Соня Субботина

Холодный ветер среды

© Субботина С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Дорогие читатели!

Некоторые сцены этой книги могут сработать как триггеры. Предупреждение о триггерах вы найдете на последней странице (осторожно, там будут спойлеры!).

Ваша Соня Субботина

Плей-лист

Ed Sheeran – «Hearts Don’t Break Around Here»

Наша Таня – «Намордник»

PIZZA – «Романс»

Niall Horan – «On The Loose»

Забей, Лерочка – «поздно»

The Dubliners – «The Rocky Road To Dublin»

The Frames – «Seven Day Mile»

Наша Таня – «За стеной»

Ed Sheeran – «Shape of you»

Patrick Kavanagn – «On Raglan Road»

LIZER – «Не ангел»

PALC – «День»

Максим Леонидов – «Видение»

Lesley Roy – «MAPS»

Егор Крид – «Алло»

Мирослава – «Фотопленка»

Troye Sivan – «Bloom»

Тима музЫка – «Беспокойные сердца»

Аня из Питера – «Девочка с красными волосами»

The Dubliners – Molly Malone

Дурной Вкус – «Атмосферное давление»

Niall Horan – «Bend The Rules»

АИГЕЛ – «Снег»

Феодор – «Цветочный аромат»

Ed Sheeran – «Perfect»

Амели Рахиль, МУСОР – «Любимая»

FIZICA – «Мы с тобой уйдем»

Гречка – «Здесь были»

Глава 1. Долгая дорога в аэропорт

I feel safe when you’re holding me near,

Love the way that you conquer your fear.

Ed Sheeran,

«Hearts Don’t Break Around Here»

За окном просигналила машина. У Иры практически не было сомнений, что в столь ранний час приехали именно за ней. Но вместо того чтобы подскочить, она продолжила, ловя боковым зрением презрительно-неодобрительный взор младшей сестры, внимательно следившей за ней, жевать бутерброд. Ира посмотрела в сторону Кати, но та лишь сделала вид, что не пыталась только что провести сестре трепанацию черепа с помощью одного только взгляда, и посмотрела в окно.

– За тобой Никольские приехали, – буркнула Катя, увидев во дворе знакомый черный джип.

– Ага. – Есть Ире и так не особо хотелось, но из-за поведения младшей сестры расхотелось окончательно. – Ну хочешь, я тебе сувенир привезу? Тогда прекратишь дуться?

– Не нужны мне твои сувениры! Я тебя попросила об одной вещи! Одной! Больше мне от тебя ничего не нужно!

Катя вылетела из кухни, и через мгновение Ира услышала, как хлопнула дверь в комнату младшей сестры. Родители опять на сутках, каждый в своей больнице, и при них, особенно при отце, Катя не стала бы устраивать очередную сцену. Казалось, что характер младшей сестры портился прямо пропорционально росту груди и округлению бедер. Страшно подумать, что будет с ней лет через пять.

Ира со вздохом отложила половинку бутерброда и пошла в прихожую, где ее уже ждали полностью собранный с вечера чемодан, рюкзак для ручной клади и небольшая поясная сумка с документами, повербанком, наушниками и вишневым бальзамом для губ.

– Кать, закрой за мной дверь! – крикнула Ира, прежде чем покинуть квартиру. Ключи в Ирландии ей будут ни к чему. Еще, чего доброго, потеряет. Не хотелось бы потом оправдывать свою рассеянность присказкой: «значит, обязательно вернусь».

Она еле сдвинула чемодан с места и покатила его к лифту, полная наивных надежд, что перевеса не будет.

У подъезда Ира не сразу узнала свою лучшую подругу, уже успевшую выйти из машины и севшую на лавочку перед домом. Красных волос и проколотого носа не было в последний раз, когда они виделись. Прошло всего два дня, когда Настя успела? И если по поводу нового цвета не было сомнений в том, что это результат домашней проделки (Настя, презирающая перчатки, так и не смогла до конца отмыть красноватый оттенок с рук), то по поводу септума оставалось только надеяться, что он не появился в антисанитарных условиях подвальной студии пирсинга, на двери которой можно смело лепить наклейку «огорчило Ревизоро».

– Знаю-знаю, – Никольская поправила челку рукой с длинными коготочками, такими же красными, как и ее волосы, – можешь ничего не говорить.

– Серьезно? Еще и ногти нарастила? Нам там четыре недели тусить. Они у тебя сломаются все. Хорошо будет, если не в мясо. Или ты надеешься, что быстренько забежишь в перерыве между пар на коррекцию? – саркастично усмехнулась Ира.

– Я же попросила ничего не говорить.

– Родители по-прежнему потакают каждой твоей прихоти?

– Родители рады, что я жива, – ответила Настя с такой серьезностью, что ее подруге стало не по себе.

– У тебя, случаем, новой татушки где-нибудь на сиськах не появилось еще? – перевела все в шутку Ира.

– Зай, татушка у меня только на жопе. Может, когда-нибудь и ты ее увидишь, – поддержала шутку Никольская: татуировки у нее были пока что только в планах. Поступит в Москву в театральный – и точно уйдет в отрыв. – А ты чего такая кислая вышла?

– Да так… спала плохо, нервничала. Опять приснилось, что я голая оказалась перед всей нашей параллелью. Первое сентября, линейка, а я только и могу, что букетом прикрыться. Да и сегодня снова Катя чудит.

– Все из-за того же?

– Все из-за того же, – вздохнула Ира.

Катя должна была лететь в Ирландию вместе с ними, но если старшую дочь отпустили без дополнительных условий, то младшая, по мнению отца, совсем отбившаяся от рук, должна была выйти на красный аттестат за 9 класс.

– Поездку в другую страну нужно заслужить, – каждый раз отмахивался на все мольбы Кати смягчить условия уставший после суток в приемном отделении и череды острых животов отец.

Исправить четверки по алгебре (математичка никак не шла на контакт) и химии, в которой Катя ни черта не смыслила, но которую умела с периодичным успехом списывать, могло только сданное на «отлично» ОГЭ. План Кати по использованию микронаушника был до смешного прост и почти осуществлен, но Ира отказалась становиться подельницей в этой преступной схеме – считала, что раз у нее самой получилось в прошлом году сдать экзамены не жульничая, то и сестра сможет. В итоге девятый класс Катя окончила с двумя четверками и ненавистью к старшей сестре.

– Ну и фиг с ней, привезешь ей туфли или помаду, и она тебя простит. Там, кстати, обувь гораздо дешевле, чем у нас. Хочу кроссы белые себе купить, заодно и ей что-нибудь подыщем.

– Думаю, тут малой кровью не отделаться, придется привезти ей какого-нибудь француза, итальянца или хотя бы на крайняк нашего Черного.

– Пусть губу закатает, – хмыкнула Настя, которая сама раскатала губу на французов, итальянцев или хотя бы их Черного. Хотя, по правде сказать, ее топ желанных парней возглавлял именно Максим, а потом уже шли все остальные. Ох уж эта романтика частной языковой школы вдали от родины и родителей!

Машина просигналила.

– Папа нервничает, что опоздаем на самолет, – улыбнулась Настя. – Ладно, нам еще за Максом заехать нужно. Ты спереди сядешь?

– Агась.

Когда девочки дошли до машины, дядя Андрей вышел и помог загрузить чемодан в багажник. Судя по его усилиям, перевес все же был. Ира заняла свое переднее сиденье, перекинулась парой фраз с отцом подруги, заткнула уши наушниками, включила спокойный плей-лист и постаралась вздремнуть, раз ночью выспаться не вышло. Не считая остановки перед домом Максима, им предстояло несколько часов дороги в московский аэропорт, и она искренне надеялась, что ее не укачает.

Машина затормозила. Ира выглянула в окно и увидела Макса. Кажется, ее друзья решили сговориться и своими новыми прическами довести ее до инфаркта. Если ее мама – врач отделения неотложной кардиологии, еще не значит, что можно так пугать!

– Черный, где волосы потерял? – повернувшись, хихикнула Ира, когда друг сел на заднее сиденье рядом с Настей.

– А мне нравится! – потрепала Никольская Максима по короткому темному ежику волос.

– Вы мне еще завидовать будете, когда мы прилетим! Там обычно такой ветер! – серьезно ответил Черный.

Ира хотела подключится к разговору друзей, но ехать вполоборота оказалось не очень удобно, постоянно поворачиваться тоже, просить остановить машину, чтобы пересесть, она не хотела, да и ее начало укачивать, так что она снова вставила наушники и включила все тот же спокойный плей-лист. Если бы не дурацкий сон, зацикленный так же, как и двадцать песен в наушниках, половина из которых принадлежала Найлу Хорану и Эду Ширану (Ира решила – раз едет в Ирландию, то и плей-лист должен быть соответствующим), то долгая дорога в аэропорт протекла бы куда приятнее.

Ира снова провалилась в легкую дрему. Вот на линейке она идет на глазах параллели за своим похвальным листом за 10 класс, улыбается классной руководительнице и понимает, что больше не чувствует, как к телу прилегает черная ткань платья, – оно куда-то исчезло. Картинка сменяется, и теперь Ира теряет одежду где-то на оживленной улице своего города. Еще одна смена кадра, и Ира с родителями на Мальдивах, а ее бикини уносит течением.

«Я слишком много думаю о предстоящей поездке, надо что-то с этим делать», – подумала она, проснувшись, и достала наушник.

В моменты переживаний, накануне каких-то важных событий, ее преследовал один и тот же неприятный сюжет. И чем больше нервничала Ира, тем изощреннее отыгрывалось на ней подсознание, подкидывая новые детали, выводя сны на такой уровень, что даже прохладный ветерок, слегка лизнувший грудь или ногу, казался настоящим. Месяц в чужой стране, где все говорят на другом языке, да еще и перелет без родителей, куда уж тревожнее всего, что было до этого. Хорошо, хоть друзья рядом – втроем они вряд ли потеряются в аэропорту.

– Теперь-то ты понял, зачем мне купальник? – Настя заняла почти все заднее сиденье, разувшись и забравшись на него с ногами, тем самым практически вжав Максима в дверцу машины.

«Вот и нашелся источник сна про бикини», – подумала Ира. Настя болтала так громко, что отдельные слова смогли пробиться даже через толщу сна и звуков в наушниках, окутывавших Вишневскую.

– Макс, ты как? – добавила вслух она.

– Терпимо, – хахнул Черный, накручивая на палец красный локон Насти, привалившейся спиной к его плечу.

– Молодежь, санитарная остановка! – дядя Андрей вырулил на заправку. – В аэропорту будем часа через полтора.

После остановки Ира все же попросилась пересесть на заднее сиденье. Настя нехотя уступила свое нагретое местечко под боком у друга, а Максим достойно принял свою участь стать подушкой. Вишневская забралась с ногами на сиденье, свернулась калачиком и положила голову на ноги Максу.

– Ты точно ок? – еще раз уточнила она.

– Ириш, все в порядке, даже не переживай. Опять кошмары всю ночь снились? – За годы дружбы Максим успел изучить особенности психики Иры, да и синяки под глазами подруги, которые она так и не смогла до конца скрыть, говорили сами за себя.

– Не прям чтобы… но да.

Ира снова включила музыку. Остаток дороги мерзкие сны не посещали ее. То ли получилось устроиться поудобнее, то ли Максим одним своим еле ощутимым поглаживанием по волосам, плечу или спине смог успокоить расшалившееся сознание. Теперь перед ее глазами всплывали картинки из интернета с видами Ирландии, на которые она часами смотрела, пока день вылета не настал.

– Конечная, поезд дальше не идет, – пошутил дядя Андрей, останавливая машину.

Максим потряс Иру за плечо, она нехотя открыла глаза.

Дядя Андрей распрощался с ребятами на парковке. Первое взрослое и самостоятельное путешествие в другую страну начиналось. Дребезжание колесиков на неровном асфальте сменилось мерным гулом, царящим в терминале. Ира молилась на отсутствие перевеса, хоть в Бога, как человек науки, да еще и с юношеским максимализмом, не верила (но это не мешало ей вспоминать его имя при любом удобном случае – возможно, родителям следовало в детские годы ограничивать ее общение с набожной бабулей), и мысленно прикидывала, с какими вещами можно будет распрощаться в Ирландии, чтобы уместить сувениры. Пока Ира собирала чемодан, вспоминала слова маминой подруги, часто путешествующей по всему свету:

– Обычно люди как поступают? Ой, мы летим в Париж, надо обязательно взять все самое лучшее! А потом раз бутик, два бутик – и крышка чемодана не закрывается. У меня другая тактика. Я сразу беру с собой старую одежду, которую не жалко выкинуть. Путешествия – в первую очередь про новое. Новые места, новые впечатления и новый гардероб, а чтобы лучше прочувствовать всю новизну момента, нужно обязательно распрощаться с чем-то старым.

За своими мыслями Вишневская не заметила, как пришла их очередь регистрироваться на рейс. Иру, как потенциальную обладательницу перевеса, пропустили вперед. Она скрестила пальцы на обеих руках, попыталась и на ногах, хотя и понимала, что анатомически это невозможно, но бездушные цифры весов были непреклонны. Будь в них хоть капелька души, они бы показали на пару килограммов меньше.

– Ириш, у меня чемодан полупустой, да и рюкзак тоже, давай просто часть ко мне переложим, и все, – тут же решил проблему Максим.

Черный и Вишневская отошли в сторону, чтобы пропустить к стойке Настю. Ира раскрыла свой чемодан на две половинки, Макс присел на корточках над своим.

– Ириш, что у тебя самое тяжелое здесь?

– Наверное, косметика – Ира подцепила сумку, вставленную, как деталька тетриса, в толщу одежды, и протянула ее Максиму.

– Я думал, мы на месяц летим, а не на целый год. – Он оценил вес сумки, прежде чем найти, куда ее впихнуть. – Что еще могу забрать?

– Мне кажется, кроссы еще тяжелые. – Ира взвесила в руке пакет, прежде чем отдать его другу. Окинула взглядом свои вещи и не нашла свой талисман – небольшого плюшевого розового аксолотля. Неужели забыла? Но она ведь точно помнила, как клала его в чемодан. Или Катя вытащила? Эта маленькая игрушка всегда приносила удачу. Ире оставалось надеяться, что либо он просто скрыт за одеждой, и поэтому его не видно, либо, если она и правда его забыла, ничего ужасного с ним не случится.

– Зай, ты серьезно? – нависла над подругой Настя. – Учебники?! – указала она коготком на два светло-фиолетовых пособия, скрытых ранее сумкой с косметикой.

– ЕГЭ не за горами, – пожала плечами Ира, убирая сборники с заданиями по химии к себе в рюкзак.

– Я думала, мы отдыхать едем.

– Зай, – спародировала манеру общения подруги Вишневская, – мы летим учиться. И из нас троих английский только тебе сдавать.

Пока Ира снова гипнотизировала цифры весов, Настя успела увидеть в чемодане Макса серое худи с белой эмблемой какого-то универа и пару футболок, которые она решила во чтобы то ни стало взять у него поносить. Ну и что, что взяла одежды столько, что от перевеса ее саму отделяло всего ничего.

Хотя досмотр прошли достаточно быстро, до вылета у них оставалось совсем немного времени. Как раз чтобы быстро перекусить в одной из кафешек внутри аэропорта и возмутиться завышенным ценам на обычную воду в бутылках. К нужному выходу подоспели, когда началась посадка на рейс. Выдохнуть, что они не потерялись, Ира смогла, только когда ступила на борт самолета.

Вишневская заняла место у иллюминатора, хотя и не собиралась в него смотреть. Настя села посерединке. Последнее время она только и делала, что пыталась мешать сближению Макса и своей подруги, хоть это и не всегда получалось.

Шасси оторвалось от взлетной полосы, и такая большая Москва осталась где-то далеко внизу. Ира раскрыла сборник с вариантами по химии на середине, парочка заданий там уже была решена. Вроде как самые сложные варианты были ближе к концу, поэтому Ира решила начать именно с них, но провела предварительно небольшие расчеты. От Москвы до Дублина четыре с половиной часа, на вариант по химии дается три с половиной. Она поставила себе цель за время полета решить два.

Прежде чем рухнуть в пучину формул, Ира взглянула на друзей: Настя и Максим убрали подлокотник, поделили пару наушников и смотрели какую-то заранее скачанную мелодраму на макбуке Черного.

Еда в самолете оказалась, как всегда, отвратительной, так что Ира решила вообще не есть, ограничившись только апельсиновым соком в пластиковом стаканчике. Глюкоза есть, а что еще нужно ее мозгу?

Пассажиров предупредили о входе в зону турбулентности. Очередная порция сока грозила разлиться. Макс закрыл макбук. Настя, не выезжавшая из их города дальше, чем в Москву на операцию, и никогда не летавшая раньше на самолетах, испугалась и вцепилась в плечо друга.

– И чего ты? – улыбнулся Макс, взяв ее за руку. Ни ему, ни Ире перелеты и турбулентность не были в новинку.

– А что, если мы сейчас упадем? Я не хочу умирать девственницей!

От смеха Ира подавилась соком.

– Зая-я-я, не переживай, жизнь трахнет всех, – припомнила старую шутку она.

– Ну спасибо, успокоила. – Настя закатила глаза и откинулась на спинку кресла. В ушах раздался знакомый тикающий звук.

– Насть… – погладила Ира подругу по плечу, – нас сейчас с рейса ссадят прям в море – подумают, мы террористы, если не успокоишься.

– Я пытаюсь!

Никольская прикрыла глаза и аккуратно, чтобы случайно не лишиться зрения из-за слишком длинных ногтей, нажала сквозь закрытые веки подушечками пальцев на глазные яблоки. Дыхание она углубила и замедлила осознанно, а сердце стало биться реже и тише рефлекторно. Звук работы искусственного клапана, похожий на механические часы, исчез.

Когда самолет благополучно приземлился в аэропорту Дублина и пассажиры захлопали пилотам, Ира остановилась на середине третьего варианта.

Глава 2. Изумрудная школа

You don’t understand

She doesn’t know how to lose.

Niall Horan,

«On The Loose»

Первый перелет в жизни Насти подошел к концу. И каждую минуту, проведенную в воздухе, Никольская пыталась понять, как же так вышло, что родители все же отпустили ее не куда-нибудь, а в другую страну. В родном городе даже к Ире с ночевкой нельзя, хотя они лучшие подруги с первого класса, а тут такой подарок судьбы. Настя не собиралась упускать ни единой возможности оторваться на полную катушку. От родителей ее отделяло почти четыре тысячи километров. Они ничего не узнают, даже если захотят. Кошка может лежать в твоих объятиях, мурчать и всем своим видом показывать, насколько ей хорошо рядом, но стоит убрать руку, и она тут же уйдет, напоминая, что гуляла, гуляет и будет гулять сама по себе.

Всю дорогу от самолета до багажной ленты Никольская пыталась не потерять из виду спину Иры, убежавшей далеко вперед, будто вместо чемоданов раздавали новые статградовские варианты ЕГЭ по химии. Ярко-розовый спортивный костюм подруги то терялся в толпе туристов, то снова возникал из ниоткуда. Хорошо, что рядом с Настей шел Максим, а то ее сердце от переживаний забилось бы так сильно, что весь аэропорт эвакуировали бы из-за ее странного тиканья.

– И что вы тащитесь, как черепахи? – нахмурилась Вишневская, сжимая в руке ручку чемодана такого яркого оттенка розового, будто его кто-то отобрал у куклы Барби и увеличил в несколько раз.

Настя мысленно посмеялась придуманному сравнению: Ире бы пошло быть блондинкой, тогда бы сходство с голубоглазой куклой мечты каждой девочки стало бы еще очевиднее, но подруга из раза в раз отвергала все предложения поэкспериментировать с внешностью.

– Ириш, я рад, что химия придала тебе сил, – улыбнулся Черный.

– Максим, там мой чемодан едет, поможешь снять его с ленты? – вклинилась в разговор Никольская.

В холле аэропорта Настя первая заметила табличку с их именами в руках ирландца-водителя. В микроавтобусе, который должен был их доставить до школы, Настя заняла место у окна и тут же прилипла к стеклу. Широкая трасса быстро сменилась узкими улочками европейского города, сильно отличавшимися от тех, что она привыкла видеть каждый день. Аккуратные маленькие домики частных секторов, почтовые ящики и очень много зелени. На мгновение ей показалось, что она оказалась на Тисовой улице и сейчас прилетят совы с письмами из Хогвартса. Но самым непривычным оказалось левостороннее движение – Насте все время казалось, что они выехали на встречку. Сердце радостно наполовину стучало, наполовину тикало в висках и ушах.

Через черные кованые ворота, расположенные между двух столбов с каменными дракончиками на вершине каждого, микроавтобус въехал на территорию. Настя отметила для себя, что такая же кованая, как и ворота, калитка была открыта.

«Либо персонал слишком следит за учащимися, либо им всем плевать», – подумала она. Сидеть все время на территории школы Настя не собиралась.

Микроавтобус остановился около главного корпуса из серого грубого камня и кирпича песочного цвета. Современная прозрачная дверь-вертушка казалась чем-то чужеродным на фоне исторического здания.

Marino institute of education

Institúid oidechais marino

Прочитала Настя на металлической табличке над дверью-вертушкой. Верхняя строка, очевидно, была на английском, язык нижней Никольская определила методом исключения – ирландский. На сайте эту языковую школу называли то колледжем, то языковым лагерем, а теперь появилось еще и слово «институт», поэтому Настя запуталась окончательно.

Водитель помог им выгрузить чемоданы, попрощался и уехал.

– И куда нам теперь? – нетерпеливо спросила Ира, когда они остались одни перед корпусом.

– Нас должны встретить, не суетись, – ответил Макс, – или мы можем зайти внутрь и спросить там.

– Пойдем, только говорить будешь ты, – обратилась Ира к Максиму и скрылась внутри главного корпуса.

За стеклянными дверьми оказался небольшой холл со стойкой, как на ресепшене отеля, за которой стояла пожилая улыбчивая женщина. Она заговорила медленно, так как знала, что ребята из другой страны могут не понять ее акцент, и объяснила, куда им идти. За вторыми – такими же стеклянными, но на этот раз автоматическими и раздвижными – дверьми оказался небольшой квадратный внутренний дворик со скамейками около каждой из четырех стен и квадратным пятачком земли посередине, усаженным цветами. Настя подняла голову и увидела, что дворик был наполовину крытый. Под прозрачными навесами по периметру были только скамейки.

На этот раз первым за очередными дверьми скрылся Максим. За ними протянулся длинный коридор с высокими потолками. По обе стороны были темные деревянные двери – кабинеты администрации школы. Через каждые несколько метров коридор на кусочки делили арки с распахнутыми застекленными дверьми.

«Да уж, любви к дверям им не занимать», – подумала Настя. Ей казалось, что они попали в какую-то магическую академию, и она была бы ничуть не удивлена, если бы из-за какой-нибудь из дверей выскочил лепрекон.

Максим резко остановился, и девочки чуть не врезались в него. Нужная дверь была открыта. Из кабинета раздался голос начальницы этой языковой школы. Женщина увидела новых учащихся и пригласила их войти. Девочки оробели и скинули ответственность за сложные интернациональные взаимодействия с администрацией школы на Черного.

– Добрый день, – начал он по-английски и тут же понял, что от волнения весь его словарный запас иссяк.

– Привет, я Келли. Не бойтесь, я здесь, чтобы ваше пребывание в Эмеральде (так назывался институт, одной из частей которого была их школа в Марино) было максимально комфортным. Меня можно найти здесь с понедельника по пятницу с восьми утра и до пяти вечера, я помогу вам решить все вопросы, с которым не справится мой персонал. А вы, я так понимаю, – она взглянула в бумаги, лежащие на столе, – Максим, Ирина и Анастасия?

Ребята кивнули.

– Окей, – она начала искать что-то в своем компьютере, – ваши родители должны были подготовить пакет документов.

– Ага. – Макс забрал папки с бумагами у девочек и положил на стол перед Келли.

– Супер! Это займет всего пару минут.

Келли и правда закончила с документами так быстро, будто обладала суперскоростью. Затем она выдала каждому из ребят по ключ-карте от комнаты в кампусе и надела каждому на руку по зеленому браслетику, какие обычно надевают детям в игровых комнатах. Настя неодобрительно посмотрела на бумажную полосу вокруг своего запястья. У жителей изумрудного города были зеленые очки, превращавшие обычное стекло, из которого были построены дома, в, как им всем казалось, настоящие изумруды, у учащихся изумрудной школы вместо них – всего лишь браслетики.

– Завтра после завтрака собираетесь в холле на первом этаже столовой, Марго вам еще покажет, где именно. Вас с другими новыми учащимися отведут на тестирование, по результатам которого распределят по группам. – Начальница языковой школы внесла последние данные в компьютер.

Келли позвонила кому-то, и через пару минут в дверях появилась высокая девушка в зеленой футболке-поло с вышитой эмблемой школы на груди с правой стороны. Именно так себе Настя всегда и представляла типичных ирландцев: рыжие, зеленоглазые, с веснушками.

– А вот и она, – улыбнулась Келли. – Все как всегда, нужно провести небольшую экскурсию, – обратилась она уже к девушке.

– Нет проблем, – ответила Марго с небольшим акцентом, отличавшимся от того, что слышали ребята у женщины в холле. – Вперед! – обратилась она к своим подопечным.

Рыжая девушка бодро пошла в паре метров впереди, и Настя прочла надпись «staff» на ее спине – должно быть, это и есть персонал, о котором упомянула Келли. Ребята сильно отстали, катить за собой свой багаж было тяжело, поэтому Марго ждала их около вертушки, скрестив руки на груди.

– Надеюсь, перед небольшой экскурсией мы сможем оставить где-нибудь вещи, – недовольно буркнула Настя по-русски.

– Сможете, потому что экскурсия как раз начинается с ваших комнат, – так же по-русски ответила их сопровождающая и покосилась на пожилую женщину за стойкой. Та разговаривала по телефону, и ей не было дела, что рядом снова нарушали одно из правил.

Ребята молча переглянулись. Уж что-что, а русскоговорящий персонал в зарубежной языковой школе они точно не ожидали.

– Так ты русская?! Супер! – обрадовалась Ира, чей английский хромал на обе ноги.

– Да. Пойдемте, – переключилась Марго на английский язык, – мы не должны с вами говорить на ваших родных языках, меня за это могут оштрафовать, а потом и выгнать. Создаем комфортную языковую среду, – закатила глаза она.

Когда они вышли из главного корпуса, Марго осмотрелась по сторонам и, убедившись, что рядом нет никого из персонала, снова заговорила по-русски.

– Там кампус, – махнула она в сторону бежево-серых современных пятиэтажек, выстроенных буквой П, – тут столовка, – указала на двухэтажное здание с панорамными окнами перед ними, – вот тут, – показала на скамейку рядом с арт-объектом в виде странного металлического дерева, – я буду вас ждать через полчаса, чтобы показать территорию. Я не всегда буду вас сопровождать на экскурсиях, но стану вашим хорошим другом, если не спалите, что время от времени нарушаю одно из правил, – подмигнула она.

– Можешь на нас рассчитывать, – заверил новую знакомую Макс.

– Очень на это надеюсь, – ответила Марго с улыбкой, – кто в каком блоке?

Ребята взглянули на конверты, в которые были убраны их ключ-карты. На них были написаны номер блока, этаж и номер комнаты. Сотрудница школы выслушала своих подопечных и кивнула, выстраивая в голове маршрут.

– А как ты оказалась тут? – решила спросить Настя, как только они двинулись в сторону кампуса.

– Вообще, я давно не живу в России. Учусь в юридическом в Лондоне. Старший брат моего парня в студенческие времена летом подрабатывал в языковых школах, предложил нам тоже попробовать, и мы решили – почему бы и нет? Я считаю, это лучшая работа на лето для студента: платят, кормят, а еще вместе с учащимися страну смотрим. Через пару дней поймете: стаффы – то есть мы, персонал, – очень отличаются от вожатых в лагерях. У нас меньше обязанностей и больше свободы. Есть местные, они живут за пределами кампуса и приезжают каждый день сюда на работу, а есть и такие, как мы с Генри, кто живет прямо на территории. Ага, пришли. Кто там в первом блоке? Карту нужно приложить сначала к панели, чтобы пройти в блок, потом все открывается, как в лучших отелях Турции, – хихикнула Марго.

Настя считала, что ей очень повезло, что ее комната расположена на первом этаже – нет проблем с покорением лестниц с чемоданом наперевес, – но не повезло, что Макс и Ира оказались на разных этажах одного блока. Никольская хотела даже поменяться с подругой комнатами, чтобы быть ближе к Максиму, но передумала. Комната небольшая, вечеринку на десять человек не закатишь, но посиделки на трех-четырех людей вполне можно устроить. Слева при входе дверь в небольшой туалет с душевой кабиной, на стене напротив туалетной комнаты – зеркало. Настя прошла немного подальше. Слева кровать, справа – стол и стул, над ними – полочка и пробковая доска, под столом ведерко для мусора. Перед кроватью немного места, а стена, отделяющая санузел от жилой зоны, продолжалась деревянной панелью, создающей небольшую нишу с рейкой для вешалок и несколькими полочками. Странно, что при такой любви к дверям они решили зажмотить парочку для нормального шкафа. Должно быть, это сделали, чтобы не вышло спрятать в комнате какого-нибудь ночного гостя. Под кроватью тоже никого не спрячешь – даже малюсенького зазора нет.

«Жить можно», – заключила Настя.

Никольская скинула рюкзак на пол, закатила чемодан в подобие шкафа – он встал как влитой – и решила открыть окно, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха и легкий ветерок. С окном произошла заминка: вместо того чтобы открыться сбоку или сверху, как дома, оно открылось снизу. Настя оценила, насколько сильно можно его распахнуть и получится ли вылезти через него из комнаты в случае чего. Заключила, что можно. Залезть в принципе тоже. Теперь отсутствие нормально закрытого шкафа и зазора под кроватью не было больше проблемой.

Настя плюхнулась на кровать и написала подруге.

Настя: Как тебе комната?

Ира: Про лучшие отели Турции Марго загнула.

Настя: Есть такое, смогла затащить чемодан?

Ира: Ага, Макс помог. Хорошо, хоть не пятый этаж. Я сейчас только от него. Забрала косметос и кроссы.

Никольская почувствовала небольшой укол ревности и тут же мысленно отругала себя. Отношения, даже потенциальные, не должны вставать поперек дружбы.

Настя: Может, встретимся с тобой чуть пораньше, а Максим потом к нам подойдет? Или ты устала после перелета?

Ира: Все нормально, через пару минут буду у твоего блока.

Теперь подруги сидели там, где им сказала ждать Марго. Под странным железным деревом оказался не менее странный камень с выбитой на нем пафосной цитатой о знаниях.

Education is not the filling of a pail,

but the lighting of a fire.

Ира, успевшая вывернуть обе половинки своего чемодана, делилась переживаниями из-за забытого талисмана. В руках она сжимала скетчбук и простой карандаш, которые захватила на случай, если вдруг получится порисовать.

– Ой, да ладно, забыла и забыла, – отмахнулась Настя.

– Ничего не ладно, я чувствую, что теперь точно должно случиться что-то плохое.

– Из-за забытой игрушки?

– Да.

– Бред! Лучше скажи, как думаешь, Максим здесь кого-нибудь себе найдет? – резко перевела тему Настя.

– Из-за Марго переживаешь?

– Нет, ты что. Просто интересно.

– Не думаю. Мне кажется, такие быстрые лагерные интрижки не для него. – Ира не стала добавлять, что незадолго до поездки Максим вроде как начал встречаться с одной из одноклассниц Кати. Если Настя еще не знает об этом, значит, и не нужно раскрывать карты. К тому же ее источник крайне ненадежен. Краем уха Ире как-то удалось подслушать телефонный разговор младшей сестры с какой-то из подружек. Девочки-подростки такие сплетницы, каждое их слово стоит делить на десять.

– А я думаю, найдет. Давай поспорим.

– Насть, кто спорит…

– Зай, ну пожалуйста, – не дала подруге договорить Никольская и состроила моську кота из «Шрека».

– На шоколадку? – Вздохнув, Ира протянула руку.

– На шоколадку, – разбила Настя, полная уверенности, что победит именно она, – я люблю с фундуком.

Когда троица оказалась в сборе, из главного корпуса вышла Марго. Она снова осмотрелась, не подслушивает ли кто, прежде чем заговорить.

– Часть учебных комнат в главном корпусе, – она махнула рукой в сторону здания, где располагался кабинет Келли, – еще несколько комнат есть в здании столовой и на первом, и на втором этажах. Где будете заниматься, узнаете завтра после тестирования. Вас проводят до классов, не потеряетесь. На территории есть вайфай – думаю, вы уже увидели пароль на конверте от ключей и подключились. В субботу я сопровождаю вас в центр Дублина, покажу, где можно купить местную симку, чтобы проблем с интернетом и в поездках не было.

Экскурсию начали со столовой. Как-никак, еда – самое важное.

– Здесь собираетесь завтра после завтрака и ждете, когда за вами придут. На стене можно посмотреть расписание экскурсий на неделю, тут же будут вывешены списки, кто куда едет. Слева – актовый, справа – спортзал. Наверху столовка. Думаю, не потеряетесь. Ужин через полтора часа. Вот этот лист, – Марго подошла к стене и ткнула пальцем, – сфоткайте, чтобы не забыть, когда пары, а когда обед.

Территория школы оказалась гораздо больше, чем ребята могли себе представить. Многочисленные дорожки для прогулок петляли между живых изгородей, скамейки скрывались в тени деревьев. И кругом сочные зеленые газоны с яркими клумбами. Недалеко от главного корпуса в зелени спряталась баскетбольная площадка, а за зданием столовой простиралось огромное аккуратно подстриженное поле, похожее на футбольное, но со странными воротами, выглядящими так, будто кто-то решил слепить вместе ворота для обычного футбола и американского.

– Это поле для гэльского футбола, – пояснила Марго, – но не буду о нем много рассказывать. Вас еще свозят на стадион, не хочу отбирать работу у экскурсоводов. Но тут и в обычный играют. Почти каждый день приходят взрослые и юношеские команды и тренируются. Территория у нас открыта для всех. Дублин достаточно безопасный город, да и мы тут за всем следим, так что не бойтесь. Напомню: если территория открытая, еще не значит, что вам можно ее покидать без нашего сопровождения. Но мы тут делаем все, что в наших силах, чтобы вы не хотели сбежать.

Рядом с футбольным было еще одно поле, поменьше. На одной его половине учащиеся играли в волейбол, а на другой – сидели прямо на траве и болтали.

Ребята и Марго завершили свой круг почета по территории и снова оказались около странного металлического дерева, где сотрудница школы распрощалась с ними и снова убежала в главный корпус. До ужина была еще уйма времени. Максим предложил разойтись по комнатам, немного отдохнуть с дороги и встретиться на этом же месте уже через час. Девочки поддержали его предложение.

Настя не собиралась все время сидеть в своей комнате. Марго сказала, что персонал делает все возможное, чтобы учащимся не хотелось сбежать. Смешно. Так еще и территория открытая. Значит, можно спокойно ее покинуть. Настя посмотрела в зеркало и пожалела, что покрасилась. Любовь к красному, конечно, хорошо, но с таким цветом волос сложно оставаться неприметной. Она раскрыла чемодан и достала черный бомбер. Хотя бы спрячет бумажный браслет, ставший для нее мерзким напоминанием, что она осталась на привязи даже так далеко от дома. Настя закрыла дверь изнутри, открыла окно, спрыгнула с подоконника на улицу, прикрыла окно. Как будто просто решила проветрить, пока принимает душ. Крадучись, она двинулась по траве к дорожке из серого камня. Перешагнула через цепочку ограждения газона меж двух невысоких черных столбиков. На пути ей никто не встретился, как будто перед выходом из кампуса она выпила «Феликс Фелицис».

Калитка открыта. Шаг. Еще шаг. Такая долгожданная свобода впервые за семнадцать лет. От неожиданности, насколько легко ее план побега осуществился, она замерла в паре шагов от ворот, не зная, что делать дальше и куда теперь идти.

В изумрудной школе было много правил: не жевать жвачки, не распивать спиртное, не курить, не употреблять наркотики, не драться, не ругаться матом, не иметь сексуальные связи, не покидать территорию без сопровождения… и прочее, и прочее, и прочее. За нарушение – депортация. Настя за эти четыре недели собиралась нарушить как можно больше из их числа, разве только наркотики и драки ее не привлекали, хотя насчет последнего она бы еще подумала. Если какая-нибудь француженка будет клеиться к Максиму, Настя без раздумий вцепится в изысканные французские косы, прикрытые беретом.

– Хей! Что ты тут делаешь? – окликнул ее кто-то по-английски.

«Вот и попалась», – подумала она, медленно поворачиваясь лицом к источнику звука и борясь с желанием поднять руки вверх.

Перед ней стоял высокий светловолосый парень с голубыми глазами и сигаретой в руке. В сознании Насти именно так должен был выглядеть Генри, которого вскользь упомянула Марго. Если это и правда он, может, все обойдется? В конце концов, она не успела далеко убежать. Да и вместо зеленой футболки-поло, как у Марго, на нем была обычная белая.

– О, русская, – переключился на родной язык парень.

Никольская выдохнула.

– Как ты понял? У меня на лбу написано? – недоверчиво прищурилась она.

– На футболке. – Парень последний раз затянулся, бросил окурок на асфальт и раздавил его носком кроссовки.

Настя посмотрела на свою футболку. «Ем, сплю, люблю» – гласила надпись на ней. Никольская поняла, что не стать ей ниндзя или шпионом.

– Я, кстати, Саша, – протянул он руку для рукопожатия.

– Настя, – вложила свою ладонь в его Никольская.

Вместо того чтобы пожать руку новой знакомой, Саша поднес ее к губам и оставил на тыльной стороне ладони еле весомый поцелуй. Настя смутилась, и ему понравилось ее смущение.

– Ты давно тут? – Никольская поняла, что пауза затянулась и надо бы что-то сказать.

– Вчера прилетел, но я здесь не первый раз.

– Сигареты из дома привез?

– Не-а, просто умею договариваться со стаффами. Немного харизмы, щепотка магии, – улыбнулся он, – и могу достать что угодно.

Этот Саша нравился Насте все больше и больше. Идеальный вариант, чтобы нарушить вместе несколько правил. Правда, высоковат, но… Настя представила картинку в голове. Он будет очень красиво смотреться рядом с такой же высокой Ирой. И переживать, что Вишневская с Черным живут в одном блоке, больше не придется, если ее отвлечь другим человеком. В голове уже назревали гениальный план и перспективы прекрасного ближайшего будущего.

– Ты один сюда прилетел? Я тут с двумя друзьями, но, думаю, они не будут против, если мы примем в компанию нового человека.

Глава 3. Тестирование и распределение

Трое имеют самый острый взгляд: ястреб на дереве, лиса в долине и молодая девушка на гулянке.

Ирландская пословица

Пока Максим чистил зубы, на его телефон успело прийти с десяток сообщений. Одно было от мамы, которая просила позвонить, если будет время, и рассказать, как в школе. Остальные же – из чата, который вчера за ужином успела создать Настя, как будто личек недостаточно. Никольская никогда не отличалась особой пунктуальностью, но именно сегодня она почему-то решила прийти на завтрак гораздо раньше, чем вчера договорились, и оттого сейчас без остановки печатала в чат, пытаясь понять, где же остальные. Пролистав фото очереди, которая растянулась так, что вышла за пределы столовой на улицу, бесконечные «Ау!» и «Вставайте, сони!», Черный добрался до новой фотографии.

Настя: Первый найден

(гласила подпись под селфи с Сашей).

Ира: Уже выхожу! Держись, она невыносима!!

Настя: Зай, он в полном порядке))

Ира: Саш, моргни, если ты в заложниках!!

Со вздохом Макс выключил звук и уведомления в чате, ответил маме, что позвонит вечером, и убрал телефон в карман. Сначала Настя в первый же день умудрилась познакомиться с каким-то парнем из Москвы, потом притащила его в их компанию и создала чат, а теперь без стеснения фоткается, как виснет у этого Саши на шее. Максим совсем не узнавал свою подругу. Он не понимал, чего она добивается, но интуиция ему подсказывала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Погруженный в мысли, он покинул сначала комнату, а потом и блок. В нескольких метрах впереди шла девушка. Она посмотрела под ноги и тут же присела на корточки, чтобы обвязать развязавшиеся шнурки на кедах вокруг щиколоток. Короткая джинсовая юбка, ярко-розовый топ на тонких лямках и полное отрицание прохладного ветреного утра – Максу не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, кто перед ним. Наверняка ее макияж, как всегда, идеально сочетается с образом. Этот стиль он узнал бы из тысячи. Макс подождал, пока подруга встанет, ускорил шаг и неслышно подошел к ней.

– Ириш, не замерзнешь? – пощекотал он Вишневскую по голой полоске тела между топом и юбкой, хотя, несмотря на самый разгар лета, жаркой погоду нельзя было назвать. Июль выдался аномально холодным, даже по меркам Ирландии.

Ира вздрогнула от неожиданности, рефлекторно дернула рукой и несильно ткнула локтем Макса в живот.

– Черный, пока ты не спросил, было очень даже и тепло, – повернула голову в сторону друга Вишневская.

– Ты в мурашках вся, – ухмыльнулся Максим, мысленно отмечая, что оказался прав и тени Иры сочетаются с цветом топика.

– Конечно, блин, я в мурашках, напугал меня! – Из заднего кармана юбки Ира достала тюбик с бальзамом и быстрым, немного резким движением провела им по губам. Тут же подул ветер, и ее распущенные волосы прилипли к ним. – Вот блин. – Отплевываясь, Вишневская сделала низкий хвост.

– Точно не хочешь какую-нибудь кофту из комнаты взять?

– Чтобы Настя меня сожрала уже за настоящее опоздание? Не, спасибо.

К тому моменту как они дошли до столовой, на улице уже никого не было. Ира резко остановилась и достала телефон.

– Ириш, может, хотя бы ты не будешь снимать каждый свой шаг? – Макс закатил глаза.

– Может, когда-нибудь потом, – улыбнулась Ира, отправляя фотку в чат, – но сейчас я хочу показать Насте, что и в опозданиях есть плюсы. Хотя ей ли не знать?

В холле первого этажа на диванчиках сидели ребята, которые уже вышли с завтрака. Видимо, они ждали начала тестирования. Максим и Ира свернули в сторону лестницы на второй этаж, быстро взбежали по ступенькам и повернули налево в столовую. Внутри все же была небольшая очередь из нескольких человек, но долго ждать не пришлось. В числе ожидающих была и парочка в форменных зеленых футболках. Для учащихся и персонала на приемы пищи было отведено одно и то же время, и многие стаффы наблюдали за своими подопечными с дальних столиков у стены.

Ириша взяла красный поднос и, минуя столы с раздачей чего-то более существенного и сытного, тут же умчалась к столику с молоком, хлопьями и соками, Макс же попытался не отставать от нее. Когда они плюхнулись на свободные места напротив Насти и Саши за длинным столом около окна, Никольская уже ковыряла вилкой омлет и над чем-то смеялась вместе со своим новым знакомым.

– Ну наконец-то, я уж подумала, что вы решили пропустить завтрак. – она постучала ногтями по столу. В первый раз сделала наращивание и даже не пыталась перебороть желание стучать своими коготочками по всем поверхностям.

– Технически, – Ира взглянула на цифры на экране своих часов (понимать время по стрелкам она так и не научилась, но была рада, что в век технологий это уже не было большой проблемой), – мы как раз-таки вовремя. Это ты пришла слишком рано. – Вишневская зачерпнула ложкой хлопья с молоком.

Вместо ответа Настя сморщила нос и резко выдохнула, Макс не смог подавить смешок.

– Ну что? – смутилась Никольская.

– Ты с этим кольцом в носу напомина…

– И ты туда же, – перебила Черного Настя, резко отодвинулась на стуле, забрала свой поднос с почти не тронутым омлетом и направилась в сторону стоек для грязной посуды.

Ира захихикала.

– Что это с ней? – опешил Саша.

– Забей. – Вишневская зачерпнула еще немного хлопьев.

Максим посмотрел на удаляющуюся Настю и подумал, что если бы ему здесь платили каждый раз, когда он не узнает свою подругу, то он бы разбогател уже к концу этой недели, даже несмотря на то что сегодня пятница. Казалось, что Настя решила выкрутить все свои эмоции и поступки на максимум. Если познакомиться с кем-то, то тут же начать с ним обжиматься. Если смеяться, то на всю столовую, да так, чтобы все оборачивались в попытках найти этот неиссякаемый источник веселья. Если обижаться, то тут же демонстративно уходить. Черный знал, что Настя собирается поступать в театральный, но сейчас был уверен, что с такой игрой ее никто никуда не возьмет, – максимум в постановочные шоу, которые крутят по телику. Слишком уж переигрывает. Да и чего ради? Неужели чтобы привлечь внимание Саши? Против нового знакомого Макс ничего не имел, но родители попросили присматривать за девочками, чтобы они не натворили всяких глупостей, а Настя, судя по всему, собралась чуток почудить с Сашей.

– Вы еще долго? – Возвращение Насти не заставило себя долго ждать. Никольская широко улыбнулась, будто совсем не она решила пару минут назад сыграть обиду.

– У нас еще полчаса, – Саша посмотрел в экран телефона, – раньше не начнут. Лучше тут подождать.

Своего нового знакомого Настя не послушала и начала торопить Иру с Максимом, чтобы те поскорее закончили с завтраком и можно было бы уже спуститься в холл первого этажа. Пока они ждали, когда за ними придет кто-то из стаффов и отведет на тестирование, Макс решил изучить расписание экскурсий на остаток недели. В субботу, как и обещала Марго, стояла поездка в центр Дублина. Все воскресенье было посвящено экскурсии в Атлон и еще куда-тот – Макс так и не смог понять, как это место правильно произносится. Не успел он открыть фотки узких улочек маленького ирландского городка, куда они должны были поехать послезавтра, как в холл зашли трое девушек в уже знакомых зеленых футболках-поло с вышитыми эмблемами. Марго среди них не было. Учащиеся тут же собрались полукругом вокруг стаффов. Каждая из девушек держала в руках планшет, к которому был прикреплен листок со списком имен новых учеников Эмеральда. После небольшой переклички невысокая полная девушка с темными волосами, которая уже успела представиться Лулой, забрала Иру, Настю, Максима, Сашу и еще несколько человек и повела их за собой на второй этаж, где по правую сторону от лестницы располагалось несколько учебных комнат, которые Максим с Ирой не заметили, когда пришли на завтрак. Ребята зашли в одну из аудиторий, где на столах уже лежали листы с заданиями и ручки. Лула попросила всех рассесться по одному. После небольшой вступительной речи начался отсчет времени.

Макс просмотрел листы с заданиями. Аудирование, тесты по грамматике, последнее – письменное: небольшой рассказ о себе. Лула подождала, пока все пробегутся по вопросам к аудированию, прежде чем включить запись. Диалог, раздавшийся из черного магнитофона, стоящего на учительском столе, оказался едва ли интереснее тех, что Максим слышал на уроках английского в школе. Некоторые слова Черный не смог понять из-за странного акцента говорящих, так что часть ответов поставил наугад. В конце концов, это не ЕГЭ, от этого тестирования не зависит его будущее. После аудирования он решил сделать небольшую паузу и посмотрел по сторонам. Ира сосредоточенно грызла ручку, Настя, судя по всему, решила приступить сразу к самому интересному – к письменному заданию – и уже строчила вовсю, доказывая, что ее родители не зря тратят бешеные деньги на репетиторов по английскому. Как дела обстояли у Саши, Максиму было неинтересно, так что он вернулся к заданиям. Грамматика. Выбрать один глагол из четырех, раскрыть скобки – ничего интересного. В их гимназии с языковым уклоном и посложнее задания были. Кто-то уже успел закончить и сдать задания досрочно (удивительно, что не Ира), когда Черный приступил к письменной части: семья, увлечения, домашние питомцы. Серьезно? И ради этого они прилетели за несколько тысяч километров от родного города? Макс закатил глаза и в надежде, что на парах задания будут не такими банальными, принялся писать ответ. Что-то более интересное было в последнем пункте: чего вы ожидаете от пребывания в Эмеральде? Ограничившись простыми «improve my english» и «see the country», Макс сдал листы с заданиями. Выходя, он окинул аудиторию взглядом. Настя по-прежнему что-то строчила, как будто писала не короткое сочинение о себе, а целый любовный роман. Ира отложила ручку и начала собирать листы с заданиями.

Ребятам пообещали, что учителя все проверят и сформируют списки по группам в течение часа, но все же попросили далеко не разбредаться, на случай если получится закончить с проверкой заданий пораньше. Макс дождался девочек и Сашу в холле. Чтобы не тратить время напрасно и начать ловить каждый момент в чужой стране вдали от родителей, они решили немного прогуляться по территории школы.

Сначала обсуждали задания. Смеясь, сошлись на том, что самой сложной частью аудирования, да и всего тестирования в целом, было разобрать сквозь ирландский акцент вступительное слово от Лулы. Саша, как человек, проводивший не первое лето в Эмеральде, рассказывал, что предпринимает персонал лагеря, чтобы ученики не хотели сбежать с условно закрытой, но, по сути, открытой территории. Оказывается, пара часов между обедом и ужином и еще столько же перед отбоем отводилась под различные «activities». Кто-то в это время играл в футбол, волейбол или баскетбол на улице. Кто-то играл в настолки в корпусе, где располагалась администрация. Кто-то рисовал или посещал театральный кружок. На первом этаже здания столовой располагались класс рисования и актовый зал со сценой. Макс заметил, как на моменте с рисованием загорелись глаза у Иры, а потом на словах «театральный кружок» – у Насти.

– Короче, это все сделано, чтобы мы постоянно были под присмотром у кого-то из стаффов. Это сейчас все круто звучит, но уже через пару дней станет жутко скучно. И, да, в эти часы нельзя находиться в своих комнатах, нужно обязательно быть где-то у них на виду. Кстати, у стаффов есть карточка от всех комнат, они могут зайти проверить, но обычно этого не делают, – закончил свой рассказ Саша.

Яркая макушка Насти, то убегавшей далеко вперед, то возвращавшейся назад, красным огоньком маячила у Максима перед глазами. Никольская присела завязать шнурки. Пока она возилась, ребята ее нагнали. Настя встала гораздо резче, чем ей следовало бы. Макс заметил, как подруга покачнулась – видимо, в глазах потемнело, – и притянул ее за талию к себе, чтобы, чего доброго, она не грохнулась. У нее и так все ноги в синяках, дополнительные совсем ни к чему. Да и Сашу не стоит пугать раньше времени.

– Все же тебе надо было нормально поесть, – улыбнулся Черный.

– А тебе не надо было меня обижать. – Никольская дернулась, чтобы выбраться из объятий, но Максим не пустил.

– Насть, ты выпила сегодня таблетки?

– Блин… я тогда сейчас быстро в комнату сбегаю.

– Только не сбегаешь, а спокойно дойдешь. Встретимся тогда в столовой около расписания и дождемся результатов там.

Настя угукнула и побрела в сторону кампуса одна, хотя ей больше всего сейчас хотелось, чтобы Максим ее проводил. И как она могла забыть про таблетки, которые пьет последние несколько лет? Осознание, что Максим это заметил и напомнил, теплом разлилось по телу. Кто бы мог подумать, что его забота и внимание будут настолько приятными? Тут же захотелось ощутить нечто подобное еще раз.

Когда Никольская, запыхавшись, забежала в холл первого этажа столовой, там никого не было. Это ей показалось очень странным. Неужели распределение уже началось? И куда ей теперь идти? И самое главное, зачем она создавала чат, когда никто не удосужился ей написать, чтобы она не бегала по всей территории школы и не искала их? Тем более когда бегать ей точно не стоит! Вдруг Настя услышала какие-то звуки и пошла в сторону источника шума. За открытой дверью оказалась небольшая лекционка. Судя по всему, Никольская пришла как раз по адресу. Она начала взглядом искать своих друзей и заметила Макса, помахавшего ей с третьего ряда. Поднялась по ступеням и села на место, которое ей занял друг. Ира с Сашей склонили головы над телефоном и вполголоса переговаривались о чем-то, но вслушиваться Настя не стала.

– Еще не начали, могла и не бежать, – негромко успокоил опоздавшую подругу Макс.

– Я не бежала, – соврала Настя.

– Ты вообще слышала, как ты тяжело дышишь? – скрестил руки на груди Черный.

– Ладно, чу-чуть бежала. Почему не написали, где вы?

– Мы только сели.

В лекционку зашла Келли. Как и многое в этой школе, на словах все было гораздо круче, чем на самом деле. К огромному разочарованию Насти, вслед за начальницей языковой школы не вынесли говорящую шляпу. Никаких когтевранов и слизеринов тоже не было. Келли зачитывала фамилии, а те, кого назвали, вставали с мест и уходили вслед за стаффами.

Первой из четверки вызвали Настю. Немного не понимая, почему вместе с ней встали ребята на несколько лет младше нее, она покинула лекционку. Ира с Сашей продолжали перешептываться, совершенно не думая о том, что могут прослушать свои имена. Максу пришлось слегка дотронуться до плеча Иры, чтобы она не пропустила свою очередь идти. Черный покинул лекционку в числе самых последних.

– Вот мы и снова встретились, – улыбнулась ему Марго, прежде чем отвести своих подопечных в аудитории, в которых им придется проводить каждое буднее утро ближайшие недели.

Кабинет располагался на втором этаже главного корпуса. Пришлось немного поплутать по коридорам, прежде чем добраться до нужной двери. Макс старался запомнить все повороты, чтобы не заблудиться завтра. По пути Марго развела других ребят по кабинетам, так что Черный был единственным новеньким в своей группе. Когда он зашел в аудиторию, шла вторая пара. Молодая женщина, сидевшая на учительском столе, тут же прекратила говорить, когда увидела Максима.

– Привет! Садись, сейчас будем знакомиться! – она широко улыбнулась и указала на свободное место за одним из столов, стоявших буквой «П».

Когда Макс сел, она продолжила:

– Давайте каждый назовет свое имя, страну, откуда приехал сюда, и один факт о себе. Давайте я начну. Меня зовут Джессика, я прилетела из Англии, а дома у меня живет хамелеон Джордж. Руби, продолжишь? И дальше по цепочке.

Максим честно попытался запомнить имена своих одногруппников, но его мозг решил, что сведений о странах будет достаточно. Черному предстояло учиться с ребятами из Бразилии, Франции, Испании и Арабских Эмиратов. И еще была парочка девочек из России – Виолетта и Соня, кажется. Единственные, чьи имена не вылетели тут же из головы, возможно, потому что они звучали привычно на фоне остальных. Когда последний человек закончил представляться, Джессика протянула Максу распечатку с заданиями. Черный разочарованно вздохнул, когда понял, что они не сильно сложнее тех, что ему пришлось решать утром.

Пара быстро подошла к концу, тестирование и распределение, как оказалось, заняли гораздо больше времени, чем Максим думал. После того как Джессика сказала, что занятие окончено, Макс взял телефон и увидел сообщения в чате.

Настя: Это какой-то кошмар((

Ира: Что случилось?

Настя: За обедом расскажу.

Никольская пришла в столовую, когда ее друзья уже успели поесть. Она потратила очень много времени у Келли, пытаясь доказать, что ее уровень языка гораздо выше, чем А2, и группа, в которую ее распределили, слишком слабая. Должно быть, произошла какая-то ошибка, не могла же она попасть к детям.

Поначалу Келли была настроена весьма скептически. Чтобы ученица усомнилась в компетентности учителей, проверявших ее работу? Да что она вообще о себе возомнила? Келли привыкла считать свою языковую школу одной из лучших в Ирландии (если не самой лучшей) и совершенно не хотела воспринимать какую-либо критику в свой адрес или в адрес ее сотрудников. Но чем дольше Настя говорила, тем больше начальница школы сомневалась в правильности распределения. Английским девочка владела очень хорошо. Наконец Келли согласилась перевести Настю в другую группу.

– Так что с понедельника я теперь учусь вместе с Максимом. Келли сказала, что там как раз осталось одно свободное место, – завершила свой рассказ Никольская, тактично умолчав, что сама напросилась в группу к другу.

Пока Настя без умолку рассказывала о том, как прошла ее пара, и накручивала на вилку спагетти, вместо того чтобы спокойно молча поесть, ее телефон зажужжал. Кто-то захотел поделиться с ней фотографией по аирдропу.

– А это еще что такое? – удивилась Никольская.

– Это одно из развлечений, – сидящий напротив Саша заглянул в ее телефон, – скорее всего, там какой-то мем. Можешь принять и посмотреть или отключить аирдроп на время.

Настя нажала на кнопку «принять». Саша оказался прав, на экране появилась картинка, где девушка кричит и тычет пальцем в ничего не понимающего кота. Смысл шутки был прост и понятен:

Последним, очевидно, плевать на эти безуспешные попытки персонала.

Ничего страшного не произошло, никакие трояны, ломающие базы данных и айклауды вместе с мемом не пришли, но Никольская все же решила на всякий случай изменить настройки, чтобы впредь получать фото можно было только от контактов.

После обеда ребята договорились встретиться около первого блока и уже на месте решить, куда они хотят пойти. Ира вышла со скетчбуком и карандашом, надеясь устроить себе где-нибудь небольшой пленэр. Настя опаздывала, так что теперь Максим снова начал узнавать свою подругу. Видимо, произошедшее утром было одноразовой акцией.

– Макс, может покидаем мяч в кольцо? – предложил Саша, когда вся четверка была в сборе.

– Это потому, что я Черный? – с иронией ответил Максим.

– Нет, потому что мне одному скучно, – подавил смешок Лавров.

– Тогда давай. Девочки, вы не будете скучать без нас?

– Почему скучать? Мы с вами пойдем, – ответила Настя.

– Ты уверена? – Макс покосился на ногти подруги – с такими любые взаимодействия с мячом противопоказаны.

– Мы просто посмотрим, там как раз недалеко лавочки были. Да, Ир?

– Да, конечно… – вздохнула Вишневская, все еще надеясь, что сможет где-нибудь спокойно порисовать.

Несмотря на все еще прохладную погоду и тень ветвей деревьев, укрывавших, словно крышей, площадку, Макс успел запариться так, что пришлось снять футболку. И где же этот ветер, когда он так нужен? Краем глаза Черный заметил, как Ира отвлеклась от своего скетчбука и ткнула Настю, чтобы та так сильно не пялилась. Хотя с чего он решил, что она смотрит именно на него? Может, все взгляды Никольской были для Саши? Черный отвел взгляд и ухмыльнулся, прежде чем в очередной раз закинуть мяч в кольцо.

Перед ужином ребята ненадолго разошлись по своим комнатам. Первым делом Максим плюхнулся на кровать и набрал номер.

– Але, привет, мам! – только и успел сказать он, прежде чем на него рухнула целая лавина из вопросов.

Маме было интересно все, это же мама.

Глава 4. Вишенка

Да, мы из разных элементов,

Словно мы в эксперименте,

И нас химией смешало,

Как два разных минерала.

FIZICA,

«Мы с тобой уйдем»

Казалось, от этого выбора будет зависеть вся ее жизнь. Макияж в тон аутфита, или аутфит в тон макияжа? Ира пока не знала, какой ответ хочет дать на очередной вопрос: что же появилось раньше?.. Яйцо или курица? Одежда или косметика? Вишневская выглянула в окно. Ветер, гнущий деревья под окнами, едва ли мог сдвинуть нависшие над территорией лагеря серые тучи, выглядевшие настолько тяжелыми, будто сделаны были из железобетона. Неудивительно, что ветер не справлялся со столь непосильной задачей.

«Вот тебе и середина июля. Лишь бы дождя не было», – с печалью подумала Вишневская.

Одежда. На этот раз первой появилась одежда. Вчера утром Ира успела намерзнуться, но этот опыт ее так ничему и не научил. Зря, что ли, худела к лету? Она присела на корточки над раскрытым чемоданом, пытаясь понять, какого цвета ее сегодняшнее настроение, взяла в руки белую футболку и лавандовый сарафан и оценивающе посмотрела на них. Во-первых, она пыталась понять, есть ли у нее тени или подводка в тон, а во-вторых, что же ими хочет нарисовать.

Ире нравилось выглядеть ярко. Она не помнила себя без кислотных топиков, ярких юбок или кофточек со странными вырезами. Геометрические стрелки всех цветов, которые только может воспринять человеческий глаз, и блестки всевозможных размеров и форм давно стали для нее второй кожей. Единственное, что оставалось неизменным изо дня в день, – губы. Как бы она ни пыталась сохранить подольше оттенок помады, рука так и тянулась все вытереть и нанести обычный бесцветный бальзам с ароматом и вкусом вишни. На удивление окружающих, Ире было безразлично внимание со стороны. Какая разница, что о ее внешности подумают другие? Все долгие сборы Вишневская затевала исключительно ради себя. Чего нельзя было сказать о ее младшей сестре. Расти в тени Иры врагу не пожелаешь. Катя понимала, что каждая битва с умом или красотой старшей сестры была заведомо проиграна, но продолжала свое бесполезное занятие, пытаясь как-то выделиться на ее фоне.

Ира завершила макияж вишневым бальзамом и взглянула на часы. До завтрака еще было время – как раз чтобы повторить какую-нибудь тему по химии. Вчера она разговорилась с Сашей. Как оказалось, он учился в физико-химическом классе московской гимназии. И если Ира поначалу без особого восторга и даже с каким-то подозрением восприняла нового знакомого, то после одного упоминания химии в корне изменила свое отношение к нему. Ее химбио нельзя было назвать сильным, его открыли в качестве эксперимента, не думая, что смогут набрать нужное количество желающих, но шутка вышла из-под контроля. Так что Вишневская с восторгом слушала все рассказы Саши о навороченном оборудовании, сложных лабораторных и смотрела видео с занятий в институте, которые посещал его класс. Даже несмотря на слабый химбио, химия стала одной из самых сильных сторон Иры, и ее совершенно не устраивало, что нашелся кто-то, кто оказался в этой сфере еще сильнее. Материала по азотосодержащим в справочнике было слишком мало, чтобы вернуть первенство. Она уже собралась вводить очередной поисковый запрос в гугл, но поняла, что пора выходить на завтрак.

– Ириш, подожди меня! – окликнули Вишневскую, когда она убирала ключ-карту под чехол телефона.

– Ну уж нет, один перед Настей за опоздание оправдываться будешь, – ухмыльнулась Ира.

Все-таки решение приходить ближе к концу завтрака было самым правильным за эти пару дней. Все, кроме Иры, смогли нормально выспаться, а она сама провести продуктивно утро. Макс в шутку отчитал Настю за опоздание, та не в шутку обиделась и заявила, что больше с ним не будет никогда в жизни разговаривать.

– Переигрыва… ай! – Он снова хотел пошутить, но Никольская, испепеляя его взглядом и не произнося ни слова, наступила ему на ногу под столом. Он тут же понял, что лучше не стоит играть с огнем, вернее, с этим Огонечком.

– Во сколько у нас экскурсия? – разрядила обстановку Ира, пока ее друзья не переубивали друг друга.

– Сбор в десять, но экскурсия – громко сказано. Покажут нам пару красивых зданий, приведут на улицу с магазинами и оставят там на пару часов. По большому счету ради шопинга все и затевается, – со скучающим видом ответил на вопрос Саша. – Мы, конечно, можем сбежать с территории до ближайшего «Спара» в любой момент, но лучше захватить с собой рюкзаки.

– Сбежать с территории? – удивился Макс.

– Ага, Настя подтвердит, насколько это легко. Мы за пределами школы как раз столкнулись и познакомились.

Повисло неловкое молчание. Настя посмотрела в тарелку, чтобы избежать взгляда друзей. Макс заметил, как ее щеки слегка, насколько это позволяла не поддающаяся никаким таблеткам анемия, порозовели. Ира была уверена, что подруга в этот момент мысленно покрывала Сашу русским трехэтажным. Быстро, однако, Никольская тут освоилась. Сбежать с территории в первый день? А что же будет на пятый или десятый? Остаток месяца обещал быть интересным не только из-за поездок по всей Ирландии.

– И давно ты стала бунтаркой? – в очередной раз подколол подругу Максим и тут же убрал ноги под свой стул, чтобы она не смогла до них дотянуться.

– Отстань, – насупившись, буркнула Настя, совсем позабыв, что больше ни под каким предлогом не разговаривает с Максимом.

Все дорожки Эмеральда так или иначе вели к площадке перед столовой, где было неизменное место встреч перед всеми поездками. Настя демонстративно не смотрела в сторону Черного. Стаффы подошли ровно в двенадцать. Вместе с Марго перекличку проводил молодой человек, которого Ира, Настя и Максим видели впервые, но с которым Саша уже успел познакомиться еще в первый день своего пребывания в школе. Молодой человек поправил темные очки, на дужках которых красовались буквы LV.

– Это что, Генри? Какого же красавчика отхватила себе Марго! Я его таким себе и представляла! – шепнула на ухо подруге Никольская.

– Не знаю. Наверно. Потише будь. И рот закрой, пока асфальт слюной не закапала. – По смешку Марго Ира поняла, что Настя все же оказалась права, а ее слова были произнесены слишком громко для обычного шепота.

Убедившись, что никого не забыли, Марго и Генри повели своих подопечных в сторону остановки. Со старшими группами всегда было гораздо проще: они никуда не разбредались, не кричали, не бегали и спокойно ждали автобус. Можно даже немного выдохнуть и быстро проверить соцсети или рабочий чатик персонала. Когда подъехал двухэтажный автобус, среди ребят пронесся восторженный вздох. Марго и Генри зашли первыми и принялись снова пересчитывать учащихся, чтобы убедиться, не потерялся или не сбежал ли кто по пути до остановки. И не прибился ли кто лишний, но все и на этот раз было в порядке.

Настя поднялась на второй этаж и заняла место рядом с Максимом. Она по-прежнему не разговаривала с ним, но что им мешало ехать рядом молча? Ира с Сашей сели через проход от них. Они зашли в автобус среди первых, поэтому успели занять места в первом ряду сидений, так что могли смотреть на незнакомый и такой красивый город не только через боковые стекла, но и через лобовое, за которым небольшие двух– и трехэтажные домики по обе стороны от дороги неспешно сменяли друг друга. Иру, как и лучшую подругу, снова не покидало ощущение, что они едут по встречке и вот-вот в кого-нибудь врежутся. Кажется, она не скоро к этому сможет привыкнуть. Следующее, что Ире бросилось в глаза, – обилие пабов, которые располагались на первых этажах каждого второго дома. Черные вывески с позолоченными буквами так и манили зайти. Ребята жалели, что им туда пока что нельзя.

Автобус проехал мимо серого здания с резными колоннами.

– О, коринфский ордер, – внезапно прервала тишину Ира.

– Что? – не понял спутницу Саша.

– Я вслух сказала? Это про колонны, по привычке вырвалось. – Та неловко улыбнулась, ей не хотелось показаться странной, но, кажется, именно это только что и случилось.

В июне Ира наконец-то закончила художественную школу. Дипломная работа уже в первые дни стала тем еще адом. Тема была абсолютно дурацкой, а преподаватель, возомнив себя новым Ван Гогом или Сальвадором Дали, не меньше, заставлял Вишневскую переделывать композицию раз пять. На этапе маленьких набросков ему все нравилось, а на этапе полного размера то фигуры не дружили, то дышать им было нечем. И потом столько же раз она их перекрашивала, потому что преподу было все «не вкусно». Ира искренне надеялась, что он потом съел эту работу вместе с подрамником и на хрен подавился последним. Но на последнем году обучения в художке все же была и отдушина – история искусств. Пусть с этих занятий она и запомнила только, что египетские фараоны носили две короны, определение слова «дольмены» и три архитектурных ордера Древней Греции, но всегда слушала рассказы преподавательницы с особым интересом. В художке ставили оценки, и если по живописи с рисунком у нее иногда и могли проскользнуть четверки, то эта дисциплина всегда шла на ура, и Ира стала одной из немногих в группе, кто получил за нее «отлично» при выпуске.

От объяснений Вишневской понятнее Саше не стало, но он решил не переспрашивать. Они проехали еще несколько зданий с колоннами. Одно из них, если верить Саше, было зданием банка. Ира больше не спешила делиться своими познаниями в истории искусств.

Автобус выехал с моста, перекинутого через реку Лиффи, и вскоре затормозил в южной части Дублина. Настала пора выходить. Марго и Генри вновь пересчитали своих подопечных. Вряд ли бы кто-то смог сбежать на одной из остановок, но убедиться еще раз, что все в порядке, никогда не будет лишним. Хорошо, что у каждого подростка на руке был ярко-зеленый браслет, который сразу бросался в глаза. Так отслеживать беглецов гораздо легче, да и на экскурсиях или в центре сразу видно, где свой, а где чужой ребенок.

В нескольких метрах от остановки их уже ожидала женщина-экскурсовод.

Ира вслушивалась в каждое слово английской речи, но смогла понять только, что не сильна в аудировании. Что на тестировании, что сейчас она не могла практически ничего разобрать. И как только попала в сильную группу? Неужели смогла натыкать наугад? Из сплошного потока звуков она могла выцепить разве что модальные глаголы. Слишком быстро. Ей показалось, что экскурсовод сказала что-то о кошках и удаче. При чем здесь вообще кошки, Ира не знала. Она окончательно оставила попытки разобрать хоть что-то и стала просто смотреть по сторонам, решив, что, в случае чего, сама вечером почитает о местах, по которым их провели. Настя с Максимом маячили где-то впереди, Саша же все оставался рядом. Значит, все же не отпугнула его своими странностями и нездоровой тягой определения, к какому ордеру принадлежит та или иная колонна. Время от времени Ира чувствовала, как они соприкасались руками. И неудивительно: места на узких улочках не так много. Чтобы уместиться, ребятам пришлось немного пренебречь личным пространством и социальной дистанцией.

В очередной раз Ира покрылась мурашками, толком не понимая из-за чего: из-за ветра или близости Саши. Утром к концу завтрака выглянуло солнце, и Вишневская решила, что такая погода будет весь день, но ошиблась, а сейчас жалела, что не оделась потеплее. Ира смотрела на девочек из Испании. В худи и коротких шортах они сначала показались ей очень странными, но сейчас Вишневская понимала, что они просто уже привыкли к такой погоде, и немного завидовала им. Внезапно стало теплее – на плечах появилась чья-то куртка, но мурашки почему-то не пропали, а, наоборот, забегали еще сильнее. Ира знала, что мысли материальны, но не думала, что запрос в космос сможет сработать настолько быстро.

– Не благодари, Вишенка, – прошептал ей на ухо Саша и обнял со спины, чтобы его спутнице стало еще немного теплее, – а то стоишь дрожишь вся.

– С-спасибо. – Небольшой приступ заботы застал Иру врасплох, она повернула голову в сторону своего спутника и улыбнулась. Перед глазами тут же появилась картинка, как она разворачивается в объятиях Саши и встает на носочки, чтобы быстро чмокнуть его в губы. Какая-то странная благодарность. Ира зажмурилась, чтобы прогнать наваждение.

«Ты знаешь его от силы два дня, что началось-то? – отчитала сама себя Вишневская. – Греться грейся, но не твори всякую дичь».

– Саш, Ириш, не отставайте! – окликнул парочку Максим.

Настя постаралась не выдать свое ликование. Ее небольшая затея удалась, и, кажется, нужно было спорить не о Максе. И не важно, что Ира нашла себе кого-то, потому что ее ненавязчиво толкнули к этому кому-то в объятия.

Финальной точкой их маршрута стала Графтон-стрит. Экскурсовод уже ушла, так что теперь Марго объясняла, где и когда они должны встретиться снова, чтобы вернуться в школу к обеду. На удивление, на этот раз Ира смогла понять каждое слово, возможно из-за того, что их сопровождающая говорила медленно. А может, потому что на этот раз в каждом слове английской речи сквозил родной акцент, от которого девушка за несколько лет жизни за границей так не смогла избавиться.

– Давайте провожу вас до салона сотовой связи – Марго подошла к четверке и заговорила по-русски: вряд ли Генри ее сдаст за небольшое нарушение, а если сдаст, то грош цена таким отношениям.

– Я могу сам проводить. Я здесь не первый раз и помню, где салон, – ответил Саша.

– Окей, встретимся тогда через три часа. Пожалуйста, не опаздывайте.

Марго ушла к стоящему в паре метров от них Генри. По одному выражению лица она поняла, что ее парень снова чем-то недоволен. И, судя по всему, причина была той же, что и всегда.

«День прошел, число сменилось…» – подумала она.

В салоне связи ответственность за все разговоры легла на Максима с Сашей, которые сначала изучали тарифы, а потом пытались объяснить сотруднику, что же они хотят, хотя Настя со второй задачей справилась бы куда лучше. Поменять сим-карты решили сразу же. Напротив салона было небольшое кафе, куда после и пошли ребята. Сидя за столиком, Ира достала из уха сережку, чтобы открыть отсек для симки. Старую она убрала под чехол телефона к карте от комнаты. Главное потом ее не потерять.

Четкого маршрута у них не было, решили идти куда глаза глядят. Девочки хотели во что бы то ни стало пошопиться. Да, у них будет еще три поездки в центр, они еще успеют потратить все деньги, но почему бы не начать прямо сейчас?

Ира резко затормозила перед магазином «Ванс». Ее сестра давно хотела себе новые кеды, может, получится найти для нее что-то, чтобы вымолить прощение?

– Вы меня не ждите, потом спишемся и найдемся, – сказала Вишневская.

– Я пойду с тобой, вдруг потеряешься еще. – Саша зашел в магазин вслед за ней.

– С чего вдруг такое внимание ко мне? Потеряюсь и потеряюсь, – посмеялась Ира, бродя меж полок с обувью и беря в руки то одну, то другую модель.

– На тебе все еще моя куртка, Вишенка.

– А… – протянула она, – вон оно что. Если верну, уйдешь? – подошла к полкам, на которых была выставлена коллекция кед и слипонов, посвященных «Гарри Поттеру», и попыталась вспомнить, кто из персонажей больше всего нравится Кате. Вроде бы Драко Малфой. Взять ей кеды с гербом Слизерина, что ли?

– Нет, конечно.

Ира не заметила, что Саша оказался всего лишь в паре сантиметров от нее. Где-то в России в такой ситуации тут же отодвинулась бы от малознакомого парня, но здесь ей совершенно не хотелось от него уходить. Она достала из кармана бальзам и провела им по губам, смотря Саше прямо в глаза. В голове пронеслись сцены из подростковых сериалов с наивными подводками к поцелую в виде предложения попробовать на вкус блеск для губ. Чтобы окончательно не увязнуть в глупых мыслях из-за внезапно вспыхнувшей химии и не выдать свое смятение, Ира перешла к другой стойке. По-хорошему, сестре вместо обуви надо бы привезти Сашу, выглядевшего в точности как любимый персонаж той.

– Вишенка, смотри, прямо для тебя делали.

Ира обернулась и увидела в руках Саши пару кед. Поверх фирменной черно-белой клетки нарисованы вишни. Что ж, найдет что-нибудь для Кати в следующий раз или в другом магазине, а сейчас возьмет эту пару себе любимой.

Мимо магазинов с косметикой Ира тоже не смогла пройти. Она бродила между островков с различными брендами, попутно рассказывая Саше, какие тени более пигментированы и отлично ложатся даже без подложек, какая тушь не оставляет комочков и какие консилеры не скатываются в течение дня. Ее спутнику больше нравились их разговоры о химии, но косметика – это почти химия, поэтому он стойко выносил испытание шопингом и как джентльмен нес пакет с кедами Вишенки.

В казино нет окон, чтобы игроки не видели смену дня и ночи, не понимали, сколько времени прошло на самом деле и оставляли все больше и больше. Видимо, этим же руководствовались при открытии магазинов с косметикой. Ира посмотрела на часы и поняла, что они с Сашей провели среди помад и подводок полтора часа. Настя с Максимом так ничего и не написали в общий чат – видимо, тоже не успели соскучиться. Интересно, куда потащила его Никольская: в магазин игрушек или в книжный, выбрать какой-нибудь роман на английском, который дома просто поставит на полку и так никогда и не откроет, чтобы прочитать? Ира подумала, что узнает, когда увидит пакеты с покупками подруги, и написала сообщение в чат.

Ира: Вы где?

Саша: Я вообще-то рядом с тобой стою.

Вишневская закатила глаза и дождалась, ответа от остальных.

Настя: Мы в парке. Идите к тому кафе, где мы симки меняли, скоро будем.

Ира: Хорошо.

Встретились они за тем же столиком. После того как девочки показали друг другу свои покупки (Настя все же набрала книг, которые вряд ли будет читать), ребята принялись обсуждать планы на вечер.

– Можем незаметно уйти с активитис и глянуть фильмец на кухне в моем блоке, – предложил Саша. На каждые три-четыре комнаты этажа была своя кухня, на которой никто не готовил, но где можно было собраться в свободное время, чтобы поболтать, посмотреть фильм или поиграть в настолки.

– Я за, – без раздумий согласилась Настя.

– И как мы незаметно уйдем? – с недоверием спросил Макс, отпивая свой холодный кофе.

– Пойдем на поле, где играют в волейбол, побудем там минут десять, а потом пройдем за зданием столовой, там обычно никто из стаффов не ходит. Оттуда бегом до моего блока через газон.

– Точно не спалят? – спросила Ира.

– Ты еще не поняла, что всем все равно? – посмеялся Саша.

– Тогда надо бы закупиться вкусняшками, – добавила Настя, – мы с Максом как раз «Спар» недалеко видели. Успеем?

– Успеем, – ответил Максим, взглянув на экран телефона.

* * *

– У тебя получилось поменяться, чтобы остаться завтра в школе? – Генри откинулся на спинку стула и отпил кофе.

– Нет. – Марго предвкушала очередную стычку: последнее время в их отношениях было не все гладко, она уже устала бороться с эгоизмом своего избранника. Аппетит тут же пропал, и она бросила вилку в тарелку с недоеденным салатом, та звякнула о край.

– А Лула? Неужели она не согласилась? – Он не терял надежды провести выходной вместе со своей девушкой, но даже не думал о том, что может сам с кем-то поменяться и поехать в другой город вместе с ней.

– Она завтра вместе со мной, и я говорила уже тебе об этом. Дважды, нет, трижды. – Она чувствовала, что закипает – все повторяла по несколько раз, но ее не слышали. И самое отвратительное в этой ситуации – она по-прежнему любила этого засранца, который был ее парнем.

– Черт.

Марго хмыкнула – на все ситуации один ответ. Пообщавшись с ребятами из России, она поняла, насколько скучает по родному языку, где спектр ругательств и междометий шире в несколько раз, хотя еще пару дней назад ей казалось, что почти забыла русский.

– Ну вот опять. – Она закатила глаза.

– Что опять?

– Ничего. Мы приехали сюда работать, а не развлекаться. Ты слишком часто забываешь об этом.

– Ты скучная. Последний месяц только и делаешь, что работаешь. Я почти тебя не вижу, знал бы, что ты будешь пропадать с детьми, согласился бы поехать к твоим родителям на все лето. Может, сходим сегодня ночью в бар хотя бы?

У Марго накопилось достаточно вещей, которые могла бы высказать своему парню, но они были в людном месте. Она подавила поток нелестных мыслей и фраз, которые были готовы вот-вот сорваться с языка продолжительным вздохом. Может, и правда стоило прекратить быть занудой и снова немного развлечься?

– Окей, – она не стала поправлять, что в Дублине по барам не ходят, только в пабы, – но я беру с собой Лулу, чтобы не одной мучиться завтра с похмельем.

По лицу Генри было видно, что он совершенно не рад такой компании, ведь за Лулой обязательно подтянется еще несколько человек, но возражать не стал.

– Куда хоть едете?

– На какое-то кладбище, куда ж еще? – Про то, куда именно она едет, тоже говорила минимум трижды. Взглянув на время, добавила: – Нам пора, оплати счет, я в туалет, переоденусь обратно в форму. — Ее настолько раздражала необходимость вечно носить эти дурацкие зеленые футболки (хотя она и понимала, что этот цвет ей к лицу), что каждую подобную вылазку в город она брала с собой что-то на смену.

Глава 5. Огонечек

Три вещи, которые никогда не видно: острие лезвия, ветер и любовь.

Ирландская пословица

Солнце слепило и пекло в самую макушку, нужно было захватить солнечные очки и кепку, как Лула, а не рядиться в джинсы и кроссовки. Но кто ж знал, что именно сегодня, после стольких дней холодрыги, наконец-то потеплеет? В отличие от своей коллеги, Марго так и не научилась предугадывать эту непонятную погоду, даже прогнозы от синоптиков не сильно помогали. Отчасти они были верными, но с действительностью совпадал какой-нибудь один час из суток, в остальном же погода менялась так же, как и настроение начальницы лагеря. Келли могла то целую неделю не трогать свой персонал, то созывать срочные собрания по несколько раз на дню. Хотя жалобы от учеников поступали крайне редко, а на нарушения детей и подростков постоянно закрывали глаза, начальнице все же иногда хотелось показать свою значимость. Каждое такое собрание она находила кого отчитать и даже пару раз увольняла своих сотрудников за самые мелкие проступки. За любой косяк в первую очередь получал кто-то из персонала, детей она никогда не трогала.

Пока Марго, щурясь от слепящих лучей, изучала список из двадцати фамилий, учащиеся закончили завтракать и потихонечку начали собираться перед зданием столовой. Бежать до блока и переодеваться времени уже не осталось, так что приходилось только надеяться, что в Атлоне и монастыре со странным непроизносимым названием Клонмакнойс будет несколько прохладнее.

Да еще и похмелье давало о себе знать. Так себе сочетание с жарой. Марго прикрыла глаза, отпила из бутылки и с разочарованием поняла, что в рюкзаке вода стала мерзко теплой, а глоток оказался последним. И зачем они только вчера пошли в паб, который Лула со своим акцентом называла не иначе как «пуб»? Отвратительная идея. Кажется, у этой ирландки вместо крови тек коктейль из виски, Гинесса и умения спаивать людей. Марго не собиралась столько пить, хотела ограничиться пинтой пива, но у Лулы были другие планы. Вернулись они только под утро. Келли точно была бы не в восторге от полудюжины пьяных молодых людей, своим смехом перебудивших весь блок стаффов (Лула все же подтянула за собой еще парочку человек), но начальницы в это время никогда не было на территории школы. Потом Марго пришлось закрывать дверь в свою комнату прямо перед носом Генри, желавшего продлить минуты веселья. Конечно, он это запомнит и потом еще несколько раз припомнит, но ей хотелось поспать хотя бы часок, а не уворачиваться от пьяных приставаний своего парня. И наверняка этот засранец забил на утреннюю пробежку и преспокойно сейчас дрыхнет, потому что ему не нужно ни свет ни заря ехать на очередное кладбище. Она же проснулась разбитой, лучше бы вообще не ложилась.

Марго отошла до ближайшей мусорки, чтобы выкинуть пустую бутылку. Вернувшись, достала из рюкзака новую. Стоило припасть к ней губами, как Лула протянула свой термос.

– Марго, тебе нужен мой чай.

– С ума сошла? Жара, какой еще чай.

– Ты не поняла. Тебе нужен мой чай. – Она не могла при учениках назвать вещи своими именами, поэтому на последнем слове пришлось подключить мимику и интонации.

Ирландка настойчиво потрясла термосом, так что пришлось сдаться. Марго сделала глоток. Термос отлично сохранял не только тепло, но и прохладу. Внутри был не чай. Ну да, конечно. За полтора месяца пребывания в Ирландии и за такой же срок общения с Лулой она уже успела запомнить этот вкус. Гинесс. Вот же чертовка. Марго вернула термос.

– Лучше?

– Не очень.

Методы Лулы были, конечно, очень интересными, но на Марго не действовали, так что она решила и дальше обходиться обычной водой.

Ночью больше всех пила и отрывалась Лула, но сейчас она выглядела свежей как огурчик, на фоне которого Марго чувствовала себя не то соленым, не то маринованным, причем приготовленным не по надежному бабулиному рецепту, а ставшим жертвой кулинарных извращений, которые только можно найти на просторах интернета.

Увидев, что на площадке перед столовой уже собралось человек двадцать учеников, а напарница по-прежнему борется с последствиями неумения пить, Лула решила взять все в свои руки. Забрала у коллеги планшет и начала по списку с фамилиями отмечать присутствующих. Убедившись, что все на месте, уточнила, все ли получили ланч в дорогу. Парочка самых забывчивых побежала обратно в столовую. Когда они вернулись, экскурсионный автобус уже въехал на территорию школы.

Марго тут же заняла место в первом ряду и привалилась к окну, пока Лула на улице инструктировала подростков, что все вещи нужно положить в багажный отсек, а в автобусе нельзя есть и вставать во время движения. Когда учащиеся заняли места, ирландка прошлась по автобусу и еще раз всех пересчитала. Все на месте. Двери закрылись, водитель тронулся, кто-то из учеников начал перешептываться, кто-то решил вздремнуть, Марго уже вовсю мирно посапывала.

Настя лишь притворялась спящей. Она привалилась к плечу Максима и из-под опущенных ресниц украдкой наблюдала за Ирой и Сашей. Пока что все шло как нельзя лучше. Парочка, не подозревающая, что стала предметом наблюдения, склонилась над одним из сборников Вишневской. Они решали задания, вероятно, наперегонки. Настя не понимала, как летом можно думать об учебе. Тем более в последние месяцы перед началом усердной подготовки к ЕГЭ. Вот Ира отдала ручку и сборник Саше, достала из кармана бальзам и привычным быстрым движением нанесла его на губы. И во сколько она только встала, чтобы успеть накраситься? Часов в шесть утра? В пять? Ира могла и в четыре, чтобы между сном и химией выбрать не самый приятный для любого нормального человека вариант проведения утреннего досуга. Настя вздохнула, ее сил этим утром хватило только замазать синяки под глазами и нанести помаду, чтобы губы вечного анемичного оттенка не выглядели такими бледными.

Ира закрыла учебник, положила между собой и стенкой автобуса и нырнула в объятия Саши. Ее химического запала надолго не хватило, обычные людские потребности в сне и отдыхе взяли верх.

– Макс… – начала Настя, протянув единственную гласную его имени, – а ты меня пофоткаешь?

– Конечно, о чем разговор? На твой или на мой?

– У меня в рюкзаке фотик, давай на него, ты же помнишь, как с ним обращаться?

– Насть, я же технарь, как-нибудь разберусь с твоей железякой.

– Ты уж разберись, чтобы я красивой получилась!

– Ты самая прекрасная девочка на свете… – Максим сделал паузу, Настя залилась неярким румянцем, – по крайней мере, была, пока не вставила это дурацкое кольцо в нос.

– Сам дурак, – она несильно ткнула друга кулаком в плечо и встала с сиденья, – пойду попрошу Сашу поменяться со мною местами.

– Никуда я тебя не пущу, – Максим усадил подругу на место, обнял и уткнулся носом в ярко-красную макушку, вдохнув приятный сладкий запах бальзама для волос, – ты ж не любишь кокосы.

– А? Да… Я какой-то первый попавшийся в дорогу купила, даже на этикетку не взглянула, – на ходу соврала Никольская, которая специально искала средства для волос с такой отдушкой – знала, что Макс любит кокосы.

Постепенно сон победил даже самых стойких. Через пару часов автобус въехал в небольшой рыбацкий городок. Из-за лежачего полицейского пассажиров тряхнуло не сильно, но достаточно, чтобы они открыли глаза. Ребята подумали, что уже приехали и приготовились выходить, но водитель свернул в одну из улочек, узкую настолько, что в ней точно не смогли бы разъехаться два автомобиля. Кукольные двухэтажные домики сменились изумрудными полями.

Настя пожалела, что не осталась на территории школы, стоило ей только покинуть автобус. Выбора – ехать или нет – у нее, конечно же, не было, так что она жалела еще и об этом. Солнце и тепло остались в Дублине, здесь же все небо занимали тяжелые низкие облака, а около земли во всю игрался ветер, раздувая непослушные красные локоны Никольской. Она снова пожалела, что и на этот раз не взяла с собой резинку для волос. Может, у Иры будет запасная? Настя собиралась забрать фотоаппарат из рюкзака, но у автобуса их уже ожидала женщина-экскурсовод, и багажный отсек так и не открыли. Никольская не упустила возможности тут же пожаловаться Максиму.

– И зачем мы брали с собой вещи, если они все равно остались в автобусе?

– Не кисни, ты и на телефон получишься прекрасно. – Черный потрепал подругу по волосам.

– Не порть прическу, – увернулась Никольская и хотела было убежать вперед, но ее поймали за руку и притянули к себе.

– За меня уже это сделал ветер, – посмеялся Макс, прежде чем на них с Настей шикнула недовольная и раздраженная Марго, чтобы те слушали экскурсовода и не мешали остальным. – Что это с ней? – шепнул Черный на ухо своей подруге.

– Не знаю, а если фотик разбился? Дороги тут ровнее, чем у нас, но мало ли? Надо было его с собой в салон взять, – так же тихо ответила Настя, когда Марго отошла.

– Не писькуй, он же в футляре, ничего с ним не будет.

При входе на территорию монастыря ребят встретила скульптура плачущей женщины, которая прикрывала одной рукой лицо, а другой опиралась на трость. Экскурсовод пояснила, что это памятник пилигримам. Во времена, когда Клонмакнойс процветал, к его стенам ежегодно отправлялись тысячи паломников, но не всем им было суждено добраться до монастыря. Именно тех, кто не смог дойти и погиб в дороге, теперь оплакивает эта женщина.

Ребят повели в музей, в котором располагались диорамы, показывающие быт монастыря в десятом веке. Поначалу Настя пыталась слушать, но ее быстро утомили рассказы экскурсовода. Историю Никольская никогда не любила, хоть ее и приходилось усиленно учить в гуманитарном классе. Чтобы не заскучать окончательно, Настя принялась рассматривать других учащихся. Экскурсовода продолжали слушать лишь единицы, к числу которых относились Ира и Саша. Причем последний, судя по всему, вполголоса переводил Вишневской незнакомые для нее слова.

В последних комнатах музея стояли большие кельтские кресты из песчаника. Как объяснила экскурсовод, их создали еще в десятом веке. Раньше они стояли на улице, но совсем недавно их перенесли в помещение, чтобы защитить от погодных условий. На их месте теперь стояли точные современные копии.

Настя никогда не думала, что ее могут заинтересовать какие-то кладбищенские кресты, но не смогла оторвать взгляда от очередной махины. Четырехметровый Крест Священного Писания стоял посреди последней комнаты. Украшенный со всех сторон тонкой резьбой, он не мог не приковывать к себе взгляды посетителей. Библейские сюжеты, выбитые в камне, сменялись витиеватыми узорами. На удивление, вокруг креста не стояло никакого ограждения, протяни руку (или ногу) – и сможешь его потрогать или даже отковырнуть себе на память камешек, которому не одна сотня лет.

Пока все покидали здание музея, поднялась небольшая суета. Настя, воспользовавшись этим, воровато оглянулась по сторонам и протянула руку к кресту. Песчаник на ощупь оказался шершавым и прохладным. Никольская осторожно погладила подушечками пальцев выбитые узоры, поскребла камень ногтями. Сколько пилигримов преодолели трудный и долгий путь, чтобы прикоснуться к нему? А сколько так и не смогли дойти?

– Настя! Экспонаты руками не трогать! Я сделаю вид, что этого не видела, пойдем, – по-русски отчитала свою подопечную Марго.

– Ой, простите. – Никольская быстро убрала руку, раздосадованная, что не успела отковырнуть кусочек.

Настя нарушила очередное правило, но ей снова ничего за это не было.

Пока ребята разглядывали диорамы и кресты, из-за туч выглянуло солнце, но ветер так никуда и не делся. После приглушенного освещения музея Насте показалось, что на улице она ненадолго ослепла, но вскоре глаза привыкли, и она увидела среди сочной травы серые кельтские кресты и храмовые развалины. Вдали блестела река, а около нее паслись коровы и овечки. Отличное место для фотографий – главное, чтобы солнце снова не спряталось, ветер утих и дождь не пошел. Вместо того чтобы слушать экскурсовода, Настя осматривалась, чтобы придумать, где и как лучше сфотографироваться. Если нет картинки в соцсетях, то, значит, и тебя нигде не было. Грустная правда современного мира. Эмоции больше не так важны, как что-то, что можно потом показать друзьям, знакомым и подписчикам.

Обязательно нужна фотка с крестами, ее Настя решила отправить родителям, чтобы пошутить, что, кроме кладбищ, в Ирландии интересных мест нет. Рядом с круглой башенкой открывался лучший вид на реку и бескрайние зеленые холмы, а в полуразрушенной стене в нескольких метрах от башни – остатки стены с окном в форме арки с заостренным сводом. Если сесть на подоконник, если его, конечно, можно так назвать, то получатся неплохие кадры. Оставалось только выбрать точку, с которой в кадр попадет как можно больше крестов.

Сквозь толпу заинтересованных ребят Настя пробралась к подруге и шепнула ей на ухо:

– Зая-я, у нас будут самые лучшие фотки! Я уже присмотрела пару мест, а Макс нас пофоткает.

Ира кивнула вместо ответа и продолжила свои попытки понять что-то в английской речи, надеясь, что так сложно будет только в первые дни, а дальше она привыкнет.

Настя решила, что холм, на котором стоял монастырь, на самом деле был огромным зеленым магнитом для всех ветров мира. Других объяснений, почему ее в очередной раз чуть не сбило с ног, она не нашла. В следующий раз на воскресную экскурсию точно поедет в худи (желательно в том сером худи Максима), даже если будет плюс тридцать, а их повезут на пляж. Никольская в очередной раз убрала с лица волосы и скрестила руки на груди, чтобы хоть немного согреться, посмотрела на подругу, которую уже начинала бить мелкая дрожь.

Максим с Сашей, стоявшие позади девочек, переглянулись и почти синхронно накинули им на плечи свои куртки. Добегаются, допрыгаются и заболеют ведь.

Наконец-то экскурсия подошла к концу, и ребятам дали немного свободного времени. Настя хотела подойти к Марго и попросить забрать фотоаппарат из машины, но тут же поняла, что сопровождающая все еще не в духе. Пришлось согласиться на меньшее – на фотографии на телефон Макса.

Каждый раз, прежде чем сделать очередное фото, Настя выбирала красоту, а не тепло и скидывала куртку, чтобы отдать ее Максу. Черному, согласившемуся быть фотографом, но не вешалкой, это быстро надоело. Тем более не просто так он каждый раз возвращал свою ветровку дрожащей подруге на плечи. Никольская как раз собиралась побежать дальше, к окну в полуразрушенной стене, покрытой лишайниками, но Макс поймал ее за руку и остановил.

– Нет, на этот раз ты наденешь ее нормально. И не смотри так на меня!

– Ты мне не мама, – фыркнула Настя, все же просовывая руки в рукава куртки, – а я не маленькая девочка, чтобы со мной так носиться.

– Я просто не хочу, чтобы тебя задул ветер, Огонечек. Заболеешь еще, у тебя иммунитет слабый, – спокойно ответил Максим, застегивая на ней ветровку.

– Огонечек?.. – смутилась Настя, пропустив все остальные слова о болезни и иммунитете мимо ушей. Он никогда не давал ей ласковых прозвищ, все Настя да Настя. При этом даже Иру он называл Ириша.

– Ага, потом посмотришь на фотках, какой у тебя пожар на голове из-за ветра, – рассмеялся Максим. – Если Англию называют туманным Альбионом, то Ирландию вполне заслуженно можно назвать ветреным.

– Совсем кадров нормальных нет?.. – запаниковала Никольская, поправляя волосы, которые, судя по всему, от ветра стали настолько грязными, будто их неделю не мыли. И почему Макс ей сказал это, только когда их вот-вот позовут в автобус и фоткаться заново времени уже не осталось?!

– Не писькуй, Огонечек. Я тебе в фотошопе все подмажу, зря, что ли, ноут с собой брал?

– А лицо подправишь? – воодушевилась Настя.

– Нет, ты и так красивая.

Как бы Настя ни упрашивала показать получившиеся фотки по пути из Клонмакнойса в Атлон, Максим был непреклонен. На самом деле ему очень нравилось бесить подругу: она выглядела очень мило, когда злилась, если не обращать внимания на желание убивать, которым в такие моменты горели ее глаза. А еще он преувеличил масштаб ущерба, который нанес ветер ее красоте. Пара взлетевших прядей, но никак не пожар. Макс уберет их за две секунды, стоит только добраться до ноута. Настоящий же пожар разгорался прямо сейчас у Максима в сердце. Случайную искру раздул холодный ирландский ветер, и теперь этот огонечек внутри уже не потушить.

В Атлон ребят привезли, чтобы они могли немного погулять и перекусить. Первым делом Настя достала фотоаппарат и повесила его себе на шею. Все, больше она его никогда не уберет в рюкзак, даже под страхом смертной казни.

Когда слышишь словосочетание «рыбацкий городок», невольно представляешь деревянные покосившиеся лачуги, уже потрепанные временем и бурным течением, раскинутые сети и старичков с удочками. В Атлоне же ничего из этого не было. По обе стороны от узеньких улочек аккуратные, как игрушечные, серые двухэтажные домики сменялись пятнами ярких фасадов, выкрашенных во все цвета радуги. На одной из стен на голубом фоне красовалось желтое солнышко. Видимо, жильцам этого дома захотелось, чтобы каждый день был ясным.

Настя то и дело останавливалась, чтобы сфотографировать яркий домик или украшенные цветами кафешки со столиками на улице. А когда никто не видел, она старалась поймать случайные кадры со своими друзьями. Настя особенно ценила эти сделанные исподтишка фото, но грустила, что у нее самой нет такого человека, который сможет случайно заснять ее искренней и счастливой.

Сквозь узкие улочки ребята вышли к мосту. По словам Саши, на противоположной стороне была небольшая кафешка, где можно вкусно и не слишком дорого поесть. Конечно, им дали с собой ланч, но насытиться им после стольких часов просто невозможно.

Стоило им только сесть, как Ира тут же достала свой сборник по химии. Настя не упустила возможность сфотографировать подругу. Кажется, какие-то вещи никогда не поменяются. Вишневская вечно ходила с какими-то тетрадями и блокнотами: в каких-то рисовала, в каких-то решала задания.

Пока ждали еду, Настя предприняла очередную неудачную попытку посмотреть на свои фотки из Клонмакнойса. Макс ни в какую не хотел показывать их необработанными.

– Ну и ладно! Ну и пожалуйста! – тут же вспыхнула Никольская, надо было все же дать ему свой телефон. – Я теперь точно с тобой разговаривать не буду! Общайся теперь с… с… – Она не хотела, чтобы Макс общался с кем-то, кроме нее самой, но сказанного не воротишь, нужно было срочно выкручиваться. – С Лулой! Да, с ней! Я видела, как вы смеялись перед отъездом.

Тут уже не выдержала даже Ира, которая, рассмеявшись, отложила учебник.

– Зай, пере… гибаешь. – Ира хотела закончить фразу по-другому, но жить хотелось все-таки больше.

– Если ты позабыла, то она долго не могла произнести мою фамилию, и я пошутил, что можно просто Black. Кто ж знал, что ее фамилия на ирландском означает то же самое. Она вроде Даффи.

Будто в подтверждение слов Максима, Настя чихнула – простуда уже начала тянуть к ней свои маленькие, цепкие, липкие лапки. Небольшое переохлаждение могло незаметно пройти для любого, но не для Никольской. Кажется, кто-то завтра не сможет встать с кровати.

Глава 6. Побег из Эмеральда

Она красит губы красным, в цвет волос,

Мечтает о своем прекрасном, так по-философски.

Аня из Питера,

«Девочка с красными волосами»

Ириша, чье второе имя было «сама пунктуальность», опаздывала, причем впервые на памяти Максима. Неужели она с вечера не смогла выбрать, какого цвета топ надеть на этот раз? Лучше было бы, если бы причиной ее задержки стал поиск кофты или куртки. В отличие от вчерашнего дня, утро встречало прохладой. У них еще было время до встречи с Настей и Сашей за завтраком, но медлить все равно не стоило. Наконец-то дверь открылась, и вышла Вишневская.

– Сегодня точно снег пойдет, раз ты наконец-то толстовку надела.

– Ага, и снегодождь, и дождеснег, и град. – Ира отбросила назад две своих косички. Из-за ветра непослушные пряди постоянно взлетали и липли к бальзаму на губах, но она не была готова так просто отказаться от своей привычки, поэтому распущенные волосы, сменились сначала хвостом, а потом косами и пучками. – Пойдем.

Они почти дошли до здания столовой, но в самый последний момент повернули в сторону главного корпуса и направились сквозь лабиринты дверей и арок прямиком в кабинет к Келли.

Ира прокручивала в голове заготовленные фразы. Лишь бы не перепутать и в самый ответственный момент не сказать вместо булки хлеба – хулку блеба. А на иностранном языке можно было спокойно получить что-то еще страшнее. Радовало, что они не в китайской языковой школе, где одна неправильная интонация может превратить приветствие в пожелание смерти.

Максим морально готовился, что Келли даст им от ворот поворот и придется срочно искать запасной выход.

Полчаса сложных коммуникаций с начальницей школы – и первая часть плана прошла успешно. Вторую же теперь ждут небольшие изменения, но запасной выход, к счастью, уже не потребуется.

Максиму и Ире хватило минутного опоздания на завтрак, чтобы Настя начала спамить в чат. Сделав вид, что им не пришло с десяток сообщений, они пошли в столовую. Перейти из одного корпуса в другой было гораздо быстрее, чем читать все, что успела настрочить Настя.

– И где вы были? – с подозрением спросила Никольская, когда друзья сели за столик. Все-таки обошлось, и она не слегла с простудой. Не самое подходящее время, чтобы болеть.

Как бы она ни старалась быть рядом с Максимом, у нее это получалось не всегда, и это ее сильно раздражало. Они еще не успели начать встречаться, как она уже стала его ревновать ко всем. Страшно подумать, что же будет, когда (именно когда, а не если) они сойдутся. Никольская видела в окно, как ее друзья выходили из корпуса администрации, и совершенно не понимала, что они там забыли. Тем более вдвоем. Тем более втайне от нее.

– Да нигде, я решил Иру дождаться, а она собиралась долго, – врать Максим никогда не умел, поэтому решил отделаться полуправдой. В конце концов, он действительно ждал Иру.

– Да? – Настя постучала ногтями по столу, прищурилась, понимая, что где-то ее откровенно обманывают, и решила устроить допрос с пристрастием. Сидящий рядом Саша мог без проблем сыграть доброго полицейского. Не хватало только лампы, которой Настя с удовольствием начала бы светить в лицо подруге, но ее можно было заменить на фонарик на телефоне. – А в главный корпус зачем ходили? – посмотрела Настя на Иру.

– У меня карта от комнаты размагнитилась, видимо, потому что я под чехлом ее ношу, хотела вернуться за скетчбуком, но не смогла зайти в блок. – Пока Максим соображал, что ответить, Ира придумала целый монолог. – Пришлось идти к Келли, а так как я в английском не очень, взяла Максима, чтобы он мне помог. А то я ки-из-брокен и ай-кант-опен-зе-дор сказать могу, а вот понять, что мне скажут в ответ…

– Кстати, я фотки твои вчера обработал все, – резко перевел тему Максим, пока Настя не начала задавать новые вопросы, – сейчас тебе перекину.

Никольская легко отвлеклась на фотки и начала их рассматривать. Приблизила первую. Никаких летающих из-за ветра волос, замазано аккуратно, если не знать, то и не догадаешься, что что-то тут не так. Увеличила еще немного свое лицо и начала всматриваться, ища изъяны. Что-то точно было не так, но она никак не могла понять, что именно. Точно что-то Макс намудрил, а говорил, что не будет лицо на фотках трогать. Наконец-то она поняла.

– Ты что, замазал мое кольцо в носу?!

– Ага, сама же просила пофоткать, чтоб красиво было, – посмеялся Черный.

– На всех? – Она принялась перелистывать фотографии, – их же штук сто!

– Ночь была долгой, Огонечек. Если вырублюсь на парах, не буди.

Настя продолжила с интересом смотреть фотки. Какие-то тут же перелистывала, какие-то увеличивала и долго рассматривала, ища прыщики на своем лице или некрасивые складки одежды. И почти все время клацала ногтями по экрану.

– Не думала записывать АСМР, Огонечек? Ты была бы очень популярна, – пошутил Макс.

– Знаешь, а я и правда думала. The newest ASMR trigger, – рассмеялась Настя и постучала ногтями по пустому стакану, в котором еще пару минут назад был апельсиновый сок. – The oldest ASMR trigger… в этом моменте я должна затикать, но, к сожалению, не умею это делать осознанно.

Все молча переглянулись.

– Ты что, реально шаришь? – удивилась Ира.

– Кажется, шутка вышла из-под контроля, – подхватил Саша.

– Ну да… – смутилась Настя, будто друзья узнали о ее неприличном и даже постыдном увлечении, – я очень часто залипаю на такие видео, когда не могу уснуть.

– Главное не включай их на парах сегодня, а то я точно вырублюсь, – улыбнулся Макс, и Настя выдохнула – никто не стал ее осуждать.

Поспать на парах у Максима не вышло. Покой и умиротворение ушли, как только Настя переступила порог учебной аудитории. С ней точно скучать не придется, даже если задания останутся по-прежнему на уровне детского сада. Каких-то полчаса от первой пары подруга освоится и будет донимать преподавателя вопросами и рассказами. Все-таки его мама была права, когда говорила, что дальше будет получше. С Огонечком под боком он был готов выполнять даже задания в духе: «Что же тут? Present Simple или Present Continues? Раскройте скобки».

Занятие снова началось со знакомства. Настя никого не знала, а Максим помнил только, что у Джессики, их преподавательницы, был хамелеон по имени Джордж, но лучше бы он так имена своих одногруппников запоминал, чтобы не пришлось ближайший месяц обращаться к каждому не иначе как «Извините».

Джессика запустила цепочку знакомств, но на этот раз вместо хамелеона она рассказала, что у нее дома живет аксолотль по имени Лекси. Либо преподавательница забавы ради придумывает каждый раз новый неправдивый факт, либо у нее и правда дома целый зоопарк. Что дальше? Минипиг по кличке Пеппа?

Со второго раза Максиму удалось запомнить имена парочки человек, к которым он будет обращаться в случае чего. А чтобы наверняка, он раскрыл тетрадь на последней странице, нарисовал схему, как расставлены столы, и подписал, где кто сидит. Лишь бы не было пересадок.

В пятницу из-за долгих тестирования и распределения Максим и Настя подошли к концу второй пары, так что понять структуру занятий смогли только сейчас. Первая пара была посвящена разговорным заданиям, многие из которых выполнялись в парах или тройках. Искусственно созданная языковая среда должна была вынуждать ребят переходить со своего родного языка на английский. Настя посчитала, что «должна» еще не значит, что «обязана», и решила все задания в парах выполнять вместе с Максимом. Черный собирался уже начать разговор с кудрявой девушкой из Франции (он плохо расслышал ее имя: то ли Джорджина, то ли Джиневра), но Настя посмотрела на него так, что он быстро понял, что этот разговор запросто сможет стать последним в его жизни.

– Ты серьезно хотел меня бросить одну? – Настя обиженно надула губы.

– Мне казалось, смысл в том, чтобы мы знакомились и общались с новыми людьми.

– Потом наобщаешься. – Она и не думала даже в будущем уступать своего собеседника каким-то итальянкам или француженкам.

Последние двадцать минут занятия Джессика предложила посвятить разговору об особенностях культуры стран, из которых прилетели ребята. На этот раз темой стали традиционные блюда.

Девочка из Франции решила, что круассаны, багеты или лягушачьи лапки – слишком банально, поэтому рассказала об Эскарго. У нее был очаровательный, но очень непонятный акцент, поэтому Максим понял только, что это что-то из улиток, так как это слово было одним из немногих в ее речи, в котором нельзя скартавить.

После рассказов про паэлью, пиццу и куриные шашлыки со странным названием «шиш таук» настала очередь Максима и Насти. Пока Черный пытался понять, можно ли назвать блины или борщ традиционными русскими блюдами, уже освоившаяся в новом коллективе Настя начала вещать:

– В России есть холодец, хо-ло-дец. Это мясо с костями в желе.

– Мясо в желе? – переспросила Джессика.

– Да, в моей семье холодец готовят на Новый год, – ответила Настя.

– Звучит как еда для собак. – Преподавательница поморщилась, а по кабинету прокатился еле слышный смешок.

Те две девочки из России уже вернулись на родину, и никто не встал на сторону Насти, чтобы защитить честь холодца.

– Молодец, ничего не скажешь, – Макс прошептал Насте на ухо, – если они раньше думали, что русские катаются зимой верхом на медведе с водкой и балалайкой в руках, то теперь считают, что мы наглухо отбитые и отбираем еду у собак.

– Ты серьезно? Джулиана вообще рассказала про улиток с петрушкой, а отбитые все равно мы? – так же тихо ответила Никольская.

– Улитки, кстати, вкусные. Я правда их не во Франции, а в Испании ел.

– Извращенец, даже не подходи ко мне теперь после такого признания, – хихикнула Настя.

После небольшого перерыва началась пара, посвященная грамматике. Максим зря надеялся, что задания станут сложнее и интереснее. Когда им раздали листы, он понял, что пятничные кондишнелы не так уж и плохи. Накаркал: Present Simple и Present Continues. Рядом Настя вполголоса высказала свое мнение на русском матерном.

– Предлагаю побыстрее закончить с этим недоразумением и до конца пары играть в дурака онлайн. – Она достала из пенала ручку, рассчитывая, что в таких простых заданиях ошибок у нее точно не будет.

– Давай наперегонки: кто последний закончит, с того желание.

– Так хочется мне проиграть? – самодовольно хмыкнула она.

Ее радость длилась ровно до того момента, как у самого ее уха раздался шепот Макса.

– Огонечек, я все, а у тебя в первом задании ошибка, в следующий раз будь внимательнее.

Настя хотела было возмутиться, что все у нее правильно, но заметила в первой же строчке глупый косяк, поэтому лишь посмотрела в сторону друга и буркнула:

– Поздравляю, и что ты хочешь?

– А все тебе расскажи, потом узнаешь. – Максим расплылся в довольной улыбке. Он пока не придумал, на что потратит желание, потому что не ожидал, что сможет обойти Настю.

До конца пары они, как и собирались, играли в дурака, время от времени прерываясь, когда до них доходила очередь зачитать строчку в задании. Все как и на уроках в их школе, только здесь никто не просил перевести предложения.

Они знали друг друга с семи лет, но сейчас Максиму казалось, что он все это время смотрел на подругу будто через запотевшее стекло. Ты видишь силуэт, понимаешь, что за ним, но не можешь разглядеть детали.

Настя всегда была для него просто девочкой, с которой они восемь классов сидели за одной партой, прежде чем судьба развела их по разным профильным классам; с которой они вместе писали все контрольные по физике: он решал все, что мог, в обоих вариантах, а она гуглила задания, которые ему были не по силам. На самом деле он всегда мог все решить, но Насте нравилось чувствовать себя полезной, поэтому он не лишал ее этой радости. Она пересказывала ему на переменах краткие содержания «Отцов и детей», «Преступления и наказания» или «Гранатового браслета» – словом, всей той литературной мути, которой он предпочитал двоичный код и алгоритмы.

И сейчас она, ликуя, запустила новую партию, потому что снова оставила его в дураках. Она никогда не считала карты, надеялась на везение, которое ее почти никогда не подводило. Настя осталась той же, но что-то в ней изменилось. Что-то, кроме кольца в носу. А может, это Максим взглянул на нее в новой обстановке по-новому и на месте своей вечной соседки по парте наконец-то смог разглядеть привлекательную девушку.

За ланчем Настя стала всех подбивать сбежать с территории, чтобы потом после ужина посмотреть фильм на кухне в блоке у Саши, – все равно их не брали сегодня ни на какие экскурсии. Максим хотел возразить, что не стоит так сразу нарушать правила, но Ира, сидящая напротив, наступила ему под столом на ногу и многозначительно посмотрела. Он тут же все понял без слов и согласился. Саша сказал, что лучше пойти ближе к ужину и одеться неприметно, желательно закрыть чем-то зеленый браслет на руке, так будет меньше шансов, что их сможет заметить кто-то из персонала, да и Келли к этому времени уже уедет. Еще нужно было незаметно пробраться мимо блока стаффов, расположенного прямо в центре, так что лучше пройти за кампусом, потому что там все равно никто из персонала обычно не ходит. Максим, Ира и Саша должны были пройти через небольшой проход между их блоками, неплотно прилегавшими друг к другу, Настя же – вылезти через окно своей комнаты, когда ребята с улицы дойдут до ее комнаты и постучат в него. План побега из Эмеральда был продуман до мелочей, разве только карту рисовать не стали, оставалось дождаться нужного времени. Ребята отнесли подносы на стойки для грязной посуды и разошлись по комнатам.

Пока выдалась свободная минутка, Максим первым делом позвонил маме и долго рассказывал, что да, все у них хорошо, нет, домой никто не хочет, да, за девочками он присматривает, и нет, Иру и Настю никто не обижает, даже он сам. Хотя ответ на последний вопрос был отчасти неправдой, потому что Настя почему-то постоянно делала вид, что Макс ее постоянно ранит до глубины души. Только он положил трубку, как в чат начали приходить сообщения.

Саша: Пора.

Саша: Вишенка, Максим, жду вас за вашим блоком.

Настя: Зай, напоминаю, выглядеть нужно неприметно!!

Недолгая пробежка от четвертого блока до первого. Три быстрых стука в окно комнаты Насти. Газон, ограждение, тропинка, ворота и… свобода!

До ужина оставался час, которого должно было хватить за глаза. Ближайший «Спар» располагался в десяти минутах ходьбы. Магазин небольшой, но ребята нашли в нем все, что хотели. Холодный чай, газировку, печенье, чипсы и попкорн, который можно приготовить в микроволновке на кухне. А что еще нужно, когда тебе семнадцать и ты хочешь провести киновечер с друзьями?

Саша остановился перед холодильником, в котором стояли энергетики, и взял себе парочку ярких баночек.

– А тебе продадут? – поинтересовалась Настя, которой всегда казалось, что энергетики, как и алкоголь, продают только по паспорту.

– Ага. – Саша взял еще одну банку, на пару дней хватит. – Многих, что есть тут, в России еще нет.

Настя соблазнилась и потянула руку к банке малинового цвета.

– Насть, ты уверена, что это хорошая идея? – обеспокоился Максим.

– А что такого? – ответил вместо нее Саша.

– Да, что такого? – переспросила Настя и взяла энергетик.

«Действительно, подумаешь, у нее проблемы с сердцем, а так… ничего такого», – подумал Макс и посмотрел в сторону касс: Ира уже расплачивалась за свои покупки.

Саша и Настя открыли энергетики еще на пути до школы. Максим хотел отобрать у Насти банку и выкинуть в ближайшую урну, но сдержался. Вместо этого он замедлил шаг и, когда их с Вишневской голоса не были слышны подруге, спросил у нее:

– Ириш, нашла?

– Да, чувствую, нам влетит от Марго за эти выкрутасы.

– Не писькуй, ты с ней уже поговорила?

– Ага, после ланча. Завтра к ней еще зайду.

– Супер.

– Насть, если не выкинешь эту гадость в первую же мусорку, я все маме расскажу, – крикнула Ира подруге, уже успевшей отойти на пару метров.

– Тоже мне, напугала. – Настя обернулась.

– Ты не поняла, я расскажу своей маме.

– Ты не посмеешь! – Никольская от неожиданности выронила банку с энергетиком из рук, сладкая химозно-розовая жидкость залила ее голые ноги, белые носки и кеды, но чудом не задела Сашу. Мама Иры была не только кардиологом в стационаре, но и лечащим врачом Насти в платной клинике.

– Приберегу этот козырь напоследок. – Ира рассмеялась.

Все добро решили отнести к Саше в комнату, чтобы потом не вызывать лишние подозрения заполненными рюкзаками.

На ужин Ира пришла со скетчбуком, четырехцветной ручкой и колодой карт «Уно». Слова «посмотреть фильм» оказались для нее пустым звуком. Если она захочет порисовать, ее ничто не остановит, если захочет поиграть – заставит всех.

Какие-то несколько минут на поле, где другие играли в волейбол и футбол, короткая пробежка до кампуса – и ребята уже на кухне. Они считали себя самыми крутыми ниндзя, которые снова смогли провести вокруг пальца персонал школы.

Как бы девочки ни настаивали на мелодраме или хотя бы романтической комедии, мальчики на макбуке Саши включили ужастик, и даже обиды Никольской не смогли смягчить мужскую половину их компании.

Настя пугалась каждого шороха и с каждой минутой все сильнее цеплялась за Максима в надежде, что он ее сможет защитить от всего на свете. Время от времени раздавалось тиканье, про происхождение которого Саше никто так и не собирался рассказывать. Ира, разувшись, залезла с ногами в мягкое кресло и смотрела на сладкую парочку. Какой же дешевый ход, Саша наверняка рассчитывал, что она так же будет дрожать от страха, но не на ту напал. Потусторонние черти ее не пугали, потому что нет никого страшнее человека. Вот в плечо под «Виноваты звезды» она точно бы ему поплакалась, но сейчас лишь мельком следила за происходящим на экране, пока делала зарисовки в скетчбуке.

Фильм закончился, остатки запасов вкусняшек уже не лезли, до отбоя еще оставалось немного времени. С дивана и кресел ребята перебрались за стол, чтобы удобнее было играть в «Уно». Наконец-то Ира оказалась в своей стихии. После первого раунда с классическими правилами Вишневская решила усложнить игру, а заодно сломать всем мозг и открыла одну из своих заметок на телефоне. Кто выкинет двойку, молчит до своего следующего хода, а за нарушение нужно взять две карты. Если на стол кто-то выкладывает шестерку, все остальные должны хлопнуть по столу ладонью, если пятерку – кулаком, кто последний – берет три карты. Все уже запутались, а Ира еще не начала рассказывать про игру в две колоды.

Только-только все начали понимать, что хочет от них Вишневская, вошли во вкус и начали получать удовольствие от игры, как настало время расходиться по комнатам. Прежде чем вернуться в свой блок, Максим и Ира проводили Настю. Никольская с недовольством посмотрела сквозь стеклянную дверь своего корпуса на своих удаляющихся друзей. Рядом с Черным должна была быть она.

Максим довел Иру до комнаты. Прежде чем попрощаться, та немного замешкалась, держась за ручку двери, думая: «А стоит ли?»

– Ириш, что такое?

– Ничего… хотя… ладно… – она открыла скетчбук и вырвала оттуда лист, – вы отлично смотритесь вместе.

Макс посмотрел на рисунок. Так вот чем была так увлечена Вишневская вместо фильма! На черно-белом наброске они с Настей. Единственный яркий акцент на рисунке – ее красные, как огонь, волосы. Кольцо в носу Ира рисовать не стала, Максим был ей за это благодарен. Кажется, он придумал, на что потратить свое желание.

Глава 7. Тайная операция

Любовь с первого взгляда часто приходит в сумерках.

Ирландская пословица

До конца пары оставалось пять минут, а минутная стрелка замерла и отказывалась завершать круг. Ира уже отчитала с горем пополам составленный с напарницей из Индии диалог и теперь ждала перерыв. Посмотрела на свои часы. Четыре минуты. Посмотрела сначала на учительницу, а потом и на одногруппников. Кое-кто уже залипал в телефоны, но им не сделали замечаний, так что Вишневская взяла свой и зашла на сайт «Решу ЕГЭ». Химия или биология? Первая ей нравилась больше, но шансов набрать соточку было меньше на второй. Открыв первый попавшийся июльский вариант, Ира отмотала его до задачи. Генетика, ее любимая. Репетитор рассказывала, что в медицинском, куда Ира собиралась поступать, на биологии тоже решают такие задачи, так что Вишневская уже во всю представляла себя студенткой в белом халате, решающей на радость преподавательнице любую, даже самую сложную задачу, не то что за считаные минуты, за секунды! В варианте задачка оказалась скучнейшей. Опять горох, а хотелось бы что-то на группы крови или кроссинговер.

Больше, чем генетика, Ире нравилась только анатомия. Она еще с восьмого класса, когда все хихикают над страничками с половой системой человека, стала настоящей страстью Вишневской. Пока что приходилось довольствоваться только картинками в медицинских атласах, которые ей достались от мамы, но еще немного – и из анатомички ее будет за уши не вытащить. Ира отмотала парочку заданий назад, чтобы найти что-то из этого раздела. Опять скукотища, не достойная ни секунды ее внимания. Создатели варианта спрашивали про круги кровообращения у человека, который знал места прикрепления и функции всех крупных мышц человеческого организма. Унизительно. Ира фыркнула и отбросила телефон. О том, что стоило хотя бы одним глазком глянуть задания по проседающей ботанике, она не подумала.

Примерно через вечность, пока Вишневская гипнотизировала минутную стрелку висящих на стене часов, учительница объявила о перерыве, и Ира со всех ног побежала в кампус. Но до своего блока она не дошла каких-то парочку метров и остановилась перед дверьми корпуса, где жили стаффы. В отличие от Келли и ее персонала, у Вишневской не было ключа-карты от всех дверей, так что она принялась терпеливо ждать, надеясь, что о ней не забыли. Но ждать долго и не пришлось, Марго вышла из своей комнаты на первом этаже, подошла к стеклянной уличной двери и открыла ее.

– Давай шустрее, тебя тут никто не должен заметить. Встань около лестницы, ее не видно с улицы, я сейчас вынесу.

Вишневская угукнула и осмотрелась по сторонам. Блок стаффов мало отличался от того, в котором жила она сама. В голове проскользнула мысль, что было бы интересно узнать, в каких условиях живет персонал. Их комнаты такие же, как и у учащихся, маленькие и со шкафами без дверей? Она посмотрела на время на своих часах. Куда же пропала Марго? Еще немного, и Ира опоздает на пару.

– А ты что тут делаешь? Заблудилась что ли? Тебе нельзя здесь находиться. Это блок для персонала. – Смутно знакомый голос растягивал слова так, что у Иры получилось даже кое-что понять.

– Что? – Она подняла глаза и увидела перед собой Генри, спускающегося с лестницы.

– Заблудилась? – Он подошел к Ире и положил руку на ее голое плечо.

– Нет, я жду Марго. – Вишневская дернула плечом и сделала шаг назад, чтобы сбросить его руку.

Будто почувствовав, что о ней говорят, из комнаты вышла Марго с букетом красных кустовых роз, обернутых в листы кремовой упаковочной бумаги.

– Я подумала, что у тебя в комнате нет вазы, поэтому пришлось вспоминать лайфхаки от Трум-Трум. – Она сделала вид, что не заметила Генри, и обратилась к Ире, указывая на обрезанную пластиковую бутылку, в которой стояли цветы. – С Келли поговорила, я с вами завтра пойду и все открою. И, если получится, раздобуду нормальную вазу.

– Объяснишь, что происходит? Что за цветы? Уже успела обзавестись тайным поклонником за моей спиной? – Генри, раздраженный тем, что она в его присутствии говорит на этом варварском языке, напомнил о своем существовании.

– Ох, его Величество принц Чарминг соизволил сказать мне пару слов! – не выдержала Марго, которой совершенно не хотелось ругаться при ученице, но ее вынуждали. Если бы букет был действительно от тайного поклонника, то уже полетел бы Гранту в лицо. Жаль еще, что колючек на этих розах не было, чтобы он наверняка не пережил бы такой удар по собственному эго. Она была уверена, что Генри будет ей припоминать о том, что она выставила его за дверь своей комнаты, при каждом удобном и неудобном случае, но он выбрал другую тактику – совсем перестал с ней разговаривать и начал делать вид, что ее не существует. Марго сжала самодельную вазу так, что пластик бутылки помялся.

Пока Марго выбирала, на каком языке назвать своего парня гребаной обиженкой и придурком, Ира поняла, что пора бы сваливать, чтобы не попасть под раздачу. Еще немного, и над головой сотрудницы школы загорелась бы надпись «Опасно!» и начался бы обратный отсчет до взрыва. Для своей же безопасности и Генри стоило бы это разглядеть.

– С-спасибо. Я, п-пожалуй, пойду. Мне еще надо бы успеть отнести ц-цветы к себе в комнату, встретимся завтра. – Вишневская забрала букет.

Вылетев пулей из блока стаффов, Ира напоследок обернулась. Уже не сладкая парочка собиралась выйти из блока вслед за ученицей, но почему-то замерла в шаге от двери. Голосов Вишневская не слышала, но по выражениям лиц и жестам она поняла, что Марго и Генри ругаются. Хотелось бы верить, что не из-за нее.

Пару метров до входа в свой блок Ира бежала, но не потому, что боялась опоздать на пару (отсиживать очередные полтора часа грамматического ада ее совершенно не тянуло). Ей не хотелось попасться с букетом цветов кому-нибудь, особенно другим стаффам, потому что вслед за этим последовали бы какие-то вопросы, которые оказались бы за гранью ее понимания языка. Неожиданная встреча с Генри была пока что первым неприятным эпизодом в их небольшой тайной операции, Ира надеялась, что и последним тоже.

До комнаты она добралась благополучно, как будто во время завтрака Макс подлил ей в апельсиновый сок Феликс Фелицис, чтобы она поверила в себя и точно справилась со своей несложной, но очень тревожной миссией.

Ира поставила цветы на стол, дело за малым – чтобы Настя не решила внезапно прийти в гости. Хоть ее вопросы и будут на русском, но разобраться с ними будет куда сложнее, чем с английскими фразами, нанизанными на странные акценты. Просто отмахнуться не получится. Вопросы подруги, когда ей действительно нужно что-то разузнать, как головы Гидры: ответишь на один – вместо него появятся еще два. И к такому сражению Вишневская еще не была готова. Да и вряд ли когда-нибудь будет.

Ира посмотрела на часы и плюхнулась на кровать с четким намерением опоздать посильнее на вторую пару: все равно она не воспринимает на слух объяснения грамматики, а прочитать распечатку и по ходу решения заданий не будет особой проблемой. Да и что ей сделают за опоздание? Не отправят же домой, это полный бред. Тем более ее тетрадь, пенал и небольшой кожаный розовый рюкзачок остались в аудитории, так что непохоже, что она решила сбежать.

Ира: Цветы у меня.

Максим: Красные?

Ира: Красные.

Вишневская прикрепила фото букета.

Максим: Как думаешь, ей понравится?

Ира: Не понравятся красные розы? Ты это сейчас серьезно?

Максим: Да…

Ира: Дурак ты, Черный, не понравится – выкинет.

Вишневская усмехнулась. Не понравится – это ж насколько нужно разувериться в себе? Да Настя от восторга описается, когда увидит Максима с букетом своих любимых цветов любимого цвета в руках.

Максим: А что там с картой?

К ней в комплекте идет Марго, это не проблема?

Максим: Конечно, нет))

Ира снова посмотрела на часы и со вздохом нехотя поднялась с кровати. Пара уже началась, но она никуда не побежит – только медленный шаг, только нежелание куда-то идти.

Небольшая прогулка под палящим июльским солнцем, которое соизволило вспомнить об одной из своих обязанностей – согревать людей – и решило наверстать упущенное ударной дозой лучистой энергии, и Ира, чудом не получившая солнечный удар, вошла в здание столовой. Так же неспешно она поднялась по ступеням на второй этаж, взглянула на часы и поняла, что дошла все же слишком быстро.

Произнеся невнятное и заученное еще со второго класса, когда в ее гимназии только начался иностранный язык, сори-ам-лейт-мей-ам-камин и услышав разрешение войти, Ира вернулась на свое место. Ей удалось избавить себя только от десяти минут этого ада. Плюнув на все, она снова открыла сайт «Решу ЕГЭ», но на этот раз с химией: пусть хотя бы одна из пар пройдет приятно и с пользой.

Остаток дня все мысли Вишневской занимали букет, стоящий у нее в комнате, и завтрашняя тайная операция, которая могла бы пойти не по плану на любом из этапов. И, как назло, Настя снова не отходила от Макса ни на шаг, перекрыв все возможности незаметно уйти и перенести букет с одного этажа на другой. Ира хотела попросить у Черного ключ от его комнаты, чтобы сбегать до корпуса одной, но силе, с которой Никольская прилипла к другу, позавидовала бы даже медицинская пиявка. Возможности незаметно сказать или написать Черному пару слов никак не находилось. Кроме того, Ире было бы неловко врываться одной в комнату друга. В отличие от Насти, личное пространство не было для нее пустым звуком.

Наконец-то Настя вспомнила, что существуют и другие люди помимо объекта ее воздыхания.

– Ир, может до ужина посидим у тебя? Поболтаем? Посплетничаем? – Запыхавшаяся и тикающая от игры в волейбол Настя села на траву рядом с подругой, зарисовавшей дерево, пока остальные учащиеся были увлечены различными активитис. Никольская знала, что ей не стоило играть, о чем ей заботливо и очень раздражающе напомнили друзья, но она не смогла перебороть соблазн оказаться бок о бок с Максимом. Ушла она, только когда очень неудачно приняла подачу какой-то громко визжащей испанки и чуть не сломала ноготь. Настя была уверена, что та деваха специально сильно подала, чтобы ее покалечить.

– Может, у тебя?.. – перед глазами Иры уже второй раз за день вспыхнула надпись «Опасно!», а вслед за ней картинки нескольких возможных сценариев, как сюрприз, который так давно планировал Макс, рушится по ее вине. Лучше бы Настя и дальше не отлипала от него. Ира не заметила, как начала грызть карандаш: предлог, почему нужно перенести место посиделок, не находился.

– Да без проблем. – Никольская не заметила ни растерянности, ни облегчения подруги и весело крикнула Максу и Саше, оставшимся по разные стороны волейбольной сетки. – Мальчики, не скучайте без нас, встретимся за ужином!

Стоило двери в комнату закрыться, как Настя тут же принялась за свою заранее приготовленную речь.

– Можешь ничего не говорить. Маме своей, думаю, ты уже на меня настучала из-за энергетиков. Что волейбол не лучшая идея, тоже знаю, так что давай пропустим эту скучную вводную часть.

– Что? – Ира разулась и села на кровать, рассмеявшись. – Я и не думала ни о чем из перечисленного.

– И даже маме не рассказала? – Настя расположилась у подруги под боком.

– А смысл? Ты все равно продолжишь творить что хочешь, но имей в виду, если твое сердце вновь выйдет из строя, пока ты тут практически одна в другой стране, помощи ждать будет неоткуда. На меня не рассчитывай, я СЛР только в теории проводить умею.

– Современный любовный роман?

– Сердечно-легочную реанимацию.

– Какая же ты зануда. Хотела пропустить скучную часть, а нарвалась на депрессивную.

– И я тебя люблю. Кстати, о делах сердечных. Я никак не пойму: ты решила изображать парочку с Максимом, чтобы никто не покусился на него и чтобы я выиграла в нашем споре? Или ты решила выиграть шоколадку любой ценой и теперь на полпути, чтобы начать с ним встречаться сама?

Уточнить, правдивы ли те слухи о девушке Черного, так и не вышло – Катя по-прежнему стойко игнорировала существование старшей сестры, а спрашивать у Макса напрямую Ире было неловко. Тем более когда внезапной причиной такого излишнего интереса к его личной жизни оказался глупый спор с лучшей подругой. Еще поймет все не так.

– Не понимаю, о чем ты. – Настя посмотрела в окно с таким интересом, будто за ним показывали «Гамлета» с Бенедиктом Камбербэтчем в главной роли. Шекспира она не любила, как не любят печенку и отмахиваются от любого предложения и заверения, что в этот раз новый рецепт и точно будет вкусно. Но мечта однажды сыграть Офелию была сильнее, так что Настя смотрела все постановки, которые только могла найти на просторах интернета. В конце концов, фуа-гра – тоже печенка, только жирная, и стоит как чугунный мост.

«Я стараюсь не ради шоколадки, для меня главный приз – сердце Максима», – подумала Настя.

– Как скажешь, притворюсь великой слепой. – Вишневская достала бальзам и обновила слой на губах.

«Страшно подумать, что Настя учудила бы, если главным призом было что-то посущественнее шоколадки», – подумала Ира.

– Лучше скажи, что у вас с Сашей? – Никольская наконец-то озвучила вопрос, ради которого посиделки и затевались.

– А что у нас Сашей? – Ира давно поняла, что главное умение любого умного человека – вовремя притвориться тупым.

– Зай, не прикидывайся глупенькой, тебе не идет. Ты понимаешь, о чем я. – Настя игриво пробежалась ноготочками по руке подруги.

– Ничего из того, что ты имеешь в виду. Мы знаем друг друга всего пару дней. – Вишневская чуть отодвинулась.

Настя вздохнула, она не хотела верить подруге, ведь куда приятней было думать, что ее до смешного простой план работает. Осознав, что больше ничего не вытащит из Иры, Никольская перешла к одному из любимых занятий – обсуждению всех, всего и вся – и начала пересказывать краткую сводку последних событий этого лета. Их общая знакомая, видимо, уже готовилась к тому, что не сдаст ЕГЭ, и выкладывала в соцсети фотки, которым позавидовала бы любая анкета для эскорт-агентства. Парень из физмата решил открыть очередной бизнес, и девочки делали ставки, когда тот загнется. Главная парочка параллели за половину лета уже успела пару раз разойтись и снова сойтись. В итоге время до ужина пролетело незаметно.

Часы Иры завибрировали, и она прочитала на экране сообщение.

Максим: Настя тебя так и не отпустила?

– Кто пишет? – тут же поинтересовалась подруга, пытаясь подсмотреть.

– Мама, – Ира тут же накрыла экран рукой, чтобы тот поскорее потух, – а нам, кстати, на ужин пора, напиши мальчикам в чат, что мы уже идем.

Ира рассчитывала, что после ужина сможет передать букет, но Настя быстро взяла всю компанию в оборот и незаметно улизнуть снова не вышло. С каждым часом тревожная миссия все снова и снова получала отметку «не сейчас», и от этого становилась все более и более невыполнимой. Максим потратил столько времени и сил на подготовку, а Ира все запорола за один неполный день. Переживания затмили все разумные мысли о том, что до отбоя еще достаточно времени, что завтра еще будет все утро и время между обедом и ужином, что на худой конец Макс сможет при помощи Марго и ее карты от всех дверей зайти за цветами сам. В голове Иры остались только домыслы: а что, если и завтра не найдется минутки?.. Привычным движением она обновила слой бальзама на губах.

– По старой схеме? На поле, а потом к Саше, посмотрим фильм и прикончим остатки вкусняшек? – беззаботно прощебетала Настя, выбив Иру из порочного круга тревоги и навязчивых мыслей.

Вишневская обреченно посмотрела на лучшего друга, в его глазах читалось: «Ириш, не писькуй, нормально все будет».

В этот раз девочки смогли отвоевать право выбора фильма.

– И что вы хотите? Что-то сопливое? «В метре друг от друга» или «Титаник»? – хмыкнул Саша, открывая макбук одной рукой, потому что второй обнимал пригревшуюся у него под боком Иру.

– Мимо и еще раз мимо. – Ира забрала у Саши макбук, поставила его себе на колени и быстро набрала название фильма, который они с Настей уже очень давно хотели посмотреть, но, как это обычно бывает, всегда находилась новинка погромче и пошумней, и «Помни меня» так и оставался вечным заложником длинного списка в заметках на телефоне.

– Точно соплями нас не измажете? – Саша забрал у Иры макбук, поставил на столик, выставил качество получше и нажал пробел, чтобы запустить фильм.

– Посмотрим, – хмыкнула Ира, зная, что хеппи-энда не будет, и вновь занырнула в объятия своего знакомого. Тревожные мысли: а что, если она все испортила и ничего завтра не получится, – тут же ушли.

– Ну-у-у не-е-ет, только не Патиссон, – разочарованно вздохнул Макс, намеренно коверкая фамилию появившегося на экране актера, и откинул голову на спинку дивана, рукой он уже привычно накручивал на палец яркую прядь Настиных волос, – я еще от Сумерек не отошел, пощадите!

– Это вам за ужастик! Я потом всю ночь уснуть не могла! – хихикнула Настя, поудобнее устраивая голову у него на плече. – Возможно, если бы со мной кто-нибудь был рядом и обни…

Ира не дождалась окончания фразы и прыснула со смеху. Подкаты перешли из разряда еле уловимых в такие, которые не различит только слепоглухой. Притворялся ли Черный, что не заметил откровенного флирта, или правда оглох и ослеп на эти мгновения, неизвестно, но слова Насти он оставил без ответа. Никольская испепеляюще посмотрела на подругу, отчего той стало еще смешнее.

Все веселье улетучилось, когда фильм подошел к концу. Несмотря на то что Ира знала, чем все закончится, не сдержала слез и запачкала тушью белую футболку на заботливо подставленном крепком мужском плече. Рядом тихо всхлипывала Настя.

– Фильмы с этим вашим Патиссоном еще никогда ни до чего хорошего не доводили, – пошутил Макс, поглаживая Никольскую по спине, не понимая, как можно так убиваться из-за персонажа, которого даже не существует.

Пока выбирали, что смотреть дальше, настала пора расходиться по своим комнатам. Ира с облегчением подумала, что наконец-то сможет распрощаться с причиной своих переживаний в форме красного букета, но Черный вместо того, чтобы свернуть в свой блок, пошел провожать Настю. Закатив глаза, Ира зашла в свой корпус и только в комнате ощутила, как подкатывает тревога. Рука сама потянулась к бальзаму для губ.

Дойти до первого блока и вернуться к себе – минут пять, но от Черного не было вестей уже десять, до отбоя всего ничего. Ира снова нанесла бальзам на губы – это ее немного успокоило – и написала другу.

Ира: Черный, где тебя носит?

Максим: Уже бегу, пришлось соврать, что это не ты написала, а мама.

Добавлять, что подруга написала в самый неподходящий момент, Максим не стал. Сообщение от Иры пришло ровно тогда, когда он, последовав какому-то наитию, навеянному романтикой небольшой вечерней прогулки и объятий на прощание, погладил Настю большим пальцем по щеке. Ярко-красные губы были так близко, но так далеко. Он не боялся перепачкаться в ее помаде, но момент был окончательно и бесповоротно упущен и испорчен. В соревнованиях по тупым выходам из неловких ситуаций Черный точно бы занял первое место. Он заправил Насте за ухо выбившуюся прядь и сказал первое, что пришло в голову, про маму и обещанный звонок. Он понимал, что Настя была в шаге от того, чтобы заорать, как Станиславский: «Не верю!», но все равно ушел в надежде, что завтрашний день расставит все на свои места и та не будет долго дуться.

– Ну наконец-то! – Ира встретила друга на лестнице. – Я уже извелась вся, боялась, ничего не выйдет.

– Ириш, ты постоянно чего-то боишься. – Он зашел вслед за подругой в ее комнату. – А бояться – все равно что в душу себе какать.

– Не думал в писатели податься? Метафоры и сравнения явно твой конек. – Вишневская закатила глаза и протянула другу цветы.

– Может, когда-нибудь в будущем, когда языки программирования успеют мне надоесть. – Он пожалел, что у подруги нет таблички с надписью «сарказм», потому что так и не понял, всерьез она сказала про писательство или нет, ведь пока что его любимыми языками были математика и двоичный код. – Это все?

– Нет, вот еще. – Ира протянула увесистый прямоугольный сверток.

– Упаковка с вишнями?

– Чтобы точно поняла от кого.

Как только Максим ушел, Ире пришло сообщение от подруги.

Настя: Зай, видела я ваше с Сашей «ничего»))

Оставив подругу без ответа, так как желания оправдываться не было, Вишневская села за стол и достала скетчбук, но на этот раз не ради рисования – к завтрашнему дню оставалось сделать еще кое-что. Она вырвала два чистых листа, обрезала неровный край, оставшийся из-за железных колец, и положила их перед собой край в край, так чтобы два листа формата А5 образовали лист А4. Размашистыми печатными буквами Ира написала заготовленную фразу, затем достала из своего пенала канцелярский нож и разрезала каждый из листов на четыре части. Получившиеся восемь карточек она перемешала и затем пронумеровала. Ира открыла на телефоне нужную заметку и начала переносить заранее заготовленные фразы на получившиеся небольшие листки.

Теперь дело за малым – не закосячить завтра.

Глава 8. Sweet seventeen

Танцуют листья на ветру.

Я без нее не тру – я без нее умру.

Бывает врут, но я не вижу никого вокруг.

И тем теплее, чем ближе к костру!

PIZZA, «Романс»

Из-за разницы во времени первые поздравления начали приходить еще в десять вечера. Первыми Насте написали родители, счастливые, что их дочь отвоевала у смерти еще один год счастливой беззаботной жизни, но грустные от осознания, что ее детство почти подошло к концу. Сама же Настя не могла назвать себя ни бойцом, ни воином и считала, что родители, как всегда, слишком драматизируют, слишком переживают и слишком опекают, но после всего, что им пришлось пережить, она их понимала.

О том, что за все, в том числе и за само право жить, нужно платить, Настя узнала слишком рано.

Во время медицинского осмотра перед очередными соревнованиями по художественной гимнастике врачу не понравилось ее ЭКГ. Обычно все процедуры в медицинской организации, куда ее направлял тренер, были чистой формальностью, но в тот год пришел новый молодой врач, только что окончивший медицинский институт. Еще не уставший от рутинной работы, он долго изучал ленту, пока не нашел пару моментов, которых не должно было быть у здорового ребенка. Он тут же направил Настю к кардиологу. Ее мама тогда очень перепугалась и тут же позвонила тете Свете, маме Иры. Насте только-только исполнилось двенадцать, и с этого звонка в ее жизни началась черная полоса, которая на самом деле была ослепительно-белой из-за вечных коридоров больниц и ярких ламп.

Настя всегда выглядела болезненно. Бледная кожа, вечная усталость и стабильные падения в обмороки, но даже так она умудрялась ездить на сборы и занимать первые места на соревнованиях. И родители, и тренер списывали это на большую нагрузку и строгую диету, но настоящую причину нашли на эхокардиографии – двустворчатый аортальный клапан. Таким обладали всего один-два процента всего взрослого населения – настоящая лотерея, в которой никому не хотелось побеждать. Вечные тренировки лишь усугубили ситуацию. Насте было двенадцать. О гимнастике, которая за последние шесть лет стала смыслом всей ее жизни, пришлось забыть.

Все медали она тут же убрала с глаз долой, косметику выкинула, а купальники, мячи, ленты и булавы попросила маму продать или отдать кому-то. Новый смысл Настя нашла на сцене театрального кружка в ее гимназии. Конечно, театр не смог ей полностью заменить спорт, но свободное время, появившееся с уходом тренировок, нужно было чем-то занять, и вскоре места медалей заняли фотографии со сцены.

Стоило всем поверить, что ухода из спорта достаточно, чтобы порок сердца больше не давал о себе знать, как Насте стало хуже. Тетя Света выбила квоту и отправила семью Никольских в Москву на протезирование клапана. Насте было четырнадцать, и именно тогда тетя Света стала ее «феей-крестной».

Сейчас Насте исполнилось семнадцать, сердце давно уже не беспокоило, не считая тихого тиканья от работы протеза, о который разбивались тромбоциты, лейкоциты и эритроциты. За возможность жить приходилось платить. Настя платила синяками на бледных коленках из-за малейших ударов, простудой от еле ощутимого ветерка и темнотой в глазах, стоило только резко встать. Возможно, когда-нибудь она сможет заменить протез на более навороченный, но сейчас еще свежи были воспоминания о больничных палатах, слезах мамы и бесконечных белых коридорах.

Ровно в полночь ее поздравили Ира и Максим. Она уже в третий раз перечитывала поздравление от последнего.

Максим: Свети вопреки всем невзгодам, гори и не сгорай. С Днем рождения, Огонечек!

Она, конечно, надеялась на целое полотно поздравлений и рассказов о том, насколько она важна для Максима, или в идеальном варианте – предложения встречаться, это был бы для нее лучший подарок на день рождения, но смирилась, что хорошего понемногу, и оправдала, к сожалению, пока еще просто лучшего друга фразой Чехова про сестру таланта. Настя перечитала сообщение, отложила телефон и легла спать.

Утром она встала пораньше, чтобы нанести макияж. Раньше красилась только перед соревнованиями и спектаклями и относилась к этому как к противной, но нужной процедуре, сродни взятию крови из вены или больничным капельницам. Косметика всегда напоминала ей о счастливых временах до операции и помешательстве родителей на контроле и безопасности. Но сегодня Настя чувствовала, что день должен, просто обязан быть особенным. Семнадцать исполняется лишь раз в жизни, впрочем, как и двадцать или тридцать четыре, но Никольская не думала об этом. Еще пару дней назад она одолжила у Иры пару кистей и одну из палеток с тенями, которые подруга притащила с собой целых пять штук (неудивительно, что у нее чуть не случился перевес).

Тени не хотели ложиться ровным слоем и сильно плешивили. То ли Настя растеряла сноровку, то ли тяжелый Ирин «люкс» оказался не таким уж и тяжелым, надо было все же брать палетку от Джеффри Стара. Вот как всегда, когда хочешь побаловаться перед сном, даже пальцами в два мазка получаешься голливудской красоткой, а когда действительно нужно выглядеть красиво, выглядишь как пятилетняя девочка, стащившая у мамы косметичку. Настя выдавила из тюбика на палец немного блесток и припечатала их поверх теней, после чего вынесла свой вердикт: сойдет. Глиттер мог спасти любой, даже самый безнадежный макияж. Какая разница, если тени пятнами или стрелка кривая, когда сияние отвлекает на себя все внимание?

«Главное, чтобы Ира сегодня решила вдруг не краситься, тогда точно никто не заметит, что у меня руки кривые», – подумала Никольская, покидая свою комнату.

Выйдя на улицу, Настя заметила идущих вместе Максима и Иру и тут же пожалела, что живет не в одном блоке со своим другом. Печаль из-за этого стечения обстоятельств и неугодного Никольской распределения по комнатам смогла ненадолго развеять вчерашняя небольшая вечерняя прогулка, когда Максим согласился ее проводить. А потом стало еще грустнее и обиднее, чем было до, потому что Настя по глазам видела внезапный порыв Максима, а потом… а потом Черный просто по-тупому слился, оставив ее наедине с зудящим где-то в мозгу вопросом: ну что, ну что она опять сделала не так?

За пять лет и парочку театральных студий Настя успела пройти путь от деревьев и пажей до Золушек и Джульетт. Она никогда не думала, что может стать заложницей одной роли, но все же попала в эту ловушку. Правда, не на сцене, а в жизни. Видимо, для Максима она навсегда останется девочкой из дома напротив, соседкой по парте и маленьким гуманитарием, мечтающим о сцене, но никогда не станет любимой девушкой и человеком, с которым он захочет провести всю оставшуюся жизнь. Невзаимность убивала.

А так хотелось внезапно поцеловать, перемазать своей красной помадой, затащить к себе в комнату под предлогом дать пару ватных дисков и мицелярку, чтобы убрать следы небольшой шалости, а потом так и не отпустить до утра, чтобы нарушить еще парочку правил этой школы.

Максим с Ирой что-то активно обсуждали, но стоило им заметить замершую около блока подругу, они тут же умолкли. Настя почувствовала, как лучшая подруга всадила ей нож в спину и провернула его минимум семнадцать раз.

Завтрак прошел как обычно, то есть совсем как обычно, Максим с Ирой делали вид, будто сегодня самый обычный день. Черный даже не заметил, что Настя встала с утра пораньше, чтобы накраситься, и сменила свои вечные шорты с футболками на платье. Никольская взгрустнула и посчитала неуместным говорить Саше о своем дне рождения. Ну да, самая обычная среда, совсем ничего примечательного. Аппетит тут же пропал, она отнесла поднос с совсем нетронутой едой.

Перед занятиями Настя забежала к себе в комнату за небольшим пакетом с шоколадками «Аленка», которые привезла из России. В начале первой пары Никольская подняла руку и дождалась, пока Джессика даст ей слово.

– У нас в России есть одна небольшая традиция. Когда у кого-то день рождения, он приносит в школу конфеты или другие сладости. Я принесла шоколад, я могу раздать?

– С днем рождения! Да, конечно, можешь, – ответила Джессика.

Настя подошла к каждому. Пара людей отказались от шоколада, сославшись на аллергию.

«Ну и фиг с вами», – подумала Никольская.

Перед Максимом она ненадолго подзависла. Вредность кричала пройти мимо и протянуть «Аленку» следующему человеку, но здравый смысл твердил, что спектаклям место на сцене, а не в учебной аудитории. В итоге победил второй.

Обе пары все мысли Насти занимала послеобеденная поездка на шоколадную фабрику, которая обещала сделать семнадцатилетие сладким и незабываемым. В начальной школе их класс возили на экскурсию на завод «Красный октябрь», но воспоминания о бесконечных лентах с ровными рядами конфет были свежи, как будто это было вчера. Им даже разрешили съесть парочку конфет прямо с конвейера! Это ли не рай?

На деле же реальность оказалась менее интересной и захватывающей, чем ожидания. Экскурсия началась с ненавистной для Насти истории. Ребят завели в небольшой кинотеатр и включили фильм об истории шоколада. Что вещал голос из динамиков, до конца не понимала даже Никольская. Когда фильм закончился, Настя решила, что момент, которого она так ждала, настал и их теперь наконец-то поведут на производство и разрешат продегустировать конфеты, но не тут-то было. К конвейерам их привели, но был один нюанс… на них ребята смотрели из застекленного перехода второго этажа, куда их привез большой лифт с приятной музыкой. Они бродили по переходам, слушали своего экскурсовода и вздыхали, смотря на ряды гладких блестящих шоколадных конфет, которые были так близко, но вне зоны их досягаемости. Смотреть на шоколад, который не можешь попробовать, оказалось для Насти еще тяжелее и больнее, чем смотреть накануне на губы Максима, которые она так и не смогла поцеловать за все те годы, что они были знакомы. В соседнем цехе работали упаковщицы. Одни ловко складывали подарочные коробки, другие – так же проворно заполняли их конфетами. Когда экскурсия подошла к концу, Никольская долго не могла понять: это чей-то глупый розыгрыш или все же дурацкая реальность? Им даже не устроили дегустации! На шоколадной-то фабрике! Негодяи!

На конфеты они смогли посмотреть вблизи только в конце экскурсии, когда их привели в небольшой магазинчик при фабрике. Настя взглянула на Иру, взявшую пару розовых коробок, перевязанных такими же розовыми бантиками, и хмыкнула. Действительно, что же еще могла взять одетая во все розовое Вишневская? Не питая особых надежд, что сможет довезти конфеты до России родителям, Никольская все равно взяла парочку коробок.

Вернувшаяся с шоколадной фабрики Настя была уже готова окрестить этот день рождения одним из самых отстойных за всю свою жизнь (звание самого ужасного было закреплено за четырнадцатилетием, которое она встретила в больнице, отходя от наркоза и декламируя в полубреду строки из своих последних ролей), когда ей написала подруга.

Ира: Я стою под дверью твоего блока. Пустишь?

Вместо ответа Настя вышла из комнаты, чтобы открыть подруге дверь в корпус.

Оказавшись в комнате, Ира начала засыпать подругу всевозможными вопросами, лишь бы отвлечь ее внимание от уборки, которую она незаметно начала. Максим и Марго ждали условного сигнала, чтобы войти. Было бы неловко, если бы Черный увидел Настин лифчик на спинке стула или сушившиеся в ванной трусы.

– Тебе попросили передать. – Ира протянула конверт, когда решила, что в комнате достаточно чисто для прихода гостей.

– Кто? – Настя вскрыла его и достала небольшой листок.

– Не знаю, мне его Марго отдала, – пожала плечами Вишневская.

– «Мне сказали, что у тебя сегодня день рождения, поэтому я предлагаю тебе сыграть со мной в одну игру», – начала читать Никольская. – Знаю я один фильм ужасов, который начинался так же. Зай, это твои проделки? – хихикнула она.

– Нет, читай дальше. – Ира улыбнулась одними глазами.

– «Следующую записку ищи там, где мячи и кольца», – дочитала записку Настя, – Мячи и кольца… Ты же знаешь, что я не люблю загадки-квесты.

– Я-то знаю, но записки писала не я! – откровенно соврала Ира.

– Ладно-ладно, подыграю, пошли к твоим мячам и кольцам.

Настя исходила всю баскетбольную площадку, но записку так и не нашла.

– Это невозможно! – возмутилась она.

– Что-то я устала. – Ира села на скамейку, на которой они когда-то сидели с подругой и пускали слюни на мальчиков без футболок. – Может, стоит поискать где-то тут?

Приклеенная на скотч к спинке скамейки записка отправила Настю в холл на первом этаже столовой. Новая обнаружилась на стене за одним из листов с расписанием экскурсий. Следующую таинственный кто-то приклеил к волейбольной сетке на поле, откуда Настя с друзьями сбегала с активитис. Еще одна была во внутреннем дворике главного корпуса.

– «Что ж, ты нашла уже половину, а значит, самое время повысить уровень сложности. Иди туда, где ты заключила пари», – прочитала Никольская. – Пари? Это про наш с тобой спор, что ли? Так это ты написала?

– Это написала не я! – Ира еле подавила смешок. – Если ты знаешь, о чем речь в записке – веди, если нет, то ты проиграла.

Настя осмотрела всю скамейку, походила вокруг арт-объекта в виде металлического дерева и даже хотела залезть в стоящую рядом со скамейкой мусорку, но ее остановила подруга.

– Это точно лишнее, – хихикнула Ира, присев на камень с надписью про учебу, чашу и пламя.

Настя тут же считала намек и быстро нашла новую записку в цветах рядом с подругой.

Пока они шли до ворот на территорию школы, Настя поняла, что каждая из записок была двусторонней.

– Зай, я уже могу сложить надпись – может, не будем искать последние три записки?

– Нет, давай хотя бы эти правила ты не будешь нарушать.

– Ладно-ладно, как скажешь, мисс Зануда.

– И я тебя люблю, Насть.

Набегавшись по всей территории лагеря и найдя последнюю из записок в трещине большого пенька на территории школы, Никольская наконец-то смогла сложить надпись по правилам игры, которую придумал кто-то-но-точно-не-ее-лучшая-подруга.

– Я надеюсь, там не маньяк или та стремная кукла из «Пилы», – вздохнула Настя, прикладывая карту к двери своей комнаты; стоило ее открыть, как в девочек полетели разноцветные конфетти.

Первое, что бросилось Насте в глаза, – Максим в праздничном красном колпаке. Друг держал в руках букет красных кустовых роз. Никольская услышала, как радостно затикало ее сердце. На стенах висели красные шарики и такая же красная растяжка, кричащая: «С днем рождения!» Но как Максим сюда попал? Она точно помнила, как закрывала окно в свою комнату. Так вот зачем нужны были записки! Настя растерялась и не заметила самого главного.

– Огонечек, может, все-таки откроешь подарки? – кивнул в сторону двух свертков, лежащих на кровати, Черный.

Сверток побольше был явно от Иры: кто еще мог выбрать упаковку с вишнями? Настя присела на кровать и безжалостно разорвала бумагу.

– Полное собрание Шекспира? Зай, ты настолько меня ненавидишь? – Она повернулась в сторону друзей и поняла, что ее снимает совсем не скрытая камера в виде телефона Иры.

– Открой, просто от… – Вишневская не смогла договорить из-за оглушающего визга.

– «Гамлет»?! В «Современнике»?! – Настя снова завизжала, увидев билеты на постановку, которую так давно хотела посетить.

Успокоившись, она принялась за второй сверток. Красивая бумага полетела в сторону, и теперь Настя держала в руке коробочку для ювелирных украшений. Она открыла ее и ахнула. На бархатной подушечке лежал серебряный браслет с красными блестящими капельками гранатов, которые вспыхнули маленькими красными огоньками, когда Никольская, чуть дыша, аккуратно взяла его и положила себе на ладонь.

– Максим, поможешь?.. – спросила Настя, когда вновь обрела дар речи, а ее сердце прекратило тикать.

– Конечно, – улыбнулся тот и добавил, когда застегнул браслет на ее худом бледном запястье: – Огонечки для Огонечка.

Настя по-глупому улыбнулась, хотя хотелось вновь завизжать и броситься другу на шею. Она посмотрела Максиму в глаза – и пропала. Это мгновение должно было принадлежать им двоим и закончиться совсем иначе, но у злодейки-судьбы очевидно были другие планы.

– Ребят, во-первых, я все еще тут, и мне уже надоело смотреть, как вы поедаете друг друга взглядами, а во-вторых, ужин скоро закончится без нас, – испортила момент Ира, о существовании которой Максим и Настя успели позабыть.

Узнать, как друзьям удалось провернуть этот сюрприз, у Насти получилось только незадолго до отбоя. Максим предложил оставить Иру и Сашу, споривших на понятном только им двоим химическом языке, одних и прогуляться по территории школы. Настя, у которой от очередного упоминания исключений из правила Марковникова, начинал дергаться глаз, без раздумий согласилась. Да и какие могут быть сомнения, когда впереди маячит возможность провести немного времени наедине с Максом?

Они гуляли по тропинкам меж деревьев и живых изгородей и болтали. Из рассказа Максима Настя узнала, что подготовка началась еще задолго до самой поездки. Сколько бы Ира ни приуменьшала свои заслуги, но без ее участия ничего не вышло бы. Сначала Вишневская по просьбе Максима позвала подругу на шопинг, чтобы пройти с ней по всем возможным магазинам и запомнить, в сторону чего она неровно дышит. Потом Ира уже одна вернулась в один из ювелирных и сфотографировала для Максима приглянувшийся Насте браслет. А во время одного из последующих походов в гости, пока подруга отлучилась в туалет, Ира достала из шкатулки с украшениями один из браслетов Насти и узнала размер. Так что подарки они везли из дома.

– Это ладно, а как ты попал в комнату?

– Помнишь, мы с Ирой опоздали на завтрак? Мы были у Келли и хотели попросить взять ключ-карту от всех дверей. Конечно же, нам ничего не дали, но Ира обратилась за помощью к Марго, и та пошла вместе со мной украшать комнату. Цветы тоже Марго нам раздобыла, мы просто ей передали, какие нам нужны. Единственное, где мы закосячили, – я забыл дома кнопки, чтобы можно было приколоть растяжку на стену, но их потом Ира купила во время нашей вылазки в магазин, пока вы с Сашей энергетики изучали. Кстати, одна из причин, почему я тебе ничего про них не сказал. В следующий раз точно отберу и вылью.

– Да не буду я больше пить эту гадость. Посмотрела, сколько в них сахара, и решила, что лучше уж продолжать есть шоколад. А комнату ты украшал, пока я плутала и искала записки по мусоркам?

– Ага, погоди… что?! Ириша засунула их в мусорки? – Максим засмеялся.

– Нет, но было очень близко! – теперь засмеялась Настя.

Они и не заметили, как время подошло к отбою и настала пора расходиться по своим комнатам. В кампусе было безлюдно, учащиеся уже разбежались по блокам, а стаффы еще не вышли на охоту за теми, кто еще не успел спрятаться.

– Увидимся завтра? – задал абсолютно глупый вопрос Максим.

– Да… завтра… Тогда… пока? – разочарованно вздохнула Настя.

– Да, пока.

Она развернулась, сделала пару шагов, приложила свою карту и взялась за ручку двери, но так и не успела ее открыть.

– Подожди, Огонечек!

Максим оказался рядом с Настей слишком быстро и слишком близко. В следующее мгновение его рука мягко легла ей на затылок. В момент, когда их губы соприкоснулись, вдруг стало неважно все. Не важно, что они задерживались после отбоя. Не важно, что снова подул прохладный ветерок. Не важно, что из блока стаффов вышел человек. Не важно, что он их увидел. Неважно, что он пошел в их сторону. Были только он, она и тепло между ними.

– Да… – выдохнула тикающая Настя, когда они прервали первый в жизни обоих и оттого немного неловкий поцелуй.

– Но я же ничего не спросил, Огонечек.

– А я по глазам прочитала. Да, Максим, я буду твоей девушкой.

– Я настолько предсказуем?

– Ага, а еще ты весь в моей помаде. Если ты так пойдешь до своего блока и встретишь кого-нибудь, будет много вопросов, а у меня мицелярка есть. Так что, зайдешь?

– А у меня есть выбор?

– Нет, – коварно улыбнулась его Огонечек.

Все-таки этот день рождения смог перейти из разряда худших в лучшие.

В свою комнату Максим вернулся только под утро.

Глава 9. Эта кухня не для танцев

Меняла квартиры, но все еще дома.

Новая жизнь, новый взгляд, новый номер,

Все по-другому.

Пластырь на сердце, мне больше не больно.

Старые люди как на рану солью.

Забей, Лерочка, «поздно»

Часы показывали половину второго ночи, Генри и Майк должны были скоро завершить ежедневный ночной обход территории и появиться на пороге кухни, а вслед за ними и другие стаффы, ненадолго разошедшиеся по блокам детей, чтобы проверить, не шумит ли кто в комнатах, и разогнать несколько слишком громких парочек или компаний.

Ночь со среды на четверг не отличалась бы в своей непримечательности от десятков других таких же, но Луле вновь в голову ударила какая-то дурь, и она решила закатить небольшую вечеринку, но не очень шумную, чтобы не перебудить учащихся в соседних блоках. Просто потому что могла, просто потому что душа требовала праздника. Она часто этим промышляла, так что Марго уже знала, что «не очень шумная» – это точно не про Лулу.

– Little party never kill nobody, – негромко напевая, Лула подошла к холодильнику и взяла пару бутылок темного, почти черного, пива и обратилась к полулежащей на диване коллеге: – Будешь?

– Нет. – Марго смахнула с черной, наконец-то не форменной футболки осевшую во время готовки муку. Она понимала, что ее пирог с грибами явно проигрывает пяти коробкам с пиццей, лежащим на столе, но не смогла сдержать свой внезапный порыв.

– Как знаешь, – ирландка пожала плечами и вернула одну из бутылок, – мне больше достанется. Лучше я сдохну от цирроза, чем буду несчастной, – хихикая, добавила она, опускаясь в кресло.

– Из нас двоих точно я русская? – повернула голову в сторону знакомой Марго. – И вообще, ты же врач, тебе не положено столько пить!

– Я акушерка и никому ничего не должна. Каждый день рождаются люди, а мне полагается это отметить. – Она отпила прямо из горла, отчего Марго поморщилась – терпеть не могла, когда так делали, почему бы не взять стакан?

– Не думаю, что это входит в твои профессиональные обязанности. А если бы ты патологоанатомом была, пила бы в два раза больше?

– Кто знает… ты выглядишь такой knackered, почему?

Марго вопросительно вскинула брови.

– Ой, прости, я имею в виду, ты такая вымотанная, прям убитая.

– А-а-а-а, – задумчиво протянула Марго, добавляя «knackered» в свою копилку сленговых ирландских словечек, которыми время от времени разбрасывалась Даффи, – устала, помогала ребятам устроить сюрприз подруге и пряталась с одним из них за мусорными баками в самую жару. Ждали сигнал, что в комнате никого нет и можно пойти ее украшать. Потом помогала надувать и клеить шарики.

– Не думаю, что это входит в твои профессиональные обязанности, – передразнила коллегу Лула. – Наше дело смотреть, чтоб дети не разбежались, как тараканы, и не наделали новых детей после отбоя, – хмыкнула она и снова отпила пива.

– Знаю, но мне было весело, хоть какой-то шаг в сторону от расписания. Не всегда же нам сбегать в паб, чтобы потом возвращаться scuttered, – посмеялась Марго, которая действительно вернулась после субботнего похождения мертвецки пьяной. Она посмотрела на свой живот. Через свободную футболку не было видно новой складки жира, но девушка знала – она там есть, и Генри точно не оставит ее без внимания. Порой она даже завидовала Луле, которая считала, что хорошего человека должно быть много, не замечала свои лишние килограммы и с помощью своей харизмы прятала их от мужской половины населения. – Кажется, я поправилась тут на нашей диете из спагетти, картошки и пива.

– Не вижу проблем.

– Может, начать бегать по утрам?

– Только давай без меня.

– Как скажешь, тогда присоединюсь к Гранту и буду раздражать его своей одышкой.

В какой-то момент они с Генри стали теми, кто играет идеальную счастливую парочку на публике, но начинает собачиться, стоит камерам выключиться, а людям отвернуться. Марго устала от вечных ссор и не хотела прощать своему парню очередные выходку и приступ ревности, но он в который раз оказывался убедительнее ее желания расстаться. Сегодня утром Генри пришел к ней с большой коробкой в руках, внутри лежала сумка, на которую она еще пару недель назад положила глаз в магазине Louis Vuitton, куда они заходили с Грантом, чтобы тот мог взять себе новые солнцезащитные очки (старые он забыл где-то на одной из экскурсий). Запомнил все-таки, значит, не такой уж и эгоистичный засранец. Марго не хотела продаваться, но в очередной раз сделала это и закрыла глаза на очередной красный флажок, просто потому, что так было всем проще. Да ей даже не нужна была эта сумка!

На самом деле подработка в этой школе нужна была только Марго. Как она уже давно поняла, Генри приехал сюда развлекаться и тратить деньги родителей, чем в принципе мог спокойно заниматься и в своем родном Лондоне, но ради разнообразия сменил обстановку. Родители Марго, по меркам их небольшого города, всегда были очень обеспеченными, однако даже они не смогли потянуть проживание и учебу старшей дочери за границей. Как она ни старалась, грант на обучение получить не вышло, но, по закону какого-то вселенского баланса, в ее жизни появился другой «грант» – Генри Грант. Они вместе учились, быстро сблизились (Марго без памяти влюбилась в него, как самая последняя дурочка), начали встречаться и вскоре съехались. Переступив порог его квартиры, она наконец-то смогла выдохнуть: теперь родителям придется платить только за учебу, остальные же расходы возьмет на себя Генри. С этого момента началась красивая беззаботная жизнь в золотой клетке, красиво замаскированной под небольшую квартирку в пяти минутах от их университета. Но Марго никогда не оставляла свои вечные поиски подработок – сильная и независимая натура, ставшая заложницей обстоятельств, бунтовала и требовала иметь какие-то свои сбережения, чтобы, в случае чего, можно было без проблем выпорхнуть.

Счастье длилось недолго, потому что очень скоро мерзкий характер Гранта дал о себе знать. Мелкие бытовые стычки по любому поводу становились все чаще, перерастали сначала в громкие ссоры, а потом в скандалы с разбитой не на счастье посудой и руганью на русском языке, а сцены ревности и демонстративные обиды стали чем-то обыденным. Но Марго не спешила уходить – то ли и правда очень любила Гранта, то ли слишком привыкла к финансовому комфорту и отсутствию мыслей, как же свести концы с концами одной, в чужой стране. Не хотела вновь напрягать родителей или с позором возвращаться в Россию, так и не закончив обучение. В конце концов, ее никто не бил, и никто ей не изменял (в этом она была уверена), а с остальным можно было смириться, тем более оставался последний год обучения. Душу грели наивные мысли о перспективах нормальной работы и о том, что дальше обязательно полегче будет. А если даже бил и изменял, то хватило бы ей духу уйти? Или бы снова простила, просто цена стала бы выше? Не сумка и дорогие платья с красивыми названиями брендов на бирках, а золото, бриллианты и прочие роскошные мерзости? Что она еще готова вытерпеть, лишь бы позорно, поджав хвост, как облезшая лисица, не возвращаться на Родину? Марго не хотела знать ответы на эти вопросы, чтобы лишний раз с болью не осознавать, в кого она превратилась на пути к своей благой и прекрасной цели закончить юридический и вершить правосудие над маньяками, насильниками и домашними тиранами.

«Кем же ты стала, Маргарита?..» – корила она себя, лежа на диване и смотря на плакат, который еще в начале июня нарисовала и приклеила на стену рядом с холодильником Лула.

Гласила веселая красная надпись на нем. Снова красный. Очередной сигнал, который проще пропустить, притворившись кем-то, кто не может различить цвета и думает, что перед ним сейчас слишком насыщенный зеленый.

Комната потихонечку наполнялась людьми, и вскоре их голоса смогли заглушить мысли в голове Марго. Краем глаза она заметила Генри, проскользнувшего к настежь распахнутому окну, на котором кто-то уже давно сломал ограничители, когда-то не дававшие его нормально открыть.

– Сегодня без происшествий? – Она забрала у Гранта пачку с сигаретами и прикурила одну, прикрывая ладонью огонечек зажигалки от ветра.

– Да, ничего интересного. Даже ни одна лиса не прибежала сегодня на территорию, мне кажется, ты все придумала. – Он приобнял Марго за талию и притянул к себе. Не стал рассказывать, что видел парочку около одного из блоков. Девочка с красными волосами и ее друг скрылись в корпусе до того, как они с Майком к ним подошли достаточно близко, чтобы разогнать по комнатам. Он не пошел за ними, решив, что кто-то другой, кому в эту ночь достался обход по этажам, потом разгонит эту парочку.

– Но я правда видела одну, – бесцветным голосом возразила она, стряхивая пепел сигареты в открытое окно. – С завтрашнего дня я буду бегать с тобой.

– Если тебе нужны физические нагрузки, могу предложить тебе более приятную альтернативу. – Он уткнулся носом ей в шею.

– Ладно, останусь сегодня на ночь у тебя, но с утра мы все равно пойдем бегать! – Марго высунулась из окна и почувствовала, как сжалась рука на талии, видимо, Грант испугался, что она сможет случайно выпасть. Она потушила окурок о стену дома и бросила его с высоты четвертого этажа на землю. Отчего-то мучительно захотелось выпорхнуть вслед за ним, пролететь несколько метров и шлепнуться телом об уже остывший асфальт, а головой приложиться о бордюр. Желательно очень неудачно, чтобы наверняка. Чтобы потом еще долго вздыхали. Как же так, такая молодая, да и четвертый этаж, как же не повезло, бедный молодой человек, который не смог удержать, бедная семья, которая отпустила одну в другую страну. Но рука на талии сжалась сильнее. Генри не пускал. Кто бы сомневался…

«Что же с тобой стало, Маргарита?..» – стучало в висках.

– Малышка, – на это обращение Марго повернулась к Генри всем телом и слегка поджала губы, но он не заметил недовольства и продолжил, – я сделаю так, что ты с утра никуда от меня уходить не захочешь. – Цепкие пальцы разжались, когда ее безопасности уже ничего не угрожало, и он провел от талии к бедру.

Вокруг смеялись люди, звенели бокалы, шуршали коробки из-под пиццы (никто даже не стал пробовать пирог), негромко играла музыка. Марго посмотрела на игриво улыбнувшегося Генри, но увидела на его месте совершенно другого человека и отшатнулась. Больно врезалась в низенький подоконник, это помогло прогнать внезапное наваждение, но от неожиданности она покачнулась, и ее повело в сторону настежь распахнутого окна. Кажется, не стоило срывать ограничители. Кажется, их поставили не просто так. Она успела горько усмехнуться и приготовиться к желанной невесомости, но ее не последовало. Пальцы Гранта сомкнулись на плече, Марго снова не дали упасть и притянули к себе. Она уткнулась своему парню в грудь, вдохнула знакомый запах сигарет от одежды и чуть не заплакала.

Надо же, она так сильно хотела убежать от своего прошлого, что бросила семью и лучшую подругу и улетела в другую страну, а сейчас рядом с ней стояла точная копия того человека. Так глупо, как будто несколько лет назад она не сама приняла решение, а обратилась за советом к коучу по личностному росту, который обещал, что с ним жизнь повернется на 360 градусов. Да, повернулась. Именно на 360. В том-то и смысл, что, кажется, ничего не изменилось.

– Ты в порядке?

– Да… да. – Марго зажмурилась, чтобы прогнать неприятные мысли и оставить прошлое в прошлом, закрепить в голове, что Генри не тот человек, о котором она вдруг вспомнила. Да, у Гранта скверный характер, но он точно не какой-то насильник, который еще со старших классов начал расхаживать по клубам и подсыпать что-то девушкам в бокалы. Открыв глаза, она добавила: – Сбежим пораньше с этой вечеринки?

– Твоя подруга не будет злиться?

– Я думаю, она меня простит. Что у тебя в комнате менее хлипкое: кровать или стол?

– А это нам предстоит проверить.

Перед уходом Марго еще раз бросила взгляд на нарисованный Лулой плакат.

«Нет, Лула, эта кухня не для танцев. Эта кухня для ночных мыслей, когда ты в толпе, но все равно чувствуешь себя очень одинокой», – заключила она.

* * *

– Пиперазин, – вместо приветствия продолжила вчерашнюю игру в слова поставившая свой поднос на стол Ира. Они немного изменили правила, так что называть можно было только слова, связанные с химией.

– Никетамид. И тебе привет, Вишенка.

– Но это же лекарство. – Ира села рядом, места напротив пустовали – Максим и Настя еще не пришли.

– Любое лекарство – химическое соединение. – Саша отломил вилкой кусочек омлета.

– Димедрол, раз уж на то пошло.

– Зря, очень зря, Вишенка, ты ступила на эту тропу.

– Почему же это?

– У моего отца фармкомпания, так что я постоянно слышу о новых разработках, пару раз он меня даже с собой на производство брал. – На самом деле Саша виделся с ним от силы пару раз в год, на день рождения и перед Новым годом, но новой знакомой знать об этом незачем.

– О-го. – Ира подавилась соком.

– Лозартан.

Когда Ира придумывала уже пятое слово на букву «Н», в столовую зашли Настя и Максим. Они переглядывались, одаряя друг друга чуть неловкими улыбками, и держались за руки, что не укрылось от взгляда Вишневской, как всегда, сидящей лицом ко входу. Кажется, она вчера проиграла спор, но не стоило делать поспешные выводы.

– Доброе утро. – Настя села напротив и поправила гранатовый браслет. Она вся светилась, и Ира сильно сомневалась, что это из-за нового хайлайтера, ведь на подруге не было ни грамма косметики, даже привычных красных губ.

Вишневская кивнула в ответ и решила, что обязательно поговорит по очереди с обоими, как на перекрестном допросе, но немного позже.

– Вишенка, тебе на «Н», – напомнил об их игре Саша.

– Никель?

– Был еще вчера.

– Нитроглицерин?

– Налоксон, – не думая ни секунды, ответил Саша.

– А это вообще что такое?

– Средство от передоза.

– Если не прекратите, мы от вас уйдем, – прервала их развлечение Настя.

– Поддерживаю, – добавил Макс.

Больше непонятный химический язык за столом не звучал.

Пары в Эмеральде казались всем настолько скучными, что на разговоры об английском языке и грамматике в свободное от занятий время был негласно введен мораторий. Причем Саша был уверен, что учителя помирали от тоски еще больше, чем учащиеся. Он бы ни за что не вернулся сюда во второй раз, но прошлым летом научился обходить почти все школьные правила, так что три часа английского с понедельника по пятницу больше не были для него проблемой. В этот раз даже не пришлось прилагать усилий, чтобы найти развлечение на первые пару недель – спелая вишенка сама упала в его раскрытую ладонь. Ну или кто-то заботливо сбросил ее с дерева. Кто-то очень глупый, наивный и доверчивый. И подружка у этого кого-то оказалась точно такой же, даже несмотря на тысячи вызубренных химических правил и окислительно-восстановительных реакций с коэффициентами. Ей можно было наплести всякую чепуху, и она верила каждому слову, а он этим активно и пользовался, когда на каждый ее вопрос придумывал на ходу очередную складную ложь. Да уж, фактчекинг нулевой. Он даже переписывался с ней, да и со всей компанией, со своего второго аккаунта. Единственное, что было правдой, – его имя. Сложно было представиться каким-нибудь Васей или Петей, когда во всех списках школы он числится как Александр Лавров. Ну, и у его отца действительно была своя фармкомпания.

Стоило ему только вспомнить об Ире, как на телефон пришло новое уведомление.

Ира: Придумала! Алкоксид!

Саша: Загуглила))

Ира: Нет.

Саша: Ладно, сделаю вид, что я тебе поверил. Дефлаграция.

Ира: Ты опять слово, которого нет, выдумал!

Саша: Нет, оно существует.

Ира: И что же это тогда?

Саша: А ты погугли, это у тебя хорошо получается))

Их с Ирой аудитории находились в разных корпусах, но даже на таком расстоянии Саша мог физически ощутить ее недовольство и негодование. Возможно, она и правда знала и что такое алкоксид, и что такое энантиомер, и что такое ареометр с лантаноидами, но, скорее всего, она еще на этапе действующих веществ лекарственных средств поняла, что ввязалась в игру, которую ей не выиграть. Да и к тому же, когда они играли в переписке, ответы от нее приходили куда быстрее, а слова становились все непонятнее и сложнее. Вряд ли простое совпадение. И кажется, поиск слова на букву «Я» стал задачкой со звездочкой даже для гугла.

За перепиской с Ирой он не заметил, что настала очередь рассказывать о традициях, которые есть в его стране в целом и в его семье в частности. Он сымпровизировал и рассказал (считал, что заготавливать речи даже на неродном языке для лохов) о посиделках на дорожку и об «Иронии судьбы» под Новый год, которую крутят по всем каналам. Когда он снова взял в руки телефон, ответа от Иры так и не было.

Саша: Сдаешься?))

Ира: Нет.

Саша: Тогда даю время до конца этого дня, или ты проиграла, и с тебя желание.

Ира: О таких вещах нужно заранее предупреждать!

Саша: Согласись, тогда было бы не так интересно, а теперь у тебя есть дополнительный стимул))

Ира: Да уж…

Саша: И не гугли, Вишенка.

Саша: В словари и химсправочники тоже залезать нельзя.

Ира: Да поняла я, поняла.

На второй паре было еще скучнее, чем на первой. Саша окинул взглядом свою группу, присматривая «новое развлечение», которая через неделю заменит ему Вишенку. Никто ему так и не приглянулся. Что ж, придется ждать нового распределения и пополнения или же начать присматривать среди других групп на активитис. Все задания он уже давно решил и потому взял в руки телефон.

Саша: Пойдем гулять после отбоя.

Ира: А можно?

Саша: Нет, конечно, глупенькая.

Он поставил рядом с последним словом приторный смайлик розового сердечка с искорками, чтобы еще немного смягчить такое обращение.

Ира: А если нас поймают?

Саша: Нас не поймают, обычно на ночных обходах территории Генри, а уж с ним я договорюсь, в случае чего.

Ира: Не знаю даже…

Саша: А я думал, ты не из пугливых, я немного разочарован.

Ира: Ладно, пойдем.

Саша: Не ложись до двух, оденься потеплее и жди моего сообщения.

Он улыбнулся в кулак – всегда работало. Наверняка она чувствовала себя сейчас уникальной, избранной, не такой, как все, но на деле стала одной из многих.

За ланчем Настя вновь предложила собраться вечером на кухне, предварительно закупившись в ближайшем «Спаре». Расписание поездок на эту неделю составили абсолютно по-дурацки, и сегодня все четверо на весь день застряли на территории школы. Насте отчаянно хотелось сбежать, но никто не разделял этого духа бунтарства. В планы Саши никакие вылазки, кроме ночной, не вписывались.

– Если мы так часто будем уходить с территории, то нас точно заметят. Не стаффы, так другие учащиеся, решат тоже устроить побег, не успеем оглянуться, как лавочку прикроют, – холодно заметил он.

– Огонечек, Саша прав, лучше не стоит.

– Давайте сегодня сходим на поле. Макс, в футбол умеешь? – Он удивился внезапной поддержке со стороны Черного, который всегда смотрел на него если не с откровенной неприязнью, то с плохо скрываемым недовольством.

– Еще спрашиваешь.

На поле Саше нужно было по двум причинам. Во-первых, он все еще находился в поисках девушки на смену Ире, когда та станет ему больше неинтересна. А во-вторых, тот, кто ему был нужен, сейчас сидел на траве и шнуровал футбольные бусты, пока его брендовые кроссовки валялись рядом, будто стоили пару тысяч не евро, а рублей.

– Хей, Генри. – Саша сел рядом и оглянулся, Марго лежала в нескольких метрах от них на растеленной на траве простыне и читала книгу. Она вряд ли их слышала, но он все равно понизил голос.

– Привет! – ответил Грант, не отвлекаясь от шнурков.

– Не знаешь, кто сегодня на ночном обходе?

– Знаю. Я. Опять, – на самом деле была очередь Марго и какого-то парня, имени которого Генри не знал, но он не захотел отпускать свою девушку непонятно с кем бродить по темноте.

– О, супер. Спасибо! – Саша поднялся и отряхнул траву с шорт.

– Я купил, после ужина отдам. – Грант встал вслед за ним.

– Еще раз спасибо.

– Было бы за что, только Марго, глаза не попадись, – посмеялся Генри. – У нее снова чувство ответственности обострилось. Ну что, готов проиграть?

– Никогда.

Одновременно следить за мячом и обстановкой вокруг было непосильной задачей, но Саша справился. Немногочисленные стаффы из-за цвета форменных футболок сливались с полем. Настя и Ира сидели рядом с уже отложившей книгу Марго, играли в Уно и смеялись. Другие девочки играли в волейбол. Многих Саша уже видел раньше, но ни одна из них его не впечатлила. Он понял, что упустил из вида Генри с мячом. Грант обнаружился где-то в районе ворот… забивающим гол. 2:1. Саша не был к такому готов, но его команда проиграла. Он утешал себя тем, что в баскетбол играет гораздо лучше.

За остаток дня Ира так и не написала с новым словом. К сожалению, соли янтарной кислоты, которая уже была, очень неудачно назывались сукцинатами. Саша окончательно решил, что прав: Ира без гугла оказалась никем, прямо как Человек-паук в исполнении Тома Холланда без навороченного костюма Тони Старка. Но симпатичной девочке не обязательно было блистать умом, достаточно просто сверкать блестками теней или украшений. Очередная кукла Барби, красивая снаружи, но пустая внутри.

Саша встал около входа в блок Иры. Свет от уличных фонарей не доставал до его убежища, а контрастная тень и черная одежда позволили ему окончательно слиться с окружением. Он достал телефон и напечатал короткое сообщение.

Саша: Выходи, Вишенка.

Через пару минут из корпуса, с опаской оглядываясь по сторонам и не находя никого из людей, вышла Ира. Она не заметила, как Саша вышел из тени, и вздрогнула, когда он заговорил.

– Просил же одеться потеплее. – Он осмотрел спутницу с ног до головы, и вряд ли сарафан на тонких бретелях считался теплой одеждой. Но Саша ничего другого от нее не ожидал, поэтому привычным движением снял с себя куртку, ту самую, которую одолжил ей еще во время поездки в центр Дублина, накинул ее девушке на плечи и остался в одной футболке. На ногах у Иры были те самые кеды с вишнями.

– Спасибо, я подумала, мы недолго и я не успею замерзнуть, ну, или что ты снова сможешь меня согреть, – наивно и искренне улыбнулась она.

– Пойдем? – Он протянул Вишневской руку.

– Пойдем.

Ира вложила свою ладонь в его. Саша переплел их пальцы, и они пошли, стараясь избегать ярких пятен света от уличных фонарей.

Слово она так и не смогла придумать.

Глава 10. Серьезный разговор

And last night you were in my room

And now my bedsheets smell like you.

Every day discovering something brand new,

I’m in love with your body.

Ed Sheeran,

«Shape of you»

Ножки стула с неприятным звуком проехались по напольному покрытию, а вслед за этим раздался стук опустившегося на стол подноса с посудой. Ире не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто стал источником шума.

– Доброе утро, Вишенка. Что такая кислая, не выспалась, что ли? – Улыбаясь, Саша разыграл небольшой спектакль. Маленький отвлекающий маневр для Максима и Насти, чтобы достать из кармана часы, положить на стол и слегка подтолкнуть их к Ире: – Ты забыла вчера.

– Спасибо. – Она тут же застегнула темно-малиновый ремешок на руке, скрыв за ним зеленый бумажный браслет. Казалось бы, такая маленькая вещица, но все недолгое время, что она провела без нее, чувствовала себя абсолютно голой.

Ира взглянула на циферблат, и перед глазами, как наяву, вспышками пронеслись отрывки из вчерашней ночи, неспешно переходящей в утро.

Вчера она покинула свою комнату, воровато озираясь по сторонам. Казалось, что из-за каждой двери или из-за любого угла может выскочить кто-то из персонала, чтобы сначала отчитать, а затем и обрадовать, что она может уже начинать паковать чемоданы. И она даже не сможет ничего возразить. Да и как объяснить, что она при полном параде собралась идти куда-то на ночь глядя? Даже на русском это было бы непростой задачкой, а тут еще придется искать нужные слова где-то в глубинах своего не очень большого вокабуляра. Да и подставлять Сашу не хотелось, даже несмотря на то что именно он был инициатором этой вылазки. Почему-то Ира наивно полагала, что человек, которого она знала всего чуть больше недели, ради нее тоже принял бы весь удар на себя.

Когда на улице Ира услышала его голос, испугалась, что попалась. Страх тут же затмил все здравые оценки ситуации (заговорили с ней по-русски, так что вряд ли этот кто-то из персонала). А когда на плечи опустилась черная куртка, Ира, прокручивающая в голове очередной сценарий, как ее с позором депортируют, дрожала уже не от холода. Она потянулась рукой к месту, где обычно носила свое средство, помогающее обуздать расшалившиеся нервы, но так ничего не нашла в складках сарафана. И как же она забыла, что именно в нем нет карманов? Но ничего, погуляет, значит, часок без своего неизменного вишневого бальзама, который всегда дарил ей уверенность и спокойствие. Что же такого страшного случится, если она не обновит пару-тройку раз слой на губах? Никто точно не умрет из-за этого.

А потом Саша переплел их пальцы, и все страхи на время испарились, а забытый бальзам показался сущей глупостью.

Они бродили по тропинкам территории, избегая ярких пятен света от уличных фонарей, и болтали. Ира рассказывала о своей мечте стать врачом. Правда, несколько навязанной родителями, которые с недавнего времени окончательно убедились в медицинской безнадежности младшей дочери и переложили все надежды, когда-то возложенные на нее, на старшую. Но Ира не согнулась под тяжестью ожиданий, а наоборот, с двойной, несколько нездоровой силой стала жаждать поступления в медицинский. Она выбрала самую девчачью из всех возможных специальностей – акушерство и гинекологию. Ей хотелось посвятить жизнь помощи женщинам, правда, она пока не решила, что хочет больше: принимать роды, оперировать или сидеть в кабинете частной клиники. Но у нее впереди была практически целая жизнь на раздумья – последний год школы, шесть лет лечебного дела и еще минимум два года ординатуры. Пока что чаша весов склонялась в сторону хирургии, чтобы пойти по стопам деда, отца мамы и отчима. Их специализация была далека от гинекологии: один – челюстно-лицевой хирург, другой – травматолог, но оба оперировали практически каждый божий день.

Саша слушал спутницу, не скрывая легкой не то улыбки, не то усмешки над ее мечтами. Девчонка-хирург – какой бред, скорее уж подстилка настоящих хирургов, а потом, может, кто-нибудь ее за особые заслуги, правда, связанные отнюдь не с медициной, и пустит в операционную.

– И что ты смеешься? – резко остановилась и возмутилась Вишневская. – Я даже уже шить умею. Родители сказали, что нас никто учить не будет. Я уже исшила парочку тренажеров и каждый раз тащу с кухни размороженные куриные тушки, пошить на них кожу, прежде чем мама отберет и закинет в суп. Даже шила пару раз на виноградинках! – Она заметила, как Саша снова усмехнулся. – Это вообще-то очень сложно! Ну и чего ты смеешься? – нахмурилась она.

– Подумал, что было бы забавно поцеловать тебя прямо посреди этой благородной тирады. – Он мягко приподнял пальцами ее подбородок, чтобы Ира наконец-то посмотрела ему в глаза.

– Ч-что? – Она не понимала, что именно натолкнуло его на подобные мысли: куриные тушки или виноградинки?

– Разрешишь?

– Д-да… – выдохнула она и тут же почувствовала сильный сладко-горький запах и вкус сигарет.

Вряд ли ночные поцелуи после отбоя с человеком, которого едва знаешь, вписывались в ее рамки адекватности и нормальности, но здесь и сейчас она хотела позволить себе небольшую шалость. Все равно никто об этом не узнает, а дурной пример лучших друзей, которые, как она уже успела узнать от Насти в ходе их серьезного разговора с глазу на глаз, начали встречаться, оказался слишком заразительным. Почему бы и не позволить себе немного романтики, пусть и практически с незнакомцем? Тем более семнадцать – самое подходящее время, чтобы наделать немножечко глупостей и понять, что помимо желудка и кишечника в животе есть еще и бабочки. Очень много бабочек.

Они забыли о всех мерах предосторожности и остановились прямо под лучом фонаря, все равно в этот час персонал обычно спал, и некому было бы спугнуть целующуюся парочку.

– Считай, что это было моим желанием, Вишенка, – улыбнулся Саша, чуть отстранившись.

Она вновь потянулась к несуществующему карману за своим бальзамом, но снова ничего не нашла. Не зная, куда деть не занятую телефоном руку, она растерянно посмотрела на своего спутника и дотронулась подушечками пальцев до своих губ, но тут же отдернула ее. Без привычной вишневой липкости было не по себе. Парень, укравший ее первый поцелуй, снова переплел их пальцы, и парочка скрылась в тени очередной дорожки.

Ира брела вслед за Сашей, слушая все, что ее спутник готов был рассказать. Баскетбол, школьная команда, вечные соревнования, первые места и большие надежды на спортивное будущие. Физико-химический класс московской гимназии, практические и теоретические лабораторные работы по физхимии. Какие-то муравьи, которые в атмосфере ксенона могут разогнаться до скорости света. Химические правила и принципы, названные в честь каких-то придумавших их дядек с труднопроизносимыми фамилиями. Курсы в нефтегазовом университете, куда их класс отправили от школы, и лабораторные работы с настоящей нефтью, мысли о поступлении в этот вуз. Вишневская ловила каждое его слово. Он мог бы рассказывать ей все возможные теории заговора о масонских ложах и человекоподобных ящерах или любой другой бред, она бы все равно продолжила слушать, приоткрыв рот, и наивно верить всему.

Рука Иры почему-то постоянно тянулась к складкам сарафана в поисках несуществующего кармана с бальзамом для губ.

Начинало понемногу рассветать. Они успели пройти несколько кругов по территории школы, когда в кустах сбоку от дорожки раздались непонятные шорохи. Ира вцепилась в руку Саши и спряталась за его спиной в надежде, что ее обязательно защитят, не важно от кого: от маньяка-насильника, кого-то из персонала или семейства ежей, которое время от времени видели рядом с корпусами. Но, к удивлению обоих, из кустов на тропинку вышла лиса. Но не рыжая пушистая красавица, которую постоянно рисуют в детских сказках, а тощий облезлый зверь, у которого можно было пересчитать все ребра, а вместо пушистого хвоста торчало какое-то жалкое подобие крысиного. Сначала Вишневская выдохнула, ведь все могло быть гораздо хуже. Потом ей стало безумно жалко лису, захотелось забрать ее, отмыть и накормить. И только затем проснулся здравый смысл.

Так они и стояли втроем, устроив молчаливые гляделки, пока первой тишину не нарушила Ира.

– Я не хочу нагнетать, но, скорее всего, она бешеная. – Хотелось убежать, но она боялась, что это плешивое недоразумение побежит следом и обязательно укусит, а потом больница, уколы от бешенства, объяснения, что они вообще забыли на территории, когда каждый день с десяти вечера до семи утра должны быть в своих комнатах. И потом, конечно же, депортация.

– С чего ты взяла? Вроде не кидается на нас, – одной фразой обесценил все ее переживания Саша.

– Когда кинется, уже поздно будет. Обычно только бешеные подходят к людям. Кажется, это знак, что пора бы разойтись по комнатам.

– Как скажешь, Вишенка. – Он пожал плечами, по-прежнему не видя ни одной причины для паники и побега.

Из полусонного оцепенения в реальность Иру вернуло перестукивание ноготков по столу. Стоило лишь взглянуть на лучшую подругу, как тут же стало понятно, что теперь серьезный разговор ожидает уже саму Иру.

Вишневская чуть ослабила ремешок на часах и вернулась к тарелке с почти нетронутой овсяной кашей. Саша наврал, часы она забыла не вчера, а сегодня утром, когда впопыхах одевалась, чтобы успеть забежать в свою комнату и привести себя в порядок перед новым долгим днем. Следуя иррациональному импульсу быть красивой всегда, она обновила макияж перед прогулкой, а потом у Саши легла спать, так и не смыв его, в надежде, что вредная кожа не станет ей мстить прыщами за подобную выходку. В своей комнате пришлось собираться так же быстро, как и сбегать. За завтраком она делала вид, что эту ночь провела в своей комнате… а потом пришел Саша, и все попытки что-то утаить тут же оказались напрасны. От малокровия и низкого гемоглобина Ира никогда не страдала, так что густо покраснела, потупив в тарелку взгляд, пока Настя сдержанно молчала и готовила миллионы миллионов вопросов, которые обязательно задаст подруге, стоит им только оказаться вдвоем.

Такая возможность выдалась совсем скоро, всего лишь спустя три часа разговорно-грамматических мучений и быстрый ланч. Расписание, несмотря на надежды ребят, так и не изменилось к лучшему и по-прежнему оставалось в крайней степени дурацким, так что Сашу забрали на шоколадную фабрику, где остальные уже успели побывать. Ира даже не успела толком взгрустнуть, что Лавров вернется еще не скоро, как Настя недвусмысленно намекнула Максиму, что у них с Вишневской намечается микродевичник, куда парням, даже таким классным и знающим многие их девчачьи секретики, вход заказан.

– По-прежнему ничего? – Никольская по-хозяйски запрыгнула на кровать Иры.

– По-прежнему не понимаю, о чем ты. – Вишневская села на стул и сделала вид, что никогда не видела вида из окна красивее.

– Удивительно, что человек, понимающий физику с химией, – она не дала подруге возразить, что физику как раз таки плохо знает, и продолжила, – не понимает таких простых вещей. Тогда попробую задать вопрос по-другому: как так вышло, что в день, когда мы не собирались на кухне, ты забыла у Саши часы?

– Ну-у-у… не то чтобы я понимаю физику… – протянула Ира, понимая, что правду скрывать бесполезно, но все еще надеясь, что не придется рассказывать все. – Все дело в том, что он ночью залез ко мне в окно, как Эдвард Каллен, посмотрел на меня спящую, а потом утащил часы.

– Зай, не держи меня за дуру, пожалуйста. Я бы поверила еще, если бы ты на первом этаже жила. Максимум на втором.

– Ладно, мы гуляли после отбоя.

– И все? Не будет никаких подробностей? – Настя начала изучать лицо подруги, чтобы понять, что же она скрывает, но заметила только, что макияж Ира нанесла на скорую руку: ресницы слиплись в паучьи лапки, а стрелки не получились идеально симметричными.

– А какие тебе нужны? Он позвал меня, я согласилась, вышли после двух, ходили, болтали. Ну, еще лису видели. – Она потянулась за своим бальзамом и поняла, что тот почти закончился. Завтра во время поездки в центр нужно купить новый, а лучше сразу парочку.

– Ой, да фиг с ней, с этой лисой. И все? Просто гуляли?

– За руки держались. – Ира выдавила остатки бальзама на губы – и все же не выстояла под гнетом взгляда лучшей подруги, поэтому поспешно, чуть краснея, добавила: – И целовались…

– Ага-а… – задумчиво протянула Настя, мысленно ликуя и исполняя победный танец: план сработал! – А забытые часы как объяснишь? Когда ты их успела у него оставить?

– Честно? Никак не хочу объяснять. Я думала, что ты после информации о поцелуе отстанешь от меня, а ты, оказывается, та еще вредная пиявка, как из «Лунтика», только красная.

– Мне обидеться?

– Если это поможет остановить расспросы, – Ира вздохнула, пересела рядом с подругой и положила ей голову на плечо, – утром.

– Что?

– Потом мы пошли к нему, – она нервно покрутила пустой тюбик от бальзама в руках, закинула его в мусорку около стола и продолжила, – а часы я забыла, когда убегала утром.

– Вот как… – Настя опешила, она не думала, что подруга настолько стремительно с кем-то сблизится. – А… – Слова не находились, кажется, ситуация вышла из-под контроля.

– Не думай, я не настолько с ума сошла, чтобы переспать с первым встречным. Ничего не было. Вообще ничего. Нам-то и спать оставалось от силы часа три. Я жутко не выспалась, опять сны мерзкие были. Извертелась вся, зато в объятиях. И вообще, кто решил, что спать в обнимку круто, мило и романтично? Это ужасно переоценено, жарко и жутко неудобно! Думаю, сегодня лягу сразу после ужина, иначе стану одной из бедолаг, кто умер от недосыпа.

Настя лишь хихикнула в ответ. Она была как раз из числа тех безнадежных романтиков, которые даже в жару предпочли бы спать, прилипнув к любимому. Ночные объятия Максима за пару дней стали для нее лучшим местом на земле. Ее нос у него в ямке над ключицей. Его губы нежно касаются ее лба. Тепло и уютно. Как дома, только лучше. И впервые не хотелось никуда сбегать.

Ира не наврала, она редко что-то утаивала от подруги, и в эту ночь она правда пыталась целомудренно уснуть в комнате Саши. Несмотря на то что она решила остаться с ним на ночь, ничего такого не планировала и точно не собиралась раздеваться перед ним, поэтому попросила Сашу сначала дать футболку, а потом и отвернуться, чтобы она могла спокойно переодеться. Пижаму как-то не догадалась захватить, когда собиралась на прогулку, да и они не были еще достаточно знакомы, чтобы она легла рядом с ним в одном нижнем белье.

Сон никак не шел, а перебуженные первым поцелуем бабочки из живота перебрались к мозгу и порхали от нейрона к нейрону, чтобы перед закрытыми глазами поочередно вспыхивали картинки их ночной прогулки: свет фонарей, поцелуй, лиса – и так по кругу. Она бесконечно ворочалась в попытках устроиться поудобнее, и каждый ее полуоборот неизменно встречался усилением объятий, отчего ей становилось еще жарче и неудобнее, и она попадала в замкнутый круг.

Хоть немного задремать у нее получилось только незадолго до подъема.

В своем сне она шла одна по одной из дорожек территории школы. Сильный ветер раздувал ее сарафан, и она еле успевала ловить и опускать подол. Внезапно из-за кустов навстречу Ире выскочила лиса, рыжая, откормленная и пушистая. Животное уселось посреди дорожки и не думало убегать. Ира медленно, чтобы не спугнуть, подошла к животному и опустилась рядом с ней на корточки. Лиса не убежала ни тогда, когда Ира протянула руку, чтобы погладить, ни тогда, когда достала телефон, чтобы сфотографировать. Вишневская так и сидела, перебирая одной рукой мягкий мех лисицы, на ощупь точь-в-точь воротник старого бабулиного пальто. Другой рукой она набирала сообщение в их общий чат: «Смотрите, кого встретила!»

Она прикрепила несколько фото лисы и нажала кнопку «отправить». Телефон завис, потух, а когда ожил снова, в чате висели уже другие фото. На каждом из них была Ира. Без одежды и будто сфотографированная исподтишка. От неожиданности она выронила телефон из рук, чем спугнула животное. В висках стучал вопрос «Что делать?», и она не придумала ничего лучше, как сбежать от этого позора с территории школы. Она бежала и бежала, не в силах найти ворота. Вдали послышался вой сирен, почему-то очень похожий на звук ее будильника. Реальность уже начала прорываться сквозь сон, но кошмар не хотел отпускать ее. Вишневская свернула на очередном повороте и выскочила прямо на встречу автомобилю, который тут же с визгом шин затормозил и ослепил ее фарами.

Проснулась Ира в холодном поту от бившего прямо в глаза солнечного луча и поняла, что на кровати одна. Простыня и одеяло сбились, футболка, в которой она спала, задралась.

– Доброе утро, спящая красавица. Я уж думал не будить тебя, раз твои пять будильников не справились. – Саша, уже полностью собранный, стоял напротив с телефоном в руках.

– Который час? – Она одернула футболку и стала на ощупь искать свой телефон на кровати.

Когда Вишневская прогнала воспоминания, Настя уже закончила перечислять все прелести своих первых отношений и перешла к новым свежим сплетням. И когда она только успевала их находить? Вероятно, в те часы, когда Ира, запершись в комнате, сидела над егэшными вариантами и справочниками.

После ужина по четко отработанной схеме Ира сбежала с активитис к себе в комнату. Как и хотела, она тут же легла спать, потому что весь день валилась с ног и чувствовала себя, мягко говоря, отвратительно, даже для человека, который привык вставать в 5–6 утра, чтобы накраситься. Наконец-то можно было отдохнуть. Крепкий здоровый сон без тревожных сновидений окутал Вишневскую, как пуховым одеялом.

Глава 11. Сладенькая

She died of a fever,

And no one could save her,

And that was the end

Of sweet Molly Malone.

The Dubliners,

«Molly Malone»

Как и во все дни, когда не нужно было рано вставать и можно было подольше проваляться в кровати, чтобы наконец-то отоспаться на неделю вперед, Ира открыла глаза с первыми лучами солнца и так и не смогла себя заставить снова уснуть. Она перевернулась на живот и нащупала под подушкой телефон. До завтрака еще уйма времени, а поездка в центр только после ланча. К тому же сегодня их собирались вывести поужинать за пределы школы (новый фразовый глагол «dine out», изученный на одной из последних пар, оказался как нельзя к месту), так что и так поздний выезд смещался еще на часок ближе к вечеру. Ира точно не запомнила, куда их поведут, да и ей было без разницы. Какое-то местечко, где подавали, со слов Саши, самые вкусные бургеры во всей Европе. Для Иры же куда важнее было, чтобы среди обилия красного мяса, жареной во фритюре картошки и потоков расплавленного сыра можно было найти что-то не слишком жирное, вегетарианское или из курицы. Мучиться остаток выходных от тяжести в животе не входило в ее планы, да и задания по химии куда легче решать на полупустой желудок.

Вишневская зашла в диалог с сестрой, которая неизменно читала все ее сообщения, но оставляла каждое без ответа. Да сколько можно обижаться?! Игра в молчанку затянулась куда дольше, чем Ира могла себе представить, и прервать ее теперь, видимо, не смог бы даже горшочек лепреконского золота и настоящий лепрекон в придачу, куда уж там подаркам в виде палеток и кроссовок, на которые Ира уже мысленно отложила часть своих финансов.

После глупой утренней рутины: проверки уведомлений и бездумного скроллинга соцсетей – Ира посмотрела прогноз погоды и неспешно стала собираться. Все доверие к приложению на телефоне иссякло еще в первый день. Оно почти всегда показывало жару, солнце и переменную облачность, когда на деле июль был по-прежнему аномально холодным, ветреным и временами даже дождливым. Между красотой и комфортом Ира снова выбрала первое, зря она, что ли, брала с собой столько платьев и юбок? Намечалась еще одна проверка, кто сильнее: ее иммунитет или мерзкая дублинская погода?

На другом конце кампуса утро началось с трели будильника Максима, который тот тут же выключил, надеясь не разбудить Настю. Будто чувствуя, что от нее собираются сбежать, Никольская лишь сильнее прижалась к груди Черного и вцепилась в его руку. Макс спокойно мог в два счета освободиться, но лишь нежно погладил свободной рукой свою спящую (или, возможно, только притворяющуюся такой) девушку по волосам. Краска с них уже частично вымылась, и разметавшиеся по подушке локоны уже не так сильно походили на яркие язычки пламени. Немного полежав, Максим все же мягко убрал руки Насти и выбрался из ее объятий. Как и в предыдущие разы, он собирался тихо одеться и выйти из комнаты через окно. Вряд ли хоть кто-нибудь из персонала помнил, кто из учащихся в каком блоке живет, чтобы понять, что Черный уже не первый день ночует не у себя; но где поселили их троицу, знала Марго, и этого Максиму было достаточно, чтобы соблюдать некоторые предосторожности. Ему казалось, что подобная выходка запросто может положить конец ее хорошему отношению к ним.

Макс на прощание еще ощутимо, чтобы не разбудить, коснулся губами лба Насти, после чего открыл окно, спрыгнул на траву и подумал, что побег удался, но напоследок решил посмотреть в комнату и встретился взглядом со своей уже проснувшейся девушкой, которая стояла опершись на подоконник. В следующее мгновение она открыла окно и высунулась на улицу.

– Ромео, о зачем же ты Ромео!.. – начала по памяти декламировать она, будто бы стояла на балконе под ночным небом, как самая настоящая Джульетта.

– Ты же даже не любишь Шекс… – хотел возразить Макс, но Настя приложила палец к его губам и так и не дала договорить.

– Покинь отца и отрекись навеки…

– Огонечек, ты же сама прекрасно понимаешь, какие у нас будут проблемы, если мы вдруг попадемся. – Он взял Настю за запястье и отвел в сторону ее руку.

– Да, – грустно вздохнула она, – как трагично, что мы не можем быть все время вместе!

Не дав ничего ответить, Настя нырнула обратно в свою комнату, захлопнула окно и упала на кровать. Вслед ей донеслось смешливое: «Снова переигрываешь, Огонечек!» Максим у нее обязательно дождется! Он невыносим, но она его за эти дурацкие шуточки и любит, хотя временами и хочет больно-больно укусить, чтоб неповадно было насмехаться над ее актерской игрой. Ну ничего, еще немного, и она поступит в театральный в Москве, а потом совсем немного, и она окажется на большой сцене. Главное, верить и работать!

Максим быстро добрался до своего блока, ему оставалась парочка лестничных пролетов, чтобы перенять актерскую эстафету от Насти и сделать вид, что эту ночь провел один в своей комнате, как неожиданно он столкнулся с Вишневской.

– Ириш, ты куда? – спросил, надеясь, что не получит встречный вопрос.

– Я иду немного порисовать на улице перед завтраком. – Ира показала скетчбук и простой карандаш. Ранний отход ко сну закономерно потянул за собой слишком ранний подъем, так что к этому моменту она уже не знала, чем же себя занять. – А вот откуда ты идешь в такую рань, вопрос куда более интересный. – Она не подозревала, что только что вдребезги разбила все надежды друга спокойно добраться до комнаты.

– И я так понимаю, ты уже нашла на него ответ.

– Надеюсь, никто не видел, как ты выходишь из ее корпуса.

– Нет, я вылез через окно, а потом шел с торца кампуса.

– Какой же ты безнадежный романтик, – посмеялась Ира, но, посерьезнев в один миг, добавила: – Вы там поаккуратнее… во всех отношениях…

В блоке стаффов день начался не столь спокойно, как в остальных частях кампуса. После бурной ночи, которую Марго провела с Генри, Лулой и еще парочкой коллег в одном из пабов Темпл-Бара в попытках заглушить алкоголем голос, задающий один и тот же вопрос: «Кем же ты стала, Маргарита?», подъем оказался крайне тяжелым и невыносимым. Сначала автоматная очередь из будильников Генри, вбивающаяся гвоздями куда-то в подкорку, потом его шумные сборы на утреннюю пробежку и, наконец, хлопок двери. Марго со стоном спрятала голову под подушку (хотя хотелось швырнуть ее со всей силы в спину уходящего Генри), чтобы ничего не видеть и не слышать, но вечно прятаться, особенно от своих демонов, невозможно. Пришлось встать.

В этот вечер ее копилка ругательств пополнилась примерно десятком ирландских слов со значением «идиот» и еще парочкой со значением куда покрепче, когда кто-то попытался подкатить к ее коллеге, недвусмысленно намекая на продолжение вечера у него или у нее. Помимо любви к выпивке ирландцы и русские оказались похожи в изобретательности нецензурных выражений. Соблазн открыть заметки и начать записывать за Лулой каждое слово был велик, но Марго с ним справилась. А потом первый ирландский паб сменился вторым, затем и третьим. Они исследовали один из древнейших районов Дублина с таким энтузиазмом, будто под барной стойкой очередного питейного заведения могли найти самый настоящий пиратский клад.

Осмотревшись, Марго смогла воспроизвести картинки вчерашнего вечера. Ее разбросанная по всей комнате одежда не оставила сомнений, чем же вчера закончилась очередная попойка. Нет, больше ноги ее в комнате Гранта не будет! Да и к себе она его больше не пустит: хватит трахаться по-пьяни, как какие-то животные. Она благодарила себя, что когда-то давно смогла добраться до врача и подобрать себе противозачаточные. Даже призрак вероятности, что есть риск обзавестись Грантом-младшим, нагонял тоску и ужас. Нет, против детей она совершенно ничего не имела, просто… какие им дети? С младенцем на руках вряд ли получится выстроить карьеру и стать сильной и независимой. Скорее наоборот, станешь скованной по рукам и ногам и больше никогда не сможешь вознестись ввысь к своим мечтам и целям.

Марго не стала дожидаться возвращения своего парня, быстро собралась и ушла в свою комнату – бороться с последствиями ночной вылазки и морально готовиться к тому, что вечером колесница кутежа, с которой так прекрасно управлялась Лула, повезет ее на новый круг не то персонального ада, не то нескончаемого веселья.

* * *

К тому моменту, как учащиеся во главе с Марго, Генри, Лулой и Майком добрались до Графтон-стрит, мелкая морось, прыскавшая в стекла автобуса, успела перейти в настоящий дождь, отчего ребята ежились и присматривали себе ближайшие магазинчик или кафешку, куда побегут, как только стаффы их отпустят в свободное плавание. Зонтик никто, кроме Лулы, всегда готовой ко всему, конечно же, не догадался захватить.

– Пойдемте в «Старбакс», я хочу айс-латте, – заговорила Настя, когда все начали потихоньку разбредаться кто куда.

– Огонечек, но…

– Да ничего не будет с моим горлом, а если будет, зайду в аптеку и куплю какой-нибудь «Стрепсилс». – Вся уверенность ее голоса разрушилась громким чихом.

– Может, лучше какао? – улыбнулся Макс.

– Может, – с грустью ответила Настя, понимая, что еще немного – и правда заболеет посреди лета, как какая-то лохушка.

До ближайшего «Старбакса» ребятам предстояла пробежка под дождем мимо мест, по которым их провели с небольшой экскурсией в прошлую субботу. Куда разумнее было бы переждать в ближайшем сувенирном, но разве кто-нибудь смог бы переспорить Настю, решившую, что ей срочно нужен напиток именно из этой кофейни и заодно фото рядом с памятником Молли Мэлоун, чье глубокое декольте блестело, натертое руками тысяч туристов, решивших, что прикосновение к груди «шлюшки с тележкой», чей реальный прототип умер не то от дизентерии, не то от какого-то венерического заболевания, обязательно принесет им удачу, а не шанс подхватить самим какую-нибудь заразу. Кажется, среди рассадников бактерий памятники, которые было принято тереть наудачу, занимали почетное второе место сразу после пробников в косметических отделах.

В кафе четверка почти сразу разделилась. Сделавшие первыми заказ Настя и Максим ушли искать свободный столик, пока Ира с Сашей все еще стояли, разглядывая висевшее на стене меню.

– И что вы ее так опекаете, как будто она вам не подруга, а дочь? Куртку застегни, энергетики не пей, от холодного кофе горло заболит, – удивился Саша, когда их с Ирой уже никто не мог слышать. В первую их встречу Настя не выглядела как человек, с которым нужно носиться как с маленьким ребенком. Да и вечная недосказанность и какие-то тайны, покрытые мраком, уже успели порядком надоесть, потому что убивали все веселье.

– Об этом не я должна рассказывать, – хотела уйти от темы Ира.

– Но все же.

– Ответ «у Насти серьезные проблемы со здоровьем, но она их вечно преуменьшает, поэтому мы постоянно за нее беспокоимся» тебя устроит? – Саша промолчал, а Ира, приняв это за знак согласия, продолжила: – И вишенка на торте, – она усмехнулась внезапному каламбуру, – моя мама – ее лечащий врач и, если что-то с Настей случится, голову открутят мне.

– Понял, больше не спрашиваю. – Ему по-прежнему не нравилось ощущать себя чужаком в компании, но и вникать в семейно-медицинские разборки не хотелось. – Куда сначала пойдем? В плане, когда дождь закончится и мы сможем отсюда выйти.

– В любое место, где я смогу закупиться вишневыми бальзамами на год вперед, а потом посмотрим, мне по-прежнему нужно найти, что привезти в подарок младшей сестре.

«Раз уж Максима привезти уже точно не выйдет», – мысленно добавила она.

Несмотря на вечное всеобщее внимание со стороны мужского пола, Ира настолько не привыкла к ухаживаниям, что за столик к друзьям вернулась слегка розовая, прямо как ее платье, от неловкости – Саша оплатил ее карамельный (жаль не было вишневого сиропа) фраппучино и пирожное.

Настя с Максимом уже во всю прокладывали маршрут. Списка покупок и магазинов, которые обязательно нужно посетить, у Никольской не было. Все, что ей было нужно – Максим и новые белые кроссовки. Первое она уже заполучила, второе же, если верить картам, можно было купить в конце одной из главных торговых улиц Дублина. Ну и еще было бы неплохо купить парочку книг на английском, в дополнение к тем, что она уже успела приобрести. Когда Никольская вернется домой, она красиво поставит их на книжные полки с мыслями, что обязательно когда-нибудь прочитает, и будет потом хвастаться всем, что настолько хорошо владеет английским, что может читать хоть «Гарри Поттера», хоть «Великого Гэтсби», хоть трагедии Шекспира в оригинале.

– А потом надо обязательно сходить в парк, где мы были с Максимом в прошлый раз, там очень красиво! Я взяла с собой фотоаппарат, фотки получатся просто огонь! – тараторила Настя, время от времени поглядывая в окно и проверяя, не улучшились ли погодные условия. – Лишь бы дождь закончился.

Будто прочитав мысли Никольской, тучи развеялись, и выглянуло солнце на радость туристам, тут же высыпавшим на улицу из кофеен и магазинов. Ребята решили, что самым разумным будет пойти вниз по Графтон-стрит к парку Святого Стефана, попутно заглядывая в магазинчики, которые им – вернее, только Насте и Ире – приглянутся. Максиму и Саше по большому счету было совершенно не важно, куда идти.

Первым из интересных мест на их пути стал магазин с косметикой. Настя тут же убежала рассматривать красные помады. Ее была все еще практически новой, но разве может быть слишком много красных помад? Ира же задумчиво бродила между островков с названиями знакомых и не очень брендов. Остановилась напротив лимитированной коллекции от Urban Decay. Она бы прошла мимо, если бы ее сестра не была ярой фанаткой не только «Гарри Поттера», но и «Игры Престолов». Вишневская взяла в руки тестер палетки из лимитированной коллекции по сериалу, от которого в этот год многие сходили с ума похлеще, чем сама Мать Драконов в финале, и сделала пару свотчей. Фиолетово-голубые тени красиво переливались на руке, да и матовые цвета были яркими и не плешивели. Все выглядело так, будто оттенки семейства Таргариенов смогут растопить сердце Кати, в которое уже пришла зима обиды. Ира посмотрела на ценник.

«Обойдется», – подумала она и ушла искать бальзамы, за которыми и пришла в этот магазин.

Пройдя еще несколько шагов, Ира поняла, что Саша не идет за ней. Она решила не оборачиваться, захочет – сам найдет и догонит. Спутник нагнал ее, когда она уже успела расплатиться за свои вишневые бальзамы. Она решила взять сразу четыре, чтобы наверняка, и уже распаковывала один из них.

– Ох уж эти консультанки, даже не знают, где у них что лежит. И за что им только деньги платят? – Он протянул Ире пакет с эмблемой знакомого ей бренда.

– Это что? – она с недоверием посмотрела на пакет.

– Те тени.

Ей захотелось рассмеяться от нелепости ситуации. Парень, который ее едва знает, купил палетку, которую она присмотрела для сестры и на которую ей стало жалко денег из-за баснословной наценки за лого сериала, который она даже не смотрела. И что ей теперь делать? Броситься ему на шею? Отказаться? К тому же точно придется выкинуть парочку вещей, чтобы она уместилась в чемодан. Принимать ухаживания она совсем не умела.

– Спасибо, – все же забрала пакет, надеясь, что хотя бы сестра будет рада такому подарку, иначе деньги на ветер.

После магазина с косметикой ребята зашли в один из торговых центров. Прошлись по этажам, заглянули в магазин с милой, но бесполезной всячиной: скрепками в форме рыбок, уложенных в коробочку, выглядящую как банка из-под шпрот; силиконовыми пеналами в форме костей максимально мультяшной и минимально анатомической формы; маленькими копиями магазинных тележек непонятного назначения, ведь в такие поместятся разве только баночка колы и ментос… Все казалось таким прикольным и оттого таким нужным, что с пустыми руками никто не смог уйти. Максим, например, взял большие игральные карты. Такой колодой вряд ли будет удобно играть, поэтому в сувенирном магазине он взял еще одну – обычного размера и с логотипом пивоварни «Гиннесс» на рубашке.

В трехэтажном спортивном магазине Максим с Настей купили себе одинаковые белые кроссовки.

– Парные браслеты, кулоны и футболки – прошлый век, – смеялась Никольская, стоя в очереди на кассе.

Потом на их пути появились магазин «Лего» и Диснеевский магазин, в которые было невозможно не зайти, и времени осталось, только чтобы с пакетами наперевес со всех ног броситься бежать к месту встречи в самом начале улицы. Девочки утешали себя тем, что в следующую субботнюю поездку точно начнут с прогулки по парку и фотографий на фоне озера с уточками.

Лула, Марго, Генри и Майк уже ждали ребят в положенном месте, стараясь не звенеть рюкзаками, в которых был аккуратно уложен провиант для следующих маленьких вечеринок в стенах кампуса. К ним подошли еще четверо стаффов, которые привезли из школы ребят из младших групп.

Всю бургерную закрыли на спецобслуживание ради гостей из Эмеральда. Девочек привлекли бордовые кожаные диванчики, и в итоге четверка села за один из столиков около окна, подальше от стаффов. Посадочных мест в этом ресторанчике было достаточно, чтобы к ребятам никто больше не подсел.

Ира изучала позиции специального меню со смесью сожаления и отвращения – не смогла найти ничего, что могло бы удовлетворить ее потребность в легком низкокалорийном ужине. Что ж, придется заказать бургер с курицей и сделать пару укусов ради приличия.

Чтобы хоть как-то скрасить томительное ожидание еды, Максим достал большие карты. Он понимал, что за азартные игры им может влететь от персонала школы, особенно от Марго, но никому из стаффов не было видно их столик, так что он распаковал колоду и начал ее мешать. Играть ими оказалось очень неудобно, но все же весело. Главная сложность заключалась в том, что было непонятно, как держать карты, чтобы их не было видно соседу, так что ребята делали вид, что не видят ничего вокруг, но все же, смеясь, переводили каждый раз, когда знали, что сосед слева точно не сможет отбиться. Следующий кон решили играть уже обычной колодой, тем более маленькие карты будет проще спрятать, если к их столику направится кто-то из стаффов. Вскоре карты пришлось убрать, потому что наконец принесли еду.

Трижды переспросив у принесшей тарелки с бургерами официантки, как же все же найти туалет, и получив ответ от Насти, которая все поняла еще с первого раза, Ира встала из-за столика. Куда идти, она так до конца и не поняла, но решила, что уж где-где, а в бургерной она не заблудится. Наконец-то она нашла нужный поворот. На телефон пришло сообщение от сестры, которая не смогла проигнорировать новость о палетке, которую Ира везет ей. Не смотря по сторонам, она начала печатать ответ и в кого-то врезалась. Покачнулась, но чья-то сильная рука подхватила ее за талию.

– Нужно смотреть по-сторонам, сладенькая, – улыбнулся Генри.

– Что? Простите, я не понимаю. – Ира разобрала только последнее слово.

– Смотреть по сторонам, сладенькая – произнес он чуть медленнее.

– Простите… моя сестра написала мне… – замямлила Вишневская, задыхаясь от сильного запаха сигарет, исходящего от Генри, – судя по всему, Саша курил такие же. Ира поняла, что уже твердо стоит на ногах, а ее все еще держат за талию, кажется, смотря куда-то в область декольте, да еще и сладенькой назвали… причем дважды, и добавила: – Можно я пойду?..

– Да, конечно, иди.

За столик Ира вернулась в полном непонимании, что это было. Неужели в менталитете англоязычных стран заложено что-то подобное? Даже если так, это было весьма и весьма неприятно, и она надеялась, что такое больше не повторится.

– Ириш, что такое? Ты дрожишь вся. – Максим единственный заметил изменение в настроении подруги.

– А? Наверное, из-за кондиционера, – отмахнулась она, но ей не было холодно, наоборот, казалось, что бросило в жар, будто подхватила тропическую лихорадку или грипп.

Тарелки унесли, в том числе и с почти нетронутым бургером Иры, но стаффы пока не торопили ребят – пусть еще посидят, пообщаются. Максим снова достал колоду и начал раздавать карты на переводного дурака.

– Козырь валет, – пошутил он, вместо того чтобы назвать козырную масть, и с грустью отметил, что единственная, кого он пытался развеселить, даже не улыбнулась.

По стеклу забарабанил дождь, и Вишневская, вместо того чтобы следить за игрой, рассеянно смотрела, как капли наперегонки ползут по окну, то и дело сливаясь в одну.

«Сладенькая…» – гулко, в такт дождю, звучало у нее в голове.

Глава 12. Пещеры и замки

Easy to run, harder to stay

Finding colors in the grey.

Lesley Roy,

«MAPS»

В этот раз поменяться с кем-нибудь, чтобы остаться в школе, у Генри не вышло, и он стоял на площадке перед столовой и щурился от выглянувшего ненадолго солнца – Марго забрала его очки, чтобы спрятать за ними слегка опухшее, с синяками под глазами из-за очередного ночного кутежа, но все же по-прежнему симпатичное лицо. Она понимала, что в пещерах, куда они должны были отправиться вместе со своими подопечными, будет выглядеть с таким аксессуаром, мягко говоря, странно, но лучше уж так, чем походить на енота, хоть енотов она и любила. Как же ей хотелось, чтобы рядом вместо Гранта оказалась Лула, которая, к сожалению, уже отправилась покорять очередное ирландское кладбище. Как будто бы вся страна состояла из шумных пабов и изумрудных полей с серыми кельтскими крестами. Только вот в первые детей не возьмешь, так что алкотуры переносились на ночное время, когда учащиеся уже спят. И все же этой веселой громкой ирландки до жути не хватало, и Марго бы с радостью променяла на нее своего парня, но сменять друг друга на экскурсиях им запретили буквально на днях.

Кажется, всю субботу Келли провела за чтением книги «100 способов вывести своих подчиненных из себя», поэтому в воскресенье утром, еще до первых отъездов на экскурсии, начальница школы, специально приехавшая в такую рань в свой выходной (вот же делать нечего человеку, думала Марго), созвала внеплановое собрание, где отчитала своих сотрудников, как малых детей. Еще чего удумали, хаотично меняться в поездках! Расписание есть расписание, и его после утверждения поменять нельзя. Такие перебежки во время экскурсий непозволительны для учащихся, а для ее персонала тем более. Какой пример они подают детям? Что можно пренебречь правилами Эмеральда и ничего тебе за это не будет? И что тогда начнется? Настоящий хаос! И чтобы впредь у ее сотрудников не было соблазна на подобные авантюры, она закончила свою речь обещаниями, что будет штрафовать каждого, кто попадется. Знала бы она, что безобидные просьбы подменить друг друга на экскурсии или ночном обходе территории лишь вершина айсберга, говорила бы куда жестче и, наверное, уволила бы половину персонала. Но нырять глубже и разбираться, что на самом деле происходит в стенах кампуса, стоит ей выехать за пределы школы, ей совершенно не хотелось. Зачем тратить силы, если тебя и так все устраивает?

Еще в комнате Настя повесила на шею свой фотоаппарат с четким намерением не расставаться с ним ни на миг. Хотя сделанные на телефон фотки из Клонмакнойса и получились в лучших традициях девушек с Пинтереста, Никольская больше не собиралась допускать ошибок недавнего прошлого.

Не все из учащихся отличались пунктуальностью, и им даже было не важно, что они всех задерживают. Марго, недосчитавшись троих человек, оставила ребят под присмотром Генри и убежала в кампус, искать потеряшек в комнатах, вздыхая по пути, что, будь ее напарницей на экскурсии Лула, не пришлось бы ничего делать, потому что эта ирландка, казалось, имела врожденную устойчивость и к опьянению (возможно поэтому и пила чересчур много), и к похмелью и отлично справлялась с работой за двоих. Настя, воспользовавшись небольшой заминкой, решила удовлетворить потребности своего внутреннего папарацци и устроить фотосессию подруге прямо на территории школы, тем более Ира выглядела, как всегда, неотразимо, даже в ярко-розовом спортивном костюме для перелетов и долгих поездок. И она точно снова встала в пять утра, чтобы нарисовать на глазах ломаные стрелки-молнии серебристой подводкой. Вишневская дурачилась перед камерой, совершенно не боясь выглядеть нелепо или встать нерабочей стороной, но стоило ей поймать на себе взгляд Генри, который тут же сделал вид, что вовсе не наблюдал за двумя ученицами из России, как в один момент резко стала серьезной и предложила вернуться к Максиму и Саше. Может, показалось? Может, он обратил на них внимание, потому что они с Настей отошли ото всех слишком далеко?

Опаздывающие ребята нашлись, и автобус, пусть и с небольшой задержкой, отправился в путь. Путешествие в пещеры и замки началось. Поля с пасущимися на них овечками прерывались маленькими деревенскими домиками и сменялись узенькими улочками городов, через которые пролегал их маршрут. Но в окна учащиеся не смотрели – и в этот раз всех в салоне околдовала дремота. Ребята открыли глаза, только когда автобус затормозил на щебне подъездной дорожки, а по стеклам забарабанил дождь. В этот раз непогода никого не испугала – их предупредили, что нужно одеться потеплее и захватить с собой зонтики или дождевики. Последние, конечно же, никто не взял, чтобы не выглядеть глупо.

Они приехали к первому пункту их долгой воскресной поездки – окутанной мрачными легендами пещере Данмор.

Ребят по узкой дорожке повели ко входу в пещеру, выглядевшему как распахнутая пасть древнего дракона, который в ожидании гостей успел утомиться и уснуть с открытым ртом. Узенькая лестница хоть и была каменной и с железными перилами, но доверия не внушала. Спускались медленно, растянувшись длинной вереницей. Хотя Ира и смотрела под ноги, все равно поскользнулась, но ей не дали упасть и поймали под локоть. Она почувствовала уже знакомый запах сигарет и уже понадеялась, что это Саша, забывший что-то в салоне автобуса, успел догнать ее, но услышала прямо над своим ухом совсем другой голос.

– Снова сестра написала? – посмеялся возникший будто из-под земли Генри.

– Нет. – Она дернула рукой, показывая, что не стоит ее больше держать и что они задерживают людей.

Какое-то время они шли рука об руку, но на ближайшей площадке лестницы Вишневская сделала вид, что у нее развязались шнурки, чтобы исчезнуть из поля зрения Генри, и Саша успел ее нагнать. Настя и Максим уже давно убежали вперед и скрылись в пасти пещеры.

Стоило Саше появиться рядом с Ирой, как она тут же вцепилась в его руку и шепнула на ухо: «Как холодно!» В пещеру Лавров спустился в числе самых последних, приобнимая за талию свою спутницу. На самом деле Вишневской было очень даже и тепло, но так она чувствовала себя под защитой своего знакомого, и ей казалось, что Генри теперь не сможет добраться до нее.

– Обернись, Вишенка, – шепнул Саша на ухо Ире.

Она послушно повернулась и ахнула. Длинная череда ступенек убегала вверх, Ира даже не осознавала до этого момента, насколько они глубоко спустились. Лучи солнца, выглянувшего из-за тучки, падали на спуск, отчего яркая сочная трава и листья, похожие на папоротники, по обе стороны от лестницы буквально светились на контрасте с темной землей и камнями пещеры. Вездесущий ветер слегка шелестел зеленью.

– Так сразу и не скажешь, что это одно из самых мрачных мест всей Ирландии, – хмыкнул Саша.

Туристическая тропа, узкая и скользкая, частично уводила вниз винтовой лестницей, некоторые ступени были выбиты прямо в скале, но везде стояли неизменные железные ограждения, чтобы никакой, даже самый незадачливый посетитель не упал прямиком на сталагмиты или не потерялся в хитросплетении проходов, ведь гораздо легче не сбиться с пути, если кто-то проложил его до тебя и для тебя. В каменных нишах были установлены маленькие фонарики, рассеивающие мягкий теплый свет. Он подчеркивал все шероховатости стен, и из-за него сталактиты отбрасывали причудливые тени. Кое-где проходы обрывались тупиками из больших груд камней. После очередного тупика Иру начали посещать мысли о возможности еще одного обвала, рука невольно потянулась за новым бальзамом для губ.

Ира и Саша не стали пробираться вперед к экскурсоводу, так что Лавров, который уже не первый раз был в этом месте, стал для своей спутницы личным гидом.

Вокруг этой пещеры ходило много легенд. Считалось, что в десятом веке она стала местом самой известной битвы с викингами. Именно здесь при нашествии варваров пытались укрыться местные жители. А дальше информация разнилась. Где-то писали, что викинги спустились в пещеры и убили всех. Согласно другим источникам, враги хотели выкурить местных из укрытия и развели костры при входе в пещеру, отчего все, кто прятался внутри, задохнулись, а кто-то даже сгорел заживо, о чем позже, во время археологических раскопок, поведали фрагменты обугленных костей. Если верить легендам, то здесь погибло не меньше тысячи человек, а если археологам, то всего чуть больше сорока. Но разве может быть применимо «всего» для исчисления человеческих жертв? Тем более когда ими были дряхлые старики, дети и женщины с младенцами. Позже, в ходе тех же раскопок, в щелях между камнями нашли монеты, украшения и другие вещи.

– Да уж… умеют они выбрать, куда отвезти детей на экскурсию. Сначала кладбище, теперь… тоже кладбище, только варварское! – дослушав рассказ, ответила Ира. Ей теперь в каждой тени на стенах мерещились духи погибших здесь невинных людей. По спине пробежался холодок. Скорее всего, это от ветра, ведь они подошли достаточно близко ко входу в пещеру, но ей казалось, что ее пощекотала чья-то призрачная рука.

– Что поделать, это история страны, а ее уже не изменить. Да и чем мы лучше? У нас захоронения прямо в стенах Кремля, а самый популярный музей – тот, в котором лежит забальзамированный дед!

– Но все же это немного другое… – хотела возразить она.

– Абсолютно то же самое! Пойдем, Вишенка, а то мы сейчас отстанем, автобус без нас уедет и следующими, чьи кости тут найдут во время раскопок, будем мы.

Ира прижалась к Саше, отчего тот приглушенно рассмеялся, она ведь так храбрилась во время просмотров ужастиков, что казалось, ее ничем не испугать.

Следующую остановку автобус сделал в городе Килкенни. Время как раз подходило к обеду, так что, обозначив место и точку сбора, Марго с Генри распустили ребят и ненадолго выдохнули – хоть немного не придется следить, не разбился ли кто в пещерах и не хочет ли кто (очевидно, Настя) увезти часть охраняемого объекта в качестве сувенира.

Никольская посмотрела по сторонам, и на секунду ей показалось, что цветное зрение покинуло ее. Тяжелое серое небо, готовое вот-вот пустить на землю потоки дождя, такой же серый замок. Какие-то камни аккуратной кладки от времени и выхлопных газов потемнели, стали почти черными, какие-то остались такими же серыми, как небо. Площадка перед замком была устлана серым гравием. И ни одного яркого пятнышка!

«Пятьдесят оттенков серого какое-то. А внутри этот замок тоже полностью серый?» – подумала Настя, наводя фотоаппарат на Иру. Ее розовый костюм остался таким же ярким, значит, цветное зрение все же не покинуло ее.

Быстро расправившись с выданным в школе ланчем за уличным столиком одной из многочисленных кафешек, ребята отправились изучать ирландский городок. Повинуясь желанию Насти, начали знакомство с одного из сувенирных. Посетителей было немного, а сам милый магазинчик сильно отличался от тех популярных туристических точек, в которых они уже успели побывать в Дублине. В отличие от столичных собратьев, он встретил ребят тишиной, спокойствием и множеством залов, в которых продавалось практически все – от открыток до шерстяных свитеров.

Настя остановилась рядом со стойками с серебряными украшениями, ее внимание привлекли необычные кольца. Посередине каждого из них – увенчанное небольшой короной сердце, по обе стороны от него – держащие его руки. Какие-то кольца были полностью серебряные, какие-то с позолоченным сердцем или короной, какие-то инкрустированные камнями. Видимо, они пользовались большим спросом и популярностью, раз их вариаций было несколько десятков. Почему-то раньше в сувенирных она их не замечала, но, скорее всего, они продавались повсюду и в Дублине.

– Что это? – спросила Настя у подошедшего к ней Саши, который в ее картине мира был экспертом в области культуры Ирландии.

– Кладдахские кольца, – подтвердил свое звание он.

– А по-русски можно?

– Традиционное ирландское кольцо, их часто носят вместо обручальных как символ любви, которая может преодолеть все невзгоды. Легенда еще есть, типа нашей о Петре и Февронии, но помрачнее, сейчас уже не вспомню.

– Ого-о… романтично…

– Там каждый элемент кольца что-то символизирует, и еще значение зависит от того, как ты его носишь, но я в такие подробности не вникал. На моей памяти еще ни одна девочка не смогла пройти мимо стоек с этими кольцами, – посмеялся он.

Настя еще раз посмотрела сначала на кольца, потом на цены на бирках и, вздохнув, пошла к выходу вслед за Ирой, которая очень настойчиво звала поскорее выйти на улицу.

Они прошли через арку, разделявшую на две части длинное здание, в котором находился этот сувенирный, и оказались в очень ухоженном парке с только что подстриженными газонами, аккуратными живыми изгородями и высокими туями. В воздухе витал аромат свежескошенной травы.

– Того и гляди, сейчас из-за угла выскочит Червонная Королева и заставит играть в крикет фламинго и ежами, – хихикнула Вишневская.

– Ириш, у нас есть своя, – улыбнулся догнавший друзей Максим, намекая на цвет волос Насти.

Все время до сбора перед замком ребята провели в этом парке, слушая пение птиц, щелчки фотоаппарата и шутки друг друга. Чем дальше они уходили, тем менее ухоженным становился парк. Тропинки становились все уже и уже, все больше веточек выбивалось из массива живых изгородей, а траву, казалось, неделями не косили. Мало какие туристы забредали настольно далеко.

К точке сбора перед экскурсией они подошли одними из самых последних, потому что заблудились в трех туях и долго плутали по парку, ища выход.

Переступив через порог замка, Настя сделала для себя два открытия. Во-первых, внутри он не был таким же черно-серым, как снаружи. Во-вторых, он ее абсолютно ничем не впечатлил, даже несмотря на то, что она видела Эрмитаж, Юсуповский и другие дворцы Питера и мира только на картинках. Она шла вслед за экскурсоводом из зала в зал и думала только: «И это все, ради чего мы перлись в такую даль?» Ее не удивили ни гобелены во всю стену, изображавшие исторические сюжеты, ни резная деревянная мебель, ни семейные портреты, где каждая складочка на атласных одеждах выглядела так, будто можно протянуть руку и разгладить ее, ни виды из окон на сад с фонтанами при дворце. Ей казалось, что все слишком простенько для дворца с историей не менее чем в шесть сотен лет.

А потом они зашли в последний зал, картинную галерею, и Настя забрала все свои слова и возмущения, которые успела высказать Максиму, обратно. Каждая минута пути была теперь полностью оправдана. Экскурсовод уже ушел далеко вперед, а Настя все еще стояла, запрокинув голову и изучая треугольный свод потолка. Она не заметила, что стояла с открытым ртом, пока к ней не подошел Максим и не шепнул на ухо про муху, которая обязательно залетит.

В картинной галерее было гораздо светлее, чем в остальных залах замка, и Настя долго не могла понять почему, ведь окна были только с одной стороны, да и светильники не очень яркие. Но потом до нее дошло, что белые прямоугольники на вершине свода – ничто иное, как окна прямо в крыше. Потолок выглядел так, будто заказчик после скромных залов решил оторваться на полную катушку во время отделки этой галереи, не пожалел никаких денег и попросил налепить всего, да побольше. Но, на удивление, свод не выглядел безвкусной мешаниной, наоборот, каждый элемент украшений был на своем законном месте. Не застекленные части потолка украшали причудливые узоры, напоминавшие Насте нечто среднее между виноградными лозами и диким плющом. Каждую из балок, поддерживавших свод, когда-то расписали природными и геометрическими орнаментами, а на части из них, как и на картинах на стенах, были нарисованы девушки. Каждая из поперечных балок, на которые будто бы опирались писаные красавицы, державшие на своих хрупких плечах свод, заканчивалась вырезанными из дерева и позолоченными головами животных. Настя разглядела кого-то вроде льва, волка и, кажется, дельфина. Хотя откуда бы здесь быть дельфину?

Если бы Настя не отбилась от экскурсовода, то узнала бы, что расписной свод, который ей так понравился, появился не сразу. Изначально потолок в картинной галерее был плоским и совершенно обыкновенным, но потом это вызвало некоторые проблемы, и весь зал пришлось перестраивать.

Стены же были выкрашены в любимый цвет Насти – красный, причем в точно такой же оттенок, что и ее ногти и волосы. Если бы она могла, она бы осталась жить в этой галерее, чтобы каждый день, засыпая, видеть над собой высокий свод узорчатого потолка и звезды на небе.

– Мы немного отбились от стаи, Огонечек. – Максим вернул в реальность Настю.

– Да? – Она рассеянно посмотрела по сторонам в поисках ребят со школы, они были в самом конце галереи: – Сейчас пойдем.

Бегать по музейным залам всегда плохая затея, особенно для непереносящей никакие физические нагрузки Насти, так что пришлось нагонять всех быстрым шагом. Внезапно Никольская остановилась напротив белого мраморного (как она прочитала на табличке рядом) камина, украшенного резьбой в форме листьев и гербов семей, что жили в этом замке. Уже второй раз она не смогла устоять перед странным соблазном коснуться частички истории, ощутить под подушечками пальцев холод камня, пропитанного историей не одного десятка лет, провести ногтями по рельефу. Она сделала шаг вперед и задела бедром бархатный канат, натянутый меж двух позолоченных металлических столбиков, и их с Максимом, да и всех в зале, тут же оглушил звук сигнализации.

– И что нам теперь делать? Нас выгонят? Оштрафуют? – запаниковала Настя, ее нога по-прежнему касалась бархатного каната.

– Для начала, – Максим взял ее за локоть и потянул на себя, – прекратить создавать себе проблемы, – стоило Насте сделать шаг назад, как мерзкие громкие звуки умолкли. – А теперь бежим!

Они со всех ног бросились в сторону экскурсовода, тут же позабыв, что по музеям, особенно Насте, лучше не бегать.

– Да кто ж знал, что у них тут все залы сигнализацией напичканы! – попыталась оправдаться запыхавшаяся и тикающая Настя.

– Ну да, кто ж знал, что в музеях ничего нельзя трогать, – парировал Максим.

Марго, давно наблюдавшая за этой парочкой, рассмеялась, когда услышала их разговор, чем заслужила неодобрительный взгляд Генри.

– И что тебя рассмешило? – скрестил руки на груди Грант.

– Пожилая пара из Китая настолько увлеклась изучением мраморного бюста, что случайно включила сигнализацию.

– Так вот кто это был, а я думал кто-то из наших школьников. – Генри взглядом указал в сторону девочки с красными волосами.

– Ты слишком плохого мнения о них, даже если это и они, надо радоваться, что им хоть что-то интересно, кроме телефонов.

– Ты за одну фразу постарела лет на двадцать. Ладно, как скажешь. Не они, так не они, – он не поверил словам своей девушки, но решил подыграть, – только смотри, чтобы потом у нас не было проблем.

Келли с утра напомнила своим сотрудникам, что они должны докладывать ей обо всех происшествиях на экскурсиях, но Марго уже давно решила, что начальнице вовсе не обязательно знать обо всем. В конце концов, не сломали же они одним неосторожным движением половину замка.

Глава 13. Планы на среду

Cause on paper, you don’t break them.

But it hurts so bad the way you bend the rules.

Niall Horan,

«Bend The Rules»

Новая учебная неделя в Эмеральде началась воодушевленным гулом уже успевших посмотреть расписание на ближайшие семь дней детей и подростков. Максим и Ира, пришедшие в столовую вместе, стояли напротив стены с объявлениями и планом предстоящих поездок. Настя, как и практически всегда, задерживалась, а Саша уже сидел за их столиком на этаж выше.

Этим утром, как и в последние пару дней, Ира видела, пока красилась, сидя около окна, как лучший друг возвращался в свою комнату, обходя блоки кампуса с торца. Возможно, Максиму казалось, что он гений скрытности и никто из персонала не узнает о его ежедневных похождениях, но на деле же ниндзя из него был как из Насти биохимик – крайне никудышный.

– Дискотека? Серьезно? – прервала паузу Вишневская.

– Ириш, по-моему, именно это тут и написано.

– Почему в среду? Разве не должны подобные мероприятия проходить в пятницу или субботу, чтобы мы потом на следующий день не засыпали на и так очень скучных занятиях?

– Я думаю, все веселье закончится до отбоя, поэтому они не переживают об этом.

– Тогда это полнейший отстой, даже никаких гулянок допоздна.

– Да ладно, прекрати. И тебе ли возмущаться? Зато выспаться сможешь. Не ты ли встаешь в 5–6 утра как бабка старая?

– Никакая я не бабка! – Всегда сдержанная Вишневская нахмурилась и попыталась ударить друга в плечо.

– Ты меня этим не испугаешь, – увернувшись, улыбнулся Максим, – бабка-бабка… – протянул он и обнял подругу, не оставив ей возможности для дальнейших покушений, – если бы около корпусов были скамейки, то ты бы проводила все свободное время на них, рисуя что-то и ворча, что кругом одни наркоманы и проститутки, – продолжил он, щекоча одной рукой по ребрам вырывавшуюся подругу.

– Не правда! Хватит! – Ира задыхалась от смеха.

– Я не прекращу, пока не согласишься со мной и не извинишься за покушение на мои жизнь и здоровье. – Макс пощекотал подругу чуть сильнее.

– Манипулятор! Ладно-ладно, иногда я и правда веду себя как бабка. И прости, что попыталась тебя ударить.

– То-то же. – Черный прекратил мучить подругу, но объятий не разомкнул.

– Знаешь, теперь мое желание лечить только женщин еще больше. Мужчины – те еще засранцы.

– Даже я? – Макс сделал вид, что глубоко обижен.

– Временами даже ты. – Ира посмотрела другу прямо в глаза и улыбнулась.

Именно в этот момент в здание столовой беззвучно зашла Настя – и тут же застыла в полном недоумении, что вообще тут происходит, она кашлянула, чтобы парочка ее заметила. В объятиях двух друзей не было ничего из ряда вон выходящего, но недавнее начало отношений обострило в Никольской и так постоянно сидящее в ней чувство ревности, и ей начинало казаться, что не появись она сейчас в холле, то Ира с Максимом точно бы начали страстно целоваться и им было бы плевать на стаффов и других людей вокруг.

Никаких вопросов Настя задавать не стала, лучше потом выскажется, когда останется со своим парнем наедине. Даже постарается не срываться на крик и не скандалить, но этого наверняка обещать пока не может.

Она подошла к друзьям и, стараясь держать себя в руках, как бы невзначай проронила:

– Я думала, вы уже давно за завтраком.

– Отвлеклись на новость о предстоящей дискотеке. – Ира вынырнула из объятий друга. По тону подруги она поняла, что лучше не нарываться на неприятности. Не в первый раз Вишневскую ревновали к чьим-то парням, и точно не в последний.

– Что?! Дискотека?! – Никольская воскликнула со смесью радости и удивления и даже ненадолго забыла о своей ревности.

За завтраком Настя порядком утомила Сашу своими вопросами, зато узнала все, что хотела. Дискотеки в Эмеральде устраивали в середине и в последний день каждого месяца, вне зависимости, на какой день недели они выпадают. Учащиеся приезжали минимум на две недели, и так каждый мог застать хотя бы одну. Мероприятие было из разряда добровольно-принудительных, но главное – просто прийти. Все как всегда: стаффы следят, но не слишком, так что можно под видом усталости вернуться пораньше в свою комнату, якобы спать, но на деле куда хочется и с кем хочется. На этом моменте Саша многозначительно посмотрел на Иру, отчего она чуть смутилась. Планы на среду начали отчетливо вырисовываться у нее в голове. Что ж, не только же Насте чудить и веселиться.

После небольшой паузы на обмен взглядами с Вишенкой Лавров продолжил. Музыку старались ставить посовременнее, плей-лист составляли стаффы, и можно попросить кого-нибудь из них внести туда что-то свое, ну, или подойти к диджею прямо в день дискотеки. Кроме того, в этот день разрешалось не спать допоздна, отбой переносили на одиннадцать, а иногда и на двенадцать. Настю особенно интересовали медляки: будут ли? Сколько? Подо что? Как будто у нее нет другой возможности провести чуточку времени в объятиях Максима. Узнав, что они точно будут, несколько и, скорее всего, под Эда Ширана, она успокоилась, и ребята разошлись по учебным комнатам.

Как только началась первая пара, Настя тут же вспомнила утренний эпизод в холле первого этажа столовой и решила напомнить своему парню, что вообще-то тоже может давать поводы для ревности, а еще очень хорошо умеет обижаться. Поэтому она повернулась в сторону своего соседа слева и решила выполнять устное задание в парах вместе с ним. Максим лишь порадовался, что Настя наконец-то услышала его и поняла, в чем же смысл разговорных занятий. Он быстро нашел себе новую пару, девочку из Испании, и принялся за составление диалога.

План Насти капитально провалился. У нее не только не получилось проучить Черного и заставить его приревновать, но и она сама теперь снова, как спичка, сгорала от неприятных чувств, то и дело оборачиваясь и смотря, как Максим вполголоса, чтобы не мешать остальным, переговаривается с девочкой из Испании. Он даже ее имя запомнил, хотя у него всегда была плохая память на имена! К тому же у напарника Насти был отвратительный акцент, который она не понимала, хотя, наверное, ее акцент казался ее собеседнику не менее жутким. К концу занятия Настя уже успела пожалеть сотню десятков раз, что повернулась налево и решила, что лучше было сначала просто поговорить вечером с Максимом о том, что утренний инцидент ей был крайне неприятен, и только потом уже придумывать что-то, чтобы он почувствовал схожие эмоции, раз сейчас ничего не понимает (или делает вид, что ничего не понимает). Может, стоит станцевать в среду на дискотеке один из медляков с кем-нибудь другим? Но с кем? С Сашей, чтобы сразу убить двух зайцев и досадить еще и подруге? Хорошая идея.

Первая пара Иры проходила гораздо интереснее. На этих выходных улетела домой чуть ли не половина группы, так что все с нетерпением ждали пополнения, но никто не думал, что пара начнется с появления новой учительницы. Амелия, так она представилась, села на свой стол и предложила познакомиться. Она приехала в Дублин из Дандолка, небольшого городка на побережье Ирландского моря, знаменитого своим успешным футбольным клубом.

– У нас все помешаны на футболе, у меня три брата и все – футболисты! Мне больше по душе хоккей, жаль, у нас им не так сильно увлечены.

Парочка ребят из Бразилии рассмеялась. О помешанности на футболе они знали все.

Познакомившись с немногими оставшимися ребятами и дабы скрасить ожидание новеньких, Амелия предложила сыграть в Кахут.

– Надеюсь, все знают, что это такое, – уточнила она, опуская белый экран для проектора.

Только Ира впервые слышала это название, о чем тут же сообщила.

– Это что-то вроде квиза. Подключитесь пока что к вайфаю и скачайте приложение, у кого его нет. – Амелия включила проектор и добавила: – Вы можете выбрать любую тему, но, пожалуйста, никакого футбола!

Ира быстро нашла в «эпл сторе» нужное приложение и скачала его. Ее желание выбрать какую-нибудь медицинскую или химическую тему никто не разделил. В итоге выбрали мировую литературу, в которой Вишневская была не сильнее, чем в рыбалке или футболе. То есть не знала почти ничего, не считая школьной программы. Единственная литература, которую она читала последнее время, – сборники ЕГЭ, медицинские статьи и учебные справочники.

На экране появлялись вопросы и четыре варианта ответа, каждый своего цвета. Нужно было ответить, нажимая на соответствующий цвет на экране своего мобильного, желательно правильно и быстро. Письменную речь Ира понимала лучше устной, поэтому отвечала одной из первых, но, к сожалению, почти всегда неправильно.

После всемирной литературы пошли по фильмам и сериалам, и Ира даже смогла один раз выбиться в тройку лидеров. Потом ребята из Бразилии все же уговорили Амелию запустить квиз на футбольную тематику. Она смешно скривилась, прежде чем выполнить их просьбу. Если бы Амелия играла вместе со всеми, а не запускала вопросы, как ведущая, у ребят не было бы и единого шанса обойти ее. Затем началась череда викторин о странах, из которых приехали учащиеся. На многие вопросы Ира отвечала наугад и занимала уверенное место где-то в серединке рейтинга. Она все ждала, когда же Амелия запустит квиз о России и снова получится вырваться вперед.

Ожидания не оправдали себя, и вопросы в викторине на знание Русской культуры оказались на уровне медведей, водки, матрешки и балалайки. Ира, конечно, отвечала быстрее всех, но жутко злилась на составителей. В широкой и необъятной было гораздо больше интересного, взять одних только ученых и медиков, но нет, давайте спросим про треугольный музыкальный инструмент!

Молчаливое негодование Иры резко прервал стук в дверь. Все тут же оторвались от экрана.

– Да-да, входите, – откликнулась Амелия.

– Новеньких ждете? – на пороге появилась Марго.

– Конечно! Сейчас раунд доиграем и будем знакомиться.

В класс зашли пять новых девочек. Одна из них тут же привлекла внимание Иры. Блондинка в ярко-зеленом топе и короткой оранжевой юбке либо вдохновлялась Стеллой из Винкс, либо кем-то из кей-поп айдолов. Ее короткие светлые волосы были окрашены на концах в тон топа и заплетены в два колоска. Ира еще не успела даже узнать имени новой ученицы, но уже каким-то шестым чувством поняла, что они с этой девочкой точно поладят. И почему-то Вишневской казалось, что она если не из России, то хотя бы из Беларуси – было в ней что-то, что выдавало в ней славянку помимо светлых волос и голубых глаз. Может, потому что девочки из Европы, тех же Испании и Франции, почти никогда не выряжались и ходили в спортивных костюмах или самых обычных растянутых футболках? Блондинка тут же заняла место рядом с Ирой. Краем глаза Вишневская сначала заметила на заставке ее телефона фотографию миловидного парня-азиата, а потом и след от прививки на плече девушки.

Во время знакомства с новенькими Ира поняла, что все ее предположения в отношении новоприбывшей соседки оказались верными. Диана Аверина, так ее звали, рассказала, что живет в Питере, любит «Винкс», слушает кей-поп, а еще собирается поступать в медицинский. Неделя только началась, а уже была как нельзя лучше. С новой соседкой по парте теперь даже пары по грамматике уже не будут такими мучительными, как раньше. Можно даже переговариваться на русском. Ира была на седьмом небе от счастья и думала, как же ей повезло.

– Ненавижу грамматику, – вздохнула Диана, смотря на листки с заданиями, которые после перерыва им раздала Амелия. Свободное время между занятиями они провели с Ирой, болтая о вузах, куда хотели бы подать документы, отчего возвращение к изучению английскому языку казалось еще отвратительнее. – Да еще и Past Perfect! Интересно, на эту дичь есть ответы?

– Сколько искала, не нашла.

– Значит, плохо искала, наверняка это копии с каких-то учебников. Вряд ли на них есть ГДЗ, но какой-нибудь решебник или teacher book я сейчас найду.

Уже через пару минут они без зазрения совести списывали правильные ответы. Вместе с новой знакомой время до конца пары пролетело для Иры незаметно. Она хотела позвать Диану пообедать вместе со своими друзьями, но та лишь вежливо улыбнулась, не дала внятного ответа и куда-то убежала. Вишневская пошла занимать очередь, не понимая, что же она сделала не так, и почему Диана так быстро сбежала. Не найдя других причин, Ира решила, что на паре вела себя слишком навязчиво, поэтому и спугнула Диану. Обидненько. Не хотелось бы в первый же день потерять новую знакомую, с которой можно и о биологии с химией поболтать, и упражнения списать. Ира достала из кармана блеск, провела им по губам и почувствовала, как кто-то приобнял ее со спины. Над ухом раздался знакомый голос.

– Привет, Вишенка. Соскучилась?

– Нет, – хмыкнула она, чувствуя, как по открытым рукам и спине забегали мурашки, выдающие ее маленькую наглую ложь.

Вскоре в столовую подошли и Настя с Максимом.

– Нам срочно нужно в «Спар»! – с нажимом на второе слово заявила Никольская, когда вся четверка наконец-то села за столик, который успел за без малого две недели стать их местом.

– Мы же только позавчера были в центре. – Ира поддержала разговор, но взглядом высматривала Диану, которая, судя по всему, не спешила возвращаться в здание столовой.

– Да, знаю, – вздохнула Настя, – но мне нужно что-то, где можно будет замешать оттенок краски. Саму краску я купила.

– Только не говори, что ты собралась краситься прям в комнате… – Ира подавилась супом, перед глазами замелькали картинки из кровавых ужастиков – кажется, вскоре комната подруги будет выглядеть точно так же.

– Именно это я и собралась сделать. Не, ну а что такого-то?

– Уже придумала, как будешь всю ванную комнату оттирать? – попыталась вразумить подругу Ира.

– Я аккуратно!

– Ну-ну…

– Так что мне нужна какая-нибудь пластиковая посуда.

Отвертеться от вылазки в «Спар» не получилось ни у кого. Пока Настя выбирала какой из пластиковых контейнеров для еды лучше подойдет для ее целей, остальные решили воспользоваться возможностью и закупиться снеками и напитками для предстоящего киновечера. Раз уж они уже сбежали с территории, время нужно было провести с максимальной пользой. По пути в школу ребята шумно выясняли, какой фильм они будут смотреть в этот раз.

– Давайте «Легенду», – предложил Саша.

– Я за, – тут же подхватил Макс, который нечасто сходился с ним во мнениях.

– Что-то смутно знакомое, – задумчиво ответила Ира, пытаясь понять, слышала ли она что-то об этом фильме, – о нет… только не его, я не хочу про криминал.

Насте же в целом было все равно, что смотреть, куда важнее – в чьих объятиях. А там уже все равно, что включат: ужасы, криминал или эротику.

– Зато там есть любовная линия и можно поплакать в конце. Все как ты любишь, Вишенка. – Саша приобнял свою спутницу за талию и чмокнул в макушку.

– Все равно не хочу, – ответила та.

– Тогда «Кингсман».

– Издеваешься, да? – Ира подняла взгляд на Сашу и нахмурилась.

– Есть немного, ты очень мило злишься, – он, не замедляя шага, снова легонько чмокнул Иру, но на этот раз в губы, – и смущаешься тоже мило.

Споры о выборе фильма не затихали ни когда они уже вернулись на территорию школы, ни на ужине, ни после него – сначала на поле для спорта, а потом и на кухне в блоке Лаврова. Ира и Саша напоминали двух маленьких детей, которые никак не могли решить, кто круче: Халк или Человек-паук, или же кто сильнее: акула или медведь.

Максим понял, что эти пререкания не прекратятся до самого отбоя. Вишневская ни за что не согласится на боевик или ужастик, а Саша – на одну из сотни мелодрам, что Ира зачитывала по своей заметке «обязательно к просмотру и пересмотру». Настя, уютно расположившаяся в объятиях Максима, молча наблюдала за этой парочкой, и для нее подобное зрелище было куда круче всяких фильмов. Наконец Черный решил взять ситуацию в свои руки и тут же пресек все парой фраз.

– Смотрим «Гарри Поттера». Будем играть в долгую и как раз к отъезду закончим.

Возражений не последовало. Да и как можно было возражать против проверенной годами и десятками пересмотров классикой?

Когда они досмотрели фильм, оставались считаные минуты до отбоя, но расходиться по комнатам никто не спешил. Ребята ежедневно понемногу нарушали правила Эмеральда, как будто нащупывая ту самую грань, после которой настанет конец их беззаботному пребыванию в стенах школы и за чередой маленьких преступлений последует одно большое наказание. Но разве хочется думать о возможных проблемах, когда проводишь с друзьями вечер после отбоя на кухне за тысячи километров от родительского дома?

– Может, в карты? – предложил Саша.

– Если я пойду за своими, то незаметно вернуться уже не смогу, – ответил Максим.

– Не проблема, у меня в комнате колода.

Пока Саша ходил за картами, Настя, Максим и Ира переместились с дивана и кресла за стол, чтобы было удобнее играть. Азартные игры на территории школы были запрещены, но кому какое до этого дело?

– Ну что, в дурака? – поинтересовался вернувшийся из комнаты Саша, помешивая колоду. Дождавшись согласия, заговорщицким тоном добавил: – На раздевание?

– Тебе что, двенадцать? – закатил глаза Максим, пока девочки смущенно переглядывались и мысленно подсчитывали, сколько предметов одежды могут снять, прежде чем останутся в одном белье.

– Давай, – согласилась Настя, видя в этом глупую возможность заставить Макса чуточку поревновать.

– Я тоже за, – добавила Ира, радуясь про себя, что захватила из комнаты кардиган, но что сегодня не надела лифчик, конечно, подстава.

– Обувь снимаем парой, носки тоже. Кольца, серьги, браслеты и прочие украшения за элемент одежды не считаются, – начал инструктировать, раздавая карты, Саша, тем самым перекрывая для девочек все возможные лазейки остаться одетыми подольше. Он не сомневался, что из кона в кон будут проигрывать либо Ира, либо Настя, – козырь черви. У кого-то есть шестерка?

Саша собирался сыграться с Максимом и вместе переводить на девочек и закидывать их картами. Но Черный оказался либо слишком благородным, либо не понимающим всякие намеки, так что не стал играть против своих подруг. Поэтому Лаврову пришлось выкручиваться своим умением считать вышедшие карты.

Девочки негласно решили, что каждая сама за себя. В первый кон везло Насте, она собрала почти всю козырную червовую масть, которую ласково называла сердечками, и быстро вышла из игры, чтобы молча наблюдать, как Ира оставит кого-нибудь из мальчиков в дураках. Но увы и ах, Вишневская проиграла, после чего со вздохом скинула с себя сандалии. Из вещей, которые можно было снять, не слишком сильно оголяясь, на ней остался лишь кардиган.

«Нужно бы поаккуратнее теперь играть», – подумала она.

Настя вошла во вкус и стала из раза в раз оставлять мальчиков в дураках. Карты она считала, но отшучивалась, что умеет с ними говорить, поэтому всегда достает из колоды нужную, козырную масть или старшие карты. Пару раз она оставалась один на один с Ирой и начиналась игра в поддавки, потому что раздевать подругу никому из них не хотелось.

Когда развязалась нешуточная борьба между Сашей и Ирой, каждый уже успел скинуть обувь с носками, Ира – еще и кардиган, а мальчики – футболки, от чего Настя потеряла на время бдительность, но все же смогла снова выйти из игры первой.

– Вишенка, надо было соглашаться на «Легенду», тогда бы я тебе, так уж и быть, поддался, – коварно улыбнулся Саша, выкладывая очередную карту на стол.

– Не дождешься! – Ира продолжила биться, будто на кону было бюджетное место в медицинском.

– Глупо, очень глупо. – Саша положил на стол свою последнюю карту. Трефовый король, козырной. Туз уже давно выкинула Настя, прежде чем выйти из игры. – Малышка, ты проиграла. – Он прекрасно видел сквозь белый топик отсутствие нижнего белья.

– Нет! – воскликнула Настя, пожалуй, слишком громко. Она уже успела позабыть, что время отбоя уже давно настало, и сейчас по блоку ходят стаффы, проверяя, все ли сидят по своим комнатам, и что любой громкий звук может привлечь их внимание. – Я разденусь вместо Иры!

– Но так нельзя, – невозмутимо парировал Саша.

– Извини, но, когда ты проговаривал правила, ты ничего не упомянул про подобные ситуации, так что, – она пожала плечами, – на все твои «нельзя» я отвечаю «можно».

– Как благородно, – фыркнул Саша.

Настя оставила его комментарий без ответа и, смотря Максиму в глаза, сняла футболку, после чего кинула ее ему в руки. На лице Максима не отразилось ни тени возмущения или смущения. Настя прищурилась. Неужели ему все равно, что она только что сделала? Максим же считал поступок Насти ужасно глупым. Она как будто специально испытывала его терпение. Да, ему не понравилось, что теперь ее грудь едва-едва прикрывал черный лифчик, но он потом, когда они останутся вдвоем, попросит ее больше не выкидывать ничего подобного. Да и к тому же Ира спокойно могла отказаться продолжать игру, и они бы просто разошлись по комнатам.

Саша со скучающим видом, даже не смотря на Настю, начал в очередной раз мешать колоду. Он уже раздавал их, как тишину прервали.

– И что вы тут делаете? – Лула достаточно долго стояла в дверях, чтобы понять, что происходит, и уже устала ждать, пока ее кто-нибудь заметит. – Да еще в таком виде! Быстро по своим комнатам! – Она скрестила руки на груди, пытаясь принять наиболее грозный вид, хотя на самом деле ей хотелось смеяться. Этим ребятам еще повезло, что это она их нашла, а не кто-то другой. Стукачкой Даффи никогда не была, так что пусть пока живут. Она надеялась, что этот вечер их хорошенечко напугает и больше компания не будет чудить.

Глава 14. Место преступления

А знаешь, мне безумно дорог

Запах твоих мятых шмоток,

Беспорядок в голове

Я так люблю в тебе.

FIZICA,

«Мы с тобой уйдем»

Начало утра Ира провела, выискивая среди завтракающих Диану, но ее, как и вчера за обедом, нигде не было. Вишневской даже начало казаться, что она выдумала себе новую знакомую и на самом же деле никакой девочки из Питера не существует, а вместо нее просто мираж, голограмма, зеленое отражение полей для спорта, что было видно из окон учебной комнаты. Но, скорее всего, Диана уже успела позавтракать раньше всех, а теперь сидит в кабинете и ждет начала пары.

Распрощавшись с друзьями и смутившись, что Саша поцеловал ее на глазах у всех на прощание, будто они расходятся не на три с половиной часа, а на несколько лет, Ира пошла в класс. Она достала из кармана бальзам, который уже грозился закончиться, и прямо на ходу нанесла слой средства взамен тому, что только что уничтожил Лавров. И что вообще он себе начал позволять? Внимание со стороны мужского пола, конечно, приятно, по коже разбегались мурашки, хотелось ловить каждое прикосновение губ и никуда не уходить, но вокруг же люди! А если бы увидел кто-то из персонала? Преподавателей? Сама Келли? Тогда что? Пакуй вещички и все, пока-пока. Как будто вчерашнего инцидента мало. Это ж надо было так глупо попасться! Очень повезет, если это сойдет с рук! А если все же не сойдет? У Иры перехватило дыхание, и она остановилась в шаге от кабинета, чтобы прийти в себя, прежде чем продолжить идти. Угроза выговора или депортации теперь казалась как нельзя более реальной. Так еще и Саша целоваться лезет на глазах у всех. Кажется, они очень сильно заигрались, и речь даже не о картах. Хватит испытывать судьбу, нужно быть сдержаннее, хотя бы на публике.

За своими мыслями Вишневская не заметила, как класс постепенно заполнился шумными учащимися. Иностранная речь слилась в монотонный гул, отчего никто не услышал, что в класс зашла Амелия и, как и на прошлом занятии, села на стол. Место рядом с Ирой пустовало. Не успела она снова подумать, что выдумала новую знакомую, как на пороге появилась запыхавшаяся Диана. Вишневская обрадовалась и тому, что все же не сходит с ума, и тому, что мучиться из-за английского вдвоем будет куда веселее.

Амелия раздала распечатки и начала объяснять задание.

– Ты что-нибудь поняла? – Ира заглянула в листок.

– Нет, сейчас разберемся, – изучая листки, ответила Диана, – ну их в жопу с этими творческими заданиями! На такое решения точно не найти в интернете.

– Диана, тише! – шикнула Ира.

– Ну а что? Они все равно по-русски ни бум-бум, зачем сдерживаться?

На этот раз разговорное занятие посвятили теме отпусков и путешествий. После того как группа познакомилась с новыми словами (Амелия объяснила значение каждого из них, но Ира все же полезла в переводчик на телефоне), все приступили к творческому заданию, которое так не понравилось Диане. Предстояло, используя новые слова, составить тест на 8–10 вопросов, прямо как в девчачьих журналах. Только вместо «Кто из One Direction тебе подходит?» или «Какая ты фея Винкс?», нужно выдать что-то по теме занятия.

– Давай «Какая страна тебе подходит?» – не терпящим возражений тоном озвучила название Диана.

– Как банально, – возмутилась Ира.

– Критикуешь – предлагай. Есть идеи получше?

– Нет.

– Вот и все, тогда нужно выбрать страны. Давай одну для пляжного отдыха, вторую для активного и третью для культурного.

– Может… – Ира начала перебирать страны, в которых успела побывать с родителями, – Мальдивы, Испанию и Англию?

– А что в Испании из активного отдыха? Давай лучше вместо нее Эмираты. Там и на квадриках по пустыне катаются, и с парашютом прыгают, и виндсерфингом занимаются. А если устроить обнаженный фотосет на балконе отеля, то вообще экстрим! Рай для… как их там… – она заглянула в тетрадь, – adrenaline junkie.

Готовый тест нужно было дать пройти парочке одногруппников, поэтому вопросы записывала Ира своим аккуратным бисерным почерком, который, казалось, будет не под силу испортить даже годам учебы в медицинском. Как бы ни возмущалась Диана творческому заданию, фантазии ей было не занимать. Не суди книгу по обложке, а тест по названию.

– Мы не можем включить этот вопрос, – возмутилась Ира. – Нет, ладно, к самому вопросу про цель поездки вопросов нет. Но не можем же мы написать ответ «Выйти замуж за шейха»!

– Ну почему нет? Зато правдиво, зачем еще в Дубай летят?

– Нас не поймут.

– Поймут и посмеются! Давай поменяем тогда на «Активный поиск мужа-шейха». Мы же про активный отдых пишем, а чем поиск мужика не активный отдых? – улыбнулась Диана.

Против такого аргумента действительно не попрешь. Ира подумала, что способность выигрывать в спорах и у Насти, и у Дианы впиталась в голову с цветной краской для волос, и вписала ответ про мужа-шейха. Через некоторое время оказалось, что ее новая знакомая оказалась права – все, кто проходил их тест, посмеялись на это и сказали, что лучше всех с заданием справились две русские девочки. По одному виду Дианы было понятно, насколько она горда собой.

– Ты вчера так быстро убежала после пар, и на ланче тебя не было. У тебя все хорошо? – осторожно поинтересовалась Ира между пар.

– Ага, я не захотела прерывать занятия с репетиторами и терять месяц, что буду тут. Я теперь занимаюсь дистанционно. Вчера пришла прямо к самому концу ланча, наверное, поэтому мы и не пересеклись. Пришлось немного пошаманить с расписанием. У меня было два занятия по два часа, теперь четыре по часу. Занятий нет только по выходным и в среду.

– Ого – Вишневскся поняла, что по сравнению с Дианой ее подготовка – ничто. Зато теперь у нее есть пример, который она сможет привести Насте, если та снова начнет возмущаться тому, что у Иры одно ЕГЭ на уме, – а тебе не тяжело?

– Тяжело, конечно. Она еще столько домашки задает, я сегодня до двух ночи ее делала. А потом мне еще снилось, как я коэффициенты все уравниваю и уравниваю, а кислород так и не сходится. Настоящий кошмар, короче. Утром в таком невменозе была, сначала проспала, потом еще не заметила, что топ наизнанку надела, побежала в комнату, чтоб нормально надеть. Что я могла забежать в туалет и тут, я поняла, только когда в комнату свою зашла. Я поэтому и опоздала на пару. Ну а что поделать? Я ж еще и на стомат хочу…

– Помянем… – Ира знала, что во многих вузах на факультете стоматологии было всего одно-два бюджетных места и их занимали стобалльники и олимпиадники.

– Вот-вот. Если не пройду на бюджет на стомат, то не сильно расстроюсь и просто пойду на лечку или педиатрию, туда баллы пониже нужны, но попытаться все же стоит.

Этот короткий разговор успокоил Иру: она не навязчивая, ее не избегают, все хорошо. Они даже обменялись контактами в социальной сети и договорились, что обязательно будут поддерживать связь, когда разъедутся по домам, и обязательно напишут друг другу, куда поступят. Глупо, конечно, но почему бы не потеплить надежду, что случайное знакомство за тысячи километров от дома перерастет в дружбу на расстоянии, а не закончится тишиной и взаимным игнором на следующий день после отлета. Человеку нужно верить в чудо и не важно, ему семь лет или семнадцать.

Когда Ира распрощалась с Дианой перед ланчем, поймала себя на мысли, что еще парочка занятий в такой компании, и она сможет полюбить даже английскую грамматику. Вишневская зашла в столовую одной из первых и даже немного успела заскучать от вынужденного одиночества, но вскоре за столик к ней подсели друзья, и все вновь стало как всегда. Хотя высматривать Диану уже не было смысла, Ира все равно следила за заходящими в столовую людьми. На пороге появились Марго и Генри. Рыжая девушка что-то быстро шепнула своему парню и, минуя очередь, направилась прямиком к их столику.

«Вот и все, сейчас нам влетит за карты», – пронеслось в голове у Вишневской.

Марго шла к ним мучительно долго, как будто в замедленной съемке, как будто специально, чтобы Ира подольше помучилась в ожидании приговора. Остальные же пока не замечали сотрудницу лагеря, идущую к ним.

– Привет, Настя, зайди к Келли после ланча, пожалуйста, – сказала Марго, когда дошла до их столика.

– Окей. – Никольская как ни в чем не бывало продолжила есть, ей и в голову не могло прийти, что у нее могут быть какие-то проблемы.

– А зачем тебе к Келли? – спросила побледневшая Ира, когда Марго ушла. Аппетит тут же пропал.

– Без понятия, Зай. Узнаю, когда схожу.

– Может, это из-за вчерашнего? – озвучила свою догадку Ира.

– Вишенка, если бы это из-за вчерашнего, нас бы вызвали всех вместе, – вмешался в разговор Саша.

– Вот-вот, – с набитым ртом подтвердила Настя.

– Ириш, не писькуй, никого не депортируют из-за какого-то дурака на раздевание, – успокоил подругу Максим, и Ира почувствовала, как у нее камень с души упал.

Сразу же, как только они закончили с ланчем, Настя убежала к Келли, Максим ушел в свою комнату, а Ира с Сашей решили немного прогуляться вдвоем, хотя в этот раз желающих выйти на улицу было немного. Поначалу Вишневская хотела рассказать о своих опасениях касаемо публичных проявлений чувств, но стоило им достаточно отойти от корпусов и поля для спорта, как она утонула в глазах Саши и не заметила, что снова нужно обновить слой бальзама для губ. В этот раз она водила по губам тюбиком настойчивее, чем обычно, как будто пыталась скрыть невидимые следы поцелуев, чтобы точно никто не смог догадаться, что же тут только что произошло.

– Мне очень везет, что он бесцветный. – Саша мягко перехватил ее руку, держащую бальзам для губ, и отвел ее.

– Видимо, тебе еще нравится его вкус, – улыбнулась Ира.

– И это тоже. – и, будто в подтверждение своих слов, Саша нежно накрыл ее губы своими, почувствовал уже ставшую привычной за эти пару дней сладость и отметил про себя, что прежняя неловкость Иры пропала, та стала целоваться гораздо лучше.

– Саш, люди, – сказала она, как только они разорвали поцелуй.

– Где? – Он посмотрел по сторонам. – Вижу только тебя, и мне этого достаточно.

– Нас могут увидеть.

– Ничего страшного. Останешься завтра после дискотеки у меня? – Он заметил замешательство в лице Иры. – Ну что ты, Вишенка? Не съем же я тебя.

– А если нас застукают?

– А если нет? Ты уже оставалась, и все было в порядке, а сейчас чего вдруг ты решила распереживаться?

– Да… – Она подумала о своих лучших друзьях, Максим уже какой день ночевал не у себя, может, и правда стоит меньше тревожиться и думать только о веселье. – Хорошо, ладно, я останусь.

– Вот и чудесно, Вишенка.

Ира взглянула на часы, активити вот-вот начнутся, и им надо бы поторопиться, чтобы их не потеряли. На поле они не спешили расходиться, Ира – к девочкам, игравшим в волейбол, Саша – к Генри и парням, игравшим в футбол, и сели на траву поодаль от играющих, чтобы еще немного поболтать. Ира то и дело поглядывала в сторону кампуса, чтобы понять, не идут ли Настя и Максим. Ей все же не давал покоя вызов подруги к начальнице лагеря. Но вместо красной макушки Никольской она увидела красный спортивный топик Дианы, которая тут же помахала ей рукой, прежде чем присоединиться к игравшим в волейбол.

– Это кто? – поинтересовался Саша. Эта девушка тут же привлекла его внимание.

– Диана, моя новая одногруппница.

«Значит, Диана…» – мысленно повторил Саша имя своей новой цели.

Вскоре подошли Настя и Максим. Мальчики тут же ушли к игравшим в футбол, а Никольская плюхнулась на траву рядом с Ирой.

– Что там с Келли?

– Ну зай… – вздохнув, протянула Настя, – ты опять за старое? – Она достала телефон и под видом, что делает селфи, начала незаметно снимать мальчиков. – Нормально все. Спрашивала, все ли меня устраивает в новой группе. Сказала, что может перевести меня, если вдруг группа снова недостаточно сильная.

– Ого, вот это внимание.

– Я сама в шоке была, – посмеялась Настя и убрала телефон, – но я не уйду из этой группы, даже если каждый день мы будем петь песенку про алфавит, смотреть мультик про акуленка и проходить артикли.

– Из-за Максима?

– Из-за Максима.

Этим вечером собраться, чтобы посмотреть «Гарри Поттера», не получилось. Ира с Сашей разошлись по своим комнатам. Вишневская, вдохновленная рассказами Дианы о четырех занятиях с репетитором в неделю, решила возобновить изучение химии с биологией и прорешать несколько егэшных вариантов. Ну и, возможно, решить парочку тестов по русскому языку, если время и силы останутся. Она предложила Саше порешать задания второй части химии вместе, но тот отказался. Причину, почему нет, не стал озвучивать. На самом же деле собирался уже этим вечером найти Диану и лично познакомиться с ней.

Максим пошел вместе с Настей в ее комнату, чтобы сначала помочь вернуть своему Огонечку былую яркость, а потом – устранить последствия парикмахерских экспериментов и привести ванную комнату в порядок. Он не сомневался, что, вопреки заявлениями Насти об аккуратности, ванная станет похожа на место преступления. Настя достала из ящика стола краску и пластиковый контейнер и начала замешивать краску. В них она плохо разбиралась, потому тут же на всю комнату запахло аммиаком. Максим сразу же открыл окно, чтобы не задохнуться.

– Может, стоит пойти в ванну уже сейчас и делать это над раковиной? – поинтересовался он.

– Ой, да ладно, что произойдет? – ответила Настя, и краска, показывая, что произойдет, капнула на стол. – Ладно, ты прав.

Пока Максим пытался оттереть стол, ужасаясь, что же будет дальше, Настя продолжила замешивать краску, но уже над раковиной. Черный принес в ванную стул, Настя села на него и тут же стала инструктировать его, что делать. Если Никольская уже не первый раз экспериментировала с цветом волос, то Максим явно не мог похвастаться подобным опытом.

– Огонечек, а тебе не кажется, что стоило отдать перчатки мне?

– Не-а, из нас двоих ты аккуратный, вот и крась аккуратно, – улыбнулась она.

– Ты просто невыносимая. Сейчас как запачкаю тебе всю футболку краской!

– Я тоже тебя люблю. Пачкай сколько влезет, я и не думала, что она останется чистой, потом выкину, и все.

Из-за того что Настя взяла сразу две упаковки, побоясь, что одной может не хватить, у них в итоге осталось немного краски.

– А давай тебя покрасим! – предложила она.

– Нет!

– Ну пожалуйста! Она вымоется быстро, честное слово! Ты же сам видел, как у меня цвет сошел. – Она встала со стула и, отвлекая парня разговорами, запустила пальцы в стоящий на краю раковины контейнер с краской. – Ну, Максим… – Она надула губки.

– Огонечек, но я не хочу.

Уговоры не подействововали, и Настя перешла к крайним мерам. Она приблизилась к Максиму и поцеловала его. Пока тот отвечал на поцелуй, Настя положила перепачканную краской руку ему на затылок и нежно погладила, размазывая краску. Почувствовав прохладу, Черный тут же отстранился.

– Жопа ты с ручкой. У меня теперь нет выбора, крась, – закатил он глаза.

– Так бы сразу, – просияла Настя, – теперь у нас будет парный образ не только из-за кроссовок.

– Ты мне лучше скажи, когда краска вымоется?

– Ну… я мыла голову каждый день из-за этого дурацкого ветра, поэтому…

– Засранка.

– Сейчас договоришься, и у тебя красным останется только затылок. Садись, убийца романтики.

– После такого ты мне теперь должна вдвойне! – Он послушно сел на стул: – Надеюсь, ты не забыла, что проиграла мне желание.

Через какие-то полчаса, когда настало время смывать краску, комната, как и предполагал Макс, стала похожа на залитое кровью место преступления, а полотенца вряд ли когда-нибудь смогли бы уже вернуть свою прежнюю белизну.

– Нам сильно влетит? – растерялась Настя.

– Не нам, а тебе. Комната твоя же, я тут ни при чем.

– И что мне делать?

– Тут нужен план М. – Настя вопросительно посмотрела, и он продолжил: – Марго. Завтра к ней подойду, и что-нибудь придумаем. Скорее всего, просто куплю через нее новые полотенца, а эти выкинем.

– Спасибо, – она быстро чмокнула своего парня, – что бы я без тебя делала?

– Очевидно, не стала бы красить волосы, и тогда не пришлось бы ничего придумывать.

Пока Максим оттирал душевую кабинку и раковину, Настя высушила волосы феном, чтобы не перепачкать еще и постельное белье. Максим не стал уходить к себе в комнату. Впереди долгая ночь, а им нужно еще было прояснить парочку моментов. Настя положила голову ему на грудь и начала рассказывать, как неприятно ей было застать Иру в его объятиях.

– Но, Огонечек, мы с Ирой знакомы кучу лет. Если бы я правда хотел с ней встречаться, то мы бы с ней уже давно сошлись. Но я же сейчас лежу с тобой, а не с ней. И волосы из-за тебя перекрасил, а это, знаешь ли, серьезное испытание. – Он чмокнул Настю в макушку. – Тебе нужно быть чуточку увереннее, это тебе к лицу, а вот ревность – нет.

– Я понимаю, но все равно… я вас увидела, и сразу так мерзко. Лучшая подруга и парень… хуже не придумаешь… Сразу захотелось что-то учудить, проучить и заставить почувствовать тебя что-то подобное.

– А… – задумчиво протянул Максим. – Так вот к чему этот вчерашний концерт сначала на паре, а потом у Саши на кухне.

– Так ты все заметил и промолчал?!

– Тише, Огонечек, а то нам сейчас не только за порчу школьного имущества влетит. Да, промолчал, но говорю сейчас. Давай договоримся, пожалуйста, что вчерашнее останется в прошлом и ты больше не будешь вот так оголяться перед другими парнями.

– Ладно, это было тупо, прости.

– Всякое бывает. Ты мне всегда можешь рассказать все, что тебя тревожит. А я постараюсь понять и что-нибудь придумать. Хорошо?

– Хорошо.

Глава 15. Всеобщее безумие

Но совсем я не виновен в том,

Что мой пульс не ровен.

Ты падаешь мне в руки,

Будто мы были в разлуке.

Феодор,

«Цветочный аромат»

Стрелки никак не хотели получаться одинаковыми. Такое с Ирой случалось нечасто, но всегда служило предвестником того, что все пойдет наперекосяк. Иногда у нее бывали дни, когда все, за что бы она ни взялась, валилось из рук. Лучшее, что Ира могла делать в такие моменты, – не делать ничего, чтобы лишний раз не испортить хрупкое равновесие дня. И видимо, сегодня был именно такой день. Со вздохом она открыла ящик стола и достала оттуда жидкость для снятия макияжа и ватные диски, чтобы стереть с лица последствия не то криворукости, не то рассеянности. Ира решила, что пока ограничится легким макияжем «без макияжа», а потом, ближе к дискотеке, что-нибудь придумает. Или нет, посмотрит исходя из своих настроения и желания. Убрав неудавшиеся стрелки (но все же предварительно предприняв еще парочку таких же неудачных попыток их нарисовать, отчего лишь убедилась, что сегодня точно не ее день), Ира взглянула на часы. Обычно в это время в корпус возвращался, возомнив себя гением маскировки, Максим. Она выглянула на улицу. Друг как раз проходил под ее окнами, но Ира не сразу узнала его макушку, ставшую за ночь почему-то бордовой. В том, чьи это проделки, сомнений не было. Ира улыбнулась, думая о том, что нужно будет обязательно спросить у Насти, какими правдами и неправдами она умудрилась уговорить Черного на подобный эксперимент.

В воздухе на всей территории лагеря витало ожидание предстоящей дискотеки. Им были пропитаны все разговоры за завтраком, каждый из которых рано или поздно сводился к двум вопросам: какие песни включили в плей-лист на этот раз и как долго им разрешат гулять после отбоя.

– Насть, я не думаю, что они согласятся включить нам Фараона, Лизера или Гонфлада, – смеясь, ответила Ира.

– Даже «Мамбл»? Там даже непонятно на каком языке он поет. – Никольская считала, что проблема песен, которые она предлагает, исключительно в русском языке.

– Это которая про питекантропов?

– Ага… – Она сделала глубокий вдох, чтобы хватило воздуха зачитать пару первых строчек, но подруга нагло ее перебила.

– Тогда надежды точно нет.

– «Мулабар»?

– У тебя есть на примете какие-то песни без членов и сучек? – Ире часто приходилось слушать музыку вместе с лучшей подругой, так что она знала многие треки Флады чуть ли не наизусть и могла смело заявить, что практически в каждом из его треков трахали сук.

Мальчики подавили смешок, а до Насти наконец-то дошло, почему все предложенные ею песни могут отбраковать одну за другой. Но она продолжила перечислять треки из своего плей-листа, а Ира, в свою очередь, отклоняла каждый из них. В темах песен «Фараон» не далеко ушел от «Гонфлада», а под «Лизера» хотелось не веселиться, а вскрывать вены. Весь его последний альбом будто был написан для убивающихся по очередному парню девочек, но никак не для тех, кто хочет оторваться по полной, танцевать до изнеможения и срывать голос, пока поешь знакомые строчки любимого исполнителя.

– Но вряд ли в качестве диджея будет Марго, а как другие узнают перевод? – Никольская искала все возможные лазейки продвинуть в массы любимые треки.

– Не, ну тогда флаг тебе в руки, зай, – сдалась Ира.

Подобные разговоры не умолкали и на парах, отчего преподаватели уже не предпринимали попыток утихомирить своих предвкушавших веселье учащихся и перекричать стоящий гул. Стоило переживать не о занятиях после дискотеки, а о занятиях до, потому что именно они грозись оказаться безнадежно сорванными.

Амелия тут же сдалась. Проще было заставить ее семью и соседей полюбить хоккей вместо футбола, чем отвлечь этих подростков от разговоров про дискотеку и прекратить всеобщее безумие. Так что она сразу перешла к плану К – Кахуту. Она работала в этой школе не первый год и в любой непонятной ситуации включала проектор и запускала викторины. Если хотят говорить о музыке, то она и не против, всего лишь направит их разговоры в правильное русло и превратит горную реку с порогами в широкую, со спокойным течением.

Единственной, кто не поддался всеобщему безумию, была Диана, которая испытывала лишь раздражение.

– Уже придумала, в чем пойдешь? – спросила во время перерыва между пар Ира. Помимо предметов для сдачи ЕГЭ и планов на поступление еще одной точкой их соприкосновения стала мода.

– И ты туда же? – вздохнула Аверина. – А я думала, ты последний адекватный человек в этой школе…

– В смысле? – Колкость Вишневская пропустила мимо ушей.

– Я не хочу туда идти, но мне уже рассказали, что надо, хотя бы на пару минут. Собираюсь немного постоять у стеночки и сбежать при первой же возможности, так что… не вижу причин наряжаться. Мне вообще-то кучу домашки делать еще. С каждым днем ее все больше и больше, это какой-то кошмар!

– Не боишься, что стаффы поймут, что ты в комнате, и у тебя будут проблемы? – Ира пыталась запихнуть куда подальше свою тревогу, но ничего не вышло, хотя сама постоянно сбегала с активитис и еще ни разу не была поймана с поличным. Но червячок, сидевший где-то между полушарий мозжечка, постоянно зудел и твердил, что каждый такой раз может стать последним. Тем более сегодня, когда стрелки не удались и все теперь точно пойдет наперекосяк.

– Я тебя умоляю, с тех пор как я сюда приехала, я почти все время сижу у себя, и ничего, никаких внезапных вторжений. – Диана, сама того не подозревая, начала говорить фразами одного человека, с которым пока не была знакома, но с которым общалась Ира, отчего той стало немного не по себе.

За ланчем Настя выдала новый список песен, с которыми собиралась пойти к диджею. Они с Максимом, как и всегда, быстро расправились с заданиями и появившееся свободное время она потратила на просмотр своих аудиозаписей, чтобы найти те самые. Надеялась, что таких желающих подсунуть диджею свой список будет не слишком много. Настя называла трек за треком, на что Ира либо закатывала глаза, либо улыбалась, либо вздыхала, потому что Никольская явно не провела работу над ошибками (учиться на своих ошибках она никогда не умела) и все песни содержали темы, из-за которых Ира отбраковывала утренние.

– Ну какое «Между нами»? Под нее ни попрыгать, ни медляк не потанцевать!

– Но она моя любимая…

– У тебя каждая вторая в этом списке любимая.

– Каждая первая, – смеясь, вклинился в разговор Максим.

– Насть, ты сильно не обольщайся, они все равно русское включать не будут, – наконец-то подал голос Саша.

– То есть ты знал об этом с самого начала и сказал только сейчас?! – разозлилась Настя, отчего Макс не смог сдержать смеха. Ох уж это колечко в носу…

– Мне нравилось наблюдать, с каким азартом вы с Вишенкой спорите, – ухмыльнулся Саша, выдерживая испепеляющий взгляд Никольской. Если можно было смотреть матом, то Настя сейчас этим и занималась.

После ланча Настя увязалась за подругой, руша все планы Иры чуточку позаниматься биологией. Красивый макияж к дискотеке в пирамиде потребностей Никольской стоял гораздо выше, чем желание саморазвития подруги.

– Ты, конечно, молодец, но я не смогу тебя накрасить сегодня. – Ира закрыла дверь в комнату.

– Это еще почему? – Настя скинула белые кроссовки.

– У меня сегодня не вышли стрелки…

– Опять твои суеверия, – фыркнула Настя и в прыжке села на кровать, – сначала аксолотль, теперь это.

– Эта примета никогда меня еще не подводила! – Вишневская села за стол и раскрыла сборник заданий по биологии.

– У тебя крыша протекает, Заюш. Может, хватит учиться? Лето… отдых… веселье… тебе знакомы такие слова?

– Нет, но я знаю слова «шизогония» и «гаметогенез».

– «Шизогония» – это термин для обозначения твоей протекающей крыши?

– Нет, для обозначения всеобщего помешательства перед этой дурацкой дискотекой. – Ира и так была не слишком в восторге от идеи танцевального вечера среди учебной недели, а после разговора с Дианой решила, что тоже сбежит с нее как можно раньше. – Все шизанулись и за чем-то гонятся, – улыбнулась она и отметила, как ей казалось, правильный ответ в открытом перед ней задании.

– Так что с макияжем? – Подруга промолчала, и Настя добавила: – Не получаются стрелки, можно без них! – Настю привлекал не столько сам макияж, сколько возможность еще на один вечер стать красивой в глазах Макса, затмить всех остальных девушек. Но она не понимала, что для этого ей не нужны были никакие вспомогательные средства в виде косметики и навыков макияжа подруги.

– Ладно. – Ира с безразличным видом перелистнула страницу.

– Зая-я! Я так тебя люблю!

– Да-да, можешь взять любое платье, кроме белого сарафана, я сама собиралась в нем пойти. – Ира поняла, что просто так Настя подлизываться не станет.

Их модный приговор, во время которого Настя по-хозяйски доставала из чемодана Иры платья, радуясь, что у них с подругой один размер, прервался необходимостью ненадолго выйти из комнаты, но не совершать ошибки, а показаться стаффам на глаза во время активитис.

Девочки стояли по одну сторону сетки и то и дело косились в сторону Генри и еще одного парня из персонала, чье имя они не знали, в ожидании, когда же они наконец-то переобуются в бутсы и уйдут играть с мальчиками в футбол.

– Пора, – шепнула Настя, неловко отбивая волейбольный мяч через сетку. – Ауч! – Она потрясла рукой.

Они отошли от сетки в зону аута.

– Сильно болит? Дай посмотрю!

– Нет, пошли скорей к тебе. Если что, скажем, что я чуть не сломала палец, и мы пошли в медпункт.

– Симулянтка, – хихикнула Ира.

– Не симулянтка, а актриса, Зай.

Выбор Насти пал на блестящее розовое платье. Она хотела пойти в чем-нибудь красном, но подруга не носила этот цвет. Правда, блестки чуть отливали коралловым, так что платье было почти красным.

Ужинали девочки, на удивление мужской половины их компании, быстро и без разговоров, потому что времени перед дискотекой, как им казалось, было катастрофически мало.

Ире ситуация напоминала разгерметизацию самолета: обеспечьте кислородной маской сначала себя, а затем ребенка. Только: накрасьтесь сначала сами, а потом помогите своей лучшей подруге. Вишневская не стала испытывать судьбу, поэтому поверх своего макияжа «без макияжа» всего лишь нанесла блестки на веки и обновила слой бальзама на губах, раз, наверное, пятнадцатый за день. А может, и двадцатый, она давно прекратила считать. Остаток времени она посвятила Насте, которая не могла спокойно усидеть на месте и без умолку болтала.

– Насть, если ты не успокоишься и не прекратишь дергаться, я тебе член тенями с подводками на весь лоб нарисую и вылью смывку для макияжа в унитаз! Учти, я художку окончила и анатомию хорошо знаю! Выйдет очень правдоподобно!

– Сама же жаловалась, что вы ничего сложнее горшков и драпировок не рисуете. Где ты успела обнаженную натуру найти? Или… – она хмыкнула, – чем вы с Са…

– Я предупредила! – Вишневская не дала подруге договорить и угрожающе поднесла кисть для макияжа к ее лбу.

– Все, все! Сдаюсь! – Настя подняла руки.

Макияж Насти получился на удивление симпатичным, несмотря на то что Ира считала, что полностью его запорола. Как бы она ни отговаривала подругу от красных теней и не пугала болезненным видом, который они с легкостью могут придать бледному лицу, у нее не вышло. Так что пришлось собрать все свои умения и знания цветоведения и приложить максимум усилий, чтобы взгляд Никольской не походил на взгляд побитой собаки, к тому же больной конъюнктивитом. Вишневская считала, что, если бы день не начался с кривых стрелок, макияж вышел бы куда лучше, но заказчик был доволен, поэтому смогла выдохнуть.

Девочки быстро переоделись в платья и побежали в комнату к Насте, которая из России взяла плойку и утюжок. Ну так, на всякий случай, вдруг нужно будет красиво уложить волосы. Возможно, они слишком серьезно отнеслись к обычной школьно-лагерной дискотеке.

О том, что пора выходить, девочки поняли, только когда в общий чат написали уже успевшие их потерять Максим и Саша. Настя сделала селфи на фоне Иры, поправлявшей прическу, и отправила в чат с заверениями, что они уже бегут. Хотя «бегут» громко сказано, потому что именно «добежать» могла только Ира, которая решила пойти в своих кедах с вишнями, в которых ходила все время с момента их покупки. Настю же преследовали умные мысли, но желание быть красивой оказалось быстрее. Да и что угодно было бы сейчас быстрее не умеющей ходить на каблуках Никольской, одолжившей базовые бежевые лодочки у подруги.

Дискотека проходила в зале на первом этаже главного корпуса. Четверка воссоединилась перед дверью вертушкой, после чего Саша повел всех по коридорам. Настя испытала легкое дежавю. Двери, двери, двери… Они прошли мимо кабинета Келли, повернули налево, потом направо. Этаж походил на лабиринты минотавра. Она запомнила дорогу, чтобы можно было без проблем сбежать пораньше и не заблудиться.

Наконец-то они переступили через порог просторного зала, украшенного в духе сцен школьных дискотек, которые Настя не раз видела в сериалах от «Нетфликса». Не хватало только стола с закусками и пуншем и человека, который подольет водку в безалкогольный напиток. Она поймала себя на мысли, что если бы они действительно были в сериале, то таким человеком мог бы оказаться Саша. На стенах по обе стороны расположились ряды окон, каждое второе было распахнуто, чтобы впустить немного свежего воздуха и легкий вечерний ветерок. Слева окна выходили на улицу и сквозь них в тени деревьев виднелась баскетбольная площадка. Справа – во внутренний дворик, похожий на тот, что встречал всех входящих в главный корпус, только побольше раза в два или три. Саша сказал, что туда можно будет выйти, если вдруг станет душно или жарко.

Ребята поняли, что задержались в дверях и мешают людям, так что прошли в глубь помещения. Зал потихоньку заполнялся учащимися. Ира заметила Диану, которая, как и говорила, не стала париться и выряжаться и пришла на дискотеку в той же одежде, что и была с утра на парах. Вишневская помахала ей, на что та улыбнулась и помахала в ответ, но подходить к компании, в которой знала только одного человека, не стала. Настя окинула взглядом комнату, чтобы сосчитать, сколько же стаффов будут за ними следить. Персонал яркими зелеными пятнами выделялся среди учащихся. Никольская насчитала человек десять. Генри и еще какой-то парень, выглядящий как самый типичный из стереотипных ирландцев, и даже носивший рыжую бороду, судя по всему, отвечали за музыку. Марго с Лулой стояли около одного из открытых окон, выходящих во внутренний дворик, и то и дело поглядывали в него. Настя решила, что они высматривают тех бесстрашных, кто решит выйти покурить во время дискотеки. Остальные же стаффы рассредоточились по залу. Кто-то стоял у стен, кто-то в самом центре.

Наконец-то верхний свет потушили, и вместо него по всему залу зажглись огонечки гирлянд, которые Марго и Лула весь день развешивали по стенам. Марго казалось, что если сложить все ее восхождения по стремянке, то получится подъем если не на Эверест, то хотя бы на Эльбрус. Дискотека только началась, а она уже жутко устала, да еще сегодня ее очередь обходить территорию и разгонять учащихся по комнатам. Врагу не пожелаешь выискивать парочки и компашки, желающие погулять после отбоя, и выслушивать их обещания, что сейчас-сейчас… пять минут, и они разойдутся. Ага, конечно, охотно верится.

Дискотечный репертуар (удивительно совпадающий с Ирландским топ-100 чартом года), составленный Лулой еще в начале июня, претерпел изменения лишь раз – когда вышла «Señorita» Шона Мендеса и Камилы Кабелло, остальные же полсотни треков Марго приходилось слушать каждые две недели. Ее уже начинало мутить каждый раз, стоило ей услышать первые звуки «7 rings», «Bad Guy» или «Old Town Road». Пока Марго мучилась от своей аллергии на попсу, учащиеся отрывались на всю катушку и срывали голос. Она даже немного завидовала ребятам – они проживают сейчас свои лучшие беззаботные годы.

– Пойду выйду во двор, – попыталась перекричать музыку Марго. Дискотека была в самом разгаре, и в помещении, полном потных подростков, уже становилось тяжело дышать даже при распахнутых настежь окнах.

– Да, конечно, иди! – откликнулась Лула.

Группка парней в углу двора поспешно бросила на пол сигареты и затоптала окурки. Марго лишь закатила глаза. Эта борьба с вредными привычками была заведомо проиграна, тем более когда она знала, кто является главным поставщиком сигарет на территорию школы. Они уже не раз ругались с Генри на этот счет. Музыка раздавалась из открытых окон, но уже не так раздражала. Марго отошла от входа во дворик и глубоко задышала. Вот опять все веселятся, а на нее нашла какая-то хандра. Захотелось подойти к тем парням и закурить вместе с ними. От этого необдуманного поступка ее остановило только одно – это неправильно.

– Что грустишь, красотка? – Она не заметила, как рядом появился Генри.

– Устала, – отчасти это было правдой.

Очередной хит закончился, и вместо него заиграла «Perfect» Эда Ширана.

– Потанцуем? – Генри протянул руку своей девушке, которая выглядела особенно прекрасно в отблесках гирлянд и уличных фонарей. Еще днем одна девочка из младшей группы вплела ей в волосы сорванные где-то маргаритки. Они до сих пор не выпали, видимо, держались магией вне Хогвартса.

– Как какие-то школьники на дискотеке? – Она положила свою ладонь в его.

– Как школьники. – Он положил руку ей на талию и притянул ее к себе.

Марго положила голову Генри на плечо и вдохнула запах сигарет, смешавшийся с запахом его одеколона от «Диор». Они медленно покачивались в такт музыки, не думая о том, насколько, наверное, глупо сейчас выглядят. Весь мир исчез, остались лишь они вдвоем и голос ирландского исполнителя. Генри покружил девушку под своей рукой и снова притянул к себе. Марго подумала, что, может, не все так и плохо? Может, Грант ее и правда любит, просто своей, немного странной любовью, в которой ссоры просто неизбежны? В конце концов, даже ее родители иногда ругались.

– I don’t deserve this. You look perfect today… – тихо пропел Генри на ухо своей девушке, отчего та тут же улыбнулась, глядя ему в глаза с неподдельной нежностью.

Последние звуки утихли, и прекрасный момент лопнул, как мыльный пузырь. Заиграл очередной хит, и в мозгу Марго запустился обратный отсчет до приступа головной боли: 3… 2…

– Милый, а ты можешь вместо меня сегодня обойти территорию?

– Не знаю… – Генри накрутил на палец один из ее выбившихся рыжих локонов.

– Пожалуйста. – Она состроила мордочку кота из Шрека.

– Голова?

– Да… я бы сейчас пошла к себе спать, но… не могу.

– Иди, ничего тут без тебя не произойдет.

– Точно?

– Точно, – он чмокнул Марго в лоб, – даже не переживай.

Когда Генри вернулся в зал, четверки ребят из России уже не было. Уставшие, как будто после кардиотренировки, и с осипшими голосами, потому что подпевали песням вместе со всеми, они из последних сил бежали по коридорам навстречу свободе. Настя сбросила туфли и теперь несла их в руке, пока шлепала босиком сначала по холодному гладкому полу коридоров корпуса, а потом и по шершавому асфальту улицы, успевшему уже отдать воздуху все свое тепло. Никольская думала, что нужно было следовать совету подруги: не выеживаться и идти в кроссах или кедах.

Оставшееся время до перенесенного на целый час отбоя они собирались гулять по территории школы, только сначала нужно было ненадолго разбежаться по комнатам и захватить что-нибудь, что можно будет накинуть на плечи, чтобы не замерзнуть в вечерней прохладе. А еще дождаться, пока Никольская переобуется во что-то более подходящее. Показавшаяся недолгой прогулка (время всегда течет быстро именно тогда, когда хочешь поставить счастливый момент на паузу, чтобы он никогда не заканчивался) подошла к концу, и ребята снова вернулись на территорию кампуса. Максим и Настя зашли в первый блок, вторая парочка побежала дальше, в комнату Лаврова, держась за руки и смеясь.

Когда Саша закрыл дверь комнаты, Ира подумала, что примета с кривыми стрелками впервые подвела ее. Перед глазами вспышками промелькнули яркие отрывки этого дня. От красно-бордовой макушки Черного под ее окнами до рук Лаврова на ее талии в свете разноцветных огоньков во время медленного танца. Рядом с Сашей казавшаяся дурацкой школьная дискотека тут же стала лучшей вечеринкой лета, давшей заряд энергии на неделю вперед, даже несмотря на то что здесь и сейчас Ира испытывала тягучую приятную усталость.

Ее опасения, что все пойдет наперекосяк, напрасны. Это был просто чудесный день. Возможно, даже лучший с самого приезда в Дублин.

Глава 16. После бала

In Dublin next arrived, I thought it be pity

To be soon deprived a view of that fine city.

So then I took a stroll, all among the quality;

Me bundle it was stole, all in a neat locality.

The Dubliners,

«The Rocky Road To Dublin»

Максим, как и все предыдущие разы, ушел, пока Настя еще спала. Он бесшумно вылез через окно и вернулся в свою комнату, оставив после себя лишь тепло на подушке и простыне. Настя проснулась и не обнаружила никого рядом. Это утро ничем не отличалось от предыдущих, стоило, наверное, уже привыкнуть к такому укладу и необходимости скрываться, но именно сегодня она почувствовала себя брошенной, одинокой и ненужной. Особенно после того, что было вчера. Ну чего ему стоило чуточку задержаться, чтобы улыбнуться и пожелать доброго утра? Ей для счастья было нужно совсем не так уж и много, лишь проснуться в объятиях самого лучшего парня на свете. Но не всем мечтам суждено сбываться.

Повинуясь какому-то внезапному иррациональному порыву, она потянулась за своими телефоном и написала Ире, которая точно уже не спала в это время.

Настя: Я больше не боюсь летать на самолетах.

Сообщение быстро оказалось прочитано, но ответа так и не последовало. Либо подруга забыла их разговор во время турбулентности и ничего не поняла, либо лишь притворилась, будто бы ничего не понимает. Так или иначе, сообщение повисло без ответа, и Насте оставалось лишь гадать, чем же подруга занята на другом конце кампуса.

Настя: Турбулентность, помнишь?

Ира: Из всех эвфемизмов к потере девственности ты подобрала самый тупой.

Настя: Что такое эвфемизм?

Ира: А из нас двоих точно ты сдаешь литературу?

Настя: Да…

Ира: Поздравляю, если с таким, конечно, поздравляют.

Настя: Спасибо.

Ира: Кажется, не меня нужно за это благодарить. Подробностей не нужно, спасибо.

Настя тут же стерла сообщение, которое начала печатать. Не надо так не надо, она не навязывает свои рассказы, но излишняя сухость и официальность подруги ее задела. Сначала Максим сбегает, как вор, потом Ира высказывает безразличие, даже не поинтересовалась все ли хорошо прошло и не было ли больно. Нет, не было. Спасибо, Ира.

Вдруг пришло еще одно сообщение от подруги.

Ира: Я так понимаю, я окончательно проиграла в нашем с тобой споре. Или же избавителем от страха полета был не Максим?

Настя: Правильно понимаешь))

Если бы перед Настей поставили задачу описать произошедшее вчера парой слов, она остановилась бы на «неловко, странно и приятно». И совсем не так, как в книгах и фанфиках, которых она прочитала очень много. Это, конечно, несколько разочаровывало, но почему-то адски хотелось повторить. Вдруг секс – это что-то, что нужно хорошенько распробовать, прежде чем войти во вкус. Прям как когда в детстве за семейным застольем, берешь кусочек сыра с плесенью или оливку, морщишься, выплевываешь и не понимаешь, как взрослые это могут есть. Насте казалось, что у многих самый первый раз выходит в диапазоне от «ужасно» до «посредственно». Ей же повезло гораздо больше, ее первый раз был где-то чуть ниже отметки «хорошо».

Когда она зашла в здание столовой, Ира с Максимом стояли где-то в начале очереди на ступенях, ведущих на второй этаж. Настя, нисколько не смущаясь, обошла очередь и встала на одну ступеньку со своим парнем.

– А где Саша? – спросила она у Иры, тут же прижимаясь к Максиму, отчего пустота внутри, преследовавшая ее с самого пробуждения, наконец-то исчезла.

– Не знаю, может, уже за нашим столиком, – пожала плечами Ира.

Настя с недоверием посмотрела на подругу, что-то она точно недоговоривала, потому что кому, если не этой Гермионе, знать где ее Драко Малфой.

– А вон, кажется, и он. – Макс кивнул в сторону их знакомого, подошедшего к лестнице и заговорившего с парнями, с которыми они успели познакомится на днях во время игры в футбол.

Настя тут же замахала ему, чтобы показать, что они уже заняли очередь. Саша ее заметил, но с места не сдвинулся. Он достал свой телефон, и в их общий чат пришло новое уведомление. Ни привета, ни прощания, ни объяснения причин. Он молча покинул его.

– Ириш… у вас все хорошо?.. – осторожно поинтересовался Максим, убрав телефон в карман.

– Угу, – хмыкнула она, нанося бальзам на губы.

– Зай?..

– Я сказала, все нормально! – отрезала Ира, пожалуй, слишком громко. Она посмотрела вниз и встретилась взглядом с ним. Он явно испытывал удовольствие от этой сцены, ему только попкорна и 3D-очков не хватало.

Максим посмотрел сначала на Иру, потом на Сашу, кулаки сжались сами по себе. Если этот московский мажорик что-то сделал с его подругой, ему точно не жить. Он еще раз вгляделся в лицо подруги. Либо Ира и правда ничего не чувствует и все действительно в порядке, либо именно ей, а не Насте, стоит поступать в театральный. Вишневская, будто читая его мысли, чуть подавленно улыбнулась и снова достала бальзам для губ. Максим хотел бы прочитать все по глазам подруги, но жизнь не фанфики, отрывки из которых ему время от времени вслух зачитывала Настя, здесь такой трюк не прокатит. Он решил, что обязательно узнает, что произошло, чего бы это ему ни стоило.

Завтракали впервые втроем. И впервые в неловком молчании, прерываемом лишь звуком приборов о тарелки и жужжанием телефона Иры, на который по аирдропу время от времени от других учащихся школы приходили картинки, которые она то и дело принимала, вместо того чтобы изменить настройки и оставить прием только для контактов, как это сделали друзья. Сегодня пересылали в основном мемы с котами.

Вишневская очень любила кошек, поэтому даже улыбнулась парочку раз, глядя на глупые картинки с английскими подписями.

Настя несколько раз открывала рот, чтобы что-то спросить, но каждый раз сидящая напротив Ира смотрела так, что все вопросы тут же отпадали. Так ничего и не добившись от подруги, Никольская решила придерживаться теории, что Саша с Ирой просто повздорили, пройдет пара дней, и все снова станет как прежде. Всякое бывает, они сейчас как раз в том возрасте, где каждый склонен раздувать любой пустяк до проблем вселенского масштаба. Сладкая парочка помирится, Саша вернется в чат, и они продолжат все вместе сбегать с территории, закупаться вкусняшками и смотреть «Гарри Поттера», как и собирались всего лишь пару дней назад. Настя отказывалась верить, что случилось что-то серьезное и непоправимое и что их беззаботные деньки, как и карета Золушки после бала, превратились в тыкву.

Когда настало время идти на пары, Настя почувствовала облегчение – больше не придется выносить пытку неловким молчанием. Недавний разговор с Максимом подействовал на Никольскую, и она больше не выкидывала во время пар дешевые фокусы, лишь бы вывести Черного на ревность. Более того, она больше даже не смотрела в сторону других парней, просто потому что не видела в этом смысла.

На этот раз разговорное занятие посвятили теме экологии и разумного потребления. Пока их одногруппники отвечали на вопрос Джессики, какие полезные привычки, направленные на сохранение окружающей среды, есть в их семьях, Максим с Настей чувствовали себя представителями самых отсталых слоев общества. Вряд ли где-то в их городе были хотя бы пункты для раздельного сбора мусора, а если бы даже такие и имелись, то, скорее всего, содержимое контейнеров снова бы безжалостно смешивалось по пути на общую свалку. Никольская вспомнила, как в их гимназии время от времени организовывали сборы пластиковых крышечек, и тут же наврала, что в ее семье крышечки от бутылок не выкидывают, а хранят, чтобы потом отнести на места сбора. Черный придумал то же самое про батарейки, что в принципе и было правдой. Мама собирала вышедшие из строя батарейки в металлическую коробку из-под печенья (одно из главных разочарований детства), а потом вывозила их в один из крупных магазинов электроники.

– Не понимаю, как мы должны придумать восемь эко-френдли лайфхаков, когда у нас даже мусор не сортируют, – возмутилась Настя, когда они перешли к заданиям в парах, – мы в заведомо проигрышном положении.

– Не писькуй, Огонечек, сейчас все будет. Давай я тебе буду диктовать на русском, а ты переводить на английский? – предложил Максим.

– Давай. – Она подумала, что они прекрасно дополняют друг друга, и почему только не начали встречаться раньше? Как ей казалось, это одно из самых главных упущений в ее жизни.

– Давай с банального: сортировка мусора, покупка многоразовой бутылки, чтобы уменьшить количество пластиковых отх…

– Помедленнее, я не успеваю, – перебила его Настя, – какие бутылки?

– Многоразовые, ну, такие, спортивные, куда можно дома воду наливать, вместо того чтобы покупать каждый раз новую пластиковую.

– Технически, спортивные тоже из пластика, а в обычные тоже можно воду несколько раз наливать.

– Так, хватит, сейчас сама придумывать все будешь!

– Ладно-ладно, что там дальше?

– Чтобы уменьшить количество пластиковых отходов, – повторил конец второго пункта Максим.

Вскоре общими усилиями все восемь пунктов задания, которое Настя уже раз двадцать успела назвать дурацким, были готовы.

– А мы с тобой идеальная команда, – сказала она, ставя последнюю точку. Посмотрела на список и поняла, что случайно поставила скобочку около номера одного из пунктов, и тут же начала дорисовывать такие же скобочки в остальные.

– Ты только сейчас это поняла? Я еще со времен, когда мы вместе писали контрольные по физике, это знал. – Макс посмеялся.

Настя посмотрела в его глаза, вспомнила события предыдущего вечера, плавно перетекающего в ночь, и смутилась. И никто ведь даже не догадывается, чем они занимались, пока она тут краснеет и тикает. И как только Максу удается сохранить хладнокровие?

«Вдох-выдох… Насть, дыши, просто дыши», – инструктировала себя Никольская.

Вторая пара прошла по старой схеме, состоящей из решения заданий наперегонки и игры в дурака онлайн прямо под носом у Джессики, которая снова делала вид, что ничего не замечает.

– Наконец-то экскурсия! А то я уж думала, что нас больше никогда никуда не возьмут, – сказала Настя, когда они выходили из корпуса.

– Ага, но только ты одна туда едешь, – с грустью ответил Максим.

– В смысле?! А вы с Ирой?.. – Она чувствовала, как успевшая исчезнуть за пару часов рядом с Максом пустота внутри появилась снова и теперь становилась больше, чем территория школы. Больше, чем этот дурацкий Дублин. Больше, чем весь этот чертов изумрудный остров. Настю тянуло к Максу с новой силой, а составители расписания с легкой руки решили отрезать ее от любимого человека. Правда, всего лишь на пару часов, но все же! Ну и от Иры тоже, да. От Иры, которая, кстати говоря, будет все это время где-то рядом с ее парнем. Настя сделала глубокий вдох и постаралась не закипать. Она надеялась, что Ира и Саша действительно помирятся через пару дней. Весь разговор о том, что ей не стоит ревновать Максима к лучшей подруге, тут же вылетел из головы.

– А мы с Ирой завтра…

Казалось, что сейчас из ушей Никольской повалит пар. Вместо ответа последовал поток отборных ругательств.

– Огонечек, это же всего лишь пара часов порознь, не вся же жизнь.

– Пара часов сегодня, еще столько же завтра. Ты не можешь ни с кем поменяться?

– Ты же прекрасно знаешь, что я бы с радостью, но это запрещено.

– Мы обошли столько запретов, а этот не можем? – улыбнулась она в надежде, что перед этим Макс точно не устоит.

– Этот не можем.

Минуты до отправления экскурсионного автобуса Настя провела так, будто этот самый автобус грозится отвезти ее на пожизненную ссылку в Сибирь, а не в Дублин на стадион для игры в гэльский футбол, поэтому не отходила от Макса ни на шаг, то и дело украдкой касаясь его. И конечно же, всем видом показывая, насколько ей невыносимо куда-то уезжать.

– Вот и свобода, – улыбнулась Ира, когда экскурсионный автобус с Настей внутри выехал с территории.

– Настя, если что, она по-прежнему твоя подруга и моя девушка, не надо так.

– Но это не мешает ей держать тебя в заложниках. Если вдруг будет перебор, ты моргни пару раз или какой другой знак подай, типа такого, – она подняла кисть на уровень лица и пару раз сжала и разжала кулак, пряча в него большой палец, – я постараюсь ее отвлечь.

– Ты ж моя спасительница, – Максим улыбнулся и обнял подругу за плечи, но та тут же извернулась и сделала шаг в сторону, чтобы прервать физический контакт, – чем займемся, пока Насти нет?

– Давай «Тайную комнату» у тебя посмотрим. Насте та никогда не нравилась, она лишь спасибо нам скажет, если мы потом сразу перейдем к ее любимой третьей части.

– Любой твой каприз, Ириш. По старой схеме?

– Пошли сразу, – она посмотрела в сторону полей для спорта и увидела знакомую фигуру, – я не хочу пересекаться сам-понимаешь-с-кем.

– Да, конечно. – Он удержался от вопроса, почему это вдруг она вместо того, чтобы взывать к порядку, сама предложила нарушить правила. Должно быть, на это есть причины.

Пока они дошли до кампуса, начался дождь. А когда Максим закрыл дверь в свою комнату, дождь превратился в настоящий ливень.

– Вовремя это мы, – улыбнулся Макс, скидывая кроссовки.

– Ага. – Ира села на кровать, застеленную зеленым покрывалом, спиной прислонилась к стене, а себе на колени положила подушку, нагло нарушая искусственный порядок, царивший в этой комнате. Свое покрывало она еще в первый день сложила и убрала на самую верхнюю полку подобия шкафа без дверец. – Ты вообще здесь не ночуешь теперь, что ли? – Она и так знала ответ на этот вопрос, но не стала раскрывать, что каждое утро наблюдает за возвращением своего друга в блок.

– Типа того, да. – Макс и сам понимал, что его комната до сих пор выглядит необжитой, хотя прошло уже целых две недели их пребывания в этой школе. – К фильму могу предложить только кислые мармеладки. А еще могу почистить тебе апельсины, я унес сегодня парочку с ланча.

– Я сейчас расплачусь от того, какой ты классный, – улыбнулась Ира, – давай сюда свой мармелад.

Черный открыл ящик стола, взял из него пачку и кинул ее подруге. Ира ловко словила мармелад и тут же открыла его. Макс взял со стола макбук и сел рядом с Вишневской, которая сразу же положила подушку между ними.

– Погоди, пока не включай, нам сначала нужно поговорить. – Она понимала, что после подобных фраз уровень тревоги обычно зашкаливает, но никак не могла сформулировать иначе.

– Весь внимание. – Он повернул голову в сторону Иры и улыбнулся. Просто замечательно, подруга сейчас сама ему обо всем расскажет, и не придется мучить ее допросами.

– Сейчас будет издалека. Я слышала, ну, подслушала, еще до нашего отъезда, как Катя разговаривала со своей подружкой.

– Как-то слишком издалека. – Улыбка тут же слетела с его лица, когда понял, что разговор будет совсем не о том, о чем он предполагал.

– Черный, не перебивай! Разговаривала о тебе. Якобы ты встречаешься с кем-то из их параллели, она назвала имя, но я его не запомнила. А сейчас я наблюдаю за вами с Настей и… ты не подумай, я не считаю тебя кем-то, кто может встречаться с двумя девушками одновременно… но… я должна уточнить, тем более Настя посвятила меня, как далеко вы зашли… не хотелось бы, чтобы потом, когда мы вернемся, ты ее бросил из-за другой… да и по отношению к той девушке… очень некрасиво все…

– Ириш, вот ты вроде умная девочка, а в такие глупости веришь. – Он постарался сохранить лицо, но чувствовал, как горят его щеки. Настя сработала оперативнее всяких ожиданий.

– Если бы верила, то уже рассказала бы обо всем Насте и пустила слух дальше.

– Ох уж эта женская логика. Я, кажется, понимаю, кого ты имеешь в виду, но там ничего нет и никогда не было. Там вообще какой-то театр абсурда. Одна одноклассница Кати долго написывала мне, прям каждый день, а потом и вовсе следить за мной начала. Мы с ней постоянно пересекались где-то вне школы. Типа случайно, но с трудом что-то верится. Если честно, это так жутко, когда тебя сталкерят. Даже когда ты парень и мозгами-то понимаешь, что твой преследователь меньше и слабее тебя и явно ничего тебе сделать не сможет. Так вот, я ей явно дал понять, что у нас с ней ничего не получится. Она, конечно, обиделась. А потом выдумала наши отношения и пустила этот слух в массы. А потом да, его подхватили, и все пошло-поехало.

– Ну и треш… – Ира замерла с открытым ртом, так и не донеся до него мармеладку.

– Ага, – Макс забрал у нее из руки мармеладку и съел сам, – такие дела. А Настя… насколько много она тебе рассказала? О…

– Меньше, чем собиралась, – посмеялась Ира, – не переживай, я не собираюсь лезть к вам в трусы, мне это неинтересно.

– Спасибо.

– Да не за что, как по мне, нормальная реакция адекватного человека, – снова хихикнула она.

– Это все, о чем ты хотела поговорить? – Макс понял, что сама подруга ему ничего не расскажет, придется как-то ее подталкивать.

– Да, а что?

– Сама-понимаешь-что-и-кто.

– Все нормально. Включай «Гарри Поттера». – Ей хотелось поскорее соскочить с неприятной темы.

– Он тебя… – Максу потребовалось некоторое время, чтобы подобрать слово. Предположения произошедшего роились в голове, одно затмевало другое, – обидел?

– Если ты думаешь, что меня можно обидеть выходом из общего чата и игнором, то ты меня очень плохо знаешь. Нет, не обидел. Спасибо, сама включу. – Она забрала макбук, поставила себе на колени и быстро заклацала клавиатурой.

– Ириш… ты все мне можешь рассказать, я все пойму, поддержу и помогу. Мне можно довериться. – Он увидел, как она попыталась незаметно смахнуть слезу и сделала вид, что просто чешет глаз.

– Спасибо, но он меня и правда никак и ничем не обидел. Всякое бывает, кто знает, что за тараканы у него в голове. Свалил и свалил, все-го хо-ро-ше-го. Мусор сам себя вынес, – хихикнула она. – Тебе не о чем переживать.

– Ладно. – Макс понял, что сражение проиграно. – Тебе почистить апельсин? – предложил он в знак примирения.

– Давай.

Спокойно посмотреть фильм они так и не смогли. Стоило Ире открыть сайт, как Максу одно за другим посыпались сообщения от Насти. Причем уведомления приходили и на макбук тоже, так что Вишневская успевала читать их обрывки во всплывающих окошках и посмеиваться. Настя жаловалась на дождь, скучную поездку, деда-зануду вместо экскурсовода, его отвратительную дикцию, будто у него отсутствовал каждый второй зуб, и одиночество, обострившееся как никогда, потому что все кругом были с друзьями. В конце своей тирады она понадеялась, что Ира с Максимом проводят время куда интереснее и веселее. Стать третьей в комнате Черного Никольской не мешали даже километры. Пока Максим пытался поднять через переписку настроение своей девушки, Ира залезла на «Решу ЕГЭ», закусывала дольками апельсинов гранит науки, и в целом ее все устраивало. Не донимают вопросами, и ладно.

Фильм решили досмотреть потом, втроем после ужина.

Наконец-то Настя вернулась на территорию школы. Максим пошел ее встречать. Один, без Иры, которая сказала, что хочет немного позаниматься у себя в комнате.

– Тогда встретимся на ужине? – Макс как чувствовал, что не стоит отпускать подругу.

– Ага, увидимся еще, – улыбнулась она и скрылась за дверью.

Но на ужин Вишневская так и не пришла, ограничившись сообщением в запустевший после ухода Саши чат.

Ира: Не голодна.

– Ну конечно, ей не до еды, такой стресс. Ей бы сейчас ведро мороженого и слезливый фильм, а не спагетти с тефтелями, – тут же отреагировала Настя. – И вряд ли ей вообще до людей.

– И как долго это будет продолжаться? Не хотелось бы, чтобы она кисла до самого нашего отъезда.

– Кто знает, – она пожала плечами, – делаю ставку, что к выходным они уже помирятся.

От предложения сбежать с территории и закупиться вкусняшками к просмотру фильма Ира отказалась. От самого просмотра тоже.

Ира: Хочу порешать варианты. Кажется, я забыла всю биологию.

Насте с Максимом ничего не оставалось, кроме как осуществить вдвоем все планы на вечер. Никольской и правда не нравилась «Тайная комната», поэтому она всеми силами отвлекала своего парня от просмотра.

Настя в первый раз осталась на ночь у Макса. И, судя по кровати, которая оказалась несколько уже, чем в ее комнате, в последний. Покрывало пришлось убрать на верхнюю полку шкафа. Никольская быстро навела в комнате своего парня легкий хаос, отчего та наконец-то стала выглядеть хотя бы чуточку обжитой.

Глава 17. Резная шкатулка

И добродетель стать пороком может,

Когда ее неправильно приложат.

Шекспир,

«Ромео и Джульетта»

«Проснулись, улыбнулись» – так бы описала свое утро Настя, открывшая глаза до будильника.

Первым, кого она увидела, был Максим. Собственно, вчера он же был и последним, кого она видела, прежде чем закрыть глаза и уснуть. Происходящее казалось ей каким-то безумием. Милым, классным, но все же безумием. Интересно, а к подобному вообще можно привыкнуть? Неужели пары, которые живут вместе не один десяток лет, относятся к такому, как к какой-то ничего не значащей обыденности? В голове ярко возникли картинки из их возможного совместного будущего. Впереди последний год школы, а дальше… поступление в Москве – и можно будет уже съехаться. К тому моменту они будут вместе уже год, и у родителей точно не останется сомнений, что это не просто подростковая глупость, которая скоро пройдет. Все поймут, что у них все серьезно. А потом, после переезда, заживут счастливой, почти семейной жизнью с растениями в горшках… кошками… собаками… И каждое их утро в Москве будет ленивым, теплым и проведенным вместе, а не порознь.

Она уткнулась носом в шею своего парня и улыбнулась еще шире – наконец-то он не сбежал от нее спящей. Во-первых, потому что сам еще спал. Во-вторых, потому что уже был у себя в комнате и бежать было некуда. Но это мелочи.

– Доброе утро, Огонечек. Как тебе спалось? – Шевеления Насти разбудили Макса. Он погладил свою девушку по волосам, которые снова напоминали яркие языки пламени, что грело, но не обжигало.

– Чудесно, просто чудесно… – Никольская сладко потянулась, стараясь не думать, что уже совсем скоро придется идти сначала в свою комнату, а потом и на пары. – Почему это утро не может длиться вечно?

– Но мы можем его чуточку продлить и прийти на завтрак позже обычного.

– Надо тогда предупредить Иру, чтобы она нас не потеряла. – Настя достала из-под подушки телефон, выключила еще не успевший сработать будильник и написала подруге.

Тут же пришедшее сообщение оказалось таким же лаконичным, как и все, что Вишневская написала им вчера.

Ира: Ок.

После небольшой паузы пришло еще одно.

Ира: Поем, значит, одна.

– У нее что, буквы платные? – вздохнула Настя, показывая Максу экран своего телефона.

– Может, нам не стоит оставлять ее одну? – Он думал, что они позавтракают все вместе, но чуть позже, поэтому растерялся от такого ответа подруги.

– Но мы ее не оставляем, она сама откалывается.

– Я переживаю за нее. Если честно, не знаю, как вы, девушки, реагируете на расставания, даже если знаете этого человека всего пару недель. И тем более не могу понять, каково сейчас ей, я попытался вчера узнать что-нибудь, но она не говорит ничего, но с ней что-то не так. А я, к сожалению, не могу залезть ей в голову.

Настя вздохнула, это ж надо было так испортить момент, принадлежащий им двоим и только двоим.

– Не переживай, залезть к Ире в голову порой не может даже сама Ира. Это, как ты говоришь, «расставание» было неизбежным. Мы в любом случае скоро уедем. Думаю, она изначально знала, на что шла.

– А если нет? А если они зашли дальше, чем она планировала? Если он просто воспользовался ею и бросил? – Еще со вчерашнего дня у него в голове сидела эта мысль. Максиму казалось, что, если он озвучит это предположение, станет легче. Но нет, от того, что мысль обрела материальную форму в виде слов, стало еще хуже. Он не понимал, почему Настя, склонная вечно драматизировать любую мелочь, сейчас упорно не замечала возможных вариантов события.

– Я по-прежнему считаю, что все скоро наладится. – В голове всплыл отрывок разговора с Ирой, где та категорически заявляла, что не собирается спать с первым встречным, значит, вариант Максима сразу отметался. – И вообще, почему ты сразу подумал о самом ужасном варианте? Может, они просто не выбрали фильм на вечер, или поругались из-за задачи по генетике, или какая-то другая подобная фигня? Думаю, они либо скоро помирятся, либо Ира окончательно похоронит все воспоминания о нем под толщей формул. – Она на пару мгновений задумалась. – Ладно, ты все же прав. Фигня или нет, не стоит нам так кидать Иру. Мы должны быть рядом. Давай тогда собираться на завтрак, а полежушки устроим в следующий раз.

Настя с Максимом пришли как раз к нужному времени и рассчитывали увидеть Иру за их столиком, но он пустовал. Никольская тут же написала подруге, чтобы узнать, где она.

– Пишет, что не голодна.

– После того как пропустила ужин? – запереживал Макс.

– Стресс у человека, есть не хочется, – отмахнулась Настя, пытаясь скрыть недовольство от того, что он слишком много думает об Ире. – Или она прорыдала полночи и теперь с красными глазами и опухшим лицом, а она в таком виде ни за что не появится на публике.

– Да как ты вообще можешь так спокойно об этом говорить?! – До этого дня он никогда не замечал ее цинизма.

– Знал бы ты, сколько я прорыдала из-за тебя, пока мы еще не начали встречаться, не задавал бы такие глупые вопросы. Рыдать из-за парней – база. Каждая девушка через это проходит, такова жизнь.

Максим не нашел, что ответить на это заявление. Настя, что? Плакала из-за него? Зачем? Он же всегда был рядом с ней, раньше как друг, а теперь будет как парень. Он не мог понять, что вообще должен испытывать после таких слов. Неловкость? Сожаление? Растерянность? Пожалуй, в девушках должны оставаться какие-то загадки, и «угадай, сколько я убивалась из-за тебя, пока ты не стал моим» как раз одна из таких.

– Давай подождем до конца завтрака, может, она все же придет? – Ему очень хотелось убедиться, что с подругой все в порядке, насколько это вообще было возможно.

Ожидания оказались напрасными – Ира так и не пришла. Она уже давно сидела в учебной аудитории, когда друзья покинули здание столовой.

Сегодняшние пары стали для Насти испытанием ее актерского мастерства. Она играла спокойного и невозмутимого человека, девушку, которая ни разу не ревнует своего парня к их общей подруге и готовую прийти на помощь Ире. Хотя гремучая смесь из ее мыслей и чувств внутри закипала и была готова вот-вот подорвать всю эту школу к чертям собачьим. Настя отказалась от утра в объятиях Максима, проторчала в столовой фиг знает сколько ради подруги, а та не пришла. И тем не менее факт отсутствия вовсе не помешал Ире стать третьей лишней, потому что она все же была все время рядом, в мыслях и словах Максима.

Настя понимала, что ее реакция эгоистична и неадекватна, поэтому мысленно поставила себя на место Иры и начала твердить про себя, как мантру: «Не ревновать, узнать, что произошло, поддержать». К концу второй пары бурлящая смесь внутри утихла.

Ничего так не сближает, как решение общих проблем, а что-то произошедшее с Ирой стало явной проблемой для всех троих.

На ланч Вишневская пришла сильно позже обычного, будто бы и не собиралась приходить вовсе, пока тело не напомнило, что ему все же нужна еда. Но Максим с Настей ее дождались. Прежние оживление и шутки остались где-то в прошлом, Вишневская ела молча. И, хотя друзья пытались ее расшевелить беседой на нейтральные темы, разговаривать она по-прежнему не собиралась. Видимо, платными у нее были не только буквы, но и звуки.

Перед экскурсией на стадион ребята ненадолго разошлись по комнатам.

Настя планировала провести эти пару часов где-нибудь на лавочке в тени дерева в обществе томика Шекспира, чтобы скрасить свое одиночество сердечными муками Ромео и Джульетты, историю которых начала читать почти сразу после своего дня рождения, но так и не закончила. Она прочла совсем немного и остановилась на ночном разговоре влюбленных, но этого ей хватило, чтобы понять, что Шекспир не так уж и плох, как она раньше думала. Видимо, его пьесы тоже были из числа тех вещей, что нужно хорошенько распробовать. Или же история двух влюбленных теперь прекрасно попадала в настроение, оттого и казалась столь привлекательной и интересной. К тому же Настя собиралась по ходу чтения писать Максиму свои мысли. В основном о найденных параллелях, потому что они, как и герои трагедии, не могут быть вместе. Не важно, что всего лишь пару часов из-за экскурсии.

В это же время, что Никольская сидела (пока что в своей комнате) с томиком Шекспира в руках, Максим в полной тишине (темы для разговора так и не находились) поднялся с Ирой на ее этаж, довел подругу до двери в комнату и хотел уже уходить к себе, как она подала голос.

– Можешь одолжить мне свое серое худи? – Черный вопросительно на нее посмотрел, и она продолжила: – Я на свое поставила пятно, и оно теперь не отстирывается… а у тебя вроде как два было, я вот и подумала…

– Тебе когда занести?

– А можешь сейчас? Я хотела сегодня в нем поехать.

– Да, конечно, какие вопросы.

Просьба показалась Максиму очень странной, но виду он не подал. Аномально холодный июль сменился таким же аномальным, но в этот раз жарким августом, который будто забыл, что он – переходное звено между летом и дождливой осенью и ему вообще-то не положено держать столбик термометра около 30 градусов Цельсия. И зачем Ире худи, когда на улице и без этого парилка? Но он решил не задавать лишних вопросов, а потом, когда передавал свою вещь подруге, заметил, что та сегодня совсем без косметики. И как такое можно было не увидеть? Наверное, был настолько поглощен мыслями о произошедшем, что напрочь перестал замечать детали настоящего.

«Настя точно бы решила, что это для того, чтобы можно было в любой момент заплакать и не париться, что тушь потечет», – думал Максим, снова возвращаясь к себе.

Ира и Макс пришли на место сбора на экскурсию в числе первых. Лула уже успела запомнить многих учащихся и отмечала в своем листе пришедших по памяти.

– О, Ира, мистер Черный, хотя смотрю теперь не такой уж и черный, привет, – широко улыбнулась Даффи над своей шуткой про цвет волос Максима, ставя галочки напротив их фамилий, – давно не виделись!

– Но мы только вчера виделись на дискотеке, – возразил он.

– Значит, я тебя не узнала из-за волос, – хихикнула Лула, – или из-за темноты. Знаешь, черная кошка в черной комнате. – Она рассмеялась, но тут же успокоилась, пока все вокруг не поняли, что и в ней есть что-то черное, кроме фамилии, например, пиво Гиннесс.

Вскоре все учащиеся собрались, и Лула повела их к автобусу.

Ира по-прежнему старалась держаться как можно дальше от Саши, хотя в этом и не было особой необходимости – он и сам отлично ее избегал и делал вид, что никакой Вишенки больше не существует, да и не существовало никогда.

Саша тут же вместе с шумной группкой парней занял одно из мест в конце автобуса. Они что-то бурно обсуждали на английском языке, на котором Лавров говорил как на своем родном, даже почти без русского акцента. Ира с Максимом заняли одно из мест впереди. Не важно, в какой части света находилась школа и куда направляется экскурсионный автобус, одно неизменно – желающих занять места в начале автобуса практически нет. Но Ире было важно не сокращать дистанцию между собой и Лавровым, а Макс уважал выбор подруги.

Вскоре их привезли к стадиону для гэльского футбола, где на парковке их встретил парень, одетый в такую же форменную зеленую футболку поло, что и Лула. Не оставалось сомнений, что он тоже из Эмеральда. Да и Максим пару раз видел его на стадионе во время игры в футбол.

Ира шла от автобуса к стадиону вместе с Максимом в самом начале нестройной колонны учащихся и наблюдала за Лулой и шедшим рядом с ней парнем, который, как оказалось, на дискотеке выступал в роли диджея, хотя на самом деле это звание было слишком громким для человека, который просто переключал треки. Кажется, его звали Майк. Он то и дело приобнимал Лулу за талию и что-то ей шептал на ухо. Судя по заливистому смеху ирландки – какие-то шутки. Романтика школьных дискотек коснулась не только учащихся. До этого дня Ира думала, что среди стаффов есть только одна парочка, теперь, кажется, появилась и вторая.

Вишневская решила, что в природе, наравне с законами теплового баланса и сохранения энергии, точно должен существовать какой-то закон баланса парочек. Кто-то расстается, а кто-то сходится, чтобы общее число пар оставалось неизменным.

На входе у стаффов появились какие-то проблемы с билетами, поэтому они попросили учащихся сильно не разбредаться и подождать на улице, рядом со входом на стадион.

Ира отвела Максима подальше от группы парней во главе с Сашей и встала в тени.

– И долго нам теперь здесь придется торчать? – вздохнула она.

– Не знаю, зато мы можем многое обсудить. Он далеко, никто рядом не понимает русский. Забавно, мы в толпе, но как будто одни здесь.

– Да… забавно… – протянула Ира, но разговор не стала продолжать, хотя прекрасно понимала, что Черный собирается обсудить. К огромному сожалению для него, она совершенно не собиралась об этом разговаривать. Не могла. Нельзя. Ира была как красивая резная шкатулка-головоломка, над причудливым замком которой нужно было просидеть не один час, чтобы догадаться, как же он открывается, и добраться до надежно укрытой тайны. Максим же, судя по всему, решил применить не хитрость, а грубую силу. Не нужно быть гением, чтобы понимать, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Что случилось? Ты можешь врать Насте, но мне не получится.

– Смотри, то облако похоже на профиль старика с бородой и в широкой шляпе, – Ира тут же резко перевела тему и указала пальцем в небо, – я бы хотела быть как оно.

– В смысле стариком?

– В смысле облаком.

– Хочешь быть многотонной махиной из капель воды?

– Если обязательно нужно быть такой, чтобы не задавали кучу вопросов, когда ты уже сто тысяч миллионов раз сказала, что с тобой все окей, то да, хочу быть многотонной махиной из капель воды.

– Ладно, ладно. Намек понят. Но тебе бы больше подошло быть радугой. Те же капли, но от них отражается свет и начинает играть всеми красками. Прямо как ты. Яркая, заметная, и все сразу поворачивают головы в твою сторону. – Хотя сейчас, утонувшая в его сером худи и с отпечатком печали на лице, она напоминала грозовую тучку, готовую вот-вот разразиться, но не дождем, а слезами. – Ириш, я просто переживаю за тебя.

– Не надо, – по одному выражению лица было понятно, что продолжать разговор не имеет смысла.

Макс понял, что не стоило так наседать на Иру с такими вопросами, это лишь усугубило ситуацию. Одна ошибка и ты ошибся. Ира и правда стала как облако – неосязаемой и недостижимой. Пожалуй, теперь действительно нужно отступить на время.

Вишневская тут же открыла сайт с заданиями по биологии и ушла свой уютный учебный микромирок, время от времени доставая из кармана худи бальзам и обновляя липкий вишневый слой на губах. Максиму же не дала заскучать Настя, которая уже приступила к осуществлению своего плана.

Настя: Максим.

Настя: А ты меня любишь?

Максим: Конечно, люблю, Огонечек. А что-то заставило тебя усомниться в этом?

Настя: Нет, просто я решила дочитать «Ромео и Джульетту», и они там в вечной любви друг другу клянутся, сразу подумала о тебе и решила уточнить.

Максим: Надеюсь, ты удовлетворена моим ответом, и больше ты не сомневаешься.

Настя: Ага.

Настя: А ты любил бы меня, будь я червем?

Максим: И что это за глупые вопросы? О червях Ромео с Джульеттой точно не разговаривали.

Вместо ответа Настя скинула фото одной из страниц своего томика, где в последней строке реплики Брата Лоренцо слово «червь» было обведено простым карандашом в кружочек.

Максим: Но монолог же совсем не о червях!

Настя: Не уходи от ответа. Ты любил бы меня, будь я червем?

Максим: Огонечек, но я не хочу отвечать на этот бред.

Настя: Ладно. Я запомню.

Настя: Как Ира?

Максим: Молчит. Возможно, ты права, и нам действительно не стоит ее трогать.

Настя: Вот-вот. Я же сама девушка и лучше разбираюсь в девичьих сердечных муках!

Проблема с билетами наконец-то разрешилась, и учащиеся зашли в музей, расположенный при стадионе. С первых же минут экскурсии стало понятно, что слова Насти были ничуть не преувеличением масштаба бедствий. Речь деда-экскурсовода не смог понять не только Максим, так что им с Ирой оставалось только бродить по залам с приглушенным светом и разглядывать черно-белые фотографии прежних команд, мячи и форму игроков в стеклянных витринах. Потом дед куда-то повел учащихся узкими коридорами со светлыми стенами. Он, конечно же, объяснил куда они идут, только вот никто его так и не смог понять. Ребята, уже успевшие подумать, что их ведут в какие-то катакомбы и пыточные, выдохнули, когда их наконец-то вывели на трибуны стадиона. Девочки ожидали увидеть тренировку какой-нибудь команды, но вместо этого застали рабочих, которые укладывали поверх зеленой искусственной травы черные пластиковые плиты. Видимо, уже на днях здесь должен был состояться чей-то концерт. Второй раз ребята выдохнули, когда эта пытка ужасной дикцией деда закончилась и их наконец-то повели к автобусу.

Еще в первый день Марго пообещала, что их обязательно повезут на стадион и расскажут правила гэльского футбола. В принципе она была права, скорее всего, дед и правда рассказывал о чем-то таком, только вот Ира с Максимом не поняли ни слова, поэтому гуглили правила, сидя в автобусе по пути обратно в Эмеральд.

– В квиддиче разобраться проще, чем в этом, – улыбнулась Ира, в очередной раз доставая тюбик с бальзамом, Максим уже сбился со счету, в который раз подруга подкрашивала губы.

– Есть такое, слушай дальше. Если мяч пролетает над штангой между перекладин, команда получает одно очко. Если в сетку – три.

– Какие штанги? Какие перекладины? Я ничего не понимаю.

– Тут картинка есть, может, так понятнее будет? – Макс повернул телефон экраном к подруге. В этот момент пришло очередное сообщение от Насти, из-за чего Ира не сдержала смешок.

– Ну, теперь все понятно-о-о, – протянула она, – особенно насколько соскучилась Настя.

– Ага, – смутился Макс, – а еще пишут, что на этом стадионе играют в хёрлинг.

– Что? Может, в кёрлинг?

– Нет, в хёрлинг. Это что-то вроде смеси хоккея на траве и гэльского футбола.

– Какой кошмар… не продолжай, а то у меня мозг точно взорвется!

– У тебя, Ириш? Ты же понимаешь даже химию. Теряешь хватку.

– А ты – физику, это гораздо круче! Так что оставлю тебя разбираться с этими правилами.

Когда они вернулись на территорию школы, Максим ушел искать Настю, а Ира – к себе. В красных волосах Никольской помимо явных минусов в виде безвозвратно испорченных полотенец и потраченных денег на новые были и очевидные плюсы – Настю было видно издалека.

– И не стыдно тебе в книжке рисовать, Огонечек? – спросил он, подсев на скамейку к своей девушке.

– Но это не рисунки, а пометки! Выделяю красивые фразы. – Она протянула ему книгу.

– Чтобы поставить потом в статус ВК? – Он полистал страницы – вряд ли фразы, которые она выделила, можно использовать в предстоящем им декабрьском сочинении на ЕГЭ.

– Ага. И я уже. Ты не заметил?

– Нет.

– Так я и думала… – Она вздохнула. – А что еще можно ожидать от человека, который бы меня не стал любить, если бы я была червем.

Макс пропустил колкость мимо ушей, закатил глаза и достал телефон, чтобы посмотреть новый статус Насти.

– Да, я безрассудна, и ветреной меня ты вправе счесть, – вслух прочитал Черный. – Очень на тебя похоже, особенно после вопросов про червей. Я в моменте даже усомнился в твоих умственных способностях.

– Ой, все, – выдала Настя аргумент, против которого уже не попрешь.

Глава 18. Белый пудель

Все эти моменты

Стали длинной лентой.

Юности осколки

Старой фотопленки.

Мирослава,

«Фотопленка»

Вопреки всеобщим ожиданиям, прогнозам синоптиков и здравому смыслу, жара не спадала. Даже ветер, вечный гость Эмеральда, да и всей Ирландии в целом, не спешил дарить прохладу.

– И где же она? – спросила Настя, обмахиваясь рукой и жалея, что у нее с собой нет ничего похожего на веер.

– Сейчас придет, – невозмутимо ответил Макс.

– Но она никогда не опаздывает.

– Сам знаю, значит, у Ириши есть на то причины. Не переживай, без нее не уедем, тем более второй сопровождающий тоже пока не объявился.

Настя посмотрела на Лулу, которая в перерывах между отмечанием присутствующих учащихся пыталась вызвонить кого-то, попутно ругаясь на каком-то не то диалекте, не то сленге.

– А вон и Ириша идет. – Макс кивком головы указал в сторону подруги.

– Где? – Настя не сразу признала в упрятанной в бесцветный оверсайз девушке свою подругу. – Это что?.. Твое худи? – прищурилась она.

– Да, а что?

– Да нет, ничего такого. – Никольская не стала показывать, что сама имела виды на этот элемент одежды, потому что каждая уважающая себя девушка должна спереть из гардероба своего парня пару футболок и худи. Но ее определили. Да и кто? Ира!

– Ты не помнишь, в том автобусе были места, чтобы можно было сесть втроем? – спросил Черный, пока Ира еще и не дошла до них.

– Не-а. А зачем тебе?

– Не хочу, чтобы Ириша чувствовала себя третьей лишней. До центра, конечно, не очень долго, но все же.

– Кажется, на первом этаже в середине была площадка, мы можем поехать все вместе, но стоя, – предложила Настя.

– Отличная идея.

Вслед за Вишневской на место сборов подошла Диана. Она собиралась подойти к одногруппнице поздороваться и отойти, чтобы не навязывать свое общество друзьям Иры, но ее очень быстро и непринужденно затянули в разговор, будто она знала этих ребят всю свою жизнь.

Максим не оставил без внимания цвет волос их новой знакомой и решил пошутить.

– Ириш, не хочешь перекраситься в желтый? Будете как светофор. Могу собственноручно покрасить, у меня после Насти есть опыт, я почти профессиональный парикмахер теперь.

– Нет. – Шутку Вишневская не оценила, хотя Настя хихикнула. Хотя она бы посмеялась с любой, даже не смешной, шутки Макса или с самого бородатого анекдота.

– Если уж и красить волосы, то Иринке по цветотипу больше пойдет розовый или фиолетовый, – серьезно добавила Диана.

– Вероятно, но я ни за что не подпишусь на порчу волос, у меня коса почти до пояса. И я не хочу, чтобы мне ее случайно сожгли.

– Да ладно тебе, не будь такой категоричной. Как говорит моя мама: волосы не зубы, отрастут. Хотя для нее и вероятная потеря зуба не проблема, она стоматолог. – Диана продолжила склонять одногруппницу на яркую сторону цветных волос.

– Вообще-то вся женская сила в волосах, а я не хочу ее терять, – без намека на шутку ответила Ира.

– Ты это сейчас серьезно, что ли? – Диана, еще не готовая к сарказму Вишневской, опешила.

– Конечно. – Голос Иры звучал так же серьезно, отчего ее новая знакомая запуталась лишь сильнее.

– Да шутит она, – посмеялась Настя, видя замешательство Дианы.

Вскоре объявился второй сопровождающий. Генри. Лула смерила своего напарника настолько гневным взглядом, что сразу стало понятно две вещи. Во-первых, те непонятные проклятия, которыми Даффи сыпала, были лишь цветочками. Во-вторых, лучше бы Грант вообще не появлялся.

Вопреки опасениям Максима, Ира в автобусе вовсе не чувствовала себя третьей лишней. Она побежала вместе с Дианой на второй этаж и села на передний ряд сидений перед панорамными окнами. Максим и Настя сели через проход от них. В целом же поездка мало чем отличалась от самого первого раза, когда они направлялись в центр.

Незаменимых людей не бывает, а дырку в сердце от несостоявшейся любви (которой, скорее всего, никогда и не было) и недоотношений можно прекрасно заполнить дружбой, главное, чтобы она была искренней и настоящей. Ира верила, что дружба с Дианой будет именно такой и не прекратится меньше через две недели, когда ей придется вместе с Настей и Максом возвращаться домой.

– Пойдешь с нами? Тут недалеко есть парк, мы хотели сначала пойти туда погулять и пофоткаться, – спросила Ира. Ей казалось, что Диана точно согласится, так что вопрос задала скорее из вежливости.

– Не, пасиба. У меня сегодня по планам квест под названием «купи сувениры всем родным и близким», потому что им нужны доказательства пребывания тут чуть повесомее пары фото. Думаю, вы свой уже прошли, так что не хочу становиться для вас балластом. Да и одна я справлюсь быстрее.

– А ты не потеряешься? – поинтересовался Макс.

– Я тебя умоляю, у меня есть гугл-карты, интернет, компас на телефоне и навыки ориентирования на местности. Я даже из глухого леса смогу выход найти. По мху и солнцу.

– Вау… – протянула Настя.

– Ага, у моих родителей странное чувство юмора, между спортивными танцами и ориентированием они выбрали второе. Ну, и у меня еще коричневый пояс по карате, так что и постоять за себя смогу.

– А по тебе и не скажешь, – хмыкнул Максим.

Ира мысленно отметила, что Диана выглядела очень хрупкой, будто фея Винкс, хотя на деле оказалась одним из Специалистов, и также мысленно улыбнулась своей шутке.

– Хочешь проверить? – Она скрестила руки на груди и приподняла одну бровь.

– Я девочек не бью.

– Или боишься, что девочка побьет тебя, – сквозь смех ответила Диана.

Когда Аверина, попрощавшись со всеми, удалилась в сторону ближайшего сувенирного, Настя тут же предложила сделать небольшой крюк и зайти за кофе в «Старбакс».

– Ну какой кофе в такую жару? – спросил Макс, когда им до заветной кофейни оставалось всего лишь перейти дорогу.

– Холодный? – ответила вопросом на вопрос Настя.

– В конце концов, до нашего города эта сеть еще не добралась, так что не нуди и дай насладиться всей этой эстетикой девочек из Пинтерест, пока мы еще можем. Хотя, как мне кажется, кофе тут слишком переоценен. Если бы стоимость соответствовала вкусу, то она была бы не выше, чем на кофе из автомата.

– Ириш, и после такой тирады зануда по-прежнему я?

– Вы оба! – Настя открыла дверь в «Старбакс», впустила своих парня и лучшую подругу внутрь и продолжила. – Мне правда здесь нравится, и кофе тут вкусный.

– Ну да, конечно, – хмыкнула себе под нос Ира, чтобы подруга не слышала.

– Что-что? – Настя встала в конец очереди и посмотрела на меню на стене, выбирая себе что-нибудь новенькое.

– Ничего, говорю, выбирай свой необоснованно дорогой кофе. И я возьму себе что-нибудь за компанию.

– И зачем? Тебе же тут ничего не нравится.

– Ради красивого одноразового стаканчика с зеленой девой, который жалко выкидывать. Кто знает, может, я его сохраню, нарисую что-нибудь на нем, выложу в Сеть и тоже стану частью этой поп-культуры.

– Ладно, забираю свои слова назад, зануда тут только ты. И вообще-то, раньше тебя все устраивало.

– Так, девочки, не ссорьтесь, помада у меня.

– Максим! – Обе одновременно недовольно воскликнули так громко, что на них обернулись люди, сидящие в кофейне.

– Господи, Черный, – продолжила Ира тише, доставая из кармана свой бальзам для губ, проверяя, не позарился ли ее друг на святое, – ты совсем шутить разучился? Какой кошмар! – По реакции своей подруги она поняла, что ее предположение оказалось в корне неверным, не все потеряно, над слишком тупыми шутками Макса Настя все же не смеется.

Максим, довольный тем, что смог разрядить обстановку, оплатил заказ своей девушки.

До парка дошли быстрее, чем в прошлый раз, но только потому, что Макс сдерживал Настю с Ирой, желающих зайти в каждый второй магазин. Они недовольно вздыхали, но шли дальше. Потом сами же ныть будут, что пора возвращаться в школу, а они снова не успели пофоткаться!

Ребята прошли сквозь массивную серую каменную арку, служившую вместо ворот, и попали на островок зелени и спокойствия прямо в центре суетливого и шумного Дублина. Широкая асфальтовая дорожка, по обе стороны от которой растянулись аккуратно подстриженные газончики, вела их прямиком к ухоженному искусственному водоему. Они прошли еще пару метров, и Настя остановилась около странного желто-зеленого от лишайников и мха камня, в середине которого красовался темный металлический медальон с барельефом в форме головы какого-то мужчины с усами и длинной бородой.

– Кажется, ирландцы питают какую-то слабость к камням с надписями, – отметила Настя, сделав парочку снимков.

Ребята дошли до Т-образного перекрестка перед прудиком и свернули налево. Пока шли вдоль водоема, Настя то и дело щелкала своим фотоаппаратом. В пруду плавали утки и чайки, причем чаек было в разы больше, чем уток. Настя подошла совсем близко к краю и наклонилась к воде с фотоаппаратом в руках. Ей хотелось сделать макропортрет одной из птиц.

– Настя, оставь ты этих чаек. Сдались они тебе, пойдем дальше.

– А ты тогда выкинь свой стакан из «Старбакса»! Красота в мелочах, у них очень красивые желтые гла…

Но не успела она ответить, как ее нога соскользнула. Миг, и Никольская, и ее фотоаппарат, и тяга к поиску красоты в мелочах плавали бы в пруду вместе с чайками, но стоявший в одном шаге позади Макс ловко обхватил рукой свою девушку за талию и притянул к себе.

– Упс… – Настя развернулась в объятиях, чтобы быть к Максиму лицом.

– Вот тебе и «упс», Огонечек. Понимаю, жарко, хочется освежиться, но не так же.

Максим улыбнулся, и Насте тут же невозможно сильно захотелось его поцеловать. Она колебалась лишь мгновение, после чего прильнула своими губами к его. Макс усмехнулся импульсивности своей девочки, но ответил на поцелуй, поглаживая ее по талии.

Именно в такие моменты Настя чувствовала себя по-настоящему живой. Когда чуть не падала в пруд, когда в шутку спорила с лучшей подругой. Когда просто так брала и целовала своего парня посреди людного парка на глазах у всех. Когда могла выкинуть очередной фокус. Когда ее сердце начинало биться так сильно и часто, что его тиканье могли услышать все в радиусе пары кварталов. Такие моменты хотелось продлить, поймать камерой, чтобы потом, когда станет грустно, проигрывать снова и снова. Жаль, волшебные фотографии существовали только в «Гарри Поттере». Но Настя нашла им отличную альтернативу – все счастливые моменты она собирала в одну большую галерею в своей голове. Она была похожа на тот зал с резным потолком в замке Килкенни, только вместо портретов в рамках висели кусочки жизни, которые проигрывались, как наяву, стоило лишь чуточку задержаться напротив. И прямо в эту секунду в мысленной галерее повесили новую картину.

Последние пару дней Настя не раз себя ловила на мысли, что до этой поездки никогда толком-то и не жила, лишь механически существовала, делала по ночам ненавистную домашку, ездила по больницам и следовала предписаниям врачей, чтобы не расстраивать и так намучившихся из-за ее здоровья родителей. Так или иначе, из Ирландии она вернется совершенно другим человеком.

– Я смотрю, глаза у Черного все же покрасивее, чем у чаек. По крайней мере, к ним ты не лезешь целоваться, – сказала Ира, стоило ее друзьям отлипнуть друг от друга. – Я сделала парочку кадров, потом перекину. На вас очень кинематографично падали лучи солнца, – добавила Ира, зная, что на ее телефоне не просто парочка, а парочка десятков кадров этой сладкой парочки. – А стакан не выкину, я серьезно собираюсь его разрисовать.

Широкая асфальтовая дорожка привела ребят к мостику, перед которым сходились, кажется, все тропинки этого парка. На противоположной стороне пруда посреди аккуратных газончиков отдыхали местные и приезжие. Кто-то читал в тени деревьев. Кто-то лежал под солнышком, наслаждаясь теплыми безветренными деньками. Кто-то кормил уток около пруда. Кто-то неспешно прогуливался с собаками. Кто-то сидел на скамейке рядом с детской площадкой и следил за своими детьми.

Ира не смотря на все уговоры Насти, отказалась быть моделью для съемок, поэтому Максиму пришлось отдуваться одному (фотографировать камни, статуи и чаек Никольской очень быстро наскучило). Он не возмущался, но почти в каждом его взгляде, брошенном на Иру, читалось: «Предательница». Вишневская, как тень, следовала везде за своими друзьями, время от времени доставая телефон, чтобы запечатлеть счастливые моменты их конфетно-букетного, вернее, кофейно-мармеладного, периода. Парочка десятков снимков очень быстро превратилась в парочку сотен.

* * *

– Нет! Я не буду тебе помогать, даже не проси. – Лула продемонстрировала упрямую сторону своей личности, скрестила руки на груди.

– Пожалуйста! – Генри умоляюще на нее посмотрел.

– Не меня тебе просить о помощи. Я не знаю, что ей может понравится. Мы с ней даже не подруги.

– Но вы постоянно вместе.

– А вы с ней в отношениях, – ловко парировала она и сделала глоток из своего термоса.

– Последнее время ты с ней видишься чаще, чем я.

– Потому что мы коллеги. Понимаешь? Коллеги. И я не виновата, что нам составили расписание так, что мы постоянно с ней вместе. И живем мы в соседних комнатах. Да, мы общаемся, но мы не близки. Как ты не понимаешь настолько простых вещей?

«И твоя девушка одна из немногих нормальных людей на этом острове», – мысленно добавила Лула. На самом деле они с Марго были ближе, чем просто коллеги или соседки, у них и правда получилось создать некое подобие дружбы, но Даффи по-прежнему считала, что не должна помогать Гранту в этом вопросе. Да тут ему даже Бог не поможет, если он… за сколько? два? три? года не смог разобраться во вкусах Марго.

– Может, во время шопинга вы заходили в ювелирный и она там на что-то заглядывалась?.. – не оставлял своих попыток Генри.

– Нет. Давай сам. Я тебе не помощница.

– Лула…

– Да. Это мое имя.

– А что, если я куплю тебе сережки?.. В благодарность за помощь.

– У меня даже не проколоты уши, идиот. – Она использовала ирландский сленговый аналог этого слова, причем тот, который считается одним из самых оскорбительных, gombeen, прекрасно зная, что Генри ее не поймет, и ухмыльнулась.

– Браслет? Колье? Сумочка Шанель?

– Нет, принц Чарминг, не разбрасывайся деньгами. Не все в этом мире продается, я уж точно нет. Сам ищи кольцо, которое понравится твоей королеве Марго.

– Ты даже используешь то же прозвище, что и она. Мне кажется, ты ее все же хорошо знаешь. – Он опустил момент, что так Марго называла его, хоть и часто, но только в моменты ссор.

– Потому что я и придумала его. – Лула закатила глаза, мысленно добавляя «идиот». – Ладно, пойдем, но мне от тебя ничего не нужно. Чарминг, ты хоть знаешь размер кольца?

– Да, знаю. Я не настолько идиот.

«Нет, настолько», – подумала Лула, но вслух сказала совершенно другое.

– Хорошо, давай только быстрее.

Лула хорошо чувствовала людей, и ее нутро подсказывало, что принц Чарминг на самом деле не такой, каким хочет казаться. На ум приходило только одно слово – «лицемерие». Ну и еще одно – «самовлюбленность». И последнее – «засранец». Даффи искренне надеялась, что Марго в самый ответственный момент придет тоже одно правильное слово – «нет». Или же целая фраза: «Нет, я не выйду за тебя, придурок».

Вопреки всем надеждам Лулы, побыстрее не вышло, и, когда они вышли из ювелирного магазина с купленным кольцом для Марго, оставалось совсем немного времени до возвращения в Эмеральд.

* * *

После ужина Ира решила пойти на поле для спорта. Играть она не собиралась, поэтому с собой взяла скетчбук, простой карандаш и четырехцветную ручку. Вишневская села на траву поодаль от играющих и в футбол, и в волейбол, чтобы в нее точно ниоткуда не мог прилететь мяч.

Она посмотрела на поле, на полосу двухэтажных домиков, чьи крыши выглядывали из-за забора территории школы, и на небо, где проплывали облака, одно из которых так было похоже на большого белого пушистого пуделя. Вишневская раскрыла скетчбук, и, стоило только острому длинному грифелю наточенного канцелярским ножом мягкого простого карандаша для набросков коснуться поверхности, как Ира выпала из реальности. Вернулась она в нее, только когда завершила рисунок. Первым делом она посмотрела на свои перепачканные в грифеле подушечки пальцев. Ничего нового, Вишневская всегда, вопреки запретам в художке и правилам академического рисунка (единственным, которые она нарушала, не испытывая мук совести), тушевала прямо пальцами. Хотя для этих целей нужно было использовать лист бумаги или растушку, специальную палочку из плотно скрученной бумаги.

Белый пудель уплыл, оставшись только на листе и в ее воспоминаниях. Ира критически осмотрела свой рисунок. Черно-белый, он почти достоверно отражал окружающую действительность, но… это почти…

Откуда-то на небе за обычными облаками и пуделем появился единственный цветной элемент – два голубых глаза. Чтобы передать нужный цвет, Ира еле-еле нажимала на синий стержень ручки.

Эти глаза не выражали ничего, в них были только пустота и холод, но даже этого ненастоящего взгляда Ире хватило, чтобы поежиться, будто снова подул ветер, и мысленно проиграть сцену недавнего прошлого.

Почему-то под этим, но уже настоящим взглядом, тело леденело и замирало, будто его облили жидким азотом. Будто и нет никакого тела больше. Будто вместо него остается тонкая фарфоровая кукольная оболочка, в которую бьются душа и сознание, пытаясь ее разбить и выбраться. Она тонкая, но все же очень крепкая, поэтому ничего не выходит.

– О, Иринка, привет! – раздался рядом веселый голос Дианы, которая так много времени проводила у себя в комнате за домашками от репетиторов и вариантами ЕГЭ, что толком-то и не успела ни с кем познакомиться в этой школе, отчего была очень рада увидеть знакомое лицо. Вишневская тут же вернулась в реальность, которая тут же стала немного приятнее, чем была до. – Что делаешь? – Аверина бесцеремонно заглянула в скетчбук. – Ты что, художница? А покажешь другие рисунки?

Хотя в блокноте у Иры были только наброски (как ей казалось, лучший рисунок этого лета она отдала Черному), это не мешало Диане восхищаться и говорить, что тут явно видно талант. Они неспешно перелистывали страницы, и кое-где Ира поясняла свои задумки.

– А почему тут глаза на небе? И почему они голубые? Это авторская интерпретация знака иллюминатов?

– Нет, просто так вышло, не все мои рисунки подвластны моим сознанию и логике. Иногда глаза – это просто глаза. И все, никаких смыслов и подсмыслов, – посмеялась Ира, стараясь не пересекаться с нарисованным взглядом.

– Ну ладно, – улыбнулась Диана, – это последний?

– Ага.

– Рисуй еще, хочу увидеть новые твои работы.

Максим и Настя, все время наблюдавшие за подругой в перерывах между игрой в волейбол, выдохнули – Ира снова выглядела ожившей. Да, она и раньше могла улыбаться или даже смеяться, но то была лишь маска, чтобы друзья не слишком переживали. Сейчас же все выглядело чуточку иначе.

Неужели все налаживается?

Глава 19. Замок на краю обрыва

Мои ноги на краю.

Две секунды – я взлечу.

LIZER,

«Не ангел»

Когда Ира подошла к месту сбора, откуда их должен был забрать автобус на очередное кладбище, там уже стояли ее друзья, Диана и Саша. Причем последний разговаривал с Авериной. Сердце Иры гулко забилось, в висках зашумела кровь. Она уже не та наивная дурочка, которой была несколько дней назад, ее теперь не проведешь, она прекрасно понимает, с чего это вдруг Лавров проявляет такой интерес. Мимика, жесты, манера держать и подавать себя – все было таким же, как и когда он общался с Ирой.

Вишневская прошла мимо своих друзей, слегка кивнула им и направилась прямиком к Диане с Сашей. Последний, заметив приближение девушки, контакт с которой больше не входил ни в какие его планы, тут же отошел в сторону.

– Что он тебе наговорил? – Она настолько переживала, что забыла обо всех нормах приличия.

– И тебе привет. У нас допрос?

– Ой, прости, привет. Не допрос, просто…

– Да так. Просто подошел познакомиться.

– Баскетбол или физхимия?

– Ты его знаешь, что ли? – хихикнула Диана. Либо Саша и Ира и правда знакомы, либо все разговоры в этой школе идут по одному, весьма предсказуемому сценарию.

– К сожалению, – горько усмехнулась Вишневская, – ты мне поверишь на слово, если я скажу, что нужно держаться от него подальше?

– Да, если ты пообещаешь потом мне рассказать почему.

– Хорошо. Сядем в автобусе вместе? – ничего рассказывать Ира не собиралась и лишь надеялась, что Аверина вскоре об этом забудет.

– Я уж думала ты не предложишь.

Диана умолчала, что Саша предлагал ей сесть вместе, на что она его отшила, сказав, что ей уже есть с кем. Было бы неловко, если бы Ира села с кем-то другим. А этот парень ей совсем не понравился. Слишком уж резко он появился. И слишком уж много его стало. Да и он все время пытался дотронуться до нее, что ей совершенно не нравилось – она никогда не была тактильным человеком. В обществе Саши она провела всего несколько минут, но и этого хватило, чтобы утомиться, избегая его прикосновений, и начать искать предлоги, чтобы аккуратно слиться. Рядом с ним Диане казалось, что ее закрыли в каком-то бункере и пустили удушающий газ. А потом появилась ее спасительница, и все наладилось.

Марго будто на автомате отметила учащихся и уточнила, все ли взяли с собой ланч.

– Какой ланч? – тихо спросила Диана у Иры.

– Пойдем. – Вместо ответа на вопрос Ира пошла в сторону столовой, явно давая понять, что Диане нужно пойти за ней следом.

Когда они вернулись, автобус уже подъехал прямо на территорию школы. Ира, Диана, Максим и Настя заняли места где-то в серединке. Марго, так же на автомате, пересчитала всех, но автобус так и не тронулся. Ждали второго сопровождающего. Наконец-то Генри зашел в автобус и занял место рядом со своей девушкой.

Автобус тронулся и начал выруливать по узеньким улочкам окраин в сторону пригорода.

Настя разделила с Максимом пару наушников, включила музыку и задремала в объятиях своего парня. Кондиционер работал во всю, отчего она прижималась к Максу все сильнее и сильнее в попытках согреться. В руках она сжимала свой фотоаппарат, с которым не собиралась расставаться ни на минуту. А вдруг опять не сможет взять его из багажного отделения?

Они выехали из Дублина, за окнами замелькали уже знакомые бескрайние изумрудные поля с овечками и маленькими деревенскими домиками. Конечно, и поля, и домики, и овцы были не теми же самыми, но выглядели в точности, как и те, что ребята видели раньше.

– Девчат, вас не укачает? – Максим повернул голову в сторону сидящих через проход от него Иры и Дианы. Они решали какой-то вариант из одинаковых фиолетовых егэшных книжек и двигались настолько синхронно, что ему начинало казаться, что у него просто двоится в глазах.

– Черный, не отвлекай, секунда промедления, и я эту бешеную белку уже никогда не догоню.

– Какую-какую белку? – Диана перелистнула страницу.

– Бешеную, – Ира следом перелистнула страницу, и Макс понял, что своими словами внес в эту парочку рассинхрон, – как из мультика, что за желудем бегала.

– Сама ты белка, – Диана вывела пару закорючек и добавила, – я все!

– Черт! Черный, это все из-за тебя! – Ира метнула в него пронзительный взгляд.

– Все, все, больше не отвлекаю вас. – Макс поднял руки.

– Жаль, что тебе эта умная мысль раньше в голову не пришла.

– Иринка, ты еще долго? Я сейчас со скуки умру, давай проверять уже. – Аверина откинулась на спинку сиденья.

– Да все я, все.

Хотя девочки и старались вести себя тихо, чтобы количество их ошибок в первой части варианта по химии не стало достоянием всего автобуса, Макс слышал их шушуканье и мог разобрать отдельные фразы. В основном они спорили, когда Диана отрицала, что дала неправильный ответ, и утверждала, что написала нужную букву, просто врачебный почерк передался ей с генами по обеим сторонам, и поэтому «а» у нее выглядит как «в», а «г» – как «б», и так далее… Вишневская сначала возмущалась, но вскоре смирилась с тем, что Аверину не переспорить, и приняла как должное, что Диана в первой части не допустила ни одной ошибки.

Автобус, к удивлению всех учащихся, припарковался на самой обычной улочке самого обычного города. В точно таких же ребята уже не раз были проездом.

Не задавая лишних вопросов, все вышли из автобуса и забрали вещи из багажного отделения. Марго пересчитала ребят и повела их в сторону побережья, Генри замыкал нестройную колонну, чтобы никто не отстал и не потерялся. В отличие от своего парня, Марго была в Уиклоу не первый раз и знала, куда идти, хоть и сверялась время от времени с навигатором. Вскоре по левую руку от них показалась гладь Ирландского моря – значит, они двигаются в правильном направлении.

– Куда вы нас ведете? – поинтересовалась Диана, шедшая вместе с Ирой, Настей и Максом в паре шагов позади Марго. Аверина не удосужилась ознакомиться в школе с планом мероприятий на сегодняшний день, отчего сейчас чувствовала себя некомфортно из-за неопределенности и незнания туристического маршрута.

– К Черному замку, – Марго еще раз сверилась с навигатором, идти оставалось всего ничего, – скоро будем на месте.

– Черный замок? Как в «Игре престолов»? – хихикнула Диана.

– Да, практически, – хмыкнула Марго. Она понятия не имела, как выглядит тот замок из сериала, который никогда не смотрела, хотя Генри не раз предлагал приобщиться к поп-культуре. Несмотря на мировое весеннее обострение в связи с выходом финального сезона, она выстояла и не поддалась всеобщему помешательству. – Не переживайте, историей вас донимать не будем. По крайней мере, сейчас. Эта остановка ради красивых фото и пляжа.

– Пляж?! – воскликнула Настя и добавила уже по-русски, обращаясь к своим друзьям: – А я говорила, что купальник пригодится! Жаль, я не узнала о пляже раньше, так бы взяла его с собой.

– Не думаю, что ты бы смогла искупаться, – Марго знала, что обращаются не к ней, но не смогла перебороть соблазн ответить, – вода жутко холодная. Мы, кстати, пришли, – она остановилась.

– А где замок? – спросила Диана, смотря по сторонам. Высокое скалистое побережье с поросшими мхом и лишайниками камнями, бескрайнее море с одной стороны, зеленые поля с другой, но ничего даже смутно похожего на замок.

– Вот же он. – Марго, смеясь, указала в сторону серых каменных развалин. От замка на обрыве осталась только часть одной из стен. – Совсем забыла уточнить, это руины.

Такого разочарования от несовпадения ожиданий и реальности Диана еще никогда не испытывала. Это каменное недоразумение ни разу не было похоже на своего сериального собрата. Хотя… если закрыть один глаз, а потом второй, то некоторые сходства проступали. Или же если представить, что это замок на Стене, но только после нашествия Белых Ходоков и налета драконов Дейнерис, хотя даже после такого от замка должно было остаться что-то побольше, чем маленький кусочек стены.

Но убиваться из-за несбывшихся ожиданий Диане долго не пришлось. Настя быстро увидела в ней модель для фотосессии на обрыве и окружила своим вниманием. Ира с Максимом лишь посмеивались, говоря, что это всего лишь начало и что дальше – больше и хуже.

– А теперь встань лицом к морю и подпрыгни, а я поймаю кадр, будто ты летишь над ним, – скомандовала Настя.

– А ты уверена, что это хорошая идея? Я не навернусь? – уточнила Диана.

– Все мои идеи прекрасны! – гордо заявила Никольская.

– Ну-ну, конечно, – буркнула себе под нос Ира, а стоявший рядом Макс усмехнулся – подруга, как всегда, права.

Сделав достаточно кадров с друзьями, Настя отдала фотоаппарат Ире и попросила пофоткать ее сначала одну, а потом и с Максимом.

– И почему вы, как все обычные парочки, не можете просто сделать селфи? – возмутилась Ира, пытаясь понять, куда нажимать. Она случайно провернула какое-то колесико, и настроенная Никольской картинка тут же окончательно и бесповоротно сбилась и размазалась. – Может, по старинке на телефон? – взмолилась она. – Твой фотик со мной не хочет дружить.

– Ладно, давай на телефон, – согласилась Настя.

– Только побыстрее, я устал позировать, – добавил Макс.

– Ой, Черный, давай не выдумывай! Ты же просто стоишь.

Ира вернула фотоаппарат его законной владелице и ушла с Дианой искать спуск на галечный пляж, который им было видно с этого обрыва. Максим сказал, что они с Настей догонят их.

– Огонечек, помнишь, ты мне должна была желание?

– Не было такого. – Она наивно захлопала глазками, пытаясь сойти за дурочку, но полуулыбка, выдавала, что она все помнит.

– Ты не умеешь врать.

– Нет, я умею врать всем, кроме тебя. Так что ты хочешь?

– Знаешь, в водоемы и фонтаны кидают монетки, чтобы точно вернуться?

– Угу. – Настя совершенно не понимала, к чему он ведет.

– Кольцо, выкинь его. Во-первых, мне его больше никогда не придется замазывать на фотках. А во-вторых, будет повод вернуться.

– Нет. Оно тебе просто не нравится. А я думала, ты меня любишь такой, какая я есть, со всеми недостатками и закидонами.

– Да, но кольцо не недостаток, а твой глупый бунт против родителей. Как и красные волосы, как и ногти. Я ведь прекрасно понимаю, что это не ты, а просто образ, маска. А люблю я тебя настоящую. Прекрати казаться крутой, ты и так прекрасна без всех этих наворотов, пойми это и прекрати казаться обычной.

– Ладно… – Настя достала пирсинг, хотя с длинными ногтями это оказалось не так-то и просто.

Она повертела маленькое колечко из медицинской стали в пальцах и выкинула его в море.

– Спасибо. – Максим притянул Настю к себе и поцеловал ее в макушку.

– Но это не значит, что я дома не куплю новое, – хихикнула она.

– Ты неисправима, но новое тебе не понадобится.

– Это еще почему?

– Если где-то что-то убудет, то где-то что-то прибудет, – ответил он, достал что-то из кармана и протянул раскрытую ладонь своей девушке.

– Это же…

– Да, я видел, как ты на них смотрела на прошлой неделе. Как думаешь, это полноценная замена?

– Да! – воскликнула Настя и тут же надела себе на указательный палец серебряное кладдахское кольцо с красным камнем в форме сердца. Вершиной этого сердечка к себе. – А как ты смог незаметно купить его? Я же все время была рядом.

– Ира не просто так тебя утащила из магазина.

В одном Максим оказался неправ, эти изменения внешности никогда не были частью подросткового бунта против родителей. Это – попытки Насти не затеряться на фоне всегда яркой лучшей подруги, которая ослепляла всех и каждого. Но сейчас будто кто-то выкрутил настройки яркости на минимум, и Ира померкла. И если бы пару недель назад Никольская обрадовалась этому, то сейчас она видела в этом тревожный звоночек. К тому же, как Насте казалось, на Иру все обращали внимание, даже когда она носила, не снимая, самое обыкновенное серое худи. Кажется, она могла бы так же успешно повторить эксперимент Мэрлин Монро с фотосессией в картофельном мешке.

Сладкая парочка нагнала Иру и Диану в паре метров от спуска к галечному пляжу.

– Ой, смотрите! – Настя появилась слишком громко, отчего Ира вздрогнула.

– Куда? – спросила Диана.

– Туда! – Никольская указала в сторону Марго и Генри, стоящих в метрах десяти от них. – Он встает на одно колено! Неужели будет делать ей предложение прямо здесь, на краю обрыва?

– Как мило, – фыркнула Ира, смотря, как Генри надевает кольцо на палец своей, видимо, уже невесте.

– Лучше бы они следили, как бы с этого обрыва не полетело что-то побольше твоего кольца из носа – например, кто-то из учащихся, – подхватил Максим.

– Вот-вот. Они на работе, как никак, – будто прочитав мысли друга, продолжила Вишневская.

– Господи, какая же ты зануда. Ир, я понимаю, тебя кинул Саша, но нельзя же из-за этого с ненавистью смотреть на все парочки, – что сказала на эмоциях что-то не то Никольская поняла, когда поймала на себе недовольный взгляд Максима. Она тут же прикрыла рот рукой, чтобы оттуда больше случайно не вырвалось ничего, что может ранить подругу.

В ответ Ира издала нервный смешок.

– И вообще, делать предложение в публичном месте – это моветон, – ответила Вишневская, когда смогла прийти в себя. – Он ей не оставляет и шанса сказать нет, потому что ее отказ тут же поставит его в неловкое положение, ведь рядом люди. Хотя на самом деле в неловком положении тут только Марго. Да и неужели ей бы не хотелось в такой момент быть в платье, с мейком и укладкой, а не в дурацкой рабочей форме? Не понимаю, как ты не видишь красные флаги вокруг него.

– Какая ты неромантичная. Эмоции же куда важнее того, как ты выглядишь.

– А какой мне еще прикажешь быть, после того как меня, выражаясь твоим языком, «кинул Саша»? – Она явно дала понять, что не пропустила выпад мимо ушей, а прекрасно запомнила его.

– Девочки, прекратите, я не могу смотреть, как вы ссоритесь, – вмешался Макс, пока не стало слишком поздно, – мы слишком близко к краю, а я не хочу потерять ни одну из вас. Давайте лучше спустимся к пляжу, пока у нас есть еще немного времени, чтобы прогуляться.

Ребята спустились вниз и сели на нагретую гальку. Они дружно решили, что это самые лучшие место и время для небольшого пикника, поэтому достали из рюкзаков свои ланчи.

Рядом шумело море. Волны одна за другой набегали на берег и превращались в белую пену. Настя не смогла перебороть соблазн и утащила Максима к кромке воды, помочить ножки.

Расправившись с ланчем, Ира решила немного порисовать и достала из рюкзака скетчбук с пеналом.

– Как думаешь, как выглядел этот замок, когда его только построили? – мечтательно протянула Диана.

– Не знаю даже, – Ира раскрыла скетчбук, – в художке мне в голову просто вбили тезис «не рассказывай – показывай», так что я нарисую.

Через некоторое время Ира протянула Диане набросок замка на краю обрыва.

– Почему он так похож на замок Хаула?

– Потому что только такой чудик и мог поселиться тут.

– Резонно. Люблю этот мультик.

– Я тоже. И «Рыбку Поньо на утесе».

– Да, она тоже классная!

Ира одним резким движением выдернула лист, поставила свою аккуратную подпись, дату и протянула рисунок Диане. Та бережно взяла его и убрала в рюкзак.

– Надеюсь, не помнется.

Второй остановкой небольшого воскресного путешествия был монастырь Глендалох.

У на ступенях у входа на территорию монастыря, вернее руин, что от него остались, после набега англичан, стоял экскурсовод. Как только этот мужчина начал говорить, все, кто успел воочию увидеть деда со стадиона, выдохнули. Наконец-то понятная речь, да еще и с шутками.

Экскурсовод провел ребят сквозь две серые каменные арки, и их взору открылась высоченная круглая башня с острой крышей.

– Кажется, в ней могла бы жить Рапунцель, – заметила Диана.

Настя ходила за экскурсоводом с приоткрытым ртом и пыталась потрогать каждую постройку, до которой только могла дотянуться. Гладила нагретые солнцем камни и думала, что если места силы и правда существуют, то она сейчас гуляет по одному из таких. Никольская собиралась наделать кучу фото, но почему-то именно тут такой подход к познанию мира показался ей самым настоящим кощунством. Поэтому Настя решила запечатлеть все красоты этого места глазами и добавить пару изумрудных картин с серыми руинами и резными кельтскими крестами в свою ментальную галерею. Слушала птиц, шуршание гравия под ногами и легенды о святом Кевине, что рассказывал им экскурсовод. Этот монастырь построили в пятом веке, а разрушили – в четырнадцатом. В таких местах человек чувствует себя лишь микроскопической песчинкой в огромных песочных часах времени.

Ира не разделяла восторга подруги и лишь вполголоса возмущалась Диане, что их снова привезли на очередное кладбище.

– Ой, смотри, это ты. – Вишневская указала на одно из надгробий, где сидела белка.

– Очень смешно, – поджала губы Диана.

Когда они подошли ближе, белка убежала.

– Ладно, все же не ты. Бешеная бы на нас напала, – снова подразнила Диану Ира.

– У тебя просто феноменальные познания в области бешенства.

– Ага. Вот ты знаешь, что делать, если тебя укусила чья-то собака, а ты не знаешь, бешеная она или нет?

– Ну-ка просвети меня.

– Прийти через две недели к ее хозяину с тортиком.

– В знак благодарности за укус?

– Нет, чтобы поинтересоваться, как собака. Если бешеная, то за эти две недели успеет помереть.

– Кошмар какой. – Шутку Диана не оценила.

– Белок так проверить не получится, у них хозяев нет.

Ребята обошли весь монастырь, после чего экскурсовод вывел их на одну из туристических троп в окрестностях. Пройти ее всю у них уже не было времени (и сил), так что прогулка среди холмов, поросших лиственным лесом, вышла не очень долгой, но все же изматывающей.

К моменту, когда они вернулись на парковку к автобусу, ребята уже валились с ног и были рады тому, что наконец-то могут присесть и уже скоро вернуться в школу.

* * *

Одним из талантов Генри несомненно было умение заставать людей врасплох. Предложение на краю обрыва – первое, но не последнее его проявление за этот день.

Вдали кто-то из местных запускал воздушного змея, и Марго очень хотелось хотя бы на секунду почувствовать себя такой же легкой и свободной, как он. Она стояла в шаге от края и смотрела на спокойнее лазурное море, почти как в Ницце, куда в прошлом году ее привез Генри, только холоднее в несколько раз. Тогда теплее было не только море, но и их отношения. Тогда и солнце, казалось, светило ярче, и трава была зеленее. И ужасные мысли еще не успели поселиться в ее голове. Или, может, именно тогда были посажены эти зерна, а сейчас она всего лишь пожинала плоды? Марго была не в силах оторваться от бликующей глади воды. Какой-то шаг, и все ее душевные страдания превратятся в физические, а потом и вовсе исчезнут вместе с ней самой. Какая-то секунда, и она взлетит. Свободное падение – это ведь тоже своего рода полет.

Марго услышала какой-то не то шелест, не то шорох, обернулась и увидела Генри, уже стоявшего на одном колене. От неожиданности она пошатнулась, и ее мечта о свободном падении чуть не осуществилась, но будто чья-то невидимая рука потянула ее. Марго сохранила равновесие и сделала шаг вперед, мысленно отмечая, что будь они тут с Лулой и ее чудо-термосом, то точно бы полетели вниз. И почему никто не додумался поставить здесь ограждение?

А потом Марго сказала то, о чем потом будет жалеть долгие годы. Она согласилась выйти за него. Это было настолько неожиданно и внезапно, что она забыла, что у нее есть и другой вариант – отказаться. Да и к тому же все и правда наладилось, и после той нелепой сцены из-за букета они больше никогда не ссорились.

Из воспоминаний об обрыве на кухню блока стаффов ее вернула Лула, которую Генри попросил еще кое о чем – устроить вечеринку. Еще один сюрприз, чтобы застать Марго врасплох. Повод: «она сказала да», но Даффи не нужен был повод, тем более такой.

– Что серьезная такая? – спросила Лула, хотя могла предположить ответ на этот вопрос.

– Я не серьезная, просто… уставшая. Находилась по монастырю на несколько лет вперед, – соврала Марго и выпустила сигаретный дым в распахнутое окно.

– А где же твой жених?

– Сейчас, наверное, придет. Может, очередной сюрприз готовит?

– Надеюсь.

Обе девушки чувствовали, будто находились на похоронах свободы первой, но этого ни одна не высказала вслух, хотя Марго понимала, что уже давно не чувствовала себя свободной.

Глава 20. Бабочка

I bloom just for you.

Troye Sivan,

«Bloom»

Максим уже и не надеялся, что когда-нибудь снова сможет увидеть Иру до завтрака, но в паре метрах от него шла, несомненно, она. И снова одетая не по погоде. У нее точно в какой-то момент сбились все настройки температурного восприятия, раз, когда столбик термометра еле-еле доползал до +20 и вовсю дул ветер, она щеголяла в коротких топах и юбках, а сейчас, когда с самого утра стояла жара, как на курортах Краснодарского края в разгар сезона, решила со дна чемодана достать бежевый пуловер и голубые джинсы.

Он неслышно догнал подругу около блока стаффов и молча положил руку ей на плечо. Стоило его пальцам коснуться ткани пуловера, как Вишневская тут же отшатнулась в сторону. Ей хотелось завизжать от страха, но она сдержала порыв и молча обернулась, чтобы увидеть своего преследователя.

– Черт, Черный! На хрена так пугать?! – зло прикрикнула на друга она. – Захотел, чтобы не только у Насти проблемы с сердцем были?

– Ириш… я не хотел… – Макс смотрел, как Ира глубоко дышит, пытаясь прийти в себя. Ничего же не произошло, да и он не первый раз так к ней подходит со спины. Раньше ничего такого не происходило. Да, она могла на автомате заехать локтем в живот или в шутку рассердиться, но чтобы так… Толком не понимая, за что извиняется, он добавил: – Прости…

– Ой… – Ира поняла, что отреагировала слишком резко и немного растерялась, – просто… больше так не делай… – сказала, хотя собиралась попросить о другом – больше не трогать ее.

– Да, конечно. Пойдем на завтрак?

– Нужно будет только Диану дождаться. Она живет во втором блоке.

– Без проблем.

Собственный вопрос показался ему абсолютно глупым и бесполезным, куда ж еще они могли сейчас пойти? На прием к английской королеве? Но все же он не нашел ничего лучше, чтобы заполнить молчание и пустоту между ними. А пустота, несомненно, была, и с каждым днем становилась все больше, а Ира отдалялась все сильнее. И если какую-то пару дней назад она летала где-то среди капель облаков, то теперь – парила уже среди космической пыли. Кажется, совет Насти не только не помог, но и сделал все только хуже. Да и вчерашняя мысль о том, что наконец-то все начало налаживаться, судя по всему, оказалась обманчивой. Если до этого в поведении Иры и были тревожные звоночки, то сейчас начал бить настоящий колокол, примерно того же размера, как тот, что стоит на территории Кремля.

Просто так от прикосновений не шарахаются и после них не выглядят так, будто их до смерти напугали. Просто ссора с парнем не могла сотворить такое. А что, если все гораздо хуже, чем он себе представлял?

Диана не заставила себя долго ждать и выпорхнула, как бабочка, из стеклянных дверей, стоило Ире с Максом только подойти к блоку. Кого и пришлось ждать, так это Настю. Впрочем, совершенно ничего нового.

Первым делом в столовой ребята отправились к расписанию экскурсий, как раз вывесили новое. Будто извиняясь за неделю затишья, составители расписания решили на новой неделе захлестнуть Иру, Максима, Настю и Диану настоящим цунами экскурсий. Теперь в обозримом будущем не оставалось ни дня, когда хотя бы одного из них не собирались вывезти куда-то за пределы территории школы.

Весь завтрак Максим, как ему казалось, незаметно наблюдал за Ирой, будто это бы могло помочь ему понять, что случилось, и восстановить недостающий эпизод в картине мира. На самом деле таких темных эпизодов уже насчитывалось несколько штук, но он об этом не мог знать.

На деле же единственное, что у него получилось, – привлечь внимание Насти, которой не понравилось, что ее парень так рассматривает Иру. Ей казалось, что Максим в мыслях уже успел снять с Иры одежду и разложить прямо на этом столе. Если у Вишневской была бы суперсила, то это точно была бы способность по щелчку пальцев поселять в чужих сердцах чувство ревности. С учетом того, что ревнивые мужья способны на все, вплоть до убийства любимой (вспомнить того же Отелло), это была очень опасная и разрушительная сила.

Никольская поморщилась, прогоняя неприятные картинки. Легко сказать «не ревнуй», а ты возьми и прекрати подавать поводы для этого! Ее возлюбленный явно напрашивался на очередной очень серьезный разговор.

Тем временем Ира с Дианой даже не подозревали, что находятся рядом с эпицентром назревающей ссоры.

Настя смогла окончательно успокоиться, только когда они разошлись по учебным комнатам. Сегодня она снова будет придерживаться стратегии прилипнуть к Максиму и сделать так, чтобы он не замечал никого вокруг. Только ее! Хотя подобное поведение несерьезно, неправильно и еще десятки «не», о которых она не собиралась думать.

Первая пара встретила Иру и Диану новым творческим заданием, и Аверина чуть не взвыла от досады. Она еще могла бы смириться с необходимостью просто рассказать, где бы хотела жить, но чтобы сопроводить рассказ рисунком?! Настоящее издевательство!

– Да нарисую я тебе картинку, только не бухти. – Ира выводила копию вчерашнего наброска Черного Замка на скале. Сейчас больше всего на свете ей хотелось жить именно там – вдали от людей.

– А ты успеешь два?

– Обижаешь, я самый быстрый художник на всем Диком Западе. И я всегда доделывала половину работ в ночь перед просмотром. Это ничто, по сравнению с тремя этюдами, двумя натюрмортами и еще наброском фигуры человека в придачу. Что тебе нарисовать?

– Небоскребы Манхэттена, рядом кружочек и от него стрелочку к одному из окошек высотки. В кружочке квартиру изнутри.

– Тебе Деми Мур случайно не нарисовать в этом же кружочке?

– А ты можешь и ее?

– Нет, я могу только просто диджея с радио.

Ира перелистнула страницу и быстро набросала портрет молодого человека с большими наушниками на голове. Сама того не заметила, как парень на рисунке приобрел знакомые черты лица.

– Хотя, знаешь, лучше нам совсем не знать его. – Вишневская продолжила начатую ранее шутку и быстро перелистнула страницу обратно, надеясь, что Диана так и не успела узнать парня с портрета.

– Нет, лучше уж Деми Мур, хочешь я тебе сейчас в интернете найду ее фото для референса?

Ира кивнула и достала из кармана вишневый бальзам. Второй тюбик уже на исходе. Кажется, она загнула, считая, что закупилась блесками на год вперед. На пару недель максимум.

Учебный процесс кипел не только в кабинетах здания столовой, но и в главном корпусе. В начале второй пары случилось настоящие чудо – от тупейших (по мнению Насти) заданий по грамматике наконец-то устали не только учащиеся, но и Джессика. Она предложила забить на учебный план, опустила белый экран, открыла ноутбук и запустила «Кахут».

Настя и Макс, которые только что впервые услышали об этой игре, быстро разобрались с правилами и втянулись. Никольская даже успевала время от времени переругиваться с другими учащимися, хотя она бы назвала это скорее вежливыми дружескими дебатами.

После ланча всю четверку экскурсионный автобус увез в ботанический сад. В этот раз учащихся сопровождали две девушки, которых Ира, Макс, Настя и тем более Диана до этого ни разу не видели. Более того, ребятам уже давно начало казаться, что помимо Марго, Лулы и Генри других стаффов не существует, хотя они и видели постоянно на территории школы кого-то из людей в зеленых форменных футболках. Эти девушки выглядели как две капли воды, должно быть, близняшки. Из-за формы персонала, которая прекрасно обезличивала своих хозяев, сходство лишь увеличивалось.

– Нет, ты это видела? – возмущенно обратилась Ира к Диане, когда они выходили из автобуса.

– А что я должна была увидеть?

– И тут кладбище!

– А мне казалось, нас привезли в ботанический сад, как раз для таких ботаников, как мы, – хихикнула Аверина, вспоминая, как они всю пару грамматики решали задания по биологии.

– Этот сад соседствует с кладбищем.

– Прикольно.

– Ничего прикольного, я не привыкла настолько часто находиться вблизи таких мест.

Девушки-стаффы пересчитали своих подопечных и повели их на территорию ботанического сада. При входе их уже дожидался экскурсовод, который, когда ребята встали полукругом перед ним, рассказал им план посещения сада. Сначала он отведет их в мини-кинотеатр и они посмотрят небольшой ролик об истории этого сада, а затем прогуляются по оранжереям и крытым павильонам.

– А после этого у вас будет час времени, чтобы самостоятельно прогуляться по парку, – начала первая девушка-сопровождающая.

– Только прошу, не потеряйтесь, – подхватила вторая, – территория очень большая.

– Да, здесь 25 гектаров, – подтвердил экскурсовод.

В мини-кинозале Настя потащила Максима на последний ряд. Первым делом она проверила, поднимаются ли подлокотники. Обрадовавшись, что да, придвинулась поближе и довольно юркнула под руку своего парня. На контрасте с улицей в зале, где во всю работали кондиционеры, было очень холодно, но в его объятиях она очень быстро согрелась. Ни в каком году основали этот сад, ни в каком стиле построены оранжереи, ни сколько видов цветов здесь, ни когда-то найденная карта ее не интересовали. Рядом был ее любимый человек, мерное сердцебиение которого она слушала, прикрыв глаза, остальное не важно. А когда он украдкой поцеловал ее в макушку и погладил по плечу – окончательно растворилась в моменте. Уходить никуда не хотелось, почему бы экскурсоводу и девушкам-сопровождающим не забыть в этом зале парочку учащихся?

Но экскурсовод и девушки-сопровождающие, вопреки надеждам Насти, никого не забыли. Ребят повели мимо деревьев и низеньких цветущих кустарников с небольшими табличками рядом и ярких клумб в сторону оранжерей. Вдох на территорию ботанического сада был свободным, так что рядом то и дело пробегали любители спорта или неспешно прогуливались мамочки с колясками. Только собачников не было, потому что с животными вход на территорию парка был запрещен.

В корнях одного из деревьев Ира заметила белку.

– Смотри, снова ты, – указала она в сторону животного.

– Ой, иди ты. Ну не похожа я на белку. Мое тотемное животное – львица. В крайнем случае рысь, но никак не какой-то грызун.

Первый пункт их маршрута – павильон с растениями, произрастающими в засушливых районах, – встретил духотой. Казалось бы, жарче, чем на улице, уже быть не может, но они зашли в теплицу и тут же начали обливаться потом. Кактусы поменьше и суккуленты росли в горшках, стоящих на длинных столах, расположенных по периметру теплицы. Посередине же прямо из земли росли кактусы, которые своими верхушками чуть ли не упирались в потолок. Ребята по кругу начали обходить павильон.

– Иринка, прикрой меня, – резко остановилась около одного из горшков Диана.

– Что ты задумала?

– Ты посмотри, какие красивые суккуленты! Думаю, никто даже не заметит, если я утащу пару деточек, – она потянулась к растению, – прикрой!

– Прекрати киднеппинг! Никаких похищений детей.

– Деточек, – невозмутимо поправила Аверина, но руку от несчастного суккулента убрала.

– Даже если никто и не заметит, уверена, что тут есть камеры.

– Поэтому ты должна меня прикрыть.

– А как ты их повезешь домой, уже придумала?

– Нет…

– Вот-вот, так что пойдем, а то все уже уходят в соседний павильон.

В соседнем павильоне раскинулись настоящие тропики. По сравнению с влажным микроклиматом этой оранжереи духота предыдущей показалась ребятам сказкой. Они быстро обошли его и вошли в «Дом пальм», который был настоящей гордостью этого сада. Здесь были собраны представили этого семейства со всей планеты. Экскурсовод делал небольшие остановки у некоторых из них, чтобы рассказать, откуда и когда сюда привезли ту или иную красавицу.

Когда экскурсовод наконец-то распрощался с ребятами, у них еще оставались силы, чтобы продолжить прогулку самостоятельно. Девушки-сопровождающие еще раз попросили не теряться на территории сада и сказали, что будут ждать всех около входа в назначенный час.

Максим с Настей решили прогуляться вдвоем. Они держались за руки и строили планы на остаток лета. Когда вернутся домой, до начала учебы останется всего лишь две недели, которые Настя собиралась по полной распланировать.

– Надо будет прокатиться на аттракционах, покормить белок, сходить на второго «Человека-паука», если он еще будет идти в кино, – загибала пальцы свободной руки Настя.

– Будет все, что ты захочешь, Огонечек.

Настя улыбнулась в ответ и продолжила перечислять свои хотелки.

Они прошли по дорожке меж двух ярких клумб, где росли цветы всех цветов радуги. Вокруг порхали бабочки, то и дело садясь на какой-нибудь из ярких цветков. Парочка прошла еще пару метров и вошла в небольшой огородик, куда обычно приводили детей, чтобы показать, как растут разные овощи. Макс и Настя продолжили прогулку, но уже вместо цветов вокруг них были грядки.

– Это что? Артишоки? Не думала, что они так растут, – указала Настя в сторону показавшегося ей очень странным растения.

– Наверное, я, знаешь ли, не силен в ботанике. – Макс перевел взгляд на свою девушку и улыбнулся.

– Тебя что-то рассмешило? Я нелепо выгляжу? – растерялась Настя.

– Тебя приняли за цветочек, Огонечек. У тебя бабочка на волосах.

– Да? Она еще там? – Она непроизвольно дернула головой.

– Уже упорхнула.

Максим заправил Насте прядь волос за ухо. Быстро прикинул, каков шанс, что одна из сопровождающих зайдет прямо сейчас в этот уголок громадного сада. Тот был ничтожно мал, но не равен нулю. И все же Черный решил послать к черту все риски, притянул девушку к себе и поцеловал, не боясь перепачкаться в ее красной помаде. Он тут же услышал знакомое любимое тиканье, ухмыльнулся сквозь поцелуй и крепче прижал к себе Настю, еще грохнется от неожиданности и переизбытка чувств.

Когда они отстранилась друг от друга, Насте на волосы снова села та же бабочка.

– То есть у нас был весь ботанический сад с прудами и альпийскими горками, а ты решил поцеловать меня посреди помидоров и огурцов?

– Именно так. И ты сейчас выглядишь в точности как краснеющие помидорки.

– Ты тоже, – хихикнула Настя, – ты весь в моей помаде. Надеюсь, у меня еще остались влажные салфетки. – Она скинула с плеча рюкзак и порылась в большом отсеке. – Тебе повезло! Тут еще осталась парочка, и нам не придется краснеть еще больше.

Она протянула упаковку салфеток и взглянула Максиму в глаза. И как она могла на него злиться сегодня с утра? Он же просто чудесный! Нет, лучший парень во всем мире! Который смотрел сейчас на нее с такими нежностью и восхищением, даже несмотря на размазавшуюся помаду, из-за которой она точно выглядела очень глупо, что в душе распускались крупные бутоны, еще ярче и краше, чем все, которые они сегодня видели. А те его странные взгляды в сторону Иры она просто себе придумала. Это точно все сила подруги наводить смуту и ревность, не иначе!

* * *

За ужином от Насти поступило предложение сбежать с территории, закупиться вкусняшками и посмотреть фильм у нее или у Макса. Все, как и раньше, только вместо Саши – Диана.

– Я пас, – отрезала Ира.

– Фильм – точно нет, я больше по дорамам про врачей. Да и сбегать мне тоже не очень хочется. А если поймают? – испугалась Диана.

– Еще ни разу не поймали, погнали, – продолжила уговаривать Настя.

– Огонечек, если девочки не хотят, то не надо, сбегаем вдвоем. Если захотите, приходите просто фильм посмотреть. Может, вам что-то взять?

– Я хочу овсяное печенье с шоколадной крошкой и парочку энергетиков.

– А я не хочу спонсировать твои проблемы с сердцем, Ириш.

– Справедливо. – Она вспомнила, как накричала с утра на друга, и ей тут же стало стыдно.

После ужина Настя с Максимом побежали осуществлять план, а Ира с Дианой пошли на поля для спорта. Аверина убежала играть в волейбол, а Вишневская заметила Марго и Лулу, сидящих на расстеленной белой простыне. Ира чуть замешкалась, пытаясь понять, стоит ли ей отвлекать девушек, увлеченных разговором, но все же решила подойти к ним. В конце концов, ее отправили сюда учить язык и общаться с носителями. Лула как раз почти носительница, а Марго, в случае чего, поможет с переводом.

– О, Ира, привет, что, не играешь со всеми? – дружелюбно спросила Марго.

– Не знаю, не хочется. – Вишневская собиралась спросить, может ли она посидеть с ними и поболтать, но Лула ее опередила.

– Можешь с нами посидеть. Надеюсь, ты не такая зануда, как Марго. – Она отпила из своего термоса, и Ира удивилась, как в такую жару можно пить чай.

– Кто?

– Зануда, – перевела незнакомое слово Марго, взяла с простыни свою книгу с голубой обложкой и положила себе на колени, чтобы Ира могла сесть. – Bore, типа как boring, только без ингового окончания, – пояснила она, когда та уселась.

Вишневская успела прочитать название на обложке – «The Lovely Bones». Ира начинала как-то читать эту книгу, но не смогла дочитать. А теперь вряд ли когда-нибудь сможет.

Общаться с Марго и Лулой оказалось так же комфортно, как и с Максом, Настей и Дианой, даже несмотря на языковой барьер, хотя тот, при помощи Марго, становился едва ощутимым даже для Иры, которая всегда испытывала сложности с восприятием на слух. Сначала Марго приходилось пояснять каждое второе слово, которое смеясь и с заплетающимся языком произносила Лула (Ира быстро смогла понять, что в термосе был все же не чай). А потом Вишневская привыкла к этой речи, и помощь переводчика оказалась почти не нужна, да и Лула старалась говорить слова попроще. Вскоре к ним присоединилась и Диана, которая успела отбить все предплечья, принимая подачи, и пришла пожаловаться, что у нее теперь точно останутся синяки.

Лула из лежащей рядом своей поясной сумки достала карты «Уно» и предложила сыграть. Все согласились, и от языкового барьера остались одни руины, как те, к которым очень любили привозить на экскурсии учащихся. Не важно, на каком языке ты разговариваешь, если просто кричишь «Уно!» и смеешься.

– Я тут поняла, что не вижу твоих друзей. Где они? – вдруг спросила Марго, перемешивая стопку сброса, чтобы сформировать из нее новую колоду вместо закончившейся.

– Они… – Ира начала судорожно придумывать, что же ответить, попутно молясь всем богам, чтобы Диана ее не опередила и не сдала эту сладкую парочку с потрохами. – Они пошли в театральный кружок, – выдала наиболее правдоподобную ложь и продолжала просить высшие силы, чтобы ее обман не раскрыли. – Настя очень любит театр. Она хочет стать актрисой, – затараторила Ира, как будто чем больше слов она скажет, тем охотнее ей поверят.

– Хорошо. Я думала, что-то случилось. Надеюсь, они хорошо проведут время.

«Да уж… думаю, они просто прекрасно проводят время вдвоем в закрытой комнате, где уж точно не смотрят фильм», – мысленно ответила Ира.

Глава 21. Охота за откровениями

Все, что могло разбить стену, – там, за стеной.

Все, что могло разбить меня, – рядом, здесь, со мной.

Наша Таня,

«За стеной»

Ручка предательски отказалась писать. Либо закончились чернила, либо этот маленький кусочек распечатки, куда Настя пыталась вписать очередной неправильный глагол в нужной форме, стала маленьким аналогом бермудского треугольника, в котором вместо кораблей и самолетов пропадали буквы и целые слова. Как жаль, что акция Джессики с игрой в «Кахут» оказалась одноразовой.

Устав бороться, Настя отложила ручку и принялась рыться в пенале. Запасных не было, и она взяла простой карандаш. Но стоило тонкому острому кончику коснуться бумаги, как он сломался на первой же букве. Никольская, далекая от предсказаний, гороскопов и прочей эзотерики, решила, что это знак свыше и что английского с нее на сегодня хватит. Просто потому что так было удобнее, да и все ее мысли уже вторую пару были не о речевых оборотах и раскрытии скобок с неправильными глаголами.

Настя и подумать не могла, что подобное рано или поздно с ней случится, но этот момент настал – пребывание в Изумрудной Школе, как она окрестила ее еще в первые дни, ей наскучило и напоминало теперь мобильную игру, в которую продолжаешь играть не из интереса, а по привычке, потому что уже много времени и сил потратил (а в некоторых случаях еще и денег) и тебе жаль терять прогресс.

На неделе маячили три экскурсии и шопинг, но даже это ее уже не радовало.

Декорации сменялись, выносили новый реквизит, среди актерского состава была постоянная текучка кадров, будто режиссер никак не мог отыскать тех самых, кто западет ему в душу, но все оставалось прежним и оттого пресным. Подъем, пусть и после ночи в объятиях Макса, но все равно очень ранний и поэтому мерзкий. Завтрак, меню которого она уже выучила наизусть. Пары с однотипными скучными заданиями. Ланч, ситуация с которым такая же, как и с завтраком. Экскурсии (при наличии) были одними из немногих вещей, кого обошло клеймо Насти «надоело». В конце концов, на них иногда рассказывали что-то интересное, и можно было наделать кучу красивых фото. Ужин (см. пункты завтрак и ланч). В свободное время, если бы рядом не было Максима, Настя точно бы взвыла от тоски.

Нет, она явно не тот человек, который может жить по расписанию. Душа требовала экспрессии и импровизации, но человек, который вносил это в однотонные, правда, зеленые, а не серые будни, и был той самой щепоткой соли в тарелке пресной пищи, так же внезапно исчез с радаров, как и появился на них. Настя хорошо теперь понимала тех, кто придумал выражение «тоска зеленая».

Она пыталась и сама внести в школьные будни что-то среднее между разнообразием и смутой, но ни Ира, ни ее новая подружка не поддержали ее. Если бы еще и Максим отказался от побега с территории, Настя, со всем ей присущим драматизмом, вышла бы у него на глазах в окно. Ну да, первого этажа, но в окно же. А потом ушла бы одна в «Спар», не оглядываясь, но надеясь всей душой, что за ней пойдут следом. А если бы не пошли, то она бы стала спонсором тахикардии с аритмией и накупила бы себе и подруге химозно-сладких энергетиков с таурином, хотя даже не знала, что это такое.

С того дня, когда Саша своим уходом убил все веселье, прошла почти неделя. И что-то Насте начинало подсказывать, что все ее мысли о глупых ссорах и быстрых примирениях крайне нелепые. Было бы это так, то они с Максимом снова были бы вынуждены слушать душные химико-биологические споры и лицезреть, как Ира сначала смущается, а потом и возмущается каждый раз, стоит Саше прилюдно ее обнять или поцеловать.

Масштаб произошедшего начал доходить до Насти только сейчас. Как оказалось, она уже давно с легкостью заразилась от Максима болезнью под названием «А что, если…». И вот, инкубационный период прошел, и теперь появились первые признаки этого выдуманного недуга.

А что, если нужно оставить все как есть? А что, если нужно вмешаться? Как будет правильно? И где проходит эта личная граница Иры, за которую нельзя заступать? Пожалуй, Насте, как лучшей подруге, стоило бы знать ответы на все эти вопросы, но за все годы, что она знала Иру, за той не было замечено ни одного проявления мук сердечных. На все вопросы о том, кто же ей нравится, Ира всегда неизменно отвечала: «никто». И все ей верили, потому что знали: это чистая правда.

До этого момента подруга виделась ей исключительно как подростковый дневник с секретами. Розовый, плюшевый с блестками и маленьким замочком-сердечком, а внутри наверняка ничего серьезного – перерисованные с интернета картиночки, списки «топ-5 причин почему я хочу стать врачом, когда вырасту» и вклеенный конвертик с надписью «кто мне нравится» на нем и второй, «никто», в нем. Только вот Настя всегда теряла ключи от них и никак потом не могла открыть.

– Огонечек, о чем задумалась? – Максим заметил, что Настя подозрительно долго сидит, уткнувшись в распечатку, но ничего не пишет.

– Да так, над заданием, – соврала Настя.

– Я ни за что не поверю, что ты не можешь раскрыть скобки в предложении: «Я написала письмо бабуле вчера». Не можешь понять, что за время? Или не можешь вспомнить нужную форму глагола «писать»?

– Ладно, – она сделала максимально грустный вид и вздохнула, – ты меня раскрыл. На самом деле я думаю, где же найти парня, который будет меня любить даже червем.

– Ты серьезно? Я думал, мы уже давно исчерпали эту тему. – Макс опешил.

– Ага, – ухмыльнулась Настя, понимая, что он попал в ее паутину, сотканную актерским мастерством. Ничего она не переигрывает, просто до этого момента еще никогда не начинала играть по-настоящему. Эх, держись, московский театральный, через какой-то год мамочка будет в здании и возглавит рейтинг поступивших!

– Тебе правда нужен ответ?

– Да.

– Будь ты червем, я бы посадил тебя в банку с землей, травкой и цветочками, кормил, поддерживал нужный для червя микроклимат и бегал по всем бабкам-гадалкам и цыганкам, ища ту, что сможет тебя расколдовать.

– Неплохо… а если бы я была водным червем?

Пока Максим гуглил водных червей, чтобы убедиться, что такие существуют, и затем размышлял вполголоса о нюансах их содержания, Настя мысленно ликовала, что смогла отвлечь своего парня от истинных причин ее задумчивости.

Настя знала, что Макс уже успел поговорить с Ирой и это не принесло абсолютно никаких результатов. Да и на самом деле глупо было надеяться, что это сработает. Какие парни говнюки (Никольская была теперь уверена, что эта характеристика как нельзя лучше подходит Саше), лучше обсуждать с девушками, а не с другими парнями. Настя не знала наверняка, существует ли мужская солидарность, но была уверена, что женская работает так же надежно, как ее клапан в сердце, и уже репетировала фразы о том, какой же Лавров козлина и мерзавец, раз посмел обидеть такую прекрасную богиню, как Ира. Лучшие подруги на то и нужны, чтобы сначала вместе пищать, какой же он классный, а потом находить десятки недостатков и причин, почему он не заслуживает такую красотку, если вдруг накосячит или разобьет сердце.

За мыслями остаток пары пролетел незаметно. От поездки в очередное живописное местечко, куда обязательно надо захватить фотик, отделяли какие-то ланч и немного свободного времени. Собираясь на экскурсию, Настя решила, что во что бы то ни стало поговорит сегодня с Ирой и окончательно поднимет эту завесу тайны.

А потом все пошло не по плану.

Первым делом Настя собиралась сесть в автобусе вместе с подругой, но та ее аккуратно и тактично отшила, сославшись на их спутников, которых не стоит оставлять одних. Настя решила, что лучше уж оставит Макса одного, чем с Дианой, от которой непонятно чего ждать. Вдруг она начнет ему на шею вешаться? А надо ли это Насте? Конечно, нет. Возможно, у нее было много пороков, но глупость, по скромному мнению самой Никольской, никогда не входила в их число.

Так пропала первая возможность поговорить. Но Настина охота за откровениями на этом не прекратилась.

К замку Малахайд приехали за полтора часа до начала экскурсии. Обозначив точку сбора, сопровождающие, на этот раз Генри и Майк, отпустили ребят изучать окрестности замка самостоятельно.

Ира ничуть не удивилась, что первым, что она увидела, оказались надгробия и кресты. Снова кладбище, на этот раз рядом с полуразрушенным зданием, которое, скорее всего, когда-то было часовней. Она ожидала, что и от замка остались одни руины, после Черного замка она была готова ко всему. А потом она снова заметила белку. Удивительным образом эти зверьки появлялись в поле зрения каждый раз, когда Диана шла рядом. Либо Аверина работала как магнит для белок, либо Вишневская раньше не замечала, сколько же здесь водится различной живности.

Стоило пройти пару метров по дорожке, усыпанной мелкими светлыми камушками, так и норовившими попасть в обувь и стать причиной мерзких мозолей, как из-за деревьев показались две серые круглые башенки, в которые можно было заточить парочку принцесс. Целые и неподвластные векам и ветру. Стены замка наполовину скрывали ползучие растения, цеплявшиеся за каждую неровность каменной кладки. Перед замком цвели деревья и кустарники, отчего тот выглядел как локация из детской сказки. Рядом не хватало только кареты, запряженной тройкой лошадей.

Настя решила, что свободное время перед экскурсией – прекрасная возможность увести Иру куда-нибудь в живописный уголок под предлогом небольшого фотосета и поговорить. Но Вишневская отказалась фотографироваться, сославшись на то, что Максим с Дианой станут моделями куда лучше, чем она.

– Тем более я даже не красилась сегодня. Если я и тяну на модель, то только для каталога магазина «Низкие цены».

– Но тебе не нужен макияж, чтобы быть красивой. – Настя не теряла надежды.

– Как бесстыдно ты мне льстишь.

– Ну Ира-а-а… я хочу пофоткать именно тебя.

– Нет, я сегодня без железного костюма.

– Гений, миллиардер, плейбой и филантроп, как Тони Старк?

– Шокированный, напуганный и растерянный старшеклассник, как Питер Паркер. Хотя нет, скорее даже как Эм-Джей. Давай лучше я вас с Максом сфоткаю. Смотри, какой газон тут ровный, давайте обложку «Виноваты звезды» повторим.

Из всей фразы Настя уловила лишь предложение, перед которым не смогла устоять. При всей тяге постоянно фотографировать окружающих ей всегда очень хотелось, чтобы нечто подобное ей предложили в ответ. Ира даже не стала пытаться разобраться с Настиной шайтан-машиной, вместо этого передала его на время Диане на хранение, взяла Настин телефон и начала руководить друзьями и подсказывать, как им лучше лечь. В отличие от Вишневской, Аверина быстро поняла, какие кнопки нужно нажимать на фотике, а какие колесики лучше не крутить, и, чтобы не скучать, принялась фоткать окрестности замка.

Повтором постера фильма спонтанная парная фотосессия не ограничилась. Настя и Макс сидят на траве на фоне замка. Настя сбегает по ступенькам винтовой лестницы за одной из башен, как будто за ней гонится злая мачеха-ведьма. Макс и Настя обнимаются на фоне полей и деревьев. Макс стоит около куста и указывает на яркие цветы, будто говоря: мам, в твоем магазине не хватает таких!

Не успела Настя опомниться, как на ее телефоне появились десятки удачных кадров, которые можно выложить во все соцсети, и даже парочка фотографий, которые можно поставить как парные аватарки. Но в этом мире за все приходится платить, поэтому платой за услуги фотографа и прекрасные снимки оказалась еще одна утраченная возможность поговорить.

Замок оказался внутри гораздо меньше, чем казался снаружи. Их экскурсионная группа с трудом разворачивалась в этих комнатках с резной мебелью и картинами в золоченых рамах. Кое-где расстояние между двумя соседними бархатными шнурами ограждения едва составляло метр. После случая с сигнализацией Настя боялась этого красного бархата, как огня. Зато всем было отлично слышно экскурсовода. Всем, кроме Насти. Ее мысли, как же выловить Иру, с легкостью перекрывали монотонный бубнеж, полный дат и каких-то имен.

Никольская не сводила глаз с подруги. Та вряд ли что-то понимала, но неизменно шла за экскурсоводом в числе первых и постоянно фотографировала что-то. Правда, Настя с трудом верила, что Ира потом когда-нибудь снова взглянет на фото резного камина, украшенного небольшими колоннами, или игрушечной колесницы, запряженной двумя такими же игрушечными белыми лошадками.

Время от времени Никольская пересекалась взглядами с Сашей. Тайра Бенкс учила улыбаться глазами, но Настя ее никогда не слушала. Умение уничтожать одним взглядом казалось ей куда полезнее. И, судя по тому, насколько поспешно Саша отводил глаза, у нее это прекрасно получалось. Мысленно Настя посылала его далеко и надолго. Не для него эту ягодку, вернее сказать, Вишенку, растили. И не важно, что Никольская своими руками сорвала эту вишенку с дерева и осторожно передала Лаврову прямо в руки.

После экскурсии по замку ребятам дали немного времени на посещение сувенирного магазина. Настя увидела в этом новую возможность поговорить с подругой, но та стремительно затерялась вместе с Дианой среди полок, стендов и витрин. Ира как будто чувствовала приближение неизбежного разговора и пыталась выклянчить у времени небольшую отсрочку.

Эта смесь догонялок и пряток уже порядком надоела Насте. Видимо, Вишневская решила стать чемпионом по избеганию лучшей подруги. Но в глубине души Никольская все же понимала, что заслужила подобное отношение. Не она ли потеряла голову из-за начала отношений и надела розовые очки, сквозь которые совсем не видно лучшую подругу?

Не получилось поговорить и на обратном пути в школу. Не то чтобы Настя питала особые надежды, что Ира согласится поменяться местами с Максимом и с разбега прыгнет в расспросы, но мысль об этом все же возникала.

Три неудачи подряд натолкнули Настю на мысль, что экскурсия, когда вокруг так много ушей (пусть и не все из них понимают русскую речь), не самое подходящее место для бесед по душам. Впереди маячил вечер после ужина, на который Никольская возложила все свои надежды.

Разговор за едой Настя слушала вполуха. Все за столом решили, что она теперь придерживается поговорки про глухоту и немоту во время еды. Никольская не стала их переубеждать. На самом же деле она прокручивала в голове все возможные сценарии развития их диалога с Ирой. Правда, в половине из них подруга неминуемо уходила от неприятного разговора.

Настя собиралась действовать по четко отработанной схеме – прилипнуть к подруге и не отходить от нее ни на шаг. Макс уже не раз шутил, что его девушка в прошлой жизни была рыбой-прилипалой. Но и на этот раз удача отвернулась от Никольской. В минуту мысленного отыгрыша очередного разговора Ира встала и покинула столовую. Когда Настя поняла, что случилось, догонять было поздно.

Происходящее напоминало Насте один из распространенных сюжетов кошмаров. Когда ты со всех ног бежишь куда-то, но, как ни стараешься, не можешь сдвинуться с места. А пункт назначения все маячит и маячит где-то впереди. В паре метров, паре шагов от тебя. И ты чувствуешь бессилие и безысходность. В жизни все было даже несколько хуже, потому что точка «И» не стояла на месте, она стремительно улетала в неведомые дали.

«Эх, Зая… зачем же так бежать от тех, кто хочет тебе помочь?» – думала Настя. Что ж, они обязательно должны пересечься на активитис.

После ужина Настя написала подруге и спросила, где она. Сообщение так и не прочитали, ответа закономерно не последовало. Игра «поймай неуловимую Ирину» продолжилась. Но только, чтобы поймать, нужно хотя бы видеть свою цель, а Настя Иру не видела. Нигде. Ни в одном из мест, где она могла бы быть. Ни на поле среди играющих. Ни на поле среди тех, кто просто сидит на траве и наслаждается хорошей погодой и появившимися к вечеру прохладой и свежестью. Ни на одной из десятков лавочек на территории. И тот факт, что Ира вдруг перестала носить яркие топы и короткие юбки, ничуть не упрощал задачу. Несколько раз Настя обознавалась и подходила не к той, принимая очередную учащуюся Эмеральда за свою подругу.

Пуф! Исчезла! Растворилась! Или в сувенирном купила себе шапку-невидимку. В волшебство Настя не верила, тем более вряд ли волшебные артефакты из русских сказок могут продаваться в окрестностях Дублина. Если бы они были в языковой школе где-то в Питере или под Москвой, то Никольская еще бы и подумала над тем, чтобы поменять свое мнение о магии.

Оставалось последнее укромное место, где могла быть Ира, – ее комната. Настя до последнего не хотела посвящать Максима в свои планы, но ей нужно было попасть в этот корпус. Да и Макс не тупой, наверняка уже успел понять, что происходит и к чему эта бесполезная беготня, пришлось все рассказать.

Настя постучала и вместо ответа услышала тишину.

– Кажется, никого нет дома, – заметил Максим.

– Или кто-то продолжает нас игнорировать. – Она постучала еще раз и приложила ухо к двери.

– Ты серьезно?

– Тише ты, – шикнула Настя. Так ничего и не услышав, добавила нарочито громко: – Ладно, Максим, ты прав, никого нет дома, пойдем.

Они вышли на лестничную клетку, Макс собрался спуститься и выйти из корпуса, но Настя его остановила.

– Мы никуда не идем, ждем тут и тихо возвращаемся к двери. Если Ира в комнате, то она не заметит нашего возвращения, зато мы сквозь дверь прекрасно услышим любой шорох.

– Насть, это маразм. Ты детективов Донцовой начиталась, что ли, пока я не видел? Тебе еще стакана не хватает, чтоб через него подслушивать.

– А у тебя он есть? Мы как раз можем за ним сходить.

– Нет. И если бы был, я бы все равно его тебе не дал. – Настя открыла рот, чтобы возразить, но Макс ее опередил. – Аргумент про червя уже не сработает, мы уже убедились, что я тебя любил бы и водным, и земным червяком.

– А огненным?

Макс прикрыл глаза рукой.

– Какой же сюр… – устало протянул он. – Прошу тебя, прекрати. Либо Иры нет в комнате, и мы зря тут торчим, либо она хочет побыть одна, а мы нарушаем ее границы.

– Не ты ли говорил, что нам надо с ней поговорить?

– Я, но когда она сама будет готова. Видимо, сейчас этот момент пока не настал.

– Ладно. – Настя сдалась.

– В конце концов, завтра вы вместе едете в какой-то музей. Ни меня, ни Дианы с вами не будет, сядете вместе в автобусе и поговорите.

– Ловить ее на экскурсиях – дохлый номер. Я весь день сегодня пыталась. Она бегает от меня не хуже, чем Саша сейчас от нее.

– Значит, послезавтра, когда вы останетесь в школе, а на экскурсию поедем мы с Дианой.

– Значит, с Дианой, – прищурилась Настя.

– Так, Огонечек, давай не начинать снова вот это вот все. Ты все равно не можешь запретить мне общаться со всеми девушками мира.

– А жаль…

– Пойдем лучше к тебе, продолжим «Гарри Поттера». – Он заметил, как Настя просияла при одном только упоминании просмотра фильма, который на самом деле таковым не являлся. – Заодно и тест пройдешь, насколько ты абьюзерша, – ухмыльнулся он.

– Дурак! – Она толкнула своего парня в плечо, но все же пошла следом за ним.

Настя чувствовала, что проиграна битва, но не проиграна война. В конце концов, не случится же ничего страшного за эти два дня. Правда же?

Глава 22. Класс рисования

Шепот становится визгом,

И я снова пережидаю цунами

В формах своего эскапизма.

PALC,

«День»

– И где ты была вчера? – бесцеремонно спросила Настя у подошедшей к их столику подруги, одновременно оглядывая ее с ног до головы. Черная футболка с красным глазастым сердечком на груди и такого же цвета скинни-джинсы. Никольская всегда была уверена, что у Иры аллергия на темные цвета. Никогда раньше не видела, чтобы подруга их носила. Даже в школе класса с седьмого Вишневская бунтовала и носила либо светлые костюмы, либо пиджаки всех цветов радуги, а на все возмущения учителей и завучей невинно хлопала глазками и спрашивала: «А что такого? Пиджак же, деловой стиль». А они ничего не могли ответить. Да и что тут скажешь, отличница же, олимпиадница, будущая медалистка, гордость школы. Все быстро смирились. – И где ты это откопала? – добавила Настя, взглядом указывая на футболку.

– В Катином гардеробе, нравится? – Намеренно проигнорировав первый вопрос, Ира села напротив подруги.

– Смерти не боишься? Она ж тебя прикончит, когда домой вернешься. – Настя попалась на удочку и позволила себя увлечь в дебри разговоров о моде и вредных младших сестрах, хотя сама была единственным ребенком в семье. На самом деле, с того самого момента, как она узнала свой неприятный диагноз, ей хотелось, чтобы в семье появился еще один ребенок. Чтобы вся опека родителей сместилась на него, беззащитного младенца, который бы правда в этом нуждался. И чтобы за саму Настю больше никто слишком сильно не переживал, потому что не до этого. Наверное, это очень странно, ведь обычно старшие не рады появлению маленького человечка, тянущего одеяло родительской заботы на себя. Но Настя давно уже не была обычной девочкой. Ее диагноз будто поставили не только на бумажках, но и ей на груди, и чем больше она пыталась стереть чернила, тем сильнее они въедались ей в кожу, всасывались в кровь и разносились ее током по всему организму.

– Ой, да ладно, она столько раз таскала у меня косметику и одежду. Теперь мы с ней в расчете.

– И все же, – подал голос Максим, который не клюнул на уловку подруги, – где ты была вчера? Мы очень переживали. Настя всю территорию обегала, а потом… – договорить он не смог, потому что Никольская под столом наступила ему на ногу, ясно давая понять, что самое время заткнуться.

– Тут и была.

– В смысле? – спросила Настя.

– В прямом. На первом этаже есть класс для рисования. После ужина я пошла посмотреть, что там, и как-то так вышло, что осталась. Взяла маленький холст и решила маслом порисовать, а то все карандаш да карандаш, надоело. Как будто окунулась в старые-добрые времена, когда ходила в художку, только тут никто над душой не стоит и не душит замечаниями, что крынке дышать нечем.

– А что не ответила? Я тебе писала… – Настя чувствовала, как закипает, еще немного и засвистит, как старый бабулин чайник. То есть, пока она места себе не находила и оббегала все в тщетных поисках, подруга спокойно сидела и рисовала?!

– У меня руки в краске были, и телефон разрядился. А потом в комнате я вырубилась раньше, чем он включился.

– Ладно, – Насте показалось, что подруга если не врет, то точно что-то недоговаривает, – покажешь, что нарисовала?

– Да, сейчас. Я как раз сфоткала сегодня с утра, чтоб маме отправить.

Ира достала из кармана телефон и первым делом приняла по аирдропу тут же прилетевшую от кого-то картинку с бунтующим черным котом, которому родоначальник мема с помощью фотошопа оставил только голову с глазами и передние лапы, а потом подрисовал поднятые к небу конечности. Подпись в переводе гласила:

Ира хихикнула. Вечеринки стаффов и их главный организатор (кто, если не ирландка, от которой всегда пахнет пивом и весельем?) уже давно стали частью школьного мемного фольклора. Хотя персоналу и казалось, что их никто не слышит и не замечает.

– И что ты там увидела? – Настя нахмурилась. – Если никакой картины нет, а ты врешь, так и скажи.

Ира тяжело вздохнула и повернула телефон экраном к друзьям. Максим издал смешок, а Настя, сохранившая невозмутимый вид, серьезно посмотрела на своего парня. В ее глазах читалось, что не время для шуток, у нее, вообще-то, серьезный разговор намечается – она уличает лучшую подругу во лжи.

– Забавно же, – начал оправдываться Макс, – твоя комната просто далеко от их блока, а нам их всегда очень хорошо слышно. Кажется, кухня, на которой они собираются, прямо у меня за стенкой.

– Вот-вот, – Ира вернула телефон экраном к себе и быстро нашла нужное фото, – и я не вру, рисунок и правда настоящий, как и вчерашний поход в класс рисования. А у тебя проблемы с доверием к людям. – Она протянула телефон подруге.

– Ладно, не врешь, – взглянув на экран, приняла свое поражение Никольская.

– Очень… мрачно, – заметил Максим.

– Немного. – Ира убрала телефон обратно в карман, чтобы друзья не успели рассмотреть ее рисунок во всех подробностях.

– О чем болтаете? – спросила подошедшая к их столику Диана, которая благодаря Ире успела влиться в их компанию и перестала чувствовать себя лишней. Да и рядом с ними было гораздо легче избегать Сашу.

Как и вчера, на занятиях Насте было не до английского языка. Максим сразу заметил ее медлительность и несобранность, но не стал донимать. Вместо этого он в одиночку составил диалог, который предполагалось написать в парах и потом зачитать по ролям. Макс молча пододвинул к Насте раскрытую тетрадь, и та машинально прочитала нужные реплики, даже толком не вникая в смысл фраз. Джессика подправила произношение Никольской в нескольких моментах, еще в парочке мест – грамматику, но в целом похвалила их. Она всегда хвалила, даже если с заданием справлялись отвратительно. Не хотела отбивать желание посещать занятия и учиться, которого и так с каждым днем у всех ребят ее группы становилось все меньше.

Мысли Насти разлетались, будто опавшие красные кленовые листья на ветру. То она пересчитывала возможности, когда поговорить с Ирой будет удобнее всего. То снова проигрывала в голове один и тот же эпизод: на сцене двое, она и Ира, на обеих направлены лучи прожекторов. А дальше десятки вариаций диалога. Настя уже мысленно столько раз отрепетировала этот момент и узнала все возможные версии, которые только смогла придумать, что ей уже начинало казаться, что этот разговор и правда состоялся на самом деле.

Но чаще всего в эти долгие учебные минуты Настя мысленно обращалась к тому рисунку Иры, что увидела за завтраком. Пусть она не смогла рассмотреть его в подробностях, но одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что подобные картины не вешают в гостиных над диваном. Подобное создают не от хорошей жизни. Подобное нужно как средство выплеснуть эмоции, чтобы они не разъели тебя изнутри, как едкая кислота. Настя была далека от мира живописи и вряд ли смогла назвать парочку художников, на чьи полотна походил холст Иры, но сама же Вишневская в этих темных оттенках и небрежных мазках видела манеру сошедшего с ума Гойи. Настя снова прокрутила в голове тот утренний эпизод. Черная одежда. Черный фон. Маленькая серенькая птичка, не понятно, что именно. Может, растрепанный воробушек, а может, просто образ, который Ира взяла из головы. И клетка с тоненькими, блестящими, кое-где смазанными прутьями, такими хрупкими на вид, что кажется, каждый из них можно с легкостью переломить голыми руками, чтобы выпустить птицу на волю. Либо Настя не успела разглядеть, либо дверцы в этой клетке и правда не было. Наверное, поэтому птичка замерла – не верила, что спасение возможно.

Ланч прошел без происшествий и попыток Насти поговорить. Да и достаточно сложно завязать личный разговор, когда вдруг рядом из ниоткуда появляется Диана и начинает щебетать о только что вышедшем клипе на какую-то песню кей-поп группы и тут же включает видео на телефоне, чтобы все оценили, насколько он крут. До этого дня Настя была уверена, что Диана совсем не обедает, а ее зеленые волосы нужны для фотосинтеза, как листья растениям.

После ланча Максим проводил Настю с Ирой до автобуса и куда-то ушел, когда девочки заняли свои места. Куда, Никольской было не так важно, главное, что она смогла через окно проследить, что шел Макс в разных с Дианой направлениях.

– Прекрати так пялиться на мои предплечья! – возмутилась Ира, поймав очередной взгляд сидящей рядом в автобусе подруги.

– Что? Да с чего ты вообще взяла? – Настя старалась не подавать вида, что ее поймали с поличным.

– Ну да, рассказывай. Да чистые они, чистые! – Ира вытянула перед собой обе руки и продемонстрировала Насте ладонную поверхность предплечий с голубовато-зелеными полосками вен и парочкой родинок. – Не режусь, не колюсь. Ляжки прям сейчас показать не могу, ты уж прости. Довольна?

– Да.

– С чего вдруг в твоей прекрасной голове возникла настолько тупая идея? Я вроде никогда раньше не давала поводов усомниться в своей адекватности.

– Знаешь ли, ты раньше никогда не разбегалась с парнями так стремительно, как и сближалась с ними… вот я и подумала…

– Да раньше в принципе и парней не было. А знаешь почему?

– Ну же?

– Все парни – говнюки. И чем симпатичнее внешне, тем больше гадости внутри. Я это всегда подсознательно чувствовала, а сейчас окончательно убедилась. И ни один точно не стоит того, чтобы рыдать из-за него, а тем более наносить себе шрамы, – усмехнулась она, горько добавляя про себя, что по части шрамов парни отлично справляются и сами, обходясь лишь словами и неосторожными, необдуманными поступками.

– Но Максим…

– Максим лишь исключение из правила, подтверждающее его, – перебила подругу Ира очередным категоричным заявлением.

– Так… что же такого произошло, что ты теперь ненавидишь всех парней?

– А кто тебе сказал, что я их ненавижу? И кажется, мы приехали. – Ира четко дала понять, что подруга ступила на опасную территорию и дальше продолжать разговор она не намерена.

Настя считала, что во время пар смогла, как Доктор Стрендж, просмотреть миллионы миллионов сценариев развитий, но на этот раз забыла учесть, что Ира может попросту слиться с разговора.

Автобус остановился около набережной. Первым пунктом их экскурсии был корабль. Настоящий корабль, спущенный на воды реки, с мачтами и канатами, но без парусов. На черных досках его носа она смогла прочитать название, написанное белыми печатными буквами:

Jeanie Johnston

Вслед за подошедшим экскурсоводом они прошли по трапу и поднялись на борт. Ира тут же сделала вид, что внимательно его слушает, хотя была практически уверена, что подруга почти ничего не понимает из его рассказа и лишь притворяется, чтобы избежать продолжения разговора. Делать нечего, Насте тоже пришлось слушать рассказ о бегущих от голода в Америку ирландцах.

Музей-корабль «Джини Джонстон» оказался лишь репликой настоящего. Экскурсовод не стал долго задерживать ребят на верхней палубе и повел их по узкой деревянной лестнице в плохо освещенный трюм. После яркого солнца глаза привыкли к темноте не сразу, и Настя, как и многие девочки, испугалась, когда вдруг в паре шагов от себя увидела сгорбленную фигуру женщины с младенцем на руках. Экскурсовод, по-доброму посмеявшись, пояснил, что фигуры восковые и так сильно бояться их не стоит, но Насте легче от этого не стало. Рассказ о незавидной судьбе беженцев был столь же мрачным, что и обстановка вокруг, даже несмотря на то, что за все рейсы, что совершил «Джини Джонстон», не погибло ни одного человека. Бесчисленные восковые фигуры, которые девочки продолжали принимать за настоящих людей, до жути пугали. Когда экскурсия подошла к концу, все были только рады, что наконец-то можно выбраться из мрака трюма на свет божий.

Сопровождающие девушки-близняшки ждали их на одной из скамеек набережной. Экскурсии, на которой уже успели побывать раза два, они предпочли кофе из «Старбакса» и разговоры, тем более вряд ли кто-то из учащихся смог бы сбежать из закрытого трюма корабля.

Вопреки всем ожиданиям ребят, сопровождающие повели их в противоположную от автобуса сторону, к Музею ирландской эмиграции. К счастью учащихся, музей был интерактивным, и экскурсовод к посещению не прилагался. Зато им выдали маленькие брошюры с темно-зелеными обложками и названием музея на них. Размером они были чуть больше паспорта. Внутри, вверху каждой страницы, было написано название зала музея, а внизу – место, куда нужно поставить штамп, когда этот зал полностью осмотришь.

Ира ожидаемо отдалилась от подруги и ушла бродить по залам, водить по интерактивным экранам, читать информацию на стендах и стоять в очередях к устройствам, чтобы поставить штамп, в гордом одиночестве. В черной одежде в темных залах было как никогда легко затеряться.

Настю же особо не интересовали ни причины, ни мотивы, почему ирландцы покидали свою родину и как складывались их жизни за пределами изумрудного острова. Тем более ее не интересовал квест «проставь все штампы в игрушечный паспорт, будь хорошей девочкой», ей же не пять лет. Никольская так же в одиночестве бродила по темным залам, где свет исходил от проекторов и интерактивных досок, и жалела, что именно сегодня забыла в комнате фотик. А такие бы красивые кадры причудливых арт-объектов получились бы! В очередном зале (кажется, в двенадцатом или пятнадцатом по счету, их было так много, что Настя давно уже сбилась), когда достала из кармана телефон, чтобы сфотографировать странные конструкции из металлических колец снаружи и тонких светящихся голубых трубок внутри, напоминающие не то волшебные грибы, не то деревья, она увидела пришедшее от Макса сообщение.

Максим: Как дела?

Настя: Как-то так.

Она отправила фото светящегося голубого не то гриба, не то дерева, которые точно что-то символизировали, только ей было без разницы что.

Настя: Но на самом деле могло быть и лучше.

Максим: Так скучно? Но, судя по фотке, место прикольное.

Настя: Да, но Ира снова от меня убегает.

Максим: Просто дай ей время.

Настя вздохнула и, так ничего и не ответив, убрала телефон в карман. Раздавать советы всегда легче, чем следовать им. Буквально через мгновение она ощутила вибрацию от нового сообщения.

Максим: Или сходи с ней сегодня порисовать.

На обратном пути в автобусе Ира перелистывала свою брошюру из музея.

– Вот, блин, в пятом зале штамп поставить забыла… а тут он, смотри, – она протянула разворот подруге, – отпечатался слишком жирно, – Ира перелистнула страницу и тяжело вздохнула, – а тут, наоборот, слишком бледно. А в темноте казалось, что все красиво.

– И ты серьезно собираешься убиваться из-за этой фигни? Тебе что, пять? – Настя до сих пор не понимала, почему Ира так увлеклась этим интерактивом для детей.

– Да, серьезно. Я бы хотела, чтобы мне было пять и главной моей проблемой были каша с комочками в садике, колючий свитер и уродские колготки. Взрослая жизнь – дерьмо. Так что дай мне поубиваться из-за этой фигни.

– Ты уж совсем в детство не впадай, кто тогда будет в олимпиадах побеждать и ЕГЭ на сотку писать?

– Хорошо, не буду. – Ира взглянула сквозь подругу в окно и рассеянно добавила: – Согласно закону Генри, масса газа, который растворится в растворе, прямо пропорциональна парциальному давлению газа над раствором.

– Это ты сейчас к чему?

– Да так… – Ира быстро проморгалась, – к разговору о ЕГЭ вспомнилось.

После ужина, последовав совету Максима, Настя отправилась в класс рисования. Внутри за одним из столов, проигнорировав наличие мольбертов, сидела Ира и выдавливала на палитру масляные краски из тюбиков. Никольская села напротив подруги.

– Я посмотрела кучу видео, как подруги рисуют и меняются листами каждые десять минут. Давай повторим.

– Ты ж не умеешь рисовать, – хмыкнула Ира.

– Зато умеешь ты.

– Ладно, бери холст. Посмотрим, что выйдет.

В мире существует несколько языков любви, но есть ли языки дружбы? Сидя в кабинете, где пахло красками и растворителем и были слышны шелест бумаги и шорохи кистей, Настя была точно уверена, что один из них – творчество. У нее так и не получилось поговорить с подругой словами, но вышло через рисунки.

Каждый раз, когда звенел будильник на телефоне Насти, Ира будто выныривала из-под толщи воды и смотрела на холст перед собой так, будто видела его впервые. Будто человеком, породившим эти мрачные черно-белые образы была не она. Ира творила, как будто находилась в каком-то трансе. Настя же старалась брать только самые светлые и яркие цвета. Она рисовала яркие цветы и бабочек, а потом получала холст, на котором черные чертики стояли на цветах и пытались дотянуться до насекомых. Настя рисовала радугу – Ира перекрывала ее тучами. Настя рисовала птичек – Ира дорисовывала им цепи на лапки. Настя рисовала котиков – Ира… не трогала этих котиков, потому что слишком любила их.

Их рисование напоминало Насте диалог, в котором она все время упорно пыталась перевести тему на что-то яркое и светлое. Сказать: посмотри, мир прекрасен! Но из раза в раз Ира оказывалась настойчивее и превращала оба полотна в хаотичное черно-белое месиво.

– Прости, – сказала Ира, когда будильник прозвенел в последний раз, и места на обоих холстах не осталось, – я запорола обе работы.

– Ничего страшного. Они мрачные, но это не отменяет факт того, что ты по-прежнему круто рисуешь. В конце концов, мы сможем повторить эксперимент завтра. Первый раз редко бывает удачным.

Настя осторожно отнесла свой холст в комнату. Очевидно, на нем были какие-то намеки, которые подруга бессознательно оставила в творческом порыве. Оставалось только их отыскать и расшифровать. И именно этим они с Максимом сегодня займутся до отбоя. Все равно Ира уже убежала в комнату решать свои тесты.

Глава 23. Ложный след

Your will changes everyday,

It’s a coise you got to make.

I can’t help you if I want to.

The Frames,

«Seven Day Mile»

Автобус, который должен был в реальности увезти Максима на экскурсию на пару-тройку часов, а в мировосприятии Насти забрать ее любимого навсегда, уходил с минуты на минуту. Ира, стоявшая рядом с друзьями, совершенно не понимала, к чему весь этот цирк, хотя, с учетом увлечений Никольской, скорее спектакль. Каждый раз одно и то же. Долгие проводы и неуместные разговоры, будто они не увидятся минимум год, уже порядком подбешивали. Видимо, Настя решила, как завещала Цветаева, каждый раз навек прощаться, если стоило отлучиться на миг. Если бы не Диана, что-то рассказывавшая про очередную корейскую дораму, которую слушала фоном, пока решала домашку для репета (такая многозадачность действительно восхищала, но возможно за ним прятался психиатрический диагноз, кто знает), то Ира бы точно сошла с ума от вечного созерцания этой сладкой парочки. Возможно, стоило порадоваться за подругу, но все ресурсы Вишневской уходили на поддержание образа «да все у меня в порядке, отстаньте», сейчас хоть можно было отвлечься на запоминание бесконечного множества одинаковых корейских имен и такого же количества нитей сюжета.

Лула и Майк, закончившие с перекличкой и теперь, как и все, ждавшие, когда же приедет чуть запаздывающий автобус, выглядели так, будто были вместе не несколько дней, а несколько десятков лет, и вели себя как уже уставшая друг от друга семейная пара. Такой стиль общения с частыми, пусть и шуточными спорами и стычками Ира совершенно не понимала. В отношениях должны царить гармония и взаимопонимание. Хотя не ей, уже свыкшейся со своей участью одинокой одиночки, судить о вещах, к которым путь ей окончательно и бесповоротно закрыт.

Воспользовавшись небольшим замешательством находящихся рядом стаффов (Майк, спустя несколько неудачных попыток, смог отобрать у своей девушки термос с кажется-не-чаем и, судя по интонации, отчитать ее), Настя на прощание быстро поцеловала Макса. От такой картины Ира сначала поморщилась, а потом закатила глаза.

Заморосило, и поднялся сильный ветер – предвестник приближающегося ливня, от которого отбывающих на экскурсию ребят защитит наконец-то подъехавший автобус.

– Вот видишь, даже природа хочет остудить твой пыл и избавить общественность от сцен проявления твоей любви, – едко заметила Ира, когда Макс с Дианой уже сели в автобус.

– Зай, ты такая зануда, – недовольно ответила Настя, растягивая каждый звук «а». – И почему Луле и этой более брутальной версии Эда Ширана можно обжиматься у всех на виду, а нам нет?

– Потому что Лула и брутальный Эд Ширан – персонал, а вы учащиеся. Понимаешь, вы на разных ступенях школьно-лагерной иерархии, – с небольшой грустью в голосе заметила она.

– Зануда вдвойне. – Капли дождя, пусть и теплого, становились все крупнее и тяжелее. – Пошли ко мне, пока мы окончательно не промокли.

– До класса рисования ближе, и если мы пойдем туда, то не только не промокнем, но и не нарушим никаких правил.

– Втройне. Ну Зай, нас точно-точно никто не хватится. Сколько тут классов? Мы спокойно можем быть в любом из них, и вряд ли кто-то будет проверять их все, чтобы выследить именно нас. – В ответ Ира лишь усмехнулась. Настя заметила замешательство на лице подруги, ей показалось, что еще немного, и она сдастся. – Ну пожалуйста!

– Тебе позавидует даже кот из «Шрека», ладно. – Громыхнул гром, и дождь обрушился на них стеной. Времени на раздумья и метания не оставалось, тем более перед столь жалобным взглядом Насти Ира никогда не могла устоять. – Бежим!

Пусть первый блок и был ближе остальных к месту сбора на экскурсии, пока девочки добежали до комнаты Насти, успели изрядно вымокнуть. Мокрая тяжелая ткань неприятно липла к телу, и единственными желаниями были – переодеться и согреться.

– И чем тебя не устроил шкаф? – Ира стояла, прислонившись к стене, и наблюдала, как подруга роется в чемодане, где в одной половинке была аккуратно сложена чистая одежда, а во второй – хаотично свалена грязная.

– Это не шкаф, а издевательство какое-то! О, нашла. – Настя протянула подруге красные клетчатые пижамные штаны. – Они чистые.

– Ты взяла с собой две пижамы? – удивилась Ира.

– Ну, типа. – Никольская продолжила рыться в чемодане, на этот раз в поисках футболки. – Вообще, у меня их неограниченное количество – любая футболка уже пижама, – хихикнула она. – А штаны взяла на случай, если резко похолодает. Но у меня очень быстро появился кто-то, кто меня стал греть по ночам, – снова хихикнула Настя.

– Это, конечно, безумно здорово, круто, классно, увлекательно и интересно, но лучше нам поскорее переодеться, а то…

– Да-да, простыну, – Настя кинула подруге черную оверсайз-футболку, – вот когда станешь хотя бы участковым терапевтом, вот тогда и будешь мне нотации читать.

– Упаси Бог от таких пациентов, как ты! – воскликнула Ира и быстро скрылась за дверью туалета, пока в нее не прилетело что-нибудь помимо одежды.

Переодевшись в сухое, они с горем пополам смогли развесить мокрую одежду на миниатюрной сушилке для полотенец. Как бы они ни старались применить в реальной жизни навыки игры в тетрис, но серое худи Макса отказывалось умещаться, поэтому его было решено повесить сушиться на плечики в жалкое подобие шкафа. Настя рассчитывала, что Ира забудет о нем и столь ценный трофей снова сменит владельца.

Окно пришлось закрыть, чтобы капли не летели в комнату.

– Ну все, ты теперь у меня в плену, пока не высохнет твоя одежда, – зловеще ухмыльнулась Настя, пока сидевшая рядом на кровати Ира натягивала сухие носки.

– Какой кошмар! – Вишневская прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. – Ладно, не все кошмар. Сухая одежда – балдеж. Сейчас бы еще чай горячий, и вообще красота… – мечтательно протянула она.

– У меня ни чайника, ни кружек, ни заварки. Облом, Зай.

– Серьезно? – Ира приоткрыла один глаз и взглянула на подругу. – Я думала, ты всю квартиру сюда вывезла. Ну ладно, тогда сегодняшний выпуск подкаста сплетен «Бабки на лавке» будет без него.

– Как и все предыдущие. Короче… – протянула Настя, и Ира поняла, что «короче» точно не будет.

Но чего Вишневская точно не могла понять, так это как Настя, находясь за тысячи километров от дома и не отлипая от Макса, умудряется собирать новости, хотя и не исключала того факта, что половину Никольская сама выдумывала. С такими навыками и талантами ей нужно поступать не в театральный, а на журфак.

Это лето, особенно последняя неделя, выдалось полным происшествий. То ли у всей их параллели разом выключился инстинкт самосохранения, то ли все решили оторваться на полную катушку перед последним школьным годом, то ли Меркурий снова стал ретроградным, то ли все вместе.

Ребята из химбио решили пожарить шашлыки на карьере и напрочь забыли, какое влияние оказывает этиловый спирт, если его не закусывать органикой, отчего чуть не потеряли одного из будущих врачей – особенно забывчивый решил искупаться и чуть не утонул; к его счастью, среди отдыхающих на пляже оказался отважный трезвый мужчина, бросившийся на помощь.

Представитель технологического класса решил, что сделать своими руками подобие мотоцикла из велика и мотора от старой дедовой девятки – отличная идея. Кто бы мог подумать, что тормоза тоже нужны. Бедняга врезался в соседский забор. Хорошо, что не сильно разогнался, да и дело было в деревне, так что отделался горе-механик испугом, небольшим сотрясом и возмущением соседей.

Но кому уж точно не повезло, так это девочке из гуманитарного, которая в погоне за красивыми селфи полезла с подружкой на крышу отцепленного вагона поезда. Подул ветерок, но вместо красиво развевающихся волос юная блогерша получила удар током такой силы, что чудо, как она выжила. Можно было, конечно, пошутить, что на то она и гуманитарий, раз законы физики и такие понятия, как «электрический ток» и «шаговое напряжение», для нее пустой звук, если бы все было не так печально. С подружкой, как ни странно, все в порядке. Не такая шустрая и не успела вскарабкаться на вагон.

– Насть, пообещай мне, что ни за что никогда в жизни не полезешь на поезд! – Последняя история особенно впечатлила Иру. Наверняка классным руководителям уже успели обо всем донести, и Олеговна из гума точно окончательно поседела. Кажется, первого числа вместо линейки и первоклашек, которых они должны будут повести за ручку в школу, их ждет большое собрание на всю параллель с представителями МЧС…

– Зай, ну я же не дура, – возмутилась Никольская.

– Да кто тебя знает, ты вон Диану чуть с обрыва не столкнула в творческом порыве. Я, конечно, понимаю, что ревность – страшная вещь, но не стоит вот так избавляться от потенциальных конкуренток. А то, кажется, я следующая на очереди.

– Во-первых, все было безопасно. Во-вторых, я не ревную!

– Ну-ну, – хмыкнула Ира, – видела я твое «не ревную», собственница хре… – договорить она не успела, потому что подруга ударила ее подушкой.

– Это так заметно? – смирилась со своим поражением в словесном поединке Настя.

– Даже слепой увидит. Ты косо смотришь в сторону всего, что движется по направлению к Максу, а что не движется, ты двигаешь сама и потом косо смотришь.

– Я так давно ждала момент, когда мы начнем встречаться, что теперь каждый день думаю о том, как я боюсь его потерять. Я правда не хочу, но это само выходит.

– Ты еще его к батарее привяжи и в подвале закрой, чтоб наверняка. Говорю же, проблемы с доверием.

– Зато ты всем доверяешь.

– Даже не знаю, какая из крайностей хуже. – Ира посмотрела в окно, за которым по-прежнему лил дождь. Нельзя поддаваться ирландскому сплину. По крайней мере, не здесь, не сейчас и не в такой компании, хотя погода очень даже подходящая. Для этого есть своя комната, ночи и одиночество, хотя последнее время Ира никогда по-настоящему не оставалась одна, всегда были мысли и практически физическое присутствие человека, от которого нужно было держаться подальше.

– Зай, прости меня. – Барабанящие в окно капли способствовали откровениям.

– За что? Что так и не вернула мне туфли?

– За Сашу.

– В смысле?

– Ну… – Настя сделала глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы на одном дыхании выпалить признание. – Я была глупой и думала, что ты главная помеха на пути наших с Максимом отношений.

– Ах помеха, значит? Если не мокрые джинсы и дождь за окном, то я бы уже сейчас встала и ушла.

– Ну прости меня, засранку.

– Да толку от твоих «прости»? И ты не придумала ничего лучше, чем спихнуть меня на какого-то рандомного парня?

– Ну… да. Мне казалось, что клево будет общаться парочками, и все такое. Все счастливы. Я с Максом, а ты не чувствуешь себя третьей лишней.

Ира хлопнула себя ладонью по лицу и прикрыла глаза. Всего этого кошмара можно было избежать, если бы ее лучшая подруга была чуточку уверенней в себе. Супер. Ничего не скажешь. Она пыталась держать себя в руках, чтобы не пустить предательскую слезу. Ладно, бывает. Настя – это же просто Настя, ее лучшая подруга, которая очень часто забывает думать головой.

– А спросить меня напрямую? Я же ни единого повода не давала, чтобы ты решила, что я влюблена в Макса.

– Да знаю я, просто… не подумала.

– Зай, с такой лучшей подругой, как ты, врагов не надо.

– Прости, – еще раз жалобно протянула она. – Я думала, что будет здорово. А сейчас понимаю, что у вас Сашей что-то случилось. На тебе последнее время лица нет. Это все моя вина. Что произошло?

Ира подавила подступивший к горлу истерический смешок. Она почувствовала, что снова оказалась в ловушке. После такого признания разговора о произошедшем не избежать. Правду рассказать Ира не могла, ради блага и спокойствия подруги. Замалчивать тоже уже не выйдет. Уходить от разговора в прямом и переносном смысле уже тоже нет возможности. Оставался последний вариант – пустить Настю по ложному следу, хитро добавляя к мозаике разрозненных правдивых сведений выдуманные кусочки.

Молчание показалось слишком долгим, так что Настя не выдержала и выпалила:

– Только не говори, что вы переспали, а он тебя потом кинул…

– Что? Нет, конечно. Ты ж меня знаешь. – Ира убрала руку от лица и посмотрела подруге в глаза. В конце концов, это правда. Вероятно, он так и собирался поступить, но вышло все несколько иначе.

– Фух, – выдохнула Настя. – А что тогда?

– Помнишь, до того как Саша начал меня избегать, он постоянно лез ко мне при людях?

– Ну да, припоминаю.

– Мне это очень не нравилось. Конечно, тут запрещены только интимные отношения, но кто знает, как отреагирует персонал на подобные обжимания и лобызания. В отличие от тебя, мне не хочется проблем.

– Ой-ой-ой-ой… да никому до нас тут нет дела.

– Ну да, конечно, – хмыкнула Ира, – если б мне платили каждый раз, когда я это слышу… но да ладно. После дискотеки мы пошли к нему. Просто посидеть, поболтать. Ну, чуточку целовались в перерывах между разговорами. – Ира изобразила смущение и улыбнулась. – Я рассказала о своих переживаниях и предложила для отвода глаз продолжить встречаться тайно.

– А из беседы он вышел, чтобы…

– Да, – перебила Ира подругу, – чтобы даже вы с Максом поверили, что мы все. Вижу, у нас все вышло.

– Что ж… Ты очень убедительно создаешь вид убитой горем, которая делает вид, что все окей. Точно не хочешь со мной в театральный?

– Не, спасибо, кому-то надо людей лечить, а то после твоих рассказов мне теперь кажется, что половина моего класса не доживет до выпуска. Еще моя потеря станет для нашего здравоохранения ударом, от которого невозможно оправиться.

– Ладно, ладно. И получается, когда ты не приходила в столовую и на активитис, вы были вместе? – Пазл в голове Насти сошелся, даже несмотря на то что это были фрагменты из двух разных, но одинаково нарезанных лазером картинок.

– Ну да. – Ира выдохнула, самый опасный момент, в котором можно было найти кучу несостыковок, остался позади.

– То есть сейчас все хорошо?

– Не совсем. Мы и правда прекратили общение. Человечек все же попытался осуществить план, о котором ты подумала, но не на ту напал и сразу оказался послан далеко и надолго. Теперь мы не делаем вид, а действительно избегаем друг друга.

– И когда это произошло?

– Вчера ночью. Но да ладно, скоро уедем, все равно эти отношения не продлились бы долго.

– Ну и правильно. Еще раз прости.

– Ага, давно уже. Как бы сказала моя мама, это опыт. Неприятный, но все же опыт. – Она оставила при себе мысль, что отчим непременно не согласился бы с этим высказыванием и заявил, что они вырастили дочь шлюхой, раз она завела какую-то интрижку непонятно где и черт знает с кем.

Настя достала телефон и набрала Максиму пару сообщений.

Настя: Я все узнала))

Настя: Все хорошо!

Настя: Вечером расскажу.

– Что, Черный фотки из музея шлет?

– Ага, – соврала Настя.

– Ну ладно. – Ира улыбнулась. Краем глаза она видела сообщения, и что никаких фотографий среди них не было. Маневр удался. Настя позволила увести себя по ложному следу и прихватила вместе с собой Макса.

* * *

Настя вышла из душа, суша мокрые волосы полотенцем. На нем расползались бледные красно-розовые пятна. Как она выяснила опытным путем, по исчезновению ставших розовыми полотенец и появлению новых белых, уборщицы в лагере были чем-то вроде Кентервильских привидений, которых пока что никому не довелось увидеть.

– Какая же дерьмовая краска для волос, – вздохнула Настя, кидая полотенце на стул. – И ведь не самую дешевую брала. – Она взяла со спинки стула футболку, служивую ей на этой неделе пижамной, и надела ее.

– Я тоже из-за нее страдаю, причем еще сильнее, чем ты, Огонечек. Покраситься – твой осознанный выбор. Меня же заставила одна чертовка. – Макс чуть отодвинулся от стены, чтобы у Насти было побольше места на кровати. Возможно, утром он проснется на полу. Опять.

Настя легла рядом, нырнула Максу под руку и устроила голову у него на груди. Судя по выражению лица и вздоху, тот был недоволен, что она не стала нормально сушить волосы.

– Это тебе за чертовку, – хихикнула Никольская. – И не могу я сейчас достать фен, стены картонные, мы всех перебудим.

За весь день у Насти не выдалось возможности обсудить с Максом свой дневной разговор с Ирой, но сейчас она наконец-то смогла поделиться всем и ждала обратной связи.

– И ты в это веришь?

– Да. – Уж чего, а такого ответа она точно не ожидала.

– Звучит как редкостная бредятина, – нахмурился Макс.

– Ну, не знаю, мы же тоже скрываемся в некоторой степени. Как по мне, все логично.

– Это разное. Чего ради он пошел на такие жертвы? – Макс не стал шутить про абсолютную нелогичность женской логики.

– Ну не зна-а-ю даже, – протянула, зевая Настя. – Она ему нравилась, а влюбленные постоянно совершают всякие глупости.

– Ты пару минут назад рассказала, из-за чего они перестали общаться. Сама себе противоречишь. Ок, симпатия, желание или даже страсть, но влюбленностью с его стороны тут вообще не пахнет.

– Ну… – Настя не нашла, что возразить, ей по-прежнему хотелось верить в безобидную версию Иры. – Может, не стоит тогда искать логику везде? Поступки и мысли очень часто нелогичны, нужно просто понимать это.

– Огонечек… – Макс прижал Настю к себе, уткнулся носом ей в макушку и вдохнул аромат кокосового бальзама для волос. – Порой ты взрываешь мне мозг.

Макс привык относиться в этой жизни ко всем проблемам как к школьным и олимпиадным задачкам. Есть условие, из которого нужно вычленить «дано». Есть вопрос, на который нужно найти ответ. И есть решение, где в формулу надо подставить значения. Пара минут, и ответ готов. Но сейчас раз за разом ничего не сходилось. Каких-то данных недоставало. Какие-то, как сегодняшний разговор с Настей, были будто из другой задачки и лишь путали. Да и формула никак не находилась. Но попытки он не мог оставить, это, казалось, было делом чести.

Почему-то вспомнилась зимняя поездка в математический лагерь при МФТИ. Из Москвы их вывезли на какую-то базу отдыха в лесу, где связь и интернет ловились у одного сотового оператора. В конце смены им провели Олимпиаду. Вожатые знали, что надеяться на интернет в этой глуши – гиблое дело, но все равно собрали у всех телефоны. Писали в командах, каждая из команд занимала одну из комнат в отведенном отряду крыле. Решенную задачу нужно было защищать у одного из членов жюри. Кто первый защитил все пять – победил. По комнатам вожатые, они же члены жюри, не ходили, потому что знали, что списать все равно неоткуда. Однако у одной из девочек команды, где Макс был капитаном, был с собой планшет с отсеком для сим-карты, у второй – симка оператора, того самого, чей интернет ловил даже в лесу. И они явно были настроены на нечестную победу. Оставалась последняя, самая сложная задача, которую забрал себе Макс. Девочки в два счета нашли решение в интернете и пытались подсунуть ему планшет с уже готовыми решением и правильным ответом. Но на самом деле они только мешали, он сам хотел разобраться во всем. В конце концов, он нашел решение, и их команда победила. А тот ответ из интернета оказался неправильным.

Сейчас Максим был в одной команде с Настей и Ирой. И девочки снова объединились против него и начали тыкать в нос планшетом с якобы правильным решением. Он чувствовал, что их ответ снова неверный. В тот раз за победу каждый в их команде получил по серому худи с эмблемой института на спине (то самое, которое забрала несколько дней назад Ириша). Но что же стояло на кону на этот раз? Может, все же стоило, как и Настя, позволить пустить себя по ложному следу, чтобы потом в глубине души надеяться, что жизненная аксиома о непотопляемости правды вновь сработает?

Глава 24. Зеркальный лабиринт

Она прошла, как каравелла по зеленым волнам,

Прохладным ливнем после жаркого дня.

Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она,

Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.

Максим Леонидов,

«Видение»

До конца летнего сезона в Эмеральде оставалось две недели. Как и все в этом мире – не важно, хорошее или плохое, – эти летние каникулы заканчивались, и приближение учебного года теперь для всех ощущалось очень остро. На этих выходных должны были прилететь последние новенькие. Старенькие же уже потихонечку паковали чемоданы и готовились к возвращению домой. Группы постепенно расформировывали. Учителя собирались с силами, чтобы отвести последние пары.

Осенняя хандра накрыла изумрудную школу. Август подходил к своему логичному завершению, и природа уже начала оплакивать неизбежность сентября. Жара так же резко исчезла, как и появилась. Новый день встретил ребят проливным дождем, сильным ветром и пузырящимися лужами.

На завтрак, а потом и на пары из своих уютных комнат выбирались через силу. Ребята находились на разных стадиях принятия ливня. Одни решили, что глаза их обманывают и дождь не такой уж и сильный (а может, захотели начать утро с бодрящей пробежки вместе с друзьями). На парах они сидели в полностью вымокших футболках и топах. Девочки выжимали воду с волос прямо на пол кабинетов. Другие, кто смог здраво оценить угрозу, додумались надеть что-то из верхней одежды или взять с собой зонт, хотя он и не особо спасал из-за сильного ветра. Толстовки, бомберы и куртки сушились теперь на спинках стульев, а зонтики – в раскрытом виде на полу в конце учебных комнат. Но мокрая обувь у всех высохнет нескоро, потому что резиновые сапоги никто точно не догадался с собой взять.

Преподаватели смотрели на своих подопечных и вздыхали. Тех, кто решил, что дождь ему нипочем, а теперь сидел в мокром и мерз, было больше. Кажется, скоро медпункт будет переполнен.

Перерыв уже давно закончился, ребята успели немного обсохнуть. Но в учебных комнатах по-прежнему стоял веселый гул негромких разговоров. Вторую пару никто не спешил начинать, как будто эта небольшая отсрочка сможет остановить мгновенье и продлить лето. Разве хочется в пятницу, тем более в последние дни каникул, заниматься английской грамматикой? Для Амелии и Джессики вопрос был риторическим. Они преподавали в этой и других языковых школах не первый год, чтобы понимать, что на грамматику ни у кого никогда нет настроения. Так что они обе, каждая в своей учебной комнате, вместо раздачи распечаток с нудными заданиями запустили «Кахут», благодаря чему время пролетело незаметно.

Не успели одногруппники Иры и Дианы собраться, как Аверина уже пулей вылетела из кабинета под проливной дождь. Такой тяги к химико-биологическим знаниям не понимала даже Вишневская, радующаяся сейчас, что учебная комната и столовая находятся в одном здании и даже не придется выходить на улицу, только пройти пару метров по светлому, а главное, сухому коридору.

За ланчем Ира почти сразу встретилась с друзьями.

– Нет, это просто возмутительно! – Вместо приветствия Никольская громыхнула подносом.

– И что на этот раз? – Ира подняла взгляд от своего супа с фрикадельками на севшую напротив подругу.

– Ничего. – Макс сел рядом с Настей.

– Это для тебя ничего! – тут же рассердилась она. У него явно талант – одним словом умудриться обесценить все ее переживания! – Это ж надо было додуматься дать задание составлять анкеты как для сайта знакомств, а потом еще и провести что-то вроде экспресс-свиданий до кучи?!

Ира рассмеялась, Настя же с каждой секундой становилась все мрачнее и злее. Она хотела наступить под столом подруге на ногу, но та очень вовремя убрала свою под стул.

– Вот видишь, Ириша тоже не видит проблем.

– Я вам больше скажу, – Вишневская наконец-то вернулась в состояние, при котором может произнести больше трех звуков подряд, – Ириша занималась сегодня тем же самым. – Она порылась в рюкзаке и достала оттуда вчетверо сложенный лист формата А4. – Вот, – Ира разложила и пододвинула его к друзьям, – мы с Дианой друг другу анкетки рисовали.

– Охотно верю, – Настя хмыкнула, рассматривая кривую рожицу из закорючек на месте, где задумывался небольшой рисунок вместо фотографии, – ты даже левой пяткой в безлунную ночь лучше нарисуешь.

– Ой, да кто бы говорил. Забыла, как я тебе все альбомы по ИЗО за шоколадку рисовала? – защитила Диану Ира.

Настя смирилась с поражением и сделала вид, что суп волнует ее куда больше, чем анкеты, знакомства и экспресс-свидания. И не важно, что это все не по правде, а Макс до сих не запомнил имена их одногруппниц, не говоря уже об их увлечениях.

Черный пододвинул листок к себе и начал изучать непонятный почерк Дианы. Половина букв выглядели одинаково, но он все же смог разобрать почти все слова.

– Ладно, ищешь человека, с которым можно будет поговорить о науке, но богатого мужа, Ириш, серьезно?

Ира уже открыла рот, чтобы возразить, что строчка про богатого мужа – выдумка Дианы, не имеющая ничего общего с реальностью. И что, если для полного счастья ей не будет хватать чужих денег, значит, она точно где-то свернула не туда. Но Настя ее опередила.

– Каждая уважающая себя девушка ищет себе богатого мужа, – хихикнула Настя, которая написала себе в анкету точно такую же строчку.

– Тогда ты в пролете, Огонечек. Не думаю, что научные сотрудники в физтехе получают миллионы.

– А может, все-таки в айти, а не в науку? – жалобно поинтересовалась Настя.

– Нет, только наука, только физтех, только хардкор. Отращу волосы, чтоб зализывать их на одну сторону, куплю самые уродские очки без диоптрий, которые только найду, и буду одеваться как Веник из «Папиных дочек»!

– О нет, – прошептала Никольская в ужасе.

– А еще… – Макс выдержал драматичную паузу, – буду шутить про эбонитовые палочки и про то, что изучение космоса процветает, только чтобы найти способ, как сослать всех гуманитариев в ближайшую черную дыру.

– Ой, фу! Фу-фу-фу-фу! – зажмурилась и затрясла головой Настя.

Она тут же вспомнила их школьного физика, с которым у нее, как и у всего гуманитарного класса, была особенная нелюбовь. Их попросту не считали за людей, так что они были вынуждены раз в неделю терпеть унизительные шуточки в духе: мне неважно, кем меня считают гуманитарии, потому что считать они не умеют. Поговаривали, что физматовцев он чуть ли не облизывает. Конечно, будущие ученые, проектировщики ракет или такие же учителя, как и он, куда уж людям искусства, архивистам и дипломатам до них. Только химбио повезло, их отдали пришедшей после института девушке, которая объясняла все темы через мемы с лягушками и Егором Кридом. Нет, Настя не завидовала. Ладно, немного завидовала.

– Если ты подумала о Даниле Андреевиче, то да, буду прям как он.

– У меня после него ПТСР, и, кажется, сейчас начнет дергаться глаз.

– Зай, все нормально с твоим глазом. И не переживай так, твой парень не превратится через несколько лет в тыкву или, что еще хуже, в мини-копию вашего физика. И ученые физтеха зарабатывают очень даже прилично.

– Ириш, не пали контору.

– Черный, не пугай мне до смерти подругу! Не думаю, что кто-то в этой комнате умеет проводить СЛР.

– При чем тут современные любовные романы? – в очередной раз по-своему расшифровала аббревиатуру Настя.

– Чтоб ты после идеальных книжных мужиков навсегда забыла про Данила Андреевича.

Дождь не прекращался, мокнуть еще сильнее не хотелось, поэтому ребята решили скоротать время до сбора на экскурсию в холле на первом этаже столовой. Кожаные диванчики и аппарат с газировкой и всякими вредностями еще никогда не были такими привлекательными. Но первым делом они подошли к стене, где вывешивали расписание экскурсий на неделю.

– Я до последнего надеялась, что они напишут, куда мы едем, – вдохнула Ира, смотря на лист, где в пункте назначения вместо конкретного места красовалась надпись «Surprise». Еще Вишневская надеялась, что в экскурсионных списках найдет имя Дианы, но и оно не появилось. Пришлось смириться с мыслью, что в автобусе придется сидеть одной или с кем-то, кого она совсем не знает.

– Да ладно, весело будет! Неожиданности – это весело, – возразила Настя.

– Что-то меня еще ни разу здесь неожиданности не радовали, – усмехнулась Ириша.

– А как же сюрприз, который мы организовывали? – поинтересовался Макс.

– Он был для Насти, а не для меня. Так что он не в счет.

Не успела закончиться парочка банок с газировкой, купленных с высокой наценкой в автомате, как холл заполнился другими учащимися, ждущими экскурсию. Языковой барьер не был помехой, чтобы понять, о чем все разговоры, – каждого интересовало, куда их отвезут на этот раз. И каждый надеялся, что не на очередное кладбище, но лишь немногие знали, что в экскурсионном арсенале есть и посещение тюрьмы, так что прогулка среди надгробий – еще не самый плохой вариант.

Спустя еще десяток предположений «куда?» в холл зашли Генри и Майк. Оба жалели, что остались наедине с учащимися без поддержки в виде своих ответственных девушек. Хотя Лулу, появляющуюся последнее время на работе подшофе и чудом избегающую встреч с Келли, едва ли можно было назвать такой. Однако даже в таком состоянии Даффи умудрялась не терять доверенных ей детей и возвращаться с экскурсий без инцидентов.

Парни-сопровождающие провели перекличку, на все вопросы о месте, куда они едут, таинственно промолчали и повели ребят к автобусу.

К моменту, как они перебрались на южную сторону Дублина, дождь окончательно утих, и в небе над домами появилась радуга. Она тут же приковала взгляды ребят. Где, если не в Ирландии, поверить, что на одном из ее концов ждет горшочек леприконского золота?

Тайным местом, о котором умолчали и составители расписаний экскурсий, и сопровождающие, оказалась выставка музея оптических иллюзий, колесившая по всему миру. Ребята обрадовались больше не самой выставке, а тому, что им наконец-то не придется слушать нудные непонятные речи, полные исторических фактов. И кому какое дело, в каком году сожгли замок или разорили монастырь? На этот раз чистое развлечение ради развлечения.

Сопровождающие обозначили временные рамки, отпустили подопечных в свободное плавание и смогли выдохнуть на пару часов – вряд ли кто-то сбежит, потеряется или убьется. Максимум, что может случится, – кто-то сломает один из экспонатов. Но все же, будь рядом Марго, и Генри, и Майк чувствовали бы себя куда спокойнее. Рядом с ней все всегда шло по плану и без происшествий. Но Марго осталась в школе с младшими ребятами, так что в этот раз придется справляться самостоятельно.

Учащиеся разбрелись по залам. Кто-то тут же убежал далеко вперед, считая, что в следующих будет куда интереснее. Кто-то задержался в первом, рассматривая и фотографируя картины на стенах и подходя к каждому из интерактивных экспонатов.

Больше всего внимания привлекли и стали самыми востребованными фотолокациями: комната с перекошенным полом, в которой люди, стоящие в паре метров друг от друга, казались один – гигантом, второй – лилипутом; стол, под который можно было залезть и сделать вид, что твоя голова – главное блюдо в очень странном ресторане. Между его ножек стояли наклоненные зеркала и отражали пол, так что казалось, что под столом ничего нет. И мостик внутри тоннеля, в котором украшенные огоньками стенки крутились. Казалось, будто ты паришь где-то в комнате. Пройти через этот тоннель так, чтобы голова не закружилась вместе со стенами, можно было, только крепко зажмурившись.

Ира, Максим и Настя из-за последней, желающей запечатлеть на фото все, что только видела, отстали от основной массы учащихся. Вишневская шла, не глядя под ноги: в зале нашлось много вещей интереснее серого напольного покрытия. Она не заметила, как у нее развязался шнурок, наступила на него и чуть не упала – Черный вовремя подхватил ее за локоть.

– Еще одна падучая. Ириш, мне теперь и тебя постоянно ловить? – усмехнулся он.

– Не хочешь – не лови, – Ира присела на корточки, чтобы завязать шнурки, – не ждите меня, я догоню.

– У тебя очень интересный способ сказать «спасибо», – уходя бросил Макс.

Расправившись со шнурками, Вишневская взяла телефон и проверила соцсети. В двух чатах появились новые сообщения. Сестра наконец-то оттаяла (хоть какой-то лучик света в последние дни) и теперь постоянно отправляла видео с котами. Правда, вслед за ними обычно шли вопросы, что же Ира ей привезет помимо палетки теней, а затем и перечисления хотелок, дабы несколько облегчить любимой старшей сестре жизнь. Список для завтрашнего шопинга выглядел внушительно, но Вишневская не то чтобы собиралась ему следовать. С самого начала лета Катя вела себя как полная засранка, но даже это не мешало ей оставаться любимой младшей сестренкой и одной из самых близких и важных людей для Иры. Так что черт с ними, с выкрутасами и закидонами. В конце концов, Вишневской тоже было бы обидно на месте Кати, если бы ее не взяли в другую страну. Хотя сейчас Ира и радовалась, что сестра осталась дома. К сожалению, были на то причины. Вернее, одна ходячая голубоглазая причина, встречи с которой Ира не пожелала бы ни одной девушке.

Следующим Ира открыла диалог с Дианой, та нашла очередную ошибку в егэшном справочнике по химии и призывала быть бдительной и осторожной. Ничего химического у Иры под рукой не было, поэтому она решила отправить фотографию ближайшей к ней картины.

Диана: Ну, такое… Я бы у себя в гостиной это не повесила.

Ира: Как думаешь, у меня получится лучше?

Диана: Даже не сомневаюсь!!

Вместо перехода в последний зал был зеркальный лабиринт. Ира уверенно шагнула туда, рассчитывая, что быстро нагонит друзей. Окруженная своими отражениями, она достаточно быстро находила верный путь. Пока в одном из зеркал не увидела позади, чуть слева от себя, его… Резко обернулась – никого. Всего лишь игра отражений: человек далеко, но будто может в любой момент поймать, стоит ему протянуть руку.

Все мысли разбежались по уголкам сознания и затерялись где-то между извилин, чтобы самая важная зазвучала громче.

«Бежать», – иррационально застучало в висках.

Но ниточку, по которой она шла и быстро находила верный путь, будто рассекли в тот же момент, когда она увидела его голубые глаза. Этот взгляд резал не хуже ножа. Теперь Ира натыкалась на каждое зеркало, попадала в тупики и все время ощущала его незримое присутствие.

Ира добежала до центра лабиринта и попала в комнату в форме многоугольника. Вишневская вышла в центр и растерянно повернулась вокруг своей оси, чтобы понять, куда идти дальше. С каждой зеркальной стены на нее смотрело ее собственное отражение. Паника подступила к горлу. И куда теперь? Неужели очередной тупик? Пока она вертелась на месте, пытаясь понять, куда идти, забыла, откуда пришла. Нужно прекратить мешкать и найти выход, пока он не догнал ее. Каждая секунда на счету. Краем глаза Ира заметила его отражение и ринулась к стене перед собой. Думала, что в очередной раз врежется в зеркало, но наконец-то удача повернулась к ней лицом. Выход.

Столкнувшись со всеми зеркалами, с которыми только могла, Ира наконец-то выбралась из мучительно бесконечного лабиринта. Ей казалось, что время среди зеркал отражалось, замедлялось, растягивалось и вовсе шло вспять.

Ира прислонилась к стене и попыталась отдышаться. Она всегда прекрасно переносила физические нагрузки, но в этот раз никак не могла прийти в себя. Никогда не было одышки, а тут появилась. Безобидное развлечение превратилось в настоящий кошмар, и виновник этого должен вот-вот выйти из лабиринта. Ира хотела убежать как можно дальше, но комната поплыла перед глазами и превратилась в яркий водоворот. Чтобы не упасть, Вишневская села на пол, а чтобы не вызвать подозрений – достала телефон и уставилась в экран блокировки. В конце концов, ребята из Европы во время экскурсий часто садились прямо на пол, чтобы послушать экскурсовода с комфортом или написать кому-то сообщение.

К панике, настигшей Иру в центре лабиринта, присоединилась беспочвенная тревога. Вишневская начала дышать по квадрату (где-то слышала, что так можно быстро успокоиться), но ей будто перекрыли кислород. Сфокусировала взгляд на экране телефона и увидела время. Среди зеркал она провела не целую вечность, как ей казалось, а даже меньше пяти минут.

Вместо заветного спокойствия Ира почувствовала, как сердце начало биться о грудину, пытаясь покинуть свое законное место рядом с левым легким. Будь на ее месте Настя, то всех посетителей выставки уже эвакуировали бы в связи с подозрением о заложенной в здании бомбе.

– Зай, ты чего? Ты что, плачешь? – спросила незаметно подошедшая и севшая рядом с подругой на корточки Настя.

– Я… не знаю… – Ира только сейчас почувствовала, как по щекам катятся слезы, и тут же вытерла их дрожащей рукой. – Насть, мне страшно.

– Зай, все хорошо. Я рядом. – Никольская взяла подругу за руку. Как и многие девушки, Настя прошла когда-то этап увлечения психологией. Так что ей не составило труда понять, что происходит с подругой. Правда, она не думала, что ей когда-то пригодятся знания о панических атаках, но этот момент настал. – Тут туалет рядом, тебе бы умыться. Сможешь встать и дойти до него?

– Постараюсь.

Настя помогла подруге встать и обняла ее за талию, чтобы Ира точно не упала, пока они идут до туалета. Не нужно, чтобы кто-то увидел ее сейчас. Но, несмотря на все свои старания, Никольская не успела самую малость – из лабиринта вместе с двумя сопровождающими вышел Саша. Судя по мерзкой усмешке, он успел оценить состояние Иры. Настя с удовольствием показала бы ему незатейливый жест из среднего пальца, но рядом с Лавровым шли Генри с Майком, и нарываться на неприятности не хотелось.

В туалете Настя подвела Иру к раковине и, придерживая одной рукой подругу за талию, открыла воду.

– Так, мы тут одни. Ты в безопасности. Я рядом. Тебе нужно умыться, – ровным спокойным голосом проговорила Настя.

Ира, будто в каком-то трансе, подставила руку под струю воды и затем провела ею по лицу.

– Молодец. – Настя закрыла воду, взяла подругу за обе руки и повернула ее к себе. – Посмотри на меня. Все хорошо. Ничего страшного не случилось. Давай вместе дышать. Я буду считать. Тебе станет легче.

На этот раз дыхание по квадрату помогло. То ли Ира наконец-то почувствовала себя в безопасности, чего с ней уже давно не было. То ли потому, что знала, что он не зайдет в женский туалет. То ли потому, что здесь было тихо. То ли потому, что рядом была лучшая подруга.

– Зай, еще постоим тут или идем? – спросила Настя, когда все внешние проявления панической атаки ушли.

– Черный нас еще не потерял?

– Потерял, написывает мне все время, пока мы тут стоим.

– Тогда идем.

Настя хотела спросить, давно ли у Иры появились панички, но тактично промолчала. Не стоит сейчас лишний раз напоминать о произошедшем, лучше притвориться, что ничего этого не было.

* * *

– Как съездили? Без происшествий? – спросила Марго, когда Генри сел напротив нее в столовой.

– А, да. Без происшествий. – Он видел сегодня странное состояние одной из русских девочек, с которой общалась Марго, но считал, что плачущие учащиеся – не его проблемы. Кто знает, что у этих подростков на уме? – У тебя как?

– Пойдет. Сидела с малышами, играла в настолки. Но, как видишь, – Марго указала на вплетенные в волосы маргаритки, – я интереснее всяких игр. У моих волос куча маленьких поклонниц. Знаешь, я буду скучать по ним, когда мы уедем.

– Я – нет. Лучше сидеть на парах, чем торчать тут с детьми.

Марго рассмеялась:

– Бедный, а это тебе даже ни разу за лето младшие группы не доверили. – Взяла телефон, чтобы проверить, не ответила ли ей младшая сестра. На телефон по аирдропу прилетела картинка. Марго улыбнулась.

– Кто пишет? Не маленькие поклонники не только волос? – нахмурился Грант.

– Ребята снова мемы с Лулой делают. Надо будет ей показать, она оценит. Тот с музыкой после отбоя ей понравился.

– Ладно, поверю на слово.

– Кстати, они с Майком нас зовут завтра сходить куда-нибудь вечером. Как будто мы еще не изучили каждый миллиметр Темпл-Бара. Так что?

– Вариант отказать есть?

– Конечно же, нет. Это ж Лула. Единственная уважительная причина не принять ее приглашение – смерть.

Глава 25. Секреты Ирины

Ты моя супермодель, мой сумасшедший коктейль.

Егор Крид,

«Алло»

Учащиеся пережили очередную учебную неделю и радостно шагнули в выходные. Для многих из них эта субботняя поездка в центр была последней возможностью потратить во время шопинга все оставшиеся деньги.

Ира стояла рядом со своими друзьями и высматривала Диану. Новые ребята все подходили, окружали Марго и Лулу, но Авериной среди них так и не было.

– Ждем еще пять минут и идем, – сказала Даффи и отпила из термоса с-чем-угодно-но-только-не-чаем. – Поторопите тех, кто опаздывает.

Ира запереживала, что они уедут без Дианы, и написала ей.

Ира: Ты поедешь сегодня в центр? Мы уходим на остановку через пять минут, ты еще можешь успеть.

Диана: Нет.

Ира: Почему?

Диана: Домашка от репета(( Я уже не вывожу.

Ира: Блин, и зачем она так с тобой?

Диана: Видимо, чтобы жизнь не казалась плодами кустарникового растения под названием малина.

Ира: Сочными и многосемянными?))

Диана: Да, именно. Многокостянкой))

Ира улыбнулась и убрала телефон.

До остановки дошли быстро, но автобус не спешил подходить. Ире казалось, что время тянется настолько медленно, что Диана уже тысячу раз успела бы закончить со своей домашкой и прибежать в последний момент к ним на остановку. Но она так и не прибежала. Пришлось смириться с мыслью, что предстоит снова стать третьей лишней и ехать одной.

Но этого не произошло. Макс не дал Насте убежать на второй этаж и повел девочек к месту в центре первого, где можно было встать рядышком около окна, чтобы всем вместе поболтать и посмеяться.

Четких планов на эту поездку в центр не было, даже несмотря на длиннющий список Катиных хотелок, на реализацию которого не хватило бы и целого дня. Все сувениры были куплены еще в один из первых дней. Все интересные магазины – исхожены вдоль и поперек. Парк – отфотографирован со всех возможных ракурсов, как вебкам-модель. А книг Настей куплено столько, что доплата за перевес в день отлета будет меньшей из ее проблем, потому что их самолет вряд ли сможет взлететь.

Решили выбраться за пределы улицы с магазинами. Маршрут выстраивала Настя, и если Макс шел за ней послушно, то Ира бунтовала.

– Сдалась тебе эта ирландская железяка, – сказала Вишневская, когда они дошли до моста. – Ее уже отсюда прекрасно видно.

– Дублинская Игла, Зай, – поправила подругу Настя. – И вообще, критикуешь – предлагай.

– Ладно-ладно. – Ира подняла руки, сообщая этим жестом о своем поражении.

Настя остановилась около монумента О’Коннелу. Кто этот мужчина, выдающийся настолько, что ему поставили памятник в центре Дублина, ее не волновало. Но заинтересовали фигуры четырех крылатых девушек в лавровых венцах, сидящих по углам нижней части постамента этого монумента. Особенно та, рядом с которой сидела собака. Как можно пройти мимо такого и не сфоткать? Да никак.

Ребята дошли до иглы. Настя постучала ногтями по металлу и заявила, что они могут идти обратно. Максима такой финал их долгого путешествия ничуть не удивил. Ира же тихо вздохнула и закатила глаза, чтобы не нарываться на конфликт. Такое путешествие туда и обратно не понравилось бы ей, даже если бы она была фанаткой «Хоббита».

Если во всем мире все дороги ведут в Рим, то в Дублине – на Графтон-стрит. Ребята сами не поняли, как вдруг снова оказались на ней. Шли-шли, болтали о планах на остаток лета, смеялись и… пришли. Хотя шопинг никого из них больше и не интересовал. Они собирались пройти всю улицу до конца и выйти к парку, но вдруг Настя резко затормозила напротив одного из магазинов.

– Только не говори, что ты серьезно, и мне тоже нужно будет идти с вами? – обреченно спросил Макс, глядя на вывеску магазина «Victoria’s Secret». Кажется, он уже знал ответ. До парка оставалось всего ничего. Теперь они одновременно так близко и так далеко от него.

– Черный, ты что, испугался каких-то трусов? Да брось, не съедят же они тебя, – коварно улыбнулась Ира.

– Да, я настроена крайне серьезно. На пару комплектов точно. И мне нужна будет твоя помощь, – добавила Настя.

– Давай тебе Ира поможет, а я вас тут подожду. Вон какая лавочка привлекательная. – Макс мог вытерпеть магазины с десятками рядов косметики, мог смириться с бесконечными примерками одежды и обуви, но это… было выше его сил.

– Из Иры так себе помощница, если дело касается выбора нижнего белья, – хихикнула Настя.

– Давай, Черный, ради своего Огонечка. – Вишневская подошла к двери магазина и потянула на себя ручку, благодаря богов, что подруга не до конца раскрыла тему «секретов Ирины».

После яркого солнца глаза не сразу привыкли к интимной полутьме.

– Ну все, счастливо оставаться. – Ира наигранно помахала рукой друзьями и умчалась к лестнице на второй этаж, пока друзья не успели опомниться.

Настя была права, в сфере нижнего белья из Иры абсолютно никудышная советчица. Ценившая красоту одежды, что будет видно всем, в выборе нижнего белья она опиралась исключительно на комфорт. Кружевные недоразумения, развешанные вдоль стен и разложенные на островках в центре зала, Иру абсолютно не интересовали. Она не верила, что это может оказаться удобным.

Если Ира и носила лифчики (а такое случалось нечасто), то предпочитала спортивные или бесшовные, без косточек. Что же касалось второй половины комплекта (сочетающиеся между собой верх и низ она носила еще реже, чем лифчики)… нет, ей бы точно не было стыдно, если бы ее вдруг сбила машина и пришлось бы ложиться на экстренную операцию, но и красивые фото парню в таких трусах, именно что «трусах», а не «трусиках», не отправишь.

Так что находиться в этом магазине ей было ничуть не интереснее и комфортнее, чем Максу. Единственная причина, почему она пришла сюда – ей, как и Насте, казалось затащить умирающего от неловкости Черного в царство лифчиков, боди, пеньюаров и других секретов Виктории, верхом юмора.

Ира неспешно обошла второй этаж и, так и не зацепившись ни за что взглядом, спустилась на первый. Окинула взглядом очередной зал и поняла, что не знает, куда делись ее друзья. Магазин достаточно большой, затеряться в нем не составит труда. Вместо того чтобы их искать, Ира направилась в отдел «Pink» – единственное место, где можно найти что-то, что хотя бы отдаленно напоминает о комфорте, но и там не нашла ничего, что могло бы ей понравиться. Хуже, чем ходить по таким магазинам, только выбирать джинсы, когда одни хорошо садятся в бедрах, но болтаются на талии, а в другие попа не влезает.

Вишневская уже собиралась уйти из магазина, но заметила около касс стойки с духами – наконец-то хоть что-то интересное. Перенюхав все и выбрав самый свежий аромат с легкими нотками цитруса, Ира направилась на кассу, попутно печатая подруге сообщение.

Ира: Сбежала из царства трусов. Жду вас с Черным на улице.

* * *

– И что это было? – спросил Макс, глядя вслед убегающей на второй этаж Ирише. Предательница затащила его в злачное место и тут же бросила на произвол судьбы.

– Не знаю, – пожала плечами Настя. – Но ты не переживай, нам и без Иры будет тут весело. Ты любишь красный цвет?

– Ты думаешь, у меня есть шансы его не любить? – Макс притянул свою девушку за талию и чмокнул в макушку.

– Значит, ищем самый красный комплект из всех возможных, – хихикнула Настя, понимая, что начинает тикать.

К превеликому счастью Максима, парочка таких комплектов нашлась уже в первом зале. Для Черного они выглядели абсолютно одинаково, но Настя утверждала, что все дело в деталях, качестве и узоре кружева, и он просто ничего не понимает.

– И вообще, неужели ты не видишь, что они разных оттенков?

– В таком отвратительном освещении это простительно. – Макс взглянул на ее тонкие с острыми красными ногтями пальцы, держащие вешалку, и подумал, как же ему будет сложно, когда та пойдет переделывать маникюр и пришлет фотографии минимум десяти одинаковых красных лаков с просьбой выбрать тот самый (и не важно, что с этим непростым решением может помочь и Ира). И конечно же, он ошибется, выберет не тот и снова ничего не будет понимать. От одной этой мысли стало дурно.

– Значит, мы идем туда, где оно хорошее.

– На улицу? Предлагаешь сбежать, не заплатив?

– Нет, в примерочную.

Вместо ответа Максим тяжело вздохнул, на что Настя лишь хихикнула и начала перебирать вешалки, ища нужный размер лифчика.

Макс наивно полагал, что Настя тянет его к примерочным, просто чтобы показать цвет при нормальном освещении, сказать «ну я же говорила, они разные!» – и все, но ошибся.

Настя, затащила Максима вслед за собой в примерочную и задернула шторку. Повесила вешалки на крючок и начала стягивать с себя футболку. В ее отраженных в зеркале глазах читалось: «Попался!»

Все произошло настолько быстро, что Макс даже не успел ничего возразить, хотя смотреть, как Настя раздевается, ему несомненно нравилось.

– Поможешь?

– Конечно… – Макс ловко справился с застежкой лифчика. За дни, что оставался в комнате у своей девушки, он смог отточить этот навык.

Все так же смотря на своего парня через зеркало, Настя откинула уже ненужный элемент одежды к своей футболке на маленький розовый бархатный пуфик в углу примерочной. Максим молча наблюдал за ее действиями, делая вид, что не понимает, чего же она добивается. Насте хотелось жить в моменте, чудить и не думать о последствиях. Она быстро полюбила экстрим и чувство нахождения на грани дозволенного. Максу же приходилось постоянно думать о том, о чем не хотела Настя. Вряд ли их совместное нахождение здесь было чем-то допустимым. Но, может, самое время перенять образ мышления Насти? В конце концов, пока молоды, нужно чудить и отрываться по полной.

Замкнутое пространство примерочной быстро наполнилось смесью желания и неловкости, отчего у обоих перехватывало дыхание.

– Я не понимаю, как ты не можешь увидеть разницу, – Настя сняла с вешалки лифчик, который, по ее мнению, был на тон светлее и ярче, и надела его, – застегнешь?

– Нет, Огонечек. – Макс наклонился к ее шее и оставил влажный поцелуй, одновременно проводя рукой от ее талии к груди. Для него сейчас Настя в ярком свете ламп примерочной выглядела красивее и привлекательнее любой модели или «ангела» «Виктории Сикрет» в свете софитов на подиуме.

– И почему же? – С губ Насти сорвался тихий стон – шуметь нельзя, люди вокруг.

– Расстегивать мне их нравится больше. – Ладонь Макса скользнула под тонкую кружевную ткань и сжала грудь Насти, на что девушка чуть прогнулась в пояснице и прижалась к своему парню.

– Это только после того, как ты поможешь мне сделать выбор. – Настя повела плечом, и одна из бретелей лифчика соскользнула.

Чувство, что они снова нарушают какие-то границы и нормы морали, опьяняло Настю и заставляло ее сердце биться все быстрее и сильнее. Ей казалось, если люди вокруг и слышали что-то странное, то только тиканье, потому что оно заглушало для них двоих все остальные звуки. Максим же по-прежнему опасался, что кто-то может внезапно раскрыть шторку (хотя вряд ли это кому-то нужно) и застукать их. Или услышать. Или еще десятки всевозможных «или» и «если», контраргументами к которым были нежные поцелуи и прикосновения, которыми Настя заглушала его голос разума.

Вибрацию от уведомления, пришедшего на телефон Никольской, почувствовали оба. Настя недовольно отлипла от Макса и достала из переднего кармана шорт телефон – вдруг там что-то важное? Прочитав сообщение, вздохнула.

– Кайфоломщица, блин, сломала весь настрой.

– Кто там?

– Ира, кто же еще? Ждет нас на улице.

– Не переживай, Огонечек, мы вечером продолжим с того же места, на котором сейчас остановились. – Макс мягко чмокнул Настю в лоб.

– Но ты мне так и не помог с выбором, – надула губы Настя.

– Потому что он с самого начала был дурацким. Давай я просто оплачу тебе оба.

– А ты знаешь, чем меня подкупить, – ухмыльнулась Никольская.

* * *

После полумрака магазина глаза не сразу привыкли к яркому солнечному свету. Ира прикрыла рукой экран телефона. Она еще не решила, как скоротать время в ожидании друзей – за решением тестов по биологии или за просмотром видео с котятами.

– Какие люди, – услышала Ира голос человека, с которым больше не хотела иметь ничего общего.

– Я думала, ты решил до самого моего отлета меня избегать. Изменились планы? – ответила она, не поднимая взгляд от телефона.

– А я смотрю, ты решила наконец-то закупиться красивым бельем? Нашла для кого стараться? Может, и мне покажешь себя в нем? – полностью проигнорировал вопрос стоявший в метре перед ней Саша.

– Что ты несешь? – Ира убрала телефон в карман джинсов, собираясь послать непрошеного собеседника далеко и надолго.

– Да так, ничего. Забавно наблюдать, как ты все отрицаешь.

– Если ты подошел ко мне только ради диалога, КПД которого равен нулю, можешь идти на хрен. Я не хочу тратить свое время на таких, как ты.

– Ой, какие мы смелые, Вишенка. – он сделал шаг к Ире, та тут же отошла назад, чтобы сохранить дистанцию. – Я вас видел.

– Да кого? Блин, Саш, кончай говорить загадками. Мне надоело вот это вот все. И че ты до меня доколебался? Даже если я и решила себе купить кружевное издевательство на замену удобным трусам, то тебе какое дело? Все, отстань от меня. Мы чужие люди, и всегда ими были.

– Тебя с Генри. – Замешательство на лице Иры, стоило произнести эти слова, позабавило его. Она стояла, то открывая, то закрывая рот, не в силах как-то их опровергнуть или придумать что-то другое. Да и опровергать нечего – его глаза никогда не обманывали. Реакция Иры говорила сама за себя – в ту ночь в блок стаффов в объятиях одного из сотрудников школы она ушла не просто так. – А я-то думал, ты нормальная девчонка, а ты выбрала себе кого покруче и постарше, да и почти женатого мужчину. Тебе самой от себя не мерзко? Не стыдно? Как по ночам спишь? Нормально? Совесть не мучает? Или ты уже готовишься стать хирургической подстилкой и получить место в больнице, раздвинув ножки перед каким-нибудь женатиком-врачом? Далеко пойдешь.

– Какой же ты конченый урод, – процедила сквозь зубы Ира, которую уже начало несильно потряхивать. Ком подступил к горлу. У нее были свои секреты и скелеты в шкафу, но она бы не смогла их хранить слишком долго. В конце концов, в их кампусе двери у шкафов не предусматривались. Ира чувствовала себя маленьким котенком, которого больно взяли за шкирку и ткнули носом в лужу. Только она была совсем ни при чем, ее подставили, но отчего-то все равно чувствовала свою вину.

«И какая же я дура», – добавила она мысленно. Наивно рассказала о своих мечтах, а он все обесценил и теперь издевается. За этой красивой оболочкой не скрывалось ничего, кроме прогнившего нутра, которое с возрастом наверняка будет становиться только хуже и хуже. И как она только могла купиться на подобное и довериться?

– Ай-яй-яй, Вишенка. Что, правда не нравится?

– Правда никому не нравится, только твои слова ничего общего с ней не имеют. – Она чувствовала, что слезы подступили к глазам, а кулаки сами по себе сжались. Ногти больно и отрезвляюще впились в ладони. Либо она не сдержится и ударит его, либо случится то же, что и после зеркального лабиринта. И лучше Насте с Максом поторопиться.

– Что тут происходит? – Как по заказу, Макс оказался рядом с Ирой.

– Ничего, просто, видимо, Саша забыть меня никак не может. Долго терпел, не подходил ко мне, а сейчас сдался, – язвительно ответила Вишневская.

– Ты права, таких шлюх, как ты, тяжело забыть, – усмехнулся Саша.

От злости Макс тут же забыл, что проблемы стоит решать словами – эту проблему куда проще было устранить парой ударов. Хотел было замахнуться, но его руку перехватили.

– Максим, – мягко вмешалась Настя, повисшая у него на руке, – не надо. Пойдемте лучше в «Старбакс». – Она посмотрела на своего парня снизу вверх и захлопала ресницами, изображая саму наивность и невинность. Ей казалось, что подобное зрелище сработает на Макса, как видео с котятами, и злость уйдет.

– Да, я согласна, – поддержала подругу Ира. – Лавров, надеюсь, тебе хватит мозгов не тащиться за нами?

Максим уже не выглядел, будто готов убить человека, с которым еще не так давно нормально общался, стоит Насте отпустить его руку. Никольская перевела взгляд на подругу, та выглядела неважно, как будто еще немного, и у нее случится вторая за эту неделю паническая атака. Настя отдала пакеты в бело-розовую полоску Максу и взяла Иру под руку.

– Все хорошо, я рядом, – шепнула она так, чтобы слышала только Вишневская, та лишь легонько кивнула.

Теперь и Настя почувствовала, что реальность не совпадает с рассказом подруги. Что-то тут не чисто. Одно появление человека в поле зрения и небольшой разговор никак не могут довести до панических атак. Не могут же? Она пыталась вспомнить, но все слова из умных книжек напрочь вылетели из головы. Что же он наговорил? Угрожал? Шантажировал? Ох, Зая… куда же ты вляпалась?

Следом Насте пришла новая, липкая, мерзкая мысль – это все из-за нее. Подруга страдает из-за нее, и нет ей теперь прощения…

Когда они отошли на достаточное расстояние от магазина и Саши, Макс снова заговорил. Он собирался выяснить, что же произошло и о чем был тот разговор на самом деле, но сказал совершенно другое.

– Ириш, ты же даже не любишь «Старбакс».

– Черный, уличные драки я люблю еще меньше, чем этот отвратительный дорогущий кофе. Так что я выбрала из двух зол меньшее. Давай не будем опускаться до уровня всяких мудаков.

Глава 26. Треугольник

I saw her first and knew

That her dark hair would weave a snare

That l might one day rue.

Patrick Kavanagn,

«On Raglan Road»

Саша занял очень выгодную позицию. Он сел за столик позади стаффов, в сторону которых никто никогда не смотрел. Казалось, если ты не будешь смотреть на персонал, то он в ответ не станет смотреть на тебя. Так маленькие дети играют в прятки – просто закрывают глаза руками и свято верят, что их не видно. Отчасти учащиеся были правы, но и среди стаффов находились люди, подмечающие все. Тем не менее сейчас перед Сашей вся столовая простиралась как на ладони, в то время как он сам находился в слепом пятне, надежно спрятанный за зелеными футболками-поло, сработавшими лучше всяких невидимых защитных полей.

Завтрак был в самом разгаре. Ранние пташки еще не успели уйти, а совы как раз начали подходить. Самое время осуществить кое-что, что он уже давно задумал. Саша открыл сначала фотопленку, а потом и альбом с избранными фотографиями. Из нескольких сотен, где в основном были какие-то мемы и важные учебные конспекты, он выбрал три фотографии. Нажал значок «поделиться», выбрал аирдроп, и на экране появились иконки телефонов минимум тридцати человек. Он секунду помедлил, взвешивая «за» и «против». Последний шанс передумать и не портить девочке последние и так отравленные деньки пребывания в школе. Но он так и не нашел никаких причин, которые могли бы его остановить. Мстил ли он ей? Возможно. Знал ли, чем это может обернуться для нее? Вероятно. Хотел ли он этого? Однозначно. Ему интересно, что будет дальше? Определенно.

Неспешно и методично Саша начал нажимать на все иконки, вгоняя каждым из нажатий на экран новый нож в спину пока еще ничего не подозревающей Иры.

По всей столовой на айфоны начали приходить уведомления. Кто-то, ожидаемо, отклонял, думая, что это очередные несмешные и порядком надоевшие мемы. Но тех, кто принял эти три фото, оказалось все же больше. А дальше фотографии завирусятся сами по себе. Саша знал, насколько быстро разлетается подобный контент. К ужину не останется ни одного человека, который не будет в курсе произошедшего. А сегодняшняя экскурсия станет для Иры действительно незабываемой. Он не раз слышал, как она жаловалась, что их возят по одним кладбищам и как это скучно. Не благодари, Вишенка, в сегодняшней поездке будет перчинка.

Стаффы за соседним столиком начали ошарашенно переговариваться. Конечно, никто же их не инструктировал, как вести себя в случае подобных ситуаций. Они бы ни за что не нашли отправителя, но были за столом и те, кто прекрасно понимал, что за девушка на фото. Идеальная ситуация, чтобы спустить всех собак на жертву. Вряд ли Келли могла предположить подобное в стенах своей школы. Начальница витала в облаках и радовалась, что в ее колледже, в отличие от других филиалов, не наблюдается никаких происшествий. На самом же деле они просто удачно замалчивались и не доходили до нее.

Саша дождался, пока его небольшие послания дойдут до всех, заблокировал экран телефона и принялся наблюдать за своей бывшей компанией.

Первой фотографии увидела Настя, сидящая к нему лицом, и тут же поняла, не только кто на них, но и кто отправитель. Настройки ее телефона, выставленные в один из первых дней в школе, позволяли получать картинки только от контактов. А дальше сложить два и два было легче легкого. Даже для девушки с гуманитарным складом ума.

Максим, сидящий сбоку от Никольской, судя по всему, спросил ее, что случилось, но Настя тут же убрала телефон в карман. Лавров ухмыльнулся ее благородству. Он ожидал, что эта ветка распространения фоток будет тупиковой. Но ничего страшного, есть и остальные.

Затем послание дошло до главного адресата. Фотографии увидела Ира. Саша немного жалел, что Вишенка сидит спиной к нему и он не может прочитать на ее лице ни осознания, ни шока, ни страха, ни печали. Настя в приободряющем жесте погладила подругу по тыльной стороне ладони, но та в ответ резко отдернулась, а потом так же резко встала из-за стола и, даже не отнеся поднос, выбежала из столовой.

Саша неспешно встал, взял свой поднос и отправился в сторону стоек для грязной посуды, пытаясь скрыть свои улыбку и ликование. Глупышка Вишенка, сама того не подозревая, выдала себя. Ни на одной из этих фотографий не было видно ее лица целиком. Мало ли на территории девочек с темными волосами? Но вот только она одна так остро отреагировала, когда увидела эти фото. Пока все хихикали, шушукались и смотрели по сторонам, пытаясь понять, кто же это, она сбежала. Она могла бы сколько угодно отрицать очевидное, но одним своим поступком лишь все подтвердила.

Идея сделать парочку пикантных снимков пришла Саше очень неожиданно, в один из первых дней их с Ирой общения. Эта навязчивая идея была из разряда тех, которые чем сильнее и дальше ты гонишь от себя прочь, тем быстрее они возвращаются. Масла в огонь подливала мысль «хочу, потому что могу». А этим летом Саша верил, что всемогущ.

Фотографии были сделаны в разные дни, причем каждая из них – без согласия Иры на съемку не очень скрытой камерой. Знала бы она, в каком виде ее собираются сфотографировать, ни за что бы не согласилась. Сами по себе фотографии выглядели даже несколько безобидно, но только на территории этой языковой школы интимные отношения между учащимися были под запретом, а подобные фото наводили на определенного рода мысли о том, что такая связь у Иры точно с кем-то была. Не важно, найдут отправителя или нет, вина тяжким грузом лежит и на ее хрупких плечах.

Первый кадр Саша заполучил ночью, когда они гуляли по территории, а потом пошли к нему. Ира тогда попросила у него футболку, чтобы спать в ней вместо пижамы. Саша немного разочарованно достал из чемодана чистую. Согласиться прийти на всю ночь и стесняться раздеться? На первый взгляд Вишенка выглядела куда доступнее, чем оказалась на самом деле. Потом она попросила его отвернуться, чтобы спокойно переодеться. В принципе он и выполнил ее просьбу, только с одной маленькой оговоркой: за процессом он смог подглядеть через открытую фронтальную камеру своего телефона. Качество оставляло желать лучшего, но все же грудь и часть лица стоявшей вполоборота Иры были прекрасно видны.

Второе фото Саша сделал утром после этой ночевки. Сначала он долго не мог уснуть – Ира никак не могла улечься, ворочалась, как какая-то чертила. А потом он встал немного раньше, чем она. Нормальный сон казался чем-то мифическим и недосягаемым, снова уснуть вряд ли бы вышло, поэтому он ушел умываться. А когда вернулся, то увидел отличную возможность сделать еще один кадр. Ира, которую он всю ночь укрывал одеялом, чтобы она не замерзла, раскрылась. Футболка сильно задралась, оголяя все привлекательные изгибы и округлости. Вишенка выглядела как супермодель, ходила как супермодель и спала так же, будто готовая в любой момент оказаться на обложке модного журнала, даже несмотря на то что вместо красивого белья на ней были самые обычные черные трусы и такая же черная футболка. Ну и как тут было устоять?

Третье фото было сделано в последний день их общения. В ночь перед дискотекой. Тогда Саша был уверен, что они идут за чем-то большим, чем просто поспать в обнимку. Как ему казалось, прошло уже достаточно времени, чтобы Ира прекратила ломаться. Поначалу она отвечала на все его поцелуи и ласки. С легкостью рассталась со своим сарафаном и подтвердила догадку Саши, что лифчик в этот вечер решила не надевать, а потом с улыбкой наблюдала за тем, как раздевается Саша. До такой желанной цели оставалось совсем ничего, всего рукой подать, и разделаться с последним кусочком такой мешающей ткани, как Вишенка дала заднюю. Саша не поверил, что она может так легко передумать, и продолжил напирать. Но чем дольше он продолжал, тем больше Ира противилась, и в конце концов смогла окончательно оттолкнуть от себя парня, который был несколько сильнее чем она сама. Лавров в растерянности наблюдал за тем, как Ира поднимает с пола сарафан. А потом, когда она стояла спиной и держала его в руке, Саша собрался и сделал новое фото. Он уже давно заметил, что у Иры на левой лопатке был маленький треугольник из родинок. На фотографии не было видно ее лица, но этот треугольник служил опознавательным знаком для всех, кто хоть раз видел Иру в топиках с открытой спиной и убранными волосами.

В ту ночь Ира сбежала в слезах, но именно Саша чувствовал себя крайне униженным и оскорбленным. Его хрупкое мужское эго безжалостно растоптали кедами с вишенками.

Он выглянул в окно, чтобы проводить Вишенку взглядом, и увидел неожиданную и крайне неприятную картину. Ира стояла в объятиях Генри, уткнувшись ему в грудь. Саша видел, как рука Гранта в успокоительном жесте поглаживает Иру по спине, и отчего-то из-за этого захотелось взвыть от обиды и досады. А потом Ира вместе с Генри скрылись за дверью блока стаффов.

Саша увидел только то, что захотел увидеть, и решил, что Вишенка его променяла на кого-то постарше, покруче, поопытнее. В голове тут же появилась новая навязчивая мысль. Идея, что же сделать с этими тремя фото.

* * *

В дверь неуверенно постучали.

– Насть, уходи! – сквозь слезы крикнула лежащая на кровати Ира. Она смотрела в потолок и больше никого и ничего не собиралась видеть.

– Это не Настя, – раздался за дверью знакомый голос.

– Ты пришла сказать, что меня теперь депортируют?

– Нет.

– Сказать мне, что пора на экскурсию? Я никуда не поеду. Я просто не в состоянии. Уходи.

– Хорошо, – раздался шорох, Ира решила, что Марго села прямо на грязный пол коридора и прислонилась спиной к двери. Отвратительная звукоизоляция. После небольшой паузы голос раздался вновь. – Я написала Луле, что ты приболела. Никто тебя не будет искать.

– Если ты пришла меня обвинять, то не надо, я с этим и сама прекрасно справляюсь.

Ира размазала слезы по лицу – хорошо, что краситься не стала, – встала с кровати и села на пол в части комнаты, которую можно было бы назвать прихожей. Теперь они с Марго сидели спиной к спине, разделенные тонкой дверью, которая так и не смогла защитить Иру от внезапных вторжений. Вишневская понимала, что Марго ничего не стоит использовать ключ от всех дверей и войти в комнату, но только она не учла, что на свете еще остались люди, уважающие личное пространство других.

– Я пришла тебе помочь.

– Почему я должна тебе верить?

– Когда я была примерно того же возраста, что и ты, с моей лучшей подругой случилась одна не очень приятная ситуация, похуже пары слитых фото. Ты не думай, я не пытаюсь обесценить то, что произошло с тобой. Это ужасно. Просто… парня того так и не наказали… – Марго поняла, что плачет, и поспешно вытерла слезы, – а я в тот день поклялась, что буду помогать каждой девушке в беде, кому понадобится моя помощь. Морально. Психологически. Юридически. Мне осталось отучиться последний год, и я наконец-то смогу помогать девушкам не только как девушка, но и как дипломированный специалист.

Вместо ответа дверь с тихим скрипом открылась. Марго от неожиданности чуть не рухнула в комнату, но смогла удержать равновесие и вместо падения поднялась. Когда она обернулась, то увидела стоящую на пороге зареванную Иру, которая тут же бросилась ей в объятия.

Ире всегда хотелось, чтобы вместо вечно ноющей и недовольной Кати у нее была старшая сестра, которая может помочь советом или делом в любой ситуации. Сестра, к которой не стыдно прийти, сколь бы неловкой ни была проблема. Сестра, которая ни за что не выдаст ни один из твоих секретов родителям. Сестра, которой она изо дня в день старалась быть для Кати, несмотря на ее вечные обиды и истерики. Сестра, которая никогда не наябедничает на тебя родителям. Сестра, в которой она так отчаянно нуждалась. И сейчас в Марго она увидела именно такого человека.

– Моя бедная девочка… – прошептала Марго, поглаживая Иру по спине и сглатывая подступивший к горлу ком. Не разрыдаться самой в такой ситуации было невозможно, но она попыталась держать себя в руках, хотя сердце в эту секунду разбивалось на куски. Какая же низость, мерзость и подлость. Ни одна девушка не должна проходить через подобное. Марго вновь тихо заплакала.

– Ладно, теперь верю, – буркнула, немного успокоившись, Ира. Сколько бы она ни рыдала (а с момента дискотеки, кажется, она выплакала больше, чем за все семнадцать лет жизни до этого момента), легче от этого не становилось, тогда чего зря тратить слезы?

Прежде чем Марго заговорила вновь, они сели бок о бок на кровать. Ира старалась не смотреть на свою посетительницу, особенно на руку, где красовалось помолвочное кольцо, которое Марго постоянно крутила, как будто в любую секунду была готова снять его и выкинуть в открытое окно, а лучше с обрыва в море.

– По фотографиям непонятно, что это ты. Мало ли тут девочек с темными волосами?

– Тогда почему ты сидишь рядом со мной? – грустно усмехнулась Ира.

Сообщение точно с таким же содержанием, что и слова Марго, отправила ей Настя. Ну да, конечно. Где гарантии, что никто больше ее не узнал? Какой же стыд и позор… лишь бы Максим не видел этих фото. Лишь бы они не смогли выбраться за пределы школы и попасть в руки одноклассникам, знакомым и родителям. Если Саша оказался способен на такую низость, то где гарантии, что он ограничился всего лишь аирдроп-рассылкой в столовой и не пошел дальше по спискам ее друзей и подписчиков в соцсетях? А гарантий никаких! А там ведь сотни человек! У нее даже ректор и декан лечебного факультета местного меда уже в друзьях есть! А если они увидят эти фото? Ничего не скажешь. Хороша абитуриентка. Какой же отпечаток на репутации это оставит на всю оставшуюся жизнь? А если узнает отчим?.. Страшно представить…

Ей никогда не было дела, что о ней подумают другие, но раньше и не из-за чего было переживать. Она была чиста и незапятнана, как блестящее стеклышко. А теперь на ней отпечатки чужих рук, которые она так и не смогла отмыть, как бы ни пыталась.

Но ничего из этого Ира не произнесла вслух, просто молча сидела, вновь загнанная в ловушку своих тревожных мыслей, не в силах выбраться из нее. Мысли сменялись, как кадры ускоренной съемки, и каждая следующая утягивала Вишневскую в пучину самокопания и самобичевания все глубже и глубже. Рука потянулась к бальзаму для губ. Ира надавила на тюбик и поняла, что очередной закончился.

– Потому что ты сбежала из столовой. – Марго за шкирку вытащила Иру из омута темных мыслей, как котенка, которого пытались утопить, из ведра с водой. – И потому что я достаточно с тобой общалась, чтобы увидеть треугольник из родинок на спине. Обычно люди не обращают внимание на подобные вещи, а я вот да.

– И где гарантия, что другие также не узнают меня?

– Сейчас ты носишь закрытую одежду, никто ничего не сможет подтвердить. Думаешь, хоть кто-то помнит, что видел две недели назад? Я тебя умоляю, они даже не вспомнят, что ели сегодня на завтрак, а у нас каждый день подают одно и то же, – попыталась разрядить обстановку шуткой Марго, на что Ира слегка улыбнулась лишь из вежливости.

– Все равно слишком неубедительно.

– Не накручивай себя, не сказала бы, что ты здесь общаешься с большими количеством ребят. Обычно большинству до других совсем нет дела. Как часто ты сама смотришь на родинки других людей?

– Мне кажется, все уже узнали, что это я. Я боюсь выйти из комнаты и услышать вслед, что я шлюха. И боюсь, что это как-то дойдет до Келли и у меня будут серьезные проблемы…

Она хотела добавить «и одна в комнате оставаться тоже боюсь», но осеклась. Ужасная, просто отвратительная ситуация, из которой Ира не видела ни единого выхода. Некуда бежать, негде спрятаться. Уже не затеряться в толпе, потому что она ополчилась против тебя. И в комнате не отсидишься, потому что безопасное гнездышко уже давно таковым не является.

– Каждый, кто обзовет тебя, будет иметь дело со мной. В конце концов, сквернословить на территории школы тоже нельзя. За Келли не переживай, ближайшие пару дней ее в школе не будет. Я уже кратко проинструктировала всех в чате персонала, чтобы ей ни слова об инциденте. Мы все замнем до ее приезда. Если хочешь, я могу договориться с медсестрой, и она выпишет тебе справку, что ты болеешь? Сможешь прогуливать пары и отсиживаться тут сколько влезет. Но разве это выход?

– Ты права, не выход.

«Выход тут только в окно», – подумала Ира, но вслух сказала другое.

– В конце концов, мы улетаем уже в среду.

«Дожить бы только до нее и не сойти с ума», – добавила она мысленно.

– Вот и правильно! Скажу по секрету, в понедельник вечером вас повезут гулять в чудесную рыбацкую деревушку, где продают очень вкусное мягкое мороженое. А во вторник – в огромный торговый центр на шопинг. Надеюсь, это сможет хоть немного скрасить твои последние деньки здесь.

– Круто, – без особого энтузиазма отозвалась Ира.

Марго видела лишь верхушку проблемы и не понимала, насколько глубоко залегают ее корни и как далеко они расползлись. Правда же была настолько жестока, что могла разрушить ей не только отношения, но и жизнь. Да и вряд ли бы Марго в это поверила, поэтому Ира выбрала промолчать, даже несмотря на то. что слова так и рвались наружу. Даже несмотря на то что Марго заслуживала знать правду о своем избраннике. Останется ли ее боевой настрой прежним, если она узнает, что не абстрактный кто-то, а ее любимый человек совершил нечто такое, что по сравнению с этим выкрутасы Саши, пусть и больно ударили по Ире, став последней каплей, все равно были всего лишь детским лепетом.

Любовь действительно зла, иначе как она могла допустить союз Марго и Генри, находящихся на разных полюсах морально-нравственного компаса? Вот уж действительно противоположности, которые притянулись: феминистка и насильник.

– Ир… – осторожно начала Марго после затянувшейся паузы, – это ведь был Саша?

– Что? – Она почувствовала, как сердце бьется чаще, еще немного и точно начнется фибрилляция.

– Тот, кто сделал эти фото, это же?..

Ира промолчала. Она снова провалилась в мысли. Обида и желание плакать в подушку отступили. На их место пришла злость. Ира не понимала, что ее раздражает и выводит из себя сильнее. Тот факт, что эти фото стали достоянием всего Эмеральда. Или тот факт, что очередной парень решил, что она это только ее тело, пластиковая кукольная оболочка, которой можно пользоваться, как только вздумается, и сделал эти фото. А у нее, в конце-то концов, есть чувства! Правда, давно уже вытоптанные. И душа тоже есть! Правда, разодранная в клочья. И сердце! Правда, вместо него осталось пепелище с тлеющими угольками, которые уже не раздует никакой, даже самый сильный ветер. И если осколки от разбитого еще можно было хоть как-то собрать и склеить, то это восстановлению уже не подлежало. И кто вообще дал мужчинам право думать, будто они всемогущи, и не бояться последствий?

Марго поняла ответ на свой вопрос без слов.

– Значит, Саша. Так я и думала. Ты не переживай, его обязательно накажут. Не мы, так жизнь.

В этот момент Марго думала не столько о Саше, сколько о своем однокласснике Илье, изнасиловавшем ее лучшую подругу. Она изредка следила за ним по соцсетям с левого аккаунта «Наташа Ноготочки62», как будто сталкерила бывшего. И каждый раз надеялась, что узнает о том, что все вскрылось и его наконец-то посадили. Но, к сожалению, этот момент никак не наставал. Марго верила, что это только потому, что это она сама должна стать той рукой правосудия, которая дотянется до него, несмотря на пьедестал из денег, возведенный его отцом.

– Спасибо, Марго. – Ира положила ей голову на плечо и снова заплакала.

– Зови меня просто Гоша, – улыбнулась та.

– Гоша? – хихикнула Ира, впервые искренне за этот день.

– Да, вся семья ждала мальчика, а родилась я. Чтобы никого не разочаровать, пришлось вырасти той, кто надерет задницу любому парню.

– А тебе идет.

– Если честно, Гоша мне и нравится больше, чем Марго или Маргарита. – Хоть Гоша и не показывала этого внешне, внутри она ликовала, что смогла хоть немного помочь Ире. Теперь дело за малым: пресечь распространение фоток и дождаться возвращения Келли.

Ира наконец-то нашла в себе силы, чтобы вновь взглянуть Гоше в глаза, и решила, что все ей обязательно расскажет. Она должна знать правду, хоть это разрушит ее мир. Гоша поможет ей справиться со сливом фоток. Она же в ответ не даст Гоше совершить одну из главных ошибок жизни – окончательно связаться не с тем человеком. Но не сегодня. Пока не время, да и ресурсов на это нет, все выплакала из-за Саши и еще один тяжелый разговор точно не потянет.

Дорогие читатели!

Считаю важным напомнить, что некоторые сцены этой книги могут сработать как триггеры. В следующей главе содержится самая высокая концентрация подобных сцен. Если вы не готовы к эмоциональным потрясениям, отложите на время книгу и вернитесь к ней, когда будете в ресурсе. Или же пропустите ее и перейдите сразу к главе 28. Обещаю, вы поймете, что же случилось с Иришей Вишневской по последним главам, просто без подробностей.

Вновь ваша Соня Субботина

Глава 27. Страшная история

И снова ночь в петле огней,

Глухая пропасть и смиренье,

Стена привычной тишины

И атмосферное давление.

Дурной Вкус,

«Атмосферное давление»

Ира открыла глаза раньше будильника и посмотрела на дату. 12 августа. Начался двенадцатый день ее персонального кошмара. Последние дни ее мучила бессонница, и задремать получалось лишь ненадолго и под самое утро. Рубеж месяца стал рубежом ее спокойной и счастливой жизни, и казалось, пути назад уже нет. Только вперед, просуществовать еще три дня и улететь домой, подальше от него.

Та ночь после дискотеки разделила ее пребывание в лагере на «до» и «после». Когда-то яркие и наполненные радостными событиями деньки превратились в один сплошной грязно-серый день сурка. Она чувствовала, будто застряла во временной петле, где каждый день она проживала с единственной целью: найти, где же она ошиблась, понять, что же сделала не так, и придумать, как все исправить, чтобы прекратить этот ад. Но только вот правила этой игры, навязанной Генри Грантом, все время менялись, и найти ошибку было невозможно, потому что ее место постоянно менялось. А может, и не было никакой ошибки? Ничего не нужно было исправлять, потому что Ире все равно уже ничего не помогло бы? Может, уже давно нужно было просто смириться? Она слишком рано усвоила, что этот мир принадлежит мужчинам, и только им. Только в их власти что-то изменить. И в их же власти хрупкие судьбы девушек, которыми они управляют, как ловкие кукловоды – марионетками.

Ничего не предвещало беды, если не брать в расчет забытого дома аксолотля и неудавшиеся стрелки, но это ведь просто детские глупости. Игрушка и дрожащие руки никак не могли повлиять на то, что произошло потом. Все дни в лагере Ира вела себя как самая обычная девочка-подросток. Иногда (хотя как оказалось потом, гораздо чаще, чем «иногда») нарушала правила школы вместе с друзьями. Ходила на пары и выполняла скучные задания. Ездила со всеми на экскурсии, по монастырям и кладбищам, хотя история ее не интересовала, а быть моделью для Насти ей быстро наскучило. Как и многие в тот вечер, сбежала пораньше с дискотеки. Ира ничем не отличалась от десятков других учениц Эмеральда.

Единственный ответ на вопрос, почему именно она, а не кто-то другой, который Ира смогла найти, – просто не повезло. Если удача была каким-то ресурсом, который можно было измерить, потратить или восполнить, то у Иры она закончилась еще до того, как она села в самолет. Или, может, она, сама того не понимая, потратила ее всю, чтобы все пассажиры избежали авиакатастрофы, а сейчас пыталась выжить без капли удачи, не зная, где же этот счастливый источник, где можно было бы ее восполнить?

В тот день после дискотеки Ира и правда верила, что проживает лучший день своего лета. Говорят, после самой темной ночи наступает самый красивый рассвет. А что, если это работает и в обратную сторону? После самых счастливых моментов даже самая обычная ночь ощущается как бесконечная, полярная и полная кошмаров.

Распрощавшись с Настей и Максимом, Ира пошла вслед за Сашей в его комнату. Она по-прежнему не планировала ничего такого, ведь по-прежнему слишком мало его знала, но мозг отключился, и она поддалась моменту. А когда Ира сообразила, что к чему и они в шаге от того, чтобы зайти слишком далеко, пошла на попятную, потому что считала, что девушка вправе отказаться от секса на любом этапе. Даже если уже сидит в одном белье верхом на парне и чувствует, насколько твердым стал его член.

– Саш, я передумала. Я не хочу, – честно призналась Ира, прервав слишком долгий поцелуй. Осознание, что она делает что-то неправильное, накрыло ее с головой. Не тот она человек, который смог бы отнестись к подобному как к небольшому приключению, которым можно будет потом похвастаться подружкам. Первый раз должен быть особенным, и обязательно по любви. А сейчас ни одно из условий не соблюдалось.

– Испугалась, что ли? – Он положил руку ей сзади на шею и нежно погладил ее. – Вишенка, тебе нечего бояться, ты же знаешь, что я тебя не обижу. – Он утянул ее в новый поцелуй, на который она не очень хотела отвечать, повалил на кровать и навис сверху.

Ира почувствовала себя загнанной в ловушку. Она уворачивалась от поцелуев и пыталась оттолкнуть Сашу, но после долгого дня и дискотеки сил оставалось немного, борьба получилась настолько вялой, что ее даже нельзя было назвать сопротивлением. Она хотела закричать, но если ее услышат, то и у нее самой будут проблемы, так что она решила действовать молча. Вцепилась ногтями Саше в плечо и начала давить, пока он не поймет, что что-то делает не так и стоит остановиться. В конце концов это сработало. Ире хватило секундного замешательства, чтобы вскочить.

– Хватит! – произнесла Ира громче, чем следовало бы. Она скрестила руки на груди, чтобы прикрыть ее. – Ты меня не слышишь! Я ухожу.

– Делай что хочешь, – хмыкнул Саша, встал, подошел к окну и, смотря в него, добавил: – Но имей в виду, что ночной обход не окончен. Уже придумала, как будешь объясняться, если тебя поймают? – язвительно спросил он.

– Плевать! Лучше уж меня депортируют, чем я останусь в комнате с человеком, который всегда видел во мне лишь возможность перепихнуться!

– Пару минут назад ты и сама не против была, так что же случилось, Вишенка?

– Пару минут назад я чувствовала себя особенной, а теперь прозрела, – отрезала она.

Ира прекрасно понимала, что, скорее всего, после такого Саша прекратит с ней общаться. Но лучше уж было потерять знакомого, пусть даже с ним так легко и комфортно общаться, чем девственность где-то в маленькой комнатке кампуса языковой школы с человеком, которого знаешь почти две недели. Нет, подобное точно не для нее. Пока она надевала сарафан, не могла понять, почему Саша вдруг замолчал и так легко ее отпустил. Пока обувала кеды с вишенками, думала, почему он так ничего и не сказал ей вслед. Только потом Ира узнала, что это затишье было не просто так – ее снимала скрытая камера, чтобы потом Саша мог уничтожить ее последние живые нервные клетки.

Стоило Ире покинуть комнату, как на глаза навернулись слезы. Она сама не понимала, отчего плачет. Возможно, от переизбытка эмоций. Возможно, от осознания, что до конца поездки будет ощущать себя третьей лишней на фоне радостных Максима и Насти. До стеклянной двери выхода из блока она шла практически на ощупь. Знала бы Ира, что ее ждет за ней и насколько страшная история начнется, когда она выйдет на улицу, вернулась бы к Саше и позволила бы ему сделать с собой все, что он только захочет. Так было бы проще, и не так больно. Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения.

Так уж вышло, что она убежала от одного парня, желавшего воспользоваться ею, а прибежала, сама того не ведая, прямо в объятия другого. Только вот у этого было что-то побольше, чем просто физическая сила. Еще и должностные полномочия, которыми он был не прочь злоупотребить, лишь бы немного поразвлечься.

События разворачивались стремительнее, чем мозг Иры мог обработать информацию. Вот она столкнулась с кем-то на улице. Почувствовала запах сигарет и поняла, кто перед ней. Услышала его вопрос: «И почему ты не у себя в комнате, сладенькая?» Как оказалось, чтобы понимать иностранную речь на слух, ей не хватало совсем чуть-чуть – стрессового фактора. Выброс адреналина действительно творил чудеса и наделял человека сверхнавыками. Только вот вместо скорости или физической силы, которые куда бы лучше помогли в этой ситуации, Ире досталось внезапное улучшение уровня английского языка. Похожее с ней случалось и раньше, на олимпиадах, когда для решения особой сложной задачки в мозгу всплывали кусочки информации из самых отдаленных частей сознания.

В его словах не было угрозы, но Ира, поняла, что ее беззвучный плач превратился в громкие рыдания. А Саша ведь ее предупреждал, что она обязательно попадется. Но все силы и храбрость закончились на моменте, когда она накричала на него. Сейчас же не осталось совершенно никаких ресурсов, чтобы как-то объясниться или что-то предпринять.

Внезапно сработавший будильник вернул Иру в реальность. Пришлось встать, открыть рулонные шторы и выключить свет. Так глупо, даже в детстве не боялась темноты, а сейчас даже спала со светом. Есть мнение, что люди боятся не темноты, а что-то или кого-то, кого эта темнота может скрывать. Если так, то Ира прекрасно знала, кто является источником всех ее страхов и заодно бед.

Пока Ира чистила зубы, пристально изучала свое отражение в зеркале. С этими синяками под глазами уже давно не справлялся ее даже самый плотный консилер. Видимо, слова производителей о том, что он перекроет даже татуировки, были наглой ложью и маркетинговым ходом, на которые Ира так глупо купилась. Она последнее время слишком часто верила людям, за что теперь так горько расплачивалась.

До столовой она шла одна, срезав путь по газонам, по которым нельзя было ходить, но ей уже было плевать на эти правила. Уже находилась мимо блока стаффов, ничего хорошего из этого не вышло, так что хватит с нее. Будь ее воля, Ира и завтракала бы в гордом одиночестве или бы вовсе не появилась в столовой, где казалось, что каждый сочтет своим долгом указать в ее сторону или сказать что-то обидное ей вслед. Но хуже всего будет не это, а жалость со стороны ее друзей. Лучше уж пусть ненавидят, как все.

Но, на удивление, Ира не заметила ни одного косого взгляда и не услышала ни одной злой фразы. Либо Гоша права и никто так и не понял, кто на фото, либо та же Гоша постаралась на славу, чтобы пресечь все разговоры и даже мысли. Не считая Насти, которая выглядела так, будто у Иры кто-то умер, завтрак прошел очень даже и неплохо.

Пары и ланч, также как и завтрак, пролетели незаметно, и Ира отправилась в класс рисования, в котором уже успела за эти дни обжиться.

Пока она рисовала, ее тело будто существовало отдельно от разума. Пока мозг обрабатывал одну за другой мрачные мысли, руки выводили не менее мрачные образы. Причем Ира до последнего никогда не знала, что же выйдет из-под ее кисти на этот раз.

В картине той ночи недоставало нескольких фрагментов.

Первый – как они с ним идут до блока стаффов. Ира помнила, что комнаты там точно такие же, как и у учащихся, но сам путь – нет. Пока они шли, она не понимала, куда и зачем они идут. Ей до последнего казалось, что ее проводят до комнаты и просто скажут больше никуда не шляться по ночам – опасно. Но знал бы кто, что учащихся нужно оберегать не от чужих, а от своих. И что она ему говорила? Пыталась ли оправдаться? Уже потом, изо дня в день, придумывая этот недостающий кусок, Ира осознала, что даже если бы захотела, никуда бы она не смогла от него убежать. Генри явно был не только выше и сильнее, но и быстрее (и зачем она только прогуливала физру в школе, а вместо смешанных единоборств пошла в художку?). Да, и у него точно была карта, открывающая все двери. От него ни убежать, ни спрятаться. Ужасно, что самым безопасным вариантом той ночи было остаться в комнате с Сашей.

Второй недостающий фрагмент вечера память надежно заблокировала – видимо, слишком уж травмировало то воспоминание. Цельную картинку Ире так и не удалось собрать, да и не слишком уж она и старалась. Помнила лишь отдельные ощущения: страх, переходящий в боль, и небольшое наслаждение, отвратительное своей неуместностью. В голове, как на барабане «Поля чудес», крутились мысли и идеи, что же делать. Но выпал сектор с самой неправильной и неподходящей, да и к тому же вбитой мужским обществом и оттого чужеродной идеей: «да ладно, просто расслабься и получай удовольствие». Но правда в том, что насильник остается насильником, даже если ведет себя нежно и переживает о состоянии и комфорте своей жертвы.

Нелогичность поведения убивала Иру и подпитывала никогда не дремлющего монстра вины, цепко обхватившего ее своими лапами.

А потом со словами «вытрись, сладенькая» Генри кинул ей рулон туалетной бумаги. Ира старалась не смотреть в сторону Гранта, который не видел в этой ситуации абсолютно ничего из ряда вон выходящего. Слез у Иры уже давно не было. Дрожащими руками она убирала сперму со своего живота – он даже не удосужился позаботиться о безопасности. В голове у Иры промелькнули десятки мыслей. От венерических разной степени тяжести до беременности. Руки затряслись сильнее, комната перед глазами закружилась, воздуха перестало хватать. Она пыталась дышать глубоко, чтобы успокоиться, и старалась вести себя как можно тише, чтоб не привлекать лишнего внимания. Ира подумала, что сейчас умрет, вот так: голая, в чужой стране, пытаясь оттереть с себя след насильника.

Будто бы не замечая состояния Иры, Генри сидел рядом на кровати, одевался, даже не смотря в ее сторону, и говорил, что произошедшее не должно выйти за пределы этой комнаты. Никто не должен об этом узнать, тем более Марго.

Как оказалось, он с первого их дня в Эмеральде, того самого, когда Настя сбежала с территории и познакомилась с Сашей, следил за их компанией. Не намеренно, просто находился всегда в нужное время в нужном месте. Генри знал, как часто они сбегали с территории и как часто прогуливали активитис. И самое главное, что друг Иры уже давно не ночует у себя – во время своих пробежек регулярно видел, как Максим по утрам вылезал из окна Насти.

А Ира все отрывала новые кусочки от рулона и терла свой живот. Даже несмотря на то что уже успела все убрать, она чувствовала себя грязной. И терла, терла, терла…

Не понимала все, что он говорит, но знакомых слов было достаточно, чтобы осознать, что ее положение – то еще дерьмо. Он с легкостью смог ее запугать тем, что если она кому-то хоть слово скажет, то проблемы будут не только у нее, но и у ее друзей, которые тоже попадут под раздачу и депортацию, стоит Генри дойти до начальницы школы. И что-то Ире подсказывало, что ее словам о том, что он с ней сделал, все равно никто не поверит. Мало ли девочек, которые сами клеются к парням постарше, а потом распускают слухи, как только их отошьют. Ситуация безвыходная. Момент, в который можно было что-то предпринять, был безвозвратно упущен, и теперь Ира загоняла себя все дальше вглубь лабиринта, где за каждым поворотом вместо выхода – тупик.

– Ты же не хочешь, чтобы у них были проблемы, сладенькая?

От этого прозвища тошнило. Или это было от ужаса осознания того, что произошло, и всей бедственности положения? Впрочем, отчего уже – не так важно. Важнее, что она ему поверила и тихо шепнула в ответ:

– Я никому не скажу, обещаю.

И если на себя Ире уже было наплевать, то рушить сказку лучших друзей ей не хотелось. А вдруг Генри переключит потом все внимание на Настю? Своей участи Вишневская даже врагу бы не пожелала, тем более лучшей подруге. Сама того не подозревая, Ира приняла эти вечно изменяющиеся правила игры, лишь бы уберечь друзей.

Ира не помнила, как оказалась у себя в комнате. Но прекрасно помнила, как сидела, сжавшись в комочек под душем, надеясь, что вода смоет остатки этого дня. Она чувствовала себя маленьким котенком из мема «я обязательно выживу». Убеждала себя, что сильная, что обязательно справится, что один такой темный эпизод сможет пережить. Что не убивает…

Но она ошибалась. Этот эпизод был первым, но не единственным. И с чего она взяла, что история не повторится?

В следующий раз Генри настиг ее уже на следующий день после дискотеки. Даже не дал передышки. Ира хотела сократить пару метров пути до столовой по газону, но решила лишний раз не нарушать правила школы и пошла по дорожке мимо кампуса. Напротив блока стаффов кто-то догнал ее. Чьи-то пальцы пощекотали ее за талию сквозь одежду. Сначала Ира подумала, что это Черный, очень уж в его манере так подкрадываться, но потом сделала глубокий вдох, прежде чем начать гневно-шутливую тираду. Запах. Тот же запах. Она читала, что самый короткий путь к мозгу от носа, поэтому из-за ароматов воспоминания надежнее всего въедаются в подкорку. Слова так и остались на кончике языка.

В тот день на ужин она так и не пришла. Подруге соврала, что не голодна. Из-за стресса и правда не хотелось есть, а из-за повторившегося кошмара и запаха сигарет, который, казалось, въелся в ее тело, тошнило, но это подруге знать не нужно. Для ее же спокойствия и безопасности. Мысль, что она должна защитить друзей, лишь прочнее засела в сознании. Она никому ничего не скажет. Хватит того, что неприятности будут только у нее.

Остаток того вечера Ира провела за вариантами ЕГЭ, то и дело проваливаясь в омут своих мыслей. Она чувствовала, как что-то по каплям неумолимо вытекает из нее. Всеми силами пыталась найти эту дурацкую трещину, эту брешь, чтобы заклеить ее хотя бы пластырем, но безуспешно. Ни одна фарфоровая чашечка не застрахована от неловкого движения руки, что превратит ее в осколки, которые уже нельзя будет склеить. Вернее, склеить можно, можно даже закрасить швы между черепками красивой золотой краской, но можно ли будет потом выпить из этой чашки чай? Приведет ли восстановление внешнего вида к восстановлению функции? Оставалось только сидеть над сборником, слушая пресловутое кап-кап-кап и смотреть, как идут волнами страницы и размытые чернила ручки (и почему она не может принять тот факт, что у нее есть право на ошибку и начать писать карандашом?).

Потом наступило двухдневное затишье. Ира даже стала свидетельницей того, как Генри делает Марго предложение, и успела обрадоваться, что все позади, но ее персональный кошмар лишь набирал обороты.

Эти два дня Ира старалась не нарушать правила, постоянно быть на виду, теряться где-то в толпе. Чтобы у него не было больше возможности застать ее врасплох одну. Или вновь прибегнуть к аргументу, что раз она продолжает бунтовать против правил школы, так это потому, что сама ищет встречи с ним. И параллельно с этим Ира старалась держаться подальше от своих друзей, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Это было сложно, они поняли, что что-то случилось, и лезли с расспросами. Правда, думали они на Сашу, и это даже немного забавляло. Лавров, конечно, тот еще гад, но, пока он не слил те фотки, подставлять его не хотелось, поэтому Ира избегала всех разговоров.

Он пришел снова, когда его не ждали. Хотя Ира никогда и не ждала его появления. На этот раз ночью, когда она уже собиралась ложиться спать, уже сняла одежду, но так и не успела надеть пижаму. Пробраться в комнату учащейся ему помогла карта, открывающая все двери. Боли, как и во второй раз, уже не было, да и страх отошел на второй план: зачем бояться неизбежного? В этот момент Ира поняла две вещи. Во-первых, всегда есть куда падать, любая ситуация может стать еще хуже. Во-вторых, ее комната, ее маленький мирок, больше не то безопасное убежище, каким была раньше.

Уснуть она так и не смогла. После горячего душа (можно ли отмыться окончательно?) она надела серое худи Максима и свернулась калачиком на кровати. Придет ли он снова? Когда? Через час или послезавтра? Лучше уж знать точно, чтобы заранее морально подготовиться. С тех пор каждую ночь она проводила со светом.

Она лежала и проверяла свой пульс в надежде, что он с минуты на минуту исчезнет, но упрямое сердце продолжало качать кровь, а упрямые артерии продолжали колебаться в такт сердцебиению. И откуда они только брали энергию, когда Ира намеренно морила себя голодом? Под одеждой скрывался нежный пульсирующий комок боли и сожалений, что все вышло именно так.

Следующие два дня Ира вздрагивала от каждого шороха, потому что верила, что за каждым скрывается он. Вечер после поездки в очередной замок она провела в классе рисования. Творчество всегда спасало, помогало превратить переживания в нечто прекрасное. В комнату она вернулась с мрачным холстом, размышляя, стоит ли его забирать домой или лучше выкинуть. В этот день он снова пришел. Снова ночью, но на этот раз пьяный. Ира не понимала, что он говорит, но решила, что это даже и к лучшему. А потом… ничего у него не вышло. Спасибо сильному алкогольному опьянению.

Генри исчез из ее жизни так же резко и неожиданно, как и появился. После того алкогольного и несомненно позорного для его мужского достоинства эпизода он больше не объявлялся, но кошмар для Иры не закончился. Ужасные минуты вечного ожидания причиняли больше боли и страданий, чем сами моменты насилия, воспоминания о которых мозг надежно блокировал, лишь изредка подкидывая с периферии в центр сознания коротенькие отрывочки. Ира ненавидела себя за эти воспоминания, потому что они твердили, что на самом-то деле были моменты, когда она смогла испытать физическое удовольствие, но почему-то умалчивали, что это всего лишь часть ее странной и извращенной защитной реакции.

А потом объявился Саша со своими дурацкими фотками, и это стало последней каплей. Если бы сейчас на Иру напала бешеная лиса или свалился метеорит, она бы ничуть не удивилась. Всегда есть куда хуже. Всегда есть куда ниже падать.

Казалось бы, после всего произошедшего такая мелочь, как три практически невинные фотки, никак не смогут ее уже задеть, но удар Лаврова пришелся точно в цель. В этом году Ира как-то заглянула в старый мамин учебник по физиологии и прочитала про парадоксальные реакции на раздражители. Если рядом с собакой слишком часто включать громкий звонок, то вскоре она прекратит на него реагировать. И если вместо него включить звонок потише – реакция будет еще сильнее прежней. Те три фото после всего пережитого стали для нее слабым сигналом, вызвавшим слишком бурную реакцию.

Когда Ира вернулась из своих мыслей в реальность, на холсте не осталось пустого места. Черный фон, а на нем пять пришпиленных булавками бабочек, которые, очевидно, уже никогда не смогут выбраться из своего плена и взлететь. Четыре по углам и одна большая, с поломанным крылом, в центре. Ира замерла, забыв, как дышать. Почему бабочки? Она их, сколько себя помнила, боялась. Эти жуткие глаза, длинные тонкие хоботки и волосатые тельца – на фоне этого даже красота крыльев тут же меркла. Ничего романтичного Ира в них не видела. Те же пауки и то приятнее выглядели.

До ужина оставалось немного времени. Как раз достаточно, чтобы вернуться с этим холстом в свою комнату, изрезать его, сломать подрамник. А потом, по пути в столовую, выкинуть все в мусорку на территории кампуса.

Главная цель на день, как и все дни после дискотеки, – просто пережить его. Ира справилась и дожила сначала до ужина, а потом и до следовавшей за ним поездки в тот маленький рыбацкий городок, о котором рассказала вчера Гоша. Тут и правда было красиво. Ира сидела на камне со скетчбуком на коленях, смотрела на бухту и вполуха слушала Диану, изредка кивая и что-то угукая в моменты, когда от нее требовался ответ. Вишневской нравилось, что, в отличие от Насти, Диана не была тактильным человеком, и не нужно было постоянно уворачиваться от дружеских прикосновений.

Настя с Максимом взяли мягкое мороженое и ушли вдвоем гулять по городу. Ира долго смотрела им вслед. Они выглядели счастливыми, значит, она смогла их защитить, значит, она все сделала правильно. Они вернулись, так же держась за руки и улыбаясь, как и пришли, в спину им мягко светили золотисто-бархатные лучи закатного солнца. Ира достала телефон и сфотографировала друзей.

Перекидывая Насте кадры, Ира поймала себя на мысли, что в ту ночь она потеряла не только такую бесполезную по сути своей вещь, как девственность, но и нечто более важное. Шанс на здоровые и счастливые романтические отношения. После пережитого, утраты доверия почти ко всем мужчинам (Максим оставался единственным исключением из правил) и панического страха мужских прикосновений, максимум какие отношения ей светили – с психотерапевтом. Ира сглотнула в горле ком, нацепила улыбку и пошла вслед за всеми к приехавшему за ними автобусу.

«Молодец, Ира. Ты справилась еще с одним днем. Послезавтра ты улетаешь домой, и он будет очень далеко», – думала она, смотря в окно.

Глава 28. Дурдом

Задушив заботой, закопали под забором.

Наша Таня,

«Намордник»

Ира вышла из своей комнаты и осмотрелась. Коридор пуст, можно выдохнуть и пройти хотя бы пару метров, не натыкаясь на людей. Несмотря на все слова Гоши, что она сможет замять инцидент со сливом фото, Ира так и не смогла почувствовать себя в безопасности. Не помнила, когда последний раз испытывала это чувство, и не знала, сможет ли когда-нибудь его ощутить. Она всегда думала, что, в отличие от младшей сестры, стала счастливой обладательницей достаточно устойчивой психики, но, как оказалось, мужчинам не стоит труда расшатать и затем разрушить все, что угодно, стоит только захотеть.

Вишневская вышла на лестничную площадку своего этажа и увидела Макса.

– Черный, что ты тут забыл?

С одной стороны, Ира была очень рада видеть своего друга. Знала, что, пока он рядом, с ней ничего не случится, никто ее не обидит. После всего произошедшего Максим был единственным парнем, с которым она не боялась находиться в одной комнате. Рядом с ним Ира чувствовала себя как дома. Но с другой, она физически ощущала давящее чувство недосказанности. Нет, он не будет расспрашивать ни о чем, но одного его взгляда хватит, чтобы все мысли Иры были о том, как бы не сболтнуть ничего лишнего. Порой Вишневская не понимала, что же ее раздражает больше: активные действия Насти или терпеливое ожидание Макса. В любом случае произошедшее их никак не касалось (Ира делала все возможное, чтобы и не коснулось), так что игра в молчанку продолжалась. Да и кто знает, как они отреагируют? Может, они начнут обвинять ее так же, как это сделал Саша? Жертве насилия всегда проще сказать, что она сама виновата: не так оделась, не то сказала, не так посмотрела. Ну уж нет, еще одной словесной расправы она не переживет. По крайней мере, сейчас далеко вперед она еще не загадывала, вдруг у нее все же появятся моральные силы на признания?

– Тебя жду, Ириш. – Максим неловко улыбнулся. Он не знал, во сколько подруга выйдет из комнаты на этот раз, поэтому ушел сегодня от Насти раньше обычного и, кажется, целую вечность провел на лестничной клетке в ожидании.

В отличие от Насти, уже давно построившей на основе рисунков несколько вариантов развития событий, Максиму практически черно-белые картинки кисти Иры мало о чем говорили. Ну да, мрачные. Ну да, очевидно, что подруге грустно и тяжело. Но разве это не было очевидно и без глубинного психологического анализа декоративно-прикладного творчества и попыток расшифровать символы и найти тайные знаки в цветовой палитре? Макс всегда был далек от психологии, а самих представителей этой профессии считал не больше чем шарлатанами. Отличной иллюстрацией к их деятельности, по его мнению, был разлетевшийся по всему интернету отрывок из «Ранеток», где рыжая кудрявая девочка, сидя в кабинете у школьного психолога, подбирает ассоциации к разным словам. На слово «семья» ей тут же приходит в голову «проблемы», и психолог тут же заключает, что у девочки проблема в семье. Но разве нужно было иметь высшее образование, чтобы это понять?

Еще около стадиона, когда Ира ясно дала понять, что не хочет посвящать его в свои тайны, Максим решил, что лучшей стратегией в данной ситуации будет, вместо того чтобы строить теории, оставаться рядом и делать вид, будто ничего не произошло. Да, не идеально, но как будто бы не существовало специального алгоритма на случай, если обнаженные фото твоей подруги сойдут в сеть. В этом плане коды были куда проще реальной жизни. Несколько выверенных строчек, «если… то…» и, если не накосячить в пунктуации, на экране появится результат. В жизни же простора для ошибок и хаоса гораздо больше, а четко отлаженных действий и конкретики – меньше.

Самих фотографий Максим не видел. Обо всем узнал со слов Насти, которая сначала долго отпиралась, не хотела рассказывать, но все же вчера вечером во время прогулки вдоль набережной в рыбацком городишке сдалась. Если верить Насте, то все фотки явно были сделаны без ведома Иры, да и личность фотографа не вызывала сомнений. Вариантов и так было немного, вернее, только один. А тот факт, что на телефоне Насти аирдроп работал только для контактов, стал очередным подтверждением в копилке обширной доказательной базы.

Что все печали и терзания Иры из-за Саши, Макс понял давно и без всяких расспросов и подбора ассоциаций по рисункам. Но пазл начал складываться в стройную картинку только сейчас. Однако Черный даже не догадывался, что часть кусочков, так идеально вставших на места, была из другой мозаики.

А картинка теперь складывалась такая: Саша не просто воспользовался (а может, и не раз) Ирой, но и обманом заполучил несколько ее интимных фото и начал ее ими шантажировать. Отсюда и эпизод около магазина. Ира не поддалась, либо же сказала что-то не то, и фотографии разлетелись по всей школе, отчего последние деньки в Эмеральде стали незабываемыми не только для Вишневской, но и для ее друзей.

Мотивы и причины поступков Саши Макса совершенно не волновали. Последствия и состояние Иры требовали куда больше внимания. Теперь каждый, кто косо посмотрит в сторону Ириши или скажет что-то не то в ее адрес, будет иметь дело с Черным.

До столовой шли молча. Завтрак прошел в неловкой тишине, прерываемой стуком столовых приборов о посуду и фоновым шумом перешептываний за соседними столиками. По кабинетам разошлись также молча.

Войдя в учебную комнату, Ира начала глазами искать Диану, но так и не нашла ее. В воскресенье Аверина проспала завтрак и чуть не опоздала на экскурсию, из-за чего стала одной из тех, кто не получил те фото. А из-за того, что практически ни с кем не общалась и так и не смогла найти себе в Эмеральде друзей, кроме Иры, Насти и Макса, не могла фотки получить из других источников. Так что для Иры Диана была человеком, рядом с которым она могла спокойно находиться и не переживать, что начнутся неприятные расспросы и разговоры.

Когда опоздавшая Аверина появилась на пороге классной комнаты, Вишневская просияла.

– Снова проспала? – шепотом спросила Ира, когда Диана села рядом.

– Агась, сумасшедшие откаты после бессонных ночей за домашками пошли. Я то будильники не слышу, то с вечера не то время ставлю. У меня ж двенадцатичасовой формат на телефоне стоит, и я начала последнее время часто путать AM и PM. Сегодня вот чудом встала. Если бы не мой переполненный мочевой пузырь, до сих пор бы дрыхла. – Аверина пододвинула распечатку с заданиями на середину парты.

– Не думала, что когда-нибудь это скажу… но ты не думала, что тебе нужно меньше думать об учебе?

– В последние дни постоянно об этом думаю, но моя репетша так не считает. Если я после всех этих издевательств с домашкой и заполнением таблиц на десятки страниц не сдам химию и биошу на сотки, то я ее засужу и попрошу вернуть мне деньги. Мне уже кажется, что проще и дешевле забить, сдать экзамены хорошо, а не отлично, и поступить на платку.

Ира хваталась за этот негромкий разговор одновременно обо всем и ни о чем, как за тоненькую ниточку, которая может привести в волшебную страну, где нет места мерзости и грязи, только теплу, свету и глупым шуткам.

После ланча ребят собрали на площадке перед столовой, чтобы отвезти на шопинг (как будто у кого-то еще остались деньги) в торговый центр «Дандрум», который Настя из-за созвучности названий тут же окрестила Дурдомом.

Автобус затормозил перед невзрачным серо-бежевым зданием, и Ире тут же захотелось оторвать руки неумелому архитектору, спроектировавшему его. Стекло, бетон и бежевый камень по задумке должны были прекрасно сочетаться, равно как и перетекающие друг в друга цилиндрические и кубические формы, но… только в чьих-то мечтах. На деле же получился мем из разряда «ожидание и реальность». Если бы их не привезли сюда в добровольно-принудительном порядке, то Ира бы ни за что не зашла в стены этого Дурдома.

В торговом центре Ира задавала маршрут, хотя на деле хаотично ходила по этажам, избегая магазинов с нижним бельем. Черный точно не вынес бы повторения экзекуции, да и ей самой после разговора с Сашей было не до смеха. Диана шла рядом с Ирой и возмущалась. Как она ни старалась остаться в своей комнате наедине с Менделеевым и домашкой от репета, у нее ничего не вышло. Макс с Настей, погруженные в свои мысли, плелись чуть позади.

Каждый в их компании, кроме Дианы, чувствовал вину и перебирал в мыслях словах, которые так и не смог озвучить, чтобы хоть как-то облегчить свои терзания, потому что понимал – как прежде уже никогда не будет.

Настя грызла себя, что именно ее неосторожный поступок, подобно взмаху крыльев бабочки, послужил началом настоящего урагана.

Максим перебирал в голове варианты, в которых мог заметить красные флажки со стороны Саши и защитить подругу.

Ира же испытывала иррациональное чувство, которое навешивает общество на каждую жертву насилия. Оно, как яд, проникло через ранки в коже, чтобы разлиться по всему телу и отзываться болью при каждой неосторожной мысли или движении.

Но кому точно не мешали жить муки совести, так это Саше и Генри. Первый искренне считал, что Ира этого заслужила за причиненные ему обиды, и смаковал мысли о своей мести, что приятным теплом волнами разливались по каждой клеточке его тела. Второй же свято верил, что наибольшее его прегрешение – измены своей невесте. Но даже это не заботило его. Во-первых, он заслужил небольшой отрыв, прежде чем остепениться. Во-вторых, что Марго не знает, ей не повредит, а девочка очень хорошо держала язык за зубами.

Пока Ира петляла среди магазинов, спиной чувствовала взгляд друзей, полный жалости, и ощущала флер незаданных вопросов, которые вертелись у них на языке. Ей казалось, что каждый в этом торговом центре знает, что с ней случилось, и готов тыкнуть пальцем и посмеяться, поэтому старалась обходить скопления людей. Она понимала, что ее состояние граничит с паранойей, но мало что могла изменить. Невозможно просто сказать мозгу: «а теперь мы не думаем об этом», чтобы он реально послушался. Нет, он начнет прогонять мысли с удвоенной, утроенной, увеличенной до бесконечности силой, пока нейроны не выйдут из строя от такой нагрузки, чтобы никогда уже не восстановиться. Парадокс. Чтобы не думать о белом слоне, нужно держать в голове мысль, что нельзя думать о нем.

Ира задумалась и врезалась на ходу в кого-то. Подняла глаза, чтоб шепнуть «извините», увидела, что незнакомец – копия Генри, и резко отшатнулась. Ира еле устояла на ногах, ей казалось, что она вот-вот хлопнется в обморок от недостатка кислорода и следующей за ней гипоксии мозга. И с каких это пор повсюду стало так много голубоглазых блондинов, когда их на земле чуть больше одного процента?!

– Зай? – Настя тут же подскочила к подруге и встала перед ней. – Все нормально? – Никольская почувствовала, как от волнения начинает тикать. Нужно было срочно успокоиться самой, чтобы не подавать подруге лишних поводов для беспокойств. – Давай вместе. Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох…

– Можем идти дальше, – ответила, отдышавшись, Ира.

– Ну, тогда веди нас, Сусанин, – вклинилась в разговор Диана, чтобы не чувствовать, будто ее оставили за бортом. Происходило что-то непонятное, но объясниться никто не спешил.

Они обошли весь первый этаж, зашли в парочку магазинов, в одном из которых Настя прикупила себе черную футболку с красными языками пламени, чтобы полностью соответствовать своему прозвищу, и вышли к эскалаторам.

– О, смотрите, книжный, – резко остановилась Никольская под зеленой вывеской одного из магазинов на втором этаже, – давайте зайдем.

– Новые книги тебе не влезут в чемодан, – возразила Ира, – а просто «зайти посмотреть» ты не сможешь.

– Зай, я книгами утрамбую вещи, и все влезет.

– Но от перевеса тебя это не спасает, – ухмыльнулся Черный.

В книжном разделились. Ира и Диана пошли к стендам с нонфиком хихикать с книжек околомедицинской тематики, в то время как Настя утащила Макса к стендам с современными любовными романами.

– Что, опять физик вспомнился? – усмехнулся Максим, когда Настя взяла с полки очередную книгу с симпатичным нарисованным парнем на обложке. – Решила тут же реанимироваться?

– Ой, да иди ты! – хихикнула она. – Не нужны мне никакие книжные парни, у меня есть ты. Вот если бы ты меня еще любил, будь я огненным червем, то я точно бы решила, что ты – главный герой романа, написанного девушкой…

– Опять ты про своих червей, – тяжело вздохнул Макс. – Я думал, что эта тема исчерпала себя…

– Никогда!

Четверка воссоединилась вновь, как ни странно, в отделе детской литературы, где Настя уже присмотрела себе парочку книг – две части «Сказки на ночь для юных бунтарок», если переводить на русский язык. Как ей показалось, идеальные книги, чтобы втянуться в чтение на неродном языке. Картинок много, текста максимум страничка, да и слова простые – для детей же. Книги напоминали ридеры, которые использовались в начальной школе на уроках английского.

Настя расплатилась и отдала зеленый пакет с книгами Максу.

Зайдя еще в несколько магазинов и больше ничего не купив, ребята решили посидеть в кафе, где девочкам приглянулись политые шоколадной глазурью пончики, украшенные под мордочки мишек.

– Вы на меня прекратите так смотреть или нет?! – Ира сломалась под молчаливым натиском друзей и поставила чашку с какао на стол с такой силой, что часть содержимого расплескалась.

– Да как так-то? – сделала вид, что ничего не понимает, Настя.

– Как будто у меня кто-то умер и мы сейчас сидим на поминках. Я что-то не вижу кутью, прекращайте. – Ира взяла салфетку и начала вытирать пролитое какао. Хотелось сказать: «Пойдемте, дети. Тут психушка», и уйти. Но торговый центр превращали в дурдом друзья, от которых не сбежишь. Возможно, она драматизировала. Возможно, она надумала и никаких странных взглядов со стороны друзей никогда и не было. Возможно, она сейчас их оттолкнет и останется совсем одна, без поддержки. Но нервы вновь сдавали и заставляли поступать не так, как нужно.

– Ириш, мы просто переживаем о тебе. Ты молчишь и закрываешься в себе, мы уже не знаем, что и думать.

– Да что вообще происходит? – Диане казалось, что она слышит только концовку анекдота, начало которого она прослушала, и никто не удосужился ей его повторить. – Если вы не хотите посвящать меня в какие-то свои локальные мемы, я могу уйти, чтобы вам не мешать.

Повисло неловкое молчание. Никто не спешил провести Диане экскурс по событиям последних дней. Аверина уже встала из-за стола, чтобы прогуляться в гордом одиночестве по торговому центру, но Ира успела поймать знакомую за запястье и наконец прервала тишину, хотя ей и не хотелось об этом говорить. Незнание, как отреагирует Диана, пугало. Но Ира решила, что ей улетать уже меньше чем через 24 часа и что их она уж как-нибудь точно переживет.

– Помнишь Сашу, что к тебе клеился? – начала издалека Вишневская.

– Его, если захочешь, не забудешь, – кивнула Диана, возвращаясь за столик к своему недоеденному пончику.

– Я тебе задолжала одно объяснение, почему от него стоит держаться подальше. Короче, если опустить подробности и детали, он втихаря сфоткал меня полуголой, а потом разослал по школе эти фотки всем, кому только смог.

– Оу… вот же козлина редкостная… мне жаль… – Такого поворота событий Диана не ожидала. Саша еще на уровне интуиции показался ей крайне неприятным типом, но чтобы настолько… подобный поступок казался Диане верхом низости, как бы противоречиво это ни звучало.

– А эти двое, – Ира кивнула в сторону своих друзей, – уже какой день испепеляют меня взглядом и душат жалостью. Им кажется, что я в любой момент могу прыгнуть под машину или перерезать себе вены, – усмехнулась она.

Вишневская мысленно выдохнула, что от Дианы в ее сторону не последовало ни негативной реакции, ни осуждения, ни обвинений.

– Неправда, – возразил Макс.

– Мы просто хотим тебе помочь! – воскликнула Настя так громко, что все посетители кафе обернулись узнать, что происходит.

– Благими намерениями, Насть… благими намерениями… У вас плохо получается делать вид, будто ничего не произошло. Произошедшее меня сильно задело, но если я буду думать об этом каждый день, то скоро сойду с ума. Кажется, уже начинаю… И ваши взгляды… они мне лишний раз напоминают о случившемся. Так что давайте просто забудем об этом, как о страшном сне. – Ира издала нервный смешок, потому что поняла, что ее страшным сном на протяжении многих лет буквально было оказаться голой на глазах у всех. – Сделанного не воротишь, все дела. Мне раньше нужно было думать головой. Хорошо? – Она так боялась осуждения и обвинения со стороны друзей, потому что сама ежедневно занималась самобичеванием. Подтверждения своих навязчивых мыслей со стороны друзей она бы не вынесла.

Все молча кивнули.

– Спасибо. Никто не должен узнать, что случилось этим летом, – подвела итог разговора Вишневская, имея в виду не столько те три несчастные фотки, сколько случаи с Генри, о которых друзья не знали.

Она надеялась, что после этих слов и правда сможет оставить здесь все травмирующие события и не тащить их за собой мертвым грузом. В конце концов, будущее должно быть светлым и счастливым, на то оно и будущее. Даже у девочки, на чью долю свалилось столько неприятностей, из которых те три несчастные фотки были меньшим из зол. Даже у девочки, что успела возненавидеть себя. Даже у девочки, чьим детским мечтам о замужестве и крепкой дружной семье уже никогда не суждено сбыться.

Глава 29. Дежавю

Где тлел последний уголек,

замечется пожар.

Тима музЫка,

«Беспокойные сердца»

Собрать чемодан с вечера, чтобы не носиться с ним в самый последний момент, догадался только Максим. Ради этого он не стал оставаться у Насти на ночь и вернулся обживать свою не обжитую до этого момента комнату, что крайне не понравилось его девушке. Макс был единственным из их троицы, кому сбор чемодана не доставил никаких хлопот и проблем. На все про все у него ушло меньше часа. Как он прилетел с полупустым чемоданом, не считая косметики и других вещей Ириши, так с таким же и должен был улететь. Больше всего места занимало серое худи, которое он уже и не надеялся увидеть вновь, но которое Ириша вернула ему несколько дней назад.

Макс понимал, что свято место пусто не бывает, поэтому складывал свои вещи как можно более компактно, на случай если девочкам нужно будет скинуть ему свои покупки, чтобы избежать перевеса или чтобы чемодан хотя бы закрылся.

Насте с Ирой только предстоял увлекательнейший аттракцион «попробуй уместить все, что накупила за четыре недели, в чемодан, который еще при прилете был забит под завязку». В ход пошли все навыки игры в тетрис и умения впихивать невпихуемое, последнее касалось преимущественно книг Никольской. Жаль, что вещи, в отличие от фигур тетриса, не исчезали, стоило заполнить ряд.

Остроты ощущений добавляло ограничение по времени. Между ланчем и отбытием трансфера его не слишком много. В идеале собираться нужно четко, быстро и без лишних телодвижений, но на деле…

Сначала Настя радовалась, что за эти недели так и не разобрала чемодан до конца – меньше вещей укладывать. Потом тщетно пыталась закрыть чемодан, понимая, что ничегошеньки у нее не выйдет. Затем пришлось смириться, что утрамбовать одежду книгами не получится и нужно позвать к себе Макса, желательно сразу с чемоданом, чтобы не метаться туда-сюда, как сказал бы папа, как вонючий ветер.

Макс уже через несколько минут стоял перед стеклянными дверьми первого блока и ждал, когда к нему выйдет Настя. Расположить в маленькой комнате два раскрытых чемодана оказалось задачей не легче, чем уместить все вещи Насти в них.

Все Настины книги тут же отправились в чемодан Макса.

– Ну смотри у меня, Огонечек, если их все до Нового года не прочитаешь!

– А то что?

– Будем вместе сидеть, и ты мне будешь их вслух сразу переводом читать.

– Да разве это наказание? – хихикнула Настя, передавая Максу очередную книжку.

Вскоре чемодан Макса из полупустого стал заполненным, а Насти – наконец-то закрылся. Очень легко привыкнуть к тому, что рядом есть парень, который сможет решить любую твою проблему.

– Вроде даже и взлетим, – резюмировал Макс, поднимая по очереди то свой, то ее чемодан. – Но долетим ли – уже совершенно другая история.

– Что бы я без тебя делала, – стоило Максу оставить в покое чемоданы, как Настя обвила его шею своими руками и отблагодарила за помощь мягким чувственным поцелуем.

– Ну не знаю даже, – ухмыльнулся Макс, отлипая от тикающей Насти (за эти недели он безумно полюбил маленькую особенность своей девочки), – оставила бы все книжки тут или платила за перевес?

В это время на другом конце кампуса Ира только начинала паковать чемодан. Она перебирала вещи и раскидывала их на две кучки: выкинуть или забрать с собой. Помня завет маминой подруги, Ира изначально везла с собой то, что не жалко будет оставить в одной из дублинских мусорок, чтобы освободить место для нового. Еще, по мнению все той же маминой подруги, выброшенные вещи работали не хуже монетки в фонтане. Женщина побывала в Париже и Милане трижды за последний год (и молодой богатый любовник ни при чем, это все магия одежды и помоек!). Правда, Ире идея возвращения в эту школу или любое другое место в Ирландии не так сильно импонировала, как возможность избежать перевеса.

За эти четыре недели Ира уже несколько раз дошла до мусорок, потихонечку выкидывая уже отжившие свое вещи. В основном это были трусы и носки, сейчас же начиналось глобальное расхламление.

Поддавшись какому-то иррациональному порыву, Ира разложила на кровати несколько комплектов одежды, от которых изначально не собиралась избавляться, но обстоятельства продиктовали другие условия. Второй такой же непонятный порыв – Вишневская сфотографировала вещи и скрыла фотографию из общей галереи.

Это фото отлично бы вписалось в один из немногих социальных проектов «во что я была одета, когда…», доказывающих невиновность жертв насилия и объясняющих, что одежда не имеет никакого значения.

Слева направо. От первого случая в блоке стаффов, когда она пришла к Марго за букетом, до последних, ночных. Прослеживалась тенденция в виде обратной зависимости: открытых мест и голых полос на теле становилось все меньше, цвета тускнели, но внимания со стороны Генри становилось все больше и больше.

Ира не заметила, как на глаза навернулись слезы. Не важно, во что ты одета. Не важно, как ты себя ведешь. Не важно, хочешь ты или нет. Без сожалений она смела одежду с кровати в кучку «на выброс».

Спустя парочку осторожных вылазок до мусорных баков кампуса и полностью прослушанный альбом Эда Ширана, под который Ира методично складывала оставшиеся вещи, чемодан был полностью собран. Вишневская взялась за его ручку и не без усилий приподняла. Или ей только показалось, что чемодан и правда стал полегче, чем когда она только прилетела, или же выброшенной одежды и правда больше, чем купленных сувениров. На крайний случай можно будет снова переложить часть вещей Максу. Ведь так? Она надеялась, что в его чемодане и жизни все еще осталось место для непутевой подруги, от которой одни проблемы и неприятности.

Она присела на кровать и набрала короткое сообщение.

Ира: Поможешь мне спустить чемодан?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Максим: Я у Насти, сейчас приду, только зайду к себе за рюкзаком.

Макс и Ира подошли к первому блоку, где их уже ждала Настя с двумя чемоданами, рюкзаком и полным непониманием, где им искать трансфер до аэропорта.

– И куда теперь? – спросила Настя, когда Макс с Ирой поравнялись в ней.

– Наверное, как и когда прилетали, к Келли, – снова все разрушил Максим.

У дверей в главный корпус их окликнули.

– Хей, вы сегодня улетаете? А, да, глупый вопрос. Чемоданы, — хихикнула Марго. – Вы знаете, что вам нужно сначала к Келли? Давайте я с вами схожу. Но сначала вспомните, не забыли ли вы чего в комнатах? А то карты сейчас сдадите и не попадете больше туда.

За четыре недели эти ребята стали для Марго как настоящие младшие сестры и брат. Она очень быстро привязывалась к ученикам Эмеральда и грустила каждый раз, когда им было пора уезжать. А когда улетит та маленькая девочка, что постоянно вплетала маргаритки ей в волосы, она, кажется, вообще разрыдается от переизбытка чувств.

В кабинете начальницы школы каждый испытал легкое дежавю. На Макса снова скинули всю ответственность за интернациональные коммуникации, а девочки все так же тихо стояли позади него. Ире хотелось слиться с окружающей средой и не привлекать к себе лишнего внимания. Келли быстро застучала по клавиатуре и попросила вернуть карты от комнат. Когда Ира передавала свою, ей показалось, что начальница смотрит ей не просто в глаза, а в самую душу и все прекрасно знает. Вишневская почувствовала, как сердце пытается выпрыгнуть из грудной клетки, но каждый раз больно вонзается в грудину.

«Она ничего не знает. Ничего. И не узнает. Пожалуйста, успокойся», – мысленно повторяла себе Ира.

Затем Келли с видом, будто перерезает красную ленту на открытии нового филиала языковой школы, разрезала зеленые браслеты у ребят на руках и пожелала удачного полета.

Ире по-прежнему казалось, что начальница школы смотрит в душу и все знает. Полегче стало, только когда они, все так же в сопровождении Марго, вышли на улицу.

– Трансфер подъедет прямо к главному корпусу, так что будьте где-нибудь поблизости и не разбредайтесь. К сожалению, мне надо бежать. Работа, работа, работа… – Марго тяжело вздохнула, хотя на самом деле ее обязанности в этой школе никогда не были ей в тягость. – Надеюсь, еще успеем увидеться.

Чтобы не мешаться под ногами у других учащихся, ребята отошли к скамейке рядом с камнем и уже полюбившимся за эти недели арт-объектом в виде странного металлического дерева.

Теперь каждый уголок Эмеральда был пропитан воспоминаниями. От каких-то в животе порхали бабочки, руки покрывались приятными мурашками, и сердце радостно билось чаще. От каких-то кишки скручивались в тугой узел, паника подступала к горлу, а сердце хотело покинуть грудную клетку.

Настя и Макс встали под металлическим деревом и, держа каждый свой чемодан за ручку, тут же начали негромко переговариваться, но Ира их не слушала и не стала присоединяться к диалогу, дабы не быть лишней. Ведь само слово «диалог» не подразумевает никаких третьих лиц. Вместо этого она села на скамейку, включила телефон и написала Диане.

Ира: Чем занята?

Диана: Как и всегда, домашкой.

Ира: Понятно.

Вишневская не стала высказывать своего разочарования. Аверина обещала прийти проводить ее перед отлетом, но, видимо, ее планы резко поменялись. Не стоило рассказывать о фотках, теперь она шарахается как от прокаженной. Ира совсем позабыла о том, что все утро Диана вела себя абсолютно как и всегда: шутила, возмущалась из-за творческих заданий и дурацкой грамматики, перешептывалась во время пар и громко разговаривала во время перерыва, рассказывая о новой дораме (которую непонятно когда успела посмотреть).

Со вздохом Ира выключила телефон.

– Девочки, сейчас вернусь, – резко и достаточно громко произнес Макс, смотря куда-то в сторону кампуса.

– Стой! Ты куда? – не успела Настя хоть что-то понять, как Максим начал стремительно удаляться.

– Сказал же, сейчас вернусь. Есть одно незаконченное дельце, – бросил он, не оборачиваясь.

– Может, он что-то забыл в комнате? – пожала плечами Ира.

– Зай, мы уже сдали ключи. – Настя села рядом с подругой и поболтала ногами.

– Точно… – протянула Ира и снова испытала дежавю.

Они точно так же в первый день сидели и ждали Максима. Прошло меньше месяца, но это будто было в прошлой, более счастливой и спокойной, жизни. Вишневской нравилось думать, что в ночь дискотеки этот мир разделился на два, и где-то в рамках мультивселенной существовала прежняя Ира, которая не знала, что такое изнасилования, шантаж, состояние перманентной тревоги и панические атаки. Ира, которая не повзрослела раньше времени. Ира, единственной причиной для грусти которой был бы проигрыш в дурацком споре.

Пауза затянулась.

– Надо не забыть купить тебе шоколадку… – задумчиво протянула Ира и посмотрела в сторону полей для спорта.

– Да забей, – махнула рукой Настя, хотя подруга вряд ли увидела этот жест.

– Сейчас приду, – подскочила Ира резче, чем собиралась.

– А ты куда? Тоже дельце? – возмутилась Настя.

– Да.

– Зашибись! – в сердцах бросила Никольская, прожигая взглядом спину подруги. А если прямо сейчас приедет трансфер?! Их же попросили не уходить далеко, а они разбежались, как тараканы при включенном свете.

Ира перешла на бег. Либо она будет жалеть, что ничего не рассказала. Либо она будет жалеть, что все рассказала. Но, если душевные терзания неизбежны, не лучше ли начать действовать? Тем более она больше никогда не увидит ни Марго, ни Генри. Самый подходящий момент. И почему кому-то незнакомому раскрыться легче, чем друзьям, которых знаешь тысячу лет? Может, потому что Ира была уверена, что Марго не сможет случайно проболтаться об услышанном кому-то из ее знакомых или родителям?

– Гоша! – Ира остановилась и попыталась отдышаться. Они стояли посреди дорожки рядом с полем для спорта. Вокруг никого. Отличные место и время.

– Что случилось?

– Я не хочу лезть в ваши с Генри отношения, но думаю, тебе нужно знать… – она сделала глубокий вдох и кивнула в сторону скамейки, – лучше присесть.

– Вопрос тот же. – Гоша села рядом с Ирой на скамейку.

Пока Ира молчала, еще оставалась надежда, что все происходило только у нее в голове и ничего на самом деле не было. Еще никогда она не подбирала слова с таким трудом, как сейчас. Даже на парах английского.

Сначала лицо Гоши отразило недоверие. На смену ему пришли прозрение и осознание. Она сидела и думала, что нужно было быть осторожнее со своими желаниями. Жалела, что ей не изменяли и не били, чтобы был повод выйти из этих отношений? Получите, распишитесь и теперь всегда живите с этим. И ладно просто измена, но это…

«Теперь ты довольна, Маргарита? Как спать по ночам теперь будешь?» – пронеслось у нее в голове.

– Моя девочка… почему ты так долго молчала? – выдохнула Гоша, догадываясь, что услышит в ответ.

– Он… – Ира сглотнула подступивший к горлу ком, – пригрозил мне. Я не могла рассказать, особенно тебе, я переживала о друзьях, потому что верила, что им тоже достанется. Я такая глупая… я не хотела, чтобы у них были проблемы… чтобы нас всех троих депортировали… они же не виноваты ни в чем… и… рушить ваши отношения… тоже не хотела… мне так жаль… я… я… прости…

Гоша смотрела на всхлипывающую Иру, и у нее сжималось сердце. Несмотря на почти совершеннолетний возраст, она оставалась ребенком, которому стоит переживать об уходящем лете, приближающемся начале учебы и дурацком расписании, но никак не об этом.

– Тебе не за что извиняться. Ты ни в чем не виновата. Ты очень сильная и вообще настоящий молодец, что смогла рассказать. – Гоша погладила Иру по руке. – А его обязательно накажут, – добавила она, сама не веря в свои слова и понимая, что Ира тоже не поверит.

– Спасибо. – Вишневской, как и любой девушке на ее месте, важно было услышать эти слова. Она утерла слезы, радуясь, что снова не стала краситься, и добавила более бодро: – Ладно, я пойду, а то самолет без меня улетит.

– Да… беги… – растерянно сказала Гоша ей вслед и достала телефон, чтобы написать виновнику всего. Предстоял еще один тяжелый разговор. Возможно, прольется чья-то кровь, но пока непонятно, буквально ли.

К скамейке под металлическим деревом Ира и Макс вернулись одновременно.

– Ну наконец-то! Явились! – Настя почувствовала облегчение, как ребенок, которого мама оставила одного в очереди на кассу, потому что забыла что-то взять, а потом прибежала в самый последний момент.

– Черный… это что? – Ира заметила сбитые костяшки на руках друга. Он тут же спрятал руки за спину. – Только не говори, что…

– Раз просишь, то не буду, но с такой рожей в его сторону в ближайшее время ни одна девочка не посмотрит. Да и в школу возвращение у него будет крайне интересным.

– Господи… – хором выдохнули девочки.

– Да ладно вам. Я аккуратно. Там без переломов, разрывов селезенок и всего такого. Хотя хотелось… Так, парочка синяков, ссадин и кровоподтеков.

– Это… – Ира вновь не смогла подобрать слов.

– Не самый благородный поступок, знаю. Давай считать, что это моя маленькая слабость. Вдруг он что-то поймет и изменится к лучшему?

– Типа как катарсис? – хмыкнула Ира.

– Да, только через физические страдания.

Разговор прервал подъехавший микроавтобус.

– Кажется, это за нами, – улыбнулась Настя, хотя радоваться уже совершенно не хотелось.

Пока Ира молча наблюдала, как водитель грузит чемоданы, ее не покидало чувство, что чего-то не хватает. Отъезд получился полным потрясений, и она даже забыла на время, что Диана так и не пришла, чтобы их проводить. Макс и Настя уже сели в микроавтобус, Ира собиралась присоединиться к ним, как услышала свое имя.

– Успела! – Диана явно бежала. – Блин, прости. Я потерялась в днях недели и забыла, что среда уже сегодня. Я думала, вы завтра улетаете! Ты права, мне надо меньше учиться. – Она крепко обняла Иру. – Пиши, как прилетишь. Я буду скучать, надеюсь, мы еще увидимся.

– Обязательно увидимся, – ответила Ира и улыбнулась. От нее не шарахаются, как от прокаженной. Ее не осуждают. Значит, можно жить дальше.

В микроавтобусе Ира села отдельно от друзей, надела наушники и включила музыку. За окном сменялись уже знакомые улочки Дублина. Скоро они будут дома, а что было в Ирландии, навсегда останется здесь же.

Глава 30. …театр абсурда

Я люблю таких, как ты, это мое проклятие.

Амели Рахим, МУСОР,

«Любимая»

Марго стояла около двери кабинета Келли и нервно стучала ногой, прогоняя в голове фрагменты вчерашнего разговора со своим уже бывшим женихом. Потянулась левой рукой к пальцам правой, чтобы машинально прокрутить помолвочное кольцо, но наткнулась на пустоту. Еще одна пустота, но неизмеримая никакими земными мерилами, вчера разверзлась у нее в душе.

Вчера Марго сначала не поверила рассказу Иры. Защитная реакция: это же полный бред, этого не может быть. Ее жених, с которым она готовилась связать свою жизнь, не был образцовым молодым человеком, но и насильником оказаться не мог. Он, конечно, тот еще эгоистичный и заносчивый засранец, с ним тяжело, они часто скандалили, но Генри никогда не был настолько ужасным человеком… А потом Марго еще раз посмотрела на Иру и поняла, что эта девочка с потухшим серо-голубым взглядом и такими же синяками под глазами из-за бессонных ночей врать не может. И с каждым ее словом Генри раскрывался все с новой и новой стороны, каждая из которой была еще темнее и отвратительнее предыдущей. Бедная девочка… Те фото были лишь вершиной айсберга…

Проводив Иру взглядом, Марго написала Генри, что нужно поговорить. Ответ пришел быстро. Грант написал, что он у себя в комнате.

Марго добралась до кампуса на силе своего праведного гнева. Дверь она открыла одной из злополучных карт от всех дверей. Хотя у многих стаффов и были такие, их редко использовали, чтобы без спроса зайти друг к другу. И вот перед Марго Грант. Сидит на кровати по-турецки, а спиной прислонившись к стене. Как ни в чем не бывало залипает в соцсети. Сама невинность. Как будто это не он превратил жизнь девочки в настоящий кошмар и поломал ей психику, просто потому что… Почему? Марго собиралась найти ответ на этот вопрос.

И как за такой ангельской внешностью могла скрываться дьявольская натура? Марго невольно вспомнила, как миссис Грант показывала ей детские фото своего сына (есть во всех мамах, не важно, в какой стране они живут, что-то общее). Генри на них выглядел как настоящий купидончик – розовощекий, голубоглазый, с золотыми кудряшками. От этих воспоминаний подступил ком к горлу. Миссис Грант всегда относилась к Марго как к собственной дочери и была светлейшей души человеком, каково ей будет узнать, что ее сын?..

– Что за разговор, малышка? – Генри поднял глаза, и Марго будто ударило током. Как же он похож на Нечаева… или Нечаев на него… или они друг на друга?

А ведь Илья ей когда-то нравился. Пусть в школе она надежно скрывала свои чувства, но в душе тогда еще теплился уголек надежды, готовый в любой момент разгореться в самый настоящий огонь любви. Но это было еще до того, как Нечаев пустился во все тяжкие… и до того, как изнасиловал ее лучшую подругу. После чего тот уголек превратился в огненный смерч всепоглощающей ненависти. А сейчас перед Марго сидела точная копия Ильи – Генри. Которого она любила, болезненно и нездорово, каждой клеточкой своего тела ощущая отраву этих токсичных отношений. От которого хотела сбежать, но что-то ее вечно останавливало. И она даже знала что – деньги. И от этого становилось мерзко от самой себя вдвойне.

Неужели это ее проклятие?.. Любить таких, как они? Может, правы были те, кто говорил, что в жизни мы любим только раз, а дальше ищем лишь похожих? Если это так, то она готова умереть прямо здесь, чтобы больше не испытывать никогда эйфории влюбленности и боли падения, когда понимаешь, кем все это время был дорогой тебе человек. Или же начать сторониться всех мужчин и больше никогда ни за что не влюбляться.

Марго не заметила, как на глаза опустилась пелена слез и как отдельные слезинки начали срываться с ресниц, чтобы скатиться по щекам. Зато это заметил Генри, который тут же подскочил со своего места и оказался перед ней.

– Малышка, что случилось? – Он вытер ей слезы, и это прикосновение вывело Марго из ступора и размышлений. Она резко откинула его руку.

– Не трогай меня. После того, что ты сделал… Я все знаю.

– Не понимаю, о чем ты. Ты какая-то странная сегодня. Может, у тебя?..

– Одна шутка про ПМС, и ты труп. Но я тебя и без шуток готова убить. – Марго сдерживала себя из последних сил, но чувствовала, что еще немного, и ее английская речь станет сильно разбавленной исконно русским матом, прямо как пиво в недорогих пабах – водой и спиртом сомнительного происхождения и качества. Скудные английские ругательства не могли в полной мере выразить широту ее недовольной русской души.

– Да что я тебе сделал?

– Мне? – Марго издала нервный смешок. – Ничего… просто… изменял, к тому же с несовершеннолетней.

– Черт, все же эта сучка проболталась.

Марго тут же отвесила ему звонкую пощечину, Грант пошатнулся от неожиданности и потер щеку. Марго всегда была излишне эмоциональной и могла распустить руки. Впрочем, ничего удивительного не произошло.

– Да, девочка, которую ты насиловал и запугивал на протяжении недели, нашла в себе силы все рассказала мне. Какая неприятная неожиданность, не правда ли?

– Я бы не назвал это так. – Марго не нашла, что ответить, и лишь вопросительно посмотрела на Генри, что он расценил как знак продолжать. – Понимаю, тебя задели измены. Но называть меня насильником я не позволю. Она была не против, ей все понра…

Марго хотела прервать этот монолог новой пощечиной. Контрольной. Видимо, с первого раза Грант ничего не понял, но он успел перехватить ее руку и сжал запястье сильнее, чем следовало бы.

– Пусти, – прошипела Марго от боли.

– Только когда ты поймешь, что со мной так себя вести не стоит. – Генри еще сильнее сжал запястье. Возможно, у Марго останутся синяки, плевать.

– Ты, блять, серьезно?! Еще условия ставить мне вздумал?! – Марго попыталась высвободить руку, но сделала себе еще больнее. – Ты сам хоть понимаешь, что рассказываешь мне о том, как насиловал несовершеннолетнюю девочку? Она ребенок, Генри! А я твоя невеста, привет! – Она помахала у него перед носом свободной рукой. – Да что за пиздец и ебаный театр абсурда?! – Последние слова она в сердцах выпалила на русском, зная, что Грант их не поймет.

– Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты говоришь на этом варварском языке. Тебе не идет, малышка. – Генри отпустил ее руку, Марго тут же потерла больное запястье.

– А тебе не идет быть уродом, который не может удержать свой член в штанах! Да чтоб он у тебя отсох!

– Хватит пустых обвинений. Мне начинает казаться, что ты сходишь с ума.

– Господи… да мне уже плевать, что там тебе кажется! Да, я сумасшедшая. Но только потому, что решила связать свою жизнь с тобой! – Марго прикрыла лицо рукой, чтоб Грант не увидел ее слезы. – А теперь, пожалуйста, ответь. Зачем все это было? Почему?

Лучше бы она не слышала его слова, не видела его лица, не могла сама ничего ответить. Если бы можно было на время отключить все органы чувств, она смело нажала бы на эту кнопку. Марго хотела бы поскорее забыть его слова, выкинуть из головы, достать волшебной палочкой, прямо как в «Гарри Поттере», и запечатать во флакон. Но такое не забывается…

Генри очень ловко переложил всю вину на хрупкие плечи Марго и Иры.

Якобы первая перестала уделять ему внимание, стала его избегать, постоянно прикрываясь работой и усталостью. А на что она вообще рассчитывала, отказывая изо дня в день? Он же мужчина, у него есть потребности. Не даст одна, даст другая.

А вторая очень вовремя оказалась рядом. И, если верить Гранту, сама хотела его внимания и была совершенно не против близости. И никакой она не ребенок. Неужели Марго не видела сама, как эта девочка выглядела, как себя вела, как ярко красилась и как вызывающе одевалась?

Марго думала, что все его слова – какая-то несмешная шутка, розыгрыш. Что так не бывает в жизни, что это какое-то дурацкое клише. Что сейчас появятся люди с камерами, в комнату зайдет Ира и что все это откажется одной большой подставой. Ха-ха, купилась, Маргарита! Но этого так и не случилось.

Как же сложно достучаться до человека, когда он отказывается верить, что его поступки выходят за пределы адекватного и нормального. В его действиях и словах действительно была логика, но такая примитивная и извращенная, что Марго хотелось плакать от беспомощности и отчаяния.

Она пыталась играть в спасительницу его души, понять причины и мотивы, добиться раскаяния и сожаления, но не было никаких причин и мотивов, только сплошные «а что такого?» и «почему нет?». Измены для него значили не больше чем поесть в ресторане, когда надоест домашняя еда. А насильником он себя и вовсе не считал. О каком раскаянии может идти речь?

Они не первый год были вместе, и Генри выглядел всегда… нормальным? В той или иной степени. Или… нет? Вот что бывает, когда из раза в раз закрываешь глаза на все ярко-алые флаги, ради собственной выгоды думая, что обязательно стерпится-слюбится.

Нужно было поговорить с Келли еще вчера, но Грант отнял слишком много времени. Несколько лет жизни и целый вечер. Когда Марго выбежала, чуть ли не плача, из кампуса, увидела, как машина начальницы уже выезжает с парковки.

Пока Марго стояла под дверью, отрывки разговора хаотичными вспышками проносились в голове. Они будто разговаривали на разных языках, но родным для Генри английском Марго владела в совершенстве.

«…сама искала встречи со мной…»

«…кампус не такой уж и большой!»

«…все нравилось…»

«Как же я тебя ненавижу!»

«…не сказала нет»

«Уверена, она и не соглашалась…»

«Малышка, ты сама в этом виновата…»

«…чтоб ты сдох!»

«Стонала…»

«Ты, блять, серьезно?!»

«У меня есть потребности».

«Таких, как ты, кастрировать надо, и потребности тут же уйдут».

«Она тоже хороша, ты видела ее мини-юбки и топы? Она хотела».

«Замолчи! Замолчи! Замолчи!»

«Да не кричи ты так, все равно сейчас помиримся. Всегда миримся».

– Марго? – Голос Келли, подошедшей к своему кабинету, выдернул девушку из не самых приятных воспоминаний недавнего прошлого. – Почему ты не в форме?

– У меня выходной сегодня, – сухо ответила та.

– Да? – удивилась начальница школы.

– Да. Бывает и такое. За лето ни одного выходного не взяла, решила, что нужно что-то менять.

– Вот как? Я так понимаю, ты о чем-то хочешь поговорить, – скорее утвердительно, нежели вопросительно ответила Келли.

– Да, но это разговор с глазу на глаз.

– Хорошо, – Келли провернула пару раз ключ в замке и открыла дверь, – проходи. – Она кивнула в сторону кабинета.

Стоило Келли сесть за стол и включить компьютер, Марго без лишних прелюдий перешла сразу к сути. Начальница школы слушала свою сотрудницу с таким невозмутимым видом, будто ей рассказывали не о совращении несовершеннолетней и череде изнасилований в стенах кампуса, а об одном-единственном случае, когда дети не разошлись по комнатам после отбоя.

– Ладно. А от меня ты что хочешь? – Келли скрестила руки на груди.

– Эм… – Не такой реакции Марго ожидала. Удар о стену безразличия разом раздробил все кости в ее теле. – Каких-то действий? Принятия мер? Это же ваша школа. Ваша ученица. Ваш сотрудник.

– И твой бойфренд, – хмыкнула Келли.

– Бывший жених, – поправила Марго и вскипела. С какой это стати ответственность за поступки Генри перелегла на ее плечи?! Что это за всеобщая тенденция, чуть что, ее винить?!

– Ладно. А где сейчас эта девочка?

– Улетела домой. Вчера.

– Тогда я точно бессильна.

– Но Генри?..

– У тебя нет доказательств. Слова ничего не значат. Нет девочки – нет проблем.

– Вы это серьезно?.. – еле прошептала Марго, хотя все ее нутро хотело вопить от несправедливости. Она не верила своим ушам. Келли, которая отчитывала и увольняла сотрудников за любую, самую мелкую, провинность сейчас, когда ситуация требовала ее вмешательства, не собиралась никак действовать. Тогда зачем были все эти показательные порки? Устрашение ради устрашения?

– Вполне.

– Не школа, а блядский цирк какой-то…

– Прости? – не поняла другой язык Келли.

– А? – До Марго дошло, что последние слова она сказала вслух. – Да так, ничего… Я больше здесь не собираюсь работать. – Марго резко развернулась и направилась в сторону выхода.

– Марго, ты не можешь просто взять и уйти!

– Это вы, – она резко развернулась, – не можете делать вид, что ничего не произошло. У вас есть дети?

– У меня дочь-подросток. Но я не понимаю, к чему этот вопрос.

– А у меня сестра-подросток. Она могла бы приехать сюда, но заболела ветрянкой прямо перед отлетом. Дурочка, блин. – Марго поймала вопросительный взгляд Келли и снова перешла на понятный уже бывшей начальнице язык. – Ветрянка в пятнадцать, это ж надо? Как будто сама судьба уберегла ее от прилета сюда. Она верит во всю эту чепуху и даже раскопала где-то информацию, что у нас в роду гадалки были. Ладно, не об этом сейчас. Я за нее готова любого порвать, как и за любую девочку-подростка, потому что сразу на ее месте представляю Регину. А вам и вашей дочери желаю пережить то же самое, что и Ире, и чтобы человек, который мог бы вам помочь, тоже сказал, что он бессилен и никакой проблемы на самом деле нет!

Келли молча проводила свою уже бывшую сотрудницу взглядом. Перед тем как дверь захлопнулась, Марго обернулась еще раз и настолько зло сверкнула зелеными глазами, что невольно вспомнились ведьмы, и поверилось, что на нее наслали настоящее проклятие.

Начальница школы зажмурилась и долго терла глаза, пока перед ними не появились яркие искры, похожие на фейерверки. Впервые она не знала, что делать. За все годы, что Келли занимала эту должность, не происходило из ряда вон выходящего. Или же она упорно не замечала творящегося у нее прямо под носом? А если подобное случалось не первый год подряд? Какой же удар по репутации школы… Сделать вид, что этого разговора с Марго не было и все замолчать? А если на месте той девочки и правда оказалась бы ее дочь?

Келли взяла со стола телефон и набрала номер одного из своих сотрудников.

– Генри? – Она сделала усилие, чтобы голос звучал приветливо и непринужденно и скрыл холодный ветер, бушующий у нее внутри. – Зайди ко мне, пожалуйста. Чем раньше, тем лучше.

Для начала она его уволит. По-тихому и без скандалов, по какой-нибудь надуманной и высосанной из пальца причине. Это для начала… а потом… она обязательно что-нибудь придумает.

Та девочка уехала, и ей уже никак не помочь. Да и, кроме слов Марго, нет никаких доказательств, чтобы наказать Гранта. Но провести работу над ошибками никогда не поздно: ограничить доступ к картам от всех дверей, поселить весь персонал за пределами кампуса, на следующий год принять на работу меньше мужчин, в конце-то концов.

Сейчас же остается только надеяться, что рука судьбы дотянется туда, докуда не достал меч правосудия.

* * *

Марго обессиленно села на пол рядом с собранным чемоданом и рюкзаком для ручной клади и прислонилась спиной к кровати. Сквозь раскрытое окно в комнату залетал ветерок и освежал, хоть что-то приятное за этот день. На столе остались бордовая коробочка с золотой витиеватой надписью и кольцом внутри и дорогущая сумка. Подарки Генри. Первая мысль – оставить в комнате или выкинуть в окно. Как говорится, с глаз долой, из сердца прочь. Вторая – взять с собой в Россию и продать где-нибудь на Авито. Деньги ей очень пригодятся. Вряд ли Келли рассчитается с ней за последний недоработанный месяц. Так еще и искать новое жилье и работу в Лондоне. Жаль, что чеков не осталось, так бы она просто вернула все в магазины перед отлетом.

Марго прикрыла лицо руками и всхлипнула. Прошли годы, но чувство собственного бессилия никуда не исчезло. Что тогда в школьные годы, что сейчас, перед выпускным курсом университета, она абсолютно не понимала, как найти в себе силы жить и двигаться дальше. Казалось бы, позади куча перелопаченных статей для рефератов и какая-никакая учебная практика, но стоило снова столкнуться с насилием в жизни, а не на парах, как на смену бойкой и уверенной в себе Марго пришла маленькая и перепуганная старшеклассница. Она ведь даже не додумалась взять Иру в охапку и повести в полицию, хотя должна была поступить именно так, вместо того чтобы бежать скандалить к Генри. Келли права, сейчас уже ничего не поделаешь. Девочки нет. Момент упущен.

«Тупая бесполезная идиотка, – стучало у Марго в висках, – никчемное бесполезное ничтожество. Посмотри на себя, Маргарита, ты ничего не можешь. Только кричать, рыдать и материть. Забирай документы из вуза и с позором возвращайся в Россию. Какая юриспруденция и адвокатура? Твой потолок – быть мастером ногтевого сервиса в полуофициальном салоне красоты».

Масла в огонь вновь подливал Генри. Он знал, что случилось с ее лучшей подругой. Знал, почему Марго выбрала именно эту специальность. Знал, почему она так остро реагирует на все проявления несправедливости и жестокости по отношению к девочкам, девушкам, женщинам. В минуты просветлений между бытовыми ссорами он поддерживал ее и заверял, что у нее обязательно все получится, должно получиться, а он всегда будет рядом. Она ему поверила, прямо как Ира, расслабилась и получила нож в спину, а потом еще один… и еще. 28 ударов? Он действовал наверняка? Ей было жаль, что эти ножевые убивали душевно, но не физически.

«Какое же ты ничтожество, Маргарита», – вновь подумала она и нащупала на полу рядом с собой телефон.

Нужный номер всегда был на быстром наборе. Пара гудков, и раздался любимый родной голос.

– Алло?

– Мам… твоя блудная дочь возвращается домой, приютишь?

– Гоша… что-то случилось? – После такого радостного «алло» голос зазвучал очень напуганно.

– Генри… он… – Марго зарыдала с новой силой.

– Что? Если он руку на тебя поднял, наш папа ему яйца отстрелит.

– Нет-нет-нет. – В подтверждение слова Марго замотала головой, будто мама могла это увидеть. – Мы… расстались. На этот раз окончательно и бесповоротно.

«Хотя отстреленные яйца лишним не будут», – мысленно добавила Марго, прикрывая глаза.

– А я тебе всегда говорила: беги от этого абьюзера! А ты люблю-люблю. Долюбилась?

– Мам, – Марго улыбнулась сквозь слезы, – ты откуда таких слов набралась?

– Как откуда? С Региной и не такого наберешься, а мне надо же быть в теме, на одной волне с молодежью и другими мамочками, так сказать.

– Ты только палку не перегибай.

– Хорошо, не буду, – звонко рассмеялась женщина. – Ладно. Шутки в сторону. У тебя хоть деньги на билеты есть? – В мамином голосе засквозили строгие нотки, но Марго понимала, что так выражается ее забота.

– Есть. Я постараюсь вылететь ближайшим рейсом.

– Тогда ждем тебя. Ты же знаешь, твоя комната – всегда твоя. Хотя Регина все порывается ее занять.

Эпилог

Я запомню каждого, кто был со мной.

Давайте вместе не будем забывать:

Здесь была моя первая любовь,

Здесь были мои первые друзья,

Здесь были мои первые ошибки,

Здесь были мои страхи и мечты,

Здесь были лучшими и непростыми,

Здесь были – были-были я и ты.

Гречка,

«Здесь были»

– Покажите мне этого человека, который решил, что дать бенгальские огни в руки пьяным детям – отличная идея?! – возмутилась Ира, брезгливо держа еще не подожженную палочку в одной руке и отбрасывая с лица выбившийся к концу вечера из прически локон-другой.

– Ириш, мы уже почти все совершеннолетние тут…

– Еще хуже! Максим, давай не пойдем туда. Ты же знаешь, я боюсь этих огней, как огня…

– Мы просто постоим в сторонке, тем более Настя уже на улице нас ждет, и ты сама хотела увидеть человека, который это все придумал.

– Это все Настя?! Я ее прибью!

– Ириш, ты точно не пила? Я про ведущего.

Стоило им выйти из ресторана, как к ним подбежала Никольская с уже подожженным огоньком в руке. Искорки падали на полупрозрачную ткань длинного рукава белого выпускного платья и оставляли после себя маленькие черные точки, но Настя этого совсем не замечала. В конце концов, огонь всегда был ее стихией. Волосы из красного в свой цвет она перекрасила еще перед экзаменами, но для Максима она навсегда осталась тем ярким Огонечком.

– Ну наконец-то! Еще пара минут, и я бы подумала, что вы в туалете трахаетесь, вместе или по отдельности, пока все тут, – захихикала Настя, которая за последний год прекратила ревновать своего парня к подруге и такие мысли допускала только в шутку. Тем не менее Ира поняла, что не все вино из того, что пила ее подруга, было безалкогольным, но решила оставить все нравоучения до утра.

Максим, как и обещал, между девушкой, тянувшей его в круг, в который собралась вся их школьная параллель, и подругой, мелко дрожащей от страха и ночного ветерка, выбрал вторую. Настя понимающе кивнула (Вишневская, которая могла спокойно упасть в обморок из-за обилия искр и пьяных одноклассников вокруг, вряд ли бы стала украшением вечера) и убежала к девочкам из гуманитарного класса. Черный накинул свой пиджак подруге на плечи. Он хотел бы задуть каждый из огоньков, кроме своего Огонечка, но не стал портить всем финал выпускного, и защитил Иру только от ветра.

– Ириш, я тут заметил, ты единственная из девочек, кто пришел в черном, почему?

– Что, тоже думал, что ваша Барби придет в розовом? Но тебе ли не знать, что той Барби уже давно нет. Я на похоронах детства, поэтому и в трауре – не без усилий она сломала палочку, которую все это время нервно вертела в руках, – пусть мое и закончилось уже давно.

О том, что же произошло в Эмеральде на самом деле, Ира смогла рассказать только незадолго до выпускного. И только Максиму. Настины проблемы с сердцем никуда не ушли, да и глупо было рассчитывать, что они когда-нибудь уйдут. Механический клапан может покрыться клетками и стать похожим на окружающие ткани, но это не значит, что он исчезнет совсем. Просто спрячется. Так и Ира думала, что ее боль и проблемы исчезнут со временем, но они просто укрылись в дальнем уголке сознания, откуда выскакивали в виде воспоминаний, как черт из табакерки, в самые неподходящие моменты. И у этого черта всегда были голубые глаза и черты Генри Гранта. Все ж в каких-то моментах Ира была очень глупой.

От таких новостей Максим не мог отойти несколько дней. Даже самый худший сценарий из тех, что он себе придумал и которого придерживался весь этот год, как настоящего, не был и в десятую часть так ужасен, как то, в чем ему призналась подруга. И почему Ира не рассказала об этом раньше? Они бы что-то придумали. Они бы смогли избежать большинства подобных эпизодов. Они бы пошли к Марго или к Келли. Они бы связались с родителями и уехали бы. Но он не винил Иру за то, что она не рассказала об этом раньше. Винил себя, потому что утратил доверие подруги, не заметил тревожные звоночки и не смог защитить ее, хотя должен был. Ириша была просто маленькой напуганной девочкой, не знающей, как действовать, и верящей каждой из угроз того мерзавца.

В любом случае им было подвластно только настоящее. А в настоящем Ира признала, что ей необходима психотерапия. Она думала об этом очень давно, но карманных денег всегда было недостаточно, работать она пойти не могла из-за подготовки к экзаменам и поступлению, а родителям, особенно отчиму, боялась рассказать о произошедшем и всячески скрывала свою тайну. Сейчас начиналась новая глава ее жизни. Более свободная, насколько это вообще возможно в рамках медицинского, и самостоятельная. Глава, в которой она наконец-то получит нужную помощь, и ей удастся справиться со всеми последствиям того злополучного лета.

А Настя оставалась, как и всегда, просто Настей, которая, как казалось Ире, знала третью, самую безобидную версию произошедшего, ограничивавшуюся только сливом интимных фотографий, что было лишь верхушкой того ужасного айсберга.

– Блин, сумочка в ресторане осталась, – вздохнула Ира, заполняя повисшую паузу.

– Это ищешь? – Макс достал из кармана вишневый бальзам для губ.

– Ты меня прекрасно знаешь. – Ира посмотрела другу в глаза, и голову пронзила боль от тысячи мыслей-иголочек: а что, если? А что, если тогда в том споре выиграла не Настя? А что, если бы никакого спора бы не было? Как и той поездки? А что, если у нее с Максимом был шанс на отношения? А что, если он есть и сейчас, даже несмотря на все ее поломки и травмы? А что, если она сейчас окончательно и бесповоротно теряет самого близкого в своей жизни человека? А что, если они никогда больше не увидятся и все одиннадцать лет дружбы ничего не значат? – Я буду скучать, когда вы с Настей уедете в Москву.

Она почувствовала, как на глазах проступили слезы, впервые с того лета. Тогда она чувствовала себя настолько опустошенной и пустой, оболочкой человека, внутри которой ни чувств, ни эмоций, что и не думала, что сможет заплакать когда-нибудь снова.

– Ириш, я… – Его ответ прервала вновь подбежавшая к ним Никольская.

Бенгальские огни догорели так же быстро, как и пролетели все одиннадцать лет в школе. Бывшие школьники, но еще не студенты начали собираться в парочки и группки, чтобы решить, куда идти дальше и как продлить этот последний школьный миг.

– А давайте встретим рассвет где-нибудь на крыше! – сделала внезапное предложение Настя.

– Ты уверена, что в твоем состоянии стоит лезть на крышу? – хихикнула Ира.

– Зай, а что не так с моим состоянием? – В этот момент нога Насти предательски подвернулась, и Максиму пришлось быстро подхватить ее за локоть, чтобы она не навернулась.

– Вот что не так, – ответил Максим.

– А еще час назад, когда мы вышли подышать, ты полезла в фонтан с криком «водичка!» и чуть не упала в него, – добавила Ира.

– Да к черту эти туфли, я пойду босиком! – смело заявила Никольская и, опираясь одной рукой на плечо своего парня, начала скидывать бежевые лодочки, на которых научилась ходить и бегать всего лишь неделю назад.

– Посмотрим, как ты заговоришь после первого же битого стекла на асфальте.

– Бе-бе-бе-бе стекло на асфальте, – передразнила подругу Настя. – Хочу на крышу цирка!

– Господи, – Ира прикрыла лицо рукой, – и как ты предлагаешь туда залезть?

– Зай, – начала Настя таким тоном, будто собиралась сообщить такую же очевидную истину, как то, что вода мокрая, снег холодный, а небо голубое, – по пожарной лестнице, конечно же.

– А я смотрю, ты все давно спланировала и разузнала. Хочешь попасть во все заголовки газет? Прям вижу: «Слабоумие и отвага. Трое выпускников решили встретить рассвет на крыше цирка, но переломали себе все ноги, пока взбирались туда».

– Может, на Кремлевский вал? Вид оттуда тоже красивый, – предложил альтернативу Макс.

– Ну нет, туда сейчас со всех школ пойдут, и народу будет не протолкнешься, – тут же отмела ее Настя.

– Ага, а еще эта мадам кубырем покатится со склона и точно врежется в какое-нибудь дерево. – Ира тоже не оценила идею.

– И я хочу на крышу! – упрямо повторила Настя.

– Ладно, будет тебе крыша. Но не цирка. Едем ко мне, я вызову такси. – Макс достал из кармана телефон.

– А к тебе-то зачем? Черный, ты что, тоже наклюкался, как и Настя?

– Затем, что у нас на крыше жилого комплекса разбит мини-сад, есть даже уличные диванчики, кресла и столики. Но что самое главное: никаких пожарных лестниц, подъем на лифте и по периметру ограждение, так что точно никто никуда не упадет.

– Черный, прости, ты трезв как стеклышко и настоящий гений!

– А у тебя были сомнения в моей гениальности? – посмеялся он.

– Ты еще не вызвал такси? – спросила Настя.

– Нет еще.

– Тогда подожди немного, мне надо в туалет. – Никольская, все так же опираясь на плечо своего парня, начала поспешно обуваться.

– Беги и не описайся, Зай, – улыбнулась Ира, – мы тогда заберем из зала твою сумочку и подождем на улице.

Ира и Максим зашли в банкетный зал ресторана и дошли до столика, за которым провели вместе с Настей и еще парочкой человек из параллели весь вечер. Ира сунула под мышку свой черный клатч и решила напоследок доесть парочку тарталеток, а то что добру пропадать.

– Ириш, я не еду в Москву, – теребя в руках ручку Настиной сумки, выпалил Макс, когда подруга стала запивать остатками безалкогольного вина тарталетки. Вишневская аж подавилась от неожиданности, и напиток у нее пошел носом. За долгие годы дружбы Максим видел подругу всякой, но такой – никогда.

– Черный, блин, нашел момент! – Она вытерла лицо салфеткой и стала оттирать платье, хорошо, на черном белое вино не так заметно. – Погоди… Чего?! А МФТИ?.. – Ей понадобилось немного времени, чтобы вспомнить следующую аббревиатуру. – А ФИВТ?.. У тебя же такие баллы и БВИ…

– Не все в этой жизни решают баллы ЕГЭ и олимпиады, Ириш. Да, с той победой в олимпиаде Физтеха передо мной быстро открылись все двери, но они так же быстро захлопнулись, сама понимаешь из-за чего. Я не смогу оставить маму тут одну. Это сейчас все хорошо, пока отец дома. А как она без меня, когда он снова уедет с экспедицией на полгода на Северный полюс? Поступлю в наш Радик, потом пойду на завод обычным работягой, – грустно хахнул он.

Когда тебе семнадцать, кажется, что весь мир перед тобой как на ладони. Ты строишь грандиозные планы, а потом… они вдребезги разбиваются о бетонную стену суровой реальности.

Один несчастный случай – и заветная аббревиатура факультета мечты становится лишь бездушным набором букв. Да и мечты уже совершенно другие. Мечты о чуде, чтобы мама снова начала ходить и жить полной жизнью с горнолыжными курортами и полумарафонами.

В семнадцать поступление кажется самой важной в мире вещью, а заваленное ЕГЭ – концом света. Только вот жизнь простирается куда дальше дурацкой учебы.

– Я думала, реабилитация проходит успешно… – стушевалась Ира.

– Она и проходит успешно, только вот… – Макс проглотил предательский комок в горле, который появлялся каждый раз, когда он вспоминал о том падении на горнолыжном курорте, куда они отправились всей семьей на Новый год. – Ходить она уже никогда не сможет.

– Это ужасно… Вообще никаких шансов?

– Да.

– Настя уже в курсе, что ты остаешься?

– Нет пока.

– Надеюсь, что все у вас будет хорошо, даже несмотря на расстояние.

– Я тоже. Знаешь, кто-то сказал, что расстояние для любви как ветер для костра. Слабый он затушит, а сильный – раздует. Мои родители – прекрасный пример второго. Мне кажется, что и мы с Настей все сможем преодолеть. В конце концов, я буду не так далеко от Москвы.

– А ты, я смотрю, безнадежным романтиком стал.

– Ириш, я всегда таким был.

Когда они вышли из ресторана, Настя нетерпеливо ходила взад-вперед перед входом. Она возмущенно спросила, почему они так долго забирали сумки. Последовавший ответ, что это все из-за Иры, которая решила во что бы то ни стало уничтожить все тарталетки, ее вполне устроил. В конце концов, это даже было в некотором роде правдой.

Подъехало такси. Ира села вперед, чтобы лишний раз не разлучать парочку, которой совсем скоро придется перевести свои отношения в неприятный статус «на расстоянии».

Очень скоро такси затормозило напротив новой многоэтажки. Макс запустил Настю и Иру в подъезд. На крышу они поднялись не сразу, нужно было ненадолго забежать в квартиру за ключом от нее и пледами. Максим знал, что родители уже спят, поэтому, заходя в прихожую, попросил девочек не шуметь. Но стоило ему зайти в зал, как он услышал грохот. Конечно, на что он вообще рассчитывал? Ведь именно когда нельзя шуметь, все валится из рук, даже если в них ничего нет. И вряд ли с таким звуком упали сумочки девочек. Судя по всему, это был целый шкаф, не меньше. Сон родителей оказался под угрозой мирового масштаба, и Максим, захватив три пледа, поспешно вывел девушек из квартиры сначала к лифтам, а потом и на крышу.

Макс не наврал, за металлической дверью с замком, как у домофона, и правда оказался самый настоящий сад. Тут же сработали датчики движения и вспыхнули уличные фонари. В больших горшках стояли деревья с тоненькими стволами и подстриженными в форме шара кронами. Невысокая живая изгородь превращала пространство крыши в лабиринт, в котором прятались низенькие уличные плетеные диванчики, такие же плетеные кресла и журнальные столики. По периметру крыши, чтобы никто не выпал, протянулось стеклянное ограждение, которое от прогулочного пространства отделяла полоса рулонного газона. На полу, где не было зелени, была выложена плитка. Кругом стояли каменные клумбы и горшки с цветами.

– Черный, а почему ты нам раньше не рассказывал, что у вас сад на крыше? – Ира еле смогла обрести дар речи.

– А ты и не спрашивала. – Максим повел девушек в сторону диванчика, с которого, как он предположил, будет видно рассвет. – По газонам не ходить, тут камеры!

– А кто за этим всем ухаживает? – пока шла, Настя провела рукой по живой изгороди.

– Жилищная компания. – Макс сел на диванчик, дождался, пока по обе стороны от него усядутся девочки, чтобы укрыть их пледами, и не без грусти в голосе продолжил: – Еще немного жильцы. В прошлом году мама высаживала часть цветов в клумбах. В этом, понятное дело, не вышло.

Настя и Ира сочувственно промолчали. Обе по-наивному до последнего верили, что все обойдется, но жизнь слишком сложная штука, особенно в аспектах медицины.

– Да ладно, что вы, не кисните. Единственное, из-за чего вам нужно грустить, что небо все в облаках и мы можем ничего и не увидеть.

Девочки разулись, залезли на диван с ногами и теперь то и дело кутались поплотнее в пледы из-за легкого ветерка.

Ира достала руку из-под пледа лишь раз. Чтобы посмотреть, кто посреди ночи решил ей прислать сообщение. Этим кем-то оказалась Диана, с которой получилось не потерять связь после отлета из языковой школы. Она прислала селфи на фоне «Алых парусов». Ира в ответ отправила фотку сада на крыше.

Настя, так отважно отстаивающая свое право встречать рассвет, начала клевать носом, из-за чего Максиму приходилось ее то и дело щекотать и задавать ей глупые вопросы, чтобы вернуть из грез на землю.

Наконец-то ветер разогнал облака, и показались первые розово-красные лучи нового дня.

Послесловие от автора

Как говорится, среда подошла – неделя прошла!

Эта среда выдалась по-настоящему тяжелой для меня и, думаю, для вас тоже. Поначалу мне казалось, что я пишу обычную СЛРку, которая станет для вас кусочком изумрудного лета среди зимы, но, как видите, что-то пошло не так. Я бы назвала ее историей о дружбе, что стоит выше любви. О неосторожных действиях, которые приводят к ужасным последствиям. И о вседозволенности.

События этого лета происходят за несколько лет до основного таймлайна и служат предысторией к событиям четверга. Знаю, что в понедельнике многим не хватило наказания для антигероя. Знаю, что многим не хватит наказания и на этот раз. Я лишь таинственно улыбнусь, отвечу, что мы лишь на середине истории, где судьбы героев переплетены еще сильнее, чем кажется на первый взгляд. Злодеи будут наказаны, просто для этого нужно чуть больше времени.

А теперь перейду к самой приятной части работы над любой книгой – благодарностям!!! Без этих людей не было бы этой книги, поэтому хочу сказать спасибо:

Команде LikeBook и отдельно самому лучшему редактору на свете – Даше, которая поверила в меня и в недельку!

Моим родителям, что однажды отправили меня на месяц с друзьями в языковую школу в Ирландию (да, Эмеральд существует на самом деле!).

Моему мужу за название книги. Кажется, это становится уже традицией, потому что название четверга придумал он же.

Самому лучшему книжному блогеру Агриппине, что завела блог, чтобы помочь мне в продвижении. Порой мне кажется, что я не заслуживаю нашей дружбы.

Хамелеону Жорику, что стал прототипом для питомца Джессики.

И каждому читателю, что продолжает меня читать и поддерживать!

Предупреждение о триггерах

Осторожно: спойлеры!

Книга содержит элементы, которые могут вызвать негативную реакцию.

Например: сцены насилия (физического, психического и сексуального), абьюзивные отношения, суицидальные мысли, панические атаки.

Content

Соня Субботина
Холодный ветер среды

Дорогие читатели!

Плей-лист

Глава 1. Долгая дорога в аэропорт

Глава 2. Изумрудная школа

Глава 3. Тестирование и распределение

Глава 4. Вишенка

Глава 5. Огонечек

Глава 6. Побег из Эмеральда

Глава 7. Тайная операция

Глава 8. Sweet seventeen

Глава 9. Эта кухня не для танцев

Глава 10. Серьезный разговор

Глава 11. Сладенькая

Глава 12. Пещеры и замки

Глава 13. Планы на среду

Глава 14. Место преступления

Глава 15. Всеобщее безумие

Глава 16. После бала

Глава 17. Резная шкатулка

Глава 18. Белый пудель

Глава 19. Замок на краю обрыва

Глава 20. Бабочка

Глава 21. Охота за откровениями

Глава 22. Класс рисования

Глава 23. Ложный след

Глава 24. Зеркальный лабиринт

Глава 25. Секреты Ирины

Глава 26. Треугольник

Дорогие читатели!

Глава 27. Страшная история

Глава 28. Дурдом

Глава 29. Дежавю

Глава 30. …театр абсурда

Эпилог

Послесловие от автора

Предупреждение о триггерах