, и Молох уже раздавал указания, как с их помощью создать смертным максимум проблем.

Убедившись, что все идет по плану: за счет внезапности мы потеряли всего полсотни легионеров, уничтожив вдвое больше призванных, — я активировал Хаотический прыжок и прыгнул на 640-й этаж.

Там стояла тишина и все было окрашено в наши цвета. Значит, демониаки пока не поднялись так высоко… или пока не успели захватить этаж.

Второе оказалось вернее. Стоило мне добраться до лестницы, как снизу донеслись их голоса. Судя по гулу, их там было слишком много для прямого столкновения. Отступить выше, начать бой или…

Губы растянулись в хищной ухмылке. Я зашел в просторный темный зал недалеко от лестницы. Там, забравшись на валун у стены, представил подаренный Сильвой артефакт силы и активировал Мимикрию. Тело потекло, преображаясь в хрустальную сферу с искоркой внутри. Вряд ли демониаки осмелятся использовать артефакт силы. Скорее, отнесут своему боссу, чтобы тот решил, кому он достанется.

Ждать пришлось недолго. Минуты через две в зал ворвались демониаки — примерно десяток. Их командир, Вер’Мамукт, возвышался над остальными как башня — его металлическая кожа отражала свет факелов тусклыми бликами, а глаза горели яростью.

— Где этот выродок? — прогремел он, оглядывая помещение. От его рева посыпалась каменная крошка с потолка. — Обыскать здесь все! Он не мог уйти далеко!

На мгновение я решил, что речь обо мне, но сразу понял, что они ищут демона-легионера, чьей задачей было захватить этаж ниже этого. Захват, судя по всему, прервался, как только там появились демониаки, и наш демон дал деру, но его заметили и погнались за ним.

Демониаки рассыпались по залу, заглядывая в каждую нишу, простукивая стены. Их движения становились все более нервными — они были настолько взвинчены, что не сразу заметили хрустальную сферу.

— Командир! — наконец воскликнул один, тыча когтистым пальцем в мою сторону. — Что это?

Вер’Мамукт медленно повернулся. Я почти физически ощущал его взгляд — жадный, торжествующий. Его лицо исказилось в подобии улыбки.

— Люций всемогущий! Это должен быть артефакт силы! Ха! Видимо, этот ничтожный демон так спешил удрать, что не успел до него добраться…

Он приблизился, и теперь я видел каждую пластину его брони-кожи, каждый шрам на металлическом лице. Его пальцы сомкнулись вокруг меня.

— Эта сила… — прошептал он почти благоговейно, поднимая меня над головой. — Теперь она моя!

— Но Угар-Намтар велел, чтобы мы не присваивали артефакты силы, а отдавали ему!

— Я его не выбирал, — оскалился Вер’Мамукт. — Пусть с ним делятся те, кто голосовал за него! Среди нас, истинных демонов Преисподней, сильнейший я, а не какой-то демон из другого мира! К тому же… — Он с угрозой оглядел остальных. — Как он узнает?

«Член Азмодана тебе в глотку!» — мысленно выругался я. Если бы план удался, меня бы уже потащили к боссу демониаков, Угар-Намтару, наконец-то хоть имя его узнал, но раз жадность Вер’Мамукта преодолела субординацию…

Я сбросил Мимикрию, обретая истинную форму прямо в его руках. На долю секунды я увидел, как расширяются его глаза, как от изумления падает челюсть, как застывает маска превосходства на его металлическом лице.

— Он не узнает, Вер’Мамукт, не переживай, — успокоил его я, после чего, раскрыв пасть, выпустил Рев Преисподней.

Волна ужаса прокатилась по залу, заставив демониаков отшатнуться. От стен отразилось эхо их испуганных воплей.

Не давая им опомниться, я активировал Стремительность урагана и ударил. Мой Кулак-молот вошел в грудь Вер’Мамукта как в тесто, пробивая металлическую кожу, кости и внутренности. Его глаза еще расширялись от шока и боли, когда я, схватив сердце, рванул руку вверх, разрывая его пополам. Фонтан темной крови хлынул на пол, а тело обмякло и рухнуло.

Я метнулся к ближайшему демониаку. Удар в основание черепа — голова отрывается и катится по полу, разбрызгивая кровь. Следующий враг — Коготь Тьмы входит в живот, проламывая позвоночник.

Каждое движение превращалось в чью-то смерть. Адское комбо, Хлещущий ветер и Волна увечий сделали меня подобным смертельному вихрю. Демониаки кричали и пытались бежать, но их тела разлетались тряпичными куклами, наполняя воздух брызгами крови и осколками костей. Одного я разорвал пополам, другого насадил на собственный меч, третьему вырвал сердце прямо из груди.

Боевой кураж и легкость побед ударили в голову, опьянили, и я заорал:

— Познайте ярость Нар’зарата!

Когда последний демониак рухнул, вываливая на пол свои внутренности, я активировал форму хищного сундука. Девять изуродованных трупов исчезли один за другим в утробе ловушки. Остался только Вер’Мамукт, точнее, его разорванное тело в луже остывающей крови.

Я уже собирался поглотить и его останки, когда в голову пришла идея получше. Активировав Живую форму, я скопировал его внешность.

Что делать с телом? Подумав, я схватил его и Хаотическим прыжком отправился на 333-й этаж.

В последний момент я осознал, что принятый мой облик Вер’Мамукта может напугать демонов, но, на счастье база, пустовала. Тут были только аккуратно сложенные у стены тела погибших.

Скинув у подножья трона труп второго лидера демониаков, убитого мною, я дождался отката Хаотического прыжка и прыгнул снова — на 666-й этаж.

Пора нанести визит Угар-Намтару, боссу демониаков.

Глава 32

Босс демониаков

Шестьсот шестьдесят шестой этаж встретил меня гнетущей тишиной и тяжелым, спертым воздухом. В нем плавал особый запах демониаков: едкая смесь кислотных испарений и чего-то неестественного, более глубокого и тошнотворного. Такой запах издавал сам Люций. Видимо, каждый демониак нес в себе частицу сущности самозванного Владыки Преисподней.

В тусклом свете магических светильников вырисовывались очертания массивных врат, преграждавших путь к вражеской базе. Откроются ли?

Подойдя ближе, я провел рукой по холодной поверхности, и металл отозвался едва уловимой вибрацией, словно проверял мою истинную сущность. Вибрация исчезла, врата не открылись. Попробовать открыть силой? Створки смыкались настолько плотно, что даже лезвие не прошло бы между ними. Такие не выбьешь и не взломаешь — придется ждать, когда откроются сами для смены групп зачистки.

Сидеть и ждать было не лучшим решением, так что я решил поохотиться в надежде выбить зерно памяти.

Активировав Хаотический прыжок, я прыгнул на 640-й этаж, где все еще должны были находиться демониаки Вер’Мамукта. Там, где я оказался, никого не было видно, но откуда-то доносились голоса.

— Уровень почти зачищен, скоро нам меняться с отрядом Вер’Хулата, — услышал я чье-то ворчание неподалеку. — Где носит командира?

Из-за угла показалась массивная фигура демониака — искаженного дворфа, возглавлявшего небольшой отряд. Его некогда благородная борода, заплетенная в традиционные косички, теперь напоминала щупальца: зеленоватые пряди, покрытые склизкой субстанцией, извивались. За его спиной маячили еще четыре фигуры, державшиеся настороженно и собранно.

— Кому понадобился… — Я запнулся, услышав, как непривычно звучит в моем исполнении голос Вер’Мамукта, — командир?

Что-то в моей интонации насторожило коренастого демониака. Взгляд его мутных и неестественно выпуклых глаз впился в мое лицо с неожиданной проницательностью.

— Вер’Мамукт, что-то случилось? — В его голосе прозвучали командирские нотки. — Где твои люди?

Похоже, демониак-дворф был не рядовым бойцом, а потому мог себе позволить такой тон. Но и я не Вер’Мамукт…

— У нас проблема, — сказал я, развернувшись туда, откуда пришел. — Следуйте за мной.

Я свернул в узкий коридор, тонувший в полумраке. Он заканчивался тупиком — выточенным в камне карманом, куда едва проникал свет магических светильников. Демониаки последовали за мной.

Металлический лязг доспехов и тяжелое дыхание наполняли пространство, делая его еще более тесным. В движениях демониаков чувствовалась настороженность: что-то в моем поведении продолжало их тревожить, но облик Вер’Мамукта все еще вынуждал их повиноваться.

— Что за проблема, командир? — настороженно поинтересовался демониак-дворф.

— Проблема… — заговорил я, оборачиваясь к нему, — в том, что вас, уродов, слишком много.

Коготь Тьмы, усиленный Кулаком-молотом, вошел под его челюсть, прежде чем он успел среагировать, и вышел из лохматой макушки. Одного удара не хватило, и я нанес еще один, в сердце, прежде чем он рухнул замертво.

Волна увечий пронеслась по всему отряду, когда я бил дворфа-демониака, поэтому второму и третьему хватило по одному удару, они пали почти одновременно. Четвертый попытался отступить, но в узком пространстве это было бесполезно. Пятый, юркий искаженный тролль, оказался проворнее остальных — успел выхватить оружие, — но в тесноте коридора его размашистые движения стали помехой. Один удар — и его тело осело на пол, пополнив ряды павших, а мой обзор заслонили руны, сообщившие об усилении:

Ааз, новый уровень! Текущий уровень: 14.

+5 очков характеристик (распределены автоматически).

Бой длился три-четыре секунды — больше времени ушло бы на поглощение трупов, но делать этого я не стал, чтобы не потерять облик Вер’Мамукта. Скрывать следы я больше не собирался. Демониаки пришли сюда, чтобы зачистить этаж от тварей Преисподней. Пришло время зачистить их самих.

Второй отряд из шести демониаков я уничтожил, прежде чем они осознали происходящее: Адское рукоборство превратило мои удары в смертоносные Молоты, дробящие кости и разрывающие плоть.

Третий оказался более многочисленным, но исход был предрешен, когда и эти демониаки доверились моей внешности и, не чувствуя подвоха, забились вслед за мной в тупиковый узкий коридор. Когда последний демониак рухнул, среди разбросанных останков тускло блеснуло то, чего я так ждал: зерно памяти.

Я потянулся к нему, чувствуя, как пульсирует в жилах кровь, кипящая от короткой, но жестокой схватки.

Получено зерно памяти!

Вспыхнувшие следом огненные руны заставили сердце биться еще сильнее.

Дьявольское ускорение

Дар Хаоса, позволяющий замедлить само течение времени. В этом состоянии ваше тело движется с невероятной скоростью, а разум предвидит каждое движение врага еще до того, как оно началось.

Стоимость использования: 100 единиц воли за активацию и дополнительно 100 — за каждую секунду состояния Дьявольского ускорения.

Сознание захлестнул поток образов и ощущений: застывшие словно в желе враги, приглушенные низкие звуки, заторможенный мир и мои стремительные удары…

Дьявольское ускорение, одна из сильнейших способностей, снова стало моей частью. Больше нет смысла скрываться и хитрить, оставшиеся на этаже демониаки не опасны для меня, даже если нападут всем скопом!

Потому сменю-ка я планы: прикончу всех врагов, до кого дотянусь.

Это не заняло много времени. Дьявольское ускорение, подпитываемое огромными ресурсами воли, позволило развоплотить оставшиеся полторы сотни бойцов отряда Вер’Мамукта минут за десять реального времени.

С убитых мне выпало еще два зерна памяти, и снова удача была на моей стороне: Адская стойкость, снижающая получаемый урон, и Крылья тьмы, с помощью которых я снова мог летать, окончательно превратили меня в того самого Нар’зарата, Яростного дьявола.

Но было много и другой добычи. Всевозможные виды оружия, доспехов, магических колец, талисманов и аксессуаров еще вчера сделали бы меня счастливым, но сегодня все это утратило ценность.

Возможно, доспехи бы не помешали, но я побрезговал использовать то, что пропиталось едкой вонью демониаков, которая вряд ли вообще выветрится. Взял себе лишь три кольца, добавлявших силу, ловкость и выносливость, и ожерелье, дарующее ускоренную регенерацию.

Все остальное Хаотическими прыжками перетащил на нашу базу, потратив на это несколько минут.

Пора было возвращаться вниз, к вратам базы демониаков.

Хаотический прыжок отправил меня на 666-й. Этаж все еще пустовал, врата были заперты, и я запаниковал: а вдруг следующий отряд должен войти, только когда предыдущий выйдет? Или демониаки как-то узнали, что Вер’Мамукт и остальные погибли, а потому готовятся войти всеми силами?

Оставалось ждать.

Но стоило так подумать, как тяжелый скрежет металла эхом разнесся по пустынным коридорам, возвещая об открытии врат.

Створки медленно разошлись, и в расширяющемся проеме показался отряд во главе с Вер’Хулатом — высоким демоном, чья иссиня-черная кожа была покрыта причудливыми фиолетовыми узорами.

— Вер’Мамукт… — Приветственно кивнув, он осознал, что я один. В его глазах промелькнуло удивление. — Что ты здесь делаешь? Где твои бойцы?

Я надменно усмехнулся, краем глаза посмотрев на врата и убедившись, что они пока не закрываются. Видимо, будут открыты, пока рядом находятся демониаки.

— Нашел артефакт силы. — Небрежный жест рукой в сторону нижних этажей вышел настолько естественным, что я сам почти поверил в существование уже использованного трофея. — Мои бойцы остались дочищать территорию, а я спешу доложить Угар-Намтару.

Эффект был мгновенным — фиолетовые узоры на коже Вер’Хулата потускнели, будто присыпанные пеплом. Зависть исказила его лицо, он судорожно сглотнул.

— Покажи! — В его голосе смешались жадность и затаенная надежда на то, что я солгал. Он протянул руку, и когти жадно царапнули воздух.

— Нет, — отрезал я тоном, не терпящим возражений. — Сам понимаешь, соблазн слишком велик. Те, кто его нашел, передрались между собой. Когда я вмешался, пятеро уже были мертвы!

Его демониаки возбужденно загомонили. Вер’Хулат бросил на них раздраженный взгляд, поняв, что я прав. В отличие от демонов, демониаки признавали только власть Люция, а между собой грызлись. Если они увидят артефакт силы, легко дойдет до междоусобицы.

— Ты вернешься? — спросил он.

— Незачем. Мои скоро тоже спустятся, если уже не начали. Когда я уходил, этаж был почти зачищен.

Казалось, вопрос исчерпан, но Вер’Хулат почему-то не спешил уходить. Что-то его беспокоило.

— Ты сказал, что спешишь к боссу… — протянул он. — Но…

Он впился в меня взглядом, не договорив, словно я без слов должен был понять, что он хотел сказать.

Мои мысли лихорадочно заметались. Похоже, мое стремление встретиться с Угар-Намтаром вызвало у него подозрения. Но почему?

— Считаешь, что первый артефакт силы, найденный нами, так себе повод для встречи с ним?

— Хех… — усмехнулся тот. — Не знаю, но лично я ставить на эту карту бы не стал. Владыка четко дал понять, почему под страхом развоплощения нам не следует беспокоить Угар-Намтара днем. Голова твоя, тебе ее терять, если ты ошибся.

С неохотой Вер’Хулат дал своим команду двигаться дальше, а я на мгновение почувствовал соблазн уничтожить и его отряд. Почему нет? Да, их много и риск велик, но я ведь могу просто тайком последовать за ними до незачищенного этажа, а потом, когда они разделятся, перебить… Хаос, нет, риск все равно большой. Сейчас мое преимущество в том, что меня не ждут, и я могу пробраться на их базу в облике Вер’Мамукта. Если же оба отряда так и не выйдут из Провала, их босс точно заподозрит неладное. Да и врата уже начали закрываться!

Я сделал шаг к ним, и тут сзади донеслись лязг оружия и жесткий голос Вер’Хулата:

— Вер’Мамукт!

Вер’Хулат шел назад. Его демониаки выстраивались позади с отточенной слаженностью, словно хищные звери, окружающие добычу. Возможность взлететь давала мне преимущество, но я не спешил раскрывать эту карту — пусть думают, что загнали меня в угол.

— Что еще? — В моем голосе прозвучало наигранное раздражение.

Вер’Хулат растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал.

— Только одна просьба, братец… Ты все же покажи артефакт силы.

— Я уже говорил: нет.

— Видишь ли, в чем загвоздка… — Его тон стал почти мечтательным, будто он смаковал момент. — Я тут кое-что вспомнил. До рассвета Угар-Намтар собирал нас всех, чтобы кое-что рассказать об этих артефактах… Ты помнишь, что он сказал?

Время словно сгустилось. Я понимал, что где-то допустил ошибку. Разум лихорадочно просчитывал варианты: первым атаковать того громилу слева, он занимает слишком много места, потом перелететь им за спину и прикончить всех; Вер’Хулата оставить напоследок — он нужен живым, чтобы открыть врата и выяснить, на чем я прокололся.

— Молчишь… — В его голосе звенело злорадство. — Что ж, хорошая маскировка… — он сделал паузу, — демон! Убить его!

Демониаки хлынули вперед — около двух сотен смертоносных тварей, готовых меня разорвать. Я активировал Дьявольское ускорение, и мир замедлился до почти полной неподвижности.

Их движения теперь казались нелепыми, словно они пытались плыть в застывающей лаве. Я скользнул между двумя передними демониаками — для них это выглядело как размытая вспышка. Два движения, и Коготь Тьмы вспорол обоих. Их кровь еще только начинала брызгать из ран, когда я уже разрывал следующую тройку.

Воздух словно замерз, замораживая противников — многократное превосходство в скорости позволяло методично уничтожать их. Я успел убить треть, прежде чем первый растянутый крик ужаса сорвался с чьих-то губ. Они пытались сражаться, но их удары рассекали пустой воздух: я был везде и нигде одновременно.

Когда последний демониак рухнул, забрызгав стены своей порченой кровью, передо мной остался только израненный Волной увечий Вер’Хулат. Его взгляд почти померк, когда я схватил его за горло.

— Так что сказал Угар-Намтар? — прорычал я, сжимая пальцы.

— Кто ты… демон? — прохрипел он, царапая когтями мою руку.

— Ааз, сын Азмодана, — подтвердил я.

— Не Вер’Мамукт… — прошептал он, и почему-то его голос прозвучал облегченно. — Ты — Нар’зарат… Значит… Вер’Мамукт мертв… Хорошо…

— Теперь ты ответь на мой вопрос!

— Все… артефакты силы… появятся на первом… Сегодня их… должны получить… смертные… Наша очередь… завтра…

— Завтра вы не увидите, — пообещал я, но он меня уже не услышал: жизнь окончательно его покинула, еще один лидер демониаков подох.

Меня же поразило, что, умирая, он сообщил такие важные сведения. Вер’Хулат на пороге смерти предпочел сделать хуже своим, чтобы не умереть зря. В этом и заключалось отличие между нами, демонами, и демониаками. Мы гибли во славу своих доминионов и всей Преисподней, они же охотно убивали друг друга ради себя.

Тем временем металлический скрежет возвестил о том, что врата начали закрываться, ощутив, что рядом нет ни одного живого демониака.

Отбросив труп Вер’Хулата, я метнулся к сужающемуся проему. Времени собирать трофеи не было — я едва успел проскользнуть в щель между створками, чувствуя, как они смыкаются за моей спиной.

Успел!

Замерев за порогом, я осмотрелся. Подо мной расстилался подземный городок. Его улицы, мощенные черным мрамором, расходились от центральной площади, а вдоль них выстроились жилые здания. В каком-то из них скрывался Угар-Намтар.

На церемонии открытия Молох выделял пять генералов, трех из которых я уже убил. Вер’зерат и Вер’Растор мне пока не встречались. Тогда почему именно Угар-Намтар стал боссом?

Размышляя, но в то же время контролируя окружение, я вошел в город, не чувствуя страха. Убийство отряда Вер’Хулата принесло мне больше двадцати уровней — я достиг тридцать пятого!

Демониак из бывших демонов, предатель, патрулировавший одну из боковых улиц, при виде меня вытянулся в струнку. Его подобострастный поклон подсказал, что облик Вер’Мамукта внушает нужное почтение.

— Не видел Угар-Намтара? — бросил я небрежно, старательно копируя высокомерные интонации настоящего Вер’Мамукта.

Демониак вскинул голову, и в его глазах мелькнуло плохо скрытое удивление.

— А разве… разве он не у себя, генерал Вер’Мамукт?

— Откуда мне знать? — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Один неверный шаг мог выдать меня с головой. — Я только из Провала!

Демониак заметно напрягся, его взгляд заметался между моим лицом и землей.

— Вы же знаете… — Запнувшись, он бросил настороженный взгляд мне за спину. — Днем господин Угар-Намтар не покидает свой особняк на площади. Он… не может… — Он осекся, заметив, как потемнело мое металлическое лицо. — Прошу прощения, генерал Вер’Мамукт, я не должен был…

Вер’Хулат говорил то же самое — что-то с их боссом днем не то. Рискнуть и спросить почему? Но Вер’Мамукт обязан и сам знать такое. А раз так, этот демон уже что-то заподозрил. Очевидно, что вопрос, где мой отряд, вертелся у него на языке, но задать его он не осмеливался.

— Что ты не должен был? — прорычал я, делая угрожающий шаг вперед. — Указывать мне, что я могу делать, а что нет?

— Н-нет, я просто…

— Твое дело — патрулировать улицу. — Я намеренно понизил голос до угрожающего шепота. — А мое — решать, где и когда мне встречаться с Угар-Намтаром. Ясно?

— Да, генерал! — Демониак согнулся в поклоне еще ниже.

Подумав, я все-таки выдал ему пару затрещин, после чего, развернувшись, направился к центру города, к площади, где теперь заметил возвышающийся над остальными зданиями черный особняк. Он вздымался к сводам пещеры, подобно исполинскому надгробию, высеченному из цельной глыбы обсидиана. Казалось, что он простоял здесь тысячелетия, впитывая боль и страдания бессчетных жертв.

Массивные двери из потемневшей бронзы беззвучно распахнулись от моего прикосновения. За ними открылся просторный зал, освещенный зеленоватым пламенем факелов.

У дверей не было никакой охраны, более того, они оказались не заперты. Судя по всему, Угар-Намтар наводил на демониаков страх и трепет, а потому в защите не нуждался. Странно, что его имя я услышал впервые только сегодня.

Он восседал в центре зала, но его фигура была неподвижна. Я даже поначалу решил, что зал пуст, пока не увидел над его головой огненные руны:

Угар-Намтар, демониак, босс 10-го уровня

Он разительно отличался от демониаков, больше напоминая небольшую гору, нежели живое существо. Я бы решил, что это искаженный рокотанк, но, судя по имени, он был из пришлых демонов, и тем не менее в нем не читалось признаков рас Дисгардиума. Циклоп? Гигант? Титан? Угар-Намтар был как минимум втрое массивнее. Возможно, он был одним из приближенных Люция в другом мире.

Атаковать? Медлить я не собирался, но беспокоил секрет босса. Почему он никак не реагирует на мое появление? Почему неподвижен? Почему Люций запретил своим под страхом развоплощения беспокоить Угар-Намтара днем? Что-то с ним было не так.

Я нанес пробный удар. Коготь Тьмы вошел в плоть босса без малейшего сопротивления. Но вместо привычного ощущения разрываемых мышц и крошащихся костей я почувствовал что-то иное — словно моя рука погрузилась в субстанцию, находящуюся одновременно здесь и в каком-то ином измерении. Черная кровь, густая как смола и древняя как сама Преисподняя, медленно сочилась из раны, но шкала здоровья оставалась издевательски полной.

Активировав все боевые приемы Адского рукоборства и ускорившись, я нанес серию ударов, вкладывая в каждый всю силу, все умения, но результат оставался прежним: раны появлялись, кровь текла, а здоровье босса не уменьшалось даже на долю процента. Это противоречило всем законам мироздания. Что-то было неправильно.

В это время с улицы донеслись первые крики тревоги:

— Вер’Мамукт предатель!

— Трубите сбор! Он проник к Угар-Намтару!

— Он перебил всех своих!

Топот множества ног нарастал подобно приближающейся лавине, отражаясь от стен и усиливаясь в замкнутом пространстве подземного города. Мысли заметались в поисках решения: демониаки придут всей армией, и даже с Дьявольским ускорением в тесном зале против такой массы… Мне везло в Провале, врагам нечего было противопоставить Дьявольскому ускорению, но кто знает, какие возможности у тех, кто на базе? А если в это время еще и босс очнется, риск погибнуть станет еще выше.

Однако бежать с пустыми руками не хотелось. Что, если забрать Угар-Намтара с собой? Сделать это было непросто, обхватить его исполинское тело — все равно что объять гору. Его плоть, несмотря на нанесенные раны, оставалась плотной и тяжелой.

Но у меня получилось. В зал уже ворвались первые демониаки, когда Хаотический прыжок успешно перенес на 333-й этаж не только меня, но и босса.

Здесь, в полумраке нашей базы, среди трофейного оружия и тел павших демонов, исполинская фигура Угар-Намтара казалась еще более зловещей. Его безвольное тело рухнуло на каменный пол с гулким ударом, от которого, казалось, содрогнулся весь этаж.

Я опустился на холодные камни рядом с поверженным боссом, пытаясь собраться с мыслями. Его пустые глаза были широко распахнуты, безжизненно уставившись в потолок пещеры.

Что делать дальше? Тело босса оставалось неуязвимым, все попытки нанести ему урон бесполезны. Может, отсечь голову? Или призвать всех своих демонов и попробовать разорвать на части? Или плюнуть, а самому прыгнуть наверх — помочь нашим разобраться со смертными?

И тут я почувствовал это. Не увидел, не услышал, а именно почувствовал — взгляд. Тот самый пронизывающий холод, который ощущаешь, когда на тебя смотрит хищник. Медленно, очень медленно я повернул голову.

Глаза Угар-Намтара больше не были пустыми колодцами, взгляд приобрел осмысленность. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, читая не только мысли, но и саму суть моего существа.

Воздух вокруг задрожал от незримой мощи, и я понял: то, что я принял за безжизненное тело, было лишь оболочкой, такой же маской, как мой облик Вер’Мамукта.

Массивная рука Угар-Намтара поднялась медленно, но неотвратимо. Его указательный палец уперся мне в грудь.

На вас повесили проклятие: «Разоблачение».

Принудительное снятие эффекта мимикрии: ваша истинная сущность раскрыта!

Я даже дернуться не успел — какая-то сила намертво пригвоздила меня к месту. Облик Вер’Мамукта стал осыпаться, являя мой настоящий вид. Последние частицы металлической кожи растаяли в воздухе, оставляя меня без маскировки.

Угар-Намтар слегка наклонил голову, рассматривая меня так, будто сканировал характеристики. Его взгляд, еще минуту назад пустой и безжизненный, теперь буквально прошивал насквозь.

— Вот мы и снова встретились, сын Азмодана, — произнес Угар-Намтар. Или то, что вселилось в это тело. — Пора выяснить, кто ты на самом деле.

Глава 33

Наступление

Кем бы ни был на самом деле Угар-Намтар, он не сомневался в собственном превосходстве и думал, что я, сын Азмодана, босс демонов, лишенный маскировки, подвижности и боевых навыков, ничего не мог ему сделать. Теперь он хотел покопаться в моем разуме и выяснить, что я скрываю, — от его вытянутого пальца ко мне протянулась желтушная струйка призрачного дыма…

Член моего отца ему в глотку! Несокрушимая воля, моя тайная способность, сразу освободила меня от силы, которой Угар-Намтар пригвоздил меня к полу, а сейчас отразила желтую струйку!

Заметив это, демониак удивленно хмыкнул:

— Даже так? Азмодан наложил свою защиту на твой разум? — В его голосе прозвучало некое подобие уважения, тут же сменившееся привычным презрением: — Вонючий бурдюк превзошел мои ожидания! Что ж, придется приложить чуть больше усилий… — Он растопырил пальцы, и на этот раз побагровевшие струйки вырвались из каждого когтя.

Вонючий бурдюк? Только одно существо во всей Преисподней могло отозваться о моем отце в таком духе. Люций. Ни единый демон, даже предатель, не назвал бы так великого князя, а пришлый демониак вряд ли стал бы вдаваться в подробности, говоря о том, чего он ожидает от моего отца.

У меня на языке вертелись десятки язвительных ответов, которые я мог бы выкрикнуть в его уродливую морду, но не хотелось испортить сюрприз раньше времени.

Сделав вид, что едва ворочаю языком, я выдавил:

— Лю… ц…

— Нет, Ааз, — ответил тот, покачав головой. — Сейчас я не Люций, а Угар-Намтар, и эта оболочка вместе с именем ничем не хуже той, о которой ты говоришь. Имя — всего лишь звук, обозначающий конкретную плоть, а плоть — только одежда, сменить которую проще, чем поглотить чью-то душу. Твое тело и имя пополнят мой гардероб сразу после того, как выясню, кто ты на самом деле!

Ощутив, как под напором десятка ментальных щупалец Угар-Намтара ослабевает Несокрушимая воля, я начал действовать. Бесчисленные раны на его теле, нанесенные мною, продолжали кровоточить. Когда в нем пробудился разум, шкала жизни дрогнула и начала медленно опускаться — это сложно было заметить, если не вчитываться в доли процентов: она показывала 99,999381%, и число продолжало ползти вниз. А значит, теперь эту тварь можно было убить.

И где это делать, как не возле моего трона, где я еще сильнее⁈

Демонический трон 50-го уровня

Престол Ааза, босса демонической фракции.

Бонус: +198,9% к урону и защите в радиусе 10 метров.

Бонус: +132,6% к урону и защите боссу демонической фракции.

Бонус: +66,3% к урону и защите всем демонам и тварям Преисподней.

Убийство врагов и захват уровней Провала усиливают бонусы трона.

Убито врагов: 493.

Захвачено этажей: 613.

При захвате трона вражеской фракцией все бонусы переходят к захватчикам.

С момента «пробуждения» Угар-Намтара прошло не больше минуты, когда я ушел в Дьявольское ускорение и активировал Стремительность урагана.

Мир превратился в застывшую картину, где только я мог двигаться с привычной скоростью. Демониак практически застыл, когда мой первый удар, усиленный Когтем Тьмы, врезался в его грудь. Следом пошли второй, третий… Я наносил удар за ударом, методично и расчетливо. Тело босса демониаков содрогалось от каждого попадания, и медленно разливавшаяся черная кровь теперь вытекала вместе с жизнью.

Угар-Намтар пытался защищаться, но все его движения были предсказуемыми и неторопливыми, как у глубиннолавовой черепахи, а я танцевал вокруг него в собственном временном потоке.

Шкала его здоровья таяла очень медленно. Несмотря на мое огромное преимущество в уровнях, организаторы Игр, очевидно, наделили Угар-Намтара огромной защитой: каждый процент его жизни снимался десятками мощнейших ударов Кулаком-молотом. Впрочем, я не чувствовал усталости, только злое, мстительное удовлетворение от того, как корчится и страдает существо, считавшее себя неуязвимым.

В какой-то момент в застывших глазах Угар-Намтара начала зарождаться ярость, пришедшая вместе с осознанием происходящего: для него прошли секунда-две, и за это время его исполинское тело дернулось сотни раз.

Нас окружало облако кровавого тумана: сотни ран, нанесенных с невообразимой скоростью, превратили воздух в смолянистую взвесь. После очередного удара его исполинское тело медленно, величественно начало заваливаться назад. Оставалось 50% жизни… 40%… 30%… 20%…

Даже падая, Угар-Намтар пытался сражаться. Его когти рассекали воздух там, где я был мгновение назад, хвост бил подобно исполинскому бичу — но все впустую. В Дьявольском ускорении я видел каждое его движение задолго до того, как оно начиналось.

10%! На его морде гримаса ярости начала сменяться страхом, а я, предвкушая победу, задвигался еще быстрее…

…и вдруг время словно споткнулось. Последний удар, который должен был добить гада, встретил знакомое сопротивление: плоть Угар-Намтара снова стала слабо осязаемой, будто сотканной из тумана.

Финал казался таким близким, у врага остался 1% жизни — и он снова не воспринимает урон⁈

Ярость затопила сознание — я бил и бил по неуязвимому телу, но тщетно: разум покинул эту оболочку, когда вселившийся в нее Люций сбежал. Угар-Намтар, босс демониаков, формально остался жив…

Дав пинка истекающей кровью кукле, я выругался. В этом месте власть неумирающих была безраздельна, а Угар-Намтар окончательно подтвердил, что они не просто в сговоре с Бездной — неумирающие ей подчиняются! Чем еще объяснить вопиющие нарушения правил Демонических игр в угоду демониакам и призванным? Но какой смысл? Что им пообещали Бездна и Люций? Или, наоборот, чем пригрозили?

От этих загадок у меня заныл левый рог. Машинально потерев его, я пока отбросил эти мысли, сосредоточившись на том, что было прямо передо мной: туше Угар-Намтара — смердящей, истекающей кровью и содержимым внутренностей. Куда делся тот, кто ею управлял?

На прошлых Играх призванные на ночь покидали Окаянную брешь, возвращаясь в свой мир. Люций проникал в эту оболочку так же, как неумирающие — в другие свои тела?

Что-то здесь было не так. Интуиция, обострившаяся в последние дни, буквально кричала об этом. Что, если Люций в Окаянной бреши управляет двумя телами? Демониаки говорили, что Угар-Намтара днем беспокоить нельзя под угрозой развоплощения. Значит, Люций вселяется в него только ночью, а днем…

Днем дерется за смертных! Но в чьем теле?

Я активировал ключ-кристалл, и пространство вокруг наполнилось призрачным светом, связывая меня с командирами.

— Молох, Аваддон, Агварес, доложите обстановку, — потребовал я, продолжая настороженно следить за безвольно распростертым телом Угар-Намтара. — Есть что-то необычное?

Первым отозвался Молох, рыкнув:

— Так точно, есть! Помнишь Скифа, того смертного, что убил Лилит? С утра, после нашего отступления, он положил сотни демонов, и нам пришлось отступить ниже, под защиту запертых врат тридцатого этажа. Мы наблюдали за ним, и буквально минут пять назад он просто рухнул без чувств. Прямо посреди боя! И знаешь, что самое странное?

— Вы пробовали его убить, но у вас ничего не получилось?

— Да! Вскоре он пришел в себя, но драться с нами не стал — сразу отступил наверх, будто что-то его спугнуло.

— Только пятки сверкали, — добавил Аваддон. — Уж что-что, а страх я чувствую хорошо. Ты имеешь к этому отношение, Ааз?

— Хм… Может быть…

Время падения Скифа точно совпадало с моментом, когда Угар-Намтар обрел разум, а в себя он пришел тогда, когда я почти его добил. Слишком точно для простого совпадения. Значит, бить нужно одновременно оба тела? Если, конечно, не найдется, куда еще ему сбежать…

— Вы на тридцатом? — спросил я.

— Нет, выдвинулись наверх, идем по двадцать девятому, — ответил Молох.

— Ждите меня там…

Хаотический прыжок перенес меня с тушей Угар-Намтара прямо к нашим. Кто-то отшатнулся, кто-то выругался, а Агварес, оказавшийся ближе всех, просто присвистнул, разглядывая бесчисленные раны босса демониаков, откуда все еще сочилась черная кровь.

— Ты взял пленника? — поинтересовался генерал.

— Скорее, кусок мяса, который никак не удается добить. — Я швырнул тушу на пол и осмотрелся.

Меня перенесло на открытое пространство, забитое демонами. Кое-где в неглубоких впадинах булькали озерца лавы, а их свет отражался от высокого потолка пещеры.

— Это Угар-Намтар, босс демониаков, — сказал я. — Люций вселяется в эту оболочку по ночам, а днем, похоже, развлекается в теле того самого Скифа. Как вам такой фокус?

— Люций? — ахнул Агварес.

— Угу, он самый. Признался, когда думал, что подчинил меня. Пока разум Угар-Намтара пуст, тело неуязвимо.

— Подлая тварь! — прорычал Аваддон, пиная тушу. — Похоже, эта марионетка обретает призрачную форму и материализуется только с кукловодом внутри.

Молох приблизился, схватил Угар-Намтара за рог и приподнял его голову. Вгляделся в его глаза, сплюнул, после чего, с омерзением отбросив тело, спросил меня:

— Зачем ты притащил его сюда?

— Чтобы добить, когда Люций вернется в это тело. Вы же понимаете, что произойдет, когда Угар-Намтар, босс демониаков, будет убит?

Я всей кожей ощутил, как демоны один за другим осознали открывшуюся возможность.

Молох первым обнажил клыки в кровожадной ухмылке, рокотнув:

— Их выкинут с Игр!

— Да!

По рядам легионеров прокатилась волна утробного рычания.

— Мы захватим их базу и станем сильнее! — проревел Аваддон. — Потом развоплотим смертных!

— И все эти выродки ответят за наших братьев, когда мы вернемся в Преисподнюю! — закричал Агварес.

Легионеры взревели. В их глазах пылала жажда мести: за каждого павшего демона, за каждую каплю пролитой крови, за само предательство. Сотни глоток исторгли боевой клич, эхом прокатившийся по этажу.

Покрутив головой и не найдя воина своей когорты, я позвал рокотанка:

— Рубин!

— Да, центурион⁈ — грянул из толпы его громоподобный голос.

— Босс! — поправил его Горвал, врезав локтем под ребро.

— Да, босс⁈ — исправился Рубин.

— Твоя задача — Угар-Намтар. Будешь тащить его на себе. Каждую минуту или даже чаще пробуй оторвать ему голову. Если начнет отрываться, значит, гад вернулся в это тело — тогда ори во всю глотку!

— Есть!

Рубин взвалил на плечи массивное тело Угар-Намтара.

— Остальным — готовность к бою! — приказал я. — Мы идем наверх! Главная цель — Скиф. Если не встретим его, будем прорываться на базу смертных.

— Стой! — рявкнул Молох. — Неплохо было бы запечатать тварь. Все! Помогайте! Вяжите Угар-Намтара всеми печатями, какие знаете. Я хочу, чтобы эта туша была упакована, как подарок на день рождения Диабло!

Высшие демоны окружили тело Угар-Намтара, набрасывая на него сеть из древних печатей. Я узнал пульсирующие символы Несвободы и Неподвижности, а последним лег знак Нехочухи — самый коварный из запирающих знаков, не отнимающий силы, но опутывающий разум паутиной безволия.

К лестнице на двадцать восьмой этаж я шел, чувствуя, как внутри клокочет жажда битвы: время хитрых маневров, засад и ловушек прошло. Сейчас мы сокрушим смертных в открытом бою! За моей спиной глухо рокотали легионы, готовые к резне.

— Ааз…

Услышав голос Ридика, я обернулся. Он поскреб когтем подбородок и задумчиво проговорил:

— Знаешь, я тут подумал… Если в теле Скифа сейчас Люций, то где же сам Скиф?

Его слова ударили подобно молоту. И почему я сам об этом не подумал? Все загадки, все странности вокруг этого смертного вдруг начали складываться в единую картину, но… Взревев, я помотал головой — не время погружаться в размышления и терять концентрацию перед битвой.

— Умеешь ты поднять настроение начальству, Шутник, — промурлыкала Лерра.

Демоны остановились, увидев мое замешательство. Сотни горящих взглядов впились в меня, ожидая приказа.

— Начинаем наступление, — прорычал я, отбросив мысли о Скифе.

Мы двинулись наверх. Я шел первым, окруженный остатками своей когорты и генералами. Я отметил, что Деспота, Сильвы и Тарзака нет, но промолчал: у них была своя миссия. За нами катилась лавина из почти трех тысяч легионеров, поднятых силой Морены, и жалкие остатки выживших в бойне Очага Пустоты.

Двадцать восьмой этаж встретил нас неожиданностью: твари Преисподней все еще мирно бродили по этажу. Смертные еще не завершили зачистку… или?

Демоны быстро рассредоточились по этажу и вернулись с донесением: призванных здесь нет. Я собрался самостоятельно исследовать верхние этажи, но Молох удержал меня за плечо.

— Останься, — проговорил он, указав взглядом на Рубина с тушей Угар-Намтара на плече. — Вдруг демониак очнется?

Бесы-разведчики, посланные генералом, вернулись, когда мы поднялись до двадцать шестого.

— Нар’зарат! — пропищал старший, вскидывая костлявую руку. — Путь наверх до двадцатого свободен! Смертные отступили!

— Но почему? — прорычал Аваддон, и в его голосе звучало недоверие. — Ааз, это может быть засада! Хитрость Люция!

— Или что-то у них там происходит… — предположил я. — Осторожно продолжайте подъем. Я скоро вернусь.

Хаотический прыжок забросил меня на девятнадцатый этаж, где царила мертвая тишина. Смертные перебили всех тварей Преисподней и исчезли. Надеюсь, Молох догадается оставлять на этажах по демону, чтобы захватить их…

В убыстрении я перемещался наверх, этаж за этажом. Пятнадцатый… тринадцатый… одиннадцатый — везде одна и та же картина, словно все живое в спешке покинуло эти уровни.

Только на десятом до меня донеслись низкие, растянутые из-за ускорения звуки, похожие на утробное рычание. В замедленном времени я различал лязг металла и хриплые выкрики команд.

За поворотом коридора открылась впечатляющая картина: Деспот, Сильва и Тарзак во главе сотни демонов теснили к стене группу призванных. Но самым удивительным было то, что рядом с демонами сражались… смертные из Чистилища, и было их около двух сотен! Они бились с яростью обреченных, словно мстили своим бывшим союзникам! К моему облегчению, все знакомые призванные были живы: Ирита, Дестини-Морена, Шиндлер-Жнец и остальные.

Заметив меня, сын Диабло приветственно вскинул окровавленную руку, похожую на алебарду.

— Грог-х-р, собрат Ааз! — закричал он на демоническом. — Смотри, кого я привел! Они стали нашими соратниками и будут биться за Преисподнюю!

Я кивнул, принимая новых союзников, и проревел:

— Смертные Чистилища! Демоны! Пора преподать урок прихвостням Бездны!

Призванные, до этого момента еще державшие строй, дрогнули, заметались — они узнали меня, узнали того, кто разметал их товарищей на первом этаже утром. Некоторым удалось прорвать окружение, но это отсрочило неизбежное лишь на мгновение: в Дьявольском ускорении я настиг их одного за другим, а после вернулся помочь добить тех, кто еще сопротивлялся в кольце демонов и их новых союзников. Все смертные были развоплощены мной или отправлены на перерождение союзниками — если, конечно, у них имелись дополнительные жизни.

Дождавшись остальных демонов, мы продолжили наступление, но так больше никого и не увидели.

Первый этаж Провала встретил нас тишиной. Мы выстроились полукругом у входа: три тысячи демонов, жаждущих крови, и две сотни смертных, объединившихся с нами. А, и два Старых бога в телах живых мертвецов, Дестини и Шиндлера.

За нашими спинами Рубин продолжал удерживать не подающее признаков жизни тело Угар-Намтара, закованное в руны и печати.

В дальнем конце зала темнели исполинские врата, ведущие к базе смертных. Пока они оставались запертыми — сначала требовалось захватить этаж. Но захват не начинался! Значит, где-то там, в темных углах, прятались смертные.

— Выкуривайте их, — прорычал я. — Нужен полный контроль над этажом.

Демоны рассыпались веером, прочесывая каждую пядь. Вдруг из бокового прохода раздался знакомый голос:

— Грог-х-р! Вижу врага!

В полумраке затаились три смертных чародея, готовых дорого продать свои жизни. Они даже не успели поднять руки для заклинания: три Молота — и все было кончено.

В моем поле зрения вспыхнули алые руны:

Осталось противников на первом этаже: 0.

Захват первого этажа демонами: 0%…

До полного захвата: 60 минут.

Оставалось только ждать. Час, отделяющий нас от финальной битвы за Провал.

Демоны застыли в ожидании, не сводя глаз с врат, но оно затянулось.

Целый час мы провели в напряжении. Наши генералы и лидеры смертных Чистилища негромко общались, гадая, чем вызвано отступление смертных из Провала. Все выводы сводились к одному: Люций испугался и спрятался под защитой базы. Скорее всего, у босса призванных Лариона есть какие-то сверхвозможности, да и наверняка у него имеется свой трон, дарующий фракции хорошие бонусы.

Первый этаж захвачен демонической фракцией!

В этот момент исполинские створки врат дрогнули. По их поверхности зазмеились огненные трещины, разрушающие магические печати.

— Готовьтесь! — прорычал я.

В один момент защита врат рухнула, и они распахнулись. Взревев, мы рванули по широкой лестнице вперед, выбираясь на поверхность. Окаянная брешь расстилалась перед нами, внизу виднелись деревенька, лес, кладбище.

Путь к деревне преграждала армия смертных. Впереди всех высилась фигура в черных облегающих доспехах, с длинными косами, торчащими из кулаков и локтей.

Скиф. Или тот, кто сейчас контролировал его тело.

Интерлюдия 6

Прямая трансляция

Над парящими экранами в студии «Сноусторма» сгустился полумрак, нарушаемый лишь мерцанием голографических дисплеев. Десятки операторов следили за происходящим, перенаправляя самые зрелищные ракурсы в прямой эфир.

Бездна поставила на кон жизни многих миллионов, об этом теперь были более-менее в курсе почти все, потому во время прямой трансляции счетчики просмотров давно превысили отметку в три с половиной миллиарда зрителей только на Земле. Картинка также передавалась на Шары Эгерии в Дисгардиум и транслировалась в Преисподней — со своими, местными, комментаторами, разумеется.

Однако неизменный обозреватель Демонических игр, Гай Бэррон Октиус, не упоминал ни о застрявших в Дисе игроках, ни об обезумевших, рассредоточившихся по всей планете одержимых, придерживаясь обычного стиля. «Шоу должно оставаться шоу», — сказал ему Арто Менфил.

Когда демоны, убив последних защитников, начали захватывать первый этаж Провала, раскатистый бас Октиуса заполнил эфир:

— Леди и джентльмены! Напоминаю, что мы ведем прямую трансляцию финальных Демонических игр, и прямо сейчас разворачиваются события, которые переворачивают все с ног на голову! Демоны очистили первый этаж и ждут его захвата! Еще немного, если не случится атаки призванных, чего мы пока не наблюдаем, — и демонам откроется путь на поверхность!

— Да уж… — вздохнула сидевшая рядом с ним молодая женщина в строгом костюме и очках в изящной оправе.

— Простите меня за забывчивость! — воскликнул Октиус. — Со мной в студии всем вам известная Хлоя Клиффхангер, и она как один из лидеров «Сноусторма» поможет нам разобраться в происходящем.

— Спасибо, Гай! — живо откликнулась Хлоя. В ее голосе прозвучала профессиональная невозмутимость, но даже невнимательный зритель заметил бы в ее следующих словах нотки негодования: — За ночь ситуация на Играх претерпела кардинальные изменения! И кто бы мог подумать, что причиной тому станет Дес, эта… — она запнулась, подбирая слово, — взбалмошная аристо…

— … что причиной тому станет прекрасная Дестини Виндзор, — мягко перехватил инициативу Октиус. — Она, Шиндлер и еще несколько призванных из Чистилища, известных как союзники и друзья Скифа, внезапно переметнулись на сторону демонов! Уверен, что причиной тому встретившийся им демон Деспот, сын Диабло! Именно он стал ближайшим соратником Скифа на прошлых Играх, а потом и в войне с Чумным мором. Но это мы уже не раз обсуждали, а вот призыв тысяч демонов… Хлоя, вам есть что сказать? Кроме того, всех интересует, как именно работает рандом в исполнении корпорации, если три из четырех артефактов силы появились на первом этаже, но призванные все равно не смогли их получить!

— Я оставлю оба вопроса без комментариев. Могу лишь подтвердить, что все было в рамках игрового процесса. Дестини действительно стала легатом Чумного мора, что и позволило ей так невероятно усилить демоническую фракцию. Если говорить только о фактах, то около часа ночи по времени сервера произошло нечто экстраординарное: Дестини активировала уникальную способность призыва NPC-существ, мгновенно увеличив численность демонической фракции более чем в сто раз. К счастью для других фракций, это демоны первого уровня — вряд ли они серьезно повлияют на итоговый результат Игр. И закроем на этом тему.

— Тогда давайте обсудим, что именно помешало призванным получить хотя бы один артефакт силы? — предложил Октиус. — И почему в этом ключевом столкновении с демонами не участвовал Скиф?

— Как я могу об этом знать? — воскликнула Хлоя. — Мне известно то же, что и остальным зрителям: Ларион, босс призванных, утром велел действовать только рейду Хинтерлиста. Почему в него не был включен Скиф… Думаю, это была стратегическая ошибка Отто Хинтерлиста и Сесара Кальдерона, Полковника. Вряд ли ошибусь, если предположу, что виной тому конфликт, тлеющий с момента, когда Скиф куда-то исчез, а «Модус» и «Экскоммьюникадо» отреклись от Спящих и стали последователями Бездны. Мои слова подтверждает беспрецедентное выступление Скифа сегодня, когда он возглавил призванных, не включенных в рейд Хинтерлиста, и выдавил демонов с территории до тридцатого этажа! Подобный класс игры в исполнении чемпиона ожидаем, но в то же время удивителен!

— Позвольте заметить, — вежливо перебил Октиус, — что демоны под командованием Ааза также проявили себя достойно.

— Ааз… — словно сплюнула Хлоя.

— Ааз, неожиданно для всех ставший боссом демонической фракции, напомню нашим зрителям, является сыном Азмодана, великого князя Преисподней. К сожалению, как нам известно, три великих князя пали в междоусобной войне с Люцием, но не буду повторяться: все это прекрасно известно всем, кто следит за нашими трансляциями со дня открытия… — Октиус шмыгнул носом. — Впрочем, я отвлекся! Именно Ааз стал обладателем всех четырех артефактов силы, а потом вступил в бой с боссом демониаков Угар-Намтаром, однако, к сожалению, у нас нет никаких подробностей! Согласно договоренностям с… другими сторонами мы можем наблюдать только за призванными и моментами, когда призванные взаимодействуют с враждебными фракциями.

— Разумеется, — фыркнула Хлоя, и в ее тоне промелькнуло легкое раздражение. — Это заложено в базовую механику Окаянной бреши еще отцами-основателями… Минутку! Октиус, ты видишь это?

— Да! — восхищенно воскликнул тот. — Врата первого этажа распахиваются, выпуская легионы демонов Преисподней! Какая дисциплина, какая слаженность движений!

— Действительно впечатляюще.

Хлоя развернула голографическую карту Провала, где почти все этажи, кроме пары-тройки десятков нижних, были окрашены в красный — демонический — цвет. Судя по голограмме, призванные лишились всех захваченных этажей.

— Демоническая армия под командованием Ааза уже захватила более шестисот этажей Провала, — прокомментировал Октиус. — Их верховное командование состоит из генералов Молоха, Аваддона и Агвареса. Стоит отметить… О! Посмотрите!

Камеры сфокусировались на крупном демоне-рокотанке, выносящем массивное тело, закованное в магические печати.

— Это… это же Угар-Намтар? — В голосе Хлои проскользнуло беспокойство. — Босс демониаков?

— Похоже на то! — подхватил Октиус. — И, судя по печатям, он надежно обездвижен. Что с ним происходит? Он взят в плен? Но какой в этом смысл? Что ж, остается только дождаться развития событий…

Хлоя резко встала и исчезла из поля зрения телезрителей. Пока ее не было, Октиус продолжал описывать армию демонов:

— Рядом идут юные аристократы Преисподней: Деспот, Сильва, дети Диабло, и Тарзак, сын Белиала. Вчера демоны потеряли две трети своих бойцов, включая запомнившуюся нашим зрителям своей отвагой демоницу Лилит, которую убил Скиф… — Октиус сделал паузу, всматриваясь в фигуры смертных среди демонов. — Зато теперь к демонам присоединились призванные из Чистилища! Невероятно! Те, кому Бездна дала последний шанс, отбросили его, перейдя на сторону демонов! О-го-го! Почти двести бойцов, включая знаменитых «пробужденных» Краулера, Бомбовоза и Тиссу!

— Они не просто предали своих! — возмущенно заметила вернувшаяся Хлоя и поджала губы. — Из-за этих идиотов жизни сотен миллионов застрявших поставлены под угрозу! Ведь если…

Эту речь услышал лишь Октиус — режиссер трансляции успел заглушить микрофон. Зрители услышали только окончание речи разъяренной Хлои:

— Надеюсь, те, кто защищают Дисгардиум, отомстят перебежчикам! Вперед, призванные!

— Да, давайте оценим оставшиеся силы призванных, — предложил Октиус. — К примеру, мы знаем, что утром Ааз развоплотил легендарного голиафа Полковника. Хлоя, что вы думаете об оставшихся игроках? Все же не самая стандартная ситуация для Демонических игр: демоны атакуют их вне Провала!

Камера сменила план, показав силы призванных, построившиеся на склоне Провала.

— Наши демоноборцы ждали такого развития событий, что говорит только об одном: все происходящее — план Лариона. Он точно знал, что демоны придут, и знал, когда их ждать.

— В чем может заключаться план? Разбить демонов на своей территории, где работают бонусы трона? Кстати, какие они у Лариона?

— Скоро узнаете, — усмехнулась Хлоя. — Пока расскажу нашим зрителям о наиболее ярких персонажах. У призванных осталось около четырех сотен бойцов под командованием верховного жреца Лариона и Скифа, который стал неформальным лидером призванных после сегодняшнего фиаско рейда Хинтерлиста. Тем не менее элитное ядро фракции все равно составляют призванные Хинтерлиста. Да, мы потеряли некоторых значимых чемпионов: Полковника, Мирру, Сикриену, Геракса и других — они были развоплощены, пав от рук босса демонов, но остальные все еще в строю, и многие имеют даже больше одной жизни.

— Да, к сожалению, демон Ааз не перестает удивлять, — заметил Октиус. — Наши зрители наверняка помнят ту великолепную…

— Смотрите! — перебила Хлоя. — Армия Скифа отступает к деревне! Это явно продуманный маневр, учитывая огромное численное преимущество демонов. Но если твари из Преисподней думают, что победа у них в кармане, они ошибаются!

Октиус подался вперед, вглядываясь в голограмму.

— Но что происходит вокруг Лариона? Это… Что? Это же не Глашатаи Бездны?

Воздух вокруг верховного жреца Бездны исказился, соткавшись в три колоссальные фигуры, состоявшие из переплетения света и тьмы. Их тела то обретали форму, то растекались подобно дыму.

— Нет, Гай, это Эманации бездны! — В голосе Хлои зазвучало торжество. — Первое появление этих существ на всеобщее обозрение! Вспомни, кто подчинялся верховным жрецам Нергала и Мардука? Аспекты света и Колоссы тьмы. Бездне удалось усовершенствовать эту механику и создать прислужников ее верховного жреца! Они способны искажать саму реальность вокруг себя, и…

— Демоны продолжают наступление! — Октиус привстал, следя за движением легионов. — Ааз ведет армию прямо в центр образованного Эманациями бездны треугольника. Неужели он не видит…

— Он не видит, их видим только мы и призванные, а потому ловушка захлопывается, — удовлетворенно заключила Хлоя. — Дорогие зрители, мы становимся свидетелями исторического момента! Оставайтесь с нами: развязка уже близка!

На голографических экранах армия демонов медленно втягивалась в пространство между тремя растущими Эманациями бездны, а счетчик присоединившихся зрителей продолжал неумолимо расти…

Глава 34

Верховный жрец

Враг застыл на месте, не пытаясь ни сблизиться со мной, ни атаковать. Это дало нам время осмотреться и выстроиться в боевые порядки.

Сумрачное небо Окаянной бреши, без солнца и звезд, нависало над пустошью надгробной плитой, а редкие искореженные деревья тянули к нему узловатые ветви, словно моля о пощаде. Моросил колючий холодный дождь, а в воздухе висел тяжелый запах запустения. Даже в подземном городе демониаков ощущалось больше жизни, чем здесь.

— Подумать только, я ведь считал это небо красивым… — пробормотал Деспот, задрав голову.

Остатки нашего отряда, пробившегося сюда из Гранатового города, окружили меня. Молох и Аваддон заняли фланги, Агварес прикрывал тыл. Горвал выстроил полукругом мою когорту: восемь закаленных бойцов, переживших бойню в Очаге Пустоты, прорыв во дворце Диабло и два дня в Окаянной бреши. Над ними возвышалась массивная фигура Рубина с телом Угар-Намтара на плече — рокотанк подрос, раздался в плечах, подняв свой уровень.

Легионеры, возвращенные к жизни древней богиней смерти, рассредоточивались за нами. Как ни крути, а сегодня им суждено стать пушечным мясом: никто из них не успел прокачаться.

Внизу, у подножия холма, раскинулась заброшенная деревенька. За ней стелилось кладбище, а дальше начинался лес, такой же мертвый и безжизненный, как все в этом месте.

Но между нами и деревней выстроилась армия смертных… это-то меня и смущало. Связано ли их отступление с «предательством» смертных Чистилища? Запаниковали, растерялись и отступили? Или они так себя повели из-за моего боя с Угар-Намтаром? Поняв, что ему угрожает, Скиф-Люций отдал приказ отступить, чтобы принять бой на своих условиях, используя Лариона?

Так или иначе, мы не собирались их недооценивать. На их стороне не только бонусы трона босса и знакомый ландшафт. Им поможет и близкое кладбище, откуда воскресшие смертные смогут сразу вернуться в битву, и привилегии, и скрытые преимущества, выданные им организаторами Игр.

И даже так я заметил кое-что странное. Призванные выглядели не столько уверенно, сколько равнодушно, словно совсем не переживали за результат.

В первых рядах застыла фигура в черных облегающих доспехах — Скиф, а точнее, тот, кто сейчас управлял его телом. Люций. Даже отсюда я чувствовал исходящую от него ненависть, направленную на меня. Его длинные косы-клинки, торчащие из кулаков и локтей, жадно подрагивали, словно предвкушая скорую резню.

За его спиной стояли маг Хинтерлист и друид Пайпер, оба в роскошных чародейских облачениях. В отличие от нас, экипировки им более чем хватало. Словно подтверждая это, рядом с ними высился закованный в тяжелые латы громадный титан-разрушитель Кетцаль — из того же клана «Экскоммьюникадо», лидера которого, Полковника, я развоплотил.

Каждый участник Игр был выдающейся личностью в Дисгардиуме. Среди них такие лидеры великих кланов, как Хорвац и Хеллфиш из «Странников», легаты Чумного мора — Магвай и Айлин. Особое внимание привлекала фигура Лариона — бывшего первого инквизитора Нергала, теперь занимающего пост верховного жреца Бездны.

— Дэки не видно… — озабоченно проговорил чей-то писклявый голос на всеобщем.

Обернувшись, я увидел гнома Краулера. Стоявший рядом с ним титан Бомбовоз выругался и сплюнул:

— Слился гад. Спелся с Бездной…

Поймав мой взгляд, верховный жрец Ларион широко улыбнулся и приветливо помахал рукой. Скиф что-то ему сказал, и смертные начали отступать к деревне. Без суеты, расслабленно, переговариваясь и перешучиваясь.

— Нас заманивают в ловушку, — проговорил Молох. — Что делаем, Ааз? Может, окружим деревню и атакуем, сомкнув кольцо?

— Молох, принимай командование и решай сам, — прорычал я. — У меня другая задача.

— Люций… — понимающе прошептал он и вдруг взревел: — Аваддон, Агварес, следуем изначальному плану! Приступить к выполнению боевых задач!

Включив Дьявольское ускорение, я полетел вперед, намереваясь достать Скифа, прежде чем сработает их западня, но тот словно ждал этого: он резко взлетел, его фигура размылась, уходя в такое же ускорение, и начала двигаться почти с такой же скоростью, как я… Почти как я, но все же чуть медленнее. Мой талант был лучше и ускорял пусть и ненамного, но больше.

Замерли в воздухе капли моросящего дождя, застыли на полувзмахе крылья летучих мышей, даже дым из печных труб деревни казался неподвижным. Лишь две размытые фигуры нарушали это оцепенение: я и тот, кто носил личину Скифа.

Ощущения, место, картинка — все казалось знакомым. Казалось, что я уже летал здесь в ускорении, пролетал над Провалом и этой деревушкой, воскресал на этом самом кладбище… Но быть такого, конечно, не могло.

Очистив разум, я сосредоточился на Скифе. Временами оборачиваясь, он метал стилеты — я видел, как они прочерчивают серебристые дуги в воздухе, и успевал уклоняться. В ответ я посылал дистанционные удары Адского рукоборства, дико расходующие волю, но Скиф тоже успешно уворачивался.

Люций явно успел освоиться в этом теле, но все же чего-то ему не хватало — может, той интуитивной легкости, с которой, судя по виденным мною записям, настоящий Скиф преодолевал пространство, или уверенности, что отличала каждое его движение. Так или иначе, расстояние между нами медленно сокращалось.

Мы еще не долетели до деревни, когда что-то мелькнуло на периферии зрения — словно рябь по стоячей воде, едва заметное искажение реальности. Будто призрака ненадолго выбило из астрального плана… Очень большого призрака. Всмотрелся… Нет, показалось.

Я отмахнулся от этого ощущения, сосредоточившись на погоне. Еще немного, и Скиф будет в моих руках — у него нет шансов. Его козыри: умение летать и ускоряться — бились моими, да и, кроме этого и использованных мною артефактов усиления, я просто превышал его на два десятка уровней!

Поэтому, когда, обернувшись, Скиф остановился и посмотрел на меня, я смело рванул к нему. Он не стал убегать, лишь ухмыльнулся.

— Вижу, ты догадался, кто я, — сказал он. — А теперь подумай, почему я позволил тебе это сделать, ублюдок.

— Позволил сделать что⁈ — зарычал я, замахиваясь кулаком…

…и в следующее мгновение мир вокруг исказился. Пространство потекло, будто расплавленный обсидиан, а воздух загустел, облепил меня так, словно я угодил в вязкую смолу.

Дьявольское ускорение прекратилось. Крылья тьмы отказали, и я начал падать под торжествующий смех Скифа. Его косы-клинки хищно изогнулись, готовясь к атаке, но вместо этого он отсалютовал мне двумя пальцами и растворился в воздухе, словно его и не было. Его ускорение никуда не делось.

Не сказать, что я сильно удивился. Угар-Намтар тоже умел блокировать мои способности, но его попытки отразила моя Несокрушимая воля, которая сейчас почему-то не сработала. Словно и ее заблокировали вместе со всеми прочими перками и талантами.

Падал я настолько быстро, что не успел особо ничего рассмотреть, а потом удар о землю выбил из легких весь воздух. Я катился по склону холма, ломая редкие чахлые кусты, пока наконец не замер, уткнувшись лицом в пропитанную гнилью землю. В ушах звенело, перед глазами плясали алые всполохи. Кое-как приподнявшись на локтях, я сплюнул изумрудную кровь и попытался осмотреться.

Первого погибшего легионера я даже не заметил — только его разинутый в беззвучном вопле рот, который сразу же растворился в воздухе, как смытый волной с песка рисунок. Второго — увидел во всех подробностях: только что демон стоял в строю, сжимая древко алебарды, — и вот уже его тело обращается в едва уловимый глазом пар.

Все легионеры по периметру построения вдруг начали таять: просто растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь исчезающую призрачную взвесь и эхо оборванных криков. Сначала десятками, потом сотнями, потом…

С трудом поднявшись на ноги, я попытался активировать хоть какую-нибудь способность, но тщетно — та же невидимая сила, что сбила меня с небес, продолжала душить любую попытку сопротивления. Пространство вокруг искажалось, словно издеваясь надо мной, переворачивая…

— Все вверх дном! Все ходуном! — исступленно орал Шутник Ридик. — Я предупреждал! И вот это случилось! Все вверх дном! Все ходуном! Все…

— Риди… — Отчаянный крик суккубы Лерры оборвался.

Последние из Летучего отряда растворились в воздухе прямо перед моими глазами — исчезли, словно их и не было. Яростный рев вырвался из моей груди, когда я попытался прыгнуть следом, но ноги предательски подломились, и я рухнул на землю. Падение с высоты не только опустошило две трети моей шкалы жизни, но и превратило кости в острые осколки, пронзающие плоть изнутри. Даже если бы я мог бежать, спасения не было: мы оказались в кольце невидимой смерти, что безжалостно растворяла и демонов, и смертных из Чистилища, неумолимо сжимая тиски.

Оставалось только бессильно смотреть, как гибнут мои товарищи, и ждать своего конца.

— В круговую фалангу! — взревел Молох, пытаясь организовать оборону против невидимого врага. — Держать строй! Спина к спине!

Но его команды только сделали хуже: собранные в плотные группы демоны становились еще более легкой добычей. Я видел, как целые отряды просто исчезали, словно их поглощало великое ничто, растворялись в воздухе, не оставляя ничего, кроме отчаянных взглядов, запечатлевшихся в моих глазах.

Я видел, как Сильва пыталась спасти хотя бы молодых демонов, прикрывая их собой. Она держалась до последнего, как и подобает дочери Диабло, но пространство вокруг них уже начало искажаться. Через мгновение от них остался только ее сломанный меч, тускло поблескивающий в сумраке Окаянной бреши, — зарубкой на сердце еще одна потеря, которую я не смог предотвратить.

Спасти ее пытался Тарзак, который как-то, наверное, используя магоинженерный гаджет, создал вокруг себя защитный купол чистой тьмы, накрывший с десяток демонов. Мгновение купол держался, но лопнул, забрав с собой сына Белиала и всех, кто успел укрыться под его защитой. В этой мясорубке я так и не понял, был ли там Деспот.

В этот момент я сообразил: мы обречены. Что бы мы ни делали, невидимый враг просто стирал нас из реальности, отрезая все пути к отступлению и сжимая сферу.

— Центурион, вот ты где! — закричал Горвал, спеша ко мне. Он и остальные из моей когорты держались вместе. — Ранен? Сейчас мы тебя вытащ…

Его голос оборвался, а спустя секунды моя когорта просто перестала существовать. Славикус с его неизменной флягой, молчаливый Холод, виртуоз меча Мурасаме, гордая Анила, вечно голодный Кродис, мой ординарий Агата, могучий Рубин — все они исчезли за считаные секунды. Я даже не успел попрощаться, а разум лишь сделал пометку, что незримый убийца не тронул тело Угар-Намтара, свалившегося на землю после исчезновения Рубина.

Где-то в череде мельтешащих демонов я заметил союзных смертных: Ириту, Краулера, Бомбовоза, Тиссу и Гироса. Они пытались пробиться ко мне, но пространство вокруг них уже начало сжиматься. Я устремился к ним, отчаянно пытаясь успеть, но споткнулся, а когда поднялся, их и след простыл.

Генералы пали последними. Яростный Молох, пытаясь организовать хоть какое-то сопротивление. Расхохотавшийся в отчаянии Аваддон, бросившийся на невидимого врага с боевым кличем. Суровый Агварес, до последнего прикрывавший отступление выживших…

В небе парил Люций в теле Скифа, наблюдая за расправой с нескрываемым удовольствием.

На вершине холма в группе призванных я видел улыбающегося Лариона, его руки, воздетые к беззвездному небу Окаянной бреши, словно дирижировали происходящим. Улыбка верховного жреца казалась особенно жуткой — словно добрый целитель дарил ее ребенку.

Остальные смертные, ставшие приманкой для нас, стояли в отдалении, не вмешиваясь. Да и незачем: мы подверглись тщательно спланированному массовому истреблению, и наша сила, наши уровни, даже мое преимущество в скорости — все это не имело ровным счетом никакого значения.

Лишенный возможности даже нормально ходить, я полз по умирающей земле в сторону Лариона, надеясь, что случится чудо — мои способности возвратятся, и я смогу если не вернуть погибших, то хотя бы погибнуть достойно, а не бессмысленно раствориться в небытии. Но тут пространство передо мной снова исказилось, на этот раз иначе, словно кто-то провел ножом по ткани реальности, вспарывая ее.

Среди хаоса и смерти, среди растворяющихся в воздухе демонов и падающих на выжженную землю доспехов я вдруг различил силуэт смертного, чья походка была слишком спокойной и вальяжной. Он приближался ко мне. Скиф? Ларион?

Оскалив клыки, я выбросил свое тело на него, надеясь вгрызться в того или другого, разодрать когтями брюхо, растоптать череп, но уже в полете понял, что ошибся.

То был один из тех смертных из Чистилища, что попал на Игры с Иритой и Краулером.

Дэка. Тот самый соло-приключенец, который остался на стороне смертных. Лариона. Бездны. А значит, и Люция.

Он двигался не как все вокруг. В то время как мои демоны растворялись в сминавшемся пространстве, вокруг него реальность становилась нормальной, словно признавая власть хозяина. И это зрелище пробудило во мне инстинктивную настороженность — так добыча чувствует присутствие истинного хищника.

Я не допрыгнул и рухнул за пару шагов до остановившегося Дэки. Он с любопытством уставился на меня, пожал плечами.

— Ты что натворил⁈ — прогремел чей-то голос. — Крыса! Предатель! Алекс тебе верил!

Вглядевшись затуманенным взором, я заметил Бомбовоза. Откуда-то сбоку, прорываясь через завесу растворяющихся тел, к Дэке устремились четверо смертных: Ирита, Краулер, Тисса и сам титан. Я облегченно вздохнул: видел же, как они растворились! Но сейчас было не время для вопросов.

Дэка едва повернул голову в их сторону, и пространство вокруг них начало закручиваться спиралью.

— Нет… — прохрипел я, пытаясь подняться на ноги. Проклятая невидимая сила по-прежнему душила любую попытку использовать способности, а тело, искалеченное падением, отказывалось повиноваться.

— Так это твоих рук дело, Дэка? — ахнула Тисса, обводя рукой вокруг.

Соло-приключенец кивнул, прикрыв глаза, и сказал:

— Я не мог отказаться. Слишком многое нас с ней связывало. Я стал ее верховным жрецом.

— А Ларион? — удивленно воскликнул Краулер, качнув головой в сторону жреца Бездны.

Дэка промолчал, и в ту же секунду ниндзя Гирос успел метнуть кинжал, но тот растворился в воздухе, не долетев до цели. Краулер попытался сотворить заклинание — его руки вспыхнули и погасли, словно задутая свеча. Бомбовоз, занесший свой двуручный меч, застыл, его пальцы разжались, и оружие выпало. Ирита за это время сделала пару шагов ко мне, но была остановлена искажением пространства.

— Ничего личного, ребятишки, но делать это точно не вам, — произнес Дэка с какой-то противоестественной мягкостью в голосе. В его глазах плескалась грусть. — Все к этому шло, как и задумывал ваш чертов Хаген. Жертвы были неизбежны, чертова механика призыва Эманаций бездны, но на неписей мне плевать. Главное, я сохранил в живых его. — Он кивнул на меня. — К тому же…

— Что? — нетерпеливо выкрикнул Краулер.

— Если бы я не согласился, Ларион не дал бы вам вообще никаких шансов. Сейчас остальные думают, что это его заслуга. Плевать. — Он обернулся к Ирите. — Он тебя послушает. Передай ему, чтобы вытащил меня оттуда, как обещал.

После чего посмотрел на меня, чему-то кивнул и подошел настолько близко, что я мог достать его рогом.

— Ну, давай, демон, делай свой ход, — вздохнув, сказал Дэка и посмотрел на небо.

Без оружия и способностей мне не оставалось ничего, кроме как ударить его кулаком. Дэка даже не пошатнулся, настолько я ослабел.

— Ааз! Держи! — Бомбовоз, вернувший подвижность, протянул мне свой огромный меч.

В это время Дэка, задрав голову, не видел меня, как и то, как мой клинок вошел ему точно в сердце. Лицо его исказилось от боли, но он не закричал. Уровень его был невысоким, а потому хватило одного удара. Тело Дэки медленно осело на землю, а в воздухе повисло странное ощущение — будто я только что убил кого-то очень важного. Впрочем, так оно и было. От моих рук пал истинный верховный жрец Бездны.

Когда он умер, причем от моих рук, а значит, окончательной смертью, его тело вспыхнуло нестерпимо-ярким светом, на краткий миг превратив сумрак Окаянной бреши в подобие дня. И в этом сиянии проявились они — три колоссальные фигуры, сотканные из переплетений света и тьмы. Их очертания дрожали, словно потревоженные призраки, а затем растаяли без следа.

— Эй, святоша! — с неба раздался крик Скифа. — Ларион! Какого хрена пропали твои Эманации бездны⁈

Ларион не ответил, и тогда Скиф спустился к нему. Ложный верховный жрец Бездны казался невозмутимым и показывал на нас, словно говоря, что с нами и без того покончено.

На поле боя стало очень тихо. Смертные стояли вдалеке, не решаясь ничего сделать без команды Лариона или Скифа, а остатки демонов и наших смертных спешили ко мне.

Я же, когда свет погас, осознал, что вернул способности, а массовое истребление прекратилось. Сделав шаг, я споткнулся, нога надломилась, и из раны вырвался фонтан изумрудной крови.

Заметив это, смертная Тисса исцелила меня, а потом обессиленно рухнула. По ее щекам катились слезы, но связаны они были не со мной. Она и ее друзья в шоке оплакивали смерть бывшего, как я понял, товарища.

— Дэка не был предателем… — потрясенно прошептал Краулер. Он схватил Бомбовоза за рубашку и начал дергать. — Ты понял, Бом? Эти твари… Эманации бездны… Это как с Колоссами тьмы и Аспектами света — их нельзя убить, можно только изгнать, убив призвавшего их верховного жреца!

— Дэка стал верховным жрецом Бездны? — удивился Бомбовоз. — Здесь, на Играх?

— Думаю, еще в отеле… Учитывая, как «Сноусторм» прогнулся под Бездну, они могли допустить такое…

— Получается, — проговорила Ирита, — он был истинным верховным жрецом Бездны, а не Ларион, так? И своей смертью Денис уничтожил то, что иначе невозможно было даже увидеть. Очевидно, что их видели только последователи Бездны.

— Да, он намеренно дал себя убить, — пробормотал Краулер. — Но зачем он вообще призвал этих тварей?

— Дэка-сэмпай говорил что-то про механику… — сказал Гирос. — Может быть, эти сущности призываются автоматически, когда верховный жрец вступает в бой?

Я не понимал и половины из их разговора, а потому, оставив их, побрел к демонам, надеясь, что хоть кто-то из тех, кто мне дорог, выжил. Прекращение массовых убийств Эманациями бездны не принесло облегчения: из трех тысяч демонов уцелела едва ли сотня. И те, кто выжил, казались потерянными, сломленными — в их глазах застыл ужас от увиденного, от осознания собственной беспомощности перед лицом невидимой смерти.

Тишина, пришедшая на смену крикам и грохоту битвы, давила на уши. Воздух загустел, будто предчувствуя надвигающуюся бурю.

Призванные, до этого безучастно наблюдавшие за истреблением моей армии, теперь медленно смыкали кольцо окружения.

Впереди, чеканя шаг по земле, усеянной останками моих легионеров, шествовал Ларион. Его улыбка, такая же доброжелательно-жуткая, как и прежде, теперь казалась маской, за которой скрывалось нечто более страшное, чем простое торжество победителя.

За ним следовали остальные, но Скифа среди них не было. Вспомнив о его втором теле, я всполошился:

— Рубин! Где тело Угар-Намтара?

Ответом мне была тишина — я совсем забыл, что рокотанк, как и все остальные члены моей когорты, растворился в воздухе под натиском Эманаций бездны. Тело босса демониаков исчезло, словно его и не было.

— Рубина больше нет, Нар’зарат, — вздохнул незнакомый мне демон. — Никого почти не осталось.

— Из наших тоже живы только мы, — сказала Ирита. Недалеко от нее раздался тоскливый всхлип. Это был колдун Йеми, потерявший своих близких — вампиршу Франциску и огра Бабангиду. — И Йеми…

— И мы еще в строю, возлюбленная избранного Неотвратимой, — поправил ее вышедший из-за широкой спины ракшаса Жнец-Шиндлер.

Возле него стояла невозмутимая Морена-Дестини. Я с надеждой уставился на нее, но она покачала головой, ответив:

— Прости, избранный. Поглощенные бездной утеряны безвозвратно. Только те…

Она не договорила. Из-за спин призванных, неторопливо раздвигая их ряды, вышла массивная фигура в древних доспехах, превышавшая их вдвое. Угар-Намтар, уже без следа печатей, шел почти церемониальным шагом. Босс демониаков вел себя среди призванных так, словно они были союзниками!

Губы Угар-Намтара начали шевелиться в беззвучном заклинании, и воздух над полем боя заискрил, закрутился спиралью, раскручиваясь черной воронкой.

Ларион с неизменной доброжелательной улыбкой наблюдал за происходящим.

— Это портал… — мрачно пробормотал Краулер.

Он оказался прав. Когда воронка окончательно обрела форму, оттуда появился первый… демониак. За ним второй, третий, десятый…

Они хлынули потоком — искаженные, извращенные подобия истинных демонов Преисподней, призванные своим боссом.

Мы оказались в кольце, с каждым мгновением сжимающемся все теснее…

Глава 35

Трон

Еще четверть часа назад мы были уверены, что победим, наконец-то сила на нашей стороне, и все, что осталось, — просто выбраться на поверхность. И вдруг в считаные минуты все изменилось, перевернулось с ног на голову, и на несколько секунд я оцепенел.

Ничем другим я не могу объяснить то, что так долго бездействовал и активировал Дьявольское ускорение лишь тогда, когда из портала выбралось несколько десятков демониаков. Я промедлил, а делать этого было нельзя: Угар-Намтар, поддерживая портал, оставался уязвимым. Это был мой шанс!

Рывок к нему… и только демоническое чутье уберегло меня от сломанных костей — я резко затормозил, уже коснувшись выросшей преграды. Оглядевшись, понял, что Ларион оказался быстрее, накрыв нас блокирующим куполом, который переливался всеми оттенками радуги змеился черными разводами. Мой Коготь Тьмы не оставил на барьере даже следа — только дал врагам повод для злорадства.

Я отключил убыстрение, чтобы не тратить зря волю и ускорить развязку, приблизить момент, когда смогу действовать.

— Готовься отправиться вслед за папашей, ублюдок! — поглумился какой-то демониак, когда мой размытый силуэт обрел четкость.

Его соплеменники начали соревноваться в оскорблениях и остроумии, смешивая мое имя с грязью, а у меня отпали все сомнения в том, что Угар-Намтар и Ларион работали в связке. Пока один поддерживал портал, через который можно перетащить всех демониаков со дна Провала на поверхность, другой запер нас, чтобы не мешали союзным фракциям объединиться. И то и другое, очевидно, было особыми способностями боссов фракций. Ларион к тому же находился на своей земле вблизи от трона.

Порадовало только одно: боссу смертных поддерживать купол было непросто, его доброжелательная улыбка сменилась гримасой напряжения.

— Поспеши, демониак! — едва слышно процедил он сквозь зубы, но я услышал. Мое врожденное восприятие превосходило возможности обычных существ.

Угар-Намтар ему не ответил, только едва заметно ухмыльнулся, и презрение отразилось в его взгляде, брошенном на жреца Бездны. Похоже, их сотрудничество совсем не добровольное, ведь Ларион должен понимать, что все эти демониаки, расправившись с нами, разорвут его подопечных. Впрочем, возможно, те просто сдадутся, отдав победу искаженным демонам Люция. Наверное, с самого начала так и планировалось.

Тем временем демониаки заполняли пространство за пределами купола, сжимая кольцо окружения все теснее. Так мы и стояли: в центре мы, горстка выживших, вокруг нас — мерцающий барьер, а снаружи — стремительно растущая орда врагов. Нас осталось слишком мало после той бойни — несколько десятков ошеломленных демонов, пять-шесть смертных из Чистилища да два древних божества в телах призванных, Морена и Жнец, чьи силы, казалось, иссякли… или вообще оставались «забытыми». По крайней мере, я так и не увидел их в бою.

— Что происходит, Нар’зарат? — Голос Заграза, незнакомого мне беса, дрожал от сдерживаемого страха. — Почему смертные встали на сторону демониаков? Почему среди них Вер’Мамукт? Разве ты не говорил, что уничтожил его?

В первых рядах прибывающих действительно шествовали те, кого я собственноручно отправил в небытие: четырехрукий Вер’Шалох, Вер’Хулат с его характерными фиолетовыми узорами на теле и хренов Вер’Мамукт, в чьем облике совсем недавно я водил за нос демониаков.

— Я точно убил их, — процедил я сквозь зубы. — Всех троих. И никаких дополнительных жизней у них быть не должно.

— И все же они здесь… — пробормотал Заграз. — Но как?

Я прищурился, анализируя ситуацию. После того как Морена сумела призвать тысячи павших легионеров, сам факт воскрешения уже не казался невероятным. У смертных вообще на Играх по три жизни. Но здесь было что-то другое — складывалось впечатление, что в этом месте больше не работают никакие правила. Демонические игры всегда славились справедливостью к обеим сторонам Пакта, но эти, финальные… Ладно, допустим. Другой вопрос: кто это сделал, кто воскресил демониаков? Ларион, Угар-Намтар или кто-то еще? Нет, босс смертных тут явно ни при чем, скорее, это бонус босса демониаков.

Портал Угар-Намтара был невелик, пропускал только по одному демониаку, а они продолжали прибывать. Так что у меня было время отрешиться от напряженного гомона последних демонов и смертных Чистилища, чтобы подумать.

Боль потери ударила по мне очень сильно. Ведь мы — я — деремся не за что-то абстрактное, а за вполне конкретное. Да, раньше легионеры бились в Большой игре во славу доминиона, избрав ратное дело своей профессией, которая обеспечивала их и их родных, гарантируя достойную старость. Но сейчас мы — я — отдаем жизни, чтобы защитить любимых, близких и друзей.

Теперь, когда все они погибли, ради кого мне биться? Ради чего рвать жилы и проливать кровь? Ради незнакомых мне демонов Преисподней и их мифического возвращения в Дисгардиум? А нужны ли они там, где полно и своих, забот и междоусобных войн? И вообще, когда это стало моей проблемой? Достаточно вспомнить, как ко мне отнеслись демоны поначалу: как к эльфийскому отродью, к полукровке, недостойному их уважения. Нар’заратом для них я стал позже…

Может, просто устроить резню, прикончив всех врагов? Я проделывал такое не раз, и даже Астарот и Люций не смогли мне помешать. Неважно, чем все закончится, плевать. Хоть порезвлюсь напоследок, глядишь, удастся стереть с рожи Лариона его гадкую ухмылку! А что, хорошая идея, ничем не хуже других — вырезать всех, до кого дотянусь, как только жрец снимет купол.

Стоп, тупая резня? Бездумная бойня? А где стратегия? Мало было того, что из-за меня погибло столько наших? Да, в ловушку Эманаций бездны их привели генералы, но кто решил покинуть более безопасный и захваченный Провал? К тому же толку от убийства рядовых демониаков и смертных, пока живы их боссы? Значит…

В это время, когда число прибывших демониаков достигло тысячи с чем-то, портал схлопнулся. И в тот же миг с хрустальным звоном разбился блокирующий купол Лариона.

Отбросив смятение, я активировал Дьявольское ускорение, усилил его Стремительностью урагана, и мир вокруг замер. Капли дождя застыли в воздухе, превратившись в россыпь кристаллов, а мой взгляд заметался.

Кого атаковать? Рядовых демониаков? Смертных? Их боссов? Всех подряд? Или искать Скифа? Мой собрат Деспот с боевым воплем «грог-х-р!» рванул бы косить всех подряд не разбирая. Последовать его примеру?

Достигнув ближайшего демониака — он хохотал и указывал на меня — я разбил его череп всмятку. Волна увечий опрокинула его соседей, и я копытами втоптал их плоть в землю…

Остановившись, я без тени эмоций наблюдал, как они умирают. Внутри словно все отмерло, я не чувствовал к ним ни злости, ни ненависти. Да и что толку от моих трепыханий? Их снова воскресят. Нам не дадут победить, мы обречены. В бездну все это.

С этой мыслью где-то в глубине сознания шевельнулось что-то почти позабытое — желание просто жить. Не сражаться, не вести за собой легионы, не нести бремя избранного… Может, мне найдется место среди темных эльфов? В конце концов, во мне течет та же кровь, пусть и смешанная с демонической. Пусть светлые сородичи отвергли меня, но разве не славятся темные эльфы тем, что принимают всех отверженных, кто готов доказать свою силу и верность?

А если нет — разве мало других путей? Затеряться на бесконечных улицах Шака, где никто не знает твоего имени; стать одним из тысяч наемников, что продают свой меч за звонкое золото; погрузиться в пьянящий туман портовых кабаков, где громкий смех заглушает память о прошлом.

Или… разве не мечтал я когда-то о собственном корабле? О бескрайних просторах Бездонного океана, где каждый горизонт прячет новую тайну?

Так просто — всего лишь найти способ выжить. Склонить голову. Принять чужую волю.

В конце концов, разве Бездна не примет еще одного слугу? А может, сам Люций, наблюдающий за мной из тела Угар-Намтара, оценит мою силу и позволит сохранить хотя бы подобие свободы?

Я зажмурился, словно пытаясь спрятаться от этих малодушных мыслей.

Вдох. Выдох…

« Очисти разум и прислушайся…» — Голос первозданной сущности услышал только я, и был он так слаб и тих, что и я бы не заметил, если бы не сделал паузу в размышлениях.

Других слов не последовало, и я подчинился. В следующее мгновение я ощутил нечто большее — словно само мироздание раскрывалось передо мной. Как будто на доли секунды мне показали великий танец Хаоса и Упорядоченного, первородных сил, создавших все сущее.

Я увидел нити, связующие бесчисленное множество существ, событий и миров. Увидел, что будет, если я остановлюсь, и чем все закончится, если продолжу.

И внезапно я понял. Все встало на свои места: уже неважно, ради кого и чего я ввязался в бой. Нужно просто закончить начатое. А раз так, то лучше сделать все для победы, чем бездумно броситься в драку и сложить голову.

Основная цель — Угар-Намтар. Убью его, и вся эта тысяча с лишним демониаков развоплотится. Однако он может снова сбежать в тело Скифа, а значит, нужно нейтрализовать обоих.

Люций не может одновременно управлять обоими телами. Сейчас он манипулирует Угар-Намтаром, и это мне даже на руку: пока босс демониаков активен, Скиф, более сложный противник, — просто безвольная кукла, которую, как совсем недавно тушу Угар-Намтара, можно нейтрализовать, перетащив в другое место.

Значит, у меня есть шанс. Осталось найти, где прячут Скифа.

В замедленном мире я устремился вперед, превратившись в размытую тень. Руки двигались сами, рассылая Волну увечий от Кулаков-молотов, которые я щедро рассыпал направо и налево, двигаясь в толпе демониаков в поисках Скифа.

Я не разбирался, кого убил, а кому не хватило урона, но мое превосходство было слишком велико, чтобы выживших оставалось много. Рассекая плоть и кости, вскрывая фонтаны бурно-зеленой крови, я умудрился не запачкаться.

Внезапно в голове прошелестел голос, от которого по спине пробежал холодок: «Мы со Жнецом поднимем убитых тобой, Избранный».

Морена. В моем восприятии Дестини оставалась почти неподвижной, но тем не менее Старая богиня смерти преодолела разницу во временны́х потоках и донесла до меня эту мысль. Она не спрашивала разрешения, лишь уведомляла.

Я не ответил, сосредоточенно продолжая двигаться по спирали вокруг своих так, чтобы к моменту завершения круга убитые уже упали и, если повезет, выкинули зерно памяти.

Первое, второе, третье… Урожай навыков был щедрым, но то, чего я ждал, выпало только четвертым:

Оцепенение души

Вырывает душу жертвы из тела на 1 час, погружая в пучину забвения. При отсутствии души поражает сущность.

Эффект невозможно снять.

Резко развернувшись к Угар-Намтару, я активировал навык. Босс демониаков вздрогнул, его глаза подернулись белесой дымкой, и он начал падать. Надеюсь, теперь, запертый Оцепенением, он не сможет ускользнуть в тело Скифа.

Оставалось найти Скифа. Где ты прячешь свою пустую оболочку, Люций?

« Очисти разум и осмотрись…» — Голос был иным, более чистым и… суровым. Упорядоченное? Я еще больше воспрянул духом: Упорядоченное тоже мне помогает! Его частицы присутствовали здесь во всем: в застывших каплях дождя, в трещинах измученных камней, в самом воздухе Окаянной бреши.

Мое восприятие расширилось, охватывая пространство целиком — словно я парил над полем битвы и видел мельчайшие детали внизу.

Вот! В укромной нише среди нагромождения скал лежало тело Скифа. Люций хорошо постарался, пряча его: добраться туда обычным путем было бы непросто, но я умел летать!

Миг — и я уже стоял рядом с безжизненной оболочкой. Без управляющего им Люция Скиф казался до странности хрупким, почти уязвимым: свернувшись в клубок, как загнанный зверек, он выглядел непривычно юным. Черты лица разгладились, брови, обычно сведенные у переносицы, теперь расслабились. В этой беззащитной позе он совсем не походил на «великого чемпиона».

Наверное, поэтому я бережно подхватил тело и активировал Хаотический прыжок, перенося нас на базу демониаков, в особняк Угар-Намтара.

Она пустовала: все демониаки были наверху. Открыв дверь в одну из комнат, я оставил тело Скифа там и запер снаружи. Вряд ли удержит, если тот очнется, но у него нет телепортации, судя по тому, что я знал, а потому он нескоро подоспеет на помощь Лариону.

Потом я пошел туда, где впервые встретил Угар-Намтара. В центре просторного зала, тускло освещаемого зеленым пламенем факелов, возвышался массивный трон босса, источающий волны темной энергии.

Тот самый трон, что давал особые бонусы лидеру фракции…

Внезапная догадка заставила сердце забиться чаще, когда я приблизился к трону. Ничего не произошло, и тогда я дотронулся до него.

Передо мной зажглись руны с описанием:

Трон демониаков 4-го уровня

Престол Угар-Намтара, босса фракции демониаков.

Бонус: утроенная скорость получения опыта всем демониакам.

Бонус: возможность воскрешения павших членов и союзников фракции (единоразово).

Бонус: +22% к силе атаки демониаков против существ Преисподней.

Убийство врагов и захват уровней Провала усиливают бонусы трона.

Убито врагов: 24.

Захвачено этажей: 29.

При захвате трона вражеской фракцией все бонусы переходят к захватчикам.

Демон Ааз, желаешь захватить трон демониаков?

Требуется уничтожить для захвата контроля над бонусами фракции демониаков.

Действие необратимо!

— Надеюсь, что оно и вправду необратимо! — прорычал я, обрушив на трон сокрушительную серию ударов.

Трон продержался секунд пять, после чего разлетелся вдребезги, осыпав пол осколками черного камня.

Ааз, ты получаешь бонусы лидера фракции демониаков:

— утроенная скорость получения опыта всем демонам;

— способность воскрешения павших членов и союзников фракции (единоразово);

— контроль над базой демониаков.

Воскрешение! В груди вспыхнула яростная надежда — появился шанс все исправить, вернуть тех, кого я потерял.

Хаотическим прыжком я устремился обратно на поверхность.

Картина боя, открывшаяся мне, разительно изменилась. Да, наших все еще теснили, хоть я и вырезал сотни три демониаков. Но за то короткое время, что я отсутствовал, Дестини-Морена и Шиндлер-Жнец подняли почти всех убитых в виде нежити — вокруг последних выживших демонов и призванных из Чистилища выросла живая стена из поднятых мертвецов.

Бывшие грозные демониаки, теперь обратившиеся в зомби, прикрывали своими телами живых. Их движения были неуклюжими, но числом они компенсировали недостаток мастерства.

Клинки призванных рассекали гниющую плоть восставших, магия сжигала, замораживала и плавила, демониаки раздирали своих бывших товарищей на части, превращая поле боя в месиво из внутренностей и гнилой крови; оторванные конечности взлетали в воздух, разбрызгивая сукровицу, а обезглавленные тела продолжали бездумно брести вперед, пока новый удар не разрубал их пополам; смрад искаженного разложения смешивался с металлическим запахом свежей крови, но я видел за этой бойней неукротимую волю Морены и Жнеца, направлявших каждого поднятого мертвеца. Даже изуродованные, даже разорванные на куски, зомби выполняли свою задачу — защищали живых!

Размышлять над этим я не стал: сейчас важнее было использовать полученный бонус трона демониаков. Активировав способность воскрешения, я почувствовал, как мир вокруг замер — но не так, как в Дьявольском ускорении, иначе. Время остановилось.

Золотое сияние, подобное первым лучам солнца над Лахарийской пустыней, разлилось над полем битвы. В этот миг, когда время словно утратило власть над реальностью, я ощутил, как сила воскрешения течет сквозь меня, подобно расплавленному металлу, ища путь к тем, кого забрала смерть.

Мгновение — и все воскресли одновременно, время тут же возобновило свой ход, а мой взгляд метался по лицам и фигурам боевых товарищей, выискивая самых дорогих.

Воздух внезапно наполнился знакомым ароматом — так пахли волосы Лилит в ту ночь, когда мы были близки. Легат материализовалась в нескольких шагах от меня, в ее глазах блеснули слезы — настоящие, от предсмертной боли, которые она тут же смахнула резким, почти яростным движением руки. Она схватилась за шею, заметалась, запаниковала, но быстро сосредоточилась, осознав, что происходит.

Деспот, Сильва и Тарзак появились вместе и тоже недалеко от меня.

Суккуба Лерра материализовалась, словно всполох пламени, а рядом с ней появился Шутник Ридик, чей рот все еще был искажен криком о том, что все перевернулось вверх дном.

В глазах генерала Молоха пылал огонь жажды отмщения, а за его спиной воскресли Аваддон и Агварес, издававшие предсмертный яростный рык.

Я вздохнул с облегчением, увидев разбросанных там и тут бойцов своей когорты. Первым заметил Горвала, моего трибуна. Следом убедился, что воскресли испепелитель Даруикинар, вечно голодный черт Кродис, демон Славикус, который был самым сильным в когорте, пока не появился я, ординарий Агата Торнхарт, рокотанк Рубин, инкуб Ницал, весельчак Жег, хмурый мечник Мурасаме, демон-альбинос Холод, суккуба Анила и интуит Кунда…

Я переживал, что воскрешение не коснется тех, кого вернула Морена. Все-таки они не были участникам Игр с самого начала. Но вернулись из небытия и они — легионеры, воскрешенные второй раз за сутки.

Я смотрел на них — всех, кого вырвал из объятий смерти, — а их взгляды были устремлены на меня, и в этой тишине, повисшей над полем битвы, я почувствовал, как тысячи невидимых нитей связывают нас воедино. Не просто узами верности или долга — чем-то бо́льшим, чем-то, что родилось в горниле бесчисленных сражений и теперь закалилось в самой смерти. Пришло время превратить этот момент единения в сокрушительную силу.

Я расправил плечи, готовясь рассказать, что они пропустили, как раздался рык Деспота:

— Не утруждай себя объяснениями, собрат Ааз! Все мы увидели руны, объяснившие, что случилось.

— Хорошо! — улыбнувшись, крикнул я. — Тогда давайте просто закончим эти Игры, демоны и смертные Чистилища! Убейте всех врагов!

— Да-а-а! — заорали смертные, а гном Краулер подпрыгнул и рассек кулаком воздух.

— Ау-у! — отозвались легионеры, ударяя себя в грудь.

— У-э-э… — разнесся по полю боя жуткий нестройный хор сотен зомби-демониаков.

Глава 36

Ради будущего

С криками «Во славу Преисподней!» и «Нар’зарат!» демоны ринулись в бой.

Битва снова закипела, но роли поменялись: теперь объединенные силы демонов, демониаков-зомби, неживых легатов и освобожденных из Чистилища смертных обрушились на оставшихся без босса демониаков подобно приливной волне.

Призванные отступали, не дожидаясь приказа своего растерянного предводителя Лариона, который, потеряв всю свою надменность, метался на месте. Срывающимся голосом он выкрикивал приказы:

— Герои, да сделайте же что-нибудь! Это всего лишь жалкие зомби и слабые демоны! — Его лихорадочный взгляд скользил по рядам отступающих бойцов. — Демониаки! Хоть кто-нибудь! Разбудите Угар-Намтара! — Не получив ответа, жрец Бездны в панике завертел головой и истошно завопил: — Скиф! Где тебя демоны носят⁈

Последние слова потонули в шорохе тяжелых жреческих одеяний: Ларион развернулся, попытался бежать, но запутался в длинных полах и рухнул на землю.

Уже почти активировав Дьявольское ускорение, я отменил его, так как мое внимание приковало нечто странное…

Ш-ш-шу-у-ух-х! — среди тысяч сражающихся фигур, мелькающего оружия и всполохов магии вспыхнул и разошелся белый свет. Сопутствующий шелест можно было принять за шорох осенних листьев и треск веток под копытами в эльфийском лесу.

Тело отозвалось узнаванием, словно ощутив что-то если не родное, то близкое — как, например, хао. Даже в голове всплыло само собой объяснение увиденному — это нежизнь. Мертвая энергия, которая может мгновенно отобрать тысячи жизней. Кто это сделал?

Определив источник вспышки, я увидел, что тем, кто сотворил это, были не Дестини с Шиндлером. Им был Магвай — тоже нежить и, судя по церемонии открытия, один из величайших чемпионов призванных. Опаснейший враг!

Все это произошло за биение сердца, я просто ничего не успел предпринять, а когда в отчаянии все же ускорился в его направлении, резко остановился, услышав в голове голос Морены: «Не трогай его, он на нашей стороне!»

Только тогда я осознал, что вспышка мертвого света не затронула никого из демонов и наших союзников из Чистилища…

Зато множество демониаков и призванных рухнули замертво!

В замешательстве я уставился на Магвая, но быстро взял себя в руки. Как говорил один смертный, чье имя вылетело из головы, дареному коню в зубы не смотрят. Впрочем, я не стал слепо доверять ни Морене, ни уж тем более этому неживому друиду, а потому, взлетев, завис над ним, готовый в любой момент ускориться и оторвать ему голову.

Магвай медленно обернулся к бывшим союзникам, и в его движении читалось спокойное презрение. Белая вспышка не всех отправила в небытие — многие выжили, хотя и едва держались на ногах. Будь этот легат Чумного мора хоть немного сильнее, никто бы не уцелел.

Произошедшее мгновенно изменило расстановку сил на поле боя. Молох, не сразу осознавший переход Магвая на сторону демонов, скомандовал отступление и построение защитной формации. Смертные застыли в растерянности, а демониаки, ощетинившись оружием, сгруппировались вокруг Вер’Мамукта и других лидеров, настороженно оценивая ситуацию.

Битва замерла. Все взгляды устремились к широкоплечему друиду, который отвечал на них с холодным высокомерием. Никто не спешил атаковать — судьба тех, кто попал под его сокрушительную вспышку, служила красноречивым предостережением.

Оттолкнув прочь хромающего демониака-зомби, рядом с Магваем встала Айлин — высокая эльфийка-нежить, сохранившая следы былой красоты даже с разлагающейся плотью.

— Что происходит, Магвай? — взвыл Хинтерлист, прячась за могучей фигурой титана Кетцаля. — Какого черта?

Друидка Пайпер, движимая то ли отчаянной храбростью, то ли безрассудством, выступила вперед. Приблизившись к Айлин, она спросила с показным дружелюбием:

— Зачем вам это? Мы же договаривались, лапуля! Вы сами к нам обратились, хотели уничтожить Ядро. Что теперь? Что вы творите, «элита»?

Она двинулась к ним развязной походкой, покачивая бедрами. Под ее шагами из земли прорастали хищные растения, тянущие свои смертоносные стебли к ногам Айлин и Магвая.

Неживой друид мгновенно обратился в чудовищного медведя — облезлого, с торчащими обломками костей — и прорычал:

— Довольно, Пайпер! — Он перевел горящий взгляд на гнома. — Хинтер, угомони свою девчонку, эти Игры окончены! Вам нужно только решить, хотите вы их пережить, просто проиграв, или сдохнуть здесь окончательной смертью! — Скосив глаза на меня и оглянувшись на Дестини-Морену, он прорычал: — Мы все здесь развоплотимся, вы что, не видите? Ларион в сговоре с демониаками! Не демоны, так те уроды нас прикончат!

В рядах призванных пронесся ропот замешательства. Гном-маг переглянулся с другими лидерами кланов, потом с Пайпер. Они кивнули друг другу и начали отступать.

По лицу Лариона пробежала тень, и он взвыл:

— Предатели! Вы же поклялись! Поклялись служить Бездне!

Айлин бросила взгляд на Морену, потом запрокинула голову, уставившись белесыми мутными глазами прямо на меня.

— Чего ты ждешь, демон? — одними губами спросила она, после чего развернулась к Лариону и громко прохрипела: — Мы служим Ядру, жрец, а не подчиняемся прихотям Бездны, ибо жизнь смертна, но нет смерти в служении Чумному мору!

С этими словами они с Магваем присоединились к Морене и Жнецу.

Все четыре легата начали работать в унисон, поднимая павших. Мертвецы под их совместным контролем начали двигаться так, чтобы окружить смертных. Ряды призванных Лариона окончательно дрогнули, в их глазах читались паника, смятение и отчаянное желание выжить. Они больше не смотрели на демониаков как на союзников: слова Магвая открыли им глаза. Им всем, включая Хинтерлиста и Пайпер.

— Смертные сдаются! — закричал Хинтерлист, глядя на Молоха, но тот лишь усмехнулся.

— Защищайте меня! — Голос Лариона, всегда такой властный и уверенный, теперь сорвался на истеричные нотки. — Я ваш верховный жрец! Я…

Но его слова потонули в реве битвы. Смертные, еще недавно готовые умереть по его приказу, теперь в панике разбегались, бросая оружие. В их глазах читался тот особый страх, что приходит с осознанием близости окончательной смерти.

Молох мгновенно оценил ситуацию, и его рев перекрыл хаос битвы:

— Сейчас! Демоны, покажем врагам силу настоящей Преисподней!

— Во славу Преисподней! — Раскатистый клич Аваддона слился с рыком Агвареса. — Отомстим за павших братьев и сестер!

— Грог-х-р! — прогрохотало по полю боя, взметнулись массивные руки-алебарды Деспота, и он начал косить демониаков, возглавив атаку.

— Ау-у! — взвыли легионеры, устремившись за ним, и в этом реве я отчетливо расслышал подвывание и хохот Ридика.

Они с Леррой, словно вспомнив былые дни в Летучем отряде, врезались в толпу демониаков, как раскаленный нож в масло — огненные плети суккубы расчищали путь, в то время как невероятно быстрые клинки демона находили уязвимые места в доспехах противников.

— Все думают, что мы живые! — Голос Ридика, пронзивший какофонию сражения, звучал почти весело. — А это не так!

Молох, Агварес и Аваддон бежали среди первых, отчего я лишь развел руками: ничему их смерть не научила! Опять лезут сломя голову в самую гущу!

Генералы явно подавали плохой пример, потому что никто не щадил себя. Даже Сильва и Тарзак сражались с той особой яростью, что рождается из смеси долга и жажды мести. Рядом с ними изящно несла смерть легат Лилит, а с ней рядом в мое отсутствие инстинктивно держалась моя когорта.

Пора было заканчивать.

Ускорившись Дьявольским ускорением и Стремительностью урагана, я стрелой полетел к главной цели — застывшему телу Угар-Намтара, все еще скованному эффектом Оцепенения души. Время поджимало: я чувствовал, как заклинание начинает слабеть, как сущность босса демониаков пытается вырваться оттуда, куда я ее отправил, и понимал, что случится это намного раньше положенного часа.

Ударил я незатейливо — апперкотом в массивный выпирающий подбородок Угар-Намтара. Призрачный Коготь Тьмы вырос из кулака и пронзил его голову. Шкала жизни босса демониаков опустилась. Отлично, враг уязвим!

Кулак-молот — и Коготь Тьмы впился в висок Угар-Намтара. Прямой в горло, снова удар, еще и еще! Его шкала жизни падала рывками, с небольшим опозданием, не поспевая за моей скоростью, но все же с каждым попаданием все отчетливее стремилась к нулю.

В замедлении было четко видно, как расходится волнами его плоть под моими ударами, как взлетают ошметки плоти и брызги крови, как ломаются и крошатся кости. В последний удар я вложил всю ярость за погибших товарищей, которых успел оплакать, а потом воскресить, и когда мой кулак пробил грудь Угар-Намтара (нет, Люция), в его застывших глазах что-то поменялось, отражая не только гнев и ненависть от бессилия, но и ужас. Сколько бы воплощений у него ни было, их число конечно!

Босс вспыхнул, его тело начало рваться, словно старая рубаха по швам, а из трещин и разрывов полился ядовито-желтый свет. В этом сиянии, ослепительном даже для моего замедленного восприятия, растворялась не просто физическая оболочка демониака, отдавшего свое тело Люцию, но и сама сущность истинного врага Преисподней.

В этот момент — мгновенно, на грани озарения, а может, благодаря подтверждающему голосу Хаоса в голове — я осознал: уничтоженная сущность Люция сделала его слабее. Чтобы его окончательно развоплотить, нужно всего лишь покончить с каждым его воплощением.

Над полем боя вспыхнули руны:

Угар-Намтар, босс демониаков, мертв. Демониаки проиграли!

Взорвавшись, труп Угар-Намтара запустил цепную реакцию: все демониаки одновременно начали исчезать, растворяясь в воздухе подобно утреннему туману. Они таяли, и их предсмертные крики сливались в единый вой отчаяния, эхом прокатывающийся по Окаянной бреши. В этом хоре агонии слышалось нечто большее, чем просто боль, — осознание не только поражения в Играх, но конца пути, после которого их ждет лишь великое ничто.

Я наблюдал за этим, покинув состояние ускорения — и не веря, что совсем недавно настолько отчаялся, что подумывал о том, чтобы просить Люция о пощаде. Я, сын самого Азмодана!

Оставалось завершить последнее — оторвать голову верховному жрецу Бездны. Найти Лариона труда не составило: смертные шарахались от него, как от зачумленного, а демоны, окружив плотным кольцом, не спешили с расправой.

Шутник Ридик, верный своей натуре, подкрался сзади и дал такого пинка под зад, что Ларион, кувыркаясь, пролетел не меньше двадцати метров. Поднявшись на дрожащие ноги, жрец издал пронзительный визг — к его ягодицам намертво прилипла раскаленная добела подкова, с которой стекали капли расплавленного металла.

— Снимите! Снимите ее! — верещал Ларион, безуспешно пытаясь дотянуться до источника своих мучений. Его пальцы обжигались о раскаленный металл, но он все равно продолжал хвататься за подкову, только усугубляя свои страдания. — Умоляю, она же прожжет меня насквозь!

Его метания и крики только усилили веселье демонов. Кто-то предложил ему сесть и остудить подкову, выглядевшую точь-в-точь как дорогие унитазные стульчаки в богатых домах Даранта. От этого сравнения хохот стал еще громче, а истерика Лариона — еще неистовее.

Молох, Аваддон и Агварес прекратили издевательства, но только для того, чтобы навсегда закончить мучения жреца. В движениях генералов, размеренно наносивших удары, чувствовалась не просто ярость, это была холодная, расчетливая месть за каждую каплю пролитой крови их легионов как здесь, в Окаянной бреши, так и в Преисподней.

— Где теперь твоя Бездна, жрец? — Голос Молоха громыхал подобно камнепаду в горах. — Слышал, раньше ты служил Нергалу? Что ж, отправляйся к нему в небытие!

Верховный жрец пытался сопротивляться, но его магия, еще недавно заставлявшая трепетать самих демонов, теперь казалась жалкой искрой перед лицом возрожденного пламени Преисподней. В его глазах плескался страх — тот самый, что он, когда-то Первый инквизитор Нергала Лучезарного, так часто внушал другим.

Я позволил генералам насладиться мигом возмездия, прежде чем сделать шаг вперед. Моя ладонь сама потянулась к груди Лариона, легко проникла в мягкую плоть, пробила ребра и нащупала сердце, находя единственную точку, где смертное тело соединялось с дарованной Бездной силой.

Одно стремительное движение — и по изможденному лицу верховного жреца пробежала тень мучительного осознания: это конец. Легкая прогулка и веселье на этих Играх, где все было предрешено, как он думал, обернулись бесславным концом.

Но даже в этот последний миг своего существования он так и не постиг главной, роковой истины: его госпожа, та самая Бездна, которую он провозглашал «единой и истинной богиней всего сущего», хладнокровно отправила его на заклание демониакам.

Неслучайно Бездна избрала верховным жрецом именно Дэку. Тот, кто должен был выжить любой ценой, совершил немыслимое — пожертвовал собой вопреки всякой логике. Его поступок, непостижимый для расчетливого разума Бездны, стал той самой переменной, которую она не смогла предусмотреть. Предательство Дэки и его самопожертвование ради высшей цели навсегда останутся за пределами ее понимания.

Ларион же ни при каком раскладе не пережил бы этих Игр, потому что Бездна по какой-то причине прогнулась под Люция. Демониаки были обречены на победу, но несколько случайностей сломали весь план… Но что все же двигало Бездной на самом деле?

Размышления оборвали раскат грома и звон небесного колокола.

Со смертью Лариона все призванные смертные, кроме наших союзников, растворились в воздухе, а Окаянная брешь содрогнулась: Гонг Бездны возвестил об окончании Демонических игр.

Перед нами всеми, включая союзников из Чистилища, зажглись огромные руны:

Ларион, босс призванных, мертв. Призванные проиграли!

Победа! Демоны — чемпионы XX Демонических игр!

Перед собой же я увидел официальное признание нашей шестьсот шестьдесят шестой победы и перечень всех тех, чьими руками она добывалась:

Демон Ааз!

Вы и ваши соратники — демон Аваддон, демон Агварес, демоница Агата, нежить Айлин, демоница Анила… бес Заган’Нахаш, титан Бомбовоз… гном Джокер, демон Горвал, человек Гирос… испепелитель Даруикинар, черт Даг’гон, нежить Дестини, демон Деспот, человек Дэка… демон Жег… эльф Збигнев… человек Инчито, человек Ирита… орк Йеми… черт Кродис, гном Краулер, демоница Кунда… суккуба Лерра, демоница Лилит… нежить Магвай, оборотень Мессия, демон Молох, демон Мурасаме… инкуб Ницал… рокотанк Рубин, вампир Райкер, демон Ридик… демоница Сильва, демон Славикус… демон Тарзак, человек Тисса… лофер Уркиш… орк Фобос, вампирша Франциска… демон Холод, дворф Хармо’Лав… нежить Шиндлер, человек Шемшур… — одержали победу в 666-х Демонических играх, чем выполнили условия Демонического пакта!

XX Демонические игры завершены! Победитель: демоны.

Награда: отныне демоны могут вернуться в Дисгардиум!

Постоянный портал, связующий миры, открыт в Очаге Пустоты (Преисподняя) и в Мертвых пустошах (континент Латтерия).

Воспользоваться порталом могут только демоны, однако они могут быть проводниками между мирами для представителей других рас.

В пронзительной тишине все это продублировал голос Гая Бэррона Октиуса, который донесся до нас с неба — сдержанный, но пропитанный невысказанными эмоциями.

Когда он объявил об окончании Игр, в воздухе раскрылся огромный портал, переливающийся мириадами искр. Но вместо ожидаемого пути домой в Преисподнюю мы увидели нечто иное — ослепительно-белое солнце Дисгардиума, его бескрайнее голубое небо и потрескавшуюся землю, хранящую следы бесчисленных сражений.

Этот проход между мирами был не просто дверью — он стал для нас символом нового начала, порогом между прошлым и будущим.

Мы застыли перед порталом, каждый погруженный в собственные мысли. Пока остальные всматривались в сияющий проход, я медленно обошел его по периметру, изучая каждую деталь, каждое колебание энергии на той стороне. Интуиция молчала, но я все же не спешил.

— Грог-х-р! Позволь проверить, собрат Ааз! — прогремел голос Деспота, и, не дожидаясь ответа, сын Диабло одним мощным прыжком преодолел границу между мирами.

Мы наблюдали, как он, подобно выпущенному из клетки зверю, носится по земле Дисгардиума, сотрясая воздух радостными криками и воинственными возгласами.

— Смертные, мы вернулись! — Его торжествующий рев эхом слышался даже по эту сторону портала.

Поймав на себе тысячи выжидающих взглядов, я на мгновение задумался, затем решительно махнул рукой, крикнув:

— Вперед! Молох, командуй переходом!

Генерал действовал быстро и четко — построил всех в боевой порядок, раздал указания. Демоны и смертные, объединенные общей судьбой, дисциплинированно входили в портал, держа оружие наготове. Мы возвращались домой из Преисподней и Чистилища, но никто не питал иллюзий: в том мире нас никто не ждал с распростертыми объятиями, а Бездна могла преподнести любой сюрприз.

Подобно капитану, покидающему корабль последним, я не спешил уходить из Окаянной бреши, пока не выйдут все остальные, включая смертных Чистилища и воскрешенных Мореной легионеров. Боялся, что, если выйду раньше их, а портал закроется, у меня не останется шанса спасти их.

Ко мне приблизилась Сильва. Ее голос дрогнул от едва сдерживаемого волнения, когда она спросила:

— Значит, мы наконец увидим твой Дисгардиум, Ааз? Тот мир, в котором ты родился?

— Наш Дисгардиум, — поправил я. — Теперь он станет домом для всех нас. Домом, который стоит защищать — не ради славы или власти, но ради того будущего, что мы построим вместе. Ради будущего, о котором мечтали наши предки, первые демоны, бывшие когда-то смертными, и великие князья, когда-то Старые боги.

Наконец, в Окаянной бреши остались только я и Лилит, упрямо не покидавшая меня. В ее взгляде больше не было той надменности, что я помнил с первых дней в Преисподней. Как будто из небытия вернулась другая Лилит. Не легат, а просто демоница, желавшая покоя и счастья.

С той стороны за нами искоса наблюдала Ирита, но, поймав мой взгляд, она отвернулась и что-то сказала Тиссе.

Лилит взяла меня за руку.

— Пора, — произнесла она, и в одном этом слове заключалась новая эпоха всех демонов.

Следующая глава уже выложена: https://author.today/work/420378

Content

Дисгардиум 13. Последняя битва-1

Пророчество Первого шамана

Глава 1 Прах под копытами

Глава 2 Неожиданное предложение

Глава 3 Снова демон

Глава 4 Сын Азмодана

Глава 5 Эльфийское отродье

Глава 6 Великий герой доминиона

Глава 7 Лишь бы повод был

Глава 8 Ночь

Глава 9 На обочине

Глава 10 Тринадцатая когорта

Глава 11 Новый приказ

Глава 12 Княжеские дети

Глава 13 Прорыв

Глава 14 Астарот

Глава 15 Сквозь пламя и тьму

Глава 16 Нар’зарат

Глава 17 Владыка Люций

Интерлюдия 1 Артур

Глава 18 Сбор участников

Глава 19 Странное место

Глава 20 Что-то особенное

Глава 21 Новые правила

Интерлюдия 2 Кэролайн

Глава 22 Эреб’Нахар

Глава 23 Ночь перед рассветом

Глава 24 День первый

Глава 25 Бонус слабейшей фракции

Интерлюдия 3 Нур-Шаррур

Глава 26 В тени

Глава 27 Вер’Шалох

Глава 28 Неумирающие

Глава 29 Неотвратимая

Интерлюдия 4 Джейсон

Глава 30 Ответ

Интерлюдия 5 Мирра

Глава 31 Рассвет

Глава 32 Босс демониаков

Глава 33 Наступление

Интерлюдия 6 Прямая трансляция

Глава 34 Верховный жрец

Глава 35 Трон

Глава 36 Ради будущего