Ван Цзяцзюнь

Остров Покоя

Tok. Национальный бестселлер. Китай

Wang Jiajun

Goodbye, Rest Island

Original published in Simplified Chinese by New Star Press Co., Ltd, 2018 This Russian translation edition is arranged through Nova Littera SIA and Gending Rights Agency

http://gending.online/

The cover image is created by KEN. Copyright © New Star Press Co., Ltd. All rights reserved.

Перевод с китайского А. Коробовой

© Коробова А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Над бирюзовой поверхностью моря расстилался туман. Волны, вдалеке набиравшие силу, прыгали на нос судна, как непослушные дети.

Чжао Вэньхай стоял в капитанской рубке, одной рукой держа штурвал. Загоревшее и обветренное лицо рыбака было покрыто морщинами. Хотя ему было сорок, он выглядел намного старше своего фактического возраста, но его крепкие мускулы выглядели такими же налитыми, как у молодых людей, вполне оправдывая его прозвище «Главарь рыбаков».

Сигарета в уголке его рта догорела почти до фильтра. Он настороженно смотрел вдаль, словно что-то искал или ждал чего-то. Повернув ключ зажигания, он выключил мотор, рыболовецкое судно замедлило ход и легло в дрейф. Взглянув на координаты по GPS, Чжао Вэньхай вышел из рубки и смачно выплюнул бычок в море. Спустившись по трапу и миновав ряд аккуратно штабелированных ловушек для ловли крабов-плавунцов, он коснулся поручней своими грубыми мозолистыми ладонями и вышел на палубу.

На палубе Чжао Вэньхай дважды топнул каблуками своих высоких непромокаемых сапог, дверь каюты открылась, и оттуда высунулось детское личико. Солнце на море немного слепило, Чжао Кунь потер свои заспанные глаза.

– Пап, мы уже на месте?

– Поднимись и спусти флаг. – Чжао Вэньхай указал большим пальцем себе за спину.

Отец впервые взял с собой сына порыбачить в море. Чтобы поберечь его силы, он разрешил ему отдохнуть в трюме.

Чжао Кунь быстро прошел на корму, где на ветру трепетал яркий государственный флаг. Он не слишком умело спустил флаг, ослабил крепление и снял его с флагштока.

Свежий и влажный морской бриз со слабым запахом морской рыбы проникал во все зазоры в одежде, словно хотел обдуть все тело.

Чжао Кунь поднял глаза на безбрежное синее море. Он вскинул голову и замахал руками белым морским птицам, наслаждаясь бризом и солнечным светом, проникающими с бескрайнего океана, совершенно не обращая внимания на запах рыбы и дизельного топлива на своем теле.

Он знал, что рискует нарушить закон. В этом районе моря все еще действует режим запрета, рыболовство и ловля сетями запрещены, и их судно в любой момент мог обнаружить морской патруль.

Чжао Вэньхай развернул черную парусину, чтобы закрыть нос, оба борта и внешнюю часть кормы. Название судна – «Владыка морей» – было написано на нем белой краской. Таким образом, даже если их обнаружат издалека, определить, к какому порту приписано судно, невозможно.

Приближался Праздник середины осени, августовское солнце еще палило. Чжао Вэньхай присел на ржавый нос и достал пачку сигарет. Оставалась последняя. Он несколько раз пытался ее прикурить, но огонь задувало ветром, поэтому он повернулся и сложил руки вместе, чтобы прикрыть ее от ветра. Наконец она загорелась.

Чжао Вэньхай затянулся, и кольцо дыма при выдохе рассеялось прежде, чем он успел сплюнуть. Он тут же швырнул пустую пачку в море, и ее в мгновение ока затянуло под дно судна.

Чжао Вэньхай спокойно смотрел на море. Волны вздымались в такт его дыханию, и в его крови медленно пробуждался определенный ген.

Искусственные питомники по разведению рыбы, созданные в прибрежных районах, не только сократили рыбопромысловые воды, но и нанесли серьезный ущерб экосистеме, в результате чего улов рыбаков, зарабатывающих рыбной ловлей на жизнь, ухудшается с каждым годом. Сильные молодые рыбаки один за другим меняют профессию. Подрастающая молодежь больше не желает наследовать родовое ремесло своих предков. В крепкой когда-то бригаде рыбаков теперь остались старики, слабые, больные и инвалиды. Даже у Чжао Вэньхая с его более чем двадцатилетним опытом, «Главаря рыбаков», который раньше командовал парадом, улов уже не так хорош, как раньше.

Если не показать этим соплякам свое мастерство, так и не поймут, отчего говорят «старик, да лучше семерых молодых».

Он не спешил забрасывать сеть. Приложив ладонь козырьком, Чжао Вэньхай наблюдал за глубиной и скоростью течения, чтобы выбрать лучшее время для забрасывания сети.

Невдалеке на море появилось черное пятно. Чжао Вэньхай привычно прищурился. Расстояние было слишком велико, и он не мог разглядеть, был ли это мусор или труп морского животного.

– Малыш, принеси мой бинокль! – крикнул Чжао Вэньхай Чжао Куню на корме. Тот взял бинокль в рубке, прошел на нос и передал его Чжао Вэньхаю. Время от времени волны швыряли черное пятно и оно погружалось под воду.

– Может, это тюлень?

Чжао Кунь однажды услышал историю о тюленях, спасающих людей неподалеку в море.

– Откуда сейчас взяться тюленям! – возразил Чжао Вэньхай. Наконец, он зафиксировал бинокль на черной точке. Разглядел голову и руки. Это человек.

– Малыш, спаси человека!

Услышав приказ отца, Чжао Кунь, не колеблясь, тут же прыгнул в воду. Родившийся на острове, он, можно сказать, вырос в море. Не смотрите, что он толстоват, зато плавал он отменно: не успеешь глазом моргнуть, а он уже унесся вдаль. Чжао Вэньхай взял спасательный круг, привязал его к веревке и с силой швырнул в направлении Чжао Куня. Спасательный круг приземлился впереди мальчика, точно по тому маршруту, по которому он плыл. Чжао Кунь положил руки на спасательный круг и забил по воде ногами. Чжао Вэньхай прикусил окурок и уставился на медленно уменьшающуюся фигуру Чжао Куня, которая превратилась в черную точку.

Наконец, два черных пятна наложились друг на друга, и Чжао Кунь поплыл назад.

Чжао Вэньхай не решался завести корабль, опасаясь, что при приближении их затянет мотором. Он быстро опустил трап и спокойно ждал.

Сын бесчисленное количество раз тренировался на пляже, но в море это было впервые. Из-за отсутствия практического опыта силы Чжао Куня быстро истощились. Ноги били по воде все слабее, и скорость плавания снизилась. Чжао Вэньхай дотянулся до веревки спасательного круга и обмотал ее вокруг стоек палубы. На его ладонях появились красные отметины, а под одеждой проступили бугры мышц.

Спасенным оказался мужчина, Чжао Кунь привязал его к трапу, а Чжао Вэньхай вытащил на палубу. К тому моменту, когда весь мокрый Чжао Кунь сам забрался наверх, они с отцом едва дышали от усталости. С длинных волос мужчины, спутанных как водоросли, стекала вода. Он был небрит, с сухими губами и ввалившимися глазницами, вблизи от него шел тяжелый запах сырости, а тело было сухое как скелет.

– Еще дышит.

Чжао Вэньхай измерил пульс мужчины и немедленно приступил к сердечно-легочной реанимации. К груди, предплечьям и икрам мужчины были привязаны деревянные доски, которые позволяли ему плавать по морю, даже если он терял сознание.

Спасение мужчины, казалось, не увенчается успехом, и ситуация не внушала оптимизма.

– Папа, может вызвать спасателей по рации? – с тревогой спросил Чжао Кунь.

– Не надо! – Чжао Вэньхай увеличил силу нажима. Раз, два, три, и изо рта мужчины пошли пузыри. Он скорчился, у него началась рвота водой, от которой шла вонь. Из-за резкого солнечного света мужчина не смог открыть глаза и слабо застонал.

В это время Чжао Кунь с удивлением обнаружил, что выражение лица этого человека было очень странным, немного отличающимся от выражения лица обычных людей. Чжао Кунь невольно спрятался за спину отца и с любопытством спросил его:

– Его выбросили в море?

– Нет, – резко ответил Чжао Вэньхай. Он нахмурился, лица его, на котором, казалось, стало еще больше морщин, коснулась тревога, как будто он увидел что-то, чего не должен был видеть.

– Кто он такой, в конце концов?

Чжао Кунь огляделся. Их курс можно приблизительно определить по положению солнца. В радиусе ста километров отсюда нет ни островов, ни суши и не видно никаких кораблей. Если он не упал в море с проходящего мимо судна, может, его принесло откуда-то океанским течением? Как ему, в конце концов, удалось выжить – такому слабому?

– Неужели… повстречал китовое чудище? – Чжао Кунь в ужасе выглянул за борт корабля. Безбрежное лазоревое море простиралось вдаль и сливалось с горизонтом, волны стихли.

– Не говори глупостей, пойди напои его водой.

Чжао Вэньхай вернулся в рубку и завел судно. Ему было наплевать на рыболовные сети, из которых в этот раз не вытянули ни рыбки, он переложил штурвал и развернулся.

Когда судно вошло в безопасные воды, Чжао Вэньхай выдохнул с облегчением. Он посмотрел вниз на человека на палубе и увидел, как тот с трудом пьет воду. Пересохшее горло вызывало спазмы, и вода, которую он жадно пил, шла обратно. Чжао Кунь снял свою промокшую футболку, и на его теле стал заметен загар от майки – издали казалось, будто он в ней. Чжао Кунь продолжал похлопывать мужчину по спине, время от времени прикладывая ему ко лбу полотенце, смоченное холодной водой.

Чжао Вэньхай взглянул на координаты, прежде чем взять рацию на приборной панели и нажать кнопку вызова:

– «Владыка морей» вызывает диспетчерскую, «Владыка морей» вызывает диспетчерскую.

– Диспетчерская слушает, пожалуйста, говорите!

– «Владыка морей» спас человека в море, пожалуйста, как можно скорее пришлите спасательную команду оказать ему помощь.

– Пожалуйста, укажите ваше текущее местоположение.

Чжао Вэньхай сообщил координаты диспетчеру. Тот помолчал несколько секунд и уточнил:

– Вы уверены, что координаты правильные? В этом районе…

– Уверен, – прервал его Чжао Вэньхай и снова повторил свои координаты.

– Вас понял. Спасательная команда немедленно отправится в район, где вы находитесь, пожалуйста, оставайтесь на связи.

Чжао Вэньхай, цокнув, ощупал карманы по всему телу и тут только обнаружил, что курить нечего.

Он сильно ударил по штурвалу, как будто злился на себя. Когда он снова перевел взгляд на человека на палубе, на его лице появилось загадочное выражение, и он пробормотал: «Все это судьба, от судьбы никому не уйти!»

Глава первая

17 августа 2016 года. Шанхай

Продолжается Китайско-японский турнир по го [1] между студентами вузов, организованный Шанхайской шахматной академией. Соревнования команд длились месяц и вступили в финальную стадию.

В командных соревнованиях принимают участие по три шахматиста из университетов Китая и Японии. Сначала каждая из сторон отправляет игрока сразиться один на один, как на ринге. Победитель остается и продолжает принимать вызов следующего игрока противника до тех пор, пока все три игрока какой-либо из команд не потерпят поражение – тогда игра будет объявлена оконченной.

Соревнования проходят в Шанхайской шахматной академии, которая расположена в фешенебельном районе в центре города. Шахматная академия представляет собой пятиэтажное здание, которое опоясывает стена красного цвета, несовременный стиль носит явные следы перестройки. На четырех верхних этажах стены из стекла с панорамным видом на окружающие великолепные здания. Вся шахматная академия, зажатая среди других зданий, вызывает ощущение тесноты. Несмотря на отличное местоположение, кажется, что здесь намеренно пытаются создать спокойную обстановку для шахматистов. Если бы не мемориальная доска, висящая на двери, даже пешеходы, проходящие мимо, вряд ли знали бы, что это здание Шанхайской шахматной академии.

Цзян Юань с угрюмым выражением лица быстро вошел внутрь. Охранник на пропускной собрался было остановить его, но с первого взгляда узнал его и, опустив голову, продолжил читать газету.

Справа от вестибюля старый лифт. Дверь лифта медленно открылась. Он стрелой влетел внутрь, нажал на кнопку четвертого этажа и несколько раз торопливо нажал на кнопку закрытия дверей.

Цзян Юань поднял запястье и посмотрел на часы: было уже 2:30 пополудни. Из-за случайного сбоя в работе метро он опоздал минимум на час. Будучи ведущим игроком китайской стороны – «генералом» китайской сборной, – два дня назад Цзян Юань проиграл в первой игре ведущему игроку Японии Такэмии Хидэтоси [2]. На следующий день второй по рейтингу игрок Чжан Лэй сдался в середине матча, а Такэмия Хидэтоси выиграл два матча подряд практически с подавляющим преимуществом.

Первый бой с Такэмией Хидэтоси оказался неожиданно ожесточенным, и обе стороны с самого начала стали душить друг друга. Цзян Юань чувствовал, как кипящая кровь в его груди ударила в мозг. Они сражались отчаянно, в финале спокойный Такэмия Хидэтоси воспользовался преимуществом, и в итоге он проиграл ему с небольшим отрывом. Сейчас-то понятно, что ожесточенная битва в начале была преднамеренной провокационной тактикой Такэмии Хидэтоси: в сражении в быстрые шахматы, где важен хронометраж, он приложил максимум усилий, чтобы лишить Цзян Юаня хладнокровия и в последующих битвах.

Как только Цзян Юань вышел из лифта, он услышал шумную дискуссию. В голосах было гораздо больше накала, чем в той партии, которую сыграл вчера второй игрок команды Чжан Лэй.

– А-Юань [3], почему ты пришел так поздно? – Чжан Лэй энергично махнул рукой Цзян Юаню, стоявшему в дверях демонстрационного зала. Чжан Лэй, волосы которого были завиты, стоял здесь в ожидании уже долгое время – на переносице блестели капли пота.

Цзян Юань прошептал извинения и вошел в демонстрационный зал.

Демонстрационный зал представлял собой помещение площадью около 30 квадратных метров, залитое светом ламп накаливания, с пожелтевшей краской на стенах. В центре зала и по углам стояло пять шахматных столов. Все сидящие и играющие в шахматы – профессиональные спортсмены из академии. Рядом с каждой шахматной доской толпились люди, которые внимательно изучали партии.

Несмотря на наличие кондиционера, в помещении было ничуть не прохладнее, чем на солнцепеке снаружи. Цзян Юань спросил Чжан Лэя:

– Как обстоят дела?

– Лучше сам посмотри вот эту партию. – Чжан Лэй подвел Цзян Юаня к шахматной доске у окна. Зрители увидели, что подошли игроки команды, и сознательно освободили небольшое пространство, позволив им двоим встать ближе всех к доске.

– Кто играет черными? – Юань быстро взглянул на шахматную доску.

– Шэнь Ко. – За Чжан Лэя ответил мужчина средних лет с длинными волосами.

Цзян Юань не мог сдержать удивления.

Черные с самого начала явно были настроены на ожесточенную борьбу. Обе стороны сошлись в рукопашной и, прежде чем матч дошел до середины партии, атаки шли до потери сознания, что было вполне свойственно стилю Такэмии Хидэтоси.

Его можно загнать в правый нижний угол доски, и белые будут окружены и практически полностью уничтожены.

– Не ожидал, что этот мальчишка Шэнь Ко такой ловкий, – сказал Чжан Лэй, приподняв брови.

По оценке Цзян Юаня, после проигрыша в матче ведущему игроку японской команды тот находится по меньшей мере на пятом месте в рейтинге или даже выше. О силе игрока Шэнь Ко Цзян Юань, напротив, знал очень мало. Когда он увидел список командных соревнований, третий игрок, с которым Цзян Юань был знаком, был заменен выбранным учителем незнакомцем. Тогда он впервые узнал имя Шэнь Ко.

Чжан Лэй, который был мастером добывать информацию, довольно быстро выяснил подробности о Шэнь Ко.

– Говорят, что этот парень играл в шахматы в шахматном зале.

– В шахматном зале? – Хотя Цзян Юань никогда там не был, он знал, что это место для любителей го, где можно поиграть в шахматы с почасовой оплатой. Обычно владелец шахматного зала также имеет определенный уровень и подбирает посетителю соперника в соответствии с его уровнем.

– Говорят, что Шэнь Ко никогда не играл в шахматном зале без ставок.

– А, так он играет на деньги. Как мог учитель позволить такому человеку участвовать в турнире? – Цзян Юань был озадачен таким раскладом.

– Похоже, что учитель и владелец шахматного зала – одноклассники. Однажды он зашел в шахматный зал поиграть, сел сыграть партию с Шэнь Ко и вдруг проиграл. Позже, узнав, что Шэнь Ко – студент пятого курса и вот-вот закончит учебу, он нанял его для участия в турнире.

– Ты сказал, что учитель проиграл Шэнь Ко? – Цзян Юань был немного удивлен и выразил сомнения по этому поводу. Хотя учитель, ответственный за отбор, был в летах, но когда-то он был лучшим профессиональным игроком девятого дана. Чтобы он да проиграл в шахматы в придорожном шахматном зале – что это за сказки??

– Я сам слышал, как учитель об этом рассказывал, – сказал Чжан Лэй. – Насчет участия в турнире, Шэнь Ко сначала отказал учителю, но тот лично пришел к нему домой и пригласил его, сказав, что если он выиграет турнир, то сможет стать профессиональным шахматистом. Только тогда Шэнь Ко согласился.

По мнению Цзян Юаня, Шэнь Ко победил учителя по другой причине – он играл на деньги. Такие корыстные люди просто разрушили облавные шашки как спорт.

На этапе подготовки к турниру Шэнь Ко никогда не посещал шахматную академию, чтобы потренироваться, и Цзян Юань впервые встретился с ним только в день игры. Первым впечатлением Цзян Юаня о Шэнь Ко были его рельефные черты лица. Глубоко посаженные глаза под тонкими бровями были мрачными и немного сонными, и казалось, он вообще не мог сосредоточить взгляд на чем-либо, что вызвало у Цзян Юаня беспокойство, сможет ли он сосредоточиться во время игры.

В первый день Цзян Юань был поглощен своей игрой и не общался с Шэнь Ко. Тот не был знаком с другими учениками шахматной академии, поэтому, обменявшись кивками с Чжан Лэем, он сел в одиночестве в углу демонстрационного зала, всем своим видом держа остальных на расстоянии. Он с головой ушел в протокол игры и ушел до окончания партии между Цзян Юанем и Такэмией Хидэтоси.

Только вчера, наблюдая за игрой Чжан Лэя, Цзян Юань и Шэнь Ко просто обменялись парой слов, после чего Шэнь Ко так же ушел с головой в игру и не сказал Цзян Юаню ни слова. Возможно, то было заблуждением, но Цзян Юаню показалось, что в приветствии соперника проигравшему «генералу» китайской сборной уголки его рта изогнулись в насмешливой улыбке.

После проигрыша Чжан Лэя Цзян Юань пал духом и больше не надеялся на продолжение игры. Разве мог шахматист-любитель, ошивавшийся время от времени в шахматном зале, выиграть партию у Такэмии Хидэтоси ради того, чтобы стать профессиональным шахматистом? Он пожалел о своем импульсивном поведении в первом матче. Но тактика соперника застала его врасплох, и теперь ему приходится возлагать все свои надежды на человека, над которым он презрительно фыркал.

Если отбросить личные предубеждения, Шэнь Ко все-таки оказался хорошим товарищем по команде. Очевидно, он извлек урок из первых двух партий в шахматы и нашел способ одолеть врага, выбрав тактику еще более хаотичных атак, нежели противник. Это нарушило ход всей игры. Пламя войны горело в каждой части доски, а несколько шахматных ходов, демонстрирующих явное презрение, окончательно разозлили Такэмию Хидэтоси, и игра превратилась в неконтролируемый хаос.

Эта тактика оказалась эффективной. Судя по ситуации на доске, черные, которыми играл Шэнь Ко, пока лидировали, а белые потихоньку уступали. По мере развития этой ситуации демонстрационный зал единодушно склонился к мнению, что черные могут победить.

За шахматным столиком, где было меньше всего зрителей, о чем-то перешептывались несколько японских шахматистов. Они хмурились и, то и дело цокая языком, снова и снова разыгрывали варианты партии, но в конце концов покачали головами и убрали фигуры с доски.

Сотрудник в черном костюме ворвался в демонстрационный зал с листом бумаги и торжественно положил его на шахматный столик в центре комнаты.

– Новый протокол принесли! – Чжан Лэй потащил Цзян Юаня к столику.

Матчи проходят в зале на пятом этаже, который находится прямо над демонстрационным залом. Поскольку это соревнование только на уровне вузов, прямая трансляция не ведется. Чтобы не повлиять на соревнование игроков, постороннему персоналу и журналистам, за исключением судьи и ассистента, ведущего протокол, не разрешается входить в игровой зал, а запись ходов в режиме реального времени приносит в демонстрационный зал протоколист.

В демонстрационном зале внезапно наступила тишина, слышно было только шорох фишек, которые шахматисты выхватывали из чаш, и постукивание стекла.

Белая шашка сделала ход вверх по доске.

Это был ход Такэмии Хидэтоси после длительного раздумья. Он ворвался в лагерь черных, нацелившись на их слабое место: увлекшись атакой, Шэнь Ко допустил некоторую рыхлость строя, и это мгновенно стало опасным.

Хотя этот ход и не попал прямо в цель, он в десять раз усилил все слабые места, которые не обнаружили черные.

– Неудивительно, что он ведущий игрок японской сборной! – воскликнул кто-то.

Дискуссия разгорелась заново. Цзян Юань и Чжан Лэй также позаимствовали шахматную доску и быстро стали разыгрывать партию, пытаясь изучить возможные контрмеры.

Прошло полчаса, а черные не сделали ход.

Учитывая, что японский игрок в целом превосходил Цзян Юаня и Чжан Лэя, им также нечего было предложить в качестве контрмер.

– Если так будет продолжаться и дальше, у Шэнь Ко кончится время.

Цзян Юань, которому Чжан Лэй напомнил об этом, примерно рассчитал время игры.

Игра предусматривает, что у каждого из двух шахматистов есть по два часа. После их истечения дается одна минута дополнительного времени, и если за это время ход не будет сделан, игроку засчитывается поражение. Шэнь Ко не смог предсказать ход противника, и ему недостает опыта: в шахматном зале вряд ли ему доводилось часто играть на время. До конца двухчасовой партии осталось меньше получаса. Его противник Такэмия Хидэтоси редко ошибается в финале, и, как только время истечет и пойдет отсчет секунд чвероятность проигрыша Шэнь Ко в игре возрастет в геометрической прогрессии.

Все на время замолчали, молча смотрели на расчерченную доску и гадали, как может сходить Шэнь Ко. Никто не рассуждал, какой ход лучше сделать. Японские игроки за своим столиком, напротив, стали разговаривать спокойнее, чем пять минут назад, но они по-прежнему внимательно следили за Шэнь Ко.

– Поражение предрешено. – Мужчина средних лет с длинными волосами покачал головой и вздохнул, как будто потерял интерес к шахматной доске.

– Нет! У нас все еще есть шанс. – Цзян Юань, сохраняя спокойствие, сидел, уставившись на доску.

– Даже если сейчас быстро сделать удачный ход, все равно проиграем по очкам. Противник славится своими финалами, и шансов выиграть практически нет. – Мужчина сдался и собрался уходить.

– Возможно, вы не знаете, что в командных соревнованиях у каждой команды есть право отложить партию и продолжить доигрывание позже, и никто из нас им раньше не пользовался.

– Так это когда было! Это правило старше меня! Разве оно еще действует? – В голосе мужчины звучало сомнение.

– Хотя это соревнование проводится в нашей стране, японская сторона специально попросила включить в правила этот пункт, чтобы отдать дань уважения своим предшественникам [4], – объяснил Цзян Юань. – На этом турнире можно приостановить игру в любое время после ее начала, дав игрокам три дня на обдумывание следующего хода, так что у нас есть все шансы вернуться.

Цзян Юань, не отдавая себе отчета, уже называл Шэнь Ко «мы».

Мужчина снова сел за шахматную доску, нахмурился, скрестил руки на груди и задумался.

Когда до конца мачта оставалось всего десять минут, Шэнь Ко, что неудивительно, предложил приостановить игру и отложить партию.

Это было лучшей тактикой в сложившейся ситуации. Хотя перерыв дает Шэнь Ко время, противник также может воспользоваться передышкой.

Цзян Юань и Чжан Лэй не стали больше оставаться в демонстрационном зале. Они вышли в холл на первом этаже – у дверей уже дежурили репортеры. Охранник выстроились так, чтобы образовать живой кордон.

Битком набитый лифт открылся, и из него один за другим вышли игроки и персонал, спускавшиеся из игрового зала на пятом этаже. Увидев Такэмию Хидэтоси, выходящего из лифта, репортеры стали выкрикивать его имя по-японски, окружили его с диктофонами в руках и с энтузиазмом начали задавать ему вопросы. В холле стало оживленно.

Шэнь Ко вышел из лифта последним; встретив прохладный прием, он пожал плечами. Он выглядел расслабленным, руки у него были в карманах брюк, и по нему не было заметно ни следа усталости от ожесточенной битвы, продолжавшейся полдня.

К нему подошли Цзян Юань и Чжан Лэй – временно объединившись в студенческую команду, какое-то время они не знали, что сказать друг другу.

Шэнь Ко, казалось, понял, что они оба ждут от него каких-то идей, но притворился, что не понимает этого, и спросил:

– Есть покурить?

Цзян Юань и Чжан Лэй переглянулись и перевели взгляд на табличку «Курение запрещено» на стене.

– Курение здесь запрещено.

– Ну, так неинтересно.

Цзян Юань выразил сильное недовольство поведением Шэнь Ко:

– Здесь не шахматный зал, где можно делать ставки. Пожалуйста, приложи максимум усилий, чтобы выиграть этот матч.

– Я уже проиграл три атаки, так что особых надежд не питайте. Мне тяжело играть при таком давлении, – беспечно сказал Шэнь Ко.

– Может, тебе сделать ставку, чтобы поднять свой боевой дух? – усмехнулся Цзян Юань.

– В этом нет необходимости. Разве за выигрыш не объявлен приз в размере 100 000 юаней?

– Так ты действительно пришел играть на деньги.

Шэнь Ко не рассердился и пошутил:

– Учитывая текущую ситуацию, можешь поставить на мою победу.

– Откуда такая самоуверенность?

Шэнь Ко улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся, исход сражения только начинает определяться.

Цзян Юань и Чжан Лэй так нервничали из-за этой партии в шахматы не только потому, что Шэнь Ко был их последним шансом выиграть партию. Была и другая причина. Все игроки, отобранные для участия в этом соревновании, были лучшими шахматистами университетов. Разрыв между ними и профессиональными шахматистами невелик. Они мечтают стать профессионалами, но все они уже достигли установленного возраста. Этот турнир привлек внимание шахматных кругов двух стран. Если они втроем смогут его выиграть, то пробьются в ряды профессиональных шахматистов и осуществят свою мечту.

Возможно, этот психологический груз помешал Цзян Юаню сыграть в полную силу. После того как потерпел поражение и Чжан Лэй, все мечты о том, чтобы стать профессиональными шахматистами, были возложены на Шэнь Ко.

– Если понадобится проконсультироваться по партии, обращайтесь. В ближайшие два дня нам с Цзян Юанем делать нечего, – сказал Чжан Лэй.

– Кто сказал, что мне нечего делать? – сердито ответил Цзян Юань.

– Что может быть важнее в данный момент, чем помочь Шэнь Ко выиграть игру? Ты что, забыл, для чего мы здесь? – взволнованно сказал Чжан Лэй.

На этой фразе Цзян Юань осекся, перестал спорить и тактично выразил готовность помочь в изучении контрмер.

Чжан Лэй сказал Шэнь Ко:

– Одна голова хорошо, а три – лучше.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, предоставьте эту игру мне. – Несмотря на то, что игра была приостановлена, Шэнь Ко не хотел воспользоваться всеобщим мозговом штурмом.

– Тебе действительно не нужна наша помощь? – спросил Чжан Лэй.

Шэнь Ко посмотрел на Цзян Юаня и внезапно сказал:

– Ты живешь так далеко, тебе не обязательно специально приезжать сюда, я справлюсь.

Цзян Юаню показалось, что Шэнь Ко что-то увидел в нем, и он опустил глаза, но не обнаружил ничего необычного, немного удивившись:

– Откуда ты знаешь, что я живу в пригороде?

– Об этом легко догадаться! – сказал Шэнь Ко. – Рисунок на груди футболки, которую ты носил последние два дня, сильно стерся. Это, должно быть, связано с тем, что ты обычно пользуешься общественным транспортом и часто носишь школьную сумку перед собой. На внешней стороне обуви на правой ноге заметны царапины, а на левой их нет. Это может быть вызвано тем, что обувь часто трется о перегородку из нержавеющей стали под поручнем эскалатора, когда ты поднимаешься на эскалаторе на станции метро. Позавчера, в день твоей игры, я видел, как ты взял с собой зонт. В тот день в городе не было дождя. Прогноз погоды говорил, что дождь будет только в восточных пригородах города. Со 2-й линии метро здесь, в Шахматной академии, можно пересесть на 11-ю линию метро, которая идет в Восточный пригород, так что, я полагаю, ты живешь недалеко от Восточного пригорода.

Скорость речи Шэнь Ко была такой высокой, что прошло две или три секунды после того, как он закончил говорить, прежде чем Чжан Лэй отреагировал и спросил Цзян Юаня:

– Он прав?

Цзян Юань махнул рукой и сказал Шэнь Ко:

– Ладно, примени свой интеллект в матче!

Шэнь Ко скривил уголки рта в пренебрежительной улыбке.

При взгляде на него Цзян Юань испытал странные эмоции – это было чувство, что он может доверить свою карьеру профессионального шахматиста этому человеку. Перед расставанием они обменялись номерами мобильных телефонов.

Как только Шэнь Ко включил мобильный телефон, который был выключен во время игры, на экране одно за другим появилось несколько СМС. Шэнь Ко прочел их, выражение его лица помрачнело, и он быстро убрал телефон.

– Последние два дня мой мобильник включен 24 часа в сутки. Даже если мне придется разок приехать в шахматную академию из восточного пригорода, это не так уж далеко. Просто позвони нам, если что-то понадобится, – увещевал Цзян Юань.

– Ладно, мне нужно купить пачку сигарет. – Шэнь Ко поспешно попрощался и вышел вместе со штатным журналистом, который его не узнал. Было уже больше шести часов вечера, и еще не совсем стемнело, когда Цзян Юань и Чжан Лэй вспомнили, что сегодня Праздник середины осени. После разлуки они могут поспешить домой, чтобы поужинать со своими семьями.

Шэнь Ко вошел в супермаркет, указал на полку за кассой и сказал:

– Пачку «Двойного счастья».

После того как молодая кассирша с прыщавыми щеками привычно отсканировала штрихкод, она сказала Шэнь Ко:

– Будьте добры, всего семь пятьдесят.

Шэнь Ко достал пригоршню монет и положил их на кассу. Кассирша слегка нахмурилась и начала считать.

– Не нужно считать, все точно. – Шэнь Ко тут же взял зажигалку, которую продавали на кассе. – Одолжу на минуту.

Прежде чем кассирша успела ответить, он закурил сигарету, вернул зажигалку на прежнее место и вышел из супермаркета. После прочтения сообщений выражение лица Шэнь Ко стало серьезным. Он сунул сигарету в рот, пошевелил пальцами и начал набирать ответ.

Астероид 2027 (07:01:01) Где он сейчас?

Курс на север (07:01:21) В больнице, еще не пришел в себя.

Курс на север (07:02:01) Когда ты приедешь?

Астероид 2027 (07:03:45) Постараюсь завтра.

Курс на север (07:04:04) Сукин сын, мы наконец-то встретимся.

Шэнь Ко убрал мобильный телефон, подошел к мусорному ведру и затушил недокуренную сигарету в пепельнице.

«Курс на север» – это прозвище Сян Бэя, одноклассника в начальной школе в родном городе Шэнь Ко [5] – можно сказать, его лучшего друга детства. Когда Шэнь Ко был в третьем классе, из-за болезни скончалась его бабушка. Мальчик был вынужден переехать жить к своему дяде Лю Ци, и его перевели из школы на острове Радости в Шанхай, поэтому их общение с Сян Бэем прервалось. Потом они стали переписываться, и дружба возобновилась. С тех пор как Шэнь Ко покинул остров Радости в возрасте девяти лет, у него больше не было возможности встретиться с Сян Бэем. Они общаются друг с другом только по телефону. Сян Бэй – единственный близкий человек у Шэнь Ко на острове Радости.

Только что Сян Бэй сообщил Шэнь Ко новость о том, что кто-то, выйдя в море с острова Радости, спас человека недалеко от острова Покоя. Мужчина был изможден до крайности. Что ему пришлось пережить, неизвестно, он дрейфовал на поверхности моря и бредил после спасения. По дороге в больницу сотрудники «Скорой помощи» услышали, как он произнес слова «остров Покоя».

Может, это папа?

Шэнь Ко закрыл глаза и попытался вспомнить внешность своего отца, но в голове у него было темно, как в пруду со стоячей водой. Кто помнит об острове Покоя по прошествии стольких лет? Если человек в предсмертной агонии еще помнит остров Покоя, значит, либо на нем произошло что-то, оставившее в его душе неизгладимый след, либо он житель этого острова. Не исключено, что это действительно его отец. Даже он сам не может вспомнить, как выглядел отец. Молодежь острова Радости возраста Сян Бэя не знала его отца, не говоря уже о том, что невзгоды могли сильно изменить его внешность.

Думая об этом, Шэнь Ко не мог сдержать волнения. Он решил встретиться с тем мужчиной, кем бы он ни был, и таившаяся в его сердце надежда вновь вспыхнула огнем. Пятнадцать лет, каким бы беспросветным все ни казалось, он цеплялся за эту надежду и храбро двигался вперед.

До этого все его мысли были заняты шахматной партией, но теперь перед ним стояли новые проблемы. Путь из Шанхая на остров Радости неблизкий, ни поездом, ни самолетом без пересадок туда не добраться. На дорогу туда и обратно нужно много времени и денег. Именно этих двух вещей сейчас больше всего не хватает Шэнь Ко.

Он вернулся в супермаркет, потратил все свои деньги на пакет молока и направился в сторону оживленной пешеходной Восточно-Нанкинской улицы. Он слился с многолюдной толпой, медленно двигаясь в направлении набережной Вайтань. Яркая подсветка перекрестных стальных балок моста Вайбайду перекликалась со спокойным светом памятника Народным героям на берегу реки Хуанпу. На противоположном берегу реки завораживал сверкающими огнями финансовый центр Луцзяцзуй.

Шэнь Ко обходил туристов, которые то и дело останавливались, чтобы сфотографироваться. Дорога, ведущая к дому его дяди, полна красивых пейзажей, которые ему хорошо знакомы, но сейчас у него не было времени насладиться ими.

Он спустился с моста и шел, постепенно оставляя за спиной шум и суету. Улицы опустели, было слышно даже, как насекомые бьются об уличные фонари, а угасающий ореол над землей все еще хранил горячее дыхание дневного солнца.

Постройки по обеим сторонам улицы значительно отличались по стилю. Справа, вдоль берега реки, красовались две башни отеля «Хаятт», откуда открывался вид на оба берега реки Хуанпу, граничащей с шикарной и яркой набережной Вайтань. Современная архитектура полна жизненной энергии и бесконечно стремится к будущему, как юная девушка, стоящая на ветру на берегу реки. Слева были традиционные для Шанхая кирпичные дома шикумэнь за высокими стенами, изолирующими внутренние дворики от внешнего мира. Несмотря на то что они расположены в шумном центре города, они практически закрыты.

По-китайски круг, окружающий балку, называется «обруч», например «посох с золотыми обручами» [6] или «рукав-обруч», поэтому когда в качестве дверной рамы используется камень, способ изготовления ворот с каменной балкой называется «ворота с каменным обручем» (шигумэнь), а жители Нинбо произносят это «гу» как «ку», и шанхайцы ошибочно стали называть такие постройки «шикумэнь» («ворота каменного склада»). В результате двухэтажные кирпичные дома с деревянным каркасом и стенами из серого кирпича с дверями и окнами, декорированными красным кирпичом, получили название «шикумэнь». За прошедшие годы здания сильно пострадали, а огромные затраты на ремонт и техническое обслуживание не позволяют обеспечить идеальную защиту этих архитектурных объектов. Возможно, в один прекрасный день они будут снесены и на их месте возведут современные здания, возвышающиеся до самого неба.

Свернув с улицы в глухой переулок с такими домами, Шэнь Ко остановился перед высокой деревянной дверью, выкрашенной черным лаком. На двери висела вывеска производства готовой одежды с белыми иероглифами на черном фоне – «Ателье Аньян».

Шэнь Ко энергично постучал по массивной двери, раздался приглушенный звук.

– Иду, иду! – Женский голос за дверью приближался.

Дверь открыла женщина лет сорока с небольшим. Годы напряженной работы сделали ее когда-то черные как смоль волосы седыми, глубокие морщины в уголках двойных век и плотно сжатые губы под высокой переносицей внушали окружающим ощущение дистанции. Она открыла дверь одной рукой, а в другой держала пару палочек для еды.

– Здравствуйте, тетушка. – Увидев женщину, Шэнь Ко выдавил из себя улыбку.

– Зачем пришел? – Жена дяди, Цянь Фэнчжи, стояла неподвижно и не собиралась впускать его.

– Дядя дома?

Цянь Фэнчжи неохотно открыла дверь и крикнула в комнату:

– Лю Ци, твой племянник пришел.

Пьяный Лю Ци с осоловевшими глазами сидел в майке за обеденным столом, поджав под себя одну ногу. На столе перед ним дымились свежеприготовленные блюда, а посередине стояла тарелка с «лунными пряниками» из Синхуалоу.

Только тогда Шэнь Ко вспомнил, что сегодня праздник Середины осени, – неудивительно, что на улицах было так оживленно. Но праздник Середины осени был несчастливым для Шэнь Ко. То, что случилось пятнадцать лет назад в этот день, изменило его жизнь.

Шэнь Ко прервал свои воспоминания и поставил молоко на стул:

– Дядя, я купил тебе молока.

– А, пришел! – Лю Ци сделал глоток пива и уставился в телевизор, где шла передача с настольными играми.

Цянь Фэнчжи убрала молоко со стула на пол, смахнула пыль со своего сиденья, прежде чем сесть, и принялась за еду.

Шэнь Ко оглядел комнату: гостиная площадью около 20 квадратных метров осталась такой же, как и раньше. Расположение мебели и электроприборов совсем не изменилось, но она выглядела старой. На верстаке для раскроя одежды были аккуратно разложены инструменты, а на свертках ткани на полке рядом скопилась пыль. Казалось, что дела идут хуже, чем раньше. Протекавшая крыша явно прохудилась еще больше. На потолке со скрипом работал вентилятор, рядом с ним образовалась большая дыра, открывающая влажный деревянный квадрат внутри, и вся крыша висела на волоске. В битком набитой гостиной стояло пианино Yamaha, его ярко-черная глянцевая поверхность не сочеталась с другой мебелью. В северной стене было деревянное окно в спальню супругов. Поскольку это была мансарда, высота потолка в спальне была низкой, в рост человека. В небольшое пространство втиснули кровать и шкаф, места для других вещей не осталось. В углу стены прислонена деревянная лестница – единственный способ попасть на чердак.

Шэнь Ко переехал с острова Покоя в Шанхай к дяде, когда ему было девять лет, и с тех пор жил на этом чердаке. Окон там не было, вентиляция плохая, кондиционер не установлен. Всякий раз, когда в Шанхае наступала середина лета, спать на чердаке было тяжело. Однажды Шэнь Ко, долго просидев за уроками под лампой, получил тепловой удар, его лоб горел, он был весь мокрый от пота. Дядя и тетя сняли его с чердака и долго обдували электрическим вентилятором, прежде чем он пришел в себя.

После поступления в университет Шэнь Ко съехал с чердака, где прожил десять лет, и начал жить самостоятельно. Хотя мансарда, где он когда-то жил, была маленькой и тесной, его дядя все еще использовал эту раковину улитки. Он сделал там ремонт, настелил пол и установил систему кондиционирования и подачи свежего воздуха, что значительно улучшило условия проживания. Теперь мансарда превратилась в спальню Лю Сымо, дочери дяди.

Шэнь Ко вытер ладони о штаны и спросил:

– А Сымо нет дома?

– Она сказала, что в школе вечеринка по случаю праздника Середины осени, на которую ее пригласили выступить на сцене, и она не вернется к ужину, – ответил Лю Ци.

Шэнь Ко подошел на шаг ближе и после долгого колебания сказал:

– Дядя, я пришел, чтобы попросить у тебя взаймы немного денег…

Цянь Фэнчжи внезапно хлопнула ладонью по столу, прервала Шэнь Ко и, вскочив, закричала на Лю Ци:

– Что ты там смотришь? Не пялься в телевизор во время еды! К тебе племянник пришел по делу, не слышишь, что ли?

Лю Ци сердито выключил телевизор, повернул голову и спросил Шэнь Ко:

– Что ты сказал?

Шэнь Ко достал листок бумаги и протянул его Лю Ци. Лю Ци взял листок и бегло просмотрел его, не понимая:

– Что это?

– Покажи мне! – Цянь Фэнчжи схватила листок и зачитала его дословно: «Правила соревнований по го между китайскими и японскими университетами…»

– Зачем ты мне это показываешь?

Шэнь Ко объяснил:

– Я хочу попросить вас одолжить 5000 юаней на срочные нужды. На этом листке правила турнира, в котором я участвую. Общий приз составляет 100 000 юаней. Если я выиграю, смогу вернуть вам деньги.

Лю Ци махнул рукой:

– Ты же знаешь, что деньгами в семье распоряжаюсь не я. Об этом меня не спрашивай.

Прожив под одной крышей десять лет, Шэнь Ко очень хорошо знал ситуацию в этой семье. Дядя Лю Ци в молодости занимался торговлей морепродуктами. Транспорт и связь в то время были развиты слабо. Оптовики хотели поставлять рыбу, выловленную на острове Радости, в другие города, нужно было кого-то нанять как промежуточное звено. Лю Ци просто воспользовался этой возможностью и стал одним из первых островитян, кто стал зарабатывать деньги на оптовой торговле. Но поскольку такая неквалифицированная работа может быть заменена в любой момент, Лю Ци был начеку. Во время поездки в Шанхай он познакомился со старым портным, который специализировался на европейских костюмах. Лю Ци был полон решимости освоить ремесло, ухватился за этот шанс и уволился с работы по перевозке морепродуктов. Он приехал в Шанхай с острова Радости. Жил один-одинешенек, работал на подхвате у старого портного. Прошло три года. Старик портной год от года слабел и постепенно начал обучать Лю Ци своему ремеслу. От кроя до закрепления на манекенах, от шитья до оверлока – Лю Ци во всем строго следовал указаниям старого портного и вскоре смог изготовить европейский костюм самостоятельно. Еще через четыре года старый портной умер от болезни. Из-за расходов на лекарства и похороны права на мастерскую старого портного пришлось уступить, и Лю Ци потерял работу.

В это трудное время дочь старого портного, то есть Цянь Фэнчжи, и Лю Ци помогали друг другу. Между ними возникли чувства. Они сошлись и решили пожениться.

Это было в 2001 году, когда Лю Ци исполнилось ровно 30 лет, а Цянь Фэнчжи – 29. Цянь Фэнчжи твердо решила выйти замуж за Лю Ци, несмотря на давление друзей и семьи. И их давление было вызвано главным образом тем, что Лю Ци был не местным. Родственники Цянь Фэнчжи в целом не слишком оптимистично относились к бракам между местными жителями и приезжими, их тревожили дискриминация по поводу прописки и культурные различия.

Они продолжали заниматься пошивом одежды на заказ в старом доме, оставленном в наследство портным. Цянь Фэнчжи отвечала за прием заказов и ведение бухгалтерии, а также выполняла кое-какую мелкую работу. Лю Ци, учившись напрямую у старого портного, сумел многое перенять, он был уникален в конструировании и пошиве европейских костюмов, и его мастерство быстро привлекло множество клиентов.

Цянь Фэнчжи всегда отвечала в семье за финансы, и ее рачительность и бережливость долгое время удерживали семью от покупки новых вещей. Доходы семьи зависели от мастерства Лю Ци в пошиве одежды. Когда усыновили Шэнь Ко, пошив одежды был делом довольно прибыльным. После рождения Лю Сымо на рынке появилось большое количество брендовой одежды, и все меньше и меньше людей искали портных, чтобы шить на заказ. Бизнес Лю Ци покатился вниз. Двое детей и жена-домохозяйка стали тяжелым бременем для этой обычной семьи.

Начиная с летних каникул после девятого класса каждое лето Шэнь Ко работал в ресторане быстрого питания, и когда он учился в старших классах, Цянь Фэнчжи не тратила на него ни копейки. С подросткового возраста он донашивал старую одежду своего дяди. Штаны были ему не по размеру, и он, бывало, падал, наступив на волочившиеся штанины, но у дяди вечно не было времени перешить их. Шэнь Ко редко обедал с ними за одним столом, Цянь Фэнчжи готовила ему отдельно. Чаще всего ему доставалась подогретая вчерашняя лапша, а свежее готовилось для Лю Сымо.

Однако Шэнь Ко не принимал это близко к сердцу. Семья его дяди приютила его, когда ему некуда было идти, и он был им за это благодарен. Он понимал, что тете приходится нелегко, но ничего не мог поделать.

Цянь Фэнчжи внимательно прочитала текст и спросила:

– Ты не сможешь получить приз в размере 100 000 юаней в одиночку, вы должны разделить его поровну на троих.

– Я отдам тебе все деньги, которые получу, – серьезно сказал Шэнь Ко.

– Тридцать тысяч? – Пьяные глаза Лю Ци вспыхнули огнем. Цянь Фэнчжи пристально посмотрела на него. Лю Ци закрыл рот и поднял кружку с пивом.

– Ты говоришь так, словно уже выиграл турнир. – Цянь Фэнчжи вернула листок, который держала в руке, Шэнь Ко, намереваясь сменить тему:

– На что тебе нужны деньги?

– Мне нужно съездить на остров Радости.

Услышав слова «остров Радости», Лю Ци вздрогнул, и пиво выплеснулось из кружки.

– Что ты собираешься там делать? – Цянь Фэнчжи выпрямилась как струна.

Шэнь Ко вкратце пересказал то, что сообщил ему Сян Бэй.

– Ты хочешь сказать, что спасенный мужчина может быть твоим отцом?

– Я пока не знаю, вот почему я хочу это подтвердить.

– Прошло уже больше десяти лет, как это мог быть твой отец?

– Так это или нет, я хочу убедиться в этом сам.

– Если ты поедешь туда, разве ты не опоздаешь к турниру?

– Я вернусь до начала шахматного матча.

Цянь Фэнчжи покачала головой.

– Шэнь Ко, ты вырос, и нам с твоим дядей все равно, чем ты хочешь заниматься, но в последнее время дела у твоего дяди идут неважно. Я действительно не могу одолжить тебе деньги, если только…

– Если только что?

– Разве твой отец не оставил тебе кусочек нефрита? Тебе в дальнюю дорогу брать его неудобно, поэтому лучше оставить его дома и позволить нам сохранить его. В этом случае я сначала оплачу обучение Сымо на следующий семестр и дам тебе деньги. Что ты думаешь насчет этой идеи?

Шэнь Ко опустил руку и нащупал в кармане что-то твердое. Его пальцы пошевелили камень, и Шэнь Ко заколебался. Это был гладкий, отполированный кусочек белого нефрита размером с большой палец, с тонкой резьбой. На нем изображен мальчик, несущий на спине листья лотоса. После многих лет ношения красная веревочка, продетая сквозь нефрит, почернела. Это подарок его матери, и Шэнь Ко носил его с самого детства. Он думал, что это просто обычный кусок нефрита, пока однажды летом в дом Лю Ци не пришел старик, чтобы сшить на заказ костюм. Шэнь Ко был в майке, и нефрит, висевший у него на груди, было хорошо видно. Когда он проходил мимо старика, тот потянул его за руку. Подержав нефрит на ладони в течение долгого времени и внимательно рассмотрев его, старик спросил Шэнь Ко, продается ли он. Он был готов предложить 100 000 юаней. Лю Ци, услышав цену, немедленно попросил Шэнь Ко продать нефрит. Но это была единственная вещь, связывающая его с отцом, и он не хотел ее продавать, сколько бы она ни стоила. Он спрятался в углу чердака, наотрез отказавшись отдавать нефрит. Лю Ци ничего не смог поделать, поэтому пожилой господин оставил свои контактные данные в надежде, что однажды Шэнь Ко передумает. Похоже, они все еще поддерживают контакты с тем стариком.

Цянь Фэнчжи, заметив нерешительность Шэнь Ко, отодвинула стул и сказала:

– Посиди пока, а я принесу тебе деньги.

Она вошла в смежную комнату. Через окно была видна пожелтевшая афиша с изображением японского певца – кумира Лю Сымо. Цянь Фэнчжи встала перед шкафом и открыла запертый на ключ выдвижной ящик. Она закрыла собой обзор, но вскоре раздался хрустящий звук пересчитываемых банкнот. Вскоре Цянь Фэнчжи вернулась с новенькой пачкой денег. Она положила деньги на стол перед Шэнь Ко, похлопала по плечу сидевшего Лю Ци и сказала:

– Я так решила. Возражать бесполезно.

Лю Ци сделал вид, что обиделся, и пробормотал:

– Пять тысяч, однако, немалая сумма. Вот бы ты и для меня расщедрилась.

– Прекрати нести чушь и пей свое пиво!

Цянь Фэнчжи повернулась к Шэнь Ко и нежно улыбнулась. Она не хотела давать Шэнь Ко слишком много времени на раздумья и напомнила:

– Каждый день на остров Радости отходит только одно судно.

Выражение лица Шэнь Ко внезапно изменилось, и он сунул руку в карман. Но вытащил он не нефрит, а мобильный телефон. Телефон звонил, и на дисплее высветилась надпись «Лао Не из шахматного зала». Шэнь Ко сделал несколько шагов к дверям, намеренно отходя подальше от своих дяди и тети, прежде чем ответить на звонок. В трубке было очень шумно, и никто не проронил ни слова. После того как Шэнь Ко несколько раз позвал «Лао Не», раздался плаксивый голос сотрудника из шахматного зала Сяо Су:

– Шэнь Ко, приходи скорее в шахматный зал, с Лао Не беда!

– В чем дело?

– Лао Не сказал, что больше не хочет жить!

– Я сейчас буду.

Как только он повесил трубку, за спиной Шэнь Ко возникла Цянь Фэнчжи и спросила:

– Так что насчет нефрита?

– Тетя, сначала мне нужно кое-что сделать.

– Эй… а как же деньги?

Шэнь Ко уставился на деньги, которые Цянь Фэнчжи держала в руке, и покачал головой:

– Я лучше сам что-нибудь придумаю.

Цянь Фэнчжи окинула его презрительным взглядом, хмыкнула, повернулась и ушла. Шэнь Ко попрощался со своими дядей и тетей, но ответом ему был лишь комментарий ведущего на шанхайском диалекте – Лю Ци снова включил телевизор.

Как только за ним закрылась черная деревянная дверь, напряженное тело Шэнь Ко расслабилось. На улице было намного прохладнее, чем в доме, и Шэнь Ко почувствовал, что его ладони вспотели.

В мягком лунном свете он в одиночестве направился к шахматному залу.

Шахматный зал находился в здании старого кинотеатра недалеко от дома дяди, по пути к школе, в которой раньше учился Шэнь Ко. Когда один за другим стали появляться новые небольшие кинозалы, старомодный кинотеатр, рассчитанный на сотню зрителей, не смог составить им конкуренцию на рынке и стал убыточным. Чтобы избежать дальнейших потерь, кинотеатру пришлось прекратить демонстрацию фильмов, провести реконструкцию помещения, разделить его на несколько помещений и сдать в аренду разным коммерсантам. Арендная плата шла в счет погашения предыдущего дефицита бюджета.

В то время у Лао Не на работе происходила реорганизация, и ему выплатили большую сумму денег за увольнение. Работы не было, поэтому он решил открыть шахматный зал для любителей поиграть в го, предполагалось также обучать основам игры детей. Лао Не снял помещение на втором этаже с окнами на улицу, и после ремонта назвал шахматный зал «Изысканный досуг».

В день открытия Лао Не подошел к группе школьников и стал раздавать рекламные листовки о шахматном зале.

– Мальчик, хочешь научиться играть в шахматы? – обратился он к Шэнь Ко, проходившему мимо.

– Я умею, – ответил Шэнь Ко.

– Вот как? Правда? – спросил Лао Не. – Давай сыграем партию?

– Не хочу. – Шэнь Ко вернул ему листовку и ушел.

– Если захочешь сыграть с кем-нибудь, приходи, – крикнул Лао Не ему вслед. Почему он решил прийти? Шэнь Ко и сам не мог себе объяснить.

Игре в го его с детства обучал отец, и по большей части он играл только с ним. Когда Шэнь Ко был ребенком, игра в го была способом общения с отцом. Радости, печали и огорчения можно было передать с помощью черных и белых «камней».

Когда Шэнь Ко было девять, его отец и мать исчезли вместе с островом Покоя, и до сих пор от них не было никаких вестей. В отсутствие отца по другую сторону доски игра потеряла для Шэнь Ко всякий смысл.

Следующие несколько дней Шэнь Ко всякий раз замедлял шаг, проходя мимо шахматного зала, и невольно поднимал голову. Вывеска «Шахматы» на окне второго этажа, казалось, послужила катализатором, заставившим семена в его сердце прорасти. Наконец однажды Шэнь Ко зашел в шахматный зал на втором этаже и сыграл партию с Лао Не.

Шэнь Ко до сих пор помнит ту игру. В тот день в шахматном зале было пусто, Лао Не был один. Они вдвоем сели у окна, рядом с доской поставили две чашки горячего чая. Они играли с полудня и до захода солнца, когда уже фигур было не разглядеть.

Хотя Шэнь Ко проиграл ту партию, он проявил силу, которая не соответствовала его возрасту, и его талант очень удивил Лао Не.

– Где ты учился играть?

– Папа научил меня.

– Пусть твой отец при случае приходит к нам в зал, с удовольствием с ним сыграю.

Шэнь Ко опустил голову и ничего не сказал.

Увидев, как потухли его глаза, Лао Не, казалось, что-то понял, поэтому, убирая фигуры с доски, он сказал Шэнь Ко:

– Если ты выйдешь на большую сцену и станешь профессиональным шахматистом, ты добьешься больших успехов.

– Зачем становиться профессиональным шахматистом?

– В этом случае ты прославишься и все узнают, что играть в го тебя научил отец. – Лао Не поправил очки на переносице и улыбнулся.

Сыграв эту партию в шахматы, Шэнь Ко нашел ответ в своем сердце. Го – это не просто способ диалога между ним и его отцом. На другой стороне доски ему предстоит столкнуться со своей собственной жизнью.

В тот день Лао Не заставил его понять эту истину.

Шэнь Ко решил срезать путь, но оказалось, что тропинка, по которой давно никто не ходил, в плохом состоянии. Дома рядом шли под снос, и она была засыпана щебнем, мусором и битым кирпичом, пройти по ней было трудно.

Шэнь Ко пробежал весь путь рысью, свернул на дорогу и издалека увидел яркий свет из окна шахматного зала. На подоконнике стоял человек.

На первом этаже находилось интернет-кафе. Время от времени оттуда выходили люди, глазели на происходящее и снимали на телефон, чтобы выложить в социальные сети.

Шэнь Ко отделился от толпы и в три прыжка добежал до шахматного зала. Он увидел убитого горем Лао Не, тот кричал, что хочет прыгнуть вниз, и бóльшая часть его тела уже свисала из окна. Сяо Су, стоя на коленях, крепко держал Лао Не за ноги, а группа людей рядом пыталась отговорить Лао Не.

Шэнь Ко выровнял дыхание и мельком увидел длинноволосого мужчину с прыщавым лицом, который бесстрастно сидел перед шахматными фигурами, время от времени дотрагиваясь до ушей и не обращая внимания на шум рядом с ним.

– Шэнь Ко, ты здесь! Быстро убеди Лао Не. – Круглое лицо Сяо Су раскраснелось, а волосы были в беспорядке.

– Лао Не! Что, черт возьми, происходит? – спросил Шэнь Ко.

Увидев его, Лао Не расчувствовался:

– Шэнь Ко, я больше не могу жить!

– Слезай сначала, потом поговорим!

– Скажи Сяо Су отпустить меня, я прыгну и умру! – Лао Не продолжал плакать.

– Что, черт возьми, произошло? – Шэнь Ко опустил голову и спросил Сяо Су.

– Лао Не сел играть и попал в ловушку. Сначала он выиграл две партии и решил, что перед ним «чайник». В результате он увеличил ставку и потерпел разгромное поражение. Мало того, что проиграл все, – даже если откажется от аренды зала, все еще будет должен кучу денег. Теперь долговая расписка в чужих руках, – быстро объяснил Сяо Су.

Шэнь Ко обвел взглядом остальных, ожидая подтверждения, и все молча кивнули. Лао Не внезапно взял Шэнь Ко за руку и с мрачным выражением лица стал умолять:

– Теперь только ты можешь мне помочь! На этот раз ты должен помочь мне!

– Сначала спустись!

– Если ты не согласишься, я спрыгну! – угрожал Лао Не.

Шэнь Ко проигнорировал его, подошел к окну, выглянул наружу и сказал:

– Хочешь прыгнуть – прыгай. С такой высоты насмерть не разобьешься. Но всю оставшуюся жизнь просидишь в инвалидном кресле, а долги выплачивать все равно придется.

Выслушав слова Шэнь Ко, Лао Не послушно слез с подоконника. Чувствуя, что потерял лицо перед всеми, он закрыл лицо руками и опустился на стул.

Когда все бросились утешать Лао Не, человек с прыщавым лицом встал, подошел и сказал Лао Не:

– Раз ты передумал умирать, верни деньги.

Он говорил так громко, как будто хотел, чтобы его услышали все внизу.

– Ты жульничал, ты мошенник! – Лао Не тыкал в него пальцем и ругался.

Мужчина усмехнулся:

– Что? Не можешь позволить себе проиграть? А как довольно улыбался, когда выиграл у меня деньги в первых двух партиях!

– Давайте вызовем полицию, – предложил Сяо Су.

Лао Не вдруг смутился, а кто-то, услышав слова «вызовите полицию», тихо покинул шахматный зал. Осталось только трое постоянных посетителей. Все прекрасно понимали, что в этом шахматном зале уже не первый день играют на деньги, и, если вызовут полицию, зал будет опечатан, а Лао Не, скорее всего, будет арестован за организацию азартных игр. Сыграть иногда на деньги любили многие, играть сюда приходили жившие по соседству, но начнутся разбирательства, которых никому не удастся избежать, а проблемы были никому не нужны.

– Вызывайте! Посмотрим, кого полиция задержит, – уверенно сказал мужчина.

– Сколько он тебе должен? – спросил Шэнь Ко.

– А тебе что за дело?

– Будем считать, что это мой долг. Так что теперь это мое дело, – без колебаний ответил Шэнь Ко.

Все взгляды были прикованы к нему, к Шэнь Ко. Лао Не забеспокоился и сказал:

– Не строй из себя героя, откуда у тебя столько денег?

– Сколько ты проиграл? – Тон Шэнь Ко стал суровым.

Лао Не слегка пошевелил губами, не осмеливаясь сказать. Мужчина поднял два пальца перед лицом Шэнь Ко и сказал:

– Вот столько.

– Две тысячи?

– Два десятка тысяч! Лао Не сам подписал. – Мужчина достал долговую расписку и помахал ею перед носом Шэнь Ко; его голос был таким громким, что хотелось заткнуть уши.

Шэнь Ко сердито взглянул на Лао Не, и тот опустил голову еще ниже.

– Раз уж ты решил взять долг на себя, скажи, как ты планируешь возвращать мне деньги? – Мужчина пристально посмотрел на Шэнь Ко.

– Как он задолжал, так я тебе и верну.

– Что это значит?

Шэнь Ко подошел к столу, постучал по доске костяшками пальцев и сказал:

– В шахматном зале, конечно. Мы сыграем в го.

Мужчина медленно подошел к Шэнь Ко, положил руки на стол и сказал:

– Можно и сыграть, но сначала верни долг.

– Мы решим все одной партией.

– Парень, у тебя ведь совсем нет денег при себе. Думаешь, на шару прокатит сорвать куш? Зелен ты еще на волка с голыми руками выходить.

Шэнь Ко перевернул крышку чаши с фишками, достал из кармана нефрит и положил его внутрь:

– Вот моя ставка.

Лао Не тут же схватил Шэнь Ко за руку и остановил его:

– Это подарок матери, ты не можешь его проиграть!

– Ты сомневаешься в моих силах? – спросил Шэнь Ко.

– Я только что проиграл ему десять камней! – встревоженно крикнул Лао Не.

– Прислушайся к Лао Не, я думаю, тебе следует забыть об этом. Тебе у меня не выиграть, разве что ты гений, – высокомерно произнес мужчина.

Шэнь Ко был поражен. Хотя Лао Не был любителем, ему по силам было тягаться с профессионалами игры в го, а этот мужчина, оказывается, выиграл у него десять камней! Во всем Шанхае не найти и нескольких игроков такого высокого уровня.

Хотя Шэнь Ко никому не доводилось проигрывать в шахматном зале, у него не было шансов на победу перед лицом такого соперника.

– Сколько стоит эта штука? – презрительно спросил мужчина.

– Хватит на партию с тобой.

– Я доверяю только золоту и серебру. Откуда мне знать, во что оценят этот нефрит на антикварном рынке? – возразил мужчина, явно давая понять, что его не заинтересовал нефрит Шэнь Ко.

– Я внесу деньги, – вдруг вмешался один пожилой завсегдатай шахматного зала. Шэнь Ко узнал его: все называли его Лао Хань. У него была хорошая стрижка, на запястье – браслет из палисандра, а под мышкой – барсетка в черно-коричневую клетку. Обычно он сорил деньгами, постоянно приглашал друзей-шахматистов на ужин и считался богатым клиентом в шахматном зале.

– Сколько вы ставите? – спросил мужчина Лао Ханя.

– Сорок тысяч. – Лао Хань достал из барсетки четыре пачки денег и положил их на стол. Мужчина протянул было руку за деньгами, но Лао Хань остановил его:

– Эти деньги считаются залогом за нефрит Шэнь Ко. Если вы выиграете, заберете их все. Если вы проиграете, долг Лао Не будет погашен.

Шэнь Ко с благодарностью посмотрел на Лао Ханя, взял нефрит и протянул ему:

– Передаю вам на хранение.

– Держи пока у себя. – Лао Хань улыбнулся и махнул рукой. – Преподай ему урок, поквитайся за Лао Не.

Мужчина дотронулся до своих ушей и сказал Шэнь Ко:

– В таком случае давайте начнем.

– Однако у меня есть одно условие, – предложил Шэнь Ко. – Давай сыграем в другом месте?

– Куда ты хочешь пойти? – Мужчина напрягся.

Шэнь Ко указал на дверь в углу шахматного зала и прошептал несколько слов на ухо Сяо Су.

– В моей комнате? – Сяо Су был немного удивлен.

– Я надеюсь, нам там никто не помешает, – обратился Шэнь Ко к мужчине. Сяо Су быстро вбежал в комнату, чтобы прибраться: мужчина последовал за ним и увидел перед собой обычную холостяцкую спальню площадью менее десяти квадратных метров. Стоя в дверях, он мог разглядеть всю комнату как на ладони. Не найдя в ней ничего особенного, он согласился с условием Шэнь Ко.

Шахматная доска и «камни» были расставлены, и игроки один за другим вошли в комнату. Когда Шэнь Ко собирался закрыть дверь, Лао Не придержал ее и обеспокоенно сказал:

– Шэнь Ко, может, все-таки не надо? Я сам придумаю, как раздобыть деньги.

– Когда ты разыгрывал спектакль, что хочешь выпрыгнуть в окно, разве ты не этого добивался? – Шэнь Ко осадил его одной фразой. Сяо Су звонил Шэнь Ко с телефона Лао Не, что показалось ему странным. В критический момент, когда кто-то прыгает из окна, разве вы озаботитесь тем, чтобы попросить о помощи с чужого телефона? Лао Не покраснел и отдернул руку от двери.

– Не волнуйся. Проигрывал ли я когда-нибудь в твоем шахматном зале?

Шэнь Ко медленно закрыл дверь и сел напротив мужчины. Они кинули жребий, и мужчине выпало играть черными. Мужчина наклонился вперед, уставившись в одну точку на доске; одной рукой он подпирал щеку, время от времени почесывая бакенбарды за ушами, но ход не делал.

Шэнь Ко, напротив, был очень расслаблен и сказал ему:

– В этой комнате раньше жил я. Как только дверь закрывается, независимо от того, насколько шумно люди играют в шахматы снаружи, внутри становится очень тихо. Знаешь почему?

– Трепись поменьше! – «Камень», который он держал в руке, завис в воздухе, так и не приземлившись на доску.

– Тебе обязательно так долго думать о первом ходе? [7]

Рукой, подпиравшей щеку, мужчина тер мочку уха все чаще и чаще, а выражение его лица становилось все более тревожным.

– Знаешь, почему я позже отсюда съехал? – Шэнь Ко положил свой мобильный телефон перед мужчиной, на его экране появилось сообщение о том, что сети нет, и беззаботно сказал: – Потому что в этой комнате нет сигнала.

Рука мужчины замерла на ухе, он широко раскрыл глаза и спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я только вошел, я увидел, что ты все время касаешься своих ушей и говоришь с нами очень громко. Я заподозрил, что ты непроизвольно говоришь громко, потому что у тебя в ушах что-то вроде мини-рации. Постукивая по рации, ты указывал позицию в игре, а сообщник использовал компьютерное программное обеспечение и сообщал по рации, где следует сделать следующий ход.

Лицо мужчины дернулось, на нем появилось свирепое выражение:

– О чем ты говоришь, парень?

– Раз ты этого не признаешь, давай сыграем. Я не верю, что тебе под силу выиграть десять «камней» у Лао Не.

– Сукин сын, надо же, подловил меня! – Мужчина вскочил и вытащил черную штуковину из своего левого уха. – Даже если я использовал микронаушник, чтобы подставить Лао Не, у вас нет доказательств, так что все, что он проиграл, вернете мне до последней монеты.

– У меня не было доказательств, но ты сам все подтвердил. – Шэнь Ко встал и сунул руку в чашу с фишками, стоявшую перед мужчиной. Порывшись в фишках, он достал мобильный телефон и сказал:

– На мобильнике был включен диктофон.

Шэнь Ко понимал, что если он будет обвинять мужчину в жульничестве без доказательств, тот будет отпираться, поэтому, когда он попросил Сяо Су привести комнату в порядок, заодно сказал ему спрятать свой мобильник в чаше с фишками.

– Если ты признаешь свое поражение, вы с Лао Не в расчете, тогда я не буду привлекать тебя к ответственности. Иначе эта запись будет отправлена в полицию – думаю, этого достаточно для обвинения в мошенничестве.

– Твоя взяла! – Мужчина был зол, но ничего не мог поделать, поэтому опустил голову и ушел.

– Подожди! – Шэнь Ко остановил его. – Верни кое-что!

Мужчина достал долговую расписку, скомкал ее и бросил к ногам Шэнь Ко:

– Мы еще встретимся!

Все, кто был за дверью, увидели, как мужчина сердито хлопнул дверью, и все бросились внутрь, но обнаружили, что на доске не сделан ни один ход. Лао Не спросил:

– Чем решилось?

Шэнь Ко вернул долговую расписку Лао Не:

– Чтобы этой грязи в шахматном зале больше не было. Еще такое устроишь, меня не ищи.

Шэнь Ко также предупредил нескольких других клиентов, включая Лао Ханя, чтобы больше не играли на деньги в «Изысканном досуге». На этот раз инцидент с Лао Не напугал всех, и они кивнули в знак согласия с Шэнь Ко. Лао Не, не вполне пришедший в себя от пережитого ужаса, разорвал долговую расписку на мелкие клочки и выбросил ее в мусорное ведро, радуясь своему спасению.

Но радовался он рано: через несколько минут раздался громкий шум, дверь шахматной комнаты распахнулась, и мощный толчок разнес ее вдребезги. Мужчина с прыщавым лицом ворвался в дом в сопровождении двух громил. Один из них был лысым, его правая рука набита татуировками. Другой был с голым торсом, вся его грудь была покрыта татуировками.

Шэнь Ко подумал, что дело плохо. Мужчина вернулся так быстро – значит, его сообщник связывался с ним из интернет-кафе по соседству и играл на компьютере в интернет-кафе.

Лысый закричал:

– Кто из вас Лао Не?

Лао Не вздрогнул и не посмел признаться. Мужчина подошел вплотную к Шэнь Ко, указал на его нос и сказал:

– Этот меня надул.

– Ты первый сжульничал, – ответил Шэнь Ко.

– Не трепись! Любишь играть – умей платить!

– Тогда вы с Лао Не сыграете другую партию.

– Сначала ты отдаешь телефон с записью.

Мужчина схватил Шэнь Ко за шиворот, и Сяо Су, стоявший рядом с ним, так испугался, что быстро спрятал свой мобильник за спину. Лысый, заметив, выхватил у него телефон и удалил запись.

– Не отдадите деньги сегодня – я сделаю так, что ваш шахматный зал больше не откроется.

Лысый схватил чашу с фишками и разбил ее об пол. Стеклянные «камни» разлетелись во все стороны, пол был усеян осколками.

Проходивший мимо человек заглянул на шум, но лысый так на него рявкнул, что тот втянул голову и отскочил.

Похоже, что у этих людей был заранее продуманный план, и они не остановятся, пока не достигнут своих целей. Если начнется заваруха, на стороне Шэнь Ко людей больше, но все они старые, слабые или совсем юные, вовсе не противники. Шэнь Ко пожал плечами, глядя на Лао Не; в данной ситуации он был беспомощен – ум его сейчас был бессилен.

В этот момент за дверью послышался топот кожаных ботинок, и на пороге появился полицейский в форме. Полицейский совсем молодой – похоже, он только что окончил полицейскую академию; он высок, у него очень белая кожа, а пара цепких глаз из-под козырька фуражки пристально смотрела на всех.

– Что здесь произошло? – Несмотря на молодость, в голосе полицейского слышалась нотка величия.

– Все в порядке, просто я уронил чашу с фишками, когда играл в го, – ответил мужчина, понизив голос.

Полицейский посмотрел на татуировки лысого, а затем на осколки на земле. Казалось, он что-то понял и спросил Лао Не:

– Это правда?

Только Лао Не собрался ответить, как мужчина пристально посмотрел на него, и он не посмел произнести ни слова.

– Кто-то только что сообщил о преступлении и сказал, что здесь произошла драка. Поскольку вы молчите, все следуйте за мной.

– Нет, нет, нет! Мы просто играем в го, – быстро объяснил мужчина.

– Играете в го? Стоя так далеко друг от друга?

– Мы просто еще не начали! Давай-давай, начинаем игру. – Мужчина пододвинул стул и пригласил Лао Не садиться.

Лао Не застыл на месте, и мужчина снова посмотрел на Шэнь Ко. Шэнь Ко слегка улыбнулся и сказал:

– Товарищ полицейский, у нас только что возникло недоразумение из-за игры в го, но все пришли к соглашению, что мы в расчете, никто никому не должен. Если не верите, можете спросить его.

Полицейский ждал ответа мужчины, лицо которого покраснело, а прыщи на лице налились алым и стали еще заметнее.

– Если ты считаешь, что здесь говорить неудобно, то можешь поехать со мной, и, кстати, проверим на наличие судимости твоих друзей с татуировками.

Услышав эти слова, двое громил запаниковали и помахали мужчине за дверью.

– В этом нет необходимости, мы как раз собирались уезжать.

– Что ж, провожать не будем. – Шэнь Ко помахал им рукой.

Все трое мрачно покинули шахматный зал. Шэнь Ко наблюдал из окна, как они садились в такси. После того как тень от задних фар скрылась за углом, он сказал полицейскому:

– Они ушли, не притворяйся.

Полицейский высунул язык и скорчил гримасу: «Напугал меня до смерти». Потом он снял фуражку и распустил длинные волосы, уложенные в пучок на голове. Густые черные волосы рассыпались по плечам. Красивый молодой человек мгновенно превратился в девушку, а тембр голоса мгновенно стал женским.

– Брат. – Девушка ласково обратилась к Шэнь Ко.

– Это твоя сестра? – удивленно произнес Лао Не.

– Да, моя сестра Лю Сымо, – представил ее Шэнь Ко.

– Ее и представлять не нужно. Вы с ней похожи как две капли воды. – Лао Не впервые видел Лю Сымо. Махнув ей рукой в знак приветствия, он, как и остальные, взялся за веник, чтобы подмести осколки с пола.

– Я хорошо сыграла, не так ли? – по-детски спросила Лю Сымо, когда они остались с Шэнь Ко одни.

– У тебя даже жетона не было.

– Это костюм, в котором я только что играла в спектакле.

– Судя по тому, как ты сияешь, и тому, что ты примчалась, даже не переодевшись, у тебя какие-то хорошие новости.

– Можно считать и так. У школы есть возможность поехать в Великобританию изучать драматическое искусство. Как ведущей актрисе драматического кружка, учитель оставил мне квоту, надеясь, что я смогу поехать в сентябре. Но… ты также знаешь…

– Тетя по-прежнему не согласна, чтобы ты играла в театре?

Лю Сымо прикусила нижнюю губу и кивнула.

– Может, поговоришь с дядей?

– Бесполезно с ним говорить, деньги в руках мамы. Своих денег мне даже на билет на самолет не хватит. Можешь мне помочь? Попроси у папы немного денег в долг? – Лю Сымо не знала, что Шэнь Ко только что был у них.

– Сколько тебе не хватает? – спросил Шэнь Ко.

– Пятьдесят тысяч.

– Ты очень хочешь поехать?

– Конечно. Моя мечта – играть на сцене, – ответила Лю Сымо. – Брат, ты знаешь, почему я пришла сюда сегодня в костюме?

– Ну?

– Сегодня я впервые играла главную роль в спектакле. Если бы не твоя поддержка, я бы не смогла продержаться в одиночку. Деньги, которые ты даешь мне каждый месяц, позволяют мне оставаться в труппе. Я не хочу сдаваться, это моя мечта, – твердо сказала Лю Сымо.

Шэнь Ко был против того, чтобы Лао Не организовывал азартные игры в шахматном зале, но выигранными деньгами он мог помочь Сымо, поэтому он никогда не отказывался от приглашения Лао Не сыграть. Это позволяло ему почувствовать, что его мечта воплотилась в Лю Сымо, поэтому он был готов продолжать делать то, чего ему не хотелось.

– Завтра я уезжаю из Шанхая и не могу помочь тебе уговорить твоих родителей, – сказал Шэнь Ко.

– Куда ты едешь?

– На остров Радости.

Лю Сымо немного подумала, прежде чем отреагировать:

– Ты возвращаешься в дом бабушки?

Когда Сымо родилась, их бабушки уже не было в живых, и она никогда не была на острове Радости.

– Угу. Дело есть.

Шэнь Ко не хотел больше ничего говорить, поэтому Лю Сымо не стала задавать больше вопросов и сказала с улыбкой:

– Если ты пойдешь на могилу бабушки, положи букет цветов от меня. Я никогда ее не видела.

– А твои дела…

– Не беспокойся обо мне, я пойду домой и сама попрошу их.

– Позволь мне позаботиться об этом.

– Правда?! – возбужденно завопила Лю Сымо, но тут же поняла, что это неприлично, прикрыла рот рукой и тихо спросила:

– Брат, ты действительно тайно скопил так много денег?

Шэнь Ко улыбнулся и попросил Лю Сымо присесть и немного подождать. Лю Сымо расстегнула свою униформу, нашла место под кондиционером и села. Она наблюдала, как слегка уставший Шэнь Ко подошел к старику и повел его в комнату Сяо Су.

Шэнь Ко заботился о Лю Сымо как о младшей сестре с самого детства и по-своему всегда защищал ее. Когда она не хотела учиться игре на пианино, одна из клавиш пианино вышла из строя, и когда вызвали настройщика, ему понадобился месяц, прежде чем он смог решить проблему. Позже она узнала, что это брат тайком вылил воду на клавиши пианино, и из-за отсыревшего дерева звук стал дребезжать. Брат бросался выполнять любую ее просьбу, чего бы это ни касалось. Он как котообразный робот Дораэмон [8] – всегда мог что-то придумать.

А вот Лю Сымо никогда не знала, о чем думает ее брат, он никогда ни о чем не просил родителей. Они прожили под одной крышей семь лет, но иногда Лю Сымо казалось, что стоя рядом с ней, Шэнь Ко на самом деле был где-то далеко. Лю Сымо смотрела на улицу, где кружились и парили в воздухе падающие листья.

Вскоре Шэнь Ко вернулся, держа в руке черно-коричневую барсетку.

– Вот 50 000 юаней наличными. Бери.

– Разве эта сумка не того пожилого джентльмена? – Лю Сымо указала на Лао Ханя, который выходил из комнаты Сяо Су.

– Я попросил у него взаймы денег.

Лао Хань улыбнулся и сказал Шэнь Ко:

– Раз уж ты продал мне нефрит, могу сказать тебе, что этот нефрит, по-видимому, антиквариат и датируется эпохой Северная Сун. Я не знаю, где ты раздобыл такую хорошую вещь.

– Брат, ты продал свой самый драгоценный нефрит?

– Не переживай так сильно! – Шэнь Ко сунул барсетку в руку Лю Сымо. – Бери деньги и иди домой. Сегодня праздник Середины осени, и родители ждут тебя.

Получив тяжелую сумку, Лю Сымо на мгновение растерялась. Ей никогда не доводилось держать в руках такую сумму наличных, а Шэнь Ко с такой легкостью отдал ей ее.

Лю Сымо осторожно несла барсетку перед собой и спросила Шэнь Ко:

– Ты не пойдешь со мной домой?

– У меня нет времени, мне нужно купить билет на поезд на завтра.

Шэнь Ко уговорил Лю Сымо побыстрее отправляться домой и проводил ее на остановку.

Ожидая машину, Лю Сымо пообещала:

– Я верну тебе деньги.

– Конечно, вернешь. После того, как ты станешь настоящей актрисой.

– Брат! – В глазах Лю Сымо стояли слезы.

Шэнь Ко погладил ее по голове:

– Когда-нибудь я приду посмотреть на твое выступление.

– Машина уже приехала.

Лю Сымо попрощалась, но Шэнь Ко стоял и смотрел на нее, пока она не села в машину. Поддавшись безотчетному порыву, она открыла окно машины, высунула голову и помахала Шэнь Ко:

– Брат, удачной поездки!

Шэнь Ко улыбнулся ей.

Когда она уехала, он прислонился к вывеске на остановке, закурил и стал искать в приложении на телефоне самый ранний поезд на остров Радости на завтра, а затем отправил Сян Бэю сообщение:

Астероид 2027 (09:32:11) Приеду завтра вечером.

Сян Бэй долго не отвечал, возможно, он был занят работой.

Убирая телефон, Шэнь Ко почувствовал, что карман, в котором всегда лежал нефрит, пуст, и он не мог избавиться от чувства пустоты в своем сердце. Лао Хань с готовностью согласился на предложенную Шэнь Ко цену в 55 000 юаней и с неодобрением приподнял бровь. Нефрит, подаренный матерью, был использован, чтобы найти средства на дорожные расходы – можно считать, потрачен не напрасно.

Глава вторая

18 августа 2016 года

Остров Радости – небольшой остров уездного значения, относящийся к городу Дэнчжоу, расположен на стыке Желтого и Бохайского морей и входит в зону экономического кольца вокруг Бохайского моря. Остров площадью около 56 квадратных километров имеет форму полумесяца с запада на восток. Он богат природными ресурсами и морепродуктами.

Шэнь Ко плыл один по бескрайнему морю, как умирающая рыба, плывущая по течению.

Впереди – тихий зеленый остров.

В его ушах звучал голос, но он никак не мог разобрать слов…

Нежный шепот был похож то на голос отца, то на голос матери.

Кажется, он пришел из далекого детства.

Волны медленно выталкивали его на берег, перед ним образовалась черная дыра, и сквозь бесформенное отверстие его затянуло в огромную пустоту. Он понимал, что это был сон, но не мог проснуться. Он обнаружил, что из правши превратился в левшу, его сердце бешено колотилось – тоже почему-то справа. Как только он попал в этот мир, все стало наоборот, как в зеркале, но пройти через это зеркало было трудно.

В его поле зрения ворвался пятнистый олень, он стоял в конце светового туннеля, словно звал Шэнь Ко за собой. Шэнь Ко последовал за ним и медленно зашел вглубь лесной чащи. Олень повернул свою красивую шею, и Шэнь Ко увидел, что у него кроваво-красные глаза и цветок лотоса во рту. Внезапно олень открыл пасть и издал пронзительный крик. Шэнь Ко очнулся ото сна и обнаружил, что звякнул мобильный. Он открыл его – это Сян Бэй ответил на сообщение.

Встречу тебя на причале.

Шэнь Ко встал со своего места в зале ожидания железнодорожного вокзала. До отхода поезда оставалось пятнадцать минут, и он погладил себя по голове – не вешать нос!

Людей при посадке было немного, и он без труда нашел свое место в вагоне. По сравнению с поездами, на которых он ездил в детстве, нынешние скоростные поезда намного чище и комфортабельнее. Хотя окна не открываются, в вагонах установлены системы кондиционирования воздуха. Время в пути также значительно сократилось: от Шанхая до Дэнчжоу требуется всего четыре часа, что почти на двенадцать часов меньше, чем раньше.

В дополнение к четырехчасовому путешествию на скоростном поезде, после прибытия в Дэнчжоу нужно два с половиной часа ехать на междугороднем автобусе, чтобы добраться до причала, откуда ходит паром, соединяющий Дэнчжоу и остров Радости. После пересадки на паром, который отходит раз в 45 минут, нужно два часа плыть на пароме, чтобы, наконец, добраться до острова.

Это долгое путешествие закаляет волю каждого жителя острова Радости, который возвращается домой. Родной город запомнится не из-за своего процветания и не будет забыт из-за своей разрухи только потому, что в конце этого пути домой всегда ждет семья.

Поезд тронулся, медленно поплыла платформа за окном, и пейзажи Шанхая исчезли из поля зрения, как перемотанная кинопленка.

Шэнь Ко плотно сжал губы. Он взял с собой в сумку шахматную партию. Он хотел потратить время на учебу в дороге, но как только он сел в поезд, неизвестное путешествие привело его мысли в хаос и у него пропало желание обдумать игру.

«Действительно ли спасенный мужчина – его отец?» – снова и снова спрашивал себя Шэнь Ко. Чувствуя, как на какое-то время у него слегка запылала голова, он протянул руку и почесал зудящую кожу на макушке.

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как он расстался со своим отцом. Сможет ли он узнать его при встрече? Он не представлял, как изменился отец за эти годы, его образ был расплывчатым. Как у него сейчас дела? Сможет ли он выиграть у него в шахматы сейчас? Воспоминания о детстве хлынули из него фонтаном, и внезапно в глазах появились слезы. Шэнь Ко попытался сдержать свои эмоции, опасаясь, что его увидят пассажиры на соседних сиденьях.

Поезд повернул, и солнечный свет, окутывавший его тело, совсем исчез. Шэнь Ко был застигнут врасплох и задрожал от холода.

Ему и в голову не могло прийти, что, когда он вернется в свой родной город на этот раз, его ждет кровавая буря и его жизнь изменится.

Спустя почти шесть с половиной часов после отправления с железнодорожного вокзала Шанхая Шэнь Ко, наконец, пересел на причале на паром до острова Радости. Непонятно, стали ли паромы ходить чаще, или пассажиров стало меньше, но паром на 400 человек был практически пуст, на верхнем и нижнем этажах сидело менее десяти человек.

Шэнь Ко привычно устроился в углу, откуда ему был виден выход, и уставился в окно. Бескрайнее море было синим и неспокойным, и, насколько хватало глаз, не было видно суши. Мимо торопливо пролетела белая морская птица, сложила крылья и присела на борт корабля.

Обороты двигателя постепенно увеличивались, и паром медленно отошел от причала. Повернув носом, он быстро понесся вперед, рассекая волны. Море казалось спокойным, но небольшие волны, бьющие в нос судна, все равно потрясывали корпус. После пятнадцати минут на пароме началась качка. Может быть, оттого, что он переел за обедом, Шэнь Ко почувствовал, как у него начало крутить желудок, а к горлу то и дело приливал кислый желудочный сок.

Он почувствовал, что все закружилось, и закрыл глаза. Борясь с головокружением и дискомфортом, он прислонился головой к оконному стеклу, чтобы выровнять дыхание.

Он впервые столкнулся с морской болезнью – какая ирония, если учесть, что он был коренным островитянином.

Шэнь Ко, живший с детства на берегу моря, практически вырос на лодке. В отличие от своей матери и дяди, Шэнь Ко, строго говоря, был родом не с острова Радости, а с острова Покоя.

Остров Покоя расположен примерно в 300 километрах к северо-западу от острова Радости, и его площадь составляет лишь одну десятую от площади острова Радости. Этот неприметный остров – всего лишь черная точка на карте размером с кончик пера. Именно там родился Шэнь Ко и жил со своими родителями до того, как ему исполнилось девять лет.

Помимо семьи Шэнь Ко, на острове Покоя жили еще два человека, одного из которых Шэнь Ко называл дядей Фаном. Говорят, что однажды он неожиданно приехал на остров, надеясь найти тихое место для своей умершей жены. Отец увидел, что тот одинок, и позволил ему остаться. Дядя Фан выглядел на несколько лет старше отца. Он жил один на склоне холма с восточной стороны храма Мацзу на острове Покоя, охраняя прах своей жены, захороненный перед дверью. Надгробие было пустым, и на нем не было выгравировано никаких слов. Дядя Фан никогда никому не рассказывал о своей жене. Целыми днями он читал книги или сидел в оцепенении перед надгробием.

Дядя Фан был очень эрудированным человеком. В будние дни Шэнь Ко всегда видел его с книгой в руках, он сидел во дворе храма Мацзу и читал. Всякий раз в дни, когда проводилась церемония поклонения предкам, или по праздникам дядя Фан помогал писать «парные надписи» с новогодними пожеланиями и подкрашивать выцветшие иероглифы, вырезанные на деревянных столбах. У него был прекрасный почерк, и было очевидно, что он получил высшее образование. Все, что он писал кистью, определенно можно было продавать за деньги. Паломники, которые приезжали на остров Покоя совершить жертвоприношения предкам, просили дядю Фана выполнить надписи на заказ, но дядя Фан улыбался и вежливо отказывал. Казалось, он был свободен от мирских забот, он наслаждался тишиной и все, чего он хотел, – чтобы его жена покоилась с миром на острове Покоя.

Отца Шэнь Ко Шэнь Сюя беспокоило подавленное состояние дяди Фана, он переживал, что тот может что-нибудь сделать с собой, поэтому часто приглашал его поиграть в го в храме Мацзу. Тогда Шэнь Ко и увлекся го.

В свободное время Шэнь Сюй и дядя Фан обычно усаживались на маленькие скамеечки за низким столиком. Они сидели вдвоем в боковом приделе храма Мацзу и сражались до тех пор, пока солнце полностью не скроется за морем и линии на доске станут неразличимы. Всякий раз, когда они играли в го, Шэнь Ко брал напольную подушку и опускался на колени рядом с доской, увлеченно разглядывая черные и белые фишки, хотя совершенно не понимал правил.

Дядя Фан играл предельно сосредоточенно. Одной рукой он поглаживал чашу с «камнями», а другой держал складной веер. Эту позу он сохранял почти до конца партии. Когда его угощали чаем, он выпивал его одним глотком после игры. Шэнь Ко однажды слышал, как его отец говорил о том, что у дяди Фана очень агрессивный стиль игры. Если он не может «съесть» камни, он все равно будет атаковать несмотря ни на что, прибегая к самым отчаянным способам, когда можно выиграть, только съев шахматные фигуры противника. Это слишком сильно контрастирует с мягким характером дяди Фана в обычной жизни.

Шэнь Сюй и дядя Фан были примерно равны друг другу по уровню, выигрывал то один, то другой. Атмосфера жесткого соперничества во время игры и гармонии после ее окончания вызвала у Шэнь Ко интерес к го. Шэнь Ко иногда тайком брал доску отца, притворялся взрослым, зажимал фишки указательным и средним пальцами и похлопывал по деревянной доске.

Однажды дядя Фан подарил ему совершенно новое «Введение в го для начинающих». Эту книгу дядя Фан попросил кого-то привезти из книжного магазина в городе. Говорят, что книгу нелегко найти, поэтому ее купили только через несколько месяцев. Дядя Фан надеялся, что Шэнь Ко научится хорошо играть и сможет играть с ними в будущем.

По сей день Шэнь Ко отчетливо помнит все дебюты из этой книги и помнит, что он положил ее на самое видное место на книжной полке у изголовья кровати. Можно сказать, что дядя Фан помог Шэнь Ко открыть дверь в мир го.

На острове Покоя построен храм Мацзу. Когда наступает сезон рыбной ловли, рыбаки с острова Радости перед выходом в море прибывают сюда совершить жертвоприношение предкам, молясь о благополучии и всеобщем спасении от атаки китовых чудищ, чтобы они смогли вернуться с полным трюмом улова.

Культ богини Мацзу и вера в нее являются давней исторической традицией жителей острова Радости, они вошли в их плоть и кровь. Легенда о Мацзу возникла во времена династии Северная Сун и имеет более чем тысячелетнюю историю. Легендарная Мацзу – это реально существовавшая личность по имени Линь Мо. Она была дочерью уездного инспектора. Девушка прекрасно плавала, часто наблюдала за ветром и облаками на берегу моря и заранее сообщала лодочникам, можно ли выходить в море. На своей лодке она часто плавала в проливе между островами и материком, помогая рыбацким лодкам и торговым судам и ведя их за собой. Всякий раз, когда приходили известия о корабле или рыбаке, терпящем бедствие в море, она рвалась на помощь. Рассказывают, что однажды ночью случился страшный шторм, волны бушевали так, что суда не могли причалить и войти в порт. Линь Мо в порыве отчаяния подожгла свой дом, и огромный факел позволил лоцманам провести суда к берегу. Девушка трагически погибла в возрасте 28 лет, пытаясь спасти команду, которая упала в море во время шторма ночью. Жители деревни построили храм на ее родине, и вера в Мацзу широко распространилась по побережью вслед за торговцами и переселенцами.

Богиня покровительствовала всем, кто выходит в море, укрывая их от ветра и волн. Родители Шэнь Ко были смотрителями храма Мацзу, они охраняли статую богини, которой поклонялись рыбаки. Шэнь Ко от отца с детства научился защищать окружающих его людей. Будь то Лао Не или Лю Сымо, Шэнь Ко инстинктивно чувствовал, что должен защищать их.

До прибытия на причал острова Радости было еще долго. Шэнь Ко боялся, что не выдержит двух часов качки. Он справился с тошнотой в желудке, встал, открыл дверь отсека и прошелся по коридору в поисках персонала.

– Шеф, есть какое-нибудь лекарство от морской болезни? – Шэнь Ко, весь бледный, обратился за помощью к старому моряку, который тайком курил на корме.

Моряк продолжил курить, даже головы не повернув:

– Потерпи. На борту нет лекарства от морской болезни, здесь это никому не нужно.

– Тогда, может, есть имбирь? – Шэнь Ко знал, что экипажу иногда нужно готовить на борту и обычно у них есть какие-то запасы продуктов. Пожилой член экипажа бросил на него несколько ошарашенный взгляд, прошел в кабину капитана на втором этаже и вскоре принес кусочек имбиря и бросил его Шэнь Ко:

– Положи его в рот и пожуй!

Шэнь Ко, не обращая внимания на грубую кожицу имбиря, откусил большой кусок.

Пряный вкус стимулирует вкусовые рецепторы, морской бриз ласкает онемевший язык, желудок наполняется имбирем, и головокружение внезапно проходит. Шэнь Ко поднял руку, обращаясь к моряку, и поблагодарил его.

– Откуда едешь? – Старый моряк разглядывал Шэнь Ко, который был светлокож и не был похож на местного жителя.

– Из Шанхая.

– Где научился использовать имбирь для облегчения морской болезни?

– Старшее поколение когда-то научило.

– Вы второй человек на этом корабле, который просит у меня имбирь. Давненько я не встречал людей с морской болезнью.

– Сейчас меньше людей приезжает на остров?

Старый моряк оглядел пустой салон.

– На острове дела идут неплохо, но людей приезжает все меньше. Но опять же… – Он презрительно скривился. – Маетесь от безделья в своих городах. Что вы все едете к нам на остров?

– Вы неправильно поняли, я не шанхаец, я родом с острова Покоя.

– Остров Покоя? – Услышав это, старый моряк посерьезнел и осторожно спросил: – Знаешь Шэнь Сюя?

– Это мой отец, – сказал Шэнь Ко, глядя на море перед собой.

– Ты его сын?

Шэнь Ко кивнул.

– Так вырос! – Старый моряк внимательно посмотрел на Шэнь Ко. – Похож на отца.

– Вы знаете моего отца?

– Конечно. Каждый год, когда я приезжал поклониться Мацзу, твой отец дарил мне оберег. – Старый моряк с сожалением сказал: – Прошло пятнадцать лет, и то, что произошло тогда, было действительно ужасно.

– Вы знаете, что произошло? – спросил Шэнь Ко, заметив, что старому моряку что-то известно.

– Ты слышал о китовом чудище?

– Кто же на островах о нем не слышал?

– Эта легенда… – Старый моряк уже собирался продолжить, когда мужчина в форме парома крикнул ему:

– Лао Чжун, опять отлыниваешь, иди скорее в кабину экипажа!

– Иду! – ответил старый моряк. Он сделал последнюю затяжку и махнул рукой Шэнь Ко. – В другой раз поговорим.

Сделав несколько шагов, старый моряк резко развернулся и вернулся обратно:

– Вспомнил кое-что. Я встретил первого человека, который попросил имбирь, вскоре после исчезновения острова Покоя.

Шэнь Ко внезапно растерялся.

– Вы его знаете?

– В то время мужчина был странно одет, весь какой-то замотанный, на нем была рыбацкая шляпа и солнцезащитные очки. Я вообще не мог разглядеть его лица. Голос у него тоже был какой-то странный – может, из-за морской болезни.

– Вы помните точное время?

Старый моряк разгладил морщины на лбу и сказал:

– Я помню, что накануне был праздник Середины осени. Я как раз готовил на лодке и остался имбирь! Точно, это было на следующий день после исчезновения острова Покоя, – категорично заявил он.

Паром причаливал. Когда корпус судна уперся в шины, привязанные к берегу, старый моряк проворно выбросил швартовый трос, накинул его на чугунный кнехт и туго затянул.

Шэнь Ко видел это действие сотни раз, оно было таким родным.

Когда корпус судна зафиксировался, старый моряк нажал на тормоз и железная дверь в ограждении рядом с бортом парома медленно отъехала в сторону. Шэнь Ко глубоко вздохнул и ступил на берег. Под его ногами была земля острова Радости. В то же время на причале загорелись фонари и там стало светло как днем.

Как только он коснулся земли, весь мир стал стабильным.

Причал был покрыт стальными пластинами с рельефными точками, но все равно был немного скользким после попадания воды. Шэнь Ко тащил чемодан и не оглядывался на старого моряка. Тот смотрел ему вслед и думал про себя: сможет ли этот молодой человек действительно найти своих родителей и остров, который неожиданно исчез?

Название «остров Покоя» на острове Радости знал каждый. Пятнадцать лет назад этот остров в одночасье исчез. Эта новость потрясла весь остров Радости, жители отправили на поиски все рыбацкие лодки, они продолжались два дня и две ночи, но никаких следов не нашли. Затем несколько групп поисковых судов одна за другой вышли в море, но в том районе, где находился остров Покоя, кроме голубой морской воды, ничего обнаружено не было.

Так, словно бог снял шахматную фигуру с голубой доски.

Прошло пятнадцать лет, остров Покоя затерялся в памяти людей, остров с храмом Мацзу исчез, оставив после себя впечатляющую и пугающую легенду. Но родители Шэнь Ко и двое других жителей, исчезнувшие вместе с островом, были постепенно забыты.

Ворота у входа на причал открылись, и к парому направилась большая группа людей. Большинство из них были мужчинами, и все они говорили с местным акцентом.

У них было не так много багажа, и одеты они были очень небрежно. Непохоже было, что они собирались в путешествие. Да и рыбачить в море выходят не на пароме. Уже почти восемь часов вечера. Куда направляется столько людей?

Шэнь Ко с сомнением прошел мимо них и направился к выходу. Женщина, проверяющая билеты, просто закатила глаза, глядя на Шэнь Ко, как будто она проверяла билет.

Пройдя под навесом причала, Шэнь Ко обернулся и посмотрел вверх на подсвеченные иероглифы из стальных перекладин – остров Радости.

Наконец-то вернулся!

Прохладный ветер обдувал его лицо, Шэнь Ко вытер пот со лба, и неописуемое волнение охватило его сердце. У выхода стоял худощавый молодой человек, одетый в светло-голубую полицейскую рубашку с короткими рукавами, черные брюки и утратившие глянец кожаные ботинки. Он прижимал к себе локтем полицейскую фуражку, его смуглая кожа блестела на свету, а когда ветер прижимал рубашку к телу, становились отчетливо видны очертания его мышц. Когда Шэнь Ко встретился с ним взглядом, молодой человек улыбнулся, обнажив ряд белых зубов.

– Сяо Бэй! – Шэнь Ко подбежал к нему, немного удивленный тем, что его маленький щуплый товарищ по детским играм оказался крепким полицейским.

– А-Ко! – с улыбкой крикнула молодая девушка, выскочившая из-за спины Сян Бэя. Лицо девушки показалось Шэнь Ко знакомым, но он не мог вспомнить ее имени.

– А это?.. – спросил Сян Бэя Шень Ко, повернув голову.

– Цзи Цзе. Не узнал!

– Ты Цзи Цзе? – Шэнь Ко вспомнил толстую девочку, которая в детстве столкнула Сян Бэя в воду и жестоко избила его, но он никак не мог признать ее в элегантной даме в черном кружевном платье, стоявшей перед ним.

– А что? Не похожа? – Цзи Цзе намеренно сделала грубый жест, сжала шею Сян Бэя и ударила его кулаком по голове.

Когда они были детьми, они так играли втроем.

– Вот теперь похоже, – улыбнулся Шэнь Ко.

Сян Бэй взял чемодан на колесиках из рук Шэнь Ко и сказал:

– Я тебя тут полдня жду, садись в мой кабриолет и поедем.

– Ты купил машину? – спросил Шэнь Ко.

Сян Бэй похлопал по подушке велосипеда, стоявшего на обочине дороги, и сказал с улыбкой:

– Вот она.

Это был старомодный велосипед с колесами 28 дюймов. Влажный островной воздух разъел весь его корпус, и даже логотип настолько заржавел, что его было едва видно.

– А он выдержит? – Шэнь Ко посмотрел на ржавую раму, сомневаясь в ее несущей способности.

– Не волнуйся, это прочная машина. Вас обоих выдержит.

– Я лучше пешком. – По лицу Цзи Цзе было ясно, что она категорически отвергает эту идею.

– Поехали. – Сян Бэй велел Шэнь Ко прижать к себе чемодан и сесть на заднее сиденье. Он раскачивал переднюю часть велосипеда, чтобы сохранить равновесие, его зад свисал с сиденья, он изо всех сил давил на педали, и они медленно тронулись с места.

– Ну как, быстро едем? – торжествующе произнес Сян Бэй, тяжело дыша.

– Куда эти люди только что отправились на пароме? – спросил Шэнь Ко.

– Они раньше были рыбаками. Вчера они приехали домой на праздник Середины осени, а сегодня им надо возвращаться на работу в город.

– Ты же говоришь, что они были рыбаками. Почему им надо на работу в город?

– В наши дни никто уже давно не ловит рыбу, денег не заработать, да и опасно. Работая мастером-отделочником в крупном городе, можно заработать более 100 000 юаней в год.

– Тогда почему ты все еще на острове?

Шэнь Ко пытался сохранить равновесие на заднем сиденье. Сян Бэй не ответил, несколько раз крутанул педали велосипеда и сменил тему разговора:

– Сначала я отведу тебя поужинать, ты, должно быть, проголодался.

– Есть немного. У меня в желудке пусто после морской болезни.

– Держись крепче, под горку поедем – скорость наберем.

Сян Бэй начал ускоряться. Через несколько минут их догнала женщина, проверявшая билеты, которая пешком шла домой с работы.

Издалека донесся оглушительный рев автомобиля, звук приближался и вскоре перед ними остановился красный кабриолет. Цзи Цзе махнула им рукой:

– А-Ко, тебе лучше пересесть в мою машину, а то пока вы доберетесь до отеля, все будет закрыто.

Шэнь Ко спрыгнул с велосипеда, потер отбитые ягодицы и сел на пассажирское сиденье.

– А ты? Не будешь садиться? – спросила Цзи Цзе Сян Бэя, который застыл на месте от изумления.

Сян Бэй посмотрел на длинную дорогу перед собой, затащил велосипед в машину и с довольной улыбкой уселся на заднее сиденье.

– Цзи Цзе, меня на своей машине ты ни разу не подвозила. Сегодня я прямо греюсь в лучах чужой славы.

– А-Ко не был здесь больше десяти лет, так редко видимся.

– То есть мы с тобой видимся прямо каждый день.

– Да я с тобой вижусь чаще, чем с отцом. Чувствую, еще немного, и ты превратишься в моего родственника.

– Давай заводи свои страдания!

– Иди ты!

Сян Бэй и Цзи Цзе пререкались и ссорились всю дорогу. Когда Шэнь Ко вышел из машины и увидел перед собой роскошный отель, он не мог не удивиться, что на острове Радости есть такое грандиозное здание, по своему великолепию не уступающее самым звездным отелям в центре Шанхая.

– У меня такое впечатление, что раньше здесь был пустырь, – сказал Шэнь Ко, основываясь на своих детских воспоминаниях.

– Ее отец купил землю и построил этот отель много лет назад, – сказал Сян Бэй. – Теперь это достопримечательность нашего острова.

– Значит, это принадлежит твоей семье. – Шэнь Ко увидел на вывеске надпись Monsoon Seafood Hotel и обратился к Цзи Цзе.

Цзи Цзе безразлично заметила:

– Я уже все заказала, стол накрыт, пойдем скорее.

– Что ж, церемонничать не буду. Я чуть не умер с голоду, пока ждал А-Ко. – Сян Бэй первым направился в ресторан отеля.

От стола невозможно было отвести глаз – Цзи Цзе специально велела повару приготовить блюда из морепродуктов. Когда Сян Бэй наконец набил желудок, перед ним высилась гора разнообразных ракушек. Увидев, что на столе еще много чего осталось, он спросил Шэнь Ко, сидевшего рядом с ним:

– Почему ты не ешь?

– У меня нет аппетита.

– Нервничаешь так, что есть не можешь?

– Как он? – Еще в Шанхае Шэнь Ко видел сообщение в новостях о том, что мужчина, спасенный из моря, находится под наблюдением в отделении реанимации и интенсивной терапии больницы острова Радости и опасность для его жизни еще не миновала.

– Говорят, пока очень слаб, но уже пришел в себя.

– Ты его еще не видел?

Сян Бэй покачал головой:

– В ОРИТ есть только один час в день для посещений. Но я договорился на завтра, ты сможешь его увидеть.

Шэнь Ко посмотрел на него с благодарностью.

– Если бы мой отец исчез вместе с островом Покоя в тот день, и то было бы лучше, чем сейчас. – Сян Бэй расстроился.

– А что тогда случилось с островом Покоя? Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь на острове говорил об этом. Я хочу знать. Расскажете мне? – с интересом спросила Цзи Цзе. Она выпрямилась и сложила руки на столе.

Сян Бэй взглянул на Шэнь Ко и сказал:

– Это действительно непостижимо. А-Ко, ты должен знать об этом лучше меня, ты и рассказывай.

Шэнь Ко молчал и просто пил чай.

– Сяо Бэй сказал, что ты провел много расследований. Расскажи нам об этом, может, мы сможем помочь и вместе что-нибудь придумаем, – сказала Цзи Цзе Шэнь Ко, попутно подзывая официанта и наполняя чашки травяным чаем.

Шэнь Ко вздохнул и ответил:

– Хорошо.

В ту ночь, пятнадцать лет назад, остров Покоя в одночасье исчез с поверхности моря.

Хотя Шэнь Ко не был очевидцем событий той ночи, но ему было что сказать. Он уставился в одну точку на потолке, не зная, с чего начать. Блуждая по огромному лабиринту воспоминаний, он мысленно вернулся в 2001 год, и в ушах Шэнь Ко зазвучал низкий и нежный звук прилива.

В тот день был праздник Середины осени. Храм Мацзу на острове Покоя не принимал верующих. Родители Шэнь Ко, пользуясь тем, что никого нет, наводили порядок внутри и снаружи храма.

Во второй половине дня его отец Шэнь Сюй передвинул стремянку и поставил ее под карнизом храма, чтобы починить незажженные лампочки. Одетый в красный жилет, открывавший взору его смуглые и сильные руки, он взобрался по лестнице на самый верх, и каждый его шаг издавал скрипучий звук, похожий на хруст хрупких суставов пожилого человека.

Шэнь Сюй протянул руку к Шэнь Ко, который держал лестницу, и крикнул: «Скорей, дай мне лампочку». Шэнь Ко смотрел на отца снизу вверх. Ослепительный солнечный свет заставил его прищуриться. Он был меньше половины высоты лестницы. Он достал из сумки электрическую лампочку и осторожно поднял ее над головой. Маленький человечек не мог дотянуться до отцовской руки, поэтому он встал на цыпочки и наконец протянул отцу лампочку.

Видя, как умело его отец ее вкручивает, Шэнь Ко надеялся, что однажды он станет таким же ловким. Сменив лампочку, его отец одной рукой взвалил стремянку на плечо, а другую протянул Шэнь Ко и пошел к другой перегоревшей лампочке в боковом приделе.

– Сяо Ко, что бы ты хотел съесть сегодня вечером? – спросил отец.

– Я хочу мясо. – У Шэнь Ко потекли слюнки, когда он вспомнил о тушеной свинине, приготовленной его бабушкой.

По семейному обычаю, праздничный ужин в честь праздника Середины осени будет подан в доме бабушки на острове Радости. Семья Шэнь Ко отправится на остров и останется там на ночь, а на следующее утро вернется на остров Покоя.

Отец ущипнул пухлое лицо Шэнь Ко и пошутил: «Скажи бабушке, чтобы взяла мясо отсюда».

Шэнь Ко последовал примеру отца, ущипнул его за руку и, не желая сдаваться, произнес:

– У тебя много мяса, я скажу бабушке поджарить твое.

– Ты не посмеешь! – Отец взял Шэнь Ко на руки и потерся о его маленькое личико щетиной на подбородке.

Отец и сын подняли шум, и мать, Лю Цин, стоявшая рядом, закричала:

– Прекратите шуметь! А-Лун собирается на остров Радости, чтобы перевезти кое-какие предметы первой необходимости. Пусть сначала они с Шэнь Ко заедут к моей матери.

– Ладно! Хорошо! – Шэнь Ко подумал, что он сможет пойти поиграть с Сян Бэем, и запрыгал от возбуждения.

– Сяо Ко, сегодня праздник Середины осени. Мама сделает тебе небольшой подарок. Протяни руку.

Шэнь Ко послушно протянул правую руку. Шэнь Ко был немного разочарован, когда его мать вложила ему в руку кусочек белого нефрита – он давно мечтал получить книгу о го. Мать развязала красную веревку, привязанную к белому нефриту, и помогла Шэнь Ко надеть его на шею. На нефрите был вырезан мальчик того же возраста, что и Шэнь Ко. Холодный белый нефрит приятно касался кожи на его груди. Это был последний раз, когда он получал подарок во время праздника Середины осени.

Мать повесила на спину Шэнь Ко рюкзак и набила его продуктами, чтобы он не забыл достать их и отдать бабушке, как только приедет к ней домой.

– Слушайся бабушку и жди, когда придут мама с папой! – наказывала ему мать, гладя по волосам.

– Понял. – Шэнь Ко торопился к своему другу на том берегу и, предвкушая встречу с ним, не желал задерживаться ни на мгновение.

Он побежал трусцой по дорожке, которая вела из ворот храма Мацзу. Причал расположен на западной стороне острова Покоя. Скалы, выступающие в море, покрыты деревянными досками, а между черными стойками с обеих сторон подвешены железные цепи. В конце деревянного настила швартуется единственная лодка на острове Покоя – «Восходящее солнце». Название ее выбрано дедом, в него входило то же слово «Сюй» – «Восход», как и имя отца. Это была рыбацкая лодка, старая, наверное, как этот пирс. Ее палуба и трюм были покрыты красной ржавчиной, и уже невозможно было определить их первоначальный цвет. Глядя на то, как ее швыряет на волнах, становилось страшно, что в любой момент она может развалиться.

За рулем «Восходящего солнца» был Е Хаолун, который был еще одним жителем острова Покоя, не считая семьи Шэнь Ко из трех человек и дяди Фана. Е Хаолуна можно считать молодым жителем острова Покоя. Он был на двенадцать лет старше Шэнь Ко. Они оба были обезьянами по гороскопу, и в их судьбах есть некоторое загадочное сходство.

Е Хаолун был сиротой. В марте того года, когда он родился, в день выхода в море около сотни рыбацких лодок собрались на острове Покоя и провели грандиозную церемонию поклонения в храме Мацзу. Людей в тот день было много, толпа заполнила всю дорогу от причала к храму Мацзу, и расходиться рыбаки начали только после полудня. Шэнь Сюй начал убирать золу из курильницы, сложил ее в мешок, отнес на дальнюю гору, вырыл яму и глубоко закопал. На полпути он вдруг услышал плач ребенка, пошел на звук и обнаружил, что на сухой траве между двумя камнями лежит голый малыш. Лицо мальчика было мокрым, и он не знал, были ли это слезы или слюна. Он беспокойно дрыгал ногами, кожа на его коленях тоже была содрана, а ткань, которая первоначально прикрывала его, была отброшена в сторону. Шэнь Сюй, подросток, которому в то время было всего семнадцать лет, не знал, что делать с двухмесячным ребенком.

Шэнь Сюй отложил мешок с золой и собрался поднять мальчика с земли. Он приблизился, наклонился и протянул руки, но внезапно вздрогнул и резко отдернул их.

Перед ним предстало уродливое зрелище: верхняя губа мальчика была вывернута наружу с обеих сторон, а посередине виднелась дыра, в которой извивался язык. Позже он узнал, что мальчик родился с врожденным пороком развития полости рта и челюстно-лицевой области, который широко известен как «заячья губа». Возможно, именно из-за этого врожденного порока его бросили на острове Покоя. В то время смотрителем храма Мацзу был еще дедушка Шэнь Ко. Пожалев малыша, он решил оставить его на острове. Человек, бросивший мальчика, не оставил никаких предметов, которые могли бы указать на его личность, был только кусок ткани, прикрывавший его тело, на котором был вышит темный узор в виде дракона. Поэтому дедушка усмотрел в этом намек на легенду о Е-гуне, любителе драконов, и назвал его Е Хаолун, Е – любитель драконов. Он позволил ему поселиться в храме Мацзу и растил как собственного сына. Чтобы отплатить за доброту отцу и сыну семьи Шэнь, Е Хаолун также от всего сердца охранял храм Мацзу. Все ресурсы и материалы на острове Покоя были привозными, их доставляли с острова Радости. Став взрослым, Е Хаолун отвечал за доставку всего необходимого и транспорт между двумя островами.

Для Шэнь Ко Е Хаолун был родным человеком, они вместе ели, работали, жили. Хотя он и не был родом с острова Покоя, он привязался к острову не меньше, чем Шэнь Ко. Он присутствовал на похоронах его деда, свадьбе его отца и матери, поздравлял их с рождением Шэнь Ко. Можно сказать, что Шэнь Ко вырос в лодке, которой управлял Е Хаолун. Шэнь Ко запрыгнул в лодку и крикнул Е Хаолуну:

– Дядя Е, давайте скорее отправимся!

– Сейчас! – Е Хаолун вышел на палубу, держа в руках деревянный ящик, и положил его на груду других. Он аккуратно закрепил все ящики железными цепями, места на и без того маленьком судне стало еще меньше.

Е Хаолун боком протиснулся в проход и вошел в кабину капитана. Вскоре он завел мотор.

– Сяо Ко, хочешь попробовать? – Е Хаолун похлопал ладонью по рулю.

– Правда можно? – Е Хаолун никогда раньше не позволял Шэнь Ко прикасаться к рулю.

– Сяо Ко сменит меня и в будущем будет водить «Восходящее солнце».

– А ты уедешь отсюда?

– Ах, я не это имел в виду, я просто наблюдаю, как ты растешь день ото дня. Однажды тебе придется полагаться только на себя.

– У меня есть дядя Е, и так хорошо, – по-детски ответил Шэнь Ко.

Е Хаолун улыбнулся. Хотя черты его лица были напряжены, Шэнь Ко знал, что это было счастливое выражение.

«Восходящее солнце», которой впервые управлял Шэнь Ко, направилась к юго-восточному причалу острова Радости. Путь от острова Покоя до острова Радости занимал минут сорок, но мотор на их старой лодке был не слишком мощным, и они дошли за час.

Море между островами Покоя и Радости изобилует рифами, здесь легко сесть на мель. Кроме местных рыбаков с обоих островов, знакомых с этим маршрутом, другие суда практически никогда не заходят сюда.

Е Хаолун, почти каждый день курсируя между двумя островами, знал этот район моря лучше всех. Он мог благополучно добраться до места назначения даже темной ночью при свете луны.

В четыре часа пополудни «Восходящее солнце» причалила к северному пирсу острова Радости. Мощные деревянные сваи уходили глубоко в морское дно, прочный пирс выступал в море больше чем на сто метров и был похож на деревянного дракона, захватившего поверхность воды. Он был как две капли воды похож на пирс на острове Покоя и, скорее всего, был построен в тот же период. Деревянный настил разъело от морской воды и непогоды, заклепки проржавели вместе с деревом. К счастью, древесина была обработана антикоррозийными и влагостойкими средствами, поэтому пирс лишь немного деформировался и опасности обрушения не было.

«Восходящее солнце» с выключенным мотором двигалась по инерции, медленно приближаясь к пирсу. Е Хаолун неторопливо завел швартов, в два счета закрепил его на причальном кнехте и причалил к берегу.

Как только Шэнь Ко сошел на берег, он помчался быстрее ветра, размахивая руками, словно кролик, вырвавшийся из клетки.

– Я пойду к Сяо Бэю!

– Осторожнее! – громко крикнул ему вслед Е Хаолун.

Шэнь Ко похлопал себя по левой стороне груди, поднес два пальца к бровям и отдал честь Е Хаолуну.

Е Хаолун тоже поднял два пальца в знак приветствия.

Шэнь Ко оставил далеко позади пирс и Е Хаолуна и направился в гору по тропинке через рощу – эта тропинка примыкала к главной дороге острова, ведущей к бабушкиному дому. По обеим сторонам дороги расположены магазины жителей острова. Дом бабушки Шэнь Ко находится на той же улице. Она открыла магазин вместе со своими соседями и продавала соломенные шляпы и корзины, сплетенные ею самой.

Издали увидев свою бабушку, сидевшую у двери, Шэнь Ко пригнулся и повернул к соседнему дому. Он встал на цыпочки у окна и увидел в комнате хмурого мальчика, который сидел за письменным столом, почесывая голову и глядя в раскрытую тетрадь с домашним заданием.

– Сяо Бэй, ты все подготовил? – прошептал Шэнь Ко мальчику.

Сян Бэй поднял глаза, увидел Шэнь Ко и тут же радостно улыбнулся:

– Давно все готово.

– Тогда пойдем!

– Нельзя, – грустно сказал Сян Бэй – Папа сказал, что я могу играть только тогда, когда сделаю домашнее задание.

– Тогда я буду ждать тебя на старом месте.

– Допишу и найду тебя, – тихо согласился Сяо Бэй.

Временно расставшись с другом, Шэнь Ко направился к книжному магазину в конце улицы. Его владелец держал в руках газету и так увлекся чтением, что не заметил его.

Шэнь Ко пригнулся и незаметно прокрался внутрь под прилавком. Он был тут не первый раз и направился прямиком к стеллажу с книгами о настольных играх. Он обвел глазами книги: все, что было на полках об игре го, он уже прочитал. Он терпеливо просматривал ряд за рядом, боясь пропустить что-нибудь. В нижнем ряду Шэнь Ко обнаружил новую книгу о го. Словно обретя сокровище, он сел на пол и самозабвенно принялся ее читать.

В сумерках золото заката постепенно отступало с острова, оставляя лишь землистый цвет суши. Южное небо затянуло темными тучами, граница между морем и небом размылась. Время от времени налетал порыв ветра, и ветви издавали шелестящий звук, стряхивая несколько листьев.

В магазине стемнело, и Шэнь Ко больше не мог разглядеть партии в книге. Он закрыл книгу и подумал, почему Сян Бэй так долго не приходит.

Шэнь Ко встал и отряхнул пыль со штанов. Высокая темная тень внезапно заслонила весь свет, и Шэнь Ко ничего не смог разглядеть.

– Негодник! – Владелец книжного магазина схватил Шэнь Ко сзади за воротник и вывел его из книжного магазина.

– Лао Мэн, ты снова издеваешься над детьми! – Мужчина, проезжавший мимо на велосипеде, остановил владельца книжного магазина.

– Мэр, этот парень снова пришел в мой магазин бесплатно почитать книги.

Мэром этого города был не кто иной, как отец Сян Бэя – Сян Цзин.

– Прочитанные книги ты тоже можешь продавать без потерь, – сказал Сян Цзин.

Владелец книжного магазина отпустил Шэнь Ко и припугнул его:

– Ну, погоди, поймаю тебя в следующий раз – не отпущу.

Сян Цзин усадил Шэнь Ко на заднее сиденье велосипеда, повесил его школьную сумку на руль и сказал ему:

– Я отвезу тебя обратно. Сегодня вечером будет тайфун. Оставайся дома и отметь праздник Середины осени со своей бабушкой.

– А где Сяо Бэй? Мы договорились встретиться, чтобы вместе сделать гирлянды в виде кроликов.

– Сегодня вечером он будет ужинать дома.

Вскоре они подъехали к дому бабушки – до него было несколько сотен метров. Бабушка все еще сидела на стуле у двери. Она увидела, как Шэнь Ко спрыгнул с велосипеда, и улыбнулась, обнажив два оставшихся передних зуба.

– Осторожней, не упади. – Бабушка взяла рюкзак из рук Сян Цзина.

– Мэр, наш А-Ко снова приходил к Сяо Бэю озорничать?

– Нет, он вел себя хорошо.

Бабушка все еще улыбается:

– Заходите отдохнуть, выпейте чая.

Сян Цзин вежливо отказался:

– Сегодня вечером будет тайфун, и я должен идти на дежурство. Не забудьте закрыть двери и окна, занесите с улицы все в дом и постарайтесь не выходить на улицу ночью.

Попрощавшись, Шэнь Ко положил свою школьную сумку на прилавок, взял чашку с водой, которую его бабушка налила Сян Цзину, и сделал несколько глотков.

– Бабушка, в рюкзаке еда, которую мама приготовила, она просила меня передать тебе.

– Разве мама не приехала с тобой? – Бабушка посмотрела в сторону пирса.

Шэнь Ко обтер губы от воды и ответил:

– Мама с папой еще убирают храм. Они сказали, что приедут попозже.

Обычно семья Шэнь Ко, состоящая из трех человек, приезжала вместе.

– Твоя мать отпустила тебя одного? – Бабушка выглядела озадаченной.

– Она попросила дядю Е привезти меня сюда на лодке.

На сердце у бабушки было неспокойно, но она промолчала. Она закрылась пораньше и попросила Шэнь Ко помочь собрать и перенести соломенные шляпы и корзины в дом, чтобы их не унесло тайфуном. Бабушка отнесла полуфабрикаты в рюкзаке на кухню. Она готовила их и жаловалась, что мама приготовила слишком много, – всего не съесть, сплошное расточительство.

Собрав все, Шэнь Ко стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на клубящиеся темные тучи. На сердце у него было плохое предчувствие. Родители еще не приехали, но скоро начнется тайфун. Если волны будут слишком сильными, «Восходящее солнце» не сможет выйти в море.

– А-Ко.

Шэнь Ко услышал, как кто-то зовет его, мелькнула чья-то тень. Откуда ни возьмись появился Сян Бэй с белой бумагой и свечкой в руках.

– Я думал, ты не придешь.

– Отца нет дома, поэтому я улизнул.

Изготовление фонарика с кроликом – их традиционное занятие во время праздника Середины осени. Шэнь Ко принес бамбуковые полоски из бабушкиной корзины, они вдвоем уселись на пол во дворе и принялись со всей серьезностью мастерить фонарик. Они молчаливо разделили свой труд: Шэнь Ко плел каркас из бамбуковой щепы, а Сян Бэй мастерил деревянное колесо.

Они занимались этим каждый год, и нельзя сказать, чтобы у них это хорошо получалось. Они обклеили каркас бумагой снаружи, а затем закрепили свечку. Кролик со слегка несбалансированными пропорциями постепенно обретал форму. К тому времени, когда лампа с кроликом была полностью готова, они уже не могли разглядеть лица друг друга.

Свеча была зажжена, свет исходил изнутри тела «кролика», и белая бумага стала оранжевой.

– Кролику не хватает глаз. – Сян Бэй с некоторым недовольством посмотрел на голую кроличью мордочку.

– Я их нарисую. – Шэнь Ко достал черную ручку.

Сян Бэй остановился и сказал:

– У кролика глаза красные.

– Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь видел кролика?

Сян Бэй покачал головой:

– Мой отец рассказывал мне. Он сказал, что на острове есть животные с красными глазами, потому что они любят есть кроликов.

По мере того как он говорил, выражение лица Сян Бэя постепенно становилось испуганным. Шэнь Ко почесал в затылке:

– Но что, если красного нет?

– У меня есть способ. – Сян Бэй лукаво улыбнулся и убежал.

Шэнь Ко тоже поднялся, отряхнулся от пыли. Ветер становился все сильнее. Из-за недостаточного электроснабжения и отсутствия инфраструктуры остров Радости с наступлением темноты сильно менялся. Огни горели в нескольких домах, уличных фонарей не было. На дороге, ведущей к пирсу, по-прежнему было не видать родителей.

Сян Бэй вбежал в комнату, подошел к столу, взял лист красной бумаги, наклеенный на «лунный пряник», оторвал две маленькие точки, смочил их слюной и приклеил к мордочке кролика. Фонарик готов! Двое детей веселились с ним во дворе, не подозревая, что после этого дня их детство закончится.

В ночь тайфуна Шэнь Ко и его бабушка поужинали и проспали всю ночь, так и не дождавшись родителей мальчика. На следующий день остров Радости потрясла сенсационная новость: остров Покоя вместе со всеми жителями, кроме Шэнь Ко, ночью исчез.

Тут детские воспоминания закончились, и лица Шэнь Ко и Сян Бэя, которые тогда вместе делали фонарик с кроликом, помрачнели.

– Как может исчезнуть остров? – спросила Цзи Цзе.

Средства массовой информации тогда были не так развиты, как сейчас. Новость об исчезновении острова Покоя распространилась по острову Радости за несколько дней. Цзи Цзе узнала об этом, когда услышала, как ее родители обсуждают это за едой.

– Если он не исчез, то куда же делись родители А-Ко? – риторически спросил Сян Бэй.

– Почему же его не искали?

– Говорят, что в то время было отправлено много рыбацких лодок, но на море ничего не было.

– Может быть, они искали не там?

– Как это возможно? В тот год поисками руководил старший из рыбаков Чжао Вэньхай, и все, кто вышел в море на поиски, были опытными рыбаками. Кроме того, до острова Покоя недалеко, направление хорошо известно. Так много людей не могли ошибиться и не увидеть остров.

– Это звучит как фантастический роман. – Цзи Цзе все еще не могла в это поверить.

– В физическом смысле остров Покоя действительно исчез. Близлежащие воды испещрены рифами, и две рыбацкие лодки из поискового флота сели на риф. Ошибки быть не может. Два года спустя средства массовой информации отправили вертолеты на поиски в район острова Покоя, но безрезультатно. Даже лодка «Восходящее солнце», на которой я часто приезжал, исчезла без следа.

– Я всегда думала, что это история из тех, что взрослые плетут детям, но я не ожидала, что это окажется правдой, – сказала Цзи Цзе. – Мой отец говорил, что остров Покоя был съеден китовым чудищем.

– Китовое чудище! – Шэнь Ко услышал это слово сегодня во второй раз.

– Угу. Легенда гласит, что в середине моря дремлет кит-чудовище. У него огромное бесформенное тело. Пасть его так огромна, что за один укус он может проглотить все, что находится в море, будь то люди, рыба, камни, корабли или даже острова. Говорят, что когда вы попадаете в его пасть, все становится противоположным реальности. Еще непостижимее то, что пасть китового чудища может отделяться от тела и чрезвычайно искусно маскироваться. Случается, что рыбацкая лодка, проплывая между двумя рифами, попадает в ловушку. Два рифа рядом на самом деле оказываются верхней и нижней челюстями китового чудища, и рыбацкая лодка больше не вернется. Предки жителей острова Радости однажды исчезли в пасти китового чудища. Нашлись очевидцы, которые рассказывали о том, как в разбушевавшемся шторме он проглотил бóльшую часть рыбацких деревень, и ни в чем не повинные люди оказались погребены в его чреве. Рыбаки были в ужасе, они рассказывали друг другу, в каких местах часто встречается китовое чудовище: под радугой, появившейся после дождя, на мелководье у песчаной отмели или в узком ущелье между скалами, а еще рядом с мачтами брошенных рыбацких лодок. Нужно быть осторожным, проходя через эти места, и стараться не подходить близко, потому что это может быть маскировкой китового чудища или он может притаиться неподалеку. Эти легенды передавались из уст в уста и из поколения в поколение.

– Ты хочешь сказать, что этот монстр проглотил остров Покоя? – Сян Бэй рассмеялся. – Что за шутки! Удивительно, что в мире еще есть люди, которые верят в такое!

– Почему нет? Если ты этого не видел, это не значит, что этого не существует. На острове Радости многие верят в это.

– Я полицейский. Как я могу верить в сказочных чудовищ? Не поддавайся вредному влиянию феодальных предрассудков.

– Если ты полицейский, значит, можно всех подряд критиковать? – Цзи Цзе дала Сян Бэю подзатыльник.

– Я в полицейской форме, твои действия приравниваются к нападению на полицейского!

Они снова расшумелись, как пара ссорящихся молодоженов.

Выйдя из отеля и попрощавшись с Цзи Цзе, Шэнь Ко и Сян Бэй вместе направились к дому Сян Бэя.

– Сегодня поспишь на моей кровати. У нас тут не Большой Шанхай, не обессудь. – Сян Бэй схватил стопку одежды, лежавшую на кровати, бросил ее в шкаф и застелил чистую постель для Шэнь Ко.

– А ты сам?

– Посплю на диване в гостиной. – Сян Бэй снял рубашку и брюки и, оставшись в одних трусах и не смущаясь присутствия Шэнь Ко, сновал туда-сюда.

Прошло более десяти лет, но дом Сян Бэя ничуть не изменился, даже мебель осталась та же. Роды у матери Сян Бэя были трудными, началось сильное кровотечение, которое не смогли остановить, – медицина на острове тогда была отсталой. Мать умерла после рождения Сян Бэя, отец растил его в одиночку. Холостяцкий статус в этой семье был величиной постоянной: так жил отец, так продолжил жить и Сян Бэй, – можно сказать, он получил его в наследство.

Дверь в спальню была плотно закрыта. Когда-то это была комната Сян Цзина. На двери висел замок. Очевидно, Сян Бэй не хотел, чтобы кто-то в нее входил.

– Почему ты захотел вернуться сюда после окончания университета? – спросил Шэнь Ко.

– Я не такой, как ты, я не привык жить в большом городе. – Сян Бэй нацепил рваную майку.

– Не завидуй мне.

– Я вернулся на остров Радости, чтобы защищать свой родной город.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Эту фразу однажды произнес отец Сян Бэя, Сян Цзин. Помимо заботы о своем единственном ребенке, Сян Цзин как мэр города посвятил все свои усилия острову Радости, надеясь улучшить уровень жизни жителей острова. Он хотел, чтобы трагедии, подобные той, что произошла с матерью Сян Бэя, больше не повторялись.

Из-за своих стойких убеждений он не смог смириться со своей ошибкой. Тайфун, обрушившийся на остров пятнадцать лет назад, оказался сильнее, чем прогнозировалось. Из-за обветшалой инфраструктуры острова Радости и недооценки разрушительной силы тайфуна он не успел вовремя эвакуировать жителей прибрежного района, и двенадцать человек погибли. Сян Цзин решил, что плохо защищал остров Радости, и, испытывая сильное чувство вины, повесился в своей спальне.

Самоубийство Сян Цзина было настолько внезапным, что Сян Бэй не мог с этим смириться. Еще накануне отец уговаривал его выполнить домашнее задание, а на следующий день повесился на балке. Девятилетний сын остался один.

Комната, где он покончил с собой, до сих пор была заперта.

– До сих пор не можешь смириться с тем, что случилось тогда? – спросил Шэнь Ко.

– К чему ты вдруг завел серьезный разговор? – Сян Бэй все еще беззаботно улыбался.

– На самом деле позже я искал информацию в Интернете о событиях того года. В основном были новости о тайфуне. О дяде Цзине было сказано всего несколько слов. В общих чертах, после того как полиция обследовала место происшествия, они установили, что дядя Цзин заперся в комнате и совершил самоубийство. Веревка, на которой он повесился, оборвалась из-за веса тела, поэтому, когда тело было обнаружено, оно лежало на полу. На месте происшествия не было обнаружено следов драки, а также подозрительных отпечатков пальцев. За исключением следов удушения на шее, на теле не было других повреждений, что исключает возможность убийства или несчастного случая.

– Это не объясняет проблему.

Сян Бэй подошел к шкафу, достал жестяную банку из-под печенья, которую помнил с детства, сильно дернул крышку и высыпал все содержимое банки. Стол оказался усыпан листками бумаги всех размеров с короткими предложениями – напоминаниями о домашних делах, например: «Рис в кастрюле, поешь, меня не жди». Судя по энергичному почерку, это, должно быть, записки, написанные Сян Цзином сыну.

– Отец всегда оставлял мне записки, когда уходил. Как он мог не оставить мне предсмертную записку?

Только тогда Шэнь Ко понял, что Сян Бэй запер спальню отца не для того, чтобы сохранить память о нем, а чтобы сохранить сцену самоубийства в неприкосновенности. Он мечтал стать полицейским, чтобы вернуться на остров Радости и выяснить правду о смерти Сян Цзина.

– Наверняка кто-то убил его. – Сян Бэй стиснул зубы.

– Ты хочешь сказать, что это было умышленное убийство?

В глазах Сян Бэя вспыхнул гнев. Он понял, что вышел из себя, взглянул на часы и сказал:

– Ой! Уже так поздно, ложись спать. Завтра я сначала займусь твоими делами, а потом разберусь со своими.

Шэнь Ко улегся в кровать. Вскоре из гостиной донесся храп Сян Бэя. Шэнь Ко ужасно устал, но сна не было ни в одном глазу. Он вытянул разболевшиеся ноги и потянулся всем телом, стараясь расслабиться.

Увидев фонарик в виде кролика на книжной полке, Шэнь Ко понял, что это тот самый, которую они с Сян Бэем когда-то сделали вместе. Он не ожидал, что Сян Бэй сохранит его. В корпусе, оклеенном белой бумагой, было несколько дырочек, красные наклейки из бумаги давно отвалились, на их месте остались два грязных пятнышка.

Он вспомнил тот день: когда погасли огни «кролика», по радио на острове Радости раздался пронзительный вой сирены. В ту ночь обрушился тайфун 12-й категории, которого не было уже сто лет. Большие деревья на обочине дороги затряслись, и листья бились так, как будто им не терпелось сорваться с ветвей. Шум прибоя, разбивающегося о набережную вдалеке, становился все громче и громче, резко похолодало. Налетел ветер с россыпью дождевых капель. Кто-то ходил по улицам и переулкам с фонариком, стучал в гонг и напоминал о необходимости соблюдать меры безопасности. Бабушка затащила Шэнь Ко обратно в дом, закрыла плотно двери и окна и даже подперла дверь двумя стульями, чтоб встретить врага во всеоружии. Сян Бэй тоже вернулся к себе домой, ожидая возвращения своего отца.

Он снова и снова вспоминал ту необычайно долгую ночь. То ли подсознательно стремясь убежать от реальности, то ли оттого, что он не мог сопротивляться навалившейся дремоте, но Шэнь Ко почувствовал, что веки его отяжелели, и он быстро заснул.

Олень из его сна появился снова, и его кроваво-красные глаза напомнили Шэнь Ко о кролике-фонаре. Он стоял между деревьями, оглянулся и закричал на Шэнь Ко. Что-то выпало из его рта. Шэнь Ко подошел посмотреть: это был цветок белого лотоса. Он протянул руку, чтобы поднять его, и обнаружил, что это левая рука. Этот сон был полностью зеркальным. Шэнь Ко вдруг подумал о китовом чудище, о котором говорила Цзи Цзе, и о том, что все перевернется с ног на голову, если оно тебя проглотит.

Шэнь Ко поднял голову и огляделся по сторонам, надеясь, что он не находится в пасти китового чудовища. Он увидел перед собой каменные ступени, которые вели высоко вдаль. Не понимая, куда ведет эта бесконечная лестница, Шэнь Ко ступил на каменные ступени, и подошвы его ног ощутили скользкий мох. Он изо всех сил старался не поскользнуться. Четко осознавая, что находится в сне, он не мог контролировать свое тело, чтобы ускорить шаг, ноги его почти не слушались. Лестница становилась все длиннее и длиннее, он обливался потом и стал терять терпение.

В шесть часов следующего утра, когда уже рассвело, Шэнь Ко проснулся и обнаружил, что сильно вспотел, а его подушка промокла от пота. Спал он недолго, но чувствовал себя отдохнувшим. Выйдя из комнаты, он обнаружил, что Сян Бэя на диване уже нет. Он не ожидал, что тот встанет так рано. Шэнь Ко пошел в ванную поискать его и увидел на зеркале кое-как нацарапанную записку:

Я на задании, встретимся у входа в больницу в девять часов.

Шэнь Ко порвал записку, привел в порядок прическу перед зеркалом и надел костюм, который специально приготовил для встречи. Настроение у него поднялось. Он хотел, чтобы его отец видел, как он вырос. До назначенного времени остается еще два часа, и волнение в его сердце больше невозможно подавлять. Шэнь Ко решил прогуляться, чтобы успокоиться и не утратить самообладания перед всеми в больнице при встрече с отцом.

Выйдя на улицу, Шэнь Ко был потрясен новым видом острова Радости. После более чем десятилетнего строительства на острове не осталось ничего, что напоминало бы обветшалость прошлого. Теперь тут дороги, многоэтажные здания и современная инфраструктура. Проблемы с электроснабжением, которые мучили остров в течение многих лет, также были полностью решены. Сколько-нибудь высокие здания украшены ландшафтной подсветкой. Шэнь Ко представил себе ночную панораму улицы перед ним. Если бы он сделал фотографию и сопоставил ее с уличным снимком Шанхая, было бы трудно сказать, что эти два места находятся за тысячи миль друг от друга.

Шэнь Ко даже засомневался, на острове ли он.

Несмотря на то что стояло лето, с моря дует легкий бриз, и по сравнению с жарким безветренным Шанхаем на острове было прохладно.

Он прошел мимо ряда полуразрушенных магазинов, на стене красной краской было написано крупное слово «снос», а рядом с этим словом был нарисован большой круг.

В нескольких шагах от него старик, наклонившись, пытался вставить ключ в замочную скважину в нижней части рольставней. Заметив его напряженный вид, Шэнь Ко шагнул вперед, чтобы помочь. Открыв дверь с рольставнями, он обнаружил, что это книжный магазин, и старик показался ему знакомым.

– Вы Лао Мэн? – спросил Шэнь Ко.

Старик на мгновение растерялся, но, внимательно вглядевшись в лицо Шэнь Ко, ухмыльнулся. Зубов у него осталось немного, и только один передний остался стоять на страже, что делало его улыбку милой.

– Да! Ты сын Шэнь Сюя?

– Давно не виделись. Я не ожидал, что вы меня вспомните.

Увидев Шэнь Ко при полном параде, в костюме и кожаных ботинках, Лао Мэн невольно вздохнул:

– Озорник, который в детстве приходил в мой книжный магазин поглазеть на книги о го, теперь стал настоящим талантом.

Шэнь Ко смущенно улыбнулся и сказал:

– Я действительно доставил вам неприятности. Я хотел бы поблагодарить вас за вашу помощь тогда.

– Меня?

– Когда я был ребенком, каждый раз, когда я приходил в ваш книжный магазин, я находил новейшие книги по го, но старые книги по шахматам не продавались. Я знаю, вы специально ездили, чтобы купить эти книги для меня.

– Не ожидал, что ты это запомнишь. Помню, мы как-то разговорились с твоим отцом. Он надеялся, что ты сможешь стать профессиональным шахматистом.

– Я усердно работаю в этом направлении.

Лао Мэн одобрительно кивнул и пошутил:

– Если станешь знаменитостью, не забывай земляков.

Остров Радости изменился внешне, но здесь было ощущение родины.

В этот момент к Лао Мэну подошли четверо молодых и крепких парней с татуировками на руках. Их главарь был в белой майке, на груди у него висела серебряная цепочка с черепами.

– Старик, если ты не переедешь из этой развалюхи, однажды она рухнет, – сказал главарь Лао Мэну будто бы в шутку.

– Если и рухнет, вам-то какое дело, – ответил Лао Мэн и повернулся к ним спиной.

– Нам дела нет, а что, если тебя раздавит насмерть? – сказал другой, и парни засмеялись.

Лао Мэн не мог не разозлиться и, выпятив грудь, подошел к главарю:

– Щенок, ты тут не строй из себя, приходишь каждый день в мой магазин и достаешь меня, деньги, поди, получил от застройщика? Ради денег родину готовы продать, свора прихвостней!

– Кого ты тут прихвостнями называешь?

– Вас и называю…

Стоя в окружении молодых парней, Лао Мэн так разволновался, что вены на лбу у него вздулись, а голова постоянно подрагивала. Их провокация вывела его из себя, но он ничего не мог им противопоставить, поэтому схватил метлу и стал прогонять их прочь.

Но таких метлой было не прогнать. Одного из них он случайно задел метлой по икре, что окончательно взбесило их. Они набросились на старика, отняли метлу и толкнули так, что он рухнул на землю, разбив в кровь колени.

– Старый хрыч, ты у меня помрешь сегодня, веришь, нет? Видно, придется мне, Юй Сяоху, тебя проучить и показать, почем фунт лиха. Ишь, вздумал не подчиняться, – ругался на Лао Мэна главарь.

– Не думай, что я боюсь тебя, как все остальные на острове, – бесстрашно ответил Лао Мэн.

Юй Сяоху замахнулся метлой, чтобы ударить Лао Мэна, но Шэнь Ко успел вытянуть руку, защищая его. На рукаве пиджака осталось серое пятно.

– Сейчас на острове популярно издеваться над пожилыми людьми?

– Ты кто такой? – Юй Сяоху подошел к Шэнь Ко.

– Неважно, кто я, важно то, что я уже вызвал полицию и она скоро будет здесь. – Шэнь Ко спокойно помахал своим телефоном.

– Откуда ты взялся? Чужак, не знаешь правил нашего острова, ну сегодня я проучу тебя как следует, – не удержался Юй Сяоху и махнул метлой, которую держал в руке, в сторону Шэнь Ко.

Тот попытался перехватить метлу левой рукой, но прутья метлы поранили ему глаз, из раны в уголке потекла кровь, а воротник его белой рубашки окрасился в красный цвет.

Лао Мэн хотел защитить Шэнь Ко, но двое парней не дали ему этого сделать.

– По-хорошему говорю, катись отсюда. Вали туда, откуда приехал, – сказал Юй Сяоху Шэнь Ко.

Выражение лица Шэнь Ко никак не изменилось, и он встряхнул левой рукой, которая только что блокировала метлу, как будто и не был ранен. Это совершенно презрительное отношение разозлило Юй Сяоху. Он снова взмахнул метлой и заорал:

– Я с тобой говорю, ты что, оглох?

Вдруг раздался резкий звук трения шин, и перед всеми резко затормозил красный спортивный автомобиль. Цзи Цзе, сидевшая в машине, спрыгнула на землю и сердито крикнула:

– Стойте! Сяоху! – Цзи Цзе остановила Юй Сяоху, сильно толкнув его в грудь.

– Цзи Цзе, а ты что здесь делаешь? – Юй Сяоху тут же расплылся в улыбке, и парни позади него тоже кивнули Цзи Цзе. Увидев кровь на лице Шэнь Ко, Цзи Цзе не удержалась и отругала их:

– Если вы будете повсюду создавать проблемы, я скажу отцу уволить вас.

– Что ты, что ты! Мы просто дурачимся.

– Дурачитесь и избиваете людей? Тебе нравится так развлекаться, не так ли? – Цзи Цзе выхватила метлу из рук Юй Сяоху и ударила ей ему по коленям.

Юй Сяоху позволил Цзи Цзе ударить его несколько раз и признал свою ошибку:

– Цзи Цзе, виноват. Не сердись на меня из-за чужака.

– Какой чужак! Это Шэнь Ко.

– А, это тот, у кого родители умерли… – Юй Сяоху осекся под резким взглядом Цзи Цзе.

Он помахал Лао Мэну рукой и сказал шутливо:

– Сегодня ради госпожи Цзи мы не будем создавать вам проблемы. Как-нибудь зайду в ваш книжный магазин за книгами, когда у меня будет хорошее настроение.

– Если хоть один волос упадет с головы Лао Мэна, я тебе этого никогда не прощу. – Шэнь Ко схватил Юй Сяоху за майку.

– Отпусти его, не марай руки об этого ублюдка. – Лао Мэн, который был в стороне, испугался, что пострадает Шэнь Ко, поэтому он поспешно встал между ними, чтобы разнять.

Юй Сяоху с важным видом зашагал прочь, размахивая руками и ногами, но перед этим резко сказал Лао Мэну:

– Даю тебе еще три дня: если не согласишься с условиями сноса, предложенными застройщиком, пеняй на себя.

Перед уходом он также послал Цзи Цзе воздушный поцелуй. Она презрительно закатила глаза и повернулась, чтобы осмотреть рану Шэнь Ко:

– К счастью, это всего лишь царапина. Накладывать швы не нужно, но нужно обработать рану в больнице.

Шэнь Ко, не обращая внимания на травму, с любопытством спросил Лао Мэна:

– Я смотрю, почти все магазины рядом с вами переехали, а вы почему не хотите?

Лао Мэн вздохнул:

– Это книжный магазин, которым я управляю всю свою жизнь. Кто на острове Радости не заходил в мой магазин за книгой? Мне не хочется, чтобы его снесли. Кроме того, я не хочу, чтобы на моем месте возвели высотку из стекла и бетона, нет в них души.

– На самом деле дом для переселения, предоставленный вам агентом по недвижимости, неплох, площадь не маленькая, и еще это дом с видом на море. В большом городе такой дом еще попробуй купи! – сказала Цзи Цзе.

– Все это дело рук твоего богатого отца Цзи Ши, – сказал Лао Мэн, и девушка покраснела от стыда. – У меня нет ни жены, ни детей. Я хочу умереть в этом книжном магазине. Каким бы старым он ни был, это мой дом. Можно ли отбросить чувства к родному городу ради выгоды и так называемой модернизации?

Закончив говорить, Лао Мэн сердито развернулся и вошел в книжный магазин. Шэнь Ко нахмурился: «А что для меня самого значат слова “родной город”»? Сян Бэй не устроился на работу вдали от дома, а вернулся на остров Радости, чтобы стать полицейским. Хотел ли он в глубине души защищать свой родной город или стать таким же уважаемым островитянами человеком, как его отец Сян Цзин?

По дороге в больницу в машине Цзи Цзе Шэнь Ко поинтересовался конкретной причиной спора между Лао Мэном и Юй Сяоху.

Как единственная дочь Цзи Ши, председателя правления девелоперской компании Monsoon Real Estate, Цзи Цзе идеально подходила для того, чтобы ответить на вопросы Шэнь Ко.

Цзи Ши больше 60 лет, его можно считать классическим примером успешного человека, начинавшего с нуля. Когда Цзи Ши был молод, он отправился в большой город, чтобы заняться торговлей морепродуктами. Он обнаружил, что в городе стало больше автомобилей, и ухватился за возможность для бизнеса. Вернувшись на остров Радости, он нашел кого-то для проведения геологической разведки на острове Радости. Собрав все геологические данные, специалисты определили распределение подземных запасов нефти на острове Радости, практически определили место добычи, и Цзи Ши решился подать заявку на получение сертификата на разработку месторождения полезных ископаемых. Правительство тогда активно поддерживало частные горнодобывающие компании, процесс утверждения прошел гладко, и Цзи Ши быстро получил сертификат на добычу полезных ископаемых. Но проблема заключалась в трудовых и материальных ресурсах, которые предстояло вложить в добычу нефти. В то время ему неоткуда было взять столько денег. Если не начать добычу в течение одного года, полученный сертификат будет отозван.

Цзи Ши, одетый в дешевый костюм, бился в поисках спонсоров, но никто не разделял его оптимизма в отношении перспектив нефтедобычи. Кроме нескольких родственников и друзей, которые символически пожертвовали немного денег, никто больше раскошеливаться не желал. Отчаявшись, Цзи Ши поставил на карту все: продал свой дом и с трудом собрал средства на первую фазу проекта. С началом бурения скважины процесс пошел, Цзи Ши начал зарабатывать много денег.

Всего за два года Цзи Ши не только расплатился со всеми своими внешними долгами, но и дважды расширял перерабатывающий завод. Бизнес укрупнялся, и он постепенно превратился из сельского предпринимателя в председателя правления компании. Управление компанией постепенно стабилизировалось, все шло по накатанной, и не было необходимости делать все самому. Накануне своего сорокалетия Цзи Ши наконец задумался о создании семьи. Благодаря свахе он познакомился с матерью Цзи Цзе. Он был выгодным женихом – как говорится, «бриллиантовый холостяк», так что будущим тестю и теще не к чему было придраться, они быстро назначили дату бракосочетания и по всему острову Радости разослали приглашения на свадьбу. Все, кто пришел выпить свадебного вина, поздравляли его и желали счастья.

Год спустя родилась Цзи Цзе. Счастье Цзи Ши несколько омрачили проблемы в бизнесе. Правительство ввело различные ограничения на добычу нефти, и перерабатывающий завод Цзи Ши начал приходить в упадок. Он обнаружил, что люди начали обращать внимание на проблему охраны окружающей среды, и ему пришлось искать другой вариант. Цзи Ши заметил новые возможности для бизнеса. В городах развернулось бурное строительство многоэтажных домов, высотки появлялись как грибы после дождя. Даже в таком захолустье, как остров Радости, цены на землю росли. Он решил переключиться на девелоперскую индустрию. Располагая солидными средствами и наработанными связями в нефтяном бизнесе, он успешно стал осваивать эту золотую жилу. За прошедшие годы бизнес Цзи Ши в сфере недвижимости достиг значительных успехов в других городах, но он столкнулся с жесткой конкуренцией и тогда поставил перед собой цель развивать свой родной город на острове Радости. С одной стороны, рассудил он, ни одна компания еще не заглядывала на остров Радости, бóльшая часть земельных ресурсов не освоена, и затраты будут небольшими; с другой стороны, не было на острове Радости людей, не знавших имени Цзи Ши, так что на острове его поддержат. Местная администрация после разрушений, вызванных тайфуном, также надеялась, что кто-нибудь сможет вложить средства в реконструкцию. Разработав план острова Радости, Цзи Ши приступил к строительству жилого района с видом на море. Сначала он отремонтировал всю инфраструктуру на острове, включая дороги, больницы, вокзалы и так далее, что привело к росту цен на жилье. Жилье с видом на море он предполагал построить как раз в том районе, где находился книжный магазин Лао Мэна. Большинство людей подписали согласие на переезд и переехали в дом, подготовленный Цзи Ши, но несколько стариков во главе с Лао Мэном категорически отказались переселяться. Цзи Ши по-тихому договорился с местной шпаной, оформил их как охранников в отдел безопасности компании, а фактически они где кнутом, где пряником вынуждали людей согласиться на переезд, чтобы как можно скорее началось строительство дома с видом на море.

– Мой папа ведь хочет внести вклад в развитие острова Радости, чтобы каждый мог жить хорошо. – Цзи Цзе защищала своего отца.

– Не все хотят, чтобы наш остров превратился в город.

– А чем плохо жить в городе? В городе жить удобнее. Еда, питье, развлечения или шопинг, транспорт – у нас тут с городом не сравнить. Ты ведь живешь в Шанхае? Вот и выглядишь не так, как местные, весь из себя модный. – Цзи Цзе повернула голову и многозначительно посмотрела на Шэнь Ко.

– Я думаю, если бы остров Покоя сохранился, я бы ни за что не покинул свой дом.

– Не вспоминай об этом. Приглашаю тебя сегодня на ужин. Я надеюсь, ты воссоединишься со своим отцом.

Шэнь Ко было не уйти от ответа, и они с Цзи Цзе договорились о времени и месте ужина. Приехав в больницу, Шэнь Ко вышел из машины один и направился прямиком в больничный туалет.

Время посещения еще не наступило, можно было привести себя в порядок. Шэнь Ко стоял перед зеркалом. Кровавая рана в уголке его глаза была немного пугающей. Кровь запачкала нижнюю половину его лица, немного подсохла и прилипала к ресницам. Левый глаз заплыл и открывался с трудом, под припухшими глазами наливались синяки.

Шэнь Ко открутил кран и набрал в ладони воды, чтобы промыть рану. Затем он снял костюм и рубашку, стер с них пятна крови и быстро высушил одежду под сушилкой для рук.

Прямая переносица делала все лицо тоньше. Возможно, из-за частой игры в шахматы. Шэнь Ко не хватало физической нагрузки, он не отличался крепким телосложением и был тощим и худосочным. Под светлой кожей, нехарактерной для островитян, просвечивали ребра.

Только когда Шэнь Ко остался доволен своей прической, он снова оделся и вышел из туалета. Сян Бэй прибыл, как и обещал, и ждал у входа в больницу.

– Что у тебя с глазом? – спросил Сян Бэй.

– Случайно задел его. – Шэнь Ко отвернулся.

– Выглядит так, как будто тебя ударили! – Сян Бэй с первого взгляда раскусил его ложь.

– Я в порядке. Давай сначала навестим его.

– Но еще рано.

– А который сейчас час?

– Сейчас только 8:30. – Сян Бэй на мгновение отвел взгляд, ударил себя в грудь и сказал: – Но как офицер полиции я все-таки имею право прийти на полчаса раньше.

– Тогда я вынужден вас побеспокоить, товарищ полицейский. – Шэнь Ко похлопал Сян Бэя по спине, ему не терпелось скорее увидеть этого человека.

У входа Шэнь Ко окинул взглядом здание больницы. Оно было невысоким, но продуманным до мелочей. Внешняя стена из стекла и бетона, скрытая в нишах подсветка придавала больнице более объемный и вполне современный вид. Однако сильный контраст с окружающими зданиями вызывал ощущение дисгармонии.

Через панорамные стекла от пола до потолка было видно вестибюль больницы, за стойкой регистрации сидела дежурная медсестра.

Автоматическая входная дверь открылась, и прохладный от кондиционера воздух придал им сил. Шэнь Ко последовал за Сян Бэем и направился к медсестре. Сян Бэй улыбнулся и подошел к стойке регистрации, чтобы завязать разговор:

– А-Я, как удачно, что сегодня твоя смена!

– Сяо Бэй, ты сегодня снова ел пельмени с луком-пореем? Фу! – Медсестра с отвращением отвернулась, отмахиваясь рукой.

– Да что ты! – стал отпираться Сян Бэй, подмигнув ей левым глазом.

– У тебя в зубах застрял кусочек лука-порея.

– Перестань, я к тебе по делу. – Выражение лица Сян Бэя стало серьезным. – В какой палате находится человек, спасенный из моря?

– Палата 214, – выпалила медсестра и тут же серьезно спросила Сян Бэя: – Что ты собираешься делать?

– О, – Сян Бэй подмигнул ей левым глазом, – его родственник примчался из другого города и хочет увидеть его.

– Нельзя!

– Почему нельзя?

– Главврач Сюй сказал, что пациенту запрещены посещения.

– А я тоже не могу? – Сян Бэй поправил свою полицейскую фуражку.

– Главврач отдельно отметил, что тебе особенно вход запрещен.

– А-Я, не шути. Вчера я договорился о посещении сегодня в девять часов. Хорошо, я подожду до девяти.

– Дай-ка я проверю. – А-Я открыла документ в компьютере, несколько раз щелкнула мышкой и ответила: – Похоже, была запись на прием, но состояние пациента нестабильное и разрешение отменили.

Сян Бэю стало неловко перед Шэнь Ко, и он помрачнел:

– А-Я, когда я патрулировал улицы на прошлой неделе, видел тебя у лотков с уличной едой, а ведь в тот день ты, кажется, дежурила. Это ведь не первый случай, когда ты покидаешь пост самовольно. Если главврач узнает об этом, каковы будут последствия?

– Ты… твоя взяла! – Медсестра стиснула зубы и сказала: – Даю вам десять минут, поднимитесь наверх, третья палата слева.

– Спасибо! Что ты хочешь сегодня на ужин, я приглашаю! – сказал Сян Бэй, прижав руку к груди.

– Катись!

Шэнь Ко показал Сян Бэю поднятый вверх большой палец.

Сян Бэй гордо вздернул подбородок в сторону Шэнь Ко. В коридоре на втором этаже стояла тишина, было слышно только электронные звуковые сигналы медицинского оборудования. Шэнь Ко всмотрелся в указатели на дверях палат и обнаружил, что это не отделение интенсивной терапии, а обычная палата. Сквозь стекла на дверях было видно, что большинство пациентов палат – пожилые люди. Они медленно подошли к 214-й палате в конце коридора, и, несмотря на то что в больнице работал кондиционер, на лбу Шэнь Ко выступил пот, а пальцы нервно задрожали. Он скрестил руки и изо всех сил пытался справиться с охватившим его волнением.

У двери палаты 214 сидел медбрат. Увидев, что кто-то приближается, он встал и преградил им путь:

– Посещение этой палаты запрещено.

– Разве главврач Сюй не приказал тебе? – Сян Бэй указал на Шэнь Ко. – Позволь пройти мне и этому господину.

Медбрат, очевидно, знал Сян Бэя и оглядел Шэнь Ко с ног до головы. Возможно, из-за того, что Шэнь Ко был одет в костюм, он выглядел представительно, что заставило медбрата поверить словам Сян Бэя.

– Он действительно так сказал? Он только сегодня утром велел мне находиться здесь и никого не впускать.

– Конечно, мы получили разрешение главврача Сюя, иначе как бы я узнал, что пациент находится в этой палате? – Видя, что медбрат все еще колеблется, Сян Бэй пошел на блеф: – Если не веришь, сам спроси.

Сян Бэй одурачил медбрата, тот отступил на шаг и впустил их. Свет в палате был выключен, но солнце проникало сквозь шторы, внутри было не темно. Слева и справа стояли две больничные койки. Занавески, отделяющие койки пациентов, задернуты только на той, что справа, остальные пусты. На кровати виднелся мужчина, лежащий на боку.

Сян Бэй намеренно замедлил шаг и наблюдал, как Шэнь Ко в одиночестве направляется к больничной койке.

Это обычная палата, и никакого специального ухода в ней не предусмотрено. Жизни пациента, по-видимому, больше не угрожает опасность, почему же его должны охранять, а посещение запрещено?

Шэнь Ко на время отбросил свои сомнения, он осторожно приоткрыл занавеску, и перед ним оказался лысый затылок мужчины, нижнюю часть тела которого прикрывала белая простыня. Спина мужчины была скрючена, на его худой и угловатой фигуре болталась тонкая больничная пижама. Рядом с кроватью стояла аппаратура, к его руке было подсоединено несколько проводов, постоянно мигали красные и зеленые лампочки, периодически раздавались электронные сигналы.

От боли и горечи перехватило дыхание, и Шэнь Ко сделал несколько глубоких вдохов, изо всех сил стараясь не расплакаться. Прямо перед ним был отец, которого он не видел пятнадцать лет; так много эмоций бурлило в его груди, никаких слов не хватит это описать. Шэнь Ко сильнее, чем раньше, хотел узнать, почему отец оставил его одного и позволил ему жить на чужбине, маленькому, беспомощному и одинокому в этом мире.

Мужчина, казалось, понял, что кто-то приближается, и его ноги слегка дернулись.

Сян Бэй коснулся выключателя у двери и включил свет в палате, и очертания мужчины на больничной койке стали четкими. Шэнь Ко обошел больничную койку и подошел к мужчине.

Руки мужчины были согнуты перед собой, закрывая бóльшую часть лица, его предплечья были покрыты мазью от солнечных ожогов, а к худой правой кисти был прикреплен пластырь для фиксации иглы. Он лежал под капельницей.

Шэнь Ко взял руку мужчины в свою, его смутные воспоминания начали проясняться. В его ушах все еще звучал голос родителей, звавших его поесть. То, о чем он мечтал бесчисленное количество раз за последние пятнадцать лет, наконец-то сбылось. Шэнь Ко проглотил слюну и смочил горло. Когда он уже собирался окликнуть мужчину, тот убрал руку, закрывавшую ему лицо. Шэнь Ко разглядел лицо мужчины и широко раскрыл рот от удивления.

Мужчина открыл глаза.

Его зрачки были полны ужаса, рот широко раскрылся, и он хотел что-то взволнованно крикнуть, но смог только хрипло выдохнуть. Ярко-красная трещинка на его губах внезапно привлекла внимание Шэнь Ко. Хотя внешность этого человека кардинально изменилась, Шэнь Ко все равно узнал его с первого взгляда.

Глава третья

19 августа 2016 года. Остров Радости

Мужчина на больничной койке был не его отцом Шэнь Сюем, а Е Хаолуном, который исчез вместе с островом Покоя.

Шэнь Ко пытался успокоить возбужденного до крайности Е Хаолуна, но не мог контролировать даже свои эмоции. Наклонившись обнять его, он обнаружил, что на его теле было закреплено несколько белых повязок, вынуждавших его сохранять лежачее положение.

Худой как хворостинка Е Хаолун выглядел истощенным и намного старше своего реального возраста. Весь его внешний вид говорил о том, что в море ему довелось испытать страшные страдания, которые превратили его из крепкого, сильного мужчины, каким он запомнился Шэнь Ко, в дряхлую развалину.

Услышав, что Шэнь Ко называет его «дядей Е», Е Хаолун медленно отреагировал. Только Шэнь Ко мог называть его так, но он по-прежнему ничего не выражал и смотрел на Шэнь Ко пустым взглядом, как будто был немного не в себе.

– Дядя Е, ты узнаешь меня? Я Сяо Ко!

Шэнь Ко сжал его руку и огорченно вскрикнул. Как будто что-то поняв, Е Хаолун, с трудом пошевелив заячьей губой, что-то невнятно пробормотал и всхлипнул.

– Кажется, он хочет тебе что-то сказать? – сказал Сян Бэй.

– Дядя Е, куда подевались мои родители? – Шэнь Ко погладил его по груди, прижав ухо ко рту, и услышал, как Е Хаолун отрывисто произносит:

– Кит… кит… чудище! Вокруг вода! Кругом вода! Здесь так темно… Пустите меня! Китовое чудище! Выпустите меня!

Он разволновался еще сильнее, и его рука крепче вцепилась в рукав пиджака Шэнь Ко, а указательный палец правой руки что-то рисовал в воздухе.

– Ручка и бумага есть? – спросил Шэнь Ко Сян Бэя. Сян Бэй огляделся, снял с двери палаты карту эвакуации, достал ручку и протянул ее Шэнь Ко.

– Дядя Е, если ты что-то знаешь о моих родителях, напиши это.

Шэнь Ко перевернул схему эвакуации белой бумажной стороной, положил ее на прикроватный планшет и вложил ручку в руку Е Хаолуна. Тот дрожащей рукой взял ручку и начал рисовать неровные линии, которые совсем не походили иероглифы.

Тут только Шэнь Ко вспомнил, что Е Хаолун был едва грамотным и знал примерно столько же иероглифов, сколько он сам в детстве. За исключением собственного имени, он мало что мог написать. Е Хаолун нарисовал узор с непонятными закорючками, Сян Бэй тоже подошел и наклонил голову, но как он ни вертел листок, никак не мог понять, что это.

– Что тут написано?

Шэнь Ко собирался продолжить расспросы, но в этот момент дверь палаты грубо распахнулась, ударилась о стену и отскочила назад. В дверях стоял коротко подстриженный мужчина лет сорока с небольшим, в очках в золотой оправе и в белоснежном халате врача, от которого у людей возникало ощущение подавленности. Это был Сюй Шу, главный врач больницы острова Радости. А-Я, дежурная медсестра, стоявшая рядом с ним, смущенно кланялась и извинялась.

– Главный врач, простите, простите…

Сян Бэй быстро заступился за нее и сказал:

– А-Я ни при чем. Я привез родственника пациента навестить его.

– Сян Бэй, ты должен знать, что пациентов нельзя беспокоить. – Хотя Сюй Шу улыбался, его тон был суровым. – Тут больница. Все делается ради спасения жизни пациента. Если с пациентом что-то случится, ответственность ляжет на нас.

– Зачем же так сурово? Мы зашли всего на две минуты. Ничего не случится. – Сян Бэй похлопал себя по бедру, указал на Шэнь Ко и спросил главврача: – Кстати, ты должен его знать!

Сюй Шу сдвинул очки на переносицу, внимательно посмотрел на Шэнь Ко, стоявшего у больничной койки, и, казалось, не узнал его, а затем спокойно сказал:

– Кто бы вы ни были, вы не можете мешать лечению моих пациентов.

Увидев приближающегося Сюй Шу, Е Хаолун внезапно улыбнулся ему, отпустил Шэнь Ко и схватил за подол белого халата Сюй Шу. Из-за ограничений, накладываемых повязкой, Е Хаолун не мог наклониться полностью, но выражение глаз у него сделалось как у кошки, зависящей от своего хозяина.

Сюй Шу проверил данные аппаратуры у кровати Е Хаолуна, поискал прикроватный планшет, чтобы сделать запись, Шэнь Ко тайно спрятал схему эвакуации и передал планшет.

Едва заметные движения Шэнь Ко не ускользнули от взгляда Сюй Шу.

– Что у тебя в руках? – спросил Сюй Шу.

– Это всего лишь листок бумаги. – Шэнь Ко намеренно показал схему эвакуации лицевой стороной. В этот момент ручка из руки Е Хаолуна упала на землю и отскочила к ногам Сюй Шу, издав звук разбивающегося пластика. Сюй Шу взглянул на ручку на полу, а затем на схему эвакуации, как будто что-то понял:

– Это собственность больницы, ты не можешь ее забрать. – Сказав это, он протянул ладони к Шэнь Ко и попросил схему. Шэнь Ко сложил исписанную сторону пополам и протянул Сюй Шу.

– Сян Бэй, ты сказал А-Я, что этот человек «родственник пациента»?

– Вроде того.

– То есть? – Главврач повернулся к нему лицом и спросил Шэнь Ко через отражающие линзы: – Как тебя зовут?

– Его зовут Шэнь Ко. – Сян Бэй зажал ему рот и сказал: – Его отец – Шэнь Сюй.

При словах «Шэнь Сюй» уголки рта главврача дрогнули, и он недоверчиво переспросил:

– Ты действительно сын Шэнь Сюя?

– Да. – Шэнь Ко кивнул в ответ.

Главврач убрал с лица серьезное выражение и изобразил улыбку, свойственную старшим:

– Возможно, ты не знаешь, но тогда я тебя принимал. Я до сих пор помню, что в ту ночь стояла очень холодная погода. Роды у твоей матери начались преждевременно. Твой отец завернул ее в ватное одеяло и отправил в нашу больницу с острова Покоя. Поскольку на судне была сильная качка, околоплодные воды отошли, а перевозить в город было слишком поздно. Ее немедленно отправили в родильное отделение, и я взял ответственность за роды на себя. В то время я был еще молодым врачом. Я впервые столкнулся с такой ситуацией, внешне притворялся спокойным, но на самом деле меня била нервная дрожь. Наоборот, твоя мать утешала меня, она сказала мне, чтобы я сделал все возможное ради тебя. Сейчас я понимаю, что нам всем повезло.

Закончив говорить, главврач Сюй взглянул на Сян Бэя – его мать умерла в родах.

Несмотря на то что прошло более 20 лет, эти события еще свежи в памяти Сюй Шу. Шэнь Ко наклонился вперед и слегка поклонился ему:

– Вы прожили на острове Радости так много лет. Вы видели события на острове Покоя своими собственными глазами?

От слов «остров Покоя» на лице Сюй Шу промелькнуло выражение ужаса. Он сжал кулаки, схема эвакуации сжалась в его руке в комок, и в тишине палаты раздался хруст скомканной бумаги.

– В ту ночь на наш остров обрушился тайфун, и многие раненые островитяне обратились за медицинской помощью в больницу. Никто сначала не заметил исчезновения острова. Как и все, я слышал только то, что говорили другие, поэтому знаю очень мало. – Сюй Шу прошептал: – Трудно представить, что остров и живые люди на нем просто исчезли в никуда.

– Вы тоже должны его знать. – Шэнь Ко указал на Е Хаолуна, лежащего на больничной койке.

– Знаю. Он все время помогал твоему отцу с лодкой.

– Как у него сейчас дела? Если бы он мог говорить, появилась бы надежда, что тайна исчезновения острова Покоя была бы раскрыта.

Сюй Шу нахмурился и сказал:

– Его состояние не внушает оптимизма. Он не только сильно обезвожен и ослаб, но и его психическое состояние не очень стабильно. Вот почему я поместил его в отдельную палату.

Они не заметили, когда это произошло, но Е Хаолун уже спал на больничной койке, тихо похрапывая. Сюй Шу накрыл его одеялом, и, когда Шэнь Ко помогал уложить обнаженные руки Е Хаолуна, он обнаружил следы крови на его запястьях. Шэнь Ко подошел к его ногам, закатал его брюки и обнаружил, что на лодыжках обеих ног были одинаковые шрамы.

– Эти части его тела тоже пострадали в море?

Сюй Шу объяснил:

– Когда его нашли, к его рукам и ногам были привязаны деревянные доски. Только благодаря плавучести этих досок он смог выжить в море. Эти раны, должно быть, остались от веревок. Я продезинфицировал их, чтобы избежать заражения, и их надо держать сухими.

– Вот оно что. – Шэнь Ко вздохнул.

– Подожди, когда он поправится, будет время расспросить его, а сейчас дай ему хорошенько отдохнуть. – Сюй Шу осторожно разгладил закатанные брюки Е Хаолуна и сказал Шэнь Ко: – У тебя еще будет время потом поспрашивать его.

Шэнь Ко кивнул в знак согласия. Он не стал объяснять, что торопится обратно в Шанхай на завтрашнюю игру. Учитывая нынешнее физическое состояние Е Хаолуна, ему оставалось только последовать совету Сюй Шу. Прежде чем покинуть палату, Шэнь Ко попросил разрешения у Сюй Шу попрощаться с Е Хаолуном. Получив разрешение, Шэнь Ко приблизился к уху мужчины и тихо прошептал:

– Дядя Е, я еще приду навестить тебя.

Выйдя из больницы, Шэнь Ко нахмурился и устремил вдаль задумчивый взгляд. Он проехал тысячи километров, полный надежд увидеть своего отца, но не получил того, чего хотел. Он не мог не испытывать разочарования и в отчаянии расстегнул ворот рубашки.

Шэнь Ко прожил в доме своего дяди много лет, постепенно избавился от своей детской непосредственности и стал более сдержанным. Из-за игры в шахматы у него всегда был такой вид, словно он о чем-то задумался, в нем чувствовалась какая-то холодность, которая позволяла ему находиться словно за тысячи миль отсюда. Даже Сян Бэй, товарищ по играм, который смеялся и играл вместе с ним в детстве, стоя рядом с ним, не знал, что сказать ему в этот момент.

– Он что-то скрывает, – внезапно сказал Шэнь Ко.

– Кто? Е Хаолун?

– Главврач Сюй, – прошептал Шэнь Ко. – Он не упомянул о необычных шрамах на теле дяди Е. Хотя раны были пропитаны морской водой и побелели, все еще видно, что есть раны мелкие и глубокие. Некоторые старые шрамы, судя по всему, появились из-за того, что его связывали.

– Связывали? – Сян Бэй как полицейский почуял преступление.

– Это скрыли даже от тебя как от офицера полиции.

– Возможно, главврач торопится вылечить пациента и проигнорировал эти вещи.

– Дядя Е вне опасности, но главврач попросил кого-нибудь посторожить его сегодня у дверей палаты, очевидно, не желая, чтобы он вступал в контакт с другими. Я прибыл на остров Радости прошлой ночью, и я единственный человек, имеющий отношение к Е Хаолуну.

– Неужели главврач Сюй что-то имеет против тебя? – Сян Бэй немного подумал и не согласился с утверждением Шэнь Ко: – В любом случае он спас жизнь Е Хаолуну. Ты же видел выражение лица Е Хаолуна, когда он его увидел.

– Похоже, дядя Е больше не помнит меня; возможно, он не помнит и кто такой главврач Сюй, – печально сказал Шэнь Ко.

– Он получил сильное потрясение, может, и правда встретил китовое чудище.

– Китовое чудище связывает людей по рукам и ногам веревками?

– Хаолун написал что-нибудь об острове Покоя на бумаге?

– Я вообще не могу понять, что он написал, это больше похоже на арабские цифры 6 и 7.

Однако этот листок бумаги был конфискован главврачом и возможности подтвердить, так ли это, не было. Шэнь Ко развел руками, выражая свою беспомощность.

– Что у тебя на рукаве? – спросил Сян Бэй, указав на край рукава Шэнь Ко. На белой рубашке Шэнь Ко виднелось бледное желтое пятно. Когда Шэнь Ко приводил в порядок свою одежду в туалете больницы, этого пятна еще не было. Оно, должно быть, появилось в палате.

– Похоже, где-то испачкался в ржавчине. – Шэнь Ко пытался отряхнуть грязь с рубашки. Внезапно спина Шэнь Ко похолодела, и он остро почувствовал, что кто-то смотрит ему вслед. Он обернулся и посмотрел. В стеклянной наружной стене больницы острова Радости отражались только он сам и Сян Бэй, а за стеклом никого не было.

– Это главврач Сюй? – возникло подозрение у Шэнь Ко.

– Что-то случилось?

– Ничего не случилось. – Шэнь Ко вернулся к реальности. – Я хочу найти человека, который нашел дядю Е, и расспросить его.

– Ты говоришь о Чжао Вэньхае?

– Ты его знаешь?

– Главарь рыбаков острова Радости, кто его не знает, – ответил Сян Бэй. – Но у него дурной характер и не факт, что он будет отвечать на твои вопросы.

– Ты можешь пойти со мной и найти его сейчас?

– К чему такая спешка? У нас еще полно времени. Я еще хочу показать тебе остров. Посмотришь, как он изменился за прошедшие годы.

– Завтра я возвращаюсь в Шанхай.

– В кои-то веки выбрался и так быстро уезжаешь? – Сян Бэй был расстроен.

Шэнь Ко объяснил, что ему предстоит матч в го. Хотя Сян Бэй не умел играть в го, он понимал важность матча для Шэнь Ко, поэтому с готовностью согласился немедленно сопровождать его к Чжао Вэньхаю.

– Хорошо. Я сегодня все равно бездельничаю.

– Где мы можем его найти?

– Который сейчас час?

Шэнь Ко взглянул на часы:

– Уже почти двенадцать.

– В это время Чжао Вэньхай, должно быть, «катает на колеснице».

– Катает на колеснице? – Шэнь Ко был озадачен.

– Пойдем, увидишь – поймешь.

Сян Бэй поднял велосипед, Шэнь Ко подошел и в два прыжка запрыгнул на заднее сиденье, крепко ухватившись за раму.

Проезжая на велосипеде вокруг горы Цинхуай, они видели совершенно новые общественные сооружения, отремонтированные магазины и жилые здания, которые полностью изменили облик острова Радости с его когда-то ветхими постройками.

Однако у всего есть две стороны, если есть плюсы – есть и минусы. Коммерческое процветание привлекло больше инвестиций. Приобретенные земельные участки застроили виллами с видом на море, кто-то арендовал всю прибрежную акваторию для создания акваферм. Чтобы увеличить производство рыбы, фермеры использовали стимуляторы роста, что нанесло серьезный ущерб экологии острова Радости. Пищевая цепочка в море была разрушена, рыба массово начала вымирать, что привело к резкому падению улова у рыбаков на острове. Чтобы умерить гнев рыбаков, искусственные фермы каждый год выплачивают им большие компенсации для покрытия убытков. Получая компенсацию, то есть нетрудовые доходы, естественно, рыбаки не будут вмешиваться в работу акваферм.

Такая комфортная жизнь привела к тому, что все больше и больше рыбаков не хотят выходить в море под ветром и дождем и уезжают на заработки в большие города. Ровесники Сян Бэя на острове Радости не проявляют интереса к рыбной промышленности. Благодаря доступу к Интернету все их мечты теперь были связаны с внешним миром.

Некоторым островитянам тяжело было адаптироваться к произошедшим переменам: так же как и жителям крупных городов, недовольным происходящим, им все время казалось, что раньше все было лучше, они постоянно жаловались на жизнь, но ничего не хотели в ней менять.

Чжао Вэньхай был именно таким. Будучи главарем рыбаков острова Радости, когда-то он имел почти такое же право голоса, как и мэр. Изменения, произошедшие на острове Радости, привели к тому, что он утратил былой престиж. Получая компенсацию, он слонялся без дела и пристрастился к азартным играм.

Велосипед Сян Бэя медленно вез Шэнь Ко вглубь жилого района, который еще не был отстроен заново. Дорога была очень узкой, по обеим сторонам стояли низкие ограждения, и если бы навстречу выехали две машины, она наверняка была бы перекрыта на полдня. От дороги отходили тесные путаные переулки. Сян Бэй остановился у въезда в первый из них, запер велосипед на замок, прикрепив его к дереву, а затем повел Шэнь Ко пешком.

Дома в переулках расположены близко друг к другу, а иногда переулок проходит даже сквозь дом. Из-за скученности построек вентиляция и освещенность там неважные, стоит тяжелый дух. Они проходили под низкими карнизами, и хотя дождей давно не было, в илистых лужах на земле все равно стояла мутная вода. Они столько раз петляли и поворачивали, что Шэнь Ко уже не мог понять, в каком направлении они идут.

На углу, опираясь руками на костыли, сидела морщинистая старушка, щурилась и дремала. Услышав шаги Сян Бэя и Шэнь Ко, она настороженно вытянула костыли и постучала в дверь дома.

Из дома вышли двое крепких бородатых мужчин, и в узком переулке мгновенно стало многолюдно. Крупный мужчина стоял перед Сян Бэем и Шэнь Ко, уперев руки в бока, и поигрывал мышцами на груди.

– Молодые люди, куда вы направляетесь? Там тупик. – Судя по произношению, он был не местным.

Шэнь Ко услышал, как из комнаты позади них слабо донеслось звяканье игральных костей и стакана для их метания. Оказывается, «катать на колеснице» на местном диалекте означает «играть в азартные игры».

Сян Бэй не стал раскрывать свою личность, подмигнул Шэнь Ко, притворился шпаной и сказал силачу:

– Мне друг сказал, у вас тут можно сыграть?

– Какой друг? – Мужчина смотрел на него недоверчиво.

Сян Бэй и Шэнь Ко посмотрели друг на друга. До того как они пришли, они не знали, что им понадобится чья-то рекомендация. У Шэнь Ко появилась идея, и он назвал имя: «Юй Сяоху».

Услышав это имя, два амбала тут же расслабились. Они отошли в сторону, освобождая проход:

– Друзья Сяоху, тогда заходите. Не забудьте сначала поменять фишки.

Протискиваясь мимо сильных мужчин, они оба почувствовали себя некомфортно. За дверью оказался длинный и узкий коридор. Они могли идти только боком, чтобы не обтереть известь со стен. Внезапно коридор закончился помещением площадью около ста квадратных метров. Крыша и стены были звуконепроницаемыми, а в четырех верхних углах были установлены камеры наблюдения. Здесь стояло около десяти столов, больших и маленьких, покрытых зеленым сукном. Перед каждым столом стоит молодой человек в униформе, перед ним сидит группа людей с игральными картами в руках. То там, то тут разгорались споры. Перед Шэнь Ко неожиданно открылся совсем другой мир.

Горячий воздух наполнен запахом дыма, затхлости и пота; дышать трудно, несмотря на работающий кондиционер.

Это нелегальное подпольное казино, которое, как говорят, было открыто богатым владельцем. Ранее, патрулируя это место, Лао Юй и Сян Бэй заметили, что в дополнение к географическим условиям, с которыми незнакомы даже местные жители, в казино также действуют строгие меры безопасности и эвакуации для обеспечения безопасности игроков. Большинство людей, которые приезжают сюда играть в азартные игры, – безработные старые рыбаки с острова Радости, которые получают ежемесячную компенсацию, но ничего не делают. Поэтому Шэнь Ко это место показалось похожим на опиумные притоны в старом Китае. Подпольный игорный дом несколько раз пытались накрыть, но из-за географических особенностей острова приходилось вызывать подкрепление с материка, и как только сотрудники полиции причаливали к пирсу, их сразу обнаруживали местные. Несколько попыток оказались безуспешными, поймали только пару старушек, стоящих на стреме, не добились от них никакой ценной информации и вернулись ни с чем. Когда полиция покидала остров, казино снова возрождалось – потому оно и было открыто на острове.

Любой, кто знаком с Чжао Вэньхаем, знает, что он пристрастился к азартным играм и часто приходит сюда играть в карты на деньги.

Сян Бэй и Шэнь Ко напустили на себя невозмутимый вид и сели на свободные места. Крупье, стоявший по другую сторону стола, постучал по столу костяшками пальцев и сказал:

– Пожалуйста, делайте ставки, господа.

– Ставки? – Сян Бэй сунул руку в карман и спросил Шэнь Ко:

– Где деньги, которые я тебе дал?

– Какие деньги?

– Не прикидывайся дурачком! Я же сказал тебе взять с собой 50 000 юаней!

– Пятьдесят тысяч? – Шэнь Ко увидел, что Сян Бэй подмигивает ему, и сказал, соглашаясь:

– Ты забыл? Я же одолжил их Чжао Вэньхаю. Он еще не вернул их.

– Если у вас нет денег, пожалуйста, уходите. Мы здесь в кредит не играем. – Крупье сообразил, что они без денег.

– Кто сказал, что у нас нет денег? – сердито сказал Сян Бэй. – Он специально приехал из Шанхая, чтобы сыграть! А-Ко, скажи ему что-нибудь по-шанхайски.

Крупье, отказываясь, быстро замахал рукой:

– Нет, нет, нет.

– Ты не видишь Чжао Вэньхая? – спросил Шэнь Ко Сян Бэя: он не знал никого из присутствующих.

Чжао Вэньхай был высок ростом и всегда выделялся в толпе, но Сян Бэй не нашел его здесь.

Они не заметили, что камера повернулась к ним. Из потайной комнаты вышел крепкий мужчина. На вид ему было лет сорок, но волосы у него были совсем седые. На переносице у него были очки в золотой оправе, он был одет в приличный серый костюм, на правой щеке была большая черная родинка. Его двуличная сущность была написана у него на лице.

Он направился прямиком к столику Шэнь Ко и Сян Бэя, постучал костяшками согнутых пальцев по столу [9], попросил официанта взять двадцать фишек номиналом в тысячу каждая и положил их перед Сян Бэем.

– Офицер Сян, оказывается, вы тоже любите играть. Эти фишки – небольшой подарок от меня. – Мужчина вежливо улыбнулся.

Сян Бэй не был с ним знаком, но собеседник, похоже, знал его, раз легким движением руки дал ему фишек на двадцать тысяч. Он также был подчеркнуто вежлив с Шэнь Ко и вручил ему визитную карточку.

– Фан И? – Сян Бэй прочитал имя на визитке и увидел, что его должность – управляющий ООО «Хуалун».

– К вашим услугам. Какие распоряжения будут у офицера Сяна?

– Я как раз хочу кое о чем спросить.

– Я нахожусь в этой комнате 24 часа в сутки, информация до меня не доходит. Боюсь, вряд ли смогу о чем-то уведомить офицера Сяна. – Управляющий Фан поправил очки и вежливо отказался отвечать на вопрос Сян Бэя. Неудивительно, что его назначили тут директором, – слова не вытянешь. Но, несмотря на это, Сян Бэй все равно спросил:

– Я ищу Чжао Вэньхая. Он был здесь сегодня?

– Мы никогда не спрашиваем имен наших гостей.

– Главарь рыбаков, неужели кто-нибудь его не знает? – Сян Бэй намеренно повысил голос, так что игроки за соседним столиком обернулись и посмотрели на него.

– Если офицер Сян здесь не для того, чтобы играть, то, пожалуйста, уходите. – Фан сказал это с улыбкой, но в его голосе слышалась угроза.

– Что ж, не буду вас беспокоить. Я сам рассмотрю каждого из присутствующих здесь, запомню, как они выглядят, погляжу, кто у нас на острове играет, и составлю протокол.

Сян Бэй подошел было к соседнему столику, но управляющий Фан метнулся туда, преградил ему путь и тихо сказал:

– Офицер Сян, своими действиями вы ставите под угрозу исполнение моих обязанностей управляющего.

Шэнь Ко заметил, что несколько крупных мужчин встали у него за спиной и тихо окружили его и Сян Бэя.

Он сжал кулаки и был готов к драке в любой момент. Шэнь Ко знал, что в характере Сян Бэя идти до конца, и в душе винил себя за то, что втянул их в такую опасную ситуацию.

Нервы были натянуты как струна. Пока они, как говорится, «выхватили мечи и натянули луки», в стороне шла другая борьба.

За игорным столом в дальнем углу худой мужчина резко вскочил со своего места и, показывая пальцем на трех других игроков, заорал в ярости: «Вы сговорились, чтобы выманить у меня деньги!»

Трое игроков, швырнув карты на стол, тоже вскочили и стали спорить. Один из них, мужчина с крючковатым носом, сердито крикнул:

– Проиграл, а долг не признаёшь!

– Да! Где доказательства? Нечего клеветать!

– Отдай деньги!

Худощавый мужчина, не в силах тягаться с троими, подскочил и подбежал к управляющему Фану с жалобой:

– У каждого из них карты были немного старше моих. Как могло произойти такое совпадение?

Крючконосый возразил:

– Они тоже проиграли, но чушь не несут.

Управляющий Фан успокоил игроков за другими столами, а затем отозвал четверых мужчин в сторону, чтобы разобраться в ситуации.

Каждый толковал свое, слово одного против слов других, и управляющий Фан не знал, как поступить.

Тертый калач, он прекрасно понимал, что эти трое мужчин, скорее всего, сообща расставляли ловушки, чтобы выиграть деньги, но в казино существуют правила. Если шулеров не поймать за руку, разоблачить их трудно. В лучшем случае им не позволят зайти в казино в следующий раз. Но худой мужчина, проигравший много денег, ни в какую не желал сдаваться и во всеуслышание заявил, что сообщит куда следует о мошенничестве в казино, если не добьется справедливости.

– Если вы предъявите доказательства, я заставлю их троих вернуть все, что они у вас выиграли, – сказал управляющий Фан худощавому мужчине.

– Какие тут могут быть доказательства? – Худой мужчина развел руками.

– В таком случае мы в затруднении, поэтому можем только попросить вас всех уйти отсюда.

– Никто отсюда не уйдет! Чтобы они сбежали с моими деньгами? Я смотрю, ты с ними тремя заодно! – воскликнул худой мужчина, тыкая в нос управляющему Фану.

Фан прекрасно понимал желание проигравшего взять реванш, но он должен был учитывать мнение других гостей. Ему пришлось улыбаться и, проявляя максимум выдержки, уговаривать худощавого мужчину, но тот даже слушать его не хотел.

– Управляющий Фан, я могу помочь вам найти улики! – Шэнь Ко направился к ним.

– Какие у тебя могут быть доказательства? – обеспокоенно спросил Сян Бэй.

– Я могу доказать, что эти трое знали друг друга раньше. – Шэнь Ко указал на троих мужчин и обратился к управляющему.

– Что за чушь, сегодня мы впервые играли вместе в карты, – отпирался крючконосый. Он тут же стал угрожать. – Не говори глупостей, сопляк, здесь за такое морду бьют.

– Только попробуй его хоть пальцем тронуть! – Сян Бэй грозно уставился на него.

– Прекратите спорить! Давайте послушаем его. – Менеджер Фан жестом показал Шэнь Ко «пожалуйста».

– Но у меня есть условие.

– Какое условие? – Управляющий нахмурился.

– Мне надо увидеться с Чжао Вэньхаем.

Управляющий Фан стремился разрешить сложившуюся сложную ситуацию и сразу согласился на просьбу Шэнь Ко.

– Смотри, не отпирайся потом, – сказал Сян Бэй.

– Если будут убедительные доказательства, я свое слово сдержу.

– А-Ко, задай им жару! – Сян Бэй гордо вздернул подбородок.

Шэнь Ко прочистил горло и обратился к крючконосому:

– Вы только что сказали, что сегодня вы трое впервые играете в карты, но у вас у всех под ногтями белый порошок. Когда в моем университетском общежитии проводился ремонт, у штукатура-маляра были точно такие же ногти. На ногах у всех троих старые ботинки, но вы их только что вымыли. Вы хотели их от чего-то отчистить – возможно, от пятен масляной краски, капающей со стен. Правые руки и широчайшие мышцы спины у всех вас развиты лучше, чем у обычных людей. Это потому, что постоянное использование шпателей для шпаклевки стен и скребков для ее удаления делает широчайшие мышцы спины сильнее. Эти мышцы вообще трудно накачать, если только вы не тренируетесь постоянно, но если бы вы ходили в тренажерный зал, вы бы накачали и другие мышцы, не так ли? А этого нет. Кроме того, как вы можете объяснить такое совпадение, что у вас троих мышцы накачаны в одной и той же части тела? Есть только одно возможное объяснение: вы все занимаетесь ремонтом, и все трое штукатуры-маляры. Какова вероятность того, что в таком маленьком местечке, как остров Радости, за одним игорным столом окажутся три штукатура-маляра?

– Даже если мы все штукатуры-маляры, это еще не доказывает, что мы знаем друг друга! – Крючконосый продолжал упираться.

– Я заметил, что на острове много новостроек. Вы должны быть строительной бригадой, нанятой застройщиком. Офицер полиции Сян, сидящий рядом со мной, работает в полицейском участке. Как только он подойдет к компьютеру, чтобы проверить список строительной бригады на острове, будет ясно, правду ли вы говорите.

Выслушав слова Шэнь Ко, все трое лишились дара речи, а крючконосый засунул руки в карманы, не в силах придумать никакого опровержения. Управляющий Фан махнул рукой и приказал своим подчиненным «пригласить» их в темную комнату, из которой он только что вышел.

По воровским понятиям, чтобы помешать каталам снова прийти в казино и нарушить порядок, подручные Фана обязательно прибегнут к экстраординарным средствам и немного их помучают.

– Талант! Где ты этому научился? – Сян Бэй посмотрел на Шэнь Ко другими глазами.

Худой мужчина, получив свои деньги назад, снова и снова благодарил управляющего и Шэнь Ко, осыпая их лестью, а затем с прежним азартом побежал к другому столу.

– Эй, теперь твоя очередь. – Сян Бэй бесцеремонно подтолкнул управляющего Фана. Тот дотронулся до родинки на своей щеке и крикнул старику, сидевшему рядом:

– Лао Ван, ты знаешь, где находится Чжао Вэньхай?

Лао Ван – мужчина лет шестидесяти, с крепким телосложением, сильными мышцами, седыми волосами и очень грубой кожей на лице и теле. С первого взгляда в нем можно признать старого рыбака.

– Откуда мне знать, где он? – Лао Ван зажал в руке догорающий окурок и, прищурив один глаз, серьезно посмотрел на карты, разложенные на столе.

– Я заметил, что тут он чаще всего играет с тобой, – ответил управляющий.

Лао Ван потер три карты толстыми, как редиска, пальцами и взглянул на кучу козырей в «битом» в центре стола. Он почесал затылок, положил карты на стол, вздохнул и сказал:

– Я пас.

Его противник сгреб козыри с центра стола к себе и не удержался от насмешки:

– Лао Ван, почему, как только упоминают Чжао Вэньхая, тебе сразу становится не по себе?

– Не везет! – зло сказал Лао Ван и, повернувшись к управляющему Фану, увидев Шэнь Ко и Сян Бэя, спросил:

– Что? Чжао Вэньхай тоже должен вам денег?

– Нет, он полицейский. – Прежде чем Сян Бэй успел ответить, менеджер Фан быстро объяснил, кто такой Сян Бэй.

– Мы с ним просто партнеры по картам, не сказать чтоб друзья. – От слов управляющего Фана Лао Ван насторожился, но не смог удержаться и с любопытством спросил: – Он что-нибудь натворил?

– Все в порядке. На самом деле я репортер «Шанхай жибао» и веду страницу интересных происшествий. Я попросил офицера Сяна найти его, просто чтобы рассказать о том, как он спас человека в море. – Шэнь Ко ответил первым, надеясь усыпить бдительность Лао Вана.

– Ах вот оно что! Совсем вы там зажрались в своей «Шанхай жибао», делать вам нечего. – Лао Ван подозрительно взглянул на Шэнь Ко и помолчал две секунды, прежде чем сказать:

– Он, кажется, не хочет говорить об этом. Я спрашивал его вчера, и он стал ругаться, что его все достали.

– Спасать людей – дело хорошее, что же его достало? – Сян Бэй был озадачен.

– Откуда я знаю! Может быть… – Лао Ван робко посмотрел на управляющего Фана.

Сян Бэй сделал шаг вперед, встал между управляющим Фаном и Лао Ваном и с нажимом спросил:

– Что может быть?

– Он проиграл много денег и у всех пытался занять. Но больше ему в долг никто не дает. Может, поэтому он такой раздраженный.

Шэнь Ко уловил в тоне Лао Вана легкую нотку упрека. Чжао Вэньхай, должно быть, и ему задолжал кучу денег и не вернул их.

– Не могли бы вы сказать нам, где он сейчас находится? – Шэнь Ко достал сигарету и протянул ему одну. Иногда для курильщиков сигарета – лучший способ пообщаться.

– О, шанхайские я еще не пробовал. – Лао Ван прикурил сигарету Шэнь Ко от окурка, который держал в руке. Жадно затянувшись пару раз, он сменил гнев на милость. – Сегодня утром старина Чжао, кажется, был в хорошем настроении. Должно быть, он где-то занял денег и пришел поиграть, но проигрался вчистую…

– Лао Ван, следи за языком, – напомнил управляющий Фан.

Лао Ван поколебался две секунды и сказал Шэнь Ко:

– Ты сходи на берег. Вполне возможно, он к жене пошел.

Шэнь Ко хотел еще задать вопрос, но его остановил управляющий Фан:

– Если у вас больше нет здесь дел, пожалуйста, уходите.

Лао Ван также был напуган угрозой управляющего и отошел к столу подальше от Шэнь Ко.

Под пристальным взглядом управляющего Фана Шэнь Ко и Сян Бэй вышли из дома, они смутно слышали крики мужчин, доносившиеся из темной комнаты позади них.

Выйдя на свежий воздух, они испытали облегчение. Люди посвящают себя азартным играм в духоте и не останавливаются, пока не проиграют все. Казино подобно пиявке, которая сидит на острове Радости и сосет кровь островитян. Когда оно насытится, оно тихо уйдет, оставив после себя разрушенные семьи.

– Ну, погодите, я вас с землей сровняю! – Сян Бэй сердито крутил педали.

Шэнь Ко, сидевший на заднем сиденье, дотронулся до мобильного телефона Сян Бэя, вибрировавшего у него на поясе:

– Сяо Бэй, кажется, у тебя зазвонил телефон.

Сян Бэй остановил велосипед и обнаружил, что из-за шума он пропустил звонок Лао Юя.

– Сяо Бэй, ты где? Срочно приезжай, помощь нужна.

– Лао Юй, я сейчас занят.

– Картотечный шкаф в полицейском участке снова развалился, я в одиночку его не соберу.

– Давай так… – Сян Бэй был в затруднении.

Шэнь Ко тихонько сказал ему:

– Если у тебя дела, занимайся ими, я сам тут прогуляюсь.

Сян Бэй повернулся к телефону и сказал:

– Тогда я скоро буду.

Выведя Шэнь Ко обратно на главную дорогу, Сян Бэй уехал один. Шэнь Ко шел вдоль дороги, а остров Радости, на котором жизнь течет неторопливо, казалось, только-только начал пробуждаться, и все были заняты своими делами. Дорога спускается с высокого склона, и, насколько хватало глаз, было видно песчаный пляж. Ступив на мягкий песок, Шэнь Ко вспомнил, что давно не видел моря. Шанхай граничит с Восточно-Китайским морем, но для Шэнь Ко, который вырос, любуясь великолепными морскими видами на острове Покоя, желтые воды Восточно-Китайского моря не стоят того, чтобы на них смотреть.

Море заворачивалось белыми барашками и накатывало на пляж волна за волной. Шэнь Ко посмотрел на кожаные ботинки на своих ногах и подумал про себя, что, будучи уроженцем острова Покоя, он мог бы и вспомнить прописную истину – на пляж надо идти в шлепках. Чтобы не промочить ноги, он держался подальше от воды, но песчинки все равно попадали в обувь, неприятно терлись между пальцами ног.

Неподалеку несколько женщин средних лет с кожей темнее, чем у Сян Бэя, ходили босиком и вывешивали связки соленой рыбы. Свежую рыбу обрабатывают, удаляя чешую, жабры и внутренние органы, затем нарезают ломтиками и маринуют с солью, кулинарным вином, луком, имбирем и сычуаньским перцем для придания аромата. Чтобы предотвратить попадание мух в жаркую погоду, в процессе промывки и маринования используется морская вода. Пляж находится на северной стороне, и рыба будет вкуснее, если ее развесить в тени. Учитывая небольшое количество стоек для вяления рыбы на пляже, складывалось впечатление, что улов на острове Радости в этом году не очень хороший.

Шэнь Ко вспомнил, что его мать как-то говорила, что такой способ сушки рыбы используется для ее консервации, когда рыбы выловили мало или только одного вида.

Он быстро шел вперед, ощущая в воздухе сладковато-соленый привкус – так приятно пахло в детстве.

Одна из женщин, одетая в рубашку с длинными рукавами, чтобы не обгореть на солнце, и брюки с закатанными штанинами, обнажавшие крепкие икры, босиком топталась по мелкому песку пляжа. Вдруг маленький мангровый краб пополз по ее подъему стопы. Она осторожно встряхнула ступней. Крабик упал на песок, опрокинувшись на спину. Барахтаясь изо всех сил тонкими клешнями, он с трудом перевернулся и продолжил двигаться в направлении моря.

С удивительной для ее тучной комплекции скоростью она наклонилась, достала из корзины морскую рыбу на бамбуковом шампуре и привычно привязала ее к сушилке. Движения у нее были точно такими же, как у мамы когда-то.

Шэнь Ко подошел к ней и спросил:

– Тетушка, вы не видели Чжао Вэньхая?

Женщина средних лет положила рыбу, которую держала в руке, и осторожно спросила:

– Зачем тебе наш старина Чжао?

Судя по тому, как она называла Чжао Вэньхая, видимо, она была его женой.

– Я репортер газеты. Я слышал, что Чжао Вэньхай спас человека в море, хочу узнать об этом подвиге и написать о нем и его поступке, – нашелся с ответом Шэнь Ко. Он только что удачно выдал себя за репортера и решил придерживаться этой легенды.

– Разве вчера не приходил репортер, чтобы сделать снимки? – Женщина нахмурилась.

– Я из другого города.

– Неужели это такое великое событие? – Шэнь Ко почувствовал, что она что-то знает, и нарочно спросил:

– Скажите, пожалуйста, вы жена Чжао Вэньхая?

– Да, я его жена Чжан Мэйчжу. – Прежде чем Шэнь Ко успел ответить, женщина резко выпалила: – Наш старина Чжао не будет отвечать ни на какие вопросы, не старайтесь. Если у вас есть другие вопросы, которые не имеют отношения к спасению человека, я могу ответить за него. Я знаю, что ваши репортеры платят за информацию и все такое.

– Другие вопросы можно задать позже. Сейчас вопрос спасения людей является актуальной темой. Я просто хочу задать два вопроса о спасении человека, даже один. – Шэнь Ко не унимался, пытаясь навести Чжан Мэйчжу на нужную тему, и достал деньги из кармана.

Чжан Мэйчжу категорически проигнорировала Шэнь Ко, пробормотав:

– Вам, людям из больших городов, делать нечего, вот и мчитесь на наш остров, а зачем? Спас он кого-то, что же теперь, преследовать его?

В словах Чжан Мэйчжу Шэнь Ко уловил что-то странное. Несмотря на то что она отказалась на словах, она не отвергла предложение Шэнь Ко, переданное языком ее тела. Шэнь Ко почувствовал, что ей кто-то приказал молчать.

Другими словами, сам Чжао Вэньхай не хотел поднимать эту тему.

Трудно представить, что семья с большими карточными долгами упустит возможность заработать деньги. Должна же быть какая-то причина, по которой Чжао Вэньхай не хотел говорить.

Как ни старался Шэнь Ко, он не смог добиться от Чжан Мэйчжу никакой информации, поэтому ему пришлось попрощаться с ней. Оказавшись в одиночестве, Шэнь Ко задумался, не обманчиво ли возникшее у него ощущение? Казалось, что на этом острове действует большая невидимая рука. Все люди и вещи, связанные с Е Хаолуном, были скрыты этой рукой.

Что же, в конце концов, хотят скрыть?

Рыба под солнцем приобретает янтарный оттенок, и из-за того, что она пропиталась морской водой, мухам, привлеченным запахом, остается только беспокойно кружиться рядом. Аккуратно расставленные ряды рыбы, висящей вниз головами, создают неповторимый пейзаж на берегу.

Каждому, кто проходит мимо, бьет в нос запах рыбы. Слева – море, прибой смывает медово-желтый песок, похожий на нежную женскую кожу, это неописуемо красиво. Две чайки прогуливались по мягкому и влажному берегу моря, оставляя цепочки недолговечных следов своих коготков.

Шэнь Ко пошел в направлении восходящего солнца, то есть в направлении пирса и острова Покоя. Остров был глубоко запрятан в его памяти, каждая волна, каждая скала запечатлелись в глубине его сознания, облик его отца и матери никогда не стирался в его сердце, никогда не забывался. Просто есть невидимая дверь, которая отделяет Шэнь Ко от острова Покоя.

Остров исчез в никуда, и эта мистика произошла в реальной жизни. За пятнадцать лет Шэнь Ко так и не смирился с этим фактом.

Песок под ногами становился все тверже и тверже и наконец превратился в ровную бетонную дорогу. Шэнь Ко снял свои кожаные ботинки, стряхнул с них песок и, подняв глаза, обнаружил, что оказался в жилом районе с видом на море. За жилым районом возвышается гора Цинхуай, а вдалеке зеленеют холмы. На фоне пышной растительности белые здания выглядят полными жизни. Большинство построек тут – виллы, и для того чтобы они выходили на море, под застройку отвели часть пляжа, Шэнь Ко пришлось обходить забор. За оградами из черного кованого железа – архитектурный ансамбль зданий в европейском стиле, дома утопают в зелени. Повсюду можно увидеть рекламные объявления о покупке жилья. К сожалению, коэффициент заселения этого коттеджного поселка очень низкий – основная причина, по оценкам, заключается в том, что остров Радости недостаточно удобен для передвижения, так что туристы и инвесторы не спешат раскошеливаться. Правда, ради большего привлечения покупателей застройщики активно развивают инфраструктуру острова. Разнорабочие сидели вокруг группами по три-пять человек. Они играли в карты, и никто не обратил внимания на проходившего мимо Шэнь Ко.

Пройдя чуть дальше, Шэнь Ко увидел причал. Это был не тот причал, где он сошел на берег, когда приехал. Причалов на острове Радости два, южный находится недалеко от Дэнчжоу, и паромы оттуда пришвартовываются к южному пирсу, им же пользуются для коммерческих перевозок. Северный причал обветшал. От него отходили в основном рыболовецкие суда, но вслед за резким сокращением количества рыбаков прекратила свое существование и некогда внушительная флотилия траулеров. Северный причал стал приходить в запустение.

Тайфун пятнадцать лет назад почти полностью разрушил деревянную конструкцию северного причала, его восстановили заново, сварили более прочные стальные конструкции. Черная краска на металлоконструкциях за десять с лишним лет облупилась, они проржавели и теперь были скорее бурыми. Если испачкаться в такой ржавчине, отмыть ее почти невозможно.

Во время отлива Шэнь Ко вышел на передний край пирса. Из-под пирса дул морской бриз, он становился все сильнее и прохладнее. Брюки хлопали на ветру, под ногами волны разбивались о прибрежные камни в белую пену, в нос ударил запах моря. Казалось, он один остался в этом мире.

Шэнь Ко безотрывно смотрел на море, как будто оно могло ответить на его вопрос. Когда-то семилетним мальчиком он так же стоял на развалинах причала после тайфуна, не сводя глаз с моря и с нетерпением ожидая возвращения родителей. Один день, два дня, месяц, два месяца, но нос лодки, озаренный восходящим солнцем, так и не появился.

Снова стоя здесь перед лицом бушующего моря, он тяжело дышал – возникшая на несколько дней надежда увидеть отца и нахлынувшее разочарование обострили чувство потери. Не в силах справиться с ним, он сложил руки будто рупор и надрывно закричал. Он кричал, пока не сорвал голос и не заболели барабанные перепонки.

Шэнь Ко потер уши. Завывал ветер, и в этом вое он услышал другой звук. Это звук трущихся о землю подошв. Частота шагов становится все быстрее и быстрее. Кто-то бежал к краю пирса – туда, где стоял Шэнь Ко.

Как только Шэнь Ко собрался повернуть голову, на спину ему легла мощная ладонь, а затем другая ладонь с огромной силой столкнула его с причала. Ноги Шэнь Ко взмыли в воздух, его тело быстро опустилось, и он упал вперед лицом в море. Под пирсом все усеяно острыми камнями, при ударе о которые головой смерть неминуема.

В носовой полости Шэнь Ко была кровь, и он не успел увидеть человека, толкнувшего его сзади, как его затянуло в водоворот.

В тот момент, когда он вошел в воду, весь мир погрузился в тишину, а волны превратились в жестокого великана. Шэнь Ко отбросило вдаль, а затем швырнуло в огромную скалу. Море, казалось, демонстрировало свою мощь, волны нарастали. От холодной морской воды, попавшей в нос, Шэнь Ко сильно закашлялся, но вода взбодрила его и сознание по-прежнему оставалось ясным. Он отчаянно замахал руками и изо всех сил попытался выплыть на поверхность воды.

С ударом новой волны Шэнь Ко вынесло на поверхность, но он оказался в эпицентре водоворота, куда со всех сторон затягивало воду. Он увидел смутную фигуру на пирсе, оглядывающуюся по сторонам. Видимо, интуиция его не подвела – кто-то тайно следил за ним от самой больницы. Прежде чем он смог как следует разглядеть этого человека, раздался громкий шум, от которого содрогнулись небо и земля, волны отступили, и Шэнь Ко погрузился на дно моря.

Сколько времени прошло, неизвестно. Шэнь Ко щекой ощутил холод. Он лежал на камне, в нос бил резкий запах рыбы. Он открыл один глаз и увидел перед собой свои белые пальцы, пропитанные морской водой, вокруг была непроглядная тьма.

Неужели… он в чреве китового чудища?

Шэнь Ко пошевелил губами, как будто хотел что-то сказать, но в конце концов сдался.

Он закрыл глаза.

Величественные облака на горизонте предвещают наступление ночи, а солнце, кажется, погрузилось на дно морское.

Затем наступила тишина.

В ложе отеля Monsoon Seafood Цзи Цзе опустила веки и взглянула на часы. Шэнь Ко опаздывал уже на целый час. Она снова встала со стула и бесцельно прошлась по комнате. Сян Бэй толкнул дверь, потный, с пересохшим ртом; он увидел на столе стеклянный чайник, налил себе стакан и осушил его одним глотком.

– Ты нашел А-Ко? – спросила Цзи Цзе.

– Нет, – подавленно ответил Сян Бэй. – Я обыскал все места, куда он мог пойти, и никто его не видел. Не представляю, куда он делся.

– Ты ему не звонил?

– Набранный вами номер вне зоны доступа… – Сян Бэй скопировал тембр автоответчика. – Мы четко договорились, что он пойдет на пляж, но уже темно, в любом случае он уже должен вернуться.

– С ним ведь ничего не могло случиться, правда?

– Что может случиться на острове? – сказал Сян Бэй, но на душе у него было неспокойно. – Может, он плохо себя почувствовал и поехал ко мне домой.

Цзи Цзе взяла сумочку, лежавшую на стуле, и сказала:

– Поедем вместе и посмотрим.

– Почему ты беспокоишься о нем больше, чем я?

Цзи Цзе слегка покраснела и резко ответила:

– Я знаю его столько же, сколько и тебя. Разве это не нормально – беспокоиться о нем?

Пошел дождь. Машина Цзи Цзе ехала по главной дороге острова Радости. На уличных фонарях по обеим сторонам дороги висели рекламные плакаты «домов с видом на море»; отсыревшие от дождя, они приклеивались к столбам и надувались пузырями. Машин на дороге было немного. Время от времени Цзи Цзе сигналила и обгоняла несколько медленно движущихся машин. Сян Бэй смотрел, как с окна машины стекали тонкие струйки воды.

Проехав несколько перекрестков, они подъехали к дому Сян Бэя. Подойдя к двери, он обнаружил, что она нараспашку.

– Вот ведь какой А-Ко, и двери не закрыл. – Сян Бэй вошел, по пути в спальню выкрикивая имя Шэнь Ко. – Не мог же он уйти, не сказав ни слова? – Сян Бэй вышел из спальни и обыскал комнату в поисках следов пребывания Шэнь Ко.

– Ой! Что это?! – закричала Цзи Цзе, наступив на что-то.

Сян Бэй присел на корточки и поднял растоптанную лампу-кролика.

– Это не я его разбила, он лежал на полу, и я нечаянно наступила, – стала оправдываться Цзи Цзе.

– Не страшно. В любом случае я собирался его выбросить. – Сян Бэй поставил лампу обратно на книжную полку.

Протянутая рука Сян Бэя внезапно замерла в воздухе: он увидел, что замок на двери спальни его отца сломан. Кто-то входил в комнату отца.

– Кто это сделал? – Цзи Цзе также заметила на двери следы взлома.

Сян Бэй приложил палец к губам, жестом приказывая Цзи Цзе отступить назад. Он наклонился к двери, вытащил из-за пояса полицейскую дубинку, замахнулся и осторожно толкнул приоткрытую дверь.

Спальня площадью всего десять квадратных метров, с кроватью и кое-какой простой мебелью была вся как на ладони. Единственное место, где можно спрятаться, – задернутые шторы на окне напротив двери. Сян Бэй медленно подошел к шторе и резко отдернул ее. Кроме облака пыли, там ничего не было. Из-за того, что в этой спальне никто не убирал, мебель была покрыта толстым слоем пыли, на поперечных балках образовали огромные сети пауки, и время от времени в темноте вспыхивал серебристый свет паутинок.

Сян Бэй убрал дубинку и огляделся. В спальне все было нетронуто, никаких следов того, что здесь кто-то рылся, и, казалось, ничего не пропало.

Вернувшись в гостиную, Сян Бэй опустил голову и увидел следы на полу, которые могли остаться от ходьбы босиком. Сян Бэй вспомнил, что Шэнь Ко был в ботинках, когда выходил сегодня из дома.

В это время он обнаружил, что чемодан Шэнь Ко тоже пропал. Зловещее предчувствие охватило Сян Бэя. Кто-то тайно проник в его дом и ничего не украл, только взял чемодан Шэнь Ко и взломал дверь в спальню его отца. Зачем это сделали?

За окном в небе молния расколола небосвод, и Цзи Цзе закрыла уши руками, ожидая, когда раздастся оглушительный раскат грома.

Но дождались они вызова по рации.

– А-Бэй, у нас труп. – Голос Лао Юя звучал с одышкой.

Дождь хлестал все сильнее и сильнее, и его шум перекрывал голос по рации. Сян Бэй закрыл дверь и сказал в трубку:

– Эй, Лао Юй, я тебя не расслышал, повтори?

– Я говорю… на горе Цинхуай обнаружено тело. – Лао Юй выкрикивал слово за словом.

– Я сейчас буду. – Сян Бэй спросил о конкретном месте, схватил дождевик, переобулся в резиновые сапоги и собрался выходить.

– Такой сильный дождь, давай я отвезу тебя туда, – предложила Цзи Цзе.

– Ладно.

Сян Бэй и Цзи Цзе сели в машину. За то короткое время, когда они были дома у Сян Бэя, мир за его пределами изменился кардинально. Все вокруг стало размытым, дворники на стекле машины энергично махали, словно желая смести все, что мешало им двигаться, но дождь был слишком сильным и сквозь стекло можно было разглядеть только слабый свет. Цзи Цзе оставалось только сбавить скорость и вести машину плавно – хорошо еще, что она отлично знала дорогу.

Сян Бэй, сидевший на пассажирском сиденье, украдкой взглянул на Цзи Цзе. Она вцепилась в руль обеими руками, наклонилась вперед и нервно смотрела на дорогу. Сян Бэй знал, что Цзи Цзе беспокоится о том же, о чем беспокоился и он сам: связаны ли исчезновение Шэнь Ко и обнаруженное тело. Оба они боялись озвучить это предположение, чтобы не накликать беду, и ехали всю дорогу до горы Цинхуай, охваченные беспокойством.

Гора Цинхуай – единственная гора на острове Радости. Самая высокая точка находится на высоте 712 метров над уровнем моря. С вершины горы открывается вид на весь пляж на востоке. Из-за крутого серпантина и плохой транспортной доступности гора Цинхуай не была включена в план застройки девелоперской компании, благодаря этому сохранился весь лес, покрывающий ее склоны. На западном склоне находится плоское нагорье, которое местные жители называют Цинской равниной. Это плато, окруженное отвесными стенами. Годы эрозии из-за ветра и дождя отполировали скалы, их острые выступы стали округлыми, образуя подобие круговой картины, – уникальное чудо природы, недоступное пониманию человечества. Место, о котором Лао Юй только что говорил по рации, и было Цинской равниной.

У Сян Бэя до сих пор сохранились счастливые воспоминания детства: когда они были маленькими, они с Шэнь Ко приехали туда, чтобы исследовать эту местность. Помнится, это был жаркий летний день. Шэнь Ко приехал погостить на несколько дней в дом своей бабушки, поэтому во второй половине дня они тайно поднялись на гору, ничего не сказав взрослым, и свернули с тропы на Цинскую равнину.

К запаху глинозема в лесу примешивался свежий аромат, заливистое и звонкое пение незнакомых птиц под аккомпанемент цикад пробивалось сквозь переплетенные ветви и разносилось по далеким горам. Шэнь Ко и Сян Бэй еле-еле доплелись до Цинской долины, разлеглись на склоне, окруженные причудливыми скалами, и любовались золотым светом заходящего солнца и блуждающим морем облаков. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Как здесь хорошо! Вот бы всегда так было! – Шэнь Ко мечтательно заложил руки за голову.

– Мой отец говорил, что на этой горе погибло много людей, – сказал Сян Бэй, специально сделав страшное выражение лица.

– Не пугай меня. – Шэнь Ко стало страшно.

– Я тебя не обманываю. Я слышал, что здесь прячется оборотень, и земля тут плоская, потому что он ее придавил. Каждый год в горах пропадают люди. Ты помнишь дядю Чжана? В прошлом месяце он сказал, что собирается подняться на гору, и исчез. В конце концов тетя Чжан нашла только обрывки его одежды.

– Давай быстрее пойдем домой, я не хочу, чтобы бабушка меня потеряла. – Шэнь Ко встал и отряхнул землю со своих брюк.

– Ты такой трусливый, я тебя обманул.

– Но дядя Чжан действительно пропал. – Шэнь Ко серьезно отнесся к словам Сян Бэя. – Наверное, его съел оборотень.

– Никакого оборотня нет.

Увидев, что становится поздно, Шэнь Ко уговорил Сян Бэя спуститься с горы. Когда Сян Бэй снова позвал Шэнь Ко пойти на Цинскую равнину, у того голова тряслась, как погремушка.

Вспоминая события детства, Сян Бэй не удержался и прыснул от смеха. Краем уха он слышал, как болтали об оборотне, а уже позже узнал, что это то самое китовое чудище, наводившее ужас на предков рыбаков острова Радости. Шэнь Ко, у которого Цинская равнина была связана с психологической травмой, ни за что не стал бы подниматься в гору в такую погоду.

При мысли об этом настроение Сян Бэя немного улучшилось. Машина свернула с бетонной дороги на горную и запрыгала по ухабам. Цзи Цзе включила дальний свет и поехала по едва заметной грунтовой дороге вглубь горы Цинхуай. Густые ветви, как навес, защищали от большого количества осадков, и казалось, что в горах дождь стал слабее.

Перед ними были темнота и хаос, ветки время от времени царапали кузов с обеих сторон. Кроме полосы, освещенной фарами, больше ничего не было видно. Горная дорога постепенно сужалась, дорожные условия становились все хуже и хуже, шины начали пробуксовывать, и машина Цзи Цзе ерзала на месте.

– Высади меня здесь. – Сян Бэй не разрешил Цзи Цзе ехать дальше. У ее спортивного автомобиля низкая посадка, попади они в лужу чуть больше, возможно, придется ремонтировать весь автомобиль.

– Я пойду с тобой. – Цзи Цзе тоже хотела выйти из машины.

Сян Бэй вышел, надел дождевик, подошел к дверце машины со стороны Цзи Цзе и сказал:

– Дождь слишком сильный, так что подожди меня здесь.

– Но мы же еще не доехали до Цинской равнины, – сказала Цзи Цзе, открыв дверь машины.

– Я знаю эти места лучше, чем ты. Впереди узкая тропинка, твоя машина не проедет. Я буду там через десять минут.

Цзи Цзе посмотрела на грязную дорогу на земле, поколебалась и кивнула:

– Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать как можно скорее.

Они разговаривали, когда раздался велосипедный звонок.

– Кто там? – Это был голос Лао Юя. Он стоял, прищурившись и заслоняясь одной рукой от света, падающего из машины.

– Лао Юй, это я. – Сян Бэй закрыл дверцу машины за Цзи Цзе, подошел к Лао Юю со стороны света и сказал: – Машина дальше не проедет.

Лао Юй, остановив велосипед, одной ногой стал на землю, на руле у него был фонарик, и дождь барабанил по его дождевику. Покрытая илом машина Цзи Цзе выглядела так, словно ее выловили из трясины, а половина колес уже застряла в грязи.

– Я отвезу тебя туда. – Лао Юй похлопал по заднему сиденью велосипеда. Сян Бэй запрыгнул на него, схватил Лао Юя за талию, и велосипед несколько раз качнуло влево-вправо. Лао Юй наконец выровнял его и, полагаясь на слабый свет фонарика, углубился в лес.

Требовались большие усилия, чтобы велосипедные шины преодолели камни под слоем грязи, но все равно это было быстрее, чем идти пешком.

Примерно через пять минут езды дорога стала еще хуже. Ехать было слишком опасно. Сян Бэй помог Лао Юю припарковать велосипед, и они пошли вперед один за другим.

– Кто обнаружил тело? – спросил Сян Бэй.

– Лесник А-Чжун, – ответил Лао Юй.

– Где он сейчас?

– Он обнаружил тело на Цинской равнине. Поскольку у него не было с собой мобильного телефона, он немедленно вернулся к себе домой и оттуда позвонил в полицейский участок.

– Может быть, какой-нибудь турист-чайник попал в беду в горах.

– Люди в городе маются от безделья, – проворчал Сян Бэй.

– Судя по погоде, причал должен быть закрыт, суда не выходят в море, и следователи по уголовным преступлениям прибудут сюда с материка не скоро.

Камней становилось все больше и больше, ноги вязли в грязи. Сян Бэй нашел выступающий камень и стер толстый слой грязи со своих резиновых сапог, стало намного легче.

Когда они вышли из леса, перед ними внезапно открылся вид на плато, куда медленно стекали по отвесным скалам грязевые потоки. Плато представляет собой неправильный круг, с трех сторон окруженный каменными стенами, а с западной стороны есть щель, за которой находится утес высотой в сотни метров. Подножие утеса покрыто густым лесом, оно в стороне от проторенных дорог, и в лесу часто водятся свирепые дикие кабаны. Даже местные жители неохотно заходят сюда.

Небо было темным, и удивительной красоты Цинской равнины было не видно, только неспокойные облака и причудливые скалы окружали ее. С неба хлынул ливень, воздух, вдыхаемый ноздрями, был полон влаги, а свирепый ветер хлестал пощечины дождевыми каплями.

Лао Юй наступил на резиновый сапог. Он не выглядел слишком старым и не похож был на выброшенный мусор. Он был не очень грязный и, видимо, находился тут недолго. Лао Юй огляделся по сторонам и наконец нашел тело, о котором говорил А-Чжун.

– Вон там! – Лао Юй направил луч фонарика на дно плато у себя под ногами.

Сян Бэй вытер с лица капли дождя и пристально посмотрел туда, куда указывал Лао Юй. Ночное небо прорезала ослепительная молния. Сян Бэй увидел что-то белое, распростертое на дне долины – судя по всему, это был мужчина. Лао Юй что-то сказал, но его голос потонул в последовавшем раскате грома.

– А-Чжун сказал, он уверен, что этот человек мертв, – повторил Лао Юй.

– Пойдем, спустимся вниз и посмотрим.

Чтобы спуститься на дно Цинской равнины, нужно обогнуть ее с противоположной стороны и спуститься по искусственно высеченной каменной лестнице, ступенька за ступенькой. Дождевая вода стекает с горы по расщелинам в камнях, а ил на плоском дне долины неглубокий, и, наступая на него, можно оставить поверхностные следы. Как только Лао Юй достиг дна долины, он остановился и сказал Сян Бэю:

– Обрати внимание на следы на земле.

После напоминания Лао Юя Сян Бэй заметил, что мужчина лежал ничком почти на дне долины, рядом с каменной стеной на восточной стороне. На земле между каменной лестницей и мужчиной было два ряда четких следов. Следы ног, оставленные со стороны тела мужчины, были очень беспорядочными, очевидно, они были оставлены Чжуном, когда он в спешке уходил после обнаружения тела.

Можно было не подходить к человеку, чтобы убедиться, что он мертв. Мужчина лежал лицом вниз, все его лицо было погружено в небольшую грязевую лужу, он не двигался – видимо, захлебнулся.

Сян Бэй сначала сделал несколько снимков на свой мобильный, чтобы зафиксировать ситуацию на месте происшествия. Он велел Лао Юю оставаться на месте и в одиночку, шаг за шагом, приблизился к человеку на дне долины. Подойдя ближе, он обнаружил, что на затылке мужчины зияет большая открытая рана, похожая на скорлупу перезрелой фисташки и полная алой крови. Сян Бэй обернулся и покачал головой Лао Юю, показывая, что спасать тут некого.

С помощью фонарика Сян Бэй осмотрел лежащий на земле труп мужчины. Его рост был примерно 1,8 метра, одет в белую рубашку и черные укороченные брюки, одна нога была босой, а на другой – резиновый сапог. Обнаженная кожа была почти такой же смуглой, как у Сян Бэя. Совершенно очевидно, что погибшим был не Шэнь Ко, что значительно облегчило задачу Сян Бэя. Судя по тому, что этот человек одет не как приезжий турист, он, должно быть, местный житель с острова Радости. Сян Бэю он даже показался знакомым.

На земле вокруг тела были пятна крови, размытые дождем, а вокруг были разбросаны четыре камня разного размера, самый большой из которых был около метра высотой.

После того как Сян Бэй сделал еще одну фотографию места происшествия, он попросил Лао Юя подойти и помочь перевернуть тело. Перед Сян Бэем возникло свирепое лицо, и, едва взглянув на него, Сян Бэй и Лао Юй одновременно узнали покойного.

– Это Чжао Вэньхай? – удивленно произнес Лао Юй.

– Зачем он пришел сюда?

– Бог его знает.

– Как такое могло случиться?

– Видимо, упал отсюда и расшиб голову, – предположил причину его смерти Лао Юй, посмотрев на скалу.

Несмотря на ливень, бьющий в лицо, Сян Бэй прищурился и посмотрел вверх. Конечно же, на краю каменной стены наверху была щель, а внизу виднелись следы царапин. На некоторых выступающих камнях были явные трещины. Эти камни на земле должны были упасть оттуда.

– Похоже, он случайно соскользнул со скалы и скончался на месте. – Лао Юй покачал головой и вздохнул.

– Почему он приехал на Цинскую равнину один? – Сян Бэй не нашел других вещей Чжао Вэньхая на дне долины. Он здесь прятался от кого-то? Или хотел с кем-то встретиться?

Неужели с Шэнь Ко? Сян Бэй не знал, почему ему пришла в голову такая идея. Когда он расстался с приятелем, тот сказал, что собирается найти Чжао Вэньхая, после этого Шэнь Ко исчез, а здесь появилось тело рыбака. Есть ли какая-то связь между этими двумя происшествиями? С тех пор как Шэнь Ко приехал на остров Радости, все, кажется, стали какими-то странными.

Издалека донесся пронзительный женский визг, и его тут же поглотил шум дождя. Сян Бэй отвлекся от своих мыслей, решив, что ослышался.

– Лао Юй, ты слышал, кто-то кричал? – Лао Юй собирался накрыть тело дождевиком, и, прежде чем он успел ответить, раздался еще один крик, громче, чем предыдущий.

На этот раз Сян Бэй отчетливо услышал его; он тут же сорвался с места и бросился вверх по каменной лестнице, разбрызгивая во все стороны ил под ногами. К тому времени, как Лао Юй отреагировал и окликнул его, Сян Бэй уже скрылся в лесу, только свет фонарика мелькал среди ветвей.

Лао Юй тоже услышал, что это был крик Цзи Цзе, но ему было почти пятьдесят, и, естественно, он не мог угнаться за молодым и сильным Сян Бэем, поэтому остался на месте. Проливной дождь и не думал прекращаться, невозможно предположить, когда откроют причал, так что до прибытия следователей с материка Лао Юй должен обеспечить сохранность тела.

Еще одна вспышка молнии обрушилась из темной ночи, расколов небо и мгновенно осветив всю Цинскую равнину. Искаженное судорогой лицо Чжао Вэньхая было настолько четким, что Лао Юй не смог его долго рассматривать и, отвернувшись, накинул на труп дождевик.

Как старый полицейский, проработавший на острове Радости уже более 20 лет, Лао Юй не в первый раз сталкивался с трупом, но все же сегодня ему было не по себе из-за такой мрачной атмосферы.

Сильный ветер, дувший из темноты, приподнимал дождевик на трупе, и казалось, что труп под тканью шевелится. Проливной дождь постепенно усиливал страх, казалось, все вокруг ожило, и даже скалы перед ним стали какими-то странными.

В одно мгновение по телу Лао Юя побежали мурашки.

Глава четвертая

21 августа 2016 года

Атмосфера в зале для проведения турниров по го Шанхайской шахматной академии была суровой. На сей раз старшим судьей был Хуан Ди, вице-президент академии. Сам Хуан Ди также был профессиональным игроком восьмого дана, но в этом году ему исполняется 60 лет. Он уже много лет не участвовал в турнирах и в основном занимается административными вопросами шахматной академии. Поскольку местом проведения этого турнира был выбран Шанхай, за работу арбитров отвечала местная шахматная академия, и эта задача, естественно, легла на плечи многоуважаемого Хуан Ди.

Он дотронулся до головы, на которой почти не осталось волос, и не смог вспомнить, сколько раз он смотрел на часы. Подошел трехдневный срок, на который был отложен матч, а китайский игрок не появился. У женщины, ведущей протокол матча, сидевшей рядом с судьей, защипало в носу; она, не сдержавшись, зевнула и осеклась под строгим взглядом судьи.

Время вышло.

Хуан Ди нажал на электронный таймер, и белые арабские цифры на черном фоне начали отсчитывать время.

Такэмия Хидэтоси обхватил колени обеими руками, уставившись на доску блестящими глазами, как будто хотел что-то увидеть сквозь нее. Место напротив него было свободно и отсчет времени уже начался, но соперник все не появлялся.

Шахматист держался абсолютно невозмутимо, не выказывая ни малейшего интереса к тому факту, что время у его противника вот-вот закончится: до объявления конца игры битва не кончена.

Время текло минута за минутой. Если Шэнь Ко так и не появится, то игра будет засчитана как поражение за превышение времени ожидания, а японские игроки обыграют китайских с общим счетом 3:0.

Судья Хуан Ди озабоченно потер ладони. В душе он, естественно, надеялся, что выиграет китайская сторона. Пусть надежда очень мала, но нельзя же сдаваться без боя.

Остается пять минут…

Три минуты…

Внезапно цифры на двери лифта начали мигать, они становились все больше и больше и, наконец, остановились на пятом этаже, где располагался игровой зал.

Во время соревнований посторонний персонал не может находиться на этом уровне без разрешения.

Должно быть, это китайский игрок Шэнь Ко.

Ассистентка, ведущая протокол, невольно выпрямилась и снова взяла ручку для записи.

Такэмия Хидэтоси, застывший, как статуя Будды, боковым зрением наблюдал за проходом к лифту.

Дверь лифта открылась, и судья присмотрелся повнимательнее. Первым, кто вышел, оказался Цзян Юань, правой рукой поддерживающий Шэнь Ко. Тот был одет в бейсболку, голова была опущена, лицо под козырьком было бледным как полотно, губы обметанные, и выглядел он очень слабым.

Хуан Ди встал, остановил Цзян Юаня у двери игрового зала и прошептал:

– А вы что тут делаете?

Цзян Юань сделал полупоклон и извинился:

– Главный судья, извините, пожалуйста. У нас чрезвычайная ситуация. Шэнь Ко внезапно почувствовал себя плохо и еле-еле смог прийти на матч. Я только помог ему подняться.

Хуан Ди взглянул на Шэнь Ко, положил руку ему на плечо и с беспокойством спросил:

– Шэнь Ко, вы сможете продолжать игру? Если действительно плохо себя чувствуете, вам следует как можно скорее обратиться в больницу.

Шэнь Ко показал Хуан Ди поднятый вверх большой палец, показывая, что он может продолжать.

– Проводить тебя до места? – спросил Цзян Юань и указал на сиденье напротив Такэмии Хидэтоси.

Шэнь Ко отмахнулся от его помощи и подошел сам.

Увидев это, Хуан Ди также быстро вернулся на место судьи. Цзян Юань почтительно поклонился ему в спину и почти бегом заскочил в лифт, вытер пот со лба и сказал, словно разговаривая сам с собой и сидевшим неподалеку Шэнь Ко:

– Дальше все зависит от тебя.

Хуан Ди откинулся на спинку стула, чувствуя, что сегодняшний Шэнь Ко выглядит очень странно. Козырек кепки низко надвинут, его глаза прятались в тени, а губы были сжаты до белизны, как у пациента, находящегося при смерти. Сегодня на улице было более 30 градусов по Цельсию, и он был одет в белую рубашку с длинными рукавами и перчатки. Кожа на запястьях, открытая между перчатками и манжетами, также нездоровая и бледная, и все лицо сильно похудело.

Похоже, он действительно серьезно болен. Видимо, за время отсрочки он не придумал следующих ходов.

Хуан Ди покачал головой и задумался.

После того как Шэнь Ко сел, Такэмия Хидэтоси привстал в знак уважения, но Шэнь Ко никак на это не отреагировал. Такэмия Хидэтоси был немного удивлен грубостью Шэнь Ко и на мгновение растерялся.

Козырек кепки Шэнь Ко покачивался вверх-вниз: похоже, его взгляд блуждал между двумя чашами, как будто он забыл, какие фишки ему нужны – черные или белые.

– One minute [10].

Протоколист произнесла эти слова громко, что ее могли слышать оба игрока, затем, четко артикулируя каждое слово, начала обратный отсчет последних 60 секунд.

Шэнь Ко перемешивал фишки в чаше, постукивая их друг об друга. Такэмия Хидэтоси слегка нахмурился и тихо кашлянул.

– Twenty seconds ![11] – Голос женщины-протоколиста звучал спокойно.

Шэнь Ко схватил фишку и уже собирался поставить ее на доску, когда его рука застыла в воздухе. Он заколебался, не зная, как сходить. Один неверный ход – и игра проиграна. Его руки просто раскачивались взад-вперед над шахматной доской, и он долгое время не делал ход.

Когда обратный отсчет подходил к концу, черная фишка в руке Шэнь Ко звонко встала на доску.

Протоколист быстро нарисовала ручкой на игровом поле жирную черную точку и передала запись другому сотруднику. Тот быстро вышел из игрового зала и отнес последний ход Шэнь Ко в демонстрационный зал.

Несмотря на толщину бетонного перекрытия, шум в демонстрационном зале был прекрасно слышен в тишине.

Хуан Ди невольно погладил свою лысую голову, внимательно анализируя ход и пока не решаясь поверить.

Шэнь Ко, не обращая внимания на предыдущую агрессивную тактику японского соперника, решил бить врага его же оружием, вторгся в его лагерь и поставил свой камень в один из «глазных перекрестков [12]» противника.

Это движение похоже на каплю черных чернил, падающую в белоснежное молоко, что раздражает всех, включая, конечно, Такэмию Хидэтоси.

Хуан Ди проанализировал ситуацию в целом и пришел к выводу, что ход Шэнь Ко был сделан не просто для того, чтобы испортить настроение сопернику. Если японский игрок не сможет произвести правильные расчеты, то, скорее всего, победитель определится после пары ходов. Объем вычислений, необходимый для этого хода, возможно, даже лучший чемпион мира не сможет четко рассчитать за ограниченное время.

Когда не можешь сосчитать количество вариантов сам и не факт, что их сосчитает противник, партия рискует превратиться в хаос. Это и была стратегия Шэнь Ко.

– У молодого человека, стоящего перед ним, большой потенциал. – Хуан Ди с нетерпением ждал следующего хода.

Хидэтоси Такэмия надолго задумался: этот ход полностью превзошел его ожидания. За пределами самого напряженного поля боя противник открыл более тесное поле для рукопашного боя. По сравнению с главными генералами и адъютантами китайской стороны, Шэнь Ко произвел на Такэмию Хидэтоси более глубокое впечатление. Среди всех противников, с которыми он сталкивался до сих пор, Шэнь Ко самый неординарный и самый сложный. Поступок Шэнь Ко продемонстрировал его чрезвычайно жесткую натуру и уникальное мышление. Все присутствующие в комнате наблюдения спорили наперебой. Цзян Юань и Чжан Лэй не могли решить, был ли этот ход хорошим или плохим на данном этапе.

У Такэмии Хидэтоcи почти не оставалось времени, но он не ставил фишку. Из игрового зала пришла шокирующая новость: после хода Шэнь Ко японский игрок не сделал хода и объявил о приостановке. Игра будет отложена еще на три дня.

Цзян Юань и Чжан Лэй охраняли вход в лифт на первом этаже. Шэнь Ко не было видно среди людей, выходящих из того же лифта, что и Такэмия Хидэтоси.

Цзян Юань спросил Хуан Ди:

– Вице-президент, Шэнь Ко все еще в игровом зале?

– Игровой зал закрыт. Наверху никого нет. – Хуан Ди похлопал Цзян Юаня по плечу и сказал с веселой улыбкой: – Сегодня лица японских игроков мрачнее, чем в прошлый раз. Еще есть надежда.

Цзян Юань и Чжан Лэй выпрямились и почтительно поклонились Хуан Ди.

Через боковую дверь позади них, в слепой зоне для всех, из здания шахматной академии вышла стройная фигура.

На ходу она сняла шляпу, ее длинные волосы рассыпались по плечам, выплюнула ватные шарики, которыми придавала форму лицу, засучила длинные рукава рубашки и выбросила перчатки в мусорное ведро, обнажая ее ярко накрашенные лаком ногти, затем достала салфетки для снятия макияжа и стерла тональный крем с лица, а также помаду с губ.

Наконец ускользнула.

Лю Сымо вздохнула с облегчением. Она перенервничала и сильно вспотела в этом наряде. К счастью, кондиционер в игровом зале работал как следует, иначе макияж мог потечь. Играть роль брата в такой серьезной ситуации было гораздо сложнее, чем выступать в драмкружке, тем более что главный судья все время смотрел на нее. Из-за этого она чуть не забыла, какой надо сделать ход, но в конце концов собралась и справилась.

Лю Сымо посмотрела на табличку с именем шахматиста на столе напротив. Похоже, это японец, выглядел он очень крутым. Он так долго сидел неподвижно и в итоге не сделал ни хода. Должно быть, ход, который сказал ей сделать брат, вызвал у него головную боль.

Через два перекрестка Цзян Юань и Чжан Лэй догнали ее.

– Как дела? Тебя ведь не заметили, верно? Цзян Юань часто оборачивался, опасаясь, что на него наткнутся знакомые из шахматной академии.

– Конечно, я все-таки руководитель драмкружка, – гордо сказала Лю Сымо, забыв о недавней панике.

– Что-то случилось с твоим братом? – обеспокоенно спросил Цзян Юань.

Вчера Цзян Юаню внезапно позвонили с незнакомого номера из другой провинции. Сначала он подумал, что это звонок от мошенников. Он нажал «отбой» три раза подряд, но собеседник продолжал звонить, и Цзян Юань наконец ответил на вызов.

Это оказался Шэнь Ко. Цзян Юань было подумал, что тот столкнулся с проблемой в партии и нуждается в совете, но Шэнь Ко сказал ему, что не может участвовать в матче, и передал неожиданную просьбу.

– Что? Что за бред?! – Выслушав Шэнь Ко, Цзян Юань рассердился. – Если в таком важном турнире будет обнаружена подмена игрока, его навсегда лишат права стать шахматистом.

– Я понимаю, поэтому могу только просить тебя об одолжении. – Тон Шэнь Ко ничуть не дрогнул.

– Извини, ничем не могу тебе помочь.

– Если это так, мы проиграли. – Шэнь Ко холодно спросил: – Ты этого хочешь?

Цзян Юань молчал. Сколько ночей он провел, тщательно разбирая каждую партию, и все ради того, чтобы стать профессиональным шахматистом. После матча с Такэмией Хидэтоси Цзян Юань увидел силу профессионалов. Он прекрасно знал, что у него еще есть пробелы, но возможность выиграть это соревнование и стать профессиональным шахматистом – редкий шанс, и упускать его из-за такого человека, как Шэнь Ко, Цзян Юань не хотел ни в какую. Он даже чувствовал себя виноватым за неудачу в первой партии, иначе его судьба не была бы в руках человека, который относится к го как к детской игре.

– Цзян Юань, мне нужно выиграть три дня времени, я вернусь и выиграю. Прошу тебя! – умолял Шэнь Ко.

Цзян Юань представил выражение лица Шэнь Ко на другом конце телефона, сердце его дрогнуло, и он неохотно сказал «угу» в ответ. Прежде чем он успел еще что-то добавить, Шэнь Ко повесил трубку.

Согласно информации, предоставленной Шэнь Ко, Цзян Юань нашел Лю Сымо. Когда услышала, что нужно помочь Шэнь Ко, она без лишних слов ушла с генеральной репетиции и выслушала план, как она должна выдать себя за брата на турнире. Необходимость притвориться Шэнь Ко не вызывала у нее беспокойства, напротив, ее очень волновал ход, который ей требовалось сделать на доске. Цзян Юань использовал самый простой метод подсчета клеток на доске, чтобы объяснить ей, где нужно сходить.

Поскольку Лю Сымо никогда не была в шахматной академии, Цзян Юань пришлось отвести ее туда, чтобы избежать неприятностей. Притвориться больным – хорошее оправдание, и его можно сочетать с маскирующим гримом – Шэнь Ко был новичком, несколько дней перед соревнованиями держался особняком и редко общался с другими. Немногие люди в шахматной академии знали его, что также уменьшало вероятность прокола.

По плану Цзян Юань отвечал за то, чтобы провести Лю Сымо в игровой зал, а все остальное зависело от нее.

Лю Сымо с ее бойким характером больше подходили эксцентричные роли, где требовалась богатая мимика и активные телодвижения. Долго сидеть неподвижно было для нее невыносимо. Время, проведенное в игровом зале, показалось ей вечностью, первоначальная нервозность сменилась усталостью, и она чуть не уснула в тишине. К счастью, все смотрели на шахматную доску, и никто не заметил ее слипающихся глаз.

Ради брата сделать такой пустяк ей ничего не стоило. Но Лю Сымо не понимала, почему Шэнь Ко пропустил игру. Она видела, что дома Шэнь Ко был неразлучен с чашей с черными и белыми камнями и играл, забывая обо всем. Он так любил го, что трудно было поверить, чтобы он пропустил матч. Должно быть, что-то на родине бабушки помешало ему.

– Хотя я не знаю, чем занимается сейчас мой брат, но это наверняка важное дело, – защищала Шэнь Ко Лю Сымо.

– Что может быть важнее игры? – посетовал Чжан Лэй.

– Поскольку матч так важен, почему бы тебе не сыграть вместо моего брата? – Очевидно, Лю Сымо не понимала правил турнира.

Чжан Лэй покраснел и не знал, что ответить.

– Мой брат обязательно сделает то, что обещал, просто подождите.

Цзян Юань обратил внимание, как Лю Сымо защищала брата. Когда он к ней пришел и только произнес имя Шэнь Ко, она согласилась помочь без каких-либо колебаний или вопросов. Цзян Юань почувствовал ее доверие и заботу о Шэнь Ко. Если бы он и правда был таким, каким ему показался при первой встрече, то не вызвал бы таких чувств. У Шэнь Ко, должно быть, есть совершенно противоположная сторона, но он просто не хочет ее показывать другим.

Возможно, ему следует больше доверять Шэнь Ко. Сейчас это единственный способ выиграть матч.

– А-Юань, как думаешь, успеет этот парень на матч? – спросил Чжан Лэй.

– Хотя бы из-за призовых он обязательно вернется на турнир. – Цзян Юань добавил уверенности Чжан Лэю.

– И то правда.

– Раз так, я пойду домой, – сказал Цзян Юань.

– Ого, в кои-то веки ты не тащишь меня изучать партии?

– О, у меня дома есть кое-какие дела, – промямлил Цзян Юань.

– Я тоже пойду домой, надо прочитать сценарий. – Лю Сымо потянулась, попрощалась с ними двумя и не спеша пошла домой.

Она не собиралась ехать на автобусе. Настроение было прекрасным, и девушка решила пойти домой пешком, как всегда делал брат. Шахматная академия находится почти в пяти километрах от дома, и на улице ярко светит солнце. Хотя температура воздуха немного снизилась за последние несколько дней, температура земли все еще превышает 35 градусов по Цельсию. Лю Сымо не прошла и половины пути, но уже сильно вспотела и решимость идти пешком поутихла. По пути домой проезжало много автобусов. Почему брату приходилось идти такой долгий путь пешком?

Лю Сымо махнула рукой, остановила такси «Цяншэн», открыла заднюю дверь и села в машину. Прохладный кондиционер в машине вернул ее к жизни.

В окно машины были видны великолепные улицы, на которых попрошайки в лохмотьях по-прежнему подходили к прохожим на пешеходном переходе и, пока горит красный, трясли старыми эмалированными чашками, заполненными купюрами, и ползали на коленях среди толпы. В голове Лю Сымо мелькнула мысль: возможно, брат проделывал такой долгий путь домой, просто чтобы сэкономить деньги.

Она вспоминала, что до отъезда брата из дома он редко ел с ней за одним столом. Мама всякий раз готовила к ее возвращению из школы, а не тогда, когда домой приходил брат. После поступления в университет он больше никогда не просил денег у родителей. Похоже, он не подрабатывал и, скорее всего, у него не было банковских вкладов, но он мог легко отдать ей 50 000 юаней. Сейчас она вспомнила момент, когда взяла эти деньги из рук брата: он напустил на себя беззаботный вид после того, как сделал все что мог. Он с детства так поступал по отношению к ней.

Она же не особо заботилась о своем брате – какой же она была бестолковой! Лю Сымо стало тяжело на сердце.

Ой! Лю Сымо вдруг подумала: «Этот матч по го, судя по всему, что-то грандиозное, если мой брат выиграет, сможет ли он заработать много денег?»

В зеркале заднего вида таксист видел девушку на заднем сиденье, то печально опускающую голову, то сияющую от радости, и решил, что, видимо, он подобрал клиента с психическим расстройством. Он нажал на педаль газа, стремясь как можно скорее доставить ее к месту назначения.

Такси встало как вкопанное у входа в переулок. Как только Лю Сымо вышла из машины, она издалека узнала своего отца Лю Ци. Ошибки быть не могло: у него была слегка сгорбленная спина из-за того, что он долго работал за столом, занимаясь шитьем одежды. Он опустил голову и держал сумочку под мышкой. Он выглядел немного старше своего возраста. Он шел торопливо и не оглядываясь.

Лю Сымо собиралась догнать его и окликнуть, но потом подумала и с озорной улыбкой последовала за отцом, чтобы посмотреть, куда он спешит.

Обычно ближе к обеду Лю Ци редко выходит из дома и берет с собой эту сумочку, только когда он отправляется по делам. Лю Ци не заметил, что дочь следует за ним по пятам. Он не взял машину и мчался как ветер по дороге, которая была знакома Лю Сымо. Там стало оживленно, и на улицы высыпало все больше и больше болельщиков в синих футболках, все в форме команды «Шанхай Шэньхуа». Группы болельщиков скандировали кричалки и размахивали шарфами команды. Среди них были малыши, которые делали первые шаги, и седовласые старики, но все они превратились в футбольных фанатов.

Сегодня игровой день «Шанхай Шэньхуа», и там проходит домашняя игра китайской суперлиги. Лю Сымо знала, что ее отец собирается на стадион «Хункоу», домашний стадион футбольной команды «Шанхай Шэньхуа». Многолетний болельщик, Лю Ци каждую неделю приходил сюда посмотреть игру. Увлеченность мужчин футболом подобна женской одержимости губной помадой, друг друга им не понять.

Но зачем он взял с собой сумочку? Обычно он приходит на игру с пустыми руками. Это же так неудобно – брать с собой на стадион сумку? Окруженный болельщиками, поток людей медленно двигался в направлении стадиона; поскольку Лю Ци не надел майку команды, он выделялся в толпе. Она держалась на некотором расстоянии, но все равно могла найти его с первого взгляда.

В углу за пределами стадиона произошла потасовка между болельщиками хозяев поля и болельщиками гостей, было шумно. Лю Ци стоял перед кассой, готовый встать в очередь на вход.

Но у Лю Сымо не было билета, и она не могла попасть на стадион, поэтому собралась домой.

В этот момент она увидела, как ее отец протиснулся сквозь толпу и заговорил с каким-то мужчиной. У мужчины были крашеные золотистые волосы, длинный шрам на правой стороне лица, и он был одет в футболку с номером 10.

Откуда папа мог знать такого человека? Лю Сымо некоторое время размышляла, наблюдая за происходящим, и вскоре поняла, кто это такой. Лю Ци достал из сумочки билет и протянул его Золотистому. Тот достал из кармана пачку купюр по сто юаней, отслюнявил две и протянул их Лю Ци. Получив деньги, Лю Ци отошел от кассы, а Золотистый уже размахивал билетом, предлагая его окружающим. Папа продал билет спекулянту? Он что, больше не болельщик? Лю Сымо озадаченно пошла за ним дальше.

Лю Ци зашел в фанатский бар рядом со стадионом и подошел к барной стойке. Распахнув дверь бара, она увидела толпу болельщиков в синих футболках. Более дюжины телеэкранов, больших и маленьких, вели прямую трансляцию со стадиона, баритон диктора объявлял список игроков с обеих сторон.

Оглядевшись по сторонам, Лю Сымо не увидела отца. Единственному человеку без фанатской футболки негде было спрятаться в небольшом баре.

Куда он делся?

Неужели папа заметил слежку и специально пришел сюда, чтобы избавиться нее? Лю Сымо потерла голову, пытаясь прогнать эти мысли. Должно быть, она прочла слишком много сценариев и воспринимает реальность слишком драматично. Возможно, отец просто продал билеты, чтобы посмотреть матч в баре и сэкономить деньги.

По телевизору раздался свисток, игра официально началась, и болельщики стали кричать.

Здесь было слишком шумно, Лю Сымо не могла здесь оставаться. Она уже собиралась выйти из бара, когда увидела, как дверь распахнулась и в бар зашел молодой полицейский. На нем была полицейская фуражка, из манжет рубашки выглядывали смуглые руки. За ним последовал полицейский постарше. Молодой полицейский подошел к стойке и спросил:

– Где отдельный кабинет?

Официант указал на табличку, лежащую на стойке бара, на которой было написано: «Пожалуйста, пройдите на второй этаж в отдельный кабинет».

Полицейский постучал по стойке в знак благодарности, и они вдвоем поднялись по лестнице рядом с баром.

В голове Лю Сымо промелькнуло сомнение. Необычный акцент полицейского показался ей знакомым, так говорили на родине ее бабушки. Может, это земляк отца? Почему полицейские издалека пришли в бар в форме? Очевидно, у них назначена встреча с кем-то в отдельном кабинете. Может быть, с отцом? Войдя в бар, отец внезапно исчез – возможно, как раз поднялся на второй этаж.

Когда фигура полицейского скрылась на лестнице, Лю Сымо тут же поднялась наверх.

Не успев подняться на второй этаж, она услышала кашель Лю Ци. Лю Сымо опустила голову и отступила на несколько шагов по цементным ступеням. Через щель между ступенями было видно, как Лю Ци, отряхивая мокрые руки, только что вышел из туалета и направился в кабинет на втором этаже. Прежде чем закрыть за собой дверь, он оглянулся по сторонам, убедился, что никого нет, и только тогда, успокоившись, вошел внутрь. Лю Сымо подкралась к двери комнаты, на которой висела металлическая табличка VIP. По сравнению с оживленной атмосферой внизу здесь было тихо, и Лю Сымо через дверь отчетливо слышала разговор в комнате.

– Офицер Сян, в какие неприятности попал Шэнь Ко? – спросил Лю Ци.

– Подозревается в умышленном убийстве.

– Что?! – воскликнул Лю Ци.

Для Лю Сымо, стоявшей за дверью, это прозвучало как гром среди ясного неба. Она сползла по стене на пол, не удержавшись на ногах.

– Вы знали о том, что он собирался поехать на остров Радости?

– Знать-то знал, но я не знал, что он собирался кого-то убивать! – Лю Ци был огорчен.

– Тогда расскажите нам, что вам известно.

Лю Сымо услышала шелест бумаги и щелканье шариковой ручки.

– Шэнь Ко упомянул мое имя? – робко спросил Лю Ци.

– Е Хаолун упомянул, когда я был в больнице.

– Е Хаолун?

– Если быть точным, он написал нам ваше имя.

– Мне что-то помнится, что Е Хаолун не умеет писать – усомнился Лю Ци.

– Он написал цифру «67», вы должны понимать, что это значит.

Лю Сымо знала, что «67» – это омоним имени ее отца, Лю Ци [13]. Когда отец занимался оптовыми перевозками, чтобы легче было отличать свои товары от других, он помечал свои коробки цифрами 67, и это стало его прозвищем на острове Радости. Конечно, Е Хаолун, который был практически неграмотным, тоже его знал.

– Раз вы назначили мне встречу здесь, значит ли это, что ваше расследование неофициальное?

Молодой полицейский сказал:

– После исчезновения острова Покоя из жителей острова в живых, за исключением Шэнь Ко, остался только Е Хаолун, которого только что спасли. Теперь они оба связаны с вами, и Е Хаолун написал ваше имя, когда очнулся. А сейчас рыбак, спасший Е Хаолуна, погиб. Мы подозреваем, что это связано с исчезновением острова Покоя. Мы с офицером Юем не пришли к вам домой только потому, что мы надеемся дать вам шанс. Если вы нам соврете и позволите убийце скрыться, в следующий раз криминальная полиция придет к вам с наручниками. Я надеюсь, что вы скажете мне правду.

Лю Ци нечего было возразить, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина, слышно было, как кто-то пьет чай. Затем Лю Ци откашлялся и сказал:

– Хорошо. На самом деле в ту ночь, когда исчез остров Покоя, я забрал человека с острова Радости.

– Кого ты забрал с собой?

– Дядю Фана.

– Дядю… Фана? – Голос молодого полицейского дрогнул, в нем прозвучало удивление.

– Вы молоды и, возможно, не знаете его. Офицер Юй должен его знать, – сказал Лю Ци.

– Не отвлекайся, продолжай, – прикрикнул старший полицейский.

Лю Ци сухо кашлянул, чтобы избавиться от смущения:

– Прошло пятнадцать лет, и сейчас об этом можно рассказать.

Хотя прошло пятнадцать лет, он всегда будет помнить ту ночь в праздник Середины осени.

В тот год Лю Ци было 29 лет, и он еще не успел закрепиться в Шанхае. Раз в месяц он приезжал на выходные в дом своей сестры на острове Покоя. Сестра страшно переживала, что живет он неприкаянно и питается кое-как, поэтому каждый раз, когда он приезжал, она изо всех сил старалась накормить его любимыми блюдами, а перед отъездом давала ему еды с собой. Иногда она выручала его деньгами, волнуясь за его нелегкую жизнь на чужбине. Шурин не возражал, он тоже переживал, как Лю Ци устроился в Шанхае, они хорошо ладили друг с другом. Иногда, если блюд готовилось слишком много, шурин приглашал дядю Фана поужинать вместе, и Лю Ци и дядя Фан постепенно познакомились поближе.

Теперь и не вспомнить, в какой день это было, но дядя Фан, воспользовавшись моментом, когда Лю Ци был один, завел с ним откровенный разговор.

– Лю Ци, помнится, что раньше вы занимались перевозками на острове, вы поддерживаете контакты со своими бывшими коллегами?

– Все заняты работой, говорить нам не о чем, так что на связь они выходят нечасто.

– Тут такое дело… – Дядя Фан задумчиво потер подбородок.

– Дядя Фан, вы собираетесь что-то перевезти? – Лю Ци понял, что у него на уме.

– А есть вариант?

– Вывезти вещи с острова не так-то просто, – уверенно сказал Лю Ци.

Дядя Фан посмотрел налево и направо и, убедившись, что там никого нет, тихо спросил:

– А что, если я собираюсь вывезти не вещи, а человека?

Глядя в смеющиеся глаза дяди Фана, Лю Ци не мог понять, шутит он или говорит серьезно.

– Дядя Фан, ты собираешься перевозить живых или мертвых? – Лю Ци поперхнулся. Дядя Фан достал конверт из оберточной бумаги и вложил его в руку Лю Ци:

– Если ты сможешь вывезти меня, я дам тебе еще девять таких конвертов.

Лю Ци открыл конверт и заглянул внутрь: он был забит свежими банкнотами. Деньги в одном конверте стоят годовой зарплаты ученика портного, не говоря уже о десяти.

– Дело хорошее. Почему бы тебе не попросить Е Хаолуна? – спросил Лю Ци. Дядя Фан и Е Хаолун с утра до вечера проводили время вместе на острове Покоя. Е Хаолун отвечает за ежедневное управление «Восходящим солнцем», и очевидно, что он более подходящий кандидат.

– Все должно храниться в секрете, и никто не должен знать об этом.

– Даже сестра?

– Да, даже она. Иначе вы не получите ни гроша.

Лю Ци не хотел отказываться от денег, которые было так легко получить, и у него даже было несколько секунд, чтобы спланировать, как их потратить. По сравнению с транспортным бизнесом, когда приходится работать и утром, и вечером, кажется, что заработать эти деньги будет совсем не сложно.

– Когда вы собираетесь покинуть остров?

– В следующем месяце состоится праздник Середины осени. – Дядя Фан ответил не задумываясь. – Семья вашей сестры в этот день покинет остров Покоя и отправится на выходные на остров Радости. Я останусь один на всем острове. Вечером ты заберешь меня с пирса.

В течение следующего месяца Лю Ци и дядя Фан больше не связывались друг с другом, и дядя Фан не хотел больше раскрывать причину своего отъезда. Если бы не конверт из оберточной бумаги с деньгами, Лю Ци посчитал бы, что он решил над ним подшутить.

Дяде Фану было около сорока, когда он в одиночестве переехал на остров Покоя. В то время он переживал боль от потери жены и повсюду носил за собой урну с ее прахом. Живописные виды на острове Покоя, жизнь в уединении, в стороне от мирских тревог привлекли его. Поэтому он решил похоронить прах своей жены здесь и спокойно жить на острове Покоя.

Лю Ци не понимал, почему дядя Фан собрался покинуть остров Покоя, не сказав об этом семье его сестры. Неужели он сделал ей что-то плохое и теперь ему стыдно оставаться тут? Внешне не заметно, чтобы между ними были какие-то проблемы. Может, он хочет начать новую жизнь? В последние годы он не покидал остров: либо писал иероглифы кистью, либо играл в го с Шэнь Сюем. Когда в храме Мацзу проходила церемония жертвоприношения предкам, он прятался подальше от всех, так что у него вообще не было возможности познакомиться с новыми людьми.

Но больше всего Лю Ци занимал вопрос, действительно ли у дяди Фана есть столько денег, чтобы выполнить свое обещание?

В день праздника Середины осени Лю Ци приехал на остров Радости из Шанхая. Он следовал инструкциям дяди Фана и никому не говорил об этом заранее. Он также переоделся, чтобы выглядеть как турист, надел солнцезащитные очки, солнцезащитную маску-косынку и широкополую соломенную шляпу, все лицо было плотно закрыто. В то время на острове Радости было не так много людей, отправлявшихся на работу на пароме. Лю Ци выбрал тот, где людей было меньше всего, он прибыл на остров Радости в полдень и сошел на берег с несколькими пассажирами. Он снял солнцезащитные очки и маску-косынку, убрал их в сумку и отправился прямиком с южного причала на северный.

Когда он добрался до Северного причала, уже начал накрапывать дождь. Он казался несильным, но, не будь у Лю Ци зонтика, он бы промок насквозь. Пасмурная погода заставила его волноваться – казалось, без всякой причины.

Диспетчер, с которым он созвонился заранее, организовал для Лю Ци маленькое промысловое судно. Поскольку рыболовный сезон закончился, рыболовные снасти и приспособления с судна уже сгрузили. Лю Ци сказал, что он уже давно живет в городе и у него руки чешутся отправиться в море на прогулку. Диспетчер сказал, что он выбрал удачный день, но предупредил его, что сегодня ожидается тайфун, и хотя он начнется не скоро, но пронесется быстро, поэтому нужно пораньше вернуться к причалу. Лю Ци прикинул, что путешествие займет часа три-четыре, и из-за опасности тайфуна отправился в путь раньше оговоренного времени.

После того как судно отошло от причала, Лю Ци не поплыл прямо в направлении острова Покоя. Вместо этого, по просьбе дяди Фана, он обогнул остров Радости против часовой стрелки на четверть круга, а затем направился на север к острову Покоя. Вблизи этого морского района проходит мало грузовых судов, и ни один траулер не выйдет в море, если рыболовный сезон завершен. До прибытия к причалу острова Покоя Лю Ци не повстречал ни одного судна в море.

Он прибыл на остров Покоя на час раньше, чем планировалось. «Восходящего солнца» на пирсе не было видно. Лю Ци подумал, что семья его сестры уже уехала, поэтому он причалил и погасил огни, ожидая дядю Фана. Тот вскоре появился, но был крайне раздражен тем, что Лю Ци прибыл раньше времени; он сказал, что его сестра Лю Цин и шурин Шэнь Сюй еще не уехали и они рискуют быть обнаруженными в любой момент. К счастью, дядя Фан уже давно был готов и поднялся на борт с рюкзаком и двумя большими чемоданами. Взять еще и зонтик уже не хватало рук: он трудом тащил тяжеленный чемодан, испачканный землей. Лю Ци шагнул вперед, чтобы помочь дяде Фану, но тот категорически отказался и крепко держал его сам. Лю Ци спросил его, что там такого ценного в этом чемодане. Он сказал, что это прах его жены, – поскольку он покидает остров Покоя, он не хочет оставлять свою жену здесь одну.

Дядя Фан нашел в каюте уголок подальше от окна, положил два чемодана друг на друга и, не глядя, сел сверху. Он склонился и не поднимал головы, опасаясь, что его увидят через окно.

– Как насчет остальных денег? – спросил Лю Ци.

– Когда благополучно доберемся до пирса, я выполню свое обещание. – Дядя Фан похлопал по битком набитому рюкзаку, который он прижимал к своей груди.

Лю Ци больше ничего не сказал, крутанул руль в сторону и развернул нос судна в направлении острова Радости. Он уже ощущал, что ветер крепчает и дождь усиливается. Через несколько минут совсем стемнело. Лю Ци пришлось включить мачтовые огни корабля и огни сходней, чтобы избежать столкновения с проходящими мимо судами.

Как раз из-за включенных огней их судно едва не обнаружили.

Корабль Лю Ци постепенно приближался к светлой зоне; в такую погоду, как сегодня, в море легко заблудиться. Вскоре внезапный сильный дождь заволок все вокруг черной пеленой, в кромешной тьме в море было трудно разглядеть окрестности даже при включенном свете. Опыта Лю Ци было не занимать, но на всякий случай он не расслаблялся.

Волны били в корпус судна, и качка стала сильнее.

Прошло два часа, но они так и не добрались до причала. Лю Ци шел наугад и взял неверный курс. Он притворялся спокойным, и, когда дядя Фан дважды спросил о времени прибытия, он объяснил задержку плохими погодными условиями, но на самом деле они, скорее всего, сделали крюк в море.

Вдалеке за пеленой проливного дождя показались огни. Лю Ци решил, что это причал, и прибавил скорость в направлении огней. Но, подойдя ближе, он понял, что ошибся.

Огни на пирсе были более рассеянными – очевидно, это было приближающееся судно, на котором их тоже заметили. У Лю Ци не было времени сменить курс, и они прошли близко друг от друга. Дядя Фан поспешно пригнулся и попросил Лю Ци быстро выключить свет в каюте, чтобы на проплывающем мимо судне его не заметили.

Надпись «Восходящее солнце» на корпусе судна была хорошо заметна, а расстояние между корпусами было таким небольшим, что они едва разошлись бортами. Лю Ци увидел, как Е Хаолун на палубе улыбается и энергично машет ему рукой. Свет фонарей отбрасывал тень на его лицо с заячьей губой, делая его похожим на персонажей фильмов ужасов. И Е Хаолун действительно сильно напугал дядю Фана. Может, от морской болезни лицо дяди Фана было бледным, глаза плотно закрыты, а по подергивающемуся кадыку было видно, что он борется с тошнотой.

Возможно, Е Хаолуну тоже было любопытно, почему Лю Ци оказался здесь, но он не придал этому значения, а потом, вспомнив этот момент, он записал омофон имени Лю Ци в больнице.

Лю Ци прибавил скорость и направился туда, куда смотрела корма «Восходящего солнца», там был северный причал острова Радости.

Рыболовецкое судно описало небольшую дугу, огни «Восходящего солнца» вскоре скрылись за пеленой проливного дождя, и Лю Ци наконец вздохнул с облегчением: он заметил огни причала.

Когда они приблизились к берегу, деревянный пирс дрожал от набегающих волн. Судно приблизилось к пирсу, который вдавался в море, Лю Ци повернул руль и развернул корпус так, чтобы он был параллелен пирсу. Они погасили огни, и расстояние между рыболовецким судном и пирсом стало сокращаться под натиском волн. При звуке швартовки Лю Ци и дядя Фан с облегчением улыбнулись.

Но улыбки исчезли с их лиц, когда они вышли на берег: к острову Радости приближался грозный тайфун, и паром у Южного пирса, скорее всего, уже был закрыт.

Дядя Фан расплатился с Лю Ци оставшимися деньгами и, хотя чувствовал себя неважно, все же поспешил на паром. Лю Ци хотел было остаться на острове и встретить праздник Середины осени с семьей сестры, но, вспомнив о предварительной договоренности с дядей Фаном, тоже решил вернуться в Шанхай: вдруг что-то пойдет не так, тогда дядя Фан передумает и попросит его вернуть деньги. Лю Ци счел, что пожертвовать праздником в кругу со своей семьей ради такой большой суммы было вполне приемлемо.

Хорошо знакомый с островом Радости и к тому же шедший налегке, Лю Ци подошел к Южному пирсу быстрее дяди Фана и сел на последний паром. Из-за тайфуна, который может бушевать долго, паромный терминал закроют на несколько дней, поэтому вечером в день праздника Середины осени организовали дополнительный рейс, чтобы люди, планирующие покинуть остров Радости после праздника, могли уехать и не оказаться в ловушке на острове.

На пароме стояли всего один легковой автомобиль и пять или шесть пассажиров. Лю Ци снова оделся так же, как и тогда, когда он приехал, чтобы остаться незамеченным. Он достал деньги из своей сумки и тщательно пересчитал их. Сумма неплохая. Дядя Фан пообещал, что этих денег ему хватит, чтобы какое-то время пожить в Шанхае. Позже Лю Ци использовал эти деньги в том числе и на то, чтобы жениться на своей нынешней жене Цянь Фэнчжи.

Лю Ци во всех подробностях рассказал о том, как помог дяде Фану пятнадцать лет назад. Он сделал глоток воды и немного успокоился. Молодой полицейский перестал записывать и попросил Лю Ци внимательно подумать:

– Вы ничего не забыли?

Лю Ци потер пальцами виски, на мгновение задумался и сказал:

– В тот день, когда я встретил «Восходящее солнце» в море, на борту, кроме Е Хаолуна, был еще один человек.

– Кто это? – спросил молодой полицейский, невольно выпрямившись.

– Сян Цзин, – сказал Лю Ци и добавил: – В то время он был мэром острова Радости.

– Почему вы не сказали этого сразу?

– Сян Цзин позже покончил с собой, вот и не сказал. В конце концов, какой смысл говорить о людях, которых уже нет в живых.

Двое полицейских молчали, и от этого молчания Лю Ци стало немного не по себе.

– Вы что, не верите мне?

– Вы единственный свидетель во всем этом деле. Можете ли вы представить какие-либо доказательства того, что вы не имеете никакого отношения к исчезновению острова Покоя? – спросил молодой полицейский.

– Конечно, могу.

– Вот как?

– Дядя Фан может доказать мою невиновность.

– Вы все еще поддерживаете с ним связь?

– Ну… – Лю Ци долго молчал, как будто обдумывал, как ответить на этот вопрос, а затем сказал через некоторое время: – Он подарил моей дочери пианино.

Лю Сымо вспомнила, что ей подарили пианино на день рождения, когда ей было три года, но отец не сказал, что это был подарок дяди Фана.

– Дядя Фан тоже успел на паром, на котором я в тот год отплывал с острова Радости, так что после прибытия я последовал за ним. – Лю Ци продолжал вспоминать события той ночи, когда разразился тайфун.

Лю Ци сидел на пароме и увидел дядю Фана, который тащился со своим багажом. Он весь вымок, выбился из сил и выглядел так жалко, что все взгляды устремились на него. Похоже, он чувствовал себя неважно, поэтому поставил чемодан на первое попавшееся место и едва успел добежать до носа судна, как его вырвало в море. Похоже, ему действительно было плохо, раз он оставил без присмотра чемодан, с которым никогда не расставался.

Действительно ли в чемодане был прах его жены? Лю Ци сильно сомневался, ему всегда казалось, что дядя Фан лгал. Один из членов экипажа прибежал оказать помощь и дал ему какое-то средство от морской болезни. Ветер и волны снаружи были очень опасны, так что он быстро вернулся с носа лодки к чемодану и свернулся калачиком на своем сиденье с болезненным выражением лица. Похоже, его скрутила морская болезнь.

Лю Ци решил последовать за дядей Фаном, чтобы посмотреть, куда он направится, покинув остров Покоя.

После двухчасового пребывания на пароме Лю Ци сошел на берег первым. Причал уже закрывался, сегодня они были последними пассажирами. Автобус, ожидающий последнюю группу пассажиров, включил фары, уставший водитель завел двигатель и открыл двери. Этот междугородний автобус – единственный транспорт от причала до железнодорожного вокзала Дэнчжоу. У дяди Фана нет другого выбора, кроме как сесть на него. Зайдя в автобус, Лю Ци занял сиденье на последнем ряду, принял удобную позу и сквозь щель между спинками сидений наблюдал за тем, как заходит дядя Фан. Он явно чувствовал себя уже лучше, а поскольку багаж нельзя брать с собой в салон, чемодан пришлось поставить в багажное отделение внизу. Дядя Фан сидел в первом ряду. Когда автобус тронулся, он время от времени следил в зеркало за дверью, ведущей в багажное отделение.

Хотя было темно и скользко, к счастью, водитель хорошо знал дорогу; ночью машин почти не было, поэтому междугородний автобус не сбавлял скорость на протяжении всего пути. Несмотря на то что по пути они дважды останавливались, чтобы высадить пассажиров, на конечную остановку автобус прибыл на десять минут раньше расписания.

Лю Ци подумал, что, возможно, водитель торопится с работы домой.

Пока дядя Фан забирал чемодан, Лю Ци вышел из автобуса, первым прошел на вокзал и стал дожидаться его там.

Дождя в районе вокзала еще не было, но шквальный ветер, словно невидимая сила, толкал людей вперед. У Лю Ци, одетого по-летнему, сразу побежали мурашки от холода.

Хорошо еще, что от автовокзала до железнодорожного вокзала идти было пару минут. Прибыв на маленький вокзал, Лю Ци обнаружил, что следить там за кем-то не так-то просто. В чем-то было легко: стояла глубокая ночь и оставался только последний поезд. Дядя Фан так все спланировал, чтобы не ждать долго поезда. Сложность, однако, состояла в том, что вокзал был почти пустой, невозможно затеряться в толпе. До сих пор ему помогала оставаться неузнанным его маскировка. Но на вокзале в это время такая «маскарадная» одежда слишком бросалась в глаза. До прибытия шанхайского поезда еще больше часа. Лю Ци купил билет до конечной. Если дядя Фан сойдет по пути, Лю Ци выйдет на той же станции. В худшем случае, если он потеряет мужчину из виду, он просто вернется в Шанхай.

Лю Ци зашел в привокзальный магазин. Праздник Середины осени еще не закончился, но «лунные пряники» уже начали продавать со скидкой. Купив два пряника, он спрятался в одной из туалетных кабинок. Хотя пахло там не очень хорошо, он, по крайней мере, избежал риска быть обнаруженным дядей Фаном.

Лю Ци сложил шляпу и солнцезащитные очки обратно в рюкзак и еще раз проверил деньги, прежде чем со спокойной душой вынул только что купленные «лунные пряники» и принялся есть их. Хотя он остался без ужина, он не ощущал сильного голода: съел кусочек «лунного пряника» и есть расхотелось.

В тесной кабинке он внимательно прислушивался к объявлениям по радио на вокзале, опасаясь опоздать на поезд.

В этот момент он услышал, как кто-то вталкивает внутрь чемодан. Судя по звуку, чемодан был на колесиках.

Может быть, это дядя Фан?

Лю Ци выглянул в дверную щель и увидел, как дядя Фан открыл кран, умылся и привел в порядок свои слегка растрепанные волосы. Затем он присел на корточки и исчез из поля зрения Лю Ци, но по звуку было слышно, как он открывает чемодан. Дядя Фан снова встал и перед зеркалом начал снимать с себя мокрую одежду – похоже, решил переодеться.

В уголке зеркала отразилось слегка взволнованное лицо дяди Фана. Он огляделся и, убедившись, что рядом никого нет, положил чемодан на пол, отпер кодовый замок, достал сменную одежду и надел ее.

Лю Ци увидел в чемодане что-то упакованное в полиэтиленовые пакеты. Они был немного грязными, но все равно было видно, что в пакетах лежали пачки банкнот, заполнявшие почти весь чемодан. Лю Ци никогда раньше не видел столько денег, и он даже не мог прикинуть, сколько их было в чемодане.

Не успел он посчитать, сколько там может быть, как дядя Фан быстро запер чемодан и вышел из ванной. Одежда и брюки, в которых он был на острове Покоя, были выброшены в корзину для мусора рядом с раковиной.

Лю Ци широко раскрыл рот от удивления, забыв о неприятном запахе. По сравнению с деньгами в чемодане, то, что ему дал дядя Фан, были каплей в море. Конечно же, никакой это не прах его жены. На самом деле дядя Фан забрал с острова Покоя очень много денег, и ему пришлось скрывать это от всех – видимо, источник происхождения был мутным. Если бы не его смекалка, видимо, никто бы и не узнал эту тайну. Кстати говоря, Лю Ци много лет звал его «дядя Фан», но никогда не знал его имени. Он просто вслед за другими привык называть его так, по-родственному. Возможно, у него и фамилия была не Фан.

«Надо все-таки выяснить, что, черт возьми, этот дядя Фан затеял», – сказал себе Лю Ци. На самом деле в тот момент, когда он увидел огромную кучу денег, в глубине души у него мелькнула мысль: может быть, ему еще что-то может перепасть?

Поезд прибыл на станцию вовремя, до посадки оставалось всего пять минут, Лю Ци сел в поезд практически в последний момент. Он прошелся по вагонам, но не увидел ни дяди Фана, ни его чемоданов в багажном отделении, но когда он вышел из туалета, в зале ожидания и на платформе точно никого не было. Дядя Фан должен был сесть на этот поезд. Может, зашел в туалет? Нет, это невозможно, он бы не смог войти в тесную кабинку с багажом такого размера.

Неужели он обнаружил слежку? Пришел на вокзал, делая вид, что покупает билет, но в поезд вообще не сел, а воспользовался возможностью избавиться от хвоста?

Но у него чемодан и огромный рюкзак, с которыми быстро не уйдешь, а другого поезда в это время не было. Не будет же он ночевать на улице? Он слишком острожен, чтобы пойти на такой риск.

Вообще-то, есть только одно место, куда можно пойти в сидячем поезде с чемоданом, – это вагон-ресторан. Лю Ци отправился туда и, конечно же, увидел дядю Фана, сидящего за обеденным столом. Тот запихнул чемодан под обеденный стол, зажав его между коленями. Перед ним стояла чашка кофе – похоже, он не собирается спать сегодня. Лю Ци вдруг показалось, что дядя Фан похож на бальзаковского скрягу Гранде.

Лю Ци всю ночь не сомкнул глаз; дядя Фан, естественно, тоже продержался всю ночь. Пассажирский поезд шел медленно, и на рассвете Лю Ци и дядя Фан вышли из вагона. К удивлению Лю Ци, дядя Фан тоже приехал в Шанхай. Выйдя из вокзала, дядя Фан запрыгнул в такси, и Лю Ци, взяв другую машину, последовал за ним. Хотя Лю Ци уже некоторое время жил в Шанхае, он ни разу не брал такси и сейчас, глядя на растущую сумму на счетчике, весь извелся, несмотря на то что теперь у него была уйма денег.

Такси дяди Фана остановилось у входа в пятизвездочный отель в центре города. Лю Ци попросил таксиста остановиться на обочине. Он вышел из машины и вошел в лобби отеля. После прохода через вращающуюся дверь перед ним открылась великолепная картина. Слева находятся четыре лифта, а справа – зона отдыха. Перед входом стояли светло-серые диваны и мраморные журнальные столики. Стойка регистрации находилась чуть дальше, и дядя Фан как раз заселялся в отель.

Лю Ци сел на диван спиной к стойке регистрации и прикрылся глянцевым журналом. Девушка на стойке регистрации разговаривала с дядей Фаном, но лобби было таким просторным, что на таком большом расстоянии он ничего не мог разобрать.

Вскоре дядя Фан взял ключ-карточку от номера и подтолкнул чемодан к лифту. Сотрудник отеля подошел к нему, чтобы помочь, но дядя Фан вежливо отказался. Лю Ци наблюдал, как дядя Фан вошел в лифт. После того как мужчина провел карточкой, дверь лифта медленно закрылась и цифры на табло продолжали увеличиваться, пока, наконец, не остановились на 22.

Узнав адрес временного проживания дяди Фана, Лю Ци покинул отель. Напряжение ночи ослабло, и за ним последовало физическое истощение.

Лю Ци нашел закусочную и заказал хворост и соевое молоко. Он планировал сначала набить желудок, а потом позвонить сестре и спросить, как у них дела.

Телевизор, висевший на стене в закусочной, транслировал утренние новости. Огромный заголовок новостей в режиме реального времени заставил Лю Ци вскочить со своего места и разлить по всему помещению соевое молоко.

Странное исчезновение острова Покоя.

Прочитав новость, Лю Ци немедленно выбежал на улицу и нашел телефонную будку, чтобы позвонить своей сестре, но дозвониться не смог. Он позвонил домой своей матери на остров Радости. Мать была очень взволнована, и из ее сумбурных объяснений Лю Ци узнал только, что остров Покоя действительно исчез, а сестра и шурин вчера вечером не приехали к ней домой на праздник Середины осени. Все жители острова, за исключением Шэнь Ко, пропали без вести.

Повесив трубку, Лю Ци никак не мог осознать слова «исчезновение острова Покоя», но в ту ночь произошло так много событий, что он решил, что все это должно быть как-то связано с отъездом дяди Фана.

Хотя позже Лю Ци лично расспросил мужчину и тот спокойно заявил, что его отъезд и исчезновение острова Покоя были чистым совпадением, Лю Ци по-прежнему считал, что исчезновение острова Покоя как-то связано с ним. Правда, никак не мог понять, что конкретно привело к исчезновению острова.

Слова Лю Ци заставили молодого полицейского отнестись к нему с подозрением.

– Почему ты не рассказал о случае с дядей Фаном после того, как стало известно об исчезновении острова?

– Я всегда держу свое слово.

– Слово? – Молодой полицейский шумно втянул носом воздух. – Разве вы его не шантажировали?

– Товарищ полицейский, не говорите глупостей, он сам предложил купить пианино для моей дочери.

– Он все еще живет в отеле?

– Нет, позже он купил дом, и я однажды был там.

Хотя Лю Ци не сказал об этом напрямую, несложно было догадаться, что он, должно быть, некоторое время следил за дядей Фаном и именно так узнал о его месте жительства.

Лю Сымо приложила ухо к двери и услышала, как его отец назвал двум полицейским домашний адрес дяди Фана. Пожилой полицейский записал его на бумаге и повторил еще раз, чтобы убедиться, что все правильно.

– Товарищ полицейский, у меня есть кое-какие соображения, но я не знаю, стоит ли мне это говорить, – сказал Лю Ци.

– Если у вас есть какие-то идеи, говорите как есть, мы сами решим, важно это или нет.

– Если исчезновение с острова Покоя было спланировано дядей Фаном, то дело об убийстве, которое вы расследуете сейчас, также может быть делом его рук – возможно, он манипулировал Шэнь Ко. Парень вырос у меня на глазах. Он всегда мечтал найти своих родителей. Чтобы достичь этой цели, он был готов на все, и его могли использовать.

– Спасибо вам за сотрудничество. Мы должны сначала встретиться с дядей Фаном, прежде чем принимать решение, в каком направлении пойдет дальнейшее расследование. – Молодой полицейский поправил козырек фуражки и предупредил: – Кроме того, пожалуйста, не покидайте город, пока подозрения с вас полностью не будут сняты.

В комнате послышался шорох одежды, казалось, они вот-вот встанут и уйдут, и Лю Сымо поспешно спустилась вниз. Как только она дошла до конца лестницы, то услышала, как открылась дверь.

– Подождите, пожалуйста. – Лю Ци остановил полицейских.

– Что-нибудь еще?

Лю Ци промямлил:

– А кто заплатит за этот кабинет?

– О, как! – Пожилой полицейский достал свой бумажник, достал две купюры по сто юаней и протянул их Лю Ци.

– Этого хватит?

– Хватит, хватит, я попрошу официанта принести вам сдачу.

– В этом нет необходимости. Нам пора.

Лю Сымо смешалась с толпой и наблюдала, как двое полицейских покидают бар. Оказывается, это действительно полицейский из родного города бабушки – неудивительно, что он показался ей немного знакомым. Возможно, они встречались в детстве, когда он приходил к бабушке домой.

Внезапно в баре раздались бурные аплодисменты – хозяева поля забили гол.

Лю Ци спустился вниз и взглянул на прямую трансляцию матча на большом экране. «Шанхай Шэньхуа» уже вел со счетом 3:0. До конца матча оставалось всего 15 минут, и у команды гостей не было шансов. После того как Лю Ци отдал портье сто юаней, он покинул бар под крики футбольных фанатов.

Идя по дороге, Лю Сымо все еще слышала в ушах эхо того, что только что сказал ее отец в том кабинете. Тайна исчезновения острова Покоя всегда мучила ее брата Шэнь Ко, он перелопатил массу материалов, но Лю Сымо воспринимала их большей частью как любопытные слухи, которые просто интересно читать.

Остров Покоя не первый исчезнувший остров, в истории были и другие случаи. Существует также множество научных объяснений причин исчезновения островов, но эти объяснения носят исключительно справочный характер и не являются международно признанными точными выводами. В южной части Тихого океана есть остров под названием остров Призрак, который исчез в 1898 году. Вскоре люди выяснили причину: на самом деле остров не исчез в прямом смысле этого слова, а погрузился под воду, а через несколько лет снова появился на поверхности моря. Остров Призрак исчезал и появлялся много раз в течение следующих ста лет и постоянно пребывает в таком состоянии. Подобные вещи происходили и в других местах. Есть островок, который время от времени появляется в разных местах, как будто это гигантский корабль с двигателем. Но в случае с островом Покоя описанные выше варианты можно исключить: после его исчезновения люди обыскали акваторию моря, но под водой ничего не было, и за последние пятнадцать лет остров Покоя не появлялся в других районах моря.

«Хватит, не буду об этом думать».

Лю Сымо почесала затылок. Даже ее брат Шэнь Ко не смог разобраться в этом вопросе. Как она может найти ответ? Она позвонила брату по мобильному телефону, но никто не ответил.

Со вчерашнего дня с ним нет связи. Похоже, как сказали двое полицейских, у Шэнь Ко неприятности на острове Радости, но Лю Сымо верила, что ее брат никогда не совершит ничего подобного убийству. Пусть она находится далеко от него, в Шанхае, но она все равно должна что-то для него сделать.

Дядя Фан, о котором рассказал ее отец, возможно, ключевая фигура в спасении ее брата, и полиции следовало бы поспешить к нему домой. Лю Сымо вспомнила адрес, который только что услышала, и быстро направилась к остановке такси.

Место жительства дяди Фана находилось в самом роскошном районе Шанхая. В час пик после окончания рабочего дня поток автомобилей на Западно-Нанкинской улице был бесконечным, длинные вереницы машин двигались вперед с черепашьей скоростью. Стемнело, и колонна автомобилей стала напоминать длинную светящуюся цепь. Машина уже полчаса стояла в пробке, таксист поставил ее на ручной тормоз, положил руки на руль и принялся постукивать по нему в такт музыке, звучащей по радио.

Через несколько минут машина продвинулась вперед метров на десять. Водитель не вытерпел, указал наверх, выше крыш машин, и сказал Лю Сымо, которая сидела сзади, уткнувшись в мобильник:

– Сестренка, ты видишь Храм Спокойствия вон там впереди?

Лю Сымо подняла голову, увидела золотой шпиль, кивнула и ответила:

– Угу.

– Тебе нужно на маленькую улочку прямо напротив него, и, наверное, пешком дойти быстрее, чем ехать на машине.

– Хорошо. – Лю Сымо расплатилась за проезд, вышла из машины и направилась в сторону Храма Спокойствия.

Ей казалось, что они сейчас в каком-то отдаленном районе – она провела почти час в такси, – а на самом деле потеряли время в пробке. По дороге Лю Сымо просматривала на мобильном онлайн-репортажи об острове Радости, она хотела узнать, есть ли какие-нибудь новости по этому делу. Остров Радости не считается известным островом, внимание общественности к нему невелико. В новостях только сообщения о тайфуне. Единственное сообщение, связанное с этим делом, – это то, что на острове Радости был найден труп мужчины, некий Чжао. Есть подозрение, что он погиб в результате несчастного случая, репортаж не сопровождался никакими фотографиями.

Лю Сымо подошла к современному 30-этажному зданию, которое снаружи было трудно ассоциировать с многоквартирным домом, оно больше походило на офисное здание. Она проверила номер дома, и оказалось, что это дом, где живет дядя Фан. Когда она вошла, охранник в черной униформе остановил ее и вежливо спросил:

– Девушка, доступ в это здание ограничен. Скажите, пожалуйста, к кому вы пришли?

Лю Сымо назвала номер квартиры.

– О, господин Хан только что вышел.

– Господин Хан? – Лю Сымо была несколько озадачена. Разве фамилия этого дяди Фана не Фан?

– Вы договаривались с ним о встрече? – спросил охранник.

– Нет. Когда он вернется?

– Не могу вам ответить.

– Тогда в какое время он обычно бывает дома? Я зайду попозже.

– Вы с ним незнакомы? – Охранник смерил взглядом Лю Сымо, вероятно, приняв ее за продавца, который ходит по квартирам и предлагает товары.

– Можно сказать… знакомы. Он друг моего отца.

– Вы можете зарегистрироваться. Когда он вернется, я попрошу его перезвонить вам. – Охранник достал журнал.

– Да ладно, забудьте. – Лю Сымо подняла голову и посмотрел на тот этаж, где жил дядя Фан. Может быть, его и правда нет дома, а может быть, к нему пришли полицейские и поэтому он отказывается принимать посетителей. Кажется, сегодня она к нему не попадет, придется возвращаться.

Темнота сгущалась, свет уличных фонарей казался все коварнее. Лю Сымо только вышла на улицу, как услышала, что охранник из-за спины радостно окликает ее.

– Девушка, господин Хан вернулся с прогулки.

Лю Сымо обернулась и увидела худого и высокого старика с аккуратно причесанными седыми волосами, в синей рубашке в полоску с короткими рукавами, элегантных черных брюках и паре белых кожаных туфель с острыми носами – чисто шанхайский стиль. Старик улыбнулся Лю Сымо:

– Вы пришли из-за Шэнь Ко?

Лю Сымо крайне удивилась тому, что она еще рот не успела открыть, а собеседник знает ее намерения.

– Господин Хан, это дочь вашего друга? – Странная реакция этих двоих друг на друга заставила охранника почувствовать себя неловко.

– Давайте поднимемся наверх и поговорим, – сказал мужчина.

Попрощавшись с охранником, они воспользовались карточками, чтобы пройти через автоматическую стеклянную дверь в вестибюле. Внутреннее убранство вестибюля сравнимо с отделкой роскошного пятизвездочного отеля. Пол покрыт серым мрамором, детальная отделка стен и потолка, а также художественные хрустальные люстры подчеркивают стиль здешних жителей.

Рядом с лифтом за стойкой ресепшена так же стоят два консьержа в черных костюмах, отвечающие за выполнение различных требований посетителей и жильцов. В ушах у них портативные рации, как у телохранителей важных персонажей в телесериалах. На стене позади них постоянно вращались две камеры, сканируя каждый уголок вестибюля, создавая у людей ощущение усиленной охраны. Лю Сымо подумала про себя: «Люди, которые здесь живут, должно быть, чувствуют себя в абсолютной безопасности».

Войдя в лифт, нужно приложить карту, чтобы подняться на нужный этаж. Стоя рядом с господином Ханом, Лю Сымо совершенно не могла признать в нем островитянина, прожившего на острове Покоя много лет.

Когда дверь лифта открылась, Лю Сымо обнаружила, что на этом этаже была только одна дверь, – другими словами, весь этаж занимала только одна семья. Господин Хан нажал большим пальцем на жидкокристаллический экран на дверной ручке и открыл ее отпечатком пальца. После механического скрежета тяжелая дверь отворилась.

– Проходите, пожалуйста, и присаживайтесь, где вам удобно. – Господин Хан включил свет в комнате и жестом пригласил присесть на диване.

Лю Сымо вошла в комнату и поразилась просторному и светлому помещению, похожему на торговый центр. При высоте потолков почти семь метров Лю Сымо пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть рисунок обоев на потолке. За панорамными окнами видна крыша Храма Спокойствия, откуда открывается панорамный вид на фешенебельный район Нанкинской улицы.

– Вы сестра Шэнь Ко, Лю Сымо, верно?

Услышав, что собеседник назвал ее по имени, Лю Сымо удивленно посмотрела на него.

– Ах… – Словно поняв, что сказал что-то не то, господин Хан легонько хлопнул себя по лбу, а затем с улыбкой спросил: – Вы, видимо, ищете дядю Фана.

– А разве вы не дядя Фан?

– Я его младший брат. – Господин Хан подошел к шкафу у стены и открыл дверцу. Внутри лежала коробка, обтянутая красной тканью, а на полочке выше стояла «табличка для души» – дощечка с именем покойного. Господин Хан поклонился этой табличке и сказал Лю Сымо:

– Мой брат умер три года назад.

Услышав это, Лю Сымо не удержалась и подошла к шкафу. Там было много предметов для жертвоприношений усопшим предкам, слева и справа были две электрические неугасимые лампады, а посередине, обернутая красной тканью, должно быть, урна с прахом.

По черному лаку «таблички для души» шла вертикальная надпись золотыми иероглифами:

Покойный старший брат Хан Тянькунь

Ниже дата, это было зимой три года назад.

Человек на фотографии с золотыми иероглифами линией лба чем-то похож на господина Хана.

– Хан Тянькунь – это и есть дядя Фан?

– Да. Когда он отправился на остров Покоя, ему показалось, что иероглиф «кунь» в его имени слишком редкий, поэтому он выбрал в качестве своей фамилии иероглиф «квадрат» – «Фан», который входит в состав иероглифа «кунь». Потом он привык, что его все так называли, и свое настоящее имя использовал редко.

– А где его жена? – Лю Сымо вспомнила, что дядя Фан остался на острове Покоя ради праха своей жены. Когда он уезжал, он забрал ее прах с собой, но теперь его нет рядом с его собственным прахом.

– Он никогда в жизни не был женат.

– Но…

– На самом деле дядя Фан, которого вы знаете, – это всего лишь маска, и его истинная личность неизвестна никому на острове. Три года назад он серьезно заболел. Когда он умирал на больничной койке, он рассказал мне все. И попросил меня об одной вещи: если кто-нибудь спросит, что случилось на острове Покоя в тот год, я должен рассказать все без утайки, чтобы помочь вам найти остров и супружескую пару Шэнь Сюя и Лю Цин.

Лю Сымо затаила дыхание, ожидая, что собеседник продолжит.

В гостиной стояли диваны, которые выглядели очень дорого. Господин Хан сел на одноместный диван, покачал ногой; он восхищенно обвел глазами роскошное внутреннее убранство и сказал с глубоким вздохом:

– Этот дом – дело всей жизни моего брата. Я думал, что когда перееду в такое элитное место, моя жизнь станет идеальной, но цена, заплаченная за это, слишком велика. До того как отправиться на остров Покоя, мой брат был финансовым директором международной компании. В его руках была реальная власть. Объемы капиталов, которыми он распоряжался, были очень велики, и соблазн тоже был велик. Чтобы получить платеж как можно скорее, клиент обещает ему какие-то льготы. Моего брата это никогда не трогало, и компания все больше доверяла его работе. Пока однажды один из его одноклассников не скончался из-за болезни. Это происшествие сильно ударило по нему. Упорный труд может обеспечить качественную жизнь, но за это приходится расплачиваться здоровьем и вы не можете наслаждаться результатами своего труда. В чем смысл? Лучше обогатиться в кратчайшие сроки и наслаждаться им всю оставшуюся жизнь. Руководствуясь этим жизненным кредо, он начал рисковать и делать то, на что раньше не осмеливался. Менее чем за год он присвоил пять миллионов юаней, накануне ежегодной проверки забрал все деньги и ушел из компании. Испарился.

Инцидент, описанный господином Ханом, должен был произойти до того, как дядя Фан прибыл на остров Покоя. Тогда он перевез на остров Покоя не прах своей жены, а деньги, полученные незаконным путем.

– Мой брат сказал, что причина, по которой он решил поселиться на острове Покоя, заключалась в неудобном транспортном сообщении и малонаселенности этого района, что позволяло ему легко скрывать свою личность, а полиции было бы трудно это выяснить. Другая причина заключается в том, что жизнь на берегу моря – это тоже та жизнь, к которой он стремился. Он закопал деньги и поселился на острове Покоя. Ему нравилось и это место, и Шэнь Сюй, и его семья. Он говорил, что все они хорошие люди. Он планировал прожить там всего два-три года и уехать, когда перестанет быть в центре внимания, но из-за семьи Шэнь Сюя он прожил там еще десять лет.

Выслушав рассказ о странном приключении дяди Фана, Лю Сымо поняла, что в имени дяди Фана есть такой редкий иероглиф, который сразу врезается в память. Неудивительно, что он скрывался под чужим именем.

– То есть он покинул остров Покоя, потому что почувствовал, что его не будут преследовать за то, что он сделал? – спросила Лю Сымо и посмотрела на господина Хана.

– На самом деле эта компания уклонялась от уплаты налогов. Несмотря на то что они потеряли так много денег, они не осмелились позволить полиции вмешаться в расследование, опасаясь, что мой брат, загнанный в угол, будет драться не на жизнь, а на смерть и всех потопит. Его не объявили в розыск по всей стране, так что можно было пользоваться документами, удостоверяющими личность. Если бы не один случай, он бы не спешил покидать остров Покоя. – Господин Хан мягко покачал головой и с горечью рассказал то, что он слышал из уст своего брата.

– В том году Сян Цзин, мэр острова Радости, в целях развития самого острова и прилегающей акватории предложил острову Покоя совместное развитие. Он хотел освоить морскую зону между островом Радости и островом Покоя, чтобы увеличить производство рыбной продукции и в то же время построить отели и другую недвижимость на острове Покоя для развития туризма. Но Шэнь Сюй отверг предложение Сян Цзина. Хоть остров Покоя, расположенный на достаточном расстоянии от острова Радости, стал бы более доступным, Шэнь Сюй не хотел открывать для посторонних остров Покоя с храмом Мацзу. Произошло столкновение интересов разных сторон, и из-за «подводных течений» Шэнь Сюй получил множество угроз в свой адрес, но мэр Сян Цзин их проигнорировал. Я слышал, как мой брат говорил, что лидером сторонников инициативы мэра на острове Радости был человек по имени Чжао Вэньхай – он, кажется, главарь рыбаков на острове. Как только морской район будет открыт, его доход может увеличиться в несколько раз, поэтому он шумел больше всех и во всеуслышание заявил, что сожжет храм Мацзу. Он выдвинул Шэнь Сюю ультиматум, заявив, что тот должен подписать согласие до истечения срока запрета на рыбную ловлю, иначе все последствия – на его страх и риск. Мой брат оказался в сложной ситуации. Он испугался, что деньги, спрятанные на острове, обнаружат, поэтому решил покинуть остров Покоя. Он не знал, как объяснить это Шэнь Сюю, ведь он лгал им про траур по жене, а его семья относилась к нему как к родственнику. В конце концов мой брат решил уехать, не попрощавшись. Возможно, так было лучше всего в сложившихся обстоятельствах… Но он не мог отплыть на судне и не мог уехать один, поэтому заручился помощью шурина Шэнь Сюя и решил тайно уехать, пока он с семьей отправится на остров Радости на праздник Середины осени и на острове Покоя никого не будет.

После этого господин Хан в общих чертах рассказал о том, как дядя Фан покинул остров Покоя, – это совпадало с рассказом ее отца.

– То есть дядя Фан не знал, как исчез остров Покоя? – Лю Сымо до сих пор не нашла ответа на этот вопрос.

– Нет. Услышав эту новость, мой брат тоже был потрясен.

Лю Сымо немного подумала и решила, что независимо от того, каким образом кто-то сделал возможным исчезновение острова Покоя, если бы личность дяди Фана была раскрыта или его бы шантажировали, у него бы был мотив для совершения убийства. То, что он уехал один, делает его главным подозреваемым. А учитывая тот факт, что он попросил Лю Ци о помощи, доказывает, что дядя Фан всего лишь хотел сохранить анонимность. А раз личность дяди Фана не была раскрыта, ему не было необходимости делать так, чтобы остров Покоя исчез.

– Господин Хан, приходил ли к вам кто-нибудь из полицейских с расспросами об этом?

– Полицейские? О, не ожидал, что ты об этом знаешь. – Мистер Хан хитро прищурился. – Я только что вернулся из кафе, где мы говорили с ними об этом.

– И что сказала полиция?

– Хе-хе, а что полиция могла мне сказать? Я рассказал вам все, что знаю, но не знаю, поможет ли это вам хоть как-то. Но если у вас возникнут финансовые проблемы, свяжитесь со мной. Мой брат перед смертью доверил мне все свое имущество в управление и сказал, что, если когда-нибудь Шэнь Сюй найдется, я должен передать ему все деньги, чтобы он защищал остров Покоя.

– Но, боюсь, по прошествии стольких лет… – Лю Сымо не раз слышала, как отец рассказывал дома о родителях ее брата. – Раз он за столько лет не вышел на связь со своим сыном, девять из десяти, что его уже нет в живых.

– Мой брат расспрашивал о Шэнь Сюе и остальных до самой своей смерти, но, к сожалению, они больше не виделись. Он упомянул, что, если Шэнь Сюя не удастся найти, он отдаст все деньги его сыну.

– Все деньги?

– Да, именно так. За последние десять лет состояние моего брата увеличилось в десятки раз, активы превышают сто миллионов долларов. Все эти годы он жил под чужим именем, остров Покоя стал его родиной, а Шэнь Сюй – его семьей. – Говоря об этом, мистер Хан дотронулся до своего лица. Как младшему брату дяди Фана, ему, вероятно, стыдно говорить такие вещи своими устами, но ведь это неоспоримый факт. Оглядываясь назад, дядя Фан понимал, что жизнь на острове Покоя стала для него самым важным периодом жизни. – Но Шэнь Ко отказался.

– Мой брат… отказался! – Лю Сымо была потрясена. Ее брат продал свой любимый нефрит из-за финансовых трудностей, но отказался от такой огромной суммы денег.

Лю Сымо знала, что, когда брат приехал к ним домой, родители не дали ему достаточно семейного тепла и поддержки. У брата, который в одиночку взял на себя ответственность за свою жизнь, хватило мужества отказаться от такого щедрого подарка.

Господин Хан слегка улыбнулся:

– Есть в этом мире люди особой породы, которые могут отказаться и от таких подарков.

Лю Сымо не о чем было больше спрашивать, она склонила голову в знак благодарности и встала, чтобы попрощаться с господином Ханом. Тот проводил ее к выходу. Прежде чем выйти за дверь, Лю Сымо сложила руки и низко поклонилась поминальной дощечке дяди Фана:

– Это поклон от моего брата.

Господин Хан тоже низко поклонился в ответ.

Спустившись на первый этаж, Лю Сымо не обратила внимания на пристальный взгляд охранника. Видимо, красивая молодая женщина, посещающая квартиру господина Хана, сразу ассоциируется с неподобающими вещами.

Вопрос об исчезновении острова Покоя так и не был решен, и Лю Сымо стала еще больше беспокоиться за Шэнь Ко. Господин Хан сказал, что рыбака, который возглавил беспорядки, звали Чжао Вэньхай, а в новостях говорилось, что человека, погибшего на острове Радости, звали Чжао. Неужели действительно брат убил его, чтобы отомстить за давнюю вражду?

«Если бы моего брата не подозревали, полиция острова Радости не помчалась бы за тридевять земель в Шанхай».

– Ох… как все надоело! – крикнула Лю Сымо и яростно взъерошила руками волосы, привлекая осуждающие взгляды прохожих.

Лю Сымо поняла, что она колеблется. Если бы брат знал, что она оказалась в тяжелой ситуации, пусть даже она сама была бы виновата, он бы сразу примчался к ней.

Приняв решение, Лю Сымо открыла приложение на своем мобильном и купила билет на ближайший поезд до Дэнчжоу.

«Я собираюсь спасти своего брата, и даже если я мало чем смогу помочь, я хотя бы буду с ним рядом».

Это убеждение окрепло. Казалось невероятным, но от косного характера своего отца она, похоже, мало что унаследовала.

Небо словно затянуло черным занавесом, на котором сияет еще круглая и полная после праздника Середины осени луна. Проплывающие мимо облака время от времени скрывают ее, делая ночное небо таинственным и туманным.

Глава пятая

В игре го используется доска в клетку и черно-белые круглые фишки, играющие друг против друга. На доске девятнадцать прямых линий, образующих в общей сложности 361 пересечение. Фишки должны стоять на пересечениях. Обе стороны делают ходы поочередно, фишку после сделанного хода передвигать нельзя. Выигрывает тот, кто окружает больше земли вокруг.

Примерно так было написано в «Введении в игру го».

Когда Шэнь Ко было семь лет, он уже начал играть со своим отцом и дядей Фаном. Из-за неравенства в силе Шэнь Ко обычно давали фору в девять «камней».

Играя с сильным противником, Шэнь Ко извлекал уроки после каждой неудачи. Он всегда запоминал ходы, которые делал соперник, пытаясь найти способ победить его в следующей партии. Шэнь Ко каждый день приставал к своему отцу и дяде Фану с просьбой по очереди играть с ним в го. Настоящие бои – самый быстрый способ добиться прогресса, и рост его шахматных навыков шел семимильными шагами.

Вечером за ужином Шэнь Ко не забывал обсудить с отцом послеобеденную партию в го, а его мать в это время стучала палочками по столу:

– Два фанатика го, не разговаривайте во время еды.

Отец корчил гримасу, глядя на Шэнь Ко, и, склонившись к миске, начинал торопливо есть.

Если рыбаки, которые приезжали на остров Покоя поклониться богине Мацзу, боялись китового чудища и молились о благополучии, то у маленького Шэнь Ко, когда он жил на острове, было только одно желание – выиграть партию в шахматы.

Всего за день до этого незабываемого праздника Середины осени Шэнь Ко почти достиг своей цели.

В этой партии в шахматы Шэнь Ко использовал надежную схему, чтобы понемногу укрепить свою территорию, и «откусывал» территорию противника, заставляя того оказываться в невыгодном положении.

В середине партии то ли оттого, что Шэнь Сюй недооценил противника, то ли он намеренно поддался, в строю его фишек обнаружилась брешь, и Шэнь Ко без колебаний бросился в атаку.

Шэнь Сюй допустил беспрецедентную ошибку, вызвавшую ожесточенную битву. Хотя в конце концов это закончилось поражением Шэнь Ко, Шэнь Сюй бросил все свои силы, чтобы спасти положение, и еле-еле отыграл только половину своих «глаз».

Шэнь Сюй тогда дал жесткий отпор вторжению Шэнь Ко. Воспоминания Шэнь Ко о той партии все еще свежи в его памяти.

На 79-м ходу партия была прервана.

Шэнь Сюй, будто очнувшись, показал свою истинную силу. Вспоминая ту игру с высоты сегодняшнего мастерства, Шэнь Ко понимал, что за день до исчезновения острова Покоя отец почему-то резко стал играть хуже. Теперь он думал, что для этого должна быть веская причина, но тогда Шэнь Ко был слишком маленьким, чтобы понять, что творится на сердце отца.

Когда Шэнь Ко увидел оленя, держащего во рту белый цветок лотоса, он ясно понял, что ему снова снится сон.

В этом зеркальном мире каменные ступени под ногами каким-то образом превратились в зубные кости, вязкая жидкость источала нестерпимую вонь, а в конце пути ритмично сужалась черная дыра. Он пришел в ужас. Неужели он в чреве китового чудища? Почему ему снится такой сон? С тех пор как он услышал рассказы старого моряка и Цзи Цзе о китовом чудище, он постоянно видел странный сон – как говорится, что думается, то во сне видится.

Шэнь Ко изо всех сил старался проснуться, но тело не слушалось его, ноги бессильно скользили вниз, в черную дыру, и он ничего не видел перед собой. Он вытянул руки вперед, боясь обо что-нибудь удариться.

Внезапно он упал в воду, она попала ему в нос и рот. Он едва мог дышать, бил руками и ногами, но они, казалось, медленно отделялись от тела, не давая ему вынырнуть на поверхность. Горло, наполненное водой, не позволяло даже крикнуть.

Надрывисто кашляя, Шэнь Ко снова открыл глаза, невольно прижав рукой место солнечного сплетения: кашель был таким, что легкие едва не разрывались.

Почувствовав запах дезинфицирующего средства, Шэнь Ко понял, что находится в больничной палате. Он был одет в полосатую пижаму не по размеру. За окном уже было светло. Шэнь Ко дотронулся до своего лба и обнаружил, что он забинтован, но боли он не чувствовал. Наверное, ему просто обработали рану, нанесенную метлой Юй Сяоху. За исключением нескольких ссадин на руках и ногах, на его теле не было никаких серьезных повреждений.

Часов в палате не было. Шэнь Ко хотел посмотреть, который час, и обнаружил свой мобильный на тумбочке рядом с кроватью. Рядом с телефоном также лежал ключ от автомобиля роскошной марки – фирменный розовый брелок.

Шэнь Ко уже собирался протянуть руку, но обнаружил, что плечи его привязаны бинтами к раме кровати и он толком не может пошевелиться. В этот момент в дверь палаты вошла Цзи Цзе со свежевымытым яблоком в руке и, увидев, как Шэнь Ко трепыхается на кровати, нажала на кнопку вызова.

– Ты очнулся! – с улыбкой сказала она.

– Зачем меня связали?

– Врач увидел, что у тебя травма головы, и заподозрил легкое сотрясение мозга. Он боялся, что ты перевернешься и будешь дергаться, поэтому зафиксировал тебя. Не двигайся, я помогу тебя отвязать.

Мобильный телефон Шэнь Ко намок в воде и не включался, поэтому он спросил Цзи Цзе:

– Который час?

– Уже почти одиннадцать.

– Уже так поздно.

– Ты уснул только в шесть часов утра и проспал всего пять часов.

Медсестра зашла, держа руки в карманах, и, увидев происходящее, обрушилась на Шэнь Ко с упреками:

– Кто вам разрешил? А если что-то случится? Быстро ложитесь! – Она достала фонарик, посветила в глаза Шэнь Ко и проверила реакцию зрачков.

Шэнь Ко вспомнил, что медсестру звали А-Я: когда они с Сян Бэем посетили Е Хаолуна в обход запрета, главврач Сюй отругал ее. Видимо, она еще злится из-за этого.

– Ничего серьезного. Поешь что-нибудь и хорошенько выспись. У тебя измученный вид.

А-Я убрала фонарик и крикнула в сторону двери:

– Войдите. С пациентом все в порядке.

Сян Бэй в обычной одежде вошел с каким-то смущенным выражением лица, намеренно избегая зрительного контакта с Шэнь Ко. За ним последовал Юй Мин, старший офицер полицейского участка. Тот был одет в форму и выглядел весьма официально, держа в руке черный блокнот. Это первый раз, когда Шэнь Ко увидел Лао Юя. Во всяком случае первый раз, когда Шэнь Ко увидел его с тех пор, как стал взрослым. Лао Юй всю свою жизнь проработал полицейским на острове Радости, но Шэнь Ко, живший на острове Покоя, почти не встречался с ним. Возраст Лао Юя близился к шестидесяти, но он был по-прежнему крепок, у него отменная выправка и сильные руки, из-за чего полицейская форма с короткими рукавами казалась ему маловатой.

Шэнь Ко приподнялся на больничной койке и подложил подушку под спину.

Сян Бэй пододвинул стул и поставил его в изножье кровати лицом к Шэнь Ко. Он попросил Лао Юя сесть, прислонившись к стене у окна, и торжественно произнес:

– Пожалуйста, посторонних прошу покинуть помещение. Полиции необходимо задать несколько вопросов.

А-Я первой вышла из комнаты, Цзи Цзе взяла фруктовый нож и невозмутимо чистила яблоко.

– Цзи Цзе, пожалуйста, тебя это тоже касается, – сказал Сян Бэй.

– Ничего страшного, я не буду вам мешать. – Цзи Цзе отрезала кусочек яблока и положила его в рот Шэнь Ко.

Шэнь Ко отдернул голову назад от удивления – такая забота показалась ему слишком интимной.

– Ты целый день ничего не ел, тебе нужно набраться сил.

Цзи Цзе сказала это совершенно естественно, но Шэнь Ко почувствовал, что за этим стоит что-то большее.

– Спасибо. – Шэнь Ко захрустел яблоком, и Цзи Цзе вознаградила его благодарной улыбкой.

– Цзи Цзе, не мешай! – сказал Сян Бэй.

– Сяо Бэй, что за отношение? У вас что, какие-то секреты от меня? Кроме того, Лао Юй не возражает, а почему ты так нервничаешь?

– Почему это я нервничаю? – На лбу Сян Бэя вздулись синие вены.

– Цзи Цзе не посторонняя, так что пусть она позаботится о пациенте.

Цзи Цзе гордо подняла брови, глядя на Сян Бэя, и скормила Шэнь Ко еще один кусочек яблока.

Лао Юй изначально был добрым стариком и никого не хотел обижать, не говоря уже о том, что его сын Юй Сяоху работал в компании отца Цзи Цзе.

Сян Бэй сердито отвернулся.

Лао Юй откашлялся и спросил:

– Шэнь Ко, мы хотим знать, где вы были позавчера днем, после того как вы расстались с Сян Бэем, и до сегодняшнего утра, когда мы нашли вас рядом с почтовым отделением возле паромного причала. Чем вы занимались?

Шэнь Ко проглотил то, что было у него во рту, честно посмотрел Лао Юю в глаза и рассказал весь процесс падения с пирса. Его столкнули в море с пирса, и только потому, что он случайно упал в зазор между подводными рифами, ему посчастливилось спастись. Волны отбросили Шэнь Ко к паромному причалу, и он не знал, как долго пробыл без сознания. Сойдя на берег, он не смог связаться с другими людьми, потому что его телефон вышел из строя.

– Вы сказали, что кто-то столкнул вас в море; вы видели, кто это был?

– Я стоял к нему спиной и не видел его лица.

– Есть ли еще какие-нибудь приметы нападавшего?

Шэнь Ко кивнул. По силе удара в спину он почувствовал, что это были крепкие и сильные ладони, и это должен был быть мужчина. Лао Юй быстро записал, что сказал Шэнь Ко, и продолжил спрашивать:

– У вас были с кем-нибудь конфликты на острове Радости?

Шэнь Ко взглянул на Сян Бэя, который дулся, и пожал плечами:

– Может быть, я случайно кого-то обидел, не знаю.

– Почему вы не связались с Сяо Бэем после того, как выбрались на берег? – снова спросил Лао Юй.

– Я опасался, что человек, который столкнул меня в море, все еще следит за мной, и подумал, что раскрывать свое местонахождение может быть опасно.

– Нельзя же спать на улице в такую ветреную и дождливую погоду, – сказала Цзи Цзе. – Ты мог прийти ко мне.

– Если бы я не отвез вас в больницу от дверей почтового отделения, пока патрулировал местность, вы бы тайком сбежали с острова? – спросил Лао Юй.

– Я просто хотел защитить себя, вот и все. – Тон Шэнь Ко был решительным.

– Ты заходил ко мне домой, чтобы забрать свои вещи? – спросил Сян Бэй.

– Ты считаешь, я похож на человека с багажом? – Шэнь Ко развел руками, показывая, что у него ничего нет.

– Ты видел Чжао Вэньхая? – Сян Бэй принял серьезный вид и подошел к Шэнь Ко на шаг ближе.

– Нет. Как раз когда я искал его, все и произошло. – Шэнь Ко постарался сказать это как можно более непринужденно.

Сян Бэй поджал губы и медленно произнес:

– Ты теперь его не найдешь.

Шэнь Ко встал, наклонился к Сян Бэю и спросил:

– Куда он уехал?

– Он мертв, – сказал Сян Бэй, опустив голову. – Умер в ту ночь, когда ты упал в море.

– Как он умер? – Никто и не заметил, что, сам того не ведая, инициативу в разговоре перехватил Шэнь Ко.

Сян Бэй посмотрел на Лао Юя и, увидев одобрение в его глазах, назвал причину смерти:

– Предварительно установлено, что Чжао Вэньхай, вероятнее всего, умер в результате несчастного случая.

– Какое совпадение, что это случилось в тот же день, что и со мной, – сказал Шэнь Ко и шутливо прибавил: – Если мне не повезет, то происшествие со мной тоже признают несчастным случаем – скажут, что я сам оступился и упал в море.

Лао Юй покашлял, выражая недовольство насмешками Шэнь Ко.

– Даже если мы полицейские островного участка, мы не настолько бестолковые.

Шэнь Ко проигнорировал Лао Юя и продолжил спрашивать:

– Где это случилось с Чжао Вэньхаем?

– Цинская равнина.

– Сяо Бэй, отведи меня посмотреть.

– Эй, ты пока не поправился, нечего носиться где попало! – Цзи Цзе возразила первой.

– Городская криминальная полиция уже была на месте происшествия вчера, они увезли тело с собой для экспертов. Вы ничего там не увидите, – сказал Лао Юй.

Шэнь Ко ничего не ответил. Он достал из шкафа свою одежду, прошел в уборную, чтобы переодеться, вернулся к кровати и положил мобильный телефон в карман.

– А-Ко, просто послушай Лао Юя и не ходи в то место. На горе Цинхуай водятся кабаны, – с тревогой сказала Цзи Цзе. Она до сих пор была напугана произошедшим в тот день. Когда Сян Бэй и Лао Юй осматривали тело Чжао Вэньхая, Цзи Цзе, ожидавшая их в машине, увидела в свете фар нескольких кабанов, и закричала от ужаса. К тому времени, когда прибыл Сян Бэй, след кабанов уже простыл.

– Я не боялся кабанов, когда был ребенком, чего же мне их бояться сейчас? – сказал Шэнь Ко с улыбкой.

Сян Бэй знал характер Шэнь Ко: раз он сказал, что хочет пойти и посмотреть, никто его не остановит. С того момента, как Шэнь Ко услышал о смерти Чжао Вэньхая, Сян Бэй видел в его глазах нежелание мириться с этой новостью. Вероятно, у Чжао Вэньхая были в руках зацепки, которые могли бы помочь Шэнь Ко найти его родителей, но слабый огонек надежды угас и расследование Шэнь Ко вернулось к бесконечному циклу пятнадцатилетней давности. Такой тяжелый психологический груз окружающим не понять.

– Если тебе позарез надо туда попасть, поедем вместе, – решительно заявила Цзи Цзе и схватила ключи от машины.

Видя, что Сян Бэя не переубедить, Лао Юй попытался остановить его:

– Пока расследование дела Чжао Вэньхая не завершено, посторонним лучше не появляться на месте происшествия, чтобы избежать повторения несчастного случая.

– Офицер Юй, не волнуйтесь, не забывайте, что я вырос на горе Цинхуай, – сказал Шэнь Ко и пристально посмотрел на Сян Бэя.

У Сян Бэя на лице заходили желваки, но он не проронил ни звука.

Увидев, что Шэнь Ко и Цзи Цзе собираются покинуть палату, Лао Юй остановил их:

– Позвольте Сяо Бэю сопровождать вас. Если с Цзи Цзе что-то случится, ее отец нас не пощадит.

Цзи Цзе кивнула и сказал Сян Бэю:

– Сяо Бэй, ты что застыл, пойдем скорей.

– Иду, – скривившись, неохотно ответил Сян Бэй.

Застоявшаяся после недавнего ливня вода еще не высохла полностью, на грунте темнели лужи. Цзи Цзе по следам шин на земле проехала весь путь до того места, где она останавливалась в прошлый раз. Они остановились возле леса. Сян Бэй вылез с заднего сиденья, потянулся, посмотрел на кожаные туфли на ногах Цзи Цзе и спросил:

– Ты уверена, что хочешь пойти с нами?

– Я не хочу оставаться здесь и снова встретиться с кабанами.

Сян Бэй вспомнил, как тогда он услышал крик Цзи Цзе и тут же прибежал на помощь из чащи, но кабанов уже не было. Испуганная Цзи Цзе обнимала себя руками под дождем и громко плакала. Сян Бэй не смог удержаться от шутки:

– Даже если придет кабан, твой крик отпугнет его.

– Что ты такое говоришь! – Цзи Цзе стукнула его кулаком.

Шэнь Ко, не обращая на них внимания, закатал брюки и зашагал по грязи в лес. Его осанка и уверенная походка не вязались с человеком, только что покинувшим больничную койку.

В лесу дул прохладный ветер, солнечный свет проникал через кружево листьев и играл на теле отблесками. Температура была комфортная. Благодаря кислороду, который деревья выделяют при фотосинтезе, на душе становится безмятежно и каждая клеточка тела расслабляется. Наверное, из-за того, что он стал выше ростом, деревья, казавшиеся Шэнь Ко в детстве великанами, пришедшими из древности, теперь казались не такими высокими. Вдалеке сквозь ветви видны недавно построенные здания. Когда он был ребенком, пейзаж был другим. В шелестящем лесу, казалось, что-то пряталось. Цзи Цзе испугалась и вцепилась сзади в одежду Шэнь Ко. Идти так было неудобно, она несколько раз наступила ему на пятку.

Шэнь Ко повернулся, просто взял Цзи Цзе за руку и повел ее рядом с собой. Она на мгновение растерялась, но руку не отдернула, на ее щеках вспыхнул румянец, она застенчиво опустила голову и послушно последовала по стопам Шэнь Ко.

Более дюжины срубленных деревьев были сложены вместе, их ветки аккуратно подстрижены. Хотя они были разной толщины, все были крупными и прямыми как стрела. От долгих дождей и ветров кора со стволов отстала, обнажив белый ствол. Этот вид деревьев можно увидеть повсюду на острове Радости, но Шэнь Ко не знал их названия.

– Как называется это дерево? – спросил Шэнь Ко.

– Это? Метасеквойя! – сказала Цзи Цзе. – Отец говорил, что это редкий вид, и во всей провинции это дерево встречается только на острове Радости, поэтому рубить его запрещено.

Наверное, эти бревна когда-то оставили здесь после лесозаготовительных работ – видимо, не поместились в лесовоз.

– Пришли, пришли, это здесь.

Намеренно или случайно, но Сян Бэй встал между ними и «разбил» их руки.

Цзи Цзе пошатнулась от неожиданности, ее игривое настроение резко испортилось. Она потерла запястье и обругала Сян Бэя. Шэнь Ко сделал несколько шагов вперед, подошел к Сян Бэю и встал рядом с ним на краю утеса Цинской равнины, глядя вниз, на дно долины, испещренное следами ног.

Скалистый утес, омытый дождем, выглядел таким блестящим и ярким, что, казалось, был покрыт слоем лака. В расщелинах камней много нежно-зеленого мха, который оттеняли зеленые ветви, свисающие с утеса вниз. Вдоль каменных ступеней на краю скалы и вплоть до центра долины была протоптана небольшая тропинка. Судя по следам, здесь прошло много людей – видимо, сотрудников городской криминальной полиции, когда они прибыли для осмотра места происшествия.

– Тело Чжао Вэньхая было найдено там, верно? – Шэнь Ко указал на участок с наибольшим количеством следов.

– Угу, – ответил Сян Бэй и добавил не без сарказма: – Похоже, от падения в море у тебя крыша не протекла.

Цзи Цзе не выдержала провокации Сян Бэя

– Сяо Бэй, ты белены объелся?! Я еще в больнице хотела спросить: почему ты сегодня цепляешься к А-Ко?

– Он сам знает, что он сделал.

– Его столкнули в море, что он мог сделать? Ни в какие ворота не лезет!

– Это я ни в какие ворота не лезу? Это ваше поведение ни в какие ворота!

Шэнь Ко полностью игнорировал спор между ними. Уставившись на дно долины, он о чем-то размышлял и замер, как каменное изваяние. Оглядев утес, Шэнь Ко повернул голову к Сян Бэю и спросил:

– Почему они пришли к выводу, что причиной смерти Чжао Вэньхая стал несчастный случай?

Сян Бэй расправил одежду на груди и ответил серьезно:

– Причиной смерти Чжао Вэньхая стало внутричерепное кровоизлияние, вызванное травмой задней части головного мозга. Прежде всего, можно исключить возможность самоубийства. На месте происшествия не было найдено предсмертной записки, и Чжао Вэньхай не сделал этого, он не похож на человека, склонного к самоубийству.

Шэнь Ко кивнул, соглашаясь с точкой зрения Сян Бэя.

Сян Бэй продолжил:

– Поскольку самоубийство исключено, мы можем рассматривать только два варианта: убийство и несчастный случай. Лесник А-Чжун был первым, кто обнаружил тело. Когда мы с Лао Юем бросились на место происшествия, вокруг тела Чжао Вэньхая, за исключением следов А-Чжуна, других следов не было. Согласно отчету судебно-медицинской экспертизы, смерть Чжао Вэньхая наступила между тремя и пятью часами дня позавчера, а дождь начался в два часа дня. Если бы Чжао Вэньхай или убийца вошли на Цинскую равнину во второй половине дня, они обязательно оставили бы следы. Поэтому можно исключить вероятность того, что тело Чжао Вэньхая кто-то подбросил сюда. По этой причине он пришел в Цинчжиюань один. Поскольку шел дождь и дорога была скользкой, он случайно потерял равновесие и упал на дно долины. Он ударился о выступающий камень и приземлился немного дальше от утеса, где его и нашли. Положение тела, раны на голове и ссадины на теле, а также пятна крови на месте происшествия соответствуют этой гипотезе.

Шэнь Ко выдвинул другое мнение:

– Позволь мне высказать гипотезу, которая также может отвечать всем упомянутым условиям. Предположим, есть убийца, который приглашает Чжао Вэньхая на Цинскую равнину. Убийца знает, что сюда мало кто приезжает, и, если удастся не столкнуться с лесником во время патрулирования, убийство здесь останется незамеченным. Убийца застал Чжао Вэньхая врасплох, внезапно ударил его тупым предметом по затылку, а затем столкнул с утеса.

– Но на скалистом утесе остались царапины от скольжения, – сказал Сян Бэй, указывая на камень, который был явно светлее.

– Во-первых, невозможно доказать, что этот след оставил Чжао Вэньхай. Во-вторых, это может лишь подтвердить, что Чжао Вэньхай упал с каменной стены. Невозможно доказать, был ли это несчастный случай или убийство. Более того, если убийца все спланировал, он мог и подделать такие следы заранее.

– В твоей гипотезе есть один просчет, – сказал Сян Бэй. – В последнем отчете о вскрытии городской следственной группы говорится, что рана на затылке Чжао Вэньхая соответствовала форме поднятого камня на земле на месте происшествия. Он упал с высоты и ударился о землю. Вот почему это вызвало такие серьезные травмы. Кроме того, не было никаких следов травмы от удара тупым предметом.

– Вот оно что…

Эта проблема заставила Шэнь Ко глубоко задуматься. Он коснулся повязки на голове, и его внезапно озарило. Шэнь Ко протянул руку к голове Сян Бэя, как будто он хочет схватить его за волосы.

– А что, если убийца сбил Чжао Вэньхая на дно долины, чтобы скрыть раны, нанесенные тупым предметом, затем ударил Чжао Вэньхая головой о землю, в результате чего его череп треснул. Тогда это замаскировало бы след, полученный от удара тупым предметом?

– Теоретически это возможно, но тогда возникает другой вопрос.

– Угу.

Шэнь Ко, естественно, понимал, что на основе его предположений могут возникнуть более сложные вопросы.

Цзи Цзе, которая очень внимательно слушала, спросила:

– Разве в данном случае это не доказывает возможность убийства? Какие могут быть еще вопросы?

– Это следы… – Как только Шэнь Ко сказал это, Сян Бэй продолжил мысль:

– Убийца для осуществления своего преступного замысла должен спуститься на дно долины, то есть он должен оставить две пары следов: туда и обратно. Когда Чжао Вэньхай умер, шел дождь, и на дне долины рядом с ним не было обнаружено никаких других следов, кроме следов лесника А-Чжуна. Если там и правда был убийца, как он мог пройти по грязи?

– Вот оно что. – Цзи Цзе не могла не кивнуть. – Сяо Бэй, я не сообразила, ты, конечно, профессионал своего дела.

– Конечно. – Сян Бэй гордо поднял голову.

Получил похвалу от Цзи Цзе. Сян Бэй засиял от удовольствия, но быстро заставил себя сдержать радость. Он знал, что Шэнь Ко не из тех, кто задает вопросы просто так. Поскольку предполагается возможность убийства, у Шэнь Ко должны быть наготове свои доводы.

Шэнь Ко прошел вдоль утеса к каменным ступеням. Он посмотрел на мох на каменных ступенях и на мгновение остолбенел, чувствуя, будто видит что-то из прошлой жизни.

Он вспомнил, что в том сне была еще и бесконечная каменная лестница – может быть, это воспоминания детства так отразились в подсознании. Хотя они обе сделаны из каменных ступеней, между ними есть очевидные различия. То, что он вспомнил о своем сне теперь, возможно, это психологическое самовнушение?

Осторожно ступая на каждую ступеньку, чтобы не поскользнуться, он медленно спускался по каменным ступеням и чувствовал влажный мох под ногами.

По очертаниям на земле еще можно смутно увидеть положение тела Чжао Вэньхая. Там, где находилась голова, земля вдавлена сильнее, кровь, должно быть, просочилась в почву. Тело находилось в пяти или шести метрах от утеса. Глядя вверх, он посмотрел туда, где на вершине стояли Сян Бэй и Цзи Цзе. Чжао Вэньхай, вероятно, ударился о камень, торчащий из земли, когда упал, и его отбросило на некоторое расстояние, но если бы его толкнули вниз, он, по сути, оказался бы в том же положении.

Шэнь Ко обошел утес у подножия. Земля на дне долины была относительно ровной только возле утеса. Он медленно пошел к западному краю долины. Неожиданно он чуть не упал вперед. К счастью, он сделал быстрый шаг и сохранил равновесие, поэтому не упал в грязь.

– А-Ко, будь осторожен! – громко напомнила Цзи Цзе.

Шэнь Ко показал большой палец позади себя, показывая, что все в порядке. Он опустил голову, внимательно посмотрел и обнаружил, что земля на дне долины наклонена под углом, который трудно обнаружить невооруженным глазом. Чем ближе к утесу, тем круче подъем, поэтому даже при сильном дожде вода не будет скапливаться на дне долины, а вся утечет из разрыва на западной стороне. Шэнь Ко прислонился к каменной стене и медленно подошел к краю утеса. Он увидел на земле два тонких следа, обрывающихся у скалы.

– Что это? – громко спросил Шэнь Ко Сян Бэя, указав на следы.

– Я не знаю. – Тот развел руками.

– Они там были, когда вы нашли тело?

Сян Бэй вспомнил и ответил как-то неуверенно:

– В то время было уже темно, поэтому я не заметил этого места. Но Лао Юй заметил это и сказал, что это… это было… – Сян Бэй колебался, стоит ли это говорить.

– Что он сказал?

– Он сказал, что это похоже на след, оставленный передним плавником китового чудища.

– Китовое чудище! – Цзи Цзе потеряла дар речи.

Шэнь Ко недоверчиво покачал головой, схватил камень на каменной стене, стабилизировал центр тяжести и с любопытством посмотрел вниз со скалы. В ста метрах ниже омытый дождями лес с изумрудно-хрустальной листвой, похожий на зеленый агат, кокетливо покачивает листвой и жаждет росы, которая прольется с Цинской равнины.

Шэнь Ко прищурился и увидел несколько белых стволов метасеквойи, повисших на ветвях внизу. Должно быть, их сломал тайфун и они упали. На зеленом фоне оставлена черная щель, похожая на открытую пасть китового чудища, обращенную к небу и ожидающую попадания еды в ловушку. Камень, слегка выступающий из плоскости скалы, был поврежден тайфуном, обнажив трещины в поперечном сечении светлого цвета.

– Оттуда никто не мог уйти. – Сян Бэй заметил намерение Шэнь Ко.

Выслушав слова Сян Бэя, Шэнь Ко развернулся и пошел назад.

Ведь, как сказал Сян Бэй, вертикальность скалы здесь превышает 90 градусов. По ней не смогут подняться и спуститься даже лучшие скалолазы. Пока кто-то стоит на каменной стене, он может беспрепятственно видеть всю скалу: на ней нет слепой зоны, где можно было бы спрятаться.

Шэнь Ко сильно почесал затылок: если гипотеза о том, что Чжао Вэньхай был убит, была правдой, то здесь просто тайная комната с земляным покрытием, где невозможно совершить никакое преступление.

Даже легковая машина не проедет на Цинскую равнину, поэтому возможность использования крана или цепной стропы практически равна нулю. С высоты утеса до дна долины невозможно прыгнуть невредимым. Единственный способ – спуститься по каменным ступеням.

Конечно, нельзя исключать и другие возможности. В конце концов, место происшествия испорчено проливным дождем и все улики были смыты.

Правда ли то, что сказал Лао Юй: что убийца – не человек?

Неужели китовое чудище совершило убийство? На обратном пути из Цинской равнины Шэнь Ко опустил голову и ничего не говорил, его пальцы слегка дрожали в воздухе, как будто он что-то рассчитывал в уме.

– Все еще думаешь о Чжао Вэньхае? – спросила Цзи Цзе, почувствовав, что атмосфера немного скучная.

– Нет, – бесстрастно ответил Шэнь Ко, – я просто думал об игре в го.

Затем Цзи Цзе вспомнила, что позавчера Шэнь Ко собирался вернуться в Шанхай на турнир, но теперь он задержался, потому что упал в море.

– Ты не успел вернуться к матчу, что теперь будет?

– Проблема с матчем временно решена, но у меня есть только два дня. Послезавтра я должен вернуться в Шанхай.

– Послезавтра? – Сян Бэй покачал головой и сказал: – Ты не можешь покинуть остров Радости, пока город не вынесет окончательное заключение по делу Чжао Вэньхая.

Шэнь Ко спокойно спросил:

– Ты подозреваешь меня?

– Я не могу позволить тебе уехать, пока дело не будет закрыто.

– Сяо Бэй, хватит уже! Ты весь день сегодня доставляешь А-Ко неприятности. Почему, в конце концов? – Цзи Цзе защищала Шэнь Ко.

– Я должен для себя выяснить, что он сделал.

– Если тебе есть что сказать, скажи прямо. Веди себя как мужчина.

Сян Бэй был шокирован Цзи Цзе, и его лицо покраснело и побледнело. Он быстро объяснил:

– Смерть Чжао Вэньхая и проникновение в мой дом произошли после того, как А-Ко прибыл на остров. Если Чжао Вэньхай был убит, то на момент его смерти у Шэнь Ко не было алиби. Он искал рыбака, чтобы спросить о случившемся на острове Покоя. Возможно, после встречи у них возник какой-то конфликт.

– Ты подозреваешь А-Ко в убийстве? – Цзи Цзе впилась в него глазами.

– А-Ко сказал, что он упал в море с пирса, но свидетелей не было. Под пирсом были камни. Это просто чудо, что он выжил. Кроме того, любой, кто планирует убийство человека на Цинской равнине, должен очень хорошо знать остров, а мы с Шэнь Ко в детстве играли на этой равнине. Я могу только сказать, что на данный момент он главный подозреваемый. Шэнь Ко, но вот чего я не понимаю: гибель Чжао Вэньхая выглядит как несчастный случай, почему ты настаиваешь, что его кто-то убил, разве это не усиливает подозрения против тебя?

Шэнь Ко усмехнулся:

– Разве ты не заметил оплошность, которую совершил убийца?

– Какую оплошность?

– Ты помнишь, во что был одет Чжао Вэньхай?

Сян Бэй, естественно, это запомнил, но, опасаясь что-то пропустить, достал свой мобильный телефон и снова просмотрел фотографии с места происшествия. Убедившись, что ничего странного нет, он сказал:

– Чжао Вэньхай был одет в белую рубашку и черные брюки. На ногах были резиновые сапоги, один из них валялся рядом. Должно быть, слетел, когда он упал с утеса.

Шэнь Ко потрогал свой карман: ему захотелось курить, но он обнаружил, что сигарет при нем не было, поэтому ему пришлось облизать губы и сказать:

– Насколько я помню, рыбаки, которых я видел, когда был ребенком, никогда не носили рубашек. Манжеты ограничивали бы движение плеч, они мешают движениям, когда забрасываешь сеть и собираешь ее. Они привыкли носить жилеты. Чжао Вэньхай не пошел в казино, которое он посещал каждый день, вместо этого он появился на горе Цинхуай в рубашке и брюках. Вероятно, он договорился о какой-то серьезной встрече и даже пошел на нее в дождливый день, но на месте не хватало одной вещи: его дождевика.

– Это та оплошность, о которой ты говорил? – пренебрежительно спросил Сян Бэй. – Да для нас на острове дождь – ерунда. Я часто выхожу без зонтика.

– По тому, что он носил резиновые сапоги, видно, что Чжао Вэньхай знал, что пойдет дождь, или дождь начался еще до того, как он отправился в путь, в противном случае было бы лучше надеть другую пару обуви, подходящую к одежде. Раз он серьезно отнесся к встрече, зачем ему так тщательно одеваться и бросаться под проливной дождь без зонта или дождевика?

Сян Бэй проследил ход мыслей Шэнь Ко и пришел к выводу:

– Ты хочешь сказать, что после убийства Чжао Вэньхая убийца из-за сильного дождя взял его зонт и ушел?

– Это не обязательно должен быть зонт, это может быть и дождевик, – поправил Шэнь Ко: – Идти по лесу в дождевике удобнее и скрыться легче. Вы можете пройти в двух шагах мимо лесника, а он вас не заметит.

Сян Бэй хлопнул ладонью ко лбу:

– Почему я не подумал об этом? Человек, который забрал дождевик Чжао Вэньхая, был убийцей.

– Но он же не остался сидеть в нем и ожидать, пока его поймают. Он давно его выкинул.

– Тогда что нам делать? – Тон Сян Бэя явно смягчился.

– Мы можем пойти в дом Чжао Вэньхая и спросить, не пропал ли какой-нибудь дождевик.

– Резонно. Нам нужно поторопиться. – Сян Бэй ускорил шаг и бросился к машине, оставив Шэнь Ко и Цзи Цзе далеко позади в лесу.

Когда они подошли к машине, Сян Бэя не было видно. Пока Шэнь Ко искал его, Цзи Цзе указала на свою машину и внезапно закричала:

– Ой! Колесо спустило.

Шэнь Ко присмотрелся и увидел, что левое переднее колесо машины спустило, а литой диск, придавленный накренившимся передом автомобиля, выглядел жалко. На шине было длинное отверстие – видимо, след от пореза.

– Какая неудача. – Цзи Цзе топнула ногой.

– Это не неудача. Кто-то намеренно повредил твою машину. – Шэнь Ко коснулся пореза на шине. – Если бы ты проколола шину на дороге, то от такого большого пореза воздух из нее вышел бы за несколько минут, и мы бы обнаружили это, когда выходили из машины. Посмотри: место пореза на шине на внешней стороне верхней части шины. Если кто-то захочет умышленно повредить колесо, под этим углом это сделать удобнее всего. Наверное, кто-то проткнул его, пока мы уходили.

– Сяо Бэй куда-то убежал, может быть, это он? – Цзи Цзе сердито скрестила руки на груди.

– Почему ты плохо говоришь обо мне за моей спиной? Что я сделал? – Сян Бэй вышел из леса, застегивая ремень. Когда он увидел выражение лица Цзи Цзе, он понял, что что-то произошло. Он положил руку на крышу машины и наклонился, чтобы проверить состояние шин.

Шэнь Ко, стоявший позади Сян Бэя, внезапно разволновался. Он схватил его за одежду и спросил:

– Где ты был сейчас?

Сян Бэй был напуган напором Шэнь Ко и пробормотал в ответ:

– Я просто пошел в лес оправиться.

– Откуда взялась ржавчина на твоей одежде? – спросил Шэнь Ко, показывая на одежду Сян Бэя за воротником.

Молодой человек потянул за воротник и обернулся, чтобы увидеть бурый след на одежде на спине и мелкие крошки ржавчины, которые, должно быть, только что попали на нее.

– Ого! Откуда это взялось? Я просто побежал в лес, чтобы облегчиться. – Сян Бэй указал пальцем на склон холма.

Цзи Цзе и Сян Бэй посмотрели на ржавчину и не увидели ничего удивительного.

– А-Ко, что не так с этой ржавчиной?

Шэнь Ко сказал Сян Бэю:

– Помнишь, мы пошли в больницу, чтобы навестить дядю Е. Когда мы ушли, у меня на запястье, которое схватил дядя Е, была такая же ржавчина.

– На острове высокая влажность, ржавчина тут повсюду. Что тут удивительного? – Сян Бэй отряхнул грязь с одежды.

– Она отличается от той, что на причале. Ржавчина на твоей одежде имеет примесь медной зелени, как и на моей рубашке. Весьма вероятно, что дядя Е был здесь.

– Это невозможно. Разве его не спасли в море?

– Его спас Чжао Вэньхай, и Чжао Вэньхай умер здесь. Я пойду посмотрю.

Шэнь Ко пошел к склону холма в лесу, между деревьями, из которых только что вышел Сян Бэй. Он едва разглядел проход. Зайдя глубже в лес, он не знал, куда идти, – там были маленькие запутанные тропки.

– Следуй за мной. – Сян Бэй перешагнул через ствол упавшего дерева, сделал два шага вперед, отодвинул куст, и перед ними предстал склон холма, покрытый зелеными листьями. Сян Бэй топнул ногой и смущенно сказал: – Я только что был здесь…

Цзи Цзе зажала нос и переступила ствол дерева. Ее розовое платье в этой глуши совершенно не гармонировало с окружающим пространством. Она достала откуда-то маску, надела ее, нахмурилась и сказала:

– Ой, воняет.

Шэнь Ко не реагировал на запах. Он слегка согнул колени, принюхался, как гончая, и подошел ближе к двум большим камням. Он услышал слабый звук капающей воды. Под камнями было много ржавых пятен – глинозем изменил цвет. Шэнь Ко посмотрел вверх и над большим камнем обнаружил темную пещеру. Ржавчина просачивалась по краю входа в пещеру. Проход был невысок, всего на голову выше Шэнь Ко. Кто-то намеренно набросил на него множество лиан, чтобы его скрыть.

Шэнь Ко развел руками перепутанные ветви, и прохладный воздух ударил ему в лицо. Внутри не было света, но он чувствовал, что пещера намного выше, чем проход. Шэнь Ко взялся обеими руками за скалу у входа в пещеру и попытался было подняться наверх, но Сян Бэй остановил его?

– Ты еще не выздоровел, давай я.

Шэнь Ко действительно не был уверен, что сможет забраться в пещеру – физкультурой он всегда пренебрегал.

Цзи Цзе сняла маску и передала ее Сян Бэю:

– Надень, внутри плохо пахнет.

Сян Бэй надел маску, осторожно положил свою крепкую руку на камень, повис на нем и, легко подтянувшись, забрался в пещеру. Он включил фонарик на мобильном, чтобы рассмотреть все внутри. Камни со всех сторон были мокрыми, вода текла со стен на землю и затем к выходу из пещеры, на поверхности воды плавали частички ржавчины, цвет которых был таким же, что и на одежде Сян Бэя. По следам на камнях было заметно, что здесь копали, не похоже было, что эта пещера образовалась естественным путем. Дальность освещения мобильного телефона была ограничена. Сян Бэй не знал, как далеко пещера уходит вглубь, поэтому медленно двинулся вперед, пригнувшись.

Воздух в пещере был спертым, запах внутри был омерзительным, Сян Бэй подавил тошноту и продолжил идти вглубь. Он прошел метров пять или шесть; вдруг потянуло затхлостью и перед ним предстала жуткая сцена. На расстоянии примерно трех метров было воздвигнуто семь или восемь цилиндрических железных прутьев. Расстояние между прутьями было около 15 сантиметров, кулак едва мог пройти. Один из прутьев был сломан, получившаяся дыра была достаточно большой, чтобы через нее мог пройти человек. Железная ограда была покрыта ржавчиной: с потолка пещеры капала вода, которая потом сливалась небольшим ручейком под ногами Сян Бэя. Дальше прохода не было, он достиг конца пещеры. Площадь помещения составляла шесть-семь квадратных метров. На земле рисовая солома и какие-то лохмотья, а в углу куча человеческих экскрементов – это и был источник зловония во всей пещере. Картина была настолько отвратительной, что даже через маску он не выдержал запаха и быстро переместил источник света в другое место.

Это место, очевидно, было клеткой, и кто-то находился здесь в заключении долгое время. Стены были исцарапаны письменами, которые Сян Бэй понять не мог, но по всей стене неоднократно появлялась серия цифр – 2027.

Это было прозвище Шэнь Ко с тех пор, как он был ребенком. Об этом знали немногие – кроме жителей острова Покоя, вероятно, только Сян Бэй. Прозвище 2027 происходит от политика и ученого династии Северная Сун с таким же именем, как Шэнь Ко. Тот Шэнь Ко известен как «самая выдающаяся личность за всю историю науки Китая». При рассмотрении его жизненного пути он предстает как китайская версия Леонардо да Винчи. Обладая глубокими познаниями в медицине и фармакологии, магнетизме, оптике, астрономии, он сделал множество научных изобретений, это был сумасшедший гений [14]. В память о нем китайская обсерватория Цзыцзиньшань дала астероиду‑2027, открытому в 1964 году, имя «2027 Шэнь Ко». Возможно, Шэнь Сюй надеялся, что его сын будет таким же выдающимся, как Шэнь Ко, поэтому он дал своему сыну имя «Шэнь Ко» и прозвище – кодовое имя астероида.

Сян Бэй внезапно понял, что человек, который вырезал цифры на этой стене, должно быть, был с острова Покоя.

– А-Ко! Ты не представляешь, что я видел! – Сян Бэй заторопился к выходу, чтобы рассказать ему об увиденных цифрах, но он был высоким и развернуться в пещере не мог, поэтому пятился назад к выходу из пещеры.

Когда он развернулся и спрыгнул, прямо ко входу в пещеру сверху полетела горящая ветка.

Шэнь Ко понял, что ситуация не очень хорошая, и крикнул:

– Бежим!

Шэнь Ко схватил Сян Бэя и Цзи Цзе и затащил их за камень, но ему не хватило сил утащить их на безопасное расстояние. Когда ветка влетела во вход в пещеру, метан в пещере мгновенно вспыхнул от открытого огня и пещера, как пасть дракона, выбросила голубое пламя. Раздался оглушительный взрыв. Их ударило в спины и повалило на землю. Потрясающе красивое пламя сверкнуло перед входом в пещеру, и, когда остатки метана внутри прогорели, дым рассеялся.

Шэнь Ко встал первым и поднял Цзи Цзе, которую прикрыл собой. Цзи Цзе только испачкала свою одежду, но не пострадала. Сян Бэй, который находился ближе всего ко входу в пещеру, был серьезно ранен. Его правая рука, защищавшая лицо, была поцарапана летящими во время взрыва камнями. При падении на землю он сильно ушиб правую ногу, и вся правая половина тела была в крови. Когда Шэнь Ко собрался осмотреть травму, Сян Бэй оттолкнул его и сказал:

– Я в порядке, догоняй!

Шэнь Ко понял его и сразу же погнался в том направлении, откуда только что полетела ветка.

Он слышал быстрые шаги впереди, но никакой тропы в лесу не было. Деревья переплетались ветвями и листьями, сквозь просвет между ними время от времени мелькала чья-то тень, но рассмотреть человека было невозможно. Шэнь Ко, привыкший сидеть неподвижно за доской, после недолгой погони стал выдыхаться. Шагов уже не было слышно. Шэнь Ко держался за дерево и сильно тяжело дышал. Он подождал, пока дыхание успокоится, прежде чем снова повернуть обратно к Сян Бэю и Цзи Цзе.

Сян Бэй сидел на земле, прислонившись к камню, а Цзи Цзе перевязывала ему рану носовым платком.

– Как ты? – Шэнь Ко сел рядом с Сян Бэем. Недавняя погоня очень утомила его.

– Просто царапина. – Решительное лицо Сян Бэя ничего не выражало. – Ты его лицо разглядел?

– Слишком далеко, понял только, что это мужчина.

– Это было покушение на убийство. Меня чуть не убили.

– Его цель – не ты, а я.

Сян Бэй внезапно понял:

– Точно; возможно, он не узнал меня, потому что я был в маске.

Прежде чем подойти к пещере, мужчина, вероятнее всего, находился слишком далеко, чтобы их четко различить, и ошибочно подумал, что в пещеру вошел Шэнь Ко, поэтому он зажег ветку и бросил ее в сторону пещеры, полной метана.

Шэнь Ко глубоко вздохнул:

– Кажется, кто-то на этом острове действительно хочет меня убить.

Сян Бэй извинился перед Шэнь Ко:

– А-Ко, я ошибался насчет тебя. Лао Юю позвонили анонимно и сказали, что видели, как ты убивал Чжао Вэньхая, поэтому, когда ты сказал, что упал в море, Лао Юй решил, что ты лжешь. Поскольку это совпадало по времени со смертью Чжао Вэньхая, на самом деле ты единственный, у кого есть мотив для убийства.

– Ты действительно подозревал А-Ко в убийстве! Понятно, почему ты весь день пытался его уколоть и строил такую рожу, будто он тебе денег должен.

Цзи Цзе так затянула носовой платок, что Сян Бэй поморщился от боли.

– Я же извиняюсь перед А-Ко! Почему ты все время его защищаешь?

– А тебе какое дело.

Они принялись шутить, а Шэнь Ко беспомощно улыбнулся и сказал:

– Разве Сяо Бэй может скрывать тайну? По его лицу сразу видно, что что-то не так. Хотя обе атаки были направлены на меня, на острове Радости есть человек, который представляет угрозу для всех.

– Ты хочешь сказать, что этот человек – житель острова Радости?

Шэнь Ко сказал:

– Я вырос на горе Цинхуай. Тот, кто швырнул меня в море, очевидно, хорошо знаком с рельефом местности. Я практически уверен, что он живет на острове Радости.

– Разве тебя сбросили не потому, что ты хилый? – Сян Бэй усмехнулся.

– Пошел ты. – Выражение лица Шэнь Ко стало серьезнее. – Это, скорее всего, тот же мужчина, который столкнул меня в море. Раз он знает, что в пещере есть метан, он также должен знать, как использовалась эта пещера.

– Эта пещера – тюрьма для одного человека. – Сян Бэй рассказал Шэнь Ко об увиденном и цифрах 2027, написанных на стене.

Шэнь Ко отреагировал немедленно:

– Кто-то держал тут взаперти дядю Е.

Среди тех, кто знал прозвище Шэнь Ко, только Е Хаолун был неграмотным. Когда Сян Бэй описывал стену, Шэнь Ко, казалось, стоял рядом с Е Хаолуном, наблюдая, как он с трудом царапает по стене ногтями. Вырезав эти четыре цифры, он все еще надеется, в его отчаянии теплится надежда, что он сможет прийти и спасти его. Может быть, он прождал его пятнадцать лет, но когда увидел, то не смог произнести даже связной фразы.

Машина Цзи Цзе вышла из строя, поэтому она позвонила своей семье и попросила прислать за ними другую. Все трое остались на месте и, опасаясь, что тот мужчина вернется снова, сели в машину Цзи Цзе и стали ждать.

Сян Бэй сообщил Юй Мину о ситуации, с которой он столкнулся на горе Цинхуай. Хотя Юй Мин не мог в это поверить, он все же сказал, что сообщит об этом на материк как можно скорее.

Сян Бэй повесил трубку, и все трое замолчали. Шэнь Ко откинулся на спинку сиденья; солнечный свет, проникающий в лес, касался его лица. Глазам стало немного больно, он прищурился и посмотрел вдаль из окна машины, туда, где смутно виднелся северный причал: там чарующий пейзаж бескрайних морских просторов и необъятного неба, и в том направлении остров Покоя.

Шэнь Ко с нетерпением ждал возможности снова ступить на землю своей малой родины, почувствовать запах моря на ветру, услышать строгий голос отца и прижаться к нежной груди матери. Шэнь Ко никогда не терял надежды, остров Покоя всегда жил в его сердце, но когда-то он сомневался: не от того ли он так упорен и настойчив в своих поисках, что не может принять существующую реальность? Однако нападения на него после прибытия на остров Радости и внезапная смерть Чжао Вэньхая заставили Шэнь Ко отбросить сомнения. Он твердо верил, что за исчезновением острова Покоя кроется тайна, и, если разгадать загадку, он обязательно найдет своих родителей.

«Папа, мама, подождите меня», – сказал Шэнь Ко про себя.

Двадцать минут спустя прибыл минивэн, отправленный семьей Цзи Цзе. Со стороны переднего пассажирского сиденья вышел мужчина, почтительно поклонился Цзи Цзе и открыл ей дверь. Девушка пригласила Шэнь Ко и Сян Бэя сесть вместе, а ключи от своей спортивной машины передала мужчине. Тот закрыл за ними дверь и пошел разбираться с шинами спорткара.

– Барышня, домой? – спросил водитель минивэна, взглянув через зеркало заднего вида на двух смущенных мужчин на заднем сиденье.

– Сначала поезжай в полицейский участок, – сказала Цзи Цзе и продолжила, обратившись к Сян Бэю: – Отвезем тебя.

– А-Ко, а разве ты не со мной? – Сян Бэй посмотрел на Шэнь Ко.

Шэнь Ко облизнул губы и сказал:

– Ты и так уже пострадал из-за меня, а в твой дом кто-то проник. Мне лучше остановиться в отеле.

– Какой там отель? Если кто-то решит снова напасть на тебя, никаких мер предосторожности в отеле предпринять не смогут, – с тревогой сказал Сян Бэй.

– А-Ко, у нас дом большой, за ним ведется круглосуточное наблюдение и охрана. Почему бы тебе не остаться у нас? – Цзи Цзе с сомнением взглянула на водителя и намеренно громко сказала: – Так уж получилось, что мой папа тоже сейчас здесь, на острове. Ты можешь встретиться с ним.

– Тогда не буду церемониться. – Шэнь Ко с готовностью принял приглашение Цзи Цзе.

– Ты не боишься причинить неприятности другим. – Сян Бэй обвинил Шэнь Ко.

– Хватит, хватит, давайте сначала поедем в полицейский участок, а затем домой. – Цзи Цзе отдала приказ, минивэн развернулся и поехал в сторону горы Цинхуай.

Когда Шэнь Ко вошел в дом Цзи Цзе, он был шокирован огромной площадью и внутренним убранством и даже усомнился, на острове Радости ли он находится.

– У вас действительно роскошный дом, – похвалил Шэнь Ко.

– Проходи, осмотрись тут. Я пойду переоденусь. – Цзи Цзе поднялась наверх в свою комнату.

Шэнь Ко кивнул и пошел бродить по дому. Мужчина, похожий на дворецкого, следовал за ним, всегда держась на расстоянии, чтобы не побеспокоить. Благодаря своим профессиональным знаниям, полученным в университете, Шэнь Ко быстро разобрался в устройстве дома Цзи Цзе. Эта вилла на одну семью состоит из четырех этажей, разделенных на один подземный и три надземных этажа. Подземный этаж – это гараж. Шэнь Ко только что вышел из гаража и прошел через комнату отдыха в гостиную первого этажа. Гостиная была большая, с высокими потолками. Не будет преувеличением сказать, что в ней могли бы сыграть в баскетбол две команды. Северо-восточный угол гостиной представляет собой кухню, которая соединена с двумя столовыми разного размера. Она подходит для приготовления блюд китайской и западной кухни или для обеда с большим количеством людей. За кухней находятся две отдельные спальни для проживающих в доме сотрудников. Персонал при входе и выходе совершенно не будет беспокоить владельца и при необходимости сможет своевременно оказать свои услуги. Планировка очень разумна и, очевидно, тщательно разработана с учетом потребностей владельца. Поднявшись по мраморной лестнице, он попал на второй этаж. С террасы, соединенной с лестницей, открывается панорамный вид на гостиную на первом этаже. Помимо ванных комнат на каждом этаже, на втором этаже по обе стороны коридора есть шикарные спальни с балконами. На третьем этаже цвет пола и стен меняется. Отделка из темного орехового дерева выглядит намного спокойнее. На этом этаже находится кабинет и спальня отца Цзи Цзе, Цзи Ши. Шэнь Ко собирался подняться на третий этаж, но перед ним появился широкоплечий мужчина в черном костюме, который казался ему тесноватым. Он представился секретарем Цзи Ши и вежливо остановил его:

– Извините, никто не может войти на третий этаж без разрешения господина Цзи.

Темно-коричневая деревянная дверь в конце лестницы была плотно закрыта, Шэнь Ко слышал, как кто-то разговаривал внутри. Будучи председателем правления компании, Цзи Ши обустроил такой секретный кабинет дома – может, он предпочитает уединенный образ жизни?

– Господин, пожалуйста, спускайтесь быстрее. Я могу показать вам другие места в доме, – снова обратился у нему секретарь, повысив голос.

Голос мужчины, казалось, встревожил людей за деревянной дверью. Дверь открылась, вышел мужчина лет сорока-пятидесяти. У него были тонкие щеки, прямой крючковатый нос и редкие, аккуратно зачесанные волосы. Когда Шэнь Ко увидел его пронзительный взгляд, у него сразу возникла ассоциация со стервятниками в африканской саванне.

– Кто это? – спросил секретаря мужчина, взглянув на Шэнь Ко.

Хотя мужчина не проявил никаких эмоций, секретарь согнулся в талии почти на 90 градусов и с трепетом ответил:

– Этот джентльмен – друг вашей дочери. Сейчас я провожу его вниз.

Судя по тону и отношению к нему секретаря, этот человек, должно быть, Цзи Ши.

– Так ты… – Цзи Ши выглядел так, будто внезапно что-то понял.

Из двери выскочил мужчина и прервал Цзи Ши.

– Господин Цзи, может быть, подумаете еще?

– Я не буду повторять, – величественно сказал Цзи Ши.

Мужчина немного испугался присутствия посторонних и, потупив глаза, попрощался:

– В таком случае я пойду.

Черная родинка на правой щеке мужчины заставила Шэнь Ко сразу узнать его. Это был не кто иной, как управляющий Фан, которого он видел в казино.

То ли он не узнал Шэнь Ко, то ли намеренно сделал вид, что не узнал, но Фан прошел мимо Шэнь Ко, опустив голову и не сказав ни слова. Он выглядел мрачным и шел до самого холла с толстым конвертом в руках, забрал стоявший у дверей черный чемодан, как будто собирался в дальнюю поездку, и толкая его, вышел из дома. Кроме секретаря, его никто не провожал.

Переодевшись, Цзи Цзе вышла из комнаты в розовой шелковой пижаме. Розовые тапочки обнажили пальцы ног, накрашенные красным лаком. Возможно, оттого, что она сняла макияж, она была сама невинность, хотя ее внешний вид не сильно изменился. Цзи Цзе увидела Цзи Ши на третьем этаже и ласково сказала:

– Папа, сегодня редкий случай, когда ты дома.

На суровом лице Цзи Ши появилась улыбка:

– Если ты скучаешь по мне, ты можешь увидеть меня в любое время и в любом месте.

– Хи-хи. – Цзи Цзе, по-детски ластясь, взяла Цзи Ши за руку и прижалась к его плечу.

– Судя по твоему виду, ты опять набедокурила или попала в какую-то историю, верно? – В тоне Цзи Ши не было обвинения, и было очевидно, что он обожает Цзи Цзе.

– Кто-то специально повредил мне колесо. Мне пришлось вызвать машину из дома, чтобы меня забрали. Мой друг тоже пострадал и чуть не погиб.

– Кто на этом острове не знает твоей машины и кто посмеет намеренно ее повредить?

– Если не веришь, мой друг подтвердит. – Цзи Цзе потащила Шэнь Ко к Цзи Ши. – По ранам А-Ко видно, что я не лгу тебе.

– А я-то думаю, кто к нам пожаловал. Почему ты оставила его здесь одного? – Цзи Ши любезно поприветствовал Шэнь Ко: – Как тебя зовут?

– Здравствуйте, дядя Цзи, меня зовут Шэнь Ко.

– Ваше лицо мне показалось знакомым. Вы – сын… того… того человека, пятнадцать лет назад… – Цзи Ши, казалось, не мог вспомнить имя.

– Мой отец – Шэнь Сюй, вы должны его знать.

– Все люди моего возраста на острове Радости знали твоего отца. Он хранитель храма Мацзу. – Цзи Ши коснулся своего чисто выбритого подбородка и сказал с волнением: – Значит, ты – сын Шэнь Сюя. Как время быстро летит – оказывается, пятнадцать лет прошло. Пятнадцать лет назад случай с островом Покоя потряс всех. Многие люди хвалили вашего отца как хорошего человека.

Хотя Шэнь Ко играл с Цзи Цзе с детства, он плохо помнил Цзи Ши. Цзи Ши начал заниматься бизнесом в ранние годы. Он много лет путешествовал и на острове времени проводил мало.

– Дядя Цзи, знаете ли вы что-нибудь о том, что произошло тогда? – спросил Шэнь Ко.

Цзи Ши сухо кашлянул, нахмурился, избегая прямого взгляда Шэнь Ко, и сказал:

– Скоро время ужина. Пусть Цзи Цзе сначала отведет тебя привести себя в порядок. Позже секретарь пригласит тебя в столовую. За едой поговорим.

Шэнь Ко посмотрел на свою грязную одежду, послушался Цзи Ши и последовал за его секретарем в комнату для гостей на втором этаже. Гостевая комната была оформлена в современном стиле и имела собственную ванную комнату. Принимая ванну в незнакомой обстановке, Шэнь Ко совсем не испытывал дискомфорта. Он, даже не задернув шторы, снял всю одежду и бросил ее на кровать. Из его кармана выпал билет на поезд из Шанхая в Дэнчжоу, Шэнь Ко подобрал его и скомкал, но не смог найти в комнате мусорное ведро, поэтому бросил его на пол и пнул под кровать.

Войдя обнаженным в прозрачную стеклянную душевую, Шэнь Ко развязал повязку на голове и, коснувшись раны у левого глаза, ощутил резкую боль. Он открыл кран и дал струям воды омыть рану, вскоре она онемела и перестала болеть. Холодная вода стекала по его телу, и все раны на его теле болели. Шэнь Ко стиснул зубы и выдавил немного геля для душа, чтобы промыть раны. С каждой каплей воды усталость утекала прочь, тело будто сбросило с себя тяжелое бремя, клетки обрели жизненную силу. Он ощутил себя отдохнувшим, и разум обрел спокойствие. Черные линии между белыми плитками на полу заставили Шэнь Ко почувствовать себя так, будто он принимает ванну на доске го.

Внезапно в сознании Шэнь Ко возникла незавершенная партия в далеком Шанхае. После того как он обратился к Цзян Юаню с просьбой о помощи, у Шэнь Ко больше не было времени подумать об этой игре. Все его мысли занимало происходящее на острове Радости.

Шэнь Ко поднял голову и ополоснул лицо холодной водой. Его залитые водой уши не слышали ни звука. Весь мир внезапно успокоился, и Шэнь Ко сосредоточился на анализе того, что произошло за последние несколько дней.

После того как Е Хаолун был спасен, а Шэнь Ко прибыл на остров Радости, многое стало странным. Е Хаолун был изолирован в больничной палате, после его посещения Шэнь Ко подвергся нападению и спасся бегством. Позже Чжао Вэньхай, спасший Е Хаолуна, загадочно погиб на Цинской равнине, их группа, расследующая его гибель, подверглась еще одному нападению в лесу, и Сян Бэй чуть не погиб. Настоящий виновник этой серии событий неизвестен, как и то, с какой целью он совершил такое жестокое нападение, но, во всяком случае, люди, подвергшиеся нападению, имели какое-то отношение к Е Хаолуну. Весьма вероятно, что Е Хаолун знает об убийце. Жаль, что он был без сознания, и Шэнь Ко не получил из разговора с ним никаких ценных подсказок. Но убийца может этого не знать, поэтому он нападает на людей, встретивших Е Хаолуна, опасаясь, что его тайна будет раскрыта. В тот же день, когда исчез остров Покоя, пропал и Е Хаолун. Если предположить, что убийцей был человек, который заключил Е Хаолуна в тюрьму на горе Цинхуай, то нет никаких сомнений в том, что убийца также связан и с исчезновением острова Покоя. Поймаем убийцу – узнаем тайну исчезновения острова Покоя.

Шэнь Ко потер лицо, в его рассуждениях что-то не сходилось. Поскольку убийца боялся, что Е Хаолун раскроет его тайну, то почему тогда не убил его сразу вместо того, чтобы держать в тюрьме? Ведь это требовало много усилий, и всегда оставался риск побега. Не слишком ли сложно? Е Хаолун был спасен из моря. Если бы он сбежал с горы Цинхуай, будь он даже сумасшедшим, он бы никогда не прыгнул в море и не заплыл так далеко. Если убийца хотел убить его, бросив в море, то отправиться так далеко в этот район моря было бы большой ошибкой: во время запрета на ловлю рыбы этот район часто патрулируют катера береговой охраны, всегда есть риск, что лодку перехватят и убийцу допросят, ему будет трудно внятно объяснить происходящее. Если вы хотите убить человека, заставить его замолчать, уничтожить труп и следы преступления, нет более подходящего места, чем гора Цинхуай, где был заключен Е Хаолун. Убийца ясно знал это, но не убил его. Шэнь Ко не мог этого понять. Только прояснив противоречия в этих событиях, можно раскрыть личность убийцы.

Шэнь Ко выключил кран, наклонил голову, дважды подпрыгнул на одной ноге и вытряхнул воду из ушей. Внезапно он услышал чей-то разговор возле ванной.

Это была Цзи Цзе. Она толкнула дверь ванной и засунула голову. Увидев мокрого и обнаженного Шэнь Ко, она вскрикнула «Ой!», быстро отдернула голову и тихо сказала с упреком:

– Я давно тебе звоню, а ты не берешь трубку. Я подумала, с тобой что-то случилось.

– Все хорошо. – Шэнь Ко вышел, завернувшись в банное полотенце. – Что со мной может случиться?

Цзи Цзе смутилась и не осмеливалась поднять глаза:

– Э-э-э, я принесла тебе чистую одежду и положила на кровать.

– Спасибо.

– Тогда я пойду.

– Подожди минутку, – позвал Цзи Цзе Шэнь Ко.

– Одевайся быстрее.

– Ты стесняешься? Разве мы с Сяо Бэем не плавали вместе без рубашек, когда были детьми? – небрежно спросил Шэнь Ко.

– О чем ты говоришь! Я не помню. – Цзи Цзе немного разозлилась.

Шэнь Ко надулся, взял свою одежду и спрятался в ванной, чтобы переодеться.

Глядя на дрожащую тень Шэнь Ко в стеклянной двери ванной, Цзи Цзе вспомнила, что произошло летом перед тем, как они пошли в школу. Если бы не сообразительность Шэнь Ко, Цзи Цзе, возможно, уже не было бы в этом мире.

Солнце палило, но оно все равно не могло помешать троим детям играть на пляже. Взрослые не разрешали им заходить в море, поэтому им приходилось играть, копая песок на берегу. Каждый из них выкопал яму, зарылся в нее и засыпал песком, оставив открытыми только головы. По какой-то причине песок, где сидела Цзи Цзе, внезапно начал оседать, как будто под ее телом образовалась дыра. Песок убегал, и чем больше она боролась, тем теснее становилось ее телу, она не могла вырваться на свободу, будто придавленная тяжелым одеялом. Цзи Цзе позвала на помощь, Шэнь Ко и Сян Бэй бросились со всех ног. Они изо всех сил старались рыть песок руками, но это не только не дало никакого эффекта, наоборот, поскольку они были близко к яме, поток песка ускорился. Шэнь Ко и Сян Бэю пришлось отступить на небольшое расстояние, чтобы самим не упасть в него. Шея Цзи Цзе медленно погрузилась в песок. Она больше не могла двигаться и даже дышала осторожно, но через несколько минут песок полностью покрыл ее голову.

Встревоженные Шэнь Ко и Сян Бэй кричали, но, кроме них, на пляже больше никого не было, и никто не мог услышать их призывов о помощи. Шэнь Ко быстро убежал, не сказав ни слова. Сян Бэй думал, что он хочет позвать на помощь, но, чтобы добраться туда и обратно до ближайшего к пляжу дома, потребуется десять минут. Даже если бы он нашел взрослого, было бы слишком поздно.

Но Шэнь Ко неожиданно вскоре вернулся. Он держал в руке сухую ветку длиной около метра и толщиной с руку. Он встал на колени возле ямы с песком, зажал ветку между коленями и отчаянно бросился внутрь ямы. Все тело Цзи Цзе было покрыто песком. Шэнь Ко изо всех сил пытался копать, и его торс погрузился в песчаную яму.

Шэнь Ко еле-еле поднял голову из ямы и крикнул Сян Бэю:

– Тяни ветку быстрее!

Сян Бэй быстро схватил ветку у ног Шэнь Ко и изо всех сил потянул ее назад, словно перетягивание каната стало связующим звеном между ними. Цзи Цзе вытащили обратно на землю из ямы. Она продолжала кашлять и выплевывать мелкий песок изо рта. Шэнь Ко растянулся на пляже, его лицо покраснело, потому что он слишком долго задерживал дыхание, зарывшись в песок, и тяжело дышал. Зыбучие пески медленно заполнили пожирающую людей песчаную яму, и пляж вернулся в исходное состояние, как будто захватывающего спасения и не было.

Это был единственный раз, когда Цзи Цзе пошла на пляж поиграть. По какой-то причине никто в то время не хотел играть с Цзи Цзе. У нее не было друзей, кроме Шэнь Ко и Сян Бэя. Цзи Цзе всегда помнила этот случай: если бы не Шэнь Ко, ее могло бы уже не быть на этом свете.

После того как Цзи Ши узнал об этом происшествии, он больше никогда не позволял Цзи Цзе ходить на пляж.

Прежде чем Шэнь Ко успел переодеться и выйти из ванной, Цзи Цзе вышла за дверь:

– Буду ждать тебя в столовой.

– Не уходи, есть кое-что, что я могу сказать только тебе.

– Да? О чем ты?

Шэнь Ко подошел к двери и огляделся. Убедившись, что в коридоре никого нет, он закрыл дверь и серьезно сказал Цзи Цзе:

– Мы сейчас вдвоем. Ты единственный человек, которому я доверяю на острове Радости, я скоро буду знать всю картину убийства Чжао Вэньхая и хочу рассказать об этом только тебе.

– Правда? Я единственный человек, которому ты доверяешь! – Глаза Цзи Цзе загорелись, и она взволнованно схватила Шэнь Ко за руку.

– Я не шучу. – Шэнь Ко достал лист бумаги. – Посмотри на это.

Цзи Цзе взяла листок и обнаружила, что половина его оторвана и на нем написана кривая строка:

Я знаю, кто убил Чжао Вэньхая, если хочешь знать, сегодня вечером…

Больше ничего не было написано. Цзи Цзе посмотрела на обратную сторону бумаги и ничего не нашла.

– Почему здесь только половина листа бумаги? – спросила Цзи Цзе.

– Только что кто-то подсунул его под дверь, пока я принимал душ.

– Ты хочешь сказать, что кто-то из моей семьи знает правду?

– Как ты думаешь, кто это мог быть?

Цзи Цзе была очень удивлена появлением этой загадочной записки. Она щелкнула пальцами и сказала:

– Кроме моего отца и меня, единственный человек, который может свободно ходить по комнатам на втором этаже, это секретарь, но этот почерк не похож на его.

– Я только что увидел человека, выходящего из кабинета дяди Цзи. – Шэнь Ко кратко описал внешний вид управляющего Фана, и Цзи Цзе немедленно отреагировала.

– Человек, о котором ты говоришь, возможно, Фан И. Я называю его дядей Фаном. – Цзи Цзе кратко охарактеризовала мужчину. Он был одним из первых продавцов, имевших деловые отношения с компанией Цзи Ши. Позже он вернулся обратно в свою компанию, а затем начал свой бизнес. Он приходил к ним домой с подарками на праздники – можно сказать, они с Цзи Ши были в приятельских отношениях.

Слова Цзи Цзе только усилили подозрения Шэнь Ко в отношении Фан И. Из его руководства подпольным казино видно, что незаконную деятельность этого казино на острове Радости, очевидно, кто-то крышует, – кто еще осмелится пойти на такой риск, кроме крупнейшего застройщика на острове? А Чжао Вэньхай был частым гостем в казино, так что его смерть может быть связана с Фан И.

– А-Ко, помнишь, Сяо Бэй сказал, что сомневается в тебе, потому что ему поступил анонимный звонок? Может быть, этот человек намеренно создал «дымовую завесу», чтобы помешать твоему расследованию?

Шэнь Ко покачал головой:

– Если кто-то хотел помешать мне разобраться в этом деле, то почему оставил только половину записки? Не проще ли было сообщить мне ложные сведения, чтобы ввести в заблуждение?

– Ты думаешь, этим информатором будет дядя Фан?

– Трудно сказать.

– Если даже ты не можешь этого понять, куда уж мне. – Затем Цзи Цзе подумала и добавила: – Почему бы тебе не показать записку моему отцу, может быть, он сможет помочь?

– Дядя Цзи? Думаешь, он согласится мне помочь?

– Не волнуйся. Мой отец обязательно поможет. Он до сих пор помнит, как ты спас меня на пляже, когда я была ребенком. – Она потянула Шэнь Ко за руку. – Идем, он ждет нас внизу.

Шэнь Ко ласково взял Цзи Цзе за руку, и они вместе спустились в столовую.

Обеденный зал располагался на западной стороне первого этажа. В прилегающей к нему кухне повара заняты подачей блюд. На длинном столе, вмещающем двенадцать человек, аккуратно расставлены ослепительно-чистая белая посуда и блестящие столовые приборы. Куда бы вы ни посмотрели, вы увидите множество восхитительных блюд. Спина Цзи Ши, сидящего в конце стола, была прямой, а его лицо, уже немолодое, выражало какое-то величие. Выражение его карих глаз было простым, как вода, но холодным, как лед. Цзи Цзе поспешно отпустила руку Шэнь Ко, и ее походка стала осторожной.

Секретарь сложил руки перед собой и почтительно встал позади Цзи Ши. Когда он увидел приближающуюся Цзи Цзе, он выдвинул для нее стул справа от Цзи Ши и помог ей сесть. Шэнь Ко сел рядом с Цзи Ши слева, посмотрел на Цзи Цзе через стол, и они оба тайком улыбнулись.

– А-Ко наверняка голоден. Давайте поужинаем, – объявил Цзи Ши. Он гостеприимно стал накладывать Шэнь Ко еды, и вскоре тарелка перед ним была завалена куриными ножками, говядиной, креветками и другими блюдами. Шэнь Ко действительно был голоден и церемониться не стал. Он набил щеки и усердно жевал.

Цзи Ши покрутил красное вино в своем бокале, посмотрел на Шэнь Ко, набросившегося на еду, как голодный хищник, и пошутил:

– А-Ко, пожалуйста, не торопись. Ты совсем не похож на городского жителя.

– Так я и не городской.

– Правильно. А-Ко с острова Радости, – сказала Цзи Цзе.

Шэнь Ко проглотил остатки еды во рту и поправил:

– Вообще-то я с острова Покоя.

Услышав слова «остров Покоя», Цзи Ши перестал вертеть бокал с вином, сделал глоток и вздохнул:

– Кажется, при мне уже давно никто не упоминал об этом острове.

– На этот раз А-Ко вернулся, чтобы узнать, что произошло с островом Покоя и его родителями, – сказала Цзи Цзе от имени Шэнь Ко.

– У тебя появились зацепки? – с беспокойством спросил Цзи Ши, повернувшись к Шэнь Ко.

Шэнь Ко сказал с подавленным видом:

– Я ничего не могу поделать с загадкой, которая не была раскрыта столько лет. Однако нельзя сказать, что я ничего не выяснил.

– Ты что-то выяснил? – спросила Цзи Цзе. – Почему я не знаю?

– Может быть, я получил важную информацию, но просто не знаю ее. Тот факт, что на меня дважды нападали, указывает на определенную проблему. Человек, тайком напавший на меня, вероятно, ошибочно подумал, что у меня есть какая-то важная информация, поэтому решился на убийство, чтобы заставить меня замолчать. С другой стороны, возможно, действительно есть скрытая причина исчезновения острова Покоя.

Цзи Ши отпил вина из бокала и вздохнул:

– Безопасность на острове становится все хуже и хуже.

– Дядя Цзи, вы хорошо информированы. Что вы думаете об исчезновении острова Покоя и моих родителей? – спросил Шэнь Ко у Цзи Ши.

Мужчина поджал губы и сказал:

– Я не могу высказать вам свое мнение, но этот инцидент меня глубоко впечатлил. Большинство людей на острове Радости, как и я, узнали о том, что произошло, только на следующий день, то есть на 16-й день восьмого лунного месяца. – Цзи Ши описал то, что случилось. Хотя Шэнь Ко уже слышал это от нескольких человек, он все же выпрямился и внимательно слушал то, что он говорил.

В 16-й день восьмого лунного месяца тайфун развернулся, уходя в сторону от острова Радости, при этом его центр сместился на северо-восток. Дождь еще шел, но ветер значительно ослаб. В 5:30 утра группа провинциальных исследователей культуры из семи человек села на катер до острова Покоя. Они хотели получить более глубокое представление о культуре и строительстве храма Мацзу на острове.

Катер нес их по темно-синему морю. Ветер бил в лицо каплями дождя, но дождь, к счастью, был не сильным и не помешал их плаванию. Если выглянуть из каюты, все вокруг было серым. Лучи восходящего солнца в утреннем тумане освещали лишь линию моря на горизонте, в котором отражалась слабая оранжево-красная полоска.

Но со всей группой произошло нечто неожиданное. Спустя два часа после отплытия они так и не прибыли на остров Покоя. Люди начали жаловаться экипажу.

– Перед отправлением было четко указано, что поездка займет всего час, так почему же мы еще не прибыли?

– Скоро должны быть на месте. – Экипаж не смог дать разумного объяснения. После почти часа поисков в море они так и не достигли причала острова Покоя. Члены экипажа, которые были так же растеряны, как и исследовательская группа, доложили о ситуации и отплыли обратно на остров Радости.

Моряки этого рейса – самые опытные члены экипажа острова Радости. Они сотни раз путешествовали по маршруту между двумя островами и уверены, что не допустили ошибок. Когда капитан сообщил о происшествии, все подумали, что на корабле возникла проблема с навигационной системой, поэтому начали связываться с островом Покоя, но обнаружили, что связи с островом нет. Поэтому остров Радости отправил еще два корабля для патрулирования острова Покоя. Они следовали первоначальным маршрутом и прибыли туда, где должен находиться остров, но ничего не нашли.

Отправив несколько партий кораблей для неоднократного подтверждения, люди на острове Радости убедились: остров Покоя действительно исчез.

Это повергло остров Радости в двойной хаос после удара тайфуна. Эта новость через исследовательскую группу также распространилась по всей провинции и стала предметом всеобщего обсуждения на протяжении всего года. Соответствующие правительственные ведомства прибыли, чтобы расследовать и подтвердить исчезновение острова. После неоднократных подтверждений чиновники наконец объявили, что остров будет удален с карты административной территории.

Из-за исчезновения храма Мацзу, который был оплотом покоя и безопасности, в то время стали распространяться некоторые суеверные теории. Легенда о китовом чудище существует уже давно, она передается из поколения в поколение, и люди на острове Радости верят в существование китового чудища, как если бы они верили в богов. Именно из-за этого страха перед этим чудищем все поклонялись храму Мацзу на острове Покоя. Однако остров, защищавший всех, исчез, и некоторые люди даже предсказывали, что на острове Радости произойдет ужасная катастрофа.

В тот же день Сян Цзин, мэр острова Радости, покончил жизнь самоубийством дома.

Когда Цзи Ши говорил о Сян Цзине, его глаза наполнились слезами. Когда-то они были хорошими друзьями. Сян Бэй был еще совсем маленьким, Цзи Ши позаботился о похоронах Сян Цзина и оплатил все расходы.

– Дядя Цзи, вы когда-нибудь сомневались в причине самоубийства Сян Цзина? – Шэнь Ко увидел, что Цзи Ши поменялся в лице, и быстро добавил: – Я думаю, что Сян Бэя это не отпускает. Он не верит, что его отец покончил жизнь самоубийством, поэтому мне тоже хотелось бы услышать ваше мнение.

Цзи Ши выпил вино из бокала залпом с явной горечью, написанной на его лице:

– После стольких лет немного невежливо обсуждать то, что произошло тогда, но самоубийство мэра Сяна может быть связано с его пренебрежением служебными обязанностями.

– Вы имеете в виду тот факт, что не были приняты меры по предотвращению тайфунов, что привело к гибели некоторых островитян?

– Ходят также слухи, что он злоупотреблял служебным положением и занимался незаконной деятельностью для получения прибыли. Поскольку кто-то сообщил об этом анонимно, он испугался, что об этом станет известно широкой общественности, поэтому решил покончить жизнь самоубийством. Конечно, я не верю ни одному из этих слухов и в моем сердце он всегда будет честным человеком.

– Он покончил жизнь самоубийством в ту же ночь, когда исчез остров Покоя. Как вы думаете, есть ли какая-то связь между этими двумя событиями? – спросил Шэнь Ко, поглаживая подбородок.

– Да, странное совпадение. – Цзи Цзе хлопнула в ладоши и согласилась с предположением Шэнь Ко.

– Ха-ха, у вас, молодые люди, действительно богатое воображение, – улыбнулся Цзи Ши. – Но я мало что помню о смерти мэра Сяна.

– Я никогда раньше не думал об этом, но на этот раз я приехал на остров Радости и почувствовал, что что-то не так.

– О? Скажи мне. – Цзи Ши был очень заинтересован.

Не известно, из-за страданий, которые он перенес в эти дни, или из-за того, что он выпил немного вина, Шэнь Ко начал говорить. Он рассказал Цзи Ши обо всех трагических событиях, которые он пережил за последние несколько дней. Закончив рассказ, он расслабился, и на лице его появился пьяный румянец.

– Если вам понадобится помощь на острове, сразу же обращайтесь ко мне, и я сделаю все возможное, чтобы помочь вам, – пообещал Цзи Ши.

– Тогда позвольте мне поднять еще один тост за вас, дядя Цзи. Я верю, что с вашей помощью мы скоро сможем узнать правду. – Шэнь Ко сменил тему: – Но, дядя Цзи, есть кое-что, в чем мне действительно нужна помощь.

– Говори, в чем дело.

Шэнь Ко достал половину записки, которую нашел в гостевой комнате, и передал ее Цзи Ши.

Мужчина взял записку и застонал от удивления.

– Эта записка только что была спрятана под дверью моей комнаты, – сказал Шэнь Ко.

– В моем доме? – Цзи Ши не поверил.

Шэнь Ко и Цзи Цзе согласно кивнули. Цзи Ши с подозрением взглянул на Шэнь Ко и спросил:

– Ты видел человека, который подсунул записку?

– Я нашел ее, когда открыл дверь, заходя в комнату. За дверью никого не было.

Цзи Ши потер нос и положил записку на стол, не собираясь возвращать ее Шэнь Ко. Край в верхней части записки был очень неровным, кто-то оторвал фирменный бланк, первоначально напечатанный на бумаге. Цзи Ши был хорошо знаком с размером и сортом бумаги. Этой бумагой он пользовался для заметок дома, и она была в каждой комнате. Человек, написавший записку, должно быть, находился в доме, но он не смог определить, чей на ней почерк.

Шэнь Ко был пьян, и у него развязался язык. Говорил, говорил, и его сморил сон. Он просто лег на стол, чувствуя холод от мраморной столешницы на своих щеках, и его веки сомкнулись.

Цзи Цзе и Цзи Ши о чем-то пошептались, и кто-то мощный быстро поднял Шэнь Ко.

– Господин Шэнь, я отведу вас в вашу комнату отдохнуть. – Это был голос секретаря.

Шэнь Ко хотел открыть глаза, но свет падал прямо ему в глаза, поэтому ему пришлось закрыться от света руками. Он продолжал что-то говорить секретарю о Чжао Вэньхае с закрытыми глазами, но тот нетерпеливо отвернулся, чтобы не чувствовать неприятного запаха алкоголя изо рта.

Через несколько секунд после того, как его отправили в кровать, Шэнь Ко погрузился в глубокий сон.

Секретарь вышел, выключил свет и осторожно закрыл дверь.

Услышав звук дверного язычка, врезавшегося в дверной паз, Шэнь Ко открыл глаза. Он совсем не был пьян. Он внимательно прислушался к шагам уходящего секретаря и сел на кровати.

Нащупав в темноте дверь и приложив к ней ухо, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, Шэнь Ко нажал на ручку, медленно открыл дверь и вышел в коридор. Внизу все еще горел свет и были слышны звуки шагов и разговоров людей. В это время все должны быть внизу.

Шэнь Ко взялся за перила лестницы и на цыпочках поднялся на третий этаж. В конце была темно-коричневая деревянная дверь. Он нажал на ручку, дверь была не заперта и открылась.

В комнате было очень темно, и Шэнь Ко не осмелился включить свет. Он мог полагаться только на свет своего мобильного телефона, чтобы медленно исследовать и обыскивать комнату. Когда он увидел Фан И из казино в доме Цзи Ши, у Шэнь Ко возникли подозрения. Разговор с Цзи Ши за едой усилил эти подозрения. Цзи Ши говорит о событиях пятнадцатилетней давности так четко и ясно, словно это произошло на прошлой неделе. Если это не имеет для него большого значения, значит, у него сверхчеловеческая память. Шэнь Ко не поверил ему, когда Цзи Ши сказал, что не помнит подробностей смерти Сян Цзина, поэтому решил притвориться пьяным и тайком пробраться в его кабинет, куда вход обычно закрыт.

Хотя Цзи Ши всего лишь бизнесмен, его статус на острове Радости не имеет себе равных, он внес значительный вклад в развитие местного региона реальными деньгами. Можно сказать, что все, что сегодня есть на острове Радости, есть благодаря Цзи Ши. Его влияние на острове можно поставить в один ряд с влиянием мэра.

После того как его глаза привыкли к темноте, Шэнь Ко в тусклом лунном свете рассмотрел планировку всей комнаты. У окна стоял деревянный письменный стол. По текстуре дерева он понял, что дорогой. За письменным столом стоит высокий вращающийся стул. На стене справа от стола висит несколько каллиграфических свитков и картин, монохромное изображение бамбука и исключительной красоты скоропись с печатями – о такой каллиграфии говорят «взлет дракона и пляска феникса». На стене напротив письменного стола висела карта острова Радости. Когда Шэнь Ко подошел ближе, он обнаружил, что на карте нарисован небольшой вопросительный знак, обозначающий точное расположение острова Покоя.

На шкафах у стены стоят различные предметы антиквариата. Рядом с одним из них находится рамка с фотографией Цзи Ши с маленькой Цзи Цзе на руках, они стоят в жаркий летний день на берегу моря. На фотографии Цзи Ши ладонью заслонил Цзи Цзе от солнца, закрыв от камеры половину лица.

На полу рядом со шкафом лежала стопка старинных журналов. Шэнь Ко небрежно пролистал их и нашел среди них потертый порнографический журнал. Подумав, что Цзи Ши так и не женился повторно после потери жены, хотя прошло уже много лет, Шэнь Ко опустился на колени и снова засунул его вниз стопки. Тут он заметил, что конструкция шкафа немного странная. Он надавил пальцами на нижнюю доску – она, казалось, немного расшаталась. Внизу шкафа на самом деле было потайное отделение с черным ящиком внутри.

Ящик выглядел знакомым, но, поскольку в отсеке было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, Шэнь Ко решил достать его и рассмотреть. Он неожиданно оказался тяжелым, его пришлось поднимать двумя руками. Ящик сделан из дерева, поверхность не очень гладкая и кажется шероховатой. Когда он открыл крышку, внутри были две круглые белые фарфоровые чаши для го.

Это они!

Это папины чаши для го.

Шэнь Ко коснулся их пальцами: на крышке под белой глазурью были вырезаны легкие плавные линии с изображением дракона, захватившего всю шахматную чашу. Голова дракона с открытой пастью находится на верхней части крышки, а его конечности и когти окружают шахматную коробку. Этот уникальный узор все еще свеж в памяти Шэнь Ко.

Молодой человек был взволнован: почему чаши для го, принадлежавшие его отцу, оказались в кабинете Цзи Ши? В этом месте могут быть подсказки о его родителях. Шэнь Ко почувствовал запах острова Покоя.

Шэнь Ко вернул ящик в исходное положение, встал и подошел к столу. Он сунул телефон в рот и освободил себе руки, чтобы порыться в документах на столе.

Стол завален финансовыми отчетами компании, отчетами о геологоразведке, заполненными данными, планами добычи ресурсов, некоторыми неподписанными контрактами и множеством официальных документов с печатями. Стопки занимают почти половину стола.

Шэнь Ко попытался выдвинуть ящики, но все они были заперты.

Когда он собрался найти ключ, за дверью вдруг послышалось какое-то движение. Цзи Ши почему-то решил вернуться в кабинет после ужина. Он поднялся наверх тяжелыми пьяными шагами, и Шэнь Ко услышал, как он тихо кашляет. Увидев, что он вот-вот войдет, Шэнь Ко спрятался за плотными шторами у окна, втянув живот и не смея вздохнуть.

Едва он успел спрятаться, как Цзи Ши открыл дверь и вошел. В комнате загорелся яркий свет, который мог проникать даже сквозь шторы. Шэнь Ко чувствовал, что его могут обнаружить в любой момент. Цзи Ши остановился перед шкафом у стены. Он сжал правую руку в кулак и поднес его к губам, его плечи задрожали. Шэнь Ко не мог видеть выражения его лица, но слышал сдавленный звук, похожий на еле сдерживаемые рыдания. Цзи Ши плакал.

Вскоре мужчина успокоился, вытер слезы, посмотрел на стопку журналов, вздохнул и взял их в руки.

Тело Шэнь Ко напряглось. Обнаружит ли Цзи Ши, что кто-то прикасался к журналам?

Но он просто положил стопку на книжную полку, затем вытащил порнографический журнал, подошел к столу, достал ключ, открыл запертый ящик и положил его туда. Шэнь Ко стоял прямо за Цзи Ши. Он воспользовался возможностью, чтобы высунуться из-за шторы, пытаясь взглянуть на содержимое ящика.

Цзи Ши сел перед столом и достал из глубины ящика толстую стопку фотографий. Несколько раз повертев их в руках, он разорвал все фотографии на две части и выбросил в мусорное ведро. Один обрывок упал мимо рядом со шторой. Цзи Ши встал с черного вращающегося стула. Его движения были немного заторможенными из-за выпивки, но он все равно медленно пошел к Шэнь Ко. Стоит ему подойти к шторе, он обязательно обнаружит живого человека за ней.

Шэнь Ко затаил дыхание, боясь издать малейший звук. Шаг, два шага, три шага, Цзи Ши подходит все ближе и ближе, и от него уже чувствуется запах алкоголя. Что мне ему сказать, если он меня обнаружит? В офисе руководителя строительной компании, должно быть, хранится много коммерческих тайн. Если его привлекут к ответственности, то, вероятно, запрут в полицейском участке дней на десять-четырнадцать. Он опоздает на матч – и всему конец. Что еще более важно, если предположить, что Цзи Ши имеет отношение к исчезновению острова Покоя, обнаружение его сейчас спугнет его раньше времени, и все предыдущие усилия пойдут прахом.

Однако сейчас Шэнь Ко ничего не может сделать. Судьба распорядилась, что спас его голос:

– Папа! Иди сюда. Мне нужно кое-что у тебя спросить.

Судя по звуку, Цзи Цзе находилась на втором этаже.

– В чем дело? – Голос Цзи Ши был полон любви.

– О! Спускайся – узнаешь.

– Иду-иду! – Цзи Ши поспешно вышел из кабинета и спустился вниз, не обращая внимания на обрывки на полу.

Шэнь Ко вышел из-за шторы, вытер пот со лба и подвигал занемевшим туловищем.

Лампа на столе не была выключена. Цзи Ши скоро должен вернуться.

Шэнь Ко быстро подобрал обрывок с пола. Это была половина фотографии – похоже, сделанной тайно. Место, где она была сделана, выглядело знакомым. Шэнь Ко вытащил еще несколько фрагментов из корзины для мусора. Собрав их вместе, он обнаружил, что это интерьеры казино Фан И, а также несколько крупных планов его самого.

Шэнь Ко не понял цели этих фотографий, выбросил их в корзину для мусора и поспешно покинул кабинет Цзи Ши. Спустившись вниз, он услышал, как Цзи Цзе жаловалась отцу на повреждения ее спорткара.

Вернувшись в свою комнату, Шэнь Ко обнаружил, что свет горит, но, уходя, он его явно не включал.

Кто-то заходил? И не успел выключить свет? Этот человек еще в комнате?

Подумав об этом, Шэнь Ко нашел первую попавшуюся бронзовую статуэтку и, крадучись вдоль стены, осторожно двигался, стараясь не издавать шума. Спальня хорошо просматривалась. Не было шкафа, где можно было бы спрятаться, и под кроватью не было щели. Шэнь Ко особенно внимательно рассмотрел шторы: если за ними кто-то прячется, можно заметить ноги.

Этому человеку остается спрятаться только в ванной.

Шэнь Ко осторожно взялся за ручку двери ванной и открыл ее. Внутри никого не было.

После ложной тревоги Шэнь Ко поставил статуэтку на место, запер дверь и пошел умываться. Погасил свет, лег на кровать, физическое напряжение немного ослабло, но его мозг все еще работал быстро.

Почему ящик отца здесь, у Цзи Ши? В тот день, когда исчез остров Покоя, Шэнь Ко и его отец играли в шахматы с этим набором фишек, а это означало, что между тем временем, когда он покинул остров, и следующим днем, когда остров Покоя исчез, Цзи Ши и его отец встретились.

У него сложилось впечатление, что, хотя отец и Цзи Ши знали друг друга, они были просто знакомыми. Вряд ли бы отец подарил ему свои фишки для го, которыми постоянно пользовался. Кроме того, какая связь между этими фотографиями, казино и Фан И, который ушел в гневе? И еще: почему Цзи Ши тайно плакал, спрятавшись в своем кабинете?

Пока он думал об этом, сомнения относительно Цзи Ши медленно таяли в сердце Шэнь Ко, как чернила, капающие в воду.

Глава шестая

23 августа 2016 года

Около семи часов утра Шэнь Ко разбудил рингтон его мобильного телефона: Сян Бэй, сменив свой обычный шутливый тон на серьезный, сказал ему поспешить в больницу.

– Приезжай в больницу прямо сейчас. – Было слышно, что Сян Бэй тоже только проснулся.

– Что случилось?

– Е Хаолун мертв.

– Мертв! – Шэнь Ко вскочил с кровати. – Как это могло случиться? Его же лечили?

– Он покончил жизнь самоубийством, но… – Сян Бэй колебался: – Мы поговорим об этом, когда ты придешь сюда.

– Я сейчас приеду.

– Ты провел ночь в доме Цзи Цзе?

– Да. Я спал в гостевой комнате. А что?

– Да так, ничего. Приезжай скорей, буду ждать тебя у дверей больницы.

Шэнь Ко не стал мыться, оделся, побежал вниз и наткнулся на Цзи Цзе в столовой.

Цзи Цзе собрала волосы в пучок и была одета по-домашнему. Она расставляла посуду для завтрака. Увидев растрепанный вид Шэнь Ко, она не смогла сдержать улыбку и сказала:

– А-Ко, ты проснулся так рано! Завтрак будет готов через пять минут.

– Боюсь, что я не успею позавтракать. Сяо Бэй сказал скорее отправиться в больницу.

– Зачем в больницу?

– Я не знаю.

Шэнь Ко подумал, что не стоит сообщать Цзи Цзе о самоубийстве Е Хаолуна.

– А где дядя Цзи? Я не видел его сегодня утром.

– Отец ушел рано. Завтра на острове будет церемония закладки фундамента крупного проекта недвижимости. Сегодня весь день в хлопотах.

– Это район книжного магазина Лао Мэна?

– Да. Там, где тебя ранили в голову.

– Юй Сяоху не доставил неприятностей Лао Мэну, я надеюсь?

– Что ты, как можно. Компания моего отца занимается законным бизнесом. Конечно, мы договорились о стоимости переезда с Лао Мэном. Ладно, давай не будем об этом говорить. Ты не торопишься? Я отвезу тебя в больницу.

– Не надо. После вчерашней поездки на гору Цинхуай отдохни сегодня дома.

Цзи Цзе все еще была напугана вчерашними событиями, поэтому она не стала настаивать и попросила водителя ее семьи отвезти Шэнь Ко в больницу.

Дорога от дома Цзи Цзе до больницы идет в гору, пешком подниматься тяжело, ехать на машине гораздо приятнее. В зеркале заднего вида отражался кусочек моря, разбитый на ступеньки, которые пульсировали вверх-вниз вместе с дыханием океана. Шэнь Ко был очарован этим зрелищем и внезапно вспомнил, что, когда он был ребенком, Е Хаолун взял его на пляж на северной стороне острова Покоя. Во время отлива в лужах осталось много рыбы. Е Хаолун поймал рыбу в пластиковое ведро голыми руками. Когда эта рыба билась на дне бочки, рыбья чешуя была очень похожа на увиденное сейчас.

Прежде чем машина остановилась у входа в больницу, Сян Бэй вышел к нему навстречу. На нем не было униформы, и было очевидно, что он только что встал и пришел сюда.

– Где дядя Е? – спросил Шэнь Ко.

– Тело находится в палате, и Лао Юй ищет инструменты, чтобы проникнуть внутрь.

– Почему ты не можешь войти?

– После того как Е Хаолун запер дверь палаты, он повесился внутри.

Услышав это, Шэнь Ко не мог не почувствовать озноб, пробежавший по его спине, а капля холодного пота из подмышек скатилась по ребрам: когда Сян Бэй рассказывал о самоубийстве отца, он говорил, что тот тоже повесился в запертой комнате. У Шэнь Ко возникло зловещее предчувствие. Это просто совпадение? Или за этим стоит попытка скрыть убийство, как и пятнадцать лет назад?

Они помчались на второй этаж. Главврач Сюй Шу и медсестра А-Я стояли в коридоре у дверей палаты. Их лица были полны страха и беспокойства, хотя они и пытались это скрыть. Сян Бэй вчера был ранен, и Шэнь Ко опередил его, появившись в тот момент, когда А-Я сообщала главврачу об обнаружении тела Е Хаолуна.

– В шесть часов утра я делала свой обычный обход палат. Когда я поднялась наверх, я услышала глухой звук, как будто что-то тяжелое ударилось о землю, поэтому я стала все осматривать. Когда я подошла к двери палаты 214, я обнаружила, что что-то не так с дверью. Стекло было завешено изнутри белой тканью, и ничего не было видно. Я толкнула дверь и обнаружила, что ее заело, я толкнула сильнее, и белая ткань на стекле упала на пол палаты. Я увидела, что пациент лежит на полу, лоб у него был разбит и кровоточил. Сначала я подумала, что он упал с постели, но потом увидела фиолетовый след на его шее и висящую веревку над ним; я почувствовала, что что-то не так, и побежала вниз, чтобы кому-то позвонить.

– Я не ожидал, что пациент покончит жизнь самоубийством сразу после того, как сегодня убрали охрану, – грустно сказал Сюй Шу. Сян Бэй, прибывший позже, успокоил медсестру:

– А-Я, спустись вниз и отдохни. Возможно, позже понадобится записать твои показания.

А-Я кивнула и одна вернулась к стойке регистрации на первом этаже.

С другого конца коридора подошел Юй Мин с металлическим штативом для капельниц. Поскольку подручных инструментов не было, пришлось использовать его, чтобы выломать дверь. Он подошел к двери, дал всем знак отойти на безопасное расстояние, затем поднял штатив и разбил стекло двери. Убрав осколки, торчащие из рамы, Юй Мин полез в дверь и попытался открыть защелку, но он был недостаточно высоким, и, даже стоя на цыпочках, все равно не мог до нее дотянуться.

– Сяо Бэй, ты ростом повыше, пожалуйста, открой дверь. – Юй Мин уступил свое место Сян Бэю.

Сян Бэй закатал рукава до плеч, слегка вытянул руки и открыл дверь в палату.

Войдя в палату, он увидел тело Е Хаолуна, лежащее на полу: его налитые кровью глазные яблоки почти вылезли из глазниц, язык высунулся и прилип к нижней губе, а лицо уже посинело. Рядом с ним стоял складной стул, который предназначался для посетителей.

Будучи врачом, Сюй Шу подошел первым, положил два пальца на артерию на шее Е Хаолуна, открыл веки и осветил фонариком его зрачки.

– Все уже. Судя по следам на его шее, он, вероятно, повесился, – сказал Сюй Шу.

– Почему он покончил жизнь самоубийством и почему все еще находился в больнице? – спросил Сян Бэй.

Шэнь Ко взглянул на Е Хаолуна, лежащего на полу. Лицо его было свирепым, пальцы немыслимо скрючились, а пижама промокла из-за непроизвольного опорожнения мочевого пузыря. Шэнь Ко внимательно рассмотрел следы удушения на шее трупа. На коже кадыка отпечатались следы от марлевых узлов – узел прижался к его горлу, из-за чего он медленно задохнулся.

Шэнь Ко внезапно понял, что, возможно, это последний раз, когда он видит Е Хаолуна. Впервые увидев труп, он не испытал ни малейшего страха, но не мог вынести того, в каком неподобающем виде лежало тело Е Хаолуна, поэтому взял простыню и полностью накрыл ей труп.

Сян Бэй подошел к Шэнь Ко, увидел, что его глаза слегка покраснели, и похлопал его по спине. Шэнь Ко задумался и пробормотал:

– Это я во всем виноват, я во всем виноват.

– Ты никак не мог повлиять на то, что случилось, – утешал его Сян Бэй.

Шэнь Ко поднял два пальца к уголкам бровей и отдал честь телу Е Хаолуна – точно так же он отсалютовал ему в детстве, когда провожал на причале.

Затем Шэнь Ко протер глаза, постарался унять эмоции и начал осматривать всю палату.

Посетив эту палату несколько дней назад, он немного представлял, как тут все устроено. В комнате площадью около двадцати квадратных метров имеется большое глухое окно, из соображений безопасности открывать его нельзя, только фрамугу наверху для проветривания. Поскольку в палате постоянно работал кондиционер, фрамуга была приоткрыта лишь на ширину пальца. Шэнь Ко увидел царапину на внутреннем нижнем крае оконной рамы – интересно, чем это так поцарапали? След был совсем свежим и, видимо, появился недавно. Он попытался открыть фрамугу на максимум, получился зазор менее двадцати сантиметров, пролезть через него невозможно даже ребенку. Единственным входом и выходом в комнату была дверь, которая была заперта изнутри и не могла быть открыта снаружи.

Шэнь Ко проверил дверь палаты, стекло которой было разбито Юй Мином. Никаких признаков взлома дверного замка. Защелку Сян Бэй открыл своими руками, поэтому вероятность того, что она была полуоткрыта, отсутствует.

Посмотрим на состояние трупа. Е Хаолун скрутил бинты и повесил их на кольцо на потолке – кольца использовались для подвешивания физиотерапевтического оборудования. Е Хаолун встал на складной стул и засунул голову в петлю из бинтов. Затем оттолкнул складной стул и повесился. Но, возможно, оттого что это оказалось слишком больно, он барахтался в воздухе изо всех сил. Бинты не выдержали его веса и внезапно порвались. Его тело сильно ударилось об пол, лоб разбился. Должно быть, А-Я услышала звук падения тела. В это время узлы на белом бинте, висевшем на крючке, развязались с обоих концов и реяли в воздухе, словно шелковый шарф, высочайше пожалованный императором с повелением совершить самоубийство [15].

Самоубийство Е Хаолуна кажется бесспорным, но, как и в случае с самоубийством Сян Цзина, мотив остается загадкой.

У Сян Бэя были точно такие же сомнения.

– Сяо Бэй, почему он занавесил окошко на двери перед тем, как покончить жизнь самоубийством? – спросил Шэнь Ко.

– Боялся, что его увидят, помешают совершить самоубийство, – ответил Сян Бэй.

– Кто будет ходить по коридору в шесть утра?

– Наверное, боялся, что медсестра увидит во время обхода, – вместо Сян Бэя ответил главврач.

– Как часто проводят обходы?

– По правилам нашей больницы, обходы совершаются раз в час.

– Я заметил камеру наблюдения в коридоре. Давайте посмотрим видео и все узнаем.

Главврач покачал головой:

– Позавчера во время тайфуна комнату мониторинга затопило, проводку закоротило. Ее ремонтируют.

– Какое совпадение, – с сарказмом сказал Шэнь Ко, указывая на настенные часы. – Обход медсестры происходит в определенное время, и часы в палате есть. Если ты действительно хочешь повеситься, получаса вполне достаточно. Можно успеть между ежечасными обходами палаты, незачем завешивать стекло на двери.

– У пациента была спутанность сознания, ничего удивительного, что он вел себя нелогично.

– Как может человек в бессознательном состоянии и до крайности истощенный придумать совершить самоубийство с помощью бинтов?

– Неужели его убили?

– Не исключаю такую вероятность.

Сюй Шу усмехнулся и сказал:

– Вы же видите обстановку в этой палате. Если кто-то действительно убил его, как убийца мог уйти отсюда?

– Я еще не понял этого, – откровенно признался Шэнь Ко. – Я просто не верю, что дядя Е покончил жизнь самоубийством. Вчера мы обнаружили пещеру на горе Цинхуай. Дядю Е, скорее всего, держали в заключении в этой пещере длительное время. Если он даже там не покончил с собой, с чего бы ему совершить самоубийство через несколько дней после прибытия в больницу?

– Вы не можете голословно выдвигать такие обвинения. Вы должны предоставить доказательства, иначе это испортит репутацию нашей больницы, – резко ответил Сюй Шу. Похоже, он вышел из себя.

– Если человек умирает в больнице, больница также несет ответственность. Кроме того, он также ключевой свидетель в разгадке тайны исчезновения острова Покоя.

– Тогда, пожалуйста, предоставьте доказательства того, что он был убит! – Сюй Шу протянул Шэнь Ко ладонь.

– На нас с Сяо Бэем напали, и он также может дать показания. – Шэнь Ко указал на травму на правой ноге Сян Бэя и добавил: – Человек, который напал на нас, устроил ловушку и хотел нас убить. У него наверняка есть тайна, которую он хочет сохранить любой ценой.

Шэнь Ко ждал, что Сян Бэй подтвердит его слова, но Сян Бэй ничего не сказал о пещере. На помощь сослуживцу пришел Юй Мин:

– Сяо Бэй рассказал мне об этом вчера, но возможности полиции острова Радости ограничены, мы не можем сами провести расследование. Я сообщил о ситуации своему начальству, и теперь надо подождать, пока с материка прибудут следователи.

– По крайней мере, отправьте кого-нибудь охранять место происшествия.

– Работа полиции не нуждается в ваших указаниях, – отрезал Юй Мин и сменил тему разговора. – Кроме того, кто вам разрешил самовольно отправиться на Цинскую равнину?

Шэнь Ко поднял брови:

– После того как я приехал на остров Радости, Чжао Вэньхай и Е Хаолун умерли один за другим, разве полиция не считает это странным?

Юй Мин махнул рукой и сердито сказал:

– Если бы не уважение к твоему отцу, я бы немедленно закрыл тебя в участке за распространение неуместных слухов.

– Ладно, ладно, давайте успокоимся. Самое важное сейчас – разобраться с этим покойником. – Сян Бэй развел руки, отделил Шэнь Ко от остальных и обратился к главному врачу: – Прошу вас не убирать тело, пока я не закончу съемку. Пожалуйста, ничего тут не трогайте и без разрешения полиции никого не впускайте.

Против предложения сохранить нетронутым место происшествия никто не возражал, и все покинули палату 214. Только Шэнь Ко задержался в дверях, рассматривая раму разбитого окошка.

Сян Бэй хранил молчание о том, что произошло вчера на горе Цинхуай. Шэнь Ко заметил, что его поведение изменилось в присутствии старшего по званию – должно быть, Юй Мин сделал ему замечание за то, что тот отправился на гору Цинхуай в частном порядке.

Шэнь Ко спросил Сян Бэя:

– Почему ты не рассказал о том, что произошло вчера?

– Что тут сказать? Да и улик у нас нет. Это только усилит панику среди островитян.

– Значит, ты веришь, что смерть дяди Е была самоубийством? – Шэнь Ко уставился на Сян Бэя.

– А если это и правда так?

– Если твой отец не покончил жизнь самоубийством, то он и дядя Е могли быть убиты одним и тем же человеком, – сказал Шэнь Ко с такой уверенностью, будто видел это своими глазами.

– Ты знаешь, кто убийца? – поспешно спросил Сян Бэй.

– Понятия не имею.

– Есть какие-то улики?

– Пока нет.

– Я полицейский, и все должно быть основано на реальных доказательствах, иначе я ничего не смогу сделать.

– Пятнадцать лет назад мы с тобой ничего не могли сделать, но, если мы ничего не сделаем сейчас, истина сама собой не откроется. Я положу перед тобой доказательства. Но для этого мне надо кое-куда съездить, а ты пока охраняй как следует место происшествия.

– Куда ты собираешься в такое время? – обеспокоенно спросил Сян Бэй.

– Найти на острове человека, который лучше всех умеет завязывать морские узлы.

– Морские узлы? О чем ты? – Сян Бэй почесал голову и в замешательстве посмотрел на Шэнь Ко.

– Тебе не обязательно это знать.

Высокомерие Шэнь Ко внезапно разозлило Сян Бэя.

– Я сейчас как полицейский официально прошу тебя предоставить важные для расследования сведения.

– Это может быть связано с делом об убийстве, а следователь еще не прибыл на ваш захолустный островок, верно?

– Захолустный островок? Не задавайся!

– Я просто реалист.

– Тогда тебе лучше вернуться в свой мегаполис.

– А вот это не тебе решать.

– Что? Решил остаться в доме Цзи Цзе и не уезжать?

– Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Увидел, что семья Цзи Цзе богата, и хочешь теперь жить на острове Радости и сидеть на шее у жены, – саркастически сказал Сян Бэй.

Выражение лица Шэнь Ко внезапно изменилось, он стиснул зубы и парировал:

– Может, это ты не прочь присесть на шею жены, но у тебя шансов нет?

– Что ты сказал?!

Слово за слово, мина замедленного действия рванула, оба побагровели и разругались в пух и прах.

Эмоции, которые Сян Бэй сдерживал долгое время, наконец-то вырвались наружу. Их стали уговаривать помириться – все-таки друзья детства, в итоге ссора закончилась тем, что Шэнь Ко ушел первым.

Шэнь Ко вышел из больницы и глубоко вздохнул, как будто хотел выпустить пар. Когда он навещал Е Хаолуна, он даже не предполагал, что видит его в последний раз. Шэнь Ко рассчитывал, что удастся еще расспросить кое-что о Цзи Ши, но теперь, когда этот человек мертв, путь перекрыт.

Шэнь Ко не сказал Сян Бэю, что обнаружил кое-что на теле Е Хаолуна. Молодой человек раньше видел узлы, подобные тому, чей след отпечатался на шее погибшего. Этот метод завязывания называется морским узлом, который моряки обычно используют для связывания двух веревок, если они недостаточно длинные. Е Хаолун пытался на досуге научиться вязать этот узел, но толку не добился и завязывал его не очень хорошо. Он сказал Шэнь Ко, что лучше всех умеет завязывать этот узел главарь рыбаков, то есть Чжао Вэньхай, – он прошел профессиональную подготовку моряка и наконец стал начальником рыболовства на острове Радости с профессиональным сертификатом. Чжао Вэньхай всегда был отчужденным и высокомерным и никогда не делился своим опытом с другими. Морские узлы вяжут все, но тех, кто может завязать их так же аккуратно, как Чжао Вэньхай, по пальцам можно перечесть. След узла на шее Е Хаолуна выглядит как узел, сделанный Чжао Вэньхаем. Сейчас узел развязан, никак не проверишь, да и Чжао Вэньхай скончался два дня назад, как он мог завязать узел? Или на острове есть кто-то еще, кто сможет связать такой же? Но большинство рыбаков уехали с острова на заработки. Если среди оставшихся стариков кто-то может еще завязать морской узел, хватит ли у него сил на убийство?

Вопросы возникали один за другим, и Шэнь Ко не мог привести мысли в порядок, поэтому в поиске зацепки решил пойти к семье Чжао Вэньхая.

Дом Чжао Вэньхая строился еще его дедом. Основная часть дома построена из дерева на скалистом грунте. Крыша покрыта коричневой соломой. Двор окружен каменной стеной, эти старые камни хранят молчание, они похожи на стариков, испытавших многие превратности судьбы. Сорняки вокруг дома давно не пропалывают, и дикие травы вот-вот полезут на стены.

По обеим сторонам распахнутых ворот во дворе были посажены два мелколиственных эвкалипта. Белые тонкие стволы возвышались до неба, а при взгляде на их покрытую шрамами кору Шэнь Ко онемел от ужаса. Он отвел взгляд и увидел привязанный к дверному косяку черный цветок из крупных шелковых лент – знак, что в семье похороны. На двери был красный защитный амулет. Шэнь Ко знал, что этот амулет в основном использовался для отпугивания китового чудища. Каждый рыбак, выходивший в море, приходил на остров Покоя попросить такой оберег, чтобы защититься от нападения китового чудища в море. Даже переехавшие в многоквартирные дома островитяне все равно соблюдали эту традицию и всегда испытывали трепет перед китовым чудищем. Надпись на этом защитном амулете почти стерлась – должно быть, она был написана много лет назад. После исчезновения острова Покоя таких амулетов больше не найти. Возможно, надпись на этом была сделана рукой его отца.

Пока Шэнь Ко думал об этом, из комнаты послышалась ругань. Это был голос Чжан Мэйчжу, жены Чжао Вэньхая. Похоже, она обсуждала похороны: поскольку тело Чжао Вэньхая отправили на вскрытие, время похорон было неизвестно. Чжан Мэйчжу звонила в отдел, отвечающий за похороны, и, видимо, разговор шел не очень гладко.

Шэнь Ко поднес пустой кулак к губам, намеренно кашлянул и пошел к дому.

Ругань внезапно прекратилась и сменилась звуком шагов, идущих к двери, и криком:

– Кто это?

– Это семья Чжао Вэньхая? – почтительно спросил Шэнь Ко.

Дверь распахнулась. Чжан Мэйчжу узнала Шэнь Ко и сердито спросила:

– Снова ты, репортер? Зачем пришел?

– Я знаю, что Чжао Вэньхай скончался, я пришел возжечь для него благовония. Пожалуйста, примите мои соболезнования.

– А! – Чжан Мэйчжу не слишком приветливо встретила человека, пришедшего выразить соболезнования, но прогонять его было неудобно. На мгновение она не знала, что сказать. Они замерли у двери.

– На самом деле я не репортер, я с острова Покоя, – признался Чжан Мэйчжу Шэнь Ко.

Услышав слова «остров Покоя», Чжан Мэйчжу была явно ошеломлена и спросила:

– Вы сын этого… Шэнь Сюя?

Оказывается, Чжан Мэйчжу еще помнила имя его отца.

– Да. Я Шэнь Ко. Я увидел в новостях, что человек по имени Е Хаолун был спасен из моря Чжао Вэньхаем. Он жил когда-то на острове Покоя, поэтому я приехал сюда, чтобы во всем разобраться.

Глаза Чжан Мэйчжу сверкнули, и она нетерпеливо ответила:

– Я ничего об этом не знаю, не спрашивайте меня.

С этими словами Чжан Мэйчжу собиралась закрыть дверь, но у Шэнь Ко хватило реакции выставить ногу и заблокировать дверь.

– Я отниму у вас несколько минут, я просто хочу разобраться.

– Если у вас есть какие-либо вопросы, идите в полицейский участок и спросите.

Чжан Мэйчжу применила силу и больно прищемила ногу Шэнь. Он громко крикнул:

– Я подозреваю, что ваш муж был убит!

Чжан Мэйчжу внезапно расслабила руки, дверь с силой распахнулась и с шумом ударилась о стену, а затем отскочила назад. Шэнь Ко чуть не упал.

В гостиной за спиной Чжан Мэйчжу у стены стоял покрытый красной тканью стол, на нем подсвечники и несколько тарелок с подношениями. Его внимание привлек черно-белый портрет Чжао Вэньхая, по бокам от него дымились курильницы. На полу на корточках сидел ребенок с кожей темнее, чем у Сян Бэя, и складывал слитки из фольги [16]. Он подумал, что Шэнь Ко хочет выбить дверь и ворваться, поэтому пристально смотрел на него. Его лицо было похоже на лицо Чжао Вэньхая, заплаканные глаза были слегка красными и опухшими, но в них можно было увидеть пылающий огонь. Шэнь Ко вспомнил, как вскоре после переезда в Шанхай его ошибочно обвинили в краже денег и загнали в угол несколько одноклассников. У него было такое же выражение глаз, когда он смотрел, как они роются в его школьной сумке.

Шэнь Ко стоял там, глядя на мать и сына, потерявших костяк семьи, и ничего не смог сказать. Было бы слишком жестоко спрашивать их о жизни Чжао Вэньхая сейчас. Шэнь Ко на мгновение растерялся, и Чжан Мэйчжу тут же вытолкала его:

– Уходите!

Затем она тяжело закрыла дверь и заперла ее изнутри.

Шэнь Ко в гневе покинул дом Чжао Вэньхая. Чжан Мэйчжу вызвала у него очень странное чувство. Казалось, она что-то знала. Даже когда он сказал, что Чжао Вэньхай мог быть убит, она не потеряла самообладания, напротив, она выглядела слишком спокойной и как воды в рот набрала. Почему, в конце концов?

Подойдя к перекрестку, Шэнь Ко не мог сориентироваться по сторонам света и не знал, в какую сторону идти. Солнце над головой скрылось за серыми облаками, море казалось мутным. Несколько белых чаек пролетели и приземлились на мачте рыбацкой лодки вдалеке. Морской бриз поднял несколько листьев и с шорохом пронесся по зданиям. Похоже, сегодня не будет хорошей погоды.

Кто-то крикнул сзади: «Подожди!» Шэнь Ко обернулся и увидел бегущего к нему ребенка. Присмотревшись, он увидел, что это был Чжао Кунь, сын Чжао Вэньхая.

Шэнь Ко оглянулся и больше никого не увидел. Он указал на свой нос и спросил:

– Ты мне?

– Вы Шэнь Ко? – Чжао Кунь тяжело дышал, запыхавшись от бега. Он подбежал к Шэнь Ко и вытер пот со лба черным рукавом.

– Ты знаешь мое имя?

Чжао Кунь зачесал мокрые волосы на лоб и сказал:

– Я слышал от людей на острове, что один человек подозревает, что мой отец был убит, и расследует это, поэтому я выяснил ваше имя.

– Жаль, что мне никто не верит. – Шэнь Ко засунул руки в карманы и пожал плечами.

– Я верю, – сказал Чжао Кунь. – В последние годы улов рыбы был плохим, но в тот день мой отец был в хорошем настроении, что редко случалось, поэтому я хорошо это запомнил. Кажется, у него была назначена встреча, он специально переоделся, нарядился даже – не похоже, будто собирался в горы. Еще он мне сказал, что наша семья скоро будет богатой.

То, что сказал Чжао Кунь, в основном согласуется с предыдущими предположениями Шэнь Ко. Учитывая телосложение и навыки Чжао Вэньхая, а также его знакомство с Цинской равниной как местного жителя, гипотеза о несчастном случае выглядит неубедительно.

– Твой отец ушел в дождевике?

– Да. Я напомнил ему, что будет дождь, поэтому он взял дождевик, чтобы не промокнуть.

– Ты знаешь, с кем он встречался?

Чжао Кунь покачал головой:

– Я не знаю.

– Человек, который пригласил твоего отца на встречу, вероятно, и есть убийца.

Зрачки Чжао Куня сузились, и он спросил:

– Вы его поймаете?

Шэнь Ко слегка кивнул вместо ответа и без обиняков сказал:

– Сейчас мне нужна твоя помощь.

Чжао Кунь оглянулся на свой дом и смущенно спросил:

– Чем я могу помочь? Мама одна дома, я тайком ускользнул.

– Я хочу увидеть морской узел, который завязал твой отец, – сказал Шэнь Ко.

Чжао Кунь немного подумал и сказал Шэнь Ко:

– Пойдем.

В небе вспыхнула молния, а затем раздался гром.

Они взглянули на небо, затянутое темными тучами: еще одна ослепительно-белая молния сверкнула так, будто кто-то топором прорубил небосвод, вот-вот пойдет дождь.

– Пойдем скорей. – Чжао Кунь побежал к пристани.

По пути к «Владыке морей» Чжао Кунь думал про себя: светлокожий парень позади него с неместным акцентом сказал, что он с острова, но выглядит он иначе, чем они. Выглядит он похожим на босяка, но его слова вселяют чувство спокойствия. Чжао Кунь испытывал необъяснимое чувство доверия к этому незнакомцу.

С тех пор как Чжао Вэньхай в последний раз выходил в море и спас Е Хаолуна, «Владыка морей» стоял в доке, как верный слуга, ожидающий приказа хозяина.

Доки и шлюпочные палубы были скользкими из-за дождя, идти надо было осторожно. Чжао Кунь привычно повел Шэнь Ко на борт лодки. Лодка слегка покачнулась, они вдвоем схватились за перила и вошли в кабину капитана.

Внезапная перемена погоды привела к тому, что в кабине стало недостаточно света. Чжао Кунь включил свет и начал рыться.

– Что ты ищешь? – спросил Шэнь Ко.

– Я помню, на лодке была веревка, которую мой отец связал, и она была завязана морским узлом. Надо же, куда она делась?

Шэнь Ко закурил сигарету и оперся на приборную панель, наблюдая за поисками Чжао Куня. В углу рядом с дверью сложены ржавые ящики для инструментов. Деформированная крышка открыта, и внутри можно увидеть различные инструменты. На полу разбросано множество раздавленных окурков со следами резиновых сапог. На стене висели перчатки, плащи и другие предметы. На самом видном месте стояла фотография в рамке, на ней юный Чжао Вэньхай стоял на палубе «Владыки морей» с огромной рыбиной и с ребенком на руках для сравнения.

– Это самая большая рыба, которую когда-либо поймал мой отец. В память об этом сделали фото. – Увидев, что Шэнь Ко смотрит на фотографию, Чжао Кунь указал на рыбу и вспомнил: – Мне тогда был всего один год, папа всегда брал меня с собой на рыбалку и говорил, что он научит меня всему, что знает, и я стану его наследником.

– Ты тоже хочешь стать рыбаком?

– Угу, таким же могучим, как папа. – Чжао Кунь опустил глаза и сказал: – Жаль, что папа больше никогда не поймает такую большую рыбу.

Шэнь Ко видел, что Чжао Куню было самое большее десять лет. Вскоре после его рождения рыболовство на острове Радости начало приходить в упадок из-за роста промышленности и недвижимости. Многим островитянам, зарабатывающим на жизнь рыбной ловлей, приходится уезжать на заработки в большие города. Бывший главарь рыбаков тоже потерял свою славу, но Чжао Кунь еще молод и пока мало что знает об этих вещах.

Шэнь Ко затянулся сигаретой и сменил тему:

– Ты нашел веревку?

– Кажется, ее здесь нет. Я поищу на палубе.

Моросящий дождь усиливался, и одежда быстро промокла. Ветер также стал сильнее, они продрогли. Стальной корпус «Владыки морей» поднимался и опускался вместе с волнами, словно дышал. Окурок во рту Шэнь Ко быстро погас под дождем. «Владыка морей», корпус которого был испещрен шрамами, был свидетелем бесчисленных бурь, пережитых Чжао Вэньхаем. Все потери и приобретения оставили на нем следы, но объединить эти истории и записать последнюю главу предстоит Чжао Куню.

– Я не могу ее найти. – Чжао Кунь обыскал каждый уголок, где можно было хранить вещи, большой моток веревки трудно не заметить.

– Может, ее кто-нибудь забрал?

Чжао Кунь неопределенно покачал головой, и внезапно его глаза загорелись:

– Кстати, есть еще одно место.

Он направился к корме корабля.

На корме «Владыки морей» была каюта. Судно было не новым, электрооборудование изнашивается, поэтому для поддержания радиосвязи в чрезвычайных ситуациях оно оборудовано генератором с ручным заводом.

Люк, сделанный из стальных пластин, Чжао Куню поднять не удалось. Он попросил Шэнь Ко о помощи:

– Подойди, помоги мне.

Шэнь Ко вытер мокрые руки о задние карманы брюк и вместе с Чжао Кунем взялся за ручку люка.

– Раз, два, три!

Люк открыли, в нос вдруг ударил неприятный запах. Шэнь Ко быстро заткнул нос, и вода с палубы хлынула в каюту.

Вспышка молнии озарила всю каюту.

– Ого! – Чжао Кунь в замешательстве посмотрел на пустую кабину. – Что происходит? Куда подевался генератор?

Шэнь Ко посмотрел на дно трюма: помимо скопившейся воды, там плавали только листья. Внезапно Шэнь Ко увидел несколько цифр, криво вырезанных на испачканной маслом стене:

2027

Шэнь Ко узнал этот почерк.

«Дядя Е!» Е Хаолун на самом деле был заточен в таком маленьком и вонючем помещении и, испытывая невообразимые страдания, он все равно скучал по Шэнь Ко.

Внезапно в голове молодого человека мелькнула смелая идея: казалось, он нашел ответы на все вопросы.

Судя по ситуации в пещере на горе Цинхуай, где Е Хаолун был заключен в тюрьму, он, возможно, был помещен туда вскоре после исчезновения острова Покоя. Всего несколько дней назад Чжао Вэньхай взял его на борт «Владыки морей» и запер в кормовом грузовом отсеке, где его было нелегко обнаружить. Чтобы освободить место для Е Хаолуна, Чжао Вэньхай заранее убрал генератор с ручным заводом, хранившийся в каюте. С какой целью Чжао Вэньхай сделал это? Почему Е Хаолун после спасения из тюрьмы оказался в море?

Шэнь Ко вытер лицо от дождя и продолжил думать.

Е Хаолун как-то причастен к исчезновению острова Покоя, и то, что Чжао Вэньхай вывез его в море, тоже имеет отношение к острову Покоя. Если рассуждать логически: может, потому что только Е Хаолун знает, как добраться до острова Покоя? Может быть, Чжао Вэньхай хотел отправиться на остров Покоя, но не знал, как туда добраться, поэтому взял с собой Е Хаолуна в качестве проводника? По пути Е Хаолун нашел возможность избавиться от контроля Чжао Вэньхая, но после длительного заключения в тюрьме ему не хватило сил спастись, его сознание было спутанным, он, к несчастью, упал в море, и тогда Чжао Вэньхай написал сценарий и поставил драму «спасение утопающего».

Другими словами, остров Покоя не исчез, а скрылся.

Морское дно между островом Радости и островом Покоя покрыто рифами, между этими островами ходят суда. Каждый год по-прежнему происходит множество несчастных случаев, поэтому так популярен храм Мацзу на острове Покоя. Чтобы избежать ударов о скалы и кораблекрушения и свести к минимуму риски, все следовали определенным курсом, от северного причала острова Радости до причала острова Покоя. Этот водный путь, по которому большинство людей путешествует только один раз в год, очень сложен. На острове не более пяти человек, которые более-менее знают маршрут, и только Е Хаолун, который ходит туда и обратно каждый день, знает его как свои пять пальцев. Иногда он даже помогал провести другие суда. И если этот определенный маршрут находится лишь в руках нескольких человек, то как только маршрут будет фальсифицирован, люди, привычно отправившись с северного причала и не добравшись до острова, естественно, сделают вывод, что остров исчез. Остров Радости имеет слегка изогнутую береговую линию. Если при отправлении немного изменить направление, никто этого не заметит, однако курс будет все больше и больше отклоняться от острова Покоя, и вы попадете в пустынный участок моря. Поскольку повсюду рифы, нельзя все подряд корабли бросить на масштабные поиски. Кроме того, в том районе моря находится важная военно-морская база, и поиски должны быть согласованы с военными.

Вот почему несколько поисковых экспедиций не увенчались успехом: они искали не в том месте. Такой всеобъемлющий и огромный план определенно не может быть реализован одним человеком, но не так много людей, которые могут провести такую большую операцию на острове Радости, не будучи обнаруженными в течение пятнадцати лет. Строгое лицо Цзи Ши, похожее на стервятника, появилось перед глазами Шэнь Ко.

Хотя настоящие мотивы этих поступков еще не известны, Шэнь Ко почувствовал, что приподнял угол темной завесы, скрывающей правду, и прикоснулся к краю истины.

Он закрыл дверь каюты. Пусть страдания Е Хаолуна будут запечатаны здесь.

Под холодным дождем Шэнь Ко почувствовал, как две теплых струйки стекают по лицу, смешиваясь с дождевой водой.

– Можем ли мы сейчас найти лодку, готовую выйти в море? – спросил Шэнь Ко Чжао Куня, глядя на другие рыбацкие лодки, пришвартованные на причале.

– Большинство рыбацких лодок уже давно не заводят, и их владельцы давно не ловят рыбу.

– Тогда есть ли способ выйти в море?

– В такую погоду никто не может выйти в море, кроме моего отца. – Затем Чжао Кунь спросил: – Идет такой сильный дождь, куда тебе нужно?

Шэнь Ко тяжело выдохнул и сказал:

– На остров Покоя.

Чжао Кунь повернулся и посмотрел на Шэнь Ко:

– Разве этот остров не исчез?

Шэнь Ко покачал головой и сказал:

– Нет, он не исчез.

– Тогда где он?

– Это должно быть недалеко от того места, где твой отец спас человека. Я отправился в море только для того, чтобы найти его.

Чжао Кунь закатил глаза:

– Тогда есть только один человек, который может помочь тебе сейчас.

– Кто?

Чжао Кунь поднял голову и решительно произнес:

– Я!

– Ты? – Шэнь Ко замахал руками. – Я не могу рисковать ребенком.

– Только я могу помочь тебе найти остров Покоя. Я был там, когда мой отец спас человека. Я прыгнул в море и вытащил его.

– Ты знаешь точное место?

– Сможем ли мы найти убийцу моего отца, если найдем остров Покоя?

Если Чжао Вэньхай был убит, мотив, несомненно, был связан с островом Покоя.

– Вполне возможно, – ответил Шэнь Ко.

– Дождь становится все сильнее и сильнее, давай побыстрее отправимся!

Чжао Кунь развернулся и попал под сильный дождь. Вернувшись в кабину, он последовал примеру отца и включил зажигание. Корпус затрясся все сильнее. Лампочки в кабине замигали и через несколько секунд издали звуковой сигнал, раздался рев двигателя. Капельки воды на стеклах окон тоже танцевали. Под командой Чжао Куня Шэнь Ко поспешно развязал швартовый трос, вручную поднял якорь и убрал сходни.

Включилось освещение и в других частях корабля, превратив весь корабль в самый яркий объект на причале.

Шэнь Ко увидел, как вода хлынула под борт, и нос судна медленно начал поворачиваться, направляясь неизвестным курсом. Чжао Кунь неумело управлял рулем, но они неслись вперед на высокой скорости.

Шэнь Ко, невзирая на сильный ветер и дождь, держась за перила дошел до носовой части судна. Каждая капля дождя, попадающая на его тело, была такой болезненной, как будто она протыкала его кожу и достигала внутренних органов. Свет прожектора сделал воздух перед ним бледным. Он изо всех сил старался открыть глаза под дождем и смотрел вдаль. Это направление острова Покоя, там родители, там его дом.

Все тайны вот-вот будут раскрыты.

– Ты плачешь? – спросил Чжао Кунь, глядя на Шэнь Ко, который в замешательстве вернулся в кабину.

– Нет, это дождинки, – отрицал Шэнь Ко, отвернувшись и вытирая капли воды.

Установив курс, Чжао Кунь отошел от руля и принес Шэнь Ко полотенце, чтобы вытереть мокрые от дождя волосы.

– Вокруг острова Покоя очень опасно. Тебе лучше не оставлять руль, – напомнил Шэнь Ко.

– Ничего страшного. Папа не раз водил меня сюда.

– Вы часто здесь бывали?

– Папа говорил, что здесь много крупной рыбы и ее можно продать по хорошей цене, но мало кто осмеливается отправиться сюда. Говорят, что в этом морском районе часто появляется китовое чудище.

Опять это китовое чудище. У него скоро мозоли будут на ушах от рассказов про него на острове Радости.

– Ты думаешь, что китовое чудище действительно существует? – спросил Шэнь Ко.

– Конечно, – без колебаний ответил Чжао Кунь. – Каждый, кто столкнется с ним, столкнется с несчастьем. Многие люди на острове погибли в его пасти, поэтому все его очень боятся.

– Неужели чудище из сказок может вселять такой ужас?

– Я слышал от отца, что один мужчина после встречи с ним был так напуган, что носился в панике на дороге, и его сбила машина. Когда его отвезли в больницу, его все время трясло, он там долго лежал, но так и не поправился и в итоге умер от собственных кошмаров.

Шэнь Ко усмехнулся:

– Все, кто столкнулся с китовым чудищем, погибли, так что свидетелей нет.

– Многие люди видели китовое чудище, включая моего отца, – возразил Чжао Кунь. – Как раз тут, на месте, где спасли человека.

– Ты сам его видел?

– Я – нет и не хочу.

Судя по тому времени, когда лодка отошла от причала, она должна была достичь вод, где рыбная ловля запрещена. Чжао Вэньхай сказал, что видел китовое чудище, но, возможно, он просто создавал панику, а на самом деле он хотел, чтобы другие сюда не совались. По иронии судьбы его собственную смерть также связали с китовым чудищем.

В таком маленьком месте, как остров Радости, степень веры в богов соотносится со степенью страха перед чудовищами – доказательством тому бесконечные благовония на острове Покоя. Постоянно видя, как гибнут моряки, островитяне уверовали в существование китового чудища. Этот страх укоренился в сердцах каждого жителя острова Радости.

Большая волна оглушительно ударила по палубе, и на «Владыке морей» началась сильная качка. Нос время от времени глубоко зарывался в воду. Стекла кабины были закрыты дождевой шторкой, и кроме стекающих потоков воды, ничего не было видно. Чжао Кунь крепко держал руль, который был выше его роста, силы ему не хватало, его отбрасывало в сторону, но вскоре он возвращался к рулю и выравнивал направление носа судна. Сказать, что он управлял «Владыкой морей», было бы преувеличением – скорее он позволял ему двигаться вперед по бурным волнам.

Шэнь Ко молился про себя, чтобы они не налетели на риф. Несколько карандашей упали и покатились, перекатываясь из угла в угол по следам на скользком полу. Шэнь Ко посмотрел на следы карандаша и внезапно подумал о теле Чжао Вэньхая на Цинской равнине. Промелькнувшая неожиданная мысль была прервана прежде, чем он успел хорошенько обдумать ее. Гром и молнии во время шторма на море раскололи темное небо, и морская гладь, казалось, перевернулась, а нескончаемый сильный дождь словно смыл грязь всего мира. Корабль ударило еще сильнее, Шэнь Ко сбило с ног, а Чжао Кунь едва не потерял контроль над «Владыкой морей».

Чжао Кунь тоже почувствовал, что ситуация становится неуправляемой. Они вместе с Шэнь Ко надели спасательные жилеты, застегнули пряжки на груди и завязали ремни вокруг бедер.

– Сколько нам еще до места?

Шэнь Ко беспокоился, что «Владыка морей» в такую погоду долго не продержится.

– Похоже, мы на месте. Это здесь! – сказал Чжао Кунь.

– Здесь?

Шел сильный дождь, и ничего не было видно, кроме бурных волн, следующих одна за другой. Звук ветра, воды и скрежет металла смешались воедино. Несмотря на то что Шэнь Ко стоял совсем рядом с Чжао Кунем, им приходилось кричать во все горло, чтобы услышать друг друга.

– Здесь ничего нет, – громко крикнул Шэнь Ко.

– Я спас человека здесь, но я не видел никаких островов.

– Подумай еще: если вы были рядом, вы не могли не заметить!

Чжао Кунь вспомнил все подробности спасения Е Хаолуна. Соленая и горькая морская вода, ослепительное солнце, бескрайнее море, и никакого намека на какие-то объекты. Он даже не мог определить направление от острова Радости.

– Мне было бы легче сейчас прыгнуть в море, чтобы спасти человека, чем еще что-то вспомнить. – Чжао Кунь заметно нервничал.

– Не думай о местоположении острова, посмотри, может, вспомнишь какие-то подробности, и эти детали помогут мне найти остров Покоя, – инструктировал его Шэнь Ко.

«Подробности…» Чжао Кунь плотно закрыл глаза и успокоился. Шум в его ушах медленно превратился в шум волн, как будто он вернулся в тот момент, когда спас Е Хаолуна. Лицо мужчины мелькнуло перед его глазами. Чжао Кунь стиснул зубы и поддерживал его, медленно плывя к «Владыке морей». Спасательный круг, брошенный его отцом, был прямо перед ним, Чжао Кунь схватил его и надел на Е Хаолуна. Издалека он видел, как отец опускает лестницу и ждет, пока они приплывут. Прошло всего несколько дней после смерти его отца, но образ его стал размытым, и Чжао Кунь больше не мог об этом думать.

– Море в тот день было таким же, как обычно, но была одна странность. Когда я прыгнул в море, я сделал несколько глотков морской воды, и вкус у нее был кислый, не такой, как раньше: она проскальзывала в рот и имела острый привкус, так что меня даже затошнило.

– Разве морская вода не соленая? Как она может быть кислой?

– Я не знаю.

Чжао Кунь посмотрел на вздымающиеся волны, несущиеся к «Владыке морей» и разбивающиеся на части. Когда отступала белая пена, на борту чувствовался затхлый запах морских водорослей. Чжао Кунь больше не мог контролировать «Владыку морей». Он подобен листу, дрейфующему во время шторма, и покачивающийся корпус может опрокинуться в любой момент.

Что-то пошло не так. После нескольких вспышек в салоне внезапно погас свет, и все электронные приборы вышли из строя. В темноте испуганный Чжао Кунь прижался к Шэнь Ко, стараясь не заплакать. Отец однажды сказал ему, что тот, кто добывает себе пропитание в море, никогда не умрет в нем.

Они вдвоем забились в угол, изо всех сил стараясь, чтобы их не выбросило за борт. Чжао Кунь ничего не говорил, но Шэнь Ко чувствовал, как его тело дрожит от страха. Его ноздри раздулись, и он тяжело дышал.

– Я скучаю по папе, – закричал Чжао Кунь в темноте.

Шэнь Ко раскаивался, что решил отправиться в море с парнем. Хотя тот знал о мореплавании больше, чем он, в конце концов, он еще ребенок. Шэнь Ко похлопал его по спине и утешил:

– Если бы твой отец знал, что ты такой храбрый, он бы обязательно передал тебе должность главаря рыбаков.

Губы Чжао Куня шевельнулись, но он ничего не сказал. Сердце Шэнь Ко тоже упало.

«Владыка морей» издал громкий шум: корпус не выдержал повторяющихся ударов, и появилась трещина. Морская вода проникла в корпус, судно дало крен, их зашвыряло по палубе и окатило морской водой. Шэнь Ко обнял Чжао Куня, пытаясь защитить его своим телом, и сильно ударился о перила спиной. Шэнь Ко почувствовал, что мир вращается и в его глазах появляются звезды. Прежде чем он успел отреагировать, его тело поглотила морская вода.

Вода хлынула ему в уши, и жестокий мир внезапно затих, Шэнь Ко почувствовал ее давление в носовой полости и запах крови. Чжао Куня нигде не было. Шэнь Ко раскинул руки и начал шарить под водой, но ничего не мог нащупать. Его ладони чувствовали только инерцию потока воды, и его тело стало затягивать в водоворот.

Шэнь Ко попытался открыть глаза и найти Чжао Куня. Недалеко впереди появился знакомый силуэт, зеленая выпуклость на лазурном море, появляющаяся и исчезающая по мере того, как волны поднимались и опускались. Шэнь Ко поплыл к нему. В какой-то момент сильный дождь прекратился, темные облака рассеялись и небо засияло голубым аквамарином.

Дул легкий ветерок, гроза утихла, и наконец взошло солнце.

Он был все ближе и ближе, вокруг простирается яркая изумрудная зелень, которую оттеняет синева неба и моря.

Остров Покоя.

Моя родина.

Внезапно китовое чудище бросилось к Шэнь Ко с темного морского дна с широко открытой пастью, и быстрое течение вытолкнуло его из моря. Свирепый ветер и дождь не прекращались, и физические силы Шэнь Ко истощались, у него больше не было сил, чтобы подняться на поверхность.

Он умирает?

В сердце Шэнь Ко не было и следа страха, но было жаль, что он так и не смог в конце концов найти остров Покоя и втянул в это Чжао Куня. Только что на «Владыке морей» Шэнь Ко разгадал способ убийцы имитировать несчастный случай с Чжао Вэньхаем, но не успел рассказать Чжао Куню правду.

Из его легких вышел последний воздух, сознание Шэнь Ко затуманилось, и его тело погрузилось в морскую пучину.

Шэнь Ко почувствовал, как грубые волосы ласкают его щеку, словно борода его отца. Откуда-то послышался голос, похожий и на стон, и на зов:

– А-Ко… А-Ко!

Возможно, из-за того, что он находился под водой, голос звучал немного по-детски, но его тон был похож на голос отца.

– Папа… папа. – Шэнь Ко сделал последний вздох.

Вереница пузырей поднялась из воды, бушующие волны поглотили их прежде, чем они достигли поверхности.

Под поверхностью моря скрываются опасные подводные течения.

Сян Бэй все утро находился в больнице и выбился из сил. Тело Е Хаолуна было помещено в морг больницы, и его палата была сфотографирована для дальнейшего расследования.

Сян Бэй и Юй Мин установили временный пост у дверей палаты 214, и пока никому не разрешалось входить туда.

К одиннадцати часам завтрак в его желудке был полностью переварен. Сян Бэй потер голодный живот и спросил Лао Юя, есть ли у него что-нибудь поесть.

– У вас хороший аппетит, молодой человек. Что ты хочешь поесть?

– Пельмени с начинкой из лука-порея.

– Кто жаден до еды – дойдет до беды. – Юй Мин отложил дела и пошел купить обед для Сян Бэя.

Сян Бэй остался в коридоре один. Он сел на стул и тупо уставился в пустоту. Яркий свет за окном постепенно таял. Света в палате не было, и бинты в центре пустой комнаты превратились в черный силуэт, совсем как веревка, на которой повесился отец.

Почему-то когда он увидел сегодня сцену самоубийства Е Хаолуна, первоначальные подозрения Сян Бэя в том, что отец не покончил с собой, усилились. Когда он был ребенком, он не мог смириться со смертью отца и без каких-либо оснований твердо верил, что его отец не покончил жизнь самоубийством.

Для Сян Бэя, который был полон решимости защитить свою малую родину, последние несколько дней стали ударом. Два трупа, нападение на Шэнь Ко, найденное в пещере и покушение на него самого заставили его ощутить собственное бессилие как полицейского. Всего через несколько дней после прибытия на остров Радости Шэнь Ко уже обнаружил слабые места в версии с повешением. Именно чувство конкуренции и амбициозность были причиной его ссоры с Шэнь Ко. С другой стороны, чрезмерно восторженное отношение Цзи Цзе к Шэнь Ко также вызвало у него ревность.

Цзи Цзе – единственный друг Сян Бэя противоположного пола. Когда они были детьми, девушка вместе с ними играла в песке и чуть не погибла. К счастью, опасности удалось избежать. Но после того дня отношение Цзи Цзе к Шэнь Ко немного изменилось. Будучи ограниченной своим отцом Цзи Ши, она редко выходила с ними играть. Когда они встретились вновь, ее внешность сильно изменилась, она стала намного красивее. В детстве Цзи Цзе выглядела немного странно, он не мог вспомнить почему, но по какой-то причине, когда Сян Бэй видел Е Хаолуна, он чем-то напоминал ему Цзи Цзе.

Вскоре после этого исчез остров Покоя, и в семьях Шэнь Ко и Сян Бэя произошли серьезные изменения. Шэнь Ко уехал в Шанхай, и они долгое время не виделись. Когда Сян Бэй и Цзи Цзе выросли, они стали проводить больше времени вдвоем. Позже Сян Бэй покинул остров Радости, чтобы учиться, и поддерживал связь с Цзи Цзе. Молодой человек не знал, были ли его чувства к Цзи Цзе любовью или дружбой. Он просто думал, что у них были более близкие отношения, пока не появился Шэнь Ко, – тогда разница в ее отношении к обоим стала очевидной.

Сян Бэй похлопал себя по лбу, задаваясь вопросом, почему он думает о таких глупостях в это время.

Но успокоившись, Сян Бэй задался вопросом: какие доказательства Шэнь Ко мог найти, чтобы доказать, что Е Хаолун не совершал самоубийства? Если это не было самоубийством, то его убили. Хотя неизвестно, как убийца покинул место преступления, весьма вероятно, что его отец и Е Хаолун были убиты одним и тем же человеком, и этот человек – житель острова Радости, сумевший представить убийства как самоубийства и избежать расследования. Мотив преступника, убившего его отца и Е Хаолуна, до сих пор неизвестен, и между ними прошло пятнадцать лет. Может ли быть так, что их смерть была связана с островом Покоя?

Согласно этой гипотезе, смерть его отца и исчезновение острова Покоя произошли в одну и ту же ночь. Смерть Е Хаолуна произошла, когда Шэнь Ко искал остров Покоя. Между ними должна быть какая-то связь.

Какая же тайна скрыта в исчезновении острова? Может ли быть так, что убийца хотел убить родителей Шэнь Ко и устроил серию происшествий? Но каким бы могущественным он ни был, невозможно заставить остров исчезнуть только для того, чтобы убить людей. Судя по поведению Шэнь Ко, похоже, такой убийца действительно существует.

– Гад какой, испортил репутацию отца, – сказал Сян Бэй сквозь стиснутые зубы.

В тихом коридоре раздался звонок мобильного Сян Бэя.

Это был звонок от Юй Мина, которого уже некоторое время не было.

– Лао Юй, ты купил еды?

– Сяо Бэй, вернись в полицейский участок. К тебе пришли.

– Ко мне? – с сомнением спросил Сян Бэй. Большинство жителей острова знают Сян Бэя и звонят ему напрямую.

– Говорит, что из Шанхая. Приезжай скорей. – Сян Бэй опечатал дверь. Убедившись, что сделал все правильно, он поехал обратно в полицейский участок.

В полицейском участке Сян Бэй увидел самую красивую женщину, которую он когда-либо видел в своей жизни. На улице время от времени шел дождь. Сян Бэй прислонил свой велосипед к дереву, чтобы защитить его от дождя. Деревянная вывеска полицейского участка старше, чем Сян Бэй. Иероглифы на ней вырезаны вручную, и для их нанесения требуется кисть. Надпись выцветает после длительного воздействия дождя. На протяжении десятилетий эта дверная табличка охраняла полицейский участок, а полицейский участок, в котором было всего два полицейских, охранял остров Радости.

Кондиционер скрипел на стене, почти не охлаждая помещение. Оставалось только поставить большой вентилятор рядом с сиденьем, чтобы стало хоть чуть прохладнее. Женщина сидела на скамейке в полицейском участке, опустив голову и сосредоточенно просматривая телефон. На высокой переносице она носила солнцезащитные очки, закрывающие бóльшую часть лица. Черные линзы подчеркивали ее белую кожу, а ее полные губы были накрашены помадой. На ней было коричнево-красное платье в белый горошек, которое идеально облегало ее формы, и черные туфли на высоких каблуках с открытой пяткой. От красоты, исходящей от всего ее тела, захватывало дух.

Как только Сян Бэй вошел в дверь, он почувствовал ее аромат, свежий и сладкий.

– Сяо Бэй, ты вернулся! – Лао Юй, пришедший первым, кивнул на женщину на скамейке: – Эта девушка искала тебя.

На первый взгляд: она не была уроженкой острова Радости, и Сян Бэй никогда раньше ее не видел.

– По какому вопросу вы пришли? – Сян Бэй возвращался на велосипеде, не надев дождевика, и промок под дождем. Перед тем как зайти, он снял форменную рубашку, встряхнул ее и остался в футболке.

– Вы офицер Сян? – Женщина в замешательстве посмотрела на Сян Бэя.

– Да, это я.

Женщина сняла солнцезащитные очки, и от взгляда ее ясных глаз Сян Бэй внутренне задрожал. Она еще раз уточнила личность Сян Бэя и разочарованно взглянула на него.

– Здесь есть еще полицейские?

– На всем острове у нас только два полицейских, – ответил Сян Бэй и спросил: – Кто вы?

– Забыла представиться, меня зовут Лю Сымо, я младшая сестра Шэнь Ко. – Сян Бэй не ожидал, что у Шэнь Ко есть такая красивая сестра. Если Цзи Цзе – потрясающая красавица, то Лю Сымо – просто звезда. Сян Бэй открыл рот и надолго потерял дар речи.

– Вы приехали из Шанхая? Дочь старины Лю? – поприветствовал ее Юй Мин. – Ваш отец в добром здравии?

– Дядя, вы знаете моего папу!

– Мы с твоим отцом выросли вместе, были неразлейвода. Ты была вот такого роста, когда приходила в дом моей бабушки. – Юй Мин указал на высоту своего бедра. Мужчина, казалось, был очень рад встрече с дочерью старого друга и принялся расспрашивать о жизни Лю Ци в Шанхае. – Надо же, как время летит, больше десяти лет не виделись. Не забудь передать ему привет от меня.

– На самом деле мой отец не знает, что я приехала на остров Радости. Я приехала в основном ради брата.

– Вашего брата? – спросил Сян Бэй. – А что случилось с А-Ко?

Лю Сымо рассказала им о двух полицейских с острова Радости, которые отправились в Шанхай для расследования. Эти двое мужчин, очевидно, притворились Сян Бэем и Лао Юем и, воспользовавшись тем, что Шэнь Ко находится под подозрением в совершении убийства, допросили Лю Ци. Выслушав от Лю Сымо описание этих двух мужчин, Сян Бэй не смог вспомнить людей с похожей внешностью на острове Радости. Их клевета на Шэнь Ко заставляет связать их с нападением на него на побережье.

– Вы сказали, что кто-то хочет причинить вред моему брату? – Лю Сымо вскочила со своего места. – Где он сейчас?

– Утром был с нами в больнице, – ответил Сян Бэй.

– Больница? Что с ним случилось? Он заболел? Неудивительно, что он попросил меня помочь и пойти на игру вместо него!

Сян Бэй сделал вид, что не слышит ее вопроса, и ушел, чтобы налить себе стакан воды. Он все еще злился из-за ссоры в больнице.

– Не волнуйтесь, с А-Ко все в порядке, – сказал Юй Мин. – О какой игре вы говорите?

– Мой брат участвует в турнире по го. Если он не вернется послезавтра, матч будет проигран.

– Я не слышал, чтобы он упоминал об этом. Поскольку он не собирается возвращаться, он, возможно, решил отказаться от участия.

– Как такое могло быть? Товарищи по команде моего брата ждут его и рассчитывают, что он выиграет игру. – Она забеспокоилась. – Что сейчас делает мой брат? Где он?

– Я не знаю. – Юй Мин пожал плечами. – Остров Радости не большой, конечно, но и не маленький. Нужно время, чтобы найти кого-то.

– На улице идет такой сильный дождь, куда он мог пойти?

После слов Лю Сымо Сян Бэй поднял глаза и понял, что дождь усиливается. К полицейскому участку подъехал шаткий велосипед. Велосипедист был в плаще и, похоже, сильно спешил. Он припарковался рядом с велосипедом Сян Бэя и поспешил в полицейский участок, даже не опустив подножку.

Войдя внутрь, Чжан Мэйчжу сняла капюшон дождевика и плача закричала:

– Лао Юй! Этот приезжий парень похитил моего сына!

– Вы имеете в виду А-Ко?

– Я не знаю его имени, но он из Шанхая. Он просто приходил ко мне домой, и мой сын ушел вместе с ним.

– Куда они могли пойти? – Юй Мин не слишком поверил ее словам.

– Я видела, что они идут на север. Я продолжала искать причал и обнаружила, что лодка нашего старого Чжао пропала.

Услышав это, Сян Бэй быстро спросил ее:

– Может ли ваш сын управлять лодкой?

– Его отец всегда говорил, что он унаследует его бизнес, а мы вдвоем будем просто отдыхать на лодке. Как ты думаешь, может ли он управлять ею?

Юй Мин и Сян Бэй посмотрели друг на друга. Судя по погоде, паромное сообщение прервано, а в море находится судно, которым управляет ребенок десяти лет. Это очень опасно!

– Я позвоню в центр экстренной помощи, узнаю, смогут ли их найти. – Юй Мин встал и пошел позвонить.

Лю Сымо поняла, что речь идет о Шэнь Ко, на ее глазах непроизвольно навернулись слезы. Она избегала Чжан Мэйчжу и тихонько спросила Сян Бэя:

– С ним ведь ничего не случится?

Сян Бэй не знал, как на это реагировать, он мог только притворяться спокойным.

– Твой брат умный, ничего с ним не случится. Не волнуйся.

– Ты ведь знаешь, с какой целью он приехал на остров Радости. Ради этого он готов заплатить любую цену.

Сян Бэй подумал о Шэнь Ко. То, каким решительным и твердым был его взгляд перед отъездом из больницы, заставило его волноваться.

Через некоторое время Лао Юй передал сообщение из штаба, что «Владыка морей» час назад покинул док и отплыл в северо-восточные воды, где рыбалка под запретом. Чжан Мэйчжу была так встревожена этой новостью, что вскочила на ноги и потребовала, чтобы Лао Юй отправился в море и нашел их.

Сян Бэй больше не мог притворяться спокойным и от волнения потирал руки.

Лю Сымо нервно наклонилась вперед и спросила:

– Все плохо?

Когда девушка придвинулась ближе и запах коснулся его лица, Сян Бэй внезапно покраснел – к счастью, это было трудно заметить из-за его темной кожи.

– Скажите мне!

Сян Бэй был вынужден отступить, сглотнул слюну и сказал:

– Они, видимо, отправились в то место, где находился остров Покоя. В этом районе много рифов и было много несчастных случаев.

Лю Сымо от этих слов пробило в холодный пот.

Юй Мин, ослабив воротник, был на связи со штабом. Они отправили поисково-спасательный корабль на поиски «Владыки морей» в этот район, ориентируясь на данные GPS. Однако погодные условия на море очень плохие, и поисково-спасательные корабли не осмеливаются заходить в этот район моря. В случае появления дополнительной информации штаб незамедлительно сообщит об этом в полицейский участок.

Чжан Мэйчжу все еще требовала отправиться сейчас же, как вдруг ослепительно-яркая молния осветила небо. Последовавший за этим гром напугал Лю Сымо, она заткнула уши и спряталась за Сян Бэем.

Шторм, казалось, разорвал весь остров на части, небо и земля задрожали. Для каждого жителя острова Радости наступила еще одна тревожная дождливая ночь.

В девять часов вечера дождь на улице стал слабее, но новостей из командного центра о «Владыке морей» по-прежнему не было. Юй Мин убедил Чжан Мэйчжу пойти домой и ждать там. Хотя женщина сопротивлялась, дома предстояла организация похорон, и ее ждало много дел. Она кричала, что вернется завтра, если не сможет найти Чжао Куня, она будет приходить в полицейский участок каждый день, пока ее сына не найдут.

Лю Сымо собиралась в спешке, взяв с собой только сумку и ничего не приготовив. Паром не работал, уехать она не могла, и ей негде было остановиться на ночь, поэтому Сян Бэй связался с Цзи Цзе. Услышав, что она сестра Шэнь Ко, Цзи Цзе организовала для Лю Сымо проживание в отеле Monsoon Seafood Hotel и послала за ней машину.

По какой-то причине Сян Бэй почувствовал себя виноватым, когда рассказал о ней Цзи Цзе, чувствуя, что предал Цзи Цзе. Конечно же, когда мужчина видит красивую женщину, его сердце трепещет.

Когда он наконец привел все в порядок, желудок Сян Бэя издал «булькающий» звук, и он понял, что пельмени, купленные для него Лао Юем, еще не съедены. Наевшись, он потянулся и был готов пойти домой после работы. Юй Мин уже ушел, поэтому Сян Бэй запер дверь полицейского участка и поехал на велосипеде домой.

Дорога, освещаемая уличными фонарями, вьется вокруг холмов.

После езды на велосипеде его травмированная правая нога снова начала его беспокоить, поэтому Сян Бэй сошел с велосипеда и пошел пешком по острову Радости, который когда-то был тихим по ночам, но теперь был ярко освещен. Вдалеке шумела стройка. Сян Бэй знал, что строительство нового объекта Цзи Ши официально начнется завтра, но уже вовсю готовилась почва для завтрашней пресс-конференции.

Поскольку местные торговцы отказались переселяться отсюда, они не смогли прийти к соглашению с группой переселенцев. Юй Сяоху часто приводил своих людей, чтобы оказать давление на оставшихся, Сян Бэй несколько раз выступал в качестве посредника и улаживал конфликт, но через несколько дней Юй Сяоху приходил снова. После нескольких таких рейдов несколько торговцев потерял своих клиентов. Однако, даже несмотря на угрозы и выплату вознаграждения, старые торговцы проявили жесткую позицию и по-прежнему не желали договариваться с командой по переезду. Большинство работающих здесь унаследовали бизнес предыдущего поколения. Хотя после сноса им предлагали коммерческое жилье, им казалось, что их вырывают с корнями с острова Радости и они ничем не будут отличаться от тех, кто приезжает издалека покупать здесь дома.

За исключением старого купеческого дома, который остался нетронутым, вокруг стояли новые дома с синими крышами и белыми стенами, похожие на здания на фотографиях острова Санторини в Греции. У магазинов модные названия, а на вывесках установлена неоновая подсветка. В бывшем винном магазине теперь продается кофе, в бывшем овощном – соки, а в великолепных витринах представлены товары для туристов. Но в каждом доме, в каждом дворе есть киоты для божества, отгоняющего злых духов. Сян Бэй знает, что это боги, которым все поклоняются, потому что местные боятся китового чудовища. Жители острова Радости выросли, слушая легенды о нем. Как и в различных историях о привидениях, рассказанных горожанами, если упомянуть китовое чудище, плачущие дети сразу пугаются и прекращают плакать. Уровень страха среди взрослых еще выше. Странные происшествия, связанные с китовыми чудищами, происходят каждый год. Все напуганы и верят, что на свете действительно существуют такие монстры. Сян Бэй не мог сдержать горькой улыбки, задаваясь вопросом, были ли это местные обычаи или феодальные суеверия.

Идя по этой дороге, он понял, что все теперь не так, как в детстве, и Сян Бэй почувствовал легкую ностальгию и грусть.

Большинство владельцев старых торговых точек – пожилые островитяне. Для них остров Радости когда-то был лучше – вероятно, и для них самих это была лучшая пора. А возможно, они не хотели менять свой образ жизни на склоне лет.

Если бы у Сян Бэя был выбор, он предпочел бы вернуться в свое детство, когда он жил беззаботной жизнью с любовью и заботой своего отца, в окружении самых близких друзей, и ему не нужно было быть сильным, чтобы что-то защищать.

Вернувшись домой, Сян Бэй полностью расслабился. Он налил стакан воды и выпил его залпом. Когда собирался налить еще один стакан, он увидел под бутылкой с водой лист бумаги, исписанный словами. Сердце Сян Бэя сжалось. Он был уверен, что не видел вчера этого листка. Может быть, кто-то снова проник в дом?

Утром Сян Бэй уходил в спешке и не помнил, запер ли он дверь. Осмотрев дом, Сян Бэй вернулся к письму. У него вдруг защипало в носу, и в сухих глазах выступили слезы.

Энергичный почерк на листе бумаги такой же, как и на записках, которые Сян Бэй прятал в жестяной банке, оставленной отцом. Сян Бэй увидел в начале слово «Сяо Бэй» – как и все остальные, его отец звал его этим прозвищем. Сян Бэй не смог сдержать слез и сразу вспомнил отца. Он внимательно читал строку за строкой, его брови медленно сдвинулись, будто перед ним была куча математических задач, которые не мог решить, а лицо его было растерянным. Он закончил чтение, и ему показалось, что свет лампы задрожал и стал немного тусклым. Он взял записку и снова прочитал ее под лампой.

Наконец он осознал то, что было написано на бумаге, вернулся в темный угол и сел на диван, вся его фигура была окутана тенью.

В зеркале было видно фотографию Сян Цзина на двери. Его страстное выражение лица, кажется, говорило: «Я готов посвятить всего себя острову Радости».

Если его отец был убит, а затем кто-то инсценировал самоубийство, и исчезновение острова Покоя было запланировано этим человеком, то именно этот убийца сделал сиротами Шэнь Ко и его самого в один и тот же день.

Сян Бэй достал полицейский ремень из нижнего ящика книжного шкафа. Ремень был все еще совершенно новым, он ни разу не надевал его. Сян Бэй встал перед зеркалом, отрегулировал ремень до нужной длины и вставил его в брюки. К поясу были пристегнуты наручники, дубинки и перцовый баллончик, металлическая оболочка которого сверкала в слабом свете. Сян Бэй когда-то думал, что он будет, как Лао Юй, всю жизнь работать полицейским на мирном острове Радости и эта амуниция ему никогда не понадобится.

Глубокая ночь была словно тушь – слишком густая, чтобы раствориться.

Сян Бэй выключил весь свет в комнате. Открыть глаза было то же самое, что закрыть их.

Он не спал всю ночь.

Глава седьмая

24 августа 2016 года

Сян Бэй проснулся до звонка будильника. Полностью экипировавшись, он продолжал пристально смотреть на свой телефон. У него было предчувствие, что тот скоро зазвонит.

И действительно, Сян Бэю вскоре позвонил Юй Мин и сообщил, что Шэнь Ко и Чжао Кунь были доставлены в больницу. Оба были ранены, но были в сознании и угрозы для жизни не было. Теперь главврач Сюй лично лечит двух пациентов.

Говорили, что их спас тюлень. Он поднял их из воды и подтолкнул к коряге, чтобы их можно было обнаружить.

Когда Сян Бэй услышал новости о том, что Шэнь Ко в безопасности, его напряженные нервы расслабились. Пока он ел на завтрак сваренные вкрутую яйца, он подумал о содержании записки, полученной прошлой ночью. Хотя он всегда считал, что его отец не совершал самоубийства, теперь, когда кто-то собирается сказать ему правду, Сян Бэй испытывал смешанные чувства.

Наконец он решился, засунул в рот остаток яйца, надел полицейскую фуражку и уехал.

Земля, влажная прошлой ночью, высохла, а побитые ветром ветки и листья придорожных растений валялись как попало. Вытерев дождевую воду с сиденья велосипеда, Сян Бэй нажал на педаль левой ногой, оттолкнулся правой, нарисовал естественную дугу и легко поехал на велосипеде.

Сян Бэй не поехал на работу или в больницу своим обычным маршрутом. Вместо этого он свернул на север на перекрестке. Чуть дальше находилась сцена, установленная компанией Monsoon Real Estate Development для сегодняшней церемонии закладки фундамента.

На ярко-красном фоне сцены напечатан логотип компании, название проекта и сегодняшняя дата, а справа – фотография довольного Цзи Ши. Над сценой парили шесть воздушных шаров в форме фонариков, а под ними проплывали ленты с различными поздравлениями. Вся эта конструкция была настолько большой, что закрывала из виду все опустевшие за ней ветхие старые здания. На сцене, покрытой большой красной ковровой дорожкой, стоял стол. На столе стояла маленькая прозрачная коробка. В коробке было круглое отверстие, достаточно большое, чтобы можно было засунуть руку. Внутри коробки была красная кнопка.

Когда Сян Бэй прибыл, до начала церемонии оставалось еще полчаса. На пресс-конференцию пришло много зрителей. Персонал находился на своих местах. Под сценой расположено более десятка рядов складных стульев, и много сотрудников в рабочей одежде уже заняли свои места. На спинках сидений первого ряда были таблички с именами, но место Цзи Ши пустовало. Сян Бэй пробирался сквозь толпу в поисках Цзи Ши, когда внезапно чья-то нежная рука схватила его сзади.

– Сяо Бэй, что ты тут делаешь? – Цзи Цзе, одетая в черное вечернее платье, подошла сзади. Сян Бэй хотел подразнить ее, но вспомнил, зачем он тут, и спросил:

– Где твой отец?

– Мой отец? Он за кулисами готовит речь.

– Понял. – Сян Бэй направился прямо за кулисы.

– Почему ты сегодня так одет? – Цзи Цзе впервые увидел Сян Бэя в таком официальном виде, он даже фуражку надел.

Девушка почувствовала, что Сян Бэй сегодня ведет себя как-то странно. Обычно он разговорчивый, а сегодня слова не вытянешь. Она спросила:

– Эй, Сяо Бэй, у тебя есть какое-то дело к моему отцу?

– Да. – И Сян Бэй ушел, не оглядываясь.

Он быстро подошел к Цзи Ши, окруженному толпой людей. Его секретарь увидел угрожающий вид Сян Бэя и моментально преградил ему путь.

– Офицер Сян, какова цель вашего визита?

Сян Бэй проигнорировал его и величественным тоном сказал Цзи Ши:

– Господин Цзи, прошу вас последовать за мной, чтобы помочь в расследовании дела.

Прежде чем Цзи Ши успел ответить, секретарь сказал первым:

– Церемония вот-вот начнется. Господин Цзи скоро выйдет на сцену.

Сян Бэй без всякого выражения повторил только что сказанное.

Цзи Ши подмигнул секретарю, тот кивнул и ушел, направляясь к толпе, собравшейся вдалеке. Цзи Ши сделал шаг вперед и сказал Сян Бэю с улыбкой на лице:

– Сяо Бэй, можешь дать мне час? Я последую за тобой после того, как закончу выступление.

– Боюсь, не получится. Вам следует немедленно пойти со мной.

В толпе раздался шум, Юй Сяоху повел несколько своих людей и бросился вперед. Очевидно, секретарь отправился пригласить «спасателей». Они окружили Сян Бэя и приказали ему уйти.

Сян Бэй посмеялся над угрозой Юй Сяоху и строго сказал:

– Вы препятствуете выполнению моих служебных обязанностей. Пожалуйста, немедленно прекратите так себя вести.

– Мой отец, Юй Мин, ваш непосредственный начальник. Вернитесь и спросите его, не препятствую ли я официальным делам? – резко сказал Юй Сяоху, почесывая шею.

Все разразились смехом.

– Господин Цзи, пожалуйста, не уходите, – крикнул Сян Бэй Цзи Ши сквозь толпу.

Но мужчина сделал вид, что не услышал, и пошел в противоположном направлении. Увидев, что Цзи Ши собирается уйти под прикрытием Юй Сяоху, Сян Бэй вытащил дубинку и крикнул:

– Цзи Ши, как офицер полиции из полицейского участка острова Радости я собираюсь принять против тебя принудительные меры.

– Ну, попробуй!

Юй Сяоху и его люди кричали:

– Ты всего лишь маленький полицейский на острове, что ты о себе возомнил?!

Между двумя сторонами возник спор; Сян Бэй был крепкого телосложения, он протиснулся, схватил Цзи Ши за одежду и не выпускал. Но, в конце концов, полицейский был один, их силы были неравны. Его затолкали, полицейская фуражка потерялась в толпе. Кто-то пнул Сян Бэя по раненой ноге. Из-за боли он отпустил руку, опустился на одно колено и обнял правую ногу, обнажив зубы.

Юй Сяоху и группа людей начали бить его руками и ногами. Сян Бэй не мог сопротивляться и только защищал свою голову и уклонялся от ударов.

– Что вы делаете? – Цзи Цзе подошла и оттолкнула Юй Сяоху. – Прекрати!

– Мы преподаем ему урок от имени председателя правления, – сказал Юй Сяоху.

– Если тебе есть что сказать, говори, – как ты можешь бить человека?

Цзи Цзе хотела помочь раненому Сян Бэю, но Сян Бэй этого не оценил. Вместо этого он вышел на сцену и обратился ко всем присутствующим в микрофон:

– Цзи Ши, председатель компании Monsoon Real Estate, подозревается в преступлении, совершенном пятнадцать лет назад, а именно в убийстве предыдущего мэра острова Радости Сян Цзина…

– Что на тебя нашло? – Цзи Цзе выхватила микрофон из рук Сян Бэя и толкнула его в грудь.

– Если он невиновен, ему следует пойти со мной, чтобы доказать свою правоту.

– Сяо Бэй, разве ты не видишь, что происходит?

– Если я смогу забрать его сейчас, то эта церемония не состоится.

– Тебе обязательно было приходить сегодня и создавать проблемы?

– Потому что именно сегодня у меня появились доказательства того, что он убил моего отца.

– Ты сказал, что мой отец убил твоего отца?

Глядя на грустное и сердитое выражение лица Сян Бэя, Цзи Цзе поняла, что молодой человек уже давно подозревал, что его отец был убит. И он бы не вел себя так, если бы не получил важные доказательства.

Цзи Цзе повернулась, чтобы посмотреть на Цзи Ши. Ее отец тоже смотрел на нее, как будто ожидая, что она поверит ему, но публика не могла сдержать волнения. Большинство присутствовавших были жителями острова Радости. Обо всех позаботился бывший мэр. Когда они услышали, что Сян Цзин был убит, все они поддержали Сян Бэя.

Секретарь увидел, что что-то не так, и убедил Цзи Ши отказаться от выступления на церемонии.

Цзи Ши махнул рукой и поправил костюм, который Сян Бэй только что испортил, и несмотря на возражения своего секретаря и Юй Сяоху, он подошел к Сян Бэю и сказал:

– Поскольку офицер Сян так полон решимости, я обязательно буду сотрудничать. Но если ваше расследование – клевета, то лучше, чтобы кое-кто взял на себя ответственность за сегодняшние репутационные потери.

Хотя тон Цзи Ши был мягким, его высокомерная манера и слова о серьезных последствиях заставили публику поколебаться. В результате на плечи Сян Бэя ляжет тяжелое бремя.

Сян Бэй спокойно сказал:

– Это может занять некоторое время. Я думаю, церемония может продолжаться. Нет необходимости ждать, пока вы вернетесь.

– Как мы собираемся туда добраться? – Цзи Ши указал на велосипед Сян Бэя и саркастически сказал: – Не на нем же?

Его слова вызвали смех.

Только тогда Сян Бэй понял, что он не учел этот момент.

– Папа, позволь мне отвезти тебя туда.

Цзи Цзе достала ключ от машины и нажала кнопку на брелке сигнализации. Цзи Ши в ошеломлении посмотрел на Цзи Цзе, идущую к машине. Девушка вела себя так, будто хотела знать правду больше, чем Сян Бэй.

Кадык Цзи Ши дернулся под кожей. Он сглотнул и ополоснул пересохшее горло.

Сян Бэй попросил Цзи Цзе поехать не в полицейский участок, а в больницу. Когда девушка спросила, почему, Сян Бэй ответил: «Там узнаешь», – а затем сел на заднее сиденье, не сказав ни слова.

Всю дорогу все трое молчали.

Минут через десять они прибыли в больницу.

Сян Бэй попросил Цзи Цзе уехать, но она настояла на том, чтобы выйти из машины вместе с отцом. Сян Бэй не смог ей сопротивляться, поэтому повел их обоих на второй этаж и постучал в дверь палаты 214.

В тихой прежде палате было очень шумно.

– Сяо Бэй, ты наконец здесь! – Дверь открыл Юй Мин.

Сян Бэй обнаружил, что в палате было еще несколько человек. Помимо Лао Юя, рядом с больничной койкой находился Сюй Шу, который проверял состояние Чжао Куня. Мальчик был в порядке, просто слишком устал и заснул. Лю Сымо стояла у окна, все еще одетая в ту же одежду, что и вчера, с волосами, собранными в пучок. Рядом с ней был Шэнь Ко в больничной пижаме. Включая Сян Бэя и двух других, которые только что прибыли, всего было восемь человек, и в маленькой палате внезапно стало тесно.

– Почему здесь так много людей? Что происходит? – Цзи Ши сначала думал, что он направляется в комнату для допросов, но не ожидал, что там будет так много людей.

– Я тоже не знаю. – Сян Бэй тоже был в замешательстве.

– Разве ты не просил меня подождать тебя здесь? – сказал Сюй Шу.

– Да, Сяо Бэй, для чего ты позвал сюда так много людей? – озадаченно спросил Юй Мин.

Сян Бэй поднял подбородок в сторону Шэнь Ко:

– Спроси А-Ко. Он оставил сообщение с просьбой отвезти Цзи Ши в больницу.

Пока все были в замешательстве, Шэнь Ко, стоявший у окна, обернулся и сказал:

– Причина, по которой всех здесь собрали, заключается в том, что я хочу рассказать вам об острове Покоя, Чжао Вэньхае и Е Хаолуне. После небольшого расследования загадка, которая не давала мне покоя последние пятнадцать лет, наконец-то раскрыта.

– Если меня сюда позвали слушать твои рассказы, то простите, я не могу составить вам компанию, – сказал Цзи Ши. – Офицер Сян, вы должны знать, насколько важна моя сегодняшняя церемония.

– Я здесь только для того, чтобы вылечить двоих, упавших в море. Эти вещи не имеют ко мне никакого отношения. – Сюй Шу убрал стетоскоп и приготовился покинуть палату.

– Нет, все старейшины, присутствующие сегодня, имеют отношение к тому, что произошло тогда. – Шэнь Ко просмотрел лица каждого, и наконец его взгляд остановился на Цзи Ши. – Дядя Цзи, так нелегко собрать всех вместе – пожалуйста, выслушайте мое скромное мнение. В конце концов, речь идет об исчезновении моих родителей и правде о самоубийстве отца Сяо Бэя.

Цзи Ши нахмурился, сложил руки на груди, слегка раздвинул ноги и замер:

– Даю тебе полчаса.

Сюй Шу поджал губы и сел рядом с больничной койкой.

– Сяо Бэй, пожалуйста, закройте дверь в палату. То, что я скажу позже, может быть трудно принять даже мне, поэтому я прошу всех терпеливо выслушать то, что я хочу сказать.

Шэнь Ко медленно подошел к центру палаты, его подсвеченное лицо казалось торжественным. Шэнь Ко – главный герой на сцене, и все ждут его выступления. Тайна исчезновения острова Покоя, случившегося пятнадцать лет назад, наконец-то раскрыта.

Шэнь Ко начал говорить ровным голосом без каких-либо эмоций:

– Все началось, когда я приехал на остров Радости. Когда Чжао Вэньхай спас дядю Е, у меня появилась надежда найти объяснение тайне исчезновения острова Покоя. Пропавший вместе с островом дядя Е на самом деле не исчез. Будучи свидетелем исчезновения острова, он, должно быть, знал тайну, поэтому был заключен в пещеру на горе Цинхуай. Он вырезал на каменной стене плотно расположенные надписи. Там записан каждый день его заключения. Хотя в течение пятнадцати лет с ним обращались бесчеловечно, он выжил, – значит, кто-то снабжал его едой. Его кормили в пещере, как дикого зверя. Чтобы исключить возможность обнаружения пещеры, его похитители начали распространять легенду о китовом чудище на горе Цинхуай, и люди стали бояться приближаться к этому месту. Очевидно, Чжао Вэньхай давно знал о местонахождении дяди Е; он вывез его в море, выбросил и разыграл «спасение утопающего». После того как он спас дядю Е, он сказал своему сыну, что скоро получит определенную сумму денег, но затем погиб в результате несчастного случая. Спасать людей – дело достойное, но Чжао Вэньхай, который всегда был прямолинейным и открытым, почему-то посоветовал жене не болтать об этом, он не хотел распространяться о своих достижениях. В день своей смерти он был опрятно одет. Он явно собирался встретиться с каким-то важным человеком, но почему он отправился в итоге на Цинскую равнину, в грязь и слякоть? Здесь так много несостыковок, что я подумал: а что, если это убийство из-за шантажа? Чжао Вэньхай знал о многолетнем заключении Е Хаолуна и решил вымогать деньги у кого-то с острова Радости. Примерно так: «Не думай, что я не посмею раскрыть то, что произошло тогда». Чтобы сохранить тайну, большой шишке пришлось заткнуть рот Чжао Вэньхаю. Хотя у меня нет доказательств, подтверждающих, что смерть Чжао Вэньхая была убийством, но тот факт, что меня сбросили в море и что дядя Е был убит в этой палате, с имитацией суицида, может доказывать существование большого человека за кулисами. После того как дядю Е отправили в больницу, хотя его жизни ничего не угрожало, а длительное заключение свело его с ума, я все равно сталкивался с препятствиями, когда приходил его навестить. Некоторые люди беспокоились, что дядя Е случайно раскроет их секреты. Само его существование представляло угрозу для некоторых людей, и я думаю, именно поэтому его убили. Но я так и не понял причины, по которой на меня напали. Только когда убили дядю Е, я понял, что человек, напавший на меня, беспокоился, что лист бумаги, который дал мне дядя, раскроет его секреты, но на самом деле на листе были только какое-то случайные закорючки. Человеку за кулисами пришлось напасть на меня, чтобы сохранить тайну. Но что это за тайна, сокрытая ценой человеческой жизни?

Когда Шэнь Ко сказал это, его глаза покраснели, а кулаки слегка задрожали.

Цзи Цзе не могла не взглянуть на своего отца. Среди присутствующих был только один человек, которого можно было назвать «большой шишкой» на острове Радости. Цзи Ши, вытаращив глаза, внимательно слушал то, что говорил Шэнь Ко.

– К счастью, спутанная память дяди Е все же помогла мне. Число 67, которое он написал, было записью имени моего дяди Лю Ци. Такая фонетическая шутка.

– Так этот полицейский – ты! – воскликнула Лю Сымо. – Молодой полицейский в шанхайском баре пришел к такому же выводу.

Шэнь Ко кивнул и признался:

– Мне посчастливилось выжить, когда я упал в море. После того как я выполз на сушу, я хотел найти Сяо Бэя, но боялся, что нападавший нацелится и на него, поэтому решил, что сначала я вернусь в Шанхай, нанесу грим, немного замаскируюсь и попрошу Лао Не из шахматного зала помочь, притворившись полицейским с острова Радости. Так я узнал от дяди о местонахождении дяди Фана.

Все, что брат дяди Фана, г-н Хан, рассказал Лю Сымо, он уже рассказывал Шэнь Ко раньше. Шэнь Ко заметил, что Лю Сымо подслушивает в баре, поэтому господин Хан не был удивлен визитом Лю Сымо.

– Сымо, прости, что я попросил тебя сыграть за меня в шахматы. Поскольку времени мало, я не могу спешить с игрой, поэтому и принял такое решение.

– К счастью, Цзян Юань и Чжан Лэй очень помогли. – Лю Сымо сделала ободряющий жест. – Просто не забудь вернуться и выиграть партию, чтобы отплатить им.

– Ты пошел ко мне домой и забрал свой багаж, чтобы помчаться обратно в Шанхай? – понял Сян Бэй.

– Правильно, и я заглянул в комнату дяди Сяна, чтобы узнать, что произошло на месте его самоубийства.

Шэнь Ко обернулся и сказал Юй Мину:

– Лао Юй, ты, наверное, думал, что я мертв, поэтому ты солгал об анонимном звонке: якобы кто-то был свидетелем того, как я убил Чжао Вэньхая, ты хотел возложить вину на меня. Но вернемся к главной теме. Расследование в Шанхае позволило мне узнать одну вещь. В то время остров Радости хотел развивать геологоразведку нефти и надеялся разрабатывать и остров Покоя, но мой отец отказался. В ночь перед исчезновением острова Покоя дядя Фан увидел, как Чжао Вэньхай вез дядю Сяна на остров Покоя, и он был убит той ночью. Сейчас нет свидетелей того, что он делал и говорил, когда в ту ночь отправился на остров, но его смерть явно связана с освоением острова. Возможно, узнав о каком-то заговоре, он отправился на остров Покоя, чтобы рассказать об этом моему отцу или попытаться убедить его. Однако Чжао Вэньхай, который доставил его на остров, кому-то сообщил об этом, и его заставили замолчать. Исчезновение острова Покоя дало нефтяным компаниям именно то, что они хотели. В водах, принадлежащих острову Покоя, можно ловить рыбу под контролем Чжао Вэньхая, начальника рыболовства. Выгодополучатель здесь – компания Monsoon Group.

Шэнь Ко указал пальцем на Цзи Ши. Цзи Цзе была так напугана, что прикрыла рот рукой, ее испуганные глаза метались то туда, то сюда, то на Шэнь Ко, то на отца. Цзи Ши, казалось, был готов. Он засунул руки в карманы брюк и спокойно спросил:

– Если отбросить в сторону ваши теории заговора, какие у вас есть доказательства того, что Сян Цзин был убит? Ведь полиция квалифицировала это как самоубийство.

– Конечно, у меня есть доказательства, – уверенно сказал Шэнь Ко. – Методы убийства Сян Цзина и дяди Е очень похожи. Убийца инсценировал самоубийство в закрытой комнате.

– А-Ко имеет в виду, что эти два случая самоубийства на самом деле были убийствами в секретной комнате, – объяснил всем Сян Бэй. – То есть убийца использовал определенный метод, чтобы представить дело как самоубийство и невозможное преступление.

– Какой-то метод?

Все были озадачены.

Шэнь Ко подошел к тому месту, где изначально лежало тело Е Хаолуна, и указал на его шею:

– Именно следы удушения на теле дяди Е вдохновили меня. Он был задушен веревкой, завязанной морским узлом. На месте происшествия бинты развязались, и казалось, что их сорвала жертва, но на самом деле было не так. Дядю Е задушили другой веревкой. Убийца обмотал веревку вокруг шеи дяди Е заранее, и два конца веревки проходят через потолок. Затем веревка вытаскивается из окна через щель в фрамуге. Таким образом, убийце остается только вытащить веревку наружу, петля затягивается, шея дяди Е застрянет между веревкой и кольцом. Он умер от удушья. Когда дядя Е перестал двигаться, убийца отпустил веревку. Звук, который услышала медсестра А-Я, был звуком падения тела дяди. Убив его, преступник схватил один конец веревки и потянул за него. Веревку вытащили из комнаты, от чего остались царапины на нижнем крае оконной рамы. Стул и бинты приготовили заранее. Когда все прорвались через дверь, они увидели сцену, похожую на самоубийство дяди Сяна пятнадцать лет назад, которого убили тем же методом, а затем замаскировали под самоубийство.

– Кто убил моего отца? – Сян Бэй уже был в ярости.

– Поскольку преступник хотел совершить убийство за пределами помещения, веревка, используемая для убийства, должна быть достаточно длинной и прочной, не менее двадцати метров. Трудно найти такую длинную веревку, поэтому убийца связал две между собой. Это явно был моряк. Узел завязан…

Сян Бэй прервал его:

– Я знаю, что убийца – Чжао Вэньхай! Он единственный, кто может завязать морской узел. Неудивительно, что ты сказал, что хочешь найти кого-то, кто умеет вязать морские узлы.

– Подожди! – возразил Лао Юй. – Допустим, Чжао Вэньхай убил Сян Цзина, но когда умер Е Хаолун, Чжао Вэньхай был уже мертв.

Шэнь Ко ответил:

– Был еще один человек, который мог убить дядю Е. Этот человек использовал ту же веревку и тот же метод, чтобы убить дядю Е пятнадцать лет спустя после убийства мэра.

Лао Юй возразил:

– Ты сказал, что убийца надел веревку на шею Е Хаолуна. а затем потянул веревку снаружи, чтобы задушить его. Так как же дверь палаты заперлась изнутри? Как убийца надел веревку на шею? Разве Е Хаолун не почувствовал этого? Нет признаков борьбы на месте происшествия.

Шэнь Ко будто ждал этого вопроса и быстро ответил:

– Вы правы, чтобы осуществить этот план, убийц должно быть двое. Е Хаолун был совсем слаб, убийца завязал веревку вокруг его шеи, пока он спал, и ждал возможности. Затем он встал у двери палаты, угрожая ему китом-монстром, которого дядя Е боялся больше всего, и напомнил ему, чтобы тот быстро запер дверь. Он проигнорировал веревку на шее, встал и запер дверь изнутри. Дядя Е был так напуган, что даже закрыл стекло на двери белой тканью. В это время сообщники снаружи послали ему сигнал. Убийца немедленно затянул веревку. Между дверью палаты и кольцом, на котором он висел, ничего не было. Даже если он яростно боролся, он не мог ни к чему прикоснуться, поэтому не было никаких следов убийцы, убившего дядю Е и Чжао Вэньхая. Это должен был быть тот же человек. Убийца обманом заманил Чжао Вэньхая на Цинскую равнину, напал на него сзади, ударив тупым предметом, и тот упал на дно долины. Чтобы создать иллюзию несчастного случая, убийца схватил его за голову и ударил об камень на земле, стараясь попасть в ту же часть головы. В это время шел дождь, и убийца забрал дождевик Чжао Вэньхая. Возможно, плащ был испачкан кровью и оставлять его на месте было нельзя. Чжао Вэньхай был высоким и сильным; чтобы справиться с ним, убийца должен быть человеком физически сильным и хорошо знакомым с местностью острова Радости.

– Если есть доказательства того, что вы сказали, мы немедленно арестуем убийцу, – сказал Юй Мин. – Если он тянул такую длинную веревку, плюс вес дяди Е, даже в перчатках, на ладонях убийцы должны остаться следы из-за чрезмерного трения.

Шэнь Ко внезапно спросил Юй Мина:

– Могу ли я взглянуть на ваши руки?

– Мои руки? – Юй Мин неестественно заложил руки за спину и спросил: – Ты подозреваешь меня?

– Вы не только убили Чжао Вэньхая и дядю Е, но и дважды напали на меня. После того как безуспешно столкнули меня в море, вы приняли Сяо Бэя, который вошел в пещеру в маске, за меня, и подожгли пещеру, полную метана. Сяо Бэй рассказал вам о моем местонахождении, когда произошли эти два инцидента. Только у вас было время и условия, чтобы совершить преступление.

– Ха-ха-ха! – Юй Мин коснулся своего лица широкой ладонью и засмеялся. – Ты сказал, что я убил Чжао Вэньхая? Вы же видели, что произошло на месте происшествия на Цинской равнине, верно? Чжао Вэньхай поскользнулся и разбился. Вокруг его тела не было никаких следов других людей, кроме следов лесника. Как убийца ушел?

– Это просто, позвольте мне доказать это всем. – Шэнь Ко подошел к Сюй Шу и сказал: – Главврач Сюй, пожалуйста, одолжите ручку.

Сюй Шу достал ручку из нагрудного кармана своего белого халата и протянул ее Шэнь Ко, не понимая, какое доказательство он хочет написать этой ручкой. Шэнь Ко подошел к пустой больничной койке; нажав рычаг, поднял изголовье кровати под небольшим углом, разгладил складки на простынях, сделал двумя пальцами ямочки на простынях, а затем объяснил:

– Предположим, что простыня – это грязь Цинской равнины, эти маленькие впадины – это следы, а ручка в моей руке похожа на ствол дерева. Убив Чжао Вэньхая, убийца срезал метасеквойю. Ствол дерева катится по склону, как дорожный каток, сглаживая все следы на своем пути, и, наконец, скатывается со скалы, не оставляя следов. Просто выберите ствол с достаточно длинными корнями, и он заметет следы. Один человек определенно сможет сдвинуть ее.

Сказав это, Шэнь Ко переместил ручку на простыню. После того как ручка перекатилась через углубление, простыня стала ровной. Наконец ручка упала с края кровати, и ее поймал Шэнь Ко.

– Ствол сам по себе не плоский, поэтому он оставляет небольшие следы на траектории своего движения. Сейчас почва на земле равнины затвердела, и на обоих концах ствола все еще остаются следы сопротивления. Обыщите упавший ствол метасеквойи, и увидите, что следы можно сравнить с доказательствами.

Лицо Юй Мина покраснело, и он посмотрел на Цзи Ши в поисках помощи, но Цзи Ши выглядел равнодушно. Когда Шэнь Ко вернул ручку Сюй Шу, он многозначительно спросил его:

– Главврач Сюй, что вы думаете?

Внезапный вопрос застал Сюй Шу врасплох:

– Откуда я знаю?

– Вы стояли возле палаты и пугали дядю Е легендой о китовом чудище, верно? Когда я впервые пришел навестить дядю Е, я увидел, что он очень вам доверяет. Если бы вы попросили его запереть дверь изнутри, он бы обязательно это сделал. В момент происшествия в коридоре на втором этаже было сломано видеонаблюдение. Если это было сделано намеренно, то именно вам было бы проще всех это сделать, верно?

Сюй Шу горько улыбнулся:

– О чем вы говорите? Кажется, каждый из нас под подозрением?

– Каждый из вас был причастен к исчезновению острова Покоя пятнадцать лет назад, – сказал Шэнь Ко. – Включая вас, дядя Цзи.

– А-Ко, о чем ты говоришь! – Цзи Цзе возразила: – Как мой отец мог кого-то убить?

Шэнь Ко сказал:

– Ты помнишь листок бумаги под дверью, когда я был у тебя дома? «Я знаю, кто убил Чжао Вэньхая, если хочешь знать, сегодня вечером…» Вообще-то я написал это сам.

– Что?! – Цзи Цзе была озадачена тем, что Шэнь Ко солгал ей.

– После расследования в Шанхае у меня возникли подозрения, и я захотел проверить их, но не ожидал, что причиню вред дяде Е, – разочарованно сказал Шэнь Ко. Он чувствовал, что из-за того, что он написал эту записку, они решили убить Е Хаолуна и заставить его замолчать.

– Так вот почему ты пришел ко мне домой. Жаль, что я так тебе доверяла, – крикнула Цзи Цзе Шэнь Ко.

– На самом деле ты это уже знала. Той ночью в твоем доме я пробрался в кабинет дяди Цзи. Это ты мне помогла. Когда я вернулся в комнату, я обнаружил, что свет включен. Я знал, что там кто-то побывал, а потом я понял, что, должно быть, это ты заметила, что меня нет в комнате, и знала, что я пошел в кабинет дяди Цзи.

Цзи Цзе закрыла лицо и заплакала. Она плакала не потому, что помогала Шэнь Ко, а потому, что ей было стыдно за то, что она сомневалась в своем отце. Цзи Ши раскрыл руки и прижал ее к своей груди. Он ничего не сказал. Цзи Цзе плакала в его объятиях.

– Извини, я воспользовался тобой. – Шэнь Ко извинился перед Цзи Цзе, а затем сменил тему: – Но я должен сказать, что именно они втроем плюс Чжао Вэньхай спланировали все пятнадцать лет назад так, что Сяо Бэй и я потеряли свои семьи. По сравнению с тремя другими людьми, доходы Чжао Вэньхая падают. Он психологически неуравновешен и может использовать грязное дело, которое они провернули вместе, для шантажа, а получив отказ, подставить дядю Е.

– И Лао Юй, и главврач Сюй тоже замешаны? – Сян Бэй не мог с этим согласиться.

– Полицейским, расследовавшим дело дяди Сяна, был Лао Юй, а человеком, проводившим вскрытие дяди Сяна, был главврач Сюй. Должно быть, именно они скрыли все улики, доказывающие, что это не было самоубийством.

– Лао Юй, правда ли то, что сказал А-Ко?

Юй Мин промолчал в ответ на вопрос Сян Бэя. Сян Бэй уже и так знал на него ответ. Неожиданно старший по званию, которого он уважал, оказался одним из убийц его отца.

– Почему ты лгал мне столько лет? Почему ты сделал это? – Сян Бэй схватил Юй Мина за плечи и сильно встряхнул его.

В это время закрытая дверь палаты распахнулась, и снаружи появился Юй Сяоху. Он увидел, как Сян Бэй схватил Лао Юя, и немедленно шагнул вперед, чтобы спасти своего отца. Он оттолкнул Сян Бэя и яростно крикнул:

– Попробуй только прикоснуться к моему отцу! Хотите верьте, хотите нет, но я убью вас.

Сян Бэй достал свое удостоверение полицейского, на котором сияла национальная эмблема, и заявил Юй Мину:

– Теперь я официально задерживаю Юй Мина по праву сотрудника полицейского участка острова Радости. Цзи Ши и Сюй Шу, вы трое. – Юй Мин и Сюй Шу одновременно опустили головы, а на губах Цзи Ши появилась еле заметная улыбка.

– Решать вам! – Юй Сяоху указал на окно и сказал: – Как думаешь, сможешь ли ты выйти из этой больницы?

Лю Сымо посмотрела в окно и воскликнула:

– Почему внизу так много людей?

Это Юй Сяоху привел их с места церемонии, их кто-то явно предупредил. Получив сигнал Юй Сяоху, они ворвались в больницу и пошли на второй этаж. Сян Бэй знал, что он один не сможет справиться с ситуацией, поэтому медленно опустил руку, держащую удостоверение.

В глубине души он знал, что, если сейчас он позволит им уйти, возможно, он никогда не сможет поймать Цзи Ши, учитывая его власть и авторитет. Кто-то бросился к двери. Шэнь Ко раскрыл руки и заблокировал выход, сказав:

– Я ждал этого момента с того дня, как исчезли мои родители и остров Покоя. Живы они или мертвы, я хочу знать, где они?

– Уйди! – Юй Сяоху толкнул его в грудь, Шэнь Ко пошатнулся, но снова встал у двери.

– Пока я жив, ты не уйдешь. – Шэнь Ко имел право считать смерть своим домом.

Юй Сяоху ударил еще раз, уголки рта Шэнь Ко раскрылись и потекла кровь, но он все еще не сделал ни шагу назад.

– Немедленно прекрати его бить! – Лю Сымо хотела схватить Юй Сяоху, чтобы остановить его, но не могла с ним потягаться, и ее отбросило в сторону. Люди внизу уже подошли к двери. Шэнь Ко сопротивлялся им всем телом. На него обрушился ливень кулаков и ног, и молодой человек повалился на пол. Но он крепко схватил лодыжку человека перед ним и отказался отпускать, и все они оказались заблокированы за пределами комнаты.

– А-Ко! – крикнул Сян Бэй, выхватил дубинку и бросился к толпе, отчаянно расталкивая людей, которые окружали и избивали Шэнь Ко.

Юй Сяоху взял стул, подошел к Сян Бэю сзади, нацелился ему в затылок и собирался огреть его им.

– Вы все, прекратите. – Цзи Ши схватил стул, который держал Юй Сяоху, за ножку. Голос Цзи Ши не был громким, но этого было достаточно, чтобы всех остановить. Казалось, была нажата кнопка «пауза», и все замерли на месте.

Сян Бэй помог Шэнь Ко подняться с земли. Его лицо было залито кровью, но прежде чем он смог ровно стоять на ногах, он снова без всякого страха раскрыл руки. Цзи Ши покачал головой и вздохнул:

– Чжао Вэньхай прав, это все катастрофа.

Цзи Ши приказал всем этим людям покинуть больницу и вернуться на место проведения церемонии, чтобы ее продолжить. Он также попросил Юй Сяоху отправить Цзи Цзе домой.

Все отступили, и когда все снова успокоилось, Цзи Ши снял очки, подышал на линзы, протер их, водрузил обратно на переносицу и медленно сказал Шэнь Ко:

– Думаю, пришло время рассказать историю пятнадцатилетней давности. Я расскажу тебе правду.

– Лао Цзи!

Сюй Шу встал, чтобы отговорить его, но Цзи Ши удержал его, положив руку за плечо, и похлопал по спине.

– Я самый старший здесь, так что позвольте мне высказаться. Это слишком долго было в моем сердце.

Это первый и, возможно, последний раз, когда Цзи Ши говорил об истине, которую они трое хранили в течение многих лет.

В то время Цзи Ши усердно работал, чтобы получить сертификат на добычу полезных ископаемых. Если горные работы не будут выполнены в установленный срок, сертификат будет аннулирован. Трудность, с которой они столкнулись, заключалась в том, что место добычи, подтвержденное после исследования, находилось в водах острова Покоя. Однако переговоры с Шэнь Сюем и его женой провалились, и обе стороны так и не смогли прийти к соглашению. По неизвестной причине Шэнь Сюй и его жена отказались подписать соглашение, какими бы щедрыми ни были условия. В отчаянии Цзи Ши пришлось построить перерабатывающий завод на берегу острова Радости, ближайшего к острову Покоя, но он вскоре столкнулся с проблемами. Из-за отклонения места добычи ее объем был недостаточен, что препятствовало долгосрочному строительству и развитию острова Радости. Поэтому Сян Цзин, мэр города, выступил с предложением лоббировать проект, но Шэнь Сюй и его жена снова отказали ему. Шэнь Сюй, который обычно был открыт для любых обсуждений, категорично отказал, не оставляя места для маневра. Сян Цзин и Цзи Ши много раз спрашивали о причине его отказа, но Шэнь Сюй молчал. Задав множество вопросов, он рассудил, что это повлияет на фэн-шуй храма Мацзу.

К этому процессу также присоединились Чжао Вэньхай, Сюй Шу и Юй Мин, и все они надеялись, что Шэнь Сюй подпишет соглашение о добыче полезных ископаемых. Ведь в результате разделение морских территорий поможет Чжао Вэньхаю расширить зону рыболовства и его улов значительно увеличится. А больницу, в восстановление которой Цзи Ши обещал вложить средства, пришлось закрыть из-за убытков завода.

В ночь праздника Середины осени Сян Цзин снова посетил остров Покоя, надеясь убедить Шэнь Сюя, и Чжао Вэньхай вызвался пойти вместе с ним. В ту ночь на «Восходящем солнце» было три человека, которые прошли мимо Лю Ци, и видели только Е Хаолуна и Сян Цзина, но не Чжао Вэньхая. Той ночью Шэнь Сюй все еще не соглашался, но Чжао Вэньхай уже все спланировал.

Он связал Шэнь Сюя и его жену, заткнул им рты полосками ткани и запер их в комнате Шэнь Ко, предложив еще раз хорошенько обо всем подумать до утра. Чжао Вэньхай знал, что Шэнь Ко отправился на остров Радости, чтобы отметить праздник Середины осени. Даже если Е Хаолун не сможет их найти, он не пойдет в комнату Шэнь Ко на поиски. Чжао Вэньхай сказал, что придет завтра рано утром, чтобы узнать их окончательное решение. Если они все еще будут не согласны, он не проявит милосердия. Сян Цзин был свидетелем всего процесса, но не помог и не остановил его. Он думал, что Чжао Вэньхай просто хочет заставить их немного пострадать, напугать, а завтра развяжет и отпустит, поэтому он закрыл глаза на его поведение.

На обратном пути на остров Радости Чжао Вэньхай рассказал о своих намерениях. Если Шэнь Сюй не согласится завтра утром, он бросит их в море, чтобы никто не остановил план развития. Сян Цзин не ожидал, что Чжао Вэньхай собирается их убить, поэтому между ними произошла ссора, и он захотел вернуться на остров Покоя, чтобы спасти Шэнь Сюя и его жену. Однако той ночью приближался тайфун, на море было очень ветрено и было очень опасно возвращаться. В отчаянии Сян Цзин попросил Чжао Вэньхая пообещать забрать его завтра рано утром и вместе отправиться на остров Покоя. Если он посмеет действовать безрассудно и причинит вред Шэнь Сюю и его жене, Сян Цзин обязательно сообщит об этом в полицию.

Чжао Вэньхай согласился на словах, но решил позволить Сян Цзину взять на себя его вину. Посреди ночи, когда Сян Цзин спал, он вошел в комнату через окно с приготовленной веревкой, надел ее мэру на шею, затем запер дверь изнутри, вылез из окна с веревкой и использовал китовое чудище, чтобы напугать Сян Цзина, попросил его быстро закрыть окно, тем самым завершив самый важный шаг в его убийстве. Конечно, когда позже было обнаружено тело Сян Цзина, Юй Мин и Сюй Шу оба нашли подозрительные улики. Следы удушения на шее трупа и отсутствие суицидальных мотивов заставили их обоих подозревать Чжао Вэньхая.

Но на следующий день внезапно исчез остров Покоя, в результате чего они временно приостановили расследование самоубийства Сян Цзина. Е Хаолун, не найдя Шэнь Сюя и его жену, обратился за помощью к острову Радости. Человеком, получившим сообщение о бедствии, был Чжао Вэньхай, и он попал в его руки. Вместе с исчезновением острова исчезло и сопротивление переменам.

Теперь ничто не угрожало перерабатывающему заводу и больнице, Чжао Вэньхай взял на себя инициативу и ответственность. Ради своей выгоды им пришлось скрывать совершенное им убийство.

– А как насчет моих родителей? Как Чжао Вэньхай заставил исчезнуть остров Покоя?

Это то, что больше всего беспокоит Шэнь Ко. Лицо Цзи Ши исказилось от боли:

– Когда Чжао Вэньхай на следующий день отправился на остров Покоя, он не знал, почему он исчез. Я тайно проводил свое расследование на протяжении многих лет, и результаты анализа профессионалов убедили меня, что виновником на самом деле был я. Перерабатывающий завод в основном перерабатывает извлеченную нефтяную эссенцию, что требует использования разбавленной соляной кислоты. Из-за отсутствия осведомленности о защите окружающей среды мой завод напрямую сбрасывает промышленные сточные воды. Возможно, остров состоит из коралловых рифов. Длительная коррозия разбавленной соляной кислотой привела к тому, что весь остров распался и затонул под огромными волнами во время сильного тайфуна. Морское дно было смыто в глубины океана. Шэнь Сюй и Лю Цин были связаны и не могли спастись. Они погибли в этой катастрофе, возможно, в течение нескольких минут.

Шэнь Ко вспомнил, что дядя Фан часто брал его играть на пляже. Камни на пляже были очень большими. И какие-то можно было разбить голыми руками, просто приложив чуть больше усилий. Шэнь Ко читал соответствующие книги. Геологический состав острова Покоя может быть образован из материалов извержения вулкана и мертвых кораллов, которые накапливались в течение десятилетий или даже сотен лет. Связь между дном и коренной породой морского дна не очень сильная. Достаточно того, что остров под постоянным воздействием океанских течений сталкивается с разбавленной соляной кислотой. Из-за эрозии остров Покоя окончательно исчез из мира в ночь тайфуна. В то время никто об этом и не подумал бы. Даже если бы остались какие-то улики, их было бы трудно найти из-за условий поиска в то время. Эксплуатация ресурсов приводит к загрязнению океана и ставит под угрозу выживание многих существ.

Однако Шэнь Ко не ожидал, что его и Чжао Куня спасут давно, казалось бы, вымершие здесь тюлени.

Цзи Ши произнес все это с явным облегчением. Слабые морщинки в уголках его глаз, вызванные улыбкой, сделали его человечнее. Сян Бэй посмотрел на Шэнь Ко. Что касается Шэнь Ко, он с детства знал, что шансы, что его родители живы, невелики, но он чувствовал, что даже если есть одна десятитысячная доля вероятности, он должен жить дальше, потому что, если он умрет, он никогда не увидит их снова.

Именно с этой верой Шэнь Ко вырос, словно цветы мха, распустившиеся среди холодных скал, пытаясь прижиться в чужом городе. Но Сян Бэй увидел полное равнодушие на лице Шэнь Ко. Он вообще не отреагировал и даже не нахмурился, с таким же выражением он играл в го.

– Есть одна вещь, которую я не совсем понимаю, – спокойно сказал Шэнь Ко. – Почему Чжао Вэньхай не убил дядю Е еще тогда? Рыбак явно не был жесток с Е Хаолуном.

– Из-за меня. На самом деле это я бросил Е Хаолуна на острове Покоя, – сказал Цзи Ши со стыдом.

– Вы отец дяди Е?

Все присутствующие от удивления открыли рты.

– Тогда из-за физического недостатка, заячьей губы, он отличался от других людей.

Точно так же Цзи Ши по незнанию думал, что это проклятие китового чудища, и беспокоился, что это принесет несчастье всей семье.

К счастью, он тайно отвез его на остров Покоя и оставил возле храма Мацзу. Неожиданно семья Шэнь Сюй приняла его как родного.

Цзи Ши увидел Е Хаолуна взрослым, уже когда родилась Цзи Цзе. Мужчина, который только начал свой бизнес, боялся возможных последствий, если выяснится, что он бросил своего биологического сына.

– Я боялся, что моя карьера пострадает от неминуемой волны негатива, поэтому я разорвал отношения с Е Хаолуном.

Теперь Шэнь Ко знал причину, по которой Цзи Ши плакал в офисе той ночью. На той фотографии с Цзи Цзе в офисе нижняя часть ее лица намеренно закрыта, потому что девочка также родилась с заячьей губой, но ее полностью вылечили хирургическим путем. Сян Бэю всегда казалась немного странной внешность Цзи Цзе, когда она была ребенком.

Именно записка, подделанная Шэнь Ко, вызвала у Цзи Ши ощущение кризиса.

Цзи Ши нашел главврача Сюя, тот обсудил этот вопрос с Юй Мином, и, чтобы защитить себя, решили позволить Юй Мину действовать совместно с Сюй Шу.

Они вместе придумали метод убийства Чжао Вэньхая, чтобы заставить замолчать Е Хаолуна и уничтожить этого единственного свидетеля.

Хотя Цзи Ши и просил Чжао Вэньхая держать Е Хаолуна в пещере на протяжении долгих лет, но, по крайней мере, таким образом он спас его жизнь.

И в этот раз Цзи Ши снова пришлось отказаться от своего биологического сына.

– Шэнь Ко, я очень уважаю твоего отца. Он лучший человек, которого я когда-либо встречал. Не потому, что он вырастил для меня Е Хаолуна, а потому, что он был готов посвятить всю свою жизнь сохранению самой большой тайны острова Покоя.

После того как Цзи Ши произнес это, у Шэнь Ко появилось еще больше вопросов:

– В чем секрет острова Покоя?

– В тебе! – сказал Цзи Ши и указал на Шэнь Ко.

– Во мне?

Цзи Ши спросил:

– Знаешь ли ты богатство, спрятанное на острове Покоя?

За исключением проданного куска нефрита, Шэнь Ко никогда не чувствовал, что его семья богата, что у них есть золото или серебряные украшения. Шэнь Ко тупо посмотрел на Цзи Ши, на все его вопросы по-прежнему не было ответов.

– Похоже, твой отец тебе не сказал.

– Что?

– Однажды я пожертвовал определенную сумму денег храму Мацзу. Чтобы отблагодарить меня, твой отец подарил мне фишки го. Они выглядели как старинная вещь. Я не воспринял это всерьез, думая, что это просто ответный подарок. Затем у компании начались финансовые проблемы. Чтобы собрать средства, я продал набор фишек и получил большую сумму денег. Позже я выкупил его и попросил провести экспертизу, в результате которой выяснилось, что это культурная реликвия династии Северная Сун [17]. Я некоторое время играл с антиквариатом. Узор с четырьмя когтями, вырезанный на коробке, может использоваться только членами королевской семьи и министрами при императорском дворе. Такие чаши для го редки, их предпочитал великий деятель династии Северная Сун.

Шэнь Ко понимал, что у его отца может быть не одна чаша с фишками для игры в го. Кусок нефрита, подаренный ему матерью, был настолько необычным, что не мог быть обычной семейной реликвией.

– Итак, теперь ты знаешь, почему тебя зовут Шэнь Ко? – Вопрос Цзи Ши был подобен стреле, попавшей в яблочко, пронзившей тело Шэнь Ко и вошедшей прямо в его душу.

Разум Шэнь Ко был подобен шторму на море, вызывающему огромные волны.

Одноименный правитель Шэнь Ко из династии Северная Сун был известным чиновником и ученым. Он добился выдающихся достижений во многих областях. Он прекрасно разбирался в астрономии, географии, военной медицине и был известен как «самая выдающаяся фигура во всей научной истории Китая». Его представительная работа «Речка из грез», содержащая передовые идеи, была названа «вехой в истории китайской науки».

– Вы имели в виду…

Цзи Ши сказал:

– Да. Ваша семья, вероятно, является потомками этого ученого.

Шэнь Ко не мог в это поверить, но Цзи Ши делал этот вывод шаг за шагом.

Аргументы были разумными.

– Тебе никогда не приходило в голову, что храм Мацзу был странным? И боковой придел похож на храм предков? Я думаю, это то, что твой отец пытался защитить. – Цзи Ши помог Шэнь Ко вспомнить.

Шэнь Ко был глубоко впечатлен этим зданием. Это было единственное место на острове Покоя, которое его отец не разрешал ему посещать. Было только два дня в году, когда туда можно было войти. Теперь, когда он думал об этом, все становится на свои места. Праздник Цинмин и зимнее солнцестояние. Родители расставят столы и стулья в боковом зале, расставят курильницы и различные фрукты и еду, на деревянной табличке на столе написаны символы, которых Шэнь Ко тогда не знал, а родители еще не сказали. Шэнь Ко мог многое рассказать об этой церемонии поклонения, и каждый раз его отец торжественно просил поклониться – это похоже на таинственную религиозную церемонию. За этой тайной Цзи Ши раскопал такую удивительную правду.

После пятнадцати лет дуновения морского бриза Шэнь Ко, казалось, смог услышать голос своего отца, читающего каноны, и прежний вид острова Покоя стал яснее в его сознании. Дорога к пирсу идет прямо вперед. Посреди ярко-красной кирпичной стены находятся торжественные ворота. На двери отчетливо видны три ослепительных иероглифа из золота «Храм Мацзу». Отец подкрашивал эти три иероглифа золотым порошком каждый год. Перед дверью стоят два каменных льва, высоко подняв головы и готовясь к прыжку.

На карнизе черной черепичной крыши синий дракон устрашающе распускает когти.

Пройдя высокий порог, попадаешь в квадратный двор, перед боковым залом стоят две колонны, на которых написано:

Все придворные астрологи тысячи осеней говорят о Мэнси.

Шэнь Ко нахмурился и внезапно понял, что этот огромный секрет был никем иным, как им самим. Именно этот родовой зал был установлен в честь предков, которых охраняли до самой смерти.

Этот остров Покоя не только хранит в себе Мацзу, благословляющую хорошую погоду, но и духов предков на небесах.

В этот момент Шэнь Ко по-настоящему понял, почему этот остров был назван островом Покоя.

За окном раздался оглушительный звук сирен. Полиция, получившая сообщение от Шэнь Ко рано утром, начала действовать. Город направил полицейские силы и они, наконец, прибыли. Шэнь Ко уставился на мигающие красным и синим проблесковые маячки.

– А-Ко, ты можешь нас отпустить? Мы всего лишь хотели сделать остров Радости лучше, – умолял Юй Мин, зная, что просить бесполезно.

Шэнь Ко посмотрел на Чжао Куня, который крепко спал на больничной койке. Заваруха в палате не помешала его сну. Он перевернулся, причмокнул губами и сказал:

– Папа.

– Если я тебя отпущу, кто отпустит его?

Юй Мин застыл и потерял дар речи, в его глазах читалась жалость.

Сюй Шу накрыл Чжао Куня одеялом и прошептал:

– Чжао Кунь, Сяо Бэй, А-Ко и Юй Сяоху, почти все молодые люди на этом острове родились с моей помощью, но когда рожали матери Сяо Бэя и Сяоху, условия были настолько плохими, что если в родах удавалось сохранить жизнь и матери, и ребенку, это было великое счастье. В то время транспортное сообщение было неудобным, в больнице не хватало припасов, а у врачей не было лекарств, которые могли бы эффективно лечить пациентов. Лао Юй мог только беспомощно наблюдать, как его жена мучительно умирала на его глазах. Что касается заячьей губы Е Хаолуна и Цзи Цзе, я не мог им помочь. Слишком много таких вещей происходило в больнице на острове Радости, но я ничего не мог с этим поделать, я просто хотел, чтобы у меня было лучшее оборудование, чтобы помочь людям. Чтобы улучшить условия больницы, Лао Цзи продолжал вкладывать деньги, даже когда его компания чуть не обанкротилась. Хотя мы совершили непростительное преступление, мы все равно поддержали решение Лао Цзи. Но мы стары; я верю, что остров Радости будет становиться все лучше и лучше даже без нас.

Цзи Ши благодарно улыбнулся и сказал:

– Пойдем. Лучше не дожидаться, когда полиция придет сюда.

Раскрыв все тайны своего сердца, Цзи Ши почувствовал себя гораздо расслабленнее и первым вышел из палаты.

Шэнь Ко подошел к окну. Солнечный свет исходит со стороны острова Покоя и светит сквозь стекло. Было так же тепло, как когда он однажды днем смотрел, как его отец и дядя Фан играли в го.

Результат игры был забыт. Его отец и дядя Фан болтали и смеялись, складывая фишки в шахматную коробку. Шэнь Ко только вспомнил, что его отец рассказывал дяде Фану, как имбирь может вылечить морскую болезнь.

Глядя на непрерывную береговую линию острова Радости вдалеке, можно увидеть, что это море, которое когда-то приносило островитянам еду и богатство, теперь стало барьером, мешающим им общаться с внешним миром. Неудобный морской транспорт не только делает развитие острова Радости дорогостоящим, но и затрудняет привлечение инвестиций. Хотя остров стал модернизированным по сравнению с большими городами, всегда ощущается стремление наверстать упущенное. Станет ли остров все лучше и лучше, как сказал Сюй Шу? Шэнь Ко знал, что ему никогда не будет позволено расплатиться за это своей жизнью.

Зазвонил сотовый телефон Лю Сымо, она взяла трубку и коротко ответила, а затем передала его Шэнь Ко.

– Брат, это тебя.

– Эй, Шэнь Ко? У тебя все хорошо? – Как только он взял трубку, сразу же раздался голос Цзян Юаня.

– Угу.

– Я звоню, чтобы напомнить тебе об игре… – Цзян Юань беспокоился о незавершенной партии.

Шэнь Ко знал, что победа в этой партии была ключом к тому, чтобы Цзян Юань стал профессиональным шахматистом. Если возможно, он определенно хотел бы лично провести еще один бой с японскими игроками, но сейчас он может доверить свое будущее только Шэнь Ко. Высокомерный Цзян Юань стал более снисходительным.

– Не волнуйся, завтра я сяду перед шахматной доской вовремя.

Цзян Юань хотел сказать еще несколько слов, но выдавил лишь несколько слов: – Увидимся в шахматном зале. – И повесил трубку.

Отражение на восточной поверхности моря похоже на иней и ясный свет, очень похоже на кусок белого нефрита, подаренный Шэнь Ко его матерью.

Это было направление острова Покоя. Голоса его отца и матери постепенно затихли в ушах Шэнь Ко. Его горячее и пульсирующее сердце успокоилось, а лицо стало мокрым от слез.

Прощай, остров Покоя.

Прощай, мой родной город.

Эпилог

25 августа 2016 года

Шанхайская шахматная академия, отдыхавшая от суеты, внезапно разразилась аплодисментами. Неизвестный прохожий вздрогнул и робко прошел мимо.

В третьей игре турнира по го между китайско-японскими университетами капитан японской команды Хидэтоси Такэмия беспомощно взглянул на своего противника. После долгого упорства он сделал жест и сдался за 238 ходов.

После возобновления партии прошло полчаса, Шэнь Ко встал первым и поклонился Такэмии Хидэтоси, чтобы попрощаться. Взгляд японского игрока остановился на связанной шахматной фигуре, и он долго его не отводил.

Такэмии Хидэтоси постучал пальцем по фишке и что-то прошептал по-японски. Шэнь Ко увидел, что ему, похоже, трудно понять цель этого хода. Шэнь Ко не мог ему объяснить. Только он сам может понять его значение.

Шэнь Ко вошел в лифт и надел солнцезащитные очки, чтобы прикрыть раны на лице. Когда дверь лифта открылась, из-за вспышек репортеров Шэнь Ко не смог открыть глаза, поэтому ему пришлось закрыть лицо руками.

– Все, уступите дорогу!

Цзян Юань и Чжан Лэй выбрались из толпы, ворвались в лифт, закрыли дверь и вернулись в комнату наблюдения на четвертом этаже.

– Теперь вы прославитесь! – взволнованно сказал Чжан Лэй, но обнаружил, что двое других совсем не выглядели счастливыми:

– Почему вы не счастливы? Ты должен выиграть игру, впереди еще две партии в шахматы. – Цзян Юань поднял два пальца. В дверь постучали.

Лю Сымо прислонилась к дверному косяку и улыбнулась Шэнь Ко.

– Брат! Я здесь, чтобы поздравить тебя!

– Как ты сюда попала? – Цзян Юань холодно сказал: – Здесь могут находиться только игроки в го.

– Я тоже игрок, не забывай. Я здесь ради моего брата.

– Ха-ха, – усмехнулся Цзян Юань.

– Почему ты смеешься? Ты, генерал, выиграл игру благодаря мне.

– Какую чушь ты несешь! – с серьезным лицом сказал Цзян Юань.

Шэнь Ко кашлянул и пришел им на помощь:

– Сымо, ты зачем здесь?

Девушка тепло взяла Шэнь Ко за руку.

– Брат, я привела тебе кое-кого. – И она кому-то махнула рукой. Из тени к Шэнь Ко подошел мужчина, высокий и мускулистый. Шэнь Ко на мгновение застыл.

– А-Ко, – тихо позвал Сян Бэй, демонстрируя смущенную улыбку.

– Сяо Бэй? Почему ты здесь? – Немного удивившись, Шэнь Ко снял солнцезащитные очки.

– Я в отпуске. Решил проветриться.

– С тобой все в порядке? Не воспринимай нашу последнюю ссору слишком серьезно.

– Я в порядке, но Цзи Цзе, возможно, тебя не простит.

– Она должна понять.

– У меня есть новости для тебя.

– Эм?

– Я подал заявление на перевод в отделение полиции в Шанхае. Если все получится, я смогу переехать к вам.

– Хочешь покинуть свой родной город, как я?

– Кстати, казино на острове фактически закрылось.

Шэнь Ко вспомнил, как Фан И выходил из офиса Цзи Ши, и наконец понял, почему он был так расстроен. Цзи Ши использовал эти фотографии как угрозу, чтобы заставить его закрыть казино. В противном случае, если бы фотографии были переданы полиции, они стали бы убедительным доказательством. Цзи Ши по-своему защищает свой родной город. Шэнь Ко кое-что вспомнил и спросил:

– Сяо Бэй, у тебя есть время съездить со мной в одно место? Я хочу кое-что проверить.

– Хорошо. В любом случае мне нечего делать. – Сян Бэй хлопнул в ладоши и вытянул их перед собой.

– Когда следующая игра? – Шэнь Ко повернулся к Цзян Юаню.

– Завтра в час дня.

– Успею вернуться.

– Куда ты едешь? – Цзян Юань занервничал. Шэнь Ко долго молчал, а затем произнес:

– В Чжэньцзян.

– В Чжэньцзян? Что там хорошего? – Сян Бэй был озадачен.

– Сад Мэнси [18].

Примечания

1

Го (облавные шашки, кит. вэйци) – традиционная китайская настольная игра, которая проводится на деревянной доске, расчерченной девятнадцатью поперечными и девятнадцатью продольными линиями. Для игры также необходимы черные или белые фишки, которые принято называть камнями. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Возможный намек на Такэмию Масаки (р. 1951), японского мастера го 9-го профессионального дана, известного своим необычным стилем игры.

3

Префикс «А» перед именем типичен для юга Китая в общении между друзьями или родственниками. На Севере принято ставить «Сяо» («маленький», «молодой») перед фамилией при общении со сверстниками и «Лао» («старина»), если собеседник значительно старше.

4

Японские и китайские правила го отличаются в некоторых аспектах.

5

Имя Бэй переводится «Север», а сочетание фамилии и имени Сян Бэй омонимично словосочетанию «на север».

6

«Посох с золотыми обручами» – оружие, используемое Царем Обезьян в романе «Путешествие на Запад».

7

По правилам го первыми ходят черные.

8

Дораэмон – герой манга и аниме-сериала и компьютерных игр, котообразный робот, который был создан в XXII веке и переместился во времени в XX век, чтобы помогать школьнику по имени Нобита Ноби.

9

Типичный жест вежливости на юге Китая.

10

Одна минута (англ.).

11

Двадцать секунд (англ.).

12

«Глаз» в го – свободный перекресток. Если у отряда есть два «глаза», то противник ни при каких условиях не может захватить в плен его камни.

13

6 звучит как «лю», 7 – «ци».

14

Шэнь Ко (1031–1095) – великий ученый-энциклопедист, литератор; оставил потомкам множество произведений, из которых сохранилось четыре, в том числе сборник «Записи бесед в Мэнси» (переведен на русский). Известен также тем, что первым смог достаточно точно оценить число возможных позиций в игре го как 10172.

15

Китайские императоры часто жаловали сановникам «право на самоубийство» за тяжкие государственные преступления, отправляя им шелковый шарф. Смерть через удушение считалась не такой позорной, как публичная казнь.

16

По китайским обычаям на похоронах сжигают ритуальные деньги – бумажные, имитирующие банкноты, и из фольги, имитирующие серебряные слитки.

17

Эпоха Сун (960–1270) – период бурного роста китайской культуры (в первую очередь письменной), расцвета литературы, науки и искусства, развития книгопечатания. Были сделаны важные открытия в области астрономии, математики и др. наук. Постоянная угроза китайскому государству от кочевников с севера стимулировала также развитие технологий и промышленности.

В 1127 году столица Сун и значительная часть территории страны была захвачена чжурчжэнями, император пленен, столицу перенесли на юг, поэтому Сун подразделяется на Северную Сун (960–1127) и Южную Сун (1127–1279). При Северной Сун произошел резкий рост населения: впервые в истории Китая оно достигло 100 млн человек. Кроме того, активно развивалось судостроение и морская торговля.

18

Мэнси («Речка из грез») – название поместья Шэнь Ко в современной провинции Цзянсу.

Content

Ван Цзяцзюнь
Остров Покоя

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Эпилог

Примечания